Озеро встречает реку

Озеро встречает реку

Тамара работала за баром в небольшом французском баре-ресторане в Москве. Это было одно из тех заведений, что работали круглосуточно и привлекали самую разношёрстную публику. Но в данный момент во всём помещении не было ни одного гостя. Тусклый вечерний свет фонарей пробивался сквозь высокие окна, ложился на чёрно-белый шахматный пол и отражался в зеркальном потолке. В ресторане было не то чтобы идеально чисто, но прибрано. Кое-где виднелись разводы от чьей-то усердной тряпки, а блёклые оранжевые лучи с улицы лишь подчёркивали это. Тамаре ужасно нравилось здесь работать. Она искренне верила, что в этом месте есть душа. Душа, которая мерещилась ей в солидных деревянных панелях, покрывающих стены, в свечах на столах и в гостях, оставляющих щедрые чаевые. Последние ей нравились больше всего. Не то чтобы она была меркантильной — не подумайте! Но деньги — это замечательно, ведь их постоянно требуют за книги в магазинах и бургеры в закусочных.

В её обязанности входило готовить коктейли, лимонады, чай и кофе, наливать алкоголь, рассчитывать гостей, поддерживать порядок в рабочей зоне, а также общаться с самыми разными людьми. В этом она преуспела: последние годы она с головой погружалась в чужие проблемы, за что ей и платили больше всего. В её спокойном, рассудительном лице, в тихих и тёплых карих глазах было что-то удивительно сострадательное и чуткое. Это подталкивало посетителей, особенно тех, кто усаживался за барную стойку, выкладывать ей всю свою подноготную.

***

Тамара с трудом отрывает взгляд от книги, чтобы проверить время: 19:47. До конца смены остаётся час и тринадцать минут. Совсем немного. Если никто не зайдёт — а во вторник это вполне вероятно, — она успеет дочитать новый детектив своей любимой ирландской писательницы. Осталось не больше сотни страниц, и это совсем немного, даже с учётом того, что нужно ещё навести порядок. Девушка была почти уверена, что сама догадалась, кто же в книге убийца. Это далеко не первая её книга, и она чувствовала себя вполне компетентной в этом литературном расследовании. Все улики указывали на бывшего сослуживца главной героини, и Тамару не провести дополнительными деталями и намёками, которые отвлекали внимание на других персонажей. Перекрёстная проверка алиби — и вот, пожалуйста, это не мог быть кто-то другой. «Когда все остальные варианты невозможны, приходится принимать к сведению самые невероятные, и они оказываются верными», — что-то подобное, как ей помнится, говорил Эркюль Пуаро. Тамара сладко потянулась, разминая затёкшую спину, и решила сначала закончить все дела, а потом быстренько проверить уведомления на телефоне(вдруг ей назначили свидание в приложении знакомств?!) и с головой погрузиться в чтение.

Из кухни вышла официантка, дожёвывая свой ужин. Она подошла к Тамаре, и в воздухе повис восхитительный аромат соуса песто.

— Что-нибудь происходило, пока я ела?

— Не-а. Сомневаюсь, что до пересменки кто-то зайдёт. Предсказываю тишину до самого прихода ночников. Что дают на ужин?

— Спагетти с песто и курицей, — девушка аккуратно протёрла уголки губ ладонью и нахмурилась. — Как же меня это бесит! В прошлый раз мне опять не передали чаевые со столика, с которым я работала весь вечер. Это так нечестно, я всё сделала сама.

— Тот стол с Пино Гриджио? Карина вроде сказала, что они ничего тебе не оставили.

— Ага, и это грязная ложь. Она каждый раз так делает!..

Возмущение девушки прервал шум с улицы, на мгновение заглушивший мурлыканье Эдит Пиаф. Александра мгновенно стряхнула с себя негодование и с улыбкой встретила вошедших:

— Добрый вечер! Прошу, проходите. Как насчёт столика у окна?

— Это было бы отлично, спасибо.

Двое — мужчина и девушка — проходят к угловому столу. Девушка снимает пальто и вешает его на стойку, а мужчина остаётся в верхней одежде и поспешно садится на большой угловой кожаный диван. У него щетина, очки в толстой оправе и увесистый портфель, который он бережно кладёт на сиденье рядом. Его спутница, в красном джемпере с высоким горлом и с длинными светлыми волосами, убранными в хвост, садится напротив и нервно разглаживает руками белоснежную скатерть, ожидая официантку. Та уже поспешила к паре с меню.

Разглядывая новоприбывших, Тамара почти сразу решила, что мужчина, скорее всего, режиссёр, писатель или, может быть, журналист. В нём было что-то неуловимо властное. Он явно знал, что нужно девушке, и собирался пользоваться своей властью, не уступая ни в чём. Это точно был не романтический ужин, и Александра, принявшая заказ, сразу это подтвердила:

— Эти двое заказали только кофе. Просто ужас! Зачем приходить вечером в ресторан и пить кофе? Это полный бред. Шли бы в кофейню и сидели там. Ещё и чаевых, естественно, от них не жди. Теперь они будут возиться до самого конца смены, шептаться о каком-нибудь бизнесе или ещё о чём-то и не дадут нормально прибраться в зале. Ну что за люди…

— Может, скажешь, какой кофе они заказали? — шутливо приподняла брови Тамара.

— Что? А, ну да. Капучино и эспрессо.

Тамара кивнула и взялась за рожок кофемашины. Да, заказ, конечно, был не особо интересный. Девушка придавила молотый кофе в рожке, вставила его в аппарат и нажала кнопку. В чашки полилась густая ароматная жидкость двумя тонкими струйками. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась и на мгновение встретилась глазами с гостьей за угловым столиком. Поняв, что привлекла внимание барменши, та снова перевела взгляд на собеседника. Тамара нахмурилась. Девушка была ей слишком знакома. Эти льняные гладкие волосы, этот тонкий длинный нос, усыпанный кирпичными веснушками, эти серые глаза — всё было до боли привычно и памятно. Это Ника! Разволновавшись от своего открытия, Тамара едва не перегрела молоко для капучино и чудом успела передать заказ надувшейся Александре. Теперь она уже не скрываясь разглядывала гостью, готовая продемонстрировать ей улыбку узнавания, если их взгляды снова пересекутся. С Никой были связаны почти все самые яркие воспоминания из детства и юности, и даже сейчас от её присутствия у Тамары сильнее забилось сердце. Но, судя по всему, вечер у бывшей подруги не задался. Она показывала своему спутнику стопки бумаг, будто пытаясь его заинтересовать, а тот вяло и неохотно их просматривал. Александра убежала на кухню пить чай, и Тамара решила, что всё-таки невежливо пялиться на гостей, даже если они — твои бывшие одноклассники. Она вернулась к чтению.

К реальности её вернула маленькая чёрная лакированная сумочка, шлёпнувшаяся на барную стойку прямо перед носом. Ника грациозно устроилась на высокий стул и распустила свои длинные прямые волосы, пустив их шелковистыми струями по плечам. Несколько секунд девушки просто смотрели друг на друга. Ника мультяшно наморщила нос и приблизила лицо:

— У тебя новая родинка!

— У меня, наверное, уже тысяча новых родинок!

Наблюдая за подругой, Ника склонила голову набок и коснулась подбородка. Потом, словно вспомнив о чём-то очень грустном, она будто сдулась и облокотилась на барную стойку.

— У вас же тут есть алкоголь, да? Поганый выдался денёк. И месяц тоже не очень. И год. И жизнь. Я бы выпила бутылку Зинфанделя. Ты пьёшь со мной.

Тамара взглянула на свои наручные часы, пытаясь скрыть возмущение от такой наглости, впрочем, вполне свойственной девушке напротив:

— Через двадцать одну минуту можно будет. У меня закончится рабочий день, придёт сменщик. Тогда мы сядем за столик, выпьем, и ты расскажешь, что тебя так расстроило. А пока я найду для тебя Зинфандель. Отличный выбор, кстати. Я рада, что ты выросла из того мерзкого земляничного ликёра.

Ника издала утробный рычащий звук, готовая возразить, но прервалась на уведомление, пришедшее на телефон. Она принялась доставать его из сумочки.

Налив в высокий пузатый бокал вино багряного цвета и поставив рядом бутылку, Тома стала разглядывать подругу, уставившуюся в телефон. С ней явно приключилась какая-то беда. Всё ещё изысканно красивая, яркая и уверенная в себе, она заметно исхудала, а лицо её под слоем косметики было измождённым. Кисти рук, держащие телефон, нервно подёргивались и выглядели по-старушечьи костлявыми. В двадцать два года это явно не норма.

Ника отпила маленький глоток и убрала телефон обратно в сумочку. Потом сделала ещё глоток, жадный и большой. И подняла глаза с идеально очерченными стрелками на Тому.

— Ты знаешь, кто это был сегодня со мной?

— Понятия не имею. Кто-то известный?

— Да, это Борис Воронин, автор блога о детективной журналистике. Он со своей командой расследует дела, которые полиция закрывает как безнадёжные. Я столько надежд вложила в эту встречу… Всё ещё не верится, что он мне отказал. Я ещё здесь поняла, что ему не особо интересно, но сейчас пришло смс: «Извините, ничем не можем вам помочь».

Ника устало протерла лицо холодными руками и вновь отпила вина.

— Подожди, о чём ты? Какой Воронин? Какие дела? Что ты от него хотела? — Тома понятия не имела, о чём идёт речь.

— Чтобы он нашёл Рому...

Ника глубоко, с дрожью, вздохнула, закрыла глаза и прижалась лбом к своему кулаку. Её собеседница потеряла дар речи. Какое-то время в баре царила полнейшая тишина, и даже фоновая музыка на мгновение замолчала, будто понимая, что сейчас она будет не к месту. В воздухе сталкивались холодные потоки с улицы и тёплые — от душного, громкого кондиционера. Он издавал равномерное гудение, прерываемое редкими щелчками.

Наконец Ника открыла глаза и надтреснувшим голосом произнесла:

— Он пропал. Исчез. Мой брат, Рома. Ты, конечно же, помнишь его. И никто его больше не ищет. Никому нет дела.

— Пропал? Когда?

— В сентябре. Сначала его искала полиция, и весь город стоял на ушах. Но с каждой неделей надежды оставалось всё меньше. Спустя месяц полиция почти перестала его искать. Мама уже даже не говорит о нём. Только я продолжаю искать. Вот, приехала на встречу с этим Ворониным, до него были ещё пара журналистов и частных детективов. Завтра с утра я возвращаюсь ни с чем. Такое чувство, что вселенная заставляет меня сдаться.

— Ника, какой ужас… Как ты держишься? Мне очень тяжело это слышать. Рома, наш Рома! Я могу как-то тебе помочь?

Ника с заплаканным лицом повернулась на резкий звук хлопнувшей двери бара. Входили ночные сотрудники, весело посмеиваясь и громко обсуждая что-то. Атмосфера стала абсурдно неподходящей для продолжения разговора. Шмыгнув носом и бросив: «Сейчас вернусь», — девушка направилась в сторону уборной. Тамаре пришлось совладать с нахлынувшими чувствами и закончить свой рабочий день.

Ещё один кирпич в стене

«Так, надо привести мысли в порядок», — думала Тамара, шагая по кромке лужи и аккуратно огибая её в своих высоких шнурованных сапогах. Она поглубже засунула руки в карманы шерстяного пальто и нащупала скомканную бумажку. Ужасно неуютно чувствуешь себя в мире, где пропадают дети. Смена в баре закончилась примерно полчаса назад, но с вечерним барменом им пришлось принимать поставку ликёров и ругаться с грузовой компанией из-за неправильных документов. Ника не стала её ждать. Вернувшись в зал и увидев пустое место за стойкой, Тамара просто потеряла дар речи. Неужели эта встреча ей привиделась?

— А девушка, что сидела за стойкой… — заторможено начала она, обращаясь к ночной официантке. Александра, как обычно, убежала ровно в 21:00, не теряя ни минуты.

— Не оставила тебе ни копейки, рассчиталась картой.

— А в папке с чеком не было визитки или чего-то такого?

— Посмотри сама.

Девушка неохотно протянула ей папку из стопки. У неё были длинные ногти, покрытые ярким лаком со стразами, и Тамара невольно отметила, что нужно обратить внимание менеджера на это строжайшее нарушение.

В папке лежала всего одна бумажка с суммой, датой и названием вина: Cantine San Giorgio, Zinfandel — напечатанными безразличным ко всему на свете кассовым принтером. Тамара не смогла сдержать досаду и смяла чек. Однако в смятом виде на его обратной стороне она увидела текст, написанный аккуратным женственным почерком чёрной гелевой ручкой:

«Дорогая, я вижу, что у тебя работа в разгаре, и я, вся в слезах, сейчас здесь, мягко говоря, не к месту. Но даже такой короткий миг общения с тобой помог мне немного успокоиться. Наша связь всё ещё сильна.

Завтра в 7 утра я уезжаю домой, меня заждалась мама. Жалко, что я приезжаю одна, без помощи и надежды. Поехали со мной?

Может быть, ты свежим взглядом найдёшь какие-то новые зацепки? Ты, наверное, можешь взять пару выходных? В общем, завтра с шести до семи утра я буду завтракать в «Четырёх комнатах» на Дыбенко, это недалеко от нужного шоссе. Приезжай. Даже если просто попрощаться.

Целую, Ника».

И это всё. Ни номера телефона, ничего. Тамара лихорадочно пыталась понять, какие чувства вызывает в её душе эта Никина затея. Это, конечно, было похоже на неё. Приехать, закружить всё вокруг ураганом, притянуть вселенную к себе и распоряжаться ею как захочется. Тут она оборвала себя, вспомнив причину приезда бывшей подруги, и со стыдом вздохнула. Рома пропал! Сколько ему сейчас? Должно быть, семнадцать или около того. Это на самом деле очень серьёзная причина вернуться. Ей бы больше всего на свете хотелось оказать любую посильную помощь. Но ехать домой? Вместе с Никой, с которой она не общалась последние пять лет? Конечно, про связь она написала не просто так. У них она действительно была. И очень сильная. Они друг для друга были первым всем. Первая настоящая подруга. Первая бутылка пива. Первая песня Radiohead. Первые парни. Первые предательства. Но кто они сейчас? Незнакомки. Семь часов в машине с абсолютно незнакомой молодой женщиной, которая уж очень высокого о себе мнения, да ещё и разбитая горем? А после этого — Шлиссельбург, где её ждёт мама, с которой она также не общалась последние пять лет. И отец? С ним она, конечно, поддерживала связь, но мельком, скорее потому, что так надо, а не от большого желания.

Но ощущение, что она обязана приехать ради Ромы, перевешивало всё. Тот самый мальчик, который заставлял её выбирать любимый цвет, любимый вкус мороженого, любимого динозавра, любимое насекомое и любимый исторический период.

(У Тамары — зелёный, шоколадное, птеродактиль, стрекоза и Ренессанс. У Ромы — фиолетовый, мороженое с печеньем, стегозавр, богомол и Древняя Греция.)

Вспоминая это, она уже дошла до метро и окончательно уверилась в необходимости поездки. У неё есть талант. Она знает, как проводить расследования. Что нужно делать, когда кто-то пропал или убит. Если полиция не в силах найти его или то, что от него осталось (нужно быть рациональной), они с Никой смогут.

Вот и приходит солнце

Ника остановила свой выбор на картофельной вафле с сёмгой и яйцом-пашот. Естественно, в шесть утра она ещё не была в кафе, а пришла получасом позже. Она стала первой посетительницей — в зале не было ни души, кроме персонала. Ей принесли эспрессо, и она сразу же заказала второй. Придёт ли Тома? И если придёт, то, чтобы попрощаться или поехать с ней? Так странно видеть свою старую подругу спустя столько лет. Удивительно, но Тамара вообще не изменилась. Тот же стиль одежды — клетчатые рубашки и джинсы, та же причёска — удлинённое каре с чёлкой светло-каштанового цвета. Даже часы на руке, кажется, те же самые! Ника вчера обратила внимание на синий кожаный браслет часов, который впервые появился у подруги лет в двенадцать, на день рождения или какой-то другой праздник. Нормально ли это — всю жизнь выглядеть как семнадцатилетний подросток? Уж Ника бы точно помогла ей с персональным стилем и новым образом. Лёгкие локоны, осенний макияж, пара шерстяных узких платьев, над которыми она работала… Работает… Хотя, если честно, она давно уже не могла доделать новую коллекцию, которую начала осенью. Сейчас уже ноябрь, прошло два месяца без брата. Непонятно, как с этим жить и как заниматься обыденными вещами. Весь мир вокруг окрашен болью и тоской, всё кричит только об одном — его нет рядом, ты должна его найти. Ты виновата перед ним.

Она завершила завтрак, допила кофе и рассчиталась. В 6:56 Ника была готова ехать в одиночестве, но всё ещё сохраняла капельку надежды. Ровно в 7:00 она направилась к выходу, к своей припаркованной у кафе машине. К её величайшему удивлению, у единственного стоящего на парковке автомобиля ждала девушка в тёплой куртке, с рюкзаком, увешанным брелоками, и картонным стаканчиком кофе в руке.

— Привет! Ты давно тут? — Ника вздёрнула брови. Она не показывала этого явно, но была безумно рада видеть свою бывшую одноклассницу.

— Доброе утро. Две, максимум три минуты. Я знала заранее, что не успею на твой завтрак, так что взяла по пути кофе и сэндвич. Буду есть в машине. Кстати, красный мини-купер, серьёзно? Это именно то, что я представляю, когда думаю о словосочетании «машина Ники».

— Вот видишь, мы думаем одинаково. Поэтому я его и купила, — девушка бросила длинный изучающий взгляд на попутчицу, — А ты, я вижу, тоже верна себе. Выглядишь в точности как в школе.

Обе забрались в салон, и Тома, достав завернутый в фольгу сэндвич, убрала рюкзак на заднее сиденье.

— Солёные огурцы, тартар и говядина. Хочешь укусить? — она протянула привлекательный свёрток и помахала им в воздухе, распространяя по машине аромат, от которого моментально выступала слюна.

— Нет, приятного аппетита. Я пока настрою навигатор. Думаю, первую остановку мы сделаем через пару часов, а всего их будет три, — своим классическим командирским тоном начала планировать Ника. — Я хочу приехать где-то после обеда, в три-четыре часа. И надо написать маме, сказать, что я еду не одна.

— Ты сомневалась, что я поеду? — игриво спросила Тома, пряча ухмылку в стакане с кофе. Так приятно осознавать, что Ника уже не ощущает над ней былой власти.

— Почти нет, но не хотелось ничего предпринимать, пока было это «почти». Ох, Тома, у меня очень хорошее предчувствие. Вдвоём мы можем сильно продвинуться.

Тома хмыкнула, жуя сэндвич. Ника ободряюще улыбнулась ей и завела машину.

— Кстати, у меня есть права, — сказала Тома, кивнув на свой фантастически неприглядный рюкзак. — Можем потом поменяться, если ты устанешь. Но за рулём я включу свою музыку!

— А с чего ты взяла, что у меня плохая музыка?

Ника ловко выехала на междугороднее шоссе и нажала на кнопку музыкального проигрывателя. Заиграли первые шуршащие ноты Portishead — Glory Box.

— Окей, окей, окей. Но свою всегда слушать веселее, даже если бы у нас были совершенно идентичные плейлисты. Так уж устроена жизнь, — примирительно подняла руки Тома.

Солнце, застенчиво выглянувшее в семь утра, через полчаса полностью скрылось за тучами, и его сменил накрапывающий дождь. Тома, убаюканная музыкой и гудением дороги, задремала. Ника взглянула на подругу, которая всё ещё была в куртке, и прибавила тепла в салоне. Смахнула крошки, оставленные Томой, и снова сосредоточила всё своё внимание на дороге.

Дороги

— Да, мам, где-то через пять-шесть часов мы уже точно будем. Какая у нас сейчас загрузка в отеле? Сможем дать номер Томе? Я не знаю наверняка, где она захочет остановиться, но хотелось бы иметь этот вариант. Что? Связь не очень хорошая. Да, мы наверняка будем очень голодные. Но я не уверена насчёт праздничного ужина, мам, мы всё-таки приезжаем искать Рому. Может быть, поедим и сразу примемся за дело, не знаю… Главное, чтобы была комната, а всё остальное не так важно. О, проснулась. Я побежала, у нас сейчас остановка по плану. Целую, до скорого.

— Мм… Доброе утро? Долго я спала? — прокряхтела сонная Тома.

— Сейчас всего лишь девять утра. Мы остановились на заправке. Я уже залила бензин, позвонила маме и сходила в туалет. Так что дело за тобой. Умойся, разомни ноги, всякое такое. Я думаю насчёт лёгкого второго завтрака и, однозначно, о кофе.

— Окей. Эмм… Спасибо. Я услышала про номер… Это действительно будет очень кстати.

— Не за что.

Девушки улыбнулись друг другу: Ника — уверенно и покровительственно, Тома — сонно и рассеянно. Зевая и продолжая кряхтеть, Тамара вышла из машины, аккуратно придерживая ярко-красную дверь. Она взяла с заднего сиденья свой рюкзак и направилась к уборной на заправке.

Как приятно находиться в обществе человека, который знает тебя с детства. Это совсем не то, что общение на работе или с новыми знакомыми. Здесь можно быть собой на все сто процентов — ворчать, быть недовольной или какой угодно ещё. Не нужно выдавливать из себя неискренние улыбки, можно просто быть... Тома почти забыла, каково это.

«Хотя зубы, пожалуй, почистить стоит», — подумала она, расстёгивая рюкзак в поисках несессера. Рюкзак — внушительное творение какого-то безумца из джинсовой ткани и зелёного твида — добродушно распахнул перед девушкой свои внутренности.

Закончив все необходимые процедуры, Тома остановилась перед зеркалом, чтобы причесаться. Она пригляделась к своему отражению. Неужели она и правда совсем не изменилась? Этого не может быть. Наверняка Ника просто смеётся над ней.

Тамара досконально знала каждую, даже самую мелкую черточку своей внешности и характера, которые изменились за последние годы. Она взращивала в себе эту лёгкую тщеславность и внимательность к себе, как редкий цветок.

Чуть пополнели губы, стрижка — не абы какая, а из модного салона, бесконечное количество прочитанных книг, аккуратно выщипанные брови, округлившиеся бёдра, нога на размер больше. А главное — работа в баре сделала её гораздо более общительной. Тома чувствовала себя водой: она могла предотвратить конфликты ещё до того, как они возникали. Могла удачно пошутить, когда это было нужно. Могла глупо и громко кривляться с кем-нибудь, могла вести увлечённые беседы о литературе и истории искусств. Научилась читать людей. Изменений было много.

Но самое главное — Тома стала самостоятельной. Она сама решала всё в своей жизни. Ни Ника, ни мама, никто другой не мог повлиять на её точку зрения, на её мысли. Она была независима.

Тома нахмурилась под всепроникающим, тяжёлым взглядом своего отражения. Однозначно, независимость от Ники сейчас немного под вопросом. Ведь стоило той появиться в её жизни спустя целых пять лет, как на следующий же день Тома бросилась через всю страну искать её брата. Но это был особый случай. Это ради Ромы. Ромы, который всегда был по-детски добр и чуток к ней. Его родители даже шутили, что у него к Тамаре настоящая любовь. Возможно, так оно и было.

Где-то у Ники дома, наверное, до сих пор пылится коллекция детских детективов Энид Брайтон, которые Тома подарила своему маленькому другу на восьмилетие... Надо будет их найти.

Тамара вышла из туалета и увидела подругу, стоящую у кассы. Та держала в руках два больших кофе и два французских хот-дога с горчицей.

— Я предлагаю съесть хот-доги здесь, за столиком, а не в машине. Хорошо? — решительно заявила подруга, крепко сжимая покупки. Кажется, она не была в восторге от предыдущей трапезы своей пассажирки.

— Да, конечно. Ты садись, а я хочу ещё что-нибудь сладкое — кекс или печенье. Сейчас выберу и подойду. Тебе взять?

— Нет, у меня кофе и так с сиропом. И у тебя, кстати, тоже. Ореховый.

— Класс.

Тома внимательно изучила прилавок заправки и остановила выбор на маффине с кусочками белого шоколада. Пока его подогревали, она разглядывала стойку с канцелярией от бренда заправки. Что-то запоздало связанное с первым сентября. В глаза сразу бросился оранжевый блокнот, на котором мультяшный тираннозавр подбрасывал в небо осенние листья. Она точно знала, кому бы это понравилось. Кажется, так будет правильно.

С кексом, от которого шёл ароматный пар, и новой покупкой в руках Тома подошла к столику. Села и взяла свой кофе. Сделав глоток, она довольно сощурилась.

— Просто роскошь! Ореховый сироп — мой любимый.

— Наслаждайся. Пять минут — и снова в дорогу. Думаю, вторую треть пути поведу я. А последний отрезок — ты. Ты говорила, права с собой?

— В рюкзаке.

— Отлично. А это что такое? Тебе подарили на кассе? — Ника указала на красочный детский блокнот и сделала глумливое лицо. — Они подумали, что ты собираешься в первый класс? С этим твоим гигантским рюкзаком и нашивками?

— Нет, я купила его. Это будет дневник расследования. Я буду записывать туда все улики и зацепки. Просто... он напомнил мне о Роме, — обезоруживающе честно призналась девушка.

Ника опешила от такой искренности, но всё равно едва сдерживала смех.

— Да уж, он бы точно обратил внимание на такой монструозный блокнот. Лет десять назад!

Осенние листья

Тома сделала последний глоток кофе и убрала стаканчик в держатель. Они уже минут сорок были в дороге, и всё это время дождь безумно барабанил по окнам. Ледяные капли с треском разбивались о лобовое стекло, а видимость была хуже некуда. Подруга сосредоточенно маневрировала, с каменной спиной и взглядом, устремлённым прямо перед собой. Прерывать её сейчас было равносильно самоубийству — по крайней мере, пока дождь не ослабнет.

Тома решила занять себя планированием. Точнее, организацией своего дневника расследования. Она вспоминала, что обычно важно для профессиональных детективов, когда они берутся за новое дело, и аккуратно записала ключевые вопросы в столбик:

Точная дата пропажи.Кто и где последний раз видел Рому.Кто и где последний раз с ним контактировал.Были ли у него с кем-то конфликты.Чем он занимался накануне пропажи.Какие отношения у него были с семьёй, одноклассниками.Были ли у него близкие друзья, девушка. Тома задумчиво пожевала кончик ручки. Больше вопросов в голову не шло, но и это уже было хорошим началом. Осталось дождаться, пока погода улучшится, и задать их все Нике. А потом — её маме, когда они приедут. Эти вопросы должны были вывести их на следующих людей, с которыми нужно будет поговорить.

— Так, ну вроде стихает потихоньку. У меня вся шея затекла от напряжения, — пожаловалась Ника, потирая основание шеи одной рукой и разминая её.

