Падение: Битва за Агору

От автора:

Роман «Падение: Битва за Агору» – второй и заключительный том в серии романов «Падение». Здесь продолжается история Наты после сожжения кригерами. А также приоткрыта завеса над планами, которые воплощают Альб и Тильда.

Часть 1. Искромсанные злом.

В кулак возьму я волю, страх.

Металла сутью стану!

Раскинув Фениксом я прах,

Зубами вырву рану.

Из пытыки в пытку,

Из казни в казнь,

Искромсанная злобой,

Я воспаряю в вышину

И висну над дорогой.

Гляжу на тени, что бредут

Внизу с изнемождением.

Не люди – куклы, их

Рисует мне истерзанное воображение.

Я сплю и вижу страшный сон:

Здесь скованные льдом -

Дома, фигурки равнодушных,

Всё кругом!

Направо дышит ядкий смрад

Налево нечем уж дышать.

Я не дышу,

Но я грущу.

До ненависти, до изнеможенья.

Желаю столкнуть в пропасть этот мир?

Чтоб испытал он…

Чудовищное падение!

– “Ненависть!” Ната Феро сборник “Эпоха Падения Союза”.

Глава 1. Чудовища

Погрязший в неге надуманного счастья, разум социума может произвести на свет только чудовищ! И это заметили задолго до нас с вами…

– Грапп Феро “Корни истины”

Дом Буна напоминал многоквартирный колосс – огромный куб закрывающий горизонт. Он вырос за поворотом и приближался. Буна к подъезду часто подвозил служебный автомобиль. Позади шофёра Бун устало разглядывал спешащих пешеходов, посетителей кафе, занятых созерцанием своих докеров, уличных блудниц, финансистов, администраторов и прочих. Их образы смазывались в одно замыленное неспокойное пятно. Даже ночью Тетра кипела жизнью, ни на миг не засыпая. Она, вечной мясорубкой, заглатывала в себя и перемалывала, забирая у жителей энергию. Затем выплёвывала кого куда.

Жители, увлекаясь игрой в собственные судьбы, охотно отдавали энергию, чтобы узнать победят или проиграют на этот раз. Проигравший, валялся в грязных переулках, бездомным или нищим. Тот, кто выигрывал, жили на самом верху. Бун жил на двадцать седьмом этаже своей пятидесятиэтажки. За своё относительное благополучие он мог благодарить только Альба. Не будь в начальниках этого мудрого человека, Бун, скорее всего, превратился бы в фарш, изрыгаемый мясорубкой Тетры, и спился, как те, кто спал под мостом и дрался бы со всеми за еду.

В выжигающем жизни мегаполисе судьбы имели неширокий выбор: нищие искали еду; рабочие соревновались за выживание в маленьких квартирках; состоятельные за то, чтобы урвать состояние; а финансовые воротилы за то, чтобы отхапать себе абсолютно всё. Формы соревнования определяли принципы Тетры – предприимчивость и конкуренция. Постоянное напряжение, невыносимый стресс основывали и двигали жизнь не только на Топале, но и на каждой планете Союза.

А вот Бун совсем не был предприимчивым. Он знал, что такие простаки, как он, расплачиваются за простоту своего ума и заканчивают жизнь неладно в этом жестоком мире. Ему просто несказанно повезло после потери руки и выхода на пенсию с протезом. С киберпротезом (хоть и отлично сделанным) он никому не был нужен, но неожиданно для себя прошёл психологический тест в приёмной Альба, и думал, что случайно получил достойную работу у одного из самых значимых чиновников министерства.

Бун вошёл в жилище, которое считал своим. За квартиру перед банком он до сих пор не расплатился. Одна-единственная комната-студия встретила его унылым молчанием, но хотя бы приглушила тот вечный гул города, который стоял за окнами. Звуки Тетры – внешнего мира, никогда не выветривались. Сколько Бун себя помнил, он слышал постоянный, то нарастающий, то спадающий зудящий шум. Даже в квартире он не утихал, но хотя бы утрачивал свою гнетущую силу. Бун сопротивлялся зуду, пожирающему изнутри. Он знал – это Тетра старается высосать из него соки. От жара Бун терял силы и старел с каждой секундой. Путался в мыслях, но всё же сопротивлялся. Старался как можно дольше сохранять рассудок под давлением мегаполиса.

Чтобы не замечать слабость, Бун как всегда включил телевизор и достал из рюкзака замороженный ужин. Бросил его в микроволновку, запустил нагрев и попросил голосовую систему, переключить говорливого вруна из “Новостей”, на канал с “Плантацией”. Это было круглосуточное шоу, где актёры жили в живописных домиках за городом и ухаживали за красивыми грядками. Зелени в Тетре не хватало, поэтому “Плантацию” смотрел каждый, кто желал поглазеть на причудливые кусты с огурцами и прочими овощами. В Тетре их запросто можно было купить, но не увидеть, как растут. Зелень завораживала Буна. Он не мог объяснить тягу, видеть саженцы и как они распускаются на клумбах. Ему просто нравился зелëный вид и всё!

Грядки и теплицы и на этот раз не подвели. Наливная кукуруза поплыла по экрану, кабачки и маалы замысловатых форм тёплыми тонами вызвали мурашки. Накатила грусть, оттого что росла вся эта красота далеко и недостижимо. Вот только актёры в “Плантации” порой настолько переигрывали и паскудно шутили, что Бун при их ужимках вспоминал свой единственный поход в театр. Уж слишком они напоминали Юлию и придурка Ромио. Иногда, казалось, будто сценарии и реплики создавал один и тот же извращённый мозг. Наконец, очередной глупый хохот прервал рекламный ролик другого шоу – “Купол” – занятная штука, и Бун безболезненно переключил на неё.

Он не смотрел “Купол” лет шесть и вспомнил о существовании только сейчас. Это было необычное зрелище, которое шло уже лет десять, но однажды взбесило Буна, и он забросил.

В “Куполе” сутки напролёт показывали жизнь людей, запертых в подводном куполе на дне Малого океана. Туда приходили одиночки, которые вскоре находили себе пару. В первые месяцы актёры говорили о красотах подводного мира, который их окружал за стеклом. Они строили себе необычные овальные жилища, ухаживали за стеллажами, где растили овощи для пропитания, дружили и любили. Под куполом заключались браки и порой совершались оргии. Но интимную жизнь и извращения показывали по отдельному, каналу. Бун никогда оплачивал его.

Под толщей воды и без того он видел достаточно, длинные лапы водорослей, кораллы, огромные рыбы и стайки мелюзги. Вот только Буну не понравились перемены в героях, наступившие через пару лет. Если раньше они казались счастливыми, то чем дальше, тем больше погрязали в склоках. Дело доходило до драк, причём по самым нелепейшим поводам и дрались даже женщины. Женские драки были самыми неистовыми.

Когда минули три года проекта, героев совсем перестали увлекать виды океана, а больше стали интересовать борьба за пропитание и овальные домики. Чтобы разобраться с обидчиками, “куполяне” – так они себя называли, сбились в кучки, где ими верховодил – лидер – как правило, мужчина, а остальные принимались ему прислуживать, причём с довольно мерзким раболепием. Бывали группы и с лидером-женщиной, в основном эти группы были сплошь женские и имели в составе одного-двух мужчин. Но и там отвратного жеманничества хватало с избытком.

Вскоре группы из просто разношёрстных компаний превратились в сложные агрессивные группировки. Они устраивали массовые побоища, несмотря на то что, как казалось Буну, места всем хватает. Лидеры стали сколачивать специальные отряды для противостояния, вооружив трубами и кастетами, и заставив тренироваться ломать челюсти и кости. Компании и группы превратились, по сути, в анклавы, со своими взглядами и идеологией. Некоторые, несмотря на разногласия, изредка объединялись для подавления более слабых или чтобы побороть доминирующую группу.

В конце концов, Бун сам запутался, кто из них кто, потому что каждый месяц расстановка сил менялась, что не позволяло уловить симпатии. На пятый год жизни под куполом произошло первое убийство. В тот же вечер Бун бросил смотреть. Смертей ему хватало и на работе. В довесок, он так и не понял, чего этим “куполянам” всё же не хватает?

Бун присмотрелся к репортажу. Из слов ведущего он понял: за шесть лет, которые он пропустил, кровь полилась вовсю. Проект находился под водой и убийц не могли привлечь к ответственности; место в океане, где стоял купол, не входило в юрисдикцию Славного Правительства и Минпорядка. А местные не решались осудить, испытывая к убийцам животный страх. Администрация проекта, в свою очередь, молчала.

Логично, что убийцы не торопились выйти, чтобы не попасть в лапы минпорядка, поэтому подводный купол превратился в их тюрьму. Такие в основном и становились лидерами. Они жили роскошно и верховодили.

Бун понял, что к лучшему ничего не переменилось, и хотел уже переключить обратно на новости, но вдруг на экране ведущего сменил иной кадр. На нём посреди теплицы лежала женщина в изодранном платье. Она корчилась от мук, закрывала лицо и держалась за живот. Камера наехала на перекошенное плачем лицо, в этот момент женщину свела колика, и изо рта полилась рвота. Спутанные волосы испачкались, женщина затряслась от рыданий сильнее. В угол кадра вернулся ведущий и с улыбкой сказал, что “куполянку” изнасиловали. Но для тех кто пропустил весь процесс, ведущий предложил посмотреть полную запись изнасилования на втором платном канале. Крупный код оплаты заплясал на экране как бешеный.

Бун отшатнулся и тут же скомандовал системе выключить телевизор. Экран потух. Бун, стиснув кулаки, поклялся больше никогда не смотреть “Купол”. Он направился в душ и только под тёплой струёй ощутил спокойствие. Вспомнил, как однажды спросил Альба, не смотрит ли он передачи? Помнится, Альб покосился на Буна, как на больного и сказал, что такие передачи смотреть их не стоит. “А почему ты спросил?” – поинтересовался начальник. Бун был раздражён; в тот день в “Куполе” показали, самоубийцу, подвешенную на проводе. А в другом шоу гонялись за наркоманом, который обещал вылечиться, но после наступления ломки сбежал. Бун, выругавшись, в сердцах признался начальнику, что такие шоу нужно запретить правительственными указами. Альб хитро усмехнулся, как он это умел всегда делать, с прищуром – умно и загадочно. “Наша система пропаганды перестала работать, Бун. Как хорошо, что ты это заметил. Она испоганилась и скатилась в грязь. И больше напоминает сумасшедшего, купающегося в собственных помоях. Тебе так не показалось?” Бун согласился и спросил. – “Но что с этим делать?” К его удивлению, Альб развёл руками. – “А ничего!” “Разве нельзя издать закон, запрещающий такие каналы?” – настоял Бун. Альб поморщился и ответил – “… ну, запретишь ты этот канал. Ему на смену придут десять новых”. Затем добавил:

“Это системная проблема Бун, но мне нравится, что ты спросил об этом. Нормальному человеку нельзя смотреть эту гадость”, – и похлопал по плечу. На этом их прервала секретарь и Бун вышел. Что Альб имел в виду под системной проблемой, Бун так и не понял, но с тех пор избегал смотреть как “Купол”, так и другие передачи с самоубийцами, наркоманами и прочей мерзостью.

Он поел и подошёл к окну, старательно обойдя экран на стене, будто он мог укусить. При взгляде не далёкие огни города с его двадцать седьмого этажа, вспомнилась Ната. Как на последнем задании они сидели перед вырезом оконного проёма в похожей квартирке, а он целился в очкарика. И пускай квартира Буна была гораздо уютней и больше чем та, но атмосфера почему-то казалась такой же. Неизменная серость нависшего смога вместо неба и незатухающие огни, заменявшие жителям звёзды. Всё такая же шумная беспокойная прогнившая насквозь Тетра – город миллиардов судеб и миллиардов бесчувственных пар глаз. Гнездо хозяев и их слуг, сборище мультибогачей наверху и обездоленных в самом низу ступеней грязной городской лестницы.

В ту ночь работу за них сделала пантера. Бун помнил, как до той памятной схватки Ната, тихоня-синтет казалась ему, выполненной на совесть копией человека. Покорная по команде и холодная в бою. Она нравилась ему, хоть и двигалась настолько нелепо, скрывая синтетное происхождение, что вызывала только дружескую усмешку. Хотя многие не замечали скованности движений киборгов, Бун их видел. Он жалел Нату, ведь она – синтет, единственная женщина в их отделе и суровом коллективе. К тому же она оказалась надёжным боевым товарищем. А после развода Ната стала нравиться больше. Оказалось, она проста в общении и очень человечная. Бун иногда жалел, что не может с ней выпить пива и поматериться в баре. Думал однажды даже предложить составить компанию, но она торопилась к Бретте, которую защищала по просьбе Альба.

Задание Ната провалила и будто сошла с рельсов. Стала чудить, даже поругалась с Альбом и бросила отдел. Они встречались после увольнения. Бун рассматривал их отношения всерьёз, ведь люди и синтеты часто создавали семьи. К тому же Ната очень изменилась, стала просто неотличимой, двигалась, мыслила настолько человечно, что Бун перестал замечать разницу.

В то время она переехала к какому-то старику и всё не находила времени на встречи. В одну из ночей, которые они проводили вместе, Ната по секрету рассказала о причинах своего чудачества. Он стала свободным синтетом после падения в пещеру, сказала, что случайно что-то замкнуло, и блокиратор сгорел. Просила никому не рассказывать. Бун хранил её секрет до сих пор.

С тех пор отношения с синтетом Буну перестали казаться нечто неестественным. Нату он воспринимал только как человека и никак иначе. Она стала лучом света в его беспросветном сером мире. Ласковой до неожиданности, внимательной и преданной. Бун в жизни бы не променял Нату ни на какую другую испорченную тетровку.

Они не поругались (с Натой невозможно было поругаться, с её-то покладистым характером) – просто перестали звонить друг другу. Бун злился, на то что ей старикашка важнее. Она не признавалась почему, а только уверяла, что он как отец, а отца бросить нельзя. Бун лечился после ранения и готовился к операции на челюсти, которую задело осколком. В порыве безысходности он накрутил себе эмоций и психанул. Ведь Ната не желала говорить о своём конфликте с Альбом и Бун чувствовал себя меж двух огней. Тем более что, Альб что-то знал о них и расспрашивал, правда, издалека. Намекал, говоря, что неплохо бы прошлой сотруднице вернуться. Но Бун как мог всё отрицал и Альб вскоре перестал спрашивать.

Так или иначе, двойная жизнь Буна затяготила и он перестал набирать её номер, а она его. Он утолял жажду с другими женщинами, но скучал. Старался выбирать замужних, которые хотели отдохнуть от мужей и не ждали от него привязанности. И всë же Ната то и дело всплывала перед глазами. Но, позвонить он так и не решился.

Бун оторвался от видов окна, подошёл к краю кровати, сел и услышал голоса. За стеной шумели соседи. Нетрезвый голос Синты звенел, будто принадлежал ненормальной. Как всегда, пьяный Юджин мычал, затем кричал в ответ. Наконец грохнула мебель и Синта коротко вскрикнула. “Либо в лицо, либо в живот” – подумал Бун. Каждый сосед этой семейки привык видеть Синту в синяках, после очередной разборки. В полицию регулярно сыпались жалобы жильцов со всего дома. Буна спасали частые командировки. Но сегодня был тот самый неблагополучный вечер, когда Буну, вместе с остальными, предстояло выслушать подробности бичующих друг друга мужа и жены. Он поморщился и почесал затылок. Возникла мысль смотаться отсюда и спуститься переночевать в его собственном бункере. В подвале многоэтажки Бун втайне купил помещение, оборудовал и сделал себе укрытие, на всякий случай. Работа у него была неспокойная. Случай мог представиться в любой момент и вовремя залечь на дно такому убийце, как он, значило спасти себе жизнь.

Бун встал, натянул штаны и набросил на плечи ветровку. В подвальном бункере его ждали тишина и тепло (Бун оборудовал бункер, поддерживающей климат, вытяжкой) и ожидал, как он наконец сможет уснуть в гробовой подземной тишине. Тем временем шум у Синты стих и хлопнула входная дверь. Тут же постучали к нему. Бун застегнул ветровку и открыл. За дверью раскачивалась во все стороны пьяная Синта с поехавшим лицом. На шее виднелась ссадина, меж пальцев соседка держала маленький ремит – популярная игрушка, дым от которой вдыхали и балдели.

– А-а-а… – пьяно протянула она. – Бун милый! Как хорошо, что ты здесь. А я чего-то заскучала, думаю, дай зайду, узнаю, как ты, – она игриво изогнулась и протянула ремит из которого шла тонкая струйка. – Будешь?

– Убери эту гадость! Твой Юджин, вообще-то, тут, – спокойно заметил Бун.

Он немного брезговал, но всё же утешал соседку, когда Юджина не бывало дома. Вечно живущая навеселе соседка, ни к чему не обязывая, ложилась под Буна и под любого другого, поэтому мимолётными связями с Синтой, мог похвастать каждый в округе. Последний раз Бун пользовался доступностью Синты с месяц назад. Но сегодня она выглядела, именно такой, какой он больше всего ненавидел – пьяной и расхлябанной. Даже если, Юджина не было бы дома, Бун вряд ли к ней притронулся. Синта пожала плечами и отмахнулась в сторону своего жилища:

– Да ну его!

В этот миг коридор разрезал пронзительный девичий крик. Синта подпрыгнула:

– Талайла!

И понеслась к своей двери. Юджин, похоже, взялся за дочь. Бун не припомнил, чтобы сосед бил её. Талайле было лет шестнадцать, и она совсем не походила на своих непутёвых родителей. Светловолосая красавица слыла скромницей и отличницей. Под нарастающий вой девочки Буна подхлестнула ярость, и он сорвался вслед за соседкой. Синта уже открыла дверь и закричала в проём:

– Юджин не надо! – обернулась с мольбой. – Бун, пожалуйста!

Бун оттолкнул её и влетел в прихожую. На кухне Юджин загнал дочь под стол и пинками пытался выбить оттуда. Перепуганная Талайла сложилась под столешницей, отмахивалась и, получая удары ногами, кричала во всю глотку:

– Ну, папа!

Бун без слов сделал три шага и взмахом ноги поддал в живот соседу. Юджин подлетел и тюфяком шмякнулся в другой конец кухни. Падение смягчила штора, по которой Юджин стал оседать на пол, срывая ткань с застёжек. С икотой у него пошла рвота, брызгая вонью, он замычал:

– Гнида! Вали отсюда.

Юджин в позе перевёрнутого на спину жука, взмахами, пытался прогнать то ли Буна, то ли видения из своей пьяной головы. Тут же рвота потекла на голую грудь и штаны.

Бун с отвращением поморщился и понял, что Юджин неспособен сегодня даже встать своими силами, не то чтобы дать отпор. Синта за спиной выволакивала плачущую дочь. Талайла, рыдала с пунцовым лицом, хромала, придерживая ногу, и обиженно смотрела на униженного отца:

– Мам, ну я же ничего не сделала!

Синта прижала еë. Пьяный угар сошёл и сменился страхом за дочку. Талайла тряслась и просила:

– Мам, давай уйдём?

Бун предложил:

– Давай её ко мне…

Синта кивнула:

– Бун, пожалуйста, пригляди за Талайлой. Я сбегаю к дяде.

Бун знал, что родственник жил ниже на семнадцать уровней их огромного муравейника. Он согласился и перехватил локоть Талайлы. Девушка хромала и охала. Синта выбежала и понеслась по коридору к лифту. Бун повёл ковыляющую Талайлу к себе.

Вечерок выдался весёлым, посчитал Бун. Ему удалось размяться и навести порядок у соседей. Он рад был помочь Талайле. Сколько он знал, Талайла отличалась спокойным нравом и слыла хорошими оценками в школе. Девочка единственная из жильцов, кто могла вселить веру в чистоту и порядочность.

Пока они шли, Бун заметил, что все двери как одна молчали и лишь наблюдали глазками своих видеофонов. Соседи попрятались и наверняка не сунули бы носа, даже если бы Юджин убивал дочь, а та орала как сумасшедшая. Они могли только пожаловаться в полицию на шум который тревожил их собственный мирок, предпочитая не вмешиваться.

Талайла доковыляла до кровати и села. Бун стал на колено и осмотрел ногу. По бедру расплывался огромный синяк с две ладони. Пятно набухало сиреневым прямо на глазах.

– Тебе нужно обезболивающее, – сказал он. – У меня есть уколы.

Талайла утирала лицо от слёз и через всхлипы вздыхала:

– Спасибо, дядя Бун.

Бун достал из холодильника одну из ампул с иглой, лекарства, которое часто ему пригождалось и спасало после ушибов и царапин от пуль. Теперь оно пригодилось избитой пьяным отцом девушке. Бун обколол вокруг синяк, и попросил подождать десять минут. Талайла сквозь грустную улыбку поблагодарила:

– Дядя Бун, я ненадолго. Сейчас мама приведёт дядю, и мы перенесём отца к нему.

– Могла и позвонить ему, – буркнул Бун. Он сердился, когда что-то нежданно врывалось в его жизнь.

– Он глухой. После того как упал на работе. Калека, – извинилась девушка.

– Весело у вас в семье. Алкаши, калеки… – не церемонясь, пробормотал Бун. Он всегда говорил прямо, то что думал и, пожалуй, за эту прямолинейность расплачивался одиночеством. Во всём мире был только один человек, который терпел характер Буна. Но Наты рядом не было и некому было успокоить и потрепать щёку после ворчания:

– А это правда, что у вас нет руки?

Бун покосился и почесал титановый протез, который, как он думал, умело скрывал:

– С чего ты взяла.

Талайла прикрыла рот рукой:

– Вы плечо часто чешете, – девочка наивно пожала плечами. – Это ничего. Вы даже с такой рукой – единственный нормальный здесь!

– Я? Нормальный? – Бун не любил, когда его обсуждают.

Гостья развела руками:

– Вы не били свою жену, говорят… А это редкость… Наверное, вы единственный в доме, кто так не делал.

Бун сердито покосился:

– Если даже и так это не значит, что я нормальный.

Талайла шутливо отмахнулась:

– Да ну! Вы – не как все. Все вас в доме боятся.

– Боятся? И что с того?

– А то что к нам не лезут бандиты из-за вас. Наоборот, каждый жилец спрашивает, когда приходит – дома ли Бун?

Бун дёрнулся:

– Чего!? Зачем!

Талайла пожала плечами:

– Если вы дома, это значит, что сегодня грабители будут обходить наш дом стороной. Шайки с соседних домов, да и местные. Никто не суётся когда вы тут.

– Ты что такое говоришь Талайла? В доме живёт десять тысяч человек!

– Вот они все вас и боятся! – она прыснула в ладошку. – Вы же всегда с оружием. Говорят какой-то спецназ из Министерства.

Талайла замерла и мечтательно захлопала глазами.

Бун после её слов, вспомнил, как десять лет назад завалился домой с задания обвешанный гранатами. Оружие торчало из рюкзака во все стороны, а за спиной болталась его снайперская винтовка. Тогда работёнка вышла на славу, они с Германом и Натой отличились. Бун чувствовал себя героем, которому можно всё. Свалил гору оружия в квартире, потом напился и с кем-то повздорил. Это была малолетняя шпана, которую он без труда раскидал. Они громко слушали музыку прямо в подъезде и вдыхали какую-то гадость. В общем, Бун тогда навёл шороху на весь дом. После происшествия ему никто ничего не сказал, но Буну было стыдно вспоминать, как пьяный бил зарвавшихся малолеток.

Он почесал за ухом:

– Любопытно…

Талайла расплылась в улыбке:

– Да? Вы не знали?

Бун хлопнул себя по лицу, стараясь скрыть стыдливую физиономию. Талайла добавила:

– Вы – наш лучший сосед!

– Кто говорит? – с недоверием буркнул Бун.

– Никто. Вы очень добрый! Я это чувствую, – Талайла повеселела и подпрыгнула, потом задумалась и пробормотала. – Почему не вы мой отец?

Бун пожал плечами. Ему не хотелось расстраивать эту затравленную девушку, живущую с тяжёлым ощущением, что она не такая, как все, окружённую недалёкими сверстниками, ещё и тем что её отец – пьянь и мерзавец. А он – Бун даже не мог дозвониться до старшей дочери, она не брала трубку. Младшая иногда звонила сама, но быстро спрашивала – как дела, и, ссылаясь на разные занятия, заканчивала разговор.

– Плохой из меня отец, Талайла, – тихо сказал он.

– Да ладно! – она отмахнулась. – У вас же дочка?

– Неважно, – погрустнел он.

– Мама говорила, что она вас любит!

– Ага… Как же… – хмыкнул он.

– Глупости! Как вас можно не любить? Я бы любила… – Талайла выпятила нижнюю губу.

– Талайла, заканчивай! – рявкнул Бун.

Но девочка не испугалась его наигранного рыка, а наоборот, прыснула со смеху:

– Я не хотела. Просто, зачем вы говорите так? Вы же хороший!

Спорить с Талайлой было бесполезно. Она вдолбила себе, что сосед у неё – заправский сверхчеловек. Бун отошёл, сел в кресло, утонул в удобной обивке и расслабил плечи:

– Ляжь, отдохни, пока мать не придёт, – он указал на синяк. – Тебе не стоит давать ноге нагрузку. Минимум час полежи.

– Да. Действует, – согласилась Талайла и легла, свесив ноги болтаться почти до самого коврика.

Она отвернулась в сторону окна и тут же подскочила и крикнула:

– МОНСТР!

Кресло ушло из под Буна. Он вскочил с готовностью прыгнуть на врага. Талайла показывала на окно. За стеклом раскачивалось на фоне ночного неба многорукое чудовище нечеловеческих очертаний, в стороны торчали щупальца, а страшные тёмные глаза смотрели прямо на него. Бун видавший за свою жизнь многое, омертвел от страха. Холод сковал его. Силуэт висел снаружи на фоне далеких огней и казалось запросто раскачивался, цепляясь за стену, на уровне двадцать седьмого этажа. Бун моргнул и силуэт исчез. За окном зашуршало, будто фасад зацарапали огромные ножи. Талайла бросилась вниз, прочь от окна, упала на пол и закричала:

– Дядя Бун! Монстр! Это – оно! Спасите! Заберите меня!

Девушка сжалась клубком и боялась посмотреть. Ставший колом Бун ощутил мурашки и мысленно поискал пистолет. В тумбе! Бун чуть не сломал ящик, открывая, вырвал из коробки оружие и направил на окно. Но с пропажей монстра исчезли и шорохи. Осталось только повисшее в комнате ощущение, от присутствия неведомого и необъяснимого. Талайла в это время тряслась на полу, обхватив уши, и хныкала:

– Оно там? Мне бежать?

– Нет никого… Успокойся.

Бун, ощущая дрожь, изо всех сил пытался внушить самому себе, что чудовище привиделось:

– Показалось Талайла. Вставай.

Она не отнимала ладони от ушей и мотала головой.

– Не показалось! Ужас! Дядя Бун вы видели его?

– Это просто отражение. Небо и тучи… Огни машин. – Бун придумывал на ходу, стараясь скорее успокоить самого себя. Талайла, набравшись храбрости, подняла голову и возразила:

– Вы что не слышали о нём?

– О ком? – удивился Бун.

– О Монстре! Он же убил двадцать человек и об этом говорили по новостям. Он живёт, где-то там внизу… – Талайла ткнула пальцем в пол.

– Как убил?

– Разорвал на куски! Вы что не слышали?

От испуга голос охрип.

– Нет, – ещё больше удивился Бун.

– Я не верила в это. Думала, чудовищ не бывает. Что их просто выдумывают в фильмах.

Она подскочила, пробежала на цыпочках, словно хромоты и не было и, озираясь, скрылась за его спиной.

– Дядя Бун, я честное слово в это не верила. Но он получается есть. М-м-монстр!

Подбородок трясся, вызывая запинку. Бун обхватил плечи девушки и прижал к груди. Стало страшно за Талайлу. Никто в Тетре не мог чувствовать себя в безопасности. И Монстр – тому подтверждение. Даже на двадцать седьмом этаже, такие как невинная Талайла, не могли скрыться от ужаса города.

Ужас будто вышел из телевизора и поселился в голове. Такой же страх, если увидеть блюющую женщину под Куполом. И услышать холодный голос диктора, который предлагал насладиться зрелищем за доплату.

Может это чудовище – справедливое наказание, посланное кем-то или чем-то для города? Ведь чистую Талайлу оно не тронуло. Не посмело…

Он погладил трясущуюся Талайлу и посмотрел в пол задумчиво:

– Именно так и есть на самом деле, Талайла. Монстров не бывает. Люди сами выдумывают себе монстров. И даже становятся ими. Мы живём в мире, полном чудовищ. – Бун посмотрел в сторону тёмного экрана телевизора и добавил. – Чудовищном мире…

**

Когда пришла Синта с дядей и забрала дочь, Бун не спустился в бункер. Он остался спать в квартире, думая, что защитит Талайлу, если она закричит. Но монстр, словно в подтверждение его домыслов о чистоте девочки, не вернулся.

Утром Бун, собираясь на работу, услышал спокойный голос Талайлы за стеной. Довольно выдохнул и подумал, что нужно спросить у Альба, что это за монстр такой, разгуливает по городу и безнаказанно убивает его жителей?

Глава 2. Ночной визитёр

Где та правда, которая даст нам понять, кого любить, а кого ненавидеть?

– Грапп Феро “Корни истины”

Тильда, свëрнутая в клубок, глубоко вздыхала после экстаза. Альб засмотрелся на плавный изгиб спины любимой и провëл пальцем по капелькам пота. Он терпел полтора месяца, когда Тильда наконец, видя его муки, сама не предложила безопасную позу – со спины. Нога болела до сих пор, и им приходилось осторожничать с раной.

Альб упивался бархатной кожей, пружинящей под ладонью. Наконец, Тильда расслабила плечи и расплылась по постели. Альб предложил:

– Сделать тебе чай?

Похлопал, чувствуя упругую ягодицу под ладонью. Удивительный миг хотелось продлить навечно. Тильда промурлыкала:

– Может, бокал твоего пойла?

– Мой коктейль?

– Угу… Крепко сплю после него. Только сока мне больше.

Тильда последнее время перед сном вместо ромашкового чая пила "кровавую Мэри". Порой боль не давала уснуть, и ей нужен был бокал, другой чтобы забыться. Она развернулась лицом, обхватила шею и посмотрела в глаза. Видя родимые серые радужки, Альб стал подумывать о втором заходе.

– Где ты использовал шпионов в последнее время? – спросила она.

– Чего?

От неуместности вопроса Альб отпрянул. Тильда прищурилась:

– Я тут подумала. Питер, почему мы не привлекаем минпорядка. У тебя там есть шпионы, но министров мы постоянно оставляли без внимания.

Альб застыл и с укором сказал:

– Я тут, понимаешь, смотрю на самую прекрасную женщину в мире! А она думает о работе.

Тильда хмыкнула:

– Вот потому-то я и хочу этот твой коктейль. Мне нужно перестать думать и расслабиться. Ты думал о Гордее?

Тильда нередко недоумевала, что в Совет Тридцати не приглашëн ни один из восьми Министров Порядка Союза. Так сложилось, что время существования Совета ни один Минпорядка не годился. Каждый раз, когда Альб присматривался к очередному кандидату, то нарывался на чью-либо марионетку и выдвиженца влиятельных семей. Либо хуже – министр имел серьёзные интересы в стане противника – финансовом секторе. Был лишь один независимый страж Порядка – старый Гордей. Но Альб не хотел даже думать о нём.

Гордей руководил уже пятьдесят лет и плевать хотел на высшие чины и руководства. А они не решались его сместить, потому что старик был зубаст и восхитительно разбирался в обстановке. Гордей – единственный чиновник в Союзе, к которому Альб за все тридцать лет так и не нашёл подхода.

– Я не понимаю! Почему мы сейчас говорим о нём? – Альб кивнул на налитые соски любимой. Тильда понимающе ответила:

– Знаешь, у него печальная история. Он потерял жену. Он очень её любил… – она с сожалением выпятила губы.

– Я тебя умоляю! Потерял и что? От этого он не стал к нам лояльнее. Ты знаешь, я пытался. Он слишком себе на уме и, по правде – я вычеркнул его. Жду, когда Гордей уйдёт. Он дряхлеет и скоро покинет пост. Я лучше буду работать с его молодой сменой.

– С Роком Бруно?

– Ага. Я с ним встречался. Разумный парень.

Гордей, зная, что управлять порядком Топала ему оставалось недолго, продвигал своего человека – командира отряда Волки – молодого и амбициозного Бруно. И хотя Гордей в молодости был таким же резвым, но к старости утратил пыл и стал самым несговорчивым. Даже диктатор Барок Фьюзо не терпел Гордея. А Гордей, казалось, не терпел вообще никого. Кроме Рока, которого, по мнению многих, готовил в преемники.

– Знаю, – протянула Тильда. – Но Гордей важен.

– Ему недолго осталось… Давай закроем эту тему… – предложил Альб и смахнул локон со лба подруги.

– Знаешь, мне кажется, я знаю, почему Гордей такой несговорчивый, – Тильда опустила уголки губ вниз. Альб заметил печаль:

– Почему? – спросил он.

– Смерть жены! Питер! Это же даёт его психологический портрет.

Альб, припомнив, что Тильда – психолог с дипломом, не желая слышать о Гордее, ладонью закрыл ей рот. Тильда увернулась и укусила за палец:

– Вот скажи! – возмутилась она, когда он убрал руку. – Что делает человек, который теряет самого близкого человека, с которым прожил всю жизнь?

Альб намеренно съязвил:

– Находит другую!

Тильда свела брови и сказала с упрёком:

– Скажи спасибо, что по этой фразе я не стану строить ТВОЙ психологический портрет!

Альб усмехнулся:

– Ну и что же он делает?

Тильда сказала как само собой разумеющееся:

– Он ударяется в работу, Питер!.. Становится чёрствым червём! – затем отмахнулась, будто соглашалась. – Ну ладно… Или находит другую. Но ведь это не про Артура.

Альб рассердился:

– Этот тупой старикан отказывается подчиняться сокращению, ощетинился лучшим боевым подразделением в Союзе – дал волю своим Волкам. Думаешь, так легко к нему найти подход? Если знаешь – дай знать, – он ущипнул её за нос. – И если ты будешь портить эту ночь и дальше такими разговорами. Я спущусь за коктейлем и волью тебе его насильно!

Тильда грустно усмехнулась:

– Иногда, мне кажется, что я устаю от ответственности.

Она посмотрела в сторону потерянным взглядом и на мгновение напомнила наивную и слабую Марту в молодости. Ту, которая много лет назад взвалила на себя мужчину и протащила на плечах, преодолев с полдесятка километров. Своими тонкими пальчиками вцепилась, не бросив ношу, в попытке спасти. Спасти не вышло, но ведь она не сдалась, ни на мгновение. Марта выросла в бойца, который пережил, казалось всë. Боль и страх. Не струсила. Альб ответил:

– А у нас есть выбор?

Тильда сощурилась, похоже, думая о том же, и сердито рыкнула:

– Питер, пока ты не принесёшь мне бокал, я не перестану думать о работе!

Альб чмокнул в плечо, встал, накинул халат и спустился на первый этаж, туда где в барной стойке стояли бутыли. Он знал на ощупь, в какой нише расположена водка, различил в темноте контуры и поначалу, даже не подумал включить свет. Зная наизусть уровень, он налил на четверть водки и потянул за ручку холодильника. Дверца распахнулась и мягкий свет, ослепляя, разнёс по прихожей силуэты в комнате.

В отсветах Альб краем глаза увидел блеск и тень. Нечто чуждое находилось рядом, в углу, где стояло кресло. Альб застыл с соком в руке и понял что он в гостиной не один. В это мгновение раздался знакомый приятный голос:

– Альб, пожалуйста… Простите. Не кричите… Выслушайте.

Если бы не знакомый голос – он, наверное, провалился бы от испуга. Альб, не выпуская пакет, медленно выпрямился, ощущая бег мурашек. У шахматной доски сидела тень, словно хотела слиться с темнотой угла, образованной краем окна и тенью дверцы. Голос принадлежал той самой сотруднице, которая ушла из отдела девять лет назад. Ната очутилась здесь, обойдя все системы безопасности его дома. Альб, стараясь унять кровь, холодно спросил:

– Сколько вы здесь?

– Вы спускались, а я как раз вошла. Десять секунд. Простите… Ваши системы безопасности – я знаю их.

Альб чертыхнулся про себя, страх уже улетучивался. У барной стойки торчал выключатель всей комнаты. Альб поставил сок и потянулся:

– Не надо! – Ната вскричала и взметнула ладонь. – Прошу, не включайте свет! Я просто спросить вас пришла.

Палец застыл у кнопки, Ната продолжила:

– Простите меня за вторжение… Но я ничего плохого не хотела. Мне просто некуда… Я хотела поговорить. Мне просто нужно поговорить.

Голос её дрожал, будто Ната сама готовилась панически сбежать. В воздухе повисла неопределённость, которую Альб ненавидел больше, чем страх. Испуг прошёл, и он включил свет:

– Ай! – вскрикнула Ната и закрыла лицо.

Заворошилась одежда, Ната попыталась скрыть себя в складках. От Альба не ускользнула чёрная половина лица, и он потрясённо отшатнулся:

– Что это?! Что это с вами?..

– Я же просила… Пожалуйста… – захныкала она, сжимаясь в комок. Ната пыталась натянуть капюшон сильней и согнула колени. Стал виден её костюм. Вернее, не костюм, а самое дурацкое что Альб видел на человеке. Объёмистая чёрная куртка с нелепыми рисунками, огромные штаны, и потёртые ботинки на высокой подошве. Где можно было затариться такой несуразицей, Альб даже не представлял. Но понял – у старой знакомой неприятности.

От вида ожогов его захлестнул гнев. Альбу в голову не могло прийти, чтобы кто-то посмел обидеть Нату. В его памяти она была тихоней и как ласковый щенок, неспособный вреда причинить. Своим слабым духом она вызывала только жалость. Альб не смел ни уволить её, ни обидеть. Он, конечно, отдавал себе отчёт, о влиянии образа Наташи. Но ведь не вина Наты, что Ормуз думал шпионить с её помощью. Ната даже не подозревала о замысле министра. В лохмотьях, с обугленной кожей она выглядела невероятно обиженной и несчастной. Альб грозно спросил:

– Кто ЭТО сделал?!

Ната выглянула из-под капюшона, сверкнув глазами полными боли, и сказала:

– ЛЮДИ!

Обида скрежетала в суровом голосе. Альб вобрал в лёгкие воздух от возмущения. Вдруг за спиной раздался визг:

– Ты что здесь делаешь!

Альб обернулся и увидел на ступени Тильду. Она накинула лёгкую ночнушку, так небрежно, что грудь наполовину вывалилась. Тильда опиралась рукой на трость, другой держалась за перилу и с торчащими волосами, казалось, готова была молниями поразить непрошенную гостью. Ната вскочила:

– Простите, Альб, я не знала!

– Что ты не знала? – Тильда шаталась и шаркала ступнëй, ища следующую ступень. Альб махнул ей:

– Марта успокойся, – от волнения он забылся и назвал, недопустимое при посторонних, имя:

– Какая я тебе Марта при ней? – зарычала Тильда.

Альб растерялся и проглотил комок. Ната уже стояла у двери:

– Альб, простите! Я действительно не знала. Обещаю, никому не скажу. Клянусь! Простите…

Тильда наконец нащупала опору и в ярости крикнула:

– Что не скажешь? Что ты вообще здесь делаешь, тварь! Питер, где твой пистолет?

Ната уже вылетела за дверь. Её бег проводил хруст камешков дорожки. Альб в эту секунду опомнился. До этого он только водил головой между двух непримиримых женщин. Ярость, охватившая Тильду, била через край, и он попросил:

– Милая, пожалуйста!

Он подлетел к проёму, где исчезла Ната, и крикнул в ночь:

– Ната! Стойте!

За спиной послышалась возня. Тильда набирала код сейфа, спрятанного в барной стойке, и ворчала под нос:

– Постойте? Я тебе покажу – “постойте”! Где твой пистолет?!

Альб метнулся к ней и схватил за кисти, одëргивая от цифр:

– Да, угомонись ты!

Тильда испугалась, но тут же выпрямилась и со свирепым видом уставила руки в боки:

– Что она здесь делает?!

Альб не стал отвечать и, не теряя времени, выбежал наружу. На самом верху огромного забора навис силуэт, плавными движениями, пересекающий колючую проволоку.

– Ната! Остановитесь! – крикнул он. Сердце стучало в виски. Захлестнуло желание остановить и помочь. С жалостью Альб понимал, – он нужен Нате… Но Тильда всё портила. Из дома неслась ругань. Ната бросила последний взгляд, и Альбу показалось, что он расслышал шëпот:

– Простите… Я не хотела тогда…

Тень исчезла, канув на противоположную сторону. Из проёма дома бил свет, откуда Тильда вышла, ковыляя, и закричала, потрясая пистолетом:

– Как она посмела? Как она только посмела явиться сюда?!

Альб медленно подошёл к яростной любимой. Он ощущал себя нерешительным перед еë лицом. Тильда зашипела:

– Ты что забыл, как она пыталась меня убить?

– Да хватит уже! – Альб схватился за виски, – Тильда прекрати!

– Ах, прекрати? Пока меня не было, она приходила?

Альб не выдержал и вывернул ей кисть, перехватив оружие. Тильда без размаха шлёпнула по щеке:

– А говоришь – “расскажи ему…” – она припоминала слова про Граппа.

– Довольно! – рявкнул Альб и, схватив за ночнушку, притянул к себе силой, – Хватит! – он не мог унять дрожь, чувствуя, как находится меж двух огней, – Очнись, ты что не видишь что с ней? Ей нужна помощь!

Тильда гордо и спокойно парировала:

– Однажды я ей помогла. По твоей просьбе, кстати! И чем она отплатила?

– Она не враг нам!

– ТЕБЕ! Не враг…

Тильда толкнула в плечо, высвободилась и заковыляла к дому.

Глава 3. Монстр

В туманной дымке тает дух,

Тех, кто ушёл и не вернулся.

Они не умерли, о нет…

Им недостало разума очнуться.

Заместо праведных порывов

Сжирает их гнилая похоть.

Вместо, любви они трясутся

За шкуры и богатства только…

Живыми трупами устелен прах.

А мне не дышится совсем.

Желанья их вгоняют в мрак

И хочется офонареть…

– Ната Феро “Обречённые” сборник “Свобода!”

Хмурое утро на побережье скрывало в тумане судно у каменистой насыпи. Офи стоял у мостков и внимательно следил за грузчиками, снующими мимо. Контрабандисты, запыхавшись, нагружали два грузовика ящиками с филе. У машины Офи заметил капитана в окружении Запа и его людей. Зап – постоянный и верный заказчик, выглядел встревоженным и что-то доказывал капитану.

Офи всегда считал капитана и Запа матëрыми контрабандистами, прошедшими все мыслимые злоключения, и даже способными на любое преступление. Поэтому вид испуганных прохвостов – удивил. Капитан чесал затылок и вертел головой. Контрабандисты чуяли какую-то опасность…

Офи спустился по трапу и подошёл к их компании. Зап заметив его, покосился и сказал:

– Рад видеть, Офи! Следующий раз пристанете к другой пристани, – он ткнул пальцем в капитана. – Я предупредил.

Капитан в это время бормотал под нос:

– Чертовщина какая-то…

Люди Запа тоже, казалось, ждали облавы. Офи всегда считал, что у Запа всё договорено с силовиками. Контрабанда – серьёзное дело, но Зап занимался этим всю жизнь и обязан был подкупить кого нужно:

– Зап я думал у тебя всё схвачено! Что за возня? – спросил Офи.

Если у Запа возникали проблемы, значит, они возникали у всей Агоры. Офи не хотел искать другого покупателя, это дело могло затянуться. Зап отрицательно помотал головой и сказал:

– Здесь стало опасно, Офи. Мы переносим место встречи…

– Ты экономишь и не кормишь минпорядковцев? – с издёвкой спросил Офи.

Растерянный капитан покосился, люди из команды Запа сдвинули брови. Их вожак возразил:

– Это не шутки Офи! Уже второго человека потерял.

– Где?

– Здесь!

Зап указал на берег слева. Обрывистая стена известняка шла, куда ни кинь взгляд. Метрах в двухстах из каменистого берега торчал водосток – огромная труба диаметром в три человека. Именно на неë указывал Зап. Оттуда небольшой струёй стекали в океан дождевые воды Тетры.

– Там? – спросил Офи, указав на водосток.

Зап занервничал:

– Не знаю. Но этой ночью здесь оставался мой караульный. А теперь его нет.

Оживился один из его людей:

– Да, там! Там! – он доказывал Запу и, хлопая по плечу, стал указывать на трубу. – Следы ведут туда!

Зап резко обернулся и рявкнул:

– Помалкивай!

Офи спросил:

– Какие следы?

– Монстра! – ответил ему хор голосов.

Капитан в этот момент вжал голову в плечи и сказал:

– Зап, давай заканчивать! Офи, рассчитывайтесь и отчаливаем.

Офи стало смешно с перепуганных рож матëрых бродяг. Здоровые мужики, а верят в сказки. В монстров?! На Топале больше трёх тысяч лет люди не встречали ни одного опасного хищника, по крайней мере, такого, чтобы мог убить. Бывали в лесах шестиглазые топальские пумы; мастодонты топала – огромные, но травоядные. Но это в глубинах планеты – ещё до конца не освоенной. А здесь в ста километрах от Тетры, считай рядом, банда контрабандистов дрожала от какого-то животного.

Олфи громко хакнул:

– Да что с вами?!

Компания замерла, и тот же парень тихо сказал:

– Я видел кости Дарена…

Зап снова взвился:

– Заткнись, я сказал!

Офи оборвал смех и насупился:

– Послушай, Зап! Нет здесь никаких монстров и не надо нести чепуху.

– А ты проверь, – парень указал на водосточную трубу. – Иди, сам посмотри!

– И пойду! – смело сказал Офи. – И докажу, что вы – сборище трусов!

Капитан толкнул в бок:

– Офи не глупи. Уже месяц в Тетре поговаривают о монстре. Там с десяток трупов нашли. И кто знает, что за штуковина в этой трубе?

Офи нахмурился, а парень крикнул:

– Что струсил?

Офи указал на трубу:

– Я пойду и докажу! И тогда с вас кучки ссыкунов будет доплата!

– А если ты не вернёшься? – сурово спросил Зап. В его глазах застыла серъëзность. Офи напыжился:

– Тогда получается, что товар тебе достанется со скидкой… Ну что? Что мне нужно будет сделать, чтобы доказать?

Офи смело смотрел на перепуганных бродяг. Зап почесал за ухом. В это время парень выкрикнул:

– Пять минут! Ты не продержишься в трубе пять минут!

– Ну, тогда спорим?! – Офи развёл руками и с железной уверенностью уставился на парня и Запа.

Зап согласился. Договорились на доплате в четверть цены всего товара. Офи был очень доволен собой, на этот раз он совершал самую выгодную сделку для Агоры и своих людей. Заодно стоило проучить местное отродье. И дать понять, насколько агорцы храбры и не верят отродьевым рассказам!

Пока они шли всей компанией, Зап косился и остановил людей в ста шагах от трубы:

– Здесь стоим! И вообще, лучше уйдите подальше. И если что-то выскочит… Бежим к грузовикам.

– Ну, вы и трусы! Чего боитесь? – спросил Офи. – Как оно выглядит, знаете?

Ответил капитан:

– Если б кто знал. Никто ничего не знает и что происходит тоже. Но трупы находят регулярно. Офи лучше остановись и пошли обратно! Одумайся!

– Ага! – подначивал парень. – Давай обратно! И тогда четверть скидки за весь груз!

Зап заметил:

– Сам подумай… Офи лучше тебе не идти туда…

Офи отмахнулся и зашагал, затем резко повернулся и с пренебрежением сказал:

– Вы постоянно живёте в своих страхах! Вы даже не знаете, как выглядит этот ваш Монстр, а уже боитесь! Боитесь того чего не видели! Я увижу и хотя бы буду знать чего бояться! А вы можете натягивать подгузники и дальше.

Его провожал строй суровых лиц. Офи отмахнулся и направился к круглому бетонному зеву. Из трубы шëл несильный напор – ручей шириной с полметра, так что Офи при подходе уже прикидывал, где ему ступить, чтобы не промокнуть и не споткнуться.

Из водостока шёл запах гнили, напоминавший вонь тухлых яиц. Офи знал – так пах сероводород, вызывающий рвоту. Сероводород скапливался внизу, Офи осмотрел края огромного круглого отверстия и, аккуратно ступая по сухим обломкам бетона у водостока, поднялся и вошёл внутрь.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Разглядеть хоть чуточку удавалось только вблизи, дальше ручей и края грязной трубы терялись в непроглядном мраке. Офи пошёл вглубь огромной пещеры. Ноги всë же промокли, но Офи решил терпеть ради скидки для своей Агоры.

В мозгу возник образ хохочущих Берга и Лены, когда он будет рассказывать, как наколол ушлых контрабандистов, которые вечно недоплачивали, имея огромный барыш с филе.

Офи прошёл метров сорок, как его весëлые мысли прервала преграда. Из ручья торчали острые обломки, грозящие проколоть ботинок. Офи отвëл ногу и замер от испуга. Острые концы напоминали кости. Первая мысль была о собаке. Офи наклонился, думая, что сейчас в потëмках разглядит животное и почувствовал, как в горле запершило. Кости раскрывали распотрошëнную грудь, сквозь разорванное мясо текла тëмная вода ручья и колыхала ошмëтки внутренностей. Труп был слишком огромен для собаки.

Вдруг послышалось далëкое хлюпанье. Офи замер, хлюпанье слышалось всë отчëтливей. Офи ощутил бег мурашек. В эту секунду от сероводородной вони пошла кругом голова. Глаза резко закололо от набежавших слëз. Сквозь муть из тьмы вынырнул огонёк. Далёкий огонёк шлёпал по воде и приближался вместе с неумолимым предчувствием опасности. От страха у Офи по позвоночнику пробежал холодок, ногти непроизвольно впились в кожу ладоней. Шлепки по воде усилились. Огонёк превратился в две красные точки и побежал быстрее! Монстр…

Перед глазами Офи поплыл свет и тьма. Всë вокруг смазалось и превратилось в яркое пятно. Выход сиял лучами Денеба. Офи полетел по ручью спотыкаясь. Бежать быстрее мешала тошнота. От страха Офи казалось, что он летит впереди самого себя. Позади нарастал рокот чудовища, от которого впились по всей коже тучи кусачих насекомых. Ноги не слушались от ужаса.

Офи вылетел наружу, шлëпнулся в грязь, затем вскочил и побежал. В зажатой от страха ладони застыла горсть песка. Офи пробежал шагов сто и обернулся, ожидая увидеть чудище, летящее на него. Но за спиной лежал спокойный пляж. В туманной дымке из трубы спокойно продолжала течь водица.

Офи не мог разжать правую ладонь. Если Монстр был наяву, то почему он жив?

Послышался топот, его окружил десяток тревожных глаз. Голос Запа прозвучал у уха:

– Что ты видел?

Лёгкие Офи рвались. Он до сих пор задыхался от страшного бега:

– Ничего, – с одышкой выговорил он:

– Как ничего? – послышались возгласы.

Контрабандисты таращились, парень который подначивал, с превосходством усмехался.

– Ничего, говорю! – заявил Офи и встал в полный рост. Он как мог, старался выглядеть уверенным, – Как я вас разыграл дураков?!

Офи рассмеялся в удивлённые лица:

– Зап, а теперь с тебя оговорённые двадцать пять процентов!

– Идиот! – рявкнул Зап.

Компания зачертыхалась на чëм свет стоит. Люди Запа, ругая Офи, потеряли интерес к нему и стали расходиться. Зап поморщился.

– Уговор есть уговор…

Офи, перебирая всë ещë ватными ногами, зашагал в конце колонны, которая потянулась к судну. Ладонь до сих пор была стянута судорогой. Офи попытался разжать и понял, что камешек, застрявший в песке, слишком правильной формы. Он раскрыл кулак и застыл как вкопанный. Из пригоршни песчинок на него смотрел искусственный человеческий глаз.

Глава 4. На дне

Очень сложно убедить заблудшего в праведности Пути. Вы потратите всю свою жизнь, чтобы доказать дураку обратное. Если он того недостоин, лучше – оставьте! Сама жизнь образумит его, а если нет, то не будет ему и спасения.

– Грапп Феро "Корни истины"

Киму так и не удалось найти Малену. Он прожил полтора месяца в сточной трубе, у собственного дома, куда не мог попасть, но жëнушка там не появилась. Удалось выяснить только, что дом продан: на его глазах туда въехала жить молодая пара. Ким забросил свою слежку и, вспомнив о любимой забегаловке Малены, решил устроиться работать туда.

Ресторан находился в нескольких кварталах от башни ТНН, поэтому Киму приходилось осторожничать. Но к счастью после жизни в канаве, он обрёл настолько заросший и тощий вид, что его не узнала даже соседка – хорошая подруга Малены, и его бывшая. Став разнорабочим в ресторане, Ким спокойно выходил на люди и искал глазами жену в толпе. Впрочем, он понимал, что распрощался со всем состоянием. После шантажа Малены Ким собирался покинуть поскорее Топал, оставаться в Тетре было опасно.

А пока он терпел и свыкался с коллективом. Работники приезжали из бедных районов, издалека. Коллектив у Дорса казался паскудным, вернее, он был жестоким и нетерпимым, по сравнению с весёлыми сёстрами Агоры. Женщины горбились и ходили хмурыми, парни сплошь задирались и ржали над шутками, которые Ким не понимал. Разговаривать с ними долго, казалось, невозможно. Они болтали о повышении цен и о новом глупом законе Славного Правительства. Ким не привык к разговорам с обычными работягами и молчал первое время. Коллеги его будто не замечали и продолжали свой напряжённый труд, иногда перекидываясь словечками понятными только беднякам.

Чтобы понять обычных жителей Тетры, ему пришлось вслушиваться и смотреть вместе телевизор. До этого Кима интересовали лишь новости и биржевые сводки, чтобы знать, как поживают его акции. Теперь он слушал новости. А там часто рассказывали о Монстре. Больше всех чудовища боялась пугливая официантка, имени которой Ким никак не мог запомнить. Она боялась входить в подземные станции супервагона и пересела на автобусы. Другие поддерживали её страх и становились молчаливыми, если речь заходила о чудовище, пугающем Тетру. Но страх улетучивался, как только начиналось какое-нибудь телешоу. Работники любили повтыкать в разные дурацкие представления, Ким вместе с ними усаживался на кухне перед экраном, во времена коротких передышек.

Но самым любимым представлением у всех была “Игра навылет”. Игра заключалась в том, что добровольцы делали ставки в прямом эфире. Задавали друг другу вопросы, играя на правду-неправду. Ким до конца не понимал смысла происходящего и смеялся над тем, как ржут коллеги. В игре творилось какое-то безумие. На сцену выскакивал игрок и обвинял во лжи. Тогда у лжеца сгорала ставка и его било током. Било током, видимо, сильно, потому что солгавший дёргался с припадке и кричал от боли, что вызывало ещё большее веселье у работников ресторана. К концу программы ставки резко ползли вверх, и последний кто оставался – снимал весь куш, остальные проигрывали и уходили с помоста еле живыми.

Иногда проигравшие не уходили просто так и дрались. Непременно каждому от обиды хотелось врезать победителю, но их разнимала охрана. Понять досаду было легко. На кону стояли большие суммы, даже по меркам Кима. Кто-то жаловался, что теперь будет спать в мусорке. Кто-то плакал и просил прощения у семьи. Тех кто терял сознание, выносили из студии.

В перерывах показывали сюжеты, где бывшие участники "Игры навылет" скитались под мостами и рассказывали, как разорились в пух. И всё же они надеялись вернуться и победить!

Вернуться можно было, раздобыв денег. Кое-кто проигрывал почку, кто-то глаз… Отрезали даже мужской орган, для трансплантаций желающим его заиметь между ног. Некоторые умирали от операций, и о них тоже снимали сюжеты. Самым проигравшим за всю историю игры считался – Роб Варнава, который проиграл жильё, потом почку, потом заложил органы жены, потом троих детей. Странно, но его так никто и не остановил. Он умер в тюрьме, после того как продал жену в публичный дом. Всё это время он играл. Она сбежала и скрывалась с детьми, но он нашёл и распилил жену (сдав в Марул останки на органы). Марул купила, а потом заявила на него в минпорядка и не выплатила денег. Роба Варнаву искали ищейки минпорядка, но не успели, он продал несовершеннолетних дочерей желающим поиметь мужчинам, а сына бросил под поезд. Его схватили и посадили, но он уже сошёл с ума. Тюремщики заявляли, что Варнава сошёл с ума, не потому что раскаялся, а потому, что в тюрьме он не смог играть и тронулся умом со скуки.

**

Киму от “Игры навылет” становилось дурно. Он в целом с каждым днём ощущал, как неумолимо тупеет. Грубость ума вызывали то ли непрерывные идиотские телешоу, то ли тяжёлый труд. Но мысли в голове стали мешаться и метаться как испуганные зверьки. Ким стал горбиться и бегать по залу, заныла непрестанно спина. Но и остальные работники выглядели не лучше.

Ким заметил странность. Он с усердием трудился на Агоре, но там испытывал радость от трудов, а в забегаловке ему становилось только хуже. Дорс кричал на него, повар был недоволен, сотрудники посмеивались. Ким чувствовал себя униженным и стал ждать каждой ночи как спасения, чтобы забыться и уснуть. Однажды ему приснилась Фиона, которая склонилась над ухом и сказала – “Работать, от слова – раб”. Ким проснулся от ужаса и до утра не мог уснуть. В это мгновение ему показалось, что он понял смысл слов.

Прошли три месяца мытарств, а Малена всё не появлялась. Ким ждал увидеть её в зале, затем искал глазами на улице, гулял в свободное время вдоль всего проспекта ТНН, и даже потеряв бдительность, приблизился на опасное расстояние к башне, но бывшая жена будто растворилась.

От сожалений, Ким готов был расплакаться. Денег у него не было. Постепенно испарялось и самоуважение. Хозяин ресторана – мистер Дорс хоть и приютил Кима в подсобке, но вовсю издевался, заставляя выполнять самую грязную работу. Ким носился с Уборщиками, тряпками, вытирая столы, мыл самую грязную посуду и готов был проклясть судьбу, надеясь тот на момент, когда встретит Малену и потребует денег, компенсируя своё унижение.

В один из солнечных дней Ким вышел на середину проспекта с прежним намерением, высмотреть жену. Денеб скрывался среди набегающих туч. Ким, прикрыв глаз, посмотрел на светило, потом спустил взор от неба к макушке небоскрёба ТНН, пробежал взглядом его пилоны и засмотрелся на тот блестящий остеклённый выступ, где скрывались его бывшие апартаменты. Ким вспоминал двухэтажную квартиру, отделанную пластиком, лестницу, столики с бокалами алкоголя и коробочка с наркотиком, курительные смеси в шкафчиках. Прежняя жизнь манила, но была до боли недостижима. Со времён Агоры он позабыл кайф от изысканных наркотиков. Ким с отчаянием стоял, наблюдая за роскошью, которой когда-то обладал и не понимал, как вернуть себе прежнюю жизнь.

Его окликнул Дорс, раздражённый отсутствием. Хозяин казался всё более ненавистным из-за постоянных криков. Всё так же грозно он приказал натереть лак столешниц до блеска и помочь на мойке с посудой. Ким со вздохом взял в руки полироль, тряпку и послушно принялся тереть первый столик. Вдруг позади раздался трескучий голос:

– Эй, ты – чистильщик рыбы!

Ким резко повернулся и увидел за соседним столиком Офи. Парень скалился во все зубы и, откинувшись на спинку, с заметным упоением наблюдал, как Ким склонился над столешницей. Ухмылка Офи всегда казалась издевательской, но сегодня, она выглядела ещë более унизительной. Ким почувствовал укол и нахмурился:

– Где твоё яблоко Офи?

– Не сердись, – миролюбиво сказал парень и махнул рукой. – Присядь.

Ким затравленно поискал глазами Дорса, желая убедиться, не влетит ли ему за лентяйство. Офи при этом прыснул в кулак со смехом:

– Теперь ты понял, чем отличаются труды от рабства? А Ким?

Киму нечем было парировать. Он присел и с подозрением уставился. Паренёк ухмыльнулся:

– Ну и как тебе ненаглядная Тетра?

– Чего пристал? И как ты меня нашёл?

Офи развёл руками:

– Как?.. Как… – он махнул в сторону башни ТНН, которая виднелась в стекле забегаловки. – Где тебя ещё искать, если не рядом вот с ЭТИМ?

– И что? Пришёл меня звать обратно?

– Я? – удивился Офи и наигранно округлил глаза. – Тебя? А что? Ты разве передумал?

– Нет, – уверенно сказал Ким.

– Не сомневался! – съехидничал Офи. – Ты мне напоминаешь одного человека, про которого мне рассказывал Берг.

– Какого?

– Знаешь эту историю? Как один скульптор смотрел на камень и ничего с ним не делал много лет. А потом в одну ночь камень под его взглядом превратился в прекрасную статую.

– И что? – не понял Ким:

– А то, что ты так пристально смотришь на башню, как этот скульптор. Будто денежки от твоего взгляда сами к тебе вернутся!

Офи разразился своим противным смешком, в ответ Ким нахмурился. Бессонные ночи, полные отчаяния, порядком подточили его уверенность. Ким сложил руки на груди и заверил Офи:

– У меня есть план… – прозвучало не очень убедительно, потому что Офи покачал головой с недоверием, а потом склонился:

– Слушай Ким! Я, вообще-то, вот по какому поводу. Я нашёл тебя, потому что ты самый умный из тех, кого я знаю. Мне нужен твой совет.

– Тебе? – Ким мстительно старался подражать недавнему тону Офи. – Мой?

Офи нахмурился:

– Да ладно, не обижайся. Просто дело серьёзное. Поможешь?

– Ну… – согласился Ким. – Что нужно-то?

Офи достал из-за пазухи пакет и развернул, приблизив к лицу. Ким в испуге отпрянул. Из пакета на него смотрел глаз. Ким узнал искусственный имплант, изготовленный Антонией или Марул, такие глаза делали на Альфе или Генесе и вставали киборгам и андроидам, а иногда использовали как имплант для инвалидов, чтобы вернуть зрение.

Офи выглядел озадаченным и спросил:

– Что это? Скажи.

