Падение

Глава 1

– Таллис, – тихо позвала меня Аселиса, – скоро твоя очередь говорить тост. Подготовил речь?

Я кивнул ей в ответ. Речь я не подготовил, буду импровизировать. Сейчас мы находились в банкетном зале имения Эрлик. Это имение моей семьи, следовательно, я – Таллис Эрлик. Шестой и последний сын, имеющий права на наследство только формально. Сегодня мне исполнилось 19 лет, но сегодняшний праздник не в мою честь. Виновником торжества является третий брат, будет назначена дата его свадьбы, а вечеринку закатили такую, как будто свадьба уже наступила. Обижает ли меня, шестого сына, такое обращение? Нет. Я привык, учитывая то, что это мой 46 день рождения. Я, как это говорили в моём мире, попаданец. Я не помню момент своей смерти, но отчётливо помню свою прошлую жизнь. И знаете что? Все вот эти книжные истории, красивые фильмы, как герой попадает в другой мир и становится непревзойденным магом или же привносит в мир научные и инновационные решения, всё это бред. Современный и среднестатистический человек, коим я и являлся, не имеет представления о науке и ничего не сможет дать другому миру. А самое печальное, даже если бы я и был каким-нибудь знатоком наук, это было бы тоже бесполезно. Наука в этом мире не отстает, напротив, она шагает в совершенно ином векторе, совмещая в себе магию и науку. А что на счёт магии? Так в моём мире её вовсе нет. Этот мир как будто другая реальность, где история шагнула в другую сторону и спровоцировала изменения в политике некоторых стран, также появления новых. Как, например, эта страна – Стагния. Её не было в моём мире. Она умостилась между четырёх держав этого мира. Мы граничим сразу с Российской Империей, Монгольским и Казахским Ханством, а также Империей Цин, в нашем мире её именовали Китай. Люди низшего сословия считают, что мы всё ещё существуем за счёт того, что не имеем стратегического интереса для других стран, думаю, так и есть, но в высших слоях ходят слухи, что этому виновник наш Император, имеющий какое-то влияние на соседствующие страны. «В общем и целом», как настаивал один из комиков моего бывшего мира, попаданец из меня такой себе.

– Сейчас предоставляется слово младшему сыну Таллису Эрлику, – объявил меня дворецкий Толеби. Это был мужчина пожилых лет, с ярко выраженными тюркскими корнями. На вид он не был пожилым, я бы не дал ему и 35 лет. Не знаю, дело в магии или генах.

Я отдернул свой белый кафтан, украшенный золотыми узорами тенгрианских письменностей. В моём мире тенгрианство было древней, забытой религией, но в этом мире она сохранилась и процветает в Стагнии.

Взяв в руки бокал, я понял, что не успел даже наметить направление своей речи.

– Кхм, – демонстративно прокашлялся я, пытаясь вернуть мысли в нужное русло, – Дорогой брат, Маркиз Афенсин Эрлик, Стальной Кулак, защитник северных земель, полковник, – я сделал театральную паузу, дабы оглядеть свиту, – о моём брате можно сказать многое, а самое главное, только хорошее. Я верю, что ваш союз с леди Марией Юсуповой принесёт богатое потомство и создаст крепкую связь между нашими семьями.

Пауза, далее одобряющие оклики и поднятые бокалы за тост. Веселье продолжается, и вечер только начинается.

– Таллис, – опять шепчет мне Аселиса, – нам пора...

– Да, – согласился я и подозвал Толеби к себе, – можешь сообщить отцу, что я вынужден покинуть праздник.

Уточнять куда и зачем не нужно. Ему неинтересно.

– Да, лорд Таллис, – быстро ответил мне дворецкий и удалился выполнять моё поручение.

– И вот ты хочешь сказать, что тебе совсем не обидно? – начала Аселиса, – сегодня твой день рождения, но твоей семье наплевать на это...

– Может Вы будете соблюдать правила приличия и не будете разговаривать со мной, как с близким другом. Нас не так поймут, – строго сказал я.

– Брось отшучиваться, – толкнула меня локтём Селя, – мы младшие в наших семьях, всем всё равно на нас, как мы общаемся и чем занимаемся. Лишь бы семью не позорили.

– Да, ты права...

– Но всё же, – вновь начала она, пока мы наблюдали, как Толеби выполняет моё поручение. Он наклонился к отцу, а тот в ответ подставил ухо, я по губам прочитал, что Толеби передал всё слово в слово. – Я ведь тоже младшая, но к моему дню так не относились, – всё не унималась Селя.

– Да понял я, понял. – не выдержал я, – но что я могу сделать?

– Взбунтуйся! – искренне заявила она.

– Забудь, – отрезал я бессмысленный разговор. Нам пора было уходить. Отец никак не отреагировал на слова Толеби, даже не стал искать меня глазами среди сидящих, а продолжил светскую беседу с гостями. Я выполнил свой долг, показался на людях, сказал маленькую речь. Свободен. – Можем идти.

Мы покинули банкетный зал и направились по коридорам имения, в основном избегая мест, где можем встретить гостей. Не хотелось бы увязнуть в очередной светской беседе.

– Что у нас на этот раз? – спросил я в предвкушении у сзади идущей Сели. Она сбивалась на короткие перебежки, стараясь успеть за моим широким шагом. Да, мы младшие дети, но даже перед слугами мы должны вести себя подобающе, поэтому «леди» не может откровенно бегать в помещении. По крайней мере так считала Селя.

– Как обычно, – с лёгкой грустью ответила Аселиса, – не думаю, что нам удастся получить открытый разлом.

Пока мы добирались до нужной комнаты, я устал качать головой, как болванчик. Каждая прислуга, что встречалась нам на пути, склоняла голову и произносила: «Лорд, леди». Я бы мог игнорировать их, но даже за 19 лет жизни в этом мире я не привык игнорировать людей, даже если они служат мне. Поэтому отвечал на их приветствие лёгким кивком.

– А какие данные по этому разлому? – войдя в свою комнату, спросил я.

В этом мире существуют разломы. Это то, что больше всего удивило меня. Кусочки другого мира, проявляющиеся в этом, как порталы, как буквальный разлом посреди воздуха. Шарообразный, потрескавшийся по краям проход, образующийся совершенно случайно в любой точке планеты.

– Лорд Таллис, нас не так поймут, – встав в дверях и сцепив кисти в замок, протянула Селя, – лорд и леди в одной комнате...

Если бы я не знал её с детства, возможно, от этих мыслей моё сердце пустилось бы в пляс. Но я привык к её шуткам. Рыжеволосая, вплоть до ресниц и бровей, с острым подбородком и подтянутым кверху носиком, с необычно раскосыми карими глазами. Где-то в её крови прятались тюркские народы, смешанные со скандинавами.

– Твоя очередь отшучиваться? – задал риторический вопрос я, – заходи быстрее, а то слуги пустят слухи.

– Ладно-ладно, – опомнившись, Селя проскользнула в мою комнату и закрыла за собой дверь, – верно, слухов нам ещё не хватало. Я хочу по любви всё, а не так...

Да, младшим быть хорошо. Ты не участвуешь в гонке за наследство, далёк от их интриг и распрей, но становишься уязвим, как разменная монета. Тебя могут сосватать с каким нибудь родом для укрепления отношений. Так же ты не получаешь от семьи нужного количества инвестиций. Получается вот что, у тебя есть статус, имя, слуги, еда и ночлег, но нет денег. Конечно, это может показаться не проблемой, но стоит задуматься, куда устроиться на работу младшему сыну из семьи аристократа? Без рекомендации семьи я не попаду на хорошую должность. Даже на работу простого человека, из низшего сословия, я не могу устроиться. Сами простолюдины погонят меня вилами: «Как это лорд опустился до простой работы?». Но это всё таки даёт некую свободу от обязательств перед семьёй, ведь если ребёнок в семье считается инвестицией, то и управлять им будет инвестор.

– Слушай, я понимаю, что ты ищешь информацию о своих способностях, – оглядывая мою комнату с негодованием, сказала Селя, – но может стоит тратить деньги и на интерьер? Ты всё таки сын герцога.

Моя комната, откровенно говоря, выглядела бедно.

– Я считаю, – закрывшись ширмой, начал снимать дорогие одежды, – важнее узнать что-нибудь о моей силе. Я не могу оставаться таким же и подвергать себя и нас опасности. Тем более, если я всё же смогу найти ответы, то мы сможем брать разломы посложнее.

Да, единственную работу, что я смог найти, это Инквизитор. С ходом истории это слово поменяло свое значение в этом мире. Здесь оно обозначает того, кто ходит по разломам и собирает оттуда добычу, впоследствии закрывает разлом. Не закрытие разлома ведёт к «прорыву», а следовательно твари из разлома хлынут наружу. Этого допускать нельзя.

– Да-а, – протянула Селя. Она тоже начала переодеваться, доставая вещи из сумки, предварительно оставленной у меня в комнате. Сейчас мы надевали экипировку для рейда в разлом. – Поскорее бы это свершилось, а то я уже устала использовать свой безмерный талант лекаря на твои раны.

Я лишь громко цокнул.

– Как некультурно, – голосом полноватой учительницы этики миссис Гумбер ответила Селя.

И мы рассмеялись в один голос.

Это было нашим общим воспоминанием из детства, мы оказались в одном училище Верховного Сословия имени Валериана Третьего. Там нам преподавали этикет и все подобные прибаутки. Там же и была учительница Гумбер, что мы неустанно доставали своим поведением.

Я надел свою экипировку. Она была похожа на спецназовскую, вся в чёрном, с кучей карманов и кобурой на поясе, сзади у меня была перевязь, куда цеплялся топор. Необычный выбор для Инквизитора, тем более для аристократа. Мне не преподавали фехтование в детстве или учили боевым искусствам, как моих первых трёх братьев. В общем и целом, не инвестировали. Поэтому мой выбор пал на топор. В прошлой жизни я вырос в деревушке, где приходилось топить печь, колоть дрова. Так и в этой жизни я решил выбрать что-то знакомое.

– Так что там с разломом? – напомнил я Селе.

– А, да, – вспомнила она, и, по звуку, что-то достала из рюкзака, а дальше быстрые шаги, и вот она уже отдернула ширму, – держи.

– Леди Аселиса, – строго сказал я, – желала увидеть нагим лорда Таллиса?

– Пф, – бросила в меня Селя, – ещё чего, но замечу, что спецформа идёт тебе.

Я посмотрел сначала на Аселису, её экипировка была более помпезной и напоминала настоящего авантюриста, идущего в поход, склянки, висевшие на поясе, были наполнены эликсирами, стальной нагрудник, наколенники, налокотники, и всё это из отполированной стали, аккуратно вшитой в кожаную основу. А также посох, похожий на обычную палку с завитушкой в конце, высотой в полтора метра.

Теперь я посмотрел ей за спину, там, где было зеркало. Я привык к этому лицу: мужские черты, граничащие с женскими, чёткие линии, зелёные глаза и яркий блондинистый волос. Кстати, именно из-за такой внешности мне отдан белый цвет в семье. Поэтому мой нарядный кафтан белый, с золотыми тенгрианский узорами, в которых можно прочитать «чистый, белый», а порой и бесцветный. Звучит, возможно, красиво, но по факту это означает «не ярко выраженный, не понятно кто ты» и так далее.

В общем и целом, наш дуэт выглядел совершенно по-разному.

– Да, – помедлил с ответом я, – чёрный создает совсем другое ощущение.

– М-м, – сморщила носик Селя, – в чёрном от тебя пахнет опасностью, но мы-то знаем, что ты совсем...

Я остановил её слова щелбаном по лбу и взял планшет из её рук. Он был увесистым, гибрид науки и магии, создан для того, чтобы автономно работать в разломе, ударостойким, а также он был своего рода чёрным ящиком. В случае нашей гибели, те, кто найдут нас, смогут восстановить данные из него, получить нужную информацию. Такие использовали в самолётах моего мира, а может и в этом тоже. Были и простые планшеты, для ежедневного пользования, а такой использовали Инквизиторы.

Уг-м.

Данные:

Разлом:третьего класса;

Забронировано:семья Кунан;

Атмосфера:обычная;

Тип:закрытый;

…

Я пробежал глазами до нужной строке. Тип: закрытый. Больше меня ничего не интересует. Все разломы являются закрытого типа, но есть единицы, что бывают и открытыми. Обычно это происходит так: мы посещаем разлом, он приводит нас в пещеры, туннели, здания, но бывают исключения, как открытые. Там нет потолка и чистый небосвод, там как кусок другого мира. Я слышал байки, что там можно встретить разумные расы, но они всегда враждебны. О таких мало информации по всему миру.

– О, уже наступила твоя очередь бронировать разлом, – с негодованием пробубнил я, – значит, я буду следующим...

Нас было пятеро вольных Инквизиторов, и мы бронировали разломы по очереди. Аселиса была из семьи Кунан, после неё идёт моя очередь бронировать. Опять тратиться...

Раздался стук в дверь.

– Лорд Таллис, – это оказалась экономка Дэйю, – У меня подарок для вас, от маркиза Афенсина.

Я направился к двери и деловито посмотрел на Селю, закинув нос кверху.

– Видишь, не всё так плохо в моей семье, – взявшись за дверную ручку, заявил я, – а ты всё… – переходя на лёгкий фальцет, дразня Селю, – «Взбунтуйся-взбунтуйся!»

Открываю дверь. Дэйю держала в руках шкатулку, она протянула её мне.

– Спасибо, – приняв подарок, сказал я.

– Ну, что там, что? – сгорая от нетерпения, начала Селя.

Я открыл шкатулку, в которой лежали перчатки, карточка и письмо.

Письмо гласило:

Дорогой младший брат, я знаю, что тебе трудно без твоих сил, но ты упорно трудишься во благо себя. Несмотря на то, что мне не знакомы все трудности твоего положения, я желаю поддержать тебя. Дарю, на твоё девятнадцатилетие, перчатки из мифриловой нити. Я убил мифрилового ящера в разломе пятого класса и заказал у лучших портных перекроить его чешую в нить. Знал бы каких трудностей мне стоило одолеть эту громадину. Так же, вспоминая наши юношеские беседы об открытых разломах, я дарю тебе эту карточку. На ней забронирован разлом...

Я отложил письмо, взял карточку и вставил её в разъем планшета. Началась загрузка и отобразилась информация:

Данные:

Разлом:второго класса;

Забронировано:семья Эрлик;

Атмосфера:густой туман, повышенная растительность, отсутствие враждебных рас, присутствие биологической активности низшего класса, отсутствие опасных газообразных соединений для человека;

Тип:открытый;

Залежи: признаки среднеуровневых металлов;

Бронирование:19.08.2029;

До прорыва:Крайняя дата 27.08.2029;

– Аааа! – ликуя, завизжала Селя, – беру свои слова обратно! Долой бунт, у тебя отличная семья.

Я настолько был рад и ошеломлён, что не сразу понял, что через две недели моя мечта увидеть открытый разлом исполнится.

Письмо. Нужно дочитать его..

На ней забронирован разлом. Он низкого класса и не опасен. Это подарок от всех старших братьев.

От Маркиза Афенсина Эрлика

П.С. Будь аккуратен!

– Это было приятно, но не думаю, что это подарок от всех братьев, – сказал я Селе, что вместе со мной читала письмо из-за моей спины. – Думаю, он сам потратился на всё это.

– Не жалуйся тут, – надув щёчки, пробубнила она, – тоже хочу такого брата, а может мужа. Слу-у-шай, а может Афенсин отменит свою свадьбу, а?

Я опять дал ей щелбан по лбу. Язык без костей.

– Ага! Ещё чего!? – переигрывая возмущение, засунул письмо с картой в рюкзак, – Не хватало мне тебя в семье! Это что получается, в родственники набиваешься?

– Лорд Таллис, У меня из-за вас рог вырастет, – деловито начала Селя, попутно собирая вещи, – Как вы потом это объясните моему мужу - Маркизу Афенсину?!

– Ут, ты! – нацепив уже собранный рюкзак, я погнался за Селей, которая стояла в дверях и была готова бежать от меня, лишь бы не получить щелбан, забыв о приличии и слугах.

***

Мы поспешно и шумно покинули дом через задний двор. За воротами нас уже ждал бронированный полувоенный фургон семьи Таунт. Эта семья в большинстве своём состояла из военных и имела приличный объем боевой техники. Взобравшись в фургон, нас встретили ликующе-усталым завыванием.

– Ну-у, наконец-то-о! – в один голос сказали Иван, Алтай и Мэйли.

– Мы торопились как могли-и, – протянула Селя, а сама строго посмотрела на меня, чтобы я не упомянул о том, как минут пять бегал за ней по крылу слуг, пытаясь настучать ей по голове за её длинный язык.

– Сами понимаете, – решил я ударить по всем сразу, – долг младших, все дела.

Да, все мы были самыми младшими из разных семей, и примерно у всех одинаковая участь, заставившая нас сплотиться в команду и выживать в мире аристократии.

– Всё, хорош оправдываться, – басисто гаркнул Иван, сидевший за рулём фургона, – все мы знаем, что вы там обжимались друг с другом!

Вот так заявление! Он ещё и расхохотался во весь голос.

– Ну и придурок ты, – забыв о приличиях, сказала за нас всех Мэйли, – лучше двигай свой драндулет, и покончим уже с разломом.

– Что, уже и придуриваться нельзя, – вжимая педаль газа, буркнул Иван, – дома как в армии, в обществе как аристократ, дай хоть с друзьями дурь выпустить!

– Ты лучше свою дурь выпускай знаешь где?! – начались привычные дрязги между Мэйли и Иваном. Благо грозное урчание мотора начало перекрывать их полемику.

– Эй, – позвал я Алтая, – сможем одолеть третий класс?

Он был у нас самым спокойным и отличался любознательностью. Умел хорошо разбираться в разломах и владел нужными навыками для анализа.

– Я смотрел вводные данные, собранные дронами семьи Кунан, хорошие материалы среднего уровня, а монстры низшего класса. Это золотая жила для нас. Только вот…

Неожиданно фургон дёрнуло в сторону так, что Селя ударилась головой и умудрилась прикусить язык. Это Мэйли ударила в сушку Ивана, а он от боли вильнул рулём.

– Э-э-э, ви тамь, – шёпотом начала кричать Селя, попутно залечивая свой язык, – вы совсем ахре..

Она присоединилась к их полемике в передней части фургона.

– Только вот, – продолжил Алтай, как будто ничего не произошло, – почему присвоен третий класс?

– А ты смотрел? – предположил я, – может, его частично зачистили до нас и оставили только низший класс монстров?

– Смотрел, – вглядываясь в планшет, ответил Алтай, – такое я бы не упустил. До нас там никого не было.

Уг-м.

– Хорошо, на месте разберёмся.

Глава 2

***

Урчание мотора прекратилось. Мы подъехали к КПП, за которым стояли вооружённые солдаты семьи Кунан. Послышался стрекот граммофона.

– Добрый вечер, господа. Данный разлом забронирован семьёй Кунан. Я вижу на вашем фургоне герб Таунтов. Прошу вас сообщить своё положение и цель прибытия.

Иван цокнул и взял рацию в руки. Теперь уже граммофон нашего фургона застрекотал.

– Вольно, – с каким-то командирским тоном гаркнул Иван, – с вами говорит Лорд Иван Таунт, младший сын Герцога Николая Таунта, цель прибытия...

Тут уже Селя выдернула рацию:

– Ж-ж, это я, Аселиса, – радостно, не обращая внимание на ворчание Ивана, сказала она, – Тимур, открывай уже, мы торопимся.

На КПП началось движение, и шлагбаум поднялся. Мы подъехали к нему, Иван с грозным видом опустил тонированное стекло. Видимо, тот самый Тимур заглянул в машину через окно и, увидев Селю, расслабился.

– Можете проезжать, – сказал Тимур, и добавил, – будьте осторожны.

Иван вдавил педаль газа, и мы умчались к территории разлома.

– Не, ну ты не можешь нормально, да? – возмущённо начала Мэй.

– Нельзя давать им расслабляться, – строго ответил Иван, – сядут на шею! Это ещё по-доброму с ними.

– Тормози тут, – сказал Алтай.

Фургон остановился.

– Вот такие солдафоны знают два языка, – не унимался Иван, – разговорный и матерный, но понимают всё только на втором. Так что я ещё по-доброму с ними.

– Мудрости от выросшего в военной семье? – не удержался я.

– Именно, – воодушевлённо ответил он.

Мы уже вышли из фургона, попутно забирая вещи, проверяя провиант и снаряжение. Это был привычный и автономный ритуал, который не требовал от нас нашего внимания, поэтому беседа помогала скоротать время.

– А-а-а, – воскликнула Мэй, – вот почему я тебе ничего объяснить не могу, да? Только на матерном и понимаешь?

– Н-н-нет, – замешкал Иван, поняв свой просчёт, – я, конечно, военной выдержки, но тут, ну… другое!

Всё в норме. Снаряжение готово, провиант на месте. Все собрали свои вещи и начали углубляться в лес.

– Что значит «другое»? – искренне спросила Селя.

– То и значит, – как будто это всё объяснит, ответил Иван.

Мне кажется, он ещё не придумал, как выйти из этой ситуации.

– Это значит, что из-за своего дворянского происхождения и военной выдержки он понимает только на высокопарно-аристократическом мате, – выдала версию Мэй.

– А это как? – вновь полюбопытствовала Селя.

– Ты, неотёсанный болван, выполнять команду! – подражая голосу Ивана, сказал Алтай. – Кхм, как-то так.

– Болван, – протянула Селя, – разве это мат?

– Что у тебя было по этике? – спросила Мэй.

– Пришли, – радостный от возможности прервать нас, сказал Иван.

Между деревьев виднеется свет, земля была вырванной и покосившейся, из-за этого сосновые деревья плясали в разные стороны. Минуя ещё пару метров, мы оказались у него. В первую очередь ощущается разряженность воздуха возле разлома. Это то, что отделяет людей без магии от разломов. Невозможно дышать, нужна недюжинная тренировка, чтобы обычный человек мог находиться рядом с разломом. Для ребят это не было проблемой, ведь их способности были развиты больше, чем у меня.

– Нормально? – отдёрнув за плечо, запереживала Селя. – Это всё таки 3 класс разлома.

Да, чем выше уровень разлома, тем тяжелее находиться рядом с ним. Поэтому и КПП находится далеко. А меня спасает толика магии, которую у меня не получается развить.

– Да, минуту, – с одышкой сказал я, – сейчас привыкну.

Ребята остановились впереди меня и ждали. Они уже привыкли к этому.

Все свои накопления я трачу на поиск решения и учителя, письменностей, знаний о том, как мне развить свою магию. Аристократам, рождённым с редкой магией, тяжело найти наставника, но обычно эту проблему решает семья. Но не в моём случае. Я младший, поэтому решать всё приходится самому. К сожалению, это не приносит плодов. Тем более, что магия настолько разнообразна в своих проявлениях. Аселиса относится к лекарям, редкий, но изученный дар. Мэйли практикует боевой стиль своей семьи, используя катану и короткий меч, в основе которого лежит скорость. Иван же владеет укреплением тела, я даже слышал, мол, для практики он употребляет в пищу монстров, чтобы добавить новые свойства к своему укреплению. А я владею тьмой. Да-а-а, когда я только узнал об этом, радости не было предела, но на деле никто не знает, как её развивать и что с ней делать. Я могу создать маленький сгусток в руке, но он не будет опасен, как тот же фаербол мага. Просто чёрная дымка. У-у-у, как страшно-о. Единственное применение, найденное мной, это укрепление тела. Я могу покрыть себя тонким слоем тьмы и уплотнить её. Это выглядит как тонкая ткань на голое тело. Ещё одна причина, почему я носил чёрную экипировку.

– Двинули, – придя в норму, сказал я.

Шарообразный разлом, отливающий белым сиянием, границы разлома расходились трещинами в стороны и буквально разрывали пространство, создавая тёмную пустоту. Земля и деревья покосились в стороны от разлома, как будто он упал откуда-то сверху и ударной волной создал котлован, раскидал землю и вырвал деревья. Первым собирается зайти Иван. Предварительно он укрепил своё тело. Выглядит это по-разному, иногда его кожа начинает отливать бронзой, иногда проявляется чешуя. Сейчас же его кожа выглядела как камень.

Всё, первый пошёл. За ним идёт Алтай, Мэйли, Аселиса.

Моя очередь.

Ощущение такие, как будто тебя вывернули наизнанку и собрали обратно. После такого подташнивает.

Я присвистнул.

– Это что? – искренне удивился я, – замок?

Пред нами широкое помещение, высеченный из гигантских камней пол, справа от нас была стена. Я поднял голову вверх по ней, а там была непроглядная тьма, как и в двадцати метрах от нас во все стороны.

– Именно, – настороженно сказал Алтай, – это не было указано в отчёте.

– Такие разломы редкость, нам стоит сообщить об этом, – вглядываясь в тьму, готовый принять любое нападение, сказал Иван.

– Зачем это? – огрызнулась Мэй.

– Признаки другой цивилизации, – сказал я, – это научное и историческое достояние. Скрывать такой разлом считается преступлением против короны.

– Думаю, что многие влиятельные семьи делают так, – парировала Мэй, – мы можем сообщить твоей семье, Селя, они что-нибудь сделают.

– Тогда нам не останется ничего, – рассматривая пол, ответил Алтай. Кажется, он что-то заметил.

– Это неправильно, – строго сказал Иван.

Видимо, военное начало играет в нём.

– Соглашусь с Иваном, – поддержала его Селя, – тем более с нами планшет Инквизиции. “Чёрный ящик” уже записал данные и наш разговор, мы не сможем скрыть свою находку.

Планшет служил не только нам, но и короне. В случае несчастного случая можно было восстановить данные с помощью него и узнать причины провального рейда, а также сокрытие каких-либо данных. Как пример, такой разлом.

– Как только мы вошли, – тихо сказал Алтай, – я отключил его, заметив что-то неладное.

Наступила тишина. Каждый думал, как поступить.

– Давайте так, – продолжил Алтай, – если мы найдем что-нибудь достаточно ценное, то будем принимать решение, а если нет, то вернёмся и сообщим об этом.

Все молча кивнули, кроме Ивана.

– Данные об отключении планшета уже поступили на сервер, как мы объясним это?

– Можно сейчас покинуть разлом, сломать планшет, отдать его Тимуру, а самим отправиться обратно. Пусть Тимур говорит всем, кто прибудет сюда, что мы отложили рейд до починки планшета, – предложила идею Мэй.

– Слишком сыро, – сказал я, – а если прибудет Инквизитор от короны?

– Не прибудет, – отозвался Иван, – в начале отправят простого госслужащего. Из-за влияния семьи Кунан их можно не пропускать сюда и потянуть время, но я не поддерживаю эту идею.

– Ребята, – тревожно позвала Селя, – думаю, этот разговор потерял смысл.

Мы повернулись к ней, а она показывала в сторону разлома.

– Где выход? – шёпотом произнесла она.

Все начали смотреть в разные стороны, как мы не заметили сразу! Чёрт возьми.

– Кажется, – злобно прорычал Иван, – нам п*зда.

Разлом перевёртыш.

– Поэтому данные не сходились, – заключил Алтай.

Перевёртышей невозможно отследить. Те самые разломы, что меняют свою локацию. Поначалу они кажутся обычными, а в конечном итоге превращаются в нечто другое.

– Алтай, – ухватив его за плечо, взмолилась Селя, – а мы можем определить класс разлома изнутри?

– Нет.

Ещё одна тишина, но на этот раз наполненная страхом.

– О нет, – в панике начала перебирать свои склянки на поясе Селя, затем скинула рюкзак на пол и начала рыскать в нём. – На сколько может затянуться поиск выхода?

Алтай пожал плечами.

– Неделя, две, а может и месяцы.

Он озвучил то, что и так все уже поняли.

– Тогда не будем терять время, – как всегда первым вернул себе самообладание Иван.

Он отправился первым, я был замыкающим, в середине шли Селя и Мэй. Алтай же мог время от времени менять своё местоположение в отряде. Он зачастую первым замечал опасность и какие-либо находки.

– Эхо наших шагов не слышно, – прислушиваясь, сказал Алтай, – помещение слишком большое.

– Титанически большое, – добавил я.

Мы проходили вдоль стены, которая оказалась колонной шириною шагов в сорок. В такой колонне нельзя было устроить малосемейку. Как бы тишина — это хорошо, но это не характерно для разлома. Через приличное расстояние последовала ещё одна колонна. А затем ещё одна.

– Ну, наш мегамозг, – первым не выдержал Иван, – есть идеи?

– Нет, – отозвался Алтай.

– Что ты разглядывал на полу? – спросил я.

– На полу есть бурая пыльца, – задумчиво ответил он, – растительного происхождения, в составе которой нет хлорофилла или ретинила. Два соединения, участвующие в фотосинтезе. По сути, у нас есть частицы растения, но каким образом эти растения живут?

Алтай обладал магией анализа. Он прекрасно оценивал обстановку и мог разобрать вещества на составляющие и проанализировать.

– В общем и целом, – резюмировал я, – здесь есть что-то живое.

– Здесь есть растения, – поправила меня Мэй, – это тоже живое, но не опасное.

– Как сказать, – в своей спокойной манере ответил Алтай.

Иван резко вскинул кулак вверх. Все приняли боевое положение. В непроглядной тьме виднелся силуэт существа. Мы застыли. Тут я понял, что темнота в этом разломе странная. Или странный свет. Так не понять, но нам не приходилось использовать фонари или магию для освещения. Мы вполне хорошо видели в радиусе метров двадцати точно, но дальше... наступала непроглядная темнота. Вот и сейчас существо, видневшееся только наполовину, стояло неподвижно.

– Бурый цвет, – прошептал Алтай, – думаю, это растение, и его частички покрывают пол.

– Напасть первым? – спросил Иван.

– На кого ты собрался нападать? – Язвительно заметила Мэй. – На дерево?

Да, существо было высотой метра два-три. Приближаясь мелкими шагами, мы разглядели иссохшую кору, силуэт напоминал сгорбившегося гиганта, но очень худого, с торчащими во все стороны ветками.

– Не могу понять, – озвучил мысли всех Иван, – это дерево, но его форма напоминает двуногого монстра. Тощий такой гигант, спорим, мой бицепс больше будет, чем его?

Никто не ответил на его реплику. Любопытство захватило всех, и мы приблизились достаточно близко. Исполина застыла в движении, как будто бы он бежал.

– Может, это трент? – вспомнил я что-то из флоры разломов.

– Возможно, – ответил Алтай, останавливая Селю, которая намеревалась ткнуть посохом в исполину. – Разновидность, но с каким-то другим строением.

Иван подошёл вплотную и помахал перед предполагаемым лицом существа. Реакции не последовало.

– Идём дальше, – позвал нас Алтай, пройдя мимо существа.

– Не будешь брать на анализ? – поинтересовалась Селя.

– Пока нет.

Пройдя дальше, появился ещё один, только уже в другой позе, затем ещё один. Ещё и ещё. В конечном счёте их стало много. Мы проходили сквозь них, стараясь избегать прикосновений. Теперь нас вёл Алтай. Пустынный замок, зал, не знаю, что это, превращается в лесную чащу из этих существ. Алтай дал команду ни в коем случае не прикасаться к ним. Его словам доверяют все.

У нас нет выбора, кроме как двигаться дальше, медленно, прислушиваясь. Обычно, чтобы выбраться из разлома, нужно найти его сердцевину. Это правило не обошло перевёртыша, но насколько велик этот разлом? Где находится сердцевина? Она бывает в конце туннельных разломов, а иногда в самом его эпицентре. Чаще всего в труднодоступном месте, в окружении монстров.

Обдумав это, я понял, к какому выводу пришёл Алтай, он идёт в глубину, где этих трентов всё больше.

– Есть надежда, – решил уточнить я, – что если эти существа мертвы, а весь наш путь к сердцу будет таким, то это первого класса разлом? Ведь чем меньше опасность, тем ниже разлом классом.

– Мы здесь не пробыли и двух часов, – заметил Алтай, – рано судить.

– Смотрите, – неожиданно сказала Селя и покинула наш ряд, направляясь в другую сторону, – это кости.

Всё произошло очень быстро, я видел, как Алтай начал кричать, чтобы она этого не делала. Первой мыслью было то, что ей не стоит трогать свою находку, но дело было в другом, она прикоснулась к одному из трентов, оперевшись ладонью. Ветреная девчонка!

Раздался крик. Затем паника. Правая рука Аселисы по локоть высохла и стала неподвижной. Она упала на пятую точку, ухватилась другой рукой за локоть и задавила свой крик гортанным рычанием, стараясь залечить себя. Началось движение, я первым ринулся к ней.

– СТОЯТЬ! – прорычал, срываясь в крике Алтай.

Это помогло нам опомниться, кажется, даже Селя очнулась от паники. Мы замерли, а Алтай медленно перевёл взгляд на трента, к которому прикоснулась Аселиса. Началась реакция, его бурая основа, как будто получив желаемую пищу, жадно чавкала, набухала, а затем, будто насосом, пустила кровь Сели дальше по организму. В трещинах коры загорелись алым вены этого существа. Звук падающего дерева поглотил нас, но никакое дерево не падало, трент начал расширяться, расталкивая своих собратьев в стороны. Проявилась подобие пасти.

– Беру свои слова обратно, – пробубнил Иван, – бицепс у него больше.

В экстренных ситуациях он любил отшучиваться.

Алтай широко шагнул вперёд и одним движением выдернул Аселису обратно в строй.

– Бежим, – с какой-то тихой паникой прошептал Алтай.

Никогда я не видел страх в его глазах. Мы прошли с дюжину разломов, уже привыкли к друг другу. Но вот таким я его ещё не видел.

И мы ринулись обратно, туда, откуда пришли. Стараясь всячески уворачиваться от застывших трентов, мы быстро преодолели расстояние в двадцать метров, и тот монстр исчез из нашего поля зрения, как и мы из его. Я всё время оглядывался назад, за мной бежал Алтай, но монстра не было видно.

Гва-а-а-а. Послышался рёв. Я осознал весь ужас нашего положения, крик этого существа отдавался в груди, как бывает, когда стоишь рядом возле огромного сабвуфера, но мы точно преодолели расстояние в метров сорок…

– Бл*дь! – это уже кричал я. Он нагнал нас, раскидывая своих собратьев в сторону, издавая гортанный щелчки. Монстр был близко. Это заметили и другие.

Я отвернулся и сосредоточился на беге, чтобы не наткнуться на других трентов, не хватало нам ещё одного монстра.

– Нам нужно принять бой на открытом пространстве, – начал командовать Алтай, – двигаемся вперёд, к началу пути.

– Как долго нам… – хотел спросить я, но как только я повернул голову назад, исполина уже была у Алтая за спиной. Монстр взмахнул правой рукой, и прежде чем я успел что-то сделать или даже предупредить, он нанёс удар. Исполинская ладонь смела Алтая, мир замедлился, он не успел сгруппироваться или увернуться. Просто как маленький ребёнок откидывает надоевшую игрушку в другой конец комнаты. Алтай улетел буквально, а меня швырнуло ветром от такого сильного удара, как и остальных ребят.

Я успел приготовиться и как-то сгруппировался, в отличии от ребят. Каким-то чудом никто не задел других трентов.

– ВСТАТЬ! – дал команду я. – Нам нужно принять бой! Не касайтесь его открытыми участками кожи.

Ребята тут же приняли боевое положение, но их уверенность пропала, как только они заметили отсутствие Алтая. Он улетел. Чёрт, как далеко он улетел! Живой он?! Сила такого удара, он точно переломал себе кости, ещё и покинул поле зрения.

Монстр направился на меня. Это заметил Иван, который тут же ринулся ко мне, создав в правой руке магический щит и укрепил свою кожу. Монстр замахнулся, и Иван решил принять удар. Чёрт! Иван не осознает, насколько мощным может быть удар этой твари, но остановить я его не успеваю, придётся импровизировать. Он самоотверженно выскочил впереди меня, выставив щит перед собой, и накренился вперёд, растопырив ноги, чтобы поглотить силу удара. Это не сработает, только если я не поддержу его. Упершись ему в спину, я начал толкать его, стараясь послужить опорой для Ивана.

Ду-у-ум! Оглушающий удар. Нас начало протаскивать по полу, выбивались искры из-под обуви Ивана. Он начал рычать, понимая всю серьёзность удара. Мы пролетели метра три назад и сумели поглотить инерцию. Я почувствовал, как заскрипели суставы. Первые движения дались тяжело.

– Я подлечу вас, – с испариной на лице сказала Аселиса. Она тяжело дышала, а её высохшая рука так и не изменилась. Кажется, она хочет потерять сознание, но из последних сил держится. Откупорив зубами какую-то склянку, осушила её. Направила уцелевшую руку на нас, и я почувствовал волну тепла и свежий мятный запах.

– Тва-а-рь, – прокричал Иван, – где Алтай?!

– Его отшвырнуло ударом, – ответил я.

Тварь не одобрила нашу беседу и, раскинув культи в сторону, просто закричала, заставив нас отступить на пару шагов назад.

– Как нам одолеть эту тварь? – это была Мэй.

– Албаст его знает, будем пробовать всё.

Скорость, сила, размер, возможно, и прочность. Он превосходит нас во всём. Как жаль, что среди нас нет стихийников. Жахнут огнём или льдом.

Я вытащил топор из-за спины.

– Наступает, – скомандовал я, – пробуем обычную тактику! Иван-болван, привлеки его, я поддержку.

Видимо, отшучиваться в стрессовых ситуациях может быть заразительно.

– Так точно, вашбродь! – по-военному откликнулся Иван.

Секунда локального юмора воодушевила команду и подняла настроение.

– Дава-а-ай, – крикнул Иван и ринулся вперёд, а я вцепился за ворот его доспеха и побежал следом. Тварь замахнулась, и мы остановились, готовясь принять удар как в прошлый раз.

Ду-у-ум! Скрежет суставов, искры из-под обуви Ивана, но на этот раз я не поддерживаю его до конца, а выскакиваю из-за него, ко мне присоединяется Мэй, и мы мчимся к твари.

– Ноги! – гаркнул я.

Мэй ли явно быстрее меня, размываясь синим пятном, она сократила дистанцию и нанесла секущий удар. От её удара посыпались искры. Следом набегаю я и наношу удар в то же место, но… как только мой топор достигает эту тварь, мне удается разглядеть, что удар Мэй оставил лишь маленький рубец в его коре. Я остолбенел. Мало урона. Мало! Мы все умрём.

– Таллис! – это кричала Мэйли, которая уже отступала назад. – Беги!

От осознания, что мы не можем его даже пробить, я остолбенел и тут же получил удар. Свист в ушах, звук сломанных рёбер, руки, вкус металла во рту. Мне не удается улететь далеко, как Алтаю, меня останавливает колонна. Я слышу глухой звук удара об неё. Тошнотворный удар, звук не сгруппированного тела. Холодный пол, покрытый бурой пыльцой, моё частое и ритмичное дыхание подняло её в воздух.

Не отключайся! Не отключайся! Кричу я своему телу, прилагаю все силы, водя глазами в разные стороны, лишь бы они не закатились. Чёртов разлом, чёртов перевёртыш! Нам не хватает опыта, почему я просто стоял на месте?! Испугался?!

Селя была уже рядом, она положила на меня руку, и я почувствовал волну облегчения. Но по её взгляду понятно, что всё плохо. Она осушила ещё одну склянку. Я понимаю, что Селя обезболила меня магией. Перевожу взгляд на Ивана. Мэй заняла моё место и поддерживает его оборону, но не совершают каких либо атак. Они просто сдерживали его…

– Всё будет хорошо, – дрожащим голосом повторяла Селя. Она зачитывала её как мантру.

Стрекочущий звук раздался из пасти твари. Щёлк, щёлк, щёлк. На мгновение мне показалось, что наши взгляды пересеклись, но у этой твари не было глаз, одна пасть. Или… не показалось! Монстр сменил свою цель и направился в мою сторону! Я от страха попытался встать, но тут же закряхтел, сплёвывая кровь.

– Иван, – Селя тоже заметила это, – сделай что-нибудь, мне нужно ещё время.

– Всё плохо, да? – выдавил я.

– Нет, то есть да, – она терялась в словах, пытаясь сосредоточиться только на лечении. Ей было трудно это сделать с одной рукой. – Я сейчас вылечу самое важное, так что крепись, скоро боль вернётся, но жить будешь.

Тем временем Иван на всей скорости протаранил тварь, и она даже потеряла равновесие и отступила. Сам бы он не смог набрать нужную скорость для такого удара, поэтому Мэй послужила ускорителем для него.

– Смотри на меня, тварь! – кричал, не жалея горла Иван.

Щёлк, щёлк, щёлк. Опять этот странный стрекот. Теперь монстр отвлёкся от меня и переключился на Ивана. Сработало?

– Кровь, – крикнула Мэй, – она привлекает его.

Кровь? Но Иван не был ранен, почему он отвлёкся…

Чёрт!

– П-хаг, – сплюнул кровь на пол Иван. – Простите, ребята.

Его нагрудный доспех дал трещину, как и его укрепленная кожа. Рана на груди кровоточила, но не была серьёзной.

– Кажется, я отбил лёгкие из-за столкновения с ним.

Щёлк, щёлк, щёлк. Тварь накренилась, отвлекаясь от всех нас. Он выглядел так, как будто ищёт что-то на полу, его огромное и суховатое тело скрутилось дугой, он встал на четвереньки и прошагал несколько метров в сторону.

Он искал кровь, что разбрызгал Иван! Монстр положил ладонь на кровавую лужицу, и перед нами предстала похожая картина. Он начал жадно всасывать её в себя, алые прорехи в его теле загорелись ярче, своеобразные вены начали доставлять кровь Ивана по телу монстра. Он задрожал в наслаждении, и казалось, что под конец этого процесса, когда крови на полу не осталось, он сделал глубокий выдох. Его тело начало меняться, становилось крепче, скрывая алые прожилки, собрание. Он всё меньше походил на трента. Они всегда малоподвижные, медленные и неуклюжие, но то, как эта тварь менялась… Кора на его теле начала скручиваться в канатики, предавая плотности и чёткие контуры его телу. Это трент, но определённо созданный для убийства.

– Представляете, – прошептала Мэй, они уже отступали с Иваном к нам, – что будет, когда он сожрёт кого-нибудь из нас? Во что он превратится?!

Мэй умела нагнать жути или произнести то, что никто не хотел озвучивать.

– Попробуй пошевелиться, – помогая мне подняться, сказала Селя.

– Нормально, – соврал я.

Всё дрожало.

Щёлк, щёлк, щёлк. Тварь повернулась к нам, выпрямилась, теперь его силуэт был более прямым, как будто он расправил плечи.

– Мы не смогли до этого убежать, – заметил Иван, – а теперь и подавно.

Мы стояли спиной к колонне. Каждый смотрел в разные стороны, пытаясь найти спасение, но его нигде не было. Я уверен, что не смогу побежать, как и Иван.

– Всё очевидно, – протянул я, – оставляете меня, я продержусь сколько смогу.

– Нет! – прикрикнула Селя.

– Что “нет”? – раздражённо гаркнул я, – мы, когда стали Инквизиторами, отдавали себе отчёт, что такое может произойти! Сейчас это оптимальный вариант.

На лице Ивана отразилась негодование. Ему не нравилась эта идея, это было не в его духе, но он промолчал.

– Я, – помедлив, подала голос Мэй, – согласна с Таллисом.

Я кивнул ей.

Щёлк, щёлк, щёлк. Стрекот твари отдался эхом. Он подошёл достаточно близко. Пора действовать!

– Нет, – не унималась Селя, – я не согласна! Мы не можем…

Я не дал ей договорить и вышел вперёд, перебрасывая топор из руки в руку. Почему он до сих пор остался со мной? После такого удара. Чёрт его знает.

Иван с Мэй оттаскивали Селю.

– Правильно, вам пора бежа…

Я остановился на полуслове. Другая тварь появилась с другой стороны.

– Бл*дь, – выругался Иван. Они не успели уйти.

– Нам конец, – сдержанно резюмировала Мэй.

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк! Появилась третья тварь.

Глава 3

– Мы окружены, – озвучил очевидное я.

Сзади колонна, справа наш старый противник, слева новый, а теперь и спереди появился ещё один. Они были поменьше, отличались формой, выглядели так, как будто не успели насытиться, как наш дружок в начале.

Раздался одновременный рёв с трёх сторон. Они кричали, заставляя содрогаться всё вокруг. Мы заткнули уши и буквально присели на корточки. Сила звука была такой, что начинала кружиться голова. Мы отвернулись от сцены, что разворачивалась перед нами, как будто это помогло бы нам выжить. Смотрели друг другу в лицо.

– Простите, – выдавила со слезами на глазах Селя, – это всё из-за меня.

– Когда выберемся, – скрывая ужас или пытаясь совершить побег от реальности, ответила Мэй, – проставишься выпивкой.

– Да, хочу в тот бар, – поддержал её Иван, – крафтовое пиво, говорят, это вкусно.

– Пиво? – с явным отвращением зашипела Мэй, – солдафон!

Я молчал. Эта глупая беседа всё-таки увела нас от реальности. В голове рисовались картинки. Наверное, именно это и было нашей изюминкой. В каждой группе Инквизиторов было что-то особенное. Отличительная черта. Можно ли нашу изюминку назвать «стрессоустойчивость»? Или «побег от реальности»?

Прошли долгие секунды, но ничего не происходило. Затем был звук удара, затем ещё один. Мы дружно повернулись обратно. Твари начали драться между собой. Удача?! Это удача?!

– Чего застыли? – спокойный и знакомый голос вывел нас из ступора.

– Алтай! – воскликнули мы в четыре голоса.

Он выглядел плохо. Из ушей и носа бежала струйками кровь. Была сломана рука, а дышал он прерывисто. Виднелись потёртости, как будто он упал с мотоцикла и тормозил на голое тело.

– У нас мало времени, – несмотря на его вид, держался он хорошо.

И мы побежали. Криво, косо, хромая, переставляли ноги, лишь бы скрыться подальше.

Не останавливаться. Думаю, у каждого была эта мысль. Меня стошнило прямо на бегу, но я старался не сбавлять темп. Селя всё время поддерживала меня, но, кажется, ей самой нужна была помощь. Я мельком глянул на её высохшую руку. Что теперь с ней будет?

Прошло долгих минут двадцать. Мы упали на каменный пол. В ужасной агонии от нехватки сил и воздуха. Мэй посмотрела на свою ладонь, заметив на ней пыльцу бурого цвета, с отвращением вытерла её о штанину.

– Я теперь точно ничего не смогу есть похожего цвета, – сказала она.

– Не-е-е-т, – протянул Иван, – как только я вернусь, скажу слугам, чтобы скупили всё бурого цвета на рынке. Пусть приготовят что-нибудь, а я буду мстить этим тварям, поедая их собратьев.

– В Российской Империи, – присоединился Алтай, – есть борщ, суп из свёклы. Думаю, сойдёт.

– Я пробовала, – отозвалась Селя, – по цвету не совсем подходит.

– Ты в моём доме пробовала его, – вспомнил я, – он был на квашенной капусте.

– Разве тогда можно назвать это борщом?

– Я слышал, что у каждого повара он получается по-своему, – добавил Алтай.

– Вот и решили, – напористо ответил Иван, – заставлю всех поваров Каперии готовить борщ. Тот, что подойдёт больше всех, будет моей жертвой!

– Нашей, – поправила его Мэй.

– Точно.

Наступила тишина, в которой загремели склянки Сели. Она сунула нам по одной такой. Я открыл и влил неприятную зелёную жижу себе в рот. Это был отвар из листьев коки, процеженный магией. Из них были удалены примеси и нежелательные галлюциногенные эффекты. Оставалась только чистая энергия и бодрость, отступал голод. Правда, после него будет плохо. Как выжатый лимон, но нам нужно двигаться дальше.

Все поднялись на ноги, почувствовали бодрость.

– Хорошо, куда нам двигаться дальше в этой темени, – огляделся я, – мы потеряемся.

– Я не потеряюсь, – ответил Алтай, вытирая кровь у носа. Она была свежей. – Я использую магию анализа, чтобы воссоздать в голове наш путь. Так что я имею представление, где мы, относительно начала нашего пути.

– Тогда можем вернуться к началу, – обрадовалась Селя, – вдруг разлом вновь открылся.

– Нет, – спокойно отрезал Алтай, – перевёртыш не открывается в том же месте. У нас два выхода, либо нам несказанно повезёт и мы найдём разлом наружу случайным образом, либо мы уничтожим сердце разлома.

– Кто-нибудь снаружи сможет придти за нами? – решил уточнить я.

– Нет, – в той же манере ответил Алтай, – они уже поняли, какой это разлом, но войти в него не смогут. План такой. Мы движемся в противоположную сторону от тварей и сердца разлома.

Мы дружно кивнули.

– Переждём пару дней, восстановим силы, залечим раны и продумаем следующий план действий, возражения?

– Хорошо, что ты выжил, – мои слова значили, что никаких возражений нет.

– Да, – подхватила Селя, – куда ты пропал, когда эта тварь напала?

– Он его швырнул, как меня, – ответил я, – но ты выглядишь лучше меня.

Алтай развернулся и пошёл дальше.

– Пойдёмте, расскажу по пути, – сказал он. – В экстренных для жизни ситуациях моя магия анализа показывает колоссальные результаты.

Он постучал указательным пальцем по голове.

– В момент удара, – продолжил он, – мой мозг забил тревогу, и я мгновенно осушил запас своей маны, проанализировал траекторию своего полёта, способы приземления, чтобы не травмировать себя. Так что я быстро пришёл в себя. Примерно представляя, что сейчас будет происходить с вами, как вы будете сражаться с этим чудовищем, я начал придумывать план. Можно сделать вывод, что эти существа находятся в анабиозе, то есть в состоянии, приближенному к смерти. Думаю, это из-за нехватки питательных веществ. До этого я провёл анализ пыльцы с пола и понял, что эти растения не получают энергию и питательные вещества с помощью фотосинтеза. А после ситуацией с Аселисой я понял, что они растения-паразиты. Или же растения-хищники. Тренты-паразиты. Называйте как хотите.

– Хищники, – отозвался Иван, – это им больше подходит.

– А ещё примечательным оказался этот стрекот, – добавил Алтай, – это эхолокация. Вы тоже ведь заметили, – он повернулся к нам и показал на свои глаза, – у них нет глаз. Тут я и вспомнил, что мексиканская бульдоговая летучая мышь, обладающая эхолокацией, умеет создавать сигнал, не дающий другим особям ориентироваться. Следовательно, таким способом они борются за добычу. Поэтому я порезал себе ладонь и от души набрызгал на ближайшего трента.

– Одного? – удивился я. – Откуда появился третий?

– У меня не сразу получилось убежать, – с грустной улыбкой ответил Алтай, – пару раз он меня швырнул. Благо он был слабым из-за количества крови, что я ему дал. Пока я отбивался от него, мне не удалось избежать столкновения с другим трентом. И я случайно оживил ещё одного, но я был уже близок к вам.

– Стоп, – резко присоединилась Мэй, – а откуда ты знал, что они будут мешать друг-другу? Вдруг бы они объединились.

– Как трансформеры? Типа «Трансформеры, общий сбор!» – пародируя голос автобота, сказал Иван. – И объединились в одну большую тварь.

Мэй лишь зыркнула на него.

– Пшёл ты.

– Я не знал, – игнорируя придурь Ивана, продолжил Алтай. – Скажу больше. Я даже не знал, обладают ли они таким сигналом, что будет мешать другой твари ориентироваться. Не все летучие мыши так умеют, а строить догадки, основываясь на знаниях из нашего мира, не лучшая идея. Это была чистая авантюра, и она сработала.

***

Минул час. Мы прошли около пяти километров. Селю водрузили на Ивана, первые полчаса она беспрерывно лечила нас, осушая склянку за склянкой, пополняя ману, и так по кругу. Она утомилась и уснула. Принятие эликсиров маны плохо сказывается на организме.

Рука Алтая пришла в норму, как и лёгкое Ивана. Мэй не получила увечий. Я же хромал на правую ногу, чувствовал, как гудело сломанное, но уже залеченное плечо. На спине была большая гематома, от удара об колонну. Приходилось дышать в полвдоха, пару рёбер были сломаны. Это всё, что могла сделать Аселиса. Думаю, не будь её рядом, я умер бы там же, у колонны.

– Насколько большой этот разлом, – негодовала Мэй, – первый раз сталкиваюсь с таким.

Ей никто не ответил. Мы утомились, действие отвара коки перестало работать. Последний час мы беседовали. По большей части о том, что мы ничего не получим с этого разлома, а только потеряем. Хотя я уверял, что мы получили очень важный опыт, который пригодится нам в будущем, как Инквизиторам. Думаю, во мне играл возраст и опыт, лишённый юношеского максимализма, моё мнение разделил только Алтай. Кстати, переживая повторный пубертат в своей второй жизни, я осознал, что многие процессы не контролируются сознанием. Такие как: чрезмерное влечение к противоположному полу, желание подурачиться и резкое изменения настроения. Даже я, взрослый дядька, время от времени отдаюсь влиянию своего молодого тела. Могу поскандалить дома, признаться в бесконечной любви в пятнадцать, как мне было стыдно за это… И подурачиться с друзьями, пошутить, посмеяться. Кажется, переживая это второй раз, мне это доставляет двойное удовольствие.

Из непроглядной и густой тьмы впереди нас показалась колонна. Начиная обходить её, мы поняли, что это была стена. Что-то новенькое.

– Это хорошо, – обрадовался Алтай.

Мы начали движение вдоль неё. Стена была в трещинах, полна сколов и выбоин. Фактура отличалась от гладких колонн или пола. Алтай засунул пальцы в одну из трещин в стене, затем растер грязь на ладони.

– Сырость, – резюмировал он, – удача улыбается нам.

Он повеселел, а вместе с ним и мы. Путь продолжился ещё некоторое время, пока Алтай не остановился, вглядываясь в одну из расщелин в стене.

– Ну-ка, – он повернулся к нам, выбирая, кого бы попросить помочь, остановился он на Мэй, ведь она была самой здоровой из нас. – Ухватись здесь.

Они вцепились в трещину руками, тут уже пригляделся я. Трещина была странной формы, похожая на очень покосившуюся дверь.

– И-и-и, раз! – скомандовал Алтай, и трещина-дверь поддалась вперёд, открывая проход куда-то в глубь стены. На внутренней части двери мы обнаружили две верёвки, закрепленных крючками к ней.

– Как ты заметил это? – спросил Иван.

– Я заметил необычные потёртости, как будто кто-то постоянно трогал это место, – Алтай указал те места, где они только что держались с Мэй. – А это, – теперь он указал на верёвки, – говорит о том, что кто-то закрывался изнутри этим валуном. Смею предположить, как раз от тех тварей.

Как он заметил это? Стену покрывают сотни таких, но он разглядел в какой-то одной трещине потёртости. Гений.

– Идём? – показывая в проход, спросил я.

– Определённо, – напряжённо ответил Алтай, – я не хотел вас пугать, но уверен, что ещё бы час и те твари нагнали бы нас.

Мы зашли во внутрь стены и потянули валун за канаты, запирая за собой дверь. Эффект странной тьмы вокруг нас не исчез, поэтому нам не требовался свет, но и не могли разглядеть, что же там - глубже.

Преодолев некоторое расстояние, расщелина начала расширяться, пока не превратилась в своеобразное помещение. Стены были исписаны палочками и перечеркнуты, кто-то здесь жил и отмерял дни. Одна, две, три недели, месяц, два… По моему телу пробежали мурашки.

– Здесь кто-то жил, – заметил Иван, он опустил Селю на пол, облокотив на рюкзак.

– А вот и он, – подозвал нас Алтай.

Скелет человека лежал на полу. На нём были мягкие доспехи из кожи и войлока. Предположительно кочевого народа.

– Ему около двухсот лет, – сделал вывод Алтай.

– Как он продержался здесь так долго? – поинтересовалась Мэй.

Да, сейчас это самое важное для нас.

– Думаю, – присев на корточки и заметив растущий гриб, предположил я, – вот так.

Если приглядеться, их здесь много, спрятанные по углам, в щелях.

– У него закончились запасы, и он умер от голода.

– Как они у него закончились, если вот, – показывая на один из них, сказал Иван, – тут их полно?

– Думаю, дело в скорости роста грибов и количестве, требуемом обычному человеку.

– Нам это не грозит, – успокоил нас Алтай, – с помощью лечения Сели мы можем ускорять процесс роста грибов и выращивать новые. Плюс у нас есть свои запасы, на неделю точно, а можем растянуть на полторы недели. Вопрос только в запасах маны и эликсирах.

– А что не так с запасом маны? – удивился Иван. – Разве она сама не восстанавливается?

– Как минимум для этого нужно хорошее питание и отдых, а также это первый затяжной разлом для нас. А как я знаю, со временем в разломе становится всё сложнее пополнять ману своими силами.

– Наведём здесь порядок, – хлопнув в ладоши, решил я.

***

Началась третья неделя. Наши запасы закончились, но благо на протяжении всего времени Селя стимулировала рост грибов. Когда она проснулась, узнав всю ситуацию и то, что количество эликсиров маны ограничено, она отказалась лечить свою руку. Но мы все настояли, в итоге решившись половины эликсиров, но восстановив руку Сели. Теперь у нас был полноценный целитель, куча грибов, которую проверил на токсичность Алтай. По его подсчётам, с такой рассадой, а она была большой и занимала почти всё место в нашем убежище, оставляя места для сна и трапезы, нам хватит этого на месяц, полтора. Не представляю, как быть дальше, мы неделю питаемся ими, а мне уже плохо от их вида. Тем более куда ни глянь, они всюду. А ещё от нас воняет, сальные волосы, грязные вещи и запекшаяся кровь от ран, благо помещение как-то проветривало.

– Как успехи? – поинтересовался я. Алтай, Мэй, Селя нашли себе занятие. Они пытались изменить гриб. Как-то модифицировать его с помощью магии. В общем и целом, селекция гриба. Выводили новое потомство, пытаясь сделать так, чтобы он пополнял ману. Загвоздка была в том, что пища, добываемая из разломов, не пополняла запас маны, как это происходит в нашем мире. Утоляла голод — да, пополнить ману — нет. Поэтому они скрещивали его с эликсиром маны.

По началу я не понял, зачем им Мэйли в этом деле, но, как оказалось, она хорошо владеет потоком маны. И получилось некая научная лаборатория из магов, где целительство представляло из себя ускорение процессов и воздействие, анализ выдавал информацию о процессах и действенности манипуляций, а Мэйли помогала им уменьшить расход маны, прикладывая ладони к ним и сбивая их поток в медленную струю.

– Это последний, – на выдохе сказал Алтай, под его глазами были чёрные круги. – Как будто бы получилось, но теперь нужно время, пока он начнёт созревать.

Мы всей кучей уставились на гордо стоящий гриб. Он отличался от остальных, заимев синие, светящиеся прожилки.

– Эликсиры на исходе? – поинтересовался я. Меня они не сильно беспокоили, мне не на что было расходовать ману, кроме как на свой телесный покров из чёрной ткани. И то, я пользовался им только когда выходил наружу.

– Осталось два, – ответил Алтай. Это серьёзно и очень плохо.

Мы за всё это время много раз покидали наше убежище. В целях изучения, а самое главное, в надежде найти выход. Привязывая себя бечёвкой к валуну-двери, чтобы найти дорогу назад. Это не требовалось только Алтаю, видимо, считающему свои шаги, повороты.

У меня недавно появилась идея. Возможно, это поднимет командный дух.

– Я сегодня планировал выйти, – объявил я всем, уже закидывая свой топор за спину, проверил кобуру с пистолетом на поясе.

– Зачем ты таскаешь его? – приметил это Иван, – он же бесполезен в разломах. Если только есть дорогостоящие патроны, сделанные из тварей. А таких у тебя нет.

Верно, пистолет абсолютно бесполезен, как и любое другое огнестрельное оружие. Законы нашего мира не работают на разломы, от тварей патроны отскакивают, но всё же есть выход. Мифриловые пули или же в простонародье — мипатрон. Созданные из особых материалов или существ. Нет в продаже для общего пользования. Их используют для защиты мирных граждан, когда происходит прорыв.

– Я понимаю, что против тварей это не сработает, – сделал паузу я, – но против людей в самый раз.

Верно, бывает разное. Порой и головорезы могут напасть в разломе. Это только в перевёртыше невозможно войти, когда в него кто-то попал, а вот с остальными разломами не так. А мне, не владеющему полноценно магией, нужна хоть какая-то защита.

Иван лишь хмыкнул на это.

