Оживший

Глава 1. Пробуждение.

Лежу на холодном, пыльном полу. Все вокруг разрушено — обломки мебели, потрескавшиеся стены, выбитые окна, сквозь которые пробивается свет.

Но я не ощущаю ни холода, ни тепла. Лишь тупая головная боль и головокружение мешают мне собраться с мыслями. Трудно сосредоточиться на чем-либо. Все словно расплывается перед глазами, и каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, меня снова накрывает неясное чувство пустоты. Мозг, кажется, отказывается работать нормально.

Я не могу понять, сколько времени прошло с того момента, как все это началось, и что вообще произошло. Я пытаюсь подняться, но силы не возвращаются, и снова падаю на пол, не в силах встать. Мои мысли и тело кажутся совершенно неуправляемыми, как будто я потерял контроль.

Тем не менее, я ощущаю странное чувство… присутствия. Что-то настойчивое и неясное, невыразимое. Неуязвимость или нечто другое? Я не могу понять. Но это ощущение явно не даёт мне покоя.

Кто я? Где я? Что произошло? Ответы кажутся далёкими, и в этом хаосе я теряюсь… Я поднимаю руки к голове, и в этот момент слышу странный металлический звук. Мои пальцы касаются чего-то холодного и твёрдого. Механические руки. Я не могу поверить, что это так, но факт передо мной. Я внимательно вглядываюсь в них. Эти руки — не просто инструменты, не перчатки, как я сначала подумал. Это механика, продуманная до мельчайших деталей, как ювелирное произведение. Каждое соединение, каждая деталь — идеально отточены. Я чувствую невероятный силовой потенциал в этих руках. Я могу, наверное, поднять целые грузы, которые до этого были для меня невозможны.

Страх и восхищение охватывают меня одновременно. Я медленно перевожу взгляд на свои руки, пытаясь понять, что со мной случилось. Все выглядит настолько... чуждо, и в то же время — мощно, как будто я стал частью чего-то гораздо большего.

Я не могу представить, как это произошло, но одно ясно — это не просто изменения. Это… новая форма жизни, или что-то в этом роде. Но кто я теперь?

Я бегло оглядываю себя. Грудь — тяжелые бронепластины, покрытые нагаром и странными отметинами, но без видимых повреждений. Все вокруг выглядит… металлическим. Мои руки, грудная клетка, ноги — каждое соединение, каждое покрытие, каждый элемент — это механика. Я вижу, как металл блестит на свету, и он кажется таким же холодным и безжизненным, как и мой взгляд.

Я должен что-то понять. Но пока только ощущение полной, безжалостной неизвестности. Я начинаю понемногу вставать. Механизмы внутри меня двигаются с невероятной точностью и бесшумностью. Каждое движение, каждое усилие — абсолютно не ощущается, как будто они стали частью моего тела, как нечто естественное.

Но в тот момент, когда я сжимаю ручку шкафа, ощущаю, как все усилия, которые я прилагаю, ведут к неожиданным последствиям. Ручка хрустит под моими пальцами. Я сжимаю её слишком сильно, и она буквально разлетается в щепки, словно ничто не могло её удержать. Из-за этого я замер, осознавая, что обладаю силой, которой никогда не было раньше.

Моя голова постепенно начинает проясняться, но мысли все еще с трудом собираются воедино. Я не могу вспомнить, как оказался здесь, что происходило вчера и, главное, кто я. Эти вопросы крутятся в голове, но ответов нет. Пустота.

Я оглядываю разрушенную комнату. На столах нет ни фотографий, ни личных вещей, которые могли бы хоть как-то напомнить о моей прошлой жизни. Только сломанная мебель, разлетевшаяся по углам, и огромная дыра в стене. Судя по размеру и форме, похоже, что я попал сюда через эту дыру. Что-то произошло, но что? И почему я оказался именно в этой комнате?

Я подхожу к окну и выглядываю наружу. Я нахожусь на втором этаже, и вид за окном открывается на небольшую улочку, освещенную ярким солнечным светом. Противоположные здания частично разрушены, и на земле валяются куски бетонных плит, обломки кровли и оконные рамы. Все это выглядит, как последствия какой-то катастрофы.

На дороге стоят искореженные автомобили, словно их разрывали снаружи, пытаясь добраться до того, что скрывалось внутри. Что-то явно не так с этим миром. Какая-то катастрофа, возможно, все было разрушено за одно мгновение. Я снова пытаюсь сосредоточиться, но ответы не приходят. Только беспокойство и странное чувство, что все это как-то связано со мной.

Инстинктивно я попытался вдохнуть полной грудью, но ничего не вышло. Воздух словно не заполняет легкие. Кто я и что вообще происходит? — эти вопросы все сильнее тревожат меня. Они как занозы в голове, мешающие сосредоточиться.

Я решаю найти зеркало. Может, оно поможет хотя бы чуть-чуть понять, что случилось. Прохожу к дыре в стене, откуда виднеется маленькая ванная комната. В темноте трудно разглядеть, но я двигаюсь туда, шаг за шагом.

Нажимаю на выключатель и… случайно продавил его прямо в стену. Инстинктивно отдернул руку, ожидая удара тока, но ничего не происходит. Электричества здесь явно нет. Это чувство пустоты и заброшенности только усиливается.

Я продолжаю двигаться в темноте, и хотя угол обзора сужается, я замечаю, что зрение как-то адаптировалось. Всё стало четким, даже в темноте я вижу прекрасно. Но, к сожалению, зеркало в ванной не оказалось. Я долго смотрел в стену, в надежде на ответ, но единственное, что привлекло внимание, — это входная дверь, распахнутая настежь.

Я подхожу ближе, и замечаю, что возле неё лежат части холодильника. Всё вокруг грязное, стены разрисованы, и как будто кто-то не раз побывал здесь. Это не просто старое место — это давно заброшенный дом, в котором уже давно никто не живет. Или если и живут, то это точно не те люди, что когда-то здесь были.

Я чувствую, что ответы, которые я ищу, лежат где-то здесь, в этом разрушенном пространстве. Но они все так же ускользают от меня, оставляя после себя лишь беспокойство и пустоту.

Я выхожу в подъезд. Все квартиры распахнуты настежь, а у некоторых дверей нет — они просто вырваны и валяются на полу. Всё кажется заброшенным, мертвым, но в то же время это место не выглядит таким, будто его полностью забыли. Здесь что-то было, что-то происходило, и что-то оставило следы.

Любопытство берет верх, и я нажимаю на кнопку лифта. Она с хрустом утопает в стене, словно она не была предназначена для работы. Я не останавливаюсь и сунул руки между дверей. С усилием развожу их, и одна из них с характерным звуком деформируется, как будто металл поддается моим усилиям слишком легко. В конце концов дверь уперлась во что-то.

Я замираю. Вау! Как я вообще это сделал? Что со мной? Что за силы я обладаю? Вопросы захлестывают меня, но один главный не даёт покоя: Что питает эти механизмы? Если это электричество, то откуда оно берется, если его нет? Словно лавина, эти мысли катятся в моей голове, но так и не укладываются в ясную картину.

И вот, я снова возвращаюсь к одному неизбежному вопросу: почему здесь всё так разрушено? Я должен найти ответ. В надежде прояснить ситуацию, я выхожу на улицу.

Тишина. Гробовая тишина. Даже птицы не поют. Только дикий вой ветра и слабый звук постукивающих обломков рубероида на разрушенных крышах. Мир словно замер в этой мертвой тишине. Я чувствую, как эта глухота охватывает меня, и с каждым шагом, который я делаю по этому пустынному и разрушенному городу.

Резкий металлический лязг разорвал тишину, и моя голова сразу дернулась от удара, как будто нечто вонзили в меня с огромной силой. Лишь спустя мгновение я услышал хлопок, словно звук отставал от события, как эхо, возвращающееся слишком поздно. В меня стреляют! Стрелок, похоже, находится на огромном расстоянии, но это не делает ситуацию менее опасной.

Инстинктивно я резко ускоряюсь, рванув в сторону ближайшего здания. Я не успеваю осознать, как, но уже через мгновение запрыгиваю через закрытое окно. С грохотом разлетаются стекла и оконная рама, и я оказываюсь в помещении.

Сигналы тревоги в голове путаются. Я судорожно провожу рукой по затылку — никакой боли, повреждений нет. Стекла, которые я проломил, всё ещё покачиваются на ветру. Всё вокруг кажется неестественно тихим, почти как в замедленной съемке.

Как мне удаётся так быстро реагировать? Что за сила скрыта в этом теле? И кто по мне стреляет из такой дальности? Что за хрень тут происходит? Почему в меня стреляют? Откуда? Сколько их там? Мысли роились в голове, как бешеные пчелы, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Я пытался найти хоть какие-то ответы, но каждый вопрос вел к новым, и с каждым шагом в этом разрушенном мире меня все больше охватывал страх.

Но вот, взгляд зацепился за долгожданное зеркало. Я остановился, не зная, хочу ли я на себя смотреть. Внутри всё сжалось от страха, но я не мог себе позволить избегать этого. Несколько секунд я просто стоял, не двигаясь.

Немного помявшись, я все же подошел к нему, смотря в пол, как будто от того, что я увижу, зависела моя жизнь. Я встал прямо напротив зеркала, и, собирая всю волю, решительно поднял голову. И замер. Передо мной — я. Но не тот, кем я себя представлял. Не тот, с кем я ассоциировал себя. Это было что-то… чуждое. В отражении я видел механическое тело, с блеском металла и тяжёлыми бронепластинами, отчётливо виднелись странные отметины и следы на груди.

Это было… не моё отражение. Или, возможно, это я — я теперь выгляжу так. Темно-серое тело, очень большое и широкое, с характерным тяжелым видом. В высоту я едва достигал двух метров, и, похоже, всё во мне было разработано для силы и защиты. Массивные плечи и тело, усеянное тяжелыми бронепластинами. Эти пластины казались не просто защитой, а частью меня, как будто каждая из них была вмонтирована в моё тело навсегда.

Я замер, глядя на себя в отражении. Небольшая голова, будто бы сделанная из цельного металла. Лицо… или то, что от него осталось, не имело черт. Оно состояло из двух вертикальных бронепластин, которые сводились к середине, образуя жесткую, бесформенную маску. В центре, где должны были быть глаза, был установлен огромный объектив, возможно, камера или датчик.

На правом виске, прямо под металлической плитой, был сильный нагар, будто след от попадания кумулятивного снаряда. Сжато, обуглено, но оно, кажется, не проникло внутрь. Механизмы, видимо, выдержали.

Пока я разглядывал своё отражение, на мгновение забыл, что по мне стреляли. Но теперь, когда мысли снова собрался в кучу, я понял — нужно уйти в глубь здания, чтобы найти укрытие и разведать обстановку через случайное окно. Да, я бронирован, но не знаю, есть ли у меня слабые места или чем вооружены те, кто по мне стреляет. Лучше быть осторожным.

Я подошел к выходу из квартиры. Дверь была железной, но она, кажется, даже не противостояла тому, что я собирался сделать. С размаху ударил ногой. На удивление, она не вышиблась с первого удара, а я лишь пробил дыру, в которой застряла нога. Какая-то ошибка? Не успел осознать — разорвал дверь как бумагу, снимая её с ноги. В какой-то момент руки и ноги двигались будто сами, без особых усилий, будто это было запрограммировано.

Попав в подъезд, я почувствовал, как холодная темнота заползает внутрь. Зрение резко адаптировалось к тусклому свету. На полу заметил кровь. Провел рукой — свежая, кажется, совсем недавно кто-то был ранен.

Кровавый след вёл с улицы и уходил дальше вглубь здания. Что-то происходило. Возможно, кто-то в беде. Или это подсказка, что в здании не так безопасно, как я думал. Кровь. Это мог быть кто-то живой, или это следы нападений. Я решил, что стоит выяснить, откуда она, может, мне удастся помочь или хотя бы понять, что здесь происходит.

Кровавый след вёл меня на второй этаж. Я шел, внимательно осматривая каждый шаг, и вскоре наткнулся на мужика, который сидел у закрытой входной двери, облокотившись на стену. Его взгляд встретился с моим, и в его глазах я сразу увидел ужас. Он начал материться, не задумываясь, вытащил пистолет и открыл огонь.

Инстинктивно я закрылся руками, и пули с лязгом попадали в меня, высекая искры, рикошетя в разные стороны. Я стоял, как каменная скала, не чувствуя боли или каких-либо повреждений. Однако я понимал, что рикошеты могут быть опасны для него. Не раздумывая, я подскочил к нему и вырвал пистолет прямо из его рук.

Он начал отползать, продолжая ругаться, с каждым словом становясь всё более паникёрским. Он явно не понимал, что происходило, и в этом был его страх. Я не хотел ему навредить, но вся его реакция была абсолютно беспомощной и агрессивной.

Тут скрипнула дверь, и я, не успев обернуться, почувствовал металлический удар по голове. Я обернулся, а передо мной стояла девушка с чугунной сковородкой, которая не прекращала меня бить по голове. Как только я ощутил этот удар, сразу схватил остатки сковородки и остановил её движение. Мои руки двигались быстро и точно, не причиняя ей вреда, но я не мог дать ей продолжать.

Она остановилась, но её глаза были полны агрессии и страха, и дыхание было тяжёлым, как будто она готова была ударить снова. Кажется, она не видела меня как человека, а как угрозу.

Что происходит? Почему все вокруг такие агрессивные? Наступила тишина. Все стояли, обхватив меня взглядами, с каким-то ужасом, пытаясь понять, что я собираюсь делать. В их глазах был страх и непонимание, но я, кажется, не представлял угрозы, по крайней мере, для них.

Я обернулся к мужику. Рана на его ноге была серьезной, но не смертельной. Было ясно, что нужно принимать меры. Я решительно схватил его, не обращая внимания на его панические попытки вырваться, и затащил в квартиру. Усадил его на первый попавшийся стул. Он сидел, все ещё дрожа, но уже не так агрессивно. Рядом стоял холодильник. Я открыл его, вырвал резиновый уплотнитель и начал обматывать ногу, чтобы остановить кровотечение.

Он закашлялся от боли, но, видно, оценил, что я пытаюсь помочь. Уже лучше, но всё равно мало. Я знал, что этого недостаточно. Пара минут спустя его дыхание стало более ровным, а глаза перестали быть такими дикими.

Парочка, кажется, начала понемногу успокаиваться, но всё ещё смотрели на меня настороженно. Чтобы не терять времени, я пошел в соседнюю комнату.

Там стоял шкаф, и, в попытке открыть его, я случайно сорвал с него дверь. На полу оказались тряпки, на вид чистые. Я схватил несколько и направился обратно к ним. Нужно было что-то делать с кровотечением и всеми этими странными событиями, которые меня одолели.

