Оживитель Гробницы

Глава 1. Бес церемоний

Огромная птеродактелиная пасть ткнулась в землю, за ним все остальное чудище повалилось, вызвав нечто вроде маленького землетрясения. Здоровенное умертвие метров шесть или семь в длину валялось на пыльной серо-черной земле под белесым светом местного ненормального солнца, больше похожего на разбухшую луну. Отлично начинается наш визит в новый мир, на твердую десятку!

Нет, серьезно, отлично. В прошлый раз были вулканы, угроза гибели для всего города, гигантские крокодилы, и еще до кучи бесхозный портал, брошенный магом Огня. Что там одно сбрендившее умертвие по сравнению с этим? Пустяк. Правда, не очень понятно, почему оно напало на нас. Натравили? Ошибка программирования?

Возница, так и не покинувший ландо, молодой некромант Йон, воскликнул:

— Ух ты! Ни хрена себе! Это чем вы его?!

Звучал он как восторженный фанат футбольной команды.

Ну что ж, отчего бы не пофорсить? Я передернул плечами сказал как можно небрежнее.

— Обычная “зажигалка”. Зажигательный эликсир.

Глаза парня расширились.

— Вы через портал такое протащили?!

— А что, это запрещено? — неожиданно едко поинтересовалась у него Тея.

Наш проводник тут же стушевался.

— Нет, нет, что вы, мэтресса! Наоборот, я восхищен!

Кажется, Тея перенервничала от этой атаки сильнее, чем я думал — лицо у нее было крайне расстроенное.

Я плюнул на условности, перелез внутрь ландо и обнял любимую. Йон поглядел на нас с любопытством — и тут же отвел глаза.

— Не волнуйся, — шепнул я ей на ухо. — Реальной опасности не было. Никакой.

— Я знаю, — так же тихо ответила она, щекоча теплым дыханием мою шею. — Просто… я была бесполезна! Ладно сейчас… я даже с тем осьминогом была бесполезна! Сильнейший маг Воды, называется!

— У всех есть свои сильные и слабые стороны, — так же тихо ответил я. — Я бы не хотел, чтобы ты шла в бой, пока есть я. С осьминогами ты по-другому пригодилась, не как боевик, и это было гораздо ценнее… Но если тебе очень уж хочется драться своей стихией так, чтобы конечности по воздуху летали, я постараюсь что-нибудь для тебя придумать!

Тея издала короткий нежный смешок.

У меня уже мелькнули в голове полуоформленные мысли, когда Игнис подняла в воздух песок и пыль. В конце концов, были же в моем мире пескоструйные аппараты, когда узконаправленная струя воды с песком буквально резала металл! Как бы только сделать так, чтобы у Теи получалась такая узкая струя? Я свой огонь концентрировал копьем, но с водой этот фокус не пройдет, тут что-то посложнее надо. Но не таскать же ей с собой целый аппарат по типу пожарного брандспойта!

Кстати, и для Игнис тоже неплохо бы что-то такое приспособить… концентрирующее удар. Я почти уверен, что мы недоэксплуатируем возможности ее стихии — почти как с магией Жизни!

Ладно, об этом подумаю потом. Пока мне надо было понять, что там с тварью вообще. Почему она не вспыхнула сразу вся — но все-таки упала, упокоившись окончательно?

Упавший труп уже осматривали наши некроманты: Элсин присел на корточки рядом с головой «птеродактиля», внимательно изучая кожистую морду.

— Мозг выжжен, — сказал он, отыскав меня взглядом. — Молодец, Эрик. Игнис, отличная работа!

— Ты тоже был хорош, — громко произнесла его жена. Она вылезла из ландо, пока мы с Теей обнимались, и стояла рядом, озираясь. — Только я не поняла, почему эта хреновина доставила вам с Ройгой столько хлопот?!

— Потому что она как подметка! — рявкнула некромантша, пнув умертвие носком в кожаном сапоге. — Вся целиком! Тесак отскакивает! Топорики Элсина хоть как-то врубились, да и то…

— Да, я только пару небольших кусочков от него отсек, на подвижности конструкта это никак не сказалось, — подтвердил Элсин.

— Конечно, это же экспериментальная модель! — воскликнул Йон. — Наставник над ними работает, вместе с главой Полигона! Они на особой негорючей пропитке, вся жидкость в теле ею заменена! То есть вода сперва полностью удаляется, потом заменяется специальным алхимическим составом. Очень сильно повышается стойкость к высоким температурам, и тление тоже замедляется! Только… эти штуки не могут бросаться на людей!

— Однако же бросились, — хмуро проговорил Элсин.

Из второго возка тем временем вылезла Олла, зябко поежилась повертела головой. Тея махнула ей рукой.

— Привет, дорогая! Перепугалась — или не успела?

— Не успела, — фыркнула Олла, — я вообще заснула, проснулась от этих воплей, думала — кошмар! Гляжу — нет, вы его уже победили… Здорово!

В этот момент до нас наконец добежали. С разных сторон. Во-первых, появился живой некромант — запыхавшийся, вспотевший, мокрый, как мышь. Не такой уже молодой, лет сорока пяти. Примерно в этом возрасту мужчины-некроманты обычно и убивают тело полностью, чтобы не возиться с приметами подступающей старости. Но этот пока так не поступил.

— Уничтожили! — воскликнул он. — Слава богам!

И рухнул в пыль на колени.

Да что ж это такое, мир называется “Гробница” — а я вижу уже третьего некроманта, и все живые! Непорядок. Хотя нет, были еще спутники мага Огня, там издали было не разглядеть, живые или нет.

— Почему так долго? — хмуро спросила у него Ройга. — Что, у вас никто ускоряться не умеет?

— Оно разорвало Нидаля на части, — хмуро сказал некромант.

— Учителя?! — Йон спрыгнул с возка. — Фатально?!

— Голова цела, не волнуйся, сложим, — устало махнул рукой живой некромант. — А я в блиндаже сидел, пока выбрался… Сейчас если…

Он не договорил, так что я не узнал, что должно было случиться. Потому что рядом с нами, по ту сторону повторно павшего монстра, вновь полыхнул огонь. Языки огня опали, никому не повредив. Маг Огня явился — видимо, какой-то сигнал тревоги все же был предусмотрен.

Мое первое впечатление о нем оказалось верным: мужик был огромен. Не так уж высок ростом, примерно как я или даже чуть ниже. Но мускулатура! Широченные плечи мэтра Карсена действительно навевали мысли то ли о роботах, то ли о дровосеках. Если прибавить к этому шикарную черную бороду при черной же густой шевелюре, то понятно, что впечатление производилось незабываемое.

Два некроманта при нем выглядели куда обыденнее. Мужчина и женщина, как я и запомнил. Оба лет сорока на вид и абсолютно точно немертвые. При этом, хотя у обоих имелись и волосы и брови, с которыми некры за сотню уже обычно не связываются (женщины обычно просто носят парики), я каким-то образом сразу понял — это очень старые маги Смерти. Сложно сказать, как, просто наитие. Им обоим не то что за сотню, точно за сто пятьдесят!

Огненный маг обвел нас быстрым, прищуренным взглядом.

— Гляжу, уважаемые мэтрессы уже разобрались, — сказал он. — От всей души благодарю!

Голос у него был под стать внешности: глубокий, басовитый, гулкий. Я бы даже сказал, зычный. Как-то сразу стало ясно, что он может, не особо повышая голос, переговорить целую площадь народу.

“Вот кто настоящий хозяин леса! — подумал я весело. — Игнис поторопилась мне это прозвище присвоить! Медведь медведем.”

В довершение образа Карсен был одет не как большинство магов Огня — в роскошные красно-золотые одежды. Нет, они были красно-желтыми, но без вышивки золотыми нитями, к которой так тяготела имперская мода, и действительно выцветшие, мне не показалось первый раз! А по покрою — спецовка-спецовкой!

Сложно поверить, чтобы глава целого мира был стеснен в средствах до необходимости носить старые шмотки! Это явно сознательный выбор и какой-то сигнал, но все его нюансы до меня не доходили. Или эпатаж, как у Игнис? Мол, я по вашим правилам не играю? Но как это возможно для Главы Круга?

— Пустяки, — сказала Игнис, потому что Тея, все еще обнимавшая меня, явно растерялась. — Мы привычные.

— А как именно… — начал Огневик, затем перебил сам себя. — Нет, что это я. Уважаемые мэтрессы, магистры, — тут он кивнул Элсину и Ройге, — прошу вас быть моими гостями. Думаю, тут, на Полигоне прекрасно разберутся без нас.

Вокруг мэтра Карсена вспыхнул круг из сполохов огня, разбежался чуть дальше.

— Прошу вас зайти в круг! Ваш багаж тоже заводите, да, прямо с повозкой. И мое ландо… Это я его, выходит, в Канцелярии оставил? Надо же! Две недели вспомнить не мог! — он добродушно усмехнулся. — Ну же, давайте, давайте, быстрее… Право же, не хотелось бы, чтобы на вас еще кто-то выскочил!

Йон слегка растерялся (или решил, что его не пригласили), поэтому мне пришлось самому завести ландо в круг огня.

— А что, может выскочить? — спросила Тея.

— Не знаю, — нахмурил широченные брови мэтр Карсен. — Очень надеюсь, что нет, но это второй такой случай за… да, за месяц! Я крайне надеюсь, что они разберутся!

На последних словах в его голосе послышался отдаленный рокот, точно как у медведя.

***

Личная резиденция мага Огня поразила меня солнечным светом.

Рассказывая мне об искусственных солнцах Гробницы, Йон как-то обошел вниманием этот вопрос. А между тем логично предположить, что если уж Карсен сделал солнышки для общественных теплиц, то свой дом вниманием тоже не обошел!

Так что наша группа из ландо, повозки и группы людей возникла на гравийной площадке посреди невероятно яркого, ухоженного и роскошного сада. Я бы даже сказал, агрессивно роскошного сада. Все вокруг зеленело и цвело, как на какой-нибудь открытке. В цветах я разбираюсь из рук вон плохо, однако узнал розы, гортензии, лилии, еще какие-то пионы, в кустах и в купах, а также пышнейшие папоротники в человеческий рост. И над всем этим в воздухе, на высоте примерно четырех-пятиэтажного дома, покачивались не одно, не два, а четыре или пять маленьких золотистых шариков, испускавших горячий свет.

В этом теплом свете сразу стало видно, насколько Элсин и Ройга покрыты серой пылью после битвы с умертвием — и даже мы с Теей и Игнис сильно чище не выглядели! Олла казалась самой опрятной, потому что проспала в возке всю дорогу, но все равно мы все… резко не соответствовали, скажем так.

Впрочем, Тея тут же создала в воздухе шарики воды и послала их по воздуху и мне, и Метелице — умыться. На некромантов поглядела с сомнением.

— Вам нужно?

— Нет! — резко ответила Ройга.

С водой у нее после морского заплыва те еще отношения.

Элсин же просто головой покачал.

— Сейчас достану свой лосьон и умоюсь нормально. Я так полагаю, нас сейчас пригласят к обеду, а сначала предложат переодеться…

— Правильно полагаете! — засмеялся маг Огня, показывая крепкие белые, аж до легкой голубизны зубы. — Мы с женой не любим церемоний, но все же не дать гостям умыться с дороги — до такого у нас не доходит. Хотя не сказать, чтобы присутствующие здесь дамы, — тут он поклонился Игнис и Тее, — не украсили бы собой любую трапезу даже в дорожной одежде!

Тея улыбнулась ему.

— Вы нам льстите!

— Я ж говорю, не нужно церемоний, — маг Огня обернулся к своей парочке некров-охранников: — Кейн, Грета, можете быть свободны — а можете остаться на обед, как хотите.

Пара переглянулась.

— Конечно, мы останемся, — сказала женщина. — Командир, ну вы даете! Неизвестные люди, первый раз их видите — и отсылаете охрану! Совсем размякли!

— Именно, — веско подтвердил мужчина. — Мало я вас гонял!

Последняя фраза заставила меня и Элсина синхронно хмыкнуть и переглянуться. Однако! Интересные у них отношения, конечно, хотя мизансцена явно рассчитана на публику.

Из-за кустов — туда уходила мощеная дорожка — появился еще один некромант, тоже немертвый, но на сей раз одетый сугубо цивильно. Он коротко поклонился Карсену и сказал:

— Вы с гостями, господин?

— Да, вновь прибывшие, мэтрессы Воды и Воздуха, двое ученых некромантов, их ученик и ассистентка, — кивнул Карсен, быстро обводя взглядом нашу компанию. — Только что разобрались со свихнувшимся умертвием из экспериментальной серии, молодцы такие! Я, кстати, даже не спросил, как. Насколько я понимаю, магией Воздуха его убить довольно затруднительно, а Воды там не было? — он вопросительно поглядел на девушек.

Игнис пожала плечами.

— Это, в основном, Эрик. Догадался бросить в тварюшку зажигательный эликсир. Я направила бросок и раздула пламя, когда оно загорелось.

— У вас был с собой зажигательный эликсир? — в отличие от Йона, в голосе Карсена звучало не изумление, а одобрение. — Где вы подцепили такую полезную привычку, позвольте спросить?

— У нас на фронтире все их с собой постоянно таскают, — ответила Игнис.

Что, в общем, было правдой, но мы-то как раз расслабились последнее время благодаря моим способностям!

— Веселое, должно быть, место! — одобрительно усмехнулся Карсен. — Вроде тех, по которым меня помотало… — он поглядел на меня. — Эрик — это вы?

Я, по примеру Элсина, коротко поклонился, но не забыл сделать это чуть ниже, чем он. Новое, однако, когда я играл роль мага Жизни, стихийные маги меня игнорили. Или дело в том, что Тея меня обнимала, когда Карсен появился, и он это видел?

— Эрик Шелки, ученик магистра Бьера, к вашим услугам.

— И, смотрю, член Гильдии Алхимиков? — он заметил знак у меня на груди. — Вы создаете своему наставнику хорошую репутацию!

— Спасибо, — ответил за меня Элсин, — не буду отнекиваться, это так.

Тут секретарь-некромант — а именно такую роль, похоже, играл вновь прибывший — легонько кашлянул.

— А, да, Дольф! — спохватился Огневик. — Да, конечно, проводи гостей в их покои. Они останутся по крайней мере на одну ночь — а там как сами решат.

Тут он сделал неожиданное — вдруг обернулся к Ройге и Олле и сказал:

— Прошу прощения, дамы, что не уделяю вам достаточно внимания — но если я заставлю вас опоздать к столу, меня самого съедят без соли! Так что вручаю вас всех моему секретарю, Дольф покажет, что да как.

У Оллы сделалось комично ошарашенное лицо, да и Ройга выглядела крайне удивленной.

— Дай угадаю, — тихо спросил я Ройгу, когда хозяин дома и его охрана быстрым шагом удалились. — Это первый стихийник на твоей памяти, который повел себя вежливо абсолютно со всеми гостями, включая явных членов свиты и простолюдинов?

— Сечешь, — фыркнула Ройга. — Великолепные манеры! Это при том, что он говорит “без церемоний”. Уровень высшего общества Метрополии, если верить моей матушке. А я привыкла ей доверять в таких вещах.

Я не стал спрашивать у Ройги, откуда ее матушка знала, как обстоят дела в высшем обществе Метрополии. Где-то же она набрала во фронтирном мире эксклюзивные навыки любовных игр!

Нас действительно проводили в гостевые покои — которые представляли собой отдельный дом, стоящий в том же роскошном саду! При этом секретарь раздавал приказания слугам-умертвиям, очень хорошо сделанным и запрограммированным — лишь очень наметанным глазом отличишь от живых, понимают естественную речь, причем даже не обращенную к ним напрямую! Они-то и тащили наш багаж, все раскладывали, принесли легкие закуски и напитки. Наших собственных слуг секретарь пока предложил оставить в чулан, если никто из них не натренирован как личный слуга или горничная: мол, слуги дома лучше справятся с уходом за гостями. Мы не стали спорить.

Между прочим, Дольф как-то уже успел “срисовать” взаимоотношения в нашей группе и дать соответствующие указания слугам, потому что отведенная мне комната примыкала к комнате Теи с одной стороны, а комната Ройги — с другой. Забавно. Бьеров, конечно, поселили вместе, Оллу несколько на отшибе, но ее комната соседствовала с моей.

Из-за света маленьких солнышек в саду и в доме было значительно теплее, чем везде на Гробнице, поэтому к обеду, который, как нам сказал тот же Дольф, будет накрыт на террасе главного дома ровно через полчаса, Тея принарядилась в одно из своих обычных платьев с Ошибки — и выглядела в нем просто по-царски. Олла отправилась переодеваться вместе с ней, но сама оделась крайне неброско, пусть даже ткань ее платья показалась мне довольно дорогой. Первый раз я ее видел в платье! Что ж, простой покрой ей шел, да и отсутствие украшений смотрелось элегантной сдержанностью, а не бедностью. “Жаль, что пока волосы не отрасли, — подумал я. — Она не из тех, кому идет короткая стрижка!”

Я мог бы простимулировать Олле рост волос магией Жизни, но предлагать не стал — казалось неловким. Может, она наоборот, планирует носить короткие волосы и впредь, чтобы не мешали?

Игнис же принаряжаться не стала: явилась в легком кафтане и брюках фронтирных времен. Тоже дорогая статусная одежда, но ничего особенного.

— Дорогая, почему ты не в платье? — разочарованно спросила Тея. — Представляешь, как бы мы выглядели вместе?

— Вот именно, — весело сказала Игнис. — Затмим еще хозяйку дома, неловко будет.

— Ой! — спохватилась Тея. — Так, пожалуй, сниму-ка я это колье… и серьги попроще…

— Госпожа, не надо, — закатила глаза Олла. — Не снимайте! Это все к прическе подходит, я как следует сделала! Снимете — испортите эффект! Вас как ни одень — вы все равно всех затмите!

А, так это Олла уложила Тее прическу?

— Да и к тому же у жены мага Огня драгоценностей, небось, побольше, чем у тебя, — фыркнула Ройга.

Она надела одно из своих черных платьев, не вечернее, но тоже из тех, которые с нее хочется побыстрее снять. Впрочем, у Ройги все платья такие. У Теи, на самом деле, тоже, но в ее случае этот эффект незапланированный.

Вслед за немертвым слугой мы двинулись по дорожке к хозяйскому дому компактной группой. Впереди — Бьеры под руку, за ними мы с Теей, Ройга и Олла позади. Стол был накрыт на террасе: белая скатерть, серебряные столовые приборы, фарфор… М-да, “без церемоний”, как же! Однако хозяйка дома — явно она, судя по украшенному кружевом белому платью — отодвинула стул и встала при нашем появлении, очень любезно нам улыбаясь.

— Здравствуйте, господа! Муж не предупредил, что будут гости, поэтому у нас все очень просто… Мы не любим официоз, так что позвольте мне представиться самой: Альмикен Карсен, жена мэтра Карсена…

Игнис, хотя шла впереди, замешкалась и напряглась, поэтому Тея легким шагом обошла ее, улыбнулась и подала хозяйке дома руку.

— Очень приятно, мэтресса Карсен! Меня зовут Тея Нейгарт.

— Что вы, я вовсе не мэтресса, — засмеялась женщина, пожимая руку Тее. — У меня нет никакой магии.

Вот в последнее я мог поверить. Потому что жена Карсена даже и человеком-то не была! Ну, не в узком смысле. Острые уши буквально кричали — “эльф”! Только синих глаз и белых волос, как у “наших”, фронтирных эльфов у нее не было. Волосы иссиня-черные, очень густые и длинные, частично уложенные в высокую прическу, но все равно спадающие до середины спины. Наверное, если бы она их полностью распустила, они бы достигли земли. А вот кожа — темно-фиолетовая, и глаза такие же. Охренеть. Я понял, почему Игнис напряглась: я с эльфами воевал меньше нее, а тоже вздрогнул, увидев острые уши!

Но она же совершенно нормальная — разговаривает, имперский язык знает… Видимо, не везде эльфы — чокнутые уроды, с которыми невозможно договориться! Интересно, представится ли случай подробнее расспросить Альмикен Карсен о ее прошлом?..

Игнис все же отмерла, нормально представилась и поздоровалась, за ней — Элсин, за ним Ройга, за Ройгой я, Олла последняя. Супруга мага Огня со всеми, даже с Оллой, держалась одинаково любезно и приветливо. Она предложила нам рассаживаться — и тут появились остальные гости. Точнее, как я потом выяснил, считать их гостями было бы не совсем правильно: они жили в резиденции Карсена, только в другом флигеле.

Сперва я даже не понял, кто они такие: очень странная компания! То есть что невысокий, ниже среднего роста светлосый мужчина лет тридцати на вид — маг Воды, а стало быть, мэтр Нелин, я понял с ходу: по его ярко-синему наряду. А вот кто две женщины рядом с ним… Мой наметанный глаз сразу сказал: некромантши, немертвые, и притом не сказать чтобы юные — хотя выглядели обе женщины довольно молодо. Одна — на ухоженные сорок (почти всегда показатель, что у некромантши есть или были дети), другая — лет на двадцать пять, как Ройга. Вот только носили они не черное. Точнее, не чисто черное. На молодой было платье, навевающее мысль о девятнадцатом веке, только с меньшим количеством нижних юбок, темно-синее, с черной отделкой. На той, что постарше — стандартный некромантский костюм (мужской!), как и Ройга любит одеваться: длинное полупальто, штаны, нижняя туника. Но тоже все темно-синее с черным, а не чисто черное. И если вторая дама еще могла сойти за охрану Водного мага, то кто первая?

— Ну надо же, не соврали! — воскликнул маг Воды. — Новенькая мэтресса-коллега! Рад, сердечно рад! — он взял поданную руку Теи в две своих, но не пожал, а склонился к ее запястью, как для поцелуя. Благо, наклоняться ему было немного: Тея значительно превосходила его ростом! — Хотя ужасно любопытно, что привело такую молодую красавицу в наше скучное место… Меня зовут Аксель Нелин, хотите — зовите просто Аксель, никаких “мэтров”, ну их к демонам! А это мои дорогие жены, Ильза и Алина.

Некромантши заулыбались и обе высказались на тему, что, мол, приятно познакомиться.

Ну. Надо. Же.

Жены. Две. Официально — или он просто так их представил? Насколько я знаю, Империя к вопросам брака и наследования подходит довольно жестко: только одна жена, только наследование по прямой линии, от старшего сына к старшему внуку, и т. д. Даже на храмовых праздниках, где мне случалось бывать, всегда подчеркивается, что на то время, пока бог Огня оказывается мужем богини Смерти, его брак с богиней Жизни приостанавливается! Насколько я понимаю, они так страхуются от лишней путаницы в семейно-родовых вопросах. Реально-то многие высокопоставленные маги и аристократы заводят любовниц и любовников в количестве — у Фроссен, если верить слухам, целый “распределенный гарем” имелся! Никто это даже номинально не осуждает: общественная мораль тут уважает семейные ценности, но не так строга, как христианская, и уж совсем не строга к стихийным магам. Однако при этом женами и мужьями этих любовников никто не зовет, а их дети никаких дополнительных прав не имеют.

Но любопытно, что некромантши Нелина каким-то образом получили право на синий цвет в одежде. Интересная фишка.

Вообще, если этот мэтр Воды каким-то образом добился разрешения на тройной брак, это открывает определенные перспективы…

Да нет, ничего не открывает. Мы с девочками о браке даже не заговаривали — зачем? И так хорошо. Я вовсе не собирался первым поднимать эту щекотливую тему! Тем более, из-за местных тонкостей этикета даже непонятно, кому ее первому-то положено поднимать: мне или Тее. Маг Огня выше по статусу магессы Воды, так что вроде бы мне и карты в руки — но я-то инкогнито, и брак с Теей сейчас как бы номинально выгоден именно мне, но не ей! А с Ройгой и вовсе… сложно. Так что ну его совсем.

Пока я так размышлял, явился мэтр Карсен и двое его некромантов. Снова последовал раунд представлений. Некромантов, как выяснилось, звали Кейн и Грета Ликке — тоже муж и жена. Хм, первый раз встречаю женатую пару настолько старых некромантов, да еще боевиков! Как-то они в этом возрасте обычно поодиночке.

А мэтра Карсена, как оказалось, полностью звали Тайту Карсеном. Жена называла его “Тай”, мэтр Нелин — “Тайту”, а супруги Ликке — “командир”. Остальные ограничивались обычным “мэтр”, не прибавляя “достопочтенный”.

Странное это было застолье — в том смысле, что на диво непринужденное! Альмикен Карсен оказалась отличной хозяйкой: очень быстро разговорила всех дам, не исключая Игнис, и даже Оллу буквально вынудила сказать пару предложений. Она сама разливала чай, очень заботливо, по-матерински спрашивала у всех, не положить ли им добавки, особенное внимание обратив почему-то на меня:

— Возьмите еще оладий, Эрик, не стесняйтесь, я знаю, ученики некромантов вечно недоедают — им некогда!

Очень странными казались это совершенно “бабушкинские” интонации у такой молодой и экзотичной на вид женщины!

— Что вы, госпожа, мой наставник как раз очень заботливый и меня не перегружает, — усмехнулся я. — Скорее уж, это я ему покоя не даю. Но спасибо, оладьи у вас исключительные. Очень хорошая мука.

— О да, Аксель столько сделал для улучшения сортовости пшеницы! — неожиданно включилась в разговор старшая некромантша Нелина, кажется, Алина. — Я, к сожалению, сама не могу оценить готовый продукт, но текстура муки выходит просто отменная при помоле!

— В каком смысле сортовость? — машинально поинтересовался я. — Тяжесть зерен, количество колосков — или теневыносливость?

— Все вместе! — Нелин, сидевший через несколько человек от меня, оживился. — Так вы разбираетесь в селекции, молодой человек?

— М-м, немного, — осторожно сказал я. — Я же алхимик, приходилось работать с магами Жизни над удобрениями…

Нормальная, хорошая почти-не-ложь, не проверишь!

— Я всегда восхищался магией Жизни, — задумчиво произнес мэтр Карсен. — Удивительная способность — увы, изрядно недооцененная в нашем обществе!

— Не говорите! — оживилась Игнис. — Без магии Жизни о-очень тяжело, люди даже не представляют, насколько сложнее было бы жить, не будь у нас под рукой магов Жизни!

Я еле удержался от смешка: вряд ли Игнис собиралась откровенничать с новыми знакомыми, как именно ей помогает магия Жизни!

Разговор стал всеобщим, но разбился на несколько потоков: обсуждали и сельское хозяйство, которое, оказывается, было любимым хобби Нелина — потому он и согласился на назначение в безводный мир: захватила идея наладить здесь самообеспечение продовольствием. А также магию Жизни, садоводство (этим увлекалась Альмикен Карсен, а Тея живо заинтересовалась) и вообще все понемногу. Особенно Карсенов и Нелина интересовали причины, которые побудили нас явиться на Гробницу. Тут Элсин перехватил инициативу и сообщил, что давно мечтал сюда попасть, чтобы работать над собственной программой исследований. А вот теперь познакомился с мэтрессой Воды, которая тоже заинтересовалась и помогла ему достать маршрутный лист.

