Падение Диктата

Пролог

В помещении, где очнулась Лиза, темноту рассеивали только старые алхимические лампы, светившие тусклым зеленым светом. Такие лампы делали ещё до Диктата — сейчас они считались дорогим антиквариатом, но здесь, в Санктуме, их было не меньше десятка, развешанных на грубых каменных стенах. Её руки и ноги были зафиксированы, спиной она чувствовала холод камня. Потолок терялся где-то высоко — света не хватало даже чтобы осветить колонны, уходящие во мрак. Колонны, массивные, из чёрного мрамора с прожилками, уходили в темноту, и казалось, что это не зал, а подземный храм.

Рядом стоял чей-то силуэт. Заметив, что девушка пришла в себя, он заговорил:

— Не бойся, дитя. Ты послужишь великой цели. С твоей смертью падёт Диктат и ему придётся вернуться, чтобы покарать всех грешников.

Над ней склонился худощавый старик в чёрном балахоне. Щёки впали так сильно, что, казалось, ещё немного — и кости черепа порвут кожу, сухую, как старая бумага. Впрочем, мужчину это вряд ли обеспокоило бы.

— Вы психи! — от человека, нависшего над привязанной девушкой, разило застарелым потом, а в глазах застыло пугающее спокойствие — такое, какого не бывает у нормальных людей.

— Дитя, ты знаешь историю? — старик отложил нож и сел рядом с алтарём. Он представлял собой грубо обработанную каменную плиту, покрытую тёмными пятнами — может быть, многовековой крови. — Великий Диктат — не просто сказка для поддержания порядка. Пятьсот лет назад люди содрогались от одного упоминания Диктатора. Но со временем привыкли к Его законам и забыли об ужасе, что он нёс.

— Да-да, человек захотел стать богом, достиг невероятной силы, заставил мир принять свои законы, потом исчез, пригрозив вернуться, если Диктат нарушат. Это школьная программа! — она дёрнулась, но путы держали слишком крепко, даже Усиление не помогало. — Вы же сами нарушаете его Диктат!

— Почти всё верно. Кроме мотива. Диктатор не хотел стать богом — он просто слишком любил человечество и не мог выносить, как люди убивают друг друга. Наша церковь разделила эту любовь. Но жестокость не исчезла — лишь изменилась. — по щеке старика покатилась слеза. Он обвёл рукой пространство вокруг. — Мы обрушим Диктат, чтобы он вернулся и вершил судьбу человечества.

Он обернулся к остальным участникам ритуала и воздел руки. Акустика зала превратила негромкий синхронный шёпот в набат, вбивающий слова в сознание Лизы. В глубине зала, у колонн, стояли ещё несколько фигур в чёрном, их лица скрывали капюшоны. Они раскачивались в такт песнопению.

— А я тут при чём? Я людей не мучаю, учусь в Академии Обеспечения Законов. О кошке забочусь! Себя лучше зарежьте! — она снова рванулась, но тщетно.

— Дитя, мне жаль, но самоубийцы не считаются. Поверь, ты сделаешь мир лучше. — старик повернулся к алтарю и занёс нож. — Прости.

Она почувствовала только холод, а потом тупую боль — нож уже пробил грудину. Её сила, с пробуждения отказывавшаяся выходить за пределы тела, позволила прочувствовать каждое движение: нож раздвинул рёбра, пронзил лёгкое, медленно приближаясь к сердцу. Глаза защипало от слёз, в голове пронеслись обрывки — родители, кошка в петербургской квартире, которую теперь некому кормить...

Слёзы мгновенно высохли, стянув кожу на щеках. Девушка зажмурилась — и вовремя. Через секунду зала озарилась ослепительно белым светом, проникающим даже сквозь плотно сжатые веки, а затем погрузилась во тьму, физически ощутимую, вязкую. Лиза чувствовала, что нож остановился глубоко внутри её грудной клетки. Но при этом она была жива. Открыв глаза, она смогла лишь беспомощно лежать, ожидая неизвестно чего. Тьма понемногу рассеивалась, и через несколько мгновений она разглядела рядом с собой силуэт, совсем не похожий на старика.

— Жива! А я уже испугался. Ты ведь не из этих? — у алтаря стоял мужчина, возраст которого было сложно определить из-за длинных волос и неопрятной бороды. По его лицу текли слёзы, но он улыбался. — Тебе повезло. Моя сила не дала тебе умереть. А вот эти бедные люди... она забрала их жизни.

— И поделом им. Они... Они меня... — договорить она не смогла: накатила истерика.

Парень покачал головой, вытащил кинжал из её груди и перерезал верёвки. Лиза машинально ощупала рану — крови не было, только узкая щель, словно зарубцевавшаяся, но не стянувшаяся. Внутрь уходила сухая полость, вызывающая тошнотворный дискомфорт.

— Давай знакомиться. Тебя как зовут?

— Графья Елизавета Апраксина, — выдохнула она. Присутствие незнакомца действовало странно успокаивающе. Его глаза не пугали, как у старика, а словно накрывали тёплым одеялом. Она уже не рыдала, только шмыгала носом.

— Меня зовут Велизар. Также известен как создатель Великого Диктата. И мне нужна твоя помощь.

Девушка отшатнулась, но ослабленное тело не удержало равновесие, и она рухнула на пол.

— У них получилось? Они хотели убить меня, чтобы вы пришли и покарали весь мир! Пожалуйста, не надо! — она закрылась руками, но он даже не шевельнулся, лишь спокойно смотрел.

— Ты жива, а значит, я здесь не из-за тебя. Эти люди хотели умереть — и умерли. Ты хотела жить — и мы сейчас разговариваем. Я сожалею о том, что тебе довелось пережить, но не они стали причиной моего возвращения. — Велизар протянул руку, помогая встать. Ноги девушки подкосились, и ей пришлось опереться на алтарь. Камень под пальцами был холодным и шершавым, с выбитыми письменами на незнакомом языке. — За последнее время убили слишком многих. Превысили допустимый предел.

Мужчина огляделся и принялся потягиваться, словно сам только что очнулся после долгого сна. Лиза, глядя на него, машинально повторила движения, хоть картинка перед глазами всё порывалась куда-то уплыть. Внутри, она своей силой подавила наступающую панику и нервно пыталась сообразить, как выбраться из этой передряги.

— Они верили, что вы уничтожите человечество за всю ту жестокость, что творят люди, обходя ваш Диктат. А что это за место? — Она осмотрелась: всё та же тьма за колоннами, высокий потолок.

— Мой Санктум. — увидев непонимание на её лице, поправился: — Мастерская, если угодно. Здесь я сотворил Диктат и обеспечил его выполнение. Любая смерть здесь могла бы разбудить меня... если бы я уже не проснулся от того, что творится снаружи. — он помолчал. — Сколько прошло лет?

Он действительно не походил на современника. Не столько одеждой, сколько взглядом — неподвижным, прямым, идущим изнутри. Он смотрел в глаза, не отводя взгляда в темноту, и излучал безмятежность, будто для него это так же естественно, как дышать.

— Примерно пятьсот. Не все люди такие, как те, кто обходит ваши законы. Если вы вернулись... — на глазах снова выступили слёзы. — ...чтобы уничтожить человечество, то не делайте этого. Пожалуйста.

— Девочка, — мягко перебил он, — если законы можно обойти, их нужно менять. Но для начала — разобраться с нарушением. — он отвёл взгляд, почесал бороду. — Ты знаешь, сколько человек убили за последний год?

Слабо развитый аспект Разума позволял Лизе лишь чувствовать намерения людей, но не отличать правду ото лжи. Однако от этого древнего существа не исходило ни агрессии, ни ненависти.

— Французы уже десять лет как убийства практически искоренили. Оракул, Комитет... у нас в Академии это проходят. Они создали систему, где любое насилие отслеживается на стадии намерения. Говорят, Оракул видит все потенциальные преступления. — произнесла она и прервалась на стон, схватившись за грудь.

Тут она заметила, что вся её одежда пропитана кровью. Велизар перехватил её брезгливый взгляд, скинул длинную рубаху и протянул девушке. Грубое сукно, но на удивление прочное — наверное, работа адептов Природы; такие ткани стоили баснословных денег и были доступны лишь первым семьям доминиона. Лиза машинально отметила, что на рубахе нет ни швов, ни пуговиц — словно соткана целиком.

— Я установил вполне гуманный предел — миллионная доля от населения, — в глазах Велизара мелькнула ярость и тут же сменилась грустью. — А ты говоришь, его нарушили за раз? Кто-то специально бросает вызов системе. И этот кто-то либо слишком уверен в себе, либо слишком глуп. Пойдём, пора наказывать нарушителей.

— Ну уж нет, у меня кошка дома, не стану я играть в вашу реформацию. — Лиза вскочила, озираясь в поисках выхода. — Но вы меня выведите отсюда, пожалуйста.

— Хочешь умереть — валяй. Когда я тебя воскрешал, часть моей энергии осталась в тебе. Пока рана не затянется полностью, ты привязана ко мне. — Велизар пожал плечами и развернулся. — Я не знаю этой эпохи, мне нужна твоя помощь. Отойдёшь от меня на сотню шагов — умрёшь. И твоя основа Жизни не спасёт.

— Вообще-то аспект Разума. — девушка почесала макушку, тяжело вздохнула и кивнула, хоть он и не смотрел. — Я вам вроде жизнью обязана, но можем сначала заглянуть ко мне домой?

— Заглянем, нам обоим нужно переодеться. — оголённый торс мужчины и висящая мешком рубаха на Лизе даже в Санктуме смотрелись дико, что уж говорить про улицы Петербурга. — Я смогу единоразово перенести нас, но мне нужно знать, куда.

— А у вас какой элемент? Или вы аспектник? Или основник? — Велизар двинулся в сторону выхода, по крайней мере ей так показалось: кроме темноты за колоннами ничего не было видно. — Вы получается, не хотите уничтожать человечество?

— Нет конечно. — он обернулся, на лице сияла искренняя улыбка, в глазах светилась любовь ко всему живому. — Где находится твой дом? И что ещё за аспекты?

Она начала объяснять, путаясь в словах, но он слушал внимательно, кивая. Так они двинулись сквозь тьму, и вскоре впереди забрезжил свет — выход из Санктума.

***

Санкт-Петербург, усадьба Юсуповых

Артём Юсупов

Особняк на Мойке с детства поражал меня смесью роскоши и строгости. Прожив в нём всю жизнь, я всё равно не ощущал себя здесь своим. Паркет из красного дерева, лепные потолки, портреты предков в тяжёлых рамах — всё дышало историей рода. Но сейчас, когда я сидел в своей спальне, эти стены давили.

Как же меня достала эта семейка! Один твердит, что как аристократ я должен пойти на службу, мол, не женское это дело. Другая целыми днями только и думает, как найти мне партию повыгоднее, и таскает по приёмам, показывая всем, будто я экспонат. Ещё две малявки с удовольствием по этим приёмам шляются, будто в их жизни нет ничего важнее, чем выйти замуж. И это в пятнадцать лет! Я, конечно, в детстве любил сестёр, да и сейчас тоже, но мать забила их мозги вечным потреблением и развлечениями, что теперь с ними и говорить не о чем.

Было бы славно, если эта огромная люстра, что висит всю жизнь над моей кроватью, рухнет на меня прямо сейчас.

Ладно, это перебор. Усилием воли я мог бы расшатать крепление, но до сих пор этого не сделал — значит, кое-что меня здесь держало. И мешало улизнуть от назойливой Виктории Юсуповой, моей дражайшей матушки, собиравшейся вывести меня в свет на именины племянника князя Болховского. А именно — светлейший князь Михаил Юсупов. Единственный на весь мир Абсолют Жизни и, как следствие, проклятие своих детей, которым в обозримом будущем не стать во главе рода. Ну и конечно, мой великий дедушка и один из немногих членов семьи, которого я действительно уважал.

Демьян, камердинер главы рода, передал, что дед хочет мне что-то сообщить после обеда. Но он уже на три часа задерживался, что по аристократическим меркам немыслимо. Вообще, правила высшего света мне вполне нравились, за исключением обязанности любезничать с каждым придурком, считающим себя состоявшимся человеком только по праву рождения.

— Ваша светлость, — из-за двери послышался спокойный голос Демьяна, — Михаил Юрьевич прибыл и ожидает вас в своём кабинете.

Я рывком поднялся с кровати и распахнул дверь перед ошарашенным камердинером. Тот в ту же секунду вернул лицу невозмутимость и, шагнув назад, сделал приглашающий жест.

Не обращая внимания на положенные расшаркивания, я промчался мимо него, озабоченный в первую очередь побегом от матушки. Пробежав по длинному коридору, спустился на первый этаж и только перед дверью кабинета остановился, успокаивая дыхание. Дверь была массивной, дубовой, с бронзовыми накладками, изображающими родовой герб. Пригладил рукой растрёпанные волосы, негромко постучал.

— Заходи, Артём. — из-за двери донёсся сухой голос деда.

В интонации сквозили сосредоточенность и отрешённость — словно он разделил сознание на часть, что размышляла, и ту, что разговаривала.

Я толкнул дверь, и та, обдав меня воздухом с ароматами табака и французского коньяка, открылась. В свои сто двадцать лет, благодаря основе Жизни и высокому рангу, Михаил Юсупов выглядел едва ли на пятьдесят. В густой шевелюре ни намёка на седину, кожа рук упругая, без морщин, и лишь на лице он целенаправленно оставил мимические морщины и небольшие мешки под глазами, чтобы выглядеть соответственно статусу. Но, как рассказывал отец, это не сильно помогало — завистников и просителей у него было полно.

— Здравствуй, сядь, внимательно слушай и не перебивай. — он глубоко зарыл пятерню в волосы.

Дед сидел, поставив локти на стол, и пристально смотрел на бокал с коньяком. Кабинет был обставлен со вкусом: старинные книги в кожаных переплётах, глобус в медной оправе, карта Доминионов на стене. Сбоку появился Демьян, достал из ящика ещё один бокал, поставил передо мной. Глава рода махнул рукой, и камердинер, поклонившись, вышел. Взяв со стола бутыль с коричневой жидкостью, дед налил мне на два пальца, кивнул и окружил нас Вуалью Тишины — нейтральным заклинанием, доступным только на высоких рангах. Если он даже старому слуге, которого воспитал под себя, не доверяет, дело серьёзное.

— Я принял решение выслать всю семью в наше поместье под Архангельском. — он мельком взглянул на меня, оценивая реакцию.

Я молчал. Если бы он хотел перевезти меня с остальными, сообщил бы отцу. А раз позвал лично — значит, дело касается только меня.

— Ещё с утра я хотел отправить тебя во Французский Доминион, в Комитет Предотвращения Преступлений. — он постучал пальцами по столу, раздумывая.

Мои губы тронула лёгкая улыбка, но я продолжал ждать «но». Дед нервничал, что удивительно для человека его силы и статуса. С каждой секундой молчания нервозность передавалась и мне.

— Диктата больше нет! — сквозь зубы, скороговоркой выпалил он и залпом осушил бокал.

— Какого Дикт... — осознание пришло не сразу. Теперь на моём лице отразилась вся гамма эмоций. — Ох…

Мне дали хорошее образование, но лучшей своей чертой я считал умение быстро анализировать. Вот и сейчас я живо представил последствия события такого масштаба. Диктат держал мир в равновесии пятьсот лет. Его падение означало, что любой конфликт может перерасти в войну. А любой человек, стать убийцей, раз теперь не запрещено.

— Пока большинство людей не в курсе, но это ненадолго. В столице произошло три массовых акта насилия, при дворе их называют терактами. — дед поднял на меня глаза, прищурился. — Я не хочу, чтобы наш род отставал от остальных в стремительно меняющемся мире. Но и не хочу, чтобы он исчез по моему недосмотру.

Вот оно как… Теперь картина прояснилась.

— Решил оставить того, кого не жалко? — я рассмеялся.

— Ты знаешь, что это не так. Твой отец проследит за безопасностью семьи. Мои внучки ещё малы, а твоя мать, извини, годится только представлять семью в свете. — он улыбнулся в ответ. — Ты останешься и будешь представлять наш род. Меня призывает ко двору Великий Князь, и я не знаю, надолго ли это.

Верхняя губа сама собой дёрнулась, выражая неприятие такой перспективы.

— Знаю, знаю твоё отношение. — дед примирительно поднял руки. — Всей административной частью займётся твоя тётка, но и тебе придётся светить лицом. И я тебе интересное задание придумал. Теракты точно связаны с падением Диктата. Вот тебе возможность показать себя в новом мире. Ты умён, так что можешь попытаться узнать, кто во всём этом повинен.

Мысли заметались, обдумывая перспективы, но выражение лица осталось прежним.

— Прекращай. — голос деда стал твёрже. — Это моя воля. И будь добр ей подчиниться. Не заставляй меня думать, что я переоценил твои умственные способности.

Он нахмурился и посмотрел на меня не мигая. Я ещё раз прокрутил в голове возможные последствия падения Диктата, посмотрел на него и улыбнулся. Наступили тяжёлые времена, и род Юсуповых должен остаться подле главы Доминиона. А расследование падения Диктата — дело мирового масштаба: кто узнает правду и сумеет ей воспользоваться, будет в выигрышной позиции. А из рода, где почти все обладают основой Жизни, кого назначить на расследование, как не обладателя аспекта Тени, передавшегося по материнской линии?

— К чёрту! — я последовал примеру деда и залпом осушил бокал коньяка. — Потерплю. Так, где, говоришь, эти теракты произошли?

Дед удовлетворённо кивнул и развернул на столе карту города, помеченную красным маркером.

Великий Диктат

«Да будет мир. Да будет закон. Да будет единая власть над разрозненными землями»

Уложение I. О единой власти

Отныне и навеки все земли, где ступает нога человека, объединяются в Единую Империю.Во главе Империи стоит Император — верховный правитель, хранитель Диктата и судья над всеми, кто подвластен закону.Власть Императора неделима и священна. Никто не может оспорить его слово, кроме него самого, и никто не может занять его место иначе как по его воле или по праву крови, подтверждённому законом.Император, князья, маги и простые люди одинаково подвластны Диктату. Нет никого выше закона, и никто не избежит кары, если преступит его.

Уложение II. О Доминионах и их правителях

Бывшие государства, царства и вольные города отныне именуются Доминионами. Каждый Доминион сохраняет свои обычаи, язык и внутреннее устройство, но подчиняется Единому Императору и единому закону.Во главе каждого Доминиона стоит правитель, именуемый соответственно традициям земли, который назначается Императором или утверждается им по праву наследования.Князья правят своими землями, собирают налоги, вершат суд, но не могут объявлять войну, заключать союзы против Империи и препятствовать действию Диктата.

Уложение III. О запрете убийства

Запрещается убийство. Никто не может умышленно лишить жизни другого.Запрещается принуждение к убийству. Никто не может силой, угрозой или иным принуждением заставить другого совершить убийство. И тот, кто принуждает, и тот, кто исполняет, караются равно.Если же кровь пролита — закон отнимает жизнь у убийцы. Никто не получает второго шанса. Нет оправданий, нет смягчений, нет различий между знатным и простым. Кровь за кровь — таков закон.

Уложение IV. О запретах, предотвращающих войны и распри

Нарушение этих запретов не карается Диктатом, но ведёт к потере доверия Императора, изгнанию из Доминиона, лишению прав и суду, который может приговорить к смертной казни, если нарушение привело к убийству. За исполнением сего Уложения следит сам Император и назначенные им судьи и надзиратели.

Запрещается создание внутренних границ. Ни один Доминион, ни один род не может устанавливать таможенные барьеры, запрещать свободное передвижение людей и товаров, перекрывать дороги и водные пути. Единая Империя едина — и границы между её землями должны быть открыты.Запрещается создание тайных обществ. Любое собрание, не объявленное властям, любая клятва, присяга или обет, данные в обход Императора, любая организация, ставящая себя выше закона или действующая втайне от него, признаётся заговором против Империи и карается роспуском, изгнанием заговорщиков и конфискацией имущества.Запрещается накопление войск. Ни один Князь, ни один род не может содержать армию численностью, более установленной Императором. Войска, превышающие дозволенный предел, считаются мятежными и подлежат роспуску.Запрещается разжигание розни. Запрещены речи, писания и деяния, направленные на разжигание вражды между Доминионами, между знатными родами, между сословиями. Тот, кто сеет ненависть, готовит почву для войны и будет изгнан, лишён прав или казнён, если его слова привели к пролитию крови.Запрещается экономическая блокада. Никто не может препятствовать торговле между Доминионами, скупать зерно, чтобы вызвать голод, или намеренно разорять земли соседа иными способами. Голод и нищета ведут к отчаянию, а отчаяние — к войне.Запрещается укрывательство преступников. Любой, кто знает о нарушении Диктата и не донёс властям, или, более того, укрывает преступника, считается соучастником и несёт равную с ним ответственность.Запрещается распространение запретных знаний. Запрещено обучение магии, способной массово уничтожать, распространение записей о запретных ритуалах, а также любые попытки найти лазейки в Диктате, чтобы безнаказанно проливать кровь.

Уложение V. Об ответственности

Блюстителем Диктата является Император. На него возложена высшая обязанность следить за тем, чтобы закон соблюдался во всех землях Империи и никто не преступил его без воздаяния.Для исполнения сей обязанности Император назначает судей, надзирателей, магистров и дознавателей, наделяя их властью расследовать нарушения, вершить суд и приводить приговоры в исполнение.Все назначенные Императором подданные обязаны действовать по закону, невзирая на лица, и не могут быть наказаны за исполнение своих обязанностей, если действовали в пределах дозволенного.Если сам Император или его назначенные подданные пренебрегут своей обязанностью - допустили нарушение Диктата или не покарали преступника - они сами подлежат суду и каре, ибо нет никого выше закона.

«Так было установлено в конце Эпохи Войн. Так стало началом Мира. Да хранит Диктат этот мир вечно».

Глава 1. Начало

25 апреля 05:30, Санктум

Елизавета Апраксина

Как объяснил Велизар, Санктум был создан таким образом, чтобы подавлять любую магию. Лишь он со своей прошлой силой мог здесь творить свои законы. И выйдя из его мастерской, я наконец почувствовала свободные потоки эфира в пространстве.

До выхода меня терзал факт того, что я продолжаю трезво мыслить после всего случившегося, но теперь всё стало понятно. Сила Велизара не просто привязала меня к нему, заживляя рану. Между нами натянулся ментальный канал. Его мысли были защищены, а вот я для него была, что открытая книга. Но главное — через этот канал текли его эмоции и передавались мне. А точнее, его непоколебимое спокойствие. Оно накрывало меня, как тёплое одеяло, отодвигая панику и истерику куда-то далеко. Сейчас это, может, и оказывает лечебный эффект, но в будущем нужно будет решить этот вопрос.

Мы оказались посреди тёмного леса, встретившего нас промозглым ветром, промчавшимся сквозь тесно растущие стволы деревьев. Сквозь пышные кроны, раскинувшиеся высоко над головой, пробивались редкие лучи солнца, но они не создавали видимости уюта. Наоборот, казалось, что вековые сосны, дубы и прочие специально не пропускали сюда свет, чтобы живые существа не могли чувствовать себя комфортно. На земле не росла трава, и, как следствие, здесь не было животных. Я раскинула Поиск — базовое плетение аспекта Разума, позволяющее почувствовать живые сознания в округе, — но почувствовала себя словно в пустыне. Велизар, очевидно прикрытый от подобного воздействия, только усмехнулся.

— Не думал я, что магия начнёт так быстро вырождаться от моих действий, — произнёс он и с наслаждением втянул ноздрями воздух, насыщенный густым древесным ароматом.

Я посмотрела на него, вскинув бровь. Пока мы шли по этой немыслимо огромной зале, я рассказала ему об аспектах. Элементы и основы, как рассказал Велизар, существовали и в его время, и тогда силой владели все без исключения, а не только высшее сословие, как в наше время.

— Очевидно, что аспект — это недоразвитая основа. Когда обычные люди теряли магию совсем, в семьях основников начали появляться дети, обладающие лишь аспектом, — сказал он с видом, будто все пятьсот лет изучал развитие магии. — Ещё тогда я понял, что магия завязана на человеческом разуме. В наше время все сражались за свою жизнь. Войны перепахивали континенты, а в моменты недолговечных перемирий все искали новые способы убийства людей. Это и поддерживало высокий уровень управления силой.

— А теперь за жизнь бояться бессмысленно, и пользование магией ушло на второй план, — закончила я за него и задумалась. — Вы хотите сказать, что теперь люди начнут быстро расти в силе?

Велизар сел на землю, облокотившись на широкий ствол дуба, и, улыбнувшись, посмотрел на меня. Он не спешил нести мне знания на блюдечке, но хотел, чтобы я поняла всё сама. Я опёрлась спиной о сосну напротив него и задумалась.

Не могут же люди быть настолько глупы, что после стольких лет мира они вновь начнут воевать за всё подряд? Если только не будет некоего агрессора, который заставит остальных защищаться. Но неужели кому-то мог понравиться мир до Диктата? Конечно, многие не считают Велизара благодетелем, но в школах до всех доносят, что именно за соблюдением законов стоит мирная жизнь.

— Не нагружай себя, — произнёс Велизар и рывком поднялся с земли. — Мир уже изменился, и гадать о его новом устройстве — только беспокоиться понапрасну. Приоткрой защиту со своего разума и представь безлюдное место неподалёку от своего дома.

Я с недоверием покосилась на него, но всё же сделала, как он сказал. Из‑за того, что я жила не очень далеко от Зимнего дворца Великого Князя, было проблемно найти такое место, где редко ходят люди. Мысленно побродив по окрестностям, я всё же вспомнила одну мрачную подворотню, которая иногда пугала меня завываниями ветра, проносящегося через узкое пространство между домами. Я кивнула Велизару, но он уже смотрел куда-то сквозь меня, а на его лице застыло выражение сильного удивления.

Наконец он удовлетворённо мотнул головой и схватил меня за руку. Я не услышала ни слов заклинаний, ни увидела создания плетения. Мы просто рухнули куда-то вниз и через мгновение впечатались в стену одного из домов, образовавших этот закоулок. Люди, проходящие по набережной Мойки, даже не обратили на нас внимания. Только бездомный, лежащий в дальнем конце тупика, встрепенулся и в грубой форме сообщил, что это его место. Принял нас за своих, что в общем-то не удивительно.

— Надо уходить, — пробормотала я, оглядывая наш вид. — Говорят, Служба Обеспечения Законов никогда не спит. Любые перемещения с помощью силы в пределах города не запрещены, но должны контролироваться ими.

Велизар приподнял бровь и кинул взгляд на внимательно наблюдающего за нами бездомного. Размеренно подойдя к нему, он схватился за край тонкого грязного одеяла. Мужик пытался что-то возразить, но в ту же секунду вокруг них возникло чёрное непроглядное облако, из которого так же спокойно вышел Велизар, на ходу превращая одеяло в подобие греческой тоги.

— Ну теперь вы точно не привлечёте к себе внимания, — усмехнулась я и направилась в сторону набережной. — Значит, основа Тьмы?

Велизар создал ещё одно тёмное облако на выходе из закоулка, вызвав небольшую панику среди прогуливающихся. Он снова взял меня за руку и нырнул внутрь, выскочив уже с нужной стороны, словно мы, как и несколько горожан, случайно попали в эту область и спешили её покинуть. Пока все рассматривали аномалию, на нас никто не обратил внимания, и мы быстро оказались внутри моей парадной.

— Можно и так сказать, но сил осталось совсем ничего, — произнёс он, и до меня донеслось его тяжёлое дыхание.

Родители, хоть и считались дворянами в Ярославской губернии, обеспечить роскошные хоромы в столице не могли. Тем более своенравной дочурке, которая вместо свадьбы выбрала учиться на дознавателя. С аспектом Разума в нашей семье уже сформировалась династия в этой профессии, но отец настойчиво не желал принимать в неё женщину.

— Эта служба не поймёт, где нас искать? — спросил Велизар, пока я открывала дверь.

Полезная привычка — хранить дубликат ключей в почтовом ящике. Как раз на случай, если тебя похитят, чтобы принести в жертву, и спасёшься ты только чудом благодаря какому-то невероятному и своевременному совпадению.

Ещё поднимаясь по лестнице, я услышала приглушённое мяуканье. Мира — моя кошка, сибирской породы, всегда чувствовала моё приближение издалека. Хотя и не всегда это демонстрировала. Она не была особо любвеобильной и, если не хотела есть — предпочитала спать. Едва я открыла дверь и Мира увидела моё лицо, её голос изменился на призывающий, и она мотнула головой в сторону кухни.

— Если бы кто другой использовал силу, определили бы. Но вы… — продолжая говорить, я, разувшись, прошла к миске кошки и, открыв консервную банку под нетерпеливое мяуканье опустошила её. — Так маркируют всех одарённых.

Я закатала рукав и продемонстрировала тонкую белую полоску на запястье. Пройдя мимо Велизара, я осмотрела убранство комнат на предмет изменений. В квартире ничего не изменилось. Странным образом, я не помнила ничего о моём похищении. Уже взглянув на электронные часы, я поняла, что это произошло только вчера. Ещё два дня назад, я точно была на парах в академии. Если представится возможность, нужно будет разузнать об этой грёбанной секте.

Пройдя в спальню, я рухнула в большое, мягкое кресло, изготовленное по моему личному заказу. Кошка, уже уничтожившая свою пайку, сразу запрыгнула мне на колени и принялась тереться об руки.

— Цвет означает аспект или другую суть силы, а количество и форма — ранг, — пояснила я присевшему на край кровати мужчине. – Всего существует девять рангов силы. Первый ранг, одарённый получает после обретения дара – Ученик. Далее следует развитие и получение последующих рангов до пятого, без резкого усиления — Адепт, Ветеран, Мастер и Магистр. С получения шестого — Виртуоз, у одарённого…

— Появляется проявление духовного тела. — перебил меня Велизар. — И дальше развитие настолько индивидуально, что его разделили на последующие ранги только для упрощения понимания. Годы идут, меняются только называния.

Кивнув ему, я поднялась с кресла и широко зевнув, потянула спину.

— Вы правы. Потом идут Архимаги — их сто три человека на весь мир, Абсолюты — тридцать шесть, Владыки — четыре человека. И ещё существует гипотетический десятый ранг, но на практике его никто не достигал.

— Давай на ты уже перейдём. Я не сильно старше тебя был, когда ушёл в небытие. — он лёг, закинув руки за голову. — Мягкие у вас койки. Ты, значит, Ученик аспекта Разума. И что, если меня не отметили, то меня и не найдут? Никогда не поверю, что не рождаются случайные одарённые среди обычных людей.

Сейчас его знания никого не удивили бы. Но если знать, что последние пять сотен лет он ничего не знал об этом мире, то такое понимание основ вызывало уважение. Словно он был учёным в своё время.

— Случается и такое. Только родителей, скрывших одарённого ребёнка, ждёт очень суровое наказание. — я с трудом поднялась с кресла и подошла к двери ванной. — Кстати, подумай над своим Диктатом: он ведь не засчитывает смерть от голода, жажды и прочих естественных причин. Люди действительно научились обходить твои законы.

Вспомнился тот умиротворённый старик, вонзивший нож мне в сердце. Дыра в груди пульсируя, словно повторила биение сердца, и у меня перехватило дыхание. Если она и заживала, то очень медленно.

«И как вообще одарённый с основой Тьмы способен залечивать раны?»

Я отмахнулась от этих мыслей и зашла в ванную. Ожидая, пока набирается горячая вода, посмотрела на себя в зеркало. Что-то поменялось. Помимо дыры в груди. Всё те же русые непослушные волосы, постриженные под популярное ныне каре, чуть вздёрнутый нос и тонкие губы, которые я раньше порывалась увеличить, чем вызывала неподдельную ярость отца. Глаза изменились. Раньше я могла похвастаться глубоким синим, как море, цветом, но теперь один зрачок налился тёмно-карим, а второй будто остался тем же, но всё же мне показалось, что цвет стал более блёклым.

Пожав плечами, я разделась и легла в ванну. Нужно будет потом поговорить с Велизаром о его неочевидном вмешательстве в моё тело. Может, он органы для себя выращивает? Хотя масштаб злодеяния не тот. Этот скорее вырастит из меня монстра, который уничтожит всё человечество. Опять же, по словам того старикана-сектанта. Что-то внутри раны дёрнулось и у меня перехватило дыхание. Если так будет каждый раз, при воспоминании о том жертвоприношении – придётся ехать домой к бабуле и стирать это воспоминание.

Бабушка, графиня Евгения Павловна Апраксина и сильнейший менталист в нашей семье, всю жизнь жила для себя. Достигла высот и в профессии психотерапевта, и в магии. Будучи Магистром аспекта Разума и просто умным человеком, она неплохо устроилась в столице доминиона, но на закате лет отправилась наводить порядки в семейном гнезде. Я во многом, если не во всём, ориентировалась на неё и теперь лежу в горячей ванной с огромной раной в груди.

«Чёрт! Как всё к этому сводится?»

Расслабившись, я очистила разум от мыслей и просто наслаждалась приятными ощущениями.

***

Спустя шесть часов

Открыв глаза, я поняла, что заснула. Причём, судя по морщинистым пальцам, — надолго. Тело ломило от неудобной позы и непривычной среды, но в душе всё было хорошо. Я проверила ментальный канал связи с Велизаром — тот никуда не делся. Мужчина ориентировочно всё ещё находился в моей спальне. Еле-еле размяв затёкшее тело, я спустила воду, наскоро приняла холодный душ и, одевшись, вышла из ванной.

Велизар всё в том же одеяле бездомного лежал на моём шёлковом белье и бесстыдно храпел. Последнее, о чём можно было подумать, глядя на него, — что этот неопрятный мужчина Великий Диктатор. От включённого мной телевизора он даже не дёрнулся.

Ведущие новостей с безразличными лицами рассказывали о строительстве новых заводов и установлении республиканской власти в Североамериканском Доминионе. Естественно, они всё ещё находились под властью Императора, но теперь внутри доминиона отсутствует монарх. Его роль взяли избираемые на места люди.

Звучало это непривычно, но американцы к этому давно шли, и Адам III, последний король, добровольно отрёкся от власти в пользу народа.

Но главное не это. Никто и словом не обмолвился о падении Диктата. В моей душе зародилась надежда, что люди просто не заметили этого и продолжат жить в мире без высшего закона, так сказать, «по инерции». Я улыбнулась этой мысли, и в то же мгновение на улице раздался взрыв.

Окно разлетелось на множество осколков и усыпало ими постель, лежащего на ней Велизара и всё вокруг. Только сейчас он открыл глаза и, вскочив, упёрся руками в пустую оконную раму. Его лицо покрыла тонкая сетка порезов, но наружу не проступило ни капли крови. Меньше, чем через секунду все порезы зажили. Но у меня таких способностей не было. Левая рука быстро ослабла, и на пол начала капать кровь. В районе плеча торчал крупный осколок.

— Пойдём быстрее! — практически прокричал мужчина, чем отвлёк меня от созерцания раны. — Чёрт.

Велизар принялся отрывать лоскут от одеяла бездомного, но я вовремя его остановила.

— На кухне, в третьем ящике снизу, — я махнула здоровой рукой, и Велизар, с трудом оторвав взгляд от окна, быстрым шагом ушёл на поиски. — Большой ящик! — крикнула я ему вдогонку, вспомнив, что о новом мире он многого не знает.

Через полминуты передо мной стояла массивная аптечка, позволить которую может себе не каждый одарённый. Родители хоть и не были довольны моим выбором, но мою безопасность продолжали обеспечивать.

Сжав зубы, я кивнула Велизару, и тот резко вытащил стекло из моего плеча.

— Зараза! Чего тебя там привлекло так? — зло прошептала я, заметив, что мужчина, хоть и пытался помочь мне, постоянно оборачивался в сторону окна.

Само его поведение стало более дёрганным. Я хоть и недавно его знала, но не складывалось впечатление, что он стал бы так нервничать, пусть и из-за такой ситуации.

— Осколок. Снаружи — частичка Диктата. Моя часть! — последние слова он почти прорычал.

Его возбуждённость передалась и мне. Сердце заколотилось сильнее, и внутри появилось жгучее желание тут же отправиться на поиски этого «осколка», но, ещё раз взглянув на плечо, я поняла, что далеко не уйду. Кровь тёмным потоком толчками выливалась из раны.

Вытащив из ящика замотанную в тряпку желеобразную субстанцию, я протянула её Велизару. Его внимание наконец привлекло что-то кроме вида за окном.

— Эссенция Жизни напитала обычную воду до подобной вязкости? — он аккуратно взял у меня из рук лекарство. — Восхитительно. Насколько оно заменяет магов Жизни?

— Возьми немного и опусти внутрь раны, — глубоко дыша, произнесла я. — С серьёзными ранами может только навредить. Перелом-то срастит, но не так, как надо. Князь Юсупов — единственный в мире поставщик живицы такого качества. Конкретно его она не заменит, но магов до ранга Мастера может подменить. Только в лечении физических повреждений, конечно.

Раньше я пользовалась ей только для царапин, и ощущения даже тогда были неприятные.

Едва он сделал, как я сказала, всю руку свело непрекращающейся судорогой. Я откинулась на кровать, не обращая внимания на хрустящее под спиной стекло, держась за плечо и мыча от боли. В таком масштабе я ей никогда не пользовалась. У живицы есть одна особенность — чем серьёзнее рана, тем болезненнее откат. Если небольшие бытовые порезы бумагой, кухонным ножом заживали с ощущением, будто туда бросили щепоть соли, то сейчас мне казалось, что внутри плеча кто-то ковыряется раскалённой кочергой. Если бы маги Жизни лечили с такими же эффектами, наверняка бы остались без работы.

— Ш-ш-ш, вроде всё, — пытаясь отдышаться, просипела я и взглянула на плечо. — Что там за осколок?

Края раны затянулись так, что не осталось даже намёка на шрам.

— Нельзя было разрушить Диктат без следов. Он распался на множество осколков, содержащих мою прежнюю силу, — Велизар вновь подошёл к окну. Его голос звучал отстранённо, будто он сам только начинал осознавать масштаб. — Я чувствую их, но точно определить местоположение не могу. Нужно время. В момент взрыва я ощутил его появление. Резкое, неожиданное.

Я, всё ещё держась за плечо, подошла к нему. За окном клубились облака дыма и пыли, но сквозь них уже можно было что-то разглядеть. Через дом от нас взрыв обрушил здание. Около того самого закоулка, через который мы оказались в Петербурге.

— Думаешь, они настолько разрушительны? Сколько их всего? — спросила я, повернувшись к мужчине, как прогремел ещё один взрыв.

Второй оказался сильно дальше от моего дома, но ближе к центру города. Велизар дёрнул головой и вцепился в раму. Мне уже показалось, что он готов выпрыгнуть наружу.

— Они не могут появиться и взорваться. Не должны, — он впервые нахмурился. — Но наделить кого-то временной силой могут. В теории, они могут и ткань реальности порвать. Но это только если какой-то огромный кусок моего творения. Диктат ведь обладает колоссальной силой.

— Обладал, — меланхолично поправила его я, и он согласно кивнул.

— Возьми эту живицу с собой. Нам пора выдвигаться.

Последние его слова потонули в третьем взрыве, и я увидела, как, окутавшись клубами дыма, начал крениться шпиль Адмиралтейства. Люди поймут, что Диктат пал. А если нет, то им будут доказывать обратное.

— Ты бы хоть оделся поприличнее, — я осмотрела Великого Диктатора, стоящего рядом со мной по пояс голого и в грязных штанах. — Мужских костюмов у меня нет, но отец кажется забыл сюртук, когда навещал меня в прошлом году. Широкие брюки тоже найдутся. По размеру должно подойти.

Глава 2. Осколки былого величия

25 апреля, 12:00

Елизавета Апраксина

С размером я не угадала, потому Велизар теперь блистал широкими брюками клёш, плотно облегающими его бёдра, и импровизированным жилетом, полученным путём отрывания рукавов у отцовского сюртука. На дворянина он теперь походил меньше всего, но, подобно одетых творческих личностей в Петербурге было предостаточно.

По-быстрому собрав рюкзак, я кивнула Велизару, который всё никак не мог успокоиться. Он в нетерпении ходил по прихожей и каждые пять секунд томно вздыхал. Видимо, его нервозность перешла на меня. Иначе как объяснить, что в рюкзак вместе с бутылкой воды и живицей затесались кухонный нож и степлер?

Велизар с такой силой толкнул дверь, что мне показалось, она вот-вот слетит с петель. Но, жалобно скрипнув, те прошли испытание на прочность. Чего не сказать о сломанной ручке и обшарпанной стене, за которые Пожарские, у которых я снимала апартаменты, точно предъявят счёт моему отцу.

Быстро заперев дверь, я поспешила вниз за мужчиной, перепрыгивая через пол пролёта. Он говорил, что мне нельзя далеко отходить от него и что я ему нужна. Но ручаться, что в данной ситуации ему важнее моя персона, чем осколок, я не стала бы. Хлопнула дверь на улицу, и я ускорилась ещё больше, наложив на себя «Усиление» — плетение нейтрального типа. Одно из нескольких, которым учат абсолютно всех официальных одарённых на ранних этапах их развития.

Эфир — энергия, хранящаяся в духовном теле. При создании плетения она преобразуется в эссенцию стихии одарённого, и та наполняет пустую форму. Но в случае нейтральных техник эфир воздействует напрямую на физический мир. Так, Усиление уплотняет ткани тела, расширяя его возможности. Результат зависел от количества влитого эфира. Я стала чуть сильнее обычного человека, а какой-нибудь архимаг, применив то же Усиление, мог бы щелбаном пробить череп медведю.

Велизар же мчался, не используя магию, но я всё равно еле поспевала за ним.

— Давай помедленнее, — догнав его у места взрыва, тяжело дыша, попросила я. — А то останешься без гида по новому миру.

Он мельком взглянул на меня и коротко кивнул. Его внимание было занято происходящим за созданным жандармами на скорую руку оцеплением. Этот доходный дом, уже не вспомню кому принадлежащий, рассматривала маменька, когда подбирала мне жильё для учёбы. А теперь он лежал, рассыпавшись, как провальный проект студента-архитектора.

«Высшие силы мне благоволят. Или готовят к чему-то похуже».

Велизар двигался сквозь толпу, как нож сквозь масло, и попытался пройти напрямик к завалам. Но его грубо оттолкнул один из жандармов — тот с беспристрастным лицом вглядывался в толпящихся вокруг людей.

— Зона остаётся опасной до иных указаний, — отчеканил он, даже не взглянув на нас.

Оглядев оцепление со стороны, я заметила отсутствие сотрудников Службы Обеспечения Законов. Либо ещё не успели приехать, либо, что более вероятно, первым делом решили разобраться с взрывом у Адмиралтейства.

— Позвольте осмотреть место взрыва, — я показала метку одарённой и вытащила из рюкзака студенческий билет. — Я студентка, но постараюсь помочь, чем смогу.

В жандармерию принимали в основном простолюдинов и в редких случаях в их ряды мог затесаться слабый одарённый. Большинство магов, что служили Единой Империи, были сотрудниками СОЗ.

Жандарм посмотрел на студенческий и перевёл на меня напряжённый взгляд. Он точно видел жертв взрыва, но не воздействие Диктата в этом районе. Несмотря на невозмутимый вид, мужчина был в шаге от срыва.

Я положила ладонь на его руку, лежащую на прикладе ружья, и глубоко вдохнула. Нельзя было передать спокойствие, которым сам не обладаешь. А состояние Велизара, текущее через связывающий нас канал, отвлекало, как назойливая муха.

Плетение Резонанс разделяло чувства заклинателя с его целью и наоборот. Создав его форму под ладонью, я напитала её эссенцией, и тут же в меня хлынул поток эмоций, напоминающий грязную затхлую воду. Жандарм боялся неизвестности, и непонимание происходящего давило на него не хуже многотонного пресса. Тело содрогнулось от избытка негативных эмоций. Захотелось снова окунуться в тёплую ванну и забыть о происходящем. Но и состояние мужчины тоже изменилось. Он расправил плечи, зажмурился, ещё раз оглядел последствия взрыва за спиной и, выдохнув, покачал головой.

— Постарайтесь найти что-то, пока начальство не приехало, а то с меня три шкуры сдерут, — он развернулся, пропуская только меня. — А ты куда?

— Это мой телохранитель, — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Пока вы внутри, вас охраняет жандармерия. Унтер-офицер Иван… — с улыбкой произнёс он и упёрся рукой в грудь идущего за мной мужчины.

Я не успела разглядеть, что произошло в следующий момент, но вдруг ребро ладони Велизара оказалось у моего горла, а жандарм, придавленный сапогом, — на земле. Окружавшие нас остальные служивые тут же подняли ружья и направили их на моего спутника.

— Кого ты защитишь? — прорычал Велизар жандарму и, убрав ногу с его груди, протянул руку.

Потрясённый мужчина, поднявшись, махнул своим коллегам, и те опустили оружие. Отряхиваясь, он, вжав голову в плечи, посмотрел на Велизара и, кивнув, отвернулся от нас.

— Так ему, — с улыбкой прошептала я, поздно поняв, что меня захлестнула волна гнева, исходящая от Велизара.

Первое впечатление действительно бывает обманчиво. Он не вечно спокойный юноша с душой многолетнего старца или Великий Диктатор, полубожественная сущность, которого воспевают сразу несколько религий. Он простой человек, способный нервничать и сердиться в моменты большого напряжения. И это чувство было куда приятнее, чем первое впечатление.

Он повёл меня вглубь завала, к чудом устоявшим стенам первого этажа. У них прибывшие первыми жандармы сложили трупы жильцов. Со стороны казалось, что они ещё живы, но стоило нам подойти ближе, как в глаза бросились свёрнутые шеи и вдавленные грудные клетки. Они не выглядели, как жертвы взрыва. Будто кто-то заранее расправился с ними, а потом обрушил здание.

Велизар продолжал упрямо продвигаться вглубь руин, а исходящий от него поток эмоций выдавал скорбь, смешанную с ненавистью.

Под моей ногой сломался кирпич, и я припала на одно колено, дотронувшись до груды обломков. В разум внезапно ворвалась мысленная мольба.

«Помогите, хоть кто-нибудь!»

— Постой! — я потянула его за руку и побежала назад, к линии оцепления. — Иван! Под завалами есть выжившие. Я покажу, где искать.

Унтер-офицер повернул голову и прикусил губу. Приказа от начальства не было, но, если его ждать, можно потерять драгоценное время.

— Каждый третий из оцепления — на разборы завалов, — решившись, крикнул он и сам подошёл ко мне.

Почти синхронно жандармы вышли из цепи, и образовавшиеся дыры тут же заполнились их сослуживцами. Я кивнула Велизару, и он тут же исчез среди руин.

— Полметра здесь, — я указала на место, где чуть не упала.

Жандармы посмотрели на своего офицера и, увидев подтверждение, принялись энергично раскидывать в стороны камни и обломки древесины.

Я не должна была услышать чьи-то мысли. Одарённые Разумом могут слышать яркие мысли максимум со второго ранга. Мой нынешний предел — эмоции и намерения. Но я была уверена в том, что услышала. Ещё раз прикоснувшись к горе обломков, я почувствовала ещё один пульсирующий разум.

«Пусть смерть быстрее заберёт меня».

— Там, примерно метр от поверхности, — закрыв глаза, произнесла я и показала направление доносящейся мысли.

Так я облазила на четвереньках почти весь завал. Обнаружив очередного выжившего, я уже хотела сообщить, как перед глазами раскинулась тьма, а в голову будто вонзили сотню огненных игл.

Темнота быстро исчезла, и перед глазами появился степной пейзаж. Во все стороны раскинулось бескрайнее поле жёлтой травы с редким кустарником, высившимся над ней. Передо мной полукругом стояло восемь магов запредельной силы. Я ощущала её физически. Ауры всех стихий волнами расходились от этих людей и разбивались о мою фигуру, словно о прибрежную скалу. На удивление, внутри видения я продолжала владеть собой и прекрасно ощущала плещущиеся на этом пустыре эмоции. Люди боялись и ненавидели. Надеялись и прощались с жизнью.

Видение пошло рябью, и я вновь оказалась на руинах жилого дома. Передо мной стоял Велизар и задумчиво чесал подбородок. Он протянул мне руку, и я, помотав головой, приняла помощь.

— Здесь, в полуметре, — почти про себя пробормотала я, но Иван услышал и первым прибежал разбирать завал.

— Нашли что-нибудь? — спросил он, отбрасывая вниз кирпичи. — Помимо выживших.

Я посмотрела на Велизара, но он лишь покачал головой.

— Я думаю, выживших уже достаточно. Может, они что-то заметили перед взрывом. Когда прибудет СОЗ, им будет чем заняться, — я снова помотала головой, пытаясь сбросить остаточные ощущения от видения. — Надеюсь, вы вызвали врача? А лучше одарённого Жизнью.

Велизар подхватил меня под локоть и повёл прочь от этого места. Вслед послышались слова благодарности от унтер-офицера и заверения, что врач уже в пути. Многие выжившие отделались переломами да ушибами, но некоторые, как тот, что молил о смерти, могли не дожить до прибытия СОЗ. Тому мужчине камнями сдавило череп и сломанными рёбрами пробило лёгкие. Жандармы лишь разгребли вокруг него завал, но вытаскивать не стали.

— Ты можешь помочь? — вспомнив про своё чудесное излечение, спросила я Велизара.

— То был единоразовый выплеск силы, который мне пришлось куда-то деть. Иначе весь Санктум взлетел бы на воздух, — прошептал он мне на ухо.

Стало обидно от осознания, что он спас меня не по собственному желанию, а лишь из сложившихся обстоятельств.

— Не думай об этом. Лучше поблагодари Леди Удачу, что всё сложилось именно так, — уже громче произнёс он, протискиваясь сквозь толпу зевак у места взрыва.

Многие пытались задавать вопросы, но, натыкаясь на дикий взгляд моего сопровождающего, спешили спрятаться за спинами других прохожих.

— Ты удивилась, услышав мысли людей под завалом. Почему? — спросил Велизар, когда мы перешли дорогу и облокотились на ограждение Мойки.

Я помотала головой и зажмурила глаза. Перед ними словно была мутная пелена, которую никак не получалось снять.

— Даже самое примитивное чтение мыслей доступно одарённым в ранге Ветерана. Третьем.

Достав из рюкзака бутылку воды, я принялась жадно глотать влагу. В горле словно песчаная буря прошла, хотя ещё минуту назад всё было в порядке.

— Тогда всё понятно. Я заметил, как ты начала тащить из меня эфир, когда упала. Наверняка неосознанно, но это помогло тебе преодолеть предел своего ранга. Отсюда и откат, — он улыбнулся и погладил меня по спине. — Если интересно, я всё же нашёл осколок своего творения. Ничтожно маленький, но лучше, чем ничего.

Я показала ему большой палец и, съехав по каменному столбу ограды, села на тротуар. Теперь моё состояние стало понятно. Энергоканалы — аналог кровеносных сосудов в духовном теле, да и само духовное тело восстанавливались после перекачки через них бо́льшего объёма эфира, чем тот, на который они были рассчитаны.

— Было ещё видение, странное, — произнесла я. — Тоже из-за этого?

Мужчина нахмурился и присел рядом на корточки. Я почувствовала, как его настроение сменилось со спокойного на встревоженное.

— Опиши. А лучше покажи, — произнёс он и уставился куда-то сквозь меня.

Защита на его стороне ментального канала, связывающего нас, исчезла, и я попыталась направить по нему воспоминание о видении. Либо не хватало опыта, либо сказывалась перегрузка духовного тела, но удалось отправить один статичный кадр. Но хватило и его.

Велизар отшатнулся и упал с поребрика на проезжую часть. Не будь набережная перекрыта, мы бы выслушали много нового о себе от водителей. Его ментальная защита тут же вернулась на место, а в глазах появилась глубокая боль. Напряжение, исходящее от него, ушло. На его месте появилось настолько мощное сожаление, что промелькнула мысль спрыгнуть в реку и перестать сопротивляться.

— Может, оно и к лучшему, — кивнул он самому себе, смотря в одну точку. — Это мои воспоминания. Когда я поглотил силу осколка, тебе достались воспоминания прежнего меня. Побочный эффект нашей связи.

— То есть так будет каждый раз? Можно от этого избавиться? — спросила я, содрогнувшись от продолжающей накатывать скорби. — Ты, получается, не помнишь ничего?

Вдруг, словно с той стороны ментального канала, и на эмоциональный фон поставили заслонку. Велизар продолжал смотреть в пустоту с печальным выражением лица.

— Нет, я всё помню. Но в Диктат я вложил больше, чем свою силу. Я поделился с ним всей своей жизнью, — монотонно произнёс он. — Так будет каждый раз, и избежать этого не получится. Придётся терпеть. Но я постараюсь ограничивать свои эмоции.

Проходящая мимо женщина криво усмехнулась, услышав обрывок нашего разговора, и, цокнув языком, покачала головой. Вид у нас, конечно, не ахти какой. Грязные, сидим на земле с лицами, будто только что дрались за дешёвый алкоголь, но тот разбился.

Велизар молча поднялся, помог встать мне и также молча направился в сторону моста на другую сторону Мойки. Я в этот раз еле плелась за ним, придерживаясь ограждения, но и он больше никуда не спешил.

Со вторым разрушенным зданием получилось куда проще. На первом этаже располагался дорогущий по моим меркам ресторан. Пострадавших уже выводили, а прохожие помогали разбирать завалы. Всё потому, что силы жандармов здесь собрались вокруг представителя хозяина ресторана. Тот рвал и метал, обещая всех уволить со службы, если срочно не найдут виновника.

Мы присоединились к разбору обломков. Но, обернувшись на кричащего на жандармов человека — лысого, низкого и тощего как скелет, по всей видимости управляющего ресторана, — я внезапно потеряла Велизара из виду. А через мгновение мир вновь потемнел.

В этот раз видение было короче, но более ощущаемое. Я, вернее Велизар, находился в длинном узком коридоре без окон. Стены, пол и потолок были из цельного камня, и по обе стороны находились десятки закрытых дверей. Пахло плесенью и затхлостью, но при этом Велизар ощущал невероятный жар. На этом всё оборвалось.

Тьма рассеялась, и передо мной вновь стоял улыбающийся мужчина. Получение осколков очень благотворно влияло на его настроение.

— Покажи хоть в следующий раз, как эти осколки выглядят, — вздохнув, я поднялась с колен. — Хочешь знать, что было в этом видении?

Велизар всё также улыбаясь, помотал головой и вновь подхватил меня под локоть, повёл вдоль набережной.

— Внимание! Внимание! Внимание! — со всех сторон раздался многократно усиленный голос. — На время расследования и устранения опасности Службой Обеспечения Законов вводится режим ограниченного доступа на территории, ограниченной каналом Грибоедова и Благовещенским мостом. Всех гражданских просим либо покинуть указанную территорию, либо разойтись по своим домам. Выражаем признательность за понимание.

