Озеро Чудес

Пролог. Глава 1 Чёртова колыбель

Пролог:

— Отвернись. Не смотри на нас! — обозлённо кричали местные мальчишки. Один из них поднял с земли камень и замахнулся на девочку; Малышке на тот момент едва исполнилось пять годиков… она вот-вот хотела разреветься.

— Забыла? Твоими глазами смотрит на нас «Чёртова колыбель». Ты и только ты виновата в том, что люди бесследно пропадают в этой деревне. Отец Владимира до сих пор не вернулся. Я собственными глазами видел, как он разговаривал с тобой, перед тем, как исчез в лесу.

— Это неправда… дядя Паша угостил меня яблоком. Я не желала ему зла… — пыталась оправдаться темноглазая девочка, однако её никто не слушал. Разве справедливы их обвинения? Она живёт обычной жизнью. У неё прекрасные родители, которых все уважают и чествуют. Почему их дочь постоянно подвергается гонениям со стороны сверстников?

В деревне бытуют слухи: дочка Мироновых проклята, поскольку её сестра-близнец пропала в лесу, что растёт подле их деревни. Теперь, используя глаза уцелевшей сестры, таящиеся там зло постоянно наблюдает за ними. От девочки исходит тьма, беда и погибель. Родители боятся за своих детей, поэтому всячески предостерегают их от общения с черноглазой малышкой.

Дети гипертрофировали родительские страхи. Дарья стала изгоем среди сверстников: они связывают с ней каждое лихо, которое случается в деревне.

Если ты посмотришь в глаза этой девочки — Чёртова колыбель увидит тебя и заберёт к себе. Там, в глубинах мрачных стволов и ветвистых корней, ты исчезнешь навсегда. Ничто тебя не спасёт…

— Я хотела подружиться… — тихо произнесла девочка, всё ещё надеясь, что её примут. Её плечи опустились. Она была похожа на крохотный цветок, который противостоит ледяным порывам зимнего ветра.

— Не нужна нам такая дружба! Верни папу Владимира домой. И всех остальных пропавших людей тоже. Может злая ведьма, которая смотрит на нас твоими глазами, захочет обменять их на тебя?

— Я не знаю ни о какой ведьме! — крикнула девочка. Её голос дрожал, глаза стали влажными. Как это обидно и больно.

— Тогда поскорее проваливай отсюда. Ты дитя Чёртовой колыбели! Не зря моя мама говорила, что дочь Мироновых пропала в страшном лесу, а вместо неё явилась ты… — дети повторили за товарищем: подняли с земли по камушку и стали показательно замахиваться на черноглазую малышку.

Дарья, переполненная обидой, стремглав побежала домой…

Глава 1. Чёртова колыбель.

В глубине страны растёт дремучий лес. Он издавна окутан байками и леденящими душу историями. Путешественники стараются обходить лес десятой дорогой, а местные жители, крестясь, называют его «Чертовой колыбельной».

У края леса живёт семья кузнеца Миронова. В тяжелые времена глава семейства переехал в этот дом из соседнего села. Денег он почти не имел, но, обладая сильной волей и дюжим стремлением, мужчина, не без помощи односельчан, смог восстановить печь в старой кузне.

Через полгода — Миронов влюбился в дочь почившего батюшки, некогда заведующего старой церковью. Маргарита Васильевна оказалась настоящей красавицей: коса у неё до пояса, глаза большие и чёрные-чёрные, кожа гладкая, ухоженная, а ещё она обладает прекрасной, светлой и чистой душой. Очень любят Маргариту на деревне, поэтому празднование свадьбы устроили с размахом. Гостей было много.

В одну зиму, в пору приближающейся оттепели, родились у Маргариты и Миронова две девочки-близняшки: Дарья и Соня. Их семья стала полноценной и счастливой. Миронов не верил во всякие байки, рассказанные местными жителями. Лес для него оставался самым обыкновенным и тихим местом.

Пока не растаял снег, Миронов решил свозить семью на свою родину. Остались у него родственники в некогда сожжённом селе. Не послушав очередных предупреждений односельчан, глава семейства повёл сани через лес, а Маргарита, прижав девочек покрепче, не стала больше спорить с мужем и доверилась ему.

В пути они пробыли недолго. Когда солнце перевалило за полдень, лошадь хрипло заржала и тревожно замотала головой. Муж списал поведение гнедой на дикого зверя, но в сердце Маргариты затаилась необъяснимая тревога.

Неожиданно поднялся сильный ветер, и без того хмурое небо ополчилось. Муж хотел было укрыть жену, но плотный снег крепко застелил ему глаза: неведомо откуда на сани налетела непроглядная метель. Ветер свистел, словно они оказались на открытой опушке, но Миронов слышал, как стонут поблизости деревья от тяжёлых порывов стихии.

Когда свирепая непогода стихла, кузнец кинулся к Маргарите; снег крупными хлопьями покружился вокруг его супруги, а после исчез, как если бы его никогда и не существовало.

Маргарита, с дрожащими от холода руками, бледным лицом и синими губами — держала на руках только одну малышку. Опасаясь за жизнь жены и дочери, Миронов спешно отвёз их обратно в деревню, а сам два дня и две ночи искал своё пропавшее дитя, но всё оказалось тщетно. Соню он не нашёл. Исхудавший, побледневший, осунувшийся, он вернулся домой ни с чем. На селе все уже знали о трагедии и всячески помогали несчастным родителям.

После того ужасного дня, кузнец отгородил забором часть территории Чертовой колыбели, что граничила с его домом. Дарье, своей единственной дочери, Миронов строго-настрого запретил ходить за забор. Ни одного, ни летнего, ни осеннего, ни весеннего, ни зимнего дня, не видела Дарья красот леса. Она, вероятно, никогда бы не нарушила запретов отца, но лес таинственно, необъяснимо и сильно, манил девочку. Она ощущала в лесу потерянную часть себя самой. Эта важная половинка звала её, и пятилетняя Дарья часто замирала, подолгу всматриваясь куда-то вдаль, сквозь густые деревья.

Малышка ничего не знала о пропавшей сестре: отец и мать предпочли скрыть правду от ребёнка. На сельском совете Маргарита поднимала вопрос об клевете, которую наговаривают односельчане на её дочку. Указывала она также на несправедливое отношение к ней, на заговор, который напустили родители в головы своим детям. Однако никто открыто не признавался ей.

Дарья девочка отзывчивая и послушная, заявляли они. А вот причина отчужденности от других деток, скорее всего кроется в чрезмерной опеке отца. Спорить с ними было бесполезно, и Маргарита раз за разом возвращалась домой с тем же результатом.

Миронов, узнав о заявлениях односельчан, тут же ополчился на ближайших соседей. Он отказывался торговать с ними и чинить пришедшие в негодность инструменты. Отношения кузнеца с односельчанами быстро портились; над домом у подножья леса вновь сгущались мрачные тучи.

Маленькая Дарья, как и все дети в её возрасте, была очень активным ребёнком, но из-за отсутствия друзей и изоляций от сверстников, она всё чаще тратила время на прогулки вдоль лесной изгороди или играла в куклы, которые сделали ей родители: одна была вырезана отцом из дерева, а другая сшита матерю из ткани. Куклы, за исключением материала, были очень похожи внешне. Дарья считала их не просто подружками, а сёстрами, и даже не подозревала, что, сами того не осознавая, родители сделали вторую куклу как символ тоски за своей пропавшей дочкой.

Дарья множество раз замечала, с каким печальным взглядом смотрит на неё мать, когда она играет в эти куклы, а отец, скрыв боль за опущенным к полу взглядом, уходил в кузню, где пропадал до самой темноты. Родители порою долго не общались — кажется, избегали друг друга. Дарья интуитивно осознавала, что с мамой и папой происходит что-то нехорошее и что она также является причиной грусти родителей, но несмотря на это, она не могла не любить свои куклы. Правда, Дарья так и не смогла решить, с какой куклой она себя соотносит: мягкой и нежной из ткани или твёрдой и сильной из дерева.

Наступила середина лета. Затяжная зима осталась далеко позади, и Дарья, в одном тонком платье, сидела под тенью большой сосны и играла со своими куклами. Там, у дерева, лесная изгородь соприкасалась с большим муравейником; Дарья могла часами любоваться слаженной работой муравьев. Иногда она устраивала сценки, в которых участвовали обе куклы. Вреда муравьи им не приносили, а только изучали, забавно шевеля усиками.

— Дарья, солнышко, подай маме воды. — попросила дочку Маргарита.

Облокотив кукол на деревянный штакетник забора, Дарья поспешила на голос матери. К счастью, её игровая площадка была совсем недалеко от дома. Девочка пробежала по тропинке, которую окружала высокая зелёная трава, набегу сорвала несколько ягод ежевики и закинула их в рот. Оказавшись во дворе, Дарья поспешно добралась до крытого колодца, чтобы зачерпнуть воды из стоявшего там ведра.

— Спасибо, дочка, — улыбаясь, похвалила малышку Маргарита, когда тонкие ручки Дарьи передали ей кружку. — Пожалуйста, не отходи далеко от дома. Я закончу с уборкой, и мы поиграем, — Маргарита погладила русую, непоседливую, черноглазую девочку по волосам.

— Папа ещё не приехал? – Дарья с надеждой посмотрела на маму.

— Ещё нет, не приехал. Он говорил, что закупит больше материалов, чтобы их хватило на создание всяких сложных механизмов, с помощью которых в нашем селе построят настоящую ветряную мельницу. Тебе обязательно понравится, — постаралась объяснить Маргарита. — А сейчас беги играть.

— Хорошо, мама, — Дарья стремглав помчалась обратно по тропинке. Она не боялась оставлять своих кукол без присмотра — местные дети здесь не играют, а взрослые и подавно обходят лес стороной. Однако Дарья не хотела пропустить важное событие — как муравьи справятся с баррикадой из мелкого песочка, которую она им собственноручно возвела у входа в жилище.

Дарья подбежала к знакомому муравейнику: одной куклы не хватало. Девочка, словно не веря глазам, осмотрелась вокруг. Деревянная кукла сидела у забора в полном одиночестве, а её сестра — пропала.

Дарью охватила паника; она прошлась вдоль забора в одну и в другую сторону, осмотрела муравейник, не веря, что маленькие муравьи — действительно могли утащить куклу в своё гнездо. Эти, пусть упёртые и многочисленные, проказники вряд ли способны протиснуть большую куклу в маленькое отверстие муравейника. Неужели они утащили её в лес?!

— Нет, им нельзя разлучаться, — подумала про себя малышка; с леса вдруг налетел холодный порыв ветра, и девочка вновь ощутила чьё-то отдалённое присутствие. Кто-то звал её к себе… в гущу страшного леса.

На мгновение в её сознание промелькнуло ведение: свирепое пламя пожирало крыши и стены городских построек; гремели отовсюду голоса людей, а ещё в ярком свете предстала перед ней огромная королева-муравьев, чьи лапы в размахе достигали противоположных границ города. Шла война. Жестокая и страшная.

Встряхнув головой, девочка отмахнулась от возникшего в её голове образа. У неё порою случались странные озарения, благодаря которым она ловко находила потерянные вещи отца или матери, но в этот раз всё было настолько реально, что в пору было испугаться. Неужели это ведение как-то связано с украденной куклой?

В одном Дарья не сомневалась: тот, кто позвал её сейчас, не принадлежал ей и не был её второй половинкой, присутствие которой она всегда ощущала где-то в лесу…

«Я быстро. Отыщу сестрёнку куклы и вернусь» — подумала про себя Дарья. Сейчас перед ней лежал совершенно незнакомый мир, и малышка, перебравшись через ограду, нерешительно спрыгнула на другую сторону.

Под ногами хрустнула сухая ветка. Лес зашумел, зашевелились ветви, замелькали странные тени подле стволов — все они будто ждали, когда она сделает следующий шаг.

Что же ждёт её в гуще леса? Стоит ли ей продолжить путешествие или повернуть назад? Перед Дарьей встал тяжёлый выбор, однако теперь она почти не сомневалась, что помимо куклы, она найдёт в лесу кого-то ещё. До сего эта сила скрывалась среди леса, но теперь она заговорила с ней…

Неужели все наговоры мальчишек оказались правдой?

******************************

Я вас приветствую, мои дорогие читатели! Вы оказались в самом начале истории, и, как и нашу героиню, вас ждет непростой выбор: продолжать прочтение или нет? Я возьму на себя смелость, воспользуюсь кредитом вашего доверия и подскажу вам — Да. Позвольте мне всё объяснить. Этот комментарий я пишу уже после завершения книги. Моё "Да" — совсем не голословно. В этом "Да" десятки голосов читателей, которые уже прошли весь путь по страницам этой книги. Им понравилось! Они получили гамму положительных эмоций, и всё что я хочу сейчас — это чтобы вы так же, в своё удовольствие, скрасили драгоценное время за прочтением "Озера чудес".

Неужели я хочу только этого? Нет, есть кое-что ещё. Я буду счастлив, если вы подпишитесь на мою страничку, чтобы мы и впредь могли видеться с вами на просторах АТ и даже за его пределами.

Не стесняйтесь оставлять свои лайки и комментарии. Очень надеюсь увидеть вас на следующей главе. Желаю вам приятного чтения!

Глава 2. Под лунным небом

Дарья оробела: за её спиной была безопасная и светлая полянка, а впереди — тёмный и таинственный лес. Девочка искала в себе храбрость, но ноги отказывались шевелиться.

Десять минут она стояла без движения, потом наконец-то решилась пойти дальше. В этом ей помогла деревянная кукла — она была достаточно твёрдой, чтобы выдержать все невидимые взгляды и не испугаться. Малышка позаимствовала у неё частику отваги; лес шумел, нависал над девочкой, но та всё увереннее двигалась сквозь его чащу.

Длинные муравьиные тропинки уходили всё дальше и дальше. Дарье становилось тяжелее отслеживать их извилистые направления. Ещё несколько поворотов — казалось, она совсем потеряется. По пути ей также встречались разнообразные — длинноухие, длиннохвостые, пушистые и короткошерстные — невиданные животные. Все они настороженно смотрели на неё, но, к счастью, никто не решился приблизиться. Провожая её взглядом, зверки продолжали заниматься своими делами.

Дарье очень хотелось задержаться, чтобы побольше изучить их, однако ей нельзя было сворачивать с муравьиной тропинки. Кажется, несмотря на то, что муравьи заметили Дарью, они были не против её компании. Ей виделось, что иногда они даже останавливаются, чтобы проверить не потерялась ли она. А ещё, что немало важно, среди муравьиной процессии Дарья, на удивление, замечала всё более крупные особи.

В муравейнике, который был рядом с её домом, она никогда не видела таких больших муравьев.

«Если бы такие силачи разом взялись перенести куклу, то у них получилось бы» — подумала про себя путешественница.

А время всё шло. В лесу становилось темнее: солнце клонилось к горизонту, и наступали вечерние сумерки. С большим трудом девочка шла за муравьями, тельца которых сливались с землёй и травой, да и выползающая из всех углов темнота поглощала тропинку.

Дарья старалась изо всех сил не потерять муравьёв, но вдруг, к несчастью, она неожиданно оказалась одна. Солнце село, вечер правил и готовился передать лес в объятия ночи. Дарья судорожно бегала от дерева к дереву и ничего не замечала. Совсем ничего. Несмотря на все усилия, она потеряла тропинку, а вместе с ней пропала последняя надежда отыскать сестру куклы.

Непроглядная темень сгустилась над девочкой. В ночном лесу кипела своя жизнь и она пугала одинокую малышку. Забившись под ствол обломанного дерева и облокотившись спиной об корявый пень, Дарья горько заплакала. Она понимала, что заблудилась и, вероятно, никогда больше не увидит мамы и папы. Слёзы увлажняли тонкое платье девочки. Вопреки летней ночи, юной путешественнице вдруг стало холодно. Обняв коленки, она уткнулась лбом в свои руки и долго просидела так в полной темноте...

В округе раздавалось громкое рычание, выли волки, где-то гулко ухала птица. Дарья услышала шуршание листьев: оно раздалось совсем близко. Девочка вздрогнула и приподняла голову. Ей пришлось зажмуриться, поскольку её ослепил неожиданный свет. Он был похож на лунный шарик, и, присмотревшись, Дарья заметила, что помимо круглой формы, у шарика был тоненький ствол, который делал его похожим на пушистый одуванчик. «Что же это такое?» — подумала девочка. А между тем светящийся шар подкрался ближе, и Дарья заметила муравья, который держал в своих жвалах ствол одуванчика. Не успела она прийти в себя, как на её глаза показались ещё несколько муравьев, а затем их число выросло до десятков, и все они держали по светящемуся одуванчику.

— Вы пришли за мной? — неуверенно спросила Дарья. Первый муравей многозначно качнул усиками, развернулся и двинулся в путь. Остальные последовали его примеру. Гнетущая тьма разошлась в стороны. Дарья, не веря собственному счастью, вновь могла следовать за муравьями. Теперь их было прекрасно видно, а свет освещал им путь.

Двигая усиками, они о чём-то общались, регулярно отправляя муравьиных разведчиков, чтобы те могли осмотреться; девочка не сомневалась, что сейчас она находится под их надёжной защитой. Никто из лесных обитателей не посмеет причинить ей вред. Её путешествие теперь походило на волшебную сказку, одну из которых ей рассказывала мама.

Вот и сейчас, минуя странные пещеры, перебираясь через упавшие стволы сосен, Дарья ощущала себя, если не героиней, то участницей невероятных событий. Муравьи больше не оставляли её одну, даже когда она остановилась, чтобы перевести дух, они услужливо подождали свою спутницу.

— Как долго нам ещё идти? — робко спрашивала Дарья, боясь показаться лентяйкой перед настоящими трудолюбами. Они шли уже не один час. За спиной остались несколько оврагов и широких полян, а ещё огромное, по её меркам, пространство леса. Муравьи, конечно, не могли говорить с ней по-человечески. Они только кивали усиками и вели её дальше.

Вдруг впереди, среди тёмных стволов, Дарья разглядела светящуюся полянку. Когда Дарья приблизилась, она поняла, что на самом деле это не полянка, а озеро. Девочка остановилась и попыталась решить, стоит ли ей приближаться к загадочному свету.

Муравьи также немного постояли с ней, а после отправились к ближайшему дереву, где оказалось есть их жилище. Крайний муравей задержался, подвигал перед Дарьей усиками, словно пытался что-то объяснить. Малышка поняла, что на этом их сопровождение заканчивается.

— Спасибо, — девочка поклонилась и поблагодарила муравьев. Пошевелив усами, её собеседник поспешил вслед за товарищами, а Дарья — осталась стоять у озера.

Вода и правда сияла. Таким завораживающим светом, словно она отражала в себе поверхность лунного светила. Девочка не удержалась и подошла ближе. Заглянув в спокойную воду, она увидела своё отражение. Ничего необычного, ибо не раз она рассматривала себя в зеркальце или в поверхности лужи, которая оставалась после дождя.

Но вдруг, посмотрев внимательнее, Дарья неожиданно заметила, что девочка, которая смотрела на неё из отражения, отличалась от неё. Нет, внешне они были похожи как две капли воды, а вот одежда была разная: девочка из отражения носила простое серое платье, которое больше походило на мешок с вырезами, и на руке у неё был странный браслет.

Дарья наклонилась, чтобы получше рассмотреть своё отражение, как вдруг нетвёрдая кромка берега осыпалась под её ногами. Потеряв равновесие, девочка полетела прямиков в озеро. Она ожидала, что вода захватит её и потащит глубоко вниз, но вместо этого, она почувствовала, что больно ударилась об кого-то, а затем они вместе полетели кувырком по полу.

— Эй! Больно же… — долетели до Дарьи чьи-то возмущения.

— Прости, пожалуйста, я не специально, — малышка попыталась извиниться, а затем замерла, не веря собственным глазам. Девочка из отражения сидела прямо перед ней и потирала ушибленный лоб.

— Ты кто такая? — вдруг спросила она.

— Я Дарья. А ты кто?

— Я Соня. И я здесь живу, а тебе нужно срочно уходить.

— Ты живешь здесь? — Дарья осмотрелась. Местечко ей показалось неприятным. Окружение походило на узкий земляной коридор, который облицевали старыми досками. Отовсюду с потолка и стен свисали крючковатые корни. Немногочисленные полочки были заполнены банками и склянками, в которых хранились разноцветные кислотные жидкости. Недалеко от них на боку лежал кривой табурет, который неряшливо, халтурно и наотмашь, собрали давным-давно. Похоже, Соня стояла на нём, когда смотрела на неё сквозь отражение. Погуляв ещё взглядом по комнате, Дарья вдруг заметила тряпочную куклу, лежавшую на полу.

— Моя кукла! — радостно вырвалось у неё.

— И ничего не твоя, а моя. Они мне её принесли. Я их попросила, — возразила Соня, поспешно подобрав куклу с пола. — Она выпала у меня из рук, когда ты в меня врезалась! Да и у тебя уже есть кукла. Нельзя жадничать, — Соня указала на деревянную игрушку в руках Дарьи.

— Но они сёстры! Им нельзя быть раздельно, — хотела было запротестовать Дарья, но встав друг напротив дружки, девочки наконец заметили, что действительно невероятно схожи.

— Словно смотреть в отражение, — заметила Соня, — и что значит сестры? — поинтересовалась она, крепко сжимая тряпочную куклу.

— Сёстры — это дети, которые родились от одних родителей, но бывают и сводные сёстры.

— Значит, этих кукол сделали твои родители?

— Да, они сделали их для меня потому, что мне было одиноко, — попыталась объяснить Дарья.

— Здорово. Мне здесь тоже одиноко, поэтому я попросила их принести мне что-то, что скрасит моё одиночество.

— Наверное, когда я играла, они подсмотрели за мной...

— Я не хочу отдавать тебе её, но, по твоим словам, сестёр нельзя разлучать, — Соня с грустью повторила слова Дарьи. — Возьми её и уходи скорее. Если он тебя заметит, то быть беде, — Соня протянула куклу.

— Нет, подожди… знаешь, а я спрошу у мамы с папой! Если они разрешат, то ты сможешь оставить её себе. Я буду навещать тебя! Тогда они не будут одиноки, и мы тоже, — радостно произнесла юная путешественница.

— Ты очень добрая, Дарья, но тебе нельзя бывать здесь, — Соня выглядела очень обеспокоенной. Она стала нервно оглядываться, и постоянно прислушивалась.

— Твои родители тоже запретят тебе общаться со мной? Такое часто бывает, но мы можем встречаться тайно. Ты же меня не боишься? — серьёзно спросила Дарья?

— Ой, насмешила! Было бы чего бояться. Ты ещё не видела настоящих страхов, — Соня рассмеялась, а затем добавила. — У меня нет родителей. Но хватит об этом. Выбирайся.

— Соня, ты не хочешь, чтобы я приходила? — Дарья отказывалась так просто сдаваться. В её груди пылало очень знакомое чувство. Ей казалось, что она наконец нашла то, что искала всё это время...

— Нет, что ты… я хочу, но… — Соня не успела договорить. Где-то внутри жилища раздался жуткий скрип, словно кто-то пытался разломать деревянный ящик. Соня мгновенно побледнела. Страшный звук приближался всё ближе, и Дарье казалось, что она слышит сиплое дыхание из темноты. Кто-то двигался в их сторону то ли волоча громоздкое тело по полу, то ли ползком лазя по стенам.

— Быстро прячься! — Соня вышла из оцепенения. Дрожащими руками она схватила неожиданную гостью и поволокла к противоположной стене коридора. — Забирайся сюда. Сиди тихо, словно мышка, — Соня отодвинула старую доску, которая находилась в стене. Дарья заметила там отверстие: кротовую норку, в которой, по её мнению, едва ли она полностью могла поместиться.

— Присмотрите за ней, — бросила Соня кому-то напоследок, когда Дарья забралась в укрытие. Доску девочка вернула на место и побежала прочь.

Следующие секунды показались для Дарьи самыми страшными в жизни. Огромное, страшное и злое, нечто замерло напротив её норки. Он принюхивался, сопел и скрипел. От него веяло земельной сыростью; хозяин дома перебирал множеством ног, и Дарья отчётливо слышала, как они постукивают по полу, словно большая многоножка перебирает лапками.

«Неужели, он ищет меня?» — тревожные мысли пронеслись в голове малышки. Она вжалась в стенки укрытия так сильно, как только могла, чтобы отодвинуться подальше от тонкой щели, которую оставляла доска, запирающая вход.

Нечто вдруг стало издавать шелестящие звуки: по полу заскользили извивающиеся древесные корни. Они расползались всё дальше, и Дарья, бледная от ужаса, заметила, как несколько тонких усиков стали пробираться в щелку. Ещё пару мгновений — они найдут её, оплетут ей руки и вытащат наружу. Леденея от страха, Дарья забыла, что значит дышать. Ей хотелось закричать, но голос пропал, оборвался где-то внутри её горла. Внезапно, дальше по коридору раздались чьи-то быстрые шаги.

Шлепая босыми ногами, кто-то побежал в дальнюю часть подземных лабиринтов. Чудище замерло, его щупальца-корни остановились. Он зарычал и кинулся преследовать убегающего. И тогда Дарья вспомнила, что Соня была разутой. Она, скорее всего намеренно, отвлекла это страшное чудовище. Но же будет с ней? Вдруг он поймает её? Неужели Соня погибнет?

Глава 3. Обещание

Тело Дарьи сковал страх. Она с трудом могла пошевелиться. Её желудок дрожал, а сердце тревожно билось в груди.

— Я должна помочь ей, — прошептала малышка, но перед ней, шевеля усами, возникли старые знакомые. Муравьи не пускали Дарью и даже грозились укусить её, когда она пыталась дотянуться до деревянной дверцы, запирающей её убежище.

Это борьба продолжалась около получаса. Наконец тяжесть всего пути и всех нынешних переживаний разом навалились на малышку. Дарья закрыла глаза: её сознание провалилось в глубокий сон. Во сне её мучали тревожные кошмары: образ жуткого создания, которое преследовало Соню, и вот-вот могло настигнуть её, а также, по неизвестным причинам, ей привиделся потолок её детской комнаты; кто-то тёмный сидел в углу и внимательно смотрел на неё, лежащую в детской кроватке...

— Эй, просыпайся. Нельзя спать в таком месте. Я думаю, — что дома тебе будет спать куда спокойнее, — Дарья открыла глаза: перед ней на коленках сидела Соня.

— Ты смогла убежать от него? — Дарья так сильно обрадовалась, что кинулась обнимать ребёнка подземелья. Девочка замерла, не зная, как реагировать на подобные ласки: для неё подобное было впервые.

— Смогла, ты не волнуйся, — щёки Сони покраснели; дыхание участилось. Она попыталась скрыть своё смущение, — а сейчас, Дарья, ты должна скорее уходить, — Соня решительно потянула её за руку. — Он ушел, но он может вернуться. А что ещё страшнее — она тоже вот-вот воротится сюда. Времени у нас мало. Очень, — Соня подвела её к уже знакомому «зеркалу», которое одновременно являлось потолком и поверхностью озера. — Я не смогу тебя спрятать от неё. Не хочу, чтобы ты пострадала, поэтому скорее отправляйся домой и навсегда забудь это место, — посреди коридора стояла старая, покосившаяся лестница — Соня приготовила её заранее.

— Но как же так… Мы больше не увидимся?! — Дарья оказалась ошарашена. Ей очень не хотелось расставаться с Соней. — Пойдём со мной! — Неожиданно предложила она. Голос Дарьи стал более звонким, напористым. Соня замерла, возможно, представляя, как прекрасен мир по ту сторону отраженья.

— Мои мама и папа тебя не прогонят. Я уверена! Мы сможем жить неразлучно как сестры! — не отступала Дарья.

— Нет, я не могу. Видишь этот браслет, — Соня вытянула перед собой руку, — он не пускает меня. Я множество раз пробовала… — её голос дрогнул. В нём прозвучало отчаяние. Плечи малышки опустились. Она словно уменьшилась в размерах.

— Давай его снимем! — Дарья чуть ли не плакала. В груди у неё очень болело. Казалось, ребра сжимают её лёгкие.

— Не получится! Это невозможно! Ключ хранится у неё. Я не знаю где, и она жестко накажет меня, если я попытаюсь пробраться к её тайнику. Возможно, смерть будет не так страшна, как её наказание, — выпалила Соня тяжёлые слова и подтолкнула Дарью на лестницу. — Отправляйся домой, к родителям, которые тебя так любят. Забудь меня Дарья, пожалуйста. Я была очень рада встретить тебя, а сейчас, прощай. Мои друзья отведут тебя домой.

— Нет, Соня, подожди! — Дарья хотела уговорить Соню, но в тёмном коридоре раздался жуткий скрип. Соня поспешно толкнула её выше, и Дарья вдруг очутилась на другой стороне. Поднявшись на ноги, девочка кинулась к озерной глади, однако она больше не источала странный свет. Где-то в глубине воды она увидела исчезающий образ Сони — маленькая пленница сбросила лестницу на пол и побежала; жуткое многоногое нечто пронеслось следом, а после всё исчезло. Только леденящий внутриутробный рык вырвался из озёрной глади и исчез, подхваченный порывом ветра.

— Я вернусь за тобой, Соня. Обещаю! Расскажу маме и папе! Мы тебя заберём отсюда! — решительно заявила Дарья. Обернувшись, она увидела муравьев, которые, пошевелив усами, отправились прочь от озера.

На улице, по ощущениям девочки, было раннее утро, и идти за муравьями оказалось легко. Дарья очень спешила, иногда забегая так далеко, что муравьям приходилось возвращать её на нужную тропинку.

Они шли долго, очень долго, из-за чего Дарья поняла, что лесное озеро находится глубоко в лесу. По славам местных, именно там Чертова колыбель похищает несчастных людей. Но Дарья не боялась, если с ней будут мама и папа, а может и другие односельчане — вместе они прогонят монстров и спасуют Соню.

Эти, воодушевляющее и пламенные, мысли придавали сил Дарье. Она обошлась без единого перерыва, стойко выдерживая непростой путь домой. Как же сильно она обрадовалась, когда заметила знакомую изгородь в редеющем подлеске.

— Я дома! — выкрикнула девочка и побежала что есть сил. Перемахнув через забор, она оказалась в светлом и безопасном месте; во дворе никого не было, и лошадка, привязанная к стойлу, жалобно фыркнула, когда Дарья пробегала мимо. Никогда отец не забывал покормить её, а сейчас — в кормушке пусто. Это очень удивило Дарью.

— Мама! — позвала она, вбегая в дом. Из комнаты послышались быстрые шаги.

— О боже! Дарья! Где ты была?! — Маргарита, с заплаканным лицом, крепко обняла дочь. — Мы так волновались! Всё село на ноги поставили! — строже, но также с любовью говорила Маргарита. В дом вошел Толя Самойлов, сосед Мироновых.

— Позови моего мужа. Пусть прекращают поиски, — попросила Маргарита, не отпуская Дарью из объятий. — Скажи, что наша девочка нашлась, — Толя согласно кивнул. Лицо лесоруба заметно смягчилось, когда он увидел Дарью.

После того, как минул час, вся семья уже была в сборе. Мать держала Дарью на руках, а отец тревожно расхаживал по комнате.

— Сядь, милый. Ты со вчерашнего вечера на ногах, — попросила его Маргарита. — Наша дочка с нами. Всё будет хорошо.

— Дарья, я же запрещал тебе ходить в тот лес. Я построил забор не ради своей прихоти, а потому, что в лесу очень опасно. В нём обитают дикие животные, да и ты могла заблудиться!

— Прости, папа. У меня украли куклу. Я не хотела вас расстраивать. — малышка виновато опустила глаза. Голос у неё был слабым.

— Ты потеряла куклу?

— Нет, её украли. Ту, которую сделала мне мама. Я говорю правду, — Дарья виновато посмотрела на отца и мать.

— Ничего, моё золотце, я сделаю тебе другую, — Маргарита погладила дочку по голове.

— Нет! Я не хочу другую. Сёстры не забываются! Они всегда вместе! — решительно заявила Дарья. Отец и мать заметно напряглись — лица их помрачнели, а Миронов, как и раньше, отпустил глаза к полу.

— Прости нас, солнышко. Мы обязательно её найдём. Не волнуйся, — Маргарита стёрла слёзки с щечек Дарьи. — Верно, папа? — Маргарита посмотрела на Миронова.

— Конечно, дочка, я завтра же поищу твою куклу, — кузнец склонился над дочерью и сгрёб Маргариту и Дарью в объятия. Он не мог на неё сердиться и подумал, что будет лучше, если он отложит работу над мельницей и займётся ограждением, через которое прошмыгнула Дарья. Несомненно, он сделает его более надёжным… этот лес больше не заберёт у него дочь. Никогда.

— Но её не нужно искать. Я знаю, где она находится! — Дарья взволнованно произнесла. Её голос прозвенел, как утренний колокольчик.

— И где же? Неужели соседские забияки постарались? Ух! Я им задам! — добродушно пригрозил Миронов. Брови его мило нахмурились.

— Кукла осталась у Сони! — Дарья почти выкрикнула; Миронов резко поднялся на ноги, а Маргарита испуганно, ошарашено и печально, посмотрела на дочку. Они никогда не рассказывали Дарье о пропавшей сестре. Никогда не называли её имени, словно Сони не существовало вовсе.

— Дарья, кто эта Соня? Девочка из нашего села? — с трудом спросила Маргарита. Её глаза были широко раскрыты. Она тяжело дышала, руки чуть заметно тряслись. Плечи упали.

— Нет, Соня живёт в лесу, но ей там очень плохо! Мы должны забрать её! Она вам понравится. Мы похожи, одинаковы, словно смотреть в зеркало.

— Хватит! Это перешло все границы! Завтра я созову совет. Мы же просили их держать всё в секрете. Они обещали, что будут молчать, — взорвался Миронов. Костяшки его пальцев побелели; вены на лбу набухли; лицо покраснело.

— Милый, тише, пожалуйста, — Маргарита попыталась его успокоить. Её голос был обезличен. Лицо побледнело.

— Что, если бы она потерялась?! Ушла бы в лес и не вернулась! Неужели они не понимают, что ребёнок может всерьёз воспринять их сказки?! — Миронов разошелся не на шутку. Он готов поколотить любого.

— О чём молчать, мама? — Дарья тревожно посмотрела на Маргариту.

— Послушай, золотце, когда-то давно у тебя была сестра-близнец. Ты была совсем крохотной, пару месяцев от рождения. Мы назвали тебя Дарьей, а её — Соней. Но она потерялась, лес забрал её у нас. Налетела непогода, и жуткий ветер вырвал малышку из моих рук, — Маргарита рассказывала со слезами на глазах. Миронов поутих, теперь он выглядел очень разбитым.

— Значит, она моя сестра! — вопреки ожиданиям родителей, Дарья засветилась от счастья. Она вырвалась с рук Маргариты и побежала к выходу из комнаты. — Мама, папа, идёмте же! Соня ждёт нас. Там, у лесного озера, её держит в плену кое-кто страшный. Но вместе мы прогоним его и вернём Соню домой!