Я покинул убежище, привязав верёвку на пояс. Найти путь обратно не будет проблемой. Только Алтай уходит дальше остальных, а вот мы ограничены в передвижении длиной бечёвки. Я вспомнил, где видел трента в последний раз. В этой части разлома их было очень мало. Найдя его, я надел перчатки, те самые, что подарил брат, и достал топор. Пора использовать его по назначению, топор для рубки деревьев, а трента как топливо для розжига. Я решил использовать трента как дрова и разжечь костёр, использовать пустые банки от консервов и приготовить грибы, а не есть в сырую. Как оказалось, плитка с топливом была успешно забыта Иваном. Никто не стал первое время ничего говорить ему, но в итоге Мэй не выдержала первая и на нервах высказала ему всё. Какой он большой и неотёсанный болван. И вправду, как можно было забыть плиту для готовки? Это составляющая часть походов в разлом, особенно для слабых Инквизиторов как мы. Наверное, он расслабился, обычно наши походы занимают два-три дня.

И-и-и, раз! Два! Три… Понял, не могу отколоть и кусочка. Я надеялся, что он будет не такой крепкий, как тот, с которым мы сражались, но я ошибся. Этот кусок дерева не поддаётся рубки. Зря потратил время.

Щёлк, щёлк, щёлк. В радиусе видимости появился трент! На этот раз другой. То есть я не узнал в нём одного из троих, что были тогда. За три недели это была не первая встреча с живым трентом, только вот этого я вижу впервые. Пораскинув мозгами и проведя ряд экспериментов ранее, мы поняли, как прятаться от них. Загвоздка была в обучении. Только Мэй ли владела достаточными навыками, чтобы провернуть это. Она останавливала поток маны в своём теле, это техника хранилась в её семье, но она обучила нас ею. Использовали они её для шпионажа и скрытности. Мы овладели этой техникой, не столь филигранно, как сама Мэйли. Вот и сейчас я задержал дыхание, прекратил двигаться и остановил поток маны. Это до жути больно, как будто тебе перекрыли кислород и горят не только лёгкие, а всё тело.

Тварь, скорее всего, пришла на звук ударов. Она вновь издала характерные щелчки. Момент истины. Трент сделал один большой прыжок, и его морда была у моего лица! Мой взгляд стал размытым, я смотрел сквозь него, стараясь даже не двигать глазами. Как же больно, страшно, как же хочется сорваться и побежать. В такие моменты я понимаю, что меня отличает от других. Я переродился, жил обычной жизнью до этого, никогда не видел столь жутких тварей и сколько бы не пытался, я не могу привыкнуть к этому. Моя психика, мировоззрение были сформированы в обычном мире.

– Соберись, – говорю себе в мыслях, – ты больше не тот человек, которым был, ты младший сын Герцога, ты вольный Инквизитор, ты Таллис Эрлик.

Я начал повторять это раз за разом. Пока в какой-то момент меня не скрутило от боли. Слишком долго был остановлен поток маны. Съежившись от боли на полу, я огляделся. Твари уже не было. Повезло.

Глава 4

Иногда со мной случаются панические атаки, но происходит это, когда рядом никого нет. Если же рядом друзья, то в моменты опасности я сосредотачиваюсь на них, но стоит мне остаться одному в такой ситуации, как меня начинает клинить. Считаю это следствием перерождения в этом мире.

Отдышавшись и расстроившись тем, что моя затея с жаркой грибов не удалась, я пошёл обратно. Прибыв в убежище, я не обнаружил Алтая, но он не заставил себя ждать и зашёл практически за мной.

– У меня есть новости, – сказал он, – Я исследовал всё это время правую часть разлома, двигаясь вдоль стены, но ничего не обнаружил.

Мы дружно кивнули, зная этот факт.

– Но сегодня, – продолжил Алтай, – я отправился на левую сторону. Собираемся на исследование, там есть проход.

Мы с ребятами огляделись, увидев радость в глазах друг друга, подорвались и начали собираться. Наконец! За последние недели новости были так себе, но теперь мы нашли какой-то проход, а также у нас растет гриб, что должен пополнять нам ману. Прекрасно.

– Провиант, глоустик, оставшуюся воду, – начал перечислять Алтай, – верёвка обязательна.

– Будем куда-то забираться? – спросил Иван, вкладывая названное в рюкзак.

– Думаю, да.

Мы быстро собрались и отправились в путь. Двигаясь по левой стороне стены, через минут двадцать мы прибыли. Уже на подходе я заметил ровные линии на стене, уходящие куда-то вверх. Пройдя дальше, я увидел проход, о котором говорил Алтай. Это была ровная щель в стене, шириною в крупного человека, уходящая так же вверх.

– Стой, – задумался я.

– Верно, – подтвердил мою догадку Алтай, – этот проход, щель между двумя дверьми. Щель в воротах, размером с человека.

Все замерли, разглядывая ровные разрез в стене. Верно, это не какая-то трещина. Это ворота! И, чёрт возьми, мы можем пройти сквозь ворота, не открывая их, просто поместившись между дверей.

– Невероятные размеры, – прошептала Мэй.

– Не будем терять время, – первым пошёл Алтай. Возможно, он уже выглядывал на ту сторону, поэтому пошёл первым.

Что это за размеры? Кто раньше был в этом разломе?!

Мы прошли метров двадцать, как оказались по ту сторону.

– Эффект темноты пропал, – констатировал я, заметив, что я могу разглядеть какие-то далёкие силуэты. Серые очертания каких-то линий.

Алтай достал сигнальный палочку, именуемую глоустик, и надломив её, отправил в полёт. Она точно пролетела рубеж в двадцать метров и упала.

– Хм, – хмыкнул Алтай, – мы проводили эксперименты в том зале, где наше убежище, любой источник света, покидающий радиус 20 метров, исчезал. Кажется, здесь правят обычные законы физики.

– Что это вдалеке? – указывая практически в потолок, спросила Селя.

– Может горы? – предположил Иван.

– Болван, ещё что пожелаешь? – огрызнулась Мэй.

– Назовёшь меня так прилюдно, – пригрозил пальцем Иван, – я тебя вызову на дуэль!

– Не вывезешь.

Алтай шикнул на них, напомнив о тишине. Команда двинулась вперёд. Силуэты впереди не двигались. Может это рисунок на стене? Какие-то горизонтальные полосы. Хотя что-то двигалось, на уровне нас объект становился больше. Это какой-то забор?

Подойдя достаточно близко, Алтай решил кинуть глоустик. Он приземлился, а наш объект, похожий на забор, превратился в чащу из чего-то красного.

– Что это? – насторожился Иван, – не люблю я красные цвета.

Алтай преодолел оставшийся путь, а мы проследовали за ним. Уже вблизи мы осмотрели чащу. Это шерсть, вплетенная в основания на полу. Как будто перед нами было большое поле кукурузы или подсолнухов, только вместо растений была шерсть.

– Ковёр, – с тревогой сказал Алтай, – это ковёр, а его ворсинки высотой по нашу грудь.

Все пытались уложить эту мысль в голове. Наступила звенящая тишина.

– Идём дальше, – раздвигая ворс руками, позвал Алтай.

Зайдя в глубь чащи или ковра, чёрт его знает, я начал прокручивать то, что знал о разломах. И теперь точно сходились две вещи.

– Гигантские ворота, – начал я вслух, – гигантский ковёр, гигантская территория, разлом перевёртыш. Я знаю, где мы.

Алтай кивнул, а остальные ребята всё ещё не поняли.

– Гигастазия — самый древний разлом перевёртыш.

Ребята остановились. Селя ахнула и прикрыла рот рукой.

– Подожди-подожди, – затараторил Иван, – т- твой брат! Он же был здесь!

– Да, – тихо ответил я, тем самым напомнив всем, что нужно быть тише, – но он мне ничего не рассказывал. Как и отцу, братьям, даже короне.

Мой второй брат, Савье Эрлик, пропал в 14 лет, в разломе перевёртыше. Он отсутствовал пять лет. Пять долгих лет его не было, а затем он вернулся. Истощенный, беловолосый, белый как сама смерть. С тех пор он безумен, имеет отдельное имение, является одним из пяти сильнейших Инквизиторов нашей страны. От него пробирало в дрожь, его белые волосы, длинные пальцы, острое и вытянутое лицо. Веющий холодом, смертью, так говорили о нём, а это даже не про его магию льда.

– Это плохо, – заключил Алтай, – самый не изученный разлом, самый большой в своем роде. Количество вернувшихся инквизиторов можно по пальцам посчитать.

Мы продвигались дальше, каждый в своих мыслях. Теперь, если представить, что это ковёр под нами, картинка начинала вырисовываться. Огромные двойные двери, ковровая, скорее всего, дорожка, дальше виднеется что-то ведущее наверх. Какая-нибудь огромная лестница.

Преодолев большое расстояние ковёр закончился. Оборачиваясь назад, уже и не разглядеть начало нашего пути. Впереди нас ждала лестница, моя догадка была верна.

– Как теперь дальше? – поинтересовался Иван, снимая рюкзак, – верёвка?

Да, она понадобится нам. Ступеньки были высотой в метров семь-десять. Конечно, можно было бы подсадить Мэйли на Ивана, а он бы подкинул её, не зря ведь качался. Но запасы маны ограничены, а простой физикой он не выгребет.

– Не думаю, – протянул Алтай, – нам туда.

Он пошёл в левую сторону, туда, где проглядывали проход, что мы не заметили раньше. Это оказались ступеньки поменьше, прорезающие большие ступеньки, которые были по обе стороны. Это сделано для таких как мы?

– Довольно крутой подъем будет, – заметил я.

– Не будем терять время, – подгонял нас Алтай.

Подъем был долгим. Ноги успели забиться, а Селя начала жаловаться.

– Ну, ребя-я-т, – зазвучала она, как серена, – может отдохнём, а? Знаете, ведь отдых тоже важен, как и еда!

– Если это Гигастазия, – повторился не в первый раз Алтай, – нам важно двигаться, чтобы найти выход. Он может появиться в любом месте.

Селя лишь громко выдохнула.

– И будьте потише.

***

Мучительный подъем закончился. Мы повалились на прохладный пол. Иван вцепился в флягу с водой, послышались глубокие глотки.

– Э-эй! – вцепившись в флягу в его руке, закричала Мэй, – притормози!

– Кх-э, – издал звуки наслаждения Иван, – вообще-то, я тут несу большую часть вещей, а ещё я большой! Мне полагается.

– Чего это вдруг?! – вскинув подбородок, возмутилась Мэй, – я дама, а ты джентльмен! Как минимум должен уступить.

– Чего-о? – протянул не менее возмущенный Иван, – Да мы сейчас инквизиторы, для нас нет разницы!

– Болван, – он ударила его в сушку, – неотёсанный солдафон!

Тем временем я лежал на своём рюкзаке. Дыхание успокоилось, а привычные дрязги даже как-то радовали. Поэтому ребята улыбались, не смотря на то, в каком мы положении.

– Ребят, – мягко сказал Алтай, не желая нарушать атмосферу, – чу-чуть потише.

Я увидел за его спиной, в метрах тридцати белый силуэт, продолговатый. Он напоминал кость. Только вот размер…

– Заметил, да? – спросил тихо Алтай.

– Да.

Как не заметить. Хотя другие ещё не успели. Фляга с водой была важнее.

На заднем фоне слышался их разговор:

– А с чего я “болван”-то всегда? – вскинув руки, продолжал возмущаться Иван.

– Мне так хочется, – ответила Мэй, как будто это аргумент.

– Может, потому что ты думал, что это гора, а оказалось, что это лестница? – вступила Селя.

– Не, девчонки, два на одного…

Мы с Алтаем поднялись с пола и вдвоем направились к огромной кости. Ребята позади нас по инерции встали и зашагали за нами, не отрываясь от своих споров.

Гигантская кость, размером с автобус. Теперь уже остальные подключились.

– Вау, – воскликнула Селя. Странная реакция, с учётом того, что это последнее подтверждение тому, что мы в Гигастазии. Разлом гигантов.

– Не будем терять время, – вернул нас в боевой настрой Алтай, – нужно двигаться дальше. И как можно тише, – это он сказал Мэй и Ивану.

Обойдя эту белую громадину, закрывающую обзор, мы увидели вдалеке здание, отдаленно напоминающее колизей. С такого расстояния мало что можно разглядеть, но виднелись темные арки, высокие пики по окружности здания, даже стекла или витражи, отражающие крупицы света.

– Как его там, – пытался что-то вспомнить Иван, – в Риме есть, там сражались гладиаторы.

– Колизей, – самодовольно ответила Мэй.

Подойдя ближе, мы поняли, что ошиблись. Это была корона. Огромная корона, вся из золота с вставками драгоценных камней, которые я приняли за витражи.

– Да-а, – оглядывая корону и представляя гиганта, носившего её, протянул я, – прям как в книге «Путешествия Гулливера».

– Первый раз слышу, – отозвался Алтай. Он был любитель почитать. Возможно, этой книги просто не существует в этом мире.

– Потом как-нибудь покажу.

Мы прошли в одну из арок, попав во внутреннюю часть короны.

– Хэ-эй! – сделав самодельный рупор из ладошек, крикнул Иван. За что сразу получил затрещину от Мей, а мы пригнулись, прислушиваясь к его уходящему эхо.

– Простите, – почёсывая затылок с глупой улыбкой на лице, раскаялся Иван.

– Вроде бы, – повернулся Алтай и строго посмотрел на Ивана, – никого.

Здесь вполне можно было бы устроить маленький особняк. Внутри она была простой, нежели снаружи. Конечно, зачем украшать корону изнутри. Я заметил пятна золы под ногами, ребята тоже это не упустили. Мы как раз были в самой середине, возможно, здесь разжигали костёр. Только вот где они брали дрова?

На противоположной стороне от места, откуда мы зашли, показались размытые пятна на стене. Это было легко заметить, всё было золотым, а там как будто был рисунок, поэтому мы с ребятами двигались в том направлении.

– Там что-то написано, – гениальная наблюдательность от Ивана.

– Может, это марка? – предположил я, – Ну, как на золоте.

Не угадал. Мы подошли вплотную, и текст стал разборчивыми. Он был написан на стагнийском!

Селя прочитала вслух:

– Инструкция по выживанию в Гигастазии от Савье Хладнокровного.

Мы переглянулись. Это было настоящим подарком для нас! Ещё и от моего брата.

– Каков шанс наткнуться в Гигастазии на это? – сильно удивилась Мэй, подчёркивая название разлома.

И то верно. Размеры этого разлома не удалось измерить по сей день.

Мы начали читать инструкцию, написанную явно той самой золой, что мы видели в центре короны.

1. Тише! Они тебя слышат.

2. Грибы. Питайся только серыми. Избегай красных, не дыши рядом с фиолетовыми.

3. Ешь всё, что найдешь. Не брезгуй монстрами. Зажаривай до чёрной корочки.

– Мы огонь не можем раздобыть, – серьёзно возмущался Иван, хотя он и был виновником отсутствия переносной плиты, – а он тут о мясе монстров говорит. Кто-нибудь вообще видел монстров за три недели? Кроме тех трентов, но не думаю, что они съедобны.

– Скажи это вегетарианцам, – посмеялась Мэй.

4. Деревяшки тебя не увидят, если ты научишься останавливать ману и не будешь двигаться.

Деревяшки? Это он про трентов что ли? Хотя, возможно, он ведь попал сюда в 14… Мне пришло осознание. Мальчик 14 лет попал в такое место и сумел выжить. Может, всё не так страшно?

5. Грибы медленно травят тебя, и после трёх месяцев ты умрёшь от отравления.

По почерку видно, что эти правила он составлял не сразу, а постепенно. И чем дальше, тем почерк становился прыгучим и менее разборчивым. По этой инструкции можно было понять, как со временем дичал человек…

6. Этот разлом играет с тобой. Он живой, он проверяет тебя, он будет меняться.

Дальше инструкция была написана бурой краской, а может и кровью, учитывая её содержимое.

7. Забудь о правилах! Убивай, кради, выживай, не оставляй никого в живых, а иначе они придут за тобой!

8. Не оставляй следов, ты здесь не один.

9. Ешь человечину. Не употребляй мозг, это приведёт к болезням.

10. Как только появятся они, твои дела плохи.

11. Самое безопасное место у сердца разлома.

Наступила тишина.

– Странно всё это, – нахмурился Алтай, – Есть шанс, что прошло 9 лет, как он был в этом разломе, поэтому здесь такая тишина. А может, он обезумел.

– Но мы мало успели исследовать, – косвенно вступилась за брата Селя. Хотя должен был сделать это я, но я лучше знал его, поэтому и решил не спорить о его вменяемости. Он прослыл безумцем, он был резок, часто вызывал на дуэль, в доме у него было всего пару прислуг, а ещё ходили слухи о его мёртвых, недвижимых глазах. Последнее было ложью.

– Но мы здесь три недели и встретились только с тремя трентами, – собрав руки в замок, начала приводить доводы Мэй, – а ещё, что значит: «Ешь человечину»? Это ведь откровенное безумие!

Я оцепенел из-за своей глупости.

– Четыре, – тихо сказал я, – четыре трента.

– Что? – вскинул брови Алтай.

– Я, видимо, совсем утомился, – начал оправдываться я, – но забыл сказать, что видел ещё одного.

– Бл*ть, – выругался солдафон. Это было правильное ругательство, под стать ситуации.

Наличие четвёртого трента, которого мы не пробуждали сами, говорит о том, что его пробудил кто-то другой.

– Дерьмо, – редкое, но излюбленное ругательство Алтая. Он потёр переносицу и продолжил, – Значит, сказанное в этой инструкции может быть реально.

– Но это ведь хорошо, – воскликнула Мэй, – мы можем встретить других людей для выживания.

Мы посмотрели на неё, а затем на инструкцию. Не знаю, возможно ли сплотиться для выживания.

– Тут есть карта, – позвала нас Селя. Она давно покинула нашу дискуссию и отправилась изучать рисунок, которым был в метрах пяти от инструкции.

Отложив разговор, мы начали рассматривать карту. Изучив её, мы нашли место, где мы находимся. Неумело нарисованная корона, а затем крестик на ней и подпись: «Тронный зал», а откуда мы пришли, это была «Арена».

Алтай задумчиво постучал по подбородку. Я тоже составил всю картину.

– Если то, откуда мы пришли, это арена для битв, то воинов, что смогли выжить, отправляли в этот зал, они преодолевали путь, проходя ковровую дорожку, что мы сами прошли, а затем ступени. Становится ясно, откуда тогда здесь такие маленькие ступеньки.

Выдал свою версию Алтай.

– А воины боролись с теми трентами? – поинтересовалась Мэй, но скорее так, вопрос на будущее, ведь точно этого не узнать.

Алтай пожал плечами.

– Думаю, это было развлечением для гигантов, живших здесь, – сказал я.

Мы вернулись к разглядыванию карты, она была обширна, с многими залами, комнатами, помещениями и пометками. По типу: здесь вы можете найти дрова, тут есть Улей, зона фиолетовых грибов. Таких было много, и это радовало, с этим нам будет куда проще.

– Мы были правы, сердце разлома находилось в арене, в самом конце, – заметил Иван. И вправду, оно было там, и мы двигались в правильном направлении. Если бы не эти тренты…

– Подождите! – подскочила на месте Селя, – Что значит «Грибы медленно травят тебя»?

– Ну-у, – недовольно выдохнул Алтай, – Я не хотел вам говорить, но в них есть элемент, что не известен мне.

Мы доверяли Алтаю и его магии анализа, поэтому даже не думали, что он мог что-то скрыть. Поэтому и не обратили внимание на этот пункт в инструкции. Но я могу понять его: лишняя паника нам ни к чему.

– Почему ты сразу не сказал? – насупилась Мэй, вновь сцепив руки в замок.

– Зачем? – холодно ответил он, – Создавать панику нам…

Послышались голоса. У нас сработала мгновенная реакция, мы пригнулись, определили источник звука и начали движение в противоположную сторону. Ближайшим укрытием была арка короны, за которую мы зашли, выйдя наружу, но поглядывая внутрь.

– Человеческие голоса, – шепнул солдафон.

– Спасибо, – ядовито выплюнула Мэй, за очевидную информацию.

– Они не пройдут мимо короны, – выглядывая, сказал Алтай.

– Почему ты так решил? – спросила Аселиса.

– Очевидно, – вступил я, чтобы Алтай не отвлекался от наблюдения, – они громко говорят, прям как мы, когда попали сюда. А это значит, что они только попали в этот разлом.

Так себе доводы, может, они сильные ребята и бояться им нечего.

– О, – чуть нарушив тишину, обрадовалась Селя, – если они сюда попали, значит, там есть выход!

– Нет, если бы всё было так просто, – не поворачиваясь к нам, шептал Алтай, заставляя нас прислушиваться к нему. – Сидел бы здесь пять лет брат Таллиса? Этот разлом открывается по всему миру, в разных местах, но определить заблаговременно, что это перевёртыш, невозможно, а когда попадаешь, выход за тобой закрывается. Есть шанс лишь тогда, когда кто-то захочет войти в разлом, а мы окажемся рядом и выйдем. Это единственный известный способ выхода с этого разлома. Единицы выживших так и покинули его.

Я этого не знал. Савье не рассказывал о таком. Ладно, он в целом мало что рассказывал мне.

Алтай вскинул кулак. Они пришли. Стало слышно, как их голос начал отражаться стенами короны. Говорили на японском, трое мужчин. Я присоединился к наблюдению. Крупные, один из них явно был танком.

Я знал японский, как и Мэй с Алтаем. Жизнь аристократа обязывала к знаниям языков, но, видимо, солдафона и Сели это не касалось.

Японцы обсуждали разлом, не понимая, куда попали. Один из них заметил надпись и позвал другого, спросив, помнит ли тот ещё стагнийский. Тот кивнул и начал коряво переводить. После монотонно прочитанного текста он перевёл содержимое, что вызвало дружный смех японцев. Они высмеяли записку безумца, а монстры, что они встретили, были вовсе не опасны.

– Ну что там? – шепнула пристроившаяся сзади Селя. – Переводи-и-и.

– Не верят написанному, говорят, что за 5 дней с ними ничего не произошло. Теперь изучили карту, нашли её полезной. Решили остаться здесь.

– Нужно украсть у них еды, воды, эликсиров маны, – предложила Мэйли.

– Консервы, – протянула в предвкушении Селя, – может, просто попросим у них?

– «Не оставляй никого в живых, а иначе они придут за тобой», – процитировал Алтай, – седьмое правило.

– Так нельзя, – хмуро отозвался Иван, – свяжем их и забираем половину.

Мы переглянулись и решили, что это будет правильнее всего. Мэйли и Алтай, в целом, восприняли седьмое правило спокойно. Им приходилось убивать людей. В обществе аристократов это было частым явлением. Дуэли были разрешены с 16 лет, и подростки, будучи ещё в училищах, часто вызывали друг-друга, пытаясь доказать свою правоту или же за косой взгляд. Поначалу мне казалось это дикостью: как это так? Вызвать человека на дуэль за оскорбление или неуместную шутку, а затем прилюдно убить его. Но со временем я принял это, а затем понял ценность слов. Это было утеряно в нашем мире: публичные личности кричали оскорбительные шутки со сцены, высмеивали других, покрывая это амплуа комика, политики нагло лгали, не страшась и не беря ответственность за сказанное. А тут было по-другому. Если ты хочешь что-то сказать, будь готов умереть за это.

– Нам нужно, – начал обсуждать план Алтай, – разделить их. Один из простых вариантов - дождаться, когда один из них отделится от основной группы. Это вполне вероятно, учитывая их беспечность. Вопрос в другом: кто его возьмёт на себя, пока мы возьмём в плен остальных?

Я, не долго думая, выдвинул свою кандидатуру. Объяснять очевидное не пришлось, в бою магов я самый бесполезный, но отвлечь внимание и побегать я смогу, а на крайний случай, у меня есть огнестрел. Не думаю, что он будет полезен против мага, но сумею застать его врасплох.

И мы стали ждать, долгие минуты тянулись. Японцы обустраивали свой лагерь, начали готовить консервы, раздражая наши желудки. Тут-то мы и посмотрели укоризненно на Ивана, напомнив ему о его неудаче с плитой.

Затем началось движение, одному, самому здоровому, не сиделось на месте, что играло нам на руку. Он встал и отправился осматривать стены и арки короны, попутно громко обсуждая с товарищами, сидевшими у лагеря, насколько они смогут обогатить.

Я приступил к плану. Тихо отбежал от короны, спрятавшись за аркой так, чтобы меня не было видно изнутри. Я начал двигаться вдоль короны-колизея, попутно наблюдая с приличного расстояния за здоровяком. Он обходил одну арку за другой. Вот он уже прошёл арку, где сидели мои товарищи с внешней стороны. Пропустив ещё несколько арок, я увидел, как Алтай махнул мне рукой. Это значило, что мне пора отвлечь его.

Я точно не знал, как мне это сделать, но услышав разговор о богатствах, мне пришла идея. Мелкими перебежками я обратно вернулся к короне, спрятался за ближайшей аркой, перед которой должен пройти японец. Достал из нагрудного кармана перчатку и подкинул её прямо к выходу. Освободил ствол из кобуры и взвёл курок. Он клюнет, обязательно. Думаю, даже не нужна была дорогая перчатка из мифрила, в этом пустынном разломе сойдет даже валяющийся носок, чтобы привлечь внимание.

Я прислонился спиной к стене, вслушиваясь в шаги. Он уже был позади меня, с той стороны арки.

– О, что это? – пробормотал японец себе под нос. Он был уже у выхода, наклонялся за перчаткой на полу, поэтому я слышал его слова.

Я выставил ствол, направив его в голову. Он не сразу заметил это, увлечённо разглядывая перчатку. На его щеке был шрам, узкий разрез глаз, с широким лицом и большими губами. А сам он был высоким. Выше, чем мне казалось издалека. Поэтому пистолет пришлось направить выше.

– Если не хочешь пулю из мифрила, – блефовал я. Такие есть, но о-о-очень дорогие, – предлагаю тебе выйти и продолжить идти прямо.

Глава 5

Я шептал ему так, чтобы мои слова не отдавались эхом. Японец округлил глаза и хотел повернуть голову, но я остановил его.

– Не смотри сюда, – шептал я ему как можно более твёрдо, – сейчас ты подойдешь ко мне, делая вид, что изучаешь внешнюю сторону короны, и мы с тобой уйдём отсюда. Кивни, если понял.

Он кивнул. Начал изображать что-то похожее на туриста, приехавшего в другую страну, любителя архитектуры. Как только он зашёл за арку, скрывшись от своих собратьев в лагере, я подхватил его за руку и толкнул вперёд.

– Пошёл-пошёл! – сквозь зубы командовал я. Надеюсь, агрессию отыгрывал хорошо, ибо никакой злобы у меня не было. Просто вопрос выживания.

– Что тебе нужно? – уже вполголоса, басисто спросил японец.

Мы отдалились достаточно, чтобы наши голоса не было слышно.

– Не задавай вопросов и иди прямо, – продолжил толкать его вперёд.

Так, проблем не возникнет. Корона позади нас приобрела серый силуэт, потеряв краски. Достаточно далеко.

– Как тебя звать? – слышал, что в Японии важно знать имя соперника.

– Дайки Токугава.

Токугава. Что-то знакомое.

– Эрлик Таллис, – решил представиться я.

Дайки фыркнул.

– Мне ни к чему твоё имя, – с характерно нарастающей громкостью рявкнул японец. Такая манера, вечно обиженных и возмущённых, была только у них. Даже в моём мире. – Нападать сзади, это нечестно!

Я промолчал. Его широкие плечи вздымались, видимо, он сильно держался за эти слова. Затем я обратил внимание на его доспехи. Они были массивными и, казалось, затрудняли движения, но я почему-то не был в этом уверен. Кольчужный доспех на теле, натянутый по фигуре, за который пряталась кожа. Если приглядеться к звеньям кольчуги, можно увидеть блеск сплавов. Это необычная кольчуга. Я не могу прострелить её обычным оружием.

– Если собираешься убить меня, – медленно повернулся японец, взглянув своими карими глазами в мои, – делай это быстрее.

Чёрт. Я не собираюсь его убивать.

– Мне решать, когда сделать это, Дайки.

Он кровожадно улыбнулся, оскалив ровный ряд зубов. Его улыбка была довольно широкой и пугающей.

– Малец, – справедливо заметил он, ведь наши габариты были совсем разными, – это же глок 17, – он смотрел на мой пистолет, – он не предназначен для мифриловых пуль.

Моё сердце ухнуло вниз. Он разбирается в оружии!

Всё завертелось быстро. Лёгкое движение в его корпусе, я жму на курок. Пуля прошла по касательной, очертив на его лице будущий шрам. Он уклонился, а я делаю прыжок назад, но не поспеваю, японец уже летит на меня. Я судорожно разглядываю его оружие, чем он будет сражаться, но он просто сжал кулак, занося для удара. На нём были перчатки «Аллигатор», с металлическими вставками.

Дурак! Какой же я дурак! Мне не хватает опыта. Алтай бы давно заметил это.

Не успеваю приземлиться после прыжка назад, как он настиг меня ударом в живот, припечатывая к полу. В момент удара я стянул тёмную мантию из своей магии в место попадания. Это спасло меня, но не поглотило энергию удара, поэтому спина загудела.

Он не останавливается, и я тоже. Несмотря на силу удара, после того, что сделал со мной трент, это пустяки.

Лёжа на полу, я вскидываю глок, совершая три выстрела ему в корпус. Знаю, это не убьёт его, оставишь лишь синяки, но этого достаточно, чтобы он притормозил. Он остановился и посмотрел на места попаданий пуль, как будто сам до конца не верил, что я не смогу прошить его из глока. Этого времени мне хватило, чтобы подняться.

Да, Таллис, нужно просто тянуть время.

Он смотрел на меня кровожадно, улыбался, не стесняясь своего хищного лица. В его глазах я видел безумный блеск, острый, проницательный, видящий мои слабости, а самое главное — играющий. Такой взгляд у хищников.

Мне не победить его.

– К ноге, Дайки, – подзываю я его как собачку, – пойдём поиграем.

Мне нужно выиграть время. Только так я могу быть полезным!

Я делаю ещё один выстрел, попадаю ему в латный наплечник, и просто бегу. В другую стороны от короны, от его лагеря.

– Мале-е-ц, – рычал японец, я вскользь смотрел назад, эта махина не отставала от меня.

Закидываю ствол за спину и стреляю не глядя, чтобы сбить его с темпа.

Не помогло, а только разозлило его. Я почувствовал какие-то вибрации сзади. Колебания магии! Он взмахнул кулаком, я развернулся на бегу и резко поменял направление, но не поспел! Он нанёс удар со свистом, задев мне левую голень. Я кубарем покатился по полу, поднялся на ноги, и тут же присел обратно. Голень треснула.

Чёрт!

Я представил, как моя мантия окутывает голень и стягивается туго, насколько это возможно. Это спасает положение, и я совершаю ещё один кувырок в сторону от его очередного выпада. На этот раз его кулак разнёс пол, вздыбив валуны.

– Малец, – выйдя из собственноручного оврага, сказал японец, – теперь не побегаешь.

И вправду.

Я попытался подняться, но получилось не сразу и полноценно стоять не вышло. Мантия не может стягивать голень постоянно. Она как мышца…

До меня всё доходит так долго? Зачем стягивать постоянно, можно ведь использовать её в момент напряжения. Разжимать и сжимать!

Я улыбнулся.

– Побегаю.

Думаю, можно возвращаться. Я выиграл достаточно времени. Убираю глок, достаю из-за спины топор.

– Не слишком ли, – разминал шею, а затем и плечо Дайки, – воинственное оружие для такого задохлика как ты? Покажи мне свою магию!

Он понял мой посыл, как я хотел. Он думает, что я буду драться с ним, но сделаю пару ложных выпадов, а затем побегу к короне.

И раз! Я сделал первый шаг левой ногой, стянул мантию вокруг голени, и шаг получился уверенным, как будто я и не получал травм. Это удивило Дайки, округлив его глаза.

Наношу секущий удар топором в плечо, он же встречает его левым наплечником, выставив его вперёд, не сомневаясь в его прочности, а правой рукой замахнулся, чтобы встретить меня ударом после парирования. Я вижу это, поэтому чуть отклоняю топор, и он задевает наплечник вскользь, отклоняясь в сторону, а я, пользуясь его инерцией, двигаюсь вместе с ним, намереваясь совершить полный оборот и нанести удар вниз, набрав скорость. Где-то на середине оборота чувствую, как удар его правой руки прошёл мимо, а я уже заканчивал свой манёвр, и успевший набрать скорость топор воткнулся ему в голень.

Я выдернул его, стараясь как можно больше нанести увечий. Затем два прыжка назад, наша мини-дуэль закончилась.

– Малец, – он улыбался, как будто он только этого и ждал, – ты умеешь залечивать раны? Вот я не умею, что мне теперь делать с ней!? – показывая на свою правую голень, сказал японец.

Я не отвечаю ему, стараясь скрыть жгучую боль в ноге. Эти движения не дались мне легко, а сейчас не лучшее время показывать слабость.

– Не-е-т, – протянул он, вскинув голову кверху, – ты смог принять мой удар дважды. Я старался не использовать магию в полную силу, ведь так не интересно, – раскинув руки, он всем видом показывал негодование. – Но ты определённо используешь её. Тогда и мне можно играть всерьёз!

Его голос был наполнен наслаждением и яростью. Для него это всё игра?!

Следующие секунды длились вечно, мир превратился в кисель, через который я пробивался с трудом, а он как раскалённый нож, разрезал его, не чувствуя сопротивления.

Он щучкой прыгнул вперёд, как будто был готов нырнуть, но приземлился на руки. Я не сразу понял, что он делает, но теперь не только в его глазах читался зверь, но и в теле! Он побежал ко мне на четвереньках, не чувствуя никаких неудобств, как будто так и должно быть. Я успел лишь отпрыгнуть назад, но его тело преодолевает расстояние в два раза быстрее меня. Чувствовалось давление в воздухе, что мешало даже вдохнуть.

Я осознал, насколько он силён! Только сильные маги могут создать такое давление вокруг себя. Мне не увернуться!

В момент, когда мои ноги соприкоснулись с полом, я стянул всю чёрную мантию в руки и скрестил их, укрепив, вкладывая каждую крупицу маны.

Фту-п! Его кулак мог ударить в любое место, но самодовольный японец захотел пробить мою защиту. На краткий миг я подумал, что удар окажется слабым, но следующее мгновение я отправляюсь в скольжение, стараясь поглотить силу удара. Я чувствовал перегрузку в теле, руки заныли от боли. Мир впереди меня размылся, в ушах засвистело, а Дайки становился всё меньше, ведь я не мог остановиться после его выпада. Меня проносила всё дальше назад. Десять метров! Пятнадцать!

Что это такое?! Мы с Иваном поглотили удар трента за метров пять, а здесь!?

Я заскрипел зубами, вены вздулись, нога отказывала. Тут я заметил, что моя экипировка повреждена, от рукавов ничего не осталось, а руки покрывала лишь тёмная мантия…

Все мысли покинули меня, когда мои ноги больше не нашли опоры. Я посмотрел вниз, а там была пропасть. Теперь я посмотрел вперёд, пол обрывался. Мои мысли завертелись вновь.

Если это тронный зал, а мы поднимались по ступеням к трону короля, то место, куда я падаю, это первый этаж. Откуда мы начинали свой путь по ступеням. Сколько там было?! Две тысячи ступеней? Три?! Пять?!

– Дайки! – гневно крикнул я.

***

Свист в ушах и патовость ситуации выветривали все мысли из головы.

Как мне поступить? Как мне спасти свою жизнь? Как приземлиться, чтобы не остаться калекой? Как мне приземлиться так, чтобы я смог протянуть до прихода ребят?!

Решение пришло не сразу. Я никогда этого не делал, но это был мой единственный шанс. Стянув всю ману к рукам, я призвал мантию и начал представлять, как она собирается в парашют. Получилось не то, что я себе представлял, но функцию оно должно выполнить. Ткань натянулась и раздулась, меня дёрнуло, и скорость падения замедлилась. Выглядело так, как будто решил использовать простыню вместо парашюта.

Я выдохнул, но рано было радоваться.

Не могу оценить скорость своего движения, слишком темно. Тело пробрала дрожь. Мана заканчивается! Вызвать мантию и использовать таким образом мне приходится впервые, поэтому непривычное занятие отнимает у меня кучу сил. В довесок Дайки потрепал меня. Когда я убрал мантию со своего тела, я смог разглядеть кучу мелкий порезов и ссадин, а экипировка на мне была похожа на решето, уже не пригодной для носки. Это всего лишь один удар…

Смогут ли ребята разобраться с ним? А затем найти меня.

Самодельный парашют начал покрываться проплешинами…

Удар, хруст в левой ноге, неудобное положение тела, кажется, я что-то подтянул. Жгучая боль. Я приземлился на что-то мягкое, но недостаточно, чтобы смягчить падение с такой высоты.

Я слышу, как ритмично бьётся моё сердце. Не могу понять, как я лежу, где верх, а где низ? Пытаюсь вздохнуть, но лёгкие отказывают мне, в глазах всё заплывает. Вижу перед собой руку, я лежу на спине. Вторая рука не слушается. Трогаю своё лицо, рот открыт, меня хватают судороги, в попытка сделать хоть вдох.

Ту-дум, ту-дум! Звук мчащегося сердца заполняет всё.

***

Меня кто-то тащит…

…

Силуэт мужчины в размытом фокусе показывается передо мной. Он бинтует меня. Кажется, это Алтай.

…

Алтай меняет тряпку на моей голове. У меня жар, всё перед глазами расплывается, превращаясь в нечто непонятное.

…

Треск костра и запах жареного мяса. Первым, что я вижу, это языки пламени, нежно облизывающие плоть добротного куска мяса, установленного на самодельном вертеле.

Как я скучал по огню. Сколько мы обходились без него? А ещё этот манящий запах! Ребята смогли раздобыть огонь и достойную еду!

Далее фокус начинает проявляться, моё зрение начинает вылавливать задний фон незнакомого убежища.

У нас новое пристанище?

Кроме треска костра, послышались шаги, перед глазами появился человек. Не вижу его лица. Тело не двигается, только глаза бегают.

– Живой?

Незнакомый голос.

– Не отвечай, – остановил он мои попытки, – тебе сейчас будет трудно говорить.

Незнакомец наклонился, теперь я мог разглядеть его. Бледный, худощавый мужчина, жидкие, жирные волосы. Широко распахнутые глаза смотрели на меня, зрачки были чёрными, а на лице виднелись маленькие болячки. Он расчёсывал одну из них рукой, не щурясь и не моргая, впиваясь длинными, грязными ногтями.

– Я спас тебя, – улыбнулся он, – выхаживал пару дней. Эликсиры потратил.

До меня только дошло, что я сижу, а не лежу.

– Смотри, – он потянул руку ко мне, выставив указательный палец, – видишь?

На кончике его пальца образовалась капля.

– Это яд, я использовал его как обезболивающие для тебя, – он встал и пошёл к костру. – В малых дозах яд бывает полезен. Обеззараживает, обезболит, но это временно. Скоро действие яда закончится, и тебе будет плохо. У меня не осталось маны, чтобы создать ещё. Прости.

На последних словах он отвлёкся от прокручивания мяса на вертеле и посмотрел на меня.

– Но смогу угостить тебя мясом.

Он был странным, но его можно было понять. Его одежда, сотканная из лоскутков ткани, кусочков кожи, черепков и костей, говорила о том, что он уже давно в разломе.

– Я здесь около двух лет, – как будто услышав мои мысли, сказал он, – страшный разлом, живой. Ты новенький, это видно, – он вновь одарил меня своим стеклянным взглядом, с недвижимыми веками, – не такой бледный.

Незнакомец отрезал ломтик сочного мяса и съел его со звуками наслаждения и мычанием от удовольствия. При этом пританцовывая плечами.

– Услада, – потянул он, – сейчас и тебе отрежу. Меня, кстати, Гарун звать, я стагниец, как и ты.

Он отрезал ломтик и, не вставая, на корточках подполз ко мне и вложил сочный ломтик мне в рот. Я старался не обращать внимания на его грязные руки.

– Не торопись, – сказал он, – жуй медленно, у тебя онемевший язык, не хватало, чтобы ты ещё подавился.

Мягкая текстура, нежное филе. Желудок был счастлив и начал усердно всасывать упавшую в него пищу. Это взбодрило меня, но тут же с этим пришли ощущения. Озноб пробрал тело, я начал чувствовать боль в спине и левой голени. Трещина, что я получил от японца, не прошла. Рёбра, дышать становилось трудно. Вдобавок левая рука страшно пульсировала, отдавая током по мозгам. Я попытался повернуть голову, но столкнулся с болью в спине.

– А я говорил, что яд перестанет действовать, – чавкая, мычал Гарун, – сейчас все твои болячки заболят.

И с каждой секундой так и было. Мне становилось всё хуже и хуже.

Чёрт! Как же ноет рука, больше всего остального она напоминала о себе, я делал попытки взглянуть на неё, но моя голова не слушалась, оставаясь в статичном положении.

– У меня супчик есть, – выудил из языков пламени казанчик, сказал Гарун, – специально для тебя, малость жидкого, пока тебе нельзя есть твёрдую пищу.

Он облизал жирные пальцы и тряпочкой убрал крышку, захватил черпаком жижу и начал дуть на неё, видимо, остужая для меня.

– Расслабься, – успокаивал он меня, – рука пройдёт, а пока наберись сил и поешь.

Я испытывал двоякие чувства, от тошноты до желания набить свой желудок.

– Надо есть, – поднёс к моим губам черпак Гарун.

Горячий бульон отдался теплом в груди, растекаясь внутри. Хорошо, я прожевал всё, что смог, а затем ещё черпачок и ещё. Мне попалась кость, которую я сплюнул.

– Как некультурно, – с улыбкой сказал Гарун, поднял маленькую косточку и, обтерев об лоскут меха на своей груди, засунул себе в рот. – Здесь нужно есть всё. Этот разлом ведёт игру. Он бывает тихим, когда ты приходишь, смотрит на тебя, – Гарун отыгрывал свои слова, как будто он и был разломом, – изучает, а затем нападает, проверяет тебя, сталкивает с монстрами, – Гарун изобразил нападение хищника, – а потом уже показывает тебя другим, – он помрачнел на этих словах. – Затем наступает тишина, он ждёт, как ты поступишь дальше, – вернув на лицо свою привычную маску не моргающего человека, продолжил он, – поэтому ты выплюнешь кость, а я съем её, но останусь в живых.

Я попытался качнуть головой, как мне показалось, у меня даже получилось. Сука, как же болит рука! Она горела, давящей болью пульсировала прямо в мозг. Я хотел посмотреть на неё, но Гарун сунул мне очередной черпак, от которого мне лучше не отказываться. На этот раз мне попалась жилка, которая трудно жевалась, и какая-то пластинка. Честно, я пытался переживать, но у меня не получалось, а Гарун наблюдал за этим со странной улыбкой. Хотя она всегда такой была.

Тьфу. Я сплюнул на пол пластинку. Гарун не пошевелился, хотя я ожидал, что он кинется за ней, обтрёт её и съест. Что это вообще такое? Я всматривался, но не мог до конца разобрать, что это, а Гарун был как застывшая картинка. Не моргал и не двигался, как статуя, смотрящая на меня.

Похоже на ноготь. Это похоже на ноготь. Я поднял глаза к костру, к мясу на вертеле, а затем приложил все усилия, чтобы опустить голову и взглянуть на свою руку.

Но я её не нашёл. Она отсутствовала по локоть, вместо неё была забинтована культя. Я вернулся к костру, на котором нежилось мясо, безумно напоминающее по форме руку, только без кисти, а затем я посмотрел на косточку в зубах Гаруна, очень напоминающую фалангу пальца.

– Вкусно? – с широкой улыбкой спросил меня Гарун.

Меня начало скручивать от позывов к рвоте, дрожь побежала по телу, вызывая судороги. Приступ тревоги. Я мысленно повторяю: «Всё хорошо, всё хорошо, дыши!». Но это не помогает, ибо всё плохо. Это не безосновательный приступ, где ты можешь привести свои мысли в порядок. Он съел мою руку и кормит ею меня! Моя рука!

– А-а-а, – я пытаюсь накричать на него, но немой язык не слушается.

Моя рука! Урод!

– Тише, – он запустил свою грязные, жирные пальцы в мои волосы, поглаживая меня, – всё хорошо, мальчик, я обещаю давать тебе яд чаще, чтобы ты не чувствовал боль.

Я прикладываю все усилия, чтобы отстраниться от его руки, но он продолжает гладить меня, сверля нежным взглядом. Мерзкий, нежный взгляд, а от осознания того, что он так спокойно ел мою плоть, даже испытывал наслаждение и причмокивал, делает этот взгляд ещё более безумным.

– Разлом начинает свою игру, мальчик, – он сжал кисть, собрав мои волосы в кулак, и помотал мою голову из стороны в сторону, – а тут, знаешь ли, негде хранить мясо. Нет холодильников, нет соли, чтобы сохранить свежесть. Приходится прибегать к такому методу.

Я дёрнулся, его яд слабеет. Почувствовав это, я не придумал ничего, как вывернуться и укусить его за руку. Это у меня получилось, но силы совсем не хватало, чтобы нанести какие-либо увечья.

– А-а-а-р, – я взревел, неспособный выдать целесообразный звук. Надеюсь, мои товарищи услышат это. Пожалуйста!

– Закрой свою пасть, – теперь его лицо скривилось в отвращении, собирая все морщины у носа. Он засунул мне палку в рот и начал стягивать её верёвкой вокруг моей головы.

– Ты просто подарок, – начал он, кряхтя затягивая потуже узел, – подарок небес! Буквально! Свалился откуда-то сверху! Знаешь, мальчик, ещё чуть-чуть, и я бы умер с голоду. Разлом пытает меня. Скоро твои друзья это поймут, а тебя ждёт другая участь!

Он вновь погладил меня по голове.

Мне кажется, это самая худшая пытка.

Моя рука!

Я вгрызаюсь в дощечку во рту до скрипа зубов. Урод!

Он задрал мне голову, открывая взору сталактитовый потолок.

– Тебе нужны силы, мальчик, – отошёл маньяк.

Вернулся и встал надо мной, с казанком в руках.

– Нужны силы, чтобы ты хранился долго, – опять безумная и нежная улыбка.

Он начал вливать в меня содержимое казанка, не давая пережевывать, прям через дощечку. Жижа из моей собственной руки начала вливаться в гортань, вызывая судороги и позывы к рвоте, начиная от неудобной позы, заканчивая тем, что это моя рука! Когда я пытаюсь извергнуть то, что он вливает в меня, он ладонью затыкает мне рот. Я проглатываю.

Сука! Урод!

Ярость пробирает меня. Я смотрю ему прямо в глаза. Слёзы застилают мне взор, то ли от боли в горле, то ли от ужаса ситуации.

Я убью тебя!

***

Глава 6

Проходят дни. Он растягивал мою руку как мог, а я наблюдал за ним, гадая, какая часть тела будет следующей. Гарун иногда смотрел на меня, выбирая самую филейную часть.

– Чувствую, чувствую, – шептал он, сидя у костра. Огонь играл в его не закрываемых глазах. Он пялился в темноту, туда, где выход. – Чувствую, что разлом оживает. Начинается новая волна.

Гарун постоянно расчёсывал своё лицо, ковыряя болячки и создавая новые. Он часто так сидел, недвижимо, прислушиваясь к каждому шороху, застывая в позах и принюхиваясь, как будто чувствуя всеми фибрами своего тела что-то невидимое. Но я думаю, что он безумен!

– Жди тут, – шепнул он мне и направился к выходу.

Как будто я куда-то денусь, чёртов урод!

Гарун иногда уходил и приносил с собой какую-нибудь мелкую тварь и готовил её. Так что моё питание сменялось от прокисшей жижи из казана к горькому вкусу здешней живности.

Я пытался улизнуть, вывернуться, но озноб и вечно ноющие тело не давало мне сил на это. Примотанный к столбу туго натянутой верёвкой. Настолько, что у меня не получалось вдохнуть полной грудью.

Убью.

Вот так. Сидя в тишине, содрогаясь от жара, я молюсь о том, чтобы он не вернулся, а лучше пусть меня найдут ребята. Какой я бесполезный! Какая бесполезная магия, что даже сейчас не позволяет мне выбраться. Мана давно иссякла, заставляя тело уставать быстрее, не давая восстановить силы, спуская меня до уровня простолюдина.

Нет, Таллис, будь честен, что с магией, что без неё, ты слаб!

Слёзы наворачивается от отчаяния. Так я себя чувствовал в своём мире, когда часами просиживал на работе, пялясь в монитор, понимая, что это никогда не закончится. Теперь, побывав здесь, я понимаю, что это мелочи. Офисный клерк, погрязший в рутине ради жизни в большом городе, дорогой машине, арендном жилье, всё это мелочи.

– Ф-ф-ука, – процедил я через деревяшку во рту.

Тянулись часы, обтекаемые тлеющим костром и тишиной.

Вдруг вбежал Гарун, весь взъерошенный и в ссадинах. На этот раз его веки хлопали.

– Началось, – бормотал он, подкидывая дрова в костёр. – Мальчик, это началось! Волна! Твари идут, а затем будут они.

Он бегал по своей пустой берлоге, от костра к дровам, зачем-то к горе косточек в самом углу, видимо, это помогало ему прийти в себя. Стопы его раскидывали мусор на полу, кости, кусочки шкур, пыль и всякие ошмётки, где-то даже показался мой ноготь.

– Я не смогу нам приносить пропитание, – неожиданно подошёл близко он, обдавая меня своим дыханием, – но у меня есть ты, я смогу переждать. Да, смогу, а потом мы заживём!

Меня взволновали его слова, а больше взволновал его страх.

Он продолжал мешкать по берлоге, пока костёр не разгорелся. Он вылил жижу из казана, подготовил вертел, подложил камень мне под колено. Тут до меня и начало доходить.

– Сегодня у нас, – опять он приблизился к моему лицу на неприлично близкое расстояние. Как же от него воняет! – Сегодня у нас человечья голень! Стопу обещаю оставить тебе.

Он потёр ладошки, а из костра достал мой топор, который он там предварительно оставил, чтобы разогреть лезвие. Если бы я заметил, как он это сделал, я бы мог понять раньше, что сейчас будет! Но смог бы я что-нибудь сделать?!

Я начинаю елозить, что есть сил, пытаясь хоть как-то помешать ему.

Он задрал мою голову и пригрозил топором.

– Тебе нужно это проглотить, – с его левой руки начала собираться зелёная жидкость. Я уже видел её. Это его яд, который он создает своей магией. Он обмазывал мне им руку, чтобы я не мучался от боли.

Капля собралась у его указательного пальца и сорвалась, отправляясь мне в рот, а затем по гортани, принося онемение.

– Мальчик, – позвал он меня, – не сломай зубки.

Я сдавил дощечку.

Урод.

Гарун занёс топор над головой, выбрав целью мою ногу.

Я широко раскрыл глаза, зарычал, но понимал, что ничего не могу сделать.

Глухой удар, звук треснувшего колена. Его неумелый удар компенсировало разогретое лезвие.

Я заверещал от боли, но вырывалось лишь мычание. Яд не помогал. Я чувствовал всё! Как он перебивает мою кость, как рвутся нервы, бьющие током прямо в мозг.

Ещё один удар.

Я зажмурил глаза, скрипя дощечкой во рту. Двигайся, тупое тело! Нужно выбраться.

Мысли бежали рекой, но платина боли останавливала их. Крик, раздаваемый только в моей голове, застилал всё.

– Прости, мальчик, – с одышкой говорил Гарун, – из меня рубщик плохой.

Я слышал, как он вновь занёс топор и нанёс ещё один удар. Затем ещё раз, но прошло несколько секунд, а удара всё не было. Приоткрыв глаза, я увидел, как он лежал ничком, а над ним нависла Селя. На её лице были эмоции, которые я ещё не видел на ней. Оно было осквернено яростью и злобой. Животной, яростной злобой.

Гарун содрогался, только тогда я увидел, что его череп был пробит, а Селя замахнулась своим посохом и нанесла удар. Ещё, ещё, ещё. Его кровь брызгала повсюду, тело давно не двигалось. Но я просил в мыслях, чтобы она била ещё, чтобы она не останавливалась, и Селя продолжала, как будто слышала меня.

Она откинулась назад, упав на пятую точку, глубоко вздохнула от непривычного использования посоха.

Я начал плакать, на этот раз от счастья. Я спасён. Я буду жить!

Селя вспомнила, что я здесь, и на четвереньках, чтобы не терять времени, подползла ко мне, начала гладить моё лицо, утирая слёзы. Она изменилась, на её лице появились ссадины, рыжие, хмурые бровки нарисовали новую морщинку в межбровье.

– Таллис, – шептала Селя, пускаясь в слёзы, – я вылечу, вылечу тебя. Всё хорошо, ребята здесь.

Тут забежал Иван.

– Селя, куда ты так сорвалась… – Иван застыл в ужасе, оглядывая помещение, а затем меня, и, как будто нарисовав всю ситуацию в голове, громко проглотил слюну. – О великий Тенгри, мы нашли тебя!

Селя освободила мою челюсть от деревяшки.

Тут же появились Алтай и Мэй.

– Л-ебята, – прошапилявил я, срываясь на самую счастливую улыбку, – я рад вас видеть.

Больше у меня не оставалось сил быть в сознании.

***

Первым я почувствовал приятный запах мяса, услышал треск костра. Первые секунды я подумал, что я вернулся в заложники к Гаруну, поэтому вскочил с лежака. Нет, это было нашим убежищем. Изменившимся, теперь здесь можно было найти натянутые шкуры, кости, незнакомые рюкзаки. Стояла тишина.

– Ребят, – начал я.

– Ш-ш, – шикнула на меня Мэйли, – говори тише.

Я заметил, что Селя укуталась в лежанке и спит. Тут я вспомнил о своей ноге, откинул одеяло, порванная экипировка, но целое колено, покрытое шрамами. Ей не хватило маны навести косметику. Я согнул ногу и разогнул. Всё цело. Кроме моей отсутствующей руки. Взявшись за культю, я почувствовал жжение и бегающий ток по руке, которой нет.

– Болит? – спросил Иван, отвлекаясь от костей, из которых, как я понял, он мастерил броню.

– Да.

– Фантомные боли, – заключил он, возвращаясь к своему делу. Он пробивал костяшки и просовывал в них проволоку, стягивая несколько штук вместе. – Это для нагрудника.

Да, нагрудник после боя с трентом был треснут.

– Я проиграл Дайки, он ударом отправил меня в обрыв, – без расспросов начал я.

– Знаем, – тут уже присоединился Алтай, он же что-то вырисовывал на пергаменте. Я приподнялся, чтобы разглядеть. Это оказалась карта. – Мэйли выбила из него информацию.

– Что с ним? – спросил я, где-то в глубине желая, чтобы он был жив. Наверное, он казался мне честным и благородным на фоне безумного Гаруна.

– С такими ранами должен быть мёртв, – холодно сказала Мэйли.

– Да-а, – с довольной улыбкой протянул Иван, – ты ему задала трёпку. Я даже не подозревал, что ты можешь быть такой злой.

– Заткнись, – отрезала Мэй, отвернувшись к костру.

– Он пришёл в лагерь, мы уже захватили его товарищей, – не отвлекался от своей живописи Алтай, временами запрокидывая глаза, как будто искал в памяти рисунок карты. – Его это не смутило, он и не переживал за них. Сказал, что убил тебя, тут Мэйли показала всю свою свирепость.

Я покосился на неё, хрупкая девушка с чёрными волосами, собранными в высокий хвостик, с ровными чертами лица. С такой внешностью ей стоит сниматься в кино, а не размахивать катаной.

Она сделала вид, что не заметила моего изучающего взгляда.

– Свирепость? – ахнул Иван. – Слабо сказано! Как она ему ухо отсекла и исполосовала всего? Я чувствовал, какой он сильный маг, но он сопоставить ничего не мог, поджал хвост и убежал.

– Паттерны для убийства человека мне известны, – тихо сказала она, а затем добавила громкости своим словам для Ивана, – а если кто-то не заткнётся, я применю их!

Иван бросил кости и вскинул руки, озарив её примирительной улыбкой.

– Но это не самое интересное, – теперь уже Алтай отвлёкся от карты, – то, что было дальше, я запомню надолго.

Нависла тишина, ребята понимающе закивали, поддерживая слова Алтая.

– Мэйли хотела преследовать Дайки, но в тот момент начался хаос. Твари начали появляться одна за другой. Самые разные: химеры, ящеры, форматы. Мы убили одну, за ней появилась следующая, до тех пор, пока вечно тихий разлом не превратился в галдящий заповедник. Эти твари дрались между друг-другом, объединялись в группы, какие-то нападали на нас. Я принял решение освободить двух японцев, но стоило это сделать, как они подняли оружие против нас. Мэйли убила их.

На лице Мэйли заиграли желваки.

– Это был как настоящий зоопарк, – подтвердил солдафон.

– Мы отбивались со всех сторон, это было ужасно. Об этом и писал твой брат в инструкции, “они” появились везде и сразу. Монстры, кости, которые ты здесь видишь, что-то мы смогли забрать с собой…

– “Они”, – задумался я, – Гарун говорил об этом.

– Гарун? – переспросил Иван.

– Он говорил: «Это началось! Волна! Твари едут, а затем будут они». – процитировал я.

Алтай задумался, взявшись за подбородок.

– Значит, это только начало.

– Кто такой Гарун? – не унимался Иван.

– Мы вернулись в убежище, – продолжила рассказ Мэйли, – передохнули и отправились искать тебя. Самое страшное то, что мы провели в убежище часов пять, а когда уже шли обратно, ничего не было, – она серьёзно посмотрела на меня. – Нам попадались твари, их было гораздо меньше, но не было тел, костей, останков. После той бойни и хаоса, после того зоопарка, когда казалось, что весь разлом заполнен тварями, ничего не осталось, даже пятен крови.

Опять гнетущая тишина.

Как это? Ничего не осталось.

– Слишком стерильно и чисто, как будто там ничего и не было, – усмехнулся Алтай. – Мистика.

– А! – воскликнул солдафон, – Гарун это тот урод, что… ну, сделал это с твоей рукой.

– Как вы нашли меня? – спросил я, придвигаясь к костру, в надежде на что-то съедобное.

– На третий день мы услышали твой крик, – сказал Алтай, – Мэйли услышала.

– Навострила уши, дикая, – усмехнулся Иван, заранее вскинув руки в знак примирения.

– Туда мы и отправились, проверяли каждую щель, но в поисках нам мешала живность разлома, – опять задумался Алтай, – но почему не было трентов…

– В один из дней мы заметили человека, начали слежку за ним, но так и не могли найти его убежище. В конечном итоге, тебя нашла Селя. Просто сорвалась и побежала куда-то, мы еле поспели за ней. Она потом рассказала, что почувствовала чужую боль. Алтай считает, что её магия эволюционировала, – закончила рассказ Мэйли.

– Такое может быть? – искренне удивился я. В моём голосе звучала надежда.

А что если и у меня получится?

Алтай кивнул.

– Иван постоянно эволюционирует.

– Жаль, не в неандертальца, а только магией, – усмехнулась Мэйли.

Иван зыркнул на ней, но придержал свои угрозы о дуэли.

– Его магия, – пояснил примирительно Алтай, – как мы знаем, в его роду многие с похожей силой. Улучшение магии происходит за счёт потребления редких видов монстров и перенятия их свойств.

– Да, – кивнул как-то грустно Иван, а затем столь же грустно улыбнулся, – дома меня называют Мягкий Ваня.

Мы улыбнулись столь ласковому прозвищу в семье военных, но больше всех это рассмешило Мэйли. Она заливисто засмеялась, держа за живот. Иван тут же понял свою ошибку и залился краской.

– Вообще-то, – решил оправдаться он, – в моей семье это оскорбление.

Мы с Алтаем разделили печальную улыбку Ивана, но Мэйли это не касалось.

– Ничего, – решил подбодрить Алтай, – мы ещё сделаем из тебя кремень.

Солдафон пожал плечами.

Как я рад был видеть их целыми и невредимыми. Я пострадал, но они живы. Я потерял руку, но они в здравии и в настроении. Ничего, это меньшее, что я могу сделать для них. Может когда-нибудь моя магия эволюционирует…

Тут я краем глаза заметил что-то яркое, как будто включили лампу, но свет был синим. Я пригляделся, ребят это не привлекло. Гриб, что они селекционировали, светился пульсирующим светом.

– Вау, – протянул я, – сработало?

– Да, – Алтай поднялся и пересел к грибу, – но я так и не понял, почему он светится.

