Пача armero

Вступление

Уважаемые читатели! Книга, которую вы сейчас будете читать, является продолжением описания жизни и приключений Павла Мулинского по прозвищу "Аргентинец". Но многие зовут его просто - Пача.

Но я всё же вам порекомендал бы начинать чтение с первой книги, которая называется "Пача argentino". Вот ссылка на неё. https://author.today/work/116368

И ещё...

Вы наверняка заметите, что некоторые названия в разных местах пишутся по-разному. Например Манджурия и Маньчжурия.

Дело в том, что в дореволюционной транскрипции писалось немного иначе, чем сейчас. А ГГ всё-таки наш современник и привык к иным названиям.

Приятного вам чтения!

Глава 1

Бля-а... Чего же мне так хреново-то сейчас?.. Башка просто раскалывается от боли. И тошнит... Что за фигня? И стоило лишь немного пошевелиться, как меня тут же замутило и вывернуло наизнанку...

В следующий раз я уже очухался от вони. Во рту, как будто кошки насрали, башка трещит, но уже немного поменьше, и пить сильно хочется.

Блин... Нифига не помню... Птичка перепел? Или перепил? И с кем же это я так бухал, что совсем ничего не помню? Всегда ж я норму свою знал. За всю жизнь всего лишь один раз до потери памяти напился. Да и то, когда моего соседа и друга детства Саньку в армию провожали...

Да и потом, выпивать я хоть и выпивал иногда, но вот только норму свою всегда знал. И в прошлом будущем, и сейчас...

Так, стоп... Какое ещё нахрен прошлое и будущее?.. Я кто?

Так, имя и фамилию я помню... Год рождения тоже... Живу на Горе, работаю в депо машинистом тепловоза, женат, двое детей...

Это я всё помню. А вот как я здесь оказался? И "здесь" это где?..

Вокруг меня ветки какие-то. Деревья кругом. Кусты... Где это я?

Кряхтя и морщась от боли, я выпутался из-под веток упавшей на меня небольшой сосны, выбрался на полянку и уселся на задницу, прислонившись спиной к другому дереву.

Сосна, из-под которой я выбрался, оказалась свежесломанной, и даже хвоя живая ещё. Хотя полствола у неё просто в лохмотья было, как будто изнутри он взорвался...

Меня что, этим деревом приложило, что-ли? Похоже на то...

И почему это я в какой-то форме и у меня на поясе кобура и шашка? Да и за спиной ещё что-то?..

А там у меня оказался самый натуральный автомат со складным прикладом, очень сильно похожий на калаша, но не совсем калаш. Хоть и написано на нём, что это АКМС, номер три ноля один и что выпуска он тыща девятьсот третьего года. Именно, что девятьсот третьего. Один, девять, ноль, три - цифры выбиты...

Ни хрена я не пойму... Какой ещё может быть калаш в девятьсот третьем году? Калашников ведь после революции уже родился?!

Может это Фёдоров? Но тот только в первую мировую автомат свой сделал. Году так в пятнадцатом примерно. Да и выглядит фёдоровский автомат совсем по другому...

Ствольная коробка у моего автомата фрезерованная, а не штамповка, как у настоящего калаша, и рамочный, откидывающийся влево, металлический приклад.

Да и патроны тоже странные, с тупой цилиндрической пулей и длинной гильзой. Минимум на сантиметр длиннее родной. Да и калибр поменьше. Ни разу не семь шестьдесят два. Но и не пять сорок пять тоже. Среднее что-то между ними... Хотя, да... Патрон на фёдоровский как раз-то и похож...

Да и пистолет меня тоже удивил, начиная с названия. Обычными русскими буквами было указано, что называется сей агрегат ПМ. И он тоже выпуска девятьсот третьего года, как и автомат...

Хотя он больше на тэтэшник похож или же на браунинг, но никак не на макара. И обойма в нём двухрядная, примерно патронов так на пятнадцать. А ещё и деревянная кобура как у Стечкина или Маузера...

И оружие это всё настоящее. Ни фига не эмэмгэ[1]. И даже шашка острая...

На груди у меня ещё и разгрузка надета была с дополнительными магазинами к автомату.

Я что, с реконструкторами какими-то связался? Или вообще на войну попал?

К счастью, обнаружилась и висящая на ремешке наполовину полная фляга, из которой я и напился. Вода, хоть она и достаточно тёплая была, но здорово прочистила мне мозги и уменьшила головную боль...

И почти сразу же, как вспышка в голове! Я аж застонал от осознания той задницы, в которой сейчас оказался... Просто я всё вспомнил...

Твою ж мать! Сейчас же девятьсот четвёртый год идёт и я и в самом деле на войне нахожусь. Только вот не помню, что произошло и почему мне так хреново...

Помню, что мы устроили засаду на японцев, а потом, после пулемётного обстрела японской армейской колонны, уходили от их преследования. Японцы на нас за нападение очень сильно обиделись и начали кидаться снарядами... И меня, скорее всего, каким-то снарядом и приголубило...

А вот как я вообще здесь оказался, это я всё отлично вспомнил.

Почти шесть лет назад я поехал на своей "Делике" в тайгу пострелять. Я тогда на своей охолощенной СВТ заменил ствол на нормальный и решил это дело проверить. И на спуске с Июльского перевала я попал в какую-то странную грозу и очнулся уже в восемьсот девяносто восьмом году.

Поначалу, после этого перемещения во времени, я очень сильно болел. А потом, ничего так, очухался и даже помолодел мало-мало. Ну а если точнее, то примерно вдвое моложе я стал...

Потом я стал выбираться из тайги к людям. Поначалу-то один шёл, но потом случайно наткнулся в тайге на хунхузов и чуть было не погиб. Спасла меня тогда случайность просто. Пуля, выпущенная мне в грудь одним из хунхузов, попала в запасной магазин от светки[2], находящийся у меня в нагрудном кармане, и отрикошетила, вместо того, чтобы меня убить. Ну а так как мне живым быть намного больше нравится, чем мёртвым, то я сам застрелил этих двоих уродов. И даже местную девку случайно из ихнего плена освободил.

Девчонка эта оказалась родом из нанайцев. Она мне здорово потом помогла. Буквально во всех смыслах. Она и тайгу отлично знала, и готовила вкусно, да и от секса тоже никогда не отказывалась. И даже первая инициативу в этом деле проявила.

Она же и вывела меня к русским казакам, что уже вовсю обживали в это время Дальний восток. Бывшую Внешнюю Маньчжурию, а ныне часть Российской империи.

И при первой нашей встрече с казаками мне опять сильно повезло. Повезло в том смысле, что я тогда "вписался" за двоих станичных пацанов, за которыми гналась банда хунхузов.

Мы тогда с Халандигой из засады перестреляли большую часть бандитов и тем самым спасли этих пацанов. Один из которых оказался сыном станичного атамана и братом моей нынешней жены.

Плюс ещё и трофеи мне с тех бандитов неплохие достались. Кони, оружие...

Поначалу-то я хотел просто документы себе сделать и поселиться где-нибудь в Хабаровске, но вот только казаки, узнав, что я неплохо соображаю в оружии, уговорили меня остаться в их станице и даже местную кузницу мне в пользование отдали.

Вот так я и стал местным оружейником и даже женился на самой красивой девушке станицы. Правда, побороться мне за неё пришлось, но своего я всё же добился.

Поначалу я мелким ремонтом оружия занимался, а потом взял, да и переделал в магазинную винтовку свою трофейную берданку. Местным эта винтовочка понравилась и они тоже стали себе точно такие же заказывать.

Так у меня появились первые деньги и я даже слегка расширил свою мастерскую. А тут я ещё и на глаза Наказному атаману Уссурийского войска попался... И пошло-поехало!

Мне быстро подняли звание до урядника. Да и то, скорее всего, не из-за моих личных заслуг, а в качестве поощрения.

Во Владике и Благовещенске тоже открылись мастерские по переделке берданок в магазинные винтовки по моим чертежам. И мне с этих мастерских тоже закапала денежка малая...

А потом я ещё и пистолет-пулемёт смастерил, который довольно неплохо показал себя в стычках с хунхузами и во время подавления боксёрского восстания в Китае.

Да я там и сам тоже неплохо засветился, да так, что под конец получил чин подхорунжего, да ещё и два креста в награду. Покуролесил я знатно тогда в Китае со своей полусотней. И если бы не ранение, то и ещё бы там порезвился...

Мои пистолеты-пулемёты особенно понравились Службе охраны КВЖД и та заказала у меня для себя ещё три сотни таких же автоматов.

Правда, все мои попытки протолкнуть своё оружие на вооружение Русской Императорской армии успехом не увенчались, так же как и последующее моё предложение насчёт нового универсального пулемёта навроде пулемёта Калашникова.

Впрочем, точно так же и ручной пулемёт у меня не приняли на вооружение.

Но про ручник-то мне всё сразу же было понятно, что вряд-ли его примут. Он же у меня под японский патрон от арисаки[3] был сделан. Как раз в расчёте на будущую русско-японскую войну.

Тогда только охрана железной дороги несколько универсальных пулемётов для себя приобрела.

И до самого начала войны с Японией, охрана несла очень маленькие потери при нападении хунхузов. В отличии от последних...

Ну а я ещё и патронную фабрику потом в Хабаровске открыл. Собственных денег, правда, на всё не хватило мне, пришлось в банке кредит брать.

Но фабрика в январе этого года уже начала выпуск нескольких типов патронов. И даже Армия теперь начала производить у меня закупки.

Хорошо, что я знал о предстоящей войне, успел по дешёвке закупить в Америке всё, что мне требовалось, и в очень больших количествах. Порох, латунь, капсюля...

Теперь мне из России, наверное, завозить всё придётся, если американцы цену на свою продукцию задерут...

Но нет худа без добра. У меня, спустя два месяца после начала войны, выкупили все уже готовые пулемёты. А это не много, не мало, а целых четырнадцать штук. А потом и ещё их заказали...

Но это я чего-то увлёкся немного. Вперёд забежал...

На войну-то эту я совсем ни разу попасть не хотел. Только вот меня о моих желаниях никто и не спрашивал. То хунхузы нападут, отбиваться от них приходится, а то и просто приказ - и вперёд, и с песней! Как, например, во время боксёрского восстания было. Или же вот как сейчас, во время начавшейся русско-японской войны...

Вот только делать мне больше нечего, как с оружием по кустам бегать и стрелять! Я бы вон лучше для нашей русской армии побольше патронов, да оружия понаделал бы!

Но только вот никуда мне не деться... Из уссурийских казаков многих сейчас призвали под ружьё. И даже из старших возрастов.

Вот так и я попал на "фронт"...

А ведь меня дома жена молодая и красивая ждёт, да деток двое... Васёк да Дашутка.

Дашка вообще маленькая ещё, только-только говорить начала...

Вот честно, была бы у меня возможность отмазаться от войны этой, я бы отмазался, откупился бы... Но вот только нельзя! Ибо я тогда сразу же потеряю весь свой авторитет среди станичников. А без авторитета ну кто я такой? Да никто! И звать меня тоже никак...

Я же этот самый авторитет потом и кровью себе зарабатывал, под пули подставлялся... И вот теперь всё это взять и коту под хвост выбросить?! Да ни в жисть! Меня же Лиза тогда сразу же бросит, да и другие тоже общаться не будут! Казаки они потому-что...

Вон Семён весь в обиде остался, что его, как малолетку, пока не призвали.

Но ничего страшного, пусть он пока мастерской порулит, оружия нам побольше наделает...

Да и Степаныч тоже дома остался, так как старый он уже для войны. Полтинник всё же, как никак...

А мои универсальные пулемёты всё-таки потихоньку пошли на вооружение Армии, как я и хотел. Во-первых - они уже есть, во-вторых - они под самым боком выпускаются, ну а в третьих - они и легче, и дешевле пулемёта Максима получились...

Один недостаток только у них — на производство одного пулемёта очень уж много времени пока уходит. У меня же не специализированный пулемётный завод, а небольшая мастерская. Так что максимум два упээма в неделю всего выходит. Но и это уже хлеб...

Правда, пришлось мне на сторону производство пулемётных лент отдавать. Я заключил договор со старым знакомым и тот в своей мастерской теперь штампует мне эти ленты. Ну а я на десять процентов совладельцем этой мастерской стал.

Казаки, правда, отдают предпочтение ручным пулемётам, выпускающихся на базе японского патрона от арисаки. Трофейные винтовки отправляются к нам в мастерскую и меняются по курсу в двадцать арисак на один ручной пулемёт с двумя семидесятипятипатронными магазинами.

Ну а самими патронами их и японцы снабжают неплохо...

Так же казачки для себя приобретают и пистолеты-пулемёты, в просторечии - автоматы. Тем более, что патроны для них моя патронная фабрика также выпускает.

Пистолеты ПМ, то есть Пистолет Мулинского, двух калибров в семь шестьдесят два и в девять миллиметров, тоже некоторые офицеры для себя покупать начали. Как и патроны к ним.

Правда с девятимиллиметровыми патронами произошла не очень приятная история с Георгом Люгером.

Пусть он в другой истории и придумал этот самый патрон, но тут-то я раньше его подсуетился! Тем более я же и предложил ему свой пистолет под мой патрон переделать!

Георг пистолет переделал, тот всем понравился. И этот сраный австриец решил меня кинуть на "бабки"! Не стал выплачивать мне положенные роялти, а оформил всё на себя.

Пришлось подавать на него в суд. Тем более, что у меня вся переписка с ним документировалась и заверялась нотариально.

Тяжба с Люгером продлилась больше года, вплоть до осени девятьсот третьего года, и ему всё же пришлось мне положенные "бабки" заплатить. Ну и я кое-какую известность в оружейном мире получил, что тоже было неплохо... По крайней мере у части этого самого мира...

А денежка, поступившая от Люгера, мне потом очень даже пригодилась. Закупки я на будущее наделал, фабрику обнёс высоким забором, вооружённую охрану нанял. Да и вообще ввёл пропускную систему.

Поначалу мои работники даже бузить пытались, требовали отмену пропусков. На что, правда, я им просто предложил валить на все четыре стороны.

Предприятие у меня режимное, да и зарплата относительно высокая. А если кому-то это не нравится, то скатертью дорога! Вон бог, а вон порог...

Я вон лучше ещё баб наберу себе на работу! Они хоть трезвые на работу ходят и делают всё аккуратно.

А то фабрика ещё толком открыться не успела, а мне уже с десяток пьяниц уволить пришлось... А мне такие тут и нахрен не упали! Не дай бог, взорвут ещё всё к ебеням с пьяных-то глаз!

А тут ещё и война началась. Так что работнички мои побухтели-побухтели немного и перестали. Всё-таки это ж не центральная Россия, а Дальний восток. Тут то Япония совсем недалеко от нас...

