Падение летающего города 10. Новый Путь или эпилог

1. Физические принципы и волшебные люди

Во Внутреннем Взоре мелькнули линии, возникли и рассыпались узоры «Телесной Крепости», за нею — «Унятие Крови». В ушах стоял несмолкаемый звон от хлопка. Сквозь него прорвались голоса, говорившие на неизвестном языке.

От затылка по голове разливалась боль, но с каждым биением сердца она угасала. На её место пришла беспомощность. Я вполне мог шевелиться, у меня имелось представление о моих руках и ногах. Сердце, опять же, колотилось. Но всё это давалось с трудом, будто меня обвязали липкой лентой.

Я понял, что лежу лицом в ворохе тряпок и праха. В следующий миг понял, что в тех самых, над которыми я нагнулся, чтобы подробнее рассмотреть. Теперь я знал, что это за тряпки, из чего они сделаны и как их правильно надевать, включая двенадцать способов завязывания шнурков от сандалий.

Звон в ушах утих, хотя и не ушёл полностью. Я отчётливо слышал испуганный голос, говоривший на незнакомом языке, а ему отвечал второй голос, тоже испуганный, но угрожающий.

— Я не понимаю, зачем, — первый голос перешёл на русский.

Потом мою голову с раскалывающимся от боли затылком обхватили чьи-то руки:

— Он… он жив! Сюда! Все сюда! Тут раненый…

Второй голос тоже перешёл на русский и прикрикнул:

— Молчать! А то и тебя пристрелю!

Я как-то безучастно отметил, что теперь ясно, откуда взялось давление на затылок и звон в ушах. Когда я нагнулся над прахом дивианца, в мою голову выстрелил тот узбекский солдат, который сопровождал меня и второго археолога. Имени его я не мог вспомнить. Всё-таки это было давно.

Я услышал забытые, но невероятно родные звуки — сигналы набора номера на телефоне.

Солдат что-то угрожающе проревел на узбекском.

— Ты сошёл с ума! — ответил археолог. Но набор номера прекратил и добавил: — Тут всё равно не ловит.

— Отойди, я добью его.

— Но за что? — спросил археолог.

Вот и я бы хотел знать!

Археолог продолжал держать меня за голову. Одновременно то по-русски, то по-узбекски говорил солдату, что будет международный скандал, что…

— Отойди! — заорал солдат.

Храбрый археолог нехотя отпустил мою голову. Сам того не зная, своей медлительностью он подарил мне драгоценнейшие секунды. Они позволили мне разобраться с причинами, почему моё тело столь неповоротливое. Я привык к Самирану, тогда как сейчас я снова был Денисом Лавровым, с его мешковатостью, неуклюжестью, отягощёнными ранением от выстрела в затылок.

Вот, кстати, и ответ на мой давний вопрос — поможет ли защитное озарение от оружия низких грязеедов будущего? Выстрел был почти в упор, но яркая «Телесная Крепость» поглотила большую часть энергии, да и пуля, видать, лишь стукнула в череп, а не прошла его насквозь, как должна была.

Впрочем, иначе быть и не могло. Некоторые озарения, которые «Телесная Крепость» сдерживала или ослабляла, были намного более разрушительными, чем пуля.

Ещё секунду я принимал удивительный факт: все мои озарения при мне. Как и Внутренний Взор и…

«Что ты хочешь вспомнить?»

И Внутренний Голос!

«Внутренний Голос всегда там, где ты».

Правда, все линии, кроме Морального Права, были не такими толстыми, какими они были до моего прохода сквозь Сердце Дивии. Я вернулся примерно на тот уровень, на каком был во время поисков правды. Что тоже неплохо. Я думал, что Денис Лавров был слабаком, а оказалось, что вполне силён… как дивианский тинейджер. Причём Дух раза в два толще Тела. Уж хоть в чём-то Денис Лавров отличился.

На третью секунду я перестал думать и начал действовать. И для действия выбрал хорошо знакомый «Удар Разящей Молнии».

По привычке я хотел откатиться в сторону, чтобы ускользнуть от стрел… то есть пуль низкого воина, но с телом Дениса Лаврова это оказалось несколько затруднительно: я ощутил себя мятой железной бочкой, которую кто-то пнул, а она лишь покачнулась. Так что эффектный переворот не вышел.

Зато копьё из шевелящегося электричества ударило туда, где, по ощущениям, стоял мой убийца. Я услышал треск, с каким все модификации «Удара Молнии» взаимодействовали с металлами, сопровождаемый шипением горящей плоти.

Для надёжности я хотел ударить второй раз, но Линии Тела не хватило. Тоже понятно: модификация забирала больше толщины линий, чем стандартный «Удар Молнии». Впрочем, как и положено тонким линиям, они быстро восстанавливались.

Я завершил свой позорный перекат в стиле железной бочки, во время которого меня можно было убить несколько раз, и встал на колени.

Почти разорванный на две части в районе живота боец лежал на полу. Его тело скворчало и дымилось, а по полу, заляпанному кишками, прыгали синие искорки. Пластиковые накладки на прикладе автомата горели и чадили.

Археолог что-то постоянно и испуганно повторял, я различил лишь слово «Аллах».

Представляю, каково было ему.

Ведь я всего лишь прожил несколько лет в доисторическом летающем городе, где изучил магию озарений и возлежал с разными женщинами. Я отлично понимал, что происходит. Тогда как для него всё уложилось в несколько быстрых событий: вот жирный русский нагнулся над останками, вот сошедший с ума солдат застрелил его, вот жирный русский очнулся и убил солдата копьём из электричества. Тут не только Аллаха поминать начнёшь.

— Спасибо за помощь, — сказал я.

— Чего? — спросил археолог.

До меня дошло, что я, вероятно, произнёс слова благодарности на дивианском. Да ещё и поклонился по привычке.

Точно так же мне когда-то пришлось прилагать усилия, чтобы говорить и читать на русском. Притом что мыслил я, вроде бы, на русском. Или уже нет?

— Рахмат, — вспомнил я узбекское слово. Вероятно, единственное, какое я вообще знал.

— Какого ху… — начал формулировать вопрос археолог.

Его прервали крики солдат, бегущих из темноты, расположенной за прожекторами. Археолог радостно завопил в ответ на узбекском.

Я не спешил радоваться их появлению. Настороженно проверил толщину линий — хватит на две-три молнии, если использовать только заметные ступени. Эх, сейчас бы пригодилось цифровое отображение толщины линий.