В квартире начали звучать голоса, сначала женский визг, затем вопль:

— «НЕТ! НЕ НУЖНО!»

Вернувшись, я увидел двух новых людей. Один из них направлял пистолет в сторону раненого, а второй держал девушку за волосы и кричал. Как только они заметили меня, на их лицах моментально сменился радостный и уверенный вид на первобытный ужас.

Они сразу начали в меня стрелять. Я стоял, не чувствуя боли от пуль, и даже не пытаясь увернуться. Стрельба не приносила мне никакого урона. Видя это, они молниеносно скрылись в недрах подъезда, оставив только эхо своих шагов.

У девушки была сильная истерика. Она лежала на полу, её плач был настолько громким, что, казалось, даже стены тряслись. Её парень, видимо, пытался её успокоить, крепко обняв. Всё это время я стоял в немом ужасе, а в голове звучал только один вопрос: «Что здесь происходит?»

Я оцепенел, но постепенно, пытаясь вернуть контроль над собой, скатился по стене и сел. Всё тело было неподвижным, мысли, как водопад, смешивались в одну кучу. Я пытался сосредоточиться, но это было тяжело, когда не понимал, кто я и что с этим всем делать.

— Ты кто? И чего ты от нас хочешь?» — прокричал мужик, его голос звучал истерично, но с явным чувством угрозы.

Я пытался ответить, но, как ни старался, не мог издать ни звука. В этом не было никакой боли, но что-то в моем «теле» мешало нормально функционировать, не давая мне возможности что-либо произнести.

— Будем тут сидеть, они вернутся и хлопнут нас! — прокричал раненый мужик, его глаза метались по комнате, и в его голосе звучала отчаянная паника.

Мысли начали собираться в логические конструкции. Было ясно, что не просто так на меня напали, и не просто так здесь всё так разрушено. Нужно было действовать.

Я вскочил и, не раздумывая, начал заматывать кровоточащую ногу. Это, конечно, было недостаточно, но теперь хотя бы было какое-то время, чтобы добраться до врача или найти безопасное место.

Мои движения были быстрыми и уверенными. Я понимал, что до этого момента с момента первого выстрела мне повезло, но в этой ситуации нужна была не удача, а разумные действия.

Из подъезда снова начали доноситься голоса. Осознавая, что они не несут ничего хорошего, я решительно пошел встречать гостей.

Не успел я выйти из квартиры, как встретился глазами с одним из них. Его зрачки были сильно расширены, на лице — обезумевшая улыбка, а на плече висел РПГ-7. С воплем — — «ООО!!» — он не раздумывая нажал на спуск.

Ракета вылетела с жутким грохотом и, с громким лязгом, влетела мне в грудь. Но вместо того чтобы взорваться, она отскочила в неизвестном направлении. Сначала в голове появился шок, а потом я ощутил сильный удар — пусковой трубой прямо по голове. Я продолжал стоять на ногах. Громкое металлическое эхо отдалось от всех стен и дверей. Я инстинктивно схватил его за капюшон, швырнул в соседнюю квартиру. Он пролетел на жопе до крайней стены, сильно приложился и упал, больше не двигаясь.

Плавно перевел взгляд на остальных. Они замерли в ужасе на лестничной клетке. В руках одного была граната. Сложно было сказать, сколько их, но было очевидно, что все они были под наркотиками или использовали другие модификаторы сознания.

После нескольких секунд гляделок, один из них бросил в меня гранату, я быстро поймал ее. Все они, с радостными воплями, начали бежать с лестницы. Я хотел отбросить гранату обратно, но не успел. Она взорвалась прямо у меня в руке.

И тут я удивленно заметил: несмотря на взрыв, с моей рукой не произошло никаких повреждений. Только некоторый нагар остался, а сама рука не пострадала. Даже граната не смогла навредить.

Я решил не терять времени и, не тратя силы на раздумья, вбежал обратно в квартиру. Мгновенно схватил раненого на руки и жестом показал девушке, что ей нужно следовать за мной.

С силой выбил дверь пожарного выхода. Оказавшись на лестнице, быстро спустились вниз. На первом этаже мы уже были в соседнем подъезде. Главный выход вел прямо на улицу, а значит, мы могли попасть в руки тем психам, что не так давно пытались нас пристрелить.

Деревянная дверь квартиры, окна которой выходили на противоположную сторону дома, поддалась с трудом, но я не стал медлить. Как только дверь вылетела, жестом попросил девушку открыть окно. Было важно не издавать лишнего шума — звук стекла мог выдать наше местоположение.

Быстро усадил раненого на пол и, выглянув на улицу, отметил, что все спокойно. Перед нами тянулся город-призрак. Весь в зарослях, остатках гаражей и разрушенных трансформаторных будок. Это место должно было стать хорошим укрытием.

Я спустился вниз и помог выбраться остальным. Вновь взял раненого на руки и, двигаясь на угад, в неизвестном направлении. Ушли в сторону диких кустарников, забывая про прежние заботы.

Город был заброшен, но именно эта тишина, почти мертвая, давила на уши. Везде царил хаос, дома напоминали разрушенные корпуса, с гигантскими дырами, как будто кто-то надавил на них изнутри.

Видимо, последствия каких-то далеких сражений, но мне не хватало информации, чтобы понять, что произошло. Заросли травы и грязь, большие кусты и остатки бетонных плит, вперемешку с арматурой, как странные шрамы на теле города. Машины вокруг были не просто покалечены — они были разорваны с крыши, с царапинами, как будто с ними проделал что-то более мощное, чем простой взрыв.

Шаги звучали в тишине как оглушительное эхо, и это чувствовалось в каждом движении. Мир, который когда-то был полон жизни, теперь был пугающим и пустым. Я пытался понять, что здесь произошло, но вопросы оставались без ответов. И что важнее, я не мог заговорить. Вся моя попытка связать мысли в слова не приносила результатов. Молчу. Молчу, как и этот мир вокруг.

Мы плутали долго, зная, что впереди лишь тени прошлого и разрушенные фасады домов. Наконец, мне показалось, что мы оторвались от преследования, и можно хотя бы ненадолго остановиться.

Внес раненого в первую попавшуюся квартиру — к счастью, двери были открыты, как будто тут не было ни жизни, ни забот. Пройденный путь от дома к дому вел нас к этой разваливающейся коробке из кирпичей и стекла.

Усадил его на диван, точнее, на то, что от него осталось — деревянные обломки и вытянутые пружины. Силы были на исходе. Мы все немного расслабились, но все равно были настороже.

Я сам с грохотом рухнул у ближайшей стены, держа раненого на виду, чтобы он не почувствовал себя в полной изоляции.

Все вокруг тяжело дышали, и это звуковое эхо растекалось по пустым комнатам, смешиваясь с атмосферой бесконечного ожидания. Мы пытались перевести дух, но каждый взгляд друг на друга был полон страха, напряжения и вопросов, на которые не было ответа.

Воздух мне не нужен. В нем не было смысла — все системы внутри меня работали в автономном режиме, и потребности тела не затмевали разума. Но вот желание снять эту металлическую «маску» было почти невыносимым. Я хотел бы хотя бы на мгновение забыться, почувствовать, как воздух наполняет легкие, как тело отдыхает. Но этого не было. Ни человеческой свободы, ни ощущений.

Я наблюдал за тем, как они смотрят друг на друга, пытаясь успокоиться. У нас был шанс выжить. Вопрос лишь в том, что будет дальше.

«Я Николай!» — нарушил неловкое молчание мужской голос. Он слегка поскрипел, пытаясь выпрямиться на диване.

«Ира», — добавила девушка, она была немного напряжена, но явно старалась держать себя в руках.

Они все смотрели на меня, ожидая хоть какой-то реакции. Я попытался что-то сказать, но у меня не было ни языка, ни челюсти — пустое пространство. После нескольких неудачных попыток только пожал плечами и показал жестом, что не могу говорить.

Николай, заметив мой жест, кивнул с пониманием. Его лицо было искажено болью, но на нем все еще была твердость — как у тех, кто не намерен сдаваться.

«Чтож, я не знаю, откуда ты взялся, но ты спас нам жизни, спасибо тебе огромнейшее», — сказал он, и в его голосе было много благодарности. — «Понимаю, что одного спасибо тут мало, теперь жизнью тебе обязан.»

Ира, заметив, что я стою и не реагирую, добавила сдержанно:

«Мы как-то выберемся, не переживай.»

Раненый мужчина окинул нас взглядом, но вдруг одна только фраза разорвала момент молчания:

«У нас нет фонаря!» — воскликнула Ирина.

Николай с трудом встал, снял рюкзак, из которого долго копошился, пока не достал странную ультрафиолетовую лампу. Она выглядела старой и поцарапанной, как будто уже пережила немало испытаний.

«Его хоть и будет маловато, но думаю, что если всем под ним собраться, то должно их отпугнуть.» — Он протянул лампу, глядя на меня с надеждой.

Я вопросительно развел руками и показал жестом на этот фонарь.

«Да, да, согласен, его света будет крайне мало, но нам не всю ночь же сидеть, глядишь и не сунутся. До встречи с группой Артема доживем, а точно. Мы договорились, что если к вечеру не вернусь, то встретиться в одном доме на отшибе города. Отсюда как раз мы доберемся до темноты, там он нас и заберет. Ты хочешь с нами в хаб?» — спросил Николай, глядя на меня с любопытством.

Я одобрительно кивнул, не раздумывая. Не знал, что ждет меня там, в том Хабе, но что-то внутри подсказывало, что это — мой шанс. Может, даже лучший. Николай расплылся в доброй улыбке, словно в этот момент все беспокойства отошли на второй план. Я понимал, что с ними будет безопаснее, чем в одиночку. И что бы ни происходило в этом разрушенном мире, они были моими союзниками.

«Тогда нам лучше выдвигаться сейчас», — сказал Николай, указывая на дорогу.

Мы направились к домику, но когда подошли, я заметил, что окна были заколочены досками с внутренней стороны, а снаружи на них были натянуты массивные решетки. Однако, при ближайшем рассмотрении, стало очевидно, что это место уже побывали те психи, с которыми мы столкнулись. Входная дверь была вырвана и лежала в нескольких метрах от здания.

«Пупупууу», — удивленно произнес Николай, оценивая картину разрушений.

«И что будем делать?» — спросила Ирина, явно растерянная от происходящего.

Николай задумался на секунду, а затем сказал:

«Давай хоть осмотримся, внутри еще есть укрепленная комната, может она цела?»

Я последовал за ними в дом, а они тем временем начали осматривать помещение. Пока они были заняты этим, я быстро сообразил, что можно сделать с входом. Вдалеке я заметил старый кузов автомобиля, который был разобран до последнего винтика. Не раздумывая, я приволок его ко входу и использовал, чтобы закрыть дверной проем. Николай, увидев, что я сделал, оценил мою идею, но не был особо доволен.

«На долго этого может не хватить», — сказал он, поглядывая на кузов.

Да, я понимал, что это временная мера. Но, что нас ждет за дверями? Каких гостей мы ожидаем, и как долго сможем удержать их? Я не знал. Они думали, что у меня есть план, что я знаю, как действовать.

Но на самом деле у меня было много вопросов, и, честно говоря, я не знал, что делать дальше. Как же жаль, что я не могу узнать, что случилось с этим миром, кто эти люди, что они из себя представляют и какова реальная угроза. Все, что я мог — это следовать за ними и делать все, чтобы они чувствовали себя в безопасности.

С наступлением темноты напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я видел, как Ирина с Колей начинают беспокойно перешептываться между собой, нервно поглядывая на ультрафиолетовую лампу, которую они держали в руках. Что они с ней собираются делать? Зачем этот странный свет? Все это начинало наполнять меня тем же беспокойством, которое я видел в их глазах.

Когда они зашли в комнату с крепкой дверью, я понял, что нам не удастся всем туда поместиться. Принял решение оставить их внутри, заперев дверь. Сразу же принялся заваливать проход мебелью, которую нашел в доме: старые шкафы, столы, стулья — все, что попадалось под руку. Это хоть как-то могло затруднить доступ врагов, если они захотят войти. В глубине души я надеялся, что этого будет достаточно хотя бы на время, пока не прибудет помощь.

Николай достал рацию и начал шепотом общаться с кем-то, подгоняя помощь. Его слова не были для меня важны, но, судя по всему, помощь действительно была в пути. Это давало хоть какую-то надежду, хоть маленькую искорку, что мы не останемся здесь одни.

В доме царила полная темнота, но для меня это не имело значения — мои сенсоры прекрасно справлялись с тем, чтобы показывать картину вокруг. Без единого источника света я все равно видел каждый угол, каждую трещину в стенах, каждый объект, который был в пределах досягаемости. Окна были наглухо заделаны, и хотя свет снаружи не пробивался, я мог наблюдать за улицей через маленькие щели в кузове, который я поставил на вход.

Мир за пределами дома стал выглядеть еще более странно и угрожающе. Деревья, которые раньше служили нам укрытием, теперь казались злейшими врагами. Их темные силуэты тряслись в ночной тишине, создавая угрожающие тени.

Я не мог точно видеть, что происходило в поле, но очень ясно ощущал, что мы находимся в окружении, где каждое движение может быть заметным для кого-то, кто нас ищет. Узкий участок пространства, который открывался из-за щелей в кузове, не давал мне никакого понимания, что происходит на других участках. Было только чувство пустоты и неизведанной угрозы, словно мир вокруг нас превращался в ловушку.

И это ощущение нарастало. С каждым моментом. Сидел я так долго под шум сверчков, ветер колошил траву, кусты и завывал через кузов авто. Мое внимание полностью сосредоточилось на том, что происходит на поле.

Вдруг, мелькнув в темноте, я заметил какую-то фигуру. Она промелькнула так быстро, что я не успел разглядеть. Но тут же появилась еще одна. Они двигались молниеносно, почти незаметно, как тени.

Я не мог понять, что это за существа. В темноте я едва различал их силуэты, но понял одно — они явно не были людьми. Мелькание серых фигур, низкий рост и невообразимая скорость их движений заставляли сердце сжаться. Они были немного ниже человеческого роста, но двигались с какой-то пугающей грацией, почти не касаясь земли.

От резкого шума, что донесся из-под кузова, я напрягся. Оказавшись в такой близости, я почувствовал их присутствие. Это были не просто животные. Это была угроза. Невозможно было понять, что они из себя представляют, но инстинкты подсказывали, что они опасны.

Шелест травы продолжал приближаться, быстрыми и рывковыми движениями. Серые фигуры, казалось, обходили меня, зная, что я здесь. Я замер, не двигаясь, пытаясь не издавать ни единого звука.