Я присоединился к нему, вглядываясь в ножку гриба, исполосованную венами, в которых бежала синяя энергия, сок. Неизвестно. Эти вены и горели, медленно загораясь и медленно затухая.

– Он время от времени так горит, – пояснил Алтай, – а затем потухает. Не понимаю, с чем это связано.

Он явно отличался от своих сородичей грибов, был выше, шире. На шляпке его были трещинки, с которых тоже пробивался свет. Я наклонился и подглядывал под шляпку, там всё горело синим. Он напомнил мне торшер.

– Прям как в фильме, – прошептал я, – ещё синих гигантов не хватает.

– Что за фильм? – спросил Алтай.

– Ава… – запнулся я, вспомнив, что в этом мире нет этого фильма, – забудь. Я что-то напутал.

Алтай покосился на меня.

– И что теперь с ним делать? – перевёл тему я.

– Нужно пробовать его, но пока не решили кто.

– А анализ? – я показал указательным пальцем на голову.

– В нём есть мана, но я не уверен в её природе, – он подбирал слова, – как будто это первоисточник маны, не синтезированная как у нас, а чистая, сочащаяся из разлома. Это может быть опасным.

– Мы ведь можем отложить это, – предложил я, – мы ведь забрали запасы японцев.

– У этих дураков не было эликсиров, – зашипела Мэй, – они использовали их все, а взяли с собой мало.

– А мы сухие, – сказал Алтай, подразумевая личные запасы маны, – бой и поиски тебя вымотали нас.

– Спасибо, – извиняюще поблагодарил я.

Алтай похлопал меня по плечу.

Я посмотрел на ребят. Я уже калека на одну руку и не буду полезен как раньше. Сухой, без одной руки и толковой магии, что мне терять?

Зная, что они будут отговаривать, я молча встал, взял нож и отрезал кусок гриба. Тут и началось движения, Иван и Мэйли подскочили с возгласами возражения, но Алтай даже не сдвинулся, он наблюдал за мной, как будто заранее знал, что я так сделаю. Я даже заметил его маленький кивок одобрения.

Хладнокровный парень.

Я закинул его в рот, пару раз переживал, чтобы он быстрее растворился в желудке и проглотил. К этому моменту ребята подбежали ко мне вплотную.

– Выплюни, – гаркнул Иван.

– Я сейчас тебя выпотрошу, – угрожала Мэйли, держа наготове катану.

– Ребят, – грустно улыбнулся я, – я бесполезный, а теперь и калека. Можно я хоть что-то сделаю для вас?

Я был искренен и опечален, что пробрало мои товарищей, отбивая их настрой.

– Тогда, – взъерошился солдафон, выхватив у меня нож, – я тоже.

Он отрезал кусок, отбежал в сторону от Мэйли, которая пыталась остановить его, и запихнул в себя гриб.

– Вы что, придурки? – раздосадовалась Мэй.

Алтай улыбался глупости Ивана.

– Теперь остается ждать, – сказал Алтай.

– Идиоты, – не унималась Мэйли.

Мы с Иваном присели у костра, напротив друг-друга. К нам присоединились ребята.

– Ждём-с, – глядя с боевым настроем мне в глаза, сказал Иван.

Я подыграл ему, и мы устроили гляделки, ожидая какие-то изменения.

Первым был Иван, он глянул настороженно вниз и схватился за живот.

– О, великий Тенгри, – застонал он. – У меня крутит живот.

Я тоже было чуть не взмолился, когда ощутил вибрацию по всему телу.

Ребята заметили, что нам не по себе.

– Всё дрожит, – признался я, – всё тело дрожит.

Со стороны я выглядел нормально, но вибрация нарастала, появилось жжение. Тут я и начал жалеть о своем решении. Я хотел было встать и воспользоваться методом двух пальцев, но было уже поздно. Ивана начало тошнить, и он буквально начал извергать содержимое своего желудка.

Я почувствовал, как испарина покрыла моё тело, а судороги скрутили меня, выворачивая тело наизнанку, вздымая грудь кверху, сгибая суставы в неестественное положение. Я ощущал себя на обряде экзорцизма у самого Константина.

Чёрт!

– А-а-р! – слышу я свой вопль.

Алтай пытается удержать меня от катания по полу. Мэй тем временем не знает, что делать с извергающим Иваном, но тот толкнул её, показывая на меня, мол, с ним всё хорошо.

Это пугает ещё больше. Меня скручивает всё сильнее. Мой крик будит Селю, и паника в помещении заражает всех.

Звуки повторяются, меня накрывает толща воды, доставляя звуки откуда-то издалека. Я слышу какие-то голоса, шёпот, пульсацию, похожую на биение сердца.

Почему мне так не везёт?! Проклинаю я себя в мыслях.

Зачем я взялся за это? Почему всё плохое выпадает на меня?!

От напряжения темнеет в глазах, я не слышу и не вижу ребят, проваливаясь в шёпот, звук ударов и демонических голосов.

***

Тьма сменяется редкими сценами, расплывчатыми силуэтами, в которых я вижу своих товарищей. Они ухаживают за мной, меняют полотенце на голове, смачивая его водой. Плеск капель отдается эхом во мне и погружает в жгучую боль и эхо. Агония не прекращается.

Со временем я слышал звук колокола, далёкий и будоражащий, как будто он звучал откуда-то из прошлого. Прямиком с того мира, заставляя мои мысли вернуться туда, где я уже в семь утра сидел у рабочего компьютера, строча очередной отчёт, погруженный в вечный шум клацающих клавиатур таких же офисный планктонов, как и я. Ровно в семь каждый день звучал колокол церкви, что была через дорогу от нашего офиса. Звон разбивал вдребезги шум офиса, но коллеги не собирались отвлекаться на это, а я останавливался. Я использовал этот краткий миг, вспоминая слова моей бабушки, что вырастила меня в деревне.

– Белослав, – звала она меня, предлагая присесть на лавку, протёртую до гладкости посиделками, – колокол звенит, говоря о первом часе, созданном для мыслей и чувств. Посиди, отдохни.

Я отмахивался от неё, продолжая утренний ритуал колки дров, но уже подуставший годами вечной беготни я останавливался, выискивая хотя бы пятнадцать минут этой традиции.

Этот звон разбивал тьму, и я ощущал в нём спасение. Я с детства не видел в нём божественного, как делали это верующие. Скорее видел в нём переосмысление, способ собраться с мыслями и привести себя в чувство.

Как и сейчас, он звучал, разгоняя агонию и тьму. Я вслушивался в него, пока он не заполнил всё.

Д-и-нь–д-о-о-н!

Я вскочил, картинка мгновенно стала нормальной, как будто со мной ничего и не было. Я шумно дышал, оглядывая убежище.

– Таллис, – рядом оказалась Селя, – как ты?!

Она была взволнована, и по виду она давно не спала. Взъерошенные волосы и красные белки, сопровождаемые мешками под глазами.

Видимо, было время сна, поэтому ребята начали просыпаться, протирая свои глаза. Оттуда, где был выход, вышел Алтай, который был на вахте.

– Живой?

Я качнул головой. В горле пересохло.

– Больше так не делай! – обнимала меня Селя, зарываясь в грудь.

Я приобнял её.

– Не буду, – прошептал я, – как ты, Иван?

– Отравление, – хмуро сказал он, потирая глаза, – ты магнит для неприятностей?

Я поднял руку, пытаясь вызвать тьму, ведь именно для этого мы делали это, чтобы у нас был постоянный источник маны.

Четно. Ни капли маны.

Я покачал головой ребятам, они всё поняли. Всё было зря.

– Это было ужасно, – почувствовав нотки усталости, сказал я.

Нет, это не нотки, а целый оркестр.

Я приземлился в свой лежак, выпуская Селю из объятий.

– Я, кажется, устал.

– Уг-м, – она качнула головой, накрывая меня, – твои судороги не прекращались несколько дней.

Я только успел приоткрыть веки в удивлении, как они закрылись, отправляя меня в сон.

***

Глава 7

Разбудили меня неласково. Иван теребил меня за плечо.

– Поднимайся, – я быстро ответил на его просьбу и тут же поднялся, в разломе нужно быть наготове, – твои вещи собрали, вот перекуси, – он сунул мне ломтик мяса. – Не переживай, это огнеящер.

Съедобное. Я подобрал свой рюкзак. Закинул ломтик и начал медленно пережевывать мясо, слегка отдающее пеплом. Обычный вкус для огнеящера.

Взъерошенный, я даже не спросил, куда мы собираемся.

– Куда мы?

Ребята уже были готовы.

– В библиотеку, – растянув мини-карту в руках, сказал Алтай, – я надеюсь, что там сохранились книги. Со своей магией анализа я смогу перевести их, а смысла сидеть на одном месте я не вижу. Так у нас больше шансов найти выход.

Я неуверенно кивнул, вспоминая последнии приключения.

– Больше никаких попыток самоубийства, – ущипнула меня Селя.

– Да, парень, – улыбнулся Иван, – ты ей по гроб жизни обязан. Мэйли не смогла бы так ухаживать за тобой.

За это он получил локтём в бок.

– Выходим, – скомандовал Алтай.

Мы отправились в путь, теперь из-за моих приключений меня держали в середине строя, чтобы не упустить из вида.

Минуя ворота в тронный зал, мы решили обойти ковровую дорожку. Оно и понятно, неясно, кто там может прятаться. Обходя её в десятках метрах, ощущалось, как что-то прячется там, наблюдает за нами в ожидании, когда мы зайдём туда.

– Тоже чувствуете? – решил уточнить я.

– Что? – шепнул солдафон.

– За нами наблюдают, – ответил я, чувствуя всеми фибрами.

– Слегка, – отозвалась Мэйли, – странно, что ты заметил.

– Раз вы у нас чувствительные, – присоединился ведущий строй Алтай, – прошу сообщать о таком.

Мы кивнули с Мэйли.

– Жуть, – заключила Селя.

Так это и ощущалось.

Мы двигались вдоль стен, не собираясь подниматься наверх, туда, где корона-замок. Прячась в трещинах стен и пережидая движение больших скоплений живности. Всё это проходило в необходимой тишине.

Но разлом определённо изменился. Доносились крики, завывания, топот, клацанье. Если представить размеры этого разлома и концентрацию звуков, то можно лишь гадать, сколько здесь монстров.

Мы минули тронный зал, войдя в распахнутую дверь на первом этаже. Библиотека находилась в конце разлома, что предполагало долгий путь. Алтай рассчитывал добраться туда за три дня. Оптимистично.

Прошли долгие сутки. Мы прошли треть пути, сталкиваясь с мелкими монстрами, забирая с собой только съедобные части. Всё казалось однообразным, ибо масштабы и темнота не давали увидеть всего. Справа от нас была каменная стена, слева ковровая дорожка, что располагалась посередине коридора, по которому мы двигались.

На очередном привале Алтай зашептал дальнейший план действий. Он построил маршрут так, чтобы мы прошли место, где есть вода. Так было отмечено на карте у брата Савье.

– Странно выглядит, – всматривался я в карту, – вижу, что есть четыре входа к месту, где есть вода. Двери с четырёх сторон.

– Верно, – ответил Алтай, – это внутренний двор, судя по размеру, очень компактный. Для гигантов, – пояснил он.

– А, логично. Где ещё может быть вода? Внутренний двор, там наверняка есть естественный водоём.

Мы отправились дальше.

Вода нам нужна. Как только заканчивается мана, надобность в отдыхе и ресурсах для выживания возрастает. Раны затягиваются дольше, утомляемость приходит раньше. Поэтому суставы гудели, а некогда удобная обувь превратилась в тирана, жаждущего стянуть плоть с моих стоп.

Ребята прикрывали меня при стычках с монстрами. Последние пару часов они сменились с огнеящеров на жуков и подобную несъедобную живность, но Иван не упускал возможность. Он отрывал их хитиновые панцири и закидывал их в рюкзак. Кажется, ему полюбилось мастерить доспехи.

Я всё ещё не мог найти баланс в своих движениях, ощущая неуверенность из-за отсутствия руки. Мне не хватало сил, чтобы одной рукой пробивать панцири насекомых. В своё оправдание скажу, что и для ребят это было испытанием. Отсутствие маны сказывалось на всех.

Растительность внутреннего двора показалась раньше, чем мы думали. Уже на подступе к нему мы заметили траву, похожую на осоку. Мне сразу припомнилось детство в деревне, где наступает время прополки и ты, ещё не получив горький опыт, хватаешь рукой эту траву и пытаешься выдернуть с корнем, при этом изрезав себе ладонь её твёрдыми и узкими листьями.

Осока протиснулась между стыков на каменном полу. Казалось бы, просто трава, но это разлом Гигастазия. Поэтому эти пучки травы были размером с добротное дерево.

– Мэйли, – позвал Алтай, когда подошли к осоке, – можешь, пожалуйста, отрезать кусочек.

Она кивнула и вогнала катану в лист травы. Осока колыхнулась. Она выглядела как пальма, только без ствола, раскидывая десятки своих листьев в стороны. Легко поддалась лезвию Мэй, и угловатый кусочек размером с мяч был в руках у Алтая.

– Невероятно, – он засунул свою кисть внутрь, – плотность, консистенция. Если выращивать в этом разломе травы и узнать секрет таких размеров, мы сможем искоренить голод, забыть о дефиците в фармакологии, а это только то, что пришло мне первым в голову!

– Нам бы выжить, – виновато заметила Селя, теребя свой рыжий локон.

– Почему грибы не такого размера? – заинтересовался я.

– Поэтому и нужно узнать секрет гигантизма.

– Давайте пойдем дальше, – провыл скучающий Иван.

– А ты знаешь, – откинув кусок осоки в сторону, подошёл к нему Алтай, – что может привнести этот разлом в военное дело?

Иван заинтересовался.

– Что же?

– Не скажу, – самодовольно улыбнулся Алтай и повёл нас дальше.

– Э-эй, скажи-и-и!

Мы отправились дальше. Найти вход оказалось простой задачей. Дверь, что вела ко двору, была приоткрыта, и из-за двери выбивался свет, озаряя коридор, в котором мы были. Полоса света скользила по полу и по стене.

– Как светло, – верно подметила Мэй.

Да, за всё время, что мы здесь, это самый большой источник света, что мы видели. Полоса пробивающегося света осветила ковровую дорожку слева от нас и стену, на которой были нарисованы воины. Они вздымали свои копья в готовности встретить врага. Рисунок был исполнен в золотую крапинку с примесями серого и красного. Воины в шлемах, а за ними проглядывались человеческие лица.

– Здесь были гигантами люди, – сказали в один голос я с Селей. Видимо, в наших представлениях этим разломом правили другие существа.

– Интересно, – добавил Алтай.

– Чтили войну, – не удержался Иван.

Вид доспехов напоминал римский легион. Поразительное сходство. Свободные плечи, стальные наручи на ремешках, нагрудник и характерный шлем с петушком, или как это ещё называется? Ирокез?

– Из-за отсутствия большого источника света мы не можем оценить по достоинству архитектуру этого разлома, – сказал Алтай.

Мы уделили несколько минут изучению рисунка. Мне вдруг подумалось, что я счастливчик. Когда я жил в другом мире, мы только гадать могли о других мирах, разумных существах, а сейчас я смотрю работу какого-то художника из расы гигантов, в каком-то разломе, чёрт пойми в какой части вселенной.

Всем не терпелось выйти во внутренний двор, чтобы увидеть источник света. Заглянув за дверь, перед нами раскинулась площадка, где также была проросшая осока, но больше всего удивил источник света. Огромный шар, напоминающий солнце, нависал с потолка. Он отдавал тёплым сиянием и находился так высоко, что туда никому не добраться, даже гигантам этого разлома приходилось бы устанавливать лестницу. Свет искусственного солнца разливался по двору, позволяя увидеть всё. Сразу под солнцем было огромное дерево. Оно раскинуло свою фиолетовую крону на десятки метров, а о точных размерах можно только гадать, ствол был толстым, а кора была сродни обветренным скалам Чарынского каньона в отрогах Тянь-Шаня. Настолько большое дерево поражало своими размерами, заставляя нас открыть рот и разглядывать только его. Мне вспомнилась скандинавская мифология, а это было деревом мира - Иггдрасиль.

Конечно, это было не оно, но теперь было ощущение, что я увидел его вживую, а не только на страничках в интернете.

– Почему этот двор такой большой, – смутился Алтай, сверяясь с картой.

– Может ты плохо перерисовал, – попытался уколоть его Иван, всё ещё не довольный тем, что тот ему не рассказал о полезности этого разлома в военном деле.

– Нет, – сказала Селя, – я видела этот двор на карте Савье, в короне. Он был такого же размера.

– Масштабы не сходятся, – взялся за подбородок Алтай.

– Учитывая это, – Мэй показала на светящийся шар на потолке, – думаю, дело в магии, да и что делать гигантам в таком маленьком дворе? Вот тебе и укомплектовали огромный сад в маленькое помещение.

– Пространственная магия, – ещё больше задумался Алтай. – Невероятно.

Размер внутреннего двора был огромен, мы могли разглядеть столь огромное дерево целиком, что говорило о том, насколько далеко оно от нас. У основания ствола простирался лес из разных растений. Присутствие осоки разбавлялась шипастой травой, напоминающей крапиву, светящихся стеблей, которым я не смог найти аналог из нашего мира, и грибов с размашистыми шляпками, за которыми можно укрыть от дождя.

Мы прошлись вглубь по каменной кладке, которая обрывалась ступеньками. Весь этот сад был обрамлен подиумом по периметру, на котором мы были сейчас, а сам лес был внизу. Вниз вели две гигантские ступеньки.

– Там земля, – солдафон показал вниз, – если найдем безопасное место, сможем выращивать еду.

Он воодушевился.

– Конечно там земля, – съязвила Мэй, – на чём-то же растения растут.

– Сюда, – позвал Алтай, – нам нужно укрыться, слишком открытом пространство.

Мы побежали за ним, к фигурной колонне, которых здесь было много. Они держали перила у края подиума.

– Не расслабляемся, – сказал серьёзно Алтай. – Думаю, это территория насекомых, последнее время они нам чаще попадались в коридорах. Мы не сможем устроить здесь лагерь, Иван, – осадил его мечты Алтай, – слишком опасно. Тем более там, – он посмотрел вниз, в глубь леса, – много растительности, легко спрятаться для нападения, и темно из-за густоты и кучности растений.

Я проверил его слова на правду, примерно представив, как мы преодолеем две ступеньки вниз и окажемся рядом с этими растениями. Они будут вздыматься над нами, а углубляясь внутрь, будут застилать источник света.

– Я примерно, – запнулся Алтай, решив перепроверить то, что хотел сказать, посмотрев куда-то вдаль, – примерно вижу, где может находиться источник воды. Савье нарисовал его как озеро, – Алтай достал карту и начал показывать нам, – следовательно, там не будет растений, – теперь он указал место, куда смотрел до этого. – Видите, там лысое пятно, среди этих густо растущих растений есть пространство, где крон нет.

Мы закивали.

– Там, предполагаю, есть озеро.

Это место было примерно посередине между нами и центральным деревом.

– Иван, привяжи верёвку, спускаемся здесь, вдоль перил, – попросил Алтай. Верёвку оставим, чтобы вернуться этим путём и в случае опасности сбежать.

Всё было готово, и мы без трудностей спустились вниз.

Было приятно ощутить мягкую землю под ногами после долгих скитаний по каменному царству. Как и предполагал Алтай, растения закрывали источник света, но не оставляли нас в кромешной темноте. Звуков стало больше, а запахов ещё больше. Одно из приятных – это свежесть, которая наполняла лёгкие. Присутствие воды в этом «лесу», а также обильная растительность взбодрила нас. Поэтому мы перебегали быстро, реагировали на каждый звук и были полностью в тонусе, готовые к любой неожиданности.

Всех насекомых на своем пути мы рубили, постоянно подгоняя Ивана, что так и норовит насобирать хитиновых панцирей. Сами твари были размером с дворовую собаку, имели рог, усики и в целом напоминали жука-носорога. Сменялись носороги хромированными жучками. Они вообще не представляли опасности, но мы их убивали на всякий случай. Что не скажешь о Иване, он чуть ли не визжал от их хромированных панцирей.

– Подождите, – приговаривал он, вырывая очередной панцирь.

В общем и целом обстановка здесь казалась не такой страшной…

Только я подумал об этом, как мимо с большой скоростью пролетело насекомое, да так, что и разглядеть не получается.

– Что, бл*дь, это было? – взревел солдафон, озвучивая наши мысли.

– Вот это скорость, – добавила Мэйли.

Мы переглядывались, ошарашенные неожиданностью. Если бы эта тварь напала, она бы смела любого из нас, а мы бы и не среагировали.

– Слышите, – насторожился Алтай.

Он прислушивался к той стороне, откуда прилетело это создание. Я последовал его примеру.

Топот маленьких ножек, шелест листвы. Слишком много топота.

– Бежим! – закричал Алтай.

Мы ринулись в противоположную сторону от звука, туда, куда умчалась летающее насекомое. Топот приближался.

– Что это?! – кричал солдафон.

Ему никто не ответил. Мы мчались вперёд, стараясь не врезаться в стебли осоки и крапивы.

Быстрее, быстрее!

Впереди показался корень дерева, видимо центрального, оно дугой вздымалось над землёй на метров пятнадцать, образуя сквозной проход. Мы мчались прямо в этот проход. Ну как проход, там бы и самолёт протелет.

– Смотрите, тот летающий, – с одышкой крикнула Селя.

И вправду, летающее насекомое зависло в воздухе прямо в проходе. В этот момент топот нагнал нас, и я решил взглянуть на преследователя.

Десятки глаз смотрели на меня. Большие, блестящие, примостившиеся друг к другу глаза. Пауки. Арахны размером с человека перебирали волосатыми лапками и мчались на нас. К топотам их ножек добавилось пощёлкивание челюстями-клешнями. Клац-клац. Это клацанье предназначалось нам.

Я не знал, что могу так быстро бегать, ребята тоже познакомились с нашими преследователями.

– Нет, нам нельзя бежать туда, – задыхался Алтай, – там паутина, летун застрял в ней!

Теперь и я заметил. Они гонят нас прямо в ловушку.

– Нужно свернуть и обойти, – предложил Иван.

Первую же попытку приструнили пауки. Как только мы намеревались свернуть, мы заметили, что нас окружили и целенаправленно загоняли в паутину.

– Нам не выбраться, – отчаянно заключила Селя.

Думай, Таллис! Думай!

Пробиваться боем? Нет. Ты видел их размеры? Шесть лап? Клешня, что может перекусить пополам! Нет, нужен другой план. Они быстрые и легко могут догнать нас, это стало ясно, когда они окружили нас. Они ведут нас в паутину, чтобы сковать и спокойно сожрать. Значит, у нас есть время до того, как мы добежим.

– Горелку! – пришла мне идея. – Дай горелку, которую вы взяли у япошек!

Иван засуетился, сбиваясь в шаге, он снял рюкзак и на бегу вытащил горелку. Я подбежал к Мэйли и выдернул её катану. Она было уже возмутилась, но осеклась. Ей не нравится, когда трогают её оружие.

– Ты, – я кинул катану солдафону, – нагрей горелкой остриё катаны.

Алтай удивлённо посмотрел на меня, поняв мой план, а затем одобрительно кивнул.

– Думаешь, – спросил он, – нагрева хватит?

– Лучше так, чем никак.

– У тебя есть пистолет, – крикнула неожиданно Мэйли, – сколько в магазине патронов?

– Четыре, – с задержкой ответил я.

– Я могу достать порох из них, – она полезла в мой рюкзак так же без спроса, как и я взял её катану. – Это повысит шансы.

Она тоже поняла мой план. Достала патроны, мастерски ножом освободила патрон от гильзы и высыпала содержимое в кожаный мешочек.

Мы с Алтаем переглянулись.

– Откуда такие знания? – не удержался я.

– Паттерны для убийства, – образно пояснила Мэй.

Мы подозревали, что её семья занимается чем-то подобным, но чем больше мы знаем её, тем больше уверенности в этом.

Иван был занят горелкой и катаной, поэтому не обратил внимание, как Мэйли показала свои навыки в деле, которое он любит. Оружие, война и тому подобное.

Корень дерева уже был над нами. Нет, это не пятнадцать метров. Гораздо больше.

– Сейчас! – крикнул Алтай.

Мэйли выхватила катану из рук ничего не понимающего Ивана и побежала вперёд. Она ускорилась ещё больше, стиснув зубы, в гримасе напряжения, со свистом втягивала воздух в себя. Я почувствовал, как Мэй вытягивает крупицы своей маны.

Роща из растений прекратилась, открыв маленькую поляну, усеянную телами насекомых, костями существ, можно разглядеть и черепа людей. Стараясь не споткнуться, мы двигались к паутине впереди нас. Она блестела и была почти прозрачной, натянутая на весь проход под корнем дерева. Вот это всё гигантское пространство, в котором мог бы пролететь самолёт, было заполнено паутиной, а где-то в середине вертелась летучая тварь, запутавшееся в невидимых нитях.

Мэйли одним рывком оторвалась от нас, устремившись к блестящей стене из паутины. Почти у самой стены она кинула мешочек с порохом вперёд, взяла катану в обе руки и занесла её для удара. Мешочек застрял в невидимой паутине, и как только это произошло, Мэйли нанесла удар, чистый, быстрый удар по паутине и мешочку. Мешочек был разрезан, порох воспламенился. То ли от силы её удара, то ли он нагретого острия, но эффект получился. Пламя и искры очертили траекторию её удара, выжигая паутину и нагревая лезвие ещё больше.

Мэйли не знала, сможет ли она разрезать паутину, но ей нельзя было сбавлять скорость, чтобы придать удару силу. Поэтому это был самоотверженный поступок, в случае неудачи она бы на всей скорости увязла бы в этой ловушке, как та жужжащая муха наверху. Но план удался, она прорубила паутину и на всей скорости влетела в образовавшийся проход. Оказавшись с той стороны невидимой ловушки, она покатилась кубарем, затем быстро встала и вскинула победоносно катану.

За ней же влетели и мы. Прямо за нашими спинами клацнули челюсти пауков, врезающихся в паутину.

– Нельзя останавливаться, – заявил еле стоящий на ногах Алтай, – не думаю, что паутина для них проблема.

Я уже было развернулся, чтобы уходить, но посмотрел на проход и увидел, как один из паучков закрывает его, как будто не желая идти за нами. Да и все остальные стояли и просто пялились на нас.

– Они не идут за нами, – сказал я уходящим товарищам, – они закрыли щель.

– Какая разница, – возмутился солдафон, – идём!

Алтай развернулся и решил взглянуть на это. Теперь это взволновало и его.

– Возможно, – он посмотрел туда, куда мы собирались убегать, – дальше не их охотничьи угодья.

Мы все переглянулись, понимая, что дальше будет только хуже.

– Как же пить хочется, – застонал всё ещё ничего не понимающий Иван.

Дальше только хуже.

***

Глава 8

– Кажется, стало темнее, – сидя на рюкзаке, сказал Алтай.

– Уг-м, – кивнул я, растягивая последний глоток воды, – может, потому что мы уже порядком зашли в лес?

– Частота растений не увеличилась, – сказала Селя и погладила мох под собой. Теперь он был нашим путником, сменив сухую землю на зелёное покрывало. – А вот мох везде.

– Нужно взобраться повыше и посмотреть, – подумав, сказал Алтай.

Мэйли поднялась, отряхнулась и выбрала стебель крапивы для подъёма. Иглы, торчащие из ствола, упрощали задачу, они крупные, за них можно ухватиться. Ствол превращался в своеобразную лестницу. Сложность была в другом, в отличие от лестницы, шипы были расположены в случайных местах, поэтому Мэйли пришлось демонстрировать гибкость своего тела, протискиваясь и изгибаясь. Из-за созерцания её подъёма засвербило в одном месте, и я поспешно отвернулся. Длительное пребывание в разломе сказывается на мне.

– Кхм, – решил отвлечься я, – как-то тихо, даже мелких насекомых нет.

– Затишье перед бурей? – задал риторический вопрос Алтай.

Я пожал плечами.

Мэйли уже спускалась обратно.

– Наше солнце тускнеет, – начала доклад она, – на вид превращается в луну.

– Значит, здесь есть ночь, – почесал затылок Алтай, – а ночью у нас что? Ну-ка, скажи, Иван.

– Сон? – потёр переносицу солдафон.

– Никак нет, Иван, – по-армейски сказал Алтай, – по всем законам природы, ночью у нас хищники.

Все замолчали. Мечтая о сне или же ожидая бурную ночь, а может всё сразу. Бурная ночь, м-да, Таллис. Соберись.

– А мы не можем достать влагу, воду, из растений? – спросила Селя.

– Можем, – кивнул Алтай, – но у меня нет маны, чтобы понять, приведёт ли это к отравлению.

Исчерпывающий ответ.

– Идём, – позвал я всех в путь.

– Таллис, – на меня смотрела насторожившись Мэйли, она повернула голову, не отрывая от меня взгляд, как будто старалась не потерять из виду то, что видит, – что с твоими глазами? Ребята, вы это видите?

Они собрались вокруг меня.

– Что? – мне стало некомфортно, что меня разглядывают.

– Твоя радужка горит синим, – удивилась Селя.

Алтай прищурился.

– Они мерцают, как тот гриб, что мы сделали, как будто дышит.

Мэйли протянула мне зеркальце. Я посмотрел на себя.

Что происходит? Они светятся!

Чувство тревоги переполняло меня. Что этот гриб сделал со мной?! Нет, что-то другое.

Я посмотрел на Мэйли, а потом к ней за спину, в чащу. В темноте кто-то был, тоже чувство было из того ковра в тронном зале.

– Ты чувствуешь?

Она покосилась на меня, а потом проследовала за моим взглядом. Что-то блеснуло, а затем раздался свист. Стрела! Но Мэйли была быстрее и отразила её у моего лица.

– Нас атакуют! – крикнул Алтай, и мы собрались в круг, прижимаясь спинами друг к другу. Иван загородил Аселису, стараясь её держать в центре, как лекаря, но сейчас у неё не было маны, это было делом привычки.

Стрелы посыпались на нас. Сила выпускаемых стрел была мала, но кучность велика. Мы группой перебежали за ближайшие лепестки осоки.

– Раненые? – скомандовал я.

– Плечо, – зашипел солдафон, – задело, не сильно. Кто это? Люди? У них стрелы!

А кто ещё мог? Естественно, люди. Дикари, как Гарун. Людоеды!

Но я ошибся. Уже стемнело так, чтобы к нам можно было подобраться, поэтому разглядеть стреляющих не было возможности, но они не заставили себя ждать. Маленькие ухмыляющиеся морды начали выглядывать из тьмы. На их зелёных мордах с длинным крючковатым носом белым пятном горели белки глаз и маленькие клыки, задранные вверх, заставляя губу изгибаться вокруг них. Гоблины. Все в обносках и костях, были и те, что выделялись, в доспехах из костей, пирсингом из костей. Маленькие косточки проходили насквозь мочки ушей, крылья ноздрей.

– Думаю, про них говорил Савье, – шепнул Алтай, – это «они».

Я кивнул. Верно, разломы с высоким уровнем сложности заполнены такими. Маленькие, хитрые, извращённые, а самое страшное — разумные. Если такими наполнен разлом, нам не сдобровать.

Гоблины смеялись, напоминая гиен, заражая друг друга смешком, глумились над нами.

Алтай засучил рукав и достал из-за пазухи свой излюбленный наруч. Его личная разработка. К счастью или нет, но я не видел, как он использовал его. Всё время, что мы были в разломе, он обходился одноручным мечом. Этот наруч превращался в маленький и компактный щит. Могу заметить, что очень маленький.

Иван достал из сумки хитиновый щит, укреплённый костями и с внутренним ремешком, чтобы цеплять его на руку. Конечно, такой щит не идёт ни в какое сравнение с его магическим, но какой есть. Заодно он дал уменьшенную версию его щита Селе.

Мэйли и я были без прикрытия. Ну, мне и держать теперь щит нечем.

Гоблины посыпались на нас со всех сторон. Объединяясь в группы по трое, они нападали на каждого из нас. Благо их атаки были предсказуемы, ко всему этому они как будто не боялись смерти, не соблюдая тактики.

Зелёный прыгнул на меня, а я наотмашь встретил его ударом, не имея возможности маневрировать в прыжке, он позволил мне размозжить его череп, но двое других не отставали, вынуждая меня вернуть оружие и как можно быстрее парировать. У них были кинжалы из костей, а у некоторых и вовсе кортики. Вот те, кто с костяным ножом, не могли толком блокировать мой удар. Нанося удар сверху вниз, прикладывая вес топора и в момент удара чуть присаживаясь, я разбивал их ножи и вбивал лезвие в черепушки. Один гоблин сменял другого.

Прошло несколько минут, которые тянулись как вечность.

– Такое чувство, – спокойно сказал Алтай, – как будто это не совсем проблема.

– Раненые? – скомандовал я.

Все разом отозвались, что всё хорошо.

– Могут вымотать нас, – подумалось мне.

– Почему они самоубиваются о нас? – откидывая труп гоблина, спросила Селя. За спиной Ивана за неё можно было не переживать.

– Гоблины быстро размножаются, – начал посвящать нас Алтай, – и если они успели оплодотворить самку и наклепать детей, они не переживают о своей смерти.

Мы стояли в глухой обороне, трупы гоблинов копились у наших ног, создавая трамплин. Живые гоблины взбирались по трупам и прыгали нас. Селя поняла, что это усложняет бой, и начала посохом расталкивать тела. Мы присоединились к ней, между стычками находя момент, чтобы скинуть хоть один труп, а когда убивали, старались отбрасывать их подальше.

Я слышал щёлкающую речь с примесью причмокиваний. Это был язык гоблинов, он напомнил мне забытый язык южноафриканских племён.

– Нам нужно убить его, – крикнул Алтай и указал на отдалённо стоящего гоблина, – они что-то замышляют.

Я посмотрел на главного, он отличался раскрасом на теле и количеством пирсинга, но ещё его выдавал возраст. С морщинками у глаз, которые были обмазаны чёрным макияжем, стекающим вниз по лицу, на его скулы.

План гоблинов был очевиден — вымотать нас. Но это было только начало, они к своей атаке добавили стрелы. Поражая не только нас, но и своих собратьев, они запустили град стрел. Селя спряталась за Иваном, а мы с Мэйли поднырнули под стену из трупов гоблинов, Алтай остался на месте, парируя стрелы. Я чувствовал, как он использовал ману, и кратким взглядом увидел его глаза, они двигались неестественно быстро, точно выбирая стрелу для парирования, но длилось это недолго, поэтому он пропустил несколько. Раны закровоточили, возбуждая гоблинов и поднимая победный гул. Припрятанные запасы маны Алтая иссякли.

– Я сухой, – выдохнул он, сжимая предплечье, стараясь остановить кровь или унять судороги.

– Убьём его, и их строй потеряет слаженность, – гаркнул Иван.

В такие моменты ему хватало воинственности и отваги. Он раскинул руки в стороны, открывая грудь, глубоко вдохнул и закричал пронзительным рёвом. Только он был способен на столь устрашающий воинственный клич. Этот рёв сбил с толку гоблинов и стёр их победный гул. Иван перепрыгнул гору трупов.

– Вперёд! – скомандовал он для нас.

Он решил идти напролом. Мы пристроились сразу за ним, Алтай держался Аселисы, стараясь прикрывать её вместо Ивана. Мы клином пробивались через орду гоблинов, направляясь напрямик к старому гоблину, но его это не смутило. Главный стоял улыбаясь, но у нас не было времени мешкать. Вдруг я почувствовал опасность, необъяснимое чувство присутствия, тяжесть в воздухе, перехватывающее дыхание.

Клином мы добрались до главного, мы с Мэйли переглянулись, молча выбирая вариант атаки. Она смотрела на меня удивлённо.

– Твои глаза снова…

– Не сейчас! – отрезал я, но сам на секунду замешкался. Опять это чувство и опять мои глаза загорелись…

Иван мчался на главного гоблина, загородив своим массивным телом и щитом вид сзади, поэтому гоблин не знал о нашей тактике. Как только Иван подобрался достаточно близко, он затормозил, это был сигнал для нас! Мы с Мэйли вынырнули по обе стороны от солдафона, уже с занесенным оружием. Мгновенная и неожиданная атака, ведь всё внимание держалось на Иване, несущимся через всё поле боя.

Лязг металла и осознание улыбки гоблина. Его окружал невидимый щит, наше оружие не достигло его, а встретилось с невидимой стеной и задребезжало, отдавая болью в кистях. План провалился. Старый гоблин смеялся над нами, прыгая с ноги на ногу в весёлом танце.

Он что-то прощелкал нам на своем языке и остановил танец. Нас окружили. Глаза старого гоблина загорелись, а в руках у него появилась кость, которую он перекатывал на пальцах, словно фокусник с монеткой на утреннике у детей. Воздух защёлкал, и в его левой руке появился огненный шар. Он маг!

Окружившие нас гоблины отошли на шаг, перестав нападать. Они хихикали, облизывались в ожидании жареной человечины. Ивану не понравился такой расклад, и он попытался ещё раз пробить невидимый щит и ударил по нему своим щитом, выбив искры в воздухе.

Этот разлом испытывает нас! Как нам выжить?! Одна беда за другой. Свербящее чувство опасности не покидает меня, и оно исходило не от гоблинов.

Из тьмы позади гоблина мага вышло существо высотою метра в три, с широким и мускулистым телом зелёного цвета, плоский обезьяний нос и короткие клыки, смотрящие вверх, пересекая верхнюю губу. Волосы его были зачесаны назад и собраны в косу. Это был орк.

Ребята обомлели, как и все гоблины, что окружили нас, они разинули рот и хлопали, как рыбы, выброшенные на берег. Только гоблин маг улыбался, не подозревающий, какой монстр стоит позади него. Орк схватил черепушку мага двумя пальцами и сдавил. Щит не спас гоблина…

– Надоедливые крысы, – прорычал орк. Я никогда не слышал столь утробного голоса, вызывающего дрожь в грудине. Меня с задержкой поразило осознание, что он говорил на стагнийском. На языке моей страны!

Гоблины, как тараканы при включенном свете, начали разбегаться в разные стороны. Но бежать им было некуда, как и нам… Орки вышли из леса. Их было с десяток, они давили гоблинов как насекомых, втаптывали своими голыми стопами, брали в объятья своих больших ладоней и откусывали им головы. Лес наполнился рёвом орков, кровь гоблинов орошала мох, заставляя его чавкать от влажности и выплевывать лишнюю.

– Бл*дь, – без остановки ругался Иван. Он умел ёмко описать патовую ситуацию. Мы приняли привычное положение и прижались спинами друг к другу. На лицах товарищей был ужас, они казались белее обычного. Думаю, я выглядел так же, как не пытался храбриться.

Когда ряды гоблинов поредели, орки взялись за нас. К нам подошёл один из них.

– Ка-агак, вкусно есть, пир, – истекая слюной, сказал он.

Переволновавшийся Иван взревел и кинулся на него, выставив свой хитиновый щит. Алтай пытался остановить его, но было поздно. Исполина взмахнуло рукой, отправив солдафона в полёт до ближайшей осоки. Иван не поднялся.

Орк, что появился первым, громко зарычал на нападающего, тот вжал голову в плечи.

– Не есть, нести к Сотак-о!

Я было уже обрадовался, что у нас есть шанс сбежать, но им запретили нас есть, но не трогать. Орки окружили нас, некоторые ели гоблинов, растягиваясь в улыбке наслаждения. Они начали тыкать в нас пальцами, стягивать броню, мотать за голову. Алтай полоснул одного по ладони, что вызвал смех у орков над собратом. Смех будоражил и вызывал дрожь. Обиженный орк выхватил двумя пальцами меч у Алтая и сломал его. Алтай поник, я никогда не видел его таким отчаянным. Дикари продолжили издеваться над нами, попутно подталкивая вперёд, чтобы мы следовали за ними. Они напоминали мне обезьян, увидевших что-то новенькое, поэтому они рвали одежду с нас, сбивали с ног. Орк взял Алтая за раненое предплечье и надавил, вызвав его крик. Выглядело это как живодёрство.

Я посмотрел на девушек, Мэйли держалась, но Аселиса была тихой, она таращилась себе под ноги. Её посох уже давно пошёл по рукам орков, как диковинка. Они тыкали им друг друга и смеялись над тем, какое это грозное оружие.

Иван плёлся сзади, держался за плечо и хромал на левую ногу, мою попытку подставить ему плечо издевательско приструнили, ухватив за голову и откинув вперед на несколько метров. Дикари.

Лес обрывался, впереди раскинулось озеро, к которому мы двигались. В ночи озеро сияло розовым светом. Его дно было усыпано растительностью, она же и светилась. На поверхности озера собирались капли и медленно взлетали вверх, к потолку, скрываясь во тьме.

На берегу был лагерь орков. Конусовидные шалаши, собранные из высушенной осоки, таких было с десятка два. Стоял шум, в лагере было движение и горели костры, были натянуты шкуры, оружейные стойки с копьями и мечами подобающих размеров для орков. Нас повели через лагерь, пахло мясом, орки выглядывали из своих шалашей и присоединялись к нашему конвою, мы двигались в центр лагеря. Захватившие нас орки выпячивали грудь и не давали другим зелёным прикасаться к нам.

Вышли на протоптанную поляну, где разгорался кострище, по ту сторону сидел большой и матёрый орк, увешанный шкурами и шерстью. Нас вели к нему. Его лицо было изуродовано шрамом на всю левую сторону, губы на этой стороне теряли форму, а века не было, оставляя выпученный карий глаз.

– Мы убили насекомых, – доложил один из орков, – там были люди.

Матёрый орк откусил кусок сырого мяса и начал его громко прожёвывать, двигая челюстью, как козочка на пастбище. Только вот козочка выглядит безобидно, в отличии от этого существа.

Тут-то я и заметил то, что нас ждёт. Орки окружили поляну, уселись вокруг костра на брёвнах, а за их спинами были круглые клетки, похожие на клетку для птиц, только из костей. В них сидели люди, голые, грязные, сжимающиеся костяные прутья решётки.

Орк-вожак встал, вызвав тишину у галдящих соплеменников. Были слышен треск костра и всхлипывание людей с клеток. Нас выстроили шеренгой, вожак подошёл к нам, громадина нависла над нами, но никто не желал поднимать головы. Он вставал напротив каждого из нас и пальцем за подбородок задирал голову. От таких действий Аселиса упала наземь, содрогаясь в ужасе.

Да, сколько бы мы ни видели монстров разлома, но орки были только в учебниках, а встретить их в высшем разломе — словно найти иголку в стоге сена.

Я стоял в конце, пришла моя очередь, он задрал мне голову и долго смотрел на меня, затем наклонился ко мне. Я чувствовал смрад его дыхания, а выпускаемый им воздух обдувал лицо, заставляя колыхаться волосы на голове. Он принюхивался ко мне. Колени начинали подводить.

Почему он так долго?!

– Ты пахнешь разломом, человек, – протянуло существо, его слова были тянущимися, в отличие от его собратьев. Они говорили коротко и резко, а он растягивал окончания, давая прочувствовать всё рычание его гортани. – И ещё ты пахнешь Савье.

Его оранжевые зрачки расширились, появился животный блеск в глазах.

– Как тебя звать, человек? – улыбнулся орк.

– Таллис, – чуть сорвался мой голос.

– Имя твоего рода! – его пальцы сдавили моё лицо, собирая его в кучу.

– Эрлик.

Орки разом издали гул: Ву-ух, ву-ух, ву-ух! У меня забегали глаза в попытках разглядеть. Они били себя в грудь и издавали клич.

Я шумно сглотнул, а орк притронулся к шраму на лице.

– Кто тебе Савье?

Мысли начали путаться. Он хочет убить меня? Это брат сделал ему шрам? Зачем он притронулся к нему? Они враги с Савье? Соврать.

– Он мой брат, – тихо сказал я. В эти мгновения прошла вся моя жизнь, мозг выдал кадры из училища, в которых я читал, что орки чувствуют страх и ложь людей, имея чуткий нюх. Я решил не врать.

Орк отпустил меня.

– Савье оставил мне этот шрам, – орк выплюнул это с ненавистью, – но ещё он оставил правила для человеческих отродьев, – последние слова он прокричал толпе!

Ву-ух, ву-ух, ву-ух! Заскандировали орки.

Селя громко всхлипнула и обняла себя руками. Голос одного орка заставлял внутренности дребезжать, а здесь их было несколько десятков. От их гула дрожало пламя костра, а маленькие камни на земле подпрыгивали.

– Эти правила позволяют нам существовать, – прорычал вожак, – пока людишки жрут друг-друга во время “тишины”, мы можем процветать.

Ву-ух, ву-ух, ву-ух!

– Мелкие, слабые, жрущие своих собратьев для выживания, – он говорил эти слова мне, наклонился и произнёс их в лицо, его слюна попала на меня. – Человек, это не просто правила, это закон!

Ву-ух, ву-ух, ву-ух!

– Если вы не будете соблюдать закон, – он смотрел мне в глаза, – “они” никого не оставят в живых.

Они? Они, они, они. Кто это “они”?! Мы думали, что “они” это гоблины, когда встретили их, а затем я подумал, что орки, но теперь и он говорит о “них”.

– Кто, – запнулся я, – “они”?

Он улыбнулся с отвращением.

– Я отпущу вас, – прорычал он. Эти слова заставили сердце стучать быстрее. – В знак уважения к Савье. Мы, орки, признаём только силу.

Ву-ух, ву-ух, ву-ух!

– Но у меня есть два условия, – он сел напротив нас, позади него плясал костёр. – Принеси браги, – агрессивно крикнул он соплеменнику.

Поручение было выполнено. Сосуд с напитком был из черепа человека, с запеченными глиной глазами, в которые засунули драгоценные камни. Он шумно сделал глотки, капли браги побежали по его губам и шее.

– Если вы нарушите закон, “они” придут за вами, и их будет много, – вожак вытер лицо рукой. – Очень много. Поэтому я научу вас, как выживать. Первое условие: мне нужна рука или нога.

Он уставился на нас.

– Разлом устроен так, чтобы привносить ужас в сердца существ, – тихо сказал вожак, – чем больше смертей и ужаса, – он перешёл на рёв, – тем меньше придёт тварей за нами. Мне нужна рука или нога!

Последнее орк выкрикнул на Селю, наслаждаясь её состоянием. Не думал, что Селя настолько ранимая.

Он хочет конечность. Он хочет кусок человечины. Я осмотрел ребят. Иван ели держит себя в сознании, покачиваясь из стороны в сторону. На Мэйли и Аселису и смотреть не стоит. Мы переглянулись с Алтаем. Его взгляд был потерянным как никогда, но он кивнул мне. Принял решение сам.

– В-в-озьми мою, – запинался Алтай, вытягивая левую руку.

Орк, не долго думая, освободил свой нож, размером с меч для человека, и отсёк по плечо руку. Крик Алтая заглушил всё, его белки налились красным. Безумие охватило ребят. Я хотел сорваться с места и воткнуть свой топор в глотку орка, но ноги не слушались меня. Каждый из нас чувствовал это, но страх окутал нас. Орк небрежно вылил брагу на культю Алтая, заставляя того верещать ещё громче. Это вызывало смех у орков.

Вожак взял отрубленную руку, насадил на нож и отправил в костёр. Запах плоти распространился по лагерю. Орки принюхивались и облизывались. Шли долгие минуты. Вожак ждал, когда мясо будет готово.

– Второе условие, – наконец прорычал он, бросив руку к нам под ноги. Орк встал, – жрите.

Ребята застыли в ужасе, на краткий миг мне показалось, что и Алтай замер, перестав перекатываться по земле от боли. Никто из нас не сдвинулся.

– Жрите, – крикнул на Селю орк, – жрите, животные отродья!

Он кричал на неё, заставляя содрогаться, а затем вылил брагу ей на голову. Я видел, как мы ломаемся, я ощущал всем телом, как сознание моих друзей плывёт, как психика рушится. Мы больше не будем прежними, я больше не мог представить в их лицах той улыбки, что мы держали на протяжении всего разлома. Несмотря на опасность, мы улыбались, но теперь я не мог представить этого в будущем.

Я пошёл первым, отломил горячее мясо и отправил ломтик в рот, следующая была Мэйли и Иван, в конце присоединилась Селя, она дрожала и не могла попасть себе в рот. Орк ей помог.

Я отстранился от всего, в моей голове звучал колокол, я воспроизводил этот звук, стараясь отречься от реальности.

Убью, убью, убью, убью.

Только это слово перебивало звук колокола в моей голове.

Вожак был доволен, он смотрел на нас как на собак, скот, животных. Ребята содрогались в желании вывернуть содержимое желудка, но не я. Вкус был знаком. Я отломил ещё кусочек, а затем ещё. Съесть как можно больше, чтобы спасти своих друзей от поедания человечины. Я съем больше всех!

– Когда наступит “тишина”, – улыбался мне орк, – и придёт великий голод, вы будете вспоминать меня. Вспоминать, как великий Сотак-о научил вас выживать!

– Мы выполнили условия, – напомнил я ему.

Орку не понравилось, что я перебил его. Он фыркнул.

– Вывести из леса!

Орки похватали нас и начали тащить прочь из лагеря. Я неотрывно смотрел на Сотак-о. Пламя костра плясало за его спиной, а я представлял, как засуну его морду туда.

– Я ещё вернусь! – крикнул я ему, в глубине удивившись своей отваге.

Сотак-о улыбнулся.

– Выживи, человека, – ответил он мне, – а затем я съем тебя во время великого голода.

На его морде была мрачная улыбка, в глазах заблестело предвкушении. Меня на животном уровне пугал такой взгляд. Я чувствовал страх от такого блеска, когда дрался с Дайки, и сейчас. Почему мне страшно? В мыслях я приравнивал себя к добыче, а их к хищникам?

***

Глава 9

Нас оставили там, откуда мы пришли. В итоге у нас не было воды, меча Алтая нет, посоха Сели нет, доспехи испорчены, а сами ребята были подавлены и ранены. Мы уселись спиной к стене и просто молчали. Алтай тихо стонал, я уже перевязал его рану, нашёл что-то похожее на лечебную мазь у Сели. Иван был в своих мыслях, как и Селя. Они нашептывали что-то себе, а попытки поговорить с ними были тщетны. Я встал напротив ребят.

Таллис, на тебя единственная надежда.

– Мэй, – я присел на корточки перед ней. Она не ответила, спрятав голову в коленях. Я погладил её волосы. – Мэй, ты мне нужна, ты нужна ребятам. Нам нельзя здесь сидеть, нужно двигаться дальше.

Я аккуратно приподнял её голову, и мы встретились взглядом. Я почувствовал облегчение, её взгляд был здоровым.

– У меня всего одна рука, – продолжил гладить её по голове, – мы нужны ребятам. Мы должны собраться с духом.

Она кивнула, оттёрла слезящиеся глаза и встала, подхватив под руку Селю. Иван был с нами и как послушный бычок плёлся рядом. Я придерживал Алтая, он весь горел и проваливался в бессознательность.

Так минули часы, затем сутки. Я двигался к библиотеке по карте. Мы отдыхали посменно с Мэй, давая друг-другу несколько часов на сон. Было необычно тихо.

– Неужели эта “тишина”, – первой нарушила молчание Мэйли, – монстров совсем мало.

И как же я был рад этому. Мэйли, калека, и трое раненных.

– Не думаю, – отозвался я, – он говорил об этом как о чём-то далёком. Это не будет так скоро.

Мэй кивнула.

Ещё через несколько часов очнулся Алтай. Он молча наблюдал за нашей дорогой и жестами подсказывал путь. Я просил его отдыхать, но он держался за меня и что были силы старался переставлять ноги.

– Что происходит с твоими глазами? – вновь нарушила тишину Мэйли.

Я пожал плечами.

– Чувство как будто невидимая волна проходит сквозь меня, – начал вспоминать я, – а потом я чувствую приближающуюся опасность.

– Ты считаешь опасным, – прошептал Алтай, – нападение пауков?

– Да…

– Но в тот раз у тебя не горели глаза, – криво улыбнулся он, – думаю, дело в разумных существах. Я успел подумать об этом, это похоже на волны.

Я вспомнил слова Гаруна, он говорил что-то такое.

– В начале была тишина, затем стычка с людьми, а потом ниоткуда взявшиеся монстры, затем первые разумные твари, затем вторые. Как будто в самом начале разлом прятал нас от остальных, давая нам привыкнуть, – Алтай затих, отдышка не давала ему говорить долго.

– А затем начался хаос, – закончила Мэйли. – Разлом испытывает нас.

Это слова Сотак-о. Разлому нужен ужас и убийства.

– Отсутствие монстров сейчас — это передышка, а мои глаза горят перед новой волной, – воскликнул я.

Алтай кивнул.

– Гриб, что мы сделали, горел так же, я не мог понять и измерить интервалы его сияния, считая, что он переполнен энергией разлома, но нет, – опять выдал Алтай на одном дыхании.

– Магия Таллиса мутировала? – предположила Мэйли.

Алтай кивнул.

– Мы сами видели, что с ним произошло, в отличие от солдафона.

Мэйли сморщила носик, видимо, от воспоминаний.

– Орки говорили на нашем языке, – решил я озвучить наболевший для всех вопрос.

– И этому нет никакого объяснения, – отозвалась Мэй.

– Может, мой брат научил их?

– Судя по лицу Сотак-о, – ухмыльнулась злостно Мэйли, – они не были приятелями.

Алтай отключился. Мэйли посмотрела на него, а затем на меня.

– Мы выживем, Таллис?

Не знаю.

– Обязательно.

Она кивнула.

– Давай сделаем привал.

Я был не против и усадил Алтая к стене, Мэйли устроила там же Селю.

– Как она?

– Не думала, что она настолько впечатлительна.

Иван присоединяется к ним.

– Перевяжу его раны, – устало протянула Мэйли. – Побудь на стрёме.

Я покосился на неё и улыбнулся. Иногда она матёро выражалось, и это забавляло.

– Чего-о-о? – уставилась на меня Мэй.

– «Стрёме», – спародировал её голос я, – где только нахваталась.

– С этим солдафоном, – она разматывала багровый кусок ткани с плеча Ивана, – и не того наберешься. Дружим мы с детства, – солдафон застонал, рана слиплась с тканью. – Терпи, солдатик.

Я улыбался. Улыбался тому, что остался не один. Как мало нужно для радости в столь тёмные времена? Товарищи ранены, а я улыбаюсь тому, что могу с кем-то поговорить. Пусть эта даже будет задиристая и неразговорчивая Мэй.

– А теперь что? – она не упустила мою вторую улыбку.

– Я рад, что ты цела, – признался я.

Она замерла на несколько секунд, всматриваясь в меня, пытаясь разглядеть в сумраке, что я имел в виду. Тут и до меня дошло, как это прозвучало.

– Я хотел сказать… – начал было я.

– Я поняла! – резко отрезала Мэйли и отвернулась перевязывать солдафона.

Засмущалась.

– Я хотел после этого разлома, – неожиданно вспомнил я, – попасть в разлом открытого типа, но после нашего исчезновения его наверняка закрыли.

– Чего ты вдруг? – не отвлекалась Мэй.

– После попадания сюда мы почти не говорили о внешнем мире. Как наши семьи, переживают ли за нас.

– Всегда есть кому переживать, – Мэйли закончила перевязку и присела к остальным, поджала ноги в коленях и обняла их, – но в обществе они этого не покажут. Не понимаю я причину такого отношения к нам, а ведь это только в нашей стране.

К нам – это к младшим в семьях.

– У других по-другому?

– Уг-м, была я у дальних родственников в Корее, – улыбнулась она, – так они даже не обратили внимание на это. Относились как к равной, а мои нос воротили.

– Точно, – вдруг вспомнил я, – Алтай говорил что-то такое. Совсем из головы вылетело. Он тоже бывал у родственников в Казахском Ханстве. Там в младших души не чают.

– Лучше бы родились на этнической родине.

– Это что, измена? – добавил командирского тона я.

Улыбнулась.

– Прости, твои предки стагнийцы, – поджала она губы, – твоя этно-родина здесь.

Тут она выпрямилась как струна, меня напугал её взгляд. Я обернулся, но сзади никого не было. Она смотрит на меня.

– Что?

– Глаза, – она поднялась, не сводя взор с меня.

Теперь я почувствовал. Волна пробежала по моему телу. Сердце пустилось в пляс.

Только не сейчас! Пожалуйста!

Я подскочил и схватился за топор, мы смотрели по обе стороны. Во тьме послышались далёкие шаги.

Люди? Не-е-ет. Глаза бы не горели.

– Бежим? – прошептал я.

– Куда, – злобно зашипела на меня она, – с ними никуда не убежим.

И места спрятаться нет.

– Ковёр? – вдруг предложила Мэй, – в той стороне дорожка.

– Этих невменяемых как мы заставим бежать? – я махнул головой на Ивана с Селей.

В любом случае было поздно. Шаги группы существ приближались.

– Там в рюкзаке у Ивана есть что-нибудь сносное? – пытался я найти хоть что-то.

Она покачала головой.

– Хитиновыми щитками будем откидываться.

Мы замолчали, приготовились к бою. Наши гости сейчас покажутся.

Люди. Это люди, но…

Группа из пяти человек подходила к нам. Высокие, статные, с длинными блондинистыми волосами. Что-то в них было не так. Их одежды были старомодны. Льняные рубахи, кожаные узкие джинсы, плетеные из кожи ботфорты. На поясах у каждого по паре витиеватых кортиков.

– Это люди, – произнёс один из них.

Они остановились в нескольких метрах от нас. Мэйли ударила меня локтем, чтобы привлечь внимание. Она показала на уши. Я посмотрел на группу. Из волос торчали кончики остроконечных ушей.

– Это эльфы, – обомлел я, при этом почувствовав непривычность слов, как будто я произношу это слово впервые.

– Кто? – искренне удивилась Мэй. Кажется, она не понимала, что это значит.

Эльфы, эльфы. Эльфы! Я никогда не слышал о них в этом мире! Когда был в училище, когда слушал байки старых инквизиторов. Никогда.

– Эльфы, – повторил я, как будто она что-то поймёт.

– Человек знает имя нашего народа, – в центр вышел белокурый эльф. В их лицах не было изъяна. Красивые, ровные линии, прямые носы без горбинок, ровные зубы, изящные и сдержанные эмоции. Чувство, будто я встретил настоящего аристократа, не тех, что я видел на балах, а чистокровного. Того самого, что создал эту культуру, задал тенденции. – Это приятно. Позвольте представиться – Воланит, поющий клинками.

– Таллис Эрлик, – ответил я. – А это Мэйли Цой.

Эльф кивнул нам.

– Разрешите я, – он поднял руку и разогнул свои изящные пальцы веером, направив на Алтая, – помогу вам.

Ритмичное дыхание Алтая успокоилось, гримаса боли сошла с его лица. Эльф поднял вторую руку и проделал то же самое с Иваном.

– Что ты сделал? – спросила Мэй, приведя в готовность оружие.

– Подлечил их раны, – раскинул руки Воланит, – но это не всё. У вас обезвоживание, а ещё от вас пахнет орками, – прекрасное лицо озарило отвращение. – Они потрепали вас, но физические раны не страшны.

Он замолчал и серьёзно смотрел на нас. Мы с Мэй переглянулись, а затем дружно посмотрели на Селю.

– Девочка, поцелованная огнём, – нежно сказал Воланит, – как её зовут?

– Аселиса, – насторожился я.

Он помог Алтаю, но я всё равно не могу доверять им.

– Разреши помочь ей, – он сделал короткий шаг ко мне, – орки губят разум слабых. Это их природный дар.

– Это с помощью магии сделали? – уточнила Мэй.

– Не совсем, – он выглядел так, как будто ему нравилось просвещать нас. – Как у гоблинов получается отлично размножаться, как у людей изучать мир, как у эльфов понимать природу, так и у орков устрашать своих противников. Это дар с рождения.

Я вспомнил, как мои ноги дрожали, а тело не слушалось.

Я кивнул ему, и он направился к товарищам.

– Если ты что-то сделаешь, – пригрозил я оружием, прежде чем он начал. Воланит улыбнулся.

Он прикоснулся ладонью ко лбу Сели, и его рука покрылась зелёным сиянием. Аселиса сморщила носик, а затем расслабилась и перестала бормотать.

– Вот и всё, – буднично сказал Воланит. – Теперь отважный воин, как его имя?

– Иван, – отозвалась Мэйли.

– Иван, – повторил эльф. Он пробовал его имя на вкус, повторив несколько раз. – Интересное имя.

Похожая процедура, но она не особо помогла.

– Хм, – хмыкнул эльф, – я убрал воздействие орков, но дело в другом. Он сам запер своё сознание.

– Что это значит? – насторожилась Мэйли.