Карсен посмотрел на Тею, потом на меня, сделал какие-то выводы, и сказал:

— А вы сами, мэтресса Нейгарт? Чем бы вы хотели заниматься здесь?

Тея чуть порозовела.

— Честно говоря, я бы хотела учиться портальной магии, — сказала она. — В моем мире, увы, у меня не было такой возможности… Но здесь…

— Это вы по адресу, — фыркнул Карсен. — Аксель только портальной магией и занимается, не считая своего хобби.

— Кто бы говорил! — закатил глаза Нелин. — У тебя вон тоже работы, помимо хобби, считай, и нет… Но из меня учитель — никакой, да и литературы мало! Это вам лучше…

— Не лучше, — добродушным, но строгим тоном сказал Карсен. — Слышал же — девочка хочет учиться. Не расстраивай молодежь. Тебе полезно.

Маг Воды как-то обмяк.

— Хорошо, Тайту, — вздохнул он. — Если угодно, Тея, охотно проконсультирую вас насчет некоторых аспектов портальной магии!

— Конечно, угодно! — радостно воскликнула моя любимая.

— Вот и договорились, — кивнул Карсен, словно бы подводя итог. Затем поглядел на Игнис. — А ваши планы, мэтресса? Вы просто сопровождаете мужа?

— Не только, — покачала она головой. — Еще собираюсь помогать ему в исследованиях. Я не шутила, когда указала себя в маршрутном листе как его ассистент! Ему понадобится секретарь и администратор! У меня есть кое-какой опыт в этой области.

— Разумеется, для серьезной работы это совершенно необходимо, — согласился Карсен. — Но прошу вас рассмотреть также возможность иногда участвовать в работе нашего отряда по борьбе с пыльными бурями! У нас всего три мага Воздуха, и зазвать четвертого до сих пор не получилось, хотя вакансия есть — сюда неохотно едут. Ваша помощь будет неоценима!

— Охотно, — кивнула Игнис.

На этом содержательная часть общения была закончена, и опять пошла светская беседа.

В частности, мэтр Карсен предложил нам поселиться у него — но Тея вежливо отвергла это предложение, и он не настаивал.

— Тогда, по крайней мере, позвольте мне вам помочь, — сказал он. — Жилья у нас не так много, нужно знать, где искать. Я попрошу своего секретаря, Дольфа, послать умертвие или два, из тех, что умеют собирать информацию, проверить доски объявлений и рынок. Думаю, уже завтра к обеду Дольф предложит вам два или три варианта на выбор.

— Очень нас этим обяжете, спасибо! — кивнула Тея.

— Вы хотите поселиться все вместе?

— Да, было бы желательно, но подойдут и два дома по соседству. Однако прежде чем определиться с выбором, думаю, магистр Бьер захочет представить свои рекомендации Главе Ковена — с тем, чтобы узнать, можем ли мы арендовать подходящую лабораторию, — Тея поглядела на Элсина.

— Именно так, — подтвердил он. — Я не претендую на спонсирование нашей программы, но узнать, какие лаборатории доступны и где, было бы неплохо. А постоянное жилье желательно выбрать поближе к работе.

— С этим не спешите, — посоветовал Карсен. — Если я верно понимаю, Хьялмар и Линдхольм скоро явятся к вам сами — извиняться за нападение и расспрашивать подробно, что там было с этой их химерой. Либо сегодня вечером, либо завтра утром. Заодно и собеседуетесь.

На том и закруглили беседу.

Глава 2. Я что, правда будущий темный властелин?

Непринужденный обед у мага Огня вымотал меня так, как даже светский прием у Фроссен не выматывал. Оказывается, держаться настороже значительно сложнее, когда твои собеседники ведут себя как нормальные вежливые люди, а не как высокомерные скоты! Впрочем, я сразу сказал себе следующее: во-первых, то, что они кажутся тебе нормальными, не значит, что они такие и есть — или что они такие всегда. Поэтому расслабляться рано. Во-вторых, каким бы симпатичным ни казался местный маг Огня, он точно так же сдаст меня Империи, как сдала бы Фроссен. Поступить иначе — нелояльность и потенциальные неприятности. За незнакомца так никто вписываться не будет. Особенно женатый человек с несколькими детьми (детей или подростков за столом не было, но Альмикен их упоминала). Более того, отсутствие высокомерия нам на самом деле в минус, а не в плюс. Карсен склонен был на самом деле присматриваться и к Элсину, и ко мне, а не списывать нас как постельные игрушки Игнис или Теи — значит, он запросто мог заметить какие-то нестыковки в нашем (в основном, моем) поведении. И начать их объяснять. И только местные боги знают, какие объяснения он себе придумает и к чему это приведет в итоге!

Так что я призвал на помощь все мои светские манеры и старался держаться в рамках заданной роли изо всех сил: да, ученик некроманта, да, может быть, позволяющий себе чуть больше за счет членства в алхимической Гильдии, расположения учителя и любовной связи с мэтрессой Воды — но все-таки нормальный, почтительный и лояльный член имперского общества, который не пытается прыгнуть выше головы!

Однако, как выяснилось, не особо я преуспел. Потому что едва мы вернулись с обеда и оказались наедине, в гостиной отведенного нам флигеля, как Олла схватилась за голову.

— Эрик! — воскликнула она. — Ну ты даешь!

— А что такое? — удивился я. — Я что-то делал не так?

— Ты слишком раскованно держался! — воскликнула она. — Ты даже несколько раз перебил мэтра Нелина, когда он рассуждал о севообороте!

— Серьезно? — удивился я. — Не заметил. Вроде, у нас шла оживленная беседа. Не думаю, что он возражал.

— Олла, я думаю, он правда не возражал, — мягко сказала Тея.

— Госпожа, не все так великодушны, как вы, — хмуро ответила Олла. — Я заметила, что местные Стихийники держатся куда проще, чем дома, но — Эрик ведь даже не настоящий некромант! Если кто-то что-то заподозрит, даже у вас могут быть неприятности! Не говоря уже об Эрике! — она поглядела на меня с тревогой и осуждением. — Я знаю, что ты любишь риск, но, честное слово!.. Я ведь не прошу тебя вести себя совсем скромно и незаметно, ты и не сможешь — но, пожалуйста, не забывайся! — ее голос из сердитого стал умоляющим. — Ради госпожи, если уж не ради себя!

— Совет принят, — легко сказал я. — Но, Олла, ты совершенно зря волнуешься. Никто не поймет, что я не настоящий некромант. Потому что я — настоящий. Ну, почти.

Ее брови взлетели вверх.

— Надо же, — сказала она весело. — Хочешь сказать, что ты только притворялся, что воздействуешь Жизнью, а лечил только мазями и эликсирами? Не может быть! Я же чувствовала!

— Потому что я и маг Жизни тоже.

— Так не бывает!

— Погоди минутку.

Я огляделся. В комнате нас только трое: мы с Теей и Олла — Бьеры и Ройга сразу же пошли заниматься нашими животными. Вообще-то, мне следовало бы пойти с ними, да я что-то замешкался. Даже немертвых слуг никаких. Ну правильно: при “посторонних” Олла бы не стала меня отчитывать.

На всякий случай я подошел к окну и задернул занавески, Тея быстро поняла, что я хочу, и начала задергивать портьеры на втором окне. Олла цокнула языком и занялась третьим.

— Ну? — спросила она тоном одновременно веселым и раздраженным, когда с этим было покончено. — Что ты такого невероятного мне хочешь предъявить?

— Первым делом хочу сказать, — произнес я, — что говорю это тебе только сейчас не потому, что не доверяю…

Хотя на самом деле осадочек остался после нашего расставания, но об этом я упоминать сейчас не буду.

— …А просто чтобы не добавлять тебе лишних забот и волнений, когда ты готовилась к нашему отбытию с Ошибки. В общем, суть в том, что я — идеальный маг Огня. Как в сказках. Мое сродство с магией Огня так велико, что я еще умею немного пользоваться магией Жизни и Смерти. Так себе пропускная способность, но что для жизнюка, что для некроманта этого вполне хватает. Я не спешу открываться всем, что у меня есть этот дар, потому что не хочу становиться пешкой в политических играх. Ты сама видела, как тяжело приходилось Тее, когда она попала в такую ситуацию, и ей не на кого было опереться, кроме тебя! Вот, я так не хочу. Поэтому сперва пытаюсь достичь кое-каких других целей. Начиная с доступного омоложения, чтобы не зависеть от имперского эликсира.

Олла в шоке уставилась на меня.

— Что?.. — тихо произнесла она. Потом поглядела на Тею. — Г-госпожа? Эрик в своем уме?

Я вздохнул. Вытянул ладонь. И позволил распуститься над ней алому сполоху пламени.

Олла ахнула. А потом, очень быстро, и секунды не успело пройти, с глухим стуком повалилась на колени. Да не просто на колени — она простерлась ниц на полу у моих ног! Максимально униженный простолюдинский поклон, буквально “лицом в грязь”.

— Простите меня! — почти простонала она. — Прошу великодушного прощения за все! — удар головой в пол. — Дозвольте искупить вину! — снова удар. — Прошу прощения! — удар. — Прошу прощения!

Полузадушенный всхлип Теи заставил меня отмереть. Я погасил огонь и упал на колени рядом с Оллой, схватил ее за руки и начал поднимать. Она подчинилась легко, не сопротивляясь. На лбу уже красовалась ссадина (я машинально направил магию Жизни, чтобы подлечить) лицо искажено ужасом.

Сказать, что мне стало хреново, значит, ничего не сказать. Видеть, как твой близкий — ладно, когда-то близкий, но чувства все равно до конца не ушли! — человек вдруг превращается в пустоглазого непися, бездумно следующего “социальной программе”, в принципе неприятно. А если этот близкий человек еще и начинает перед тобой унижаться!..

Или — еще более неприятная мысль — может, она не бездумно это делает? Она всерьез считает, что я могу ее… не знаю, сжечь? Еще как-то наказать?!

Мы с Оллой расстались почти что мирно, пусть и без моего желания, и общались с тех пор почти как раньше. Я очень надеялся, что нам удастся сохранить хотя бы дружбу, и что рациональность и ум Оллы пересилят вбитые с детства установки! Тея же смогла перешагнуть через эту гребаную сословность! И вот теперь одного взгляда на пустое, насмерть перепуганное лицо, хватило, чтобы понять: я надеялся зря.

Но надежда такая специальная сволочь, которая всех переживет. Поэтому я не удержался, крепко обнял Оллу, прижал к себе, начал бормотать что-то глупое:

— Тише, тише, ну что ты, не нужно…

Она закаменела в моих объятиях! Просто моментально, будто я ледышку или статую держу, а не живую девушку.

Я отдернул руки, будто действительно их о лед обжег.

Мне захотелось наорать на нее, может, даже пощечину дать, чтобы опомнилась. Но… я вдруг сообразил, что в этом состоянии она может даже поблагодарить меня за “милосердие”! Что действительно не сжег! Да и Тея смотрела — а при ней я просто не мог расклеиться и потерять самообладание. Поэтому я заговорил максимально мягким тоном:

— Олла, пожалуйста, не надо. Ничего не изменилось. Я такой же, как прежде, Эрик Шелки. Я не аристократ, не… не знаю, личный ученик императора инкогнито! Я — жертвенный маг Огня с фронтира, меня призвали, чтобы убить, а я выжил! И теперь скрываю свой дар! У меня нет реального статуса, тебе не нужно бить поклоны!

— Прошу прощения, достопочтенный мэтр… — невыразительно пробормотала Олла.

— Не надо меня так звать. Я не мэтр — я не обучался магии Огня, так что даже учеником считаться не могу, не то что мастером! Зови меня, пожалуйста, Эриком на людях, как прежде. А наедине… — я сделал над собой некоторое усилие: сейчас мне не хотелось оказывать Олле этот дополнительный жест доверия, но я сказал “А”, нужно сказать и “Б”. — Когда вокруг нет посторонних, можешь звать Владом. Так меня зовут по-настоящему. Влад Корнилов — мое имя. Меня призвали из мира, не принадлежащего Империи, там нет здешних сословий, там все по-другому! Поэтому для меня ты — вовсе не низшая простолюдинка. Не нужно пресмыкаться.

Впервые Олла посмотрела на меня. Прямым, отчаянным взглядом, со слезами на глазах. Неужели? Я до нее достучался?

— Еще раз, Олла, пожалуйста, — мягко сказал я. — Я — скрываюсь. Мой статус в Империи сейчас ровно такой, как мы пытаемся изобразить — ученик некроманта, не больше, не меньше! Я вырос совсем в другом обществе, где совсем другие обычаи! У нас нет ваших сословий! Ну, их не то чтобы совсем нет, но… замнем для ясности, — я вспомнил, что родители отца перестали с ним общаться, когда он решил жениться на маме — девушке не из Москвы. — Для меня ты — не простолюдинка! Для меня ты отличный профессионал, умелый и опытный организатор, доверенное лицо моей возлюбленной и мой друг — вполне достаточно, чтобы видеть в тебе равную! Ты понимаешь?

— Да, господин, — тихо проговорила Олла.

Ять.

И что мне нахрен делать?!

— Я искуплю вину, — продолжала Олла тем временем. — Я буду верно служить вам и госпоже, приложу все силы, чтобы вы были довольны! Я буду звать вас Эриком на людях. Я буду вести себя так, как будто вы просто ученик некроманта. Я скорее умру, чем вас выдам, пожалуйста, не сомневайтесь во мне!

Какую вину она собралась искупать?!

И почему мне впервые после бегства из Академии в Руниале хочется плакать?!

— Хорошо, — сказал я спокойно. — Хорошо, я тебе доверяю, Олла. Не переживай.

Я поднялся с пола — мы все еще оба стояли на коленях. Ну и денек сегодня. Меня вело, как после многочасовой драки.

— Тея, — попросил я. — Можешь сейчас пойти со мной?..

— Да, милый, — ответила она.

Я взял ее за руку и потащил в спальню. Где закрыл дверь, усадил на кровать — и просто обнял ее, вцепившись изо всех сил, словно в спасательный круг. Тея гладила меня по голове и молчала.

— Ей надо дать время, чтобы привыкнуть, — наконец сказала она. — Она… поймет. Она справится.

Я только крепче обнял ее.

Тея хочет верить в подругу. Но — я даже не уверен, что Олла считает себя Теиной подругой! Мне всегда казалось, что она относится к ней с сестринской или даже материнской нежностью, но теперь даже и не знаю. Что у нее в голове, ей-богу?! Почему по щелчку нормальная вроде девушка превращается — вот в это?! Есть ли она вообще, настоящая? Может, мне показалось?

Или нормальные люди — вот именно такие? И, когда я открою свою силу, я обречен на показное раболепие от большинства?

Пока я мог лишь стискивать Тею крепче и ждать, пока боль утихнет хоть немного.

Мы услышали стук в дверь. Потом — внезапно — деловитый голос Оллы:

— Эрик, госпожа, вы не слишком заняты? Потому что магистр Бьер просит продиагностировать собак, Печеньку и Глинку. Они проснулись, все нормально, но какие-то вялые.

— Да, сейчас иду! — громко сказал я.

Олла называла меня просто “Эриком”, а не “господином” — это уже казалось маленькой победой! С другой стороны, может, она считала чужой особняк, полный чужих немертвых слуг, опасной территорией? Неважно. Главное, что я мог еще какое-то время притвориться, что у нас с ней по-прежнему есть хоть какие-то личные отношения. Глупо, да — но все-таки так было легче.

Интерлюдия. Тайту Карсен и неожиданные гости

День выдался занятой, сколько бы Тайту ни изображал на публику и перед вновь прибывшими расслабленный сельский темп жизни. И все же время зайти в детскую и пожелать младшим спокойной ночи Тайту нашел. А вот сказки им рассказывала Альми — сказки об огромных деревьях, выше самой высокой башни, с огромными же листьями, на которых можно стоять, и о вечном сумраке, который царит под их кронами.

Сказки о своем родном мире, который в свое время Карсен “замирял” в составе элитного отряда. Помнится, в свое время он жалел только, что был отдан приказ — щадить эти гигантские деревья и окружающую их растительность, это ценный для Империи ресурс! Насколько было бы проще работать, не будь этого приказа! Сколько хороших жизней и не-жизней стоили им эти гигантские деревья!

Что ж, это было давно, больше двухсот лет назад, и с тех пор деревья действительно отработали свое, выращивая ценные алхимические препараты, — и не только. Опять же, не пройди он через ту задницу, никогда бы не встретил Альми.

Они закончили с детьми и вернулись в кабинет Карсена. Альми достала свое рукоделие, уселась за рабочий столик с ножиком и деревянной заготовкой.

— Как работа сегодня, милый?

— Нормально, — сказал Тайту. — Заказ для два-тридцать пять отправили, получил несколько писем, выбрал с фермерами место для новых полей…

— Там, где и хотел?

— Ну да, что я им, позволю мне ту низину навязать? Держи карман шире, — фыркнул он. — А про главное, конечно, ты и так знаешь: новеньких встретил.

Альми кивнула. Под ее ножиком заготовка медленно приобретала формы, превращаясь в детскую игрушку.

— Что ты о них думаешь? — спросил Тайту.

Альми дернула ухом.

— Воздушница любит мужа, муж любит ее. Хорошая пара. Не могу только понять, насколько давно они вместе. Все кажется, что много лет, но вот девушка очень молодая — это смущает… Хотя она старше, чем выглядит! Может, просто хорошо друг другу подошли. Спроси, если случай представится, ладно? Или я спрошу, любопытно.

Тайту кивнул.

— Водница — редкий цветок! Исключительная девушка, она здесь надолго не задержится. Птица высокого полета, хотя ей по молодости еще так не кажется. Не знаю уж, куда она пойдет дальше, но портальную магию будет осваивать честно и с полной отдачей. Только у меня ощущение, что она недавно тяжело болела. И еще не совсем здорова.

— Ребенка родила?

— Точно нет, нет у нее детей. Хм… Женщину-некроманта я не прочитала, отменно владеет собой. Только скажу, что она не очень-то на ученого похожа. Она больше не разговоры слушала, а на людей смотрела. И манеры — у нее великолепные манеры, лучше, чем у них у всех, за исключением Водницы. Где-то она очень хорошее обучение прошла.

Тайту кивнул, ему это тоже бросилось в глаза.

— Девочка-простолюдинка, которая записана ассистенткой… — Альмикен вздохнула. — Знаешь, а я бы ее сманила в помощницы! Очень умная, очень обучаемая.Вот только она не пойдет. Очень любит свою госпожу, это видно.

— Госпожу? — удивился Тайту.

— Да, похоже, они ее ассистенткой ученика записали, чтобы ограничение на живых спутников обойти… — улыбнулась Альмикен. — Могли бы и не тревожиться, свиту Водной мэтрессы Канцелярия не завернула бы. Но приятно, что они так соблюдают наши правила! На самом деле она — человек Водницы, служит ей с детства.

— Она тебе рассказала?

— Да нет, у Водницы в разговоре промелькнуло. А, и еще там у них любовный треугольник назревает с этим мальчиком-учеником… Или уже назрел. Ну, тебе это не интересно.

Тайту расхохотался.

— Ты шутишь? Как раз интереснее всего! Ну-ка, ну-ка, что у них там?

Альмикен пожала плечами.

— Ну, что? Что у младшего с Водницей роман, и именно так она связалась с магистром некромантии, ты уже понял. Отношения теплые, взаимные, мальчик ее тоже любит, тут все в порядке. Но у меня такое ощущение, что он еще и к некромантше неровно дышит. Она к нему — это я не знаю, говорю же, отличный самоконтроль, да еще она сразу почуяла, что я ее изучаю! И девочка-простолюдинка тоже так на них с Водницей смотрит… Там не ревность, тоска скорее. Как будто она их обоих любит. Тоже неплохо владеет собой, но не на уровне некромантши. Впрочем, какие ее годы! Хм… Может, все-таки сманю хотя бы в ученицы? Временные? — Альмикен, прищурившись, повертела фигурку в руках. — А то никто из наших дочек, увы… Ну да ладно, это вопрос будущего.

Тайту прицокнул языком.

— Да уж, многоугольник! Никогда не мог понять, почему на некоторых женщины так и вешаются.

— Не кокетничай, — улыбнулась Альми.

Тайту хмыкнул.

— Я — маг Огня, это другое. За мной дамы охотились, в основном, из корыстных побуждений.

— Не только, поверь мне, — Альми с нежностью посмотрела на него, и Тайту внезапно почувствовал, что смущается, как мальчишка.

— Ладно, ладно. Что ж, эти как-нибудь выпутаются. Справился же Аксель в похожей ситуации!

— Там совсем другая ситуация была, — покачала головой Альмикен. — Но для нас с тобой важно, думаю, что вряд ли они нам неприятности устроят на этой почве. Ребята хоть и совсем молодые, но кажутся разумными. До смертоубийства и других глупостей вряд ли дойдет.

— Хм, а что этот магистр? Ему как, что у них вдруг центром группы его ученик оказался, этакий дамский угодник? — фыркнул Карсен. — У меня сложилось впечатление, что у них полное единодушие. Только они мне напомнили не учителя с учеником, скорее, а равных коллег. По ощущению. Но ты больше меня углядела.

— Да, кстати, тоже интересно, я просто отвлеклась на любовные отношения, и забыла тебе сказать, — улыбнулась Альмикен. — Нет, чувствуется, что алхимик — правда ученик магистра, но у них действительно немного странные отношения… Как будто каждый другого опекает! Не только учитель ученика, но и наоборот, только по-другому. Знаешь, на что похоже? На тебя с Кейном. У вас такое же иногда проскальзывает.

— Забавно, — кивнул Тайту. — Но, опять же, ничего потенциально опасного или вредного я тут не вижу.

— Да, очень хорошо собранная команда.

— Команда? — переспросил Тайту.

— Да. Некромант и ученик — острие атаки, некромантша и Воздушница — поддержка, Водница и ее девочка — защита и снабжение. Не знаю только, что они собрались атаковать. Только ли научные проблемы?

— Хм… — Тайту нахмурился. — Из твоих слов выходит, что ученик некроманта — действительно лидер этой группы?

Альмикен пожала плечами.

— М-да… А вот это мне уже не нравится. Не вижу ли я зародыш очередного… теневого властелина?.. — он сделал паузу, потом сказал сам себе: — Ладно, посмотрим. Ребята и правда симпатичные. Ну а если замечу нечто, что мне не понравится… — он мрачно усмехнулся. — В моем мире терпеть такое я не обязан — и мне ничего не стоит с ним разобраться!

Громкий стук заставил обоих супругов обернуться к окну.

К вечеру искусственные солнышки над садом сменили цвет на темно-красный и почти погасли, хотя тепло излучать продолжили, поэтому снаружи царили привычные белесые сумерки. И в этих сумерках очень зловеще выглядела несуразная фигура, прижатая снаружи к стеклу.

Тайту закатил глаза.

— Входи, Хьялви!

Створка окна распахнулась, и на подоконник шагнул глава Ковена.

— Только не надо ворчать, — сварливым тоном сказал он, спускаясь с подоконника на пол. — Детей вы уже уложили, больше пугаться некому!

— Я бы не сказала, что дети особенно тебя пугаются, — заметила Альмикен. — Но забираться по стенам все же не совсем подходит твоему статусу!

— Пустые увещевания, не трать мое и свое время, — отмахнулся Агрим. — Время — это все. Я к вам только сообщить, что процесс расследования запущен, Нидалю уже пришивают новое тело, чтобы можно было расспросить. Хочу поговорить с новенькими. У них там два немертвых, так? Значит, не спят.

— У одного или обоих немертвых живые партнеры, лучше подожди до утра, — посоветовал Тайту.

— Вот как? Ладно, поберегу. Линдхольм тоже к жене сбежал. Слабак! — фыркнул Агрим. — А тебе они понравились, да? Эти новенькие?

Тайту переглянулся с Альми.

— Понравились, — кивнул он. — Так что ты с ними помягче.

— Как со всеми, дорогой друг, как со всеми. Мне от них пока надо бы одно услышать: насчет костяной пластинки. Ты сам не видел? На голове у твари?

Тайту покачал головой.

— Ладно, до утра. Все!

И глава Ковена вылез в окно.

Глава 3. Руки, ноги... главное — хвост (которого нет)

Карсен оказался прав — глава Ковена некромантов и директор полигона (разные люди) явились к нам еще до того, как мы закончили завтракать.

Игнис как раз успела закончить свой ритуал с тремя стаканами чая и более-менее проснулась, когда из спальни, чуть зевая и элегантно прикрывая рот рукой, выплыла Тея. В домашнем платье, для разнообразия розовом, а не голубом, с распущенными, лишь подхваченными на затылке волосами, моя любимая выглядела особенно юной и прелестной, я вновь ею залюбовался.

Глинка, которого я как раз кормил кусочками груши и персика, тут же слетел с моей руки, проигнорировав даже тарелку, и пересел Тее на плечо. Она засмеялась и погладила летучую лисицу.

Тея так и не смогла завести своего собственного питомца после давней травмы с замученным котом — но Глинку, несмотря на не самое удачное первое знакомство, очень полюбила. А крылан полюбил ее, и куда больше, чем меня! Не осуждаю.

— Я поражаюсь, как ты такой свежей по утрам выглядишь? — спросила Игнис с некоторой завистью. — Как будто час косметическими процедурами занималась! А ты ведь только что проснулась — Влад просил тебя не будить, когда появился! А он только четверть часа назад к столу спустился.

Мы завтракали неспешно, по-сибаритски: на столе стояло что-то вроде тостов, печенье, булочки, разнообразные намазки и мясная нарезка — и все это притащили нам с центральной кухни поместья незаменимые умертвия. Кроме меня и Игнис, за столом сидела Олла, евшая с большим аппетитом, но молча, и Элсин с Ройгой — за компанию. Правда, Элсин пил чай — и заодно подливал Игнис. А Ройга кормила Зурро: он сидел у нее на плече и время от времени просил “печеньку” и “сахарок”. Углядел-таки, засранец! В сахарнице лежал кусковый сахар — на Ошибке такой роскоши в открытом доступе не имелось.

А вот ни Рыжухи, ни Кедра в комнате не было: по мнению Ройги, служебным собакам за завтраком делать нечего. Она их покормила в вольере — его прямо вчера быстро возвели для нас в саду слуги-умертвия. Зато собак-умертвий Ройга разместила в прихожей — для охраны.

— Да я не делаю ничего особенного, — улыбнулась Тея. — Видно, Влад меня так хорошо лечит.

— Влад и меня лечит… Так, стой, ты действительно что-то особенное для Теи делаешь? — подозрительным тоном спросила Игнис.

— Всем одинаково достается… — усмехнулся я. — В смысле, я воздействую и на тебя, и на Тею, и на Оллу абсолютно одинаково — за исключением того, что у вас разные проблемные области.

У Игнис это все те же последствия бурной страсти, у Теи — остаточные эффекты от анемии, у Оллы — тоже остаточные же проблемы с почками. Но докладывать я вслух это не собирался: какая-никакая, а медицинская этика должна быть.