✦ ✦ ✦

Неуклюже передвигая ноги, я отошёл назад и встал за обломком колонны, покрытой наростами каких-то минералов, под которыми виднелись иероглифы с молитвами. Успел окинуть взглядом освещённое прожекторами пространство: так и есть — мы в зале храма Шестого Кольца, моего «родного» храма. Тут всё, конечно, заросло наслоениями минералов и слоями земли, но я угадывал знакомые очертания. Даже входная арка была, хотя лабиринт в ней был разрушен то ли при падении, то ли во время бесчинств детей сопротивления, которые вволю пограбили именно срединные Кольца.

В эту арку ввалились ещё трое солдат узбекской армии. Когда они взяли меня и археолога под прицел, за ними вышел бородатый мужчина в круглых очках. У него была настолько европейская внешность, что в его происхождении можно было не сомневаться — вообще не местный. Чуть поодаль от него, держа меня на прицеле американского автомата, двигался ещё один европеец — широкоплечий и весьма сердитый, будто его оторвали от какого-то важного дела. Оба одеты в деловые костюмы с галстуками и с бейджами на шее, но издалека не разобрать, что на них написано. Только у сердитого поверх пиджака был нацеплен бронежилет, а через плечо висела спортивная сумка, вероятно, с боекомплектом.

Последним в комнату храма вошёл огромного роста узбекский военный в фуражке и кителе, поверх которого был наброшен полиэтиленовый дождевик. Я не разбирался в их знаках отличия, но ясно, что кто-то важный.

И европейцы, и узбеки с ужасом смотрели на разорванное «Ударом Молнии» тело. Один из бойцов сказал что-то на родном языке, но я отчего-то понял, что так звучал мат на узбекском. И многозначительно лязгнул автоматом, глядя на меня.

— Что тут произошло? — спросил по-русски генерал.

— Долгая история, — начал я, старательно заставляя себя не сорваться с русского на дивианский. — Причём реально — история, уважаемый.

Но меня прервал археолог. Он очень быстро, мешая русские и узбекские предложения, рассказал генералу, что солдат отчего-то выстрелил мне в голову, а я в ответ поразил его каким-то непонятным электрическим оружием.

— Возможно, оно основано на неизвестных нам физических принципах, — завершил он свой рассказ.

Внезапно голос подал бородатый очкарик.

— Я же предупреждал вас, сэр. Этот человек — агент Кремля. Нельзя было его сюда пускать.

Очкарик обратился к генералу тоже по-русски и говорил очень хорошо, но с узнаваемым акцентом. Генерал был в замешательстве, поэтому отделался неопределённым кивком. Его взгляд всё время возвращался к трупу бойца.

— А ты кто такой? — спросил я очкарика. Даже сплюнул по дивианской привычке.

— Найджел Мадден, заместитель главы британской дипломатической миссии при посольстве Великобритании в Узбекистане, — представился очкарик, нервно показав на бейдж. — А это майор Саймон Грей, военный советник программы сотрудничества с узбекской армией.

Широкоплечий европеец мрачно кивнул, не убирая палец со спускового крючка.

— И, как видите, мистер… кем бы вы ни были, сэр… ваши методы вызывают определённые вопросы.

— Да! — оживился генерал, ухватившись за его слова. — У меня вопрос! Какого ху…

Но снова встрял археолог, который, в отличие от них, только что видел нечто необъяснимое:

— Да о чём вы все? В Дениса Васильевича выстрелил наш солдат! Да тут международный скандал!

— Это ещё неизвестно, как всё было, — заметил Найджел. — Британская сторона готова предоставить платформу для переговоров и выяснения деталей…

От слова «переговоры» во мне закипела злость — я только что этим занимался! Какие переговоры? Я прекрасно видел, что майор был готов выстрелить в меня. Причём не по сигналу Найджела, а по собственному усмотрению. Главным здесь был он, а не очкарик.

Судя по всему, британцы пронюхали что-то о Дивии задолго до того, как я сюда прибыл и начал изучать трусы мёртвого дивианца. И за такой приз они могут убить не только меня, агента Кремля, но и вообще всех вокруг.

Правда, я позабыл, что сейчас я был Денисом Лавровым, учителем истории с проблемами с весом и волосами. Моя поза и речь будут выглядеть нелепыми, но всё же я подбоченился и сказал:

— Я — Самиран, первый старший рода Саран, второй старший воинства Дивии, один из Двенадцати Правителей. От лица всех прирождённых жителей и от имени Совета Правителей я требую — пошли все на хер отсюда, грязь. Это мой город.

Моё заявление прозвучало недипломатично. Не говоря уже о некоторой безумности. Но время дипломатии закончилось, не начавшись, в то мгновение, когда подкупленный британцами солдат выстрелил мне в затылок. Кроме того, какая может быть дипломатия между Дивией и низкими царствами? Только одна: Небо требует, а Земля выполняет. Так было раньше, будет и впредь.

— Да он же… сайко, — сказал Найджел. — Псих он.

— Так агент Кремля или псих? — со злой иронией осведомился генерал. — Вы определитесь. Сэр.

Он не скрывал, что ему не нравилось, как британец распоряжался на территории Узбекистана. Точнее — в территории. Ведь мы были глубоко под землёй. Но не мог ничего поделать, так как британцы тут были с позволения вышестоящего начальства.

Надеюсь, генерал хотя бы подспудно жалел о тех славных временах, когда эмир Бухарский бросал наглых гостей в зинданы и совершенно не печалился о мнении мирового сообщества по этому поводу.

Найджел поправил очки и с усмешкой спросил:

— Скажите, сэр Васильевитч, а этот народ Дивии… он сейчас рядом с вами?

— Не народ, а прирождённые жители. И не надо иронизировать. На сегодня я — это все прирождённые жители Дивии. И я же — весь Совет Правителей. Что не делает моё слово менее веским. Даже наоборот — это единодушное решение. И голосовать не надо. Повторяю — прочь отсюда, грязь, пока живы.

Я понимал, как безумно звучала моя речь, но не старался её смягчить пояснениями. Мне не хотелось погрязнуть в бессмысленных объяснениях, переговорах и рассказах о том, чем Дивия была на самом деле. Скоро низкие царства узнают это. Правильнее сказать — вспомнят.

