Overlord: Противостояние

Глава 1. Новый мир

Поля на многие километры, сельская земляная дорога, а в её конце – деревня. Лошади гостей приближались неторопливым шагом, поэтому у обеих сторон было достаточно времени рассмотреть друг друга.

Всадников возглавлял статный блондин на породистом коне вороной масти. Достаточно было и одного взгляда на животное, чтобы понять: хозяин его – аристократ не из бедных. Суровое лицо мужчины, шрам на левой щеке, надменный взгляд ледяных глаз, даже манера держаться в седле – каждая его черта только подтверждала образ чопорного аристократа. Одет мужчина был в практичный походный костюм с длинными полами. Его спутники не выделялись. Впрочем, можно ли назвать высокопоставленного церковника из теократии Слейн аристократом?

Встречал троицу не менее суровый воин, хотя выглядел он скорее как наёмник или бедовый авантюрист. Богатырское тело защищала толстая металлическая кираса, массивные наплечники делали широкоплечую фигуру почти квадратной, на поясе покоился полуторник с утяжелённым клинком. Каждый элемент его снаряжения прошёл через множество боёв, каждый изобиловал выправленными вмятинами, потёртостями и еле заметными выщербинами. Угловатое лицо выражало непоколебимое спокойствие и уверенность. На фоне своих спутников – суетливого толстячка и поджарого молодого воина – он выделялся как булыжник, рядом с ветками.

– Воин-капитан Газеф Строноф, я полагаю? – заговорил теократ приблизившись достаточно.

– Верно.

Мужчина ловко спрыгнул с коня, чем сильно озадачил капитана. Обычно благородные предпочитали разговаривать с простолюдинами сверху вниз.

– Нигун епископ Луинский, – блондин простецки протянул руку для рукопожатия, и Газеф был столь удивлён, что молча пожал её.

– Для меня честь лично приветствовать скалу Катз.

– Не стоит, ваше преосвященство. Я прежде всего такой же слуга моего короля, как и любой другой.

– Я вижу перед собой прежде всего легендарного воина. Поэтому пообещайте, что по пути в Э-Рантэл обязательно расскажете, какие испытания выковали первый клинок королевства.

– Как вам будет угодно, – стараясь скрыть растерянность от такого напора, нейтрально ответил Газеф.

– Я весь в предвкушении, господин Строноф, – теократ со значением посмотрел на мужчину. – А впрочем, возможно, вы согласитесь присоединиться ко мне за сегодняшним ужином? Вы когда-нибудь пробовали, как готовят оленину в теократии? Могу вас заверить, искусство моего повара приятно вас удивит.

– Почту за честь, ваше преосвященство, – вежливо ответил Строноф.

– А теперь, позвольте я распоряжусь о размещении своих людей.

– Конечно, – кивнул Газеф.

Нигун вместе со старостой – тем самым суетливым толстячком – удалился. Газеф всё ещё чувствовал себя немного растерянным, и какое-то время безмолвно провожал взглядом спину гостя.

– Классный мужик. Даже несмотря на то, что благородный, – заметил оставшийся с ним молодой парень.

– Не знаю, Вальд... Он со мной как будто играл. А ещё эта откровенная лесть. Не нравится мне всё это.

– Опять твои недобрые предчувствия, Газеф? А мне кажется, он просто искренне тобой восхищается. Точно так же, как любой из нас. По этому Нигуну сразу видно – он настоящий вояка. Высокомерный немного, но кампанейских благородных вообще не бывает. Короче, ничего удивительного в его словах нет. Кстати, захвати с ужина немного оленинки, а. Я ведь тоже не знаю, как её готовят в теократии. И вина какого-нибудь… Веришь, ещё никогда их вина не пробовал.

– Кто о чём, а ты всё о жратве, – усмехнулся Газеф. – Сам с его поваром договаривайся.

– Ну… – разочаровано протянул Вальд. – Я знал, что ты так ответишь. Толкну ему твою запасную сбрую.

– Ага, попробуй, – хохотнул Строноф. – Но если мне придётся выслушивать ещё и от теократов, что ты задавал прислуге странные вопросы, вертелся не пойми зачем среди солдат или приставал к очередной юбке, выпорю и не поморщусь. Лично этими руками.

– Как скажешь, командир, – печально вздохнул парень. – Ты ведь сам сказал, что предчувствие у тебя недоброе. Я аккуратненько поспрашиваю, невзначай и между делом…

– Я всё сказал. Наше дело – охранять посла, а не шпионить за ним. За его безопасность теперь отвечаю лично я и его величество, поэтому гляди в оба.

Со стороны дороги, откуда ранее приехала троица во главе с Нигуном показались ещё всадники, сопровождавшие крытую повозку.

– На такую армию никакая шайка не позарится. Посмотри, какие у них кони, какие доспехи, – ткнул пальцем Вальд. – А если ещё наш отряд добавить, можем город в осаду брать. Небольшой.

Газеф отошёл с дороги, но продолжил наблюдать за пребывающими.

– Знаешь, я всё равно думаю, что такой посол – это хороший знак, – Вальд снова оказался возле капитана. – Ты повидал больше послов, чем я. Что скажешь?

– Что всякие знаки должны трактовать дипломаты и другие учёные люди, а ты – заниматься своим делом.

– Целый еписков… Важный человек, наверное. К тому же воин. Ты о нём ничего не слышал?

– Не слышал, – Газеф направился вглубь деревни.

– Наверное, какие-то важные вопросы будет с его величеством обсуждать… – тут же догнал его подчинённый, продолжая терроризировать вопросами.

– Вальд, отстань.

– Может быть, теократы хотят предложить нашему королю помощь против Зиркнифа?

– С чего бы? – удивился Газеф. – Император обескровил собственное войско, вырезал добрую половину дворян. После такого он не сможет воевать ещё лет пять, если прежде его не скинут.

– Да? Но ведь Зиркниф создаёт какие-то новые отряды из простолюдинов, и командуют ими тоже простолюдины. Не благородные.

– Опять ты меня вывел на этот пустой трёп, – буркнул Газеф и направился вглубь деревни.

– Да ладно тебе, капитан. Лучше скажи, что об этом думаешь.

– Я ничего не думаю.

– Так ведь ты сказал, что Зиркниф не нападёт, – не отставал Вальд.

– Просто дворцовые слухи. О войне вообще никто не говорит.

– Да? При дворе войны не ожидают? А что про новые отряды говорят? Какие у нас шансы, если снова начнётся война?

– Войны не будет.

– А если будет?

– Если я что-то понял за свою долгую службу, так это то, что дворцовые интриги даже на поле боя решают гораздо больше, чем доблесть воинов.

– Да после того, что Зиркниф сделал со своими аристократами, ему никакие интриги не помогут. Наши его боятся, как огня. Будут драться.

Строноф взглянул на подчинённого тяжёлым взглядом:

– Раз тебе заняться нечем, сходи на речку помой лошадей.

– Я ведь вчера ходил! – возмутился Вальд. – Они и так чистые!

– Ты с первого раза не услышал? – повысил голос Строноф.

– Услышал, капитан. Уже иду, – кивнул парень и сгорбившись побрёл в другую сторону. Внутренне Вальд, напротив, ликовал. Вчера на речке ему строила глазки симпатичная молодуха. Сегодня он рассчитывал на нечто большее.

* * *

– Как это понимать, Нигун?!

Епископ поднял глаза от книги и бросил надменный взгляд на вторженца. Моложе его, белобрысый, черты лица тонкие, изнеженные, тронутые спесью и сладострастием. Подтянут, но не слишком мускулист. Среднего роста.

– Почему сервы считают, что посол – это ты?! Почему меня никто не встретил?! Какого демона?!

– Если вы, господин Белиус, сейчас же не прекратите истерику и не извинитесь, то клянусь Шестью, очень пожалеете, – спокойно произнёс Нигун. Вставать с лавки, на которой он устроился с таким комфортом, мужчина посчитал излишним. – Что же касается возникшей путаницы, то это всего лишь забавное недоразумение. Не стоит так из-за него переживать.

– Истерику?! Забавное недоразумение?! Да как ты смеешь так разговаривать с послом?! Сейчас ты находишься в моём подчинении! Встань, когда я с тобой говорю!

Нигун медленно отложил книгу, встал и сделал пару шагов по направлению к вторженцу. На лице епископа не было и тени дружелюбия. Он отставил руку, будто готовя заклинание, пальцы перебирали воздух. Белиус сделал шаг назад.

– Ты не посмеешь... – сглотнул посол. – Я обладаю дипломатическим иммунитетом... У тебя будут проблемы...

– Ты так уверен? – улыбнулся Нигун, продолжая надвигаться на собеседника, пока тот не упёрся в стену. – Будешь хорошо себя вести, и мы сможем найти общий язык. Но если ещё хоть раз ты выкинешь что-то подобное… Знаешь, что произойдёт? Раз, – он щёлкнул пальцами перед лицом Белиуса. – и ты потеряешь всё. Тебя отзовут с миссии, лишат дипломатического статуса, и никакие связи твоего премногоуважаемого рода не помогут. Вылетишь со службы и отправишься обратно под материнскую юбку. Ты политический ноль, ничтожество. А я здесь только для того, чтобы определить насколько убогое ничтожество. Твоя судьба в моих руках. Понял меня, Белиус?

Аристократ закивал.

– И последнее, господин посол, я хочу напомнить, что вечером ты устраиваешь ужин, на котором будет присутствовать Газеф Строноф и я. А ты нет, потому что ты устал с дороги. Покажешься в начале, а потом уйдёшь. Понял? А теперь пошёл отсюда! [Страх], – напоследок Нигун шепнул заклинание, однако постарался сделать это как можно незаметнее.

Когда Белиус на подгибающихся ногах вышел из дома, к епископу подошёл один из сопровождавших его людей.

– Присмотри за этим слизняком, – бросил Нигун. – Какое же ничтожество… Надеюсь, он хотя бы не обделался. Если попытается что-нибудь передать в столицу, не мешай, но гонца надо будет перехватить. Ни одно его сообщение дойти не должно. Только сделай всё так, чтобы этот кретин ничего не заподозрил.

– Слушаюсь, ваше преосвященство, – кивнул слуга.

– Ещё что-то? – спросил Нигун, когда подчинённый остался стоять.

– Как быть со Стронофым?

– Никак.

– Но я думал...

– Думать из нас двоих полагается мне, – отрезал Нигун. – Активных действий не предпринимать до отдельного распоряжения. Вести себя в соответствии с полученными ранее инструкциями. На этом всё. Без особой необходимости меня до ужина не беспокоить. Ступай.

– Как быть со Стронофым? – задумчиво проговорил Нигун, когда слуга удалился.

Мужчина достал из-за пазухи небольшой флакон с мутной жидкостью и принялся вертеть его в руках.

– Строноф, Строноф, Строноф...

Ещё какое-то время Нигун думал, после чего вновь взялся за книгу. Иногда мужчина возвращался мыслями к фигуре посла и морщился. С другой стороны, его так забавно было пугать…

Глава 2. Назарик

На моей ноге сидела девушка в белом обтягивающем платье. Длинные угольно-чёрные волосы, влажные губы, упругая тёплая попа. Я не торопился.

Уткнувшись в её ключицу, иногда поглядывал в разрез платья, нежно водил рукой по оголённому бедру. Она гладила меня по волосам, стараясь не замечать, что ей неудобно сидеть явно не из-за ключей в моём кармане.

– Альбедо, я раньше не задумывался...

– Сейчас не лучшее время, чтобы начинать, – прошептала она.

– Но ты всё-таки скажи... Ты надеваешь что-нибудь под платье?

– Не скажу.

– Тогда я буду тебя пытать! – я отыскал в шелковистых волосах острое ушко и легонько прикусил мочку.

– Не скажу, не скажу! – на мою попытку подуть она засмеялась и заёрзала, чуть не свалившись с колена.

– Ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам...

– И на что ты готов пойти, чтобы выяснить, есть ли на мне трусики?

– Боюсь, придётся проверять методом научного тыка.

– Фу, грубиян, – она отвернулась, хлестнув меня волосами по лицу. Между тем я опустил руку к её животу и провёл по ткани платья к низу. Альбедо довольно потянулась.

– И каков твой вердикт, милый?

– Нужны дополнительные исследования... – моя рука пропутешествовала обратно к вырезу на бедре и скользнула под ткань.

– Ах, моя девичья честь в опасности! Что же мне делать?

Вместо слов я потянулся к её губам, но в последний момент она уклонилась, и я чмокнул её в нос.

– Жадина! А ну-ка иди сюда, – я снова попытался поймать её губы, но Альбедо не давалась. Между тем моя рука добралась до гладкого живота девушки.

– Не туда, холодно, – прошептала Альбедо. Я сместился ниже.

– Теплее.

Трусиков всё ещё не было. Внезапно гладкая кожа закончилась, а девушка слегка дёрнулась, – Нежнее, миленький. Вот так, – она начала медленно тереться о мою руку.

Вдруг Альбедо навалилась туда, где точно не было ключей.

– Уххх... – я потерял равновесие и повалился на спину. Она нависла надо мной, жадно облизывая губы и будто прицеливаясь для броска. Тогда я подтолкнул её на себя захваченной рукой. Альбедо упала следом за мной да так, что моё лицо залезло прямо в декольте.

Я вдохнул аромат её бархатной кожи, поцеловал грудь.

– Разве тебе не тесно в таком узком платье? Особенно здесь, – я продолжил покрывать поцелуями мягкие округлости, ложбинку, потом схватился зубами за вырез платья и спустил его. Девушка ахнула, а я увидел всё. Только на мгновение.

– Хам! – воскликнула Альбедо и «стыдливо» прикрыла грудь руками. А я ощутил, что моему желанию становится слишком тесно. Эта наигранная невинность была правдоподобнее и соблазнительнее любой естественной. Моё тело рвалось к ней, я хотел обхватить её так крепко, как никакое самое узкое платье, завладеть, слиться с ней, как сливаются атомы водорода в термоядерном синтезе. Рука выскользнула из-под платья, я потянулся к ней, но она снова отстранилась.

– Не так просто, миленький, – Альбедо соблазнительно качнулась из стороны в сторону, всё ещё скрывая самое интересное. Я попытался приподняться, желание рвалось наружу, но тут она, чуть прицелившись, села прямо туда. Мы соприкоснулись через ткань, и я с силой выдохнул от навалившейся тесноты и напряжения. Ещё бы чуть-чуть – и фальстарт. Я прошёл по самому краю. В горле моментально пересохло.

– Самый сок, – я поймал взгляд Альбедо и облизнул пальцы, побывавшие под платьем. – Пора приступать к прожарке. И меньше чем на well done я не соглашусь.

Альбедо прикрыла рот ладошкой, а я заподозрил, что она умеет притворно краснеть.

– Ты хочешь готовить на холодных углях? – она начала медленно двигаться. Из-за тесного платья Альбедо сидела, как в дамском седле – колени вместе. Изящная, как королева.

Продолжая двигаться туда-обратно, девушка начала поигрывать мышцами бёдер, ещё сильнее сдавливая меня в тисках.

– Ещё немного, и от углей останется одна зола, – я потянулся к платью и попробовал задрать подол.

– Значит сегодня ты без мяса, – она легко отвела мою руку и положила на своё бедро. Я положил вторую симметрично и начал помогать её движениям. Альбедо скользила туда-обратно, соблазнительно изгибаясь в пояснице. Я вжимал её в себя со всей силы. Казалось, ещё чуть-чуть и тонкая перегородка из ткани будет прорвана, случится пробой, контакт замкнётся, но на этот раз преграда оказалась сильнее моего желания.

Вдруг я в очередной раз понял, что на краю. В последний момент я схватил Альбедо и притянул к себе. Она замерла, обхватив меня руками, я заметался от удовольствия, до боли сжимая её упругие бёдра.

(Иллюстрация)

Когда я затих, девушка прижалась ко мне обнажённой грудью и запустила руки в волосы. Наши лица оказались вплотную.

– Как ты мог, так поспешить? – укоризненно смотрела она на меня. – Безоружный рыцарь, даму из беды не спасёт.

Альбедо говорила, а я смотрел в её глаза. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Внимание отметило и ещё одну деталь, которая ранее почему-то от меня ускользала, – толстые белы рога на голове.

«Демон! Грёбаный демон!»

– Что случилось, любовь моя? – она испугалась, но сделать ничего не успела. Я вскочил и грубо сбросил её с себя.

Теперь отчётливо стали видны и большие чёрные крылья уходившие к пояснице. Я оцепенел с гримасой ненависти на лице, сжимались и разжимались кулаки. Застарелые ожоги загорелись вновь, под кожей заходили чужеродные для человеческой природы жгуты. Меня будто распирало изнутри, кожа вот-вот должна была лопнуть, как воздушный шар, и разлететься кусками.

– Что с тобой, милый? – Альбедо вскочила и кинулась ко мне.

– Сдохни, тварь! – я замахнулся и ударил. Кожа на правой руке взорвалась, но кулак пролетел мимо…

«Как я мог промахнуться с такого расстояния???»

Девушка обняла меня, попыталась заглянуть в глаза и всё спрашивала: «Что случилось, что произошло?»

Ожоги запылали с новой силой, я обезумел, начал извиваться в её объятиях не в силах скинуть демона. Тогда я толкнулся ногами, и мы врезались в стену. Нужно было сделать, что угодно. Только бы причинить боль исчадию преисподней. Откуда-то брызнуло стекло, осколки ранили меня, по всему телу кожа повисла лохмотьями, но Альбедо оставалась совершенно невредима: ни царапинки, ни малейшего пореза на одежде.

Я снова влетел в стену и на этот раз проломил её. Наши сплетённые тела закрутились, падая в чёрную бездну. Альбедо прервала объятья, схватила меня за руку, и падение вдруг прекратилось.

– Только прости меня, любимый. В чём бы я ни провинилась. Я сделаю всё, что скажешь. Только успокойся, – Альбедо говорила быстро, прерывисто, но я только безумно кричал: «Сдохни, демон!!! Сдохни!!!», – рванулся и выскользнул. Кусок моей кожи остался в её руках, а я снова устремился вниз. Падение. Вдох.