— Как ты себя чувствуешь? Сильно устала? Я могу подменить тебя раньше.

— Да нет, не надо. Я лучше потом, во время твоей смены, качественно отдохну, накрашусь перед приездом и всё такое. Дай мне, пожалуйста, мой кофе.

— Конечно, держи.

— Брр... Холодный, и весь сироп на дне. Ну и гадость, — скривилась девушка.

— Ника, а ты сейчас готова ответить на некоторые вопросы для начала нашего расследования? Чтобы у нас уже было над чем подумать, пока едем.

— Да, естественно. Я уже, знаешь ли, в таком отчаянии, что готова на всё. Даже бросаться на совершенно незнакомых людей и пытать их.

— Ну, до этого пока что ещё далеко. Так, раз ты готова, то и я тоже, — Тома устроилась поудобнее и приготовилась записывать. — Какие точные дата и время пропажи Ромы?

— Так... одиннадцатого сентября его потеряла я. В пятницу. Он не пришёл вечером из школы и не отвечал на телефон. Но в тот день мама сказала, что он у одноклассника, так что я на время успокоилась. А вот на следующий день, когда он так и не появился, я уже не могла сидеть сложа руки и пошла в полицию. Там я заявила, что его нет уже второй день, и они приняли заявление. Так что, наверное, двенадцатое?

— А в тот день ты видела его дома? С утра?

— Да, видела. Он, как обычно, завтракал со мной и мамой, — Ника слегка нахмурилась. — Ушёл где-то в восемь сорок.

— А был ли он в школе в этот день?

— Да, полиция это всё узнавала. В школу он приходил. Отсидел все уроки, пошёл домой, но так и не дошёл.

Тома, до этого внимательно записывавшая каждое слово и не поднимавшая взгляд на подругу, заметила, что голос той изменился. Она взглянула на неё и увидела слезинку, сорвавшуюся с подбородка на грудь.

— Ты в порядке? Мы можем закончить в следующий раз.

— Нет, я на самом деле уже натренирована говорить об этом. Полиция, журналисты, соболезнующие друзья — я рассказывала это всё уже сотню раз. Я просто… Как будто только сейчас впервые ощущаю, что меня по-настоящему слушают. Понимаешь?

— Конечно, я тебя слушаю. Мы же едем найти его.

Тома улыбнулась подруге и ободряюще коснулась её колена, затянутого в пепельно-серые колготки. Она не знала, как бы сама вела себя в такой ситуации. Ника удивительно хорошо держалась. Хотя от неё чего-то подобного и ожидаешь.

Ода моей семье

Девушки совершили последний за поездку перевал, освежились, взяли ещё кофе и поехали дальше. До пункта назначения оставалось два с половиной часа пути. Настала очередь Тамары вести машину, и она очень серьёзно подошла к своей задаче — так же, как и подруга до этого, убрала волосы в тугой хвост, держала спину прямо и не отводила глаз от дороги.

По правде говоря, она ни разу не садилась за руль с момента получения прав, так что чувствовала себя ужасно неуверенно, даже несмотря на то, что погода значительно улучшилась. Ноябрьский серый день, влажный и наполненный запахом мокрой гниющей травы, пришёл на смену недавней буре.

Ника разложила на коленях свою массивную косметичку и накладывала макияж. Можно было лишь восхититься её навыкам и твёрдой руке, которая без промаха проводила чёткие стрелки и тушевала румяна, потому что движущаяся машина ей была явно не помеха.

“Какая же она всё-таки красивая! — подумала Тома, — Такая изысканная, уверенная в себе и яркая. Невероятное сочетание удачных генов, персонального стиля и ухоженности. Мне кажется, уже лет в десять Ника начала увлекаться макияжем и модной одеждой. Она всегда привлекала внимание. Интересно, как выглядел в последнее время Рома? Он тоже стал красавчиком? Надо будет попросить его свежую фотографию”.

Спустя час или полтора поездки девушки послушали музыку, прогноз погоды и Ника поспрашивала Тамару о её столичной жизни. Рассказывать особенно было нечего — она работала по 12 часов четыре дня в неделю и в свободное время читала и ходила в кино. Искала любовь, но не активно, а так, походя, просматривая иногда приложения знакомств и поглядывая на красавчиков в книжном. Она снимала небольшую уютную комнату рядом с работой и находилась в довольно дружественных отношениях с одной из соседок. Рассказывая всё это, Тамара заметно расстроилась. Разве это жизнь? Изнутри ей казалось, что она ведёт увлекательную, взрослую, самостоятельную жизнь, а сейчас, тасуя всё и пересказывая Нике, она будто бы жалуется, а не хвастается. Она несчастлива?

Ника, почувствовав дискомфорт попутчицы решила перевести тему и продолжить допрос в следующий раз. Она достала из бардачка блокнот с динозавром и пролистала страницы.

— Всё-таки это как-то странно: самой задавать себе вопросы, самой отвечать и самой же записывать, — недовольно проворчала Ника.

— Нет, вопросы тебе задаю я. Ведь это я их записала в блокнот. И отвечаешь на них ты мне, вслух. Тебе просто нужно их записать, чтобы потом мы могли к ним вернуться и изучить. Это ужасно просто, и я уверена, что ты справишься.

— Окей… Я попробую. Но если мне станет совсем странно, то мы закончим уже дома. Всё равно сегодня мы не сможем выбраться из отеля — мама нас забаррикадирует своим гостеприимством. Так… Сейчас: «Кто и где последний раз контактировал с Ромой?» Ну, наверное, он… Тут вот записано, что он был в школе… Ага… После школы, в общем-то, странная вещь. Мама говорит, что он был у одноклассника, Максима. Мальчик это подтверждает, но Рому там никто не видел. А ещё я не понимаю, почему он вообще мог там оказаться. Они с этим парнем не общались и не дружили. У них нет вообще ничего общего, он вроде из плохой семьи…

Тамара облизала губы. Ну вот, уже множество направлений для расследования. Этого Максима наверняка опросили вдоль и поперёк, и он оказался чист, раз уж полиция им не заинтересовалась. Но они могли что-то пропустить. А уж она-то точно ничего не упустит.

— Отлично. У тебя на самом деле получается, Ника. Ты всё это записала?

— Ну да. Я написала: «Максим. Его дом».

— Лаконично. Но вполне сойдёт. Дальше про конфликты, да?

— Да, «Были ли у него с кем-либо конфликты». Мм… С мамой? Но это безумно — добавлять её в список подозреваемых только из-за этого. Ведь буквально каждый подросток ругается с матерью. Из-за учёбы, грязной одежды, денег, уборки в комнате… Этому просто нет конца. Мама и меня в детстве выводила, так что я стараюсь всегда быть миротворцем в их ссорах. И они никогда не бывают особо серьёзными. Так что нет… Я пишу, что у него не было конфликтов? Ну, таких, о которых бы я знала, точно нет.

— Окей. Пока что сойдёт. Может быть, от одноклассников мы узнаем больше. Следующий вопрос вроде про то, чем он занимался накануне пропажи. Хотя, честно говоря, не знаю, что именно я подразумевала… Слушай, это что, Нева? Мы уже так близко?

Они посмотрели на навигатор. Ехать оставалось семь минут.

Аккуратный красный автомобиль стремительно заехал на мост, потоком ветра сметая опавшие бурые листья. Широкая и старая река невозмутимо пропустила девушек, оставаясь безразличной к их путешествию. Тома, как заворожённая, смотрела на родные края, подъезжая всё ближе и ближе к городу. Ника убрала блокнот обратно в бардачок и стала что-то печатать в телефоне.

— Мама нас уже ждёт. Она очень рада, что ты едешь со мной. Пишет, что для меня это будет здорово. Тут я с ней согласна. Но она также очень скептически относится к тому, что мы хотим самостоятельно поискать Рому. Якобы это бесполезно. Я думаю, у неё депрессия, и она это скрывает. Даже не знаю, как мы будем у неё что-то спрашивать…

— Мы постараемся быть очень чуткими и осторожными, вот и всё. Не волнуйся за неё.

Ника отвернулась к окну и куснула длинный красный ноготь. Тома мысленно выругалась на себя — говорить «не волнуйся» подруге в такой ситуации… Что может быть глупее?

А за окном тем временем уже проплывал центр города. Церковь, аллея, магазины, причал с теплоходом — всё на месте. Машина проехала прямиком к набережной и остановилась на покрытой брусчаткой парковке перед отелем. На улицу вышла высокая энергичная женщина в приталенном спортивном костюме и, широко улыбаясь, подошла к подъехавшим. Девушки вышли, и она крепко обняла обеих.

— Девочки мои, дорогие, ну наконец-то, — целуя дочь в щёку, сказала Елена.

Жизнь в розовом цвете

Гостеприимный отель семьи Васнецовых встречал подруг очень радушно. Елена суетилась вокруг своей дочери, будто та отсутствовала не пару недель, а целый год. А Тому, которую она не видела несколько лет, женщина была готова буквально растереть в порошок своим вниманием и заботой.

Томе было велено пройти в отельную часть большого дома, найти свой номер, оставить вещи, немного освежиться после дороги и встретиться с мамой и дочерью в ресторане отеля на первом этаже. Девушка не испытывала особой необходимости во всех этих процедурах, но подумала, что Нике и Елене, наверное, захочется побыть хоть несколько мгновений наедине.

Она прошла мимо фойе и улыбчивой девушки-ресепшионистки, поднимаясь по лестнице. Весь интерьер отеля был оформлен в морском и рыбацком стиле. Якоря, картины с маяками, карта озера с большой крепостью, грубые канаты — всё соответствовало названию отеля «У причала». Ресторан, видимо, носил такое же название.

Приложив электронную карту-ключ к одной из одинаковых дверей в длинном коридоре, Тома зашла в своё временное жилище. Номер выглядел немного безлико — те же канаты и маяки, что и в фойе, — но при этом просторно и даже как-то уютно. Большая кровать в центре, балкон, закрытый синими шифоновыми шторами, письменный стол, стул, большое комфортное кресло, повёрнутое лицом к окну, — неплохо. А тот факт, что жить ей в отеле, скорее всего, придётся бесплатно (на самом деле они ещё не обсуждали этот вопрос), и вовсе поднял Томе настроение до небес.

Она бросила рюкзак на кровать и достала смену одежды. В ванной ополоснула лицо, расчесалась и сходила в туалет. На ужин она решила немного принарядиться — насколько это позволял её крайне ограниченный небольшим рюкзаком гардероб. Джинсовая юбка и чистый изумрудный свитшот. Явно не тот уровень нарядности, что ожидала бы от неё Ника, но вполне подходящий для случая.

Собравшись, она решила проверить телефон и села в кресло. Рабочий чат пестрил уведомлениями о прошедшей смене. Тома на автомате пролистала сообщения, а потом, опомнившись, поставила режим «не беспокоить» на все рабочие переписки. Ей будет совсем не до этого в ближайшие дни.

Она решила погуглить исчезновение Ромы и ввела: «Роман Васнецов Шлиссельбург». На нужную ей тему было всего три результата. Новостная заметка в местной газете, интервью с главным следователем по делу Вадимом Никифоровичем и самое популярное — пост в соцсетях Ники. Такой грандиозный охват её пост получил потому, что у Ники очень много подписчиков — они все с восхищением следят за её модельерской карьерой. Её страничка по совместительству магазин, где можно приобрести платья её фасонов. Они очень красивые. Но вот только после пропажи брата Ника совсем не делала новых постов и, кажется, полностью прекратила свою онлайн-жизнь. Пост про брата — самый последний, и в комментариях она пишет под каждым сообщением с соболезнованиями: «Пожалуйста, свяжитесь со мной, если вам известно что-либо о местонахождении Ромы».

К посту о пропаже Ника приложила его фотографию. Тома кликнула на неё, чтобы рассмотреть целиком. Да уж, это точно не одиннадцатилетний мальчик, которого она видела перед отъездом! Единственное, что осталось таким же — это волосы. Пшеничные и короткие, они торчали во все стороны, потому что он частенько их теребил. Скулы заострились, щёки лишились детской пухлости, а глаза потемнели. Это удивительно. Теперь он меньше похож на сестру. У Ники глаза голубые, а Ромины стали с возрастом почти карими. Она приблизила фото: да, вокруг зрачка у него теперь большой коричневый ободок с тёплыми лучиками. Удивительно! Но по красоте он соревнуется с сестрой ещё как. Его лицо выглядело дерзким, смелым и честным. Наверняка у него в школе было много поклонниц. Об этом тоже надо будет поспрашивать. Тома закрыла фото и ещё раз перечитала пост Ники.

Наверное, о маминой депрессии она знает по себе. Ей, очевидно, очень тяжело пришлось в эти первые дни. Как же стыдно, что она не была рядом с подругой в беде!

Привычным движением она открыла приложение знакомств. Оно автоматически поменяло геолокацию и вместо тысяч анкет москвичей предлагало ей теперь всего лишь десяток местных. Она немного полистала их и улыбнулась. Среди обычных мужчин и парней на неё смотрел молодой Роберт Смит из группы The Cure. Она перешла внутрь профиля. Кажется, этот парень не всерьез выдавал себя за известного музыканта, а просто поставил его фото вместо своего. В анкете было написано, что он увлекается музыкой и кино, работает в продажах, ему 25 лет и он коренной шлиссельбуржец. Не сдержавшись, Тома зашла в личные сообщения и, хихикая, написала ему:

“Отлично выглядишь, Роберт! Не знала, что ты из Шлиссельбурга! Не подскажешь, какой это у тебя оттенок помады? Хочу такую же!”

Телефон в руке начал вибрировать, и имя Ники заслонило весь экран. Тома ответила на звонок. Они ждут за столиком в самой глубине зала, там, где диваны с высокими спинками. Тома сказала, что уже идёт, а сама подошла к балкону.

Одной рукой она скинула звонок подруги, а другой отбросила в сторону невесомые, но плотные шторы. За окном виднелось озеро. Металлическим блеском оно, словно лезвие, ворвалось девушке прямо в душу. Она всегда любила этот вид, эту величественную, тяжёлую водную гладь. Набережная немного изменилась: обновили брусчатку, поставили кафе на причале — но всё остальное осталось неизменным. Дымка над водой, зелёные и жёлтые брюшки лодок, росчерки чаек и стремительные волны течения там, где большая полноводная река встречается с не менее величественным Ладожским озером.

Зачем она приехала сюда? Неужели Ника действительно думает, что вдвоём у них есть шансы сделать то, что не удалось полиции? Одна умеет шить красивые платья, другая — смешивать коктейли и читать детективы. Ни тот, ни другой навык особенно не пригодится в расследовании. Где-то в глубине сознания Тома подозревала, что подруга, скорее всего, просто нуждалась в близком человеке, в поддержке… Или она действительно верит в их силы?

Интересно, помнит ли Ника, как в школе они вдвоём нашли школьного хулигана по цвету маркера, которым он писал оскорбления в туалете? Или как они вычислили девушку, которая воровала деньги из курток в гардеробе и сваливала вину на бедную бабушку-гардеробщицу? За спиной у подруг было немало совместных раскрытых дел. Именно это их и объединило в старших классах — жажда справедливости.

И сейчас нужно было пробудить в себе героинь этих историй. Девчонок, которые не остановятся ни перед чем, чтобы узнать правду и восстановить справедливость. Ничего в жизни Томе не хотелось так сильно, как найти этого милого мальчика с ямочками на щеках из её воспоминаний. И она даже готова вновь следовать повсюду за Никой, как это было раньше, готова стоять у неё в тени и безропотно выполнять её приказы, если это поможет. Или… может быть теперь настало её время командовать?

“Конечно! Я чувствую себя обязанным помочь тебе! Это “рубиновая нежность”! Я должен красить губы, иначе никто не поймет, где у меня рот… Но вообще-то я не уверен, что тебе подойдёт этот цвет. Судя по фото, у тебя слишком мягкие и нежные осенние черты, я бы присмотрелся к карамельным или сливовым оттенкам… Кстати, добро пожаловать в Шлиссельбург? Ты сюда надолго?”

Как скоро сейчас?

В ресторане отеля Тома насчитала восемь человек. Довольно неплохо для раннего вечера среды в маленьком городке. Трое мужчин в деловых костюмах сидели и оживлённо обсуждали что-то, держа раскрытые ноутбуки на коленях. Парочка у окна держалась за руки, на столе перед ними стояли бокалы с вином. За барной стойкой шёл ожесточённый спор между мужчиной и женщиной. Мужчина выглядел колоссально утомлённым — и разговором, и своей собеседницей, и, казалось, всей жизнью в целом.

Подойдя поближе, Тома узнала в женщине маму Ники. Та отчаянно жестикулировала, и из её речи девушка смогла разобрать только что-то про «мерзкий сброд». Заметив Тому, Елена сделала несколько довольно невежливых жестов, которые на любом языке мира можно понять как «не подходи, не мешай, иди в ту сторону». В направлении, которое она указала, одиноко сидела Ника, уткнувшись в телефон.

Бросив последний взгляд на мужчину — он выглядел совершенно незнакомым, — Тамара подошла к столику подруги.

— Ты так долго! — возмущённо поприветствовала её Ника, откладывая телефон.

— Только не бросайся на меня, пожалуйста! Не хочу думать, что у вас это семейное, — ответила Тома и кивнула в сторону бара, где спор пока и не думал затихать. — Кто это с твоей мамой?

— Её ручной полицейский пёс.

— Что?!

— Это тот человек, который, по идее, должен быть ответственным за поиски моего брата. Главный следователь по делу. Мама вызывает его сюда, когда захочет, и он перед ней отчитывается. У него есть свой счёт в заведении, и после таких бесед с мамой он обычно напивается вдрызг. Я могу его понять.

— А почему они так ругаются?

— Сама как думаешь? Ромы с нами за столом сегодня всё ещё нет.

— Вероника, девочки, я заказала нам три стейка и по салату, — раздался высокий грудной голос над столом.

Елена тоже переоделась к ужину и теперь была в бледно-голубом обтягивающем платье с розами и лабрадорами. Её дочь едва уловимо скривилась, неодобрительно реагируя на такой выбор наряда.

— Мам, мне кажется, что от этого Вадима Никифоровича нам вообще нет никакого толку, и уже довольно давно. Может, хватит его поить и кормить здесь за бесплатно?

— Сперва он должен засадить эту гадкую семейку за решётку, всех вместе. Я хочу, чтобы они ответили за моего Ромочку. Он говорит, нет никаких доказательств. Что за идиотизм! Весь город знает, что эти два брата торгуют наркотиками, что они бандиты. Неужели этого недостаточно? Ладно, это можно отложить на завтра, я уже попросила его вернуться и продолжить наш разговор. А сейчас, о моих девочках… Что, нашли себе ухажёров в Москве?

Девушки единовременно взвыли, но от столь неприятной темы их освободила сотрудница, подошедшая с их едой. Тома с удивлением заметила перед собой достаточно большой живот — это, видимо, пятый или шестой месяц беременности.

— Мариночка, спасибо большое, — принимая тарелки, сказала Елена. Девушка всё не уходила и мялась у стола. — Ты хочешь чего-то?

— Да, слушайте… Мне, в общем, надо завтра уйти на весь вечер. Освободилось место на УЗИ раньше моей даты, и я не могу его упустить. А ещё моя свекровь приезжает, и её надо устроить. Я смогу отработать только до пяти.

— И кто же будет вместо тебя? Об этом ты договорилась?

— Я пытаюсь! Денис весь день не отвечает на звонки… — она достала телефон из кармана фартука и и ещё раз обречённо на него взглянула.

— Продолжай звонить! Мне нужно, чтобы кто-то пришёл вместо тебя. Не закрывать же мне ресторан из-за твоего УЗИ, дорогая моя. Я подойду к тебе после ужина, иди работать.

Девушка, судорожно сжимая в руках телефон, поплелась обратно за барную стойку, а Елена взялась за приборы. Ника последовала примеру матери, а Тома всё не могла унять жалость по отношению к беременной. Через сгорбленные плечи полицейского она разглядывала девушку, которая маленькими глотками пила воду и всё с надеждой поглядывала на телефон. И тут ей пришла в голову идея.

— Елена! Давайте я заменю завтра Марину. Я отлично общаюсь с гостями, умею отдавать все напитки за баром и у меня как раз будет свободный вечер!

Владелица ресторана взвесила предложение и кивнула в знак согласия, после чего приступила к еде, а Ника недоумённо повела бровью в сторону Томы. Та подмигнула ей и незаметно показала плечом в сторону полицейского за стойкой.

За десертом Тома вспомнила, что не ответила своему Роберту.

“Я пока не знаю, сколько здесь пробуду. Семейные дела. А ты и правда местный?”

“Местнее не бывает. Родился и умру прямо здесь, ни шагу влево, ни шагу вправо.”

“Это как-то грустно, тебе не кажется?”

“Это очень грустно. Но я не против. Нет ничего плохого в том, чтобы быть грустным”.

“Интересная позиция. Я, наверное, соглашусь. Но ты же и веселишься тоже иногда?”

Где мой разум?

Ужин оказался очень недолгим и сумбурным. Елена не желала за столом обсуждать пропажу сына и, видимо, расстроилась, когда Тома заговорила о нём. Не доев до конца, женщина встала из-за стола и сказала, что ей нужно идти по делам. Ника коснулась руки матери и спросила, всё ли у той в порядке. Хозяйка отеля лишь печально улыбнулась дочери и погладила её по лицу.

— Завтра у меня будет больше сил, чтобы всё с вами обсудить, девочки. Давайте вместе прогуляемся с утра и выпьем кофе.

Тома смотрела в спину женщине и не могла представить и толику той боли, что она, должно быть, ощущала. Какого это — потерять ребёнка, не знать, где он и что с ним. Сейчас, когда она была в своём родном городе, Тома почувствовала ужасную необходимость немедленно позвонить своим родителям. Кажется, она даже скучала по ним.

— А ты слышала что-нибудь про мою маму, Ник?

— Конечно. У неё всё хорошо. У них обоих. Мы совсем не общались после твоего отъезда, но всегда здоровались и обменивались вежливостями. Они в полном порядке. Я слышала, что у твоей мамы всё настолько хорошо, что она теперь иногда ходит гулять одна.

— Отлично. Я… рада за неё. Наверное, мне стоит их навестить завтра или послезавтра.

— Обязательно! Я могу составить тебе компанию.

— Ммм… Может, в следующий раз? Я не знаю, как всё пройдёт, не хотелось бы втягивать тебя, если произойдёт что-то непредсказуемое.

— Не проблема, — пожала плечами Ника.

— Спасибо, — облегчённо выдохнула Тамара.

— Так… А какие планы на сегодня?

— Очень просто. Сейчас завершаем твой опрос, я записываю всё в дневник расследования, а после, я думаю, нам нужно осмотреть комнату Ромы. Какие-то вещи, записи, фотографии — это всё поможет нам лучше узнать о нём и его делах в последние дни перед исчезновением.

Тома сделала глоток воды, сложила тарелки друг в друга и расчистила место прямо перед собой. Достала блокнот из сумки и в который раз улыбнулась, глядя на смешного динозавра. Ника взяла тарелки со стола и отнесла их на кухню. Вернувшись к подруге, она держала два до краёв наполненных бокала с красным вином. Села, разгладила юбку на коленях и отпила глоток.

— Я готова. Даже примерно помню оставшиеся вопросы. Вот только у меня душа болит, как мало я знаю о родном брате. Я будто бы толком и не знаю, что он за человек. Это так странно: сначала по дому бегает мелкий, раздражающий слепок, отдалённо напоминающий гусеницу с руками, а потом — несколько лет, и это уже думающее, абсолютно реальное и сознательное существо со своей собственной жизнью, о которой тебе ничего не известно. Мне так стыдно перед ним…

— Успокойся, я уверена, что ты знаешь достаточно. И у вас хорошие отношения, они всегда такими были. Раз ты готова, давай сразу и начнём. Мы остановились на «чем он занимался накануне своей пропажи».

— Он… ходил в школу? Это же был сентябрь, начало учебного года. Он взял себе дополнительные курсы, которые должны помочь с поступлением в университет и сдачей экзаменов… Насколько я знаю, он хотел после школы уехать в Питер, жить с отцом и поступать на кинорежиссёра. В августе перед школой он как раз гостил у папы.

— А ты помнишь, каким он уходил в школу в тот день, когда ты его потеряла? Что он говорил? Он вёл себя как-то необычно?

— Нет, вообще ничего такого. Ну, разве что обозвал маму «вонючей капиталисткой», но подобные вещи у него время от времени проскакивали. Я думаю, они просто проходили что-то такое на уроках истории или вроде того.

— А какие у него отношения с отцом? Он не мог поехать к нему?

— У них отличные отношения, и, конечно же, он мог бы. Но его там нет. Отец сам не в себе от горя, он полностью погрузился в работу и в какой-то момент перестал отвечать на наши звонки. Думаю, ему очень тяжело сейчас. Они с Ромой постоянно вели себя как лучшие друзья, а мама была для них ломательницей кайфа. Так и осталось. С мамой им было тяжело найти общий язык. Она хотела, чтобы он остался, пошёл в колледж менеджмента и стал работать в отеле. У него действительно отлично получалось общаться с людьми, так что я удивлена, почему он настолько сильно бунтовал против этих планов. Наверное, ему просто гораздо больше по душе творческая и богемная жизнь с отцом. Это тоже можно понять. Мама уже почти смирилась к тому дню, как он пропал, и они почти не спорили. Он даже выходил на несколько смен в ресторане.

— А одноклассники? Знаешь, с кем он общался? Была ли у него девушка?

— Я знаю наверняка только о его компании из кинокружка. Они частенько в начале лета приходили к нам и смотрели фильмы. Там человек пять и три из них девушки. Миленькие, но я не знаю, какие у кого с кем отношения. Мама вроде говорила, что как-то раз застала Рому целующимся с одной из них, так что, возможно, она что-то знает, а я — нет.

— А этот таинственный Максим? Он из кинокружка?

— Нет, полиция говорила, что он просто его одноклассник. Этих двоих вообще ничего не связывает. Я не понимаю, каким образом все пытаются притянуть его к этому делу.

— А как Рома учился? Хорошо?

— Я, если честно, даже и не знаю… Боже… Я ужасная сестра.

Подбородок Ники затрепетал, и, казалось, она вот-вот расплачется. Тома поспешно захлопнула блокнот и пододвинула бокал с вином в сторону подруги.

— Отличная работа. У нас множество зацепок, и ты замечательно справляешься. Я горжусь тобой. Давай-ка допьём и приступим к пункту номер два — Роминой комнате, хорошо?

Тома бросила взгляд на телефон и увидела новое сообщение.

“Конечно”.

К тексту была прикреплена фотография Роберта Смита уже в более преклонном возрасте, зажигающем на какой-то вечеринке. Девушка прыснула от смеха в ладонь, так чтобы Ника не заметила.