Мои сенсоры и камера не помогали мне — я не мог разглядеть их более детально. Я не знал, что это за существа, но я был уверен, что они очень опасны.

Ни одно из моих вычислений не могло точно предсказать их поведение. Было ли это просто дикая природа, или они представляли собой нечто гораздо худшее? Одно было ясно — эти существа, похоже, не имели ни страха, ни каких-либо сомнений в своих действиях.

Я пытался заглянуть через небольшую щель в кузове, но все, что я мог различить, это мутное движение в темноте. Они двигались, как будто были частью ночи. В это время мне стало не по себе. Все шло как по плану, пока я не столкнулся с чем-то, чего не мог даже назвать.

Шелест становился всё громче. Это не был случайный звук. Я не знал, сколько их было, или что они собирались делать, но каждый их шаг приближал меня к разгадке их сущности. И это меня пугает.

Это нечто подошло прямо к двери и остановилось. В ушах звучали лишь пощелкивания, а травы и кусты шуршали, когда оно медленно двигалось, словно выслеживая что-то. Я замер, чувствуя, как внутри меня сжалось всё.

Существо заглянуло в дыру в кузове, но не заметило меня. Оно остановилось, чуть наклонив голову, и на мгновение пропало из поля зрения. Но затем оно снова вернулось.

Бледное, серое лицо с небольшими отверстиями вместо носа и огромными, черными глазами, которые сверлили меня, только белки и зрачки. Они смотрели прямо на меня, но я не двинулся. Существо не проявляло агрессии, но его глаза были пустыми, без эмоций, как у кого-то, кто знает, что делать, а не просто что-то ищет.

Оно вынюхивало, будто оно точно знало, что искомое находится здесь, и этим самым взглядом, который, казалось, мог читать мысли, пыталось понять, что я за создание. Молчание. Оно ничего не делало, просто стояло. Тишина была страшной. Лишь лёгкое потрескивание в воздухе нарушало её.

Тогда я услышал, как другие существа начали подтягиваться к кузову. Они не действовали как случайные звери — всё было слажено. Сначала они осторожно начали пробовать двигать кузов. От страха, напряжения, я мог даже почувствовать, как их руки или лапы — не знаю, как их назвать — сжимаются вокруг и начинают тянуть. Существо передо мной исчезло из виду. Я не мог поверить, что такие вещи существуют, но их стало больше.

Кузов с треском начал сдвигаться, и я понял, что этого не хватит для долгого укрытия. Они были слишком сильными, слишком умными, чтобы не найти путь внутрь.

Я чувствовал, как всё сжимается внутри, ведь я знал: если мне не двигаться, если я останусь незаметным, это будет единственный шанс. Но они не искали меня. Они искали тех, кто был за мной. И вот это меня пугало больше всего.

Существа, окружившие нас, начали собираться в более плотные группы. Они не спешили, а слаженно выстраивались, словно оценивая ситуацию, подготавливаясь. Я замер, ощущая, как напряжение нарастает. Серые силуэты двигались с необычной для животных скоординированностью, не спеша, но все равно приближались.

Я не знал, что делать. Они выглядели настолько странно и не по-существу, что невольно закрадывалась мысль: возможно, я просто не понимаю, с чем имею дело. Эти существа были похожи на обезьян, но у них было что-то зловещее, нечеловеческое в их движениях, в их глазах, пустых и черных, как бездна.

Похоже, они тоже не торопились, выжидая. Что-то не так. Все вокруг потемнело, оттуда, где они стояли, исходила едва уловимая угроза, но нарастающая, как туман.

В этот момент я заметил, как их движение замедлилось, они начали расставляться по периметру. Мне стало неуютно. Это не был обычный дикий инстинкт. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было нападением. Это было… выжидание.

И вдруг, неуловимо, с какой-то невероятной скоростью они бросились на кузов. Всё произошло резко, мгновенно, как если бы всё, что до этого казалось просто напряжённой паузой, моментально сжалось в кульминацию.

Бой, казавшийся почти невозможным, начался. Существа рванули с такой скоростью, что я не успел опомниться.

Мгновенно от их атаки стало невыносимо жарко. Я схватил одно из них за голову, и она разлетелось, как бумажный мешок, когда я сжал в руках. В воздухе полетели клочки тела, и их молочная кровь расплескалась по стенам.

Они не орали, не кричали — только щелкали челюстями, будто в них было что-то не совсем живое. И хотя я продолжал разрывать их на части, эти существа всё не останавливались, не проявляли страха.

Порой я падал, когда кровь и слизь, вырываясь из их тел, покрывали пол и стены, делая всё скользким, но это не останавливало меня. Я снова и снова поднимался и продолжал уничтожать их.

Понимал, что не могу остановиться. Время теряло значение. Эти серые существа, что наползали, что клонились к тем уголкам, где прятались люди, не отступали.

И вот, наконец, после этого кошмара, я заметил, как группа существ стала отступать. Они больше не нападали, но стояли за дверным проёмом, как ожидающие приказа. В их глазах не было страха, но что-то в их поведении выдавало тревогу. Они переглядывались между собой, не делая ни одного шага вперёд.

Лунный свет проникал в комнату через пробоины в дверях. Существа скапливались с обеих сторон, но не решались зайти в помещение. Они ждали. Ждали сигнала или чего-то ещё. Я стоял, не в силах понять, что они задумали, но ощущение, что они что-то планируют, оставалось с каждым мгновением сильнее.

Вдали я увидел совершенно другую фигуру. Она не бежала, а угрожающе шла прямо на меня быстрым и уверенным шагом, не отводя с меня глаз. Эта фигура была значительно крупнее остальных. Если серые обычно передвигались рысцой на четырех конечностях, лишь иногда вставали на задние, чтобы осмотреться, то эта фигура гордо шагала на двоих, лишь иногда помогая себе длинными руками, которые доставали до земли.

Ее присутствие выделялось из всей этой толпы как нечто совершенно другое. Она была более уверенной, с явно выраженной целью, и по ее движению я сразу понял — она не просто часть стаи, она лидер, контролирующий своих подчиненных.

Черные глаза, которые не отрывались от меня, буквально пронизывали меня своим взглядом. Я замер на месте, хотя мысли путались. Эти глаза были полны хищного интереса, и я не мог отделаться от ощущения, что эта фигура была более умной и опасной, чем все, с чем я сталкивался раньше.

С каждым шагом существо приближалось, и я чувствовал, как его уверенность давит на меня. Мой инстинкт кричал, что это не просто очередной мутант, а реальная угроза. И когда мы наконец встретились, я понял — это был момент, когда нужно было либо напасть первым, либо погибнуть.

В какую же жопу я попал, хотелось закрыть глаза и очутиться дома, с кружечкой горячего кофе, а не вот это всё. Всё вокруг казалось каким-то страшным кошмаром, из которого не проснуться. Но у меня не было другого выбора. Я сжал кулаки и приготовился к встрече с этим уродом, который всё ещё шагал ко мне, не спеша, с уверенным взглядом.

Существо ввалилось в дверной проем, подскользнувшись, оно с грохотом плюхнулось мордой в остатки серых, и сразу за ним ринулась волна меньших существ . Я смотрел на них, но угрозу видел только в мелких. Их было слишком много, и они могли нас просто затоптать, так что я скинул с себя всё остальное, сосредоточившись на тех, кто мог причинить реальный вред.

Черная сущность не спешила. Она была куда больше остальных, и её шаги казались спокойными, будто она уверена, что сможет справиться со мной. Я был готов к этому, но существо явно недооценивало меня.

Как только оно прыгнуло и вцепилось мне в шею своей огромной челюстью — я не почувствовал никакой боли. Я даже не шелохнулся. Я был железом, и это существо — ничто по сравнению с тем, что я могу выдержать.

Мелкие твари кинулись в атаку, не останавливаясь. Они пытались что-то сделать, но я знал, что с ними не будет проблем. Я моментально расправился с ними — хватал, ломал, отбивал с каждого удара. Но главный соперник был всё ещё передо мной. Черная сущность. Она не могла мне навредить, но это не значит, что я мог позволить ей стоять рядом.

Я ударил её кулаком в грудь, с силой оттолкнув, массивные челюсти соскользнули с моей шеи громко клацнув и существо отлетело, словно мешок с песком. Силы не покидали меня. Я сразу развернулся, игнорируя её попытки атаковать. В следующий момент я схватил её за шею, стиснув так, что из её пасти вырвался звук, похожий на скрежет металла.

Я был в состоянии выжать из неё всё, что угодно. Слишком многое я пережил, чтобы теперь упасть от такой угрозы. Мелкие твари сзади уже почти сдались, я их просто выметал в сторону.

Я сжал шею существа с такой силой, что моя рука загудела как старый трансформатор, а существо вскоре перестало шевелиться, не в силах вырваться. Через несколько секунд шея хрустнула и черная сущность лишь беспомощно дергалась, не в состоянии двигаться. Я отпустил её, и оно, словно безжизненная тряпка, сползло по стене.

Медленно повернул голову в дверной проем. Сначала я не мог поверить своим глазам — там не было серых. Вместо них стоял человек, в полном бронежилете, с автоматом в руках, и пристально смотрел на меня. На его оружии были два фонаря: один обычный, второй — фиолетовый, примерно как у Николая.

Мы стояли так несколько секунд, каждый из нас пытаясь понять, что за хрень происходит и какие намерения у другого. Я мог бы среагировать молниеносно, но меня сковала неуверенность. Этот парень был явно вооружен, и его люди тоже не выглядели такими, что можно было бы просто игнорировать.

Они были сзади, в мрачных, закрытых бронях, и тоже держали оружие наготове, направляя стволы в мою сторону, не сводя глаз.

В воздухе висела тишина, и вся эта сцена напоминала напряженную паузу перед тем, как в любой момент может начаться что-то страшное.

Я сжался, все мои инстинкты были наготове. Понимал, что я не могу позволить себе расслабиться. У меня был лишь один шанс понять, что эти люди хотят.

Мужик в броне не двигался, его взгляд не отрывался от меня, но он явно не был настроен на агрессию. Его люди держались в стороне, но их выражения лиц были полны страха и настороженности. Я видел, как кто-то из них нервно поглядывает на меня, как будто решая, стоит ли мне доверять.

Щелкнула дверь за моей спиной, но открыть её не удалось — она была завалена всем, что только можно было найти в здании. Я уже собирался что-то предпринять, как вдруг услышал голос:

— «Коля, это ты?» — с дрожью в голосе произнес вооружённый мужик, не сводя прицел с меня.

— «Артем, да это я, тот... это... железный тот... это про него тебе говорил!» — с огромной радостью ответил Николай.

— «Нам нужно как можно быстрее отсюда сваливать! Серёги сегодня совсем по озверели!» — прокричал Артем, и, наконец, начал растаскивать завал с двери.

Я не раздумывая подошёл к завалу и, словно бульдозер, сдвинул все препятствия в сторону. Дверь с трудом открылась.

— «Воу!» — воскликнул Артем, оглядывая меня с головы до ног. Николай и Артем, как старые друзья, обнялись.

— «Говорил же тебе, что нехрен было туда лезть,» — с лёгким упрёком сказал Артем, снова поглядывая на Николая.

— «Зато смотри, кого нашли,» — ответил тот, указывая на меня рукой. Я стоял неподвижно, продолжая наблюдать за ситуацией.

— «Да уж, так тварюг размотать… да ещё и этого, это вообще что за порода новая? Не встречал таких раньше. Здоровый какой!» — Артем присматривался ко мне, удивлённо поднимая брови. — «Да и не рвались они в таком количестве никогда...»

Мои мысли терялись в этой странной встрече. Всё вокруг как будто замедлилось, и я пытался понять, что за мир я сейчас переживаю. Что же они собираются делать дальше?

Мы двинулись к выходу, и я заметил два БТР, стоящих на улице, словно массивные монолиты. К ним были приварены мощные светильники с ултрофиолетовым светом.

От этого света происходило нечто странное — кровь серых, которая оставалась на броне и земле, начинала застывать и каменеть. Каждый мой шаг сопровождался хрустом, как если бы твёрдые капли отрывались от моего тела. Это ощущение не было приятным, и что-то в этом странном изменении затмило все остальные мысли.

— «Вы давайте в тот, а мы с нашим новым другом в этот,» — скомандовал Артем, указывая на один из БТР.

— «Но только ты не поместишься, сможешь на броне сверху ехать?» — уточнил он, озирая меня с интересом.

Я кивнул, неохотно соглашаясь. В голове всё было расплывчато, как в тумане, и мне не хотелось ломать привычный порядок вещей. Просто двигаться дальше.

С ревом моторов и клубами черного дыма мы тронулись в неизвестном направлении. Машины рыскали по грунтовой дороге, угрожающе скрипели и пыхтели, но это всё казалось не таким уж странным по сравнению с тем, что мы видели до этого.

Куда нас везли — я не знал, но одно было ясно: мы отдалялись от города и, возможно, это было единственно верное решение.

Башни БТРа крутились по сторонам, выискивая что-то или кого-то в поле зрения. Иногда мелькали тени серых существ, но они не приближались слишком близко, внимание наводчиков башен сосредоточивалось на одиноких машинах и темных окнах зданий, словно они ожидали чего-то.

Видимо, серые не были главной угрозой, и это приводило в ещё больший ужас, ибо если они не представляют главной опасности — что же тогда?

Чем дальше мы ехали, тем больше ощущалась неясность ситуации. Казалось, что этот мир стал чем-то иным, неведомым, враждебным. И если бы я мог хотя бы немного контролировать происходящее, я бы уже давно предпочёл вернуться назад. Но я был лишь частью этого зловещего пути, и не знал, что ждёт нас впереди.

Мы подъехали к пруду, и первая машина не раздумывая нырнула в воду, как если бы для неё это было естественным делом. Ну да, оказывается, они ещё и плавают. Вторая машина осталась у берега, и Артем, высунувшись из лючка, прокричал через шум мотора:

— «Мы сейчас будем в воду входить. Я не знаю, сколько ты весишь, поэтому передвинься ближе к середине, а то ты нас можешь опрокинуть и утопить, так что аккуратней!»

Я кивнул, понимая, что это не просто шутка. Машина медленно начала погружаться в воду, сдержанно и уверенно. Когда мы оказались посередине водоема, остановились. Светильники на броне погасли, и наступила тишина.

Башни БТРа продолжали иногда вертеться, но никаких признаков опасности не было. Серые существа начали мелькать на берегу, но в воду не лезли. Они стояли в тени деревьев, не приближаясь, но и не отступая.

Мы стояли так долго, время тянулось, а берег постепенно пустел. Серых становилось всё меньше, их фигуры исчезали из виду.