* * *

– Ну и дичь… Какой же идиотский сон… – я протёр глаза, которые оказались в какой-то корке.

«Твою мать... Что это за ерунда? Кровь?»

Достал из инвентаря фляжку, вылил немного на руку и умылся. Глаза защипало.

– Фу, ты… – я зажмурился, потом, переждав пару секунд, сделал глоток. Горло и пищевод обожгло. Я резко выдохнул.

«Бодрит!»

Долго копаться в памяти, выясняя, где же я оказался, не было нужды. Голова работала, как атомные часы, несмотря на вчерашние алко-подвиги. Я отчётливо помнил, что нахожусь в своей комнате на девятом подземном этаже Великой Гробницы Назарик. Со всем произошедшим я успел сжиться за прошедшие... не знаю сколько прошло. Около пары дней, наверное.

А произошло следующее. Я решил проводить в небытие свою первую DMMO-RPG, увидеться с товарищами по гильдии, последний раз взглянуть на игровой мир, в котором провёл так много времени. Сервера игры, скорее всего, отключили. Я же почему-то не вышел из виртуальной реальности, а попал в другой мир в теле своего игрового персонажа. Переместилась и вся подземная база нашей гильдии, а также её обитатели, которые из персонажей компьютерной игры превратились в живых существ.

Не могу сказать, что слишком расстроен, хотя мне и было, что терять в прошлой жизни (больше, чем Момонге). Момонга – мой товарищ по несчастью, глава нашей гильдии и единственный игрок, который не бросал игру вовсе. До самого конца.

Перенос стал шоком для нас обоих, однако Момонга как-то быстро справился с потрясением, перестроился на деловой лад: подтвердил верность оживших НИПов, организовал разведку ближайшей территории, приступил к проверке собственных сил и много чего ещё. Я пытался ему помогать, но чувствовал себя слишком растерянным и дезориентированным, всё валилось из рук. В конце концов я сообщил согильдейцу, что иду отдыхать, и нажрался.

Пил один. Приглашать к застолью одного из оживших неписей я не стал по многим причинам, но самая простая в том, что ожили они как-то не до конца. Да, ходят, пахнут, разговаривают. Даже тёплые. Но эта их маниакальная преданность, зацикленность на желании услужить высшим существам выглядит максимально ненатурально. Не раз я ловил себя на мысли, что разговариваю как будто не с живым существом, а с древней нейронкой середины двадцать первого века. Вроде бы и с человеком общаешься, но сомнение не отпускает.

Ясно, что полуживые инфантильные НИПы – не лучшая компания, чтобы поговорить по душам. К тому же мы с Момонгой до сих пор не уверены в их полной лояльности, поэтому решили поддерживать образ высших существ. Сам же Момонга... стал скелетом, который физиологически не может поддержать атмосферу. В конце концов я просто не хотел так явно проявлять слабость при согильдейце, с которым давно не общался. За прошедшее время я успел сильно измениться, а лучшими друзьями мы не были и раньше.

На всякий случай быстро оглядел комнату.

«Никого постороннего. Хороший знак».

Перед тем, как приступить к этаноловой самотерапии, я строго воспретил меня беспокоить, но кто знает этих оживших НИПов?

Сел на кровати, потянулся. Захрустела и зачесалась по всему телу присохшая кровяная корка.

«Видимо, во сне принял истинную форму, и вот результат».

Похмелье всё не наступало, настроение поднималось с каждой микросекундой. То ли кризис миновал, то ли крепкие нервы и неубиваемый оптимизм достались мне вместе с новым телом.

Легко встал с постели и достал из инвентаря зеркало:

– Да... красавчиком не был и раньше, а теперь совсем крипота какая-то.

На самом деле я прибеднялся. Волосы с головы и брови пропали из-за трансформации. Нарастут. Отмоюсь от крови – и будет довольно брутальный эльф. Черты слишком грубые для этого народа, чуть более тёмная кожа, большой ожог на щеке, тянущийся вниз через всю шею, красные радужки.

Нужно было как-то отмываться, но сан узла у меня в комнате не было, а его поиск вылился бы в целое приключение, потому что планировку Назарика я помнил плохо.

– На фиг, на фиг, – снова залез в инвентарь, достал магический том и использовал.

В него было запечатано заклинание пятого ранга «Высшее очищение». Оно снимало все проклятия и дебафы, наложенные заклинаниями шестого ранга и ниже. Мусор, короче говоря. Но я понадеялся на описание, которое обещало «полное» очищение». Помню, Момонга успел выяснить, что описание предметов стало реальностью или вроде того. В общем догадка сработала – вся кровь с меня исчезла.

– Ну вот, другое дело, – прошёлся по комнате, заглянул в зеркало, провёл рукой по гладкой голове. – Могло быть и хуже. У Момонги вообще голая кость…

«Чем бы заняться? Вариантов много: расспросить товарища-попаданца о новостях, сходить на тренировочную арену или в библиотеку… банально пройтись по Назарику, заново с ним познакомиться, вспомнить. Ведь я зашёл в игру после огромного перерыва, многое позабылось».

Откуда начинать повторное знакомство? Конечно, с кузницы. Мы с Аманомахитоцу (главным крафтером гильдии) провели в ней очень много времени, распланировали всё внутреннее убранство, напридумывали кучу разных кузнечных артефактов, технологий и механик, не существовавших в игре. Большинство из них являлись обычными декорациями или строчками в описании предметов, но не для нас. Много болтали, иногда нарушая одно из правил гильдии, – не упоминать о проблемах из реальной жизни. Но главное – крафтили. Самое интересное, конечно, изготавливал Аманомахитоцу, потому что был чистым крафтером, но кое-какие фишечки были и у меня.

Я ведь не сразу определился с классом, а Иггдрасиль к тому же стал моей первой подобной игрой… В итоге мой Абель получился на три четверти воином на четверть крафтером с основным классом «боевой кузнец». Любой подобный персонаж уступит чистому кузнецу в искусности, а чистому воину в бою, но мне нравилось играть за такого ни-рыба-ни-мяса.

Перед уходом я обнаружил, что в комнате у меня беспорядок. Всё постельное бельё пропиталось кровью, в воздухе висел тяжёлый запах спирта.

«Интересно, как у нас устроена вентиляция? Её, наверное, даже в описании нет, потому что такие инженерными тонкостями – слишком скучно даже для нашей гильдии. Нужно будет выяснить. А с уборкой помогут горничные… Меня ждёт кузница!»

Я оправил сетовую броню, проверил, как висит на боку боевой молот, пригладил несуществующие волосы, убедился, что гильдейское кольцо на пальце, словом, морально приготовился к телепортации. Наконец, я пожелал оказаться на пороге кузницы Аманомахитоцу. Реальность мигнула и сменилась инфернальным пейзажем седьмого этажа. Меня тут же обволок спёртый жаркий воздух, запахло серой. Я оказался на седьмом подземном этаже (впрочем, надземных у нас не было – на то Назарик и гробница).

Кругом расстилалась чёрная каменистая земля вулканического происхождения. Чуть поодаль медленно текла лавовая река, на противоположном берегу которой громоздились руины гигантского греческого храма. Мрачные колонны, которые не охватило бы и пять человек, вздымались на десятки метров. Между ними стояли изящные статуи с отбитыми головами и множеством выбоин. Монументальные ступени, поднимавшиеся ко входу, были усыпаны камнями разной величины и кусками лепнины, отвалившимися от фронтона. Где-то внутри, судя по моим воспоминаниям, стоял гигантский белый трон, предназначавшийся для стража этажа – архидьявола по имени Демиург. Всего этажей было десять, и у каждого был свой страж. За исключением первых трёх – их все охраняла миловидная вампирша.

Храм седьмого этажа был большой и красивый, но меня он не интересовал. Я стоял у входа в другое здание циклопического размера. Внешне оно выглядело как многоступенчатый зиккурат с бесчисленными переходами и лестницами. Его покрывали толстые трубы из жёлтого металла и вращающиеся шестерни разных форм и размеров, несколько выглядывавших из недр здания желобов изливались вниз лавовыми струями. Вся кузница была одним большим механизмом, который позволял регулировать температуру и влажность для хранения и обработки разных материалов, создания сплавов и закалочных масел. Некоторые цеха и вовсе представляли из себя фабричный роботизированный конвейер, хотя исключительно в нашем с Аманомахитоцу воображении, потому что в игре соответствующая механика отсутствовала. Но теперь, когда описание стало реальностью… Кто знает?

(Иллюстрация)

На самом верху, куда поднимался горячий воздух со всего здания, располагалась малая кузница, в которой мы с Аманомахитоцу и проводили большую часть времени. Там на стенах и специальных стойках висело множество разнообразных щипцов, молоточков и молотов, заготовок и готовых изделий. По всей комнате стояли наковальни и несколько горнов разной температуры и размеров… Всего я уже и не помнил. А ещё в малой кузнице жил Гибил – главный кузнец, непись.

Я медленно поднимался по центральной лестнице, и с каждым шагом ощущал, как накаляется воздух. На половине пути он становится небезопасен для некоторых низкоуровневых обитателей Назарика вроде горничных-гомункулов. В самом же помещении малой кузницы будут получать урон даже боевые горничные Плеяды, если не озаботятся повысить сопротивление огненному урону. Мне высокая температура не могла нанести никакого вреда благодаря расовому иммунитету к огню. А ещё я совершенно не уставал и не выдыхался. Несмотря на множество пройденных ступенек и стоящий кругом жар, я не вспотел, дышал так же ровно, как после пробуждения, а мой пульс не ускорился ни на единый герц. Новое тело не переставало приятно удивлять.

Возле одного из каменных перил лестницы протекал открытый жёлоб с раскалённой лавой. Ради забавы медленно поднёс к нему руку. Пальцы защипало от высокой температуры, а сетовая перчатка начала тлеть. Тогда я снял перчатку и снова поднёс руку к медленному лавовому потоку. Пока жар доставлял скорее удовольствие, чем боль. Медленно дотронулся до раскалённого ручейка пальцем. Густая поверхность немного прогнулась от моего нажатия, и палец исчез.

«А ничего...»

Погрузил руку глубже и зачерпнул немного лавы в ладонь. Кожу закололо от высокой температуры. Вдруг в нос ударил резкий запах жжёного мяса, а руку защипало сильнее. Я стряхнул лаву и обнаружил, что эта дрянь сожгла мне кожу на ладони до мяса.

– Что за чёрт?

«У меня же иммунитет! Или проклятый сет лишает меня полной невосприимчивости к огню… Но этого быть не может! Тогда почему?»

Задумался. Тем временем рана затянулась, и рука приобрела прежний вид. Почесав затылок, я достал из инвентаря последний элемент сета – небольшое золотое кольцо, надел его на палец, и проклятый доспех мгновенно стал топовым набором. Все штрафы пропали, вместо них появилось огромное количество бонусов.

На этот раз ладонь от лавы не пострадала. В конце я даже рот ей прополоскал, но вкус у лавы оказался так себе. Сплюнул, снял кольцо и продолжил восхождение. Какое-то время я ещё гадал, почему броня скрадывает мой иммунитет к огню, но никаких выводов так и не сделал.

На вершине у входа в малую кузню меня ожидали двое: человекоподобная груда металла и демон в стильном оранжевом костюме, Гибил и Демиург. Если первого я ожидал увидеть, то присутствием второго оказался неприятно удивлён. При моём появлении оба склонились.

«Долбаный демон. Сидел бы у себе в развалинах. Нет, припёрся зачем-то».

Я машинально пробежался по внешнему облику НИПов, взгляд зацепился за кольцо на одном из пальцев Демиурга. Гильдейское кольцо, которое позволяло телепортироваться между этажами. Такое же, как у меня. Всего их было сорок одно, по одному у каждого члена гильдии.

«Откуда кольцо у непися? Вот сейчас и узнаю – неприятного разговора всё равно не избежать».

Глава 3. Назарик

Смотря на ожидавшую меня парочку, точнее на одного конкретного демона, я пару секунд раздумывал над тем, чтобы просто телепортироваться в свою комнату. К сожалению пришлось отказаться от этой соблазнительной мысли. Всё-таки мы с Момонгой договорились, что будем поддерживать репутацию высших существ. А моё исчезновение выглядело бы нелепо. Короче говоря, я закончил подъём и подошёл к встречающей делегации.

Гибил с Демиургом молниеносно переглянулись, после чего первым, к моему удивлению, заговорил голем.

– Здравствуйте, создатель, – металлическим голосом произнёс он, – я счастлив приветствовать вас.

– Привет, Гибил, – ответил я задумчиво. – Я тоже рад тебя видеть, но… почему ты называешь меня создателем? Ведь тебя создавал Аманомахитоцу.

Тело голема, состояло из множества деталей, некоторые из которых были соединены подвижными узлами и передачами, другие просто парили, удерживаемые магией. Все его части постоянно двигались, создавая впечатление работы сложного механизма. Изнутри Гибил светился красным светом, который затухал и разгорался, медленно пульсируя. После моих слов, всякое движение в его теле остановилось, внутренний «фонарик» замер на тревожном красном оттенке.

– Простите, владыка Абель. Конечно, я помню о владыке Аманомахитоцу, однако вы тоже участвовали в моём создании, поэтому я надеялся, что вы позволите называть вас создателем.

«Хм... похоже, для него это важно. Ну, мне в общем-то не жалко. Пусть зовёт. Главное, чтобы мои творения не передрались друг с другом из-за ревности».

– Хорошо, Гибил. Называй меня создателем и дальше.

– Спасибо, владыка Абель! – хотя голос Гибила так и остался металлическим и безэмоциональным, однако говорил он излишне быстро и громко. Тело голема после моего ответа вернулось в норму. Световая пульсация как будто стала чаще.

На самом деле Гибилане вполне правильно было называть големом. Да, когда Аманомахитоцу настраивал его в конструкторе, ему пришлось выбрать эту расу, однако согласно описанию Гибил был ожившим кузнечным молотом. Изначально – обычным кузнечным молотом. Однако его хозяин («величайший мастер-кузнец Аманомахитоцу, равных которому нет во всех девяти мирах Иггдрасиля и за его пределами») так дорожил своим молотком, что в инструменте отпечаталась часть его души, он обрёл разум. Так Гибили появился. Незапланированно. По залёту, в каком-то смысле. Тогда Аманомахитоцу решил создать для ожившего молота тело и сделать своим помощником. Великий кузнец вместе со своим лучшим учеником (то есть со мной) беспрерывно трудился многие месяцы, и наконец завершил своё лучшее творение. Аманомахитоцу поместил молот в грудь адамантового тела, залил внутрь чистый мифрил, а чтобы тот никогда не застыл, великий мастер раскрошил каменное сердце огненного великана Сурта на десять кусков и бросил их в раскалённый металл. Кукла ожила, и обретший новое тело Гибил тут же получил назначение главным кузнецом Назарика и прописку на седьмом этаже в кузнице. Несмотря на название должности, у голема вкачаны многие крафтерские профессии. В этом смысле он похож на своего создателя (Аманомахитоцу): такой же мастер на все руки.

Закончив с первым встречающим, я обернулся к Демиургу, постаравшись никак не показывать своей неприязни к демону.

– Позвольте и мне засвидетельствовать моё почтение, владыка Абель. Это великая честь и несравненное удовольствие для меня – принимать высшее существо. Разрешено ли мне будет узнать цель вашего визита? – Демиургизящно склонился, ожидая ответа. Круглые стёкла его непрозрачных очков блеснули, будто демонстрируя абсолютное внимание к моей персоне.

Демиург был самым слабым из стражей этажей, более того, некоторые его подчинённые превосходили начальника по силе. Однако недооценивать демона не стоило. Именно он отвечал за разработку военной стратегии и организацию обороны Назарика, да и вообще являлся сам умным существом Великой Гробницы. По крайней мере, таким было его описание. Короче, меня Демиург прямо-таки пугал, потому что имел больше всех шансов понять, что с высшими существами не всё в порядке, что не такие уж мы с Момонгой премудрые и превеликие.

– Зачем я здесь? Хотел взглянуть в каком состоянии кузница… Но сейчас мне стало интересно, откуда у тебя гильдейское кольцо, Демиург? – я старался говорить спокойно, но всё равно спросил как будто с наездом.

– Это кольцо дал мне владыка Момонга, – ответил демон.

– Только тебе?

– Нет, всем стражам этажей.

– Разумное решение, – я кивнул, признавая, что на этот вопрос у Демиурга получилось ответить удовлетворительно. Но чем дольше я на него смотрел, тем сильнее мне хотелось как-то задеть демона, ткнуть его носом в какую-нибудь ошибку. – Как продвигается изучение внешнего мира?

Демиург поправил очки:

– Извините, владыка Абель, я не обладаю всей полнотой информации по данному вопросу. Сейчас направлением руководит лично владыка Момонга. Координацией разведывательных мероприятий и сведением всех полученных данных воедино занимается Альбедо. Уверен, она смогла бы ответить на ваш вопрос более…

– Но я спрашиваю тебя, – прервал я демона, после чего повторил вопрос, произнося каждое слово по отдельности. – Как продвигается изучение внешнего мира?

– Прошу простить…

– Как долго ты собираешься тратить моё время?

– Великая Гробница Назарик переместилась в совершенно неизвестную местность, хотя по внешним признакам флора и фауна напоминает земли Мидгарда. Выход на поверхность располагается на холмистой территории, с северо-западной стороны на расстоянии порядка пяти километров к ней прилегает лесной массив.

– Удалось выяснить уровень сил животных?

– Ничтожный. Не выше десятого уровня, подавляющее большинство – не выше третьего.

– А люди? Нашли поселения местных жителей?

– В непосредственной близости – нет, однако на юго-западе было обнаружено небольшое людское поселение, деревня Карн.

– Насколько небольшое? Сколько домов? Есть ли какие-нибудь укрепления? Средний уровень местных?

– Порядка тридцати домов, укреплений нет…

– Подожди, а откуда узнали название деревни? – вдруг остановил я Демиурга.