“Великолепно. Очень рада за тебя! Обязательно позови меня на следующую вечеринку. Я так понимаю, The Cure — твоя любимая группа?”

“Скорее нет. Может быть я просто похож на Роберта? Моя любимая группа сейчас это Modest Mouse”.

Так говорил Заратустра

Девушки вышли из отеля и пошли по прилегающей территории до дома. Здесь уже не было ничего морского, никаких излишних украшений. Семья явно предпочитала минимализм и холодные тона, а также довольно часто делала ремонт.

Дом был одноэтажным: входная дверь вела в гостиную, совмещённую с кухней, и в коридор с тремя дверьми, за каждой из которых скрывалась спальня. Тома помнила, где чья спальня, и уверенно пошла к самой дальней двери. Ника догнала её на полпути и остановила.

— Подожди немного. Я… давно тут не была. Не могла зайти в его комнату одна, а мама только однажды пустила туда полицейских, и всё… Даже дверь мы не открывали, не проветривали, ничего… Мне нужно немного перевести дух, хорошо? Одна минута — и заходим.

Девушка сделала пару глубоких вдохов и выдохов, а затем рывком ухватилась за дверную ручку. Открыв дверь, она немного замешкалась. Тома, подождав подругу столько, сколько той было нужно, зашла за ней внутрь.

В помещении действительно было затхло из-за отсутствия циркуляции воздуха. Пахло постельным бельём, мальчишеским потом и дезодорантом. У рабочего стола стояла ароматическая свеча, и от неё исходил запах персика и корицы. Ника распахнула окно, впуская ноябрьскую прохладу и морось. Тома слегка нахмурилась, но потом осознала, что это совсем не место преступления и, скорее всего, здесь нет никаких крайне важных улик. Да и полиция уже всё обыскала. Они просто хотят узнать побольше о жизни Ромы, так что свежий воздух в их деле может только помочь, а не навредить.

Тома огляделась по сторонам. Большой книжный шкаф, письменный стол, заваленный учебниками, стул, на спинке которого лежала пара толстовок. Комната выглядела совершенно… обычной. Она помнила, что обои когда-то были с принтом из динозавров, но сейчас на их месте был такой же холодный серый принт, как и в гостиной. Странно, что ему не захотелось придать своей комнате больше индивидуальности… Хотя сама Тома тоже не украсила свою съёмную комнату в Москве за всё время, что жила там. Может, Рома не чувствовал себя здесь как дома.

Кровать была слишком идеально заправлена, и не понять, сам ли он это сделал или Елена здесь прибиралась.

— Так, Ника, ты осмотри учебники, в них могут лежать фотографии или какие-нибудь записки. Я займусь шкафом с одеждой и книжной полкой. Больше я здесь не вижу никаких мест, где можно что-то найти.

— Будет сделано!

Тома открыла шкаф и отметила, что на дверце висел плакат «Сладкой жизни» Федерико Феллини. Всё-таки он оставил здесь что-то от себя. Немногочисленная одежда лежала ровными стопками, один официальный костюм висел на перекладине, а под ним стояла единственная пара выходных туфель.

— Тут так мало одежды… Ника, а у него хранилась одежда где-то ещё, или это действительно всё, что у него было?

— Полиция спрашивала об этом. Это вся одежда, мама проверяла. Рома никогда особо не был модником — футболки с фильмами, джинсы, пара рубашек… Смотреть, в общем, было не на что.

Тома коснулась рукой Роминых вещей — они ощущались совершенно лишёнными жизни кусками ткани — и закрыла шкаф. Затем она стала изучать книги, которые были в комнате. Рома читал много биографий известных режиссёров — тут были Квентин Тарантино, Франсуа Озон, Дэвид Линч, Джим Джармуш и кое-какие художественные книги с большим уклоном в сторону Стивена Кинга. С большим удивлением она подобрала «Так говорил Заратустра».

— Рома читал Ницше?

— Ну, я его никогда не видела с этой книгой. Но раз она здесь — явно читал.

Ника уже закончила осмотр стола и, разочарованная, что ничего не нашла, уселась на кровать брата, жестом приглашая подругу присоединиться. Та, всё ещё держа в руках тоненькую книжку, села рядом. Машинально она открыла первую страницу и с удивлением обнаружила посвящение: «Самому настоящему сверхчеловеку. Надеюсь, тебе понравится. Спасибо за всё, что ты делаешь».

Тома нахмурилась и дала подруге прочесть надпись.

— Это тебе о чём-то говорит?

— Нет, вообще понятия не имею, что это значит и кто мог это написать.

Ника с книгой в руках откинулась на подушки и стала внимательно изучать почерк.

— Нууу… Могу с уверенностью сказать, что это не мама и не папа писали.

Она заёрзала спиной на кровати, будто что-то ей мешало. Покрутилась ещё немного, а потом не выдержала и сунула руку под одеяло. Там лежала тетрадь в толстой обложке.

— Это…

— Похоже на дневник.

Океан дышит солёно

2 сентября.

Вчера был первый день последнего класса. С ума сойти. Я был в костюме и с цветами, лол. Сегодня учительница рассадила нас по новому плану. Она посадила меня с Максимом и дальше от доски чем в прошлом году. Сначала я подумал, что это ок, но он скорчил такое мерзкое лицо, когда сел рядом со мной. Как будто от меня воняет или типа того. Я так разозлился, что еле отсидел все уроки и полетел домой. Сегодня смотрю «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — должно быть смешно.

3 сентября.

Учителя больные на голову. Третий день учёбы, а задали сегодня так, будто это на каникулы. Я, конечно, всё сделаю, но меня это злит. Просто тупость. Мой сосед-идиот сегодня опоздал на первые два урока. Почему его вообще не исключат? Ещё и пришёл весь какой-то грязный и вонючий, весь в длинной собачьей шерсти. У него что, есть собака? Интересно, какая… Я представляю его с хаски… Такой же шизик. Кстати, о шизиках. Сегодня иду к своему шринку.

4 сентября.

Сегодня пятница. Вечером у нас коллективный просмотр всех «Бэтменов» — от самых старых до нового. Мощно, конечно, будет начать с цветных трико и закончить Ноланом. Поругался с Максимом сегодня. Причём очень тупо. Я заметил, что он, типа, ни с кем не общается, и хотел позвать его в наш кино-клуб, ну просто… в качестве социальной благотворительности. Он уснул на химии и как бы… навалился на меня. Всю мою чёрную рубашку запачкал шерстью своей собаки… Но когда я его разбудил и указал на это, он заорал на весь класс и сказал, что я богатенький урод и он меня терпеть не может. Потом он выбежал из класса, и я не мог его найти. Мне показалось, что у него даже слёзы в глазах стояли, когда он кричал. Он, наверное, ушёл домой… Не знаю, что с ним творится, но я немного переживаю. Чел явно не в себе. Естественно, в кино-клуб я его не позвал. Спрошу в понедельник, всё ли у него ок.

5 сентября.

Поспрашивал у своих насчёт Макса. Они говорят, что у них вся семейка больная и что они типа торгуют наркотиками. С ума сойти. Это вообще-то незаконно и очень опасно. Интересно, правда ли это? Вообще-то он не похож на такого человека…

6 сентября.

Сегодня очень жёстко поругался с мамой. Ей плевать на моё будущее и на то, чего я хочу. Она пытается слепить из меня какого-то «идеального сыночка», точно так же, как пыталась слепить из папы «идеального мужа». Только вот он-то легко выбрался, уехал и всё. Живёт своей жизнью. Я тоже скоро буду. Отец обязан будет меня приютить, если я поступлю в Питер.

7 сентября.

Жесть. Макс прямо с утра подошёл извиниться за скандал в пятницу. Вот только его объяснение… Это просто… Я вообще не могу поверить, что так бывает. Короче, его отец реально заставляет торговать наркотиками. Без шуток. А ему не хочется, он вообще против этих дел. Ну и этот спор у них давненько уже идёт, а батя у него суровый и мерзкий тип. Это ужас… Я ему, естественно, сказал, что нужно идти в полицию, но он так посмотрел на меня… Типа, это не вариант. А что тогда вариант? Я хочу придумать, как помочь ему.

8 сентября.

У нашего класса сегодня экскурсия в крепость Орешек. Я воспользовался этой возможностью, чтобы обсудить всё, что можно, с Максимом. Он не заслуживает такой жести… Он реально классный парень, а то, что из него пытается сделать его отец и весь город, который считает его плохим… Это отстой. Но по итогу ситуация действительно безнадёжная… Пока мы гуляли, он мне рассказал всё в деталях. Его отец хранит в своём сейфе его паспорт. И не даёт ему денег, вообще нисколько, а если тот с продажи наркотиков хоть что-то оставляет себе, то он его бьёт. Его пса (кстати, его звали Лоло, и это действительно был хаски, только не чистопородный) его отец убил, потому что узнал, что летом Макс собирался сбежать… Но у него ничего не получилось. А сдал его родной брат! Мне кажется, что он постепенно теряет надежду. Но у него не было меня!

9 сентября.

Итак! У меня есть план. Пока не буду писать его тут — боюсь напартачить, но он уже рождён. Это просто Джеймс Бонд, скрещённый с «Миссией невыполнимой», и это ужасно волнительно. Макс считает, что я сошёл с ума, ну а я считаю, что обязан его вытащить.

— Это всё, дальше страницы вырваны.

— Вырваны? Кем, Ромой?

— Я не знаю! Либо им самим, либо полицией, либо кем-то ещё, кто был в комнате. Но на тех страницах явно что-то очень важное, связанное с пропажей твоего брата.

— А ты знаешь, что такое шринк?

— Это психолог. Просто английское неуважительное слово. Рома ходил на психотерапию?

— Да. К твоему папе вроде бы.

— А в связи с чем?

— Мама заставила. Он часто стал на неё срываться, а она такое не терпит.

— Стоит его навестить. И Максима. И кино-клуб. У нас очень много зацепок, я прямо возбуждена. Ты чувствуешь то же самое? Мы сможем расследовать это дело, я уверена.

— Я пока что чувствую только, что замерзла, — Ника закрывает окно в спальне брата, — и что хочу спать. С чего начнём завтра утром?

— С моих родителей. Мне и так надо было с ними встретиться, а теперь мой папа стал полноценной уликой в деле Ромы. Я постараюсь у него всё узнать, о чём они говорили, какие у него были отношения с людьми и всё такое.

— Окей. Ну тогда у нас семейное утро, получается. Потому что я буду со своей мамой. Попьём кофе и поболтаем, но не факт, что я смогу узнать от неё что-то новое. К ней нужно искать особый подход и делать это нужно вдвоём.

— Я согласна. Хорошо, что я живу у вас, у нас будет ещё много времени поговорить с Еленой. Так. После родителей я пойду в школу. Там найду Макса и наверняка встречу кого-нибудь из кино-клуба. Встретимся там?

— Да, отличный план. Часов в 12 дня.

“Ого! Я знаю Modest Mouse, мне у них очень нравится песня Ocean Breathes Salty”.

“Не удивлён! У тебя явно отличный вкус. Как тебе визит в Шлиссельбург? Я почти уверен, что завтра выпадет первый снег”.

“Визит в Шлиссельбург пока что… неоднозначный. Завтра будет очень тяжелый день. Красивый снег мне должен помочь! А ты правда выглядишь как Роберт Смит?”

“Нет”.

К этому ответу была прикреплена фотография другого музыканта, лидера группы The Smiths Моррисси.

“Красавчик! Ну ладно, раз так, то я буду представлять тебя снежным человеком с залысинами”.

“Прямо в точку! Я именно так и выгляжу”.

“Чёрт. Мужчина, перестаньте мне писать”.

“Да ладно, будем как красавица и чудовище”.

“Я большая поклонница пляшущих чайников!”

“И я! Особенно если они ещё и разговаривают. Тебе никогда не будет одиноко если у тебя болтающая кухонная утварь.”

“А ты смешной!”

“И грустный, помнишь? Я что-то вроде шлиссельбургского Пьеро. К вашим услугам, леди!”

Мама будет рада тебя видеть

Тамара проснулась от будильника ровно в семь утра. Ей показалось, что она вообще не спала и ворочалась всю ночь, но состояние бодрости явно указывало на то, что спала она крепко и вдохновенно. Она взяла с прикроватной тумбочки телефон и дневник расследования. Сделала пометки насчёт Роминых записей и тех улик, к которым они ведут. Прижала телефон к груди и откинулась на подушку с закрытыми глазами. Перечитала всю свою переписку с таинственным шлиссельбуржцем. Что-то в нём было очень забавное и притягательное, греющее душу и наполняющее мысли радостью и предвкушением. Жаль, что ей было сейчас совсем не до него. Надо сосредоточиться на задании №1.

Позвонить или написать? Написать гораздо легче, но непонятно, как именно начать переписку. Звонить кажется более естественным, хотя после такого долгого перерыва это тоже кажется странным и неловким. Она сделала глубокий вдох и выбрала контакт из списка.

— Папа, привет!

— Привет, дорогая! Я так рад твоему звонку, очень рад. Как ты?

— Я отлично. Вообще-то я звоню от Ники. Я приехала и хочу увидеться. Может, позавтракаем?

— Ого! Ты прямо здесь, в городе? Это отличные новости! Позавтракаем — сегодня, сейчас? Конечно-конечно, забегай домой, я приготовлю завтрак — оладьи, вафли, могу сделать драники. Хочешь?

— Мм… А ты не хочешь позавтракать в кафе?

— Родная… Я бы очень был тебе благодарен, если бы ты пришла домой. Мама будет рада тебя видеть, я обещаю.

— Ну… Хорошо, давай драники. Буду через час. Спасибо, пап!

— Очень жду тебя!

Тома, наполненная теплом от разговора с отцом, убрала телефон обратно на столик. Но потом вновь передёрнулась от фразы: «Мама будет рада тебя видеть». Ну конечно. Не будет она ничего.

Девушка встала с кровати и потянулась. Ей предстояло не только большое семейное воссоединение, но и сбор новых улик и данных. Её отец, Николай Андреевич Весна, был известным психотерапевтом. Сейчас он уже был на пенсии, ухаживал за женой, но шлиссельбуржцы с большим удовольствием пользовались его высококвалифицированными услугами за небольшие деньги «по-соседски». А отцу невыносимо без практики, так что все оказывались в выигрыше. Одним из его пациентов, как оказалось, был и пропавший Рома.

Есть вероятность, что полиция с ним даже не разговаривала, а если и было дело, то, как врач, он, скорее всего, рассказал им совсем немного, охраняя частную жизнь своего клиента. Но ей, как своей дочери и подруге Ники с Ромой, если она разыграет свои карты правильно, он должен сказать всё, что её интересует.

Она снова взялась за дневник расследования. Какие вопросы стоит задать? Судя по дневнику Ромы, десятого числа у него была бы очередная встреча с психотерапевтом, а одиннадцатого он пропал. Пришёл ли он на ту встречу? Что они обсуждали? Что-нибудь о Максиме? Нужно также побольше узнать о его отношениях с мамой и папой. Есть ли у него склонность сбегать из дома? Была ли у него девушка? Вопросы набирались очень личные, и выведать их у профессионала будет сложно. Но шанс есть всегда.

Тома надела джинсы, синий свитер с высоким горлом, тяжёлые ботинки и куртку. Её тёплая одежда, которая казалась немного неуместной в Москве, была как нельзя кстати в Шлиссельбурге.

Небо было металлически-серым, и облака казались невероятно спелыми от влаги, словно вот-вот разразится снежный буран или хлынет ледяной дождь. Опасаясь этого, Тома побыстрее шагала в сторону родительского дома, засунув руки в карманы. В тот момент, когда до двери подъезда оставалась пара шагов, небо выдало первые пару снежинок, которые почти моментально превратились в плотный, неиссякаемый поток больших, влажных хлопьев.

Она позвонила в домофон, и ей открыли, не задавая вопросов. Поднявшись по лестнице, по которой она топала изо дня в день в школу и обратно, почти задыхаясь от подступившей ностальгии, она встала перед дверью в квартиру. Та мгновенно распахнулась, и безупречно одетая и накрашенная женщина поприветствовала её.

— Добрый день, дорогая, я вас жду всё утро. Наконец-то «Писательский вестник» прислал кого-то для моего интервью. Это позор, у меня не брали интервью с 2003 года! Разве так ведут себя с писателями моего уровня? Нет-нет, дорогая, решительно такое поведение недопустимо. Раздевайся, снимай обувь и проходи на кухню. Николай приготовит кофе и лёгкий завтрак нам перед работой.

Выдав эту тираду на одном дыхании, мама Тамары выпорхнула из прихожей. Девушка тяжело вздохнула и стала раздеваться. Всегда надеешься, что ежовые рукавицы болезни хоть на секунду ослабят хватку и мелькнёт какой-то признак узнавания в маминых глазах, но этого опять не произошло. Интересно, пытался ли отец подготовить её к визиту дочери или даже не стал тратить время?

— Тома, я на кухне! Драники почти готовы! — прокричал Николай.

— Привет! — Девушка подошла к отцу, который переворачивал на сковороде последний картофельный оладушек, и обняла его сзади. — Тут так много всего поменялось!

— Да, у твоей матушки в последнее время сильно изменился вкус. Что-то вроде бохо встречает цыганское барокко. Мы сильно истощили сервисы доставки и всё равно продолжаем искать что-то новенькое.

— Это очень весело! Квартира выглядит… эклектично.

— Да уж… Не поверишь, но некоторые люди используют это слово в качестве комплимента.

Тома и её отец заговорчески засмеялись. Как хорошо быть дома, с родителями! Даже не страшно, что мама не узнаёт её, а вся мебель и декор до неузнаваемости изменены. Всё равно. Дома хорошо.

Они втроём сели за стол. Драники были изумительные — с хрустящей корочкой, но сочные и мягкие внутри. Тома ела их со сметаной и запивала кофе — настоящее блаженство. Отец расспрашивал её о жизни в Москве, а мама невпопад готовилась к своему интервью.

Девушке было безумно жаль маму. Но себя ей было жаль больше, и эта громадная пропасть между ними уже никогда не зарастёт. Наталья Весна начала забывать вещи, когда дочь была в 11 классе — женщина тогда чудом забеременела и потеряла ребёнка во время осложнения в больнице. Это стало для писательницы слишком тяжелой потерей, и какие-то вещи стали просто… пропадать из её головы. Например, потребности семнадцатилетней дочери или необходимость заливать бензин в машину. Отец тогда перестал работать, а Тома решительно осознала, что в этой квартире и даже в этом городе не останется ни за что. Слишком болезненно она восприняла это состояние матери.

А сейчас она не могла перестать думать: оправдана ли эта обида? Едва ли мать, потеряв одного ребёнка, сознательно решила для себя потерять ещё и второго? Слишком тяжело об этом думать. И более того! Она здесь по делу.

— Я остаюсь сейчас в отеле на причале, и там все так переживают… Пап, а это правда, что ты наблюдал Рому?

— Да, конечно, правда. И я даже говорил с полицией. Очень хороший парень, такой ответственный, честный, с сильной тягой к справедливости. Замечательный… Я очень надеюсь, что он найдётся.

— А он мог сам сбежать, как ты думаешь?

— Любой может сбежать, — он грустно ухмыльнулся дочери, — нужны только подходящие обстоятельства. Но Рома… не думаю. К тому же он по складу своей личности мог бы сбежать только с кем-то заодно, а его друзья все остались в городе. Мог сбежать к отцу, потому что мать его подавляла, но там его не нет. Думаю, он легко бы сбежал с этим мальчиком, которому хотел помочь, но тот не пропал.

— Максимом?

— Да. У которого ещё отец умер.

— Умер? Когда?

— Да вроде за пару дней до пропажи Ромы, что-то такое. А почему ты этим интересуешься? Пишешь детективный роман? Наследственность встрепенулась? — хитро улыбнулся Николай.

— Нет. Я приехала вместе с Никой, мы пытаемся найти какие-то новые зацепки и отыскать Рому самостоятельно, как-то повлиять на следствие. Помнишь мою одноклассницу Нику?

— Ммм… Ника Васнецова, помню, конечно. Она часто с тобой приходила к нам.

— Мерзавка! — взвыла мама Томы. — Она убила моего ребёнка! И отобрала дочь! Это чудовище, подлое, лживое, двуличное, гадкое! Убийца!

Она вскочила со стула и рванулась в прихожую, а отец спокойно и привычно пошёл за ней. Из коридора доносились глухие обрывки фраз. Мать топала ногами и говорила, что ей нужно ловить убийцу, которая всех топит, а отец убаюкивал её и просил пойти прилечь, а убийцы могут и подождать немного. Уводя маму, нежно обнимая за плечи, Николай одними губами сказал Томе, что сейчас придёт.

Что это вообще было? Девушка сидела, вжав пальцы в дерево стула и чувствовала полное онемение всех частей тела.

— Ох, малыш, мне так жаль. Я надеялся, что ты не увидишь её в этом состоянии. Такие вспышки стали немного учащаться в последнее время. Ты в порядке?

— В полном. Я только…

Сквозь стену раздался крик матери. Она звала Николая по имени и требовала прийти к ней немедленно.

— Я пойду, солнышко. Она нуждается во мне. Ты позвонишь мне позже? Было бы здорово, если бы ты зашла ещё как-нибудь на обед или ужин. Можно погулять всем вместе.

— Да, конечно. Я позвоню.

Они расцеловались, и Николай ушёл вглубь квартиры. Тома с тоской окинула некогда родное жилище. Здесь уже ничего не принадлежало ей, даже её отец. Болезнь отобрала всё.

Совы не то, чем кажутся

Усиленно топая, чтобы скинуть с себя расстройство от визита к родителям, Тома попыталась отвлечься от дурных мыслей. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Оглядела тонкую полоску свежевыпавшего снега. Очень красиво: ещё недавно земля была вся коричневая, в подгнивших листьях и мусоре, а сейчас — белоснежная, нарядная и яркая. Это действовало умиротворяюще и она улыбнулась, вспомнив, кто предсказал сегодняшний снег.

Она подошла к ларьку с кофе и заказала кокосовый латте. Бариста показалась ей смутно знакомой, как и почти все в этом городе, но девушка не узнала её, так что и Тома не стала силиться вспомнить лицо. Ожидая кофе, она проверила телефон — ничего нового. Тут же она ахнула и бросилась в Гугл — найти что-то о смерти отца Максима. Это же очень важно — смерть человека и пропажа так близко по датам! Но она не смогла вспомнить ничего о нём — ни имени, ни фамилии. Она их просто не знала. Так что вернулась к новостной статье об исчезновении Ромы. Там не было ничего о смерти мужчины. Никто эти два случая, по-видимому, не связывал. И даже Ника, которая вместе с ней ведёт это расследование, не думает об этих событиях как о чём-то связанном, поскольку ни словом не обмолвилась об отце этого таинственного Максима.

Нужно разузнать об этом как можно больше. Томино чутьё и детство, проведённое в окружении детективных книг мамы, давали о себе знать — тут нужно копать глубже.

С кофе в руке она зашагала к школе. В Шлиссельбурге она была одна и находилась немного поодаль, но пешком всё равно недалеко. Сейчас всего лишь 11 часов утра, и все, с кем им надо пообщаться, должны быть на месте. Также не стоит переживать, что её не пустят на территорию школы — ведь она выпускница, причём с отличием. Скажет, что просто хочет повидать учителей.

Вот она — кирпичная громадина в виде широкой буквы «П» с засечками. Тома подошла ближе и огляделась: дубы на центральной площадке выросли, стоят новые столики, и фасад школы выглядит обновлённым, но в целом изменений почти нет. И это хорошо.

Она пришла за пять минут до большой перемены и заранее примерно представляла, где искать Ромин кино-кружок. Во время её учёбы в школе такие ученики — обособленная группа крутых ребят — обосновались бы на большой перемене в одном из двух мест: лестница над музыкальным классом, где большие окна выходят на лес и площадку с дубами, либо непосредственно эта самая площадка, где в любую погоду можно найти сидящих там людей — с гитарами, мольбертами или чем-то ещё.

Тома решила, что гораздо разумнее будет занять позицию номер один — просто по причине температурного превосходства. И не прогадала: после неприятной трели звонка к подоконнику верхнего этажа подошли четверо — в руках они держали пледы, газировку и пакеты с едой. Тома решила начать откровенно.

— Привет! Я Тома, подруга Ники Васнецовой. Мы с ней вместе пытаемся найти какие-то новые зацепки в расследовании об исчезновении её брата, вашего друга, Ромы. Хочу с вами недолго поболтать, если это окей.

Группа переглянулась, и трое из них — две девушки в длинных платьях с рюшами и парень в футболке с Твин Пикс, — просочились по разным сторонам от Томы, разложили пледы на подоконник, сели, достали свою еду и, покачивая ногами, стали есть. Перед ней осталась невысокая, худенькая, как тростинка, и одетая в не по размеру огромную клетчатую рубашку девушка с кольцом в носу и бордовыми волосами. Она посмотрела на Тому, на своих друзей и внезапно с большим участием и теплом ответила:

— Конечно, окей. Мы постараемся тебе чем-нибудь помочь, но только чем? С нами разговаривал этот полицейский, который ведёт дело, с каждым поодиночке, но у нас совсем нет никаких идей или сведений… Я ужасно переживаю за Рому, он такая светлая душа, такой добрый, хороший и целостный парень. Без него в школе ужасно.

— Он был самым классным здесь, — шмыгая носом, произнесла одна из девушек, та, что сидела с большой пачкой чипсов. — И не ругался вообще ни с кем, так что не то чтобы его кто-то хотел убить или вроде того. Но где он тогда? Его наверняка кто-то убил.

— Его убил Макс или его брат-наркоман, ведь не зря полицейские спрашивали в основном о них. Ужасные люди, совершенная деревенщина, — презрительно сказал единственный оставшийся в компании парень. — Это всё какая-то грязная история. Рома спрашивает об этом Максе, их сажают за одну парту, они немного общаются — и вот, пожалуйста, Рома пропал. Они его убили, это точно. И продали его на органы за наркотики.

— Давайте без паники и без чепухи! — рявкнула на своих друзей бордовоголовая. По-видимому, такими серьёзными разговорами от лица группы занималась именно она, и на то была реальная причина. — У вас, наверное, есть какие-то конкретные вопросы к нам?

— Да, есть парочка. Рома встречался с кем-нибудь в школе или были ли у него романтические отношения вне занятий? Вы что-нибудь об этом знаете?

Все четверо быстро переглянулись и, спустя секунду, их главная снова заговорила, мягко и вкрадчиво.

— В прошлом году мы с ним были парой. Я Лида, кстати, это Таня, Виола и Дэн. Мы с Ромой начали встречаться в восьмом классе и закончили в десятом в качестве друзей. Ничего скандального или выдающегося. Потом я слышала, что летом в Питере у него что-то было, он делал небольшие намёки на это… Но не то чтобы это была какая-то грандиозная любовь, ради которой он сбежал к своей Джульетте, — ребята хмыкнули. Не похоже, чтобы у кого-то были возражения, и Лида продолжила — В чём-то полиция права, что копала под Макса. Он — единственная вещь, которая выбивается из нормальности в жизни Ромы перед исчезновением.