Если узбекский генерал и испытывал ко мне какую-то симпатию, то после таких слов она испарилась. Ладно, когда на его земле хозяйничали британцы. Против них не поспоришь. Но русские? Этого воин великого народа допустить не мог.

— Так, мать вашу, — рявкнул он. — Тут мы, народ Узбекистона, говорим, кому куда идти! Ясно?

Археолог попытался примирить нас:

— Успокойтесь все! Есть высокая степень вероятности, что на раскопках скопились токсичные испарения, которые влияют на наше поведение. Предлагаю всем выйти отсюда.

Генерал согласился с ним:

— Представители всех иностранных государств должны немедленно покинуть место раскопок и ожидать дальнейших распоряжений.

— Напоминаю, господин генерал, — тут же взвился Найджел, — в отличие от агентов Кремля, проникших сюда через обман и подкуп, у нас есть прямое разрешение вашего президента.

Неизвестно, к чему привело бы это противостояние цивилизаций в подземных развалинах летающего города, но судьбу мира (в очередной раз!) решил сердитый британский майор — он начал стрелять. За что я ему благодарен.

Теперь я был лицом к врагу. И давно готов.

Я заранее окатил себя «Телесной Крепостью», а во Внутреннем Взоре собрал необходимые узоры для грозди из «Стены Режущего Воздуха» и «Объединения Вещества».

Гроздь получилась всего лишь заметной ступени, но и на неё ушла вся толщина линий. Для низких достаточно и этого. Ведь они даже не выучки, имевшие опыт противостояния озарениям. И тем более не грязные колдуны. Против меня они кто-то вроде лесных людей, если не слабее. Дикие нюхачи практически.

Когда раздались выстрелы, обломок колонны, отделявший меня от противников, раскололся, рассечённый воздушными гранями. Я сделал это намеренно — вдруг в темноте прятались ещё солдаты или вооружённые британские консулы? А пыль и обломки должны были встроиться в стены воздуха, чтобы создать завесу.

Но пылевая завеса помешала и мне. Вдобавок я не привык к габаритам Дениса Лаврова, а тело и его движения частично влияли на исполнение озарений. Словом, я не мог управлять выстраиванием стен с такой же уверенностью, как раньше. Как сто тысяч лет назад. Стены неконтролируемо разрослись во все стороны, едва не порезав меня и археолога. Лабиринта из них не получилось, зато они рассекли и раздавили всех, включая солдат — самых несчастных жертв этой заварухи.

Так как лабиринта не вышло, то «Объединение Вещества» начало работать без ограничений, отчего его эффективность упала ещё сильнее. Процесс оборвался весьма быстро, успев слегка склеить одежду и плоть людей. Чего, впрочем, было достаточно.

Генерал и британцы умерли не сразу. Они корчились на полу, издавая хлюпающие звуки, словно кто-то бродил по болоту и тяжко вздыхал. Кричать не могли, так как их горло и лёгкие были скручены и залеплены их же плотью. У некоторых из них неестественно вывернулись конечности: хруст суставов добавил кошмарных звуков, похожих на звуковое сопровождение к фильму ужасов.

«Твоя Линия Духа стала толще на один волос!»— сообщил Внутренний Голос.

Ясненько. Путь Лаврова?

✦ ✦ ✦

Археолог был в таком шоке, что не мог ни кричать, ни говорить. Он сидел на полу, усыпанном пылью и кусками пропитанной кровью ткани. Остатки стен воздуха гоняли вокруг него пыль. Он озирался, беззвучно раскрывая рот. Не шарахнуть ли его «Живой Молнией»? Взбодрится хоть… Но нет, в его состоянии бодрость — это последнее, что нужно.

Кто-то из умирающих издал последний звук, похожий на выход газов из изуродованного тела, и теперь только потрескивание электричества в прожекторах нарушало тишину храма.

Археолог боялся смотреть в мою сторону.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Мурад… Мурад Кобилжонов.

— Мурад, ты помог мне. Спасибо.

— Какая там помощь? Ты их сам разорвал и раскидал! Что это было? Это… магия?

— Можно и так сказать. Но вообще — это «озарения».

— Чего?

— О-за-ре-ни-я, — старательно повторил я.

Кажется, ранее я произнёс это слово на дивианском. А этот язык для низких звучал как нечто невозможное для слуха и произношения. Язык богов, как-никак.

— Как ты их получил?

— Там, откуда я родом, они есть у всех.

Мурад нашёл в себе силы ухмыльнуться:

— Я бывал в Питере, люди там и впрямь волшебные, но не настолько.

Мне надо было спешить. Наверняка скоро сюда придут новые солдаты и британские консулы. Только в Первом Кольце я буду в полной безопасности.

— Натворил ты дел, — сказал Мурад, стараясь не глядеть на куски мяса, костей и одежды, переплетённые, как в стиральной машине. — Даже наворотил. Теперь Россия никогда не…

— Не приплетай Россию. Я действую по своей воле.

— Но ты же русский?

— Прозвучит для тебя дико, Мурад, но высшим людям нет никакого дела до того, какого сорта низкие копошатся под ними. Такой взгляд на человечество сейчас не будет понят этим самым человечеством. Точно так же, как я в первое время жизни в Дивии сравнивал её с летающим Рейхом.

— Чего? Ты жил тут?

— Да. Поэтому, уверяю тебя, дивианский расизм основывался не на цвете кожи и национальности, а исключительно на прирождённости. Можно сказать — наследственная меритократия. Сами дивианцы были всех цветов кожи и форм черепов.

Мурад снова усмехнулся:

— Да, ихних черепов тут много.

Он молодец, что продолжал острить. Это скрывало страх передо мной.

— Я вижу, что ты так и не решил, псих я или нет?

— Ты однозначно псих, Денис. Если бы не твои эти озарения. Но как ты жил в этих развалинах? Когда? Каким образом…

— Однажды ты узнаешь мою историю. И историю летающего города.

— Летающего? — переспросил Мурад. — Под землёй?

— Это временно.

— Допустим. Что дальше?

— Если ты не боишься, то назначу тебя официальным посредником между мной и грязее… мировым сообществом.

Мурад не струсил.

— Что я должен сделать?

— Ты донесёшь до них весть, что в Дивию вернулся её законный наследник. И Дивия не принадлежит ни британским консулам, ни русским. Ни даже американским. Тем более она не является общим наследием человечества.