Кстати, Олла при этих словах удивленно поглядела на меня. Она что, реально не замечала, что я ее подлечиваю при каждом физическом контакте? Кстати, последнее время маловато было этих физических контактов, не считая вчерашнего… экспромта. Надо бы ее целенаправленно попросить посидеть смирно, пока я ее обследую. Надеюсь, снова леденеть от моих прикосновений не будет?

— И все-таки, что-то Тея этакое делает… — нахмурилась Игнис. — У нас примерно один и тот же тип кожи, не могу поверить, что это просто более удачная наследственность!

— О, это предмет моей вечной зависти! — фыркнула Ройга. — Тея делает себе шарик воды, подносит к лицу — и вуаля! Лицо сухое, кожа влажная — в смысле, свежая, как лепесток.

— А, так вы об этом? Да, я управляю водой, чтобы она лучше впитывалась в поры и при высыхании не сушила кожу, — рассеянно объяснила Тея. Она подкармливала Глинку, который, подлец такой, раскинулся перед ней на спинке, подставив животик для почесывания — одновременно и ел, и гладился. — Хочешь, и тебе так сделаю?

— Хочу! — с энтузиазмом воскликнула Игнис.

— Тогда садись рядышком, ты должна быть не просто в моей зоне контроля, а совсем близко, иначе трудно контролировать.

И вот как раз в тот момент, когда Тея делала Игнис “водяную маску” на лицо, вошел слуга-умертвие и доложил, обращаясь к Элсину:

— Магистр Бьер, явились глава Ковена магистр Агрим и директор испытательного полигона магистр Линдхольм. Они спрашивают, удобно ли вам и уважаемым мэтрессам сейчас принять гостей?

Элсин поглядел на меня, я пожал плечами. Затем поглядел на девушек.

— Удобно, вон, как раз прихорошились, — махнула рукой Игнис. — Но я подозреваю, что мы их интересуем в последнюю очередь! Им нужны те, кто реально дрался с умертвием. То есть ты, В… Эрик, — она поправилась, — и Ройга.

— Тея еще не позавтракала, — с сомнением произнес Элсин.

— Ничего, я почти ничего не ем за завтраком, — заверила девушка, отщипывая кусочек булочки. — И потом, мы можем пригласить их к столу, это допускается приличиями.

Она обратилась к умертвию:

— Проводи уважаемых магистров. И по пути скажи кому-нибудь, пусть принесут еще два чайных прибора. Они ведь оба немертвые, так?

— Не могу знать, — покачал головой слуга.

Ну да, умертвия видят, но, как правило, не наблюдают. Это нужно отдельную специальную программу составлять, и то результаты будут двоякие — как вон у тех голов, что присобачивали к тревожным химерам на Ошибке.

— М-м-м, тогда два чайных прибора и одну сервировочную тарелку. На всякий случай.

В принципе, Тея не зря страховалась: когда оба некроманта вошли, насчет одного действительно могли сохраняться некоторые сомнения, живой он или нет. Похоже, немертвым магистр Линдхольм стал относительно недавно: в его движениях сохранялись остатки той избыточности, нерассчетливости, которые у немертвых обычно полностью пропадали. Однако в остальном мужик выглядел немолодо — лет на пятьдесят, старше среднего возраста. И мог похвастаться огромным гнездом полуседых волос на голове: сами волосы черные, спереди две седые пряди. И борода с усами такие же: все черное, на бороде посредине белая полоса. Театрально немного. Интересно, подкрасил, или свое? Что-то мне подсказывало, что свое: Линдхольм выглядел озабоченным, нервным, и, будь он живым, я бы сказал, что его мучает хронический недосып — а так просто было ощущение, что он очень сильно переутомился. Помню, Элсина я таким видел на Ошибке под конец нашего вояжа, когда он несколько проектов одновременно тянул. В таком состоянии не станешь красить бороду!

То, что это не главный некромант Гробницы, понятно было сразу: магистра Агрима оказалось ни с кем не перепутать!

Нет, верхняя часть туловища ничем не удивляла. Обычный мужчина со среднестатистическим лицом, полностью лысый и безбровый, как то водится у давно немертвых некромантов, особенно в научных кругах: некроманты-ученые полагают волосы зряшным выпендрежем, делая скидку для молодых, женатых и женщин. Ну или для тех, кто много работает с молодежью, вроде Элсина. В остальном возраст по нему не читался: он выглядел где-то между тридцатью и сорока. Одежда тоже характерная для некромантов: плюс-минус тот же фасон, что обычно предпочитал Элсин, тоже все черное, тоже расшито серебром — очень богато, сразу видно, что высокопоставленный. В Империи так принято. Опять же, знак главы Ковена на груди. В общем, тут ничего вопросов не вызывало.

Но вот ниже пояса…

Ноги у него было четыре штуки. При этом на кентавра Агрим не походил: схема расположения конечностей как у паука. Или как у табуретки, если угодно: два на два. Передние ноги коленями и стопами вперед, задние ноги коленями и стопами назад. Частично эти ноги прикрывали широкие черные штанины, но обуви старый некромант не носил, так что были превосходно видны совершенно нечеловеческие ступни, больше похожие на лапы хищного ящера — четырехпалые (три пальца вперед, один назад), с когтями. Разве что когти втяжные, как у “настоящих” зверей. И вся эта красота еще и покрыта рептилоидной иссиня-черной чешуей!

Зурро и Глинка на приезжего среагировали почти одинаково: Зурро с нервным воплем “ка-а-а!” слетел с плеча Ройги и пересел дальше, на комод. А Глинка сорвался со стола и полетел прятаться ко мне за пазуху — мол, самое безопасное место. Угу, как гладиться, так к девушкам, как спасаться — так ко мне!

Первая моя мысль была, каюсь: “Как же этот тип с женщинами-то?”

Вторая: “Охренеть как круто! Как он это сделал?! Как это ему не мешает?!”

Я машинально начал прикидывать: там стопудово должен быть второй управляющий центр где-нибудь в крестце, как у тех же динозавров — потому что человеческий мозг просто не способен управиться с таким количеством столь специфичных конечностей! Но, наверное, одного “выносного” мозга мало, пришлось и в свой основной вмешаться, чтобы сконнектить со вспомогательным — а это уже высший пилотаж. Как мне кажется, задача на порядок сложнее, чем подцепить мертвый протез к живой плоти! У нас с Элсином тогда с нервами не получилось — а у этого, такое ощущение, что получилось бы!

Между прочим, его эпатажный внешний вид тем, кто понимает, говорит даже не столько о его мастерстве как некроманта. Хотя вот на крестце он вполне мог делать операцию и сам — в смысле, заранее подготовить себе нижнюю половину тела, а потом попросить кого-то отпилить верхнюю и пришить. Но на мозге сам себя не прооперируешь, и две половины тела тоже самостоятельно не сошьешь. Значит, есть у него искусный ученик или ученики, которым он полностью доверяет, не меньше, чем Элсин мне. Стало быть, он и учитель хороший? Или, во всяком случае, достаточно хороший, чтобы подготовить себе надежную смену.

Я так глубоко задумался, что практически пропустил начало разговора: оба магистра представились, глава Ковена в изысканных выражениях извинялся перед Теей и Игнис за нападение умертвия, а затем его слова почти сдублировал второй некромант — этого звали Карл Линдхольм, он был главным на Полигоне, где мы чуть было не остались ночевать вчера.

Речь Хьялмара Агрима от нормальной человеческой не отличалась — разве что говорил он довольно отрывисто, словно бы экономя слова. Мелочи по сравнению с ногами!

К чести наших живых девушек, они восприняли внешность главы Ковена совершенно нормально. Тея общалась с ним, не моргнув и глазом, и смотрела только в лицо. Она даже предложила гостям присесть и попросила слугу принести табуретку для Агрима. Тот махнул рукой: “Пустяки, я не устаю!” — и немного опустился на своих ногах, так, чтобы его лицо оказалось на уровне сидящих людей. А вот Линдхольм нормально уселся и даже взял в руки предложенную чашку с чаем.

Игнис не могла отвести взгляд от ног местного главы Ковена, но в целом тоже держалась достойно. Олла маячила на фоне молчаливой тенью, словно ее тут и нет, но Агрим к ней и не обращался. В отличие от Карсенов, он явно не считал своим долгом быть вежливым со всеми, кто находится в комнате!

Линдхольм, с другой стороны, вежливо поздоровался со всеми — и именно он первым заговорил по существу, после того, как оба некроманта принесли свои изменения.

— Вообще-то, конструкция этих умертвий такова, что должна полностью исключать возможность нападения, — хмуро перешел к делу начальник полигона. — Мы изолируем часть мозга, отвечающего за любое движение, от части мозга, отвечающей за программируемую деятельность, специальным механическим ключом. Это костяная пластина с нейропроводящей вставкой, которая соединяет две части мозга. Если пластина извлечена, умертвие просто физически не сможет сдвинуться с места! Точнее, не должно мочь. Поскольку мозг создания полностью прогорел, нас больше всего интересует — была ли эта пластина на месте? Нидаль утверждает, что он не отдавал умертвиям приказа вставить пластину.

— Интересный предохранитель, — заметил Элсин. — Хм. Видимая часть пластины представляет собой костяной прямоугольник размером с пол-ладони, расположенный в теменной области умертвия, с вырезанным на нем алхимическим знаком “опасность”?

— Да! — воскликнул Линдхольм. — То есть вы его видели?

— В попытке повредить мозг твари я запрыгнул прямо ей на голову, так что действительно видел, — подтвердил Элсин. — Пластина была на месте.

— Неужели Нидаль лжет? — хмуро спросил сам себя Линдхольм. — Такой ответственный исследователь!.. — он спохватился. — Ладно, извините, это наши проблемы, разберемся.

— А как давно вы начали устанавливать такие пластины? — уточнил мой учитель. — Мэтр Карсен упоминал о двух нападениях за последний месяц.

— Вот как раз после последнего и начали, — поморщился Линдхольм. — Это за месяц вчерашний инцидент стал вторым, а в общей сложности — уже третьим. Что-то у нас недоработано в этих экспериментальных химерах! Поэтому мы их на продажу и не предлагаем. Хорошо, что пока без жертв обходится. Еще раз извините за доставленные неудобства!

— Вы на голову запрыгнули. Двадцать четвертой модели, — вдруг отрывисто сказал главный некромант. — Она быстрая. Очень. Ваша пропускная способность?

— На пятистах метрах поднимаю без программирования, — спокойно ответил Элсин.

— Значит, и ускоряетесь хорошо. Понятно. Химеризация? Вижу, с глазами что-то.

Наблюдательный! С глазами мы постарались сделать так, чтобы на первый взгляд ничего не было заметно, Элсин даже видимую часть радужной оболочки обесцветил до своего родного светло-серого, чтобы Игнис было привычнее. Единственное отличие: он может при необходимости “раздвигать” зрачок на всю видимую часть глаза, чтобы видеть и в практически полной темноте. Пришлось повозиться, чтобы замаскировать внешнюю часть радужки под белок глаза, и днем глаза не казались пугающе нечеловеческими.

— Химеризованные мышцы с использованием эндемичной фауны моего родного мира, пять-триста один, — подтвердил Элсин. — Глаза — от крупной ночной птицы с Ошибки-пять, недавно вставлял.

— Ученик оперировал? — Агрим поглядел на меня очень острым, цепким и одновременно быстрым взглядом. — Протяните обе руки! — это было обращено уже обе ко мне.

У меня сердце екнуло — неужели Смертью проверять будет? А мы были так уверены, что никто на такое не пойдет! Но старому некру, конечно, правила приличия не писаны!

И все же я не стал паниковать раньше времени, протянул руки. Может, обойдется? Если вдруг вскроется мой живой статус… Н-да, даже не знаю, что хуже: раскрыть свое инкогнито или прикинуться еще живым учеником-младшекурсником. Второй вариант вроде как менее проблематичный, но это только так кажется, и это дополнительная ложь. Которая обязательно вскроется.

Но обошлось: глава Ковена меня даже не коснулся, просто внимательно осмотрел мои ладони.

— Хорошие руки, — одобрительно сказал он, — постарайтесь их сохранить, пока будет возможность.

Затем снова к Элсину.

— Достойный ученик, вы молодец. Какой у вас боевой опыт?

— Пять-триста один — фронтирный мир. Я выпустился из Академии больше тридцати лет назад, соответственно, шесть отработок на фронтире. Плюс около четырех лет прослужил в столичной городской страже.

— А остальное время кем были?

— Преподаватель в Академии некромантии Руниала. Это столица.

— Помню, читал. Что преподавали?

— В разные годы — основы алхимии, теорию некромантии, химерологию на старших курсах, речевую дисциплину, программирование некроконструктов, основы этики, некрокосметологию и поддержание быта у старших… — Элсин перечислил штук пятнадцать дисциплин. Я и понятия не имел, что у него была такая огромная нагрузка!

— Все дыры вами затыкали, ясно. Вы, часом, не личный ученик ректора? — хмыкнул Агрим.

Кажется, тут даже Элсин удивился.

— Да, мой наставник — ректор Академии.

— Естественно. Некоторые любят себе таких безотказных выращивать. Сбежали оттуда — повезло, он бы не дал вам расти как ученому.

— При всем уважении, прошу вас не делать далекоидущие выводы… — начал Элсин.

— Да-да, прошу прощения, не стану при вас оскорблять вашего учителя, ошибка, — фыркнул Агрим. — Забылся. Ладно. А чем здесь планируете заниматься?

— У меня есть план исследования по получению живого потомства от мертвых организмов.

— Нет! — внезапно вскричал Агрим. Глинка, который было высунулся наружу, снова юркнул мне за пазуху. — Еще один! И снова на мою голову! Да что вам всем, медом тут намазано?! — он гневно обернулся к Линдхольму. — Вы его подговорили!

— Я его первый раз вижу! — возмущенно открестился Линдхольм. — И я вам говорил! Эта проблема многих занимает! У многих есть такая потребность!

— Да уж ясно! — Агрим буквально скривился и вновь обернулся к Элсину. — Что за ересь! Тоже молодая жена ребеночка от вас захотела, да? А вы ей сдуру пообещали? Усыновляйте! Беспризорников в Империи полно, хоть целую учебную группу набирайте! Заодно доброе дело сделаете! Или пусть налево сходит! Вон у вас ученик с какими хорошими руками, отличная наследственность будет!

Линдхольм громко откашлялся. Лицо Агрима дрогнуло, он поглядел на Игнис, видимо спохватился и сказал тоном ниже:

— Прошу прощения, мэтресса Бьер. Я… хм, иногда забываю об условностях.

— Да уж не забывайте, — холодно ответила Игнис. — Хотя бы выслушайте сначала Элсина и Эрика — у них не просто смутная идея, у них готовый план!

— Да? — хмыкнул некромант и сложил руки на груди. — Эрика, значит? — он снова поглядел на меня. — Это вы, я так полагаю? Эрик Шелки, член Гильдии Алхимиков, год рождения неизвестен… — да, так записали в документах: я решил, что проще “регулировать” возраст в случае чего. — Из крестьян, значит? Как вы в Гильдию Алхимиков-то угодили?

— У меня был наставник на фронтире, потом за меня поручилась наша деревня, — коротко сказал я.

— Идея насчет получения потомства от мертвых организмов принадлежала именно Эрику, — невозмутимо сказал мой учитель. — Моя первая реакция была схожа с вашей. Однако ему удалось убедить меня, что это не просто возможно, но и сравнительно легко достижимо. При наличии нужного инструментария, разумеется. Именно поэтому мы и стремились сюда, на Гробницу.

— Что ж, убеждайте теперь меня, — фыркнул Агрим. — Мы с Карлом с интересом послушаем.

А что, если мне не удастся привести достаточно убедительных доводов, нас погонят с планеты поганой метлой? Ну-ну. Пусть попробуют!

Однако, как я уже говорил, подобными экспромтами меня не напугать — что-то, а речи насчет “практического обоснования” научной работы я научился толкать еще во Втором меде!

— Вы совершенно зря думаете, что подобные исследования нужны только для того, чтобы обеспечить немертвых потомством, — сказал я. — Этого проще добиться другим способом! По крайней мере, для мужчин. Например, обязать всех студентов Академии сдавать образцы семени и замораживать — так семя может храниться годы, даже десятки лет. Пожалуйста, если кто-то потерял способность размножаться раньше, чем планировал, сможет воспользоваться запаской.

— Забавная идея! — фыркнул Агрим. — С чего вы взяли, что семя может храниться так долго?

— Я читал о том, что так сохраняют семя животных, когда нужно от племенного быка много потомства получить, — пожал я плечами. — Чем человеческое хуже?.. Конечно, с женщинами сложнее, да и тем, кто уже альтернативно живой и семя не успел сохранить, это никак не поможет. Но на будущее — вариант куда проще, чем наши исследования!

— Да, пожалуй, — это сказал Линдхольм и хмуро поглядел на меня. — Но для этих экспериментов возможности Гробницы не нужны!

— Именно, — сказал я. — Моя идея состоит в другом. Можно передать наследственную информацию из мёртвой клетки в живую…

— Ого! Вы и про клеточную структуру знаете? — удивился Агрим. — Это откуда? Я думал, мало кому нужна эта архаика.

— Архаика? — очень удивился я.

— Да. Старое-престарое открытие, древних времен, про мельчайшее строение живых тканей. Никому не нужное: ни маги Жизни, ни мы с отдельными клетками не работаем, потому из учебной программы исключили еще лет пятьсот назад. Мой наставник мне рассказал, он был против, старый хрен. Считал — чем больше знаешь, тем больше можешь. Я, в принципе, согласен. С чем не согласен — чтобы впустую тратить время. Итак, как к вам на фронтир, юноша, попали учебники старше пятисот-шестисот лет?

— Никак, — пожал я плечами. — Я много работал с магами Жизни, изучал растения. Потом, в предыдущем мире, на Ошибке-пять, один мастер-жизнюк из старших миров дал мне попользоваться своим оптическим устройством с увеличительными стеклами — он им качество круп и специй проверял. Так я увидел, что ткань растений состоит из клеток. Учитель вспомнил это название, читал в одной из книг. Мы считали, что здесь есть более серьезные увеличительные средства…

Хорошо, что мы с Элсином заранее продумали эту ложь! В реальности, конечно, у Розена никакого примитивного микроскопа не было — но, теоретически, мог бы быть. Подзорная труба ведь у него имелась! Такой простенький, однолинзовый микроскоп, в который толком ничего не разглядишь. В любом случае, при отсутствии постоянных контактов между мирами, эту ложь никак не проверишь.

И да, отдельные клетки растений действительно легче разглядеть, чем клетки животных. Во-первых, из-за клеточной стенки, во-вторых, они в среднем крупнее, чем клетки многоклеточных представителей царства животных. Некоторые можно даже без всякого микроскопа разглядеть, невооруженным глазом — если знать, на что смотришь. Вы когда-нибудь разделывали апельсин, видели там этакие мельчайшие волоконца, наполненные соком? Это как раз клетки и есть, между прочим! Впрочем, у животных тоже бывают прямо гигантские клетки. Например, куриное яйцо до оплодотворения — реально одна большая яйцеклетка!

— Да, микроскопы, — перебил меня Агрим. — Есть. Тонкую подгонку нервных тканей без них не сделаешь. Но что вы собрались с клетками творить?

— Если убить ядро растительной клетки специальным ядом, она не может размножаться. Моя гипотеза — именно в ядре находится наследственная информация. Если взять ядро из мертвой клетки и внедрить ее в живую, а потом заставить правильно поделиться — можно получить мельчайшую живую частицу семени. А дальше — искусственное осеменение, как для тех же коров… — я перевел дух. — Но вытащить ядро из одной клетки и вставить в другую непросто — нужны очень тонкие инструменты! Мы надеялись, что они тут есть, или их можно изготовить.

— Может, и есть. Но вы что, собрались каждую клетку семени отдельно обрабатывать? — фыркнул некромант. — Их там миллионы!

— Поэтому работать надо не с клеткой семени, а с той тканью, которая семя вырабатывает, — сказал я. — В живом семеннике. Нужны опыты. Много опытов. Сначала на животных, потом — на людях. Но перспективы открываются очень заманчивые — в том числе и для вашего мира!

— А наш мир-то тут при чем? Думаете, у нас тут все поголовно хотят папашами стать? Разочарую вас — нет!

— Потому что с помощью этой технологии можно размножать вымерших гигантских существ, — объяснил я. — В перспективе, не сразу. Найти достаточно близкие, родственные виды из реально живущих в империи животных — чтобы могли выносить детеныша. Пусть даже мать будет значительно мельче, я думаю, можно обойти этот момент с помощью разных ухищрений. Обрабатывать их магией Жизни и алхимией, чтобы плод не сбросили, заставлять лежать... Да, матки будут одноразовыми — и что с того? Главное — получить первых разнополых представителей вымершего вида, дальше они будут размножаться естественным путем. А результат — неограниченный запас умертвий! Вы можете их разводить вместо того, чтобы раскапывать! Наверняка ведь непросто найти достаточно сохранных тварей и потом их собрать?

— Непросто, да, — нахмурился Агрим. — Но эти исследования — еще сложнее. На десятилетия! Столетия!

— А вы куда-то торопитесь? — спросил я.

Тут Агрим отрывисто расхохотался.

— А вы мне нравились! — воскликнул он. — Сперва предлагаете дрочить в баночку! Потом дерзите в лицо! Молодец! — он поглядел на Элсина. — Вы ему доверяете? Вот настолько? Что из-за его дикой гипотезы сюда рванули, жену с места сдернули, свою репутацию на кон поставили?

— Да, — просто сказал Элсин.

— Чудесно! — снова рассмеялся Агрим.

Затем неожиданно обернулся к Ройге.

— А вы кто такая в этой истории? Что-то от вас ничего не слышно!

— Я — магистр Ройга Глерви, бывшая коллега магистра Бьера, — сказала Ройга невозмутимо. — Бывший преподаватель, бывший следователь городской стражи, специалист по розыску похищенного. Преподавала химерологию и ряд смежных дисциплин, работаю в основном с собаками. Сюда явилась, потому что обещала мэтрессе Нейгарт защищать ее как телохранитель. Ну и в исследованиях Элсина и Эрика, смею надеяться, буду небесполезна.

— Некроконструкты, которые в прихожей? Ваши?

Ройга кивнула.

— А попугай?

— А попугай Элсина, он живой.

Агрим внимательно поглядел на нее, потом на Тею. Промычал что-то.

— Ладно, — сказал он. — Слушайте мое предложение. Вы, магистр. Два дня в неделю преподаете в нашей Академии. Два дня в неделю — работаете с Линдхольмом над мегахимерами. У вас в рекомендации сказано, что вы там какого-то моллюска уже поднимали лично и потом внедряли методологию для следующих поднятий, так что представляете, что к чему. И еще два дня можете бесплатно пользоваться одной из лабораторий Полигона — пятая, если не ошибаюсь, сейчас никем не занята.

— Не ошибаетесь, — подтвердил Линдхольм.

— Вот так. Вы меня спросите — почему два дня, не три? Потому что один день — выходной, у нас с этим строго! Даже немертвым нужны выходные! Тем более, у вас ученик живой, даже не думайте его загонять! — он погрозил Элсину пальцем. — Он, разумеется. работает с вами, уж в каком качестве — сами решайте. Магистр Глерви, вас я бы попросил вместо преподавания заняться программированием общественных некроконструктов. Общественный порядок — ваша тема. И — да, мегахимеры, вместе с Бьером. Условия те же, четыре дня отработки — два дня лабораторного времени и любые материалы можете заказывать на Полигон, в разумных пределах. Плюс вам всем троим зарплата, по нашим обычным расценкам. И вашим ассистентам тоже, если они у вас есть.

— Есть, — кивнул Элсин. — Нам будут помогать моя жена и госпожа Мадсен, — он кивнул на Оллу, она тут же поклонилась.

— Стихийная магичка в ассистентках! — фыркнул Агрим. — Да уж, вы точно всех на уши поставите! Ну что, согласны? Обязать я вас не могу, вы не по заявке. Но лабораторное время дорогое, да и цены здесь тоже кусаются. Так что предложение выгодное.

— Спасибо, — произнес Элсин, — с благодарностью его примем. Только… неужели у вас тут есть Академия? Я думал, населения для этого недостаточно!

— Да, небольшая. Учим всех вместе, по специальному разрешению. Двое ребят с даром Смерти, полтора десятка юных жизнюков, и остальные кто смог заплатить. Возьметесь? Или ниже вашего достоинства? — он фыркнул.

Говорил же я, что у Элсина будет возможность вернуться к любимому делу!

— Возьмусь, разумеется, — Элсин приподнял брови.

Ха! Таки ему придется действительно обучать магов Жизни — накаркали!

Интерлюдия. Хьялмар Агрим, Карл Линдхольм и методика научного познания

На выходе из резиденции Хьялмар Агрим внезапно остановился. Карл Линдхольм, который еле поспевал за быстрыми, легкими шагами своего начальства (“Не пустой выпендреж, а важное средство экономии времени и реклама моей методологии, Карл, вы слишком узко мыслите!”), почти впилился в спину Агриму.

— Вам новое поручение, Карл, — сказал Агрим резко. — Исследуйте этот вопрос с человеческим семенем. Опросите Шелки о методологии сохранения спермы для крупного рогатого скота, он, похоже, в этом уже разобрался. Поговорите с магами Жизни, сверьте полученную информацию. И организуйте сбор образцов у всей нашей молодежи — кто еще жив, конечно же. Проверьте, как долго семя хранится в замороженном состоянии.

— Как — проверить? — оторопело поинтересовался Линдхольм.

— Вы магистр или кто? В микроскоп посмотрите, мага Жизни напрягите или найдите доброволиц! Лучше все три способа, конечно. Будете докладывать мне каждый год, сколько процентов жизнеспособно. Если хотя бы пять лет пролежит, отправлю рекомендации в Ковен Метрополии. Они централизованно спустят во все Академии, пусть хоть мальчишки надрочатся всласть и себе задел на будущее обеспечат. Часть личных трагедий исключим, сколько человеко-часов сэкономим!

— Ну спасибо, — кисло сказал Линдхольм. — Теперь мне собирать чужое семя, да?

— Считайте наказанием за то, что вы до сих пор не разобрались с этими сбоями на Полигоне!

Глава 4. Большая наука и маленькие трагедии

С домом решилось так.

Дольф, секретарь мэтра Карсена, действительно предложил нам три варианта на выбор — по сути два, потому что третий вариант долгое время пустовал, и нам пришлось бы несколько недель приводить его в порядок, прежде чем въехать. Ну или быстрее, с учетом круглосуточной работы умертвий, но все же связываться с ремонтом не хотелось. Один из найденных домов находился в козырной части города, с видом на Солнечные Поля. Другой, наоборот, на отшибе, свет искусственных солнц на него не попадал. Второй, окраинный дом, был больше и просторнее, зато первый — с обширным задним двором и множеством хозяйственных построек.

— Там жил мастер-краснодеревщик, — объяснил Дольф. — Хороший мастер, я заказывал у него некоторые предметы обстановки для резиденции господина. Недавно умер, у его сына другой дом. Отцовское жилье он решил не продавать, а сдать.