Тем более, что зарплату им я хорошую плачу, да и условия работы относительно нормальные. Девятичасовой рабочий день, часовой обеденный перерыв, есть столовая для работников. А после смены можно принять горячий душ, плюс ещё и спецодежда для работников выдаётся.

Мне же на фабрике от работников нормальная работа требуется, а не стачки и прочая буза...

А выгоду я и на объёме выпускаемой продукции получу...

Да и выпуск оружия тоже увеличился у меня. Я опять расширил свою оружейную мастерскую, людей дополнительно ещё нанял . Но делаются там сейчас не винтовки, а автоматы и пулемёты в основном. Я ставку на выпуск автоматического оружия и пистолетов сделал.

Пистолеты у меня двух моделей сейчас выпускаются. С обоймой на восемь патронов и калибром в семь шестьдесят два и с обоймой на пятнадцать патронов. Эти уже идут калибром в девять мэмэ и с пристёгивающейся кобурой-прикладом. Но они уже и немного потяжелее, чем первые, правда.

Наш станичный специалист по сёдлам и прочим скорняжным делам выпускает кожаные кобуры к этим пистолетам и тоже денежку зарабатывает неплохую.

Да и вообще на выпуске оружия очень многие уже в нашей станице работают. Кто непосредственно в мастерской, кто с деревом работает, а кто и на перевозках комплектующих или готовых изделий зарабатывает. Те же ящики под оружие изготавливают...

Но это сейчас у меня так дела движутся. А до начала войны я в основном для своей семьи старался. Облегчал, как мог, домашний труд, сделал для себя фуру на рессорах, чтобы не растрясать свои кости в дальних поездках. Или вон приспособу слепил для окучивания картошки при помощи конной тяги.

Я вон даже в прошлом году, чтобы летом печку не топить, смастерил двухкомфорочную газовую плиту! Дорого, правда, это мне обошлось, но зато Лиза моя теперь очень довольна!

Я выкопал квадратную яму, забетонировал её, а сверху железную крышу герметичную сделал. А от этой крыши труба уже к газовой плите идёт.

В яму выбрасывается навоз из конюшни и коровника, там он преет и вырабатывает газ. Ну а газ уже идёт на плиту.

Я такую установку ещё в своём прошлом-будущем в журнале "Моделист-конструктор" видел. Одно время я даже хотел такую же себе там сделать, но сначала руки всё никак не доходили, а потом и вообще передумал. Тем более, мы с тогдашней женой свиней перестали тогда держать. Только кур себе оставили.

Ну а здесь вот я сподобился. Соорудил... А вот уже с самой газовой плитой помучиться мне пришлось. Но и её я сделал, все соединения и краны загерметизировал да притёр...

Летом на железной дороге неподалёку от нашей станицы даже разъезд сделали. И теперь нам всем намного удобнее и в Хабаровск, и во Владивосток добираться стало, да и доставка груза тоже проще пошла.

Дом свой я отремонтировал, как смог. Покрыл крышу железом, почти всю мебель в нём заменил. Какую из мебели заказал изготовить, а какую и просто купил.

Жаль, что с "Деликой" моей толком ничего не получилось... Я ведь очень сильно надеялся, что смогу её из тайги вытащить и попробовать, если уж не отремонтировать, так хоть как-то приспособить для хозяйства.

Мы втроём, я, Семён и Петруха съездили той зимой за машиной. Даже гаечные ключи приготовили на всякий случай. И поехали аж на трёх санях.

Ну и что вы думаете? Машину-то мы нашли, да вот только толку-то с того оказалось... Дело в том, что сначала там лесной пожар прошёл, а потом ещё и ветер сильный деревья горелые повалил...

Короче, с той кучи мятого металлолома мы смогли забрать всего ничего... Раму, мосты, карданы, ещё кое-что по мелочам... Там ведь даже дизель слегка подплавился сверху, хотя мы и его забрали тоже...

Вот так вот мы и съездили... Сплошное расстройство, а не поездка вышла. Ибо, кроме кой-какого железа, ничего не получилось забрать...

... Ладно, хватит мне воспоминаниям предаваться. Пора уже и выбираться к своим. А то неизвестно, где сейчас япошки шарятся. Могут ведь и на меня они выйти...

Из оружия у меня сейчас автомат с пятью почти полными магазинами на тридцать патронов каждый, пистолет с двумя обоймами на пятнадцать и шашка, которой я хоть и научился работать, но мастером фехтования так и не стал.

Подобрал с земли свою драную фуражку и огляделся по сторонам. Так... Похоже, мне в ту сторону двигаться надо... Вот и пойду потихоньку...

* * * * *

[1] ММГ - макет массогабаритный. Игрушка для взрослых, изготовленная из настоящего оружия, но абсолютно не могущая стрелять.

[2] Светка - жаргонное название винтовки СВТ-40.

[3] Арисака - винтовка японской выделки, различные модели которой выпускались аж до 1945 года.

Глава 2

Блин, до чего же жарко сегодня! Солнце палит, как в аду! Духотища стоит! Хотя пока ещё всего лишь конец апреля. Мошка, комары кусаются... А тут ещё и башка болит...

Фуражка, хотя и сильно драная, но голову мне от солнца всё равно защищает. А то вполне можно было ещё и солнечный удар впридачу схлопотать. А мне, в теперешнем-то состоянии, его только и не хватает.

Перед тем, как отправиться в путь, я внимательно вокруг осмотрелся. И пришёл к выводу, что мне сегодня просто не повезло.

Один-единственный японский снаряд всего лишь сюда прилетел, но вот попал он крайне неудачно для меня. Не знаю, может руки кривые у японского артиллериста были, или ещё по какой причине, но снаряд был всего один. Он угодил в ствол сосны, ну а та и вынесла меня из седла... Хорошо, что хоть не убила, а лишь пришибла слегка...

Больше всего от столкновения с сосной моя голова пострадала, ну ещё и разгрузку слегка порвало. Про фуражку свою я уже просто молчу.

Зато, насколько я могу судить, с моей лошадью ничего не случилось и она унеслась отсюда галопом...

Ладно, пойду по её следам. Может найду я свою лошадку, или же к своим выйду. Если повезёт, конечно...

Иду я медленно, осторожно. Мало ли кого встретить тут можно? Мы же по японским тылам шарились, периодически нападая на небольшие подразделения противника.

Вооружились мы в этот рейд в основном трофейными японскими винтовками и ручными пулемётами моей конструкции под японский же патрон. Десять пулемётов на почти сотню казаков. Ну а боеприпасами мы уже от японцев снабжались. Трофеев-то нам вполне хватало.

Да и автомат мой, в единственном пока экземпляре, тоже японскими патронами пуляет.

Он ведь является почти точной копией ручного пулемёта, только ствол у него покороче, да приклад складной. Ну и магазины ещё рожковые. Вот и вся разница.

Хотя магазины с пулемётными вполне взаимозаменяемы...

Ну и пэпээмы ещё у станичников были. Куда уж без них-то...

Так что теперь вот и пробираюсь я по японским тылам на встречу со своими. Не должны станичники меня бросить. Ну а где мы собираться должны, я и сам хорошо помню. Вот туда-то я и иду. Тем более, что и следы конские тоже туда же ведут...

Пару раз я замечал японских кавалеристов, прочёсывающих окрестности. Всё-таки красиво мы им наподдали в последний раз.

Японцы нам в этот раз попались свеженькие, до этого ещё не воевавшие. Шли они красивыми плотными колоннами, всё согласно уставам.

Только вот бокового охранения у них не было. Окружающие дорогу заросли этого им не позволяли. Ну а мы и воспользовались этим обстоятельством.

Наши пулемётчики растянулись вдоль дороги под охраной других казаков. Замаскировались тщательно. Благо, что и форма у нас новая, под цвет листвы, в отличие от белых гимнастёрок Русской Императорской армии.

И когда японцы пересекли линию открытия огня, то и получили сразу же из десяти пулемётов почти в упор...

Расстреляв по две семидесятипятипатронные банки, пулемётчики по-быстренькому свалили оттуда, пока ещё ветер был без кирпичей. Ну а остальные казаки их прикрывали.

Оставшиеся же в живых японцы открыли просто сумасшедшую стрельбу во все стороны, а потом ещё и их артиллерия к веселью подключилась.

Стреляли они хоть и в белый свет, как в копеечку, но мне вот и этого вполне хватило.

А теперь вот рыщут они, ищут нападавших. Но я пока лучше в кустиках отсижусь. Мне ведь сейчас слава не нужна. А уж тем более слава мёртвого героя...

До вечера я так до своих и не добрался. Да и следы своей лошади тоже потерял. Японцы всё затоптали вокруг.

На сон грядущий я погрыз плитку пеммикана[1] из своего НЗ, запил водичкой и забился в кусты погуще. Положил взведённый автомат себе под руку, да и вырубился. Всё-таки чувствовал я себя до сих пор ещё не очень хорошо. Голова, хоть и послабее, но так и продолжала болеть...

Утром меня разбудил дождь. Пожевав пеммикан и запив его водичкой, я потом скурил папиросу и, засунув бычок под дёрн, двинулся дальше. Голова почти уже прошла, только иногда лишь давала о себе знать.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, но это не самой большой неприятностью оказалось. Просто буквально через полчаса я чуть было не нарвался на японцев.

Те стояли лагерем и я сначала учуял запах дыма, а потом уже и услышал их. Пришлось обходить их по большой дуге. А тут ещё и шашка постоянно за кусты цепляется, приходится придерживать её.

Эх, жаль, что миномётов у нас нет, ведь самый подходящий момент был бы. И чего это я про них раньше не подумал? Устройство ведь самое простейшее! Неужели не сделал бы я миномёт?..

Ладно, об этом я потом думать буду. А сейчас мне требуется к точке нашего рандеву добраться.

Вновь прикинув направление движения, я двинулся дальше...

— Какие люди! Сам Пача прибыл!

Голос Степана Карноухова я врядли с каким другим бы спутал.

— А по сопатке? Урядник, ты не охренел ли часом? Харэ базлать! Мы, чай, не дома в станице! Где все? Всё нормально?

Появившийся из зарослей Степан тут же вытянулся и отдал честь.

— Так точно! Почти всё в порядке! Тока Филинского убило и ещё троих слегка пулями зацепило, но не сильно. Коняга твоя тоже пришла.

— И тебя, смотрю, тоже угораздило? — глядя на его перебинтованную голову, поинтересовался я.

Степан смутился и пробурчал:

— Да ухо, мать его...

— Слушай, давай уж сразу тебе уши отхерачим, чтоб не мучился потом? Или же фамилию свою поменяй. А то постоянно пули ушами ловишь...

Тем времени мы уже вышли на нашу стоянку и слышавшие наш разговор казаки сразу заулыбались.

— Ладно, смех смехом, а дела не ждут. Почефанить[2] есть чего? И докладывайте, что и как... Винтовка моя в порядке?

— Да. Так и висела у седла.

— Эт хорошо...

Пока я набивал свой желудок остывшим кулешом и дополнял это горячим чаем, мне в подробностях было доложено, что и как произошло, после начала артобстрела.

Как мне уже доложил Степан, одного убило и ранило пулями и осколками снарядов ещё троих казаков, не считая его. Одного просто царапнуло, как и Карноухова, а вот двоих уже посильнее. Хоть и не тяжело, но они в данный момент пока не вояки. Кони, слава богу, не пострадали.

Вышел из строя и один из наших пулемётов. У него разорвало ствол. Может это заводской брак был, а может ещё что...

Хорошо, что хоть сам пулемётчик не пострадал. Но покалеченный пулемёт они всё равно забрали с собой. Как об этом и было сказано ещё до начала рейда.

Нам же не надо, чтоб и японцы такие же пулемёты для себя выпускать начали!

Конечно, когда-нибудь они всё же захватят какой-нибудь из пулемётов, но чем позже это всё произойдёт, тем для нас лучше будет.

Продуктов у нас тоже маловато осталось. Нужно или выходить обратно к своим, либо же ограбить на это дело японцев.

А так пока всё у нас нормально. Кони обихожены и накормлены, раненые перевязаны, дозоры бдят. Погибшего тоже похоронили...

Проведав и обиходив свою Звёздочку, я занялся своим оружием и стал думать, что же нам делать дальше. Ну а станичники занялись своими делами.

Первым же делом я просто разулся. Как никак больше двух суток пробыл не снимая сапог. Посидел, пошевелил босыми пальцами ног, а потом разобрал свой автомат. Почистил, смазал его тщательно. Всё-таки и стрелял, и под дождь я попадал, а оружие оно ж как женщина. Любит ласку, заботу и смазку.

Также вытряхнул и патроны из трёх магазинов. Пусть тоже пружины отдохнут. Ну и их смазал заодно. А два оставшихся магазина я оставил на потом. На всякий случай. Всё-таки японцы неподалёку...

Затем принялся и за пистолет. Вытащил магазин, разобрал оружие, смазал.

Пистолет у меня нечто вроде браунинга Хай Пауэр получился, но и не совсем он. У моего и магазин побольше, да и самовзвод есть. То есть курок взводить перед первым выстрелом не требуется. И если есть патрон в стволе, то просто жми сразу на спуск и все дела. Только с предохранителя снять его не забудь...

Именно поэтому я и взял его с собой, а свой любимый маузер К96 оставил дома. И патронов в магазине здесь побольше, да и на грамм триста мой ПМ меньше маузера весит. Да и удобнее он в руке лежит.

Это у меня уже вторая модель, а первая по устройству почти точно такая же, но была сделана на семь шестьдесят два калибром и с магазином на восемь патронов. Патроны, как у маузера почти. Взаимозаменяемые они.

Когда нас на войну призвали, я модель номер два для себя выбрал. Прибыли мы к месту дислокации и там его у меня офицеры увидели.

Хоть он и не является официально рекомендованным на замену нагана, но господа офицеры, особенно из участвующих в боях, принялись меня доставать просьбами насчёт его продажи.

Вот как жопой я тогда чувствовал, захватил с собой по десятку обеих моделей. Я всё ж, какой никакой, а фабрикант. И оружие своё рекламирую всегда и везде. Да и хорошее оно получилось, если уж так непредвзято рассуждать.

Офицеры же сразу оценили эти пистолеты. Но, правда, там мнения уже разделились. Кому-то из них первая модель больше понравилась, как более лёгкая, да и боеприпасы к ней достать легче, а кто-то аж прямо "тащился" от второй.

И плевать им было, что этот пистолет дороже стоит. Ну а патроны к нему и моя Хабаровская фабрика может прислать...

По прибытии нас на новое место службы начался натуральный дурдом. Никто не знал, куда же нас приткнуть и зачем вообще сюда прислали.