— Дарья, послушай. Сони нет. Тебе, по своей дурости, рассказал кто-то из взрослых или дети, услышавшие рассказы своих глупых родителей. Рассказали назло, специально не объяснив, что прошло уже много лет, и мы, не найдя Соню, простились с ней. Признайся нам, золотце. Мы не сердимся, — Маргарита не выдержала. Слишком больно ей было от воспоминаний. В ту, лютую и свирепую, бурю Соня бы не смогла выжить. Она утрачена для них навсегда.

— Но почему вы мне не верите?! У меня украли куклу, и я пошла вслед за муравьями. Они привели меня к озеру, а в нём живёт Соня, но она не может покинуть то место: браслет не даёт ей пройти сквозь воду. А ключ находиться у неё… Она жестокая, и может наказать Соню, если та попробует сбежать…

— Довольно, Дарья! Отправляйся в свою комнату и не выходи, пока я тебя не позову! — впервые в жизни накричала на неё Маргарита. Ей самой стало очень плохо и тошно. Заплакав, Дарья убежала от них. Встревоженные родители слышали, как девочка, рыдая, легла на свою кровать.

— Завтра мы всё уладим, — наконец тяжело произнёс Миронов.

— Очень хочу пойти с тобой, но боюсь вновь оставлять её одну, — Маргарита вытирала с лица слёзы. Её плечи теперь болезненно содрогались.

— Не волнуйся. Я сам справлюсь. Они у меня попляшут, а если нет, то мы уедем. Вернёмся на мою родину. Там луга и степи. Никакого чертового леса, — Миронов обнял жену. Они решили просто помолчать, успокоиться.

Девочка проплакала до самого вечера. Несколько раз к ней заглядывала Маргарита, но дочка притворялась спящей, и, немного посидев рядом с ней, Маргарита уходила на кухню. Дарья понимала, что теперь родители будут ещё пуще следить за ней. Завтра, после совета, папа, как и обещал, займётся забором, а мама проведёт с ней весь день. Возможно, она больше никогда не сможет гулять свободно, а значит — идти нужно сегодня…

— Дождись меня, Соня. Наступит ночь, и я обязательно вернусь за тобой. Я обещала, сестрёнка…

*******

Дорогой читатель, позволь рассказать, как ты можешь отблагодарить полюбившегося автора за его работу:

1. Подписка. Для меня очень важно, чтобы ты подписался на мою страничку. Растущие число подписчиков служит не только потрясающей мотивацией автору, но и обеспечивает его дальнейшую работу на сайте.

Чтобы подписаться на автора, необходимо нажать «подписаться» в верхнем правом углу его страницы.

2. Лайки. Как и число добавлений в библиотеку, они служат показателем качества проделанной работы автора. Проставив звёздочку на книгу, вы повысите её рейтинг, а также поможете сделать её более привлекательной для остальных читателей сайта.

3. Комментарий. Ещё один «золотой инструмент», с помощью которого вы не только окрылите автора на работу, но и поможете продвинуть книгу выше по популярности. Вдобавок, я всегда люблю отвечать на ваши комментарии. Пишите, не стесняйтесь!

4. Четвёртый пункт. Рекомендации и репосты на другие социальные сети. Мощный инструмент поддержки автора. Нажав «поделиться» или скопировав ссылку на книгу и разместив её в группе, на стеночке или в сообщение друзьям и знакомым, вы окажите мне невероятную услугу: приток новых читателей, а также внимание тех, кому полюбилась работа, обеспечат книге долгое и успешное будущее.

5. Рецензий. Я всегда с благодарностью и большим уважением отношусь к тому мнению, которое выражает мой читатель. Плюс рецензии помогают другим читателям понять, стоит ли браться за чтение книги.

Спасибо за внимание! С уважением, ваш Артур Фэней!

Глава 4. По ту сторону

Семейный ужин выдался угрюмым: все кушали молча, а незримое напряжение витало в воздухе. Маргарите, к удивлению, не пришлось долго уговаривать Дарью поужинать: девочка понимала, что ей понадобятся силы, дабы совершить будущее путешествие и, буквально, кушала за двоих. Родители списали её аппетит на тяжёлую усталость, притом подозрений Дарья не вызвала. Миронов молчал, как и Маргарита. Дочь выглядела очень подавленной и расстроенной. Маргарита корила себя за то, что на накричала на девочку, а Миронов, вспоминая события давних лет, вновь злился на себя, на односельчан, на проклятый лес.

Правильно ли они поступили, когда приняли решение скрыть правду от Дарьи? Сможет ли ребёнок простить его ложь и укрывательство? Наверняка, подобные мысли терзали и Маргариту. К счастью, перед уходом в свою комнату, малышка, не скрывая мягкой улыбки на лице, подбежала к ним — с обожанием, которое свойственно любящему ребёнку — обняла, горячо и благодарно прижимаясь к родителям.

Для Маргариты и Миронова не было большего счастья, чем проявление симпатии от дочки. Девочка, по их ощущениям, больше на них не сердилась — она простила своих родителей. Чёрная полоса наконец закончилась. Завтра всё будет как прежде.

«Буду целый день играть с ней, а вечером приготовим праздничный ужин. Попрошу папу вернуться пораньше, чтобы мы успели сходить на речку. Дарья выглядит такой счастливой, когда папа ловит для неё рыбу» — подумала Маргарита и заглянула в глаза своей девочки. Совершенно точно, расположение ребёнка вернулось к ним. Миронову и Маргарите стало заметно спокойнее. Переглянувшись, обнявшись, они вместе отправились в спальню, когда Дарья, не забыв забрать куклу, убежала спать.

Да, Дарья простила их. Она смирилась с тем, что родители ей не верят, и, к сожалению — у неё нет доказательств, которые бы заставили маму и папу поверить её словам. Не могла Дарья покинуть отчий дом держа обиду на сердце; люди, которые пропадали в лесу, никогда больше не возвращались. Дарья понимала, что сегодняшний семейный ужин может быть последним и что она, возможно, больше не увидит своих родителей. Ей повезло, что Маргарита и Миронов посмотрели друг на друга, когда она уходила с кухни.

Они не заметили, как улыбка Дарьи стала печальна, а глаза увлажнились. Однако малышка не могла иначе. В детской фантазии был выстроен план побега: девочка заранее приготовилась, припрятав спички и масляный фонарь на полке, за большими отцовскими сапогами.

Миронов доставал фонарь по ночам: в курятник частенько пробиралась старая лисица. Рыжая проказница, ловко и с насмешкой, творила свои злодеяния: обходила силки, делала подкопы, искала дырки в стенке курятника и — регулярно сокращала популяцию домашних кур.

И пусть утаскивала она самых старых кур, не трогая молодых несушек, хозяин дома не желал делиться с лесной охотницей. Несколько раз он устраивал ей засаду, и Дарья принимала в ней активное участие: она держала в руках фонарь, подсвечивала тёмные углы курятника. Но лисица… всегда побеждала Мирона и — сбегала, унося в зубах придушенную курицу.

Дарья только мельком успевала рассмотреть воришку. Она была рыжая при рыжая, и на хвосте, словно родимое пятно, у неё была яркая, оранжевая отметка.

После такой охотничьей практики, Дарья прекрасно умела пользоваться фонарём. Поджигать его она не спешила, потому что не хотела ненароком привлечь чьи-либо внимание.

Когда на улицу опустилась ночь и все звуки в доме затихли, будущая беглянка поднялась с кровати, прокралась в прихожую, взяла фонарь и выбежала во двор.

Девочка тут же удивилась, насколько сильно изменилась её полянка ночью: забор казался чёрною, неприступною стеною; редкие кусты были похожи на затаившихся монстров, ждущих, когда ты подойдёшь поближе; открытое пространство угнетало и вызывало паническое желание спрятаться, скрыться, притом немедля.

Темнота сильно меняла акценты, и полянка больше не казалась ей радужной и безопасной, но несмотря на страх, Дарья не зажигала фонарь, пока не дошла до знакомого муравейника, а отчий дом, по её мнению, теперь стал находился достаточно далеко, чтобы родители не помешали ей.

Чиркнув спичкой, Дарья превратила маленькую коричневую головку в дрожащий огонёк. Бережно переместив пламя в лампу, она закрыла стеклянную дверцу фонаря и подняла его за ручку. Осветив муравейник, девочка, к несчастью, увидела, что никого из жителей нет дома, и даже песочная баррикада, которую она возвела им вчера, осталась не тронута.

Это навело её на мысль, что муравьи покинули своё жилище. Скорее всего — они исполняли просьбу Сони. Сестра не хотела, чтобы Дарья вновь отыскала к ней дорогу. Наверное, она рассчитывала на то, что, столкнувшись с таким препятствием, Дарья повернёт назад.

«Неужели, она слышала моё обещанье? И теперь пытается мне помешать?» — подумала Дарья. Ей так и не удалось отыскать хоть кого-то из муравьиной братии. Без проводников вряд ли она доберётся до светящегося озера. Путь туда был тернистый и долгий, а на обратной дороге Дарья неслась как молния, и не запомнила его. Теперь её затея была обречена. Малышка знала, что, вступив в тёмный лес, она, вероятно, просто заблудится. Значит, ей стоит повернуть назад? Вернуться, пока мама и папа не обнаружили её пропажу. Забыть о Соне — жить дальше, прикидываясь, что она никогда не существовала, как и делали родители?

«Нет, Соня. Хочешь ты или не хочешь, а я приду к тебе на выручку» — решительно подумала Дарья и перелезла через ограду.

Долго шла Дарья, выискивая знакомые тропинки, деревья и пещеры. Несколько раз выбиралась она на полянки, которые казалось уже посещала, но чем дальше она уходила от забора, тем меньше узнавала что-то. Лес пугал её, и запаса храбрости едва хватало, чтобы всякий раз не цепенеть от ужаса, когда рядом трещали ветки или пробегал вблизи дикий зверь. Кроны деревьев представлялись ей всё более крючковатыми, страшными и, кажется, живыми; кто-то следил за ней: она ощущала жадный взгляд, впивающийся в её спину.

Затушив фонарь, Дарья стремглав попыталась убежать от преследователя, но он не отставал от неё. Крючковатые и мрачные ветви деревьев теперь окружали её со всех сторон. Дарья очень испугалась. Множество раз она звала муравьев, но, возможно, они крепко спали и больше не разгуливали по лесу. Не исключено было и то, что они помогали ей потому, что Соня попросила их, а сейчас — им до неё нет никого дела. Она осталась совсем одна, а ночь стала такой тёмной, что фонарик освещал лишь небольшое пятнышко земли под её ногами.

Вдруг она услышала, как за деревьями что-то гулко стукнуло, словно кто-то тяжелый упал или прыгнул с дерева. А затем оттуда заскрипело, как если бы ломали старые ящики или встало сухое дерево, решившие пройтись.

Знакомый звук ужаснул Дарью. Она застыла, прислушалась и — бросилась бежать. Он погнался за ней, ломая под собой старый хворост и раздвигая кусты массивным телом.

Путешественница, с ужасом и липкой паникой, слышала за своей спиной сиплый голос. Пару шагов — и он настигнет её, поймает, и тогда всё будет кончено. Дарья почувствовала, как что-то коснулось её спины, почва вдруг ушла у неё из-под ног: она полетела в низ, в чёрную бездну, но что-то подхватило её за талию, оплело гибкими корнями. Дарья взглянула вверх: два горящих глаза смотрели на неё, ещё она увидела его большое тело, похожее на паучье, но вместо хитиновых лапок, он имел длинные руки и ноги, созданные от переплетения веток и корней. Сознание Дарье помутилось — в глазах потемнело, всё исчезло.

Ей снился тревожный сон — мама и папа, несчастные и напуганные, искали её, громко звали, пробираясь сквозь густые заросли деревьев и извилистые тропы, поросшие травой. Односельчане, выстроившись в длинную цепочку, прочёсывали лес и выкрикивали её имя. Дарья видела, что стоит посреди леса и наблюдает за суматохой людей, за теми, отчаянными и безуспешными, поисками. Люди переговаривались, шептались… и боялись не успеть до темноты.

Девочка вдруг почувствовала, что тело её дрожит: ей было холодно, нестерпимо, и она, к несчастью, не могла согреться. Однако она отлично помнила, что сейчас середина лета — самая жаркая пора. Следовательно, ночи, несомненно, тоже тёплые, и Дарья не могла замёрзнуть так сильно. И чем отчётливее она размышляла об этом, тем сильнее ощущала холод, который пронизывал всё её тело. Не выдержав, Дарья попыталась пошевелиться, и проснулась, обнаружив себя подвешенной на дереве, в прочной клетке, сплетённой из мелких, тонких корней.

Пленница широко, ошарашено, распахнула глаза: шёл снег, светило прохладное солнце. Свирепый и кусачий ветер завывал в округе; деревья спали, покрытые белыми шапками. Дарья посмотрела вниз: белый ковёр глубокого снега покрывал всю землю. Поднялась метель.

Девочка вновь попыталась пошевелиться, но клетка не поддавалась. Без движения, одетая в лёгкое платье, малышка быстро замерзала. Она хотела позвать на помощь, но из груди вырвался непонятный и пугающий хрип, а зубы предательски застучали барабанную дробь. Она испугалась ещё больше, когда руки и ноги замёрзли так сильно, что Дарья едва их ощущала.

«Если не выберусь, то совсем замёрзну» — отчаянно подумала она со страхом, как вдруг что-то захрустело, затрещало над её головой. Дарья посмотрела вверх, туда, куда тянулся пучок сплетённых корней, на которых, за массивную ветку, была подвязанная её темница.

Там, на заснеженном стволе, Дарья рассмотрела чёрные лапки, дрожащие усики и активно работающее мандибулы, которыми большой муравей грыз злополучные корни.

Твёрдые жилки не сразу поддавались его усилиям, но муравей не сдавался, продолжая процесс освобождения пленницы; Дарья безумно обрадовалась подоспевшей помощи. Несмотря на то, что высота казалась не маленькой, малышка, к удивлению, совершенно не боялась упасть. Всякого лучше, чем замёрзнуть насмерть.

Наконец корешки ослабли так сильно, что не выдержали веса своей заключённой. Девочка рухнула вниз, в сугроб из мягкого и глубоко снега. Боли она не почувствовала, видимо, потому, что холодный снег сильно ожёг её тело. С трудом шевелясь, Дарья неуверенно поднялась на ноги и осмотрелась.

Она всё еще не понимала, почему находится посреди заснеженного леса, ведь совсем недавно вокруг всё цвело и зеленело; муравей спустился с дерева и встал рядом, покачивая своими усиками.

— Ты спас меня, — поблагодарила его Дарья, отмечая, какой большой оказался муравей: размером он был с домашнюю кошку. Он ей ничем не ответил, только головой качнул. Человеческую девочку, кажется, сейчас отчитывали.

— Ты погляди! Деточка, а что ты делаешь в лесу? — Дарья быстро, как только могла, обернулась. Судя по голосу, возможно, к ней обращалась пожилая старушка.

Малышка вспомнила бабушку Риту, которая жила на родине папы и, как она знала — являлась ему матерю. Один раз, год назад, похожей зимою, она приезжала к ним в гости. Отец привёз её на санях, чтобы бабушка повидала внучку, оценила быт, в котором жила их семья, и, конечно — проследила за умениями невестки. На благо, Маргарита была прекрасной женою: бабушка Рита, можно сказать со всей уверенностью, осталась довольна. Запомнилось Дарье малиновое варенье, которым угощала её бабушка, и её рассказы о степном чуде да о змее, у которого было аж три головы.

Как и у бабушки, голос неизвестной звучал со старческой хрипотцой, был наполнен мудростью, пожалуй — вызывал доверие.

— Здравствуйте, бабушка, я пошла в лес, чтобы отыскать сестрёнку, — ответила Дарья и — присмотрелась, сильно удивляясь тому, что незнакомка, вероятно, носит две шубы: одна серая, кажется, на заячьем меху, а другая, та что под первой — лисья. И как объяснить, почему хвост на этой шубе двигался?

— Надо же! Какая воспитанная девочка! — похвалила её старушка и, выйдя из-за толстого ствола, подошла поближе. Её рыжий хвост качнулся из стороны в сторону, а бдительные глаза, с хитрым блеском, наблюдали за Дарьей.

Глава 5. В гостях

— Лиса! — крикнула Дарья, наконец рассмотрев рыжую мордочку старушки. Действительно, перед не предстала самая настоящая лиса, но ростом она походила на взрослую женщину, стояла на двух лапах и была одета совсем как человек. Дарья попятилась вспоминая, как ловко лисицы умеют душить несчастных курей.

— А я… только тебя похвалила и... думала, что такая воспитанная девочка не станет обижать пожилую старушку и, конечно, не будет убегать от меня, словно от страшного чудища, — лиса подошла ещё ближе, и если она захочет, то без проблем поймает ослабевшую девочку, чтобы закусить ею на званном ужине. Позовёт медведя, волка, а может и трёхголового змея. — А я тебя знаю, Дарья. Ты девочка с фонариком, которая помогала отцу изловить меня, когда я пробиралась в ваш курятник, — лиса рассмеялась, обнажая ряд белых острых зубов. — Вот так встреча! — выдала она добродушно. Муравей не побоялся, выступил на защиту маленькой подопечной, но лиса его не боялась, только посмотрела на него искоса, отмечая, какой славный у девочки защитник.

— Так это вы таскали наших кур? — Дарья удивилась и присмотрелась к бабушке повнимательнее, чтобы рассмотреть лису: брови у неё были седые, на мордочке длинные усы, взгляд хитрый. Заячья шубка, которую носила лиса, была с длинными рукавами, из-под которых выглядывали когтистые лапы. Хвост рыжий-рыжий, и, конечно, на хвосте красовалось оранжевое пятнышко.

«Действительно! Та самая лиса!» — ахнула про себя Дарья.

— А ты ловко мешала отцу: специально светила фонарём в тот угол курятника, где меня не было, — подметила Лиса и подобралась совсем близко.

— Если бы папа поймал вас, бабушка, быть беде. Не люблю, когда другим делают больно, — уточнила Дарья, вспоминая, как недовольно бурчал отец о том, что не поймал воровку и не содрал с неё шубу.

— А как же куры? Я их всех съела! Вкусные, но жёсткие, слишком старые…

— Ну, я думала, что… — замялась Дарья, не зная, что и ответить.

— Ты хорошая девочка, Дарья. Не бойся, доброту я не забываю, и тебя не обижу. Зуб даю, — лиса оголила внушительные зубы. — На вот, возьми шубу, накинь на себя да пошли ко мне. Дрожишь вся. Если останешься здесь на холоде, не отыскать тебе сестру. Так что быстрее, деточка, пока не заметил нас кто-нибудь, — лисица сняла шубу и протянула её Дарье. Девочка долго не могла решиться, но слова старушки убедили её. Правда, в шубке она утонула, зато ощутила долгожданное тепло.

— Спасибо, бабушка, — поблагодарила малышка.

— И ты, мураш, с нами иди. Когда она силы восстановит, проводишь её куда нужно, — обратилась лиса к муравью. Тот качнул головой, видимо — согласился.

К счастью Дарьи, шли они не долго. Лисье жилище оказалось в глубокой норе, под холмом, у большого дерева. Когда гостья вошла в жилище, то ощутила запах летних пряностей и трав. Глаза малышки с интересом изучали необычную нору, и было там множество интересных вещей: сушеные пучки цветков и веточек, развешенные на стенках да у окошка; всюду стояли диковинные баночки, даже книги, значения которых Дарья не понимала; дальняя стенка была заставлена мешками и бочонками, видимо — Лиса таскала у людей не только кур. Словом, у бабушки-лисы было очень уютно и горел камин. Муравей, попав в чужой дом, быстро осмотрелся заглядывая в каждый угол, чем, пожалуй, вновь напомнил Дарье домашнюю кошку.

— Можешь звать меня Ниной, — представилась лиса, наблюдая, как человеческая девочка отогревает замерзшие ручки у камина. — Шубку сними, повесь при входе. Я дам тебе одежду по размеру. Остались у меня кое какие вещи дочери, — Дарья послушалась. Ощущение было, словно она в гостях у самой обычной бабушки, несмотря на то, что бабушка — лиса.

— Итак, Дарья, — лиса села в кресло, — присаживайся да рассказывай, да всё по порядку. Насколько мне известно, сестры у тебя не было. Я за людьми нередко наблюдаю — ваш дом не исключение, в особенности из-за вкусных кур. Может, ты пытаешься перехитрить лису? Обманываешь? Но знай, не получится — подмигнула бабушка Нина, и, как показалось малышке, внимательно посмотрела на неё, да так, что даже если сильно захотеть — соврать у неё не выйдет.

— И я не знала, что есть у меня сестрёнка, пока не встретилась с ней в лесу, у небольшого озера, — рассказала Дарья. — А как я сюда попала, сама не знаю. Он за мной погнался, а потом вдруг в глазах потемнело…

— Он? Такой скрипучий, словно старая, сухая Ива? И страшный, будто древесный паук? — спросила Нина, кажется догадываясь, о ком речь идёт.

— Да, — поежилась Дарья. — А вы его знаете? — спросила она взволновано.

— Нет, к счастью, лично не знаю, — хмуро, задумчиво и загадочно, ответила бабушка и сложила перед собой когтистые лапки. — Зовут его Иго. Быть может, раньше он был человеком по имени Игорь, пока она не обратила его в чудище. Однако ходят слухи, что он существовал в этом лесу задолго до того, как она здесь появилась. Никто не знает наверняка, кто такой Иго, но всякого, кого коснётся его рука, тут же перенесёт в наш мир. Так он охотится на людей и зверей. Понимаешь, деточка, наш мир отличается от вашего. Если день у вас, то у нас ночь, а если зима, то — лето. Люди, попавшие сюда, как правило, не возвращаются.

— А кто же она такая? — поинтересовалась Дарья, чувствуя, как всё внутри неё похолодело.

— Нет, ты за неё много не спрашивай. Не хочу притянуть к себе её взор, — перешла Нина на таинственные шепот. — Говорят, что от её глаз ничего подолгу скрыться не может. А вот вернуться в свой мир ты сможешь, если пройдешь сквозь озеро, когда день будет меняться с ночью. Помнишь, полночь здесь…

— Там утро, — договорила Дарья, вспоминая, что было уже с ней подобное, когда Соня её вытолкнула из озера. Тем временем муравей дорвался до одного из мешков, расковырял в нём дырочку и стал тянуть в рот белые кристаллики, чем вызвал бабушкино недовольство.

— Оставь мешок в покое, усатый. Знал бы, как тяжело далось мне раздобыть этот сахар, — бабушка поднялась, взяла миску с полки да насыпала муравью пару горстей, поставила лакомство на пол.

— Всё верно, деточка, — вернулась она к разговору и погладила муравья по черной макушке. — Когда настанет полночь, загорится водная гладь, и ты зайдешь в озеро. Они не будут ожидать того, что кто-то решится забраться к ним в логово, но, деточка, запомни, шанс у тебя один на миллион. Когда окажешься внутри, то скорее выбирайся наружу. Если почуют тебя — пропадешь там навеки.

— Но бабушка, помните? Я ведь не просто так пришла, а за сестрой. Если бы не браслет на её руке, то…

— Прости, Дарья, но с этим я помочь не могу. А потому советую тебе бежать без оглядки. Поверь, Иго не самый страшный и опасный в лесу. Она куда ужаснее, — Бабушка Нина тяжело вздохнула.

— Но я не могу без неё, поймите… не только я, — Дарья сжала куклу покрепче. Взгляд у неё был уверенный, храбрый.

— Деточка, — сжалилась лиса, — ты храбрая, но там обитают такие страхи, от которых тебе не спрятаться. Ты столкнёшься с ними лицом к лицу, и притом, зная об этом, ты хочешь попытаться спасти сестру?

— Хочу, — не отступала дочь Мироновых; муравей, прикончив последний сахарок, встал подле девочки, словно одобряя и поддерживая её.

— Ладно. Тогда слушай, Дарья. Знают об этом немногие. Есть у неё секрет, говорят — хранит она его в своём сердце. Прошу заметить, их несколько, и за каждым она следит в оба глаза. Если найдешь её сердце — заберёшь у неё самое ценное. И надо полагать, сестра твоя нужна ей как преемница страшных деяний. Она для неё важнее всего остального, — Нина поднялась, взмахнула хвостиком. — А сейчас отдыхай. Я соберу для тебя кое какие вещи. Уже скоро отправишься выручать сестру, но знай, что назад ко мне дороги нет. Я съеду ненадолго. Может к родственничкам, чтобы издали следить за тем, чем эта история закончится.

— Я вам очень благодарна, бабушка, — Дарья подбежала к лисице и крепко обняла; Нина удивилась такой человеческой признательности. Её рыжую мордочку тронула улыбка.

Когда миновало несколько спокойных, очень уютных часов, бабушка Нина разбудила гостью и, покормив, проводила девочку до дверей.

— Слушай, Дарья. Есть у меня для тебя очень ценная вещь. Она тебе в дороге может пригодиться, однако ей нужно уметь пользоваться. Вот, смотри, — лиса протянула к Дарье ладони; девочка с интересом посмотрела на подарок: на когтистых лапках Нины лежала флейта. Выполнена она была из серебра, но откуда маленькой девочке знать о таком драгоценном металле?

— Это флейта, бабушка! Но я никогда не видела настолько красивой флейты, — глаза малышки просияли. Она аккуратно приняла подарок лисы.

— Я рада, что ты знаешь об этом волшебном инструменте, — лиса похвалила Дарью.

— Она волшебная?! — глаза девочки ещё больше округлились, вероятно, от самого настоящего восторга. О волшебстве она слышала только в старых сказках, но поверить не могла, что подобное действительно существует.

— Нет. Самая обыкновенная… но, если ты сможешь на ней сыграть, то волшебство само сбудется.

— Мая мама чудесно играет. Бабушка, вот бы и вы услышали… — Дарья опечаленно склонила голову.

— Отчего ты так загрустила, Дарья? — Лиса наклонилась к девочке. Когтистая лапка бабушки легонька сжала детское плечо.

— Раньше, когда я была совсем маленькая, меньше чем сейчас, мама всегда играла для меня. Даже немножко меня научила… — девочка взяла флейту в обе руки, словно пыталась вспомнить сложную науку, — но сейчас мама всё чаще грустит. Мы мало играем вместе. А ещё мама грустит из-за папы, потому что он поссорился с нашими соседями и остальными жителями нашей деревни. И всё же, я думаю, что больше всего мама грустит из-за меня, оттого она и перестала играть.

— Ну… не опускай хвостик! И ушки держи навострёнными! Я думаю, всё наладится. Настолько храбрая девочка сможет защитить не только сестру, но и своих родителей. Верно говорю, мураш?! — бабушка Нина подмигнула усатому. Тот склонил голову набок, будто пытался разобраться в происходящем, а когда всё понял, то подошёл к Дарье и прислонился к её ноге. «Ну точно кошка!» — Дарья улыбнулась.

— Вы правы, бабушка! — девочка заметно оживилась. — Только я не понимаю, что я должна сыграть? И вряд ли кому понравится. Я не думаю, что смогла научиться после пару коротких уроков от мамы...

— Всё очень просто, Дарья. Если тебя вдруг настигнет тот, кто сам лица не имеет. Ты сыграй ему мелодию, которая ближе всего к твоей душе. Музыка, как и пение, очень великая сила, которую не только люди познали. Думаю, ты часто слышала громкое пение птиц. Есть у них, конечно, добрые и злые песни, но чаще всего они поют, чтобы отпугивать всякую злую силу. Песня, как и мелодия, должна быть связана с самыми тёплыми воспоминаниями, тогда-то она и становится волшебной.

— Волшебная мелодия, от которой тепло и спокойно — малышка задумчиво посмотрела на флейту. Кажется, у неё было несколько вариантов, но определиться так сразу Дарья не могла.

— Ты верно всё поняла. И ещё запомни, Дарья, что любое злое существо можно не только победить, но и исцелить его от тех страданий, из-за которых оно стало таким злым. И только ты сама решаешь, какой из этих вариантов правильный.

— Я постараюсь, бабушка, — Дарья приняла самый обстоятельный вид, словно находилась на самом настоящем уроке, а бабушка Нина была её учительницей.

— Моя ты умница. Знаешь, обычно мы никогда с людьми не дружим, но ты первая девочка, которую бы я хотела познакомить со своей дочкой… — бабушка-лиса обняла Дарью, — ты мне очень её напоминаешь, — тихо добавила она.

— А где ваша дочка? — на этот раз Дарья ответила на тёплые объятия.

— Это уже другая история, деточка. А ты поспеши закончить свою, чтобы начать новую, — Нина отстранилась от девочки; Дарья повесила флейту себе за спину. На её радость, у инструмента был очень удобный плетёный шнурок.

— Обещаете рассказать? — спросила будущая флейтистка.

— Конечно, а сейчас вперёд! Сестра ждёт тебя! И помни, только мелодия, что ближе к душе, может обладать настоящим волшебством.

— Береги её, Мураш, — бабушка Нина дала назидание муравью. Тот, разумеется, только качнул головой и вышел из домика вслед за своей хозяйкой.

— До свидания, бабушка! И спасибо вам! — развернувшись и помахав рукой, крикнула Дарья. А бабушка, смахнув одинокую слезинку, помахала ей в ответ. Уж очень понравилась ей человеческая девочка. «Надеюсь, тебе повезёт, и ты вернёшься домой невредимой» — подумала про себя бабушка Нина.

Глава 6. Любовь матери

Здешний мир совсем не такой, каким его представляла Дарья: она ошиблась, когда предположила, что изменилась только погода. Сильно ошибалась. Всё, от низа до верха, оказалось куда более значительней. Люди в этом мире чужаки — гонимые, преследуемые. Здесь территория птиц и зверей, а также множества других странных существ, и все они очень причудливые: крылатые, рогатые, кто-то умел светиться, словно маленькое солнышко, а кто-то был тёмным пятном, что затаилось за стволом дерева.

Некоторые из них живут на два мира, поменяв свою форму и размеры. Например, как бабушка лиса или её знакомые муравьи. А ещё, возможно, все волшебные персонажи сказок, которые слышала Дарья, тоже могли прийти отсюда. Вероятно, они были связаны с нашим миром от самого рождения. Сила, которая не подвластна человеку, наделила их подобным даром. Однако девочка недостаточно знала этот загадочный мир, чтобы осмелиться сделать какое-то своё предположение.

— Не спеши, пожалуйста, — попросила Дарья муравья, когда тот отбежал от неё слишком далеко. В тот момент малышка размышляла: детскую голову занимали мысли — и очень серьёзные. Она вспоминала свой недавний сон, в котором родители искали её среди леса. Их лица, встревоженные, опечаленные, не выходили у Дарьи из головы. А вдруг она не вернётся? Если ничего не получится, и их дочь навсегда останется в этом чужом и странном мире? Справятся ли родители с такой потерей? Наверное, им будет очень грустно…

— Интересно… будет ли также грустить злая королева, если Соня сбежит от неё? Бабушка Нина сказала, что Соня для неё самое ценное. Мама также мне говорила. Очень много раз. Как думаешь, Мураш: она способна любить как мама? — Дарья посмотрела на усатого. Он, как и всегда, только покачал головой и усиками, но, разумеется, не мог дать ответ, который бы развеял сомнения своей спутницы.

Между тем они прошли добрую часть пути. Тёплая шубка на заячьем меху, которую — со всеми извинениями перед зайцами — дала ей бабушка Нина, очень её согревала. Ещё на ножках у неё красовались валенки, а на ручках вязаные перчатки — удобные, словно для её руки сделаны. Благо, Мураш холода не боялся. Напротив — выглядел бодрым и активным. Иногда он останавливался, поднимал усики к верху, долго так стоял, а затем, попросив Дарью подождать его, убегал в гущу заснеженных деревьев. Дарья — учитывая огромный опыт наблюдения за муравьями — отлично знала, что Мураш таким образом ходит на разведку. Она была более чем уверена, что большинство здешних страхов, о которых говорила Нина, они обошли благодаря природной бдительности и заботе её усатого друга.

Однако случилась беда: Мураш, отправившись на очередную вылазку, подолгу не возвращался к ней. Дарья не знала, стоит ли ей покидать то место, на котором они с ним расстались или нужно самой попытаться его найти? Вдруг он угодил лапкой в капкан или, возможно — провалился под глубокий снег? Девочка очень сильно переживала. Наконец прождав больше часа, она решилась отправиться в ту сторону, где последний раз видела его чёрное тельце.

— Мураш? Ты где? — звала девочка негромко. Пусть она и храбрилась перед Ниной, но очень боялась вновь повстречать Иго: прислужник злой королевы был особенно ужасен. Ей казалось, что второй раз он её точно не оставит. А если она попадётся — он затопчет её своими лапами. Насмерть.

— Мураш… — вновь тихо позвала Дарья. Снег под её ногами громко хрустел; с ветки на ветку падали комья снега. Малышка осторожно, едва дыша, пробиралась всё дальше, пока вдруг не увидела яркий просвет среди деревьев — открытую полянку.

Выйдя на полянку, она остановилась, присмотрелась. Кто-то стоял на середине. Отчего-то Дарье странная фигура показалась очень знакомой. Родной. Девочка шагнула под открытое небо. Некто услышал её, обернулся.

— Солнышко, это ты? Я тебя везде обыскалась! Мы с папой так волновались! — Маргарита смотрела на неё заплаканными глазами.

— Мама?! — Дарья не верила. Однако, совершенно точно, перед ней стояла мама.

— Откуда ты здесь, мама? Неужели Иго поймал вас? — девочка, сжав кулачки, встревоженно спросила. Маргарита отрицательно покачала головой.

— А где же папа? — Дарья осмотрелась вокруг: полянка оказалась совсем пустынной; снег лежал на земле однообразным, серебряным ковром; солнце ярко светило на безоблачном небе.

— Мама… — Дарья вновь посмотрела на Маргариту, — почему ты не отвечаешь?

— Папа тебя ищет, солнышко. Возможно, вы были очень близко, но прошли мимо друг друга? — Маргарита задумчиво нахмурила брови. Продолжила:

— Когда ты сбежала от нас, папа очень расстроился. Он долго и упорно искал тебя. Прочесал почти весь лес и был во многих дремучих местах. И между прочим, юная девочка, вы должны чувствовать себя виноватой. Папа очень замёрз, долго не ел и всё искал, искал, но ничего не находил. Лицо его так исхудало, осунулось. Он был сам не свой…

— Прости, мама. Однако я не могла иначе. Я же уговаривала, просила вас помочь, но вы, несмотря на мой рассказ, не стали меня слушать, поэтому я должна была отправиться сама… — Дарья виновато опустила глаза. Значит ли это, что её сон был реальностью? Мама и папа отправились её искать. Папе было очень плохо, а мама много плакала…

— Мама… где же он? Где папа? Я хочу извиниться и перед ним тоже… — девочка с надеждой посмотрела на маму. Маргарита ей улыбнулась. Кажется, она совсем не сердилась.