У меня уже бродили смутные планы, как приспособить этот обширный двор для наших собственных нужд. Видимо, Элсин рассуждал так же, — или включилась его любовь к красивым видам! — потому что он даже взглядами ни с кем из нас не обменялся, сразу сказал:

— Мы возьмем этот, с видом на Поля.

Игнис и Тея отнеслись к тому, что он даже советоваться не стал, как должное. Ну, насчет Теи я не удивлен, она очень покладистая и по пустякам спорить не станет, да и считает себя крайне неопытной в житейских вопросах. А вот Игнис… нет, все-таки поразительно она доверяет мужу! Повезло ему. Впрочем, меньше, чем мне.

— Мудрый выбор. Только позвольте напомнить, что любоваться искусственным светом из окна недостаточно. Живым рекомендуется хотя бы час в день проводить в виду Солнечных Полей или Живого Пруда, — произнес Дольф. — Да и немертвым также рекомендуется. По моему опыту — это действительно помогает.

— Я прослежу, — кивнул Элсин. — Спасибо за совет.

“Угу, — хмыкнул я, — будет под конвоем водить загорать и меня, и девочек!”

Но дело нужное, поэтому я, естественно, и спорить не буду, и сам девчонок потащу, если вдруг станут отговариваться делами или усталостью.

Дом был в отличном состоянии — видимо, секретарь Карсена его проверил, прежде чем рекомендовать. Не очень просторный — узкие лестницы, узкие коридоры: видимо, владелец экономил место, чтобы оставить побольше для хозяйственных построек. Четыре небольшие спальни — ничего, ужмемся: одна Бьерам, одна нам с Теей, и по отдельной комнате Ройге и Олле. (Ройга обычно со мной и Теей не спала — ей было неудобно.) Гостиная, она же столовая. Зато имелся отдельный кабинет, причем с отдельным выходом на улицу — видимо, для приема заказчиков. При нем — большая мастерская. И все это еще с водопроводом и ватерклозетом!

Впервые с моего попадания я оказался в таких роскошных условиях, если не считать Академии в Руниале — но там моя спальня была поменьше, и любимых женщин под боком не было. А тут — красота! Обстановка, правда, не в моем вкусе: довольно тяжеловесная роскошь, наводящая на мысли о все том же девятнадцатом веке в земной истории. Деревянные стенные панели, пейзажи в тяжелых рамах… Краснодеревщик явно был человеком не бедным, но я бы предпочел интерьер попроще и посветлее. Впрочем, это уже совсем “дареному коню” — главное, что дом оказался удобным, теплым и хорошо вентилируемым. Все остальное — не стоящие внимания мелочи.

Мы расселились, разузнали, где поблизости рынок, где можно купить бакалею и всякое прочее по мелочи — в общем, обычные хлопоты при переезде. Один из сараев во дворе — чистый и выметенный, с хорошими окнами, забранными решетками — приспособили как собачий вольер. Разместили наших умертвий, перепрограммировали их под домашние дела — насколько это было нужно, Элсин и так им уже очень хорошие программы составил с некоторой моей помощью (поскольку делали на Ошибке, я старался особо не светиться своими умениями).

Вид из окон действительно открывался приятный даже по меркам обычного мира — поля пшеницы и цветущие фруктовые сады на пригорках, залитые ярким светом огромного искусственного солнца. К вечеру солнце делалось оранжевым, потом краснело, и таким красным угольком и висело всю ночь, почти не светя, но явственно подогревая. Нет, серьезно, хочу так научиться! И у меня есть пара идей, как это можно сделать.

***

На следующее утро я проснулся рано. Тея начала сонно ворочаться рядом, но я поцеловал ее в висок, сказал:

— Спи, родная. Ты с полным правом можешь выспаться!

— Как звучит-то, — пробормотала Тея, не открывая глаз. В качестве коменданта Южной Крепости она стала вставать к утренней проверке гарнизона с тех пор, как выздоровела — и дисциплинированность бойцов сразу повысилась в разы, а их внешний вид улучшился на порядок, хотя Тея ничего не делала вообще и ни одной команды не отдавала, только мило всем улыбалась. — Нет, надо вставать! У меня назначена встреча с Нелином по поводу портальной магии… и кухарку надо найти.

— Кухарку мы с Оллой постараемся сегодня подобрать, вряд ли нас на весь день припахают, — сказал я. — Или у Нелина спроси совета, если он увлекается качеством продуктов, наверное, повара у него хорошие. А встреча с ним у тебя после обеда. Так что спи.

Тея благодарно что-то промычала и снова зарылась в подушки.

Мы же впятером, включая Оллу и Игнис, которым предстояло быть нашими “лабораторными администраторами”, направились знакомиться с новым рабочим местом.

Олла, кстати, вела себя почти как всегда. Почти. Глаз не опускала, разговаривала со мной нормально, даже иногда позволяла себе шутливый тон. Только вот настоящих шуток не шутила, не иронизировала, не добавляла в речь сарказма и обращалась ко мне на “вы”. Я терялся в догадках: а вот этот ее легкий ироничный стиль общения, который мне так нравился — она что, его только со мной практиковала? В смысле, только с равными по статусу? И никто, кроме меня и Теи, получается, из нашей команды Оллу в таком ключе не видел и не знает? Неприятная мысль.

Игнис еще вчера успела у меня спросить, означают ли изменения в ее поведении, что я Олле наконец признался. Я подтвердил.

На это Метелица только вздохнула:

— Тяжелый случай. Эх, жаль на нее эльфийской пещеры нет! Может, ты попробуешь ее обнять покрепче и огонь выпустить, вдруг поможет?

— С чего бы? — очень удивился я.

Неужели Игнис считает, что поведение Оллы — это последствие какой-то психологической травмы, а не сознательное решение? Метелица, конечно, разбирается в людях куда лучше меня, но тут она, по-моему, попала пальцем в небо. Более психически здорового и уравновешенного человека, чем Олла, еще поискать… или так я раньше думал. Теперь не уверен, но все же на психоз ее поведение не похоже.

— Так, дурацкая мысль, — поморщилась Игнис. — Конечно, без черной магии фронтира и контролируемого безумия не сработает…

Элсин ничего не стал спрашивать, только поглядел сочувственно. Либо ему Игнис рассказала, либо он и так все понял. А скорее, и то и другое.

Но, в общем, атмосфера в нашей группе восстановилась и казалась более-менее рабочей. А Оллины… скажем так, специфические манеры я решил просто игнорировать. Опомнится — хорошо. Не опомнится… ладно, что ж сделаешь, будем жить с этим.

На Полигон мы пошли пешком — не так уж он оказался далеко от нашего дома. В смысле, тут вообще все располагалось недалеко, даже ближе, чем в Великой Гавани. Сама по себе территория небольшая.

Город мне скорее понравился, чем нет. Очень чисто, отличная квадратно-гнездовая планировка, до всего легко добраться. Правда, эту планировку слегка сбивало то, что с одного края город явно стремился обхватить полукругом Солнечные Поля — с другой стороны к ним примыкали фермерские дома. Однако кто-то явно постарался компенсировать этот эффект, введя многочисленные радиальные и хордовые улочки. С другой стороны, однообразная архитектура и почти плоский ландшафт делали город довольно скучным, но жители пытались внести разнообразие — кто-то украшал фасады, кто-то красил дома в очень яркие цвета. Я знал, что вообще-то в Империи яркие краски дороги — слишком дороги, чтобы тратить их на раскрашивание домов! Однако если тут больше половины населения некроманты, стало быть, алхимики могут сами сделать для краски закрепители — им это достаточно доступно.

А некоторые дома вообще украшали самые настоящие муралы на всю стену! Сюжеты отличались большим разнообразием: тут тебе и цветы, и колосящиеся поля, и птицы в небе, и даже эпизоды из мифов.

А вот форма, количество окон, расположение дверей и тому подобное на домах повторялось настолько точно, что я быстро понял: это не “правила улицы”, о которых я слышал в Руниале и в Великой Гавани (дескать, “все в нашем районе делают красные черепичные крыши, сделаешь коричневую — платишь штраф”). Нет, самая настоящая унификация! Несколько основных типовых проектов строений для разных нужд — лавки, жилые многоквартирные дома, общественные учреждения — которые воспроизводились раз за разом с минимальными изменениями.

В какой-то момент мы прошли мимо строящегося дома, и я получил подтверждение своей догадки: дом строили почти исключительно умертвия под руководством всего одного прораба-некроманта. Судя по отлаженным действиям рабочих, они не выполняли его приказы, а именно были уже запрограммированы под конкретные действия!

Другого местного колорита мы насмотрелись тоже: множество умертвий в серых одеждах, “украшенных” надписями и вензелями различных городских служб: “почта”, “охрана порядка”, “уборка улиц”, “носильщик”. Последние таскали либо портшезы, либо товары из лавок за горожанами — очевидно, их можно было как-то централизованно нанять. В основном мужчины, хотя встречались среди умертвий и женщины, но молодых и красивых вовсе не было. Я задумался, не найдем ли мы где-то в укромном уголке города муниципальный бордель, где собраны все умертвия с подходящими телами?.. Или их разбирают (во всех смыслах) некромантши для собственных нужд?

— Откуда тут столько тел для умертвий? — пробормотала Игнис, озираясь.

— Скорее всего, присылают из соседнего мира, — сказал Элсин сухо. — Вероятно все, кого должны казнить, идут сюда без права выбора — по крайней мере, из столицы. Грузовой портал для гигантского умертвия ты видела. Обратно гонят живой товар чохом, а убивают уже здесь.

Игнис поморщилась, но ничего не сказала.

Судя по лицам большинства умертвий, Элсин был прав: многих отличали шрамы, татуировки, признаки длительного прижизненного алкоголизма и прочие характерные приметы преступной среды. Многих, но не всех. Наверняка и невиновные среди них попадались… Да и самые “страшненькие” тоже не обязательно на высшую меру наработали.

Интересно, их допрашивают после поднятия, чтобы при необходимости оштрафовать нерадивых судий или следователей?.. Вот не факт. Кодекс однозначно требует это сделать, если некромант берет человека со скамьи подсудимых или задержанного, пусть даже с поличным. Но когда приговор уже вынесен, с некроманта взятки гладки. И что-то я сомневаюсь, что здесь заморачиваются этим при таком количестве требуемых умертвий!

В ворота Полигона нас пропустил дежурный — и это оказался мой старый знакомец Йон.

— Привет, Эрик! — воскликнул он. — Получается, ты с наставником у нас будешь работать?

— Видимо, — ответил я. — Четыре дня в неделю, если я верно понимаю. Два на Полигон, два сами на себя.

— Здорово! Соседи будем.

— Это тебе виднее. Как твой наставник?

— Нормально, — улыбнулся Йон. — Ему молодое тело пришили, он говорит, теперь придется лицо омолаживать. Грозится начать меня на лицевого хирурга тренировать.

— Отличные навыки, за них хорошо платят, — заметила Ройга. — Не пропадешь.

— Спасибо, магистр, — чуть поклонился парень.

Шагать по Полигону оказалось куда скучнее, чем по городу. При этом путь получился едва ли не длиннее: Полигон действительно был велик, даже по моим меркам — а я знал о существовании действительно огромных испытательных площадей!

И посмотреть совершенно не на что: все некро-загоны окружали высокие частоколы, все постройки выглядели одинаковыми прямоугольными коробками — голая функция, никаких украшательств. Все крыши плоские: видимо, за отсутствием осадков. Городские высокие крыши, я подозреваю, были данью привычке и элементом психологической разгрузки. Помнится, даже в моем мире многие восставали против урбанистической архитектуры с бесконечными бетонными коробками. Но тут, на Полигоне, понятное дело, функционал был всему голова.

Наконец мы добрались до административного корпуса, где нас взяли в оборот. Не в том смысле, что сразу приставили к делу. Скорее, наоборот: загрузили оформлением документов, должностными инструкциями и всем прочим в этом духе. Впервые я столкнулся с реальным некромантским трудоустройством, и, должен сказать, что лучше бы не сталкивался! Уже одна инструкция по технике безопасности, имеющая вид толстенького тома, вогнала меня в ступор. Блин. А ведь предполагается, что у меня немертвый мозг, и я ничего не забываю!

К счастью, Элсин заметил мое замешательство, отвел в сторону и тихо сказал:

— Не волнуйся, никто и никогда не читает эти инструкции полностью. Так что тебя не поймают на том, что ты что-то забудешь. Но первый и последний разделы лучше все-таки заучить наизусть, особенно самое важное. Это вполне тебе по силам.

— На что хочешь держу пари, что Агрим все выучил до запятой, — мрачно сказал я.

— Вряд ли он самолично будет тебя гонять по инструкции, — обнадежил Элсин. — Не волнуйся. Память у тебя хорошая. И осторожность на уровне. Явных проколов не допустишь. Да и мы с Ройгой прикроем, если что.

Мне бы его уверенность! Все же мой учитель здорово меня переоценивает.

Вслух я этого говорить не стал, решив дома проштудировать эти инструкции как минимум на один раз, все без остатка, причем не просто проглядеть глазами, а прочесть внимательно. Обычно мне этого действительно хватает, чтобы уложить в памяти основное, а на мелочах, глядишь, действительно ловить не будут.

Бюрократические формальности отняли у нас часа два, после чего нас перехватил Линдхольм.

— Магистр Агрим попросил меня лично вас курировать, — сообщил он, — так что будете работать по моему направлению — программирование. Или, в принципе, могу вас поставить на отработку алхимической пропитки… — он с сомнением поглядел на Элсина, потом на меня. — Вы все-таки больше химеролог или больше алхимик? — это он спросил у Элсина.

— Я всего понемногу, — пожал он плечами. — Программированием тоже занимался. Где скажете, там и буду работать.

— Ладно… Кроме меня программированием занимаются Нидаль и Хейфер, Хейфера вы, кажется, уже видели — по крайней мере, он говорит, что с вами беседовал, когда вы упокоили ту химеру. Ну, с Нидалем познакомитесь, он сейчас занят.

Из чего я заключил, что отрывание головы накануне не является уважительной причиной для прогула.

Дальше директор полигона не погнушался сам провести для нас экскурсию по лабораториям и вольерам, причем по всем тематическим зонам, не только по той, которой занимался лично.

Лаборатории меня впечатлили: они действительно намного превосходили все, доступное на Ошибке-5! Очень яркое освещение, превосходные вытяжки, полы, выложенные керамическими плитами, столы с покрытием из нержавеющей стали. А какое разнообразие стеклянной посуды всевозможных форм! Я чуть не прослезился, честное слово. Наконец-то не придется колхозить и по десять раз объяснять стеклодувам, какие колбочки тебе нужны, — а потом вынужденно оплачивать явно неудавшийся заказ!

Среди оборудования, кроме уже знакомых мне превосходных печей и закрытых жаровен на алхимическом топливе, я увидел и микроскопы, и автоклавы, и тепловые шкафы. Последнее, кстати, вызвало у меня некоторое удивление — зачем они могли понадобиться при изготовлении некрохимер? Но, как оказалось, несколько групп работало с лишайниками и бактериальными корками для нанесения на мегаумертвия — это, мол, повышало длительность работы без смены консерванта! Ученые Полигона даже с магами Жизни по этому поводу сотрудничали, и я был без дураков впечатлен: впервые я где-то в Империи увидел, чтобы некроманты расстались со своим чувством цехового превосходства перед магами Жизни!

— Вы ведь, кстати, понимаете, что Полигон — это не все некромантские мастерские на Гробнице? — уточнил Линдхольм. — Да, наши исследования самые масштабные, но замечу, что есть еще специалисты, которые занимаются стандартными, отработанными моделями. Те, чьи изделия велики, в основном располагаются на Полигоне, хотя есть одна лаборатория на выселках. Те, что работают с животными поменьше, могут находиться и в городе. А те, что занимаются некроконструктами, вообще находятся в здании магистрата.

— Прямо там? — удивилась Ройга.

— Чтобы далеко не ходить, хотя филиалы у них по всему городу… Кроме того, существует еще система складов. Это будет интересовать уважаемых помощниц, — он обратился к Игнис и Олле. — Материалы придется заказывать со складов, склады у нас расположены по всему городу, а несколько — прямо рядом со зданием портала. Что касается инструментов, алхимических растворов, элементов скелета и прочего, то мы лишь частично изготавливаем все это на территории Полигона — например, когда речь идет о больших объемах нестандартного консерванта. Большинство препаратов, инструментов и других материалов заказываем в городе. Там работает множество алхимических мастерских, мастерских, которые специализируются на создании деревянных поддерживающих элементов для умертвий и прочего. Некоторые сочли нужным присоединиться к нашему тресту, некоторые — частные. Соответственно, с теми, что входят в трест, вы можете вести расчеты через Полигон, тем, что сами по себе, придется платить самостоятельно… Впрочем, это я уже касаюсь организации вашей собственной работы! Естественно, все счета по моему проекту идут через Полигон. Что еще вам следует знать?.. — он задумался. — Пожалуй, я забыл упомянуть разве что о палеонтологических отрядах — тех, кто находит и обрабатывают сырье для умертвий. У них тоже довольно интересно, там целые передвижные поселения. Они путешествуют, иногда забираются довольно далеко. Моя жена в одном таком работает.

— Вы женаты? — с интересом спросила Ройга.

— Да, угораздило ее… — пробормотал Линдхольм, тут же собрался, тряхнул головой. — Женат. И не так давно. Совершенно не ожидал… — он помрачнел. — В общем, — вздохнул он, — со слов магистра Агрима вы, должно быть, поняли, что у меня тоже есть… скажем так, личная заинтересованность в проекте по созданию живого семени из мертвой клетки?

— У меня сложилось такое впечатление, — деликатно проговорил Элсин, — но я не собирался расспрашивать.

— А, пустое, — Линдхольм махнул рукой. — Все равно рано или поздно узнаете, тут сплетничают все, про всех и постоянно. Проще сразу рассказать. Мы с вами, Бьер, ведь примерно ровесники? Вам, кажется, шестьдесят, если я верно помню документы?

— Именно, — кивнул он.

— Вот, а мне пятьдесят пять… Я женился на Карине шесть лет назад. Не думал, не гадал, не планировал! Считал, этот этап для меня позади, собирался убить свое тело и даже половую функцию рассчитывал… ну, хотя бы приглушить, чтобы не мешала работе. Однако же познакомился с Кариной… — он вздохнул. — И, кажется, сломал ей жизнь.

— Вы преувеличиваете, — с улыбкой сказала Игнис. — Брак с любимым мужчиной никому не может сломать жизнь.

— Спасибо за добрые слова, мэтресса. Дело в том, что Карина очень хочет детей. Сам я как-то никогда не задумывался о продолжении рода, всегда думал, что мои научные изыскания — мое лучшее наследие. Но с ней вот тоже захотел. Однако, когда мы поженились, оказалось, что она больна по-женски. Лечилась — лучшие алхимики, маги Жизни… Здесь есть очень хорошие специалисты. Вылечилась! И тут этот дурацкий несчастный случай в лаборатории — и все, мне пришлось перейти в немертвые!

— Она с вами рассталась, и вы пытаетесь ее вернуть? — ровным тоном предположил Элсин.

— Что? — удивился Линдхольм. — Если бы! Я ей предлагал — найди себе еще кого-нибудь, не буду тебя удерживать. Она сказала, что я ей важнее, чем несуществующие дети… Но я же знаю, как ей охота ребенка! Она уже детскую одежду шила, когда со мной такая неприятность случилась!

Я машинально поглядел на Элсина, вспомнив, что его первая жена в аналогичной ситуации выбрала иначе. Он слушал с выражением спокойного сочувствия, как будто эта история вообще его никак не задевала. Вот только очень крепко сжимал руку Игнис, которая успела подойти к мужу.

Правильно. Знать не знал первую мадам Бьер, но Игнис точно лучше. И детей мы совместными усилиями им обязательно обеспечим.

— Мы хотели усыновить, но здесь с этим сложно, — продолжал Линдхольм. — Детей мало, все наперечет. Много некромантских семей. Если вдруг кто осиротеет, обычно либо есть родня, либо желающих сразу очередь. Думаем. Возможно, остановимся на варианте зачатия от стороннего человека, — он говорил нарочито ровно, но слышалось, что эта опция не особенно его привлекает. Видимо, его жену тоже. — Или Агрим предлагает партию сирот выписать из ближайшего мира. Есть несколько семей, таких, вроде нас. Так уже поступали лет тридцать назад. Но не все дети хорошо прижились… К тому же Карина хочет именно малыша, младенца. Возможно, стоит уйти с Гробницы в другой мир — но мои исследования!.. Я двадцать лет тут провел! Да и у Карины здесь карьера в гору пошла, — он вздохнул. — В общем, так себе ситуация.

— Действительно, очень неприятно, — кивнул Элсин. — Насчет нас вы, вероятно, можете догадаться. Я уже тридцать с лишним лет немертвый, с мэтрессой Бьер мы женаты лишь чуть больше года и знакомы немногим дольше. Тоже думали об усыновлении, но Эрик пришел ко мне с этим планом исследований — и вот, решили сначала попытаться так.

— На самом деле насчет усыновления хорошая идея, — задумчиво проговорила Игнис. — Я все думаю про эту фразу Агрима — мол, в Империи полно сирот… Когда мы закрепимся где-нибудь дольше, чем на год-два, нужно будет заняться этим вопросом. Особенно знаешь что я думаю? Сколько неприкаянных молодых магов Жизни вроде… нашего общего знакомого! О ребятах с даром Смерти еще заботятся, как о тебе позаботились, когда Трау тебя выявил, но у Жизнюков своей системы нет. Я слышала о вообще вопиющих случаях, что детей-сирот с даром Жизни сразу сажают на эту… подчинительную опухоль! Чтобы можно было сразу начать учить.

— Серьезно?! — удивился я.

В Люскайнене я такого не видел, все студенты моего училища были… ну хотя бы старшими подростками!

И тут же понял: ну да, конечно. Пресловутая имперская прагматичность! Последнее время я уже стал от нее отвыкать, обретаясь в более защищенных социальных слоях. Не худо бы иногда вспоминать, как оно на низшем ярусе все происходит. Глядишь, ту же Оллу буду понимать лучше.

— Серьезно-серьезно, — кивнула Игнис. — К отцу попадала пара таких дел… Дети умирали — они хуже эту штуку переносят… И вроде как никто не виноват. По правилам же все сделали!

— Да, я тоже слышал о таком, — мрачно кивнул Линдхольм. — Прискорбное и вопиющее состояние дел.

Мы с Элсином переглянулись.

— Об этом действительно надо подумать, — кивнул он.

М-да, вот еще одна вещь, которой надо будет заняться… когда-нибудь потом, когда у меня будут соответствующие возможности. Реформировать всю здешнюю систему здравоохранения, если ее можно так назвать, — и главным образом училища магов Жизни!

Глава 5. ...и некротизация всей страны!

Некоторые моменты организации быта на Гробнице очень живо напоминали мне о моем родном мире. Например, те же муралы. А также типовая архитектура, форма на муниципальных умертвиях… И — плакаты. Плакаты висели везде, причем их стиль вполне сошел бы за соцреализм, хотя жанр напоминал что-то скорее в духе висящих везде напоминалок ковидных времен, мол, соблюдайте социальную дистанцию. На здешних плакатах, правда, были не двое в метро и сидящий между ними медведь, а Солнечные Поля или вид на Живой Пруд из-за раскидистой ивы. Подписи же были примерно такие: “Скучно? Грустно? Проведи часок на солнце!” Или: “У близких плохое настроение? Своди их на Солнечные Поля!” Или, уж совсем канцеляритом: “Регулярная инсоляция — ключ к продуктивности!”

На станции обслуживания умертвий при городской ратуше эти плакаты висели на каждом углу. А также более сложные плакаты с несколькими мелкими рисунками и обилием текста: “Техника безопасности при работе с умертвиями” и “Основные приказы”.

Учитывая, что сама станция представляла собой типовое строение с длинными коридорами и стульями как в присутственном месте, я поймал нехилое дежа-вю.

В это длинное присутственное место выходило множество дверей отдельных кабинетов. В каждом дежурил некромант, к которому по очереди подходили умертвия с номерками на одежде. Некоторые, как я понял, просто на подзарядку. Другие показывали травмированные конечности, некромант затягивал их прикосновением или отправлял умертвие в хирургический кабинет. Некоторых отправляли даже на переконсервацию — эта лаборатория располагалась дальше по коридору, в самом конце. Причем отправляли просто голосовыми командами: буквально, я услышал донесшееся из кабинета обыденное: “А тебе пора консервант обновить, голубчик!”

Заглянув в эту лабораторию, я увидел обложенное кафелем помещение с двумя большими ваннами, стоящими параллельно. В каждой из них как раз сейчас полоскалось по умертвию, еще двое — в том числе и то, что сюда отправили — терпеливо ожидали рядом своей очереди. Процессом заведовал молодой некромант. Ну, как заведовал: читал книжку, сидя в углу на табуретке.

Подняв на меня глаза, он сказал:

— Добрый день. Вы кто такой? Первый раз вас вижу!

— Эрик Шелки, сюда на работу с магистром Глерви, — сказал я. — Она в коридоре. Ждем нашего… куратора, начальника? Не знаю, как у вас тут все…

— Магистр-химеролог? — уточнил некромант. — Это, значит, вас к Бранту в помощь. Сочувствую, — он усмехнулся, но без злости — скорее, подчеркивая, что не всерьез сказал про сочувствие, а просто посмеивается над коллегой.

— А что такое? — решил я уточнить.

Как и говорил Линдхольм, сплетничали здесь действительно все, всегда и по любому поводу! Малое количество народа и общая атмосфера располагали.

— Да ничего, просто как он на любимого конька сядет, так хоть уши затыкай, — заметил некромант, заложив пальцем книгу. — О! Что-то мне запах раствора не нравится… Ох, мать, забыл в душ этого отправить, прежде чем в ванну засовывать! — он ругнулся, вскочил со стула и отправился исправлять свою ошибку.

Я вернулся в коридор, не собираясь предлагать свою помощь с провонявшим умертвием. Некроманты, конечно, по необходимости не брезгливы, я тоже давно избавился от тех остатков этого свойства, которые пережили практику в морге в моем родном мире. Но зачем лишний раз напрашиваться?

Вернулся я вовремя: когда я отправился рассматривать кабинеты, Ройга, скучая, сидела на стуле — а теперь она уже стояла, разговаривая с другим некромантом — лет тридцати на вид, с волосами, но немертвым. Приглядевшись, я решил, что он не сильно стар — точно не старше Элсина, скорее всего, моложе Ройги. Но на таких возрастах моя “некромантская насмотренность” дает сбой — на мое нынешнее восприятие, разница между некромантами в пределах естественного срока человеческой жизни не так уж велика.

— А, Шелки! — воскликнул человек. — Оскар Брант, к вашим услугам. Буду вашим с магистром Глерви временным начальством. Идемте!

Он развернулся и зашагал по коридору, без малейшей паузы. “Может, все-таки старик?” — подумал я.

— Он магистр? — тихо спросил я Ройгу, когда мы за ним поспевали. — Как к нему обращаться?

Вопрос титулования в имперском обществе совсем не пустой, плюс если у Бранта нет звания магистра, немного странно, что Ройгу назначили под его начало.