– От местного источника.

– Что? – я постарался сдержать удивление. – Мы уже успели вступить в контакт с местными? Почему я об этом не в курсе?

– Извините мою неосведомлённость, владыка Абель, но я не знаю, почему вам не сообщили… – замялся Демиург.

– Ладно, – я отметил себе, что нужно будет серьёзно поговорить с товарищем-попаданцем. – И каким же образом произошёл контакт? Момонга отправил делегацию к крестьянам?

– Нет. Владыка Момонга посчитал, что нам не следует раскрывать своё присутствие. По его приказу, один из аборигенов был тайно доставлен в Великую Гробницу Назарик и допрошен.

Я пристально посмотрел на демона, чувствуя как тяжелеет взгляд и сжимаются челюсти. Вряд ли меня так задела судьба случайного человека, скорее я считал такие действия крупным залётом. Да, совершил его не Демиург, но Демиург меня очень раздражал, а главное находился сейчас прямо передо мной.

– То есть вы похитили человека? Я правильно понял?

– Именно так, владыка Абель, – Демиург, похоже, чувствовал сгущавшуюся над его головой грозу, но поделать ничего не мог.

– А потом допросили?.. Кто? Какими методами? – я даже шагнул навстречу демону, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

– Нейронист Пэйнкилл…

– Что?! – я вдруг взорвался, перешёл на крик, начал тыкать Демиурга пальцем в грудь. – К Нейронист?! Какого чёрта?! Как только додумались?!

Глаза демона скрывались за непроницаемыми очками, я не видел его взгляда, а лицо он держал совершенно бесстрастным. И это меня раздражало. На ближайшие мгновения я будто потерял контроль, моя рука по собственной воле схватила подчинённого за отворот пиджака, другая сорвала очки и отбросила их в сторону. На меня уставились два ничего не выражающих драгоценных камня.

«У этого ублюдка даже глаз нет!»

– Отвечай на вопрос! – рявкнул я и встряхнул Демиурга за пиджак. Хотя демон не сопротивлялся намеренно, моё усилие почти не имело эффекта. Проклятый сет очень значительно резал характеристики, ведь кольца, которое превращало его из колодок в топовый усилитель, на мне сейчас не было. Однако в тот момент я не подумал о возможной опасности. Демиург при желании мог, если и не убить меня с одного удара, то сильно ранить. Однако демон стоически переносил выволочку.

– Нейронист– главный специалист Назарика по допросу пленных, к тому же её методы гарантировали получение информации в кратчайшие сроки, – голос демона звучал исключительно по-деловому, без примеси эмоций.

– Кратчайшие сроки?! Да можно было просто поговорить! А теперь человек мёртв! Чем ещё порадуешь? Может быть, это ещё и ребёнок?!

– Нет, половозрелая женщина, – всё так же бесстрастно ответил Демиург.

Взрыв моей агрессии пошёл на спад. Я понял, что веду себя не слишком правильно для высшего существа, поэтому постарался сбавить обороты, перевести тему.

– Хорошо, хорошо… К этому вопросу мы ещё вернёмся. Пускай. Человек уже попал в застенок, исправить ничего не возможно. Я верно понимаю, что сейчас женщина мертва?

– Разрешите связаться с Нейронист, владыка, – спросил Демиург. Я кивнул. Тогда демон приложил пальцы к виску и использовал [Сообщение].

– Мертва, – через пару секунд подтвердил он.

– Мертва, – повторил я. – Ладно, с пленницей всё понятно. Чем занимался ты?

– Проработкой плана по захвату мира…

– Чем?! – я аж закашлялся.

– Проработкой плана по захвату мира. Точнее, я сформировал несколько принципиальных стратегий, сравнил их по скрытности, затратам временных, материальных и людских ресурсов…

– Хватит! – я помассировал лоб. – Знаешь что, Демиург? Продолжай. Потом поделишься всем, что придумаешь.

Договорив, я телепортировался. Мне предстоял обстоятельный разговор с Момонгой.

* * *

После того как владыка Абель исчез в портальной вспышке, из Демиурга будто выпустили весь воздух. Таких разносов ему ещё не устраивали. К тому же он не был уверен, чем именно так разозлил высшее существо. Как обычно, у него уже появились версии (целых семь), но они не казались стратегу Назарика удовлетворительными. У демона впервые за всю жизнь заболела голова. Раньше он просто не испытывал подобных ощущений. А как быть с очками, которые сорвал с него владыка Абель? Надеть их обратно или остаться так? Демиургу было ясно, что этот жест – сложное иносказание. Владыка имел в виду, что он не видит картины в целом… Но только ли один этот смысл владыка Абель вложил в своё действие? Множество вопросов роилось в голове умнейшего существа Назарика, и в этот момент он как никогда чувствовал непреодолимую, чудовищную разницу между своим ничтожным рассудком и разумом высших существ.

– Демиург, – обратился к нему Гибил. – Почему ты не сказал владыке Абелю, что человека к Нейронист отправила Альбедо, а не ты?

Демиург обернулся к подчинённому. Его лицо по-прежнему ничего не выражало:

– Разве ты не понял? Владыка сразу обозначил, что спрашивает именно с меня. Он мгновенно догадался о том, кто отдал приказ. Думаю, Альбедо не избежит заслуженного наказания, но владыка отчитал и меня, значит я тоже повёл себя неправильно.

– Но ведь ты был занят другим делом…

– Да, но когда я сказал о том, что разрабатывал план по захвату мира, владыка Абель очень этим возмутился. Его недовольство как раз и было связано с тем, что я неверно расставил приоритеты. Для исполнения даже этой моей задачи мне необходимо было постоянно иметь ввиду новые данные о мире, а значит нужно было наладить эффективное взаимодействие с Альбедо. Кроме того, возможно, я бы повлиял на Альбедо, и она приняла верное решение относительно пленницы. Владыка указал мне на то, что я во-первых, бездарно подошёл к выполнению своей задачи, во-вторых, таким своим подходом упустил возможность повлиять в лучшую сторону на выполнение смежной задачи, то есть отчасти виноват в её некачественном исполнении.

– А я и не понял, что владыка Абель имел в виду так много, – после значительной паузы ответил Гибил. – Мне показалось, что его просто расстроила смерть пленницы, а тебя он отчитал, потому что не любит демонов.

Демиург поморщился:

– Как ты можешь такое предполагать? Это же абсурдно, даже кощунственно! – демон серьёзно посмотрел на Гибила. Любого другого своего подчинённого он бы жестоко наказал за такие слова, даже мысли. Однако Гибил был не простым творением высшего существа. Он нёс в себя частичку души владыки Аманомахитоцу. Поэтому Демиург не считал себя вправе наказывать голема, только объяснять. – Понимаешь, в каждом слове, поступке, даже взгляде высшего существа множество смыслов. Они бесконечно умнее каждого из нас. Даже если тебе кажется, что ты вполне понял смысл сказанного владыкой Абелем, это не так. Мы не способны до конца постичь замысел высших существ, только выполнять их волю.

– Да. Ты прав, Демиург.

* * *

Я снова оказался в своей комнате и тут же ощутил густой запах спирта.

– Да, здесь точно стоит проветрить.

Прошёлся по комнате взад-назад, присел на кровать и обхватил голову руками.

«Просто замечательные новости! Оставил бы их ещё на пару дней без присмотра, они бы устроили местным геноцид! Куда Момонга смотрит?.. А я? Почему на меня так влияет бэкграунд персонажа? Ненависть к демонам – это же не расовая особенность… Или нет? Твою мать! А у нас на самых ответственных постах – два демона! Хотя бы Момонга не демон».

Рука сама собой потянулась в инвентарь и выудила фляжку. Я ещё раз приложился и выдохнул.

«С такими подчинёнными и в алкаша превратишься – не заметишь. Надо поговорить с Момонгой… Кстати. И как мне его искать?»

Магией я не владею вообще, поэтому придётся спрашивать у первого встречного либо искать того, кто знает [Сообщение].

Я вышел из комнаты в коридор.

– Здравствуйте, владыка Абель, – сказала Альбедо.

«Твою мать! Чёртовы скримеры!»

– Что ты делаешь у меня под дверью? – при взгляде на девушку в голове тут же всплыл недавний сон, но никакого смущения я не почувствовал, потому что Альбедо– демон, а демоны меня раздражают.

– Я проходила мимо.

– Понятно. Где сейчас Момонга?

– В малом тронном зале.

«Ну и где это? Я не то что не помню, как он выглядит, забыл даже про то, что он существует».

– Альбедо… а ты не к Момонге идёшь?

– Да, к нему, владыка Абель.

– Пойдём вместе.

– Спасибо, владыка Абель. Я буду счастлива сопровождать вас, – просияла демоница, но с места не сдвинулась.

«Ну и что ты стоишь? Думаешь, я знаю, куда идти?! Ну, конечно! Владыка должен идти первым, он же такой до фига важный».

– Веди, – попытался улыбнуться я.

– Как прикажете, владыка, – она изящно склонила голову, после чего направилась вдоль по коридору. Я последовал за ней сбоку и чуть позади.

(Иллюстрация)

Наверное, рационально было бы по пути расспросить Альбедо о том, как продвигается изучение внешнего мира. Демиург ведь сказал, что именно она координировала всю разведывательную работу. Но я не хотел в очередной раз сорваться на подчинённом, поэтому шли мы в тишине.

Альбедо – страж десятого этажа. Ей подчиняются стражи остальных девяти этажей, хотя в чём состоит это подчинение, я раньше не задумывался. В игре эта иерархия была простой формальностью, строчками в описании персонажей, сами стражи были просто охранниками на случай вторжения других игроков. Но теперь всё изменится. Осталась ли необходимость в стражах этажей? Нужен ли кто-то, кто будет смотреть за порядком на этаже, решать проблемы его обитателей, управлять нормальных ходом вещей?.. Такого функционера скорее стоило бы назвать менеджером этажа. А сами стражи? К Альбедо и Демиургу у меня могут быть только личные претензии, в их компетентности сомневаться не приходится. Но как быть с Аурой и Маре? Они ведь дети. Страж четвёртого этажа – вообще голем, автомат без личности. В его управленческих способностях есть определённые сомнения. В скором времени Назарику предстоят кадровые перестановки. Хотя рационально ли это? Для наших полуоживших НИПов снятие с должности может оказаться весомым аргументом наложить на себя руки. Скорее эти «должности» со временем фактически превратятся в почётные титулы без какого-либо содержания, как стало в своё время с феодальными титулами. Поживём увидим.

Глава 4. Назарик

Мы с Альбедо шли по коридору. Я периодически бросал взгляды на демоницу, а она в полном соответствии со своим описанием была преступно красива. Идеальная фигура, гладкая белая кожа почти в тон платья, аккуратные маленькие руки и роскошные иссиня-чёрные волоса, спадающие до талии. Такие густые и насыщенные, что просто не верилось в их естественное происхождение.Картину портили только широкие чёрные крылья и толстые белые рожки, которые постоянно напоминали мне о демонической природе Альбедо. Но вот странность, чем больше я на неё смотрел, тем меньше обращал внимания на эти детали, а возникшее вначале раздражение куда-то улетучивалось, как будто передо мной шла обычная девушка.

Запаха духов от неё я не почувствовал, как не увидел и косметики на лице. Хотя такому лицу косметика, наверное, может только повредить. Но вот отсутствие духов – скорее всего свидетельство неопытности, что неудивительно. Ведь фактически Альбедо появилась на свет всего несколько дней назад, а раньше была фоновым персонажем онлайн игры.

Если правильно помню, до того, как Момонга влез в её настройки, Альбедо была стервозной нимфоманкой, но вместе с тем не имела никакого опыта романтических отношений. Видимо, использование всяких «женских штучек» Табула ей тоже не прописал. Вообще я плохо представляю, как нимфоманка может быть наивной в отношениях, а к тому же блестящим администратором и вторым по интеллекту существом Назарика. Но Табула был любителем противоречий. Надеюсь, оживление сгладило самые абсурдные из них.

Изначально я собирался пристально следить за нашим маршрутом, освежать в памяти всё, что подзабыл, однако вскоре меня начали отвлекать различные неуместные мысли. Например, мой взгляд норовил сползти на две округлости, угадывавшиеся под тонкой тканью платья, на оголённые бёдра. А мысли всё настойчивее и чаще тревожил вопрос, которым я задался ещё во сне: «Надевает ли Альбедо что-нибудь под платье?»

«Ткань охватывает ягодицы не слишком плотно, не в обтяжку. Движение складок оставляет простор для фантазии и сокрытия. Но ткань всё-таки довольно тонкая и часто пристаёт к попе. На материи платья просто обязан был отпечататься контур, намекнувший бы на форму трусиков, но нет. А ещё совершенно открытые бёдра. Неужели она без всего? Хотя на ней могут быть стринги или что-то совсем без лямок…»

Наконец, огромным волевым усилием я перевёл внимание на коридор, по которому мы шли, принялся разглядеть интерьер, просто вспомнить, какое помещение находится за очередной дверью. А ещё нужно было продумать весь круг вопросов, который я собирался обсудить с Момонгой.

– Владыка Абель, позвольте задать вам вопрос, – вдруг спросила девушка.

– Спрашивай, Альбедо, – мой голос прозвучал излишне хрипло. Прочистив горло, я добавил. – В следующий раз можешь спрашивать сразу.

– Благодарю за оказываемое мне доверие…

– И прошу тебя, хватит благодарить за каждую мелочь!

– Владыка Абель?! – как будто бы даже испугалась Альбедо. – Как может повелитель что-то просить у своего слуги?! Достаточно одного только слова, потому что каждое слово высшего существа – это приказ и закон.

Её слова меня очень умилили.

«Какая горячность из-за сущего пустяка! Разве же это не очаровательно?»

А потом промелькнула мысль, что такая экспрессия очень органично смотрелась бы в какой-нибудь бесстыдной ролевой игре. Я туго зажмурился и мысленно встряхнул соображалку.

«Нет, в ту сторону я думать не буду».

– Так о чём ты хотела спросить, Альбедо?

– Не могли бы вы сказать, когда… дадите мне кольцо?

– Кольцо? – у меня от такого вопроса аж глаза расширились, но я смог не допустить в голос удивления. Мозг заработал в авральном режиме. Я начал судорожно вспоминать про какое кольцо вообще речь, и когда я что-то подобное успел пообещать. Однако ничего не вспоминалось.

– Да. Если бы вы сказали, когда хотите отдать его мне, я бы подготовилась…

Вдруг меня осенило. Гильдейское кольцо! На Демиургея его видел, а вот на Альбедо – нет.

– Почему Момонга не выдал тебе гильдейское кольцо? – спросил я, надеясь, что моё предположение подтвердится.

– Владыка Момонга сказал, что он раздал все кольца, которые у него были, стражам этажей, и мне кольцо отдадите вы… Только мне, – последние слова Альбедо прошептала, и не имей я острых эльфийских ушей, скорее всего не расслышал бы. Проблема в том, что все гильдейские кольца были у Момонги, но я, кажется, уже догадался, в чём тут дело.

– Хорошо, что ты подняла этот вопрос. Мы обсудим его с Момонгой… – я снова поднял взгляд с её попы. – Хотя я думаю, что кольцо тебе должен отдать он. Как всем остальным. Всё-таки Момонга – глава гильдии.

Плечи девушки напряглись. Микроскопическое движение, однако моё новое тело обладало двухсотпроцентным зрением – я его заметил.

– А лучше выбери ты. От кого ты хочешь получить кольцо? – поправился я.

– Я? – Альбедо совсем растерялась и ещё сильнее напряглась.

Кажется, я поставил девушку в очень тяжёлое положение: выбор между двумя начальниками всегда неправильный.

– Можешь не отвечать. Если не надумаешь, мы определим сами.

Между тем в конце коридора показалась массивная двойная дверь. Не такая шикарная и здоровая, как в основной тронный зал (всего метра три в высоту), но и она внушала.

– Вот мы и пришли, – я постарался скрыть облегчение. – Сначала я хочу поговорить с Момонгой наедине. Так что подожди где-нибудь…

В этот момент мы подошли к двери. Альбедо обернулась ко мне, и я не смог закончить фразу – слова застряли в горле. Девушка была красная до кончиков ушей. Влажные приоткрытые губы, шальные глаза, частое дыхание.

Я сглотнул.

«Какого чёрта?! Что с ней происходит?!»

– Может быть тебе… – я хотел предложить Альбедо умыться, но потом решил сделать вид, будто всё в порядке. Незачем приумножать неловкость. – Посиди где-нибудь, подожди. Мы с Момонгой можем заговориться.

Я стукнул пару раз в дверь и потянул за ручку.

– Владыка Абель…

– Ничего, ничего. Ты только не стой под дверью, – я с трудом поднял взгляд, постарался задержаться на её глазах… Таких красивых… Потянул за ручку сильнее, потом дёрнул.

От моего прямого взгляда Альбедо потупилась, сцепила пальцы в замок:

– Владыка…

– И не спорь. Мне будет неприятно думать, что ты ждёшь стоя. Посиди где-нибудь, вспомни ещё раз, о чём хотела докладывать, морально подготовься… – я ещё раз дёрнул дверь, не сводя взгляда с её лица. Альбедо резким движением поправила платье.

– Владыка Абель, дверь открывается от себя.

– Я знаю. Видишь, она застряла, – на этот раз я приложил гораздо больше усилий, внезапно что-то затрещало, хлопнуло, и трёхметровая дверь слетела с петель. Вторая створка начала медленно открываться внутрь помещения.

Я наконец оторвался от лица Альбедо, посмотрел на валяющуюся дверь, на сидевшего внутри помещения Момонгу, у которого почему-то чуть опустилась нижняя челюсть, потом на собственную руку и снова на Альбедо. Она попыталась что-то сказать, но я тут же выставил ладонь вперёд:

– Ничего не говори! И об этом происшествии тоже никому. Если что, тебя здесь не было, ты не знаешь, что произошло. Теперь иди куда-нибудь и подожди, пока я поговорю с Момонгой. Всё. Спасибо, что проводила.