— Не волнуйся. Папа здесь, в лесу. Наверное, он продолжает искать тебя. Я слышала, что он собирался навестить бабушку Нину, потому что звери сказали ему, что ты задержалась у неё в гостях.

— Бабушку Нину? Нет-нет, я думаю, он её там не найдёт. Она сказала, что пока поживёт в другом месте… — Дарья осторожно пояснила маме. Однако её очень удивил тот факт, что мама знает о доброй Лисице.

— Полагаю, оно и к лучшему. Он ведь часто обещал спустить с неё шкуру, но послушай, мама. Бабушка Нина очень хорошая. Она мне правда помогла! И кур она воровала только самых старых.

— Вот как… она ушла. Но ничего, солнышко. Главное, ты нашлась, — Маргарита развела ручки в стороны, как бы приглашая дочку в свои объятия. — Скорее, милая, обними свою маму. Я так скучала! — Миронова застыла в ожидающей позе.

— Конечно, мамочка! — Дарья радостно побежала в её сторону, но вдруг остановилась, задумалась. Мураш так и не появился. А как же без него найти дорогу к волшебному озеру?

— Мама, можно у тебя спросить?

— Да, милая, всё, что угодно — Маргарита продолжала улыбаться.

— Я бы хотела узнать у тебя, мама: пойдешь ли ты выручать мою сестрёнку, когда мы встретимся с папой? — Дарья внимательно посмотрела в добрые, без сомнения, любящие глаза мамы.

— Милая, но у тебя нет сестры… есть только я и твой папа, — Маргарита тихонько пояснила, улыбнулась вновь, — Давай же, иди ко мне поскорее…

— Но мама! Я вам рассказывала! И тебе и папе… — девочке стало так обидно, что слёзы сами просились из её глаз. — Почему вы вновь мне не верите?

— Мы верим тебе, родная. Но лес совсем ни место для таких разговоров. Скоро здесь стемнеет. Очень сильно. Нам надо вернуться домой до темноты.

— Я не могу вернуться без сестрёнки! Если хотите домой — то возвращайтесь без меня. А я, когда найду сестрёнку, тут же возвращусь к вам. Мы вместе придём. Ты будешь очень рада увидеть свою вторую дочку, мама — Дарья утвердительно стукнула ногой по шапке снега, серьёзно посмотрела на Маргариту; женщина опустилась на коленки, протянула к ней руки. Казалось, что мама даже не думала сердиться. Улыбка не покидала её прекрасного лица.

— Соня, милая. Всё будет хорошо. Папа скоро придёт, и мы вместе отправимся домой. Я же обещала, что никогда не оставлю тебя одну… — мама нежно посмотрела на малышку.

— Как ты меня назвала?! — Дарья бросила на Маргариту испуганный взгляд, и в туже секунду на поляну обрушилась непроглядная метель. Ветер завыл, затрепетал, будто страшное, разбуженное чудовище. Дарья едва успела прикрыть глаза от бесконечного потока острых, болезненных снежинок. Метель свистела и кричала, грозилась сбить свою жертву с ног, а когда девочка попыталась рассмотреть маму, то не смогла, потому что видимость стала настолько плохой, что Дарья едва могла узнать силуэт собственных рук.

***

— Уходи, Маргарита. Богом тебя заклинаю, уходи — Миронов сжал плечи жены.

— Нет! Даже не проси меня! Она моё единственное дитя! Я не могу её бросить, не хочу оставлять её здесь, — Маргарита опустила руки, склонила голову к груди мужа. Из глаз её текли слёзы — печальные и солёные.

— Пойми, я не могу рисковать и тобой тоже. Уходи вместе с остальными, прошу! — Миронов не отступал; Маргарита вырвалась, ударила его кулачком в широкую грудь.

— Смерти моей хочешь?! Этот проклятый лес забрал у меня одну дочь, но ему было мало. Он забрал вторую! Что если он заберёт и тебя?! Я не переживу, слышишь?! Не переживу! Не оставляй меня одну… — плечи Маргариты тяжело вздрагивали. Она измучалась, казалось, посидела. Миронов, с болью в сердце, едва узнавал в ней ту, прекрасную, жизнерадостную и юную девушку, которую он полюбил и взял в жены. Перед ним стояла женщина — разбитая, уставшая и обременённая нескончаемым горем. Однако глаза её, пусть и наполненные глубокой печалью, всё ещё сияли лютым огнём упрямой веры. Она — не отступится. Никогда.

— Послушай, Игорь, родненький мой. Я ведь за тобой теперь всюду пойду. Мы — семья. Нам больше нельзя разлучаться. Я до сих пор корю себя за то, что не прислушалась к Дарье, когда она просила, ни осталась с ней на ночь, ни развеяла её печаль тёплом своего материнского сердца. Я виновата, Игорь. Виновата перед тобой.

— Хватит, хватит корить себя одну. Мы вдвоём повинны в пропаже нашей дочери. Нет… я виноват больше твоего. Почувствовал себя хозяином здешних мест. Я не поверил предупреждениям односельчан, когда все в деревни пытались уберечь нас от той злополучной поездки. Тогда-то это проклятие пало на нашу семью. В тот день, не иначе… — Миронов сжал кулаки, сцепил зубы. В памяти его вдруг промелькнул образ: некто тёмный сидел в углу, под потолком. Однако, Игорь отмахнулся от слабого воспоминания...

— Я своими руками разрушил всё, что так любил и оберегал…

— Послушай, Игорь, — Маргарита подошла к Миронову, обняла его — крепко, надежно, как жена обнимает свою половинку. — Время позднее. На улице ночь. Люди боятся, и чем глубже мы пробираемся, тем им страшнее. Чёртова колыбель пугает их пуще самой смерти, и если мы хотим, чтобы они завтра вышли в лес на поиски, то должны вернуться в деревню. Все вместе воротимся домой.

— Ты права, Маргарита. Надо заготовить больше факелов, собрать провианта на группу поисковиков. Сейчас множество жён и детей переживают за своих отцов и мужей, что отправились вместе с нами… — Миронов обнял жену, посмотрел в даль, где в темноте блуждали огни факелов, сбивались в кучку, тревожились.

— Игорь Андреевич, — к супругам подошел их сосед, Толя Самойлов. — Давай воротимся, Игорь Андреевич. Чуть солнце начнёт вставать, тогда мы, как следует снарядившись, вернёмся в лес. Обещаю, Игорь Андреевич, мы все пойдём. Только люди боятся остаться здесь на ночь без провизии и защиты…

— Собирай людей, Толя. Возвращаемся домой, — сказал Миронов, крепко обнимая свою жену.

Глава 7. Буря Печали

Страх. Отчаяние. Растерянность. Одиночество и тоска. Всё это накрыло Дарью; снежная буря усиливалась. Она так безжалостно давила на девочку, что малышка с трудом могла двигать ногами.

К несчастью, в болезненных стонах метели девочка слышала искажённый плачь, а также голоса: — папы — мамы — бабушки Нины — Сони — всех тех, кого Дарья любила или успела полюбить совсем недавно. «Буря печали» — так бы Дарья назвала её.

Голоса меняли интонацию: голос отца был то добрым, то очень раздраженным, гневным, а ещё он будто плакал, просил прощения у Дарьи и Маргариты; голос мамы был приятным, родным, но временами он звучал таким разбитым, одиноким и потерянным; где-то в сердце бури плакал младенец, и Дарье казалось, что она слышит, как плачет маленькая Соня или она сама.

Наконец-то не выдержав наплыва эмоций и липкой тяжести нахлынувших страхов, Дарья, обернувшись от бури, попыталась сбежать от неё. Скрыться в лесу, из которого она пришла.

Девочка помнила, что ближайшие деревья находились от неё в метрах десяти. Она аккуратно, с дюжим усилием, почти в слепую шла в обратном направлении; голоса звучали всё ближе, всё более искаженные и истерзанные. Ветер больше не свистел, он выл, изрыгал знакомые ей слова, превращал их в жалобные стоны, и Дарье теперь казалось, что буря страдает и плачет. Она — несчастна, она — одинока.

Маленькие ножки девочки утопали в быстро растущих сугробах; малышка продвигалась всё дальше, но заветные деревья исчезли. Всё пространство вокруг представлялось ей пустым — белым — заснеженным — суровым и совершенно незнакомым.

Пальцы на руках и ногах совсем не слушались, лицо больно пекло, а лёгкие противились морозному воздуху, что душил её с каждой секундой.

— Останься со мной… — голос папы.

— Не уходи, Дарья… — плакала мама.

— Ты обещала, Дарья — жалобный голос Сони.

— Останься с нами навсегда! — вторили голоса друг другу — злые, обиженные, отверженные голоса. Они вдруг раздались совсем близко, словно говорящие догнали её, и могут схватить девочку под локти.

Дарья вскрикнула, резко обернулась; буря отправляла в её сторону шквал из миллионов снежинок, которые плотной завесой встали перед её глазами, однако, несмотря на плохую видимость, дочь Мироновых отчётливо видела огромные жёлтые глаза, сияющие в тёмном сердце бури — будто две луны сошли с неба и объединились в этом ужасном взгляде.

— Ты не моя семья! Я ни за что здесь не останусь! – не слыша собственного голоса, прикрывая уши рукой, прокричала Дарья. Страшные глаза вспыхнули, и девочка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она попыталась отпрыгнуть и — провалилась.

— Ты останешься с нами, Дарья… — донёсся до неё приглушенный голос; девочка тонула.

Она больше не видела неба и не ощущала ледяного ветра на коже. Дарья, барахтаясь, погружалась всё глубже в темноту — болезненную и одинокую.

Холодная озерная вода сковала её тело. Малышка пыталась грести руками, сопротивляться, но намокшая шубка была слишком тяжёлой и тащила её ко дну.

Она посмотрела вверх: огромные, жёлтые, чем-то похожие на кошачьи, глаза смотрели на неё с поверхности озера. Исполинских размеров лик, на фоне которого она ощущала себя ничтожно маленькой, меньше, чем самые крохотные муравьи, за которыми она любила наблюдать.

«Нет. Я нужна своим настоящим маме и папе. И я обещала спасти сестрёнку…» — Дарья могла только мыслить. Конечно, ведь люди не могут разговаривать под водой, как и дышать. И чем глубже она опускалась в пучины, тем меньше воздуха и времени у неё оставалось. Печаль и одиночество теперь пронизывали всё её тело, в особенности мысли.

— Останься, Дарья. Останься навсегда… нам так печально без тебя — молвили голоса; жёлтые глаза смотрели на неё, слегка искажённые движением озёрной воды.

После долгой и продолжительной борьбы, Дарья совсем ослабла. Не зная, как выбраться, девочка в конец обессилила, позволив темноте озера увести её к себе. В эти страшные минуты девочка вспомнила маму и папу: те, счастливые, жизнерадостные, бесконечно теплые и близкие, моменты её жизни, что связывали Дарью с настоящей семье.

«Простите меня» — Дарья мысленно извинилась перед ними. Она представляла, как будет плакать мама и как папа совсем рассорится с односельчанами. Возможно, любовь родителей пошатнется настолько сильно, что папа вернётся на свою родину, к бабушке, а мама останется жить в родной деревне.

Конечно, возможно они создадут новые семьи, но уже ничего не будет как прежде. Всё, что любила Дарья — исчезнет. Безвозвратно. А Соня навсегда останется узником злой королевы. И если верить словам бабушки Нины — Соня станет преемницей её тёмных злодеяний. Она будет творить страшные вещи, но никогда не познает семейного счастья и доброты, которую способны дать ребёнку близкие люди.

«Вот бы тебе послушать мамину колыбельную, Соня. Она — прекрасна. Когда мне бывает грустно или печально, мама всегда утешает меня своим чудесным пением» — Дарья посмотрела вверх, туда, где жёлтые глаза светились под поверхностью воды. Лучи лились от двух светил рассеянными дорожками и тянулись к ней, на дно озера, где темнота была вездесуща.

«Может, и вы бы хотели послушать…» — обратилась Дарья к безликому созданию, которое смотрело на неё с такой печалью. Ей, со всей искренностью, захотелось поделиться с ним теплотой, чтобы оно не выглядело таким одиноким, как сейчас.

Поэтому Дарья взяла в руки флейту и, несмотря на то, что в её легких оставался последний глоточек воздуха, подула в серебряный инструмент; он ожил. Флейта заиграла волшебной мелодией. Дарья перебирала пальчиками по клавишам, и флейта, загораясь дивным сиянием, отзывалась ей, издавала полный нежности звук.

Девочка и не заметила, как сделала новый глоток воздуха и, поверьте, продолжила играть. В тот момент её не тревожили законы физики. Она, не задумываясь, набирала в лёгкие чистый воздух и выдыхала его вместе с маминой колыбельной.

Нежная мелодия разливалась далеко вокруг — пронизывала воду, снежную бурю и старый лес. Дарья играла не для себя — а для всех, кто мог бы её услышать. Девочка уже и не надеялась, что сможет выбраться из западни, в которой она оказалась.

Она даже не сразу поняла, что вновь ощущает дуновение ветра на своей коже. Её одежда была совершенно сухая, а страшные насыпи из снега исчезли. Буря утихла. Она, будто ребёнок, что не знал ласки, успокоилась и больше не пыталась капризничать.

— Что произошло? — Дарья осторожно, с опаской, открыла глаза и осмотрелась: полянка была пуста, как и прежде. Кто-то тихонько плакал рядом. Девочка направила взгляд к своим ногам и увидела, что перед ней в воздухе витает маленькое, темное облачко с желтыми глазами. Оно было не больше, чем кулак взрослого человека. Трудно поверить, что такая кроха недавно воплощалась в зверскую бурю и чуть не погубила Дарью.

— Это твою печаль я ощущала? — тихо спросила Дарья. Облачко качнулось, виновато посмотрело на неё.

— Хочешь ещё послушать? — спросила юная флейтистка. Безликий вновь качнулся, внимательно посмотрел на неё. Он и правда был крохой — милым и беззащитным.

— Хорошо, слушай. Кажется, колыбельная моей мамы тебе очень нравится, — флейтистка улыбнулась, продолжила играть. Чёрное облачко внимательно слушало.

Дарье показалось, что оно радуется каждой новой ноте. Она узнавала в нём себя. В те моменты, когда сама была напуганной, растерянной и такой одинокой. Сверстники всегда сторонились от черноглазой девочки, а иногда обзывали её и даже обижали. Тогда Дарья прибегала к маме, и Маргарита своей песней развеивала её печали…

— Это ты превратился в мою маму? — Дарья прервалась. Безликий виновато качнулся.

— Ты тот, кто не имеет лица... — вспомнила Дарья наставления бабушки Нины.

— Любое злое существо можно не только победить, но и исцелить его от страданий. Так мне бабушка Нина сказала. И ведь правда… — девочка коснулась маленькой тучки; желтоглазый прислонился к её ладони, совсем как кошка, прикрыл глаза, понежился в объятьях, которые вероятно никогда не знал.

— Ты хороший. И совсем не злой! Но скажи: откуда ты знаешь моих маму и папу? — спросила малышка. Облачко отстранилось от девочки, замялось, будто пыталось решиться, стоит ли ему рассказывать эти тайны.

— Не бойся. Я не буду сердиться, — с улыбкой подбодрила его Дарья. Тогда существо чуть покружилось вокруг неё и, отлетев чуть дальше, вдруг разлетелось, будто туман на солнце.

— Куда же ты? — малышка, вероятно посчитав, что её знакомый убежал, окликнула его. Однако вдруг перед ней появились сани, сотканные из летающих снежинок.

Дарья присмотрелась: на санях сидела женщина, прижимая к груди двух маленьких деток — совсем младенцев.

— Мама! — узнала её Дарья.

На санях стоял мужчина — высокий, стройный, сильный кузнец.

— А это мой папа! — флейтистка с любовью посмотрела на родителей. Ведение, которое складывалось из летающих снежинок, продолжило меняться, показывать новые детали: вот на сани налетела страшная буря; Папа пытался вернуться к маме, но совсем ничего не видел, а Мама вдруг закричала и ослабла; снежный вихрь выхватил из её рук маленькую девочку и унёс её за собою…

— Это ты выкрал мою сестрёнку? — Дарья, пораженная увиденным, спросила у безликого; он стал прежним: чёрным облачком с жёлтыми глазками.

— Но зачем? Почему ты это сделал? — безликий молчал.

— Это ведь она тебе приказала? Злая королева? — облачко качнулось. Дарья чувствовала, что он не желал ей зла и очень сожалел о случившемся. Маленькие жёлтые глазки виновато смотрели на неё.

— Но кто она такая? Как её зовут? — задавала Дарья вопросы, но облачко всё сжалось, затряслось, будто мушка, что попалась пауку в паутинку. Флейтистка вспомнила, что даже бабушка Нина боялась называть её имя.

— Если не можешь сказать, то покажи мне её. Прошу тебя. Для меня это очень важно, — попросила Дарья у безликого. Он вдруг отлетел подальше, вновь растворился. Дарья видела, как снежинки сплетаются в новый узор: две маленькие девочки задорно неслись между деревьев. Судя по всему, они играли в салки. Дарья предположила, что им чуть меньше, чем ей сейчас. Они, совершенно точно, близняшки. Такие же, как она и Соня. Но Дарья не знала этих детей. В деревни не было сестёр-близнецов.

— Им очень весело, — подметила Дарья. — Наверное, мы бы также играли с Соней, если бы нас не разлучила злая королева…

А между тем девочки выбежали к небольшому озеру. Дарья сразу узнала его.

— Это то самое!

Дети безмятежно играли у берега. Одна девочка нашла на берегу красивый белоснежный гребень. Кажется, её сестра тоже захотела его поддержать, но девочка не отдавала свою находку, и у детей завязалась настоящая борьба за право владеть красивой вещицей. Никто не желал уступать. В какой-то момент девочка, которая пыталась забрать гребешок у сестры, толкнула её, явно не рассчитав силы. Малышка выронила гребень, не смогла удержаться на ногах и — рухнула в воду. Дарья помнила, что берег там резко, очень опасно, обрывается, и если сорваться — то тут же камнем пойдешь ко дну. В прошлый раз Дарье повезло упасть в озеро, когда день менялся с ночью и врата между мирами были открыты.

— Она утонула?! — малышка наблюдала за развернувшейся драмой. Девочка из воспоминания кинулась к краю озера, но было поздно. Её сестра скрылась из виду. Исчезла в темноте, что таится на глубоком дне. Тогда девочка, ужаснувшись, со слезами на глазах, убежала прочь. В руке она сжимала злополучный белый гребень.

— Но кто они? Зачем ты показал мне это? — Дарья, опечаленная, спросила у безликого. Тёмное облачко ничего не ответило. Но если подобное случилось в их деревне, тогда почему Дарья не знала об этом? Кем были эти сестры и насколько далёкое прошлое показал ей безликий? Эта история всё больше усложнялась; Дарья вдруг стала припоминать, что уже где-то видела подобный белый гребешок. И от этих мыслей ей почему-то стало очень и очень тревожно... словно она стоит на пороге страшного открытия, которое навсегда изменит жизнь их семьи.

Глава 8. Что скрывают двери?

На дальнем конце полянки раздался торопливый стук: не сомневайтесь, если бы к вам бежал огромный муравей, то вы бы слышали именно такой причудливый топот. Мураш, с крайне обеспокоенным видом, бежал к Дарье.

Флейтистка, заприметив пропажу, опустилась на корточки и вытянула перед собой руки, словно желала погладить ластящегося щенка. Так оно и вышло: Мураш, подбежав к девочке, принялся к ней прижиматься, едва не сбив малышку с ног. Безусловно, удивительная в нём была силушка — богатырская, не иначе.

— Ты тоже потерялся из-за бури? — Дарья с улыбкой, нежно, заботливо, гладила усача по чёрной макушке. Обычных детей этот великан, с огромными челюстями и цепкими лапками, непременно бы напугал, но Дарья не боялась. Он — настоящий защитник, очень ласковый и преданный.

— Не извиняйся, всё хорошо, — смеясь остудила Дарья муравьиный пыл. Усач отстранился от неё, оббежал вокруг девочки круг, вероятно — он её внимательно изучал, и, убедившись, что она невредима, он вернулся к ней. К сожалению, видели муравьи не лучшим образом: рассеяно и мутно. Однако они прекрасно чувствовали запахи, могли распознавать вибрации и делать ещё кучу невероятных вещей.

— Нет-нет, Мураш, не сердись на него. Он не желал нам зла, — Дарья прикрыла безликого: Мураш увидел его и, возможно, решил с ним поквитаться за пропажу хозяйки.

— Она управляла им, но теперь он исцелён и сможет отправиться куда захочет, — девочка доброжелательно посмотрела на чёрное облачко. Желтоглазый неуверенно покачался на воздухе. Кажется, он пытался решиться на что-то очень важное.

— Ну! Мураш. Соня ждёт меня. Путь ведь не близкий? И скоро начнут опускаться вечерние сумерки. Время, когда ночь сменяется днём, всё ближе. Мы должны прийти к озеру вовремя, — девочка поправила флейту, которая теперь висела на её плече.

Сила, которой наделила её мамина песня, придала девочке уверенности. Однако Дарья и сама чувствовала, что изменилась — стала более храброй. Её уже не сравнить с той пугливой крохой, которая в первый раз шагнула под крону страшного леса. Главное, не попасться в лапы Иго или не встретить злую королеву. Так думала Дарья. Но разве могла девочка предвидеть ужас всех ждущих её кошмаров?

— Идём! — флейтистка поднялась на ноги и бодро зашагала вперёд. Мураш, чуть потоптавшись, поспешил вслед за девочкой, а после обогнал её и возглавил их шествие, как и полагается главному защитнику.

— А ты чего застыл? — Дарья обернулась, посмотрела на безликого; он выглядел очень грустным, — Если не знаешь, куда пойти, то иди за мной. Злая королева не сможет вновь тобой управлять. Отныне ты мой друг, и я обещаю, что больше ты не будешь одиноким, — малышка посмотрела на безликого и улыбнулась ему той, светлой, искренней и тёплой, улыбкой, на которую способны лишь дети.

Безликий, явно взволнованный и удивлённый, радостно закружился в воздухе. Его счастье было настолько очевидным, что Дарье казалось, словно его чёрное тельце сияет ангельским светом.

— А ты ещё тот озорник, — засмеялась флейтистка, когда безликий стал летать перед мордочкой муравья. Главный защитник тут же попытался отогнать надоедливое существо, но их возня больше напоминала игру старых знакомых.

«Удивительно-причудливый мир» — подумала про себя Дарья. И пусть он другой, но законы в нём не отличаются от того мира, в котором жила она: одному жить грустно и печально, а когда ты в компании — чувствуешь себя счастливым и защищённым.

— Надо бы тебя назвать, — Дарья нахмурилась. Она уже давала имена домашним питомцам, а также некоторым особо отличившимся курам. Дарья желала придумать что-то более удачливое, чем такие имена как «Зерноглот», «Криволап» или «Ленивая несушка». С её лёгкой руки кот получил кличку «Наглохват», а собака, вероятно заслужено, отзывалась на «Пузочёсий».

— Решено! Будешь Чернышом! — Дарья, с довольным видом, торжественно объявила заветное имя для безликого. Желтоглазый не обиделся. Зато Мураш поспешил высмеять его, покачав головой. Хозяйка на такую шалость отреагировала мгновенно: пощекотала бока муравья вырванной травинкой. Кто бы мог подумать, что муравьи боятся щекоток? Впрочем, уже через несколько часов эти двое нашли общий язык с друг другом. Черныш, словно заправский наездник, восседал на спине муравья и постоянно улыбался. Надо заметить, что рта у него не было, но Дарья видела его счастливые глазки. Ей и самой становилось куда веселей и спокойнее.

Ночь тем временем вступала в свои права — на небо вышла — обратите внимание — фиолетовая луна. Она не только выглядела необычно, но и придавала своеобразный окрас всему, на что падали её лучи. — Облака — Лес — Подлесок — Трава — Животные и птицы — все выглядели как сказочные декорации или персонажи. Воздух наполнился журчанием, щебетанием, треском и пением. Дарья задирала голову к небу: там летали странные духи, которые походили на больших волшебных ящериц, жуков и улиток.

Вскоре вдоль тропинок расцвели одуванчики. Те самые, яркие, полыхающие лунным светом, одуванчики, с которыми ей на выручки приходили мураши.

— Вот откуда вы их взяли, — констатировала Дарья, притронувшись к одному из растущих стебельков. Он, на её удивление, качнулся, вдруг резко юркнул вниз, к своему основанию, и горящий огонёк исчез в листьях.

— Наверное, нелегко их собирать. У вас есть какой-то тайный метод? — спросила Дарья у Мураша. Усатый, с видом профессора, который учит непутевого студента, подбежал к одному из одуванчиков и, прежде чем Дарья успела ахнуть, ловко и быстро перекусил стебелёк своими мощными челюстями.

— Вот так ловкость! — изумилась Дарья; Мураш, под одобрительное жужжание Черныша, передал Дарье светящийся одуванчик. Так они и шли. На вид весело и беззаботно, однако Дарья вслушивалась в каждый хруст, что раздавался в округе, а Мураш постоянно патрулировал тропинку, внимательно исследуя все потаенные места, в которых могли подстерегать их опасные создания. А их становилось всё больше…

Несколько раз они сбегали с тропинки. Малышка слышала, как по ней шёл кто-то очень тяжелый. Топот его шагов ещё долго разносился по лесу, даже когда он уходил далеко от них.

Лес тоже преображался: деревья становились всё более угрюмые, мрачные и крючковатые; кусты сменили нежные цветочки на острые, угрожающие колючки; грибы, белые и красивые, стали походить на кривые и щуплые поганки. Чем ближе подбиралась Дарья к логову злой королевы, тем страшнее и опаснее становилось в округе.

На благо, её храбрый защитник упорно прокладывал им путь через лес. Он даже отогнал стайку странных птичек. Дарья бы назвала их страшными цыплятами: вместо перьев они были покрыты шерстью и имели сильно изогнутые клювы. Черныш во всём помогал Мурашу, а Дарья издали бросала в нападавших сосновые шишки.

Когда луна достигла своего пика, компания вышла в просвет между деревьев. Дарья замерла, осмотрелась: перед ними сияло озеро. То самое озеро.

— Спасибо, что довели меня, — Дарья присела на корточки, погладила большого усача и маленькое чёрное облачко, которое сидело у муравья на макушке. За время странствия она очень к ним привязалась, но не могла взять их с собою. Дальше территория врага. Как бы не были храбры её защитники — Иго им не победить.

— Мураш, возьми Черныша и отправляйся домой. За Соней я пойду одна, — Миронова поднялась. Мураш уткнулся лбом в её бок.

— Нет, Мураш. Мне нужно идти одной. Неизвестно, на что ещё способна злая королева. Я не хочу рисковать друзьями, — девочка улыбнулась. — Не волнуйся. Благодаря вам я стала более храброй. И я уверена, что мы вновь встретимся, — флейтистка легонько оттолкнула Мураша, — Ну всё, уходите, пожалуйста. И ещё раз спасибо вам. Без тебя и Черныша я бы сюда не добралась, — Дарья поблагодарила друзей. Мураш, чуть постояв, смирился и отправился назад. Черныш на его спине беспокойно дрожал и выглядел грустным. Однако иначе Дарья не могла. Проводив друзей, она развернулась лицом к озеру и прыгнула.

Свет луны сменился темнотой пугающего коридора. Дарья упала на холодный, влажный пол подземного жилища. Здесь всё было иначе: воздух казался тяжёлым; а мрак, что прятался по земляным и деревянным углам, — живым.

Дарья осторожно поднялась на ноги. Бабушка Нина была права: её никто не ждал и, если бы Дарья захотела, то могла бы вернуться в свой мир.

«Только с тобой, сестрёнка» — подумала про себя Дарья и, собрав всю свою храбрость, аккуратно зашагала вперёд — тихо-тихо, словно маленькая мышка.

Девочка полагала, что Иго плохо видит, но отлично слышит. Поэтому он всегда выжидает, словно паук в норке, который притаился в засаде, пока рядом не окажется его жертва. Если не шуметь и внимательно слушать — всё получится.

Однако, как бы она не старалась, а липкий, многогранный ужас всё больше давил на малышку. Извилистые коридоры пересекались, разветвлялись вновь и были совершенно беспорядочны.

Дарья попала в настоящий лабиринт, и притом она уже не помнила дороги назад. Временами среди оплетённых корнями стен малышка находила ветхие деревянные двери. Каждая из дверей готовила для девочки страшные открытия: за одной из них её ждала жуткая комната, в которой на стенах висели ужасные картины, сложенные из обрывков звериных шкурок; за другой — комната, наполненная искусственными цветами, созданными из белых костей животных, а возможно и людей; за третьей — её врасплох застали множество глаз, что вдруг резко посмотрели на неё со стен и потолка.

Дарья зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Глаза, лишенные век, словно выдранные из глазниц зверей и людей, шевелились. Их зрачки сошлись на маленькой девочке, и, будь у них рот — они бы закричали, взмолились о помощи или обрушили бы на неё волну несдержанной ненависти.

«И в таком ужасном месте живет Соня?!» — девочка, захлопнув дверь, побежала вперёд по коридору, нырнула в один, затем в другой коридор, но нарастающая дрожь в ногах оказалась сильней. Дарья припала спиной к липкой, неосвещённой стенке, сползла вниз и тихо заплакала. Это уж слишком для маленького ребёнка. Дарья была уверена, что теперь ей будет страшно даже подходить к дверям, что находились в этом страшном жилище…

— Но если я боюсь сейчас, то Соня живёт в этом страхе всю свою жизнь. Если я сдамся — она навсегда останется заточена здесь. Я должна идти дальше… — сквозь слёзы подбадривала себя юная флейтистка. Как вдруг её что-то коснулось. Она почувствовала, что её спину словно ощупывают.

Дарья, с нахлынувшим ужасом, обернулась: сотни человеческих пальцев торчали из влажной земляной стены. Все они двигались, шевелились, тянулись в её сторону.

— Помоги мне, мама, — Дарья взмолилась, ошарашено отползла на середину коридора. Её шубка на заячьем меху потрепалась, замаралась о грязную землю. В состоянии сильного шока малышка отправилась дальше. Прошло не мало времени, прежде чем она добралась до новых дверей. Под ними она простояла ещё минут пять и, наконец-то решившись, открыла.

За дверьми её встретил тусклый свет подземного гриба. Он рос из земляного потолка. Света он давал немного, но Дарье хватило, чтобы как следует осмотреться. В комнате стоял ветхий деревянный стол, недалеко от него была расположена железная кровать, ближе к дальней части стоял покосившийся шкаф и стульчик, что балансировал на трёх ногах.

Из всех комнат, где Дарья побывала, эта оказалась самая прибранная. Девочка сразу догадалась, что здесь и жила Соня всё это время. Хотя, если быть честным — эти условия нельзя назвать хорошей жизнью. На кровати Дарья заметила железные кандалы, которые были привязаны к её основанию. Такие же были на стульчике, у столика, даже у шкафа.

— О боже — ужаснулась девочка, когда в её голове предстал образ закованной Сони. — Зачем они держали её на цепи? — малышка спросила у пустоты. Никто, кроме страшных хозяев этого жилища, не мог дать ей ответ. Всё повторилось, когда Дарья нашла следующую комнату, в которой было множество склянок и баночек на столах, а также множество подвешенных к потолку сушеных трав, пальцев и конечностей животных. У каждого стола Соню заковывали в отдельные железные оковы. Так она стояла днями и, возможно, ночами, постигая страшную науку, которую пыталась влить в неё злая королева.

Блуждая этими ужасными коридорами, постепенно Дарья начала открывать для себя жизнь своей похищенной сестры. Там её заставляли крошить кости, а здесь сдирать звериные шкурки. Тут — она варила странные зелья, а там — ухаживала за садом, в котором из земли росли ядовитые плющи, поганки и прочие мерзкие растения. И везде цепи. Когда она заканчивала работу в одном месте, её переводили в другое и заковывали, чтобы она не могла сбежать или отлучиться от своей мрачной работы.

— Наверное, и в тот раз, когда Иго поймал Соню, то отвел в одну из этих страшных комнат, чтобы посадить на цепь… — Дарья озвучила печальное предположение.

— Ну где же ты, Соня. Я обязательно тебя спасу из этого кошмара, — уверенно пообещала малышка. Теперь она не сомневалась, что злая королева совсем не умеет любить. Соня для неё — средство, инструмент, рабыня. Пусть последнее слово для Дарьи было почти неизвестно, но она слышала об этом от взрослых в деревне, когда те рассказывали о страшных обычаях далеких восточных народов.

Осторожно ступая по влажной земле, Дарья несколько раз натыкалась на недостроенные туннели. Неизвестно, кто строил их, но они явно могли обрушиться: многочисленные деревянные доски и балки подпирали потолок и стены — гнилые, старые, почти негодные из них были опоры.

Проходя мимо очередных дверей, Дарья заметила свет, что лился из комнаты — тусклый, такой же слабый, как и в комнате Сони. Миронова осторожно приоткрыла дверцу: за старым дубовым столом, склонившись над пожелтевшими книжками, сидела девочка. Она была как две капли воды похожа на Дарью. Она, аккуратно, старательно, что-то выводила пером на серой тетрадке. Дарья улыбаясь позвала её:

— Соня...

Глава 9. Сёстры

Сидящая за столом девочка вздрогнула. Было видно, что она очень прилежно пытается учиться, однако Дарья не видела в её глазах даже маленькой искры интереса. Конечно, кому из нас понравится часами сидеть за книжками, а после идти работать, и это без малейшего намёка на отдых. Вдобавок, Дарья всегда занималась с мамой, что несомненно было куда веселее и лучше.

— Тебе не послышалось, Соня… — Дарья осторожно вошла в комнату.

— Дарья? Но как ты здесь оказалась? Я же просила тебя не возвращаться — Соня, встревоженная, поднялась со стульчика. От неожиданности она выронила перо из рук. Взгляд её казался испуганным, растерянным и ошарашенным.

— Я не могла иначе… и мне надо многое тебе рассказать, Соня, — Дарья подошла ближе. Соня взволнованно на неё посмотрела. Кажется, она до сих пор не верила, что Дарья настоящая, а не ведение, подосланное ей злой королевой.

— Не волнуйся. Это действительно я… — Дарья не выдержала, бросилась к Соне и обняла девочку. В этот момент Дарья вспоминала весь тяжелый и полный опасности путь, который она преодолела ради этого момента. Бабушка Нина, Мураш и Черныш — все помогли ей добраться сюда. И теперь, когда Дарья обнимала Соню, она была по-настоящему счастлива. Ничто не омрачит её радости, ни страшные картины, ни глаза, что смотрели на неё с такой злобой, ни живые пальцы, что росли из стены, ни прочие ужасы Чёртовой колыбели.