— Кстати, вот и он. Идёт на площадь. Наверняка хочет сбежать с оставшихся уроков, — заметила до этого молчавшая Виола.

— Идиот, — прошипел парень. — Может, сразу бросит школу, чего уж там.

— Где? — засуетилась Тома. — С ним я тоже очень хочу поговорить.

— Возможно, тогда вам стоит идти к нему прямо сейчас, — подняла бровь Лида. — Не факт, что вы так же легко на него наткнётесь в другой раз.

— Думаю, да. Спасибо, ребята, приятного аппетита! Надеюсь, ещё увидимся. Или, может, я вам напишу?

— «Нотебург Кинографический» — так можно найти нашу группу в интернете. Можно написать туда. Счастливо.

Тома побежала вниз по лестнице, в каждом окне проверяя — на месте ли маленькая фигурка на скамье. Она вышла на улицу, на ходу застёгивая куртку. Макс всё ещё был на площадке и никуда не спешил. Он склонился над тетрадью и, казалось, что-то рисовал.

— Привет, Максим.

Парень вздрогнул, как встревоженная куница, и резко захлопнул тетрадь. Он был невысокого роста, с чётко очерченными скулами и лохматыми светлыми волосами до плеч.

— Э… Здравствуйте, — скомканно произнёс он и засобирался.

— Подожди, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с тобой. Это насчёт Ромы. Я хочу найти его и веду своё собственное расследование. У тебя найдётся пара минут для меня?

— Насчёт Ромы… — в его глазах мелькнула теплота, смешанная с сильнейшей грустью. — Пара минут есть.

— Отлично. Супер.

Тома достала блокнот, ручку и стала было искать запланированные для Макса вопросы, но её остановили смешинки в его серо-голубых глазах.

— Вау, с вами всё серьёзно, миледи.

— Ну, это серьёзное дело, так что я стараюсь соответствовать, — она поразмыслила и положила блокнот на стол. — Ладно, я хочу, чтобы мы с тобой были максимально откровенными друг с другом. Очень многое в пропаже Ромы так или иначе сводится к тебе и твоей семье. Почему?

— Потому что мы начали общаться прямо перед его исчезновением? И я ещё слышал, что многие считают меня и всю мою семью исчадиями ада. Думаю, это как-то связано, — он закрыл свою тетрадь для рисования, взял со стола и повертел в руках дневник расследования. — Милый блокнотик.

— Какие у вас были отношения?

— Многогранные. Но поначалу он меня ужасно раздражал. Богатый маменькин сынок, для которого всё в жизни преподносится на блюдечке. Потом я узнал его получше. Мы с ним познакомились в очень странные и тяжёлые периоды наших жизней…

— Какой у тебя был период? — быстро спросила Тома, наклонившись к нему поближе.

Он посмотрел вдаль и нахмурился, поиграл блокнотом в руке.

— Кажется, к тебе присоединяется твой Ватсон. Я лучше пойду. Найди меня как-нибудь в другой раз, если захочешь поговорить.

Тома посмотрела по направлению его взгляда и действительно увидела Нику. Она шла с розовыми разгорячёнными щеками, в красной пушистой шубке и с двумя стаканами кофе по направлению к школе. Тома помахала девушке рукой, убедившись, что подруга её заметила и движется к ней. Потом обернулась и увидела удаляющуюся спину Максима. На столе лежал лишь блокнот. Тома убрала его в сумку — ничего существенного от парня она не узнала.

Корабль Тесея

— Такое чувство, что мы снова школьницы. Прогуливаем уроки, обсуждаем симпатичных парней, — хихикнула Ника.

— Фу, уверена, что мы нашли бы какую-нибудь более интересную тему для обсуждения! — смеясь, возразила Тома.

Ника отхлебнула кофе, поставила стаканчик и посмотрела на свои ноги. Её чёрные лаковые сапожки ярко блестели на свежевыпавшем снегу. Только что на этом же месте сидел Максим, человек, которого она подозревала в причастности к исчезновению её брата.

—Ну как всё прошло? — спросила Ника, делая глоток кофе и грея руки об стаканчик, — я вообще-то надеялась приехать пораньше и успеть вместе с тобой всех расспросить. Ты нашла киношников?

— Да, представляешь, дети в школе тусуются на тех же самых местах, — озорно поведала подруге Тома.

— Подоконник и дубы? Никакого воображения! — засмеялась Ника.

— Всё верно. Киношники показались мне интересной группой. Похоже, что заправляет всем в компании только Лида. Та, что с красными волосами. И она же встречалась с Ромой год назад. Но вроде ничего серьёзного. Не знаю, как я к ним отношусь пока. А сколько у них в клубе людей, напомни, пожалуйста?

— Ну, сколько раз я их видела, всегда было четыре девочки и два мальчика, включая Рому. А что?

— Сегодня их было четверо. А должно быть пятеро. Понимаю, это может и не сильно большая зацепка, но я бы хотела поговорить с этой девочкой. Посмотреть на неё и удостовериться, что там всё чисто.

— Да легко. Можно будет ещё раз наведаться в школу или поймать их где-нибудь в городе.

— Так и сделаем. Я с ними вообще не закончила. Нас прервал Максим, которого я побежала ловить по их совету.

— О чём вы с ним говорили?

— Да мы и не успели поговорить толком. Минут пять от силы. Он сказал, что хорошо относился к Роме, но не сразу. Это всё полностью подтверждается дневником, который мы нашли. На самом деле не похоже, что Максим мог желать зла твоему брату. Я в это не верю.

— А кто, если не он?

— Ммм… Слушай, а что насчёт отца Максима? Как его звали?

— Игорь.

— Так вот, этот Игорь. Он умер незадолго до пропажи Ромы, правильно? Насколько близко были эти два события между собой?

— Если брать тот день, когда полицейские начали искать Рому, то прошло два дня. Но этот человек вообще никакого значения не имеет для нашего расследования. Он умер до того, как мой брат пропал. Так что он не мог ничего ему сделать просто по причине того, что был мёртв. Нет никакого смысла даже думать о нём. Надо разбираться с Максимом и его братом, — выпалила Ника и потерла руки об шубку в надежде их согреть. — Может, пойдём домой и продолжим в тепле?

— У меня есть идея получше — если ты так замёрзла, я предлагаю вызвать такси.

В машине девушки быстро доехали до отеля и разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться к обеду.

Тома бросила рюкзак на кровать и выкрутила отопление в комнате на всю мощность. На самом деле и она продрогла до костей — хорошо, что на сегодня в планах только отельная активность. Обед, затем её смена за барной стойкой. Тома изо всех сил надеялась, что полицейский не изменит своим привычкам и задержится в отеле пропустить стаканчик-другой после беседы с Еленой.

Кстати, сама хозяйка заведения вела себя немного странно — дёргано и грубовато. Девушка попыталась вспомнить, какой та была во время её детства, и не вспомнила ничего, кроме того, какой замечательной парой были Никины родители. Они всегда были очень веселы и счастливы вместе. Наверное, именно расставание так повлияло на женщину.

Девушка оттянула ворот шерстяного свитера и поняла, что вся вспотела. Отопление в номерах было на самом высшем уровне, и термостат показывал сейчас аж 26 градусов.

— Вау, это настоящая жара! — пробурчала Тома себе под нос и настроила температуру на удовлетворяющие её 20 градусов Цельсия.

В надежде немного охладить помещение она подошла к балкону, отбросила шторы в сторону и открыла балконные двери. Полной грудью вдохнула свежий снежный воздух и взглянула на любимый городской причал. Пассажирский пароходик умиротворённо покачивался на волнах, а люди прогуливались — кто с собаками, кто со стаканчиками кофе.

Внезапно в толпе гуляющих послышался какой-то ропот, и к причалу величественно, но в нервной спешке подошла высокая фигура в развевающемся пальто. Она подошла к самому краю воды и стала громко восклицать:

— Это было здесь! Она столкнула его прямо в эти ледяные воды! Раз — и нет его, утонул! Что за нелепость? Какая трагедия! Жизнь человека ничего не значит для нас? Презренные убийцы рода человеческого!

К фигуре сквозь толпу зевак прорвался мужчина — Тома ахнула — это был её отец! Она вгляделась в кричащую женщину — так и есть, её мама. Первым порывом было побежать к ним, но что-то парализовало её, плюс отец уже быстрым шагом уводил свою жену за плечи домой.

Что же это было за представление? И самое главное, про кого она говорила? Про Рому? Или это всего лишь очередное свидетельство её болезни? Тома потерла виски, где поднялась лёгкая волна боли.

Чтобы отвлечься она взяла телефон и открыла переписку.

“Привет! Снег сегодня и правда был… Красивый, но мне он не сильно помог. А как твой день?”

“Привет! Я очень рад, что ты подтвердила мои экстрасенсорные способности. Но вот чему я не рад, так это тому, что мой город оказывает тебе сомнительный приём! У меня всё, как обычно — непримечательно”.

“Интересно, какого это — прожить здесь каждый день с самого рождения. Я всё никак не могу побороть сильнейшую на свете ностальгию. Всё мне кажется знакомым и родным. До боли в груди. Но всякие детали нового — то, что произошло за моё отсутствие, вот, что ранит больше всего”.

“Я понимаю твои чувства. Иногда я испытываю подобное к своим родным. Как будто вот ты отвернулся на секунду и перед тобой тот же человек, но в нём есть какие-то фундаментальные изменения, которые ты не можешь игнорировать, но и назвать их толком не можешь… И уже не понятно, как много в нём осталось старого. Как корабль Тесея, знаешь про него?”

“Если взять легендарный корабль в порту и начать его чинить, заменить в нём все доски и паруса — будет ли он тем же кораблем или каким-то другим? Я думаю, что это всё тот же корабль. Его история и люди, хранящие легенды, связанные с ним, его сохранили. А ты?”

“Я думаю, что это новый корабль, а люди ошибаются, пересказывая историю. Нужно смотреть на факты. А факты гласят, что в корабле нет ни единого оригинального гвоздя”.

Трудности перевода

Ели снова все втроём. Ника надела красивое платье — едва ли не вечернее — и уложила волосы в локоны. Она заказала себе салат с креветками и без особого интереса в нём ковырялась. Тома, ужасно проголодавшаяся после насыщенного утра, уже съела суп и ждала пасту с говядиной на второе. В ожидании еды она решилась на возобновление вопросов к семейству Васнецовых, но не знала, как начать, чтобы получилось естественно и непринуждённо.

Елена, которая тоже ждала горячее блюдо, опередила её:

— Ты точно хорошо подготовлена, дорогая? Гостей будет совсем немного, но тебе придётся самой выполнять всё — приём заказов, отдачу, вынос еды, расчёт, уборку — всё. Закроешься в одиннадцать. Я подойду и посмотрю, как у тебя дела, и приму работу. Меню посмотришь в технологической карте, но у нас все коктейли классические, так что с твоим московским опытом ты явно должна справиться.

— Мам, у Томы всё блестяще получится, я уверена. Она мало того, что отлично работает за баром, так ещё и блестящая собеседница, — девушка игриво подмигнула подруге.

— Да, Елена. Я рада вам помочь и совершенно уверена в своих силах. Кстати, Ника, а у тебя какие планы на вечер? Ты будешь тут, со мной?

— Нет, у меня есть дела сегодня. Нужно съездить в банк и в спортзал. В Москве я совсем потеряла форму. Сейчас, когда мы что-то делаем для поисков Ромы самостоятельно, у меня появляются силы на что-то кроме слёз и ожидания.

Елена с тревогой взглянула на дочь и погладила её по плечу. Тома позавидовала тёплым отношениям этих двух.

— Я бы хотела обсудить с вами обеими день, когда пропал Рома. И пару дней до этого. Помните ли вы, как именно погиб отец Максима?

В этот момент на стол поставили пасту для Томы и большое рыбное блюдо. Елена проследила, чтобы сотрудница ресторана отошла от столика, и ответила:

— Каким именно образом ты умудрилась это связать? Мой мальчик, мой умница, он вообще никакого отношения не имеет к смерти этого… этого человека! Дорогая, что ты в самом деле? А как погиб, так, конечно, как все пьяницы в этом городе. Он рыбачил на своей лодке и утонул. И прошу тебя, не марай моего сына! Эта гнусная семья его пальца не стоит и всем им до единого место в тюрьме. Уж я этого добьюсь, можешь не сомневаться.

В этот момент Ника резко отодвинула свой стул и встала.

— Мама, пожалуйста, хватит! Нам нужны реальные серьёзные улики! Нужно искать настоящего убийцу!

— Убийцу? — Елена панически стала глотать ртом воздух. — Он жив!

Ника бросилась обнимать маму со словами утешения и приговаривать, что Рома в порядке и они его найдут. Тома ошарашенно сидела, без сил вымолвить хоть слово. Сколько боли в этой семье! Хорошо, что они есть друг у друга.

Семейная драма вскоре затихла, и женщины покинули ресторан отеля. Тамара осталась один на один с барной стойкой и пустым залом. К этому ей не привыкать, вот только книгу с собой она не взяла. Подумывая, не сходить ли ей наверх, в свой номер, она рылась в рюкзаке в поисках какого-нибудь интересного занятия.

Она нащупала блокнот и поняла, что ей неплохо было бы составить список вопросов для Вадима Никифоровича, пока он не пришёл. Девушка раскрыла дневник расследования на последней исписанной странице и с удивлением заметила какой-то незнакомый рисунок. Она пригляделась поближе, силясь опознать ворох линий и чёрточек. Повертела так и эдак и поняла, что на скетче изображена школа, в которой она была сегодня утром. Линии деревьев, площадка в центре здания — всё это можно было узнать, хоть рисунок и был чрезмерно экспрессивным и явно сделанным впопыхах.

От этого места линия вела вправо — там был изображён какой-то полуразрушенный домик из кирпича. Он был несколько раз обведён кругом, и над ним висел большой восклицательный знак. Это что, карта? Рисунок явно привлекал внимание Тамары к постройке недалеко от школы. Она напрягла память, но не вспомнила, бывала ли там, так как была в этом лесу последний раз невероятно давно.

Кто же мог нарисовать это? Кто-то из кино-клуба? Максим? Девушка ахнула, вспомнив, что именно Максим вертел её блокнот в руках, а до этого сидел, рисовал, так что у него явно были и карандаши! Подозрение падает исключительно на него. Но что же он хочет ей показать? Это подсказка или ловушка для неё?

Она с досадой поняла, что сможет узнать ответ на этот вопрос только завтра утром, не раньше.

“Ладно, давай обсудим что-то полегче! А то я с античной философией как-то загнул. Какой у тебя любимый фильм? Или режиссёр, если тебе, как и мне, сложно выбрать что-то одно. У меня Дэвид Линч!”

“А я вообще-то ничего не имею против античной философии! Из любимых у меня…. Ммм…. София Коппола и пусть будет Линч тоже!”

Нас больше не одурачат

— Добрый день! — Миловидная женщина подошла к барной стойке и отвлекла Тому от телефона. — Можно мне меню, пожалуйста? Ко мне придут ещё двое.

Проводив гостью и усадив за столик, она вернулась за бар, чтобы приготовить заказанный мохито. Необычный, конечно, выбор для прохладной погоды! К женщине, как она и обещала, подошли две подруги. Занятая принятием заказа, консультированием по меню и прочей работой, Тамара заметила, что за свой любимый столик вернулась Елена. Хорошо было бы к ней подойти и спросить, что она хочет, раз уж девушка сегодня здесь работает.

Она закончила с группой женщин и направилась в сторону хозяйки отеля, но та, оторвав взгляд от входящего мужчины и посмотрев на приближающуюся Тому, сделала ей знак, чтобы она не подходила. Ну и ладно! Пусть тогда потом сами позовут.

Мимо девушки к столу Елены подошёл Вадим Никифорович, и она мысленно прокрутила в голове все придуманные для него вопросы. Мужчина выглядел уставшим и раздражённым. Интересно, что именно давало этой женщине такую власть над полицейским? Одних денег для подобного было бы явно недостаточно.

В течение последнего часа пришла ещё парочка столов, и все были обслужены. За барную стойку никто пока не садился, и девушка решила начать уборку. Она убрала всякий хлам, спрятала ненужную посуду и стала снимать резиновые коврики с деревянных поверхностей барной стойки. Они отдирались с трудом, так что девушка решила, что местная барменша уборкой точно не злоупотребляет.

Бросая коврики в раковину один за другим, Тома обратила внимание, что из-под одного на пол улетела свёрнутая бумага. Она выключила текущую из-под крана воду и разглядела находку. Это были туго свёрнутые пара страниц, вырванных откуда-то. Почерк показался девушке смутно знакомым. Да и сама бумага тоже. Поразившись своей внезапной догадке, Тома судорожно начала читать:

10 сентября.

Целый день как на иголках. Завтра я уже воплощу свой план по освобождению Максима. Он лаконичен и прост, включает в себя всего лишь немного хитрости, чуть больше ловкости и совсем капельку воровства!

От чтения её оторвали женщины, попросившие счёт, и Тома быстро сложила листы обратно квадратиком и убрала в свою сумку. Важность этой находки невозможно было переоценить! Вот только чутьё подсказывает ей, что чтение лучше отложить до того момента, когда она сможет полноценно уединиться в своей комнате, а пока что лучше не подавать виду. Мало ли что. А самое главное — надо будет спокойно подумать, как именно эти листы оказались здесь — под ковриком за барной стойкой. Кто мог их тут спрятать?

Прошло совсем немного времени, и Елена, явно чем-то недовольная, покинула зал ресторана, не сказав ничего Томе. Как и ожидалось, Вадим почти сразу перебрался за барную стойку, лишь немного задержавшись, сидя в телефоне. Девушка включила своё обаяние на максимум и поздоровалась:

— Добрый вечер! Я Тома, работаю сегодня за баром. Дать вам меню или вы знаете, чего желает ваша душа?

— Я знаю, — окинул он её оценивающим тяжёлым взглядом. — А где Марина?

— Она сегодня отсутствует по семейным делам, — Тома изобразила большой беременный живот. — Но вы не волнуйтесь, я исключительно квалифицированная замена, работаю в баре в Москве.

— Да правда? Ну хорошо. Сделай мне резаное пиво.

Пациент попался тяжёлый. Резаного пива в меню ресторана не было, и Тома видела, что вчера Вадим пил просто светлое пиво. Он явно берёт её на слабо и хочет проверить, годится ли она на что-то. Резаное пиво — это довольно сложная, требующая большой концентрации смесь из слоёв тёмного и светлого пива, которые не смешиваются благодаря разной плотности. Если отказать — шансов на то, что он разговорится, уже не будет. Тома улыбнулась и начала делать коктейль.

— Прошу, всё готово, — победно провозгласила она и поставила на стойку высокий стакан, в котором идеально чёткая линия разделяла янтарный и шоколадный цвет.

— Спасибо, — буркнул мужчина и начал пить. — Ты, кстати, в курсе, что я здесь не плачу?

— Да, конечно, ведь вы же тот самый героический полицейский, который ищет Ромочку! Я близкая подруга семьи, так что о вас наслышана, — использовала Тома свой самый восторженный тон из возможных.

— Ничего героического во мне нет… Но ты права, я действительно его ищу, — он сделал большой глоток и кивнул в сторону пивных кранов, прося повторить. — Давай-ка мне просто светлое. Ищу… Ищу… Но уж уже и не понятно, действительно ли я ищу парня или только пытаюсь засадить всех неугодных Эллочке-людоедке.

— Это вы про Елену? — хихикнула Тома.

— А про кого же ещё? С самого первого дня она всё лезет и лезет в моё расследование, не даёт нормально работать. Я понимаю, конечно всё, пацан её пропал, но это ж разве дело — полиции мешать?

— Не дело вообще! А как именно она вам мешает?

— Да всё на Петровых меня пытается натравить. Ну а что я должен делать? Нет никаких улик, что они что-то с Ромой могли сделать. Про наркотики — было, ловили Костю и папашу их, но что теперь, всю жизнь им за это страдать? Мальчики без отца остались вообще-то.

— Его Игорь звали, да? А как он умер?

— Да как-как… Как и все мужики в этом городе. Пьяный на рыбалке утоп. Нашли и лодочку его, а в ней бутылки пустые. Глупая смерть.

— То есть никто не мог его убить? — нахмурилась Тома.

— Ну разве что продавец, который ему водку дал… — он сделал последний большой глоток пива, осоловело вздохнул и сказал: — Налей-ка ещё стаканчик. Последний!

Тома, поставив бокал с пивом перед полицейским, сосредоточилась, поняв, что у неё совсем немного времени — гость почти выскользнул из приятной стадии опьянения, которая всем развязывает языки, и скоро он непредсказуемо изменится. Она хорошенько подумала и задала свой главный вопрос:

— Вадим Никифорович, а есть ли у вас какие-то подозреваемые помимо братьев Петровых?

Мужчина сощурился и презрительно крякнул.

— Конечно есть, вот только это тебя не касается, дорогуша. Это открытое полицейское расследование, и я не имею права разглашать подробности кому ни попадя, — он залпом допил пиво и встал с барного стула. — Всего хорошего. И будь поосторожней тут.

Он ушёл, махнув рукой. В его глазах Томе почудилось искреннее переживание за неё. Что за чудной человек. Она убрала за ним стакан и отправила его на мойку. В блокнот после этой встречи записывать было особо нечего. Девушка оглядела полупустой зал ресторана и взяла телефон.

“Чем занимаешься сегодня вечером?” — её сердце слегка подпрыгнуло в груди.

“Работаю в баре! Какой твой любимый коктейль?”

“Ого! Всё серьёзно. Люблю девушек с шейкерами! Коктейль — Белый русский! Наверное… Вообще я не сильно в них разбираюсь. Предпочитаю вино!”

“Я тоже очень люблю вино! Надо будет обязательно… “— начала писать Тома и стёрла часть сообщения. Оставила только то, что она любит вино.

“Тогда я обязан сводить тебя попить вина, правильно?”

“Получается так”, — напечатала девушка и прикусила губу. Кажется, что-то происходит!

Мышеловка

Нутро подсказывало, что в хижину у школы ей предполагается пойти одной. То, как Максим тайно нарисовал схему в её блокноте, и в целом его поведение говорило, что он человек закрытый. Но, с другой стороны, а что если это ловушка? Может, стоит как-то подготовиться?

Она взглянула на свои синие наручные часики — 9:30 утра. Ника, скорее всего, будет спать ещё полчаса. Она подумала и вырвала один листок из дневника расследования. Размашистым и уверенным почерком написала: «Если я пропала — ищите в лесу у школы». Девушка удовлетворённо хмыкнула и положила записку в первый ящичек прикроватной тумбочки — чтобы её не мог найти случайно зашедший человек, а только тот, кто будет её серьёзно искать и осматривать все вещи. Неплохо.

Тома вспомнила, как Агата Кристи сфальсифицировала своё исчезновение. Вот это мастерство. Её искала тогда вся Англия. Сколько человек сейчас ищут Рому? Если считать этого неказистого полицейского, то всего трое. Но в душе девушки плескалась надежда. Потому что если Максим устроил ей не ловушку, то тогда он хочет сказать что-то полезное. Иначе зачем ещё её звать?

Погода на улице моментально развеяла все её радужные настроения. Немного потеплело, и под ногами была омерзительная каша из песка и подтаявшего снега, а небо было удивительно тусклым и всё ещё каким-то тёмноватым для этого часа. Девушка хмуро пошла, загребая носами ботинок гадкие коричневые комки.

В кофейне навынос она взяла большой латте со вкусом имбирного пряника и круассан с форелью. Жуя на ходу свою провизию, она направилась прямиком к школе. Сейчас там, наверное, вовсю идут уроки. Об этом она не подумала. Как Максим придёт к ней, если он на учёбе?

Тома решила, что будет долго и заметно идти под окнами школы в надежде, что он её заметит. А уж сбежать с уроков ему вообще ничего не стоит, судя по разговорам его одноклассников.

Выполнив этот этап своего плана, она огляделась по сторонам. Достала дневник расследования и вгляделась в рисунок. Отсюда ей нужно было идти вправо, но вот насколько далеко вправо — непонятно. Однако достаточно быстро она увидела ту же самую постройку, которую набросал Максим. Он действительно хорош в скетчинге.

Домик выглядел как какая-то рабочая постройка. Может, бывшая котельная или склад? У него был почти полностью разрушенный кирпичный угол, из-за которого смущённо выглядывала разрисованная фанера. Окна мутные, с решётками.

Тома посильнее сжала в кармане перцовый баллончик и открыла дверь. Внутри было всего одно помещение с большой кирпичной печкой посередине. Внутри оно выглядело совсем не таким заброшенным. Тома огляделась — на стене был выключатель, отвечающий за большой свет. Первое, что бросилось в глаза при хорошем освещении, — это то, как чисто здесь было. Кажется, ловушку ей никто не готовил. Она прошла вглубь комнаты. Здесь было очень мало мебели: диван, колченогий стул и стол. Остальные предметы выглядели как доисторические садовые инструменты, сани и вёдра. Они были аккуратно сложены в один угол.

На столе лежала стопка книг, а в самом его центре располагалось что-то вроде алтаря. Посвящённого Роме. Там был его портрет, нарисованный теми же нервными, но уверенными штрихами, что и карта, которая привела её сюда, билет на теплоход, губная гармошка и пара потушенных свечей. Растроганная, Тома опустилась на диван. Не похоже, чтобы Максим мог принести хоть какой-то вред своему пропавшему другу.

— Привет. Быстро нашла моё убежище? — раздался голос у входа.

— Максим… Привет. Ты очень хорошо нарисовал карту, а я неплохо ориентируюсь в пространстве. Так что это было несложно.

— Отлично, — он достал энергетический напиток из рюкзака и предложил девушке. Дождавшись отказа (она лишь качнула головой), он с щелчком открыл банку и сделал большой глоток. — Я так понимаю, ты не подозреваешь меня в исчезновении Ромы? Иначе ты не пришла бы так спокойно.

— Ну почему же? Я бы пришла с ещё большей вероятностью. Но вообще ты прав. Я не подозреваю тебя. Однако у меня очень много вопросов, и ответы так или иначе крутятся вокруг тебя.

— Я готов честно ответить на все. Мне кажется, что из всех у тебя больше всего шансов преуспеть в этих поисках.

— Итак. Я хочу начать по порядку. Твой отец… Он не имеет никакого отношения ко всем этим событиям?

— Не знаю. Но я бы поставил на то, что имеет. Он был настоящим уродом. Но его смерть… Она очень странная. У него была загипсована рука после стычки с Костей. Он не смог бы завести лодку и уплыть один. Это исключено.

— А что за стычка?