Я хотел сказать ему, что низкие царства, признавшие власть Неба, получат от Дивии некие поблажки. Внутренний Голос мигом напомнил примеры из прошлого. Но в данных обстоятельствах это звучало бы уже совершенно абсурдно и комично.

— То есть эта Дивия… — спросил Мурад, — этот летающий город, он принадлежит тебе?

— Дивия принадлежит Небу. Здесь лишь остановка на Всеобщем Пути.

— Я, конечно, попробую передать весь этот бред.

— Напоминаю, меня зовут Самиран из рода Саран. И я — Правитель Дивии. У находящихся в Дивии низких иностранцев, включая узбеков, есть двенадцать часов, чтобы убраться отсюда. После этого все оставшиеся тут будут считаться нарушителями и уничтожены. Любые дальнейшие попытки вторжения на суверенную территорию летающей тверди будут расценены как акт агрессии и будут…

— Но ты сказал, что ты один, — воскликнул археолог. — Как ты можешь выдвигать такие требования?

Я показал пальцем на куски вонючего мяса, сросшегося с оружием и одеждой:

— Примерно так могу. Или в двенадцать тысяч раз хуже.

Мурад не стал следить за моим пальцем.

— Мне… сейчас идти?

— Иди, — разрешил я.

— А можно мне снять это?

— Что снять и откуда?

— Да хоть откуда, — недоумённо сказал Мурад. — Показать, что будет с теми, кто ослушается Правителя Дивии.

Я рассмеялся:

— Ясненько. Давай, только быстро.

Мурад достал чёрный прямоугольник и начал снимать трупы.

Я пояснил:

— Просто я столько лет прожил без телефона, что забыл о его возможностях. Настоящий цифровой детокс на сто тысяч лет.

Мурад деланно заулыбался, будто понимал, о чём я.

Может, я зря разрешил ему съёмку? Теперь есть видеофиксация моих якобы преступлений.

— Только меня не показывай, — сказал я, когда Мурад повернулся.

— Ты не хотел бы сделать своё заявление лично?

— Ага, чтобы я окончательно выглядел как террорист? Нет уж, лучше доставлять вести по старинке — гонцами. Так солиднее.

Мурад выключил телефон.

— Ну, тогда я пошёл.

— Спасибо ещё раз.

Искажённые озарениями трупы лежали напротив входной арки. Мурад сделал крюк по залу, обходя их стороной. Остановившись, он показал на чёрный мешок, лежавший на полу:

— Твой?

— Точно, ещё раз спасибо.

Но Мурад медлил с уходом.

— Что-то забыли, уважаемый? — спросил я.

— Как мы будем поддерживать связь?

Я снова едва не сказал правду — никакой связи ни с кем я поддерживать не собирался. Но это было бы намёком на мой план действий. Поэтому я пожал плечами:

— Телефоны?

— Здесь нет сети.

— Насколько я помню, всем, кто спустился в Дивию, рации выдали. У меня в рюкзаке должна быть.

Мурад покачал головой:

— Радиосвязь действует метров на двадцать, потом всё глохнет. Причём чем дальше в развалины…

— В Дивию, — поправил я.

— Чем дальше в Дивию, тем хуже. Из-за этого мы не могли дроны использовать для облёта больших пещер — вырубаются. Сейчас вот ждём поставки робототехники на проводах.

Признаться, меня эта новость порадовала. Заодно разрешился ещё один вопрос из прошлого— дивианцы не изобрели радиосвязи, потому что она была бесполезна.

Мурад продолжил:

— Вообще, как сказали британские учёные, радиоэфир развалин Дивии заполнен странными сигналами, а именно некими импульсами, которые повторяются с определённой цикличностью.

— Ясненько. Что ещё выяснили?

— Я только примерно понял, о чём они говорили. Что-то там с магнитными полями связано.

— Компасы не работают? Есть такое.

— А также ионизация какая-то.

— Не знаю, что это такое. Что ещё?

— Британцы уверены, что здесь замешан некий материал, который экранирует. Или вроде того.

Вероятно, всё из-за мрачного камня, который даже магию озарений ограничивал. Чего уж там говорить о каких-то дрянных радиоволнах?

— Разберёмся, как связь держать, — пообещал я, желая поскорее выпроводить его и остаться одному. Я не хотел, чтобы археолог видел, в какую сторону я пойду.

Когда Мурад вышел, я поднял рюкзак, расстегнул и извлёк старенький худи Hollywood Undead, купленный на их концерте в… не помню каком году.

«Не могу помочь вспомнить это», — напомнил Внутренний Голос.

Я знаю. Но тут же решил проверить и попросил Внутренний Голос напомнить, во что был одет Найджел и сколько знаков отличия висело на груди узбекского генерала. Он исправно перечислил всё это.

Отлично, Голос запоминал всё с момента моего возвращения.

Этот худи был тем самым предметом одежды, который любишь особенной любовью. И носишь даже тогда, когда он становится старым. Поэтому я взял его с собой в поездку на учительскую конференцию. Но я с трудом мог вспомнить хотя бы одну песню этой группы. Настолько я стал иным человеком. Неужели дивианская культура стала частью меня, вытеснив медийный мусор этой эпохи?

Ладно, всё это размышления на будущее. Сейчас мне, последнему небесному воину, пора идти на очередную войну с низкими царствами.

✦ ✦ ✦

Перед тем как покинуть храм, я по выработавшейся ещё на поисках правды привычке обыскал тела Найджела и майора, как там его…

«Саймон Грей» — напомнил Внутренний Голос.

Генерала я не тронул. Мне было его немного жаль, как и его солдат. С другой стороны, это не первый случай в истории, когда одни народы становились жертвами разборок других народов между собой, при этом даже не поняв, что произошло и почему их убили.

Карманы Саймона оказались недоступны, так как он больше всех подвергся «Объединению Вещества». А вот до Найджела это озарение почти не добралось — он погиб от «Стены Режущего Воздуха»: озарение не разрезало его напополам, слишком слабая ступень, но нанесло смертельную рану, размером во все тело.

В кармане пиджака консула нашёлся небольшой чёрный пластиковый пакет с белой наклейкой:

BRITISH DIPLOMATIC PROPERTY

AUTHORIZED PERSONNEL ONLY

Разорвав пакет, я обнаружил ветхую записную книжку. Её деревянные обложки когда-то были обтянуты кожей, следы которой ещё сохранились по краям.