– Его состояние, – он повернулся к нам, – его выбор. Дайте угадаю, он у вас был, как вы это называете, танком? Вижу, что так. Могу предположить, что после встречи с орками и получения ранений, – он посмотрел на его ногу и плечо, – его дух был сломлен. Не без помощи устрашения орков, но всё же.

Мы уставились на Ивана. У меня проносились в голове моменты, как он всегда был готов защитить нас, выставив грудь вперёд. Неужели за его толстокожестью прятался ранимый парень?

– Я предлагаю вам отправиться вместе с нами в нашу дружину, – встал эльф напротив нас и положил нам руки на плечи, обращаясь попеременно к нам двоим. – Там есть другие люди, еда и вода, как только отдохнете и восстановите силы, можете идти дальше.

Слова о воде и ночлеге совращали, лаская не только слух, но и душу. Думать смысла не было. Воланит доказал свою благосклонность.

Бегите.

– Да, мы пойдём, – принял я решение. На мгновение я услышал, как Мэйли выдохнула. Она хотела, чтобы я согласился.

Нет.

– Прекрасно, – хлопнул в ладоши эльф и развернулся на пятках, – дайте воды.

Его товарищи смирно стояли в стороне, дожидаясь развязки. Ему принесли флягу из кожаного мешка. Он отпил сам, а затем дал нам.

– Не отравлено.

Я чуть не прильнул к горлышку, но остановился и протянул Мэйли.

– С-спасибо, – она, стараясь удержать жажду в узде, аккуратно отпила, а затем передала мне. Дальше мы напоили товарищей и вернули бурдюк.

– Они способны идти? – посмотрел нам за спины Воланит.

– Да.

– Тогда мы пойдём вперёд, чтобы вам было спокойнее, – мягко улыбнулся он, – поспевайте за нами.

Бегите.

Голос проскакивал в моей голове. Я игнорировал его, но он повторялся. Это из разряда тех мыслей, когда идёшь по вымощенной брусчаткой в два цвета и почему-то вдруг решаешь избегать один из цветов, наступая лишь на другой. Глупость.

Бегите.

Мы подхватили своих товарищей и пошли за ними, держа на расстоянии трёх метров.

– Откуда ты знаешь кто они? – прошептала Мэй.

– В детстве где-то прочитал, – соврал я.

– Что за книжки ты читал? – съязвила она, – с красивыми мужчинами в кожаных, обтягивающих штанах.

Я улыбнулся её подколке.

– Ещё со световыми мечами.

– Какими мечами? – удивилась она.

Пусть это останется секретом.

Обдай их светом.

– Нам наконец улыбнулась удача? – перевёл тему я.

– Хочу верить в это, – на выдохе сказала Мэй. Она заметно устала. Из её строго собранного хвоста торчали пучки волос, падая прядями на лицо. Иногда она пыталась их сдуть, но они лишь колыхались и возвращались на место. Грязью заляпанное лицо, руки, одежда. Только её оружие оставалось чистым.

Обдай их светом.

– Что с тобой? – забеспокоилась она.

У меня зудела голова, поэтому я пытался одной рукой придерживать Алтая, а культей почесать голову.

– Та что-то, – закряхтел я, – голова чешется.

– Может блохи?

– Насколько я знаю, только у животных бывают блохи, – строго ответил я.

Она довольно ухмыльнулась, дожидаясь, пока до меня дойдет.

Обдай их светом.

– Сама собака, – улыбнулся я.

– Может кошка?

Обдай. Обдай. Обдай.

– К албастам, подай мне глоустик, – сквозь зубы сказал я. Зуд меня сведёт с ума.

– Что? – похлопала ресницами Мэй резкой смене разговора. – Зачем?

Обдай их светом.

Это сведёт меня с ума.

– Сейчас узнаем, – мой серьёзный голос привёл её в боевую готовность. Она нахмурила брови и передала поддержку плетущейся Сели Ивану.

– Давай, солдатик, – мягко сказала она, – помоги мне.

Он не отказался. Мэй достала глоустик и передала мне.

– Что ты хочешь сделать? – не понимала она.

Я передал ей Алтая.

Обдай эльфов светом!

Я чухался как дворняга. Взяв один конец глоустика в зуба, а второй конец рукой, я сломал его. Началась реакция, и палочка начала гореть красным цветом, я помотал её в руках, пока она не разгорелась полностью.

– Стойте, – шепнул я.

Эльфы отдалились ещё на пару метров. Замахнувшись как следует, я отправил в полёт глоустик. Он перелетел эльфов и упал перед ними.

Они замерли, а я схватился за топор. Мэйли следила за всем этим широко раскрыв глаза, а увидев мой боевой настрой, отпустила Алтая на пол и взялась за катану.

– Зачем? – послышался голос Воланита. – Зачем ты сделал это, человек?

Я шумно продавил ком в горле. Почему они не поворачиваются?

Сейчас узнаем!

Эльфы как заводные игрушки, которым покрутили механизм, медленно начали поворачивать головы к нам. При этом каждый из них подергивал головой, как будто шестерёнки внутри их шеи заедали или их настиг паркинсон.

Секунды длились вечность, глоустик разгорался всё больше, вырисовывая силуэт пяти эльфов всё ярче. Момент истины. Прекраснейшие глаза эльфов исчезли, на их месте были раскосые, узкие лисьи глаза. Брови были насуплены, ровные носы покрыли морщинки гнева, носогубные складки вздымались, их лица стали напоминать животных. Губы пропали, оставив лишь черные полоски, рот рисовал неестественно большой оскал, открывая десна и строй маленьких клыков. В узких глазах блестела тьма. Всё это под мускусом красного света.

– Тебя могла ждать лёгкая смерть, – прошипело существо.

Нас ждёт бой. Тянулись секунды. Их стройные тела сгибались в спине, пальцы становились длиннее, а ногти удлинились.

– Таллис, – прошипела Мэй.

Да, её голос говорил сам за себя. Нам нужно бежать, мы не можем принять этот бой. Глоустик тух, на смену ему придёт сумрак. Эльфы этого и ждали.

Наступила тьма, и силуэты существ размылись пятном. Они с невообразимой скоростью двигались к нам, на мгновение исчезая и появляясь ближе. Я сделал шаг навстречу, встречая атаку первым. Это поможет Мэйли выбрать стратегию для битвы. Я выставил топор вперёд, не желая делать первым выпад, а постараться парировать первый удар. Мне показалось, что у меня получилось. Воланит появился передо мной и наотмашь когтями ударил по лезвию топора. Решаю подпустить его ближе, поэтому возвращаю топор не сразу, делаю испуганный взгляд, а он, заприметив это, пытается второй рукой раскроить мне лицо когтями, но я сгибаю колени. Его размашистый удар просвистел в сантиметре над головой, я выпрямляю ноги, целясь макушкой ему в подбородок. Попробую вырубить его! В последний момент, когда я уже чувствовал, что нанесу удар, он исчез.

Отступил? Я растерянно разглядываю силуэты, четверо. Куда он… Мэйли!

Разворачиваюсь на пятках, он проскочил мимо меня. Я думал, что переиграл его, но он прошёл меня, чтобы неожиданно настичь Мэйли. Её рефлексы не подводили, поэтому я замечаю первые искры парирования. Катана заискрилась от столкновений с когтями. Оставить ей его? Или же наброситься на одного и не разделяться?

Неожиданно для всех тело Воланита отправилось в стремительный полёт к стене, там он разбил голову, содрогнулся пару раз и замер. Кровавое пятно от удара осталось на стене. Я смотрел на Мэй, она не понимала, что происходит. Так же выглядели и остальные эльфы, но они решили, что это мы, и после нескольких секунд замешательства напали. Но следующего эльфа ждала та же участь. У стены добавилось ещё одна тень. Эльфы не глупы, по нашему испуганному взгляду они поняли, что и мы не понимаем, что происходит.

Дзинь. Звук бьющихся друг об друга стеклянных шариков. Замерли все, а эльфы сморщили и так скукоженные носы. Звук приближался и размеренно повторялся, пока источник не явился перед нами. Чёрный балахон, скрывающий лицо, сухая кисть, сжимающая высокий посох, конец которого был изогнут в полукруг, а на его краю висели два стеклянных шарика. Они и издавали этот звук. По виду это был человек, но в этом разломе нельзя верить ничему. Он остановился и стукнул посохом, но уже посильнее, шарики зазвенели. Существо стояло между эльфами и нами.

– Библиотекарь, – засвистел эльф сквозь клыки. Он обращался к существу.

Тот не ответил, а лишь повернул голову к ним и наклонил на бок. Этого жеста хватило. Эльфы засуетились, отступая назад.

– Мы злопамятны, Библиотекарь, – напоследок сказала тварь, прежде чем скрыться в сумраке разлома.

Наша компания осталась наедине с существом, что размозжило двух эльфов. Он поднял другую руку, свободную от посоха, заставив нас вздрогнуть. Мы вскинули оружие, он на секунду замер, но продолжил движения и снял капюшон.

Это был человек, смертно бледный, сухой, а самое страшное: у него не было глаз, лоб и череп были черными. Начиная с кончика носа и поднимаясь выше к макушке, он чернел. Напоминало обморожение, гангрену. Отсутствовали волосы, брови, а вместо глаз были впадины, заполненные слипшимися веками.

– Запах Савье, – вдруг сказал он, – твой запах похож, но ты не он.

Он сделал несколько шагов к нам, вторя своему шагу он стучал посохом об пол.

– Я вижу, – он протянул мне кисть для рукопожатия, – он твой брат. Я чувствую это.

Мы с Мэйли переглянулись. Она кивнула на его кисть, мол, давай, здоровайся. Я решил не убирать топор и сунул его под мышку, удерживая культей, а затем поздоровался.

– Таллис Эрлик, – представился я.

– Библиотекарь, – улыбнулся он, а затем повернул голову к спутнице, – А вы Мэйли Цой. Я слышал, что здесь произошло, и решил понаблюдать, а в конце и помочь вам, – теперь он “посмотрел” на меня. – Ты ведь слышал мои подсказки.

– Так это вы говорили обдать их светом?! – воскликнул я.

Он кивнул, а Мэйли скептически подняла бровь.

– Это были, – Библиотекарь посмотрел в сумрак, где скрылись эльфы, – одичалые эльфы. Когда-то давно Савье вытравил их из Древолеса, – он всё ещё не отпускал мою руку, тут-то я и понял, что беззащитен. – Эльфы не могут находиться долго вне природы, они сходят с ума и превращаются в это.

Я потянул руку к себе, намекая на то, что рукопожатие можно окончить.

– Славные были времена, я уже и не помню сколько циклов прошло, – он улыбался, – тогда в этом разломе правили люди, а остальным разумным приходилось пресмыкаться перед нами, но с тех пор, – последнее он произнёс жёстко, – как Савье сбежал, всё изменилось.

– Савье был настолько силён? – заинтересовал меня библиотекарь. Я вспомнил шрам на лице у орка. – Я видел Сотак-о, его лицо…

Библиотекарь кивнул.

– Как думаешь, я сильный человек? – приблизился он ко мне.

Его сухость и гангрена пугали. Я закивал как болванчик, но понял, что у него нет глаз, приоткрыл рот, чтобы сказать “да”, но он опередил меня.

– Савье оставил мне этот подарок, – он посохом прикоснулся к своему лицу.

После такого заявления я понял, что дела у нас плохи. Он будет мстить. Теперь уже с силой дёргаю руку, но ничего не выходит. Ну и силища!

– Не бойся, Таллис, – он отпустил меня, – я же сказал, это подарок. Он своей магией содрал скальп с моего лица, но взамен я получил нечто другое. Мудрость, силу, власть, – он произнёс это гордо, громко, – без этого я бы не выжил.

Библиотекарь развернулся и отдалившись на несколько метров, повернул голову к нам.

– Вы идёте?

Мы растерянно стояли. Честно, я уже не знал, что делать. На каждом шагу нас ждёт засада, обман, смерть, а все существа только и твердят, что это только начало. Я уже и не задаюсь вопросом, стоит ли доверять кому либо. Просто нужно быть начеку. Всегда.

– Куда? – спросила Мэйли. Думаю, она в мыслях приняла то же решение, что и я.

– А куда может идти библиотекарь? – в его голосе было веселье. – Не бойтесь, со мной вас никто не тронет. Вы прошли много испытаний, – уже мягко сказал он, – разлом жесток, но не безжалостен. Он подарил вам встречу со мной.

Библиотекарь говорил уверенно, из его уст это звучало как правда. Он относился к разлому как к разумному существу.

– Идём, – сказал я Мэйли.

Она посмотрела на лежачего Алтая.

– Я его нести не буду.

– Да-да, – устало протянул я. – Помоги поднять хотя бы.

Глава 10

***

Минуя коридоры, проходя их в тишине, разбиваемой только цоканьем стеклянных шариков на посохе Библиотекаря, мы прибыли к цели. В библиотеке не было дверей, тьма сгущалась, но чувствовался запах ванилина и корицы. Это запах старых бумаг, такой я чувствовал в библиотеке отца, там, где он хранил исторические записи, такой запах не присущ современным книгам.

– Отсутствие света не даёт разглядеть всего, – вдруг сказал наш спутник, – но я могу описать вам помещение.

Не дожидаясь нашего согласия, он продолжил:

– Библиотека представляет из себя круглую комнату, в центре на полу находится герб гигантов выгравированный из мрамора, лестница в библиотеке расположена лишь с одной стороны и ведёт она на второй этаж.

– Что на гербе изображено? – заинтересовалась Мэйли.

Думаю, она хотела убедиться насколько “видит” наш спутник.

– Гладиатор сражающийся с другим воином, – кратко ответил Библиотекарь, а мы с Мэйли переглянулись. – Здесь пять этажей, лестница ведущая на второй этаж находится там, – он указал направо, – а лестница ведущая на третий с другой стороны второго этажа, а на четвёртый этаж с другой. Такая архитектура говорит о том, что гиганты чтили не только войну, но и знания, поэтому тебе приходится всегда проходить половину библиотеки, прежде чем подняться на этаж выше.

– Теперь нам нужно где-то спрятаться и собраться с силами, – принял решение я, ведь наконец мы прибыли. Необходимо вернуть силы, собраться с духом.

– Лестницы, – продолжил Библиотекарь, – не предназначены для низкорослых, как в тронном зале, поэтому забираться по ним может быть трудно, но не переживайте, у меня есть путь наверх, там же и убежище. Там есть еда, ночлег, вода, лекарства.

Звучало как сказка, как откровенная ложь, чтобы заманить нас…

– Это глупо, – мягко сказал Библиотекарь, – если бы я лгал, чтобы мне мешало убить тебя прямо сейчас? Кучка слабых людей, что не смогли бы себя защитить и от стаи фавнов.

Не знаю чему удивился больше, тому, что он буквально читает мысли или тому, что он сказал “фавнов”.

– Да, ничего не мешает, – признался я.

– Идёмте.

Мы прошли в глубь, у нас на пути оказалась деревянная колонна с вырезанными на ней иероглифами. Наверное, язык гигантов. Она удерживала второй этаж.

– Да, это круглое помещение, в центре которого ничего нет. Все книги и полки расположенные по окружности, поэтому с этажей повыше можно просматривать то, что происходит внизу. Мы пришли.

Он остановился у самой колонны и показал нам платформу, напоминающую лифт. Скорее люлька, в которой чистят окна альпинисты.

– Сам сделал, – гордо сказал он. Люлька была деревянной, слегка кривой и кустарной, но тут была даже калитка. – Проходите.

Он отворил калитку, впуская нас внутрь.

– Я провозился над этим несколько циклов, – сказал Библиотекарь, заходя за нами, а затем дёрнул рычаг на одном из перил люльки. Нас тряхнуло, послышались звуки натянутых канатов, а затем люлька начала подниматься в воздух.

– Ты сделал лифт, – одобрительно качнул головой я.

– Не знаю что это, – сказал он, – но где-то я уже слышал это.

Лифт дребезжал, но выполнял свою функцию, набирая высоту.

– Есть конечно одна проблема, – Библиотекарь взялся за перила, – контролировать скорость тяжело.

И я почувствовал, как лифт становится всё быстрее и быстрее. Я последовал его примеру и ухватился за деревянное, на вид не совсем надёжное перила.

Краем глаза я заметил, как со свистом пролетел булыжник, обмотанный верёвкой.

– Что это? – перекрикнул я ветер.

– Камень, – улыбался Библиотекарь, – грузик, который поднимает нас.

– Грузик?! – выкрикнула Мэйли.

Валун, что пролетел вниз, служил подъемным грузом, и его точно не назовёшь “грузик”. Стремительный подъем продолжался до тех пор, пока не послышался звук упавшего грузика. Нас подкинуло в люльке, она резко затормозила, и из-за этого ноги оказались выше головы. Я не удержал Алтая, и он выскользнул из-под меня, но Библиотекарь ухватился за него и вернул на место в люльку, не дав упасть в пропасть.

– Если хочешь убить нас, – сорвалась с места Мэйли и сократила дистанцию с Библиотекарем, тыча пальцем ему в лицо, – выбирай более быстрый способ!

Он отстранился от её нападок и отошёл на шаг назад.

– Вам придётся испытать удачу ещё раз, – криво улыбнулся он и покинул лифт. – Впереди ещё один подъём, но уже не столь высоко.

Он вышел из люльки в другую сторону, противоположную от той, что мы зашли. Я посмотрел вниз, туда, откуда мы поднялись. Тьма.

– Это последний этаж, – удалялся Библиотекарь, – поэтому место и безопасно. Самое далёкое место в разломе, самый высокий этаж, самая незавидная слава.

Мы вышли из люльки.

– Незавидная слава?

– Да, – я слышал, как он улыбается, – ведь здесь живу я. Конечно, не один, здесь есть ещё много разных существ, поэтому не советую спускаться этажами ниже.

Комментировать эти новости не хотелось, как и думать об этом тоже.

– К примеру? – Мэйли, видимо, всё же хотела узнать больше.

– Оборотни, сеноеды, молъярды, пауки, фавны, шептуны...

– Ладно-ладно, – я решил прервать этот длинный список.

– Хм, я не интересовался, но если это не секрет, – протянул спутник, – с какой целью вы прибыли в библиотеку?

– Этот парень, – я кивнул на товарища, которого тащил на своём плече, – Алтай, он может попробовать перевести письменность гигантов и хотел изучить разлом, может, здесь будут ответы.

Библиотекарь остановился.

– Он сможет это сделать? – весьма оживлённо спросил он.

– Алтай не подводит, – серьёзно ответила Мэйли.

Библиотекарь начал ритмично постукивать посохом по полу. Звон бьющихся стеклянных шариков распространялся по помещению.

– Не будем терять время.

И мы отправились дальше, он привёл нас к ещё одной люльке, уверил, что подъём будет безобидным, но я задержался. За люлькой была полка, а на ней были книги, ровный строй корешков, с позолоченными каёмками, непонятными иероглифами, но строго выполненные в красно-золотом цвете. По большей части красный корешок, обрамлённый золотом, надпись, а сверху на корешке был квадрат из золота, на котором был герб, теперь и я его узнал, гладиатор в доспехах с красным петушком сражался с воином в обычных одеждах спартанца. В этот момент я и понял, сколько предстоит нам работать. Книга была высотой в три этажа, и я уже представлял, как мы будем её доставать, цепляя канаты за корешок и тянуть. А с каким звуком она будет падать? Не хуже того булыжника! А сколько сбегутся на этот звук? А как же правило о тишине? Я посмотрел по сторонам, бесчисленные корешки убегали по бокам и наверх, тысячи-тысячи-и книг! Я развернулся на пятках, пытаясь представить эту библиотеку при свете, как корешки ровным рядами стоят по всей окружности круглой комнаты, а сколько полок в высоту? Ещё и пять этажей таких! Реально ли будет найти что-то нужное в этом всём?

– Алтай не подводит, – шепнула оказавшееся рядом Мэйли, – я понимаю, что размеры поражают и мы можем застрять здесь на месяца, а то и годы, но Алтай справится.

Я растерянно кивнул. Её слова должны были утешить, но фраза о том, что мы можем здесь пробыть годы, пугала.

Мы забрались в люльку и поднялись наверх, я насчитал около двенадцати полок книг. Закончив подъём, люлька оказалась сразу в помещении. Это была пристройка к полке, с которых были убраны книги. По краям убежища были перила, само убежище держалось на верёвках, тянущихся к потолку и, видимо, закреплённых там же. Здесь были двухъярусные кровати, сундуки, шкафы, печь, кострище, водруженное на каменную плиту, а пол был из древесины, вся площадь была размером с баскетбольное поле.

– Друзей можете расположить здесь, – он указал на кровати, что были расположены у дальнего края платформы, почти у самых перил, – медикаменты здесь, – он подошёл к сундуку и открыл его.

Сундук располагался по левую сторону платформы, также у перил, а рядом с ним в ряд стояли пару шкафов и сундуков.

– У меня здесь бардак, но вы найдёте всё, что нужно.

Я положил Алтая в кровать, они были застеленны обрывками ткани, не самыми свежими на вид, но выбора не было. Иван последовал моему примеру и расположил Аселису на соседней постели.

– Как ты? – спросил я у молчаливого солдафона.

Он покосился на меня и сел на пол у кровати Сели, оставив меня без ответа.

Эльф сказал, что он сам сделал такой выбор? Возможно, бой с орками задел эго, и теперь он ходит надутый и задумчивый. Это лучший из вариантов.

– Так, – я переключился на Алтая, – сейчас мы тебя перевяжем.

– А это нормально, что он не просыпается? – сзади меня оказалась Мэйли, которая испугала меня своим криком, она задала этот вопрос не мне, а Библиотекарю у дальней платформы.

– Да, – в той же манере прикрикнул Библиотекарь, – эльфы подлечили его и отправили в сон, в ближайшее время он очнётся, а пока, – он достал из сундука мазь и бинты, – перевяжите его раны. Тряпки, что вы намотали на него, давно уже прилипли к ране. Лучше будет поменять их, пока он усыплён магией эльфов.

Он подошёл к нам и передал бинты и мазь. Я осмотрел их, свежие и упакованные бинты, стерильные, как и обеззараживающая мазь с экстрактом “сердца саламандра”.

– Саламиз, – прочитал я название мази, – албаст, её использую передовые солдаты любого государства!

Библиотекарь наклонил голову.

– Та самая, – хмыкнула скептически Мэйли, – что может залечить обратно даже оторванную конечность?

– Да!

– Если только конечность цела, – прошептал Иван, – солдаты её используют, чтобы прикрепить оторванную конечность, но это невозможно, если конечности нет.

Последние слова он произнёс жёстко и глядя на нас.

– А я уже обрадовалась… – тихо протянула Мэй.

Да, я тоже подумал, что смогу вернуть свою руку.

– Ну, это тоже хорошо! – постарался откинуть плохое настроение. – Снизим риск заражения.

– Эй, – неожиданно Иван окликнул Библиотекаря, – что будет с Аселисой?

Как-то это прозвучало грубо от Ивана, поэтому я напрягся, переживая за реакцию Библиотекаря.

– Эльфы подлечили её сознание, в лучшем случае будут сниться кошмары.

– А в худшем? – Иван смотрел грозно на Библиотекаря, который никак не обратил внимание на тон солдафона.

– Она сойдёт с ума, – буднично ответил он.

Нависла напряжённая тишина, казалось бы, Иван начал проявлять активность, но он был зол и хотел выместить эту злость на Библиотекаре. Ему же было наплевать, он расхаживал по платформе, зажигая свечи.

– Вода, – неожиданно выкинула в тишину Мэй. Она тоже чувствовала это напряжение и искала возможность сменить тему. – Ты говорил, у тебя есть вода.

– Вон, – махнул рукой в угол Библиотекарь, он присел у кострища, собираясь разжечь костёр.

Мы подорвались с Мэй. В углу стояла квадратная бочка, а вместо крышки у неё была воронка, об которую стучали капли воды, падающие сверху.

– С потолка? – удивилась Мэйли.

– Возможно, – отозвался на заданный не ему вопрос Библиотекарь. Его слух пугал. – Там на потолке трещина, а оттуда капает вода.

– Как странно, – почесал подбородок я, – получается, есть этаж выше?

– Нет.

Пока я пытался понять суть этого явления, Мэйли уже откинула крышку и зачерпнула в ладони воду. Шумные глотки и звуки наслаждения. Я присоединился к ней. Длились долгий минуты наслаждения, чтобы не терять драгоценную воду, которая текла сквозь пальцы, мы сразу пили её над бочкой.

– Здесь есть черпак, – неожиданно вырос сзади Библиотекарь, – а тут бурдюк. Или у вас принято оставлять слюни в общей бочке?

Мы с Мейли переглянулись, оба мокрые, с размазанными пятнами грязи на лице, уставшими глазами, но безумно счастливые.

– Леди Мейли, кажется, вам стоит уволить свою прислугу, что делает ваш макияж, – надуто и высокопарно протянул я. – Знаете, тени не на своих местах.

– Вы что-то путаете, Лорд Таллис, – в той же манере подхватила Мейли, – это новый писк моды! Я погляжу, и вы не отстаёте, – она брызнула капли с рук мне на лицо.

– Ох, вы заметили, – я зачерпул в ладонь воду, – тогда я желаю остаться самым модным! – С этими словами я попытался облить Мэйли, но она оказалась проворнее. Увернулась от моей атаки, зачерпнула воду уже черпаком и добротно облила меня водой.

Ха-ха! Мы рассмеялись. Мне понравилась эта игра, и, кажется, я впервые почувствовал настроение Мэйли. Её товарищество держится на лёгких подколках и соревновании.

– Один-ноль, – она толкнула меня в плечо.

– Не честно, у тебя две руки!

– Сказал мужик в два раза больше меня.

– Вообще-то ты маг!

Я краем глаза заметил, что Библиотекарь находится рядом с Алтаем, и остановил наше баловство. Он напоил из бурдюка Алтая, затем передал его Ивану, велев самому утолить жажду и напоить Селю. Мы виновато переглянулись с Мэй. Увлеклись.

– Ничего страшного, – сказал Библиотекарь, когда мы подошли, – это стресс, и вы хорошо с ним справляетесь, – он не повернулся к нам, а продолжал сдирать лоскуты ткани с культи Алтая. Она прилипла и местами вросла в кожу, поэтому отрывалась с плотью. – Если это чудо-мазь настолько эффективна, то щадить его не стоит.

У Библиотекаря дрожали руки, пока он занимался этим, неужто не любил вид крови?

– Хм, – хмыкнул Библиотекарь, принюхиваясь к ране, – его облили брагой орков. Заражения не будет.

– Как мило со стороны Сотак-о, – процедил Иван, втирая мазь себе в плечо.

– Солдафон, – подошла к нему Мэй, – давай я помогу...

Он отдёрнул плечо от её протянутых рук, строго посмотрел на неё, но затем смягчил взгляд, чтобы не обидеть Мэй.

– Я сам.

– Лучше займись Алтаем, – попросил Библиотекарь, – мне нужно будет покинуть вас на некоторое время. С остальным разберетесь сами.

– Здесь точно безопасно? – напоследок уточнил я уже у уходящего Библиотекаря.

– Пока что да, – через плечо сказал он и перепрыгнул перила платформы, исчезая в темноте.

– Он прыгнул вниз? – ошарашенно спросила Мэй.

– Да...

Пора перестать удивляться.

– Давай-ка лучше я осмотрюсь, поищу еды, а заодно может найду что-нибудь подозрительное.

Платформа выглядела как плато, висевшее на канатах, но я заприметил интересное на самой полке, где должны были быть книги. Платформа прилегала к полке. Выйдя на полке, я заприметил стеллаж со склянками, в которых были части тел монстров, заполненные какой-то жижой. Это лаборатория! Стол, на котором были зарисовки существ на обрывках ткани, на бумаге, и ни одного слова или буквы, исключительно наброски. Уже понятно, что Библиотекарь видит, но как? Даже мало сказать, что он видит, он предсказывает или читает мысли. Зарисовок было много, они были заколоты на стене, на столе, валялись на полу. Я рукой разворошил бумаги в поисках чего-нибудь интересного и нашёл. Рисунок человека, череп, глаза, мозг, уши, внутреннее строение черепа, каждой детали было уделено внимание. Тут я увидел свечной фонарь на столе. Старинный на вид, но с другим строением, для него не нужен был огонь. Я повернул тумблер на нём, и послышались щелчки, а затем загорелась свеча внутри. Я зажмурился с непривычки. Достаточно ярко.

Продолжая исследование уже с фонарём в руке, я оглядываю стеллажи. Вытянув фонарь вперёд, я понял, что склянки с монстрами тянуться в длину всей полки, а это дюжина стеллажей!

– Чем же ты здесь занимаешься? – спросил я у Библиотекаря, которого здесь нет.

В склянках я мог узнать конечности существ, потому что самому удавалось их наблюдать в разломах и здесь. Хитиновые бошки насекомых, лапки пауков, личинки гусениц, грибы, череп орка, эльфа, но чем глубже я уходил, тем ужаснее были находки, начиная с эмбрионов монстров, заканчивая разумными. Зародыши эльфов и орков, скрученные калачиком, на мгновение я увидел человеческий эмбрион, но оказался не прав. Он был только похож, но приглядевшись, разглядел маленькие клыки и скорченное и морщинистое лицо, которое поначалу принял за гримасу боли. Это гоблин.

– Маньяк какой-то, – прошептал я. Мой же голос успокаивал меня, находиться одному в тишине среди всего этого довольно жутко.

В конце я увидел ветхое деревянное строение с брезентовой крышей. Приблизившись к нему, я осветил деревянные балки, пытаясь просветить фонарём в щели между досок, но они были забиты грязью.

Ладно, так подглядеть не получится, придётся зайти. Общая атмосфера лаборатории безумного учёного пугала, и я боялся обнаружить страшное в этом сарае.

Я подошёл к двери, её края были уплотнены тканью.

– Что же ты там прячешь?

Потянувшись к ручке, я услышал движе сзади и бросил фонарь на пол, выхватил топор из-за спины и развернулся.

Библиотекарь.

– Не открывай эту дверь, – сказал он в своей безмятежной манере и лёгкой улыбкой. Пытается сохранить спокойствие!

– Что ты там прячешь? – Я сделал шаг в сторону, стараясь уйти от здания позади меня, а иначе в случае боя бежать будет некуда.

– Если ты откроешь эту дверь, вы умрёте, – он отступил, давая мне возможность выбраться из тупика.

– Так ты хочешь убить нас?

– Нет, вы умрёте с голоду, – он вытянул посох и указал на фонарь. – Погаси свет. Это теплица для плодов Тенемора, эти растения гибнут при интенсивном освещении. Если ты зайдешь с этим туда, то они погибнут мгновенно.

Я посмотрел на плотно забитые щели между балок, а затем и на уплотнённую дверь. Это может быть правдой…

– Что насчёт этих бутылок с этими монстрами?

– Я ищу лекарство, – он прикоснулся к своему лицу. При свете фонаря он выглядел нереальным, как будто выбрался с обложки книги. Не представляю, как человек может существовать с таким недугом.

– Как ты ещё жив? – искренне удивился я, возможно, это было грубо, но я продолжил: – Гангрена, некроз, заражение крови, с таким не живут.

– Я маг, – чуть повысил голос он, – как и ты, при правильном подходе для нас многое возможно. Если ты искал человеческие склянки, чтобы убедиться в чём-то, – Библиотекарь поднял свою сухую кисть и указал на верхнюю полку стеллажа позади себя. – Вот, смотри.

Я проследил за его движением и сделал шаг к нему, фонарь выхватывал только край колбы, но и этого мне хватило. Человеческая голова плавала в жиже.

– Мне нечего скрывать, Таллис, – он раскинул руки, – мы здесь, в разломе, и ты не можешь меня осуждать за то, что я забрал тело мёртвого человека для изучения.

Я чувствовал, как он сощурил глаза, которых нет. Возможно, я видел, как двигались его губы и щёки, а мой мозг дорисовывал остальное.

– Мне нужно погасить фонарь, – медленно начал я, – чтобы ты показал мне, что у тебя там?

Он кивнул. Я наклонился, убрал топор под культю и потушил фонарь. Как только погас свет, у меня в голове пролетели моменты, как он размозжил тех эльфов.

– Что ты делаешь, Таллис?! – кричало моё сознание, пока Библиотекарь размеренно подходил к теплице.

Успокойся. Я вновь прокрутил в голове смерть эльфов, он легко мог бы убить меня.

Библиотекарь отворил дверь и вошёл внутрь, оттуда повеяло ароматом спелой черники, заставляя меня шумно сглотнуть слюну. Спустя мгновение он вышел, держа мешок с плодами в руках, и протянул его мне. Я мешкал, всё ещё держа топор на изготовке. Мне показалось, что это его развеселило, и он сам достал плод и выставил его мне перед лицом.

Глава 11

– Тенемор, – представил он мне крупный плод размером с дыню, он слегка отливал фиолетовым цветом, – растение тьмы, плодоносящее только во тьме, оно не из вашего мира, и ты с ним не знаком. Когда я был юн, ходили слухи о нём, каждая тварь желала найти его. Не знаю, что в нём особенного, но легенда гласит, что его создал Магистарий Бауэр Тотург, великий маг, миф, человек. В легендах также говорится, что он расколол наш мир и создал разломы, чтобы отомстить разумным расам за уничтожение рода человеческого.

– Я никогда не слышал о таком, – я убрал топор и взял плод в руку. От него веяло холодом, и казалось, что он что-то шепчет.

– Это легенда, как и плод, не из вашего мира, – я удивлённо посмотрел на него. – Да, я родом не из вашего мира. Особенность Тенемора в его существовании, он доказывает, что когда существовал Бауэр.

Библиотекарь пошёл обратно на платформу, а я только сейчас обратил внимание, несмотря на его сухость, он был весьма высок и широк в плечах.

– Разумные расы уничтожили человеческий род? – спросил я, следуя за ним.

– Это было давно, много веков до моего рождения, – сухо ответил Библиотекарь.

– Если род человеческий был уничтожен, – сделал паузу я, – как же ты появился на свет?

– Это уже личное, – с улыбкой протянул он.

Мы вышли на платформу. Селя, Алтай и Иван спали, а рядом у их коек устроилась Мэйли, она клевала носом, но, услышав нас, тут же встала.

– Свои, – успокоил ее я, – У нас здесь еда.

Мэйли обрадовалась, и мы все собрались у стола, всё так же находившегося у края платформы. Библиотекарь хотел отказаться от Тенемора, но разглядел наше недоверие и взял ломтик первым. Он покосился и проворчал что-то.

– М-м, – протянула Мэй, откровенно закатывая глаза от наслаждения, – это похоже на чернику!

Я тоже взял ломтик, внутри текстура была похожа на желе, виноград. Мне не удалось сдержанно отреагировать, и я откинулся на спинку стула.

– Знаешь, сейчас бы холодного пива и… – задумался я, чтобы ещё я хотел.

– Закат! – воскликнула Мэй. – Или лучше рассвет! Как я скучаю по солнцу! Никогда не думала, что скажу это.

Я улыбнулся ее словам, ведь ее точно не вытянешь в жаркий день в разлом.

– И сколько у нас таких плодов? – спросил я у Библиотекаря, а затем осёкся, как будто он обязан нас содержать здесь. – То есть, сколько ты сможешь нам одолжить?

– Они быстро растут, – он взял мазь Саламиз и начал втирать её себе в череп, – Я ими не питаюсь, но это поможет вам попытаться выдержать великий голод.

– Попытаться? – отвлеклась Мэйли от Тенемора.

– Да, вы не первые, кому я помогаю, – буднично заявил он, – великий голод наступит неожиданно, каждый разумный в разломе готовится к нему, но и это не помогает.

– Стой, – Мэй совсем забыла о Тенеморе, – мы не первые? И кто такие “они”?

– Хм, – нюхал свои пальцы Библиотекарь, – она точно лечебная?

– Отвечай, – теряла терпение Мэйли, а Библиотекарь выглядел так, как будто устал объяснять.

– Все, кого я спасал, умирали с голоду, – он всё же решил отвлечься от мази.

– Ты хочешь сказать, – Мэйли посмотрела на меня, а затем обратно на Библиотекаря, – что нам лучше не оставаться с тобой?

– Те, кто уходили, – строго сказал он, – девочка, умирали раньше. Их убивали твари, убивали разумные, убивал голод, а те, кому удавалось пережить голод, умирали от “их” рук.

Всё, Мэйли разозлилась, но она успела только встать из-за стола, шумно опрокинув стул, как Библиотекарь остановил её жестом.

– Девочка, – с какой-то странной улыбкой позвал он Мэй, – лучше будет продемонстрировать это один раз, да?

Его поведение насторожило нас, и Мэйли помедлила с ответом.

– Что ты хочешь продемонстрировать? – решил уточнить я.

– Я назову их, но это имеет последствия, – он вновь отвлёкся на мазь, но я чувствовал, будь у него глаза, он бы хитро поглядывал на нас.

– Какие последствия? – спросила Мэй.

– Ну-у, – он выставил руку вперёд, прямо в сторону Мэйли, и раскинул пальцы в сторону, разглядывая их, как дама, изучающая кольцо на пальчике или новый маникюр, – если я вам скажу, будет неинтересно.

– Что может быть ещё страшнее того, что произошло? – сказал я Мэйли. – Рискнём?

Я уже пожалел о своих словах, краем глаза разглядев улыбку Библиотекаря, а Мэйли только и нужно было моё одобрение.

– Давай, – резко сказала она.

– Посто… – я хотел остановить его, но было поздно, с его губ сорвался звук.

– Мор’карн! – его губы изгибались, чётко произнося каждый звук.

Нависла тишина, я посмотрел на Мэйли, а она на меня, потом мы оглядывались по сторонам в поисках необычного, но ничего не произошло.

– Шутки шутишь? – насупилась Мэйли.

– Тц-тц, – поцокал Библиотекарь.

Тут же платформу начало трясти, откуда-то сверху упала известить, я услышал, как с полок начали падать книги, разлом вновь ожил, библиотека наполнилась стрекотом, криками и жужжанием.

Мы упали ничком к платформе, стараясь ухватиться за что-нибудь. Теперь безопасная убежище казалось ловушкой. Оно раскачивалось в воздухе словно качеля, удерживающие канаты по периметру платформы заскрипели, а какие-то оборвались.

– Что, мать его, происходит?! – привлёк нас криком Иван, он удерживал в кроватях спящих крепким сном Селю и Алтая.

Только Библиотекарь остался неподвижным, всё так же изучал наигранно мазь, а улыбка не сходила с его лица.

Всё стихло так же неожиданно, как и началось.

– Что, мать его, происходит?! – это вновь был солдафон, он был зол и направлялся к Библиотекарю, но Мэйли преградила ему путь.

– Всё хорошо, – она положила ему руку на грудь. Ивана это остановило, но он продолжал злобно таращиться на Библиотекаря. – Мы попросили его об этом. Он сказал, кто такие “они”.

Это заинтересовало солдафона.

– Теперь поподробнее, – убедившись в спокойствии Ивана, спросила она у нашего рассказчика.

– В начале разлом привлекает существ, – он поднял указательный палец, а затем средний, – потом прячет их от друг-друга, давая привыкнуть.

На этом мы с ребятами переглянулись, примерно так и происходило.

– Третье, – поднял безымянный, – он сталкивает их, заставляет сражаться и испытывает. Четвёртое, наступает голод, затяжной голод! Сильнейшие твари, сумевшие выжить, остаются и голодают, еда пропадает из-под носа, – он начал показывать пантомимы, изображая, как он ест, отворачивается, а еда буквально исчезает из его рук. – Разлом прячет от тебя еду, вам приходится сражаться за каждый кусок, самые безобидные твари звереют, товарищи становятся аппетитнее на вид, а те, что держаться стаями, сторожат свои хранилища с едой, но это не помогает, ведь приходится следить не смыкая глаз, – он вновь превратился в пантомиму, – стоит только задремать, и всё исчезнет.

Жутко было наблюдать за рослым существом с некрозом черепа.

– Вот уже сторож платит своей плотью и кормит стаю своими конечностями, а затем в расход идут слабые…

Улыбка не сходила с его лица.

– Вот о чём говорил Сотак-о, – нахмурился я.

– Не произноси его имя, – прорычал Иван.

– Пятое! – привлёк к себе внимание Библиотекарь, – после великого голода приходят “они”, – он вновь выдержал театральную паузу и “оглядел” нас. – Чистильщики, ужасающие твари, каждый разумный, каждая букашка прячется в самую дальнюю и глубокую щель в разломе, чтобы не попасться им.

– Мы сможем их пережить здесь? – спросила Мэйли, но Библиотекарь продолжил, не обращая внимания на её вопрос.

– Чем больше существ выжило во время великого голода, тем больше будет чистильщиков, поэтому расы не могут объединиться. Проще сплотиться с сородичами и устроить геноцид другим расам. Приучить жрать плоть своих сородичей, – он оглядел нас, как будто знал, что мы пережили. – Познай вкус собрата, да вкуси же его в великий мор!

Он рассмеялся, а нам было не смешно.

– После начинается новый цикл, – утёр несуществующие слёзы от смеха Библиотекарь. – Всё начинается по кругу.

– Мы сможем их пережить здесь? – повторила твёрже Мэй.

– Девочка, – он стал серьёзным, – когда кто-то произносит “их” имя, что это значит?

– Мне откуда знать, – огрызнулась она.

– Кто-то пережил прошлый цикл, – ответил я.

– Верно, Таллис! А это говорит о том, что “они” плохо выполнили работу в прошлый раз, и в этот раз чистильщиков будет больше.

– Тогда, – помедлила Мэй. – Тогда зачем ты произнёс “их” имя?!

– Так будет интереснее!

Он скалился в улыбке, оголяя ровный ряд зубов.

– Поэтому никто не смеет звать “их” по имени, ибо следующий приход будет ужаснее!

***

Минули дни, если это можно назвать так. Сумрак разлома разбивался лишь нашими свечами, расставленными по всему убежищу. Мы познакомили Алтая и Селю с Библиотекарем и рассказали новую информацию. Как и ожидалось, Алтай воспринял всё спокойно, как данность, а Селя… Она никак не отреагировала. Теперь это беспокоило всех, она всё время молчала. Алтай нашёл себе занятие и принялся складировать всё, что возможно, пока Библиотекарь суетился рядом, что-то ворча себе под нос. Кажется, он говорил, что здесь и так был порядок. Иван, как будто и не был ранен, начал усердно тренироваться. Отжимание, пресс, приседание, в общем и целом, базовые упражнения, а в один момент он исчез в лаборатории Библиотекаря и вернулся с маленькой наковальней. Тут и началось стрип-представление, он оголил торс и начал мастерить броню из хитиновых панцирей, проволоки и всего, что попадается под руку. Я ловил взгляд Мэйли на теле Ивана. Ну что скажешь? Ничего. Мокрый, рослый и мускулистый мужчина, раскидывающий свои феромоны в каждом ударе молота о наковальню. Казалось, что его ничто не могло отвлечь от этого процесса, но нет… Он каждый раз подёргивал головой, когда слышал «Библиотекарь» из уст кого-либо.

– Может, – солдафон неожиданно прервал склоку Алтая и Библиотекаря о местоположении вещей в сундуке. – Может, ты скажешь, как тебя зовут?

Теперь я понял, что его нервировало.

– У меня нет имени.

– Как это? – хмуро спросил Иван. – У каждой букашки есть имя.

Этим он хотел задеть Библиотекаря.

– Тогда сократим, – не дождался ответа Иван, – Биб, Библи… Бэйба?

В конце он улыбнулся, рассчитывая на то, что Библиотекарь по незнанию выберет последнее.

– Мне и так нравится, – серьёзно ответил Библиотекарь.

– Будешь «Библи», – заключил Иван и продолжил стучать по наковальне, показывая, что он закончил разговор.

Библиотекарь ещё несколько секунд смотрел на него. Кажется, он выбирал, как отреагировать на такое поведение. Я и сам не знал, как себя вести, Иван казался грубее, чем обычно.

Селя нашла себе дело и занималась тем, что изучала лекарства, их оказалось добротное количество. На первый взгляд казалось, что она приходит в себя, но она занималась этим беспрерывно. Выкладывала, сортировала, складывала и так по кругу. Каждая попытка остановить её заканчивалась криками и истерикой. Я был обеспокоен этим сильнее всего и всё никак не мог найти себе занятие. Хотелось так же уткнуться в какое-нибудь дело и уйти с головой туда. Да, именно так сейчас ребята боролись со стрессом.

– Таллис, – позвала меня Мэйли, – помоги мне.

Она стояла у кострища, на котором был водружен большой казан, наполненный водой. Мэйли кипятила её. Библите… Библи обрадовал нас тем, что рассказал о душе, который находился в его лаборатории, он находился в противоположной стороне от теплицы Тенемора. Больше всех эта новость обрадовала Мэйли.

– Так, – уже по-командирски прикрикнула Мэй, – мужланы, дамы примут душ первыми, а затем вы, и никаких отговорок!

– Ну что ты прям, – улыбнулся Алтай, – как будто мы дикари.

– Не будь женщин в нашем мире, так бы и ходили немытые! – весьма уверенно заявила Мэй.

– Иван так точно, – подал голос Библи.

Неожиданная подколка от него заставила нас улыбнуться. Иван стрельнул в него глазами, но промолчал.

– Всё, хватайся с этой стороны, – показала она на ручку казана, обмотанную тканью, – и пойдём.

И мы пошли. Душ представлял из себя кабинку из дерева с цистерной сверху, а рядом была лестница, чтобы была возможность наполнить цистерну. После нескольких попыток водрузить казан, у нас получилось.

– Могу быть свободен?

– Я бы попросила Селю, но… – она показала на голову, на что я нахмурился. – Но она временно не в себе, поэтому тебе придётся побыть здесь и посторожить меня.

– Может позвать Ивана, – сказал я, но теперь нахмурилась Мэй.

– К чему ты это? – насторожилась она.

– Ну… – замешкался я. Не думал, что она не поймёт намёка. – Вы близкие друзья и знакомы с детства.

Она смотрела на меня в упор и ни одна эмоция не дрогнула на её лице.

А вообще, чего это я один тут стою и смущаюсь? Ну-ка.

– А ещё я видел, как ты смотрела на него, пока он работал на наковальне! – выпалил я.

Есть! Она покраснела и подняла брови.

– Не стыдно такое говорить, Таллис?! – вернула себе самообладание Мэй.

– Не стыдно так пялиться? – не отступал я, ехидно улыбаясь. – Ладно-ладно, – в примирении вскинул руку я, – все мы тут уже давно и нет возможности…

Кажется, я закопал себя ещё глубже.

– Заткнись, Таллис.

– Это и собирался сделать, – сказал я и начал оглядываться в поисках чего-нибудь, на что присесть. – Я посторожу.

– И без глупостей, – строго сказала Мэйли, но краска с её лица так и не ушла.

Я нашёл бочку, подкатил её и уселся, смотря в противоположную сторону от душа, а она уже отправилась в него. Вж-ы-ык – звук растёгнутой молнии, журчание воды. Не буду врать, фантазии захлестнули меня, отсутствие партнёра, молодое тело, в котором я нахожусь, прекрасная и своенравная девушка. Всё это тянет меня к мыслям о том, как бы ворваться к ней и устроить не только горячий душ. Конечно, так я не поступлю, но интересно, чтобы я сделал, будь я молод внутри и не имел толику мудрости и самообладания.

– Может спинку потереть? – решил я подлить масла в огонь.

Тишина.

– Мэй?

Тишина.

– О, чёрт! – я подскочил с бочки и подбежал к душу, собираясь открыть дверь.

– Не заходи, – наконец отозвалась Мэйли, но это звучало как-то тихо.

– Что-то случилось? – всё ещё переживал я.

– Я думала, что ответить, – теперь в голосе слышалась жёсткость.

– А, – опешил я, – я пошутил…

Стоп, стоп, стоп. Она думала? Она думала, можно ли мне потереть ей спинку? Что это значит? Просто потереть спинку или что-то большее?!

– Дерьмовые у тебя шутки, Таллис! – она окончательно разозлилась.

Я вернулся к бочке и решил больше не испытывать её терпение, но я всё ещё не мог прогнать те мысли, что всё-таки она задумалась.

– Соберись, Белослав, – шепнул я себе. Обращение к своему прошлому имени возвращало мне здравый ум.

Длились мучительные минуты, в которых я метался от пубертата к зрелости, прежде чем Мэй вышла. Она сделала это шумно, быстрыми шагами прошла мимо меня и проворчала:

– О Аселисе я сама позабочусь, – она резко остановилась и прошипела, – или может ты сам? Вы ведь друзья детства!?

Это был риторический вопрос, говорящий лишь о том, что я разозлил её, заставив чувствовать себя глупо.

***

Прошла неделя и настало время действовать. Библи любезно нам предоставил возможность остаться и пользоваться всем, что мы только найдём, мотивируясь отсутствием компании и желании, чтобы кто-то остался жив. Алтай отсортировал припасы, обрадовал обнаружением консервов, сухпайками и обильным количеством медикаментов. Вода у нас была в избытке, как и пища, ребята успели восстановиться, даже Аселиса начала общаться, но её сон до сих пор был тревожным. В частности, ей помогли успокоительные, найденные среди медикаментов.

– Ну, какой план на сегодня? – спросил я. Мы все расположились за столом, Мэйли приготовила сухпайки авантюристов, на упаковке которых красовалось название «Волга-1941». В него входили рагу с говядиной, суп из курицы, пару батончиков с орешками и энергетический напиток.

– Друзья, – торжественно сказал Алтай. Непривычно слышать от него столь тёплого обращения, – сегодня мы пируем, но не просто так, – он оглядел нас. – Мы пережили многое, но все ещё живы. Где-то мы справились своими силами, где-то нам помогли, – он посмотрел на Библи, который находился в сторонке и «глядел» с платформы вниз. – Половину пути пройдено, я уверен в том, что смогу перевести язык гигантов и мы сумеем раскрыть толику правды об этом месте.

– Даже без своей магии? – тихо спросила Селя.

– Уверен.

Иван хмыкнул, за что получил локтём в бок от Мэй, но словесной перепалки не последовало. Он не обратил внимания, что не понравилось Мэй.

– Здесь есть писарь, – неожиданно у стола оказался Библи, он посмотрел на отведённое ему место, а затем на тарелку с рагу и сморщил нос. – На пятом этаже есть место, где он погиб. Гигантские скелет с пером в руке, там же можно найти его… ежедневник? Кажется, это так называется.

Алтай кивнул.

– Что тебе требуется для изучения языка? – спросила Мэй.

– Может поедим, а то остынет? – раздражался Иван.

– Верно, – спохватился Алтай, – в общем, всё у нас будет хорошо, ребят.

Алтай хотел поддержать нас своей речью.

– Библиотекарь? – позвал я. – Поешь с нами, это ведь всё-таки твоя добыча.

Он покачал головой и удалился в лабораторию.

– Больше достанется, – фыркнул Иван и забрал его порцию себе, я успел умыкнуть энергетик.

И мы принялись утопать в наслаждении от знакомых вкусов еды.

– Это, конечно, безумно вкусно, еда нашего мира, – прочавкала Мэй, здесь мы совсем забываем о манерах, – но я бы с радостью отведала стейк из Костегрива.

– Да-а-а, – протянул я, разжевывая кусочки резиновой говядины, представляя себе стейк.

Костегрив – это существо, похожее на грифона, но является гибридом льва, птицы и… дикобраза? Дело в том, что вместо мягкой и нежной гривы у него ядовитые иглы, что усложняют его поимку. Мясо жёсткое и тяжело поддаётся обработки, поэтому простолюдину не по карману такой деликатес.

Мы покончили с трапезой, каждый погружённый в свои фантазии.

– Ну-с, приступим, – мне не терпелось перейти к действиям, чтобы уровнять шансы с разломом.

– Для начала… – хотел рассказать план Алтай, но его прервал Библи.

– Для начала вам нужно разделить на две команды, – он осмотрел нас.

– Ещё что? – огрызнулся Иван. – В нас и толики маны нет, а ты хочешь разделить наши силы?

– Одной команде придётся добывать пищу, – строго сказал он, – наступит великий голод и вы погибнете с тем, что у вас есть. Вам нужно есть больше, набирать массу и физическую силу.

Иван уставился на него.

– Для начала я подскажу места, где вы можете добыть провизию без сражения, – решил успокоить его Библи. – Пока вторая команда будет изучать язык.

– С чего нам тебе верить? – всё не унимался солдафон.

– Хорошо, – вклинился Алтай, – это верное решение. Для твоего спокойствия, – он обратился к Ивану, – ты будешь в команде со мной, как и Библиотекарь. Он будет у тебя на виду и тебе будет спокойнее.

Тот кивнул.

– Ты ведь поможешь нам? – теперь Алтай обращался к Библи.

Он тоже кивнул.

– Вот и отлично, делимся на две команды. Таллис и Мэй отправятся за провизией, а все остальные будут со мной. Я тут нашёл часы и сигнальные ракеты, будем связываться каждые два часа, совершая выстрел в центр библиотеки. Зелёный сигнал - когда всё хорошо, красный - когда всё плохо и нужна помощь, отсутствие сигнала - тоже всё плохо.

Мы дружно кивнули и начали подготовку. Мэйли не особо была дружелюбна со мной, возможно, стоило попросить прощения за тот случай. Мы взяли походные рюкзаки, вытащили из них всякий хлам и закинули бурдюки с водой и один сухпайок на двоих. По словам Библи, нам требовалось спуститься на четвёртый этаж и пройти до 11 стеллажа. Он уверил нас, что мы заметим нумерацию стеллажей. Когда все были готовы, мы поняли, что с люлькой что-то не так.

– Подожди, если она поднимает нас с помощью валуна, что действует как противовес, – взялся за подбородок Алтай, – то как мы спускается, валун же внизу.

– Обычно я поднимаю валун отсюда, – удивил нас Библи, – а спускаюсь по верёвке.

Иван скептически оглядел тело Библи.

– Откуда такая сила?

– Со временем привыкаешь к разлому и магия начинается скапливаться в теле, – пояснил Библи, – но на это нужно не один год.

– Спустишь нас? – спросил я, на что он кивнул, но солдафону это идея не понравилась, ведь опять нужно доверить свою жизнь Библиотекарю.

Он остался снаружи люльки и начал поднимать валун, тем самым спуская люльку вниз.

– После нашего похода сделаю ручные лебедки и сможем безопасно подниматься и спускаться, – успокоил Алтай солдафона.

Как только мы оказались внизу, на пятом этаже, послышался шум сверху и стремительно приближающееся чёрное пятно. Это был Библи, он спускался прямо по верёвке, с большой скоростью, а его балахон развивался на ветру, показывая то, что он прятал под ним. На нём была вполне обычная одежда.

А что я ожидал? Что он голый под балахоном или щупальца вьющиеся в разные стороны? Я улыбнулся своим мыслям.

– Тоже думал, что он там что-то скрывает? – шепнула мне Мэй. – А может ты хотел, чтобы он был голый?

– Чего?! – прикрикнул я, испугав остальных, ведь они не слышали, что она сказала.

– Ты же читаешь книги про каких-то эльфов в обтягивающих кожаных штанах, – подмигнула она.

– Как дал бы, – замахнулся я рукой, но тут же засмеялся.

Библиотекарь был уже с нами.

– Вам туда, идите до конца по кругу и окажетесь на противоположной стороне, где будет лестница. Ступеньки там для гигантов, но прошлые люди позаботились об этом.

Фраза “прошлые люди” передёрнула меня. Примерно так видел нас Библи, очередные люди, что умрут, оставив после себя что-то для других.

Глава 12

Мы разделились. С того дня у душа я чувствовал напряжение между нами, но сегодня Мэйли смягчилась, и я решил попросить прощения за глупые шутки.

– Мэй, – позвал я её, – я тебя поставил в неловкое положение и хотел…

– В детстве, – неожиданно перебила она меня, – я много тренировалась. Знаешь ведь, что моя семья не простая? Мы не отвечаем на повисший вопрос в обществе, но это и так всем понятно.

Она намеренно смотрела вперёд, избегая зрительного контакта.

– Потомственный род убийц, – процедила она, – аристократы шепчутся о том, что нам не место в высших сословиях, а мы вот такие, выбились в люди, – она усмехнулась. – Назло всем, но знаешь, что самое смешное? Эти же аристократы пользуются нашими услугами, а затем порицают.

Почему она начала говорить об этом? Настолько хочет перевести тему?

– Теперь представим, как живётся маленькой девочке в такой семье? – она наконец посмотрела на меня. – Тренировки, охота, первая добыча. Ты привыкаешь к виду крови, а в 15 лет семья даёт тебе первый заказ. И вот ты уже убийца.

– Мэй..

Она помотала головой.

– Я спорила с отцом, – продолжила она, – казалось бы, с таким количеством денег можно было бы заняться легальным бизнесом и забыть о заказах, но нет. Моя семья погрязла в этом, обросла связями, постоянными клиентами, но это обоюдоострый меч.

Я понял. Она намекает на то, чтобы я не сближался с ней, хотя в тот момент я просто пошутил, но сейчас что-то заиграло во мне, и я начал улыбаться. Внутренний дядька начал понимать, в чём дело. Для мужчины женщина с трудностями, своенравным характером, сильная — это как Полярная звезда для мореплавателя, который может добраться до цели только с помощью неё.

– Чего ты лыбишься?! – зашипела она.

– Мэй, – серьёзно сказал я, – пусть это пока что остается просто шуткой, хорошо?

Она похлопала ресницами, о чём-то подумала и покраснела.

Я понял её ещё больше. Из-за специфики её семьи ей толком-то и не удавалось общаться с противоположным полом, тем более дружить. Рано повзрослела, получается.

– Да, – тихо согласилась она, – нам нужно сосредоточиться на выживании.

– Конечно, стресс снимать было бы полезно для выживания, – я толкнул её локтём и подмигнул.

О! Как же уморительно смотреть на её смущения. Бесстрашная и смертоносная Мэйли!

– Ты совсем дурак?! – пыталась сохранить лицо Мэй.

Я рассмеялся.

– Больной, – констатировала диагноз она, – и вообще, я даже и подумать не могла, что ты о таком думаешь.

Это должно было прозвучать как укор, но я многозначительно посмотрел на неё.

– Кто бы говорил.

– За-а-были-и-и, – протянула она и ускорила шаг. – Что говорил там Библи, какова наша добыча?

***

Алтай.

Команда продвигалась вдоль стеллажей, оглядывая ровные корешки. Все они были стилизованны однотипно, что не давало представления о содержимом. Позолоченными каёмками, иероглифы, и строго выполненный корешок в красно-золотом цвете. Но несмотря на всё это, Алтай всё же что-то записывал себе в журнал.

– Хм, – приметил это Библиотекарь, – ты уже что-то изучил?

– Да, – не выходя из дум ответил Алтай, а затем словил себя на мысли, что “одна голова хорошо, а две лучше”, а лучше вообще четыре. – Расскажу вкратце, как мы будем учить незнакомый нам язык.

– Ты уверен, что наших мозгов хватит для этого? – улыбался Иван, внутри он признал себя далёким от наук человеком.

– Конечно, – уверенно ответил Алтай, – это как игра в ассоциации. В первую очередь, нам нужно найти книги с иллюстрациями, объектами, вещами, чтобы мы могли определить название предмета. Дальше я выведу закономерности, посредством анализа и записи, нужно понять структуру их предложения, структуру слова, найти окончания, вывести корень…

– Ладно-ладно, – вскинул руки солдафон, – что от нас требуется?

– Играйте в ассоциации, если что-то заметите, сообщайте мне.

– Хорошо, – отозвался Библиотекарь, – здесь есть одна книга, в которой есть рисунки.

– У тебя случайно нет эликсиров маны? – спросил Алтай. – С моей магией дело пошло бы куда быстрее.

– Ты же складировал убежище, их у меня нет.

– Странно, – задумался Алтай, – у тебя столько припасов, но нет эликсиров…

– Я использую, использовал их в лаборатории, – честно ответил Библи. – Ставлю эксперименты и изучаю реакции, всё, что поможет восстановить мне голову.

Алтай щёлкнул пальцами.

– Аселиса, с магией ты сможешь излечить его?

Аселиса находилась в повторяющемся цикле ужасов, произошедших в лесу с орками. Последние дни ей лучше, таблетки удерживали её сознание, лишь только лица товарищей напоминали ей о том, что с ними произошло. Ужас, что навеянный магией орков. Она всем сознанием понимала, что это магия, что это проклятие влияло на её сознание, но её сил не хватило бороться с этим. Встречаясь взглядами с товарищами, она видела, как их лица расплываются, превращаясь в орочьи морды, а иногда она видела смертельно бледные лица друзей и глаза, наполненные смертельной пустотой.