— Да так… Из-за моей собаки, — уклончиво ответил Макс, — суть в том, что: либо он был в лодке не один, либо вообще умер на суше.

— То есть кто-то… что? Сфальсифицировал его утопление? И убил его?

— На самом деле, по банальности это почти так же вероятно, как смерть на пьяной рыбалке. Мой отец был… в некотором роде криминальным элементом. Кто угодно мог желать ему смерти.

— Я читала об этом в Ромином дневнике. Прости, там было и про твою ситуацию тоже, так что я многое знаю. Он хотел помочь тебе спастись от отца. Подожди… — Тома прикрыла рот рукой, испугавшись собственной мысли. — Рома ведь не мог нанести вред твоему отцу?

— Я раньше об этом не думал… Но, вообще… не знаю? Он придумал какой-то экстремальный план, который действительно был связан с папой, но не говорил, что собирается делать. Объяснял это тем, что если я буду знать, то стану соучастником.

Максим и Тома тревожно переглянулись. Ужасающие картины мелькали перед глазами обоих. Вот Рома с силой бьёт по голове Игоря, бросает его бездыханное тело в озеро и на следующий день, боясь разоблачения, скрывается из города. Возможно ли это?

Внезапно Тамара подпрыгнула от переполнявших её эмоций. Она засунула руку в рюкзак и достала те самые свернутые листочки.

— Что это такое?

— Это вырванные листки из дневника Ромы. Тут он описывает свой план. Их кто-то вырвал и спрятал в ресторане отеля.

— И что же там? Какой у него был план?

— Сейчас мы и узнаем.

Кролик в свете твоих фар

Ника сжала в руке записку со словами «…ищите в лесу у школы» и прикусила губу. Подруга ведёт часть расследования в тайне от неё. Этого она не ожидала. Девушка пригладила растрепавшееся локоны и села на кровать. Надо решить, что делать дальше. Идти ли в лес? Накатившая волна любопытства и недоверия подстёгивала её и не давала беспокойным ногам оставаться на месте. Она подскочила и захлопнула за собой дверь.

Поглубже запахнувшись в пушистый капюшон мягкой красной шубки и спрятав руки в карманы, Ника вышла из отеля и вдохнула носом воздух. Из-за потепления в ноябрьском воздухе пахло весной и талой водой, а краски вокруг по-прежнему оставались серыми и коричневыми. Она поморщилась. Уж лучше мороз, но чтобы всё было беленькое! Девушка сделала пару шагов и почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Это было сильное и неприятное ощущение. На неё не просто смотрели — её буквально сверлили глазами. Она обернулась к окнам отеля: может, это мама? Нет, никто не выглядывал оттуда. Да и чувство указывало на какую-то другую сторону.

Нике стало сильно не по себе. Вот именно для таких моментов она и позвала подругу с собой — чтобы та была рядом! С самого инцидента ей было плохо, одиноко и страшно, но в обществе Томы как будто бы немного полегчало. Надо поскорее её найти. Ника пошла в сторону школы. Она шла всё быстрее и быстрее, но ощущение слежки не пропадало. В какой-то момент девушка едва ли не впала в панику. Кто может следить за ней? Или это просто вызванная стрессом паранойя?

Она уже почти дошла до школы, где совсем недавно они с подругой пили кофе и сидели на скамейках, но вдруг поняла, что не имеет ни малейшего понятия, куда именно ей нужно идти. «Лес у школы» — это очень размытое указание, ведь школа с двух сторон целиком окружена лесом. Едва не поддавшись отчаянию, Ника решила подумать, как бы поступила Тамара — любительница детективов и глава их маленького розыскного отряда. Возможно, нужно искать следы? Оглядевшись вокруг, она поняла, что это может быть не такой уж и плохой идеей. Снега уже не было, он весь растаял, но это сделало почву невероятно мягкой и податливой. Шаги даже такой лёгкой девушки, как Тома, должны были хорошо отпечататься.

Она походила у кромки леса и действительно нашла цепочку следов, уходящих вглубь леса. С лёгкой брезгливостью Ника погрузила свою изящную ногу, облачённую в длинный сапог, в чавкающую грязь. Через пару метров она заметила полуразрушенную кирпичную постройку с горящими окнами и уверенно направилась к ней. Чуткие уши уловили треск ломающихся веток под ногами преследователя. Девушка вся напряглась и зашагала ещё быстрее. Она уже почти бежала и была очень близко к зданию, когда позади неё раздался страшный крик:

— Стой, чудовище!

Молчание ягнят

Максим и Тома вздрогнули и переглянулись, услышав крики прямо за дверью.

— Мы кого-то ждём? — полушутя спросила девушка.

— Нет, конечно. Идём, надо проверить, что там.

Они накинули куртки и открыли дверь. Перед ними оказалась самая невероятная компания — испуганная и растрёпанная Ника и мама Тамары, царственная и непоколебимая, как всегда.

— Что тут происходит? — спросила Тамара у запыхавшейся подруги.

— Я преследую убийцу, — вместо Ники ответила её мать.

— Убийцу? Кого?

Указующий перст женщины угрожающе направился прямо на сбившуюся с дыхания фигурку в красной шубе. Глаза Ники потемнели от страха и возмущения.

— Это что, твоя мама? — удивлённо спросил Максим, в глазах которого мелькнуло узнавание обеих визитёрш.

— Да, это мама и Ника, сестра Ромы, — Тамара посмотрела на подругу, которая, казалось, была на грани истерики. — Как вы вдвоём здесь оказались?

— Я… я пришла, прочитав твою записку, — Ника начала слегка всхлипывать от накатившего стресса. — А твоя мама, видимо, шла за мной всю дорогу от отеля. Она совсем сумасшедшая!

— Я отлично управляю своим разумом, дорогая. И, в отличие от тебя, я не убиваю людей. Тебе нужно немедленно сознаться в содеянном, и, возможно, раскаяние принесёт тебе облегчение.

— О чём вы вообще говорите? — почти закричала Ника. Её потряхивало, и она то и дело смотрела на Тамару в поисках поддержки. — Что она несёт?

— Ты убила человека. Ночью, на глазах у своего младшего брата. Столкнула в воду, ударив по голове чем-то тяжелым. Признайся. Я вижу, как тяжело тебе носить это в себе, — успокаивающим тоном продолжала мама.

— Это вы про моего отца? — подошёл к ним поближе Макс.

— Я не знаю, милый. Это был получеловек-полумонстр, с огромными чёрными глазами.

— Что? — недоумённо нахмурился мальчик.

— Я никого не сталкивала! Тамара? Поговори с ней! Она больная!

— Она не сумасшедшая, у неё просто Альцгеймер, — поморщилась Тамара и обратилась к матери. — Эмм… Мама? Послушай, пожалуйста, почему ты уверена, что видела Нику? Ты что-то путаешь. Это был кто-то похожий на неё? Или это что-то, произошедшее давно?

Женщина, которая только сейчас обратила внимание на вышедшую из тени Тому, будто опешила. На её лице быстрой тенью пробежал страх, и она запричитала:

— Доченька, любимая моя, родная моя, тебе нужно бежать, тебе угрожает опасность. Нам нужно бежать отсюда, давай, уходим вдвоём! Домой!

Она крепко ухватилась за рукав Тамары и потащила её в сторону города. Слово «доченька» и внезапно пробудившиеся родительские чувства выбили девушку из колеи окончательно. Она не сопротивлялась и позволила протащить себя на несколько метров. Потом обернулась и крикнула подруге:

— Мне нужно проследить, чтобы она дошла до дома, и связаться с папой! Я позвоню, когда закончу, и мы встретимся в отеле, хорошо? Не переживай, просто уходи отсюда спокойно. И ты, Макс. Мы ещё вернёмся к нашему разговору. Извините за всё это.

Девушка высвободилась из маминых рук и приобняла женщину за плечи. Какое-то время они шли очень быстро и молча. Тамаре было ужасно страшно — ведь мама вспомнила её впервые за несколько лет. Болезнь отступила? У неё замирало сердце, и она боялась, что надежда снова затмит ей здравомыслие и даст обмануть себя. О чём говорить с матерью, сознание которой только-только пробудилось от сна, и по которой ты неимоверно скучал уже черт знает как давно?

— Как ты себя чувствуешь? — нарушила тишину Тамара, когда они покидали лес.

— Превосходно. А ты? Не испугалась там? Ситуация могла сильно накалиться. Вовремя мы ушли.

— Да, вовремя. Я в полном порядке, спасибо.

— Ты очень хорошо выглядишь! Короткая стрижка тебе идёт, — тепло сказала мама, окидывая Тамару беглым взглядом.

— Эмм… У меня всегда была такая стрижка, с пятого класса.

— Кларисса, не путай меня! Я же помню, что в начале главы у тебя были длинные косы.

Без определенного места назначения

Тома захлопнула дверь подъезда своего дома и устало облокотилась на неё спиной. Тяжесть накатывала на неё волнами, и она почти сползала на землю. Мать всё-таки не в себе. Она назвала её именем героини своей книги, а потом и вовсе начала рассказывать какие-то невероятные детали о событии, которое произошло на причале. Она даже упомянула, на какой странице в её романе совершается убийство! Девушке нужно было немедленно поговорить обо всём этом с подругой. Ника наверняка перепугалась — увидеть её маму в таком состоянии это одно, но быть обвинённой в убийстве? Это настоящий кошмар.

Она быстро зашагала в сторону отеля, пару раз безуспешно попытавшись набрать номер Ники. Телефон настойчиво говорил о том, что у неё несколько новых сообщений в чате с тем парнем, но Тома сейчас не могла их читать. У парадной двери она натолкнулась на Елену — женщину в обтягивающем спортивном костюме, которая стремительно покидала гостиницу. Тамаре пришлось окликнуть её, чтобы привлечь внимание.

— Здравствуйте! Вы видели Нику? Она здесь?

— Привет. Нет, дочь убежала. Хлопала дверями и всё такое. Вы поругались? Что-то случилось? — встревоженно спросила Елена.

— Нет, мы не ругались, но она наверняка была очень расстроена. Вы знаете, куда она могла пойти?

— Не знаю! Она просто увидела меня и бросилась обратно на улицу в слезах. Да что же это такое? Она так повеселела с того момента, как ты приехала, я уж думала, что ей стало получше. Ника ужасно страдает из-за Ромы… Думаю, она где-то бродит по городу. Поищи её, я сейчас не могу к тебе присоединиться.

Женщина неоднозначно кивнула в сторону воды и, не дожидаясь слов прощания, пошла по своим делам дальше.

Тамара еще раз взглянула на телефон — от подруги ни слова. С комком сумбурных мыслей в голове девушка отправилась бродить по Шлиссельбургу. Теперь семейство Васнецовых недосчитывалось уже двух своих детей, и она ощущала тяжесть этого на своих плечах. Почему так трудно найти Рому? Версий все еще было много: он мог сбежать сам, мог погибнуть, мог прятаться где-то… Его могли похитить, но где тогда просьба о выкупе? Могли ли его похитить с другими намерениями? Размышляя об этом, она не заметила, как уже обошла большую часть города. Всматриваясь в лица горожан, она с уверенностью могла сказать, что подруги среди них не было. Отчаявшись, Тома решила навестить заброшенное здание у школы, облюбованное Ромой и Максимом, — ведь последний раз подругу она видела именно там.

На улице потихоньку начинало темнеть, и свет, проведенный в избушку, оказался как нельзя кстати. Лампочка уютно подрагивала, и в этом неверном свете Тома огляделась. Максима здесь не было, и непонятно, как давно он тут бывал. Подруги тоже не осталось и следа, к тому же она ведь так и не зашла внутрь. Что же делать? Девушка, слегка запаниковав, начала осматривать столик с кучей бумаг. Рисунки, портрет Ромы, свечи, обертки от снеков и конфет, пара конвертов… На конвертах был написан адрес и имя отца Максима. Видимо, эти письма ему присылала школа. Интересно, что они так и не дошли до адресата, но сейчас девушку гораздо больше волновал именно адрес. Частный дом в самом начале города, на холме. Немного подумав, Тамара решила навестить школьника — все-таки он один из немногих ее союзников в этом деле, да и видел Нику одним из последних. Время для визита было не такое уж позднее — несмотря на опускающуюся на город темноту, часы показывали всего пять часов вечера.

Позвонив в домофон на воротах и ожидая перед высоким зеленым забором, Тома была совсем не уверена — пустят ли ее внутрь. Конечно, между ней и Максом установилось какое-то очень тонкое и натянутое взаимопонимание, но все-таки он подросток, и она понятия не имела, что происходит у него в голове. Плюс, он все еще мог что-то скрывать. Послышался сигнал. Она прошла во двор и увидела, как распахнулась входная дверь дома. Мальчик вышел в домашних шортах, майке и с очень растрепанными волосами. Он приподнял бровь в немом вопросе и слегка улыбнулся.

— Привет, Макс! Я нашла твой адрес в лесной избушке у школы. Ты бы, кстати, спрятал оттуда свои личные вещи — как-то небезопасно их там хранить. Эмм… так вот, я хочу с тобой поговорить, нас так резко прервали. Пустишь ненадолго? Или мы можем прогуляться, как тебе?

— Я однозначно не хочу на улицу. Заходи.

Пару минут спустя они сидели за кухонным уголком и смотрели на электрический чайник, который шумел и выпускал пар, демонстрируя, что вот-вот закипит.

— Давай поговорим о том, что было днем, Максим. Вы остались с Никой вдвоем, когда я увела маму, верно? Вы говорили о чем-то? В каком она была состоянии?

— Я делаю зеленый «клубника со сливками», нормально? — спросил он, показывая жестянку с чаем девушке.

— Конечно. Спасибо, — нетерпеливо ответила она.

Он поставил две дымящиеся кружки на стол и посмотрел на вид с холма, который открывался из окна кухни. Обстановка дома была милой и даже уютной, как будто и не было всей этой трагедии с наркоторговлей и избиениями. Мальчик выглядел спокойно и уверенно.

— Я думаю, что твоя мама действительно что-то видела, — бросил он и поджал губы. — Это многое объясняет. Все мои подозрения, его сломанная рука… В этом есть смысл, понимаешь?

— Ты действительно думаешь, что Ника убила твоего отца? Зачем? Как? Это полнейший абсурд. К тому же потом, когда я вела маму домой, она смешала все, что наговорила в лесу, с персонажами из своей серии книг. Думаю, она спутала реальность и вымысел. Прости, но… Мне кажется, полиция все-таки права насчет смерти Игоря.

— Я сначала тоже им поверил. Все звучало логично, кроме перелома и гипса, конечно, но всякое бывает, особенно если он действительно был пьяный. Но потом… Его похороны оплатил таинственный работодатель с четким указанием, что он должен быть в закрытом гробу. Я не видел его тело. И Костя тоже. Это очень странно, тебе так не кажется? Я спрашивал полицейских, но мне только отвечали, что я и не хотел бы на него смотреть, якобы утопление — одна из худших смертей.

— Это правда, утопленники выглядят очень страшно. Кто-то действительно мог просто беречь ваши чувства.

— Человек, который доставлял отцу наркотики для торговли, берег чувства его детей? Очень сильно сомневаюсь. У полиции наверняка есть какие-то отчеты, может, даже фотографии? Я знаю, что в отель постоянно ходит один из них. Может, ты спросишь? Как-нибудь между прочим: была ли травма головы у отца? Узнаешь?

— А что это даст? Он ведь мог удариться и самостоятельно, упав с лодки, о камни или о причал…

— Я просто хочу понять, есть ли хоть одно зерно истины в словах твоей мамы. И говорили ли правду полицейские мне и брату… Пожалуйста.

— Я поговорю с Вадимом Никифоровичем, обещаю. Но я бы не стала надеяться на новую информацию.

— Спасибо…

Тамара сделала последний глоток чая и уже собралась вставать, но тут у нее в голове зазвенел тоненький сигнал интуиции. Тут было что-то еще. Она порылась в сумке и нашла страницы, вырванные из дневника пропавшего мальчика.

— Слушай… Из дневника мы узнали, что Рома собирался пробраться к вам в дом, вскрыть сейф и забрать твои документы, правильно?

— Да. Но мой паспорт тогда так и не нашелся. Мне пришлось его восстанавливать. Отец, скорее всего, вообще выкинул его в каком-нибудь приступе.

— Я про другое. Смотри, не могли ли в сейфе быть какие-то документы твоего отца, указывающие на этого его секретного работодателя? Смерть твоего отца, исчезновение Ромы… Если задуматься, то триггером для всех этих событий становится именно сейф и его содержимое, нет? Или я это притягиваю за уши?

— Ты думаешь, что за всем этим стоит один человек?

— Я думаю, что это возможно…

— Тогда это вряд ли Ника, да? Не могла же она навредить своему брату.

— Конечно нет. Она буквально привезла меня сюда, чтобы провести это расследование вместе. Это снимает с нее все возможные подозрения.

— Ну а я? Меня ты не подозреваешь?

— Нет. Можешь подождать пару часов здесь.

— Сегодня у меня уже не хватит на это сил. И я хочу найти Нику. Не хватало ещё потерять обоих Васнецовых.

— Хорошо. Заходи в любое время — легко улыбнулся Максим.

Тома рассмотрела его хорошенько. Тонкие черты лица, лохматые длинные волосы и подростковая худоба. Совсем скоро он станет очень красивым молодым мужчиной. Немного подумав, она задала ещё один вопрос.

— Как вы там быстро подружились с Ромой?

Максим заглянул ей прямо в лицо и пожевал губы. Потом взглянул в окно и взлохматил волосы.

— Не знаю… Просто как будто что-то щёлкнуло, понимаешь? Когда тебе комфортно с человеком и ты ощущаешь, что он твоя родственная душа, всё так и происходит, очень быстро. Думаю, дело в этом.

Сегодня пятница, я влюблен

По дороге к отелю Тома еще раз позвонила Нике. Опять без ответа. Девушка поежилась от холодного ветра и повыше подняла воротник пальто. В прихожей у братьев ее верхняя одежда явно подхватила чей-то чужой запах — мужской и очень приятный. Тома едва заставила себя перестать его вдыхать. Интересно, это запах Константина? Теплая кожа, хвоя и цитрус. Еще один звонок Нике. Безрезультатно. Она нашла в недавних вызовах номер отца и нажала «вызов».

— Привет, малыш! Как ты?

— Привет. Я в порядке. Как мама?

— Она отдыхает. Пришла в себя какое-то время назад. Спасибо тебе большое, что привела ее. Ты просто святая, правда. Давно она так глубоко в себя не уходила… Не знаю даже, что это вызвало.

— Я думаю, она что-то увидела. Что-то такое, что провоцирует ее на тревогу. Либо что-то, что напомнило сюжет одной из ее книг. Она сказала, что видела, как Ника столкнула с причала мужчину и убила его. Это… ужасно. Это же не может быть правдой?

— Ситуация, конечно же, маловероятна до абсурда… Но твоя мама могла увидеть что-то похожее? Например, детей, толкающих друг друга, или девушку, которая была бы похожа на твою подругу. Тем более если Ника говорит, что ничего такого и близко не было — это либо фантазии, либо воспоминания чего-то близкого по духу.

— Эмм… Ника на самом деле еще ничего не сказала… Она пропала, когда я уводила маму. Я переживаю за нее. Потеря брата ее сильно подкосила, а тут еще и эти обвинения… Я не знаю, что думать. То есть, конечно, я не думаю, что это правда. Но вдруг она этого не знает? Думает, что я ее подозреваю? Ох, это очень сложно…

На заднем фоне со стороны отца послышались женские крики, на которые он что-то умиротворяюще отвечал. Потом он пообещал перезвонить завтра утром и положил трубку.

Надо собраться. Ника где-то в городе. Может быть, даже у себя дома. Могла ли она переволноваться, пойти погулять, а потом лечь спать? Могла, конечно. Тома почувствовала, как сильно гудят ее ноги после двух дней бесконечной ходьбы. А заметив это, также обратила внимание на то, что сегодня она почти ничего не ела. Пустой желудок и пересохшее горло с умопомрачительной скоростью понесли ее утомленное тело в ресторан отеля, где она жила. Если успеть до десяти, то кухня еще не закроется!

В себя девушка пришла уже с бокалом Пино Нуар и большой дымящейся тарелкой венгерского жаркого. Она съела несколько ложек, и ее напряженные плечи наконец-то смогли слегка расслабиться. Еще при входе она обратила внимание на полицейского, привычно усевшегося за барной стойкой, а теперь стала разглядывать его повнимательнее. Короткие темные волосы, пиджак с лоснящимися от износа локтями и горькие складки над уголками рта. Почему он сидит здесь? Почему не идет домой? Неужели его никто не ждет? Если Тамара хотела узнать от него что-то сверх того, что он уже рассказал ей в прошлый раз, то ей нужно было подобрать к нему ключик. И этот ключ должен быть посерьезнее бесплатного алкоголя.

— Привет, Марина! — подошла она и села за барную стойку. Беременная девушка тепло ей улыбнулась. — Налей, пожалуйста, два виски. Что-нибудь простое, подешевле.

Вадим бросил удивленный взгляд в сторону соседки, но не подал виду, а сотрудница уже ловко заполнила два невысоких стакана золотистой жидкостью.

— Как проходят ваши поиски Ромы? Я видела сегодня Веронику, и она была сильно расстроена… — озабоченно спросила Марина.

— Сама видишь как, — Тома подняла стакан и сделала большой обжигающий глоток, причем сделала это слишком резко и сразу же закашлялась.

— Ох, бедненькая, — сжалилась барменша. — Сейчас плесну тебе воды.

— Да какая она бедненькая! — не выдержал полицейский. — Понятно, что не надо было лезть во все это! И хлестать вискарь потом тут, — ну, видали бедненькую, а?!

— А что мне было делать? — так же эмоционально ответила Тома. — Бросить подругу одну? Сказать «мне все равно, ищи своего брата сама»? Что?!

— Кончай кипятиться! — примирительно заворчал он, хоть и не понизив еще тон. — Да понятно, конечно, как тут не приехать. И родители тут твои… Вон, мамку свою не навещала, она вообще с катушек слетела.

Тома прикинула плюсы и минусы спора о причинах возникновения болезни Альцгеймера и решила, что оно того не стоит.

— Только вот теперь я вообще не понимаю, что мне делать… — она покрутила в руке стакан с виски и кивнула на него. — Будете со мной?

— Нууу, можно. Мариночка, плесни мне двойной, — он взял свою порцию, щелкнул стаканом о девушкин и сделал небольшой глоток. — Для начала, ребенок, вот так пьют виски. Смакуют, а не заливают себе в горло. Что там еще ты не знаешь?

— Не знаю, что делать с Максимом. Я к нему вроде как привязалась, и он наверняка может помочь в поисках Ромы. Единственное, что он никак не может успокоиться из-за своего отца… Все думает, что его смерть была не такой уж естественной… Вы… вы же видели тело Игоря? У него были травмы головы?

— Травмы головы? — мужчина погладил шершавый серый подбородок, задумавшись. — Были, помню. Глубокая травма, нанесённая ударом тупым предметом. Но, понимаешь ли, в этом нет ничего необычного. Этот забулдыга же упал с лодки, так? Он мог удариться обо что угодно под водой, это не редкость.

— Окей, — девушка отхлебнула свой напиток и подняла глаза на собеседника. — А как он мог уплыть на лодке в одиночку с загипсованной рукой? Насколько мне известно, ему понадобились бы как минимум две руки, чтобы завести моторку… А если его лодка на веслах, то тут уж и говорить не о чем. Что вы думаете об этом?

— Какого черта ты… — он нахмурился и стукнул кулаком по барной стойке. Потом зло посмотрел Тамаре прямо в глаза, залпом выпил оставшийся виски и пробкой вылетел из зала ресторана.

— Что это с ним? — вздернула брови Марина, убирая пустые стаканы.

— Если бы я знала!

Тома с усилием выдохнула и запустила руку в волосы. Ну и день.

“Как насчёт завтра? Ты бы хотела со мной встретиться?”

“Если нет, то ничего страшного. Мне очень приятно и просто переписываться с тобой”.

“Конечно, настоящее свидание было бы намного круче…”

“Всё в порядке? Ты так резко пропала”.

“Может быть ты испугалась, что у меня какой-нибудь ужасный вкус на вино? Спешу заверить, это не так! Я люблю терпкий Темпранильо, знаю, это довольно просто, но не позорно!”

“Ладно, в общем, я наверное перестану тебе написывать! Но я не теряю надежды на завтра! Очень хочется с тобой увидеться”.

Томе стало стыдно, что она не отвечала ему весь день. Но его реакция на это приятно удивила девушку и она быстро стала печатать ответ:

“Мне тоже! Я была ужасно занята, прости! Так получается, у нас завтра свидание?”

Любовь разорвет нас на куски

Мерно работал и обогревал комнату кондиционер. Тамара спала, с головой укутанная в мягкое отельное одеяло. Где-то посреди белья ее бок колол уголок книги, которую она читала перед сном. Внезапно ее сон прервал щелчок двери. Девушка встрепенулась, прислушалась — вроде тишина. Решив, что ей показалось, она попробовала покрутиться в кровати, чтобы найти прежнее уютное и теплое место, в котором она спала. Но тут по комнате отчетливо раздались звуки шагов. От двери до кровати было всего-то три-четыре метра, и кромешная темнота только усиливала страх. Тамара не на шутку перепугалась. Ее тело будто окаменело, и она с замирающим сердцем потянулась к ночнику на прикроватной тумбочке. Секунда, вторая — и неверный свет озарил ее номер.

В полумраке стояла до боли знакомая фигура. В тапочках, пижаме и наброшенном на плечи халате перед ней была Ника. Лицо девушки было опухшим и красным, волосы спутанные, а слезы все продолжали литься из глаз. Казалось, она плакала уже целую вечность. Тома протянула руки к подруге, и та с облегчением бросилась к ней в объятия. Истерика Ники стала только сильнее: она сотрясалась в настоящих конвульсиях, то задыхаясь, то разрываясь криком боли. Тамаре только и оставалось, что шептать слова утешения и поглаживать худые, как веточки, руки гостьи.

Прервал девушек сигнал сообщения на телефоне. Ника встрепенулась, оторвалась от подруги и стала вытирать лицо от слез.

— Ф-у-у-х, — с содроганием выдохнула она. — Прости меня. Я тебе, наверное, всю футболку замочила! Что-то меня сегодня совсем подкосило…

— Тебе не нужно мне ничего объяснять! Я понимаю, тебе ужасно тяжело, и моя мама только подкинула стресса. Меня бы это тоже выбило из колеи. Сейчас проверю телефон, и мы с тобой нормально поговорим. Может быть, даже пойдем попьем чаю? — Тамара взяла в руки свой телефон и открыла папку с входящими сообщениями, но, прочитав, в страхе отбросила устройство на кровать. — Ника… Посмотри!

— Что же там такое? Сейчас, — девушка подобрала мобильный и принялась читать. — «Бросай копать и возвращайся в Москву, если хочешь жить». О боже! Кто это отправил? Номер не определился.