С рассветом на горизонте они совсем пропали, и оставалось только спокойствие, которое необычно контрастировало с ночной угрозой.

Как только свет начал пробиваться через облака, мы двинулись дальше. Машина выплыла на берег, и мы начали подниматься по склону к дороге. Первая машина легко заехала, но вторая столкнулась с трудностями. БТР увяз в грязи, и его колеса тщетно пытались найти сцепление.

Я спрыгнул на землю, подошел к машине и начал помогать вытаскивать её. Несмотря на вес, я сдвинул её с места, а водитель, заметив мои усилия, нажал газ, и машина, наконец, начала выбираться.

Дальше путь был без приключений, как если бы вся угроза с этим местом была окончательно минована. Мы выехали на трассу и продолжили движение в неизвестном направлении.

Глава 2. Хаб и внезапный гость

Путь привел нас к небольшому военному объекту, скрытому среди холмов. По мере приближения к нему, я начал ощущать, как в воздухе нарастает что-то тревожное. Звуки становились всё более резкими, а атмосфера вокруг объекта была напряжённой.

Мы проезжали через ворота, и сразу же нас встретили встревоженные люди. Они махали руками, что-то кричали, но их голоса терялись в реве моторов.

— «УСКОРЯЙТЕСЬ!» — крикнул кто-то.

Машины, как по команде, увеличили скорость, и мы влетели внутрь комплекса. Вокруг было суетно: люди с нервозным видом несли ящики, оборудование, но при виде нас их действия резко изменились. Они начали бросать всё на ходу и быстро устремились к машинам.

— «ВОРОТА!! ЧТО ТО ЛОМИТСЯ В ВОРОТА!» — выкрикнул один из тех, кто всё это наблюдал.

Не дождавшись приказа, мы быстро проскользнули внутрь, и машины начали спускаться по длинному тоннелю. Сквозь грохот двигателей и звуки, доносившиеся из-за поворотов, мы двигались вниз, скрываясь от внешнего мира.

Через несколько минут мы оказались в огромном подземном ангаре, который был преобразован в нечто большее. Внутри было, как в каком-то маленьком городке, с домиками, выстроенными как ульи, друг на друге. Стены ангара были укреплены гермодверями, ведущими в другие, закрытые помещения. БТРы не смогли бы проехать туда, да и, судя по всему, это и не было нужно.

Машины встали у одной из дверей, и сразу же из них выбежали люди, с выражением тревоги на лицах. Взрывами шагов по бетонному полу и хаосом голосов подогнали меня в сторону. Бежали вглубь сооружения, и я, не замедляя темпа, последовал за ними.

С каждым шагом люди расступались, боясь встать на пути этого странного и крупного «гостя». Я заметил, как их взгляды останавливаются на мне, как они оценивают, кто я и что за существо. Не было ни страха, ни паники, лишь короткие взгляды, и какое-то непонимание, а затем — молчание.

Путь привел нас к узкому коридору, в котором стояли две гермодвери. Одна была распахнута и выглядела так, будто ее кто-то с силой вырвал с петель — на ней не хватало нескольких важных механизмов, что говорило о том, что она была повреждена. Вторая дверь оставалась закрытой, но с той стороны что-то ломилось, с жутким шумом и целеустремленностью.

Бетон вокруг нее был изуродован, трещины уходили вдоль стен и пола, и каждый новый удар по двери заставлял стену дрожать. Рано или поздно, это существо пробьет преграду.

Артем с ребятами уже заняли боевые позиции. В воздухе витала паника, но они все старались сохранять спокойствие. Кто-то бегал, передавая коробки с патронами, другие в спешке пытались подпереть дверь обломками мебели и досками, что-то кидали на пол, стучали молотками. Времени было в обрез, и каждому казалось, что буквально каждая секунда может быть решающей.

Я огляделся и заметил старые рельсы для вагонеток, которые когда-то, возможно, использовались для транспортировки чего-то важного. Они были настолько старыми, что кое-где ржавчина покрыла металл, но в этой ситуации любая помощь была бы кстати.

Подхватив одну из них, я с усилием вырвал кусок длиной с мою руку. Это было лучше, чем доски, но все равно недостаточно прочное решение. Нужно было больше.

Вдруг грохот с другой стороны увеличился, бетон под ногами потрескался, и дверь начала поддаваться. Вся конструкция дрожала, и с каждой секундой она ослабевала все больше.

Существо с той стороны безжалостно врезалось в преграду, и, как мне казалось, оно было готово выломать дверь в следующий момент.

Я поспешил укрепить проем с помощью рельсы, вбив ее в трещины в бетонной стене. Силы оставалось все меньше, но как-то инстинктивно чувствовал, что нужно продержаться еще немного.

Кто пытался укрепить дверь, поспешно отбежали от нее. Нависла небольшая пауза. Дверь, наконец, вырвалась с грохотом и рухнула на землю, подняв клуб пыли.

В помещение ввалилась огромная сущность серого цвета, но толком разглядеть ее не удалось — пыль заполнила все пространство. Раздались хаотичные выстрелы, вспышки, пули жужжали в воздухе, и существо, не теряя времени, кинулось вдоль рельс.

Недолго думая, схватил рельсу и со всего размаха ударил по голове. Удар откинул существо назад, и оно с глухим звуком упало к воротам. Схватившись за голову, оно удивленно уставилось на меня. Было похоже, что оно не ожидало такого сопротивления.

В следующий момент оно перешло в ярость, разинула пасть и, вытянув шею, воскликнуло

с воплем: — «НА! ПОЖУЙ!!». Один из бойцов, заметив открывшуюся пасть, бросил гранату в существо.

Из пасти существа вырвался клуб дыма, и оно, откашливаясь и задыхаясь, металось по полу, пытаясь избавиться от этого зловонного облака.

В панике оно снова бросилось в мою сторону, но я, не теряя времени, снова ударил рельсиной, и существо отлетело назад к воротам, хватаясь то за голову, то за горло.

Судя по удаляющемуся покашливанию, существо быстро скрывалось в темных коридорах комплекса.

«ТВОЮЖМАТЬ!!» — прокричал кто-то из бойцов, ошарашенно смотря на боевую гранату, которая висела на его поясе.

— «Гранату перепутал! Кинул дымовую ему в пасть!». С досадой прокричал боец.

Постепенно все начало утихать, покашливания затихли в глубинах комплекса, а перед нами, через вырванную дверь, открылась темная бездна.

Кто-то из оборонявшихся расселся, кто-то отошел в укрытия, а многие начали курить, пытаясь перевести дух.

Но напряжение не спадало. Бойцы продолжали внимательно следить за темнотой, светя в нее фонарями, и никто не был готов расслабиться. Чем дольше я смотрел в этот темный проход, тем сильнее мне казалось, что тьма сама начинает двигаться в нашу сторону, как будто готовая поглотить нас.

— «Именно это мне и снилось в кошмарах» — сказал Артем, собирая патроны в магазин автомата, его лицо немного побледнело, но он продолжал работать с привычной точностью.

— «Скоро оно откашляется и вернется за добавкой,» — добавил Артем, проверяя оружие и прицепив магазин к автомату.

Перевел взгляд на тьму перед нами и убрал его за спину.

— «Туда отправляли отряд на разведку... связь просто пропала, и никто не вернулся,» — продолжил Артем, доставая второй магазин и начинал его наполнять патронами. Пальцы двигались быстро и уверенно, но в его голосе чувствовалась скрытая тревога.

— «Глянуть бы одним глазком, что там за воротами. Ты в деле?» — спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я утвердительно кивнул, ощущая, как внутренняя напряженность нарастает. Это было неизбежно — если мы не пойдем туда, не узнаем, что нас ждет. А оставаться здесь, в темном углу комплекса, где что-то скрывается в тени, было бы еще более опасно.

Артем подозвал группу. Услышав о нашей затее, люди напряглись, переглянулись между собой. Лица были напряжены, но решимость в их глазах стала явной.

Быстро проверив снаряжение, некоторые из бойцов направились к ящикам с патронами и начали жадно набивать рюкзаки и карманы. Задача была ясна: мы идем туда, и все должны быть готовы к любому повороту событий.

Скопившись у входа, группа привела оружие в боевое положение. Каждый был наготове. Мы переглянулись, понимая, что назад пути может не быть. Артем еще раз взглянул на меня и кивнул.

Я, взяв рельсину, перехватил ее как боевое оружие, с хрустом и решимостью в руках. Мы все сделали шаг в темноту. Звук включенных фонариков, яркие лучи, сдвигающиеся в темное пространство, создавали странную атмосферу — что-то, что мы не могли понять до конца.

Группа последовала за мной, все шли сдержанно, но с готовностью действовать, если появится угроза. Тьма вокруг нас сгустилась. Мы двигались в нее, как в неизведанный мир, где каждый шаг мог стать последним.

Тоннель был абсолютной тьмой, с которой я не сталкивался раньше. Когда погрузился в неё, зрение резко переключилось. Цвета исчезли, как если бы весь мир стал монохромным, и вместо этого я стал воспринимать объём объектов, как если бы они начали «выступать» в пространстве. Некоторые из них я мог видеть насквозь, будто сцена передо мной стала слоёной и прозрачной. Это было странно, но и весьма удобно — каждый предмет, каждая угроза становились отчетливо различимы, даже в полной тьме.

Свет от наших фонариков тоже был виден, но теперь он воспринимался не так, как обычно. Он накладывался поверх этого нового восприятия, делая всё вокруг немного искусственным. Свет источников казался более локализованным, будто не все его лучи попадали в мою «новую реальность», а только те, что действительно «обнаруживались» этим странным зрением.

Мы шли тихо, пытаясь не нарушить необычную тишину, которая царила в этом месте. Тоннель, казалось, тянулся в бесконечность, и с каждым шагом становилось понятно, что мы уходим всё глубже под землю.

Постепенно наш путь примкнул к более широкому тоннелю, который распахивался в два раза больше, чем тот, где мы шли. Его стены были покрыты обшивкой из бетона, а потолок местами был низким, местами — высоким, создавая странное ощущение простора.

Я оперся на перила с левой стороны, захотел посмотреть, что впереди, но только тут всё пошло не так.

Перила, как оказалось, были не настолько крепкими, как я предполагал. Как только я оперся на них, они не выдержали и, с шумом разрушаясь, рухнули в темноту, таща меня за собой.

Я не успел даже понять, что происходит, как оказался на спине, валяясь среди обломков перил и бетонного покрытия.

Отборным, многоэтажным, благим матом припомнил архитектора, да так, что у него в гробу оба тапочка слетели.

Поднялся бы, если бы не одно — руки соскальзывали от чего-то липкого. Глянул на них и понял, что это кровь. Или какая то жидкость. Это течет из меня? Но всё равно хотелось надеяться, что это не моя жидкость.

В этот момент сверху посветил фонарик — Артем выглянул и, услышав мои ругательства, сразу подал голос.

"О! А у кого это голосок прорезался?" — насмешливо прокомментировал он.

Свет фонаря ушел немного в сторону, и я заметил, как у группы моментально поднялись Калаши, направленные в разные стороны. Осмотрел место своего падения и заметил части тел. Силуэт, что я только что расплющил, отчаянно не желал вылезать из-под меня. Встретив взгляд, я понял, что это не просто обломки, а еще какое-то существо.

Я пошевелился и с трудом поднялся. Оглядел место падения — приземлился прямо на этот мерзкий непонятный объект, и он просто растекся, как слизь.

"Поднимайся быстрее!" — прокричал Артем, не теряя времени.

Сначала доносились пощелкивания — они были похожи на те, что слышал в ту ночь от серых, но эти другие, более протяжные и звонкие. Они шли со стороны спины, но понял, что группа их не слышит. Потому, что они даже не отреагировали. Пригляделся, я заметил нечто. Заметить это существо было невозможно — оно приближалось к нам по стене, уверенное, что его не увидят.

Предупредить нельзя было. Я не мог добежать до группы, да и на что бы это повлияло? В руках только кусок перилл, больше ничего.

Лишь на секунду я оценил ситуацию, и понял, что у меня есть единственный шанс. Сосредоточившись, я швырнул перилину как копье с максимально возможной силой.

Послышался громкий удар. Существо оказалось в нескольких метрах от группы, где оно пригвоздилось к стене, извиваясь, не издавая звуков. Один из бойцов с перепугу сразу выстрелил очередью, и существо повисло.

Да, автоматы были с глушителями, но шум был все равно громким, с таким не поспоришь.

И вот, с передней части тоннеля раздался тот самый знакомый, пронзительный рев с покашливанием. Я сразу понял, что это — наше старое знакомое, существо в ярости, снова мчалось на нас.

Оно уже ворвалось на верхний путь, и я понимал, что не успею. Руки сжались в кулаки от злости — я не мог позволить себе стоять в стороне.

Я попытался оценить траекторию, и, сделав максимально возможный разбег, прыгнул. Силы были на пределе, но прыжок удался — четко в цель. В воздухе я сгруппировался, и на подлете, с двух ног, влетел прямо в грудь этого существа. Удар был с такой силой, что существо отлетело на десятки метров, оставляя за собой кровавый след.

В воздухе еще раз прозвучало его неестественное урчание, оно корчилось от боли, не пытаясь встать.

Группа не теряла времени и подбежала к нему. Без промедлений начали расстреливать в упор, залп за залпом, пока существо не перестало подавать признаки жизни.

Пощелкивания полностью затихли, и тоннель наполнился мертвой тишиной, такой, что казалось, что она давит на уши. Я даже почувствовал, как темное пространство будто сдавливает меня, заставляя ощущать каждый звук, каждое движение.

— "Спасибо", — сказал Артем, немного взволнованно доставая самокрутку. — "Как ты их только видишь?"

Он несколько раз попытался зажечь зажигалку, а когда получилось, глубоко затянулся и расслабленно выдохнул. Я хотел что-то ответить, но слова снова не выходили. Это было странно.

— "Да какого хрена?" — вырвалось у меня, без всякого контроля.

— "Так ты умеешь разговаривать?" — Артем слегка прокашлялся, затянувшись еще раз.

— "Очень сложно..." — едва смог выдавить я, с огромным усилием.

Группа начала разглядывать тело существа. Все выглядели слегка ошеломленными.

— "Не видел таких раньше. Мелкий этот, откуда он вообще взялся?" — один из бойцов покачал головой. — "Их бы к нам оттащить, биолог с соседнего хаба очень обрадуется. Поможешь с тем здоровяком?"

Мы вытащили тушу существа до ворот, и нас встретили солдаты, которые прикрывали вход.

Кричали они в полголоса, и кто-то даже побросал оружие у дверей, чтобы помочь.