* * *

Владыка Абель вошёл в малый тронный зал, после чего поставил выломанную дверь на место.Альбедо осталась стоять за закрытыми дверями.

Девушка осознавала, что с ней происходят странные вещи, но не могла их понять. Её ноги отчего-то подрагивали, дыхание сбилось, как после трудного боя, а там внизу всё пылало и даже болело.

Альбедопопятилась, но вдруг упёрлась спиной в стену. Не успевая осознать свои действия, она потянулась туда, чтобы как-то затушить пылавший внутри пожар, схватилась за грудь.

«Нет! Такое поведение недопустимо и непрофессионально! Я не должна так себя вести!»

Её руки остановились, но демоница просто не могла сменить их постыдное положение.

(Иллюстрация)

Первые странности Альбедо заметила за собой даже до того, как высшие существа почувствовали перемещение Назарика в другое место. Она была счастлива, когда владыка Момонга появился в тронном зале (высшие существа вообще нечасто в него заглядывали). Но когда к нему присоединился владыка Абель, Альбедо почувствовала, что рада ему даже больше. И как-то по-другому. Не только потому, что он высшее существо. Впрочем всё, что было до переноса, девушка помнила очень смутно. Скорее всего путешествие между мирами как-то повлияло на её память.

Потом Альбедо вдруг отчётливо осознала, что любит владыку Абеля. Не как своего повелителя, не как высшее существо, даже не так, как собственного создателя, а как мужчину. И её очень это напугало.

Не является ли такое чувство недопустимым, даже отвратительным? Хотеть чего-то, кроме служения высшему существу, чувствовать что-то столь эгоистичное и приземлённое. Но, может быть, таким и создавал её владыка Табула Смарагдина? Нет, ведь раньше она не любила. Или просто не помнит об этом теперь?

Тогда Альбедо решила не обращать внимание на возникшее чувство и с головой погрузилась в текущие проблемы. Но мысли о владыке не оставляли её. Закончив с очередной задачей, она мечтала о том, что заслужит похвалу именно от него, представляла, как он посмотрит на неё, что скажет. Часто она будто бы по служебной необходимости спрашивала у других обитателей Назарика, где находится и чем занимается владыка Абель. Альбедо влекло к нему почти физически.

Когда он приказал ей сопровождать себя, демоница чуть не взвизгнула от восторга, но профессионализм взял верх над эмоциями. На этот раз. Последовавшие минуты стали лучшими в жизни девушки. Она была счастлива от того, как близко находится к владыке, тянулась к нему всем своим я. И владыка Абель как будто отвечал ей. Она чувствовала, что он думает о ней. С каждым мгновением в Альбедо разгоралось желание, кожа то и дело покрывалась мурашками, по всему телу распространялся нездоровый жар.

Но потом… потом он сказал, что кольцо ей должен отдать владыка Момонга. Тогда она почувствовала, что мир уходит у неё из-под ног. А после владыка предложил ей выбрать самой, но девушка осознала, что не знает верного ответа. Она снова испугалась.

В тот момент Альбедо еле себя контролировала. На неё нахлынуло столько противоречивых чувств, что они вот-вот должны были разорвать её изнутри. Она даже посмела указать владыке Абелю на то, что дверь открывается в другую сторону. Будто высшее существо могло забыть что-то подобное. Все дальнейшие действия владыки ускользнули от её примитивного разума. Но теперь Альбедо начала понимать.

«Он знал всё с самого начала, о моём чувстве, о моих метаниях. Но его ответ с кольцом… он сказал мне, что кольцо мне отдаст владыка Момонга… указал моё место! Как я могла надеяться, на иной ответ?!»

Альбедо почувствовала, что ноги её слабеют.

«Нет же! Владыка Абель только имел ввиду, чтобы я прежде всего исполняла свой долг, а уж потом думала о чувствах. Ведь он указал на то, что владыка Момонга – гильдмастер».

В груди суккубы раскатилось тепло, потому что у неё вновь появилась надежда.

«Когда владыка Абель предложил мне выбрать, он знал, что я не смогу дать правильного ответа, знал, что растеряюсь. Он указывал мне на проблему, которую я должна решить. Сама! Ведь не случайно он приказал мне идти первой, руководить движением. А когда он вырвал дверь? Он же ясно дал понять, что видит мои потуги понять себя, но видит их тщетность, мой неверный подход. Я будто пытаюсь открыть дверь в другую сторону. Мой повелитель не пожалел ценнейшего убранства Назарика, чтобы преподать мне урок!»

Её сердечко забилось чаще, но потом здравый рассудок спустил на землю.

«Возможно, владыка просто посчитал, что существо, не способное понять такие элементарные намёки, не достойно его помощи. Потому и не сказал мне всё прямо. А ведь я и правда сначала не поняла и осмелилась указать владыке Абелю на его «ошибку». Но он сразу обозначал, что сам всё знает. То есть владыка даже не пытался открыть дверь. Он прямо сказал, что не это его цель, а значит он хотел донести до меня послание. Я должна была догадаться сама, но владыка сжалился надо мной и указал на ошибку. Он не разочаровался во мне! Стал бы иначе владыка Абель разжёвывать такие очевидные вещи? Повелитель дал мне ещё один шанс! А какие тёплые слова он говорил после…»

Альбедо утёрла слёзы счастья. Владыка Абель не отверг её, а значит нужно только усердно трудиться и, возможно, когда-нибудь она сможет…

Дальше Альбедо запретила себе думать, потому что посчитала даже мысленную конкретизацию своих надежд слишком дерзким поступком. Она оправила платье, но потом поняла, что этого недостаточно. Ей срочно нужно было помыться, ведь после всего пережитого намокли у девушки не только глаза.

* * *

Момонга сидел на роскошном стуле, перед ним парило зеркало дальнего видения, красные глаза-огоньки внимательно следили за мной из пустых глазниц черепа.

Я прислонил указательный палец к губам.

– Там за дверью Альбедо. Не хочу говорить о чём-то важном, пока она не уйдёт, – шепнул я. Момонгана это только демонстративно сделал фэйспалм. Видимо, реакция на то, что я не просто сломал дверь, но сделал это ещё и при НИПе.

Других стульев в помещении не было, свободным оставался только резной трон с фигурной спинкой до потолка. Момонга почему-то не захотел его занимать. Убедившись, что трон не приколочен, я подтащил его к согильдийцу и уселся рядом.

В зеркале с высоты птичьего полёта отражался кусок лиственного леса и просёлочная дорога.

– Тяжело им управлять?

– На базовом уровне – нет. Что-то вроде сенсорного экрана, только в 3D, – Момонга развёл руками, и изображение на зеркале увеличилось, потом махнул в сторону – сместилась точка обзора.

– А что значит не на базовом уровне?

– Со всем функционалом я ещё не разобрался. Но, как минимум, зеркало может запоминать определённые места.

Вдруг изображение резко изменилось. Лес остался только с краю, по центру возвышался зелёный холм.

– Так теперь выглядит вход в Назарик с поверхности.

– Понятно. Хорошо Маре постарался. А внутрь заглянуть можно?

– Нет, база гильдии защищена от магической разведки. А вот внутрь других зданий можно, но не слишком удобно, если комнаты тесные. Возможно, зеркало позволяет делать прозрачными крыши и стены, но это не точно.

– А звук?

– Не уверен, но вряд ли.

Наконец я уловил из коридора стук удаляющихся шагов.

– Ушла.

– Тогда может объяснишь, что это было? – Момонга кивнул на дверь, его голос стал осуждающим. – И почему от тебя пахнет спиртом? Ты пьяный, что ли?

– Нет, я не пьяный. Мне кажется, это и так видно. Могу с закрытыми глазами до носа дотронуться, если не веришь.

– Тогда что это было?

Я откинулся на спинку трона и потёр лоб:

– Если честно, я сам не до конца понимаю. Но вариант у меня только один – это из-за Альбедо.

– В каком смысле?

– Эм… Я не хотел бы рассказывать в подробностях, но мне кажется, что она осознанно или нет применила ко мне какое-то ментальное воздействие…

У Момонги снова слегка опустилась челюсть, он издал звук похожий на выдох.

– Ты там ржёшь, что ли?

– Нет, продолжай.

– А что продолжать? Это ты мне объясни, почему Альбедо считает, что именно я должен вручать ей гильдейское кольцо? Мало тебе, что она по уши в меня втрескалась. Так ты ещё и обженить нас хочешь?!

Момонга издал тот же звук.

– Очень смешно, – саркастически произнёс я. – Мне кажется,Альбедо за мной сталкерит. Вышел из комнаты, а она как будто мимо проходит. Я сначала поверил – кольца-то у неё нет, телепортироваться она не могла. Но ты подумай, что она вообще забыла в том коридоре?

Наконец Момонга вернул челюсть на место. Голос его прозвучал удручённо:

– Извини, я уже говорил, что просто хотел поправить слишком пошлое описание Табулы. Сначала вообще думал вписать себя, но тут мне пришло оповещение о твоём входе в игру… А шутка с кольцом мне показалась довольно безобидной. Прости, если она тебя задела.

– Момонга, я всё понимаю, но ты сам видишь последствия, – я кивнул на дверь. – Альбедо, блин, – стоуровневый суккуб, а у меня, как выяснилось, нездоровое отношение к демонам.

– Так проблема в том, что Альбедо демон или в том, что она «применила к тебе какое-то ментальное воздействие»?

Мне показалось, что в голосе Момонги снова появились ехидные нотки, но по голому черепу затруднительно читать эмоции.

– Если бы она была просто демоном, то я бы, наоборот, чувствовал к ней неприязнь. Когда мы только встретились, так и произошло, но потом… потом я поплыл. Как будто накачали чем-то.

– Ну, знаешь, Абель-сан… Женщина может воздействовать на мужчину не только при помощи магии…

– Хорош, – проворчал я.

– Извини, это правда забавно. Но в целом твои доводы имеют смысл. Поскольку ты почти чистый физик, сопротивление ментальной магии у тебя небольшое. На тебе вериги падшего крестоносца, которые его понижают. Кстати, зачем ты вообще надел проклятый сет? Ещё и без кольца.

– Иначе я не пьянею…

– Понятно… Возвращаясь к теме алкоголя… Прости, если это прозвучит бестактно… Сейчас мне важно знать…

– Нет, Момонга! У меня нет проблем с алкоголем, – прервал я согильдийца. – Я в той жизни вообще почти не пил.

– Тебя в той жизни и демоны не раздражали, – заметил он.

– Ты намекаешь на то, что проблемы могут быть у моего персонажа?

– Да.

Я задумался, потом ответил:

– Нет, не помню. Я в игру то последний раз заходил года полтора назад, а в описание персонажа – даже не помню когда.

– То есть проблема может быть, – заключил Момонга.

– Нет, – отрезал я. – Просто мне очень нужно было успокоиться. У тебя то эмоции и так глушатся, а я всё это время ходил на нервах.

– Возможно, тебе стоило обратиться к Альбедо, – челюсть скелета опустилась, и он снова издал тот странный звук.

– Момонга, иди в жопу.

– Прости, прости, больше не буду.

– Очень надеюсь, – развёл я руками. – Вообще-то я не о своих проблемах пришёл рассказывать.

– Давай сначала с ними закончим.

– Да что с ними заканчивать? И так всё ясно. Схожу в сокровищницу. Пусть Актёр Пандоры выдаст мне какую-нибудь побрякушку на иммунитет к ментальной магии, и всё. Да и вообще, я сам справлюсь со своими проблемами. Мне гораздо интереснее, почему ты приказал похитить человека, а я ни сном ни духом?

– [Сообщением] я до тебя не достучался. Потом Себас рассказал о твоём приказе.

– Но на тебя то он не распространяется. Приказ был для неписей. Мог бы и разбудить.

– Зачем? Мне кажется, это не слишком важный вопрос.

– Что значит не слишком важный? Ты же понимаешь, что похищать людей не хорошо? Если мы действуем сообща, то такие вот спорные решения нужно обсуждать.

– А какие у нас варианты? Для любых разумных мы монстры, и если о нас узнают, то захотят уничтожить. И уничтожат. Пока мы не будем уверены, что местные не представляют угрозы, придётся действовать тайно и максимально аккуратно.

– Логично, – кивнул я. – Допустим, похищение одного человека оправдано. А дальше? Ты в курсе, что она попала к Нейронист?

У Момонги снова опустилась челюсть. В этот раз вряд ли от смеха. Я продолжил:

– Наши с тобой монстрики отправили случайную женщину в пыточную и замучили её до смерти. Или таков и был твой приказ?

– Нет, Абель-сан, – Момонга сжал костяной кулак. – Я приказывал только допросить. Потом думал пристроить её к горничным. Мы понаблюдали бы, как наши подчинённые отнесутся к человеку, а человек к ним… Жилось бы ей не хуже, чем в деревне. Отпускать всё равно нельзя.

– А получилось, как всегда, – рубанул я. – Кстати, Демиург разрабатывает план по захвату мира. Что скажешь?

Теперь пришла очередь Момонги «краснеть» за косяки. Он склонил голову и закрыл лицо ладонью:

– Видимо, я заигрался. Слишком вошёл в роль… Я не ставил ему никаких задач, просто рассуждал в слух. Что-то вроде «как красив этот мир», «почему бы не сделать его своим домом?», «его богатства должны принадлежать Назарику»… Я тогда вышел на поверхность, взлетел посмотреть на окрестности. Но какое же красивое над нами было звёздное небо. Даже красивее, чем то, которое сделал Блу Планет на шестом этаже, а с небом из нашего мира даже сравнивать не хочется…

– Да… красивое небо это хорошо, но твои слова явно прозвучали как намёк, – сказал я. – Не удивительно, что Демиург решил предвосхитить непосредственный приказ и начал готовить план заранее.

– Нам придётся хорошо поработать, чтобы впредь не совершать таких глупых ошибок. И тебе, и мне – заключил Момонга. – Мы должны стать достойными правителями Назарика.

– Было бы неплохо, – кивнул я. – Предлагаю начать с вразумления Демиурга.

– Скажем, чтобы не торопился, пока не разведаны силы противника, – предложил Момонга.

– Нет, – мотнул я головой. – Так мы только подтвердим своё намерение захватить мир. Нам же нужно, чтобы Демиург совсем отказался от этой идеи, а не задвинул её в долгий ящик.

– А нам точно это нужно, Абель-сан? Демиург увидел в моих словах то, чего я в них не вкладывал. Это проблема. Но сама идея захвата мира… – на меня уставились два красных огонька. – Подумай сам, зачем мы здесь? Чем нам заняться? Мы бессмертны и, если верить разведке, безумно могущественны по сравнению с местными. Нам просто придётся стать реальной силой в этом мире. Тайно или явно. Хотя бы для собственной безопасности. Даже если в этом мире нет ничего, что могло бы нам навредить, это не значит, что оно не появится потом. Например, извне, как мы.

– Звучит, как речь супер-злодея из плохого кино, – хмыкнул я, но задумался. – В нашем случае это вопрос неоднозначный. Мы ведь теперь очень многое можем. С другой стороны, наши исполнители – детсад из сверх-сильных монстров… Мне нужно подумать.

Я погрузился в размышления. Через какое-то время Момонга вернулся к зеркалу. Замелькали зелёные верхушки деревьев, снова появилась дорога. Ещё через пару минут он спросил:

– Уже думал, что сказать НИПам, если спросят, где остальные высшие существа?

– Нет, но… нужно придумать какую-нибудь уважительную причину. Что-то вроде «пали смертью храбрых за общее дело». Подрыв авторитета части «высших существ» может привести к подрыву авторитета «высших существ» вообще.

– «Смертью храбрых» не подойдёт. Вдруг они тоже в этом мире?

– В Назарике их нет, откуда им взяться? – пожал я плечами.

– Из внешнего мира.

– Хм… Это почему? – удивился я.

– Мы находились в игре, поэтому нас переместило вместе с Назариком. Или Назарик вместе с нами. Гипотетически остальных тоже могло переместить, но во внешний мир, потому что на момент переноса их не было в игре.

– Звучит не очень правдоподобно, но… подстраховаться, придумать что-нибудь нужно. Согласен. С другой стороны, не горит. Лучше расскажи, как у нас с разведкой?

– Могу рассказать, что нашёл сам, – Момонга показал на зеркало. – Остальным занимается Альбедо. О результатах она пока не докладывала.

– И много ты выяснил?

– Не особо, – Момонга сделал неопределённый жест костяной рукой. – Нашёл несколько деревень. Ещё отряд всадников. Движется к ближайшей от нас деревне. Я как раз следил за ним, когда ты вынес дверь.

Я фыркнул в ответ:

– С дверью разберусь.

– Вот он, – Момонга кивнул на зеркало, в котором по утоптанной земляной дороге медленно двигались конные воины и пустые повозки. На отряд регулярной армии процессия не походила – слишком разношёрстное снаряжение. Торговый караван состоял бы из большего количества повозок и меньшего – воинов. Да и какой резон купцам тянуть пустые повозки в деревню? Однако цель отряда меня заинтересовала не сильно, мысли свернули в немного другое русло.

– Слушай, Момонга, – сказал я. – А может быть нам тоже организовать такой вот караванчик и поездить по окрестностям? Много чего узнаем.

– Слишком рискованно, – возразил Момонга. – Лучше ограничиться тайными вылазками и слежкой при помощи зеркала. Максимум, похитим ещё людей, но подальше от Назарика.

– Опять похищения? Только в этот раз посоветуйся прежде со мной.

– Ладно.

– Но по поводу караванчика мы не закончили. Я сам хочу поглядеть на внешний мир. И не через зеркало… Так мы получим гораздо больше информации в кратчайшие сроки.

Момонга попытался что-то возразить, но я перебил его:

– Подожди. Прежде чем ты приведёшь кучу доводов против, одно соображение. Мы не знаем, как много у нас времени. Возможно, наше появление создало какой-нибудь всплеск в магическом поле, и нас уже ищут… Или нашли и изучают. В таком случае нам стоит спешить.К тому же одно дело – личный опыт, другое – сухие строчки отчётов и картинка на экране зеркала.