– Аселиса? – потеребил её за плечо Иван.

Он понимал, что она ощущает. Без слов он догадывался, что она видит, ведь он видел тоже самое, но он выбрал бороться с внутренним страхом, а не убегать. Солдафон знал, что побег не поможет. На наковальне он выбивал из хитиновых панцирей броню, а каждый удар молота изгибал хитин, в следах соприкосновения молота и хитина он видел пасти орков, что злило его ещё больше, и он наносил удары сильнее.

– Да, я смогу, – наконец отозвалась Селя, но так и не взглянула никому в лицо.

Библиотекарь остановился, пока ребята брели дальше, не заметив его остановки.

– Во-о-т, – протянул Алтай, – теперь, если у нас появится эликсир, я смогу изучить язык, а Селя попробует вылечить тебя… Библи?

Алтай заметил остановку Библиотекаря, и все остановились, обернулись посмотреть на него, а он замер, разглядывая этих людей. Грубый солдафон, забитый лекарь, и даже без своей магии вундеркинд.

“Я смогу вылечиться?” Не верил этой возможности Библиотекарь. Как и не верил тому, что его вылечат. Он всегда догадывался, что есть маги-целители, но не верил в свою удачу. Конечно, он встречал их, но не среди людей. Были шаманы из орков, праведные из эльфов, но они не были добры к нему, чтобы лечить врага. Библи решил сам изучать строение и возможные варианты лечения, но это не приносило плодов.

“Эти дети, смогут ли они изменить этот разлом, смогут ли изменить правила игры как Савье?”.

– Эй, Библи? – позвал его солдафон.

После этих рассуждений и толики надежды, он был не против, чтобы его звали Библи.

– Я буду бесконечно благодарен, – искренне отозвался Библи, – если вы сможете вылечить меня.

– Не стоит, – неожиданно для всех ответил Иван, – ты и так нас спас.

Алтай удивился тому, что солдафон почувствовал искренность Библиотекаря и даже отозвался на неё. Начало доверительных отношений положено.

– Друзья, – Алтай многозначительно посмотрел на Библи, – не будем терять время.

***

Таллис.

Вот и четвёртый этаж библиотеки. Удивительно, как всё было тихо и спокойно.

– Подозрительно тихо, – думала о том же Мэй.

Я кивнул и достал оружие, она поступила так же. Лучше быть готовым к бою.

– Что ты думаешь на счёт Библи? – спросил я у неё.

– Мутный, – пожала плечами она, – но помогает нам, а ещё… Я не видела, как он ест.

– Во-о-т! Ты видела, как он от рагу отвернулся?

– А ещё у него столько припасов, медикаментов, – она помолчала и добавила, – а ещё почему ему не помогает «Саламис»? Эта мазь должна была вылечить его…

– У меня есть на счёт этого догадки, – решил поделиться я, – ещё в самом начале, когда я нашёл его лабораторию и «Тенемор», он рассказал мне странную историю о великом маге, уничтожении человечества другими расами и о том, что он не с нашего мира.

Она остановилась и ошарашенно уставилась на меня.

– В смысле?! Он с другого мира, и ты молчал? То есть это первая встреча с человеком из другого мира?! И ты молчал?!

Не первая, хотелось сказать мне, ведь есть ещё я. В общем и целом, я придал этой информации не столь большую значимость, ведь сам был тем, кто перешёл в другой мир, но для ребят это могло быть новостью.

– Наверное, стоило сообщить, – изобразил я негодование.

– Это многое объясняет, – уверенно ответила она.

– К примеру?

– Вполне вероятно, что для его мира нехарактерна наша кухня, и то, как он выживал один столь долгое время, а ещё его размеры, – она акцентировала внимание на последнем. – Ну ты видел его? Он чуть выше Ивана, но и наш солдатик не из маленьких! А его плечи? Он худощавый и выглядит больным, но если бы он был в теле, натренированный. Это настоящий Аполлон!

Не мог согласиться с ней, но подыгрывать её восхищению нет желания.

– Да-да, – попытался остановить её я, – понятно.

– А ещё силища! – всё не унималась она.

– Будь у нас… – я запнулся, – у вас магия, вполне бы могли и поравняться с ним. Иван так точно.

Мэй как будто опомнилась.

– Знаешь, – она понизила голос, – только здесь, в этом разломе, я поняла, какого тебе. Да, в твоем теле есть мана, но магия… Ты не можешь её реализовать.

– Не переживай, я привык.

– Не бойся, я прикрою тебя, – посмеялась Мэй.

Она щупает мой характер? Она пытается понять, как поддержать меня. Вначале попробовала сочувствие, а затем подключила юмор. Щупает мои грани и точки соприкосновения, но это ощущается не по-дружески, а скорее по… шпионски? Профессиональная деформация? Наверное, в её семье учили внедряться.

– Чего ты? – заметила мои размышления Мэйли.

– Да так, – сделаю вид, что меня до сих пор беспокоит отсутствие реализации магии.

Мы двигались по краю этажа, не подходя к полкам. Четвёртый этаж был другим, нежели пятый. Стеллажи с книгами здесь были расположены не по стене, а перпендикулярно к ней, создавая своеобразные туннели из стеллажей по обе стороны. Живности здесь должно быть много, но было тихо, что не могло не пугать. Пропуская ряды стеллажей, мы двигались к самому последнему. Именно там должны были расти грибы, о которых говорил Библи. Это были фиолетовые грибы, о них упомянул Савье в своей инструкции. Их нужно было избегать, но Библи уверил нас, что мы можем собирать их, используя мокрую марлю, чтобы не вдыхать поры. Вместо марли у нас была ткань.

– Сколько осталось? – спросила Мэй.

Я не понял вопроса.

– Время, – она показала на наручные часы, и я вспомнил о плане Алтая.

– Через тридцать минут запускаем сигнал.

– Должны успеть, – она показала в дальний угол.

Между стеллажей пробивался фиолетовый свет. Мы добрались, это были последние стеллажи на этом этаже, дальше идти было некуда, укромный уголок, это место было неприметным. Это говорило о том, что Библи знает каждый уголок этой библиотеки.

– Поторопимся.

Мы прошли между стеллажей. Подходя ближе к источнику света, начали появляться маленькие крупицы летающих пор. Они тянулись к нам, и мы отступили назад, посмотрели друг на друга и кивнули. Пора. Выудив из рюкзаков бурдюк, мы намочили тряпки и повязали их на лицо, прикрывая рот и нос. Дальше нужно было действовать быстро. Совершаем марш-бросок до самого конца, к источнику света, это должны были быть грибы, и собираем до победного, а дальше бежим обратно. Самодельная марля хоть и спасала от ядовитых пор, но не являлась панацеей.

Топот от нашего забега разбивался об стены. Ядовитых и светящихся пор становилось всё больше, наш забег нарушал их покой, и они цеплялись за одежду, резко меняли траекторию и вставали у нас на пути, но пока что это было безобидно, хоть и мешало обзору. Но всего через несколько секунд их было всё больше, теперь уже пол, книги, стена и наша одежда была усеяна ими.

Вдруг я заметил у стеллажа что-то или… кого-то! Не успел я осмыслить это, как впереди показался ещё один, а теперь я понял. Обляпанные порами лежали трупы, кто-то сюда уже забрёл и погиб. Мы переглянулись с Мэйли. Вид мёртвых неизвестных добавил нам скорости.

Погружаясь глубже в светящийся туннель, тел было всё больше. Где-то просматривались орочьи черепа, человеческие кости, приходилось перепрыгивать их.

Когда уже конец?

И он наступил. Сбиваясь в дыхании, мы скинули рюкзаки и начали сбор, выудив кортики. Грибы не выглядели привычно, а представляли из себя длинные и тонкие столбики. Самые большие из них были высотой в полметра. Я начал быстро срезать их и складывать в кучу, замечая, что они растут почти на всём. Буквально. Вот один срезал с тела какой-то твари, а вот с человека… Нет, я оглядел скелет твари, это был фавн! Вместо ног у него были копыта, а из черепа торчали рога. Это заметила и Мэйли, но поглазеть мне не дала, поторопив меня отменным толчком в бок.

Что там говорил Библи? Первым признаком отравления будет головокружение? Замечательно, именно это я сейчас и чувствовал. Последней стадией будет потеря зрения, поэтому при первых же признаках искажения зрения нам нужно убежать отсюда.

Двоиться в глазах. Это считается за признак? Может, это из-за головокружения.

Я достал бурдюк с водой, облил лицо и марлю.

Работаем, работаем!

Мэйли справлялась быстрее, имея две руки. Мне же приходилось одной отрезать и ею же складировать, а ещё эта мошкара из пор таки лезла в глаза, что усложняло задачу. Эти грибы как живой организм, понимания, что на них совершают набег, обороняются доступным для них способом. Мэй уже закончила свою партию и начала помогать мне, но я неожиданно для себя промахнулся кортиком и резанул мимо ствола. Я замер. Всё? Пошло отравление?

– Собирай, – через марлю глухо скомандовала Мэй, – я сама.

Понял. Я начал быстро складывать в рюкзак грибы, но с каждой секундой становилось всё хуже.

– Не могу, – крикнул я, – помоги и валим отсюда!

Она не стала спорить и помогла мне. Бежать обратно пришлось с помощью Мэй. Она поддерживала меня. Яд раскачивал моё тело и не давал сфокусировать зрение, вестибулярный аппарат кричал в ужасе.

Вырвались! Вырвались из тучи светящихся пор и мчались обратно, прям до выхода из ряда стеллажей. Как только мы оказались достаточно далеко, я скинул марлю с лица и вдохнул полной грудью, упав ничком к полу. Одышка терзала лёгкие.

– Ещё бы чуть-чуть, – прерывисто говорил я, – и помер бы.

– Слабоват ты, – так же тяжело дышала Мэй. Она присела рядом, – Чтобы ты без меня делал?

– Что? – удивился я. – Тебя совсем не пробрало?

– Я устойчива к ядам, – с лёгкой грустью ответила Мэй. – Только голова начала кружиться.

– Ха, – усмехнулся, – тогда бы и одна справилась!

– Отпустишь даму в столь опасное место?! – наигранно удивилась она. – Да ты мужлан похуже Ивана!

– Не только отпустил бы, но и оставил!

Она посмеялась.

– Фу-х, – перевёл дыхание я и уселся рядом, уставившись на часы, – познал теорию относительности.

– М?

– Ну, осталось две минуты до сигнала, но мне показалось, что прошло всего ничего.

– Эй, – куда-то за спину смотрела мне Мэй, – кто-то бежит.

Новости так себе. После хорошей беговой разминки можно и хорошенько разогреться в бою! Нас долго уговаривать не нужно, мы приняли боевое положение.

– Кого-то он мне напоминает, – прищурила глаза Мэй.

Да…

– Ребята! – это голос Алтая.

– Албаст! – пробежали в голове самые страшные события.

Мы бежали к нему навстречу. Почему он один? Где остальные? Что случилось? Библиотекарь?!

– Помогите!

Мы буквально столкнулись с ним, и я задержал его в руке, ноги его не держали. Алтай был в пятнах крови и тяжело дышал.

– На нас напали, библиотекаря убили сразу, Иван… – он проглотил слова, – все мертвы!

Холод пробежал по моей спине. Селя, ребята! Я сжал плечо Алтая!

– Кто это сделал?! – крикнул я.

Меня пробрала ненависть и опустошение. Сознание металось от ярости к скорби, я не понимал, как поступить.

– Они точно погибли?! – Мэй тоже срывалась в крике. – Почему вы не отправили сигнал?!

– Я… – У него была одышка, а лицо искажала скорбь и страх одновременно, – мы не успели, нас мгновенно настигли, – он схватил меня за ворот, – твари быстрые, мы даже не успели понять! Нам нужно бежать из библиотеки!

– Хорошо, – кивнул я. Соберись, Белослав. – Припасы, припасы нужны и… и забрать медикаменты! А дальше…

– Дальше мы найдём, где спрятаться, – подключилась Мэй, добавляя мне уверенности.

– Нет! – крикнул Алтай, – Нам нельзя в убежище, нужно немедленно бежать!

– Но мы погибнем от голода!

Фью-ю-ю-ю, бух! Моё периферийное зрение заметило зелёное яркое пятно. Это был сигнальный огонь. Зелёный цвет говорил о том, что всё хорошо.

Мы так и замерли. Я держал Алтая, он ухватился мне за ворот, а Мэй присела рядом, и всё это на фоне расцветающего бутона сигнальной ракеты, запущенной первой командой. Командой Алтая.

Алтай смотрел прямо мне в глаза, а я заметил блик синего света на его лице. Мои глаза светились. Мэйли медленно поднялась и сделала шаг назад. Я хотел сделать то же самое, но Алтай держал меня крепко.

Кто ты такой? Кто ты?!

Я боялся задать этот вопрос.

А его глаза открывались всё шире, улыбка растягивалась всё сильнее. Это не Алтай! Не Алтай! Не Алтай! Все мои фибры верещали в ужасе, но я боялся совершить лишнее движение, ведь мы были достаточно близко. Я не сумею вырваться!

– Таллис, – голос Мэйли дал слабину, – это не…

Я совершил короткий кивок, моля о том, чтобы она не произнесла этого. Всё и так стало понятно, но это может послужить стартом для боя, который я судорожно оттягиваю.

Тварь улыбалась всё шире, пока губы не начали рваться, глаза были настолько огромными, что смотрели прямо в душу. Тут на лице Алтая появилась горизонтальная полосочка, а затем вертикальная, потом косая, полоски исполосовали его, и лицо начало отслаиваться. Прямо передо мной происходила трансформация монстра!

Лицо превратилось в месиво, блеснули клыки-сабли в этом месиве, и появилась подобие рта, с дюжиной кривых зубов. Я почувствовал, как он притягивает меня за ворот! У меня нет сил вырваться, но в последний момент, когда я чувствовал дыхание смерти или этой твари, Мэйли отрубила руку монстру, и я сумел оттолкнуть его, а Мэй пнула его в грудину. Челюсть монстра щелкнула в воздухе, там, где было моё лицо.

Я начал искать свой топор, но он был у ног монстра. Тварь начала верещать, оглушая нас звуком. Это было похоже на писк мыши, вынуждая нас заткнуть уши. Глаза его лопнули, одежда тоже была частью его плоти, превращаясь в крылья, он рос в размерах, как будто был сжат в маленький клубок, но теперь ему незачем было прятать свою личину. Два метра, три, четыре! Он вырос до колоссальных размеров, приобретая очертания летучей мыши.

– Повез-з-з-ло-о, в-в-вам! – тянул он слова, как будто шептал, но это было достаточно громко, чтобы резать треском по ушам.

Я не имею опыта сражения с такими монстрами. Такое встречаю впервые, но и не только в этом проблема. Это первое сражение с тварью таких размеров.

Он сложил свои крылья, превращаясь в тонкий столб.

– План? – спросил через плечо у Мэй.

– Думаю, нам и всего алфавита не хватит, – констатировала она.

Уг-м. Есть идея.

– За мной! – скомандовал я и побежал обратно в ловушку из ядовитых грибов.

– Ты уверен? – уже бежала за мной Мэй.

Тварь раскинула крылья, опустилась на четвереньки и помчалась за нами.

– Марлю! – крикнул я.

На бегу мы натянули ткань на лицо, готовые вновь ворваться в ядовитое месиво. Тварь не отставала, а лишь набирала скорость!

– У меня нет плана, – пробубнил я через марлю, – но яд уравняет наши шансы!

– Такая громадина долго продержится! А ты отъедешь, и десяти минут не пройдёт!

Я посмотрел на Мэй, сам понимая всю ситуацию.

– Зато ты не «отъедешь»!

– Но…

Над головой просвистела трёхпалая лапа монстра, но дымка была уже перед нами, и мы ворвались в облако ядовитых пор. Они начали стремиться к нам, стараясь облепить, но жертвой этого тихого нападения стали не только мы, но и монстр. Его обрубленный нос, выглядящий как две ямки, начал усиленно вдыхать светящиеся поры. Монстр почувствовал неладное и остановился.

– Эй! – позвал я его. – Мышь летучая, я твоей маме сыр в мышеловку подкладывал!

– Что ты несёшь?! – зашипела Мэй.

– Тортик!

– Что?!

– Я злю его! – отмахнулся я. – Если он выйдет отсюда, то будет поджидать нас снаружи.

Не уверен, что это сработало, но тварь ринулась на нас дальше.

– Бежим, бежи-и-им!

Мы углубились дальше, чем были в первый раз, плотность пор стала неимоверной. Казалось, что мы попали в фиолетово-белую комнату, свет был повсюду, а тварь всё не отставала. В конечном счёте, мы достигли тупика. Огромный, просто гигантский гриб, размером в два этажа, торчал из скелета гиганта. Гигант лежал в конце коридора и был полностью облеплен грибом, а самый большой выходил из его чрева.

– Дальше некуда! – заключила Мэй.

– Уг-м, – у меня не оставалось сил разговаривать.

Кругом всё кружилось, меня начинало тошнить от такого аттракциона. Монстр разогнал облака пор и предстал перед нами. Ему тоже было плохо, но всё же он держался, пошатываясь.

– Теперь наши шансы… – я сделал шаг вперёд, готовясь к сражению, но не почувствовал опоры и упал на пол. Поры разлетелись в разные стороны от моего падения, – …шансы равны.

Поднимайся! Встава-а-ай!

Тело пробирала судорога.

Вдалеке был слышен голос Мэйли. Кажется, она звала меня…

***

Глава 13

Мэйли.

– Таллис! – крикнула Мэй. – Таллис?

Она теребила его за плечо, но это было тщетно. Девушка собралась с силами и встретилась взглядом с тварью, что загнала их в угол.

Тварь шептала что-то невнятное, сбиваясь на смешки, но отвлеклась на летающую в воздухе пыльцу и злостно фыркнула. Эта надоедливая, липкая, мерзкая пыльца раздражала её гортань. Монстр поднялся на ноги, раскинул передние лапы, которые переходили в крылья и крепились на его спине. Перепончатые крылья раздули все поры.

Мэйли, которая сидела подле Таллиса, была ошеломлена совершенной глупостью. Они хотели загнать тварь и ослабить её, но не учли, что он может разогнать поры размахом своих крыльев.

Головокружение усиливалось, девушка решила не терять время и бороться оставшимися силами. Имя этого белобрысого дурака крутилось в её голове. Таллис — желающий спасать всех, даже жертвуя своей безопасностью! Ей нужно было бороться и за его жизнь. Эта команда, команда юных Инквизиторов, зелёные дурочки, по сравнению с новорожденным убийцей, коим была Мэй, но они научили девушку сражаться за товарищей и прикрывать их спины, научили доверию, чего лишила её семья!

Мэйли сжала катану в руке и тихо произнесла:

– Mortífero.

Она так ласково называла свою катану, но всегда стыдилась этого, но на этот раз Мэйли пообещала себе, что расскажет об этом. Хотя бы Таллису.

Вз-з-и-и-нь! Звон катаны. Стойка. Ровное дыхание. Древний стиль ведения боя без маны.

Мэйли сконцентрировалась на звуке катаны, на краткий миг закрыв глаза и запечатлев его в своём сознании. Она повторяла звон, заставляя себя очистить разум.

В этом звуке она стягивала все свои переживания, ненужные мысли, отрекая всё человеческое. Достигнув в мгновение нужного состояния, она ринулась в атаку, но уже не с такой скоростью, как раньше, когда у неё была мана. Теперь она выглядела как воин-простолюдин, без толики маны, вскинув катану над головой, готовая отражать любой выпад.

И выпад был. В сознании Мэйли это выглядело лучше, она парировала очевидный удар передней лапой, но габариты взяли своё, поэтому она отлетела в стену, как игрушка.

Девушка повредила внутренности и сплюнула кровь на марлю, упала на пол, поднимая облако пор. Это скрыло её на мгновение, что позволило ей перевести дух, напрячь каждую мышцу поочерёдно, убедившись в их целостности, но тварь не собиралась нападать на неё, она переключилась на Таллиса, что смиренно лежал.

Звоном катаны тренировали многих убийц в семье Цой. Он приучал забывать обо всём, о боли, жертвах, о своей жизни… Он приучал видеть только цель и достичь её любой ценой, создавая непоколебимых убийц.

Но звон давно покинул Мэйли, она думала, что он всё ещё с ней, но нет. Она двигалась своими силами, без дрессировки своей семьи, а в желании спасти. Мэйли мчалась на перехват к твари в желании защитить Таллиса, но успела лишь в последний миг. Mortífero была остра, как никогда раньше, но это не помогло. Отсекая пальцы твари, та выпустила щупальца из своих обрубков и пронзила живот девушки.

– Я могу принять, – морда твари дрогнула и приняла форму орка, эльфа, – принять любой вид! Как и изменить своё тело! Хыи-хыи!

Девушка сплюнула кровь, марля давно потерялась где-то позади.

– Я. Тебя. – чеканила слова девушка, ухватившись руками за тварь, – Не. Пропущу!

Тварь улыбалась, но и Мэйли тоже. Монстр не понимал все эмоции человеческих особей, он хорошо имитировал, но никак не мог понять их до конца. Что же значит эта улыбка?

– Руби-и-и! – что было мочи крикнула Мэйли.

Иван, что в данный момент летел над тварью в секущем ударе, впервые видел столь сильную ярость от подруги детства. Он ощутил весь её боевой клич на себе. Будучи выросшим на военном деле, он часто слышал, насколько это важно. Гимн создаёт единство; Герб напоминает, за что ты сражаешься; Речь перед битвой придаёт уверенности; Но лишь «боевой клич» способен перевернуть битву, он дарует храбрость в самый тяжёлый момент. Момент, когда один воин поднимает тысячи, когда его голос достигает самые трусливые сердца!

Это и ощутил Иван, прожённый солдат, трясущийся перед орками, и хрупкая девушка, защищающая товарища от четырёхметровой твари, в облаке ядовитых пор.

– Гв-а-а! – зарычал солдафон. В этом ударе он убивал всё, чего он боялся. Его меч погрузился наполовину в шею твари и замер, но это не остановила Ивана, он начал бить хитиновым щитком по рукоятке, погружая его по рукоять.

Тварь заверещала, отпуская Мэйли и мотаясь из стороны в сторону, врезаясь в стеллажи и стену. На ней смог удержаться Иван и продолжал стучать по рукоятке, желая загнать и ручку.

Рядом с Иваном появился Библиотекарь, его лицо выражало отвращение и злость. Он ухватился за голову монстра, обвил его шею ногами, а сам потянулся рукой к ноздрям твари.

– Не-е-ет! – неожиданно закричала тварь. – Библиотекарь! Прошу…

Но было поздно, восседая сзади и обхватив ногами шею твари, Библи тянул за ноздри, запрокидывая его голову назад. Треснула пасть, а затем и голова. Тварь мгновенно обмякла.

– Шептуны! – процедил Библи. – Выводи их отсюда!

***

Таллис.

– Мэй! – я подорвался, начал искать свой топор. Нужно убить эту тварь, пока остались силы!

Картинка прояснилась, незнакомое помещение приняло формы убежища. Ребята сидели у стола и трапезничали. Я выдохнул. Она справилась?

– Очнулся-таки? – посмеялся солдафон и забрал энергетик у Алтая. – Я выиграл.

– Ну-у, – протянул тот, – Таллис, ты не мог завтра проснуться?!

Они делали ставки? Я улыбнулся и уселся прямо на пол. Для меня произошло всё как склейка, вот я упал в ядовитые поры, а теперь здесь.

– Сколько я без сознания?

– Не больше суток, – появился Библи, он подал мне воды, – отравление прототакситом убивает, но ты сумел выжить, удивительно.

– Прототакситом? – переспросил я.

– Так мне сказал ваш гений, – он имел в виду Алтая.

– Да, эти грибы очень похожи на древние организмы, жившие на нашей планете, – послышалось из-за стола. – Девонский период, около 370 миллионов лет назад.

– Я удивлён познаниями этого человека, – восхищался Библи, – но куда важнее то, что ты не умер.

Он принюхался ко мне, а затем ещё раз, но более усердно.

– От тебя пахнет разломом, – удивился он, схватил меня за голову и раскрыл мне веки, чтобы изучить.

Мне это не понравилось, и я вывернулся.

– Тоже самое сказал и Сотак-о.

Друзья сидели за столом и внимательно слушали.

– Так пахнут «они», – напряжённо сказал Библи, – так пахнут грибы, так пахнет всё в этом месте, сама магия этого разлома.

– Что это значит?

– Кажется, я понял, – Алтай поднялся из-за стола и начал пересказ для Библи, – мы проводили эксперимент с серыми грибами, они росли, не имея благоприятной среды. Мы сделали вывод, что они питаются магией разлома.

Библи кивнул, понимая, о чём идёт речь.

– С помощью магии Аселисы и моей магии анализа, мы синтезировали новый вид, и именно его съел Таллис. Он светился и был переполнен магией.

– С какой целью? – не понимал Библи.

– А, упустил самое важное, – посмеялся Алтай, – мы хотели с помощью него пополнять ману.

– Что? – посмеялся Библи. – Использовать необузданную магию разломов для пополнения своих запасов? Безумцы! В любом случае у вас не вышло бы, эти грибы губительны.

– Тогда мы об этом не знали, – присоединился Иван. – Самое интересное, что я тоже попробовал этот гриб, но я дристал, как…

– Давай без подробностей, – вот уже и Селя была с нами.

Все собрались рядом со мной, и мы уселись прямо на полу, а Мэйли подала мне разогретый сухпаёк.

– Возможно, – размышлял Алтай, – дело в магии Таллиса. Он сумел принять синтезированный гриб, но он всё так же был без маны.

– Эволюция магии, – почесал подбородок Библи, – такое чаще всего происходит с людьми.

– В смысле? – заинтересовался Алтай.

– Другие разумные редко сталкиваются с таким, но это не важно, – он посмотрел на меня, – а какая магия была у тебя?

– Магия тени, но я никак не мог найти ей… что не так?

Библиотекарь выглядел удивлённо, даже за отсутствием мимических частей это можно было разглядеть.

– Бауэр Тотург! – воскликнул он. – Великий магистарий… что же там было, – он вскочил и начал ходить туда-сюда. – Я был слишком глупым и маленьким, чтобы запомнить всё, – он остановился, – но я помню, что тайну Тенемора способен раскрыть тёмный маг, но что конкретно…

– Стоп-стоп, – остановил его я, – какую ещё тайну?

– Помнишь? Я говорил, что он создал эти фрукты…

Ребята наблюдали за нашей беседой молча, поворачивая голову с меня на Библи.

– Он не просто так это сделал! – повысил голос он, кажется, мы не понимали всего негодования. – Это… за Тенемором и чёрным магом кроется тайна Тотурга!

Он схватился за голову.

– Я не помню! – злился Библи.

– Библи, всё хорошо, – попытался успокоить его Алтай. – Нам нужно сосредоточиться на выживании, это может подождать.

– Нет! – прикрикнул Библиотекарь. – Вы не понимаете, это важно. Тотург создал разломы, он расколол мир! В Тенеморе может быть ключ к разломам.

– А может и не быть, – резонно заявил Алтай.

– Кто такой Тотург? – отозвался Иван.

Селя хихикнула.

Библиотекарь посмотрел на солдафона, махнул рукой и удалился к себе в лабораторию.

– Что это с ним? – наконец подала голос Мэй, он был сдавленным и хриплым.

– Думаю, он не может вспомнить всей легенды, – отозвался я. – Лучше скажи, как ты? Я рад, что мы выжили.

Она покачала головой.

– Нас спасли ребята, – улыбнулась Мэй, – Библи и Иван.

– Что? Как вы успели добраться до нас? – спросил я. Им пришлось бы убить кучу времени на то, чтобы добраться до нас.

– Добрались и всё! – отрезал Иван.

Все пустили смешок, а я всё не понимал.

– Они успели исследовать книгу, которую показал Библи, и двинулись дальше, – решила рассказать Мэй, – и оказались рядом.

– Именно, – не менее резко отрезал солдафон.

Все посмеялись.

– Да-а-а, – протянула Селя, – а потом сигнал от вас не поступил, нужно было торопиться! И вот, доблестный рыцарь, забрался верхом на коня! Нет! – переигрывала Селя. – Это был необузданный конь. Мустанг! И с визгом помчался на помощь!

– Не визжал я! – не выдержал Иван.

– Ещё как визжал! – в один голос сказали Алтай и Селя.

Улыбки не сходили с лиц моих товарищей.

– Библи прокатил на спине Ивана, чтобы быстрее добраться, но солдатику не по душе большая скорость, и он вопил, как девчонка, – пояснила Мэй.

Я присоединился к общему веселью.

– Незадача, – покачал я головой, – женщин рыцарей не бывает.

– Вас там вообще не было! – покрасней Иван и всучил выигранный энергетик обратно Алтаю. – На! Лучше бы он ещё сутки спал!

Я чувствовал счастье, не веря тому, что мы сможем вновь улыбаться, но мои товарищи оказались крепче. Их не сломил разлом, не сломили орки, не сломили раны.

– Меня заинтересовала легенда, – посмотрел на меня Алтай, – расскажешь?

Ну и я рассказал о Библи, Тотурге и Тенеморе.

– Хм, – почесал голову Алтай, – так и думал…

Неудивительно. Он уже о чём-то догадывался.

– Что? – не выдержала Селя. – О чём ты думал?

– Библи не из нашего мира, – ответил ей Алтай, – думаю, это очевидно. Недюжинная сила, рост, чутьё, а ещё… – он сомневался говорить или нет, – Библи как будто читает мысли и порой предугадывает то, что ты хочешь сделать.

Мы с Мэй кивнули.

– Значит, вы тоже заметили…

– Как он из другого мира? – открыла рот Селя.

– Стоп, – строго отозвался Иван, – и мы его ещё не прикончили? Может он злодей?

– Так по-детски, – фыркнула Мэй, – «злодей».

– Слушай, – насупился Иван, – ещё раз…

– Он помог нам, – перебил его Алтай, а затем добавил шёпотом, – но даже если захотим, мы не сможем.

Да. Это было невозможно.

– Ребят, – тихо подала голос Селя, – он наш друг, давайте не будем обсуждать такое…

– Верно, – поддержал я. – Солдатик, прекращай свои игры.

Тот скрестил руки на груди и промолчал.

– В любом случае, всё зависит от того, как быстро я сумею изучить язык гигантов, – сменил тему Алтай.

– Да, будет куча полезной информации, – саркастично сказала Мэй, – но что ты конкретно надеешься найти?

– Не знаю, – честно ответил умник, – интуиция…

***

Два месяца спустя.

***

– Что будем делать? – шептал я Мэй.

– Давай поможем им, – предложила она, – но не бесплатно.

Мы наблюдали за группой людей, что укрывалась на третьем этаже библиотеки. Они сражались с оборотнями. Человекоподобные монстры с волчьей пастью, набитой клыками, покрытые шерстью, передвигающиеся на своих двоих. Убивать их было трудно, и дело было не в их скорости, клыках, а в глазах. Человеческий взгляд. Когда ты пробиваешь грудину этой твари, она смотрит на тебя так же, как умоляющий человек перед смертью. Этого бы разговора не произошло, будь их здесь больше, но оборотня было два. Группа была из четырёх человек, но одного из них убили, что пошатнуло дух команды. Маг откидывался фаерболами и никак не мог попасть в юрких оборотней, нападки парировал танк, но с каждым разом всё хуже, а третий тряс тело уже мёртвого товарища.

– Да, – шепнул я, – не бесплатно, “спасибо” в карман не положишь.

– М? – удивилась Мэй. – Впервые слышу такое выражение, это из той книжки с парнями в узких брюках?

Я ущипнул её.

– Из журнала с голыми качками, – улыбнулся я, – который я украл у тебя.

– Какой ещё журнал?! – зашипела Мэй.

– Всё-всё, пошутил. У тебя с собой?

– Журнал?

– Какой журнал? Яд.

– Тц, – она сняла рюкзак и достала ампулу, обмотанную тряпками, – главное ранить.

Я кивнул.

В ампуле плескалась фиолетовая жидкость. Алтаю пришла гениальная идея: собрать поры прототакситов, тех самых ядовитых грибов, нагреть и собрать получившийся конденсат. Теперь у нас было грозное оружие против сильных тварей. Наука, мать его!

– Лей побольше, – попросил я Мэй.

Она наносила яд на лезвие наших оружий.

– Что? – усмехнулась она. – Боишься не справиться? Тебе солдатик даже щит смастерил, а ты трусишь.

Иван плотно занялся наковальней, и, честно скажу, мастерство его растёт. Он собрал для меня щит на культю, он крепился на локтевой сустав, выглядел обычно, но мне и не нужна была красота. Щит сам по себе был из переливающегося перламутрового хитина, но вскоре мы поняли, что монстры замечают его блики и чаще нападают, поэтому было принято решение затереть его до матового цвета.

– Щит не щит, а жить хочется, – ответил я.

– Пожертвуешь собой вновь, – строго сказала Мэй, – убью!

Я начал часто слышать это от неё, с тех пор, как мы чуть не погибли в бою с шептуном. Мы всё это время наблюдали за боем и ждали подходящего момента. Вот он и наступил. Танк неудачно парировал атаку, и оборотень полоснул его по руке, оголяя кость.

– Вперёд, – шепнул я, но не успел выйти из укрытия, Мэйли схватила меня за плечо.

– Кто первый убьёт оборотня, тот первый принимает душ, – предложила пари она.

– А если одновременно, то вместе? – улыбнулся я и побежал в бой первым. Она быстро поняла, что я согласился на пари, и решил сбить её с толку.

– Говнюк, – послышался голос отстающей Мэй.

Оборотни обладали острым слухом, поэтому услышали нас, но было поздно. Я набрал скорость и на всех парах врезался в оборотня щитом. Второй оборотень не терял время и прыгнул в мою сторону. Вот и юркие же эти твари, но я не боюсь, ведь всё внимание привлёк к себе, поэтому прямо в полёте его полоснула по спине Мэй, и он упал наземь. Первый же оттолкнул меня, но я успел засадить ему топор в надплечье, тем самым смог погасить его попытку набрать дистанцию и притянул за топор к себе, выставив щит вперёд. Тело без магии заскрипело, суставы взвыли от напряжения, но манёвр удался, и я вновь оглушил его щитом. Точное попадание в нос, они этого не любят! Оборотень заскулил, как собака, но это был не тот случай, когда псина убегает, поджав хвост. Я решил вернуть топор, но попытка была неудачной. Это не упустил оборотень, попытался полоснуть меня по руке, и я выпустил топор из рук. Он так и остался торчать из его надплечья.

– Дерьмо, – выругался я, понимая своё положение.

Краем глаза я видел, что Мэйли справляется куда лучше. Пришлось подавить желание посмотреть на её бой, как она исполняет смертельный танец, а может мне хотелось поглазеть на её… Оборотень не позволяет мне отвлекаться и наносит удары. Хитиновый щит справляется с ними, но тварь не глупа, он сокращает дистанцию и хватается за край щита, оттягивая его в сторону. Такой приём бы не сработал, будь у меня топор, но я вижу, как с каждой секундой яд отравляет его. Будем считать, что это был мой хитрый план, оставить отравленное лезвие в нём. Кровь оборотня разгоняла ядовитые поры по венам, это чувствовалось с каждой секундой. Он оттянул щит и намеревался нанести удар прямо в сердце, собрав когти в колющую пику, но в его глазах, я уверен, меня уже было двое, и удар проходит по касательной.

Теперь уже я в плюсе и хватаюсь за ручку топора и с силой выдёргиваю его, но забываю про ещё одно оружие оборотней! Его пасть впивается мне в бок.

– Говорила мама, – хриплю я, – не ложится на бочок.

Мы падаем на пол. Подкладки в одежде, сделанные из костей монстров, трескаются, пропуская в мою плоть клыки.

– Аг-х! – неприятно.

Тварь оказалась сверху, в области живота. Я, не теряя время, заношу топор и бью ему по спине. Раз, два, три. Есть! Попал ему в позвоночник, перебивая нервы. Он мгновенно обмяк, но остался жив. Выползаю и бью его в череп. Умер.

– Первый! – кричу я. В этот момент Мэй добила второго, ударом в сердце.

– Албаст, – обозвала меня Мэй.

– О, – удивился я, – с каких пор мы стали религиозными?

– Сказал Эрлик.

– “Сказала она” вообще-то, – вспомнил я старую шутку.

– Чего?

– Ты не торопилась, чтобы закончить одновременно? – веселился я.

– Пошёл ты, Таллис Албаст, – отмахнулась она.

В этом мире я познакомился с тенгрианством, оно существовало для меня только на словах, ведь аристократы редко увлекались религией, но моя семья была особенной. В тенгрианстве был владыка подземного мира и мёртвых - Эрлик. Та же фамилия была у моего рода. Символично, красиво, устрашающе, поэтому среди религиозных простолюдинов ходило множество слухов. А сейчас Мэйли обзывает меня албаст, это мелкие духи, приносящие несчастья и болезни.

– Если я албаст, то нашлю какую-нибудь болячку на тебя.

– На Ивана нашли, а то он совсем того, – посмеялась Мэй.

За нами всё это время наблюдала трое.

– Люди, – взвыл танк на английском, – наконец-то!

Мы подошли к ним поближе. Я принял грозный вид, хоть бок и ныл от раны.

– Где мы?! – присоединился худощавый маг.

– Мы вошли в разлом несколько дней назад, а выход пропал! Что это за место?!

– Заткнись, – гаркнул я. – Ведите себя тихо и будете жить. Они напряглись.

– Он хотел сказать, – мягко добавила Мэй, – вам стоит вести себя тише, чтобы не привлечь ещё тварей.

Они дружно кивнули.

– А иначе я вас сам убью, – покосился я на Мэй, намекая, что нужно быть пожёстче. Возможно, она не понимает, что сейчас они сильнее. Как бы это ни звучало, они только прибыли сюда, но в них ещё плещется мана, и стычка с ними закончится для нас смертью.

– Мы здесь уже давно, – я вытер с лезвия кровь, – это разлом Гигастазия. Перевёртыш.

Это шокировало Инквизиторов.

– Нет, нет, нет! – схватился за голову тот, что сидел у мёртвого тела товарища. – У меня дома семья.

– У всех семья, – сухо отозвался я, – поэтому вы понимаете, что помощь была не бесплатной. Нам нужны эликсиры маны, а то наши почти на исходе, – блефовал я.

– Но у нас их мало, как же мы сами без них? – взмолил худощавый.

– А мы как? – всё в той же манере продолжал я. – Мы, значит, вам помогли, ранения получили, а теперь вы не хотите нам помочь?

– Бенедикт, дай им эликсиры, – сказал танк, он держался за свою раненую руку.

Бен оказался худощавый маг, он посмотрел вопросительно на товарища, а затем распознал в его взгляде строгость и отложил споры. Нам передали три склянки маны.

– И это всё? – удивился я. – Бауэр у нас любитель использовать магию попусту, – ответил танк, смотря мне прямо в глаза.

Я поиграл желваками. Хотелось бы больше. Сняв рюкзак и выудив оттуда почти пустой тюбик «Саламиза», я передал его танку.

– Вот, кажется, производится в вашей стране, разберётесь. Глаза танка округлились, когда он прочитал название мази на тюбике.

– Спасибо.

– Серые грибы не кушайте, избегайте красных, фиолетовые съедобны, собирайте с помощью мокрой марли, их пары ядовиты, – начал я монотонно, – обосноваться можете на втором этаже. Используйте паутину ткатов для постройки убежища, там же есть фиолетовые грибы. Собирайте запасы, дальше будет только хуже, не высовывайтесь. И самое главное: на втором этаже есть человек, весь в доспехах из хитина, с боевой раскраской и стрижкой ирокез - это злой дух!

Мэйли вопросительно уставилась на меня, её смущало последнее напутствие.

– Как только увидите его, бегите к нему и кричите: «Помилуй, валькирия, восседающая на коне Библи», тогда этот дух вас не убьёт.

Я напряжённо оглядел группу, они дружно закивали.

– Ну-с, нам пора, – развернулся на пятках я, нужно быстрее убираться. Группа осталась неподвижной, кажется, они переваривали всю информацию.

– Ты ведь только что описал Ивана! – хихикнула Мэйли.

– Да, представь, он отправляется на очередной сбор материала, – улыбаюсь я, – а тут на него бежит кучка людей и кричит: «Помилуй, валькирия, восседающая на коне Библи».

Мэйли вновь смеётся.

– Да-а, как представлю его лицо.

– А потом он придёт в убежище, весь красный, сопящий себе под нос, сыпля на нас проклятиями!

***

Глава 14

– Будем говорить им, откуда эликсиры? – спросила меня уже в люльке Мэй.

Люлька превратилась из экстремального аттракциона вполне спокойный лифт на ручной тяге, этим как раз я и занимался. Внутри установили лебёдку, а я за рычаг накручивал верёвку на барабан, и подъём был плавным. Это смастерил Алтай и всё время повторял: «Полипласт поможет». Как оказалось, это блоки из колёсиков, равномерно распределяющих нагрузку, чем больше блоков, тем легче подъём груза.

– А что мы скажем? Нашли? – кряхтел я от напряжения.

– Ну да, – согласилась Мэй, – лучше рассказать.

– Не боись, розыгрыш с Иваном получится.

– Если те ребята не умрут раньше.

– Меньше проблем будет в конце, с чистильщиками.

Она кивнула.

Лифт поднялся, барабан щёлкнул и зафиксировал верёвку. В центре платформы-убежища образовалась научно-лингвистическая лаборатория. Кипа бумаг была расположена на полу, по ней босыми ногами ходили Алтай и Селя. Всё, что было полезным и вело к изучению языка, складировалось здесь, у них под ногами, и собиралось воедино для обсуждения, иначе было никак, на столе не хватило бы места на все эти записи, зарисовки.

– Как раз вовремя, – надевал экипировку Иван, – не хотелось люльку самому поднимать.

Он изготовил для себя целый комплект брони, обмундирование рыцаря. Массивные наплечники из черепа мольярда, это насекомое, родственники бытовой моли. Он умудрился сохранить даже глаза, они мёртво таращились, поблескивая тысячами маленьких кристалликов. Хитиновый нагрудник из панциря сеноеда, такие же, но поменьше, были у него вместо наручей. Он разорил гнездо матки сеноедов на втором этаже и использовал её отпрысков в качестве наручей. Возможно, это может показаться жестоким, но сеноеды любят питаться бумагой, помимо мяса, поэтому рейды Ивана мы одобряли.

Сейчас он наносил боевой раскрас себе на лицо, а-ля Мел Гибсон из «Храброе Сердце», также он сменил причёску. Оставаясь таким же не любителем длинных волос, но желая что-то изменить в себе, он побрил себе виски и оставил ровную полосу коротких волос посредине. Ирокез в солдатском варианте.

– Не торопись, валькирия, – остановил я его.

Мэй сдавленно посмеялась.

– Какая я тебе валькирия?! – встрепенулся Иван.

– У нас хорошие новости, – громче сказал я и привлёк внимание остальных.

– Та-да-а-м, – Мэй показала эликсиры маны.

– Где вы их достали?! – воскликнул Алтай.

Изложение не заняло много времени.

– Стоило ли отпускать их? – остался серьёзным Иван.

О да!

Я посмотрел на улыбающуюся Мэй.

– Конечно стоило, – отозвался я, – мы что, не люди?

Иван цокнул.

– Их три, – начал размышлять Алтай, – нужно разделить поровну…

– Стой-стой, – поторопился я. – У меня есть идея, что насчёт того, чтобы оставить эти эликсиры тебе, а ты ускоришь процесс перевода?

– Но…

– Я тоже так считаю, – сзади оказался Библи, – может, мы сумеем узнать что-то важное о разломе, а ещё время на исходе.

Все молча смотрели на него. Мы ждали этого каждый день и молились о том, чтобы это наступило как можно позже.

– Я чувствую, – Библи был мрачен, – великий голод близко.

– Прошло достаточно времени, – решил я поднять настрой, – мы выиграли время на выживание, продержались сколько смогли, набрали припасов, а теперь и сможем изучить язык гигантов. Всё идёт хорошо.

Речь подействовала, и ребята закивали, но не Библи, его лицо отражало грусть, как будто он готовился к нашей смерти.

Я передал эликсиры Алтаю, он взял их в руки, как что-то очень хрупкое.

– Я никогда не был таким… – он подбирал слова, – …сухим. В плане, никогда не был так долго без маны.

– Пей уже, – поторопил я, мне хотелось взглянуть на это.

И он выпил. Откинув склянку в сторону, закрыл глаза, а лицо его покрыло блаженство, как будто наркоман добрался до заветной дозы. Алтай глубоко вдохнул и шумно выдохнул, открыв глаза. Они бегали по орбите.

– Да, – тихо выдавил он.

– Албаст, тоже так хочу, – выругался Иван.

– Чего это вы все сегодня о религии так? – вскинул руку я.

– Так помянешь её в трудные времена.

– Тихо-тихо, – Алтай приложил палец к губам и, как обезумевший, начал нашёптывать незнакомые слова.

Селя вскинула бровь, понимая отрывки его слов.

– Ты уже? – удивилась она.

– Да! – воскликнул он. – Я уже понимаю что-то.

Алтай оглядел их лингвистическую лабораторию и начал перекладывать листы, все наблюдали с интересом, в том числе Библи.

– Какая необычная магия вашего мира, – тихо сказал он, чтобы не сбивать умника.

– У вас не так? – в голос сказал я, зная, что Алтаю уже ничто не помешает, хоть нашествие арахнидов, хоть стая оборотней.

– Магия в нашем мире слишком непредсказуема, как я понял из ваших рассказов, у вас каждый знатный человек владеет ею, а положение семьи определяется владением магии, – он почесал угольную голову. – У нас же магией пользуются безумцы, она агрессивна, даже для самого владельца.

– Что это получается, вы все там простолюдины? – фыркнул Иван.

– Не знаю…

– Как это? – прищурилась Селя.

– Я был маленьким и знал мир по рассказам взрослых.

– Так может ты всё придумал? – всё пытался уколоть его Иван. – Никакого другого мира нет, а ты жил в чулане под лестницей.

Я обомлел от этой фразы солдатика и пустил смешок из-за точного попадания в одну культовую книгу. Ребят это не рассмешило, и они готовились к очередному конфликту между Иваном и Библи.

Библиотекарю не понравилась моя ухмылка, и он «зыркнул» на меня.

– Неотёсанный солдат, – с отвращением выплюнул Библи. – Было лучше, когда ты молчал и сопел себе обиженно под нос после боя с орками! Крупные, глупые и слабые, но ты не смог справиться даже с ними!

– Ты ах*ел, безглазый!

Потасовка завязалась очень быстро, но так же и закончилась. Когда Иван уже был рядом с Библи, чтобы наброситься, между ними вырос Алтай с листочком в руках.

– Нашёл! – Умнику было совершенно плевать на напряженную атмосферу. – Нам нужен третий этаж, восьмой стеллаж, там хранятся практики по магии гигантов!

Библи и Иван таращились друг на друга.

В общем и целом, мы были не против их потасовки, Библи обычно лупил солдатика, а тот был только рад подниматься после каждого поражения. Он видел в этом способ стать сильнее.

Первым прекратил гляделки Библиотекарь, стукнув своим посохом, так он делал, когда ему наскучивало бить Ивана.

– Отправляемся немедленно, – с энтузиазмом добавил Библи, – но скажи, зачем нам магия гигантов?

– Если учесть то, что мы в разломе гигантов, магия здесь подчиняется правилам их мира.

– Но мы не в их мире, а в разломе, – поправила Мэйли, – значит магия здесь подчиняется правилам разлома.

– Верно! – воскликнул Алтай и начал оглядывать бумаги на полу. – Вот!

Он подобрал обрывок плотной бумаги жёлтого цвета.

– Это бумага из книг этой библиотеки, – умника огляделся и поспешно взял со стола свечу. – Вот я его поджигаю.

Но бумага не горела. Огонь яростно облизывал волокна и пыхтел чёрным дымом, но тщетно.

– Я давно заметил это, – начал пояснять Алтай. – Библиотеку задумали так, чтобы она не могла сгореть и сохранила свои знания. Имея запас маны, я провёл анализ бумаги и выяснил, что она обычная.

Ни хера его пояснение не объяснило, а он всё так же таращился на нас, как будто открыл что-то важное и мы должны разделить с ним этот радость. Алтай быстро понял по нашим лицам, что нам не хватает не только маны, но и извилин.

– Магия, – выдохнул грустно Алтай, – эти книги зачарованы, следовательно магия Тхахэнов работает.

– Тхахэ… – вскинул бровь солдатик, – кажется, тебе мана в голову ударила.

– Сказал парень с ирокезом, – не упустила момент Мэй.

– «Тхахэ» так звали гигантов.

– И ты это понял… – оглядел кучу потрёпанных бумаг на полу Библи, – …по этим каракулям.

– Попрошу, – наигранной строгостью пригрозил Алтай, – мои зарисовки прекрасны.

Я поспорил бы, вспоминая рисунки слепого Библиотекаря.

– Может к делу? – сказала Аселиса.

– Верно, – отозвался Алтай, – магия Тхахэ работает и мы сможем ею воспользоваться.

– Сказал бы это кто-то другой, – Библи посмотрел на Ивана, – я бы не поверил, но раз ты так считаешь…

– Слушай, – не выдержал солдатик, – если ты ещё мальчиком попал в этот разлом, у тебя хоть женщина была? Или там тебя тоже подлечить надо?!

Мирно разрешившаяся потасовка набрала новые обороты.

– Мальчики, может хватит? – тяжело вздохнула Селя.

Но остановить это уже было невозможно. Солдатика ждёт новая порция тумаков.

– Пока эти… – умник показал себе за спину, где сейчас проходил бой за честь, – …пока эти выясняют отношения, собираемся в поход. Возьмите еды, медикаменты, огонь. Мы надолго.

Селя, Мэй и Я разом кивнули.

– Наковальню… – крикнул Иван, пропуская удар посохом в лицо. – Наковальню возьмите!

Ребята дружно улыбнулись. Неописуемый болван чуть ли не спит с ней.

***

– Пришли, – сказал умник.

Мы начали обустраивать временный лагерь. Стеллажи окружали нас по обе стороны. Библи и Иван начали готовиться к снятию книг с полок. Это был непростой процесс, учитывая размер книг. Они крепили верёвку крюками за полки, а затем за корешки, и с помощью полипласт блоков спускали их вниз. Можно было бы скидывать книги, но Библи давно предупредил, что так поступать не стоит. В итоге лагерем занимались я с Мэй, а Селя и Алтай раскладывали вновь лингвистическую библиотеку, что-то бурно обсуждая.

– Как я понял, – разбирая провиант, начал я, – Алтай провёл анализ книг, и они оказались обычными, а не горят они из-за зачарования?

– Угу, – кивнула Мэйли, она открыто филонила, рассматривая, как Иван и Библи спускают первую книгу.

– Может поможешь?

– А куда торопиться? – скучающе посмотрела она на меня. – Подготовим лагерь, а дальше что? Все при деле, кроме нас.

Ну да.

Я отложил всё и уселся рядом.

– Мне нужны тренировки, – намекнул я.

Конечно, я владел оружием, освоился с отсутствием руки, но мои навыки были несравнимы с Мэй.

– У тебя варварский стиль, – посмеялась она, – чему я могу научить тебя?

– Я сам научусь, просто бейся так, как будто хочешь убить.

Она посмотрела на меня и довольно серьёзно. Мэйли мастерски могла расправиться с человеком.

– Хочешь добавить ещё нагрузки? – мы ежедневно занимались физическими тренировками, чтобы укрепить своё тело без магии.

– Почему нет, – я улыбнулся, – ещё покажешь, как достичь такой гибкости, как у тебя.

– Сам напросился, – мне не понравилась её ухмылка.

***

В первый день мне казалось, что нам будет скучно смотреть на то, как ребята расшифровывают книги, но Мэйли не дала мне заскучать. Кажется, я разбудил демона.

Прошло четыре дня с начала расшифровки. Иван так и не смог прикоснуться к своей наковальне, оказывается, он дал ей имя «Надежда». Он грустно поглядывал на неё, но не успев и приблизиться, его звал Алтай и просил достать новую книгу. Я же напросился на адские растяжки своих связок под руководством Мэй. После интенсивных нагрузок и мучений она не давала мне отдыха, и мы сразу приступали к тренировочному бою.

– Это обязательно? – заныл я. – А вдруг неожиданно нападут!

– Снимай! – настаивала Мэй.

С первого же боя она стянула с меня всё снаряжение и оставила с голым торсом. Поначалу я возмутился, но она поступала также, оставляя закрытым лишь грудь, обтянутую тканью. Её блестящая от тренировок кожа будоражила моё воображение, но, пропустив пару ударов, все дурные мысли покинули меня.

– Скажи честно, – дразнил её я, – тебе нравится смотреть на моё тело.

– Снимай, – с злостью повторила она.

Тут я и пожалел о том, что решил подразнить её. Мэйли это не понравилось, и теперь она была решительно настроена проучить меня.

Я не сразу понял, но так мы закаляли тело. Удары оставляли отметины и ссадины на коже, напоминая мне о моих слабостях. Когда ты не прикрыт защитой, нет желания пропускать удары.

Стянул футболку с себя, как увидел летящую на меня Мэй с деревянной катаной в руках.

Нечестно! Я без оружия.

Совершаю кувырок в сторону, туда, где лежал мой топор. Деревянная катана просвистела мимо, а я в перекате вооружился топором и поднялся на ноги. Раны, полученные до этого, заныли.

Верно, прими нужное положение! Разверни корпус к противнику боком, уменьшая площадь его атак по телу. Выставь топор вперёд, но не так далеко, как шпагу, центр тяжести топора выше, и если противник ударит по нему наотмашь, я уроню топор.

Мэйли не собиралась ждать, она была уверена в своих силах. Быстро сокращает дистанцию. Я решил отступить назад, но с шагом назад у меня заболел затылок. В мыслях промелькнул момент с тем, как я прошлый раз так отступал, в конечном итоге оказался подброшен подсечкой и припечатан к холодному полу головой.

Да. Топор не любит движения назад! В сторону или вперёд. Нужно ждать момента, когда противник будет достаточно близко, чтобы совершить манёвр. Для хорошего манёвра мне нужна скорость, которой у Мэйли в избытке. Оптимальный вариант — попытаться предугадать её выпад и надеяться на удачу.

Она заносила катану назад, через левый бок. Подсказывает мне своим жестом, что нанесёт удар слева направо, но верить такому жесту нельзя.

Наступил ключевой момент, я решаю двигаться в сторону, выставив топор вертикально линии её удара, чтобы заблокировать боковой удар. Мэйли размывается пятном, я не чувствую столкновения её катаны об древко моего топора!

Куда?!

Её катана двигалась вдоль древка, прямо в боек! Я понял её план, но было уже поздно, она ударила по лезвию, подкинув топор вверх. Мне удалось его удержать в руках, я было уже обрадовался этому, но это действие заставило меня открыть корпус, ведь я задрал руку наверх, поглощая её удар. Мэйли воспользовалась окном в защите и нанесла чёткий удар левой рукой в область живота.

Открылась! Да, её удар выбил из меня дух, но терять время нельзя. Её голова и спина открыты, моя рука занесена над ней, и нанести удар будет легко!

Мышцы заныли, я вложил всю доступную мне скорость, чтобы поспеть за ней, но как только мне показалось, что я смогу ударить её древком по спине, она проскользнула мне между ног и оказалась сзади.

Быстрее! Нельзя разворачиваться, проще всего поднырнуть вперёд и лишь потом развернуться.

Если бы с этой девушкой было всё так просто! Я почувствовал её ладони у себя на лице, она ухватилась за мой подбородок сзади и потянула назад, не давая совершить кувырок! Тут мир и закружился. Мэйли совершила бросок, перекидывая меня через себя, я почувствовал, как наша кожа соприкоснулась, а потом сочный удар об пол. Швырнуть меня, держась только за голову. Это сильно!

Она уселась мне на спину, пока я лежал ничком.

– Первое, – она шумно выдохнула, – ты держишь корпус так, чтобы область поражения противника уменьшалась. Это правильно, но ты должен держать баланс. Корпус разворачиваешь относительно оружия противника, но забываешь о том, что у него есть руки и ноги. Тебе нужно было встретить мой выпад встречным ударом, хотя бы наотмашь, а не держать в защитной позиции. Корпус стараться двигать в сторону, избегая ударов другими конечностями противника. Конечно, если противник владеет двумя оружиями, всё будет сложнее.

– Вот ты уселась на мне, – решил я поднять её с себя, – а ведь прекрасно чувствую твою пятую точку.

– Дам тебе помечтать.

Не сработало, она не сдвинулась.

– Второе, – продолжила она, – скорость. Если ты знаешь, что уступаешь противнику в скорости, сокращай и разделяй движения. Хочешь совершить кувырок вперёд, чтобы избежать броска из-за спины? Подогни колени, согнись в спине, прижми голову. Раздели одно движение на разные части тела. Тогда, возможно, я бы не успела схватить тебя для броска. Это работает во всём. Распределяй движения равномерно по телу. Когда ты наносишь секущий удар топором, для большей силы подогни колени, это ускорит удар, а в случае промаха твои ноги уже будут готовы к защите, чтобы двигаться в любую из сторон.

Она кладезь знаний в боевых искусствах!

– Третье, – серьёзно сказала Мэйли, – удивляй. Умелый противник тоже сокращает движения, и если он быстрее тебя, ты проиграл. Поэтому держи в тайне свою растяжку, свои приёмы. Готовь их для решающего момента, веди себя так, как будто ты слабее, позволь ранить себя, изобрази страх, а когда он будет уверен, что нанесёт решающий удар, удиви его. Уклонись от его бокового удара в идеальном шпагате и вспори ему брюхо! Научись выворачивать суставы, чтобы твоя рука двигалась неестественно, заставляя его открыться, и раскрои ему череп.

У меня побежали мурашки от её слов. Насколько она была сильна? Что она вообще потеряла среди нашей компашки Инквизиторов.

– А лучше, – она потрепала мои волосы, – а лучше никогда не связываться с этим всем. Ходить по разломам, убивать монстров.

Мне стало тяжело от её слов. Если эта жизнь была для неё лучше, чем прошлая в семье, то насколько тяжело ей было?

– Уг-м, – согласился я с ней.

– Продолжим…

***

– Ребят! – в пятый день позвал нас Алтай. – Нашёл.

Мы с Мэйли в своём ритме занимались избиением… меня. Потные и запыхавшиеся, мы бросили наши оружия и направились к общему собранию.

– Наконец стрип-тренировки прекратятся? – оглядел нас Иван.

– Кто бы говорил, – наигранно улыбнулась Мэйли.

– Мы перевели многие текста, – начал Алтай, – но большинство для нас будут бесполезны, ибо они подразумевают уже наличие маны.

Он оглядел нас.

– Я воспользовался другим эликсиром маны, чтобы пополнить личный запас и воспроизвести магию Тхахэ, но у меня ничего не вышло. Мой запас был мгновенно осушен.

Мы нахмурили брови.

– Ты хочешь сказать, что мана ушла, но магия не получилась, – поинтересовался Библи.

– Верно, я не совершил никакой ошибки в заклинании, – он показал на бумаги, скрепленные между собой, – они используют руническую магию, символы и обряды.

Он оглядел нас и улыбнулся.

– Чего хмурые? Я не сказал, что не нашёл выход.

Все разом выдохнули.

– Мой эксперимент показал, что объём маны для их заклинаний недостаточно. Я начал искать, – он поманил нас рукой за собой, – азы магии Тхахэ и нашёл.

Он показал маленький листок, приклеенный к корешку книги, стоящей в стеллаже первого ряда. Там было всего пару строк.

– Поначалу я не понял суть, но это продлилось всего пару секунд, – он подмигнул нам. – Вспоминая Библи, старого гоблина с магией, выживших существ в этом разломе, можно сделать вывод, что магия всё же скапливается в организме, но этот процесс происходит случайно. Организм адаптируется.

– Ни хрена не понимаю, – кисло выдавил солдатик. – Нам ждать адаптации?

– Нет, – умник указал на листок, – впитывание маны в тело — это мышца.

До всех дошла суть его слов с опозданием.

Мышца. Мозг — это мышца. Такое сравнение я слышал в своём мире. Не хочешь заболеть деменцией в старости? Тренируй мозг! Не хочешь снижения когнитивных функций? Тренируй мозг! Но люди часто упускают это, ведь тренировка мозга неосязаема, скучна и трудоёмка. Результаты ты не ощущаешь сразу, и порой тебе кажется, что ты просто теряешь время. Мне показалось, что этот случай похож.

– В нашем мире ничего не знают об этом, как и в мире Библи.