Сначала я подумала, что СОЗ совсем обленились и слишком долго реагировали на подобные события. Но, выйдя к Адмиралтейству, поняла, где они так задержались. На асфальте вокруг здания лежало множество тел. Гражданские, жандармы, сотрудники СОЗ — здесь словно бойня произошла. У меня перехватило дыхание, а от Велизара вновь повеяло яростью. То тут, то там был оплавлен асфальт, вырваны пожарные гидранты. Земля в недавней парковой зоне перед Адмиралтейством оказалась многократно перепахана.

СОЗ оперативно возводила барьеры вокруг здания, формируя временный штаб. Всеми руководил огромных размеров мужчина, параллельно отчитывающий молодую девушку с огненно-рыжими волосами. Мужчина вёл некоторые пары в Академии на старших курсах. А девушка — насколько я помнила — была одной из лучших оперативниц Санкт-Петербурга, то ли дочь, то ли внучка князя Юсупова.

Мы подошли слишком близко, и мужчина на нас отвлёкся, позволив девушке улизнуть за возводящиеся барьеры.

— Молодые люди! — прогрохотал его басовитый голос. — Вы разве не слышали объявления?

В этот раз Велизар не рвался напролом и, сосредоточившись, отошёл мне за спину. Я вновь достала студенческий и продемонстрировала его мужчине, но тот смотрел только на моего спутника. Из-под закатанного рукава виднелись пять полос такого же, как у меня, цвета. Виртуоз Разума! Видимо, Велизар заметил это раньше меня и пытался закрыться от него. Наконец мужчина взглянул на протянутый мной документ и нахмурился.

— Я в Академии учусь, господин преподаватель, разрешите посмотреть на СОЗ в действии. Может быть, научусь чему, — сделав максимально невинное лицо, пролепетала я. — А это мой охранник, маменька с тятенькой приставили. Он туговат, но сильный до жути.

Мужчина нахмурился ещё сильнее и посмотрел мне в глаза.

— Ты врёшь мне? — пророкотал он.

Сердце спустилось в район желудка, а лицо задеревенело. Я почувствовала, как Велизар готовится к драке, но мужчина вдруг широко улыбнулся и намотал ус на палец.

— Шучу. Стремление учиться — это похвально. А от охранника твоего мурашки по коже. Дикий он какой-то, — он развернулся и махнул рукой. — Как, говоришь, тебя зовут? На моих занятиях плюс тебе будет за инициативность.

— Лиза Апраксина, — пробормотала я и поспешила за широко шагающим мужчиной.

Велизар немного постоял, спуская пар, и последовал за нами.

Глава 3. Временный Князь

25 апреля 17:00, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

Дед уже покинул свой кабинет и направился прямиком к Великому Князю, а я всё сидел и раскладывал по полочкам полученную информацию. Благо, отец уже вывез мать и сестёр из города, поэтому с приёмом Болховских мне никто не докучал. Да и сомнительно, что второй из светлейших князей не отменит праздник из-за обстоятельств.

Права именовать главу рода светлейшим князем удостоились только пять фамилий. Юсуповы, Болховские и Воронцовы были основной опорой Великого Князя в Санкт-Петербурге, а Строгановы и Долгорукие — в Казани и Москве соответственно. Так уж получилось, что Строгановы изначально были нашей роднёй, отец связал род с Воронцовыми, женившись на матери, а дед таким же образом породнился с Долгорукими. И хоть последний не сознавался, я уверен, мать действует по его указке: «Любыми силами женить меня на дочке Болховского».

И тут как нельзя кстати падение Диктата. Событие, конечно, ужасное, но сделанного не воротишь, и нужно искать во всём свои плюсы.

Не то чтобы я испытывал к Дарье Болховской отвращение: девушкой она была невероятно приятной, образованной и талантливой одарённой. Но отчего-то я испытывал необъяснимое подозрение к остальной её семье. Будто искусственные все.

Теперь, как временный глава рода, я был волен делать всё, что вздумается, и не подчиняться никому. Наверное, мои сверстники, наследники дворянских родов, в большинстве пошли бы прожигать деньги отцов и вести разгульный образ жизни. Может, и я бы расслабился, если бы не Диктат.

Высший Закон, выступающий в качестве власти над всем миром. Сказал бы, что всевидящий, но уже вырос из начальной школы. Но что не отнять, так это его непреклонность. Если кто-то убивал человека, его тут же поражала напасть, почти всегда смертельная. И именно из-за этого люди приняли мирную жизнь.

Дед рассказал, что исследователи Имперского Магического Института давно узнали ограничения Диктата. Как предел в его структуру была зашита смерть миллионной доли населения Земли. Но никто не понимал, к чему приведёт нарушение этого лимита. По этой причине сейчас никто не задаётся вопросом, из-за чего произошло падение Диктата. Кто это сделал? Что предусмотрел Диктатор на такой случай? И какая жизнь ждёт человечество дальше? На эти вопросы мне нужно найти ответы одним из первых.

Самое интересное: только в момент его падения учёные смогли понять, какую природу он имеет. Диктат оказался искусственно созданным живым существом, своеобразным гомункулом, незримо парящим над миром. И в момент смерти это существо послало непонятный сигнал в двух направлениях. В сторону Земли и в сторону космоса. И второй сигнал попросту растворился, едва выйдя за пределы стратосферы. Теперь это загадка, над которой бьются учёные.

В дверь кабинета главы рода постучали.

— О, племяш, Михал Юрич уже нас покинул? — в щель просунулась голова с ярко-рыжей копной волос.

Я улыбнулся и встал с кресла.

— Не дождётесь, тётушка. Да и первым в очереди на место главы рода мой отец. Потом я. А там уже и у меня преемники появятся. А вы к тому времени уже состаритесь. Так что мечтать не вредно, — задумчиво произнёс я и почесал подбородок.

— Ах ты паршивец! — дверь распахнулась, с силой ударив по рядом стоящему шифоньеру.

Из проёма дыхнуло огненной аурой, и ко мне устремился смазанный рыжий силуэт. В последнее мгновение я переместился на свою тень, и руки тётушки схватили воздух. Но в ту же секунду подошва её сапога оказалась у меня на груди.

— Фокус славный, но тебе нужно придумать, что делать после. — она протянула мне руку. — Вот гадство…

Фигура под ногой растворилась в воздухе. Тётя, замахав руками, всё же удержалась в стоячем положении и обернулась, обнаружив меня в кресле главы рода.

— Беру слова обратно, хитрец. — она рассмеялась, с размаху усевшись в гостевое кресло, и закинула ноги на подлокотник. — Но за старуху ты мне ответишь… Мы только полгода назад виделись. Когда успел Адепта взять?

Я одёрнул рукав, обнаживший моё второе кольцо на метке одарённого, и деловито пододвинул ей недопитый дедом коньяк со стаканом. Елена Михайловна, моя тётушка, всегда легко находила со мной общий язык. Скорее всего, из-за того, что была такой же белой вороной в роду. Как я видом и даром пошёл в Воронцовых, так и в ней доминировали гены Долгоруких, от моей покойной бабушки.

Она давно смирилась, что не станет главой рода, поэтому сделала упор на карьеру одарённой. Получив пятый ранг, она встала на одну ступень с сильнейшими боевыми магами доминиона. Магистр стоит десятка мастеров, как, впрочем, и редок настолько же. Статус элементалиста, как мне казалось, её ограничивал, но вслух об этом никто не заикался. По рассказам деда, однажды она набила морду Мастеру Тьмы, будучи лишь Адептом.

Но с чем она смириться не могла, так это с долголетием всех членов нашей семьи, кроме нас. Сколько бы дед ни проводил косметологических процедур, организм не поддерживался эссенцией Жизни и медленно, но, верно, старел. В свои сорок лет она выглядела чуть старше меня, но, если приглядеться, становились видны намёки на её истинный возраст. Переживания она старалась не показывать, но та упорность, с которой она стремилась брать новые ранги, говорила за неё. Ведь, помимо силы, каждый новый ранг позволял жить всё дольше и дольше.

— Пару месяцев назад. Дальше больше. — Я откинулся на спинку и понял, что дед ничего не сказал об осведомлённости своей дочери. — Неподходящий наряд для исполняющей обязанности главы рода.

Тётушка выглядела, будто только вернулась из полей. Форма Службы Обеспечения Законов была в пыли и местами обожжена.

— Была на месте взрыва у Адмиралтейства, — она пожала плечами. — Люди видели, сколько погибло, а реакции Диктата не последовало. И взрыватели…

— Террористы, — поправил её я. — Так их при дворе назвали.

— Хрен редьки не слаще. Они не скрывались, продолжили людей убивать. — Кулаки тётушки сжались. — Такая отдушина появилась, когда не пришлось сдерживаться.

Огонь был самым строптивым элементом, после Смерти и её аспектов. Работать с ним настолько филигранно, по словам одарённых этой стихии, было столь же сложно, как рисовать картину валиком для краски. Также существовало мнение, что одарённые своим характером демонстрируют принадлежность к той или иной стихии. Так, Елена Михайловна была неудержимой, деятельной и вспыльчивой.

— Так вы тоже Диктат нарушили… — пробормотал я.

— Было бы чего нарушать, — она фыркнула. — Им нужно показать, что мы также не боимся применять силу, как и они.

Я прикусил губу и пристально посмотрел ей в глаза.

— Они этого и добиваются. Тот, кто стоит за падением Диктата, стоит и за этими терактами.

Вздохнув, я поднялся и надел на указательный палец универсальное кольцо-печатку, демонстрирующее статус главы рода.

— Тёть Лен, позвоните своим коллегам, я хочу сам осмотреть места взрывов. — всё хорошее настроение куда-то запропастилось. — И обживайтесь: на вас хозяйство и управление делами рода.

— Может, с тобой пойти? — нахмурившись, произнесла женщина, но, увидев мой взгляд, усмехнулась. — И всё равно, Артём, будь аккуратнее. Это уже не тот мир, в котором мы жили ещё вчера.

Кивнув ей, я вышел из кабинета и направился в свои покои.

Уничтожение Диктата не было самоцелью. Некто собрался вернуть мир в условия пятисотлетней давности. На этом фоне новости о переходе на республиканский строй в Североамериканском Доминионе звучат иронично. Люди получают больше свободы, но приведёт ли это к чему-то хорошему?

Дзынь!

Раздался звук пришедшего уведомления на телефон. От контакта «Дед»:

«Завтра у тебя назначен обед с князем Болховским в ресторане “Государь”. Не оплошай ;)»

Я остановился на лестнице и до хруста сжал резное навершие перил. Сделав глубокий вдох, покачал головой и взглянул на печатку. Если уж назвался главой рода, то хоть представительские обязанности надо на себя взять. Потом подарок тётушке сделаю за её хлопоты.

Добравшись до своего гардероба, я накинул на плечи лёгкое пальто, переобулся и, взглянув в окно, захватил с собой зонт. И в прямом, и в переносном смысле над столицей сгущались тучи. Вызвав такси, я спустился в прихожую и вновь встретился с тётей.

— Своим я сообщила, а они на всякий случай передали просьбу в жандармерию, — опершись на дверной косяк, она с прищуром смотрела на меня. — Ты, конечно, думаешь, что умнее всех и ни в ком не нуждаешься. Мне это знакомо. Но когда ошибёшься, я обязательно помогу.

Я улыбнулся, сделал шутливый реверанс и вышел за дверь. К крыльцу сразу подбежал Макар Кириллович, глава нашей дружины.

— Ваше сиятельство… То есть Ваша Светлость. — мужчина покосился на кольцо на моей руке и нахмурил брови.

— Всё в порядке, Макар, обращайся как раньше, — произнёс я, спеша снять с него напряжение. — Сопровождение не нужно, я прогуляюсь по центру, пожалуй.

В вопросах безопасности решение Макара Кирилловича могло превосходить желания членов рода. Он вообще был довольно упрямым мужиком, потому и так высоко ценился дедом. Если бы он знал про случившиеся изменения, то вряд ли отпустил бы меня одного. Но сегодня удача была на моей стороне, и глава охраны молча кивнул и махнул рукой в сторону кабинки у ворот.

Сев в такси, я решил проверить сводки новостей. Естественно, про падение Диктата не было ни слова, но индивидуальные репортёры, или, как они себя называют, «блогеры», возмущались по поводу перекрытого центра и прогремевших взрывов. В комментариях под их постами разгорелось противоборство сторонников того, что государство целенаправленно ограничивает обычных людей, и тех, кто считал это утечкой природного газа. Иногда мелькали сообщения об убийстве людей и истинной природе терактов, но их быстро затыкали обе стороны, советуя «рассказывать сказки в другом месте».

Всё же вера — это невероятное явление. Что уж говорить: сомневаюсь, что ещё вчера я бы принял такие рассказы за чистую монету. Но в словах деда я был уверен абсолютно.

Такси остановилось на кордоне, организованном в центре города, и водитель опустил своё стекло.

— Корнет Прохоров, — представился жандарм. — Центр закрыт для проезда и прохода. Ведутся работы по устранению последствий взрывов газа.

Высунувшись с заднего ряда, я протянул к окну руку с печаткой. Жандарм с недоверием посмотрел на меня и позвал кого-то из-за кордона.

Ещё бы: когда юнец демонстрирует знак светлейшего князя, в любом случае возникают вопросы. Но только у неодарённого человека. Маг любого ранга почувствовал бы оттиск силы Императора, подтверждающий подлинность кольца, даже если он никогда не сталкивался с самим Императором. Ходили слухи, что его род избрали во главу человечества только из-за Кровного Права, разделяющего людей на своих и чужих. Так и появились печатки дворян и метки одарённых.

Кровное Право — особая сила, передающаяся только внутри рода, независимо от сил или внешности. Так, у меня, как и у Елены Михайловны, Кровное Право Юсуповых — возможность снимать физические ограничения тела и залечивать раны в коротком промежутке времени. Довольно бестолковая способность, если учитывать, что любой одарённый Жизнью и так на это способен. Но для меня или тёти «смешение» стихий — путь к высотам силы.

Наконец из-за кордона прибежал пухлый мужчина в звании ротмистра Службы Обеспечения Законов и, едва взглянув на мою руку, подобрался и втянул живот.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, поставим на ворота одарённого. — Он поклонился насколько позволяла фигура и, развернувшись, крикнул в сторону кордона: — Чего застыли? Отворяйте ворота!

— Оставьте корнета. А вашему начальству предложите отправить одарённых патрулировать остальной город. Возможно, инциденты могут повториться, — произнёс я и кивнул водителю.

Ротмистр ненадолго замер с открытым ртом, и когда мы двинулись дальше, оправившись, достал телефон и начал кому-то звонить.

— К Адмиралтейству, — сказал я водителю и посмотрел в окно.

Город изменился. Я не сразу понял, что именно не так, а потом осознал: исчезло то самое постоянное, почти физическое ощущение присутствия Диктата — давящее спокойствие, которое каждый одарённый впитывал с детства. Раньше ты всегда знал: за тобой следят, тебя оценивают, за любое насилие последует кара. Сейчас же в воздухе чувствовалась пугающая пустота, будто у мира вынули позвоночник. И о чём эта пустота говорит, могли понять лишь знающие люди. Или это я себя накрутил своим знанием…

По обе стороны от реки Мойки дымили остатки разрушенных зданий. Пахло гарью, сыростью и чем-то ещё — тем сладковатым запахом, который остаётся после больших разрушений. Если меня не подводит память, один из них — доходный дом рода Горчаковых, а первый этаж второго здания занимал ресторан графа Шустова. Рядом с ними бегали и размахивали руками небольшие фигурки людей. Лица у них были растерянные, злые, некоторые плакали. Наверняка дворяне вымещают свою злость на представителях жандармерии. Проехав через мост, мы вскоре добрались до второго кордона, охватывающего в том числе Зимний Дворец.

Служба Обеспечения Законов оперативно убирала последствия теракта, но пятна крови на асфальте, погнутые фонарные столбы и прочие следы разрушений остались. Здесь, как и говорила тётя, был бой. Но у мест других взрывов я подобного не видел.

Я выбрался из машины и отправил таксиста обратно в город. До дома уж доберусь как-нибудь.

Интересный выбор мест терактов. Хотели бы покуситься на Великого Князя — перешли бы через дорогу. Но в любом случае теракт в Адмиралтействе и в остальных местах не соотносились по целям. Если целью было донести до людей новость о падении Диктата, то бить надо было в наиболее людные места. Адмиралтейство подходит, но набережная Мойки в обеденные часы уступает той же Сенной площади по количеству людей.

— Ваша Светлость, нам уже сообщили, — раздался голос из-за ворот второго кордона. — Со стороны начальства СОЗ вам выдали полный доступ.

Ворота со скрипом отворились, и я улыбнулся своим мыслям. Навряд ли тётя смогла бы добиться этого, так что, вероятно, дед постарался помочь мне, даже не находясь рядом.

Едва я шагнул внутрь, из-за поворота показалась пара молодых людей. Девушка со странной гетерохромией и молодой мужчина неопрятного внешнего вида, к которому отчего-то прикипел мой взгляд. Не смотря по сторонам, они стремились покинуть территорию кордона, так что девушка врезалась в моё плечо и, не обернувшись, поспешила подальше отсюда.

Ротмистр, до жути похожий на того, который стоял на первом кордоне, хотел было окликнуть её, заметив мою заинтересованность, но я жестом остановил его. Из-под её блузки показалась метка пробуждённой Разума, а у её спутника, одетого в сюртук с оборванными рукавами, метки не было.

— Это кто? — я пристально посмотрел на ротмистра.

— Дак, студенты из академии нашей. Они внутри первого кордона живут, вот и пустили их поучиться у взрослых, — протараторил он, бросая взгляд то на печатку, то вдогонку студентам.

— Документы проверили?

— Д-да, студенты, как есть. — Мужчина заозирался по сторонам.

Везёт одарённым Разумом: могут чуять ложь сходу.

— Наверное, вы и записали их данные, как положено?

Мужчина принялся то кивать, то мотать головой, так яростно, что казалось, вот-вот оторвёт её. В общем-то, такую ложь распознать не проблема. Вряд ли молодые люди причастны к терактам, но оставалось непонятным, что им здесь было нужно. В обучение никогда не поверю.

— Артём Петрович, вы чего моих людей стращаете? — раздался мягкий баритон откуда-то сбоку.

Повернувшись на звук, я увидел огромного по человеческим меркам человека. Больше двух метров ростом и минимум полтора метра в плечах, он сопровождался округлым лицом с самой добродушной улыбкой, что я видел в жизни. Я сомневался, что дед действовал через Великого Князя, уж больно не любил он просить других, но теперь всё встало на свои места.

— Василий Иванович, как можно? Мы с ротмистром просто беседуем, — произнёс я и раскрыл руки для объятий, попутно напрягая всё тело. Упомянутый ротмистр тем временем боком пытался уйти куда-то за ворота. Не сомневаюсь, что пока я отвлечён беседой, он попытается найти студентов.

Полковник Чапаев, Василий Иванович, заместитель начальника СОЗ по Российскому Доминиону и один из ближайших друзей деда, обнял меня с такой силой, что появилась мысль выпустить Кровное Право.

— Что, я, думаешь, не видел, как ты на него волком смотрел? В роль главы рода вживаешься? — с усмешкой произнёс он и сделал вид, будто смахивает пыль с моего плеча. — Ты не беспокойся, найдём мы этих студентов, если надо. Или ты сомневаешься?

Последнюю фразу он произнёс, наигранно нахмурив брови, отчего я рассмеялся. Ну и в его поисковых навыках сомневаться не приходилось. СОЗ вовремя заметила его потенциал и необычную, крайне редкую специализацию. Чапаев, как одарённый Разумом, после получения ранга Виртуоза акцентировал свои силы на обнаружении людей — как это принято говорить, получил специализацию «Следопыт». Иначе говоря, по ментальному следу мог отыскать любого человека. Но, как простой менталист был безнадёжен. Даже ложь от правды отличать не умел.

— Ладно вам, проведите мне лучше экскурсию и расскажите, что, по-вашему, тут произошло?

Глава 4. По следам взрывов

25 апреля, 20:30, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

— Взрыв случился между первым и вторым этажом. Наши аналитики считают, террористы заранее заложили заряд внутрь полов при помощи одарённого Землёй или Металлом. Но никаких следов пока найти не удалось, — виновато почесав затылок, произнёс Чапаев. — Ментальный след теряется в эпицентре взрыва.

Мы с ним стояли у огромного завала. Рядом из земли торчал шпиль Адмиралтейства — очень удачно упавший с такой верхотуры. Здесь, в отличие от остальных мест, не осталось выживших. Василий Иванович подтвердил слова моей тётки: здесь террористы зачищали за собой территорию.

— Может, остальные места служили отвлекающим манёвром? — спросил я, прислушиваясь к своим чувствам. — Детонацией управляли наверняка отсюда. Насколько я понял, этот взрыв был последним?

Чапаев усмехнулся и взглянул на меня. Не уверен, сколько за свою жизнь он видел убийств, но отчего-то мужчина был абсолютно спокоен.

— Всё верно. По крайней мере наши спецы считают также, — сказал он, ковыряя носком ботинка застрявший в земле осколок кирпича. — Непонятно, что им нужно было в Адмиралтействе.

Я отошёл на несколько шагов назад и окинул взглядом всю картину теракта. Взрыв разнёс здание в щепки. От него толком ничего не осталось, кроме нескольких несущих конструкций. Одарённые террористы отчего-то именно здесь устроили забой гражданских. Либо цель — донести до людей новость о падении Диктата. Но тогда, почему они не устроили то же самое в других местах? Возможно, из-за отсутствия плана. Но в это я не особо верил. Либо всё это и было планом, содержащим сразу несколько целей.

— Ничего, — прошептал я и подошёл ближе к завалу. — Ничего им тут не нужно было. Это тоже отвлечение внимания.

Невольно взгляд упал на Зимний Дворец. Чапаев это заметил.

— После взрывов там ничего не случилось. А сейчас князь уже покинул столицу. — он поздно спохватился и нагнулся ближе ко мне. — Но это тайна, думаю, не нужно объяснять это Вашей Светлости.

Чапаев стрельнул глазами на печатку на моей руке и весело подмигнул. Какие-то вещи становятся доступны только при нужном статусе.

— Итого: неизвестна природа взрыва, неизвестны личности террористов, как и их мотивы, — подвёл черту я.

С лица Василия Ивановича исчезла прежняя весёлость, и появилось озабоченное выражение.

— Ну ты хоть не сыпь соль на рану, — он скривился. — Феникс звонил перед твоим приходом. Грозился уволить к чёртовой матери и перевести в жандармы.

Феникс — легендарная личность даже по меркам Империи. Стоит в одном ряду с Оракулом и остальными «героями доминионов». Глава СОЗ в Российском Доминионе и единственная причина тотального отсутствия поползновений на нарушение Диктата. Если за убийства Высший Закон карал самостоятельно, то за соблюдением остальных его заповедей — таких как отсутствие государственных границ, внутренних тайн отдельных регионов империи и прочего — следили такие люди, как он.

Особо романтичные девицы в высшем обществе приписывали ему то вездесущность, то всеведение. Этакое живое воплощение воли Диктата.

Однако на самом деле граф Феликс Константинович Орлов был просто опытным и цепким человеком. Замечал то, что упускали другие, и, вполне вероятно, уже направлялся сюда, чтобы лично осмотреть места терактов. Прозвище, как нетрудно догадаться, он получил из-за имени и запредельного мастерства в стихии Огня. Единственный Абсолют Огня в мире. Среди отцов тех самых романтичных девушек ходили слухи о его скором переходе на девятый ранг.

— Не уволит. Вы, Василий Иванович, чересчур ему полезны, — я похлопал погрустневшего полковника по плечу. — Я, пожалуй, осмотрю остальные места терактов.

Он цокнул языком, вновь улыбнулся, расправил плечи и шумно потянул носом воздух.

— Может, подвезти? — произнёс Чапаев и развернулся спиной к бывшему зданию Адмиралтейства.

— Прогуляюсь, — я согнул руки в локтях, ладонями к нему, в извиняющемся жесте. — Навестите нас, как всё это закончится.

Молча дойдя до ворот, мы пожали друг другу руки, и, попросив меня быть аккуратнее, он ушёл в свою палатку, заменяющую кабинет. Я постарался изобразить самую добродушную улыбку и посмотрел на ротмистра, ожидающего моего ухода. Тот сначала покраснел, как помидор, а после принялся стремительно бледнеть, оставаясь на том же месте.

— Чего застыл? — не убирая с лица улыбку, произнёс я и пощёлкал перед его лицом пальцами. — Тебе может, врача вызвать?

Я уже собрался догонять Чапаева, как ротмистр оттаял и буквально сорвался с места, скрывшись за углом.

«Странный какой-то»

Ворота медленно начали открываться, и я посмотрел в сторону, куда ушла та странная парочка студентов. Отчего-то тот мужчина не вылазил у меня из головы. Что-то странное было в нём, не считая внешнего вида. Но, прогоняя в голове нашу мимолётную встречу, я никак не мог зацепиться за это. Они направились в сторону других терактов, так что, может, у меня ещё будет шанс выяснить всё.

Дождь должен был вот-вот обрушиться на столицу, но пока я наслаждался прогулкой. Пару раз на меня обращал внимание патруль СОЗ, но, видя кольцо светлейшего князя, проходили мимо. Я шёл по пустынной Дворцовой площади и не узнавал её. Обычно здесь всегда было шумно, людно, мельтешили флаги и голоса, а сейчас — ни души. Тяжёлые, почти антрацитовые тучи нависали над Зимним дворцом так низко, что, казалось, их можно достать рукой, и от этого привычно-праздничное здание становилось чужим, мрачным, почти враждебным.

Ветер с Невы был резким, сырым, он забирался под одежду, и я невольно ёжился, хотя мне совсем не было холодно — скорее, тревожно и торжественно одновременно. Я слышал, как колотится сердце в этой неестественной тишине, где даже мои шаги по булыжной мостовой казались оглушительными. Первая капля упала мне на щеку — холодная, острая, как лёд.

Несмотря на мрачный окружающий вид, меня начали переполнять силы. Мой Аспект, Тень, словно живой, радовался подходящим ему условиям. Зайдя в переулок, я попробовал переместиться между тенями на пару метров. Пока что это был мой предел, и я почувствовал, как запас эфира просел почти на четверть, но тут же духовное тело начало с удвоенной силой черпать его из мира вокруг, переполненного родственной мне силой.

Слияние с тенями и перемещение в пределах тех, что я мог держать под контролем, — не плетение, а скорее врождённая способность моего аспекта. Как чтение мыслей или эмоций у одарённых Разумом. Удобно, но достаточно энергозатратно.

Тьма — единственная из Основ, имеющая всего один Аспект. Из объяснений своего деда по материнской линии, Князя Воронцова, я так и не понял, чем они толком отличались, помимо большего вместилища эфира. Мне и так хватало, особенно в подобных условиях.

Дождь начал капать всё чаще и чаще, выстукивая медленную, но постепенно ускоряющуюся, грустную мелодию. Раскрыв зонтик, я увеличил шаг и вскоре оказался напротив руин, ещё недавно бывших рестораном «ПерепелЪ». Худосочный, лысый мужчина в мокром и очень дорогом костюме сидел на оконном проёме уцелевшей стены. Управляющий ресторана ожидал, как его будет распинать хозяин. Его губы беззвучно двигались, хотя вокруг никого не было. Жандармы ютились под наскоро поставленным навесом, а сотрудники СОЗ то ли всё осмотрели, то ли ещё не успели, но бегали среди палаток полевого лагеря, поставленного по ту сторону Мойки.

Беглым взглядом осмотрев последствия теракта, я подметил предсказуемое отсутствие следов боя.

— Это место осмотрели СОЗовцы? — подошёл я к печальному мужчине и, наклонившись, заглянул в глаза.

— Да-а, сказали, что эти «террористы» не оставили следов, — он резко дёрнулся, и в глазах появился яростный блеск. — А что мне хозяину сказать?! А его клиентам? Которые не пойдут в другие заведения, раз он не может обеспечить их безопасность. А эти…

Одной рукой он указал на спасающихся от дождя жандармов, а другой попытался схватить меня за грудки.

— Ты оборзел?! — вскрикнул я, делая шаг назад.

Кулак впечатался в его переносицу раньше, чем я успел подставить вторую ногу. Издав гортанное «Ох», мужчина перекувырнулся через подоконник и распластался на обломках ресторана. Я специально не стал убирать руку, ожидая, когда он встанет и увидит кольцо.

— Писец тебе, малой, — прошептал мужик, поднявшись с земли и упершись руками в оконную раму с выбитыми стёклами.

Тяжело иметь дело с неодарёнными, которые считают себя королями этой жизни. Я настроился на полумрак вокруг нас и, положив руку на стену, проник внутрь тени, вытащив ладонь поблизости от его лодыжки. Схватившись за неё, я резко дёрнул в сторону от окна.

Хрясь!

Оконная рама, пережившая взрыв, всё же решила, что хватит с неё, и вылетела из проёма. Подбородок мужчины звонко клацнул о подоконник, и он снова растянулся под окном, неестественно выгнув одну из рук, которая всё ещё держала деревянную раму. Пальцы нехотя расслабились, и она рухнула ему на затылок.

Обойдя уцелевшую стену, я присел на корточки и вытер кровь с кулака об костюм мужчины.

— Передай графу Шустову, что ему придётся заплатить виру за своего нерадивого служаку. В пользу светлейшего князя Юсупова. Иначе его могут ждать проблемы посерьёзнее, чем потеря репутации, — я поднялся и развернулся в сторону последнего места взрыва.

Управляющий ресторана судорожно зашевелил конечностями, силясь встать, и попытался что-то сказать, но вместо речи я услышал только прерывистое мычание. Мужика, конечно, жаль, но всё же нужно держать себя в руках. Вряд ли он когда-то вновь станет на такую должность.

Графа Шустова я не знал лично, но мне было известно про его сеть винокурен и ликёро-водочных заводов, под эгидой которых он открыл ещё и сеть ресторанов, каждый назвав видом дичи. Наше положение сильно разнилось, и графу действительно придётся выложить немалую сумму, чтобы погасить конфликт. Забыть я про неё тоже не мог — рядом стоящие жандармы почти всем составом показывали большие пальцы и одобрительно посмеивались. День-два, и о моём обещании разойдутся слухи. А аристократы держат своё слово. И не дают спуска обидчикам.

Надеюсь, мужику хватит ума сознаться, и его хозяин сам свяжется со мной. Заморачиваться с взиманием виры не хотелось.

Под жалобный плач бывшего управленца я перебежал через дорогу, поближе к реке, и направился в сторону моста. Зонт над головой заходил ходуном от порывов ветра, и я сжал ручку крепче, чувствуя, как холодная влага просачивается за воротник. Под ногами хлюпал асфальт, отражая размытые огни редких фонарей, а сама река стала похожа на разлитую тушь — чёрную, маслянистую, в бесчисленных ряби от капель. Я перешёл на лёгкий бег, чувствуя, что скоро пальто насквозь промокнет.

— Ваша Светлость! Проходите быстрее! — раздался крик от ворот.

Створки раскрылись аккурат к моменту, когда я оказался возле них. Быстро забежав внутрь, я остановился под ближайшим навесом и слегка подпрыгнул, сбрасывая не успевшие впитаться капли.

— Ваша Светлость, может, вам палатку с обогревателем организовать?

Рядом из темноты появился стройный парень с чёрными, как сажа, волосами. Я сам брюнет, каких поискать, но на его фоне выглядел почти русым. Казалось, что его причёска поглощает большую часть света.

— Из тёмных? — невольно спросил я, уставившись на него. — Не надо ничего.

Парень, застывший по стойке «Смирно», молча задрал рукав мундира, продемонстрировав одну полосу чёрного цвета. Я улыбнулся и показал своё предплечье, на котором расположились две таких же полосы.

— Везунчик значит? — уточнил я, потянувшись.

Так в обиходе называли простолюдинов, которым «повезло» родиться одарёнными. На весь Петербург был только один знатный род Тёмных — Воронцовы, из которых вышла матушка. А по всему доминиону от силы пять наберётся. Редкая стихия у нас.

— Это с какой стороны посмотреть, Ваша Светлость, — протараторил он, чем вызвал у меня улыбку.

Парень был немногим старше меня, но держался с многолетней офицерской выправкой. Для младшего унтер-офицера это было неожиданно.

— Как зовут? — я осмотрелся вокруг. — И где у вас начальство сидит?

— Игнат Тихорецкий, — не изменившись в лице, вновь протараторил он. — Майор Барцевич в дальней палатке. Не пропустите, Ваша Светлость. Самая большая и оттуда постоянно брань слышна.

Бывают же люди, которые сразу располагают к себе. Не подхалимством, а умением себя держать. Вот вроде ни о чём разговор, больше на доклад похожий, а настроения мне прибавил.

Хлопнув Игната по плечу, я вышел из-под навеса и, прикрывшись зонтом, побежал в дальнюю часть полевого лагеря. Здесь для жандармов оборудовали целую палатку, из которой доносились подозрительно весёлые голоса.

— Эта девчонка разноглазая тебя только коснулась, и всё, сразу поменялся. Приворожила, ведьма. Я тебе точно говорю, — прозвучал хриплый голос.

— Иди ты. Могли бы одарённые так, жили бы мы в идеальном мире, — пробурчал ещё один, молодой.

— Все беды от них, правильно. Но как тебя тот пижон наземь уронил, я даже не заметил!

Я отодвинул полог и одновременно нахмурился и улыбнулся. Взгляд упал на последнего говорящего, и тот от неожиданности упал с лавки. Убранством их, конечно, обделили. Две лавки — вот и все удобства. Однако лучше, чем у их коллег на другом берегу.

— Выпиваете? — спросил я, глазами ища старшего.

— Для сугреву те, кому по возрасту положено, — произнёс крепкий парень и мотнул головой в сторону деда с флягой.

Старика среди рядовых жандармов мне ещё видеть не доводилось. Седой, коренастый мужик кивнул и убрал своё добро за спину. Но главным, как я и ожидал, оказался тот, кто первый заговорил.

— Младший унтер-офицер, расскажете, о каких людях вы сейчас говорили?

Мужик, который упал с лавки, поднялся, но старался держаться вне поля моего зрения.

— Нечего рассказывать. Студентка Академии Обеспечения Законов с телохранителем. Помогла людей из-под завалов откопать.

— Телохранитель не помогал? — спросил я.

— Я не видел. Вроде вокруг ходил, но не помогал.

Я кивнул самому себе и вышел наружу.

— Видали, взгляд какой… Я чуть в штаны не наложил, — раздалось позади.

— Я ещё не ушёл! — усмехнувшись, прикрикнул я, и в палатке воцарилась идеальная тишина.

Что взять с мужиков? Потом ещё баек про минутный разговор напридумывают, да обязательно, что одарённый аристократ их умолял что-то рассказать. Быстро добежав до самой крупной палатки, я отдёрнул полог и тут же почувствовал, как дождь вокруг замер, а мне к горлу приставили ледяной клинок. И в ту же секунду убрали.

— Князь пожаловал! — воскликнула женщина средних лет, восточной наружности. — Вам чего надо? Эти собачьи дети ни черта не могут. Ещё и проверки сверху нам решили устроить?

Я потрясённо помотал головой, обдумывая, как реагировать. Командирская палатка удивляла роскошью. Тут не было лавок, только два стула и стол, заваленный бумагами. Помимо бумаг на нём стояло две больших кружки. Мимо меня медленно проплыл водяной пузырь и, упав в кружку, мгновенно вскипел.

— Чай буде… — женщина на секунду зависла. — …те?

— Буду, майор. Я за попытку до меня дотронуться ранее мужику нос сломал и виру назначил. Но вам прощу: вы же не знали, кто к вам пришёл? На рефлексах среагировали на потенциальную угрозу? — я подошёл к столу и взял кружку.

Женщина тут же забрала её у меня из руки и взглядом указала на другую. Взяла стул, развернув спинкой ко мне, и, усевшись, принялась, хлюпая, потягивать чай.

— Виру бы не выплатила, пришлось бы на дуэли драться. А вас, князь, я бы в два счёта раскатала, — она наигранно улыбнулась. — Так зачем пожаловали?

Ещё одна приятная неожиданность. Оказывается, и наглость с грубостью бывают импонирующими. Не припомню похожего общения среди аристократов на их званых вечерах. Ну и мысленно пришлось признать её правоту. На дожде Ветеран Воды меня бы даже не заметил.

— Посмотреть на места взрывов. Личное желание, — я закинул ногу на ногу и сделал глоток. — Не замечали ничего странного?

Чай предсказуемо оказался мерзким, пакетированным, и я вернул кружку на стол. Майор скривилась в улыбке и с облегчением вздохнула.

— Имеется зацепка, — она покосилась на печатку и пожала плечами. — Неустановленный одарённый Тьмой рано утром переместился в проулок, граничащий с местом взрыва, из также неустановленного места.

Я сразу подумал про Игната, но отбросил мысль подальше. Парень наверняка пока что может разве что сливаться с тенями, но уж точно не проходить через них. Один из террористов? Тогда зачем?

— Можно посмотреть на это место? — спросил я.

— Можно, а зачем? — женщина пожала плечами. — Взрывом ту стену снесло и проулок завалило. Наши смотрели, там и намёка на чужую эссенцию не осталось. Пу-сто-та.

Она произнесла последнее слово по слогам, и меня словно молнией поразило. Я вскочил со стула, и майор чуть не подавилась чаем.

— Есть номер Чапаева?

Меня осенило! Я наконец понял, что меня привлекло в том мужчине, телохранителе студентки. Вокруг него совсем не было магических частиц. Ни эфира, ни эманаций, ничего. Даже обычные люди испускают малые эманации Жизни, но этого мужика для чувств, воспринимающих магию, не существовало.

Глава 5. Нежданный гость

25 апреля, 20:00, Санкт-Петербург

Лизавета Апраксина

Едва Василий Иванович ушёл по своим делам, мы оказались предоставлены сами себе. Велизар схватил мою ладонь и потащил за ближайший угол. Там, опустив руку в свою тень, он закрыл глаза, и его лицо приобрело крайне сосредоточенный вид.

Спустя пару минут он вытащил руку, и на его ладони появился прозрачный, похожий на медузу сгусток. Он, по аналогии с той же медузой, двигался, словно находился в воде.

— Я думала, осколок будет несколько… — я замолчала, подбирая слово. — …твёрже? Где ты его нашёл?

Это была часть Диктата — ступень на пути возвращения Велизара к прежней силе. Но от неё не чувствовалось той мощи, которую она должна была в себе таить. Я протянула руку, чтобы дотронуться до неё, но мужчина резко отдёрнул руку.

— Нельзя! — непреднамеренно повысив голос, произнёс он. — Это не твоя сила. Была бы ты тёмной, ещё может быть, но даже маленькая часть чужой силы может вызвать отторжение и непредсказуемые последствия.

Он повернулся ко мне спиной, прикрывая осколок. В его голосе слышалась не жадность, а горькое знание. Будто раньше он сталкивался с подобным, и ничем хорошим это не закончилось.

В этот раз меня ослепил яркий свет. Я стояла на берегу извилистой небольшой реки. На обоих её берегах раскинулось море цветов и трав. В чистом безоблачном небе сияло яркое солнце, а откуда-то позади доносился аромат домашней еды. Опустив голову вниз, я увидела на руках довольную жизнью девочку, примерно трёх лет. Она улыбалась и переводила взгляд с меня на разноцветные цветы под ногами.

На плечо опустилась рука. Не пугая или напрягая, как это бывает, а нежно, словно меня коснулся тёплый, слабый ветер. Посмотрев за спину, я увидела симпатичную девушку, лет на пять старше меня, с очень грустными глазами. Тем не менее она улыбалась и вела за руку мальчишку, не многим старше девочки на моих руках.

Опустив девочку на землю, я присела прямо в траву, и девушка уселась рядом. Положив голову мне на плечо, она молча наблюдала за веселящимися детьми.

Внезапно взвыло чувство тревоги, и видение закончилось.

— …Осколки не имеют магической полярности. Их нельзя увидеть магическим зрением, только почувствовать родственную силу, — я услышала голос Велизара.

Проморгавшись, я поняла, что иду по Дворцовой площади. Вернее, тащусь за Велизаром, словно на буксире. Он увлечённо о чём-то рассказывал и с присущим ему упорством тащил меня всё дальше от Адмиралтейства.

— Стой! Куда мы спешим? — я выдернула свою ладонь и остановилась, потирая глаза.

Перед глазами снова появилась мутная пелена, которая никак не пропадала. В прошлый раз я тоже не заметила момент, когда она исчезла.

— Мои возможности немного расширились, я чувствую ещё несколько осколков, — он обернулся и осмотрелся. — И тот усатый мужик… У меня ощущение, будто он постоянно на нас смотрит. Даже сейчас.

Я обернулась на полевой лагерь СОЗ и согласно кивнула. Ощущение постоянного наблюдения присутствовало.

— Сначала домой. Отоспимся. С утра заедем в Академию, — я подняла лицо к небу, с которого вот-вот должен был закапать дождь. — Я возьму отпуск и отправимся за твоими осколками.

Мужчина хотел было возразить, но, увидев мой потерянный взгляд, опустил плечи и направился в сторону Мойки. Мы некоторое время шли молча, рассматривая пустынные, особенно мрачные под затянутым тучами небом улицы.

— У тебя была семья? — первой нарушила тишину я.

— Была, — коротко отрезал он.

Эта тема была неприятна Велизару, и он не пытался этого скрыть. Я же не стала лезть с расспросами. Он и так буквально позволил мне окунуться в свои воспоминания без его участия. Если будет надо — расскажет.

Тишина продолжала давить на меня и создавать впечатление, что я чем-то задела мужчину. Подумать только, знатное достижение — обидеть Великого Диктатора.

— Расскажи, как создавал Диктат? Наверное, интересный был процесс? — попыталась я разрядить обстановку.

Он удивлённо посмотрел на меня и нахмурился.

— Не помню, — он прикрыл рот ладонью. — Почему?

— Ты меня спрашиваешь? — я рассмеялась.

Он остановился, взял меня за руку и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты не поняла. Я помню, что делал, чтобы обезопасить Диктат. Помню, как придумал его структуру и его текст, — он опасливо огляделся. — Но само его сотворение отсутствует.

Его глаза вращались с огромной скоростью, и он то и дело с опаской поглядывал на небо.

— Может быть, тебя мне послали высшие силы? Чтобы восстановить это знание, — задумчиво произнёс он и успокоился.

— Вряд ли, ты же сам говорил, что это из-за ментального канала. Иначе бы ты получал эти воспоминания сам, — я покачала головой. — Если тебе кто-то заблокировал этот участок памяти, то я знаю, кто может с этим помочь.

В голове сразу нарисовался план, как объединить отпуск в Академии, сбор осколков и помощь Велизару. Последний снова погрузился в себя и молча шёл рядом со мной, смотря себе под ноги. Мы прошли мимо лысого директора ресторана, уже не кричащего на жандармов, а просто сидящего на подоконнике. Сами жандармы, периодически посматривая на небо, устанавливали шаткий навес.

Напротив, уже появился полевой лагерь СОЗ. Внутри бегали люди, устанавливая оборудование и палатки. Даже до сюда доносилась нецензурная брань с того берега.

Перебежав через мост, мы оказались у моего дома. Во всех окнах горел свет — люди наверняка обсуждали столь необычные новости. Поднявшись в квартиру, я первым делом скинула с кровати покрывало, на котором спал Велизар в одеяле бездомного. мужчина спросил у меня разрешения посетить душ первым и, получив его, скрылся за дверью. Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем до меня донеслось журчание воды. Хорошо, что сам разобрался. Потому что я развалилась в кресле и не имела ни малейшего желания из него подниматься.

Но, едва по карнизу застучали капли дождя, пришлось подняться. Разбитое окно отлично пропускало промозглый ветер. Подумав о том, что с утра нужно будет вызвать установку окон, я наскоро прицепила к окну полиэтиленовые пакеты, закрепив их изолентой. Я скептично поморщилась, но ничего другого в голову не приходило. Я вернулась в кресло, надеясь, что резким порывом ветра пакеты не порвёт и не сдёрнет изоленту с рамы.

Кошка, доселе мирно дремавшая в зале, подошла к спальне, потянулась и запрыгнула ко мне на колени, свернувшись клубочком и прикрыв глаза. И почти сразу я почувствовала лёгкую вибрацию и услышала мерное тарахтенье их кошачьего мотора.

«Лучший антистресс в мире»

Когда мы в спешке покидали дом, я даже не заметила, что телевизор перестал работать. Если быть точной — его пробило насквозь куском стекла. Если бы этот осколок попал мне в руку, я бы, наверное, осталась без руки или и вовсе померла от отката Живицы.

За всей этой кутерьмой, случившейся за один день, я совсем забыла о родителях. Наверное, они жутко волнуются, узнав об этих ужасных взрывах. Похлопав себя по карманам, я вспомнила, что телефон, равно как и ключи, и прочие личные вещи, остались с теми проклятыми сектантами. В груди засвербела рана, покрытая сплошным струпом.

«Уже лучше, чем в прошлые разы. Заживает, поди».

Всё же, поднявшись с кресла, я выдвинула ящик прикроватной тумбочки и открыла планшет. В отличие от моего канувшего в лету телефона, планшет был самым обычным. Такие обычно дарят детям на праздники. Зайдя в социальную сеть «ВИмперии», я нашла мамин профиль и нажала на значок телефонной трубки в углу. Раздался привычный звук ожидания.

Не прошло и пяти секунд, как я увидела мамино обеспокоенное лицо. Похоже, случайно видеосвязь включила.

— Лизонька, что у тебя с телефоном? Я звонила, ты не отвечаешь, — скороговоркой проговорила она. — Включи камеру.

— Потеряла… — пробормотала я, размышляя, что сказать, чтобы не включать камеру.

— Как потеряла? У тебя же с ним связь была настроена, — мамины брови сошлись на лбу.

Действительно, телефоны одарённых работали куда сложнее и удобнее, чем у обычных людей. Они имели своё, не особо прижившееся, название – Афон. Хотя, кому-то нравилось. Сокращение от Артефактный Телефон. Тайна переписки и разговоров вышла на новый уровень — связь велась через эфир. Никто не мог воспользоваться чужим афоном. И конечно, одарённый вполне мог ощущать свой телефон на небольших расстояниях. Но не говорить же маме, что его забрали сектанты, которые хотели принести меня в жертву.

— Не знаю, может, сломался, — я вдохнула поглубже. — Короче, взрывы меня не задели, всё в порядке, я жива, скоро заеду в гости.

На том конце повисла пауза, а мамино лицо сменилось видом потолка. В поле зрения почти сразу появилась усатая морда Барса — нашего кота. И следом за ним такая же усатая физиономия отца.

— Ты чего мать пугаешь? — он хмуро посмотрел на меня. — Какие ещё взрывы? Какие ещё гости? У тебя семестр учебный в самом разгаре.

Хоть он и не хотел меня отпускать в столицу на учёбу, но после поступления следил за моими успехами. И всякий раз выражал неудовольствие, когда их не наблюдал.

— Взрывы. В центре столицы. Много погибших. По новостям не передавали? — я недоумённо посмотрела на него.

Его лицо приобрело обеспокоенное выражение, и, судя по меняющейся обстановке, он вышел в свой кабинет.

— Не было никаких новостей. Правильно, возвращайся домой. Если в столице такое происходит, то нечего там делать. Куплю тебе купе на поезде, — он сел за свой стол и включил компьютер. — Через три часа.

— Нет, — твёрдо сказала я. — У меня остались здесь дела. И я сначала их закончу, а потом приеду.

Отец снова поднял глаза и посмотрел в экран маминого телефона. Его глаз пару раз нервно дёрнулся, и он шумно выдохнул, поглаживая свои пышные усы.

— Как я сказал, так и будет, — произнёс он, тяжело роняя каждое слово. — Ибо я глава твоего рода. Кончай выкабениваться и хоть сейчас послушай своего отца.

— Не…

— Молчать! — крикнул он и с силой ударил по столу кулаком. За кадром послышался обеспокоенный говор матушки. — Через три часа. Поезд на Московском вокзале. Если ты в него не сядешь, я завтра же приеду и силой тебя увезу.

Я сбросила звонок и отбросила планшет на кровать. Велизар не согласится уезжать без тех осколков, что успел почуять. Объяснить ему, что помогу открыть тайну создания Диктата? Но я и сама понимаю, что это может подождать.

Никогда не умела спорить с отцом. Вернее, никто не умел. Я и в Академию поступила без его ведома, а он с недовольной миной согласился. Бабуля — единственная, кто может его перекричать. Именно так, а не переспорить.

Неожиданно раздалась трель дверного звонка, и я, подскочила в кресле, отчего Мира, недовольно ворча спрыгнула с колен на кровать и зевнув тут же уснула. Я же, неохотно пошла открывать дверь незваным гостям. Взглянув в глазок, я увидела незнакомого юношу в тёмно-зелёном костюме и бежевом пальто. На его лице повисла благостная улыбка, но взгляд не выражал совсем ничего. Рядом с ним стояла скучающая женщина — офицер СОЗ. Она смотрела себе под ноги и что-то там тёрла носком ботинка.

Открыв дверь, я не успела ничего сказать, как парень протянул мне руку.

— Артём Петрович Юсупов, будем знакомы. Мы можем поговорить?

25 апреля, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

Я достал телефон и под диктовку майора Барцевич набрал одиннадцать цифр.

— Василий Иванович, Артём Юсупов беспокоит, — произнёс я. — Помнится, вы говорили, что найти тех студентов не будет проблемой?

Из трубки послышалось сосредоточенное сопение. Я переглянулся с майором и пожал плечами.

— Ваша Светлость, я немного занят и буду благодарен, если вы назначите мне встречу на днях. Надо поговорить.

Голос Чапаева сильно изменился с нашей недавней встречи. Стал тише, печальнее и вкрадчивее, что ли.

— Студенты в двух домах слева от вас. Третий этаж, — быстро бросил он и положил трубку.

Я рассмеялся от абсурдности ситуации. Сказочное везение. И оно объясняло, как они так быстро оказались на месте взрыва.

— Не составите мне компанию? — я повернулся к майору. — Может быть, опасно.

Она фыркнула и глянула на меня исподлобья. Схватив мундир со спинки своего стула, набросила на плечи и направилась к выходу.

— Напугали ежа голой… пяткой, — отодвинув полог палатки, произнесла женщина.

Я вышел вслед за ней, и мы неторопливо отправились к указанному дому, укрытые водяной сферой, как большим зонтиком.

— Мы так и не познакомились, — произнёс я, постучав по плечу Барцевич.

— Ага, это вы не спросили, как меня зовут, Артём Петрович, — женщина хохотнула и взглянула на меня через плечо. — Ирина. Обойдётесь без отчества, песок из меня пока не сыплется.

Цокнув языком, я в уме поставил заметку первым делом знакомиться, прежде чем переходить к делам. И как управляющего того ресторана звали, я не спросил. Упущение…

— Ирина, вы, должно быть, недалеко от Чапаева ушли? — сказал я, чувствуя за собой вину.

Она снова оглянулась, но в этот раз покачала головой.

— Я его помощница. И нам не обязательно беседовать, Ваша Светлость.

В который раз она ощетинилась, и я предпочёл дальше благоразумно молчать. Выйдя за ворота, я отметил Игната, который также, вытянувшись по струнке, взглядом проводил нас до выхода.

Пока мы шли, я заметил, что её водная сфера не только защищает от дождя, но и разгоняет всякую слякоть под ногами. Наверное, Вода — одна из самых практичных стихий для повседневной жизни.

На фасаде указанного Чапаевым дома висела табличка, которая сообщала, что этот доходный дом — собственность рода Пожарских. Именно под их ответственностью было проведение своевременных ремонтов, а также поддержание приятного облика здания. Вообще, малолетних вандалов, разрисовывающих бежевые стены домов центральной части Петербурга, должна была искать жандармерия. Но, как правило, это не заканчивалось успехом.

Любой уважающий себя род поддерживал статус объектов, приносящих ему доход. И фамилия на здании зачастую защищала лучше всякой жандармерии. Среди хулиганов слухи расходятся быстро, и достаточно пары серьёзных наказаний, чтобы они обходили чью-то фамилию стороной. Однако и это не было гарантом.

Поэтому мой взгляд задержался на массивной надписи «Бегите глупцы!». Чёрная краска ярко выделялась на почти белом фасаде. Скорее всего, кто-то воспользовался паникой и неразберихой, когда ввели ограничение на проход в центр города.

«Символично»

На меня внезапно начали капать крупные капли уже заканчивающегося дождя. Ирина, не обратив внимания на мою задержку, подошла к двери в парадную и с вымученным взглядом смотрела на меня.

— Могли бы не идти, — пробурчал я, поторапливаясь зайти внутрь.

Дверь за мной захлопнулась, и я почувствовал, как вода, успевшая намочить пальто и волосы, медленно поднимается и собирается в небольшой шар надо мной. Повернувшись, я увидел невозмутимо зевающую Барцевич.

— А-а-а, так интересно ведь, — закончив чрезвычайно длинный зевок, произнесла она.

Шар воды улетел в дальний угол парадной, и мы направились к лестнице.

На третьем этаже оказалось две двери. Только моя нога ступила на последнюю ступеньку, из-за одной из них раздался неразборчивый мужской крик, и наступила тишина. Постучав в эту дверь, я понял, что меня никто не услышал, и быстро нашёл кнопку дверного звонка.

Вз-з-з-з-з-з!

После небольшой паузы раздались торопливые шаги, и я натянул на лицо приветливую улыбку. После ещё одной задержки дверь приоткрылась, и я просунул руку вперёд, чтобы её сразу не захлопнули.

— Артём Петрович Юсупов, будем знакомы. Мы можем поговорить?

Передо мной стояла та самая девушка с гетерохромией. Она была одета в ту же одежду, что и в момент нашей прошлой встречи. Тонкая, лебединая шея подчёркивалась причёской «под каре», так что я невольно залюбовался.

— Елизавета Апраксина, — она вложила свою ладошку в мою и перевернула её. — Графья, Ваша Светлость.

В её разноцветных глазах плясали огоньки недоверия и сожаления, что она вообще открыла дверь.

— Не беспокойтесь, я просто хочу увидеть вашего телохранителя, — я улыбнулся и вернул руку девушке.

В этот момент открылась дверь позади неё, и голый по пояс знакомый мне мужчина потряс пакетом со стиральным порошком.

— Пахнет вкусно, вы этим моетесь? — произнёс он и повернулся в нашу сторону.