— Вот упёртая… — Соня тихонько возмутилась, но не стала вырываться из тёплых объятий Дарьи. Ей было приятно. Очень. Никогда ещё она не знала такой искренней ласки, теплоты и заботы.

— Я же говорила, что ты ещё не видела настоящих страхов. И, я надеялась, что никогда не увидишь, — девочка обняла Дарью в ответ; на её руке звякнула металлическая цепь.

— Я видела, Соня. Пока добиралась сюда, они мне повстречались.

— И это тебя не остановило? — спросила Соня, осторожно дожидаясь ответа.

— Нет. Совсем нет, Соня. Ведь нас кое-что связывает вместе.

— И что же? Мы только недавно познакомились. Я тебя раньше не знала…

— Знала, но забыла. Как и я тебя.

— Но у меня отличная память. Я помню, как варить тысячу разных зелий из земляной лягушки. Знала бы ты, сколько есть подобных из болотной!

— Нет, Соня, послушай… — Дарья слегка отстранилась от Сони, чтобы они могли видеть глаза друг друга, — помнишь я рассказывала тебе о куклах? Я говорила о том, что они сёстры и им нельзя расставаться.

— Так ты вернулась, чтобы забрать у меня куклу? — Соня посмотрела на неё с обидой. — Но она мне нравится. Она единственная, кто доставляет мне радость. Я же рассказывала тебе…

— Нет же, я пришла, потому что нам тоже нельзя расставаться. Мы сёстры, Соня. И похожи друг на друга совсем не случайно. У тебя есть мама и папа! Они твои настоящее родители, а злая королева выкрала тебя из нашей семьи и заперла здесь.

— Сёстры? — Соня неуверенно повторила за Дарьей.

— Да, представляешь?! Мы из одной семьи — гордо пояснила Дарья и, помолчав, добавила. — Твой дом не здесь, Соня. Ты должна жить с нами. Тебе понравится. Наши мама и папа очень заботливые и любящие. Они бы никогда не посадили тебя на цепь. У нас даже Пузочёсий свободно бегает по двору, а он, на минуточку, собака!

— Пузочёсий? Что за нелепое имя, — Соня рассмеялась.

— Отличное имя! Я сама его придумала, — возмутилась Дарья и, не сдержавшись, тоже засмеялась.

— Но ты права, Дарья. Меня держат на цепи, словно домашнего питомца… — голос Сони стал печальным. — Знаешь, я так рада, что ты живешь с родителями. Наверное, я хотела бы повстречаться с ними…

— Ты повстречаешься! — Дарья утвердительно кивнула головой. Её глазки сияли уверенностью, однако Соня только больше опечалилась.

— Ты забыла, Дарья. Пока на моей руке этот браслет — мне не сбежать. Да что там… даже эти железные цепи не снять, — Соня разорвала их объятия, протянула перед собою руки. Дарья взглянула: на одной руке сестрёнки были прицеплены железные кандалы, что запираются на ключик, а на другой — белый браслет, в котором тусклым огоньком светились три красных камушка.

— Мы освободим тебя! — решительно заявила Дарья и схватила сестру за руки.

— Но это невозможно, Дарья! Лучше поскорее уходи домой. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня, сестрёнка, — Соня, с грустью и печалью, попросила Дарью. Конечно, она не хотела вновь оставаться одна. Однако после всех лет заключения, ей так и не удалось сбежать из подземной темницы.

— Нет ничего невозможного! Главное постараться! — Дарья не собиралась отступать. — Мы убежим вместе, Соня, и вернёмся домой к маме и папе. Я обещала спасти тебя, и исполню своё обещание. А ты должна верить в меня! Мы справимся, — Миронова сжала ручки сестры. Соня не смогла устоять под таким напором решительности.

— Хорошо. Я верю! Буду верить… — она впервые улыбнулась.

— Вот и отлично. Теперь нам надо понять, как снять эти цепи, — Дарья указала на железные оковы. — Здесь нужен ключик, но где он может быть?

— Он у Иго, — ответила Соня. Дарья заметно напряглась.

— Иго держит ключ у себя? — тихонько спросила Дарья.

— Да, и он никогда с ним не расстаётся.

— А где сейчас находится Иго?

— Я думаю, что он спит в своей комнате. Но уже совсем скоро он должен проснуться, чтобы перевести меня в другое место.

— Значит, я должна забрать у него ключик прежде, чем это случится.

— Ты уверена? — Соня внимательно на неё посмотрела.

— Не волнуйся, я прокрадусь как мышка, — Дарья утешительно улыбнулась и добавила:

— Расскажешь, где находится его комната?

— Лучше! Я могу нарисовать тебе, как туда добраться, — Соня подняла перо с пола, вырвала листочек бумаги и стала выводить на нём длинные и запутанные коридоры.

— Нам повезло, что Иго находится недалеко. Тебе не придётся ходить там, где ты можешь повстречать её, — Соня нарисовала несколько комнат и обозначила одну из них. Она даже нарисовала забавного паучка, что сидел в четырёх нарисованных стенах.

— Очень мило, если бы он не был таким злым и страшным, — прокомментировала Дарья.

— Он не такой… — возмутилась Соня, но решила, что лучше будет промолчать. — Вот, держи. Но ты должна пообещать, что будешь очень осторожна, — Соня заглянула в глаза сестре.

— Обещаю! — произнесла Дарья со всей серьёзностью, на которую только была способна.

— Спасибо, что вернулась за мной, Дарья, — на этот раз Соня обняла её, и притом так крепко, что Дарья едва устояла на ногах.

Расставшись с Соней, Дарья отправилась к Иго. Двигалась она очень медленно, осторожно, и, разумеется, ей было страшно. Храбриться перед Соней оказалось куда проще, чем вновь вернуться в эти мрачные коридоры. Наученная горьким опытом, Дарья старалась держаться от стен подальше. Было очень темно. Миронова подсвечивала путь маленьким грибом, который ей вручила Соня, перед тем, как отпустить её.

Как и грибы побольше, этот светил довольно тускло, однако Дарья безумно была благодарна сестре: она бы потерялась без этого огонька. Кажется, это место построили очень давно. Чем глубже пробиралась Дарья по туннелю, тем более влажным он становился. Вскоре ей на голову стали падать редкие прохладные капли воды, а ещё где-то под ней раздавался отдалённый грохот. Разумеется, девочка не могла знать, что под её ногами рычит и гневается настоящая подземная река.

Толстых корней на стенах становилось всё меньше. Дарья заметила, как липкая земляная поверхность сменилась на каменную. Скорее всего, твёрдую породу прорезали грубыми инструментами, как-то: кирка, молоток или лопата. Дарья предположила, что раньше здесь могли жить люди, но она не знала, куда они делись и было ли это место всегда под землёй?

Судя по недостроенным туннелям, которые девочка видела раньше, Иго и злая королева только обживали это жилище, а может пытались не дать ему окончательно разрушиться. Впрочем, пока Дарью не сильно интересовали такие подробности. Она прошла ещё несколько поворотов и замерла у нужной двери, прислушалась: Иго тяжело дышал. Его вдох и выдох был громче, чем отдышка старого быка, который однажды погнался по полю за папой.

«А вдруг он не спит?» — подумала она, и тело её покрылось мурашками. Что если он только и ждёт, чтобы она открыла двери, и тогда он набросится на неё и растерзает? Любому было бы страшно оказаться на месте Дарьи. Темнота коридора стала сдавливать её, а маленький грибок, казалось, совсем перестал излучать спасительный свет. Дарья смотрела перед собой и видела жуткую, старую деревянную дверь, за которой скрывалось чудовище. Вы бы рискнули сунуться туда? Хотя бы глазком заглянуть в ржавую замочную скважину, где, кроме темноты и страха, совсем ничего нет.

«Помоги мне, мама…» — мысленно попросила Дарья и — осторожно толкнула дверь. Тяжёлое дыхание усилилось. Дарья слышала, как по комнате эхом раздаётся внутриутробный рык чудовища. Рассеянное брюзжание света открывало для Дарьи небольшое пятнышко пространства. Ей казалось, что стоит сделать шаг, и она столкнётся с Иго лицом к лицу. Тело Дарьи дрожало; сердце так громко ухало в груди, что она боялась, как бы Иго не проснулся, услышав эту барабанную дробь в её теле.

«Где же он?» — Дарья успела зайти на середину комнаты, но так и не обнаружила Иго. Вдруг она услышала, как сбоку от неё затрещали сухие корни, словно старая Ива зашевелилась. Миронова медленно обернулась на звук. В её голове уже рисовалась страшная картина: Иго прыгает на неё, и она исчезает в его лапах — ветвистых, цепких и колючих.

К счастью, чуть пошевелившись, Иго остался на месте. Его тяжёлое дыхание не изменилось. Дарья, прикрыв рот рукой, стала приближаться к монстру. Теперь она знала, что он расположился в углу комнаты, скорее всего под потолком, а потому её фонарик без труда осветил длинные конечности Иго, а после всё его тело, сотканное из густого переплетения старых корней. Он и вправду был похож на паука, но вместо паучьей морды у него было лицо, притом очень похожее на человеческое. Дарья, цепенея от страха, подобралась поближе: глаза Иго были закрыты. В слабом свете гриба черты его лица показались Дарье пугающее знакомыми, но она не стала задерживать на нём взгляд. Её привлекла одна из лапок монстра. Она свисала вниз, и на ней был ключик. Тот самый!

«Нашла» — обрадовалась Дарья. Однако всё самое сложное ждало её впереди: ей пришлось развернуть конечность Иго, чтобы забрать заветный ключик. Паук вдруг вздрогнул, пошевелил всеми своими лапками. Часть из них свисла к полу, и Дарья буквально оказалась в окружении его рук и ног. Стоит ему пошевелиться, открыть глаза, и он найдёт под собой вкусное лакомство, или маленькую девочку, впрочем, для него эти понятия одинаковы.

«Только не просыпайся…» — молила Дарья. Лицо Иго встревоженно напряглось, словно он видел паучий кошмар. Миронова, вся холодная от ужаса, аккуратно стянула ключик с его лапы, и, выйдя из-под нависающих корней, поспешила поскорее убраться из страшной комнаты. Тяжёлое дыхание Иго ещё долго чудилось ей среди тёмных коридоров.

Мягкая тряпочная или твёрдая деревянная кукла? С кем бы она хотела себя соотносить? Если бы Дарья не решилась заранее, то никогда бы не смогла преодолеть столь страшное испытание… и всё ради сестрёнки, которую она уже успела полюбить всем своим сердцем.

— Заждалась? — Дарья распахнула двери в класс.

— Дарья! — девочка кинулась обнимать её. Было видно, что она места себе не находила и, кажется, даже пыталась порвать цепь.

— О боже… ты поранилась? Я же просила подождать меня, — Дарья уткнула руки в бока и, заняв стойку, которую часто использовала мама, принялась отчитывать сестру.

— Прости. Я ужасно волновалась. Это мелочи. Главное, что ты вернулась невредимой, Дарья, — Соня виновато опустила глаза.

— А мы друг друга стоим. Сразу видно — семья Мироновых! — гордо подметила Дарья. Ключ от оков щелкнул в замке. Железки раскрылись. Соня с ненавистью откинула цепь в сторону.

— Мироновы?

— Это наша фамилия, Соня. Я потом всё объясню, а сейчас нам нужно уходить.

— Да, но куда? — спросила Соня, когда девочки вышли в коридор.

— Бабушка Нина сказала, что у злой королевы есть несколько вещей, по важности соизмеримых с сердцем. Они, скорее всего, являются ключом к снятию твоего волшебного браслета. Найдем эти вещи, разрушим и убежим!

— Я знаю только про одну вещь, которая для неё столь же важна.

— Она хранит её в тайнике?

— Да, ты верно вспомнила, но, как я и говорила, пробраться туда очень сложно. Она почти всегда наблюдает за ним, — нерешительно произнесла Соня.

— Пусть мне было очень страшно, я ведь смогла украсть у Иго ключ. И я была одна, а сейчас нас двое! Значит, мы в два раза сильнее, — постановила Дарья.

— Да, сестра, ты права, — Соня улыбнулась, взяла её за руку.

— Веди, сестрёнка, — попросила Дарья; Соня согласно кивнула.

Мироновы, взявшись за руки, шли тёмными туннелями. Две сестры-близняшки. Совсем одинаковые. Только наряды их отличалась: Соня была одета в сорочку, сшитую из мешковины, а Дарья была — в лёгкое платье. Шубку ей пришлось оставить, потому что она промокла, когда девочка пробиралась к Иго.

— А я помню это место. Здесь кто-то прокладывает новые туннели — шёпотом заметила Дарья.

— Иго строит их, — также шепотом отозвалась Соня.

— Но зачем ему это?

— Она ему приказала, чтобы найти вход в древнее святилище. Я слышала, что его намеренно засыпали множество лет назад.

— А что в нём может быть?

— Я точно не знаю. Возможно, там остались великие знания или могущественная сила. Говорят, что ведьмы святилища могли изменять время. Однако поэтому их и сгубили.

— Изменять время? — хотела удивиться Дарья, но вспомнила, сколько всего странного она сама уже повидала.

— Да, представляешь? Чтобы ты могла сделать, если бы смогла обратить время вспять? — Соня ей подмигнула. — Это великая сила, но в злых руках она может привести оба мира к краху.

— Это ужасно…

— Согласна…

— Но мы её остановим. Вернёмся домой и вместе объясним маме и папе, что задумала злая королева. Тогда они нам помогут. Теперь уж точно!

— Неужели они её не будут бояться? — удивилась Соня.

— Нет. Совсем не испугаются. Они же взрослые! И с ними целая деревня! — Дарья уверенно произнесла.

— Прости, мне этого пока не понять. Я всегда была одинока… — грустно сказала Соня.

— У меня тоже не было друзей, но были мама и папа. А теперь будешь и ты. Всё наладится. Вот увидишь, Соня. Я уже тебя сильно-сильно люблю.

— Я тебя тоже люблю, Дарья, — девочки посмотрели друг на друга с улыбкой.

— Соняяя! — внезапно где-то в глубине туннеля раздался хриплый мужской голос — исковерканный и изломанный.

— Где ты, Соня?! — голос раздался ближе. Девочки услышали скрип сухих веток. Он стремительно приближался к ним.

— Это Иго! — ахнула Соня.

— Верни мне Соню, чертовка! — грозно закричал мужчина. Из темноты вылетела шубка Дарьи, которую он подобрал в классе.

— Бежим, Дарья! Бежим! — закричала Соня, и они что есть сил побежали вперёд. Злое рычание Иго раздавалось за их спинами. Всё ближе и ближе.

— Вернись ко мне, Соня! — кричал Иго. Его грузное тело стремительно неслось по туннелю. Казалось, что от его тяжелой поступи дрожали стены.

— Соняяя! — продолжал раздаваться его рёв; девочки неслись со всех ног. Обернувшись, Соня увидела, как длинные лапы Иго едва не достали Дарью.

«Нам не убежать!» — подумала она. Вдруг впереди девочка увидела поворот в новый туннель, который Иго не успел достроить.

— Скорее, Дарья! Скроемся там! — крикнула девочка и толкнула сестру в сторону тёмного зёва туннеля. Ещё миг, и Мироновы отчаянно пробирались между торчащих балок и досок, которыми Иго подпёр стены и потолок.

— Вернись ко мне, Соня! — закричал Иго. А чуть погодя, он кинулся бежать по туннелю. Ветхие опоры рушились под его многочисленными ногами. С потолка посыпались каменные осколки и струйками побежала пыль.

— Быстрее Дарья, быстрее! — торопила сестру Соня. Иго приближался всё ближе. Его душераздирающие крики раздавались над её ухом.

— Соняяя! — вопил Иго.

— Мы почти выбрались, Соня! — крикнула Дарья, когда перед ней замаячил свет. Скорее всего, этот туннель впадал в каменный зал, подобной тому, что видела Дарья недалеко от комнаты, где спал Иго.

— Ещё чуть-чуть! — Дарья слышала, как над головой раздаётся страшный грохот. Земля под ней дрожала, будто пыталась её раздавить.

— Осторожнее, сестра! — Соня закричала. Дарья почувствовала, как Соня толкнула её в спину. И сразу после её крика, потолок туннеля рухнул. Дарью подхватила волна ветра и пыли, выбросила на метр вперёд от громыхающей и падающей вниз породы…

Наконец-то дрожь вокруг прекратилась. Закашлявшись, Дарья испугано обернулась: волна пыли витала в округе; туннель полностью обвалился; Сони нигде не было видно, и Иго исчез, погребённый под обвалом камней.

— Соня!!! — заливаясь слезами закричала Дарья, но в ответ раздавалась лишь тишина…

Глава 10. Надежда

— Как же так? О нет, нет… — для Дарьи наступили самые болезненные и тяжелые мгновения жизни. Где-то там, в каменной утробе, всё ещё раздавался душераздирающий стон земли, однако агония природы рано или поздно завершится, а вот печаль и тоска останутся с Дарьей навсегда…

Соня спасла её ценной своей жизни. Путешествие Дарьи обернулось очередной трагедией семьи Мироновых, но разве могла маленькая девочка принять как есть весь ужас случившейся беды? Ответ вы знаете — нет, конечно, нет. И с горькими слезами на щеках, Дарья отчаянно пыталась сдвинуть неподвластные ей камни, а те, тяжёлые, грубые, бездушные исполины стояли на своём, будто не желали открывать ей страшную правду.

— Она погибла, Дарья… — раздался тихий голос за спиной девочки. Малышка даже не сразу обратила внимание на говорящего.

— Нет, сестрёнка не могла… я пришла её спасти. Мы вместе собирались вернуться домой… — никогда в жизни она не испытывала боль потери. Это нестерпимое чувство давило на неё, словно собранный в одну единственную каплю океан или пустыня, что уместилась в одну маленькую песчинку.

— Я знаю, Дарья… — кто-то подошёл к девочке; Дарья собственноручно пыталась разгрести завал, и от её обречённых попыток разрыдалось бы сердце у любого взрослого.

— Я знаю, деточка… — вновь произнесла незнакомка и, оторвав Дарью от груды камней, прижала её к своей груди. Дарья не сопротивлялась, она не могла, ведь страдания её души некому было утешить, и сейчас, когда её заключили в тёплые объятия, Миронова обмякла и тихо плакала.

— Тише милая, поплачь, поплачь, это поможет тебе набраться сил и смелости, — успокаивающий голос окутал Дарью. Говорящая, с теплотой и заботой, гладила её по волосам, обнимала руками, и Дарьи казалось, что к ней пришла мама. Вернее, она очень нуждалась в её объятиях. Может поэтому светлый образ Маргариты проецировался в её сознании.

— Я старалась быть сильной и очень храброй, но кому от этого стало лучше? Моя сестрёнка… она спасла меня. И теперь… как же мне быть, мама? — Дарья всхлипывала, дрожала. Мир казалось рухнул, исчез, а вместе с ним пропало всё хорошее. Малышке хотелось укрыться в самом темном углу мироздания и никогда, никогда не покидать его.

— Храбрость, сила и любовь. Они тебе ещё понадобятся, Дарья. Ты же не хочешь, чтобы эта история завершилась так печально? — говорящая прильнула к ней, поцеловала её в макушку. Дарья почувствовала, как её накрыло нечто теплое, очень мягкое и пушистое.

— Я маленькая, но не глупая. Никто не возвращается с того света, — Дарья сжала кулачки, в которых оказались края одежды незнакомки. Она носила голубое платье, словно сотканное из рассветного неба.

— Нет, конечно нет. Однако мы можем вернуть время вспять… — произнесла незнакомка. Дарья вздрогнула, немного отстранилась, посмотрела на лицо говорящей: её обнимала молодая девушка с желтыми кудрявыми волосами и зелёными, будто поле травы, большими глазами; черты её лица были очень спокойные, притягательные и милые; аккуратный носик с маленькой горбинкой и розовые щёчки, делали её доброй, живой и интересной.

— Разве есть способ вернуть время вспять? — спросила Дарья.

— Есть, и я расскажу тебе о нём, если пообещаешь, что перестанешь плакать? — с лёгкой улыбкой ответила незнакомка.

— Я обещаю! — уверенно ответила Миронова. Разумеется, иначе и быть не может. Она готова ухватиться за любую соломинку, пойти на край света или взлететь выше облаков, только бы вернуть свою сестрёнку.

— Моя умница, — незнакомка аккуратно смахнула слезинки с щёчек Дарьи, и её хвостик чуть приоткрыл тело девочки. Миронова заметила движение тёплого покрывала, которым её укрыла девушка.

«Хвостик?!» — Дарья широко распахнула глаза от удивления.

— Простите, могу ли я узнать: кто вы? — Дарья посмотрела на незнакомку, а после вернула взгляд на необычный рыжий атрибут, который теперь мерно покачивался на весу.

— Меня зовут Алиса, — девушка улыбнулась и, несомненно, её золотые кудряшки стали источать лёгкое свечение — приятное, мягкое и красивое. — Ты же не первый раз видишь обладательницу такого шикарного хвоста? — Алиса подмигнула. Было видно, что она его очень любит и ценит.

— Когда я только попала в этот мир, мне помогла бабушка Нина. У неё был такой же… — вспомнила Дарья о своих недавних похождениях.

— Да-да, и эта пушистая красота даётся нам от рождения. Наша семья носит его с гордостью, — почти торжественно объявила Алиса.

— Так значит вы родственники? — Дарья немного успокоилась.

— Неужели она не упоминала обо мне? — Алиса внимательно посмотрела на Дарью, и её хитрый прищур показался Мироновой очень знакомым.

— Вы дочка бабушки Нины?! — взволнованно спросила Дарья.

— Да, я — Алиса Луринеско собственной персоной, — гордо подметила девушка. — Впрочем, скорее всего, мама не называлась по фамилии, — золотоволосая поднялась на ноги. Она была невысока ростом, но очень стройна и привлекательна.

— Нет, она просила звать её бабушкой Ниной.

— У неё были важные причины для этого, — Алиса понимающее качнула головой и протянула к девочке руку. — Идём, Дарья. Тебе ещё многое предстоит узнать, прежде чем ты сумеешь воспользоваться силой святилища.

Вскоре Алиса привела Дарью к большим каменным воротам, и стоило девушке взмахнуть рукой, как они отворились с невероятной легкостью. Притом Дарья могла утверждать, что весят они невообразимо много. Ей казалось, что раскрылись не двери, а, скорее — стены каменного замка разошлись в стороны.

— Это вход в наше святилище, — пояснила Алиса и провела Дарью под свод величественной, белой арки.

— Соня рассказывала, что Иго ищет его. Ему приказала злая королева, — тихонько произнесла Миронова, будто боялась, что её мог услышать кто-то посторонний.

— У него почти получилось. Но даже смерть Иго её не остановит. Тем более сейчас, когда она потеряла самое ценное. Несомненно, она вот-вот нагрянет и сюда. Тогда нас уже ничто не спасёт, — спокойно произнесла Алиса.

— Вы не боитесь? — удивилась Миронова.

— Нет, отнюдь. Я прожила здесь пол тысячелетия. Святилище — это наша обитель, наш город и наша темница, — чуть более печально ответила Алиса.

— А как давно вы расстались с мамой? — для Дарьи такие цифры были запредельны. В её деревне жили старики и старухи, чей почтенный возраст перевалил за сто, но им совершенно не сравниться с здешними долгожителями.

— Мама покинула святилище, когда мне стукнула первая сотка. Если сравнить, Дарья, то мы с тобой почти одногодки, поэтому перестань звать меня на «Вы». Я чувствую себя совсем старушкой, — Алиса издала лёгкий смешок.

— Прости. Мама всегда учила меня, что вежливость дороже золота и краше любых брильянтов, — вспомнила Дарья наставления Маргариты. — Но почему мама оставила тебя, Алиса? — робко спросила Миронова златовласую красавицу.

— Полагаю, с этого я и начну свой рассказ, но сперва, Дарья, оглянись вокруг, — Алиса указала перед собой. Дарья послушалась, посмотрела вокруг: далеко вперёд тянулась вереница улочек, мощённых серым камнем; невысокие каменные домики тонули в подземном полумраке, что скрывался под куполообразным высоким потолком; отовсюду светились фонарные столбы; окна домов источали приятный, домашний, желтый свет. Здесь было очень красиво. Девочка потеряла дар речи, и ещё долго стояла на месте, молчаливо созерцая таинственный город.

Где-то впереди, вероятно на площади, Миронова видела поразительно яркий источник света, словно им на глаза показалась луна, которая только собирается вынырнуть из земных недр и занять своё место на небосводе.

— Здесь прекрасно, Алиса… жаль, что Соня не видит того-же, — печально произнесла Дарья, однако была в этом городе одна странность:

— Почему все улицы пусты? Я не вижу местных жителей. Совсем никого, — Дарья вопросительно посмотрела на Алису.

— Как же? Вот она я. Последняя живая представительница из рода волшебных лисиц-прислужниц. К сожалению, остальных поработило проклятие — они отчаялись, их души утратили надежду, радость и свет, а после — они почернели, — Алиса улыбнулась, однако Дарья видела, что её собеседница очень опечалена. — Вон же они! Смотри! Возможно мои бывшие соседи или родственники — девушка указала в тёмный закоулок. Дарья проследила за её вытянутым указательным пальцем: там во мраке витали два крупных, черных облачка, с жёлтыми глазами. Рядом с ними витало третье облачко — маленькое, пушистое.

— Они совсем как мой друг Черныш! — ахнула Дарья и поняла, что, скорее всего, Черныш был жителем святилища, но по какой-то причине оказался схвачен злой королевой.

— Да, один ребёнок пропал из святилища. Полагаю, он нашёл лазейку в защитном куполе. Я всё обыскала, но так и не смогла её найти. К сожалению, мне нельзя было рисковать безопасностью остальных, поэтому я не пошла его искать.

— Я встретила его совсем недавно и излечила от власти злой королевы. Он помог мне добраться сюда, а после я попросила Мураша укрыть его в своём домике, — встревоженно поведала Дарья.

— Какая способная девочка. Не волнуйся, с муравьями никакое лихо ему не страшно. Они своих в обиду не дают, — Алиса вновь протянула руку к Дарье, — Идём. Всё самое интересное впереди.

— Но почему местные жители попали под это проклятие? — Дарья взяла руку Алисы, и они вместе продолжили путь по каменным улочкам; из окон на них смотрели чёрные, пушистые шарики. Кто-то был взрослым, а кто-то — ребёнком. Дарье было очень печально смотреть на них.

— Множество лет назад этот город носил гордое название Лутэрика. Здесь жили добрые ведьмы и волшебные лисицы-прислужницы. Мы процветали в мире и гармонии. К сожалению, за любым счастьем по пятам следует несчастье. Лутэрика была закрытым городом. Обычным людям из твоего мира вход был в него закрыт. Мы тайно от людей проходили сквозь завесу миров, чтобы лечить людские недуги, оберегать их урожаи от хвори, а скот от вымирания. Мы не желали людям зла. И тому подтверждение ты найдешь во множестве сказок, в которых остались запечатлены наши подвиги.

Всё изменилось, когда одна лисица-прислужница попалась на глаза человеку. Он был наследным принцем. Богатство, власть, обширные земли — одним словом, у него было всё, о чём только мог мечтать человек. Однако деньги не смогли победить самого страшного врага людей — крысиную чуму. У принца умерла жена, а его ребёнок был так плох, что вот-вот мог последовать за почившей матерью. Тогда добрая лисица-прислужница сжалилась над ним, проникла в детскую комнату и вылечила младенца своим волшебством. Окрепший плач своего некогда умирающего ребёнка услышал принц. Он распахнул двери; лисица-прислужница не успела скрыться. «Он посчитает меня чудовищем!» — подумала она тогда. Однако принц, окрылённый радостью, обнял лисицу-помощницу и благодарственно кланялся ей в ноги. После они часто встречались, проводили вместе дни и даже ночи. Лисица-помощница влюбилась в человека и доверилась ему. Ей захотелось показать принцу свой мир — волшебный город Лутэрика.

Однажды, собрав свои надежды и желания, она открылась принцу. И провела его через «Озеро чудес». Принц увидел невероятной красоты город, а также всех его причудливых обитателей. Он был поражен и выглядел таким счастливым, что лисица-помощница решилась пойти на большее. Она отвела его к королеве Лутэрика. Величественная и могущественная королева-мать не отвергла принца, а приняла как дорого гостя. Принцу стало интересно, чем ещё занимаются жители Лутэрика. Тогда лисица-помощница совершила страшную ошибку: она рассказала возлюбленному, что королева-мать умеет возвращать время вспять. Её жизнь чрезвычайно важна для обоих миров, поскольку магия королевы нужна для того, чтобы исправить любую беду, которая может произойти в настоящем и будущем. Её сила священна и предназначена исключительно для блага, но не для войны.

Принц притворился, что поверил лисице-помощнице, но, когда государь умер и принц занял его место на престоле, он вернулся в Лутэрику с огнём и мечом. В великой силе королевы люди усмотрели угрозу для своего мира. Город Лутэрика был почти разрушен, а королева-мать тяжело ранена. Используя последние силы, она воздвигла вокруг города защитный купол. Люди не смогли пробить его стены. Тогда новый король отдал указ: засыпать город землёй. Он навсегда похоронил Лутэрику вместе со своей возлюбленной, которую, вероятно, никогда не любил.

Добрые ведьмы и лисицы-помощницы, которым не посчастливилось попасть под купол королевы-матери, стали изгнанниками. Люди преследовали их, линчевали и истязали. Так некогда добрые, ведьмы обозлились на людей. В их сердцах затаилась злоба и жажда мести. Вне стен Лутэрики ведьмы утратили свое долголетие, но они нашли иной способ продолжать выбранный ими путь отмщения — они стали похищать детей из людского мира и воспитывали из них своих преемниц. Их сменилось уже не одно поколение. Каждая из злых ведьм помнила, что королева-мать была ранена и ослаблена. Купол, что защищает Лутэрику, долго не продержится, а потому, словно кроты в темноте, они рыли землю, искали вход в город, дабы заполучить силу королевы-матери и обрушить свой гнев на людской род. — Алиса прервала свой рассказ, когда они стали приближаться к городской площади. Дарья всё это время слушала её внимательно и не смела перебивать.

— Так вот почему она похитила Соню?! Она хочет, чтобы моя сестра также жила ради мести и причиняла боль другим?

— Боюсь, так и есть, Соня. — Алиса подтвердила догадки Мироновой.

— Но что случилось с той лисицей-прислужницей, из-за которой с Лутэрикой случилась беда? — поинтересовалась Дарья, заглянув в зелёные глаза Алисы.

— Через девять месяцев после нападения на Лутэрику, у неё родилась я, — Алиса остановилась, внимательно посмотрела на Дарью. — Теперь ты понимаешь, почему Нина, моя мама, покинула меня совсем маленькой? Она не смогла выдержать бремя своей вины и ушла из-под защиты купола.

— Бабушка Нина была той лисицей-прислужницей? — Дарья сильно удивилась. Эта новость поразила её до глубины души и ровно настолько же — опечалила.

— Она ушла, потому что другие на неё ополчились? — неуверенно спросила девочка.

— Нет, вовсе нет. Лисицы-прислужницы никогда бы не обидели свою сестру. Моя мама ушла, потому что королева-мать предсказала, что в будущем в лесу появится особенный ребёнок, девочка. И она поможет нам прервать этот бесконечный круг ненависти, который породили люди, — Алиса улыбнулась, продолжила. — Ты та самая девочка, Дарья. Все эти годы моя мама ждала именно тебя.

— Я?! Но почему? И разве она не пыталась меня отговорить? Она просила, чтобы я отправлялась домой, как только пройду сквозь волшебное озеро. Я едва уговорила её помочь мне, когда речь зашла о спасении Сони. Она была против таких рисков…

— Она не хотела тебя пускать, но ты показала ей свою решимость, и моя мама согласилась?

— Да…

— Хитрая лиса! — Алиса рассмеялась. Её желтые волосы стали сиять ярче, а голубое платье теперь казалось похоже на небесное покрывало. — Поверь, Дарья. Моя мама ни за что на свете не позволит ребёнку бездумно рисковать собой, даже если дело касается спасения всего мира. Она проверяла твою решимость, оценивала твою храбрость, и раз ты здесь — то она убедилась в том, что ты сможешь преодолеть все опасности, которые тебя поджидают на твоём пути.

— Но Алиса, бабушка Нина сказала, что поживёт у родственников. Она вернулась в Лутэрику?! — взволнованно спросила Дарья.

— Моя мама уже очень давно жила в лесу. Её магическая сила была на исходе, как и жизненная. Полагаю, она нашла тебя задолго до того, как ты отправилась в волшебный лес…

— Да, она таскала у нас кур… — вспомнила Дарья и на её глазах проступили слёзы.

— Очень в её духе, — Алиса издала короткий смешок, подошла к Дарье и обняла её покрепче. — Скорее всего, ты больше её не увидишь, Дарья. И я благодарна тебе, ведь ты украсила её последние деньки. Наверное, она была самой счастливой лисицей-прислужницей, когда провожала тебя в твоё путешествие.

— Она улыбалась… и махала мне рукой… — Дарья плакала. Горький комок подступил к её горлу.

— Ну-ну, не плачь. Мы волшебные существа никогда не исчезаем бесследно. Наши души отправляются в астральный мир, из которого мы можем наблюдать за всеми земными существами и поддерживать их. И если она смотрит на тебя сейчас, то ты не должна заставлять её грустить.

— Я постараюсь… — Дарья посмотрела на Алису, вытерла рукавами горячие солёные дорожки. Ей было очень грустно, но она не хотела расстраивать бабушку Нину.

— Умница. А теперь скажи мне, Дарья, учили ли тебя вежливому приветствию, на которое способны прекрасные леди? — Алиса хитро сузила глазки, и несмотря на то, что лицом она совершенно не отличалась от человека, Дарья узнавала в ней лисьи повадки.

— Конечно. Мама меня всему научила, — гордо ответила малышка.

— Тогда позволь представить тебе великую королеву Лутэрики! — торжественно объявила Алиса и поклонилась в сторону яркого света. Дарья посмотрела перед собой, на площадь, и ахнула. Яркий свет стал тише, и теперь Дарья отчётливо видела его источник: огромная, белоснежная королева муравьёв склонила к ней свою голову. Она была размером с небольшую гору, и Дарье казалось, что в сравнение с королевой-матерью, она выглядит как ничтожная букашка. Её лапки были настолько большими, что касались противоположных границ города Лутэрики, а её большая спина удерживала огромный каменный купол, котором она защищала своё королевство.

— Ваше величество, — Дарья подобрала края своего платья и прилежно поклонилась. — Прошу, помогите мне спасти мою сестрёнку! — попросила флейтистка и замерла в ожидании ответа от доброй, заботливой королевы муравьев…

*******

Любимый читатель, вот ты и добрался до юбилейной главы "Озера Чудес". Впереди тебя ждёт продолжение полюбившейся истории. Я постараюсь чаще радовать тебя новыми главами, и я надеюсь, дорогие читатели, что вы поддержите меня лайком, комментарием, а также подпишитесь на мою страницу. Я не хочу расставаться с вами, ведь нам ещё многое предстоит узнать, увидеть и услышать. Самое интересное впереди, поэтому смело жмите на заветную кнопку, чтобы ничего не пропустить.