Иван презрительно фыркнул, мол: «Естественно, в его мире этого не знают».

– Тхахэ тренировали своих детей с малых лет, приучая их к медитациям, но не к тем, о которых вы подумали. Скорее они учились визуализировать и прислушиваться к телу, в конечном итоге, находя нужный приток маны, они направляли его в себя и… уплотняли, сгущали. Точно не знаю, но суть такова. Достигая зрелого возраста им уже не приходилось прибегать к такого рода тренировкам, для них это было как дыхание, сердцебиение.

– Хм, – Библи почесал угольную голову, – если гиганты занимались этим много лет, сумеете ли вы освоить это до наступления великого голода?

– Не важно, главное, мы знаем методику. После или сейчас мы это освоим…

Библи ударил посохом в пол, прервав звонким цоканьем стеклянных шариков мысль Алтая. Библиотекарь был хмурым.

– Вы не переживёте великий голод! Я здесь давно, во мне есть мана, поддерживающая мою жизнь, но и этого не хватает! Я видел сотню таких, как вы, они были сильнее, у них была мана, пропитание, они переживали голод, но сил их не хватало, чтобы выжить против Мор’карн!

У нас округлились глаза. Он опять произнёс имя чистильщиков. Прошли секунды, я знал, что ожидать, а вот Алтай и Селя только имели представление, ведь тогда они были без сознания. Пол начал уходить из-под ног, бумаги и наш импровизированный лагерь пошатнулись, все сгруппировались и присели на корточки. Бумаги из лаборатории начали вздыматься с пола, усилился ветер, раскидывая их в разные стороны. Послышался скрежет, и мы подняли головы, на нас летела девятиметровая книга с верхних полок.

Мы не успеем убежать!

Глава 15

Библиотекарь всё это время стоял неподвижно, несмотря на разверзшийся хаос. В последний момент я увидел, как он отбил книгу в сторону. Одним ударом. Она с большей скоростью пролетела над нашими головами и устремилась в темноту, туда, где её не мог достать свет костра и факелов.

Что это за сила?!

Я приподнялся в изумлении, не только от его силы, но и от наглости усугублять наше положение, произнося имя чистильщиков. Даже не сообразительный Иван вбил в свою бошку, что это приведёт новых Мор’карн!

– Мэй! – крикнула Селя.

Я обернулся, она лежала поодаль от нас, с рассечённым плечом, кровь шла обильно. Её задело книгой.

Сука!

– Ты, – прорычал я.

Ярость заставила меня позабыть о его силе, и я быстро сократил дистанцию, чувствуя прилив сил.

Я выбью из тебя всё дерьмо!

Понимаю ли я, что ничего с ним не сделаю? Да! Но удар я обязан совершить, несмотря на то, что это даже не всколыхнет его спокойст…

– Гха! – с таким звуком Библиотекарь отправился в полёт на несколько метров, а потом ещё тормозил, удерживая равновесие.

Я бил его в лицо, он прикоснулся к своей щеке и выплюнул зуб.

– Что… – только и выдавил я, чувствуя знакомое ощущение в теле.

– Что ты такое? – Библиотекарь был зол.

Я не понимал, что происходит.

– Таллис, твоя рука! – крикнул позади Алтай.

Она была покрыта моей магией тьмы, но тут же исчезла. Знакомое чувство испарилось, и только тогда я понял, что это было присутствие маны в теле.

– Последний эликсир, – насупился Библи, – вы отдадите той девчонке. Она излечит меня, в знак благодарности за мою помощь вам.

– Мы вылечим тебя, – отозвался Алтай, – но этот эликсир нужен мне… нам.

Он намекал и на самого Библиотекаря.

– Я могу забрать его силой, – в голосе Библи была жёсткость.

Иван должен был первым отозваться на такую дерзость, но сейчас он чувствовал всеми фибрами свою смерть.

– Тогда мы точно погибнем, – помедлил с ответом Алтай. – Вспомни, что ты хочешь разгадать тайну мага Тотурга, узнать о Тенеморе, прочитать записи местного писаря, что почил здесь давно, и выяснить об этом разломе.

Библиотекарь направился к нам, у меня не было оружия при себе, оно валялось где-то среди растрёпанного лагеря.

Я не сумею нанести ещё один такой удар. Сжимая кулак, я чувствовал сломанные кости.

Библи подошёл прямо ко мне, пришлось задрать голову и вглядываться в чёрные, заросшие отверстия его глаз. Я чувствовал, что он “смотрит” в ответ.

Колени, прекратите дрожать!

– И ещё я хочу понять, кто ты такой, Таллис Эрлик, – процедил он, а затем отстранился и посмотрел на остальных. – Меня больше с вами не будет. Используйте полученные знания, теряйте время на изучение магии, но это не поможет вам пережить грядущее!

***

И грядущее наступило раньше, чем мы ожидали.

Мы сразу же приступили к тренировкам Тхахэ. Процесс был не из простых, требовалась время, которого у нас не было. С каждым днём разлом становился тише, а спуск из убежища в глубь библиотеки становился опасным. Монстры были безумней, опаснее, напоминая мне фразу: “Загнанный в угол зверь не признаёт поражение и бьётся до конца”. Так и они, сражались до самой смерти, чувствуя, что если не сожрут твою тушку, погибнут раньше.

С каждым днём чувствовалось напряжение. Мы практиковали медитацию, пытаясь уловить своим телом хоть что-то. Визуализируя внутри себя сосуд, в котором собирается мана, но это были лишь картинки в сознании.

***

Минул месяц, как в разломе начался великий голод. Наша провизия на исходе, теплица Тенемора перестала приносить плоды. Однажды Иван отправился на охоту один, не предупредив никого. Вернулся он потрёпанным и “обглоданным”, кто-то явно умудрился оставить на его теле пару укусов. Солдатик на последнем издыхании вернулся и лёг прямо посреди убежища, обдав тёплой кровью пол. Никакая броня не спасла его от увечий, но медикаменты помогли сохранить ему жизнь. Он добавил нам хлопот своей инициативой, забрав время на тренировки. Каждый по очереди ухаживал за ним, а питание для него пришлось удвоить, как и воду, которая успешно заканчивалась. Капли, ныне часто стучащие об каплесборник, перестали отбивать ритм жизни. Вода заканчивалась.

– Дурак, – выругался мягко Алтай. Он хотел злиться на солдатика, но не мог, ведь тот хотел как-то помочь нам. Если бы он справился, он был бы героем для нас, выиграв нам ещё один день. – Создал лишнии хлопоты, из-за его жара уходит лишняя вода, мы теряем время, Таллис.

Алтай отчаянно смотрел на меня. Он давно высох от маны, но успел проанализировать ситуацию. Его отчаяние было заразительно. Я старался держать себя в руках, но если умник был в таком состоянии… Самый здравомыслящий и продуманный.

– Мы… – искал слова я, но выдавил лишь из себя бесполезное: – Мы справимся, всё будет хорошо.

Белослав, соберись! – Кхм, давай так, – я зачерпнул решительности из прошлого себя, – что нам нужно для выживания?

– Еда, – тихо шепнул Алтай.

Он занимался распределением еды, и для каждого не секрет, что запасы наши скудны, но умник не хотел произносить это для всех.

– Хорошо, – не унимал энтузиазма я, стараясь заразить его, – а что нужно для этого?

Думай, Алтай!

– Я… – он был потерян, – наверное, добыть её, но…

Мы посмотрели на перебинтованное тело Ивана.

– Нам не хватит сил для этого, – закончил я.

– Есть ещё последний эликсир, – напомнил Алтай, – но…

– Он мало что изменит, – вновь закончил я. – Ты чувствуешь это?

Я потёр рукой грудь, а он кивнул.

С того дня, как начался великий голод, чувство нарастало. Чувство того, что из тебя пьют все соки, как будто сам воздух отравлен. Не смотря на то, что мы питаемся, худоба задела всех. Теперь я понял, почему так болезненно, не смотря на крепкое тело, выглядел Библиотекарь.

– Можно дать эликсир Мэйли, – предложил Алтай, он как будто чувствовал, что его предложение откликнется где-то внутри меня. – Тогда она сможет продержаться дольше всех, а может и выживет, а если верить в сказки… сможет и добыть еды.

– Она сильная, – кивнул я, – и может воплотить это в реальность, но…

– Но ты боишься, что она может погибнуть.

Мы смотрели друг другу в глаза. Продолжая диалог в мыслях, но я сдался первым и перевёл тему.

– А что ты думаешь на счёт моей магии, которая появилась тогда?

– Хм, – ухмыльнулся умник, – это был следующий вариант. Что если эликсир отдать тебе и ты сможешь освоить технику Тхахэ?

Я непроизвольно сморщил нос.

– Боишься ответственности? – добил меня Алтай.

Я медлил, пытаясь понять, что я чувствую.

Скорее всего так и было.

– У меня есть другая идея, – принял решение я. – Вы разделите эликсир поровну, а я займусь медитацией.

– Нет…

Я помотал головой.

– Займусь до конца, – я принял решение давно. Во мне нет таланта к магии, моя магия тьмы бесполезна и проявила себя лишь единожды, двинув Библиотекарю. Поделом ему. Жертвенность для товарищей, единственное, что я могу дать им. – Мне не нужна будет еда, вода и эликсир.

Алтай уставился на меня.

– В другом… – я чуть не проговорился, – откуда я родом, это называется “длительный пост”, “праноедение”. Помню ещё “самадхи” - это, кажется, из индийских культур. Услышал об этом, когда ездил в отпуск с коллегами, между покуриваньем дурман травы, гид нам рассказывал такие сказки о местных просвещенных, мол они медитируют годами.

– Ты родом из Стагнии, – попытался ухватить меня за рукав Алтай. – Какие коллеги?!

– Попроси не беспокоить меня, – я мягко улыбнулся ему.

Я боюсь ответственности?! Хер там.

Широким шагом я пересёк платформу, к лаборатории Библи. На последок я взглянул на ребят. Иван был без сознания, а Селя медитировала, Алтай сидел и таращился куда-то в сторону, Мэйли вышла из медитации и подозрительно смотрела на меня. Я помахал ей, но, кажется, этот жест ещё больше насторожил её.

– Дай человеку в туалет сходить, – эхом послышался голос Алтая, он говорил это Мэйли.

Она хмыкнула и отвернулась, демонстративно вернувшись к медитации.

Я направился дальше, в теплицу Тенемора. Туда не проникал свет и было тихо. Идеальное место, чтобы совершить суицид в попытках достичь “праноедения”.

Ха-ха! Даже смешно.

***

– Белослав, – дёрнули меня за рукав белой рубашки, – ты чего?

Я таращился на отчёт о продажах за последний квартал. Он был на стене рабочего офиса, прямо у кулера, что натужно гудел, разливая кипяток по кружкам сотрудников. Растворимый кофе три в одном, пакетированный чай, всё это было у кулера, а там же и был отчёт. Не дают забыть о работе, даже когда мы наливаем себе горячего. Смешно, а особенно смешны бесплатные кофе и чай. Пей-пей, бодрись-бодрись, трудись-трудись. Бедолаги, вроде меня, брали дополнительные смены, закидывали по пять пакетиков чая и заваривали себе чифир. Всё для того, чтобы выжить в этом муравейнике.

– С-с-с! – зашипел я от боли в руке и отдёрнул руку от кулера. Струя кипятка перелилась и ошпарила мне руку. – Албаст!

– Албаст? – кто-то всё не отставал от меня. – Это ещё что?

Я посмотрел на парня, знакомые славянские черты лица. Крупный нос картошкой, копна веснушек, слишком выразительная ямочка на подбородке, растрёпанные и редкие каштановые волосы. Из достоинств лишь ровный ряд зубов, полнотой ходячего кошелька он был обделён, ибо был худшим продажником нашего отдела.

– Колька… – почему-то с трудом я вспомнил его имя, – видел отчёт?

– Белослав, – отодвинул он меня, – знаю я о продажах, но что поделать? Клиенты тянут, мнутся, но я дожму их!

– Сколько раз повторять, – я потёр переносицу, но замер.

Рука на месте.

Что?

– Сколько можно повторять, – вернулся я к наставничеству, – клиент не даёт конкретного ответа? Выбей его! Не будь Чичиковым, а!

– Ой, – отмахнулся Колька, как от назойливой мухи, – опять вы со своей литературой? Кто этот ваш Чичиков?

– Кажется, мне нужна ещё одна рука или ещё одна переносица, – негодовал я. – Мёртвые души. Твои клиенты висят мёртвым грузом и ничего тебе не принесут, пока ты ждёшь, что они примут решение. Добейся ответа, однозначного, пусть это и будет “нет”.

– Так нельзя, – он закинул четыре пакетика в кружку, на которой красовалась красная надпись “big boss”, – нужно продавить и заставить купить.

– Продавил? – я махнул головой на квартальный отчёт. – Теперь только и будешь чаем питаться.

Он поник.

Вот я и продавил его. Пусть лучше за ум берётся.

Его настроение продлилось недолго, и он встрепенулся.

– Всё же… – начал он, а я не дал ему закончить, перекинув руку ему через плечо, как будто мы давние приятели.

– Всё же послушай меня, – я повёл его к рабочему месту. – Представь, они тебе сказали “нет” и теперь ты можешь найти новых клиентов и собрать ещё продаж, а не сидеть и таращиться в монитор, обновляя данные на каждом звонке. Что они там говорят? Подождите пару дней? Обсуждаем с начальством? Отправьте счёт снова, мы забыли?

Он кивнул. Мысль дошла до него.

– Всё, не будь Чичиковым, будь Коколькой! – рассмеялся я, но один.

Ну и ладно.

Я усадил его и направился к своему месту. Шум разрывающихся телефонов, куча менеджеров, половину из которых я и не запомню. Все в рубашках, галстуках, но не строго. Здесь боевая обстановка, у нас нет времени на ухоженность. Красивый вид лишь при встрече с клиентом.

– Белослав, – окликнул меня Колька. Ха-ха. – У вас всё хорошо?

Я бы спросил, почему он спрашивает, но мне было лень идти к нему, поэтому я кивнул. Занял своё место у окна.

Всё ли у тебя хорошо, Белослав? Понятия не имею. Если говорить начистоту, я еле нашёл в себе силы, чтобы направить юного дурочка на путь честного труженика, но ещё бы чуть-чуть, и мой запал бы потух. Направляю, даю советы, а сам стою у кулера по несколько минут, делая вид, что изучаю отчёт.

Раздался звонок, я потянулся к телефону, но одёрнул себя. Это звонил мой смартфон. Я выудил его из кармана брюк.

Красовалось имя абонента: «Тамара Михайловна».

Арендодатель моей квартиры, я просрочил оплату на несколько дней.

– Алло? – спокойно поднял трубку я.

– Аллокает он мне, – послышался ворчливый голос женщины средних лет, – сколько мне ждать поступления?

– Сегодня будет.

– Опять кормишь обещаниями? – гаркнула она.

Меня передёрнуло от её слов. Я вспомнил о Кристине, бывшей жене. Возможно, что-то со мной не так, но она часто закатывала мне скандалы. Это была её излюбленная фраза, которую она кидала мне в лицо при каждом удобном случае. А я что? Ничего. Я редко что-либо обещал, но она расценивала каждое моё слово как обещание. Возможно, так и должен вести себя мужчина.

– Сегодня, Тамара Михайловна, – я положил трубку.

Я помассировал переносицу.

Да, мне точно нужна ещё одна переносица.

– Слушайте, – напугал меня своим появлением Колька, – мы после работы идём с ребятами выпить, может вы с нами?

– Откажусь, – помотал головой я. Денег у меня немного, а ещё нужно отложить деньги на ипотеку.

– Если вы так и будете работать, не жалея себя, – он серьёзно посмотрел на меня, – вы можете того-самого.

– Если будешь плохо работать, то будешь бомжевать на улице и сам… того-самого.

– Всё понял, – вскинул руки Колька, почувствовал моё раздражение, – как говорится, моё дело предложить…

Я продолжил рутинную работу. Звонок, продажа, таблица. Люди вокруг размывались пятнами, местами гас свет, группы собирались и уходили с работы, пока в офисе не остались несколько человек. Пролетело несколько часов в одно мгновение.

Пора закругляться, а то Тамара заживо съест.

Я осмотрел оставшихся работников. Помятые рубашки, полностью расправленные галстуки. Бывало, они и ночуют здесь. У всех нездоровый вид. Сухие, с кругами под глазами, пятнами кофе на рубашках.

Мне захотелось спросить, всё ли у них хорошо, но я одёрнул себя. Колька спрашивал тоже самое, может я выгляжу так же?

Выходя из компании, в холле я оглядел себя.

Хм-м, мне казалось, что я был натренированным. Да, конечно, синяки не обошли меня, но галстук я держу в узде, как и чистую рубашку. Значит, у меня всё хорошо.

Москва меня встретила ноябрьским ветром. Я поднял ворот пальто, накинул совсем не подходящую спортивную шапку и направился домой.

Идти было совсем недалеко, но сквозной ветер и мокрый снег мешал спокойной прогулки, он падал на тротуар и тут же таял, заставляя обувь чавкать от слякоти под ногами.

Пересекая пару кварталов, я прибыл. Забежав в подъезд, я вдохнул затхлый запах коммунального дома, но грех жаловаться человеку, приехавшему из глубинки. Хотя… Там воздух всегда был чистым. Подходя к своей квартире, я заметил неладное. Вещи мои были выдворены прямо в подъезд, неопрятно торчащие из рюкзака и чемодана.

Ха-ха. Все пожитки уместились в один маленький рюкзак и большой чемодан.

– Тамара Михайловна, – вздохнул я и достал смартфон.

Набрал её номер.

Послышался голос робота: «Абонент вне зоны досту…»

Кажется, ещё одна истеричка в моей жизни решила заблокировать меня.

Нужно искать жильё, но где я его сейчас найду? Кому позвонить, чтобы перекантоваться?

Пробегая глазами по своей записной книжке, я осознавал, что друзей-то у меня нет. Одни знакомые.

Я достал сигарету и закурил прямо в подъезде, усевшись на ступеньки. Плевать на дорогие брюки, сегодня я устал. Дым сигареты плясал, вырисовывая причудливые линии, напоминая мне обряд очищения тенгрианских шаманов Стагнии…

Каких ещё шаманов?

Достаю телефон и вбиваю поисковой запрос: «Обряд очищения тенгрианских шаманов».

Встроенная нейросеть в поисковую систему сразу выдала ответ:

Шаман разжигает костёр, для дыма используется священная трава, чаще всего это арча или полынь. Участник проходит через дым и остается у источника дыма. Шаман сопровождает процесс ударами бубна, затем произносятся слова обращения, чтобы духи огня приняли негатив и очистили душу.

Хм-м. Почему-то я представлял всё это так ярко, как будто был свидетелем такого. Ночь, яркие звёзды, которые бывают лишь в удалённых местах от города, воздух наполняет грудь легко, как будто мы где-то в горах, каменные столбы по кругу, а в центре костёр, через который мне предстоит пройти.

Не знаю, откуда это, наверное, из фильма.

Сигарета успела истлеть. Достаю новую.

Какие шаманы, Белослав? Ищи, где переночевать.

Совершив пару затяжек, мне приходит хорошая идея. Я могу позвонить Кольке и принять его предложение, выпить с ними, а потом напроситься к кому-либо. Может, и к самому Кольке?

Не долго думая, я его набрал.

– Белосла-а-ав, – слышу я голос подпитого и весёлого Кольки. Мне бы его жизнерадостность.

На фоне слышно музыку и галдёж толпы.

– Я передумал, – вру я, – не мог бы мне отправить адрес, я присоединюсь к вам.

– О, вы не поверите, – кричит куда-то в сторону он, – Белослав собирается к нам!

На фоне послышались крики радости. Думаю, будь они трезвыми, они бы так не ликовали.

– Сейчас отправлю вам, мы рядом с офисом, – перекрикивает он музыку.

Я положил трубку, подождал его сообщения, нацепил рюкзак, выдвинул ручку чемодана и тяжело вздохнул. Сегодня придётся пить.

***

Идти далеко не пришлось. Ноябрь всё же был мне неприятен, он превратил моё чёрное пальто в кусок мокрой и тяжёлой тряпки, но это не торопило меня зайти внутрь. Я уставился на вывеску бара, громоздкая неоновая вывеска освещала улицу красным цветом, а название было в стиле бегущей строки, как на дешёвых постерах с рынка. Стрип-бар «Стагния».

Вот оно что. Мой мозг играет злую шутку, смешивая кадры из фильмов, шаманов и стрип-бары, создавая свои образы у меня в голове. Может всё же взять отпускные? Давно их не брал.

При входе я почувствовал запах алкоголя, еды и сигарет. Оставил вещи в гардеробе и спустился вниз. Играла громкая музыка, много дерева, танцующие девушки на барной стойке, ещё были другие дамы, что выплясывали в зале на отдельных шестах. Почему я представлял атмосферу более клубную, но здесь было вечернее жёлтое освещение, что подчёркивало деревянные элементы.

Колька быстро меня заприметил и начал махать у дальнего столика в углу. С ним было ещё несколько человек. Я улыбнулся тому, что они выделяются, несмотря на то, что они находились в отдалённом месте. Расправленные белые рубашки не вписывались в интерьер этого места, выделяя нас из общей массы.

– Я погляжу, – подошёл я к ним, – вы уже разогнались.

На столе были закуски из колбасок, сырных палочек и шашлычное ассорти. Я приметил кучу пустых шотов с огрызками лайма внутри. Текила, значит…

– Белосла-а-в, – приветствовал меня Колька. Его лицо обдало красным. – Мы вас заждались! Внимание, дорогие коллеги, – начал театральное представление Колька, – разрешите представить – Белослав Викторович! Один из лучших продажников, пример для нас, трудяга!

Зрители загалдели и начали протягивать мне руки. Витя, Стас, Омар, прозвучали новые имена для меня.

Я хотел быстро свернуть представление и уселся рядом с Колей.

– Слушай, – решил я перейти к делу, – У меня есть к тебе просьба…

– Всё что угодно! – воскликнул радостно он. – Но сначала вы должны выпить штрафные!

Он разлил из графина сразу три шота.

– Я ещё не ел, – честно признался я, – давайте я перекушу, а то быстро накроет.

– Оно и хорошо! – неожиданно присоединился Стас. – Будем на одной волне, тебе отдохнуть нужно, расслабиться, тут все свои.

– Нет… – начал я отказываться, но они разом в один голос начали повторять: «Давай, давай, давай!».

К чёрту!

Заливаю жгучую текилу. Раз, два, три, лайм!

– О-о-о! Ха-ха! – радовались ребята. – Наливай ещё!

Витя не терял время и разлил каждому ещё по порции.

Чёрт, нужно чем-нибудь закинуться! Колбаса сойдёт.

– Так вот, – решил я перейти к делу, – Коль, мне нужно где-то пожить пару дней, пока квартиру не найду.

– Не вопрос! – с энтузиазмом ответил он и всучил мне шот текилы. – Пьём за новое жильё!

Мы выпили.

– Значит, добро?

– Добро! – потеребил меня за плечо Коля.

– А в честь чего мы, – я уже держал свежий шот текилы, – пьём? Не пятница же.

Чувствую, что догоню я их легко.

– А мы уволились, – заявил чернобровый Омар. – Все уволились, вот и празднуем.

– Что? – Я посмотрел на Кольку. – А чего ты не сказал мне?

Он виновато улыбнулся и втянул голову.

– Как-то не хотелось расстраивать вас, вы постоянно учили меня, помогали, даже сегодня совет дали.

– А чего праздновать тогда? – не понимал я.

– Та нахер эту работу, – Витя оказался самым пьяным, – сделай то, сделай это. Я устал!

Все закивали.

– Мы, Белослав Викторович, из разных поколений, – продолжил Витя, – вот эти миллениалы-ик… или как там? Похер. В общем, мы жить хотим, а не вот это всё.

Он стянул развязанный галстук с шеи и бросил его на стол.

– И как вы жить будете? Без дома, денег, работы?

– Образуется, подработается! Молодые годы проходят, Белослав, – сказал Колька.

– Вот вы где побывать успели? – вклинился Омар, разливая ещё крепкого.

– Так нигде, – уставился на каплю текилы, сбегающей по шоту.

– Вот! А дальше только скучнее будет, там уже тридцать плюс, тусовки не такие весёлые, ветер уже не гуляет в голове, суставы скрипят, – подмигнул мне Колька. – Вы мне дельные советы дали, так теперь послушайте молодых.

– Ты меня под старого записал? – Я почувствовал, что алкоголь взял своё.

– Ну, разница не большая, – посмеялся Колька, – но давайте будем честны! – Он посмотрел на остальных, прося поддержки. – Кто-нибудь хочет из нас такое будущее, как у вас?

Я насупился.

А что не так? Да, жилья нет, работаю много, жены нет, здоровья нет, отдыха нет. Ладно, всё не так.

– Не, – синхронно все покачали головой. Никто из молодых не хочет такой жизни, как у меня.

– Я и сам не хочу, – честно сказал я и выпил шот.

Поэтому я и не люблю пить. Кто-то убегает от реальности в алкогольном опьянении, а я наоборот. Белый яд действует на меня как отрезвитель, я вижу все свои глупые убеждения, какие-то невидимые цели. Прозаично проживая свою жизнь, молодость. Кристинка, она ведь затюкала меня, но хотел бы я быть мужчиной, что сумеет оправдать её ожидания? Я считаю их завышенными, таких мужчин не бывает, но всё же в глубине души я желал быть таким. Представь, каждое твое слово как обещание, каждый твой жест как символ власти и могущества. Ты надёжен, смел, верен, а она мягка и нежна к тебе. Я идеалист, но не преданный своим идеалам. Смешно.

– Эй, – дёрнул меня из мыслей Колька, – мы тут обсудили и хотим предложить вам.

– Налей, – сказал я. Меня уже знатно несло, и единственный способ избавиться от дурных мыслей – это сильнее нажраться.

Он налил. Я выпил.

– Слуш-ш-шаю, – выпрямился я.

– Так вот…

***

Глава 16

Так вот? Так вот.

Я читаю вывеску на английском.

– DEVI AHILYABAI HOLKAR AIRPORT.

Так вот, бл*дь! Тридцатиградусная жара, я стою в пальто посреди индийского аэропорта Ахилия Бай. Разглядываю арки со ступенчатым контуром, что удерживают карниз, пропуская людей в холл. Позади колышутся пальмы, таксисты завывают туристов, речь хинди добавляет красок в происходящую катастрофу, как и тёмные лица индусов.

– Мы взяли симки, – подошёл ко мне Колька, – машина с гидом скоро будет.

– Как это произошло, – не верил я в происходящее.

– Ха-ха, – закинул на меня руку он, – мы хорошенько выпили, потусили, еле отлип от стриптизёршы, благо мы не дали тебе оставить у неё в трусах все деньги.

Я потёр переносицу. Как же голова болит. Жарко, сушняк, во рту кошка сдохла.

– На, – он сунул мне воды, а я оглядел его. Он был в шортах, майке и сланцах.

– Ты где вещи взял?

– Забыл? – он улыбался. – Мы давно планировали эту поездку, а ты решил присоединиться к нам.

Я жадно впился в горлышко.

– Кха-а, я решил? – искренне удивляюсь.

– Конечно, – он скрылся у меня за спиной и начал массировать мне плечи, – всё, уже поздно переживать. Белослав, мы на отдыхе, сейчас похмелишься, переоденем тебя, и поедем изучать культуру.

Я выдохнул. Он прав, как бы это всё не произошло, я уже здесь.

– Сколько мы будем отдыхать?

“Отдыхать” прозвучало так незнакомо для меня.

– Две недели, – радостно заявил он, – трип с чайными церемониями, местной едой, дурман-травами, а может и чего покрепче! А ещё индуски, м-м-м!

– Индианки.

– Что? – не понял меня Колька.

– Индианки правильно.

– Бог с ними, – отмахнулся Колька. – Начнёшь с пива?

– Да, – окончательно смирился я, – а когда мы успели перейти на “ты”?

***

Первый день прошёл для меня быстро. Состояние не исправил даже алкоголь, но второй день начался прекрасно. Мы остановились в старом районе Индаура, с видом на узкие улочки, покрытые разноцветными гирляндами, часто встречающиеся деревянные окна и балконы, что не вписывалось в моё восприятие второго по величине города Индии. Возможно, я обманывал себя, мне представлялся более урбанистический уклон города, но оно и к лучшему. Создаётся ощущение отдыха.

Я открыл окно в своём скромном номере, и первым, что я почувствовал, был запах куркумы и гвоздики. Прямо у отеля происходила суета. Первым, о чём я подумал: «Что-то случилось?». Но нет, это было обычное состояние для этого города, отличимое от бесшумно бредущих москвичей с хмурыми лицами. Слышалась местная речь, звонки велосипедов, гудение скутеров с дальних улиц, и пение птиц. Кажется, внизу был маленький рынок.

Раздался стук, а затем, не дожидаясь ответа, зашёл Коля.

– Ну как ты? – он протянул мне тарелку с блинчиками и белым соусом.

– Прекрасно, – ответил я, но чувствовал некую тревогу. Так бывает, после того, как беспрерывно работаешь. Опаздываешь куда-то, сам не знаешь куда. – Что это?

– Аппамы, – сказал Колька. – Рисовые блинчики. Попробуй лучше.

Я взял один и обмакнул в соус. Хрустящие края, мягкий центр, соус отдаёт пикантными специями, напоминает йогурт с кислинкой и ярким вкусом кокоса.

– М, вкусно, – честно сказал я, – необычно.

– Дальше больше, – заговорчески улыбнулся Коля, – кушай, собирайся. Будем изучать достопримечательности, ребята ждут уже.

Омар, Стас, Витя тоже полетели с нами.

***

Гид водил нас несколько дней по знаковым местам. Первое, что бросалось в глаза – это каменная резьба, поражающая своей тонкостью и точностью, в каждом узоре пытались изобразить мифологические сюжеты. Яркие одежды людей, обильное количество украшений, смешно покачивающие головой индусы. Крыши домов плоские, на них размещали растения и сушили ткани. Уличная еда не внушала доверия, но гид показал доверенные места. Острые панипури, обжаренные во фритюре шарики, в начинке я почувствовал картофель, сырой лук и, кажется, нут. А также самосы, местные пирожки, наполнение варьировалось от лука до моркови и бобов. Всё это было острым и непривычным, поэтому мы питались и европейской кухней, для таких туристов, как мы. Жара здесь была невыносимой, поэтому часто хотелось прохладных напитков и вытереть салфеткой вечно влажную кожу.

На четвёртый день мы планировали посетить местные рынки, но наш гид, его звали Нитеш, нашёл нас в забегаловке, за поеданием куриного супчика без изысков.

– Здравствуй, приятного аппетита, – улыбался он белоснежными зубами, – я хочу изменить программу на сегодня.

– Наконец поведёшь нас к девушкам, – подмигнул ему Стас.

Нитеш был сухим парнишкой, выходцем из южной Индии, поэтому имел тёмный цвет кожи, курчавые волосы и тёмно карие глаза. Закончил медицинский университет в Казахстане, поэтому знал русский, казахский, английский и, естественно, хинди, но карьера хирурга не удалась. В подробности он не вдавался.

– Это потом, – посмеялся он, – первую неделю мы проведём так, чтобы вы чувствовали духовность Индии.

– Для начала хотелось бы почувствовать её тепло, – с пошлым намёком отозвался Витя.

– Тьфу! – не выдержал Колька. – Вы совсем животные.

– В Омкарешваре закончил самадхи отшельник Шри Баба, – продолжил Нитеш, – это великое событие, он был в ней около 76-ти лет, не принимая пищу и воду.

– Что такое самадхи? – спросил Коля.

– Медитация, – ответил я, но сам не понял, откуда мне это известно.

– Нитеш, ты хочешь сказать, – отвлёкся от супа Витя, – он не ел и не пил 76 лет?

Нитеш кивнул.

– Многие паломники собираются у храма Омкарешвар Мандир, чтобы получить знания и отдать дань Шри Бабе.

– Звучит интересно, – хмыкнул Стас. – Мы в деле.

Чувство тревоги зародилось во мне, но не то, что бывает, когда неожиданно выходишь на отдых, а другое. Как в детстве, мчишься на ледянке по снежному склону, а затормозить не можешь.

***

Путь до Омкарешвара занял у нас два часа. Пропуская мимо равнины, холмы и поля сахарного тростника, мы приезжаем. Город словно завис над водой у реки Нармада, его храмы, построенные на высоких берегах, отражались в спокойной глади реки.

Мы пересекли мост через Нармаду, ступая по массивным каменным плитам. Из города доносился звук мантр, а паломники совершали омовения у реки, спускаясь с утёсов прямо по вырезанным в них же ступеньках.

Уже в городе мы увидели море людей, торговцев, что предлагали всякие подношения богам. Мы направились через город к храму Омкарешвар Мандир, он возвышался над городом, его башня тянулась к небу, украшенная сложной резьбой, изображающей божеств и сцены из эпосов. Во всё это нас посвящал Нитеш.

У храма стало ясно, что его стены были сделаны из тёмного песчаника, местами покрытого золотой фольгой, она отблескивала лучами солнца.

– Я уже договорился о встрече, – шепнул заговорчески Нитеш, – паломники днями ждут возможности узнать тайны Шри Бабы, но у меня есть хорошие связи.

– А ты оказался не из простых, – приметил Колька.

Нитеш расцвёл из-за его слов.

– Надеюсь, за это доплачивать не нужно, – добавил Омар.

– Ага, с тебя лишнего не возьмёшь, – рассмеялся Стас, – ты ещё скидку сдерёшь.

Вход в храм был закрыт массивными бронзовыми дверьми, с уже привычными узорами. Внутри же нас ждали высокие белые колонны, обилие резьбы, количество деталей в них сводило с ума, в начале это казалось невероятно красивым, но начало давить на глаза. В этих узорах можно было потеряться, как в детстве, под тиканье настольных часов, разглядываешь ковёр, висящий на стене, и залипаешь на его рисунок, изгибы, пока не уснёшь. Если бы узоры были такими же, можно было никогда не проснуться или не уснуть. Куполообразный потолок, круглое помещение, всё белое. Паломники в оранжевых одеяниях молча бродили по помещению.

Шри Баба сидел на постаменте в центре храма. Его было легко узнать, длинные волосы с колтунами, иссохшее тело, неестественная поза.

– Он настолько привык, – начал шептать нам Нитеш, – сидеть в позе лотоса, что ему легче встречать гостей так.

Шри Баба выглядел немощным, его желудок был впалым, а тело оголённым по пояс. Что-то в его чертах казалось мне знакомым, седые волосы небрежно прикрывали его лицо, как и неопрятная борода.

– Может у вас есть какие-нибудь вопросы, что тревожат вас? – поинтересовался Нитеш. – Я буду переводить вам.

– Нужно что-нибудь духовное? – почесал подбородок Колька.

– Да, но можете спросить то, что вас тревожит, – предложил Нитеш, – а в процессе мудрость Шри Бабы пробудит в вас духовность и вопросы польются рекой.

Нитеш покачал головой, как это свойственно индусам. До этого он так не делал, но все эти церемонии возвращали его к корням.

Мы так и стояли у входа, издали наблюдая за отшельником, тихо перешёптывались. Трудно было выбрать тему для разговора с Шри Баба, но я для себя всё решил.

– Ладно, – чуть громче сказал Омар, – давайте узнаем о курсе доллара на следующий год.

– Я первым спрошу, – отозвался я.

Ребята замолчали, а я таращился на старика, пытаясь вспомнить его.

Почему он мне так знаком.

– Времени мало, – поторопил нас Нитеш, – там сочините вопросы свои.

Каждый шаг отдавался гулом в просторном помещении. Паломники шагали тихо, а кто-то и вовсе босыми ногами, мы так не умели, поэтому уже на подходе Шри Баба открыл глаза.

Каждый шаг давался мне с трудом. Я не был верующим, но дышать возле Шри Баба становилось тяжелее.

Нет, Белослав. Это всё запах сандала и всяких примесей.

– Шри Баба, – поклонился Нитеш, но не успел продолжить, как старик начал двигаться.

Паломники засуетились, пытаясь поддержать немощное тело старика, но тот отмахнулся от их рук. Он выпрямился и расправил плечи, в этих движениях была энергия. Паломники тоже заметили это и упали на колени перед ним. Шри Баба пошёл к нам, вглядываясь в лица каждого.

– Что происходит? – зашипел Колька на Нитеша.

– Я… – он был не менее поражен, чем паломники, – он не мог ходить, после долгой самадхи.

Мне хотелось убежать, но меня придавило что-то невидимое, дышать было невозможно.

Беги, беги, беги!

– Долго я ждал, – заговорил скрипящим голосом Шри Баба.

Стой! Это не русский, на каком он говорит?

– Что он сказал? – Колька не отставал от обомлевшего Нитеша.

– Не знаю…

Шри Баба неожиданно для всех ринулся вперёд. Это выглядело пугающе! Старое, дряхлое тело с выглядывающими рёбрами, обвисшая кожа, покрытая пигментными пятнами.

Всё завертелось быстро, это напугало паломников и ребят, каждый желал отстраниться от безумного отшельника, но мои ноги не слушали меня. Он добрался до меня и обхватил длинными пальцами мою шею, впиваясь ногтями в кожу.

Ребята начали кричать, а я упал на пол, старик оказался сверху и добавил своего веса в удушающий. Я ухватился за его руки, тонкие палочки, что это для меня? На вид казалось, что я могу их переломить, но нет. Его глаза блестели, зубы скрипели, сплёвывая слюну прямо на меня. Колька попытался ударить старика, но паломники оттянули его, весь мир превращался в туннель, краски тухли, звуки удалялись.

– Не трогай его! – надрывался Колька.

– Вы что, с*ки?! – драл глотку Стас.

– Отпусти! – Омар обхватил шею старца и пытался задушить его.

– Таллис Эрлик, – зашипел Шри Баба, – тебе пора умереть и проснуться!

Я чувствовал, как содрогается моё тело, паломники начали упрашивать отшельника отпустить меня.

– Таллис Эрлик! – кричал старик, не обращая внимания на нападающего сзади Омара.

Кто такой Таллис?

Я рвал кожу на его предплечье, но ему было плевать. Безумный старик, отшельник. Кристина, работа, отпуск! У меня ещё есть бабушкин дом, что я так и не продал!

– Они ждут тебя, – уже спокойно сказал Шри Баба.

Он смотрел на меня так, как будто я должен был что-то понять. Безумная мумия искренне произносила свои слова!

Кто ждёт?!

– Мэйли, Иван, Алтай, Аселиса, – прошептал он мне, но я уже не видел этого. В глазах потух свет.

Говорят, мозг живёт ещё 6 минут после смерти. Я не чувствовал хватки старца, не чувствовал, что пытаюсь вдохнуть полной грудью. Голоса моих коллег ещё доносились до меня, но тело было недвижимо.

Кто-то громко цокнул.

– Как некультурно, – послышался звонкий женский голос.

Звук тормозов.

– Вот такие солдафоны знают два языка, – сказал мужской голос, – разговорный и матерный, но понимают всё только на втором. Так что я ещё по-доброму с ними.

Кто-то пытается схватить меня.

– Ты родом из Стагнии, какие коллеги?!

– Вот ты уселась на мне, – это был мой голос, – а ведь я прекрасно чувствую твою пятую точку.

– Дам тебе помечтать, – ответил мне кто-то.

Я вспомнил.

***

Я открыл глаза, но кругом было темно. Звон в ушах не умолкал, а головная боль заставила согнуться и застонать.

– Чёрт, что это было? – завыл я.

Это был день моей смерти в прошлой жизни! Я всё не мог вспомнить его за все 19 лет, что я в этом мире! Чёрт, как же хреново!

– Это всё здорово, – говорил я вслух, чтобы перекричать звон в голове, – но я что, просто уснул?!

Мои глаза привыкли к темноте теплицы, и я разглядывал свою кисть. Она была плотной, не сухой, значит моя медитация не удалась.

– Стоит ли выйти наружу? – спрашивал я себя. – Ушёл как герой, а вернусь как побитая собака.

Но я не смогу продолжить с такой головной болью, нужно что-то выпить. Ха-ха, Мэйли засмеёт меня.

Я поднялся и на память направился к двери, но она не поддалась. Её чем-то подпёрли. Набрав скорости, я приложился к ней, и она отворилась. Сумерки разлома ударили по глазам, я вышел и щурился ещё несколько секунд.

Кто решил запереть меня здесь?

За дверью оказалась Мэйли. Она сидела, оперевшись на неё, а я, видимо, с разгона толкнул её, но что-то было не так.

– Мэйли? – пытался я разглядеть её в темноте.

Она не ответила.

Уже подойдя, я рассмотрел сильную худобу.

– Дерьмо!

Я боялся тронуть её хрупкое тело. В руках она держала свою катану.

– Мэйли!

Я приложился к её груди ухом и услышал очень слабый удар. Сердце бьётся, но она не реагировала. Я поднял её рукой и закинул на плечо, катана не выпала из её рук, она была привязана к ней.

Господи, какая она лёгкая!

Уже на выходе из лаборатории я увидел связанного Алтая, кляп во рту, а сам он выглядел также как Мэй.

– Что, мать его, здесь происходит? – вопрошал я.

Двоих не унесу!

Бегу как можно аккуратнее на платформу, вижу спящих у койки в обнимку Ивана и Селю.

– Сука, – тревога пробивала моё спокойствие.

У меня получилось совершить медитацию, но ребята…

Я уложил Мэйли в койку, накрыл одеялом, проверил пульс Ивана с Мэй. Они были живы. Теперь Алтай!

Шумно пробегая через платформу, я не замечал препятствий и сметал всё на своём пути.

– Алтай, – я теребил его за плечо, – дружище!

Пульс. Я не чувствую его!

– Нет, нет, – я расстёгиваю его рубашку, чтобы сделать массаж сердца.

– Он ещё жив, – заставил меня содрогнуться голос Библи. – Я чувствую, как медленно бежит кровь по его венам.

Он стоял сзади, а я аккуратно обернулся. Такой же, как и раньше. Болезненно худой, но не достаточно, чтобы свалиться без сил, угольная голова с отмершим скальпом.

– Что здесь произошло?

– Голод сводит человека с ума, – он улыбался, – не зря вас предупреждал Сотак-о.

– Говори! – крикнул я.

Библи это забавляло, он наслаждался тем, что происходит. Мои чувства не подводят меня! Это не он.

– Кто ты?

– Библиотекарь, – присел он на корточки передо мной. – Алтай хотел съесть тебя.

– Что ты, бл*дь, несёшь! – я закипал.

– Мэйли защищала тебя, – в той же манере продолжил он, – а он хотел съесть.

Не может быть, но… но почему он был связан, а Мэйли была возле теплицы с оружием?

– Верно, – читал мои мысли Библи, – ему пришлось тяжело, он кричал о том, что вы сожрали его руку, почему он не может поступить так же.

– Кто ты такой?

– Библиотекарь, – всё так же ответил он.

– Что тебе нужно?

Он молчал.

– Что?!

– У меня были другие планы, но вы меня удивили, – растянулся в улыбке Библиотекарь. – Лекарь, что говорит об исцелении моих ран, умник, переводящий текста гигантов, и брат Савье, пахнущий разломом. Ты ведь чувствуешь?

Что я должен чувствовать? Кроме желания убить его.

– Чувствуешь, как плещется мана в тебе.

Обернув внимание на своё тело, я чувствовал, как магия наполняет каждую клетку. Её никогда не было так много.

– Таллис, я убью тебя и твоих друзей, – скучающе сказал Библи, – но ты можешь спасти их. Лес, что занимает племя орков. Он самый плодовитый, там больше всего пищи, там легче всего спрятаться от чистильщиков. Тот, кто владеет этим лесом, гарантированно выживает. Захвати этот лес, как когда-то это сделал Савье.

Он лукаво улыбался, а до меня всё ещё доходил смысл его слов.

– Я захвачу, обещаю, – поторопился с ответом я, чувствуя опасность, исходящую от Библиотекаря, – но дай мне спасти…

– Тс-с-с, – он приложил указательный палец к губам, – У тебя есть время, пока не погибнут от голода твои друзья.

– Как? – Я не понимал. – Как я могу захватить лес?

– Убей Сотак-о.

– Невозможно!

– Я так не считаю, – сказал Библи и потянул за ногу тело Алтая. – Я так не считаю.

Он начал поглаживать отросшие волосы Алтая, что наводило на меня ужас. Библиотекарь «смотрел» на него как на еду.

***

Платформа. Люлька. Этажи. Коридоры. Я брёл в темноте, в полной тишине вечного голода.

Как мне это сделать? Как убить Сотак-о? Как сражаться с ужасными орками? У меня бесполезная магия! Может, попробовать убить Библи? Нужно защитить ребят!

От всех этих мыслей хотелось разреветься, как девчонка, голова разрывалась от боли.

Как? Как?!

Я опёрся об стену. По моей руке пробежала лёгкая вибрация. Чувствовалось, как магия проникает в меня, прямо из холодной стены.

Что это?

Море магии влилось в моё тело. Мои ноги подкосило, а дыхание сбилось, я хотел оторвать руку, но не мог.

Чёрт, чёрт, не теряй сознание!

Это было похоже на отравление эликсиром маны. Каждый Инквизитор испытывал подобное. Стоит тебе выпить несколько склянок эликсира, как тебе тут же становится плохо из-за количества маны в организме.

Нужно высвободить лишнее!

Я вытягиваю культю в сторону и выплескиваю из неё тьму, она настолько плотная, что кажется чёрной водой, а не дымкой, как обычно.

Ещё! Ещё!

– Гха-а-а-а! – Я не мог больше молчать, чувствуя, как вены наливаются от натуги, превращаясь в чёрное марево.

Моя магия плещется, как вода, разливаясь по коридору, омывая мои ноги. Казалось, что она заполняет всё, как стремительный прилив. Я чувствовал, что она живая, тянется ко мне, разбиваясь волнами уже у моего пояса.

– Господи, – взмолил я, – что происходит?!

Я осознавал одно: сейчас через моё тело проходила мана из стены. Моя ладонь впитывала, а я старался выплеснуть её культёй и заполнял всё вокруг тьмой, настолько густой, что в ней можно утонуть, но если я прекращу, меня разорвёт от маны, поступающей в меня.

***

Глава 17

Кочевые орки блуждали по лесу внутреннего двора, иногда проводили дни на одном месте, иногда недели, они не отмеряли точного времени, а скорее двигались по наитию, но всё это было имитацией. Имитацией прошлой жизни орков. Не было тех обрядов, тех танцев, беспорядочного секса, шаманов, завываний степи или утренних постукиваний водоносов, что долбили лёд в горах Тиргатум. В этом разломе они просто охотились, ели, убивали, забывая о традициях, но Сотак-о никогда не был против такого, он был тепличным, что примкнули к городам, каменным домам, к тяжёлым латам. Орк-вожак оправдывал себя мыслями о том, что это всё глупости, зачем бродить по бездушным землям? По тернистым тропам в окружении магии, восхвалять предков и слушать ветер. Глупости.

– Подай ещё, – гаркнул Сотак-о, пихнув в плечо молодого соплеменника.

Молодой орк тут же сорвался и обошёл костёр, чтобы принести ещё выпивки вожаку.

Сотак-о смотрел вслед ему. Дурные мысли лезли ему в голову, он всё чаще вспоминал прошлое, но не с желанием вернуться, как эти все тупорылые орки. Большинство из них кочевники, они и ходили в разломы, в отличие от Сотак-о, выросшего в городе…

– Быстрее! – крикнул вожак, уверенный, что его услышат.

Он хотел сбить во рту кислый вкус. Обычно эта кислинка посещает его, когда он вспоминает о магии своего мира. Безудержной, неизвестной, необъяснимой.

Нет, Сотак-о не был трусом. Просто не был глуп, как и многие другие расы, что вводили запрет на эксперименты с магией, кроме этих детей соития дворфа и эльфа! Людей! Он никогда не видел людей, ибо их давно не было в мире. Их уничтожили, загубили, сжигали всю их культуру и города, ведь они были виной тому, что появились разломы.

Эльфы жили в гармонии с природой, такой подход уважали орки, хоть и взгляды их разнились. Орки были мастерами войны, владыками степей и памяти. Дворфы владели молотом и наковальней, а тролли защищали свои болота. Каждая тварь знала своё место, даже гоблины, желающие присунуть всему, что движется! Но не люди, они возомнили, что могут обуздать магию, могут познать её тайны, объяснить законы! К чему это привело? К разломам! Теперь, выходя из города, тебя поджидал не только нескончаемый туман, что поглощает каждую душу, но и дыра в пространстве, которая уносит тебя далеко от предков.

Сотак-о никогда не видел людей раньше, лишь на рисунках, но он ненавидел их заведомо, а теперь и вовсе презирал. Вожак посмотрел на грязные и дрожащие тела людей, сидевших в клетках у лагеря. Хрупкие, слабые, а Союз Доглов воспевает песни до сих пор! Как они объединились и одолели людей.

А что здесь одолевать? Вопрошал Сотак-о. Людишки дрожат в нашем присутствии, что уже говорить о битве с ними…

– Гха-а-а! – вожак отбросил человеческую стопу, что смаковал уже минут двадцать, и завыл от боли. Шрамы на его левом глазу заныли, так бывало. Савье напоминало о себе. – Отродье койотов! Где брага?!

Сотак-о поглаживал себя, задевая бесформенную левую часть лица. Орки носят шрамы как достоинства, но этот невозможно было назвать таким. Он проиграл человеку. Вожаку с тех пор слышатся смешки собратьев.

Конечно же! Он с города, не кочевник, правит в этом разломе!

Вот и сейчас Сотак-о чудилось, что над ним смеются, даже молодые. Как давно он сказал принести выпивки?! Сейчас все у костра делают вид, что общаются друг с другом, пьют, а сами глумятся над ним!

Постоянно нужно доказывать свою силу, подумал вожак.

– Я убью его, – поднялся с настила Сотак-о и откинул шкуру с плеч, выпячивая грудь. – Я убью его! – повторил он так, чтобы услышали все.

Но вожаку казалось, что смешки только усилились.

– Сотак-о, – окликнул его орк из толпы сидящих в глубине лагеря, – ты пьян!

– Кто это сказал?! – воинственно прорычал вожак, но никто не отозвался.

Смеются надо мной, думал вожак, закипая ещё больше.

Сотак-о достал меч и направился к складу с алкоголем, там он думал, что найдет молодого орка, смеющегося над вожаком. Широко шагая и расталкивая прибывающих орков, Сотак-о пришёл к складу на окраине. Это был длинный шалаш из палок и обрывков ткани, сколотых в землю кольями.

– Отродья, – выругался вожак и сплюнул на земь, он не обнаружил у склада стражников, как и посыльного. – Смеются надо мной.

Сотак-о хотелось доказать свою власть, но послевкусие воспоминаний о магии не покидало его, как и боль шрамов на лице. Это злило матерого орка, и он решил покончить с этим, откинул ткань склада и вошёл во тьму. К темноте глаза привыкли не сразу, поэтому он ворчал и грозно сопел под нос, с каждой секундой становясь агрессивнее. Опрокинув что-то, откинув в сторону пару ящиков, он добрался до конца склада и уже ощущал привкус браги, но его смутил и другой запах. Сотак-о замер и по-звериному начал принюхиваться, сморщив нос и двигая крыльями, как будто так он сумеет лучше понять источник запаха.

– Я убью их, – глаза вожака налились красным от гнева. Он учуял кровь, тонкие нотки металла, а затем вступил в лужу под ногами. – Дети болотников, жрут человечину на складе, покидают пост, не выполняют приказы!

Сотак-о желал убить одного посыльного, но решил проучить сегодня и стражников. Он было хотел покинуть склад, но брага манила его больше, поэтому он пошлёпал по окровавленной земле, втаптывая лужу и превращая её в грязь. Бочонок браги был уже совсем близко, но человеческие кости у ног мешали ему, так думал Сотак-о, пока не упёрся ногой во что-то массивное. Вожак нахмурился, размер был внушительным для человеческого тела.

– Что это? – он потянулся и нащупал голову орка, а затем ещё одну.

Ему захотелось бежать, но титул вожака вправлял ему мозги. Орк медленно выпрямился, не выпуская голову из руки, а второй начал доставать меч.

– Это переворот, – думал Сотак-о. – Точно! Они заманили меня сюда, чтобы убить.

Вожак обернулся к выходу. Оранжевый свет костров танцевал через треугольный проход на склад. Сотак-о не чувствовал присутствия убийц на складе, значит, они поджидали снаружи.

Он почувствовал дыхание позади. Сотак-о замер, казалось бы, нужно обернуться и принять бой, но он не мог. Было трудно поверить себе и своим ощущениям, орки чуткий народ с прекрасным обонянием, но сейчас… Сейчас он не чувствовал присутствия кого-либо, но тогда что за струйки тёплого воздуха разбиваются об его оголённую спину? Вожак понимал, что это может стоить ему жизни, поэтому нашёл в себе силы обернуться, хоть и боялся обнаружить что-то страшное.

Позади оказалась тьма, туча в форме какого-то низкорослого существа, в ней тонул любой свет, не способный выбраться наружу. Тьма танцевала вокруг существа, как пламя костра, языки тьмы отрывались, превращаясь в парящие лоскуты и рассеивались в воздухе.

– Что это? Эльф? Человек? Чистильщик?! – судорожно думал Сотак-о. – Оно убило посыльного!

Тьма колыхнулась, вожак не успел среагировать, как существо ухватилось за его запястье с мечом. Магия проникла в тело орка, насыщая иссохший от маны организм, пробивая себе путь в уже существующих каналах, а когда они наполнились, она проникла дальше, вычертила себе новые пути. Как море, покинувшее свои берега, цунами. Это волна, что пробивалась от маленького существа к телу орка через прикосновения, не считалась ни с чем! Сотак-о чувствовал это, он хотел отдёрнуть руку, но всё произошло быстро. Его кисть набухла, ногти отслоились, вены налились тьмой, которая струилась дальше к предплечью.

– Отпусти! – зарычал орк, но не осмелился дать отпор, а лишь потянул на себя, но маленькое тело не поддалось!

Его рука впитывала как губка, вены рвались, выплёскивая лишнее, толстая шкура орка лопнула, оголяя кости. Сотак-о не бросил попытки убежать, а увиденное вселило в него животный ужас. Он дёрнул руку ещё раз, это его и спасло. Вожак, снося всё на своём пути, выбежал из склада и заревел во всё горло.

– К оружию! – Гортань налилась кровью от крика, вены вздымались на его шее.

Один он не справится, нужны все! Да, со всеми он сможет одолеть это существо!

Рядом бредущие орки застыли с широко раскрытыми глазами. На крик вожака начали сбегаться все, вооружаясь копьями и мечами, из шалашей повыходили орки, готовые принять любого врага.

– Быстрее, отродья! – Рычал вожак, чувствуя нарастающую уверенность. Его губы дрожали, а шрам на лице ныл, левая глазница без век дрожала. – Меч! Где мой меч?!

Вожак хотел найти его на поясе, но заметил неладное. Он не обнаружил руки, кровь орошала землю, стекая по торсу, бедру.

– Что? – Дрожь в теле усилилась, а вся нарастающая уверенность покинула Сотак-о.

Орки окружили вожака, но не приближались к нему. Они не понимали, где враг, а ещё не понимали, что с ним происходит. Страх и ужас пробрал Сотак-о, это чувствовали все, поэтому сторонились его, как заразы.

– Шамана! – Взмолил вожак. – Шамана!

Сотак-о нашёл в толпе его, но тот не смотрел на него, как и остальные. Их взгляд был прикован к складу, вожак разглядел в их глазах страх. Оно позади…

– Ты сказал… – Подало голос существо. Он говорил приглушенно, как будто звук находил путь не сразу, пробиваясь из толщи слоёв тьмы. – Ты сказал мне выжить, а затем ты съешь меня во время великого голода, но этому не суждено произойти…

Сотак-о узнал этот голос, узнал свои слова.

Невозможно! Не может быть! – Думал вожак, но дальше его мысли прервались. Тьма коснулась его спины. Волна маны пробралась ему под кожу. Губительная, чужеродная, разломная магия, она рвала его тело на части, делила суставы, вытесняла зубы, ногти, а глазницы вожака вытекли из орбит. Он набухал, выплевывая сгустки тьмы, как кровь.

Орки наблюдали за этим. Осознание к ним пришло под конец, когда тело Сотак-о превратилось в лужу из крови, костей и плавающих в них глазах. Низкорослая орчиха дёрнулась назад и попыталась пробиться первой из толпы “зевак”, но ей это не удалось. Она запустила волну паники. Орки вскинули оружие, кто-то закричал в боевом кличе, а кто-то решил бежать, но никому не было суждено выжить. Существо колыхнулось и спустя мгновение выплюнуло чёрные воды из своих недр, как настоящий маг воды, но это была не просто жидкость. Во всех мирах маги научились создавать эликсиры маны. Эльфы использовали растения, собирая их соки, дворфы извлекали их из камней, а орки выкуривали травы, отправляясь на встречу к предкам, но никто не создавал эликсиры из магии разломов.

Отважные орки вступили в тёмные воды, испускаемые существом, волны усиливались, как у берегов бушующего моря. Бурлящая тьма смывала не только орков, что успели погрязнуть по колено, но и отвагу. При малейшем прикосновении орки понимали природу этой тьмы. Разломы были пропитаны своей магией, но использовать её могли лишь твари, жившие в них. Стопы орков омывала концентрация магии! Обычно эфемерная, мимолётная, а теперь сжатая до состояния жидкости, она плескалась волнами по их лагерю, стараясь заполнить собой всё. Тела орков лопались, как мыльные пузыри, разбрызгивая кровь на десятки метров, опадая кровавым дождём.

***

– Что ты такое?! – рычал орк у группы выживших. Трупами был усеян лагерь, шалаши горели в языках пламени, от тёмной жидкости остались лужицы с мёртвыми телами в ней. Осталось в живых четверо орков, раненые, с растрёпанными волосами, из которых выпали вплетённые амулеты. За ними спрятался маленький орчонок. Бежать? Они не могли скрыться от этого существа.

Тьма не ответила им. Она оставалась непоколебима, удары не достигали её, утопая внутри. Оно шагало к ним, намереваясь закончить начатое.

Старый орк вышел вперёд и огородил молодых от битвы.

– Ты убил всех, – грудь орка вздымалась от гнева, но голос он держал ровным, – оставь старых и молодых. Мы покинем лес…

Струя крови. Голова старца упала наземь, как и его тело.

Друрм, так звали молодого орка, что решился принять бой следующим. Он кочевой орк, гордость своего отца, без страха бился в болотах троллей, как он может отступить, когда за его спиной маленький орчонок?! Друрм вспоминал, сколько ему было тогда, когда он обнаружил в себе способности к магии. Такое редко бывает, но с ним это произошло. Орк ненавидел себя за это и боялся признаться остальным. Ладно владения магией, но его смущала сила, что он получал. Друрм мог исчезать, прятать своё присутствие, нападать сзади. Честно говоря, так он и выжил в топях троллей, но для орка это было низко. Нет в этом чести.

Друрм проглотил свою гордость и дал мане бежать по венам. Через секунду он исчез. Остальные орки испугались этого. Невидимый Друрм ступал аккуратно, идя навстречу существу, сотканному из тьмы.

“Удар в голову убьёт даже дракона”, – думал орк, занося меч над головой существа. Свист меча, и лезвие погрузилось во тьму основательно, где, как предполагал орк, находилась голова. Друрм почувствовал, как меч настиг тварь и проник в плоть. Тьма замерла, Друрм решил не рисковать и выдернул меч, отступая назад. Орк оглядел лезвие, на нём была кровь.

Существо упало замертво. Друрм прекратил разгонять ману по телу, невидимость прошла.

Остальные орки смотрели на него с благодарностью. Друрм впервые почувствовал, что магия принесла пользу.

– А-а-а-а… – запрокинул голову в победном крике Друрм, – …а-а-гх-хэ.

Орк не понимал, почему теперь остальные смотрели на него в ужасе, но спустя мгновение до него дошло, он не убил тварь, а лишь разозлил.

Тварь поднялась с земли и лезвием, сотканным из тьмы, отрубила голову орку. Массивное тело рухнуло, но прежде чем оно коснулось земли, полетели и остальные головы. Остался маленький орчонок, он не знал чести, отваги и гордости взрослых орков, поэтому не стеснялся своих слёз. Тьма протянула к нему руку, а он попытался извернуться и укусить маленькими клыками, но ему не хватало проворства, поэтому существо схватило его за шею, потянуло к себе и начало разглядывать. Орчонок барахтался, пинался, но длилось это недолго. Тьма швырнула его в главное кострище лагеря. Пламя не жалело плоть орчонка, облизывая его кожу. Вопль боли накрыл лагерь. Голые люди, сидевшие в клетках, с ужасом наблюдали за этим, но также чувствовали отмщение. Орчонок вырвался из кострища, плоть его горела, кожа покрывалась волдырями. Он кричал и пытался потушить себя, катаясь по земле. Крик ребёнка, треск огня, разгорающегося по лагерю, смешки людей, сидевших в клетках. Орки Сотак-о мертвы.