Нас недели две то туда, то сюда пихали. То в сопровождение грузов, то в охрану.

А потом кто-то видимо вспомнил мою фамилию, мне кинули на погон звёздочку зауряд-прапорщика и дали под команду почти полную сотню. А затем поставили задачу...

Вот мы и выполняем теперь эту задачу. Как можем, прерываем снабжение японских войск, ну и заодно сокращаем поголовье солдат и офицеров армии микадо...

Я осмотрел и смазал также и свою арисаку. Хоть я ей и редко пользуюсь, но и она у меня тоже есть.

Тут всё дело в оптическом прицеле "Телорар", за который я отдал ну просто бешеные "бабки" и настроил на эту винтовку. И иногда даже стреляю из неё японских офицеров. На расстоянии в пятьсот-шестьсот метров я попадаю из неё без промаха...

Вообще-то я этот прицел для своей светки прикупил. Но решил пока его на арисаку поставить.

Ну и ещё одна приблуда у меня для неё есть, о которой вообще никто, кроме меня, не знает. ПэБэБээС называется. Прибор для бесшумной и беспламенной стрельбы. Глушитель, если по-простому.

Мало ли для чего может пригодится глушитель на войне? Вот и я про это же. Плюс ещё пара десятков ослабленных патронов есть для неё. Как раз для стрельбы с глушителем...

Перед сном я заполнил журнал боевых действий, а затем покурил и завалился в свою палатку. Этой ночью я хоть выспался боле-менее. Не пришлось уже вполглаза кемарить. Да и голова тоже болеть перестала.

Ну а после завтрака мы выступили на соединение со своими войсками.

Передовой дозор, потом обоз с ранеными и припасами. Плюс боковые дозоры. Плюс тыловое охранение. Так и передвигались.

Несколько раз нам приходилось менять направление своего движения. Японцы, мать их за ногу, все дороги нам поперекрывали. Слишком уж глубоко мы в японских тылах оказались...

Потыкавшись безрезультатно два дня, мы повернули к югу, на Порт-Артур.

Ещё через пару дней, когда у нас закончились уже почти все продукты, мы напали на японскую батарею, состоящую из шести пушек германского производства калибром в семь с половиной сантиметров[3], двигающуюся в одном направлении с нами.

Японцы как раз остановились на ночь в какой-то китайской деревне. Местных жителей они кого просто выгнали, а кого и убили. Баб-китаянок так вообще сначала для удовлетворения своих желаний употребили, а потом уже тоже убили некоторых из них.

Всё это я сам в трофейный бинокль наблюдал. Их офицеры так вообще что-то вроде соревнования между собой устроили, кто из них лучше голову китайцу своим мечом срубит...

А один так вообще голую китаянку на стол привязал, так что у нее лишь голова и ноги с него свисали, и трахал её. А затем, когда он кончать начал, его товарищ этой китаянке голову мечом и отрубил...

Вот же фашисты узкоглазые! Я аж зубами скрипел, но всё же продолжал смотреть...

Под утро станичники в ножи сняли всех японских часовых, расположение которых хорошо запомнили, а потом мы со всех сторон вошли в деревню.

Обошлось почти без выстрелов. Лишь в одном месте простучала короткая автоматная очередь. И всё... Мы вырезали их всех. До последнего японца...

У нас потерь не было. Лишь одного из станичников саблей слегка один из офицеров зацепил. Тот его и застрелил из автомата.

Японцы хорошо так уже успели разграбить деревню. И вся их добыча тоже досталась нам. И что самое для нас главное - запасы продуктов. Ну и пушки заодно, вместе со всем причитающемуся к ним имуществом. А это по шесть лошадей на каждое орудие, плюс обоз.

Кроме самих пушек, мы ещё и снарядами к ним, а также и патронами разжились. А то уже боеприпасы почти заканчивались к нашим пулемётам...

Стрелять из пушек, правда, никто из нас не умеет. Ну если только на прямую наводку их не поставить. Но мы их всё равно с собой заберём. Нашим-то они всегда пригодятся. Ну, а если не получится нам эти пушки довезти, то и взорвать их никогда не будет поздно.

Всех убитых японцев в одном только нижнем белье мы стащили в овраг неподалёку от деревни и там слегка землёй присыпали.

А вот всю их обувь, целое обмундирование и прочее казачки себе позабирали.

Я подобрал себе по размеру офицерское кепи и прицепил на него кокарду со своей фуражки. А то ведь это же совсем не дело мне в драной фуражке ходить.

А потом подумал... И приказал всем казакам заменить свои головные уборы на японские. И теперь издалека нас за японцев даже принять можно было.

Трупы же китайцев мы просто сложили в один из дворов. Пусть местные китайцы их уже сами хоронят. Не всех же их японцы поубивали...

Наш обоз теперь ещё больше растянулся.

Пришлось нам после нападения на эту батарею уходить в сторону от проторённых дорог.

К железной дороге, идущей к Артуру, мы близко не приближались. Её японцы перерезать уже должны были успеть. Хотя может и не перерезали пока. Но здесь, в отличии от северного направления, противника было намного меньше.

Я вот вообще не понимаю наших генералов. Русская армия почти без сопротивления оставляет территорию противнику. И даже не пытается препятствовать высадке новых частей японцев. Дай им волю, то они, наверное, так и до Москвы бы отступали...

Такое впечатление, что нашим генералам японцы деньги за это заплатили...

Я ведь и раньше читал про эту войну, а теперь вот и сам всё это увидел.

Вот, буквально на днях, шикарную позицию на реке Ялу просто так японцам отдали. Повоевали немного, показали сопротивление и отступили.

Блин! Да даже я понимаю, что реки намного легче оборонять, чем равнину! Японцы бы там просто кровью своей умылись, пока прорвали эту оборону...

Но нет. Наши стратеги не стали даже и пытаться этого делать. Отступили.

И вот теперь из-за них нам и приходится совсем в другую сторону направляться. Ибо оказались мы в глубоком японском тылу.

В день мы вёрст по двадцать пять-тридцать проходим. Ну просто не получается больше. Кони это ж не машины, большое расстояние не проедешь. Хотя, конечно, можно и побольше, но это максимум три дня. А потом столько же всё равно отдыхать нужно будет.

Лошадь, она же живая. Она ведь и устаёт, и кушать хочет, и пить.

А наши лошади ещё и обоз тянут с пушками трофейными. Вот и получается такое расстояние...

* * * *

Полковник Третьяков объезжал позиции своего 5-го Восточно-Сибирского полка неподалёку от китайского городка Кинчжоу[4].

Позиции эти были весьма неплохи. А если с флангов, что упираются в море, ещё и Русский флот его поддержит, то они вообще станут непреодолимыми для японцев. Ещё бы пушек сюда, да пулемётов побольше. А ещё лучше было бы прорыть ещё несколько рядов траншей и посадить в них солдат. А то ведь всего лишь два ряда траншей, да проволока колючая натянута

Но Фок, командующий их четвёртой дивизией, этого не позволил. Он вообще хочет всего лишь задержать японцев на этой позиции, но никак не удержать. Он ведь даже резерв не ближе пяти вёрст от позиций держит, а то не дай бог, потери они понесут...

А как же с подмогой тогда быть? Могут ведь и не успеть вовремя эти резервы...

А жаль будет потерять настолько удобную позицию. Ведь сама природа создала здесь очень удобное место для обороны. Перешеек всего в четыре версты шириной, плюс холмистая местность.

Жаль, что Стессель не понимает этого. Да и Фок такой же... Нельзя, конечно, такое думать, но иногда даже мысли об их измене мелькают в голове...

Уж больно странные распоряжения ими иногда отдаются...

От этих мыслей Третьякова отвлекла густая стрельба, неожиданно вспыхнувшая в тылу у японцев.

— Пулемёты??? Звук, правда, незнакомый. Винтовки японские различаются...

А вот этот звук ему был хорошо знаком ещё со времён китайского похода. Такой треск лишь автоматы, стреляющие пистолетными патронами, могут издавать.

А это значит, что там только наши могут быть. К ним прорываются...

Надобно им будет помочь. Это ж не дело своих бросать. А там, будь что будет...

— Приготовиться к атаке! — подал команду полковник.

— Артиллерии открыть огонь по японским позициям!

Во все стороны брызнули ординарцы, развозящие приказы. И к генералу Фоку тоже донесение было отправлено.

А тем временем стрельба всё ближе и ближе приближалась к левому флангу его полка, к окраинам Кинчжоу.

Открыли огонь русские пушки. А потом в атаку пошли пехотные цепи солдат в белых гимнастёрках...

... Полковник разглядывал сидящего напротив него командира казачьего отряда, что совсем недавно так феерично прорвался к ним через позиции японцев. А тот допил чай с капелькой коньяка, что предложил ему полковник, и достал из внутреннего кармана своей зелёной куртки с погонами зауряд-прапорщика и двумя солдатскими крестами красивый серебряный портсигар, украшенный красными камешками и дорогой даже на вид.

— Разрешите?..

— Курите, голубчик! Курите. Да и я тоже подымлю.

Зауряд предложил папиросу Третьякову, достал себе и щёлкнул новомодной зажигалкой.

"А прапорщик-то этот совсем не прост. Да... Не прост... И вооружение у его отряда новейшее, и ведёт он себя со мной, как с равным. С уважением, конечно, но и без особого чинопочитания... Кто ж он такой, этот зауряд-прапорщик Мулинский?"

*****

[1] Пеммикан - блюдо из сушённого мяса, жира, орехов и ягод. Очень питательное.

[2] Чефань - кушать по-китайски. Переделанные китайские слова довольно часто встречаются среди дальневосточников.

[3] В Германии калибр орудий, в отличии от других стран, измеряется в сантиметрах.

[4] Кинчжоу - название китайского города Цзиньчжоу в дореволюционной транскрипции.

Глава 3

Мы прорвались... Внаглую, средь бела дня, чуть ли не походной колонной...

Японцы просто не ожидали от нас такой наглости. Да и форма у нас не такая, как у регулярной русской армии. По цвету она почти такая же, как и у японских солдат. Плюс ещё и кепи вместо фуражек. Да и вооружены мы были в основном японскими винтовками. Только вот бороды...

Не носят японские солдаты бород. Пришлось всех наших бородачей в середину строя загонять. А по краям его молодых казаков ставить.

И ведь всё у нас почти получилось! Мы прошли со своим обозом почти до самых передовых японских позиций. И вот там-то от большой группы высоких японских чинов к нам наперерез кинулся какой-то офицер.

Он начал нам что-то кричать и указывать куда-то в сторону...

А потом присмотрелся и узнал в нас русских. Его глаза натурально стали круглыми. И куда только девалась их хвалёная японская невозмутимость?

Пришлось стрелять... Треснула короткая автоматная очередь и японец с удивлённым лицом свалился на землю...

И понеслась!..

Внезапное нападение, это ведь и есть внезапное нападение. Та группа высокопоставленных офицеров, от которой к нам и кинулся тот японец, была нами расстреляна в первую же очередь. Они, наверное, даже и понять ничего не успели.

А потом мы просто старались уничтожать всех японцев, которые попадались нам на глаза...

А затем нам навстречу в штыки ударила русская пехота и натурально спасла всех нас. Японцы просто не выдержали этого сдвоенного удара и побежали, бросая свои позиции.

Наши трофеи после этого боя были не просто большими! Они были ну просто ОЧЕНЬ большими! Огромными просто! Винтовки, пушки, пулемёты, продовольствие и боеприпасы. Солдаты ещё и пленных понахватали.

Но это уже их дело. Нам-то пленные совсем ни к чему были. И так мы понабрали всего выше крыши...

Жаль только, что без потерь у нас не обошлось. Тринадцать человек только убитыми мы там потеряли. Да и ещё почти половина получила ранения различной степени тяжести.

Слава богу, что хоть меня миновала чаша сия. Даже не единой царапины я не получил, хотя и расстрелял почти все патроны из своего автомата. Думал, что уже пистолет доставать мне придётся.

А ведь вполне могли и все мы там остаться, если бы не солдаты полковника Третьякова. Выручили они нас тогда сильно. Вовремя атаковали японцев с фронта.

Но зато и результат-то какой получился!

В той группе высокопоставленных японских офицеров оказалось почти всё командование Второй японской армии во главе с самим командующим генералом Оку.

И вот теперь вся эта японская армия откатывается на север. Подальше от Порт-Артура.

Её тогда вообще можно было бы всю разгромить, но пока командующий всей Квантунской обороной Стессель поверил в гибель Оку, пока всё согласовали, прошло время и японцы боле-менее пришли в себя и отступали уже относительно организовано, а не так, как от Кинчжоу, где они просто бросали всё, что было тяжелее винтовки. Да и их тоже бросали...

А Фок так и вообще при первой встрече на меня наорал! Мол, что за вид? Почему одет не по уставу? А почему оружие такое? Потом, правда, он сменил свой гнев на милость и даже похвалил слегка за захваченные у противника пушки и пообещал награды...

Ну да... Ему-то эта победа тоже ведь выгодна. Да и орден ему за неё теперь уж точно будет!

Зато что творилось потом в Порт-Артуре, когда наша неполная сотня въезжала в город!

Все казаки, даже которые несильно ранеными были, ехали по городу гордо, с достоинством. Ведь это же мы разгромили японцев! И всем встречающим было абсолютно наплевать, что одеты мы не совсем по уставу.

А уж как мы пели!

— Ты ждёшь, Лизавета

От друга привета!

Ты не спишь до рассвета,

Всё грустишь обо мне!

Одержим Победу,

К тебе я приеду

На горячем боевом коне!..

Звонили колокола церквей, барышни посылали нам воздушные поцелуи...

Герои едут!!!

Бой под Кинчжоу, произошедший одиннадцатого мая, просыпался на нас потом золотым дождём. Наградили всех! Абсолютно!

Лично мне, в обход установленного порядка, и даже без сдачи экзаменов, был присвоен чин хорунжего. А ведь это уже вполне себе настоящее офицерское звание.

Зауряд-прапорщик хоть и тоже вроде как офицерский чин, но не вполне настоящий.

Типа, как прапорщик в Советской армии. То есть, курица не птица, Болгария не заграница, а прапорщик не офицер...

Вот и к зауряду здесь примерно такое же отношение. И даже погоны у него унтер-офицерские, только со звёздочкой.

Но зато теперь у меня на плечах вполне нормальные офицерские погоны с двумя звёздочками. Вот только не золотого, а серебряного цвета. Казачьи.

Так что я теперь тоже "благородием" стал.

А ещё мне сказали, что как минимум "клюква"[1] мне обеспечена теперь. Сам наместник Алексеев на меня внимание обратил...

Пришлось мне в срочном порядке строить себе парадный мундир и хромовые сапоги. Хорошо, что хоть скидку мне большую сделали. Лишь за стоимость материала деньги с меня взяли...