Его глаза изменились, как только он понял, что графья не одна. Прищурившись, он смотрел на меня, пытаясь определить, чего ждать. Боковым зрением я заметил тот же самый взгляд у Елизаветы, но он тут же сменился прежним.

— Соврать уже не получится? — сказала она с лёгкой усмешкой. — Не знала, что у Юсуповых сменился глава рода.

Она отошла в сторону, пропуская меня внутрь. Мужчина всё ещё выглядывал из-за двери, переводя взгляд с меня на майора Барцевич.

— Она пусть снаружи стоит, — бросил он и скрылся в ванной, судя по звуку льющейся воды.

Ирина, приподняв брови, посмотрела на Лизавету, но та лишь пожала плечами и вновь встала перед дверью. Телохранитель из него, видно, посредственный. Я коротко кивнул женщине и, извиняясь, развёл руками, на что она лишь закатила глаза и, зевнув, направилась вниз.

Графья прошла на кухню, и, повесив пальто на вешалку у входа, я последовал за ней. Первым делом, девушка положила корм в миску, в углу комнаты и тут же, со стороны коридора раздался мягкий топот четырёх лапок. Кошка, невозмутимо пробежавшая мимо меня, выглядела по-королевски грациозно. Длинная, белоснежная шерсть, не вытянутая, но и не приплюснутая мордочка и презрительный взгляд, которым она меня одарила, направляясь к ужину.

- Мира. – предвосхищая вопрос ответила девушка и принялась разливать листовой чай из заварника.

— Спасибо, — я принял протянутую кружку. — Учитесь в Академии Обеспечения Законов?

— Угу, — коротко ответила она. — Так отчего такой молодой человек внезапно стал главой рода? Неужели с вашим, я так понимаю, дедом что-то случилось.

Я сделал глоток, чай был несравнимо лучше, чем тот, что мне предлагали пятнадцать минут назад, и удивлённо посмотрел на неё.

— Вы как себе это представляете? Нет, Михаил Юрьевич назначил меня временным главой. Люди его силы так просто этот мир не покидают, — я рассмеялся, но продолжал краем глаза с нетерпением следить за дверью ванной. Не знаю, как он скрыл это от меня в прошлый раз, но минуту назад я явственно ощутил родственную стихию в телохранителе девушки.

Дверь медленно открылась, и мужчина, уже одетый, направился к нам. Двигался он плавно, как хищник, следящий за жертвой, и напряжённо смотрел на меня, ожидая подвоха. Воздух вокруг словно потяжелел, так что стало тяжело не то, что дышать, но и сидеть прямо. Мне пришлось склонить голову и упереться руками в колени.

Похожее чувство я испытывал только рядом с Великим Князем. Мне тогда было лет десять, я попал к нему на приём. Дед хвастал мной, и, когда подошёл Князь, меня будто вжало в землю — сложно было шаг сделать. Потом дед объяснял мне что-то про вес людей в обществе, но я не запоминал. Самое главное — рядом с Великим Князем десятилетнему ребёнку было не в пример легче.

Я бросил взгляд на девушку — она тоже сползала на пол, хватая ртом воздух. Одна только кошка спокойно поглощала свой корм. Стараясь не делать резких движений, я поднял над головой три пальца.

— Как ты скрыл свою силу? — прохрипел я и загнул один палец. — Что ты знаешь о терактах, кхм, взрывах? — загнул второй. — Ты ведь как-то связан с падением Диктата?

Едва я загнул последний палец, давление пропало, и мир перед глазами размылся.

Глава 6. Пакт

Мир вновь обрёл чёткость, и я понял, что лежу, придавленный лицом к полу, и никак не могу двинуть ни одной из конечностей. Я попробовал провалиться в тень под собой, но не смог взять её под контроль. На шее лежала рука, но по твёрдости её можно было сравнить с гранитом.

— Кто ты такой и что ты про меня знаешь? — прорычал мне на ухо телохранитель девушки.

Мысли пронеслись в голове со скоростью ветра, и я трижды пожалел, что отпустил Ирину Барцевич. Самоуверенность до добра не доводит. И ведь сам говорил, что может быть опасно.

— Артём Петрович Юсупов, Светлейший князь. На данный момент, — сдавленно сказал я. — Я же тебе вопросы задавал. Ничего я о тебе не знаю.

Я действительно ничего не знал. Под той силой, что давила на меня ещё пару мгновений назад, третий вопрос будто вырвался сам. Подсознанием я понял, что должен был спросить, но осмысленно мне ещё придётся до этого додуматься.

Телохранитель убрал руку с моей шеи, и я рывком поднялся. Он уже сидел на стуле с другой стороны стола и пристально смотрел на девушку. Елизавета всё также стояла, облокотившись на кухонную стойку, и пыталась восстановить дыхание.

— Если по-простому, он второй в доминионе после Великого Князя, — произнесла она. — Что это было?

Повернувшись к нам спиной, девушка налила в стакан воды из фильтра и выпила её одним глотком. Потом ещё один стакан. Наполнив третий, она протянула его мне.

— Вес. Вас вообще ничему не учат? — мужчина усмехнулся. — Чем больше людей верит во власть человека, тем больше он значит для вселенной. Неважно, страх это или уважение. Вес помогает избегать направленных ударов и давит на людей вокруг. Я постараюсь его больше не использовать.

Теперь я вспомнил, о чём рассказывал дед. Тогда я подумал, что это не более чем метафора, но оказалось — настоящая приобретённая способность.

Я попытался напомнить о себе, но он посмотрел на меня холодным, мёртвым взглядом.

— Может быть, я отвечу на твои вопросы. Или ты отсюда не выйдешь, — произнёс он. — Для начала объясни, откуда тебе известно о падении Диктата и зачем ты пришёл сюда.

Я трясущейся рукой поднял стакан с водой и, следуя Лизаветиному примеру, выпил его за один глоток. Тени в этом помещении отказывались подчиняться, и причина этому сидела напротив меня.

— Дед рассказал. А ему — Великий Князь, — сквозь зубы процедил я. Неприятно признавать своё уязвимое положение, но выхода не было, и мне пришлось играть по чужим правилам. — Я хочу разобраться в причинах падения раньше других, чтобы мой род мог оставаться в лидирующих позициях в новом мире. Так, вы террористы или те, кто стоит над ними? — я заметил непонимание и поправился. — Взрыватели, то есть.

Ответом мне было молчание. Мужчина с девушкой смотрели друг на друга, сдвинув брови. Если бы я не видел, что Елизавета только Ученик Разума, то подумал бы, что они обмениваются мыслями.

То же время

Лизавета Апраксина

Подобная сила стала для меня откровением. В Весе не было и капли магии, но тем не менее ещё немного — и я бы потеряла сознание. Я не видела, что произошло, но, когда давление пропало, Велизар стоял над молодым князем, рукой придавив его к полу.

Спустя пару фраз они уже сидели друг напротив друга, но напряжение никуда не ушло. Парень объяснил, что ему нужно, хотя испытывал неприязнь. Но не к нам, а скорее к самому себе.

Внезапно через связующий меня с Велизаром канал хлынул плотный поток эфира, который начал сам по себе циркулировать по духовному телу и энергоканалам. Через секунду тело переполнилось энергией, и меня начало слегка потрясывать.

Похожее ощущение я испытывала, когда готовилась к сессии в Академии: выпила три кружки крепкого кофе и несколько часов страдала от перевозбуждённой нервной системы.

«Он может быть нам полезен?» — в голове раздался голос Велизара. — «Сконцентрируйся, проговаривай мысли в уме».

Я попыталась остановить поток мыслей, но он с бешеной скоростью проносился внутри. Тогда я последовала совету мужчины.

«Может. В его руках большая власть. Что с кошкой?» — лишняя мысль прицепилась к ответу, и я невольно глянула в сторону миски Миры. Она уже поела и спокойно вылизывалась. — «Судя по исходящему от него намерению, он не врал. Действительно хочет разобраться».

Небольшое перевозбуждение перешло в слабые судороги, и я опустилась на пол. Поток эфира прекратился, но мне это не помогло. Я увидела, как князь опустился рядом со мной и непонимающе посмотрел на Велизара.

— Всё в порядке. Она переходит на новый ранг, — его слова были последним, что я услышала, прежде чем провалиться в темноту.

Артём Юсупов

После недолгих переглядов девушка сползла на пол, и её тело начала бить крупная дрожь. Я вопросительно посмотрел на мужчину, но он лишь хмуро кивнул и встал со стула.

— Всё в порядке. Она переходит на новый ранг, — произнёс он и, подхватив девушку на руки, унёс с кухни.

«То есть переходит на новый ранг? Так просто? Стояла и вдруг перешла?»

Эти вопросы пронеслись у меня в голове, пока мужчина отсутствовал. Чтобы перейти на новый ранг, нужно сначала увеличить духовное тело, а потом сжать его до прежних размеров, увеличив плотность. Вследствие этого энергоканалы и расширятся, и станут крепче, чтобы проводить больше эфира.

Но для этого необходимо находиться в местах с высокой концентрацией эфира и эманаций своей стихии. Хоть эманации Разума я чувствовать не мог, но здесь точно не был повышен эфирный фон.

Нет, одарённый мог получить новый ранг и в обычных условиях, но это при условии, что он много лет постепенно повышает количество потребляемого из окружающей среды эфира. По этой же причине у большинства знатных родов были свои Алтари — места с высокой концентрацией их стихий. На них же проводился ритуал по получению Кровного права.

Конечно, нельзя было просто сидеть там и скакать через ранги. У одарённых есть предел развития — максимальный размер духовного тела. К тому же к каждому новому рангу нужно привыкнуть и продвинуться минимум на половину к следующему, прежде чем посещать алтарь.

Либо Лизавета гений, получившая силы раньше большинства одарённых, либо есть какой-то неучтённый фактор. Я ощутил небольшой укол зависти. Я считал себя уникальным, быстро продвигающимся по рангам. И это было так. Среди сверстников я был единственным Адептом. А тут девушка на пару лет младше меня и уже скоро получит тот же ранг. По словам этого странного мужчины.

— Я расскажу тебе, что знаю сам, но после этого ты либо забудешь обо всём и покинешь этот дом, либо мы заключим магический пакт, — раздалось у меня из-за спины, и телохранитель, хотя я уже понял, что это не так, обошёл стол и сел на своё место.

Я нахмурился. Магический пакт — договор между одарёнными, заключаемый на Основе, Аспекте или Элементе. При нарушении маг мог потерять силу на время или навсегда, а иногда и жизнь. На этих пактах основывались все государственные службы: СОЗ у нас, Комитет Предотвращения Преступлений во Французском Доминионе, Федеральное Бюро Закона в Североамериканском Доминионе и прочие.

Я протёр лицо руками и согласно кивнул, приготовившись слушать.

— Я Диктатор, создавший Диктат, — произнёс мужчина. — Меня зовут Велизар.

На моём лице тут же появилась улыбка, и я чуть не прыснул со смеху.

— Мне плевать, поверишь ты или нет, — в его голосе добавились нотки стали. — Я создал Диктат и ушёл в пространство вне времени. Небытие. С условием, что вернусь, если когда-нибудь Диктат падёт. В качестве его предела я установил миллионную долю от населения. Кто-то в течение суток убил…

— Восемь тысяч человек, — закончил я за него, убрав улыбку.

Широкой публике эта информация не доступна. Только Императору, его исследовательскому институту, главам Доминионов и их ближайшим лицам. Но это не доказывало, что сидящий передо мной парень — Великий Диктатор.

— Верно, — он продолжил. — Диктат не просто уничтожился, он распался на осколки. Самые маленькие, почти сразу упавшие на землю, использовали как оружие в… терактах. Дальше — хуже. Мне нужно собрать осколки, чтобы восстановить прежнюю силу и создать новый Диктат, более совершенный.

Он замолчал, положив руки на стол, и спокойно посмотрел на меня. Крутя пустой стакан, я обдумывал сказанное. Велизар — странное имя для нашего времени — не был сумасшедшим. Он знал о том, что знали только высшие круги общества, и о том, что они не знали. Хотя последнее ещё надо подтвердить. Соседние доминионы решили начать войну и прислали его как диверсанта? Сомнительно.

— Ты можешь доказать свои слова? — спросил я, не глядя на него.

Под его объяснение подходил и настолько мощный Вес. В него верит буквально весь мир.

— Мне это без надобности, — не меняя лица, произнёс он. — Когда Лиза проснётся, сможет показать тебе наше знакомство. Правда, это её сильно нагрузит, но она сильная.

Я снова протёр лицо руками. Мысли путались, и я не мог ухватиться за нужную. Внутри смешались шок от откровений этого человека, недоверие к нему, какое-то детское желание, чтобы сказанное оказалось правдой и страх за свою жизнь. Ещё конечно, желание и открывающиеся возможности протащить свой род на политический олимп будущего мира.

— Если это правда, — медленно сказал я, подбирая каждое слово, — я хотел бы увидеть осколки. И какой именно пакт ты хочешь заключить?

Мужчина улыбнулся, но сразу вернул себе серьёзный вид.

— Как раз об этом и будет пакт. Обладая твоими возможностями, я думаю, не будет проблемой разослать доверенных лиц на места будущих терактов или прочих аномалий, вызванных осколками Диктата. Они должны будут собрать осколки и отправить нам, — он прищурился, оценивая мою реакцию. — Только надо придумать, чем их брать.

Пока что это не звучало проблемой. Личных слуг у рода было предостаточно, и пусть большая их часть уехала вместе с отцом и остальными моими родственниками, при усадьбе осталось множество работников, кому можно поручить эту задачу.

— Я могу поручиться, что отправлю людей, но не могу отвечать за всевозможные форс-мажоры, — я откинулся на спинку стула и наконец расслабился. — Они верны моему роду, но в свете новых событий эта верность может ничего не стоить.

Велизар кивнул, закрыл глаза и просидел так с полминуты.

— Когда я стану сильнее, осколки сами начнут ко мне тянуться, так что погрешность не важна, — произнёс он, не открывая глаз, и протянул мне руку. — Заключим пакт?

— Подождите, — я усмехнулся от абсурдности ситуации и тут же подобрался. — Из-под палки даже звери не работают. А если работают, то с мыслью сожрать дрессировщика. Иначе говоря — что я получу от этого пакта?

Мужчина открыл глаза и тряхнул головой, словно сбросил поглотившие его мысли. На деле он отбросил уже сформировавшийся текст пакта. Я видел, как дед заключал подобные, но ни разу в этом не участвовал.

— Даже не надейся на получение выгоды с нового Диктата для своего рода, — нахмурился он, но в голосе появились озорные нотки. — Но ты можешь возвысить свою фамилию, найдя и уничтожив вместе со мной того, кто разрушил Диктат. Достойная награда за помощь? Также можешь рассчитывать на помощь в своём магическом развитии от лучшего наставника с Основой Тьмы во всём вашем мире.

Он склонил голову в подобии поклона и поводил рукой перед лицом. Его ладонь двигалась невероятно плавно, и я почувствовал колебания окружающего нас эфира.

— Диктат пал и перестал впитывать огромное количество эфира из мира. За следующий месяц, максимум два, я помогу тебе подняться на два ранга. Может быть, — Велизар поднял указательный палец и повторил, выделив голосом эту фразу, — …может быть, получится заново развить этот ваш «Аспект» в Основу.

Я начал было смеяться, но осёкся, глядя на его серьёзное лицо. Предложенное им звучало ещё более безумно, чем весь предыдущий рассказ. Чтобы за месяц одарённый прыгнул вперёд на два ранга — бред. Любой исследователь магии, да и любой одарённый сказали бы, что это неудачная шутка.

— И ты готов заключить пакт на это? — всё ещё смеясь, произнёс я.

Ответом был молчаливый кивок. Мужчина выглядел уверенно, и я невольно посмотрел в сторону коридора. Елизавета получила свой ранг при мне, хотя не было никаких предпосылок. Велизар протянул мне руку, снова закрыв глаза. Я кивнул сам себе, вытер вспотевшую ладонь о брюки и пожал его руку, тоже закрыв глаза.

В темноте перед глазами появилась форма пакта — образ двуострой пики, заполненный эссенцией Тьмы только наполовину. Я неожиданно понял все условия пакта, который создал Велизар. Он добавил к тем, что мы обсудили, неразглашение его личности и условий пакта. Небольшая потеря. Я принялся вливать свою эссенцию в форму пакта. Едва в неё попала первая капля, форма потянула из меня непрерывный поток, крайне медленно заполняясь.

На мгновение я испугался, что мне не хватит запасов духовного тела, но форма наполнилась ровно тогда, когда у меня осталась буквально капля внутренних сил.

Я открыл глаза и увидел довольно скалящегося мужчину.

— Завтра покажу тебе осколок, — произнёс он, вставая из-за стола. — Тебе нужно поспать.

— Не надо мной командовать, — тяжело дыша, произнёс я. — Заедете с утра по этому адресу.

Я написал адрес родового поместья на салфетке и, достав телефон, вызвал такси к ближайшему выходу с закрытой территории. Велизар заинтересованно посмотрел на технику.

— Елизавета не показывала? — я дал ему телефон в руки. — Только не сломай…те. Помогает связываться на большом расстоянии.

Мужчина покрутил его в руках с выражением недоумения на своём лице, но включить, естественно, не смог и протянул мне обратно.

Я вышел в коридор и, опираясь на стену, надел обувь и пальто.

— Вам такой не видать. Если, конечно, хочешь сохранить своё инкогнито, — сказал я и положил ладонь на дверную ручку. — Ещё раз. Приедете с утра по тому адресу. Девушка разберётся. Хоть приоденетесь нормально, а то выглядишь как непонятно что.

Открыв дверь, я, ведомый слабым сквозняком, направился на улицу.

— Можешь ко мне на «ты» обращаться. — прозвучало из квартиры мне вслед.

Стоило толкнуть дверь парадной, я испытал необычайный экстаз, вдохнув свежий ночной воздух — он уже не пах гарью. Дождь только что кончился, и воздух, казалось, заново родился: чистый, холодный, пахнущий мокрым камнем, увядшей листвой и чем-то сладковатым, неуловимым — то ли настоем ночных садов, то ли самой свободой. Влажный асфальт блестел под редкими фонарями. В этих чёрных зеркалах отражались фасады, карнизы, чугунные решётки — город словно обрёл зеркального двойника.

Где-то далеко в прорывах между тучами проглядывало бледное небо, и звёзды, ещё робкие, высыпали над набережными. Я стоял на крыльце, всё ещё слыша, как где-то на карнизе срываются последние капли, и с удивлением замечал, что тяжесть, давившая на плечи весь вечер, ушла. Петербург больше не казался мне мрачным. Он был свеж, прозрачен и немного таинствен, как после долгого, мучительного очищения.

«Я жив и заключил пакт с Диктатором! Повезло так повезло!»

Хотелось верить, что это действительно он. Складывалось всё как нельзя лучше. Я рассмеялся во весь голос. Надпись чёрной краской на фасаде уже не казалась мрачной, а скорее ироничной. Хоть я и шёл, еле передвигая ноги, внутри мне казалось, что я лечу. Жаль деду не смогу рассказать про свои успехи. От одной только мысли об этом, пакт вызвал ноющую головную боль.

Наконец, за очередным поворотом показались знакомые барьеры и парень в жандармской форме с сонным лицом. Он не обратил внимание ни на печатку, ни на помятый внешний вид и просто открыл дверь на выход. За дверью уже ждало такси. Развалившись на заднем сидении, я невольно задремал, под песню о радостной тюремной жизни.

***

Где-то неподалёку от дома Елизаветы Апраксиной майор Барцевич, отчитывающая сотрудников за отсутствие банальных навыков, искренне улыбнулась, услышав полный радостного безумия смех.

Глава 7. Доказательства

Таксист разбудил меня у ворот родового особняка и, получив большие чаевые, пожелал мне всех благ и под визг шин скрылся за соседним поворотом. Странная реакция. Я проверил все карманы — ничего не пропало. Пожав плечами, я подошёл к воротам.

Едва они открылись, мне навстречу выбежал Макар Кириллович.

— Ваше Сиятельство, Елена Михайловна сильно беспокоилась. Приказать её разбудить? — произнёс он, склонив голову.

Он был похож на богатыря из древних легенд и к тому же матёрым геомантом — одарённым Землёй. Но манеры вышколил до идеала, уступая среди слуг разве что Демьяну.

— Лишнее, — я махнул рукой и крепко зажмурился. Несмотря на ночную темень, запасы эфира не успели восстановиться, и усталость буквально пригвождала меня к земле. — Завтра с ней поговорю. Лучше скажи, сколько осталось людей в особняке?

— Сорок три человека, — не задумавшись ни на секунду, доложил он. — Двадцать пять родовых дружинников и восемнадцать человек прислуги.

Я присел на бордюр у казармы и помассировал виски. Командир дружины сразу крикнул внутрь, чтобы вынесли стул, а лучше кресло. Не успел я отменить его приказ, как он был выполнен, и Макар Кириллович чуть ли не силой усадил меня в большое, обитое бархатом кресло. Скорее всего из его кабинета.

Родовая дружина — пережиток прошлого, но любой дворянский род имел при себе небольшой отряд бойцов. Максимум, указом Императора, их могло быть сто человек. И три четверти из них были с отцом под Архангельском. Со слугами была похожая история.

В разных уголках Империи постоянно возникали инициативы отменить дружины. И логика в этом имелась. Ведь пока нас охраняет Диктат, кого бояться? От воров может защитить немногочисленная охрана, а от прямых конфликтов между родами защищали Имперские Службы по типу СОЗ. Но в итоге все эти разговоры также быстро заканчивались. Аристократы по всему миру ценили свою безопасность. Они понимали: Диктат или императорская воля могут покарать преступника, но от смерти это не спасёт. Какая разница, восстановилась ли справедливость, если ты уже мёртв?

К тому же изредка случались загадочные происшествия, которые подпитывали страх дворян. Так, около пятидесяти лет назад полностью исчез род светлейших князей Разумовских. И исчез бесследно. СОЗ рыли носом землю, устраивали обыски и проверки других родов, у кого могли быть конфликты с пропавшими, но ничего не нашли. Как раз на смену Разумовским под крыло Великого Князя пришли Болховские. Дед рассказывал, что отец их нынешнего главы не один раз назначал дуэли за слухи об их участии в том деле.

Так или иначе, дружину имели все аристократы. Кто-то — как декорацию, кто-то — просто «чтобы была». А кто-то, как мой дед, лично следил за их тренировками и готовил к чему-то. Как говорится: «Паникёры остаются таковыми только до свершения их страхов. После их зовут провидцами».

— Приводите дружину в боевую готовность, — после недолгих раздумий сказал я. — Вскоре мне понадобятся все ресурсы нашего рода.

На лице Макара Кирилловича мелькнула тень недоумения, но он тут же подобрался и сдержанно кивнул. Я, опершись на подлокотники, медленно поднялся на ноги и, покачнувшись, едва не упал. Командир дружины бросился ко мне, но был остановлен открытой ладонью.

— Всё в порядке. Сильно устал, — пейзаж перед глазами начинал расплываться, и глаза упрямо отказывались фокусироваться. — До семи утра меня не будить. Пусть твои молодцы это слугам передадут.

Я прошёл по дорожке из белой гальки через сад. Массивную входную дверь открыл с трудом — она захлопнулась за мной с громким звуком, эхом разнесшимся по дому. Сконцентрировав всё своё внимание на движении ног, я медленно поднялся по лестнице, добрался до своей спальни и, потратив последние силы, чтобы скинуть обувь и пальто, в костюме рухнул на кровать.

26 апреля, 08:00

Открыв глаза, я осознал, насколько много эфира вытянул из меня пакт Велизара. Даже сейчас духовное тело не восполнилось полностью. Физическое же болело будто после длительной физической нагрузки, и я с трудом принял сидячее положение. Скинув помятый костюм, я прошёл в уборную и посмотрел на своё отражение. За исключением небольших сонных кругов под глазами ничего не изменилось.

Холодный душ отбил навязчивое желание вернуться в постель и взбодрил не до конца проснувшийся мозг. Прогнав в голове события вчерашнего вечера, я улыбнулся, проведя рукой по запотевшему зеркалу.

Вернувшись в спальню, я открыл гардероб и, выбрав тёмно-синий костюм с сюртуком и одевшись, взял в руки телефон. На экране высветилось напоминание о встрече с князем Болховским, и я рефлекторно поморщился. Что ему от меня могло понадобиться?

Тётушка оставила несколько сообщений — беспокоилась о моём состоянии после вчерашней прогулки. Я проигнорировал, отложив рассказ о произошедшем до личной встречи. Было ещё одно сообщение от Чапаева:

«Ваша Светлость, не мне вам указывать, но я всё же настоятельно прошу о личной встрече».

Открыв интерактивную карту Петербурга, я нашёл ресторан, в котором у меня назначена встреча с Болховским. На Малой Конюшенной помимо него было множество похожих заведений. Выбрав одно из них, я вернулся к диалогу с Василием Ивановичем.

«14:00, ресторан Ампир. Можете достать информацию по той студентке? Елизавета Апраксина.».

Отправив сообщение, я задумался о том, что же вызвало такое жгучее нетерпение заместителя начальника СОЗ. Надеюсь, это не воспрепятствует выполнению моей просьбы. Тяжело было безоговорочно довериться незнакомым людям, и хоть столь абсурдный пакт выглядел немного убедительно, я бы хотел удостовериться, что всё действительно гладко.

Раздумья почти сразу прервал стук в дверь.

— Ваша Светлость, вас ожидает Елена Михайловна. Её Сиятельство сейчас в кабинете главы рода… Кхм. В вашем кабинете, — раздался из-за двери голос Демьяна.

Я поднялся, открыл дверь и вопросительно посмотрел на старика. Моим камердинером был Иван, но его я не видел с вчерашнего обеда.

— Ваш дражайший дедушка приказал мне вернуться в особняк и помогать вам во всех делах, — смотря перед собой, сквозь меня, произнёс он. — Иван вчера отбыл в Палихино вместе с отбывшими членами рода.

Логично. Зачем главе рода два камердинера? А Палихино — наше поместье в Архангельской губернии — в два, а то и в три раза больше, чем этот особняк. Там каждая рука на счету.

— Хорошо, пусть повара накрывают на стол. На четверых. У меня скоро должны быть гости, — произнёс я и широко зевнул.

Демьян неспеша поклонился и отправился выполнять поручение. Я никогда не видел не то, что его бегающим, но и попросту ускоряющим шаг. Он всегда ходил размеренно и тихо. Но при этом везде и всегда успевал. И сейчас, проследив взглядом за ним до лестницы, я ничего похожего на расслабление не заметил. Чёткие, выверенные шаги, идеально прямая спина и слегка поднятый подбородок. Как стоял, так и пошёл…

Я почесал затылок и ухмыльнулся. Даже аристократам есть чему поучиться у их слуг. Спустившись в столовую, я некоторое время понаблюдал за тем, как выносят завтрак, и сел во главе стола. Честно говоря, даже такие мелочи немного тешили моё эго. Пусть это и временная мера, но мне нравилось быть человеком, за которым всегда оставалось последнее слово. Я сразу одёрнул себя, напомнив, что не стоит зазнаваться, и осмотрел блюда на столе.

Передо мной стояла яичница с ветчиной — утреннее блюдо, которое привёз дед из поездки на Британские острова Французского Доминиона. В центре стола я увидел тонко нарезанный маринованный ростбиф и большой ягодный пирог на десерт.

По меркам обычных завтраков не густо, но, как по мне, очень достойно. Я сглотнул выделившуюся слюну и, схватив столовые приборы, принялся с огромной скоростью потреблять яичницу. Когда в столовую вошла тётушка, я успел закончить с первым блюдом, а также с половиной ростбифа.

— Макар Кириллович рассказал о твоём позднем прибытии, — произнесла она, усаживаясь за стол. — Сказал, что ты был крайне измотан и приказал готовить дружину.

Из-за её спины появился один из лакеев, поставил перед ней такую же яичницу и, заметив мой пристальный взгляд, молча кивнул и удалился на кухню, чтобы через пять секунд выйти оттуда с тарелкой исходящей паром манной каши с мёдом и фруктами. Я благодарно ему кивнул и, облизнувшись, посмотрел в тарелку.

— Я не всё могу рассказать, — начал я и заметил, как тётушка напряглась. — Всё в порядке. Даже лучше, чем могло быть в моих самых смелых фантазиях. Сколько мы можем выделить людей на разъезжие поручения? Люди должны быть доверенными и молчаливыми.

Выражение лица женщины сменилось на задумчивое, и я приступил к каше. У стены, рядом с дверью в столовую, бесшумно появился Демьян и, привлекая внимание, покашлял в кулак. Я не стал говорить с набитым ртом и только мотнул головой в его сторону.

— Макар Кириллович спрашивает про гостей. У ворот девушка с телохранителем. Назвалась графьей Елизаветой Апраксиной. Впускать?

Я также кивнул и продолжил быстро работать ложкой.

— Порядка двадцати человек, — подсчитав в уме, наконец ответила тётушка. — Большинство давно работает на предприятиях рода. Ещё человек десять можно у Пети попросить прислать из Палихино. Что за графья? Неужели у тебя появился любовный интерес?

В серьёзном, собранном облике Елены Михайловны проступили те озорные черты, присущие тёте Лене. Я помотал головой и вытер рот полотенцем.

— Можно сказать, бизнес-партнёр. Ты умеешь создавать Вуаль Тишины?

Сразу после моих слов в столовую зашёл Демьян, ведя за собой Велизара с Елизаветой. Мужчина с любопытством рассматривал убранство особняка, а девушка лучилась энергией и улыбалась, глядя строго на меня. Последствия перехода на новый ранг. Я тоже тогда чуть от гордости не лопнул.

Мне показалось, что у Демьяна совсем немного дёргается глаз. Наверное, от вида «телохранителя» девушки. Велизар был одет в тот же сюртук с оборванными рукавами, что и при встрече у Адмиралтейства. Елизавета же оделась в длинное платье из тонкого шёлка с высокой талией, прямой узкой юбкой и короткими пышными рукавами, светло-голубого цвета.

Тётушка кивком ответила на мой вопрос и встала поприветствовать гостей.

— Княжна Елена Михайловна Юсупова, — произнесла она, глядя только на девушку, и почтенно кивнула.

— Графья Лизавета Евгеньевна Апраксина, — та также поклонилась и, сделав реверанс, повернула голову на меня.

Я улыбнулся ей в ответ и, поднявшись, отодвинул стул по левую руку от меня, приглашая к столу. Девушка подошла ближе и позволила мне задвинуть за ней стул. Вчера на кухне она не особо соответствовала своему титулу, но сегодня приятно меня удивила. Велизар же сел рядом с ней, не спросив разрешения. Тётушка, нахмурившись, посмотрела на меня, а Демьян в дверях побледнел настолько, что мне показалось, его скоро ударит приступ.

— Всё в порядке. Он тоже мой гость.

Я вернулся на свой стул и кивнул тёте. Она, покачав головой, всё же создала плетение над столом, предварительно дождавшись, пока лакеи поставят тарелки с завтраком перед гостями.

— Скоро случатся новые теракты, — произнёс я, и Елена Михайловна чуть не подавилась морсом. — Да-да, не факт, что они будут рукотворные и иметь форму взрыва, но они будут.

Я переглянулся с Велизаром, и тот согласно кивнул. Елизавета же не изменилась в лице. Вероятно, уже знала о нашем вчерашнем разговоре.

— Так вот, они вызваны осколками Диктата. Не могу рассказать, как я об этом узнал, но просто поверь мне. Наш род сможет стать ещё выше в новой эпохе. — Тётя схватилась за горло и прокашлялась. — Надо будет отправлять людей на места будущих терактов и собирать эти осколки. Как они выглядят, расскажу потом. Вроде всё.

Я снова взглянул на Диктатора, и тот, улыбнувшись, снова мне кивнул. Девушка сидела рядом и чинно кушала, словно ничего не слышала.

— Ты охренел, Артём?!

Теперь узнаю тётю Лену. А то ходила с утра будто в чан с этикетом опущенная. Она встала со стула, уперлась руками в стол и, широко раскрыв глаза, посмотрела на меня.

— Я не спрошу, откуда ты это узнал! Я не спрошу, какого хрена этот охранник ведёт себя как сам Император! — она махнула рукой в сторону Велизара. — И даже не спрошу, как во всём этом замешана эта милая девушка, которую, кажется, совсем не удивило сказанное! Только ответь на вопрос… — её голос стал приторно-сладким. — Ты почему меня не взял с собой?

Она с грохотом вернулась на стул, обиженно сложив руки на груди. Я улыбнулся и покрутил в руках столовый нож.

— Так вышло…

— Вышло у него так! А я старая и не достойна приключений! — тётя отвернулась от меня, и я еле сдержал смешок.

Велизар и Лиза с интересом наблюдали за спонтанным представлением.

— Ну почему же, по пустыне можно, — все посмотрели на меня с удивлением. — Там сыплющийся песок не так заметен.

Стул из-под меня вылетел в ту же секунду и разлетелся на куски от удара об стену. Меня за горло держала разъярённая фурия, пылающая от гнева. Вернее, теневого двойника, создание которого просадило почти половину резерва духовного тела. Он развеялся у неё в руках, и я поднялся из-за спинки стула Велизара, примирительно выставив перед собой руки.

— Всё-всё. Просто шутка. Ты самая молодая и красивая тётушка. — я продолжал беззвучно посмеиваться, но всё же это возымело эффект.

Елена успокоила огненную ауру и села за свой стул. Вуаль Тишины слетела из-за её всплеска сил, но в ней уже не было нужды.

— Ты, молодой князь, приходи вечером на тренировочную площадку, — она хищно улыбнулась. — Устроим спарринг.

Я согласно кивнул, хотя и понял, что это означает: «Я из тебя всю дурь выбью». Вернувшись к своему месту, я опёрся руками на стол и посмотрел на тётю.

— С Чапаевым я сам сегодня поговорю. Думаю, он поможет выбить для нашего рода проход на их территории. Мы пойдём, хорошо. Дай знать, если что-то понадобится.

Она, махнув рукой, закатила глаза и вернулась к трапезе.

Я кивнул удивлённой парочке и пошёл в сторону выхода из столовой. Добравшись до своей спальни, я открыл гардероб и оценивающе взглянул на Велизара.

— Мы примерно одной комплекции, так что выбирай что угодно. Может, конечно, жать будет, но разносишь. Всяко лучше, чем это, — я выделил последнее слово и обвёл рукой его образ, на что девушка закатила глаза. — А вы, Лиза… Можно просто Лиза?

— Да-да, и на «ты» перейдём, раз все в одной лодке, — быстро согласилась она.

— Лиза, Велизар обещал, что ты покажешь мне ваше знакомство.

Девушка удивлённо посмотрела на копошащегося в гардеробе мужчину. Тот, почувствовав взгляд, не поворачиваясь, ответил:

— Я помогу. Не бойся. Сформируй ментальный канал между вами, — он разогнулся, держа в руках белый фрак. — А ты, парень, лучше приляг.

Я сделал, как он посоветовал, и девушка села рядом, дотронувшись кончиком пальца до моего лба. Я почувствовал исходящее от неё сомнение, и в голове прозвучал её голос.

«Получилось?»

«Угу», — подумал я и почувствовал натянувшуюся между нашими сознаниями нить.

В следующее мгновение в голову ударил калейдоскоп быстро сменяющихся картинок, и я понял, что растворяюсь в нём.

***

Велизар, продолжая выбирать одежду, частью разума помогал девушке освоиться с новой способностью. Ей было ещё рано транслировать мыслеобразы, но необходимо было убедить парня. У него было предчувствие, что этот молодой князь не только может помочь ему со сбором осколков, но и стать ценным союзником в поиске того, кто разрушил Диктат. А своему предчувствию Велизар научился доверять ещё в Эпоху Войн, как называют сейчас родное для него время.

Он выбрал для себя белоснежный костюм с коричневыми туфлями и синей рубашкой и прошёл в уборную переодеться.

— Ой! — раздался девичий голос за дверью. — Он отключился. Велизар!

— Нормально. Эмоциональная перегрузка, — проговорил он, натягивая брюки. — Скоро придёт в себя. Станешь сильнее и сможешь полноценно погружать людей в воспоминания. Но это в обозримом будущем.

От Лизы он не ждал никакой конкретной пользы, которую теперь не мог исполнить князь, но тем не менее предчувствие не сообщало — вопило, что девушка может оказаться куда важнее и его самого. Иначе зачем высшим силам устраивать подобные совпадения?

Глава 8. Опасное предложение

Мы разошлись почти сразу, как я очнулся. Лиза показала мне их знакомство во всех деталях, и я не сразу оправился от увиденного. Она была удивительно спокойна после всего произошедшего, даже для одарённой Разумом. Убедило ли это меня в том, что он Диктатор? Скорее да, чем нет. Но всё же червячок сомнения точил изнутри: сильные менталисты могли подменять воспоминания…

Велизар выбрал себе мой самый парадный наряд, который я и сам одевал от силы пару раз. Ничего удивительного — навряд ли Лиза рассказывала ему о моде и правилах мира аристократов. Теперь он хотя бы будет вызывать меньше вопросов.

Они отправились в Академию, брать на девушку академический отпуск, а я — на встречу с Болховским, а после неё — с Василием Ивановичем. После этого договорились в пятнадцать часов встретиться в фабричном районе. Велизар будет показывать мне осколок. Правда, мы знали только направление и расстояние, так что, возможно, придётся прогуляться по заводским цехам.

Тётушка взяла с меня обещание явиться не позже восьми часов вечера и на полном серьёзе решила провести спарринг. А я ведь думал, что шутит.

Сегодня я решил поехать не на такси. Светлейший князь я или пустое место? Для таких встреч нужно было показать статус. Поэтому пришлось взять и охрану, и машину позаимствовать у них же. Я, конечно, мог бы взять из родового автопарка, но зачем разъезжать кортежем, когда можно передвигаться с минимальным вниманием?

Тем более что их «Грабус» выглядел более чем хорошо. Чёрный цвет, тонированные стёкла у задних сидений и много-много места внутри. Из охраны со мной поехал сам Макар Кириллович и лучший водитель из дружины, по его заверению, Степан по прозвищу Кочан. Не знаю, зачем Степан так представился, но прозвище объяснялось просто: голова у него действительно была огромная, хотя сам он был примерно моих размеров.

Спустя двадцать минут поездки я увидел купол Казанского собора и поморщился. Не нравился мне Юрий Болховский, и всё тут. На официальных приёмах мы встречались немало раз, и всегда он был приветливым, обаятельным и в целом компанейским человеком. Вокруг него собирались люди, но не заглядывая ему в рот, а скорее тянулись за его харизмой. Он искромётно шутил, каждый раз попадая в нужный настрой мероприятия. Не забывал мелких жизненных ситуаций даже малознакомых людей и постоянно демонстрировал вовлечённость. То спросит о здоровье болезненной дочки графа Полева из Новгорода, то поинтересуется, как проходит судебная тяжба у барона Новикова по поводу травмы на его производстве.

Мать говорила, что я ему завидую, дед — что в высшем свете нужно уметь терпеть тех, к кому испытываешь неприязнь. Но никто не чувствовал того же, что и я. Князь всегда, непрерывно носил маску. Настолько качественно проработанную, что её было сложно отличить от настоящей личности.

Машина остановилась, и вместе с Макаром Кирилловичем мы вышли на тротуар Большой Конюшенной. Кордоны уже убрали, и центр вновь наполнился людьми. Раздвигая толпу передо мной своим огромным телом, командир дружины медленно продвигался к месту встречи.

Обычно титулованные особы не соприкасались с народом в таких местах, проезжая даже на пешеходные улицы на автомобиле. А если и приходилось пробираться через толпу, то сразу несколько охранников образовывали свободное пространство для своих господ. Не скажу, что мне нравилось толкаться с людьми на заполненном Невском проспекте, но куда больше мне не нравилось выпячивать своё привилегированное положение и тем самым привлекать излишнее внимание.

Болховский уже был на месте, о чём я догадался, увидев двух крупных мужчин в чёрных костюмах у ресторана «ПерепелЪ», разворачивающих всех, кто хотел посетить сие заведение. Пафос в чистом виде. Ладно ещё занять зал или «переговорные комнаты», которые непременно имелись в местах подобного уровня, но светлейший князь решил демонстрировать своё положение — и моё в придачу.

Издали увидев перстень на моей руке, охранники — оба одарённые Воды с тремя полосами на запястьях — разошлись от дверей и пропустили меня внутрь. Макар Кириллович остался снаружи. В ресторане горел весь свет, какой только мог, и я сразу ощутил дискомфорт. Ну не сволочь? Некрасиво начинать встречу на неравных условиях. С его Аспектом Молнии находиться здесь было сравнимо с маной небесной. Я же чувствовал, как меня отсекли от малейшей подпитки Тьмой.

— Рад вас видеть в добром здравии, князь, — Юрий Болховский встал из-за столика, чтобы меня поприветствовать. — Присаживайтесь, скоро принесут первые блюда.

Князь выглядел подобающе своему статусу. Подогнанный точно по фигуре костюм подчёркивал его атлетичное телосложение, длинные волосы забраны в хвост, а напомаженные усы были по-молодецки чуть вздёрнуты кверху. Болховский носил очки, хотя у одарённого его ранга проблем со зрением быть попросту не могло. Мастер — хоть и невысокий ранг, который был редкостью среди глав родов, — но уже он исправлял большинство физиологических недостатков одарённого.

— Не стоит, я не голоден, — я пожал ему руку, натянув на лицо выражение дружелюбия, и присел в небольшое кресло. — О чём вы хотели поговорить, князь?

— Ну зачем сразу о делах? — он жестом подозвал официанта. — Не нужно блюд, принесите бутылку красного сухого с моей винодельни. — князь снова повернулся ко мне. — Два года назад купил виноградники в Крыму, и вот, первое вино. Вы обязаны попробовать, прошу, не отказывайтесь.

Я приподнял брови и едва заметно улыбнулся, выражая похвальное изумление.

— Я планировал эту встречу ещё с вашим дедушкой, но за всеми этими ужасными событиями прекрасно понимаю его решение. Будь я так полезен Императору, тоже бы свалил все полномочия на дочку. Она вам, кстати, передавала поздравления со столь скорым подъёмом по иерархии. — он снова отвернулся к официанту, принёсшему бутылку красного вина. — Спасибо, молодой человек, и организуйте, пожалуйста, сырную тарелку. Знаю, у владельца этого заведения восхитительные сыроварни.

Официант поклонился и ушёл в сторону кухни. Я же нахмурил брови, наблюдая, как князь сам разливает вино по бокалам.

— Можете передать Дарье мою благодарность. Что значит «Императору»? — озадаченно спросил я.

Князь возмущённо цокнул языком и покачал головой.

— Как можно? Вам не сообщили? Ваш дедушка отправился в Фриденсхафен, ко двору Императора. — он наклонился над столом и перешёл на шёпот. — Ходят слухи, что Его Императорское Высочество поразила неизвестная болезнь. А после падения Диктата всё это выглядит как масштабный заговор.

Фриденсхафен — «Гавань мира», столица Единой Империи. Город, построенный после Диктата как свидетельство того, что Император не выказывает ни одному из регионов особого внимания. Странно, что дед не рассказал мне об этом. Может, и сам узнал в последний момент…

Болховский поднял бокал и прокашлялся, отвлекая меня от размышлений.

— За вашего дедушку! Для меня честь знать настолько легендарную личность.

Мы чокнулись, и я слегка пригубил напиток. Вино отдавало фруктовыми нотками и почти не вызывало вяжущего ощущения. Я коротко кивнул, оценив его по достоинству, что вызвало радостную улыбку на лице князя.

— Юрий Владимирович, всё же, ради чего эта встреча? — сделав полноценный глоток, спросил я.

— То, что я хотел обсудить с Михаилом Юрьевичем, уже потеряло всякую актуальность в нынешних обстоятельствах, — он сложил руки на столе и серьёзно посмотрел на меня. — Я думаю, что столпы Великого Князя в нынешних условиях должны показать своё единение. Я с утра навещал Воронцова, он готов на альянс, если вы также выразите своё согласие.

Я выпрямил спину и отставил в сторону бокал. Его предложение не имело никакого смысла.

— Что значит «альянс»? Разве мы не объединены волей Великого Князя? Мне казалось, что долг Светлейших князей и так состоит в том, чтобы вместе поддерживать власть, дарованную Императором, — чеканя каждое слово, произнёс я. — Или вы предлагаете альянс с иными целями?

В глазах Болховского промелькнула досада, но он сразу же сменил её столь же искренним весельем и громко рассмеялся.

— Что вы, Артём Петрович, я всецело верен Императору, — он прищурился и продолжил всё тем же лёгким, беззаботным тоном. — Но в новом мире его власть больше не поддерживается высшей силой, как и власть его наместников в доминионах. Романов сбежал из Петербурга, оставив его на кого?

Я поморщился от столь фамильярного упоминания Великого Князя и покачал головой.

— Говорите прямо, без увиливания. Что вы хотите от этого альянса? — сказал я, повернув голову к окну.

Снаружи было достаточно людей, но внутри обстановка была целиком на стороне Болховского. Не думаю, что дойдёт до прямой конфронтации, но с каждым мгновением ситуация нравилась мне всё меньше.

— Давайте пока отложим эту тему, — он откинулся на спинку кресла и, облизнувшись, улыбнулся. — Сидим, пьём хорошее вино, и тут такое недопонимание. Начну с начала. Знаю, вы были на местах терактов. Нашли что-то интересное?

Я сделал рукой небрежный, уклончивый жест — будто чертил в воздухе знак вопроса или разгонял туман.

— Ничего такого, что вам не сообщили ваши осведомители в СОЗ, — не моргнув глазом, соврал я и изобразил улыбку, обнажив зубы. — Все теракты были отвлечением внимания.

Болховский сделал глоток вина и показал на меня пальцем.

— Вот именно. Я знал, что Михаил Юрьевич не поставит абы кого на своё место. Правда, вам не стоит лезть в это дело. Теперь, когда нас защищаем только мы сами, это слишком опасно. — он поставил бокал и кулаком подпёр подбородок. — Но вам вряд ли известно, от чего отвлекали внимание. Ограбили сокровищницу Романовых. Вынесли всё подчистую. А там ведь содержались артефакты Эпохи Войн.

В этот момент из кухни вышел официант, несущий большую тарелку с разными видами сыра. Князь замолчал, и мы молча продолжили смотреть друг на друга: я — с удивлением, он — с видом превосходства. Парень коротко поклонился и вернулся в сторону кухни.

— Не беспокойтесь, все, кто здесь сегодня работает, работают на меня, — улыбнулся он и продолжил. — Не ровен час поползут слухи. Про падение Диктата все узнают ещё раньше. Если Великий Князь не способен обезопасить даже себя, то как он позаботится о народе? Нам нужен новый правитель.

Произнесено. СОЗ за подобные слова могла и в темницу упрятать, не обращая внимания на титул. И она всё ещё осталась в этом мире, в отличие от Диктата. Но Болховский не боялся. Он смотрел уверенно, улыбался, слегка приподняв брови.

— И вы, конечно, предлагаете на это место свою кандидатуру? — спросил я. — А Император не может назначить нового Великого Князя, потому что болен? Так?

— Вообще-то, меня устроит любой из нас троих. Императору нужно предоставить новые кандидатуры с подтверждением несостоятельности предыдущего Великого Князя, — произнеся это, он слегка ослабил узел на затылке. — Вы поймите, я не желаю ничего, кроме блага Империи. Скоро активируются все, кого сдерживал Диктат. И тогда доминиону понадобится человек с железной хваткой.

«Ага, конечно, любой из нас».

Даже если Император будет выбирать, лучше кандидатуры, чем Юрий Владимирович, не найти. Воронцовы под вопросом после попытки революции барона Ульянова, который являлся их вассалом. Я слишком молод и не имею постоянного титула. В этой ситуации не будет никакого выбора. Для Болховского обстоятельства были более, чем идеальные.

— Вернёмся к цели альянса, — положил руки на подлокотники, готовясь подняться. — Конкретно, что вы хотите?

— Подпишитесь под письмом о несостоятельности Романова. Сбор доказательств я беру на себя, — он улыбнулся и развёл руки в стороны.

— Князь, — я впервые за беседу повысил голос. — А вы не хотите предоставить эти доказательства перед тем, как я выражу своё согласие?!

Болховский сделал вид, что поперхнулся куском сыра, и, широко раскрыв глаза, посмотрел на меня.

— Вашему деду хватило бы и моего слова! Право, Артём Петрович, зачем нам ругаться?

— Я не мой дед, — холодно произнёс я. — Предъявите доказательства. Пока что я сделаю вид, что этого разговора не было. Помните, СОЗ не дремлет.

Я поднялся из кресла, залпом осушил бокал вина и, развернувшись, пошёл к выходу.

— Молодой человек, вам бы следовало прислушиваться к старшим, — донеслось мне в спину.

Не по титулу, не по имени-отчеству. Он обратился ко мне как к официанту и вздумал меня поучать! Внутри взбурлила ярость, и аспект попробовал прорваться наружу, но сияющие повсюду лампы напомнили, чья здесь территория.

Я посмотрел через плечо и увидел, что князь всё также сидит в кресле и довольно скалится, заметив мою бурную реакцию.

— Послушайте тогда и моего совета. Не поддавайтесь на соблазны. Подумайте, что будет, если Диктат вернётся, — подмигнув ему, произнёс я и пошёл прочь из этого неприятного места.

— Что ты сказал?! — раздался из-за спины взволнованный голос князя.

Судя по звуку, он вскочил из-за стола. Достоинства хватило, чтобы не броситься за мной, но про этикет он на секунду позабыл. Князь пытался вернуть меня за стол, но я уже вышел из ресторана и, кивнув Макару Кирилловичу, направился на следующую, более приятную встречу.

У ресторана «Ампир» не было охраны, и туда заходил кто хотел. Хотя другого ожидать от полковника СОЗ было бы странно. Тем не менее я нашёл Василия Ивановича в отдельной комнате. Он поздоровался с командиром моей дружины, и я отправил последнего пообедать в основной зал ресторана. Они были хорошо знакомы: дед иногда выпивал вместе с ними. Говорил, что так чувствует себя проще — не как Светлейший князь, а как обычный человек.

— Здравствуйте, Артём Петрович, — Чапаев крепко меня обнял и снова сел за стол. — Нашли что-то интересное у студентов?

Трудно было не заметить, что он сильно изменился со вчерашнего вечера, хотя и старался держаться прежним. Василий Иванович осунулся и приобрёл вид крайней беспомощности, словно кто-то сломал его морально.

— Ничего, — я развёл руками. — Прекращайте с официальностью. Давайте как раньше. Я всё тот же княжич, хоть и имею некоторые преференции.

Я демонстративно снял печатку и убрал в карман. Чапаев грустно кивнул и шумно выдохнул, но так ничего и не сказал. В дверь постучали, и официантка из-за неё спросила, готовы ли мы сделать заказ. Одним глазом наблюдая за понурым Василием Ивановичем, я открыл дверь и увидел смуглую девушку в переднике.

— Будьте добры, две солянки и пару стейков, — коротко бросил я и закрыл дверь, не дождавшись, пока она начнёт повторять заказ.

Обычно я хорошо относился к обслуживающему персоналу, и сейчас ничего не изменилось. Но состояние Чапаева не давало мне покоя. Он явно пришёл за помощью и стеснялся попросить её у парня в два раза младше себя.

— Василий Иванович, что случилось? — произнёс я и хлопнул его по плечу. — Рассказывайте, или мне придётся применить методы СОЗ, чтобы добыть информацию.

Он устало усмехнулся, провёл ладонью по лицу, натягивая кожу на скулах, и прикрыл рот, будто заталкивая смех обратно внутрь.

— Вчера Феникс пропал, — не глядя на меня, произнёс он. — Хотел тебя попросить помощи, поиски организовать.

Я судорожно сглотнул. Новость казалась по меньшей мере ложью. Понимаю, если бы убили — значит, нашёлся кто-то сильнее. Но пропал… Человек, способный одной лишь голой мощью сжечь городской квартал вместе с домами, не мог бесследно пропасть. А пакт верности Императору не позволил бы ему сбежать, оставив доминион на произвол судьбы.

Я протёр глаза и несколько раз беззвучно открыл рот, подбирая слова.

— Найдём, — наконец произнёс я, взяв себя в руки. — Запрошу помощь у Великого Князя. Хотя вы и сами, наверное, это сделали. — Я почесал затылок. — Значит, поднимем вассалов и раскинем поисковую сеть.

Чапаев помахал рукой, останавливая мой полёт мысли. Дверь открылась без стука, и та же девушка спиной вперёд внесла наш заказ.

— Что-то ещё? — спросила она, но, наткнувшись на мой напряжённый взгляд, быстро закивала и выбежала из комнаты.

Поднявшись, я захлопнул дверь, которую девушка забыла закрыть, и вернулся за стол, взяв в руку ложку.

— Это было вчера, — сухо произнёс Чапаев, глядя в свой суп. — Теперь СОЗ в Санкт-Петербурге фактически не существует.

— Если это шутка, то плохая, — побледнев, произнёс я.

Мужчина покачал головой и, зачерпнув солянки, отправил ложку в рот.

— Два часа назад, — с набитым ртом произнёс он. — Здание центрального управления СОЗ исчезло вместе со всеми сотрудниками. Утро после вчерашнего, сам понимаешь. Там были почти все. Повезло, что я проспал — всю ночь Феникса искал.

Мне показалось, что широкий диван, на котором я сидел, начал выезжать из-под меня. Тело охватила судорога, и внезапно стало тяжело дышать. Было глупым считать, что после падения Диктата всё закончится на терактах, но подобного ожидать никак нельзя.

— Как Разумовские? — прошептал я.

Чапаев непонимающе посмотрел на меня и закатил глаза — мол, откуда тебе знать.

— Та сказка не имеет ничего общего с реальностью, — он собрался продолжить рассказ, но, помотав головой, вернулся к теме. — Неважно. Да, СОЗ исчезло, как в той сказке. А на месте здания, на фундаменте, появилась трещина в пространстве, непонятно куда ведущая.

— А нельзя всё сразу рассказывать? — я процедил сквозь зубы и удивлённо посмотрел на пустую тарелку перед собой.

На нервах, я даже не заметил, как закончил с супом. Пододвинув к себе стейк, я принялся методично разрезать его на кусочки, параллельно разбивая ситуацию в голове на составные части.

Если всё это произошло по чьему-то злому умыслу, то Феникса убрали намеренно, чтобы не помешал. Но почему тогда не убили и где следы похищения? Чтобы утащить куда-то целое здание, не хватило бы и Абсолюта Пространства, а их на всю Империю два человека. А Владыка этого аспекта и вовсе один — Император. И что за трещина в бетоне?

Я помотал головой, отбрасывая все мысли в сторону. Надо было менять подход. Определённо, подобное можно было провернуть только с осколком Диктата. Но кто сказал, что им кто-то воспользовался?