— Тут все магистры! — беззаботным тоном откликнулся некромант, услышав мои слова. — Не заостряйте на этом внимания!

— Тогда и вы меня магистром не зовите, — полным иронии тоном попросила Ройга. — Глерви — и все.

— Договорились. Значит, просто по фамилиям. Так сразу проще. И время экономит. Наше начальство всегда за экономию времени!

Кабинет Бранта совершенно не походил на некромантскую лабораторию. Здесь не обнаружилось ни приборов, ни реторт, ни образцов, ни тиглей, ни ящика со льдом, ни даже теплового шкафа. Зато имелось множество кульманов и пробковых досок с закрепленными листами бумаги — кстати, очень качественной, местами даже линованной! — и несколько столов, тоже заваленных бумагами. Все это выглядело почти современно, мне с трудом удалось подавить вопрос: “А где все ваши компы?” Потому что и в самом деле только компьютеров не хватало! Вместо них на одном столе стояла сложная машинка, похожая на пишущую, в которой я с большим удивлением узнал… нет, не арифмометр, а… забыл, как такая фигня называется. Но, в общем, нам показывали такую как-то на лекциях по истории науки. На ней можно делать реально тяжелые точные вычисления, точнее, чем на иных калькуляторах. Но нужен навык. Которым я, конечно, не обладал: вообще понятия не имею, что на ней надо жать и как, тем более, что конструкция, естественно, отличалась от известной в моем родном мире. Зато на одном из столов, небрежно засунутая под стопку бумаг, лежала — та-дам! — логарифмическая линейка! Абсолютно привычного мне вида.

Ну, как привычного. С моим годом рождения логарифмические линейки я мог видеть только в музее, а обращаться с ним вообще не должен бы уметь. Но тут повезло: у деда одна лежала, а я пацаном был любопытным, заинтересовался. Он мне и показал, что с ней делать. Помню, притащил ее в школу и всех эпатировал — мне теперь телефон для расчетов не нужен, с ней буду. Но, потом, конечно, забил.

Что же касается бумаг, развешанных на стендах, я с таким же удивлением узнал в них блок-схемы, которым по какому-то странному капризу министерства образования нас в свое время пытались обучить на уроках “информатики”. Только условные обозначения, разумеется, другие — выбор “да/нет”, например, демонстрировался не вытянутым ромбом, а прямоугольником, другие различия тоже имелись — но ветвящаяся структура совпадала!

— Смотрю, у вас тут все серьезно, — заметила Ройга, оглядываясь.

— О да, — кивнул Брант. — При наших масштабах одна ошибка в параметрах задачи оборачивается сотней задержек и проблем на всех этапах производственного цикла!

— Я правильно понимаю — вы программируете всех умертвий централизованно? Вообще всех? — уточнила Ройга.

— Нет, конечно! Личными слугами и лабораторными помощниками занимаются непосредственные владельцы. Кроме того, отдельный департамент есть у строителей. Наша задача — исключительно умертвия на службе общественного порядка. И это не только дворники и мойщики, если вы так подумали! Это еще и охранники, и спасатели! Причем мы стараемся сделать каждое умертвие если не универсальным, то условно пригодным для разных задач! Например, наш дворник не должен пройти мимо ребенка, упавшего в яму, а должен его вытащить и отвести на ближайшую станцию подзарядки или вернуть родителям, если они поблизости. Соответственно, спасатели должны уметь направлять людей в убежища во время пыльных бурь, защищать их от лабораторных умертвий, если те взбесятся… ну, такого, к счастью, пока не случалось, но таков приказ сверху, нужно их программировать так, чтобы они бросались к такому умертвию и пытались его отвлечь…

— Поняла вас, — кивнула Ройга. — А как у вас с преступлениями? У вас есть специфические умертвия для полицейской функции?

— Что вы, конечно нет! — удивился Брант. — У нас и преступность… такая. Мелкое воровство, пьяные драки среди живых. Люди, бывает, уходят из трактиров, не заплатив, — забыли или заболтались, а потом не вернулись. Но у нас сейчас есть готовая к запуску программа по использованию немертвых собак для охраны посевов и поддержанию порядка в дни храмовых праздников и возле трактиров.

— А в храмовые праздники народ напивается и дебоширит? — Ройга вскинула брови. — Может, и поножовщина бывает?

— Ну, как везде, наверное! Один раз даже дошло… Не знаю, можно ли считать это убийством! Двое молодых некров поспорили, кто кого перепьет. И так наклюкались, что тела померли, — а они даже не заметили. Потом поняли, расстроились — но уже поздно.

— Ясно, — кивнула Ройга.

На лице моей подруги отразилась ирония пополам с живейшим отвращением: сыщику ее класса заниматься вот таким — это, конечно, как минимум забавно.

— В общем, работы на самом деле полно, — продолжал Брант. — Первичную обработку умертвий делаем не мы — она производится прямо возле здания портала, там отдельная лаборатория по обработке живых осужденных, которых сюда приводит. Работает штатный палач, травят ядом, потом несколько дежурных некромантов с хорошей пропускной способностью их поднимают и пригоняют сюда. Здесь умертвия доконсервируют, сортируют, частью отправляют на рынок или частным заказчикам, если есть подходящее. Некоторых сразу разбирают на запчасти. Мы программируем только тех, кто попадает к нам уже окончательно.

— То есть самая грязная работа мимо нас, так? — усмехнулась Ройга. — То еще облегчение!

— Не спешите, — не согласился Браннт, — я бы сказал, что копаться в мозгах контингента, который к нам обычно поступает — то еще удовольствие! Большинство совершенно не умели мыслить при жизни, поэтому программировать их сложно. Именно поэтому, чтобы не возиться с каждым, мы разрабатываем типовые стандарты.

— А вы проверяете, за дело ли они были осуждены? — спросил я. — Нет ли большого процента невиновных?

— Делаю выборочную проверку — каждого десятого, — пояснил Браннт. — Этого совершенно достаточно, чтобы обнаружить коррумпированного судью или схему по продаже осужденных через нечистоплотных подрядчиков! Мой предшественник на этом посту такое вскрывал дважды, мне пока не довелось. Но я всего четыре года работаю.

— Вот как, — сказал я.

Ну правильно, каждый отдельный человек местных не интересует. Они ищут паттерны. Я лишь недавно против воли вспоминал свои мытарства в Училище магов Жизни и во время бегства из Мертвой деревни, поэтому как-то вдруг по ассоциации представил себя на скамье подсудимых — разумеется, без магии Огня! — и как меня ни за что ни про что отправляют в мертвый мир, чтобы мое тело стало некромантским сырьем, без надежды когда-нибудь получить справедливость. Гнев, который поднялся из глубины при этих мыслях, почти манифестировался огнем — к счастью, я вовремя удержался. Не считал себя сентиментальным, но в этот момент я очень понимал Метелицу, которая утратила самообладание в камере смертников Рамсфьела!

Впрочем, я быстро взял себя в руки, хватило одного тревожного взгляда Ройги: мол, как ты? Ничего, ничего. Главное, помнить: существование таких заповедников или оазисов, как Гробница, точно все равно подкреплены институционализированной жестокостью имперского аппарата. Ничего нового, как везде.

— Работать тут очень интересно, — между тем продолжал Браннт с почти маньячной улыбкой. — И самое главное — это работа на Будущее! — я абсолютно четко услышал в его голосе заглавную “Б”. — Мы уже почти добились того, чтобы все рутинные работы в городе осуществлялись руками умертвий! А представьте — если удастся масштабировать эксперимент на другие миры Империи? Чистые красивые города, где людям не нужно будет надрываться на тяжелых работах, где все смогут заниматься творческим трудом, образование станет куда доступнее, высвободится больше рабочих рук… — он счастливо вздохнул. — Можно будет лучше обрабатывать поля, выращивать больше продовольствия! Даже здесь с искусственными солнцами у нас рекордная урожайность — правда, еще старания мэтра Нелина и наших жизнюков помогают… А что будет в мирах, где солнце и так нормальное, и где куда больше магов Жизни? Люди совершенно перестанут голодать! Может быть, и потребность в крестьянском труде мы окончательно уничтожим! И все это будет поддерживаться минимальными усилиями некромантов, потому что умертвия будут сами себя чинить и обслуживать! Мы к этому уже приходим тут, в городе: простые операции некроконструкты делают на себе и других изделиях сами.

— Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный, — пробормотал я мантру, которое мое поколение иначе как издевательской не воспринимало.

— Какая отличная формулировка! — просиял Браннт. — Да, примерно так.

— Одна маленькая загвоздка в вашем “счастье”, — фыркнула Ройга. — Одно умертвие работоспособно… ну пусть двадцать-тридцать лет, хотя при такой активной эксплуатации, как у вас, десять лет из него выжать — уже счастье. Потом ресурс на восстановление тканей истощается, и становится проще его утилизировать и взять новое, чем восстанавливать. В вашей прекрасной Империи Будущего просто не хватит мертвецов, чтобы обслуживать живых! Или кого-то из живых придется убивать по разнарядке.

Браннт на удивление солнечно улыбнулся.

— Цинизм! Боги, я так привык, чтобы меня встречали цинизмом, что даже не обижаюсь! Ничего, Глерви, вы скоро познакомитесь с нашими разработками — мы уже стоим на пороге решения этой проблемы! Мне сказали, вы же несколько дней в неделю еще и на Полигоне работаете?

— Да, два дня уже отработали, — подтвердила Ройга. — Хотя скорее входили в курс дела, какая там работа.

— Ну вот. Когда начнете полноценно вкалывать, познакомитесь с тамошними лабораторными ассистентами. Они все уже переведены на новый улучшенный консервант — с ним умертвие спокойно работает очень, очень долго! Сколько — мы не знаем, у нас пока просто не было времени как следует это проверить. Но по предварительным прикидкам, шестьдесят-семьдесят лет как минимум. Да еще и умственные способности у них улучшаются, и программирование реже сбои дает. Так что когда доведем это до ума, испытаем здесь в масштабе и предложим другим мирам, наше открытие произведет революцию! Не нужно будет столько мертвых тел, не нужно будет так часто их заменять — да и нам, немертвым, не так часто придется чиниться! Правда, красавицы вроде вас, возможно, захотят поработать над цветом раствора, — Браннт чуть поклонился Глерви, — но в целом — сколько проблем сразу исчезнет!

— Это тот самый консервант, который всю воду в тканях вытесняет? — уточнил я.

— Да! С ним, кстати, разбухание в соленой или пресной воде телам не страшно… ну, не совсем не страшно, но значительно дольше образцы выдерживают! Несколько дней вместо двух-трех часов.

Вот тут Ройга отреагировала куда позитивнее!

— Серьезно? Хм, а где можно его протестировать?

— Говорю же, на полигоне поспрашивайте… Но имейте в виду — от него ткани темнеют или становятся фиолетовыми, — предупредил Браннт. — Почему я и говорю, что красавицам вроде вас не понравится.

Глерви чуть поскучнела.

— Да, действительно…

— Фиолетовый цвет — это красиво, — небрежно сказал я. На самом деле не то чтобы мне так уж нравилось, но я буду последним идиотом, если не поддержу свою девушку в инициативе, которая поможет ей избавиться от вполне оправданного страха! — Особенно на тебе. Вспомни госпожу Карсен — а ты ведь еще красивее.

Ройга хмыкнула и поиграла бровями.

— Умеешь убеждать, Эрик.

Интерлюдия. Игнис Бьер и новые коллеги

Этот мир тяготел к тому, что Элсин и Влад называли “централизацией” и “унификацией” — это Игнис уже поняла. Элсин успел даже перед ней немного порассуждать о том, насколько это все жестко обусловлено недостатком ресурсов и тем, что без поддержки центрального аппарата — то есть мага Огня, мага Воды и главы Ковена некромантов — тут вообще никто ничего не мог бы производить и не имел бы возможности зарабатывать и вести торговлю с другими мирами.

“Частники, сколько их ни есть, — продолжил он, — в основном, занимают те ниши, которые либо с трудом поддаются масштабированию, либо… похоже, многих не то что терпят, даже несколько поддерживают и поощряют чисто затем, чтобы у государственных хозяйственных акторов имелась здоровая альтернатива! Пожалуй, очень симпатичная система, но работает так хорошо, как мне кажется, только благодаря ручному регулированию. То есть местное начальство действительно знает, что делает, и приложило все силы к тому, чтобы делать это с наименьшим количеством ошибок… Хотя, конечно, я могу ошибаться — это лишь наблюдения нескольких дней, да и в хозяйствовании как таковом я не специалист.”

Слушать было ужасно интересно — только это и позволяло Игнис держать себя в руках! Но когда вместо рассуждений пошло самоуничижение, ограничители отказали, и она затащила мужа в постель. Когда Элсин начинал скромничать, он становился еще симпатичнее, чем когда умничал!

Однако в сухом остатке оказалось вот что: благодаря нескольким таким оборванным мини-лекциям, Игнис значительно лучше представляла общие принципы местного администрирования. Поэтому она совершенно не удивилась, что рабочая станция местных воздушников представляла собой целый клуб, в котором имелось и складское помещение с аккуратно разложенными на стойках и развешенными на стенах крыльями разных фасонов и конструкций, и что-то вроде уютной гостиной, куда можно было в любой момент заказать еду с прилегающей кухни и даже привести в нее друзей (заметка: ужинать здесь всей компанией, если так и не удастся найти хорошего повара!), и что ко всему этому прилагался целый центр наблюдения за погодой — отдельно стоящий домик и рядом с ним вышка. На вышке красовалось несколько флюгеров, странное устройство в деревянном корпусе (почти наверняка там внутри что-то органически некромантское!), ветровой конус… и имелась вытянутая доска для прыжков, с которой так удобно стартовать на крыле!

Все это несло на себе отпечаток уже ставшей ей привычной на Гробнице архитектуры, универсальности и продуманности — а значит, наверняка это сделали не сами Воздушники!.. Ну, почти наверняка. Если среди них, конечно, не нашлось кого-то вроде Карсена или Нелина — но тогда почему этого кого-то не было на обеде у Главы Круга? Чего уж разумнее — представить и новенькую воздушницу сразу ее коллегам! Однако нет. Не стал звать. Значит, что? Значит, местные Воздушники почти наверняка — птицы совсем другого полета. Примерно как воробьи.

Впрочем, Игнис решила не спешить с выводами.

Тонкости об устройстве клуба ей, кстати, рассказал главный повар — мастер-маг Жизни. Едва Игнис зашла на кухню, он вытаращился на нее и низко поклонился, чуть ли не в три погибели.

— Уважаемая мэтресса!

— Да не кланяйся ты так, сам себе позвоночную грыжу лечить замучаешься, — махнула Игнис рукой, щегольнув подхваченным у Влада медицинским термином. — Я тут новенькая, мне пока здесь очень нравится, но порядков не знаю. Расскажи, как тут все устроено, но по-простому.

К этому моменту Игнис успела осмотреть только общую гостиную или салон — уютную, чисто прибранную, роскошную и совершенно пустую комнату.

Маг Жизни слегка просветлел лицом, но разговаривал с ней довольно недоверчиво. В том смысле, что, похоже, никак не мог поверить, что Игнис не начнет демонстрировать фирменную стихийную спесь и угрожать расправой за отсутствие подобострастия. Пока Игнис не попробовала его стряпню, не похвалила, не выразила восхищение четким порядком на кухне — и не поинтересовалась, для кого же он готовит, если у него тут пусто?

— Мэтрам Воздуха домой рассылаю, — вздохнул он. — Они мне изволят вечером заказывать… то есть не они, их слуги, конечно. А потом приходят и забирают. Ну, тут не только я, — спохватился он, — у меня под началом еще трое поваров, все, кстати говоря, обычные люди — но очень хороши в своем деле!

— Да, по вашему рагу чувствуется! — улыбнулась ему Игнис.

После этого повар, кажется, был ею полностью покорен. Отлично. Заодно Игнис уточнила у него, не знает ли он хорошего спеца, который согласен подработать у них на домашней кухне. Влад собирался поискать кухарку самостоятельно или Оллу привлечь, но его, как и Элсина, сразу припахали, а Олла сходила в агентство по найму живых слуг — и вернулась ни с чем, ее только внесли в список ожидания. А вот маг Жизни знал даже трех на выбор, и готов был прислать их для собеседования уважаемой мэтрессе завтра же!

— Спасибо вам, мастер Фильке! — радостно сказала Игнис, совершенно растопив сердце повара обращением на “вы” (почему, собственно, она к нему и прибегла: более молодому следовало бы все-таки говорить “ты”, иначе он бы нервничал, не понимая, чего ждать от слишком уважительной магички — а пожилой воспринял как дань уважения его заслугам и растрогался).

После чего Игнис забежала на метеостанцию, расположенную рядом с “клубом” воздушников.

Атмосферой метеостанция больше всего напоминала химерологическую станцию на Ошибке-5, где два или три дня в неделю работал Элсин и где Игнис несколько раз навещала мужа. Тоже общее помещение с рабочими столами, тоже огромные карты на всех стенах. Только общий кабинет химерологов постоянно пустовал: люди в основном работали в лабораториях, в наружных бассейнах или вообще в море. А здесь, напротив, дым стоял коромыслом: некроманты жарко спорили о чем-то, обсуждая воздушные фронты, воздействие терминатора (что или кто это?) и влияние “теневой стороны”. Настолько жарко, что только один из четверых собравшихся в комнате, немертвый, заметил, что Игнис вошла, и откашлялся, привлекая внимание троих живых коллег.

Все они с виноватым видом обернулись к ней — ну, хоть в пояс кланяться не стали, ограничились стандартными некромантскими поклонами с прямой спиной. Элсин именно так при первом знакомстве ей поклонился — но больше так не делал, когда она ему сказала, мол, тут у нас фронтир, тут у нас только эльфийским стрелам кланяются.

— Достопочтенная мэтресса Бьер, не так ли? — тут же спросил ее немертвый.

— Она самая, — сказала Игнис. — Можете звать меня госпожа Метелица, без долгих титулований. Я зашла спросить — не надо ли вам чего?

Лица некромантов слегка вытянулись, даже забавно.

— Прошу прощения… в каком смысле? — осторожно спросил старший.

— Да мне сказали, что отряду по борьбе с пыльными бурями не хватает людей. Я захожу, думала, все на патрулирование летают или чего еще делают в таком роде — а тут пусто. Где все?

Один из молодых хмыкнул.

— Достопочтенные мэтры изволят совершенствоваться в стихийной магии и просят не отвлекать их без непосредственной опасности поселению.

— Алекс! — старший некромант предостерегающе поглядел на подчиненного.

— Ясно, — Игнис потерла подбородок. — А вообще-то патрулирование вам нужно? Вы сейчас о чем-то спорили — о чем?

Некры переглянулись.

— На самом деле у нас есть наблюдательные вышки с тревожными химерами, — пояснил старший. — Они должны прилететь, если заметят признаки надвигающейся пыльной бури. Но если бы кто-то мог слетать подальше и вернуться… было бы, конечно, лучше. Кроме того, пыльные бури — это сравнительно неопасно, но вот иногда с теневой стороны приходят сильные ураганы…

— Теневая сторона — это что? — деловито спросила Игнис.

— Это та часть мира, где не светит солнце, — совершенно непонятно пояснил старший некромант. — Она начинается довольно далеко от нас, за сумеречной зоной, мы для краткости называем ее терминатором. Но недостаточно далеко, чтобы ураганы, возникающие там, полностью теряли свою силу.

— Ну и ну! — удивилась Игнис. — Чего только не бывает! — она слышала то, что Влад объяснял Элсину насчет “планет”, “звезд”, “обращения и приливного захвата”, там что-то звучало насчет того, что половина этого мира должна быть совершенно темной. Но Влад рассказывал куда запутаннее, чем ее муж, и Игнис почти ничего не поняла. Надо будет попросить Элсина растолковать для нее. — Наверное, там, где не светит солнце, очень холодно?

— Довольно-таки, хотя аэрозольные взвеси в атмосфере и вулканическая активность, сильнее выраженная на теневой стороне, несколько сглаживают разницу, — осторожно ответил старший некромант. — Мэтр Карсен частенько бывает там и многое нам рассказал, можете спросить у него. В любом случае, мы ни в коем случае не просим вас летать туда!

— А куда надо полететь? — уточнила она. — До вечера я совершенно свободна, скорость моя на крыле… — она прикинула, — ну, миль пятьдесят в час, и в воздухе я могу держаться часа четыре. Так что на сто миль в любую сторону — пожалуйста. У вас на складе хорошие крылья стоят, я же могу взять любое, верно?

На всех четырех лицах рассветом забрезжила недоверчивая радость.

— Тогда — не могли бы вы слетать вот сюда, на восток? — старший некромант подошел к карте и показал указкой. — К горному хребту? Посмотреть, не формируется ли тут облачный фронт? Или… — он замялся. — Или это слишком опасно из-за турбулентных потоков над горами?

Игнис пожала плечами.

— Где опасно — там я не полечу. А над предгорьями покружусь.

…От метеорологов Игнис выходила в приподнятом настроении, предвкушая отличную разминку. Не только полет. Вэтот раз она действительно слетает сама. А потом — будет приводить в форму этих нытиков-лентяев, с которыми свела ее судьба! На Ошибке-5 Игнис ничего не могла поделать со сложившейся (скорее уж слежавшейся!) элитой, да и не хотела доставлять потенциальные неприятности как себе, так и Элсину. А тут явно ситуация совершенно другая! Карсен, скорее всего, вмешиваться не будет, а то и поддержит ее, если она правильно поняла намек. И вряд ли кто-то из здешних маменькиных сынков ровня ей по пропускной способности: у Воздушников точно измерить сложно, но Игнис уже два мира подряд оказывалась самой сильной, здесь вряд ли ситуация изменилась.

Так что попляшут.

Глава 6. В Империи кто-то не прав!

Теплая влажная атмосфера, пышная зелень, яркий золотистый свет, отраженный от зеркального потолка… Все это настолько отличалось от привычного мне сухого воздуха Гробницы, что возникло даже ощущение, будто я шагнул через арку портала. Но нет — всего лишь переступил порог теплицы. И впечатлился. Даже в саду мэтра Карсена не возникало настолько острого чувства погружения в другую реальность — видимо, из-за более сухого воздуха. Хотя там, помнится, били фонтанчики…

— Чем могу помочь? — сзади вежливо кашлянули.

Я обернулся.

Позади стоял, видимо, сотрудник тепличного комплекса — реально масштабного предприятия из десяти огромных теплиц. Я сейчас находился в третьей. Работник явно был магом Жизни: белые волосы, при этом свежее молодое лицо… Но вот одежда его несколько удивляла: вместо привычных мне белых роб, пусть даже в местном, более “модерновом” исполнении (что-то вроде толстовки с капюшоном вместо фронтирного длинного балахона), жизнюк был одет в черно-белое. Не просто, скажем, черный верхний плащ-кафтан и белую сорочку — у него каждый предмет одежды был либо черным с белой отделкой, либо белым с черной отделкой. И фасон усредненно некромантский, отчего создавалось впечатление, что его как-то неудачно отбелили хлором.

— Да я просто посмотреть, — честно сказал я. — Очень любопытно. Особенно “солнышки” мэтра Карсена интерес вызывают, все хотел поближе взглянуть… Мне сказали, что в теплицах они не очень яркие и низко висят.

И не соврали: так оно и было. От входа я видел как минимум одно солнышко, замершее прямо над лимонным деревцем. Его лучи красиво отражались от размещенного на потолке зеркала.

Понятно, почему так сделано: внешний солнечный свет тут бесполезен, от этого белого бледного светила толку мало. Поэтому вместо стеклянных теплиц здесь построили обыкновенные бараки с наклонной односкатной крышей — но изнутри их оборудовали по высшему классу. Увлажняющие воздух распылители, эти самые зеркала на потолке, дренажная система, отводящая избыток влаги — я обратил внимание на решетки в полу. Даже просто дорожки тут были вымощены аккуратно, и не обыкновенной плиткой, а рифленой — видимо, чтобы, когда их зальет при поливе, служители не скользили.

— Да, искусственные солнца тут действительно ближе всего, но это не повод для праздного любопытства! — довольно резко одернул меня сотрудник. — А вы кто, собственно, такой? Мы не поощряем нахождение в теплицах посторонних! Если вам нужно побыть на свету, идите на поля или к пруду!

Меня удивил его тон: обычно жизнюки общались с некромантами, даже учениками, намного подобострастнее! Ну или хотя бы просто вежливее, если попадались люди с чувством собственного достоинства. У него какой-то высокий пост? Или другой повод так себя вести?

— Меня зовут Эрик Шелки, я ученик магистра Бьера, — сказал я. — Мы недавно прибыли. Меня очень интересует местное тепличное хозяйство, я некогда занимался…

— Магистр Бьер — это тот, который с напарницей экспериментальную химеру вырубил? — удивленно переспросил маг Жизни. — У которого жена Воздушница?

— Он, — кивнул я, не уточняя, что химеру “вырубил” именно я, а вовсе не мой учитель. — Так вот…

— Вы в свите Воздушного мага? Или Водного? — снова переспросил жизнюк, тут же начиная улыбаться. — Конечно, смотрите, интерес новичка вполне понятен! Если же вас интересует работа теплиц… а что именно? Подвод воды? Вентиляция? Удобрения, наверное — у вас знак Гильдии Алхимиков, извините, только что увидел!

“Только что увидел” это роскошное блюдце, которое мне презентовали на Ошибке? Однако. Скорее, изначально хотел самоутвердиться за мой счет, но потом решил, что себе дороже.

— Все вместе, — спокойно сказал я, не собираясь обострять на пустом месте, — но больше всего — творения мэтра Карсена…

Короче говоря, жизнюк, резко изменивший отношение, услышав, что я вожу тесное знакомство со стихийными магами, действительно провел мне целую экскурсию по оранжерее и даже угостил созревшим апельсином. Между прочим, кстати: мы уже почти неделю жили на Гробнице, и я соскучился по вкусу апельсинового сока. Заодно я уточнил, где можно купить фрукты. Оказалось, два раза в неделю возле теплиц работала маленькая ярмарка. Иногда и чаще, если не в срок созревало что-то скоропортящееся, вроде клубники, но тут уж заранее не угадаешь, надо проверять. Я сделал себе мысленную пометку обязательно подгадать и заглянуть на эту ярмарку хотя бы разок. К счастью, они тут не только апельсины и лимоны выращивали, а в том числе абрикосы, персики, черешню и даже киви. Тее будет, из чего выбрать! В отличие от нас с Игнис, она не любительница цитрусовых.

Хотя цены на фрукты, разумеется, отличались заоблачностью. Понятно, почему: при таком отличном оборудовании, как в этих теплицах, результат просто не мог стоить дешево, не говоря уже о личном содействии мага Огня в организации этого хозяйства!

Заодно я спросил у местного работника, что за странная одежда.

— Неужели вы раньше не сталкивались? — удивился жизнюк.