Момонга задумался.

– Я предлагаю начать подготовку, – продолжил я. – Если выяснится, что по каким-то причинам сейчас выходить слишком опасно – останусь.

– Ладно, – кивнул наконец Момонга. – Подготовку мы начнём, но своего согласия я пока не дал.

– Хорошо.

Момонга уставился на отряд в зеркале и вдруг сказал:

– А не нас ли они ищут.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Вдруг местные маги действительно что-то засекли и послали отряд на разведку.

– Они не выглядят слишком опасными для нас, – заметил я.

– Это не важно.

Момонга тут же связался с Демиургом и приказал привести всех в максимальную боевую готовность. Альбедо и самому демону нужно было немедленно прибыть в малый тронный зал.

Спустя считанные минуты Назарик ощетинился всеми своими силами, будто ёж. Навстречу подозрительному отряду были высланы теневые демоны. Я не слишком верил в опасения Момонги, но тоже готовился к бою.

Глава 5. Карн

Группа всадников остановилась на въезде в Карн. У ближайших бревенчатых домов уже начала собираться толпа местных жителей. В основном мужики. Из-за скатов крыш изредка выглядывали лохматые головки детей.

Всадников возглавлял полноватый мужчина, который отличался от спутников разве что чрезвычайно недовольным выражением лица и более дорогим мечом с позолоченными ножнами. Чёрные прямые волосы закрывали уши, жидкая бородка маскировала второй подбородок, кончик полного короткого носа слегка задирался вверх, порождая не слишком комплиментарные для аристократа ассоциации.

– Эй вы! – крикнул он деревенским. – Где шляется староста?! Или прежде разговора со мной, он хочет побеседовать с плетью?

Среди всадников послышались одобрительные смешки.

(Иллюстрация)

Толпа деревенских ещё немного выросла, когда из неё наконец появились двое: старичок в коричневой рясе и плечистый мужик с острым взглядом. Прежде чем заговорить аристократ дождался, пока встречающие остановятся, потом лениво разглядывал их около минуты и наконец заговорил:

– Моё имя барон У́рвик Собрэ́ль Дейл Габри́н,– приосанился мужчина в седле. – А вы кто такие? Почему двое?

– Я дьяк здешний, – заговорил старичок. – Вон и церковка моя стоит, господин барон.

– Староста Карна, Малк Эммот, – представился мужчина.

Оба поклонились.

Урвику они не понравились. Староста, по мнению барона, держался слишком независимо и дерзко. Может, бывший ополченец или авантюрист… Своего дьяка в этой окраинной деревеньке вообще не должно было быть, да и сам он казался Урвику каким-то мутным.

– Что, староста, спина не гнётся? – хмыкнул аристократ. – Поклонись-ка ещё разок да пониже.

Барон с неприязнью подумал: «Верно говорят, что на востоке чернь совсем от рук отбилась. Пару годиков мужичка не порют, и он на высокородного уже волком глядит. Ну, я их обихожу». Староста выполнил приказ не сразу, однако всё-таки поклонился повторно.

– Сколько беглых? – спросил аристократ.

– Беглые в город бегут, господин барон, – ответил староста.

– Врёшь, подлец, – криво улыбнулся Урвик. – Но правда скоро выяснится. Впрочем мне это не слишком интересно. Я не королевский прокурор, а ваш хозяин.

– Простите, господин барон, – возразил староста, повышая голос, чтобы его слышали остальные деревенские, – мы люди свободные. Господина у нас нет.

Крестьянская толпа одобрительно зашумела.

– Ты кому перечишь, свиное рыло?! – рявкнул Урвик, конь под ним засуетился, чуя злость хозяина. – Как я тебе сказал, так и есть.

Малк нахмурился и готов было ответить, но тут вмешался старичок:

– А как же грамотка королевская, господин барон?

– Это какая же?

– А та, которой его величество пожаловал Э-Рантэлу статус вольного города и окрестные земли ему отдал. Разрешил мэра избирать…

– Вздор, – перебил аристократ. – С чего ты взял, что моя деревня тоже отошла к Э-Рантэлу? Она к той грамоте касательства не имеет.

– Да как же? Столько лет под городом живём, – возмутился Малк. Дьяк аккуратно положил ладонь ему на предплечье, пытаясь успокоить старосту.

– Ваши отношения с городом меня не интересуют. Я хочу знать, где мои зерно и деньги за прошедшие двенадцать лет. – Урвик начал распаляться. – Почему твоя деревня, – он ткнул пальцем в старосту, – не платила подати своему господину?! Бунтовать вздумал?! На виселицу захотелось?!

– Всё городу уплачено! – начал возражать Малк.

– Молчать!!! – закричал барон и тронул коня. Староста с дьяком аж отступили на пару шагов.

– И всё-таки, господин барон, – вежливо начал дьяк, спустя десяток секунд, – как бы нам удостовериться, что наша деревня – ваша?

– Тебе слова моего мало, собака?! – лицо барона выглядело страшно, выпученные от гнева глаза метали молнии, агрессивно ходили под кожей желваки, раздувались широкие ноздри. Но деревенские не пугались, не падали на колени, не спешили соглашаться или молить о прощении. Дьяк только грустно улыбался, староста сжимал и разжимал кулаки. Урвик вновь подумал: «Сущие разбойники. Таких не учить, а вешать надо! Ладно… Всё в своё время».

– Вот бумага королевская, – барон поднял над головой сложенный в несколько раз желто-коричневый листок. – Это выписка из канцелярии его величества, что я владелец этой земли, её лесных, водных и прочих богатств, а также людей, на ней проживающих.

– Позвольте взглянуть, господин барон, – попросил священник.

– Зачем тебе? – поморщился аристократ. Он уже жалел, что не приказал выпороть обоих после первого же возражения. Конечно, здешние крестьяне не могли проявлять той покорности, которую он привык видеть в своём баронстве, однако наглость местных переходила все мыслимые границы.

– Вот бумага, дубина ты стоеросовая, – Урвик снова потряс свёрнутым листком. – На что ты там смотреть собрался? Не для тебя она писана, ты и читать-то, верно, не умеешь.

– Не умею, господин барон, – покачал головой старичок. – Грамоте я не обучен. Мне бы только на печать на королевскую взглянуть. Если есть она, значит правда за вами. Вы наш господин, и нам положено вас слушаться.

Барон засомневался. В его собственном баронстве деревенские дьяки читать не умели. Немногочисленные тексты, которые им полагалось знать, они заучивали наизусть. К тому же земледельческие обряды всё равно не записывались в церковных книгах. Однако эти крестьяне уже успели его удивить.

Поразмыслив, Урвик всё-таки решил, что чтение – слишком сложный навык для черни. Купцы и некоторые горожане его как-то осваивали, но крестьянин или сельский дьяк по своей природе гораздо примитивнее, поэтому вряд ли смог бы выучиться грамоте.

– Ладно, – бросил барон. – Подходи. Из рук посмотришь. Не хочу, чтобы ты королевскую бумагу испачкал.

Дьяк подошёл к лошади с боку, и барон, развернув лист, ткнул им в лицо старику:

– На, любуйся.

Священник быстро пробежал глазами написанное, остановился на печати, и вдруг начал читать:

– Я милостью Четырёх король Ре-Эстиз Ланпоса третий приказываю уволить с позором без права восстановления Урвика Собрэля барона Габрина из моей гвардии за кражу золотого подсвечника и тридцати пяти эстелей золотом. Да падёт позор на его презренную голову…

Дьяк читал громко, и в толпе деревенских послышались смешки, заулыбался староста Малк, а вот среди людей барона, напротив, недовольно зашептались. Сам Урвик от такой неожиданности аж застыл.

– Ах, ты мразь!!! – очнулся барон. В руке его тут же появилась плеть, которую он обрушил на старика. – Пёс паршивый! Я тебе покажу, старый чёрт!

Первый удар пришёлся в морщинистый лоб, который тут же расцвёл красными полосами. Тяжёлая плеть, девять косичек, и на конце каждой по узелку. Несчастный пытался закрываться руками, но хвосты перехлёстывали через них и только больнее жалили кожу. Плеть успела опуститься на старика несколько раз, потом Урвик вытащил ногу из стремени и пнул ей дьяка по лицу.

Нравится, сучий выродок?! – барон дёрнул разволновавшегося коня за уздечку, намереваясь затоптать упавшего старика, но вдруг к животному бросился Малк. От напора сельского богатыря конь попятился, взвился на дыбы, чуть не размозжив старосте голову.

В следующий момент люди барона скрутили Малка и повалили на землю. Тот не вырывался.

Успокоив коня, Урвик приказал:

– На колени! Обоих.

Священника оттащили к Малку, обоих поставили на колени. На руках старика остались рубцы, лицо и высокий лоб, переходивший в залысину сочились кровью. Красные струйки быстро намочили курчавую бородку, и на жёсткую землю закапала кровь.

– Так вы встречаете своего господина? – Урвик пустил коня быстрым шагом мимо толпы деревенских. Лицо его покраснело, налился кровью ранее незаметный шрам на шее.

– Лживый шут и подлый разбойник – вот кого я вижу, – продолжал барон. – Подонки, предавшие оказанную им милость. Клеветники, не имеющие представления о честности. И это лучшие из вас?

– Я ваш хозяин, – Урвик поднял всё тот же листок. – Эта бумага подтверждает моё право, и отныне любой усомнившийся в этом будет наказан. Всякому, кто повторит слова дьяка или скажет нечто неуважительное обо мне – двадцать плетей. Всякому, кто услышит и не донесёт – десять плетей. Да будет так!

Барон вернулся к виновникам происшествия:

– И как мне наказать вас?

– Воля ваша, господин, – ответил старик.

– Воля ваша, – повторил Малк.

– Подонки… – прошипел Урвик, в очередной раз не дождавшись, ни извинений, ни мольбы о пощаде, – Что же. Дьяку… двадцать плетей, – барон ткнул пальцем в старика. – А разбойника… Эй, староста, а не настоящий ли ты разбойник, а?

– Нет, господин барон, – спокойно ответил Малк. – Авантюристом был.

– Все вы авантюристами представляетесь, а после дыбы поспрашивай – тут же оказывается, что разбойники. Слышал я в Э-Рантэле про одного такого. Год купцов резал, пока не исчез. И очень на тебя похож по описанию! Эй, мужичьё, – обратился Урвик к толпе, – богато ваш староста живёт?

Крестьяне начали переглядываться.

– Признаёшься в разбое, подлец? – спросил барон.

– Нет.

– Выходит придётся тебя в город везти? Калёными клещами не одного упрямца разговорили, хотя… мороки больно много, – барон обернулся к своим людям. – Этого вздёрнуть!

Вдруг из толпы деревенских вырвалась тонкая девичья фигурка и тут же бросилась на колени перед бароном:

– Помилуйте, господин! Не губите папеньку! Умоляю вас, господин барон!

Урвик поднял бровь.

«Первая приятная неожиданность за сегодня», – подумал он.

Девушка была одета в простенькое платье, густые блондинистые волосы заплетены в косу, лицо округлое миловидное, большие карие глаза. Дочка старосты не знала постоянного голода, который терзал центральные земле королевства, потому выросла хорошо сложенной и здоровой. Как легко, естественно, даже грациозно она бежала! Совсем не то, что вечно усталые и апатичные крестьянки его родного баронства или благородные клуши.

– Ты просишь моей милости, дитя? Подними глаза, – заговорил Урвик. – Как тебя зовут?

– Энри Эммот, господин барон. Пожалуйста, пощадите моего отца… – крупные слёзы стекали по щекам девушки, полные губы мелко подрагивали.

– Я вижу твоё доброе сердце и чистые помыслы, дитя, но зло должно быть наказано… – Барон перешёл на доверительный тон, его голос смягчился, однако колючие глаза продолжали ловить каждое движение на лице испуганной девушки. – Твой отец напал на меня только что, а раньше многие годы жил разбоем… Впрочем я мог обознаться. Твоя искренность смягчила меня. О полном прощении этих смутьянов не может быть и речи, однако в этот раз я готов пренебречь справедливостью ради милосердия. – Урвик многозначительно покивал, потом обратился к одному из своих людей. – Фарг, по двадцать плетей каждому. Сейчас. И смотри, чтобы оба выжили, или с тебя самого шкуру спущу.

– Спасибо, господин, – прошептала Энри. Барон только благосклонно кивнул.

– Рубахи с них стащите, – начал отдавать распоряжения Фарг. – Эй, телегу суда подгони! Да, да, разворачивай!

Когда нехитрые приготовления были закончены, к борту телеги подвели голого по пояс старосту.

– Стой смирно, разбойничек, – хлопнул Фарг мужчину по широкой спине. – Будешь ёрзать, к борту привяжу. Хуже будет. Ясно?

Малк только плотнее прислонился к телеге и схватился за толстые доски, готовясь терпеть.

Глаза деревенских скрестились на голой спине старосты. Со страхом на отца смотрела Энри.

– Гляньте, какая кожа! – Фарг засучил рукава и уже поигрывал плетью. – Раньше не пороли? То то дурак такой. Падаль!

Рука палача поднялась и опустилась, свистнула плеть, разрезая воздух, звонко чиркнула по коже. Малкдёрнулся. Испуганно вскрикнула Энри, будто ударили не отца, а её. Слёзы вновь покатились из больших глаз, после чего девушка просто уткнулась лицом в землю, не в силах смотреть дальше.

Фарг сплюнул, махнул плетью, разминаясь:

– Нравится? Ну, это я легонько пока. Вот разойдусь…

Новый замах и новый удар. Энри вздрогнула, как от разряда, так и не поднимая головы. Удар, удар, удар… Наконец разочарованный голос произнёс:

– Свали, оглобля. Киньте его спиной в солому, пусть травка мясо пощекочет.

– Не сметь, – прикрикнул Урвик. – Он своё наказание получил. Хватит. Теперь дьяка.

К борту телеги подвели священника.

– Этого подержите, – приказал Фарг.

И снова засвистела плеть. Старик застонал, заохал.

– Ну, держите его, держите! На ногах совсем не стоит, падаль…

По окончании экзекуции аристократ приказал Фаргу:

– Старосту под замок, человека к нему приставь, а дьяк пусть катится, куда хочет.

Дождавшись кивка от подчинённого, Урвик решил сделать новый круг мимо толпы крестьян, тронул коня и заговорил, внимательно наблюдая за реакцией:

– Я строг, но справедлив. Жесток только с негодяями и милостив к верным слугам. Подчиняйтесь, будьте усердны, боязливы и останетесь довольны новой жизнью. Не здесь. Завтра вы отправитесь в моё баронство. Земля там богатая, обрабатывать её легче, а дикие лесные твари больше вас не побеспокоят. Отныне служить вы будете своему настоящему господину, человеку высокого происхождения, а не кучке торгашей, правящих городом.

Крестьяне зароптали, но барон продолжил, повысив голос:

– За сегодня вы соберёте всё, что понадобится на новом месте. Загружайте телеги, запрягайте лошадей, готовьтесь перегонять скот. Те, кому везти нажитое добро не на чем, я милостиво дозволяю воспользоваться моими телегами. А теперь расходитесь и готовьтесь в дорогу.

Барон развернулся к Энри:

– Эй! Как там тебя? Веди к своему дому. Я остановлюсь у вас.

Энри только недоуменно смотрела на него, периодически утирая лицо. На её глазах впервые так жестоко пороли людей, а отец лишь чудом избежал смерти, поэтому девушка ещё не вполне пришла в себя.

– Ну! Пошевеливайся, – повысил голос аристократ.

Крестьянская толпа продолжала беспокоиться, но никто так и не окликнул барона, не высказал прямо, поднявшийся в каждом протест. Их глаза были прикованы к двум наказанным лидерам деревни, которые мгновения назад так смело противостояли этому страшному человеку на коне.

Вскоре толпа поредела и совсем разошлась, люди барона пошли по избам, чтобы договориться о постое. Коней расседлали и согнали к дому старосты, в котором собирался ночевать и сам Урвик. Он уже умылся, скинул дорожную одежду, сапоги и отдыхал, развалившись на кровати. К нему подошла Энри.

– Чего тебе? Или обед уже готов?

– Господин барон, позвольте мне сначала обработать раны отца…

Урвик нахмурился:

– Ты что же хочешь, чтобы я всё это время ждал? Где мамка твоя?

– Не знаю, – Энри потупилась.

– Нету, значит? Тогда работай за двоих! Принеси поесть что-нибудь. И баню к вечеру растопи. Ступай.

Но девушка не ушла:

– Господин барон… – она не решалась поднять взгляда, продолжая смотреть в пол. Этот человек её очень пугал. – Позвольте я к вам соседскую хозяйку позову. Она и готовит лучше… А мне очень нужно папе помочь. Я хорошо в лечебных травах понимаю…

– Да что ты мне голову морочишь?! – Урвик сел на кровати и стукнул кулаком.

– Прошу вас, господин барон! – Энри вновь встала на колени.

Аристократ тут же подобрел. Пару секунд он задумчиво подёргал за свою тощую бородёнку, после чего ответил:

– Ты добрая девушка, – он протянул к ней руку и погладил по голове. Энри вздрогнула. – Ну, не бойся меня. Будь по твоему. Иди к отцу, но смотри не задерживайся…

Аристократ продолжал гладить её волосы, потом достал из-за пазухи простенькие бусы и повесил Энрина шею:

– Дарю.

– С-спасибо, господин барон.

– А теперь иди.

Когда девушка повернулась, чтобы уйти, барон шлёпнул её по попе и громко расхохотался. Энри стрелой выскочила из комнаты, а потом из дома. Сердце её испуганно трепетало, а руки сами собой сомкнулись на подаренных бусах. Девушка до боли сжимала крашеные деревянные шарики, но не решалась разорвать тонкую верёвку. С какой бы радостью она сейчас же сорвала их, бросила на землю и растоптала… Но Энри боялась. Что если барон не увидит их на ней в следующий раз? Нет, нужно просто потерпеть, и скоро всё закончится.