— Василий Иванович, — произнёс я спустя пять минут раздумий. — У меня есть идея, как вернуть СОЗ, но мне нужна будет ответная услуга.

— Тём, если получится, я хоть до Императора дойду, но сделаю, что попросишь. И вся служба мне поможет, — он поднял на меня почти стеклянные глаза, в которых теперь появилась искра надежды.

В голове медленно, но верно зрел план, который я не понимал, как исполнить.

— Вы же сейчас самый главный по СОЗ в доминионе? — дождавшись его кивка, я продолжил. — Я хочу, чтобы ваши люди по всей стране на местах терактов или иных происшествий искали кое-что и отправляли ко мне в усадьбу.

Демонстрируя серьёзность своих намерений, Чапаев достал телефон и положил передо мной.

— Пара сообщений, и ты получишь, что хочешь, Артём, — он расправил плечи. — Откуда ты знаешь, как нам помочь?

Я поднял глаза, посмотрел прямо на него, и мои губы разомкнулись в спокойной, чуть ленивой улыбке.

— Обрастаю полезными знакомствами, как и подобает князю. Фотку того, что искать, скину позже. Не беспокойтесь, Василий Иванович. Но с Фениксом, что-то мне подсказывает, помочь не смогу.

Чапаев склонил голову, протёр затёкшую шею, отрезал большой кусок стейка и, улыбнувшись, положил его себе в рот.

— Насчёт Феникса волноваться не стоит. Он не пропадёт, — мужчина замер на секунду. — Ну, вернее, пропал, но я уверен, он справится. Может, ещё вина закажем? И, по поводу твоей просьбы. Елизавета Апраксина действительно обучается на втором курсе нашей Академии. Чем она тебя так заинтересовала?

Эта часть оказалась правдой, но я в общем-то и не думал, что мои новые товарищи причастны к терактам. Если бы было возможно проверить факт похищения... Хотя, кто знает - может за взрывами стоят те же люди и мы вскоре во всём убедимся. Я хотел верить в реальность последних суток, но внутренний рационалист требовал прямых доказательств, хоть и не мог придумать, как они должны выглядеть. Запросить у Диктатора путешествие до его прошлой мастерской - Санктума?

В ту же секунду в дверь постучали, и, не дождавшись разрешения, внутрь заглянуло знакомое смуглое лицо.

— Девушка, запишите обед на счёт Юсуповых, — я достал печатку и натянул её на указательный палец. — И ещё мужчина в зале, наверное, уже сообщил — его к тому же счёту. — я повернулся к Чапаеву. — К сожалению, тороплюсь, но вы, пожалуйста, заказывайте что хотите, всё за мой счёт.

И, поднявшись из-за стола, пожал ему руку и развернулся к двери. Девушка внимательно смотрела на Василия Ивановича, держа в руках блокнот с ручкой, и в упор не замечала, что перекрыла выход.

— Мадам, вас как зовут? — подкрутив ус, спросил Чапаев.

— Оля, — расплывшись в улыбке, выдала официантка.

— Оленька, душа моя, вы не даёте выйти моему другу.

Девушка медленно повернула ко мне голову, ахнула и, прикрыв рот ладонью, отпрыгнула в угол комнаты. Я, сдерживая смех, погрозил ей пальцем и, кивнув, вышел.

— Не бойтесь, он никому не пожалуется, он вообще-то добрый, хоть и глаза у кого-то злого вырвал, — раздался голос Чапаева за спиной. — Я же говорю, не бойтесь, лучше вина красного принесите.

Улыбаясь, я покачал головой — без удивления, наоборот, я был рад, что услышал старого-доброго Василия Ивановича. Найдя глазами Макара Кирилловича, я кивнул ему, и вместе мы вышли на всё такую же оживлённую Малую Конюшенную улицу. На небе не было ни облачка, но из-за Казанского собора уже показывалась новая грозовая туча.

Глава 9. Академия

26 апреля, Санкт-Петербург

Елизавета Апраксина

Настала моя очередь тащить Велизара по своим делам. Академия Обеспечения Законов находилась на Васильевском острове, и, выйдя за ворота особняка Юсуповых, я приняла решение прогуляться до ближайшего моста через Неву. Великому Диктатору нужно познакомиться с обстановкой в мире.

Наш спокойный променад напоминал прогулку матери с маленьким ребёнком. По крайней мере, прохожие удивлённо, а кто-то и с презрением смотрели на нашу пару. Велизар, хоть раньше и не подавал виду в силу обстоятельств, но запоминал и удивлялся многим привычным для обывателей вещам. И теперь весь ворох скопившихся вопросов свалился на меня.

Легче всего он принял автомобили, к моему удивлению. Пояснив, что многие маги Металла в его время приводили в движение груды железа. Не пытаясь объяснять про двигатели внутреннего сгорания, я лишь заметила, что не в каждой машине сидит одарённый Металлом.

Столь большие дома он вовсе посчитал признаком упадка магии. Мол, сильному одарённому не нужно прятаться за каменными стенами вместе ещё с сотней человек. Я объясняла про комфорт и удобство, на что получила закономерный вопрос.

— А нельзя это удобство вынести куда-нибудь к речке? В бревенчатый дом?

— Можно, но как тогда на работу добираться? — спросила его в ответ я.

— Сильный одарённый передвигается быстрее этих ваших автомобилей, — пожав плечами, произнёс он. — Хорошо, что у вас появилась работа. Заработок бумажек и обмен их на еду напоминает какую-то игру из моего детства.

Велизар резко остановился, и его обматерил идущий позади прохожий, но Диктатор не обратил на него внимания. Он окинул взглядом окружающие его плоды мирной деятельности человека и поднял лицо к небу. Он улыбался, как дурак, и многие, кто его видел, скорее всего так и думали. Но я видела искреннее счастье человека, благодаря которому этот мир смог стать реальностью.

На секунду его лицо приняло настороженное выражение, и он начал будто принюхиваться. Мы уже стояли у Благовещенского моста, и на том берегу я хорошо видела свою академию. Узнав знакомое выражение лица, я поморщилась. С таким же видом Велизар едва не выпрыгнул из окна моей квартиры после первого взрыва.

— Нет, — с нажимом произнесла я. — Сначала мои дела, потом за осколком.

Велизар посмотрел на меня, словно и не слышал. В его глазах я увидела растерянность. Он помотал головой и снова посмотрел куда-то левее Академии.

— Там что-то случилось. Осколок. Крупный, — он говорил рублеными фразами, словно мыслями был в другом месте. — Не смогу его впитать. Может произойти отторжение.

Через ментальный канал не текло ни одной эмоции, но я всё равно хорошо ощущала его состояние. В нём боролись разумность и жадность, желание побыстрее вернуть свою силу.

— Пойдём уже. Если не сможешь, то вернёмся позднее, — я взяла его за руку и потянула на мост.

Меня смущал пейзаж перед глазами. Так бывает, когда часто смотришь на одну и ту же картину, но неожиданно в ней меняется какая-то небольшая, почти незаметная деталь.

Солнце било прямо в лицо, и Нева сверкала так, что приходилось щуриться — вода отлично заменяла разбитое рябью на тысячи осколков стекло. Дома на той стороне были разной высоты, но смотрелись единым целым — охристые, серые, зеленоватые фасады, нагретые солнцем, горели тёплым, спокойным светом. Где-то в глубине острова угадывались трубы и крыши, а вдоль набережной бежала тонкая линия чугунной ограды. Всё было залито светом — камни, вода, стены, — и остров, обычно казавшийся суровым, сейчас выглядел приветливым, беззаботным, растворяющимся в этом ясном, безоблачном небе.

Я так и не поняла, что же назойливо привлекало моё внимание, пока мы пересекали реку. Велизар уже спокойно шёл рядом со мной, на его лице осталась лишь лёгкая тень прежней задумчивости, но я, увлечённая изменившимся пейзажем, продолжала держать его за руку. Когда, заметив это, я отпустила его ладонь, мы уже стояли перед громадой здания Академии.

Главный вход Академии смотрел прямо на меня строгим, выверенным фасадом. Колоннада центрального портика отбрасывала чёткие, геометричные тени на ступени, и казалось, что здание замерло в этой светотени, как в ожидании команды. Лёгкий ветер с залива шевелил листву в сквере справа от Академии, но здесь, у подножия, воздух был неподвижен, и только на медной отделке дверей плясали солнечные зайчики.

Велизар учтиво открыл передо мной дверь, и мы вошли внутрь. Продемонстрировав студенческий билет, я прошла за турникет и уже разворачивалась, чтобы предупредить моего спутника, но не успела. Он налетел на железный стержень и едва не перевалился через него.

— Ты что делаешь, ирод? — закричала вахтёрша, тётя Люба. — Зачем имущество казённое ломаешь?

Мужчина выпрямился и удивлённо посмотрел на устройство, которое его не пропустило.

— Любовь Михайловна, это мой охранник, — произнесла я и нагнулась к окошку, мило улыбнувшись. — Папенька прислал после тех жутких взрывов. Пропустите, пожалуйста.

Я наигранно поёжилась и показала Велизару открытую ладонь, прося подождать. Любовь Михайловна работала вахтёршей уже очень давно. Студенты со старших курсов, а им те, кто был на старших курсах при их поступлении, рассказывали, что когда-то она пришла сюда молодой девушкой. А теперь сидит в оренбургском пуховом платке на своём посту без отпусков и выходных. Хоть она и была вспыльчивой, но быстро отходила и пускала даже нерадивых студентов, забывающих свои пропуска.

— Ломиться-то зачем? Объясняла бы сначала, — она посмотрела на меня и закатила глаза. — После взрывов за нами контроль усилили. Строжайше запретили пускать кого-то без документов. Пусть хоть паспорт покажет.

Я посмотрела на Велизара и помотала головой, заметив, что он готовится перемахнуть через препятствие. В голове плотно засела мысль, что мне нельзя далеко от него отходить, и слегка засвербела дыра в груди.

— Любовь Михайловна, папенька запретил ему от меня отходить, — я состроила самую жалостливую гримасу. — Под мою ответственность.

Вахтёрша с полминуты пристально смотрела на меня и, вздохнув, охая встала.

— Гоняете старого человека, никакого сожаления, — она продолжила ворчать, выйдя из своей будки и не переставая качать головой.

Подойдя к турникету, Любовь Михайловна нагнулась, схватившись за поясницу, и нажала на что-то под его основным механизмом. Железный стержень опустился вниз, освобождая проход, но дёрнувшегося Велизара остановила упёршаяся в грудь твёрдая рука старушки.

Из турникета начало расти прозрачное магическое поле — Анализатор. Встроенный артефакт мог активировать это заклинание, направленное на поиск опасных вещей, а также на установление личности одарённого.

Я напряглась и, нахмурившись, посмотрела на Велизара, но тот, широко улыбнувшись, спокойно шагнул в поле анализатора и вышел ко мне.

— Ну всё. Идите куда шли, — махнула на нас рукой вахтёрша и, вернув турникету прежний вид, направилась на своё штатное место.

Сейчас была середина второй пары, поэтому коридор был пуст, и, отойдя подальше от входа, я вопросительно взглянула на Велизара.

— Как ты это делаешь? Юсупов тогда про это спрашивал?

— Основа Тьмы, — он пожал плечами, будто это всё объясняло. — Покажу, когда начну обучать молодого князя.

Он замолчал и продолжил осматривать внутреннее убранство коридора. Главный вестибюль уходил под стеклянный потолок, и солнечный свет ложился на каменный пол широкими прямоугольниками. В центре находилась парадная лестница с отполированными ступенями и чугунными перилами, уходящими на верхние этажи. За лестницей, в глубине здания — круглый зал под куполом; солнечный столб падал из окна в кровле и высвечивал на паркете чёткое, яркое пятно.

Поднявшись на третий этаж, мы повернули направо, в длинный коридор, загибающийся буквой Г. Именно в «кепке» и находился деканат. По обе стороны симметрично располагались высокие двери, установленные через равные промежутки. Здесь проводили свои лекции самые именитые преподаватели, по типу того полковника СОЗ у Адмиралтейства. Здесь же обучались пятый и шестой курсы. Этажом ниже — третий и четвёртый, а на первом — мои одногруппники и самые младшие студенты. Четвёртый же отвели под боевые нужды — там учили применять свои способности и проводили занятия по физической подготовке.

Я быстрым шагом пошла через коридор, а Велизар немного отстал, рассматривая картины руководителей СОЗ и Особого Приказа — предшественника Службы. Завернув за угол, я влетела в высокого парня, одетого в форму Академии.

— Какие люди? — довольно оскалился он. — Апраксина, ты почему не на парах? Стоит рассказать о твоих прогулах ректору.

Рыжие, курчавые волосы, усеянный веснушками нос и худое, можно даже сказать болезненное тело — Валерий Измайлов. Мой староста и просто гадкий человек.

— Свали, Лера. Я возьму академ, и ты меня в ближайшее время не увидишь, — устало сказала я и попыталась проскочить мимо него.

Его лицо понемногу становилось пунцовым, и он схватил меня за запястье, больно сжав руку.

— Не называй меня так, Лизунья…

— Серьёзно? Ты бы ещё подлизой меня назвал. Отпусти, придурок, — рассмеялась я.

В глазах рыжей шпалы мелькнуло что-то наподобие размышления, но предсказуемо быстро исчезло.

— Ты как взяла второй ранг? — удивлённо пролепетал он, глядя на моё запястье, которое продолжал держать в руке. — Подделывать их запрещено.

Он послюнявил палец другой руки и попытался потереть магическую полосу. Поморщившись от брезгливости, я использовала Усиление, вырвала руку из его хватки и с силой толкнула парня так, что он упал на линолеум ректората.

— Так и знал. Ещё и применила плетение в Академии. Можешь не спешить, — он неспеша поднялся с пола и отряхнулся. — Я расскажу обо всём ректору, и тебя отсюда вышвырнут. Как и планировала, поедешь в своё село. Мне Пожарский рассказал, что его отец уже давно в твоей квартире хочет свинарник устроить. Хотя ты его, наверное, сама там устроила. Воровка.

Я слушала, и чем дальше, тем шире становилась моя улыбка, но на последнем слове я недоумённо посмотрела на него, изогнув одну бровь.

— Делай вид, что не знаешь. Во вторник у Дорофеевой пропал «Афон», и ты исчезла на следующий день. Мы умеем складывать два и два. — произнёс он и надменно сложил руки на груди.

Я рассмеялась, так что не могла вдохнуть, и, присев на колени, посмотрела на него, в шоке качая головой.

— Какой же ты идиот! — когда между взрывами смеха смогла вдохнуть, произнесла я. — И Пожарский твой. Реально, Лер, свали, пока я от смеха не померла. А, и это не плетение было, ты просто слабенький.

— Т-ты ос-скорбила меня четырежды! — мгновенно покрасневший от возмущения моей реакцией, он внезапно начал заикаться. — Я в-вынужден вызвать т-тебя н-на дуэль! И Ал-лексей меня поддержит.

Алексей Пожарский — лучший друг этого рыжего и один из лучших боевых магов на курсе. Их отцы, князья Пожарский и Измайлов, тоже давно дружили и даже совместно владели несколькими предприятиями. И род Пожарских действительно владел доходным домом, где я проживала, что довольно часто вызывало насмешки над моим статусом.

Я уже открыла рот, чтобы ответить Измайлову, но увидела, что за его спиной неожиданно появился Велизар. Схватив того за запястье, он вышел в его поле зрения и надавил ему на руку, опустив рыжего на колени. Его кожа едва заметно, на секунду подёрнулась рябью — внешний эффект Усиления — и также мимолётно засияла ярким светом. Парень принялся использовать почти весь свой арсенал, но ничего не помогало.

— Ты кто такой? — прошипел Измайлов, со страхом глядя на Велизара.

— Телохранитель. Извинись перед девушкой, — с постным выражением произнёс тот.

— Извини меня, Лиза, — мельком посмотрев в мою сторону, пробормотал рыжий.

— Апраксина Елизавета Евгеньевна, — разделяя слова, проговорил Велизар.

Он, казалось, совсем не заинтересован в происходящем — мужчина продолжал с любопытством рассматривать картины.

— Простите, Апраксина Елизавета Евгеньевна, — морщась от боли и едва не падая на локти, прошептал Измайлов.

— Прощаю, — я улыбнулась и подошла ближе. — Предложение о дуэли всё ещё в силе?

Велизар отпустил его и отошёл на два шага в сторону.

— Да! — набравшись смелости, выпалил он. — Этот бездарный взял меня врасплох!

Произнеся это, он опасливо покосился на Велизара и повернул ко мне полные ненависти глаза.

— Хорошо, — я пожала плечами. — Значит, за мной выбор оружия. Рапиры.

Я выбрала наиболее удобное для себя оружие и выжидающе посмотрела на парня. Дуэльный кодекс знал любой аристократ — при вызове на дуэль вызванная сторона имела право первой выбрать одно из трёх условий. Но это не значило, что бой будет вестись только на этом оружии. Скорее, это ограничивало выбор противника, но магия оставалась при каждом из нас, если это не уточнить дополнительно. Место или время предстояло выбрать рыжему.

— У меня в поместье, — поднимаясь, зло прошипел он.

— Завтра на закате, — закончила я официальную часть.

Не знаю, чем мне так приглянулось это время — просто сказала первое, что в голову пришло.

— Помни, там будет ещё Пожарский! — не оборачиваясь, бросил он, уходя за угол.

Проблема. В дуэлях могли принимать участие только аристократы, и пусть я получила новый ранг, у меня была совсем не боевая специализация. Тот же Пожарский быстро разобьёт меня даже на удобных мне рапирах. А учитывая, что он одарён Металлом, ситуация даже не патовая. Измайлов вовсе имел Основу Света. И зачем я согласилась?

«Как говорит отец: Дурной характер.»

Вообще, думаю, отцы вставят обоим княжичам за дуэль с девушкой, если, конечно, у Пожарского не хватит ума отказать другу.

К тому же, согласно дуэльному кодексу: «Поединок заканчивается, когда один из противников не может продолжить бой или признаёт себя побеждённым. Любые травмы последнего не влекут за собой правовых последствий для победителя».

Довольно расплывчатая формулировка, которая прекрасно дополнялась существованием Диктата. Конечно, рядом с местом проведения дуэли должны находиться одарённые Природой или Жизнью, которых обеспечивает вызывающая сторона. Но после падения Диктата многие могут перестать гнушаться смертельных ударов.

Оставив Велизара рассматривать портреты, я, погружённая в раздумья, толкнула дверь в кабинет ректора.

— Вот студенты оборзели, даже не стучатся, — меланхолично пробормотал он.

Я тряхнула головой, отбрасывая мысли о дуэли, и собралась выйти и зайти по правилам, но ректор меня остановил.

— Ладно уж, чего хотела? Апраксина, если не ошибаюсь? — он махнул рукой и взглядом указал на ближайшее к нему кресло за Т-образным столом.

— Сергей Олегович, мне бы академический отпуск получить…

Ректор — бывший сотрудник СОЗ из «Везунчиков» — поднялся буквально с низов. В детстве был одним из нищих, что шарились по канализациям в поисках тепла зимой и по помойкам в поисках пропитания летом. Сергей Олегович Краев не стеснялся этой страницы своей истории и даже своеобразно гордился ей. Вернее, тем, что смог оттуда вылезти. Хотя, его ли это заслуга или дара Проклятий, вопрос оставался открытым. В любом случае, он был очень полезен СОЗ в вопросе безопасных задержаний.

Выглядел он, как и подобает одарённому Проклятиями — произошедшему от Смерти Аспекту. Худой, со впалыми щеками, жидкими короткими волосами и слегка зеленоватым цветом кожи. В целом, от княжича Измайлова его отличал только до боли тяжёлый взгляд, в котором, казалось, собрались все беды человечества.

В руках ректор держал бокал с мутной коричневой жидкостью, а по кабинету разносился запах алкоголя. Он покрутил напиток в бокале и, опустив голову, посмотрел на меня и поморщился.

— Это ты в коридоре шумела? — задал он вопрос и сразу помотал головой, не давая мне ответить. — Молодец. Надери пятую точку этому выскочке.

Он широко зевнул и улыбнулся, продемонстрировав ровные ряды жёлтых зубов.

— Тоже значит сбегаешь из этого проклятого города? — произнёс он, и от него повеяло запахом тлена. Ректор махнул рукой в воздухе, будто ловил муху, и крепко сжал кулак над головой. — А говорят, слово не воробей…

Сергей Олегович невесело улыбнулся и залпом осушил свой бокал.

— Не нужен тебе академический отпуск, — произнёс он и выдержал длительную паузу, заставляя меня вопросительно посмотреть на него. — Со следующей недели Академия закрывается на неопределённый срок. День-два, и ты всё узнаешь. Такое творится.

Последние его слова словно сделали воздух гуще, но не так, как когда Велизар высвободил свой Вес. Такой воздух был в давно непроветриваемом помещении — запах затхлости и плесени повис в его кабинете мёртвым грузом.

— Я тогда пойду? — растерянно спросила я.

Ректор не ответил. Только слегка кивнул, глядя в свой дубовый стол. Я поднялась с кресла и пошла на выход в непонятных чувствах. С одной стороны — всё почти как надо прошло. С другой — могла и не приходить. А в итоге только проблем нажила.

Дверь открылась, и я увидела радостное лицо Велизара. Хоть кому-то тут хорошо. Заметив меня, он показал на портрет справа от двери ректора. Последний из портретов в этой импровизированной галерее изображал первого воеводу Особого Приказа, Игана Берска.

— Я его знаю, — не скрывая удовольствия от созерцания знакомого лица, сказал мужчина.

Такая детская, искренняя реакция от такого, как он, развеселила меня. Я улыбнулась и кивнула ему в сторону выхода. Велизар пожал плечами и, оттолкнувшись от подоконника, на котором сидел, пошёл на выход вперёд меня, беззаботно покачиваясь из стороны в сторону.

Глава 10. Родня

26 апреля

Артём Юсупов

Выйдя из машины, я скептично взглянул на обшарпанные стены Путиловского завода, выложенные из красного кирпича, и осмотрелся. За забором шумело производство, а вокруг ходили люди с лицами, не выражающими вообще ничего. Даже столь необычным для этих мест «Грабусом» никто не заинтересовался. Социальное расслоение во всей красе, если сравнивать с центром города.

Кочан очень споро домчал нас до места, где я условился встретиться с Лизой. Девушка после тех жутких событий потеряла свой телефон, и связаться не представлялось возможным.

«Надо будет спросить, есть ли у неё возможность приобрести новый. Или это может быть оскорбительно?»

Мои попытки отправить Макара Кирилловича в особняк вместе с Кочаном не увенчались успехом. Особенно когда он узнал, куда я направляюсь. То ли он успел что-то надумать, то ли тётушка ему приказала присматривать за мной. Казалось бы, я — глава рода, светлейший князь, а мои приказы оспаривает даже охрана. Хотя, наверное, в таких вопросах это правильно: надо уметь делегировать ответственность, а то можно и с ума сойти.

Мы с ним стояли и рассматривали унылые виды фабричного района города. Напротив нас находился массивный торговый центр, на фасаде которого было столько рекламы, что разглядеть его цвет не представлялось возможным. Через дорогу от него расположился небольшой закуток с несколькими ларьками. Кто-то продавал фрукты, семечки и прочие дары земледелия, кто-то на виду у клиентов жарил чебуреки, а один старик восточной наружности ловко срезал мясо с вертикального вертела и заворачивал в плоский блин из теста вместе со свежими овощами. Эта еда недавно пришла в наш доминион из Императорских земель и мгновенно стала популярной среди рабочего сословия.

Перед киосками проходила трамвайная линия, вставшая на данный момент из-за сломавшегося на остановке трамвая. Водитель — дородная женщина с красным лицом — что-то кричала в телефонную трубку, то и дело протирая лоб носовым платком.

Около нас остановилось такси, и из него вышли Велизар с Лизой. Девушка поверх голубого платья одела бежевый редингот и выделялась на фоне местного контингента ещё больше, чем я. Но всё же меньше, чем Велизар. Даже не учитывая, что нам, возможно, предстояла прогулка по территории кирпичного завода Тиллера, стоящего за Путиловским, белоснежный костюм здесь бил по глазам своей чистотой. Удивительно, что Велизар его до сих пор не испачкал.

Я поднял руку и посмотрел на часы. Пол четвёртого.

— Извините, — язвительно произнесла девушка. — Знаете, как тяжело вызвать такси без телефона?

Пожав плечами, я искренне улыбнулся и махнул рукой.

— Никаких претензий. — я посмотрел на Велизара и увидел, что он пристально смотрит на командира моей дружины. — Это Макар Кириллович, я ему доверяю. Он не примет никаких отказов и совсем нам не помешает.

На лице Диктатора появилось сомнение, но спустя полминуты он безразлично хмыкнул и на секунду прикрыл глаза. Открыв их, он указал на забор, и мы направились к проходной.

Я заранее спланировал предлог посещения территории завода — обсудить с директором или главным конструктором проект пары автомобилей для моего заказа. И даже уже созвонился с графом Колязиным, которому формально принадлежал этот завод. В реальности он почти на пятьдесят процентов принадлежал Великому Князю и производил большинство служебных автомобилей доминиона. Я же действительно думал, что не лишним теперь будет получить хорошо защищённую, а не только красивую машину.

— На Васильевском острове исчезло здание центрального управления СОЗ, — нарушил тишину я, когда мы оказались по ту сторону забора.

Я специально не стал упоминать осколки. Для Макара Кирилловича и эта информация стала шоком. Он продолжал идти впереди и не подавал виду, но я заметил, как его плечи содрогнулись после моих слов.

Велизар сухо кивнул головой, а Лиза хлопнула себя по лбу, будто что-то вспомнила. Её дыхание участилось, а глаза забегали по сторонам.

— Как может исчезнуть целое здание? — смотря себе под ноги, прошептала она.

— Насколько я знаю, его срезало под фундамент, и на том месте появилась пространственная трещина, — добавил я и посмотрел на Велизара.

Он шёл, задрав голову к небу, рассматривая трубы завода. Услышав меня, мужчина снова несколько раз кивнул, но не стал делиться с нами выводами. Скорее всего не хотел ничего говорить при посторонних.

— А-а-а, — протянула Лиза. — Так значит, оно пропало, а не исчезло. Очевидно, оно на той стороне пространственного перехода.

— Очевидно, — я пожал плечами и усмехнулся.

Вот только людям, не знающим ничего про осколки, непонятно, какой силой нужно владеть, чтобы переместить куда-то целое здание, да ещё и продолжать держать проход открытым. Даже глупец подумает про опасную ловушку.

— Хорошо, если его просто вытащили в другое место неизвестные злодеи, — неожиданно произнёс Велизар, и Лиза вопросительно посмотрела на него.

Я остановился и знаком дал понять командиру дружины отойти подальше. Мужчина остановился в пятидесяти шагах от нас и принялся неотрывно следить за нами.

— Я правильно подумал, — я посмотрел на Велизара и перешёл на шёпот. — Если это не целенаправленное действие, а случайный осколок Диктата, то оно могло переместиться куда угодно и, возможно, уже упало в океан прямиком из стратосферы?

Сначала Велизар поднял указательный палец к небу и начал поднимать его вверх, но к концу моей речи изменил жест на открытое движение ладонью.

— Почти правильно. Но и это всё ещё неплохо. Плохо — если он ведёт в один из ковчегов. — заметив наше недопонимание, мужчина торопливо сошёл с асфальта и принялся чертить рисунок на песке под ногами: сфера, и вокруг неё ещё несколько маленьких. — В мире, поддерживаемом Диктатом, не было места перенасыщенным эфиром зверям. Они обладали силой и почти все были агрессивно настроены к людям. Но их истребление показалось мне жестоким, и я создал одиннадцать ковчегов вокруг планеты. Вернее, планировал создать и поместить в них таких животных. Это должны были быть обширные куски земли, на которых они могли существовать, не вредя людям.

— Он не помнит процесс создания Диктата, — пояснила Лиза, увидев моё замешательство. — У меня бабушка — эксперт по психологическим травмам, хочу его к ней отвезти.

Велизар улыбнулся и поднялся с корточек, а я подумал, что если сотрудники СОЗ столкнулись с неизвестной, непредсказуемой угрозой, то действительно дело плохо. Лиза, судя по плотно сдвинутым бровям, думала примерно о том же.

Мы подошли к Макару Кирилловичу, и я думал, что мы пойдём дальше, но Велизар принялся вертеть головой по сторонам, как охотничья собака, почувствовавшая дичь. Внезапно стена цеха позади командира дружины разлетелась на осколки, и прогремел мощный взрыв. Я почувствовал, как щеку посекло осколком кирпича или стекла, и через мгновение нас от взрыва отгородила толстая земляная стена. И очень вовремя. Её почти сразу пронзило длинным куском арматуры. Своё присутствие Макар Кириллович отработал сполна.

Велизар мгновенно исчез, и нам оставалось только наблюдать за происходящим. После первого взрыва я ждал новых, но их всё не было. Лишь краем уха я расслышал два приглушённых хлопка неподалёку. Из цехов начали в панике выбегать работники, не смотря на упавших или на не способных бежать вместе с толпой. Люди буквально бежали по ним, как стадо буйволов, затаптывающих неосторожного сородича.

Меня обдало плотным потоком горячего воздуха, и Стена Земли постепенно начала высыхать и разрушаться. Промедлив пару секунд, я всё же успел, схватив Лизу, потерявшуюся во всём происходящем, отпрыгнуть от струи огня, которая пробила стену и устремилась к воротам другого цеха. В сторону людей.

Макар Кириллович поставил на её пути ещё одну стену и отгородил нас с Лизой от нападавших полукругом вставшей третьей. На то небольшое мгновение, что у меня было, пока дыру в стене не заполнило реактивное пламя, я успел разглядеть нападавших. Два одарённых — Огня и Воздуха, ранг я пока что определить на взгляд не мог, но явно не меньше Адептов, судя по мощности совместного удара, пробившего стену Ветерана Земли.

Они карикатурно отличались друг от друга, но действовали как слаженная команда. Один — лопоухий, молодой парень низкого роста с рядом кривых зубов, видневшихся из его кривой ухмылки. Второй — тучный и высокий мужчина средних лет с гримасой, будто вот-вот чихнёт.

Я понимал, что долго мы не продержимся. Макар Кириллович тяжело дышал, и созданные им укрепления постепенно начинали терять свою стойкость — это истощало его быстрее, чем хотелось думать. Очередной поток огня прошил верхний край нашей стены, и спекшиеся комья брызнули в стороны, обжигая шею. Лиза стояла рядом, прижавшись спиной ко мне, и я чувствовал, как её дыхание сбилось. Надо было что-то делать.

Я закрыл глаза и потянулся к своей стихии. Тьма вокруг нас, та, что копилась в углах цехов, под козырьками крыш, в провалах выбитых окон, отозвалась мгновенно — она ждала. Я выбросил руки в стороны, и тени рванулись из укрытий, сгущаясь в плотную, непроницаемую завесу перед нашими позициями. Теневой Покров — одно из немногих защитных плетений моего аспекта. Обычно тёмные больше предпочитали скрываться, чем защищаться, но сейчас нужно было дать немного времени Макару Кирилловичу.

— Лиза, — прошептал я, не оборачиваясь. — Они работают в связке. Если разорвать их внимание, хотя бы на миг…

Она поняла без лишних слов. Я чувствовал, как её пальцы вцепились мне в плечо, и воздух вокруг неё зазвенел той тонкой, почти невесомой вибрацией, с которой работают маги Разума. Она была слаба, но ей и не нужно было много — просто толчок, просто сбой в слаженной работе двух чужих сознаний. В тот же миг за нашей стеной раздался короткий, сбитый вскрик, и я услышал, как воздушный поток, не встретив направляющей руки, ударил в сторону, подняв пылевую завесу справа от нас.

— Сейчас! — крикнул Макар Кириллович.

Он опустил руки, и земля под ногами нападающих пошла волной. Я успел увидеть, как лопоухий парень, потерявший равновесие, взмахнул руками, пытаясь удержаться, а его напарник, тяжело оседая, выпустил бесконтрольный сгусток пламени в небо. Толстый слой асфальта и грунта вздыбился, подкашивая им ноги, и тут же сомкнулся вокруг их голеней, как капкан. Одарённый Огнём попытался выжечь землю под собой, но Макар Кириллович уже не давал ему ни секунды на восстановление — новые пласты налезали один на другой, сковывая движения.

Я убрал Теневой Покров, и мир снова наполнился звуками, цветами, светом пожарища. Лопоухий метался в земляном плену, пытаясь собрать воздух, но его хватка ослабла, и ветер лишь лениво перекатывал осколки кирпича. Я шагнул вперёд, и тени, подчиняясь моему движению, потянулись за мной, сгущаясь вокруг шеи парня холодным, удушающим обручем. Их материализация тратила уйму эфира, но цели своей я достиг. Он замер, когда тьма коснулась его кожи, и его кривая ухмылка наконец сползла с лица.

Террористы на секунду переглянулись и, повернув ко мне полные безумия лица, прокричали:

— Он вернулся! Он будет править снова! Слава Диктатору!

И тут же обмякли в каменной хватке, рухнув на асфальт, ломая заключённые в земле ноги.

— Ментальная защита… — пробормотала Лиза. — Я почувствовала резкий всплеск Разума внутри их мозгов.

Макар Кириллович всё же подошёл к их телам и проверил наличие пульса, приложив два пальца к сонной артерии. И только после этого решил вернуть асфальту прежний вид. Правда, получилось не очень — потрескавшись, он вздыбался в разных местах, стоило командиру дружины надавить с противоположной стороны.

Лизу слегка потряхивало, как, собственно, и меня. Одно дело знать о таком из новостей, а другое — оказаться прямым участником событий. Мне не приходилось видеть смерти в своей жизни, и я неотрывно смотрел за парой тел на асфальте.

«Это… Поразительно».

Раньше я не задумывался о хрупкости человеческой жизни. Небольшой импульс в голове — и твоя жизнь закончена. Что после? Никто не сможет сказать точно. Даже самые сильные одарённые Смертью никогда не были по ту сторону, а сильнейший из магов Жизни — Михаил Юрьевич Юсупов — не был способен возвращать из мёртвых, о чём вечно жалел и постоянно работал над собой, стремясь повысить ранг.

Наверное, я должен был испугаться, но меня обуял азарт. Ставки — выше некуда. Такой плацдарм для роста! Вдохнув поглубже, я успокоил колотящееся сердце и обратил внимание на Лизу. Её глаза, казалось, стали ещё больше, выражая безумный страх. Схватившись за грудь, она принялась очень часто оглядываться, осматривая всё.

— Где Велизар?! — она схватила меня за руку, и, судя по голосу, готова была сорваться в истерику.

Я не успел ответить, как он вышел из пролома в стене, неся что-то в руке. Лиза бросилась к нему, тряхнув его так, что нечто вылетело из его руки в мою сторону.

— Как ты мог?! — Лиза превратилась в разъярённую фурию. — Ты мне врал! Насколько я могу отдаляться от тебя? Или это и вовсе не имеет ограничения?

Из её глаз полились слёзы, а я, поймав прозрачное нечто, похожее на медузу, разглядывал его. Штуковина была абсолютно никакой на ощупь, будто ничего в руке и не лежало.

— Тише, тише, — прижав девушку к груди, прошептал Велизар. — Я не врал. После первой нашей встречи я мог отойти от тебя примерно на сто шагов без вреда. До всего этого, — он обвёл рукой здание завода, — три сотни, после поглощения осколков. Теперь около пятисот.

— А где видения? — всхлипнув, пролепетала девушка.

— Может быть, появятся позже. А может, нужен осколок побольше, — произнёс Велизар.

— Эм, это нормально? — крикнул я парочке.

На руке не осталось и следа той непонятной штуки. Велизар отцепил от себя Лизу и почти мгновенно оказался рядом со мной. Невероятная скорость. И при этом он не использовал магии. Схватив мою руку, Диктатор пристально всмотрелся в неё и, прикрыв рот ладонью, замер.

— Я могу её вытащить, но думаю, это ни к чему, — он убрал руку, и я увидел, что Велизар смеётся. — Осколок со стихией Тьмы может спровоцировать развитие твоего Аспекта, а от меня не убудет. Ты главное больше их не трогай.

Шмыгая носом, к нам подошла Лиза.

— Ты говорил, что осколок не приживётся в другом человеке, — она, прищурившись, посмотрела на Диктатора.

— Да, но, во-первых, у него родственная стихия. А во-вторых, похоже, Артём — мой родственник.

Я остолбенел, не отводя глаз от лица мужчины. Медленно выдохнул, словно воздух разом кончился в лёгких, и сделал полшага назад — чисто рефлекторно. Взгляд скользнул по чертам лица Велизара, задержался на каждой, пытаясь нащупать знакомое. Потом я моргнул раз, другой и просто уставился в одну точку, переваривая.

— Ну, не близкий, скорее далёкий правнук одного из моих братьев, — попытался исправить ситуацию он. — Иного объяснения, почему Диктат расценил тебя как своего, я не вижу. И значит ли это, что все мои родственники могут поглощать осколки?

Сквозь массу людей, всё ещё стоявшую у соседнего цеха, пробрался полноватый и низкий человек в чёрном костюме и пенсне. Игорь Игоревич Зиммель — директор завода, с которым я договаривался о встрече.

— Ваша Светлость! Какой ужас! С вами всё в порядке? — издалека начал кричать он.

Подбежав ближе, он встал в нескольких сантиметрах от меня, почти упираясь животом в мою руку. Мягко отстранив его подальше, я зажмурился и отпустил все тяготившие мысли.

— Лучше работникам скорые вызовите, — я кивнул ему за спину. — Записная книжка есть?

Директор мельком обернулся и достал небольшой, обитый кожей блокнот, ручку и сделал максимально заинтересованный вид.

— Сначала скорые. Если есть тяжело пострадавшие, вызывайте магов Жизни — род Юсуповых всё оплатит. — я обернулся на трупы террористов. — И этот цех проверьте.

Не хотел я, чтобы умер кто-то, кому я мог помочь. Особенно, после столь близкой демонстрации смертей. Директор часто закивал и побежал выполнять поручения. Вернее, перепоручил их кому-то и быстро вернулся. Тем не менее толпа пришла в движение — ответственные люди принялись выполнять приказы.

— Теперь записывайте. Нужно два автомобиля. Оба настолько бронированные, чтобы выдержать прямой удар Магистра любой стихии. — услышав это, Игорь Игоревич нахмурился и взглянул на меня из-под бровей. — Деньги не проблема. И сделайте скидку за следующий совет. Поспешите разработать такие автомобили. Скоро их понадобится очень много. Мне не нужно вам объяснять, какую выгоду принесёт, если вы придумаете их первыми.

Взгляд мужчины стал серьёзным, и он один раз резко кивнул и, не попрощавшись, развернулся и ушёл в сторону цеха, задумчиво почёсывая щетину.

— У вас там ещё две железных стойки взорвались! — крикнул ему в спину Велизар, но тот его будто не услышал. — Теперь можем отправиться к этому вашему СОЗ, — произнёс он, когда директор ушёл достаточно далеко. — Я поглотил два осколка. Скорее всего, смогу поглотить и тот.

— Ну уж нет, — я посмотрел на часы. — Мы там надолго, а я не привык нарушать обещания. У меня есть другое предложение. Едем ко мне в особняк и там устраиваем спарринги. Все вместе. Потом ужинаем. И с утра поедем к трещине.

Велизар поморщился, но в итоге пожал плечами и согласно кивнул.

Обернувшись, я нашёл глазами Макара Кирилловича. Ему отчего-то их смерти дались тяжелее, чем мне. Мужчина сидел над трупами на корточках и не двигался. На его лице читалось яркое сожаление.

— Макар Кириллович, — я подошёл и положил ему руку на плечо. — Мир меняется и не в лучшую сторону. Скорее всего, нас ждёт ещё много смертей. Кого-то должны будут убивать дружинники. Только если не будет другого выхода, конечно. Очень хорошо, что тебе тяжело. Значит ты хороший человек.

Он медленно повернул ко мне голову и, закрыв глаза, протяжно затянул носом воздух.

— Михаил Юрьевич бы тоже самое сказал. Извините, Ваша Светлость, за потерю самообладания, — выпрямившись и склонив голову, произнёс он.

— Знаешь, Макар Кириллович, со всеми бывает. Меня тоже перекручивает, — я помотал головой. — Ты поговори с дружинниками и объясни, что ситуация изменилась. А пока пойдём, я тебе расскажу о том, что происходит.

Глава 11. Пустота

Я рассказал командиру дружины о падении Диктата, но умолчал о личности Велизара. Макар Кириллович сложил руки на груди, нахмурился и так и ехал до самого особняка. Ему точно предстоит серьёзный разговор с дружинниками.

— Эти террористы… — прошептала Лиза мне на ухо. — То, что они кричали…

Я молча кивнул, жестом остановив её. Всё же некоторые подробности моей охране знать ни к чему. Девушка провела параллели между теми, кто её похитил, и сегодняшними нападавшими. Насколько я помню её воспоминания, те сектанты были одеты в чёрные балахоны и каждый первый был стариком.

Если это и была та же секта, то скорее её другое «подразделение». Но что-то не сходилось. Опять же, цели те старики не достигли, и Диктатора призвал кто-то другой, унёсший тысячи жизней. Или их секта думает, что всё идёт по плану?

Машина остановилась, и я увидел у ворот особняка Елену Михайловну, нервно переминающуюся на месте. Как только дверь открылась, она одним прыжком перемахнула забор и, подойдя ближе, осмотрела меня со всех сторон.

— Всё в порядке, — я схватил её за плечи и посмотрел в глаза. — Нужно поговорить, пойдём на площадку для спаррингов.

Пройдя по мощёной дорожке, мы обошли особняк слева и вышли на широкую, десять на десять метров площадку. Её окружал невысокий барьер из натянутых тросов на расставленных на равных промежутках столбах. Поверхность была выстлана специальной резиной, пропитанной эфиром, отчего её было крайне сложно повредить, и восстановление на этом ринге проходило значительно быстрее.

Оглядевшись по сторонам, я удостоверился, что мы остались вчетвером, и повернулся к Велизару.

— Расскажи ей, — я попытался надавить на него взглядом, но он продолжал спокойно смотреть в ответ. — Тёте я доверяю больше, чем кому-либо. Может, кроме деда. Род Юсуповых тебя поддержит, но для этого нужно рассказать о тебе хоть кому-то кроме меня.

Елена Михайловна, нахмурившись, смотрела то на меня, то на Лизу. Для неё Велизар всё ещё оставался телохранителем девушки. Мужчина, прищурившись, огляделся и, вернув взгляд ко мне, ухмыльнулся. Его маскировка исчезла, и я почувствовал волны эманаций Тьмы, исходящих от него. На тётю это произвело огромный эффект. Навряд ли Велизар по силе сейчас её превосходил, но что-то в её глазах выражало непомерное удивление.

— Меня зовут Велизар. В вашем мире я больше известен как Великий Диктатор. Если нужно, Лиза может предоставить доказательства, которые убедили вашего племянника, — произнёс он, повернувшись к девушке, и та согласно закивала головой.

Тётя, словно и не услышала сказанного, пристально смотрела на тело Велизара.

— Верю. Как? — не отрывая взгляда, прошептала она.

Велизар только покачал головой и, прикоснувшись пальцем к её подбородку, поднял лицо к своему и приложил тот же палец к губам.

— Я обещал рассказать, как скрывать свою ауру, — опередил он меня. — Удивлён, что ты не в курсе. На это не способны разве что одарённые Смертью. С помощью Пространства можно переносить исходящие эманации в другое место, с помощью Разума – изменять восприятие окружающих людей, хоть это и не просто. А одарённым Тьмой просто нужно научиться смешивать исходящий от них фон Жизни, эманаций Основы с эманациями Пустоты.

Мы с Лизой переглянулись, а тётя всё ещё заворожённо смотрела на него. И у меня складывалось впечатление, что она видит что-то другое. Её удивила совсем не тайна его личности. С третьего ранга одарённый учится видеть ауры других магов. Я, например, мог видеть только родственные моему аспекту эманации. Но что в мужчине с Основой Тьмы увидела тётушка такого, чего не увидел я?

— Что ещё за эманации Пустоты? — задала появившийся у нас вопрос Лиза, пока я был погружён в размышления.

— Не понял, — Велизар нахмурился. — Я думал, когда Основы деградировали до Аспектов, последние приобрели форму одной из двух ипостасей Основ.

Я тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и посмотрел на мужчину. Он даже не пытался играть, изображая недоумение.

— У Основы Тьмы всего один Аспект — Тени, — пробормотал я.

Оторвав от стоящего неподалёку клёна упругую ветку, я принялся чертить на земле тетрарх — систему разделения на Основы, Аспекты и Элементы. Ей учили каждого одарённого с пелёнок. Вернее, каждого, кто в большой доле вероятности им станет. Выглядел он как три круга разных размеров, помещённых друг в друга. На внешнем выделялись четыре Основы — Свет, Тьма, Смерть и Жизнь. Средний — семь Аспектов: Молния, Пространство, Тьма, Природа, Разум и Кровь с Проклятиями. В последнем, самом маленьком круге находились пять Элементов — Земля, Вода, Воздух, Огонь и Металл. Они были связаны с Аспектами, но это не значило, что Аспектники могли применять их. Скорее, они хорошо дополняли друг друга. А Тьма в Тетрархе выглядела одиноко. Один Аспект, и тот ни с чем не соединён. Велизар молча наблюдал за моими действиями и, в итоге улыбнувшись, забрал у меня ветку.

— Неудивительно. В моё время тех, кто шёл путём Пустоты, было очень мало. Считалось, что за огромную силу она поглощает саму душу одарённого, — он нарисовал ещё одно ответвление от Основы Тьмы. — А у вас про неё попросту забыли.

Объяснилось всё очень просто. Не особые техники, не Кровное Право. Просто мы чего-то об этом мире не знаем. Неприятно, что нас поучает человек тех времён, в которых жили, как мы считали, дикари. С другой стороны, всё это плоды его трудов, и, может быть, хорошо, что какие-то вещи люди начали забывать.

Тётя наконец вернулась к нам, и её глаза сфокусировались на мне, хоть и периодически возвращались к Диктатору.

— В это непросто поверить, но это хотя бы что-то объясняет, — она протёрла лицо руками и шумно выдохнула. — На ринг, племянник. Пора отвечать за слова.

Мы вышли на разные углы площадки, и Елена Михайловна встала напротив, даже не снимая своего длинного кардигана. Я же скинул сюртук и пальто, повесив их на ограждение. Огонь в её руках появился раньше, чем я успел моргнуть, — два аккуратных, сплюснутых шара, которые она держала так же естественно, как теннисные мячи.

— Ну, племянник, — сказала она с лёгкой, почти снисходительной улыбкой, — Покажи, чему тебя учили Воронцовы.

Действительно, владению стихией и получением второго ранга я был обязан своему дяде — Светлейшему Князю Воронцову. При всём желании дед не мог научить меня чуждой для него стихии.

Тень от особняка перекрывала ровно половину площадки, и тётушка, естественно, заняла солнечную половину. Я шагнул в сторону и растворился в собственном силуэте раньше, чем первый шар обжёг место, где я только что стоял.

Теневое перемещение выбросило меня из её собственной тени, за спину, и я уже тянул руку, чтобы сгустить тьму у неё под ногами, но она развернулась быстрее, чем это казалось возможным для женщины её комплекции. Локоть Елены Михайловны врезался мне в предплечье, сбивая концентрацию, и я едва успел выставить локальный Теневой Покров — блок из уплотнённой тени, — когда её ладонь, облитая пламенем, пошла в корпус. Жар прокатился по руке даже сквозь защиту.

— Медленно, — бросила она, не сбавляя темпа. — Твои фокусы хороши для диверсанта, но в ближнем бою ты рассыпаешься.

Я отпрыгнул, оставляя на месте теневого двойника, и уже скользил по полу в низкой стойке, пытаясь захватить её лодыжки тенями, но она просто топнула, и волна жара расплескалась во все стороны, разгоняя мою тьму, как ветер — дым. Елена Михайловна не пользовалась сложными плетениями, не возводила огненных стен и не метала копья — она просто била, и каждый её удар был точным, экономным и пугающе быстрым. Я успел увернуться от трёх атак, но четвёртая настигла — она схватила меня за запястье, и кожу обожгло даже сквозь рубашку. Я дёрнулся, уходя в тень, и вынырнул уже у дальней стены, тяжело дыша.

— Неплохо, — сказала она, поправляя рукав, и в голосе мелькнуло что-то почти тёплое. — По крайней мере, убегать ты умеешь.

Я махнул рукой и перепрыгнул через ограждение, вставая рядом с Велизаром, и тут же почувствовал, что мужчина восполняет мою потраченную энергию. Посмотрев на него, я благодарно кивнул и принялся наблюдать за вторым поединком.

Следующей в круг вышла Лиза. Елена Михайловна посмотрела на неё с интересом, но без того снисходительного прищура, что был со мной.

— Разум, значит? — спросила она, складывая руки на груди. — Что ж, девочка, покажи, как твоя голова может защитить тебя от огня.

Лиза побледнела, но шагнула вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг неё начал звенеть той тонкой, почти невесомой вибрацией, которую я научился распознавать.

Елена Михайловна двинулась к ней быстрым шагом, неспешно поднимая огонь на ладонях, и я уже хотел окликнуть Лизу, чтобы та отступала, но в этот момент тётя вдруг замедлилась. Совсем чуть-чуть, будто на мгновение задумалась, куда поставить ногу. Лиза выбросила руку, и я понял — она вцепилась в чужое внимание, создала иллюзию сбоя, секундного замешательства. Этого хватило, чтобы она метнулась в сторону, уходя из линии атаки.

Но тётушка была не из тех, кого можно остановить такой хитростью. Она тряхнула головой, и зрение ей вернулось — усилием воли она сбросила чужое влияние на свой разум. Огонь в её руках взвился выше, и она перестала играть. Следующий шаг был настоящим: она сократила пять метров, разделяющих их, одним движением, и Лиза, не умеющая драться в ближнем бою, только вскинула руки, пытаясь поставить ментальный блок. Елена Михайловна не стала её бить — просто толкнула плечом, мягко, но достаточно, чтобы Лиза потеряла равновесие и села на пол.

— Хорошая попытка, — сказала тётя, протягивая ей руку. — Но на секунду отвлечь — не значит победить. Если уж взялась за ментальные атаки, учись бить так, чтобы противник надолго забыл, как дышать.

Лиза, краснея, приняла её ладонь и поднялась.

Всего за минуту я был снова полон сил и готов действовать.

— Теперь моя очередь, — голос Велизара прозвучал слева, и я вздрогнул. Елена Михайловна отошла к стене, скрестив руки, и на её лице появилось выражение, которое я не умел читать — то ли предвкушение, то ли сочувствие. — Пойдём, молодой князь. Ты должен попытаться меня убить. Не пытайся сдерживаться. В новом мире это будет играть против тебя.

Велизар не принял боевой стойки. Он просто стоял, чуть расслабив плечи, и смотрел на меня так, будто я уже сделал всё, что мог, и теперь оставалось только подвести итоги. Я не стал ждать — ушёл в тень, вынырнул слева, выпуская сгусток тьмы ему в корпус. Он даже не повернулся. Моя атака растворилась в ладонях Велизара, как вода в песке, и я почувствовал, как моя собственная стихия на мгновение перестала меня слушаться — он просто взял её, перехватил, подчинил.

— Твоя тень — продолжение тебя, — сказал он спокойно, делая шаг ко мне. — Но ты относишься к ней как к инструменту. Как к ножу, который можно бросить и забыть.

Я попытался создать двойника, но Велизар даже не взглянул на него — он видел буквально всё.

— Если делаешь двойника, сделай так, чтобы он вырабатывал эманации, или научись скрывать свои.

Он двигался плавно, почти лениво, но я не успевал реагировать. Каждый мой удар, каждый манёвр он читал за миг до того, как я его начинал. Я уходил в тень и выныривал, и каждый раз он был уже там, куда я собирался приземлиться. На третьем перемещении он просто коснулся пальцами моего плеча, и я почувствовал, как силы покидают меня — не больно, не резко, а так, будто меня накрыло толстым одеялом усталости.

— Тьма не терпит суеты, — услышал я его голос уже у самого уха, когда колени подогнулись и я осел на пол. — Она ждёт. Смотрит. И бьёт только тогда, когда жертва уже устаёт бояться удара.

Он протянул мне руку, и я, стиснув зубы, принял её. В этой схватке не было снисхождения и показательной разницы, между нами. Велизар продемонстрировал мне мои ошибки и показал, кем я мог бы стать. Я чувствовал, что он не показал и десятой доли своих способностей, но уже превосходил и меня, и моих учителей в этой стихии.

Виктор Николаевич Воронцов — мой дядя и до сих пор единственный учитель Тьмы — точно также проиграл бы Диктатору всухую. Даже учитывая, что сейчас Велизар не в пике своих сил, а Светлейший Князь — Архимаг. В движениях мужчины чувствовался многолетний опыт сражений, которого были лишены все мои современники.

— Ну что, — я посмотрел на Лизу, когда Велизар через тень переместился к моей тёте. — Схлестнёмся? Ранги у нас одинаковые. Хоть один настоящий спарринг.

Она вздохнула, но улыбнулась, и в её глазах я увидел ту упрямую искру, присущую лучшим людям, которых я встречал. Елена Михайловна и Велизар отошли к скамьям, и я знал, что они будут смотреть внимательно — оценивать, замечать ошибки, делать выводы. Но к тому же они внезапно накрылись Вуалью Тишины.

Конечно, я лукавил: у девушки была, наверное, самая неподходящая для боя стихия. И в открытом противостоянии у неё против меня было не так много шансов. Но и тут она смогла меня удивить. Лиза не стала ждать. Я почувствовал, как что-то скользнуло по краю моего сознания — мягкий, почти ласковый толчок, попытка сбить мысль, заставить замешкаться. Я выставил блок, позволил теням заполнить свой разум, и её ментальная атака сползла, не найдя щели. Лиза нахмурилась и шагнула вперёд, пытаясь достать меня уже физически — неуклюжий удар, от которого я легко ушёл.

— Ты забываешь, — сказал я, уклоняясь от второго замаха, — что я тоже не воин ближнего боя.

Я провалился в тень и вынырнул у неё за спиной, касаясь пальцами шеи. Но Лиза не растерялась — она резко развернулась и ударила меня по руке, одновременно вонзая в моё сознание острую, болезненную иглу. Я охнул, концентрация сбилась, и тень, которую я собирался пустить ей под ноги, рассеялась. Лиза воспользовалась моментом, толкнула меня в грудь, и я, потеряв равновесие, сделал шаг назад, натыкаясь спиной на натянутый трос ограждения.