Я раскрыл её и увидел, что почти половина страниц выдрана — вероятно, для того, чтобы книжка сразу открывалась на нужной записи.

Пожелтевшие страницы покрыты строками, написанными очень красивым и разборчивым почерком. Язык — английский. Моих познаний вполне хватало, чтобы понять.

Внутренний Голос помог сопоставить полузабытые слова и связать их в текст.

«Я вменяю в обязанность нашедшему сию книгу доставить её в ближайшее британское консульство или миссию. За сию услугу Государству подателю будет выплачено вознаграждение в 3 000 фунтов стерлингов по верификации сих записей Министерством иностранных дел.

Не доверяйте никому, окромя полномочных представителей Её Величества. Да хранит Господь Королеву».

Далее жирной рамкой обведены слова:

За ослушание или сокрытие сего документа, виновный будет преследуем законами Британской Империи.

На следующей странице:

«Меня зовут Чарльз Вильсон, служитель Торговой миссии Её Британского Величества в Бухарском эмирате. Я набрасываю сии строки при мерцающем свете догорающей свечи, в то время как жизненные силы покидают мой изнурённый стан. К сожалению, ни одно из целительских озарений не спасло меня, а только продлило агонию.

Ежели страницы сии будут обретены подданным Короны или любым честным человеком, да будет ведомо, что содержание их имеет величайшее значение для интересов Британской Империи.

Да будет известно, что в лето от Рождества Христова, спасаясь от гнева Эмира, я укрылся в глубинах пещеры. Там, по воле Провидения я был перенесён в город, парящий среди облаков и именуемый его жителями Дивией…»

Ясненько, куда делся Чарс Вил-Сон. Он тоже прошёл сквозь Сердце Дивии и вернулся в своё умирающее тело. Но перед этим он прожил в Дивии долгую и плодотворную жизнь. Скорее всего, копил толщину Линии Морального Права. Ведь без этого к Сердцу Дивии не приблизишься.

Как и я, он вернулся с усвоенными озарениями. От смерти они его не спасли, но дали время, чтобы написать донесение для властей.

Записную книжку нашли археологи и, как требовало указание в рамке, передали представителям Британии. Это было сделано до того, как русский консул пропихнул меня на раскопки, надеясь хотя бы так закрепиться на позициях, пока из Москвы не прибудут настоящие археологи.

Поэтому узбекский солдат, приставленный ко мне, был подкуплен и проинструктирован вербовщиком: пристрелить меня где-нибудь в недрах таинственного города, который Британия считала своим, так как там побывал её подданный.

И совершенно не важно, были ли власти Узбекистана в курсе, что Британия заявила свои права на Дивию. Англичане имеют богатый опыт принуждения туземцев к соблюдению исключительно британских законов.

Пока что мне неясно, сам ли Чарс Вил-Сон догадался о возможности возвращения, или с подачи Гуро Каалмана? Скорее всего, Гуро ничего не знал об этом, иначе он сообщил бы мне. С другой стороны, у нас было так мало времени для общения, что он мог опустить эти подробности, как несущественные.

Времени у меня и сейчас мало. Я не стал читать далее. Может, в другой раз.

Я сунул книжку в рюкзак. Вообще, его собирал не я, а русский консул, исходя из своих представлений о том, как должен выглядеть рюкзак археолога.

Кроме фонаря и упаковки батареек, он положил туда геологический молоток, огромный складной нож, рулетку и набор кисточек разного размера. В другом отделе лежали пауэрбанк и коробка с небольшим цифровым фотоаппаратом. Я прибыл из стотысячелетней древности, но даже мне этот фотик показался архаичным. Также были аптечка и военная фляга с водой.

Я с наслаждением напился простой, не ароматной и не воняющей тиной влаги. Да, вода в Дивии — это проблема. И не только из-за того, что это якобы враждебная Небу стихия.

В кармашке лежал навороченный компас, который я выкинул. Мало того, что я не умел им пользоваться, так он ещё был бесполезен в Дивии. Кисточки тоже выбросил.

Остальные вещи мои — носки, трусы, очки, зубная щётка, паста и прочие мелочи.

Перебирая вещи, я вспоминал их названия и предназначение.

Надев рюкзак, я пошёл прочь. Внутренний Голос напомнил, в какой стороне от храма находилась стена ближайшего Кольца.

2. Микрофлора кишечника и растение-мутант

Всего несколько дней тому назад, плюс-минус сотня тысяч лет, я точно так же пробирался по улицам Дивии, направляясь в Первое Кольцо. И вот я снова проделывал этот Путь.

За прошедшие века Подземный Батюшка вволю оттоптался по Дивии — земля была везде. Её напластования занимали улицы, а жилища были забиты ею изнутри. Мне постоянно приходилось искать возможности обойти очередную непреодолимую стену грунта и камней. Иногда дорогу преграждали монолитные скалы, вероятно, из расплавленного небесного стекла. Вот где пригодилось бы озарение для хождения сквозь стены! Жаль, что оно сгинуло вместе с родом Ситт.

Земли могло быть больше, за десятки веков она вообще могла бы заполнить все пустоты, сделав Дивию полностью недостижимой извне. Но упавшие на Дивию Отшибы создали из своих обломков над нею защитный купол. Правда, они же и погребли её под собой. Таким образом, над городом сохранились огромные пустоты. Видимо, их Мурад упоминал, когда рассказывал о запусках дронов.

Иногда дорогу пересекали бурлящие ручьи и реки. В одних вода была мутная от глины, но в других — прозрачная. Слава Создателям, воды у меня будет вдоволь. Я выпил остатки из фляги и наполнил её заново. Очень хотелось жрать. К счастью, среди моих вещей в рюкзаке был запас шоколадок, без которых Денис Лавров не мог жить.

Поначалу я испытывал неудобство от одежды, оказавшейся на мне. Джинсы давили, трусы — давили. Рубашка собиралась на рукавах так: в ней я не смогу нормально размахнуться мочи-кой. Не то чтобы я собирался махать мочи-кой. У меня её и не было. Тем более Линия Тела моя сейчас такая, что я едва смогу поднять её. Но ничего подобного с дивианским бельём и одеждой не происходило. Халаты, туники — короткие, длинные и средние — всё это заточено под жизнь именно дивианца. Не говоря уже о дорогой одежде из озарённой ткани.

Хотя было на мне и кое-что бесспорно отличное — обувь.