Подруги посмотрели друг на друга, и теперь уже Ника бросилась утешать свою бывшую одноклассницу, которая выглядела ужасно напуганной и близкой к панике.

— У тебя есть идеи, кто мог написать такое? И зачем? Это явно кто-то, связанный с исчезновением Ромы.

Тамара в теплых родных объятиях, уже чувствуя себя лучше, сделала несколько дыхательных упражнений и постаралась обдумать сложившуюся ситуацию. Действительно ли стоит бояться этих угроз? Чутье и имеющиеся у нее знания подсказывали, что человек, который пишет угрозы, а не наносит непосредственный вред, скорее всего, скрывает свою личность и, соответственно, не может ничего сделать, оставаясь инкогнито. Значит, в ближайшее время ей не грозит действительно быть убитой. Это должно бы немного успокоить, но сердце продолжало бешено биться. Не каждый день получаешь сообщения со смертельными угрозами! Кстати, посылать кому-то такие вещи — это вообще-то преступление, и она вполне могла бы пойти с этим в полицию. К тому же Вадиму Никифоровичу. Так, стоп.

— Мне кажется, что у меня есть мысль о том, кто мог это прислать. Хотя и звучит это немного невероятно.

— Я поверю тебе, что бы ты ни сказала, — ответила Ника и пожала девушке руку.

— У меня есть основания полагать, что это может быть Вадим… Послушай, — девушка увидела, что подруга собирается ее прервать, и не дала себя остановить. — Я сегодня говорила с ним. Сначала с Максимом, потом с ним. Если все так, как я думаю, то смерть Игоря и пропажа Ромы напрямую связаны друг с другом. И я думаю, что они связаны через нашего друга полицейского. Я не знаю пока, как именно и сделал ли он непосредственно что-то плохое, но… Максим говорит, что его отец не мог быть в лодке из-за гипса, попросил меня проверить, была ли у него травма на голове. Вадим подтвердил, что травма была, но когда я заговорила про загипсованную руку, он взбесился и убежал. Просто развернулся и ушел. Ничего не сказал. Он явно что-то скрывает.

— Ммм… Гипс?! — Ника глубоко задумалась. — Я никогда не доверяла этому мужчине. Кто вообще может столько пить и оставаться нормальным человеком? Как ты думаешь, мог ли он убить Игоря? Например, они поссорились или вроде того… А Рома, допустим, увидел это, и Вадиму пришлось его тоже убить… Нет, не убить, об этом я и думать не могу, — спрятать, заковать в наручники, что-то такое. Может так быть?

— Может быть, он велел ему убраться из города и не общаться с родными? А в отеле он ошивается, чтобы следить, исполняет ли мальчик указанное?

— Звучит очень правдоподобно! — воодушевилась Ника.

— Да, пожалуй. Жаль только, что это одни домыслы. Нам нужно что-то существеннее. Больше информации, — Тамара в раздумьях куснула ноготь на большом пальце. — Будем работать в нескольких направлениях. Первое — нужно познакомиться с Константином и узнать больше об их маленьком семейном предприятии. Второе — нам нужно проследить за Вадимом. Если он держит где-то Рому, он приведет нас к нему, хотя это и маловероятно. Но мы все равно можем узнать что-то полезное. И третье — нам нужно хорошенько выспаться!

Тамара демонстративно зевнула и потянулась, но подруга, не обращая на неё внимания, легла на кровать и сцепила руки в замок на животе.

— Так хорошо, что ты здесь, — приглушённо сказала Ника, — в какой-то момент я уже чувствовала, что вообще ничего не контролирую.

— Всё будет в порядке, — ободрительно ответила Тома, хотя её что-то больно кольнуло в словах подруги.

На секунду Тома подумала, что Ника вообще не уйдет и будет спать с ней. При мысли об этом она ощутила лёгкую удушливость, но не готова была просить попавшую в беду девушку уходить. Но Ника резко встрепенулась, погладила Тому по щеке, пожелала спокойной ночи и пошла к себе.

Кто подставил кролика Роджера

— Ты уверена, что это подходящая одежда для нашего плана?

Глаза Томы поднялись на лоб при виде подруги, которая спускалась в лобби отеля, одетая в духе Femme Fatale — красное платье с вырезом, сапоги на каблуках, шуба и высоко уложенные белоснежные волосы. Тамаре так и не удалось восстановить свое выражение лица, так что она протерла брови пальцами. Девушки поцеловались и поздоровались. За окном было стойкое утро, рассвет наступил уже пару часов назад. Они хорошо выспались и были готовы приступить к своему расследованию.

— Я всего лишь грамотно распоряжаюсь своими ресурсами. Разве этот Константин не мужчина? К тому же он ненамного старше нас. В таком виде мне стоит лишь улыбнуться ему — и его признание уже передо мной, машет хвостом и даёт лапу.

— Надеюсь, ты права. Как бы то ни было, тебе ещё придется дойти до него. Ты справишься на таких каблуках? Может нам стоит вызвать такси?

— Дорогая, я уже обо всём позаботилась, — хищно ухмыльнулась Ника, помахивая в руке телефоном.

Поездка на машине с фантастически разодетой подругой показалась Тамаре тяжелым испытанием. Вновь и вновь она ощущала тяжелое, всеобъемлющее присутствие Ники, её железную волю и силу характера, которая оплетала и не давала дышать. Или это просто такие сильные духи? Тома вновь и вновь эмоционально оказывалась в ситуациях из детства, где подруга изо всех сил старалась превзойти её во всем, быть первой и главной. Хотя ей и стараться было не надо. Ника была кумиром её детства. Красивая, богатая девочка, вокруг которой всегда много людей. А она выбрала её, Тамару.

Кутаясь в пушистую искусственную шубу и вдыхая аромат своих духов с запахом орхидей и шоколада, Ника предвкушала встречу и собирала остатки уверенности в себе. «Я неотразима, я прекрасна, меня не остановить». Она закусила губу и посмотрела в окно — они приехали. Деревянный дом выделялся из рядов соседних большой застекленной верандой. Все они стояли на холмистом участке земли, через канал и две дороги от набережной и причалов — там, где были реально дорогие дома. Ника вышла из машины и поправила свой наряд. Тамара неодобрительно косилась на подругу, но Нике сейчас было не до неё. Пусть завидует.

Максим встретил их у калитки и округлил глаза.

— Вау! Мы что, идём в театр?

— Нет, скорее театр идёт к вам, — пошутила Тамара и тут же виновато покосилась — зачем смеяться над подругой?

Ника проигнорировала все реплики и пошла прямиком в дом, не оборачиваясь на подругу. Максим, одетый по-домашнему, в футболку и шорты, тряхнул длинными волосами и поплелся за ней вместе с Тамарой.

Дом выглядел невероятно ухоженным, учитывая, что в нём жили вдвоем подросток и молодой мужчина. Серый ноябрьский свет безжалостно показывал всю кухню как на ладони, и нигде не было и следа безразличия или запущенности. Максим попытался оглядеть своё жилище чужими глазами. Уютно даже! Как будто и не здесь они с братом прожили самые худшие свои годы. Он подвел гостей к кухонному столу и стал готовить чай.

— Костя! Давай к нам.

Девушки сняли верхнюю одежду и сели ожидая. Спустя минуту или меньше зашёл он. Константин оглядел вошедших, тихо поздоровался и подошёл к брату. Он похлопал его по плечу и стал помогать делать чай. Тамара с Никой обменялись беглыми удивлёнными взглядами. Они не готовились к тому, что брат Максима окажется так хорош собой! Заметив это внимание к своей персоне, Константин смущённо улыбнулся и, не поднимая на девушек своих почти что черных глаз, подал им чашки с горячим чаем.

— Итак… — сказал он, садясь спиной к большому окну и разминая шею, — Вероника и Тамара, правильно?

— Ника, — наконец-то пришла в себя девушка и отбросила в сторону копну блестящих волос.

— И Тома, — сказала вторая, грея замерзшие пальцы о кружку.

— Приятно познакомиться, — сказал он, делая глоток чая и возвращая Нике открытую теплую улыбку.

Разглядывая его, Тома заметила шрамы на ладонях и большую татуировку с розами на шее. Это вернуло её в реальность, и она вспомнила, что они в гостях у настоящего преступника.

— Мы хотим поговорить с вами о Роме и о его небольшом столкновении с вашим отцом, — серьезно начала она, достав из рюкзака свой блокнот.

— Воу-воу, Ненси Дрю! — засмеялся он и выставил вперёд руки, картинно защищаясь. — Во-первых, мы совершенно точно можем перейти на “ты”, мне всего лишь двадцать пять! — он посмотрел на брата и игриво нахмурился. — Разве я не выгляжу на свой возраст?

Максим хрюкнул от смеха в свой чай и пожал плечами. Ника же коснулась предплечья Константина и сказала:

— Ты выглядишь отлично.

Они обменялись протяжными, изучающими взглядами.

— Во-вторых, почему вас вообще волнует наш отец? Я вроде бы слышал, что вы разыскиваете Рому? Нашего отца искать бессмысленно — он мёртв, — развёл он руками.

— Мы уверены, что эти двое связаны. Как вам известно, ваш отец был… преступником, — медленно начала Тома, оглядывая слушателей. Пока никто не спешил возражать. — В его сейфе лежало что-то очень важное. Рома намеревался забрать оттуда паспорт Максима, но паспорта там не оказалось. Зато, вероятно, было что-то другое. Что-то, что привело к смерти Игоря и исчезновению Ромы… Вы… Прости, ты сам заглядывал в сейф отца? В городе говорят, что вы вели совместный бизнес.

— Очень мило с твоей стороны выбирать такие мягкие формулировки, — усмехнулся Константин. — Да, это правда. Я работал на отца. После его смерти мне передали ключи от сейфа и все его дела. Теперь я ими занимаюсь. И сейф я проверял — там почти пусто. Только деньги, драгоценности, договоры на имущество, чеки и бумаги о покупке склада на острове. Не знаю, что из этого могло его убить.

— Ты общался с его поставщиками? Видел кого-нибудь в лицо?

— Общался, но не видел. Не такой у нас бизнес, — он ухмыльнулся и приподнял бровь. — С поставщиком у меня была всего лишь одна встреча. Это было на острове, уже после смерти отца. Всё очень таинственно — без разговоров, скрытое лицо, всё такое.

— Это было там, где у вас склад? — заинтересовалась Тома.

— Да, именно там. Угрюмое местечко. Я бы не хотел туда возвращаться.

— Даже ради нас? — Ника захлопала глазами и придвинулась ближе к Константину.

— Вам туда нужно? — Мужчина, казалось, не замечал, как близко она сидит, и продолжал спокойно пить чай.

Девушки переглянулись. Нужно ли им туда? Тома задумалась. Вероятно, это одна из зацепок. Иначе как ещё найти Рому? Они должны проверить всё, что попадётся на пути.

— Да, — уверенно сказала Тома, глядя Константину прямо в глаза.

— Ну что ж, я вам расскажу, как туда доплыть. Думаю пара часов кролем не помеха для таких серьёзных леди как вы, — в его чёрных глазах блеснули искорки. Он явно смеялся над ними!

— Мне кажется, вы недостаточно серьёзно относитесь к этому делу! Вам разве не важно найти убийцу отца и разобраться во всём этом? — рассердилась Тома.

— Не кипятись, — попыталась успокоить её Ника.

Константин наконец обратил внимание, что его гостья в роскошном наряде и с приятным ароматом духов сидит всё ближе к его плечу. Он повернулся к ней, положил локоть на стол и подпер щёку кулаком. Затем посмотрел прямо на неё и широко улыбнулся, обнажив небольшую ямочку на щеке.

— Я вам помогу, — решительно сказал Константин, переводя взгляд на серьёзное лицо брата напротив. — Точнее, мы поможем, да, Макс?

— Да, конечно. Мне очень хочется помочь. Хочется найти Рому и понять, что с ним случилось. Мне его ужасно не хватает.

Ника, услышав это горячее и искреннее признание, внутренне дрогнула. Она даже не знала этого мальчика, а он так сильно скучает по её брату! Сердце её сжалось от тёплой печали, и она обняла Максима за плечо.

— Мне тоже…

— Тогда решено! У нас осталась от отца вполне рабочая лодка, на которой можно доплыть до острова. Выдвигаемся завтра, в воскресенье, в десять утра.

Дьявол под прикрытием

— Как ты думаешь, есть ли у меня какой-нибудь шанс с этим Константином? — болтая ногами на кровати Томы, спросила подруга.

— А он тебе понравился? — задала встречный вопрос Тамара, смотря на Нику в отражении зеркала.

Тамара вовсю готовилась к своему вечернему свиданию и сейчас укладывала волосы после душа. В воздухе витала влажность и запах кофе, который принесла Ника из ресторана отеля.

— А тебе нет? — подняла брови девушка, делая глоток напитка.

— Я не могу его даже рассматривать серьёзно из-за его… эмм… профессиональной деятельности. Это неприемлемо для меня. Так что… полагаю, нет.

— А мне кажется, это очень романтично!

— Это смертельно, безответственно и ужасно, Ника, — отрезала Тома. — И я искренне надеюсь, что Константин завязал со всем этим после смерти Игоря. Ну или хотя бы вернул нормальное детство Максу. Тебе напомнить, что вся беда с Ромой началась именно там?

— Не надо мне ничего напоминать, — нахмурилась девушка. — Я просто пытаюсь себя немного отвлечь.

Тома почувствовала, что в комнате будто погасла гирлянда. Свет подруги, её яркая, кипучая энергия, которая так вдохновляла её в детстве, снова становился ей необходим как воздух.

— А ты можешь мне сделать локоны и макияж? — похлопала она ресницами, смущённо улыбаясь и моментально видя, как Ника расцветает от этой просьбы. — Пожалуйста?

“Буду ждать тебя в шесть вечера в винном баре «Маяк». Он новый, рядом с каналом, ты его легко найдёшь. Ты опознаешь меня по ярко-красной помаде, и ещё я буду сидеть где-нибудь у окна. С нетерпением жду!”

Накрашенная, надушенная, с изысканной причёской и вся сияя, Тома последний раз перечитала сообщение, хмыкнула и вышла из отеля.

Она шла вдоль Староладожского канала и пыталась привести чувства в порядок. Столько всего происходит одновременно. Ника, мама, Рома, этот таинственный незнакомец. Все они соревновались в её голове и перекрикивали друг друга, вызывая сильные и противоречивые эмоции. Она бросила взгляд на воду, где городские кряквы, которые не улетали на зиму, дрались на крошки хлеба. Они кричали и расталкивали друг друга крыльями в студёной воде канала.

—Да, примерно то же самое и у меня, — кивнула она птицам.

И всё-таки сейчас её мысли больше всего занимало свидание. Кто же он? Как он выглядит? Она вспомнила слова Максима, про то, что может просто “щёлкнуть”. Тамара чувствовала что-то подобное от их переписки, но понять наверняка можно только вживую. Девушка остановилась перед входом в бар и посмотрела на небо, которое уже потемнело от вечерних сумерек. И взялась за ручку двери.

Внутри царил полумрак, играл мягкий мурлыкающий джаз. Она обменялась улыбками с сотрудницей, и показав что её ждут, целеустремлённо направилась к столикам у окна. Их было три, и все оказались заняты. За одним сидела парочка, за другим — бабушка с внучкой, а последний, в самом углу, был занят молодым мужчиной. Он сидел спиной ко входу и читал книгу. Тома мысленно поставила ему жирный плюс. Молодой человек был облачён в свитер крупной вязки с широким и высоким горлом и, кажется, только что заметил, что кто-то вошёл в ресторан.

Он повернулся в её сторону и встал, улыбаясь, предлагая занять место напротив. Она стремительно опустилась на диван и схватилась за голову.

— Что происходит? — настороженно спросила Тома.

— Наше первое свидание? — с лёгкой усмешкой поднял брови Константин и протянул ей бокал вина.

Девушка глубоко вдохнула, пытаясь мысленно заморозить время, чтобы успеть всё обдумать. Она приняла бокал, но поставила его обратно на стол, не сделав ни глотка. Её взгляд скользнул по столу. Книга, которую он читал, ожидая её, была «Мастер и Маргарита». Бутылка вина, которое он заказал, — Пино Нуар, она писала, что любит его за вишнёвый аромат. И, наконец, финальная и самая серьёзная улика — флакончик красной помады. Сомнений быть не могло.

Тома медленно подняла глаза, готовая изучить его в свете новой информации. Константин спокойно сидел напротив, не торопя её и ожидая вердикта. Девушка лихорадочно сопоставляла все имеющиеся у неё данные. Мужчина перед ней: участник криминального мира, связанный с наркоторговлей и, вероятно, замешанный так или иначе в её расследование по пропаже Ромы, опасный и не заслуживающий доверия. Человек, с которым она переписывалась последние несколько дней: весёлый, добрый, заботливый, с такими же, как у неё, интересами и похожими вкусами в музыке и кино. Это всё Константин.

Она выпрямилась и протянула руку за бокалом. Он улыбнулся, вновь обнажая свою ямочку на щеке, и протянул свой бокал вперёд, чтобы чокнуться.

— Ну уж нет, — остановила его Тома и сделала глоток. — Тебе ещё нужно многое мне объяснить!

— Я готов, — кивнул он и закусил губу.

Тамара долго скользила взглядом по его лицу, пытаясь сформулировать самый правильный вопрос и стараясь изо всех сил не смотреть на аккуратно очерченные губы с повёрнутыми вверх уголками.

— Почему ты не сказал мне, что это ты? — наконец спросила она. — Допустим, до сегодняшнего дня, когда мы пришли к вам домой, ты не знал, кто я. Но потом! Ты вообще никак не отреагировал днём, что знаешь меня. Или хотя бы в переписке? Я чувствую себя как дура, как будто меня обманули, понимаешь? Так себе первое свидание.

— Прости меня, Тома, — нахмурился Константин. — Я не хотел вызвать у тебя таких эмоций. Просто сегодня днём мы ни секунды не были наедине. Неужели тебе хотелось бы, чтобы я при всех подошёл к тебе, сказал: «Привет, я Роберт Смит» — и стал бы обсуждать что-то из нашей переписки?

В ответ Тома нерешительно скривилась и пожала плечами. Он продолжил:

— А потом, в переписке я просто испугался признаться тебе, кто я. Постыдился или не знаю… Ты пришла сегодня ко мне домой, уже составив какое-то представление обо мне. И ушла, только подтвердив его. Я боялся, что если скажу тебе, кто я, то на свидание ты просто не придёшь. Мне не хотелось упускать свой шанс на ещё одну попытку, без предубеждений и тайн.

Тома молчала, её пальцы нервно постукивали по краю бокала. Она чувствовала, как внутри неё борются два чувства: одно говорило ей бежать, другое — остаться и дать ему этот шанс, которого он так страстно желал.

— Ты понимаешь, что это нечестно? — наконец проговорила она, её голос звучал тихо, но твёрдо. — Ты дал мне повод думать, что ты кто-то другой. Кто-то… безопасный.

Константин вздохнул, его глаза стали серьёзными.

— Но я не несу в себе никакой опасности для тебя. И ни для кого другого. Очень долго наша семья полностью подчинялась правилам моего отца. И это были страшные, плохие и… действительно опасные правила. Но сейчас моя единственная работа — это понять, что я за человек. Что мне нравится, кто мне нравится, кем я хочу быть. И сделать то же самое для Максима. Дать брату хорошее будущее. Это всё, чего я хочу, и я надеюсь, что ты сможешь понять это. Мне показалось, что мы… на одной волне в этом плане, — он нервно потёр руки и слегка улыбнулся Томе.

— То есть с бизнесом твоего отца покончено? — уточнила она.

— Да. Это заняло какое-то время, но теперь мы с Максом свободны. У нас, конечно, осталось много денег от отца, но пока Максим не отучится в школе и не поступит в универ, а я не найду работу по душе, у нас особо нет выбора. К тому же Макс настрадался за всё это время и заслужил каждую копейку. Так что, как только я встану на ноги, я тут же отдам всё ему.

— И ты больше никогда в жизни не собираешься делать ничего незаконного? И искренне поможешь нам в расследовании? — спросила Тома, уже заметно расслабившись и игриво сощурив глаза.

— Клянусь, — он шутливо поднял руку и искристо рассмеялся, тоже испытывая заметное облегчение.

— Ну ладно, — протянула Тома и взяла бокал с вином в руку. — Тогда, полагаю, можно и чокнуться.

— За первое свидание? — расплылся в улыбке Константин.

— За Булгакова! Начнём с чего полегче, — они стукнулись бокалами и сделали по глотку, всё так же смотря друг на друга.

Из “Маяка” они уходили с болящими от улыбок щеками, горящими глазами и зная друг про друга всё на свете. Ну или им так казалось. Так или иначе, они были счастливы. Тома чувствовала, как стремительно и незаметно идёт время рядом с ним, как она расцветает, взахлёб говоря о своих хобби и делясь увлечениями. Они обсудили свои любимые музыкальные группы по каждому десятилетию и пересказывали друг другу строчки из песен.

Десятилетие Тома Константин

1950 Элвис Пресли Чак Берри

1960 The Beatles The Who

1970 Joy Division Pink Floyd

1980 Pixies Depeche Mode

1990 The Cranberries Modest Mouse

Неужели ещё сегодня утром она смотрела на него как на врага? Это будто бы было миллионы лет назад. Ночь опустилась на город и пушистыми хлопьями падал снег. Томе казалось, что если очень сильно прислушаться, то можно расслышать хрустящий звук воды, которая покрывается льдом. Они прошли обратно до начала канала и притихли. Утки куда-то исчезли, наверное, отправившись спать.

— Я провожу тебя? — заглянул ей в лицо Константин.

Тома хитро улыбнулась. Ей совсем не хотелось расставаться и она чувствовала, что это взаимно. Большая снежинка медленно опустилась ему на бровь и стала таять, а он встряхнул головой и скинул её себе на ворот свитера.

— Мы уже и так почти дошли. Совсем не можешь без меня? — рассмеялась она.

— Не могу, — ответил он серьёзно и они пошли дальше.

У парадного входа в отель они остановились и стали смотреть на причал. В этот момент Тома наконец-то почувствовала себя в Шлиссельбурге как дома и расслабилась всем телом, осознавая, что до этого её плечи и шея были сильно напряжены каждую минуту. “Щёлкнуло”, про себя подумала она и улыбнулась своим мыслям.

— Мне тут очень нравится, — едва слышно сказала она.

— А почему ты уехала? — спросил Константин, делая небольшой шаг вперёд и становясь напротив неё очень близко, так, что снежинки, падавшие между ними таяли от его дыхания.

— А почему ты остался? — ответила она вопросом на вопрос.

— Я никогда не уеду. Теперь уже точно, — он развел руками вокруг, демонстрируя причал, Неву и Ладогу, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти, как на плёнке, — Я люблю здесь всё и всех. И только сейчас у меня наконец-то появился шанс на взаимность.

— Кажется, я понимаю, о чём ты… Надеюсь, у тебя и правда получится. Твой отец это не вы с Максом. Нужно чтобы все остальные тоже поняли это, — медленно и вдумчиво произнесла Тома.

Он улыбнулся и опустил голову. Потом сделал ещё один небольшой шаг по направлению к ней и нерешительно протянул вперёд руки. Тома ответила на этот жест и вложила ему в тёплые ладони свои замёрзшие пальцы. Его руки большие и немного покрасневшие на холоде, он стал гладить большим пальцем её ладонь. Они посмотрели друг на друга и Тома сделала глубокий вдох, приготовившись его поцеловать, если он не сделает это первым, но их прервал громкий крик:

— Отойди от неё!

От причала к ним шла разозлённая Елена и сыпала проклятьями. Тома и Константин отпрянули друг от друга.

— Какого чёрта ты тут делаешь? Я запрещаю тебе и всей твоей паршивой семейке ошиваться у моего отеля! Пошёл вон! Мне милицию вызвать?

Тома совершенно опешила и в панике смотрела на обоих. Елена продолжала угрожающе приближаться, а Константин сжав губы, развернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова.

— Что это было? — почти в истерике она спросила подошедшую к ней женщину.

— Ты что, не в курсе, кто это? Я не желаю его тут видеть, — энергично помотав головой сказала Елена, открывая дверь и заходя в свой отель.

— Но он не сделал ничего плохого! — прокричала Тома следуя за удаляющейся спиной, но та не желала с ней ничего обсуждать.

Одна, обескураженная и расстроенная, девушка едва перевела дыхание и бросилась обратно на улицу, надеясь догнать Константина. Но его уже не было нигде поблизости. Безразлично ко всему падал снег и оранжевые фонари подсвечивали то, что вокруг на много метров нет ни души.

Тома вернулась в лобби отеля и устало опустилась в одно из кресел. Взяла телефон и проверила, не писал ли ей кто. Ноль сообщений.

“Прости, пожалуйста! Я не знаю, что на неё нашло. Мне очень жаль, что мы так плохо попрощались!”

“Ты тут? Всё в порядке? Не расстраивайся, я уверена, что вы ещё сможете наладить отношения с Еленой!”

“Константин?”

Она подождала ответа ещё немного и снова взялась за телефон.

“Мне очень понравилось наше свидание!...”

Всё так же ноль сообщений. Почувствовав сильный укол обиды, она написала:

“Завтра всё в силе?”

И ей моментально пришёл короткий и лаконичный ответ:

“Да”.

Никаких тревог и сюрпризов

Утром весь выпавший вчера снег растаял. Раздвинув шторы, Тома смотрела на унылые серые лужи и пыталась понять, что же ей ждать от этого дня. Рой вопросов без ответа витал в её сознании и зародившееся нежное чувство к Константину, так резко оборванное не добавляло ясности. Она плотно закрыла окно шторами, чтобы серость не проникала внутрь комнаты и включила яркий искусственный свет. Нужно было собрать рюкзак для большого путешествия. Она выпотрошила его содержимое на кровать и достала из шкафа тёплый свитер и запасные носки. Что ещё может понадобиться? Взяла в руки блокнот с динозавром, который раскидывает осенние листья и провела по обложке ладонью. Раскрыла на последней исписанной странице и ей на колени выпали листы. Из дневника Ромы, которые она так и не прочитала.

10 сентября. Целый день как на иголках. Завтра я уже воплощу свой план по освобождению Максима. Он лаконичен и прост, включает в себя всего лишь немного хитрости, чуть больше ловкости и совсем капельку воровства!

Сегодня после школы я иду в гости к Максу и тщательно изучу обстановку. Будет лучше, если его отец тоже будет дома, так как меня интересует в нём совершенно всё — его распорядок дня, его привычки, время, когда он дома и когда нет. Боже, как долго длится геометрия! Они вообще в курсе, что у людей есть жизнь?!