— Неплохо, — выдохнул я, глядя на неё.

Она тяжело дышала, щёки раскраснелись, но она улыбалась — гордо, с вызовом. Я выбросил руку вперёд, выпуская сразу три тонких жгута тени, и она, не успев увернуться, оказалась опутана с ног до плеч. Тьма держала её мягко, не причиняя боли, и Лиза дёрнулась пару раз, поняла бесполезность и рассмеялась.

— Сдаюсь, — сказала она, и я распустил путы.

— Ты почти достала меня, — признал я, растирая ноющее плечо. — В следующий раз бей сильнее, не давай опомниться.

— В следующий раз так и сделаю, — ответила она, и я не был уверен, шутит она или нет.

Я бросил взгляд на наших учителей. Они уже отбросили Вуаль и направились к нам. Меня на секунду обуяло сомнение: правильно ли я сделал, посвятив во это тётю? Если правильно, то почему они уже что-то от нас скрывают?

— Лиза, если бы ты действовала решительнее, то победила бы. И тебе нужно быть быстрее. — произнёс Велизар, с досадой цокнув языком. — А тебе я уже всё сказал.

На лице девушки засияла улыбка, а я недовольно фыркнул.

— Может, вы покажете, что такое спарринг? — произнёс я, жестом приглашая их на площадку.

— Нет, — не думая ни секунды, выпалила тётя. — Никакого смысла.

В её глазах я разглядел нечто, чего никогда ранее не видел. Она словно боялась Велизара и в то же время испытывала невероятный интерес. Женщина посмотрела на часы и, развернувшись, пошла ко входу в особняк.

— Скоро уже накроют стол. Вы оба приглашены, — произнесла она, обернувшись и посмотрев на Велизара с Лизой.

Они, переглянувшись, сначала кивнули друг другу, а потом и тёте, и пошли вслед за ней. Я же немного затормозил, смотря на удаляющуюся спину Велизара.

«Я боюсь? Боюсь, что останусь на вторых ролях?»

Покачав головой, я подобрал сюртук и пальто и поспешил за остальными.

Ужин Демьян распорядился накрыть на втором этаже, в парадной столовой. На столе стояли вазы с цветами и царил приятный полумрак, разгоняемый только несколькими серебряными подсвечниками. В помещении, в углу стоял массивный рояль, за которым на нередких приёмах дед удивлял гостей мастерством музицирования. Он часто говорил, что настоящий аристократ должен уметь играть минимум на одном музыкальном инструменте. Интересно, когда тётя успела отдать распоряжение на торжественный ужин? Не для нас же двоих так стараться.

Мы предварительно переоделись. Елена Михайловна одела строгий белый наряд и подарила Лизе восхитительное зелёное бальное платье, а я выбрал серый костюм с пиджаком. Единственный, кто остался в том же, — Велизар. Диктатор умудрился не испачкаться ни на территории завода, ни во время нападения, ни на спаррингах.

Рассадка была той же, что и с утра. Я на правах хозяина сел во главе стола, тётя по правую руку, а Велизар с Лизой напротив неё. Перед нами уже стояли тарелки с небольшими запечёнными перепёлками и пюре, на котором ещё не успел растаять маленький кусочек сливочного масла. Посреди стола стояло две пиалки с красной икрой. Рядом с ними — тарелки с тонко нарезанной красной рыбой и блюдо с большим куском буженины, из которого торчал нож. Рядом невозмутимо стоял Демьян, готовый помочь с нарезкой мяса.

— Елена Михайловна, завтра мы поедем в одно место, — нарушил тишину Велизар. — Вероятнее всего, там будет опасно. Я бы хотел предложить вам поехать с нами.

— Решили сунуться в ту трещину на остатках центрального управления, — она усмехнулась и посмотрела на меня. — Чапаев звонил, спрашивал, что я знаю о твоих планах по этому поводу. А тут раз, и всё срослось. Конечно, я приму предложение. Если не племянник, то хоть кто-то меня на приключение вытянет.

Она демонстративно подняла бокал с вином в сторону Велизара и мельком показала мне язык.

— Вообще-то, это мой план, — наигранно насупился я и тут же сменил выражение лица на более серьёзное. — Спасибо. За науку. Давайте почаще тренироваться. Мне кажется, что любое упущенное время сейчас смерти подобно.

Мы дружно звякнули бокалами и ещё пару минут наслаждались пищей в полной тишине. Велизар, казалось, скоро лопнет от восторга. Его буквально распирало от эмоций, когда он клал в рот любое блюдо.

— Вы не поймёте! — наконец вскрикнул он, неоднократно поймав на себе добродушно-ироничные взгляды. — Когда ты постоянно занят боями, нет времени ни наслаждаться едой, ни придумывать что-то новое. Это просто топливо для тела. Но это, — он поднял на вилке кусок буженины, — это шедевр! Я не ел ничего вкуснее.

Я заметил, как Демьян нахмурился, услышав о боях, но тут же вернул себе невозмутимый вид. Мужик он умный, но до всего вряд ли догадается.

— Попробуй мясо сметаной с хреном помазать, — произнесла тётя, взглядом указав на пиалу с соусом. — Артём, может, сыграешь? Давно не слышала твоей музыки.

Она стрельнула глазами в сторону рояля, и я слегка кивнул. Потянувшись, я размял пальцы и пошёл в сторону музыкального инструмента. Какой ещё инструмент я мог выбрать, глядя на деда?

Пальцы нашли клавиши почти машинально, и первая же нота ноктюрна повисла в воздухе гостиной, разгоняя тишину, в которой ещё слышен звон бокалов. С детства я стремился обойти своего старика хоть в чём-то, и музыка казалась одним из самых простых направлений. Я не смотрел на остальных, но знал, что они наблюдают за мной — за тем, как перстень ловит свет свечей, как плечи слегка подаются вперёд в самых страстных пассажах. Я не играл — я разговаривал с инструментом, позволяя мелодии течь неторопливо, с паузами. В этот момент я осознал, о чём говорил Велизар. К Теням нужно относиться так же, как к этому роялю. Они не инструмент, а нечто живое, и единение с ними позволит создавать шедевры, подобно тому ноктюрну, который гулко разлетался по всему особняку.

И когда последний аккорд замер, растворяясь в высоких окнах, я поднял руки над клавишами и на несколько долгих секунд перестал двигаться. В наступившей тишине слышно только, как потрескивают свечи. И тут же её разорвал звук аплодисментов и грохот упавшего стула. Обернувшись, я увидел Велизара, стоящего над столом и с поистине детской радостью хлопающего мне. Вскоре к нему присоединились более приземлённые хлопки тёти и Лизы.

Глава 12. Золотые Поля

27 апреля, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

Утро началось с видеообращения Императора. Его транслировали по всем каналам телевидения, размещали в социальных сетях всевозможные блогеры, обыватели пересылали его друг другу. Все обсуждали шокирующую новость, в которой я уже существовал как два дня.

«Дорогие жители Единой Империи! Я, как человек, чьей обязанностью являлась ваша защита, должен сообщить следующую новость лично. Два дня назад, ночью, рухнул Диктат. Над нами больше нет высшего Закона, регламентирующего наше поведение. Но я хочу просить всех подданных, всех жителей нашей планеты. Диктат принёс в наш мир только хорошее, не забывайте его заветов и продолжайте жить по нему, как было до этого момента. Помните: совместными усилиями мы справимся с любой угрозой, даже исходящей от нас самих».

На лицо Крина Альбрехта — нынешнего Единого Императора — была натянута маска скорби. Он выглядел как человек, потерявший смысл своего существования. Может, так оно и было. Диктат устанавливал Императора как блюстителя закона, а теперь, когда у людей появилась столь ужасающая свобода, его место словно перестало иметь прежнюю значимость.

Я понимал, что если люди не объединятся, не поддержат власть Императора, то человечество встанет на порог новой эпохи Войн. Возможно, ещё более жуткой, чем предыдущая.

— Почему бы нам не отправиться к Императору? — спросил Велизар после того, как мы вчетвером за завтраком посмотрели обращение.

Они с Лизой ночевали в гостевых комнатах нашего особняка, и с раннего утра мы начали готовиться к вылазке.

— Я напишу деду, но власть Императора сейчас куда более шаткая, чем даже власть глав Доминионов, — произнёс я и достал телефон.

Коротко описав в сообщении положение дел в столице, я попросил деда узнать по поводу аудиенции с Императором, добавив, что у меня действительно есть что ему предложить.

Закончив с приёмом пищи, мы переоделись в наиболее подходящую для схваток одежду. На мне и Велизаре красовались идентичные «боевые» костюмы. У нас дома они применялись исключительно для тренировочных целей, но были основаны на костюмах СОЗ для боевых столкновений. Пропитка эфиром делала плотную ткань ещё более износостойкой в экстремальных условиях.

Тётушка оделась в оригинальный оперативный костюм СОЗ и выдала похожий Лизе. На девушке он смотрелся несколько мешковато, но она не жаловалась: подвернула штанины и сейчас, идя к «Грабусу» охраны, повторяла то же с рукавами.

Место за рулём заняла тётя Лена. Макар Кириллович попросил для всей дружины выходной для осознания нового мира и принятия решения по поводу продолжения службы роду Юсуповых. Я попросил оставить самых проверенных людей на охране особняка и кратко повторил ему, что будет в дальнейшем требоваться от дружинников и попросил продублировать тоже самое его заместителю, отправившемуся в Палихино вместе с остальной дружиной.

Пока мы ехали к месту исчезновения центрального управления СОЗ, Велизар подробнее рассказал о том, что нас может ждать по ту сторону трещины.

По его словам, он планировал создать одиннадцать кластеров для сохранения жизни и комфортных условий всевозможных магических тварей. Среди последних были как привычные в наше время животные, наделённые силой, так и мифологические создания, по словам Диктатора, наводившие ужас даже на его современников. В каждом из кластеров были особые условия для комфортного симбиоза некоторых видов существ, отобранных им. Выживание в каких-то из них было практически невозможным для неподготовленного визитёра, в каких-то были почти родные нам условия.

Основной проблемой оставалась наша неподготовленность. Велизар почти сразу заявил, что сам он при нынешних силах ни за что не полезет в Огненную Кузницу — кластер, созданный для всевозможных существ с этой стихией. Без серьёзной защиты там делать нечего, а надеяться на выживание сил СОЗ там — пустая надежда.

Подъехав к нужному месту, я увидел знакомые заградительные кордоны, на которых дежурили немногочисленные понурые сотрудники службы. Встретил нас Василий Иванович, пребывавший в дурном настроении.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — он склонил голову и осмотрел моих спутников. — Смотрю, ты нашёл студентов. Лена, ты решила поддержать племянника?

— Ещё бы. А то, как будет выглядеть СОЗ, если наши проблемы будут решать не относящиеся к службе люди? — ответила тётушка и задорно подмигнула Чапаеву.

Мы прошли за заграждения, и я увидел последствия падения крупного осколка Диктата. Вопреки моим ожиданиям, здание не было срезано под фундамент. Остались внешние стены первого этажа и некоторые перегородки внутренних помещений. Выглядело это так, будто в центре постройки появилась огромная воронка, втянувшая в себя всё пространство над собой в виде расширяющегося конуса. На это же указывали обрезанные, словно острым ножом, кроны деревьев, стоящих в непосредственной близости от здания.

Ловя на себе тяжёлые взгляды сотрудников, мы прошли внутрь и остановились у двухметровой пульсирующей трещины на бетоне.

— С тех пор как она тут появилась, никто не заходил внутрь, как никто и не вышел из неё, — хмуро сказал Чапаев, облокотившись на срез стены рядом с трещиной.

Велизар наклонился над разрывом пространства и пристально посмотрел внутрь. Её поверхность представляла собой молочную дымку, перекрывающую любой обзор.

— Стягивайте сюда все имеющиеся силы, — прошептал Велизар достаточно громко, чтобы услышал Василий Иванович. — Есть вероятность, что не получится из неё выйти, не выпустив наружу её обитателей.

Чапаев вопросительно посмотрел на меня и, когда я ему кивнул, достал телефон. В его глазах читался вопрос о командующем телохранителе графьи Апраксиной, но я предпочёл его пока что проигнорировать. Как бы я ни относился к нынешнему командующему силами СОЗ, он не входил в мой близкий круг. Я ему доверял, но не настолько, чтобы поручиться перед Диктатором.

— Центр Петербурга превратится в поле боя с древними тварями? — настороженно прояснила Лиза.

Велизар пожал плечами и, распрямившись, посмотрел на нас.

— Есть два варианта. Кластер обрушится прямо сюда и создаст филиал ада на земле, — произнеся это, Велизар так посмотрел на Чапаева, что тот судорожно сглотнул и отрывисто кивнул ему. — Или все его обитатели вернутся на места, где были до перемещения внутрь.

Я переглянулся с тётей и Василием Ивановичем и, взметнув брови, спросил:

— Может, тогда не трогать его? Если будут такие последствия.

Чапаев зажмурился и сделал глубокий вдох. Он неожиданно встал перед серьёзным моральным выбором.

— Нет, — покачал головой Велизар. — Судя по пульсации, это рано или поздно произойдёт. Лучше встретить подобное в готовности.

Василий Иванович протяжно выдохнул и, открыв глаза, посмотрел на меня.

— Можете объявлять боевую готовность по всему доминиону и эвакуировать Васильевский остров, — сухо предложил я. — Если населяющие кластер твари появятся по всему миру, плохо будет всем.

— Стоп! — выставил вперёд ладонь Чапаев. — Я, конечно, многое терпел, но сейчас лучше объясните мне, что происходит. Мне нужно будет доложиться в столицу, если есть угроза каких-то «тварей» по всему миру.

Он сделал кавычки пальцами и упрямо посмотрел на меня. Я перенаправил вопросительный взгляд Велизару, и тот, поморщившись, кивнул.

— Уважаемый, мы прибыли спасать вашу службу из карманного мира, созданного до Диктата. Его населяют обладающие магией существа из Эпохи Войн. Вам не стоит спрашивать о том, откуда у меня такая информация, и распространяться обо мне тоже не стоит.

После последних слов я почувствовал, как меня буквально пригвоздило к земле. Велизар выпустил свой Вес, и Чапаеву приходилось куда хуже, чем нашей компании. Видимо, у этой силы есть направленность действия. Начальник СОЗ побледнел и всем телом прижался к стене, на которую опирался, лишь бы не упасть на колени.

— Придумайте что-нибудь, но обеспечьте хоть какие-то меры безопасности, — каждое слово мужчины всё больше и больше давило на Василия Ивановича. — Уверен, происшествия, подобные этому, уже случились в других уголках Империи, и их уже исследуют. Будьте первым, кто сообщит о настоящей опасности, исходящей от них.

Вес пропал так же резко, как и появился, и Чапаев протёр взмокший лоб ладонью. Он бросил на меня взгляд, выражающий неодобрение, и покинул территорию у трещины.

— Жестко, но необходимо, — покачал я головой, глядя на Велизара. — Он хороший мужик. И вообще-то будет помогать тебе в сборе осколков.

— Пока не наберу достаточно сил, нельзя распространяться о моей личности, — он покосился на тётю. — Не забывай, где-то сидит человек, обрушивший Диктат. И моё существование для него — как кость в горле.

Я пожал плечами и осмотрел нашу компанию. Тётя Лена заворожённо смотрела на трещину в пространстве и едва не облизывалась от предвкушения. Уверен, слова Велизара про Огненную Кузницу её здорово раззадорили. Лиза старалась не показывать своего страха, но всё же нервно перетаптывалась на месте.

Моё сердце бешено колотилось в ожидании чего-то неизведанного и опасного. Я боялся, но этот страх только разгонял кровь по телу, и я жаждал его преодолеть всем сердцем.

— Первыми заходим мы с Лизой, — произнёс Велизар и взял девушку за руку. — Непонятно, как наша связь поведёт себя, если будем заходить по очереди. Потом Лена и молодой князь.

Интересно, меня он продолжал именовать не иначе как «молодой князь», а с тётей так неожиданно перешёл на «ты». Недолго думая, Велизар потянул за собой Лизу и, встав на краю трещины, они «солдатиком» погрузились внутрь. Тётя сиганула почти сразу за ними, и я остался один над этой трещиной.

— Артём, — сзади послышался голос Чапаева. Он принял несколько виноватый вид. — Не знаю, что это за телохранитель, но он может быть только временно на нашей стороне. Я доложил в столицу Империи. Наплёл, что наши учёные нашли эти «кластеры» и куда ведёт портал. Вскоре все имперские службы придут в боеготовность. Будьте аккуратнее.

Я сдержанно кивнул и, натянуто улыбнувшись мужчине, собрался с духом и прыгнул в трещину.

Внутри кластера

Появился я посреди руин здания СОЗ. Неудивительно, что, если бы его действительно срезало под фундамент, оно бы, ещё может быть, и стояло целёхоньким. Но, попав сюда, вырезанное из пространства нашего мира, оно завалилось на бок, рассыпавшись на груду обломков. Лиза напряжённо оглядывалась по сторонам, а тётя радостно стояла перед выжившими.

Сотрудники СОЗ — окровавленные, побитые и измученные — сидели в импровизированной пещере, образованной из бетонной плиты, упирающейся в два крупных обломка, лежащих на земле. Они с подозрением смотрели на женщину, но на их лицах начинали появляться улыбки облегчения.

— Ну что, дождались? — крикнула тётя. — Скоро вернём вас в привычный мир.

Ответом стало разрозненное бормотание и уставшие возгласы ликования. Из толпы поднялся мужчина с порезом на пол-лица. Скорее всего, его оставил кто-то из местных зверей — уж больно ровным и опухшим он был.

— Лен, мы уже всё перепробовали. Отсюда не выбраться. Зря вы сюда пришли, — он посмотрел на мою руку. — И князя сюда зачем притащила?

— Это он меня сюда притащил, — фыркнула женщина. — Собрался и доложил старшей по званию об обстановке, Вадик!

Её голос разнёсся по округе, на что Велизар покачал головой. Он вовсю осматривался и выглядел так, будто искал подвох.

— После перемещения выжило чуть больше семидесяти процентов, — вытянулся Вадик и приложил руку к непокрытой голове. — Потом пришли звери. Росомаха с силой Металла, чтоб её. — он провёл ладонью по ране и поморщился. — Осталось человек сто, не больше. Сражаться могут человек тридцать.

— Ну и чего клювы повесили? — добродушно улыбнулась тётя Лена. — Пятьдесят процентов выживших в таких условиях — прекрасный результат. Потом оплачем погибших, нужно выбираться отсюда.

Произнеся мотивационную речь, она обернулась к Диктатору, стерев с лица улыбку. Велизар уже держал под ногой какое-то порождение местной фауны и внимательно его рассматривал. На вид — большая землеройка, около пятнадцати сантиметров в длину. Она не пыталась выбраться из-под сапога Велизара и только зыркала на нас маленькими чёрными глазками.

— Повезло. Князь, за мной. Лена, создай безопасный периметр вокруг руин. Скоро будет нападение. Лиза, успокой выживших.

Его приказы были настолько естественны, что им хотелось подчиняться. В них не чувствовалось надменности или того, что мужчина говорит с высоты. Он просто знал, что нужно делать, и я послушно последовал за ним.

— Золотые Поля — один из наиболее безвредных кластеров, — произнёс он. — Но местные обитатели наверняка враждебно настроены к вторженцам. Нехорошо. Вот бы его сохранить…

— Кто нападёт? — коротко спросил я, постоянно осматриваясь.

Мы действительно оказались на цветущих полях, пусть и перепаханных падением многотонного здания. Чуть поодаль виднелся красивый зелёный холм, у подножья которого протекала голубая река. За холмом виднелись кроны деревьев. Куда ни глянь, края этого «небольшого мирка» не было видно.

— Кентавры или единороги. Может, и вместе, — он зевнул и пожал плечами. — Не слышишь топота?

Я прислушался и действительно, далеко, на грани восприятия, слышался слабый частый стук, похожий на звуки небольшого дождя.

Мы подошли к основанию срезанного здания, и Велизар снял куртку. На земле, неподалёку от плиты, бывшей потолком одного из помещений центрального управления СОЗ, лежала уже знакомая прозрачная субстанция, но раза в три больше, чем та, что впиталась мне в руку.

Диктатор аккуратно поднял её с помощью куртки, а я достал телефон. Связь предсказуемо не ловила, но камера продолжала исправно работать. Сфотографировав осколок, я рассмотрел его поближе. Он, как живое существо, трепыхался в руках Велизара, норовя выскользнуть из куртки.

— И сколько тебе ещё собрать таких надо? — спросил я, оглянувшись на импровизированный лагерь.

— Все, — коротко ответил мужчина и положил руку поверх осколка. — То, что я собрал сейчас, — примерно пять-семь процентов от моей прежней силы.

Я инстинктивно поёжился. Если он сейчас, по моим ощущениям, близок по силе к Магистру, то сложно представить, насколько он был силён в прошлом. По нынешним меркам, наверное, Владыка, а то и недостижимая Легенда…

Осколок стремительно впитался в его ладонь, и мужчину передёрнуло. Он согнулся пополам и сдавленно охнул. Во все стороны от него поползли тени, и мир вокруг нас сотрясся, как при землетрясении. Через секунду он втянул тени обратно и распрямился, тяжело дыша.

— Большой. Еле удержал, — Велизар подошёл к стене и устало сел, опершись на неё. — Зато теперь те маленькие осколки сами потянутся ко мне.

Я встал рядом, и меня охватило чувство нарастающей тревоги.

То же время, кластер «Золотые Поля»

Елизавета Апраксина

Я успела немногое. Успокоение толпы выживших оказалось тяжёлой задачей, но теперь они хотя бы не тряслись от перевозбуждения. Елена Михайловна властно руководила устроением обороны. Одарённые Землёй и Металлом строили баррикады из обломков здания, не понимая, от чего планируют защищаться. Маги Воды разжижали почву перед заграждениями, а остальные копили силы, готовясь к предстоящему бою.

Внезапно мир не просто померк перед глазами — моё сознание рывком вырвали из тела, погрузив в очередное видение.

* * *

Я снова стояла перед восьмью магами, от которых исходили знакомые волны силы.

— Ты сошёл с ума, Тёмный, — прошипел худой мужчина с крупным ожогом на лице. — Твой план — приговор для нашего мира!

— Ошибаешься, Рдеймар, — раздался мой голос, и я узнала в нём Велизара. — Мой план — это начало нового мира. Присоединяйтесь или будете уничтожены. Откажитесь от порочной жизни и станьте мудрыми, мирными правителями. Высшие силы мне свидетели — я не хочу вас убивать, но я не имею права оставить таких, как вы, в новом мире.

— К чёрту тебя и твой план! — расхохотался высокий, бледный парень, от которого веяло Смертью. — Прогресс заключается в постоянной борьбе. Если ты этого не понимаешь, Смерть будет твоим избавлением!

От него змеями начали расползаться тёмные щупальца, но в них не было и намёка на Тьму. Чистое средоточие Смерти поползло по земле, и через мгновение вся редкая растительность на этом пятачке обратилась в прах. Остальные маги со страхом покосились на парня и обернулись переполненными эфиром Щитами — нейтральной техникой, доступной с ранга Мастера.

— Я дал вам шанс, — с грустью произнёс Велизар и начал подниматься в небо. — Фауст, тебе не понять моих намерений, но, может, с того света ты увидишь плоды моих стараний и порадуешься за мир.

Чёрные щупальца взметнулись вслед за мной, но не смогли проникнуть сквозь невидимый барьер.

— Как ты собираешься убить Смерть, олух?! — раздался яростный крик бледного парня, и меня вышвырнуло из воспоминания.

* * *

Оказывается, погрузившись в него, я рухнула там же, где и стояла. Сотрудники СОЗ оттащили меня вглубь пещеры, и теперь я только слышала отзвуки боя, происходящего снаружи. Треск камней, трепет пламени и крики — много криков, в том числе нечеловеческих: звериных, переполненных яростью, прямо как крик того парня по имени Фауст.

Глава 13. Первый бой

27 апреля, кластер «Золотые Поля»

Артём Юсупов

Мы вернулись к импровизированному лагерю прямо перед нападением. Велизар восстановился после поглощения большого осколка и теперь вглядывался в приближающуюся толпу существ, всем своим видом выражая скорбь. Я успел с ним переговорить по поводу местных обитателей и понимал его позицию. Мужчина создал для них безопасный мир, лишь бы не губить, а теперь был вынужден сражаться с ними, чтобы уменьшить ущерб, нанесённый миру их возвращением.

— Как мы вернёмся? — спросил я, подойдя ближе.

— Осколок нарушил стабильность границ этого кластера и в то же время поддерживал их, — произнёс он, не глядя на меня. — Скоро границы разрушатся, и все живые существа вернутся в наш мир. Можно пройти и через трещину, она теперь работает как стабильный переход, но нет гарантий, что кентавры не сунутся за нами.

С помощью бинокля, который один из сотрудников СОЗ хранил на работе, я уже рассмотрел этих странных существ. Всё, как в легендах и мифах — человеческое тело на туловище коня, за одним отличием: той и другой половине добавлены по паре конечностей. И такие шестиногие и четырехрукие существа неслись на нас. Как объяснил Велизар, они все были одарены только одной стихией — Землёй, отчего наши укрепления выглядели для них не проблемнее, чем карточный домик.

Лиза потеряла сознание и сейчас лежала в глубине пещеры, что мне показалось не очень разумным решением, хоть Велизар и не видел никаких проблем.

— А как быть с землёй, обломками и прочим? — спросил я у напряжённого мужчины.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Они висят в небе. Если мощности переноса живых существ хватит, то их обратным импульсом там и оставит. И кластер не понесётся небесным камнем к поверхности.

Я обошёл его со стороны и, прищурившись, заглянул в глаза.

— И зачем мы тогда готовимся к бою? Чем больше живых существ перенесётся, тем больше вероятность, что на землю упадёт астероид размером с… — я огляделся, задумавшись. — Насколько он вообще большой?

Велизар отвлёкся от толпы кентавров и недоумённо посмотрел на меня.

— Несколько километров в радиусе. Остальное — растяжение пространства, — произнёс он и почесал подбородок. — Ты прав. — мужчина повернулся в сторону выживших, не способных сражаться. — Поднимайтесь и уходите в трещину! Остальные, сдерживаем кентавров, цель, заставить их отступить!

Люди под пещерой зашевелились и начали собирать вещи, а в следующую секунду из-за барьера, поставленного нашими магами, донёсся нестерпимый жар.

— Пока не можешь ставить Щит, не лезь, — бросил Велизар и, окутавшись прозрачным с тёмными прожилками защитным полем, на ходу перепрыгнул через барьер.

Тётушка на той стороне вовсю разбушевалась. Забравшись на груду обломков, я принялся наблюдать за развернувшимся сражением. Велизар на этом поле выглядел как кусок скалы, который обтекают множественные потоки огня. Кроме него и моей родственницы там никого не было. Вероятно, из-за этого жара. Будучи Магистром Огня, тётя Лена минимум на одну ступень стояла выше, чем любой из выживших СОЗовцев.

Но ещё через секунду к ней присоединились все одарённые Огнём, способные терпеть высокую температуру, и в сторону кентавров, подбежавших на расстояние удара, направилось огненное цунами. Я думал, что Велизару будет проблематично действовать на столь освещённом пространстве, но едва стена огня обрушилась на существ, я потерял его из виду и вновь заметил уже в толпе полулюдей.

Еле успев поднять бинокль, до сих пор висящий на шее, я увидел, как он материализует теневые клинки и с лёгкостью, присущей акробатам, взмывает в воздух, грациозным движением отсекая голову самому крупному из кентавров. Приземлившись на спину одного из них, Велизар в смертельном танце резал, но больше не убивал окружающих его существ.

Опалённые огнём полулюди принялись пытаться достать его каменными копьями, взметнувшимися им в руки из земли, но больше мешали друг другу, чем Велизару. В край их толпы на большой скорости врезался огненный всполох — тётя не хотела отставать от Велизара и принялась крушить их голыми руками. Я не мог разглядеть, но, судя по ярким вспышкам при каждом ударе, в кулаках у неё были зажаты знакомые по спаррингу огненные шары.

Одарённые Земли раздвинули бетонные плиты, и остальные маги вышли на выжженное поле перед нашим лагерем. Замелькали разноцветные вспышки, и кентавров, уже покрывшихся каменной кожей, начало заваливать всевозможными снарядами — от ледяных стрел и воздушных лезвий до световых копий и сгустков смерти.

Пока все были заняты методичным упокоением бронированных существ, я увидел, как от их толпы отделились три небольшие особи и, оббежав наш лагерь с фланга, набирали скорость. Правду говорят: при недостатке сил начинаешь компенсировать их умом.

Спрыгнув с обломков здания, я оглянулся на пещеру и заметил, что в трещину прыгают последние из недееспособных выживших.

— Скажите Чапаеву, чтобы увёл всех подальше! — крикнул я, стараясь перебить шум боя.

Один из покидающих кластер всё же услышал и показал мне большой палец. Если вдруг на голову оперативникам СОЗ свалится толпа кентавров из сотни голов, то меньшее, что это принесёт, — паника.

Раздался скрежещущий треск камня, и бетонная плита с левого фланга разлетелась шрапнелью, летящей на огромной скорости. Закрыв Теневым Покровом и себя, и уходящих выживших, я посмотрел на зияющую дыру в защите. На территорию лагеря ворвались те трое полулюдей. Два с половиной метра в высоту и в два раза больше в длину, они ненадолго застыли, высматривая цели, и, взревев, бросились на меня.

Земля под их ногами внезапно пропала, но это даже не замедлило их бег. Под копытами тут же появилась каменная дорожка над появившейся ямой. Краем глаза я увидел Вадика, которого тётушка отчитывала по нашему прибытию в кластер. Это он изменил землю под их ногами и теперь ошалело глядел на приближающихся ко мне существ.

Опутав ближайшего ко мне тенями, я переместился ближе к забору и с досадой заметил, что мои путы даже не замедлили несущегося тяжеловоза, только перекрыли обзор. Он остановился и, найдя меня яростным взглядом, вновь помчался в мою сторону, тогда как его товарищи решили выбрать целью Вадика.

То, что я выбрал неудачное место, я понял только когда волосы на затылке зашевелились и по шее прокатился лёгкий ветерок. В то же мгновение, уйдя в тень, я всё же ощутил мощный удар бетонной плитой по макушке. Появившись из тени в пяти метрах, я, спотыкаясь, отбежал на центр нашего «октагона». Бросив взгляд в сторону Вадика, я с удовольствием заметил, что один из его кентавров лежит на земле, перебирая сломанными конечностями.

Мой противник вновь издал гортанный, ещё более яростный вой и снова понёсся на меня. Тронув затылок, я почувствовал тёплую липкую жидкость, распространяющуюся по нему. Помимо этого, голова закружилась, и к горлу подступил ком тошноты. И в довершение — запаса эфира в теле осталось дай бог четверть. Набросив на себя Усиление, я активировал Кровное Право и почувствовал, как рана на голове начала затягиваться, а духовное тело принялось с утроенной скоростью всасывать эфир из окружающей среды. Тело, уже усиленное, напряглось до предела, и, тяжело дыша, я продолжал стоять, ожидая, когда кентавр окажется ещё ближе.

Ещё когда я наблюдал за сражением Велизара, я приметил длинную толстую арматуру, вывалившуюся из разрушившейся бетонной плиты. Присев, я сунул руки в тень, бросив взгляд на место, где она лежала. Раньше у меня не получалось взаимодействовать с тенями дальше, чем на пять метров от себя, но сегодня я уже превысил свой лимит, уйдя от первой атаки кентавра. Сконцентрировавшись, я вытянул своё внимание в сторону горы обломков и всё же захватил нужную мне тень.

Схватив железный штырь, я поднял один его конец перед собой, нацелив в грудь приближающегося получеловека, а второй конец оставил на разрушенном здании, закрепив в теневом пространстве. Кентавр успел увидеть опасность и даже успел убрать под моими ногами землю, отчего я рухнул на полметра вниз. Но затормозить не успел и со всего размаха налетел на арматуру, торчащую из тени, продолжавшей висеть в воздухе.

Подобная материализация портала нещадно тянула из меня эфир так, что даже Кровное Право не выручало. Убедившись, что кентавр плотно насажен на импровизированный кол, я развеял плотную тень, и существо рухнуло в выкопанную им же яму. Отпрыгнув в сторону, чтобы он не завалился на меня, я потянулся к ещё активной тени. Хоть я и развеял ту, что висела в воздухе, но обычная, что на земле, всё ещё представляла собой портал. Протянув в тень руку, я вытащил железку из обломков и полностью перенёс её к кентавру.

Завалившись на бок, он пытался подняться, но торчащая двухметровая железная палка сильно ему мешала. Выбравшись из ямы, я внезапно уловил едва различимые вибрации воздуха и резко обернулся на лежавшего в яме кентавра. Ничего. Рывком поворачиваю голову в сторону Вадика — и мимо меня, в считанных сантиметрах, проносится многотонная туша третьего кентавра.

Вадик лежал на земле и кашлял кровью. На его груди красовался массивный отпечаток копыта. Сглотнув подкативший к горлу ком от столь близкой смерти (или как минимум серьёзных травм), я посмотрел на свою спасительницу. Лиза стояла, зажмурившись и облокотившись на стену импровизированной пещеры. Даже с расстояния в десять метров я видел, как на её лбу пульсирует набухшая вена.

Сзади раздаётся жалобный стон, и девушка одними губами шепчет:

— Быстрее…

Развернувшись, быстро оглядываю пространство и не нахожу ничего похожего на оружие. Кентавр, склонив голову, стоит на одном месте и нервно бьёт копытом. Не думая, срываюсь с места и повторяю увиденный у Велизара приём. В руке вырастает не полноценный меч и даже не кинжал — всех моих сил хватило только на теневой стилет. Прыгнув на спину противнику, захватываю его голову локтем, слышу сдавленный вскрик Лизы и с размаху вгоняю орудие ему в ухо.

Кентавр дёрнулся пару раз и, захрипев, осел на землю. Неуклюже спрыгнув с его туши, я неудачно приземлился на ребро стопы и завалился на бок, рядом с поверженным противником. Сердце, стучащее как отбойный дорожный молоток, казалось, пробивало себе путь наружу. Минута — мой предел — прошла, и наступил так называемый «откат» от Кровного Права. Дед и остальные одарённые Жизнью члены моей семьи спокойно использовали его без последствий, но для меня ситуация была иной. Тело не восстанавливалось само собой, и все полученные микроповреждения — что физического, что духовного тела — саднили так, что я не мог даже двинуться.

Разбитая голова зажила, но последствия от сотрясения мозга, отложенные Кровным Правом, вернулись. Я с трудом перевернулся и, встав на четвереньки, опустошил желудок. Эфира не осталось и капли, поэтому я не мог создать даже простой Стимул — плетение, дающее организму энергию, притупляющее боль и прочие негативные воздействия. Придание конкретной формы теням оказалось в разы затратнее, чем их обычная материализация, которой я периодически пользовался. Те же теневые путы питались напрямую от тени, из которой я их направил, а тут пришлось самому создавать и материализовывать этот стилет, который распался после первого же удара.

— Ты как? — надо мной раздался голос Лизы.

«Да уж, в каком неприглядном виде предстал перед девушкой».

— Нормально, — прохрипел я.

Почему-то именно сейчас в горле пересохло, а ротовая полость по ощущениям представляла из себя наждачную бумагу, о которую то и дело тёрся язык. Я, кряхтя, принял вертикальное положение и, натужно улыбнувшись Лизе, встал с колен. Отбежав вглубь пещеры, она принесла мне обычную пластиковую бутылку воды. Наверное, из запасов выживших.

— Это кентавры? — она удивлённо взметнула брови наверх и нервно улыбнулась.

Я молча кивнул и жадно стал глотать спасительную влагу. Оторвался от бутылки, только когда она опустела, и виновато посмотрел на девушку.

— Всё в порядке, — она махнула рукой себе за плечо. — Там ещё есть.

Теперь, когда хотя бы получалось дышать, не испытывая боли, и голова кружилась чуть меньше, я подошёл к щели, через которую одарённые вышли на выжженное тётушкой поле. Рядом с ней уже стоял Вадик, склонив голову и держась за грудь; он опирался рукой на бетонную плиту и улыбался.

— Чего бледный такой, племянник? — задорно улыбаясь, пробежала мимо Елена Михайловна и, увидев наше поле боя, удивлённо посмотрела на меня. — Страшный вы человек, князь.

— Мы, — поправил её я и уставился на покрытый кровью, порванный в лохмотья рукав её куртки.

— Не парься, перелом это. Быстро подлатают. Жаль, отца нет или брата, — её грудь высоко вздымалась, а в глазах я увидел знакомую эмоцию. — Зато как я этим недокобылам надавала!

Тётушка расхохоталась, и я рассмеялся вместе с ней. Азарт, столь родной мне, вот что переполняло её сейчас. Она, как и я, получила невероятное удовольствие от тяжёлой битвы, и даже тяжёлая травма не могла омрачить её настроения. Удивительно, что мы действительно чувствовали себя живее на поле боя.

Судя по моим наблюдениям, никто не погиб, хоть, пара человек и нуждались в срочной медицинской помощи. Толпу кентавров сдерживали Велизар с тётей Леной, но те всё же метнули несколько копий в толпу огневой поддержки.

— Быстро уходите в трещину! — крикнул Велизар, бесшумно появившись за моей спиной, отчего я ощутимо дёрнулся. Убедившись, что большинство сотрудников СОЗ его услышали, он посмотрел на нас. — Лучше пусть цивилизованно выйдут, чем их вернёт непонятно куда. Может, они с пятого этажа упадут.

Люди потоком обтекали нас, торопясь вернуться в родной мир. Я только сейчас задался вопросом, почему трещина находится на расстоянии от места обнаружения осколка. И быстро нашёл ответ. Трещина в нашем мире располагалась на полу, а здесь, словно её вертикально воткнули в землю. Поэтому здание вышвырнуло вдоль земли и по инерции протащило подальше, вслед за осколком, отчего оно и разрушилось, а не от падения на бок, как я подумал, попав сюда.

— Что будем делать с твоим инкогнито? — спросила тётя Велизара, когда сотрудники отошли подальше. — Всем рты закрыть не получится. А твою силу видели многие. Можем переговорить с Чапаевым и устроить тебя задним числом научным сотрудником в СОЗ.

— Думаю, влияния нашего рода хватит, чтобы провести анонимную процедуру нанесения браслета одарённого, — вслед за ней предложил я.

Велизар нахмурился и повернулся в сторону уходивших раненных кентавров.

— Где-то будет виден мой ранг, помимо моего запястья? — спустя минуту раздумий повернулся к нам он.

Мы синхронно помотали головой, и, шумно выдохнув, он пожал плечами.

— Давайте так и сделаем. Надеюсь, проблем не будет, — он пристально посмотрел на тётю, и та нервно прикусила губу.

— Не будет, — вся её весёлость пропала, и, развернувшись, она пошла в сторону трещины в пространстве. — Приборы увидят, что должны.

Последние слова она пробормотала шёпотом, но я услышал.

— Есть что-то, что ты нам не рассказываешь, — утвердительно произнёс я. — Пожалуйста, храни свои секреты, но поклянись, что они не навредят нам. Или только я чего-то не знаю?

Я повернулся к Лизе, она пожала плечами, и мы вместе повернулись к Велизару с немым вопросом в глазах.

— Ну уж нет, — он рассмеялся. — Либо сами увидите, либо, не поверите. Прорвётесь на третий ранг и сами всё поймёте.

Он, продолжая улыбаться, подмигнул нам и направился в сторону портала.

— Бесит, — неожиданно произнесла Лиза, и я вопросительно посмотрел на неё. — Слабость бесит. То, как он провоцирует нас стать сильнее, бесит. Тайны эти бесят. А я ведь буквально с его мозгом связана.

— Бесит, — подтвердил я и улыбнулся. — Самое интересное, как он свою силу от СОЗовцев скрыл? Я не видел, чтобы они смотрели на него, как тётя Лена. Пойдём уже.

Лиза покачала головой и едва слышно скрипнула зубами. Велизар помахал нам рукой от трещины, ожидая девушку. Внезапно она звонко хлопнула себя по лбу.

— Артём, не хочешь защитить честь девушки на дуэли?

Мои брови поползли всё выше и выше, и совершенно не собирались останавливаться. Я остановился и, раскинув ладони в стороны, уставился на неё.

— Княжич Измайлов вызвал меня на дуэль, и с ним может быть княжич Пожарский, а у меня не так много знакомых среди аристократов, а из таких сильных вообще никого, — она приторно захлопала ресницами и схватила мою ладонь.

Поморщившись, я выдернул руку и, нахмурившись, посмотрел на девушку.

— Больше никогда не смей мне льстить и пытаться «обольщать», — я поднял руки и сделал в воздухе невидимые кавычки. — Или ты думаешь, что я бы отказал в такой просьбе? Это кем надо быть, чтобы назначать дуэль девушке…

На лице Лизы за десять секунд отразился самый разнообразный спектр эмоций. Сейчас она виновато смотрела себе под ноги и кивала головой.

— Прости, — произнесла она. — И спасибо. Дуэль сегодня на закате.

В этот раз я чуть не поперхнулся воздухом и снова удивлённо посмотрел на неё. Она пожала плечами и, взяв Велизара за руку, шагнула в трещину.

Я окинул взглядом поле боя — два кентавра внутри лагеря продолжали предпринимать бесплодные попытки встать, а третий бездыханным телом лежал за трещиной. Оценив свои силы, я снова поморщился и с силой, большими пальцами надавил на уголки глаз.

«Сначала обед, потом дела. До заката есть время восстановиться».

И с такими мыслями я шагнул в портал.

Глава 14. Новая личность

27 апреля, 14:00, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

Едва я вышел из кластера, меня подхватили под руки два одарённых Жизнью и потащили за периметр. Как я ни пытался сопротивляться и объяснять, что могу идти сам, меня не слушали. Только мы перешагнули порог, я увидел множество машин скорой помощи и почти столько же магов Жизни от СОЗ.

Положив на кушетку внутри одного из автомобилей, меня осмотрели на скорую руку и, не найдя никаких повреждений, попросили не напрягаться в ближайшие сутки.

«Ага, конечно»

Я вылез из кузова автомобиля и, пропустив следующего пациента, осмотрелся.

Велизар с Лизой стояли на границе оцепленной территории и о чём-то увлечённо беседовали. Тётю я нашёл в соседней машине — она пинками выгнала из неё двух одарённых Жизнью и тихо перешёптывалась с Чапаевым. Тот ей сдержанно кивал и с каждой её фразой становился всё более хмурым. На тёте ведь не висит пакта — значит, она могла бы рассказать про личность Велизара. Но верилось в это с трудом.

— Артём Петрович, так вы вошли в ту группу смельчаков? — раздался у меня за спиной голос, от которого тут же задёргался глаз.

Разворачиваясь, я натянул на лицо кривую улыбку и постарался выглядеть спокойным.

— Юрий Владимирович, какими судьбами?

Болховский выглядел как всегда безукоризненно и напомажено, чем ярко выделялся среди измученных сотрудников СОЗ.

— Поздно узнал о планирующейся операции и решил помочь хоть чем-то, — он указал себе за спину. — Все одарённые медики рода прибыли помочь выжившим.

— Я высоко ценю ваш вклад.

Пожав ему руку, я обошёл князя и направился к Велизару с Лизой, но дойти не успел.

— Спасибо, но впредь сообщайте, пожалуйста, о подобных вылазках. Не хотелось бы, чтобы нас покинул столь важный член общества, — приторно-сладко, почти пропел он.

Я замер на месте и медленно развернулся. Может, мне и показалось, но, по-моему, Светлейший Князь мне угрожал.

— Пожалуй, отчитываться впредь я буду лишь перед Великим Князем и Единым Императором. И то по их просьбе. Как и прежде, — я сложил руки на груди и уже искренне улыбнулся. — Вам же посоветую держаться подальше от подобных мест, раз вы видите в них такую опасность.

Восхитительное совпадение! Ровно после моих слов на территории бывшего здания СОЗ произошёл громкий хлопок, сопровождаемый протяжным воем. Скорее всего схлопнулась трещина, ведущая в Золотые Поля. Болховский пригнулся, накрыв голову руками, и оглянулся себе за спину. Ничего не увидев, он вернул своё внимание ко мне и ядовито прошипел:

— Я вас предупредил, Артём Петрович.

Князь хотел уже уйти, но всё же подобрался, подтянул галстук и, заглянув мне за плечо, продолжил уже более официальным тоном:

— Что это за человек за вами? Я успел поговорить с несколькими жертвами этой… аномалии. И не вижу у него меток одарённого.

— Наш внештатный сотрудник, — из-за его спины, как чёрт из табакерки, появился Чапаев. — Если хотите ознакомиться с его делом и узнать о причинах отсутствия метки, подавайте запрос моему начальству. Это, к сожалению, высочайший уровень секретности.

Сохраняя лицо, Болховский только слегка повернул голову и учтиво кивнул Василию Ивановичу.

— Если не ошибаюсь, ваш начальник пропал, — недоумённо произнёс он.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами Чапаев и улыбнулся мне. — Я, пожалуй, попрошу непричастных к операции СОЗ и медицинскому персоналу покинуть закрытую территорию.

Болховский на мгновение замер, но, улыбнувшись и кивнув мне и Чапаеву, быстрым шагом направился к своему чёрному лимузину.

Осмотревшись по сторонам, Василий Иванович наклонился поближе ко мне.

— Тём, оформите этого инкогнито. В документах СОЗ он будет числиться под именем Соловьёва Максима Ивановича, — прошептал он и разогнулся. — Я вам верю на слово и благодарен за всё, что вы сделали. Отныне СОЗ в долгу у твоего рода. Но когда вернётся Феникс, придётся ему объяснить про таинственного новичка без меток.

Я достал телефон и записал новое, формальное имя Велизара, не забыв отправить Чапаеву фотографию осколка.

— Спасибо вам, Василий Иванович, — я искренне пожал ему руку. — В сообщении отправил вам то, что нужно искать на… аномалиях. Главное, нельзя их касаться руками — это смертельно.

Я поморщился от слова, услышанного от Болховского, но оно подходило лучше, чем что-либо.

— Услышал, — кивнул Чапаев. — В Петербурге три новых теракта, будем искать. Да, Лена просила передать, что поедет домой, как её отпустят. Не ждите её.

Я выругался про себя и, отпустив его руку, развернувшись, направился к Велизару с Лизой. Если теракты имеют одну и ту же природу и продолжают происходить даже после объявления Императора, то становится непонятна их цель. Так же, как и в первый раз — отвлечение внимания от ограблений? Но с этим не вязались фанатики, убившие себя на территории завода.

— Исключать это нельзя, но вероятность та же, что и, если бы падение Диктата устроил Артём! — размахивая руками, Велизар что-то объяснял девушке.

— Интересные у вас разговоры, — я усмехнулся.

— У меня было видение, — начала бегло объяснять она. — Восемь сильных магов стояли против Велизара в идеологическом споре.

— О как завернула, — перебил её Велизар. — Да, не сошлись во мнениях о будущем, и пришлось сражаться насмерть. Победителя ты можешь лицезреть перед собой, — он повернулся к ней. — Никто бы не выжил в тот день.

Он на мгновение погрузился в себя и нервно сглотнул.

— И я проверял. Никто не выжил.

Я хмыкнул и, вызвав такси, предложил им поехать переодеться, после чего пообедать в каком-нибудь ресторане поближе к месту проведения дуэли, заодно обсудить наши дальнейшие планы.

***

В особняке с утра ничего не изменилось. Демьян, ожидающий меня у входа, с невозмутимым выражением лица поинтересовался, на сколько персон накрывать обед и всё ли в порядке с княжной. Заверив его, что беспокоиться не о чем, я попросил его вызвать частного одарённого врача, чтобы на всякий случай понаблюдал за тётушкой, и ничего для нас не готовить.

Войдя внутрь, мы разделились. Лиза отправилась к покоям Елены Михайловны, а мы с Велизаром — ко мне. Чем-чем, а оригинальностью Диктатор не блистал, вновь нарядившись в белоснежный костюм с синей рубашкой. Оценив его вид, я достал из выдвижного ящика белую бабочку и протянул ему.

Сам я умылся холодной водой и вновь надел уже чистый и выглаженный зелёный костюм с двубортным жилетом и приталенным сюртуком серого цвета. Закончив с переодеванием, мы вышли вниз, где нас уже ждала недовольная девушка.

— Сначала ко мне домой, — она демонстративно обвела своё платье рукой. — У Елены Михайловны размер неподходящий.

Действительно, после происшествия на заводе чистым остался один Велизар, я располагал обширным гардеробом, и только Лиза так и не добралась до дома.

— Без проблем, — произнёс я, и живот тут же опроверг мои слова утробным рыком, что вызвало усмешку на лице девушки. — У меня как раз есть дело в том районе.

Мы вышли из дома и направились к скучающему водителю, которого я просил не уезжать. Сообщив ему нужный адрес, мы отправились на набережную Мойки.

Несмотря на унылые лица, наводнившие столицу доминиона, город словно заново расцвёл. Солнце светило ровно под такими углами, чтобы даже в самом тёмном углу было проблематично спрятаться от его лучей, отражающихся от стёкол, водной глади каналов и полированных кузовов автомобилей. Всё неживое в этом городе радовалось падению Диктата, в то время как люди, нервно рассматривая лица каждого встречного, спешили к цели своего назначения и даже не пытались увидеть красоты, окружающие их.

Но в любой толпе найдутся уникумы. Соорудив самодельные тумбы, на некоторых многолюдных улицах стояли самые разные люди и активно жестикулировали. Вокруг них собирался народ, а некоторым даже аплодировали. Таксист остановился на светофоре напротив одного из таких ораторов, и я приоткрыл окно.

— Диктатор вернулся, чтобы покарать грешников, что нашли лазейки в его творении! — вещала седая женщина с затянутым белой пеленой глазом. — Продолжайте жить по его заветам и найдёте своё место в новом мире! Он уже близко, а его влияние может почувствовать любой. Церковь Диктата требует признания мест «терактов» святыми, ибо это воля Его — наказывать еретиков!

Я поднял стекло и с тревожной ухмылкой посмотрел на Велизара.

— С одной стороны, хорошо, что они поддерживают Императора в поддержании Диктата после его падения, — произнёс мужчина. — С другой — они поддерживают и террористов.

— Хрень это всё, — неожиданно подал голос таксист. — Заговор. Небось Его Императорское Величество и сломал Великий Закон, или просто брешет.

Я положил правую руку себе на колено, чтобы таксист мог разглядеть перстень, но он лишь с сомнением посмотрел на меня. Что поделать с неодарёнными… Ещё и дед на всех плакатах с рекламой его «Живицы» красуется, так что Светлейшего Князя Юсупова в лицо каждая собака знает.

— И зачем это Императору по-вашему? — спросила с заднего сидения Лиза.

— Сокращение населения, — подняв указательный палец вверх, произнёс он с видом учёного княжеского уровня, не меньше. — Или инопланетяне захватили его тело и готовятся сожрать человечество.

Лиза с Велизаром заливисто рассмеялись, а я лишь прыснул в кулак, но этого всё равно хватило, чтобы дальнейший путь таксист провёл в одном положении, ссутулившись и надувшись как индюк.

У доходного дома Пожарских Велизар пожелал подышать свежим воздухом и остался на берегу Мойки, а я, сказав Лизе адрес ресторана «Ампир», где я пару дней назад обедал с Чапаевым, сразу пошёл туда.

Зайдя по пути в магазин Артефактных Телефонов, приобрёл две штуки. Конечно, можно было обойтись и одним, но с каждым осколком Велизар мог отходить от Лизы всё дальше и дальше, поэтому я решил позаботиться об этой проблеме заранее.

Неспеша прогулявшись по тихим дворам, я вышел на Малую Конюшенную и, обратив внимание на ресторан «Государь», с неудовольствием увидел стремительно выбегающего из него Светлейшего Князя Болховского. Юрий Владимирович на секунду зацепился за меня глазами, коротко кивнул и запрыгнул в свой лимузин, который в то же мгновение сорвался с места.

Проводив его автомобиль взглядом, я открыл дверь пустого заведения. Сегодня многие не хотели находиться в людных местах, поэтому хостес едва ли не подскочила, увидев меня.

— Здравствуйте, — я учтиво кивнул девушке в тёмном платье. — Подготовьте плотный обед на три персоны. В переговорную.

— Через полчаса будет готово, — пролепетала она и, изобразив милую улыбку, убежала в сторону кухни.

Я уже направился в сторону уединённой комнаты, как на телефон пришло уведомление. Остановившись, я достал его и удивлённо посмотрел на экран блокировки.

То же время, Фриденсхафен

Михаил Юрьевич Юсупов всегда соблюдал режим сна, но последние два дня ему выдались на удивление бессонными. Сначала Великий Князь вызывает его к себе, после, сообщением перенаправив в столицу Империи, сославшись на тяжёлое состояние Императора. Потом, по приезде в Фриденсхафен, его внезапно не пускают к Его Императорскому Величеству, ссылаясь на огромную занятость. С учётом всех событий понять это можно, но почему Крин Альбрехт не может найти пятнадцать минут перед сном, чтобы позволить себя осмотреть — Михаил Юрьевич объяснить себе не мог.

Его не держали при дворе, обеспечив полную свободу передвижения, за исключением некоторых частей императорского дворца. Сегодня он бродил по улицам столицы и наблюдал. После обращения Императора на улицы вылезли всевозможные проповедники, собирающие подле себя толпы народу и натравливающие их друг на друга. Заслуживало внимания то, что все они восхваляли Диктатора, но разными путями. Одни пытались убедить людей продолжать жить, будто ничего не случилось, и ждать, когда Великий Диктатор всем поможет. Вторые предлагали помочь Ему, устраняя нарушителей. Третьи не верили, что Он обратил на человечество внимание, и собирали вокруг себя одарённых, чтобы воссоздать Великое Бедствие.

Нынешние учёные отрицали какое-либо участие Диктатора в том событии и сходились во мнении, что он был лишь человеком огромной силы. Но то, что случилось на юго-восточном континенте более пятисот лет назад, под силу было разве что богам. Наиболее вероятной считают теорию, что именно Великое Бедствие послужило толчком для создания Диктата. Но стоило ли рукотворно воссоздавать его для привлечения внимания легендарной личности, которая скорее всего давно умерла?

Все эти фанатики были не правы, а какие-то и откровенно безумны, но объективно наименьший вред обществу приносили первые.

Михаил Юрьевич, верно предсказал будущие события, но не ожидал, что всё будет происходить с такой скоростью. Отослав своего сына со всей семьёй в уединённую усадьбу на севере доминиона, он в первую очередь обеспечил отсутствие влияния на них подобных фанатиков. Поставив во главе внука, только вступившего в третий десяток, он очень рисковал. Многие в этот момент могли почувствовать слабость и начать вить из Артёма верёвки или вовсе рвать род на куски. Ставка была именно на бунтарство, присущее молодёжи, и острый ум парня.