Каким бы я ни стал патриотичным дивианцем, но даже самые лучшие походные сапоги с мягкой подошвой и кристаллами для гнёзд озарений, созданные сапожниками из максимально славных родов сословия Созидающих Вещи, не могли сравниться с горными ботинками, сшитыми детьми-рабами на потогонных фабриках Индонезии. Будь я сейчас в дивианских сандалиях, я бы проклинал каждый шаг. Даже красивая шнуровка не сделала бы традиционную обувь высших людей приемлемой.

Вот бы ещё на эти ботинки гнёзда кристаллов…

Достигнув одной из пустот, я расправил крылья, ограничив их заметной ступенью. Теперь я вообще ничего не видел, а луч фонаря терялся в чёрной пустоте. Если бы не Внутренний Голос — я бы и сам потерялся.

Скоро я опустился возле стены Третьего Кольца. Перелететь её или перейти было невозможно из-за сотен метров грунта и обломков Отшибов, накрывших город. Вход в колодец молний, само собой, завален слоями почвы. Пришлось ковырять её всеми имевшимися у меня озарениями: я колол «Ударом Разящей Молнии» и копал «Стенами Режущего Воздуха». В целом удачно, но когда я в очередной раз применил «Удар Разящей Молнии», то у меня перед глазами всё поплыло, словно я попал этой молнией в себя. Я рухнул, потеряв сознание.

Не знаю, через сколько очнулся. Даже Внутренний Голос не мог напомнить. Но мне не надо было напоминаний, чтобы понять, что случилось.

Мой разум действовал так, будто находился в железобетонном и выносливом теле Самирана, закалённом войной, страданиями и трудом в Нутре. Но я-то был Денисом Лавровым, который и по лестнице не мог подняться, не вспотев, как боксёр на поединке. Удивительно вообще, что я не уработал себя до смерти!

Да… это ограничение на количество озарений я не учёл. Точнее, не учёл, насколько слабым я окажусь. А ведь я даже землю не расковырял до колодца, чего уж говорить об остальном моём плане?

Внутренний Взор показывал полную толщину линий, и все они были в покое. Но как только я начал долбить землю стенами воздуха, толщина тут же упала, а линии задрожали.

Пришлось работать с частыми перерывами, поглядывая на Внутренний Взор. А ведь как взрослый дивианец, я давно отвык от рассматривания своих линий и узоров, как это делали дети или младшие ученики Дома Опыта. Пришлось проходить этот Путь снова.

Но нет худа без добра. К тому времени, когда я освободил вход в Колодец Молний, Внутренний Голос дважды напомнил об утолщении Линии Духа и трижды — о Линии Духа.

Ничего. Жить можно. И буду надеяться, что у меня окажется достаточно времени, чтобы прокачаться хотя бы до того уровня, когда я не буду падать в обморок от озарений. А уж возможностей для роста линий у меня скоро будет хоть отбавляй.

Наконец я прогрыз слои породы и достиг чёрного пятна колодца молний. Мне пришлось сделать большой перерыв. Я доел все шоколадки и поспал.

Потом мне пришлось потратить время на важные вычисления.

Раньше я без опасений шагал в колодцы, даже падал в них на «Крылья Ветра». И всегда применял самую светлую, наибольшую доступную мне ступень «Колодца Молний», не задумываясь, хватит ли мне толщины линий.

Но теперь, с хилыми линиями Дениса Лаврова, для меня это билет в один конец. Войти — войду, но обратно могу не выйти, ведь в межколодезном пространстве линии не восстанавливались. Поэтому я ограничился двумя узорами, то есть тусклой ступенью. Опять же, недоступность цифрового отображения заставила отмеривать всё на глаз, что тоже весьма непросто, ведь отмериваемый объект и сам был как бы в моём глазу.

Впрочем, я и так был уже в Третьем Кольце, идти недалеко.

Убедившись, что оставшейся толщины хватит на ещё одну тусклую ступень «Колодца Молний», я шагнул в бездну.

Серая тишина снова приняла меня как родного. Даже не верилось, что прошли десятки веков, когда я был тут последний раз.

Но, как и внешняя Дивия, это пространство претерпело изменения. Пучки света раньше пронизывали всё пространство — теперь они едва виднелись в пустоте. Вместо пружинящего и невидимого пола под ногами было что-то всё так же невидимое, но вязкое, будто я ходил по очень толстому поролону. Мои ступни проваливались в эту вязкость, отчего шагать здесь было не так легко, как раньше.

Из-за странных затруднений Путь через туман до колодца в Первом Кольце оказался намного более долгим, чем когда я был Самираном.

Где-то в районе Второго Кольца мой «Колодец Молний» развеялся, и маячивший впереди чёрный круг выхода исчез. Это был страшный момент. Я запаниковал, и едва пересилил себя, чтобы не применить озарений повторно. Ведь если оно снова развеется до того, как я дойду до выхода, то мне можно будет уже точно никуда не спешить…

Пересилив ужас, я продолжил шагать, примерно представляя направление, хотя в неопределённости межколодезного пространства это не так и просто. Пучки света не помогали — их было так мало, что они не формировали скоплений, отмечая близость колодца молний.

И всё же мой жизненный опыт не подвёл, в отличие от сильно уставшего тела Дениса Лаврова. Когда снова применил «Колодец Молний», выход нарисовался слева, хотя и весьма далеко. Я сделал рывок. Утопая в поролоновой вязкости, добежал до выхода и тут же ломанулся в него.

Успел отругать себя за беспечность. Что будет, если выход в Утёсе тоже завален землёй? Как я так затупил и не подумал?

К счастью, Создатели благоволили мне. Вернее сказать — предтечи оказались настолько мудрыми, что предусмотрели и такой форс-мажор. Ведь недаром выход из колодца молний в Первом Кольце оборудован не где попало, а в отдельной комнате, по сути — шлюзе.

И этот шлюз, изолированный от внешних воздействий, оставил выход свободным. Если не считать потоков мокрой жижи, покрывавшей пол — всё-таки грунтовые воды просочились сквозь мною же приоткрытую сто тысяч лет назад круглую дверь.

Вот мне и наука на будущее: если в какой-то зале Утёса Сердца Дивии сделана герметичная дверь с навороченными замками, всегда притворяй её за собой. Сука, всегда! Предтечи сделали это не просто так, обдолбавшись «Ясностью Мышления», а наученные горьким опытом предыдущих падений Дивии в грязь.