Урвику не слишком понравилась женщина, пришедшая вместо Энри. Она была старше, курносая и уже рожавшая. Крестьянка очень старалась, обслуживая гостя, чем несколько улучшила первое впечатление. Но когда она сделала намёк, что готова услужить не только за столом,барон только поморщился.

Мужики ради дорогого гостя зарезали поросёнка, достали откуда-то бутылку вина, словом, всячески пытались задобрить гостя. После обеда Урвик пребывал в хорошем настроении. Он сунул приглашённой хозяйке мелкую монету и отослал прочь, приказав позвать к нему Энри.

Представ перед бароном, старостова дочка,как и прежде,смотрела куда-то вниз и вообще старалась выглядеть меньше. Подаренные бусы висели на шее. Урвику её поведение не нравилось, но исправлять дело приказами он не хотел.

– Ну, как там твой отец? – поинтересовался аристократ.

– Ему уже лучше, господин барон.

– Хорошо… – поигрывая бородкой произнёс он. – А не мешал ли тебе мой человек, приставленный его охранять? Не приставал ли?

– Нет, нет. Что вы, господин барон, – Энри замотала головой.

– Действительно, что это я? Мои люди относятся благосклонно к тем, кому благоволю я, – наиграно произнёс аристократ. – Тебе нравится мой подарок?

– Очень нравится, – девушка мельком коснулась бус, которые не так давно хотела сорвать. Она бы с величайшим облегчением сделала это и теперь, но боялась.

– Хорошо, хорошо… – продолжал Урвик благодушным голосом. – Скажи мне, Энри, как ты видишь свою дальнейшую жизнь?

– Я… не знаю, господин барон.

– Чего же тут не знать? Ты будешь служить мне. Ясно?

– Ясно, господин барон.

– Знаешь, Энри, крестьянский труд тяжёл. А мне бы не хотелось, чтобы твоя красота через пару-тройку лет завяла, как сорванный цветок. Ты девушка умная, скромная, умеешь быть благодарной, поэтому я предлагаю тебе место в моей усадьбе. Служанкой.

В комнате повисла напряжённая тишина, однако Урвик её будто не замечал:

– Я очень не люблю принуждать к чему-то своих людей, поэтому ты можешь отказаться… от моей благосклонности.

Девушка по-прежнему не спешила отвечать.

– Скажи мне, Энри, ты ведь не за мужем, верно?

– Н-нет, господин б-барон.

– В твоём-то возрасте, – Урвик покачал головой. – Куда смотрел твой отец?

– …

– Не важно… – барон встал и обошёл Энри кругом. – В моём имении порядок другой. У каждой взрослой девушки должен быть муж, её благодетель и господин, у каждого мужчины – жена, хозяйка в доме и мать его детей. Так завещали нам Четверо. Поэтому я выдам тебя за муж, раз об этом не позаботился твой отец. Ты могла бы выбрать сама, за кого из моих домашних слуг пойдёшь… Если, конечно, согласишься служить в моём доме. Или мне придётся отдать тебя за какого-нибудь крестьянина. Недавно приходил ко мне один. Жена оставила ему тройню, а сама померла. Мужик-то он хороший, но ленивый и колотил её… но не оставлять же его без бабы из-за этого?

Энри по-прежнему не решалась вымолвить ни слова. Тогда Урвик приблизился к ней со спины и легко провёл рукой по волосам, потом коснулся плеча.

– Я понимаю, девочка, это очень сложное решение, поэтому я не требую ответа прямо сейчас.

Он прильнул к ней сзади, обхватил за талию и зашептал, уткнувшись головой в пшеничные волосы:

– Я хочу, чтобы ты пришла ко мне этой ночью, Энри. Подумай… Я не ко всем проявляю такое расположение. Не потеряй его. Уверен, твой папа очень расстроится, если ты упустишь этот шанс…

Девушка застыла, как соляная статую, боясь пошевелиться. Урвик отстранился:

– Ладно. А сейчас иди. Проверь, готова ли баня.

Глава 6. Карн

Его благородие барон Габрина открыл глаза и довольно потянулся.

– Эй, Энри, – зевнув, позвал он.

В ответ – ни звука, но за дверью кто-то заёрзал.

– Разрешите, ваше благородие? – спросил мужской голос.

– А, Фарг. Заходи. Чего там делаешь?

В комнате появился вчерашний палач:

– Вас охраняю.

– Интересно. И от чего же? Ну-ка подай мне сапоги, – Урвик свесил ноги с кровати и уставился на подчинённого.

– Этой ночью двое пытались старосту вытащить. Ну, ребята их повязали. Теперь втроём в подполе кукуют. А я подумал, мало ли что деревенскому отребью ещё в голову придёт…

Урвик рассмеялся:

– Думаешь эти ничтожества способны на меня напасть? Пастухов я поприжал, а без них стадо только и может мычать да глазами хлопать.

– Конечно, господин, вы правы, но… Я подумал, что нельзя рисковать вашим… покоем, – услужливо склонившись, мужчина протянул господину сапоги.

– Хвалю, – покивал барон и вытянул ноги. Фарг не растерялся и сноровисто обул господина.

– А что остальные крестьяне?

– Бунтуют, – несмело ответил Фарг. – В дорогу не собираются, каждый что-то своё делает.

– Как я и ожидал, – Урвик встал и подтянул штаны. – Думают, я добренький. Думают, можно про мои приказы забыть, и им за это ничего не будет. Горька есть кара за беспечность и скудоумие.

Пройдясь по комнате, барон продолжил:

– Значит так. Доносили уже на кого-нибудь? Из мужиков.

– На одного только. Он…

– Да неважно, что он там сказал. Двоих сам выбери. И ещё два, которые в подвале сидят. Сколько получается?

– Шесть, ваше благородие.

– Дурак он и есть дурак, – развёл руками Урвик. – Пять получается. Значит всех пятерых с семьями сгони куда-нибудь в одно место. Ну и остальные тоже пусть посмотрят. Ещё приготовь какого-нибудь сена и костёр. Будет им представление. Понял?

– Всё сделаю, господин барон, – закивал Фарг.

– Дальше. Как там староста?

– Не буянит.

– Подыхать не собирается? Может жар у него начался?

– Нет, совсем здоров. Будто и не сёк его вчера.

– Это плохо… – задумался Урвик. – Ладно, в течение дня придуши его по-тихому. Только один этим не занимайся. Если он шум поднимет, спрошу с тебя. Крестьянам потом скажете, что снова бежать пытался. Только ты правильную версию доступно всем объясни, чтобы не проболтались. Понял?

– Понял, ваше благородие.

– А раз понял, почему ещё здесь? Бегом.

– Слушаюсь, – Фарг выскользнул из комнаты и умчался исполнять господскую волю.

Урвик вышел завтракать, но встретила его не Энри, а вчерашняя хозяйка, которая тут же затараторила:

– Доброе утро, господин барон, а я как раз на стол закончила накрывать. Вот, садитесь…

– Опять ты?

– Ветта меня зовут, господин барон…

– Да какая мне разница, как тебя зовут, – оборвал барон. – Где Энри?

– Спит бездельница. Но я вам уже всё приготовила…

– Приведи её ко мне, – снова оборвал женщину Урвик.

Дочка старосты появилась спустя несколько минут. Выглядела она несколько растрёпано, платье помялось, а на лице выделялись красные заплаканные глаза.

– На первый раз я тебя прощу, – начал аристократ. – Но только на первый. Запомни, у меня правила строгие, но справедливые. Прислуга должна вставать с рассветом. Прежде чем встану я, тебе следует привести себя в опрятный вид и выполнить все свои утренние обязанности. В поместье их определит мой управляющий. Сейчас у тебя две задачи: быть рядом или являться по первому требованию и работать по хозяйству.

– Простите, господин барон, – смирно поклонилась Энри. – Больше такого не повторится.

– Вот и чудно. Иди оправься.

– Господин барон, – девушка вновь поклонилась. – Могу я прежде навестить отца?

Урвик нахмурился, но всё-таки разрешил. Однако Энри снова заговорила:

– Вы отпустите его сегодня?

– Нет, – пожал плечами барон.

– Вчера… вы обещали, что отпустите.

– Чего? – протянул аристократ. – Ты ещё смеешь от меня что-то требовать?

– Вы обещали… – прошептала Энри, но он услышал.

– Я обещал подумать, а сейчас я думаю, что тебе не помешало бы научиться почтению. Наклонись-ка. Ну, обычный поклон сделай. Да. Ниже. Теперь замри. Вот и стой так, пока я не встану из-за стола. Хорошенько подумай над своим поведением. Если плохо голова работает, так я прикажу вверх ногами подвесить. У меня после такого все умнеют.

Урвик ещё какое-то время недовольно рассматривал склонившуюся девушку, после чего принялся за еду.

* * *

Когда барон вышел из дома, всё было уже готово. Отдельно стояли пять растерянных семей с детьми и стариками, глазела на происходящее остальная деревня. Барон произнёс очередную обличительную речь, крестьяне слушали с интересом, но без особой вовлечённости. Волнение возникло, когда Урвик объяснил, что собирается делать.

Первая группа переселенцев, в которую и определялось пять отобранных семей, отбывала уже сейчас под бдительным надзором нескольких доверенных людей барона. Путешествовать им предстояло пешком и налегке. Оставшееся их имущество Урвик предложил более удачливым распределить между собой.

Поначалу народ оставался в замешательстве: никому не хотелось прослыть рвачом, каждому было жалко соседа, но в конце концов – своя рубашка ближе к телу. Деревенские бросились растаскивать добро вчерашних товарищей. Последние стояли понуро, не очень представляя, как себя вести, когда на глазах рушится вся предыдущая жизнь. Несколько женщин возмущались и кричали, дети плакали, всё шло своим чередом.

Неправда, что только радуются люди одинаково. Картинами точно такого же горя давно полнилось всё королевство. Везде плакали дети, возмущались женщины, угрюмо безмолвствовали мужчины. Так стоит ли в подробностях описывать столь обыденное явление, давно ставшее фоном жизни? Люди склонны ужасаться слезинке и не замечать океана слёз, не станем и мы погружаться в его пучины.

К тому же беспристрастный гуманист, если бы такой нашёлся среди подданных третьего Ланпосы, вряд ли осудил действия барона. Перед Урвиком стояла крайне нетривиальная задача: переселить группу людей, которая переселяться не хотела.И метод он выбрал не самый жестокий.

Гипотетически барон мог бы и вовсе оставить крестьян в покое, но только гипотетически. Урвика направляли обстоятельства непреодолимой силы: долги, отсутствие перспектив по службе, отсутствие связей.У барона подрастал наследник, но хороших учителей для сына нанимать было не на что. Жена рвалась в столицу, ко двору, а это требовало ещё больших расходов. И бедам несчастного аристократа не было числа, но корень их один – бедность. Вот и пытался барон выбраться из сложившейся западни, как умел. А разве можно осуждать человека, оказавшегося в безвыходном положении?

В конечном итоге таков порядок вещей, установленный богами, и не людям его менять. Необходимое зло уберегает от ещё большего зла, поэтому бунтовали против него только неразумные крестьяне, а разумное духовенство и аристократы смирялись с несовершенным устройством мира.

Когда от имущества будущих переселенцев остались только бревенчатые остовы домов, их обложили сеном и подожгли. Пять больших костров поднялись к небу. Для пяти семей это значило, что им больше некуда возвращаться. Криками и зуботычинами людей сбили в однородную толпу и погнали по дороге прочь. Остальная же деревня была озабочена тем, чтобы огонь не перекинулся на жилые дома. Где-то глубоко каждый понимал, что если не сегодня, то завтра загорится и его дом, но предпочитал не думать об этом. Авось пронесёт.

Когда барон удовлетворился произведённым эффектом и уже собирался уходить, к нему подошла небольшая делегация. Мужики мялись.

– Чего вам?

– Господин барон, не отрывайте нас от родной земли…

– Вас подонков следовало бы в ней закопать, – фыркнул барон. – Но живые вы полезней. Нет, моё решение не обсуждается.

– Господин барон, мы будем служить. Будем работать. Но на старом то месте оно сподручнее.

– Не вашего ума дело. Мне виднее.

– Конечно, господин барон. Но ведь вы не знаете, чем живёт деревня. Лес очень много нам даёт. Позвольте я покажу.

Урвик недоверчиво глянул на крестьянина, но всё-таки кивнул:

– Ну покажи.

Барона отвели к небольшой пристройке, в тёмном нутре которой обнаружились две дубовые бочки и с десяток глиняных кувшинов.

– Вот, господин барон. Медок диких пчёл варим.

– Крепкий? – Урвик прошёлся мимо бочек, подхватил один из кувшинов и, откупорив деревянную крышку, сделал пару глотков.

– Хороший мёд, господин…

– Да, хороший, – Урвик пихнул открытый кувшин предводителю крестьянской делегации. – Всё содержимое перенести в мой дом. Кувшины я посчитал, так что хоть один исчезнет, спрошу с тебя. А не исчезнет… поощрю. Понял?

– Спасибо, господин барон, – мужичок поклонился.

– Решения своего я не изменил. Завтра в дорогу. С барахлом или без, решайте сами, – Урвик протиснулся наружу и вальяжным хозяйским шагом направился в сторону занятого им дома. Потом обернулся:

– А есть у вас музыканты? На инструментах кто-нибудь играет?

– Есть, господин барон.

– Они тоже пусть приходят. И поторопитесь там.

Настроение аристократа быстро поднималось – выпить он любил. Поэтому весь последующий день превратился в импровизированную пирушку для барона и самых приближённых его людей. Она бы продолжилась и после заката, но мёда оказалось слишком мало. К тому же часть Урвик оставил про запас. Так что вояки постепенно начинали разбредаться. Кто-то требовать добавки от местных, кто-то искать себе женщину на ночь, другие просто от нечего делать. Пара человек остались мучить сельских музыкантов, которые всё это время ни разу не выпустили инструментов из рук. От усталости они постоянно сбивались, промахивались мимо нот, но раздобревшим от алкоголя ценителям было всё равно под какой аккомпанемента гудеть похабные песенки. Урвик уже несколько раз порывался прогнать балагуров, но каждый раз тяжёлое бремя хозяина торжества мешало ему это сделать. В конце концов его людям тоже нужно отдыхать. Напротив барона сидел Фарг и поддакивал мудрым изречениям господина.

– Слушай, а может мне всех не забирать? – задумчиво произнёс Урвик хмельным голосом. Аристократ явно был под градусом, но не слишком значительным.

– На всё воля ваша, – машинально заметил Фарг, которого сейчас больше всего занимала полная кружка барона. Мёд, предназначенный на всех, уже закончился, и теперь Фарг колебался, стоит ли просить у барона добавки из той части, которую тот оставил для себя.

– На всё моя воля… – согласился мужчина, пощипывая свою худую бородку. – Хороший у них мёд получается. И живут богато. Не то что мои лодыри. Как бы и этих не заразили. А ведь можно сюда ещё через годик приехать… Сказать, чтобы денег подготовили. Э-рантэл близко – заработают.

– Как же, господин? Без вашего пригляда их оставить?

– Вот и я сомневаюсь… Раньше за ними староста смотрел, а теперь кто будет? Ты его уже кончил?

– Кончил. Еле угомонили. Он напоследок Молодому нос разбил, падаль.

– Сам ты падаль, – фыркнул Урвик. – Сильный был мужик. Надо было ему сначала службу предложить…

– Да разве смог бы он оценить вашу милость, господин?

– Не смог… – барон почесал пах. – Но предложить было надо.

Урвик хлебнул из кружки под грустный взгляд Фарга и снова заговорил:

– А хочешь я тебя женю?

Фарг пару раз неуверенно моргнул. Не то чтобы вопрос господина стал для него неожиданным, он задавал его уже не первый раз. Удивил ответ, который Фарг чуть не озвучил.

– Чего молчишь? – продолжал барон. – Выбирай любую бабу. Хоть замужнюю, хоть свободную.

– Есть у меня одна на примете… – неуверенно начал Фарг. Он тоже успел захмелеть, так что решил ответить честно, – Господин, выдайте за меня Энри.

Урвик хохотнул пару раз, потом нахмурился:

– Много хочешь. Да и что ты с ней делать будешь? Смотреть да любоваться?

– Я всё объясню, ваше благородие, – затараторил Фарг. – Вы ведь всё равно хотели её замуж отдавать. И я подумал… за меня… Почему нет? А когда она вам надоест, я с ней как с настоящей женой заживу.

Барон задумался.

– Сюда её приведи.

– Конечно, ваше благородие, – Фарг вскочил и, поймав равновесие, побежал за девушкой. Через минуту он вернулся уже с ней. Возбуждённый и обнадёженный.

– Вот, – глупо улыбнулся Фарг.

– И зачем такая спешка? – пожурил подчинённого барон. Потом обратился к Энри. – А ты не тушуйся. О твоём будущем хочу поговорить…

На этот раз дочь старосты не прятала глаза, она разглядывала барона, как будто изучая. Урвик на эту перемену особого внимания не обратил.

– Скажи ка мне, нравится тебе этот дуболом? Хочешь за него замуж?

Энри обернулась и пристально посмотрела на ублюдка, который сёк её отца и получал от этого удовольствие, который не удовлетворился наказанием и хотел продолжить мучение самого близкого ей человека, а теперь лебезил и выслуживался перед хозяином.

– Вы меня, господин, лучше в выгребной яме похороните, чем за него отдавать. И то для меня счастье будет, потому что больше никогда его не увижу.

От такого ответа ошалел даже Урвик:

– Ну, ты, девочка, даёшь, – он рассмеялся и погрозил ей пальцем. – Слышал, Фарг? Не люб ты. Иди отсюда, не расстраивай девку.

– Ты пожалеешь, сука, – прошипел Фарг, отвернувшись, чтобы услышала только Энри.

– Иди, иди, – замахал барон на подчинённого. – И горлопанов этих выгони. Хочу один остаться. А ты присаживайся, Энри. Есть хочешь?

Фарг удалился, в соседней комнате послышались его злые окрики, после чего замолчали и музыканты. Дом опустел.