Цель № 1 — сейф! Я узнал, где он. Это было легко. Ха-ха, Том Круз, подвинься. Также я остановился на методе открытия. Жалко, что я не могу рассказать всем об этом ввиду незаконности моих действий. Или могу? Ладно! Так вот, пудра! Будем собирать отпечатки пальцев с кнопок и получим приблизительный код. В эксплуатации мне, конечно, понадобится немного удачи, но я известен своей удачливостью. Главное — справедливость наконец-то восторжествует! Макс будет свободен! Если я найду какие-то улики, наркотики, чеки… Что угодно в дополнение к паспорту, что сможет посадить за решётку этого гада и его банду… Я это сделаю!

11 сентября.

Макс сегодня пришёл с фингалом. Чёрт. А я только-только начал осознавать, что я вообще задумал. И бояться. Потому что это реально страшно. Но пути обратно уже нет.

После школы домой, поем в ресторане отеля и вперёд. Думаю спрятать последние пару листов дневника на всякий случай. Как-то стрёмно. Что если в сейфе будет оружие? Я мог бы взять его… Ну, чтобы припугнуть мерзавца.

Надеюсь, я и правда делаю всё верно. Не хочу создать Максу проблем ещё больше чем у него уже есть. Но дальше так продолжаться не может.

Мама встретила меня у входа в отель и спросила, где меня носит последние пару дней. Я ей сказал, что был в гостях у Макса, и что сегодня тоже пойду. Она психанула. Орала как сумасшедшая и запрещала мне с ним общаться. Мда. Скорее бы уехать в Питер. Может быть, Макс тоже туда собирается после школы? Надо будет спросить.

Всё, последняя строчка и за дело! Удачи мне. Per aspera ad astra!

Дочитав, Тома вытерла лицо, которое втайне от неё самой уже всё покрылось слезами. Бедный мальчик! Смелый, отчаянный и такой юный... Где же он сейчас? Теперь очевидно, что он не собирался сбегать. Не собирался умирать. Он просто хотел помочь новому другу. Что же пошло не так? Она стала перелистывать дневник расследования в попытках соединить имеющиеся сведения.

Теперь понятно, что в сейфе действительно содержалась какая-то важная информация. Что-то такое, что навело беду на всех участников этой истории. Она задумалась об Игоре. Жестокий отец, мелкий бандит и всесторонне презираемая личность в городе. От подозрения его оберегает только тот факт, что в день пропажи Ромы он был уже мёртв. Знал ли об этом Рома? И, что ещё интереснее, что знают о его смерти сыновья? Тома сделала мысленную заметку расспросить их как можно подробнее.

Но могла ли она доверять Константину и Максиму? Не безумно ли опасную поездку они с Никой запланировали на сегодня? Из лодок на Ладожском озере регулярно пропадают люди. Кто-то тонет, кого-то скидывают. Тома вспомнила прикосновения рук вчера вечером. Нежные, тёплые, располагающие. Но правда ли это? Константин больше ей не писал, а сейчас, в этом полном хаосе чувств она также вспомнила, что и началось их общение с обмана. Это больно кольнуло её прямо в грудь.

Она решительно встала с кровати и сложила все бумаги обратно в рюкзак. Выбора нет. Улики тянут её именно к озеру и именно к этой семье. Пришло время распутать этот клубок тайн.

Открыв дверь своего номера, она обнаружила там Нику. Девушка стояла там с непроницаемым выражением лица и какое-то время они обе смотрели друг на друга. Потом Ника встрепенулась и натянула улыбку.

— А вот и ты! Я только собралась постучать. Нам накрыли завтрак в ресторане. Ты готова к отплытию на Титанике с красавчиком Джеком? — ухмыльнулась она и потянула подругу вглубь отеля.

За завтраком они почти не говорили и у Томы была возможность как следует изучить бывшую одноклассницу. Она была одета эффектно, но всё-таки соответственно путешествию на лодке. Пальто, высокие сапоги, обтягивающие джинсы и белая пушистая шапка с завязками. Ела она очень мало и всё больше катала еду по тарелке, а кофе пила уже чашку третью. Они воссоединились пять дней назад и уже тогда подруга показалась ей истощённой и уставшей, но теперь это уже выходило за все границы. Из Ники будто бы утекла вся жизнь и она лишь едва прикрывала это макияжем, модной одеждой и былой бравадой. И, тем не менее всё равно имела беспрецедентную власть над людьми.

— Как ты? — заботливо спросила её Тома.

Ника вскинула глаза на подругу и тяжело вздохнула.

— Нервничаю. Волнуюсь. А ты?

— Тоже. Не могу понять, как я отношусь к братьям… Ты знала, что у меня вчера было свидание с Константином?

И она всё рассказала подруге о переписке и вчерашнем вечере. Ника расплылась смешливой ехидностью и взмахнула руками.

— Боже ты мой! А я тем же утром едва на коленях у него не сидела! Ну и ну. Прыткая ты девчонка, Тома. Не успела вещи распаковать в Шлиссельбурге, а уже начала встречаться с самым горячим местным красавчиком и обогнала меня!

— Сомневаюсь, что мы начали встречаться. Между нами что-то есть, но ситуация совсем не располагает к романтике и прочему. Слишком много нарывов вокруг. Слишком всё тяжело.

— Для этого нам и даны мужчины, дорогая! Чтобы решать проблемы. И… управлять лодками, полагаю.

Подруги прыснули от смеха и встали из-за стола, чтобы пойти собираться. Встреча была назначена на причале в девять утра. Хмурые люди шли на работу, а тяжёлое сизое небо нависало над ними и мешало свободно дышать. На набережной их никто не ждал. Они подошли к самому причалу и стали ждать, зябко переступая с ноги на ногу. Ника продолжала подкалывать подругу о её личной жизни и Тома успела пожалеть, что выбрала именно сегодняшний день, чтобы во всём признаться. Кажется, ситуация сильно усложнялась тем, что Нике и правда немного понравился Константин. Будет ли она стараться наладить с ним контакт или благородно уступит подруге? Раньше это было не в её правилах.

Наконец, они услышали шум моторной лодки вдали. Такая же серая, как и всё её окружение, с лёгким металлическим отливом, она плыла по направлению к девушкам, разрезая водную гладь. Ника заметно напряглась и Тома переняла её настороженность.

На лодке играла музыка, а братья выглядели весьма беззаботно. Они подплыли к причалу и Максим вышел, чтобы помочь девушкам сесть на пассажирские места. Оба они были одеты тепло и практично. Тома внимательно посмотрела на Константина. Он был спокоен и невозмутим.

— Всем доброе утро! — поздоровался старший брат.

— Доброе утро! — ответила ему Ника, поудобнее устраиваясь позади, — надеюсь, нам сегодня не попадётся айсберг? Оркестр, я вижу, на месте.

Она показала на переносную колонку рядом с Максимом, из которой разносились вокруг меланхоличные мелодии Radiohead и все рассмеялись.

— Ну, если никто не будет воссоздавать объятия Джека и Роуз на корме, то все пассажиры должны доплыть в целости и сохранности, — хохотнул их капитан.

Он посмотрел на Тому.

— Тебе удобно? — его взгляд был пронизан заботой и теплотой, от которой сердце девушки затрепетало и забилось в груди.

— Да, всё хорошо, — она посмотрела на него и тут же потупила взгляд, скрывая широченную улыбку.

— Ну что, поплыли? — спросил Максим, выбирая следующую песню.

Он включил No Surprises и их лодка неторопливо отправилась в путь, покашливая и брыкаясь. Услышав знакомую песню, Тома оценила, как хорошо она подходит этому моменту. Она закрыла глаза и стала слушать. Холодные брызги обдавали её лицо, а Ника с Максимом о чём-то перешучивались, но у неё было такое чувство, что они с Константином в этой лодке одни. Она ощущала его присутствие и это наполняло момент ещё большей важностью и торжественностью, которых и так было в избытке.

Оседлавшие шторм

Судно поскользило уже почти километр и перед ними предстала восхитительная громада Шлиссельбуржской крепости.

— Ого! Мы что, туда едем? — воскликнула Ника.

— Нет, просто проплываем мимо. Нам нужна коса рядом. Видишь, справа от крепости протяженный остров, на котором стоят рыбацкие сараи и куча лодок? Мы туда, — улыбаясь ответил ей Константин, сосредоточенно управляя штурвалом.

Прошло не больше четверти часа и вот они уже привязывали лодку к причалу на крохотном островке. Тома ни разу в жизни здесь не была. Голые деревья негостеприимно раскинулись по обеим сторонам берега и темная вода пенилась у камней.

— Далеко нам идти отсюда? — сглотнув, спросила она.

— Да, тут как-то жутко! — встрепенулась Ника.

— Мы почти на месте. Весь этот остров целиком можно обойти за пять минут, — уверенно ответил им Максим и помог Нике встать и выйти из лодки.

К Томе подошёл Константин и подал ей руку. Она нерешительно посмотрела на него и улыбнулась оттого, какой он был розовощёкий от холодного ветра и брызг. Он легко подтянул её и вместе они встали перед лодкой.

— Спасибо, — смущённо поблагодарила она.

— Не за что, — ответил он и отпустив её руку, почти незаметно погладил её вдоль спины и пошёл вперёд.

Тома пошла следом, чувствуя, как по всему позвоночнику разбегаются приятные мурашки. Вместе с Никой они следовали за братьями и спустя некоторое время остановились у небольшой деревянной постройки.

— Это оно? — поежилась Ника.

— Да, ищу ключи, — ответил Константин.

Тома огляделась. Вокруг не было ни души. Музыку они уже давно выключили и звуки на острове были самые пугающие. Кричали вороны и чайки, неистово билась вода об камни и ветер качал деревья, будто бы пытаясь вырвать их с камнями. Всё это составляло ужасную и громкую какофонию. Может быть летом здесь и не так страшно, но поздней осенью атмосфера тут почти невыносимая. Неудивительно, что они были здесь одни.

Константин наконец-то нашёл ключи от сарая и вся компания ввалилась в сарай. Света с улицы не хватало чтобы хоть что-то разглядеть и братья стали шарить руками по стенам, чтобы нащупать выключатель. Наконец, электрическая лампочка мигнула пару раз и озарила тусклым белёсым светом помещение.

Это явно был бывший склад. Металлические стеллажи стояли рядами посреди комнаты, а вокруг них были хаотично нагромождены пустые коробки, обрывки скотча и упаковочной бумаги. В углу пылился рабочий стол, шкафчики которого были вывернуты наизнанку и будто бы в спешке опустошены.

— Что мы ищем? — деловито поинтересовался Максим, пряча руки в карманы.

— Любые бумаги и документы. Нас интересует всё, что здесь могло остаться, — ответила ему Тома и принялась за поиски.

— А почему тут такой бардак? — брезгливо спросила Ника, боясь даже прикоснуться к чему-либо.

— Думаю, здесь побывали папины коллеги. Или полиция. Кто-то из них, — пожал плечами Константин, — Надеюсь, они нам хоть что-нибудь оставили.

Они рылись в мусоре среди картонок и пыли около получаса. Всё, что могло пригодиться, складывали на стол, чтобы потом детально осмотреть. К концу работы насчиталось не больше пяти листков, которые хоть как-то заслуживали внимание. Они столпились у стола, ожидая, когда Тома их все изучит.

— Так, это две распечатки купонов на заказ пирогов, — отбросила она в сторону ненужное, — Это реклама подвесных потолков…

Девушка и её спутники начали терять надежду, то тут она обратила внимание на один из листков, который был сильно исчеркан жёлтым маркером. Столбцы цифр, видимо денежных сумм и неизвестные столбцы с количеством и весом. Листок был сильно измят и на нём явно виднелся отпечаток чьего-то ботинка.

— Посмотри, — она обратила внимание остальных на листок, — Мне кажется, это что-то важное.

— Да, это явно о товаре, — хмыкнул Константин.

— Под товаром ты имеешь в виду… — протянула Тома не желая продолжать.

— Да, именно это. Конфетки, — хмыкнул он, передавая листок дальше.

— Погодите…. — держащая бумагу Ника резко схватилась за сердце и пошатнулась так, что Константину и Максиму пришлось её придержать, — Не может быть. Вы видите это?

Она указала пальцем с длинным красным ногтем на название компании в верхнем углу документа.

— ООО “Причал”? — прочитал, нахмурившись, Максим, — Ну да, и что?

Глаза Томы расширились от ужаса и она посмотрела на Нику. Её лицо как будто покинула вся кровь, она была бледная и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Это же… — протянула Тома.

— Да! — закричала Ника, — Да! Я ничего не понимаю, ничего!

Девушка уже почти рыдала и билась в истерике.

— Да объясните же в чём дело! — в замешательстве спросил Максим, смотря то на одну, то на другую, — Что это за компания?

— Кажется, я знаю, в чём дело… — проговорил задумавшийся Константин, — Как называется их отель, Макс?

— “На причале” вроде… Ты думаешь, что это…

— Я почти уверен. Так ведь, Ника? Это твоя мама? — с нажимом спросил Константин.

— Мне ничего не известно, — шмыгнула носом девушка, — Но компания называется именно так, как на этой бумаге. Я не могу поверить своим глазам… Неужели мама как-то связана с наркотиками?

— Не просто связана. Она их поставляла отцу для продажи, — тихо сказал Константин.

— Ты знал об этом? — спросила его Тома.

— Нет. Когда отец был ещё жив, все серьёзные операции он держал в тайне, а потом я просто старался скорее закончить всё и не вдавался в подробности. Ника… мне очень жаль.

Они стояли вчетвером, пытаясь осознать, как новая информация влияет на все их жизни. Пыльное помещение бездушно отражало от стен растерянность и сомнения. Тома взяла документ из рук подруги и сложила его в рюкзак.

— Я думаю, нам нужно поговорить с ней. Эта находка объединяет смерть Игоря и пропажу Ромы. Я долго искала именно что-то такое.

— Почему ты так спокойна? — взревела Ника, — Ты вообще понимаешь, что происходит? Моя мама!

— Я вовсе не спокойна, — Тома подошла к подруге и приобняла её за плечи, — Мне также тревожно, как и тебе. Но нам нужно во всём разобраться. Мы уже близки к истине.

Истерика Ники медленно потухла в объятиях подруги и она отдалилась, вытирая лицо рукой. Кивнув и оглядев собравшихся, она сказала:

— Ладно. Давайте убираться отсюда.

Все согласно двинулись прочь от сарая и этого страшного острова. Прочь от мучительных семейных тайн и тёмных вод, что с ненавистью бьют их лодку по краям и не могут остановиться.

Пять лет назад

Июньское солнце изо всех сил нагревало асфальт и крыши домов, но Тамара старалась его избегать и держалась в тени. Она шла в школу, на свой самый последний день. Внутри что-то бурлило и искрилось, подступая к горлу. Время на её голубых часах показывало, что у неё есть ещё пятнадцать минут до встречи с Никой перед школой. Она свернула с пути и села на траву под большим раскидистым тополем. Посмотрела на его огромную крону с пушистыми серьгами над головой. Надо решаться.

“Что я за человек? Кто я? — задала она мучивший её вопрос молчаливому дереву, — Всё детство я была маминой дочкой и слушала её во всём, переняла всё её интересы, повсюду была с ней… И это вернулось ко мне утроенной порцией боли, когда пришла болезнь. Я не знала, где заканчивается мамина личность и начинается моя… И сейчас то же самое с Никой. Я чувствую себя такой гадкой и неблагодарной, ведь она посвящала мне всё своё время. Она буквально заменила мне маму. Но из-за этого я так и не нашла себя. А разве сейчас не самое для этого время? Ника так замечательно распланировала наше время после школы… Колледж дизайна, свой магазин одежды… Но, чёрт возьми, это её интересы! Не мои… Неужели она этого не понимает? Мне нужна своя жизнь. Как мне попросить у неё кусочек своей жизни? Звучит ужасно… Даже в мыслях”.

Тома со злостью сорвала горсть свежей зелёной травы и бросила по ветру. Тяжело вздохнула и закрыла глаза. Нужно что-то решить, нужно действовать или будет поздно. Она распаляла себя и подбадривала, чтобы пойти и поговорить с подругой. Было страшно и тревожно. Всё это время Тамара и слова не подала, что её чем-то не устраивают общие планы. А сейчас готовила разрывную бомбу.

Она поднялась и осмотрела свои джинсы. Постаралась оттереть зелёные пятна от травы, но бросила это безрезультатное занятие и пошла обратно по дороге к школе. Ника уже сидела на скамейке у небольших дубков. Тополиный пух собирался пушистыми клубками у её ног. Вот кто действительно нарядился для последнего дня в школе! Она была в белом обтягивающем платье с широким кожаным ремнём на поясе. Волосы пышно уложены кудрями с гофре. Тома подошла и помялась, не зная, садиться рядом или остаться стоять.

— Выглядишь просто потрясно! — сказала она Нике вместо приветствия.

— А ты как лохушка! — парировала девушка, оглядывая джинсы, кеды и нарядную блузку подруги, — Я же вроде тебе оставляла платье вчера?

— Мне не захотелось его надевать…

— Да и на здоровье, — Ника качнула головой и достала из маленькой сумочки жвачку, — Будешь?

— Нет… Слушай, я хочу с тобой поговорить, пока у нас есть время до школы.

— Окей. Но у нас всего семь минут если что, — Ника забросила две подушечки и принялась жевать, подставляя своё и так веснушчатое лицо июньскому солнцу.

Тома на секунду присела рядом, но потом вновь вскочила, как заведённая. Пожевала губу и оглядела подругу с ног до головы. Взглянула на школу и лес вокруг, на город далеко позади. И решилась.

— Ника, я уезжаю. В Москву. На всё лето или может больше. Может навсегда. Не знаю ещё.

— Что за бред? У нас подготовительный курс через две недели, — встрепенулась расслабленная до этого Вероника.

— Я не пойду на дизайнера. Мне это не интересно. Я хочу найти что-то другое, что-то своё…

— Нет, пойдёшь. В смысле? У нас всё распланировано.

— Я серьезно. Я всё очень хорошо обдумала и купила билет вчера. Я уезжаю. Мне нужно какое-то время побыть одной.

— После всего что я для тебя сделала? После всего времени что я на тебя потратила? Ты меня бросаешь просто ради того, чтобы побыть одной? Ничего тупее в жизни не слышала. Кто тебе это вбил в голову? — Ника уже почти кричала.

— Никто! — также громко ответила Тома, едва сдерживая слёзы, — Никто мне ничего не вбивал! В это и дело. Это наверное моя первая самостоятельная идея в жизни и я чувствую, что обязана воплотить её в жизнь. Мы же всё равно сможем общаться! Говорить по телефону и ездить друг к другу в гости. Плюс, рано или поздно я вернусь. Или ты после колледжа можешь уехать в Москву. Это не так драматично как кажется!

— Я сама решу, насколько это драматично для меня! И я это вижу как чистейшее предательство! Решай, либо ты остаёшься здесь со мной, либо мы никогда больше не общаемся, — Ника очень серьёзно посмотрела на Тамару.

— Что? Но почему? Почему мы не можем просто продолжать дружить на расстоянии? — в отчаянии спросила Тома, примерно догадываясь, каков ответ.

— Потому что меня не интересуют крошки твоего внимания из Москвы. Ты либо со мной, либо не нужна мне вовсе. Так что выбирай. И лучше бы тебе выбрать меня, — Ника раздражённо жевала жвачку и ждала ответ.

“Я знала, что так и будет. Готовилась. Спокойно, собрано. Просто сейчас скажу ей, что выбираю себя и что меня не поймать на ультиматумы”.

— Прости меня! — зарыдала Тома и бросилась на скамейку к подруге, пытаясь взять её за руки, — Прости! Я не могу остаться! Меня всё здесь съедает заживо, я не могу жить дома, я не могу идти учиться туда, куда не хочу! Я должна поступать по-своему. Прости меня, Ника. Я не хочу расставаться с тобой, понимаешь?

— Не хочешь, а придётся, — сказала Ника и выдула большой пузырь, убирая руки Тамары со своих, — Посмотрим, как ты вообще справишься без меня. Жду тебя такую же рыдающую и сопливую максимум через пару дней.

Она поднялась со скамейки, выплюнула жвачку в урну и пошла в школу. Это был их последний день.

Поплыли

На обратном пути Ника решительно села вперёд, сказав, что на пассажирском месте её укачает. Братья переглянулись и Максим сел на место капитана, а Тома, погладив ещё раз подругу по волосам, пытаясь её согреть и поддержать, села сзади. Константин оттолкнул лодку и сел рядом с девушкой. Его близость действовала на неё даже острее недавних открытий. Их колени соприкасались в тесном пространстве и девушка чувствовала, как электричество бегает между ними, опаляя и жаля.

Ей не хотелось разговаривать и она просто откинула голову назад, закрыв глаза. Ветер трепал распущенные короткие волосы и в какой-то момент, она почувствовала, что её руку нежно приподняли с деревянного сиденья и сжали в тёплой ладони. Так и не открывая глаза, она улыбнулась и едва ли не задремала.

Спустя какое-то время раздался встревоженный голос Максима.

— Кажется, мы не одни сегодня собрались порыбачить, — сказал он, щурясь и вглядываясь в причал.

Там одинокая фигура готовила точно такую же моторку как у них к отплытию. Заметив, что кто-то приближается, фигура остановилась и тоже стала внимательно смотреть на воду.

— Ника, мне кажется, это твоя мама, — растерянно проговорила Тома.

— Да… И она нас ждёт, — поежившись ответила девушка.

Они доплыли и пришвартовались под тяжелым взглядом Елены, а потом недружно и бесшумно подошли к женщине. Воздух вокруг наполнился металлом. Ника вышла вперёд.

— Тома, достань, пожалуйста, документ, — напряжённо попросила она подругу.

Та выполнила просьбу и протянула бумагу девушке. Она схватила её и потрясла перед лицом матери.

— Что это? — в её голосе накалялся новый прилив истерики, — Ты знаешь, где мы были? Ты всё знаешь! И я теперь тоже! Это правда? Как давно ты этим занимаешься?

— Не ори, — выплюнула Елена, — Что ты от меня хочешь?

— Признания! — закричала Ника, — Правды! Моя мать поставляет наркотики у меня за спиной, а я впервые об этом слышу!

— Да? А может быть ты ещё и впервые в жизни слышишь о том, что деньги откуда-то берутся? Что учатся на модельеров за деньги, что содержать отель стоит деньги, что все проблемы на свете решают тоже они, деньги. Милая моя, я подняла на ноги всю свою семью, поганца мужа и двоих детей. Не тебе мне что-то предъявлять.

— Это же абсурд! Ты сама себя слышишь? Что ещё я о тебе не знаю?

Елена сощурила глаза и осмотрела всех четверых перед ней, особенно задержав презрительный взгляд на братьях. Когда она начала говорить, её голос так и сочился ядом.

— Полагаю многое. Но давай сейчас вспомним о другом. Например, что твои замечательные новые друзья и одноклассница не знают о тебе. Потому что мне кое-что известно такое, чем ты наверняка не намерена с ними делиться. Что думаешь об этом? Расскажем им? Или будем продолжать орать на свою мать прилюдно?

— Нет! — закричала Ника и в панике обернулась на Тому и братьев.

— Нет? Почему нет? Всех собак на меня хочешь спустить? А вот мне такой расклад не нравится. Я считаю, что у друзей не должно быть секретов друг от друга. Правда, Тома?

— О чём вы? — нахмурилась девушка, смотря, как Елена залезает в свою лодку и начинает её заводить.

— О папочке этих двоих. Его всё-таки убили, ты была права с самого начала. Спросите Нику кто это сделал, — резко сказала она и растворилась в густом тумане под оглушительный рёв мотора.

Какое-то время они могли слышать только его, но потом он стих вдали и вокруг них опустилась тишина, непроницаемая и глухая. Все боялись посмотреть друг на друга. В конце концов Тома не выдержала.

— В смысле? Она имела в виду тебя? Это же неправда, да?

Молчание Ники было хуже всего. Её подбородок начал трястись, угрожая им новой истерикой. Она прикусила губу и посмотрела на унылое серое небо.

— Это правда? — запинаясь спросил Максим.

Они втроём подошли поближе к Нике, не зная, как реагировать.

— Ника? — тихонько позвала её из небытия Тома.

Девушка очнулась и посмотрела на всех по очереди. Потом набрала побольше воздуха в грудь и ответила:

— Да.

Вокруг них как будто что-то лопнуло и покатилось горохом по земле. Это Константин глухо, как-то странно смеялся.

— Что смешного? — недоуменно спросила его Тома.

— Просто… Я не знаю, жизнь? — ответил он и вновь засмеялся.

Тома и Максим переглянулись, не разделяя веселье Константина.

— Расскажи, что произошло, — потребовала девушка у Ники.

— В четверг поздно вечером я шла из гостей… — механическим голосом начала она, — На причале кричали двое. Я подошла поближе и поняла, что это мама и Игорь. Он был пьяный и выглядел очень угрожающе, я испугалась за маму и побежала прямо к ним. Игорь кричал, что не позволит Роме ползать у него по дому и лезть в его вещи, что он видел его на камере, и что мама должна привести его прямо сюда, чтобы он его убил. Так он и говорил. Мама тоже кричала. Это был какой-то ужас. У меня началась паника, я боялась, что вот-вот начнётся драка, меня никто не замечал. Я подняла большой выбившийся из брусчатки булыжник… От удара он упал на мостовую. Мама закричала на меня, что я идиотка и столкнула его в воду. Всё. Я больше ничего не помню в тот день… У меня был шок или вроде того. На следующий день она ждала меня вместе с этим Вадимом и они сказали мне, что Игорь рыбачил пьяный и выпал из лодки. Несчастный случай. И это казалось таким естественным, таким нормальным, гораздо более реальным, чем то что на самом деле произошло, что я сама поверила в это. Как могло быть иначе? Мне… мне так стыдно.

Тома боялась даже вдохнуть. Мир вокруг лишился красок и остановился. Ника стояла обездвиженная и сломленная. Братья смотрели друг на друга, явно обсуждая произошедшее между собой, без слов. Потом Максим подошёл к Нике и положил ей руку на плечо.

— Мы никому не скажем. Не бойся, — тихо сказал он.

— В смысле? — подняла она глаза на него, — Вы не злитесь на меня? Не хотите меня убить?

— Я нет, — покачал головой Максим, — Моя жизнь стала только лучше.

— Я тоже нет, — спокойно сказал Константин.

— А вот я очень! — наконец-то задышала Тома, — И злюсь, и хочу тебя убить! Очень сильно! Ты водила меня за нос, обманывала, вертела мной как хочешь, а сама скрывала такое! Ты ничуть не лучше своей матери! Позвала меня искать Рому, но не удосужилась хоть как-то намекнуть на настолько важную часть! Это же на всё влияет! Ты заставила меня ходить в темноте!

— Прости меня! — заревела Ника, — Как я могла сказать тебе такое?

— Да запросто! Что бы я тебе сделала? — кричала на подругу Тома.