✦ ✦ ✦

Отдышавшись и дождавшись восстановления линий, я заглянул в дверь.

Луч фонаря упёрся в какие-то поросшие сталактитами обломки. Протиснуться между ними можно, хотя толстое тело Дениса Лаврова отчаянно этому сопротивлялось.

По ту сторону завала снова огромное и пустое пространство. Свет фонаря терялся в нём. Но зато — о Создатели! — отчётливо слышался гул Нутра. Всё-таки что-то там жило, что-то там барахталось. Скорее всего, лишь кокон серого вещества с остатками сердечной мышцы, которой некуда было качать энергию и волю.

В скрижалях об устройстве Нутра упоминалось, что правильно построенные и хорошо развитые органы обладали определённой способностью к самовосстановлению. Это ещё сильнее сближало их с биологической тканью, а не с мёртвой материей. Но даже это требовало участия людей, которые вовремя подавали бы в процесс восстановления необходимые материалы, включая с самих себя.

Поэтому регенерация органов Дивии остановилась на начальной стадии, когда энергия и каналы желчи были исчерпаны. Она успела восстановить основные контуры сердечной мышцы, ведь это наиболее близкий к кокону орган, от которого работали остальные. Но на этом всё заглохло.

Нутро не может жить без тружеников. Наличие обслуживающего персонала — это эволюция симбиоза, который произошёл между живыми существами и серым веществом на берегах Озера Мрака. Тружеников Нутра можно сравнить с микрофлорой кишечника — отдельными и самостоятельными живыми организмами, деятельность которых работала на содержащий их организм. Буквально — во славу Дивии.

Впрочем, в том, что Сердце Дивии продолжало биться и после падения, я не сомневался. Иначе не работал бы Каратель Сердца, убивший мужичков из экспедиции Льва Эммануиловича. И невозможно было бы перемещение памяти по хаотическому вихрю времени, ибо не было бы энергии и воли, которые его осуществляли.

Так что продолжения вечного полёта Дивии — это вопрос рождения необходимых органов и прокладки световодных путей. Ровно то же самое, что было с Нутром Свободной Вершины.

Снова по подсказкам Внутреннего Голоса я пролетел в кромешной тьме до центрального кольца, отмечавшего вход в палату правления. По моим ощущениям я лишь вчера — или позавчера? — разговаривал тут с умирающим Гуро Каалманом.

После столкновения тут не уцелело ни одного лежака или сундука. Как и тело Гуро Каалмана, их унесло куда-то в просторы Утёса.

Время и Подземный Батюшка не пощадили и это место — под ногами хлюпала жидкая грязь, пахнущая болотом. С некогда блестевших ртутью колец свешивались громадные наросты и сосульки минералов. Кое-где кольца были до самого верха засыпаны плотными слоями грунта, словно залитые бетоном. Сами кольца не блестели, а походили на потрескавшийся камень. Надеюсь, потеря хромированного блеска не повлияет на их работу?

Я не спешил встать в центральное кольцо — полёт истощил линии. Нужно отдохнуть. Присев на холодный каменный нарост, я водил фонарём, осматриваясь.

Оказалось, что не все скрижали унесло с их мест. Скрижали с туманными подсказками об управлении Дивией, включая Скрижаль Выбора озарения «Сердце Дивии», так и остались на своих местах.

Теперь понятно, зачем на них такие массивные рамы. Судя по всему, эти рамы не крепились к полу, а были частью остова Дивии. То есть приспособление для сохранения целостности важных скрижалей было частью инженерного решения. Такого же, как герметичные шлюзы для колодца молний. Как и многое другое, что казалось ранее странным или даже глупым.

Интересно, сохранились ли скрижали на стенах пещеры? Ещё в прошлое посещение, сто тысяч лет тому назад, я заметил среди них узоры каких-то озарений. Это были Скрижали Выбора. Я уверен, что озарения в них должны быть особые, а не те общедоступные, что хранились в Доме Опыта.

Тонкие линии восстанавливаются быстро. Уже минут через пятнадцать я вышел в центр кольца. Я боялся, что Дивия не отзовётся. И несколько секунд так оно и было.

«Ты… находишься в месте, в котором можно получить благоволение…» — Внутренний Голос раздался не сразу, будто палата правления была изумлена, что в неё наконец-то кто-то захотел войти.

Но, скорее всего, в задержке и медлительности виновата слабость Нутра Дивии, ведь, кроме кокона с серым веществом и обрывков сердечной мышцы, вокруг него ничего нет.

Даже само пространство палаты правления окутывало меня нерешительно, словно ожидало, что я передумаю и не нужно зря напрягаться. Можно подождать ещё пятьсот тысяч лет.

Я впервые оказался в палате правления Дивии. К сожалению, это произошло уже после её падения — изумляться тут нечему. Пространство ничего не лепило из граней. И не только потому, что нечего показывать, когда вокруг непроглядная толща земли и обломки Отшибов, но ещё из-за того, что не из чего это показывать. Здесь тоже не было граней, только болезненно колышущееся серое марево с пучками света, как в межколодезном пространстве.

Это очень отличалось от палаты правления Отшиба, где каждый орган Нутра чувствовался как мой собственный орган, а каждый отрезок или изгиб световодного пути проходил через органы, связывая их не только друг с другом и с Сердцем Отшиба, но и с моим телом, с моим восприятием мира.

Сейчас я чуял работу ошмётков сердечной мышцы, но сигналов от органов не было. Да и откуда им взяться, когда нет самих органов и световодных путей, которые эти сигналы проводили? На месте органов — или такой же прах, какой остался от дивианцев, или ещё хуже — окаменелые и смертельно радиоактивные наросты, которые придётся долго колошматить, чтобы освободить место для новых органов.

Шаров бытия, конечно, тоже нет.

Из палаты правления я вывалился очень быстро — моих линий не хватило даже на бездеятельность. Линия Морального Права давала пропуск сюда, но вращать шарами и наблюдать окружающий мир сквозь грани нужно, опираясь на остальные линии.

✦ ✦ ✦

Я не сильно расстроился от увиденного в палате правления — был готов к этому.

Для меня падение летающего города всё ещё происходило. И нет дела до того, что Дивия сколько-то там тысяч лет пролежала в земле, и что её руины покрылись трещинами, а тела жителей превратились в прах, удерживаемый одеждой или доспехами.