Я присел на железный ящик неподалеку, обдумывая все произошедшее. В самих воротах в разломанной двери ковырялся человек в синем комбинезоне, с заметным напряжением откручивая детали. Судя по всему, он пытался починить вторую дверь, используя разобранные части первой. Артема окликнул еще один человек. Немного поговорив, я четко расслышал:

— "Где он?"

Артем указал на меня и посветил фонариком. Человек с строгим видом сильно удивился, побледнел.

— "Так он это... включен, разве? Вы привели сюда рабочего дрона? Вам жить надоело?!"

— "Если бы не он, то живых бы тут вообще не было", — отрезал Артем, не скрывая раздражения.

Человек не нашел слов, помешкался, а потом поспешил уйти, бросив напоследок:

— "Я все старшему доложу!"

Артем сжался, сдерживая гнев, и едва не двинул ему в глаз. Весь злющий, он подошел ко мне.

— "Не парься, это наш 'великих дел' зам. Сует вечно свой нос куда не надо и корчит из себя хрен пойми кого", — сказал Артем, качая головой.

В этот момент с ворот подбежал человек в синем комбинезоне.

— "Так это он?!"

Он бегло оглядел меня с огромным любопытством, не скрывая удивления.

— "Это Палыч, наш техник", — произнес Артем.

— "А это... как тебя величать-то?" Техник продолжил, явно заинтригованный.

Я попытался ответить, но что-то с голосом не получилось — будто рот просто отключился.

— "Сегодня молчаливый в основном он. Только проматерился пару раз, да так, что Витек со склада покраснеет от смущения", — добавил Артем, усмехаясь.

Палыч с детским восторгом продолжил:

— "Эта модель дрона явно больше остальных. Без встроенного вооружения, но брони-то сколько! А батареи на сколько хватит? Где заряжать-то тебя?"

Вопросы сыпались одно за другим, но я был уже слишком уставшим, чтобы отвечать. Вдруг, я услышал пощелкивания из тоннеля. Резко повернул голову в ту сторону, причем так быстро, что отчетливо ударил стопорный механизм шеи. Я мгновенно встал и подошел к выбитой двери. Артем схватил автомат, а дежурные возле входа заняли позиции.

— "Иди-ка дверь доделай," — прошипел Артем, досылая патрон в автомат.

— "Так там готово все, сейчас Митька провода докинет, и можно закрывать," — ответил Палыч, неуверенно поглядывая на вход.

— "А вот и лампочка загорелась," — добавил он, замечая, как индикатор на панели загорается зеленым.

Прикрывающие отошли к новой двери, а Палыч, с усилием отворачиваясь от открытого входа, активировал механизм. С жутким жужжанием и скрежетом дверь начала медленно закрываться, двигаясь по рельсам.

Все притихли, наблюдая, как последний зазор между дверями закрывается. Когда она наконец задвинулась до конца, все, не сдерживая облегчения, выдохнули. Один за другим закинули автоматы на плечи и немного расслабились, но напряжение оставалось в воздухе.

Глава 3. В тени рутины

У двери осталось пару бойцов, на случай, если ещё кто-то начнёт ломиться в хаб. Они начали оглядывать пространство в поисках удобных мест для дежурства, продумывали, куда деть боезапас. Один из них устроился за импровизированным укрытием из ящиков, второй прислонился к стене, держа автомат наготове.

Палыч осмотрел гермодвери подробнее, провёл по ним ладонью, проверяя механизмы, и ушёл с бойцом, который просил его доработать автомат.

Мы переглянулись с Артёмом.

— Пойдём хоть Кольку проведаем, скорее всего, его уже прооперировали, — сказал Артём, прощаясь с дежурными бойцами.

Путь привёл нас в ординаторскую, где сидела большая фигура в халате. Мужчина, склонившись над столом, что-то усердно высматривал в микроскопе, его пальцы ловко подкручивали фокусировку.

— Костик! Привет! — окликнул его Артём.

— О! Тёмыч! Какими судьбами? — ответил Константин, не отрываясь от микроскопа, слегка нахмурившись, будто боится потерять важную деталь в микромире.

— Да по поводу Коли, уже закончили с ним? Как он? — спросил Артём, садясь на кушетку и потирая руки, будто они замёрзли.

— Да жить будет, пуля на вылет, сейчас Даша его зашьёт, и будет как новенький. Главное, что кость не задета, — ответил Константин задумчивым голосом, продолжая возиться с микроскопом. После небольшой паузы добавил: — Я слышал, что была активная стрельба. Раненые будут? Чего не ведут никого?

— Да есть одно обстоятельство… — задумчиво ответил Артём, почесав затылок, будто подбирая слова.

— Какое? — спросил Константин, наконец оторвавшись от микроскопа, переведя на нас уставший взгляд.

— А вот! — указал жестом на меня.

Константин обернулся. Его глаза на секунду задержались на мне, он осмотрел с ног до головы, чуть нахмурился и завис в раздумьях.

— А, не, этого не ко мне, его к Палычу, — махнул он рукой и снова вернулся к микроскопу.

Артём подзавис и вытянулся от удивления.

— Это всё потому, что у него полиса нет? — спросил он, качая ногами, словно ребёнок, сидящий на высокой табуретке.

Константин подзавис на секунду, потом слегка хмыкнул.

— Не, от него ближе к металлоприемке, — сказал он, снова углубляясь в изучение образца.

Тут уже подзавис я, переваривая сказанное, не зная, как реагировать.

Нарушила неловкую паузу девушка, которая зашла в ординаторскую. Она шла, будто на автопилоте, не замечая всех вокруг. Волосы её были слегка растрёпаны, тёмные круги под глазами выдавали усталость. Единственной её целью был диван, к которому она уверенно направилась, не обращая внимания на присутствующих. Обойдя нас, плюхнулась на подушки и накрыла глаза рукой, тяжело выдохнув.

— Ты закончила? — поинтересовался Константин, продолжая возиться с микроскопом.

— А? — растерянно пробормотала она, чуть приподняв голову, будто не сразу поняла, где находится.

— Как там Коля? — уточнил он, поправляя образец под объективом.

— А, да, всё хорошо с ним. Но поднялась высокая температура, дала ему антибиотик. Выкарабкается, но сейчас к нему лучше не ходить, — сказала она, переведя взгляд на Артёма и кивнув в его сторону.

Затем её взгляд скользнул на меня. Она слегка приподняла бровь, внимательно осматривая.

— Даш, сегодня раненых не будет, поэтому разбери операционную и на сегодня свободна, — бросил Константин рассеянным голосом, по-прежнему сосредоточенно изучая объект в микроскопе.

Дарья вскочила с дивана с неожиданной прытью. Её усталость мгновенно сменилась радостью, глаза оживились. На выходе она едва не сбила с ног человека, который попытался войти в помещение.

— Артём, там скоро мэр приедет, тебе бы лучше с ним увидеться раньше его зама, что-то он там совсем разошёлся, — сообщил вошедший, недовольно косясь на Дарью.

Артём скривился, нехотя встал с кушетки.

— Да чтоб его крыса за пятку укусила! — проворчал он, поправляя автомат, а затем добавил: — Хотя, мне кажется, что уже покусала.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл с бойцом.

Доктор молча продолжил что-то высматривать в микроскопе. Я решил не мешать. Решив, что ответы не дадутся сами собой, я пустился по узким, мрачным коридорам хаба, где мерцающий свет ламп бросал зловещие тени на облупившиеся стены. Внутри всё казалось окутанным затхлой атмосферой забвения, где каждый звук отдавался эхом. Меня тревожили слова Палыча о других дронах, и я не мог смириться с этим чувством неопределённости.

Пробравшись через лабиринт коридоров. Я наконец обнаружил его у склада. Палыч, казалось, был занят поиском чего-то важного – сидел у старого металлического ящика, сосредоточенно перебирая его содержимое, и предметы с грохотом рассыпались по холодному полу, словно осенние листья в порыве ветра.

Подойдя к нему, я пытался начать разговор, но слова застревали в горле. Все попытки заговорить оказались тщетными, и это начало раздражать меня – ведь система работала, хоть и случайно, а должен был быть способ установить нормальный контакт.

— Да какого хрена? — невольно вырвалось из моих уст, и мой голос эхом разнесся по пустому коридору.

— А? — растерянно произнёс механник, его глаза метались от удивления до лёгкого смущения, словно он пытался осмыслить неожиданное происшествие.

Я пытался разобраться в своих чувствах, как же у меня это получилось? Это было не просто вспышкой эмоций, в этом сокрыта была какая-то иная причина, неуловимая, но мощная.

— Палыч! — наконец, с нарастающим отчаянием, вырвалось долгожданное слово.

Механник всё ещё не мог уловить суть моего обращения, его взгляд оставался полным недоумения.

— Прости, что так напугал, я всё ещё не разобрался, как правильно говорить, — продолжил я, ощущая лёгкое облегчение от того, что, наконец, смог произнести хоть что-то понятное.

— Да... ничего, ты по делу или мимо проходил? — спросил он, медленно переводя дыхание после неожиданного всплеска.

— Ты говорил про модели дронов... Есть ещё дроны, кроме меня? — спросил я, жаждя ответа.

Палыч замер на мгновение, а затем, с лёгким удивлением в голосе, ответил:

— Есть. Ты разве не с ними?

— Честно, я абсолютно ничего не помню. Последнее, что я осознал, — продолжил я задумчиво, — это как будто очнулся посреди комнаты после сильного будуна, а затем... потом по мне стреляли, много стреляли.

Палыч быстро наклонился и бегло осмотрел отметины на моей броне. Он поднял бровь, и в его глазах мелькнуло восхищение, смешанное с удивлением.

— Ого, в тебя с чего только не стреляли, особенно в правый висок — тут же РПГ, не меньше. И, что поразительно, материал, из которого ты сделан, способен противостоять такой мощной коммулятивной струи. Поразительно, что вообще нет повреждений, — произнёс он, внимательно изучая каждый след, словно искал разгадку в мельчайших деталях

Между нами повисло молчание, наполненное не словами, а вопросами, терзающими меня изнутри. В глубине меня пульсировало чувство, что я — не просто машина, но нечто большее, чего я сам пока не способен постичь. Всё вокруг казалось знакомым и в то же время чуждым, как будто я искал ответы на вопросы, которых не знал.

Я невольно ощутил смешанные чувства: тревогу и некую хладнокровную решимость. В этом мрачном уголке склада, среди падающего света и теней, я продолжал искать свою истину, надеясь, что ответы однажды найдутся, даже если я пока не способен понять, что именно со мной происходит.

Внезапно из сумрака коридора появился Артём, его голос разорвал тишину, приглашая за собой. Я кивнул Палычу, поблагодарив его за информацию, и направились к основным помещениям хаба. Шум вокруг нарастал – в воздухе витали голоса, звуки работающих машин, звон металла и стук грузовых мест, перемещаемых слаженными действиями людей.

Кто-то проверял оружие, другие усердно ремонтировали технику, а несколько рабочих перебирали грузы, словно подчиняясь неумолимому ритму повседневной рутины.

На пороге главного зала стоял высокий, широкоплечий мужчина лет сорока с аккуратной, подстриженной бородой и короткими светлыми волосами, с проседью, пробегающей по вискам. Его пронзительные глаза, полные мудрости и некой тоскливой грусти, казались отражением прожитых лет, в которых он видел и слишком много боли, и слишком мало света.

— ОППА! Кого я вижу! — громко воскликнул он, когда заметил приближающуюся группу. — Артём! Живой! Наконец-то! Ты уже месяц никак не завозишь моторного масла, а сейчас-то хоть привёз?

Артём встретил его взгляд легкой улыбкой, будто смеясь над насущными проблемами бытия.

— Санька! Да конечно живой! Куда же я денусь. Привёз твоё масло и еще целую партию запчастей – лежат в БТРах. Выгрузи их, а то мне машины еще понадобятся, — ответил он, указав рукой в сторону нескольких БТРов, уже стоящих неподалёку, готовых к работе.

Сразу после его слов Александр, как заводной дирижёр, обернулся к группе грузчиков, стоявших неподалёку, и громко крикнул:

— ТАК! Чего вы тут расселись?! Ноги в жопы и бегом к машинам! Чтоб через час пустыми были!

Грузчики, словно слаженный механизм, моментально откликнулись – их быстрые шаги и решительные движения слились с ритмичным гулом моторов и звонким стуком металлических деталей, наполнявших воздух.

Александр подошёл ближе, внимательно осматривая нас, словно пытаясь определить, насколько серьёзны намерения каждого присутствующего.

— Артём, знаю, что с бумажками ты не в ладах, так что намолюй хоть подписи в бланках – остальное сам заполню, — сказал он с лёгкой усмешкой, взгляд его был строг, но справедлив.

Артём кивнул, и Александр, пожимая ему руку, продолжил:

— Отлично. Держим связь, тогда. Удачи вам!

— Это Санька, начальник склада. — сказал Артем провожая его взглядом

Он развернулся и мы направились к административному зданию хаба, оставив грузчиков на фоне бурлящей активности и рабочего шума. Вскоре раздался призыв от охраны:

— Артём! — голос звучал ровно, но требовательно. — Мэр ждёт тебя.

Артём кивнул и мы прошли через несколько коридоров, подошли к главному входу.

Главный вход в помещение мэра Хаба был массивным и внушительным. Тяжелые металлические двери с многочисленными укреплениями выдавали их надежность — такие не выбьешь ни простым инструментом, ни случайным взрывом. На поверхности дверей виднелись глубокие царапины и вмятины, напоминая о том, что когда-то сюда уже пытались проникнуть силой.

По обе стороны от входа стояли два охранника в плотной, явно самодельной броне, усиленной пластинами и металлическими вставками. У каждого было оружие — один держал автомат, второй лениво облокотился на массивную винтовку, но по их взглядам было ясно, что расслабленность обманчива.

Над дверью висел потускневший фонарь с тусклым желтоватым светом, который бросал неровные тени на потрескавшуюся, но еще прочную стену. Чуть выше можно было разглядеть остатки старой вывески, когда-то обозначавшей, что это административное здание. Теперь же на ней лишь кое-как намалевано: "Кабинет мэра", словно и без этого не было ясно, кто здесь главный.

Сбоку от дверей находился грубый, но надежный пропускной терминал. Видимо, самодельный — куски старой электроники, соединенные проводами, спрятанными под слоем грязи и пыли. Время от времени он тихо потрескивал, выдавая признаки жизни.

За дверью доносились приглушенные голоса и гул генераторов, напоминая, что внутри кипит работа, и здесь решаются вопросы, от которых зависит жизнь людей.

Артем шагнул внутрь. Дверь за ним с глухим стуком захлопнулась, и вскоре я уловил едва различимые звуки начала долгого доклада, в котором он рассказывал о нападении, особенностях местности, привезённых запчастях и обнаруженных фактах – всё это звучало как стратегическая повестка дня в условиях постоянной угрозы.