— Давайте успокоимся! — попросил Константин, — И обдумаем ситуацию. Одной тайной меньше, но мы всё ещё не знаем, где Рома, правильно?

— Правильно… — немного остыла Тома и попыталась охладить лицо замёрзшими руками, — Надо сложить всё что мы теперь знаем. Ника убила Игоря за день до пропажи Ромы. Ваша мама самый плохой человек на свете… Рома нашёл что-то в сейфе и после этого исчез… Стоп. А не мог он… сделать то же самое открытие, что и мы? Про Елену?

—Вполне… — протянул Константин, — Наверняка в сейфе было что-то из той же серии, что наша бумага. Поставки, договоры. И он тоже должен был знать, что это компания её матери.

— И… Что после этого? Он пришёл к ней на конфронтацию? Как бы она на это отреагировала? — задумалась Тома.

— Как и сейчас. Ты сама видела, как она реагирует, если её припирают к стенке, — схватилась за голову Ника.

— То есть теперь мы подозреваем Елену? — спросил Максим.

— Она наша главная подозреваемая, — серьёзно сказала Тома, — Не знаю, что именно она могла сделать с Ромой, но он точно пошёл со своей находкой к ней. К кому ещё? И потом пропал.

— Вообще-то он мог пойти и в полицию, — возразил Максим.

— Нет, он бы пошёл к ней, это правда. Мама решает у нас все проблемы… Полагаю даже те, которые сама создаёт, — устало сказала Ника.

— Допустим, — поднял ладони в воздух Константин, — Просто допустим, гипотетически, что так и есть, Рома пошёл обсуждать свою находку с Еленой. Что она с ним сделала?

— Ну уж точно не убила, — уверенно сказала Ника, — Я даже не знаю… Заперла где-нибудь?

— Но где? — развела руками Тома, оглядываясь вокруг.

— А куда она уплыла только что? Может, догоним её и спросим? — подал голос Максим, делая шаг по направлению к лодке.

— И как мы будем искать её в озере на открытой воде? — засомневалась Тома.

— Может, нам и не придётся оплывать всё озеро… — пожевала губу Ника, — Сегодня, когда мы были на этом острове, я что-то смутно припомнила из детства. Он выглядит сейчас совсем по-другому и я сильно сомневалась, но сейчас, думаю, нужно проверить эту версию. Когда мой дедушка, мамин отец, ещё был жив, он постоянно рыбачил на том острове. Мне было года три-четыре и он часто брал меня туда с собой. Он постоянно жаловался, что я не мальчик и просил у мамы сына. Но, когда родился Рома его уже не стало. В самом конце острова у него был маленький сарай для лодок и, кажется, там ещё был подвал для хранения овощей.

Ника сглотнула и её сердце опустилось вдоль позвоночника. Они все переглянулись. Тома вгрызлась в ноготь большого пальца.

— Мы отправляемся туда, да? — спросила она.

— Может быть попросить кого-нибудь ещё о помощи? — неуверенно проговорил Максим.

— Кого? — вскинул брови его старший брат, — Полицию?

— А почему бы и нет? — немного оживилась Ника, — Я думаю, позвать того же Вадима может быть неплохой идеей. Он уже и так тесно переплетен с нашей семьей, я просто скажу ему, что мы отправляемся на остров и думаем, что Рома именно там. Пусть тоже туда плывёт.

— У тебя есть его телефон? — удивилась Тома.

— Конечно. Сейчас я ему напишу, — она достала из сумочки сотовый и стала быстро печатать, — Готово. О! Он сразу ответил. Будет там через час.

Они полукругом встали перед лодкой и вдохнули морозный туманный воздух.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Макс.

— Поплыли, — выдохнула Ника.

Никто не причинит тебе вреда, детка

Какое-то сентября.

Окей. У меня теперь есть бумага и писчие принадлежности. Аллилуйя! Могу ли я писать записки о помощи и давать их кротам или мышам? Едва ли… Ну и ладно. Мне вообще-то и не сильно хочется наружу! Сами радуйтесь своим солнцу и луне!

Снова какое-то сентября.

Я ужасно хочу домой. Какого чёрта я вообще тут сижу? Моя жизнь в руках совершенно потерявшей рассудок женщины. А если её арестуют пока я здесь? И никто не знает, где я. Я же умру тут совершенно один! Черт, черт, черт, черт.

Ещё какое-то сентября.

Сегодня когда она приходила с едой, я едва не набросился на неё. Я совсем тут озверел. Боюсь, это только уменьшает мои шансы когда-либо ещё выйти на поверхность. Я уже даже не понимаю основные её причины держать меня здесь. Чтобы не сдал её? Чтобы не сдал сестру? Чтобы что? Чтобы никуда никогда не девался от неё? Чтобы быть всегда рядом? Это отвратительно.

Ещё один сентябрьский день — вот сюрприз.

Неужели никто меня не ищет?! Не могла же она что-то так мастерски соврать, что меня даже не ищут… Пожалуйста, найдите меня, чёрт возьми. Я тут! Правда, я толком не знаю, где. Окей. Окей. Окей. Дерьмо!

Сентябрь-октябрь, какая разница.

У меня тут есть книги, которые я все прочитал. И фильмы на видике, которые я все посмотрел. И ещё у меня был Твин Пикс! Вот за это конечно отдельное спасибо, хоть и какая-то злая ирония здесь проглядывается. Я своего рода тоже Лора Палмер. В общем, я решил, что мне нужно серьёзнее отнестись к дневнику. Какое-никакое развлечение чтобы не сойти с ума. Я собираюсь начать с событий, которые меня сюда привели. Может, они же и помогут выбраться? Люди, которые меня ищут, (я верю, вы есть) пожалуйста, поторопитесь!

Мысли как тухлые червяки в этом месте. Я даже не могу вспомнить число, конкретный день, когда всё произошло. Середина сентября? Окей.

Я тогда залез в дом к Максиму. (Боже, Макс, как я скучаю!)

Трюк с пудрой сработал идеально, дома никого не было. Я открыл сейф и там была целая куча всего. Мне пришлось реально долго там рыться. Паспорт я так и не нашёл. Я был в ужасном отчаянии. Оружия тоже не было. Надо было что-то придумывать и я стал просто без разбора рыться в бумагах. И я, чёрт возьми, там кое-что нашёл.

Не могу… Не могу даже вспомнить свои чувства. Гнев, в основном. Помню, что раскидал всё содержимое сейфа в припадке. Сейчас запоздало боюсь, как бы Максу не попало за это. Хотя что может быть хуже ситуации в которой оказался я? Так, не жалеть себя. Запрещено.

Окей. Дальше я… злобно побежал домой? Хотелось припереть её к стенке, наорать на неё, не знаю… Я не знаю, чего я хотел. Вроде помню, что я пошёл каким-то кривым путём, потому что у меня едва глаза видели. Вроде пару раз падал. Какой же я был бешеный, что заблудился по пути домой от Макса!

Когда я подошёл к причалу, там был скандал. Игорь орал на маму, а она на него. Идеальная парочка. Я не хотел в это вмешиваться и просто ждал, когда он уйдёт. Стоял немного вдалеке. В какой-то момент они начали толкаться и прибежала Ника. Она… Ффффффффффффффак.

Моя сестра убила человека.

Моя мать наркоторговка, а сестра убийца. А я заперт в чёртовом подвале. Чудесная семья. Надеюсь, отец найдет меня и спасёт от всего этого. Я уверен, что мама врёт, когда говорит, что он и пальцем не пошевелил с самой моей пропажи. Это грязная ложь.

После того как Ника кокнула Игоря, она была совсем не в себе. Она прошла прямо мимо меня с совершенно невидящими глазами. Интересно, как будет расцениваться юридически то, что она сделала? Что вообще будет с нашей семьёй? Когда я выберусь, я не бужу молчать ни о той, ни о другой! Пусть все сидят в тюрьме!

Нужно только убедить маму в обратном. Потому что именно такие слова и завели меня в этот подвал. Кстати, я не подозревал, что мама такая сильная. Вырубила меня с одного удара.

Ну сейчас уже точно октябрь.

Перечитываю написанное ранее. Да уж. Не совсем Марсель Пруст. Зато реализм. Вот что будет реально круто, так это снять по своей же собственной истории фильм. Или сериал? Не могу решить, что лучше. Наверное, всё-таки фильм. Хочу чтобы меня сыграл…. Дилан О’Брайен. Мы, конечно, совсем не похожи, но он очень смешной и харизматичный… Мою маму пусть играет Патрисия Аркетт. Вот уж кто похож во всём кроме роста. Пусть дадут ей какие-нибудь высоченные каблуки.

Чёрт знает какой день октября. Меня так и не нашли.

Дни ползут как улитки. Писать мне не о чём. Ничего не происходит.

Вот бы уметь рисовать как Макс. Может, стоит попытаться.

Далее нарисованы пара каракуль.

Нет.

Может уже и ноябрь.

Мама приходит в тёплой одежде. В своих спортивных костюмах. Хочу попытаться понять её. Как-то забраться ей в голову и надавить, чтобы она меня отпустила. Я уже пытался обещать ей, что буду молчать обо всём, но этого оказалось недостаточно. Нужна новая тактика.

Попробовал надавить на свою к ней любовь, (после такого-то!) говорил, что останусь в Шлиссельбурге и возьму на себя отель, всякое такое. Кажется, это уже чуть ближе к цели. Похоже, ей просто нужно чтобы все вокруг были ей чертовски благодарны и делали только так, как она хочет. Я могу делать всё это. Ради свободы. Но боюсь даже представить, как я поведу себя на самом деле, как только вылезу отсюда. Ей не поздоровится.

Кажется, что-то снаружи заставляет её нервничать. Она появляется у меня по нескольку раз за день. Может, меня скоро найдут?

Лети со мной на Луну

Стало сильно холоднее и Тома уже не скрываясь прижималась к тёплому боку Константина. Он заметил, что она замёрзла и снял с себя шарф, повязав его ей на плечи и коснулся ладонью её покрасневшей щеки.

— Как ты? — спросил он, вновь кладя её ладонь в свою.

— Не знаю… — ответила она, смотря ему прямо в глаза. В них отражалась лодка, серая гладь воды и отдаляющийся причал. Тома пододвинулась ещё поближе, — Странно.

Она сказала это практически уткнувшись носом ему в щёку. Её дыхание колыхало волосы рядом с его ухом. Она вдохнула поглубже. Тёплая кожа, что-то лимонное и свежая ель с улицы. Девушка улыбнулась и прильнула губами к ямочке на щеке. Константин слегка развернул голову и она уже целовала складку губ. Лодку качнуло и он обнял её за талию, а она положила голову ему на плечо. Столько всего произошло. Голова Томы кружилась и она не могла понять, от чего именно.

Ника обернулась к ним и улыбнулась, увидев, что они сидят обнявшись. Она подмигнула подруге по старой привычке, но спустя меньше чем долю секунды её лицо вновь осунулось и она прокричала им сквозь шум волн и лодки:

— Почти приплыли.

Сойдя на берег они помялись, переступая с ноги на ногу, в ожидании распоряжений от Ники. Она направила их отряд вперед и спустя пару метров показала на моторную лодку, привязанную к соседнему причалу. Слова были излишни. Елена где-то на этом острове.

Они проходили мимо одинаковых рыбацких лачуг и целеустремленно продирались к самой последней из них. Поднялся сильный ветер и дул прямо на них, вместо мягкого снега осыпая их ледяными искрами. Наконец, они дошли до нужного дома. Он стоял на самом отшибе, одинокий и заброшенный. Такой старый, что его доски почти полностью изъел мох. Но внутри горел свет.

— Какой у нас план? — спросил Константин.

— Заходим внутрь и ищем Рому? — пожал плечами его брат.

— Может сработать, — замялась Тома, — Но хотелось бы чего-нибудь поконкретнее. Что мы будем делать с Еленой?

— Если Рома действительно там, я не знаю, что я с ней сделаю, — зло прошипела сквозь зубы Ника.

Остальные трое в страхе переглянулись. Тома в какой уже раз поняла, как мало она знает свою подругу и то, каким человеком она стала за время их долгой разлуки. Пока они смотрели друг на друга, Ника уже решительно направилась к двери. Но тут эта дверь стремительно распахнулась изнутри и появилась Елена.

— Что вы тут делаете? — заслонила она собой проход, прижав кулаки к бёдрам.

— Ищем Рому, — закричала ей прямо в лицо дочь, — Он же здесь?!

— Хватит уже орать! — Елена оттолкнула её от себя, — Почему у меня такие невоспитанные дети!

— Невоспитанные дети?! Ты вообще нормальная? Ты держишь в плену в каком-то вонючем подвале своего сына! — Ника опять постаралась прорваться внутрь, но мать опять её не впустила.

Тома подошла поближе и взяла подругу за руку, в попытке успокоить. Сначала Ника пыталась вырваться, но потом отдышалась и посмотрела в глаза девушке. Её лицо выражало боль и непонимание. Тома постаралась сжать её руку посильнее, чтобы привести в себя.

— Елена, пожалуйста, пустите нас внутрь, — медленно сказала Тома.

— Никого я не пущу! Уходите отсюда! Я вас вышвырну отсюда, это мой дом! Мой остров! Мой город! Сейчас вызову полицию и они вас выгонят к чёрту!

— Меня уже вызвали, Леночка, — ковыляя, с мокрыми манжетами брюк, к ним подходил Вадим Никифорович, — Что тут происходит?

Он оглядел всех собравшихся и посмотрел прямо на Елену, ожидая ответа от неё.

— Гони всех отсюда! Моя дочь непутёвая связалась с бандитами и они меня пытаются убить и ограбить! — закричала женщина, показывая на братьев.

— А что насчёт твоего сына? — спросил он, — Они меня сюда позвали вообще-то. Сказали, что он где-то тут.

— Да, она его держит прямо в этом доме! В подвале! — завопила Ника, едва сдерживаясь.

— Ты дура? — жёстко спросила Елена свою дочь, — Мало того что убийца, так ещё и мозгов ни на грамм?

Полицейский нахмурился и осмотрелся по сторонам в поисках подсказок к той драме, которая разворачивалась на его глазах. Он обратил внимание на Тому и та кивнула ему головой в сторону сарая и он кивнул в ответ. Медленно он стал двигаться по направлению к Елене. А та продолжала кричать на дочь:

— Какие же вы все сволочи! Сын идиот, захотел мой бизнес развалить, муж просто свалил, когда понадобилось хоть немного жопой пошевелить, теперь ещё и дочь с бандитами припёрлась! А как в отпуск ездить за мои деньги? Все рады! Как подружек селить в мой отель? Конечно! А ты чего ко мне ползёшь? Ты мне за свою должность должен по гроб жизни! Какого чёрта?! — её крик почти перешёл в ультразвук, когда Вадим подошёл к ней вплотную и взял за руку.

Она стала сопротивляться, но к ним подскочил Константин и вдвоём мужчинам удалось завести ей руки за спину и надеть наручники. Елена перестала кричать и просто с ненавистью смотрела на всех вокруг.

— Я вас всех утоплю. Всех. Будете сидеть за решёткой всю оставшуюся жизнь. Больные на голову, вы на кого вообще лезете? Шавки тупые! — продолжала плеваться она, а Ника уже побежала в освободившийся проём сарая.

Тома и Максим поспешили за ней. Вадим и Константин всё дальше отводили Елену, выкрикивающую проклятия.

Внутри сарая был включён небольшой настенный светильник. Раньше здесь явно стояла лодка, но теперь было пусто. Только одинокий стул был прислонён к окну. Ника стала в панике осматривать пол. Ковров не было и она быстро нашла тяжёлый деревянный люк, который был дополнительно укреплён металлической плитой. Втроём они оттащили плиту и осмотрели люк. На нём был навесной замок.

— Нам нужен ключ! — прокричала на улицу Тома, — У неё есть ключ?

Она выбежала в вечерние сумерки и после непродолжительной борьбы к ней подошёл Константин, сжимая в руке маленький ключик.

— Держи, — сказал он и положил ей его в протянутую руку.

Тома поспешила обратно и, наконец, люк был открыт.

Спустившись, они оказались в небольшом подвале. Стены были обшиты старыми обоями, а на потолке была небольшая голая лампочка. Она ярко горела и они сразу увидели его. В углу стояло расправленное кресло-кровать, в котором лежал Рома. Он не спал и сразу вскочил, как только заметил, кто к нему пришёл. Его лицо скорчилось от лавины слёз и он сразу же упал в объятья сестры. Вместе они опустились на колени на голом полу и плакали, гладя друг друга и что-то невнятно говоря. Спустя мгновение к ним присоединились и Тома с Максимом.

На улицу они выходили всё такие же заплаканные, но уже заметно успокоившись. Вадим, как только увидел осунувшегося, похудевшего, с очень бледным лицом мальчика, схватил Елену покрепче.

— Ну всё. Мне плевать на мою работу, но тебя я посажу надолго, — тихо сказал он женщине.

Ника и Рома не могли оторваться друг от друга ни на секунду. К лодке они шли, переплетя руки и склонив головы, всё также полные слёз. Максим шёл чуть поодаль, один, улыбаясь своим мыслям.

Вадим уже утащил Елену в лодку, которую оставил где-то близко к дому и поплыл с ней в город, звоня в участок и запуская механизмы полицейской машины.

Тома захотела ещё раз взглянуть в подвал. Зачем всё это? Неужели деньги и защита своей тайны стоили для этой женщины разрушенной семьи? Неужели деньги там много стоят? И вообще про деньги ли это было? От размышлений её отвлек Константин, который подошёл сзади и взял её за руку.

— Пойдём? — он посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.

— Да, пора, — Тома сжала его руку покрепче и уверенно пошла вперёд.

Наслаждайся тишиной

Утро следующего дня Ника и Тома встретили вместе. После того как все уплыли с острова, Вадим увел Елену в полицейский участок, а Нике посоветовал отвезти брата в больницу. Пролив все возможные слезы, мальчик был очень тихим и почти ничего не говорил. Тома не знала, что именно Ника сказала врачам и как именно объяснила состояние брата, но того забрали в стационар. Было около трех часов утра. Константин и Максим ждали их в фойе больницы.

— Его забрали, — устало сказала Тома.

— Но с ним все в порядке? — с блеском в глазах спросил Макс, который успел обмолвиться с другом всего парой слов.

— Он здоров, — слабо улыбнулась Ника и погладила мальчика по плечу, — Просто такие вещи сильно отражаются на самочувствии и врачам нужно посмотреть за ним недельку, сделать всякие тесты. Плюс, нужен осмотр врачей для суда. Ты сможешь его навестить через пару дней. Можем сходить вместе.

Максим улыбнулся ей с благодарностью и слегка пошатнулся, едва держа глаза открытыми. Тома подошла к нему и обняла. Посмотрела на Константина и протянула ему ладонь, которую он тут же принял и тепло сжал.

— Идите домой. Мы с Никой сами тут разберемся. Максу сейчас нужно будет искать койку в больнице, если не положить его спать!

— Ты уверена? Я могу вызвать ему такси и остаться, — тихо спросил Константин.

— Уверена, — ответила Тома, посмотрев на подругу, — Нам… Нам нужно побыть вдвоем.

— Хорошо, — он еще раз нежно погладил ее ладонь и подхватил засыпающего брата, — Пока. До завтра.

Обе, Ника и Тома, попрощавшись с братьями, опустились на узкую скамью в фойе больницы. Вокруг не было ни души, больница как будто бы находилась в другом мире, без суеты и шума. Или просто в такой ранний час все себя хорошо чувствуют и спят? Девушкам было совсем не до сна. Мириады вопросов кружили между ними не задаваемые вслух, тяжелые и обременительные.

Тома посмотрела на Нику. В зеленоватом больничном свете она выглядела изнеможенной и чересчур худой, но отчего-то в ее лице теперь светилась новая черта. Какое-то внутренне спокойствие. Для нее все самое страшное было позади. Рома дома. Больше не нужно хранить никакие секреты. Впервые в жизни она отдалась течению, и это течение баюкало ее неизвестностью будущего. Она сдалась и приняла поражение. Сняла броню. Может быть, с этой Никой они наконец-то смогут стать настоящими лучшими подругами?

— Как ты? — спустя какое-то время спросила Тамара.

— А? — девушка казалась разбуженной вопросом, как будто слегка задремала, хотя глаза ее были открыты, — Понятия не имею. Наверное, нормально. А ты как?

— В шоке. Но скоро буду в порядке. О чем думаешь?

— О Роме. О том, сможет ли он когда-нибудь отделаться от этой травмы. О маме и предстоящем ей тюремном сроке, который я инициировала. О себе и о том, не грозит ли и мне тюрьма. О нас с тобой. Боже, мне действительно есть о чем подумать, не правда ли?

— Тебе не грозит тюрьма! Ведь по всем документам это несчастный случай. Вадим на нашей стороне, братья не будут ничего с этим делать, я тем более. Ты поговорила с Ромой? Он что-то видел?

— Да… — глаза девушки моментально наполнились слезами, а лицо сильно покраснело, — Он все видел. Не знаю, как мы будем теперь с этим жить. Я рассказала ему, что хотела защитить их с мамой, что действовала в состоянии аффекта… Надеюсь, он мне поверил, ведь так оно и было. Но все равно. Вина и раскаяние тяжелейшими валунами давят на меня. И из-за мамы. Я все равно люблю ее. Понимаю, Рома на нее теперь будет смотреть совершенно иначе, но я все равно люблю ее. Я могла бы как-то помочь ей, что-нибудь скрыть, разыграть карты по-другому, а я сдала ее со всеми потрохами в полицию. Она бы со мной так никогда не поступила.

— А кто кричал на весь причал про то, что ты убийца? Не припоминаешь? — слабо постаралась пошутить Тома.

Ника поджала губы и глубоко-глубоко вздохнула. Потом еще раз. И еще. Они просидели около часа, бок о бок, вздыхая и начиная зевать. В какой-то момент Тома потрясла подругу за плечо, думая что та уже уснула.

— Ты простишь меня? — резко и совсем не сонно спросила Ника, заглядывая Тамаре прямо в глаза, — Простишь?

— За что? Ты мне ничего не сделала!

— Я… Мне кажется, я просто была очень плохой подругой. И сейчас и тогда давно. Ведь и расстались мы после школы из-за меня. Хоть я и винила все это время твой отъезд, но по факту это я виновата. Я хочу начать заново. Ты простишь меня за все те гадости, что я делала и говорила? За то, что следила за тобой, заставляла делать как я хочу и пыталась контролировать?

— Думаю, это не так просто как сказать “Прощаю и все”. Скорее всего мне понадобится время. Но я, как и тогда, хочу быть частью твоей жизни. Только самостоятельной частью. Отдельной. Со временем мы наверняка придем к полноценному чистому листу. А пока что… Как насчет кофе?

Год спустя

Она проснулась, окутанная запахом тёплой кожи, хвои и цитруса. Пьянящее сочетание. Потянулась и пощекотала Константина за ухом. Он поморщился во сне и дернул шеей. Тома пощекотала его ещё раз, уже настойчивей.

— Доброе утро! — шепнула она ему в щёку и поцеловала в ямочку.

Он что-то промычал и боднул её головой. Она рассмеялась и обняла его.

— Понимаю, мне тоже не хочется вставать. Ноябрь он такой…

Она погладила его по голове и выскользнула из кровати. По пути на кухню она провела руками по серым стенам. Так и не дошли руки как-нибудь перекрасить. Но хотя бы отец прислал кучу веселой мебели и картин. А Константин привнёс от себя многочисленные пластинки и проигрыватель. Дом уже становится больше похожим на что-то родное. Она сделала кофе и вернулась в спальню с двумя кружками в руках.

— Ну всё, теперь это серьёзно. У меня есть кофе, я вооружена.

Константин поднял голову от подушки и изобразил смертельный испуг.

— Признаю своё поражение, — сказал он, протягивая руку за кружкой, — Сколько сейчас?

— Всего лишь девять, — пожала плечами Тома.

— Так темно, как будто ночь! — возмутился Константин.

— Что поделать, — хмыкнула девушка, — У тебя собрание в ресторане через полчаса! Я распорядилась, чтобы вам приготовили чай и какие-нибудь сэндвичи, чтобы если что можно было взять с собой.

— Ты фантастически роскошно невероятна! Ты в курсе? А ещё ты самая лучшая управляющая отелем на свете. Хочу чтобы все об этом знали, — он залпом выпил кофе, поцеловал свою девушку, встал и пошёл собираться.

Тома продолжила нежиться в постели и посмотрела в окно. Там и правда темновато. Оттенки серого и светло-серого по краям. Ну ничего. Она отправила Константина на его волонтёрскую работу и устроилась поудобнее, чтобы позвонить подруге. Тома взяла телефон в руку и немного полюбовалась фотографией Ники, которая стояла у неё на контакте. Сейчас та выглядела роскошно, как она себе и представляла повзрослевшую подругу — изящно, женственно и ухоженно. Она нажала “Позвонить”.

— Ало, дорогая, одну секунда, — зажурчал голос Ники и она куда-то в сторону прокричала, — Эта фурнитура всё ещё не пришита? Девочки, пожалуйста, поторопитесь, показ уже через два дня! Всё, я вся твоя, Томочка. Как дела?

— Отлично, — хихикнула девушка, — Твои дом и отель всё ещё крепко стоят на земле.

— Ну хватит уже, сколько можно! Ты управляешь отелем и живёшь в этом доме, так что они твои. Всё законно. Возможно, мы даже сможем пошуршать в следующем году и сделать что-то вроде дарственной. Кстати, я видела Рому и мы решили приехать на Новый год к тебе! Как тебе идея?

— Мне очень нравится! — восхитилась Тома, — Я была бы счастлива вас принять. А Макс тоже будет?

— А куда он денется? Они же ни секунды друг без друга не проводят на своём киношном. Я даже немного ревную, но у меня и своих дел полно, так что хорошо, что брат занят и счастлив.

— Я тоже рада за него… Вы не навещали маму?

— Я ездила пару раз, он — нет. И его можно понять, — тяжело вдохнула Ника, — После такого…

— И как она? — озабоченно спросила Тома.

— Она выглядит старой и больной, как и ожидается… Но, мне кажется, что ей стало как будто бы легче дышать. Столько лет таиться и оберегать свои секреты, одна против всего мира, без какой-либо поддержки от нас. Думаю, когда она вернётся, она будет новым человеком. Насколько это возможно. Говорю из собственного опыта.

— Я буду надеяться на это. Может, мы могли бы потом вместе управлять отелем? — Ну, так или иначе, это будет совсем не скоро. Давай о чём повеселее. Как у тебя с Константином?

Тома загадочно улыбнулась и рассказала все подруге. Замечательно. У нее все замечательно, со всеми.

Болтая, она открыла широкое панорамное окно, где сизой невесомой дымкой расцветал новый день и поздоровалась со своим городом. Теперь и она никогда не уедет. Здесь ее дом.