Расскажите о книге друзьям и знакомым. Любая рекомендация, репост в социальной сети или упоминание в задушевном разговоре помогут "Озеру чудес" набрать большее количество читателей. А как известно: чем нас больше, тем лучше. Желаю вам счастья, здоровья и побольше хороших книг! До встречи под комментариями или на следующей главе) С любовью, Артур Фэней.

Глава 11. Испытание

— Не торопись, о человеческое дитя, — Дарья услышала голос королевы — далёкий, неизвестный, повторяющийся тихим эхом в её голове. Королева-мать не могла произносить речь в слух. Она общалась на уровне мысли, и каждое сказанное ею слово проникало в сознание маленькой Дарьи. Девочка невольно видела визуализированную историю прошлого, о котором ей рассказывала Алиса. — Время в этом месте течёт иначе, и прежде чем я помогу тебе, я хочу спросить у тебя Дарья, есть ли в мире абсолютное, необратимое зло? — голос королевы прервался. Дарья видела, как злые люди проникли в Лутэрику. Началась паника. Все были напуганы…

— Абсолютное зло? — нерешительно повторила девочка слова королевы. Образы мешали ей сосредоточиться. Дарья не пыталась от них отмахнуться, однако часть из этих воспоминаний её очень пугала. Злые люди никого не щадили. Всё превратилось в кошмар — мрачный, жестокий, бесчеловечный.

— Прости, Дарья. Знаю, что тебе сейчас нелегко, но наша королева не может иначе, — Алиса поддержала девочку рукой: Миронова выглядела совсем плохо.

— Не сопротивляйся. Откройся королеве, ведь она уже открылась для тебя, — пояснила Алиса. Огромная голова королевы легонько качнулась, наклонилась. Она ожидала ответа, но не пыталась её торопить.

— Я стараюсь, — мученически отозвалась Дарья. Ей очень не хотелось пускать королеву-мать к её страхам. Эти, сокровенные, спрятанные, закрытые чувства Дарья всегда подавляла. Но из-за королевы они пытались вырваться из её мысленных оков. В душе Мироновой пробуждались не менее пугающие для неё образы: она видела свой страх перед Иго; её страшили ссоры родителей, которые могли разрушить их семью навсегда; девочка вспомнила лица детей, что обижали её и обзывали «Глазами чёртовой колыбели», и кто-то из них кинул в неё камнем…

— Можешь ли ты назвать этих детей необратимо злыми? — голос королевы эхом раздался в голове Мироновой.

— Я не знаю, — ответила Дарья, однако её внутренние я крикнуло: «Да, ведь они обижали меня без причины. Я не сделала им ничего плохого» Действительно, разве зло не является таковым, если совершает плохие вещи? Односельчане всё чаще ругались с папой, быть может и они злые, раз не понимают его? А мальчик, Максимка, он кинул в неё тот самый камень. Максимка никогда не пытался извиниться перед ней. Он точно злой!

— Черныш напал на тебя… — напомнила ей королева. Она прочла её воспоминание. Дарья в ответ заглянула в воспоминание королевы: злой человек направил на неё огненные стрелы, стальные копья и множество сетей опутывали её тело. Злой человек ранил её…

— Нет. Это другое. Черныш был не виноват. Она заставила его, пленила. Бабушка Нина сказала мне, что любое злое существо можно излечить. Я смогла, я справилась. Черныш стал мне другом…— Миронова отрицательно замотала головой. Алиса встревоженно посмотрела на королеву-мать. Ей не хотелось, чтобы девочка, которую они так долго ждали, страдала.

— А Максимка и его друзья? Ими никто не управлял. Они сами захотели тебе обидеть? Могут ли они быть абсолютным злом? — голос королевы проникал всё глубже в сознание Мироновой. Малышка была не готова к подобному испытанию. Только подумайте, сколько всего ей довелось пережить: она рассталась с родителями, потеряла Соню и бабушку Нину. И только Алиса смогла её чуть успокоить, как королева Лутэрики безжалостно взбаламутила её душевное равновесие. Точнее, его остатки.

— Не знаю… — с трудом вымолвила Дарья. В глазах её потемнело. Голос королевы стал затихать, как и звуки, запахи и ощущения. В последнем видение, которое Дарья прочла из воспоминаний королевы, она увидела, как злые люди покидают Лутэрику. Светящиеся стены накрыли город куполом. Внутри всё затихло. Уцелевшие спасали раненных… Тьма.

— Вы перестарались, ваше высочество, — Алиса подхватила Дарью на руки. Девочка погрузилась в глубокий сон. — Она совсем ещё ребёнок. Ей трудно будет вновь решиться заговорить с вами, — печально произнесла Алиса, поглаживая Миронову по голове.

— Она куда сильнее, чем кажется. Я не ошиблась. В её силах всё изменить, но готова ли она? — королева-мать подняла свою немалую голову. Её глаза наблюдали картину, которая не менялась вот уже сотни лет. Мрак, что сгущался на улицах Лутэрики и отчаяние её проклятых подданных. — К сожалению, времени у нас всё меньше. Ведьма близко. Я чувствую её приближение. Вскоре Лутэрика падёт. Я надеюсь, это человеческое дитя даст ответ на мой вопрос. Я верю. Как верила в это твоя мама, Алиса.

— Да, ваше высочество, — Алиса поклонилась гигантской королеве муравьёв.

— Позаботься о ней, Алиса. Пусть девочка отдохнёт и наберётся сил, — королева замолчала. Свет её сияния усилился. Лик её пропал в белоснежном огне магии. В Лутэрике стало чуть светлее. Она освещала мир своим поданным и боролась с тьмой в их сердцах.

Дарья видела сон. Ей снилось озеро, на котором вели увлечённую игру девочки-близняшки. Дарье казалось, что она стоит рядом с ними, но они её не замечали, будто её и не было…

— Привет. Меня зовут Дарья. А вас как? — обратилась к ним Миронова. Девочки звонко смеялись и играли в салки. Как не странно, они не обращали на Дарью внимания.

«Значит я всё-таки призрак!» — подумала про себя Миронова. А девочки тем временем добежали до озёрного берега. Вода расслабляюще плескалась, дул лёгкий ветерок и ярко светило солнышко.

— Ух ты! Какой красивый гребень! — одна из девочек заметила белый гребень, который лежал на земле, рядом с шумящей водой озера. — Мама будет расчёсывать им мои волосы, — довольно объявила девочка.

— Пожалуйста, дай и мне посмотреть! — подбежала сестра.

— Обойдешься. Я же его первая нашла. Вот когда мама меня расчешет, тогда ты тоже сможешь им воспользоваться, — решительно запротестовала девочка.

— Но я хочу сейчас! — сестра потянулась за гребнем.

— Убери руки. Знаю я твои враки! Побежишь к маме, чтобы она тебя первой расчесала. Не дам!

— Не побегу, только позволь мне его поддержать, — сестра схватилась за гребень.

— Я тебе не верю. Ты меня вечно обманываешь!

— В этот раз честно!

— Не верю!

— Стойте! Не нужно драться из-за гребня. Вы же сестры! Вы должны всем делиться, — Дарья пыталась дозваться до близнецов, однако те её не слышали. Детские ручки вцепились в злополучный белый гребень. Они боролись. Никто не собирался уступать.

— Я же только посмотреть! Чего ты так упёрлась?!

— Перестань, а иначе я расскажу маме!

— Ты всегда ябедничаешь. Ябеда!

— А ты врунья!

— Прекратите! Вы можете ранить друг друга. Вдруг случится беда? — Дарья попыталась подбежать к сёстрам, хотела разнять их, успокоить.

— Непутёвая сестра! Вот бы я была одна в семье! — крикнула девочка и толкнула своего близнеца в грудь. Малышка оступилась, не смогла сдержать равновесие. Гребень выпал из её руки.

— Сестра, помоги! — успела она закричать, прежде чем холодная вода озера утащила её на дно.

— Анжелика! — девочка кинулась к озёрному краю, но было поздно. Сколько бы она не звала, сколько бы не всматривалась в тёмное дно — сестра не показалась ей.

— О нет… Анжелика. Что я теперь скажу маме? Что же будет? — девочка испугалась. Гребень она подняла почти машинально, вероятно, чтобы показать его родителям, когда будет рассказывать им о случившемся. Лицо её было очень напуганным, растерянным и заплаканным.

— Какой ужас… — Дарья была ошарашена увиденным. Но её сон вдруг резко сменил направление…

— Глаза чёртовой колыбели! Не смотри на нас! — крикнул Максимка. Он жил по соседству. Его отец Толя Самойлов дружил с её отцом. Папа и мама ни раз советовали ей познакомиться с соседским мальчиком. У Максимки был тайный лагерь за сонной лощиной. Дарья проследила за ним, дождалась, когда он останется один и — вышла ему навстречу. Она поздоровалась с мальчиком, помахала рукой. Он, кажется, хотел что-то ответить, но ему помешали воротившиеся товарищи.

Дарья почувствовала, как мелкий камушек прилетел ей по голове. Его кинул Максимка, вероятно, чтобы угодить своим друзьям. Дарье было больно и обидно. Максимка испуганно посмотрел на неё. Кажется, попытался подойти. Вдруг он понял, что переборщил? И хотел было извиниться, но, роняя горячие слёзы, Дарья убежала. Она не желала слышать его извинений. Он сделал ей больно. Дарья просто надеялась с кем-то подружиться. Ей было одиноко, а Максимка казался таким хорошим мальчиком. Его друзья были хулиганами, но он был другой. Она так думала, но ошиблась…

— О боже, Дарья, откуда у тебя эта ранка? — Маргарита встревоженно осмотрела дочь.

— Я упала, мама. Заигралась с Пузочёсием. Он такой озорной. У меня закружилась голова и я как плюхнулась!

— А вдруг это вновь те соседские хулиганы её обижают? — Миронов присоединился к Маргарите. Оба родителя взволнованно смотрели на неё.

— Нет же. Я сама…

— Нужно поговорить с их родителями. Я им устрою! Я всё для них делаю. Любую просьбу исполняю. Ничего не жалею. А они… чем мы заслужили такое к себе отношение?

— Нет, Игорь. Твой труд нас кормит. Если ты вновь поссоришься с односельчанами, то останешься без заказов. Ты единственный кузнец в нашем селе, однако люди всё чаще седлают коней, чтобы отправиться к другим деревням и посёлкам. Они готовы проводить сутки в дороге, только бы — не ругаться с тобой…

— Ты на чьей стороне, Маргарита? Ты их защищаешь? Они натравили своих детей на нашу дочь!

— Я защищаю нашу семью, Игорь. Как ты не понимаешь? — Маргарита поднялась на ноги. Миронов последовал её примеру. Оба родителя ругались. Дарья осталась одна против растущей бури, что сплеталась из каждого слова, взгляда и жеста её разгневанных родителей.

— Я всё понимаю. Уж поверь мне! Всё! Ты же родилась и выросла в этой деревне. А я здесь чужак. Чужой всем и каждому…

— Не неси ерунды! Ты не чужой для меня и нашей дочери. Разве это не главное?!

— Я просто хочу, чтобы нас уважали, как и раньше. Чтобы никто не смел обижать мою дочь! — Миронов раздраженно ударил кулаком по стене.

— Прекрати! Ты пугаешь Дарью, — закричала на него Маргарита.

— Уедем. Если всё это не прекратится, то мы уедем на мою родину.

— Я не хочу уезжать. Здесь мой дом!

— Может тогда останешься? Я заберу Дарью и уеду сам? Моя мать сумеет за ней присмотреть.

— Хватит! Не ссорьтесь из-за меня… — Дарья не выдержала, закричала на родителей. Они довели её до слёз. Дарья не смогла больше выслушивать их ссоры. Она кинулась прочь из комнаты. Раскрыла дверь, вышла… тьма.

Свет. Сон изменился. Дарья очутилась на главной площади Лутэрики. Она слышала множество гневных криков. Плачь. Стоны. Мольба. Всё смешалось, закружилось, будто набирающая силу лавина, что сошла из заснеженных вершин. Её не остановить.

— Сетей не хватит! Чудовище слишком сильно! Крепитесь люди! Мы обязаны победить Лутэрику! Уничтожим её до самого основания! — кричал король людей. Его воины вскидывали оружие, вторили его голосу громогласным эхом своих голосов.

— Остановитесь люди… мы не желаем вам зла…— королева муравьев взывала к разуму нападающих.

— Она пытается околдовать вас! Не слушайте её! Жгите! Жгите! Несите масло и факелы. Сожжём её! Сожжём! Лучники — пли! Копьями бей! Бей её! Если желаете свободной жизни для своих детей, то уничтожьте Лутэрику! Эта страшная сила не должна угрожать нашей стране!

— Наша сила служит только во блага. Королева-мать никогда не нападёт на ваши земли! — лисица-помощница пыталась докричаться до короля людей, но он больше не слушал её. Ими завладело зло — ужасное, вечное.

— Замолчи! Мы не верим, не верим тебе. Больше масла! Несите всё, что может гореть. Сожжём её! Сожжём! И ты повинна. И ты угрожаешь нам!

— Остановитесь… вы уже стольких загубили. Прекратите отнимать неповинные жизни. — королева-мать вновь пыталась дозваться до людей. Всё тщетно.

— За страну! За будущее наших детей! — продолжал вздымать меч король людей.

— Ведьмы и лисицы. Кто слышит меня… воротитесь в стены Лутэрики. Я запечатаю город своей силой. Закрою его вовеки, чтобы сохранить надежду… — королева-мать подняла голову, её огромные лапы раскинулись до самых краёв Лутэрики. — Люди, слушайте меня. Покиньте наш город, если не желаете навсегда остаться запертыми. Поспешите… — королева засияла ярким, могущественным светом. Над городом возносился величественный купол. Он покроет собою всё Лутэрику и навсегда скроет её от мира.

— Отступаем! Скорее, торопитесь! — король людей командовал своим воинам. Они спешили покинуть пределы полыхающего магией круга. Стены будущей темницы стали медленно воздвигаться над Лутэрикой… Тьма.

— Проснись, Дарья. Проснись…— Алиса звала девочку.

— Алиса… — Дарья открыла глаза, потянулась.

— Тебе снился кошмар, — пояснила Алиса.

— Да, наверное, — Миронова осмотрелась. Алиса уложила её на небольшую лежанку. Комнатка выглядела очень уютной — книжный шкаф — резной столик — красивые картины на стенах — всё дышало необычайным спокойствием.

— Ты у меня дома, Дарья. Королева-мать сказала, что тебе необходимо отдохнуть, — Алиса подошла к столику. На нём стояли две кружки и дымящийся самовар. — Будешь чай? — поинтересовалась желтоволосая у Дарьи.

— Королева! Я должна её срочно увидеть! — Дарья спрыгнула с лежанки и со всех ног побежала к выходу из комнаты.

— Постой, Дарья! — Алиса попыталась её окликнуть, но Миронова уже выскочила на улицу. Её маленькая фигурка промелькнула в окошке домика Алисы.

Миронова очень спешила. К счастью, домик Алисы находился совсем рядом с городской площадью — ей понадобилось не более пяти минут, чтобы добраться до ореола волшебного света, который озарял всю нынешнюю Лутэрику. Девочка, взволнованная, подбежала к источнику волшебства, поклонилась и громко произнесла:

— Ваше высочество! Я знаю ответ! Прошу, поговорите со мной, — Миронова поклонилась. Ей пришлось прищуриться: яркий свет слепил ей глаза.

— И какой же он? Ответь, дитя. Есть ли абсолютное зло? — королева-мать опустила к малышке голову. Её сияние ослабло. В Лутэрике заметно потемнело. Только сейчас Дарья осознала, насколько бы всё изменилось, не будь здесь королевы. Вечная тьма правила бы этим местом.

— Его нет, ваше высочество. Я видела сон. В нём мне открылись воспоминания. Мои и ваши, — Дарья не могла унять волнение, которое поднялось в её душе. Ей нужно было срочно выговориться и поделиться своим удивительным открытием. Правда она не знала, каким образом и почему ей приснились сестры. Одну из них звали Анжелика…

— Почему ты так решила, Дарья? — спросила королева-мать. Её исполинские усики дрогнули. Она с интересом ожидала ответ.

— Вы ведь не злились на людей. Я видела вашими глазами и чувствовала вашим сердцем. Вы не злились. Вам было грустно и печально. Вы скорбели по погибшим, но никогда не желали зла людям.

— Если все будут отвечать злом на зло, то этот порочный круг никогда не закончится. Он будет бесконечным… Бесконечное зло. Одно поколение будет передавать его другому. Брат брату, сестра сестре… но так нельзя. Кто-то должен показать им правильный пример.

— Мне очень жаль, что люди так с вами поступили. Я думаю, что они были напуганы. Люди боялись за своих близких. И если бы вам удалось нормально поговорить, то возможно всё сложилось бы иначе, — озвучивала свои мысли Дарья. Королева молча слушала. — Если бы я тогда поговорила с Максимкой, а не убежала — то возможно нам бы удалось подружиться. И не только с Максимкой! Я бы объяснила другим детям, что меня не стоит бояться. Мы смогли бы играть вместе. Тогда и мама с папой перестали бы ссориться. Они ведь тоже совсем не злые…

— А как же Иго? Ты боишься его, Дарья? — подметила королева.

— Боюсь, он показался мне страшным. Я считала его злым, но похоже, что я ошибалась, заклеймив его абсолютным злом. Если вспомнить, когда он поймал меня в лесу, то мог бы сразу отправить к ней. Но Иго не сделал этого. Он подвесил мою темницу там, где проходили тропинки Бабушки Нины. Вдруг Иго хотел меня спасти? Вдруг я напугала его, когда забрала Соню. Он растил её с детства, и несмотря на её приказы, мог любить Соню по-настоящему, как мой папа любит меня, — Дарья умоляющее посмотрела на королеву-мать. — Я должна вернуться. Попытаться всё исправить. Если есть такой шанс, прошу, королева, позвольте им воспользоваться, — Дарья приклонила голову. Недалеко от неё остановилась Алиса. Она не спешила следовать за Мироновой, дав ей возможность с глазу на глаз поговорить с королевой.

— Подними свои глаза, Дарья, — молвила королева-мать. Весь свет, что озарял Лутэрику, сходился в маленькую сферу магии, которую создала правительница и защитница города.

— Ты готова, Дарья. Теперь я вижу, что тебе под силу разорвать круг бесконечной злости. Мы — жители Лутэрики. И мы отдадим тебе свой последний свет, дабы ты принесла мир и покой всем ныне живущим. К сожалению, это всё, что мы можем сделать для тебя. Из-за раны и долгих лет заточения, я и мои подданные ослабли. Время невероятно плотная и сильная материя. И чтобы развернуть её вспять, я вложу в заклинание все свои силы.

— Но как же вы? — обеспокоенно спросила Миронова.

— Не волнуйся о нас, Дарья. Мы были к этому готовы. — Алиса одобряющее улыбнулась, продолжила:

— Смело иди вперёд, ведь теперь с тобой будет свет наших душ. Прерви круг ненависти. Исполни нашу мечту…

— Алиса права, Дарья. Тебе не стоит о нас волноваться. Время Лутэрики прошло, но ваше время только наступает. Не дай злости очернить и его, — королева-мать приклонилась к Мироновой. В округе стало совсем темно. Только маленькая сфера магии продолжала светиться. Крошечный огонёк.

— Приложи к ней свою руку, Дарья. Моей силы хватит на маленький скачок. Но не волнуйся. Ты окажешься там, где больше всего желаешь быть…— голос королевы стих.

— Ты уж постарайся там, — Алиса улыбнулась ей и встала рядом с королевой муравьев.

— Спасибо вам! Я вас никогда не забуду, — Дарья положила ладонь на парящую сферу. — И я обещаю, что спасу Лутэрику! Я не дам вам пропасть в темноте! Я всех вас спасу! — Дарья прокричала слова обещания. Свет под её ладонью вспыхнул. Бесконечная, белая завеса скрыла всё, а после вдруг пала, исчезла, будто кто-то по утру распахнул оконные шторы.

***

— Он не такой… — возмутилась Соня, но решила, что лучше будет промолчать. — Вот, держи. Но ты должна пообещать, что будешь очень осторожна, — Соня внимательно посмотрела на сестру.

— Соня! — Дарья открыла глаза, и перед ней действительно стояла Соня — живая, невредимая. Миронова не смогла сдержаться и прильнула к сестре, обняла её изо всех сил.

— Ты плачешь? — удивилась Соня.

— Угу…

— Что-то случилось? — Соня взволнованно спросила.

— Нет. Слава богу, нет. Теперь всё будет хорошо! Вот увидишь! — крепко-крепко обнимала её Дарья. Она была безумно счастлива. Всё случившееся казалось страшным сном, однако Дарья помнила, какой ценной её вернули назад во времени. Лутэрика погрузилась во тьму. Свет покинул её…

— Точно? — на всякий случай переспросила Соня.

— Я всё исправлю. Обещаю! Ты главное верь мне, — Дарья отринула от сестры, вытерла слёзы ладонями.

— Я верю, — Соня улыбнулась. — Верю, сестра!

— Отлично! А теперь мне нужно наведаться к Иго, — Дарья улыбнулась. Она совсем не боялась. И пусть впереди лежит неизвестность, она была готова. Готова разорвать этот поручный круг злости и ненависти.

***

P. S. Здравствуйте, любимые читатели. Вот и подошла к концу очередная глава. Спасибо за то, что не покидаете меня и мою книгу.

Ставьте лайки, подписывайтесь, делитесь впечатлениями в комментариях. Я буду ждать вас там)

Глава 12. Тропа сновидений

Ценой жизни целого королевства ей помогли начать всё с чистого листа, и это бесценное белое полотно ничто иное как — обратная сторона испорченной страницы. Одна ошибка — и всё будет безвозмездно потеряно. Её второй шанс весь покрыт трещинами и вмятинами от предыдущего: тревожные воспоминания ждали её за каждым углом. Она приближалась к точке невозврата и пока безуспешно пыталась совладать с нарастающей дрожью.

К счастью или к несчастью, малышка помнила все мрачные повороты причудливого лабиринта: страх накрепко запечатлел их в её памяти. Поэтому карта, которую ей нарисовала Соня, служила Дарье своеобразным талисманом для храбрости, и совершенно не применялась девочкой по назначению.

«Теперь всё будет иначе. Я справлюсь» — мысленно подбадривала она себя.

Тем временем старая деревянная дверь предстала перед её детским взором. Иго был внутри. Его леденящие душу сопение доносилось из комнаты в изломанном и тревожном ритме. Девочка помнила, что несмотря на все опасения, Иго крепко спит, и ей ничего не угрожает, пока он не пробудится от дрёмы. Чуть помедлив, она вошла в липкое и влажное пространство его жуткого и безжизненного пристанища…

Теперь ей нет никакой нужды отыскивать его среди мрака. Тогда он был под потолком в углу. Ныне от здесь и остался. Длинные корни, словно дьявольский плющ, подрагивали на весу, порою извивались, переплетались, будто огромное змеиное кубло. А его бледное лицо, обтянутое сероватой, шершавой кожей, мучительно искажалось, вероятно — под влиянием беспокойного сна.

И вот вам вопрос: что же может сниться чудовищу? Разве существуют кошмары, которые способны напугать настоящего монстра? Того, кто сам подобен ужасному ведению, плоду больной фантазии и греховного песнопения. Он — воплощение всех страшных баек и рассказов, которые доводилось слышать Дарье. Иго — это ожившая картинка из ведьмовских книжек.

— Но чего же ты боишься? — девочка задалась вопросом смотря на муки недавнего врага. В прошлый раз, когда она напуганная стояла перед ним, её голову едва ли посещали подобные мысли. Ей страшно хотелось забрать ключик у Иго и поскорее оставить его здесь, в этом мрачном и липком «склепе». Пусть мучается, истязается и получает по заслугам. Пусть он навсегда остаётся в объятиях тревожного сна…

Дарье стало стыдно. А ещё печально, потому что ныне она понимала, насколько жестоко поступила с Иго. Ведь в этом мире, как и во всех других мирах, нет абсолютного зла. И королева Лутэрики, и Алиса, и бабушка Нина помогли ей окончательно в этом убедиться. Любое зло излечимо. Стоит лишь выслушать его, утешить и как следует окутать любовью.

Да, пусть это звучит наивно, но девочка понимала, что в этом простом правиле хранятся все истины, которые помогают добру творить добро. А стоит поступить наоборот — и вы непременно получите только ненависть, злость и страдания…

— Как мне помочь тебе? — спросила она полушёпотом. Лицо Иго оскалилось. Он зарычал, задвигал ветвистыми лапами, будто в глубинах его сна происходило жестокое сражение. Он дрался насмерть. Но с кем и зачем? А главное — он защищал кого-то или напротив пытался обидеть?

— Когда мне снились кошмары, моя мама обнимала меня и пела мне песню. Мои тревоги уходили прочь… — малышка подошла поближе; свет маленького гриба осветил ключик, который весел на лапке Иго, однако девочка не спешила забирать его. Вернее, не хотела, — Чернышу колыбельная моей мамы очень понравилась. Я хочу, чтобы и ты послушал её… — Дарья взяла в руки флейту. Цепкие лапы Иго вдруг опутали её вокруг туловища. Он схватил девочку, но неосознанно, потому что в его сне продолжало происходить ужасное сражение.

На удивление, черноглазая девочка совсем не испугалась. Ни капли. Поскольку она помнила, как крепко обнимала маму, когда ей было страшно и невыносимо…

— Да, я рядом. Ты больше не одинок… — монстр без труда поднял её над влажной землёй и подтянул к себе. Его скулы напряженно сжались, глаза шевелились под веками, а губы складывались в ломанную линию. — Ты просто послушай, и тебе сразу станет легче… — Дарья погладила страшную, уродливую щеку монстра, и на короткое мгновение её мысли перенеслись к отцу, однако девочка быстро отмахнулась от навязчивого воспоминания, коснулась губами флейты, набрала в лёгкие воздух и заиграла прекрасную, успокаивающую мелодию.

Каждая нота воспроизводила гласную и согласную в маминой колыбельной. Чудесная песня, что ближе всего касалась её души, лилась прямиком из сердца. И эта всепоглощающая любовь сливалась с клокочущим желанием вернуть сестру домой, вновь увидеть маму и папу, а также спасти Лутэрику и подружиться с Максимкой и ребятами. Было там ещё одно заветное желание — избавить от кошмаров напуганного монстра.

— Позволь мне помочь тебе, Дарья… — знакомый голос раздался где-то в глубине её подсознания.

— Ваше высочество? — удивленно спросила малышка. Музыка флейты продолжала литься из-под её пальцев. И к удивлению, флейтистка могла разговаривать с королевой муравьев, и притом ей не нужно было отрывалась от процесса создания мелодии. Её голос совершенно свободно проецировался из мысли. Летел издалека и будто был совсем рядом.

— Но как у вас получилось?

— Что именно? Заговорить с тобой, пусть даже в этом времени мы ещё не были знакомы? — уточнила вопрос королева-мать.

— Да. Ведь Иго спит. А я с сестрой не пыталась от него убежать. Мы не попали под обвал. Соня не погибла… меня не находила Алиса. Я ведь пытаюсь всё изменить… — голос маленькой флейтистки был очень встревожен.

— Не волнуйся, храброе дитя. Продолжай играть. Я всё тебе объясню, — успокоила её королева-мать. И Дарья вновь увидела далекое сияние, что полыхало на площади Лутэрики и освещало город, пока не стихло насовсем. — Ты же помнишь, что мы вручили тебе свет наших душ. Я есть малая частичка той силы, что тебе досталась от меня будущей.

— Лутэрика будущего погибла? — взволнованно спросила девочка.

— Да, к сожалению, она превратилась в королевство теней. Проклятие навсегда поглотило жителей Лутэрики.

— А как же нынешняя Лутэрика? И нынешняя вы?

— Полагаю, что нынешняя я по-прежнему оберегает Лутэрику от тьмы. Скорее всего, я из этого времени уже почувствовала присутствие меня из будущего. Вскоре Алиса получит указание: королева попросит её ждать тебя у входа в Лутэрику, но я надеюсь, что златовласая лиса никого не дождётся, и события изменят свой ход…

— Тогда Лутэрику не поглотит тьма?

— Пока ещё нет, но мои силы на исходе, и ведьма всё ближе подбирается к нашим стенам. Нынешней Лутэрики осталось недолго. Она повторит судьбу Лутэрики из того времени, откуда явилась ты, однако чуть позже. — печально заключила королева-мать.

— Но надежда остаётся, — радостно произнесла Дарья, и мелодия её сердца чуть заметно изменилась.

— Не думай о нас, храброе дитя. Сосредоточься на своём желании помочь Иго, — попросила девочку королева.

— Я стараюсь…

— Позволь своей мелодии проникнуть в глубины его сознания. Он спит, а потому не будет сопротивляться.

— Значит, я могу заглянуть в мысли Иго, подобно тому, как это делали вы? — малышка не могла поверить собственным словам.

— Так и есть. Однако я всегда разговаривала с другими существами на уровне мысли. Общение с моими подданными было той мелодией, которая ближе всего лежит к моей душе. У тебя же есть мамина колыбельная. Это — твой дар. Используй её, чтобы развеивать чужие кошмары…

— Кошмары… — повторила девочка за королевой и посмотрела на встревоженное лицо Иго. Он продолжал вести никому неизвестную борьбу.

— Я хочу увидеть твой сон. Покажи мне… — попросила Дарья у монстра и прикрыла глаза. Мелодия флейты стала громче. Малышка прислушалась к собственной душе: каждая нота маминой колыбельной вдруг превратилась в маленький светящийся шар. Они были разных цветов и размеров, отличались по форме и частоте свечения, притом вся разношёрстная процессия плыла от ореола света в сторону темнейшего пятна — чёрной воронкообразной дыры, которая будто прорвала ткань мироздания и пыталась пожрать единственный источник света — душу маленькой девочки.

— Не бойся, Дарья, — в этот раз королева-мать говорила не внутри сознания малышки. Девочка попыталась отыскать её глазами: королева-мать сидела у неё на плече. Она была совсем крохотной — чуть больше земляной мышки. Белая и невероятно красивая.

— Куда мы попали? — удивлённо спросила юная флейтистка.

— Это загадочное, удивительное и ни на что не похожее место ведьмы Лутэрики называли «Тропой сновидений», — королева муравьев поясняла малышке сложную науку. — Этот извилистый путь прокладывает человеческая душа сквозь пространство и время, дабы соединиться с той душой, к которой тяготеет сердцем или разумом спящий странник. Обычно это происходит неосознанно, и человек не помнит, что посещал чей-то сон. Однако, Дарья, ты наверняка нередко видела сны, в которых участвовали твои близкие или знакомые?

— Мне снились мама и папа. А ещё как-то снился Максимка…

— Все они ходили по тропе сновидений. Каждый это умеет, но разница в том, что наделённые умением и особым даром могут совершать эти путешествия по своему желанию. Так добрые ведьмы помогали людям справиться с душевными страданиями или оставляли им знаки и послания. Отсюда пошли легенды о вещих снах и были составлены сотни способов их растолкования.

— Я даже не знала! — изумилась девочка.

— Лутэрика хранит множество знаний, которые бы помогли миру стать лучше. — подметила королева и продолжила свой рассказ:

— Видишь ту огромную дыру, в которую улетают огни твоей души?

— Да…

— Скорее всего, ты подумала, что это страшное нечто угрожает тебе, однако всё наоборот, ведь силы твоей души прорвали эту брешь в мрачном кошмаре Иго, и теперь, используя тропу сновидений, ты сможешь отправиться туда.

— Значит, я они приведут меня к сознанию и разуму Иго? — малышка посмотрела на длинную вереницу ярких огней: кто-то плыл медленнее, а кто-то быстрее. Теперь Дарья заметила, что они различались ни только цветом, но и характером: были там упрямые и кроткие, серьёзные и абсолютные легкомысленные, а также добрые и нежные, храбрые и пугливые. Каждый олицетворял собой определённую ноту. А они вместе — это пламенные желание её сердца.

— Не боишься? — спросила у неё королева.

— Нет. Ни капли… — улыбнувшись ответила малышка и — ухватилась ручками за один из огоньков.

Будто почувствовав на себе груз, светлячок прибавил ход — мелодия флейты вновь изменилась, и будь вы рядом, то смогли бы разобрать, на какой именно ноте Дарья влетела в тёмное сердце кошмарного сна.

Оказавшись по ту сторону, девочка замерла и осмотрелась: огни её души здесь разделялись и парили в округе будто звёзды на небе. Огромное пространство над головой малышки оказалось ничем иным, как потолком комнаты. Соответственно внизу находился деревянный пол, а на нём была выстроена мебель: маленький деревянный столик, стул, и аккуратная детская кроватка, с нарисованными солнышками на боковинах.

— Я знаю это место! Но ваше высочество, разве это не сон Иго? Почему мы находимся в моей детской комнате? — растерянно спросила путешественница во снах.

— Так и есть, Дарья. Кошмар Иго начинается с твоей детской комнаты, и полагаю, мы скоро увидим почему…

— Но разве это возможно? Если он видит сон, в котором отражена моя комната, то это значит, что Иго посещал её ранее. Кто же он на самом деле? Какое отношение он имеет к нашей семье? — детскую голову заполонили сотни тревожных вопросов. И почему-то лицо отца вновь всплыло у неё перед глазами. Он смотрел в зеркало и видел там отражение: бледное уродливое лицо, обтянутое серой шершавой кожей.

Глава 13. Кошмар Иго. Часть 1

Дверь в комнату отворилась, и кто-то вошёл.

— Их аппетиты меня поражают. Совсем младенцы, а кушают будь здоров! Какое благо, что в моей груди хватает молока, дабы накормить наших красавиц как следует, — делилась Маргарита живыми впечатлениями. Игорь вошёл следом — и на его лице сияла счастливая улыбка.

— У наших девочек огромная тяга к жизни. Уверен, красотой они пойдут в маму, — голос его звучал воодушевленно и радостно. Он нагнал жену у детской кроватки и крепко поцеловал её в шею. Руки Миронова немедленно, ласково и заботливо сошлись на животе Маргариты.

— Нет, они станут намного красивее. У них половина от отца, а половина от матери, — улыбаясь Маргарита поправила мужа и положила свои руки поверх рук Игоря. — И веди себя приличнее. Девочки совсем рядом, — наиграно возмутилась Маргарита; мужчина за её спиной обиженно замурчал, словно отвергнутый и всеми забытый кот.

— Знаешь, думаю, что нашим девочкам нужен братик, и поскорее. Он будет их защищать, — Игорь объяснял Маргарите свои исключительно благородные планы на будущее. Его улыбка покоряла горы, а сильные руки могли свети сума любую даму в их скромном селе, однако Маргарита оставалась совершенно непреклонной. Все его хитрости она знала наизусть и успешно парировала. Поэтому Миронов был вынужден капитулировать до более подходящего момента.