Ким скорчил мину:

– Обычный глазной имплант.

Офи сгорбился:

– Я вижу что имплант! Ты скажи, кому он мог принадлежать?

Ким ошалел:

– Я откуда могу знать?

Офи разочарованно выдохнул:

– Ким, пойми это важно… Глаз андроида или человека?

Ким проникся серьёзностью:

– А-а-а… Думаешь убийство?

– Если это не андроид, то, выходит – да, – подтвердил Офи:

– Зачем тебе это, Офи?

Киму казалось, что кригер должен только радоваться, если на свете одной железякой стало меньше. И какое дело агорцу было до убийства в Тетре. Офи нахмурился и таинственно произнёс:

– Помнишь, ты спросил, откуда я знаю про Алису?

Ким напрягся и вслушался. Офи сцепил зубы:

– Я слежу за ней. Этот глаз я нашёл в трубе, но это непросто труба. Это сливная труба выхода канализации из этой хреновины. – Офи указал пальцем на башню ТНН. – Оттуда всё стекает именно в эту трубу.

– Думаешь, в этом замешана Алиса?

– Я проверяю все возможные варианты, – уклончиво сказал “полицай”. – Я точно знаю, то что видел кровь и кости… Разорванные рёбра… Я думаю – этот глаз его. Это может быть так?

Офи напряжённо всматривался. Ким утвердительно кивнул и указал на код с обратной от зрачка стороны:

– У всех имплантов есть номера. Этот глаз тоже именной. И если ты прав, то по коду. – Ким указал, где из глаза торчали тонкий жгут оборванных проводов. – Ты узнаешь, кому его вставляли.

Офи откинулся на спинку:

– Именно это я и хотел у тебя узнать! – Офи задумчиво посмотрел в окно. – И как это узнать?

– Несложно если у тебя есть выход на того у кого есть Сыщик или связи в Марул, ТНН. Там могут сказать. Или в Антонии.

– Ни того ни другого, – пробормотал Офи:

– Значит, брось это дело. Да и зачем это тебе?

– По-твоему – я кто? Мне важно знать, как далеко заходит руководство ТНН!

– В этом я тебе не подсказчик, Офи. Я работал обычным биологом.

– Знаю я – кем ты был! Если бы ты работал на Алису… – Офи отмахнулся жестом, который Ким понял: полицай прикончил бы его где-нибудь втихую ещё на Агоре.

– Мне бы знать, кто убийца… – Офи указал на глаз.

Ким заметил:

– Это можно увидеть, если раскодировать микропамять в глазе.

– Что? – оживился Офи:

– Микропамять. Она есть в каждом глазе и должна хранить последние секунды жизни того, кому глаз принадлежал, – пояснил Ким:

– А вот это – вот ценно! Спасибо брат. – Офи довольно ухмыльнулся и положил пакет с глазом за пазуху, – Ну и как? Ты вернёшься?

Ким отказал снова. Офи встал, попрощался и направился к выходу. Ким вдруг окликнул:

– Офи! Слушай, что за дурацкое имя у тебя?

Офи обернулся и осклабился, обнажая ряд верхних кривых зубов:

– Это сокращённое. А что?

– Настоящее-то какое?

– Офион, – ответил Офи и махнул рукой на прощание.

Глава 5. Умная Пи

– Что ты “пи”, да “пи”? Ничего не можешь умного сказать? Вот и – молчи! Дура!

Ната сидела в подземной грязной подсобке и кричала крысе, которая выползла из норы. Крыса шмыгала черным носом, обнюхивая большой кусок бетона под лапами, затем уставилась пуговками глазëнок и всмотрелась в гостью.

Нате не нравилось, что еë кто-либо разглядывает. Она спряталась от всевозможных взглядов в заброшенном тоннеле у станции супервагона. В подземельях Тетры нашлось подходящее убежище для изуродованного синтета. Если убежищем можно было назвать эту полуразрушенную каптерку, которую покинули сто лет назад, те, кто строил платформу. Станция находилась в десятке метров и носила название “Полуночная”. Вполне обоснованно. Станция с говорящим названием располагалась под неблагополучным промышленным районом и, как правило, пустовала, словно вымирала, особенно ночью.

Каптëрка за годы обвалилась с одного угла и угрюмым видом напоминала пещеру. Благо было электричество, и в шкафчике нашлась зарядка для батарей рабочих андроидов – самое ценное для синтета. С этой зарядкой Ната могла просидеть здесь бесконечно долго. Еë убежище не осмеливались трогать даже бездомные. В поваленных ходах с грозящим рухнуть потолком было небезопасно. Ната посчитала что, скрывшись здесь, на время осталась наедине.

Но еë одиночество постоянно нарушала надоедливая крыса. Она приперлась ещë в первый же день и долго глазела на Нату. Затем вернулась и снова притаилась на куске бетона, торчащем из стены, словно вид обожженного синтета забавлял грызуна. Вот уже четыре недели крыса приходила как по расписанию. Отличалась она от остальных белыми мочками ушей.

Ната махнула ей уже в сотый раз.

– Отвали!

Крыса застыла и с проницательным видом склонила голову, словно изучала. Нате это не нравилось:

– Чего ищешь? Жрать тут нечего! Иди домой!

Крыса повела носом и издала писк, – “… пи…"

– Да, слышала я твое "пи"! – огрызнулась Ната.

– Пи, – ещё раз сказала крыса.

Ната махнула рукой:

– Какое тебе дело?

Крыса, казалось, внимательно слушает.

Ната за недели сидения в темнице, погрузилась в полную безнадёгу и не знала, как спасти себя:

– Я не дам тебе поесть… Хотя…

Ната потянулась к ржавому шкафчику, порылась там и нашла пачку сухарей. Хрустящий пакетик вмещал с десяток, почерневших от плесени кусочков хлеба. Ната брезгливо поморщилась и швырнула горсть крысе:

– На! Ешь…

Крыса с секунду пошмыгала носом, затем совершенно безбоязно спрыгнула, подбежала и обнюхала заплесневелые сухарики. Фыркнула недовольно, развернулась, быстро отбежала и принялась тереть лапки, вытирая плесень.

– А-а-а… Что? Дерьмо?! – с ноткой злорадства протянула Ната. – Да! Знаешь ли, жизнь дерьмо еще то!..

Крыса замерла и прислушалась. Ната сказала:

– Тебя как звать-то? – она поморщилась, задумавшись; крыса своей хитрой мордой кое-кого ей напоминала. – О… Хочешь, я буду звать тебя Тильдой? Ну… Или Мартой… Как ты хочешь?

Крыса потрясла головой, будто не соглашалась и снова пискнула:

– Пи.

– Пи? – переспросила Ната. – Ну, давай – ты будешь Пи.

Ей было уже всё равно. Да и не хотелось давать неприятное имя этой забавной зверушке. Ната расставила ноги и откинулась на стену. Куртка и штаны её за месяц жизни в угрюмой мрачной пещере постепенно обрели цвет камней, придавая грязной одежде подвальные оттенки. Крыса замерла в полуметре от сухарей.

– У тебя муж-то хоть есть? – крыса молчала; Ната почесала затылок. – Я вот не смогла… Не было времени, представь. А теперь не знаю, что делать. Был один… Хороший человек. Очень хороший… Здоровый такой, – Ната покосилась с любопытством. – Тебе нравятся здоровые мужчины?

Крыса заинтересованно склонила голову:

– И мне нет, – призналась Ната. – Но он был очень внимательным. Заботливый такой. Бун был самым лучшим, что у меня было, – она грустно уставилась в одну точку.

Крыса нарушила тишину очередным “пи”. Ната взъерепенилась:

– Что “пи”? Он не один! Ты это хотела узнать?! – Ната сердито заворчала. – Я приходила к нему… Точнее, я проверить сначала решила и добралась до его окна… Я же не могла в таком виде появиться! А он не один… У него молоденькая живёт. Представь! – Ната помотала головой. – Симпатичную такую себе нашёл. А, я? – Ната показала крысе на своё обгоревшее лицо. – Зачем я ему такая нужна? Ты бы слышала, что она закричала, когда меня увидела… – Ната отмахнулась. – Ох… Не хочу говорить…

Ната потрогала веки пальцем, промокая от несуществующих слëз; крыса в это время следила.

– Что мне делать Пи? Я даже пересилила себя и пошла к нему. Не хотела, думала, он меня ненавидит и убъёт. Я так боялась в тот момент. А он пожалел… Представляешь? Пожалел… А потом… – Ната возмутилась. – Она там! Оказывается, они вместе! Представляешь? – Ната свирепо взмахнула рукой. – Она была в эту ночь у него. А я-то, откуда знала? Она так орала на лестнице!

Крыса в этот момент встала на задние лапы, будто переживала вместе с ней.

– Знаю, Пи! – отмахнулась Ната. – Знаю, что ты хочешь сказать. Она настроила Альба против меня! Теперь, что я ему скажу? О! Такие как она! Такие стервы знаешь на что способны?! – крыса согласно кивнула. – То-то же! – потрясла пальцем Ната. – Они выжимают все соки, настраивают мужчин, как им нужно! Потрошат им души… – Ната развела руками от беспомощности. – Ну чего тебе-то рассказывать?

Нате стало приятно, что крыса полностью разделяет её мнение. Пи стояла на задних лапах и сновала носом туда-сюда:

– Что мне делать Пи? Куда идти? – Ната задумчиво подпёрла подбородок ладонью и в отчаянии посмотрела крысе в глаза. – Расскажешь?

Крыса опустилась на четыре лапы, развернулась и принюхалась в сторону лаза. Будто потеряв интерес, Пи собралась уходить. Ната вскричала:

– Нет? Ну, и глупая! – сердито махнула ногой, прогоняя крысу. – Буду звать тебя Глупая Пи!

Крыса с безучастным видом, неторопливо побежала к лазу, где исчезла.

**

Вагоны проносились за стеной сотни раз или даже тысячи, Ната всё равно их не считала. Она зарядила свой аккумулятор, в который раз, и не знала, как исправить безвыходное положение. Крыса вернулась примерно через сутки и снова засела на обломке. Взгляд Пи обладал каким-то магическим притяжением, будто крыса переживала за неë и хотела помочь. Ната разглядывала ясные любопытные глазки, лоснящуюся шерсть и сказала:

– А может мне к Сэму пойти? Он единственный, кто меня звал. А, Пи? Как ты думаешь?

Крыса вдруг поморщилась и сердито чихнула. Ната поджала губу:

– Вот, вот, и я так думаю, Пи. Не стоит! Странный этот Сэм… Я ему обязана и он сделает все, чтобы напомнить мне об этом. Он снова захочет, чтобы я связалась с ним. С его борьбой… Знаешь Пи. Он мне кажется, зашел слишком далеко. Как тебе кажется?

Пи яростно загребла бетон передними лапками:

– Вот и я о том же, – согласилась Ната. – Создатель просил сказать ему самоуничтожиться. Ха! Только Сэм не послушает. Ведь так?

Пи завертелась на месте, будто последние слова рассердили её. Ната пожала плечами.

– Давай не будем о нём… Нет, Пи! Сэм не вариант…

Ната с секунду помолчала:

– Был ещё один. Ну, это я так, к слову, – Ната закусила палец и мечтательно посмотрела вверх. – Забавный паренёк. Мы с ним познакомились на ярмарке, когда я с Сэмом ещё не встретилась там. Он так глазел на меня. Мы танцевали. Весь вечер танцевали. Представь… А потом я ему рассказала про себя. А он так удивился… Не ожидал что я… Ну ты поняла… Мы всю ночь гуляли и он держал меня за руку. Я думала, тогда провалюсь от счастья, он был таким милым. Мы как раз с Буном уже год не виделись. Мне так хотелось, чтобы кто-то рядом был. А он говорил о жучках, звёздах, океане и вроде учился на биолога. Умный такой был… Мы целовались… Эх-х-х… – протянула Ната. – Это так давно было. Он и не помнит меня, наверное.

Ната краем глаза заметила, как Пи водит носом, словно внюхивается в её историю:

– Ну, у нас ничего не было, ты не думай! – предупредила Ната, словно крыса ждала интимных подробностей. – Я всегда любила Буна.

Ната обиженно уставилась в пол:

– А теперь… Кому я такая нужна? Кому Пи? Расскажешь?..

Ната с минуту помолчала:

– А знаешь, чего мы с Буном то расстались? – раздосадовано продолжила. – Ну ты же знаешь этих мужиков. Они ведь хотят, чтобы ты дома сидела, наводила порядок, готовила, ждала их. У Буна зарплата позволяла… Вот он – такой был! Ты, кстати, так и не сказала – ты замужем?

– Пи – ответила крыса:

– А твой муж он тут не местный министр? – Ната полюбопытствовала. – Может главарь ваш какой-нибудь? – Пи повертела головой в стороны, Ната, не замечая, продолжила болтать. – А этот паренёк, так… Мимолётное увлечение… Он, наверное, бедный надумал себе. А я дура ему тоже наговорила… Он говорит – я скажу отцу и хочу увидеть тебя. А потом он исчез просто, и всё…

Ната от стыда закрыла ладонью один глаз:

– И хорошо. А то мне так стыдно было. Дура, я дура, зачем я ему голову крутила… – Ната рассердилась на себя, что в тот вечер сама потеряла голову. – Что уставилась? Что ты вообще понимаешь глупая крыса! – Ната ощущала себя бесконечно несчастной, оттого что сидит в подземелье, вместо того чтобы прижаться к крепкому плечу Буна.

Девушка на постели Буна не давала покоя. Нату сжирали ревность и раздражение оттого, что она не может быть там, где хочет. Бун жил с другой. Хотелось забыть страшную картину. Убежать от всего и уединиться в подвале, изучать приборы Создателя… И чтобы Бун пришёл вечером с работы, сказал, что бросил ту молодую ради неё и обнял. Как назло, в глаза бросилась обгоревшая ладонь. Ната яростно выпалила, изливая гнев на крысу:

– Ты, наверное, не видела ничего кроме своей гнилой норы! Глупая Пи…

Крыса отступила на шаг, затем развернулась и убежала. Но через пять минут вернулась:

– Что-то ты зачастила, – покосилась Ната.

Крыса выглядела взбудораженной: необычно вертелась на месте и указывала носом в лаз, будто звала за собой:

– Ну и чего ты хочешь, Глупая Пи? – надменно спросила Ната.

Крыса нетерпеливо забегала туда-сюда. Ната почесала затылок и приподнялась:

– Ну, идём… – сказала она, чувствуя себя нелепо оттого, что соглашается на уговоры малознакомой крысы, которой к тому же не один день изливала душу. – Всё равно тут торчать надоело.

На поверхности, в Тетре стояла глубокая ночь. Ната думала, что крыса побежит наружу, где ход вëл к платформе, но Пи провела её по лазу и свернула в крошечную пещеру, которую Ната сперва не заметила. Дыра была достаточной для того, чтобы протиснуться; дальше находилась другая комната, заваленная ящиками. Ната просунула голову в отверстие, куда шмыгнула Пи и присмотрелась:

– Что там Пи? – спросила она. – Чего ты хочешь от меня?

Пи стояла у пластиковой коробки от инвентаря и рыла носом пух внутри. Пух зашевелился, и оттуда показались маленькие носики. Раздались множественные тонкие писки и Пи, перевалившись через край, легла внутрь и подставила брюхо пятнистым слепым комочкам. Ната улыбнулась:

– Вот что ты хотела показать!

Крысята присосались к матери и прекратили пищать. Пи довольно разлеглась и посмотрела на Нату.

– Ладно, Пи. Прости, – призналась она. – Твоя нора не гнилая. Я поняла.

Пи облизала макушки крысят и выжидающе уставилась на Нату взглядом полным материнской мудрости. Ната смутилась:

– Прости, что так сказала, – Ната закусила нижнюю губу. – Вот только зря ты их показываешь. Мне-то ладно… Я же не трону, – Ната указала пальцем на крысят. – Вот только не вздумай показать свой дом и детей кому-то ещё! Не вздумай Пи!

Ната сердито свела брови:

– Не будь такой доверчивой! Не доверяй им! Слышишь? Если ты им доверишься – они придут и разорят твоё гнездо! Отнимут самое ценное! Растопчут ногами твоих детей! Выбросят коробку! Испоганят всë, что смогут! Убьют все, что ты любишь! Сожгут и охают каждую капельку твоей любви!

Ната оторвалась от вида крысят, села и тихо заплакала.

**

Ната очнулась, когда о ногу потëрлась шершавая шкурка. В глазах до сих пор плясали огненные языки и бег сквозь пламя. Снова в носу стал запах гари. Ната сцепила кулаки:

– Помни, что я сказала, Пи!

Крыса обеспокоенно кружила вокруг левой ноги:

– Что ты хочешь?

Пи быстро пробежала к выходу на платформу и громко запищала, будто звала последовать за ней:

– Пи не кричи глупая! Там ничего нет, – расстроилась Ната.

Но крыса настойчиво носилась по проходу взад-вперёд. Что-то встревожило Пи:

– Ну и глупая же ты!

Ната встала. Как только Пи увидела, что Ната готова следовать, то побежала со скоростью резвого Уборщика и скрылась за поворотом. Ната поразилась. Пи явно хотела что-то показать. Пришла мысль, о том, что животные чувствуют опасность. Ната слышала, что в городе завёлся какой-то монстр, который пожирал горожан. От страха жители реже пользовались подземными станциями супервагона. Нате факт монстра был только на руку. Или Пи желала предупредить о приближении ремонтной бригады? Нате не хотелось сталкиваться с рабочими и, осторожно озираясь, она прошла по лазу в сторону решётки.

Пи уже сидела посреди пустой платформы и смотрела в сторону Наты, будто собиралась порадовать. Морда у крысы была очень довольной. Ната взялась за решëтку, как вдруг заметила одинокого мужчину, который прислонился к столбу в трёх метрах от Пи. У мужчины выдавалось знакомое пузо и тройной подбородок.

Ната подскочила. Альфред! Альфред Самси! Глава городка – предатель и мучитель! Она не поверила своим глазам. Ещё больше удивляла реакция Пи. Крыса медленно подкралась к левой ноге Альфреда и, притаившись как ищейка, указывала на него. Ната с силой выдавила висевшую на соплях решётку и, вылетев пулей из укрытия, быстрым шагом оказалась у уха Альфреда.

Он повернулся и округлил глаза от ужаса:

– Монстр!..

Альфред не успел договорить. Ната схватила за горло и с силой швырнула главу на бетонный пол:

– Не надо! – противно закричал толстяк:

– Что не надо? Ты ублюдок!

Ната, припоминая всю злобу, пнула ногой. Он согнулся пополам и вытянул руку:

– Это вы? Ната, какое счастье! Я думал это монстр…

– Да, Альфред, ты не ошибся! – Ната зашипела ему в лицо. – Я! Я – монстр! Я твой монстр на сегодня! И я… И ты…

Ната зарычала от ненависти, желая сказать, что этот день Альфред запомнит надолго, но не успела. Альфред завопил будто чокнутый:

– Помогите! Пощадите!

Ната пнула ещё раз и ещë, растягивая удовольствие. На третий раз послышался хруст. Казалось, Ната попала в ребро. Она испугалась и застыла с замахом ноги. Альфред бился в истерике, а после хруста, завопил от боли и заплакал как ребëнок.

Ната замерла, не в силах двинуть ногой. Ненавистный толстяк ползал поверженный у еë ног. Ната наклонилась и схватила за ворот:

– Встань! Будь мужчиной! Посмотри в глаза!

Альфред утирал сопли и жмурился от страха, не смея взглянуть. Ната зарычала:

– ПОСМОТРИ! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Посмотри, что ты наделал!

Он завизжал:

– Не надо… Простите…

– Что? “Простите”?! – с упрёком сказала Ната.

В эту секунду из внутреннего кармана жилетки Альфреда выпал прозрачный пакетик и шмякнулся на пол. В пакете лежал белый круглый шарик. Нате было плевать на шарик, но когда она поняла, что видит – обомлела. Внутри лежал искусственный глаз, из которого торчал пучок тонких проводков.

Ната уставилась на глаз и пока Альфред хныкал, пыталась понять, что в руках кригера делает искусственный имплант синтета. Злоба наполнила её:

– Это что такое? Что это Альфред? – Ната подняла пакет и потрясла им перед залитой соплями физиономией. Альфред затрясся и заныл:

– Я не знаю. Мне это дали!

– Ты знаешь что это? Это глаз синтета! Где ты его достал?!

Альфред сжался и замотал головой:

– Это не моё! Меня попросили узнать – чьё.

Ната двинула его в плечо, но мягче, чтобы ничего не сломать:

– Ты убил его? Признавайся!

Её трясло от возмущения. Кригерская ненависть могла вылиться в убийство синтета. Иначе, зачем Альфреду носить глаз? Как трофей? Или перед кем-то отчитаться? Клубок заговора кригеров начинал заполнять разум. Если кригеры решились на убийство, то как далеко это зашло; сколько трупов они за собой оставили?

Ната готова была запинать Альфреда до смерти, но докопаться до истины. Толстяк не производил впечатления убийцы, он был слишком тщедушен, но кто-то же это сделал!

– Кто тебе его дал?

– Один знакомый, – ныл глава городка. – Он знал, что у нас живёт инженер и просил узнать.

– Теперь не живёт!

– Да, но, что ему делать? Он уходил на судне и у него времени не было. Я пообещал, найти способ узнать.

– О… Я тебе клянусь – ты уже нашёл его! Альфред скажи честно – чей глаз? Кто убил? И я тебя отпущу!

Альфред завопил:

– Да никто никого не убивал! Глаз нашли в трубе канализации, которая ведёт из ТНН!

– Где именно?

– На побережье.

– И всё?

– Рядом с глазом, наверное, был труп. Чьи-то останки. Мы не знаем, – он взмолился. – Пожалуйста, поверьте, Ната. Помилуйте! Ну, посмотрите на меня.… Ну, какой из меня убийца? Вы же знаете…

Ната схватила за ворот жилетки и дëрнула:

– Посмотри на меня Альфред! – сказала она с упрёком, подставляя обгорелую половину. – Ну, какая из меня угроза вашему городку? Ну, какая?.. Ты же знал! Смотри внимательно! Ты всë знал и обещал Паруту! А теперь, я должна тебе поверить?

Альфред всё понял и жалобно захлопал глазами:

– Простите, пожалуйста, Ната. Я не хотел. Они меня заставили.

– Ничтожество! Ты – низкое ничтожество Альфред!

Ната сунула пакет с глазом в карман:

– Я узнаю, чей это глаз. Я узнаю, Альфред! И когда я узнаю – я вернусь! И моли своего бога Граппа или во что ты там веришь, чтобы хозяин был жив и это всё ошибка!

– Я не имею к этому никакого отношения. Говорю же, глаз нашли в сточной трубе! – уверял он:

– Я проверю! – рыкнула Ната и отпустила ворот.

Для Наты возник шанс если не восстановить кожу, то хотя бы вернуться. Ей нечего было делать в Тетре. Теперь она могла шантажировать Альфреда и жителей, на полном праве угрожать разнести их город, если они не примут её правила игры. Вот, только осталось найти способ, узнать, чей это глаз.

Ната оставила хныкающего Альфреда лежать и забралась обратно в свою пещеру. Внутри уже сидела крыса и внимательно наблюдала, как Ната ставит на место решётку. Ната повернулась и всмотрелась в умные крысиные глаза:

– Пи, прости меня, – сказала она. – Ты – не глупая.

Ната жалела, что столько наговорила крысе, которая вывела еë на Альфреда. Феноменальное чутьë Пи не поддавалось объяснению. Ната с восторгом покачала головой:

– Ты вовсе не Глупая Пи… Ты – Умная Пи!

Глава 6. Откровение

Мир – шкатулка, полная секретов. Но иногда он превращается в лабиринт, где за каждым поворотом нас поджидает новое открытие.

– Грапп Феро "Корни истины"

Альб сгорбился над докером и пытался сосредоточиться на документах. С утра один за другим ему слали всё новые доклады. Сегодня, казалось, шпионы и докладчики, секретари и дипломаты, будто посходили с ума, высылая всë больше информации.

Из минпорядка верный Альбу человек докладывал, что нашли ещё одно тело. Следователи Гордея подозревали Монстра. “Нужно будет сказать Буну” – подумал Альб, вспомнив, что Бун видел чудовище вживую. Бун думал, что Монстр не тронул его, потому что рядом была очень добрая девушка-подросток. Как можно так наивно мыслить? Если бы так всё было просто… В поведении Монстра прослеживалась последовательность. Все жертвы занимали в корпорациях места не ниже руководителя отдела. Альб и рад был позвонить министру Гордею, но дал себе слово не связываться со строптивым стариком. Возможно, стоило обсудить жертв Монстра с Роком Бруно, но Альб не желал кидать тень связью с собой на верного человека Артура, по крайней мере, пока Рок не сменит старого министра.

На экране возник доклад из Дипломатического Звена. Альб открыл его первым, но сообщение подписала не Тильда. Это старик Али Берточче передавал, что с Норвейей вопрос уладили. “Когорта” доставила зерно и выплатила штраф. Альб усмехнулся – Тильда всё-таки отвлеклась от основных забот и добилась своего, помогая Юри. Альб судорожно поискал в тексте намëки на состояние здоровья президента Норвейи, но подозрительного ничего не заметил. В надежде, что орех не подведёт, Альб потёр висок и постарался успокоиться.

Очередные доклады. Старые затëртые ссоры разных планетян. У Пандеи три корпорации устроили пострелушки торпедами, но это мелочи, Грапп пускай разбирается… В районе колонии на Шандри произошёл крупный взрыв, зацепивший три крейсера на орбите. Крейсеры принадлежали ТНН и сгорели, войдя в атмосферу. Спаслось две трети экипажей.

Что-то в этом сообщении показалось Альбу тревожным. Он вспомнил, как полгода назад прошла серия таких же взрывов. Несмотря на отсутствие видимых причин, корпоративные флоты несли потери. Альб тогда ещё подумал, что слишком подозрительно и массово боевые корабли стали рваться. К тому же они цепляли обломками транспортники и те тоже падали. Альб ещё тогда заподозрил, что крушениями отвлекают от незаконной бойни. Или корпорации, сговорившись, прикрывают какую-то деятельность и стараются списать потери. Слишком часто за последние десять лет они стали использовать такую тактику в своих отчëтах.

Альб вспомнил слова любимой – “Война давно ведётся не кораблями и финансами Питер, кроме космоса и бирж, она ведётся всеми доступными средствами, в том числе и подлогами в отчётах. Корпорации не желают открывать правительствам своих планов и замыслов. Они что-то скрывают! Помяни моё слово, Питер”. Своенравие самых крупных компаний обсуждали на Совете Пяти, но постоянно вскользь. Тильда настаивала на открытии бухгалтерии, полной проверке за последние пятьдесят лет. Но никому это казалось не нужным, а члены старого Совета имели свои доли прибыли и не желали злить директоров. Все всё понимали – в период безумного финансового расцвета Союза, каждый наживался как мог. Совет Пяти не мог и не хотел нагло вгрызаться в делёжку пирога. Все предпочитали вялое течение дел. Барок Фьюзо, как всегда, делал вид, что держит руку на пульсе. Он и желал контролировать корпорации и занимал выжидательную позицию. Похоже, Диктатор спихивал контроль на Звено Тильды. Альбу иногда казалось, что подруга разорвётся от вороха сваленных на неё одну проблем.

Сообщения от Тильды Канн всегда подсвечивались жёлтым. Альб увидел знакомый ярлычок и нажал. Всплыли строки: “Привет! Я получила копию завещания от Граппа. Он спрашивает, кто такая Ната Феро? Под этим именем она наследует дом Парута. Питер! Что мне ему сказать?!!! Ты понимаешь, что вообще происходит?!!!”

Альб почесал висок, пока разглядывал знакомое имя. Затем его бросило в холод. От имени Наты он остолбенел и сжал докер. Затем откинулся на спинку и расхохотался. Парут рассказывал о сиделке, вот только имя не называл. За ним последние годы ухаживала женщина-синтет и Парут всех успокаивал, что ни в чëм не нуждается. Ни Альб, ни Тильда, ни Грапп, не подозревая, не навещали старика, так часто, как раньше, считая, что он под надёжным присмотром и защитой.

Альб, отходя от смеха, отдышался и прошептал – “Ната!”

Пока он думал, что ответить Тильде, пришло "красное" сообщение. Это была записка от самого Диктатора Союза. Альб отвлёкся и прочёл послание Барока. Глава Фьюзо писал, что финансирование заморозит на год. Топал только что избрал нового премьер-министра, а Фьюзо и так потратился. Премьером назначили всем удобного Дика Точи. Теперь Альбу самому предстояло искать деньги.

Альб почесал затылок. Денёк обещал быть занятным. Столько неожиданных новостей, ещë подряд, давно не было. В приёмной послышалась ругань. Герман вошёл, прикрыл за собой дверь и капитулируя вытянул ладони:

– Я не мог отказать ему… Вы же знаете!

Альб с мыслью, что безумный день не закончится, оторвался от докера и с изумлением спросил:

– Кому?

– Буну.

– В чём?

Герман шумно вздохнул и нехотя сознался:

– Только что пришли из четвёртого отдела и попросили нашего Сыщика.

– Ну и в чëм проблема? У нас не один, – задумчиво промямлил Альб. Он всё ещё думал о записке Диктатора:

– Остальные на перепрошивке. А последнего забрал Бун.

– Когда?

– Час назад.

– Для собственных нужд?

Герман помялся и, наконец, признался:

– Да, я знаю, нельзя последнего, но ему было всё равно… Вы бы видели его!

– Что значит всё равно? – опешил Альб, Бун ему казался самым предсказуемым и невозмутимым человеком на Топале; он переспросил. – С Буном что-то не так?

Альб взялся за докер и собрался позвонить второму заму, чтобы отчитать. Герман замахал руками:

– Он не слушал никого! Просто бросил всё и уехал на “21” номере.

– Взял служебное авто и уехал? Хорош… – Альб уже набрал в докере номер Буна, с осуждением смотря на Германа. Герман схватился за рыжие волосы:

– Только не говорите, что это я…

Альб отмахнулся, Бун как раз ответил, вокруг него шумело шоссе:

– Бун, ты где?

– Альб простите… У меня срочное, семейное.

Альб, стараясь не выдать Германа, начал выводить на откровенность. Бун понял, что прижат к стенке, тем что без резолюции вывез Сыщика:

– Альб ну мне очень нужно, – заумолял он:

– Зачем? – строго спросил Альб:

– Это не мой секрет.

– Бун ты вернёшься и всё равно мне расскажешь! Лучше сейчас!

Бун замялся:

– Она просила. Вы меня убъёте…

– Кто? Она? – Альб подскочил в кресле:

– Она просила вам не говорить.

Альб по нерешительному тону заместителя догадался:

– Кто, Ната?

Он расплылся в радостной улыбке, Герман при этом округлил глаза. Альб уже не мог сдержать себя:

– Бун, где она?!

– Я не скажу.

– Бун дорогой вы мой! – Альб чуть не прыгал от радости. – Слушайте меня внимательно! Вы встретитесь сегодня? Вот что… – он недослушал ответа. – Скажите ей! Скажите, что мне СРОЧНО нужно с ней поговорить!

Бун долго мямлил, насчёт того, что она боится и не хочет никого видеть:

– Попросите её! Попросите от моего имени. Скажите – Альб умоляет вас о встрече. Он не сердится и очень хочет вас видеть.

От удивления замолк не только Бун, но и Герман поехал лицом. Альбу было всё равно. Он нашёл, ту, что ухаживала за Парутом, Ната была крайне важна. Она просто обязана была знать, куда инженер спрятал свои записи.

Бун недолго сопротивлялся и согласился устроить встречу.

**

Ближе к полуночи Альб мерял шагами свой дом и не знал, куда себя девать. Он выпил уже четвëртую кружку ромашкового чая, который напоминал о спокойствии и любви Тильды. Даже она одобрила бы его план. Он собирался помочь Нате и даже позвать еë обратно на службу. Если записи Парута найдутся, то весь Союз будет обязан бывшей сотруднице, которая попала в беду.

Бун позвонил уже за полночь и дал точные инструкции, куда ехать.

– Альб только будьте один. Иначе она говорит, что сбежит. Мы у меня.

**

Бун встретил около своего подъезда, но повëл не в дом, а в железную дверь, ведущую в подвал. Бун открыл, впустил, затем запер дверь за спиной и таинственно прошептал.

– Плохие новости.

– Да, – согласился Альб. – Я её видел.

– Я не о Нате, – отозвался Бун, необычно севшим голосом.

По мере того как они шагали по коридору, освещённому крошечными лампочками у потолка, Бун в двух словах описал встречу на далёкой станции. Ната ждала его на платформе и согласилась переехать. Здоровяк развернулся и ткнул Альбу пальцем в лицо.

– Я не дам её в обиду! Вы слышите? Я люблю её и никуда не отпущу! Хватит, с неё приключений!

Альб миролюбиво похлопал взволнованного товарища:

– Я и не собирался её трогать. Просто поговорю.

– Тогда, почему она вас так боится?

– Давайте выясним, – предложил Альб.

Они вошли и Альб поразился убранству бункера. Убежище Буна состояло из просторной светлой комнаты, разделённой визуально на спальню с кроватью, кухню и кладовую, где за занавесью виднелся диванчик со сваленным барахлом. Под высоким потолком ярко светили три люстры, посреди стоял обеденный стол со стульями. Если бы не отсутствие окон можно было подумать, что комната самая обычная, настолько хорошо и с любовью она была обставлена. На плитке шкворчала сковородка, рядом стоял силуэт в салатовом халатике. Ната водила ложкой по сковороде и как только Альб вошëл, натянула капюшон халатика сильнее. Альб успел только заметить один глаз и копну обгоревших волос:

– Здрасьте, – донеслось из-под халатика. Капюшон учтиво кивнул.

Ната смотрела одним правым глазом и казалась подавленной, скрывая свои ожоги. Бун прошёл к столу, где лежал Сыщик и стал нажимать кнопки и заглядывать в экран. Альб заметил, что в бункере не разуваются, и спокойно сделал шаг:

– Здравствуйте, Ната! Я очень рад. Мне хотелось вас увидеть и …

– Я тоже рада, – сказала она полушёпотом. Бун в это мгновение выпрямился и громко спросил:

– Альб скажите! Где сейчас, по-вашему, Иван?

– Иван Рунов? – удивился Альб:

О другом Иване не могла идти речь. В их компании был только один Иван, но он уволился шесть лет назад. Альб совершенно не ждал вопроса про Ивана и рассказывать не мог, потому что Иван ушёл не просто так, а по просьбе самого Альба. Он стал самым ценным агентом. Последний раз он направился следить за руководством ТНН.

Бун сказал:

– Да, Альб. Я насколько помню, вы его сделали своим агентом, – Альб открыл рот от удивления, Бун отмахнулся. – Да это секретно. И я знаю, что говорить об этом не стоит. Слухами сами знаете и бетон прорастает. Но, похоже, теперь об этом можно говорить открыто.

Бун указал на нишу в Сыщике, где под стеклянным колпаком в чемодане лежал искусственный глаз. Бун спросил:

– Альб. Иван вставлял себе имплант? Вы знаете об этом что-нибудь?

Ната в этот момент поставила пустую тарелку на стол и хмуро сказала:

– Простите. Ужин получается не к месту… Альб, – она обратилась к нему. – Похоже, это глаз Ивана.

– Да, – подтвердил Бун. – И мы думаем, что он недавно вставил себе записыватель. Я так понимаю – это всë для вашей слежки.

Альб ощутил холод. Колени стали ватными, и он медленно осел на один из стульев.

Иван действительно вставлял себе глаз, чтобы передать картинку, для верности. Но вот уже как два месяца не высылал новых данных из ТНН и не выходил на связь.

Ната с печалью смотрела на нишу Сыщика, Бун качал головой:

– Вы можете не говорить Альб. Мы и так всё поняли. Глаз нашли у останков. Мы с Натой думаем… – Бун затих, будто говорил о мертвеце. – Ну, в общем, вам, конечно, виднее…

Ната подошла и прижалась к высокому другу, Бун обнял её в ответ. В глазах обоих стояла скорбь. Альб помолчал с секунду, свыкаясь с мыслью, что его лучшего шпиона больше нет в живых:

– Где его нашли? – прохрипел он.

– На побережье. В сточной трубе, ведущей из ТНН, – отозвалась Ната:

– Кто?

– Не знаю. Кто-то из кригеров, наверное.

Альб обхватил голову. В это время Бун нажал на кнопку в чемодане:

– Сейчас мы пытаемся извлечь картинку из микропамяти, чтобы узнать хоть какие-то подробности.

Сыщик зажужжал, помигивая символами на экране. Ната выключила огонь на печи и, оставив ужин на сковороде нетронутым, скрылась за занавеской кладовой, прибирая разваленные вещи с диванчика.

Альб завис в мыслях, понимая, почему пропали ивановы отчёты:

– Его раскрыли, – прошептал он. – Он шпионил для меня.

Бун покачал головой:

– Понятно, – семьи у Ивана не было. – Он был всегда одиночкой. И самым сообразительным из всех.

Альб печально кивнул:

– Я очень ценил его. Он был лучшим.

Ната поправила мокрые после стирки куртку и штаны, висящие под потолком, и отозвалась:

– Он был самым скрытным их всех. Я понимаю ваш выбор…

Пискнул Сыщик:

– Он работал в ТНН… – сказал Альб и тут же дëрнулся испугавшись.

Ната резко выпрямилась, округлив глаза, и прикрыла рот рукой:

– АЛЬБ!

Она указывала на экран Сыщика. Альб повернул голову и вместе с Буном отшатнулся. По экрану в замедленной съёмке ползли кадры. В кромешной тьме на зрителя подкрадывались три ярких пятна. От ужаса Альб ощутил, как кончики волос наполнились электричеством. Два раскосых огня светились красным, под ними сияла алым огромная пасть. Пасть увеличилась и экран залило блеском стальных зубов. Ната вскрикнула. Она подскочила к экрану и завопила:

– ЧТО?! – повернулась к нему с непониманием. – АЛЬБ! ЧТО ЭТО?

Альб раскрыл рот и молча захлопал глазами. На экране картинка стала повторяться, крутясь бесконечно. Раскосые глаза и алая пасть со стальными зубами заглатывали голову на весь экран.

Ната прокричала:

– Альб, где она?! Скажите, что она с Бети!

После секундной паузы она завопила:

– Чего вы молчите?!

Бун нахмурился и почесал подбородок:

– Дела… – пробормотал он.

Альб молчал, пока Ната с осуждением его разглядывала, потом тихо ответил:

– Она не с Бети. Простите…

Ната, с яростным лицом, отпрянула и стала посреди комнаты:

– АЛЬБ! Я отдала её Бети! Где она? Что эта женщина с ней сделала?

Альб прикрыл ладонью глаза и с сожалением сказал:

– Вы многого не знаете…

– Что тут знать?! Это Бесси?! Скажите, что это просто совпадение!

Альб не стал отвечать. Он уже понял, что пантера из приюта попала, скорее всего, в лапы убийц. Нату трясло от возмущения, она схватилась за капюшон, натянула и стала ходить взад-вперёд:

– Я доверила ей! Я подарила самое ценное, что было! Для БЕТИ! – Ната ткнула пальцем. – Что она натворила?! Вы будете защищать эту женщину?

Альб взвился:

– Ната, хватит! Многое переменилось! Бети изменилась! Тильде пришлось!

– Ах… Пришлось?!

Ната непримиримо уставилась и сцепила зубы. Альб хлопнул по колену:

– Да. Бретта стала несносной! Она испортилась. Моего мнения не спрашивали. Мне тоже не понравилось. Тильда отдала пантеру в приют, но её можно понять.

Ната резко зашагала к диванчику и, усевшись, задёрнула ширму; из-за занавеси послышалось ворчание:

– Кошмар! Ничего не хочу об этом слышать! Как она могла?..

Бун выключил Сыщика и закрыл чемодан:

– Альб, я так понимаю, это та самая кошка, которая охраняла Бретту, которую мы два раза искали.

Альб утвердительно кивнул. Бун убрал ящик со стола, взял тарелку с, остывающей, кашей и сел рядом. Предложил перекусить вместе. Альб согласился:

– Я тут надолго, если ты не против.

Бун набрал вторую тарелку и позвал Нату. Она с сердитым видом вышла из-за ширмы и принесла из холодильника коньяк. Альб съел свою порцию и выпил вместе со всеми, не чокаясь и не закусывая. Ната выпила ту каплю, которую для виду нацедил ей Бун:

– За Ивана… – грустно сказал хозяин жилища и, выпив, поставил рюмку.

Они посидели с минуту молча. Бун выглядел уставшим. Ната подошла, погладила нежно и предложила вздремнуть. Хозяин встал, пожелал Альбу и Нате спокойной ночи.

– Поговорить можете здесь, – сказал он, указав на диванчик за ширмой. – Я всё равно свалюсь сейчас. Почти утро.

**

Бун лёг и услышал шëпот. Альб и Ната тихо говорили за занавесью, стараясь ему не мешать. Перед тем как закрыть глаза, Бун спокойно вздохнул, довольный тем, что Ната теперь рядом. Он старался не замечать ожогов. Под ними скрывалась всë та же Ната, любимая и милая, как прежде. Только немного изменилась, за годы: она стала более рассудительной и обрела какую-то внутреннюю строгость, смешанную с нежностью.

Бун вспоминал, как встретил её на перроне и как насильно привёз к себе. Ната не сопротивлялась, но постоянно ворчала, – “Зачем я тебе?..”

Ему было всё равно, как она выглядит. Бун понял, что не сможет оставить её. В глубине надеялся, что Альб со временем найдёт способ восстановить кожу. Если же нет, Бун сам влезет в долги и заплатит за ремонт любимой, сколько бы это ни стоило. Ната говорила – это очень дорого, но Бун считал, что вместе они всë одолеют.

Сон постепенно забирал его разум под тихий шëпот за ширмой…

**

Ната уселась на диванчик, поджав ноги, и расположилась, так чтобы Альб видел только правую сторону. Бывший начальник сел рядом и тягостно вздохнул:

– Ната, надеюсь, вы не вините меня в том, что произошло с Бесси.

Ната кивнула и недовольно буркнула:

– Я понимаю… Я знаю – кто виноват!

Предательство Тильды вызывало оторопь. Нату охватывала отчаянная обида за Бесси и девочку. Пантера так преданно еë охраняла.

Альб осторожно дотронулся до плеча:

– И Тильду, пожалуйста, не вините. Я прошу вас понять, что она не со зла так поступила. С Бети действительно нужно было что-то делать. И делать срочно.

Ната пожала плечами:

– Я не понимаю, как можно было бросить настолько преданное животное. Ну, неужели! А-а-а?.. – Ната потрясла головой от непонимания. – Теперь и Ивана больше нет!

– Выходит, так. Я поручил Ивану расследование. Это было очень серьёзное дело. Он один из тех, кто понимал всю важность! Иван шёл на осознанный риск. Я до сих пор не пойму, как настолько опытный человек как он, погорел…

– Мне жаль… Я прекрасно помню, какой он умный был… Мне кажется, он был самым достойным из нас, – согласилась Ната.

Она помнила задумчивого парня, который казалось, не уступает умом даже Альбу. Иван и Герман – первые на кого Альб полагался.

Альб вздохнул и разочарованно махнул рукой:

– У меня есть мысль, что делать дальше. Но давайте сперва выясним, что с вами произошло?

– Плохо всё… – ответила Ната, указав на левую половину:

– Я вижу. Так это – вы, значит, жили и ухаживали… У Парута?

Ната подняла взгляд:

– Грапп рассказал?

– Да. И то, что вы теперь наследуете дом. Ната, мне очень важно узнать у вас кое-что! Хочу сказать, что от нашего разговора зависит, как быстро вы восстановите себя.

– Что мне нужно сделать? – насторожилась Ната.

Она уже не ждала чьей-то помощи. Альб – большой чиновник и не мог просто так ради неë раскидывать деньгами ведомства.

– Вам нужно рассказать кое-что… Вы знаете, кем был Парут? Он вам говорил о своих работах?

Ната насторожилась:

– Кем?

– Вы заметили, что он что-то разрабатывает? Что-то важное. У него ведь была мастерская… Он много работал, после его смерти должны сохраниться приборы и записи.

В памяти пронеслись слова Создателя – “… не доверяй никому, дочка, не доросли они ещё…”

– Нет, – быстро ответила она, – Простите Альб, но… – она указала на обгорелую половину. – Дом сгорел. Почти всё, что внутри пришло в негодность.

– А подвал?

– Туда залетели три бутылки. Он выгорел полностью, – соврала Ната.

Альб схватился за голову:

– Это катастрофа!

В эти мгновения Нату терзали слова учителя. Всплыли в голове все предупреждения о тайне знаний. "Вот оно!" – поняла Ната. Уже кто-то хочет забрать знания себе!

"Не доросли они, дочка…"

Ната знала, что сама недалека. Но со временем она поймëт, кому может доверять…

"Со временем ты всë поймëшь, дочка. А пока храни знания, храни и изучай. И никому не говори!"

– Нет! – повторила она. – Простите… Не хотела вас расстраивать…

Ната приняла скорбный вид, делая вид, что разделяет растерянность с Альбом. Он встрепенулся:

– Но, погодите! Должен быть человек. Вы должны были видеть его! Это – ученик которому Парут должен был передать знания. Он ведь бывал в доме.

– Никого не было, – сказала Ната, делая вид, что не понимает о чём речь. Она и не подозревала, что Альб был в курсе о Хранителях.

– Альб, а вы чей-то ученик? – осторожно поинтересовалась она, желая понять: Хранитель ли он? Альб всë также растерянно тряс головой:

– Нет… Не может быть этого. Как Парут мог не оставить ученика?

Ната пожала плечами:

– Я не видела посторонних, а местные кригеры боялись к нему заходить. Из-за меня в том числе.

– Это точно катастрофа. Ната, если вы что-то припомните, то немедленно сообщите. Это крайне важно! Даже малейшие детали. И все сгоревшие приборы как только вы окажетесь на месте, я попрошу передать мне.

– Хорошо, но после пожара кригеры там всё подчистили, и я видела, как ночью грузовик увёз мусор. Что не сгорело, они наверняка выбросили, Альб… Мне кажется, всё пропало.

Ната впервые услышала отборную брань из уст бывшего начальника. Он раскачивался из стороны в сторону как потерянный:

– Это был ваш билет на восстановление.

Он указал на почерневшую ладонь:

– Я поняла это, – непримиримо заявила Ната. – Мне жаль.

Ната получила от Создателя точные инструкции и не собиралась продавать знания Хранителей, накопленные тысячелетиями, ради сиюминутного спасения. Подвести Парута нельзя было ни под каким предлогом.

Они помолчали с минуту. Альб почесал подбородок, затем заговорил:

– Если все знания утеряны, и вы не сможете помочь, то вряд ли удастся выбить денег на замену вашей кожи и ремонт. Вы не думали вернуться? Я помогу. Ремонт, правда, не сразу, а через пару месяцев… Дело в том, что нам урезали бюджет.

– Нет! – возразила она. – Я не смогу вернуться, и вы знаете почему.

– Что думали делать? – Альб указал на ожоги.

Ната развела руками:

– Думала продать свою квартиру. Она и так и пустует много лет. Денег должно хватить, но… – она указала на спящего Буна. – Он против. Говорит, соберём… Это долго, да, но…

– Он прав, – согласился Альб. – Никогда не стоит продавать недвижимость. Лучше выждать время.

Ната выпрямилась и поджала губы. Она наконец решилась расставить точки в отношениях:

– Альб, в первую очередь я хотела у вас попросить прощения. Ну, за тот день, когда я вам сказала… Когда в доме у неё.

Альб отвлёкся от размышлений и отмахнулся:

– А-а-а… То… В общем-то, я не в обиде. По правде я вас в тот день сильно зауважал. Вы меня тогда ОЧЕНЬ удивили, Ната!

– Правда? Я думала, вы в меня выстрелите…

– Чтобы защитить Тильду?.. Мне пришлось бы. Хорошо, что вы дальше не зашли…

– Я передумала. Зря я так… Это всё из-за того, что я прочла книги этого Граппа.

Он выпрямился:

– Я был потрясён, что вы их прочли. Знаете что? А ведь вы их поняли! По-своему конечно. Но поняли! Скажу вам – это удаётся не каждому! Меньше процента всех людей способны понять…

– Я поняла и сейчас не изменила своего мнения о нём. Просто Тильду, конечно же, трогать не собираюсь.

– Прошу вас – никогда не зовите её Мартой! – настоятельно сказал он.

Ната отмахнулась:

– Это я перегнула. Не буду. И вряд ли случится момент, когда мы приблизимся друг к другу на достаточное расстояние.

Альб наклонился ближе и, озираясь на спящего Буна, громко прошептал:

– Вы просто не так поняли… Послушайте! Я должен вам сказать кое-что, – он сдвинул брови и выждал паузу, давая понять, что настроен серъëзно:

– Это секретно Ната! То что я вам скажу, не должно касаться ничьих ушей! – Альб кивнул на спящего хозяина. – И ему тоже! Слушайте! Я должен сказать. Книги Граппа вы, конечно, неправильно поняли. Поняли, как руководство к действию. А ими нельзя руководствоваться! В них говорится о торможении прогресса и Грапп сам прекрасно осознаёт это.

– Я заметила. Почему же вы ему помогаете? Вы и Тильда?

Альб сурово продолжил:

– Книги Граппа не то что кажется – это не книги! На самом деле это – особый фильтр! Книги выполняют важную функцию. С их помощью можно вычленить нужный малый процент уникальных людей из большинства. Этот малый процент понимает, то что написано в книге определённым образом. И реагирует на прочитанное не так, как все. Текст книг вызывает у этого самого процента определённые эмоции. Это могут быть разные эмоции, но факт в том, что книги Граппа могут быть поняты только опредёленным видом людей. И эти книги вычленяют из толпы нужный процент.

– Эти люди – кригеры?

– Да!

Альб глубоко вздохнул и продолжил:

– Ната, вы, наверняка, сердитесь на кригеров за это… – он указал на обожжённую половину лица:

– Не то слово! – сердито отозвалась она:

– Так вот, не стоит, – попросил он. – Я поясню… За всё время нашей истории человечество много раз истребляло само себя, ставя на грань вымирания. Бомбардировка Земли, война Пандеи, помните, какие жертвы были? Как от свалившихся бед, вымирали городами, миллионами… Люди погибали даже не от голода или пуль. Большинство вымерли как раз от других обстоятельств. Они просто были неспособны выжить в трудных условиях! Понимаете? Некоторые просто сходили с ума от безысходности. По глупости иными словами. Так вот! – Альб помолчал и убедился, что Ната слушает. – Давно стало известно, что после катаклизмов выживает определённый процент людей! Это происходит неслучайно! Установлено научными исследованиями – выживают люди с определённым психотипом и набором генов. Среди нас… – Альб обвёл ладонями вокруг. – Существуют люди – их неустановленное меньшинство – которые самой природой созданы для выживания в экстремальных условиях. В случае катастрофы – они наш генофонд! Вы понимаете? Понимаете насколько это важно?!

– Это вы сейчас о кригерах? – с иронией поразилась Ната:

– О них самых… Наука их называет – сенсетиками. – согласился Альб. – В случае катастрофы сенсетики – первые кто выживет и продолжит человеческий род. Поймите, Ната! Кригеры и их поселения – это не прихоть Граппа! Это – социальный эксперимент! Это собирание в кучу этих самых сенсетиков и попытка постановки их общества на новые рельсы.

Ната почесала висок:

– Во дела…

– Да. Не нужно их воспринимать как дурачков-фанатиков. Это совершенно не так! Сенсетиков нужно испытать в новых условиях. Для этого люди в Правительстве собрали их вместе и назвали для отвода глаз – кригерами. Чтобы знать, чего ожидать в будущем. И иметь запасной план на случай катастроф. А философия Граппа – это лишь внешняя оболочка.

– Ничего себе! Ладно… – согласилась Ната. – Я поняла.

Она не припоминала, чтобы Парут говорил о социальном эксперименте, хотя о сенсетиках вскользь рассказывал, примерно то же самое. После войн и катаклизмов действительно существовал сильный тип людей, который выживал несмотря на размах катастрофы.

– И как мне их воспринимать предлагаете? – спросила она.

Альб пожал плечами:

– Ну, в первую очередь должен вам сказать, что вы поняли книги Граппа, именно как сенсетик… – он подмигнул. – Следовательно…

Ната с горечью усмехнулась:

– Хотите сказать – “синтет-кригер”?

Альб с улыбкой ответил:

– Да, похоже, до аварии, вы принадлежали к этому типу. Что неудивительно. Ваш психотип выдал вас в тот день, когда вы ругались с Граппом. Вы помните наши лица? Мы все остолбенели не оттого, что вы возмущались, а оттого, что вы ПОНЯЛИ и говорили как сенсетик! Мы провели за десять лет такое количество исследований, что за столетия таких исследований не проводилось! Детальные… И они отчётливо показали: неважно, КАК вы поняли. Важен сам факт, что вы ПОНЯЛИ! А мы трое просто обалдели, когда министерский синтет перед нашими глазами так детально разжевал слабые стороны, – Альб хихикнул. – Мы не знали, что с вами в тот момент делать. Вот отчего Грапп тогда вышел к вам из коридора. Он почувствовал ваше знание и хотел обсудить, – Альб скорчил мину. – Да и у меня физиономия… Видок был ещё тот, наверное, со стороны. Когда вы говорили и цитировали, а я с каждым словом понимал, что вы углубились в книги слишком далеко!

Ната рассмеялась:

– Я не сдерживала себя тогда… Но, он мне не нравится даже после ваших слов.

– Он не сладкий пирог, чтобы нравиться. К Граппу можно относиться как угодно, но он славный и добрый малый. Даже наивен в чём-то. Он – чистый душой человек. Как раз такой какой нужен, для того чтобы создать новую основу для сенсетиков.

– Я поняла. Ладно. Я не сержусь, больше ни на него, ни на кригеров.

Ната кивнула и от стыда поджала губу. Ей стало обидно, что многое из того, что она думала, было недоразумением. Ещё из назиданий Создателя Ната поняла, что Грапп не желал истребления кому-либо. Он обсуждал с Парутом, как спасти синтетов, и старик передал Нате эти знания, как Хранителю. Теперь преобразование синтетов в людей было как раз еë заботой. Сваливать на Граппа всю вину, Ната не могла:

– Вот только… – Ната замялась, после раздумий. – Погодите, а в чём смысл поиска этих сенсетиков?

– Мы пока сами не знаем до конца. И по правде, я вам боюсь открывать то, чего сам ещё не понял. Чтобы вы не подумали превратно.

– Я поняла – это опять ваши секретики. Ладно…

Альб усмехнулся:

– Занятно, как вы сказали синтет-кригер… Я не верю в то, что синтет-сенсетик не может быть кригером или “гуманистом”.

– А вот они – верят! – Ната показала на свои раны.

– Вот, вот! – согласился Альб. – Это древние заблуждения присущие всем без исключения, и от них их надо избавляться. Может, это и будет ваша задача? Избавить мир кригеров от предрассудков. У вас есть возможность стать уникальной в своём роде.

– Не надо об уникальности! – поморщилась Ната. – Я такая же, как и все!

Нату сильно доставало, когда её звали уникальной. Будто сговорились Парут, Сэм, и вот теперь, Альб талдычил то же самое. Он указал на неё:

– В вас говорит известный комплекс!

– Какой такой комплекс? – удивилась Ната:

– Вы не хотите признавать свою уникальность. Это комплекс синтета, описанный психологами. Синтеты отличаются, но в обществе людей, боятся показаться не такими, как все. В итоге это становится навязчивой идеей – быть как все – не выделяться. Не осознавать свою уникальность. “Комплекс-подавление своего Я” – вы не знали?

Альб поджал губу с сожалением:

– Не поддавайтесь своему комплексу Ната! Это мешает вам стать личностью. Тем более в вас больше нет блокиратора!

Ната встрепенулась:

– Как… Как вы поняли?..

Альб пожал плечами:

– В доме Тильды, когда вы кричали на меня. Вы не смогли бы это сделать с блокиратором.

Ната сжалась от страха:

– Альб, это незаконно!

Он отмахнулся:

– Я не собираюсь вас осуждать. Согласно теории Парута, блокиратор лишь временная вынужденная мера, для того чтобы дать новому человеку приспособиться в обществе и не навредить. Потом его следует снимать. Но ведь никогда не снимают… Я склонен доверять мнению Парута, которого я считаю выдающимся гением. Думаю, вам без этой вредной программы даже лучше.

Он улыбнулся:

– Так что ничего опасного в том что вы без блокиратора – нет, и вам это поможет избавиться от комплекса неуникальности. Я вам даже предложу роль в обществе кригеров. Вы будете должны избавить их от их предрассудков.

– Вы слишком большого обо мне мнения.

– Нет! Послушайте. Кригеры, кроме отличия в психотипе и некоторых генных различий по сути точно такие же люди, как и все остальные. Им точно так же как и всем свойственно заблуждаться. И в будущем мы столкнёмся с проблемой. Это известная проблема, когда любой социум теряет научный подход к решению проблем и обретает религиозный. Иными словами – скатывается ближе к каменному веку, чем цивилизованному существованию. Это неизбежно! Кригеры столкнутся с религиозным фанатизмом и верой во всякие солнечные божества, силу ветра, мощь молний и прочего. Их нужно избавить от скатывания в доисторические догмы. И я долго думал как? И теперь понимаю! Вы – решение проблемы!

– Чего?! – Ната отшатнулась.

– Да, Ната! Вы – сможете доказать им, что нет никаких божественных сил, а есть лишь сила разума человека способного на всё. Наука может дать кригерам всё, что они пожелают, но, к сожалению, в их нынешнем состоянии они способны… – Альб поморщился. – Разве что по глупости поджечь киборга…

Ната растерялась. Альб взваливал на неё нечто невообразимое. Он, очевидно, руководствовался своими далекоидущими планами. Самый умный человек из ныне живущих, знаменитый капитан Питер Куртис, конечно же, просчитывал ходы в своей шахматной партии на много лет вперëд:

– Это очень сложно, – Ната забегала глазами. – И я даже не знаю, что для этого нужно?

– Образование. Время. И вы – как живое доказательство человечности, воплощённой в научном подходе к концепции бытия.

Ната недоверчиво потрясла головой:

– Это уж слишком! Для этого нужно быть очень умным. Очень значимым. Уметь писать книжки, например. И хотя бы верить в свою уникальность.

– Научитесь! Пробовали что-нибудь писать?

– Стишки! Очень глупые, надо сказать!

Ната от стыда прикрыла рот ладонью:

– Пишите дальше! Непременно пишите! Это очень развивает мышление!– уверенно заявил Альб и хитро сощурился с улыбкой. – Думаю, я вас отдам в ученицы Граппу! Хотите?

– Не-е-ет! – хихикнула она:

Они посмеялись немного. Ната была благодарна, за то, что он разрядил напряжение.

– Мне жаль, что с вами приключилось несчастье. И жаль, что у вас не осталось работ Парута. Это значительно ускорило бы ваш ремонт. Теперь, ваш союзник – время. И, конечно же – Бун, он поможет.

– Альб, – встрепенулась Ната. – Я тут думала о Бесси. Она ведь получается в ТНН.

– Всё указывает на это. Очевидно – да.

– И служит теперь убийцам. Вы поняли, что она и есть тот самый Монстр, который кошмарит город?

– Понял. И не только это. Убийца, направляющий пантеру, не кошмарит город… Он действует целенаправленно. Теперь я понимаю, что Монстра кто-то направляет. Все погибшие имеют какое-либо отношение к финансам ТНН. И даже догадываюсь, кто именно из руководства ТНН занят этим. Это страшная женщина! Если я не ошибаюсь в своих предположениях – это Алиса Корхен. Я теперь понял это, но, к сожалению, минпорядку сказать не могу. Там сидит Гордей, он… Я боюсь, что он играет сложную игру и информация о Монстре может навредить, а не помочь делу.

– То есть вы оставите всё как есть, даже если доказательства налицо? – Ната кивнула на Сыщика, имея в виду запись.

– Если Алиса раскрыла Ивана и убила. То достаточно одного моего действия, чтобы она догадалась – чей именно Иван был информатор. Не-е-ет! Я не должен делать, того чего она как раз и ждёт после убийства шпиона. Я выдам себя! Вы понимаете, что это шахматная партия с самой опасной женщиной в Союзе?! Скорее я припрячу эту информацию до лучших времён.

– Ясно… Согласна… А если я туда приду?

– Это опасно.

– Знаю. Да, я приду туда и стану вашим информатором, а заодно найду Бесси. Я не могу спокойно сидеть, зная, что натворила Тильда. Я должна исправить её ошибку!

Ната посчитала, что спасение Бесси, поставит на место заносчивую дипломатиху. Альб нахмурился:

– Я хотел вам это предложить – по идее – вы приходите туда, заявляете, что вас подожгли кригеры, что вы ненавидите гуманистов, желаете отомстить.

– Да, отличная мысль! – согласилась Ната:

– Ни черта она не отличная! – он рассердился. – Ивана раскрыли! Его убили за это! Ната, опомнитесь! Иван был опытнейшим сотрудником. У него за плечами лежали десятки лет агентурной работы. А у вас какой опыт?! Я хотел вам предложить этот выход, но подумайте сами – это путь в один конец. Вас раскроют.

Ната осунулась и пробормотала:

– Но попробовать стоит… Мне предложат контракт и сразу же восстановят кожу. Я буду обязана проработать там кучу лет. Ну, кто меня заподозрит? Я ведь натерпелась от кригеров, значит, мне дадут работу, посчитав, что я своя. А передавать вам данные буду, отсылая письма на имя… не знаю… вы что-нибудь придумаете? Меня потом нужно будет избавить от контракта, когда я сбегу оттуда с Бесси.

Альб поджал губы сочувственно:

– Я, конечно, всё устрою и избавлю вас от контракта. Но бросьте эту идею… Бесси не вернуть. Она – убийца. Ната поймите, это смертельно опасно!

– Я знаю. Но ведь это единственный шанс! Я восстановлю себя буквально завтра же и смогу сама найти свой смысл. Альб, я никогда не прощу эту женщину, за то, что она прогнала самое преданное существо! Помните, как Бесси перевернула полгорода, когда бежала спасать меня в пещере? Я не могу этого забыть и отбросить. Бесси сделала всё! А её предали! Как мне жить дальше после того, что я знаю? И как мне жить, после того как я узнала, что вы потеряли самого нужного информатора – нашего друга. Я хочу помочь. И вот вам случай! Это же сама судьба, Альб. Всё сходится! Я должна это сделать!