***

Таллис.

Маленькая морда твари. Орчонок барахтался у меня в руках. Его губы дрожали, а слёзы катились по лицу, предавая его и так ярким оранжевым глазам больший блеск. Я разглядывал его, думая о том, оставить ли его в живых. Но это не имеет смысла. Один он не выживет, он ел людей, и, несмотря на его безобидный вид сейчас, он вырастет в огромную тварь с толстой шкурой и огромными клыками.

Я бросил его в костёр, вопль ещё не огрубевшего голоса резал уши.

Зачем я это сделал? Я мог убить его быстро, чтобы он не мучался…

Зачем мне милосердие? Оно существует лишь там, где есть здоровое общество, но и это притворство. Животный мир никуда не делся, правила игры изменились, но суть осталась одна. Цивилизация? Свобода? Это всё бред. Мир делится на слабых и сильных. Хищники добывают мясо для пропитания, теперь же хищники занимают высокие должности и обирают слабых, заставляя их горбатиться на себя. Да, Белослав? Именно так и было с тобой. Трудился, убивал здоровье, а умер от рук какого-то отшельника в храме! Ха-ха, зачем я жил по правилам и нормам? Когда в конечном итоге так никчёмно сдох. Цивилизованное общество? К чёрту его! До первой катастрофы, до первого вооруженного солдата в твоём доме! В эти моменты все забывают о правилах, о должностях, опускаясь в реальность. Либо ты, либо тебя.

Магия начала рассеиваться, и моё сознание вернулось. В тот момент, когда прикоснулся к стене, я начал впитывать ману из разлома. Не понимаю, как это возможно… Магия тьмы предназначена для разломов? От переполненности я чуть не погиб, поэтому твердил себе, что нужно выплеснуть лишнее… Вот и выплеснул её, убивая орков. Это было… невероятно! Я впервые ощутил могущество магии…

Покров маны ушёл, и я разглядывал свою руку, а затем увидел вторую руку, где когда-то была культя, шло продолжение руки из моей магии! Чёрная, как самая тёмная ночь, она была цела. Я прикоснулся к ней и почувствовал касание, ущипнул и ощутил боль.

– Ха-ха, – усмехнулся я, – Библиотекарь, теперь у меня тоже угольная… рука.

Кха-а. Я чувствовал, как мои органы дребезжат, а сердце бьётся в агонии.

Чёрт! Это перегрузка. На что я надеялся, пропуская тонны маны сквозь себя?! Я был проводником, как будто к атомной электростанции провели обычный кабель для домашней розетки и пустили по нему напряжение! Очевидно, что будет замыкание, провод будет разрушен. Так сейчас разрушалось моё тело!

– Пха-а, – сплюнул я кровь и почувствовал тошноту. Мгновенно всё стало очень плохо, а ещё… а ещё маленький орчонок ещё не сдох и назойливо кричит от боли. – Заткнись!

Порыв ярости закончился падением в грязь. Кровь смешалась с плодовитой землей внутреннего двора. Всё крутилось вокруг, я не мог сфокусировать зрение…

***

Глава 18

– Эй, ты живой? – доносился до меня голос.

Я сел и осмотрелся. В голове промелькнули события за прошедший час, и я начал быстро ощупывать себя.

Живой! Живо-о-ой! Но как…

Новая угольная рука была на месте, сердце стучало спокойно, лёгкие ничего сдавливало. Я внимательнее осмотрел себя и заметил, что мои вены поменяли цвет. Так сразу и не заметишь, но раньше они отдавали синеватым цветом, а теперь выглядели темнее, но не все.

Неужели… Я ещё раз осмотрел свою новую руку. Она определённо соткана из моей магии, и я чувствую прикосновения к ней. Насколько мне известно, чтобы ощущать прикосновения нужны рецепторы и нервные волокна, следовательно, магия воссоздала и это.

– Эй, ты же человек? – опять окликнули меня. – Освободи нас.

Это был кто-то из людей, что были заперты в клетках.

– Живой, – отозвался я.

Подойдя ближе, можно было разглядеть говорящего. Болячки, редеющие волосы, немигающие веки, тремор, упитанные тела. Их держали как скот на убой и кормили всем подряд, включая человечину.

– Где мы? – послышалось со стороны.

– Гигастазия, – устало сказал ещё один пленник. – Данька, сколько можно повторять? Что с тобой?

Данька не выглядел здоровым. Инфекции, когнитивные нарушения были на лицо.

Я огляделся и насчитал двенадцать человек. Печально то, что им уже не помочь. Психологические травмы меньшее, что они получили в этом разломе…

– Так, мне будет нужна ваша помощь, – громко объявил я. – Я освобожу вас, вы поможете мне собрать всё съедобное… включая тела орков.

Это воодушевило их, в глазах появился блеск, а кто-то и вовсе начал пускать слюни. Выбора нет, использовать всё в пищу, даже орков. Мне претила эта идея, в отличии от этих людей. Они были готовы жрать всё, что найдут.

Я начал освобождать пленников и велел им накинуть что-нибудь на себя, они все были голыми, а также найти большие полотна ткани, оружие и разделывать тела орков, собирая всё в ткань.

Глядя на то, как они чешутся, разговаривают сами с собой или не узнают своих товарищей, а последней каплей была девушка, поедающая сырое мясо орка, я задумался, пора всё менять. Так больше не может продолжаться. Я попал в какой-то фильм ужасов, мне что-то подсказывает, не встреть мы Библи, всё было хуже. Я не знаю кто он такой, но его присутствие заставляло тварей отступать. А мы ведь не изучили и половины разлома, что может прятаться в его глубинах?

– Я скоро вернусь, – сказал я всем, не сумев глазами найти хоть кого-то в здравом уме.

Сейчас начнётся революция…

***

К моему возвращению орки были собраны, если можно так сказать.

– Вы поможете донести это до лагеря, – объявил я.

– У тебя есть лагерь? – вышел один из людей, он выглядел лучше остальных, накинул на себя орочью рубаху и утонул в ней полностью. – Можно нам остаться в нём?

Нет.

– Да, конечно, – врал я, – но, кажется, вас меньше. Где остальные?

Их осталось шестеро.

– Сбежали, – пожал плечами парень.

– Понятно, – тем лучше, – не будем терять время.

Мы быстро удалялись из леса. Я торопил всех, ведь я устроил сюрприз для всех. Теперь осталось лишь убежать от этого сюрприза. Уже на лестницах, поднимая тюки наверх, я осмотрел внутренний двор. Гигантское дерево в середине, полотно гиганских растений. Красивый пейзаж, жаль его портить… Вдалеке уже виднелась моя пакасать, моя революция. Дым и языки пламени, яростно пожирающие лес. Очагов было несколько, на что хватило времени, но этого хватит, чтобы нанести непоправимый ущерб лесу. Внутренний двор, как большая кормушка, многие твари и разумные находят здесь пропитание. Уничтожив его, я уничтожу многих. Надеюсь, пожар будет велик, чтобы свалить это дерево.

– Идём…

Мы двигались около суток. Я не давал отдыхать никому, даже себе. Время играло против меня, мои друзья находятся в плачевном состоянии, а ещё этот Библи. Я не понимаю, что у него на уме. Он резко изменил своё настроение к нам. Я накручивал себя всё больше, представляя момент встречи с ним. Он ясно дал понять, что мои друзья погибнут, если я не убью орков, но также он был уверен, что я справлюсь с этим. А что, если бы не справился? Он бы их убил или смотрел, как они умирают… Кто он такой? Я не понимаю его.

– Давайте, ещё чуть-чуть, – настраивал я людей уже в библиотеке. – Пересекаем этот зал, там есть лифт, поднимаемся, там ещё лифт, и мы пришли.

Это обрадовало их и дало сил, но во мне смешались чувства. Я знал, что нужно торопиться, чтобы спасти друзей, но также мне не хотелось приближаться к неизбежному.

– Я и трое, – я выбрал ребят покрепче, – загружаем люльку и едем наверх, спускаем люльку обратно, а остальные поднимаются сюда же, пока мы загружаем другую.

Все поняли меня, кажется… По ним было трудно понять, насколько они осознают происходящее.

Уже на пятом этаже тревога не покидала меня. Тяжесть моего решения. Пафосные слова о милосердии. Нужно ли оно мне? Я сказал нет, но сейчас чем я буду заниматься?

– Всё, последняя, – сказал мне парнишка, загружая последний тюк в люльку, ведущую на платформу.

Да, верно. Это милосердие. Это осторожность, ведь они опасны, сломаны бесповоротно.

Я достаю топор и засаживаю его парнишке в голову, не теряя времени вытаскиваю его, это удаётся легко, имея две руки. Моё лезвие отправляется под ребро следующему, я целился в шею, но он увернулся, теперь будет страдать… Ставлю ему подсечку, валю на пол, упираясь ногой в грудь, освобождая лезвие от его рёбер. Точный удар в лоб, череп разъехался на две части. За третьим не приходится бежать, он не убегал. Сел на пол и прикрылся руками, что-то нашёптывая.

– Я сделаю всё быстро, – искренне сказал я.

Сжав древко двумя руками, я вложил всю силу в удар. Мгновенная смерть.

Теперь трое, что сейчас поднимаются в первой люльке. Я поднял голову и тяжело выдохнул.

– Есть идея, – вслух сказал я.

Подойдя к краю, я аккуратно посмотрел вниз, выглядывая приближающуюся люльку. Она была уже совсем близко. Топор легко разрезал волокна верёвки, поэтому всё оказалось проще, чем я думал. Я обрубил страховочный трос, а затем и подъёмный. Люлька отправилась вниз, скрываясь в темноте. Спустя несколько секунд раздался глухой звук, еле слышимый, а может, это у меня в голове. Возможно, эхо разбившейся люльки никогда не достигло бы меня, теряясь в полках библиотеки.

– Вижу, ты справился, – вырос из темноты Библи, – но зачем ты поджёг лес?!

Он был недоволен.

– Как там ребята?

– Зачем?

– Сначала ответь на мой вопрос, – рявкнул я и дал тьме вокруг меня плясать.

Это напугало Библиотекаря. Он уже знает, что произошло с орками.

– Они живы, – сдался он, – даже уже в сознании.

– Революция, – спокойно ответил я, стараясь не выдавать радость, – мы поступим так, как никто не пробовал. Мы уничтожим сердце разлома.

– Невозможно! – взмахнул рукой Библи, забыв об осторожности. – Сколько было таких попыток…

– Таких! – перекричал я его. – Таких ещё не было! Всё или ничего! – Я закипал от ярости. – Мне надоело прятаться по углам, смотреть на безумцев, – я толкнул ногой тело человека, только что убитого мной, – если у нас не получится разрушить сердце разлома, погибнут все.

– Что это значит? – напрягся Библи.

– Умрут все, – я посмотрел на чёрные впадины Библи, туда, где должны были быть глаза, – все до единого…

***

Прошло несколько недель с моего возвращения. Ребята окрепли. Алтай слёзно просил прощение у меня. Как оказалось, голод затмил ему разум, и он решил попробовать меня на вкус. Мэйли удалось приложить Алтая и связать, а сама принялась охранять меня у теплицы. Буду честен, это вызывает во мне тёплые чувства. Я успокоил Алтая и не держал обиды на него, что не скажешь о Мэй. Иван и Селя окончательно спелись. В трудную минуту они поддержали друг друга. Культивацией маны так никто и не овладел, видимо, на это требовалось больше времени, остаётся загадкой, почему получилось у меня…

– Всё-таки, как тебе удалось справиться с орками? – повторял ежедневный вопрос Иван.

Остальные ребята уже догадались, что я не хочу говорить об этом, но не этот солдафон.

– Отставить вопросы! – отшутился я. – За мясом следи.

Мы сидели вокруг костра, закутанные в тряпки и лохмотья. С каждым днём в разломе становилось всё холоднее. Внутренний двор сгорел дотла, как оказалось, он и регулировал температуру во всём разломе.

– Всё же интересная у тебя магия, – намекнул на мою руку Иван.

– Да-а-а, – протянул я, сжимая и разжимая кулак.

Я чувствовал холод, жар костра, прикосновения. Угольная, сотканная из тьмы, пожирающая свет. Она пугала меня.

– Долго ещё? – возмутилась Мэйли.

– Эй, это не современная плита, – отозвался Иван, – я не могу готовить быстрее!

Мы жарили орочье мясо на открытом огне. Узнав, чьё мясо я добыл, ребята и носом не повели, а восприняли это как акт мести. Ну и это вопрос выживания.

– Можешь! – продолжила Мэй. – Не умеешь готовить – не берись.

– Да-а-а, – протянул солдафон и злостно добавил, – кухня – это женское дело.

Реакция была моментальной. Сверхзвуковой подзатыльник от Мэй.

Улыбались все, даже находящийся в стороне Библи.

– Библи, – решил я перейти к делу, – когда наступит время чистки?

Он повёл носом, его бледная кожа не краснела на холоде, а огня он сторонился.

– Думаю, у нас есть пять дней.

Ребята притихли.

– Сегодня Алтай и Селя отправятся изучить записи писаря.

Алтай кивнул мне. Он уже давно хотел перевести их, надеясь, что там будет что-то полезное.

– Затем, – продолжил я, – ты достал эликсир маны?

Библи кивнул.

– Отлично, – выдохнул я, – теперь о главном…

Иван уже раскладывал жареные куски на деревянной посуде и раздавал остальным. Я отложил трапезу, желая продолжить.

– Уничтожение внутреннего двора создало проблемы всем. Температура падает, хотя я не знал, что он регулирует температуру, но это играет нам на руку. Теперь никто не будет воевать за место под солнцем, – я посмотрел на недовольного Библи. – Это значит, что выход будет один.

– Разрушить сердце разлома, – закончил Алтай.

– Пф, – фыркнул Библи, – этого не достаточно…

– Поэтому, – перебил я его, – поэтому мы будет произносить те самые слова.

Библиотекарь нахмурился.

– Какие? – искренне интересовался солдафон.

– Мор’карн, – самодовольно улыбнулся я, наблюдая, как лица моих друзей изменились, они похватали напитки, стоящие на дощатом полу, и отодвинулись от костра.

Спустя мгновение нас затрясло, но я не сдвинулся с места. Только не сейчас. Я не должен показать страх друзьям. Они должны быть уверены во мне и моём плане. После нескольких минут наступила тишина.

– Ты что, охренел?! – подскочил Иван, позабыв о тарелке с мясом. Солдафон был готов перепрыгнуть костёр, чтобы достать меня, но его остановил Библи, ухватив за плечо, а затем усадил его на место одним движением.

– Ты хочешь, – впервые Библиотекарь подобрался к огню так близко, – угрожать всем жителям разлома Мор’карном?

– Именно, – оскалился я, – мы будем произносить это столько раз, что шанса выжить ни у кого не останется, а единственный выбор будет объединиться с нами и сломать сердце разлома.

– Но как ты донесёшь это до остальных? – вмешался Алтай.

– Для этого уже есть ты. Придумай что-нибудь.

– Ага, смс-ку отправит всем, – съязвила Селя. Ей было страшно.

Начало вновь трясти. Это после того, как Библи произнёс Мор’карн.

Мы снова сгруппировались, ожидая затишья.

– Оставьте сообщение на меня, – задумчиво сказал Библи, а затем повёл головой, прислушиваясь.

– Как ты собираешься за пять дней… – начал Алтай.

– Заткнулись! – неожиданно выкрикнул Библиотекарь, заставив всех нас испугаться и отпрыгнуть от него.

Я наблюдал за ним. Он крикнул это в потолок, во тьму, кому он сказал это?

– Эй, – крикнул истошно Иван, – ты что, драться хочешь?!

Солдафон выставил кулаки вперёд.

– Собирать всех в библиотеки? – спросил Библи у меня, собираясь скрыться во мраке разлома.

– Да, через три дня.

– Человек, – он выплюнул это слово с отвращением, – я не знаю, что может явиться на твой зов, но в глубинах этого разлома есть твари…

Он замолчал, почувствовав, что я не сомневаюсь в своем решении.

Исчез.

– Вы видели, как он произнес “человек”? – зашипел солдафон. – Мне кажется, что он обманывает нас…

– Да ладно?! – очень наигранно удивилась Мэйли.

– Да! – ни секунды не сомневаясь в своей невнимательности воскликнул Иван.

***

Аселиса и Алтай.

Тело писаря находилось на пятом этаже. В самом конце библиотеки. Ребята продвигались к нему уверенно, ведь Библиотекарь сумел раздобыть эликсиры маны, но уверенность смешивалась с переживаниями. Откуда он мог достать их? Возможно, он погубил пару человеческих душ и потенциальных союзников в грядущей битве у сердца разлома.

– Вот он, – Алтая осветил факелом белые кости гиганта, – я видел всего пару костей в этом разломе, но я не перестану удивляться их размерам, а теперь вот…

Теперь это уже был не отдельные кости, разбросанные тварями, а полноценный скелет, разложившийся на полу библиотеки.

– Нам туда, – факелом указала на стол Селя.

Земля под ногами завибрировала, камешки на полу запрыгали, а товарищи прижались спинами друг к другу. Они знали, что это.

– Они начали произносить Мор’карн, – сказала Селя.

Алтай улыбнулся, что она тоже решила добавить свою лепту в их затею.

– Чего улыбаешься? Я всё равно не поддерживаю эту идею.

– Зачем тогда произносишь запрещённые слова? – поинтересовался Алтай, стараясь не отвлекаться от тряски, как бы не упало что-нибудь сверху.

– Какие? – спросила Аселиса, но не дожидаясь ответа продолжила, – А-а! Мор’карн что-ли?

Оба расплылись в улыбке.

– Я знаю, что тебе страшно, – вдруг серьёзно сказал Алтай, – но мы то и дело, что получили удары от разлома, пора нанести ответный удар.

Селя увернулась от его взгляда. Она понимала, что дальше так не может продолжаться.

– Идём.

Забраться на стол писаря было не тяжело, особенно когда мана плещется в организме. Куда больше их беспокоило другое…

– А вдруг у него плохой почерк? – посмеялся Алтай.

– Если такой же как у Ивана, – поддержала Селя, – наша миссия провалена.

Писцовая книга была раскрыта на последней странице. Ребята взобрались на неё, как на подиум или сцену. Огромные буквы плясали под их стопами, а местами можно было разглядеть пятна крови и чернил.

– Вот здесь записи оборвались, – нашла Селя.

– Отлично, писарь выполнял свой долг до конца, – с уважением заметил Алтай.

– А что мы конкретно ищем?

– Последнии события, а самое главное, – он помедлил, чтобы придать их будущему открытию значение, – мы можем узнать причину разлома.

Селя тут же повернулась к нему. Её осенило, что если писарь вёл записи о событиях, то вполне мог описать, почему их замок превратился в разлом.

– То есть…

– Да, – кивнул умник, – мы узнаем из первых уст причину разлома, а также раскроем главную тайну современного мира.

Воздух наполнился тихим торжеством, предвкушением великой тайны. Веками, с появлением разломов, на неё не могли найти ответ.

– Тогда, – начала в торопях снимать рюкзак Селя, – не будем терять время.

Алтай обрадовался, что Аселиса пошла с ним, ведь солдафон не смог бы разделить с ним эту радость.

Ухватившись за уголки страниц, они перелистывали писцовую книгу, стараясь быстро пробегать по страницам, переводя отрывки, приближаясь к началу событий.

– Вот, – нашёл Алтай, – начнём…

“...приближается день Гор Бада. Король Лагхен Пог третий объявил народу, что игры в этом столетии будут лучшими за последнии тысячу лет.”

– Тысячу? – переспросила Селя.

– Ну, я точно не знаю точное время исчисления гигантов, но предполагаю…

“Был издан приказ об усилении замка. Король пригласил на праздник соседние королевства, даже Ветровой Утёс. Доброта Короля ЛагхенПог не знает границ.”

– Пойдём дальше, – предложил Алтай, – здесь идут записи о назначениях и указах.

“Сильнейшему воину Короля доверили оберегать Открывателя. Это существо было бесценным для Короля, поэтому он не мог его носить всегда с собой, а особенно выходя в свет, где каждый желает развязать войну и отобрать стабильность нашей экономики. Открыватель приносил большие деньги нашему королевству. Сотнями в столицу стягивались торговцы из других стран, а также любители зрелища. Существо, способное разорвать пространство и вступать в другие миры, – Открыватель…”

– Ты правильно перевёл? – вглядывалась изумлённо в иероглифы Селя.

– Да…

– То есть кто-то умеет открывать разломы? – Селя смотрела на Алтая, но он решил продолжить перевод.

“Но у этой силы были ограничения. Мы – народ гигантов – не мог попасть в другие миры, силы маленького существа было недостаточно, поэтому Король желал узнать секрет его магии. Открыватель был могущественным, но Королю ЛагхенПог ещё в юном возрасте удалось захватить существо. Каким образом – остаётся тайной для всех. К сожалению, Король ЛагхенПог, пусть он правит ещё тысячи лет, сейчас в преклонном возрасте, но ему не удалось заставить существо говорить.”

…

“День игр настал. Сильнейший воин, окруженный сотней солдат, вышел на арену, представив публике Открывателя. Каждые сто лет народ удивляется, как в первый раз. Это радовало великого Короля. Маленькое существо, похожее на сгусток…”

– Что случилось? – заволновалась в предвкушении Селя, кажется, она впитывала всё, что переводил Алтай.

– Сгусток тьмы, – закончил переводчик и уставился на Аселису. Они думали об одном. – Похожее на чёрное пламя.

Каждый остался при своих мыслях и теориях.

“Настойки из цветов Тутана лились рекой, народ ликовал. Игры были объявлены открытыми. Все королевства были представлены. Король взял клетку с Открывателем и разместил у себя на ладони, приказав ему. Власть Короля была безгранична, и маленькое существо подчинилось. Тонкие нити тьмы растянулись над ареной, расползаясь по ней. В какой-то момент нити замирали и врезались в сам воздух, медленно разрывая его, как меч Великого воина режет бумагу. Мир рвался на части, впуская запахи, ману, существ другого мира. Публика встречает новых игроков.”

…

“Твари, умеющие говорить, идеальные убийцы ночных миров, зелёные, белокожие… Разнообразие существ веселило толпу. Народ собрался у трибун на арене, наблюдая сверху вниз. Придворный маг держал под контролем арену с помощью своей рунной магии. Когда-то она служила оружием, поэтому матерые вояки, побывавшие в битвах и испытавшие эту магию на себе, морщили носы в отвращении к коварству Придворного Мага Эдала. Магия Сокрытия. Она прятала во тьме товарищей и врагов, скрывала тела, создавала непроглядный лабиринт из тьмы. Придворный Маг Эдал опустил занавес своей магии на арену, скрывая существ друг от друга, заставляя их сталкиваться друг с другом в нужных местах. Это нравилось публике, начинаются голодные игры!”

…

“Шёл третий оборот огненного божества. Твари начинают сталкиваться между собой, тела пропадают, как и еда, заставляя спрятавшихся по углам тварей выходить наружу и устраивать зрелище для нашей публики…”

– Не совсем понимаю, – задумалась Селя, – эта магия. Она до сих пор работает?

– Угу-м, – ответил Алтай, – но я не думаю, что Придворный Маг ещё жив. Рунная магия может работать и без заклинателя. Возможно, он погиб или бежал в ходе каких-то событий, но не прервал работу рун.

– Вполне вероятно, – согласилась Аселиса. – Тогда почему она работает на весь разлом, а не на арену?

– Тут говорилось, – указал Алтай на отрывок, – “когда-то она служила оружием”, думаю, это магия покрывает большую площадь.

Их вновь затрясло, ребята на другом конце разлома использовали каждую возможность, чтобы произнести “Мор’карн”.

– Смотри, – показал Алтай на отрывок письма и тут же начал зачитывать его.

“Наступил седьмой оборот огненного божества. Остались сильнейшие существа. Заканчивались чернила у организаторов ставок. Каждый выбирал своего фаворита, а кто желал сорвать куш выбирал тех, кто мог удивить, но ещё не проявил себя. Приближался конец игр, а это значило, что Придворный Маг призовет своих слуг. Дети смерти – Мор’карн. Последнее выжившие должны будут пережить последний оборот огненного божества, сумев спрятаться от Мор’карн.”

– Всё ясно, – сухо произнёс умник, – магия этого Эдала вышла из-под контроля, поэтому этот разлом столь опасен.

– А если мы найдём источник? – предложила Селя.

Алтай покачал головой.

– У нас нет времени, а даже если бы и было… Думаю, Эдал позаботился о защите.

“...Свершилось невозможное! Это заставило публику умолкнуть, а Великого Короля привстать с трона. В последней битве, когда уже казалось, что победитель игр Гор’Бабы будет известен, появился маленький короткоухий эльф. Эльфами звались умные, но хрупкие белокожие твари.

Безухий эльф появился из воздуха! Он разорвал пространство и вошёл на арену прямиком из другого мира! У этого эльфа была магия Открывателя. Король не успел отдать приказ об остановке игр, как эльф разрезал лезвием тьмы Мор’карна. Лицо Придворного Мага выдавало негодование, поэтому он отправил детей смерти за безухим эльфом. Король не оставил без внимания неповиновение Придворного Мага Эдала, поэтому наградил его ударом. Гор’Баба была впервые завершена раньше срока.”

…

“Великий Король пригласил эльфа в свои покои, но прежде чем принять приглашение маленькая тварь представилась, что удивило всех присутствующих. Он с отвращением сказал, что не из рода эльфов. Имя его было Бауэр Тотург, последний человек.”

Ребята перечитывали отрывок рукописи раз за разом.

– Он из мира Библи, – шепнула Селя, сама не понимая, зачем такая осторожность.

– Кажется, – Алтай медлил, – Библиотекарь говорил, что в их мире был великий Магистарий Бауэр Тотург, владеющий магией тьмы.

– Что, если Таллис тоже так может?

– Ходить по мирам? – пожал плечами Алтай, – возможно, но в чём не стоит сомневаться – в его силе. Таллис одолел орков, а Тотург убил одним ударом Мор’карн. Хочу заметить, что в этом разломе много кто боится Мор’карн.

Селя кивнула.

“Настроения в замке изменились. Недавно весёлые гости стали подозрительны. Король скрылся в покоях с Тотургом, что вызывало негодование у двора. Другие королевства боялись силы, что может даровать маленькая тварь нашему королевству. Напряжение росло. Даже писарю, как я, понятно, что лучшей возможности для атаки не будет. Грядёт война, а враги были приглашены в наш замок и точат мечи.”

…

“...Я остался один. Больше нет живых в этом замке. Я заперся в дальней части замка – библиотеке. Во мне не горело пламя долга, нет. У меня не осталось выбора. Ранее днём Король пригласил меня в свои покои, чтобы запечатлеть историю. В покоях был Король, я, человек и Открыватель. Я должен был написать историю из первых уст. Говоря об “истории”, я вкладывал что-то великое, а не падение нашей империи.

Открыватель никогда не говорил. Король считал, что это существо не способно разговаривать, но стоило Тотургу появиться перед ним, как сгусток тьмы заскрежетал, заставляя уши страдать. Он говорил на неизвестном языке, понимал его только Тотург. Король забеспокоился, как оказалось не зря…

Тотург обмолвился парой слов с Открывателем, а потом произнёс: “Он говорит, что Вы будете держать меня в плену”. Король заверил, что не будет такого, если тот раскроет тайну своих путешествий. Открыватель перебил короля, скрябая своим голосом что-то Тотургу.

– Вы знали, что это ещё дитё, – указал человек на Открывателя, – он искал путь домой, когда попал в твои руки.

Неуважительное обращение заставило Короля поморщиться.

– Не суть, – отмахнулся Тотург, – У меня нет сил, чтобы открыть разлом и отправиться дальше, а он мне предлагает помощь взамен…

Тогда всё и началось. Человек разбил клетку Открывателя. Я находился ближе всех к выходу и успел убежать. Тот, кто прочтёт это. Я не горжусь своей трусостью, но мне удалось сбежать. Именно поэтому я и остался здесь, чтобы завершить свою жизнь достойно. Выполнить долг писаря.

Я вызвал стражу, стоявшую у входа, но было поздно. Король потерял голову, а затем и стражники. Ноги вели меня вперёд, а те, кто оставался позади – погибали. Щупальца тьмы разрастались повсюду, стремительно двигались по полу и стенам, выстреливая нитями из каменных кладок, обезглавливая всех на своём пути. Открыватель желал уничтожить всех! Я чудом добрался до покоев Придворного Мага Эдала. В замке уже развязалась война, гости сражались между собой, желая первыми добраться до покоев Короля и завладеть Открывателем, но они ещё не знали, что Открыватель сбежал и замок превращается в ловушку. В битве я нашёл Эдала и вкратце рассказал ему. Он спокойно кивнул головой и предложил покинуть замок, но было уже поздно… Там, где когда-то был выход – его не было. Двери исчезли, а окна превратились в продолжение стен. Наш замок обратился маленьким куском другого мира, в котором мы были заперты с чудищем, которое мучал Король. В битве пропал Эдал, а я принял решение скрыться в библиотеке. Только я имел ключ к ней, это были мои покои. Заперевшись, я начал ждать…”

…

“Я здесь умру. Голод просил меня выйти наружу, но я не мог сделать этого. Я понял, куда исчез Эдал. Он решил использовать свою рунную магию и защитить замок. По ощущениям его магия окружала библиотеку, а может и весь замок. Голод становился сильнее, что лишь доказывало страшную силу его рун. Теперь мой срок подойдёт ещё быстрее.”

…

“Нет. Я умру уже сегодня. Трент – деревянный вестник погибших миров пробрался в мою библиотеку. Эти твари, что рождаются в погибающих мирах, их мог призвать только Открыватель. Это его месть. Они впиваются в тело и поражают органы, а затем и мозг. Я чувствую, как это существо движется внутри меня, высасывая остатки жизни…”

– Конец, – заключил Алтай, поджав губы, чувствуя жалость к писарю.

– Тренты, – решила уточнить Селя, – это те самые, что мы видели у сердца разлома?

Алтай кивнул.

– Я вот о чём думаю… Получается, кто-то в нашем мире открывает разломы?

– Мы пока что не будем говорить Таллису о Тотурге, – неожиданно предложила Селя, а затем добавила, – для его же блага. Скажем потом.

***

Глава 19

Я сидел на втором этаже библиотеки, оперевшись подбородком на свой топор. Мы с Иваном подготовили первый этаж. Расставив по периметру костры, чтобы в день, когда сюда будут прибывать твари, мы могли зажечь их и осветить весь первый этаж.

– Всё готово? – спросил я, не оборачиваясь, у Библи. Мои чувства обострились.

– Да, – сухо отозвался он, – уже сегодня прибудут первые твари.

Мы молчали ещё несколько минут.

– Хочешь перейти к лечению?

– Да, – я слышал в его голосе улыбку.

Мы добрались до лагеря. Температура стремительно падала, поэтому кострище уже не тлел, а вовсю разрывал окружающую тьму. Уверен, с первого этажа можно было разглядеть его, как он пробивается через щели в дощатом полу. Сегодня был день “Икс” и ребята знали об этом. Я чувствовал общее напряжение. Сегодня Селя должна вылечить Библиотекаря, а что будет дальше – неизвестно. Кто и что он скрывает?

Селя было уже хотела приступить. Библи опустился на колени перед ней, склонив голову, она занесла руки, но я ждал именно этого момента.

– Стой, – сохраняя спокойствие, сказал я, пусть знает, что мы управляем ситуацией. – Сначала скажи кто ты такой?

Солдафон шумно проглотил слюну и сжал щит. Вот кто первым выдаст напряжение среди нас.

Библиотекарь запрокинул голову.

– Когда здесь был Савье, – неожиданно и без пререканий начал Библи, – он правил внутренним двором. Конечно, по началу он был не столь могущественным. В начале своего пути, – пояснил он, – когда только попал, он, как и все, убивал каждого, даже людей, не брезговал всем, что находил, но спустя время обрёл силу. Его магия льда была невероятной. Он тот, кто вытеснил всех с внутреннего двора, тогда правили эльфы. Он держал их в плену, как и орков, он также заставлял их есть себе подобных, – Библиотекарь “посмотрел” на меня. – Пока человеческие существа радовались праздной жизни, мы выживали. Тогда в мою юную голову пришла идея…

Библиотекарь встал и скинул с себя плащ, оголяя сухую кожу, натянутую на кости. Это заставило всех нахмурится. Он был болезненно худым. Библиотекарь щёлкнул пальцами, пару секунд ничего не происходило, как вдруг платформа колыхнулась. Мы все похватались за оружие. На краю лагеря, прямо на деревянных перилах стояло четырех метровое существо. Шептун! Тварь раскинула свои лоснящиеся крылья летучей мыши в стороны. Нужно убить её, но уверенность тут же пошатнулась, когда рядом с первой тварью приземлилась вторая, а затем и третья, четвёртая… Дюжина! Они были везде, мы собрались с друзьями в круг, готовые погибнуть, но лишь один Библи остался недвижим.

– Тогда в мою юную голову пришла идея, – продолжил он, – что если я превращусь в человека и внесусь в ряды Савье. Мой план потерпел крах. Я учился говорить, учился пародировать, учился есть вашу еду, но мне не удалось обмануть Савье! Когда я решил нанести ему удар в спину, он одолел меня… Кажется, он с самого начала знал, кто я такой. Савье содрал с меня скальп. От такой магии и таких ран я не смог оправиться сразу, поэтому не мог превратиться обратно в Шептуна. Я цикл за циклом залечивал раны, я перестроил внутренние органы и пищеварение под человека, лишь бы получать пищу и силы, дабы залечить раны и отомстить! Затем Савье пропал, никто не знал, куда он исчез. Кто-то думал, что он погиб, а кто-то верил, что он смог покинуть разлом.

Он потрогал угольную голову. Некроз тканей покрывал весь его череп, местами проявляясь и на теле.

– Раны затянулись, но прошли годы, – он произносил это тихо, стыдясь своего поражения, – я не сумел вернуть себе истинный облик, органы слиплись внутри меня, они не могут вернуть себе прежний облик. Я резал себя, – он провел ладонью по животу, где и вправду виднелись шрамы, – изучал вас в попытках найти решение, но ничего не помогало. А затем я осознал, что стал умнее, хитрее своих собратьев. Я стал использовать свой облик, чтобы заманивать к себе людей, а затем питаться во время великого голода. Изучать вашу речь, знания из первых уст. Прошли ещё годы, и я встретил вас, – он оглядел нас. – Вам повезло встретить меня, когда я уже стал вожаком шептунов, а иначе они разорвали бы вас раньше.

Он кивнул на своих собратьев, что жадно разглядывали нас своими чёрными глазами. Они вылавливали отрывки фраз Библиотекаря и тихо повторяли их. Теперь понятно, почему их зовут «шептуны». Слова Библи превращались в шёпот и повторялись из их уст.

– Мы хотели вас убить, голод никого не обошёл, – улыбался Библиотекарь, – но вы проявили себя. Человек, что перевёл тексты, лекарь, что может вылечить меня, и брат Савье, владеющий магией тьмы, как Тотург, ну и остальные… Как вы это называете? Надежда. У нас появилась надежда.

Шептуны повторяли «надежда» с большим усилием, чем остальное.

– Теперь вы знаете, кто я, осталось излечить, – Библи смотрел на меня, а я кивнул Селе, но сам судорожно размышлял о том, стоит ли делать это? Всё же он хотел съесть нас, но не стал…

С кончиков пальцев Аселисы сорвалась зелёная магия и струйкой помчалась к черепу Библи, проникая в его плоть. Вокруг замерли все, в том числе шептуны. Пот собрался на лбу Аселисы, и я привычным движением решил смахнуть его. Это было обычно для нас, она была сосредоточена и вкладывала все усилия, поэтому в такие моменты мы превращались в её ассистентов. Я чувствовал, как твари вокруг напряглись, пристально наблюдают за моими действиями. Они боялись за вожака. Рукавом я протёр лоб Сели, а она еле заметно кивнула, морща свой маленький носик в напряжении.

Угольный череп начал поддаваться лечению, магия Сели окружила голову Библи, буквально растворяя чёрное. Некрозные ткани отслаивались, распыляясь в потоке лечебной маны. Проплешины красных сосудов начали появляться, а затем и новый слой кожи, покрытые глубокими луковицами для волос. Магия Аселисы добралась и до глаз, она решила перейти в прямой контакт и взяла голову Библи, уперевшись большими пальцами ему в глазницы, а сама прикрыла глаза. Теперь лекарь скалила зубы в напряжении. В прошлой жизни, посещая больницы, ты чувствуешь характерный запах спирта и хлорки, но в этой жизни людям доступны лекари, что приводит к другим ассоциациям. Сейчас я чувствовал запах распылённой плоти и… мяты? Так пахла магия Сели. Она растворяет отмершие ткани и неугодные для лечения части, а затем воссоздавала заново. Наверное, так. Для себя я это объяснял так.

Капля крови упала с кончика носа Сели. Она на пределе, но останавливаться нельзя. Опять ассистирую ей, убирая кровь. На этот раз шептуны не двинулись. Наконец веки Библи порозовели, приобретая здоровый цвет. Глаза были последними. Селя отключилась, а её подловил Иван и строго посмотрел на меня, оттаскивая Селю в сторону. Я понял, что значит его взгляд: «Будь начеку». Сейчас решится, насколько Библи был честен с нами.

Он сидел не двигаясь, вскинув голову к верху, лысый, с отсутствующими бровями, он не открывал век, бегая глазами из стороны в сторону. Мне показалось, что он боялся открыть их. Библи задвигал плечами, разминая их, пятна на его теле тоже исчезли, даже шрамы превратились в узенькие полоски. Вожак шептунов выгнулся назад до хруста в позвонках, его череп зашевелился, выплевывая копну ярко-красных волос, затем так же появились брови и ресницы того же цвета. Он широко раскрыл глаза, показывая синюю радужку. Всё его тело начало преображаться, он вытянулся и стал похож на Аполлона, пропала сухость, мышцы набухли, выпячивая грудные мышцы и пресс, которому позавидует Иван. Ремень на его брюках лопнул, а висевшие брюки превратились в обтягивающие лосины. У меня отвисла челюсть, он в считанные секунды изменился, а мне пришлось ещё выше задрать голову, чтобы смотреть на это прекрасное лицо. Его внешность была яркой, кричащей, идеальный острый подбородок, впалые скулы, в меру широкий лоб, густые брови. Библи глубоко вдохнул, расширяя свою грудную клетку.

– У-уг-г-ра-а-а! – он крикнул, заставляя всю платформу пошатнуться, листовки разлетелись, костёр потух.

Я стоял с широко раскрытыми глазами, оглушённый его рёвом, понимая, что мне нужно взяться за оружие, ведь неизвестно, что он может вытворить, но я просто стоял таращась на него.

– Тише-тише, – вдруг вскинул руки Библи, – я просто выпустил пар.

Тут я понял, что ребята окружили меня, подняв оружие в сторону Библи.

Библиотекарь похлопал глазами, щёлкнул шеей. Он изменился, буквально. Даже его характер. Он улыбался, широко и… так улыбаются герои эпосов и мифов.

– Ха-ха, – обдал нас басистым смехом Библи, – как же хорошо вернуться.

– У меня есть подозрения, – я положил руку на катану Мэйли, чтобы она убрала оружие, – что ты в таком виде и пришёл к Савье.

– Да, – честно сказал Библи, – был глуп, признаю.

Это вызвало нервный смешок у солдафона, а у меня улыбку.

– Ты буквально выглядишь как полубог, – видимо, не выдержал Алтай и решил высказать очевидное, – где ты взял этот образ?

– Нашёл у одной человеческой самки в вещах. Было это давно, сейчас я понимаю, что это была книга с голыми мужчинами.

– Пха-ха, – все дружно рассмеялись. Он взял образ из порно журнала!

Смех был заливистый, что смущало нашего Библи.

– Зачем вообще придумывать такие книги? – возмутился он. – Если нужен самец, зачем смотреть на картинки?!

Это рассмешило нас ещё больше.

– Фу-у-х, – шумно выдохнул Алтай, спустя нескольких минут смеха. – Важно другое, зачем вообще брать такие журналы в разлом?

– В смысле зачем? – искренне удивился Иван.

– Подожди… – зыркнула на него Мэйли.

Тут Иван сложил дважды два.

– Ну, я хотел сказал, – он начал тараторить, – то есть, у меня нет такого журнала, но очевидно, зачем он!

Смеяться дальше было больно.

– У вас тут весело.

Раздался чей-то голос. Вся атмосфера тут же испарилась. Возле бессознательной Сели стоял эльф. На его длинных ушах поблескивали серьги, там же можно было разглядеть и клыки орков, свисающих с мочек. Он медленно опустился на корточки перед Аселисой, тлеющий костёр слегка освещал события. Эльф положил кисть на голову и растопырил пальцы, ухватив череп Сели как мяч. Тонкие пальцы эльфа сморщились, выпуская острые ногти. Он показывал нам, что один неверный шаг и она умрёт.

– Меня зовут Омма, – его голос был безмятежный и приятный, – король здешних эльфов.

– Что тебе нужно, Омма, король здешних эльфов? – я строго посмотрел на Ивана, ведь он должен был быть рядом с Аселисой и приглядывать за ней. Солдафон нахмурился.

– Это я позвал его, – вперёд вышел Библи. – Омма, она вылечила меня, если ты что-то с ней сделаешь…

– Убью, например, – перебил эльф, – за лес, что вы уничтожили.

Омма наклонился к лицу Сели, костёр выхватил его короткие блондинистые волосы, тонкие и женственные черты лица, изуродованные горизонтальным шрамом на переносице. Лицо начало морщиться из-за костра, срывая миловидную маску эльфа, показывая одичалость. Его губы растянулись чуть ли не до ушей, открывая оскал острых зубов, а язык выпал из пасти.

– Омма! – более громко повторил Библи.

Это помогло. Тот отпрянул от Сели, но не выпустил её голову из руки. Скрывшись от света, его лицо приняло прежний вид.

– Пора покинуть этот разлом, – я говорил уверенно. – Мы соберём всех и разрушим сердце разлома, а иначе…

– Ясно, – скучающе перебил меня Омма. – В нашем мире уничтожение леса является наивысшем преступлением, поэтому мне тяжело стерпеть такое поведение, человек.

– Это не ваш мир, и мы должны общими усилиями покинуть этот разлом, – настаивал я.

Омма отвернулся, несколько долгих секунд смотря в сторону, а затем поджал губы.

– Согласен, – выдавил он. – У эльфов есть сказка, о древних мирах. Она рассказывает о эльфах, живших во временах, когда мир был молод.

– Омма… – Библи не нравилось, что эльф держит в заложниках Аселису.

– Когда я говорю «мир», – продолжал Омма, – я имею в виду всё сразу, не разделяя на ваш или наш.

– Вселенная, – не удержался от поправки Алтай.

– Называйте как хотите, – сухо ответил Омма. – До этого разлома я относился к этим сказкам, как к выдуманным произведениям бардов или скучающих писарей, чтобы занять уши беспечных и долгоживущих эльфов, но после того как я попал сюда…

Омма наконец посмотрел на нас, взяв в ладонь левую руку Сели.

– Я чувствую, что её коснулся Трент, но она выжила. Почему?

– Она лекарь, – сказал Библи.

Албаст! Нельзя было этого говорить, мы только подняли ценность заложника.

– Нет, – сухо ответил Омма, – это не поможет. Ты можешь залечить рану, восстановить руку, но эта зараза будет внутри. Одно прикосновение к ним…

Эльф смотрел на нас исподлобья. Его взгляд говорил сам за себя.

Одно прикосновение к ним… и ты рано или поздно умрёшь.

– Она заражена? – выдал волнение я.

– Да, – как-то с жалостью ответил Омма, но резко изменил настроение, – но она всё ещё жива, вот я и спрашиваю: «Почему?»

Алтай щёлкнул пальцами.

– Тенемор, – вдруг пришла ему мысль, – возможно…

– Что?! – Омма вскочил, забыв о заложнике.

– Тенемор, – повторил Алтай, отстранившись буйности эльфа.

У эльфа бегали глаза, он начал расхаживать из стороны в сторону, собирая пазлы в своем сознании, но спустя мгновение вернул себе статность и сдержанность.

– У вас есть ещё? – в его голосе пряталась надежда.

Мы покачали головой.

– Зачем он тебе? – мы не успели уследить. Никто не успел, но Библи был уже позади эльфа и вцепился в его шею, полностью обхватив её. Кажется, он был очень зол.

– Кха-а, – зашипел Омма, хватка была такой силы, что лишала его возможности говорить. Эльф выпустил когти наружу, выпуская всё своё одичалое нутро. Он рвал кисть Библи, оголяя мышцы и сухожилия, но аполлон не повёл и бровью.

– Если хочешь допросить его, – присоединился солдафон, – стоит слегка разжать пальцы.

Библиотекарь взял себя в руки.

– Говори!

– Кха-а, – смирился король здешних эльфов, – Тенемор был в сказках, с помощью него герои становились неуязвимыми перед силой Трентов!

Что?

Этот вопрос отразился на лицах остальных. Даже Библи расцепил свою смертельную хватку, выпуская задыхающегося эльфа на пол.

– Кха-кха! – хватался за горло эльф.

– Мы все употребляли плоды Тенемора, – обрадовался Алтай, – у нас есть иммунитет! Мы сможем пройти к сердцу разлома!

Шептуны зашевелились, на это обратил внимание и Библи, а я тут же уловил волнение на его лице. Иммунитет, значит? Тенемора не осталось, а я уверен, что остальные шептуны не употребляли его. Картина начала складываться ещё больше. Не только шептуны, но и никто в этом разломе не получил иммунитет от Тенемора, кроме нашей маленькой группы. А я умудрился объявить войну всему разлому и поставить всех в тупик.

Наши взгляды с Библи встретились. О чём он думает? Вожак шептунов посмотрел на эльфа, что ещё не пришёл в себя.

Что? Ты думаешь о том же, о чём и я?

Нужно убить эльфа, чтобы никто не узнал о том, что знает эльф.

Одно прикосновение к Тренту убивает, может и не сразу, но позже. Все, кого мы здесь соберём, умрут, кроме нас!

Один короткий кивок.

Всё происходит быстро. Библиотекарь приложил эльфа к полу одним прямым ударом в спину. Омма упал ничком, не ожидая повторного нападения. Я успел занести топор, как только Библи начал действовать, поэтому мой удар рассекал воздух в направлении шеи эльфа.

– Вы умрёте! – в последнии секунды выкрикнул эльф.

Топор прошёл дальше и вонзился в дощатый пол, слегка задев шею.

– Что ты делаешь?! Убей его, – кричал Библи.

– Что ты имеешь в виду! – слова эльфа вызвали сомнения в правильности нашего выбора.

– Вы не были у сердца разлома, – торопился Омма, – даже он! – Это он про Библиотекаря, – а я видел, что там! Их там тысячи! Тенемор спасёт от иссушения, но это не значит, что они будут смирно стоять.

– Это не имеет значение, – перебил Библи, – нужно убить его, чтобы остальные в разломе не узнали!

– Нет, – вклинился Алтай.

– Если я правильно понял, – присоединился Иван, – если он разболтает, то никто не захочет быть пушечным мясом для нашего спасения. Его нужно убить.

Мэй осталась в стороне.

– Я никому не скажу, если вы возьмёте меня с собой! – прорычал Омма, его одичалая натура рвётся наружу, но он сдерживает её.

– Молчать, – рявкнул Библи.

Но меня начало беспокоить другое. Теперь эмоции Библиотекаря было читать проще, и, видимо, он не привык контролировать свою мимику. Герой порно журнала испытывал тревогу.

Точно, шептуны.

Они двигались позади нас, в каждом уголке. Недавно послушные солдаты нашего друга начали вести себя активнее. Как бы глупы они ни были, но суть они явно поняли.

– Сделаешь что-нибудь? – вполголоса намекнул я Библи.

– Мы, – повысил голос Библи, чтобы все шептуны услышали, – не убьём его, а оставим в заложниках, пока не найдем решения. Я никого здесь не оставлю! – с ноткой заботы добавил он.

Я сделал полшага к нему, чтобы нас никто не слышал, но Библиотекарь покачал головой.

– Я вёл вас долгое время, – крикнул он, – доверьтесь мне! Займите свои места и ожидайте приходящих на первом этаже.

Шептуны послушали не сразу, но чёрные тени одна за другой исчезали. Мрак вокруг рассеялся.

– Каков план? – присоединились остальные.

– Я вожак, – выплюнул Библи, – но… отношения между шептунами всегда были сложными. Я научил их работать сообща ради выживания…

– Но гарантий нет, что они всё не расп*здят остальным? – закончил солдафон.

Библи кивнул.

– Как и этот, – заметила Мэй, кивнув на эльфа. – А как ты вообще понял, что Тенемор даёт иммунитет? – уже к Алтаю обратилась она.

– Интуиция, – сухо ответил умник.

Странно, он редко апеллирует такими расплывчатыми словами.

– Запри эльфа, – попросил я Библи.

Тот затолкал Омму в сундук и накрыл крышкой, усевшись сверху, затем приложил указательный палец к губам, показывая, что нам стоит молчать. Он прислушивался к окружению, как я понял, шептуны имеют острый слух.

– Можем говорить, – констатировал он.

– Кхм… мы призвали всех тварей в библиотеку под угрозой Мор’карн, чтобы уничтожить сердце разлома, который охраняется тысячами Трентов, и ни у одной твари нет иммунитета, кроме нас, – я оглядел напряжённых товарищей. – По сути, для остальных это ничего не меняет, либо они погибнут от Мор’карн, либо от трентов, но с шансом выжить. Им нет смысла убивать нас.

Библи широко улыбнулся.

– Твари глупы, – объяснил свою улыбку аполлон, – они прямолинейны, кто-то решит пойти за вами, а кто-то убить и забрать Тенемор, которого у нас нет! – Он встал с сундука и сделал несколько шагов к нам, – А ещё, мы призвали всё, что есть в этом разломе.

На последних словах он был серьёзен.

– Нет, вы не понимаете, – продолжал он напор, – вы не чувствуете! Разум затмевает ваши ощущения! Этот разлом многослоен, магия, о которой нам рассказ Алтай из книги писаря…

Тут крышка сундука откинулась, прервав Библи, оттуда выглянул Омма, но уже не столь рьяный и не пытающийся убежать. Он так и остался сидеть в сундуке.

– Мы в середине, – неожиданно начал король эльфов.

Библи кивнул.

– В середине разлома безопасно, – продолжил длинноухий, но уже с грустной улыбкой, – относительно безопасно, но чем глубже удаляться, тем опаснее твари… чудища. Единственное, что спасает нас от них, это магия рун. Магия придворного мага гигантов.

– Откуда ты… – прищурился Алтай.

– Ты не единственный, кто читал записи, – перебил Омма, – откуда, по-твоему, вообще здешним известно, – он помедлил, пробуя слова на вкус, – имя Мор’Карн. Руны спасают нас от тех тварей. Военная тактика гигантов заключалась в захвате вражеских замков и наложения рун, с помощью которых они делили сильных от слабых, морили их голодом и тьмой, а затем планомерно его прислужники, – он опять запнулся, – …его Мор’Карн уничтожали запертых врагов. Сильные не могли помочь слабым, оставляя оборону в меньшинстве.

– То есть, если мы в середине, – нахмурилась Мэйли, – руны определили нас к слабым.

Омма кивнул.

– Не самое страшное, – хмыкнул эльф, а затем уже с напором добавил, – страшно другое! Те монстры не могут добраться к нам, но слабый может найти путь и привести, буквально под ручку, сильного. Что и сделали шептуны по вашему приказу.

Мы переглядывались, пытаясь переварить услышанное.

– Я предупреждал тебя, – строго заметил Библи, – что мы приведем сюда монстров.

– Подождите, – я взялся за переносицу.

Чёрт, албаст, дьявол!

Мы буквально привели монстров в своё убежище, но всё было бы хорошо, если бы не информация о Тенеморе.

– Хорошо-хорошо, – вскинул я руки и решил перевести диалог в попытку решить ситуацию. – Омма не расскажет остальным о Тенеморе, какой смысл? Его у нас нет, а что на счёт шептунов?

Библи скорчил гримасу.

– Скверный характер, у нас скверный характер. Кто-то промолчит, а кто-то уже рассказывает.

– Ты уверен? – не поверил я своим ушам.

– Да.

Чёрт!

– Они убьют вас из прихоти, – сухо добавил Омма. – Это выглядит так, как будто вы организовали живой щит для себя. Они разорвут вас, выпьют вашу кровь, разделят плоть, в надежде получить толику иммунитета из ваших тел. Это не сработает, но им не объяснить. Да и что это меняет? Они в любом случае будут вынуждены пойти на смерть, ведь Мор’Карн произнесли уже сотни раз, тварям остается только уничтожить сердце разлома.

– Мы ведь можем объяснить им… – начал солдафон, но тут же осёкся, увидев в наших лицах смятение.

Омма вылез из сундука, отряхнул пыль с рубашки и пошагал прочь с платформы, понимая, что его никто не будет останавливать.

– Мы не будем вмешиваться, – сказал он, – будем наблюдать.

И сиганул куда-то вниз, перепрыгнув перила платформы.

– Нам нужно бежать, – это была Селя, она лежала на досчатом полу, струйка высохшей крови расплылась на её лице.

– Не выйдет, – скрестив ноги, уселся на пол Библи.

Я даже не стал спрашивать «почему?».

– Хорошо, – выдохнул Алтай, – как нам сделать так, чтобы нас не сожрали?

Почему-то он смотрел на нашего аполлона. Наверное, он относил его к тварям, как, впрочем, и я.

– Не знаю, но у меня есть ещё один плод Тенемора.

С его словами вырвался маленькое облачко пара и тут же рассеялось. Холодает.

– Разожги костёр, – кивнул я Ивану.

– Мы можем использовать этот плод как козырь, – озвучил мои мысли Алтай.

– У меня есть идея, – сказал я.

Все посмотрели на меня, а я сохранял поддельное спокойствие.

***

Глава 20

Я сидел на втором этаже, укутанный какими-то тряпками, сзади стоял Библи. В целях безопасности он не отходил от меня. Торс его был оголён, грудь вздымалась, выталкивая облака пара. Кажется, холод его не беспокоил. Я устало упёр подбородок на рукоять топора, уперев его в пол. Эта поза полюбилась мне, давала спокойствие и в целом я чувствовал какое-то единство со своим оружием. Этот разлом объединил нас, может, пора дать ему имя? Выдумать самому или выбрать что-то символическое? Я погладил деревянную рукоять, пальцы скользнули на холодное полотно. Мой товарищ, друг, напарник – вот какие чувства вызывал он у меня. Думаю, в таком ключе и будет его имя, но не сейчас…

Мои мысли блуждали от одного к другому. Я перестал изучать своё оружие, ловя себя на мысли, что я трогаю его своей новой рукой. Угольно-тёмная, сотканная из моей маны, она передавала все ощущения, как будто живая. Селя и Алтай успели изучить её. Лекарь была в восторге, давясь слюной, она желала изучить меня, ведь магия вплелась в мои нервные окончания и стала продолжение руки. Алтай же остался хмур, даже больше, чем обычно. Его что-то беспокоило. Он упомянул то, что я отравился грибом, почти в самом начале нашего пути, после у меня начались изменения. Он предположил, что грибы, что они создали тогда, вплелись в моё тело и стали частью меня. Прежде чем я успел возразить и высказаться скверно о его предположении, он добавил: «Именно поэтому ты смог накопить ману с помощью медитации, ведь грибы и были созданы для того, чтобы аккумулировать ману в себе». Это был самый весомый аргумент, но теперь он зародил во мне страх. Чувство того, что я как-то изменился внутри, и речь не о сознании, а о теле, буквально. Поможет ли мне это или это недуг? Как раковая опухоль, пожирающая меня изнутри? При этих мыслях я улыбнулся. Отголоски прошлого, в этом мире рак обычная болезнь, но улыбка не продержалась долго, в этом мире существуют недуги и пострашнее…

Я всматривался в толпы тварей на первом этаже. Они делились на группы, расы. Кто-то усаживался у костров, а кто-то их тушил с отвращением. Остатки орков взирали вверх с ненавистью ко мне, эльфы держались в тени, фавны казались довольно весёлыми и собирались толпами у костра. Диковинка со страниц мифологии, человеческое тело, раскосые козьи рога и волосатые ноги, переходящие в копыта. Они были задорными, и их не пугали грядущие события. Здесь же я увидел старых знакомых… арахны, а также здесь были и другие насекомые, что меня удивляло, но Библи объяснил мне. Это была заслуга шептунов, которые сейчас разгуливали между лагерями тварей и сохраняли порядок, являясь переводчиками. Превратившись в любую тварь, они могли общаться с ними, донести смысл и идею данного сборища, поэтому здесь были твари разных сортов, которых мы бы не смогли объединить своими, человеческими усилиями. Обоюдоострый меч, сейчас шептуны помогают нам, но в любой момент они могут донести о том, что у нас иммунитет к трентам в сердце разлома. Чёрт знает, чем это обернётся.

С жизнерадостностью фавнов могли сравниться лишь гоблины. Шумные, злобные, они мне напоминали гиен. Шептунам чаще всего приходилось приструнять их. Прямо сейчас я наблюдал, как маленькая зелёная тварь подбиралась к стае оборотней. Гоблин пытался оттяпать хвост оборотню маленьким кортиком, но сил у него не хватило. Оборотень наотмашь полоснул гоблина, тот, брызжа кровью, завизжал и убежал к своему лагерю, что вызвало писклявый гогот у его собратьев.

Тут я приметил сидевших в стороне птиц, весьма похожих на китоглавых особей из нашего мира. Скорее, это они и были, но эволюция пошла в другую сторону и добавила им переливающиеся перламутровые перья, точно способные удержать удар обычного меча. В остальном же это были те же птицы с массивным телом, крепкими ногами и широким с крючкообразным клювом на конце. Взгляд был холодным, оценивающим, выглядели они так, будто смотрели исподлобья.

– Слушай, – не отрываясь от массивных птиц, решил я уточнить у Библи, – а мы не можем перелететь над трентами?

– У сердца разлома невозможно летать, – сухо ответил Библи. Он был занят тем, что слушал неуловимые моему слуху сигналы шептунов и регулировал происходящее внизу.

Да, это было бы слишком просто.

– Что они делают? – спросил у меня за спиной Библи. Я обернулся и проследил за направлением его взгляда. Он смотрел на Алтая и Аселису, гуляющих вдоль второго этажа. Она держала в руках фонарь на животном жире, свет не столь ярким, а запах топлёного жира был неприятен и цеплялся за вещи, но это не могло отвлечь их. Селя держала лампу повыше, пока Алтай вёл записи и зарисовки.

– Обилие разломных тварей, – пояснил я, – и возможность спокойно изучить их. Уверен, он видел их в учебниках и даже запомнил, но изучение вживую может дать возможность заприметить новое. Доверяй, но проверяй.

– У вас есть учебники по тварям? – удивился аполлон.

– Естественно, – улыбнулся я, вспоминая, откуда горе-любовник взял внешность. У нас есть и не такие книги. – Думаю, в вашем мире тоже они есть.

Библи задумчиво почесал подбородок.

– Мне интересно, – искренне решил полюбопытствовать я, – как у вас устроен мир. К примеру, у нас, чтобы посещать разломы, нужно иметь лицензию Инквизитора, а как это происходит у вас?

– Никак, – резко отрезал Библи, – я сам мало чего помню, но по рассказам стариков скажу, что в них не ходили. Слушая ваши рассказы, я начинаю представлять себе холм цветов, на вершине которого стоит разлом, и используют его как развлечение. В нашем мире почти нет спокойных мест, разломы заполняют почти всё, но и их не видно. У нас нет чистых полей, ведь всё окружено едким смуглым туманом, выедающим глаза, а стоит тебе отойти от основного от тропы таптунов, как ты тут же погибнешь.

– Тропы таптунов? – я задрал бровь.

– Не знаю я, – уже нервно добавил он, – я пересказал тебе, что мне говорили старики.

Я решил больше его не донимать.

Мне захотелось перебить одно любопытство другим, поэтому я вернулся к разглядыванию существ, но меня прервало странное ощущение.

– Идут, – прошептал Библи, привлекая моё внимание. – Ой, у тебя светятся глаза!