По той же причине в помощь ему Михаил Юрьевич поставил свою дочь — воплощение буйства пламени. Выпросить её у Феликса Орлова — начальника Российской СОЗ — было крайне трудной задачей, но истинный глава рода Юсуповых справился. А теперь искренне переживал, хватит ли у них сил справиться со столь меняющейся обстановкой.

Ему уже сообщили об исчезновении и начальника СОЗ, и их центрального управления. А также Чапаев уже постфактум сообщил, что его внук и действующий глава рода вместе с его дочерью сунулся в трещину, оставленную на месте исчезновения здания, а за день до этого вместе с Макаром остановил террористов на Путиловском заводе.

Чего Михаил Юрьевич не ожидал, так это столь отъявленной неосторожности. Как человек, который трижды перестрахуется, прежде чем влезть во что-то даже на первый взгляд безопасное, он считал, что и внука воспитал таким же. Но ситуация показывала обратное.

Он прогуливался по улицам Фриденсхафена, сохраняя невозмутимый вид, но мало кто видел зажатый в руке небольшой телефон. Размышляя о будущем, Михаил Юрьевич ждал сообщения от своего друга. И дождался. Артём вышел из Пространственной Трещины, целый и невредимый. Ко всему прочему — вывел половину личного состава СОЗ.

С облегчением выдохнув, Михаил Юрьевич улыбнулся и открыл чат с внуком. В его голове крутилась только одна мысль:

«Не прогадал!»

Артём всё же обрёл некое преимущество, о котором они разговаривали перед его отбытием.

— Ваша Светлость! — кто-то окрикнул его со спины. — Вас вызывает Его Императорское Величество!

Михаил Юрьевич обернулся и, расплывшись в широкой улыбке, кивнул двум императорским гвардейцам — членам личной охраны Крина Альбрехта. Началось движение, но оставалось непонятным, в какую сторону.

То же время, ресторан «Ампир»

Артём Юсупов

На экране телефона высветилось сообщение от деда:

«Не зазнавайся, Артём. Держи голову холодной и готовься к ещё более стремительным переменам. Помни — всё не однозначно».

Я так и застыл в проходе, раз за разом перечитывая текст, и никак не мог понять суть последнего предложения. О чём он мог это написать? Крепко зажмурившись, я помотал головой и пропустил уже знакомую смуглую официантку, старательно отводящую от меня взгляд. Она несла в руках поднос с тремя плошками наваристого борща, и желудок, словно захватив власть над телом, потащил меня вслед за восхитительным запахом.

Не дожидаясь своих товарищей, я опустошил свою тарелку и уже поглядывал на одну из их, но дверь открылась вместе с принятым решением, и мне пришлось поставить их порции борща на место.

Лиза переоделась в брючный костюм грязно-зелёного цвета и сверху накинула уже знакомый редингот. За спиной у неё висел небольшой кожаный рюкзак, который она тут же скинула и, принюхавшись, жадно облизнулась.

Попросив её подождать с трапезой, я вызвал полный недовольства взгляд, который через секунду сменился недоумением. Я поднял со своего дивана два запечатанных «Афона» и протянул ей и Велизару.

— Договориться с вами о встрече сложнее, чем с Великим Князем, — усмехнувшись, произнёс я. — Это подарки. Настраивай, потом обсудим предстоящую дуэль. Я хочу всё знать про наших соперников.

— Спасибо, — едва слышно прошептала Лиза и вежливо улыбнулась, хотя глаза всё ещё сохраняли непонимающий блеск. Она несколько раз посмотрела то на меня, то на телефон и всё же осторожно его открыла.

Велизар внимательно смотрел на её действия и уже хотел повторять, но я жестом его остановил.

— Тебе пока рано. Сначала нанесут метку, потом уже активируешь, — я положил ладонь поверх подарка, а другой рукой взял ложку, заметив через не закрывшуюся дверь официантку с подносом новых блюд.

Дождавшись, пока она выставит тарелки и уйдёт, я продолжил.

— Отныне для всех, кроме нас и тёти Лены, ты будешь Соловьёв Максим Иванович. Запоминай, вскоре пригодится, — еле произнёс я, захлёбываясь слюной.

Велизар кивнул, про себя повторяя новое имя, но я смотрел уже не на него. Рябчик на моей тарелке выглядел как пища богов, а пах ещё лучше. Вместе с ним подали запечённый дольками картофель, имеющий твёрдую, хрустящую корочку и нежную, кремовую структуру внутри. Зажмурившись, я приступил к пище и, когда опомнился, передо мной стояла только пустая тарелка. Организм требовал продолжения, но я отвлёкся на плотно сдвинувшую брови девушку напротив.

Она держала в руках уже настроенный телефон, который непрерывно вибрировал, и на её лице выражался сложный комплекс чувств — от неприязни и пренебрежения до сожаления и дурного предчувствия.

Глава 15. Дуэль

27 апреля, ресторан «Ампир»

Елизавета Апраксина

Звонил отец, причём сразу, как я появилась в сети. Предвкушая скандал с родителями, я нажала на кнопку «принять вызов», сделала глубокий вдох и приложила телефон к уху.

— Ты кто? — раздался измученный, хриплый голос папы.

— Настолько рассердились, что отказались от дочери? — произнесла я, усмехаясь.

На том конце замолчали, и раздался шорох, будто прикрыли динамик ладонью.

— Включи камеру, — через полминуты прозвучал встревоженный голос матери.

Я, приложив палец к губам, посмотрела на спутников и включила громкую связь вместе с камерой.

— Доченька! — воскликнула мама, и на экране я увидела, как она, тяжело дыша, обмякла в кресле, а у отца, держащего телефон, из глаза потекла слеза.

— Ослушалась отца? Снова? — он пытался казаться строгим, но исключительно счастливая улыбка рушила этот образ. — Что у тебя с глазами?

Я отвела взгляд от экрана и наткнулась на Артёма, с интересом наблюдающего за мной.

— Плетение такое, для красоты, — сказала я первое, что пришло в голову. — Вы чего так разнервничались?

На заднем фоне, за отцом, Василий — наш дворецкий — принёс матушке чай и накапал туда несколько капель из небольшого зелёного пузырька.

— Не придумывай, — всё ещё тяжело дыша, произнесла мама. — У тебя прекрасные глаза!

— Поезд взорвался, — отмахнувшись от матери, сказал отец. — Выживших нет. Слава Диктатору, что ты ослушалась.

Справа от меня раздался приглушённый смешок.

— Пап, я приеду скоро. Обещаю, — я послала воздушный поцелуй в камеру и сбросила звонок.

Около секунды мы молчали, после чего разразились громким смехом. Как быстро люди привыкают к опасности. Скажи мне кто-нибудь три дня назад, что поезд, на котором я должна была ехать, взорвался – я бы вся на нервы изошла. Но теперь почему-то это звучало как «очередной» теракт.

- Так быть не должно. – произнесла я и нахмурила брови.

Велизар с Артёмом, как мне показалось, сразу поняли, о чём я и задумались о чём-то своём.

Дальнейший обед прошёл спокойно. Я быстро рассказала Артёму о сильных сторонах наших будущих противников. Вернее, только о Пожарском: Измайлов силён был только в гоноре. Потом Артёма прорвало. Те эмоции, что он сдерживал после выхода из кластера, вырывались наружу сплошным словесным потоком. Он не стеснялся в выражениях и не меньше десяти раз поблагодарил меня за помощь с последним кентавром и спасение.

Вспомнив, что я чувствовала, когда остановила то существо, меня передёрнуло. Его разум не был похож на разум животных, на которых тренировались одарённые моей стихией. Как и не был похож на сознание людей. Определённо, где-то в глубине у них присутствовало нечто человеческое — любовь, дружба и прочие межличностные взаимоотношения. Но оно будто входило в конфликт со звериной сущностью и вызывало ту непередаваемую ярость, которой пылал кентавр.

На удивление, Артём не пытался восхвалять себя, хоть и разобрался с одним из них в одиночку. Его заинтересовали другие существа, населявшие этот кластер и остальные. Тогда слово взял Велизар.

Изначально «Золотые Поля» задумывались как обитель для самых мирных и безопасных магических зверей. Кентавры из них были самыми вспыльчивыми, но только по отношению к людям. На просторах кластера мы бы могли увидеть единорогов — как правило, наделённых силой Воды, и по описанию Велизара они выглядели совсем не так, как в детских книжках. Болотного цвета, с белёсыми глазами и рогом на лбу, они нападали только на тех, кто вторгался на их территорию.

Ещё были пегасы — летающие кони, грифоны — крылатые существа, обладающие телом льва и головой орла, и гарпии — птицы с человеческими лицами, которые в агрессии могли бы посоревноваться с кентаврами. Все они обладали силой Воздуха и редко попадались наземным обитателям на глаза.

Ну и обычные животные, случайно получившие силу одной из этих стихий. Олени, лоси, зайцы, тетерева, волки и прочие привычные обитатели наших лесов. Но это не значило, что их не получится встретить в других кластерах. В ту же Огненную Кузницу, как вспомнил Велизар, он хотел переместить выводок огненных соболей, которых на время приютил у себя в Санктуме, пока готовился к сотворению Диктата.

Каждый раз, когда он в своём рассказе приближался к своему величайшему творению, на его лице отображалось смущение, а я чувствовала идущие от него потоки растерянности. Велизар не мог понять, каким образом умудрился потерять воспоминания, и это вызывало смятение.

Я остановилась на третьем из восьми блюд нашего позднего обеда, Велизар — на пятом. Артём же поглощал пищу со скоростью промышленного измельчителя и закончил лишь когда все тарелки на столе опустели.

— Побочка от Кровного Права, — поглаживая себя по надувшемуся животу, произнёс он. — Надо восполнять скрытые резервы.

— Кровное Право… — многозначительно протянул Велизар. — Вам бы свои способности открывать, а не наследуемыми пользоваться.

Мы вместе вопросительно посмотрели на Диктатора, и тот принялся объяснять.

— Кровное Право — способность, переходящая по крови, то есть роду, — уточнил он и, дождавшись наших кивков, продолжил. — Она была создана вашим далёким предком, и для него была невероятно полезна. Но чем дальше вы отходите от него, тем меньшую пользу получаете.

— Хочешь сказать, что можно создать собственное Кровное Право? — скептически произнёс Артём.

— У нас это называлось Искра. Можно, но от наследуемой способности придётся отказаться, — мужчина задумался. — Хотя, если она уже срощена с вашим духовным телом, то можно вырастить Искру поверх неё, в теории. Если есть место.

Он почесал подбородок и погрузился в размышления. Мы с Артёмом переглянулись и прикинули варианты. Мне не дали получить Кровное Право из-за своеволия, поэтому подобное предложение было по меньшей мере хорошим. На лице парня же выразился всё тот же скептицизм. Рисковать потерей силы рода ради теоретического шанса обрести что-то новое — непростое решение.

— Вам пока рано об этом думать, — наконец произнёс Велизар. — Для получения Искры необходим невероятный уровень слияния с Основой, которой у вас пока нет. Только научившись слышать свою стихию, можно попытаться кристаллизовать кусок духовного тела в теле физическом, тем самым получив Искру.

А теперь, после неутешительного прогноза, Артём расплылся в улыбке, посмотрел на часы и протёр лицо руками. Хоть я и не слышала их договора, но Велизар тоже рассказал мне о возможности улучшить Аспект до Основы, вот только пока что никаких объяснений на этот счёт не последовало.

То же время, ресторан «Ампир»

Артём Юсупов

Слова Велизара напомнили мне о невозможном обязательстве, которое он на себя взял, и мои переживания по поводу Искры в миг улетучились.

— Шесть часов вечера. Пора выдвигаться в сторону поместья Измайловых, — произнёс я.

Пришлось подождать, пока Лиза узнает нужный адрес, и только после этого вызывать такси. Организация дуэли целиком лежала на вызывающей стороне, отчего меня возмутила подобная безалаберность княжича. С ним я пересекался несколько раз на различных приёмах, званых ужинах и прочих светских раутах, и на меня он не производил никакого впечатления. Даже негативного. Человек — ни о чём. Другое дело его товарищ — Алексей Пожарский — парень с глубоким характером и понятием чести. Мне не хотелось верить, что он пойдёт на поводу у Измайлова, но готовиться нужно было ко всему.

С их отцами иногда вёл дела дед, и мне они никогда не казались плохими или даже никакими людьми. Вполне достойные представители аристократии. Лучшим исходом было бы, если они образумят своих отпрысков и те просто принесут извинения.

Поместье Измайловых находилось в черте города, на другом берегу Невы, и дорога до него не заняла много времени. Пока мы сидели в машине, я почувствовал, как Велизар начал испускать эманации Тьмы, которые перерабатывались в эфир и наполняли моё почти пустое духовное тело. Таким образом, прибыв к массивным кованным воротам княжеского поместья, я почти полностью восстановился.

Лиза, по её заверениям, не сильно потратилась в кластере и была готова к предстоящему бою.

Велизар трижды ударил кулаком по воротам.

— Прибыла графья Апраксина!

Некто, управляющий железной створкой, услышал его крик, и ворота, спустя пару минут ожидания, медленно принялись отъезжать в сторону. Как только они открылись наполовину, из-за них показалась рыжая шевелюра княжича Измайлова, лучащегося радостью.

«Небось подлянки какие подготовил»

Иначе объяснить такое расположение духа у одарённого Светом перед битвой в тени я не мог.

— Апраксина, ты вовремя. И бездарного своего прихватила? — он снисходительно кивнул в сторону Велизара и непонимающе посмотрел на меня. — Ваша Светлость, вас отец пригласил? Большая честь для меня, что вы решили поприсутствовать…

— Большой честью для вас было бы не вызывать на дуэль девушку, — перебил я его. — Княжич Пожарский присоединился к вам?

Глаза Измайлова забегали в поисках объяснения, но самое простое он отчего-то не хотел признавать.

— Да-а, — протянул он, скосив взгляд на Лизу. — Алексей намерен восстановить запятнанную честь рода.

— Насколько я могу судить, он на слово поверил вам об оскорблении его рода? — рассматривая крупный дом за спиной княжича, сказал я. — Вам стоит ценить таких друзей.

— Конечно, Ваша Светлость, проходите, мы выделим вам лучшее место, — он пропустил меня внутрь. — И ты проходи, наслаждайся, пока можешь.

— И их жизни, — закончил свою фразу я, но княжич её уже не услышал. — Можете не беспокоиться, лучшее место я сам себе обеспечу.

Какой лицемерный человек. И тон, и манера речи меняется, стоит посмотреть в другую сторону. Ему бы у Болховского поучиться. Тот хотя бы не меняет свои маски. Или меняет не так резко.

Выделив мне слугу, он умчался вглубь участка, готовиться к предстоящей дуэли.

— Княжич всех гостей лично встречает? — поинтересовался я у молодого парня, лет на пять младше меня, которого приставили ко мне. — Как тебя зовут?

Под левым глазом у парня красовался большой фингал, который неумело попытались замазать тональным кремом. От этого он стоял правой стороной ко мне и старался не поворачиваться в анфас.

— Митей меня кличут, Ваша Светлость. Никак нет, — парень склонился напополам. — Княжич велел позвать его, когда прибудет графья Апраксина.

Интересный персонаж. То ли не мог удержаться от язвительного комментария, то ли влюбился. Я многозначительно посмотрело на Лизу и увидел осуждающий встречный взгляд — девушка размышляла точно так же.

— Веди нас, Митя, — я улыбнулся парню. — Мы вообще-то вместе, но княжичу пока этого знать не стоит, хорошо?

Слуга на секунду улыбнулся и вновь вернул на лицо невозмутимую маску. Отвернувшись и пройдя чуть вперёд, он мельком коснулся фингала и ускорился.

Особняк из красного кирпича стоял в глубине ограждённой территории, и в сумерках его фасад казался выложенным из спекшейся крови. Стрельчатые окна, подсвеченные изнутри тёплым, янтарным светом, подсказывали, что сегодня здесь будет достаточно гостей. За чугунной оградой, между чугунными же тумбами, шумел Лесной проспект — но здесь, за высокими воротами, этот шум превращался в едва слышное, монотонное гудение, не нарушавшее, а лишь оттенявшее тишину.

Закат догорал за трубами соседних фабрик, разливая по небу холодную акварель. Ветер с Невы тянул сыростью, талым снегом и первой, ещё робкой зеленью. Сад, — небольшой, но запущенный нарочно, с той тщательной небрежностью, за которой стоят годы работы садовников, — уже начинал погружаться в темноту. Дорожки, посыпанные крошкой, вились между стриженых кустов сирени; кое-где из прошлогодней листвы пробивались подснежники, бледные, почти прозрачные при последнем свете.

Прудики — их два, вытянутые, соединённые узким каналом с мостиком — лежали в низине у западной стены. Вода в них была чёрной, маслянистой, и в ней отражался дом: перевёрнутый, смутный, с размытыми окнами, горящими где-то в глубине, будто подводное царство. Над водой склонялись старые ивы, ещё голые, без листьев — их ветви, похожие на спутанные волосы, касались поверхности и оставляли на ней медленно расходящиеся круги. Где-то в камышах устало квакнула лягушка.

— Елизавета Евгеньевна, если не ошибаюсь? — из-за густого, постриженного в виде сферы самшита вышел мужчина возраста моего отца.

Сегодня у всех, кроме меня, видимо, день неожиданных появлений. На узком лице мужчины расположились треугольные, маленькие пижонские усики. Одет он был в серый в полоску костюм-тройку, пиджак закинут на плечо, а на голове еле держалась небольшая шляпа-котелок. Князь Пожарский — образец манер и учтивости, который мог в этом соперничать и с Болховским.

— Графья Апраксина, — в поклоне он поцеловал руку девушки. — Приношу искренние извинения за своего сына. Моя вина — учил его доверять друзьям. Быть может, и мне стоит их пересмотреть.

— Полно вам… — девушка покраснела и посмотрела на меня в поисках помощи.

— Князь Дмитрий Аркадьевич Пожарский, прошу простить мои манеры, — произнёс он и наконец разогнулся. — Да-да, в честь того самого героя Смутного Времени после становления Диктата.

Велизара словно и не интересовало происходящее, и он чинно рассматривал окружающую нас флору и фауну.

— Артём Петрович? — повернулся ко мне князь. — Какими судьбами? Сердечно поздравляю. Уверен, Михаил Юрьевич выбрал достойного преемника.

— Заместителя, — поправил я его. — Надеюсь, преемником я не стану ещё долго. Я выступаю вторым лицом вызванной стороны в этой смехотворной дуэли.

Пожарский протяжно вздохнул, опустил плечи и приложил ладонь ко лбу.

— Вы правы. Я пытался объяснить Алексею, что не стоит участвовать, но тот упёрся. Говорит: «Пообещал Измайлову!» — он убрал руку от лица и посмотрел на меня с невыразимой печалью. — А чем теперь может закончиться дуэль?! Прошу вас, Артём Петрович, не доводите до греха. Я очень люблю своего сына.

Он взял мою ладонь двумя руками и смотрел даже слишком серьёзно, ожидая ответа. В его глазах плескались и разочарование, и страх за сына. И его последняя фраза — от аристократа подобного уровня всегда готовишься услышать «дорожу», «нуждаюсь в наследнике» и прочие материалистические слова. Так что «люблю сына» на секунду выбило меня из колеи, и князь воспринял это иначе. Он отпустил мою руку, и его плечи опустились ещё ниже.

— Полно вам, сударь, — попытался ободрить его я. — То, что вы говорите, оскорбительно, — я усмехнулся, демонстрируя свой настрой. — Измайлову нужно задать взбучку. И вашему сыну заодно. Но исключительно в пределах доброй молодецкой драки.

Дмитрий Аркадьевич поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Спасибо, буду болеть за вас, — он повернулся к Лизе. — И за вас, конечно. Пойдёмте скорее, а то солнце вот-вот сядет. Пунктуальность — друг аристократа.

Развернувшись и расправив плечи, Пожарский повёл нас вперёд по саду, игнорируя подсказки Мити, который сначала расстроился, а позже и вовсе ушёл в сторону, вежливо нам поклонившись. Сократив путь через несколько неприметных дорожек, мы оказались у большой тренировочной площадки. Располагалась она посреди крупной, идеально круглой поляны. Деревянные борта напоминали рисунки арен древности, а покрытие в виде песка только усиливало это ощущение. Похоже, князь Измайлов ценил показательные бои — напротив арены стояли высокие трибуны, позволяющие полностью осматривать всё поле боя.

К нам тут же подбежал князь Измайлов и, встав рядом с Пожарским, они напомнили мне героев одного рассказа, прочитанного пару лет назад. Низкий, с лишним весом и маленькими прищуренными глазками, с виду он не вызывал доверия, хотя и был, по оценкам деда, весьма надёжен. Пожарский прошептал ему что-то на ухо, и он изменился в лице.

— Елизавета Евгеньевна, присоединяюсь к извинениям моего друга, — затараторил он. — Я пытался отговорить Валеру от этой затеи, но он стоит на своём. Всё повторяет, что его смертельно оскорбили. Но я-то знаю, что он и сам за словом в карман не лезет. Ещё раз извиняюсь. Секундант и ребята уже на арене. Пусть победа будет за правым.

И, развернувшись, комично схватил Пожарского за плечи и повёл в сторону трибун. Изначально я хотел проинструктировать Велизара для исполнения роли нашего секунданта, но, послушав князей, отбросил эту мысль. Не думаю, что они решат меня подставить.

— Артём, — окликнул меня Велизар у входа на арену. — Помни про единение с тенями. Старайся не давать им приблизиться к Лизе. И ты, — он посмотрел на девушку. — Проведи ментальный канал и координируй поле боя, по возможности помогай Артёму.

Увидев понимание в наших глазах, он кивнул и пошёл в сторону трибун.

На поле я вышел один — Лиза убежала в сторону раздевалок. Я же выглядел как самый настоящий пижон — в парадном костюме на дуэли. Продумал я это заранее: во-первых, он совершенно не стеснял движений, а во-вторых, чтобы сполна насладиться выражением лиц противников. Они непонимающе переглянулись, а когда я начал разминаться, синхронно посмотрели в сторону трибун с немым вопросом в глазах.

Наконец, когда на поле вышла Лиза, рыжий парень подошёл к секунданту и прошептал ему что-то на ухо. Девушка переоделась в спортивный костюм и с пучком на затылке завораживала взгляд даже больше, чем в платье.

— Мадам, вы восхитительны, — прошептал я ей перед речью секунданта.

Её глаза заблестели, и она, улыбнувшись, тоже начала разминаться.

— В соответствии с дуэльным кодексом, в случаях, если разница в рангах между сторонами превышает два ранга и более, уступающая сторона имеет право на численное преимущество в размере половины от разницы в рангах, только в тех случаях, если это возможно при условии, что уступающая в рангах сторона не станет стороной превалирующей, — произнёс без единой запинки секундант.

Я вскинул брови и, покачав головой, посмотрел в сторону Пожарского. Князь разделял мои эмоции. Мало того, что они формально вдвоём вызвали девушку на дуэль, вынудив её искать себе союзника, так теперь и желают получить численное преимущество. С одной стороны, знать дуэльный кодекс надо, но в такой ситуации пользоваться подобными пунктами — по меньшей мере некрасиво. К тому же, согласно тому же дуэльному кодексу, Лиза не могла звать кого-то выше себя рангом.

«Только подумать, хотели вдвоём победить одарённую Разумом и назвать это защитой чести…»

Я с силой надавил пальцами на уголки глаз и кивнул секунданту.

— Кто-то желает выступить на стороне княжичей Измайлова и Пожарского? — повернувшись к трибунам, спросил он.

Сначала я подумал, что будет проблемно найти Ученика или Адепта так быстро, но, подняв глаза, застыл от удивления.

— Я пойду, — встала с трибун девушка с белыми волосами.

Беззвучно выругавшись, я повернулся к Лизе и подбодрил её улыбкой. В душе же поднималась тревога. Не ожидала же она меня здесь встретить?

— Итак, — начал представлять стороны секундант, пока вызвавшаяся девушка спускалась на арену. — На стороне оскорблённых — княжичи Валерий Измайлов, Алексей Пожарский и княжна Ольга Распутина.

В этот момент я срастил несостыковки. Князь не мог стыдиться своего сына, если решил сделать из этого представление. Я метнул взгляд на трибуны и увидел зажмурившегося Измайлова и прикрывающего лицо Пожарского. Что-что, а моего появления первый не ожидал.

— Со стороны оскорблённых — графья Апраксина и Светлейший Князь Юсупов, — закончил секундант, и с трибуны донеслись десятки шепотков.

Тем временем беловолосая девушка вышла на арену и, бросив на меня гневный взгляд, встала на сторону княжичей, но даже не посмотрела на них.

Ольга Распутина — единственная наследница рода Распутиных, с которым давным-давно соперничал мой род. Хотя мой дед и её отец прекрасно между собой ладили, эта взбалмошная девица после моего совершеннолетия вдруг решила, что у нас кровная вражда. И этот термин как нельзя к ней подходил, как одарённой Кровью. Она была на пару лет младше меня и имела ранг Ученика, но даже принимая это во внимание — до чего же у неё неприятный Аспект.

— У сторон есть последний шанс решить всё мирно! — продекламировал секундант.

— Княжич, если вам нравится графья, можно просто признаться, а не дёргать её за косички, — улыбнувшись, произнёс я, и в меня упёрлось сразу три злобных взгляда — Измайлова, Лизы и Распутиной.

Пожарский, подобно своему отцу, грустно усмехнулся и поднял лицо к безоблачному небу.

— Есть оскорбления, которые можно смыть только кровью! — выплюнул он, настолько переборщив с пафосом, что даже его союзники бросили на него недоумённые взгляды.

— Есть ли кто-то, кому необходимо напоминание правил дуэли? — не услышав положительного ответа, секундант продолжил: — Возьмите оружие и разойдитесь в противоположные углы арены.

Первыми забрали рапиры они, и только когда они ушли на своё место, за оружием подошли мы. Хотя мне больше нравились сабли, азам боёв на рапирах меня тоже учили. Подкинув её в руке, я примерился и сделал два пробных выпада. Посмотрев на Лизу, увидел, что она со мной солидарна — клинки были качественными.

Я в каждом действии искал какую-то подставу и не мог поверить, что всё действительно будет честно. Выйдя в свой угол, я ещё раз посмотрел на Пожарского, но тот лишь показал мне большой палец.

— Начинайте! — крикнул секундант и вышел за пределы площадки.

Знал я, что моё предчувствие меня не обманет. Едва бой начался, со всех сторон послышалась громкая, даже можно сказать оглушающая музыка. Худшая среда для менталистов. Так ещё и сверху к этому, арену залил свет прожекторов, да так, что я почти перестал ощущать тени вокруг себя.

Глава 16. Первые потери

27 апреля, поместье Измайловых

Артём Юсупов

Свет, заливший всю арену, отсёк меня от окружавших ещё секунду назад теней. Прожекторы стояли по обе стороны площадки — их перекрёстные лучи гасили тени, создаваемые друг другом, оставляя лишь золотистый песок под ногами, без единого намёка на родственную силу.

До меня донёсся возмущённый возглас князя Пожарского — что-то резкое, оборванное на полуслове, — но отвлекаться было уже никак нельзя.

Княжич Измайлов, почуявший свою стихию словно акула кровь, рванул вперёд с нечеловеческой скоростью. Основа Света первого ранга — это ещё не вспышка, но уже ускорение, при котором глаз едва успевает следить за смазанным силуэтом. Он метился к Лизе, и я не успел его перехватить — только краем глаза заметил, как девушка едва ушла в сторону, выставляя перед собой клинок. Песок взметнулся под её ногами, она поскользнулась, но удержала равновесие.

Алексей с Ольгой уже приближались ко мне. И если первый с выражением некой усталости был сконцентрирован на битве, то вторая почти что пылала яростью. Её белые волосы развевались за спиной, как боевое знамя, а в глазах горел огонь одержимости.

Наложив на себя Усиление, я отступаю вправо, чтобы не дать обойти меня с двух сторон. Песок хрустел под подошвами, но звук тонул в той музыке, что заполняла всё свободное пространство. Княжич Пожарский рывком сокращает дистанцию, делая взмах рапирой, но я, не напрягаясь, встречаю его блоком.

Лязг!

Но металл в руках княжича жил. И прекрасно слушался хозяина. Рапира изогнулась, как змея, и чиркнула по левому плечу. Глубоко, до мышц.

Зашипев от боли, я отскочил назад и пару раз взмахнул рукой. Кровь мгновенно пропитала рукав сорочки, и ткань прилипла к телу. Укол прошёл без тяжёлых последствий, по крайней мере пока. Из-за спины Пожарского пулей в мою сторону метнулась Распутина, и я ощутил — будто под кожу запустили дождевых червей. Ноющая боль, зуд, а следом — резкое жжение, когда моя собственная кровь начала разрывать капилляры изнутри.

Омерзительнейшая стихия. Очень хорошо, что Ольга лишь первого ранга.

В бою маги использовали сильнейшие стороны своих основ. Одарённые Тьмой — скрытность, Светом — скорость, Жизнью — усиление тела. А маги Смерти пользовались ослаблением противника и высасыванием жизненных сил. Диктат ослабил их, вынуждая сдерживаться и не действовать в полную силу, отчего их развитие было сильно замедленно по сравнению с другими стихиями. Но теперь им больше нечего бояться. Оставалось надеяться, что благоразумие возьмёт верх над Ольгой.

Прямо сейчас моя кровь извивалась внутри руки, разрывая капилляры и мышечные волокна. Поморщившись, я наложил на себя Стимул — и боль поутихла, сменившись тупым ощущением, что под кожей кто-то ворочается, но хотя бы не мешает двигаться. Взмахнув рапирой, я вынудил Распутину защищаться, на какое-то время заставив её забыть об управлении моей кровью. Три коротких выпада — и она отскочила назад, за Пожарского, оставив на земле небольшую прядь белоснежных волос.

И снова княжич пошёл в атаку, не давая мне времени на передышку. Рапира в его руках пела, меняла форму, обтекала блоки, как вода. Он был лучше меня как фехтовальщик — чище, быстрее, изощрённее. А его металл… я мог только следить за лезвием, потому что оно жило своей жизнью. За что и поплатился: он достал меня ногой в солнечное сплетение.

Воздух на секунду покинул лёгкие, и я снова отпрыгнул назад, почти уперевшись в ограждение арены. Деревянный барьер глухо стукнул в спину. И тут же я благодарно улыбнулся.

Моя тень от прожектора напротив упала на деревянный забор — туда, куда не попадал свет от прожекторов у трибун. Я опустил клинок остриём вниз, и княжич, приняв это за проявление слабости, метнулся в мою сторону, намереваясь закончить начатое.

— Стой! — закричала Распутина, но было уже поздно.

Опустив клинок в свою тень, я направил его в тень под ногой Пожарского, и он вонзился в его икру. Не устояв на раненной ноге, он покатился кубарем и упал к моим ногам, растянувшись морской звездой. Песок взметнулся, попал в глаза, но я уже действовал на автомате. Не теряя времени, я наступил ему на запястье, выдернул клинок из тени и воткнул в его ладонь, пригвоздив к земле. Держать рапиру он уже вряд ли сможет.

Размахнувшись, я пинаю его в бок — парень скручивается, кашляя на земле. Оставив свой клинок в его ладони, я поднял рапиру княжича и поманил пальцем девушку, держащуюся на отдалении.

Она поняла, что я не отойду от ограждения, пока оно даёт мне подобное преимущество, и, ухмыльнувшись, сделала ещё три шага назад. Проведя рукой по лезвию, она уронила несколько капель своей крови на песок — и вдруг из её ладони потёк плотный поток, какого не могло быть при таком ранении. Всё ещё находясь поодаль от меня, она нарисовала вокруг себя кровавый круг и уселась внутри него, скрестив ноги.

Опыта знакомства с её стихией у меня не хватало, чтобы понять, что она готовит, но по широкой улыбке было ясно — ничего хорошего.

Взглянув в сторону Лизы, я с удовольствием отметил, что она неплохо стоит против одарённого Светом Измайлова. Они оба были под Усилением, но девушка каким-то невероятным образом успевала защищаться от молниеносных выпадов княжича, которые к тому же сопровождались ослепительными вспышками. Она уходила из-под них и в особо удачные моменты отвечала ментальными толчками, сбивающими концентрацию Измайлова. Её стойкость, очевидно, его сильно разъяряла, и с каждым мгновением он ошибался всё чаще.

Распутина всё также сидела в круге крови и неотрывно следила за мной, а Пожарский уже пытался вытащить клинок, пригвоздивший его к земле. Склонившись над княжичем, я поднял его ладонь вверх по рапире, создавая под ней тень, и направил её остриё в раненную икру парня, зафиксировав её в теневом пространстве, как недавно сделал с арматурой в Золотых Полях.

Алексей взвыл от боли, но не оставил попыток освободиться. Внезапно из-под его ноги в мою сторону вылетела красная стрела и вместе с ней, левое плечо пронзило яркой болью. Стимул перестал действовать, а Ольга каким-то образом умудрилась расширить зону своей способности.

Не нужно разбираться во всех плетениях, чтобы понять — это из-за её круга. Скорее всего, находясь внутри, она увеличивает дистанцию контроля крови. Гадство!

Пропустив кровавую стрелу над головой, я ощутил, как в ноге появилось то же ощущение, что и в руке. Опустив глаза, я увидел торчащую из бедра стрелу и, выдернув её, отскочил от истекающего кровью княжича. Левая рука повисла плетью, а нога начала подёргиваться, и, если не прекратить воздействие Распутиной, скоро тоже отнимется.

И как назло, я не могу применить Кровное Право второй раз за сутки. Вернее, могу, но платой может быть что-то хуже проигрыша в этой дуэли. Бросив взгляд на девушку, я пытаюсь стихией дотянуться до тени под ней, но никак не могу проникнуть за линию крови на песке.

«Это ещё и защита? Издевательство какое-то. Как Ученик может быть настолько сильным?»

Вскрик Измайлова слева — и следом за ним яркая вспышка. Ольга отвлеклась на секунду, и я, прихрамывая, бросился к ней. Но она будто только этого и ждала. Чем ближе я приближался, тем сильнее чувствовалась её способность. В пяти метрах от круга правая нога попросту отказалась двигаться, и я распластался на песке, точно, как княжич Пожарский передо мной пару минут назад.

Песок попал в рот, я закашлялся. Опершись на руку и колено здоровой ноги, я поднялся над песком и, задрав голову, ощутил холодный металл у горла. Ольга вышла из своего круга.

— Сдавайся, Юсупов, — словно змея, прошипела с нескрываемым удовольствием девушка. Её глаза блестели в свете прожекторов, а на губах застыла победоносная улыбка.

Ну хотя бы не собирается меня убивать, как я подумал сначала. Ходили слухи, что одарённые Смертью быстрее всего развиваются за счёт убийств других существ. Принеприятнейшие люди…

Повернув голову в сторону Лизы, я заметил, что её спортивный костюм сбоку окрасился в красный цвет, и от нападок Измайлова она уже не так спокойно отбивается. Но, к её чести, рыжий тоже не остался безнаказанным. Через его щёку, от уголка рта до уха, тянулся глубокий порез. Кровь капала на песок, и Измайлов, похоже, этого даже не замечал.

Поморщившись, я взглянул в глаза Распутиной и уже хотел кивнуть, как свет за моей спиной погас. Все прожекторы со стороны трибун выключились в один момент.

Ольга не успела понять, что произошло, — и в следующее мгновение смотрела на пустой песок. Едва дотянувшись до тени Лизы, я появился под ногами Измайлова. Парень, налетев на меня, попытался уйти в кувырок, но встретил лицом подошву Лизиного кроссовка. Усевшись на пятую точку спиной ко мне, он помотал головой, приходя в себя, но я уже взял его в захват здоровой рукой. Рыжий попытался вырваться, но получил под дых от Лизы и обмяк, завалившись на меня.

Девушка улыбнулась и протянула мне руку, но тут же вскрикнула, схватившись за бок. У меня в плече и ноге тоже появились знакомые неприятные ощущения, но от того, что я больше не чувствовал эти конечности, они доставляли лишь небольшой дискомфорт.

Ольга шла к нам, весело размахивая рапирой. Она думала, что осталась одна, что справится с двумя калеками. Но она забыла о своём же предупреждении — о том, что свет отключили не просто так. Кто-то на трибунах помог нам. И теперь у меня снова был полный доступ к теням.

Я опустил клинок в тень и пронзил её ступню насквозь. Она взвизгнула, пошатнулась — и Лиза, тяжело дыша, подскочила, приставила лезвие к её горлу.

— Стоп! — на арене вновь появился секундант, и мир резко изменился.

Я лежал рядом с Лизой на том месте, откуда мы начинали, а Ольга и княжичи — на другом конце арены. Я непонимающе бросил взгляд на секунданта, и многое прояснилось. Знакомые черты лица и ярко-рыжие волосы — он был родственником Измайлову, но обладал, судя по всему, только Аспектом Пространства, при этом имел минимум ранг Мастера, раз за мгновение смог разнести пять человек в разные углы арены. И к тому же развеял мой теневой портал, удерживающий княжича Пожарского.

В ворота тут же забежали пять одарённых Жизнью и разбежались к каждому участнику. Как и полагалось, все они выглядели достаточно молодо, но, судя по чётким, выверенным действиям, меня лечил довольно опытный маг. На его запястье красовались четыре зелёные полосы. Вообще, у Жизни и Природы очень похожие цвета, как у Тьмы и Тени или Света и Молнии, и в общем-то очень схожие способности. Меня неожиданно осенила мысль, которая навряд ли является большим открытием, но для меня это было удивительно. У каждой Основы был Аспект, наиболее близкий к её сути — Тень, Природа, Проклятия и Молния. И также был своеобразный козырь — Кровь, Пространство, Разум и никем необозначенная Пустота.

От этого одарённые «козырями» были менее универсальны, но при этом обладали неплохим преимуществом перед остальными. Таким, что Распутина вполне могла меня убить.

Пока я размышлял, мужчина среднего возраста с грустным лицом затянул раны и сказал, что для восстановления всех капилляров нужен кто-то рангом постарше, или они срастутся сами через несколько дней — стихия подлечит.

— Победителем является сторона графьи Апраксиной и Светлейшего Князя Юсупова. Если есть какие-либо возражения, необходимо предъявить их до окончания этого дня, — произнёс секундант и, презрительно взглянув на своего родственника, исчез. Я только успел заметить, как воздух за его спиной пошёл рябью, как вода от брошенного камня.

На арену вышли князья и Велизар. И если Измайлов бросился к своему сыну, то Пожарский остановился передо мной.

— Держите, князь, — он протянул мне изящную белую трость с набалдашником в виде рычащего льва. — Лежала в машине. Неслабо вас потрепала Ольга Александровна. — он усмехнулся и пожал мою руку. — Спасибо, что так обошлись с моим сыном.

Закончив, он ушёл к Алексею, оставив нас одних. Удивительно располагающий к себе человек.

— Я предъявляю обвинение роду Измайловых! — прокашлявшись, крикнул я, и князь удивлённо обернулся. — Помимо оскорблений, нанесённых графье Апраксиной, порочащих в том числе честь князя Пожарского, как сторона, организующая место дуэли, Валерий Измайлов нарушил дуэльный кодекс. — в центре арены вновь появился секундант, и я нахмурился. Надо будет спросить Велизара о его ранге. — Ибо при подготовке не должно предприниматься особых действий по улучшению или ухудшению условий для битвы одарённых.

К сожалению, я не мог обвинить лично князя, хоть и был абсолютно уверен, что это его идея — с музыкой и освещением.

— О какого рода оскорблениях идёт речь? — не давая сказать своему другу, спросил Дмитрий Пожарский.

Я взглянул на Лизу, спрашивая разрешения рассказать о её конфликте с Измайловым, и, увидев утвердительный кивок, продолжил:

— Сравнение с грязным животным и заявление, что князь Пожарский собирается устроить хлев в своём доходном доме в центре столицы.

Старший и младший Пожарские удивлённо посмотрели на своих друзей.

— Если имеете желание, можете вызвать менталиста для подтверждения моих слов, — закончил я.

— Обязательно… — начал было князь Измайлов, но не договорил.

— Нет. Род Измайловых признаёт вину Валерия и готов к последствиям.

Я вытаращился на секунданта, заткнувшего князя, и открыл рот от удивления. Потеряв смысл происходящего, я покосился на Лизу и увидел её в том же состоянии. Ольга Распутина тоже удивлённо хмурилась, хоть и старалась делать вид, что она тут проездом.

Князь Измайлов побагровел и тут же отвернулся, положив руки на плечи сына.

— В качестве компенсации роду Апраксиных требуем предприятие среднего годового оборота. Князь Пожарский, думаю, сам решит о размере виры. И в качестве компенсации Юсуповым вы будете должны небольшую услугу в будущем, не унижающую род или его отдельных членов, — произнёс я, прикинув соразмерность удара по чести рода Измайловых.

— Принимается, — сухо бросил секундант и, махнув рукой, растворился в воздухе вместе со своими родственниками.

Дмитрий Пожарский хотел что-то сказать, но так и остался стоять с поднятой рукой.

— Ты только что выбил для меня бизнес в Петербурге? — удивлённо посмотрела на меня девушка.

Вопросов у меня осталось ещё больше, чем было, включая — почему всё прошло так гладко.

— Получается так. Лучше объясни, как ты успевала реагировать на удары Измайлова? — спросил я.

Опираясь на подаренную трость, я, прихрамывая, направился к ограждению арены.

— Ускорение разума, — вместо девушки ответил Велизар. — Она вытащила из меня немного эфира, чтобы работать с ним, раз мой план провалился.

Пытающаяся осознать всё девушка только отвлечённо кивнула.

— Спасибо, что отключил свет, — я посмотрел в глаза Велизару, но он только усмехнулся, помоталл головой и стрельнул глазами в сторону приближающегося Пожарского.

Я взглянул на князя и удивлённо выдохнул. Не ожидал, что он за нас вступится. Если бы он не помог с освещением, непонятно как бы дуэль закончилась.

— Извините, Ваша Светлость, что ранил вас, — произнёс Алексей и поклонился.

— Не беспокойся. Ты хорошо владеешь оружием, Элементом и, самое главное, собой. Осталось научиться выбирать друзей, — улыбнулся я ему и пожал руку.

Парень ещё раз поклонился и ушёл в сторону сада.

— Мудро сказано, Ваша Светлость. Пожалуй, мне тоже стоит прислушаться к вашему совету, — вздохнул князь и, наклонившись к моему уху, перешёл на шёпот. — Измайлов откуда-то знал, что вы выступите на стороне графьи. Не спрашивайте, я сам не знаю, откуда.

Я нахмурился, прогоняя в голове варианты. Я и сам узнал об этом только перед выходом из кластера. Никому не распространялся. Разве что кто-то увидел нас вместе и предположил, но это не одно и то же, что знать. За мной следят?

— Приму к сведению, — произнёс я. — Подскажите, кто выступал секундантом?

— Единственный и неповторимый младший брат Льва Сергеевича — князя Измайлова — Григорий Сергеевич Измайлов. Архимаг Пространства, — широко улыбнувшись, выпрямился и вернулся к нормальному голосу Пожарский. — Неудивительно, что вы о нём не слышали. Он не любит выходить в свет и по большей части является затворником, решая дела внутри семьи. Этакий кукловод.

Он замолчал, прищурившись взглянул на видневшуюся из-за деревьев крышу дома и снова повернулся ко мне.

— Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество, Артём Петрович. В новом мире хочется иметь надёжных друзей.

Он протянул мне руку, и я с удовольствием её пожал. Поцеловав руку Лизы, он кивнул Велизару и быстрым шагом направился догонять сына. Ольга будто бы до этого ждала, пока уйдёт князь, но едва он вышел, зло зыркнула на меня и направилась к выходу.

— Распутина! — окликнул её я. — Чего ты на меня злишься?

— Потому что ты — Юсупов! — не оборачиваясь, прошипела она.

— А понятнее можно объяснить?

— Нельзя, — бросила она и ушла вслед за князем.

Как всегда. Интересно же, по какой причине у меня появился противник. Причём до совершеннолетия мы неплохо общались. Обернувшись, я увидел, как Велизар сдерживает улыбку и смотрит вслед девушке.

— Кровь. Во все времена заставляет сердце биться чаще, — с видом умудрённого старца произнёс он.

Синхронно вскинув брови, мы с Лизой вопросительно посмотрели на него. Как и я, девушка ничего не поняла.

***

Лиза быстро переоделась, а мне пришлось ждать этого до возвращения домой. Медленно продвигаясь по ночному саду, мы через двадцать минут оказались у ворот поместья вместе с Пожарскими. Они неспеша шли поодаль от нас и о чём-то беседовали. Дойдя до красивого спорткара, они уселись внутрь и дважды посигналили.

В кармане завибрировал телефон, а спустя мгновение раздался звонок. Достав его, я увидел контакт тётушки и принял вызов.

— Артём, привет. Демьян сказал, что вы заезжали, но ненадолго, — с ходу начала она, не давая вставить и слова. — У тебя через три дня приём в Зимнем Дворце. Пришло приглашение из канцелярии Великого Князя. Я тебе ещё и сообщением информацию продублировала.

Телефон коротко пикнул, подтверждая её слова. Я скривился и тут же задумался. Если Великий Князь уехал из города после терактов, то почему вернулся? Взрывы гремят ежедневно. Интересно…

— Хорошо. Как твоя рука? — спросил я.

— Норм…

Успела произнести она — и связь прервалась. Я недоумённо посмотрел на экран: абонент вне сети. Это как? Я взглянул на товарищей и нахмурился.

БАХ!

До нас донёсся слабый отзвук взрыва. У меня прихватило сердце, и я повернул голову в сторону Невы, туда, где должен был находиться родовой особняк. Обычный человек не увидел бы в темноте столб чёрного дыма. Но не одарённый Тенью. Меня затрясло, в лёгких неожиданно закончился воздух. Я всем весом опёрся на трость и посмотрел на Велизара. Он тоже видел дым и судорожно размышлял.

— Что это было? — приоткрыв окно, спросил у нас Пожарский, но, увидев моё состояние, выскочил из машины. — Чем помочь?

Лиза прикоснулась к моей щеке — и разум словно облачили в тёплое, мокрое полотенце: стало сильно легче и спокойнее. Лишние эмоции ушли на задний план, оставляя только мысли.

— Машину, — прохрипел я, всё ещё надеясь, что это просто совпадение.

Пожарский кивнул и, посмотрев на нас троих, подошёл к следующему за ним автомобилю его дружины.

— Вась, отвези Его Светлость куда попросит, — сказал он в окно тонированному джипу, и из него вылезло три охранника. — А вы на такси доедете.

Велизар, приобняв меня за плечо, посадил на заднее сидение и сам сел рядом. Лиза села с другой стороны. Машина, взревев мотором, выехала с территории поместья.

— К особняку Юсуповых, — сказала за меня Лиза. — На Фонтанке.

Виляя между другими машинами, водитель Вася гнал как мог, чувствуя мой настрой. Я не следил за дорогой и смотрел себе под ноги, пытаясь осмыслить дальнейшие действия.

Если взрыв действительно случился у нас, то варианта два. Либо это «одиночный» теракт, либо с поддержкой магов. В первом случае к нам наверняка уже направляются ближайшие маги Жизни, у которых подписан контракт с родом Юсуповых, и они помогут пострадавшим. А во втором — их там встретит негостеприимный приём.

У дружины сегодня выходной, а прислуги в доме мало в такой час. Но там абсолютно точно находятся тётушка и Демьян. Сердце кольнуло, и я дёрнул головой, отгоняя плохие мысли.

Внезапно я ощутил, как тени в машине полностью перешли под контроль Велизара, и посмотрел на него. Лицо Диктатора выражало невероятную сосредоточенность и напряжение. А ещё через секунду я провалился вниз.

Лиза вскрикнула, вцепившись в мою руку, а я продолжал неотрывно следить за Велизаром, который становился всё выше и выше. Тень над головой начала смыкаться, и я успел увидеть, как всё пространство внутри машины заполняет огонь. Звук взрыва дошёл только спустя мгновение, когда мы с Лизой оказались на тротуаре улицы, по которой только что ехали.

Глава 17. Покушение

27 апреля, Санкт-Петербург

Лизавета Апраксина

Я не поняла, что произошло. Ещё минуту назад мы ехали к особняку Юсуповых, а сейчас вместе с Артёмом стояли на тротуаре, смотря на раскуроченный внедорожник, из которого вырывалось пламя. Эмоциональный Резонанс, который я наложила на Артёма, продолжал действовать, но уже не на благо ему. Меня начало потряхивать от осознания смерти, прошедшей от нас на совсем небольшом расстоянии. На глаза навернулись слёзы, а кислород будто исчез из окружающего меня пространства — отчего я, как рыба, которую волнами вынесло на берег, принялась хватать ртом воздух.

Отменив Резонанс, я почувствовала, как к Артёму вернулось всё то переживание, что он испытал после звонка тёти. Но пусть лучше так, чем если я начну питать его своим состоянием на грани истерики. Он смотрел себе под ноги, не обращая внимания на горящий автомобиль перед собой, и беззвучно шевелил губами. Прохожие в панике отбежали подальше от внедорожника князя Пожарского, но не стремились покинуть улицу. Доставая телефоны, они принялись снимать последствия теракта. И никто не подумал помочь.

Из водительской двери вышел объятый пламенем человек, сделал два шага и плашмя рухнул на асфальт. Тело глухо ударилось, и огонь, словно обрадовавшись новой добыче, лизнул его ещё жаднее. Я наложила на себя Покой — плетение, уносящее сильные эмоции на далёкие закоулки разума, — и быстро огляделась.

Где Велизар? Потянувшись к связующему нас каналу, я неожиданно ощутила его где-то за своей спиной, причём на достаточно большом расстоянии.

— Лиза, — глядя на меня пустыми глазами, произнёс Артём. Голос его звучал ровно, безжизненно, словно он сам уже был где-то далеко. — Найди Велизара. Машину подорвали с помощью осколка, и он спас нас. Я очень сомневаюсь, что его смогли убить этим. Встретимся у тебя на квартире.

Я согласно кивнула, и он направился в сторону проезжей части.

— Стой! Ты куда? — крикнула я, но он даже не обернулся. Его фигура, опирающаяся на трость, казалась неестественно прямой — словно он вбил себе в позвоночник железный прут и теперь двигался, как марионетка, у которой оборвали половину нитей.

— Домой. Здесь я ничем помочь не смогу.

Опираясь на трость, он подошёл к ближайшей остановившейся машине, из окна которой водитель снимал горящий внедорожник. Рывком распахнув пассажирскую дверь, Артём без церемоний залез внутрь. Послышался возмущённый возглас, но он быстро прервался, и машина, оставив на земле чёрные полосы, сорвалась с места, объехав образовавшийся затор по тротуару. Если бы не знала Артёма, подумала бы, что он высокоранговый одарённый Разумом. Только им под силу подчинять других людей своей воле.

Я осталась одна. Впервые с момента, когда очнулась в Санктуме Велизара.

Покой действовал иначе, чем Резонанс. Он отделял разум от эмоций, но не мешал их переваривать. Я чувствовала, что где-то внутри паника улеглась, страх медленно растворялся, а их место занимала решимость. Нужно было что-то делать.

Искать какие-то зацепки в раскуроченном автомобиле было уже бессмысленно, а если некий взрыватель решил затеряться в толпе, то всё равно мне не хватит ранга его выявить. Поэтому, настроившись на направление, в котором сейчас находился Велизар, я пошла по нему.

Под ботинками хрустело стекло, выбитое из окон ударной волной. Только сейчас я обратила внимание на уже затихающий звон в ушах. Я не думала о причинах произошедшего с нами или в особняке Юсуповых. После слов Артёма в голове крутилась только одна мысль, абсолютно не подходящая в данный момент:

«Какая я ужасная хозяйка! Мира же в квартире второй день без еды!»

Конечно, уходя вчера из дома, я положила ей тройную порцию, но, зная это пушистое создание, она схарчила всё сразу, после того как закрылась входная дверь. Надо либо таскать её с собой, либо отвезти к родителям. Но как я могу её подвергать опасности? Значит, второй вариант.

На соседних улицах зазвучали сирены. СОЗ оперативно восстановилась после происшествия с кластером и по полной взялась за наведение порядка в городе, поддерживать который у жандармерии в одиночку не получилось.

Пройдя мимо ничем не примечательного дома, я ощутила, как резко изменилось направление, на котором находился Велизар, и подошла к домофонной двери. На табличке, помимо указания номера парадной и квартир, было написано:

«Доходный дом Ю. В. Болховского»

Я набрала случайный номер квартиры и, после двух звонков, услышала звук поднятой трубки.

— СОЗ, розыскные мероприятия, откройте дверь, — серьёзным тоном произнесла я.

— Ась? — раздался старческий голос, к тому же искажённый помехами. В трубке что-то шипело и потрескивало.

— Служба Обеспечения Законов. Нам нужно попасть в вашу парадную, — повторила я.

Из домофона послышалось продолжительное кряхтение, но всё же дверь щёлкнула магнитным замком, и зазвучала знакомая мелодия.

— Открылась? — спросил всё тот же голос, но я уже забежала внутрь.

Поднявшись на третий этаж, я поняла, что канал ведёт на крышу. Вот только люк над приставной лестницей был закрыт на замок. Справа открылась дверь, и из неё высунулась голова дедушки, который открыл мне дверь.

— Внучка, ты бы удостоверение показала, — медленно произнёс он практически беззубым ртом. Глаза его щурились, но в них читалась старая, нерастраченная хватка.

— Валерий Павлович? — я удивлённо подняла брови. — Вы здесь живёте?

Я узнала этого дедушку. Он преподавал в Академии основы криминалистики и в прошлом был одним из лучших «бездарных» сотрудников СОЗ. Говорят, фамилия Скапинский до сих пор вызывает неподдельное уважение в том числе и по всему миру. На его счету множество раскрытых ограблений, угонов и даже несколько убийств, не попавших под внимательное око Диктата.

— Апраксина? — прищурившись, спросил он и полностью открыл дверь. — Плохи дела у СОЗ, что студентов привлекают? Наслышан, наслышан.

Он стоял в семейных трусах и растянутой, когда-то белой майке и без зазрения совести почёсывал волосатую грудь. На его плече красовался старый, давно заживший шрам — след от ножа серийного грабителя, как шептались на кафедре.

— Да-а, — протянула я, стараясь не смотреть на его неглиже. — Мне бы на чердак попасть. Есть основания полагать, что там была база одного из террористов.