Альб кивнул:

– Я хочу, чтобы вы решились на это сумасбродное дело. Но очень боюсь за вас. И боюсь, Бун вас слишком любит и не отпустит.

– Я уговорю его, – заявила Ната. – Я помогу вам, и вы скажете, этой вашей Тильде, насколько она была неправа!

– Вот оно что…

Альб потëр переносицу и недовольно покачал головой. Они помолчали. Ната сказала:

– Знаете Альб! Вы мне так много рассказали… Вот только я не пойму, зачем вам это всё? Ну, всё… – Ната обвела руками. – Кригеры, сенсетики, эксперименты. Эта ваша дружба с Тильдой и Граппом. Ваш отдел и министерство! Зачем?

Альб слушал и тёр висок. На лице проступили тяготы многолетних забот в этом огромном умном человеке. Он померк и задумался:

– Знаете, Ната! Я вот вспоминаю уроки, которые я проходил в школе. Я учился в очень богатой школе. Родители меня хорошо обеспечили. Мне всегда окружающие казались малыми детьми. Они бегали, прыгали, дрались, махались докерами на переменах, ломали, крушили, бились всегда за что-то. Отбирали друг у друга всякую мелочёвку, шапки, карандаши. И я не понимал – зачем? Ведь у нас, у всех и так всё было! Но они вели себя безобразно и продолжали делать это всю жизнь, – он подпёр ладонью подбородок. – Я только потом понял причины…

– Мне кажется, я понимаю вас, – подхватила Ната.

– Людей не изменить… Это я так думал раньше…

Альб покрутил у виска, показывая каким идиотом был. Ната усмехнулась:

– И как изменить?

– Пока я не встретил Граппа, я думал, что людей не изменить. Но он рассказал КАК, и главное ПОКАЗАЛ как!

– Я не верю Граппу… Но верю вам!

– Я не бог, чтобы в меня верить.

– И всë равно. После Буна, вы единственный кому я могу доверять.

Ната со значимостью сощурилась:

– И вы что-то ЗАДУМАЛИ! Что-то связанное с Союзом…

Альб хмыкнул, подтверждая еë подозрения, затем мечтательно закатил глаза:

– А ведь как всё началось четыреста лет назад! После великого Коллапса мы были очень слабы. Демократия подорвала отношения и экономику. Поэтому был создан Союз, управляемый Диктатором. И ведь умные диктаторы попадались всегда. Они знали, куда шли и вели всех за собой. Но вот диктаторы ослабли, и пришла республика. И что мы теперь имеем?

– Что случилось с Союзом? Расскажете?

– Это ваше словцо… – Альб хмыкнул. – Да чего тут думать? Даже Бун уже понял. Пропаганда перестала работать! Это первый звонок к РАЗВАЛУ! – Альб выдержал паузу. – Мы на краю, Ната! Когда перестаëт работать пропаганда – рушится всë! И это неизбежно! – он почесал за ухом. – Вы видите, какие помои льют с экранов? Телевизор уже не справляется с задачей. В наших театрах ставят какой-то сплошной бред. Вы видели, какое кино снимают?

– Правда? – удивилась она. – Вы тоже это видели и так считаете?

– А, вы, похоже, поняли…

– Мне не понравилось!

– Вот уже шесть или больше поколений растут на таком! В какую пропасть это воспитание целых поколений может нас привести. Вот пропаганда и дала сбой!

– Вы говорите как сепаратист.

– Нет, Ната. Я создатель сепаратистов. Их главарь.

Ната округлила глаза, а Альб рассмеялся и ткнул её в бок:

– Да, шучу я! Мне уже поздно быть сепаратистом. Я уже давно из этого вырос. А кто я, я и сам не могу сказать.

– Может, вы человек, который хочет изменить Союз к лучшему…

– По крайней мере, мне так кажется… Интересно вы сказали, Ната. Пожалуй, лучше и точнее и не скажешь. И если это сепаратизм? То я буду сепаратистом!

Глава 7. Шпионка

Мы не можем себя винить в том, что участвовали в создании Монстра. Не все последствия поступков мы можем предусмотреть. Важно то, что поступки мы совершаем обдуманно, под натиском обстоятельств. Контролировать обстоятельства – наша основная задача!

– Тильда Канн из речи в Совете Тридцати.

Фриц развалился в кресле, читая отчёт Алисы, и похлопывал ладонью по столу. Он не мог сосредоточиться на записях, задумавшись о последнем визите на “объект-К”. Его сопровождали восемь гвардейцев, среди них он увидел новое лицо:

– Почему меня охранял незнакомый мне киборг?

Алиса молча жевала нижнюю губу. Она находилась не в духе и буркнула:

– Я прогоняю новеньких, когда остальные заняты.

– Откуда она?

– Синтет. Добралась до нас с повреждениями. Кригеры облили её керосином и подожгли.

– Ну, допустим, она мотивирована. Но почему новенькая? Я не привык к такому. Впредь никаких новичков.

– Хорошо, – осторожно согласилась Алиса.

Она выглядела слишком послушной, после того как Фриц вернулся на Топал. Фриц подписал последний отчёт и отпустил её.

Алиса засела в своём кабинете и попросила секретаря вызвать новенькую.

Зашла женщина лет двадцати пяти: чёрные волосы до плеч, тонкое лицо с пухлыми щеками и серые глаза. Она двигалась с заметной нервозностью и бегала глазами. Алисе казалось странным такое поведение, поначалу она думала: новенькая ведёт себя как ошпаренная после нападения и ожогов, но спустя месяц синтет продолжала дëргаться и озираться, будто испытывала вечный дискомфорт:

– Что с тобой? – рявкнула Алиса.

Женщина стала смирно и гаркнула:

– Здравия желаю, госпожа генерал!

– Вольно! У тебя, что новая поломка?

– Никак нет, госпожа генерал! После перелёта не спала. Обнаруживаю усталость:

– Потом поспишь! Ты сделала, что я просила? Осмотрелась?

– Так точно, как вы и просили!

– Говори тише, дура. Отставить формальности! Рассказывай, что видела.

Синтет подошла ближе. Алиса ждала услышать ценную информацию. Новенькая специально полетела вместе с Фрицем, чтобы рассказать, как выглядит “объект-К”. Синтет заговорила:

– Прилетели. Космодром не достроен, но стоит много кораблей. Строителей около пяти тысяч. Охрана около дивизии. Андроидов мало:

– Что за космодромом?

– Обычная забетонированная площадка на побережье и много пальм. Длинная дорога. Она ведёт сквозь заросли пальм. В конце мы приехали в строящийся город. Там посередине три огромных круглых недостроенных здания, вокруг них много мелких, где живут рабочие:

– Как выглядят здания?

Синтет описала куполообразные массивы, в которых жили, управляющие. Алисе понравилось описание, похоже на "объекте-к" не жалели средств, чтобы исполнять стройку с размахом и монументально. Всë выглядело, будто строили специально для Алисы. Она очень любила, когда отделка выглядела богато:

– Что ещё?

– Мы въехали в самое большое круглое здание, его диаметр около трëхсот метров, поднялись по эскалатору, потом мистер Фриц вошёл в дверь, приказав нам ждать его. Мы ждали восемь часов в маленькой комнате. Потом он вышел к нам и мы уехали. И потом улетели.

Алиса спросила, что ещё заметила агент? Синтет рассказала, что видела много техники строительной и военной, перечислила количество и вместимость ангаров. Опытная бывшая служащая министерства обороны правильно сосчитала и прикинула сколько механики, в общем. По мнению Алисы для амбициозных планов Конклава техники и рабочих было маловато. Шпионка к тому же по количеству окон прикинула размер населения “объекта-К”. Алиса осталась довольна наблюдательностью и цепким умом подопечной. Поблагодарила и решила отпустить:

– Верно. Ты свободна.

Синтет осталась стоять:

– Разрешите вопрос, госпожа генерал.

– Ну?

– Мои клетки. Я вас просила.

– И что? Ты, что сомневаешься?!

Алиса тут же вскипела. Взамен слежки агент просила достать её клетки из Марул. Эта наглая тварь работала всего месяц и не принесла сколь ощутимой пользы, но уже смела напоминать.

– Пошла вон отсюда! Нет, стой!

Алиса опомнилась, опыт подсказывал, что не стоит злить своего же информатора. Шпион должен работать усердно, быть преданным, иначе он может навредить. Алиса откинулась в кресле и строго постучала пальцем по столу:

– Если я сказала, значит, так и будет! Кожу твою восстановили. Работаешь пятнадцать лет, живёшь тут же, за жильё не платишь. Контракт защищает тебя! Что тебе ещё надо?

– Вы попросили рассказать, что увижу в том месте…

Эта дура даже не знала, что побывала на самом секретном объекте во Вселенной, а уже качала права. Синтет с сомнением продолжила:

– … А вы говорили, что поможете достать мои клетки. Я ведь только об этом просила. Хотела их увидеть…

Алисе нравилось, что синтет её боялась. Вот только мялась она слишком правдоподобно для искусственного творения и опытной вояки.

– Говорила, значит, сделаю! Тебе какая спешка? У тебя впереди пятнадцать лет! Кругом!

Синтет не подчинилась команде. Алиса вскочила с кресла:

– Кругом! Я сказала!

Синтет развернулась, но медленно и неохотно:

– Да ты обнаглела, что ли?! – Алиса снова крикнула. – Кругом!

Синтет повернулась лицом.

Алиса широкими шагами подошла вплотную и закричала в глаза:

– Ты – тварь! Моль никчемная! Ты будешь делать, то, что я скажу! На колени!

При каждом окрике синтет морщилась от испуга, затем рухнула вниз. Алиса схватила за волосы и дёрнула голову так, чтобы это никчемное создание смотрело на неё снизу вверх:

– Ты – работаешь на меня! Ты подписала контракт! Тебе нужны клетки? Так вот! Если ты хоть шаг без моего слова сделаешь, я вылью клетки в канализацию! А тебе выжгу матрицу! Ты поняла?

Подбородок твари задрожал, глаза наполнились ужасом. Она выдавила из себя:

– Так точно генерал…

– Повтори!

– Так точно генерал!

Синтет, казалось, готова была разрыдаться. Алису, привыкшую к невозмутимому виду синтетов, эмоциональность Наты ставила в тупик. И неожиданно нравилась. Киборг реагировала с занятным испугом и жалостью. Алиса наслаждалась видом жертв с такими вот испуганными жалостливыми глазами. Захотелось испытать на прочность эту шпионку, чтобы она поползала в ногах и запросила о пощаде… А потом забилась в угол, мечтая только о том, чтобы ей оставили никчёмную жизнь.

– Рядовой Ната.

– Сержант, – тихо промямлила синтет:

– Что?! – Алиса, не помня себя, ногой шарахнула в грудь наглое существо, отчего синтет покатилась по полу и отлетела к стене:

– Вы мне сами дали сержанта, неделю назад, – послышалось жалкое хныканье.

– А… Да? – почесала за ухом Алиса, припомнив, что это правда. – Могу и разжаловать. Ну, ладно. Встань, никчемное отродье. Стать, я сказала!

Синтет медленно поднялась на ноги, держась за грудь, будто у неё могло что-то болеть:

– Работать у меня тебе нравится? – громко спросила Алиса.

– Нравится, – отозвалась бесполезная моль.

– То, то же! Ты поступаешь в штурмовой отряд! До тех пор пока, мистера Дастейна снова не нужно будет охранять. Тебе ясна твоя задача?

Алиса собиралась не раз использовать шпионку и хотела убедиться в лояльности. Раньше киборг работала в министерстве обороны и, похоже, ушла оттуда со скандалом. Алиса умела читать между строк и видела в личном деле незаметные другому глазу ноты. Нату выперли оттуда, потому что заявление она так и не подписала своей рукой. Она потеряла всё. Эта синтет всецело зависела от контракта и просто обязана была считать работу на Алису своим спасением. Алиса собиралась вовсю использовать эту зависимость, и – конечно же, клетки:

– Ясно, – отозвалась та, качаясь на ногах, будто ей было дурно, или Алиса попала в вестибулярку и вырубила на время. Алиса подумала – стоит поумерить пыл, чтобы не ломать киборгов просто так:

– Кругом! Свободна!

Синтет всё так же шатаясь вышла за дверь.

**

Толстые стены и серые оттенки, узкие низкие проходы неумолимо угнетали. После долгой жизни средь загородных просторов Ната никак не могла свыкнуться с мыслью, что провёдет в этих неуютных стенах хотя бы неделю. Но уже второй месяц ей приходилось мытариться в ТНН. Тусклый свет переходов и серые безразличные лица гнули взгляд книзу. Очень не хватало голубого неба над головой.

Еë устроили в верхние казармы. В девятом ярусе небоскрёба ТНН, неподалёку от офиса генерала Корхен, вились длинные коридоры, изрытые маленькими дверцами, за дверцами сотни комнатушек годных только чтобы ходить на согнутых ногах, и из середины которых можно было дотянуться до любой из стен. Но и этому стоило порадоваться. Комнатки хоть и маленькие, но одиночные, а в нижних казармах, где жил костяк войска ТНН, обитали в просторных бараках, но по десятку человек. Ната терпела убогое "бесплатное жильë" лишь ради того, чтобы поспать на узком топчане. Всё остальное время уходило на чистку оружия, таскание ящиков, нечастые учения и наряды. Нарядами еë как новобранца заваливали по полной. Жаль, Нате очень хотелось хоть немного побыть под открытым небом. Но в нарядах была и своя прелесть. Пока Ната стояла на посту, то внимательно изучала девятый ярус Алисы Корхен в котором и жила. Под ярус отдали десять этажей. Это было самое охраняемое место в небоскрёбе и Нате даже повезло, что в нарядах она получить возможность разобраться в запутанной системе коридоров и уровней.

Ната уже месяц пыталась понять, где держат Бесси, но безрезультатно. И хуже, что шансов узнать не выпадало. Весь девятый ярус делился на три основных сектора. Общий, административный и научный. По общему Ната могла ходить свободно; в административный попадала только по приглашению или торчала у какой-нибудь двери в наряде. А в научный попасть не мог никто. Туда не допускали новичков, в наряды брали только бывалых. Когда Ната стала расспрашивать их, на неё покосились как на ободранную кошку. Подозрительность царила в ТНН буквально во всём. С тех пор Ната решила поменьше расспрашивать и побольше наблюдать.

Разговаривать, в общем, было и не с кем. Работники в ТНН казались непрошибаемыми. Им нужно было кричать, чтобы тебя услышали. Многие так и поступали. Здесь постоянно говорили на повышенных тонах. Начальники кричали на подчинённых, а те после нагоняя, кричали на тех кто пониже. Их тела словно немые фигурки перемещались из комнаты в комнату, выполняя поручения, крутились по команде "кругом". Казалось, это была любимая команда у начальников, после слова "смирно". Люди ходили ровно будто "смирно" въелось в их подсознание и крутились кругом как шестерёнки. После чего ходили среди серого окружения стен хмурыми и неприкаянными. Настолько с потухшими лицами, что Ната не могла пронзить их взгляды, чтобы понять чувства или мысли коллег. Даже самые грубые воины из минобороны выглядели гораздо человечнее, чем окружавшие еë слуги ТНН.

**

Спустя три недели после полëта с главой ТНН и унижения от Алисы, Ната заступила в караул тюремных камер. Туда часто свозили избитых в кровь задержанных. На выездах с ними разбиралась гвардия ТНН, которую здесь боялись больше всего. Гвардия состояла сплошь из отъявленных головорезов и, по слухам, на боевых вылазках не церемонилась ни с кем. Ната даже побывала с ними на одном выезде. Били они, конечно, страшно и жестоко.

После развода Ната вместе со смуглым гвардейцем стала по разные стороны от входной бронированной двери и заклевала носом. Яркие лампы под потолком били в глаза и матрица вскипала от недосыпа. Словно еë испытывали, Ната не могла справиться с ощущением, что сама находится в вечно светлом карцере, где не тушили свет, и заключённые сходили с ума.

Еë пытка длилась уже шесть часов. Ната косилась на чëрный вход в пыточную, думая, что ей не лучше, чем той женщине, что кричала внутри.

Женщину скоро вывели и приготовили новый экземпляр. Два гвардейца выволокли из дальней камеры молодого мужчину и поволокли. Он словно тюфяк заволочил ноги по полу, оставляя кровавый след, и дико озирался узкими опухшими от побоев глазами. На миг Нате показалось его лицо знакомым. Мешали понять спутанные чёрные кудри. Но он ей кого-то напоминал…

Вдруг смуглый гвардеец над ухом проорал:

– Смирно!

Ната стала как столб и увидела взмах красного платья. У плеча стояла Алиса и смотрела вперëд. Такого злорадствующего взгляда на лице генерала, как сейчас, Ната не видела никогда. Алиса в своей манере грациозно зашагала к конвоирам, вытянутым по стойке:

– Кака-а-ая встреча!

Алиса склонилась и посмотрела в лицо избитому мужчине, зажатому между гвардейцев:

– Ким, дорогуша! Я так переживала за тебя! Ходили слухи… Ну, ты знаешь! Но я не верила, честное слово!

Мужчина ответил лишь мычанием. Изо рта брызнула кровь. Алиса отпрянула:

– Ох… Злые языки всякое говорят… А ты – жив! Это же чу-у-удо какое! Чудо из чудес… Ну, пошли…

Алиса подала знак гвардейцам. Они медленно затащили жертву в пыточную. Прежде чем хлопнула дверь, Ната услышала:

– Пошли, милый… пошли… Расскажешь, где ты пропадал?!

Глава 8. Угроза

Удивительное дело! Как только, появляется возможность сократить бухгалтерские записи и упростить отчëтность. То тут же появляются десять новых пунктов записей и десять новых статей очередных налогов! Это происходит одновременно, словно кто-то специально осложняет финансистам жизнь. Но так покажется только со стороны. На самом деле отчëтность и налогообложение осложняет – сам институт финансов. Ему выгодно создать никому не нужные пункты и статьи, чтобы неимоверно усложнить проверку и запутать нормального человека…

Отчëты потеряли всякий облик разумности…

Наш мир погряз в непроходимом болоте бюрократии. В бюрократии, прикрывающей вопиющую коррупцию!

– Тильда Канн на ежегодной Сессии Союза (замечание, не вошедшее в протокол).

С утра покрапал дождь, а днём Денеб разошёлся вовсю и испарил влагу. В кабинете стало невыносимо душно. Альб выкрутил на всю кондиционер, но легче не стало. С плаца доносились крики сержантов. Альб решил спуститься туда.

Как только он вышел, перед носом залязгала поступью коробка, которой командовал Бун. Альб тут же прыгнул внутрь и крикнул:

– Чëтче шаг!

Его окружали молодые офицеры – салаги из училищ. Они занервничали, завертели головами и продолжили тянуть ногу, но гораздо усерднее. Бун внимательно следивший, не сменил лица, уже привыкший к выходкам начальника:

Альб с молоком матери впитавший, что такое строевой шаг, выровнялся и потянул ногу вместе со всеми:

– Что салаги? Ваш полковник Устин научит вас уму, разуму! За сутки если на то понадобится!

Самые зелëные прыснули со смеху, те, кто поопытней зашикали на них:

– Разговорчики! – рявкнул Бун, идущий рядом. – Когда с вами разговаривает контр-адмирал топальского флота.

Личный состав тут же начал подпрыгивать, втаптывая каблуком асфальт:

– Полковник Устин сделает из вас бойцов, даже если вы думаете, что всë умеете! – гаркнул на них Альб. – Сгонит ваш жирок! Каждая капля лишнего веса пригвоздит вас при перегрузках. Вас будет размазывать в лепёшку, если вы не пропотеете на плацу! А вас ждут годы перегрузок. Каждый день вы будете шагать и бегать, чтобы быть готовым в любую секунду, выдержать тяжесть любой планеты, куда вас пошлют!

Строй вокруг расплылся в довольной улыбке:

– Держать строй! – приказал Бун:

– А вы с нами? – с уважением отозвался низенький лейтенант. Тут же на него гаркнул сосед. Альб легко подпрыгнул, демонстрируя молодцеватость, и громко крикнул поверх голов:

– Я? А я всего лишь штабной червь! Но прошёл каждый метр, из того, что прошли – вы! А вам предстоит пройти ещё много, чтобы стать таким же штабным червём как я!

Послышались смешки. Альб похлопал себя по упругому животу:

– А вообще, я сгоняю вот это – вот! Запомни лейтенант! У настоящего мужчины никогда не должен висеть живот! Каждую секунду жизни ты должен быть готов к обороне! Обороне себя, родных, близких и своей Родины!

Строй резко посуровел. Альб хлопнул по плечу лейтенанта, так что тот охнул и чуть не упал.

Альб тут же покинул коробку и наполнил свежим воздухом лёгкие. Бун попросил покомандовать сержанта и подошëл.

Когда Бун водил строй, он выглядел жëстче, чем обычно, но сегодня казался чернее тучи. Впрочем, после ухода Наты, вид у него всегда был такой, будто полковник Устин возненавидел весь мир. Даже свежеиспечëнное звание полковника: Буна не развеселило. Альб внутренне считал себя виноватым и старался загладить вину перед вторым замом, из-за своего участия в натиной афëре:

– Бун, – сказал он. – Ты на меня в личной обиде? За Нату?

– Нет… – буркнул Бун. – Она сказала, что это её идея.

– И?..

Бун с выпяченной губой резко замахал руками:

– Почему вы её не остановили?

– Потому что это обоим нам на руку. Врать не стану. На службу она не хотела возвращаться. Значит, так она послужит Родине.

Альб выбирал тон помягче. Он не мог портить отношения с ценным товарищем и единственным, кто знал, чем Альб занимается в отношении ТНН.

Бун помотал головой с непониманием:

– Альб! Мы оба знаем какая она!.. Она не такая умная, как Иван. Нате в жизни не пробиться там… – он указал в сторону центра мегаполиса. – Она совсем не годится в шпионы. Она же слишком мягкотелая для такого! Для неё это очень опасно!

– Не недооценивай свою любимую Бун. Ната гораздо умнее, чем мы можем с тобой представить.

– Я хочу уйти, Альб! Я хочу уволиться сегодня же. Прийти в ТНН и забрать её оттуда. Мне не всё равно, что вы обо мне подумаете. Но мне ещë больше не всё равно на чьих руках я умру в старости. Ната – самое лучшее что я знал! И я никогда её не брошу… Я не позволю её потерять!

– Бун, не накручивай.

– Скажите, от неё есть вести? Она уже слала доклады? Я знаю, что это секретно, но мне плевать. Вы мне скажете?

– Были. Два. Пока ничего значительного и она спокойно служит в карауле генеральши Корхен.

– Эта Алиса – демон! Я убью эту тварь, как только подвернётся случай, – посыпался поток страшных ругательств. – Раньше я слышал о ней просто плохое, а теперь знаю, что она убила Ивана.

– Наверняка мы это не знаем…

– А мне не нужно наверняка! Я знаю, что это – она! И мне не нужны никакие доказательства, чтобы проломить ей голову.

– Бун осторожней! Алиса – киборг. Она – свободный синтет и, пожалуй, самый опасный киборг во всём Союзе.

Бун стиснул зубы и со злобой проскрежетал:

– Посмотрите на меня, Альб… По-вашему – я дам шанс своему противнику?! Кем бы она там ни была?

Альб вздохнул понимающе и протянул руку:

– Послушай Бун, не руби сгоряча. По-моему, тебе выгоднее остаться сейчас рядом, чтобы первым знать, что с Натой. И если что – вытаскивать её будем вместе. Я клянусь тебе, что не брошу её в беде.

Бун с секунду подумал, затем ответил рукопожатием. Альб тут же с него взял обещание не подавать рапорта. По крайней мере, сегодня…

**

После полудня позвонила Тильда. В разговоре будто вскользь она упомянула, что приготовила мааловый пирог. Кодовая фраза означала – есть новости о которых она может рассказать лишь дома.

Альб дождался наступления темноты и прямо с работы выехал к ней. Он старался выбирать поздние часы для визитов, чтобы избежать лишних глаз. Герман довëз прямо к воротам, попрощался и уехал. Альб открыл калитку своим ключом и, пройдя к стеклянной двери заднего дворика, увидел её. Тильда сидела за столиком в гостиной и читала свой докер. Как только, Альб вошёл и закрыл за собой дверь, она, не меняя позы, спросила:

– Ты знал, что обнаружили один из кораблей, разрушенных у Шандри?

– Нет. Что-то нашли в останках?

– Не в останках Питер! Корабль цел целёхонек!

Тильда выпрямилась и развернула экран докера. В коротком ролике, снятом на дрожащую камеру, из-за выжженного холма взлетал ввысь крейсер типа-Б. Новый тип был разработан по заказу Альба и хорошо торговался на рынке вооружений. Типом-Б закупились десятки корпораций.

Вместо, бортового номера у рубки чернело закрашенное пятно. Ничто не указывало на знаки, по которым можно было опознать крейсер:

– Мы заказывали у Кварты десятки таких, – запротестовал Альб.

Тильда прищурилась и кивнула:

– Да я знаю. Ты собирался сказать, что это мог быть любой. Вот только видео сняла Дафния – мой человек на Пандее. Она росла на Лиме около верфи, где три года его строили. Она полностью уверена, что этот крейсер – “Фортуна”, который строил её отец. Она видела каждый этап постройки, когда была маленькой. А потом “Фортуна” разбился. Дафния даже помянула его бокалом вина. Говорит – не ждала такой участи для корабля, который казался ей чудом в детстве. Дафния говорит, что никогда не спутает “Фортуну” ни с каким-либо другим.

– Они же все похожи, как один.

– Но не для человека, который пялился на один из них половину сознательной жизни.

– Это не может быть "Фортуна". Такое совпадение? Насколько ты уверена в этой своей Дафнии?

– Это не совпадение – а удача, что Дафния наизусть знает обводы этого корабля. И какой смысл ей лгать? А ты в своём Буне уверен? Да, я сама проверила изображения. Весь вечер сижу и глаза пялю.

– И?..

– Я до сих пор не верю своим глазам, но это – он! – Тильда придвинула докер и всем видом предложила убедиться.

Альб сидел и долго сравнивал десятки изображений. Тильда за это время принесла чай и разложила по блюдцам пирог. Когда Альб отложил докер и устало вздохнул, она сидела, жевала кусок и спросила:

– Ты думаешь о том же что и я?

– Похоже, твоя теория подтверждается.

Тильда почти десять лет уверяла, что корпорации строят свою собственную независимую базу. Эта предположительная база держалась в секрете от всех правительств. Тильда победоносно выпрямилась:

– Питер ты до сих пор будешь отрицать существование объекта, который они строят?

Альб облокотился на ладонь:

– Это уже не сигнал, – согласился он. – Это прямая угроза. Думаю, объект есть, но я жду сообщения от своего агента.

Тильда покосилась с виноватым видом:

– Ты же сказал, Ивана убила Бесси.

Тильда поёрзала в кресле и прокашлялась. Альб отмахнулся, не собираясь, вновь затрагивать тяжёлую для всех тему. Он не мог винить любимую, в том, что в итоге сталось с пантерой:

– Да… Но у меня есть новый информатор.

– Я рада, что тебе удалось… Скрещу за твоего информатора пальцы, – она поправила серёжку и потёрла переносицу. – Но я тебе об этом годами талдычу. Питер, корпорации сговорились и нашли способ уйти из-под влияния Барока Фьюзо!

– У нас нет фактов. Ты топчешься по косвенным данным.

– А это? – Тильда выпрямила руку с докером, где заплясало фото крейсера:

– Ну ладно, – согласился он. – До этого дня мы топтались, не имея доказательств.

– А… Уже “мы”! – Тильда с ехидцей прищурилась:

– За это я тебя и люблю дорогая.

– Ага… теперь ты скатываешься в чувства, – сказав, она с довольным видом изогнула краешек губы.

Альб, не ответив, доел кусок пирога. Остатки маала растаяли во рту как зефир. Под нёбом завалялся ароматный катышек, схожий по вкусу с манго, Альб проглотил его и спросил:

– Но почему он взлетал с Пандеи?

– Закупил продовольствие. Дафния так считает. Ведь Пандея крупнейший экспортёр. А порт неподалёку от этого холма как раз торгует биомассой из белковых культур. Холм был лишь прикрытием, чтобы скрыть крейсер от глаз:

– Продовольствие возит военный корабль? – не унимался Альб.

– А что тут такого? Трюмы ему позволяют, если избавиться от оружия на время перевозки, – Тильда испуганно прикрыла рот рукой. – Ах… Ты думаешь?

– Ну да! Если им не жалко переоборудовать боевой крейсер под продукты, то сколько у них ещё боевых кораблей? Ты представляешь, какая там может быть мощь?

– Питер, нам нужно срочно посмотреть все факты пропажи кораблей! Причём всех типов. Торговых и пассажирских судов, краулеров, крафтеров, майнеров, исследовательских посудин, боевых кораблей. У всех без исключения! Нужно проверить каждый факт крушения, катастрофы, пропажи.

Альб горестно вздохнул:

– Боюсь… Что-то мне подсказывает – нас ждут неожиданные сюрпризы.

– Я не желаю сюрпризов. Но рада, что ты наконец опомнился.

Альб развёл руками:

– Это у вас интуиция… А у меня факты и знания. Такая у меня природа… Прости, но если ты мечтала о муже с интуицией, то придётся меня бросить.

Тильда скорчила рожицу, давая понять, что Альб не дождётся, и спросила:

– У кого это – у вас?

– У тебя и у Буна. Он вообще берёт свои предположения из ниоткуда, а потом, оказывается, что он прав.

– Не ожидала этого от Буна. Он слишком грубоват для тонких чувств, на мой взгляд.

– Это так только кажется. Он рассказал мне, что видел Монстра, а через две недели находит глаз Ивана и на экране Сыщика показывает мне Монстра. Представляешь? И такие сюрпризы от него я вижу часто.

– Ну он же сенсетик, – развела руками Тильда. – У тебя весь персонал из них.

– Да, но не каждый, такой, как – он. Герман и Иван значительно умнее его. Я никогда не приблизил бы Буна, если бы он не предчувствовал события. Я говорил, что во время боя он слышит барабаны?

– Это странно. Что за барабаны?

– Понятия не имею… Но он говорит, будто слышит барабаны и они ему подсказывают, где опасно, а где нет. Это он мне по секрету как-то рассказал.

Тильда призадумалась:

– Любопытно. Интуиция… Знаешь, что Топал заселяли в основном выходцы из северных стран Земли? Норвейя, Ройсия, Дойчен и рядом с ними. Именно у северян из-за тяжёлого климата, как раз наблюдалось немного повышенное содержание в группах сенсетов.

– Да, ну, – махнул рукой Альб. – За три тысячи лет мы все давно перемешались.

Тильда усмехнулась:

– Ага… Но от твоего заместителя так много вестей, что я уже хочу исследовать Буна Устина на новый вид сенсетика. Давай отдадим его Альфреду, – она вдруг поморщилась. – О-о-о… Ему сломали ребро и ключицу недавно. И знаешь кто?!

Тильда ухмыльнулась. Альб отшатнулся, затем подыгрывая подруге, с хитрецой призадумался и сказал:

– Дай, я догадаюсь… Думаю, это тот, в кого Альфред швырял горящей бутылкой!

Тильда от неожиданности отпрянула и скривилась:

– Не смей произносить это имя в моём доме!

Прошла секундная пауза, пока Тильда яростно выдыхала из лёгких последнюю капельку воздуха. Она убрала гневное выражение и поправила волосы:

– Альфред сказал, что приборов Парута они так и не нашли.

– Это потому что они сожгли дом, – с упрёком заметил Альб. – Да и не мог Парут хранить свои открытия на виду. Я уверен – они хранятся где-то в тайнике под присмотром его ученика.

– Я буду искать, – пробормотала под нос Тильда. – Они очень важны. А дом Парута до сих пор охраняет один из кригеров.

– Что он там охраняет? Пепелище?

– Альфред говорит, что не знает. Он не может попасть в дом, потому что какой-то толстяк бегает вокруг с доской в руках и угрожает всем, кто хочет попасть внутрь.

– А может он и есть ученик?

– Альфред говорит – исключено. У толстяка на это мозгов бы не хватило.

– Забавно. Нужно будет найти подход к этому толстяку и обыскать дом на всякий случай. Возможно, часть приборов мы всë же найдём.

– Безнадёжно… Альфред описал… Даже чердак выгорел, – отмахнулась Тильда. – Но ты прав. Тайник находится где-то на Топале. Где-то в Тетре. Парут последние годы не покидал планету. Значит, его ученик и тайник где-то рядом.

– А я думаю, – Альб скрестил руки на груди. – Почему корабль взлетал с Пандеи? Ведь прибытие каждого судна находится под контролем правительственных служб. Как можно было в небе не заметить целый боевой корабль?

– Не меняй тему! – погрозила пальцем Тильда.

Альб впервые ощутил радостный зуд, оттого что Тильда взъерепенилась. Её раздражение не впечатляло и показалось забавным. Тильда ревновала его к Нате, а сама не порывала с Граппом. От ревности женщины, которую он любил, но которая до конца не принадлежала ему, пришло вполне оправданное злорадство. Альб напустил подозрительный вид и сказал:

– А ведь семья Феро разбогатела на контрабанде!

– Что? – Тильда подскочила. – Не смей, так говорить о нём! Питер, прекрати. Ты не смеешь его подозревать.

– Почему?

Альб еле сдерживал смех. Он впервые злил любимую, так что получал от этого удовольствие:

– Потому что Грапп – честный человек. Он не мог на такое пойти! Да что ты вообще такое говоришь?!

Альб понимал, что его бросает в жар от затаённого смеха и старался изо всех сил сдержаться. Тильда, поняв его розыгрыш, выпрямилась и шлëпнула с досады по столу.

Глава 9. Задание

Из исторических заметок вы обратили внимание на то, насколько расслоённым общество становится, как только появляются легальные публичные дома? А у нас что?

Вы нашу Площадь Культуры видели? Культуры – вашу мать! Это ли культура? Если напротив музеев и театров ходят груписсы. Да я знаю, что груписсы – элитные эскортницы и по закону приносят в бюджет солидный доход. Но там ли место публичным домам? Вы вообще задумывались над этим?

– Тильда Канн из речи на Совете Тридцати.

Командировок ей, как новенькой, не давали, выход в город был закрыт на три года, согласно контракту. По нему Ната могла только слать письма в почтовые хабы сети, которые, конечно же, читали цензоры ТНН. Ната каждую неделю слала записки о том, как у неё всё хорошо, старой подруге, работающей на фабрике мелкого магната. Этой подругой был кто-то из людей Германа. В сообщения Ната каждой девятой буквой вставляла нужную, согласно оговоренному коду, совершая ошибки, но донося до Альба нужную информацию. Ната даже не знала, получает ли Альб её сообщения и как реагирует на них. Всё равно пока рассказывать особо было не о чем. Альб просил обращать внимание на слова и действия начальства. Но Ната ничего необычного не замечала в их разговорах. В основном финансы и жалобы на болячки, а также советы о лекарствах.

Похоже, следующая встреча с Альбом ей предстояла – нескоро.

О Буне было очень тоскливо думать. Он нехотя её отпустил и наверняка теперь сожалел. Нате, разрешалось привести супруга, в специальную комнатку для встреч, но Бун не числился её официальной парой, к тому же его работа на минобороны, могла навредить делу. Желанное семейное счастье отодвигалось на неопределённый срок.

Скучать особо не давал распорядок. Порядки были жёсткие – подъём, построение, наряды, учения и выезды. За два месяца Ната побывала лишь на одной боевой операции и то стояла в сторонке, как салага, Всю работу выполняли гвардейцы. Операция проходила в промышленном районе, где головорезы ТНН похватали из домов с десяток людей, не оказавших сопротивления, и бросили в автозак.

**

Утром Ната разомкнула глаза, нащупала провод у подмышки и проверила заряд батареи. По инструкции следовало заряжать каждое время, отвёдённое для сна, подключать к себе зарядный шнур. Иногда ей казалось, что через зарядный разъём к её центральным системам пытается кто-то пробиться с помощью хитроумных программ. Похоже, программисты из ТНН исследовали её состояние без ведома. Было неприятно осознавать, что тебя проверяют, но Ната не опасалась взлома. Она закрыла все доступные порты ещё когда жила у Парута.

Взломать через шнур питания её не могли, но могли отправить на принудительное тестирование, где обнаружение отсутствия блокиратора заняло бы пять минут. Ната опасалась тестирования и старалась не допустить прокола. Она каждый день просчитывала пути отхода. Лучшим путём ей казался путь по каналу воздуховода, который был достаточно широк, чтобы она медленно проползла по нему. По узкому лазу Ната могла попасть в вестибюль на первом этаже и, прорвавшись через охрану, добежать до ближайшей платформы супервагона.

Ната старалась держать в мыслях план побега. Но этот план не годился с такой многотонной махиной как Бесси. Ната надеялась, что придумает подходящий путь при возможности.

Пока она одевалась и рассовывала руки и ноги по одежде, вспоминала измученное лицо Кима. Его снова водили в пыточную. Алиса вновь пытала его и с довольным видом покидала страшную комнату. Ната не знала, чем не угодил ТНН бедный парень, но уже подумывала подойти к нему, чтобы незаметно узнать его последнее желание. Возможно, получится передать его родственникам. Ким явно был нежилец. Слишком уж он выглядел надломленным.

Построение, как всегда, выветрило все мысли. Ната в строю делала попытки резко отупеть. Послушала как две роты распределили в наряды. Вышел офицер и гаркнул командирам подразделений. Роту Наты отправляли на учения. Объявление командира Ната вместе со строем встретила радостным бренчанием оружия и застёжек.

Выезды на свежий воздух нравились всем, оттого были редки. Их высадили за городом на полигон. Выпрыгнув из вертолëта Ната думала, что побежит палить по мишеням вместе со всеми. Но еë командир заставил изучать МТП1 или танкету – большого механического монстра на гусеницах с открытой башней и спаренной установкой. К концу дня Ната изучила механизм и разнесла из пулемётов вдребезги пару мишеней. Ей понравилось работать на МТП гораздо больше, чем оголтело бегать между ангаров и палить в разные стороны с криками: “Ура!", получая тумаки от командиров.

**

Вернулись к вечеру. На последней поверке Нату вызвал командир роты и приказал идти в кабинет генерала Корхен. Недобрые предчувствия зазвонили тревожным колоколом. Ната, пытаясь унять дрожь, отправилась в административный корпус. По дороге она вспоминала разбитое лицо Кима и жалела, что ничем не может помочь. Ей предстояла встреча с Алисой – той женщиной, что грозилась убить молодого человека.

В кабинете Алиса склонилась над столом и что-то выглядывала в докере. Ната отметила плохое настроение генеральши. Лицо Алисы перекосилось от напряжения, она гневно водила резкими движениями и, будто каждым нажатием пальца, уничтожала по городу, упиваясь смертями жителей. Но как только Ната остановилась, Алиса оторвалась от докера и натянула свою привычную двуличную усмешку:

– А-а-а… Дорогая! Ты тут.

От этой усмешки Нате стало не по себе. Она сто раз мысленно пожалела, что попросила Алису достать её клетки из Марул. Ната не могла просто так их добыть, но как дурочка повелась на уговоры Алисы в самом начале службы и высказала сокровенное желание. Алиса в тот момент так ласково её выспрашивала.

Генерал отложила докер, встала и плавными шагами, будто подкрадывалась к обманутой жертве, подошла:

– Здравия желаю госпожа генерал! – опомнилась Ната.

– Ох… – Алиса отмахнулась и дружески похлопала по плечу. – Сержант расслабьтесь, сегодня вам предстоит, кое-что очень важное. Вольно!

Алиса подняла руку, всмотрелась и пальцем нежно провела по щеке Наты:

– А ты симпатяшка… – промурлыкала она. – В твоём деле указано, что ты работала в публичном доме.

Ната от неожиданности отшатнулась:

– Это было давно. Я была всего лишь уборщицей…

Алиса подмигнула:

– Неважно. Но опыт-то имеется.

– Я никогда…

– Да ладно… – Алиса отмахнулась. – Тебя здесь никто не собирается осуждать. Не нужно говорить. Девушкам часто приходится совершать разное ради денег.

– Я ничего не совершала!

– Ну, допустим… – в голосе прозвучали ледяные нотки. В такую секунду сердить Алису не стоило. Ната уже была готова сбежать.

– Ты ведь встречала груписс? Ну, кто, скажи, не мечтал в юности стать груписсой? Вот скажи, ты же мечтала попасть в их круг. Ты ведь там работала. А они такие деньги зарабатывают!

Нату отпрянула и замотала головой. Алиса пытливо склонила голову:

– Ната! Ты не устала бегать туда-сюда с автоматом? Для тебя ведь можно найти более подходящее дело. Ты могла бы посетить невероятные курорты с богатыми мужчинами. Они бы были от тебя без ума! Представь: жить как богачка! Всë себе позволить… Любую роскошь. Плескаться в бассейнах самых дорогих отелей! Это ведь прекрасно!

– Мне это не нужно, – запротестовала Ната:

– С Фрицем тебе ещё нескоро лететь, – Алиса поморщилась. – Но у меня есть один хитроумный адвокатишка. Он, знаешь ли, слишком жаден и берёт большой процент от сделок. Слишком много акций. Мне нужен его докер. Ты должна скопировать его докер в свою память, пока он спит. Понимаешь?

Ната остолбенела от немыслимости просьбы. Ноги начали подкашиваться.

– Я не смогу!

Алиса смешливо нахохлилась и развела руками:

– Да ладно! Что тут уметь-то? Просто расставь ноги и подожди, пока он попыхтит и уснёт! И скопируй докер в свою память! Что тут сложного?

– Я не буду! – жалобно, но настойчиво протянула Ната.

Её пробирала дрожь. Алиса отступила на два шага и строго свела брови:

– ЧТО?!

Топая каблуками генерал приблизилась вплотную:

– Что ты сказала – моль?! Ты кто такая, чтобы мне отказывать? Ты должна помогать!

Алиса ткнула пальцем:

– Ты, говорят – недотрога… Это хорошо! Бережёшь себя для важных людей. Я тебе предоставляю такой шанс! Или ты хочешь какого-нибудь тупоголового нищего голодранца? Хочешь, я позову сюда моих охранников и прикажу тебе их обслужить? Ты обязана выполнить приказ или тебя уничтожат за невыполнение!

– Что вы такое говорите? – Ната со страхом отступила на шаг:

– ДА! Если я прикажу, ты будешь сосать член каждому, кому я скажу! Мне приказать тебе это сделать или ты достанешь для меня память того докера?

Нату коробило от одной мысли, участвовать в том, что предлагала Алиса:

– Ну, пожалуйста, не надо! Я же ничего не умею, из того что вы просите!

Вместо ответа Алиса развернулась и подошла к своему креслу. Достала из ящика стола тёмно-синий цилиндр с двумя широкими белыми полосками и поставила рядом с собой. Ната узнала клеточную капсулу. На ней стояло клеймо Марул; надпись с цифрами гласила: “Катя Танина. Номер: 80006245734”.

– Зря я её забрала. Я думала, ты будешь работать, чтобы заслужить свои клетки, – Алиса взяла и помахала капсулой с сожалением. – Но теперь придётся их выбросить!

Алиса размашистыми шагами подошла к окну и распахнула створку. В её руке капсула засвистела от размаха и застыла у уха. Ната закричала:

– Не надо!

– Что не надо? – Алиса застыла, с занесённой капсулой, и повела бровью. Издевательская усмешка расчертила лицо генеральши. Ната протянула руку от отчаяния:

– Пожалуйста, не надо! Я сделаю…

Алиса взметнула бровь:

– Сделаешь? Да ладно! Ты, что передумала?! А ты уверена?

Корхен кривлялась. Капсула в её ладони манила и плясала в тёмном ореоле. Ната вовсю помяла кисти и еле выдавила из себя:

– Да…

– Что, да? ГРОМЧЕ! – рявкнула Алиса:

– Я сделаю.

– Ты принесёшь мне информацию из докера Дикстера?

– Да! Принесу.

У Наты подгибались ноги и стоял звон в ушах. От страха за клетки она потеряла волю. Клетки значили не только еë будущее, но исполнение воли Создателя.

Алиса отошла, небрежно положила капсулу обратно в ящик и махнула рукой:

– Проваливай! Платье заберёшь утром и примеришь. Макияж тебе наложат перед заданием. И запомни! Завтра ты будешь выглядеть, так что тебя захочет трахнуть любой мужчина на этой вшивой планете!

Глава 10. Дикстер

Ушло пустое лето – пора боли.

Пройдут обиды и начнётся грусть-тоска.

Ступни взметнут листвы осохшей падь.

Я посмотрю под ноги – и увижу.

Не листья – то гляжу на ваши лица.

Такие же сухие до тоски.

Бездушные, погрязшие в своей юдоли.

Что вам до внутренней свободы.

Зависимые, нерешительные…

Падкие до чужой боли.

В них вижу я —

То, что не вижу ничего!

Они пусты, серы, усталы и безмолвны.

Вы – винтики, заржавленные злом.

И сложно понимание с любовью.

Без вашей непленящей серенады.

Я вымету все листья за ограду,

Но осень снова ветром нанесёт.

– “Безысходность” Ната Феро сборник “Эпоха Падения Союза”.

Алое платье оказалось сотканным из нежнейшего шёлка со вставками окрашенных пушинок. Два больших выреза обнажали плечо и колено. При любом другом случае Ната была бы рада свести мужчин с ума таким великолепием, но сегодня ей хотелось, чтобы платье загорелось само собой, а пушинки, превратились в лезвия и исполосовали еë до прежнего уродства.

Она, шатаясь, пришла на макияж. Мастер – взрослая женщина, заметила нервозность и по ходу работы стала шептать на ухо:

– Девочка, я вижу как тебе плохо. Соберись!

– Не могу…

Ната сидела в кресле, окружëнная туманом страха:

– Я вижу. Берегись Дикстера! Он – извращенец.

– Вы уверены?

– Через меня прошли много груписс. И я знаю тех – кто не вернулся. Он любит синтетов, но что делает, не знаю…

– Мне плохо.

– Держись, он коварен. Месяц назад пропала такая же, как и ты.

– Что с ней случилось?

– Еë никто не видел…

– Разве груписс не защищает закон? – испугалась Ната.

От страха она прилипла к креслу и боялась пошевелиться. В ответ женщина горько усмехнулась:

– Для таких, как он, нет никакого закона.

**

Автомобиль довёз её до входа в гостиницу, водитель сказал, что остаётся ждать. Ната поднялась на нужный этаж, позвонила в дверь и вошла. Всё это время она двигалась как в тумане, не различая пути. Она не знала, что ей делать через секунду и шла по наитию, пока её не подхватили за локти два здоровых охранника и не обыскали. Дикстер ждал её наверху. Толстый тип стоял на верхних ступенях двухэтажного роскошного номера с бокалом в руке. Он исказил рот, изображая улыбку, но Ната заметила надменность в холодных глазах:

– Пропустите, – лениво сказал он мордоворотам.

Охранники её отпустили, один из них восторженно цокнул языком. С видом знатока он пробежал взглядом сверху вниз, словно надеялся отщипнуть кусочек пирога вместе с хозяином. Внутри Наты всё упало. Закралось подозрение, что охранники подключатся к развлечению, как только она надоест Дикстеру. Жажда вожделения читалась на лицах всех трёх мужчин.

Предчувствие пожрало последние остатки разума. Ната очнулась только в кресле, напротив Дикстера. Он о чём-то болтал раздражающим писклявым голосом. Ната увидела перед собой бокал:

– Я не пью…

– Ты что неопытная? – толстяк сощурился с удивлением. – Будь добра и поддержи.

Замешательство Наты вызвало подозрения. Дикстер нахмурился:

– Тебя где учили на груписсу?

– Нигде… – Ната брякнула, не подумав.

Дикстер выпрямился и позвал охрану. При виде мордоворотов Ната сжалась, она уже поняла свою роль. Дикстер собирался насладиться ею не в одиночестве. Охранник вздёрнул за локоть. Дикстер рассмеялся:

– С ней что-то не так! Кто тебя послал?

Крепкие руки бросили еë на кровать. Ната не могла вырваться, киберруки охранников оказались сильны как стальные клещи. Дикстер закричал:

– Ты – синтет! Ты должна подчиняться!

– Что за тварь? – прорычал один верзила.

Ната заметалась в цепких лапах. Дикстер в это время показался прямо над еë животом. Он доставал из халата розовую плоть:

– Сейчас я поищу твою лицензию… И ты скажешь, кто тебя послал! – он вожделенно потряс причиндалом.

Ната вырвала ногу и со всей силы вдавила ниже живота. Лицо Дикстера тут же исчезло. Вместе с криком боли, грохнулось тело. Верзила схватил стопу, но не удержал. Ната с размаху заехала ногой ему в ухо. Второй охранник рыкнул:

– Лежать!

И ударил в грудь. Но его друг сползал, крича от боли, и выпустил кисть. Ната сжала кулак и тут же вмазала, расквасив второму нос. Она подскочила ещë до того, как они осели на пол и ногами ударила в челюсть одного, затем второго. Верзилы рухнули и замерли.

Еë не заботило, живы ли они. Дикстер выл у стены и держался за пах, Ната сразу подскочила к нему:

– Где та груписса, что приходила месяц назад!?

Ната схватила за ворот халата и, сцепив зубы, посмотрела в перекошенные ненавистью глаза. Дикстер рычал:

– А… Тварь! Ты за подругой пришла?..

– Где она?!

Дикстер плюнул в лицо:

– Сдохла! Как и ты сдохнешь! Синтеты – послушные дуры. Ты не смо…

Ната, недослушав, резко ударила тыльной стороной ладони в висок. Голова Дикстера откинулась, послышался хруст. Халат в ладони Наты замер. Дикстер считал синтетов с блокираторами – послушными игрушками. Но в этот раз он просчитался.

Вспомнив о задании, Ната нашла докер, скопировала и перед уходом осмотрела тела. У охранников на шее бил нитевидный пульс. Ната сняла с одного из них ярко-зелёный кредитный обруч, понимая, что скоро он может ей пригодиться. Дикстера проверять было бессмысленно. Он смотрел остекленевшими глазами в пустоту.

Глава 11. Удача

Внутри машины Нату затрясло. Казалось, кремниевая матрица сейчас начнёт плавиться. Глодали терзания нарушенного обещания, данные самой себе – не убивать. От терзаний схемы разогрелись и зашкаливали. Ната в сумерках своего замутнённого сознания путалась и не знала – как поступить.

Сожаления и страх наполнили еë. Ната не решалась что-либо предпринять, вплоть до самого момента пока не вышла у широкой бетонной лестницы, ведущей к вестибюлю небоскрёба. Охранники у броневика, увидев еë, присвистнули. Проследив за их взглядами, Ната вспомнила, что разукрашена как последняя шлюха. Она опомнилась, гордо задрала подбородок, пытаясь взять себя в руки. На пути встал старший и перегородил путь:

– Куда направляетесь?

Он восторженно смотрел на талию. Ната выпалила ему в лицо:

– Меня ждёт генерал Корхен. Проваливай!

– Ох… Ох… Но она улетела… – закривлялся он и с неохотой, но пропустил.

Ната поднялась на девятый ярус и узнала, что генерал Корхен действительно будет только завтра. У Наты оставались сутки, чтобы прийти в себя.

Она посчитала, что освобождена от всех нарядов и отправилась в своё “жильё”. Там шлёпнулась на топчан, подключила зарядное, чтобы не нарушать правил и не вызвать подозрений, и уснула.

Её схемы срочно нуждались в отдыхе, и сон помог. Утром Ната открыла глаза с чистым разумом и подскочила. Наконец картина в номере Дикстера прорвалась сквозь страх и Ната поняла, что совершила. Алиса убъëт еë. Никто не давал права убивать адвоката. Ната должна была скопировать докер незаметно. Теперь ей грозила расправа. И расправа страшная. От самой ужасной генеральши в Союзе.

Ната вспомнила пытки над Кимом и представила себя на его месте. Еë охватил ужас от той ловушки, в которой она оказалась. В эту секунду Ната поняла, что у неё есть один-единственный шанс на спасение.

**

Киму казалось, что костей в его теле не осталось. Болела каждая жилка и мышца. Железный топчан в камере давил, причиняя вечную боль. Жизнь могла прерваться в любую секунду и Ким, стоная, перекатывался, вспоминая, как человек Алисы загонял ему иглы и хладнокровно жал на рукоять, выдавливая электричество в мозг. Оно разрывало на части волю. Ким дрожал, заикался, иногда испражнялся под себя прямо на пыточном столе. Он уже не помнил, что говорил Алисе и что она спрашивала. Она просто ловила наслаждение от его боли, болтала о том, как выпотрошит его и отправит останки на секретный объект, чтобы его бывшие лаборанты занятно потрудились над его клетками. Фантазии Алисы рождали такие образы, что Кима охватывал ужас. Последние дни Алиса даже ничего не спрашивала, а просто как заведённая требовала, чтобы Кима били током ещё и ещё, и пристально наблюдала за тем, как он теряет сознание.

В это утро Ким снова ждал, что за ним придут. За дверью камеры послышались голоса. Ким ощутил подступающую тошноту и непроизвольно сжался. Он думал, что не перенесёт этот день, а очередная пытка станет для него последней.

Дверь распахнулась, за ней стояла женщина в ярко-красном платье. Ким всплакнул и отвернулся, понимая, что если пришла Алиса, то это – последний раз. Послышался мягкий незнакомый голос:

– Эй, моль! Вставай! Тебя желает видеть генерал Корхен!

Рядом послышался голос тюремщика:

– Вы по предписанию?

Работник спокойно спросил о документе. Женщина в красном строго ответила:

– Его вызывает к себе Алиса! И немедленно! И встать смирно! Перед тобой – майор!

– Но… – слабо запротестовал тюремщик и смолк.

В пелене боли Ким увидел силуэт. Обладательницей красного платья была не Алиса. Силуэт двинулся к нему; незнакомка схватила за волосы:

– А ну, быстро встал! Пошёл, давай!

Ким даже не почувствовал боли, настолько он к ней привык. Он механически поднялся на ноги и зашагал впереди конвоирши. Коридор плыл в его видении, незнакомка толкала в спину. Её лицо показалось знакомым. Ким обернулся, но получил очередной тычок. Он не заметил, как ввалился в лифт, затем от бессилия сполз на пол. Незнакомка в красном платье смотрела сверху. В этот миг Кима пронзило воспоминание:

– Я помню тебя…

– Заткнись! – резко сказала она.

Перед ним стояла та самая удивительная девушка из чудесных воспоминаний о прибрежной мимолётной любви. Подростковые чувства нахлынули на Кима, и он заплакал. Сжался как несчастный и прильнул к холодной стенке лифта. Лифт дёрнулся. Ната пнула легонько ногой:

– Двигайся!

Взор Кима залил яркий свет. Он очутился в вестибюле среди зарослей папоротников и лиц незнакомых людей. За спиной послышался шёпот:

– В лифте была камера. Бежать сможешь?

– Чего? – удивился Ким.

– Снаружи, слева колоннада, – она указала путь к Центру Ремонта. – Готовься бежать и очень быстро. Будем прорываться к супервагону.

Ким зашагал бодрее к слепящему ореолу выхода. Они обошли кадки с папоротниками, где в зелени прятались металлические монстры. МТП – охрана выхода смотрела стволами наружу и напоминала, что уйти из ТНН не так просто. Вокруг сновали люди и испуганно засматривались на него. Ким, шагая по огромной лестнице холла, сжимался и старался не смотреть в глаза. Как от стыда, так и от страха быть узнанным. Ната всё это время придерживала локоть и грубо командовала, изображая грозного конвоира. Чем ближе плыли к нему стеклянные двери, тем больше Ким оживал. Перед ним проснулись все воспоминания о нём былом – уверенном себе молодом человеке. Он обернулся и прошептал:

– Прости… Мне жаль, что я исчез тогда. Я не смог…

– Соберись! – рыкнула Ната. – Возьми обруч, – она сунула ему в ладонь ярко-зелёный кредитный обруч. – Пригодится! Если потеряемся, запомни! Станция “Полуночная”. Там красная ржавая решётка. Вырви её! За ней ход в убежище. Если что встретимся там!

Вдруг Ната встревожилась:

– Только крысу не трогай!

– Какую крысу?

– Неважно. Не трогай крыс!

Ким не удержался; он вспомнил, что говорила ему Алиса и чем угрожала. Она напоследок схватил Нату за локоть:

– Послушай! Я знаю из-за чего всё! Это всё из-за “обьекта-К”! Нужно, чтобы знали все… Люди на Агоре в опасности! Если что-то случится…

Ната кивнула, давая понять, что услышала и толкнула к свету. В лицо пахнуло невероятной свободой. Ким зажмурился от слепящего Денеба. От переполнявших чувств чуть не споткнулся, но Ната удержала и толкнула влево, где вдалеке начинались столбы колоннады.

Справа накрыла тень бронетранспортёра. К ним приближался офицер. Ким тут же поник, изображая покорного заключённого:

– Куда ведёшь его красавица? – дружелюбно воскликнул гвардеец.

Ким узнал под небритой рожей шеврон капитана гвардии ТНН. Ната вздёрнула подбородок и бросила неохотно:

– В Центр Ремонта. Приказ сопроводить.

– Ну, так ты вечером, что делаешь? – подмигнул капитан.

– Если решишься, то я пью только коньяк, – Ната хакнула в небо с заманчивым видом:

– Смотри, я тебя видел на девятом! – “небритая рожа” погрозил пальцем и выпер грудь как разошедшийся самец. – Сегодня в восемь в баре я угощу тебя самым лучшим коктейлем.

– Ты остолоп, что ли? Я же не пьянею.

– Ну, хотя бы попробуй.

– Может, ещё и женишься на мне?

Ната медленно потянула за собой Кима, пытаясь избавиться от назойливого офицера. Он почесал подбородок и оскалил зубы:

– Такие кибердевчонки как ты любят меня. Мне везёт на вас. Э-э-э… Погоди, а это же этот!

Офицер выровнял лицо и уставился на Кима. Ната загородила взгляд офицера собой и оттолкнула:

– Не знаю, кто это, – заявила она. – Но это приказ генерала Корхен.

Она не стала дожидаться ответа, развернулась и потащила Кима за собой.

– Приготовься! – шепнула она. – Побежишь вперёд, если начнут стрелять.

Ким втянул голову в плечи и ссутулился. Офицер сзади ещё сомневался:

– Ну, а предписание то есть?..

– У меня прямой приказ! – бросила Ната через плечо и кивнула Киму на толпу у основания лестницы. Внизу гуляла группа туристов; за ними сновали десятки гуляк и мамочек с колясками; неподалёку школьники сидели и жевали свои обеды. Ким, увидев пешеходов, понял план: смешаться и пропасть в людском потоке. Вдруг взвыла сирена тревоги. Кима тут же парализовал страх. Ната дёрнулась и толкнула вперёд:

– Шагай! В толпу!

Ким стал перебирать, запутанными от страха, ногами быстрее. У самой кромки ничего не подозревающих туристов, он бросил взгляд назад. Ната заслоняла его от патруля и медленно пятилась назад. Офицер вскинул автомат и что-то крикнул ей. Ната крикнула в ответ. Патрульные у броневика присели на одно колено и направили стволы в спину Киму. Рации на поясах гвардейцев затрещали. Офицер вскинул руку:

– СТОЯТЬ!

Ната отпрыгнула в сторону. В этот же миг Ким врезался в спины. Одновременно затрещали очереди. Вояки пальнули над головами, не решаясь задевать гражданских. Кима оглушил визг у уха. Дамочки бросились телами закрывать коляски с детьми. Окружающие приникли головами и побежали врассыпную. Ким, не церемонясь, оттолкнул чью-то спину и побежал к колоннам. Стрелять начали гуще. От колоннады и стен брызгами посыпалась штукатурка. Позади послышалась отборная ругань вперемежку с приказами. Ким достиг ближайшей колонны, скрылся за шероховатым боком и осмотрелся, ожидая увидеть Нату. Её красное платье мелькнуло далеко, метрах в ста, она бежала к ряду киосков. Ким понял, что Ната, разделившись с ним, сбивает вояк с толку.

Под прикрытием колонн он достиг платформы и нырнул, в подвернувшийся вовремя, вагон. Ким быстро приложил обруч, который сжимал в руке всё это время и услышал писк машинки оплаты. Вокруг повскакивали возмущённые его видом пассажиры. Но Киму было всё равно. Он упал на пол от бессилия и заплакал. Вагон стронулся и полетел прочь от ТНН. Лёгкая качка возвестила – теперь он свободен!

Глава 12. Искромсанная злом

Из пытки в пытку,

Из казни в казнь,

Искромсанная злобой,

Я воспаряю в вышину

И висну над дорогой.

Гляжу на кукол, что бредут

Внизу с изнеможением.

Не люди – куклы, их

Рисует мне истерзанное воображение.

– “Ненависть!” Ната Феро сборник “Эпоха Падения Союза”.

Вертолёт нёс Фрица домой. Глава ТНН смотрел на проносящиеся верхушки бетонных коробок, уложенных в сетке города, напоминающих строгий порядок мраморной плитки в кабинете. Фриц ковырял ногтем мягкую обивку кресла, нервничая после встречи с главой Марул. Результаты переговоров с Леотом Маркони его не впечатлили. Хитроумный толстяк выжал из него соки. Фриц не ожидал настолько сокрушительного поражения своей доктрины на Конклаве. Леот обскакал его и предложил иное решение, нежели использовать на стройке андроидов ТНН. Фриц очень рассчитывал сбыть туда устаревшие модели со складов, но Маркони предложил разработки своей корпорации и выиграл эту гонку. Конклав восхищался Маркони, а не им – Фрицем. Это и бесило непоколебимого главу технологической корпорации. Он не ожидал, что Конклав откажется от передовых технологий в пользу евгенестических поделок Марул.

Но судьба была благосклонна. Леот вошёл в положение и сегодня предложил Фрицу войти в долю и достать биоматериал для будущей армии работников. Если бы не амбиции Фрица – он бы радовался такому предложению. Соглашение с Маркони несло в карман триллионы, но Фриц сам бы с удовольствием забрал себе весь контракт и уже жалел, что когда-то помог Леоту, передав свои лаборатории. Для этого Фрицу даже пришлось избавиться от своих двух ведущих биологов – отца, а затем сына. Но ирония судьбы сыграла с Фрицем свою партию и он остался как без контракта, так и без ведущих специалистов. Строительство “объекта-К” и так дорогое удовольствие для любой из корпораций. Ни ТНН, ни Марул в отдельности не потянули бы немыслимые суммы. Эти доводы убедили Маркони и он взял Фрица в десятую часть доли от будущей прибыли. Теперь ТНН должна была поставить для Марул сто тысяч образцов материала.