Я понял, что за странное чувство подобралось ко мне.

– Если ты говоришь, что идут твари из глубин, – тяжело выдохнул я, – то ещё одна теория Алтая подтвердилась, мои глаза реагирую на сильных тварей.

Что же эти грибы изменили во мне?

Теперь мне оставалось пристально смотреть на вход в библиотеку, широкий проход, способный пропустить целую армию.

– Что шептуны знают о тех, кого ведут сюда? – поздно решил узнать я.

– Ничего.

Мне пришлось шумно проглотить комок в горле.

– Нет, есть что-то, – поспешно зашептал Библи, он присел на корточки рядом, – монстр один.

Шептун размером в 4 метра, гигантская тварь, способная перевоплощаться в кого угодно, называет того, кто сюда идёт, «монстр». Вот что пугает.

И началось представление. Появились очертания в дверном проёме, а затем наступила тишина. Все присутствующие на первом этаже почувствовали приближение опасности, самыми первыми были дикие звери, чьи инстинкты были сильнее, а затем и разумные. Фавны перестали ребячиться, гоблины заскулили. Как только монстр ступил на территорию библиотеки, пламя в кострах начало танцевать, желая потухнуть. Ближайшие кострища не выдержали и всё же потухли. Монстр уверенно прошёл в центр библиотеки, это выглядело так, как будто акула заплыла в косяк сардин.

На такой дистанции и освещенности зала я мог разглядеть фиолетовую кожу, два пальца на ступнях, три на руках, полное отсутствие одежды и половых признаков, форма приближенная к человеческой, но его голова… Она была треугольной формы с округлыми углами внушительных размеров. Отсутствовали глаза, рот и уши. Монстр сел посередине библиотеки и постучал пальцем по полу. Тут же рядом с ним появился шептун-проводник, что привёл его. Он что-то сказал ему, а тот передал Библи. Чем он говорит?

– Он голоден, – с тревогой сказал Библи, – требует еды.

– Дайте её ему, – я понял, что мы совершили ошибку.

Если каждый монстр будет приходить сюда и требовать пищу, нам конец. Запасы закончатся у всех, а потом в расход пойдём и мы.

– Как думаешь, – решил спросить у Библи, хватит ли нам провизии, но осёкся, нас могут подслушивать, – ай, забудь.

Мне только нужно, чтобы прибыла как можно больше монстров…

Пока шептуны собирали трапезу для нашего гостя, началось новое представление. Чувство опять вернулось ко мне, я уже начинаю распознавать его. Мои глаза загорелись. Идут ещё.

Скорее бегут. Не церемонясь в помещение забегает трусцой прайд кошачьих. От их тел исходил пар, а там, где ступала их лапа, оставалась корка льда. Похожие на саблезубов, с серебристой шерстью, они обнюхивали всё вокруг, не стесняясь подбегая к разным группам тварей и изучая всё, что у тех есть. Эти повадки были похожи на собачьи, нежели аккуратные и осторожные кошачьи. Саблезубы, назовём их так, забирали пищу, а где-то и вовсе могли сцапать кого-то.

Албаст, я не знаю, что с этим делать.

Саблезуб подбежал к фиолетовому гостю в центре и так же, не церемонясь, начал обнюхивать его, но это продлилось всего несколько секунд. Огромная кошка, стоящая над фиолетовым, умерла за секунду. Он вырвал ей гортань одной рукой, не поднимаясь с места. Другие саблезубы замерли, но никто из них не решился что-то сделать. Они поняли, кто здесь главный. Расхищение прекратилось, саблезубы собрались вместе и отдалились от гостя в центре.

Фиолетовый подтянул тушу к себе, его кожа на плоском лице зашевелилась, откидываясь назад как вуаль или скатерть. Его лицо прятал скальп, слюни и слизь потекли на пол, вуаль скрывала один огромный глаз на лбу, а пасть его была как у кракена, усеяна зубами в несколько рядов по кругу, плоть его была красной и пульсирующей. Он словно пылесос, червоточина, начал пожирать огромную тушу саблезуба. Кровь брызгала в стороны на несколько метров, превращаясь в лёд. Отвратительно, ужасно. Живая мясорубка.

– Ахренеть! – неожиданно меня испугал Алтай. Они с Селей уже были рядом. – Это прайд Якутских Клыков! Первое их появление датируется на 1965 год, тот разлом так и не сумели закрыть, впоследствии произошёл прорыв и те территории объявили закрытыми для посещения Инквизиторами вплоть до высших рангов. Экстремально высокая температура и смертоносность этих тварей поражает. В сводках говориться, что даже их кровь опасна, она имеет низкую температуру и не теряет её при нагреве. Невероятный ресурс.

– Ресурс? – удивилась Селя.

– Именно, – закивал гений, – охлаждение процессоров, реакторов, это был бы шаг в науке. И вот так просто этот чувак сожрал одно из опаснейших существ.

“Чувак” от Алтая режет мне слух. Хотя общение с Селей сгладит его научный говор.

– Обстановка накаляется, и, честно вам скажу, – решил я признаться ребятам, – Албаст знает, как её контролировать.

– Что тебя беспокоит? – Селя аккуратно положила мне руку на плечо. Вроде бы безобидный жест, я бы даже сказал, дружеский, но чувствую, как она сканирует меня своей магией. Откуда такая настороженность?

– Фиолетовый гость, назовём его одноглазый, попросил еды, – нахмурился я, – а что, если каждый будет так? А ещё смотрите, как все сторонятся пришедших монстров, мы запускаем хищников в своё стадо. Что их удерживает от того, чтобы нас перебить?

– Я тоже так думаю, – поддержал меня Алтай. – Одноглазый стоит сотни орков, тысячи людей, какой смысл от нас?

– Нам повезло, – вступил Библи, всё так же сидя на корточках, – что одноглазый не буйный, и он даже угомонил тех кошечек.

Мы молчали с минуту.

– Сейчас нам нужна удача, – неожиданное заключение от Алтая, – нужно, чтобы пришли разумные монстры и с хорошим характером. Мы должны будем договориться с ними, а затем уже не будет столь важно, кто придёт следом. Главное, чтобы на нашей стороне кто-то был. К примеру, этот одноглазый уже за нас, надеюсь…

Ребята дружно закивали, но не я. Так не пойдёт, я решил брать всё в свои руки, контролировать ситуацию, вести ребят вперёд. Удача не для меня.

– Нет, – отрезал я и посмотрел на Библи, – мне нужно вниз.

Он несколько секунд думал, но затем схватил меня за ворот и прыгнул вниз. Свист в ушах, жесткое приземление. Тело Аполлона выдерживает такие перегрузки на ура.

– Будешь переводить, – шепнул я Библи.

Мы направились в центр первого этажа, где как раз сидел одноглазый. Он скрестил ноги и восседал в позе йоги, спина ровная, а руки скрещены на груди. Монстр не двигался. Фиолетовый был не больше меня.

– Меня зовут Таллис Эрлик, – я сделал паузу, чтобы Библи начал перевод, он заскрежетал, заквакал, но донёс смысл. – Я собрал здесь всех, чтобы выбраться из разлома, поставив всё на кон.

Секунды перевода и тишина. Продолжительная тишина. Я вопросительно глянул на Библи, тот пожал плечами, но спустя ещё мгновение монстр отозвался.

– Эм, он говорит, что хочет есть, – поспешил Библи.

– И всё?

– И всё.

Думай, думай. Нужно зацепиться за что-нибудь. Тебе 40 с лишним лет, большую часть жизни ты работал продажником в офисе! Нужно за что-нибудь зацепиться.

– Я могу узнать твоё имя? – решил начать с простого.

Секунды молчания.

– Да, – отозвался Библи.

Мы стояли ещё некоторое время в тишине, а потом я понял, что я задал вопрос о том, можно ли узнать, но не попросил назвать его.

– О, Великий Тэнгри, – процедил я, – намёки мы не понимаем.

Библи заскрежетал.

– Не переводи, – зашипел я на него.

Ещё и этот порногерой.

– Кхм, как тебя зовут? – выдохнул я напряжение.

Одноглазый поднял голову, как будто глядел на меня сквозь гладкий фиолетовый скальп на лице.

– Ешуал, – произнесло существо медленно, чтобы я смог запомнить.

– Ешуал, – повторил Библи.

Совсем дебил?

– Спасибо, – дежурно улыбнулся я.

Его боевое тело, без единого шрама, оголённая фиолетовая кожа, похожая на броню. В нём чувствовалась сила. Даже сейчас, стоя над ним, я не чувствовал превосходства. Держа в руках занесённый топор, я не буду чувствовать превосходство. Но я понял, в чём дело, я прочувствовал это. Дело не в его расе, это его характер. Ешуал был таков. Лидерство, уверенность, спокойствие. Ему не нужно было рычать, пугать, угрожать, как делал это Сотак-о или другие. На первый взгляд может показаться, что он альфа, что он самый сильный, поэтому таков его характер, но нет… Здесь другое.

– Собака лает, а караван идёт, – со словами вырвалось облако пара.

Библи перевёл сказанное, а я не успел возразить, но это заинтересовало Ешуала. Он самую малость наклонил голову набок. Меня улыбнуло это, настолько универсальный жест, способный проходить сквозь миры.

Я скинул с себя лохмотья шкур, согревающие меня от холода, и собрал их под собой, сооружая подушку для сидения.

– Таллис, ты замёрзнешь, – предостерёг меня Библи.

Знаю, но я понял Ешуала. Ему не важны клыки и сила, я не должен красоваться перед ним, показывая, что управляю ситуацией.

Теперь мы сидели на равных.

Ешуал заговорил.

– Что значит то, что ты сказал? – перевёл Библи.

– Ешуал, я смог понять тебя, – внутри я молился всем богам, чтобы мои ощущения не подвели меня, – ты скрываешь свой облик, имеешь некрупное, но смертоносное тело, не имеющее признаков когтей или устрашающих атрибутов. Ты спокоен, но не потому, что ты безумно силён.

Выслушав мою речь, Библи поёжился, но я строго кивнул ему. Ешуал выслушал переводчика, и на этот раз его любопытство было более выраженным.

– Возможно, – продолжил я, – ты благородных кровей, высшей расы или же что-то подобное из вашего мира. Расскажи мне о себе, а я скажу тебе, что значит моя фраза.

– Я Ешуал, Танфуал своего мира, титул, дарованный мне с рождения, – спешно перевёл Библи.

– Что значит Танфуал?

– Правитель.

– Как существует мир без правителя? – возможно острый вопрос, но нужно найти “боль покупателя”.

– Война, – коротко ответил Ешуал. – Остановить.

Нашёл.

– Как Танфуал, ты снисходителен к слабым, – плохая попытка навязать ему убеждение, но, надеюсь, он сам его придерживается, – нам всем нужно выбраться отсюда, и я принял крайние меры. Я хочу попросить Танфуала Ешуала поддерживать порядок здесь, до того, как мы выдвинимся в последний путь.

– Он вновь спрашивает про караван, – отозвался Библи.

– Слабые могут только говорить, пытаясь остановить сильного словами, но Танфуалу всё равно на них, его цель важнее.

Ешуал расцепил руки на груди и заговорил, указывая на грудь одним из трёх пальцев.

– Ты сильное существо, не физически, – Библи подбирал перевод, но не сумел, – не физически, а “Йола”. Спросить, что это?

Я покачал головой. Наверное, это значит духом или волей. Что-то такое.

– Мои враги заточили меня здесь, руны Гигантов не пускали в сердце разлома, но один я с Погибелью не справлюсь, – вещал Библи слова Ешуала.

Погибель? Он про трентов. У нас есть один плод Тенемора, может мне поделиться именно с ним? Он разумен и готов сотрудничать.

Я посмотрел на Библи, он понял мой молчаливый вопрос и пожал плечами.

Отличный советчик. Есть и другая проблема, не обозлится ли он, узнав, что мы прячем от него плод? Шептуны не лучшие союзники, и я уверен, что многим уже известно о последнем Тенеморе.

Я решил протянуть ему руку для рукопожатия, но сделал это левой рукой. Вспоминая, как он выдернул глотку Якутскому клыку.

– У нас жмут руки в знак приветствия и заключения договоренностей, – пояснил я.

Ешуал поступил так же, и я почувствовал его холодную ладонь в своей, затем он резко подтянул её к себе. Мои мышцы напряглись, а Библи был готов вступить в бой, но я прикрикнул на него, чтобы он не двигался.

– Он говорит, что от тебя пахнет открывателем, – затараторил Библи.

– Что это значит? – напрягся я, чувствуя, как хватка Ешуала становится сильнее.

Но ответ я не успел получить. Через его плечо я заметил приближение силуэтов в дверях Библиотеки. Идут. Ешуал отпустил меня, почувствовав приближение гостей.

Я поднялся на ноги.

Их было много, очень много. Первым на свет вышло существо высотою в три метра, вместо ног у него был змеиный хвост, а тело плавно переходило в подобие человеческого, но в районе рёбер можно было увидеть жабры, длинная и широкая шея, обтянутая крупными венами, такие же неестественно длинные руки, опоясанные венами и слегка поблескивающими чешуйками. Лицо монстра не имело губ, а лишь тонкую полоску, из которой вываливался тонкий раздвоенный язык, на черепе монстра имелись внушительные бычьи рога. И вновь отсутствие какой-либо одежды или обмундирования.

Позади змея появились и другие его собратья, более мелкие особи, а затем и другие. Я широко раскрыл глаза в удивление, и меня посетило сильное желание обернуться и посмотреть на восторг в лице Алтая. В такие моменты он мог терять голову от любопытства и совсем позабыть об угрозах.

Я буквально воочию увидел знакомых существ. Египетские божества, сошедшие с петроглифов! Высоченные, не уступающие в росте змею, ползущему впереди, с человеческими телами, золотыми поясами на талии и оголённым торсом, вместо голов у них были морды животных. Собак, птиц, кошек. Среди них были и женщины, которые без стеснения выставляли грудь напоказ. Теперь мне хотелось посмотреть на лицо Ивана.

Разглядывая их, я понял, что они не божества, а просто раса монстров, попавшая в исторические летописи, ведь их было много. Как я помню, в Древнем Египте было около 5-6 богов с собачьими мордами, а тут же их было с десяток.

Якутские клыки встрепенулись и побежали навстречу нашим гостям, а конкретно к смуглотелой женщине с кошачьей головой. Они как будто разговаривали с ней. Она выслушала рычание Якутских клыков и посмотрела на меня. Её оранжевая радужка колыхнулась, а зрачки превратились в веретено. Кошечка тут же передала какую-то информацию змею впереди.

– Что они говорят? – поторопился я поинтересоваться у Библи.

– Они знают, что ты главный, – подслушал их разговор он. – Умные кошечки оказались, всё понимали.

Ешуал низким голосом что-то произнёс.

– Он сказал, что кошек контролирует эта самка, – Библи махнул головой на кошачеголовую.

Я понял, что за их спинами собирались ещё монстры. Сколько же их там?!

– Приветствую, человек! – неожиданно для меня крикнул змей. Это стагнийский язык.

– Приветствую, – набравшись храбрости и добавив голоса, чтобы меня точно услышали, ответил я. – Меня зовут…

– Мне плевать! – прервал меня змей. – Удивительно, насколько бывает разнообразны миры, – уже в другой, безмятежной манере продолжил он, но я чувствовал всеми фибрами, что за его словами кроется кровожадность.

Так и случилось.

Глава 21

Так и случилось. Он стрелой метнулся вперёд, превращаясь в размытое пятно, его руки толкали его вперёд, выбивая искры когтями об пол, а затем и вовсе он упал наземь по-змеиному, виляя хвостом из стороны в сторону, а после и всем телом. Это длилось несколько секунд, но я всё равно не успевал среагировать, лишь отпрянув на несколько шагов назад и выхватив топор, что не скажешь о Ешуале, он уже встал передо мной, готовый принять удар на себя. В последние мгновения, прежде чем Ешуал закрыл обзор собой, мне показалось что-то странным. Змей не увеличивался в размерах, несмотря на то, что он приближался к нам. Ешуал занёс руку и нанёс гулкий удар в пол, он эхом разошёлся по библиотеке.

Что-то не так! Почему он ударил в пол? Где змей?!

Смятение длилось секунду, моей реакции не хватало на осознание всего происходящего. Библи уже отталкивал меня в плечо назад, уводя глубже в тыл, но было поздно. Маленькое белое пятно скользнуло между ног Ешуала, тут меня осенило!

Змей умеет уменьшаться до размеров обычных, ничем не примечательных братьев меньших. Юркий, маленький монстр ни капли не терял в скорости, проскользнул по ноге Библи, накручивая круги по его бедру, а затем и телу. Он выбирал неожиданные траектории, но цель была ясна. Он устроил охоту на меня. Змей уворачивался от попыток Библи схватить его, заныривая ему за спину и двигаясь к голове, добравшись до плеча, он выпрямился и устремил свой белые глаза ко мне.

– С-с-с, – пронзительное шипение ударило по ушам.

Он выглядел обычной, белокожей змеёй, с переливающимися чешуйками, но у меня не было времени разглядывать это создание.

Нанести удар? А если рубану Библи?!

Моё секундное смятение затормозило мои мысли, что не скажешь о змее, он уже был на мне! Я откинул топор и пытался уловить его руками, но он провернул тот же номер, что с Библи, только на мне была еще и одежда, под которую он удачно залез. Я видел растерянное лицо Библи, стоящего на месте Ешуала. Их охватило то же смятение, что и меня!

Вдруг мне стало тяжело дышать. Змей обвился вокруг моей шеи, но я пытался сопротивляться, хватаясь руками за его скользкое тело.

Всё! Он стянул мою шею до хруста, я чувствовал, как мои позвонки растягиваются и вот-вот следующий хруст будет последним. Мысли бегали от одного к другому.

Взять топор? Может рядом окажется Мэй и расцепит его хватку своей катаной?! Нет! Где моя магия, которой я убивал орков?!

Я взывал к ней, но ничего не происходило. Мир превратился в туннель, а пока мои глаза бегали в панике, перед моим лицом вылез змей.

– С-с-с, – повторился он, выпуская наружу язык. – Человек, говорящий на стагнийском, изображающий разум, а в моём мире вы бегаете голозадые, годящиеся только на завтрак.

Я стиснул зубы, чувствуя, как передавленная глотка наливается кровью, вены на лбу, о существовании которых я не знал, вздымались. Вспененная слюна брызжет из моего рта, что только радует змея.

Дерьмо! Дерьмо!

– Как ты посмел, человек, – всё так же шипел монстр, – собрать нас здесь, мы вас всех…

Я уже ничего не видел, как вдруг ощутил тепло на лице, а затем совершил долгожданный вдох. В мир нырнули краски.

– Кха-кха, – выдавил я, чувствуя, что могу содрать с шеи змея. Я настолько желал избавиться от него, что отбросил его на несколько метров.

Капли крови капали с кулака Ешуала. События начали складываться. Я ощупал лицо и понял, что тёплое на моём лице это кровь змея. Я бросил взгляд туда, куда отбросил его, там было лишь одно тело и отсутствовала голова.

Ешуал что-то прорычал мне и раскрыл свой кулак, оттуда вывалилась расквашенная голова монстра.

Мёртв! Чёртова тварь.

– Урод, – хрипло выругался я.

Но ликование длилось недолго, маленький труп змеи зашевелился, кожа высохла, выпуская наружу новую змею. Целую. С головой. Он будто сбросил шкуру!

Не двигается, почему он застыл?

Я смог наблюдать его обратное превращение. Его кости, если они были там, ломались, растягивая его лоснящуюся шкуру, выворачивая его тело в необычные формы. Змей вернул свой истинный облик.

– С-с-с, в чём дело, Левиафан? – возмутился он на Ешула. – Вы же любите жрать всё и вся! Зачем ты защищаешь это слабое создание.

Ешуал не понимал его и, кажется, даже не собирался.

Стоп, как он его назвал?

– Давай устроим себе пир перед тем, как пойдём в последний бой, – он злостно зыркнул на меня. – Ведь у нас не осталось выбора из-за этого маленького зверька.

Я бросил быстрый взгляд вокруг. Рядом никого не было, все, кто недавно переполнял первый этаж, щимились к стенам. Тут я заметил взгляд Библи. Он смотрел вверх, я проследовал его взору и увидел, как на перилах второго этажа сидели шептуны. Десятки шептунов. Они взирали сверху и ждали, чем всё обернётся.

Змей двинулся с места по кругу, но не приближался.

– Ты ведь понимаешь, что ты не справишься с нами, – чувствовал своё превосходство монстр.

В дверях толпа монстров увеличилась, я даже увидел кого-то очень большого, высотою в метров семь, а рядом толпились и другие, парящие в воздухе круги, тело их опоясывали щупальца с восседающим одним глазом по середине, даже были и совсем маленькие, но у меня не было времени разглядывать всю его армию.

Змей развернулся спиной к нам и пополз назад, не опасаясь удара в спину.

– Убить здесь всех, – буднично сказал он.

Я стиснул челюсть. Меня охватил холод, толпа монстров двинулась к стенам, как будто только ожидая этой команды. Смех, рычание, крик, топот шагов великана, клацанье челюстей, звон металла, библиотека наполнилась ужасом.

Всё поплыло, всё рухнуло.

– Бежим! – кричал Библи, я чувствовал, как он меня буквально тащит по полу.

Но далеко меня не удалось утащить. Шептуны взяли в кольцо весь первый этаж. Скидывали всех, кто пытался бежать или взбирался по стенам. Увидев это, Библи даже не стал пытаться.

– Эй, – к нам бежал Омма, – нужно объединить силы!

Я лишь слабо кивнул. Поможет ли это?

С ним были ещё эльфы, позади виднелись орки и оборотни, почему-то все разумные, даже гоблины, бежали к нам. Спустя несколько секунд нас окружала большая толпа существ.

– Разойдись! – кричал командный голос Ивана, толпа существ расступилась, впуская моих ребят. Они были бледны. Бледнее, чем обычно, что не скажешь о хмуром Иване. – Вставай, у нас есть шанс, мы не дадимся им просто так! Переводи, сука, – толкнул он в плечо Библи. – Если умирать, то с честью! Нанесите им как можно больше ран, грызите, бейте, царапайте! Тогда они точно не смогут справиться с Трентами!

Первыми отозвались на его клич орки. Их рёв отдавался в груди, заставляя встрепенуться все органы. К ним присоединились и другие.

Но у меня крутилось лишь одно. Я хотел, чтобы мы выжили. Хотел привести нас к победе, хотел сохранить нас, но нам теперь остается только умереть?

Меня подняла под руку Мэй.

Я хотел, чтобы мы выжили.

– Всё будет хорошо, – шептала она.

Не будет.

– Становись, тупоголовые! – кричал в далеке Иван.

– Стой, – где-то поближе я слышал Алтая.

– Иван, – истошно кричала Селя.

Я заставил себя собраться.

– Что происходит? – мир перестал крутиться, паника отступила. – Что он делает?

Я выпрямился, освобождаясь от поддержки Мэй.

– Эй, – раздвигая толпы тварей, эльфов, местами и людей, я начал прорываться на голос Ивана впереди.

– Готовсь! – буквально рычал солдафон. – В атаку!

Я наконец распихал толпу и вырвался в первые ряды.

На нас мчалась орава монстров, а к ним навстречу двигались орки, под предводительством солдафона.

Ко мне из толпы вырвались ребята. Селя ахнула в ужасе, увидев, как солдатик мчится в первых рядах навстречу погибели.

– Дурак! Тупой! Бесхребетный! – Ругал я себя в мыслях. Иван решил принять первую волну на себя, выиграть нам время для защиты.

Мы должны быть рядом!

– Мы должны, – выкрикнул я и ноги понесли меня вперёд, навстречу неминуемой смерти.

Я должен быть рядом с ним, прикрывать его спину до конца!

Ребята не отставали.

Сердце билось с такой силой, что отдавало гулом в ушах.

Догнать, нужно догнать солдафона!

Но нам не хватало скорости, мы слишком долго думали.

– Ива-ан, – крикнул я, в надежде, что мой голос настигнет его, но всего мгновение, и кричать больше не понадобилось…

Толпу орков смели в ноль, синикожий великан мотал орка как тряпичную куклу, делая отбивную, в других орков вгрызались Якутские клыки, но среди этого хаоса и крови я не мог разглядеть солдатика!

Что-то вылетело из битвы и скользя по полу приземлилось к нам на встречу. Решимость, что он подарил нам, исчезла. К нам прилетело обмякшее тело солдатика. Сквозная дыра в груди, отсутствовала нога, он булькал своей кровью, закатывая глаза, область, где должна была быть селезёнка, отсутствовала. Она была откушена.

Кровь бушевала во мне. Где-то внутри забурлила мана, я чувствовал стопами, как струится мана по разлому.

Вот оно, сука. Иди сюда!

Я чувствовал её, как тогда.

Струись через меня, беги, вырывайся наружу!

В толпе появился змей, что хищно двигался вперёд, он выплюнул хитиновый нагрудник и селезёнку Ивана.

Это сделал он! Я убью, убью тебя-я!

Тьма заструилась из под моей одежды, окутывая своей густотой.

Тяжело дышать! Но почему? Так не было в прошлый раз!

Крик и плачь Сели затихли, а затем и вовсе начали пропадать звуки битвы, тьма вокруг меня отступила. Вдруг стало невозможно стоять, и я упал на колени, но не я один, а все, кто были в библиотеки.

Таллис, ты забыл, как дышать?!

Я начал осматриваться, трупы, кровь, что сочилась по щелям в полу, монстры, даже змей упал ничком. Что-то тяжелое давило сверху, но Ешуал единственный, кто остался стоять. Весь испачканный в крови тварей.

Что происходит?!

С каждой секундой становилось тяжелее, но ответ не заставил себя ждать. В библиотеку вошло нечто огромное. Первым показалась его чешуйчатая морда, где каждая чешуйка выглядела как кусок обтёсанного морем камня, извергая струйки жаркого воздуха из ноздрей, клыки, выходящие наружу, и яркие, как самые дорогие изумруды, глаза, зрачок вытянутый в полоску. С каждым его шагом я не верил своим глазам.

Это дракон!

Он двигался на лапах, давя под собой трупы уже умерших существ, его когти впивались в пол, выбивая куски лавы, крылья еле втиснулись в дверной проём, а сам он был в половину их высоты.

Я слышу его сердцебиение.

Дракон зарычал низко, и это было больше похоже на монотонные постукивания, но моё сознание затряслось, а в разуме послышался голос:

– Бестолковые существа, мнящие себя сильными.

Он говорил буквально в сознание, вырезая слова на подкорке мозга.

– Достаточно одного моего присутствия, чтобы вы пали ниц и находились на грани жизни.

Я и вправду чувствовал, как мне с каждой секундой становится плохо. Сердце пропускало удары. Где-то послышался “пу-уф”, и капли крови долетели ко мне, я сделал усилие, чтобы посмотреть на мучающихся гоблинов, а их головы лопаются, как арбузы на жаре.

Ещё чуть-чуть, и я присоединюсь к ним.

Сквозь тяжёлый воздух я слышал, как заговорил неподвижный Ешуал.

– Оставить их в живых, Левиафан? Странно это слышать от такого, как ты.

Ешуал продолжил беседу с ним.

Он пытается спасти нас!

Всё затряслось, меня начало подбрасывать над землёй, словно землетрясение. Дракон начал громко смеяться, если это можно назвать таковым. Больше походило на взрыв атомной бомбы, чёрт его знает, как он звучит.

– Кто поделился с тобой такой мудростью?

Ешуал показал на меня.

Почему он показывает на меня?! Что происходит?!

Дракон сделал шаг вперёд, аккуратно распихав тела замерших в ужасе монстров. Он двигался ко мне. Приблизившись, он наклонился, закрывая мне весь доступный обзор. Я уставился на его клыки, покрытые вертикальными полосками, сколько таких, как я, нужно, чтобы хотя бы наполовину обхватить его клык? Десять? Двадцать?

Дракон вдохнул, и одежда на мне затеребилась, волосы поднялись, лужи крови на полу превращались в капли и поднимались вверх, к его ноздрям.

– Интересно, – заскрежетали в голове слова дракона, – мудрость драконов, проходящая сквозь миры. Хорошо, – он наконец отпрянул, а я почувствовал, как жар его тела перестал отгонять холод вокруг меня, – выбирай, маленькое создание, ты отдашь мне Тенемор. За это я дам тебе выбор: “Я вылечу твоего друга и друзей, но убью всех, или оставляю в живых всех, но твой друг умрёт”.

Он спасёт Ивана?! Он сможет вылечить эти раны?! Все мои друзья выживут!

Я знал, кого он имел в виду под друзьями, его речь была прямой, бьющей прямо в сознание, чётко донося мысль, без возможности юлить.

Конечно, вылечить Ивана…

А Библи? Я точно знал, что дракон не имел его в виду, а остальные люди? Все разумные, что попали сюда, как же они? Плевать на них, Таллис! Они убивали, губили, крали… А я?

В моём сознании всплыл маленький орчёнок, которого я бросил в костёр умирать. Его истошный крик заполнил мою память. А затем я посмотрел на холодное тело Ивана, на Селю, что прильнула к его груди, с её глаз струились слёзы вперемешку с кровью, она продолжала поддерживать жизнь в нём.

Я не понимаю, что за диалог происходит во мне, почему я сомневаюсь?! Что это такое? Почему…

Дракону нравилось наблюдать за моими мучениями.

– Я тебе помогу, – прошептал он.

И я услышал! Я слышал всех, кто был здесь. В мозг хлынул поток мыслей и мольбы тварей, монстров.

– Спаси нас!

– Меня ждут дома!

– Моя любовь!

– Я отомщу!

– Мало старался!

– Сын, дочь, мать.

Мольбы, чувства, образы. Я переживал их чувства сам.

Дракон прекратил это, разум стал пуст.

– Ты собрал здесь всех, как предводитель, король, – рычало существо, – но ты не готов взять ответственность за их мольбы? Думал лишь о себе и друзьях, корыстно хотел использовать всех существ в своих целях.

Я чувствовал гнев в его словах.

– Выбирай! – прокричал дракон.

Из ушей хлынула кровь.

– Ива-а-а-ан! – крикнул я и тут же начал плевать кровью, надрывая горло.

Мой выбор Иван. Я сделал свой выбор ещё тогда, когда сжигал тело орчонка. Когда заглушил его крики в своей голове. Я растопчу мольбы, желания, мечты остальных!

Я посмотрел на Библи, он не желал встречаться со мной взглядом.

Прости.

– Вот теперь ты знаешь, что значит: “Собака лает, а караван идёт”, – заключил дракон. – Путь королей усеян трупами, но я поделюсь ещё одной мудростью: “Кому дарована крепость, тому чужды сомнения”.

Его слова выжигались на подкорке моего мозга.

– А теперь, Ешуал, – обратился дракон к левиафану, – поделись своей кровью.

Его слова не требовали объяснений, суть была ясна, он приказал Ешуалу вылечить солдатика своей кровью.

Левиафан повиновался, стянул скальп со своего лица, оголяя кракенову пасть. Он прокусил себе руки и пустил струю на тело Ивана, та впиталась в кожу, и на моих глазах свершилось чудо. Кость, сухожилия, вены, мышцы, мясо, всё начало появляться из воздуха и буквально сплетаться в плоть Ивана, заживляя раны.

– Я никого не убью, – прорычал дракон, – это был интересный урок для тебя, даруй мне Тенемор, а я проведу вас всех к сердцу разлома, но если хоть один из вас посмеет напасть на другого, вы все умрёте.

У меня отлегло от сердца, как бы я не храбрился, сколько бы не твердил, что я сделал правильный выбор, но натура человека, выращенного в простой семье, воспитанного бабушкой с добрейшей душой, мне не позволяла полностью отвернуться от всех существ в этом разломе, особенно после того, как я услышал их чувства.

***

Глава 22

Дракон убрал своё давление и покинул библиотеку, ожидая снаружи. Лагерь был необычайно тихим. Все существа готовились, слабые и мы в их числе держались в стороне. Лечили раненых, собирали свои пожитки, теперь уже разрозненный лагерь слабых объединился в один большой, даже противные, как стая гиен, гоблины были с нами. Нам хотелось держаться вместе, даже несмотря на то, что дракон запретил конфликты и нам не грозила опасность.

Ешуал находился среди нас, а конкретно подле Ивана, они о чём-то беседовали, а Библи служил переводчиком. Мэйли занималась своей катаной, натирая её до блеска. Это было похоже на ритуал, поэтому я не хотел прерывать её. Мне хотелось чем-то заняться или с кем-нибудь поговорить “ни о чём”, чтобы не замечать косые взгляды на меня. Оно и правильно, я выбрал друга вместо всех. В общем, я старался всеми силами не обращать на это внимание, но в этом деле поставила жирную точку Селя. Она тоже не разговаривала со мной и всячески избегала. Я знаю её аргумент наперёд, как я вообще смел задуматься? Друг или все эти твари. Для неё выбор был очевиден.

В моих руках ютился сундучок 15 на 15, отданный мне Библи. В нём ютился последний плод Тенемора.

– Таллис, – появился Алтай, сейчас он выполнял роль связного в нашем лагере, – все готовы, пора…

Я поёжился, не желая вставать с нагретого места.

– Мне пойти к ним? – удержал меня за плечо Алтай, имея в виду лагерь змея.

– Нет, я сам.

Я преодолел путь до их лагеря в одиночестве, нащупывая те отголоски маны, что вспыхнули во мне. Они всё ещё отзывались на морду змея в моей памяти.

Настоящий бестиарий монстров, я не стал разглядывать их. Стоило мне столкнуть взглядом с одной из тварей в их лагере, как дрожь пробирала меня. Я не мог понять лиц многих здесь, то ли они были изуродованы, то ли это был их обычный вид. Вот к примеру это создание, я всё же задержал взгляд, покрытый маленькими дырками по всему телу, имел необычайно большие глаза навыкат, в которых отражался мир как в калейдоскопе, форма черепа напоминала яйцо, впалые губы, как будто съел что-то очень кислое, сухое тело было покрыто слизью, а сам он сидел не двигаясь. Что у него в голове? Он ни с кем не беседует, не следит взглядом, просто сидит замертво.

Я продвинулся в центр, где меня уже с распростёртыми руками встречал змей.

– Кто к нам пожалова-а-л, – дружески протянул он, но столкнулся с моим колким взглядом. – Ой, а глазки как блестят! – наигранно восхищался он, накручивая круги вокруг меня. – Мы же ведь теперь товарищи.

– Наш лагерь готов выдвигаться, – я перестал следить за ним, от его ползаний вокруг меня у меня закружится голова. – Вы готовы?

– Всегда! – резко ответил змей, приблизившись ко мне, – Мы ведь не такие слабые, чтобы зализывать раны так долго-с-с.

Я сжал челюсть до скрипа в зубах. Да, мана отзывается. Я хочу убить его.

– Тише-тише, – отпрянул он, – а то слюной забрызжешь меня.

Смех разлетелся по лагерю. Кучка монстров смеялась надо мной.

Вы не покинете этот разлом.

Я вышел из лагеря, где меня уже ждал Алтай. Решил подстраховать.

– Собирайтесь, – кивнул я ему и направился к выходу из библиотеки.

Там, скрутившись калачиком, спал дракон, его дыхание создавало воздушные потоки. Я не сразу понял, что он свернулся калачиком, словно кошка, он для меня выглядел как огромная скала и мой взор не мог охватить его полностью. Двигался вдоль его тела, предполагая, что в той стороне голова, попутно разглядывал его скалистые чешуйки. Если бы он не дышал, я принял бы его за скалу.

– Я принёс Тенемор, – как-то по-мальчишески прокричал я, не понимаю куда и в какую сторону обращаться.

Скала зашевелилась, и дракон развернулся ко мне. Я задрал голову вверх, буквально смотря в потолок.

– Зачем такому могущественному созданию Тенемор, – я разглядел его морду и горящие в темноте зелёные глаза.

Дракон устало выдохнул.

– Тенемор – это билет в войну, между концом и началом, – отозвался дракон, его голос в моей голове уже не приносил боли.

– Что это значит?

– Твоё столетие не дотянет до момента, когда тебе понадобится мой ответ.

Это значило, что он не скажет мне.

Я протянул ему сундук раскрытым, Тенемор взмыл в воздух и отправился ввысь, где, по всей видимости, дракон съел его, но разглядеть этого мне не удалось.

– Выдвигаемся, – прорычал дракон. Он произнёс это так, что слышали все в библиотеке, а может и во всём разломе…

***

Мы двигались двое суток большой колонной, которую замыкали монстры с другого лагеря, а в середине был наш лагерь, а впереди шёл дракон. Мы чувствовали абсолютную безопасность, лишь только холод донимал нас. Омма так вообще держался нашей группы, как и Ешуал.

– Ты чего трёшься среди нас? – бурчал на Омму солдатик.

Он выглядел здоровым, но о чём он так долго беседовал с Ешуалом?

– У вас иммунитет! – открыто улыбался белокурый эльф, но тут же стал угрюмым, когда солдатик осветил его факелом, раскрывая одичалую натуру. – Убери факел, дикарь!

Это вызвало улыбки у всех.

– Вы же защитите меня? – продолжал Омма. – Я ваш товарищ и помогал вам!

Мне хотелось спросить, в каком моменте, но я лишь слегка кивнул.

– Вот, – толкнул эльф Ивана в плечо, – ваш лидер подтвердил.

– Кто его лидером сделал? – наигранно возмутился солдатик. – Я главный!

А это вызвало лёгкий смешок, особенно у наших дам.

– Думаю, на сегодня ты заслужил, – грустно улыбнулся Алтай.

И как-то весёлая беседа перешла в картинки булькающего при смерти солдатика.

– Таллис, ты заразный, – впервые заговорила со мной Селя, – вызываешь суицидальные мысли!

– Тц! – звонко цокнул я.

– Как некультурно, – голосом полноватой учительницы этики миссис Гумбер ответила Селя.

И мы звонко с ней рассмеялись, как раньше.

– Что это за локальные шутки? – возмутился Иван.

– А нечего было поступать в военное училище, – улыбался Алтай.

– Как будто я решал…

– Кто вообще детей отправляет в военное училище с ранних лет? – возмутилась Мэй, что странно, ведь её с ранних лет учили убивать.

– От кого я это слышу! – буркнул солдатик.

К нашему походу присоединялись ещё существа, а порой даже и люди. Путь подходил к концу, мы шествовали вдоль ковровой дорожки в начале нашего пути, дальше ворота на арену.

Дракон остановился, и его массивное тело, создавая вихри воздуха, развернулось к нам.

– Началось, – проревел он.

Мор’карн вышли на охоту!

Дракон ускорился, а мы перешли на бег. Рядом мчались четвероногие и успешно догоняли дракона, а вот мы, обделённые животной силой, постепенно начали отставать. К нашей группе подбежала смуглокожая египетская богиня с кошачьей головой.

– Садитесь, – скомандовала она, подзывая стаю Якутских клыков.

Но их холодная шерсть убьёт нас! Не успел я возразить, как кто-то из толпы уже запрыгнул на ходу на ледяных кошек, и с ним всё было в порядке. Так можно было?

– Безумие, – кричал в восторге Алтай, перекрикивая гомон существ, – они могут контролировать свою температуру!

Нашёл когда радоваться!

Я последовал общему решению и всеми силами вцепился в шерсть якутского клыка. Как только нашу группу подобрали, кошки добавили скорости. Я увидел недовольный взгляд змея на смуглокожей спасительнице.

Видимо, не все разделяют его кровожадность.

Бу-у-ум! Послышался удар впереди, дракон врезался в ворота арены и отварил их настежь.

Меня одолело желание обернуться назад, и не зря. Мор’карн — это нежить! За нами стелился туман, из которого вырывались обглоданные кости уже мёртвых монстров, и среди них мчался на колеснице демон в тряпье и покосившемся на бок шлеме, он лупил плетью по запряжённым в сбрую оркам. Орки, словно бешенные псы, с белыми глазами, тащили колесницу на четвереньках, брызжа слюной, с местами отсутствующей плотью, оголяя почерневшее мясо.

Больше я не хотел смотреть назад, но мне всё время казалось, что вот-вот они нас нагонят. Рядом что-то просвистело и ударило в спину вперёд бегущего орка, удар был похож на хлыст. Орк зарычал от боли, а затем упал замертво, оставаясь где-то позади.

Я встретился взглядом с Алтаем, он разделил со мной патовость ситуации. Мне оставалось сильнее вжаться всем телом в шерсть кошки.

– Давай, нам нужно выжить, – почему-то я решил сказать это ему, а он, будто отзываясь на мою просьбу, начал усерднее работать лапами.

– Таллис, как ты? – через свист в ушах я услышал Мэй, она держалась рядом.

– Беги впереди меня, – крикнул я на неё, чтобы она мог прикрыть её хотя бы своим телом.

Мэй не успела ускориться, как её шею обвило ласо и потянуло назад, она сорвалась с кошки, но я успел её схватить за руку.

– Мэй! Держись.

Нежить тянуло её сильно, поэтому и я начал заваливаться назад.

Чёрт! Мне не удержаться!

Металл мелькнул у меня перед глазами, и в моих руках осталась только кисть Мэйли! Её утащила нежить, а кто-то отрубил ей руку!

– Не-е-ет! – не верил я своим глазам.

Не может быть. Нет! Кто посмел?!

Я словил ступор, посмотрев на того, кто отрубил руку Мэйли.

– Соберись, – кричала на меня она, Мэйли. Вот она скакала рядом, и её никто не схватил! – Это была не я.

Что?

Я вжался в шерсть кошки подо мной.

– Это Мор’карн, – послышался голос Оммы впереди, – они могут создавать двойников, и тебя утаща… кха! Тьфу! – он что-то сплюнул. – Язык прикусил.

Хорошо, правила игры принял.

Благодаря якутским клыкам нам удалось углубиться вперёд, теперь наши спины прикрыты другими тварями. Я начал осматриваться, потеряли ли мы кого-нибудь? Нет, Сели.

– Где Селя?! – перекрикивал я шум позади и топот впереди бегущего дракона.

Иван махнул вперёд. Селя была гораздо дальше, она ехала верхом на арахниде, паучиха с человеческим телом вместо головы, её шесть волосатых лап тащили на себе ещё пару эльфов, те же целились куда-то вверх из луков, отбивая магические снаряды, запущенные летучей нежитью. Каменные гаргульи! Они концентрировали магию между своих задних лап и задерживались в воздухе, а затем отпускали сгусток синей энергии в нас. Селя всё это время лечила арахниду, та, видимо, пропустила удар. Не одни они защищались от нападок сверху, были и другие. Орк на своих плечах удерживал двух гоблинов, а те в свою очередь колдовали, теребя в пальцах кости и что-то приговаривая.

Стало гораздо тише, я понял причину. Дракон углубился в арену, а мы только забегаем туда, это значит…

Справа я увидел дверной проём, в который мы забежали. Всё! Мы на арене, и тут же магия окутала нас. Наступила тишина. Звуки битвы позади потухли, как и галдёж впереди. Только тяжёлые дыхание кошек, топот орка, цоканья копыт фавнов.

– Что это? – закричал голубокожий тролль. – Где все?

– Беги вперёд, – крикнул я, да так, чтобы услышали все. – Это магия арены, в пределах двадцати метров вы не видите ничего и никого.

Но я боялся за другое, видят ли в нём Мор’карн?

Ответом было ласо, что метко обвило шею химеры и утащило назад, во тьму. Химеры были крылатыми, поэтому они имели преимущество, которого арена их лишила, как и перевертышей, которым тоже пришлось спуститься на землю, но у них были другие способности. Шептуны ловко превращались в беглых тварей и скрывались куда-то впереди.

– Стоять! – Библи схватил одного из отстающих шептунов и размозжил на ходу его череп об пол, растягивая длинное пятно крови. – Предатели!

– Дракон сказал не сражаться друг с другом! – крикнул солдатик.

– А откуда он узнает? – растянулся в улыбке аполлон.

И в правду…

Мне нужно вперёд! Я должен найти его!

– Где змей?! – крикнул я.

Да, мана начала оживлять меня.

– Был впереди, – отозвалась Селя, она смотрела на меня и как будто читала мои мысли.

Да-а, я собираюсь убить его.

– Мне нужно догнать его.

– Стой, что ты собираешься делать? – возмущалась Мэй.

– Таллис, – обдало меня теплое дыхание сзади, – ты собираешься мстить?

От неожиданности я чуть не сорвался с кошки. Это была смуглокожая богиня, она мчалась рядом на своих двоих, давая разглядеть её черную лоснящуюся шерсть на морде и белые кошачьи усы.

– Я помогу тебе догнать его, – она взялась за массивное ожерелье на шее и скомандовала: – Вайлум!

Богиня вспыхнула тёмно-синей магией, что скрыло крупное тело, а спустя мгновение из этого облака магии вынырнула втрое больше якутского клыка пантера. На её шее блестело всё то же золотое ожерелье. Не теряя времени, перепрыгнул на неё, вцепившись в синюю, как предзакатная ночь, шерсть.

Ещё тогда, когда змей злобно посмотрел на смуглокожую, я понял, что у них есть старые счёты.

– Как мне обращаться к тебе? – решил я познакомиться.

– Вайлум, – прогремела из пасти пантеры.

Мы умчались вперёд, на пути нам уже попадались тренты, пока что ещё застывшие, но это длилось недолго. Тьма, что ограничивала наш обзор, была одной из проблем, на такой скорости нам приходилось уворачиваться от трупов на полу, а иногда и смирно стоящих трентов, но нам не могло везти так долго. Оборотень не успел сманеврировать и вписался прямо в трента, который только и ждал этого. Дерево тут же обняло тушу оборотня и начало жадно высасывать его жизнь, трент заскрежетал в удовольствии, бурый свет начал пробиваться сквозь его кору, распространяя жизнь по его “венам”. Трент начал буйствовать, отбросив сухое тело оборотня.

Чёрт! Позади остались ребята, вдруг они не справятся…

Брось, кто как не они знают, что из себя представляют тренты.

Мне нужно подготовиться, пока Вайлум мчится вперёд и ищет змея, я должен взывать к своей мане.

Я закрыл глаза и прижался телом к Вайлум. Нащупав внутри себя маленький сгусток маны, как говорилась в книгах гигантов, нужно его уплотнять, стягивая с каждой части своего тела ману, нужно ощутить ману вокруг и попытаться втянуть её в себя. Сгусток внутри меня становился тяжелее, в районе груди становилось тяжело физически.

Плотнее, сильнее, гуще!

Когда я собрал всю ману в одном месте, я попытался впитать в себя ману вне своего тела.

– Таллис, что происходит? – промурчала обеспокоено Вайлум.

Контролируй. Не давай мане хлынуть в тебя, не допускай той ошибки, что прошлый раз. Ощущалась так, как будто я пытаюсь оставить тумблер, включающий свет, где-то посередине, заставляя лампочку то гореть, то гаснуть.

Постепенно у меня начало получаться, и я чувствовал, как силы внутри меня возрастают…

***

Глава 23

Саргурас, змей, что уничтожил выводок, в котором рос ещё в младенчестве. Хитрый, ловкий, смертоносный. Таковым он себя считал, уворачиваясь от нападков трентов, прикрываясь телами других монстров, он не отставал от дракона. Но даже пропуская удары, это не приносило ему смерть. Тренту, бегущему за ним, удалось схватить прыткого змея, но лишь только плоть его начала умирать, как тот сбросил шкуру и вынырнул из объятий смерти.

– Никто мне не помешает выжить! – думал Саргурас. – Я бессмертен! Я венец эволюции.

Сейчас его мог убить лишь дракон, занятый тем, что раскидывал трентов впереди, и Мор’карн, что только начали поджимать тыл. Саргурас знал, что их плети могли убить живое одним прикосновением. Ему нечего было бояться.

Хаос, воцарившийся вокруг, лишь радовал змея. Монстры дохли вокруг, пожираемые трентами, это тешило и без того раздутое эго. Настало время сбросить все маски, и белое лицо змея окрасила улыбка, почти растянутая до ушей. Саргурас находил это увлекательным и уделял время не только маневрированию на поле битвы, но и умудрялся подставлять товарищей.

– Саргура-а-а-с! – разразился чей-то крик.

Но змей не собирался оборачиваться, считая, что это очередной горе-товарищ злится на него, получив змеиную подножку.

Таллис, кричавший имя змея, узнав его от Вайлум, мчался позади змея. Синяя пантера разрезала воздух и лишь сокращала дистанцию, готовя последний рывок.

Магия разлома сгущалась вокруг Таллиса и достигла своего апогея, концентрируясь в языки тёмной материи, окутывая хрупкое человеческое тело. Лоскуты тьмы собирались в подобия языков пламени и тянулись обтянуть доспехами Таллиса. В кульминационный момент, когда Вайлум совершила усиленный прыжок вперёд, с её холки прыгнул Таллис, занося топор над головой, тьма обняла его окончательно и создала подобие непроглядно тёмных доспехов, скрывающих каждую частичку его тела. Тёмный рыцарь просвистел вперёд и нанёс точный удар в кончик хвоста змея, пробивая плоть насквозь, пригвоздил Саргураса к полу. Тот растянулся стрелой от резкой остановки, зарычал и, блестя бешеными глазами, развернулся, готовый убить того, кто посмел покушаться на его жизнь.

– Саргура-а-с! – десятки раз множился крик рыцаря.

В глазах змея стояло маленькое существо, облачённое чёрной магией.

Скачки закончились, монстра и твари мчались мимо стоящей троицы. Звон копыт, клацанье когтей, тяжёлое дыхание бегущих вперёд, стрёкот трентов, их как будто это не касалось. Всё это проходило мимо них.

– Кто ты?! – выплёвывая облако пара от сгущающегося холода, прорычал Саргурас.

Таллис выдернул топор, освобождая змея, а затем попытался раскрыть своё лицо, что у него и получилось. Магия растворилась в области головы.

– Челове-е-ек, – растянулся в улыбке Саргурас, переходя на детский тембр, как будто разговаривал с ребёнком, – ты решил мстить? Как и Вайлум, – уже более серьёзно добавил он. – Вы ведь знаете, что я бессмертен?

Саргурас раскинул руки в стороны, как будто и сам не знал, как его можно убить.

Таллис положил руку на лоснящуюся шерсть Вайлум и произнёс:

– Спасибо, дальше я сам.

Это вызвало смех у Саргураса, но он смутился от того, как Вайлум кивнула человеку и продолжила свой путь.

– Куда ты собралась? – крикнул он ей вслед. – Ай, ничего, и до тебя доберусь.

Когда змей вернул своё внимание Таллису, лицо его уже было скрыто теневыми доспехами.

– Что это на тебе? Артефакт?

Саргурас начал обострять свои чувства, пытаясь понять секрет человека, следующая находка заставила его отпрянуть. Змей почувствовал давление магии, это было обычным делом, каждое существо с магией имело его, но здесь было другое. От Таллиса разило разломом.

– Ты пахнешь, как разломной тварью, – нахмурился Саргурас.

Тёмный рыцарь не собирался долго разговаривать. Он чувствовал, как каждая частичка его тела начинает ныть и скрежетать от струящейся маны в нём. Поэтому первый выпад не заставил себя ждать. Пуская ману по древку топора, опоясывания лезвия тьмой, Таллис делал своё оружие смертоносным. Именно так он сумел пробить шкуру змея и даже пол, что удавалось лишь дракону своими когтями.

Саргурас чувствовал превосходство, он понял, что никакая магия не поможет человеку превзойти его. Он видел тёмного рыцаря как в замедленной съёмке, вот он оттолкнулся от пола, вот он летит, что-то там замахивается топором. Змея без труда пропускает удар мимо себя, а затем ещё один и ещё. У Саргураса была уйма времени, чтобы поиграться с человеком.

Мимо этой маленькой битвы всё так же мчались запыхавшиеся существа. Пробегая между ударами, когда дуэлянты набирали дистанцию, перепрыгивая их, огибая. Даже трентов интересовали другие, нежели те, что сейчас стояли посреди поля боя. Змея жадно шипела своим языком, а человек старался восстановить сбитое дыхание, даже тёмные доспехи не могли скрыть его усталость.

– Ладно-ладно, – раскинул руки Саргурас, – раз тебе было мало увидеть, как я ожил с оторванной головой, давай я тебе помогу понять. – Змей улыбнулся в блаженстве, как будто сейчас он блистал на сцене и за свою игру он получает лучшие овации в мире, – Ты можешь ударить меня, я не буду защищаться. Всего лишь один удар, жалкое животное, и ты поймёшь, что годен только для корма таким, как я.

Саргурас самодовольно поднял подбородок, закрыл глаза, создавая вид фокусника, готового совершить свой номер.

Таллис выдохнул. Он чувствовал, что змей не врёт. Его суть была такова, его самодовольство лилось через край, но ему это и нужно было. Лишь один удар. Таллис не переполнен маной, как в битве с орками. Нет, в нём сейчас не наберётся и одной десятой той силы, но и это было хорошо, потому что Таллис не был уверен, сможет ли он вновь пережить такое. Тёмный рыцарь понял суть своей маны, из раза в раз слушая то, как говорят о том, что он пахнет разломной тварью, и то, что он может брать ману буквально из воздуха. Магия внутри него принадлежала разлому, она струится лишь в разломных тварях, которые создаёт сердце разлома. Остального он не понимал, и сейчас Таллису было не до этого.

Он спокойно преодолел дистанцию с Саргурасом, занёс топор и представил, как вся мана внутри его тела рекой начинает струиться к лезвию топора. Удар! Рассекая надплечье, дробя ключицу, стремясь к сердцу, Таллис нанёс удар. Представляя, как мана струится дальше и покидает лезвие топора, впитываясь в ткани змея, его кровь.

– О-о-о, – ликующе закричал змей, – а я ставил на то, что ты будешь бить в голову! Но, как ты видишь, – показывал на уже затягивающуюся рану змей, – твой удар даже не смог дотянуться до моего сердца.

Раны уже не было, но плоть окутала лезвие и оставило его внутри.

– Что же ты, – ухватился Саргурас за голову Таллиса, – не можешь даже выдернуть топор?!

Разломная магия уже проникала в змея, но его самодовольный характер не позволил ему заметить этого сразу. Магия бурлила и бушевала в непригодном для этого сосуде. Казалось, что тёмный доспехи растворяются с Таллиса, но они, начиная с пят, медленно перетекали в лезвие топора, а затем и в тело змея.

– Кажется, у тебя кровь, – прохрипел бледный Таллис.

Саргураса побежала струйка из пасти.

– С-с-с, – улыбался змей, пытаясь восстановить то, что топор человека повредил в нём, но у него не выходило, и улыбка постепенно превратилась в страх, и он отбросил от себя Таллиса. – Что ты сделал?!

Саргурас пытался выдернуть из груди застрявший топор, но тот не поддавался. Затем он принялся менять шкуру, но она только морщинисто съежилась и вернула свой прежний вид.

– Ты! Как ты смеешь! Что это за проклятье! Жалкое животное-с-с! – он ринулся выбивать у лежащего без сил на полу Таллиса, но и двух шагов не прополз, как его тело начало неестественно выворачиваться. Кожа Саргураса покрылась волдырями, он сдирал её когтями до костей.

– Жжёт! Убери этот яд!

Секунды агонии сменились пеной из пасти и растекающейся плотью по каменному полу.

Таллис так и лежал неподвижно. Его тело готово было рассыпаться, но каким-то чудом всё ещё держалось. Он твердил себе, что нужно подняться, нужно бежать, нужно найти товарищей. Опасность была повсюду.

К счастью, ему не стоило переживать, они уже увидели его лежащего на полу, рядом с мертвым змеем.

Первым до него добрался Иван. Он быстро окинул его взглядом и убедился, что внешних травм нет, а затем посмотрел в тыл, который поджимал Мор’карн.

– Живой? – спросил солдатик и увидел лёгкий кивок. – Ты справился.

Ещё один кивок.

Другие ребята уже подоспели и закинули Таллиса на спину к арахне, там где была Селя. Она тут же начала ухаживать за ним.

– Я прощён? – закряхтел Таллис.

– Дурак, – буркнула Аселиса, – ты делал это не из-за меня.

***

Мои органы успокоились под натиском магии Сели. Я даже сумел приподняться.

– Как у нас дела? – осмотрелся я.

Тыл поредел, рядом были знакомые лица товарищей и пару тройку тварей, включая арахну, на которой мы были верхом.

– Мы последние, – отозвалась Селя, поддерживая меня. – Скорее всего, все, кто были сзади, погибли.

– Боец жить будет? – приблизился Иван верхом на кошке.

– Так точно, – улыбнулся я.

– Осталось выжить, – хмуро сказал он, – мы смогли оторваться, но сзади бесовщина только прибывает.

– Довольно тихо, – заметил я. Никаких атак сверху, нападений с боку, попыток выхватить нас используя темноту.

– Говорю же, мы оторвались.

– Тренты противостоят Мор’карн! – Мэйли тоже была поблизости, наша группа собралась в кучу, окружая арахну.

– Ну и это тоже, – признал не свою заслугу солдатик.

Оторвались они, как же.

Это наш шанс, тренты нас убить не могут. Ну, если только физической силой.

Бордовый свет озарил всё вокруг, обзор впереди больше не был скрыт сумраком. Арахни, опешив, затормозила, как и остальные. Теперь было видно всё поле битвы впереди. Тренты хватали всё, что двигалось, нежить сражалась с ними, гаргульи, сгнившие тела птиц, летали сверху, атакую пытающихся бежать существ. Кто-то пытался сражаться, кто-то просто бежал вперёд.

Наконец! Сердце разлома!

В сотнях метрах впереди, куда уже мчался дракон, стоял ромбовидный кристалл, покосившийся набок, раздвигая каменные плиты своей тяжестью, он был больше дракона. От него тянулись венами корни, впивающиеся в пол. Сердце разлома служило центром аномалии, именно оно заставляло разлом быть таким опасным.

– Библи! – прогремел солдатик.

Аполлон отбивал атаки трентов от раненого Оммы, пока его прикрывал Ешуал от нежити.

– Не стоим! – командовал Алтай.

Арахна встрепенулась и побежала вперёд, а за ней якутские клыки.

В течении двух минут, на вскидку, всё закончится. Я с замиранием сердца разглядывал гигантского дракона, освещенного бордовым цветом кристалла. Четырехлапое создание, ожившая скала, с заостренным хвостом, прижатыми крыльями. Неужели это конец? Я никогда не забуду этот бестиарий чудовищ. Я никогда не забуду вкус человеческой плоти, я никогда не забуду голод, слёзы, кровь, безумие, что я видел в глазах других людей. Я не забуду тех, кого мне пришлось убить ради выживания.

– Как думаешь, Мор’карн исчезнут, когда кристалл сломается? – спросила Селя.

Какая разница, подумалось мне. Исчезнет этот разлом, и мы будем дома.

Ду-у-м. Громкий удар. Дракон настиг сердце и врезался в него своей головой, тараня насквозь. Кристалл разрушился, падая валунами на пол, громогласно заявляя о конце нашего путешествия. Волна энергии хлынула из него, распространяясь по кругу, словно лавина, сметая своих созданий. Тренты обратились в пепел, как и нежить. Наступила тишина, все, абсолютно все остановились. Началась вторая волна, первым исчез дракон, за ним те, кто был рядом.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, друзья! – кричал нам издали Библи.

– Пошёл ты! – рвал глотку Иван.

Мы рассмеялись, я видел, как вздымается грудь Библи, и он расплывается в искренней улыбке. Селя пустила слезу, да мне и самому хотелось.

Конец испытания. Все выжили.

Омма махал нам рукой, держась за окровавленный бок. Ешуал всё так же был строг в своих жестах, оставаясь неподвижным. Я искал глазами Вайлум. Да, она жива, вылизывает свои раны в облике пантеры.

Все исчезли, настала наша очередь.

***

Я лежал, не открывая глаз. Мои пальцы впивались в рыхлую землю, я чувствовал запахи своего мира, слышал шум листвы. Лучи солнца грели промерзшее тело.

Что-то холодное прикоснулось к моему лбу. Фляга с водой? Нет. Слишком маленькое. Что же это?

Я открыл глаза, и меня встретило дуло автомата, тыкающего мне в лоб, а затем раздался звук вертушек и пролетающих истребителей, звуки сирен.

– Лежать и не двигаться! – надрывал своё горло солдат в балаклаве и с тактической каской на голове.

– Совсем попутали?! – кричал Иван.

– Где я? – послышался голос Библи.

Я не удержался и, несмотря на приказы не двигаться, поднял себя. Аполлона окружили солдафоны, тыча пушками ему в лицо, угрожая пристрелить его на месте.

– Почему ты здесь? – «крайнее изумление», наверное, такое лицо было у всех ребят, включая самого Библи.