Но зато мундир этот был очень хорош! А я в этом мундире выглядел ещё лучше! Хотя вроде бы и так уродом не был. Недаром же в меня Лиза влюбилась!

Я даже сфотографировался потом и домой свою фотокарточку в парадной форме отправил! Похвастался немножко...

И вот теперь я постоянно только и ловил на себе заинтересованные взгляды дам и барышень.

А уж сколько я потом посетил разнообразнейших приемов и собраний, даже сразу и не вспомню. Начиная от коменданта Квантунского укрепрайона Стесселя и заканчивая офицерским собранием 5-го Восточно-Сибирского полка.

Этот полк тоже получил свою порцию славы и наград. И я никогда не скажу, что это всё было ими не заслуженно. Ещё как заслуженно!

Ведь это же именно они стали главными героями этого сражения!

Ведь именно они помогли нам выбраться из той задницы, куда мы так опрометчиво залезли, и внесли основной вклад в разгром японцев.

Они тогда ведь всего лишь одним полком атаковали целую армию! И победили! И пусть эта армия состояла всего из трёх дивизий.

Но ведь всего ОДНИМ ПОЛКОМ! Атаковали! Десятикратно по численности превосходящего противника!

А если бы тогда ещё и Фок "титьки не мял", а сразу же ввёл в бой резервы? А ведь этих резервов у него было втрое больше, чем первоначально принимало участие в бою!

Хорошо ещё, что он вообще сподобился туда резервы отправить.

М-да... Поневоле задумываешься, на кого же "работают" наши генералы...

А вот теперь всевозможные корреспонденты так и вообще просто начали охотиться за мной! И не только из русских газет.

Уж не знаю как, возможно по телеграфу, но материалы о битве у Кинчжоу во многие газеты попали.

Но зато мои казачки теперь наслаждались своим заслуженным отдыхом. Раненые лечились, а здоровые отъедались и отсыпались. Но первым же делом мы все посетили храм и помолились там за упокой души всех новопреставившихся христианских воинов...

Потом, конечно, мы помянули всех погибших, выпили за победу над супостатом...

Далее уже мы все отдыхали, ну а я, пользуясь предоставившейся возможностью, сумел пропиарить свои ручные пулемёты среди местных военных. Хотя их-то и пиарить особо не нужно было.

Даже самый распоследний артурский мальчишка, наверное, знал, что казаки, все как один, пулемётами вооружены! Из которых они и убили целые тыщи япошек под Кинчжоу.

Генерал Кондратенко лично к нам приезжал посмотреть на наше оружие...

Короче, я договорился с местными арт-мастерскими и там со временем смогли наладить выпуск ручных пулемётов и даже автоматов. Благо, что в японских стволах и патронах для них теперь долго ещё дефицита не будет.

Я заключил договор, что мастерские отремонтируют наш сломанный и дополнительно дадут нам ещё пять пулемётов, а за все остальные выпущенные пулемёты выручка будет идти уже им до самого дня победы над Японией. Но вот со следующего же дня после победы, мне уже должны будут за каждый новый пулемёт выплачивать роялти.

Ну а пока пусть будет вот так. Ну и дополнительно ещё и по третьему магазину к пулемётам пусть добавят. А то два штуки на пулемёт маловато будет, как показала практика...

То есть, мастерские за все предоставленные мною плюшки расплатятся шестью пулемётами и двадцатью пятью магазинами к ним. Нормально, как я считаю.

А вот, если кто-то себе уже АКМ захочет, то тогда уж извините. За него сразу же полная стоимость будет идти. Ибо их себе только офицеры, наверное, смогут заказать, вот они пусть и платят.

Мы посчитали и вышло, что минимальная цена автомата должна быть около ста двадцати рублей, чтобы хоть копеечная прибыль с этого была.

Автоматы, в отличие от моего, будут выпускать с обычным деревянным прикладом, отпиленным от арисаки, и под обозначением АКМА, то есть Артурский. Он даже немного полегче моего получился.

Мастерские здесь довольно богатые. Как никак, это ж база флота. И токарные станки, и фрезерные со строгальными, и сверлильные станки есть.

Здесь же, в артиллерийской мастерской я познакомился и с капитаном Гобято.

Военный инженер и умнейший человек! А уж как он заинтересовался моим оружием! Мы с ним даже сдружились на этой почве.

Сидим мы как-то, чай с ним пьём, а я ему рассказываю про свои приключения.

—... И вот тут я пожалел, что не успел до начала войны миномёт сделать. Ситуация-то абсолютно классическая!

Противник стоит на отдыхе лагерем, а тут бы обстрел!.. Эх, жалко...

— Простите, Павел Николаевич, а Вы про какой миномёт сейчас речь ведёте?

— Да как Вам объяснить... Это нечто вроде мортиры или бомбомёта. Гладкий стальной ствол без нарезов, опирающийся казённой частью на опорную плиту, ну и регулируемые по высоте ноги-подставки. Это чтобы угол наклона ствола можно было изменять...

Я быстро на листочке бумаги рисую ему принципиальную схему миномёта.

— Смотрите, Леонид Николаевич, вот сверху в ствол опускается мина такой вот формы...

_— Это у неё оперение?

— Ну да! Так вот, мина опускается в ствол. Вот здесь, видите, в казённой части боёк закреплён?

Вот мина-то и накалывает свой капсюль об этот боёк. Происходит воспламенение заряда и выстрел.

Я думаю, что минимальное расстояние, на которое можно будет стрелять, это метров сто. Ну или аршин сто пятьдесят примерно...

Гобято насел на меня с вопросами и не слазил, пока не вызнал у меня всё, что я только знал или же просто догадывался...

По моему, теперь-то уж точно миномёты у нас будут! И возможно, даже скоро! Я же этому только рад буду...

В самом же городе, кроме наличия большого количества моряков и солдат, война почти не чувствовалась. Работали кафе и рестораны, прогуливались под ручку с дамами офицеры. Лишь только дымили в гавани громадины военных кораблей и периодически выходили в море миноносцы да крейсера. Ну и палили по приблизившимся японским кораблям орудия с Электрического утёса.

Вот и вся война...

Но спустя две недели после победы под Кинчжоу какие-то "вражеские диверсанты" тяжело ранили из винтовки генерала Смирнова и убили главных героев и командующих этой эпохальной битвы, генералов Стесселя и Фока.

Русская армия потеряла в их лице двух великих полководцев...

Ну а я же наоборот был этим доволен. Уж теперь-то Стессель точно не сдаст японцам всё, что только можно было и даже нельзя. И уже не опозорит ни себя, ни Русскую Императорскую армию.

Я раскрутил и опять спрятал глушитель, а оптику убрал в чехол. Почистил после этого винтовку и вполне собою довольный уснул.

Конечно, если бы я заметил тех диверсантов, то я бы, конечно, их застрелил. Потом... Но, к сожалению, я их не заметил. Видел лишь генералов, что-то празднующих в ресторане...

А окна там по причине жаркой погоды были распахнуты настежь...

Просто раздался хлопок, как в ладоши, и Смирнов схватился за грудь. Я выматерился про себя, сделал поправку и произвёл ещё два выстрела. Попал в головы. Те даже и сообразить не успели, что их убивают.

Я по-быстрому подобрал стреляные гильзы и тихонько свалил. Но зато и меня там никто не видел. Даже наши казаки не подозревали, что я куда-то уходил...

После гибели Стесселя начальником обороны всего Квантунского укрепрайона был назначен генерал Кондратенко.

И сразу же резко изменилось отношение к войне. Под Кинчжоу оборонительные позиции были усилены до пяти линий траншей, бетонировались огневые, были установлены дополнительные орудия и пулемёты. Тем более, что нам досталось очень много японских трофеев.

И порт Дальний тоже стали укреплять.

Теперь, если что, японцы без сопротивления его уже не смогут захватить...

Наши раненые постепенно выздоравливали. Легкораненые уже все вернулись из госпиталя. Лишь шесть человек тяжёлых пока лечатся ещё...

На этот раз Карноухов обошёлся вообще без ранений. Вон, ходит весь из себя довольный, светит новеньким Георгиевским крестом.

Мы-то, кроме первоначальных шести пушек, и ещё две японские батареи "прихватизировали". А ведь каждая захваченная у неприятеля пушка, это один Георгиевский крест для солдат, которые её захватили.

Вот мы посовещались и я решил, кому из казаков кресты давать, а кому просто медали. Но зато без медалей вообще никто не остался. Всем они достались.

Ну и я получил так называемую "клюкву", орден Святой Анны 4-й степени. Даже в газетах об этом напечатали.

Не конкретно про меня, конечно, а о сражении у Кинчжоу и наградах за это. Ну и про казаков под моим командованием тоже упомянули...

Полковник Третьяков орден Святого Георгия 4-й степени получил и стал теперь начальником 4-й Восточно-Сибирской дивизии вместо погибшего Фока, а офицеры его бывшего полка, кто тоже "клюкву" получил, как и я, а кто и Станислава с мечами[2].

И даже Фок со Стесселем награды получили! Только вот их "вражины" убили потом...

А наша песня про Лизавету разлетелась по всей стране с газетных страниц. И кто-то даже ноты к ней написал.

А ведь я эту песню для любимой своей лишь пел. Да и наши станичники знали, кому она посвящена...

А потом в Порт-Артур пришёл корпус генерала Штакельберга, по дороге окончательно снявший блокаду и освободивший железную дорогу.

А затем в город вернулся и наместник Алексеев, а вместе с ним прибыла и икона Порт-Артурской Божьей Матери...

Что творилось в этот момент в городе! Стояли парадные коробки солдат и моряков, звонили колокола всех порт-артурских церквей!

А местные жители? Настоящее столпотворение случилось! Всем хотелось, если и не прикоснуться, то хотя бы увидеть эту святыню!

Алексеев прямо на вокзале произнёс прочувственную речь, а потом все двинулись крестным ходом вслед за иконой в главный храм города, где она теперь и будет находиться.

Ну вот, теперь и нам пора уже возвращаться.

Но перед этим я побывал на испытаниях почти настоящего миномёта, который сотворил в своей артиллерийской мастерской капитан Гобято.

Он взял со склада ствол ещё китайской трофейной трёхсполовинойдюймовой пушки, всё равно тот уже ржавчиной покрылся, укоротил его, обточил и удалил нарезы. А затем установил его на опорную плиту с ногами.

Снаряды были взяты тоже трофейные, благо заряжание у этой пушки было раздельным. В дно снаряда вворачивался на резьбе хвостовик с оперением и вышибным зарядом.

Я просто охренел от такого решения. И, что самое интересное, этот миномёт стрелял! И стрелял он достаточно хорошо!

Фугасная мина-снаряд обладала прекрасным разрушающим и осколочным воздействием на противника. На расстоянии в двести-триста саженей миномёт запросто укладывал мину прямо в окопы. И от неё даже противошрапнельные навесы не помогали!

А с дополнительными зарядами миномёт закидывал мину вообще на расстояние до двух с половиной вёрст.

Были даже составлены таблицы для стрельбы из него.

И вся эта конструкция могла перевозиться всего на одной лошади..

Я ХОЧУ СЕБЕ ТАКОЕ!

И как соавтор этого вида оружия я выторговал для себя одно орудие и все уже готовые мины в количестве семидесяти пяти штук. А Гобято себе их ещё понаделает. Тем более, что сам Кондратенко отдал такое распоряжение.

Я имею в виду распоряжение о выпуске и мин, и миномётов...

В нашей сотне нашёлся бывший артиллерист, которому всё объяснили, показали и рассказали. Ну и я сам тоже немного поучился из миномёта стрелять.

Не скажу, что из нас с ним сразу же получились классные специалисты, но относительно нормально мы стрелять научились.

... Ну вот, уже завтра мы отбываем из Порт-Артура. И так больше двух месяцев мы здесь пробыли. Для нашей героической сотни, состоящей сейчас из семидесяти девяти человек, даже поезд отдельный распорядились выделить. Чтобы всё свое хозяйство мы могли с собой забрать. И сейчас мои казачки обустраивают для своей поездки теплушки. Знаменитые "сорок человек или восемь лошадей" вагончики.

Вот в одном из таких вагонов и я тоже поеду. Правда, мне, как офицеру и командиру, более комфортабельное место там готовят...

Ну а сейчас я мотаюсь по городским лавкам и магазинам. Покупаю своим домашним подарки и сувениры.

С утра я нанял извозчика и он меня возит теперь. И даже подсказывает иногда, куда нам лучше заехать.

Со мною ещё и Семёнов ездит, казак из нашей станицы. Он при прорыве был тяжело ранен, и только вчера выписался из госпиталя.

И так как толку с него не очень много сейчас, вот он и ездит со мной в качестве сторожа моих покупок, ну и охраны...

Я приобрёл лаковые шкатулки, красивые гребни и заколки для волос нашим женщинам, Степанычу с Семёном тоже подарки подобрал.

Выхожу из лавки и отдаю свои покупки Семёнову. Мне навстречу по тротуару движется какой-то подпоручик из пехоты.

Отметив в его образе какую-то странность, я уже собираюсь садиться в коляску и в этот момент слышу:

— Смерть кровавым палачам! Сдохни, царский прихвостень!..

Я оборачиваюсь и вижу, как давешний пехотный подпоручик целится в меня из нагана...

Время внезапно почти останавливается и пропадают все звуки...

Я вижу открытый рот подпоручика, его блестящие, выпученные глаза.

"Обкуренный он, что-ли?"— мелькает мысль. И сразу же приходит понимание, что же мне показалось странным в этом подпоручике.

Волосы... У него были слишком длинные волосы для офицера...

Ряженый...

Я начинаю уклоняться в сторону от предполагаемого выстрела и понимаю, что не успеваю.

Палец "офицера" медленно-медленно давит на спуск, так же медленно проворачивается барабан нацеленного на меня нагана. Я отчётливо вижу плоские головки пуль в гнёздах этого барабана...

И прыгаю вперёд, прямо на этого ряженого подпоручика...

Время внезапно опять начинает течь с прежней скоростью. Грохочет выстрел, я получаю сильнейший удар в левую сторону груди, но успеваю сбить террориста с ног.

Его револьвер отлетает куда-то в сторону.

Слышу ругань Семёнова, ржание перепуганной лошади...

А я наваливаюсь на бандита и, уже теряя сознание, хриплю:

— Живым брать... Только живым...

* * * * *

[1] Клюква - жаргонное название ордена Святой Анны 4-й степени. Назывался так из-за цвета знака ордена.

[2] Орденом с мечами награждались лишь военные действительной службы за боевые заслуги, в отличии от статских без мечей

Глава 4

Я нахожусь в порт-артурском госпитале уже третью неделю. Пуля этого долбанного террориста угодила мне в грудь, как раз под левую ключицу и повредила лопатку.