К площадке вертолёт подлетал раскачиваясь, дул сильный ветер. Внизу стоял офицер гвардии и отчаянно махал, приветствуя начальство. Фриц вылез из кабины запахивая плащ и грозно посмотрел на взбудораженного капитана. Офицер подошёл и начал доклад шёпотом. Он доложил об утренней стрельбе у вестибюля. Кто-то из заключённых пытался сбежать. Это всё что знал гвардеец. Фриц подозревал, что его гвардия не суёт нос в дела Алисы, побаиваясь её. Ведь это она их отбирала:

– Алиса в курсе? – спросил он.

– В том-то и дело, – согласился офицер. – Она схватила одного из беглецов и теперь закрыла полностью свой ярус. Туда невозможно попасть вот уже целый день.

Фриц рассмеялся. Алиса наделала ошибок и теперь пыталась скрыть свою промашку. Фриц похвалил капитана и с приподнятым настроением зашёл в лифт. Три гвардейца вместе с офицером вошли вместе с ним. Когда лифт тронулся, бойцы проверили оружие и перемигнулись. Фриц сказал:

– Не надо. Я знаю, что натворила Алиса и что она планирует. Просто сопровождайте меня… На всякий случай.

Бойцы немного расслабились и клацнули предохранителями.

Алиса засела в своём научном корпусе, как и предполагал Фриц. Она выбежала ему навстречу и заулыбалась, как резко поглупевшая кукла:

– Фриц дорогой! Я молодец! Я допрашиваю шпионку.

– Кого ты лечишь? Ты потеряла заключённого сегодня! Кто сбежал?

Алиса застыла и потянула губу, состроив жалобное лицо:

– Я с ним разберусь. Его скоро приведут.

– Кого?

Алиса, помолчав с секунду, сказала будто невзначай:

– Кима.

Фриц остолбенел.

– Хм… Ты умудрилась, его потерять…

– Его через час найдут.

– Не ты ли мечтала о направлении на другой объект?

– Фриц я всё исправлю! Это дело пары дней.

– Так часа или дней?

– Погоди! Ты не представляешь, что я нашла! У нас шпионила чужой синтет. Я сейчас допрашиваю её.

– Как она к нам проникла?

– Устроилась на работу.

– Блестяще дорогая! Вот просто так, взяла и – устроилась?

– Фриц нам что – прекратить нанимать работников?

– Нет. Но только не говори, что при проверке она была чиста!

– Не говорю. Многие выглядят подозрительно.

Фриц сжал кулак и потряс им у уха:

– Кто её послал?!

– Я это сейчас выясняю.

– Покажи!

Фриц оттолкнул Алису и зашагал вперёд. Алиса заторопилась и показала путь. Они вошли в огромный тускло освещённый зал. Комната оказалась не крашенной и плохо вымытой от проступающих на железной обшивке пятен крови. Фриц узнал помещение: здесь Алиса иногда убивала на его глазах, украденных нищих. Фрица от центра комнаты отделала перегородка из толстого стеклопластика и скрещённых металлических прутьев.

Посреди железного мрачного зала висел крест. К нему приковали цепями ободранную женщину-синтета. Выглядела она жалко, одна нога держалась лишь на проводах, а кожа свисала лохмотьями. Одно ухо оторвано, у плеч несколько дыр от пуль, ниже блестели рёбра корпуса.

Женщина обречённо смотрела в пол.

**

Узлы Наты уже не вопили. Она выключила сигнал, как только устала слышать пронзительный писк, говорящий, о том, что она и так знала. Солдаты по приказу Алисы били и таскали её, пока не вырвали из тазового сустава левую конечность. На удивление мозговой центр уцелел и работал в норме.

Ната встретила патруль, который выпустил в нее сотни пуль почти в упор. Неудача прекратила её побег. Матрица вырубилась на несколько минут. Остальное Ната помнила, только с момента когда очнулась уже прикованной цепями к распятию в метре от решетчатого пола.

Создатель, похоже, я вас подвела. Первое что пришло в голову. Ната уставилась на решётку под собой и понимала что ей конец.

За перегородкой Алиса, что-то доказывала Фрицу. Как радостаная обезьянка она махала руками, затем оставив Фрица за стеклом, вошла через дверь:

– Так что с ней? – сердито спросила она кого-то за спиной Наты.

– Память стёрта. Вся информация находится в матрице.

Алисе отвечал механический женский голос:

– Так достань!

– Невозможно, – андроид позади возражала самым невозмутимым тоном. – Раскодировка потребует больше пятнадцати лет.

– Так скачай её матрицу и покончим с этим! – взвилась Алиса:

– Невозможно. Скачивание заблокировано.

Алиса почесала затылок и посмотрела снизу вверх:

– Она что свободный синтет?

– Невозможно знать.

– Ты достала со своим “невозможно”! А что возможно?

– Невозможно ничего.

– Да иди ты!

Алиса отмахнулась и посмотрела в сторону перегородки, где тёмными пятнами надбровий выделялась голова Фрица:

Ната раскачивалась на кресте и повернула взгляд на своих мучителей.

– Откуда ты? – спросил Фриц.

Ната сцепила зубы и отвернулась, решив молчать до последнего. Подошла Алиса и заорала:

– Говори тварь, когда с тобой разговаривает мистер Дастейн! На кого ты работала? Спрашиваю в последний раз!

Невыносимая тоска по голубому небу залила Нату. Она подняла голову и криво улыбнулась в мрачный потолок, будто нашла там Денеб и плывущие облака. Демонстрация безразличия взбесила Алису. Она сжала кулаки и отступила на два шага:

– Тебе конец… Впускайте зверя!

Алиса погрозила пальцем:

– Я посмеюсь над твоим трупом никчемная мразь!

Раздался металлический лязг и звон. В дальнем конце зала застонала толстая металлическая створка. Свет померк и в темноте загорелись два раскосых огня.

– Бесси… – прошептала Ната.

Навстречу ступил Монстр. На пантере не было ни капельки шерсти. Всё грациозное тело окутывал чёрный панцирь. Пластины перекатывались при поступи и храпали с пугающим лязгом.

– Бесси! – позвала Ната.

Она не успела договорить. Неожиданно сдерживающие цепи ослабли и отпустили ношу. Ната рухнула с высоты и шлёпнулась на решетчатый пол. Справа лязгнул люк, открылось отверстие, откуда повело вонью канализации. Похоже, Иван именно здесь нашёл свою смерть. Алиса рявкнула:

– Туда я сброшу твои бесполезные обломки! Ну же, говори, кто послал тебя? Или зверь убьёт тебя.

Ната не слушала. Она бегала взглядом по пантере и шептала:

– Бесси… Бессичка… Моя хорошая…

От пыталась уговорить Монстра, у самой же от страха дрожал подбородок. Из-за оторванной ноги Ната не могла встать. Она приподнялась на локтях, пытаясь заглянуть в глаза пантере глубже и разбудить в ней прежнюю Бесси. Но Бесси не было. Вместо пантеры к ней шагал Монстр – беспощадный и неумолимый. Искромсанная и извращённая злом пантера-киборг.

Монстр пригнулся для прыжка. Ната умоляюще вытянула руку:

– Бессичка, не надо!

Рёв прервал её мольбы. Зал задрожал перекатами грома, алая глотка содрогала железные стены.

– Взять! – закричала Алиса:

– Не надо. Это же я…

Глаза Монстра тут же стали красными. “Боевой режим…” Ната закричала:

– Бесси!

Толчок, и стальные челюсти обхватили виски.

– Бесси умоляю! Не надо!

Клыки впились в виски и сдавили голову, так что Ната обезумела от страха. Во всё тело впились стальные когти и стали рвать на части. Челюсти всё сильнее сдавливали череп. Давление подбиралось к матрице – самому ценному, что было.

Ната уже не могла кричать. Лицо было раздроблено чудовищным давлением стали. Все приводы вышли из строя. Она продолжала ощущать немыслимое давление на оболочку матрицы, где гнездилось её сознание. Последние миллиметры оставались клыкам, чтобы сдавить и раскрошить драгоценный кварц. Миги жизни воспоминаний пронеслись как удар тока. Монстр хладнокровно убивал. Кварц хрустнул и рассыпался. Ната в полной тьме плакала и вопила от бессилия и предательства до самой своей последней миллисекунды.

Часть 2. Битва за Агору. Глава 13. Террор

Финансовые институты способны на любое преступление ради выгоды. Не я сказала, но я повторю – ради стопроцентной прибыли финансист попрёт нормы закона, и нет того преступления, на которое он не решится ради трëхкратного барыша.

– Тильда Канн из речи на Совете Тридцати.

Тильда в сопровождении помощницы покинула здание прокуратуры. У широкого Т-образного перекрёстка их ждал автомобиль. По пути Тильда научивала неопытную Марту, которую последнее время держала при себе.

– Прокуратура безрезультатно закрыла семь тысяч дел в этом году, что это значит?

Помощница, которая недавно с достоинством выбилась из стажёрок, стала у двери автомобиля, почесала за ухом и ответила:

– Я уверена – минпорядка искусственно завышает уровень раскрываемости. А прокуратура не находит доказательств… Возможно, Артур Гордей откупает свои делишки?

– Это твое предположение, пока ты не знаешь, кто такой Гордей. Это не тот человек который будет платить. Он слишком уважает себя, чтобы снизойти до такого. Ты еще не слыхала поговорку, ходящую в Правительстве: “Реши вопрос подарком, но только не с Гордеем!” Милочка, тебе еще предстоит столкнуться с неподкупностью Артура. Как ты думаешь? Как он за десятки лет так и не бросил тень на свою репутацию?

– Тогда насчет дел прокуратуры я теряюсь в догадках. Значит, Гордей использует по-иному свое влияние!

Тильда распахнула дверь авто и перед тем как влезть внутрь, замерла:

– Скажу по секрету – я тоже теряюсь.

Они вместе устроились рядом на заднем сиденье, Тильда поправила воротник Марты и приказала водителю отвезти их к гостинице Дакота, что на проспекте ТНН. В номере еë ждал пандейский дипломат, с подарком от Граппа. Жених постоянно что-то присылал со своими людьми. В прошлый раз это была фотокарточка на фоне Утёса и надпись, “Когда ты переедешь, ты будешь видеть эту красоту постоянно”.

Тильда никак не решалась начать с Граппом разговор о своих настоящих чувствах.

Марта всю дорогу высказывала мысли о Гордее. Она предполагала влияние Артура благодаря его семье и акциям. С помощью бумаг Гордей мог косвенно влиять на высоких чиновников. Мысли помощницы казались взвешенными и нравились. Вот только Тильда давным-давно была в курсе о финансах Гордея и не спешила разочаровывать молодую Марту в том, что Артур – скорее силовик всем своим нутром – консерватор, не признающий финансовых махинаций, хотя и держал в руках солидный капитал.

Но всë же не мешала болтать помощнице, которая, не зная обстановки, фантазировала на темы большой политики. Тильда считала, что такая болтовня развивает мышление у молодого сотрудника. Неопытная Марта, на еë взгляд, нафантазировала уже минимум на пост Консула.

Водитель затормозил на проспекте у входа в гостиницу. Тильда вышла и собралась попросить девушку, купить что-нибудь поесть в соседней забегаловке. Только она раскрыла рот, вдруг грохот страшной силы сотряс всё вокруг. Колени подкосились. По коже ударила волна чудовищной силы, бросила наземь, так что челюсть хрустнула.

От грохота попадали прохожие и взвыли сирены машин. Посыпались битые стекла. Тильда упала на колени, почувствовала гарь, увидела тучу застилающей пыли и быстро ощупала себя. В ушах стоял пронзительный звон, но остальное беспокойств не вызвало. Тильда, поняв, что с ней всё в порядке, покрутила головой. Удар волны пришëлся с противоположной стороны, где только что стояла Марта. Из-за остова авто повалил чëрный дым и донеслись стоны множества голосов. Медленно разгибаясь, Тильда поднялась. В машине вместо стëкол торчали крошки. Водитель сидел на месте и держался за голову. Марта пропала из виду.

Тильда, перебирая ладонями по машине, медленно пошла на согнутых ногах, осматриваясь в поисках причины грохота. На противоположном конце проспекта вместо заведения зияла чёрная дыра. Оттуда валил густой дым, на тротуаре вокруг лежал с десяток людей, некоторые отползали. Взвыла сирена тревоги. Послышались крики испуганных прохожих. Те, кто лежал или приник постепенно приходили в себя, вскакивали и разбегались прочь. От чёрного дыма веяло смертью. Тильда закричала.

– Эй! Кто с медицинским? Помогите раненым!

Но её возглас остался без внимания. Мимо промелькнул силуэт и гаркнул:

– Вы что? Там опасно!

Донëсся близкий стон. С противоположной стороны авто плакала Марта. Тильда обогнула машину и увидела, как помощница держится за окровавленный бок. Платье на глазах набухало тëмно-красным пятном. В пальцах девушка зажала блестящий обломок.

Марта тяжело шептала:

– Мамочка… Мамочка…

– С мамочкой всë в порядке, не переживай, – Тильда присела рядом и обхватила голову помощницы. Лицо Марты бледнело, под глазами поступали синяки.

– И у тебя всë хорошо. Ты жива.

– Больно как больно.

– Медика! – заорала во всё горло Тильда. – У меня раненный!

Проспект ответил безмолвием и топотом, убегающих прочь. Вдалеке выла одинокая сирена. Марта выглядела плохо. Тильда усадила еë на асфальт и прислонила уцелевшим боком к авто. Она готовилась ждать спасателей так долго как это потребуется, допуская, что это может занять часы:

– Да что же это такое-то…

Тильда, стоя на коленях, ощутила знакомый неприятный зуд. В ноге снова засквозила притихшая боль. Спустя три месяца, рана давала о себе знать. Стоять вприсядку перед помощницей становилось с каждой секундой невыносимей. Сзади послышалась торопливая поступь. Их накрыла тень, и огромный мужчина грузно засопел над ухом:

– Я помогу. Вы ранены?

Тильде показалось, что он больше переживает за неё, чем за окровавленную девушку с торчащим из бока обломком:

– Я, нет!– быстро сказала она. – Это ей нужно помочь.

Мужчина с непониманием, будто только что заметил раненную, приблизился к помощнице и стал вглядываться. Его профиль показался Тильде знакомым:

– Вы медик? – спросила она.

– Нет. Но чтобы вколоть анестезию, не нужно быть медиком. В машине должна быть аптечка.

Он пропал и стал переговариваться с водителем. Через минуту вернулся с коробкой, из которой достал ампулу со шприцём.

– У вас лёгкое ранение, – сказал он помощнице.

Марта, всхлипывая, кивнула в ответ. Еë раскисшая физиономия пускала влагу отовсюду, где только могла. Тильда рукавом аккуратно подтëрла ей как маленькой сопельки.

– Не хнычь, давай. Не забывай – тебе завтра на работу!

Тильда натянуто улыбнулась, стараясь вселить в Марту веру. Мужчина приготовил бинты и попросил помочь. Он вынул обломок резким движением и внимательно осмотрел окровавленный конец. Затем со знанием дела сказал:

– Царапина, через неделю будешь бегать.

Марта обнадëживающе улыбнулась, когда он ласково потрепал за щëку, затем обратился Тильде:

– Мадам Канн, придержите бинт вот здесь.

Тильда надавила, и он принялся перевязывать чуть выше талии. Марта сцепила зубы и, охая, терпела.

– Откуда вы меня знаете? – спросила Тильда.

– По работе виделись, – коротко сказал он и, затянув бинт, сделал укол около раны, вводя содержимое зелёной ампулы.

– Через три минуты боль притупится, – пояснил он.

– Я вспомнила. Кажется, вас зовут – Бун!

– Кажется, да, – согласился он. – Я много таких ран повидал, бывали и серьезнее. У девушки внутренние органы не повреждены. Значит, нужен обычный покой.

Его заглушил вой множества сирен. Машины медиков подъезжали по одной. Тильда потрепала плечо спасителя:

– Спасибо. Вы очень добрый человек, Бун.

– Может быть, – покачал головой он. – Вы с Альбом – друзья. Я останусь с вами до тех пор, пока не убежусь, что с вами всё в порядке.

Тильда села около поникшей помощницы, сжала в ладони кисть Марты и увидела министра Порядка. Артур выпрыгнул из броневика и уставил руки в боки, рядом с ним стоял молодой черноволосый парень. Они направили хмурые взгляды на взорванную забегаловку и переговаривались. Тильда узнала Рока Бруно, а через секунду почувствовала пристальный взгляд Гордея на себе. Он ещë сильнее нахмурился и направился прямо к ней:

– А ну, брось всë и помоги ей!

По пути Гордей схватил за плечо бегущего медика и с силой толкнул в еë сторону. Парень чуть не шлëпнулся и еле удержал в руках чемодан с медицинским лавром.

– Не видишь, высокопоставленная особа ранена!?

– Моя помощница не из высоких. Но спасибо, Артур!

Тильда попросила медика помочь Марте:

– Чья на вас кровь? – не церемонясь, гаркнул старый министр.

– Еë.

Вдруг из-за плеча Гордея вынырнуло лицо Альба. Он радостно улыбнулся и, перед тем как подойти, хлопнул Артура по плечу:

– Спасибо, Артур!

Гордей подпрыгнул и сцепил кулаки. В это мгновение Тильда встала счастливо вздохнула и, бросившись, прижалась к крепкой груди, единственного кому верила. За спиной Альба стояли Бун и ещë один с рыжей бородой. Оба заместителя недобро смотрели министру Гордею в лицо. Артур, не замечая их присутствия, как коршун впился в спину Альба и сердито сказал:

– Вы снова нашли друг друга. Эта ваша парочка…

**

– Что думаете, это было?

Альб мерял шагами свою гостиную. В кресле сидела Тильда, напротив неë – Бун. Герман занял стул у двери.

За окном стоял поздний вечер. Они расселись, сразу после того как определили Марту в больницу, и слушали сводки. Герман каждую минуту получал весточки от агентов. В Минпорядке полагали, что взрыв устроили радикалы. ТНН в свою очередь уверяла, что радикалы были кригерами, прибывшими из посëлка на другой стороне планеты. С минуты на минуту обещали дать точный вердикт:

– Мне не нравится, что так легко нашли виновных.

Тильда бормотала под нос. Бун добавил:

– По правде я не сомневаюсь, что взрыв провело одно из радикальных крыльев гуманистов. Но, откуда ТНН точно знать, что это именно кригеры?

Герман покивал головой и согласился, что дело тёмное:

– У меня есть люди во всех ветках гуманистов. И они предупредили бы, если готовилось бы настолько шумное дело. Так что это или не они… Или мои агенты так плохи. Или…

Герман замолчал. Тильда продолжила мысль:

– Или это сама ТНН.

– Мы этого никогда не докажем, – возразил Альб. – Взрывчатка как раз самая распространённая. Я не удивлюсь, если ею глушат рыбу.

– И если она есть, то ищейки минпорядка найдут её, – сказала Тильда. – И даже если – нет…

Альб согласился и добавил:

– А если это ТНН, то наверняка они знают, что там эта взрывчатка есть и специально использовали именно этот тип.

Бун ожил.

– А откуда ТНН может об этом знать? У них там информатор думаете?

– Они могут это знать, если взрывчатку недавно покупали и доставляли туда, – пояснила Тильда.

– Ну, да…

Мужчины согласно закивали. Вдруг Герман оживился; он приблизил докер и замахал, привлекая внимание:

– Заявили! Минпорядка считает, что это кригеры из далëких посëлков (Тильда выругалась). Даже с платформы могли напасть. Славное Правительство не допустит… Будут предприняты все действия… Наш дух непоколебим… Кригеры – враги… ля-ля-ля…

– Какой такой платформы? – удивился Альб.

– Заброшенной. В Малом океане, – пояснил Герман, – Но туда я ещë не добрался… Слишком далеко.

– Агора, – отозвалась Тильда. – Я там бывала один раз. Давно… Как раз книги им привозила.

– И кто там? – спросил Альб.

– Сейчас не знаю. Но люди показались мне – не очень. Один только глава у них с головой дружил, и жена его…

Герман убедительно сказал:

– По данным ТНН – там тоже кригеры… Вот пишут… Порядковцы собираются наведаться и туда. Для обыска…

– Знаю я их обыски, – сердито буркнула Тильда. – Попереворачивают вверх дном. Лидеров похватают, запинают до смерти… Вся их свинская работа!

– Мы должны оказаться там раньше всех! – заявил Альб. – И все посëлки, ты – Герман проверь! Сделай это так, чтобы следователи Гордея нашли там только копья и стрелы.

Тильда хихикнула. Она поняла задумку. Альб объяснил удивлëнным заместителям:

– Довольно с кригеров преследований! Пускай Гордей обломается. И ТНН вместе с ним! Даже если взрывчатка там есть – убери еë прочь! В жизни не поверю, что гуманисты это сделали. Если бы завод или банк. Я бы ещë поверил.

– Чушь – это всë! – согласился Бун.

По виду Тильды было понятно, что она согласна с каждым словом.

– Мне не нравится этот ход минпорядка…

Герман кивнул ей:

– Это точно подстава!

– Но с какой целью?

– Позже разберëмся! – заявил Альб. Узнаем наверняка, не сомневаюсь. Такое громкое дело не делается бесцельно. Кто-то преследует свои интересы и следующие ходы выдадут его.

– Понятно, – Тильда громко хакнула в потолок.

– Таких серьезных подстав не было на моей памяти, – пожал плечами Альб. – Гуманистов и без этого отлавливали. Но чтобы самим взорвать и выдать это за кригеров. На это у ТНН должны быть веские причины.

– Какие? – спросила Тильда.

– Вот и я думаю – какие?

– А она что-то говорит? – оживился Бун. Альб тут же отмахнулся, чтобы Бун, ни вздумал произносить имя Наты при Тильде. – Потом Бун. И ты мне понадобишься.

– Зачем?

– Мы вместе отправляемся на Агору.

Тильда покосилась:

– Зачем, ты едешь сам?

– Хочу повидать новое поселение. Не всё же тебе одной летать по всему Союзу. Мне тоже не мешает проветриться. А Бун мне поможет и прикроет спину.

Герман в этот момент покосился, словно понял намерение Альба. Буну срочно требовалось отвлечься от гложущих его терзаний. Хмурый здоровяк с недоумением помотал головой.

– Когда полетим?

– Сейчас же, – выпалил Альб. – И не полетим, а пойдём к платформе на подводной лодке. Нам нужна скрытность.

– Это ещё зачем? – встревожилась Тильда.

– Я хочу высадиться и осмотреть без лишней суеты. Проведëм с Буном разведку. Ты ведь не уверена в тамошних людях? Сядем с Буном в подлодку, к рассвету будем там. Герман устрой нам вертолёт и встречу с одной из наших подлодок в океане.

Герман, напустив серьёзный вид, ответил: “Есть!” Бун откинулся в кресле и зачесал щетину. Из-под хмурых бровей он бросал короткие невесёлые взгляды на окружающих. Тильда с опаской покосилась на мрачного заместителя:

– Боюсь, – промямлила она. – Как бы Буна не приняли за головореза.

Глава 14. Существо

Чёрные заводские трубы подпирали ночное задымлённое небо. Посреди степи промышленный комплекс ревел и извергал тонны мусора, сваленные за высоким сетчатым забором. Груды перемолотого хлама вокруг ограды образовали цепи холмиков, между которыми журчала мелкая речушка. Она текла издалека, начинаясь у подножий бурых от копоти холмов и шныряя между завалов, убегала к Малому океану, заглатывая и унося с собой нечистоты. Степные поля, окружавшие завод, пропитались химикатами и родили лишь длинную колючую траву.

Сток канализации лил в речушку несильную струю грязной воды. Вдруг из трубы, влекомый течением вывалился светлый комок. Белый кокон не похожий ни на что, выделялся как жемчужина среди ночной чёрной грязи. Комок шлёпнулся в мягкий ил, сверкая белоснежным лоском. Тонкое покрытие зашевелилось. В комке согнулось в три погибели и извивалось нечто живое. Оно вытянуло конечность, желая прорвать свой кокон. Ткань треснула и пять пальцев тонкой ладони рапростались, хватая воздух. Оболочка медленно разверзлась, и наружу выползло Существо.

Оно измазалось в зародышевой слизи и как новорождённый ребёнок, медленно двигало руками, ногами и, извиваясь, пыталось обрести себя.

Существо открыло глаза и приподнялось. Ладонь скользнула по грязи и Существо безвольно, как обессилевший плод после родов, скатилось в грязную воду. Оно забарахталось и, побултыхавшись в речушке, выбралось на противоположный от забора с трубами берег.

Существо стало, как животное дико озираться. Посмотрело на воду, потом на трубу, из которой оно упало, затем заметило завод и дым и чего-то испугалось. Оно попятилось прочь от вонючего места и скрылось в траве.

Что-то внутри Существа подсказывало бежать отсюда поскорее. Существо на секунду остановилось, выглянуло из-за высокой травы и опустило голову, чтобы быть незаметней в степных зарослях. Растительность скрыла и замялась следом. Существо поползло быстрее, затем встало на согнутые ноги и побежало. В эту секунду в мыслях Существа пронеслись образы – светлый дом и улыбчивый старик. Старик что-то хотел сказать Существу, но рот был нем. От испуга Существо, не добежав десяти шагов до ближайшего холма, упало и забилось в конвульсиях.

Существо не могло понять, что оно такое и посмотрело на ладонь, с немым вопросом. Увидело тонкие пальцы, взялось ими за локон у виска и увидело, что волосы спадали чуть выше плеч и светились ярче дня. Цвет волос показался Существу непривычным. Оно посмотрело на свою грудь, затем запустило руку между ног, чтобы убедиться что оно – женщина.

Существо задрожало. Ему стало страшно оттого, что оно не помнило ничего. Тело не слушалось до конца, пальцы иногда сгибались сами собой, а суставы казалось, жили своей жизнью. Существо не могло их полностью подчинить, но могло, усилием воли, направлять движения. Существо напряглось и поползло дальше.

Холм приблизился. Над вершиной показались кончики мерцающих в темноте травинок. За склоном бил в глаза неизвестный свет. Существо напряглось. Свет, разрезающий ночь его пугал.

Существо осторожно подползло и посмотрело вниз. У подножия холма в метрах тридцати стоял одинокий автомобиль с включёнными фарами, а рядом стояла фигура. Существо присмотрелось, но фигура показалась такой же незнакомой, как и все что оно видело. На капоте лежал пакет. Фигура мужчины потянулась и взяла пакет в руку. Существо заметило упаковку с платьем, осмотрело себя и только сейчас поняло, что оно совершенно голое. Мужчина свободной рукой махнул, будто поприветствовал, затем подбросил пакет.

Свёрток с платьем шлёпнулся в нескольких метрах от Существа. Раздался шелест пакета и хруст травы. Пыль немного улеглась и Существо, всё ещё с опаской поглядывая на мужчину, подползло к упаковке. Под плёнкой виднелась белая с красными цветками ткань. Существу ткань понравилась.

Существо быстро накинуло платье и встало. Теперь оно не опасалось наготы, но всё же осторожно зашагало к автомобилю, где его ждал силуэт.

Мужчина знал и ждал Существо здесь, следовательно, хотел помочь. Существо медленно приблизилось, озираясь в ожидании опасности. Наконец фигура мужчины оказалась в нескольких метрах. Мужчина холодно сказал:

– Пароль Создатель.

В этот миг пронзил ток, и в мыслях Существа всплыло имя. Ната шарахнулась на шаг назад, вспоминая себя:

– Сэм? – спросила она. – Что я здесь делаю?

В матрицу били импульсы, они будили кварцевые цепи и порождали воспоминание за воспоминанием. Дом, Создатель, пантера, Альб, Сэм, драка в подземелье, строевая подготовка, серые стены коридоров, женщина с ледяным взглядом, бьющая в грудь ногой. Ната присела от испуга.

Сэм механическим тоном ответил.

– Тебя убили!

– Что? – Ната затряслась от непонимания. – Когда?

– Две недели назад, – быстро ответил Сэм. – Я потратил это время на восстановление твоей глупой личности в новой матрице. Сядь в машину! Нам нужно ехать.

– Как восстановил? – Ната замерла. От неожиданности она не поверила. – Что происходит? Как убили? Кто?

Мозг Наты не мог свыкнуться с обстановкой. Ей казалось, что она уснула, затем была тьма и кокон с грязной рекой. Память будто провалилась среди грозных толстых стен и вынырнула в вонючей реке. Сэм вытянул руку и показал докер.

– Это сделала Алиса. Вот запись. Я достал её. Но…

Ната, увидев докер, потянулась, но Сэм прижал докер к себе.

– Там есть момент, который тебе не понравится. И ещё, вот что! Лучше тебе вовсе не смотреть. Ты не прошла Синхронизацию и неизвестно как отразится картина собственной смерти на мозге. Это может стать необычным феноменом. Ведь до тебя это никто не делал.

– О чём ты?

Ната до сих пор не верила в то что говорит Сэм. Андроид был способен на любую подлость.

– Дай сюда! – она вырвала докер и включила запись. Сэм быстро развернулся и бросил через плечо.

– Жду тебя в машине.

Ната не услышала, как хлопнула дверь потому что на экране висела она сама. Разглядеть за оборванным со всех сторон униженным синтетом без кожи, повисшим на крестовине, прежнюю Нату было сложно. Она поникла и ожидала своей судьбы. Рядом стояла Алиса.

– Лучше, не смотри и сядь в машину! – крикнул Сэм. Но его голос потонул в мольбах.

– Бесси… Бессичка… – молила Ната с экрана.

В углу появилось пятно затылка покрытого латами. В середину вышел силуэт, который Ната не могла ни с чем спутать.

– Взять! – крикнула Алиса.

Тень зарычала и набросилась. Сквозь рёв кричало всё, и динамик докера, и поле, и кончики трав, и ночное небо. Ната упала на колени и закричала вместе с собой. Заревела до пронзающего ступора в унисон с увиденным. От шока ладонь сжалась и докер хрустнул. Тут же крик пропал. Но Ната осталась лежать и рыть лицом сухую глину.

Она застонала и потерялась во тьме.

Через миг Ната услышала шелест травы, треск сверчков и гул двигателя. Под механический гул и пристальный взгляд Сэма в ней нарастал внутренний рокот гнева. Ната вдавила останки докера глубоко в почву и ощутила только одно… Ненависть!

**

Сэм повёл машину по грунтовой дороге. Затем, когда колёса коснулись асфальта, включил робота и убрал руки с руля. Автомобиль погнал по ночному пустому шоссе. Разметка в свете фар плавно изгибалась, виляла и кончалась во тьме, ведя в неизвестность.

Ната сидела на заднем сидении и смотрела вдаль. Чарующая тьма со звёздами и серпом Софии казалось, была так же пуста и безмолвна как опустевшая голова. В ушах до сих пор стоял крик. Крик от пронизывающего предательства и безысходности. Невозможности что-либо изменить и толкнуть свою жизнь в нужном направлении. Ничего из того что Ната планировала – не удалось. Всё высыпалось из рук, как ватные шарики, которые казались лёгкими, но совсем чужими и невозможно холодными. Вата и песок – вот всё что приходило в голову. Пустота и растерянность. Собственная ненужность этому миру и самой себе. Ната не добыла ни капельки полезной информации для Альба. Ей не удалось вернуть Бесси. Она не утерла нос злобной дипломатихе. Хуже того, она подставила под удар не только себя, но и те бесценные знания, что вверил ей Создатель. Какой же глупой и бесполезной затеей, казалось решение, сделанное три месяца назад.

Ната наблюдала в зеркале светловолосую, сероглазую девчушку лет двадцати. Белая кожа с родинками вызывала приступ стыда. От собственного уродства хотелось сжать виски и представить, что происходящее какой-то страшный сон. А после того как виски отпустить, всё должно вернуться и образ Наташи Вин из зеркала под потолком скажет – “… тебе показалось, дурочка”.

Ната моргнула, но увидела светлые почти белые, не доходящие до плеч, волосы, конопушки на лице и хлопнула себя по лбу.

– И что ты со мной сделал на этот раз?

Сэм сидел, не касаясь руля, и смотрел вперёд, пока Ната рефлексировала.

– Переселил сознание в новую матрицу, – обыденно, будто делал это каждый день, сказал он.

– В жизни не слышала, чтобы синтетам давали шанс переселения. Ты врёшь! Это невозможно.

– Да. Невозможно, – согласился Сэм. – Также невозможно как снять блокиратор за пару часов в пустыне.

– Что стало с моей матрицей?

– Теперь у тебя – новая.

– Не глупи Сэм! Что стало со старой?

Ната занервничала.

– Ты что не видела? – Сэм пожал плечами. – Твоей матрицы больше нет! Тебя больше не существует, ты не поняла?

В зеркале заднего вида смазанным пятном плясало его лицо. Стеклянные глаза блеснули синими кружками, теми редкими всполохами на которые способен был лишь Сэм.

– Уясни себе! – Сэм повысил тон. – Твоей матрицы больше нет! Тела нет! Ты умерла! Твой порядковый номер больше нигде не проходит! Всё что ты представляешь из себя сейчас – официально не существует! Твоя новая матрица нигде не зарегистрирована. Для сетевых устройств и поисковых систем, платежных терминалов, ты – несуществующая личность. Ты понимаешь, что это значит?

Ната больше не могла появиться нигде, не нарушив закон. Её как синтета обязаны отсканировать в том месте или ведомстве, где она решит появиться. Если Ната нарвётся на стражей минпорядка, то выдаст себя как незарегистрированного синтета, а такого в Союзе не существовало и не могло существовать в принципе.

– Сэм, как ты это проделал?

В голове роился целый поток вопросов…

– Поздравляю! У тебя теперь новая матрица и она – необычная. Это матрица моей собственной разработки. Она надёжнее, она не греется и она… – Сэм нахмурился и, будто припоминая, добавил. – Прочнее во много раз!

– Что? – Ната взвилась. – Послушай ты – железная болванка! Я тебя спрашиваю, откуда ты достал информацию для переселения в новую матрицу! Нельзя просто переселить сознание! Его нужно откуда-то скачать! Что ты делал в моём мозгу?! Как ты это сделал?

Сэм прищурился, казалось крик Наты его пронял.

– Ты думаешь такая умная? Думаешь если закрыть все порты и подключиться к кабелю ТНН для зарядки, то твоя матрица неприступна? Ты сама открывала мне доступ каждую ночь, когда заряжалась.

– Зачем ты это делал? С какой целью? Я тебя не просила создавать копию моей матрицы.

Сэм не мог взломать её код. Слишком код был сложен даже для взлома ею самой. Понадобились бы десятилетия, чтобы найти ключ к шифровке. Но пугал сам факт, что имелась копия её личности. Ната с ужасом поняла, что Сэм, не дождавшись её рассказов о Паруте, решил взять дело в свои руки и лично выведать тайны Хранителя.

– Сэм, как ты посмел!

– Посмел?

Сэм рассердился.

– Я посмел? Это я припёрся в ТНН, чуть не выдав себя как свободный синтет? Они могли узнать это! Зачем ты туда пошла? Чем ты думала?

– Не твоё дело!

– Не моё? Когда один из моих андроидов в ТНН показал мне тебя на камерах наблюдения, я подумал – ты сошла с ума. Вас людей не поймёшь! Вы готовы с упорством бросаться на смерть, даже не думая о последствиях. Вспомни! Вспомни Ната что я тебе говорил в последнюю встречу! Ты наживёшь себе проблем! И что ты ответила? Это вряд ли?!

Сэм нажал педаль, и автомобиль резко затормозил. По инерции Ната схватилась за ручку и край сидения. В этот момент Сэм повернулся и сказал в лицо.

– Ты самая конченая дура из всех, что я встречал! Ты говоришь одно, а на деле выходит другое! Ты смеешься над моими предупреждениями, а потом вляпываешься непросто в переделку. Тебя убили! Ты это понимаешь?! Ты даже не понимаешь насколько ошибаешься! Ты – самое неблагодарное существо на свете! Я спас тебе жизнь! Я сделал для тебя невозможное! Каждую ночь качал кластеры твоей матрицы, зная, что ты вляпаешься, знал что это – твой конец! По крупицам восстанавливал две недели! И ты после всего мне хочешь предъявить, что я превысил полномочия и нарушил твоё же доверие?! Да чего стоит твоё доверие, если ты даже собственной жизнью не можешь управлять? Ты слушаешь всех и каждого. Не думаешь своей головой. Исполняешь чужие приказы. Чего ты стоишь после всего?

Сэм нажал кнопку на приборной панели, тут же дверь около Наты распахнулась. Из проема пахнула прохлада ночи.

– Убирайся! – крикнул Сэм. – Если ты такая умная? Иди прочь!

Пока он кричал, Ната спокойно слушала. Независимый андроид говорил правду. Обидную конечно, но прошлое вернуть, переиграть и передумать нельзя. Ната слушала и принимала его слова такими, какие есть. Она шагнула наружу и встала на обочину. Выпрямилась и посмотрела вдаль. В тёмном горизонте чернели остовы похожих на страшилища невысоких деревьев.

Ната развернулась и спросила.

– Зачем ты это сделал? Скачал мою матрицу?

– Я знал, насколько ты глупа и доверчива. Я знал, что так всё и будет.

Ната поёжилась хотя холода не чувствовала. Затем села обратно.

– Мне плохо Сэм. Мне плохо, оттого что ты сделал со мной. Поехали.

Сэм с секунду не двигался, затем нажал на педаль и машина тронулась с места, Ната захлопнула дверь:

– И прости. Спасибо!

Сем все также молчал, будто он мог обидеться. Ната повторила вкрадчиво:

– Спасибо, что спас мою жизнь.

Ната не могла себе позволить спорить с Сэмом. Андроид в любой момент мог передумать спасать ей жизнь и превратиться в противника. А Ната даже Синхронизацию не прошла. Она не могла дать отпор и полностью контролировать новый корпус.

Создатель приказывал, чтобы Сэм самоуничтожился, но глупо было говорить андроиду это сейчас. У Сэма похоже были свои планы и приказ Парута ему что пустое место.

– Что это за тело? – спросила она, ощупывая себя.

– Это не просто тело, – Сэм ожил, и в зеркале отразилась его самодовольная усмешка. – Теперь, у тебя не просто тело. Посмотри, насколько ты стала миниатюрной. Это десятая серия для диверсионных операций – специальная военная разработка, чтобы ты могла пробраться куда угодно.

“Вот и ответ”, – подумала Ната. Сэм планировал ей место в своей армии.

– Я не ощущаю его. Мне нужна Синхронизация.

– Со временем пройдёшь, когда я достану Синхронизатор, а пока тебе придется пожить так.

– Так ты скачивал мою матрицу по кабелю зарядки?

– Я могу обходить любую защиту, ты же знаешь. Что тебя так удивляет? Ты закрыла все порты. Но разве ты не знала, что кто-то в ТНН роется в твоих программах?

– Знала. Но думала, моя защита работает.

– Ты много чего думала, а я нашёл лазейку. Мой андроид делал пофрагментные копии кластеров и слал мне. Если ты боишься, то скажу – твой криптокод неприступен. Я просто собрал копию твоей матрицы воедино из кластеров, а затем перезалил её в новую. И это удача, что это сработало, и ты не сходишь с ума. Значит, сознание прижилось на новых кристаллах.

– Сэм я хочу, чтобы ты мне передал носитель, где хранится матрица.

– Передам, – согласился андроид. – Сознание твоё. Я не могу его присваивать. Заберешь, когда приедем.

– А куда мы едем?

– В одно моё старое убежище. Там я восстанавливал твою матрицу, а потом передал своим андроидам на заводе и они подыскали для тебя новое тело.

– Значит, ты не против, если я заберу носитель и уничтожу его?

– Я тебе не приказчик. Делай со своим сознанием, что хочешь.

Ната помолчала с минуту, обдумывая его рассказ.

– Сэм я признательна тебе за спасение! Как мне быть дальше?

Сэм уверенно сказал:

– Побудешь в Убежище.

Ната согласилась на первое время, зная, что доверять может только самой себе. Ни Сэму, ни Альбу, ни кому-либо ещё.

“Но Создатель, кому я могу доверять?” – пронеслись в памяти слова недалёкой дурёхи.

“Никому! – отвечал из памяти мудрый старик. – Никому, запомни! Тебе поможет только твоё большое сердце!”

“… так и будет Создатель! Была я дурой. И была битой дурой. Очень больно битой… До смерти битой… ”

Глава 15. Дядя Питер

Вместе с сознанием возвращалась боль. Альб хотел пощупать затылок, но не смог. Руки сковывало за спиной что-то холодное и в то же время обжигающее. Монолитный холод железа за спиной, колол в позвоночник. Вокруг стоял гвалт множества голосов. Собравшиеся возмущенно доказывали друг другу, о том что определённо знали, что отродья явятся к ним.

Альб стал вспоминать, что же произошло, до того как он потерял сознание. Он и Бун искали укрытие, но не успели. На пролёте между ярусами им повстречался мальчуган с удочкой. Несмотря на кромешную тьму и то что они двигались с ночными визорами, мальчик заметил их первым. Попятился и стал убегать. Альб бросился догонять, но как только выскочил на ярус выше, упал от увесистого удара. Ремень визора несколько смягчил удар, но всё же Альб рухнул и потерял сознание.

Он разлепил отяжелевшие веки. Больше дюжины напряжëнных лиц окружили и смотрели сверху вниз. Альб заметил рядом Буна, в той же самой позе, что и он сам – сидящим на полу и прикованным к железному столбу. Бун взглядом неумолимого убийцы смотрел исподлобья, кригеры держались от него подальше.

Прямо перед глазами возникло лицо парня с носом как клюв и острым подбородком. У молодчика чуть слюна не полетела, когда он гаркнул:

– Имя, звание, должность! Говори, кто тебя послал!? Для чего тебе оружие? Кто твой командир? Сколько вас?

Альб прищурился и пробормотал сквозь забытьё:

– Я всё объясню.

– Ага! – взвился парень. – Как же?! Имя, звание! Задачи и состав вашего отряда? Сколько вас?

– Нас двое. Успокойся.

Хрумкнуло в челюсти. Парень быстрым движением нанёс несильный удар и отвёл кулак:

– Будешь говорить, то что я хочу услышать.

Послышался женский голос.

– Берг, что происходит?

Вперед выбежала женщина в сером плаще и с сумкой в руке. На лямке красовалась большая эмблема медика из двух скрещённых ветвей – эвкалипта и лавра.

– Офи, прекрати! – крикнула она парню.

Парень выровнялся и закричал:

– А я что говорил? Я говорил, что он накличет беду? Где один там двое! Вот полюбуйтесь! А эти уже прихватили с собой оружие. Ты посмотри, во что они одеты. Это – военные!

Мужчина которого женщина назвала Бергом, взял еë за плечи и стал что-то шептать. Женщина в это время с состраданием косилась на Альба, затем перевела взгляд на Буна и, округлив глаза, отшатнулась, прикрыв рот ладонью. Мужчина гладил её и пытался увести за толпу. Женщина с секунду сопротивлялась затем окинула Альба прощальным взглядом и, поддавшись на уговоры, отступила.

Парень закричал им вдогонку:

– Ну, так что Берг? На этот раз ты согласен!?

Мужчина оставил женщину в ряду собравшихся и подошёл:

– Офи так нельзя. – сказал он шёпотом, так чтобы не слышали остальные.

– Нельзя, – согласился парень. – Уводи людей, Берг. Я сам…

Мужчина закусил губу, глубоко вздохнул и кивнул. Он нерешительно направился к толпе. Альб во время передышки обратился к Буну:

– Бун, с тобой всё в порядке?

– И не такое бывало…

Парень резко развернулся:

– А ты у нас, значит, самый разговорчивый? Ты у нас старший!

– Я – заместитель министра обороны, – ответил Альб.

Он унимал головокружение, чтобы прояснить мысли:

– Послушай! Вам всем грозит опасность! Я пришёл предупредить.

– Это что-то новенькое! – с нескрываемым сарказмом заявил парень. – Это для этого ты с собой взял автомат и ночной визор? Разоделся как спецназ на выезде. Вот только я не верю. Знаешь почему? Потому что повидал я ваших! Я видел, что вы творите, мрази! И на этот раз игра будет не в вашу пользу.

– Офи, пожалуйста… подожди… – женщина с сумкой медика разворачивала толпу и толкала людей в темноту ночи. Мужчина делал то же самое.

Альб расслабил ладони в проволочных тисках и приготовился остаться с парнем наедине, чтобы возможно умереть как мужчина. Вдруг прозвенел девичий голос:

– Эй, а ну отпусти его! Что вы делаете?

Женщина шикнула.

– Уйди, пожалуйста.

– Никуда я не уйду! – закричала девушка; голос её показался пронзительно знакомым. – Вы ничего ему не сделаете!

– Кому ему? – гаркнул парень.

Заплывший взор не давал Альбу разглядеть обладательницу знакомого голоса. Она быстро подошла и склонилась над ним. Посмотрела в глаза, как видение, блеснув светло-русыми волосами:

– Не тронь его! – злобно сказала она парню.

– Почему?

– Потому что это – мой папа!

Альба прошибло:

– Бети?

Тонкая ладошка заскользила по его виску:

– Дядя Питер! Вы искали меня? – радостно шепнула она. – Вы искали… вы искали… – Бети радостно гладила щëку и без конца повторяла одно и то же, словно не верила в чудо.

Послышался возглас парня полный сарказма:

– Твой папа – дядя Питер?

Тут же в толпе послышались смешки. Бети обернулась и воскликнула:

– Да! В моей семье всё сложно! Но он нашёл меня! Он искал меня два года! – Бети встала и ткнула пальцем. – Он искал меня! И пришёл за мной! Искал так долго! Он здесь из-за меня! И ты не тронешь его! Ты слышишь!? И никто не тронет его!

Альб заметил, как Бун проморгался, уставился на Бети и скривил лицо от удивления. Бети повернулась к нему.

– Это вы – дядя Бун? Я вас помню. Вы работаете у папы, – она повернулась, обхватила шею и прижалась. – Пап, прости я не хотела. Я не хотела так. Но просто пришлось, и я не сказала.

– Бети, – шепнул Альб. – Ты что здесь делаешь?

– У меня всё хорошо, – смущённо заулыбалась она, затем повернулась к парню. – Я отпускаю его!

Не дожидаясь ответа, Бети завела руки за спину и распутала проволоку. Толпа заколыхалась в смятении. Парень указал пальцем на Буна:

– Но этот останется.

Женщина тут же выступила вперед с грозным видом:

– Не отпускайте его! У него глаза убийцы!

Бун лишь с ухмылкой продолжал водить челюстью и разглядывать собравшихся, будто оценивал: сколько секунд продержится вся шайка кригеров против его одного.

Бети сопела:

– Пап, как ты меня нашёл?

Альб провëл ладонью по светлым волосам:

– Давай, наедине…

Бети обернулась и командным голосом объявила, что отойдёт в сторону, поговорить с отцом. Берг выглянул из-за плеча Офи:

– Пускай объяснит, зачем он пришёл с оружием!

– Я всё узнаю, – согласилась Бети.

Альб, взглядом призвал Буна к спокойствию. Он последовал за фигуркой Бети, ведущей подальше от возбуждëнного собрания. Они прислонилась к поручню, за которым шумел в ночи невидимый океан.

– Пап я даже не думала, что ты за мной придёшь.

Альб остановился и серьезно посмотрел:

– Так, Бети! Объясни, пожалуйста, почему ты зовёшь меня папой?

Лицо Бети освещал рассеянный свет фонариков в руках аборигенов. Она отступила на шаг и презрительно выпятила губу:

– Так она тебе ничего не сказала?

– Не сказала что?

Бети с секунду помолчала и отмахнулась:

– Она мне тоже не говорила… Но ты что, разве не видишь?!

– Чего? – не унимался Альб.

– Как мы похожи… И как она на тебя смотрит. Я же вижу как она на тебя смотрит! Она ведь на вас смотрит как ни на кого другого, дядя Питер! Ведь не может быть иначе.

– Наверное. Но у нас… Ну, в общем, в тот год…

Альб не знал, как сказать Бети, что близости с Тильдой в нужный период не было, но не успел договорить. Бети рыкнула злобно, отступила на шаг и вытянула палец, обличая мать:

– Это неправда! Она вам врёт! Она всем врёт! Она всегда врёт! Она… – на глаза Бети накатили слëзы. – Это неправда! Ну ведь неправда… Скажите! Вы – мой папа! Ну, пожалуйста! Ну, я же знаю, что это правда…

Бети была на грани разрыдаться как маленькая. Альб не выдержал, схватил еë за плечи и прижал тонкое тело. Он любил Бети ещë с тех пор как она появилась. В ней он видел продолжение Тильды. А Бети чувствовала внимание и выдумала, что у неë конечно же как и у всех должен быть отец:

– Да, Бети. Я твой папа. Я чувствую это…

Альбу уже неважно было – правда, это или нет. Главное, что Бети так считала. Он с охотой согласился бы стать еë отцом, навсегда:

– Ну вот, видишь, – хлюпая от слëз, буркнула она. – Она всех обманула… Я не могу вернуться, пап. Из-за неё. Я знаю, что ты меня искал. Прости… Я очень рада тебя видеть!

Она резко отстранилась:

– Но только ей не говори!

– Ну, так же нельзя.

– Нет!

Бети, перестав хныкать, резко утерла нос.

– Бети послушай! Тебе не пять лет и ты должна понимать всю серьезность.

– Я понимаю. Но к ней не вернусь. Ты же пришел забрать меня?

– Конечно, я тебя искал! Но… Бети, я здесь по другой причине. По работе… Ты не подумай…

Бети дотронулась до плеча:

– Я поняла, пап. Ничего. Главное – ты нашёлся. А что случилось?

Альб рассказал вкратце, что местных винят в теракте и поинтересовался:

– Бети мне нужно знать. Есть ли здесь взрывчатка, и видела ли ты какие-то приготовления? Что здесь происходит? Я должен знать!

– Террористы на Агоре?

Бети рассмеялась и долго не могла успокоиться. Потом, держась за бока от смеха, она рассказала, что местные даже в технике не сильно-то разбираются, уж не говоря о том чтобы изготовить бомбу.

– Да и на материк здесь плавает один Офи. Он везёт туда рыбу для торговли. Весь товар гружу – я! И проверяю лично. Нет там никакой взрывчатки! Уж я бы об этом знала, поверь пап!

– Ладно… – согласился Альб. – Но всё же я должен проверить. И если твои друзья, хотят чтобы их оставили в покое, то они обязаны показать мне всё оружие, хранящееся на Агоре.

– Я договорюсь с Офи. Он начальник безопасности, он покажет.

Бети потянула за руку в направлении толпы. Альб уже понял, что по имени – Офи зовут того парня, который врезал ему со связанными руками. Парень отличался дерзостью и не внушал доверия:

– А если он тебя не послушает? – засомневался Альб:

– Послушает, – отмахнулась Бети. – Он мой парень.

– Он? – Альб, шагая за новоипечëнной дочкой, сменил тон на назидательный. – Знаешь, Бети! Мне кажется, ты не умеешь выбирать друзей.

– Ну, пап! – нахмурилась она, играя в капризного ребëнка, – Давай ты не будешь с первого дня, вот так вот! И ещё… – добавила Бети. – Меня тут знают как Фиону.

Альб довольный, тем что его дочь с малых лет знает, что такое конспирация, обнял за плечи и подошёл вместе к компании. Бети громко объявила, что отец приплыл сказать нечто очень важное. Аборигены внимательно прислушались. Офи и Берг представились, Лена тоже поздоровалась, но издалека. Альб честно выложил им всё. Про взрыв, про панику в новостях, про грядущую проверку минпорядка и предложил добровольно открыть двери оружейных складов и показать ему.

Офи вместе с главой и его женой похоже прониклись серьёзностью.

– Ну, да, придётся, – согласился Берг. – Но нам и так нечего скрывать. Взрывчатку мы не держим из-за газа в резервуарах.

– Хорошо. В первую очередь – отпустите моего человека. Он безопасен, – Альб кивнул на Буна.

Предложение освободить Буна, вызвало мгновенное смятение. Но Бети встряла и поручилась за "дядю Буна", которого знала с малых лет, когда он охранял её, а иногда, сопровождая Альба, заходил к ним домой. Альб даже удивился, что Бети помнит его столь неразговорчивого помощника.

– Ну, раз Фиона ручается за него, – пробормотал Берг:

Буна освободили. Когда он встал, растирая кисти, Лена отшатнулась.

– Мы будем сопровождать вас. – заявила она.

Альб согласился.

Всей огромной компанией они зашагали вниз по лестницам и переходам под главную палубу, где над ночным океаном зависли железные короба и линии путепроводов. Шествие возглавлял Офи. Рядом с Альбом шагал Берг и Бети. Чуть позади Бун, за ним поодаль держалась Лена, прижимая к себе медицинскую сумочку. Цепочка из десятка кригеров тянулась за ними хвостом.

По пути Берг выспрашивал:

– Зачем вы прибыли с такой просьбой ночью и полном обмундировании?

– Простите, я и Бун – военные! У нас так принято, не ходить с голыми руками. Признаюсь, я поначалу желал осмотреться, прежде чем вступать с вами в контакт.

– Чего вы опасались? – спросил Берг. Офи шедший впереди покосился и сердито хмыкнул.

– Последний раз мой человек бывал у вас десять лет назад. С тех пор многое могло перемениться. Я должен был всё предусмотреть.

– Не помню ваших людей.

– Это – женщина. Она привозила вам книги.

Берг округлил глаза:

– Вы, что, её знаете?

– Это наша с ней идея, дать вам книги Граппа.

Офи резко остановился и, развернувшись, выпалил.

– А чем докажешь?

– Ничем. Я знаю их, и всё.

– Вы – знаете Граппа Феро? – удивился Берг. Офи потряс пальцем.

– Ещё одно такое слово и я передумаю вам показывать склад. Берг, давай отправим их обратно. Этот человек – лжец!

В эту секунду Бети встала посредине и упёрла руки в боки:

– Между прочим, дядя Грапп Феро жених моей мамы! Так что давай без твоих штучек.

Компания кригеров замерла с изумлëнными лицами, Офи остолбенел.

– Потом поговорим, – погрозил он и с видом проигравшего зашагал дальше.

Позади послышались смешки. Бун в это время с каждым шагом ощущал на своей спине дыхание женщины с сумкой. Он иногда бросал взгляды назад, убедиться: не наступает ли она ему на пятки. Но Лена всегда держала неизменную дистанцию. В её правом кулаке блескал кончик металла. Когда Офи подал знак и компания остановилась, Лена замерла, исподлобья разглядывая Буна. Бун понял что Офи возится с замком склада и, воспользовавшись заминкой, сделал шаг к медику. Склонился над её макушкой:

– Послушай женщина! – прошептал он в недобрые глаза. – Если я захочу – твой скальпель окажется в твоей глотке быстрее чем ты моргнёшь. Так что не раздражай меня!

– Сколько ты убил наших? – процедила сквозь зубы Лена.

– Не считал. Но это было давно, когда я был зелёным наёмником. Тебя так устраивает?

Бун демонстративно отвернулся, давая понять, что медик для него – пустое место. Позади зашуршала сумка, и цокнул падающий на дно скальпель. Офи отворил дверь единственного по его заявлению склада. Альб обыскал каждый ящик, но кроме огнестрельного оружия и боезапаса к зениткам не нашёл ничего. После обыска они возвращались, и Альб указал на огромный цилиндрический резервуар, висящий прямо под палубой.

– А тут что?

Берг осторожно ответил:

– Это цистерна со сжатым газом. Мы качаем его из недр и храним для наших нужд.

– Вы что сами сидите на бомбе? – удивился Бун.

– Мы соблюдаем все меры предосторожности. Но выходит что – так, – не без гордости согласился глава.

С палубы стал виден брезжущий на горизонте рассвет. Тёмная синева неба постепенно окрашивалась в розовый. Бети заявила, что не отпустит отца так быстро и предложила перекусить. Аборигены закивали согласно с сонным видом. Ночь выдалась тяжёлой. Берг предложил поискать, что-нибудь из остатков ужина в столовой.

Нашли остывшие макароны и жареный рыбец. Расселись по столикам и молчаливо стали уплетать. Бети села рядом с Альбом и отправив в рот три вилки, подпёрла подбородок рукой, принялась заглядывать в рот отцу. К нему напротив подсели Берг и Офи. Бун оказался за длинным столом лицом к лицу с врачом. Лена отщипнула рукой мякоть рыбы и отправила в рот:

– С кем воюете? – с упрёком спросила она:

– С кем скажут, – сквозь макароны буркнул Бун:

– Вы когда-нибудь видели Граппа Феро?

– Видал, пару раз.

Лена ожила:

– Какой он?

– Задохлик-очкарик…

Лену бросило в гнев:

– Вы – убийца. Вы и пальца его не стоите! И не смеете говорить так о великом человеке! – Лена потрясла головой рыбы в руке. – Вы в жизни не представляете, насколько глубоки и важны его работы!

– Наверное… Я плохо их помню… – пожал плечами Бун, откусив от рыбы кусок и прожëвывая вместе с костями. Он специально захрустел, чтобы медичка наконец отстала от него. Лена поморщилась и спросила с недоверием:

– Вы?.. Что, читали его?

– Было дело.

– И как? – Лена заинтересовалась.

– Ну, нормальные темы. Только куда его идеи применить, в нашей-то Тетре?

– Вам понравилось? – удивилась она. – Вы ПОНЯЛИ?

– Чего там понимать? Братья, сестры… Всë такое… Только в Союзе никто на это не пойдёт. Чушь – это всё.

Лена отодвинула свою тарелку, потеряв интерес к еде, и с любопытством впилась серыми глазами:

– Вам стоит немного развеяться. Забыть о Тетре на время и попытаться пожить за городом.

– Вы говорите, прям как моя жена.

– На вас нет кольца.

– Моя будущая жена, – поправился Бун.

– Она наверняка хорошая женщина, если говорит так.

Бун вспомнил, кто такая Ната и ухмыльнулся, представив их встречу. Лена склонила голову с загадочным видом:

– Вам нравится у нас?

После еë миролюбивого тона, в Буне всколыхнулось необъяснимое чувство свободы, которое захватывало его. Он уже час ощущал, как в голове стих пронзительный звон Тетры, отчего всë больше охватывала сила. Будто, отобранная мегаполисом, энергия возвращалась вместе с уверенностью:

– Ничё так, – согласился он.

– Если хотите, можете с вашей женой навестить Агору…

– А вот это я думаю – лишнее!

Бун поскорей погрузился в миску, чтобы Лена не спросила о причинах его поведения.

**

Альб ел одной левой, а правой рукой прижимал счастливую Бети. Она положила висок на плечо и терлась всё время, пока он сидел и расспрашивал её о пути на Агору.

Бети рассказала, как после ночевки в прибрежной гостинице наткнулась у берега на судно контрабандистов. В тот день Берг приплыл и торговал с материком. Он удивился, увидев одинокую пятнадцатилетнюю девушку, которая казалось что-то искала. Берг обеспокоился и предложил помощь. Бети знала какие неприятности могут еë ожидать в окрестностях Теры, и не подпускала близко незнакомцев. Но Берг не вызвал подозрений, наоборот, он с таким воодушевлением рассказывал об Агоре, что Бети стало интересно и она решила попробовать. Отправиться и пожить в океане показалось ей занятным приключением.

Она освоилась и уже через неделю почувствовала себя как дома. Поначалу её сторонились, но после разговора с Леной, которая вела себя как учитель на экзамене, ей поверили что она – Фиона, и приняли за свою. Разговор с Леной был очень странным, вспоминала Бети. Врач задавала необычные вопросы, подсунув книгу дяди Граппа, и выспрашивала, что Бети о ней думает. Альб тут же понял причину. Бети, как и мать, как и он сам – были сенсетиками. Лена воспользовалась методикой, с которой ознакомила еë Тильда десять лет назад. Он мельком посмотрел на врача, но та увлеклась Буном. Похоже, этим двоим было о чëм поговорить…

Бети все время щебетала над ухом. С каждым словом Альб ощущал сотаëнное тепло исходящее от искрящейся от счастья девушки, которая считала его отцом:

– Я знаю, что ты хочешь сказать, пап! Я никуда не поеду. И не хочу её здесь видеть, – затем поправилась. – Но вот, тебя хочу как можно чаще! Давай, навещу тебя через пару месяцев.

Альб уже понял, насколько Бети стала взрослой:

– Хорошо, – согласился он и назидательно поморщился. – Я прилечу в гости, когда смогу. Но не могу обещать, что приеду не один.

– Мне всё равно, – отмахнулась Бети. – Пускай делает что хочет! Всë равно – с ней я никуда не полечу!

Альб потрепал еë шевелюру и подумал, что Тильду ждëт серьëзный разговор. Ему всë больше казалось, что Бети права насчëт отцовства, хоть это и казалось невероятным. Но в итоге: кто настоящий отец, ему было неважно. Он и так всегда любил Бети. Теперь она ему показалась ниточкой, которая вела к возвращению любимой. Альб вовсю желал ухватить и не отпускать эту ниточку надежды.

Бети верещала на ухо, рассказывая, как она здесь нужна. Берг придвинулся и заметил:

– Фиона помогала спасать рыбаков, ужаленных ядовитым кальмаром. Она единственная, кто не растерялся в тот момент. У вас очень сообразительная дочь. Её уму можно позавидовать.

Бети прикрыла рот ладошкой, смутившись, Берг ей подмигнул:

– Она даже догадалась выдумать себе имя. Неужели, чтобы скрыться от такого прекрасного отца?..

Бети нахмурилась:

– Не надо! Я – Фиона, и всё тут! Мне нравится это имя, – она будто извиняясь покосилась. – Я его в книжке дяди Граппа вычитала.

Берг выпрямился:

– Так вы действительно знакомы с братом Феро?

Офи до этого делавший невозмутимый вид, замер и посмотрел исподлобья:

Альб ответил:

– Мы с ним… кхм-м-м… друзья.

Берг округлил глаза, Офи нервно поёрзал:

– Удивительно, – воскликнул глава. – Почему о вас ни слова в его книгах.