— Я из фронтирного мира, там я таких двухцветных одежд не видел, — пожал я плечами. — Это что-то вроде того, что жены мэтра Нелина…

— Да-да, именно! — просиял мой проводник и показал мне правую руку с черным гладким кольцом, надетым на указательный палец. Так тут носили обручальные кольца — полный аналог земных обычаев, только палец другой. И, кстати, обычно их надевали только женщины, на мужчинах я чаще видел обычные, “украшательные” перстни. — Это означает, что моя супруга — некромант. Знаете, очень сильно облегчает общение с некоторыми местными. Не то чтобы тут все высокомерные, но… попадается достаточно, чтобы усложнить жизнь, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю, — задумчиво кивнул я, удержавшись от саркастичного замечания, что мужик только что продемонстрировал мне это самое высокомерие. Так, мол, иди вон, но если ты в свите стихийной магички…

Интересно, однако, что в Империи брак поднимал статус не только женщины, но и мужчины — правда, только если жена обладала магическим даром более высокого уровня. Я уже на примере Игнис и Элсина это видел, теперь вот столкнулся с тем же самым стратой ниже. А вот для аристократов это не работало: если бы какая-нибудь условная дочь князя вышла замуж за мастерового (не то чтобы вероятность такого события была особенно велика!), она потеряла бы дворянское достоинство. Среди людей, лишенных магии, статусы и наследования распределялись сугубо патриархально.

Наконец жизнюк — он оказался одним из трех работавших в теплицах магов Жизни — сослался на дела и ушел, а меня оставил рассматривать все самостоятельно, взяв честное слово, что я не буду сходить с дорожки и тянуть руки к “солнышкам” — а они реально тут висели очень низко! Я пообещал, твердо намереваясь слово сдержать.

Солнышек в большой теплице я насчитал пять штук: они висели под потолком через равные промежутки. Время от времени то одно, то другое снималось с места и начинало облет участка над самыми посадками, заглядывая под ветви деревьев. Как раз удобный случай потянуться к нему внутренним Огнем… очень осторожно, мне вовсе не улыбалось, чтобы это солнышко, действительно, случайно погасло или, наоборот, вспыхнуло слишком ярко, спалив все вокруг!

“Дотянулся” внутренним чувством стихийного Плана я без проблем, но солнышко даже не отреагировало. Более того, и я в нем ничего интересного не нащупал. То есть ощущал его, как сгусток плазмы неподалеку от меня, но… во-первых, я не чувствовал его структуры. А структура там должна быть, раз это солнышко так сложно запрограммировано! Как же, черт побери, Карсен “договорился” с образующим его Огнем? Или именно что договорился — без кавычек? Как-то же я договариваюсь с Огнем во время телепортации!

Во-вторых, я как-то сразу понял, что не мог бы взять это солнышко под контроль, даже если бы поставил себе такую задачу! Очень странное, но совершенно определенное чувство. Это был огонь, неподвластный мне. Первый раз такое! Впрочем, я до сих пор не пробовал взаимодействовать с Огнем, вызванным другими магами. Просто возможности такой не было.

Что ж, как говорится, никто не обещал, что будет легко!

— Кажется, я буду здесь частым гостем… — пробормотал я, разглядывая “солнышки”.

Ладно, значит медитация. Как тогда, когда я пытался ощутить магматическое ядро планеты! Которое, кстати, я и тут ощущал, и было это не сложнее, чем на Ошибке — телепортироваться смогу, если будет надо.

Рано или поздно и загадку управляемых плазмоидов размотаю. Другого выбора у меня нет — не могу же я просто спросить Карсена, как он их делает!

…Или могу?

Тем более, повод у меня был. Вчера Олла разместила от нашего с Элсином имени первый заказ в частных мастерских — точнее, попыталась разместить. Заказ на микропипетки стеклодувы у нее приняли, а вот манипулятор для них никто изготовить не взялся. Еще бы — это ведь прецизионный прибор, с большим количеством передач! Крутишь три колесика, и пипетка двигается в зажиме по трем осям. Причем в тех, с которыми я работал, колеса приходится крутить на несколько оборотов, чтобы пипетка сдвинулась буквально на десятую долю микрометра.

Как мне сказали, изготовить нечто подобное мог бы взяться только личный механик мэтра Карсена, который — внимание! — изготавливает для него какие-то хитрые приборы. Но заказы ни от кого, кроме мэтра, этот мастер не принимает.

Так что мне все равно нужно повидаться с местным магом Огня — сразу по двум пунктам. Будем надеяться, что он не откажется со мной побеседовать, и что мне удастся вывести разговор на то, что мне надо.

***

В теплицах я задержался надолго, вернулся домой только к ужину. У нас был выходной, поэтому ужин новый повар приготовил прямо-таки праздничный — неудивительно, что за столом мы все засиделись надолго, не исключая даже наших немертвых. Тем более, поговорить было о чем: первая неделя на Гробнице закончена, все сравнивали впечатления. Больше всего, как ни странно, радостью фонтанировала Тея.

Обычно любезная и милая, но сдержанная, сейчас моя любимая говорила возбужденно и быстро, глаза так и сверкали.

— …Это так здорово, даже лучше, чем я ожидала! С помощью кристаллов можно не только взаимодействовать с Планами — можно попытаться их понять, причем не только свой План, но и чужие! Очень осторожно, но можно! Ох, как же здорово, что вы одолжили мне кристалл Воды — без него мне гораздо сложнее было бы тренироваться дома!

— Да не за что, — пожала плечами Игнис. — Нам он был почти бесполезен, разве только продать. Но продать легко — купить назад трудно. Так что очень кстати пришлось, что тебе он пригодился.

— Очень пригодился! — с энтузиазмом кивнула Тея. — Вы бы видели лицо Акселя! На первом занятии он мне говорит: все замечательно, но будем работать только в теории, потому что кристаллов воды тут два на весь мир, и даже Тайту нам для тренировки один не отдаст. Разве потом подгадаем, когда ты уже многое будешь уметь, чтобы под его присмотром. И тут я: ну, говорю, если нужен только кристалл воды, за этим дело не станет, у Эрика и Бьеров как раз есть один такой. Он мне, кажется, не очень поверил, или решил, что кристалл маленький. А когда я потом принесла и показала!.. Честное слово, я раньше думала, что когда говорят: “глаза как чайные блюдца” — это метафора!

Внезапно Тея как будто поймала неожиданную мысль и нахмурилась.

— Если подумать, я до сих пор так и не слышала, как вам этот кристалл достался, — сказала она. — Вы ведь его не просто так где-то нашли?

— Добыли с риском для жизни! — подтвердила Игнис.

И очень четко, но в то же время красочно рассказала историю про наш поход в подземелье, не упустив даже эпизод про черное безумие, которое чуть было всеми нами не овладело. Думал, она не станет вдаваться в такие подробности при Тее и Олле, но Игнис совершенно спокойно, без малейшего стеснения, пояснила:

— Я мысленно вернулась в детство, когда меня один аристократ изнасиловал, Элсину привиделось, как он сидит один-одинешенек на чердаке, голодный и несчастный, а Влад… что там у тебя, кризис доверия был, так?

— Ага, — кивнул я. — Мысли появились, что вы с Элсином сговорились меня бросить в подземелье, а сами умотать с добычей. К счастью, я уже к тому времени успел вас достаточно узнать, чтобы понять — это не мои мысли, а наведенные.

Тут я как раз взглянул на Оллу, которая сидела молча, слушая нашу беседу — и увидел сильнейшее удивление на ее лице, она даже рот приоткрыла. Впервые слышат о том, что бывают в мире такие места, как те пещеры?

Потом я понял, что она смотрит не на меня, а на Игнис и Элсина. Впервые слышит, что они тоже из простонародья, причем успели через многое пройти в юности? А что она себе думала по этому поводу?

— Очень интересно, — задумчиво сказала Тея. — Я читала про уникальную магию отдельных миров, и даже про уникальную магию именно вашего мира — ту, что выжигают детонацией призванных неинициированных магов Огня… извини, Влад, для тебя это, должно быть, болезненная тема! — она коснулась моей руки.

— Уже давно нет, — покачал я головой. — Наоборот, хочу больше узнать на этот счет, если получится.

— Мне тоже ужасно интересно, как этот ритуал призыва работает и почему он тебя притянул, — серьезно кивнула Тея. — Может быть, изучая портальную магию, я как раз найду к этому подход?.. Но сейчас я о другом подумала. Как может магия мира отрицательно влиять на разум автохтонного населения?

— Поэтому Влад тогда и решил, что эльфы не автохтонные, просто пришли в тот мир раньше нас и приспособились там существовать, — пояснил Элсин. — Сперва мне показалось, что это чушь, но потом я рассмотрел его доводы и понял, что он, вероятно, прав.

— Но… Влад, извини, я очень тебя люблю, но это действительно чушь! — воскликнула Тея. — Сколько там это население существует — тысячи лет? Дольше? Если они не способны взаимодействовать между собой вообще, они бы просто вымерли! И у них не было бы магов! А вы сами говорили, что у них там есть маги, которые даже создают что-то вроде химер — только живых.

— Безусловно, это так, — кивнул Элсин. — Но, быть может, у них изначально устойчивость к этой магии больше, чем у людей, и изменения накапливались много поколений. То есть они начинали как более-менее нормальные, и с каждым новым поколением ситуация ухудшалась…

— Тогда бы вы находили постройки, оставшиеся от более старых, более развитых этапов их цивилизации!

— А мы находили, — я описал остатки древесного “храма” эльфов, в руинах которого отряд Белой Бабы нашел фергиллис, а потом я собирал трехустки.

Тея тряхнула головой.

— И все равно это очень странно! Если разум не подавлен совсем, у них должна сохраняться воля к кооперации — хоть какая-то! А значит, по-крайней мере, понимание, насколько полезно наладить эпизодические контакты с Империей, выучить имперский язык…

— Элмар Кольн из Фьенхилле с тобой бы не согласился, что свойство разума — обязательно стремление к кооперации, — задумчиво заметил Элсин. — Да, все известные нам разумные расы практикуют жизнь в сообществах, но при этом используют разум преимущественно для вражды друг с другом… Быть может, наша социализация — результат воздействия инстинктов, а не разума, а разум ломает ее?

— Ты читал Кольна и согласен с ним?! — ахнула Тея. — Не может быть! Элсин, я от тебя не ожидала! Он же… он же… он же высокомерный сноб! У него же в каждой строчке это сквозит!

— У меня не сложилось такого впечатления. — Элсин приподнял брови. — Да, стиль немного суховат, однако его доводы представляются мне небезынтересными. Хоть и неортодоксальными.

— Неортодоксальными? Еще бы! Потому что это чушь собачья! А его рассуждения о природе богов? На это же невозможно без слез взглянуть?

— Природа богов — животрепещущая тема, которую ни один философ не упустил, — хмыкнул Элсин. — Разумеется, на эту тему немало понаписано чуши, даже у лучших мыслителей. Мнение по этому поводу — не то, что я бы использовал как тест на добросовестность…

— Погоди, ты сейчас что, мне цитируешь “Похвалу скепсису” Росеваля? — нахмурилась Тея. — Я не думаю, что она применима в данном случае! Речь идет не об оценке онтологической методики, а о наличии у автора предрассудков, которые заставляют его подгонять под собственные излюбленные гипотезы реальные выводы!

Мы с оставшимися девушками переглянулись.

— Это надолго, — пробормотала Ройга.

— Увы, — вздохнула Олла.

— А мне даже интересно, — заметила Игнис.

Я был с ней скорее согласен: очень неожиданно оказалось увидеть обычно такую сдержанную и любезную Тею в амплуа непримиримой спорщицы! Даже, я бы сказал, холиварщицы. Но беседа очень быстро утратила для меня понятность. Если поначалу я опознавал хотя бы некоторые имена и названия книг (кое-что читал в Академии в Руниале, другое просматривал или хотя бы видел мельком в списках литературы), то очень скоро все ушло в такие дебри с привлечением имен авторов и названий книг, которые звучали для меня все более архаично и экзотично. Не говоря уже, что из обсуждения природы богов — вот вопрос, который меня совершенно не интересовал! — Тея и Элсин перескочили на обсуждение природы стихийной магии и магии Жизни и Смерти и начали сыпать такими эзотерическими концепциями, что я вконец запутался.

При этом Тея стояла на позиции — внезапно! — что Жизнь и Смерть ничем по сути не отличаются от стихийных магий, а Элсин настаивал, что предмет работы и сфера проявления уж больно разнятся, так что мы имеем дело с принципиально иным типом воздействия.

Я слишком поздно понял, к чему все идет, когда две пары глаз обернулись ко мне.

— Влад! — воскликнула Тея. — Ты же владеешь и тем, и другим! И Жизнью, и Смертью, и Огнем! Скажи ему, что это по сути одно и то же!

— Вот именно, он владеет и тем, и другим, и отлично понимает, насколько разные методики работы с ними! — упрямо гнул свое Элсин. — Я отлично помню, что Влад позаимствовал некоторые техники у Игнис — техники, которым не сумели научить его ни мы, ни маги Жизни! Влад, я понимаю, что ты не захочешь спорить с любимой женщиной, но ведь нужно же разобраться в этом вопросе!

— Не нужно, — сказал я, решительно поднимаясь и изображая зевок. — Я не хочу спорить ни с любимой женщиной, ни с учителем, совершенно не понимаю, в чем вообще предмет спора, не вижу смысла разбираться и ужасно устал. Так что спорьте, сколько хотите, а я в спальню. Тея, радость моя, как только надоест, жду тебя.

Оба посмотрели на меня, как на предателя, развернулись друг к другу — и принялись за старое.

Ну что ж. Синдром “в интернете кто-то не прав”, он же “спор о политике на кухне”. И примерно столько же пользы!

Хм, интересно, а если бы у некромантов была своя соцсеть, они б назвали ее “ВГробу”? Или даже так — “В гробу я вас видал”?

Я умылся, даже ванну принял (вода тут нагревалась алхимической горелкой в баке непосредственно перед подачей, но душа с лейкой не имелось, мойтесь под краном или поливайтесь из ковшика). Ко мне заглянула Ройга пожелать спокойной ночи, мы обменялись теплым поцелуем — но ничего больше, потому что только накануне имели весьма бурный сеанс, и сегодня Ройге почти полдня пришлось после этого приводить себя в порядок. А завтра ведь на работу!

— Они там еще продолжают? — спросил я удивленно.

— Шутишь? В самом разгаре, — фыркнула Ройга. — Перескочили на целесообразность существования Империи.

— Логично, — вздохнул я. — Ну, хотя бы не кто был хуже, белые или красные.

— Это что такое? — заинтересовалась она.

— Политические фракции у меня на родине, стороны в очень тяжелой и кровопролитной войне, предмет бесконечного спора, — зевнул я. — Ладно, подожду еще немного — и пойду принимать меры.

Но подождал я довольно долго: неожиданно сам зачитался одной из позаимствованных у Теи книг, посвященных портальной магии. Так что когда я спустился в гостиную, дело шло к полуночи.

По дороге я встретил Игнис — тоже в ночной рубашке, с сердитым выражением лица.

Мы переглянулись.

— Кто-то отлынивает от супружеского долга, — пробормотала она.

— Потребуй с процентами, — посоветовал я.

Когда мы вошли, оказалось, что слуги уже убрали со стола, но кто-то — видимо, Олла, потому что повар уже ушел домой — принес Тее чашку кофе с молоком, а Элсину — чашку чая. Сейчас обе чашки, позабытые, стояли на кофейном столике, а оба спорщика живо жестикулировали, передавая из рук в руку бумажку, на которой что-то чиркали.

И, внезапно, кристалл Воды лежал на том же столике возле чайной чашки!

— Я уверена, это вовсе не имманентное свойство плана Воды, чтобы там на этот счет ни писали! — очень жарко и резко говорила Тея. — Я, мать твою, маг Воды! Ты пытаешься со мной спорить на этот счет?!

Интонациями она в этот момент очень живо напомнила мне то ли Игнис, то ли Оллу. Забавно, что у нее даже ругань начала проскальзывать, пусть и самая невинная.

— Это недостаточно весомый аргумент, — спокойно отвечал Элсин. — Кроме того, тот факт, что ты выходишь из себя, говорит не в твою пользу. Ты же сама мне только что показала, что кристалл служит для лучшего проведения команд к стихийному плану! И продолжаешь утверждать, что послушание воле мага не является непременным его свойством!

— Потому что это не послушание! Я не думаю, что у стихийных Планов действительно есть своя воля — значит, слушаться они не могут! И тем самым мы опять возвращаемся к вопросу о природе богов!

— Так, стойте, — сказал я. — Погодите. Использование кристалла улучшает программируемость проявлений стихии?

Они оба поглядели на меня.

— Тея только что создала узкую сильно бьющую направленную струю из моего чая, — сказал Элсин. — Обои порвала, — он показал на пятно на обоях. — Завтра придется восстанавливать.

— Ерунда, — отмахнулась Тея. — Главное — главное, представляешь, Влад, Элсин пытается мне сказать, что он лучше понимает, как работает стихийная магия! Он! Некромант!

— Ты мне только что пыталась доказать, что некромантия и стихийные магии — суть одно, — едко заметил Элсин.

Мы с Игнис переглянулись.

Я подхватил любимую на руки — Тея вяло пыталась протестовать, но чувствовалось, что она тоже устала, — и понес прочь из комнаты.

Игнис же схватила Элсина за руку и потянула.

— Мне все равно, стихийный маг ты или нет, я точно знаю, что не смогу без тебя заснуть — а завтра я собиралась надрать задницы этим идиотам! Так что выспаться мне просто необходимо!

— Ох, прости! — судя по тону, Элсин не на шутку удивился и расстроился. — Я… невероятно, но я совершенно забыл о времени!

— Не думай, что я проиграла! — крикнула Тея. — Я подчиняюсь грубой силе!

— Пока еще не подчиняешься, — пообещал я, занося ее на лестничный пролет. — Но минут через пять — подчинишься.

А вообще-то интересный у них разговор вышел, даже тех отголосков, которые я услышал, хватило, чтобы задуматься. Возможно, мне удастся приспособить к делу те мелкие кристаллы Огня, которые мы нашли в эльфийских пещерах — и колечко Фроссен заодно тоже. Возможно. Но вот что я понял совершенно точно — это как дать Тее достойное ее оружие! Не нужно городить огород со всякими разными брандспойтами на магической тяге, все оказалось проще, чем я думал. Нужно будет только ее потренировать.

С этими мыслями я сгрузил Тею на кровать.

— Влад, — неожиданно расстроенным тоном сказала она. — Извини… Ты ведь на меня не обижаешься?

— Ни капли, — заверил ее я. — Но я вам позавидовал и тоже теперь хочу пообщаться с интеллектуальным собеседником.

— Да? — она приподнялась на локтях.

— Хочу, чтобы ты устроила мне встречу с Карсеном. Но это мы потом обсудим. Потому что сначала я собираюсь вознаградить мою любимую женщину за несомненнуюпобеду в споре.

Да, я мерзкий манипулятор. Но Тея так очаровательно порозовела!

Глава 7. А если посмотреть на небо вооруженным глазом...

Интерлюдия. Игнис Бьер и хроническая лень

Слуга, разумеется, не посмел ее задержать. Игнис миновала роскошную гостиную с плохо выведенными пятнами на диване и креслах и полнейшим бардаком на бюро (все остальное прибрано), порывом воздуха распахнула дверь в спальню.

Очень верно она начала с воздушного порыва: воздух в комнате оказался спертый, пах винными парами, похотью и не очень часто мытым мужским телом. Игнис поморщилась и подняла еще один вихрь.

Увы, порыв воздуха безвольно рассеялся возле кровати с шелковым пологом: стало быть, сильнейший местный воздушник с его зоной контроля именно в этой кровати и находился. Пришлось раздергивать балдахин самостоятельно.

— Ты что себе позволяешь! — начал хриплый похмельный голос.

Затем из постельного белья вынырнула женская головка — вполне себе симпатичная — ойкнула и скрылась обратно под одеяло. Еще секунда — и показалась всклокоченная мужская голова, которая моргала и кривилась с растерянной злобой.

— Я много чего себе могу позволить, — холодно сказала Игнис. — И позволю еще больше. А ну вылез из кровати и держи ответ, что это за сибаритство и разложение?! Ты Воздушный маг Империи на контракте в мире особого статуса — или кто?!

— Кр-расотка!.. — сообщила голова. — Красотку я могу простить… за такое вторжение… Ты кто такая, красотка? — Воздушник, совершенно голый, на карачках пополз к краю кровати и вытянул руку, чуть ли не намереваясь Игнис схватить. Должно быть, не разглядел цвет ее одежды.

Надо было, наверное, раздернуть портьеры на окнах, прежде чем будить этого урода. Хотя… так даже лучше.

Припомнив уроки своих подчиненных с фронтира, Игнис схватила руку Воздушника, легонько вывернула ее и дернула на себя.

Особой физической силой она не отличалась — не маг Жизни, не некромант. Но и тренировки не филонила. А этот мужик явно филонил: худой, но рыхлый, и с алкогольным брюшком. Да и ростом он для мужика не удался, пожалуй, лишь чуть повыше самой Метелицы. Элсин со старым телом был примерно таким же по высоте… но с Элсином, разумеется, никакого сравнения! Так что, правильно поставив ноги и правильно дернув, она без особого труда выкинула Воздушника из кровати и хорошенько приложила задом об пол.

Тот взвыл и выругался, держась за пятую точку.

“Ха! — подумала Игнис. — Когда я говорила, что надеру им задницы, я не имела в виду буквально! Но тут уж сам бог Воздуха велел!”

Только тут этот кадр взвыл и попытался ударить Игнис сильным порывом воздуха — она поняла это по тому, как хлопнула дверь в спальню. Но, разумеется, ничего не случилось: ее зона контроля погасила воздушные потоки.

— Да ты!.. — мужик вытаращился на нее.

— Мэтресса Воздуха Игнис Бьер не к твоим услугам, — Игнис сложила руки на груди. — А ты, стало быть, Торвальд Петерсен? Или Петер Торвальдсен? Я что-то запамятовала. Да и окружающие, глядишь, скоро забудут — очень уж редко тебя видят.

— Мэтресса! — тоном оскорбленной невинности вскричал Петерсен. — Я бы попросил!.. Вы не имеете права вот так ко мне врываться!..

— Мне сказали, у тебя лучшая пропускная способность из троих лентяев, которые тут осели, — напористо сказала Игнис, не обращая внимания на его жалобы. — Так что вызываю тебя на стандартный поединок.

Стандартный поединок воздушников — на скорость, дальность и переносную способность поднятого ветра. Жизни ублюдка ничего не угрожает: Империя бережет своих магов, и к смертоубийственным разборкам относится без всякой жалости. Хотя Игнис с удовольствием попугала бы Петерсена и отточенной сталью.

— Ты победишь — я принесу извинения и сделаю тебе дорогой подарок, — продолжала она. — Но если я выиграю — становлюсь главой местных Воздушников, и все ваши заказы и денежное довольствие распределяются через меня. Понял?

— Я буду жаловаться! — взвыл Петерсен. — Мэтру Карсену! И в Канцелярию!

— Вперед! — кивнула Игнис. — Только пиши покрупнее и бумагу бери потоньше. Понял, почему, или объяснить?

Кажется, не понял — вон какое пустое лицо. Она вздохнула. Да уж, это будет непросто.

Но, к сожалению, наводить здесь порядок придется. Потому что в свой прошлый полет Игнис действительно увидела, как далеко на горизонте медленно сгущается дымка. Метеорологи объяснили: это значит, что на теневой стороне ветер поднял в воздух пыль, и если судить по ветрам верхнего слоя, дня через три-четыре ее затянет к городу. При слабом ветре это будет означать пыльную мглу, когда ухудшается видимость, а пыль оседает на подоконниках. При сильном — полноценную бурю. Если бы Игнис не слетала, не было бы и такого предупреждения, узнали бы всего за несколько часов. Так что рабочие воздушники нужны… ну да, как Воздух.

Интерлюдия. Ройга Глерви и лучший писатель Империи

Ройга не была в библиотеке вот уже больше полугода — с тех пор, как уволилась из Академии в родном мире. И, честно говоря, совершенно не скучала. Учиться по книгам? Оставьте это душнилам вроде фиалочки и мечтателям вроде Теи и Влада! Ройга предпочитала учиться у конкретных людей и на практике. А книги использовать только для уточнения и перекрестной проверки — без этого, конечно, сыскарю тоже никуда. Как преподавателю ей пришлось перестроиться: формат есть формат. Она умела работать с литературой, но не сказать, чтобы любила. Так что с некоторым облегчением оставила позади деревянные скамьи, алхимические лампы и запах старой бумаги.

Однако теперь пришлось припомнить прежние навыки: уровень местных некромантов действительно немного превосходил ее собственный, и отдельного наставника, чтобы подтянул, ей, естественно, никто выделять не собирался! Ройга неплохо выступила в начале работы в департаменте, показав себя хорошим спецом по собакам — но вот для Полигона ее знаний категорически не хватало. Не то чтобы полный провал, ей удалось выехать на опыте, да и Влад с фиалочкой подстраховали, но… В общем, она решила потратить вечер после работы не на приятную прогулку с друзьями вокруг Живого Пруда (благо, там будет Элсин на случай, если остальным понадобится охрана), а на то, чтобы почитать больше по последним исследованиям.

К счастью, на Гробнице имелась хорошая, большая библиотека. И что самое странное — она относилась не к Академии (тем более, вместо Академии тут работало что-то странное), не к Ковену и даже не была частной коллекцией старого некроманта или группы таковых! Нет, Центральная библиотека находилась в ведении муниципалитета и обслуживала всех горожан без исключения, даже фермеров, если им придет в голову почитать книгу.

Сперва Ройга решила, что в такой “всеобщей” библиотеке ничего ценного быть не может и попробовала заглянуть в библиотеку Полигона — там она тоже была. Но на Полигоне хранились в основном руководства по различным аспектам работы с мегаумертвиями, инструкции по технике безопасности и самые ходовые справочники. За межмировой подшивкой работ в области химерологии Ройгу отправили именно в Центральную библиотеку! Еще и добавили: “В отличие от Полигона, она работает круглосуточно!”

С другой стороны, неудивительно: основная аудитория здесь — некроманты, а немертвые спят в среднем час в сутки. Хотя некоторым требуется чуть больше или чуть меньше. Ройга слышала об одном бедняге, который настолько переборщил с улучшениями органов чувств и стал принимать так много информации, что вынужден был отключаться на целых шесть часов в день, дабы мозг справлялся с обработкой. Вроде в итоге он не выдержал и откатил изменения обратно. Ибо спящий по шесть часов некр — это некр, который совершенно не успевает нормально техобслуживать свое тело и еще одновременно работать!

Ройга скептически оглядывала классические стрельчатые арки и величественные своды главного читального зала. Красиво, слов нет. И книг, вроде, действительно море. Но как представишь, каково будет копаться в подшивках некромантских работ со всех миров Империи — их, кажется, сейчас около четырехсот! — так рехнуться можно.