Вскоре двери вновь распахнулись, и Артём вышел с холодным спокойствием, но его взгляд выдавал скрытое напряжение. Он махнул мне рукой и тихо сказал:

— Пойдём со мной.

Мы оказались в просторном, слегка обветшалом зале, где стояли несколько столов, исписанных картами, схемами позиций и распределения ресурсов. В центре зала, за массивным деревянным столом, сидел мужчина в строгом тёмном костюме. Его взгляд был холоден и сосредоточен, будто он сканировал каждого, ищущего ответы в этом хаосе.

Артём отступил в сторону, уступая место незнакомцу, который шагнул вперёд:

— Ты меня, видимо, не знаешь, но сейчас это не столь важно, — начал он уверенно, голос его был твердым с лёгкой металлической ноткой строгости. — Меня зовут Валерий Степанович, я – глава этого хаба и основного центра управления.

Он сделал небольшую паузу, позволяя его словам впитаться в тишину зала, затем продолжил:

— Артём рассказал мне многое: твои способности, твои действия и обстоятельства, приведшие тебя сюда. Мне важно видеть тебя лично, чтобы понять, насколько твои цели совпадают с интересами нашего хаба.

Его голос был спокоен, но в каждом слове чувствовалась неотвратимая решимость. Он протянул руку в знак знакомства, и я осторожно пожал её, стараясь не сломать. Лучше уж не начинать знакомство с таким инцидентом.

Взглянув мне прямо в глаза, Валерий Степанович продолжил:

— Сейчас у нас критическая ситуация. Топливо почти на исходе, и если генераторы остановятся, то остановится и вентиляция – а тогда нам грозит удушье или нападение Серых, ведь ультрафиолетовые фонари тоже перестанут светить.

Его слова висели в воздухе, как приговор, и напряжение в зале нарастало.

— Артём нашёл хорошие запчасти, — сказал он, меняя интонацию, — мы сможем восстановить старый комбайн и обменять его на топливо. Но для этого нужно сделать две вещи: сначала добраться до комбайна, который находится в четырёх километрах от хаба, а потом, после починки, сопроводить его в соседний хаб для обмена.

Взгляд его остановился на мне, словно он искал подтверждение моих намерений, и затем добавил:

— Но есть ещё одна проблема. Рейдеры. Они обосновались недалеко от нашего хаба.

Мгновение спустя Артём сжал кулаки, а в его глазах вспыхнул огонь ярости при упоминании рейдеров.

— Дайте мне два БТРа, и я разнесу их в клочья! — прошипел он, едва сдерживая гнев. — Эти твари чуть не убили Колю с женой!

После короткой паузы его голос смягчился, но напряжение оставалось:

— Только благодаря тебе они сейчас живы.

Взгляд Валерия Степановича встретился с Артёмовым – в нём читалась та же решимость, желание восстановить порядок, хоть и ценой жертв. Он продолжил, голосом, в котором звучала твердость:

— Мы не можем просто ворваться туда и всех перебить.

Внезапно, их взгляды сместились на меня. Их глаза были полными решимости и будто пазл в их головах сложился.

— Или всё же…? — Задумчиво с надеждой произнес Валерий Степанович

Глава 4. Титан расправил плечи

— ГДЕ!? — прорычал я в ответ так громко и внезапно, что все в комнате вздрогнули.

Моя реакция была настолько быстрой и резкой, что все замерли, а на лицах присутствующих появилось удивление. Валерий Степанович, который казался непробиваемым в своей строгости, на мгновение даже покачал головой, как будто не ожидал такой вспышки. Взгляд его стал настороженным, но он не сказал ни слова.

Артём не медлил, подошёл к столу и ткнул пальцем в карту. Его движения были уверенные и решительные, словно решение уже было принято. Он указал на место, где на карте были помечены несколько маленьких точек — возможные лагеря рейдеров.

— Вот здесь, — сказал он, его голос становился всё более спокойным, как будто речь шла о привычной задаче. — Это их база. На первый взгляд, мало людей. Но разведка сообщила, что они начали концентрироваться, а значит, это временное укрытие. Я не верю, что они останутся там долго.

Я внимательно изучал карту, пытаясь представить местность, которую нужно было атаковать. Каждая линия, каждое обведенное место на карте казалось более реальным, чем когда-либо. Я должен был чувствовать это место, предугадывать ход событий. Мои мысли скользили по маршруту, который Артём предложил, и я уже знал, что путь будет непростым, но решающим.

Я посмотрел на Валерия Степановича, но его взгляд был по-прежнему настороженным. Он явно оценивал реакцию каждого из нас, пытаясь понять, не ошибаемся ли мы в своей уверенности.

— Артём, ты уверен? — спросил он с небольшим сомнением. — Даже если их не так много, они могут быть опасны. Ты помнишь, как они устроили засаду в прошлом месяце.

Артём раздражённо отмахнулся, не теряя уверенности.

— Я не боюсь этих подонков, — ответил он, его голос был полон ярости. — Мы их разнесем, раз и навсегда. Чем быстрее мы ударим, тем меньше проблем потом будет.

Смелость Артёма была очевидной, но я понимал, что и ему нужно будет несколько больше, чем просто «желание победить». Нужно было всё просчитать до мельчайших деталей, и у нас было мало времени.

Я повернулся к мэру и спокойно сказал:

— Мы можем победить их. Но только если мы нападём сейчас, когда они не успели усилить оборону. Нам нужны БТРы, пара опытных бойцов и точные данные разведки. Мы можем проскользнуть в их лагерь незаметно, при этом атаковать сразу с нескольких направлений.

Валерий Степанович внимательно слушал, его взгляд оставался сосредоточенным. Он не знал, как я буду действовать, не знал, что я могу предложить, и это его явно беспокоило.

— Но они могут ожидать нападения, — сказал он, больше сам себе, чем нам. — Не думайте, что они не знают о нашем существовании. Наша проблема — это не их численность, а то, как быстро они могут стать угрозой.

Артём резко повернулся к мэру, его лицо сейчас было жестким и полным решимости.

— Я уже говорил, — его голос звучал как сталь, — они не успеют. Мы пройдем по их следам и уничтожим их, пока они не успели укрепить позиции. Дайте мне людей — и они не успеют сделать ни единого выстрела.

Валерий Степанович вздохнул, но на его лице не было ни паники, ни страха — только напряжённая решимость. Он снова посмотрел на карту и обвел взглядом присутствующих.

— Хорошо. Мы согласны на твой план, Артём. Но помни, что если мы потеряем людей, это будет на твоей совести.

Артём, не проронив ни слова, кивнул. Слова мэра не имели значения, его взгляд был сосредоточен только на предстоящей атаке. Он знал, что нужно действовать быстро и решительно.

Я ощущал, как в груди начинает нарастать странная тяжесть. Это был момент, когда нужно было сделать выбор. И я знал, что от этого выбора зависело не только наше будущее, но и жизнь людей, находящихся здесь. Не было времени на сомнения.

Валерий Степанович выдохнул, кивнул, и затем сдержанно сказал:

— Тогда готовьтесь. Мы начинаем в течение следующего часа.

Артём, не ожидая больше возражений, уже выдвигался к выходу.

— У нас нет времени на промедления, — сказал он, уверенно направляясь к дверям. — Время действовать.

Я шагнул следом за ним.

Мы с Артёмом шли в сторону БТРов, и когда мы подошли ближе, он вдруг размахнул руку и громко крикнул:

— Сюда все, быстро! — его голос был таким же резким, как порыв ветра, с хрипловатым оттенком, который заставил всех вокруг замереть.

Несколько секунд всё было тихо, а потом бойцы, словно под гипнозом, начали моментально собираться. Они оставили свои дела и бросились к нам, каждый шаг – быстрый и точный, как у подготовленных стрелков. Зрелище было одновременно пугающим и захватывающим.

— Сегодня наконец-то бьём рейдеров! — Артём произнёс это с такой решимостью, что его слова эхом прокатились по территории хаба.

На мгновение всё вокруг замерло, и в воздухе повисла тишина. Люди, которые не были в этой «игре», замерли, ошеломленные таким поворотом событий. Некоторые поежились, а на лицах других читалась не то тревога, не то облегчение. Они сжимали оружие, готовые к действию, но в их глазах всё ещё были сомнения.

В то время как рабочие и грузчики, тихо переговариваясь, останавливались, я мог видеть, как напряжение медленно охватывает всех. В них была какая-то растерянность, что-то неизведанное, что заставляло их смотреть на нас с опаской. Некоторые женщины с тревогой смотрели на своих детей, пытаясь скрыть свою беспокойность, но глаза их всё равно выдали страх.

Один из бойцов, скорее всего, новобранец, немного отстал, подойдя осторожно. Он неуверенно взглянул на меня, словно раздумывая, как спросить, и наконец произнёс:

— А этот… железный… уж извините, не знаю, как к вам обращаться… вы с нами?

Я посмотрел на него, и в глазах новичка я увидел столько неопределенности и любопытства, что сам почувствовал, как неприятно мне стало от этого странного взгляда. Что же я собой представляю? Робот? Или всё-таки человек?

Ответить было не трудно. Я кивнул, и это вызвало у парня облегчение. Словно мы все говорили на одном языке, и теперь сомнения были оставлены за дверью.

На мой взгляд, ситуация на какой-то момент изменилась. Артём, как и всегда, почувствовал момент, когда надо было укрепить уверенность всех присутствующих.

— Час на сборы. Через час все должны быть у БТРов, — его слова не терпели возражений. Его голос был прямым и чётким, как команда, от которой не уклониться.

Бойцы, все до единого, кивнули и тут же разбрелись в разные стороны, каждый спешил к своим делам. Кто-то рвался за патронами, кто-то метнулся к своим близким. Никаких больше вопросов, только рука на оружии и взгляд, устремлённый к цели.

Я не мог не заметить, как это зрелище заставляло меня чувствовать себя немного чужим в этой картине. Люди, спешащие, теряющие связь с миром вокруг, они — как пчёлы в улье, занятые своим делом. Но вот я, со своими мыслями и планами, — внешним, чуждым им. Они искренне верят, что мы идем с ними, что мы идём в бой вместе. А я… Не так уж и уверен, что моё присутствие здесь — это то, что им нужно.

Артём опять был в своей стихии. Он уверенно двигался вперёд, его шаги резкие и уверенные. Для него это было всего лишь ещё одной частью жизни, ещё одним шагом к решению проблемы. Я наблюдал за ним с некоторым недоумением. Как он так легко справляется с этим? Как ему удается оставаться уверенным, когда каждый его шаг может стать последним?

Я сам почувствовал, как от одного его спокойствия моя неуверенность только усилилась. Всё это казалось немножко странным, но я не мог остановиться. Я должен был идти в бой. Это не вопрос выбора, а вопрос необходимости.

Артём оглянулся и заметил, что я немного отстал, запутавшись в своих мыслях.

— Ну что, поехали? — его голос был ровным, но с лёгким оттенком ожидания. Он знал, что мне не хватает уверенности, но он не ждал от меня других слов.

Я кивнул и сжал кулак. Слова не нужны, когда нужно действовать.

Мы подошли к БТРу, и я оглянулся ещё раз. Люди разбегались в разные стороны. Всё казалось на своём месте, но мне было всё равно тревожно. Мы шли в бой, и этот момент уже нельзя было откатить назад. Рейдеры не ждали нас. Они даже не представляли, что мы в состоянии пойти на них с такой силой. Но всё равно, я был готов — неважно, что стояло впереди. Хотя в глубине души я планировал идти в штурм в одиночку, решение мэра и Артёма о совместной атаке было непростым, но всё же окончательным. Да и, честно говоря, умел бы я вообще нормально говорить и выражать свои мысли... Как это работает? Почему всё так получилось?

Пока я был в раздумьях, вдруг ощутил решительный хлопок по плечу. Я обернулся и увидел Артёма с чем-то длинным в руках, завернутым в ткань.

— Вот тебе, чтобы с голой жопой на окопы не лез! — сказал он с улыбкой, разворачивая ткань.

Из-под неё выпал пулемёт КПВТ, чёрный и тяжёлый, как сама судьба.

— Держи и пошли к Палычу. Придумаем что-нибудь, — добавил он, резко откинув ткань и махнув мне, будто не сомневался, что я возьму это оружие.

Я посмотрел на пулемёт. Чёрт, мне всегда не хватало какого-то мощного оружия, чтобы хоть как-то компенсировать свои слабости. И вот, на тебе — целый КПВТ. Я кивнул, но внутри меня закипала странная смесь решимости и беспокойства.

Мы направились к технику. Когда мы подошли, я заметил, что Палыч, погружённый в работу, ковыряется в двигателе, не замечая нас. Артём не был таким терпеливым.

— Палыыыч! — громко окрикнул его, и его голос раскатился по территории, как выстрел.

Техник резко вздрогнул и выронил ключ, который с гулким звуком ударился о металлический пол. Я видел, как его взгляд сначала метнулся в нашу сторону, потом на меня, и, наконец, — на пулемёт, который я держал в руках.

— О! Артём... Ох ты ж! — Палыч выдохнул, явно немного ошарашенный. Он быстро взглянул на меня, на пулемёт, а потом снова на Артёма, моментально понимая, что происходит. Улыбка ухмылки плавно растянулась на его лице.

Артём тоже ухмыльнулся в ответ — то ли от того, что всё идёт по плану, то ли потому, что ему нравилось, как Палыч реагирует.

— Ну что, Палыч? — сказал Артём, подходя поближе. — Тебе, наверное, интересно, для чего всё это.

Техник кивнул, не скрывая любопытства. Улыбка не сходила с его лица, и в его глазах уже горело неподдельное желание узнать, что мы выкинули на этот раз.

Артём, с виду абсолютно спокойный, продолжил:

— Вот этот парень с нами. Он нам поможет с пулемётом. Не возражаешь?

Палыч стиснул губы, оценивая меня как военный товарищ.

— Не возражаю, — наконец, пробормотал он. — Главное, чтоб не развалился по пути, — и снова ухмыльнулся.

С лёгким усилием он подтащил сварочный аппарат и взялся за работу. Пару взмахов — и пулемёт был уже готов к моему удобному использованию. Палыч на секунду приподнял голову и, как настоящий профессионал, проверил все крепления.

— Всё, как по маслу, — произнёс он, завершая последнюю проверку и с удовлетворением закрепляя пулемёт на моей броне.

Я испытал странное чувство благодарности и облегчения. Теперь я был вооружён. На поле боя это имеет значение.

— Чудесно! — воскликнул Артём, не скрывая восторга. Его глаза горели яростью и решимостью, как будто этот момент стал для него воплощением всего, о чём он мечтал.