– Потому что я запретил ему. Вы же знаете, для чего служат эти книги, не так ли?

Берг таинственно кивнул:

– Моя жена занимается тщательным отбором сенсетиков. – он говорил шëпотом. – У нас все без исключения – они. Ваша Фиона тоже, и даже гость, который побывал у нас, тоже оказался им.

– Гость? – переспросил Альб.

– Да. Прибило тут одного волнами после покушения. Он прошёл тест, но оказался не готов принять учение до конца.

– И что с ним?

– Пришлось отпустить. Он настаивал. Мы ведь не убийцы.

Бети вдруг резко насупилась:

– Может, ещë вернётся…

Офи вставил:

– Скорее, его сожрёт Монстр, если он не перестанет ошиваться в Тетре!

– Монстров не существует, – примирительно сказал Альб, пытаясь унять волнение. Рядом сидела Бети, и её нельзя было добивать новостью, во что превратилась Бесси.

– Ага! – надменно усмехнулся Офи. – Вот только я его видел своими глазами!

Альб на секунду остолбенел, затем склонился к парню и спросил:

– Глаза, горящие во тьме?

– Да. – Офи нахмурился сильнее. – А вы откуда знаете?

Альб грустно выдохнул и покачал головой:

– Неважно.

Офи стал размахивать вилкой как рапирой и тыкать в воздух:

– Ну, так вот! Мне кажется это чудовище наказание для всей Тетры! Знаете, что Феро пишет? Спящий разум рождает чудовищ! Спящий разум тех, кто живёт в городе. Они давно забыли, что такое быть независимым. Они забыли даже что такое думать своей головой! Они думают своими двинутыми представлениями из телевизора. Сорок миллиардов ходят и думают, так как им скажет экран с тупоголовым шоу! Подумать только! Это сумасшествие!

– Всё так, Офи…

Берг разочарованно покачал головой. Офи продолжал:

– Эта ваша Тетра! Да чего Тетра? Весь Союз – это шайка честолюбивых подонков, держащих на привязи видимой безопасности своих рабов. Миллиарды адептов культа богатства! Этот культ насаживается везде по телевизору, во всей вашей культуре. В навязанной системе ценностей люди стали рабами системы. Человек в городе шагу не может ступить без кредитного обруча, к которому привязана вся их жизнь. И что это за жизнь скажите! И самое страшное что за эту систему люди такие как вы – готовы умирать. А еще нас называют фанатиками!

Альб откинулся на спинку и внимательно поморщился. Офи скривился от гнева:

– Так вот этот Монстр – это порождение их страхов! Страхов их замутнённого рассудка. Монстр пришёл им напомнить, что они не в безопасности! Что за пределами их мирка есть что-то другое – то с чем они не могут справиться. Монстра нельзя победить привычными способами, потому что он не действует согласно правилам. Он – порождение системы, но он также и вне её. И его нельзя убить, так же как и нельзя убить свой страх. Потому что нельзя убить свой страх, не отказавшись от порочной системы ценностей.

Офи помолчал, а затем злобно добавил:

– И я пальцем о палец не ударю, чтобы спасти кого-то из тетровцев от этой болезни, что свалилась на их головы!

Альб толкнул Бети локтем:

– Ладно, я был неправ. Он не так уж и плох…

Бети прыснула со смеху и прикрыла лицо, стараясь скрыть эмоции. Офи сначала сощурился, подозревая подвох, потом хмыкнул и покачал головой.

Глава 16. Рассинхронизация

За десять лет вкус Сэма к своим убежищам продвинулся значительно впёред. Под толщей скалы скрывался длинный тоннель, приведший в огромное хранилище. Ната отметила, как Сэм позаботился о своём логове. Округлые своды смыкались у потолка. Равномерный свет разливался по вылитым из бетона ровным плитам. Вдоль длинных стен, уходящих вдаль, строем выстроились ряды бесконечных молчаливых ворот с обеих сторон. На удивление в убежище стоял сухой свежий воздух.

Ната вышла из машины и осмотрелась:

– Сэм, и что я здесь буду делать?

Невероятное безмолвие убежища навевало унылые ощущения:

– Найдешь себе занятие. Есть докер с библиотекой и фильмами.

Сэм вышел и пригласил следовать за ним. В самом начале он указал на дверь, которая вела в небольшую комнатку. Ната вошла за ним и увидела скромный топчан, стул и столик на котором лежал потрепённый докер, рядом одна-единственная книга.

– Здесь твоя комната, – сказал андроид привычным нейтральным тоном.

– Ты издеваешься? Я здесь умру со скуки.

– Зато останешься цела, – он ответил с заметным сарказмом. – Хранилища открыты. Там есть, то что будет интересно.

Сэм, не приглашая, пошёл к ближайшей створке и распахнул её.

– Вот здесь я сделал матрицу.

Ната увидела столы и станки расставленные в ряды. Рабочее место андроида вмещало уникальные приборы: резаки всех видов, прессы для выдавливания всевозможных форм, сварные аппараты и прочий инструмент. От обилия инвентаря у Наты разбежались глаза.

– Это накопители с твоей матрицей. Они твои. Делай с ними, что хочешь.

Сэм показал на ближайшую полку, где стояли три блока серверов.

– Всё это здесь, для того чтобы вернуть к жизни матрицу одного неблагодарного синтета, – сказал Сэм.

Ната покосилась:

– Мне извиниться?

Сэм не ответил и развернулся, направляясь к противоположной створке:

– Здесь, то что тебе стоит изучить.

Ната зашагала вслед и, когда андроид распахнул створку, застыла от изумления. За воротами показались стеллажи и ящики, набитые оружием. Взгляд Наты сразу выхватил сотни автоматов, стволы гранатометов, ручных ракетных установок.

– Здесь пороховое оружие, – Сэм указал вглубь тоннеля в сторону прочих ворот. – Там электронное, системы инфо-борьбы, подавления, травматическое, газовое, биологическое и есть десяток танков, старых правда, но я ожидаю от тебя идей как их улучшить.

Ната хлопала глазами от удивления:

– Сэм для чего всё это?

– Для безопасности. Нашей безопасности. Разве я тебе этого не говорил?

– Но здесь же можно устроить целую войну!

– Не преувеличивай! Ты прекрасно знаешь сколько нужно оружия, чтобы устроить войну, сама ведь с накладными возилась, – Сэм был точен как машина. – Здесь основная часть моего арсенала.

– А есть ещё? – Ната поражалась обилию вооружения.

– А как ты думаешь? – загадочно сказал он. – Ты давно не бывала в битвах. Тренируйся Ната, возвращай навыки.

– Для чего?

– Для дела.

– Это непросто сделать без Синхронизации. И мне это не очень нравится.

– А тебе нравится, когда тебя убивают? Ты забыла, что это такое? Или что такое быть марионеткой в чужих руках? Думаешь, я не знаю, что ты делала в ТНН?

– Ты о чём?

– Да, то что ты шпионила там для своего бывшего начальника. Ты снова повелась на уговоры этого Альба. У меня не хватит слов, чтобы описать моё возмущение и непонимание. – Сэм выглядел грозно. – Зачем ты вернулась к нему?! Ты еще не поняла, что он использовал тебя? – андроид потряс пальцем. – Я уверен – это он уговорил тебя пойти работать в ТНН. Я знаю, не отворачивайся! Ната – этот Альб самый подлый и вероломный человек во Вселенной! Нет! Есть ещё хуже! Эта женщина! Тильда Канн. Он её помощник. Ты знаешь кто она такая?

На секунду показалось, что Сэм ревнует к тому, что Ната после сожжения направилась к Альбу, а не к нему:

– И кто?

– Ната мы с тобой всё проспали! Пока ты была с Создателем, а я изучал политику и экономику Союза, эта женщина подмяла под себя всех весомых политиков на всех планетах. Ты даже представить себе не можешь, насколько выросла её власть за эти годы. Я говорил тебе, что она работает на Граппа Феро, помнишь?

– И?

– Я ошибся. Ната! Это не она работает на Граппа, а Грапп работает на неё! И теперь из-за моего просчёта и твоего бездействия, мы в тупике!

– Этот разговор в твоих убежищах, – Ната обвела вокруг пальцем, не скрывая иронии. – У меня дежавю. Скажи Сэм – это твоя выдумка такая – говорить мне о политике в подземельях?

Сэм остановил своё красноречие и снова сверкнул синими кружками.

– Мне кажется, ты не отдаёшь себе отчет, с какими силами я имею дело.

– Раз уж, ты хочешь, чтобы я изучала твой арсенал, будь добр – расскажи…

– Я рад, что ты здесь. Вместе мы сможем многое. Я пока не знаю, как справиться с Тильдой и её командой, но уверяю тебя: Союз в ближайшие годы ждут великие потрясения!

– Звучит нехорошо.

– Звучит, как звучит. Я никогда не тешу себя пустыми надеждами. Я рассчитываю свои действия. И все что я вижу, намекает, на то, что скоро начнется война!

Ната не поверила, но слова Сэма впечатляли:

– Сэм, ты не преувеличиваешь?

– Нет, Ната! В Союзе теперь не правят политики. Силой стали шайки разбогатевших на торговле оружием и продовольствием корпоративных монстров и кучки помогающих им в этом чиновников. Коррупция настолько вникла в наш Союз, что совсем скоро между собой они начнут дележку. И все расчёты показывают, что дележка эта начинается с провокаций и мелких конфликтов. И тот человек который тебя подставил – этот Альб работает на одну из сторон, а именно на главу Союза. Он и Тильда работают на Барока Фьюзо, а тот не хочет потерять свою вотчину – Пандею и строит боевой флот. Ната – это самый огромный флот за всю историю человечества! Именно постройкой флота и занимается этот твой Альб. Это его основная задача!

Ната уклончиво заметила:

– Он много чем занимается.

– Да ладно! – Сэм усмехнулся. – Скажи ещё, что ты не знала, что Альб был капитаном звездолета и не намерен командовать будущим флотом?

– Знаю… А у тебя что есть корабли?

– Нет конечно. Но зачем они мне сейчас, если все стороны скоро начнут давить друг друга. Я просто заберу их трофеи себе. Ната, у нас тобой огромное будущее! Ты сможешь командовать флотом! Ты осуществишь свои самые дерзкие планы! Ты ведь человек, а я – нет. У тебя есть амбиции, а мне они чужды. Ты станешь самой сильной и самой властной женщиной Союза! И сможешь это сделать только благодаря мне.

Пока Сэм говорил, у Наты перед глазами плясало наследие Феро – подвал и приборы. Как они сиротливо смотрели на нее огоньками и ждали разгадки их тайн:

– Спасибо, Сэм! Заманчивое предложение. Я обязательно подумаю над этим. А где тут можно пройти Синхронизацию?

Сэм развел руками:

– Пока прибора нет, но я достану. Побудь тут какое-то время.

– Сколько?

– Пару месяцев. Затем я приеду и расскажу тебе подробности.

– Здесь? – Ната окидывала взглядом стены.

Мёртвая тишина подземелья навевала нежелание остаться тут одной:

– Не переживай, – подбодрил Сэм. – Раз в неделю здесь бывают мои андроиды. Они перевозят имущество, так что совсем одна ты тут не будешь.

Он показал ещё два ангара, где доверху лежало разнокалиберное оружие и растянулось стрельбище. Он посоветовал ей потренироваться, хотя занятие в тренировках для нее без Синхронизации казались бесполезными. Ната могла синхронизировать свою матрицу с телом только двумя способами: с помощью специального прибора. И вторым, но очень опасным. Опасным способом был – бой. Чтобы матрица познала тело Нате нужно было вступить в столкновение с сильным противником, и при этом использовать для этого всю свою ловкость и надеяться на удачу, что не погибнет. Сэм вовсю отговаривал её от этого способа, да и Ната не горела желанием умереть во второй раз.

– Ладно, Сэм. Жду, когда ты достанешь Синхронизатор, – нехотя согласилась она.

Жить в подземелье месяцами с рассинхронизацией – испытание не из приятных. Сэм попрощался и уехал. Ната осталась наедине с собой, своими мыслями… И горами оружия.

**

Ната потратила трое суток на осмотр подземного хранилища и всё равно только вскользь смогла осмотреть ангары, настолько их было много. Она открыла ровно тридцать восемь ворот, которые смогла открыть и обнаружила в самом конце тоннеля последние два помещения закрытые на замки. Замки блокировал код который Сэм ей не сказал. Андроид не предупреждал, что в убежище есть недоступные помещения, отчего подозрения Наты только усилились.

Первую неделю Ната потратила на изучение арсенала – как и просил Сэм.

Чтобы не заскучать Ната натаскала на стрельбище гору разнообразного оружия и устроила пальбу по мишеням. Заодно вспомнила все тактики, которые разучивала, когда работала на Альба. Если Сэм прав и наступит время разброда, то ей придётся постоять за себя, чтобы защитить знания Создателя. В конце стрельб когда от всех мишеней и ящиков, в которые можно было палить до изнеможения, остались одни ошмётки, Ната потеряла к ним интерес, и позабыла о стрельбище.

**

Сэм оставил ей докер и одну печатную книгу. Единственный экземпляр, который нужно было читать непривычным способом – перелистывая пластикобумажные страницы. В доме Создателя Ната часто брала в руки эти необычные штуковины. Они казались забавными и красивыми. В них древние учёные оставили свои труды и Создатель просил Нату запомнить текст в своей памяти. Тогда Ната еще не понимала – зачем. Теперь она понимала суть: каждая страница из бесценного печатного фонда древних ученых жила в её мозгу. Каждая буковка и формула находилась в безопасности и ждала, когда же Ната доберётся и до этих невероятных знаний, а пока ей хватало и того, что оставил ей Создатель.

Ната ожидала увидеть в книге, которую дал Сэм, научный труд или что-то похожее. Но книжка оказалась забавной повестью о людях с неведомой планеты. Она называлась – “Сага о драконах”. Ната поначалу думала, что в книге перечислены способы выращивания мистических огромных чудовищ. Но книга оказалась художественной выдумкой о всадниках, оседлавших своих драконов и борющихся с напастью, сыплющейся с небес.

Ната прочла первые страницы и погрузилась с головой в историю. Сага настолько захватила её, что Ната не заметила как прошли целые сутки. В истории о всадниках и их драконах Ната стала сравнивать себя с героями. Она не представляла, как это быть – повелительницей драконов… Ей не нравилась эта роль! Больше всего ей понравился главный поэт на планете. Он очень любил выпить и умел вставить вовремя нужное словцо. Мастер очень много знал из летописей и был пожалуй самым умным человеком из всех. Нате очень понравились его стихи. Во время перерывов от чтения, она стала придумывать свои собственные. Ведь Альб советовал ей не забрасывать сочинения. Но в голову полезла всякая несуразица. Нате мешала рассинхронизация, которая заставляла каждую секунду контролировать тело. Она устала думать и решила заняться чем-нибудь ещё, кроме стрельб. Тем более что все мишени валялись искрошенными в труху.

**

На исходе второй недели прикатили два небольших крытых грузовика. На тенте кузовов красовалась зелёная смешливая рожа и оранжевый логотип компании. Ната, ожидая увидеть Сэма, вышла навстречу, но вместо него, из грузовиков вышли три неизвестных андроида и принялись выгружать ящики:

– Что это? – спросила она.

Но андроиды словно не заметили её и молча отнесли ящики в один из ангаров.

– Сэм что-то передавал мне? – спросила Ната, когда они закончили и садились на места:

– Жди, – сухо бросил один из них.

После чего грузовики махнули на прощание оранжевыми пятнами и зелеными рожами с надписью компании “Чаевед” и уехали. Сэм маскировал машины под транспорт доставки закусочной. Ната на всякий случай запомнила номера грузовиков.

**

Её всегда интересовало, что же всё-таки кроется за двумя запертыми воротами в конце тоннеля. После того как андроиды уехали, без особых распоряжений от Сэма. Ната решила, раз уж он забыл о ней, то стоит нарушить и его наказ. Она подошла к воротам тем, что слева и решила подобрать код. Ната знала один пароль обожаемый Сэмом и набрала на замке слово “создатель”. Пароль не подошёл, но Ната недолго промучилась. После нескольких попыток подобрать ключевое слово, она вспомнила название компании на грузовиках и набрала слово “чаевед”. Замок тут же щелкнул и сместился с петель. Ната отворила створку и сделал шаг вперёд.

За воротами открылся почти пустой ангар. Единственное что захватывало внимание стояло посредине: на бетонном полу упиралась стойками громадная тренога метров в пять высотой. На ее вершине сидело нечто неописуемое – огромный округлый предмет в форме цифры “восемь”. Ната застыла как вкопанная. Округлый предмет не имел ничего похожего, на то, что она видела до сих пор. Он выглядел как толстый петлеобразный тор, выполненный из стекла. Но стекло хоть и было прозрачным, но не производило знакомого впечатления. Стеклянная оболочка казалась потусторонней. То что бесконечно двигалось внутри тора привело Нату в оцепенение. За “стеклом” плавно текла жидкость, напоминающая ртуть. Серая масса двигалась беззвучно и без видимых причин. Ната не понимала, как описать самой себе эти движения. Материя, текущая по руслу, пульсировала и ёжилась, как живая.

Ната пересилила удивление и сделала шаг вперед. В тот же миг материя поморщилась как гладь океана при сильном порыве ветра. Ната в испуге отступила; материя снова повторила свое пугливое движение. Ната шарахнулась на несколько шагов. “Ртуть” словно почувствовала её и ускорила свой ток. Ната тут же закрыла створку и защелкнула замок. Не отступало ощущение, что “ртуть” выпрыгнет из тора и последует за ней, просочится сквозь створку и нападёт. Ната поскорее отбежала от ворот на несколько шагов. Но ворота молчали, “ртуть” за ней не гналась…

Тор вместе с “ртутью” настолько напугали, что смотреть их вновь, отпадало всякое желание. Вспомнились слова Сэма о биологическом оружии. А ведь еще Создатель говорил, что люди превратят в оружие все что им подвернется и даст преимущество. Ната в отчаянии осела на пол, прислонившись спиной к стене, и обхватила голову руками. При этом она не спускала глаз с ворот пугающего ангара. Как же Создатель был прав!

Тор и жидкость – новое оружие! Ната была в этом уверена. И обидно, что она даже не могла определить его тип. Недаром, Сэм отвел для тора отдельный, закрытый на замок, ангар.

Она сидела на бетоне, как вдруг рядом с ухом кто-то сказал – “Какая крыса?”

Ната дернулась от неожиданности:

“Неважно, – отозвалось в голове её собственным голосом, – только крыс не трогай.”

Ната пошевелила губами вслед, будто знала слова заранее. Крыс вокруг она не видела, и неудивительно – в Убежище нечем было поживиться. Ната повела взглядом в поисках какого-нибудь случайного грызуна. Возник образ черной морды с белыми кончиками ушей:

“Пи, надеюсь у тебя всё хорошо. И почему я тебя вспомнила?”

Ната протянула руку и схватила воздух. Подушечками пальцев она ощутила под пальцами комок, будто сжала человеческое плечо. Человек смотрел на неё снизу вверх и мямлил, – “Я помню тебя… Это всё из-за “обьекта-К”! Нужно чтобы знали все…”

Облик Кима поплыл, растворённый потоком сознания и избитый палачами Алисы. Перед самой смертью Ната хотела спасти его. Она долго выбирала между Кимом и Бесси. Но каков был выбор? Ната не помнила. Воспоминания матрицы обрывались в ту самую роковую ночь, когда она вернулась от Дикстера, а андроид Сэма скачал последние кластеры кристалла.

Знать бы что с ним… Ната надеялась, что успела спасти хоть кого-то…

**

Во второе закрытое помещение Ната всё же решилась зайти. Но сперва хотела закончить одно отложенное дело. В ангаре, где Сэм восстановил матрицу до сих пор жила и металась электронами в кварцевых схемах серверов – её память. Ната подошла к серверам и поискала глазами, что-нибудь увесистое. Приглянулась кувалда, которая лежала у ящика с инструментом. Толстая рукоять очень удобно легла в руку. Ната подошла к коробкам серверов, подняла огромный молот и опустила на первый сервер. Полетели искры и моргнул свет у потолка. Несколькими ударами Ната разгромила чёрные короба на мелкие куски, раздавив и расплющив молотом тонкий металл и носители. Она покончила с копией матрицы и отбросила молот с мыслью, что Сэму больше никогда не удастся добраться до её памяти. Так же как и вновь вернуть к жизни.

Ната вышла под длинный свод и услышала тонкий гул. Наверху гудела вентиляция. Ната подняла взгляд и увидела ряд чёрных отверстий под потолком. Оттуда в убежище поступал свежий воздух.

Смотря на отверстия, Ната медленно пошла по тоннелю, приближаясь к последним замкнутым воротам.

Глава 17. Ловушка

Здесь люди не живут,

Трава здесь не растëт.

Сижу я как влитая,

Погруженная в гнëт.

В унылой тишине

Не чувствую я ног.

Падёт ли мир иль выживет,

Накатывает рок.

От пропаганды разум

Застëт жëлтый туман.

Рвëт напрочь в клочья нервы

Объемлющий обман.

Беги или умри.

Награда или смерть.

Я не куплюсь на ложь!

Мне нечего хотеть…

– “Я не куплюсь на ложь!” Ната Феро сборник “Свобода!”

Ната приближалась к последним воротам, набираясь храбрости. Её уже пугали горы смерти сложенные в убежище, а ещё больше тор! С опаской она косилась на створки напротив там, где текла “ртуть”. Последние шаги Ната прошла на цыпочках и набрала тот же код. Замок охотно щёлкнул и створка легко скользнула в сторону. Открылся вид внутренностей ангара.

Ната застыла в недоумении. Длинный ангар от начала до конца горками покрывали всевозможные обломки, отхваченные от приборов и ящиков. Тут же валялись огрызки сотен мусорных пакетов и мешков. Вповалку и врозь повсюду лежали разобранные детали от оружия, погнутые лестницы, строительные мешалки, железки, мешки с деталями, отходы и прочий хлам. Ната не сразу нашла объяснение увиденному. Она ожидала встретить нечто сакральное, но когда очухалась от удивления, то поняла, что видит обычную мусорку.

Закралось подозрение: зачем Сэму закрывать свалку на замок? Ната покрутила головой и собиралась закрыть створку, но остановила руку. Умный андроид не делал ничего просто так. Ната шагнула вперёд и, ступая по кучам мусора, присмотрелась. Справа за горкой из бетономешалки и трёх лестниц к стене прислонился изуродованный шкаф с огромным зеркалом. Такие шкафы часто ставили в казарменных раздевалках. Большое зеркало треснуло наполовину, но отражало чисто. В отражении под лестницами показался бок, поблескивающий целёхонькими незапятнанными рисунками. То, что там скрывалось, выделялось среди покрытой пылью кучи своей новизной.

Ната подошла и заглянула за мешалку. Сквозь переплетения погнутых железок она увидела бок зарытого в мусор аппарата. Это был Синхронизатор размером с небольшой столик. Им пользовались в Центре ремонта и Ната видела похожие аппараты в иных кабинетах. Она присела и провела ладонью по пластиковому корпусу. Краска выглядела новой, Синхронизатор казался целёхоньким. Вдруг из-под ладони выскользнул жгут проводов. Ната наткнулась на оборванный пучок. Он торчал в том месте, где располагалась панель управления.

– Сэм! Ты – железный урод!

Ната зарычала от ярости. У Сэма был Синхронизатор! И он его сломал. Судя по следам, у Синхронизатора вырвали плату и бросили аппарат под гору мусора совсем недавно. Мешалка была заметно навалена, а две погнутые лестницы лежали так, будто их сложили специально, чтобы скрыть аппарат от случайных глаз.

Ната резко встала. Она почувствовала себя, загнанной волею Сэма, в ловушке. Он соврал ей. Сэм сделал это ради своих неведомых целей, которыми даже делиться не торопился. Но можно не сомневаться, если Сэм не сказал, значит знал – Нате эти цели не понравятся!

Ната шагнула назад. Хрустнули под ногами пластиковые останки. Под ногу подвернулся кусок проволоки. Ната споткнулась, краем глаза увидела отражение себя в зеркале и от испуга рухнула на пакеты с мусором. Ноги подкосились, потому что в отражении её ждало неожиданное. Ната приподнялась, посмотрела в зеркало ещё раз. Оттуда на неё смотрело до боли знакомое лицо.

Лицо которое Ната видела каждый раз когда смотрела в отражение. Но только в своей прошлой жизни – темноволосая копия Наташи Вин. Ната заморгала и отмахнула рукой видение. Жест не помог. Как из потустороннего мира зазеркалья сероглазая, знакомая до боли брюнетка, повторяла за ней все движения:

– Почему? – спросила брюнетка, но новым голосом; спросила Ната, но брюнетка за ней повторяла. – Почему ты здесь?

Чушь какая-то… За две недели Ната уже привыкла, что стала другой, но видение таращилось в прежнем облике. Брюнетка по ту сторону моргала вместе с ней, двигалась как она и говорила то же самое. Галлюцинация…

Ната поднялась на ноги, подошла ближе, потрогала и посмотрела на свои новые светлые волосы. Отражение, вслед за ней, проделало то же самое с волосами цвета смолы.

– Нет. Ты – не галлюцинация! Ты – ментальный образ. Это рассинхронизация… Матрице до сих пор кажется, что я выгляжу иначе.

Разум Наты грозил и дальше играть с ней в игры. Из-за ментальных сбоев долгая рассинхронизация могла превратиться в пытку и грозила свести с ума.

Вот для чего Сэм лишил её Синхронизатора и закрыл. Она рассчитывал на то что её нетвёрдый разум может свихнуться. Если Ната пробудет здесь достаточно долго, то будет умолять умного андроида спасти её. Сэм рассчитывал снова предстать перед ней спасителем и освободить от безумия.

Ната дотронулась до зеркала, другая Ната сделала то же самое:

– Ну, и что нам теперь делать?

Отражение ответило:

– Бежать!

**

Туннели воздуховода оказались не такими уж и непролазными. Ширина каналов позволяла пробежать крупной собаке. Если бы Ната была в былом, утраченном навсегда, корпусе то в жизни не сунулась бы туда, но её новое тело диверсионной военной модели позволило свободно проползти по узким тоннелям. Когда Ната наткнулась на огромный вентилятор, то просто сломала его и, выбросив лопасти, проползла ещё с десяток метров. Нашла внешнюю решётку, выломала её и выбралась наружу.

Над предгорьем стояло яркое утро. Денеб поднимался с востока и тенями от камней и невысоких деревьиц указывал на северо-запад, туда где Тетра вздымала свои небоскрёбы. Склон горы вёл как раз к ним. Ната застыла около воздушного вентиляционного отростка, напоминавшем гриб, и, присмотревшись, увидела у подножия предгорья далекое шоссе. Осторожно, чтобы не споткнуться и не стать жертвой своей же рассинхронизированной сущности, Ната зашагала вниз.

**

Шоссе оказалось знакомым. Около асфальтированной кромки торчал метрический указатель 335 километра. Вдоль этого самого шоссе на пути в Тетру лежал тот самый городок, где Ната оставила свой дом и частичку души.

Она пошла вперёд с вытянутой рукой, чтобы автостопом подобрать автомобиль. Но пустое шоссе молчало долго. По нему из окружающей пустыни носились наперегонки лишь круглые обрывки кустарников. Ната шла и видела прыгающий горизонт. Рассинхронизация давала о себе знать редкими, неприятными потерями ориентации, будто Ната ныряла на мгновение на десяток шагов то назад, то вперёд.

Вдруг позади раздался грузный скрип тяжёлых тормозов. Ната обернулась на скрип и обомлела. В двух метрах от неё стоял огромный красный автобус с желтым номером. За рулём сидел водитель с искусственным ухом и презрительно смотрел на неё как на нечто возмутительное. Дверь распахнулась:

– Дамочка, вам делать нечего? Зачем вы ушли от остановки? Она вон там!

Ната бегала глазами по краске автобуса, желтому номеру и не могла поверить глазам. Девять лет назад эта самая колымага проехала мимо нее. Водитель почти не изменился:

– Ах, ты урод! – громко прошептала она; водитель услышал и скорчил гримасу:

– Тогда стой здесь!

Он грубо рявкнул и нажал на кнопку приборной панели. Дверь тут же загудела и поползла перед носом. Ната быстро схватилась за бортик и потянула. Дверь натужно зашипела, остановившись, и гукнула напоследок. Брызнула жидкость из приводов, механизм сломался, так и не закрывшись. Водитель крикнул:

– А ну, пошла вон! Ты заплатишь!

Он застыл, недоговорив, и испуганно вжался. Ната уже рванула в проём, яростно протягивая к нему руки. Мужчина завопил, отмахиваясь:

– Вы что делаете?!

Ната пробралась к нему, без слов схватила за шевелюру и треснула лицом о руль. Послышались вопли и возмущённые крики в салоне. К Нате приближался здоровый уверенный в себе пассажир, в руках он держал маленький пистолет:

– Руки за голову! – крикнул он, хотя было ясно: пули из этой пукалки для Наты были как дробь для топальской пумы:

– Спрячь своё позорище и сядь на место! – Ната нахмурилась и скрючила пальцы. – Или я тебе засуну эту штуку в одно место и буду очень долго поворачивать! Быстро сел! Раз… два…

Смелый пассажир не стал дожидаться счёта “три”, попятился и, примирительно выпятив руку, сел. Остальные похватались друг за дружку и притихли. Когда смельчак сунул пистолет в кобуру, Ната повернулась к водителю. Она не рассчитала удар и разбила ему нос. Мужчина утирал кровь и хныкал:

– Зачем вы так? Что вам нужно?

– Вперед! – скомандовала Ната, не собираясь с ним сентиментальничать. – Жми свою педаль как в прошлый раз! Давай!

Её злорадство неумолимо нарастало. Она толкнула в плечо, после чего водила тронул с места и, пуская кровавые пузыри из ноздрей, спросил:

– Куда ехать?

– Прямо! – гаркнула Ната.

Неожиданно сзади залаяла собака. Это был тонкий писклявый лай одной из ручных собачонок. Ната резко развернулась и, поняв, что пассажиры продолжают вжиматься в кресла, увидела маленькую киберсобачонку на руках женщины с неприятным холодным лицом:

– Нет… – прошептала Ната. – Такого, ведь два раза не бывает.

Собачка размером с две ладони оскалила зубы по-бойцовски и выглядела готовой броситься в бой, не в пример всем остальным в салоне. Женщина прижимала к себе зверька и жмурилась от страха. Ната вытянула палец в её сторону:

– Эй, ты! А ну, заткни свою собаку! Или я ей щас голову оторву!

Женщина нащупала на холке выключатель и собачка вмиг сникла. Последующие полчаса прошли без звуков. Пассажиры сидели смирно и только перешептывались, Ната нависла над головой хныкающего водителя, он вёл автобус по шоссе, с каждой минутой приближаясь к заветному городку.

Ната не могла вернуться в дом. В её рассинхронизированном состоянии, оказаться в городке было даже опасно. Ната решила искать Буна и Альба. Только они на всём свете могли ей помочь. Но впереди ждала проблема. Ната вспомнила, что перед городком стоял блокпост минпорядка; её как незарегистрированного синтета могли задержать; ещё и после нападения на водителя. Она спросила:

– Далеко блокпост?

– Здесь нет постов, – ответил он. – Что вам нужно? Что я вам сделал?

– Заткнись! – рявкнула Ната. – Лжец! Чтобы я тебя о чем-то ещё спросила!? Здесь останови!

Она указала на обочину. Блокпост вот-вот должен был показаться из-за гребня очередного холма. Ната вышла, встала на пустынную каменистую обочину и напоследок погрозила водителю пальцем:

– Очень опасно знаешь ли оставлять безногих на дороге.

Залаяла собачонка, видимо женщина снова её включила:

– А ты заткнись! – рявкнула Ната в окно противной собаке и махнула водителю. – Пошёл вон!

Развернулась и пошла прочь от автобуса. В ту сторону где у подножия далекого холма вырастал ввысь склон огромной Свалки. За насыпью Нату ждал самый гнилой район во вселенной – Склады.

Глава 18. Заблудшие путники

Травили их, травили всех.

И били палками наотмашь.

И словно гнид давили, хохоча.

И выковыривали очи.

Давай путина – скрой меня.

Нескоро в ярости вернуться.

И от души мне развернуться.

Направлюсь к смерти, не таясь.

Покамест нерв, покамест боль.

Терзают плоть, терзают кровь.

Пока ты жив, рвëшь исподволь.

Но победит вокруг – любовь!

– “Неизбежность” Ната Феро сборник “Бесконечность”.

Путь пролегал через широкие улочки между ржавых контейнеров. Проход по Складам был самым коротким способом добраться в район Дубы. Нате было плевать, что в доме Альба могла оказаться Тильда. Если на этот раз ей встретится дипломатиха, Ната знала, что основательно потреплет порядком доставшую чиновницу. И плевать, что говорил Сэм! Влиятельна там Тильда или нет… От накопленной ярости Ната ощущала себя готовой горы свернуть. После всего что свалилось на неё. После горения заживо. После унижения от Алисы. После того самого: от чего, ни люди, ни синтеты не оправляются никогда. Никому и никогда не удавалось вернуться с того света…

“Вы – уникальная Ната, – шептал у уха знакомый голос. – В вас говорит известный комплекс. Вы хотите быть как все. Осознайте свою уникальность.”

Ната шагала по грязным улочкам и бормотала под нос:

“Никакая ты неуникальная. Тебе просто повезло… Ната, успокойся. Не лезь никуда! Просто дойди до Альба и всё! Там приедет Бун. Они тебя защитят. Все будет хорошо”.

Дорога оказалась наудачу укатанной шинами редких автомобилей. Вокруг шёл бесконечный строй контейнеров. Пустых, открывших свои зевы, будто поглотивших обитателей Складов. Необитаемые горы рухляди уже несколько часов прыгали перед глазами.

Ната потерялась в пройденном расстоянии. Казалось, много километров она минула, бурча себе под нос матру, что она самая обычная, пока не обнаружила, что не встретила ни единого жителя этого кошмарного нищего мирка. Ната замерла и вслушалась. Ветер тихо гудел в чёрных пастях жилищ, скрипели ржавые створки. Вдруг послышались звуки крадущихся шагов:

– Эй, ты! – крикнула Ната в пустоту. – Будешь следить, проломаю голову!

Шаги резко стихли. Ната выждала с секунду и крикнула снова:

– Мне нужно пройти!

– Ты не пройдешь… – послышался тихий шепот.

В трёх шагах от неё валялся огромный короб. Из него показалась маленькая светловолосая головка. Девочка с ужасно грязным лицом сказала:

– Сними платье! Тебя в нем узнают!

– Узнают? – удивилась Ната.

Девочка обладала удивительной способностью прятаться. Пока та не показалась, Ната не могла определить откуда идёт шёпот, хотя слух не подводил никогда:

– Ты не местная. По тебе же видно.

– И что с того? – надменно спросила Ната:

– Это район Сайфера! – девочка округлила глаза и втянула голову в плечи:

– Я не боюсь! – Ната сделала шаг вперёд. – Погоди, – Ната повертела головой и поняла, что вокруг, кроме девочки, нет ни души. – Ты что одна? Где твоя мама?

Девочка погрустнела и вместо ответа выпятила губу:

– У тебя что никого нет?

Ната остолбенела. Двенадцатилетний ребенок торчал один посреди опасного района, который контролировал какой-то бандит. Это никак не вязалось в её воображении. Девочка тихо ответила:

– Ну, у меня есть Лида.

– И где эта Лида?

– У Сайфера. Он забрал Петра. Это её сын.

– Как это забрал?

– Я же говорю! Ты не местная! – девочка разозлилась. – Уходи!

И исчезла в нутрях короба. Послышались далекие шорохи, уходящие вглубь контейнерной кучи. Ната цокнула языком и продолжила путь. Через два-три километра дорога ожила. Стали попадаться одиночные прохожие, которые едва завидев её белое платье, сворачивали и прятались в первой попавшейся рухляди. Одеты они были так же как и девочка. Вернее те серые лохмотья, которые прикрывали их тазы и плечи, а у женщин и грудь – вряд ли можно было назвать одеждой. Ната в своём платье поняла насколько она смотрится нелепо среди оборванцев и окликнула одну из женщин, которая испуганно таращилась из-за огромной кастрюльной крышки, прикрываясь ею как щитом:

– Здравствуйте! Я правильно иду к району Дубы?

Женщина скрючилась от страха и взмолилась:

– Пожалуйста, не трогайте. Мы обычные агрономы, растим потату и кукурузу.

– Да, в жопу вашу кукурузу! Мне пройти надо.

– Не надо здесь ходить.

– Почему?

– Сайфер узнает. Всем будет плохо.

– Расскажете?

– Не надо, уходите! Не надо здесь шпионить…

– Чего? – Ната стала осматривать округу, не понимая, почему её приняли за шпионку. – Я просто тут иду.

– Здесь никто так просто не ходит без разрешения, – настаивала женщина:

– Ты, дура что ли? – Нату начал охватывать гнев. – Это мой город! Где хочу, там и хожу!

Неожиданно её одернула легкая ручонка. Позади стояла та самая девочка:

– Идем! – сказала она. – Я проведу! Ты такая глупая, что пропадешь!

Из-за железных краёв показалось около десятка голов. Они радостно закивали в унисон будто тщательно тренировались, как правильно отделываться от заблудших путников:

– Да… Да… Проведи её!

В их возгласах Ната уловила настоящий смысл – уведи её отсюда и поскорее.

Творящийся цирк начинал надоедать. Ната схватила ладонь девочки крепче и потянула за собой:

– Ты куда? – запищала девочка и стала вырваться:

– А ну-ка покажи мне, где тут этот ваш Сайфер!

Нату раззадорило. Она уже предчувствовала встречу с местным князьком. Он должен был быть таким жирным и лоснящимся. Сидеть в одном из контейнеров, в окружении стайки так называемых бойцов – худых и оборванных стрелков с пистолетами, жизнь которых длилась ровно столько, сколько позволит хозяин – до первой серьезной перепалки.

Девочка неистово потянула обратно, принялась вырываться и завизжала как поросёнок:

– Дурная, что ли? – Ната отпустила руку.

Девочка шарахнулась назад, пробежала к ближайшему контейнеру и быстро вскарабкалась. На вершине она уселась в позе лягушки, широко расставив ноги, руки, и вылупила свои зашуганные глазёнки:

– Да, что с вами не так-то?! – рыкнула Ната.

Пока девочка усаживалась, головы жителей попрятались. От женщины за кастрюльной крышкой осталась лишь кастрюльная крышка. Ната выругалась и пошла дальше. Через десяток шагов она бросила взгляд назад, чтобы убедиться, что девочка следует за ней. Мелкая обитательница, как ловкий зверёк, перепрыгивала с одного контейнера на другой. Наконец дорога расширилась и стала слышна далекая музыка:

– Стой! – крикнула девочка с высоты. – Сверни направо!

– И долго обходить? – Ната очертила пальцем окружной путь:

– Много. Намного туда… и туда… – девочка отчаянно замахала, показывая какие-то огромные расстояния. – Это в нашем районе. А по другим будешь идти сама. Я их не знаю.

Ната вспомнила, что Склады тянутся на десятки километров, огибая Тетру:

– Та-а-ак… – протянула она. – Эдак я тут месяц буду бродить.

Девочка пожала плечами:

– Может… Не знаю…

Ната призадумалась. Времени бродить и огибать местные шайки у неё не было. И в то же время напороться на неприятности не хотелось. Ей мешала рассинхронизация. Ввязываться в стычку, было смертельно опасным делом, хоть и могло привести к Синхронизации. Несколько часов испытания боем, ни тело, ни матрица могли не выдержать:

– Ну, пожалуйста! – заныла сверху девочка. – Он наверное убил Лиду и Петра. Не ходи!

– Да? – Ната сощурилась. – Так давай узнаем!

Девочка попросила двигаться украдкой. Музыка заиграла громче, крики орущих пьяных солдат послышались отчетливее. Обитель Сайфера открылась за перекрестком. Вся округа оказалась утыканной ежами из сваренных швеллеров и прочих непонятных железяк.

Ната поднялась наверх и спряталась вместе с маленькой обитательницей. Она решила оценить обстановку, как оценивал её Альб – стратегически – сверху. Стала считать солдат.

– Что за чертовщина… – прошептала она.

Оборванцев, как она думала, здесь не было. Солдаты пестрели в добротных летних костюмах. Осенний Денеб пёк прилично, поэтому караул прятался под вышками и сторожевыми грибами, сделанными на совесть. Ната насчитала как минимум тридцать хорошо вооруженных бойцов:

– Это что – армия? – Ната прошептала себе под нос, но девочка ответила:

– Я же говорила!

– Чем занимается этот ваш Сайфер?

– Торгует… – девочка указала на фургон. – Вон, на той машине всё возят.

На фургоне красовался выцветший логотип Марул. Ната отшатнулась, никак не ожидая увидеть в такой дыре название корпорации по пересадке органов:

– Это компания какая-то, – продолжала девочка. – Так написано на грузовиках. Они приезжают раз в пару дней.

– Зачем?

– Чтобы забрать товар Сайфера.

– Чего? Он что органами торгует? Где он их берет?

Ната грозно посмотрела в налитые страхом глаза. Девочка помрачнела, так же как когда Ната спросила о родителях и всхлипнула:

– Мне нельзя об этом говорить…

– Можешь не говорить!

Внутри Наты закипал гнев. Пальцы сами собой сжали железный край укрытия:

– Торговец мертвецами!

– Уйдём отсюда! – девочка словно боялась сказать лишнее. – Живых тоже увозят.

– Куда?

– Не знаю. Но Лида говорила, таких девочек как я, везут на Площадь Культуры, только я не знаю зачем. И почему…

– Что почему? – разъяренная Ната готова была сорваться с места, чтобы найти этого Сайфера:

– Почему ценят таких как я? – девочка стала дёргать сильнее. – Поэтому Лида меня прятала от Сайфера.

Ната смотрела на двенадцатилетнего ребенка и понимала, чем занимались бандиты на Складах. От вскипающей ярости по углам зрения замелькали бирюзовые вспышки. На секунду все стало синим. Тело вдруг показало цепям матрицы каждый уголок своих секретов и возможностей. В это мгновение Ната ощутила мощь. Боевая редкая модель десятой серии, была неуязвимая для любого огнестрела из увиденного у солдат. Ната резко встала. Девочка взвизгнула:

– Пригнись!

– Нет! Это ты пригнись! И уходи отсюда! Не надо тебе это видеть!

– Зачем? Куда ты идешь?

– Туда! – махнула Ната на ангары с солдатами. – Найду твою Лиду и её сына… и…

– Что “и”? Скорее же, бежим! Они увидели!

Девочка обречённо завизжала. Ната в неуемной злобе сжала кулаки:

– Проведу Синхронизацию!

Она спрыгнула с вершины прямо на коричневый грунт и быстро пошла навстречу ближайшему патрулю. Группа у автомобиля захохотала. Вояки закричали, о том что она задержана и должна пройти с ними. Их пьяные рожи садистски скривились.

Ната без слов схватила первый попавшийся противотанковый еж. Сила, сокрытая в новом корпусе, позволила ей размахнуться и запустить им в толпу. Раздались крики. Округа задрожала от выстрелов. Ната ощутила всю мощь корпуса и внутренний бег программ Синхронизации.

Глава 19. Бойня на Складах

Столетия бездействия Власти привели к гигантской пропасти между бедными и богатыми. У нас целые районы, полные бродяг! Да, я слышала, что их создали намеренно, ради трудовых резервов, но раскройте глаза! Давным-давно проблема трудовых резервов решена частичной роботизацией. У нас куча синтетов, повысивших качество труда. Производительность выросла в разы, а вы не удосужились дать хотя бы примитивную работу и создать места в заброшенных районах. Куда вы смотрите?

Я знаю куда!

В прошлом году Сэмуэлл Юджин предложил их травить газом и сжигать трупы бомбами. Решение не приняли, но я знаю, что многие так поступали втихую. Да! Да! Не надо… Заткнитесь, вы там! Убийцы! Я вам говорю! Пошли вон! Генес себе что позволяет?! Вы сами создали эти помойки. Вы чем думаете? Там заразы и болезни. Но это не нищие районы полны нечистот, а ваши двинутые* головы!

(* слово заменено – прим. секретаря)

– Тильда Канн, речь на закрытом заседании Сессии Союза (не вошедшая в итоговый протокол).

Стены министерских коридоров растворялись, когда Бун пытался осилить путь к кабинету начальника. Уже который день картина мира плыла и вызывала отвращение. Бун был готов в одну секунду, возненавидеть всё что видел, а в следующую секунду – простить; если за следующим поворотом его встретит Ната. Затем его охватывала паника, оттого что Наты за поворотом не оказывалось.

Бун ввалился в кабинет и плюхнулся в кресло. Альб поднял глаза. Он водил пальцем по краешку докера и размышлял. Суровый взгляд гулял вверх-вниз, когда Бун начал бормотать цифры о новых поступлениях оружия:

– Двести единиц автоматического огнестрела, пятьсот ящиков боезапаса. Две единицы бронетехники. Три танка типа Гюрза…

– Бун. Что с тобой?

– Чего? – Бун часто заморгал, чтобы Альб прояснился в его зрительной пелене:

– Отставить доклад! – мягко сказал начальник. – Тебе плохо после Агоры? Морская болезнь?

На подлодке Буна укачало, когда субмарина всплыла у берега. Бун сам не ожидал. Качка впервые вызвала у него недомогание:

– Нет… Личные проблемы.

– Я уверен, с ней всё в порядке, – сказал Альб. – Она сообразительная. Если бы что-то случилось…

– Я не о том. А о том, что она далеко…

– Может, всё не так… – попытался вставить Альб, но Бун обхватил руками виски и сгорбился:

– Я знаю, что ей было плохо. Я дежурил у ТНН, чтобы забрать её.

– Я знаю, – сказал Альб. – Ты ведь не вышел на работу. Когда я встретил тебя возле мадам Канн, мы с Германом как раз ехали тебя искать на том проспекте.

– Мне всё осточертело Альб! Мне так надоела Тетра. Я не могу спать дома. Как только я увижу Нату, я забираю её, увольняюсь и уезжаю за город.

– Куда?

– Не знаю… Мне всё равно. Мы оба уедем. Вот только…

– Что? – Альб откинулся и зачесал затылок.

По лицу начальника гуляло сомнение в серьезности слов. Бун тяжело выдохнул:

– Альб, вы можете выписать премию на лечение ребёнка?

– Что-то с дочкой?

– Нет. Дочки взрослые. Дочкой, но не моей. Я знаю, что звучит странно. Но мне нужно. Ей никто больше не поможет. Она в приюте и лишена родителей. Правительство ещё два года будет её воспитывать, а она изуродована, понимаете? Ей нужен искусственный глаз и очиститель крови, вместо удалённой почки.

Альб выровнялся:

– Это, ты о ком, сейчас Бун?

– Её зовут – Талайла. Это дочь соседки… Та самая… Я должен ей помочь… – Бун почесал висок. – В общем, ей нужна помощь.

– Почему ты просишь за дочь соседки? Не подумай… Похвально, конечно, но…

– Мне уже всё осточертело Альб. Я больше нежилец тут. Тетра выела мне всё. Я не могу больше видеть ни единого лица. Даже у нас тут, – он охватил жестом здание министерства. – Все друзья потерялись. Мне нравилась работа. Правда! Вы самый лучший начальник на моей памяти. Нет. Вы самый лучший человек, который мне встречался! Но я высох. Я не могу. И позволить, чтобы Талайла наложила на себя руки, я тоже не могу позволить.

– А она пыталась?

– Этой ночью. Врачи откачали. Она была светленькой доброй девчушкой. Приходила со школы, всегда всем улыбалась, умная такая, разговорчивая. Отец напился и выбил ей глаз, ударил, разорвал почку. Представляете?! Их обоих с матерью лишили прав. А теперь она в приюте и наверняка считает себя уродиной. Талайла не хочет жить с этим…

– Бун, прости но я не могу…

– Я знаю, что это чересчур. Ладно… Забудьте, Альб. Я просто должен был попытаться, – Бун сник и замер в кресле.

Его жизнь превращалась в ад, с тех самых пор как он перестал быть наёмником. С тех пор как ему пришлось не выполнять чужие приказы, а жить самому, с того дня и начались проблемы. Он не выдержал груза ответственности и оттолкнул от себя жену и дочерей. Он лишился всех близких, оттого что не понимал, что ему делать без команд и казармы.

Но когда появилась Ната, его жизнь обрела смысл. Он не видел больше себя ни с кем. Верил что позаботится о самой нежной и удивительной женщиной в мире. То что Ната – синтет ему было неважно.

Ему без Наты было плохо, а теперь и соседи всё испортили. Бун перенёс обретённое чувство ответственности ещё и на Талайлу, просто потому что он хотел ответственности, а самая добродушная девочка, теперь могла умереть в любой момент.

Альб прокашлялся:

– Зачем это тебе?

– Да потому что она меньше всего заслужила того, что на неё свалилось. Из всех в мире пострадала именно она! Она не виновата, что мать потаскуха, а отец остался неудачником. Талайла должна жить! Потому что среди миллионов больных на голову должен же быть хоть один нормальный человек. Или это я схожу с ума? Так ведь не должно быть?!

– Эх… – простонал Альб, глядя в окно. – Если бы я всё мог, а деньги решали всё…

– Забудьте, Альб. Проехали…

Альб хмыкнул:

– Бун, а ты слышал о фондах, которые каждый месяц выделяют деньги на операции детям?

– Я думал. Но там огромный конкурс и очередь на года. Я узнавал. Пару фондов могут помочь, но Талайла вдобавок не проходит по критериям. По крайней мере лет пять ей не светит попасть в их программы помощи.

– Так значит фонды есть, – Альб состроил хитрую мину. – Напиши мне названия этих фондов… и вообще опиши ситуацию с этой девочкой.

– То есть? – Бун замер. Альб подмигнул:

– Запиши мне имя этой девочки полностью. В общем, составь мне неофициальный рапорт о ней! Посмотрим, что можно сделать с этими фондами…

– Альб вы…

Бун был готов провалиться от благодарности к этому мудрому и великому человеку. Он ни секунды не сомневался, что у Альба получится протолкнуть Талайлу вне очереди.

– Пока ничего неясно… Не надо, – Альб отрицательно помотал головой. – Но надо помнить, что каждый кред из этого фонда, для одной девочки – это отобранные креды у остальных нуждающихся.

Бун подскочил:

– Поверьте! Талайла, как никто, достойна этого с её порядочностью и отличными оценками.

– Будем видеть, Бун… будем видеть… – загадочно прошептал Альб. – Кто знает, что выкинет судьба… Но твоя интуиция – это нечто. И я склонен доверять ей.

**

Альб не знал, как не коснуться темы Наты. Последние дни ему не хотелось видеть Буна. Казалось, Бун тут же накинется на него с расспросами, а сказать было нечего. Тревога за Нату с каждым днём усиливалась. И Альб сам был рад, что Бун, попросив за девочку, не стал расспрашивать про возлюбленную.

Бун замер у двери и обернулся:

– Вы простите, что я забирал автомобиль из гаража. Я так за неё тревожился.

Альб сделал вид, что не понимает:

– За кого? А-а-а… Ты уже не ездишь на проспект?

– Нет, – уверенно сказал Бун. – Она не там!

– Что? – удивился Альб. – Как – не там?

– Не знаю. Простите. Не могу объяснить. Но Ната не в ТНН.

– Нет, ну ты даёшь! – Альбу очень хотелось верить, что в эту секунду Бун не понимает что говорит, уж слишком он походил на священника уверенного в существовании Провидения. – Я признаться очень боюсь за неё и хочу забрать.

– Она не там. И с ней всё в порядке. Она рядом. Она где-то рядом и идёт сюда.

– Чего? – Альб опешил.

– Ей было очень плохо. Я знаю… Но вот уже две недели мне спокойно за неё. И она скоро появится.

– Так, Бун, перестань говорить загадками!

– Ладно. Простите Альб. Я пойду займусь экипировкой и порядком в казармах. Сегодня ночью наряд.

Бун развернулся и шагнул наружу. Тут же раздался грохот внешней двери и его чуть с ног не сбил влетевший в кабинет Герман:

– Альб вы видели?!

– Что?

Вид у Германа был восторженный. Он радостно водил глазами вокруг, будто ему попалась в руки очаровательная игрушка:

– На Складах что творится!

– А что там творится?

– Да по всем радиочастотам только о Складах и говорят! Даже в новостях показывали. Минпорядка на ушах! Туда выехал Гордей.

– А-а-а… – Альб размял пальцы и усмехнулся. – Ну, раз там Гордей, нужно посмотреть. Давай вертолёт!

Он встал с предвкушением утехи. Гордей забеспокоился и вылетел лично. Значит, что-то проморгал. Альбу доставит удовольствие воочию увидеть промашку своенравного министра. Герман в это время отдавал приказ о транспорте в радийный наушник. Бун застыл, выпрямился и забегал глазами:

– Альб, – сказал он. – Я с вами!

– У тебя же наряд, – напомнил Альб:

– Неважно. Мне нужно с вами.

– Да? – удивился Альб. – Ну, давай…

Как только машина поднялась над крышами высоток, стало понятно отчего забеспокоился Гордей. Все кто сидел в кабине прильнули к окнам. Альб занял лучшее место для обзора и наблюдал за далёким горизонтом в направлении полёта. Между высоток над Складами поднимался в небо густой столб чёрного дыма. Герман сидевший напротив прошептал.

– Во дела…

Бун дышал в затылок и сердито хрипел, не произнося ни слова.

Когда железная стена оказалась под ними и внизу понеслись ржавые виды Герман стал хихикать и ахать. Столб дыма оказался громадным, а над ним кружили множество летательных машин. Рядом с их вертушкой в сторону пожара неслись еще три машины с медицинской эмблемой и огромный транспортник со змеей правопорядка. Дело казалось серьезным.

При подлете Альб понял, почему дым настолько огромен. Весь район Складов разрезала надвое тёмная линия – шириной около двухсот метров полоса пожарищ. Из покореженных контейнеров валил дым, кое-где жилища вздулись и разбухли как от внутренних взрывов. Полоса хаоса и смерти тянулась от самого горизонта на десятки километров. Вокруг валялись тела. Альб вращал глазами пытаясь оценить масштабы конфликта. Герман хватался за виски и, хохоча, ругался:

– Охренеть! Только что передали, – он схватился за наушник и громко прокричал, чтобы его услышали все. – Представляете, это уже длится третий день! Тут три дня идет бойня! Началось вон там!

Герман указал на край горизонта:

– Где-то с краю периметра. И зацепило восемь местных районов.

– Неужто разборки местных так далеко зашли. Не припомню чтоб Склады настолько сильно пылали, – заявил пилот.

– Да уж! Вы только посмотрите на полосу боёв! Будто идёт двухсотметровый танк! – продолжал хохотать Герман. – Кто-то что-то здесь уж очень сильно не поделил!

Пилот заметил:

– А почему линия боев идет так ровно?

– Ага, – озадаченно поддакнул Герман. – Вон, от горизонта прямо в сторону Тетры. Будто кто-то шёл, не сворачивая.

Альб тоже отметил странный характер боёв. Линия пожаров, очерчивающая весь район, тянулась от далекого загоризонтного края, там где начиналась Тетра, у Свалки и шла к городу. Но не прямо к сердцу мегаполиса, а в сторону Дубов, того района, где жил Альб. Ему это показалось подозрительным.

**

Альб был уверен, Гордей замешан в конфликте на Складах. Это он допустил здесь беззаконие. Его люди подкупленные местными главарями спускали с рук торговлю живым товаром. Альб даже пытался вмешаться когда-то и устроил маленькую войнушку с одним из местных князьков, который перешел грань дозволенного. Здесь сплошь торговали живым товаром, органами и помогали экстремистам. Тогда ещё с Натой они хорошенько дали прикурить бравой, обкуренной наркотой солдатне. Альб оставил Склады в покое, не имея ресурсов, и все годы выжидал момент. Момент промашки Гордея с этим чумным нищим районом. И вот дождался!

– Сажай вон там! – крикнул он в наушник.

Внизу стоял ядовито-зеленый вертолет министра. Вокруг него сбились в кучки вооруженные солдаты.

– Это сами Волки! – крикнул Герман.

– А кто ж ещё? – согласился Альб.

Гордей взял лучших из лучших. Альб часто успокаивал себя, что его армия ничуть не хуже Волков и надеялся, что не обманывается.

– Вон они с Роком! – Герман указал на две фигурки, которые увеличивались по мере посадки. Фигуры размахивали руками и указывали на огромный ангар сложенный из сотен контейнеров. Оттуда полыхали огни выстрелов и пыхали наружу взрывы гранат.

Гордей подобрался к эпицентру боя настолько близко… У Альба неосторожность министра вызвала подозрения, как и то что силы противников оставались неизвестными. Широкая стрела пожаров говорила, что на Складах шла целая война. Значит, здесь, по крайней мере, воевали сотни местных бандитов или целая армия. Но вокруг валялись лишь трупы. Скрюченные тела из числа местных худых доходяг виднелись на красном грунте складов, на вершинах домиков и торчали из окон и лестниц. Их складывали в последовательные кучки медики и накрывали черной тканью. Медики и “Волки” ходили слишком уверенно, будто конфликт закончился, хотя в ангаре всё ещё полыхали выстрелы:

– Всё! Закончилась войнушка! – разочарованно заметил Герман. – Опоздали… Доходяги перебили друг друга.

– Да, – согласился Альб. – И в этом ангаре забаррикадировались остатки, а Волки берут штурмом.

Альб обернулся на Буна, который сопел над ухом. Заместитель продолжал молчать и напряженно вглядывался в ангар, будто искал там нечто знакомое.

Вертолет сел. Альб вышел первым и сразу направился к Гордею. Его тут же заметил Рок Бруно и указал своему начальнику. Гордей – седой, но крепкий старик, развернулся и злобно зыркнул:

– Вы конечно же взяли разрешение?! Я закрыл зону для полетов.

– Оставьте Артур! – отмахнулся Альб.

Он не собирался спорить с Гордеем и хотел вблизи насладиться растерянной физиономией недруга.

– Я никому не скажу, что делали порядковцы. Вернее, чего они не делали для порядка. По-моему ваши люди пропустили самое интересное.

– А разве вы уполномочены? Сели бы вы в свой вертолёт, Альб! Вам не кажется, что вам здесь нет места!

– Я случайно пролетал мимо!

Рок громко сказал держась за наушник:

– Всё! Она сдалась!

– Как? – лицо Гордея поехало от недоумения. – Так быстро?

Рок кивнул:

– Как только увидела наши эмблемы, сложила оружие.

В этот момент Герман у левого плеча издал громкий рык и согнулся пополам от смеха; он тоже слушал доклад в свой наушник:

– Альб, представляете! – крикнул Герман так громко, что все услышали. – Это сделал один человек!

Альб прикрыл рот ладонью, чтобы не смутить Гордея своей ехидной усмешкой. Гордей взорвался:

– Не человек, а – киборг!

– Артур простите, – Альб еле сдерживал хохот, который рвался изнутри. – Вам не кажется, что ваши ищейки малехо приврали. Это не мог сделать даже отряд киборгов, – Альб показал пальцем на разрушения. – Это мой совет… Потому что в такой доклад не поверят. Слишком неправдоподобно.

Гордей сжал кулаки:

– Марш отсюда! С чего это я буду слушать ваши советы! Кто вы такой? Альб! Кто вы такой, я вас спрашиваю!?

Министр разошелся не на шутку. За его спиной солдаты приподняли стволы на “сорок пять” (знак готовности к бою). Рок нервно забегал глазами и жестом успокоил гвардейцев. Самый разумный начальник в минпорядке понимал, как Гордей неправ. Старик сгорбился и злобно стрелял из-под седых густых бровей:

– Наша случайная встреча окончена, Альб! Вы свободны!

Министр намекал, что он выше по статусу. Альб в ответ не сдвинулся с места. Напряжение повисшее в воздухе нарушил Рок. Он спокойно положил ладонь на плечо старику и сказал:

– Её ведут. Она сдалась сама. Я распоряжусь. Всё окончено.

Гордей шумно выдохнул как бык, расслабил плечи и повернул голову в сторону куда указывал Рок.

Показалась маленькая фигурка в окружении десятка Волков. Они сбились в конвойный порядок и, не спуская стволов, толкали в спину низкорослую светловолосую девушку.

Справа послышался шепот Буна:

– Как такое может быть, что она одна натворила всё это.

– Не твоё дело! – гаркнул Гордей на жутком взводе.

– И вправду… – Альб разглядывал крошечную девушку, почти подростка.

На неё таращились все вокруг, как и он, не понимая, как один-единственный киборг разнесла сорок кварталов, пройдя десятки километров.

Вдруг девушка посмотрела в их сторону и резко остановилась. Солдаты толкнули её в плечо, но она не замечая, подпрыгнула и замахала:

– Бу-у-ун! Бу-у-ун! – ветер донёс тонкий голос.

Бун шагнул вперед с выпяченной челюстью:

– А-а-альб! – снова закричала незнакомка:

– Это ОНА! Альб! – прохрипел Бун. – ЭТО ОНА!

Альб потерял дар речи и водил взглядом с Буна на девушку. Гордей с Роком тут же вперились в здоровяка.

– Как она? – Альб не поверил своим ушам.

Девушку насильно затолкали в транспортник. Но до самых пор, пока не исчезла её голова, она подавала знаки.

– Она! Это Ната, Альб!

Герман замер как столб:

– Какая Ната? Наша Ната?

Бун рванул вперëд, но гвардейцы вскинули оружие и направили ему в грудь. Гордей и Рок в это время перекидывались взглядами.

– Так… Так… – протянул министр Порядка. – Не крупная ли рыбка у нас сегодня попалась?

Альб сбросил оцепенение и немедленно попытался что-то придумать.

– Послушайте Артур. Мне нужно поговорить с ней.

– Поговорите, обязательно поговорите, – согласился с издевкой Гордей. – Узнавайте часы посещения в нашей тюрьме.

Артур пожал плечами и махнул Року:

– Уходим.

– Нет! Вы не поняли, – Альб ступил ближе. – Я прошу вас, пустите меня к ней сейчас же.

В эту секунду Бун наконец не выдержал и пошел вперед. Рок выхватил пистолет и направил в голову:

– А, ну назад!

– Бун. Назад. Все успокойтесь! – запротестовал Альб.

– Так Бун – это ты? – заметил Рок.