— Соня, Дарья, как вы тут мои хорошие? — девушка обратилась к двум крохам. Ухоженные, наевшиеся, завернутые в пелёнки, они мирно засыпали рядом друг с другом.

— Дорогая, кажется наши малышки сегодня будут спать крепко. Последуем их примеру? — Игорь повторил поцелуй. В этот раз он говорил вполне искренне, без игривых намёков. Правда, глуповатая улыбка по наитию всё ещё оставалась на его лице.

— Ты прав. Я жутко устала… Вдобавок, завтра нас ждёт дальняя дорога. Не хочу, чтобы твоя мама увидела подле сына сонное чудовище, да и огромные мешки под глазами меня совсем не красят, — Маргарита встревоженно пожала плечами.

— Ты моя жена и мать моих детей. Не волнуйся, ведь никто и ничто не в силах нас разлучить, — новый поцелуй; влюблённые родители, счастливые, смотрели на девочек-близнецов. Они — плод их любви да величайшая радость.

— Я больше переживаю из-за твоего решения ехать через лес. Игорь, его ведь не зря называют Чертовой колыбелью. Там опасно… — по её телу пробежали противные мурашки.

— Лес как лес. Тебе не стоит волноваться. Я защищу нашу семью от любой напасти. Обещаю, — Миронов обнял её крепче.

— Нет же… — Маргарита вдруг вырвалась из его объятий. — Местные его стерегутся, и притом издавна. Ты же знаешь, что мой батюшка служил священником в нашем храме? — спросила его жена, встав напротив мужа. Детская кроватка теперь разделяла супругов.

— Что за вопрос? Конечно знаю! Пусть я не застал его лично, но в деревни никогда плохого о твоём отце не говорили. Впрочем, я не пойму к чему ты клонишь, Маргарита? — Игорь казался слегка раздражённым.

— Перед своей кончиной, мой батюшка поведал мне историю, которую настоятели храма передавали в старых писаниях от поколения к поколению. Никто доподлинно не знал, миф это или реальность, однако по каким-то причинам они не могли позволить этой истории бесследно исчезнуть в лето. И знаешь, Игорь… отец часто рассказывал мне о боге. По его желанию часть детства я посветила церковному пению. Я не желаю об этом. В то время, я сама стремилась к богу, чтобы он утешил меня и защитил. Чтобы он простил… — Маргарита замолчала. Ей было нелегко вспоминать своё детство, однако она больше не могла таиться перед мужем. Этот разговор должен случиться, и потому, собравшись с мыслями и убедившись, что муж ей не препятствует, Маргарита продолжила:

— Я очень хорошо знала, как именно он ведает о боге. Интонация, темп, его дыхание и мимика… Он всегда был таким вдохновленным, наполненным, окрылённым. Бог есть в каждом из нас. И он в нём был — несомненно. Однако, когда он заговорил о тех писаниях, всё в нём было иначе. Каждое слово, каждый жест… да что там. Он отчего-то пожелал уединиться со мной, настояв на том, чтобы моя мама не знала об этом разговоре.

— Но при чём тут лес? — Миронов положил руки на перила кроватки; Маргарита поступила также.

— Не перебивай. Дослушай. Это важно для меня… — Маргарита осадила его настоятельным взглядом.

— Хорошо…

— Когда мы остались наедине, батюшка попросил меня проверить ставни на окнах и задернуть занавески. Он больше не мог ходить и был прикован к постели. Я сделала всё, чего он желал, а после села подле него и приготовилась слушать. Отец мой на время ушёл в себя, и я словно потеряла его. Бог внутри, но то, о чём он хотел рассказать, было явно далеко отсюда. Дальше, чем мы можем себе представить… — Маргарита посмотрела на девочек и, чуть помолчав, вернула взгляд на мужа — внимательный, пронзающий насквозь.

— В тех писаниях говорилось, что множество лет назад правитель этих земель вёл войну с неким королевством, в котором обитала нечисть. Королевство это существовало там, где ныне растёт наш лес…

— Боже, Маргарита, это всё звучит, как начало детской сказки…

— Я же просила, чтобы ты не перебивал.

— Прости. Продолжай.

— В теперешней истории не найти сведений о том правителе, однако в писаниях он выступает героем, который сокрушил вражескую столицу и навсегда похоронил их королевство в земле. Все воспоминания о том месте ведут к Чёрту и им же воспеваются в тёмных душах. Людям приказали забыть о тех днях. Только после того, как род правителя утратил власть и смешался с обычными селянами, среди хранителей истории стали бытовать иные мнения: не жил Чёрт в том королевстве и были добры его жители к людям и всячески им помогали, однако устрашившись их великих деяний, правитель собрал народ вокруг себя и внушил в их головы злые мысли, и пошли они войной на мирных город. А когда правитель осознал весь ужас своего поступка, было уже поздно: земля в том месте окропилась невинной кровью; воздух пропитался страданиями, а деревья запечатлели в своей листве крики и мольбу погибших. Люди сами призвали Чёрта в этот мир. И все, кто невинно погиб в той жестокой бойне, теперь мстят нам. Потому пропадают путники в этом лесу. Поэтому и опасен он, и нет в его лихой природе иной загадки, кроме как злости и ненависти человеческой.

— И ты в это веришь, Маргарита? — спросил её Игорь.

— Я не знаю… но есть там что-то лихое, чего все местные боятся, Игорь. Потому и просят тебя передумать. Не стоит ехать через этот лес. Лучше объездной дорогой. Полагаю, мой батюшка желал уберечь меня и предупредить. Нельзя мне в этот лес. Нам нельзя.

— Да брось! Наш путь вырастит вдвое, если не втрое… Неужели рассказ отца так тебя напугал?

— Ты же знаешь, что не только он! Игорь, моя семья уже познала горя от этого леса! И батюшка, и матушка, и я!

— Тише. Ты разбудишь наших деток, — Игорь жестом попросил Маргариту успокоиться. — Я знаю. Конечно. Но это было давно, и случиться подобное могло с каждым. Я не думаю, что в этом замешаны некие тёмные силы. В конце концов люди пропадают повсеместно. Не только здесь… — он подошёл к жене. На этот раз они стояли лицом к лицу. — Когда в нашей деревне случился пожар и я отправился жить на новое место, мой путь лежал через этот лес. И я уверяю тебя, за всё время пути ничего необычного там я не видел. Это — действительно обычный лес, каких много. Просто тебе нужно отпустить страхи своего детства, Маргарита. Нельзя всю жизнь бояться. Да и теперь ты не одна. Я рядом. Ты и девочки в надёжных руках.

— Это не так просто, как кажется…

— Ты справишься.

— Ну хорошо. В конце концов ты мой муж, и я должна следовать за тобой хоть на край света, — Маргарита тяжело выдохнула. Её немного трясло, но после того, как она поделилась с мужем своими тревогами, ей стало значительно легче. Она потянулась к Игорю и поцеловала его в губы.

— Так-то лучше… — улыбнулся Миронов отвечая на поцелуй.

— Кстати, уважаемый глава семейства, ты помнишь, что обещал моей маме при первой встрече? — Маргарита внимательно посмотрела на мужа. Напряжение между ними улетучивалось, и ей хотелось отвлечься на что-то более приземлённое и теплое.

— Любить и защищать её дочь? — растерянно произнёс Игорь. Кажется, вопрос Маргариты застал его врасплох.

— Это само собой разумеется, — показательно насупилась девушка.

— Но как же? Это же самое главное.

— Нет. Другое…

— Подарить ей внуков? Так у нас две замечательные дочки. Твоя мама должна быть счастлива… — он слегка отстранился.

— Нет же! Что с тобой вдруг? Ты словно сам не свой? Только что меня успокаивал, а сам разволновался, — Маргарита заглянула мужу в глаза; Миронов привычно опустил свои глаза в пол.

— Прости, я кажется много чего обежал, да и заказов прибавилось. Всем нужен хороший кузнец.

— Подожди. Моей маме ты обещал только одно: привезти со своей родины мазь, которая избавит её от болей в спине. Ты говорил, что там живет очень талантливая травница. И её чудо-средство тут же ей поможет. Удивительно, что ты этого не помнишь…

— Ах да… и то правда. Как я мог забыть, — Миронов виновато улыбнулся. — Как только попадём на мою родину, вместе наведаемся к той травнице. Обещаю, твоя мама будет довольна, — он попытался поцеловать Маргариту, но та уклонилась от его губ.

— Точно? Не забудешь?

— Точно! Ты только постарайся собрать все необходимые вещи к завтрашней поездке. Минуем лес, а там поля и поля, а после…

— Ладно, верю! — она снисходительно улыбнулась и прекратила сопротивление. Их губы сошлись во взаимном поцелуе.

— И ещё, Игорь… тот огромный паук вновь приползал в дом. Не знаю, откуда он такой настырный, но я его побаиваюсь. Вдруг он навредит нашим деткам? Вчера мне показалось, что я видела его в углу детской, под потолком. Он будто наблюдает за девочками… Это пугает! Впервые я с таким сталкиваюсь… — пожаловалась Маргарита.

— Вновь приползал? — хмуро отреагировал Игорь. — Мы же точно от него избавились. Я не понимаю, как ему раз за разом удаётся пробираться в дом. Ещё и шустрый какой. Так просто не прихлопнешь, — глава семейства бегло осмотрел все углы. Никого.

— Зима нынче. Мыши ведь тоже с полей в дом лезут, а этот может с леса приполз, только я не согласна на такое сожительство. Меня хватит удар, если он вдруг окажется рядом с нашими малышками. Прошу, разберись с ним, Игорь, — попросила она мужа.

— Конечно. Больше ты не увидишь этого паука. Я уж об этом позабочусь… — твёрдо и даже как-то мрачно пообещал Игорь.

— Хорошо. Ты наш защитник, — девушка улыбнулась. — Идём. Самое время лечь спать. Рано утром я соберу всё необходимое, — пообещала она; Игорь согласился. Они вышли из комнаты.

***

В детской воцарилась тишина.

— Они такие счастливые… — Дарья провела родителей взглядом.

— Значит, для людей твоего мира мы окончательно превратились в миф. Однако не всё можно забыть. Если ведьма получит желаемое, то беды прошлого повторятся в настоящем, — молвила ей королева-мать. Ты её остановишь, Дарья, но сперва исполни желание своего сердца. Помоги Иго…

— Но королева, я всё ещё не понимаю, почему Иго снится прошлое моей семьи? И этот паук, о котором они говорили… неужели он?! — малышка удивилась собственному выводу. И словно в доказательство, нечто тёмное зашевелилось в углу детской комнаты под самым потолком.

Дарья наблюдала со стороны, как тень обрела форму и размер: паук, чуть больше обычного, выполз на свет любопытной луны. Он мало чем отличался от крупных пауков, однако что-то в нём было загадочное и знакомое.

— Это Иго! Иго жил в нашем доме? Но как? Почему он стал монстром на служении у злой королевы? И подумать только! Мои мама и папа уже видели Иго раньше! Ему не сниться кошмар. Он видит во сне собственные воспоминания! Но зачем он постоянно проникал в наш дом, и почему папа так его не любил? Что же их связывает? — малышка встревоженно наблюдала за Иго, а тот пристально смотрел вниз, на маленьких сестёр. В какой-то момент Дарья вспомнила, что её папа очень редко что-либо забывал, но мысли эти пока не обрели значимость. Всё внимание девочки было приковано к будущему страху всего леса.

Глава 14. Кошмар Иго. Часть 2

Иго висел под потолком слегка раскачиваясь на тонкой, почти невидимой паутинке. Дарья не могла прочесть его мысли: он занял откровенно устрашающую позицию — все его восемь лапок были раздвинуты в стороны. Представьте, если вы зайдёте в комнату к своим детям и увидите, как огромное, чёрное и мохнатое тельце паука нависает над кроваткой… Ужас, не так ли?

Иго был похож на хищника, что медленно, но уверенно подкрадывается к своим беспомощным жертвам. Его вид пугал, и потому противные мурашки выбрались на поверхность спины девочки и вольным табуном промчались по её телу, заставив малышку невольно поёжиться и содрогнуться.

Паук опустился ниже — шесть блестящих глаз, тёмных, бездонных, с белесым полупрозрачным зернышком, пристально наблюдали за Дарьей и Соней.

— Я не верю! Не верю, что ты способен обидеть Соню! — прокричала юная путешественница во снах. И действительно, если Иго пожелает нанести девочкам вред, то ему не составит труда взобраться в маленькую детскую кроватку и покусать детей острыми хелицерами, изогнутыми будто две кривые иголки, которыми добротный башмачник зимними одинокими вечера пробивает кожу на своих фирменных башмаках.

— Иго тебя не видит и не слышит, Дарья. Его кошмар снится ему в самой глубокой фазе сна. Пока что ты можешь лишь наблюдать и ждать, когда тебе представится момент явиться: обрести форму, цвет и значимость, ведь любое, даже совсем незначительное событие, играет во сне огромную роль. Просыпаясь, мы помним лишь самую малую часть своих сновидений, однако обычно не придаем значения тому, как вчерашний неразрешимый вопрос сегодня покажется нам пустяковой задачкой.

— Ваше высочество, возможно ли, что Иго находится под контролем злой ведьмы, и потому мучается, силясь преодолеть наложенное на него заклятие? — взволнованно спросила девочка у королевы Лутэрики.

— Я не ощущаю чужеродной магии вокруг Иго. Он действует сам: его решениями не управляет никто и ничто, — решительно ответила она.

— Он сам… — к несчастью, девочка не могла понять, откуда в Иго столько враждебности? Весь его вид источал гнетущую угрозу, словно для него нет и не может быть пути назад. А что же тогда лежит впереди? Если он набросится на беззащитных младенцев по собственной воле, значит он и есть монстр воплоти? Дарья в нём ошибалась?

— Я чувствую новую энергию. Кто-то пришел… — неожиданно объявила королева-мать.

— Я никого не вижу, — Дарья посмотрела на двери в детскую: они были закрыты, и притом больше не открывались после ухода её родителей.

— Оно точно здесь… и пахнет смертью и гниением, — подтвердила королева-мать. Теперь уже Дарья смогла ощутить мерзкое, липкое чувство, словно твоей кожи касаются холодные и сырые руки давно умершего мертвеца.

— О боже! Вон же оно у кроватки! — ошарашено выкрикнула девочка и прикрыла нос и рот рукой, пытаясь спастись от зловонного запаха, который источал новоприбывший гость.

Глаза его жадно сверкали в ночном мраке, а маленькие когтистые лапки неприятно карябали пол. Он был обтянут бледной, короткой шерстью с видными проплешинами и имел длинный, утончающийся на конце хвост. Вы бы опознали его без особого труда. Это — крыса! Да-да! Самая настоящая крыса, однако вся её шесть оказалась покрыта катышками и была отталкивающе слипшаяся, словно зверёк упал в лужу с древесной смолой, и прежде чем явиться сюда, он как следует вывалялся грязи и прогнивших листьях.

Хвост его был весь облезлый, с крайне болезненным видом — его пронизывали желтоватые нарывы до самого кончика. Чего уж там говорить! Морду крысы украшали кривые зубы — гнилые и надломанные.

«Был бы здесь папа, он бы прогнал эту крысу!» — в ужасе подумала Дарья, однако сейчас её родители крепко спали и никак не могли услышать, что зверь, искорёженный и изуродованный, забирается на кроватку их дочерей.

Крыса угрожающе пищала: мерзкий, противный звук достиг ушей Дарьи, и ей захотелось как можно сильнее закрыться от него ладонями.

— Он очерняет и искажает саму жизнь. Нечто древнее и злое скрывается под его личиной. Один из нескольких… Тот, кого связывают с Гнилой смертью. Тот, кто несёт миру великую проказу… — мрачно произнесла королева-мать.

— Но зачем он пришёл? — испуганно спросила девочка.

— Очевидно же. Один его укус навсегда порушит вашу жизнь. Болезнь укоренится глубоко внутри и однажды прорастёт, как зерно сорняка… Вы станете подобны ему… — молвила королева, наблюдая, как ужасный зверь карабкаемся грязными лапами по простыни — за ним оставались липкие, грязно-серые, и даже бурые следы от маленьких лап и мокрого брюшка.

— Крыса забралась в кроватку… — девочка ахнула, и внутри у неё всё перевернулось, надорвалось и покрылось таким же липким страхом — омерзительным и невыносимым.

— Я должна разбудить папу! — кинулась малышка к дверям...

— За ними ничего нет, Дарья. Сон принадлежит не тебе, а Иго. И если мы действительно видим воспоминание, то случившегося никак не вернешь. Даже у меня, то есть королевы из нынешнего времени, едва хватит сил вернуть тебя в прошлое так далеко…

— Но как же! Если крыса покусает детей… меня и Соню, то тогда нам не спастись, даже если мы победим злую королеву и вернёмся домой? Даже если мама и папа больше не будут ссориться, а односельчане вновь будут с ними приветливы? Даже если всё наладится, и мы сможем наконец-то жить счастливо, все вместе… Нам не спастись? Мы просто погибнем? Превратимся в гнилых и разлагающихся чудовищ?

— Мне жаль…

— Я не позволю! — крикнула Дарья и, собрав в кулак свою храбрость, бросилась к кроватке; крыса медленно и неряшливо приближалась к младенцам. Вонь от неё стояла невыносимая: Дарья прикрыла рот и нос одной рукой, а другой попыталась схватить крысу за облезлый хвост, который интенсивно подрагивал, будто уж, извивающийся на горячем масле.

Ничего не получилось. Ни с первой, ни даже с пятой попытки: рука девочки проходила насквозь крысиного тельца, и даже сама кроватка и младенцы на ней были для неё нереальны. Обидно — всё чувствовать, слышать и видеть, но не иметь возможности что-либо изменить…

Тем временем Гнилая смерть уже поднималась по тонкому одеялу, которым Маргарита заботливо накрывала своих деток. Крыса ощетинилась, протяжно и надрывно запищала. Её мелкие глаза, белесые, студенистые, похожие на застывший животный жир, пристально смотрели на детей. Её кривые зубы, с отвратительным жёлтым и бледно-оранжевым налётом, широко раскрылись — она собиралась укусить младенцев за шеи…

— Кто-нибудь! Помогите! — отчаянно взмолилась Дарья и прикрыла глаза, однако фантазия девочки, к несчастью, рисовала перед её внутренним взором неизбежную картину: Гнилая смерть кусает Соню, а затем, с окровавленными зубами и мертвыми глазами, бросается на неё саму… а следом ведение переносило Дарью в будущее, в котором великая проказа одерживает вверх над их телом, и они, на глазах у несчастных родителей, погибают в страшных истязаниях и муках…

Что-то вдруг рухнуло с потолка. Чёрное, большое, покрытое маленькими волосиками. Дарья услышала, как крыса недовольно зашипела, и не выдержав напряжения, девочка распахнула веки: между младенцами и крысой стоял паук Иго! Его передние лапки были подняты в угрожающей стойке. Крыса скалилась, кидалась вперёд и назад, пытаясь пробраться к спящим девочкам, но широко расставленные лапки паука раз за разом останавливали её. Иго всеми силами держал оборону и защищал детей от гнилой смерти. Крыса пищала, то мерзко и надрывно, то жалобно и протяжно, будто её терзала боль, и только чистая и неиспорченная жизнь могла её унять. Однако у её жертв появился неожиданный защитник. Вернее — он всегда был.

Задолго до прихода Гнилой смерти, Иго почувствовал, как нечто невообразимо злое приближается к дому Мироновых; Иго покинул своё укрытие, чтобы дать отпор великой проказе мира — гнусной и омерзительной крысе, что решила позариться на членов его семьи…

Потому он ждал появление врага и всячески предупреждал его — он будет стоять за девочек горой. И даже смерть, какой бы она не являлась, ни страшит Иго, ибо жизнь этих маленьких деток он считал куда более важной, чем свою собственную.

И самым страшным и тяжёлым оказалось для него это сражение — Гнилая смерть упорно жаждала осквернить молодую жизнь. Её изворотливые, стремительные нападки становились всё опаснее. Крыса, тараща стеклянные, желеобразные глазницы, совершала глубокие выпады, во время которых Иго едва успевал прикрыть деток своими лапками и мохнатым тельцем.

Кипела напряженная и изматывающая борьба; Иго изо всех сил пытался защитить Дарью и Соню, но этих самых сил становилось всё меньше и меньше, а крыса совершенно не собиралась сдаваться. Битва переросла в кошмар — жестокий и безжалостный.

Теперь Дарья понимала, какой ужас снился Иго, когда она впервые увидела его спящим среди мрака. Он боролся за их жизнь, и, возможно — это сражение повторяется в его сновидениях бесчисленное число раз. И абсолютно в каждом из своих кошмаров, Иго покидает своё пристанище, чтобы выступить на защиту маленьких детей.

— Он слабеет… — тревожно подметила королева-мать.

— Он справится! Я верю в него! И всегда должна была верить! Теперь я знаю и молюсь за моего отважного героя… — Дарья сложила руки перед собой и пристально наблюдала за тем, как происходит самое страшное сражение, какое ей доводилось лицезреть.

— Твоим мольбам не изменить прошлого, но ты молись, поскольку истинная вера способна преодолевать границы любого времени и пространства. Молись, чтобы помочь ему спасти вас…

— Он справится… я верю… — повторила девочка, и её кулачки сжались до хруста.

Иго тяжело стоял на своих лапках — борьба изнурила его до предела. А вот крыса кажется совсем не устала. Её питала жажда, и она была бездонной, всепоглощающей и требовала новых разрушений. Несколько раз Иго едва успевал отогнать омерзительного зверя от девочек-близняшек. С каждой секундой он всё больше рисковал пропустить крысу к детям. Один укус — и жизнь их будет обречена.

Нельзя больше рисковать. У паука Иго оставался единственный шанс защитить детей от Гнилой смерти: в момент, когда крыса приготовилась к очередному броску, Иго опередил её, прыгнул к ней на встречу. Его острые Хелицеры вонзились в крысиную тушку, но Гнилая смерть извернулась, воспользовалась своей подавляющей силой и… укусила Иго за чёрный мохнатый бочок, а после, скуля и пища, раненная, она поспешно отступила.

Иго победно вскинул передние лапки. Он ослаб и смертельно устал, однако паук до последнего оставался стоять в угрожающей стойке, пряча за своей спиной двух маленьких деток: Дарью и Соню.

Гнилая смерть ещё несколько раз оглядывалась, словно жажда внутри неё пересиливала боль от полученного в схватке ранения, и крыса желала вновь попробовать напасть на детей, но могучий лик паука-защитника говорил крысе: здесь ей делать больше нечего.

И всё же Гнилая смерть покинула дом Мироновых не полностью побеждённой — отважный паук Иго получил смертельный укус. И теперь его ждёт судьба — ужасная и печальная…

— О нет… — Дарья машинально прикрыла рот ладонью. Из её глаз полились горячие и горькие слёзы. Рана, которую получил Иго, никогда не затянется…

— Ты победил… но какой ценной… — прошептала малышка, и голос её надорвался. Плача, Дарья смотрела на Иго: паук обессиленно лёг на брюшко, и всего шесть черных глаз заботливо и любя наблюдали за маленькими девочками.

Он не о чём не жалел…

Глава 15. Кошмар Иго. Часть 3

Налетела тьма. Быстро и неожиданно, она живым туманом заполонила пространство детской комнаты. Всё исчезло, и на некоторое время, Дарья очутилась в совершенно пустом и незнакомом месте. Оно было наполнено множеством тёмных силуэтов. Все живые существа так или иначе оказывались здесь — в переходе между один сном и другим.

Наше сознание будто готовит для разума очередное представление: наряжает актёров, раздаёт им роли, устанавливает декорации, в общем — делает всё возможное, чтобы завлечь наше «я» в новый виток глубокого сна.

Вы удивитесь, но именно в этом загадочном и совершенно непостоянном месте живёт вся театральная труппа наших сновидений. Талантливые и опытные путешественники способны даже общаться и взаимодействовать с людьми, животными или иными существами, которых здесь запечатлела наше память. И жить в пределах этого пространства им предстоит ровно столько, сколько будет существовать разум, душа и тело их вместилища. Однако об этом позже…

Мрачную округу озарил свет — яркий, полыхающий. Дарья постепенно разбирала отдалённые звуки, которые становились всё ближе и ближе, пока не заполонили собой всё. Подсознание Иго распахивало занавес: чёрный туман расходился; девочка увидела потолок, стены и окошко; пустая кроватка стояла посреди комнаты; паука Иго не было видно, вероятно потому, что он не восстановил свои силы, после сражения с Гнилой смертью.

«Мы вернулись в мою детскую… но где же маленькие я и Соня?» — взволнованно подумала про себя путешественница во снах. Мир сна ограничивался тем, что видел и наблюдал паук Иго. Там, за закрытой дверью, нет ничего и никого, однако Дарья почему-то ощущала совсем иную пустоту: мама и папа покинули их жилище. И тут же девочка вспомнила, что в недавних воспоминаниях Иго её родители вели напряжённый спор: Маргарита просила Игоря не ехать через лес, поскольку там опасно, однако супруг смог убедить её в обратном. А ещё Дарья вспомнила видение, которое ранее показал ей Черныш. В нём буря налетела на повозку Мироновых, застав их посреди леса. В тот страшный миг была похищена Соня…

— О боже! За что? За что нам всё это… моя девочка… моя Соня! — путешественница услышала душераздирающий плачь своей мамы. Маргарита влетела в комнату, держа на руках младенца. Хмурый, побелевший от переживаний, Игорь вошел следом. Он держал в руке горящий факел. Тот самый, чей свет видела Дарья, когда сознание Иго готовило продолжение его кошмара.

— Я же просила… я же умоляла тебя, Игорь! Отец предупреждал меня! Люди предупреждали нас… почему ты их не послушал? Почему я поверила тебе?! — обессиленная, Маргарита рухнула на колени перед кроваткой. Её руки сильно дрожали, а тело не слушалось. Она положила крохотную девочку обратно в кроватку. Её кровинка тревожно плакала, будто чувствуя, что кого-то не хватает рядом.

— Прости моя малышка… не плачь, не плачь. Мы вернём твою сестрёнку домой. Ты только потерпи, — заплаканным голосом шептала Маргарита своей дочери. Разбитая горем, несчастная мать попыталась подняться, но её ноги совсем не подчинялись ей. Сих хватало только для того, чтобы держаться за перила кроватки и не падать.

— Я верну нашу Соню… а ты останешься с Дарьей.

— Я отправлюсь с тобой! — решительно заявила Маргарита, и взгляд её глаз холодно и даже ненавистно пронзил мужа. Впервые, она посмотрела на него без толики всепоглощающей и преданной любви. Она ушла, исчезла, спряталась за страдающим материнским сердцем.

— Ты едва на ногах стоишь, — Игорь попятил глаза в пол. Он был пристыжен, а может напуган таким колючим и чужим взглядом Маргариты. — Останься дома. Подумай, что будет с нашей семьей, если мы оба пропадём в этих лесах. Что будет с Дарьей? — молвил он тихо, и отблески факела добавляли хмурости и обречённости его лицу.

— Не смей. Богом тебя заклинаю, Игорь. Не смей оставить меня и Дарью. Я хочу, чтобы ты вернулся домой, и чтобы Соня была в твоих отцовских объятиях. Я и Дарья будем ждать вас. Обязательно возвращайтесь… — голос Маргариты звучал слабо, однако был наполнен уверенностью и верой. Она посмотрела на мужа, и в этот раз её взгляд не обжигал его: он, как и раньше, был заботливым и любящим.

— Мы вернёмся. Обещаю! — Игорь решительно заявил. А вскоре Маргарита — через замёрзшее окошко — наблюдала, как от дома отдаляется маленький живой огонёк. Её муж отправился в опасный лес, и словно предчувствуя его приближение, в округе разыгралась настоящая буря — непроглядная и жестокая.

— Ты обещал, Игорь. Ты обещал… — слабеющим голосом обратилась она мужу. Разумеется, он уже не мог её слышать.

В маленькой кроватке тихонько плакала девочка. Маргарита, свесив через перила одну руку, а другой на них облокотившись, гладила дочку по розовым щёчкам. В голове несчастной матери проносились сотни и сотни тревожных мыслей. Она была на грани отчаяния, и только чёрные глазки её дочери поддерживали в ней остатки сил.

Молодая девушка даже не заметила, как рядом с ней опустился паук Иго, используя крепкую и тонкую паутинку, которую он протянул от потолка к деревянным перилам кроватки.

Некоторое время Иго, как и Маргарита, тихо наблюдал за плачущей девочкой. Трудно сказать, какие мысли посещали его разум; хозяйка дома обессиленно опустила голову на руку, словно дремала. Иго, похрамывая, подобрался к ней совсем близко. Его передние лапки дотронулись до локтя Маргариты. Он не мог говорить по-человечески, но если бы девушка смогла понять своего паучьего сожителя, то несомненно услышала бы слова обещания:

«Я не дам Соню в обиду и верну её домой…» — Иго в последний раз посмотрел на Дарью и Маргариту. Вскоре его чёрное мохнатое тельце опустилось на пол. Он твёрдо и решительно шагал на звук завывающего ветра. Он шёл навстречу буре, совсем не заботясь о том, что может замёрзнуть насмерть.

Так двое мужчин покинули дом и исчезли в раскатах завывающей метели…

Картинка сна вновь изменилась: Дарья буквально парила под кронами вековых сосен, а внизу бежал Иго, сражаясь с ледяными порывами ветра. Вид его изменился: подобно муравьям, паук вдруг внушительно прибавил в размерах. Юная флейтистка терялась в догадках: каждое ли существо способно к таким трансформациям или это умение заключено лишь в жителях Лутэрики и волшебного мира?

Тем временем Иго преодолел довольно внушительное расстояние. Он бежал по свежему следу, оставленному санями Миронова. Снег так и норовил их засыпать, но упрямый паук цепко держался проложенного пути.

— Соня! Где же ты… — обрывки голоса Игоря долетели до Дарьи. Она попыталась отыскать папу глазами, но не сумела ничего рассмотреть: буря накрепко застилала ей глаза. За Иго она могла наблюдать только потому, что он был хозяином этого сна, и всё происходящие разрасталось вокруг него, извлекаемое сознанием из давних воспоминаний.

— Прости меня милая. Прости! Я так виноват! — Игорь пытался перекричать ветер.

Иго услышал голос человека и остановился. Все его шесть глаз смотрели куда-то в чащу леса. Вероятно, он был знаком с этим местом. Здесь брала своё начало Чертова колыбель, и отсюда же волны невидимой энергии тянулись сквозь переплетённые корни деревьев к источнику древней магии: проходу между двумя мирами. Так же известному как «Озеро чудес».

Вероятно, девочку похитили и унесли в такие дали, до которых Игорь никогда не сможет добраться, потому Иго принял решение идти один. Бок его ужасно болел, а проклятие Гнилой смерти ещё сильней распространялось в его теле, покуда он прибывал в этой форме. Возможно, Иго уже и не мечтал вернуться в дом Мироновых, однако, пока проклятие не забрало его жизнь, он бесконечно сильно желал успеть вернуть Соню. К отцу, к матери и её сестре…

Тьма вновь ожила. Звуки утихли и исчезли. Дарья поняла, что вернулась в переход между снами. В этот раз его сознание было встревоженно и напугано: ему предстояло вызвать на сцену последних персонажей…

Дарья ощутила страх. Нечто ужасное таилось в глубинах сознания Иго. Оно жило в его воспоминаниях. Оно всегда являлось ему, чтобы превратить его сон в кошмар…

— Ты умираешь, Иго… — раздался голос, наполненный нотками зловещей угрозы. Тьма расступилась, но не исчезла полностью. Нет же! Она предстала в новом обличие.

Дарья оглянулась по сторонам: девочка увидела озеро, вернее его обратную сторону. Знакомые коридоры подземного жилища нагнали на малышку волны жути, однако куда больше её пугала женщина, что теперь возвышалась над Иго. Её лицо было сокрыто тьмой, а длинные ниспадающие платья расплескались по полу и слились с клубящимся мраком. Вся она была окутана зловещей дымкой, и глаза её сияли холодным призрачным огнём.

«Это ведьма!» — испугано подумала путешественница во снах.

— Так тебя покусала Гнилая смерть… похоже, даже великие болезни опасаются моей власти, раз они попытались убить мою наследницу… — довольно заключила злая ведьма. Лик её будто постоянно рос на глазах, а с ним возвышались стены подземного жилища. Теперь Дарье казалось, что размером они превосходили самые просторные императорские своды. В сравнение с ведьмой, она и Иго казались просто крошечными.

— Вернуть тебе девочку? — ведьма улыбнулась. Вернее, там, где находились её губы, образовалась зловещая расщелина, и оттуда изливался такой же призрачный свет. Девочке показалось, что из её уст доносятся и другие голоса: они молили о пощаде, что-то шептали, будто обезумившие…

— Я никогда её не отпущу. Она нужна мне… Ты удивишься, Иго, но я тоже хочу иметь дочь. Растить её, воспитывать, вкладывать в неё знания и силу. Разве это не заложено природой? Любить дитя… — голос её вытянулся, будто тревожный гудок парохода. Она вдруг словно растаяла, обратилась тёмным облаком, исчезла и — внезапно появилась за спиной паука.

— Ты против? Во имя ведьмы Изабеллы, да кого волнует твоё мнение? Я в шаге от воплощения своей мечты. Вскоре люди подчинятся мне. И я заставлю её страдать. О да… она помучается так же, как истязали меня. Я всё у неё заберу, как она отобрала всё у меня… — лик злой королевы стал ещё черней, а воздух был таким густым и спёртым, что даже Дарье казалось, будто она задыхается в нём…

— Ты будешь сражаться со мной? — она рассмеялась язвительным смехом; пространство болезненно содрогалось вокруг неё, будто сама реальность отказывалась её признавать.

Иго явно не собирался отступать. Он не шутил, и поверьте, он собирался броситься в атаку на злую ведьму; до его слуха доносился едва различимый плач. Это Соня тихо лила слёзы, оставленная в густом коконе из сырых корней.

— Глупец! Твое тело и без того умирает! Гнилая смерть пометила тебя. Её проклятие не исчезнет, даже если ты сможешь обратить прошлое вспять. Ты обречён, Иго. Но знаешь, я могу отсрочить твою гибель. Ты станешь мои кошмаром. Будешь моей куклой. Безвольной и верной. Взамен я позволю тебе ухаживать за моей девочкой. Ты станешь ей за отца, и, чтобы моя кукла была более правдоподобна, я вложу в неё часть души Игоря. Придёт день, и я заберу её всю… а сейчас, — руки злой королевы протянулись в сторону паучка, и с кончиков пальцев ведьмы к нему устремилась тёмная и зловещая энергия.

Фиолетовая дымка окружила паука Иго. Он попытался сопротивляться, однако могущество ведьмы значительно превосходило его силы. Его плоть, кровь и кости безжалостно преображались по её злому замыслу.