Я действительно так думала. Иначе зачем бы Велизару перемещаться сюда? Наверняка поймал след взрывателя и решил найти хоть какие-то зацепки.

Удивлённо крякнув, Валерий Павлович развернулся и, не закрыв дверь, ушёл вглубь квартиры. Ждать пришлось недолго, и спустя пять минут и несколько крепких словечек, донесшихся из недр профессорской квартиры, он вернулся, держа в одной руке небольшой кейс и позвякивая связкой ключей в другой. Я протянула к ним руку, но получила по ладони — удивительно хлёсткий удар.

— Ишь, какая быстрая, — он усмехнулся и, хрустнув спиной, полез открывать люк. — Знаю я вас. Испоганите все улики раньше, чем найдёте. Повезло тебе, Апраксина. А я хоть молодость вспомню.

Я с сомнением посмотрела на его неуклюжие потуги в подъёме по лестнице, но Скапинский быстро открыл замок и, откинув люк, вылез наверх. Последовав его примеру, я вскоре оказалась на чердаке, но мне в живот упёрлась ладонь профессора.

— Цыц, не ходи, — я услышала, как он втягивает носом воздух. — Чуешь? Чуешь, да только не знаешь, чем пахнет. Лет двадцать назад был один случай. — он включил свет и на карачках принялся исследовать пол чердака, не переставая говорить. — Один чудак смешал спирт, селитру и азид натрия, и ёмкость с этим раствором закинул в печь на сталелитейном заводе, когда та стояла на обслуживании. Тот, кто её чинил, не заглянул внутрь, когда сдавал работу, как и тот, кто её принимал.

Остановившись, он открыл кейс и достал из него штангенциркуль. Измерив что-то на полу, пополз дальше. Его старые колени хрустели при каждом движении, но он не обращал на это внимания.

— Так вот. Нарушение техники безопасности — космических масштабов, — продолжил он. — Начальник смены направил к ней новоиспечённого заводчанина. В итоге расплавленным металлом залило весь цех, но никто, кроме находившихся в нём, не погиб. Понимаешь? — он оглянулся через плечо и, закатив глаза, вернулся к делу. — Диктат не понял, кого наказывать. Зато я понял. Когда мы вышли на того чудака, оказалось, что он не желал кому-то конкретному смерти. Просто хотел посмотреть — что будет. В итоге его отправили на рудники, без права на возвращение. К чему это я?

Он остановился и снова на меня обернулся. Его лысина блестела в тусклом свете чердачной лампочки.

— Запах, — напомнила ему я.

— А! Запах похожий, но не тот, — он ещё раз потянул носом воздух. — Спирт не чувствуется. Здесь точно был подрывник.

Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что Велизар здесь, просто не показывается на глаза. Слившись с тьмой в дальнем углу, он стоял и с интересом наблюдал за работой пожилого криминалиста.

Валерий Павлович поднялся с колен и принялся осматривать рабочее место террориста. В углу у чердачного окна стоял стол, на котором до сих пор стояли склянки с мутной жидкостью. Похоже, Велизар спугнул неизвестного, и тот сбежал, не подчистив улики. Я подошла к окну и аккуратно подняла окурок.

— Дешёвые сигареты. Такие в тюрьмах раздают, — я показала находку Скапинскому.

— Девочка моя, даже если ваш преступник собирался второпях, он вполне мог заранее разложить отводящие внимание улики, — он махнул на меня рукой и продолжил осматривать балку над окном. — Изощрённые негодяи давно поняли, что окурки осматриваются почти в первую очередь. Лучше на это посмотри.

Он пальцем указал на гвоздь, торчащий из балки над ним. Его кончик был слегка темнее, чем остальная часть, а чуть повыше висели пара ниток.

— Подрывник был высокого роста, — он прикинул расстояние от пола до балки. — Два метра. Это подтверждает и сорок седьмой размер ноги. — Валерий Павлович указал себе за спину. — Скорее всего, зацепился плечом за гвоздь.

Он аккуратно снял нитки и потёр их между пальцами. Ткань издала едва слышный скрежет.

— Грубая ткань. Обычно такую носят служивые люди в полях, — профессор передал мне улику. Нитки лежали на его сухой, испещрённой морщинами ладони.

— На вид обычные нитки, — скептичным тоном произнесла я.

— Если только ты полжизни в такой одежде не проходила. Может, конечно, и на заказ изготовлена — нужно в лабораторию отправить. Но пока можно предположить, что преступник состоит или состоял на службе, — он достал телефон. — Позвоню Васе, большего тут даже я не найду, а он Следопыт, как-никак.

Следопыт. Я усмехнулась. Василий Иванович уже меня знает и вряд ли будет против нашего удачного расследования.

— Жди тут, я думаю, он быстро приедет, — схватившись за поясницу, произнёс профессор и ушёл в сторону спуска в парадную. Его шаги долго ещё стучали по лестнице, пока не затихли внизу.

Едва его лысая макушка скрылась в проёме, я пристально посмотрела на угол, где скрывался Велизар.

— Артём не пострадал? — сразу спросил он, выступая из тени. Его голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение.

— Только морально. Рассказывай, что произошло.

Велизар не торопился отвечать и молча обвёл взглядом следы, уже рассмотренные Скапинским. Его лицо было непроницаемо, но я знала — он перебирает варианты, прокручивает события заново.

— Осколок появился под днищем машины. Даже для меня слишком резко. Но я успел ухватить след террориста, — не глядя на меня, начал он. — Водитель ухватился за руль, когда начал падать в тень, и мне не удалось его спасти. Силы взрыва не хватило, чтобы пробить мой Щит, и я переместился по следу подрывника. Изначально он был в доме, у которого мы проезжали, но, заметив меня, принялся убегать.

Погрузившись в размышления, Велизар описывал события словно под протокол. Его пальцы слегка подрагивали — единственный признак того, что он сам ещё не отошёл от случившегося.

— Скорее всего, у него есть артефакт с силой Пространства. Сам он одарённый Землёй, примерно уровня Елены. Оказавшись здесь, он куда-то переместился.

— Может, он специально тебя сюда привёл? — озадаченно спросила я, почесав затылок.

— Сомневаюсь. Подобные артефакты имеют большую задержку между использованиями. Думаю, здесь у него был запасной план отхода.

Он замолчал, а я не знала, что добавить. Нам можно сказать, повезло, что он решил на нас напасть. Теперь мы знали хоть что-то о подрывнике — или об одном из них. Но зачем ему это? Единственное предположение — нападение связано с подрывом особняка Юсуповых. Нельзя было отпускать Артёма одного… Хотя, может, сейчас террорист думает, что у него удалось задуманное, и у нас есть небольшая передышка.

Снизу хлопнула входная дверь, и по ступеням быстро застучали сапоги. Через полминуты на чердак вернулся Скапинский, а за ним поднялся Василий Иванович. Чапаев выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а усы обвисли, как у мокрой кошки.

— Это ещё кто? — удивлённо прошептал профессор, косясь на Велизара.

— Наш сотрудник. Внештатный, — Чапаев положил руку ему на плечо. — Валерий Павлович, идите, расскажите нашим о том, что нашли, а я пока тут осмотрюсь.

Профессор, нахмурившись, кивнул и, тяжело вздохнув, принялся снова спускаться. Его голос долетел снизу уже глухо, сквозь перекрытия:

— Ну, дела…

— Не удивлён, — провёл рукой по щетине начальник СОЗ и, цокнув языком, посмотрел на нас. — С Артёмом Петровичем всё в порядке. Видел его у руин особняка. Потерянный, конечно, но он сильный — оправится.

— Как вы так быстро сюда добрались? — спросила я.

— Для подобных ситуаций у нас есть сильные одарённые Пространством, — он бегло осмотрел чердак. — Рассказывайте. Сразу скажу: здесь был как минимум Мастер Земли, но исчез в пространственном портале. Поэтому отследить не получится. Вернее, теперь придётся самому весь город патрулировать, чтобы его силу почуять.

Он поморщился и уселся на хлипкий стул, стоящий у рабочего места подрывника, выжидающе посмотрев на нас. Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

Велизар коротко повторил то же самое, что только что рассказал мне, а я рассказала об уликах, найденных профессором Скапинским.

— Хоть что-то. Наши спецы уже находили остаточные эманации Земли на местах взрывов, — прищурившись, он забавно подёргал усами и откинулся на спинку стула, отчего тот снова жалобно скрипнул. — Скорее всего, наш террорист. Идите-ка вы домой, а то выглядите, как трупы. Я позвоню Его Светлости, если что-то найду. Когда найду.

Я посмотрела на Велизара. Белый костюм, взятый у Артёма, прожгло в нескольких местах, и почти полностью он покрылся серым налётом. Я выглядела получше, но думаю, лицо выдавало сильную усталость. Запасы духовного тела почти полностью исчерпались после этого долгого дня. Я благодарно кивнула Василию Ивановичу и направилась к выходу. Следом за мной, судя по звукам, пошёл и Велизар.

Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух. Он всё ещё пах гарью от сгоревшей машины и лёгким привкусом тлена. Хотя последнее я вполне могла себе внушить. Настроение было именно такое. Вся радость от победы на дуэли улетучилась, оставив после себя тягостное ощущение пустоты и горькое на вкус предчувствие.

На улицах почти никого не было. В такой поздний час все уже лежали в своих постелях, и, несмотря на взбудораживший недавний взрыв, снова видели который сон. Мы молча шли по пустым улицам, прикрываясь рукой от промозглого ветра, ощущающего себя безраздельным властителем пустого города. Велизар держал голову прямо, но при этом смотрел в никуда. Через ментальный канал крупицами пробивалось его разочарование, которое он тщательно пытался скрыть. Но даже по этим песчинкам я поняла, что мужчина расстроен собой. Что не смог поймать подрывника. Что не смог спасти водителя. Что оставил Артёма одного.

— Ты сегодня почти сотню человек спас, в отличие от… — попыталась ободрить его я, но запнулась. — А нет, я тоже сегодня молодец. Даже обладай ты своей полной силой, тебе не спасти всех. И Диктат подтверждает это. Ты же слышал рассказ Валерия Павловича?

Он тяжело посмотрел на меня, и я осеклась. В его глазах застыла такая глубокая, вековая усталость, что мне стало не по себе.

«М-да, не туда меня понесло».

Уже подходя к моему дому, Велизар всё же заговорил.

— Именно по этой причине я стремился стать сильнее. Не удалось — значит, я должен стать ещё сильнее, чем был пятьсот лет назад.

Он с грустной улыбкой посмотрел на меня и закрыл глаза. Ветер трепал его волосы, и в свете редких фонарей он казался памятником самому себе — человеку, который нёс на плечах непосильную ношу.

Перед дверью моей парадной я увидела скрючившийся силуэт в сером сюртуке, сидящий на поребрике. Артём. Подбежав ближе, я рассмотрела в его руке бутылку коньяка популярной марки. Бутылка была уже наполовину пуста, и на асфальте рядом темнели мокрые пятна.

— Что там? — остановившись в паре метров, спросила я.

Парень встрепенулся и поднял на меня красные глаза. Приложился к полупустой бутылке и тут же выплюнул выпитое на асфальт. Его передёрнуло, словно он отпил не коньяка, а кислоты.

— Противное пойло. Ничего там хорошего, — он яростно выплёвывал рубленые фразы. — Демьян погиб. У тёти пол лица срезало. Она в тяжёлом состоянии, даже по меркам одарённых.

Он поставил бутылку на поребрик и закрыл лицо руками. Раздался звук, похожий на плач, но, когда он убрал руки от лица, я увидела, что на его лице красуется безумная улыбка. Артём истерично смеялся, задрав голову к тёмному небу. В его смехе не было радости — только боль, злость и отчаяние, которые некуда было выплеснуть.

— Я убью их, — процедил он, снова посмотрев на нас. — Вот этими руками убью. — Он повертел передо мной ладонями и показал пальцем на Велизара. — И ты меня этому научишь.

Мужчина, незаметно для моего глаза, переместился к Артёму, коротким, резким движением вырубил его и, подхватив обмякшее тело, зажмурился. В уголках его век появились слёзы. Тело Артёма обмякло, голова свесилась на грудь, и только сейчас, в этом беспомощном состоянии, он выглядел не как грозный светлейший князь, а как перепуганный мальчишка.

— Думаешь, он не имеет права на месть? — спросила я.

Противное чувство, недавно зародившееся в душе, сейчас заполнило меня изнутри. Мне было больно за парня. Раньше всё выглядело как весёлая игра, где мы проходили уровень за уровнем, оставаясь практически без потерь. А теперь пришло осознание от омерзительной реальности происходящего вокруг нас.

— Я не верю в месть. Она не приносит облегчения, — не открывая глаз, произнёс Велизар. Голос его был тихим, почти шёпотом, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Те, кто разрушил Диктат, именно этого и добиваются. Чтобы люди думали, что у них есть право на убийство. Я прекрасно его понимаю. Когда-то война пришла в мой дом.

Капли слёз превратились в ручейки. Они текли по его щекам, не встречая сопротивления, — он даже не пытался их вытереть.

— Ярость, ненависть — они сродни Пустоте. Они выгрызают тебя изнутри, — продолжил мужчина. — Себя можно заполнить только любовью.

Ментальный канал прорвало, и я пошатнулась от нахлынувшей скорби. И с каждым словом Велизара плотность потока только усиливалась.

— Этого не понять полностью, не прочувствовав на своём примере. Но я буду стараться его направлять в правильное русло и, если надо, свершу месть за него, — он открыл глаза, и они почти что светились голубоватым, неземным светом. — В новом мире куда больше людей, не желающих воевать, чем было в моём. И я буду сражаться за этот мир.

Глава 18. Мастер

Поднявшись в квартиру, Велизар положил Артёма в одежде на мою кровать, а сам поспешно скрылся за дверью ванной. У моих ног вилась Мира, возмущённо мяукающая что-то про дискриминацию кошачьих. Подняв её на руки, я прошла на кухню и, достав из холодильника консервную банку корма для кошек, полностью вывалила её в миску.

Мира, не дождавшись, пока я её поставлю на пол, сама спрыгнула, оттолкнувшись от меня с силой матёрого пловца, разворачивающегося у края бассейна. Нависнув над миской, она жадно принялась жевать, не обращая внимания на испачканную по уши морду.

Я села за стол и посмотрела на кошку. Для неё эта квартира и я — весь мир. Но какая часть моего мира занята ею? До падения Диктата мы с ней замечательно проводили время, смотря сериалы в обнимку, вместе готовили, играли. Но с появлением в моей жизни Велизара моя жизнь словно расширилась — обрела невообразимый масштаб. И насколько в ней уменьшилась роль беззащитного существа, над которым я взяла опеку?

В голове появилась неприятная мысль, что Велизар примерно так же может думать обо мне. Сцена внизу напомнила мне о преемственности поколений. Артём — начинающий свой путь молодой человек, а Велизар — его наставник. А где здесь моё место? Сторонний наблюдатель? Который не способен далеко отойти от объекта своего наблюдения.

— Бред, — раздалось из коридора. — Почему большинство считают, что роли должны быть понятны?

В дверном проёме появился Велизар, вытирающий голову. На его лице застыло выражение лёгкой усталости, но глаза смотрели внимательно.

— Твоя ценность мне пока что не ясна. Правда. Всё, зачем ты мне была нужна, может выполнить молодой князь, — пожав плечами, заявил он. — Но Леди Удача не просто так благоволит тебе. Не просто так высшие силы дали тебе возможность видеть мои воспоминания.

Я поднялась со стула и, нахмурившись, опёрлась на столешницу. Пальцы впились в край — только так я могла сдержать дрожь в голосе.

— Какого чёрта ты читаешь мои мысли? — шёпотом прокричала я.

Слова Велизара были приятны, но сам факт подобной возможности раздражал.

— Нечего громко думать, — улыбнулся он. — Давно бы ментальную перегородку поставила со своей стороны канала. Сейчас тебе должно хватить сил.

— Если бы я знала как, — фыркнула я, сложив руки на груди. В защитной позе, но от его внимательного взгляда это не спасало.

— Натяни тонкую плёнку из эссенции своей стихии поперёк канала, — он зевнул, развёл руками и снова вышел в коридор. — Ты же менталист. Я спать.

Я снова осталась на кухне, наедине с всё ещё чавкающей Мирой. После столь непосредственного вмешательства мужчины внутри словно перемешались эмоции, превращаясь в мысли, что даже если всё сказанное — правда, то я этого не заслужила.

Стряхнув депрессивные мысли, я погладила довольную кошку, которая начала вылизываться, не отходя от миски, и пошла в ванную. Внутри было тепло и влажно — Велизар провёл тут достаточно много времени, а я этого даже не заметила. Проведя рукой по запотевшему зеркалу, я посмотрела на своё отражение. Лицо было бледным, под разноцветными глазами залегли тени.

Являюсь ли я чем-то большим, чем была до похищения?

Я разделась и потрогала рубец на груди. Он уже давно не напоминал о себе, но и не стремился заживать. Церковь Диктата… До падения я даже не слышала о них, но теперь их голоса повсеместно звучат на улицах. То, что ещё недавно считалось бы сектой, теперь имело возможность реально влиять на мир.

Я залезла в ванну и включила холодный душ. Струи воды падали на голову, устраивая импровизированный гидромассаж, и стекали по телу, в том числе затекая в отверстие в груди. Чувствовался дискомфорт, но стоило его перетерпеть, как наступало удивительное блаженство, какое бывает, когда долго давишь на синяк. Тело привыкает к боли, и её сменяет непривычное ощущение. Возможно, это лишь моральное удовлетворение от превозмогания над собой.

Намылив волосы, я повернула рукоятку смесителя, и вода стала теплее. Растерев гель для душа по телу, я быстро смыла с себя пену и вышла из ванны. Вода ручьями стекала с влажных волос, образуя под ногами лужу. С полминуты я смотрела на своё отражение и всё же сконцентрировалась, зажмурилась и сделала три глубоких вдоха.

«Это на меня, как на одарённую Разумом, повлияло чужое состояние».

Я вытерлась, одела домашнюю пижаму и, выйдя из ванной, улыбнулась. Артём, развалившись звездой на моей кровати, спокойно посапывал, словно ничего и не произошло. Велизар протянул ноги на кресле рядом с постелью. Подойдя к кровати, я дотронулась до лица Артёма и наложила на него Покой. Даже если позже негативные эмоции дадут о себе знать, они не смогут нарушить его здоровый сон.

Посмотрев на Велизара, подумала, что ему не помешает посетить парикмахерскую. Надо будет этим заняться, как появится свободное время.

Позади недовольно мявкнула Мира, и, подняв её на руки, я пошла в гостиную и устроилась на диване. Он был достаточно широким, но мне всё же пришлось лечь на бок, чтобы кошка удобно свернулась передо мной. Всё равно ночью её спихну, пока буду ворочаться.

28 апреля, 10:15

Лизавета Апраксина

Я резко открыла глаза и села на диване. Кошки рядом не было, а с кухни доносились приглушённые голоса. Мышцы яростно сопротивлялись, но я вопреки их возмущениям поднялась и, опираясь на стены, вышла в коридор. Измайлов вчера всё же вынудил меня выложиться на полную, особенно если учитывать ту громкую музыку, сбивающую концентрацию.

— Значит, Чапаев взял след, — донёсся безжизненный голос Артёма. — Будем ждать. Сомневаюсь, что сейчас мы чем-то ему поможем.

— И чем займёмся? — выходя на кухню, спросила я.

Парень мельком посмотрел на меня и приветственно кивнул. Его лицо было всё таким же бледным, но в глазах появилась какая-то новая, хрупкая решимость.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Велизар и вопросительно посмотрел на Артёма.

В руках тот держал телефон и, нахмурившись, смотрел на включённый экран.

— Поехали, посвятим Соловьёва Максима в одарённые, — флегматично произнёс он, не отрывая взгляда от телефона.

— Сначала позавтракаем, — я прошла к холодильнику и, открыв его, поморщилась.

Из еды осталось три яйца, банка зелёного горошка и три банки кошачьего корма. Не густо.

— Сходишь в магазин? — я взглянула на Велизара, и тот вопросительно поднял бровь. — Сосисок купишь или чего-нибудь мясного. На продуктах всё большими буквами пишут. Берёшь с полки и на выходе оплачиваешь. Продуктовый в соседнем доме.

Велизар вертел глазами, пытаясь запомнить свалившийся объём информации, а я пошла в коридор за кошельком. Мои тапки громко шлёпали по паркету — в тишине это звучало почти оглушительно.

— Сосисок… — донёсся пренебрежительный голос Артёма. — Я схожу. И да, в ближайшие дни я буду жить с вами, так что хотя бы продукты оплачу.

Последняя фраза звучала не как просьба, а скорее как утверждение. Он даже не рассматривал отказа. И я, в общем-то, тоже. Всё равно вскоре надо будет уезжать домой.

— И квартплату, — попыталась пошутить я, но Артём серьёзно кивнул. — Это шутка была. Живи сколько нужно.

Парень снова молча кивнул и вышел из квартиры, оставив за собой яркий шлейф из тяжёлых эмоций, который я почти физически ощутила. Покой с него давно спал, и казалось, будто ничем не помог. Велизар ритмично стучал по столешнице с сильно задумчивым видом. Я не стала отвлекать его от раздумий и, достав из холодильника картонную упаковку яиц, едва не уронила их на пол, споткнувшись об Миру.

Кошка молча, пристально на меня смотрела, с вполне понятным желанием. Даже она не стала нарушать гнетущую тишину. Выложив ей в миску полбанки корма, я принялась жарить яичницу.

Спустя пять минут на столе стояли три тарелки с глазуньей. Велизар облизнулся и, получив вилку, набросился на свою порцию. Я хотела последовать его примеру, но раздался стук в дверь, и я пошла открывать. Быстро Артём управился.

Не посмотрев в глазок, я распахнула дверь и недоумённо уставилась на князя Пожарского.

— Доброго утра, Елизавета Евгеньевна, — с улыбкой произнёс он и протянул мне обычный тортик в пластиковой упаковке. С похожими ко мне на новоселье одногруппники из «везунчиков» приходили. — Я к вам проездом, ищу Артёма Петровича. Надеялся, что вы о нём что-то знаете.

— Да, он скоро придёт, — смущённо произнесла я, принимая гостинец. — Можете у меня подождать.

Я отошла с прохода, и, поклонившись мне, князь зашёл внутрь. За ним оказался ещё один мужчина. Низкий, худой, с маленькими глазками на большой голове, так ещё и щурился, будто забыл очки дома. В руке у него был массивный чемодан, который вопреки ожиданиям его не перевешивал. Я вопросительно взглянула на Пожарского.

— Это не единственный подарок, — он кивнул на тортик. — Марк Олегович — мой нотариус.

Он пригласил мужичка в мою квартиру и прошёл на кухню. Поморщившись, убрал две тарелки со стола и встал к окну. Тарелку у Велизара отбирать не стал, как обычно коротко ему кивнув. Нотариус семенящим шагом проскользнул мимо меня и уселся на стул, на котором ещё недавно сидел Артём. Велизар обернулся и, вскинув брови, посмотрел на меня, на что я только пожала плечами.

— Графья Апраксина Елизавета Евгеньевна, — его голос оказался удивительно глубоким, даже можно сказать бархатным, — желаете ли вы принять в дар квартиру номер семнадцать по адресу: Конюшенный переулок, дом один дробь шесть?

Я вытянула шею и, открыв глаза так широко, как могла, уставилась на князя.

— Я подумал, что это будет наиболее подходящим извинением за моего сына, — искренне улыбнулся Пожарский. — Отказы не принимаются.

Пытаясь осмыслить происходящее, я коротко кивнула Марку Олеговичу, но тот лишь закатил глаза.

— Девушка, мне нужно ваше вербальное и письменное подтверждение.

— Да, принимаю подарок князя Пожарского, — исправилась я, и нотариус развернул ко мне бумаги, которые уже успел разложить на столе.

— Подпишите здесь и здесь, — он протянул мне золочёную, тяжёлую ручку. — Даритель берёт на себя все бюрократические формальности.

Я поставила две подписи рядом с красивым росчерком князя, мельком пробежавшись по акту дарения. Марк Олегович достал из своего чемодана подготовленные документы на квартиру и протянул мне вместе с моим экземпляром дарственной.

— Дмитрий Аркадьевич, прошу простить, много дел, — нотариус деловито забрал свой экземпляр и, убрав его в недра чемодана, направился на выход, даже не попрощавшись.

Я взглядом проводила его и наткнулась на непонимающий взгляд Велизара. Мужчина до сих пор не понимал, что произошло.

— Если ещё поползут те грязные слухи, у вас будет чем утереть нос сплетникам, — ещё шире улыбнулся Пожарский и резко принял серьёзный вид. — Как вы спаслись из машины? Когда я узнал о том, что в автомобиле только одно обгоревшее тело, у меня камень с души свалился.

Велизар поперхнулся яичницей, и Пожарский поспешил исправиться.

— Нет, Василия жалко, он был отличным служащим. Но он был моим человеком. А брать на себя ответственность за смерть двух дворян мне бы не хотелось. — он заметил, как мы с Велизаром переглянулись, и продолжил тараторить. — Если это секрет, то, пожалуйста, не рассказывайте. Я просто хотел лично убедиться, что с вами всё в порядке. И, как вижу, вы выбрались без потерь.

Велизар снова поперхнулся и, склонив голову, уставился в тарелку. Князь словно заполнял собой почти всё пространство. Его было очень много, особенно после той атмосферы, что царила здесь до его прибытия.

— Какое милое животное! — воскликнул он, когда почувствовал, что Мира потёрлась о его брюки. — У меня тоже есть кошка. Персидская. Подарил жене порядка пяти лет назад. Слава богу, у меня есть гардероб, а то её шерсть по всему поместью. Хотя, чего я вам рассказываю.

Он рассмеялся, погладив кошку, и та запрыгнула к нему на колени. Сразу растянулась и будто нарочно повертелась на его тёмно-серых брюках, оставляя упомянутую им шерсть. Князь лишь пожал плечами и погладил её по животу.

— Чего дверь не закрываем? — раздался голос Артёма из коридора, и он появился в дверном проёме, хмуро осматривая нас. — Здравствуйте, князь. Какими судьбами?

— Артём Петрович, хотел справиться о вашем здоровье. Может, я могу для вас что-то сделать?

— Всё в пределах нормы. Отвезёте нас в Отдел Регистрации Одарённых? — потеряв интерес к гостю, парень опустил глаза в пол и, пройдя на кухню, поставил два объёмных пакета с продуктами у холодильника. — Только не надо распространяться об этом. А лучше и вовсе после — забыть.

Артём встал у окна и посмотрел на тоскливый пейзаж. С самого утра Петербург заволокло тучами, и он прекрасно отражал наши настроения, за исключением Пожарского, который светился подобно Сириусу на ночном небе.

— Конечно, заодно обсудим с вами кое-что за завтраком. Заедем в одно хорошее местечко неподалёку, — князь развернулся к Артёму и говорил ему в спину. — Вы зря кольцо сняли. Промахи и ошибки случаются у каждого, а в вашем случае эти слова неуместны. Это происшествие, не зависящее от вашей воли. А значит, нужно подчинить его ей, но точно не складывать с себя ответственность.

Артём не отвечал с полминуты, глядя в окно. Потом медленно повернулся к Пожарскому, коротко кивнул и чуть приподнял бровь. Плечи расправились, словно с них сняли тяжёлую ношу, а в глазах появилась некая осмысленность.

Завтрак пришлось выкинуть. Князь почти сразу отправился вниз, сообщив, что будет ждать нас в машине, Велизар снова одел опалённый бывший белым костюм, а Артём — порванный в двух местах зелёный.

Распихав продукты по холодильнику, я одела кремовое платье и поверх него мой любимый редингот и, поцеловав Миру в нос, вышла из квартиры.

Пожарский ожидал Артёма у открытой двери массивного, тёмно-зелёного автомобиля, а нас направил в машину охраны, как две капли воды похожую на ту, что вчера взорвалась. В груди неприятно закололо, но я пересилила новоявленное предубеждение и уселась на просторный задний ряд, рядом с Велизаром.

Перед рестораном мы заехали в ателье и выбрали два костюма из уже готовых. Теперь, что Велизар, что Артём выглядели ровно наоборот. Первый примерил на себя чёрный смокинг, а второй — серый костюм с зелёным сюртуком.

Завтрак прошёл спокойно. Князь привёз нас в рыбный ресторан на Садовой и увёл Артёма в отдельную комнату, попросив нас заказывать, что нашей душе угодно.

Спустя час он отвёз нас к ОРО и, поцеловав мне руку на прощание, уехал по делам, как сам сказал. Артём, после разговора с ним, ещё не сиял, но находился в приподнятом расположении духа, что не могло не радовать.

— Хорошо побеседовали, договорились лоббировать общие интересы в аристократических обществах Петербурга, — пояснил Артём, когда мы остались одни, напротив обшарпанного входа. — Ладно, давайте закончим с узакониванием магических нелегалов.

На его руке снова красовался зелёный родовой перстень, подтверждающий статус Светлейшего Князя. Энергично распахнув дверь, он заставил подёрнуться от неожиданности охранника, читающего мужской журнал.

— Кто такие? На сегодня никаких посетителей не записано, — взяв себя в руки, строго сказал мужчина, слишком сильно нахмурив брови.

— На регистрацию, — произнёс Артём и положил на стойку перед лицом охранника, одарённого Водой, руку с перстнем. — Я договорюсь с начальством.

Тут же разгладив лицо, охранник кивнул и нажал на кнопку под стойкой. Мы прошли через турникет, и я вовремя повернулась, остановив Велизара, который снова чуть не перевалился через него. Да, у Великого Диктатора складывалась, как минимум, неприязнь с пропускными системами. Дав ему знак, что можно проходить, я развернулась и пошла вслед за ожидающим у лестницы парнем.

Поднявшись на третий этаж, я осмотрелась. Всё одинаковое. Я проходила регистрацию одарённого в Москве, и там ни помещение, ни здание ничем не отличалось от этого. Артём постучал в кабинет регистрации и, не дождавшись ответа, открыл дверь.

— Здравствуйте. Светлейший Князь Артём Петрович Юсупов, — представился он, не давая обитателю кабинета вставить слова. — Мне нужно зарегистрировать одного одарённого. Он из отдалённой деревушки в глубокой тайге и долгое время там развивался без надзора. СОЗ уже в курсе, можете позвонить нынешнему ВрИО начальника, но я бы не советовал. Он жутко занят. Я готов поручиться за этого одарённого лично.

— Заполните бумаги, Ваша Светлость, — раздался гнусавый женский голос. — Где ваш одарённый? На ваш род записываем?

Из дверного проёма высунулась рука Артёма, и жестом он позвал нас внутрь.

— На род Апраксиных, — произнёс он, хватая Велизара за руку. — Вот и он.

Усевшись за стол и взяв ручку в руку, Артём принялся внимательно заполнять документы, сверяясь с данными в своём телефоне. Высокая, слегка полноватая женщина из «бездарных» схватила Велизара за запястье и потащила к знакомому мне прибору. Один только он стоил больше, чем всё здание ОРО.

Регистратор Одарённых представлял собой сложный артефактный прибор, повторяющий Кровное Право Единого Императора. До его создания все одарённые стекались в столицу Империи для получения метки. А теперь её можно было получить в любом крупном городе.

Засунув руку Велизара в отверстие, женщина обошла прибор и принялась нажимать на кнопки с той стороны. Мужчина бросил на меня сомневающийся взгляд, и я вспомнила их разговор с Еленой Михайловной. Она тогда была уверена, что прибор не увидит чего-то.

Аппарат начал гудеть и спустя минуту затих. Я увидела шокированное выражение лица работницы. Судя по тому, как дёрнулся Артём, Велизар выпустил уйму эманаций Тьмы и уже был готов к любому развитию событий.

— Мастер Тьмы? — она посмотрела на мужчину. — Вы как без наставников так поднялись?

— Уникум! — поспешил подойти к Велизару Артём и положил ему руку на плечо. — Одарённый среди одарённых! Документы на столе, а мы, пожалуй, пойдём.

Подняв Велизара за плечи, он потянул его на выход, оставив изумлённую женщину что-то бормотать про превратности судьбы. Поспешив за ними, уже в коридоре я посмотрела на правую руку мужчины. Он тоже её рассматривал, но скорее привыкая к новому виду, чем из любопытства. На ней красовались четыре чёрные полосы.

Глава 19. Менталист

28 апреля, Санкт-Петербург

Артём Юсупов

Что-то внутри надломилось. После того, как я увидел развалины особняка — груду почерневшего кирпича, обломки перекрытий, похожие на рёбра гигантского животного, — я перестал ощущать всё позитивное, что раньше видел в сложившейся ситуации. Даже деду позвонил, чтобы сложить с себя должность главы рода, но он не ответил. И даже не отписался.

Я смотрел в глаза Демьяна — туда, где ещё вчера теплилась жизнь, и преданность нашему роду. Теперь это были просто стёкла, мутные, мёртвые. Теперь я ощутил истинный ужас смерти. Те террористы не могли его вызвать. Для меня они были лишь безликими куклами. А Демьян лежал на каталке, с переломанными конечностями и обгоревшей кожей — и в этом было что-то неправильное, кощунственное.

Он перестал занимать небольшое, но всё же место в моей жизни, отчего я ощутил маленькую пустоту где-то внутри, прикасаясь к которой все чувства обращались в ничто.

Из-за этого, увидев копну рыжих волос на носилках и безвольно свисающую с них руку, я понёсся к ним. Где-то рядом появился Чапаев, но для меня всё, что в тот момент не имело значения, размылось, как на картине, написанной широкими мазками масляных красок. А вот лицо тёти я видел отчётливо — почти на половине его плоть, отсечённая будто острым мечом, припеклась огнём. Местами виднелась белая кость черепа. Я ждал, что она вскрикнет, откроет глаза, но она только еле слышно хрипела — и в этом хрипе было столько упрямства, что я почти поверил: она справится.

Взрывом не задело ни дом прислуги, ни казармы дружины — только главное здание превратилось в груду щебня. В голове пульсировала только одна мысль:

«Отомстить, убить, взорвать».

Но, проснувшись в квартире у Лизы, состояние изменилось. Я открыл глаза и первым делом увидел пятно света на потолке — жёлтое, неровное, от уличного фонаря. Мир вокруг будто налился киселём. Каждое движение давалось через силу, каждое слово всплывало откуда-то из глубины, как пузырь воздуха в болоте. Я не хотел вставать. Я вообще ничего не хотел. Действия выполнялись автоматически. Но внутри, что в голове, что в душе, была пустота. Я даже не думал. Просто существовал. Продолжал хотеть мстить, но не мог ничего предпринять, чтобы выйти из этого состояния.

Помог Дмитрий Пожарский. Напомнил мне про волю — волю к жизни, к изменениям, к новым свершениям. Про то, что нужно подчинять окружающий мир своей воле. И я очнулся. Не стал более жизнерадостным, но перестал себя жалеть. Понял, что нужно действовать.

Разум услужливо предоставил всю услышанную мной информацию, пока я был внутри себя. Ребята вышли на след террориста и навели на него Чапаева. Хорошо. Но неясно, тот ли это человек, что подорвал мой особняк. Если их бомбы дистанционные, то подрывник вполне мог заранее заложить её в особняке и ожидать, когда мы проедем по нужной улице, чтобы подцепить взрывчатку к машине. И это подтверждало факт слежки, на который меня натолкнул Пожарский.

Описание террориста, выведенное криминалистом СОЗ и Велизаром, навело меня на печальные мысли, но, прежде чем предпринимать какие-либо действия, необходимо было всё обдумать. Чем я и занимался, параллельно ведя непринуждённую беседу с Пожарским в ресторане, названия которого я даже не запомнил. Мы с ним заключили две сделки по поставкам сырья на его заводы и договорились о дальнейшем партнёрстве.

Сейчас, после регистрации Велизара как одарённого, выйдя на улицу, я достал телефон и нажал на номер, с которого мне звонили уже больше двух десятков раз.

— Макар Кириллович, я у ОРО, подъезжайте со всей дружиной, — сказал я в трубку и, не дослушав беспокойный возглас, сбросил звонок.

Двухметровый одарённый Землёй, по силе немного слабее тётушки, предположительно ранее служивший в имперских структурах. По описанию командир нашей дружины подходил идеально, хоть я и не хотел в это верить. В пользу этой теории говорил и доступ на территорию поместья. Против неё была нелогичность. Можно было дождаться, пока я окажусь дома, о чём ему узнать было бы несложно, и после этого устранить меня вместе с тётей.

Также неясными оставались мотивы. Кому могло понадобиться всё это? За последнее время я даже никому не переходил дорогу. Сомневаюсь, что даже Болховский из-за пары пререканий пошёл бы на подобное.

— Сможешь узнать подрывника? — спросил я, повернувшись к Велизару, осматривающему чёрные полосы на руке.

Велизар замер, всё ещё глядя на свои полосы. Потом поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.

— Сомневаюсь, что отличу его от другого одарённого Землёй. А лица я не видел, — виновато пожал плечами он.

Я понимающе покачал головой и подумал про Чапаева. Его специализация направлена на поиск конкретных одарённых, но дёргать его сейчас не хотелось. Тем не менее это не мешало воспользоваться его репутацией.

— Лиз, сейчас приедет Макар Кириллович, внимательно следи за его эмоциями, — я серьёзно посмотрел на девушку, и она удивлённо вскинула брови. — Да, я не хочу в это верить, но теперь и доверять никому не хочу.

Ждать пришлось недолго. Включив мигалки, вереница чёрных автомобилей пролетела перекрёсток на красный и остановилась перед нами, едва не сложившись в пародию на поезд с множеством вагонов. Зеваки тут же принялись снимать — небось вечером видео наводнят социальные сети с подписями о вседозволенности дворянства.

Из первой машины выскочил командир дружины и стремительно навис надо мной, отчего я даже отступил на шаг назад.

— Простите, Ваша Светлость, моя вина, — он низко поклонился. — Нельзя было выходной брать.

Я посмотрел на него — на его руки, сжатые в кулаки, на напряжённые скулы. Он боялся. Не меня — за меня.

— И чем бы ты помог? — спросил я, сохраняя невозмутимое лицо. — Следствие считает, что подрывник имел стихию Земли и разместил взрывчатку снизу. Да и Паша с Колей говорят, что ничего не заметили.

Дружинников, оставшихся на охране, допрашивал Чапаев и рассказал мне, когда я уже уезжал от руин особняка.

— Ну так! — воскликнул мужчина, распрямив спину. — Я-то бы почуял родную стихию. Или подождите… вы меня подозреваете, Ваша Светлость? Да я б никогда! Вы чего?

— Не знаю, Макар. Приметы очень подходящие, — я прищурился и слегка повернул голову. Я видел, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. — Сейчас Чапаев приедет, скажет точно. Я очень хочу ошибаться, но ведь ты раньше в СОЗ служил?

Упомянув Чапаева, я обернулся на Лизу, но та лишь внимательно посмотрела мне в глаза — и в голове раздался её голос:

«Облегчение и досада. Больше ничего».

Я выдохнул и осмотрел остальных дружинников, вываливших из машин и выстроившихся в шеренгу перед нами.

Пятнадцать человек, десять одарённых — и ни одного с Землёй.

— Артём Петрович, я понимаю вашу подозрительность и с удовольствием пройду любые проверки, — он склонил голову. — Надо бы Демьяна по-человечески похоронить. До вас не дозвониться, так что поминальные службы мне всё утро названивают.

Что правда, то правда — телефон с утра был завален кучей пропущенных, и я сам сбрасывал каждый звонок, боясь пропустить самый важный. Придётся теперь всем самому заниматься или нанимать секретаря.

— Хорошо, Макар, пока мы отложим этот разговор. Десять человек решили уйти со службы роду?

— Восемь. Посчитали свою подготовку недостаточной в новых условиях. А Паша и Коля — в управлении СОЗ, на допросе.

Я кивнул и хотел продолжить, но меня за плечо тронул Велизар.

— У меня, кажется, есть догадка, где может скрываться подрывник, — склонившись, прошептал он мне на ухо.

Сердце участило пульс, и я недоверчиво посмотрел на Диктатора. Он со всей серьёзностью кивнул.

— Выдели человека на организацию похорон Демьяна, — я снова повернулся к Макару Кирилловичу. — Пусть свяжутся с похоронным агентством графа Дорохова. Они все заботы на себя возьмут. И пусть он остаётся там на случай, если понадобится срочно решить какой-то вопрос. Остальные — по машинам. В нашей только ты.

Командир дружины кивнул и развернулся к строю.

— Дима, ко мне, остальные по машинам! — рявкнул он, и дружинники, как муравьи, разбежались за считаные мгновения.

В сторону Макара Кирилловича направился один из них — мужчина средних лет со скучающим выражением лица. Я же отвернулся и, отведя Велизара в сторону, внимательно посмотрел на него, ожидая объяснений.

— Ваши так называемые Следопыты — ужасная специализация, особенно если дело доходит до прямого столкновения. И в моё время были такими же, — начал Диктатор. — Чувствительность на пару тысяч шагов — и на этом всё. За сколько времени он бы объехал весь город?

— За ночь бы управился, — вставила слово Лиза, прикинув размеры Санкт-Петербурга.

— Вот, — Велизар кивнул и указал на девушку пальцем. — Уже полдень, а новостей нет. Значит, он в курсе о слабостях Следопытов.

— И находится в средоточии собственной стихии, — закончил я за него. — Его след сливается с испускаемыми эманациями. Подрывник — под землёй.

Сердце затрепетало ещё сильнее, и мозг принялся нервно обдумывать варианты действий. Канализации, метро или созданные террористом собственные катакомбы? Соваться к нему в гости было той ещё авантюрой, но душа требовала мести. Тем более у меня есть неплохая сила в виде дружины и Велизара, который, как вишенка, дополнял нас.

— Если подумать, то там целый подземный город, — встрял Макар Кириллович, уже проинструктировавший дружинника. — Поиск может занять много времени.

Я строго посмотрел на него, демонстрируя, что он ещё под подозрением, но мужчина только кивнул.

— Артём Петрович, вы, как теневик, где бы устроили своё логово? Помимо просто неосвещённых мест, — спросил он.

— Там, где никогда света не было, — ответил за меня Велизар. — Где всё пропиталось эманациями Тьмы.

Командир дружины бросил удивлённый взгляд на его предплечье и протянул руку.

— Как? Я же не чувствовал никакой силы, — прошептал он, пожимая ладонь Диктатора, и, тряхнув головой, продолжил: — Неужели резкое высокоранговое пробуждение?

Макар Кириллович забыл о том, что говорил, и, хлопая ресницами, смотрел на Велизара как на мессию. Только этого не хватало. Прикинув на память всех, кто уже встречался с ним, я отметил, что нужно будет придумать какое-то оправдание этому.

— Кирпичный завод Разумовских! — воскликнула Лиза. — Одно из старейших предприятий своего типа. До исчезновения Разумовских больше сотни лет производил кирпичи.

После тех событий многое имущество некогда богатого рода начало считаться проклятым. Великий Князь поручал многим родам поставить завод на ноги, но всё заканчивалось плачевно. Почти тридцать лет этот громадный завод на окраине города стоял заброшенный, привлекая разного рода «исследователей». Как и во многих заводах, под ним наверняка были проведены подземные коммуникации, а то и бункеры.

— Поехали посмотрим, — медленно произнёс я, нахмурившись.

Мы сели в машину и выдвинулись в сторону завода, но меня не покидало ощущение, что я что-то упустил.

— Кому принадлежит завод сейчас? — я обернулся на задний ряд и посмотрел на девушку.

Она только пожала плечами. В последние годы обязанность охранять завод скакала между знатными родами, и возможно, некто потворствует террористам, получая от этого выгоду. К тому же, если вспомнить, что в самом начале ограбили сокровищницу Романовых — выгода может быть существенной. Если артефакты эпохи Войн помогали таким, как Велизар, то их сила может быть чудовищной. В голову закралась мысль, что всё же стоит созвать других дворян, но оставаться в должниках, в моём уязвимом состоянии не хотелось.

Приблизившись к заводу воздух становился тяжелее, пропитанный запахом ржавчины, старого кирпича и ещё чем-то неуловимо сладковатым.

Уже подъезжая к заводу, я хотел позвонить Чапаеву, но увидел у проходной машину с маркировкой СОЗ. Заметив нашу колонну, вперёд вышел знакомый мне пухлый ротмистр. Он стоял на одном из кордонов после первых взрывов. Не доезжая до него, я попросил Макара Кирилловича остановиться и вышел из машины.

— Ваша Светлость, прошу прощения, но это место расследования, — с опаской произнёс он.

— Отставить! — громыхнул бас Чапаева, и я увидел его, выходящего с проходной. — Только собирался вам звонить, Артём Петрович, — произнёс он, подойдя ближе. — Привет, Макар.

Только сейчас до меня дошла вся абсурдность обвинений в сторону командира дружины. Чапаев всегда был с ним дружен и точно бы отличил его след от другого одарённого Землёй.

После недолгого объяснения оказалось, что он также, как и мы, пошёл от обратного. Внушительные мешки под глазами показывали, что Василий Иванович уже давно не спал: сначала переживал из-за пропажи управления, а после нагрузил себя обязанностями начальника. Объехав весь город и не найдя следов подрывника, он отправился проверять все подобные места. И успел осмотреть почти все заводы, бункеры и даже осушённые подземные водохранилища.

— Мне кажется, что он здесь, — произнёс шёпотом Чапаев. — Но сила не совсем та. Может быть, след искажается от огромного количества Земли, а может, и не он. Но под заводом точно кто-то есть. И вряд ли легально.

Велизар внезапно ушёл в свою тень, и все посмотрели на место, где он только что стоял. Только Лиза повернула голову в сторону завода. Без лишних слов Диктатор приступил к делу. Как показалось на первый взгляд. Потому что через пять минут ожиданий разведданных от группы СОЗ он появился в ближайшей тени у заводского забора и направился к нам.

— Теперь не сбежит, — он подбросил Чапаеву два предмета, завёрнутых в тряпочку. — Не мешайте молодому князю. Внутри десять человек, так что дружина Юсуповых должна справиться. Вход у забора с внутренней стороны, за правым зданием.

Всё это было обращено к Чапаеву, но он, похоже, прослушал всё, рассматривая предметы, которые поймал. Золотой жезл и ключ из красного дерева.

— Это пространственные артефакты, похищенные из княжеской сокровищницы, — пояснил Василий Иванович. — Подожди… ты просто зашёл к ним и забрал особо ценные артефакты?

Макар с Лизой посмотрели на него возмущённо, а я — с благодарностью. Диктатор подарил нам не только возможность мести, но и реальный боевой опыт, без которого в ближайшее время будет не обойтись. Как говорила тётя — нельзя стать сильнее, тренируясь со слабыми.

— Пойдём, — собравшись с духом, выдохнул я и направился к проходной.

За спиной послышался топот сапог — дружина правильно поняла приказ. Подойдя ко входу, я обернулся. Велизар, отвернувшись, рассматривал пустырь напротив завода, а Чапаев задумчиво смотрел то на артефакты в руках, то нам вслед. Уже взявшись за ручку входной двери, я наткнулся взглядом на обычный заламинированный лист бумаги, приколотый к доске объявлений:

«Безопасность кирпичного завода обеспечивается родом Горчаковых».

Одинокий охранник — усатый мужчина преклонного возраста — сидел в наручниках на стуле в углу небольшой каморки, пока сотрудники СОЗ рассматривали самые различные бумажки и переворачивали вверх дном всё, что привлекало их внимание. На его лице застыло недоумение, смешанное со страхом, и он провожал нас взглядом, полным немой мольбы.

Нас никто не задерживал, и мы вышли на территорию завода. Ветер гулял между корпусами, поднимая с земли мелкую кирпичную крошку, и она хрустела под подошвами, как битое стекло. Где-то вдалеке ухала сова, хотя время было далеко не вечернее. Свернув направо, я молча пошёл вперёд, раздумывая о предстоящей схватке, как сзади почувствовалось движение воздуха. Развернувшись в прыжке, я увидел, что Макар Кириллович удерживает проминающийся под ногами дружинников дёрн. Подрывник сделал свой первый ход.

Дружина быстро ушла с непослушной почвы и встала вокруг меня с Лизой полукругом, вскинув электрические винтовки — оружие, испускающее обездвиживающие электрические снаряды. И в ту же секунду сквозь кирпичную стену здания слева от нас вылетел знакомый поток реактивного пламени. Жар ударил в лицо, запахло палёным кирпичом и ещё чем-то сладковатым, приторным — может, горела проводка, а может, плоть. Перед нами мгновенно выросла земляная стена, и один из дружинников создал вокруг неё водяную плёнку, которая зашипела, превращаясь в пар.

Впереди, из-за двери небольшой будки, высыпали облачённые в мантии одарённые. Их лица скрывали капюшоны, но движения были резкими, отточенными — не как у новичков. Рядом ахнула Лиза, и я нервно улыбнулся. Совпадение? Эти люди были очень похожи на тех, что похитили её.

Внезапно я почувствовал, как на мой разум будто кто-то положил ладонь — тяжёлую, давящую, неумолимую. Мир вокруг поблек, звуки стали приглушёнными, словно я смотрел на происходящее из-под толстого слоя воды. Среди противников был сильный одарённый Разумом. Я хотел пошевелить рукой, но тело перестало меня слушаться. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что это похоже на тот момент перед сном, когда ты уже не здесь, но ещё и не там. Только вместо покоя — удушье и паника, от которой даже не закричать.

Метаясь внутри себя, я осознал, что у меня отключились механизмы автоматического дыхания и ориентации в пространстве. Я был заперт в собственной голове, как в темнице, и с каждой секундой стены сжимались.

Глава 20. Подрывник

Мир рассыпался. Не образно — буквально: краски поблекли, звуки превратились в ватное месиво, а собственное тело стало чужим, тяжёлым, неподъёмным. Я висел в пустоте, где не было ни верха, ни низа, и единственное, что ещё напоминало о реальности, — это давящая ладонь на моём сознании. Чужая. Холодная. Спокойная до омерзения.

Я не мог дышать. Не мог моргнуть. Не мог даже закричать — горло словно залили свинцом.

«Сдохнешь так, князь. Легко и незаметно».

Голос в голове был чужим, но почему-то знакомым — будто я слышал его в детском кошмаре, который забыл сразу после пробуждения.

А потом пришла Лиза.

Я не видел её — я вообще ничего не видел, кроме белесой мути перед глазами. Но я почувствовал, как сквозь чужую ладонь натянулся ментальный канал. Ей не удалось сбросить её окончательно, но создать подобие ментальной защиты под ней у девушки сил хватило. Давление уменьшилось, и мир вокруг начал снова появляться.

— …ём!

Звук вернулся резко, хлёстко — вместе с болью в висках и тошнотой, подкатившей к горлу. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, и чьи-то руки подхватили меня под плечи, не давая упасть.

— Артём! — Лиза. Голос её дрожал, но в нём была сталь, которой я в ней раньше не замечал. — Я не смогу долго его держать. Торопись!

Я поднял голову.

Передо мной, в десяти шагах, стоял человек в длинном сером балахоне — таком же, как у сектантов, похитивших Лизу, но без капюшона. Лысый, с глубокими морщинами на лице, будто кто-то прочертил их ножом. Глаза — белые, без зрачков, мутные, как у мертвеца. Он смотрел сквозь меня, и уголок его губ дёргался вниз — раздражённо, как у ребёнка, у которого отняли игрушку.

— Слабая, — прошептал он, и голос его разнёсся над заводом, хотя он почти не повышал тона. — Адепт против Мастера. Самоубийца.

Лиза пошатнулась, но не отпустила ментальную хватку. Я видел, как на её лбу вздулась вена, а из носа потекла тонкая струйка крови. Плечи девушки опустились, спина согнулась, будто сверху на неё положили многотонный груз.

— Не дам… трогать… — выдавила она сквозь зубы.

Лысый ухмыльнулся — и в этот момент я бросился вперёд, выпустив из руки трость.

Без тени. Без хитрости. Просто — рывок, подпитанный Усилением. Мышцы живота свело судорогой, в бедро, повреждённое на дуэли, будто влили расплавленный свинец — это эфир разгонял кровь, заставляя её гудеть в висках. Кулак, сжался так, что ногти впились в ладонь.

Он даже не шелохнулся.

Его охрана — те самые фигуры в мантиях — выступили из-за его спины, как стена. Я успел заметить четверых: двое с короткими мечами, покрытыми слабо светящимися символами, в руках, один — с голыми руками, но с земляной коркой на предплечьях и костяшках, и последний — с электрическими разрядами, пляшущими между пальцев.

— Ваша Светлость! — Макар Кириллович оказался рядом, и его земляная стена взметнулась между мной и одним из мечников. — За мной!

Я не стал спорить.

Дружинники действовали как единый организм — спасибо деду, который вбил в них дисциплину упорными тренировками. Трое одарённых прикрывали нас с Лизой барьерами, сотканными из разных стихий, двое «бездарных» били из электрических винтовок по фигурам в мантиях, а остальные рассредоточились по территории завода, отрезая сектантам пути к отступлению.

Но лысый менталист не собирался отступать.

Он поднял руку — и мир снова поплыл.

На этот раз я был готов. Едва я почувствовал чужое вмешательство, ушёл в тень — пространство, подчинённое только мне. И задумка удалась. Поток силы Разума прекратился, и когда я вышел из тени забора, менталисту не хватило скорости его мгновенно перенаправить.

— Лиза, бей! — крикнул я, даже не зная, что именно прошу.

А она ударила.

Не ментальным толчком — нет. Её спина распрямилась, а разноцветные радужки глаз расширились так, что не было видно белков. Девушка перехватила удар, направленный на меня, сплела его со своей силой и швырнула в лысого его же собственным оружием. Я не видел, как это выглядело со стороны, но менталист вскрикнул — первый звук, который он издал, кроме шёпота, — и схватился за голову.

Велизар продолжал помогать, даже не участвуя в бою. Иначе объяснить возросшую силу я не мог. Если бы он понял, что мы не справимся, давно бы вмешался. А значит, шанс есть.

— Сейчас! — рявкнул Макар Кириллович.

Земля под ногами сектантов вздыбилась. Двое с мечами пошатнулись, и один из них выронил оружие. Я метнулся вперёд, скользнул в тень и вынырнул уже за спиной, нанося рубящий удар ребром ладони по шее. Он рухнул как подкошенный.

Второй успел развернуться, но на него налетел дружинник с электрической винтовкой — разряд пришёлся в грудь, и тело забилось в конвульсиях.

— Огонь! — раздался голос откуда-то слева, и я узнал его.

Велизар стоял на крыше соседнего здания, и в его руке пульсировал чёрный сгусток — такой плотный, что, казалось, впитывал в себя свет. Как я понял, он перехватил Огненный Шар, летящий в нас, но более не спешил вмешиваться. Смотрел и контролировал всех вокруг.