— Палыч, с меня причитается! — добавил Артём, с хитрой улыбкой кивая в сторону техника.

Техник расплылся в широкой улыбке, явно довольный не только тем, что выполнил работу, но и тем, что его участие в этом деле не осталось незамеченным.

— Ну, да, — сказал Палыч, с удовлетворением потирая руки. — Всё как по плану.

Артём протянул ему руку, и они крепко пожали руками, подтверждая своё неформальное сотрудничество. Между ними было какое-то лёгкое понимание, как у людей, которые пережили не одну переделку и знают, что можно ожидать друг от друга в самый критический момент.

С оружием и готовым планом на руках, мы выдвигались дальше, и я снова почувствовал, как мне не хватает уверенности. Но что ж, с этим оружием и с этими людьми, я был готов к любому повороту событий.

— А теперь пора покончить с нашими незваными соседями, — громко сказал Артём, и, развернувшись, направился к БТРам, жестом приглашая меня следовать за ним.

Палыч, стоящий позади нас, поморщился, и его лицо омрачилось. Он проводил нас взглядом, и я заметил, как он переживает за нас. Он не говорил ничего, но в его глазах было видно, что он явно ощущал тяжесть предстоящей битвы.

Мы шли к БТРам, и по пути я заметил бойцов, ожидавших нас. Некоторые из них уже были на местах, готовые к действию. Кто-то стоял с пустыми глазами, словно не мог сосредоточиться, кто-то наоборот — с горящими глазами, полными решимости. Но всё же, в каждом лице читалась тревога, даже если они пытались её скрыть. Когда они заметили нас с новым вооружением, лица их стали напряжёнными, глаза застыли, как если бы они пытались понять, что это за оружие и почему я с ним.

— Хренасе, Титан! — воскликнул кто-то из бойцов, указывая на мой пулемёт и броню.

Некоторые засмеялись, и эта реакция хоть немного разрядила обстановку. Казалось, этот смех был как дыхание после долгого подводного погружения.

Я почувствовал, как напряжение в группе немного ослабло. Но внутри я всё равно ощущал тяжесть момента, и пытался не подавать виду.

Я изо всех сил напрягся, пытаясь побороть волнение, которое в один момент резко взорвалось внутри. Стараясь не показывать слабости, твёрдо и уверенно произнёс:

— Я иду первый! Вы прикрываете и не суетесь без причин!

Мой голос был чётким, громким и уверенным. Для многих это стало неожиданностью. Несколько секунд никто не шелохнулся, все словно замерли, не зная, как реагировать. В воздухе повисла напряжённая пауза, и я почувствовал, как ко мне приковано внимание всех бойцов. Потом один за другим, они кивнули, и с этим кивком пришло какое-то облегчение. Казалось, они почувствовали, что перед ними не просто кто-то в бронированном костюме, а тот, кто может вести за собой.

Недалеко от нас несколько бойцов сидели со своими семьями. Женщины обнимали детей, кто-то всхлипывал, кто-то молча смотрел вдаль, на что-то, что, казалось, существовало только в их мыслях. Все это было одновременно и трогательно, и жутко. В их взглядах было столько переживаний, что я мог бы утонуть в этих эмоциях. А между этим миром любви и заботы, быстро и жестоко двигалась реальность войны.

Я ощутил тяжёлое чувство ответственности. Оно не покидало меня, как холодная рука, сжимающая грудь. Это было ужасно, но я не мог от этого избавиться. Я понимал, что в какой-то мере отвечаю за этих людей. Они рассчитывают на нас. Мне хотелось уйти в одиночку, закончить всё быстро и не привлекать внимания, но внутри я знал, что это был не вариант. Их жизнь была не просто чьим-то решением — они были частью этой истории. Слишком много было на кону.

Я посмотрел на Артёма, и он, как всегда, прочитал мои мысли.

— Ты не один, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Мы все вместе. И если мы не остановим их сейчас, то когда?

Его слова звучали как упрёк, но я знал, что он прав. Сейчас было время действовать. Время, когда каждый шаг может стать решающим.

И вот, мы неслись по дороге к логову врагов в машинах. Дорога была забитая, неровная, и каждый рывок машины отзывался в теле как удар, но мы всё равно не сбавляли скорости. Внутри БТРов все молчали, каждый в своих мыслях, но атмосфера была напряжённой. Это был момент, когда все знали, что уже не будет возврата. Штурм — это не просто выход на поле боя, это почти как приговор.

Оставалось всего несколько километров, когда мы остановились у небольшой лесопосадки. Артём резко скомандовал всем спешиться.

— Быстро, быстро, не теряем времени! — его голос был твёрд и громок, как всегда в такие моменты. Все мгновенно начали действовать, выскакивая из машин, снаряжая оружие, готовя свою душу к тому, что нас ждёт. Я тоже выскочил, но почувствовал, как воздух наполнился какой-то тяжестью. Что-то не так.

Группы заняли лесопосадку, расположившуюся на небольшой возвышенности, откуда открывался вид на логово врагов — небольшой табор, который иным словом не назовешь. Это был совершенно неорганизованный и дикий лагерь. Никакой дисциплины, никаких укреплений, будто они не готовились к войне, а просто жили на скользкой грани между выживанием и грабежом.

Несколько автобусов, обшитых броней, стояли группами, словно временные крепости. Видимо, именно в них они прятались от серых по ночам, когда был риск, что фауна снова вылезет на охоту. Я видел, как на одном автобусе изрешеченные окна давали понять, что его пытались взломать. На его крыше стояли бойцы, неспешно выкуривающие сигареты, словно не понимая, что с их мира только что исчезла привычная реальность.

Артём, не отрываясь от бинокля, задумчиво всматривался в лагерь. Его лицо стало напряжённым, а глазки — более сузились, как будто он искал что-то невидимое.

— Они собирают силы для штурма. Всё больше и больше, — сказал он тихо, но я слышал каждое слово. — Наша атака бесполезна. Перебьют нас как уток с зенитки. Нам нужно держаться подальше.

Вся команда замерла. Бойцы переглядывались между собой, шептались, делая предположения, но это было бесполезно. Все понимали, что шансов у нас не так много. Даже с самым мощным оружием мы не могли бы справиться с таким количеством. Но никто не сдавался, потому что отступать было нельзя.

В этот момент бойцы начали занимать позиции, кто-то молился, кто-то просто стоял в пустоте, потерянно разглядывая фотографии близких, а кто-то надевал броню. В воздухе витала тягучая, почти осязаемая нерешительность, как перед финальным шагом, который уже нельзя отменить.

Я не мог больше ждать. Чувство тревоги, которое долго тлело внутри, вырвалось наружу. Решительно встал в полный рост, дослал патрон в пулемет и уверенно пошёл вперёд, не оглядываясь.

— Стой! Куда!? — Артём вскрикнул, и в его голосе я почувствовал и злобу, и растерянность. Он знал, что это безумие.

Сквозь шум, напряжение и суету я не обернулся и продолжил свой путь. Моя цель была ясна. Я это заварил, я и должен разрулить.

— Я это заварил, я и иду. Вы ждите здесь. Подойдёте только, когда будет безопасно, — голос был твёрдым, как никогда, и даже я сам немного удивился своей решимости.

Артём остановился, замер в раздумье. Он понимал, что прямое столкновение с врагом будет слишком опасным для всех. Но в его глазах читалась та же решимость, которая была у меня. Возможно, он даже гордился тем, что я готов пойти первым. Он не пытался меня остановить, но его взгляд был полон нерешительности.

Бойцы тоже замерли, не зная, как реагировать. Это было нечто неожиданное, странное. Они не понимали, что происходит, и только выглядывали через прицелы, готовясь к борьбе, но не зная, что именно им делать.

Я не знал, как их убедить или что им сказать. Это была моя битва, и я был готов идти в одиночку. Но эта ответственность, эта тяжесть на плечах, держала меня в одном моменте. Понимание того, что эти люди, эти бойцы, — мои братья, и я не могу им просто сказать «сидите и ждите». Но штурм — это моя обязанность, моя ответственность.

Я двинулся вперёд, чувствуя на себе взгляд всех присутствующих.

Я уверенно направился к лагерю рейдеров, ощущая тяжесть брони, но вместе с тем — твердость решимости. Мои шаги отдавались эхом в тишине леса, а впереди уже стояло логово врагов. Лагерь выглядел словно дикий муравейник, в котором кипит жизнь, но который вот-вот будет разрушен.

На полпути меня заметили. С крыши одного из автобусов начали махать руками, пытаясь разглядеть меня через бинокли. Несколько выстрелов раздались в воздухе, но они пролетели мимо, лишь заставив меня наклонить голову. Никакой угрозы. И вот, в самую последнюю секунду, я заметил его: человек на крыше, снайпер. Он выстрелил, и я почувствовал, как пуля, кажется, влетела прямо в голову.

Скорость пули была бы смертельной для обычного человека, но не для меня. Я увидел яркую вспышку, как искры, отлетевшие от брони. Пуля не смогла проникнуть в броню, но это не останавливало врагов. В следующую секунду весь лагерь наполнился огнём.

Рейдеры начали паниковать, хватаясь за оружие и стреляя в меня, как будто могли хоть чем-то мне навредить. Пули обрушивались на меня, но это было как дождь по стене — бесполезный шквал. Искры, взрывы, выстрелы — всё смешивалось в жуткий хаос, но я шел, как каменная статуя, не отвлекаясь на их атаки.

Подойдя ближе, я поднял пулемёт, и сразу же всё вокруг изменилось. Сильная отдача ударила в руку, но я держал оружие уверенно, не позволяя ему унести меня в сторону. Пули вырывались из ленты с таким грохотом, что их звук был похож на раскаты грома, и каждый выстрел ощущался как удар молнии. Враг не успевал даже среагировать, как первая очередь уже проносилась через их ряды.

Скорость огня была бешеной. Пули летели с такой плотностью, что казалось, будто они превращались в стену огня, прорезающую пространство. Искры и разрывы окружали меня, как метки разрушения, когда пули ударяли в стены автобусов, в землю, в камни. Пороховые клубы и дым, вырывавшиеся из ствола, будто подогревали атмосферу, превращая каждую секунду в смертельный шторм.

Я видел, как пули врываются в позиции врагов, рвут их защиту и броню, превращая автобусы в обугленные обломки. Металл рвался, как бумага. Человеческие фигуры падали, как куклы, а те, кто ещё оставался на ногах, бежали, прикрываясь руками, но пули настигали и их, не давая шанса на спасение.

Вокруг меня всё было затмёно шквалом огня, но я продолжал стрелять. Разрывы в груди врагов, их броня трещала под ударами. От каждого попадания в землю взмывало облако пыли, а воздух буквально вибрировал от яростного звука. Всё вокруг меня трещало и разрывалось, как если бы само пространство пыталось сопротивляться такой мощи.

Рейдеры начали в панике отступать, но было уже поздно. Каждый их шаг был встречен очередью пуль, рассекающих воздух. Некоторые падали прямо с крыш автобусов, не успев даже понять, что произошло. Оставшиеся пытались найти укрытие, но ни одно из них не было безопасным. Пули продолжали осыпать позиции, как дождь из металла, и враги не успевали ни среагировать, ни отступить.

Всё превращалось в мясорубку, и я был её центром. Мысли и чувства терялись на фоне огня и разрывающейся вокруг реальности.

И вот, на горизонте показались два БТР. Резкие выстрелы их автопушек всколыхнули воздух, и враги, даже не пытаясь сопротивляться, начали отступать быстрее. Снаряды рвали их позиции, превращая укрепления в груды металла и обломков.

Всё внезапно усложнилось. Один из рейдеров, отчаянно выстреливший из РПГ, подорвал мой путь. Граната взорвалась прямо у меня на груди. Я почувствовал удар, и меня отбросило назад. Жёсткий звук удара о землю, и я оказался на спине. В груди не было ни боли, ни повреждений — броня снова сделала своё дело.

Проверив себя, я понял, что пулемёт в саже, лента сорвана, и теперь только вопрос, будет ли он вообще стрелять. Я сжал кулаки и приготовился, но увидел, как тот, кто выстрелил, стоял в растерянности с дымящейся трубой РПГ в руках. Он не мог поверить своим глазам. На что я лишь кивнул, поднимаясь.

И тут снайпер Артёма выстрелил. Враг, который недавно думал, что мог меня уничтожить, пал. И с ним пала вся его армия.

Рейдеры, осознав, что их поддержка ушла, начали пытаться бежать на своих бронетранспортёрах и автобусах, но не успели. БТРы продолжали уничтожать их, превращая транспорт в груды металла и пепел.

Я оглянулся. Артём и его бойцы шли вперёд, закрепляя наше преимущество, как волна, накатывающая на берег. Оставшиеся рейдеры не имели другого выхода. Паника, крики — они сдались. Всё, что они могли сделать, — это сложить оружие и прекратить сопротивление.

Всё затихло.

Наши бойцы начали ликовать, поднимаясь на ноги. Некоторые из них бросились ко мне, пытаясь поднять меня, но энтузиазм был чересчур грубым — едва не сломали себе спины. Время замедлилось, и шум, крики, и хаос стали утихать.

Артём подошёл ко мне с ухмылкой, жестом поддержки. В его глазах горело удовлетворение. Мы сделали это. Враг был разбит, и теперь мы могли передохнуть.

Но я знал, что впереди нас ждёт ещё много работы.

Хоть большая часть рейдеров и сбежала, нам достались три их автобуса, часть оборудования, оставшееся на улице, и несколько пленных. К сожалению, главный упырь, как всегда, смог ускользнуть. Этот тип был как слизняк, всегда скользил в темные углы, когда ситуация становилась слишком горячей.

Но что было важно — три автобуса. Даже если один из них был сильно поврежден, мы не собирались терять время. Он не был на ходу, но его прицепили к одному из наших БТРов, как добычу, и начали грузить пленных. Несколько бойцов из нашей группы уже вытащили их с кровоточащими ранами и оказали первую помощь. Раненых оказалось меньше, чем мы ожидали, но тех, кто был жив, ещё ждал путь на наш хаб. Рейдеры, по сути, для нас были не просто врагами, а ресурсами. Ресурсами, которые можно было бы использовать. Эти пленные, может, ещё что-то нам пригодятся.

Два остальных автобуса «победные трофеи», были быстро разгружены и заново укомплектованы — мы захватили всё, что могло пригодиться: броня, патроны, провизия, запчасти. Даже разъёмы для каких-то неведомых технологий мы схватили — кто знает, что они там замутили. Примечательно, что кроме того, что рейдеры побежали, они ещё и оставили кучу мелочёвки, которой не было с ними по пути.