Иго превращался в скрипучего монстра, чей скелет, кожа и органы теперь состояли из множества сплетённых ветвей и корней. Паук-защитник страдал: тело его содрогалось, а глазки будто плакали горькими слезами.

Дарья не выдержала. Она больше не могла смотреть, как обижают её друга.

— Прекрати! — закричала она что есть сил и встала между Иго и ужасной ведьмой. — Не смей причинять ему боль, а не то пожалеешь! Я не дам в обиду члена своей семьи! — твёрдо и уверенно заявила малышка. Её черные глазки пристально смотрели на исполинскую фигуру в чёрных, клубящихся платьях.

— А ты кто? — удивилась ведьма; чары её ослабли, и измученный паук Иго нерешительно посмотрел перед собой.

— Я Дарья! И я обещаю, что заберу у тебя Соню и Иго и разрушу все твои злые планы! — звонкий голос девочки разнесся под сводами подземного жилища. А после малышка обернулась к пауку Иго и тихонько сказала ему:

— Теперь моя очередь тебя защищать… — малышка улыбнулась. И впервые за бесчисленное множество дней, комар Иго завершился. Он был счастлив и улыбался где-то в глубине своей души.

— Дарья? Сестра моей Сони? Но это невозможно! — разгневалась злая королева. Её чары сверкали в клубах мрака, словно гроза из магии и злости вот-вот могла разразиться на голову храброй девочки. — Ах… это сон? А значит, я лишь воспоминание. Кто бы мог подумать! Я отголосок прошлого, запертый в жалком существе, — ведьма вдруг рассмеялась, и глаза её страшно блистали.

— Какая неожиданность. Ты смогла не только проникнуть в наш мир, но и прошла сквозь тропу сновидений. Поразительная храбрость. Я готова тебя похвались, — злая королева посмотрела на девочку недобрым взглядом. Мрак вокруг неё стал сгущаться. — Интересно, девочка. Будучи лишь воспоминанием этого паука, хватит ли мне сил повредить твоё сознание? Никто не говорил тебе, что путешественники во снах нередко возвращаются в свою тело искалеченными и избитыми. Стоит мне приложить больше сил, и ты можешь даже никогда не проснуться… — рука ведьмы потянулась к Дарье.

— Я тебе этого не позволю, ведьма. — голос королевы муравьёв сотряс подземное жилище. На плече малышки зажглась маленькая искорка света. Она росла и росла, как вдруг королева-мать спрыгнула с плеча девочки, и её сияние вспыхнуло с невероятной силой. — Ты отлично справилась, Дарья. Ведь только тебе было под силу стать реальной частью сна Иго. Я же помогу тебе избавиться от зла, что притаилось в его душе и разуме. — промолвила великая королева Лутэрики. И её исполинская лапа опустилась подле злой ведьмы.

— И ты здесь, королева-мать? Надо же! Значит после стольких лет, ты всё ещё жива. Впрочем, сил у тебя совсем не осталось… — ведьма улыбнулась мрачной улыбкой. Тьма вокруг неё сжалась, будто бы защищаясь от яркого света. Фигура королевы муравьев возвышалась над ней, как травинка возвышается над морской песчинкой.

— Ты права, однако их будет достаточно, чтобы стереть твоё присутствие из разума Иго, — королева-мать подняла голову, и её свет, подобно сиянию, которым она защищала Лутэрику, озарил всё вокруг, безжалостно изгоняя все тени.

— И что с того? Я лишь воспоминание. Но я настоящая непременно найдёт тебя, и тогда оба мира падут к моим ногам… — тьма исчезла, а вместе с ней испарилось тело злой ведьмы. Только обрывки её голоса всё ещё витали в освещённом пространстве, однако вскоре и они растворились, не оставив и следа…

— Теперь уж точно конец. — облегчённо выдохнула малышка.

— Нет. Тебе ещё многое предстоит совершить, однако не здесь, а там, в реальности. Я буду наблюдать за тобой, Дарья. Да осветит твой путь сияние Лутэрики…

Свет стал более мягок, а звуки медленно растворились в её сознании. Дарья почувствовала, что просыпается… и вместе с ней пробуждается паук Иго, избавленный от бесконечного кошмара.

Глава 16. Чувство вины

На дворе раннее утро. Небо светлело, а лес за спинами собравшихся, будто по злому замыслу оставался окутан ночным, вязким мраком.

— Я благодарен всем вам. — Миронов обвёл группу мужчин уставшим взглядом; поисковая группа собралась перед его домом.

Выглядели они такими же измученными: шли вторые сутки безуспешных поисков. —Да, в последние время отношения у нас были неважные, однако наши дети не должны страдать из-за страхов своих родителей… — Игорь понурил взгляд в пол; Маргарита положила руку на его плечо. Мужчина поднял глаза — взгляд у него был уверенный и настойчивый. Накрыв своей рукой руку жены, он добавил:

— Я рассчитываю на вас. Прошу, помогите мне вернуть дочку домой.

— Сделаем всё, что будет в наших силах! — ответил на просьбу Толя Самойлов. Остальные мужчины подхватили его слова одобрительными кличем.

— Ты найдешь Дарью, папа? — к Толе обратился маленький мальчик. Он с самого утра помогал отцу собираться в дорогу и вызвался проводить его до края деревни.

— Я постараюсь. Мы все постараемся, — Самойлов наклонился к светловолосому мальчишке. Сам глава семейства был русый, плотно сбитый, с небольшим шрамом на щеке, который он получил на лесоповале, когда пытался спасти товарища из-под падающей сосны.

— Я бы тоже пошёл вместе с вами, но матушка мне запретила. Говорит, что я ещё маленький для таких опасных дел… — мальчику было стыдно смотреть в глаза отцу, и он перевёл взгляд на его руки: они были покрыты шрамами.

— Ты хочешь вернуть Дарью домой, Максимка? — отец внимательно посмотрел на сына.

— Я виноват перед ней, папа: я бросил в неё камень, — тихо прошептал мальчик, чтобы его не услышали родители Дарьи. — Я не специально. Ребята сказали, что если я этого не сделаю — то они не будут со мной дружить. Но я понял, что ошибся. Я хотел попросить у неё прощения, но Дарья убежала. Вдруг она убежала в лес из-за меня? — Максимка бросил быстрый взгляд на родителей Дарьи; Маргарита заметила голубые глаза мальчишки и совсем чуть-чуть улыбнулась ему. Максимке стало стыдно вдвойне. А ещё страшно. Он боялся, что Дарья никогда больше не вернётся.

— Послушай, сын. Важно то, что ты признаешь свою ошибку, а значит, как только мы вернём девочку домой, ты сможешь её исправить. А до сего оберегай маму и подготовь для Дарья какой-нибудь приятный сюрприз. — Толя назидательно посмотрел на сына. Его широкая ладонь потрепала мальчика по светловолосой голове.

— Я постараюсь, папа! И вы постарайтесь! — Максимка улыбнулся.

«Так вот, что его волновало все эти дни…» — наблюдая за тем, как его сын скрывается за живой зелёной изгородью двора, подумал про себя Толя Самойлов.

— Держитесь друг от друга на расстоянии видимости. Каждые десять минут перекличка. Я не хочу, чтобы этот проклятый лес забрал кого-то ещё из нашей деревни, — Игорь раздавал последние указания; Маргарита стояла рядом, и взгляд её поочередно был направлен то на мужа, то на их пустующий дом.

«Вот бы мы вернулись домой все вместе… а если нет, то уж лучше нам потеряться навсегда. Может так бог наказывает меня за грехи прошлого? Знал ли ты о моей печальной судьбе, батюшка мой? Не потому ли ты хотел меня предупредить?» — Маргарита придалась тяжёлым думам, из которых её вырвал Игорь, причём не с первой попытки.

— Нам пора выдвигаться. Я верю в их храбрость, но вряд ли они захотят остаться на ночь в Чёртовой колыбели. Даст бог, мы найдём нашу девочку раньше, чем на лес опустятся вечерние сумерки, — выразил свои надежды Игорь, и, проследив за глазами жены, добавил:

— Мы сделаем всё возможное, чтобы этот дом вновь наполнил смех нашей дочери. А иначе я больше не смогу в нём жить, — Игорь произнёс хмуро. Маргарита согласно кивнула и проследовала за ним.

Долгие и утомительные поиски вновь начались. Почти все мужчины деревни ушли вслед за Мироновыми. Сегодня ни один дом и ни одна семья не останутся безучастными: всех затронуло проклятие Чёртовой колыбели. Нет, оно повлияло на них значительно раньше: в сердцах жителей поселился страх перед маленькой черноглазой девочкой… все они чувствовали свою вину, как ощущал её Максимка.

Дарья открыла глаза: на неё смотрел Иго.

— Прошу, не волнуйся. Теперь всё хорошо. Она больше не управляет тобой… — девочка осторожно протянула руку к лицу Иго. Паук слегка отпрянул. Его хватка усилилась на теле малышки. Он будто не мог понять, где на самом деле оказался: во сне или наяву?

— Я Дарья. Ты помнишь меня? А мою сестру Соню? Ты защищал нас. И пришёл сюда, чтобы вернуть Соню домой, но злая королева тебя околдовала. Однако ты оставался к нам добр. Даже когда встретил меня в лесу, ты спас меня… теперь я знаю. Соня не боится тебя. Она сказала, что ты хороший и совсем не злой. Ты не причинял нам боль. Не кори себя — юная флейтистка продолжала успокаивать монстра. Иго вдруг попытался с ней заговорить:

— Дарья… Соня… — с трудом выговорил он. И вы не удивляйтесь. Пауки не могут разговаривать, но в Иго жила частичка души Игоря, благодаря чему ведьма смогла придать ему человекоподобный вид.

— Да, да… ты вспоминаешь! — малышка улыбнулась. Огромный монстр нерешительно прильнул щекой к её ладони, и из его тёмных глаз полились совсем человеческие слёзы.

— Соня ждёт нас, — девочка указала рукой на ветхие деревянные двери. — Она там, в маленькой комнате с тетрадками. Там ей очень грустно. Она не любит это место. Мы должны поспешить — попросила Дарья. Паук послушался её, отпустил свою ношу на пол.

— Скорее, Иго, — радостно позвала его девочка и поспешила выскочить в коридор. Её «старый» друг последовал за ней. Тело его всё также скрепило, но Дарью больше не пугал этот устрашающий звук.

«Иго теперь с нами! Я смогла изменить течение времени. Всё будет иначе!» — радостно подумала она, и, подхватив монстра под одну из лапок, повела его вперёд по мрачному коридору. Паук Иго возвышался над маленькой девочкой, а несколько его ветвистых лапок вынужденно опирались на стенки земляного лабиринта.

…Наступил полдень. Небо затянули хмурые тучи. Впрочем, под густой сосновой кроной им трудно было разглядеть гневающийся небесный потолок; природа на них совсем ополчилась, либо это сама Чёртова колыбель угрожала им скорой расправой.

Игорь в очередной раз отправился на левый фронт поисковой цепочки. Он старался не упустить ни одной зацепки. Внимательно расспрашивал всех участников поискового отряда, а также беспокоился о их самочувствии. Его волнение нарастало с каждой минутой: люди всё больше ощущали чью-то гневную волю. Им было страшно, и только подбадривание Игоря и Толи Самойлова всё ещё действовали на них утешительно.

Маргарита предпочла остаться на правом краю цепочки. Причём её необъяснимым образом тянуло куда-то дальше, словно однажды она уже бывала здесь в каком-то подзабытом прошлом или туманном сне. Ей казались знакомыми старые понурые деревья, серые, поросшие травой рвы, резкие впадины, изрезанные торчащими из земли корнями и молодыми, но больными на вид деревцами.

Чем дальше она продвигалась в глубь леса, тем сильнее и отчётливей чувствовалась ей эта схожесть. Она прислушивалась и присматривалась. Лес будто шептал ей верную дорогу.

Сама того не замечая, Маргарита перестала слушаться наставлений мужа, и, будто заколдованная, она в одиночестве побрела по знакомым тропкам; длинная цепочка людей осталась далеко позади.

Временами она пускалась на бег. Ей почему-то казалось, что она участвует в чрезвычайно важном соревновании и её оппонент по играм бежит совсем рядом и вот-вот догонит её, а потому следует бежать ещё быстрее.

Она уже не могла расслышать голосов других людей. Не слышала она и взволнованных окриков мужа: в её голове раздавался звонкий детский смех. Азарт соревнования полностью завладел её вниманием, и Маргарита всё бежала вперёд, временами оглядываясь, дабы подбодрить свою несуществующую подругу…

***

— Соня! Я вернулась, как и обещала! — малышка распахнула знакомые двери.

— Дарья! — сестра кинулась ей на шею. Цепи на её руках протяжно зазвенели. — Тебя не было так долго, и Иго всё не приходил, хотя ему давно полагалось перевести меня в мою комнату. Я думала, что она поймала тебя и случилось страшное… — Соня прижималась к ней так сильно, насколько позволяли оковы; она заплакала.

— Прости. Похоже, я действительно задержалась. Кошмар был долгим, но всё закончилось. И ты посмотри, кто пришёл со мной, — Дарья немного отстранилась от сестры, и та увидела Иго, занимающего собой весь дверной проём.

— Иго пришёл с тобой? — Соня удивленно посмотрела на сестру, а после вновь перевела взгляд на своего стража. Он никогда не обижал пленницу подземного жилища, но Соня — сколько бы его не просила — не смогла уговорить Иго помочь ей с побегом. Он совершенно точно подчинялся её названной матери.

— Злые чары больше над ним не властны, — коротко пояснила Дарья.

— Соня… — произнёс монстр на ломанном человеческом языке; на его лапке висел ключик от железных оков, — прости меня, Соня… — он посмотрел на неё виновато. Ключик щёлкнул в замке, и тяжелые цепи упали на пол. Раздался их последний звон.

— Ты не виноват, папа… — получив свободу, девочка подбежала к страшному монстру и горячо обняла его.

Дарья, наблюдавшая за их воссоединением, была глубоко тронута увиденным. Иго не просто напоминал ей об отце. Все эти годы он был им для маленькой Сони. А что же ведьма? Любила ли она свою преемницу? Подобно Маргарите, любящей и оберегающей Дарью, относилась ли злая королева к Соне с такой же теплотой и заботой? Будет ли она скучать, волноваться или горько плакать, если они сбегут и оставят её здесь совсем одну в этих страшных и мрачных туннелях?

«Нет. Любящая мать никогда не закуёт своё дитя в железные цепи. Если Иго был заколдован, то ведьма всегда действовала из своих злых и корыстных побуждений» — уже дважды Дарья задавалась волнующим вопросом, и каждый раз ответ выглядел для неё одинаково. Однако с ней многое приключилось за время путешествия. Она поняла важную истину: у каждого поступка — доброго или злого — есть причины, по которым его совершают.

«Если бы я могла спокойно поговорить с ведьмой, то быть может…»

— Раз в день она скрупулёзно проходит по всем комнатам. Она проверяет, как я справилась с её указаниями. У нас очень мало времени, Дарья. Мы будем обречены, если она нас поймает… — Соня вырвала сестру из тяжёлых раздумий; Иго, поскрипывая своим ветвистым телом, стал медленно пробираться вперёд по коридору.

— Он покажет нам, где она хранит своё самое драгоценное сокровище… Там должен быть ключ от моего браслета. Раньше бы я никогда не решилась туда заглянуть, но сейчас, когда я вместе с вами, мне кажется, что у нас всё получится, — Соня легонько улыбнулась. Разумеется, она очень волновалась: её руки дрожали, а в голосе сквозила тревога. Девочка боялась идти против матери.

— Мы справимся! У нас всё получится! Мы вернёмся домой! Я, ты и Иго! — Дарья отбросила тяжелые думы. Сейчас ей нужно было поделиться храбростью с сестрой. — Идём же, — юная флейтистка схватила близнеца за руку, и они вместе отправились нагонять Иго.

Паук вывел их в главный коридор подземного жилища. Вскоре сёстры остановились под колыхающимся диском водяного портала. Девочки посмотрели наверх. Их глазам предстала толща непроглядной и мутной воды.

— Светящийся проход открывается только тогда, когда день сменяется ночью...

— Уже совсем скоро. Моргнуть не успеешь, и мы будем на той стороне, — подбодрила Дарья сестру.

— Спасибо, что ты вернулась за мной, сестра — благодарственно произнесла Соня.

— Для этого и нужны сёстры, — ответила ей Дарья.

— Сюда… — позвал их Иго; сёстры проследовали вслед за ним. Вся компания оказалась в просторном каменном помещении. Оно чем-то отличалось от прочих комнат — здесь было довольно ухожено и чисто. Стоял чёрный гранитный алтарь.

***

Она прибежала первой! Жаркое соревнование завершилось ликующей победой. Маргарита радостно вскинула руки и пролепетала:

— Видала? Сегодня победа за мной! Сама виновата! Нечего было налегать на мамино варенье с хлебом! — на лице девушки воссияла торжественная улыбка. Вот только рядом совершенно никого не оказалось.

Мрачное небо огрызнулось раскатом молнии и грома. Миронова услышала звук булькающей воды, обернулась: ветер поднял волны на озёрной глади; вся её поверхность покрывалась рябью и искажалась от бесконечно падающих капель дождя.

Наваждение прошло; Маргарита, обессиленная и разбитая, рухнула на колени рядом с озёрным берегом. Глаза её затопили горькие слёзы. Впрочем, их нельзя было рассмотреть: солёные и горячие капли смешивались с холодными каплями дождя.

— За что же мне это всё, боже? За что? — взмолилась девушка, однако её молитву прервала вспышка молнии. Яркий небесный хлыст угодил в сухое дерево, что росло недалеко от того места, где сидела Маргарита. Пламя разгорелось в его полумертвой сердцевине; теперь водная гладь отражала на своей поверхности языки гневного огня.

— Не может быть… — Маргарита удивлённо осмотрелась, а после и ужаснулась. Лесное озеро казалось ей не просто знакомым. Она совершенно точно была здесь раньше…

— Это моё наказание за грехи? Поэтому я лишилась всего, что было мне так дорого? — промолвила девушка, и небо содрогнулось от раската грома.

Маргарите стало страшно и стыдно. Она словно вернулась в своё ужасное и печальное прошлое: ей хотелось бежать что есть сил, и ни за что не оглядываться. Бежать, падать, подниматься, и вновь бежать, пока руки отца не вырвут её из вязкого и смертоносного отчаяния и страха.

— Прости. Мне так жаль… Если бы я могла всё исправить. — Маргарита попятилась назад от края озера, а после с трудом поднявшись на ноги, она побрела назад в лес…

— Спасибо, что ты вернулась за мной, сестра.

Внезапно ей послышался чей-то голос. Он раздался где-то у края озера, будто бы кто-то обращался к ней из-под толщи мутной и встревоженной воды.

— Я иду! Я здесь! — крикнула Маргарита и, подбежав к озёрному краю, взволнованно посмотрела вниз: её ждало собственное отражение. Несмотря на бурлящую поверхность озера, Маргарита отчётливо узнавала черты своего лица. Вот только было в них нечто отличавшееся: языки пламени танцевали вокруг её светлых скул и щёк, и даже в её глазах пылали чудовищные угли.

Маргарита не смела пошевелиться, прикованная столь устрашающим видением, которое смотрело на неё из-под толщи мутной воды. Теперь ей казалось, что там, в глубине, кто-то действительно реальный ответил ей взглядом на взгляд.

И словно подтверждая её безумную догадку, отражение вдруг улыбнулось. Мрачная, чудовищная улыбка отразилась на губах той, что была по ту сторону озера. Она — переполнена обидой и злобой. И она сейчас будто торжествовала, ведь вот-вот свершится её долгожданная и сладкая месть…

Глава 17. Ведьма нового начала

— Здесь пусто! — удивилась Дарья, когда её пытливые глазки завершили экспедицию по сокровищнице злой ведьмы. В странной комнате напрочь отсутствовала мебель, а по периферии горели свечи, на удивление заботливо расставленные на длинных, золотистых канделябрах. В центре комнаты стоял чёрный гранитный алтарь, что будто вырос из земли, подобно древнему, загадочному и неизвестному семени жуткого цветка. — Иго, ты уверен, что именно здесь лежит самая ценная вещь злой королевы? Что-то настолько важное, что бабушка Нина называла эту вещь — сердцем ведьмы. — Иго не мог ошибиться, Дарья. Второй такой комнаты не существует в этих лабиринтах, — сестра замерла, прислушалась. Дарья интуитивно повторила вслед за своим близнецом: остановилась, напрягла ушки, будто пытаясь расслышать нечто далекое и непознанное, что-то скрывающиеся за границами видимого восприятия. Разумеется, она даже представить не могла, каким именно чувством воспользовалась принцесса Чёртовой колыбели. — Сокровищница? — Соня несогласно покачала головой. — Нет, скорее — это темница. И заточены в ней не люди из плоти и крови, а души — заплутавшие, давно утратившие искру света. Все они блуждают во тьме. — Ты говоришь о душах умерших? Они здесь? Сейчас? — юная флейтистка заметно занервничала. Однажды ей довелось побывать на похоронах бабушки Максимки. Толя Самойлов позвал их как соседей. Тогда девочка впервые задумалась о смерти и о том, что же может быть после неё. Маргарита рассказала ей про рай и ад, а ещё о том, что жить нужно без сожалений, а иначе твоя душа будет неприкаянно бродить по земле… таких странников люди называли призраками. Дарья их боялась, впрочем, как и все дети в её возрасте. — Они летают вокруг нас, словно в хоровод играют. Изабелла, Людмила, Рита и другие. Все они исключительно женщины. А в прошлом — великие и ужасные ведьмы. У каждой есть своя история, но все они имеют общий печальный конец… — Я ничего не ощущаю… — малышка напрягла все свои чувства. Ей вдруг показалось, что кто-то толкнул её в спину. — Может это только к лучшему? Поверь. Тебе бы не понравилось ощущать то, что ощущаю я и видеть то, что могу видеть я… — голос сестры показался Дарье мрачным, даже чуждым. Девочка никогда не задумывалась, о тех жутких и древних знаниях, которыми обладала Соня. Эта сторона сестры была ей совершенно незнакома. И, скорее всего, никогда в жизни Соня не избавится от налёта ведьмовской науки. — Не взваливай на себя слишком многое, сестра. Пусть этот мир я знаю совсем недавно и мне не приготовить тысячу зелий из земляной лягушки, однако я смогла преодолеть здешние страхи — а их было не мало — потому, что верила в нас и наших друзей. Прошу, Соня. Ведь вместе мы куда сильнее, чем любая возможная напасть. — Ну хорошо… может ты права, — немного подумав, Соня согласилась с сестрой, и её напряженное лицо заметно расслабилось. Девочка на мгновение прикрыла глаза, словно прислушалась, а затем продолжила: — Это темница. Да, так и есть, однако души заперты здесь не из-за чужого наказа или чей-то невообразимо жестокой прихоти. Нет, нет, всё куда печальнее, ведь они узники собственного гнева и бесконечной, терзающей их боли и обиды. — Что-же случилось с этими несчастными? — спросила флейтистка. Неприятное ощущение вдруг повторилось: её будто дернули за ручку… — Я не вижу всего, вернее — они показывают мне слишком многое. Картина испорчена множеством мазков. Каждая душа пытается рассказать о себе, у каждой в руке кисть. Все они переполнены желанием высказаться… — Соня взялась руками за голову и потерла виски; Дарья подошла к ней, взволнованно положила ей руку на плечо, но сестра вдруг смахнула её руку, отстранилась. — Соня? — Прости, Дарья. В твоей руке тоже есть кисть. Его зовут Максимка? Он кинул в тебя камень… они издевались над тобой. Это ужасно… — Как ты это узнала? — удивилась Дарья. — Эмоции людей подобны краскам. Чёрный цвет — гнев, серый — обида и боль. Зелёный — это жизнь, синий — труд, а жёлтый — это радость… — Соня посмотрела Дарье в глаза; юная флейтистка вспомнила, как они встретились в первый раз. — Твоя кисть, Дарья. Сейчас она оставляет серые и черные линии. — Серые и чёрные? Как и у них? — девочка растерянно отвела взгляд. Неужели, даже после встречи с новыми друзьями, обиды и страхи прошлого не оставят её в покое? Глаза Чёртовой колыбели, девочка-изгой, фальшивая дочь… — Извини, я раньше даже не задумывалась о том, сколько боли ты пережила, Дарья. Люди жестоки… они совершали и совершают плохие поступки. Но не волнуйся, сестра. Мы всё исправим, — Соня улыбнулась, однако её улыбка совсем не утешила Дарью. Даже напротив — испугала. — Мне нужно сосредоточиться. Я попробую ещё раз. Отчего-то мне кажется, что эти души знают, что нам нужно. Если их правильно спросить — они поведают тайну этого места, — Соня вновь прикрыла тёмные глаза, лицо её приобрело пугающе-отстранённый вид. Казалось, она покинула тело, и её странствующая душа присоединилась к призракам, чтобы спросить их: — Покажите мне, с чего всё началось? Как зародился круг бесконечной злости и ненависти? Кто был первым и почему? — обратилась Соня к умершим ведьмам. — Сперва появилось пламя… Жгучий и обжигающий огонь… — вдруг прошептала Дарья, будто оказавшись во сне: на миг перед её глазами предстали стены белоснежного города; жёлто-рыжее море, что волнами накатывало на каменные преграды, расплёскивалось, словно это морская вода, перемешенная с пеной, шумя и рыча врезается в валуны и скалы, ведь там гневно кричали сотни и тысячи голосов, вздымая к небу сотни и тысячи полыхающих факелов… А ещё девочка увидела королеву Лутэрики и вспомнила её слова: «Ты должна разорвать этот порочный круг ненависти и злости, Дарья». Далее устами Сони звучали слова первой ведьмы — Изабеллы: — С огнём пришли люди и окружили стены моего города. И принесли они боль и страдания нашей волшебной и мирной земле. Я вышла на защиту родного дома. Подле меня стояли чарующие, невинные и преданные сёстры — дочери благодеяния, подданные Лутэрики и её королевы. Все мы, каждая без исключения, были напуганы, растеряны и не знали, как именно нам унять человеческую ярость и гнев, — Соня полностью растворилась в красочных полотнах прошлого. Шёпота Дарьи она не слышала: её внимание было приковано к живому холсту, который ежесекундно менялся от очередного касания призрака злой ведьмы. — Жители города лишь защищались, безуспешно пытаясь сдержать армию людей. Одна за другой ведьмы падали замертво, сраженные саблей или убитые громыхающей пулей. Но даже после стольких потерь мы не пролили крови в ответ. Всё, что нам оставалось — это держаться, надеясь на то, что люди поймут наши благие намерения и оставят наш город в покое, — девочка прервалась: ведьма её совершенно не жалела. Сцена кровавой бойни была яркой и реалистичной. — Безумие людей только росло: они прорвали нашу оборону и вторглись в белопенные аллеи. Я и мои уцелевшие сестры оказались отрезаны от родной обители. А затем всё вдруг озарила вспышка света — Лутэрику накрыла завеса королевы-муравьев. Люди спешно покидали осаждаемый град. Наблюдая ха их отступлением, мы бросились к стенам города и стали умолять великую мать впустить нас домой, но нам никто не ответил; мир вокруг громыхал, звенел и содрогался, пока в одно мгновение всё вдруг не затихло, и мы остались совсем одни… Нас, будто загнанную охотниками дичь, окружило вражеское войско. Король людей приказал схватить уцелевших ведьм. Мы стали пленниками в людских темницах. Там нас пытали и мучали. Люди — с невероятной жадностью — возжелали узнать тайну магического барьера, что окружал город. Но к счастью или к несчастью, никто из нас не владел подобной магией, вот только люди нам не поверили. Наши пытки были продлены… Прошло несколько ужасных лет. Тех из нас, кто больше не мог оставаться в сознании, люди показательно казнили у стен Лутэрики, но даже тогда королева муравьев осталась безучастна к судьбам своих подданных. Король людей, видя тщетность многочисленных попыток, приказал своим воинам похоронить город под землей… Я знала, что вскоре и нам будет уготовано своеобразное погребение, поэтому мы сбежали из людских темниц. В тот день я впервые убила человека. Впервые ответила злом на зло, чем замкнула этот порочный круг ненависти и злости. Всё ради того, чтобы спасти оставшихся из нас. Сорок три ведьмы вырвала я из оков и цепей. Сорок три сестры, сорок три дочери. Я возглавила наш побег. Я заменила им мать, стала для них новой заботливой королевой, но несмотря на все мои усилия, нам так и не удалось полностью скрыться. Мы жили в страхе: люди преследовали нас будто диких зверей. Мы - чума, мы - проказа. Весь мир ополчился на нас. Всё хорошее - забыто. Всё лживое - принято за истину. Никто не встал на нашу защиту. Никто не протянул нам руку помощи. И я полагаю, во всём волшебном мире не нашлось бв нам места, дабы укрыться от людского гнёта.

И мы ушли под землю. Наш свет заменила тьма. А свежий воздух — затхлая сырость. Подобно слепым кротам мы бродили в заброшенных туннелях, скрываясь во тьме и утопая в отчаяние. Многие из нас грезили вернуться за стены Лутэрики. Многие мечтали вновь попасть под лучи чарующего и жизнедающего света. Я часто замечала их улыбающиеся лица, объятые густым мраком. Они поднимали голову к влажному, поросшему корнями потолку и закрывали глаза, будто бы их слепил несуществующий свет. Мои немногочисленные подданные страдали. В душе они плакали, ежедневно лились их горькие слёзы. Они мечтали вернуться, мечтали вновь увидеть лик великой королевы муравьёв. В моей душе ещё трепыхалась старая рыбёжка. Маленькая надежда, но я знала и понимала, что мечты эти невыполнимы: нам не вернуться в Лутэрику и королева мать бросила нас навсегда. Мы одни против всей этой бессмысленной жестокости. Люди... Даже когда мы стали подобны грязным подземным червям, они не оставили попыток: их лживые обещания подкупали моих дочерей. Они верили им. Надеялись, что люди вернут их в Лутэрику, но как же они ошибались… Тем временем моя крепла моя воля. Власть моя росла. Прянику я предпочла кнут, и я не жалею. Это необходимо. Жизни сестёр для меня важнее, чем их любовь ко мне. Пусть ненавидят. Пусть проклинают. Я защищу их. Я стану для них лучшей королевой... Мы выставили посты и стали защищать границы наших тёмных и сырых кротовых нор. ...Прошли годы. Нас становилось всё меньше и меньше. Свет Лутэрики больше не поддерживает жизнь в наших измученных телах. Мы увядаем, словно срезанные под корень цветы, по глупости или безразличию оставленные нерадивым хозяином в пустой вазочке на солнцепёке. Одна за другой мои подданные умирали на моих руках. Я перепробовала всё возможные варианты, чтобы продлить им жизнь, однако ничего, кроме как магии белого города, не может восстановить утраченных сил ведьмы. Мне оставалось только одно - обратиться к тёмным и запретным искусствам, чтобы преобразовать жизненную силу людей в живительную энергию для моих дочерей. И клянусь, я бы пошла на этот шаг, но мои подданные решительно отказались следовать по этому пути. Истерзанные, сами на себя не похожие. Они предпочли смерть. И всё ради того, чтобы защитить людей от моего гнева. Ведьмы продолжали любить своих мучителей. Они были верны своему светлому предназначению, и я не могла заставить их измениться, ведь тогда бы они потеряли самих себя. Сорок три ведьмы. Сорок три дочери, сорок три сестры. Сегодня я оплакивала последнюю умершую ведьму благодеяния. Больше никого не осталось. Только я – Изабелла, ведьма нового начала. Злая ведьма. Я пообещала, что отомщу людям, но при этом всём, я ясно осознавала, что дни моей несчастной жизни сочтены. Мне нужна преемница. И поскольку род наш обрывается на мне, я должна была найти другой способ существовать дальше... Продолжать мстить, живя в мыслях и деяниях другой женщины. Этим способом стал зачарованный гребень. Я создала его из собственной плоти. Взрастила на каменном алтаре, под которым ныне покоятся мои сёстры и дочери. Гребень обладал удивительными свойствами: он манил и привлекал к себе достойных кандидатов - девочек с детства предрасположенных творить сильные и добрые поступки. Разве не ирония судьбы? К удивлению, таким ребенком оказалась Людмила, дочь того самого короля-губителя и сестра Алисы Луринеско, разумеется, по отцовской линии. Осуществить это злодеяние мне помогла семья потомственных настоятелей храма. В тот момент, когда девочку готовили к запоздалым крестинам, жена настоятеля расчесала ей голову моим гребнем. И тем заветным днём, когда ребёнок набрался достаточно сил, она отправилась ко мне, в глубокие и сырые пещеры. В то самое место, куда нас однажды безжалостно загнал её отец. Спустя годы, я обратила доброту девочки в лютую злобу. Хорошие поступки - в ужасающие. Я поступила с ней так, как она должна будет поступить со своей преемницей. Отныне и до самого конца душа моя будет вместе с ними, а они будут продолжением моего дела. И каждая ведьма на исходе своих лет будет обязана найти себе замену. И мой гребень поможет им в этом. Наша сила будет расти из поколения в поколение. И однажды, мы уничтожим барьер, что защищает Лутэрику. И воспользуемся силой, заключённой в теле королевы-муравьев, дабы люди сполна расплатились нам за их ненависть, ярость и жестокость... Люди сами растят своё зло. И придёт время, когда они будут вынуждены посмотреть ему в глаза... — Соня закончила рассказ. Изабелла замолчала. — Все они похоронены здесь? Под этим камнем? — Дарья с трудом могла поверить в услышанное. Неужели самые страшные кошмары водятся не в волшебных лесах и тёмных пещерах. Они куда ближе, чем ей казалось. Они есть в каждом человеке... — Да. Всё сорок три ведьмы благодеяния. А вместе с ними все поколения злых ведьм, начиная от Изабеллы и заканчивая Софией. Они стали основанием обелиску. Изабелла даже смогла вернуть тела пропавших ведьм. Вернуть их в новый, пусть и мрачный дом... — голос Сони был наполнен печалью. Она ослабла и устала. Но ещё больше она была расстроена людьми, ведь именно к ним она принадлежала по кровному родству. Может мать не зря готовила её в качестве преемницы? Заслуживают ли люди прощения? Соня не знала. Лицо её было хмурым и задумчивым. — Что-то здесь не сходится, — вдруг объявила принцесса подземелья, и её напряжённый взор пал на мраморный алтарь. — Что именно? — аккуратно спросила её Дарья. Её переполняли противоречивые чувства; королева муравьёв молчала, будто бы исчезла навсегда или её никогда не существовало рядом. — Она не расчёсывала меня этим гребнем. Я узнала о нём впервые. Так по каким причинам она нарушила вековой обед всех ведьм? Разве могла ведьма Изабелла позволить ей подобное вероломство? Она была обязана подчиняться. Злые чары нельзя обмануть. От них невозможно избавиться. Я не понимаю... — Соня выглядела расстрелянной. Она отчаянно желала узнать истину. И в её поисках девочка потянулась к алтарю: он был куда выше её роста, а потому ей пришлось ощупывать холодный гранит рукой. — Я нашла. Он здесь. Гребень Изабеллы — ведьмы нового начала, — почти торжественно произнесла Соня, а затем дрожащей рукой она сняла с алтаря белый гребешок и замерла, держа "реликвию" перед своими глазами. — Нет, нет. Почему он здесь? Этого не может быть! — ахнула Дарья. — Ты видела его раньше? — удивилась Соня. — Это невозможно: он всегда был здесь. — Нет, я точно знаю. Я видела этот гребень в вещах моей мамы. Она никогда им не пользовалась. Только хранила, как подарок или, кажется — воспоминание. Его ей подарил кто-то из близких, но она ее говорила, кто именно. — Тогда я совсем ничего не понимаю... — обречённо выдохнула Соня, и руки её опустились. Она совсем ослабла.