– Дерзишь, девочка, ой дерзишь, – барон продолжал качать головой, но голос его звучал одобрительно. – Кто ты такая, чтобы так говорить о моём воине?

Энри не нашла, что ответить. Действительно, кто она? Обычная крестьянка, возомнившая о себе невесть что. Тогда почему она чувствовала полное моральное право презирать не только этого Фарга, но даже… барона. Аристократа.

– Ты моя женщина, – Урвик растянул рот в улыбке и притянул Энрик себе. Он сидел, поэтому его лицо уперлось девушке в живот, рука обнимала за поясницу. – Ты всё ещё дрожишь, когда я тебя касаюсь. Так не пойдёт. – Он отстранился и протянул ей свою кружку. – На, выпей.

Энри, почти не раздумывая, взяла её обеими руками и, запрокинув голову, принялась пить. Урвик довольно щурился и наблюдал. Девушка ему очень нравилась. Как она выглядела, как двигалась, даже как пила сейчас. Он коснулся её шеи, положил палец на сокращающееся горло. Нежная кожа, приятные черты, над которыми аристократ чувствовал свою абсолютную власть.

Осушив кружку, Энри вернула её барону.

– Меня не пускают к отцу…

– Опять ты за своё, – устало выдохнул Урвик. – Не пускают, значит так надо.

– Тогда почему ваши люди говорили о том… как убили его?

Барон переменился в лице:

– Не испытывай моего терпения! – рявкнул он, вставая из-за стола.

– Это вы приказали? – с каждым словом в интонациях Энри всё меньше оставалось от прежних кротких просьб, и всё больше становилось обличения, вызова.

– Ничего я не приказывал! Замолчи!

– Вы лжёте!

Ошеломлённый барон не знал, что и сказать, поэтому молча замахнулся и ударил. Девушка успела закрыться от медлительного удара, однако пьяный барон вложил в удар весь свой вес, поэтому Энри просто снесло. Она ударилась о стену и сползла на пол.

Барон усмехнулся:

– Волчица.

Девушка смотрела на него ровно так, как вчера смотрел её отец. Зло, непокрно.

– На самом деле, любая волчица – просто сука, – его улыбка стала неестественно широкой, ноздри поросячего носа затрепетали от возбуждения. Урвик набросился на Энрии, несмотря на попытки девушки вырваться, прижал её к полу.

– Молчишь? Ну, я заставлю тебя кричать, сука, – его голос сбивался от возбуждения. Урвик задрал подол её платья и начал стягивать с себя штаны. В этот момент Энри вывернулась и со всей силы лягнула барона в лицо. Урвик повалился на спину. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться. Пьяное тело слушалось плохо, но с горем пополам, опираясь на лавку, он смог подняться и утвердиться на ногах.

– Не подходите! – крикнула Энри, схватив со стола нож. Обычный разделочный нож, которым барон нарезал мясо и прочую снедь. В маленьких руках девушки он выглядел громоздко и неестественно.

– Положи, а то порежешься, – засмеялся барон и шагнул к Энри.

Он приближался без какой-либо опаски, она держала нож на вытянутых руках, и в какой-то момент руки её дрогнули. Не каждая крыса, загнанная в угол, бьётся до последнего, не каждый человек переступает через страх даже перед лицом смерти, а ведь барон и не собирается её убивать. В такие моменты как будто не успеваешь выбрать. Поступок просто происходит, а смыслом его наполняют уже после, когда он становится воспоминанием. Не успела выбрать и Энри, она просто шагнула навстречу. Нож скользнул по рёбрам, порвал рубаху и вошёл под кожу.

Урвик зарычал и оттолкнул девушку от себя. На этот раз Энри устояла, но теперь она и пошевелиться не могла. Последние силы покинули её, всё тело стало каким-то мягким и непослушным, руки слабыми, а дыхание частым.

– Ах ты! Мразь!!! – Урвик вытащил нож. Рубашка начала окрашиваться в красный, а самого барона повело в сторону. Он упёрся рукой о стену, вдруг скрючился и принялся исторгать из себя выпитое.

В какой-то момент Энри очнулась и бросилась бежать.

– Стой, тварь!!! – кричал, отплёвываясь барон. Он тут же рванул за ней, но куда там. Ноги его запутались, и он грохнулся об пол. На этом сознание временно покинуло его благородие.

Потом кто-то звал, пытался чем-то напоить, но Урвик снова всё выплюнул.

– Господин, вы живы? – потом в сторону. – Ещё зелье!

– Идиоты, вашу мать! – прохрипел аристократ. – Поймайте эту суку!

Он замахал руками и, видно, кого-то зацепил, потому что вдруг снова упал.

– Уроды недоразвитые… – мужчина тяжело сел, держась за порезанный бок. – Она меня еле поцарапала. Ко мне приведите… Что-то нехорошо.

– Господин, нужно остановить кровь, – сказал Фарг.

– Без тебя не догадался бы! – Урвик собрал руками только что выплюнутое им зелье и полил рану. – Не надо ещё зелий. До кровати мне помоги…

* * *

Проснулся барон около полудня. Во рту будто кошки гадили, а в теле – слабость. Впрочем проснулся не сам.

– Ваше благородие…

– Пошёл вон.

– Ваше благородие, на дороге всадники…

– Пошёл вон!

– Фарг сказал, что двое из них точно аристократы, а ещё один – вылитый Газеф Строноф…

– Что?!

Глава 7. Назарик

Я лежал на песке, закинув руки за голову, и смотрел в чистое голубое небо. А вот солнца на нём не было. Блу Планет не стал его добавлять. В остальном сколько бы я ни присматривался, глаз никак не цеплялся ни за какое несоответствие, которое выдало бы, что надо мной имитация, а не настоящий небосвод. На самом деле на высоте около двухсот метров шестой подземный этаж Назарика заканчивался потолком.

Несмотря на отсутствие солнца, кругом было светло как днём. Это искусственное небо даже грело, будто где-то наверху из ничего рождались солнечные лучи. Приятно обжигал горячий песок арены.

«А ведь в этом мире, наверное, существуют и настоящие пляжи, и настоящее море… В той жизни я ни разу не купался в естественном водоёме.Мы успели отравить Землю настолько, что это стало просто небезопасно для здоровья. Но там наверху меня ждёт совершенно нетронутый мир, чистый, первозданный, гипоалергенный экофрэндли делюкс. Скорей бы…»

Конечно, я уже выходил наружу прогуляться по окрестностям, но меня тянуло дальше, за горизонт. Хотелось попутешествовать, посмотреть на заснеженные горы, бескрайнюю степь, вековой лес и мёртвую пустыню, на маленькие деревни, большие города и блистательные столицы, на людей и нелюдей…

– Господин Абель! – крикнула Аура. – Мишени готовы!

Аура и Маре – сестра и брат, близняшки, а также стоуровневые стражи шестого этажа. Формально обоим было семьдесят шесть, на вид – лет по десять.Объяснялось это медленным взрослением долгоживущей расы тёмных эльфов, к которой они принадлежали.

Без понятия, где сейчас был её брат, Аура же помогала мне с тренировкой. Находились мы на тренировочной арене, представлявшей из себя реплику римского колизея.

Что ж. Я пришёл сюда не в небо пялиться, а совершенствовать боевые навыки. Поэтому, услышав слова Ауры, я тут же вскочил на ноги. На мне была всё та же проклятая броня падшего крестоносца (без кольца), на поясе – любимый боевой молот, выкованный собственными руками. Я мгновенно выхватил его, одновременно оценивая расположение мишеней.

Ловко замахнувшись, бросил молот в первую мишень, за ним потянулась прочная адамантитовая цепь, крепившаяся другим концом к моему поясу. За мгновение до того, как молот разнёс бы цель вдребезги, я дёрнул цепь обратно. Воздух перед массивным навершием взорвался, снеся деревянного болвана. Молот прыгнул обратно в руку.

«Легче лёгкого», – подумал я, а в следующий момент Аура скомандовала:

– Огонь!

Стоявшие по четырём сторонам арены огненные элементали начали обстреливать меня фаерболами. Теперь приходилось сбивать мишени, одновременно уходя от огненных снарядов. Сложность заключалась в том, что молот не должен был их касаться (иначе кукла просто разлеталась на куски). С другой стороны, если я останавливал его слишком рано, воздушный взрыв, создаваемый артефактным оружием, не причинял мишени никакого вреда. Огненные шары заставляли двигаться. На самом деле нанести вред они могли только моему самолюбию, к тому же в игре урон я обычно впитывал… но тут была не игра.

Придуманное мной упражнение развивало чувство дистанции и контроль оружия. И путь мне предстоял значительный. Сначала я вообще пытался управлять молотом исключительно при помощи цепи, то есть не возвращая его обратно в руку, но эта задача оказалась со звёздочкой.

– Бах! – одна из мишеней взорвалась деревянными щепками. Я скривился, вернул молот и в последний момент увернулся от гудящего огненного шара. Разворот и новый бросок. Дёргаю за цепь, магический взрыв высвобождает воздушную волну, и мишень отлетает прямо в огненного голема.

«Так тебе», – проскочила мстительная мыслишка.

Но мишени ещё остались, тренировка продолжилась.

В такие моменты я немного завидовал Момонге. Да, магу тоже нужно уметь оценивать дистанцию, но все его «боевые приёмы» сводятся к касту заклинаний, а вместо уворотов он может просто поставить магический щит. У меня было не так. Я легко выполнял любой приём, но выстроить полноценный рисунок боя не мог. Мозг не успевал просчитать следующее движении, а мышечной памяти или боевой интуиции у меня просто не было. Я будто был танцором, знающим самые сложные движения, но не способным объединить их в танец.

Очередной огненный шар развеял молотом, потом крутанул цепь над собой и прямо так запустил оружие к последней мишени. Отшаг назад, чтобы пропустить ещё один фаербол, и рывок цепи. Мишень с грохотом вылетела из земли, молот вернулся в руку.

– Прекратить огонь, – скомандовала Аура элементалям.

Я оглядел результат своей работы:

– Неплохо, неплохо.

В этот раз сломал только одну, две сбил со второго раза. Я тут же достал из инвентаря блокнот и чирканул пару пометок шариковой ручкой.

Вдруг моё внимание привлекла небольшая женская фигура, вышедшая на песок арены. Чтобы не ждать, пока девушка дойдёт, размахнулся молотом и ударил. По воздуху. Молот вспыхнул фиолетовым, раздался звук бьющегося стекла и пространство в месте удара как будто разбилось.

Вообще порталы в Назарик (но не из него) могла открывать только Ауреол Омега. Так что молот не должен был сработать. Однако в границах арены этот запрет по понятным причинам не работал. Рядом со мной образовался пространственный разлом, другой вход в который открылся перед девушкой. Она шагнула в него и, оказавшись передо мной, поклонилась.

– Какие-то новости, Нарберал? – спросил я.

– Да, владыка, – выпрямилась она. – Аврелий просил передать, что выполнил одно из ваших поручений и просит пояснений по второму.

– Понятно, – кивнул я.

Сегодня роль моего секретаря выполняла Нарберал Гамма – одна из шести боевых горничных Плеяд. Изначально мне просто нужен был постоянный сопровождающий, который мог пользоваться [Сообщением] и знал планировку Назарика. Уже потом оказалось, что иметь секретаря, когда пытаешься делать сразу много дел, – очень удобно. Пока я не определился, кого именно хочу видеть на этой роли, однако Нарберал мне определённо нравилась. Спокойная, рассудительная, деловая. Она не пыталась восхвалять меня при каждом удобном случае, да и вообще умела вести себя довольно незаметно. Я не обманывался по поводу её ко мне отношения. Понятное дело, что для Нарберал Гаммы, как и для любого другого обитателя Назарика, мы с Момонгой были высшими существами, божествами с большой буквы и бла, бла, бла. Зато она в отличие от многих не считала нужным постоянно об этом говорить.

Внешне Нарберал, само собой, была писаной красавицей, настоящей восточной леди. Этим она походила на свою старшую сестру – Юри Альфу. Обе девушки имели ярко выраженную азиатскую внешность. Но если Юри, хотя и носила образ строгой учительницы, была по сути чуткой и мягкой милфочкой, то Нарберал и выглядела, и вела себя, как ледяная королева. Чистая белая кожа, убранные в тугой хвост чёрные волосы, тонкие бледные губы только подчёркивали её сходство с прекрасной мраморной статуей. Но смутить Наребрал было возможно (у меня раз получилось). В такие моменты она делалась бесконечно милой и беззащитной, хотя и не надолго.

(Иллюстрация)

– Может быть, какие-то новости от Альбедо или Момонги? – спросил я.

– Нет, владыка Абель. Только от Аврелия.

Я повесил молот на пояс и ещё раз оглядел результат своей тренировки. Аура уже носилась между поверженными деревянными чучелами, подгоняя двух массивных драконидов, которые возвращали арене вид «по умолчанию».

– Эй, Аура! – позвал я. – Подойди, пожалуйста.

Открывать новый пространственный разлом я не стал – просто не успел бы, к тому же эльфийке нравилось носиться, как пинбольный шарик. Зачем лишать ребёнка возможности побеситься?

– Звали, владыка Абель? – подскочила ко мне Аура и тут же широко улыбнулась.

– Конечно, звал, красотка! – я с большим удовольствием потрепал её по непослушным золотистым волосам, девочка зажмурилась от удовольствия.

Пожалуй, эта мелкая тёмная эльфийка была чуть ли не единственным ожившим НПС, который меня не напрягал. Из всех обитателей Назарика она казалась самой живой, непосредственной, настоящей. То ли из-за прописанного создательницей бойкого характера, то ли по причине юного возраста. С другой стороны, её нытик-брат меня скорее раздражал, поэтому вряд ли дело было только в возрасте. Признаться, я и в той жизни не слишком любил детей, а вот Аура мне нравилась. В том числе потому, что с ней можно было общаться, как со взрослой.

Элегантный костюмчик эльфийки подчёркивал её непоседливый характер. В нём она выглядела по-мальчишески, как маленькая наездница. Он включал в себя свободные плотные брюки белого цвета, такую же жилетку с золотыми пуговицами и удобную красную рубашку из драконьей чешуи. На руках – толстые кожаные перчатки в заплатках. И, как завершение образа, глаза разного цвета (зелёный и голубой).

– Привет, Нарберал, – приветливо замахала рукой Аура.

– Здравствуйте, госпожа Аура, – поклонилась Нарберал Гамма.

– Мне пора, – обратился я к девочке. – Но прежде чем уйти, я хотел с тобой кое о чём поговорить.

Эльфийка подняла на меня внимательные глаза.

– Когда вы с братом отправляетесь исследовать лес?

– Не знаю. Альбедо ничего об этом не сказал, – Аура пожала плечами, потом ухватила меня за руку. – Владыка Абель, разрешите я отправлюсь прямо сейчас. Одна. Маре такой неуклюжий, он будет только мешаться.

Я улыбнулся, попутно подмечая, что Нарберал встала ещё более прямо и поджала губы. Горничная явно не одобряла поведение Ауры, но не считала себя вправе сделать ей замечание.

– Нет, вы пойдёте вместе, – покачал я головой. – Ты хорошо ориентируешься в лесу и разбираешься в зверях, зато Маре гораздо больше понимает в растениях. Поэтому я рассчитываю, что ты присмотришь за ним. Всё-таки ты его старшая сестра.

– Я с него глаз не спущу, – приосанилась девочка.

– Хорошо, – кивнул я. – сходите вместе с ним к Гибилу, расспросите его, какие травы, минералы и части тел магических животных были бы для него полезны… И ещё. Думаю, в горных породах и руде вы с братом разбираетесь одинаково плохо. Попросите у Гибила кого-нибудь, кто в них ориентируется. Третий специалист не помешает. Запомнила?

Девочка кивнула.

– Потом… Момонга сейчас составляет карту окрестностей. С ним тоже переговори. Возможно, он поставит вам парочку дополнительных заданий… хотя Альбедо, наверное, об этом скажет… Короче, главное про Гибила не забудь. Только сходи к нему вместе с Маре. Не одна. Пусть услышит всё лично от нашего мастера-кузнеца.

– Как скажете, владыка Абель! – эльфийка показала большой палец. – Всё сделаю.

– Вот и молодец. Занимайся.

Аура убежала, а через десяток секунд во вспышке портала исчезли и мы с Нарберал.

Изначально гильдейские кольца Момонга раздал только стражам этажей, однако ещё одно я затребовал для своего секретаря, так что Нарберал Гамма теперь тоже могла свободно перемещаться по всему Назарику. Скоро, думаю, их получат все Плеяды. Всё равно этих колец ещё полно, нечего им лежать мёртвым грузом.

Переместились мы с Нарберал на десятый этаж в великую библиотеку Назарика – Ашурбанипал. Величие её заключалось прежде всего в величине́. Касательно же содержания… ну, я знаю, что Табула натащил сюда кучу пиратского хентая и разной другой эротики со всего мира. Сам я, конечно, об этом только слышал, искать не пробовал.

Неприятным сюрпризом для меня стало, что книги оказались на японском. А я не читаю на японском. Если так подумать, то и разговаривать Момонга и неписи, по идее, должны на нём же, однако я их почему-то понимал. Потом мне вспомнилось, что Нейронист как-то допросила пленницу из деревни. Тогда я понял, что в этом мире явно что-то не так с устной речью. С другой стороны, удобно.

Библиотека, впрочем, мне понадобилась не затем, чтобы причаститься тайн озабоченного согильдийца. Я пришёл за информацией. Но, столкнувшись с иероглифами вместо букв, решил переложить поиск на местных обитателей. Как-то так и получилось, что я назначил одного из них своим замом по науке. Мой выбор пал на Аврелия – одного из шести личей-оверлордов, то есть обладателя того же класса, что и у Момонги. Назвали моего зама по науке в честь римского императора Марка Аврелия. Того самого. Собственно, это единственная причина, по которой я его выбрал. И вот он выполнил своё первое задание. Остаётся проверить, насколько успешно.