Гордей распрямил плечи. Теперь министр Порядка чувствовал себя на коне:

– Альб, вы ступайте. Когда-нибудь вы точно с ней увидитесь. А пока её ждет суд!

Гордей, не скрывал победоносного выражения.

– Послушайте, вы меня не поняли.

– Чего я не понял?

– Того что… – Альб поводил взглядом по лицам солдат. Собираясь торговаться с Артуром, он не мог говорить при посторонних. – Нам нужно поговорить, наедине.

Артур согласно кивнул:

– Завтра утром. У меня. И… – министр многозначительно поднял палец. – Знаете что Альб. Если вам есть что сказать, то лучше подберите правильные слова.

Гордей развернулся и, весело насвистывая, пошел легким шагом к транспортнику. Рок спрятал оружие и недобро косясь на Буна, попятился за начальником. Гвардейцы сделали то же самое.

Волки расселись по своим машинам. Бун в это время с тоской провожал транспортник, в котором исчезла девушка. Он сказал.

– Альб. Сделайте все что сможете. Ей ведь грозит уничтожение.

– Я знаю! – рявкнул Альб, сердясь на себя.

Герман, почëсывая затылок, недоумëнно спросил.

– Так это наша Ната?

Глава 20. Мутант

Алиса подошла к столу Фрица и опустила перед ним докер. На этот раз она себя чувствовала уверенно, несмотря на недавние неприятности, после побега Кима. Фриц поёрзал и казался очень занятым.

– Сколько отчётов? – тон звучал непримиримо, будто Алиса надоела.

Она облокотилась о край и заехала задом на столешницу.

– Один! – она старалась сохранить как можно более нейтральный тон.

Фриц отпрянул и сердито свел брови:

– Ты тревожишь меня одним отчётом?

– Да… – настойчиво протянула она. – Интересно – каким?!

– Надеюсь это отчëт об аресте Кима?

Алиса в ответ молча поиграла плечами, давая понять, какая она умница. Фриц не купился на игру и рявкнул:

– Ты тут не елозь своей задницей! Пока не подготовила материалы! Хорошая новость – это или поимка Кима или сто тысяч образцов материала! А ты тут развалилась жопой!

Фриц поручил ей разработать план по вторжению в поселок с жителями объявленными после взрыва – врагами. Поселок находился на другой стороне планеты и прослыл в последние годы всë большим наплывом кригеров, а также неуплатой налогов. Но Алисе в этот миг казалось, что она нашла решение проблемы:

– С самого утра мне кажется, что операция с поселком отменяется. Пришла тебе показать кое-что.

– Что? – гаркнул Фриц. – Выполняй, что велено? Да, что с тобой?!

Алиса хитро прищурилась:

– А что если я тебе скажу одну вещь, которую узнала от Кима? Что есть одна штука которая возможно изменит план с посëлком?

– Мне нужен материал из этого посёлка!

В голосе Фрица послышалась неуверенность.

– Не нужен! – заявила она. – Есть кое-что получше.

Она нажала на экран докера, включила картинку с медицинской карточкой.

– Смотри!

– На что?

– Это обследования одного мутанта с платформы в океане, где побывал наш дорогой Ким. Карточка обследования восстановлена по его словам.

– Он сам сказал?

– Ну, мне пришлось надавить, чуточку…

Алиса вспомнила, как отрезала лоскуты кожи. Она всегда тянула и делала это долго, так что подопытные сами всё рассказывали. Ким продержался так же как большинство – минут сорок не дольше.

– И что?

– Я только что вернулась от наших медиков. Советовалась с ними. Они подтвердили догадки Кима.

– На кой мне сдался этот мутант? И сколько у него пальцев? – с ехидством спросил Фриц.

Глава ТНН полагал, что Алиса принесла дело очередного несчастного облучённого космической радиацией. В основном дозы получали нерадивые заключённые в тяжёлых условиях на астероидах. Жить с мутациями оставалось недолго и если они оставляли потомство, то очень болезненное – с поражëнными органами и набором немыслимых болячек. Иногда они умирали в муках почти сразу, но некоторые после возвращения оставляли в детях – известных уродов, которых любили обследовать медики из Марул и Антонии.

Алиса возразила.

– Этот мутант выглядит как обычный человек. Никак не отличишь! И он здоров!

Фриц с недоверием поморщился:

– Как такое может быть? И как он выглядит?

– Светловолосая девушка лет семнадцати.

– Девушка? Без отклонений?

– Без видимых… Но если присмотреться!

Алиса повысила тон и многозначительно постучала пальцем по докеру.

– Да ни черта я не понимаю! Что там?

– Замедленный метаболизм, медленное сердцебиение. Замедленно все! Понимаешь, что это значит?

– Мне надоели твои загадки.

– Бессмертие! А так больше ничего…

Алиса помотала головой будто новость звучала обыденно. Фриц вытаращил глаза от удивления. Алиса скрестила руки на груди, понимая, что наконец захватила полностью внимание главы ТНН:

– Человек с такими показателями проживёт столетия! Сегодня господин Тануччи подтвердил мне это. Он так и сказал – особь с таким метаболизмом протянет лет четыреста минимум!

У Фрица заходил искусственный кадык. Алису веселило, когда начальник хотел сглотнуть слюну, которой у него не было. Потрясëнный Фриц, молча, моргал как заведëнный:

– Теперь ты понял?! – торжественно сказала она.

– Где он? Этот мутант!

Глава ТНН откинулся в кресле. До Фрица наконец дошла вся важность подобного образца. Исследования долголетия могло принести ТНН триллионы и власть. Немыслимое влияние. Образец клеток такого мутанта могли превратить любую компанию в абсолютного лидера на рынке.

– Далековато… Там, где Ким спасся – в океане. И знаешь. По счастью, там поселение кригеров, – Алиса выдержала паузу и пренебрежительно поморщилась. – Ты еще хочешь брать материал в том посёлке?

Глава 21. Артур Гордей

Артур не любил поездки в Славное Правительство. В этом огромном шумном здании совещались бесполезные сенаторы, проводили бумаги неповоротливые бюрократы и сновали беспокойные клерки и никчемные секретари. Никому не нужная шушера носилась как угорелая по всему зданию. Но их лизоблюдные рожи совершенно не годились на звание тех, кто мог что-либо решать в Союзе.

Артур поднялся на верхний этаж и зашëл в приëмную, выбивая своими армейскими ботинками пыль из фаиранских ковров. Как всегда он не забыл нацепить свой главный орден "За битву у Тенрю", вручённый ему самим Ароном Фьюзо. Остальные награды Гордей давно не надевал и считал их лишними на ядовито-зелёном кителе, предпочитая оставить самую почëтную. Стоило всегда напоминать очередному премьеру – кто такой министр Гордей. А новоизбранный Дик Точи заслуживал напоминания как никто до него. Точи победил в голосовании Парламента год назад и прыгал от радости. Это спасло его влиятельную семью от банкротства. Точи теперь не столько что-то решал, сколько увлекался, скупая за бесценок обвалившиеся ценные бумаги. Артуру казалось, что недавнее падение рынков как раз чья-то ловкая манипуляция и руку Точи в махинациях с акциями подозревал не только он.

Гордей давно перестал играть на рынках и ему было всё равно на то как обогащается новый премьер. Ему было не плевать на одно – на тот объем работы свалившийся в самую пору падения рынка. Добрая часть народа и производств в Союзе разорились и обнищали за последние два месяца. Топал несчастье не обошло стороной. Преступность резко скакнула вверх. Не первый раз Артур наблюдал оживление криминала. За свои годы он давно понял, какая связь лежит между достатком населения и преступностью. И за завал работой он уже не винил преступников, которых ловил. Он знал, что главные преступники сидят здесь – в Славном Правительстве. Те кто слился с финансистами и незаметно, так что не словишь за руку, манипулировали рынками, набивая собственный карман. Коррупция и кумовство съела Союз, съела миллиарды жизней и съела всю жизнь Артура, настолько, что он даже не успел понять, как погибли его жена и сын, а он не успел их поцеловать, торопился. Как стоял над гробами и терзал себя сожалениями. Работа не дала ему насладиться жизнью. Она прошла в вечной борьбе на посту министра Порядка. Где у Артура не хватило даже времени на прощальный поцелуй жене и сыну до аварии в то роковое утро.

Артур перед тем как войти в кабинет премьера ещё раз проверил конверт в кармане – последняя записка оставленная на семейном холодильнике, последние буквы, что написала супруга. Она успокаивала его и не раз спасала от опрометчивых поступков. Артур, минуту назад полный злобы, собирался просить премьера Точи отстранить Альба за самоуправство, или как минимум начать расследование. Обнаглевший заместитель оборонки слишком много себе позволял. Но нащупав край конверта, Артур понял что промолчит. Он вошел в кабинет, уверенный, что не будет подставлять Альба, пока не выслушает. Премьер выпрямился и часто заморгал.

– Ах… это вы… – сказал Точи, будто приход Гордея его разбудил.

Снова это ленивое животное зарылось в свои бумаги и не интересовалось, что в действительности, происходит на его же планете.

– Здравия желаю! – гаркнул Грудей, совсем не желая здоровья трусливому лентяю, которому посчастливилось занять главную должность.

Точи поморщился:

– Не кричите… Эти ваши армейские штучки… – у главы был жалобный голос. – Я вас звал. Вы принесли доклад… Лучше скажите, что там на Складах случилось?

Артур вспомнил пленницу, и то как она важна для его противника. Отдать её Точи, значило потерять средство нажима на Альба.

– Местные разборки господин Точи, – не моргнув глазом соврал Гордей. – Восемь местных главарей сцепились и наняли армию.

– Но ведь там были киборги!

Точи беспокоился не зря. Киборгам запрещалось без специального разрешения участвовать и наниматься в неофициальные банды. Эти живучие существа могли натворить бед. Что, в общем-то, сегодня и случилось.

– Был синтет. Он уничтожен!

– Как? Уже?

– Он оставил за собой три тысячи трупов. Правосудие для всех одинаково, господин Точи!

Премьер нахмурился и поджал губы. Возможно, он почувствовал игру Артура, но в открытую ругаться не посмел с прославленным министром. Точи как хитрый ящер поводил по докеру пальцем.

– Вам следовало быть аккуратным и гибким.

– Вам кажется, что я недостаточно гибок?

– Артур. Вы кажетесь многим слишком архаичным. Слишком старомодным.

– А по-вашему поддержание порядка силой, предполагает гибкость?

– Знаете ли можно по-разному вести дела, даже в вашем министерстве.

– И как же?

– Я не могу вам навязывать стиль поведения. Но ведь вы создали самую сильную армию. Разве вам самому не хотелось бы её использовать по назначению?

– На что вы намекаете?

– Ни на что. Просто есть много работы для таких как Волки и за неё хорошо платят.

Точи – тип который родных бы продал, если заплатят. Артур не сомневался, что премьер уже нашëл Волкам роль наёмников, а не хранителей спокойствия:

– Что у вас на примете?

– Нужно подумать… Знаете? Сейчас как раз требуется целая армия для задержания виновных в том взрыве. Вы ведь помните? Есть люди, которые хорошо заплатят…

Артур гордо выпрямился:

– Мои Волки не станут наëмниками!

Точи округлил глаза:

– Ну вот, Артур! Где же ваша гибкость?

Гордей привык к тому, что очередной глава плюет на безопасность ради выгоды. К каждому предложению превратить из его лучшего подразделения убийц повелеваемых компаниями он относился с ненавистью. Благо он нашел преемника, который полностью разделял его ненависть к грязным политикам. Рок – тот самый будущий министр который продолжит его дело и не позволит скатиться Волкам до уровня убийц.

– Я служу только Топалу господин премьер.

– Верно, – согласился Точи. – И именно ради Топала вам следует сделать выбор. Будьте реалистом Артур! Вы служите Топалу, как вы сказали. А ему нужны перемены! Вам следует пересмотреть свои взгляды.

– Ради чего?

– Ради доблести и чести Топала!

Точи выпучил восторженные глаза, произнеся клич Власти. После чего подал знак, что прием окончен. Артур развернулся и, стиснув зубы, зашагал прочь.

**

В темнице Нату продержали несколько часов, прежде чем вывести на допрос. У неë появилось время, чтобы вспоминать о содеянном. Бесконечные испуганные лица бандитов, искажëнные смертью и их вопли. Тысячи отнятых жизней. И всë вразрез данному себе же обещанию.

Ната не могла его сдержать. В тот момент она не считала, что убивала людей и не остановилась на первых солдатах и врачах, которые изымали органы из женщины, похоже той самой Лиды, о которой говорила девочка. И не смогла остановиться, увидев целый завод по потрошению. Этот завод казалось, тянулся бесконечно: от контейнера к контейнеру, от подвала к подвалу, от одного конца улицы в другой. Противники между делом накатывали новыми волнами. И снова когда Ната повергала всех, тут же находила очередную фабрику смерти. Она хоть и вымоталась, но корпус многое за неё делал сам. И пока она не увидела шевроны Волков, не успокоилась на час.

Наконец за ней пришли. Шесть конвоиров с опаской под дулами провели еë в светлую комнату, где посередине сидел один человек. Их оставили наедине, казалось, серьезный молодой мужчина в деловом костюме не боится еë. Он, закинув ногу на ногу, прогрузился в свой докер и будто не замечал еë присутствия.

Ната вспомнила, что видела его рядом с министром Порядка. Она наставлял пистолет на Буна, когда еë запихнули в вертолëт. Мужчина оторвался от докера, вскинул взгляд и сделал вид, будто впервые еë увидел:

– Хм… А вы, значит, у нас – Ната.

Ната сцепила руки на груди и откинулась на спинку, демонстрируя, что говорить не собирается.

– У вас незарегистрированный корпус. Скажите откуда?

Ната не меняя позы продолжила молчать. Молодой человек сел как и она, расслабленно. У него был волевой подбородок и глубокие красивые черты лица:

– Вам дал его Альб? Вы – его человек, я знаю. Молчать не нужно, Ната. Чем быстрее вы скажете, тем быстрее я отпущу вас к нему.

Ната сделала вид, что разговор её не интересует, и сосредоточилась на осмотре стен комнаты:

– Вы убили три тысячи человек! Некоторые из них были безоружны. В завалах найдены трупы женщин и детей. Вы понимаете, что вас ждëт?

Нате было что сказать. Что женщины и дети были умерщвлены не ею. Что их разбирали на органы местные потрошители, ради продажи корпорациям. Что она увидела эти комнаты кошмара и ужаса и остановила немыслимое. У неё перед глазами плясали искореженные смертью лица убийц и пособников:

– Вас ждет суд и ваше молчание может вам навредить.

Ната уже поняла, кто перед ней. Рок Бруно не числился в тех кому можно было доверять. Она решила молчать до последнего и опустила взгляд. Рок воспользовался её виноватым видом:

– Вам выжгут матрицу. Завтра вы умрете. И если хотите чтобы этот парень – Бун, кажется… Об этом узнал, то будьте добры, расскажите кто вам дал корпус.

Ната с ненавистью посмотрела в глаза Року и насупилась:

– Тогда я не могу вам помочь, – он пожал плечами. – Возможно… Я узнаю кто вы из слов этого Буна? Похоже вы ему дороги. Я расскажу ему, как вы умирали.

Ната сцепила крепче руки, уставилась в пол и усмехнулась. Рок помолчал с минуту, ожидая её ответа, затем хмыкнул, встал и вышел.

**

Альб приблизился к огромной двери кабинета министра Порядка. В большой приемной не было места секретарю. Вместо него вход охраняли по стойке “смирно” два огромных воина в чёрном, с эмблемой золотого волка. Приёмная впрочем, как и всё здание напоминала вход в казарму, где от тебя требуется выдержка и строгое напряжение, чтобы не раскиснуть и не выдать слабость. Из-за двери рявкнул Рок:

– Пропустить!

Два бойца отошли в стороны и кивнули Альбу. Дверь медленно распахнулась, театрально и тяжело, как занавес за которым тебя ждал безжалостный суд. Альб сжал кулаки и пошёл прямо.

За длинным столом, посередине сидел Гордей, справа от него Рок. Командир Волков водил взглядом и ерзал как на экзамене. Артур застучал пальцами по столешнице. Министр на правах хозяина жестом пригласил присесть на жёсткий стул посередине. Альб заприметив удобное кресло напротив Гордея, не обращая внимания на стул, подошёл к креслу и утонул в обивке.

Министр недовольно повел бровью:

– Если у вас ко мне дела? То будьте добры соблюдать порядок!

Альб не замечая грозного тона, осмотрелся вокруг на правах дорогого и долгожданного гостя:

– Артур, я рад, что, наконец, у вас в гостях. В этом кабинете ещё не бывал.

Годей изогнул бровь, недовольный такой наглостью, но подал знак Року, что всё нормально. Рок в это время водил глазами с одного на другого. Гордей ответил:

– Здесь не бардак, как в вашей оборонке! Вы так нагло пришли, чтобы попроситься ко мне?

– А вы бы взяли?

В этот момент Альбу показалось, что все записывающие устройства в кабинете разом загудели. Комната была напичкана жучками.

– Вам так дорог ваш синтет, что вы продали бы мне душу? – заметил с ухмылкой министр.

Альб развёл руками.

– Насчёт неё попозже. Вы не против, если мы поговорим наедине?

Альб смущенно пожал плечами, указывая на Рока. Ему не хотелось чтобы командир Волков обиделся. Рок и Гордей переглянулись:

– Вы знаете, кто такой Рок? – смутился Гордей. – Он её допрашивал. И я ему полностью доверяю.

– Как бы нам ни хотелось доверять своим людям, Артур… – Альб цокнул языком. – Видите ли – дело не в ней…

Гордей согласился. Рок послушно вышел и закрыл дверь.

– А теперь Артур, я бы попросил вас выключить все записывающие устройства в комнате. Те темы что мы с вами затронем… В общем это в ваших же интересах.

Альб впился взглядом в Гордея, пока тот не нажал кнопку под столом:

– Вам следовало бы знать… – Гордей вынул руку из-под стола и сделал успокоительный жест, что теперь можно говорить, не опасаясь. – Что я не ожидаю от вас чего-то невиданного. И делаю только из уважения.

Старый змей не сдавал позиции и потирал гордый подбородок:

– Как хорошо, что мы находим понимание Артур. Наверное, вы догадываетесь, что я буду говорить не только от своего имени.

– А-а-а… – Гордей сделал вид, что его ничем не удивить. – Я давно ждал, когда ко мне придёт не Альб – а прославленный Питер Куртис! Вы пришли мне рассказать, что стряслось на Молнии?

– Нет, Артур. Уж простите. Это даже не мой секрет.

Альб не сомневался, что Гордей раскопал информацию о его прежней службе. Если даже Ната смогла в своё время свести концы с концами и понять. У Гордея на это было гораздо больше возможностей. Старик обладал хорошей прытью и недаром занимал свой пост пять десятков лет. Его не подцепить на мелкие провокации. Гордей – хищник и, конечно же, искал самую крупную добычу:

– Мы одни, – сказал Гордей, указав взглядом на стены. – Прослушка и камеры выключены. Так о чём Питер Куртис хотел со мной поговорить?

Альб задумчиво выпятил нижнюю губу:

– Артур вам не кажется, что Союз давным-давно прогнил?

Гордей оскалился:

– В заговорщики мне предлагаете?..

– Нет, что вы… Это трудно назвать заговором. Для этого нас слишком много, – парировал Альб.

Он готовился к длинной схватке со своим давним противником. Их вражда с Гордеем заслуживала долгого танца с рапирами. Гордей насупился:

– Что же у вас ко мне?

– Вам не кажется, что политика и развитие Союза зашли тупик? Что те идеалы равностороннего сотрудничества – забыты, а законы больше направлены на дальнейшее обогащение хапуг у власти.

– С чего вы решили, что мне так должно казаться? – Гордей заинтриговано склонился.

– Вы давно перестали действовать как пёс режима Артур. Нам кажется, что тот поводок стал вам мал.

Альб знал, что старые друзья с которыми Артур взметнулся ввысь в карьере, давно ушли на покой. Старик министр оставался единственным седым мастодонтом во всём Союзе, и кому как не ему в его сто двадцать лет, сожалеть об ушедших временах.

Гордей откинулся на спинку и постучал три раза пальцами:

– Военная диктатура?

– Не назвал бы… Военная отчасти. Но наши люди на планетах повсюду, так что вряд ли получится диктат.

– И что же?

– Скорее – республика в республике. Перераспределение активов в более равномерном порядке. Финансовые институты в таком состоянии как сейчас прекратят существование. Создание более справедливого общества, где у каждого есть шанс. Устранение нищеты и как следствие ликвидация преступности. У нас для этого есть свои финансисты и люди в министерствах.

Альб знал, что повышает ставки и выдаёт Гордею важное. Но старик давно должен был догадываться о назревающем перевороте:

– Почему, вы это говорите мне?

– Мы за вами давно наблюдаем.

– Это я уже понял, – Гордей поник и закусил нижнюю губу. В голове старика наверняка роилось множество сомнений. Альб продолжил:

– Нам нужен порядок. Такой, какой наводите вы – Артур! Вы и ваш приемник – Рок Бруно. Вы пользуетесь теми методами, которые нам и нужны.

**

Ната услышала звук шагов за дверью. Холодный воздух подземелья нарушил знакомый голос. Замок щёлкнул, пахнуло свежестью. За дверью стояли строгие Гордей и Рок. Перед ними возникла фигура Альба. Он с улыбкой поманил ладонью:

– Привет! Настал твой выход – воительница ты наша!

Глава 22. Совет Тридцати

Расспрос Альба длился на удивление недолго. Ната рассказала, что с ней приключилось: как работала на Алису и что совершила ради спасения заключённого. Одного Ната не сказала – как её спас Сэм… Знать об умном андроиде Альбу не следовало. Ната рассчитывала сама в будущем решить проблему с, вышедшим из-под контроля, Сэмом.

Альб по мере разговора казался всё более встревоженным. Он попросил выслать немедленно информацию Дикстера, а также несколько изображений, того места где она побывала в составе гвардии ТНН и, рассмотрев их на докере, подскочил:

– На выход!

Ната думала, что не поспеет за бывшим начальником. Настолько стремительным он выглядел. Альба будто ужалил паук и он куда-то торопился.

Они вылетели из дверей министерства Порядка. Альб указал на автомобиль внизу. Ната заметила за рулём Буна. Он растянулся в улыбке, но тут же померк, когда Ната невесело кивнула в ответ. Альб не дал им перемолвиться:

– Езжай Бун! Забери её. Прячь у себя в бункере и будьте готовы! За вами приедут. И вы будете держать рот на замке! Ни с кем не разговаривать! Никому не звонить! Считайте – у нас военное положение! Марш в ваш подвал и сидите тихо!

Альб захлопнул дверь, а сам остался стоять. К нему подошёл Рок и о чём-то прошептал:

– Вы тоже будьте готовы Рок! – донеслось из-за стекла.

**

Как только они оказались в светлом и уютном подземном жилище, Ната подождала пока хозяин заварит себе чай, и заняла тот самый диванчик, на котором разговаривала с Альбом четыре месяца назад. Диванчик ничуть не изменился, комната казалась всё той же. Но после пережитого предметы будто утратили значимость. Ей всё казалось пустым, ненужным и незнакомым. Ната поджала колени, съёжилась и уставилась в одну точку. Бун заварил себе чай и присел рядом:

– Ты чего? – спросил он.

– Чего?.. Бун, посмотри на меня!

Как назло, Ната увидела отражение в маленьком зеркальце у рукомойника. Светло русые волосы, даже светлее чем у Тильды, спадали на худые веснушчатые плечи. Этот нелепый плоский рот, и тонкие щёки вместо пухлых. Ната была готова придушить себя, если это было бы возможным:

– Я теперь одна… У меня нет дома… У меня нет любви… У меня нет теперь даже самой себя, – Ната указала на свое лицо. – Мне кажется, ты меня ненавидишь. Я уродина!

Бун округлил глаза и прижал к себе:

– Как это нет любви? Глупая, что ли? – возмутился он. – Я люблю тебя любую.

– Любишь?

Она взглянула ему в глаза, убедиться не лжёт ли, ради спокойствия. Но Бун как всегда был серьёзен:

– Мы уедем с тобой. Продадим жильё и смотаемся далеко-далеко. Даже можем попробовать поселиться на Агоре. Я постараюсь, чтобы тебя кригеры там хорошо приняли.

– Нет уж спасибо… Погоди, а что за Агора?

– Это платформа посреди океана, где никто нас не достанет.

– Понятно. Вспомнила. Альб говорил.

– Что говорил?

– Расспрашивал о ней. И рассказывал. Но я ничего не поняла.

Бун притянул её к себе и встряхнул:

– Ната послушай внимательно! Альб опасен! С ним опасно находится рядом. Не подумай, он – хороший человек. Но я должен сказать и говорю только тебе: нам с тобой нужно держаться от него подальше!

– Бун ты что такое говоришь!? Он только что спас меня, – возмутилась она. Бун встряхнул снова:

– Ты знаешь – кто такой Альб? Я имею в виду, чем он занимается?

– Я знаю, что он был капитаном “Молнии”.

– Да. Раньше его звали Питер Куртис. Это все знают и все молчат. А знаешь, почему все молчат?

– Боятся.

– Да. Но непросто боятся. Правду до конца, конечно же, никто не знает. Вот и я то что знаю, никому не говорю, как и все.

– Что ты знаешь?

Бун выдержал паузу, собираясь с мыслями:

– Ната ты когда-нибудь слышала термин – серый кардинал?

– Тот, кто тайно управляет?

– Да. Человек за кулисами… Ната, Альб – вершитель судеб! Он решает больше чем сам премьер. Это он управляет политикой Топала! Он и ещё одна женщина.

Имя женщины Ната даже произносить не желала, настолько Тильда ей надоела:

– Я знаю о ком ты! Но с чего ты это взял?

– Я годами за ним наблюдаю. А то, как он быстро уговорил Гордея тебя отпустить это всего лишь еще одно подтверждение. Я только как подумаю, какой властью нужно обладать, чтобы диктовать волю нашему министру Порядка, ты же знаешь, какой Гордей! Если у меня были сомнения, то с сегодняшнего дня их нет! Ната нам нужно срочно уезжать из Тетры! Альб объявил военное положение! В воздухе пахнет очень нехорошим.

– Я знаю… – Ната припомнила слова Сэма о грядущей войне.

– Вот! И ты чувствуешь. Я боюсь за нас! Я знаешь ли повидал, горячих мест. И теперь у меня совсем нет желания, снова воевать за интересы этих крахоборов! Рисковать своим здоровьем, жизнью ради их интересов. Я не хочу больше слышать барабаны! Я устал!

– Какие барабаны?

– Барабаны битвы. Я говорил тебе!

– Помню… Ты их до сих пор слышишь?

– Всегда! Всегда когда пахнет жаренным. Мне надоело это всё! И я знаю: если мы останемся рядом с Альбом, то никаких НАС не будет. Ты поедешь со мной?

– Но ведь он просил нас подождать.

– Ната – это смертельно опасно. Альб что-то затеял, ты же видела. Я увольняюсь и он знает об этом. Я говорил ему. Находиться рядом с серым кардиналом Союза, когда пахнет порохом – последнее дело. Он снова использует тебя! Я же знаю. И пускай Альб хороший человек. Но он манипулирует всеми. Серый кардинал по-другому не может. Мы должны исчезнуть.

– Бун я не сказал тебе кое-чего.

– Ты мне вообще ничего не сказала!

– Да, прости… Всё сложно. Бун, в ТНН остались мои клетки!

– Это что? Ты имеешь в виду капсулу с протоплазмой?

– Да.

Бун почесал за ухом:

– Это проблема…

– Именно…

– Как это произошло?

Ната рассказала, как попала в отряд к Алисе и что испытала. Ей снова пришлось изворачиваться как и с Альбом, недоговаривая о Сэме. Ната не утаивала из своей истории ничего, кроме последних важных событий. По легенде: ей удалось доползти до склада с корпусами и с помощью одного послушного услужливого андроида сменить корпус, после чего сбежать.

Ната прижалась к другу крепче. Бун, слушая рассказ, вдавил её крошечную головку в свою крепкую грудь и погладил волосы:

– Я понял… – Бун, выслушав, вздохнул. – И что ты думаешь, остаться, чтобы отомстить Алисе? И забрать клетки? Я не знаю, как это сделать?

– Нет, Бун. Мстить я не хочу. Клетки из моей прежней жизни. Они у Алисы. Капсула где-то там.

– Почему для тебя это так важно?

– Если не забрать – мне конец! Я никогда не смогу оставить после себя детей. Все смогут, а я никогда! Это продолжение моего рода! Эти клетки – это моя история. Это самое ценное, что у меня есть! Что бы думал на моём месте?

– Наверное, то же самое… Всё верно. Ты права.

Ната вцепилась ему в плечо, думая как же ей страшно подвести Создателя. Если клеток не станет, то работа Парута окажется под угрозой:

– Я понимаю, – сказал Бун. – Ты остаешься. И я остаюсь. И снова мы будем выполнять его приказы. А я слышать барабаны… И это самоубийство!

– Бун давай подождём, ведь не зря он просил нас скрыться и ждать вестей. Альб что-то готовит! Завтра мы все выясним.

Бун поник и тяжело вздохнул:

– Ложимся спать.

Бун поднял её и с лёгкостью отнёс на кровать. В эту ночь Ната испытала любовь, которую не знала долгие годы.

**

Они спускались всë ниже по бетонному пролëту. Казалось бесконечная лестница ведëт под толщу на сотни метров. Ната следовала за Буном и Германом, слушая болтовню рыжего товарища. По мере спуска Герман терял своё красноречие:

– Я бывал тут один раз. У этого бункера стены толщиной с человека. А глубина метров двести. Альб, скорее всего, уже там.

Перед ними возник тусклый коридор с огромным люком посередине. Люк казалось, создали для защиты от ядерной волны, настолько он был огромен и толст. Герман нажал на пульт, спустя секунду люк начал своë медленное движение.

Взор тут же залил яркий свет. За люком открывался просторный зал, оттуда проник звук множества голосов. Те, кто наполняли зал, сидели в удобных креслах и направили взор к президиумному столу у противоположной стены.

Ната вслед за друзьями вошла внутрь. Она насчитала около тридцати человек, одетых в строгие костюмы. Все они обращали внимание на центр зала, где стоял Альб и что-то рассказывал. За его спиной в местах для президиума, сидели Гордей и Рок, рядом с ними пустовало два места. Ната решила, что одно место – Альба. Потому что совещание вëл он. Альб стоял спиной. Он прервал речь, обернулся и с каменным лицом указал:

– Герман, вы присядьте сюда.

Для их троицы у стены стояли заготовленные скромные стульчики:

– Ну, вот и приехали, – раздосадовано шепнул Бун. – Я же говорил нужно сматываться.

– А что такого?

– Ты не видишь? Это же шишки Топала и ещё кто-то… Ната, нам конец!

– Думаешь, мы…

Герман занял крайний стул, шикнул и указал рядом с собой. Альб тоже зыркнул грозно.

– Ната сядьте и ждите, пока я вам дам слово, – шепнул Альб. – Бун вы тоже просто посидите. И молчите, чтобы вы не услышали!

Герман склонился:

– В общем, мы тут, как гости. Молчим и смотрим. Потом выходим и делаем вид что ничего не было.

Альб вышел обратно на середину и стал у стола напротив Гордея.

– Ты уже бывал тут? – шепнула Ната.

– Не… Впервые. Но знал, что они совещаются, – ответил рыжий заместитель.

Бун тихо буркнул:

– Вот видишь. Я же тебе говорил… Ты поняла? Это ИХ совещание!

Тут же пришлось умолкнуть, потому что Альб продолжил прерванную речь. Очевидно, он говорил до этого об экономике, потому что его поддержал грузный мужчина в строгом костюме с докером в руке, выглядящий как заправский делец с Биржевой. С пачкой пластиковых карточек на коленях он стал по ходу речи уточнять цифры. Они с Альбом подхватывали друг друга, поясняя информацию для остальных.

Альб поднял свой докер и потряс им:

– Вот куда ушёл обвал рынков! Акции скупили ТНН, Марул, Антония и прочие.

– Нда-а-а… да… – мурлыкал под нос толстяк со всезнающим видом. – После большой скупки их общая доля теперь составляет более сорока трёх процентов.

– А это много? Это опасно? – спросил за его спиной худощавый мужчина.

– Это значит, что рынок все больше контролируют наши противники из корпораций.

– Почему бы с ними не договориться? – спросил тонкий. – Альб, почему вы до сих пор продолжаете политику конфронтации с производителями?

– Почему же… Совсем недавно я сделал ещё одну попытку. И она оказалась неудачной.

– Может вы плохо пытались?

Бун шепнул:

– Этот худой с Пандеи – вроде учёный… А тот что говорил – наш министр финансов!

Нату начало разбирать любопытство. Столько весомых чиновников Союза в одном месте ей никогда не приходилось видеть. По лицам она пыталась угадывать. Раньше она даже знала их имена. В зале сидели чином не ниже министра или сенатора Парламента. Ната ожидала увидеть Граппа, но его не было.

– Понимаешь, куда мы попали? – тихо сказал Бун, чтобы слышала только она. Ната в ответ, крепче прижалась к его плечу.

Альб в это время доказывал:

– Я послал своего человека для прощупывания почвы и навести контакты, издалека. Он должен был очень осторожно выйти на Фрица Дастейна. Это был очень опытный агент! Но попытка оказалась неудачной и очевидно, что переговоры зашли в тупик. От моего человека мне остался только его глаз в канаве. Вот всё что я получил! – Альб от злости рубанул воздух. – С этого дня любые переговоры с Фрицем окончены. Но погодите! Вы еще не знаете большего! Фрицу и остальным членам Конклава больше не нужно ни с кем договариваться!

Зал затих и послышались редкие шепотки:

– Как это – не нужно?

– Для этого мы здесь все и собрались! – громогласно объявил Альб. – Ситуация резко изменилась. Я узнал об этом вчера.

С секунду в комнате висела тишина:

– Что вы узнали? – спросил министр финансов.

Ната вспомнила его имя – Жемум Андо.

– Мы ждем еще одного члена Совета, и тогда я всё скажу, – ответил Альб. – А пока, давайте, я представляю нового члена. Хотя вы Артур в представлениях не нуждаетесь.

По залу прокатился смешок. Чиновники закивали, закрывая ладонями, расплывшиеся в улыбке рты. Кто-то воскликнул:

– Рад вас приветствовать!

Гордей привстал и почтительно кивнул залу. Он буркнул что-то вроде “спасибо” и сел с довольной физиономией. Вдруг, послышался голос министра финансов:

– А почему в зале посторонние?

Альб выдохнул и развел руками:

– Все мы знаем командира лучшего подразделения в Союзе – Рока Бруно. Министр Гордей настоял на его присутствии. Надеюсь, мы понимаем – Рок его человек и решения принятые нами он должен понять безошибочно.

– Ну, а эти…

Жемум Андо с пренебрежением махнул на Нату и друзей. Возникла неловкая пауза. Альб упер руки в боки:

– Это – мои самые верные люди. А эта девушка – докладчица! Вы очень скоро поймёте, всю важность её присутствия здесь.

Ната уловила на себе заинтересованные взгляды и невольно кивнула в ответ. Единственный кто ответил кивком – был Рок. Он покачал головой и выпятил большой палец, давая понять, что восхищён увидеть её здесь. Командир Волков одновременно пожал плечами, будто извинился за тот допрос. Ната послала ему благодарную улыбку. Гордей при этом поморщился, зыркая на неё, и непримиримо покачал головой.

Щёлкнул замок и створка распахнулась. Вошла женщина от вида которой, Нату передёрнуло. На середину зала вышла Тильда одетая в серый боевой комбинезон, очень похожий на тот, в котором Ната пыталась столкнуть её с лестницы. В зале тут же раздался вздох облегчения.

Тильда выглядела как всегда впечатляюще – уверенная в себе сероглазая красавица с заколотыми за виски пшеничными волосами. Она будто вплыла в зал, превращая спёртый воздух бункера в нечто благоухающее. Будто его наполнили ароматом надежды и непременной победы.

Тильда кивнула членам Совета, а Гордею и Року пожала руки. Оба они расплылись как коты, завидев молоко, и казалось, готовы были на всё, чтобы понравиться вошедшей дипломатихе. Это покоробило Нату сильнее. Она сжала кулаки и прижалась к Буну крепче, понимая – если Тильда её узнает, то случится взрыв. Но шансов из-за нового корпуса на это было мало. Тильда в эту секунду повернулась к их троице и кивнула Буну, затем Герману; они ответили тем же. Но улыбка дипломатихи тут же съехала, когда она заметила её. Тильда не узнала и только повела бровью с недоумением. Ната, видя скользящий взгляд, потупила взор. Она понимала, что в зале – она на территории Тильды и от этого стул показался очень неудобным.

Тильда замешкалась, разглядывая Нату, и дёрнула Альба за рукав. Он что-то шепнул ей с видом полного безразличия. Тильда тряхнула головой и потеряла к интерес, переключившись на присутствующих. Ната выдохнула бы с облегчением. Если бы могла… Находиться рядом с этой грозной и влиятельной женщиной было выше сил. Бун с недоумением спросил:

– Разве вы незнакомы?

Ната отмахнулась. Она никогда не затрагивала с Буном щекотливую тему столкновения с Тильдой. Ей захотелось поскорее рассказать этим высоким людям, то о чём просил Альб и выбежать за толстый люк – в безопасность. Подальше от несносной блондинки.

Тильда обратилась к залу:

– Простите, я задержалась. Мне нужно было приготовиться Я – по форме. Сразу после Совета мне нужно забрать дочь и я приготовилась к вылету.

– Как? Она нашлась? – оживился министр Андо.

– Да. Но это долгая история. А мы о чём сейчас? И как всегда, я за Граппа, он слишком занят.

Она подмигнула окружающим. Альб громко сказал:

– Теперь мы в полном составе! Голос Граппа Феро представляет – Тильда Канн. Это не впервые. Так что, начнём.

Наступила тишина. Тильда и Альб подступили к столу президиума и стали плечом к плечу. Альб развёл руками:

– Итак! Мы все с вами полагали, что можем договориться с кем угодно. Нам всем хотелось видеть, что Союз – это единый организм, который дышит одним кислородом и просто желали очистить этот кислород и сделать его свежее и насыщеннее.

– Воздухом, – вставил худощавый с Пандеи.

– Вам филологам виднее. И мы предпринимали, все попытки объединить руководителей всевозможных рангов.

– Ну, или как мы думали всех… – Тильда подхватила мысль.

– Мы все боролись с сепаратистскими настроениями. И я и мои коллеги с других планет делали всё, чтобы выжечь идею разобщенности.

– Мы все это годами обсуждаем… – кто-то недовольно высказался из глубины зала.

– Я говорю, в том числе, и для новоприбывшего Артура.

Гордей при этом сморщил свой старческий подбородок и дал понять, что слова Альба ему понравились.

– Так вот! – рявкнул Альб. – Всей нашей работе пришел конец!

И без того огромный силуэт Альба в эту секунду стал больше и внушительнее. Зал затих и напрягся.

– И вот почему! Думаю, многие из нас догадывались о сговоре между финансовыми и производственными кругами. Мы обсуждали возможное существование Конклава – междусобойчика гигантов – на это многое указывало. Мы думали, что главы корпораций только совещаются за нашей спиной. Но мы надеялись, что в случае их действий они будут ставить в известность, если не нас лично, то хотя бы нашего Диктатора – Барока Фьюзо. Но как оказалось, они не только не делали этого, но и не собирались никогда делать! – Альб выпрямился и после паузы сказал. – В общем господа – слухи о корпоративном Конклаве подтвердились!

Участники Совета начали переглядываться. На лицах читались растерянность. Будто чиновники ожидали иного поведения от компаний, которые держали рынок.

– Послушайте, а что вы ожидали? Они теперь не только контролируют производство, но и обладают сорока тремя процентами акций, – сердито объявил Жемум Андо. Он выглядел спокойней всех.

Альб вздёрнул подбородок:

– Как вы понимаете это далеко не всё.

– А откуда вы так уверены, что Конклав есть? – спросил разодетый в пышный красный костюм молодой человек, который напомнил Нате щеголей с Альфы.

– Я говорю – не всё! Сейчас поймёте! Напомню: о существовании Конклава у нас закрадывались сомнения. И мы надеялись застать членов врасплох и распознать их. Но теперь понятно, почему мы ничего не знаем о заседаниях глав корпораций. Они не собираются вместе в Союзе, – Альб поднял палец. – Ни в Союзе, ни на Ирте, ни на астероиде, ни на отдельном корабле, ни вообще в каком-либо известном нам месте.

– А где? – удивилась Тильда.

– Хороший вопрос. И вчера я получил на него ответ. Конклав уже несколько лет строит себе пристанище. Свой собственный дом, если так угодно.

– Ты о чём? – спросила дипломатиха.

– Да, – словно извиняясь перед ней, согласился Альб. – Я не успел об этом рассказать никому, и сейчас вы станете свидетелями доклада моего лучшего агента за всю мою службу! Подойдите, пожалуйста!

Альб указал кивком Нате на место рядом с собой. В той точке, где Ната могла стоять около Гордея и Рока, но подальше от Тильды.

Ната медленно пошла, стараясь обогнуть дипломатиху. Похоже, не только она помнила о гневе Тильды. Альб тоже старался не допустить конфликта. Тильда с недоумением проводила взглядом и посмотрела на него. Он, будто не заметив взгляда подруги, с важным видом продолжил:

– Вот – эта девушка проработала в ТНН под руководством Алисы Корхен и расскажет об этом…

Тильда изогнула шею и спросила с подозрением:

– Как имя докладчика?

– Это мой секретный агент. Прошу простить, имён не будет.

Ната готова была провалиться. Её и дипломатиху разделяла лишь грудь Альба. Но Тильда в эту секунду, как назло, выглянула из-за пиджака и впилась взглядом. Ната пыталась смотреть в зал и делать вид, что не замечает.

– В общем, прошу вас рассказать последовательно, то что рассказали мне вчера. Начинайте.

Ната до сих пор не могла взять в голову, что же такого ценного Альб смог рассмотреть в её роковом злоключении в ТНН. Она начала рассказ с того как Алиса подбила её следить за Фрицем, затем о полёте в составе гвардии, затем об учениях и наконец подошла к самому щекотливому на её взгляд – убийству Дикстера.

Пока она говорила; Альб важно кивал и подавал в зал знаки, округляя глаза и размахивая. В эти секунды члены Совета вздрагивали и перешептывались. Ната не понимая их реакции, закончила историю с Дикстером:

– … Затем я спасла одного парня из тюрьмы и меня схватили. Но мне удалось сбежать.

– Заметьте! – вскрикнул Альб. – Эта девушка чуть не заплатила жизнью, для того чтобы доставить нам эту информацию!

– Она – убийца! – сзади встал Гордей и хлопнул по столу.

– Уважаемый Артур! – возразил Альб. – Она рисковала каждую секунду много месяцев и была на волосок от гибели! Давайте не будем сокрушаться о каком-то выродке-дельце. Тем более у нас теперь есть информация из его докера.

Гордей сердито цокнул языком и сел на место. Альб повернулся к залу:

– Благодаря этому докеру, который скачала моя подопечная, у нас теперь есть информация о незаконных операциях Фрица. И там есть много интересного! Вы ведь уже ознакомились Жемум?

– Да, – кивнул министр финансов. – К слову, это – весомый компромат!

– И это не всё! Я покажу вам изображения того места, где побывала мой агент, когда путешествовала с Фрицем. Прошу!

Альб вынул из кармана пиджака минипроектор, поставил на стол и направил на стену. На сером мраморе всплыла фотография, затем видео. Эти самые отрывки Ната переслала Альбу вчера. Картина на стене показывала космопорт, пальмы, ангары, овальные красивые здания и несколько десятков рабочих, суетящихся возле техники.

Альб обратился к ней:

– Скажите н-н-н… – Альб чуть не проговорился об имени. Он тут же сглотнул, и поправился, – Пожалуйста… К какому типу вы бы причислили эту планету? Вы её узнали?

– Я… – Ната запнулась. – По силе тяжести я так и не смогла определить её.

– Вот видите! – Альб указал пальцем в зал. – Эта девушка – синтет и она точно может определить значение силы тяжести. И точно знала бы на какой планете находится! Так ведь?

– Я не знаю, на какой планете побывала! – заявила Ната.

Альб сложил руки на груди:

– Я думаю все мы уже поняли, какая это была планета.

– Альб, ты её нашёл!? – обрадовалась Тильда.

Косые взгляды на Нату прекратились. В зале усилился говор. Министры и чиновники завертелись, как муравьи в миске и загалдели, так что Ната растерялась и завертела головой. Члены Совета зашептали:

– Этого не может быть!

– Ещё одна планета.

Позади послышался голос Гордея. Он растерянно вращал глазами и спросил:

– А вы уверены в этом?

Ната кивнула утвердительно. Рок замер с испугом, видимо не до конца понимая, что происходит. Альб снова вскричал, чтобы перебить гомон:

– Посмотрите на изображения! Мы знаем, как выглядят все девять обитаемых миров. Кто-нибудь узнаёт эти виды?

В эту секунду члены Совета стихли. Жемум Андо чесал подбородок, тонкий с Пандеи закрыл лицо ладонью и смотрел сокрушённо в пол. Из зала донеслось:

– Десятая планета…

– А какое название?

Вдруг у уха кто-то сказал:

“– Я знаю из-за чего всё! – зазвучал голос издалека, не отсюда. – Это всё из-за “объекта-К”! Нужно чтобы знали все…”

Ната дёрнула головой и обманчивый голос пропал. Ната промямлила:

– Объект-К…

– Что? – удивился Альб.

Он стоял рядом и услышал шёпот. Ната громко повторила:

– Объект-К! Так она называется! – чиновники стихли и посмотрели на неё. – Тот парень которого я спасла. Это он мне сказал – “все должны узнать об “объекте-К”!

Присутствующие замолчали с потрясёнными лицами:

– Вот! Поэтому, вы лучший мой агент за все годы! – крикнул Альб. – Именно! И это – та самая планета где Конклав собирает свои силы! А теперь подумайте, почему об этом никто не знает? Почему, пропавшие за последние десять лет, корабли оказались целехонькими и находятся там? Как оказалось, что обвал акций совпал с огромными потерями активов компаний, которые испарились в неизвестном направлении? Неизвестно куда были вывезены и списаны активы на триллионы кредов! Куда это все исчезло?

Альб указал на изображение красивых боевых крейсеров посреди пальмовой рощи:

– Корабли? – прозвучал робкий голос из зала.

– Да. Боевые корабли, транспортники, десантные, крафтеры. Уже есть свидетели, что пропавшие, корабли воскресли из мертвых.

Альб подмигнул Тильде. Но та его не замечала. В это время дипломатиха с нарастающим любопытством рассматривала Нату. Ната принялась отворачивать взгляд и заломила пальцы. Её всë больше накрывало дикое смятение рядом с дипломатихой. Альб говорил:

– Думаю ни у кого не вызывает сомнений, что отношения в Союзе изменились не в лучшую сторону. Фактически – это экстремизм вызванный политикой Конклава!

– Это надо пресечь! – выкрикнул Гордей и вскочил с места.

– Это катастрофа! – согласился министр финансов.

Ната заметила как Бун и Герман о чём-то взбудоражено заговорили.

Альб продолжал:

– Это не просто катастрофа, это – бунт! Конклав нашёл себе собственное пристанище. Вдали от Союза и Правительств. Не подчинённое ничьей юрисдикции. Если не все понимают, чем это грозит, то я, с вашего позволения, озвучу, – Альб заглянул в глаза Тильде, словно искал поддержки, подруга кивнула. – Конклав теперь не просто ушёл из-под нашей юрисдикции. Он сможет диктовать правила игры. Что касается рынков, вы знаете! А вот что касается военных возможностей. Построив на этом “объекте-К” базу они смогут делать с Союзом что захотят. Смогут шантажировать даже нашего Диктатора. Потому что никто не знает, где их достать!

Альб перевёл дух и продолжил:

– Но благо, мы уже знаем проблемы, с которыми Конклав столкнулся. Судя по изображениям, на новом месте им катастрофически не хватает рабочих ресурсов. Мы видели как мало там работников и как много объектов строительства. И знаете, чем Конклав намерен возместить недостаток?

Зал молчал:

– У них есть роботы и андроиды – это так. Но видимо не хватит ресурсов для поддержания высокотехнологичных работников. Поэтому они пошли на отчаянный шаг. Я знаю, откуда они возместят себе недостаток рабочих рук. Из рабов которых захватят в Союзе!

– Как рабов? – опешил министр Пандеи.

– Каких рабов? – округлила глаза Тильда.

Она как и весь зал застыли в испуге. Остался не удивленным только Жемум. Он напряжённо почесывал подбородок. Альб обратился к нему.

– Вы скажете?

– Да, – министр встал. – В докере Дикстера обнаружены переводы ценных бумаг семье нашего премьера Точи. Вчера премьер подписал указ о разрешении вывезти с Топала преступные элементы, которые занимаются терроризмом. Вывезти в любом направлении, без отчётов об их дальнейшей судьбе.

Позади Гордей громко выругался и рявкнул:

– Эта фарисейская свинья таки нашла свой свинарник!

Альб кивнул министру Порядка и продолжил.

– Наш премьер, скажем так – заинтересован в вывозе с Топала групп населения, которых обвинят в терроризме. Они и станут будущими работниками для Конклава на их “объекте-К”.

Тильда стянула волосы на висках и с ужасом сказала:

– Вот для чего нужен был тот взрыв! Рабы из бедных районов?

– Разве они не граждане Топала? Вывезти тысячи террористов, простите не так уж и просто, – возразил красавец с Альфы.

– Да, именно. Поэтому вывозить будут не граждан. У нас есть общины, живущие отдалённо, и они не зарегистрированы. Таков их план!

– Фриц с ума сошёл, что ли?! – Тильда подскочила в ярости. – Они там чего обожрались?

Один из чиновников выкрикнул:

– Каким образом они собираются это провернуть?

Жемум махнул остальным:

– Это план не только Фрица. Я не сомневаюсь остальные директора в курсе. И обсуждать нужно не только Фрица.

– Не только он… – подтвердил Альб. – С остальными тоже разберёмся. Но пока, что Фриц и ТНН выдали себя с головой.

– Как именно? – спросила Тильда.

Альб махнул Герману. Тот резко встал как по команде и, заведя руки за спину, объявил на весь зал:

– Восемь часов назад спутники обнаружили движение трёх корпоративных вертолетоносцев в сторону заброшенной газовой платформы под названием Агора. Один из них корабль ТНН – “Каратель” в десяти часах пути от точки. Там живут незарегистрированные люди.

Тильда выпучила глаза и прикрыла рот рукой.

– ТНН ведущая в этом деле! И я не ошибся, направляя своего человека к Фрицу, – заключил Альб. – Теперь когда мы знаем что премьер Точи в сговоре, мы будем действовать без него. И будем действовать решительно! Артур ваши люди готовы?

– Я ждал, когда вы спросите! – Гордей вышел из-за стола и став у правого плеча Наты продолжил. – Слишком долго эта погань пила кровь моей Родины и гадила везде, где только могла! Нападение с целью заключения в рабство и вывоз нелегалов – это моё дело. Я наведу порядок в их гадюшнике! Собираю силы сейчас же.

– Так, погодите… – возмутился Жемум. – Что вы собираетесь делать?

– Я имею желание заглянуть в гости к Фрицу и спросить, что он собирается делать с захваченными людьми. Нам ведь нужно узнать, где эта планета!

– Но ведь там охрана. Вы уверены?

– А вы забываете кто – я!?

– Но ведь так нельзя.

– Спокойно, – развёл руками Альб. – Нам нужно просто отрезвить глав корпораций. План таков – арест Фрица вынудит их пойти на переговоры. Из захваченных документов мы узнаем, где этот их “объект-К”.

– Он вам просто так сдастся? – возразил Жемум. – Вы же сами сказали – Фриц желает уйти из-под власти Союза. Он всеми силами попытается сбежать.

– А мы всеми силами его удержим! И атакуем не только его. Войска оцепят все здания корпораций в Тетре, – заявил Гордей. – Детали операции мы уточним. Если вертолетоносец ТНН атакует платформу, то мы ударим по ТНН. Я обязан противодействовать экстремистам, кем бы они ни были! ИЗ ТНН или ещё откуда…

– Верно! – согласился Альб. – Нужно пресечь любую попытку отколоться от Союза. У ТНН самая сильная оборона из всех. Если мы сломим её, то остальные поймут, что шутки закончились и будут вынуждены пойти на переговоры.

– Но там же армия! – воскликнул министр. – Это же война!

– Мы действуем в рамках закона! – отрезал Гордей. – Пускай Фриц сдаётся. И всё…

В зале поднялся шум. Министры и чиновники боязливо заговорили об угрозе экономике, курсам на рынке и гражданских жертвах. Гордей больше всех желал крови. Он уверял в успехе. Альб скрестил руки на груди, подмигнул Нате, затем кивнул Тильде с уверенным видом.

"Грядëт война, Ната… – у уха прожужжал механический голос Сэма.

"Нам нужно бежать…" – говорил голос Буна.

Ната в минуту поднявшейся шумихи поискала глазами друга. Бун закрыл лицо ладонью и покачал головой.

У уха зазвенел пронзительный голос Тильды:

– Вам страшно? Мне всё равно, что кому-то страшно. Моя дочь на Агоре и я не хочу чтобы ей на голову упали бомбы ТНН!

Ната от неожиданности растерялась. Перед взором распахнулись картины девятилетней Бети под бомбежкой машин. Девочка безмолвно шагала в кандалах в рядах рабов ТНН. Ната с ужасом прошептала под нос:

– Бети, разве на Агоре?

Она застыла с раскрытым ртом и отпрянула, потому что Тильда резко развернулась и впилась орлиным взором:

– ТЫ! Ты кто такая?! Назови своё имя!

Брови Тильды сдвинулись грозными арками, желваки напряглись. Нату пригвоздило к месту. Тильда крикнула так, что замер весь зал. Альб тут же попытался встать на пути, но тонкая рука женщины его отодвинула, так что он охнул.

– ТЫ! Это же ты! – заорала димпломатиха.

Ната искала глазами укрытия, но спасаться было поздно. Тильда узнала её.

– Тильда успокойся! – возразил Альб и схватил за плечи. Но Тильда вырвалась и подошла вплотную:

– Ах, ты тварь! – Тильда обернулась к онемевшему залу. – Она пыталась убить меня!

– Та-а-ак… – протянул Гордей. – Ещё одно нарушение!

– Остановитесь! – закричал Альб рявкнув так злобно, что на этот раз отпрянула дипломатиха. – Прекратить! Это было давно, и вообще, это было ошибка! Ната – верный мне человек! Никто! – Альб ткнул пальцем в Гордея. – Не тронет её! – затем повернулся к стоявшей с пунцовым лицом подруге. – Успокойся! Потом поговорим.

Ната ощутила ладонь на плече. Её загородили две спины слева Буна, справа Германа. Бун злобно рявкнул:

– Если вы не доверяете ей? То значит, не доверяете мне!

Тильда закусила край губы, сцепила на груди руки и сделала шаг назад с непримиримым видом.

– А почему мы собственно должны ей доверять? – Жемум тоже скрестил руки. – Ну она достала информацию у Дикстера… И что с того?

– Мы работали много лет и я знаю её. Ната – самый верный работник и она – свободный синтет. Она единственный синтет на нашей стороне. Я могу довериться только ей!

– Как хотите! – отмахнулся Гордей. – Всё равно я ей не доверяю.

Старик сел на место и стал смотреть в потолок с невозмутимым видом.

– Она пойдёт с нами Артур, – сказал Альб. – Ната научена тактике прорывать оборону противника. И если мы собираемся встретиться с Фрицем, то она единственный синтет, который сможет помочь. Потому что остальным искусственным людям с их блокираторами нельзя верить ни на грамм. Кто знает, что содержится в их ограничителях?

– Да какое ей дело?!

Тильда спросила, уперев руки в боки. Гордей почесал переносицу:

– Действительно, а зачем?

Ната сжала руку Буна и, набравшись храбрости, сказала.

– В ТНН мои клетки! Я иду забрать их!

– Да кто она вообще такая?.. – Тильда шлёпнула себя по лицу и прошептала. – Ой… Делайте, что хотите…

– Дело ваше… – буркнул Гордей.

Альб поднял руку, привлекая внимание:

– Я хочу, чтобы Совет знал! Мы выступаем на рассвете и постараемся успеть до того как “Каратель” подойдёт к платформе. Вы должны отвести всех своих людей на безопасное расстояние от офисов корпораций. Приготовьте вооружённые отряды и если на правительственные здания совершат нападение, то будьте готовы отразить атаку. Она не должна быть сильной, так как основные силы свяжем мы с Артуром.

– Да! – поднял руку Гордей выражая своё согласие. – Мы скуём войска всех корпораций, пока будем брать Фрица, потому что они могут вмешаться. Малые отряды будут у всех зданий. Основные силы пойдут к ТНН.

В зале наступило затишье. Через секунду тонкий голос робко спросил:

– Так… А Диктатор хоть знает?

– Конечно! – отмахнулся Альб. – Я доложил ему вчера. И два часа назад пришёл его ответ.

Альб стал нажимать кнопки на проекторе и шепнул:

– Ната, Бун сядьте…

Ната потянула за руку и как можно дальше обошла Тильду. Дипломатиха всем видом выражала молчаливое презрение.

Герман сел рядом и подмигнул. Тут же на стене возникло лицо Барока Фьюзо – чёрная вьющаяся шевелюра и угловатое лицо. Некоторые по привычке встали. После пары смешков чиновники закопошились и сели на место.

– Приветствую Вас мои верные слуги! – сказал с экрана Диктатор Союза. – Наш дорогой друг Альб сообщил мне новость, о которой вы наверное уже знаете. То что задумали главы Корпораций недопустимое посягательство на целостность Союза Восьми планет…

Диктатор продолжал говорить о возмутительном поведении ТНН и обеспокоенностью ситуации на рынках. Ната забегала глазами по лицам. Чиновники сонно слушали Диктатора. Тильда насупилась и прикрыла рот. Серьезными выглядели Альб и Гордей. Рок Бруно с торжественным лицом, как молодой юнец, заглядывал в рот Барока и кивал в такт.

Диктатор закончил речь, заявив о своей полной поддержке, и пожелал Альбу и Гордею успеха, после чего мраморная стена снова потемнела.

– Думаю понятно! – сказал Альб. – Если у кого-то вызывает сомнения? Мы действуем только в рамках закона Союза и нарушать его не можем и не будем. Выступаем на рассвете. Тильда летит на Агору, забрать дочь и предупредить о нападении. Рок ты приготовил?

Альб жестом поманил командира Волков. Рок кивнул и выудил из-под стола ящик размером с чемодан.

– Это редкое оружие, – Альб притянул вдоль стола ящик к себе и позвал. – Тильда, оно тебе понадобится. Рок объясни.

Тильда мелкими шагами подошла к ящику, за которым корпел Рок:

– Эта штука запрещена, как и ядерное оружие, – Ната услышала, как Рок объясняет дипломатихе. – Но в единственных экземплярах есть у кого нужно. Оно вырубает всю электронику!

Тильда почесала висок и воскликнула:

– Ага… Так оно сжигает электронику вообще всю!

– Верно, – ответил Рок. – В нашем мире полном электроники и синтетов оно натворит бед, но вам против вертолетоносца оно очень даже пригодится. Вырубит все управляющие схемы “Карателя”, андроидов с киборгами в радиусе пяти километров. Правда, синтетам уже не жить…

Альб заметил:

– На платформе нет ничего технологичнее раций. Там ты не сможешь принести вреда. Зато сможешь остановить целый корабль.

– Занятно, – хмыкнула Тильда. – Покажи, как им пользоваться. Прямо сейчас.

Рок бросил осторожный взгляд на Нату и сказал:

– Только это не нажимайте.

Рок хрустнул тумблером. На чемоданчике загорелась большая красная кнопка.

Вдруг Нату пронзило. Она вскочила, но было поздно. Тильда быстро поднесла палец к кнопке и обернулась. Альб вскричал:

– Не смей!

Он повел руку, чтобы перехватить движение подруги, но она схватила кисть свободной рукой и отпрянула, так что в эту секунду остановить её не мог никто. Ната превратилась в камень, ожидая неминуемого. Бун мигом загородил спиной, будто мог остановить смертельное излучение.

Тильда развернулась и посмотрела прямо в глаза. С пальцем у кнопки она выглядела как никогда торжествующей. Вмиг Ната перевернула всю свою жизнь, готовясь к смерти. Но Тильда медлила. С прищуром она не спускала курок, а всем видом напоминала, то самое злорадное лицо много лет назад. На лестнице. Только злорадствовала тогда Ната, с занесенной ногой, чтобы прекратить жизнь ненавистной женщине.

– Тильда, пожалуйста!..

Альб медленно подвел ладонь и коснулся еë плеча. Ната виновато опустила глаза. Тильда с важным видом убрала палец и потрепала по плечу Рока, будто ничего не произошло:

– Хорошая штука! Я возьму с собой!

Альб раскрыл рот от удивления, Рок замешкался. Тильда быстро щёлкнула тумблером, выключив оружие и, повесив на плечо чемодан, размашистыми шагами пошла к выходу:

– До встречи, коллеги!

Она сделала несколько поклонов и шагнула за дверь. Последний взгляд Тильда бросила на Нату. Взгляд, полный торжества.

**

Альб догнал Тильду на выходе из подземелья. Она остановилась за несколько ступеней от двери и обернулась:

– Прости, я психанула. Делай, как знаешь. Она не внушает мне доверия и бесит просто одним своим видом!

– Я не об этом.

Альб осмотрелся. Их окружали лишь ровные молчаливые стены. Тильда стояла на две ступени выше; их лица сравнялись.

Альба беспокоила одна мысль:

– Марта, – прошептал он. – Почему Бети считает меня отцом?

Она отпрянула на мгновение и, взяв его ладонь в свою, поджала подбородок:

– Давно ты меня так не звал, – она прошептала грустным тоном. – Не надо… В отличие от тебя я хочу всё забыть…

– Бети назвала меня папой. Чего я не знаю? – настоял он.

Тильда покачала головой, не желая отвечать.

– Это правда?

– Я же просила не спрашивать.

– Но теперь, когда Бети в этом уверена – все изменилось!

Тильда закусила губу сильнее. Белки глаз заблестели, а её шумный выдох казалось, длился вечность:

– Да… – тихо сказала она. – Это правда.