К несчастью, её слабостью тут же воспользовались души умерших ведьм. — Расчеши сестру! — потребовал голос. - Расчеши её немедля! повторили они своё требование. И к своему ужасу, Соня подняла руку с гребнем и направилась к Дарье. Она пыталась сопротивляться, но чем сильнее Соня боролась, тем более ожесточенно нападали на неё души умерших. — Беги, Дарья! У меня нет сил, чтобы сдержать их! — крикнула черноглазая девочка; её тело совершило ломанный выпад вперёд, рука дернулась; зубья гребня зацепили волосы Дарьи, едва не затронув кожу головы. — Нет. Ни за что! — закричала в ответ малышка. — Я вижу пламя, вижу людей и ведьм, вижу злодеяния и боль. Они страдают. Они требуют отомстить за их страдания, - Соня застонала и рухнула на колени. И даже тогда ведьмы не оставили попыток: движения девочки были схожи с танцем изломанной куклы. — Люди жестоки. Теперь я знаю это. Но мы способны ни только лишь на одни разрушения. Мы можем любить. Можем дарить нежность. Оказывать поддержку и помощь. Мы можем столько хорошего! Я покажу тебе! - Дарья кинулась к сестре и обняла её крепко-крепко. В своей душе, в своём сердце и разуме она воззвала к образу родителей. И бесконечно чёрное полотно окрасил первый яркий жёлтый росчерк. Будто бы огненно-рыжая синица взмыла в ночное небо. Дарья вспомнила, как ходила с папой за яблоками, как собирала с мамой клубнику, как они засыпали вместе, как завтракали, обедали или ужинали. Как заботливо папа дул на её оцарапанный локоть, а мама прикладывала к ранке травы и успокаивающее целовала её щеки.

Соня обмякла, будто бы уснула, однако Дарья ощущала, что души злых ведьм витают совсем рядом. Их гнев растёт. Безобидные касание бестелесных душ превратились в агрессивные толчки. Её буквально избавили малышку, дабы она не могла больше защищать сестру от их вездесущего гнева, обиды и ярости. Дарья закрыла глаза: ей было непомерно тяжело. Она находилась на грани. Ещё секунда... — Довольно! — у входа раздался повелительный женский голос; души ведьм, словно стая встревоженных ворон, отринули от девочек. Только одна из них продолжала угрожающе нависать над Дарьей: малышка чувствовала тяжесть на своих плечах, и чьи-то холодные, мёртвые пальцы. — Убери руки от моих девочек, Изабелла, — говорящая осадила призрака требовательным взглядом. В комнате стало трудно дышать: воздух уплотнился до состояния топлёного масла. Дарья ощущала невероятную силу, исходящую от вошедшей женщины. — Ты же знаешь. Я сильнее тебя. Сильнее всех вас... Не испытывай судьбу, Изабелла. Отступи. Ведьма недовольно оскалилась, зашипела и — ушла прочь; тьма расселилась и девочки наконец-то смогли поднять головы. — Ты хорошо справилась, Дарья, — женщина похвалила храбрую малышку, приблизилась. — Мама? — Дарья широко распахнула глаза, ахнула. Ей захотелось кинуться в объятия мамы и расплакаться у неё на руках. — Матушка... я, — вдруг произнесла Соня. На глазах у неё навернулись слёзы. Девочку по-прежнему мутило, а тело сковывала противная истома. Поначалу юная флейтистка подумала, что лик матери передался её сестре вместе с воспоминаниями, однако... — Я знаю, Соня. Ты хотела сбежать от меня. Сбежать от своей матери, — произнесла женщина, как две капли похожая на Маргариту. — Мама, что ты такое говоришь? Ты знала, что Соню держат здесь?! —Дарья с трудом поднялась на ноги. Взгляд её был испуганным, растерянным и непонимающим. — Конечно знала, солнышко. Ведь я привела её сюда, — ответила женщина и глаза её сверкнули фиолетовой дымкой.

Глава 18 Истина

— Вы не моя мама… — Дарья посмотрела на женщину; та улыбнулась ей в ответ. Улыбка её была загадочной и пугающей, словно отражение луны в неспокойной тёмной воде. — Нет, солнышко. Я не Маргарита и я не видение, созданное Бурей печали. Я реальна как воздух или ночная прохлада в лесу, — ответила ведьма, совершенно не скрывая свою истинную ипостась и личность. Её платье из тьмы зашевелилось, словно прекрасную и пугающую девушку обдувал несуществующий ветер. Нечто, что не принадлежит нашему миру, но получает в нём реальное отражение через её голос, её взгляд, её бесконечно прекрасное тело. — И я с вами согласна. Моя мама не способна на все эти ужасные злодеяния. Она не стала бы держать Соню на цепи, как вы, — храбро заявила малышка. Её тёмные глаза встретились с глазами ведьмы. Последняя улыбнулась и сказала: — Чудесная вера. Жаль дитя, ты живёшь во лжи и даже не догадываешься об этом. Как овца, которую растят на убой волки, — ведьма подняла одну руку вверх. Её указательный палец устремился к потолку. Она громко и с негодованием произнесла: — Воистину! Маргарита способна на куда более ужасные и мерзкие поступки, — ведьма свела ладони вместе — раздался звонкий хлопок; девочки невольно вздрогнули. Затем брови ведьмы нахмурились, словно она заглянула куда-то далеко в своей памяти и, открыв там воображаемый шкаф, выудила на свет грязное белье с неприятным запашком, — она ещё в детстве умела врать. Да так искусно, что не только окружающие верили в её лож, но и она сама принимала своё враньё за истину. — Это не правда! Лжёте здесь только Вы! — возразила девочка.

Стоя за спиной сестры, Соня испуганно глазела на подол платья ведьмы — ей было безумно страшно посмотреть матушке в глаза; Иго забился в уголок, вероятно — он вспомнил кошмар из своего прошлого, в котором вновь казался себе таким маленьким, а ведьма казалась ему такой большой, что возвышалась над ним, словно ходячая гора или ожившее небесное божество.

— Ты в этом уверена? — губы ведьмы растянулись в новой улыбке — язвительной, загадочной. Она звонко засмеялась и добавила: — Вот бы я была единственным ребенком в семье. —глаза ведьмы полыхнули, как молния в ночи. Последние, что прокричала твоя мать, прежде чем толкнула меня в холодную и мрачную воду этого проклятого озера. — Так это были вы?! А та девочка, что убежала с гребнем — моя мама, — шокировано произнесла Дарья и прикрыла ротик рукой; в её ушах будто зазвенело; желудок предательски скрутило; перед глазами шальной каруселью пронеслись трагические события недавнего видения. Малышке стало дурно и на мгновение уже ей понадобилась помощь Сони. — Анжелика?! — Воплоти… — ведьма отвела одну ногу назад, коснулась пола кончиком носка. Руки её грациозно и волшебно подхватили края чёрной, будто живой дымки — чистой и устрашающей силы — которая так напоминала платье, приподняла, склонила голову. — Жива и не сказать, что здорова, однако сил мои хватит на многое, — королева мрачно улыбнулась, и закончив свой реверанс, добавила: — Наконец-то мы с тобой познакомились, моя юная и храбрая племянница. — Поверить не могу! Вы сестра-близнец моей мамы. — Именно так, дитя. — Значит моя настоящая мама выглядит также, как вы, матушка? — впервые за долгое время подала свой голос Соня — ослабевший и робкий. — Да. Но тебе не суждено увидеться с ней. Я есть. И я всегда буду твоей единственной матерью, Соня... Всегда буду заботиться о тебе... — Но она мне никогда не рассказывала о вас… —нетерпеливо и встревоженно спросила Дарья, перебив разговор двух жителей подземных лабиринтов. — Совершенно не удивительно, ведь она никогда не признавала своих ошибок и проступков. Такова из себя наша ябеда Маргарита. Впрочем, вся наша семья погрязла в её грехе. Нет, еще раньше… со времен опороченной принцессы Людмилы, — голос её расплескался по округе, словно океан бушующий во время шторма; тьма на стенах вдруг ожила на мгновение; девочки увидели образ принцессы, одетой в королевские одеяния. Плечи её ритмично вздрагивали: она рыдала, плотно закрыв лицо тонкими, худыми руками. — Глупцы, бесчестные обманщики, самонадеянные и самовлюблённые лжецы, — тяжело вздохнула ведьма и прикрыла веками полыхающие фиолетовыми углями глаза. — Никто, как бы они не старались пойти против себя, никто из них не смог разорвать этот порочный круг ненависти и злости. И вот уже полтысячелетия они совершают одну и туже роковую ошибку. Один и тот же непростительный грех... — рассерженно и даже печально произнесла королева "Чертовой колыбели" — О ком вы говорите? И причём здесь моя мама? Разве человек, который с детства посвятил себя служению богу, мог согрешить? Наш дедушка был настоятелем храма, а бабушка ему помогала управляться с прихожанами и проводить молитвы. У нас хорошая семья. — Дедушка и бабушка? Ах да... Мой глубоко верующий отец и моя заботливая мать, — лицо ведьмы приобрело неопределенное выражение: печаль и презрение в одном флаконе. — У них тоже были родители — твои прабабушка и прадедушка по линии матери. Их любили. Их уважали. Превозносили святыми, истинными верующими. Вот только, как думаешь: отчего ваш прадедушка так часто опускал свои глаза к полу, когда смотрел на меня и Маргариту? Кого он видел в наших детских лицах, чьи неясные образы оживали в его больном и измученном разуме? Готова поспорить, что сердце его пылало, кровоточило и разрывалось от скорби, стыда и жалости. А после — совершенно неизменно — он сбегал, трусливо и надолго прячась в своей старой мастерской. - Дарья молчала. Она боялась. Не из-за чудовищной ауры злой ведьмы, не из-за Сони, что так цепко и боязно впилась ручками в её плечо, будто бы предчувствуя беду.

Нет, дело было совсем в другом — в рассказе ведьмы о прадедушке малышка узнавала поведение собственного отца. А ещё ей казалось, что ведьма не врёт. Её жесты, голос и глаза — в них было больше правды, чем в глазах её собственной матери. И это нестерпимо пугало Дарью. — Ты уже догадалась? Он видел в нас собственных детей, Дарья. Двух близнецов, двух маленьких девочек, которых он растил и любил, пока однажды одна из них не пропала. И тогда он предпочёл всё забыть. Вернее — оба родителя испугавшись огласки, стёрли все воспоминания о своём ребенке. Моя мать росла с грехом в сердце. Она носит его и по сей день, ведь она даже не попыталась отыскать свою сестру Софию. А что ещё хуже, как и её мать, она решила забыть обо мне. Она стёрла меня из своей жизни и вся семья поддержала это бесчеловечное намеренье. — под мрачным сводом повисла тяжелая пауза; девочки обдумывали слова Анжелики. — Мне так трудно в это поверить. Печальная судьба Лутэрики связана с судьбой нашей семьи. Дочь чертовой колыбели... может они были правы... — Изабелла рассказала вам, о сорока трёх ведьмах благодеяния, что покоятся под этим обелиском вместе с ней. Все остальные злые ведьмы Чёртовой колыбели — это члены нашей семьи. Да-да… от поколения к поколению, начиная с Людмилы — бедной девочки, одной из двух близняшек, которую на вечные муки обрекла её родная бабушка, расчесав её ведьмовским гребнем. Мы прокляты, Дарья. И никто не открыл бы тебе правду, кроме меня. С тех самых пор, как наша семья соединила себя союзом с королём-тираном, в каждом поколении нашей семьи рождались девочки-близнецы. Ты и Соня лишь одна из множества разлученных сестёр. И каждую постигало проклятие, что живёт внутри этого круга ненависти и поддерживает в нём жизнь. — Но почему, матушка… если всё сказанное Изабеллой и вами правда, тогда душа Изабеллы перестала перерождать в тот момент, когда Маргарита унесла гребень и схоронила его в деревне. Ты была свободна от проклятия… — Нет, моя глупышка. Проклятие нашей семьи лишь дало рождение моему собственному проклятию. Разумеется, попав в этим сырые и мрачные пещеры, я была готова поблагодарить бога за чудесное спасение моей жизни: я не утонула. К большому сожалению.

Дальнейшее моё существование было сущим адом. Ведьма София, сестра моей матери, была одной из немногих наших родственников, кто так долго сопротивлялся власти Изабеллы. Ведьма нового начала слишком поздно получила над ней полную и безоговорочную власть: тело Софии превратилось в старческую рухлядь. На тот момент, когда в её жилище попала я, София уже не могла нормально ходить и передвигалась в этих туннелях ползком. Её волосы отросли и посидели, ноги деформировались, а руки стали им на замену. Она пугала меня, как самый страшный и ужасный кошмар. Я боялась её пуще самой смерти. Она была больна, безумна, немощна, но не слаба настолько, чтобы не справится с маленькой девочкой.

Конечно, я упиралась. Я сопротивлялась и боролась с её ужасающим, всепоглощающим безумием; две уязвленные, раненные, отторгающие истлевшее тело личности, будто бы вели бесконечное и жестокое сражение внутри Софии. И в своём больном беспамятстве и мучительной летаргии они вымещали на мне всю злость, что терзали их и сковывала в агонии.

Не сумев побороть мой дух, она взялась за моё тело: кости сломаны, зубы выбиты, а кожа изрезана. Она истязала меня, била кнутами, обливала горячим маслом, шпарила в кипятке и запирала во тьме — таинственной и пугающей. Нечто, бывшее некогда Софией, одной рукой лечило меня, дыбы я не скончалась от ран, а другой наносило новые увечья.

— Бедняжка. Мне вас так жаль... — произнесла Дарья со всей глубиной сострадания, на которое только была способна маленькая девочка. — Бедняжка? — переспросила Анжелика; глаза её засияли величественным синим и загадочным, неподвластным фиолетовым. Всё в ней источало несогласие и противилось чужой жалости. — Отнюдь нет, Дарья. Будучи ребёнком, я пережила то, что для Сони покажется лёгкой прогулкой, — ведьма прервалась, внимательно посмотрела на Соню; малышка не выдержала, отвела взгляд. — Ужасы моего детства закалили меня. Превратили в единственную и неповторимую ведьму отмщения. Теперь это мой путь. Я шагаю по нему испепеляя всех, кто смеет противиться мне. Моё имя табу для всех. Я ужасная и всемогущественная. — А мне кажется, вы совсем не счастливы... вам грустно и одиноко, — обратилась Дарья к великой королеве Чёртовой колыбели. — Может и так, а может и нет... в любом случае, Дарья. Уже ничего нельзя вернуть назад. Мой дом здесь. И единственная, кому я оказалась нужна — это София. Нет, вернее — Изабелла, поскольку на тот момент сознание Софии оказалось слабее тлеющего угля. Но, к сожалению Изабеллы, в моей душе, сердце и разуме надёжно укоренились собственные взгляды, моя собственная месть. И там совершенно не оказалось места для её идеологии и для боли всей Лутэрики и всех убиенных ведьм. Я была человеком — мы склонны обманывать, мы не гнушаемся фальши. Я поддерживала её, позволяла Изабелле учить себя. Я убедила её, что разделяю её желание отомстить людям, принести кару Лутэрики. Как наивно и глупо. Она собиралась мстить тем, кто давно бесследно сгнил в земле. Другое дело те, кто живёт по сей день: моя бывшая семья. Мои односельчане, утвердившие мою смерть своим молчанием, — тень её одеяний стала медленно расползаться по стенам. Казалось, — это призрачное дерево расцветает где-то на границе двух миров. Чуть помолчав, Анжелика добавила: — Разумеется, Изабелла, поняв что её обманывают и используют, попыталась мне помешать...

— Та страшная и вонючая крыса... — произнесла свою догадку Дарья; Соня посмотрела на неё удивлёно. Похоже, сестра не ожидала, что Дарья будет знать так много. — Ты правильно думаешь, племянница. Гнилая смерть пришла по её зову, и тогда я поняла, что действовать нужно немедленно. Мне нужна была одна из вас... — Но зачем? Обладая такой чудовищной силой, вы бы сами могли отомстить людям. — Да, несомненно. Но Дарья, неужели ты думаешь, что я собираюсь остановиться на разрушении одной деревушки? Нет, я пойду ещё дальше, ещё выше! Я выиграю у самой смерти, как это удалось сделать Изабелле! — Этот гребень... — София посмотрела на белесый зубчатый предмет. — Он сделан из твоих костей, зубов, ногтей и частичек кожи, моя дорогая Соня. Там есть и моя плоть и кость. Я собирала их на протяжении многих лет твоего взросления. И всё ради того, чтобы моя душа вернулась в более молодое тело. Я смогу жить вечно! Я смогу мстить вечно! Я заполучу всё, чего меня однажды лишила Маргарита...

Тьма затрепетала, словно под палочкой дерижёра. Отовсюду росла её страшная сила, будто черная трава поднималась из земли, шевелилась на степной равнине.

— Для вас Соня лишь инструмент? Сосуд? Вот ваша забота, дорогая тетя Анжелика?

— Да. Инструмент. Она моя приемница. Я растила её для себя и не позволю забрать её, Дарья, — на этот раз в голосе Анжелики звучала угроза; тьма сгустилась, превратилась в колючий куст терновника; шипастая лоза подбиралась к девочкам; глаза ведьмы сияли наверху, будто два солнца.

— Вы может и самая могущественная ведьма, но вероятно, вам действительно ещё далеко до моей матери. Вашу ложь я чувствую всем сердцем. И я не позволю вам совершить то, о чём вы после будите жалеть всю оставшуюся жизнь. — Дарья храбро посмотрела в обитель надвигающейся тьмы. Затем она вдруг выхватила гребень из рук сестры и — швырнула его об пол. Раздался треск. И белые кусочки, словно звёзды, осколками разлетелись по пространству мрака.

Глава 19 Цена свободы

— Нет!!! Как ты могла?! Как посмела ты уничтожить дело моей жизни!? — крик ведьмы утонул в проявлении её громогласной ярости; само пространство взывало, закричало, смешалось с тугими тёмными лозами взбесившейся магии.

— Неугомонное и непослушное дитя! — изрыгала она свои проклятия, и тёмная сила цепкими и безжалостными силками окутала тела малышек, чтобы разорвать их узы; черный смерч завихрился в ритуальном зале, злой, страшный, полыхающий вспышками ослепительно белого и пожирающего фиолетового.

— Дарья!

— Держись, Соня! — храбрая малышка прильнула к Соне, но сила, многократно превосходящая её собственную, чуть не вырвала сестру из её рук; путы болезненно сжимали хрупкие детские тела, в ушах свистело и звенело; страшная магия будто выбила воздух из лёгких — девочки задыхались, тщетно пытаясь сопротивляться могущественной ведьме.

***

«Я, ты и Иго. Мы все вернёмся домой»

Знаете, ему очень хотелось, чтобы сказанные малышкой Дарьей слова воплотились в жизнь. Чтобы он вновь почувствовал тепло и уют родного дома на краю деревни, где, по его старой памяти, ждёт его тёмный, но сухой уголок под потолком, а внизу, недалеко от окошка, стоит кроватка. В ней две маленькие девочки. Они смеются и плачут, радуются и растут.

Паук Иго всем своим израненным, любящим сердцем желал малышкам счастья. И желание это — несомненно крепкое и всепоглощающее — было способно пересилить его страх перед ужасной королевой.

Он поднялся на множество своих ножек; глаза его засияли солнечным светом: Иго решил отдать все свои силы на последние сражение. Его душа горела, однако, подобно зажжённой свече, его внутренний стержень неумолимо быстро таял; Иго подвергался чудовищным метаморфозам.

Проклятие, которым заразила его Гнилая смерть, получило свободу и воспользовалось любящим порывом своей жертвы. Иго чувствовал, как плоть его покрывалась миазмами, болезненными опухолями и нарывами. Чувствовал, но ничто более не могло его остановить…

— Я не позволю тебе обижать девочек, — раздался его голос в гуще завихрившегося мрака; дети услышали скрип, как от старой Ивы, и почувствовали, как тугие путы ведьмовской магии рвут сильные и любящие ветви Иго.

— Глупец! Проклятие убьёт тебя раньше, чем ты закончишь свою бесполезную попытку остановить меня! Твоё тело разрушается, твоя жизнь вот-вот угаснет. Отступи же! Я закончу начатое! — ведьма громогласно прокричала; Иго не отступил, напротив — изо всех сил подался вперёд, и вот уже девочки оказались за его спиной, а чёрный вихрь развеялся.

— Я больше не боюсь ни смерти, ни тебя, Анжелика. Ты — человек, — Иго впервые обратился к ней по имени. Оковы её власти окончательно спали над ним.

— Да как ты смеешь?! — она была удивлена, даже шокирована; в руках ведьмы появился огненно-шипящий кнут. Одним сильным ударом она обрушила его на Иго. Тот не отвернулся. Стойко стерпел удар.

— Малышка Дарья права. Твоё сердце добрее, чем ты думаешь. Пусть ты превратила меня в монстра, но тем самым ты спасла мою жизнь и позволила мне ухаживать за Соней. Я благодарен тебе. И когда пелена страха исчезла, я понял, что люблю тебя. И я не позволю тебе причинить вред своей семье, — Иго твердо посмотрел на могущественную и прекрасную девушку.

— Любишь меня? — Анжелика замерла, осмотрела монстра фиолетовым заревом своих глаз.

— Да, как и наших девочек, — ответил монстр. Тело его было на грани. Оно разрушалось, гнило…

— И ты готов умереть за эту любовь? — спросила она.

— Да, — ответил он без тени сомнения.

— Я впечатлена. Не думала, что после стольких страданий, освободившись, ты подаришь мне свою любовь, а не ненависть… — ведьма прикрыла глаза, вероятно, она о чём-то размышляла; воздух в зале стал легче, плотность магии ослабла, девочки наконец-то смогли вздохнуть полной грудью. Дарья помогла Соне подняться на ноги. Девочки посмотрели на Анжелику и Иго.

— Однако, я уже говорила. Для меня больше нет пути назад. После стольких смертей и стольких ужасных злодеяний… Прошлое теперь определяет моё будущее. Я не могу иначе, — глаза ведьмы широко распахнулись; жгучая плеть обрушилась на Иго. Монстр упал, тяжело поднялся. Тьма ведьмы смешалась с огнём её орудия. Паук Иго знал, что второго удара он не выдержит.

— Бежим, Иго, — закричала Дарья.

— Прошу, папа, убежим вместе! — заливаясь слезами попросила его Соня, будто предчувствуя, что затеял израненный монстр.

— Мы вместе вернёмся домой! — прокричали девочки. И для ужасного паука Иго, не было слов теплее и добрее, чем эти. Боль его сменилась чувством радости, а приближающаяся смерть — счастливым ликованием.

Скрипучие, ветвистые лозы Иго оплелись вокруг девочек. Паук ринулся вперёд, оттолкнул ведьму и выставил свою бесценную ношу в коридор; его тело перекрыло дверной проём, чтобы Анжелика, при всём её дюжем желании, не смогла покинуть ритуальный зал.

— Я люблю вас, — он обернулся, в последний раз посмотрел на малышек и, навсегда попрощавшись с ними, захлопнул дверь; По ту сторону деревянной преграды разразилась яркая вспышка света. На миг всё затихло, и только плачь двух сестёр продолжал тревожить мрачную темноту земляного коридора.

И конечно, стены, пол, кривые корни, грязные склянки на полках и леденящая сырость в углах — все они стали свидетелями того, как храбрый паук защитил своих детей ценной жизни. Тому свидетелем были и другие обитатели подземного жилища, но об этом чуть позже, а сейчас…

— Нам надо идти, Соня. Если проход закроется, если Анжелика поймает нас, то жертва Иго будет напрасной, — промолвила Дарья тихим, обреченным голосом. Ей было больно, невероятно тоскливо и хотелось лить слёзы, однако она понимала, что оставаться здесь нельзя: им не победить ведьму. Не сейчас.

— Но как же… мы не можем его бросить! — закричала маленькая пленница подземелья и посмотрела на сестру.

— Наших сил не хватит! Пойми! Мы обязаны справиться, обязаны вернуться домой, — Дарью кинуло в озноб от собственных слов. Боже, разве она имела права на такую жестокость? Могла ли она заставить сестру встать на ноги и бежать? Бежать что есть сил, оставив позади себя дорого ей «человека». Имела ли она право, воспользоваться тем шансом, который дал им Иго? Дарья не знала. Иго стал для неё настоящим другом. Он всегда им был. С самого детства…

— Скорее, прошу, Соня… поднимайся на ноги, — Дарья с трудом оторвала девочку от закрытой двери. Наконец-то, сестры отправились к выходу из волшебного мира.

Только у светящейся глади магического прохода, Соня вдруг вспомнила за браслет, который был надет на её руку.

— Оковы пали! Его магия развеялась! — удивилась девочка; Дарья же торопливо подставила лестницу под колыхающийся свод воды. Там, наверху, что-то мерцало и гремело: малышка рассмотрела танцующий свет, как от огня, и в мыслях её вновь предстал образ Анжелики, размахивающей своим огненным хлыстом.

— Только бы её там не было… — попросила Дарья у изменщицы судьбы. У жестокой и игривой проказницы, которая так безответственно позволила проклятию поломать их жизни. — Ты первая Соня. Поднимайся. Я сразу за тобой, — флейтистка помогла сестре подняться на шаткую лестницу.

— Я… я не могу. Мне страшно, Дарья. Я никогда не была на той стороне, — Соня вдруг замерла; в её чёрных, широко распахнутых глазах отражались всполохи света, что рождались наверху.

— Не бойся, ведь я рядом, сестра. Смелее же! Иди вперёд! Как только мы окажемся по ту сторону, я возьму тебя за руку и ни за что не отпущу, — пообещала ей Дарья. И пусть кажется, что уже прошла целая вечность, не так давно она была на месте Сони, и поэтому сейчас Дарья понимала её страхи, опасения и сомнения.

— Я верю тебе, — наконец-то набралась решимости Соня и подалась вверх; вода озера пропустила тело девочки сквозь себя, и, вопреки ожиданиям малышки, её одежда и волосы остались сухими; в лицо принцессы подземелья ударил порыв холодного ветра поверхности; где-то совсем рядом разгневанно гремело чёрное небо, лишенное звёзд из-за плотных дождевых туч.

Следом за сестрой сквозь толщу воды прошла Дарья. Соня помогла ей взобраться на берег. Девочки осмотрелись: лес был окутан неприветливым полумраком, верхушки деревьев размашисто колыхались под напористым ветром, будто толпа лохматых великанов, что окружили озеро и, вероятно, были здесь за могущественных привратников.

— Похоже, в это дерево ударила молния. Я слышала от папы, что порою молнии способны вызывать пожар и что сосны, богатые смолой, могут гореть даже в дождь, — Дарья взяла Соню за руку. Внимательно посмотрела в её лицо. — Анжелики здесь нет. Теперь ты свободна, сестра. Идём домой. Там нас ждёт тепло и уют. И пусть дорога туда не близка, мы с лёгкостью пройдём её. Нет! Пробежим! И пусть ветер дует нам в спины, а дождь смоет слёзы с нашего лица! Иго хотел бы видеть нас счастливыми. Давай покажем ему, как быстро мы исполним его и наше желание, — они плакали, горько, почти надрывисто. Взгляд Сони не отрывался от полыхающей озерной глади; старая хвоя трещала и скрепила, поедаемая безжалостным пожаром. И в этой агонии девочкам будто бы слышались муки их друга.

Дарья желала поддержать Соню, а потому, потянув сестру за руку, она заставила её бежать следом. Бежать без оглядки на пустой озёрный берег и дерево, ярко пылающее в ночи.

— Что с тобой сестра? Если это всё, на что ты способна, то тебе не отнять у меня чемпионский титул по бегу, — выкрикнула Дарья, заприметив, как неуверенно и робко сквозь мягкую траву бежит Соня.

— Я могу ещё быстрее, — возразила девочка и нагнала Дарью прибавив прыти.

— А если я побегу на пол шажка впереди? — поинтересовалась юная флейтистка.

— Тогда я обгоню тебя на шаг! — заявила Соня.

Вскоре бег превратился в настоящее соревнование, в котором сестры не хотели уступать друг другу. Мохнатые гиганты-деревья едва успевали следить за их стремительным побегом, а дождь всё лил, и падали горячие слёзы, смешиваясь с холодными каплями дождя…

***

Тьму растерзали вспышки света — маленькие, яркие светлячки — воплощение чистой и доброй энергии. Их было множество, и все они стремительно метались из стороны в сторону, словно измученные пленники, получившие долгожданную свободу.

— Вы? — Анжелика удивилась появлению белых светил; они кружили вокруг рухнувшего на пол паука Иго, словно пытались защитить его.

— Не стоит так удивляться, Анжелика. Наблюдая за храбрыми малышками и самопожертвованием Иго, мы отыскали в себе силы восстать против воли Изабеллы. Мы сумели победить её. Вернее, усмирить её призрак — злой и мстительный дух. Фантом её былой ярости и злобы.

— Похвально… Вы обрели долгожданную свободу, но какой ценой? Вам понадобилось пол тысячелетия и смерть одного безобразного монстра, в котором неожиданно затаилась любовь ко мне, — Анжелика посмотрела на Иго. И в этом взгляде, как в мираже, отразилась печаль. А может, блеск её влажных глаз действительно был не более, чем иллюзией света и тени…

— И сколь велика ваша глупость. Молить судьбу о спасении и не воспользоваться подаренным ей шансом, — глаза ведьмы полыхнули фиолетовым свечением, но ничего более не последовало. — Считайте, что вам повезло: мне нужно образумить мою глупую дочь. Дело это, к сожалению, не терпит отлагательств. Быть может, вы сами разойдетесь по клеткам? — Обратилась Анжелика к душам своих предшественниц. — Впрочем, можете отправляться на небеса, если для вас там найдётся хоть какой-то место. Мне более не нужны ни пленницы, ни советчицы, ни давно почившие родственники… — голос её казался уставшим и отстранённым.

— Мы не уйдём. Мы не можем… нам не позволит совесть… — молвил женский голос. Ему вторили голоса других. Все они принадлежали женщинам.

— Неужели? Тогда зачем вы явились? Какое дело мертвым до живых?

— Нам не видать истиной свободы, пока цел круг бесконечной злобы и невинные люди и магические существа продолжат умирать. Всё должно закончиться здесь. Всё должно завершиться на тебе, Анжелика.

— Вы возжелали остановить меня и ради этого пренебрегли своей свободой? — играючи королева щёлкнула пальцами, и огненная плеть растворилась в воздухе, оставив после себя плывущий шлейф черного дыма. — Вы такие же брошенные и забытые своими семьями. Нет, хуже… отныне, вы не нужны даже холодным пещерам этого склепа. Ваша энергия поглощена. Ваши тела сгнили… Что вы можете против моей силы? — усмехнулась королева. Казалось, что для неё всё очевидно и что в этом разговоре она больше не видит смысла.

— Прощайте, — обронила королева и направилась к выходу из ритуального зала.

— Ты права. Возможно, нам тебя не победить, — одно светило выделилось из множества и преградило путь Анжелике. После оно опустилось на пол и расцвело, превратившись в образ молодой девушки. Но всеми фибрами души мы чувствуем… Нет, иначе. Внутри нас всё кричит о том, что мы обязаны попытаться покончить с этим бесконечным кошмаром. Покончить с тобой. — уточнила ведьма София. В её голосе прозвучало сожаление: она чувствовала вину перед Анжеликой, после всех мучений, которые девочке пришлось пережить под гнётом её старого, подневольного и больного тела. Вот бы всё было иначе, и нынешняя правительница колыбели добровольно отреклась от своих сил…

— Ни за что! — выкрикнула Анжелика, казалось прочитав мысли былой наставницы.

— Тогда ты должна знать, Анжелика, что мы не отступим. Пусть наши души прерваться в ничто, пусть наше естество и память о нас навсегда исчезнет из этого мира, а мечты о встрече с предками, останутся лишь мечтами. Мы не сдадимся. — произнесла София, и летающие в округе огни, как один, вдруг остановили свою пляску, опустились к полу и повторили превращение Софии. Все ведьмы, кроме Изабеллы, стояли перед Анжеликой. Все поколения её семьи, а также сорок три ведьмы Благодеяния.

— Не понимаю. Ради чего вы готовы пожертвовать собой? Ради людей, которые уничтожили ваш дом? Ради потомков, погрязших в грехе и лжи? Что толкает вас на самопожертвование? Зачем вы пытаетесь остановить меня? Неужели не понимаете, что только у меня одной есть возможность отомстить им всем?

— Месть ничего тебе не даст, Анжелика. Боль порождает лишь боль. Опустошение — пустоту. В стремление мстить — нет стремления к жизни. Ты навсегда останешься одинока в этом мире. И когда пламя мести сожжет все твои эмоции и чувства, от тебя останется страдающая оболочка. Такая же пустая, как и мир вокруг тебя. Тоже произошло с Изабеллой. Причина, по которой она так долго не могла овладеть моим телом, вовсе не в том, что моя воля и стремлении было крепче, чем у других ведьм. Спустя почти пол тысячелетия Изабелла уже не понимала, ради чего она существует в этом мире. Месть больше не приносила ей удовольствия или радости. Она лишилась вкуса, нормального сна и чёткого представления цели. Те, кого она любила и защищала, давно мертвы, как и люди, которым она когда-то мстила… Это сломило её. Остался лишь блеклый призрак её былой личности…

— Твоё сравнение не уместно, София. Если у Изабеллы было кого защищать и любить, то у меня была лишь я сама. Тебе не напугать одиночеством того, кто всегда был одинок…

— Похоже, нам не переубедить тебя словами, — опечаленно произнесла София.

— Похоже, что нет. — подтвердила Анжелика, и тьма вокруг неё вновь ожила: ведьма готовилась к последнему сражению.

— Быть может, она бы смогла достучаться до твоего сердца. Нам же остаётся только одно, — София обвела взглядом души всех ведьм; они одобрительно кивнули, сжали в себе все силы, на которые может быть способна бестелесная душа. Грянула вспышка. Битва началась.