— Лиза, держи его! — крикнул я, отступая к ней под прикрытие стихийных барьеров.

Лысый менталист уже приходил в себя. Его белые глаза нашли меня, и я почувствовал, как к моему разуму ползёт холодная, маслянистая волна. Она была медленнее, чем в первый раз, но она шла. И если она дойдёт…

Я не знал, что тогда будет. Но не хотел узнавать.

— Макар, к нему!

Ничего не произошло. Я повернул голову и увидел, что он сошёлся в рукопашной с оставшимися охранниками менталиста — одарёнными Молнией и Землёй. Ещё пять дружинников зажимали в клещи дуэт сектантов, действующих по знакомой тактике. Огонь и Воздух. Реактивное пламя успело поджарить нескольких моих людей, но пока мы обходились без смертей.

— Ваша Светлость! Я отвлеку! — крикнул мужик с электрической винтовкой и ломанулся на менталиста.

Я не успел его остановить. Не добежав до лысого пяти шагов, парень рухнул как подкошенный. Но своей цели он добился. Волна ментальной энергии отступила, правда, тут же вернулась, начиная свой путь сначала.

Поверх его бесформенного балахона переливался перламутровый Щит, который и был основной проблемой. С моим рангом пробить его было почти нереально. Если только не скомбинировать удар с Лизой.

Я схватил девушку за руку и создал простейшее атакующее плетение — Стрелу Тьмы. Хотя больше оно походило на иглу или пику. Разум вновь застелило приятное спокойствие — Лиза, как могла, защищала меня от поползновений менталиста. Видимо, прочитав моё намерение, она без лишних слов создала точно такое же плетение — Стрелу Разума.

Лысый не дал мне лишней секунды на подготовку и, играючи пробив защиту Лизы, вновь вторгся внутрь меня. Сначала я почувствовал, как пальцы на ногах перестали быть моими — просто кусочки плоти, приклеенные к ступням. Потом онемение поднялось выше, сковало колени, живот, грудь. Тело, как и в прошлый раз, перестало откликаться, а слух и зрение снова пропали. Стрела, не успев наполниться эссенцией до предела, улетела в его сторону, и я вдруг понял, что чувствую её. На полсекунды, пока она не разлетелась о его Щит, но я её чувствовал. Как чувствовал и другие тени, окружающие меня.

Я ухмыльнулся — только внутренне; внешне я наверняка продолжал стоять как истукан. Создал под собой теневой переход и даже не почувствовал падения — просто чувство теней изменилось. Теперь я стоял за спиной менталиста, но всё также не мог пошевелиться.

Ослепнув, я наконец почувствовал, что весь мир состоит из теней. Они были прохладными, чуть влажными на ощупь — как галька на дне ручья. Каждая тень пульсировала в своём ритме: одни медленно, как сердце старика, другие — часто, испуганно. Даже в полдень тени появляются на складках одежды, под людьми и под предметами. Я ощутил, как тени, составляющие силуэт менталиста, двинулись — он повернулся ко мне лицом — и вдруг ко мне вернулась свобода движения.

Молясь всем богам, чтобы Лиза своей стрелой всё же пробила его Щит, я ухожу в сторону от появившегося у него в руках кинжала и, вложив весь запас эфира, создаю в руке небольшой стилет. Не почувствовав преграды, обхватываю локтем его горло, а другой рукой приставляю к нему теневой клинок. Лысый не знает, что его хватит максимум на один удар, но этого и не нужно.

— Убери, — прохрипел я, не слыша своего голоса.

Он замер на долгую минуту, и мне уже начало казаться, что где-то я допустил ошибку. Но, судя по всему, менталист пытался до меня что-то донести, не учитывая, что я оставался глухим. Наконец ко мне вернулись чувства, и я увидел перед глазами его натёртую лысину.

— Ты не убьёшь, — прошептал он. — Князь. Аристократ. Тебе не позволят.

— Посмотри на меня, — сказал я, и в голосе моём не было ни капли сомнения. — У меня больше нет дома. Моя тётя в коме. Мой камердинер — в морге. Разве я похож на аристократа? И мне плевать, кто и что мне позволит.

Развернув его к себе, я посмотрел в его глаза и понял, что всё это время сражался со слепым. Его белёсые глаза не были отражением аспекта. Но он смог взглянуть глубже, чем в глаза — он пользовался тем же, что и я пару секунд назад, и смотрел прямиком в мою душу, не пытаясь вновь подчинить меня.

И он неожиданно рассмеялся.

— Ты живуч, князь. — его тело в руках обмякло, словно он убрал Усиление, с помощью которого всё время стоял. — Но шеф доберётся до тебя. И до твоих близких.

Я осмотрелся по сторонам. Макар Кириллович справился, хоть и не без помощи Велизара — тот стоял, поставив ногу на шею одарённого Молнией. Огневика с воздушником дружинники тоже успокоили, хоть и обгорели неслабо. Один из них, морщась, трогал крупный ожог, охватывающий подбородок и всю левую скулу. Спас меня тот дружинник, который взялся отвлекать менталиста. Очнувшись, он пальнул в него из винтовки и совсем немного сбил концентрацию. И этого «немного» хватило. Мир снова обрёл цвет, звук, запах — гари, крови, пота. Издалека слышалась спешка СОЗ. Мне казалось, что битва длилась непомерно долго, но, судя по их реакции, — чуть больше пары минут.

Лиза выпрямилась, утирая нос рукавом, и, слабо улыбнувшись, подошла ближе. Бежевый редингот покрылся каплями крови, а саму её била мелкая, но постоянная дрожь.

— Живой?

— Живой, — кивнул я и приблизился к уху лысого. — Тот самый шеф, что сидит в подземелье? Ничего, и его выкурим.

Среди напавших был один со стихией Земли, но подрывником был точно не он. Этот был скорее Адептом, а нужный нам должен быть минимум Мастером, как менталист, которого я продолжал держать с лезвием у горла, которое продолжало тянуть из меня эфир в промышленных масштабах. Велизар резким движением ноги выбил сознание из одарённого Молнией, подошёл к нам и дал знак убрать стилет.

— Он один из Перстов Диктатора, идиот. И уже далеко отсюда, — снова рассмеялся лысый.

— Самого Диктатора? — иронично спросил Велизар.

— Кто здесь?! — испугавшись, вскрикнул менталист, но тут же взял себя в руки. — Великого Диктатора. Он вернулся и истребит всех, кто нарушил Его Закон и всех, кто позволял его нарушить. Всех.

Похоже, у Велизара имелась ментальная защита, раз слепой не почувствовал его приближения. Ей надо будет учиться в первую очередь. Сегодняшний опыт был до ужаса омерзителен, и мне бы не хотелось его повторять. Вообще, то ли от частых схваток, то ли от постоянного присутствия источника родственной силы, я чувствовал, что стал сильнее, чем был, когда дед вызвал меня на разговор. Да и вообще, стал другим.

Менталист почувствовал, как лезвие исчезло, но ничего больше не предпринимал. А я не торопился его отпускать. Велизар подошёл вплотную и нажал ему на шею двумя пальцами. Спустя тридцать секунд сектант окончательно обмяк и вывалился из моих рук, как мешок картошки.

Я оглядел поле боя.

Трое сектантов лежали без движения. Живые: из их тел торчали электрические снаряды, которые уже выработали свой заряд. Двое корчились на земле, скованные земляными кандалами Макара. Куда-то пропал один из мечников, не успевший показать своей силы. Я задрал рукав балахона лысого и нервно дёрнулся. Определённо, когда-то у него была метка одарённого, но сейчас… Всё предплечье было лишено кожи. Я смотрел на уже огрубевшую поверхность мышц, к горлу подкатил ком, и я отвернулся.

Велизар топнул ногой, и из тени у будки вылетело недостающее тело.

— Хотел уйти, а попал в мои владения, — усмехнулся Диктатор.

Пропавший мечник был теневиком, но я не успел этого рассмотреть во время боя. Я ошарашенно посмотрел на Велизара. Теневой Карман — собственное пространственное измерение в тени — способность, доступная только на высших рангах. А он его спокойно использовал, будучи Мастером.

«Его вообще можно оценивать по нашим меркам?»

Теневой стилет вытащил из меня последние капли эфира. У Лизы, судя по виду, состояние было не лучше.

— Может, за геомантом сам сходишь? — устало посмотрел я на Велизара.

Мужчина улыбнулся и помотал головой.

— Не-а, — он развернулся и, приплясывая, пошёл в сторону приближающегося Чапаева. — Всё сам.

— Ваша Светлость, у дружины ещё есть силы, — вставил своё слово Макар, но я отмахнулся, осмотрев своих людей.

Из всех них на ногах стоял один командир. Остальные распластались на немногих уцелевших кусках асфальта и постанывали, держась за травмированные части тел. Но, к их чести, услышав слова командира, начали, кряхтя, вставать.

— Лежать! — повелительно крикнул я, и дружинники как один рухнули обратно. — Ничего страшного, сам схожу.

— Там одарённый Землёй в ранге Мастера! — воскликнула Лиза. — В своей стихии. Ты с ума сошёл?

Я улыбнулся и подмигнул девушке. Разумеется, в таком состоянии и Адепта бы не победил, но в глазах Велизара я увидел некий озорной блеск и понял, что он знает больше, чем мы.

— Пойдём со мной, — я пару раз вскинул брови и развернулся к Чапаеву. — Василий Иванович, пакуйте преступников, скоро приведём вам ещё одного. Надеюсь, ваши дознаватели не зря свой хлеб получают.

— Э… — начал было начальник СОЗ, но, заметив моё весёлое состояние, удивлённо приподнял бровь и коротко кивнул.

Лиза с каждой секундой хмурилась всё сильнее, и я чувствовал, что она пытается определить моё ментальное состояние.

— Да всё хорошо будет. Я в порядке, — я махнул на неё рукой и пошёл к будке, из которой появились сектанты.

Я не видел, но отчётливо ощущал, как она смотрит то на меня, то в другую сторону — скорее всего на Велизара. И спустя пару секунд за моей спиной послышались твёрдые шаги. Из разряда — «Я не одобряю, но одного не отпущу».

Дверь плавно отворилась, и моим глазам представился тёмный зев лестницы в подвал. Обычный человек увидел бы пять ступеней, я — пятнадцать. И понял, что не только подрывник будет в своей стихии.

— Там нет света? — раздался удивлённый голос Лизы за спиной.

— Менталист слепой, теневик и так здесь хорошо ориентируется, а геомант чувствует землю, — пояснил я и продолжил, опережая вопрос. — Одарённый Молнией и вовсе отсюда не выходил, просто явился на защиту менталиста. Огневик и воздушник — по тому же принципу.

Почему же таинственный «шеф», один из Перстов — чтобы это ни значило, — не помог своим людям? Им не хватило самой крохи, чтобы нас победить. Конечно, не учитывая Велизара. У меня была одна мысль, но её нужно было проверить.

— Держи меня за руку, — я протянул ладонь девушке и начал спускаться. — И натяни ментальную связь.

В голове спустя мгновение появилось ощущение чужого присутствия. После лысого менталиста появилось желание сразу же избавиться от вторженца, но следом разум снова обволокло тёплым, мокрым и, главное, успокаивающим полотном.

«Сколько сил осталось?» — подумал про себя я.

«Половина. Но меня Велизар подпитывает».

«Смотрела фильмы ужасов?»

«Не пугай меня. На что намекаешь?» — даже в её мыслях сквозил скептицизм.

«Увидишь»

Лестница закончилась, и мы вышли на ровную поверхность. Я не видел, что меня окружает, но прекрасно чувствовал очертания этого.

Раньше здесь была небольшая каморка, возможно с каким-либо инвентарём или ещё чем. А теперь напротив нас зияла большая, неровная дыра в бетоне. И из этой дыры вёл далёкий коридор. Хотя дальность ощущения теней у меня увеличилась из-за подходящей обстановки, я всё равно не наткнулся даже на поворот, не говоря о конце.

Больше всего я опасался, что подрывник всё держит под контролем и уже почувствовал наше приближение. И если у него есть запас взрывчатки — нас отсюда даже не достанут. Но, пройдя дальше, мои опасения развеялись.

«Он в ста метрах. Так боится, что шлейф до сюда доходит», — раздались в голове мысли Лизы.

Я едва в ладоши не захлопал от радости. Как я и думал. Подрывник никогда не показывался, скрывался за спинами подчинённых, да и методы у него не сказать чтобы смелые. Потому что он — трус. Хотя подобную трусость кто-то бы расценил как расчётливую осторожность. Без разницы, у меня был план, как отомстить ему.

«Можешь страх усилить? Или напугать его как-то?» — мысленно поинтересовался я.

«Напугать — нет, но усилить уже имеющийся можно попробовать», — услышал я и ухмыльнулся.

Теперь и я почувствовал его с помощью теней. Мужчина судорожно копал туннель подальше отсюда, зачем-то постоянно оглядываясь. Значит, он не был слепым, и это было мне на руку. Эфир в кромешной Тьме восстановился на четверть, но и этого должно было хватить на мой замысел.

Я почувствовал едва слышное дребезжание воздуха — Лиза начала действовать — и геомант начал ещё более дёргано раздвигать перед собой Землю, без улучшения эффективности.

Собрав перед собой полуматериализованную тень, я замкнул её на тьму вокруг нас, чтобы она тянула эссенцию напрямую из мира, и начал ваять. Получалось так себе — я музыкант, а не скульптор, но что-то похожее на лицо одного монстра из древнего ужастика сделал. Подумав, создал вторую, чуть повыше, на стене и слепил из неё перчатку с длинными когтями на пальцах.

Полюбовавшись на своё творение, печально вздохнул и направил их вперёд по коридору, управляя тенями по отдельности. Лиза поняла мою задумку и внимательно наблюдала.

Погрузив лицо в тень, я высунул его в развилке, справа от выкопанного туннеля.

— Раз, два, — я завысил тембр голоса, — Смерть пришла.

— А-а-а! Кто здесь? — раздался дикий крик в глуби свежевыкопанного туннеля.

Мужик настолько увлёкся побегом из своего логова, ставшего ловушкой, что, видимо, не ощущал нашего присутствия. Или нам помогал «некто», сгустивший Тьму вокруг нас настолько, что мы с ней слились.

— Три, четыре, копай шире.

Поток слов от террориста превратился в сплошную брань, и в сторону моего голоса полетел Земляной Вал — мощное волнение Земли, которое часто использовал Макар. Причём по полу, потолку и стенам разом — заваливая грунтом коридор. Силён… Если бы он знал, где мы, то нам точно бы несдобровать.

Но я уже переместил лицо в другую от него сторону.

— Пять, шесть, могила есть.

Я на секунду материализовал кончики когтей на второй тени, уже подобравшейся к нему, и резко провёл по каменистой почве. По ощущениям, получилось высечь искру, и подрывник успел что-то увидеть.

— Семь, восемь, — я переместил лицо ему под ноги, — Петлю набросим!

И резко ускорил сотканное из теней лицо монстра, летящее прямиком к геоманту.

Раздался короткий, сдавленный вскрик, и я еле успел вернуть голову обратно. Ибо, отпрянув от чудовищного лика, подрывник споткнулся о камень и рухнул на пол, больше не подавая признаков жизни.

Я крепче сжал руку Лизы и потянул её за собой. Мне не терпелось увидеть ублюдка, что убил Демьяна и разрушил мой родовой особняк. Он был жив, скорее его нервная система перенапряглась и отключила сознание.

Первой мыслью было прирезать гада за всё, что он сделал, но, принюхавшись, я ощутил величайшее презрение. В воздухе витала вонь человеческих испражнений. И это отвлекло меня от мести, заставив думать разумно. Если менталиста нам расколоть может быть проблематично, то этого — не составит труда.

Сковав его тело теневыми путами, я брезгливо схватил его за ногу. Она была скользкой, тёплой и противно податливой, как сырое тесто. Я дёрнул — тело не сдвинулось с места. Пришлось напрячь спину, вцепиться покрепче, чувствуя, как под ногтями хрустит грязь. Пропустив Лизу вперёд, потащил его за собой, стараясь зацепить по пути побольше камней, корней и прочего.

— Ладно, это было смешно, — неожиданно произнесла девушка.

Я посмотрел на неё, вскинув брови, запоздало подумав, что она этого не увидит, и тихо рассмеялся.

Четвёртый день подряд я выжимаю своё духовное тело досуха. Голова гудела, как трансформаторная будка, а мысли путались, натыкаясь друг на друга, как пьяные в очереди за водкой. И это мне нравилось. А вот состояние разума мне не нравилось.

«Подлечим», — раздался в голове голос Лизы.

Я почувствовал, как по затылку разлилось тепло — приятное, тягучее, похожее на глоток хорошего коньяка. Пальцы перестали дрожать, дышать стало легче.

«А ну брысь», — я возмущённо сжал её ладонь, и она ускоренно потащила меня за собой на выход.

Глава 21. Затишье

28 апреля, бывший завод Разумовских

Артём Юсупов

Выбравшись из тёмного, самодельного подземелья, я смог рассмотреть лицо подрывника. Мужчина чуть старше тридцати — кожа испещрена следами от акне, одного из передних зубов нет, а остальные, что виднелись через слегка приоткрытый рот, оказались в таком запущенном состоянии, что лучше бы и их не было. Ни высокий, ни сильный, и даже ни гибкий. Его тело имело расплывчатые формы, намекая на отсутствие мало-мальски развитого мышечного каркаса, что для одарённого было удивительно. Хочешь — не хочешь, а эфир способствует твоему внешнему виду. Однако в случае с подрывником казалось, что он только вчера получил свой Элемент.

Едва я вышел из будки, ведущей под землю, на недавнем поле боя воцарилась тишина, и только когда я вытащил за собой тело геоманта, она взорвалась ликующими возгласами.

— Князь! Князь! Князь! — скандировали дружинники, с трудом стоявшие на ногах.

— А я думал, Михал Юрич прикололся, поставив во главе рода внука, недавно от соски оторвавшегося, — шепнул один дружинник другому и тут же побледнел, заметив мой внимательный взгляд.

Пусть судачат. Нельзя просто требовать уважения — его нужно нарабатывать. Тогда и подчинённые будут лучше работать не из желания выслужиться, а из желания служить.

Ко мне подошёл Велизар, и в его удивлённых глазах читался логичный вопрос.

— Живым он принесёт больше пользы, чем короткое удовлетворение от мести, — ответил я, ещё раз взглянув на подрывника. — Его кто-то направлял, и, надеюсь, СОЗ сможет вытащить из него всю информацию.

— Не беспокойтесь, Ваша Светлость, — из-за спины раздался голос Чапаева. — И этого допросим. Остальные уже на пути в управление. Вот только… Это не он вас взорвал.

Я изумлённо уставился на него.

— Чего? — спросила Лиза.

— Я же говорил, что здесь след не совсем похож на тот, что был на чердаке подрывника. Скорее у этого, — он кивнул на лежащее у нас в ногах тело, — есть брат или отец.

Глаза сами собой закатились под веки, и я вымученно застонал. Паршивая ситуация. Теперь настоящий — или, скорее, второй — подрывник либо заляжет на дно, и мы его не найдём, либо теракты участятся.

— Ваша Светлость, — от толпы дружинников отделился Макар. — Лекари подъехали, у проходной стоят.

Я кивнул и внимательно посмотрел в глаза командиру дружины. С ним произошли незаметные, но значимые перемены. Раньше, даже будучи моим подчинённым, он ощущал себя выше меня, как мать ощущает себя выше своего ребёнка. Он чувствовал свою обязанность защищать и оберегать наследника уважаемого им Михаила Юрьевича. Но теперь Макар увидел во мне равного. Вряд ли он стал относиться ко мне как к деду, но по крайней мере я перестал быть золотым яичком, которое надо обкладывать пуховыми подушками.

— Да, идите, — я махнул рукой, и дружинники одновременно развернулись и, хромая, кряхтя, направились на выход с завода. — Макар, задержись. Как закончите осмотр, кого нужно — отправь на лечение и поезжай к особняку. — меня передёрнуло от всплывшего в голове вида разрушенного родового гнезда. — Отправь слуг в Палихино. Сам с дружиной пока оставайся в казармах. Как узнаешь по поводу похорон у…

Я, зажмурившись, пощёлкал пальцами, вспоминая имя дружинника, отправленного заниматься похоронами.

— Димы, — подсказал Макар.

— Да. Узнаешь по поводу похорон у Димы и напишешь мне. — Я повернулся к Лизе и Велизару. — У меня пока есть, где ночевать.

В кармане брякнул телефон, и я, кивнув Макару, достал его. На экране высветилось напоминание о том, что до приёма у Великого Князя остались ровно сутки. И сразу, как я это прочитал, экран перекрыло окно звонка. Дед!

Я сначала так обрадовался, что чуть не выронил трубку из рук, а ещё через секунду не мог решиться ответить на звонок. Вспомнил, что радоваться мне нечему. Скрепя сердце и готовясь выслушивать критику, я нажал на зелёную кнопку.

— Слушай меня и не перебивай, — раздался взволнованный голос деда. Я невольно вспомнил, что с тех же слов начался наш разговор перед его отъездом. — Я знаю о Лене и Демьяне. Но речь не об этом. Если кто-то так среагировал, то ты на верном пути. Не знаю, что ты нашёл, но верю в тебя. Я ошибся, думая, что твоя задача будет проще. В новом мире о своих противниках надо думать, как можно хуже, и всё равно недооценишь. — его речь была беглой, будто он сильно торопился. — Продолжай действовать в том же направлении, но только после отдыха. Вася мне обо всём рассказал. Тебе нужен отдых, небольшой, но всё же нужен. Рассматривай это как приказ.

Я недовольно взглянул на начальника СОЗ, и тот сделал вид, что считает листья на дереве за забором.

— В столице Империи что-то происходит, — продолжил дед, перейдя на шёпот. — Я не могу связать всё воедино, но чувствую, что кто-то готовился к падению Диктата сильно заранее. Артём, будь аккуратнее.

— Дед, я… — начал я, но он меня перебил.

— Ты ни в чём не виноват, — твёрдо произнёс дед. — Я уже не могу говорить. Верю в тебя.

Раздался сухой щелчок — звонок сбросили. Растерянно посмотрев на Лизу, я присел на корточки и зарыл пальцы в волосы. Количество переменных вокруг только увеличивалось, а мне не хватало будто единственной детали, чтобы понять, что происходит в столице доминиона. На остальной мир замахиваться пока ещё рано, но я был уверен, что и там не всё гладко.

— Всё в порядке? — спросила девушка, подойдя ближе.

— Думаю да, — я поднял на неё взгляд. — Мне приказали отдохнуть.

Я натянуто улыбнулся и почесал затылок, а девушка беззвучно рассмеялась.

— Поехали домой, — она протянула мне руку. — Есть одна идея. — Девушка намотала локон на палец и виновато улыбнулась. — Но нужен новый телевизор.

Я молча кивнул и, выпрямившись, подошёл к Чапаеву, готовящемуся спускаться в логово геоманта. В его руке был мощный фонарь, а на голове каска с ещё одним. Он смотрел в след своим людям, скрывающимся за дверью будки.

— Василий Иванович, держите меня в курсе новых данных по этому делу. Пожалуйста, — попросил я и, увидев кивок, развернулся в сторону выхода.

— Увидимся на завтрашнем приёме, Ваша Светлость, — раздался его голос сзади.

Я поднял одну руку над головой, раскрыв ладонь, а второй махнул Лизе и Велизару, ожидающих меня в стороне.

На проходной всё тот же усатый сторож сидел в углу, пытаясь размять руки, сомкнутые наручниками. Большинство сотрудников службы ушли исследовать логово подрывника, а здесь остался один молодой парень, играющий в мобильную игру, облокотившись на стол перед окошком. Он запоздало обратил на нас внимание и поспешно поклонился, на что я, ухмыльнувшись кивнул.

Снаружи, нас на скорую руку осмотрели врачи, и взрослая женщина пожурила меня за экстремальные нагрузки для и так травмированной ноги. Взбудораженный сражением, спускаясь в подземелье, я забыл трость наверху, но сейчас продолжал на неё опираться, чувствуя, как адреналин покидает тело и ему на смену приходит ноющая боль. Конечно, я мог бы использовать Кровное Право, и всё бы восстановилось, но после всех недавних событий я боялся остаться без этой способности в спонтанном бою.

Вызвав такси, я осмотрелся и увидел на груди Велизара незнакомый амулет, которого раньше точно не было. Небольшой металлический треугольник с условным изображением солнца. При этом, казалось, будто он почти чёрный.

— Это что? — я ткнул пальцем в подвеску.

— Привет из прошлого, — он хитро усмехнулся и зажал амулет в ладони. — Поглощает эманации Света.

— Ты забрал часть украденных сокровищ Великого Князя? — покачав головой, спросила Лиза.

— Имею право, — пожал плечами Диктатор. — Во-первых, это моя вещь. Во-вторых, без нас всё остальное бы не нашли.

В логике ему не откажешь, а объяснять, что технически его имущества больше не осталось, я не стал. Тем более что вряд ли из-за такой «безделушки» будут носом рыть землю. Польза от амулета была сомнительной.

— И зачем тебе такой амулет? — спросил я.

Велизар снова пожал плечами и странно покачал головой, не переставая улыбаться. Я посмотрел на Лизу и увидел знакомое, раздражённое выражение лица с осуждающим прищуром. Диктатор продолжал что-то от нас скрывать. Я хоть и был уверен, что в этой тайне нет ничего опасного, но и меня эта ситуация раздражала. А Велизару, такое чувство, именно это и было необходимо.

Подъехала жёлтая машина такси, и мы отправились в город. Заехав по пути в магазин электроники, приобрели самый обычный телевизор, хотя консультант, завидя перстень на моей руке, пытался впарить гигантский домашний кинотеатр, стоивший больше, чем квартира Лизы.

Пока девушка с Велизаром руководили погрузкой техники в автомобиль, я зашёл в расположенную в соседнем доме винотеку и, приобретя две бутылки хорошего вина, вернулся в такси.

Дальнейший путь прошёл без каких-либо проблем. Мы проехали по улице, на которой нас вчера взорвали, и нас с Лизой синхронно тряхнуло. На дороге я увидел тёмное пятно — небольшая яма, оставшаяся от взрыва, была огорожена знаком дорожных работ. Ускорилось биение сердца, и в голову полезли неприятные мысли, а Велизар же спокойно наблюдал вид из окна и качал головой в такт беззаботной песне, играющей в машине. Нервозность прекратилась, как только мы свернули с той злополучной улицы.

Выйдя из такси, я случайно наткнулся взглядом на до сих пор незакрашенную надпись на фасаде: «Бегите, глупцы!»

«Ну уж нет. Я буду бороться» — промелькнула мысль в голове, опирающаяся на недавний разговор с дедом.

Таксист с удивлением смотрел в пустой багажник, где должен был лежать телевизор, а я, приложив руку к лицу, посмотрел на Велизара. Диктатор улыбался, демонстрируя два ровных ряда зубов. Оставалось надеяться, что он не уронил технику из тени на пол, а хотя бы аккуратно положил.

Я подошёл к ограждению реки и почувствовал, как уходит напряжение последних дней. Ранний вечер опускался на город мягко, без суеты — облака затянули небо ровным, жемчужным слоем, сквозь который не пробивалось ни луча, но и дождя не обещало. Вода в реке лежала спокойная, тёмно-свинцовая, лишь изредка вздрагивая мелкой рябью там, где под мостом тянуло ветерком. Гранит парапета холодил ладонь, и я позволил себе наконец выдохнуть полной грудью, ощутив, как что-то большое, опасное, навалившееся за пару дней, осталось позади.

Фонари ещё не зажглись, но в окнах домов уже загорались тёплые квадраты, и отражения их ложились на воду жёлтыми, чуть размытыми полосами. Город, казалось, устал вместе со мной. Будто сама Мойка текла медленнее обычного, нехотя, давая передышку тому, кто успел вырваться из круговерти.

И всё же где-то на краю этого спокойствия, едва различимым диссонансом, маячило нечто, не дававшее расслабиться до конца. В тишине набережной я готовился к тому, что вот-вот рядом грянет взрыв. Я знал — это только затишье, и в любой момент эта передышка может закончиться. Но сейчас, глядя на чёрную воду Мойки, я позволил себе несколько минут просто стоять и ни о чём не жалеть.

Насладившись тишиной, я повернулся и неожиданно увидел своих товарищей рядом, в том же положении созерцающих медленное течение реки. Заметив моё движение, они словно нехотя, медленно распрямились, и мы молча направились к дому.

Поднявшись по лестнице, я услышал уже знакомое мяуканье. Кошка Лизы, кажется Мира, услышав звонок домофона, встречала хозяйку. И во всём этом, в небольшой квартире, подъезде на шесть семей, чувствовалось куда больше уюта, чем в моём бывшем жилище. Пустом и холодном, особенно после отъезда семьи. Тётя с Демьяном пытались создать какую-то обстановку, но чего-то всё равно не хватало. Задорного смеха сестёр. Ворчания матушки по поводу моего отлынивания от бесконечных приёмов. Однообразных наставлений отца.

Неожиданно. Я скучал по семье. Какими бы они ни были надоедливыми, их не хватало. И как же был прав дед, отослав их в Палихино.

— Ты вроде сыр покупал, — только зайдя в квартиру, сказала Лиза. — Пойду сделаю сырную тарелку, а вы пока настройте телевизор.

Я посмотрел на Велизара, прекрасно понимая, что её «Вы» значило «Ты». Диктатор развёл руками и вытащил коробку с телевизором из тени. Теневой Карман, точно. Я и забыл, что он может не только перемещать объекты.

Вытащив технику из коробки, я установил её на подставки и поставил на полку перед кроватью, предварительно убрав старую, пробитую осколком стекла. На этом мои знания закончились, и пришлось изучать инструкцию. Спустя пять минут Велизар, смотрящий в небольшую книжечку через моё плечо, подошёл к телевизору и, заглянув за него, подключил кабели.

Я нажал кнопку на пульте, и на экране высветилась настройка под пользователя. Внутри недовольно заворочалось чувство собственного достоинства, уменьшаясь.

— Молодцы, — в комнату вошла девушка и, взглянув, как я мучаюсь с настройками, забрала у меня пульт, вручив тарелку с нарезанным сыром. — Всё равно через планшет подключусь.

— Какой план? — отведя глаза в сторону, недовольно спросил я.

— Располагайтесь на кровати, — она упала в кресло и принялась тыкать пальчиком в планшет. — А, Артём, можешь принести бокалы? Они над раковиной, в шкафчике.

Выполнив её просьбу, я вернулся в комнату и разлил вино по бокалам. Непривычно кого-то обслуживать, даже «по-дружески». На экране телевизора появился популярный сервис для просмотра сериалов, и на нас смотрел хмурый парень с небрежной щетиной.

— Где телефон, который я подарил? — я посмотрел на Велизара. — Завтра останешься один, так что лучше быть на связи. Мы пойдём на приём в Зимний.

— Мы?! — воскликнула девушка, доставая из сумки нераспечатанный телефон и протягивая его Велизару.

— Ну да. Мне статус нужно поддерживать, а что в этом плане лучше, чем появиться в сопровождении обворожительной девушки? — выдал я несколько комплиментов, отчего Лиза покраснела и, сложив руки на груди, отвернулась в сторону. — Тем более ты мне должна за дуэль.

— Ах я должна? — возмущённо повернулась ко мне она. — То есть ты не заступился за меня, а выполнил просьбу?

Я рассмеялся и посмотрел на Велизара. Он делал вид, что полностью поглощён необычным для него гаджетом, но я заметил на его лице лёгкую тень улыбки.

— Всё верно. Вот такой я циничный человек, — я откинулся на подушку и закинул руки за голову. — Отказа я всё равно не приму.

Девушка посмотрела на телевизор и хитро скосила глаза на меня.

— С тебя платье.

— Эх, она мне должна, а ещё что-то требует, — я театрально схватился за голову. — Без проблем. Мне тоже надо гардероб обновить.

Лиза довольно улыбнулась и откинулась в кресле, поглаживая из ниоткуда взявшуюся кошку.

Вечер пролетел незаметно. Мы наблюдали за жизнью «бездарного» жителя Британских островов и его друзей, постоянно попадающих в курьёзные ситуации. Несмотря на то, что жили они не то, чтобы законопослушно, за ними было забавно наблюдать. Велизар так и вовсе покатывался со смеха и один раз чуть с кровати не упал.

Под конец, когда смеяться хотелось меньше, чем спать, мы выключили телевизор, и Лиза ушла спать в гостиную, на диван, поворчав для порядка, что гостиная от слова гости и какие мы с Диктатором неблагодарные соседи, если не понимаем её жертвы.

Оставшись вдвоём в спальне девушки, мне пришлось научить Велизара играть в «камень-ножницы-бумагу», чтобы решить спор о том, кто будет спать на кровати.

В итоге, свернувшись в кресле, я уснул безмятежным, лёгким сном, и мне не снилось ничего, кроме сна, где я вместе с героями сериала краду лошадь в британской глубинке.

Эпилог

29 апреля, Санкт-Петербург

Лизавета Апраксина

Утро началось с похмелья. Пара бокалов вина вчера наложились на последствия битвы с тем лысым менталистом, отчего голова раскалывалась на части. Хотя, может, вино тут и не при чём. Я вспомнила последствия передачи эфира Велизаром, когда мы исследовали места взрывов. Откат тогда пришёл сразу, а тут накрыл с задержкой. Тяжело вздохнув, я встала с дивана и, прохрустев позвоночником, поплелась на кухню за таблетками обезболивающего.

«Надо этих двоих выгонять из моей спальни».

Заглянув к ним, я увидела два беззаботно сопящих тела. Велизар раскинул ноги на кровати, занимая её почти полностью, а Артём свернулся клубочком в кресле, будто пародируя Миру. Кошка, кстати, сквозь сон услышала, что я иду на кухню, и уже ждала меня там, призывно мяукая, отчего голова начинала болеть ещё больше.

Добравшись до ящика с медикаментами, я найди красно-жёлтую упаковку и, выдавив две таблетки из блистера, поспешно закинула их в рот. Налив стакан холодной воды из-под крана, я запила лекарство и открыла холодильник. Продуктов теперь было более чем достаточно, но вот кошачий корм я в спешке задвинула в самый задний ряд. Пришлось вытаскивать всё, чтобы достать начатую банку.

Увидев знакомую тару, Мира издала звук, похожий одновременно на «Мяу», «Гав» и «Кря», и, не дожидаясь, пока остатки вывалятся из банки, принялась кушать, не обращая внимания на несколько кусочков корма на голове. Я рассмеялась и тут же поморщилась от приступа мигрени. Вспомнилось, что сегодня по планам — приём в самом Зимнем Дворце!

С одной стороны, я была рада, что Артём меня туда позвал. Всё же я никогда не была на подобных мероприятиях — титулом не вышла. Потому было интересно, ну и не только.

А с другой… Голова. Но это, я надеялась, скоро пройдёт.

Достав из холодильника яйца и бекон, я через силу принялась готовить завтрак. Кроме сырной тарелки вчера я только позавтракала в том рыбном ресторане. И потому желудок прилип к позвоночнику, настоятельно требуя своей реанимации.

Подумав над тем, что бы мне хотелось поесть, взболтала яйца с молоком, добавила специй и нарезанных овощей и вылила эту смесь в сковородку. На другой начала обжаривать бекон. Ожидаемо запах жареного мяса притянул на кухню сонного Артёма и, на удивление бодрого, Велизара.

— На похороны поедете? — хмуро спросил Артём, садясь за стол. — Через час.

— Поедем, — ответила я, накладывая ему омлет.

Завтрак прошёл в тишине. Несмотря на вчерашний отдых, сегодня Артём снова погрузился в события прошедших дней, а мы с Велизаром не хотели ему мешать. И к началу сборов, голова наконец прошла.

Вызвав такси, мы быстро оделись и спустились вниз.

— Чем вечером займёшься? — спросил Артём Велизара, лишь бы нарушить гнетущее молчание.

— Есть одна идея, — мужчина пожал плечами. — Дальше пары тысяч шагов я всё равно от этого вашего дворца уйти не смогу. Так что осмотрюсь в окрестностях.

Погода вторила внутреннему состоянию Артёма. Скоро должен был начаться дождь, и свинцовые тучи нависали над столицей. Прохожие все, как один, с хмурыми лицами спешили по своим делам. В груди начало зарождаться беспокойное предчувствие, а моя рана, так давно не напоминавшая о себе, начала жутко чесаться. Появилась мысль отказаться от приёма, но, посмотрев на Артёма, я подумала, что оставлять его одного может быть опасно.

Мы сели в такси, и телефон Артёма издал звук уведомления.

— Чапаев, — произнёс он и показал экран Велизару. — Твоя просьба выполняется. Пять штук у них в управлении, ждут нас.

Мужчина кивнул и жадно облизнулся. Я уже и забыла про осколки и тоже с любопытством посмотрела на него. Было интересно узнать что-то новое из прошлого Великого Диктатора.

Когда мы уже подъехали к кладбищу, по машине застучали первые капли дождя, и я с досадой цокнула языком. Надо было взять зонт. Однако всё оказалось предусмотрено: к машине подбежали три мужчины из дружины рода Юсуповых, держа в руках по одному запасному зонту.

Пройдя между ровных рядов могил, от которых ещё пахло сырой землёй, я поморщилась. Похоже, здесь хоронили жертв недавних терактов. На сотой свежей земляной насыпи я сбилась со счёта, и брови сами сдвинулись друг к другу. И у большинства людей, лежавших здесь, точно были семьи, которые наверняка не понимали, чем их родные провинились.

Мы подошли к остальным дружинникам. Рядом стоял гроб, в котором лежал знакомый мне пожилой мужчина. Я видела его всего пару раз, но хорошо запомнила. Он отличался безукоризненными манерами и ничего не выражающим взглядом, но всё равно в нём чувствовалась жизнь, которую он посвятил служению главе рода Юсуповых. Теперь его глаза закрылись и больше никогда не откроются.

— Я знал Демьяна с детства и всегда удивлялся его преданности, — нарушил тишину Артём. — Он был образцом манер и учтивости для меня. Да. Даже не дед, — он горько усмехнулся. — Но именно дед воспитал в нём всё это. Взял малолетнего сироту и дал работу, а как оказалось позже — и смысл жизни. Он провёл всю свою жизнь, неся непогрешимую службу, и стал значить для нас куда больше, чем просто слуга. Род Юсуповых никогда не забудет Осипова Демьяна и его службу. Покойся с миром, мой первый учитель.

Артём убрал зонт и, закрыв глаза, подставил лицо мелким каплям дождя. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а дружинники вокруг него, казалось, застыли во времени, лишь неловко переступая с ноги на ногу.

— Прощайтесь, — сглотнув, произнёс Артём и отошёл от гроба. — И закапывайте.

Велизар подошёл к нему и сначала положил руку на плечо, но почти сразу обнял парня.

— Первый?

Артём кивнул и отстранился.

— Когда живёшь в династии одарённых Жизнью, даже со старостью встречаешься очень редко, — сбивчиво произнёс он. — А тут… Тут…

Он закрыл лицо руками и сделал глубокий вдох.

— Давайте найдём тех, кто в этом виновен, — раздался его голос из-под ладоней. — Тех, кто стоит за всем этим, а не простых исполнителей.

— Найдём, — подтвердил Велизар и положил руку ему на плечо.

Я не могла найти слова поддержки и от этого чувствовала себя максимально неуютно. Я не понимала, что он чувствует, но пользоваться аспектом мне казалось чем-то кощунственным.

Дружинники попрощались с Демьяном и с помощью двух лент опустили гроб в яму. Мы подошли и бросили по горсти земли, после чего два крупных мужчины начали быстро работать лопатами, и вскоре на месте ямы возвышался небольшой холмик.

— Ваша Светлость, — к нам подошёл Макар Кириллович. — Разрешите сегодня вас сопровождать.

— У нас сегодня приём, — потерянным голосом произнёс парень. — Поехали в ателье Крупской.

Командир дружины кивнул и вернулся к своим подчинённым раздавать указания. Мы неспеша направились на выход с кладбища, и я слегка дотронулась до его локтя, привлекая внимание.

— Извини, я не понимаю, что ты чувствуешь…

— Перестань. Я очень рад, что ты не понимаешь, что я чувствую. Честно, — он повернулся ко мне и усмехнулся. — Спасибо, что вы рядом. Наверное, раньше мне этого не хватало, — он сделал небольшую паузу. — Друзей.

Он искренне улыбнулся и, отвернувшись, направился на выход более уверенным шагом. Внутри разлилось тепло, и я невольно улыбнулась. Даже мелкий противный дождь перестал доставлять дискомфорт.

Когда мы вышли с кладбища, нас уже ожидал знакомый автомобиль. На переднем пассажирском сидении сидел Макар Кириллович, а место за рулём занял мужчина с непропорционально большой головой. Кажется, он нас отвозил с Путиловского завода. Теперь на одной руке он носил перчатку, а из-под неё виднелся свежий след от ожога. После вчерашнего боя мало кто ушёл без повреждений.

Мы спокойно доехали до ателье, где Артём предоставил мне полную свободу выбора. Сам он, недолго думая, выбрал классический смокинг с белыми перчатками. Я выбирала между двумя платьями: струящимся бежевого цвета, оттенка шампань, расшитым мелким бисером, и зелёным, бархатным с открытой спиной. Но пока я не могла принять решение, управляющая — высокая, статная женщина с цепким взглядом — вынесла обычное с виду чёрное платье.

Переодевшись, я испытала невероятный восторг. Помимо того, что у платья отсутствовало декольте и оно было закрытым до шеи, что для меня было неимоверно важно ввиду ороговевшего отверстия в груди, его словно под меня шили. И талию, на самом деле не особо выразительную, нельзя было назвать иначе, чем «осиная». На поясе оно расширялось, переходя в юбку прямого кроя, что было кстати — я терпеть не могла платья, плотно облегающие ноги.

Выйдя в общий зал к Артёму, я покрутилась перед ним и была удостоена аплодисментов.

— Ты собралась сорвать приём? — спросил он и сразу пояснил. — Потому что все взгляды будут прикованы только к тебе.

— Тебе идёт, — сухо произнёс Велизар из угла помещения.

В последнее время он старался быть незаметнее и периодически пугал меня.

— Ну, тогда поехали, — улыбнулась я и обхватила Артёма за локоть.

Оставалось чуть больше часа до торжественного начала, а правила хорошего тона обязывали явиться заранее и поздороваться с другими гостями. Ателье находилось неподалёку от Зимнего Дворца, потому через пять минут мы вышли из машины и встали под козырёк парадного входа. Велизар тоже покинул автомобиль и ушёл в сторону разрушенного Адмиралтейства.

Мимо нас проходили князья с княгинями и их детьми, и я, к своему стыду, знала в лицо разве что двух из десяти проходящих. Артём не торопился заходить внутрь, собираясь с духом. Я невольно чувствовала исходящее от него раздражение, которое он старательно гасил и которое разгоралось после каждой попытки получить его внимание. Я незаметно использовала на нём Покров, и он благодарно кивнул. Глубоко вдохнул и повёл меня внутрь.

Потекла вереница рукопожатий и, в моём случае, знакомств, которые я вскоре перестала запоминать, если Артём ограничивался сухим приветствием. Запомнились, разве что, Светлейший Князь Воронцов, обнявший своего, как я поняла, племянника и высказавший соболезнования об утрате, да граф Шустов, пожелавший переговорить с Артёмом после официальной части мероприятия.

Княжна Распутина, с которой мы уже виделись, не преминула плюнуть ядом, через силу поздоровавшись с Артёмом и повернувшись ко мне:

— Ты пожалеешь, что с ним связалась, — бросила беловолосая княжна и растворилась в толпе людей.

Я повернулась к своему спутнику, а тот только помотал головой и пожал плечами.

— Елизавета Евгеньевна, вы тоже тут, — из-за спины очередного барона выскользнул сияющий князь Пожарский. — Выглядите обворожительно! Будь я помоложе… — присвистнул он, и княжна Пожарская, стоящая рядом, ущипнула его за предплечье. — Шутка, просто шутка. Артём Петрович, не займу много времени, нам есть что обсудить, но не здесь. Предлагаю завтра в обед в рыбном ресторане, который мы недавно посещали. Запомните: я знаю обо всём и не отменяю встречу ни при каких обстоятельствах.

Последнюю фразу он произнёс шёпотом и по-заговорщицки подмигнул Артёму. Тот хотел что-то уточнить, но князь уже ушёл, оставив его в растерянном виде.

— Привет, — к нам подошла девушка скучающего вида в бежевом платье в стиле ампир, подчёркивающем её цвет волос. — Слышала о твоём особняке. Соболезную.

— Привет, Даш, — Артём склонился, поцеловал её руку и повернулся ко мне. — Дарья Болховская. Елизавета Апраксина.

Мы сделали идентичные реверансы, и она потеряла ко мне интерес.

— Ходят слухи, что ты устроился в СОЗ?

— Просто наши интересы в последнее время совпадают, — махнул рукой парень. — А где твой папенька? Знаешь, зачем нас здесь собрали?

Девушка посмотрела на небольшие дамские часы на запястье и поморщилась.

— С минуты на минуту сам всё увидишь, — она кивнула в сторону небольшой сцены неподалёку от нас. — Последнее, о чём я хочу слышать, так это об отце. Как кстати, твой старик? Всё желает увидеть правнуков от меня?

Артём рассмеялся и, пожалуй, впервые за вечер из его глаз пропала печаль.

— Сейчас ему не до этого, — произнёс он, и Дарья понимающе кивнула.

Зазвучали фанфары, привлекая внимание гостей к сцене. На неё стремительно вышел, даже выбежал человек со смутно знакомыми чертами лица, но точно не Великий Князь.

— Как это понимать, Даша? — замогильным голосом произнёс Артём, не отрывая взгляда от сцены.

Девушка недовольно цокнула языком, но промолчала. Я ещё раз взглянула на неё и поняла, чьи черты были мне знакомы. На сцене стоял Светлейший Князь Болховский.

— Уважаемые дамы и господа. Я предпочёл не пользоваться услугами глашатаев и прочих бюрократов и преподнести вам новейшие новости лично, — произнёс он, располагающе улыбаясь. — С сегодняшнего дня, по просьбе Михаила Романова, Его Императорской Волей, Великим Князем Российского Доминиона назначается ваш покорный слуга! Юрий Владимирович Болховский.

Зал взорвался бурными аплодисментами, и я даже поддалась этому желанию, но потом посмотрела на двух людей перед собой с невероятно кислыми физиономиями. Ладно Артём — у него могли быть причины не желать подобного исхода. Но Дарья, похоже, тоже не желала повышения своего отца. И эмоциональные волны от них исходили очень похожие, чувствующие подвох.

— Спасибо-спасибо! Могу вас заверить, что доминион в надёжных руках, — произнёс теперь уже Великий Князь, и вдруг его тон изменился. — К сожалению, новости не только хорошие. Император отравлен. — По залу прокатился дружный вздох. — И что куда печальнее, виновен в этом наш земляк. Друзья мои, прошу всех сохранять трезвость мысли. Светлейший Князь Юсупов обвинён в покушении на убийство Единого Императора.

Я не успела осознать, но почувствовала, как Артём пошатнулся. И физически, и морально.

— Как ни прискорбно признавать, род Юсуповых отныне лишается дворянского титула, прочего имущества и сбережений на их счетах. Его Императорской Волей, за заслуги перед Империей, разрешено оставить во владении усадьбу Палихино и особняк в Санкт-Петербурге.

Я прихватила Артёма за локоть, потому что он потерял опору и почти упал назад. С другой стороны его за руку подхватила изумлённая княжна Болховская. Я посмотрела на него и не увидела ожидаемой потерянности. Он смотрел на сцену с выражением такой ненависти, которую я не видела даже тогда, когда встретила его у своего дома после взрыва в особняке.

«Боже, что у него внутри?»

Люди образовали вокруг нас пустое пространство, словно испугались, что гнев Императора перекинется и на них. Сквозь уплотнившуюся толпу протолкнулся незнакомый мне, плотно сложенный мужчина и бросил в лицо Артёму перчатку.

— Я вызываю вас на дуэль за оскорбление чести моей невесты! — мужчина кивнул в сторону Дарьи.

— Что это значит, отец?! — побагровев, прошипела девушка, а Артём медленно поднял перчатку с пола.

Новоиспечённый Великий Князь недвижимо следил за событиями возле сцены и совсем не обращал внимания на слова дочери.

— Княжич Горчаков, Владимир, если я не ошибаюсь, — разделяя каждое слово глубоким вдохом, произнёс Артём. — Вы не можете вызвать меня на дуэль. Как вы слышали, отныне я не дворянин.

— Ошибаетесь, Артём Петрович, — вновь подал голос Великий Князь. — Его Императорским Величеством, за неоценимый вклад и поддержку Службы Обеспечения Законов, вам, Артём Петрович, дарован титул барона. Лично.

Артём медленно повернул голову в сторону сцены и, взглянув на Юрия Болховского, расхохотался. Громко, долго, но все молчали, не смея прервать его.

28 апреля, база «Перстов Диктатора»

Подземный зал был вырублен в скальной породе, глубоко под землёй. Единственным источником освещения служил одинокий магический светильник, стоящий посреди длинного стола из чёрного дуба и отбрасывающий тени на лица сидящих. Тени эти скрадывали даже те детали, что могли бы выдать владельца.

— Почему мы просто не убьём зарвавшегося щенка? — прошипел один из собравшихся за столом.

Все они были в белоснежных масках, хоть и всем были известны личности половины из них. Однако другая половина не знала даже о друг друге. В их маски были встроены устройства, изменяющие голос, так что даже при случайной встрече узнать друг друга не представлялось возможным. Единственным отличием были большие числа, написанные на масках: от одного до пяти с одной стороны стола и от пяти до одного с другой.

— Мы заставим его выйти из себя и смертельно раним на дуэли, — спокойным голосом произнёс человек справа, под цифрой два.

— Этот ублюдок раскопал мою базу! — прошипел мужчина слева, с цифрой пять на маске.

— Твои проблемы, — прозвучал механический голос от человека, сидящего напротив него, под цифрой один. — Если смертельно ранить пацана, это заставит сильнейшего одарённого Жизнью сделать всё, лишь бы спасти своего внука.

От пятого прозвучало пренебрежительное фырканье, и сидящий напротив него резко вытянул руку вперёд. Она неестественно удлинилась и с металлическим лязгом сомкнулась на шее пятого.

— От Юсупова зависит воскрешение Диктатора, — не изменившись в тоне, прозвучал механический голос. — Если будет надо, я его до ранга Владыки дотяну, но мы вернём Великого в мир. А поэтому ты будешь выполнять всё, что тебе прикажут.

— Чего ему выполнять? — прозвучал надменный голос номера два слева. — Его раскрыли, он может нас подставить. Пусть забьётся в дальнюю нору и не высовывается.

— Разумно, — произнёс первый и лёгким движением свернул шею пятому.

— Хм… Я не это имел в виду, но сойдёт, — произнёс второй слева.

— Возвращайся к себе и действуй по плану, — склонился над его ухом первый слева, дребезжа изменённым голосом.

Второй лишь кивнул и, поднявшись из-за стола, покинул зал собраний «Перстов».

— У остальных тоже есть свои задачи! — прошипел первый справа, отбрасывая в сторону тело пятого, и остальные быстро вскочили из-за стола, оставляя в зале только первых.

— Кто же ты? — спросил тот, что слева, но ответом ему было молчание. — Я рано или поздно узнаю. Не беспокойся.

Произнеся это, первый слева растворился во тьме, оставив правого молча сидеть, уставившись в дубовые доски стола.

29 апреля, Зимний Дворец

Артём Юсупов

Я закончил смеяться и, до сих пор не осознавая произошедшего, посмотрел на княжича Горчакова. Унижение. Оно сквозило во всех словах Болховского. Мало ему лишить род титула, так ещё и с барского плеча даровал мне это никчёмное баронство. Несомненно, для этой дуэли. Что же, подыграем ему.

Княжич Горчаков был на десять лет старше меня, был боевым офицером СОЗ и имел ранг Мастера Воздуха. В обычной дуэли я бы ему проиграл подчистую. Но, благо, у меня была тётушка, любившая перемывать косточки своим сослуживцам.

— Бой без оружия и любого применения эфира, — смакуя каждое слово, произнёс я, видя, как лицо Горчакова на секунду теряет уверенность. Он понял: его ранг и стихия здесь не помогут.

— Прямо сейчас, — княжич оглянулся.

— Прямо здесь, — закончил я условности и, скинув пиджак, передал его Лизе.

По залу прокатился взволнованный гул. Кто-то возмущённо зашептал, кто-то, наоборот, с предвкушением подался вперёд, освобождая пространство. Я заметил несколько бледных лиц — особенно у дам, которые испуганно прижимали платки к губам. Но никто не попытался остановить безумие.

Даша до сих пор сверлила взглядом отца, и в голове появилось жгучее желание переманить её на свою сторону. То, что Болховский оказался по другую сторону баррикад, стало понятно как ясный день.

— Даю тебе последний шанс отказаться, — не моргая, я смотрел в глаза княжича. — Заплатишь виру в виде пары заводов и будешь свободен как ветер.

Я снял галстук и намотал его на кулак. Не знаю зачем, но видел, как это делают в фильмах. Княжич судорожно сглотнул, но всё же принялся снимать свой мундир.

— Я выступлю секундантом со стороны княжича Горчакова, — со сцены соскочил Болховский и встал, между нами.

Этому я ни за что не позволю быть единственным секундантом. Я оглядел собравшихся, но не увидел в первых рядах ни Пожарского, ни дядю — Воронцова.

— Я стану секундантом княжича Юсупова.

Я обернулся на голос и с облегчением выдохнул. Сквозь толпу пробился Василий Иванович Чапаев, улыбаясь мне и подкручивая ус. Потом он посмотрел на своего подчинённого и осуждающе покачал головой.

— Барона, — поправил начальника СОЗ Болховский, метя едкой насмешкой в меня.

Плевать. Даже на то, ради чего они эту дуэль устроили. Сейчас мне представился восхитительный шанс действительно выпустить пар, накопившийся за несколько дней. И Чапаев, как первоклассный сканер, лучше всех подходил на роль секунданта. Ибо он почувствует любые плетения, которые я запретил выбором оружия.

Плевать. Я отошёл к краю образовавшегося круга. К Лизе. Она испуганно смотрела на меня, на что я ответил улыбкой.

— Эту победу я посвящаю тебе, — поцеловав её руку, произнёс я, произведя впечатление на собравшихся вокруг неё дворян.

— Если стороны готовы к примирению, пусть скажут об этом сейчас, — произнёс Чапаев, которому Болховский позволил взять первое слово.

Подождав пять секунд, продолжил Великий Князь.

— Начинайте!