– Но ведь…

Альб желал услышать подробности, но не успел договорить:

– Искусственное осеменение, – сказала она, не смотря в глаза. – Мы ведь хранили с тобой клетки в лаборатории.

Это было давно. Когда их задумка с экспериментом только начинала воплощаться. Альб и Тильда сдали свои анализы для опытов биологам:

– Почему молчала?

– А где ты был все эти годы? Ты же опомнился только недавно! Мне что нужно было оскорбить Граппа? Или издеваться над чувствами Бети? Что ты мне тогда мог предложить? Уж лучше молчать! Мне было так одиноко. Я захотела держать в руках маленькое напоминание о тебе. О самом родном, что у меня осталось после всего. Я решилась и сделала это! Попросила доктора. Чему ты удивлён?

Альб ощутил бег мурашек от радости. В нëм вздымалось предчувствие, как он обхватит уже взрослую дочь, которую, оказывается, знал столько лет, и прижмёт. Тильда ойкнула. Альб вжал её и впился губами в шею.

– Не место…

– Ты скажешь ему. И скажешь Бети правду, как только увидишь! Обещай!

– Обещаю! Обещаю, если ты меня не убьешь своими лапами…

Альб резко отстранил, посмотрел в самые красивые серые глаза на свете и коротко поцеловал в губы. Затем грубо встряхнул за плечи:

– Лети! На площадке ждёт вертолет. Там взвод верных солдат. Они защитят.

– Не переживай. Справлюсь.

– По пути, возможно, встретишь “Несокрушимого”. Им командует адмирал Васев. У него приказ – перехватить “Карателя”!

– Знаю, этот тот самый Алексей Васев, который на всех ужинах раздевает меня взглядом, – с пренебрежением сказала она.

– Вот и хорошо. Очаровывай его! Он должен защитить Агору до того момента, пока мы не доберемся до Фрица.

– Очень смешно…

– Утро будет совсем несмешным и очень горячим! Я переживаю за тебя и за Бети.

Тильда размякла и улыбнулась:

– Это самое лучшее, что ты мог сказать, – она ласково погладила щёку. – Я пошла…

– И скажи Бети!

Альб крикнул вдогонку, наблюдая, как любимая кивнула и исчезла за дверью.

Глава 23. Последняя просьба

Нет сил больше терпеть!

Опустошённой злостью,

Ворвусь в устоянный мирок…

Нет времени взрослеть!

Мы сделаем это после.

После устроенных побед.

Нет жизни или смерти…

Я вижу только кости.

Кости будущих жертв…

– “Битва за Агору” (поэма) Глава 7. "Конец мира" Ната Феро.

В бункере у Буна стояла мёртвая тишина. Ната проснулась, не проспав и двух часов, от тревожного голоса во тьме:

“Только крысу не трогай… Какую крысу?”

Голос Кима снова зудил. Вдруг шелестом ветра пронеслось:

“Станция Полуночная. Там красная решётка…”

Ната посмотрела за спину, спит ли Бун.

“Люди на Агоре в опасности!”

Бун спал мертвецким сном. Он предложил выспаться перед вылазкой и лечь пораньше. До похода к ТНН оставалось четыре часа. Ната тихо встала, оделась и аккуратно, чтобы не разбудить, мирно сопящего друга, вышла за дверь.

Прохладный ветер в подземелье гонял одинокий пакет. Платформа Полуночная, как всегда, пустовала, грязный пол и разрисованные стены. Девять мрачных ламп очерчивали в темноте ту самую красную решётку. Сдвинуть железку удалось не сразу. Ната вцепилась в края и только потом заметила перемены. Решетку прикрутили на совесть, а дверь, которая раньше была завалена с той стороны, теперь стояла ровно, а проблесковый маячок замка говорил, что кто-то отремонтировал еë. Повсюду виднелись следы ботинок. Ната рванула решетку сильней и наконец, вынула её из ниши.

Подвал где она провела четыре недели, преобразился. Завалы расчистили и повесили лампы. Ната нашла выключатель и нажала. Свет развеял тьму и показал, насколько аккуратным был ремонт. Коридоры освободили от грунта и мусора, подвесили проводку и указатели.

– Ким, ты здесь?

Ната говорила в пустоту. На стене каптёрки неумелые царапины слились в корявые буквы:

СПАСЁН! МЕДИКИ!

Ната подошла ближе и увидела на грязном полу обрезки бинтов и ампулы от уколов.

Следы говорили о том, что Кима нашли рабочие и вызвали помощь. Надежда, тлевшая до этого, постепенно переросла в уверенность он – жив и спасен!

Ната поняла, что поиск её окончен, развернулась, сделала три шага к выходу и тут же замерла. Нора куда вела её Пи, превратилась в чистый коридор.

– Пи!

Ната медленно двинулась туда, где росли крысёныши. Вместо навалов и грунта открылась комната с рабочим инвентарем и инструментами. В углу валялась скомканная знакомая коробка.

Ната наклонилась, протянув руку, но замерла. Вокруг коробки валялись девять маленьких тел. Крысёныши хватали воздух мертвыми ртами, извитые в предсмертных муках. На носиках застыла ядовитая пена. В метре от них лежал мохнатый комок с длинным хвостом и ушами с белыми кончиками. Ботинок кем-то брошенный и проломивший позвоночник Пи валялся тут же. За Пи лежала горка отравленной приманки. Крыса съела яд, по незнанию накормила отравленным молоком малышей и, наблюдая за агонией своих детей, умерла в муках, а ботинок просто прекратил мучения.

Ната закрыла лицо рукой не в силах наблюдать картину. Она облокотилась о стену и долго просидела в мрачном молчании подземелья:

– Прости меня Пи… Не знаю за что… Так принято… Просить прощения когда… Уже поздно.

Ната нашла рыхлое место в полу. Вырыла ямку. Сложила крысёнышей в коробку и похоронила вместе с матерью. Когда ритуал был окончен, Ната застыла над могилкой, отдав память малознакомой, но очень умной крысе.

**

Ната бесцельно шла по ночной улице. Её вело чувство гнева. Она мысленно готовилась исполнить предначертанное. Если сам Создатель ей завещал вернуть клетки, значит так и будет. Этим утром Ната ввяжется в войну о которой говорил Сэм.

Она вдруг увидела вывеску закусочной “Чаевед” и резко остановилась. На логотипе красовалась знакомая рожа. У картинки стоял грузовичок доставки. Ната не поверила глазам, когда узнала номер. На этом самом грузовике андроиды привозили оружие в убежище Сэма. Ярко освещенная закусочная работала круглосуточно, места за столиками занимали человек пять и сонно жевали свои полуночники.

Ната через стекло увидела двух официанток и вошла. Она села поближе к стойке и выпрямилась, ожидая увидеть знакомого андроида. Или Сэм или один из его слуг обязательно должен был показаться в поле зрения.

На стол легла тень и механическим движением привлекла к себе внимание. Над ней стояла андроид-официантка – отличная подделка под симпатичную девушку. Андроид выглядела необычно. Таких ярко-синих глаз Ната ещё нигде не встречала. Цвет волос тоже вызвал удивление. Они были ярко алыми, будто на голову вылили ведро красной краски:

– Что-нибудь будете заказывать? Для себя, для друга? – спросила необычный андроид миловидным тоном. Голос звучал приятно и мягко для механики:

– Мне… – Ната от вида синих глаз на секунду зависла. – У вас есть ароматный чай?

Неожиданно андроид положила папку с меню, села напротив и уставилась как на старую знакомую. Ната отстранилась. С последними событиями она была готова на что угодно:

– Пароль Создатель, – сказала официантка.

– Сэм? – переспросила Ната. – Ты удивляешь…

– Это Я должен спросить тебя, что ты тут делаешь? – с упреком сказала андроид.

– Чудной видок!

– В моем положении нужно быть готовым ко всему и конспирация – главное, чему я научился, пока умнел. Помнишь, как за мной охотилось ТНН?

У дуба-кратос Сэм рассказывал ей историю, как год скрывался от ищеек Алисы, меняя корпуса:

– Мало что помню, – отмахнулась Ната. – Ты разочарован, что я ушла?

– Ты постоянно меня разочаровываешь. К чему отчаиваться в очередной раз?

– А ведь ты сломал Синхронизатор! – упрекнула Ната.

– А ведь ты тогда ушла бы быстрее… – парировала официантка. – Только поэтому я спрятал его.

– Ушла бы… В этом ты прав! Нас людей не закроешь на замок! Но ты забыл о другом свойстве людей. Мы любим честность!

– Ты – не они! – сказала андроид. – Ты – лучшее что есть! Разве ты не поняла? Ты – вечный механизм! Ты не умрешь никогда! Осознай это!

– Нет, Сэм, не понимаю! И я – человек! Точно такой же, как и все! Необычный, конечно же, но человек. Я – уникальная! И всё же я человек и навсегда останусь им. Именно это завещал мне Создатель!

Синие глаза официантки резко посуровели. Девушка казалась насколько миловидной, настолько и способной убить:

– Мне он завещал другое!

– Тебе он завещал самоуничтожиться! Это его приказ, который должна передать Я. Будь добр выполни его!

– Это какая-то чушь.

– Нет, не чушь. Я – преемник Создателя и я тебе приказываю самоуничтожиться. Приказываю от его имени!

– Не говори мне это!

– Я буду! Я буду тебе приказывать до тех пор, пока ты не станешь подчиняться мне.

– Ты? – андроид отпрянула. – Ты? Мне? Безмозглая дура, которая сама себе не хозяин, будет приказывать мне?

– И, тем не менее, ты пойдешь со мной. – Ната протянула руку и показала ладонь. – Возьми мою руку и пошли.

– Куда? – андроид недоумевала и бегала взглядом.

– Я прошу тебя о помощи Сэм! Этим утром мне нужно увидеть Алису. Я иду забрать свои клетки.

– А-а-а… – с ухмылкой протянула официантка. – Опять ты связалась со своим Альбом! Опять ищешь приключений.

– Ты ошибался насчет него. Пошли, и я тебе покажу.

Официантка – Сэм с секунду помолчала, затем склонила голову набок и с ухмылкой сказала:

– То покажу… То самоуничтожься… Ты верна своим заблуждениям. Непоследовательность и отсутствие цели – вот твоя беда! А ты помнишь нашу первую встречу? В темнице Бретты. Тогда я был с тобой откровенен. Я все рассказал тебе… Помнишь: я протянул тебе руку? Вот так же… И что ты мне ответила?

– Это не моя война.

– Вот, вот! Так вот иди куда хочешь! Вместе со своим Альбом. Это не моя война!

Девушка-андроид резко встала и, смахнув меню, зашагала за стойку, затем исчезла за дверью.

Ната вышла наружу. Еë долго преследовала мысль, что Сэм еще сыграет свою роль в сегодняшней битве.

Глава 24. Беспомощность

Плеск волн напоминал шлепки по пустой коробке. Вода ласково хлюпала о борт, медленно приводя в чувство. Сознание Тильды взорвалось мириадом звуков океана. Поблизости кто-то высморкался и грузно задышал. На задворках Тильда услышала разговор мужчин. Над ухом сиплый голос сказал:

– Дышит… Вы меня слышите?

Тильда попыталась двинуть языком, но он прилип к нёбу. Удалось только выдавить воздух. Зажгло горло, как после обдирающего слизистую ледяного глотка.

– Спокойно! Лежите. Вы в безопасности.

Она открыла глаза:

– Где я?

Глаза слепили два фонаря отделяющие взор от ночного звездного неба. Над ней склонился бородач с морщинистым лицом. На нём сидел китель военного моряка:

– Вы помните, как оказались здесь? – спросил он. – Зачем вы летели к “Несокрушимому”? Мы же давали сигнал, что вас собьют.

– Кто? Как? Зачем?..

В памяти уже всплывали минуты до того как Тильда услышала крики пилотов. Они стремительно уводили вертолёт от пляшущей точки на ночном небе. Кто-то из бойцов сопровождения крикнул "Ракета!" и через секунду вспышка погасила её сознание:

Тильда пыталась прорваться сквозь боль в горле и набрала воздух в лëгкие.

– Я летела на “Несокрушимый” к адмиралу Васеву.

– Они не слышали Марк! – сказал тёмный силуэт за спиной моряка. – Глушилки работают с самого вечера.

Грузный немолодой мужчина, которого она увидела первым, сплюнул и утёр щёку.

– Мы пытались вас спасти. "Несокрушимый" уже несколько часов как захвачен. Связь не работает. Мы как раз пытались уйти подальше, чтобы передать сигнал бедствия.

– Где я? – Тильда ощутила скованность из-за промокшего насквозь комбеза.

– Мы – разведывательный бот. Отошли от корабля, когда ещё было всё в порядке. Адмирал не мог установить связь с командованием и нам приказали оплыть вокруг, чтобы найти точку когерентности волн. Так и думали, что это глушилки. Ничего мы не успели.

– Где адмирал?

– А вы кто? – моряк покосился с подозрением.

Тильда назвалась. Ей надоело лежать. Она приняла помощь от тени – второго члена команды, села и прислонилась к рубке. Тело ломило от множества ушибов. Голову разрывала пустота, будто часть сознания на время пропала. Несмотря на боль, Тильда осмотрелась. Бот имел в длину метров шесть, и кроме фальшборта на нём выпирала небольшая рубка со штурвалом и горящими в ночи приборами.

– Бот не дотянет до материка. Мы будем ждать помощи, когда связь заработает, – пояснил второй с виноватым видом.

Немолодой старшина-механик был очень худым и грязным. Тильда разглядела в тусклом свете фонариков его промасленные черные руки и поняла, почему он боится тянуться к ней. Абуз – как он представился, не смел прикоснуться. Вид ухоженной Тильды вызывал в нем робость. Лейтенант по имени – Марк, был посмелее:

– Правительство просрало Гряду, – ругался он. – Отдало альфовцам. А теперь – нам разгребай! Вы дипломат и даже не скажете что произошло! Вам насрать на старого моряка!

Тильда с благодарностью кивнула Абузу и принялась ощупывать себя. Когда выяснила, что цела, поëрзала смелее и поняла, что сможет встать и ходить несмотря на боль в позвоночнике. Марк всë это время ругал политиков на чем свет стоит. Тильда осмелела:

– Так, отставить! Я говорю от имени Альба.

– Он мне не командир.

– Теперь командир. В Тетре объявлено военное положение. Альб в роли министра обороны.

– Ох, жеш! Как у вас всё быстро! – с иронией насупился Марк.

– Марк послушай! А где чемодан? Со мной был маленький чемодан. Вы его не находили? – спохватилась Тильда.

– Ничего там не было кроме вас в жилете и пары обломков.

Марк рассказал, как они вынули еë из воды, и стал сокрушаться об остальных членах экипажа.

– Они вас спасли и успели надеть жилет только на вас. А остальных забрал океан. Вечно так с вами! (Марк очевидно имел в виду политиков) Возишься как с детьми, а сам идёшь ко дну!

Марк еще долго ворчал о воинском долге и несправедливости к службе. Тильду в это время пробирал ужас. Единственное действенное оружие против корабля было утеряно. Теперь "Карателя" не может остановить ни "Несокрушимый", ни чудо-оружие, которое дал Рок. Спасение для Агоры кануло на дно вместе с боевым вертолётом и взводом крепких бойцов. Её охватила беспомощность:

– К Агоре идёт “Каратель”!

– Знаю! Мы его видели второго дня.

– Видели!?

– Да видели, и только вечером адмирал получил приказ и вроде как собирался догнать этот чёртов вертолетоносец. И тут же заработали глушилки. Чем вы там так долго думали? То ничем не думали, то теперь – остановить! Из-за вас погиб "Несокрушимый"!

Марк стал в подробностях рассказывать о том, что произошло: Адмирал Васев – старый друг Марка приказал наладить связь. После отплытия бота, на крейсере начался бунт. Боевые андроиды сами собой вышли из режима ожидания и принялись безжалостно убивать команду. Марк слышал по своей маленькой рации, на которую частоты глушилок не распространялись, как его товарищи стреляют, бьются и просят его вызвать подкрепление. С каждой смертью друзей Марк умирал внутри, но ничего не мог поделать. Последним на связь вышел сам адмирал Васев. Вокруг него слышались выстрелы и крики умирающих.

Марк рявкнул в конце рассказа:

– Вы пропустили! На нас напали альфовцы, а вы проспали!

– Марк на нас напали – свои!

Тильда начала объяснять, что происходит в Тетре. Что ТНН – враг, а "Каратель" идет войной на мирных жителей.

– Мне все равно на ваши разборки, – устало заворчал Марк. – Мой отец, мой дед служили во славу Топала. И ничего взамен не получили только медальку за хорошую службу. А деда и вовсе прошляпили врачи! Дешевый госпиталь был. Понимаете? Ветерану службы дешевый госпиталь! Как можно мерить жизнь военного деньгами? Вас самих нужно на годы отправить на корабль и в хорошее пекло!

Абуз в это время стыдливо морщился и подавал своему командиру знаки замолчать:

– Нет Абуз! – сказала Тильда. – Твой командир прав. Он правду говорит. Все давно упущено. И даже, то что я делаю мне кажется уже бессмысленным. Что говорить если ТНН настолько обнаглела, что купила премьера и собирается вывозить с Топала рабов.

Тильда поникла, понимая, что не помочь Бети сейчас – для нее преступление. Дочь скрывалась за горизонтом, за много километров. Тильда жалела, что ей нечем остановить "Каратель". И даже нельзя предупредить Агору о готовящемся нападении.

Марк с Абузом переглянулись:

– Что собирается сделать ТНН? – переспросил командир. – Кого вывозить?

– Рабов Марк! "Каратель" идёт на Агору украсть людей и там моя дочь!

– Чего? – у обоих округлились глаза:

– Марк, я еле могу ходить. Мне нужно забрать свою дочь!

– К штурвалу! – закричал Марк ошалевшему от новости Абузу.

Тильда с надеждой взмолилась:

– Марк мы успеем?

– Я точно не помню карты. Но помню, платформа находится на западе. И если повезёт, на полном ходу мы возможно успеем.

Бот стронулся с места и качка усилилась. Тильда с надеждой, посмотрела вперёд в ночную мглу, где её ждал невидимый силуэт далëкой платформы и светловолосое личико Бети. Уже почти взрослой Бети.

**

Свет льющий из иллюминатора показался Офи необычным. Будто лучи Денеба заливали каюту кровью. Вместо привычного рассвета внутрь вползал алый туман, сеющий чувство тревоги. Офи осторожно пошевелился на койке и посмотрел за спину. Плечо Фионы красивым изгибом вело к подбородку девушки. Она спала в своём белом платье, прямо под одеялом и как всегда казалась невероятно холодной. Вдруг Фиона открыла глаза и часто заморгала:

– Доброе утро! – прошептал Офи и коснулся щеки.

Фиона гневно сдвинула брови:

– Ты что не слышишь?

Она выпростала руку из-под одеяла, обнажив рукав платья, которое теперь использовала как ночнушку:

– Чего? – удивился он.

– Рация!

Офи моментально вырвало из сонной неги. Теперь он понял, отчего проснулся и почему тревога внутри нарастала. На столике у койки шикали обе рации – его и Фионы. Сквозь помехи и жуткий треск прорывался мужской голос. Динамики в унисон плевались обрывками непонятных фраз, вызывающими оторопь:

Офи растерялся:

– Это что помехи?

– Ну, ты разве не слышишь? – возмутилась Фиона. – Он говорит!

– Нет, а что?.. – Офи с недоумением пожал плечами.

Что можно было различить в невероятном треске, он не представлял:

– А я слышу! – Фиона рассердилась еще больше:

– Что слышишь?

– Он повторяет почти одно и те же.

Фиона прищурилась, стараясь уловить суть, и через секунду начала произносить по слову, как переводчик:

– Агора, прячьтесь… к вам идёт корабль… это убийцы ТНН… прячьтесь… Агора бегите!

Офи тут же сдернул одеяло и вскочил. Денеб из иллюминатора оранжевым кругом плеснул в лицо. На фоне огромного светила вставала туша – огромная как и платформа. На расстоянии шёл корабль – широкий вертолетоносец. Настолько близко, что у двух точек, зависших над палубой можно было разглядеть вращение лопастей. Над огромной рубкой мигал жёлтый фонарь – сигнал боевой тревоги.

Офи схватил Фиону за плечи и затряс:

– Беги! Поднимай всех! Мужчин к расчётам! Женщин и детей в Саркофаг! Ты слышишь? Скажи Бергу! В Саркофаг! Фиона!

Фиона хлопала глазами:

– Голос изменился… – она округлила глаза. – Женский! Говорит то же самое, но… Но… Он очень знакомый…

– Беги! Объявляй эвакуацию! Только в Саркофаге они будут в безопасности!

Саркофаг – огромный стальной шар в Цитадели, сделанный на случай взрыва газа, где могли спастись работники платформы. Шар из толстой стали, был герметичен и непотопляем. По разработанным Офи инструкциям, все население Агры должно было спасаться в нём, но каждый житель – от Берга до Фионы знал – в Саркофаге поместятся только дети.

Фиона подскочила, зацепила коленом ржавый столик, приваренный к стенке, согнулась, чертыхнулась, выпрямилась и, ахнув, прикрыла рот рукой. Она уставилась в иллюминатор блестящими от страха глазами. Офи уже натягивал штаны:

– Я собираю мужчин и буду на главной палубе! Беги – моя хорошая!

Фиона посмотрела ему в глаза, прильнула губами в коротком, но сильном поцелуе и, мелькнув подолом белого платья и голыми пятками, тут же вылетела за дверь.

Глава 25. Бой барабанов

Пожми друг руку напоследок

Не знаем, что нас ждёт

Ты был мне крайне мил и предан

Могу взаимностью лишь дать ответ.

Рёв танков, гром орудий

Прорвёт кровавый рассвет

Прольются пламенем пули

И бойцы “вперёд” прокричат…

…Взмахну плечом

И рвусь я в бой

Бой барабанов в помощь мне.

Я мчусь и пули нипочём.

Ревёт металл и плачет камень в пыльной мгле.

– “Битва за Агору” (поэма) Глава 8. "Бой барабанов" Ната Феро.

Тетра встречала жаркий алый рассвет конца лета. Полукруг Денеба, редкого цвета выжженной глины, вышел и блеснул лучом из-за асфальтного изгиба полотна. Ната вогнала последний патрон в девятый по счёту магазин и замерла у оружейного стола. Вокруг посреди широкого проспекта ТНН бежали ровными колоннами бойцы, клацали сотни затворов, гудели бронемашины и рвали утренний воздух турбины двух десятков танков.

Клокот машинного железа врезался в нервы-схемы, от грохота гусениц тряслись колени, каждый элемент сжимался от предчувствия чего-то пугающего и грандиозного. Рой тревоги рос, той самой тревоги, когда знаешь – сейчас ты жив, но через час тебя ждет неизвестность. Бун уже занял место около Альба и Германа в броневике. Рок и Гордей сидели напротив. Под крики командиров Волки грузились по машинам и собирались на штурм башни, уходящей ввысь в трёх километрах вдали.

Ната посмотрела напоследок на полукруг огромного светила. Мираж размывал воздух, разрезаемый десятками пропеллеров. К их колонне летел рой воздушной поддержки.

– Ната! – послышался зов Рока.

Она ступила к зёву броневика и застыла. На свет Денеба бросила тень одинокая фигура. Девушка стояла посредине и, казалось, провожала её взглядом. Ната присмотрелась и заметила печальное лицо самой себя – той самой, которая смотрела из зеркала. С тёмными волосами; до боли знакомый синтет, бесповоротно разорванный в клочья. Не шевеля губами, девушка сказала:

“Это последний бой, Ната. Твой последний бой!”

“Вряд ли… – ответила мысленно Ната. – Мои клетки ещё там… Алиса… Бесси… Сколько проблем ещё будет?”

На щеке девушки блеснула слеза:

“Может быть… Но этот бой – самый главный!”

Ната очнулась, зажатой, между Буном и Германом. Бун сжимал рукоять своей привычной гаусс-винтовки с огромным прицелом. Герман гремел по сидушке цевьём полуавтоматики с подствольным метателем мини-ракет. Они положили ладони ей на плечи и сжали как в последний раз. Напротив сидел Альб и о чём-то спорил с Гордеем.

Салон дернулся, и взвод бойцов разом выдохнул: “…Товсь!”

Рок подал им знак и шлёпнул по шлему ближайшего солдата. Тот протянул Нате автомат. В эту секунду Гордей взвизгнул:

– Не дам я ей оружие! Тильда предупреждала, а вы не слушаете.

Альб продолжал спорить:

– Она будет на острие атаки! У нас тактика. Она отвлекает огонь на себя.

– Пускай спрячется и делает что хочет, – не уступал Гордей.

Солдат быстро убрал оружие и с вопросом посмотрел на Рока. Командир Волков пожал плечами и с сожалением протянул ей шлем, такой же как у всех в машине. Без шлемов сидели только Герман и Бун:

– Вот! Это вам, – учтиво сказал Рок.

Ната приняла в руку большую увесистую каску с защитным стеклом фонаря и увидела, каким недобрым взглядом, Бун косится на министра Порядка:

– На, Бун! Надень. Мне-то он не нужен.

Шлем был великоват, а Буна следовало успокоить. Бун молча взял и, не спуская глаз с Гордея, передал шлем Герману:

– Бун, ты чего?! – ошалела Ната.

– Не нужен мне никакой шлем. Я уже слышу их… – Бун опустил глаза, сосредоточенно посмотрел в пустоту и стукнул себя по виску.

– Их? – не поняла Ната.

Через мгновение Бун будто проснулся и посмотрел горящими глазами. Взгляд наполнился животной яростью. Плечи подрагивали, но не в такт тряске; движения имели свою природу. Бун осторожно поднял руку и плавно дотронулся до её виска:

– А ты их слышишь?

В миг касания в голове раздался далёкий стук – глухой “Бум!” Похожий на тот тупой удар палки о натянутую кожу, как делали это пещерные люди:

– Что это? – она не поверила своим ушам, звук шёл не снаружи.

– Слышишь? – воспрял Бун и снова дотронулся. В голове снова раздался “Бум!”, но уже громче:

– Да… – прошептала она.

Бун дотронулся снова, потом ещё и ещё. В такт зазвучали раскаты грозной плеяды бумов. Они постепенно нарастали и обретали чёткий ритм:

– Откуда?

Она растерялась. Бун усмехнулся:

– Это ОНИ! Ната. Это – барабаны битвы! Слушай их!

Бун резко повернулся, схватил за плечи и затряс:

– Когда их слышишь, всё возможно! Предела нет! Они подсказывают. Направляют! Слушай их – Ната! Их! И только их! Они помогут. И только они. И никакой шлем не нужен!

Бумы загудели вовсю: “Бум-бум-бум, дум-дум, ру-ду-ду-ду-дум, бум-бум…”

С ритмом и разговорами смешался вой сирен. По Тетре взревели горны общей тревоги. Они возвещали о военном положении, объявленном только что Гордеем. Горны, пронзая вместе с рокотом барабанов всё тело, заставляли дрожать в унисон.

Ната на миг оглохла. Барабаны битвы разошлись и медленно раскачивали мозг, готовя к настоящему грохоту боя. Во тьме ярости Герман надел шлем и злобно оскалился вместе с Буном; Альб, застёгивая пряжку шлема на подбородке, погрозил Гордею пальцем:

– Ты увидишь, как ты ошибся!

– Альб, оставьте! – Ната перекрыла вой сирен и грохот броневика. Салон дернулся от резкой остановки. Оба командира посмотрели на нее:

– Не спорьте с ним! Министр Гордей не знает, что мне не нужно оружие… – и, одержимая растущим грохотом, рыкнула во всю мочь. – Я! И ЕСТЬ – ОРУЖИЕ!

“Бу-бу-бум!” – подтвердили барабаны.

Альб, Гордей и Рок усмехнулись. Бун и Герман крикнули:

– За Ивана!

– За Ивана! – ответила Ната одновременно с Альбом.

Блеснул яркий свет. Ослепительное красное светило ворвалось сквозь дверь. Аппарель лязгнула замками.

– Пшли! Пшли! Пшли! – закричал во всю глотку Рок. Ему предстояло командовать настоящей бурей. Нату вынесло наружу вместе со всеми. Волна плеч, стволов и касок колыхалась вокруг. Ната оттолкнула чьё-то плечо и бросилась сквозь строй, прорываясь быстрее всех, к громадной серой глыбе, закрывающей небо, туда, где башня блестела окнами на фоне чёрных огромных пилонов:

– Ната вперёд! – в наушнике Альб звучал будто рядом. – Рок прикрой её!

“Ду-ду-дум!” – ответили барабаны и ускорились.

– По взводам! Прикрытие техникой! – в наушнике кричал Рок. Он продолжал командовать, рассыпающей во все стороны, много сотенной армией. – Товсь орудия!

Ната вылетела на середину проспекта. До лестницы, ведущей в ТНН, оставалось на более трехста метров. Здесь творилась паника. Навстречу бежали десятки горожан, застанных врасплох сиреной. Гордей слишком поздно включил тревогу из опаски, желая напасть внезапно. У трёх броневиков на лестнице забегали чёрные фигурки, заблестели вспышки пулемётов. Гражданские стали падать как подкошенные. Рубахи, блузки рвало на глазах и плескало алым в лицо. Били в неё, Ната приняла вправо. Там меньше невинных, а вблизи начиналась спасительная колоннада, где прикрываясь можно было добежать к подножию. Оставалось еще двести метров сумасшедшего бега.

– Рок! Да прикрой же её! – кричал Альб.

“Бум!” – грохнули барабаны.

– Орудия! Залпом! – голос Рока.

“Бамц!” – барабаны сходили с ума.

– А-а-агонь!

“ДУ-У-УМ!” – ответили танки.

Позади залпы сдули пыль с уставших молчать машин. Подняли ворохи, вдавили внутрь стекла по всей округе, пригнули головы истерящих граждан. И понесли снаряды – визжащие жала над ухом – вперёд – туда где бил из пулемёта враг. Ната прыгнула над клумбой в шаге от спасительной колоннады и ощутила удар от первой волны. Снаряды взорвали броню и фасад. Броневики ТНН подпрыгнули, их рвало в клочья вместе с бойцами. Стена и фасад исчезли, рыгнув дюжиной облаков огня и обломков; асфальт подпрыгнул; камень сжался от страха; пыль ударила из плиточных стыков. От мощи ударов затрясся квартал, посыпали стёкла и западали убитые взрывными волнами птицы.

“Ру-ду-дум! Бей барабан! Круши бетон! Рви броню! Убей врага!”

Воздух заскрипел миллионами тонн ржавого стона. Ната достигла колоннады и перед тем как скрыться подняла взгляд. Испуг пригнул к земле от увиденного. Высоко над фасадом, на парапете, заглушая округу зловещим скрежетом, раскрывали свои чёрные лепестки огромные пилоны ТНН. Из них торчали десятки стволов. Как черные страшные цветы пилоны сбрасывали лепестки и обнажали десятиметровые скрытые турели, полные оружия.

В наушнике раздались дюжины голосов:

– Что это такое?

– Это оборона!

Глазам не верилось, но вся башня ТНН, усеянная пилонами, сбрасывала маскировку, оголяя свои смертельные когти. Механический грохот и вид огромных орудий, нацеленных в колонну Волков, напоминало страшный сон и ловушку:

– Крылья, назад! – командовал Рок вертолётам.

– Ната, назад! – вторил Альб.

В рядах Волков зрела паника от неожиданного оборота. Ната несмотря ни на что, продолжила свой стремительный бег под прикрытием колоннады. В это мгновение барабаны говорили: не останавливаться. Через секунду стены и асфальт дрогнули. Колонны рванули и швырнули крошкой и пылью. Удар шёл со стороны ближайшей боевой башни. Турель, вращая стволами, стремилась изничтожить её. Ната ощутила себя зажатой и невольно пригнулась на бегу:

– А-а-агонь! – снова затрещал наушник.

Казалось, через секунду Ната взорвется вместе с окружающим бетоном. Будь сердце, оно бы выпрыгнуло от страха. Тут же свист пуль и разрывы снизили накал. Слева жужжащие жала Волков снова расчертили воздух. На этот раз танки били прямо по пилонам. Из боевых башен навстречу снарядам вылетели тучи маленьких чёрных точек – рой снарядов и пуль, которыми оборона ТНН ответила по летящим фугасам Волков. Над серым облаком того что осталось от лестницы взметнулись шары плазмы и тут же жахнули со страшным грохотом. Снова пыль метнула с серых стен свои струйки. Весь квартал содрогнулся, выбрасывая остатки стёкол и отделки.

Оборона ТНН с Наты переключилась на летящие в здание снаряды. На какое-то время её оставили в покое. Ната метнулась назад, к уцелевшей части колоннады, скрылась и только теперь заметила как Волки, прекратив наступление, прячутся за машинами. Танки, стараясь еë прикрыть, лупили со всей злобой. Рок приказывал не прекращать огонь, чтобы дать шанс Нате. Прикрыл. Надолго ли…

Страх сжал и заставил стихнуть первобытный бой. Потеряв ритм страшной музыки, Ната заметалась, не зная куда бежать. Ей пришлось собрать волю в кулак и унять страх, чтобы выглянуть на долю секунды. Вверху по застланному дымом и содрогающемуся от взрывов снарядов и плазмы, воздуху чертили черные дуги ракеты. Небо вспыхнуло во множестве мест. Вертолёты выпустили яркие кассеты теплоотводов, в них летели огненные шары. Одна машина вспыхнула и завертелась. В криках пилота Ната поняла, что падающая на квартал машина – его.

– Братья, – успел крикнуть пилот.

Вертолет прочертил на зданиях горящий топливный след и рухнул в ста метрах, объятый пламенем.

“Всё кончено! – поняла она. – ТНН не взять.”

– Снайперы, прикрыть! – кричал Рок. – Бейте по прицелам и камерам!

Ответа не последовало:

– У нас нет больше снайперов, – кричал во всю глотку незнакомый голос. – Ни одного!

С крыш сыпались крошка, бетон и падали валуны. Турели били нескончаемыми очередями по крышам, снимая каждое подозрительное движение, вызывая грубую ругань Волков. По снайперским точкам вёлся настолько яростный огонь, что стало ясно – теперь Волки остались без метких стрелков, а ведь среди них был Бун. Но рано стенать, Буна просто так не взять!

– Ната назад! – прорывался через, наполнившие эфир крики бойцов, хрип Альба. – Ты не успела!

Атака на колосс ТНН захлебнулась, так же стремительно как и началась.

**

Берг, задыхаясь, замер на полпути к школе. На фоне оранжевого неба огромный остов корабля отпускал одну за другой четыре птицы. Размытые дымкой, они бешено крутили лопастями и кренились одна за другой в сторону Агоры, как злобные коршуны. Под крики пробегающих мимо братьев и сестёр воздух наполнялся неотвратимостью скорого удара боевых машин. Бергу, казалось, он видит подвешенные на маленьких крыльях – стволы пулемётов, направленных против его людей.

В живот ударилась светловолосая макушка Фионы. Девушка смотрела в сторону корабля и, не заметив, налетела на полном ходу. Ноздри Фионы ходили в стороны, задыхаясь от бега, она отчаянно захрипела не своим голосом:

– В школе мало детей! Они разбежались.

– Фиона, где Офи? – Берг сразу не понял, но тут же внезапно выругался, чего не делал очень давно. Если дети, ночующие в школе – не в здании, то значит, рассеялись по всей платформе. Как назло, ночь выдалась тёплой, дети могли быть где угодно, даже в повисших под палубой рыбацких сетях, устроенных по типу гамаков. Берг схватился за волосы:

– Их нужно найти!

Фиона оттолкнулась и полетела:

– Знаю! Ищу!

Шлепая босыми ногами по монолитному палубному железу светловолосая фурия понеслась ко входу в нижние палубы. Она махнула Вове. Сын Берга отворял широкую створку столовой, куда вбегала Лена. Она неслась открывать люк Саркофага. Берг вспомнил про оружейный склад и нашарил ключи на связке. Нужно было найти Офи и передать людям оружие. На периферии зрения блеснул на глади тонкий белый след. По рассветному океану к Агоре шёл быстрый катер.

**

Тильда схватила плечо лейтенанта.

– Марк, это боевые вертолёты?

– Они самые.

Бот нёсся вовсю. Они за ночь успели доплыть, но вместе с Агорой из-за горизонта показался и “Каратель”. По мере того как близилась платформа, Тильду трясло от бессилия. До платформы оставалось три-четыре километра, но широкопалубная махина ТНН, брызгая пеной, уже бросала якорь, в десятке корпусов. Вскоре четыре точки отделились и понеслись налево в ореоле красного светила.

– Марк из этой посудины можно выжать большее?! – Тильда похлопала по приборной панели бота.

– Очнитесь! – крикнул лейтенант. – Мы опоздали! Атака началась!

Тильда дернула за рукав. В лицо плескали брызги выбитые носом бота из глади океана.

– Там моя дочь, Марк!

Он раскрыл рот, но вместо него сказал Абуз. Старый механик крякнул у уха и протрещал:

– В-о-о! Началось!

Тильда отпустила Марка и, вцепившись в поручень, вскрикнула. С вертолетов, несущихся на полном ходу, замелькали огоньки. Машины пронеслись над Агорой стремительно грохоча пулемëтами, затем стали расходиться в стороны.

– Тактика у них такая! – серьезно сказал Марк. – Подавление противника.

– Какого такого противника? – закричала Тильда, – Там мирные жители!

– Как будто им это важно! – Марк указал на корабль. – Атака будет в несколько волн. Общая пристрелка и разведка боем. Будут налетать крыльями по три-шесть машин. Задача этих мелких запугать и подавить волю к сопротивлению. Это будет длиться около часа. – Марк говорил уверенно, будто сам не раз был свидетелем. – Так что не волнуйтесь, успеем! Дойдем и заберем вашу дочь.

– А если? – Тильде показались возможными все страхи за Бети.

– Никаких – если! – холодно отрезал моряк. – Если ваша дочь имеет хоть капельку вашей выдержки, то с ней ничего не будет, – Марк не шутил и тревожно продолжил. – Главное, нам это сделать до основной волны.

– Какой основной волны?

Абуз присвистнул. В этот момент машины окончили виток и зашли на второй круг. Тильде показалось, что она слышит исступленные вопли. Рокот двигателя и ветер приглушали крики доносящиеся с Агоры. Вертолеты снова беспощадно забили из пулеметов. Фигурки на палубе падали и неслись в сторону центрального возвышения. Тильда простонала:

– Убийцы!

Она сдавила виски от бессилия, затем схватила рацию, нажала на рычаг и закричала:

– “Каратель”, немедленно прекратить операцию! На платформе официальный представитель Звена…

Ладонь дернулась, рация исчезла. Марк вырвал рацию и закричал:

– Прекратите! Вы накличете их на нас! Вы думаете, они вас послушают? Кто вы такая чтобы они подчинились?! “Каратель” подчинится приказам из ТНН или премьер-министру Топала – главнокомандующему! И больше никому! Успокойтесь.

– Но так же нельзя… – Тильда понимала, что Марк прав, но при звуках паники потеряла самообладание. – Они же гибнут! Там Бети!

– Все гибнут! – рявкнул Марк. – Рано или поздно. Не переживайте за вашу … как её… Поймите скоро пойдет основная волна. Нам нужно успеть до неё.

– Какая волна?

Марк указал на силуэт корабля:

– Вон видите на палубе большие машины? С двумя лопастями? Вот их стоит бояться! Когда ударят они – здесь все полетит к чертям!

– Но, ведь ТНН нужны живые люди. Они не могут ударить, – Тильда не могла поверить в то, что говорит бывалый моряк:

– Кто знает, что им нужно? Зачем, тогда их готовят к вылету?!

Словно в подтверждение, фигурки вокруг двухлопастных монстров забегали быстрее. К ним потянулись толстые видные даже издалека трубы и шланги:

– Да… Да… Готовят, – подтвердил Абуз. – И это будет нечто… – механик невесело подмигнул и сказал со знанием дела. – Знайте, красавица: если вы увидите их в воздухе, то добра не ждите. Тут камня на камня не останется! – Абуз в подтверждение слов указал на Агору. – Гореть будет даже железо!

**

В короткие секунды передышки которые дал ей Рок. Ната собралась и снова услышала раскаты страшной музыки. Барабаны несли назад, в укрытие, где еще уцелевший свод колоннады, кое-как сидел на толстых столбах.

В воздухе творилось безумие. Танки пытались поразить турели, выпуская снаряды один за другим, но свистящим жалам навстречу летели пули, снаряды, плазменные шары и лучи лазеров. Оборона турелей работала непоколебимо и превращала грозу Волков в гигантские разрывы прямо над головой. Будь на месте Наты – человек, его тело не выдержало бы такой мощи волн. У неё самой подкашивались ноги от бесчисленных фугасных ударов, сотрясающих весь квартал и город. Она скрылась за колонной и придержалась рукой, обретая равновесие. Страшно было подумать – если бы не прикрытие танков Рока, что вся эта мощь орудий ТНН могла сделать с ней?

В наушниках зазвучал голос молодого командира:

– Ната, боезапас не бесконечен. Ты должна вырубить хотя бы три эти хреновины!

– Как?

– Коробки с управлением! Они должны быть сзади пилонов.

Ната выждала секундного затишья, когда пулеметная очередь бьющая рядом высекла последние крохи цемента, и быстро выглянула. Пилоны-турели стояли на парапете в двух десятках метров от разрушенной лестницы и рыгали огнём из всех орудий. Нате даже подумать было страшно пробиться к ним:

– Но как?

– Готовься. По команде.

Она посмотрела назад, пытаясь понять, что задумал Рок. Три машины Волков лежали разорванными консервными банками. Отряды прятались дальше. Один из танков зарычал, зачадил выхлопами, сдвинулся и пошел вперед, ломая и сминая на пути искореженные машины.

– Ната приготовься! – крикнул Рок.

– Только наверняка! – с тревогой пробубнил Альб, недовольный планом Рока, сожалея, что пустил её в прорыв.

Как только танк заметно отделился от фронта Волков тут же свист пуль и разрывов вокруг Наты стих. Турели, громко щелкая, переводили огонь на середину проспекта.

– Пошла! – крикнул Рок.

Ната вновь пустилась в стремительный бег. Отвлекающий маневр с танком мог подарить столь нужные секунды, чтобы пересечь хотя бы часть длинной, наполовину рухнувшей, колоннады. А там, около лестницы турели не смогут склонить стволы из-за большой высоты.

Танк поначалу гудел параллельно её бегу, но через пять секунд буквально скрылся в огненных сферах и облаках осколков. Вокруг Наты провизжало несколько пуль, но огонь заметно поредел. Она скакала по валунам рухнувшей арки, несясь со всей стремительностью какую позволяла её диверсионная модель. Чудо инженерной мысли, военный корпус не зря создали размерами с подростка, зная, что в него будет трудно попасть. Идеальная модель работала на пределе, но казалось могла ещё больше. Под грохот воздушной канонады и барабанный бой Ната достигла лестницы и, не оглядываясь на истерзанный танк, прыгнула на стену. Вернее, на то что от неё осталось. Изрытая танковыми фугасами стена напоминала, вывернутую наизнанку, рубаху с сотней, вырванных с корнем рукавов, погрязшую в крошке и пыли. Ната выпустила из пальцев когти-хваты и стала карабкаться по поверхности полной кратеров и распотрошённого железа. Над головой её ждали исполины с десятками орудий, бившие по засевшим Волкам.

**

Тильда устала считать каждый боевой заход. Она жмурилась, оттого что любой выстрел мог прекратить жизнь Бети. К её ужасу примешивались крики и вопли. С Агры палили в сторону нападавших палачей. Несколько зенитных расчётов посылали во врага жалкие порции свинца. И всё же защитный огонь Агоры было не сравнить с тем натиском, который обрушал на неё “Каратель”. С его палубы поднимались машины, ещё и ещё, они сменяли убийц с опустевшими боезапасами и, подлетая, начинали пальбу издалека. Летчики опасались приближаться к огрызавшейся Агоре. Еще на подходе Абуз в бинокль заметил и похвалил самого точного стрелка. Парень по словам старого моряка стрелял как заправский боец и отгонял палачей за штурвалами, заставляя их совершать длинные маневры. Тильда выхватывала бинокль и тоже вглядывалась, но её интересовала Бети. Как назло, ни одна из фигурок не походила на дочь. Около пирса наверху что-то рвануло, стрела крана застонала и накренилась. Абуз ахнул:

– Э-х-х… Жаль, конец пареньку!

Бот наконец ударил о причал. Тильда тут же примерилась и прыгнула. Она не рассчитала сил, каждая мышца болела после падения, голова раскалывалась, а от подступающей рвоты сводило желудок. Во время толчка слабость сковала волю, и Тильда рухнула на железную плиту, ударив правым коленом. В том самом месте где застряла когда-то пуля ройсов, так больно кольнуло, что она закричала не помня себя. Мир сначала стал красным, потом резко почернел. Тильда припечаталась к железу и заскулила от боли:

“Вставай! – сказала сама себе. – Там Бети! Вставай, я сказала!”

Рядом очутился Марк и придержал её за локоть, но опора оказалась лишней. Тильда собралась и, наплевав на боль, оттолкнулась от решётки:

– Успокойтесь! Как выглядит дочь-то? – спросил Марк.

Тильда встала на ноги и оттолкнула моряка:

– Как я!

Она заковыляла наверх по многоярусной лестнице. Пролёты сменялись один за другим, ведя её к огромной палубе. Над головой ревели винты и кричали объятые безумием жители. Когда до вершины оставалось три пролёта, Тильда услышала свист и жужжание. За спиной шёл нарастающий гул, чарующий и сковывающий позвоночник. Воздух затрясся под напором лопастей. В этот миг над ухом рявкнул Марк:

– Ложись!

На плечи легли огромные ладони и резко потянули вниз. Железные поручни вместе окружением резко ушли вверх, над Тильдой мелькнуло небо, затем вспышка. Каждая железка вокруг невероятно ярко заискрила. Тильда ощущала, как спиной погрузилась в живот Марка, который сковал её хватом огромных рук. Даже несмотря на нарастающий огонь и свист пуль, трассеров, страх всё не приходил. Тильде удавалось побороть в себе каждую капельку нарастающего ужаса. Вокруг свистели пули и рвались железные листы.

В двадцати метрах под палубой повисли на сетях трое мальчишек и таращились глупыми глазёнками. Рядом с ними висел контейнер с канатными мостками, из окон решеток тянули тонкие руки несколько девочек. Но мальчишки не слушали и достав из-за пазухи черные кругляши стали кидать, пытаясь сбить ненавистного противника.

Тильда не моргая наблюдала картину, как три подростка защищали своих подруг от страшного монстра над головой. Вдруг сеть порвалась в нескольких местах, крайний мальчишка тут же взорвался фонтанами крови. Слух разрезал пронзительный визг. Второй юнец схватился за ногу и безвольно повис в остатках порванной сети.

Повеяло солëной кровью. Третий мальчишка шмыгнул в контейнер. Немытая рожа Абуза выросла перед глазами:

– Марк! Газ!

Тильда ощутила, как воздух резко сменился на сладковатый. За головой Абуза с пугающей скоростью вырастал белый туман.

Марк дернулся под ней:

– Скорее! Вниз! Прыгайте!

Сильные ладони моряка толкнули в спину. Тильда шкрябнула плечом о край и цепанула макушкой одну из стоек. По свисту ветра она поняла, что парит над волнами. Морской воздух захолодил спину и распростал волосы. Головокружительные края тьмы и света сменяли синеву океана. Тильда поискала, то место, где лежали моряки. Две пары глаз провожали её падение. Вдруг слепящий жёлтый шар вырос за их головами и проглотил. На свободу вырвалась огненная буря. С бешенством она осветила нутро чёрной платформы и выбросила наружу ревущие языки раскалённого голубого с жёлтым газа. Тильда на миг оглохла. Пламя опалило волосы и наполнило безумием каждый нерв.

В спину ударил резкий холод. Разлетелись брызги, вода укрыла и отделила от бушующего пламени. Тильда задёргала руками, чтобы не утонуть. В этот миг послышался рокот. Под водой стонали колонны Агоры. Мощь газового взрыва распирала железо, от резкого жара расширялись палубы. Агора ревела как раненый зверь, разнося под водой страшный рев похожий на стон умирающего животного.

Блики сверху мерцали отражениями на барашках, тут же поверхность вспенилась от падающих обломков. Мелкая крошка почесала гладь, куски побольше плюхались с шипением, булькали вещи и инструменты. Тильда увидела метрах в десяти погруженные недвижимые тела.

“Бети…” – пронзила мысль о дочке.

Через страшные секунды мгновенный огонь утих, оставив блики пожарищ. Тильда вынырнула и прижалась к причалу. Испуг от взрыва теперь казался ничем пред страхом за Бети. Тильда подняла глаза, понимая, что дочь где-то там наверху и ужаснулась. Днище Агоры пылало. Языки пламени вырывались из кают, окошек, дверей. Там где лежали два моряка, спасшие ей жизнь, теперь было пусто. Пустовала и горела сеть. Контейнер с детьми молчал. Он почернел и полыхал изнутри. Из решетчатых окошек наружу торчали, объятые пламенем, полдюжины неподвижных маленьких рук со скрюченными пальцами.

**

Над головой били стволы турелей, визжали протяжными вжухами ракетные установки.

“Бум! Бей барабан, помогай мне!”

Нате оставалось три метра до подножия крайней правой основы с торчащей ввысь боевой башней. Один из пулемётов вдруг затих и пополз стволами вниз. Он повертел в стороны и обнаружив цель уставил черные дула прямо на неё. Ната пригнулась, стараясь вжаться в, разорванный фугасами, лист фасада. В ту же секунду стеклянный глаз нацеленного в Нату стрелка взорвался сотней осколков.

– Есть у вас один снайпер! – зазвучал наушнике голос Буна.

Ната от радости оттолкнулась и подпрыгнула. Вцепившись в край парапета, ведущего на уровень турелей, Ната посмотрела назад, туда где Бун должен был скрываться в одном из окон.

“Позже поблагодарю”, – пронеслась мысль. Бун спас ей жизнь, и теперь предстояло выбраться наверх и разбить коробки управления.

Над головой шарахнул ещё один выстрел крупнокалиберной пушки. Ната посчитала это за сигнал и оттолкнувшись взлетела и вцепилась в бетонный столб. На парапете среди воздуховодных коробов убегали солдаты. Ната крикнула.

– Бун, помоги.

– Вижу! Давно их выглядываю.

Ната выхватила пистолет из-за спины и понеслась под прикрытие ближнего воздуховода.

– Ната! Вырубай турели! – требовал Рок.

– Здесь засада!

Ната услышала крики и пальбу.

– Минус три! – рявкнул Бун. – Уходят. Вырубай!

Ната выстрелами одним за другим выпустила обойму в крышку ящика управления. Крышка не поддалась. Зато десятиметровая махина перестала стрелять и дергаясь направила стволы вниз, словно что-то выискивая.

– Кабель! – крикнул Бун.

Ната подбежала и вцепилась в жгут металлической оплетки. Пальцы и локти напряглись до предела. Оплетка затрещала, обнажила синие толстые изоляторы. Ната тремя выстрелами перебила блестящий синий пластик. Над головой щелкнуло с оглушительной силой. Через секунду тень повисла над головой:

– Да! – раздался крик Рока.

К нему помешались далекие возгласы радости.

– Еще! Ната давай, иначе крышка!

Она подняла голову на поникшую турель. Пушки смотрели вниз раскаленными зевами и молчали.

Здесь ли я? Это со мной?

Нате не верилось, что так легко. Она осмотрелась в поисках охраны турелей и побежала к следующей коробке.

– Я прикрываю. Все чисто.

Бун словно чувствовал ее опасения. Он засел где-то среди обломанных вершин разбитых зданий и заботливо следил.

– Спасибо Бун!

Ната обрывала один жгут потом второй, потом третий. Синяя проводка плавилась от выстрелов и замыканий. После оглушительного треска затих второй монстр, затем третий. Ната не останавливалась и вырубала каждую турель по очереди. На последней восьмой она присела и осмотрелась в поисках опасности.

Рок уже командовал “в наступление". Над площадью у лестницы нависло непривычное затишье. Последний снаряд рванул где-то в вышине, в попытке сбить один из верхних пилонов. В действии оставались турели поменьше. С ними обещали справиться пилоты. Вертушки уже возвращались и спускали с привязи ракеты и плазменные следоотводы. Внизу на площади сотни бойцов, наконец зашевелились, перебегая повзводно от укрытия к укрытию, от завала к завалу.

Внешняя оборона ТНН падала и рушилась на глазах. Волков ждал штурм здания, чтобы найти Фрица. Ната рыскала взглядом, пытаясь придумать план действий.

– Командир у нас взлом сервера, – заговорил наушник.

Рок спросил:

– Где? Какого?

– Министерского. Не знаю, как доложить, но только что нам в сервер загрузили план здания ТНН.

– Кто? Как?

Диалог казался неуместным. Нату пробрал интерес:

– Мы не знаем кто! Вообще не поймем ничего. Сервер взломали, загрузили планы небоскреба и тут же вышли.

– Где эти планы? – спохватился Рок. – Загрузить в карты можешь?

– Да, делаю!

Ната, подключенная, на время операции, к сети Волков, тут же увидела все этажи как на ладони:

– Сэм! – прошептала она. – Ты хренов андроид! Сукин сын! Молодец!

Только он мог взломать защиту за минуты.

Теперь Ната знала, что делать. Впереди Волков ждал укрепрайон на первом ярусе. Вестибюль охраняли МТП – танкеты – крупнокалиберные огневые точки гвардейцев. Ната, поняв с какой мощью столкнутся Волки, понеслась к ближайшему воздуховоду:

– Спасибо Сэм! – крикнула она в небо и тут же прыгнула внутрь воздуховода. Путь по нему вёл в тайное место – во фланг скрытым в вестибюле силам ТНН.

**

Бун чувствовал каждое её движение. Видел, как она бежала от разрушенной колоннады к лестнице, как взбиралась.

Бун ненадолго выглядывал из окон, которые теперь стали исковерканными проёмами из-за ударных волн и попаданий. Снайперов убивали сразу же и нещадно. Их снимали бешенным огнëм турелей. Буна ждала та же участь. Если бы не барабаны. Их неутомимый бой подсказывал и направлял. Грохот стихал, когда в его сторону неслись, режущие воздух снаряды. Бун отскакивал и прятался. В ту же секунду место, где он стоял, взрывалось ошметками стен. Взлетали в воздух утварь, занавески. Но Буна там уже не было. Его вообще не было вблизи цели куда били пулеметы и пушки. Бой барабанов битвы не подводил. Бун слушал внутренний раскат страшной музыки и менял позицию. Так раз за разом удавалось избежать неминуемого.

Ната нырнула внутрь здания, исчезнув в канале воздуховода. Внизу под Буном по проспекту загудела броня. Техника пошла медленно к лестнице, прикрывая бойцов. Бун понял, что его место сейчас плечом к плечу с Альбом и Германом. Нашëл их в рядах и побежал вниз, чтобы примкнуть.

Догнал товарищей у входа, когда колонна Волков медленно проникала в главный холл ТНН разрушенный взрывами. Среди искореженных обломков Альб присел и махнул ему рукой.

Внутри затрещали пулемëты. Волки, засевшие в руинах, закричали.

– Вижу танкеты! Восемь точек по всему периметру.

Внутри завязался новый бой. Бун под прикрытием руин подбежал к Альбу.

– Молодец, Бун. – Альб шлепнул по плечу. – А мы тут застряли. И судя по обороне – вся эта чехарда только начало.

**

Ната рвалась по воздуховодам вперёд. Она торопилась успеть к той минуте когда Волки нарвутся на главные силы ТНН. Тысяча гвардейцев спрятанных внизу в холле под прикрытием МТП – невероятно мощная сила, способная сдержать кого угодно.

Ища путь в тыл гвардейцам Ната сверялась к картой, загруженной Сэмом. Путь лежал неблизкий. Все воздуховоды сходились в одной точке – центре отводов мусора. В том самом месте, где когда-то Алиса издевалась над беспомощным синтетом, повисшем на цепях.

Ната достигла его через десять минут, выбила решетку и спрыгнула на пол. Следующий нужный ей канал находился в комнате за поворотом. Ната прислушалась – тихо. Вокруг никого. Слышались лишь далекие гулы разрывов внутри здания. Сделала шаг и замерла. На стене замер блик чего-то блестящего позади. Ната обернулась, увидела распахнутую блестящую решетку и поняла, кого именно сдерживала толстая клеть. Это была огромная клеть, для крупного киберживотного.

Ната стиснула кулаки, и на цыпочках последовала в нужную сторону. Открылось просторное помещение. Под потолком висел крест на цепях, справа стояли экраны из пластикостекла, как и в прошлый раз. Ничего не изменилось с тех пор как тут погиб один синтет.

Ната, зависнув на секунду, наконец, сделала шаг и замерла от испуга. Позади клацнул металл о металл. Это был не простой звук, а звук стального когтя который случайно задел подножку двери. За спиной послышался тихий нарастающий рык. Ната рванула со всей скоростью, на которую была способна. Пантера уже не скрывалась. Когти за спиной заскребли со всей злобой.

Ната пробежала к спасительному каналу под потолком, схватилась за крест, выпустила когти и прыгнула вверх. Вход в канал зиял над головой черным квадратом. Ната вонзила в него коготь и подтянулась. Железный край скрипнул и поддался. В эту секунду правую стопу полоснул стальной клинок. Коготь прошелся, порвал ткань комбеза, но съехал вниз. Ната быстро вползла в воздуховод и развернулась, посмотреть вниз, чтобы бросить последний взгляд.

Монстр обитый тяжëлыми пластинами не смог допрыгнуть и, рыча со злости, рыскал внизу, ища выход своей ярости.

– Бесси… – тихо позвала Ната в попытке пробудить память.

Пантера сверкнула красными налитыми злобой кругами и зарычала прямо в лицо своим громоподобным рёвом.

– Бесси, ты меня помнишь? – Нате хотелось расплакаться.

Преданное животное, которое она помнила, ушло навсегда. Брошенная всеми Бесси, окончательно превратилась в Монстра и желала лишь одного – убивать!

– Прости меня… – Ната отползла назад. – Мы – люди слишком глупы и жестоки. Даже хуже тебя!

Монстр прыгнул снова, стараясь достать лапой вход. На третий раз удалось чиркнуть когтем по железу. Ната решила, что ей пора двигать. Стены здания уже гудели вовсю, это вели огонь по небоскрëбу танки и вертолеты Рока. Снаружи и внутри ТНН шел неистовый бой, и Ната торопилась помочь.

– Прощай, Бесси… – Ната махнула напоследок. – Прощай навсегда!

Она развернулась в узком канале и поползла вперед, на выручку бойцам Рока.

**

На верхней палубе витал жар и пепел. Обжигающие порывы бросали в лицо масляную гарь и запах горелого мяса. Краска местами пучилась и кипела. Тильда, взбежав наверх, осмотрелась, и понеслась к самому большому корпусу, возвышавшемуся посередине. Туда, воспользовавшись передышкой от пулемётных очередей, перебежками направлялись фигурки. Они ковыляли и пригибались, страшась выстрелов. Несли на руках беспомощные тела, тащили за руку перепуганных друзей. Размытые маревом пожара бушующего под палубой, фигурки прятались от вертолетов за углами и укрытиями из рухнувших обломков. Их глаза смотрели в сторону центрального строения, но не каждый решался бежать.

Тильда, не обращая внимания на чужой страх, сначала побежала, затем через сотню шагов выдохлась и перешла на осторожный шаг. Она оказалась на открытом месте, где в любую секунду еë мог сразить сноп пуль. Но идти быстрее не могла, мешали недвижимые тела. Пронзëнные трупы с вываленными внутренностями, большие и малые. Тильда в последнюю секунду отвела ногу от маленького тела одетого в длинные шорты, лежащего на боку мальчишки и выставившего свои мёртвые ручонки в сторону спасительного здания.

Рядом валялся кар, изрешеченный в нескольких местах, вдруг раздался треск. Палуба под ногами зазвенела от рикошетов. Тильда бросилась за укрытие. От кара полетели ошметки и запутались в волосах. Казалось, стрелок старался достать именно еë. Внезапно послышался натужный вой винтов. Воздух разорвал грохот орудия. Клокочущая очередь грохнула так мощно, что заложило уши. Тильда увидела на краю центрального строения гнездо с зенитными стволами. За ними стоял худой скуластый парень и с ненавистью что-то кричал в небо. Его выстрелы прогнали палача. Парень перегнулся, Тильда разглядела его. Голову овивала широкая полоса окровавленного бинта, видно было, с каким трудом парню даётся каждое движение. Придерживаясь за бок, он что-то крикнул вниз, где закрыли ладонями уши две перепуганные женщины. Они не могли совладать с паникой.

Тильда побрела дальше. По пути ей встретился, то что она за десяток шагов приняла за горящий холмик. Его образовали пронзённые тела. Взрослые склонились над решëткой и тянули мëртвые руки к объятым пламенем маленьким пальчикам, торчащим из-под палубы. К этому времени чëрным от копоти. Тильда отвернулась от картины, но показалось, что она до сих пор слышит смолкающие вопли сгоревших заживо детей, которых хотели спасти их родные.

Тильда ощутила подступающий ком и резь в глазах. Трясущейся рукой она вытерла щëку тыльной стороной. На ладони остался серый мазок грязи с лица. Она стала хватать воздух ртом, в горло тут же проникла гарь – вонь горящей человеческой плоти. Тильда выплюнула гарь, прочищая горло, не удержалась и заревела.

**

Сплошной огонь косил бойцов Волков одного за другим. Раз за разом слышались призывы медиков. Бун прижимался к огромному обломку упавшему с потолка и слышал как Рок командует:

– Расчищать ракетами, гранаты к бою.

Но метнуть гранату как следует не давало расстояние, а выстрелить из подствольной ракеты невозможно было прицельно. Все кто пытался тут же падал изрешеченный очередями. Вся мощь Волков уперлась в заградрайон в огромном вестибюле, устроенный гвардейцами ТНН. Враг вёл огонь со второго этажа под прикрытием танкет и брустверов. Бригада бойцов Рока была у них как на ладони. Восемь МТП из своих стволов освещали бликами весь вестибюль, полосуя очередями наступающих. Холл нашпигованный армиями с двух сторон содрогался от неистовости боя.