Заскрипевшие двери автобусов, скрежет металла и резкие команды — атмосфера была наполнена чувством победы, но и тяжелым, искажённым после боя спокойствием. Мы не успели перевести дух, как Артём, казавшийся немного заторможенным от перегрузки информации, объявил о решении:

— Пускай вся основная группа с одним БТР и автобусами с пленными возвращается к хабу. Мы с ребятами ещё кое-что доделаем.

Его голос звучал уверенно, как всегда, но за этой решимостью я видел усталость. Он тоже понимал, что это не был просто успех — мы были на грани. Взгляд на пустые улицы вокруг и дымящийся лагерь не оставлял места для гордости. Это была жестокая победа, и впереди нас ждала не менее опасная работа.

Артём и я, с небольшой группой бойцов, сели в один из БТРов и направились к комбайну. Отряд был немного истощён, но боевой дух не угасал. Мы знали, что предстоит ещё не один бой, и этот комбайн мог стать тем самым козырем, который мог изменить исход всей этой войны. Я задумался: даже если мы сейчас его починим, что будет дальше? И как долго этот механический монстр выдержит удары судьбы?

Подъехав к комбайну, который стоял вдалеке, мы сделали остановку и высадились. Сразу бросилось в глаза, что транспорт был в почти идеальном состоянии, если не считать нескольких незначительных повреждений. Он был припаркован на небольшой поляне, окружённой кустарниками. Деревья и трава, высохшие под палящим солнцем, создавали странное ощущение замершего времени.

Один из бойцов, который оказался старым специалистом по таким машинам, не смог сдержать улыбку, когда подошёл к комбайну. Он осторожно залез в кабину, проверяя панель управления, вытирая руки об грязную форму и почти не скрывая своей радости.

— Чёрт, помню, как я такие ещё на старом хабе обслуживал! — он прямо светился от удовольствия, протирая панель. — Не хватает только пары деталей, но это не проблема! Всё остальное — почти на ходу.

Я прислушался к его словам, но в глубине души я продолжал чувствовать, что что-то не так. Комбайн был хорош, но его починка и дальнейшая эксплуатация оставались под большим вопросом. Сколько он прослужит? А если рейдеры вернутся, с новым арсеналом? Всё это было как рискованная ставка. Но мы не могли отступить — мы были здесь.

— Ну что, — сказал я, обращаясь к Артёму, — давай починим его. Всё равно впереди ещё работа.

Он кивнул, его глаза застыли в своём обычно решительном взгляде, и он что-то пробормотал о том, что этот комбайн — шанс для нас. Но я видел, что в его глазах было не только решение, но и усталость. Мы оба понимали, что за этим шансом стоят не только возможности, но и новая волна риска.

Тем временем, бойцы начали раскладывать инструменты и запчасти, которые мы захватили у рейдеров. Механики подключались к работе. Шум ключей, стук металла наполнили воздух.

Я подошёл к амбару, почувствовав, как холодная тень от его стен тянет на себя внимание. Двери были не заперты, но плотно закрыты, как будто кто-то пытался скрыться. Я резко распахнул их, и они скрипнули, открываясь наружу.

Внутри, как мне и подозревалось, прятались несколько серых. Они дернулись и застыли не двигаясь, застывшими фигурами. Когда яркий солнечный свет ворвался внутрь, они всхрипнули, пытаясь прикрыться тенью, но не успели. Замерли, как статуи. Секунда, другая — и они не двигались вообще.

Один из бойцов, наверное, отголоски пережитой усталости или просто недооценивший опасность, без всякой осторожности подошёл вплотную. Он даже не снял автомат с плеча, как будто эти существа были чем-то обычным, чем-то, с чем можно мирно сосуществовать. Его глаза блеснули от неожиданности, и он не сразу осознал, что это не просто неподвижные серые статуи.

— О! Статуэтки! — сказал он, с удивлением склонив голову.

Я резко прищурился и почувствовал, как замирает всё внутри. Эти твари не могли так просто стоять, что-то не так с этим. А потом, как по наитию, я рванул вперёд. Всё произошло молниеносно. Я подскочил к одному из серых, и, не давая ему ни шанса, сильно ударил его по голове.

Голова серого разлетелась, как каменная фигура, почти в пыль, и он не упал, а продолжил стоять на месте. Проклятые твари, их кровь каменела под солнечным светом. Но это не делало их менее опасными. Скорее, наоборот. Это были ловушки, и они, вероятно, были готовы внезапно ожить и нападать.

Боец, который подошёл слишком близко, отскочил в ужасе. Его глаза были широко распахнуты, и он стоял, не понимая, что только что произошло.

— Что... что ты сделал? — пробормотал он, чуть ли не задохнувшись от удивления.

В это время подбежал Артём. Его голос был строгим и одновременно удивлённым:

— Что тут происходит? — спросил он, всматриваясь в нас и пытаясь оценить ситуацию.

Один из бойцов растерянно пробормотал:

— Да этот зачем-то статую серого снес...

Артём внимательно осмотрел нас всех. В его глазах было напряжение, но и понимание ситуации. Он тихо сказал мне:

— Солнечный свет превращает этих серых в статуи. Под ультрафиолетом их кровь каменеет, и они уже не живы. Это и есть их слабость.

Я кивнул, всё стало на свои места. Это объясняло многое.

Мы продолжили осматривать амбар. В дальнем углу обнаружили старую тележку, забитую бочками с топливом. Мы тут же решили забрать всё, что могли. Прицепили прицеп к комбайну, а комбайн — к БТРу. В амбаре мы нашли несколько мешков с зерном и пару консерв, что тоже не могли оставить.

Каждый бойцовой загружал всё это с азартом, словно бы после тяжёлого дня на войне чувствовал, что вот — удача на нашей стороне. Снаряжение, провизия — это всё могло нам пригодиться в будущем.

Наконец, когда всё было в порядке, и оборудование было закреплено, мы все сели в технику. Артём командовал, и мы начали готовиться к возвращению. Поднимались пыльные столбы, когда мы отправились в путь. Все понимали, что этот день не стал завершением войны, но он был ещё одной победой, пусть и маленькой, на нашем долгом пути.

Подъезжая к хабу, заметили сторожевые башни.

Гарнизон был на ногах буквально с первого взгляда. Радость и возбуждение захлестнули людей, когда они увидели нас. Слышался крик с вышки, который буквально переполнил воздух:

— Они едут! Да ещё и что-то с собой тащат! — прокричал человек с вышки, размахивая руками в знак радости.

Толпа ликующих людей уже собралась у входа, готовясь к встрече.

Но когда я увидел, как они бегут в нашу сторону, меня охватило странное и сильное чувство тревоги. Что-то внутри меня ёкнуло, и я не мог понять, почему я ощущаю этот страх. Всё вокруг казалось нормальным — люди радовались, сновали туда-сюда, не было никакой угрозы, но тревога не отпускала. Она словно проникла в мою душу.

В этот момент услышал голос Палыча. Он был громким и живым, что помогло мне вырваться из этого состояния. Как только я услышал его, почувствовал, как всё вокруг снова стало на свои места.

Палыч, с улыбкой на лице, стоял среди группы людей и с искренним восторгом смотрел на новый запас оборудования. Его глаза буквально сверкали от радости — он не мог поверить в то, что мы привезли.

Солдаты разбежались, кто-то встречали родные с огромным счастьем, кто-то шёл дальше в глубь хаба, а кто-то направился в бар. Слава богу, все вернулись живыми.

Пленных рейдеров быстро отправили в изолятор. С ними уже работала служба безопасности хаба, пытаясь выяснить, что они могли знать о планах других группировок. Грузчики с жадностью разбирали припасы, и жизнь в хабе закипела новой силой.

Мелькая среди солдат и местных жителей, я заметил Артема и мэра. Они стояли немного в стороне, обсуждая что-то серьёзное. Мэр заметил меня первым и, махнув рукой, пригласил подойти.

— Это немыслимо! — воскликнул он с искренним удивлением. — Я не думал, что их там будет так много. Но такого поворота я точно не ожидал!

Артем, с немного настороженным выражением, вмешался: — Большая часть сбежала, но... они могут вернуться в любой момент.

Мэр, задумчиво глядя на Артема, на мгновение замолчал, а потом продолжил: — Как только они получают отпор, бегут поджав хвосты. Но у меня почти получилось договориться о покупке танка для штурма их позиций... не успел бы. Ох, уж слишком подозрительно шла сделка.

Артем с удивлением спросил: — Танк?

Мэр кивнул, продолжая: — Да, танк. Но что-то было не так с этим предложением... Не доверяю я южному хабу.

Мэр, уже явно в хорошем настроении, завершил разговор: — В любом случае, те припасы, которые мы сегодня получили, обеспечат нас на пару недель. Теперь ситуация не выглядит столь плачевно. Отдыхайте, а я пойду посмотреть, как там с комбайном.

Артем ушел по своим делам, а я направился к Палычу.

Я нашел его возле верстака, где он ковырялся в разбираемом двигателе. Он был весь в масле, и на его лице отражалась досада.

Я постучал по двери арки, и Палыч вздрогнул, обернувшись: — Ой, а вот и наш титан. Ох, всё никак не привыкну, — сказал он, вытирая руки от масла.

Заметив мой взгляд на пулемёте, он немного огорчился: — Чтож ты его не бережёшь-то? Дай его сюда! — воскликнул он, снимая пулемёт с меня. С трудом донёс его до верстака и начал внимательно осматривать.

Я заметил поблизости разобранный двигатель — вероятно, снятый с поврежденного автобуса. Палыч заметил мой интерес и с усталой улыбкой добавил: — Мотору конец, даже на запчасти его не пустишь. Но твой пулемёт цел. Сейчас подлатаю его, и снова будет как новый.

Я продолжал наблюдать, как Палыч ковыряется в деталях. Внезапно в голове мелькнула странная мысль. Как будто в голове промелькнули образы, концепции, которые я не мог понять. Я не мог объяснить, что происходит, но мои руки начали действовать будто сами по себе.

Я взял сварку, детали с соседних верстаков и начал собирать нечто совершенно новое.

Палыч, заметив, что я что-то собираю, замер в удивлении: — Ты что делаешь? — спросил он, не скрывая удивления.

Я не мог ответить, но продолжал собирать. Спустя несколько минут перед нами лежал странный, новый двигатель.

Палыч осмотрел его с интересом: — Интересный метод... должен сработать. Как же я раньше не догадался?

— Это гениально! — воскликнул Палыч. — Ты только что собрал двигатель Стирлинга!

Двигатель был чем-то совершенно необычным, особенно в мире, где технологии давно откатились назад, а множество знаний было утрачено. Это был компактный и достаточно сложный механизм, в который были вплетены элементы старины и современных решений. Внешне он напоминал старинный паровой двигатель, но с элементами, подчеркивающими, что он был создан в условиях постапокалипсиса, и нуждался в модификациях для эффективной работы.

Сначала бросалась в глаза его металлическая рама, скрученная из остатков старых деталей. Основные элементы были выполнены из качественного, но не идеально чистого металла, что придавало устройству слегка грубоватый, но функциональный вид. Небольшие трубки и каналы, по которым циркулировал воздух и тепло, плотно обвивали корпус, как паутина. Всё было жестко зафиксировано, но в то же время казалось, что некоторые детали могли сдвигаться или менять свою форму под воздействием внешних факторов.

Внешний маховик двигателя был внушительных размеров, с механическими зубцами, издающими характерный звук при вращении. Он был сцеплен с главной цилиндрической камерой, через которую циркулировал воздух, а именно её вращающийся механизм позволял производить работу.

Но то, что действительно выделяло этот двигатель, — это его нестандартная конструкция. Он был не просто копией старых Стирлингов, но с рядом усовершенствований, которые привнесли элементы новой эпохи. Вместо бензина, он работал от любого источника тепла, все, что только горело, служило топливом.

Модифицированный цилиндр был менее громоздким, чем в оригинальных моделях, и, казалось, был в два раза более эффективным, чем стандартные конструкции.

Он подбежал к печке двигателя и разжёг огонь, подходя к маховику двигателя: — Момент истины, — сказал он, крутанув его.

Когда двигатель запустился, его рабочий процесс был плавным и стабильным, но, несмотря на свою мощь, он не производил резких звуков, не создавал излишних вибраций — казалось, что всё в нём подчинено точно выверенной гармонии. Палыч был поражён, заметив, что несмотря на небольшие размеры, такой двигатель мог генерировать намного больше энергии, чем он ожидал.

— Если к нему генератор прицепить, нам не нужно будет столько топлива. Мы сможем закупать уголь из соседнего хаба, — продолжил он, размышляя вслух.

— Даже не думал, что такое может произойти... — пробормотал Палыч, снова взглянув на меня. — Стою тут рядом с боевым дроном, который создает двигатели... Хотя раньше дроны обычно стреляли в меня.

Его взгляд стал задумчивым.

Теперь я понял, почему он так реагирует.

— "Стреляли?" — воскликнул я, не скрывая удивления.

Палыч резко дернулся, как будто в памяти всплыли старые, неприятные воспоминания. Он на мгновение замолчал, затем вздохнул и покачал головой.

— "У нас же война с дронами…" — начал он, голос его стал низким, почти мрачным. — "Хотя она застыла каким-то странным образом. В какой-то момент они просто остановились, как будто время замерло. Но это не значит, что всё прошло. Ты знаешь, что они могли бы сровнять с землёй всё живое, если бы захотели. И это меня пугает. Я даже не могу представить, что они могут для нас ещё приготовить…"

Он посмотрел на меня, с какой-то растерянностью в глазах.

— "А теперь… теперь появляется ты," — Палыч тяжело вздохнул, явно теряя слова. — "Честно говоря, я даже не знаю, как на это реагировать. Ты как боевой дрон, но с душой… Или как дрон с душой. Система, которую раньше мы боялись, теперь стоит рядом. И я не уверен, что это хорошо."

Его взгляд был затуманен, как будто он сам не понимал, стоит ли вообще мне доверять или же бояться этого нового поворота.

От такой новости у меня в голове сразу вспыхнуло больше вопросов, чем ответов, как если бы каждый из них был гвоздём, вбитым в мой мозг. Ситуация начала понемногу проясняться, но чем больше я думал, тем больше путаницы возникало. Кто эта Система? Что ей нужно? Почему она вообще остановилась?

Все эти мысли начали крутиться в голове, словно вихрь, и я почувствовал, как внутри всё резко потяжелело. Горло сжалось, как от тяжёлого камня, и голова буквально закружилась, словно я стоял на краю пропасти. Всё это было одновременно пугающим и ошеломляющим. Сколько ещё всего мне нужно понять, чтобы не стать частью чего-то, что мне самому непонятно.