Перед ней неплохо одетая некромантша — стильно, конечно, хотя прическа довольно вульгарная, и обтягивающий покрой при такой форме филейной части Ройга бы не рекомендовала — яростно спорила с библиотекаршей. Последняя выглядела простенько, но неожиданно симпатично: Ройга внезапно одобрила ее имидж больше, чем у читательницы, и сама себе удивилась. Раньше она всегда цокала языком на простушек, которые не пользуются косметикой, не делают укладку или сложную прическу, не разглаживают лицо, чтобы выглядеть свежо, не подкрашиваются и так далее. Но библиотекарша, явно немертвая, и при этом не делавшая попыток казаться юной и соблазнительной, а спокойно несущая возраст около тридцати пяти и стянувшая волосы в обычный аккуратный узел, внезапно Ройге понравилась. Она даже с одобрением подумала: “Правильно, если удачно замужем, зачем выпендриваться?” (у библиотекарши имелось кольцо на пальце). И сама удивилась — даже немного испугалась! — этой мысли. Прежде она всегда хмыкала про себя: мол, ага, посмотрим, за сколько лет твой муж потеряет интерес!

Это что же, верность одному мужчине сроком более года (так-то они вместе были меньше, но Ройга еще в родном мире обнаружила, что не очень-то хочет соблазнять каких-то посторонних мужчин, когда есть на свете Влад) настолько меняет психику?!

— Алиса, да ты издеваешься! — яростным шепотом говорила читательница. — Я точно знаю, что Грета уже тебе вернула, а Миранда только завтра заберет, у нее дежурство! Я тебе клянусь богиней Смерти, что верну до завтра! Честное слово! Всю ночь буду читать!

— Я не сомневаюсь, что ты будешь читать всю ночь, — ровным тоном проговорила библиотекарша. — Но помнишь постановление клуба? Ты читаешь последней. Последней!

— Я с этим постановлением не соглашалась!

— Либо соглашайся, либо выходи из клуба и заказывай книги сама. Всем надоело, что страницы заляпаны розовым!

— Я же уже объясняла! Я не виновата!

— Естественно, ты не виновата, что твой наставник заставляет тебя добавлять в консервант всякую гадость, — спокойно сказала библиотекарша. — И ты также не виновата, что не в состоянии контролировать свою нервную систему и рыдать хотя бы не прямо на книгу, а рядом! Но и мы в этом не виноваты, дорогая. Нам хочется читать нормальный разборчивый текст, а не размытые кляксы на самых интересных сценах! Все нормальные люди берут носовой платок!

— Алисочка, милая! — читательница сменила тон. — Я возьму носовой платок! Я буду плакать рядом! Пожалуйста, пожалуйста, дай почитать! Ведь уже три года новинок не было!

— Решение окончательное, не трать свое время… и не отвлекай меня от читателей! Я на работе, между прочим! — резко завершила разговор библиотекарша. После чего развернулась к Ройге: — Здравствуйте, чем могу вам помочь?

Вульгарно одетая читательница, надув губы, ушла, а Ройга попросила подшивку научных статей по нужным ей темам. Библиотекарша, как и следовало ожидать, притащила три здоровенные стопки, причем балансировала ими так ловко, что Ройга тут же заподозрила мышцы, усиленные как минимум не хуже, чем у нее!

Получив искомое, Ройга уточнила:

— Не могла не услышать ваш разговор. Не мое дело, конечно, но… зачем рыдать над книгой? Можно же просто не рыдать. В смысле, отключить слезные железы на время чтения — и дело с концом.

Библиотекарша поглядела на Ройгу с мягкой, снисходительной улыбкой.

— Не рыдать над книгой Эрика Гисли? Зачем же вообще тогда начинать читать?

Ройга почувствовала, что перед ней развилка, и если она выберет неправильный путь, то будет жалеть до конца своих дней. Правильный путь состоял, конечно, в том, чтобы улыбнуться, кивнуть и отправиться за рабочий стол вместе со своими подшивками. Однако Ройга все же не смогла удержаться от очевидно неверного поступка — природный авантюризм, не иначе!

Она спросила:

— Никогда не слышала это имя! Это писатель?

Глаза библиотекарши расширились.

— Не просто писатель! Лучший писатель Империи! Вы серьезно никогда?..

Ройга помотала головой.

— А! — библиотекарша сообразила. — Вы новенькая! Все, я вспомнила. Рыжая, красивая, двигается, как боец… Вы еще живых собак ходите выгуливать на пруд, да? В свите магессы Воды?

Ройга кивнула.

— Да уж, тут действительно ничего не утаишь!

Библиотекарша наклонилась через стойку к Ройге и шепотом сказала:

— Знаете что? У меня как раз сейчас лежит новая книга Гисли — “Поющий ветер, танцующая бабочка”. Наш клуб ее заказал, она пришла, и пока только трое из нас успели прочесть… Понимаете систему?

Ройга кивнула. В мире пять-триста один тоже были книжные клубы, которые вскладчину заказывали книги из старших миров, а потом по договоренности: либо нанимали писарей для снятия копий, либо делали конспекты, либо формировали общую библиотеку — или даже передавали в библиотеку Академии, как поступал клуб, в который входил фиалочка.

— До завтра книга действительно свободна, я готова дать вам прочесть под честное слово — если вы не будете выносить из читального зала. Со скоростью чтения немертвого это часа на три-четыре. Только не говорите Анне — это та, что только отошла от стойки. Носовой платок могу одолжить.

— Увы, мне надо работать с подшивками, — усмехнулась Ройга. — Да и запас консерванта для компенсации потери слезами я не взяла.

А еще Ройга не считала себя мазохисткой. Смысл брать книгу, если знаешь, что будешь над ней реветь!

Она взяла три тяжеленные стопки и отправилась на облюбованное место у окна. Ну что ж. Работа, работа и еще раз работа! Нельзя подвести Влада — да и на жалостливые взгляды фиалочки тоже напрашиваться не хочется.

Хотя немного любопытно, что там за танцующая бабочка такая…

____

От словосочетания “пыльная буря” я ожидал совершенно голливудских спецэффектов: дикого, завывающего ветра, тонн острого песка в воздухе, который обгладывает зазевавшихся путников до костей, домов, похороненных под слоем пепла, вот этого вот всего.

Однако реальность оказалась куда прозаичней. Прямо-таки намного прозаичней. Пыльная буря означала попросту то, что в воздухе вдруг становилось куда больше мелкой пыли и местного похожего на пепел песка, отчего тусклое белое солнце переставало даже угадываться в небе и спускалась почти настоящая ночь. Кроме того, дышать делалось сложнее — живым рекомендовали использовать простейшие тканевые респираторы — и пыль начинала оседать повсюду, в результате чего слуги только и делали, что непрерывно подметали крыльцо и дорожки во дворе. При этом ветер дул не так уж сильно. Сильнее чем обычно, но с ног не сбивал, и кроме мелких бытовых неудобств проблем не возникало.

— Главные проблемы тут — для фермеров, — объяснил мне Линдхольм, который услышал наш с Элсином разговор насчет бури, который мы вели между делом в лаборатории на Полигоне, наблюдая за тем, как местный немертвый лаборант — очень полезный, хоть и фиолетовый, — чистит клетки кроликов. Линдхольм заглянул к нам на огонек, рассеянно погладил черного кролика и задержался. — Песок засыпает посевы. Поэтому нужны воздушники — защищать поля. Самые деликатные посадки, где это можно сделать, еще дополнительно закрывают полотнищами ткани. Очень много работы, обычно делают ее в спешке и не всегда успевают — от прилета тревожной химеры до начала бури проходит всего часа два или три. Теперь, благодаря вашей супруге, — кивок в сторону Элсина, — мы узнали заранее и успели подготовиться.

— Мэтресса Бьер не привыкла сидеть, сложа руки, когда людям нужна ее помощь, — улыбнулся Элсин.

— Мы уже все оценили, — усмехнулся Линдхольм. — Жаль, я сам не видел ее поединок с Петерсеном — работы много. Но народ рассказывал, получилось весело. Как он вопил, что столько соломы ветром вообще никто не сможет в воздух поднять, чтобы чисто, — а мэтресса подняла все до травинки и свалила этот стог прямо на его экипаж!

Я тоже посмеялся. Эпичный поединок Метелицы и бывшего старшего Воздушника, состоявшийся пару дней назад, я слышал уже в нескольких изложениях, и каждый раз всплывали новые детали. Игнис, похоже, действительно от души повеселилась, не просто победив мужика, но и откровенно его унизив. Что ж, если Метелица так поступила, значит, у нее были на то свои причины. Я бы лично сначала трижды продумал, не рискнет ли парень всадить нож в спину, но… ладно, перестраховываюсь, наверное. Если стихийники и дерутся между собой, то сильно исподтишка, редко до смерти и уж совсем никогда — в мирах вроде этого. А вот на простолюдинах мужик теперь зло, конечно, выместит… Может быть, проследить, чтобы Олле не подгадил?

Да нет, тоже вряд ли. Опять же, Олла в свите Теи, и все об этом знают.

Еще обсудив этот радующий всех повод, Линдхольм спросил:

— Как ваши дела? Все ли нормально?

— Все хорошо, — сказал Элсин. — Лаборатория превосходная, и ваши немертвые лаборанты поразительно эффективны!

Я мог только кивнуть: местные умертвия действительно демонстрировали преимущества нового консерванта! Когда Браннт сказал, что у них улучшаются умственные способности с этой пропиткой, он, как оказалось, совершенно не преувеличивал. Умертвия отлично мыли лабораторную посуду, готовили образцы к работе и даже выполняли простейшие алхимические операции — например, следили за плитой во время варки эликсира. Прелесть просто, а не помощники. Ну, цвет фиолетовый, но так даже проще: в стандартных умертвиях меня напрягала прежде всего их неотличимость от обычного человека.

— Мы пока ведем подготовительные работы: собираем материалы, инструменты… Ну и между делом занимаемся кое-какими вспомогательными проектами, вроде попытки соединения мертвых и немертвых нервных волокон через деревянный интерфейс. Это наша старая работа, мы ее начали еще на Ошибке-пять, но потерпели неудачу из-за невозможности найти подходящие инструменты. Здесь с этим лучше, хотя Эрик вот тут выяснил, что никто не может сделать прибор, который ему нужен, кроме личного мастера мэтра Карсена.

— Так и есть, — подтвердил я. — Назначил встречу с ним через секретаря… — подумав, я решил не привлекать к этому Тею, а пойти официальным путем. — Как раз сегодня после обеда иду. Дольф сказал мне, что у него сегодня из-за пыльной бури работы меньше, чем обычно, так что он меня раньше примет.

— Хорошо, — кивнул Линдхольм. — А в остальном все нормально?

— В полном, — заверил Элсин. — Мы получаем все препараты и образцы в приоритетном порядке.

Еще бы нет, когда их заказом занимается в основном Игнис — кто же откажет стихийной магичке! Вот у Оллы возникли проблемы: когда она отправилась получить даже обычных кроликов из вивария, ее завернули с формулировкой “недостаточно логично прописано обоснование”. Я не стал переписывать, попросил отдать листок повторно — и в этот раз взяли. Опять чертова спесь в отношении простолюдинов! Помнится, и повара Олла тогда не сумела найти — точнее, ее поставили в список ожидания…

Но девушки скооперировались между собой, и теперь Олла занималась документацией и обслуживанием самой лаборатории, тогда как снабжение Игнис полностью взяла на себя.

Честно говоря, Олле досталась более тяжелая работа: ведение нашей проектной документации от руки, во всех журналах, согласно всем нормам Полигона и внутренним стандартам Гробницы — та еще задачка. Выходило у нее неплохо. Наши недельные отчеты принимали всего после одной-двух правок, что, как заверил Линдхольм, прекрасный результат для начинающих! Правда, эти “одна-две правки” означали переписывание от руки, но Олла не жаловалась.

Собственно, Олла никогда ни на что не жаловалась, но становилась все молчаливей и молчаливей, что начинало меня несколько тревожить. Складывалось ощущение, что девушку медленно, но верно накрывает характерная для многих здешних жителей депрессия в отсутствии солнца. Хотя физически она была здорова, я постоянно ее проверял, а Тея не позволяла ей отсиживаться дома, когда мы все шли провести положенные часы на Солнечных Полях. Неприятно об этом думать, очень неприятно, но… может быть, мы все-таки зря потащили ее за нами с Ошибки? Бывает ведь так, что предыдущие тесные, дружеские или родственные отношения, не выдерживают проверки новыми обстоятельствами! Даже такие близкие, как у Оллы с Теей.

…После обеда к нам неожиданно забежала Игнис. Я машинально удивился: вроде утром ее видел за завтраком, сразу и подлечил. Что это она? Неужели уже по Элсину соскучилась?

Впрочем, я тут же припомнил: на Ошибке она забегала в течение дня проведать не только меня, но и его, пользуясь свободным графиком Воздушников. Надо отдать Игнис должное: эти визиты никогда не принимали форму злостного отвлечения от работы.

— Привет! — Метелица помахала нам рукой. — А я тут вас проводить и отдать Эрику должок.

— Какой должок? — удивился я.

Но все сразу стало понятно, стоило нам выйти на улицу: в компании Игнис сильный ветер абсолютно не ощущался! И респиратор был не нужен: пыль резко перестала меня беспокоить, даже на одежду не оседала! Ну правильно, у Игнис довольно большая зона контроля.

Тем не менее, она подхватила нас с Элсином под руки и прижала к себе плотнее, словно ее зона контроля составляла те же жалкие сантиметры, что у меня.

— Вот! — сказала она. — Должок!

Я усмехнулся и сказал тоненьким голосом, с пародийно восхищенной интонацией:

— Объятия Игнис — волшебные!

Мы все трое расхохотались.

Элсин, однако, отсмеявшись, поблагодарил серьезно:

— Спасибо! Меньше придется умываться.

— Ну так! Ты вчера вечером чуть ли не час на это потратил, я решила сегодня сэкономить нам всем время.

— Сколько еще продлится эта буря? — поинтересовался я.

— Еще примерно сутки, — мрачно сказала Игнис. — А что?

— А то, что мы завтра с Оллой едем забирать заказанные через портал реактивы, — вздохнул я. — Прикинь, как раз из пять-триста-один заказал кое-что!

— Забавно, — одобрила Метелица. — Если смогу, вырвусь с вами съездить. Но вообще я этих троих, с позволения сказать, коллег как раз сейчас строю… Не такие плохие парни оказались — во всяком случае, не интриганы, и откровенный идиот только один. Как раз тот, у кого самая большая пропускная способность! Но пороли их, конечно, откровенно мало в детстве. Приходится довоспитывать.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — фыркнул я. — Может, тебе тоже преподом в Академию устроиться?

— Может, и устроюсь! — весело сказала Игнис.

Честно говоря, через Полигон ходить было так скучно, что я даже подумывал плюнуть на конспирацию и телепортироваться — авось никто не заметит! Тележки с осликами для постоянных сотрудников спасали мало, поскольку двигались со скоростью пешехода. Элсин мог бы преодолеть это расстояние на ускорении, как и многие немертвые некроманты, и даже со мной под мышкой, но живые не приспособлены для путешествия с такой скоростью — синяков я бы собрал изрядно! Так что обычно приходилось топать ножками и скучать. Однако сейчас, весело болтая, мы добрались до города в момент — а там и до резиденции мэтра Карсена было рукой подать: на Гробнице все близко!

По дороге Игнис еще успела рассказать нам с Элсином свежеузнанное насчет мэтра Нелина и его “жен” — то, о чем Тея во время их совместных занятий стеснялась спрашивать! Зато не постеснялась собрать популярные сплетни Ройга. Игнис от нее и получила информацию, потому что уже успела заскочить в Департамент общественного порядка по делам Воздушников, и заодно Ройгу проводила оттуда в библиотеку. Все-таки Метелица у нас совершенно неугомонная. А Ройга последнее время в библиотеку зачастила, стала домой гораздо позже приходить. Не то чтобы меня это тревожило, но несколько удивляло — неужели она чувствует себя настолько неуверенно, как специалист? Не похоже на нее. У меня опыта меньше, но я за пару недель совершенно спокойно все наверстал!

— Как мы и думали, законная жена только одна, — с удовольствием просветила нас Игнис. — Но второй он специально выбил разрешение на синюю одежду у самого Императора, представляете? Подал прошение через Канцелярию, все как положено… Видно, Император в хорошем настроении был, что такое подмахнул! Заодно и фамилию поменяла. Статус у нее номинально ниже, почти как у обычной некромантши, но, понятно дело, никто мэтра Нелина обижать неуважением к его второй жене не хочет. Тем более здесь, на Гробнице.

— Законная супруга — магистр Ильза Нелин? — уточнил Элсин.

Я с удивлением поглядел на него: Ильза — это ведь та, что моложе выглядит, скорее всего, именно она “новенькая”. Но Игнис кивнула.

— Все верно. Алина Нелин — ее ученица, Ильза ее сама пригласила к ним третьей. Там такая трагедия с романтикой пополам, все, как мы любим! И опять дело в детях, конечно же.

— Им нужен был кто-то, кто родит ребенка? — понял я.

— Да, и она родила нескольких. Этим самым детям уже много лет, они даже не на Гробнице, еще где-то. Чуть ли не старички уже. А Нелины так втроем и живут.

— Один ученик у меня однажды спросил, — задумчиво проговорил Элсин, — а зачем, мол, некроманты и стихийные маги вообще заводят детей? Детей же обычно рожают ради продолжения своего дела или рода, ради поддержки в старости. Если дар не наследуется, а старость нам не грозит, то какая, мол, разница? Да еще с учетом, что многие из нас своих детей переживают.

Игнис хмыкнула.

— Ага, вот прямо все некроманты и стихийники живут вечно! После первой же отработки на фронтире, небось, изменил свое мнение?

— Нет, — покачал головой Элсин. — Не все меняют, даже сталкиваясь с хрупкостью существования. Но тут, как говорится, свою голову можно пришить только кому-то одному.

— Да, я слышала от Эрика эту шутку, — фыркнула Игнис.

Сад резиденции огненного мага во время пыльной бури производил странное впечатление: почти все клумбы и грядки закрыты широкими полотнищами ткани, только высокие деревья торчат из этих конструкций, как из сугробов. И то одно дерево — видимо, цветущее! — обмотано тканью вокруг кроны. Да уж, садовникам пришлось потрудиться!

Нас встретил слуга-умертвие (с обычной кожей, не фиолетовой, фиолетовые пока доводились до ума на Полигоне) и провел сразу в кабинет к мэтру Карсену.

Тот вскинул брови, узрев нашу делегацию. Игнис тут же попыталась сбежать:

— Я тут только для того, чтобы проводить мужа и Эрика в пылевую бурю, сейчас ухожу.

— Что вы, останьтесь, — улыбнулся маг Огня. — Насколько я понимаю, речь пойдет об изготовлении каких-то артефактов для исследований магистра Бьера — а вы ведь занимаетесь снабжением его прооекта?

— Ага, вам, конечно, доложили, — усмехнулась Игнис. — Ну да, есть такое. Но честное слово, я сюда явилась не для того, чтобы постараться выдавить у вас преференции для мужа! Случайно совпало.

— Верю! — Карсен поднял руки. — Даже и не думал вас подозревать в подобных интригах. Недавние события уже показали, что вы… очаровательно прямолинейны.

Хм, по-моему, как-то так и Фроссен при мне охарактеризовала Игнис — но насколько же по-разному звучала одна и та же фраза в устах разных магов Огня! Карсен говорил с настоящим одобрением.

После этого он обратил взгляд на Элсина и меня.

— Прошу, садитесь. Рассказывайте. Что именно вам нужно от моего мастера и зачем?

— Мой ученик расскажет лучше, это его идея, — Элсин снова спихнул на меня презентацию.

Ну что ж, все прошлые разы это сработало!

Я начал объяснять. Что, мол, мы будем производить операции с мельчайшими частицами живого организма, для этого нам необходимы очень точные инструменты. И если сами инструменты — микропипетки — взялась изготовить одна из здешних стеклодувных мастерских, то вот устройство, которое позволит эту микропипетку передвигать в поле зрения микроскопа, — это уже сложнее.

— Нужна очень точная рука и точный глаз, — пояснил я. — Не говоря уже о том, что я не профессиональный чертежник, да и мой учитель тоже. Мы набросали примерную схему этого устройства, но нужно, чтобы механик довел ее до ума и только потом построил.

Я думал, что придется долго объяснять, но Карсен внезапно сказал:

— Получается, что вам нужен точный передаточный механизм для микродвижений держателя пипетки? Где при повороте разных ручек осуществляется перемещение вверх-вниз, вправо-влево и вперед-назад?

— Именно! — сказал я. — Вы быстро ухватили суть.

— Не начинайте льстить, юноша, — усмехнулся Карсен. — Просто мой мастер уже делал для меня нечто подобное… хотя, возможно, попроще, попроще. Так что я приблизительно понимаю, о чем вы.

— Если позволите вопрос, мэтр — неужели вам требовалось работать с микроскопом для создания ваших удивительных искусственных солнц?!

Честно говоря, это первое, что пришло мне в голову.

— Работать с Огнем… под микроскопом?! — Карсен внезапно гулко расхохотался. — Ну вы и сказанули! Нет, нет, — он вытер уголки глаз согнутым пальцем. — У меня, юноша, есть небольшое хобби: люблю наблюдать ночное небо. Для этого нужны кое-какие интересные приборы…

— Микрометр для измерений угловых расстояний! — тут же сообразил я. — Точно! Там ведь такой же принцип!

Да, я же говорил, что в детстве много читал про астрономию? Про ее историю — в том числе. Когда не было современных приборов, астрономы выкручивались так: делали специальные окуляры, в которых передвигали тоненькие проволочки, и по количеству поворотов кольца, нужных для того, чтобы проволочки совместились, определяли расстояние между тесно расположенными объектами. Сходство филярных микрометров с микроманипуляторами бросилось мне в глаза еще в старших классах, когда я ходил на специальные подготовительные курсы при универе и учился там работе с образцами под микроскопом.

— Ну ничего себе! — со смехом воскликнул Карсен. — Вы тоже увлекаетесь астрономией?

Блин, вот зачем я выпендрился? Совсем забыл об осторожности!

— Если бы, мэтр, — покачал я головой. — Никогда не было такой возможности. Просто кое-что читал.

— Интересный, конечно, у вас был наставник на фронтире… тот, благодаря которому вы попали в Гильдию Алхимиков, — Карсен очень проницательно поглядел на меня, и я понял: он подозревает примерно то, что и Элсин когда-то — что меня обучал какой-то имперский ренегат.

Мы, конечно, все трое хранили молчание.

— Ладно, не хотите рассказать или обещали не рассказывать — не спрашиваю, — Карсен хлопнул ладонью по столу. — Хм… Раз такое дело, не хотите посмотреть мою обсерваторию? — в его голосе звучал плохо скрытый энтузиазм человека, который внезапно обнаружил кого-то, кто может разделить его редкое увлечение. — Она на теневой стороне, конечно, но не волнуйтесь — со мной не замерзнете!

Вот подстава.

С одной стороны, в обсерватории Карсена я рискую спалиться еще сильнее! С другой, откажусь сейчас — потеряю шикарную возможность сблизиться с магом Огня через хобби и расспросить его о солнышках или еще о чем-то интересном. Да и Элсин мне не простит, если потеряет такую возможность расширить культурный багаж! А кроме того, и самому любопытно, что греха таить!

Поэтому, когда наставник посмотрел на меня, я демонстративно сделал максимально нейтральное лицо: мол, как пожелает учитель.

И Элсин, конечно, коротко, по-некромантски поклонился, после чего сказал:

— С благодарностью примем ваше великодушное предложение!

Глава 8. Смерть в точном соответствии со служебной инструкцией

Естественно, в своем собственном кабинете мэтр Карсен жечь огонь не стал. Для телепортации мы спустились на ту же гравийную площадку во дворе, где возникали в прошлый раз.

— Как удобно с магом Воздуха поблизости! — вслух восхитился мэтр Огня. — Буря совсем не беспокоит! Спасибо, мэтресса. И спасибо за то, что вы построили этих олухов — раньше даже во время пыльных бурь выкаблучивались, а теперь несут дежурство, как миленькие!

— Да дело-то нетрудное, — пожала плечами Игнис. — Просто великовозрастные оболтусы.

— Вам нетрудное — а мне, увы, не хватило времени и, скажем так, свободы маневра… Я до некоторой степени связан традициями, — вздохнул Карсен. — Всегда удобнее, когда порядок между магами другой стихии наводит один из своих! Так, ну что ж, зажигаю круг Огня…

Нас обежала огненная полоса — которая почти моментально поднялась языками пламени в человеческий рост. И когда Огонь опал — мы оказались в полной темноте!

Нет, не в полной. Повинуясь жесту мэтра Карсена, вокруг вспыхнули алые сполохи огня — в специальных медных чашах на постаментах. Чаши стояли по углам обширной каменной площадки… Не просто каменной! Когда я поглядел под ноги, оказалось, что подо мной — расплавленный до стеклянной гладкости камень!

Вокруг же тянулась дикая скалистая равнина — по крайней мере, насколько получалось разобрать в свете этих факелов. Воздух был очень холодным и еще суше, чем обычно на Гробнице! Я чуть было не начал привычным усилием воли регулировать температуру вокруг тела — пришлось это подавить. Не то Карсен бы заметил, что не дрожу.

Однако долго страдать мне не пришлось: кроме этих факелов, Глава Круга тут же создал еще множество удивительно привычных мне искр Огня — тот же фокус, что я так полюбил использовать в самых разных целях, от освещения до соблазнения! Только мои огонечки светились ярко, а эти еле тлели, словно уголья. “Угольки” закружились вокруг Игнис и меня, излучая ровное тепло, Элсина игнорировали.

— Не волнуйтесь, они не обожгут, — сказал Карсен. — Они дают в основном тепло и совсем немного света. А поскольку их температура невелика, я создал их сразу много.

Ох, ять, как же хочется восхищенно заорать: “Научите меня этому фокусу, пожалуйста!”

Нет, регулировать температуру пламени я умею, научился. Но — в основном в сторону повышения от “дефолтной” температуры обычного дровяного костра. А так, чтобы понизить температуру, переведя излучение в инфракрасный спектр, и при этом не погасить огонь полностью… Да уж, видно, насколько мне не хватает полноценного обучения! Может быть, этот фокус и удастся освоить методом тыка, но о многом говорит даже то, что он просто пока не приходил мне в голову. А сколько еще таких трюков, которые можно проделывать с Огнем, и о которых я просто не подумал?

— Где мы? — спросила Игнис, зачарованно оглядываясь. — На теневой стороне?

— О да, хотя не слишком далеко от сумеречной зоны. Лишь достаточно, чтобы небо стало полностью темным. Дальше начинаются многокилометровые ледники. Это небольшое горное плато, оно довольно высоко, но не настолько, чтобы стало трудно дышать. Я очень долго искал зону, над которой дымка в небе не такая плотная, как везде на планете. Иногда ветер здесь даже полностью разгоняет тучи. Обычно раз или два в неделю мне удается застать здесь чистое небо для наблюдений… — Карсен поглядел вверх. — Что ж, сегодня, похоже, не повезло. Но, по крайней мере, я могу показать вам саму обсерваторию! Она вот здесь, рядом, — он махнул в сторону, за стену огней, где и правда темнело какое-то строение.

— Как это не повезло? — удивилась Игнис. — А я на что? Тут какая высота, километра два над поверхностью?