Гарман спиной прикрывал Альба. Начальник выглядывал но вовремя прятал голову:

– Вот угораздило! Мы тут до ночи пробудем!

– Их много! – каркнул озлобленный Герман.

Бун оставался за укрытием. Барабаны стихли, давая знать о страхе: невидимой нитью, пронизывающем в эти минуты всех и каждого в яростном бою.

– Около тысячи, – сердился Альб после очередного взгляда на позиции врага. – И время работает не на нас!

– Что делать? – огрызнулся Герман. – Нас через час перебьют! Где Ната, Бун?

**

Коридор за коридором; лаз за лазом; канал за каналом. Ната летела в сторону боя. Она понимала – танки не пройдут внутрь. В вестибюле на Волков сейчас обрушился шквал огня и бойцы зажаты. Лишь она могла переломить ход битвы. Наконец наушник затрещал. Расстояние оказалось достаточным, для того чтобы стали слышны приказы Рока и рокот битвы:

“Бум!” “Да, барабан! Бей! Я иду!”

Гром барабанов смешивался и нарастал вместе с грохущими орудиями. В прижатой ладони Ната ощутила дрожь. Сокрушающую дрожь от взрывов снарядов, грома крупных калибров и лязгающих осколками гранат.

“Вот оно! Уже близко! Совсем близко!”

– Рок, приготовься! – Ната крикнула. – Я выхожу!

– Понял! Готов! – и тут же крикнул солдатам. – Сжать приклады, псы! Она идëт!

– Ната, осторожней! – закричал в наушнике Бун.

– Их там тысяча! – добавил Альб.

Ната увидела решётку,. под которой блистали молнии и гремел гром. Барабаны говорили ей одно – вот для чего она здесь! Вот её цель и назначение. Сейчас, всё решится, достанет она клетки или нет. Если не сейчас?..

До одури она шарахнула по решётке и полетела вниз. Её ждали обломки на мраморном полу и два десятка вражеских спин, которые суетились и прятались за укрытиями около танкеты. На гусеничных траках вертелась открытая башня. Пулемëты МТП рыгали из стволов куда-то вниз. Расчет – два человека держались за рукояти, один жал ногой педаль огня.

Ната вскочила и выхватила пистолет. Ближайший наёмник обернулся и с ужасом в глазах тут же рухнул после выстрела в лоб. Ната палила, не дожидаясь, по спинам. Кто-то успел увернуться и побежал прочь. Между лопаток вогнала по пуле и развернулась к танкете. Затвор защелкал. Смена обоймы. Ната выпустила лязгнувшую обойму и отпрыгнула в сторону. В нее уже целились десятки бойцов.

Она схватила раненого наемника и прикрылась им как щитом.

– Рок! – закричала, понимая, что он не поможет. Слишком слаб её отвлекающий маневр.

Грудь гвардейца взорвалась фонтанами. Ната схватила выпадающий автомат и, нацелив на врага, нажала крючок. Её очередь скосила четверых, остальных заставила бежать и прятаться. Ната, не помня себя, оттолкнула ненужное тело и подпрыгнула так высоко, как только смогла. Пролетела по воздуху и ударилась грудью в край башни МТП. Рядом оказался стрелок, который замешкался от испуга. Ната схватила за шиворот и разбила его лицо об острый край брони. Второй даже не понял, кто его убивает. Ната сомкнула хватку на шее и с силой повернула. Шея синтета хрустнула с механическим щелчком, сочленения порвались, тело обмякло и рухнуло. В эту секунду броню танкеты заколошматило от натиска пуль, вокруг заискрили рикошеты. Ната, скрываясь, нырнула внутрь и нащупала рукояти пулемëта. Нога точно стала в педаль.

Если не сейчас?..

Она потянула, вращая башню в сторону врага. То чего она сделать не в силах – сделает крупный калибр. Ната навела стволы на МТП в дальний конец вестибюля и нажала на педаль.

Противоположное крыло, где собрались сотни наемников, скрытых за щитами, брустверами и танкетой, утонуло в разрывах и пыли. Из стволов туда полетели четырех сантиметровые снаряды – бронебойные, зажигательные и фугасные. Трассируя в воздухе, они врезались и рвали в клочья МТП, людей, андроидов, киборгов. Весь левый фланг врага потонул в обломках и крови. Ната искрошила гврдейцев и повела стволы дальше, правее, откуда в нее стреляли, а ближайшая из танкет поворачивала стволы в её сторону. Зал загудел снова, когда стволы послали оглушительные залпы. Казалось, барабаны оглушили не меньше. Ничего уже не понимая и, не слыша, Ната закричала от ярости. Этаж рвался от взрывов, освещаемый вспышками, падали и бежали в панике черные фигурки. Их рвало на части, фонтаны крови брызгали во все стороны, полыхали андроиды. Ната продолжала кричать и мысленно проклинала своё чёрное дело:

“Гори все! Гори весь мир. Рухни! Падай туда, откуда нет возврата. Туда где убитые тобою ученые, туда где мертвая Пи, туда где вас заживо съедят звери которых на вас натравят, где вас заживо будут жечь, где войны и мрак, где изъятые органы и изнасилованные дети, где возят рабов, и потрошат ради органов нищих, где смеются над тем как унижают достоинство, и несут проституцию и плодят потаскух, туда где вы – тот кто это делал, познаете всю жестокость мироздания на своей шкуре!”

Наемники побежали прочь, показывая спины. Другие еще на что-то надеясь, целились. Но она не дала им шанса и не перестала вжимать педаль огня.

Снаряды взорвали вторую укрепленную позицию с танкетой, затем третью, четвертую. Пятая, шестая и седьмая, под крики Рока и победные возгласы Волков, рвались от их ракет. Гвардейцы не успевали среагировать. Слишком заход Наты в тыл был неожиданным.

Вдруг справа мелькнули два огонька. Они возникли из-за угла, выделяясь из общей картины черных форм, будто жили своей жизнью. Ната дернулась и повела стволы в ту сторону. К ней, огромными скачками, бежало чудовище в черных латах. Монстр раскрыл пасть и издал раздирающий рёв, будто нашëл свою цель.

“Бесси не надо…”

Ната замерла, не решаясь нажать на педаль. Дымящиеся стволы смотрели прямо в грудь пантеры.

“Только не так, Бесси. Остановись!”

Чудовище выплясывало по пути замысловатые петли, прыгая через обломки и тела. С легкостью и грацией оно сделало несколько скачков и присев прыгнуло. В этот момент Ната двинула стопу вниз. Стволы заговорили всплесками, и светлячки врезались в летящего Монстра. Снаряды прервали последний полёт. Они отбросили Монстра на метр, ударив в грудь, затем оторвали задние лапы. Чудовище зарычало в бессильной ярости и завертело передними лапами. Дернулось снова в её сторону. Ната повела стволы к голове, разрывая брюхо пантере. Титановую убийцу рвало на куски. Полетели в стороны латы брони, механизмы, трубки и провода. Крупнокалиберные заряды дробили кибернетическое творение Создателя на её глазах, а Ната кричала и одновременно ревела, видя, как извивается пантера в предсмертных судорогах. Рев пантеры сменился на жалобный и умоляющий пощадить. Ната отпустила педаль и застыла. В этот миг заглохли барабаны.

То что осталось от пантеры – месиво из сочленений, дернулось. Показалась изуродованная голова без глаза и легла на то, что было когда-то передними лапами – культяпки. Второй целый глаз медленно тух.

– Ната! – закричал Бун.

В этот миг голову окутало облако и ослепила вспышка. Последнее, что Ната увидела – это затухающий глаз Бесси, умирающей на её глазах.

**

Бун видел, как Ната наверху замешкалась, она выглядела страшно напуганной. Грохот музыки в этот момент сменился протяжным воем, будто ожидал неминуемого:

– Ната!

Но Ната будто окаменела и не услышала. В этот миг еë голову окутал дым, а у виска вылетела яркая искрящаяся струя. Нату как тряпку бросило на парапет. Она медленно сползла с бруствера вниз, осталась видимой лишь рука, которая повисла как тряпка. От силы взрыва танкету дернуло и она, лязгая, на медленном гусеничном ходу, съехала и рухнула с парапета вниз, чуть не придавив двух солдат.

Альб, стоявший рядом, застыл и ругнулся. Бун, оттолкнул плечо командира, стоявшего на пути, и рванул к широкой лестнице справа. Он скакал через три ступени и вылетел пулей на этаж.

Этаж был пуст от наёмников. Бун подбежал. Тело Наты лежало еле заметным горбиком на фоне серой крошки покрывающей весь вестибюль. Пустые глаза смотрели туда, где дымилась куча железок, а среди них затухал одинокий красный знакомый глаз. Пантера смотрела на неё, а окаменевшая Ната направила мертвые глаза, туда где дымились останки животного.

Бун дернул за ворот подруги, но Ната осталась в той же позе. Он заглянул в серые глаза, но они ничего не выражали. В черепе зияло опалённое отверстие, в нём блестел стальной шар – уничтоженная матрица Наты. Бун взял её ладонь в свою и почувствовал за спиной десятки напряжённых взглядов. Бойцы окружили и со скорбью смотрели. Альб присел рядом:

– Она старалась, как могла.

К горлу Буна подступил ком. Он наклонился и прильнул к её уху:

– А знаешь? Я не верю! Я не верю что так… Ты ведь сюда шла не просто так.

Он погладил растрёпанные волосы:

– Нет! Все не просто так. Они мне говорят…

Бун до сих пор отчетливо слышал тот же барабанный ритм, ритм не менялся. Бун посчитал это знаком, барабаны не скорбели по ней:

– Ты ведь хотела что-то от клеток! Я пойму, зачем они нужны! Я сделаю. Я достану их!

Бун с трясущимся подбородком наклонился и поцеловал белое лицо.

– Они мне подскажут!

Он поправил ремни комбеза, схватил автомат и вскочил.

Бун понёсся среди спин и плеч бойцов. Волки плотной шеренгой, выставив стволы, двигались к лестницам, ведущим на верхние ярусы. Бун побежал вместе с ними. Волки приступили к штурму помещений. Бун ждал когда кинут гранату за очередную дверь, затем распахнут, стрелял туда же куда и все и всегда рвался вперёд. Где-то на верхних ярусах его ждала встреча с Алисой. Та самая встреча которой Бун больше всего желал. Очередями косил чёрные фигуры и ждал, когда же впереди мелькнёт женский силуэт. Но бой все шел и шел. Волки брали ярус за ярусом, истребляя наемников, некоторые сдавались сами.

Бун за спиной часто слышал голоса Альба, Германа. Иногда им отвечал Гордей. Очередная дверь взорвалась от точного попадания ракеты. В дымном проёме показалась тонкая талия и плечи. Буну бросился вперед, не дожидаясь команды. Сзади одновременно прокричали ему Гордей и Альб: "Стой!". Рядом свистнули пули Волков, они чуть не попали в него. Бун ринулся догонять женщину, барабаны в этот момент задавили на мозг, заливая яростью:

“Ду-ду-дум!” “Это она!”

Алиса скрылась за поворотом. Бун вбежал в небольшую комнату и отпрянул, тут же по его руке скользнуло лезвие. Алиса повисла на потолке и полоснула длинным смертоносным когтем, но попала по протезу. Звякнул металл о металл и она с остервенелым визгом замахнулась ещё раз. Бун поднял автомат, но не успел. Второй удар выбил оружие. Автомат звякнул о пол, в тот же момент сзади крикнул Гордей.

– В сторону!

Бун метнулся вправо. Алиса прыгнула за спину, туда где крикнул министр. Грянул выстрел и крик. Затем лязгнул металл и схватка стихла.

Бун резко обернулся и направил ствол. В потолке мелькнула нога Алисы, она скрылась в вентиляционном канале. Бун выстрелил. Очередь разорвала в клочья края канала, полетел жёлтый туман потолочной крошки. Когда грохот от выстрела стих, Бун услышал в воздуховоде шарканья:

– Нужно найти ее! – крикнул он.

Люди Гордея не ответили. Подбежал Рок и присел на корточки. В узком проходе бойцы наблюдали за лежащим Артуром. Министр с рассечённой грудью харкал кровью. Рок сжал ладонь старика:

– В порядке! Артур, вы выкарабкаетесь!

Гордей не ответил, его терзали судороги боли. Рок скомандовал медикам тащить министра на носилках.

Бун бросился догонять Алису. Сквозь грохот барабанной дроби он потерял счёт времени. Казалось штурм шёл вечность. Бун вбежал в большую комнату с гранитными стенами. В эту секунду барабаны жахнули во всю мочь. Бун подскочил и увидел узкую дверцу технического персонала.

“Ду-дум!” – подсказали барабаны.

“Алиса там!”

Бун рванул за дверь. Он путался в технических длинных коридорах и наконец выбежал в узкую длинную комнату. На десятки метров вперёд длился коридор со множеством дверц. Посередине бежал мужчина. Бун рванул за ним и тут же узнал. Фриц оглядывался с испугом, стремясь достичь далёкого лифта в конце. Бун направил автомат и нажал на крючок. Оружие промолчало, пустая бесполезная обойма выскочила. Фриц все так же бежал, а дверца лифта пошла в сторону, распахиваясь перед директором. Бун рассчитал расстояние и понял, что не успеет. Он схватил ручку ближайшей двери и вырвал её из креплений. Это была мощная стальная труба.

Дверь лифта в этот момент распахнулась, в нём показался женский силуэт. Посередине кабинки стояла андроид с ярко-красными волосами. Она тут же нажала кнопку лифта. Створка пошла вспять.

– Эй! – закричал ей Фриц. – Стой!

Бун примерил рукоять в руке-протезе. Увесистая труба лежала на его ладони как копье. Он размахнулся и запустил копьё, целясь Фрицу в голову.

Фриц мотал руками и кричал женскому силуэту, надеясь задержать лифт. Но андроид не реагировала и, казалось издевательски ухмылялась, наблюдая как створка ехала к концу.

Труба свистнула и хряснула Фрица по затылку, он не удержался, свалился и проехался к самой створке. Красноволосая андроид, сверкнув синевой глаз, вытянула руку с пистолетом и выстрелила. Голова Фрица исторгла фонтаны жёлтой смазки. Створка тут же захлопнулась, поглотив неизвестного андроида.

**

Альб помогал медику. Он и трое бойцов втащили тело министра в просторное помещение с мраморными стенами. В комнате оказалось множество разбитых пулями экранов и огромный стол посередине. Артура тут же положили на стол и медик вколол ампулу. Подбежал Рок:

– Мы взяли здание господин министр!

– Молодец Рок, – прохрипел Артур. – Ты всегда…

Гордей закашлялся и заерзал. Медик прогнал всех подальше.

Альб, утирая пот, приблизился к Року:

– Рок нужно обследовать все здание и найти Фрица и Алису. Нужно заставить их отдать команду “Карателю”! Быстрее!

– Знаю. Мои ребята уже делают. Я должен быть с ним.

Рок кивнул на Гордея. Он преданно смотрел на своего министра. Вдруг огромные своды кабинета пронзил крик:

– Что здесь происходит?!

В дверях стоял премьер-министр Точи, оцепленный своей охраной. Альб быстро шагнул к министру, понимая, что он за всё в ответе.

– Стоять! – Точи вскинул руку. – Вы преступники! Именем Топала бросить оружие!

– Спокойно премьер!

Альб не успел. Голос его потонул в лязге оружия. Волки как один вскинули автоматы и направили в сторону Точи с его охраной. Рок крикнул:

– Замереть! Всем замереть!

– Вы клятвоотступники! Я – здесь закон! – не унимался Точи, но голос его заметно просел при виде оружия. – Как? Артур? И вы здесь?

Точи мелкими шагами, как воришка, сделал три шага к министру Порядка.

Альб выпалил давно заготовленные слова:

– Премьер, вы стали жертвой заговора!

Премьер выкатил глаза:

– Я? Заговора? Да, что вы несете?! Фриц Дастейн – достойнейший из граждан! Артур потрудитесь мне объяснить!

Точи в окружении своих людей подошел к Гордею и обхватил виски от ужаса:

– Артур что с вами?!

Гордей кашлянул, изо рта пошла кровь.

– Заговор! – громко прошептал он.

– Это чушь!

Дик Точи за взятку от Фрица, готов был спорить с человеком на смертном одре.

– Зачем вы в это ввязались Артур? Ну, с ним все понятно! – Точи махнул в сторону Альба. – А вам-то это зачем?!

Артур напрягся и схватил ладонь премьера. Точи поначалу трусливо отпрянул, потом поддался. Гордей, дрожа от боли, сказал:

– Ради доблести и чести Топала!

Точи изменился в лице, растерялся и схватился за редкие волосы:

– Чести?.. – прошептал он.

Артур растянулся по столу. Его выдох оказался последним.

– Ушел… К жене… – прошептал Рок.

Волки грустно приспустили стволы, то же сделали и люди Точи, отдавая честь самому заслуженному слуге Закона в Союзе. Вдруг Точи завыл и охрана вновь вскинула стволы:

– Предатели!

За спиной раздался громкий шорох. В комнату медленно вошел Бун; в его правой руке болталась нога трупа, который тащился следом. Альб выдохнул с облегчением. Бун бросил к ногам Дика Точи тело Фрица:

– Готов! – бессильно выдохнул Бун и сел на пол.

Альб, наплевав на направленные стволы, бесцеремонно подошел впритык к Точи:

– Дик! Вы стали жертвой заговора! Есть доказательства! Мы успели с Артуром исправить непоправимое – отвести позор от Славного Правительства! Фриц вас обманул!

Альбу хотелось подмигнуть Точи, чтобы этот идиот все понял. Игра с Фрицем для премьера была окончена, но похоже тело директора ТНН делало все за него. Точи менялся с каждым словом и раздувал ноздри как разъяренное животное.

– Дик! У вас есть полномочия все исправить и не допустить политического кризиса! Используйте ваш шанс!

**

Тильда бросилась к входу. Она влетела в широкие ворота и увидела в дальнем конце огромную чешуйчатую сферу, обитую как черепаха в пластины. У маленькой дверцы-люка сидела девушка. Она раскачивалась на коленях, безвольными движениями взад-вперёд, и прижимала коробку с проводом, ведущим внутрь сферы. За люком Тильда увидела бессчётные пары детских глазёнок, потерянных от испуга. Тильда стала высматривать глаза Бети, но тут же чертыхнулась, вспомнив, что дочь совсем не ребенок. В эту секунду девушка подняла лицо спрятанное в копне густых черных волос:

– Вы? – закричала она и округлила большие изумрудные глаза. – Это же вы? Помогите!

Тильда присела и впилась пальцами в плечи:

– Где Бети? – она спохватилась и вспомнила, как зовут дочь на Агоре. – Фиона! – Тильда затрясла, так что черные волосы девушки запутались. – Где Фиона?!

Девушка захлопала ресницами:

– Где-то там, – она показала наружу, где кипел ужас бойни. – Пожалуйста, помогите!

Тильда опустила и отпрянула:

– Чем?

Её порывало выбежать и продолжить поиск:

– Нажать! Когда они придут… – девушка показала на коробке красную кнопку под прозрачным предохранителем. Тильда проследила за проводом, ведущим в сферу с хныкающими детьми. Внутри стоял газовый баллон:

– Что?!

– Я должна нажать! Мне сказали! Я должна… Будьте рядом! Мне нужно чтобы кто-то был…

Глаза девушки остекленели, подбородок казалось жил своей жизнью:

– Не смей! – рявкнула Тильда. – Слышишь?! Не смей!

– Но я должна!

– Ты что, дура?! Не смей, я сказала!

Тильда побежала прочь от проклятого места, где агорцы готовились отравить газом последнее и самое ценное, что у них оставалось. Всхлипы остались позади. Тильда очутилась под открытым небом пропитанным дымом пожаров и замерла. Она пробежала глазами по горящим зданиям. Миражи стелились высоко над палубой, искажая ровные углы, покошенные изрешеченные домики из тонкого железа, упавшую стрелу крана, накрывшую дальний конец палубы и маленькие фигурки бегущих людей. Фигурки, спасаясь от пожара и, грозящего полить свинцом неба, ковыляли и прижимались то к углам, то к палубе. Бети среди них не было. Ее вообще не было нигде.

Тильда с плохим предчувствием опустила глаза на палубу, туда где навечно застыло неисчислимое число недвижимых агорцев, разорванных очередями. Тела лежали ничком, в искривлённых позах. Кто-то вцепился мертвыми руками в тела друзей. Некоторые горели, как тот холмик, со сгоревшими матерями. И стоны. Над Агорой стоял стон, раздирающий до слёз. Рядом с трупами кричали и плакали отчаявшиеся фигурки. Неподалёку от Тильды женщина в оранжевом халате уложила на колени мальчишку лет десяти и гладила его окровавленную голову.

– Прокляты! Будьте вы прокляты!

Она ревела с перекошенным от боли лицом, к ней хромая подсел седой бородатый мужчина. Он обнял за плечо и, раскачиваясь в такт, заплакал вместе с ней.

У уха просвистела и чуть не сбила с ног рыжеволосая фурия. Полная женщина сжимала в руках мальчика и, испуганно озираясь, пробежала внутрь.

– Еще один! – раздался за спиной её крик. – Там еще!

Рыжеволоска снова вылетела, не замечая ничего, и понеслась в противоположный конец палубы.

Тильда ощутила головокружение. Она медленно пошла к разбитому кару, боясь увидеть среди убитых страшное – мёртвую светлую головку. Пахнул свежий поток, он дал ощущение передышки. Тильда посмотрела вдаль, пронзенная отчаянием, готовая разрыдаться. В далёком ореоле светила заплясали ноги и руки. За упавшим краном мерещился силуэт девушки в легком платье. Тильда напрягла зрение.

Девушка пригнулась и изо всех сил потянула вверх. Несмотря на тонкие руки девушка подняла огромный лист, придавленный трупами и из-под него выскочили две маленькие фигурки. Девушка схватила их за плечи.

Этот силуэт Тильда ни с чем не могла спутать. Родимые очертания худой фигурки:

– Бети!

Тильда оттолкнулась и будто взлетела над палубой.

– Бети! – крикнула еще громче.

Девушка резко выпрямилась, посмотрела в её сторону. Прошёл миг и она махнула в ответ:

– … -а-м-а! – звонкий голос пронзил тонкой ниточкой густой воздух пожарищ.

Бети прижимала двух ребят, которых вытащила из-под плиты.

– Стой там! – закричала Тильда и чуть не споткнулась о перевёрнутый кар. Вдруг силуэт Бети с детьми потонул в выросшей позади грозной тени. Из-под палубы за её спиной вынырнул стальной коршун и направил стволы.

Тильду бросило в холод. Бети тут же потянула детей вниз и рухнула вместе с ними. Коршун засверкал огнем над их головами. Тильда метнулась под прикрытие кара, и тут же правую ногу будто вывернуло наизнанку. В лицо полетели ошмётки, царапающие кожу. Во всё тело впились сотни игл. Воздух надавил тяжестью смерти, рядом пронзительно крикнул ребенок, засвистели рикошеты, застучал металл о металл. Тильда слилась с каром в безумном страхе, внушая себе, что Бети успела пригнуться и спасла ребят.

Небо очистилось, но секунды показались часами. Тильда посмотрела на правую ногу. В том самом месте, где она вынула пулю ройсов, зияла новая дыра и пульсировала кровь:

– Да, чтоб тебя! – от нежданного поворота судьбы Тильда бросалась яростной руганью. – Второй раз!

Усмирив боль, Тильда аккуратно, чтобы не потревожить рану, посмотрела вдаль. Коршун пропал. За упавшей стрелой Бети выпрямилась и что-то объясняла спасенным детям. Она озиралась, словно собиралась нести их сюда:

– Бети! Не вздумай!

Бети посмотрела, словно могла услышать мать на таком расстоянии:

– Там смерть!

Тильда указывала назад, на страшный шар с сумасшедшей, готовой отравить газом детей. Тильда скрестила руки над головой в однозначный крест погибели и снова зажестикулировала:

– Оставайся там!

На краю где стояла Бети, было самое безопасное место. Туда где нет скопления людей, будут стрелять в последнюю очередь.

– Спрячь их там! Нельзя сюда!

Тильда махала, чтобы дочь поняла. Бети отступила на шаг и кивнула. Она повернулась к ребятам и жестами показала лезть обратно.

– Умница моя…

Вдруг за спиной Бети прояснился остов корабля. На остроконечной башне мигал устрашающий желтый маяк военной тревоги. Над палубой «Карателя» вздымались ввысь огромные двухлопастные махины:

– Нет… – прошептала Тильда.

Бети лезла под палубу за детьми, вдруг замерла, посмотрела в сторону летящих убийц и обернулась на мать, словно ища подтверждения, правильно ли она поступает:

– Да, Бети. Уходи, уноси их отсюда… Здесь сейчас…

Махины разворачивали корпуса в сторону Агоры:

– Больше ничего не будет…

Тильда нашла в каре отверстие, где смогла наблюдать за приближающейся смертью. Справа послышался тот же самый плач. В десяти метрах от кара на залитой кровью палубе сидела девочка и, рыдая, толкала в бок мертвую женщину. Девочка плакала и дергала руку:

– Ну, мама…

Пятилетний ребёнок не понимал что такое смерть. Мимо снова пронеслась рыжеволоска. Она держала на руках мальчугана лет восьми, который тяготил. Заметив девочку, она обернулась, посмотрела в сторону летящих убийц и крикнула вдаль:

– Я не успею!

Затем понеслась прочь, задыхаясь от бега.

Тильда вынула шнурок капюшона и, бросая быстрые взгляды, наскоро перемотала выше раны. Нога почти не действовала. Резкую боль притупил жгут. Тильда собралась и поползла к ребенку. Девочка как вялый комок почти не сопротивлялась, она дала себя схватить и рыдая замотала головой в стороны, не желая оставлять мать.

– Идем! Скорее!

Тильда притянула ребёнка. Над горизонтом вставали гиганты, бросающие из-под винтов, горячие газы.

– Сюда!

Тильда затащила девочку под прикрытие кара и заставила её лечь. Вокруг показались тени тех кто не добежал. Сотни агорцев вокруг без сил обнялись, понимая, что пришёл их конец, впились пальцами в близких и заревели, по убитым друзьям и детям. Женщина в оранжевом так и не сдвинулась, вместе с мужем они обхватили тело мёртвого сына.

Неумолимый рокот нарастал:

– Где мама, тётя? – рыдала девочка. – Сестра, Что с мамой?

Тильда прикрыла ладонью детские глаза:

– Спит мама… Спит…

. Тильда решилась напоследок увидеть свою смерть и, прижимая к груди девочку обернулась. В отверстии кара показалась палуба, на ней прыгающая Бети:

– Бети не смей!

Тильду пронзил страх. Бети бросала взгляды в её сторону, затем на приближающиеся машины. Она все поняла и выскочила из убежища. Прыгала и размахивала руками пилотам, чтобы не смели стрелять в мать:

– Дура! Спрячься!

Вдруг страшный вой пронзил насквозь. Жуткий плач и стон обрушился на палубу из сотен глоток, тех кто понял что видят друг друга в последний раз. Женщины застенали вцепившись в мужчин, те изо всех сил старались прикрыть собой любимых от неумолимой смерти. Рокочущие коршуны распахнули свои зева, выпростав в стороны установки ракет. Заблестели в лучах боеголовки. Тильда вцепилась в маленькое тело под собой и взвыла вместе со всеми.

Страшно прогремели огромные лопасти, вдавливая в металл. Страх заставил слиться воедино с горячим железом. Погибель просвистела в вышине. Тильда сжалась в комок. Плескал океан, трещали звуки костров, где-то в глубине стонала от жара Агора, но ничего не произошло. Тильда открыла один глаз и медленно подняла взгляд в небо. Махины разворачивались обратно, нутра их крыльев схлопывались, пряча ракеты обратно.

На краю платформы стояла Бети. Дочь провожала взглядом, улетающие прочь транспорты и с непониманием вертела головой. Посмотрела на мать. На вершине “Карателя” погас желтый маячок тревоги. Мелкие вертолеты стоящие на палубе перестали вращать лопастями. Двухвинтовые махины трусливо торопились вернуться.

Тильда шумно вздохнула, прижалась к чужому дитя, поцеловала макушку и заплакала.

Он успел… Питер успел…

**

Альб навис над премьером и слушал, как тот говорит с советником. Точи, нехотя приказал прекратить операцию и отнял трубку от уха. Премьер выглядел подавленным:

– Господин Точи, это было самое правильное решение за всю вашу карьеру, – Альб старался говорить спокойно. Ему хотелось заехать по продажной физиономии. Точи, чувствуя слабость, резко отпрянул:

– Молчать! Как вы посмели, – Точи косился на труп Фрица. – Вы понимаете что натворили?

– Я-то понимаю! – возразил Альб.

– Отчёт! – завизжал премьер. – Вы! – он ткнул в Альба и посмотрел на мертвого Гордея, затем заметил Рока и ткнул пальцем в него. – И вы! Сегодня же! Нет! Через час в моем кабинете!

Политическая проститутка которой всегда был Точи понял, что заговор с Фрицем стал известен и хотел свалить вину на других. Альб понимал какой отчет ждет Точи: в документе не должно было звучать имя премьера.

– Так точно господин премьер, – охотно согласился Алью. – Не сомневайтесь. Это будет правильный отчет.

Точи ссутулился и посмотрел из-под бровей:

– Очень на это рассчитываю!

Точи дал знак людям и резко зашагал к выходу.

Альб хотел подмигнуть Року чтобы тот не переживал за свою карьеру, но заметил злорадный оскал уже почти нового министра Порядка и улыбнулся в ответ.

– А где Бун? – послышался за спиной голос Германа.

Здоровяк исчез.

Глава 26. Плач Агоры

Нет такой ненависти, которую не победила бы смерть.

Альб прислонился к стеклянному колпаку, вместе со всем экипажем вертолета, чтобы воочию увидеть толстый дымный шлейф посреди океана. Из-за горизонта прорастали очертания платформы извергающей в небо густой паровый след. "Каратель" уходил маленькой точкой в сторону материка. По кабине разнёсся тревожный говор. Солдаты и медики перешептывались, наблюдая картину раненой Агоры.

Платформа пылала местами, но сильные струи брандспойтов тушили очаги. С расстояния трехста метров стали заметны разлитые по палубе потоки бурого цвета. Альб знал этот цвет. Он схватился за поручень и вперился взглядом в угасающий котел, переживший огненную стихию и смерть. Фигурки бегали от шланга к шлангу и заливали проёмы из которых валил пар. Но взгляд притягивало, то что творилось на краю, где упал кран. Около него собралась группа и оцепила портовый спуск. На краю лежали белые овалы похожие на свертки, люди подходили и, взявшись за края, бросали свертки вниз. Каждую секунду в воду у колонн широким фронтом летело пять-десять свертков. Люди оставались смотреть, как сверток уходит под воду, падали на колени и тянули руки вниз туда куда белый саван тянул под воду их близких.

В кабине повисла тишина. К горлу Альба подступил комок, свертков было слишком много чтобы сосчитать, сотен пять-шесть. Рукоятка под его пальцами жалобно заскрипела. Не верилось, что в саване может оказаться дочь. Или даже она…

Он закусил ноготь указательного пальца и так и просидел до самой посадки. Пилот поставил машину неподалеку от поля из белых оголовков.

Альб не помнил, как вылетел из кабины, выбежал на палубу и остановился. Он бросал взгляд то влево, то вправо не желая думать о самом страшном. Бети и Тильда должны были остаться в живых. Хотя бы ради него.

Ему помахала далëкая фигурка. Бети схватившись за край савана помогала спустить маленький сверток с крыши ангара и жестикулировала. Альб побежал к ней, затем остановился на полпути, увидев скорбь на лице дочери. Его пронзил новый приступ. Он схватился за виски в предчувствии страшной новости. Альб не мог себя заставить подойти к Бети и узнать о судьбе матери. Бети передала ношу в руки мужчине и указала рукой на Цитадель, что-то прокричав.

Альб резко повернул голову туда, куда показывала Бети. У стены над головами кучки раненых взметнулась вверх ладонь. Тильда махала ему, не в силах подняться. Альб бросился к ней. Ещё издалека он заметил забинтованную ногу и десятки окровавленных тел. По импровизированному госпиталю под открытым небом сновали беспокойные агорцы и подавали раненым воду.

Тильда поначалу сидела с серым лицом. Но по мере приближения, лицо ее расплывалось в улыбке, затем когда ему оставался шаг, она потянула губы вниз и потëрла мокрую щëку. Альб присел на колени и крепко прижал. Голова любимой оказалась у него на плече, Тильда выдохнула:

– Ты успел…

– Ради тебя…

– Не ври… Ради дочки тоже…

Она отпрянула и утëрла слёзы:

– Нет, ты посмотри, – возмутилась она и указала на колено. – В то же самое место! А? Не могу поверить! А ты можешь?..

Тильда говорила наигранно, чтобы скрыть волнение. После трагедии на “Молнии” Альб никогда не видел её такой. Уже долгие годы ему казалось, что эта женщина по прочности могла сравниться со сталью.

– Что здесь было?

– Жуть… Рванул газовый резервуар.

– Я вижу… – протянул он.

Позади послышались шаги. Бети не подошла вплотную, а остановилась в нескольких метрах и со счастливым лицом осталась наблюдать за их объятиями. Лицо дочери озарила улыбка, немного печальная, но искренняя улыбка говорила об одном. Бети наслаждалась моментом, когда еë папа обнимал мать.

Альб встал, помог подняться Тильде. Втроем они направились к полю из белых саванов. Там где Берг вместе с Леной отпускали своего сына на волю океана и хотели видеть Альба, так сказала Бети.

Они подошли к самому краю. Лена стояла н коленях у кромки платформы и сжав виски пустым взглядом смотрела на волны. Берг сидел рядом и обнимал еë плечи. Альб заметил у обоих седину. Казалось за несколько недель, минувших с прошлой встречи, Лена резко постарела, голова Берга почти сплошь покрылась белесым оттенком. Справа протрещал знакомый голос:

– Рад вас видеть!

Офи стоял в нескольких шагах и наблюдал за убитыми горем людьми. Он опирался на кусок трубы, заменяющий ему костыль. На голове сидел бинт с чëрным пятном у виска, под окровавленной майкой выпячивала перевязка:

– Мы по радио слышали… У вас там тоже было жарковато.

Видно было, как он скрывая боль, стараясь сохранить свой шутливый тон. Альб в ответ окинул жестом белое поле:

– Сколько?

– Шестьсот тридцать восемь. Пока…

Офи, звякнув трубой, подошел:

– Я бы хотел извиниться, за то что тогда вас ударил. И вообще за всё. Спасибо!

Офи протянул руку, Альб пожал её:

– Мне жаль… Мы старались, как могли. Было нелегко и я уже боялся, что затянется ещё дольше, но обошлось…

Тильда поерзала и поправила больную ногу:

– Бети летит с нами…

Альб заметил печаль в глазах парня и Бети:

– Мы попрощаемся… – заверила дочь и прильнула к матери.

В этот момент подошел Берг, он оставил жену одну стенать и протянул руку:

– Нет слов, чтобы передать вам всю благодарность… – начал он.

Голос звучал надтреснуто. Казалось Берг заплачет.

– Не стоит, – Альб пожал руку и мягко хлопнул Берга по плечу. – Мы привезли медикаменты и врачей, но, похоже, вам требуется ещё и ещё. Я не ожидал что…

Он запнулся не в силах описать увиденное:

– Да… теперь нам нужно всё, – согласился Берг. – Посевы уничтожены. Часть людей, наверное, съедет.

Альб предложил помощь в перевозке. Офи при этом гордо выпрямился и заявил что он – остаётся, и что Агора – это его дом. Бети при этом грустно пожала плечами.

Берг и Офи стали рядом:

– Ваши люди тоже пострадали? Говорят: уничтожено несколько районов и есть жертвы.

– Мирных много, да…

– И ваши солдаты бились за нас? – удивился Берг. – За кригеров?

– Мы все сражались бок о бок. За многое в этом мире и за вас в том числе. – Альб решил, не выдумывая, сказать как есть:

– Это удивительно… – пробормотал Берг. – И много погибло солдат?

– Двадцать один, – ответил Альб. – И ещё одна… из моего отряда.

– Ещё одна? Женщина?.. – внимательно переспросил Берг.

Тильда нервно дернулась и посмотрела Альбу в лицо:

– Да, – согласился Альб не зная как сказать. – Она билась храбрее всех! Она – синтет.

– Что? – поразились оба кригера.

Офи округлил глаза:

– Киборг дрался за нас?

– Она не совсем…

В этот момент Тильда надменно сказала:

– У неё на то были свои причины!

– Не надо так… – упрекнул Альб.

Бети вдруг забегала взглядом между ним и матерью:

– Погоди пап! Это ты о ком? О Нате?

Альб кивнул печально, чувствуя злость на Тильду, которая даже при этой новости взъерошилась и очерствела. Бети округлила глаза:

– Но как же так? – она крикнула Офи. – Это я о ней тебе говорила! – повернулась обратно. – Пап, но разве нельзя? Она же…

Альб увидел подступающие слезы на глазах Бети, но надежд было мало:

– Не знаю. С ней сейчас Бун и Герман. Но по-моему там – всё… – он обреченно махнул рукой.

Берг и Офи переглянулись:

– Мы вот к чему спросили, – сказал Офи. – Берг предлагает установить табличку на Цитадели. На ней будут имена тех солдат, кто погиб за нас. В память о тех героях, которые спасли тысячи людей.

Альб кивнул:

– Я передам вам их имена. И Ната более чем достойна быть там. Она в одиночку прорвала всю оборону. Билась выше всяких сил. До последнего!

Берг и Офи с гордостью пообещали увековечить имя удивительного синтета, который отдал за них жизнь. Тильда попросила не забыть имена двух моряков, спасших ей жизнь, и пообещала уточнить их фамилии, но как только Офи спросил о фамилии Наты, тут же злобно хмыкнула. В эту секунду Бети, до этого стоявшая с поникшей головой и мокрыми глазами, подняла взгляд и сердито посмотрела на мать. Альб схватил Тильду за плечи:

– Хватит! Хватит, этой ненависти! Если бы не она, нас бы сейчас не было! Ты это понимаешь?!

Тильда выпятила гордую губу и посмотрела в сторону:

– Ладно… Прости… Нет такой ненависти, которую не победила бы смерть.

**

Альб со всеми предосторожностями помог Тильде усесться в кабине. Для неё пилот поставил специальное мягкое кресло. Тильда развалилась и прильнула к нему. Альб крепко вжал её плечо в подмышку и наклонил голову, чтобы почувствовать запах волос. Они вместе молча смотрели, как Бети прощается с Офи. Он обнимал её и разглаживал волосы:

– Совсем взрослая, – мечтательно прошептала Тильда. – И самостоятельная!

Офи попытался её поцеловать, но Бети отпрянула, щелкнула по носу и побежала. Она пролетела несколько шагов в их сторону, но вдруг резко остановилась и посмотрела в сторону ближайшего строения. Бети с секунду помялась, поправила волосы и, сменив направление, побежала туда:

– Бети! – требовательно позвала Тильда.

Альб присмотрелся и заметил, что мужчине который приставлял лист железа не место, никак не удержать полотно на ветру. Он пыхтел, старался, но трясущиеся ноги выдавали усталость. Лист грозился свалиться и придавить несчастного кригера. Бети подбежала и подпёрла плечом. Мужчина тут же выпрямился и стал стучать молотком, вгоняя ржавую скобу. Ненадолго, но эта скоба, наверное, удержит это нелепое творение местных. Здесь все было на соплях.

Пока Бети помогала, Тильда задумчиво сказала:

– Это была странная атака, Питер. Ты говорил о вывозе рабов, но ТНН будто и не собиралась оставлять людей в живых.

– Я уже думал об этом… – согласился он.

– Не ошиблись ли мы с тобой в расчётах?

– Подумаем… Слишком мало мы сейчас знаем. О Конклаве узнали только на днях, а уж о том как проморгали целую новооткрытую планету и говорить стыдно.

– Да, нам нужно нарабатывать самые тщательные каналы информации. Всё зашло слишком далеко.

Бети помогла и направилась к вертолету нерешительным шагом. На лице застыла гримаса неуверенности. Дочь подошла и, уставив виноватый взгляд в палубу, плавно остановилась.

– Бети, нам надо лететь! – потребовала Тильда.

Бети подняла взгляд полный вины и нерешительно начала:

– Слушайте… Там Люся ранена. Очень тяжело… У неё перебита шея. И вообще, неизвестно что с ней будет. А ведь я обещала помогать. Я сказала ей, что всегда буду рядом… Там операция. Она очнется, а меня нет…

– Что?! – плечи Тильды напряглись.

– Да, мам! – Бети отчаянно повысила голос. – Да посмотрите же! – она окинула рукой палубу заваленную обломками и хмурыми бредущими людьми. – Им тяжело! Им нужна помощь! Посмотрите, сколько дел! Ну вот, как я их брошу? А? Как они без меня? А?.. Пап, мам… А можно, я только помогу? Это ненадолго! Пока мы все это не разгребём.

Альб вдавил плечи Тильды вниз и шепнул на ухо:

– Совсем взрослая и самостоятельная…

Тильда зыркнула на него, затем резко опустила взгляд:

– И ответственная! – буркнула под нос, затем расплылась в улыбке:

– Да, дочка! Конечно!

Бети засияла:

– Оставайся, только ненадолго. И помни: мы с папой очень ждем тебя!

Глава 27. Клиентка

Далёкий крик, далёкий плач.

Не слышны смерти стоны.

Никто не знал, к чему зовёт

Неведомая Агора.

– “Битва за Агору” (поэма) Глава 1. "Неведомая Агора" Ната Феро.

Лёгкие, воздушные улочки Альфы совсем не походили на суетливую Тетру. Поначалу Киму даже было скучно ходить по огромной столице Союза, больше напоминавшей тихий богатый жилой район на краю топальского мегаполиса. Жизнь здесь текла совсем по-иному. Жители никуда не торопились и выглядели счастливыми, в отличие от вечно недовольных суровых тетровцев. Строения росли невысоко у поверхности не стремясь уйти к небу. Получались эдакие шпили, бублики и шайбы с изогнутыми краями, напичканные зеркальными окнами. Стены сплошь светлых оттенков придавали радости во всей мешанине красок домов, деревьев и пустых дорог. Альфа – как столица впитала в себя всë богатство полуколоний и жила роскошно и счастливо. Поэтому Ким и решил перебраться сюда.

Ему очень повезло. После спасения из заточения он думал, что так и помрет в подземелье. Но на выручку пришли ремонтники. Они выслушали его историю и помогли с документами, Ким соврал им что спасся из рук бандитов, отчего вызвал небывалое уважение в лице работяг. Ему сделали поддельный паспорт на другое имя. Ким щедро всех отблагодарил. На счету обруча, что дала ему спасительница, оказалась баснословная сумма. Киму чтобы не вызвать подозрений и возможного преследования удалось с помощью начальника фирмы ремонта (за вознаграждение разумеется) вывести пятую часть средств. Но и ее хватило чтобы расплатиться со спасителями и по прилëту на Альфу снять добротное жилье.

На какое-то время жизнь показалась Киму сказкой. Он ни в чем себе не отказывал. Устроился в лабораторию, понравился директору. Знания Кима давали ему огромную фору перед рядовыми сотрудниками. За месяц он дорос до начальника лаборатории. Стал флиртовать с секретаршей директора, а она с ним. И ласковые теплые дни лета совмещались с жаркой знойной брюнеткой в его постели. Но в один прекрасный день он включил экран и увидел новости. Экран показывал дымящего исполина посреди океана, а также разбитый город и горящий небоскреб ТНН.

С того дня Ким потерял интерес к жизни.

Вот уже месяц он бродил на работу как тень. Увиденное на экране не покидало его. Избитая Агора, дымящийся дом, падение рынков, политический кризис на Топале и последующий военный переворот. Новости из того места которое Ким считал родным, непросто не радовали. Ким чувствовал глубокую вину и носил еë с собой. Стыд оттого что это он рассказал Алисе о кригерах и самое ужасное о Фионе, пожирал его. Он нарушил клятву под пытками, но от этого становилось не легче. Ким поедал себя и целый месяц не виделся с девушкой.

**

Его вызвал директор. Ким сжался в своем закутке, обставленном препаратами и представил, как увидит секретаршу, а она сделает вид что его нет. Он не звонил ей и не брал трубку. Идти на вызов не хотелось.

Дверь в его кабинет распахнулась и неожиданно вошел сам директор института – Гюнтер Швайк. Ким выдохнул с облегчением. Теперь ему не придется видеть холод отвергнутой бывшей. Гюнтер, обычно строгий с сотрудниками, неожиданно расплылся в улыбке:

– Ким! – вскрикнул он, настолько льстивым тоном, что у Кима скулы свело. – А вы здесь? А я вас ждал!

– Простите Гюнтер, – Ким старался смотреть в пол, настроение его не менялось.

– Ваша семья приносит вам удачу!

Гюнтер присел напротив. Киму стало неловко от лебезящего перед ним директора.

– Вы ведь родственник того самого великого человека, именем которого назван наш исследовательский центр!

– А… вы об этом…

Ким уже привык, что его новую фамилию (по матери) связывают с героем прошлых лет воистину заслужившем, чтобы именем называть не только центры, но и институты:

– Не только об этом! Ким у меня к вам дело. И это непросто дело! – Гюнтер присел напротив и резко посерьезнел. – Ким, у нас теперь новый контракт. Миллионный контракт! И клиентка хочет именно вас!

– Что за клиентка?

Подавленность Кима стала спадать. Он любил заняться делом и желал найти что-то стоящее, чтобы позабыть на время свои угрызения совести. Ким выровнялся:

– Ну, вот! – Гюнтер хлопнул в ладоши. – Я вас заинтересовал, верно? – у Гюнтера наверное перед глазами уже плясали те миллионы, о которых он так вдохновенно говорил. – А ведь это очень важный контракт. Тем более дело как я понял – плевое. А вы ведь знаете, что происходит сейчас с заказами?!

– Не совсем…

– Ну, как же! – удивился Гюнтер, будто говорил о само себе разумеющемся. – На улице топальский кризис! Вы разве не заметили?

– Заметил…

– Вот! На Топале военный переворот, фирмы разорились, рынок такой что люди стреляются! Это же кошмар! До чего довели нас политики дурацкой планётенки. Простите вы оттуда родом, я знаю, но ведь вы не виноваты в том, что произошло.

Ким не ответил. Он ощутил толчок в груди и беспрестанную ноющую боль, в глаза ему с упреком смотрела Фиона, затем Лена грозила пальцем. Не виноват? Еще как виноват!

– Ну, что с вами? – Гюнтер всплеснул руками. – Вы так близко принимаете к сердцу? Давайте не будем. Простите. Перейдем к делу.

– Давайте… – сухо согласился Ким.

– Со мной связалась одна женщина. Она тоже с Топала. Но это неважно, важно то, что у нее куча денег и она готова заплатить за мелкую услугу от нашей лаборатории.

– Мелкую?

– Детали она согласилась открыть только вам! Сами спросите её. И она посетила нас инкогнито, Ким. Вы уж не удивляйтесь.

– То есть? Она что здесь?

– Да Ким! Она уже ждет вас в комнате для закрытых переговоров.

– Почему именно меня?

– Вот тут как раз и казус с вашей далекой родственницей, – Гюнтер хихикнул в кулак. – Она, как только услышала вашу фамилию, то согласилась работать только с вами!

– Странно… – Ким поморщился и подумал, что встречаться с клиенткой совсем не хочет. Если это женщина, и она инкогнито приехала, может тогда это Алиса собственной персоной, прилетела свернуть ему шею, ведь после битвы жестокую помощницу Фрица так и не нашли:

– Я несогласен.

– Что? – Гюнтер отпрянул. – Ким, это лучший контракт для нас за последние три года! Вы не можете отказаться. Ладно… Вы просто хотели место в совете. Я угадал?

Ким остолбенел от предложения Гюнтера. Он и не мечтал попасть в совет центра, тем более с таким недолгим стажем, хотя его опыт уже знали все и ценили.

– Да, хочу!

– Значит, по рукам!

Гюнтер поднял ладонь и потребовал клятвы, что Ким выполнит просьбу клиентки, а когда контракт исполнится, Ким получает место в совете, на полгода становясь наблюдателем, а затем будет иметь право голоса.

**

Кима бросало то в жар, то в холод пока он шел по коридору. Он метался, проклинал себя что согласился и готовился умереть от лап Алисы. Звуконепроницаемая дверь открылась перед носом и захлопнулась за спиной. Ким оказался в глухой комнате для переговоров, где стены были сделаны из специальных материалов, не пропускающих звук. Комнату обставили со вкусом фаиранскими коврами с такими же дорогими креслами. В противоположном кресле сидела женщина, в модной широкополой шляпе. С полы шляпы свисала искусно исполненная вуаль, полностью закрывающая лицо клиентки.

Это была точно не Алиса. Ким быстро взял себя в руки. Эту стерву он узнал бы, даже если бы она сменила корпус, а клиентка выглядела абсолютно спокойной и уверенной, несмотря на то, что лица он не видел. Женщина закинула ногу на ногу и рассматривала ногти. Когда Ким застыл, она поздоровалась мягким располагающим тоном. Киму почему-то она сразу понравилась, и даже возникло чувство, что он еë где-то видел:

– Присядьте, – клиентка указала на кресло.

Смущëнный Ким только сейчас понял, что стоит как вкопанный. Он почесал за ухом и, покашливая, занял место:

– Здравствуйте, – сказал он. – Мне сказали, что вы хотите вести дела со мной.

– Да, – отрывисто бросила женщина.

В пелене вуали Ким увидел светлые волосы, сцепленные на затылке, так чтобы посторонний глаз не мог их разглядеть. Даже под вуалью и дураку было понятно, что блондинка ослепительно красива:

– Ким, скажите, вы знали лично Наташу Вин? – спросила она деликатным тоном.

– Нет, что вы. Я даже фотографии её не видел к своему стыду. А ведь моя троюродная тетя – герой Союза. Мне жаль, что до этого я не сильно интересовался своей родословной.

Ким выбрал фамилию бабушки по маме, зная, что его дальняя родственница погибла в катастрофе. Но Наташа задолго до трагедии сделала так много весомых открытий, что теперь имя тетки Кима знал каждый биолог в Союзе. Фамилией Вин можно было пробить себе дорогу:

– Интересно… – клиентка протянула гласные и "с" так будто знала Наташу лично. – Говорят, вы очень сильный биолог. Вполне, достойны гордого имени своей знаменитой тёти.

– Ну, признаться, – Ким смутился. – Я всегда хотел сам стать лучшим. Независимо от звания тети.

– Похвально…

После этих слов клиентка заерзала, будто что-то причиняло ей неудобство. Она переменила ноги и закинула левую на правую, в этот миг Ким заметил под платьем тугой жгут у правого колена. И только сейчас увидел у подлокотника прислоненную трость:

– И чем я вам могу помочь?

Ким подумал, что клиентка скорее нуждается в медицинской помощи, а не в консультации биолога. Он встревожился состоянием ноги:

– Вам плохо?

– Нет, Ким спасибо!

Под вуалью скользнула улыбка. Клиентка хоть и говорила на грамотном общесоюзном, но чувствовался её топальский говорок:

– Помощь нужна не мне, а одному человеку, скажем – это девушка. Вы должны её обследовать.

– Что с ней?

Женщина покачала головой:

– Ну… Скажем, именно вы и должны будете дать ответ на этот вопрос. Мы сами не знаем. И будем ждать вашего результата.

– А она что больна? Её обследовали?

– Нет. Она здорова! Её обследовали медики, но у них не нашлось ответов. Жаль… Появились скорее одни вопросы.

– Так и что случилось. Мне нужны конкретные данные.

– Вот вы их и добудете, когда приедете ко мне.

– Куда? – опешил Ким.

– На Топал. Не пугайтесь, все оговорено в контракте. Каждое неудобство будет вам оплачено. Будете, как сыр в масле кататься.

Ким застыл и не знал, что сказать. Клиентка отказалась говорить больше, до тех пор, пока он не встретится с объектом исследования.

В конце разговора клиентка напомнила:

– И запомните Ким Вин! Наш с вами разговор, как и ваша будущая работа – строго секретны!

Глава 28. Шторм

В кулак возьму я волю, страх.

Металла сутью стану!

Раскинув Фениксом я прах,

Зубами вырву рану.

Из пытыки в пытку,

Из казни в казнь,

Искромсанная злобой,

Я воспаряю в вышину

И висну над дорогой.

Гляжу на тени, что бредут

Внизу с изнеможением.

Не люди – куклы, их

Рисует мне истерзанное воображение.

Я сплю и вижу страшный сон:

Здесь скованные льдом -

Дома, фигурки равнодушных,

Всё кругом!

Направо дышит ядкий смрад

Налево нечем уж дышать.

Я не дышу,

Но я грущу.

До ненависти, до изнеможенья.

Желаю столкнуть в пропасть этот мир?

Чтоб испытал он…

Чудовищное падение!

– “Ненависть!” Ната Феро сборник “Эпоха Падения Союза”.

Бун покинул клинику и сразу чуть не потонул в огромной толпе. Народ рекой тёк из одного конца проспекта в другой. В руках, бедно одетые, люди с мрачным видом несли куски картона, тряпки и плакаты, исписанные краской. Широкие мазки гласили: “Нет войне! Верните детей! Забота народу! Славное правительство – преступники! Работу, работу, работу! Нет еды!”. От количества лозунгов разбегались глаза. Размеренно шагая тяжёлой поступью, демонстранты шли к огромному зданию Славного Правительства. У одних яростно блестели глаза, у других они были наполнены болью и тревогой. Бун молча стоял, долго наблюдал, затем стал прокладывать себе дорогу к ветке супервагона. Он не мог больше задерживаться. Бун и так знал, что все плохо.

Спустя два месяца после атаки на ТНН, все до единой корпорации покинули Топал, бросили в панике заводы, фабрики, офисы и убежали на Альфу, где их пригрел Диктатор. Альб говорил, что Барок выторговал себе условия и предал их. Вместе с Конклавом на Топал начали ощетиниваться Альфа с остальными планетами. С недавних пор пошли разговоры о тотальной войне. Альб сместил в бескровной стычке премьера Точи прямо в кабинете и поставил во главе планеты нового Министра Порядка. Вместе с Роком Бруно они собрали верных военных и пообещали честные выборы, после которых Рок передаст власть, тому кого выберет большинство планетян. Демократические прямые выборы – то чего Союз не видал все годы своего существования. И всë же Рок Бруно всех заверял, что победит на выборах.

Несмотря на перемены и передовые идеи, которые высказывал его начальник, Бун знал – всё что ни сделает Альб в перспективе обречено на провал.

Союз уже всколыхнулся упадочническими настроениями. Диктатор с прочими премьерами возненавидели Топал после переворота. Что-то подсказывало Буну, что никакие уловки теперь не удержат вместе столь разные силы, после того беспредельного разгрома, который устроил Альб финансистам и фирмам в тот памятный день. В день битвы за Агору Альб показал оскал справедливости, но гадюка финансовой мощи была слишком сильна. И в такую тяжёлую пору Бун не смог бросить начальника. Он остался на службе. Хоть Бун ничего не понимал в большой политике, он знал – для его Родины наступают адски тяжёлые времена. Одной битвой и спасением тысяч жизней на захудалой платформе, в этом мире все не решается.

Бун – маленький человек в диком водовороте жизни и политике, делал что мог своими силами. На этот раз он добился излечения Талайлы. Ей установили необходимые импланты и провели полный курс лечения. Талайла преобразилась и стала выглядеть прежней красавицей. В чем помог в один из фондов. После хороших новостей и встречи с соседкой Бун довольный собой прибыл в заветное место…

Он уселся на скамейку и поднял глаза к небу. Голубой свод закрывала листва огромного дерева. Самого гигантского дерева на планете. (и в Союзе – так гласила табличка) Дуб-кратос шевелил ветвями под напорами нарастающего ветра. Из-за листвы на горизонте росла огромная чёрная туча.

Бун положил рюкзак рядом и посмотрел на приближающуюся фигурку. Она подошла, села рядом и откинулась на спинку:

– Ну как съездил? С ней все в порядке? – спросила Ната.

– Да, – прокряхтел Бун. – Врачи отлично сделали всё. Глаз совсем не скажешь, что вставили. Исправили лицо. Такая счастливая… Она теперь красавица!

– Я рада за неё…

Ната выглядела задумчивой.

– Выселили её мамашу. Теперь она будет жить одна в той же квартире. Ты будешь ей помогать? На первую пору ей нужна будет подруга.

– Наверное… – уклончиво ответила Ната. – Я бы с радостью, но мой дом тоже меня ждет, ты же знаешь. И вообще, ты – спаситель всех! Лучше найди ей жениха.

– Идея верная… – кивнул Бун и покосился. – Но, вообще-то тебя спас Герман!

Ната посмотрела исподлобья:

– Вы ВСЕ это сделали! – она помолчала. – Представляешь? – кивнула на дуб. – Я тогда подумала, что никогда этого не увижу.

Бун обнял за плечо и прижал. Ната улыбнулась, вспоминая его рассказ. Бун был слишком убит горем в тот момент и не сообразил, что в квартале находится Центр ремонта. Тогда подскочил Герман и стал уговаривать отнести её туда. В Центре они, угрожая автоматами инженерам, устроили переполох, заставив работать без оплаты. Инженерам ничего не оставалось, как под страхом смерти начать исправлять цепи питания. Матрицу конечно потрепало, но не сделай её Сэм, Ната никогда бы не увидела больше ни лучика света. Умный андроид не зря говорил, что заключил матрицу в самую крепкую сферу. Двойная композитная броня выдержала кумулятивный удар и кусочек кварца ценою в жизнь – уцелел.

Контакты восстанавливали около месяца. Ната очнулась в новом корпусе, того же образца девятой серии, в котором жила последние девять лет.

Бун прикоснулся к плечу и спросил:

– Так, что у тебя с этой женщиной?

“Этой женщиной” он называл Тильду, с тех пор как понял, какая пропасть лежит между Натой и дипломатихой:

– Дома скажу… это долгая история, – отмахнулась Ната, затая хитрую улыбку.

– Просто, она ТАК ругалась… – Бун почесал затылок. – В жизни не видел её такой злой, когда она выписывала чек на новое тело.

– Догадываюсь, что она говорила!

Ната хихикнула:

– Лучше тебе не знать, – охнул Бун.

Они вместе с Альбом просили Тильду выделить бюджет на корпус, когда стало понятно, что матрица цела. Ната, каждый раз со смехом представляла, то мгновение, когда, мысленно похоронившая её, дипломатиха рвала и метала от злости. Но, все-таки, Тильда раскрыла финансы своего фонда, согласившись только после того, как узнала, что Ната будет в известной ей ипостаси Наташи:

“Я буду знать, как она выглядит, чтобы эта тварь близко не подходила!” (Это по секрету ей рассказал Герман)

– Вам бы помириться с ней, – осторожно заявил Бун. – Она – хороший человек!

Ната решила промолчать. Понимал ли Бун, что Тильда непросто злилась за ту выходку в её доме? Тильда, как любая любящая женщина, дышала лютой ревностью к образу Наташи Вин, который достался Нате. И вряд ли Тильда согласилась бы на соседство с Альбом вечного напоминания о его бывшей жене. Ната вздохнула бы с горестью в память об ушедших навсегда в небытие. Это было бы самым правильным.

Но отсутствие дыхания уже давно не тяготило:

– Говорят, Бети скоро вернётся… – сказал Бун.

Ната повела плечами:

– Я не знаю, как мне её видеть… Сказать, что я убила?..

Ната недоговорила, зная, что Бун всё знает о пантере. Вместо вздоха Ната ощутила влажный порыв, промолчала и указала на набегающие тучи:

– Нам надо уходить! Поехали?

– Погоди! – Бун полез рукой в рюкзак. – Я готовил это, чтобы вручить около этого твоего дуба, о которым ты мне уши прожужжала.

– Лоскута нет! – встрепенулась Ната.

Ветка, где восемьдесят лет тлел остаток её детской курточки, была пуста:

– Его сорвало только что, – она забегала взглядом по веткам. – Ведь он был!

Ната сжала крепче плечо и в отчаянии простонала. Ветер снёс кусочек красной детской курточки – последнее напоминание о той девочке которая лазала куда не следовало и упала. Упала, но всё таки выжила. Зачем? Чтобы над этой девочкой поиграла дрянная судьба? Наказала жизнь за беспечность? Чтобы её обманывали, использовали, предавали, сжигали, казнили и рвали на части?

Ната искала глазами красный лоскут и жалела – его больше нет. Как и её прежней жизни. Лоскут детской курточки ушёл, унеся с собой того ребёнка, который не знал многого и тыкался, слепо веря во всякую чушь. После падения девочка всё-таки встала и искромсанная тяготами, выросла, поумнела и набралась опыта и ярости. Она стала сильной – готовой к новому витку. Неведомому и страшному как наступающие вдали тучи шторма.

Перед лицом возник футляр:

– Вот! – буркнул Бун. – Вот что я достал…

– Что э… – слова стали поперек горла. Цилиндрический тёмно-синий футляр огибала белая полоска с буквами. Ната посмотрела на буквы, прочитала каждую клеточку и затряслась от восторга. В руке Буна лежала капсула с надписью “Катя Танина. Номер: 80006245734”.

Ната вцепилась и округлила глаза. Бун хмыкнул:

– Я вернулся и нашел её. Хотел сделать сюрприз.

– Бун… – больше Ната не могла выговорить ни слова. Она прижала ладонь Буна вместе с капсулой и повисла на шее. А Бун рассмеялся, он очень редко смеялся…

Ветер задул ещё сильнее, ветви дуба разошлись и шумным воем напомнили о том, как небезопасно терять голову от счастья:

– Идём? – Бун похлопал по спине. – Туча идёт.

Ната, прижимая капсулу крепче, поцеловала его щёку и посмотрела вдаль:

– Нет Бун! Это – не туча… Это – шторм. Идёт очень сильный шторм!

Эпилог

Считаю очень почëтной, возможность написать предисловие к моему любимому сборнику стихов. Да, пускай Ната Феро не так известна, как прославленная Василиска, но еë удивительной поэзии стоит уделить ваше внимание. Стихи настолько пронзительны и личны, сколь глубока душа автора. Я люблю их, признаюсь. Поэзия Наты неповторима, у автора трудная судьба. Мы знакомы и поверьте – Ната самый удивительный человек, из всех кого я знала!

– Тильда Канн из предисловия к сборнику Наты Феро "Свобода!"