Хорошо, что хоть Семёнов мне сразу же перевязку сделал. То есть, сначала он ударом сапога в голову "вырубил" этого недоделанного кандидата в киллеры, приказал извозчику того связать, а после этого уже и сам принялся меня перевязывать. Не позволил мне кровью тогда изойти.

Затем он сразу же отвёз меня в госпиталь, где я теперь и нахожусь в отдельной офицерской палате, а избитым им террористом вплотную занялась местная жандармерия. Тот оказался из боевой организации партии эсеров...

И хотя в госпитале мне сразу же сделали операцию, вынули пулю и почистили рану, но всё равно, я чуть было дуба там не врезал. Хорошо, что хоть станичники мне последнюю таблетку амоксициллина из моей аптечки притащили.

Хоть и просроченная давно, но она мне всё же помогла. Начавшееся было воспаление раны постепенно прекратилось и я пошёл на поправку.

Этот случай, с покушением на такого героического меня, попал на страницы многих газет. И даже столичные газеты об этом написали...

И что тут сразу же началось! На эсеров сразу же повесили всех возможных собак, им же и убийство Стесселя с Фоком приписали!

И вообще... Быть эсэром в России в данный момент, стало всё равно, что сразу же признаться в шпионаже в пользу Японии. Бьют их теперь обыватели смертным боем!

Их даже другие революционные партии начали гнобить, если только не хотели оказаться вместе с эсэрами в японских шпионах.

А уж как меня в этих газетах приукрасили! Я и герой, и красавец-мужчина, рыцарь без страха и упрёка, который походя тысячами громит японцев, выпускает прекрасное оружие, да и вообще, почти ангел во плоти! И даже фото моё тиснули, где я был в парадном мундире.

Наверняка из фотоателье выкупили его, где я фотографировался. Выпишусь когда, надо бы мне будет не забыть хозяина этого ателье навестить...

Я проклял тот день и час, в который родился самый первый из газетчиков! Ко мне целыми пачками стали приходить письма со всей России, да и не только России, в госпиталь пытались прорваться разные экзальтированные дамочки, готовые буквально на всё!

Ни днём, ни ночью от них покою нет!

Вот, даже сейчас, посреди ночи...

Я проснулся от прикосновение чужой руки. В моей палате находилась какая-то довольно симпатичная дама, которая тут же попыталась меня убедить в том, что ради такого героя, как я, она готова на абсолютно любые жертвы! И она даже своей девственностью бы пожертвовала, если бы я сейчас не был ранен, а она не была бы уже замужем.

Я, уставший и невыспавшийся, брякнул тогда в раздражении:

— Ну тогда минет мне сделайте, мадам...

Вот честно! Уж лучше б я без сознания тогда валялся!

Она ведь и взаправду мне его стала делать! Подняла поцелуями моего дружка, довела его губами и языком до извержения, а затем и слизала, и проглотила это всё!

А потом ещё и шалунишкой обозвала и пообещала регулярно меня навещать...

Пи#дец... Я х#ею, дорогая редакция! Куда катится этот мир?!.

Мне тут ведь даже от Царствующего Дома телеграмму принесли с пожеланием скорейшего выздоровления!

Что-то тут большое в ближайшем лесу, наверное, сдохло...

Ну вот кто такой я, а кто они? Свежеиспечёный офицерик из казаков, даже не дворянин, и Царь, и даже Император всея Руси со своим семейством...

Навестил меня перед своим отъездом обратно в Харбин, а может быть и в Мукден, и сам наместник Алексеев. Правда мне запомнилась лишь его шикарная борода, блеск многочисленных орденов и огромная свита, заполонившая собой всю мою палату.

Но зато я сразу же стал сотником и кавалером ордена Святого Станислава третьей степени с мечами.

Это, оказывается, царь-батюшка расщедрился, пожелание такое высказал...

Это типа, раз уж я командир сотни, то и сотником, значит, должОн быть. Вот мне и добавили ещё одну звёздочку на погон. Ну а Станислава прицепом дали за предыдущие подвиги.

А вот насчёт дворянства я, как оказалось, очень даже сильно ошибался! Алексеев вручил мне и грамоту о пожаловании личного дворянства Российской империи.

Оказывается, что любой из моих орденов давал право на него, как, впрочем, и офицерское звание.

Так что теперь я весь из себя такой благородный стал. Благородный Пача... Вот же блин! Ну хоть ты стой, хоть падай...

А вот мой журнал боевых действий даже в Питер отправили. Уж больно интересно у меня всё выходило.

Мои казачки тоже каждый день меня навещают. Докладывают, как у них идут дела, ну и прочее.

После моего ранения сотню назад отправлять не стали, а оставили здесь до моего полного выздоровления. Ну а чтобы казаки от безделья дурью не маялись, их и припахали к патрульной службе.

И теперь они регулярно патрулируют улицы города. И даже парочку шпионов уже успели поймать. Хотя может и не шпионов. Кто ж их, этих узкоглазых, разберёт? Азиат, он же и есть азиат. А уж китаец он там, или же японец, поди ещё разбери...

Самим любимым развлечением казаков при моём посещении является разглядывание ими многочисленных фотокарточек, что присылают мне женщины.

А карточки эти были на любой вкус! И даже в одном лишь нижнем белье были фото, а то и вовсе без оного!

Станичники хихикают, краснеют, но всё равно не отказываются от их просмотра. Я ведь всё равно на эти письма отвечать не собираюсь. И уж тем более, никого из этих дам я на содержание брать не буду! У меня ведь Лиза есть!

Правда, я эти письма всё-равно читаю. Время своё убиваю, ну и развлекаю себя заодно.

И чего мне в этих письмах только не предлагают! От предложения руки и сердца, и вплоть до участия в групповых оргиях!

А ещё говорят, что это в двадцать первом веке женщины раскованные. Да они с этими даже и рядышком не стояли!..

Среди всего этого письменного завала и одна радостная для меня весточка была. Мне письмо от Лизы пришло, а в нём и фотография её с обоими нашими детьми.

Моё любимое солнышко мне сообщило, что дома у них всё в порядке, никто не болеет. Недавно они съездили в город, где и сфотографировались.

Дашутка уже вовсю разговаривает, а Васёк хулиганит и с местными мальчишками постоянно дерётся.

Батюшка её тоже здоров, как и его супруга, а также дети, и желают мне они скорейшего выздоровления!

А сама Лиза с нашими детьми очень меня любят и ждут, не дождутся, когда же я домой вернусь.

Вернусь я, конечно! И вполне возможно, что очень даже скоро уже я вернусь!

Левая рука у меня пока ещё плохо работает, так что наверняка светит мне отпуск по ранению.

Да и ладно. Устал я уже чего-то под пулями постоянно ходить. Да и так уже дел тут наворотить успел!

На дворе сейчас уже давно август месяц идёт, а осадой Порт-Артура пока ещё даже и не пахнет. И даже генерала Оку мы грохнуть ухитрились. Не говоря уже про разгром его армии под Кинчжоу.

Под Бицзыво постоянно идут боевые столкновения нашей армии с японцами. Те сейчас почти в осаде там сидят.

Обороной-то Квантуна сейчас генерал Кондратенко руководит, а не Стессель.

А Роман Иссидорович, в отличие от Стесселя за своё дело болеет и оборону налаживает качественно.

А лучшая оборона, как всем давно известно, это нападение! Вот и тревожат постоянно японцев русские войска.

Да и на севере Куропаткин тоже потихоньку воевать начал. Так что война теперь совсем по другому сценарию идёт.

Пока я прохлаждался в госпитале, Россия с большой помпой отпраздновала рождение в царской семье наследника-цесаревича.

И даже имя у него, как и в нашей истории - Алексей.

Жаль пацанчика, если и у него тоже болезнь будет. А она наверняка будет...

В последних днях августа меня наконец-то выписали из госпиталя и я смог отвязаться от настойчивого внимания некоторых дам.

Конечно, удовольствие какое-никакое я всё-таки получал, но и только. Минет с таким же успехом и любая проститутка в борделе сделает не хуже.

После выписки я первым же делом съездил в артиллерийские мастерские. Там уже вовсю ручные пулемёты выпускаются и поступают в войска Квантунского укрепрайона. Хоть и всего штуки по две-три в неделю, но они делаются.

К моему великому удивлению, также большим спросом пользуются и автоматы АКМА. Особенно среди кавалеристов.

И казаки из моей сотни идут в числе первых среди покупателей этого оружия. То есть, почти все казаки, не имеющие в настоящий момент ручных пулемётов или пэпээмов, начали менять свои арисаки на акмы.

Этот автомат даже имя собственное успел получить среди пользователей, как калаш, например, или максим.

По буквам, обозначающим Автоматический Карабин Мулинского Артурского производства, они и стали теперь называться просто акма.

И вот эти самые акмы были сейчас просто нарасхват!

Местные производители даже магазины для них немного усовершенствовали. Их начали изготавливать из более тонкого металла, но зато с выпуклыми ребрами жёсткости.

Они попытались даже ствольную коробку штампованную сделать, но только пока у них ничего не получилось к сожалению.

Но зато теперь к автомату можно было и стандартный штык от арисаки прицепить. Вид, правда, у него тогда вообще футуристический получался! Штык-то добрых полметра длиной был!

Правда, казаки и не ходят в штыковые атаки...

Одну акму работники мастерской переделали в акамээс и подарили мне. И даже надпись дарственную на нём выгравировали!

Вот честно, я даже расчувствовался тогда! Даже и не знал, как их всех благодарить за такой подарок!

А тридцатого августа к нам в Порт-Артур приехал Семён и привёз с собой целую сотню пистолетов обеих моделей и несколько тысяч патронов для них.

Его вообще-то призвали уже на службу, и он был приписан к моей сотне, но решил заодно и пистолеты с собой прихватить. И правильно, кстати говоря, сделал...

Но не успел я ещё и рта толком открыть, чтобы объявить, что их привезли, как пистолеты тут же сразу и закончились все! Раскупили их просто моментально! Среди покупателей даже и несколько флотских было. А потом порт-артурские офицеры ещё несколько дней меня донимали с просьбой продать им тот или иной пистолет.

Пришлось мне им всем клятвенно пообещать, что при первой же возможности пистолеты они получат.

А сейчас лишь только парочку пистолетов первой модели в подарочном исполнении отложить я успел. И ещё два второй модели, но уже в обычном исполнении.

Один из подарочных, в красивой шкатулке из орехового дерева и накладками из моржового зуба, я преподнёс Кондратенко, а вторые модели подарил Третьякову и Гобято.

Все моими подарками остались довольны, а особенно довольным был последний из них...

А вот второй подарочный пистолет с табличкой "Будущему адмиралу флота Российского" я вручил персонально командиру "чехла для машин". То есть Николаю Оттовичу фон Эссену, командиру крейсера "Новик". Специально для этого я на корабль к нему ездил.

Ну и на прощание я со станичниками опять навестил фотоателье. Его хозяин просто мелким бесом рассыпался, меня встречая.

— Добро пожаловать, Ваше благородие, господин поручик! Вы снова решили фотографическую карточку себе сделать?

— Ну привет, шпион японский! Степан, Ляксей, покараульте дверь, а я тут со шпионом пообщаюсь...

— Ваше благородие, да какой же я шпиён? Я добропорядочный подданный Российской империи!...

— Который продаёт фотокарточки российских офицеров японским шпионам. Следовательно, он и сам является таким же шпионом...

— Ваше благородие, Вам напраслину на меня сказали! Это всё конкуренты...

— Молчи, морда жидовская! Не клянись, не гневи господа!

— Ваше благородие, да какой же я жид? Я русский, и отец у меня тоже русским был...

— Зато мать, наверняка, жидовкой была! А у жидов национальность по матери считается.

— И матушка моя тоже русской была!

— Ну не мать, так бабка! Что ты мне тут голову морочишь?! Сказывай, зачем карточки шпионам продавал, сука?! Видишь, что ты натворил?

И я выставляю вперёд свою, висящую на косынке, левую руку.

Вообще-то я к евреям нормально отношусь. Такие же люди, как и все. Есть и хорошие, и плохие люди среди них. Как и у других народов.

Просто надо же было мне как-то "наехать" на этого фотографа, припугнуть. Вот я и обвинил его в еврействе.

И тут хозяин ателье вдруг валится на колени и пытается целовать мне сапоги.

— Не губите, Ваше благородие! Бес попутал! Я не знал, что оне шпиёны! Оне сказывали, что с газеты оне!

— За сколько карточки продал, сволочь?

— За сто рублёв! Не губите, Ваше благородие! Вот, возьмите! Подарок... Не губите только!..

И суёт мне в руки какой-то перстень.

Вот же урод!.. А если бы это настоящие шпионы были, а не газетчики? И заговорил-то как сразу по-простонародному. На жалость мне давит...

— Слушай сюда, вражина! Сейчас ты фотографируешь всех моих казаков бесплатно и так, как я говорю, а за это я пока забываю про твоё преступление. Но не дай боже, ты опять попадёшься мне!

— Век благодарить Вас буду, благодетель!..

Короче, вся наша сотня на сей раз фотографировалась абсолютно бесплатно. Каждый из казаков получил по персональной фотокарточке и ещё по одному групповому фото. Ну и я, конечно же! Заодно и перстень в подарок мне достался. Ну не отказываться же, раз предлагают?..

Негативы фотографий прямо при мне все были смыты. Теперь-то уж точно он никому ничего продать не сможет...

Уроком это ему теперь на будущее будет! Думать же надо, что можно делать, а что нельзя.

Ну а на следующий день наша неполная сотня уже покидала Порт-Артур. Покидали мы его без всякой помпы. Просто загрузились в свои теплушки и поехали.

С нами же и Семён ехал. Он был зачислен в нашу сотню и теперь, как и все остальные, "тащил" службу.

Как отличный стрелок и знаток пулемёта, он был назначен мною первым номером эрпээма.

Да и вообще мне теперь пришлось всё штатное расписание переделывать.

В сотне ведь теперь имеется пятнадцать пулемётов. А это уже тридцать человек. Плюс ещё и Гобято от своих щедрот выделил нам целых два миномёта.

А это ещё минимум по четыре человека на ствол, а то и по пять. Вот уже и половина всего личного состава занята.

Вот оставшуюся половину я теперь и распределял.

Ну а Семён сейчас всем интересовался, до всех докапывался, расспрашивал обо всём.

Правда, только когда он свободным был. А так он вместе со всеми и в караулах стоял, и в охране на остановках, и помогал...

Завидовал он нам, конечно, просто жутко! Он ведь теперь единственный из всей сотни без награды был.

Вот же дурачок! Ведь почти все казаки лучше бы дома сидели, чем под вражеские пули подставляться хотели...