Я всё ещё продолжал спасать летающий город от падения, и никакие дурацкие факты, типа того, что он давно упал, меня не остановят.

Но я вернулся в Дивию не для того, чтобы передать её в лапы низких людишек! Хватит и того, что они сделали с Отшибом Свет Разума.

Конечно, я блефовал, когда попросил Мурада передать мировому сообществу грязеедов моё требование покинуть Дивию. А они, само собой, и не подумают это требование исполнять.

В одиночку я не справлюсь со всем миром, как это Дивия делала с низкими царствами раньше. Даже если бы у летающей тверди было здоровое Нутро и полный набор жителей всех сословий, то никакого пердежа смертоносным ветром не хватит, чтобы сломить волю современных низких царей.

Раньше низкие, живя в дерьме и бронзовом веке, поклонялись летающей тверди. Но за прошедшие века они развились и расплодились. Чего уж скрывать — и поумнели. Они покрыли своими городами всю неподвижную твердь. Чтобы победить низкие царства двадцать первого века, нужны сотни летающих городов. Да и те не выживут после удара ядерными ракетами, этими праправнуками горячего уда Подземного Батюшки.

Небо не сможет диктовать Земле свою волю так, как раньше. Но и я не мог позволить Земле диктовать волю Небу. Небо все равно было над всеми ними, но оно не было общим для грязи — оно принадлежало Дивии. И будущим дивианцам.

Я не уверен, получится ли у меня возродить диктат Неба, но знал точно, что говорить с низкими, находясь под землёй — бессмысленно. Это не позиция силы. Скорее позиция покойника.

У меня образовался смутный замысел, исполнить который я мог только при условии, что Дивия будет свободной, а не станет добычей низких людей. А для этого она должна быть в Небе. А учитывая, что со времён каменных башен у грязеедов появились и другие возможности летать по этому Небу, то Дивия должна быть не просто в Небе, а где-то не ниже стратосферы. Если вообще не в космосе. Вот бы где пригодился стеклянный купол Нахераса Бату. Зря я не помог ему выбить бюджет на постройку!

Мне неприятно и прискорбно признавать, но переговоры с захватчиками однажды продолжатся, спустя сотни тысяч лет. Эти новые захватчики ещё не понимали, с чем они столкнулись. Их неведение значительно усложняло всё. А когда поймут — станет ещё сложнее.

Поэтому я должен действовать без оглядки на них. Не слушать их предложения, не отвечать на призывы. И молча убивать всякого, кого встречу в Нутре или на улицах Дивии. В Первом Кольце их убьёт Каратель Сердца.

Конечно, я не смогу восстановить всё Нутро Дивии. Но я точно смогу восстановить органы, отвечающие за отталкивание от неподвижной тверди. А уж подвести к ним световодные пути и того легче. Мне даже не надо рожать все органы гравитации, достаточно добиться того, чтобы Дивия смогла просто взлететь вертикально, избавившись от плена Подземного Батюшки.

Выход на трудно достижимую для низких высоту даст мне некоторую свободу. По крайней мере, затруднит высадку полчищ низких воинов. Ведь на такой высоте им нечем будет дышать. Им нужна будет специальная экипировка, да и средства доставки тоже.

О себе я не беспокоился, так как работающие органы Нутра создавали вокруг себя области усиленного давления и атмосферу. Пусть и несколько ядовитую, но пригодную для жизни. Со временем всё Нутро заполнится этой атмосферой.

Но мне вовсе не нужно жить именно в Нутре. Ведь те залы в Утёсе, оснащённые герметичными вратами, более чем красноречиво намекали, что предтечи предусмотрели не только падение летающего города, но и его излишне высокий взлёт. Я не смогу жить на поверхности города, и мне будет тяжко жить в ядовитом Нутре, но я смогу жить в этих залах, наверняка там предусмотрена система жизнеобеспечения.

Колодцы молний позволят мне передвигаться по всей Дивии с минимальными затратами времени. Ну а «Смотритель Нутра» будет работать для меня как скафандр в тех случаях, когда мне понадобится выйти на поверхность.

Я буду один, но я буду вполне себе могущественным против десанта низких бойцов. И моё могущество будет усиливаться вместе с линиями. В их росте я тоже не сомневался — за это время Голос дважды напоминал мне об утолщении.

Самое неприятное, что низкие могут сделать — это нанести по Дивии ракетный удар. Наверняка, против этого тоже можно найти озарения, но пока что я не мог придумать какое именно. Быть может, выставить на пути ракет «Стены Режущего Воздуха»? Но для этого мне надо ракеты как-то обнаружить… Да и сколько этих стен понадобится, если через них прорывались даже железные колья?

Я не знал, как высоко могли подниматься межконтинентальные ракеты, помнил лишь рисунки или мультики, как они по дуге выходили в космос и падали на территорию вражеского государства. Хм, всё-таки научные знания низких царств мне сейчас необходимы. Не меньше, чем скрижали о тайнах Дивии.

В любом случае, высота была главной защитой от любых видов атак грязеедов. В конце концов, выведу Дивию на околоземную орбиту, где возможности грязеедов станут вовсе ничтожными.

Но всё это будет возможно, только если я отвечу на главный вопрос: чего я буду жрать? Ведь низкие ещё не согласились присылать мне дань.

Но и на него ответили предтечи. Чем же ещё, как не запасами окаменелой ман-ги? Недаром её собирали в залах Утёса, и недаром её волшебные свойства заключались именно в том, что она имела неограниченный срок хранения. Ман-га, запасённая на Отшибе в древние времена, была пригодна в пищу, что отметила ещё Чуари.

Гуро Каалман, когда бредил обедом и блюдами на нём, постоянно упоминал ман-гу. Мол, она произрастает из чрева Дивии. Она — корень жизни в Дивии. Или что-то вроде того. Да и сам Гуро, как мне стало известно, выращивал ман-гу в своих огромных владениях и складировал во дворце. Его запасливость была не безумием, а провидческой необходимостью — я воспользуюсь его запасами через сотни тысяч лет.

Десятки веков — серьёзный испытательный срок. Но я был уверен, что, если зажмуриться и не слишком думать о вкусе, можно есть и эти окаменелости.

И можно не сомневаться, что как только на поверхности Дивии будут созданы подходящие условия — в первую очередь появится солнечный свет — эта ман-га заколосится сама — успевай лишь собирать бесконечный урожай.

Слава Первым Жителям, создавшим это удивительное растение-мутант.