— Чуть меньше, — сказал Карсен. — Я бы сказал, километра два над уровнем моря, если бы оно тут было… Впрочем, мы нашли впадины, которые, вероятно, когда-то как раз и представляли собой моря!

Игнис хмыкнула, поглядела вверх, вскинула руки.

Я привык, что когда Игнис работает с ветром рядом со мной, особенно ничего не ощутишь: зона контроля решает. Можно было разве что услышать завывания ветра, ну и увидеть воронку смерча, когда она уже раскручена. Однако в этот раз я не слышал ни шелеста, ни завывания — Игнис работала с воздушными массами слишком высоко над нашими головами!

— Это… займет… какое-то время, — пробормотала она отсутствующим тоном. — Минут пятнадцать. Можете пока показать парням ваше оборудование, если хотите. Я в этом все равно ничего не понимаю!

Я почувствовал, что Игнис тяжело, и чуть было не коснулся ее, привычно вливая магию Жизни — но снова остановил порыв. Карсен, конечно, не поймет, что я делаю, но может расценить жест иначе. А тут, на Гробнице, обстановка совсем другая, чем на Ошибке, и к семейным ценностям тоже относятся иначе! Мы с Теей и Ройгой даже не делали попытки скрыть наши отношения, но слухи о том, что я еще и с Игнис сплю при попустительстве ее мужа, мне совершенно не нужны. Точнее, в основном такая дурная слава не нужна Элсину, но и меня по касательной зацепит.

— И оставить вас здесь одну? — удивился Карсен. — Ну что вы. Давайте я лучше пока расскажу, чем я в основном здесь занимаюсь…

— А можно сначала услышать, как вообще работают астрономы Империи? — спросил я (и тут же мысленно дал себе тумака: Олла правильно говорила, нефиг перебивать стихийных магов). — В смысле, прошу прощения!

Карсен усмехнулся.

— Нет, что вы, искренний интерес приятен… Вы с кем-то из наших сталкивались уже? Я имею в виду, из астрономов-любителей?

— На Ошибке-пять я водил знакомство с мастером Жизни, у которого имелась подзорная труба, но не было возможности сделать или заказать свой телескоп. Он мне показал, например, что у Ошибки-пять было два естественных спутника, и дал мне почитать пару астрономических трудов, которые ему с большим трудом удалось приобрести. Там рассказывалось о звездах и планетах, но в целом информации было немного.

— Да, увы! — вздохнул Карсен. — У астрономов в Метрополии есть своя Гильдии, но она очень невелика, и попадают туда в основном окольными путями. Хотя некоторые действующие астрономы берут учеников… Звездные окрестности Метрополии по этой причине изучены неплохо, написаны труды о том, как определять небесные координаты и картировать небеса других миров, ведутся работы по соотнесению изученных небесных объектов на разных мирах… Но мы еще в самом начале пути! Сейчас пока более-менее точно известно только, что большая часть миров Империи, на которых возможны систематические наблюдения небес, находятся в одной Галактике. Насчет других сохраняется неопределенность… Вы знаете, что такое Галактика?

— Нет, — сказал Элсин вперед меня.

Хотя я ему точно рассказывал! Но правильно, не стоит обнаруживать лишнюю осведомленность.

В итоге Карсен прочел нам небольшую лекцию, из которой стало ясно, что местная астрономия на самом деле немало всего знала! В частности, у них были даже разработаны теории насчет главной последовательности и жизненного цикла звезд, хотя полной информации, разумеется, не было. Спектр звезд они, по всей видимости, не изучали, а значит, измерять расстояние до звезд методом сравнения спектра и светимости не могли, использовали только метод параллакса, годный лишь для сравнительно близко расположенных звезд. Ну и об анализе химического состава речь тоже, естественно, не шла.

Однако математический аппарат они использовали правильный: знали и все Ньютоновские уравнения (под другими именами), и даже законы Кеплера — как “правила Аурберга-Рютте”, причем Карсен с гордостью сообщил, что c Рютте он имел честь быть знакомым лично и даже учился у него. Понятное дело, что все это давало лишь относительную точность измерений — без Эйнштейновых-то поправок! — но с местными приборами все равно более точные измерения провести не получалось.

Заодно Карсен поведал нам кое-что интересное о планете, на которой мы находились! Точнее, о звездной системе.

— Мне удалось установить, — не без гордости произнес он, — что мы находится в системе из трех звезд!

— Из трех? — я не стал сдерживать свое удивление.

— Ну да. Или даже из четырех, но это пока спорный вывод… Причем две звезды, наше светило и ближайшее к нему, находятся друг к другу довольно близко, а третье — на таком отдалении от них, что воспринимает нашу пару как единственную звезду! Кроме того, есть определенные странности в орбите нашего мира… Короче говоря, я очень сильно подозреваю, хотя не знаю, как это доказать, что наша планета раньше вращалась у другой звезды! Может быть, даже у той, дальней из тройки…

— Удивительно! — восхищенно произнес Элсин.

А я подумал, что это, по крайней мере, объясняет, как на планете, расположенной так близко к явному белому карлику, когда-то умудрилась зародиться и доразвиваться до мегаформ животная жизнь.

— Вот-вот! — с энтузиазмом произнес Карсен. — Причем эта звездная система очень старая. Наша звезда уже сбросила свою оболочку Вечного Огня и успела порядочно остыть — люди мудрее меня считают, что звезды в таком состоянии могут остывать очень-очень долго. И даже наша ближайшая соседка уже лишилась своей короны! Что касается дальней звезды, то она время от времени вспыхивает ярче, и это заставляет меня предполагать, что у нее тоже может быть еще одна партнерша, которая делится с ней Огнем! Или эти изменения яркости могут быть вызваны другими причинами. За семьдесят лет я лишь дважды ловил эти вспышки, и они кажутся мне недостаточно яркими — быть может, лишь флуктуации… Впрочем, я углубляюсь в дебри.

Я же подумал, что если мы имеем дело с тройной или четверной старой звездной системой, часть компонентов которой уже выродилась, но по какому-то капризу не разбежалась друг от друга, — что ж, в такой системе возможны любые пертурбации. И, наверное, могло произойти и такое, чтобы планета попала под протуберанец раскаленного газа, потеряла почти всю биосферу, но не атмосферу, и осталась почти полностью, но не до конца безжизненной — а потом и орбиту поменяла? Понятия не имею, как это рассчитать, но, чувствую, наши астрономы накинулись бы на Гробницу, как оголодавшая дворняга на мозговую кость!

И вдруг Игнис сказала:

— Готово.

Я так увлекся беседой — Карсен с Элсином, кажется, тоже — что ее слова прозвучали для меня совершенно неожиданно. Я вскинул голову вверх — и увидел ярчайшее звездное небо! Дома, на Земле, мне ни разу не случалось ходить в горные походы (а то я бы, наверное, не полез в карстовые пещеры на фронтире с такой самоуверенностью!), но я много раз слышал и читал о том, как невероятно прекрасно горное звездное небо. Ну вот, оно действительно было очень красивым. Яркие, огромные, крупные звезды, разноцветные и мерцающие — и много! Такое ощущение, что больше, чем я видел на Земле. На Ошибке, кстати, примерно столько же.

Причем все эти звезды плотной полосой шли через все небо, сливаясь в млечный туман, у горизонта их было гораздо меньше. С чувством полудетскогоо восторга я осознал: да я же смотрю на рукав Галактики не с торца, а с фасада! Или хотя бы под углом! Эта планета, видимо, слегка приподнята над галактической плоскостью эклиптики — недостаточно, чтобы увидеть всю Галактику целиком, но вполне достаточно, чтобы обеспечить в одном из полушарий роскошный вид!

— Красиво, да? — с понятной гордостью произнес Карсен. — Одно из преимуществ этого места — помимо отличной компании… Но, мэтресса Бьер, вы редкостная молодец! Петерсен мне сказал, что дымку так высоко разогнать нельзя.

— Как интересно, — фыркнула Игнис, разминая руки. — А между тем, задача не так чтобы сложная. Хотя должна вас предупредить, это окно долго не продержится. Может быть, часа три-четыре.

— Вы — сокровище! Скажите, вы можете позволить себе иногда сопровождать меня в эти вылазки?

Игнис пожала плечами.

— Если я свободна — то почему нет? Звезды и правда красивые.

— Отлично! Тогда позвольте мне все же показать вам обсерваторию.

Обсерватория Карсена оказалась отлично оборудована и напомнила мне о том периоде астрономии, когда эту науку двигали в основном вот такие же богатые энтузиасты-хоббисты, и, по сути, они-то и были настоящими профессионалами. У Главы Круга имелось несколько телескопов-рефлекторов под разные нужды, в том числе один огромный, для которого был выстроен отдельный купол, приводимый в движение двумя умертвиями, что Карсен постоянно держал здесь. Элсин любезно предложил заодно подкачать умертвия Смертью, и Карсен с благодарностью принял предложение. Кроме того, в основном домике обсерватории имелась большая объемная модель здешней звездной системы (из которой я узнал, что планет вокруг белого карлика вращается пять штук, наша — самая ближайшая, а спутника у нее нет, но Карсен подозревает, что был, просто планета потеряла его во время того же катаклизма, что уничтожил всю крупную фауну).

— Почти у всех миров Империи есть спутники, — пояснил он. — Обычно их называют просто Лунами, кроме тех случаев, когда спутников несколько сходного размера, или когда их много, но они очень малы. А один мир представляет собой двойную планету! Сперва пробили портал на одну, увидели в небе вторую, поняли, что там есть вода и воздух — и пробили портал уже туда. Я там был, невероятное зрелище!

Из чего я сделал вывод, что порталы действительно можно пробивать не только наугад.

— А можно пробить портал на безжизненную планету? — задал я Карсену давно интересовавший меня вопрос. — Без воздуха и воды?

— Если там хоть раз хоть где-то горел огонь, то можно, — пожал он плечами. — Но никто не будет тратить портал на мир, в котором заведомо нельзя выжить! Поэтому при поиске новых миров для Империи мы всегда просим Огонь, чтобы в мире были подходящие условия для людей. Но просить тоже нужно уметь. Иногда все равно получаются пустышки. Именно поэтому портальная магия для Огневиков — это отдельный раздел портальной магии, которому долго и трудно учатся. Я, увы, так и не достиг в этом деле большого мастерства!

Ого, то есть зубры и монстры портальной магии еще круче Карсена? Будем знать.

Есть, куда расти, что называется.

А вот про солнышки я расспросить не успел — Карсен спохватился, что слишком долго нас задерживает (точнее, как я решил, вспомнил, что у него есть и другие дела) и перенес нас обратно. Только и успели, что в телескоп на вторую звезду этой системы немного полюбоваться.

Ну что, очень поучительная экскурсия получилась! У меня язык чесался подкинуть Карсену инфу про спектральный анализ, но я удержался — слишком подозрительно бы получилось. Если мне когда-нибудь потребуется его очень сильно впечатлить, и я придумаю, как залегендировать это свое знание, чтобы не вызывать лишних вопросов, — вот тогда и расскажу.

И о том, что мастер Карсена все-таки возьмет наш заказ, мы, конечно, договорились.

***

На следующий день Игнис все же не смогла вырваться с нами к порталу, мы с Оллой отправились вдвоем, взяв принадлежащую Полигону повозку с немертвой лошадкой. Трюхала она со скоростью идущего человека, быстрее было бы пешком, пожалуй. Но, во-первых, самостоятельно тащить наши свертки с сеном на обратном пути — так себе идея, пусть даже они легкие. Во-вторых, сильный ветер уже стих, но пыльная мгла все еще висела в воздухе. Имелась нешуточная опасность промахнуться мимо дороги, от чего немертвая лошадь застрахована: она идет по известному ей маршруту, не обращая внимания на мелочи.

Так что мы взяли этот возок, причем я сел на козлы вместе с Оллой, которая сразу взяла поводья, хотя немертвая лошадь в этом почти не нуждалась — разве что нам встретился бы другой экипаж и потребовалось бы разминуться. Но вероятность этого была невелика. Олла поглядела на меня искоса и ничего не сказала.

— Что, хочешь отправить меня сидеть в повозку, по-господски? — саркастически спросил я.

Сказал бы “по-барски”, но тут такого оттенка смысла нет. Хотя баре вполне себе есть — вот этого бывшего главного Воздушника взять! Или Нейгартов, чтоб им на том свете икалось.

Олла покачала головой.

— Что вы. Я понимаю, что вам было бы неловко. И вам скучно ехать одному в повозке, это тоже ясно.

“Я понимаю, что вам было бы неловко”. Однако.

Мы ехали уже минут десять. Серая мгла вокруг создавала атмосферу этакого безвременья, пути без начала и конца. Олла молчала, не затевая разговор первой, и я наконец решился.

— Олла… я хотел бы с тобой поговорить. Откровенно. Можно?

— Конечно.

— Я имею в виду, совсем откровенно. Может быть, не как раньше, если тебе тяжело. Но… пожалуйста, имей в виду: даже если я на какие-то слова обижусь или рассержусь, то уж точно огнем швыряться не стану. Поэтому не нужно меня бояться. И пытаться угадывать, что я хочу услышать, тоже не нужно. Просто ответь на мои вопросы честно, ладно?

Олла поглядела на меня удивленно.

— Я не боюсь вас, Эрик! Почему вы так думаете?

— Две недели назад ты упала на колени, стала биться головой об пол и униженно извиняться! — я решил говорить максимально прямо, это действительно уже назрело. — Что я мог подумать? Что ты меня боишься! Будто я тебя сожгу или что-то в этом роде. Было очень неприятно, что ты так способна обо мне подумать.

На лице Оллы отразились по очереди недоумение, потом ужас, потом что-то вроде понимания, потом оно внезапно замкнулось, сделалось непроницаемым.

— Ах, вот почему вас так перекосило! — прошептала она. — Извините… я… как только вы начали меня поднимать с пола, я сразу поняла, что ошиблась, сделала что-то не то. И госпожа потом сказала мне… — Олла тряхнула головой. — Я… простите! Я не хотела!

Вот теперь в голосе у нее звучали слезы, и я почувствовал себя последним подонком.

— Хорошо, что поняла, — сказал я нейтральным тоном. — Рад, что больше ничего подобного не повторяла. И хватит извиняться через слово… — я постарался сказать это мягко, но, видимо, не получилось, потому что Олла совсем поникла.

Тогда я сменил тон кардинально, сделав его максимально деловым и одновременно дружеским, словно мы говорим на совершенно нейтральную тему.

— Слушай, ты, по-моему, не понимаешь. Я уже несколько раз сказал тебе — я из другого мира! Я не впитал с молоком матери ваше сословное деление! У нас… ну, по крайней мере, в той Империи, где я вырос, его официально отменили за несколько поколений до моего рождения! Считается, что все люди рождены равными, а дальше все зависит от твоих способностей! — замнем для ясности такую историю, как “правильная” прописка и “правильная” школа, сейчас не это важно. — Я там двадцать три года жил, привык к тому, как там все устроено. А здесь живу только чуть больше десяти лет, еще не успел… проникнуться. И магии у нас нет! Совсем нет, ни у кого! Вообще не бывает магов! Поэтому в моих глазах мой дар Огня не делает меня выше, чем ты.

— Совсем нет магии? — ахнула Олла. — А как же…

— По-разному, — сказал я. — Если ты прекратишь самобичеваться и начнешь со мной нормально разговаривать, я тебе даже расскажу всякого интересного. На любые вопросы отвечу.

Олла молча отвела взгляд.

— Так, — я снова попытался. — Ладно, замнем. Давай по-другому. Скажи мне, за что ты извинялась, когда валялась на полу? Мне правда неясно. С моей точки зрения, мы с тобой нормально общались.

— За то, что я разговаривала с вами как с равным или низшим по статусу! — тихо сказала Олла. — Я не боялась, что вы меня сожжете, честное слово! Я просто… когда вы показали мне огонь, я сразу поняла — нужно извиниться перед вами, как можно лучше, чтобы вы поверили, что я поняла свою ошибку, не переступлю черту!.. Что я буду искренне служить вам так же, как госпоже! Что я понимаю свое место и не претендую на большее! Я подумала, что если не сделаю этого, то у вас навсегда останутся сомнения… — Олла не смотрела на меня, когда это говорила, а смотрела на свои руки, безвольно державшие поводья. — Что вы будете думать обо мне как о дерзкой, много себе возомнившей… — она вздохнула. — Впрочем, я уже сказала: я сразу поняла, что сделала что-то не то! И, видите, исправилась. Разве я хоть раз показала, что Эрик Шелки — намного выше меня по положению?

— Ты обращаешься ко мне на “вы”, — заметил я.

— Вполне оправданно, если вы — ученик некроманта и возлюбленный госпожи, — тряхнула головой Олла. — Если бы мы оставались в нашем родном мире, я бы звала вас “ты”, потому что там слишком много людей знали, как мы общались прежде. Но здесь — другое дело.

Я почувствовал, что внутренне зверею.

— А почему бы не звать меня на “ты” сейчас?

— Потому что так я рискую обнаглеть.

— Что? Что ты вообще имеешь в виду?

— Простите… ой, нет! — Олла цыкнула языком. — Да-да, вы просили не извиняться, я помню. Эрик… если хотите, я вам расскажу. Но это не очень приятный рассказ.

— Я же сам спросил. Значит, хочу услышать.

И Олла заговорила.

У меня волосы бы дыбом встали, если бы я не прожил уже в Империи больше десяти лет и не представлял уже, как тут все устроено. В общем, ничего особенного, на самом-то деле. Олла просто поведала мне про мальчика-соседа, который был со своим хозяином на “ты”, и потом его забили на конюшне. Про служанку, которая всю жизнь верой и правдой служила одной аристократической семье, а потом на старости лет начала выпивать, покрикивать на других слуг — и в результате они ее подставили, обвинили в краже, и хозяева выкинули ее на улицу, где она и умерла. Про управляющего соседним трактиром, который верой и правдой служил владельцу из числа нетитулованных аристо, общаясь с ним запросто, накоротке — и как-то так же запросто возразил высокопоставленному клиенту, Воздушному магу, а тот взял и заколол его.

(Особый смак этой истории придавало то, что я лично знал этого гребаного Воздушного мага — то был Харт, глава Воздушников Ошибки!)

— Это лишь самые яркие случаи, было множество других, мелких, — тихо продолжала Олла. — И менее явные. Просто… когда человек забывает свое место, пытается прыгнуть выше головы… Он становится несчастен, теряет все. Вредит своей семье, вредит тем, кто его любит… Я не хочу сделать госпоже больно, не хочу для себя плохой судьбы. Я хочу прожить долгую жизнь и спокойно встретить старость, может быть, взять на воспитание кого-нибудь… — она вздохнула. — Или если госпожа… — она искоса взглянула на меня, но недоговорила.

Я хотел сказать, что не позволю никому из своих состариться, но не стал — я уже говорил что-то подобное, и если Олла тогда сочла это хвастовством, то и сейчас не поверит.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим. Спасибо, что объяснила, теперь мне правда понятнее. Только… Олла, у меня ощущение, что тебе последнее время…. не очень хорошо. Тебе плохо в этом мире? Жалеешь, что ушла с нами, не осталась на Ошибке?

— Что? — Олла пораженно посмотрела на меня. — Нет! Я жалею только, что я мало могу сделать для вас и госпожи!

— Ты делаешь очень много!

— Да я почти бесполезна! Раньше я действительно делала для госпожи все — а теперь бытом занимаются слуги и магистр Бьер, он все организовывает, что раньше я… Госпожа подружилась с мэтрессой Бьер и с Ройгой, и это замечательно, и у нее есть вы… И я… не то чтобы не нужна, я вижу, что госпожа меня по-прежнему любит. Но мне, видимо, пришла пора отойти в тень, — Олла грустно улыбнулась. — Только поэтому я последнее время, может быть, веду себя тише, чем обычно. Вот и все. Я очень рада за нее.

Ага, вот в последнем я не сомневаюсь.

— А тебе не приходило в голову, что будь у тебя статус повыше, ты могла бы тоже быть Тее подругой, а не доверенной служанкой? — ровно спросил я.

— Как это возможно? — удивилась Олла.

— Например, если бы у тебя было очень много денег… кстати, насколько я понял, ты ведь и так не бедствуешь?

— Разумеется. Но даже будь я казначеем торгового треста, а не пайщиком в нем, я и то не могла бы сравниться с госпожой или даже обычным титулованным дворянином!

— А если бы у тебя самой был дворянский титул?

Олла нахмурилась.

— Ну, тогда, допустим… но откуда у меня возьмется титул?

— Если тебя удочерит дворянская семья? — предположил я кое-что из земной истории.

Олла усмехнулась.

— Такое только с детьми может быть, и то вряд ли! Бывает, детей-простолюдинов берут на воспитание, по разным причинам, но их в лучшем случае потом как-то пристраивают на теплое местечко, но дворянское достоинство не дают. Не говоря уже о титулах, это для мальчиков.

— А замуж?

Олла качнула головой.

— Я не пойду замуж за аристократа.

— Даже если по любви?

— Очень сомневаюсь, что какой-то аристократ в меня влюбится! Даже будь я юной красоткой, и то вряд ли! А уж чтобы я в него влюбилась в ответ… даже и не знаю, кем он должен быть. И потом, такой брак почти наверняка создаст кучу проблем для госпожи или помешает мне следовать за ней… нет.

— А если просто тебя кто-то пожалует титулом? Какой-нибудь король или герцог?

Олла усмехнулась.

— Эрик, вот теперь я точно чувствую, что вы не из Империи! С чего бы?

— Ты забываешь, что я маг Огня, — сказал я. — Более того, идеальный маг. Олла… если это так тебе нужно, я достану титул. До императора дойду, если иначе никак. Если все пойдет хотя бы приблизительно по моему плану… он мне точно не откажет! Тем более, для него это сущий пустяк.

Олла пораженно уставилась на меня.

— Да-да, — кивнул я. — Будешь какой-нибудь кавалер-дамой… Не знаю, как здесь это именуется. Этого достаточно? Сможешь тогда не бояться, как ты говоришь, “перейти черту”?

— Я… никогда не думала об этом… — потрясенно пробормотала Олла.

— Ну так подумай, — пожал я плечами.

На душе у меня впервые за последние две недели было легко.

Не то чтобы я был совершенно доволен этим разговором — но, по крайней мере, ситуация наконец-то прояснилась. А значит, можно с ней дальше работать.

***

Мы добрались к порталу очень удачно: как раз тогда, когда сегодняшнее плановое открытие уже отработало, очередное мегаумертвие уже транспортировали и партию заключенных успели провести на Гробницу через грузовой портал — не хотелось смотреть на каторжников. Карсен, видно, тоже уже отбыл: импровизированную временную арку портала разбирали работники канцелярии во дворе.

— Так, — сказал я. — Мне надо в Канцелярии выплаты по нашему патенту получить, — я помахал в воздухе конвертом с уведомлением, который мы на днях получили по почте. — Давай с этого и начнем, а потом уж зайдем на склад. Чтобы со свертками не таскаться.

— Хотите, я сама все на складе сделаю? — спросила Олла с неожиданной улыбкой. Давно она вот так запросто мне не улыбалась! — Нам ведь только получить ингредиенты по квитанции. Не думаю, что мне будут чинить препятствия.

— Да я проверить сразу хотел… — начал я.

Но тут же сообразил: ну и толку, что я проверю? Все уже оплачено, обратно в портал не запихнешь. Если прислали сено и труху вместо нормальных травок, придется накатать жалобу и смириться с тем, что деньги за заказ попросту потеряны. То есть Канцелярия, потом, возможно, внесет этого продавца в черный список — а может, и не внесет. Как повезет. Проверять все на складе же — бессмысленно.

А вот некоторое оживление Оллы и ее улыбку, которую я уже начал забывать, стоит поощрить! Блин, ведь раньше же она постоянно улыбалась, даже когда в бинты была замотана с ног до головы. Тяжелая болезнь ее не сломила, а вот проклятое чувство недооцененности, глядишь ты, справилось! Ну что ж, хорошо, что наш разговор, кажется, ей тоже помог.

— А хотя ладно, потом посмотрю, — кивнул я. — Спасибо.

— Не за что! — она махнула мне рукой и легкой походкой направилась к складскому помещению — большому, каменному, с узкими окошками, не для света, а, скорее, для ощущения, что окна в принципе есть.

Я же отправился в здание канцелярии. Пришлось уточнять у служителей, куда подойти, но в итоге деньги мне отдали без проволочек — и за меня, и за Элсина, потому что он заранее написал на меня доверенность и заверил ее в магистрате. Однако! Между прочим, вполне приятная сумма в серебряных монетах. Все-таки некромантский Цех хорошо следит за тем, чтобы его членов не обижали. Правда, это только часть того, что нам причитается — пятнадцать процентов сразу уходит Ковену некромантов в том мире, где использовалось изобретение по патенту.

Я не спеша вышел на двор, ожидая, что Олла уже погрузила свертки на наш возок и ждет меня. Однако возка с лошадкой ни у здания портала, ни у склада не обнаружилось — порожняя повозка по-прежнему ждала у входа на территорию. Зато перед крыльцом склада собралась целая толпа — несколько некромантов и двое служителей Канцелярии в сером, которые оживленно спорили и размахивали руками.

Что случилось?

Я машинально ускорил шаг, но пока еще не слишком встревожился: мало ли, что там произошло, может, спорят из-за накладной… Вот только один из столпившихся некромантов отличался необычной одеждой: поверх черного костюма он носил темно-красную накидку с капюшоном, простую, без всяких украшательств. И что-то мне подсказывало: это вовсе не значит, что его жена — магесса Огня! Совсем не значит!

Подходя, я услышал как дежурный некромант портала — тот же самый, что встречал нас тут две недели назад! — выговаривает типу в красном:

— Что вы натворили! Там же были посторонние!

— Процедура предписывает не обращать внимания на заложников-простолюдинов, — холодным тоном ответил человек в красной накидке. Тоже старый некромант, старше сотни, совсем лысый. Раньше я его не видел.

— Это ассистентка нашего ученого!

— И что с того?

— Женщина из свиты мэтрессы Воды!

Вот теперь лицо старого некроманта дрогнуло. Я же к тому времени преодолел последние полметра до спорщиков. Похоже, дежурный что-то увидел по моему лицу, потому что торопливо сказал:

— Уважаемый, это не наша вина! Я… мы приносим свои извинения, группа каторжников совершила побег, их не заметили из-за пыли в воздухе, и они забаррикадировалась на складе! Но баррикаду уже разбирают!

— Что вы сделали? — спросил я.

Как со мной иногда бывает в моменты максимального напряжения, все вокруг вдруг стало холодным и четким. Я видел, как от ветра колышутся складки красной накидки, видел, как дрожат губы дежурного некроманта.

Ответил мне человек в красном — я вдруг отчетливо понял, что это палач.

— Я сделал то, что предписывает инструкция при наличии в помещении, захваченном беглецами, материальных ценностей, которые легко повредить при штурме. Распылил летальный токсин. Готов принести извинения мэтрессе Воды. Заверяю, что мои наниматели предложат родственникам компенсацию согласно страховому договору. А если ее навыки были столь уникальны, безвозмездно предлагаю свою помощь в поднятии некроконструкта.