Но это он пока ещё молодой, неопытный. Но это не страшно! Обтешется ещё, поумнеет и поймёт...

По прибытии я сдал командование своей сотней другому офицеру, прибывшему к нам из России.

Поручик Ильин показался мне вполне адекватным человеком. Прославиться и награды получить он, конечно же, тоже хочет, но вот только не посмертно.

Я рассказал и подробно показал ему все возможные нюансы нашей службы, посоветовал прислушиваться к мнению станичников. Те то уже не впервой так действуют.

Вроде бы всё я постарался объяснить и теперь уже от меня почти ничего не зависит.

Сотню я сдал в самом лучшем из возможных видов. А по вооружению, так уж точно она самая лучшая.

Стрелковое оружие почти всё автоматическое у казаков, плюс ещё целых два миномёта. Ровно на две штуки больше, чем во всей остальной армии Куропаткина.

А насчёт боеприпасов для них мне Гобято пообещал помочь, если что...

Ну вот и всё. Я убываю из действующей армии в отпуск по ранению. Станичники меня проводили, помогли занести багаж и устроиться в вагоне.

Раздался гудок паровоза, лязгнули буфера и за окном стали уезжать назад перрон с вокзалом, казаки и провожающие, война и прочие страсти. Я еду домой...

Всё своё оружие, кроме пистолета и шашки, я убрал в баул. Первый мой акамээс вместе с разгрузкой для него у меня выпросил для себя Ильин. И даже не поморщился ведь, когда я ему цену в полтора раза дороже акмы назвал. Заплатил всё до копеечки да ещё и доволен остался.

Ну а подарочный автомат это и есть подарочный. Он у меня в бауле вместе с винтовкой и патронами теперь лежит.

Дорога до Владивостока оказалась довольно скучной. Поезд еле ехал, подолгу стоял у каждого столба.

Я же читал, играл с попутчиками, такими же офицерами, в карты или шахматы, спал или ел. Вот и все развлечения.

По прибытии во Владивосток меня сразу же чуть было не обворовали. Какой-то хмырь попытался прихватить мой баул, но не ожидал, что он такой тяжёлый окажется, а затем огрёб от меня плашмя шашкой по своей бестолковке и больше уже ничего не хотел.

Когда его забирали городовые, тот всё ещё никак не мог свои глаза собрать в кучу. Всё они у него в разные стороны глядеть пытались.

Пусть радуется, козёл, что я ему вообще ручки шаловливые не обрубил!

Затем я пересел на поезд до дома и теперь уже только и ждал того момента, когда ж я приеду туда наконец-то.

Из Владивостока я отбил своим домой телеграмму, что я уже еду и чтобы меня встречали.

... Ну вот поезд уже проходит последние вёрсты до нужной мне станции, а точнее разъезда, где я выхожу. Вокруг уже до боли знакомая местность.

Я уже давно собрался и всё своё сложил на место. Господа офицеры, с которыми я ехал, решили мне помочь с выгрузкой вещей. Я ведь ранен, а поезд стоит всего пару минут здесь.

Оба офицера и по возрасту, и по званию меня младше, но это абсолютно не помешало нам сдружиться за время дороги. Прапорщик Сергеев и подпоручик Михеев следовали в Хабаровск по служебной надобности.

Участвовать в боях с японцами им ещё не доводилось, вот они жадно и распрашивали меня обо всём.

Я ведь не просто раненый фронтовик, а ещё и непосредственный участник знаменитой битвы при Кинчжоу, где японцам наваляли по самое не хочу!

Офицеры с завистью поглядывали то на мою анненскую шашку, с маленьким крестиком ордена на эфесе, то на орден Станислава с мечами.

И наверняка представляли, как бы они действовали на моём месте.

А узнав, что это именно моя мастерская выпускает так сильно приглянувшийся им мой пистолет, они буквально напросились ко мне в гости, чтобы непосредственно на месте и закупить для себя такие же пистолеты. Потом, через несколько дней уже, когда они освободятся...

Вот уже и поезд начал замедлять свой ход. Сергеев подхватывает мой чемодан, а Михеев баул и мы выходим из купе.

Лязгнули буфера вагонов и поезд остановился. Проводник ловко протёр поручни вагона и сказал:

— Приехали, Вашбродь. Не Вас ли это встречают?

Глава 5

Я дома! Наконец-то я дома!

Позади у меня осталась уже изрядно поднадоевшая война, гибель людей, постоянное ожидание смерти...

По крайней мере, для меня, это всё сейчас позади.

Пуля, она ж всё-таки дура. И слепая к тому же ещё. Может ведь и попасть сдуру. А оно мне это надо? И так я уже поймал одну...

Хотя, если разобраться, то мне, вообще-то, трижды уже прилетало. Сначала от хунхузов, потом от боксёров, а сейчас вот ещё и от эсеров досталось. Так что, пожалуй, хватит. Я ж всё-таки не кошка с её девятью жизнями...

Может быть потом, после выздоровления, меня и опять призовут, но я всё же надеюсь, что война к тому времени уже закончится. И закончится она не тем позором, как в той истории, что я помню.

Всё-таки сейчас на суше война идёт совсем по другому сценарию. Японцы несут намного большие потери да и успехи у них намного меньшие.

После поражения у Кинчжоу они отступили назад к Бицзыво и пока там же и сидят. Силы свои накапливают потихоньку.

И даже японский флот тоже понёс тяжёлые потери. На русских минах возле Порт-Артура подорвались и затонули два японских броненосца.

Но, к сожалению, и наш флот тоже сильно пострадал. А после гибели адмирала Макарова теперь лишь крейсера да миноносцы совершали набеги и вели бои с противником.

Не нашлось в нашем Адмиралтействе человека, сравнимого с Того[1].

Но, насколько я помню, уже довольно скоро к нам на Дальний восток должна будет отправиться ещё и Вторая Тихоокеанская эскадра. А это уже ещё несколько броненосцев добавится.

Но только вот я не моряк и не могу судить о морских делах.

Но зато я приложил максимум возможных усилий, чтобы наши сухопутные войска могли побеждать.

Мои предприятия уже выпустили сотни пулемётов, автоматов и пистолетов, поступивших в войска. И каждую неделю их количество увеличивается, как минимум, ещё на два-три упээма, столько же эрпээмов и с десяток пэпээмов. Ну и плюс пистолеты ещё...

Ведь по идее, у пехоты должно быть как можно больше автоматического оружия. В каждом взводе, как минимум, нужен один станковый или универсальный, то есть по классификации второй половины этого века - единый, пулемёт. А также в каждом отделении ещё и по ручному пулемёту должно быть.

А если ещё и у хотя бы половины остальных пехотинцев автоматы будут? Без разницы, пэпээмы это будут или акмы?

Представляете себе такую картину?

Оборону таких позиций без тяжёлой артиллерии ни один враг тогда не сможет прорвать! А танков или броневиков ещё даже и в проекте нет...

На дальней дистанции по наступающим начинают работать станкачи, затем к ним присоединяются ручники.

А уже на ближней дистанции в четыреста-двести метров начинают стрелять автоматчики...

И всё!!!

Любая атака противника просто захлебнётся в его собственной же крови! Если только этот самый противник не собирается там всё трупами своих солдат завалить.

А вот выжившие и отступившие вражеские солдаты в следующий раз уже будут бояться идти в атаку. Ибо жить все хотят.

Правда, тут есть единственное, но очень весомое НО! Расход патронов сразу же увеличится минимум на порядок!

Хотя я считаю, что оставшийся в живых свой солдат, уже опытный, обстрелянный и умелый, стоит гораздо дороже всяких патронов!

Только вот моё мнение мало кого здесь интересует. Хорошо, что хоть оружие у меня закупать начали. Да и то, наверное, лишь потому, что я самый ближайший поставщик, как оружия, так и патронов к нему.

Моя оружейная мастерская разрослась уже почти до небольшой фабрики. И предприятия Хабаровска теперь по договорам поставляют в неё различные комплектующие детали, из которых частично и собирается оружие.

Так же очень хорошо расходятся и пистолеты. Каждый день по несколько штук их выпускается.

Хабаровская патронная фабрика также расширяется и теперь уже выпускает почти весь ассортимент патронов, столь необходимых сейчас для Русской Императорской армии.

Этого количества маловато конечно же, но ведь и предприятие у меня пока ещё маленькое. Официально оно вообще патронной мастерской называется. И на ней не только новые патроны выпускаются, но и стреляные гильзы переснаряжаются заново.

Правда, теперь ещё и в Порт-Артуре начали выпуск ручных пулемётов и автоматов АКМА.

Так что наши войска сейчас намного лучше вооружены, по сравнению со старой историей.

Вот и выходит, что и я внёс свою лепту в нашу будущую, надеюсь, победу!

И вообще! Я здесь попаданец, или же, блин, просто так погулять вышел?

У меня ведь даже промежуточный патрон испытывается уже! Правда, калибром всего в шесть с половиной миллиметров и с гильзой, длиною в сорок.

Гильза этого патрона изготовлена на основе японской от арисаки, только более короткая. Ну и пуля у него оживальной формы, а не тупая цилиндрическая, как сейчас во всём мире принято. И пуля эта, кстати, полуоболочечная.

По мощности этот патрон от японского почти не отличается, так что, надеюсь, и автоматы не очень сильно мне переделывать придётся.

Этот мой новый патрончик ровно на двадцать миллиметров короче получился, чем японский. Ну и полегче на несколько грамм, само собой.

Но вот по убойности он ничуть не меньше, а даже и побольше того получился. Пули-то экспансивные, полуоболочечные! Те, кто не знает, их даже разрывными называют. Хотя в них ни грамма взрывчатки нет. Просто физика...

Я ведь этим вопросом ещё до войны озаботился. Просто брались стреляные японские гильзы, укорачивались, заново обжимались и переснаряжались.

А уж стреляных-то гильз на войне!.. Это совсем ни разу не дефицит.

После начала работы моей патронной фабрики девушки, до этого выпускавшие патроны у нас в станице, высвободились и теперь занимались только новым патроном. Ну а моя Лиза осуществляла "госприёмку".

К моему возвращению домой уже было выпущено несколько тысяч новых патронов и даже отправлена заявка на его патентование.

А вот испытаниями и отстрелом этих патронов занимались Семён с Петрухой. Я когда узнал, как они это делали, малость подзавис даже...

Я-то как думал? Что они выточат новый патронник в стволе, то, сё...

А вот и фиг там! Они просто вкладыш в патронник арисаки запрессовали и отстреляли таким макаром несколько сотен патронов!

Вот же балбесы великовозрастные...

Но ладно, проехали уже. Главное, что патроны они нормально испытали.

Так что отдыхать я теперь могу с чистой совестью. Тем более, что я ранен был. И ранен достаточно тяжело. До сих пор ещё левая рука плохо у меня работает.

Но зато как же меня дома встретили! Даже Степаныч, увидев меня, прослезился! А уж как Лиза моя рада была!

Васёк меня сразу же признал и тараторил потом всю дорогу до дому, своими новостями со мною делился. А вот Дашутка поначалу дичилась, отвыкнуть уже успела немного. Всё таки больше полугода меня дома не было...

Но ничего, и она тоже быстро отошла. Тем более, что и ей батька тоже подарки привёз.

Василий же Палыч получил от меня в подарок самый настоящий штык от японской винтовки вместе с ножнами. И он почти сразу же умчался на улицу хвастаться своим подарком перед друзьями.

Ну ещё бы! Для него ведь этот штык сейчас был равноценен сабле. Там же одно только лезвие с его руку длиной было!

Только один лишь Чубайс не рад был моему возвращению домой. Ибо теперь ему обламывался сон на нашей кровати. Я ж не Лиза, кота на свою кровать не пускаю.

Потом, пока на подворье Осадчих накрывались столы и собирались гости, Лиза помогла мне помыться в бане. Расслабиться, дорожную грязь с себя смыть...

Из бани я вышел и чистым, и весьма довольным...

Ну а потом уже было всё. И рассказы о войне, и самогонка с различной закуской, и раздача подарков...

За столом я сидел на самом почётном месте в полной парадной офицерской форме и со всеми своими наградами.

И немного даже смущался от изменившегося теперь ко мне отношения.

Ведь даже то, что многие из присутствующих за столом, работали у меня в оружейной мастерской, так не повлияло на их отношение ко мне. Ну и что? Я ведь так и оставался точно таким же казаком, что и все остальные.

Ну а то, что разбогател, так значит молодец, умный и не лодырь. Ну и везучий конечно. Без везения, точно ничего бы у меня не вышло.

А вот то, что я теперь офицером стал, это уже совсем другой коленкор! Не каждому это дано!

И поэтому-то и относились теперь ко мне совсем по другому...

Целых три дня!.. Три дня я просто расслаблялся, отдыхал и душой, и телом. Ну а потом уже взялся за ревизию своей мастерской...

Проверил, что там и как, малость поругался, кое-что заставил сделать иначе.

Короче, показал своё начальственное внимание и заботу. Свежим взглядом всё оценил.

А затем ко мне в гости приехали Сергеев с Михеевым. Они закупили сразу несколько пистолетов, и для себя, и для своих знакомых. Потом мы сгоняли с ними на рыбалку. Посидели на берегу, нечто вроде шашлыков там же пожарили, выпили, расслабились...

А вот после их отъезда и я уже отправился в Хабаровск.

Оделся я согласно теперешней моде. То есть, новенький костюм-тройка в мелкую полоску, галстук, шляпа на голове, лаковые штиблеты и тросточка...

И ПМ третьей модели в подмышечной кобуре.

Это из недавно, уже без меня, начавших выпускаться. Внешне этот пистолет совсем не похож на карманный браунинг, да к тому же ещё и с самовзводом. Он больше на ПСМ[2] или уменьшенный Макаров похож. Только калибр как у браунинга. В две с половиной линии или на шесть и тридцать пять мэмэ.

То есть, не как у браунинга. Мой это патрон. Он был изобретён и начал выпускаться на моей же патронной фабрике. И даже уже запатентован.

Я-то точно не помнил, какие патроны у Браунинга были. А вот у меня гильза этого патрона была в пятнадцать миллиметров длиной с проточкой и со слегка выступающим рантом, как у арисаки.

Заодно мы и почти такой же патрон запатентовали, но только уже калибром в три линии и длиной гильзы в семнадцать мэмэ.

Сейчас и под этот новый патрон испытывается пистолет. Четвёртой уже модели. Только на сей раз это уже аналог вальтера ППК или "макара" будет. Такого же вида и устройства[3].

Насчёт одежды мне, правда, дома чуть было скандал не устроили. И даже моя Лиза недоврольна была, не говоря уже про Степаныча. Типа, я офицер теперь и поэтому должОн в мундире ехать!

И не докажешь ведь им что надоела мне уже эта форма!

Пришлось мне с собой ещё и мундир брать. Лиза аккуратно в чемодан его сложила...

В Хабаровске на вокзале я высвистел себя извозчика и скомандовал ему ехать к Затону.

За прошедшее время моя фабрика довольно сильно уже изменилась. Достраивался ещё один цех, появилась довольно накатанная дорога, идущая к воротам у проходной.

И даже лавочка под навесом у проходной появилась. Наверное, для ожидающих её поставили.

А вот на проходной меня просто не пропустили. Вот так взяли и не пропустили. Пропуска-то у меня нет...

Пришлось мне дожидаться прихода Старовойтова.

Тот, узнав меня, тут же принялся ругать охрану.

— Погоди, Евгений Сергеич, не ругайся...

— Ну как так то?!. Хозяина фабрики и не пропустили! Куда ж это годится?

— Как фамилия? — обращаюсь я к старшему из охранников, мужику лет сорока пяти с отсутствующими двумя пальцами на левой руке. Второй охранник, совсем пацан ещё, аж побледнел от ожидания наказания.

Первый же заметно скучнеет и нехотя отвечает.

— Артюхов Федот...

— Давно здесь работаешь?

— Дык... С начала с самого почти.

— И меня не признал?

— Опосля-то признал, конешно... Ну так ведь не положено никого сюда пущать без пропуску!

— Ты чего нервничаешь-то, Федот? Правильно ты всё сделал! Даже пусть хоть царь-батюшка сюда придёт, а без пропуска никого не пропускай! Даже знакомых!

Вот, держи от меня премию...

И я, достав из портмоне пятёрку, протягиваю её Артюхову.

— А ты, Евгений Сергеич, распорядись, чтобы мне пропуск оформили. А я подожду, покурю пока...

Я присаживаюсь на лавочку и хлопаю по ней рядом с собой ладонью.

— Присаживайся, Федот, покурим, пока мне пропуск делать будут.

— Не положено нам...

— Чего не положено?

— Пост покидать не положено.

— А-а-а... Ну тогда держи, на посту покуришь...

Я посидел, покурил спокойно. Немного пораспросил Федота с напарником про жизнь. Потом почти прибежал с пропуском для меня Самойлов и меня наконец-то пропустили на территорию фабрики.

Директор сам водил меня по цехам, показывал, что, как и где выпускается.

Почти половина из работающих на фабрике оказались женщинами в возрасте от двадцати пяти и до лет пятидесяти примерно.

Ну да, их дети тогда уже боле-менее самостоятельными становятся, вот матери и устраиваются на работу.

Работают они почти все в цехе снаряжения боеприпасов. Развесовщицами, замерщицами...

Ну, и само собой, уборщицами в цехах тоже они же работают. Женщины то есть...

Замечаний было мало, но мне сильно не понравилось, что стёкла в цехах были запылёнными.

Я приказал, минимум раз в месяц, мыть все окна и внутри, и снаружи. В тёплое время года, естественно.

И ещё курилку для рабочих тоже требуется сделать. Чтобы курили они только в особом месте, а не как сейчас, по углам.

Блин, не продумал я чего-то этот вопрос сразу, а никто и не напомнил.

Тогда и технические перерывы тоже вводить придётся. До обеда нужно будет один сделать, ну и один после. Минут так по десять примерно.

Хрен с ними, с этими двадцатью минутами. Но зато рабочие после перерыва значительно лучше уже работать будут. Я по себе это знаю. Можно будет ведь и чаю попить в это время. Ну и покурят они заодно...

Так до самого конца рабочего дня я и пробыл на фабрике. Самойлов пообещал меня потом до гостиницы лично на своей коляске отвезти.

Он же меня и "обрадовал" известием, что вокруг моей фабрики началась какая-то нездоровая суета. К нему даже подходили представители некоторых довольно высокопоставленных хабаровских личностей. И они чуть-ли не прямым текстом предлагали довольно хорошие деньги за переоформление предприятия на другое лицо.

А уж как это будет делаться, то это уже их проблема. Там уже всё схвачено. Лишь только сам Самойлов должен будет бумаги подписать.

Вот же суки! Пока я, значит, кровь свою проливал, некоторые ухари тут на мне решили заработать? На чужом х#ю в рай хотят въехать?

Ну а хрен ли? Предприятие-то уже работает, приносит неплохую прибыль, чего бы теперь и не отжать его?..

А вот хрен им всем, толстый и вонючий, поперёк их наглой морды!

Придётся, однако, с этим мне тоже теперь разбираться, хоть и не очень хочется...

Вечером мы с Самойловым выходим вместе с работягами из ворот и попадаем не куда-нибудь, а прямо на митинг!

С коляски, стоящей неподалёку от ворот фабрики, вещает какой-то тип гражданской наружности, но в студенческой фуражке.

Рабочие, кто мимо него проходит, а кто и притормаживает, останавливается послушать.

И я тоже придерживаю Евгения Сергеевича.

— Давайте послушаем, чего он предлагать будет.

Мы останавливаемся, я достаю портсигар и закуриваю. Самойлов-то некурящий у меня, поэтому я ему и не предлагаю.

А оратор разоряется:

— ... Рабочие должны бороться за свои права и требовать увеличения зарплаты и сокращения рабочего дня...

Тут я не выдерживаю и громко задаю ему вопрос.

— Простите, а что в первую очередь рабочие должны требовать?

— Всё! И сокращения рабочего дня и увеличения зарплаты!

— А где, по вашему, хозяин должен взять на это деньги?

— Пусть поменьше на драгоценности тратит и на пьянки в ресторанах!

— А с чего Вы решили, что он на рестораны деньги тратит? Или Вам просто завидно стало?

По рядам собравшихся слушателей пробежался лёгкий смешок.

Оратор краснеет.

— Да что вы понимаете в чаяниях рабочего класса?! Вы ж не работаете постоянно в грязи за копейки!

— Я? Конечно, я так не работаю. Но и на фабрике, насколько я знаю, тоже грязи нет, да и зарплата одна из самых высоких в городе. Да и рабочий день всего девять часов.

А вот теперь встречный вопрос. А вы сами-то где работаете, что так переживаете за рабочий класс?

— Я учился в университете. — нимало не смущаясь отвечает мне этот тип.

— То есть не работал и не доучился.

— Да! Мне не дали доучиться! Царские держиморды не позволили...

— Всё с тобой ясно. Ничего ты не знаешь и не умеешь, но зато лезешь учить, как и что делать.

— Можно подумать, Вы сами рабочим были!

— Я-то как раз и работал. Вот этими самыми ручками я и создал первые экземпляры.

— А Вы вообще кто? — наконец-то поинтересовался он у меня.

— Я кто? Я хозяин этой фабрики...

— А-а-а! Теперь-то понятно! Торговец смертью! Зарабатываешь на смерти людей!

— Это ты кого тут людьми назвал? Японцев что ли?

— А почему это они не люди?

— Да потому-что эти, так называемые "люди", напали на нашу Родину и теперь убивают русских солдат!

— Это самодержавие во всём виновато! Нечего им было лезть в Китай... Тогда никто никого бы не убивал! А теперь Япония всего лишь хочет добиться справедливости.

— Так Вы, батенька, японский шпион! Вот ты и сознался! Тебя совсем не рабочие интересуют, а японцы! Ты просто хочешь сорвать выпуск продукции, так нужной нашей русской армии и чтобы эти японцы убили как можно больше наших солдат!

Зовите полицию, братцы, шпиона пусть арестуют!

Оратор затравленно огляделся вокруг, увидел нахмуренные лица рабочих и, резко схватив вожжи, хлестнул ими свою лошадь.

Коляска сорвалась с места и увезла этого агитатора под свист и улюлюканье работяг...

Рабочие, переговариваясь, стали расходиться, ну а мы с Самойловым поехали в город.

По дороге мы с ним обсудили открытие в будущем году начальной школы для детей рабочих нашей фабрики. Да и самих рабочих тоже нужно будет как-то начать учить грамоте. А то многие, а женщины, так и вообще почти все, неграмотные у нас.

Уже в почти полной темноте, я распрощался с Евгением Сергеевичем и поднялся в свой номер. Там привёл себя в порядок и отправился в ресторан.

Заказал себе Шустовского, под этот коньяк покушал плотненько.

Вернувшись в номер, я почитал газеты, покурил и завалился спать. Устал я сегодня чего-то. Да и рана опять разболелась...

На следущий день я посетил своих компаньонов, владельцев предприятий, с которыми у меня были заключены различные договора. Заодно заказал у них пару акаэмовских ствольных коробок под новый патрон и штамп для новых же автоматных магазинов.

В принципе, там не было ничего нового, лишь сама коробка немного покороче стала, да гнездо под магазин иное. По месту подгонять всё потом мне придётся.

Но ничего страшного, возьмём и подгоним. В первый раз, что ли? Сделаем...

А главное, я заново переоформил на себя патронную фабрику. Теперь уже как на дворянина Мулинского, кавалера двух орденов Российской империи. И уже именно как фабрику, а не как мастерскую.

Пришлось, правда, в офицерский мундир мне переодеваться на этот случай.

Завтра к обеду мне пообещали все бумаги приготовить.

Ну что ж, подожду я немножко. Но думаю, что уже завтра все заинтересованные в моей фабрике лица будут про это знать. А может и сегодня к вечеру даже.

Всё таки, это или у обычного казака что-то отжать, или же у дворянина и кавалера.

А вот это уже две большие разницы, как об этом говорят в славном городе Одессе.

* * * * *

[1] Адмирал Того Хейхатиро - командующий Японским Императорским флотом во время Русско-японской войны.

[2] ПСМ - советский малокалиберный пистолет для высшего командного состава.

[3] Walther PPK и пистолет Макарова внешне очень похожи друг на друга и даже неполная разборка у них одинаковая. А вот сами механизмы у пистолетов различные. Так что это разное оружие, а не копии.

Глава 6

* * *

Богато, но без вычурности, выглядящий кабинет. Похожий чем-то на рабочее место бухгалтера, но бухгалтера сильно разбогатевшего.

В уютном кресле сидит довольно крепкий мужчина лет сорока пяти, с уже заметно выпирающим животом и расслабленно курящий папиросу. На столике перед ним стоит бокал с вином.

Пройдёт всего несколько дней и тогда у него должно появиться ещё одно предприятие. Уже готовое, работающее и с довольно большим потенциалом. Ну а старый его хозяин...

Да пусть он так и дальше продолжает воевать! Дураки ведь на то и существуют. А вот умные люди будут деньги на них зарабатывать. И уже даже успеть подготовиться. Найти и договориться насчёт поставок нужного для выпуска продукции ассортимента...

Раздался аккуратный стук в дверь.

— Входи! — отозвался на стук хозяин кабинета и вопросительно взглянул на вошедшего.

— Иннокентий Андреевич[1]! Тут сообщение передали. Насчёт патронной фабрики...

— Чего там?

— Хозяин её приехал в отпуск по ранению и переоформляет её заново.

— Зачем? Или он на кого-то другого её отписывает?

— Да нет, на себя... Но дело в том, что он нынче дворянином стал и кавалером аж двух орденов Империи.

— Кто, Аргентинец? Ну и стал... И что? Хотя нет, постой...

Это не про него ли в газетах писали? Там ещё телеграмма от царствующего дома была...

— Он самый...

— И он уже здесь, в городе? Ох, ты ж Господи!.. Давай быстро отменяй все операции по фабрике! Немедленно!..

— А может его, того?..

— Идиот! Никаких "того"! Отменяй всё!

* * *

Вечером я немного посидел в ресторане, даже выпил малость, но настроение так и не поднялось. Как же я ненавижу таких тихушников! Всё исподтишка ударить они норовят.

Я уже собирался подняться в свой номер из ресторана, когда ко мне за столик подсела женщина. Довольно молодая, симпатичная и прилично одетая.

— Разрешите?

— Вы уже сели, чего ж спрашиваете теперь?

— Вы же Мулинский? Павел Николаевич?

— Допустим...

— Вы должны встретиться с...

— Я должен?!. Я никому! И ничего! Не должен!

Я грубо прерываю даму и встаю из-за стола.

Ну вот и дождался... Ведь наверняка она подосланная кем-то из желающих моей собственности.

— Всего доброго, сударыня! Прощайте!

Но женщина в ответ лишь усмехнулась.

— Сядьте, Павел Николаевич, а то я закричу, что Вы пристаёте ко мне с гнусными предложениями.

— Вот значит как... Хорошо, говорите...

Я присаживаюсь опять за стол, достаю папиросу, разминаю её, прикуриваю и, выдохнув дым прямо в ей лицо, выжидательно смотрю даме в глаза.

Но та только лишь слегка поморщилась в ответ на моё откровенно хамское поведение.

— Вы должны встретиться и поговорить с одним господином...

— Повторяю для особо одарённых. Я никому и ничего не должен! Андестэнд?

— Хорошо... Вам просто нужно, весьма настоятельно рекомендуется встретиться и поговорить насчёт продажи вашей фабрики.

— А если я не захочу разговаривать? А уж тем более её продавать?

— Ну что ж... Тогда Вы будете сами виноваты... Семью бы свою хоть пожалели...

Я вообще-то человек вполне воспитанный и женщинам обычно не хамлю. Но эта овца посмела намекнуть про неприятности для моей семьи!

А за свою семью я уничтожу любого, кто бы ей не угрожал. Не взирая на лица и пол. Без разницы, кто это будет. Да хоть ребёнок!

И если этот ребёнок будет угрожать жизни и безопасности моей семьи, то я и его тоже уничтожу. И все эти завывания насчёт детских слезинок меня совершенно не касаются.

Для меня на первом месте мои родные стоят, а потом уже все остальные.

— А вот теперь только дёрнись, шалава, и у тебя появится лишняя дырка, не предусмотренная природой... Пистолетик видишь? Видишь... И я ведь выстрелю, стоит тебе лишь только открыть рот или же просто дёрнуться. Вот зря ты, сука, про мою семью упомянула...

Ты всё поняла? А если поняла, тогда можешь кивнуть.

Я накрываю свою руку с пистолетом салфеткой, но ствол того так и направлен на мою визави.

Заметно побледнев, она медленно кивает.

— А вот теперь встаём и идём в мой номер. И веди себя естественно...

— З-зачем в номер?..

— Как это зачем? Ну не тебя же е#ать! Я себя не на помойке нашёл и тобой брезгую...

Хотела поговорить? Вот мы сейчас и поговорим. Ты ж этого хотела?.. Впрочем, без разницы. Вперёд!..

Я встаю из-за стола и, бросив на столешницу деньги, подхватываю даму под руку, крепко сжав её пальцами. И та покорно идёт со мной.

Поднявшись в номер, я толкнул женщину к столу и закрыл дверь на ключ.

— На кого работаешь? Впрочем, мне монопенисуально. Можешь молчать. Ты мне напиши лучше. Я тебе даже ручку для этого дам...

Всё пиши. Кто, где живёт, кто у него семья... Мне всё интересно...

Перепуганная женщина берёт лист лежащей на столе бумаги и начинает писать, периодически поглядывая на пистолет в моей руке...

Вот она и написала. И теперь, пока я изучаю написанное, сидит, вся сжавшаяся. Боится сучка...

Ну а кто ж ей теперь виноват? Она сама себе злобный Буратино. Когда она моей семье угрожать вздумала, думать же нужно было! Но кто ж ей теперь доктор?

— ...Ты же жить хочешь? Вижу, что хочешь. И я советую тебе вот прямо сейчас уехать отсюда далеко-далеко...

Я, если тебя, сучку, ещё раз увижу, то просто пристрелю. Ну или же бывший хозяин тебя кончит. За эту вот бумажку...

... Раздался стук в дверь.

— Кто там ещё?

— Господин Мулинский! Простите за беспокойство, но меня прислали извиниться...

— Я занят!

— Ещё раз извините, но именно поэтому я здесь! К Вам должна была обратиться с предложением одна дама. Но произошла ужасная ошибка и меня прислали извиниться. И за неё тоже... Может Вы меня всё же запустите?

Блин, как же вы меня все уже задолбали со своими разговорами! Я достаю из чемодана свой проверенный девятимиллиметровый ПМ и отправляю мою пленницу открывать дверь.

Той очень страшно, видно сразу, но и деваться ей тоже некуда. Медленно подойдя к двери, она открывает замок...

Но ничего не происходит. Тогда я говорю:

— Входите, открыто.

На пороге номера возникает... И не опишешь его сразу... Короче, появился некий тип, который мельком взглянул на пистолеты в моих руках и начал говорить:

— Я здесь представляю интересы Иннокентия Андреевича Черкасова и уполномочен принести Вам официальное извинение от его лица.

— И всё?

— Простите?..— приподнимает бровь мой новый собеседник.

— А компенсация? Мне ведь тут даже угрожать пытались...

— Какую компенсацию вы хотели бы получить?..

— А пусть твой Иннокентий... Как там его?..

— Иннокентий Андреевич...

— Вот, вот... Пусть он с утра меня навестит. Мы с ним и обсудим этот вопрос...

— Эм-м... Хорошо, я передам ему Ваше пожелание.

— Это не пожелание. Это рекомендация...

— Хорошо, я передам...

— Тогда жду его завтра утром. А теперь свободны. Оба...

Закрыв за ними дверь номера на замок, я с облегчением рухнул в кресло.

Фух... Неужели прокатило? Аж не верится...

Но вот только завтра с утра придётся мне быть при полном параде. Понты - это наше всё!

А понты, как говорится, дороже денег...

С утра я умылся, переоделся в свой мундир и отправился в ближайшую парикмахерскую, где меня и постригли, и побрили.

Вот же блин... Ведь уже не в первый раз меня бреют в парикмахерской, а вот всё равно немного жутковато становится, когда опасная бритва так и мелькает перед глазами...

Горлышко-то моё открыто... Или это только у меня такая реакция?

Но так или иначе, но уже через полчаса я, весь благоухающий одеколоном и при всём параде, сидел в ресторане и завтракал.

Хоть вроде и договорился я вчера, но всё равно нервы немного в напряжении у меня. Пришлось даже бокал вина выпить.

Поел, сижу расслабляюсь, курю папиросу. В зале ресторана, кроме меня, всего несколько человек ещё.

Вот появляется и ещё один. Спросил что-то у стоящего возле входа халдея и подошёл к моему столику.

— Доброе утро, Ваше благородие! — поздоровался он со мной.

— И Вам того же. Чем обязан?

Я рассматриваю своего гостя.

Он внешне выглядит старше меня. Лет так сорока пяти примерно. Одет со вкусом. Уже довольно заметно выпирающий вперёд живот. Усы и небольшая аккуратная бородка.

— Я Черкасов. К Вам вчера подходил человек от меня. Вы пригласили меня встретиться. Или он не так понял Вас?

— Иннокентий Андреевич?

— Да, он самый... Черкасов Иннокентий Андреевич...

— Ну присаживайтесь тогда... Иннокентий Андреевич...

Тот садится напротив меня, сразу же заказывает себе чай с пирогом и задаёт мне вопрос.

— О чём Вы хотели со мной поговорить?

— Ну, во-первых, не хотел, а рекомендовал... А, во-вторых, это я Вас слушаю по части компенсации...

— Простите? Что Вы имеете в виду?

— Ну это ж Ваши подопечные угрожали моей семье. А значит, в ответ я сейчас просто буду вынужден уничтожить Вашу. Включая отца, Вашу жену и обоих детей.

— Э-э-э... В каком смысле уничтожить?

— В самом прямом, господин Черкасов, в самом прямом. До смерти...

Ваши клевреты посмели угрожать моей семье. А я всегда воздаю сторицей и с процентами...

Мой собеседник заметно бледнеет и пытается ослабить ворот своей сорочки. Затем достаёт платок и вытирает вспотевший лоб.

— Господин Мулинский! Я никому не давал такого задания - угрожать чем-то Вашей семье...

— Ну это уже Ваши проблемы. Подбирайте, значит, получше исполнителей.

Вы же хотели отобрать у меня фабрику? Хотели. Вот и за это тоже придётся ответить.

— Чего Вы хотите?.. — хрипло интересуется мой собеседник.

— Компенсации, конечно...

... Через полчаса мы всё-таки сумели с ним договориться. Я не трогаю ни его самого, ни его семью. А взамен Черкасов выкупает во Владивостоке груз американского парохода с контрабандой, захваченного нашими крейсерами.

А груз там как раз для меня весьма нужный. Порох, медь, латунь... Вот этот груз Черкасов и выкупает, а потом доставляет ко мне на фабрику. Ну а я уже и выкупаю его за полцены.

Для меня вообще бы отлично было, если бы бесплатно это всё досталось, но увы... Хоть так, и то хлеб. Тем более, что про этот груз я и не знал даже. Про него Черкасову по его каналам сообщили.

Вот получу я этот груз и тогда мы с ним расходимся как в море корабли...

Ну а если, не дай бог конечно, с его стороны будет любое недружественное действие в отношении моей семьи, то тогда ему уже придётся хоронить своих близких...

А так, он и компенсацию мне сделал, и лицо свое сохранил...

Ну а потом я занимался своими делами. Забрал уже готовые бумаги, съездил за выполненными заказами. На своей фабрике опять побывал. Осталось лишь с утра сесть на поезд и ехать домой.

Ночью я спал, как убитый. Устал за день всё-таки.

С утра я привёл себя в порядок, позавтракал и вышел к подъехавшему извозчику. Следом за мной мальчишка-носильщик тащил мой чемодан.

С утра солнце грело совсем не по-осеннему. И я был одет налегке.

Чемодан уложили и закрепили, я уселся на сиденье и вот тут-то всё и произошло. Из едущей навстречу пролётки по мне начали стрелять из револьвера.

Как я успел заметить стрелка и среагировать,, я и сам толком не понял. Наверное его поведение как-то выбивалось из привычных рамок.

Но ещё до первого выстрела я уже вывалился из так и не успевшей стронуться с места коляски. Ушиб себе левый локоть, но успел. Только болью рану прострелило.

Поначалу, я даже подумал, что в меня опять попали, однако нет, бог на сей раз миловал.

Загремели выстрелы, заржали испуганные лошади, посыпалось разбитое стекло.

Я как чувствовал, в мундир с утра облачился, и с пистолетом в кобуре. Вырвав свой ПМ из кобуры, я открыл ответную стрельбу.

Первая, выпущенная мной, пуля выбила щепку из их коляски, но зато все последующие пошли так, как надо. Две пули достались стрелку и одна вознице.

Крики людей, трели свистков дворников...

Я, морщась от боли, медленно поднялся с земли, потёр ушибленный локоть и огляделся.

Твою ж мать! Швейцар у двери сидит на земле, зажимая рану на ноге, а испуганный мальчишка-прислужник вроде как целый, но с мокрыми штанами стоит. Одно из стёкол разбито.

Возница нападавшей коляски вывалился из неё. Но так как вожжи он так и не отпустил, то и лошадь сразу же встала. Я подхожу ближе.

Возница был уже готов, пуля попала ему в голову. А вот стрелок оказался ещё жив и начинает ворочаться.

Э-э-э! А морда-то его лица мне, оказывается, знакома! Это же тот самый пропагандист, с кем я столкнулся у ворот своей фабрики!

Хотя, если честно, то я было подумал, что это кто-то из людей Черкасова будет. Но кажется ошибся.

— Доктора... Доктора мне нужно... — стонет этот урод.

— Какого тебе, на хрен, доктора? Ты же убийца! Так сдохнешь!

Я подбираю выпавший у стрелка из руки револьвер. Какой-то короткоствольный агрегат типа "бульдога".

— Я не убийца! На крови жертв взойдёт новое справедливое общество...

— Ну так и пожертвуй тогда собой. Сдохни во имя будущей справедливости.

— Я не хочу умирать! Ну позовите доктора!

— Пока не скажешь, кто тебя послал, никаких докторов! Колись, давай, или сдохнешь прямо здесь!

... Оказалось, что Черкасов здесь совсем не причём был. Просто этот агитатор, из эсдэков[2] кстати, обиделся на меня смертельно и решил отомстить. Договорился с таким же, как и он, отморозком и решил меня грохнуть. И не выбрал лучшего момента, как напасть на меня на выходе из гостиницы.

Хотя, да... Вполне могло всё у них получиться, если бы не одно НО...

Я ж только-только с войны вернулся, к тыловой мирной жизни привыкнуть ещё не успел. Вот и среагировал подсознательно.

Заметил краем глаза направленное на меня оружие и действовал уже без раздумий...

Вокруг нас уже столпились зеваки. Все пялятся на меня и на убитого с раненым террористом. Строят самые разные глупые версии, вплоть до мести ревнивого мужа. Подстреленного швейцара уже унесли в гостиницу...

Загремели сапоги и, поддерживая рукой уставную саблю, к нам подбежал городовой.

Увидев меня, вытянулся по стойке смирно.

— Што случилось, Вашбродь? Хто стрелял?

— Он стрелял, — показываю на раненого стрелка, — ну и я в ответ... Только я стреляю лучше...

... Короче, пока то, да сё, пока я объяснил, как дело было, пока тела преступников забрали, я чуть было на свой поезд не опоздал. Моему извозчику гнать потом пришлось. Но успели, слава богу.

Я расплатился с извозчиком, по-быстрому отряхнулся, поправил фуражку и вошёл в вагон. Ехать мне было почти два часа, так что я взял билет в вагон второго класса. Хотя мне бы и третьего вполне хватило. Ехать-то тут совсем недалеко.

Но вот только офицеры не имеют права ездить в третьем классе, чтобы не дискредитировать армию и флот. Минимум во втором классе они могут ехать. Да и то, начиная с полковников, уже только первый класс им полагается.

Пока я ехал до дому, обдумывал сложившуюся ситуацию. Если верить всё-таки загнувшемуся от ран стрелку, то он никому обо мне ничего не говорил. Так что мести от революционеров, скорее всего, быть не должно.

Оставался лишь Черкасов. А вот с ним всё не совсем понятно...

Вроде бы он сам вовремя сдал назад, да и не сильно возражал насчёт компенсации. Хотя...

Деньги-то большие получаются. Может ведь и передумать он...

Но и про семью его я на полном серьёзе с ним говорил. И Черкасов это понял. И он вроде как не дурак так рисковать...

Ладно, пожуём - увидим. Война план покажет...

Ну вот, наконец-то и наш разъезд. Я выгрузился из вагона и осмотрелся.

Странно, но кроме меня здесь же вышло и ещё двое. Пехотный офицер в звании штабс-капитана и ещё фельдфебель. Рожи у них мне незнакомые, но мало ли... Да и по повадкам заметно, что не ряженые.

О-о-о! А вот и местное наше "такси"!

До станицы-то целых семь верст добираться нужно, вот Артюхов, однофамилец охранника с моей фабрики, и занялся извозом. К каждому пассажирному поезду он теперь ездит. И какая-никакая копейка ему в карман капает.

Поздоровавшись с ним, я закинул свой чемодан в телегу и достал портсигар. Сам закурил, Артюхова угостил.

Подходят мои попутчики.

Штабс-капитан представился:

— Синцов Павел Артемьевич. Не подвезёте ли нас до станицы?

Я в ответ тоже представляюсь и киваю на Артюхова, типа он хозяин транспортного средства. А тому так даже ещё лучше, побольше заработает.

Мы все дружно загружаемся в телегу и трогаемся.

— Извините, Павел Николаевич, — задаёт мне вопрос Синцов, — А Вы кем приходитесь заводчику Мулинскому, который оружие выпускает? Не сын ли его случайно?

Артюхов, услышав этот вопрос, аж хрюкнул от неожиданности, но смолчал.

— Случайно нет. Не сын...

Подшутить над ним, что-ли? Да нет, не буду...

— Я и есть тот самый Мулинский...

Синцов тут же стал извиняться и оправдываться. Ну да. Молод я ещё. Тридцать лет мне официально только будет.

Короче, Синцов увидел мой автомат у Ильина и загорелся идеей приобрести себе точно такой же. Ну и пистолетов ему господа офицеры ещё заказали привезти.

Ну насчёт автомата я его сразу же обломил. Только с нескладным прикладом можно будет автомат купить. Но зато дешевле. Ну а пистолеты... Смотреть надо. Или же подождать немного.

Но Синцов настырным оказался! Лишние сутки у нас в гостинице прожил, но дождался, когда ему стандартную акму в акамээс переделают.

Ну, хозяин барин. Хочется ему платить дороже, пусть платит. Это его полное право. Тем более, что там только затыльник на ствольной коробке нужно было поменять, ну и сам приклад ещё.

У меня-то крепление приклада примерно как на израильском автомате сделано, а не как на оригинальном калаше. То есть просто приклад немного вниз отжимается и потом откидывается в сторону. А не кнопкой фиксируется...

Короче, все остались довольны. Синцов, тем, что он нужный себе автомат купил, ну а я тем, что тот хорошо заплатил...

А особенно довольны были моя Лиза и дети. Я то дома! И надолго теперь...

* * *

[1] Иннокентий Андреевич Черкасов — имя выбрано совершенно случайно, с потолка, чтобы даже ненароком не оскорбить какого-нибудь возможно хорошего человека.

[2] эСДэк - член РСДРП, Российской Социал-Демократической рабочей партии.