После телепортации мы с Нарберал Гаммой оказались не в основном помещении библиотеки, а в небольшом читальном зале. Ничем примечательным его интерьер не отличался: десяток столов из тёмного дерева, по два резных стула с мягкими сидениями у каждого стола, у стен – белые греческие колонны, между которыми стояли шкафы с книгами, потолки метра три. Тёплый свет, излучаемый множеством золотых подсвечников, создавал спокойную атмосферу. Аврелий был уже здесь:

– Приветствую, владыка Абель, – прошелестел лич, поклонившись.

– Здравствуй, – я уселся в кресло за один из столов. Нарберал встала сбоку за мной. Достав из инвентаря блокнот и ручку, я решил сразу перейти к делу. – Сначала анкеты.

– Все обитатели Назарика опрошены, – Аврелий указал на солидную стопку бумаг.

– Хорошо, начнём с отношения к людям. Как ответили? В общих словах.

– Прошу простить меня, владыка, но я не смогу ответить на этот вопрос. Я хотел получить пояснения как раз относительно этого задания.

– Понятно… Что тебе не ясно?

– Без вашего прямого приказа я не могу читать что-то столь личное…

Я глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула:

– Аврелий ты умеешь использовать [Сообщение]?

– Умею, владыка, – прошелестел лич.

– Хорошо, – я кивнул ему, потом обратился к горничной. – Нарберал, я ведь объяснял тебе задумку своего эксперимента с кармой?

– Объясняли, владыка Абель.

– Отлично. Тогда отправляйтесь в сокровищницу. Объяснишь детали Актёру. К моему приходу готово должно быть и оборудование, и подопытные. Мы с Аврелием будем… минут через пятнадцать.

– Что-то ещё, владыка Абель?

– Нет, можешь отправляться.

Спустя мгновение Нарберал исчезла в телепортационной вспышке.

– Отлично, теперь ты, – я вернулся к своему заму по науке. – Хорошо, что поднял вопрос конфиденциальности. Итак. По всем вопросам, которые мы обсуждаем, у тебя полный доступ к любой информации. Если я прошу опросить стражей, найти что-то в библиотеке, получить опись сокровищницы или характеристики отдельного артефакта – да что угодно, ты должен знакомиться с содержанием. Я жду, что ты каждый раз сможешь доложить о результате устно. С другой стороны, любая добытая информация остаётся между нами, кроме случаев, когда я прямо разрешу рассказать что-то посторонним. Или если прикажет Момонга. Так. Библиотека. Я разрешил привлекать твоих коллег к поиску информации. Им можешь озвучивать весь мой запрос или его часть… как посчитаешь нужным. Главное, чтобы нужная информация была найдена в кратчайшие сроки. С этим понятно?

– Спасибо за пояснение, владыка. Теперь мне всё ясно, – поклонился лич.

– Хорошо, тогда в следующий раз жду от тебя доклада по результатам анкетирования.

Лич поклонился, дескать слушаюсь.

– А теперь… суккубы. Давай сразу к способностям. Ментальная магия.

– Использование ментальной магии – одна из черт, которая объединяет почти всех суккубов. Они имеют к ней склонность от природы, хотя и не такую явную, как, например, иллитиды. Чаще всего суккубы применяют ментальную магию для манипуляции своими жертвами, иногда в бою. Некоторые выбирают ментальную магию в качестве основной профессии…

– Хорошо, меня интересуют неспециалисты. Насколько они сильны в ментальной магии? Бывает ли, что такие суккубы пользуются способностями неосознанно?

– Бывает, – кивнул Аврелий. – У неспециалистов гораздо чаще. Например, во время убеждения собеседника суккуб может добавить к обычным риторическим приёмам ещё и слабое ментальное внушение.

– А что-нибудь более значительное? – продолжил я расспрос. – Попытка обольщения, вторжение в сон…

Лич задумался.

– Есть же среди суккубов совсем неопытные, которые только осваивают свои ментальные способности? Не от рождения же они ими владеют.

– К сожалению, мне не удалось найти ничего о том, как эти демоны появляются на свет.

Я тяжело вздохнул.

«Конечно. Зачем разработчикам прописывать детали, вроде механизма рождения суккубов? Всё равно эту расу добавили в основном для фансервиса».

– Позвольте высказать предположение, владыка, – осторожно спросил лич.

– Конечно, Аврелий. Я жду от тебе не простого пересказа добытой информации, а полноценной аналитики. Сейчас и в будущем.

– Благодаря за оказываемое доверие, – снова поклонился мой зам по науке.

– Так. Завязывай расшаркиваться и излагай.

– Суккуб – это женская разновидность демона похоти, – начал Аврелий, будто лектор. – По своему облику и способностям суккубы крайне разнообразны, поэтому прежде всего их делят на свободных и связанных…

Я представил Альбедо и рядом её же, но обвязанную десятком верёвок и без одежды. Несколько раз моргнул.

– Свободные суккубы предоставлены себе, – продолжал лич. – Они охотятся и выбирают жертву для поддержания жизни по собственному усмотрению. У связанных есть хозяин. Его наличие, с одной стороны, позволяет суккубу утолять голод за его счёт, с другой, вынуждает демона выполнять приказы…

«Интересно, к какому виду принадлежит Альбедо? Вроде бы явного хозяина у неё нет, хотя свободной её тоже не назовёшь – всё-таки принадлежит гильдии и подчиняется высшим существам… Подождите ка...»

– Аврелий, я правильно понимаю, что под «питанием» ты подразумеваешь… сексуальное удовлетворение?

– Именно так, владыка, – подтвердил лич. – Демоны похоти возбуждают желание в других разумных, после чего поглощают его вместе с жизненной силой. Физическое тело суккуба, если оно есть, поддерживается обычной пищей. Однако, если при этом демон не удовлетворяет свою основную потребность, он всё равно погибает. Агония растягивается на долгий срок. Сначала суккуб медленно сходит с ума, после чего пожирает себя изнутри. Впрочем обычно оголодавший демон решается на самоубийственный поступок или кончает с жизнью собственноручно. Неосознанное использование способностей может быть признаком приближающегося безумия. В этом и состояла моя догадка, владыка.

«Твою то мать! Если Альбедо действительно потихоньку сходит с ума, её срочно нужно спасать… Но как? Неужели мне придётся делать это лично?»

Я машинально коснулся кольца, которое получил от Актёра Пандоры. Оно полностью защищало меня от ментальных воздействий демоницы, а также, видимо, лишало её единственного источника пропитания. Или не единственного?

«Во-первых, с чего я взял, что она выбрала меня хозяином? Потому ли, что Момонга изменил её описание? Маловато для вывода. Может быть, это ещё ничего не значит. А во-вторых, разве суккуб, приобретя хозяина, не может развлекаться с другими? Чёрт возьми… Я не смогу приказать Альбедо с кем-то переспать… Но спросить нужно».

К добру ли, к худу Аверелий тут же опроверг моё предположение:

– Связанный суккуб может вступать в половые контакты с другими разумными, даже подпитываться от этой связи, однако без взаимодействия с хозяином всё равно обречён на безумие и смерть.

У меня осталась последняя надежда: «возможно, я всё-таки не хозяин Альбедо. С чего бы в конце концов?»

– Хорошо. Как можно определить свободный суккуб передо мной или связанный? А во втором случае – как выяснить, кто его хозяин?

– По способности питаться от случайных разумных. Также суккуб сам чувствует связь с хозяином.

– То есть честный суккуб сам ответит на мой вопрос?

– Именно так, владыка, – подтвердил Аврелий. – Демон чувствует особую связь с хозяином.

– И на что она похожа? Как проявляется?

Лич задумался:

– Суккуб её только чувствует, а чувства есть субъективные переживания объективного состояния, поэтому описанию они поддаются крайне плохо. Впрочем чаще всего чувство суккуба к своему хозяину сравнивают с любовью. Внешне форма её проявления разнится от романтической влюблённости до маниакального увлечения. С другой стороны, общеизвестно, что суккубы не способны любить, поэтому подобное сравнение критикуется в большинстве изученных мной источников. Это сравнение носит чисто внешний характер.

Мне стоило огромных усилий не схватиться за голову.

«Даже если на самом деле хозяином Альбедо я не являюсь, содержательно наши отношения ничем не отличаются… И что мне с этим всем делать?!»

Глава 8. Назарик

Последнее время Альбедо всё чаще замечала за собой излишнюю эмоциональность. Любая мелочь могла привести её в ярость или восторг. Пока демонице удавалось сдерживать эти вспышки внутри, но, если они не прекратятся, срыв станет вопросом времени.

Особенно тяжело девушке было после той прогулки с владыкой Абелем. Когда Альбедо впервые захотела вновь пережить те прекрасные мгновения в своей памяти, она будто наткнулась на невидимую стену. На душе вдруг стало пусто, тоскливо и очень одиноко. Альбедо могла воспроизвести каждую мелочь, но воспоминания почти не вызывали тепла и… внутренней жизни.

Потом владыка вызвал её по очередной рабочей задаче. Он был холоден, общался с ней исключительно вежливо, а той связи, которую демоница чувствовала прежде, больше не было. Он даже отдал ей гильдейское кольцо, и Альбедо на несколько мгновений ощутила себя счастливой. Однако её романтические чувства были очень уязвлены после того краткого и очень формального свидания с любимым.

В конце концов Альбедо выяснила причину происходящего. Владыке Абелю очень не понравилось, как она обошлась с пленницей. Наверное, именно поэтому он стал так холоден с ней. Но Альбедо была не из тех, кто унывает из-за малейших трудностей. Напротив, она принялась за работу с удвоенным усерднее, надеясь заслужить прощение. И усилия не пропали зря.

В какой-то момент всё изменилось. Стена не исчезла, но как будто стала проницаемой. Вот и сейчас Альбедо в очередной раз вспомнила, как вела владыку Абеля по коридору, как много приятных слов он сказал ей перед малым тронным залом, как сломал ради неё дверь. Сердце девушки тут же забилось чаще, щёки порозовели.

«Нет, сейчас не время», – подумала Альбедо. Перед девушкой стояла чрезвычайно острая проблема, решить которую было необходимо в кратчайшие сроки. Недавно с ней связалась Люпус Регина – одна из шести боевых горничных Плеяд. Сегодня она удостоилась чести сопровождать владыку Абеля, помогая ему в качестве секретаря. Люпус оповестила демоницу, что через час ей следует быть у врат тронного зала. Высшие существа собирали стражей этажей на какое-то мероприятие, и Альбедо полагалось на нём присутствовать.

Как только связь по [Сообщению] оборвалась, Альбедо переместилась при помощи гильдейского кольца в небольшой закуток тронного зала. Это место было выделено демонице её создателем – здесь хранились все вещи девушки. Кровать отсутствовала (она бы просто не поместилась), поэтому Альбедо выпросила у владыки Момонги кольцо пропитания, которое позволяло серьёзно снизить потребность в воде, пище и сне (просить что-то такое у владыки Абеля девушка стеснялась). Однако даже с кольцом выносливое тело стоуровневого демона последнее время ощущало усталость. Ведь Альбедо с момента переноса в новый мир ни разу не спала. Но не усталость так беспокоила суккубу.

Альбедо очень аккуратно взяла в руки ценнейшее своё сокровище – небольшую картонную коробку. Дело в том, что создатель выделил демонице только одно платье, которое девушка носила не снимая, зато у неё был целый набор нижнего белья. Альбедо открыла коробку, медленно перебрала всё своё богатство и ужаснулось. Ей нечего надеть!

Последнее время демоница слишком часто вспоминала владыку Абеля, отчего ей приходилось снова и снова заглядывать в коробку. Но теперь, как назло, внутри не осталось ни одного нового комплекта, а ведь раньше она даже не задумывалась о трудностях подобного характера. Все бытовые проблемы раньше… как будто не существовали.

Когда девушка представила, что случится, если она не успеет за оставшийся час решить вопрос с бельём, ей стало дурно. И это только одежда… Впервые с момента переноса в новый мир перед Альбедо встала задача такого высокого уровня сложности. Ей придётся приложить максимум усилий. Но она обязана справиться!

* * *

Местом сбора естественным образом оказалось небольшое светлое помещение перед тронным залом, главной достопримечательностью которого были массивные тёмные двери в этот самый тронный зал. Они сильно выделялись из окружения, будто портал в бездну. На левой створке в барельефе был запечатлён костлявый демон с острыми когтями и страшной мордой, на правой – прекрасная дева-ангел.

Первым у дверей-врат появился Демиург – страж седьмого этажа. Круглые очки демона вопреки обыкновению висели на грудном кармане оранжевого пиджака, в глазах-брильянтах переливался свет.

Вскоре к нему присоединились Коцит (четырёхрукий морозный инсектоид в два с половиной метра ростом, покрытый толстым панцирем цвета льда, страж пятого этажа), а также близнецы Аура и Маре (тёмные эльфы, стражи шестого). Из портала-врат выплыл Виктим (страж восьмого этажа, бледно-розовый эмбрион с ангельским нимбом и ветками-крылышками). Из-за особенностей строения он не мог экипировать кольцо гильдии, поэтому перемещался между этажами через врата, которые открывала его подчинённая – Ауреол Омега.

Последними почти синхронно перед дверьми в тронный зал появились Альбедо (страж десятого этажа и смотритель за всеми остальными стражами) и Шалтир (прелестная девочка-вампир, одетая в старомодное пурпурное платье, а также страж первых трёх этажей, сильнейшая среди коллег за исключением разве что Гаргантюа). Самого Гаргантюа, охранявшего четвёртый этаж, никто увидеть не ждал просто потому, что тридцатиметровый каменный голем не влез бы даже в тронный зал. К тому же у него не было сознания и личности.

До назначенного времени оставалось около пяти минут. Каждый из присутствующих ждал по-своему: Демиург стоял, уверенно заложив руки за спину, Аура откровенно скучала, Альбедо периодически поправляла и так идеально сидевшее платье, Шалтир обмахивалась веером, стреляя то в Ауру, то в Альбедо оценивающим взглядом. Первой молчание нарушила маленькая эльфийка:

– Демиург, почему ты без очков?

Излучаемая демоном уверенность тут же потускнела, он машинально потянулся поправить отсутствующие на носу очки, но рука застыла на пол пути:

– Я выполнил ряд задач недостаточно качественно… Это напоминание и наказание.

– Да? А я думала, первой что-нибудь испортит Шалтир, – совершенно невинным голосом поделилась Аура.

– Что ты там сказала, малявка?! – моментально вспыхнула вампирша, прежде строившая из себя элегантную леди.

– Немедленно прекратите, – строго сказала Альбедо. Однако фигурантами намечающейся ссоры были взбалмошная девица и ребёнок. Замечание демоницы не подействовало совершенно.

– Наверное, это только потому, что Шалтир пока вообще ничего не поручали… – продолжила рассуждать эльфийка, беззаботно покачиваясь на носках.

Вампирша зарычала:

– Да я, между прочим, всё это время охраняла самый опасный участок!

Маре, как обычно стесняясь, подёргал Ауру за руку:

– Не надо, сестра…

Но эльфийку так просто было не остановить:

– Слышала я, как ты его охраняла! В библиотеке в разделе для взрослых, – сказала Аура и состроила глупую мордочку.

Шалтир взвизгнула и попыталась схватить девчонку за волосы, но та со смехом принялась убегать от вампирши, попутно отпуская едкие комментарии:

– Шалтир, Шалтир, хватит бегать! Вся набивка из лифчика выпадет!

Ещё бы чуть-чуть и вампирша начала превращаться в истинную форму, но тут в очередной раз вмешалась Альбедо:

– Прекратите немедленно! Коцит.

Большой жук понял начальницу с полуслова и, подхватив взбесившуюся Шалтир за талию, поднял её в воздух:

– Хватит. Дурачиться, – тяжело выдохнул инсектоид.

– Отпусти меня! – начала вырываться Шалтир, неловко дёргая ногами. Впрочем, если бы девушка была настроена серьёзно, то освободилась без особых усилий. Пока вампирша себя контролировала. Пока, потому что Аура и не думала останавливаться. Эльфийка развернулась и показала Шалтир язык.

– А ещё знаешь что? – не унималась девчонка. – Я дольше всех была с владыками! Сначала с владыкой Момонгой, а потом пол дня помогала владыке Абелю! А ещё, ещё он назвал меня красоткой! – последнее слово Аура произнесла особенно громко и горделиво выпятила отсутствующую грудь.

Взгляды всех присутствующих мгновенно скрестились на эльфийке. Заинтересовался даже Виктим, который до того поглядывал на погоню совершенно безучастно. Шалтир тоже перестала вырываться. Напротив девушка задумчиво приложила острый ноготок к губам и вообще постаралась принять более привлекательную позу, хотя сделать это, оставаясь висеть в больших лапах Коцита, было непросто. Но если большинство новость просто удивила, то у Альбедо чуть не остановилось сердце.

Она быстро осмотрела знакомый в общем-то облик Ауры, потом мысленно сравнила с собой. Демоницу прошиб холодный пот – ни единой похожей черты! Миниатюрная загорелая блондинка с разными глазами, плоская как доска. А она? Длинные чёрные волосы, бледная кожа, высокий рост, уверенная тройка и ничуть не менее примечательные нижние девяносто. А потом Альбедо вспомнила про самое главное! Аура была эльфийкой, как и владыка Абель, когда принимает человеческую форму. Она же, Альбедо, демон. Представитель единственной расы, которую её возлюбленный на дух не переносит. Как она могла надеяться хоть на что-то?!

Пока Альбедо предавалась самоуничижительной рефлексии вокруг маленькой эльфийки начал образовываться круг заинтересованных. С каждым новым вопросом от стражей Аура всё больше задирала нос, девочке чертовски нравилось находиться в центре внимания.

– Это очень хорошо, что ты понравилась владыке Абелю, – вдруг сказала Шалтир. Коцит не спешил ставить вампиршу на землю, а той как будто и так было удобно. Эльфийка от слов соперницы мгновенно напряглась:

– Что это ты имеешь в виду?

– Если владыке Абелю нравятся миниатюрные девушки, то и я ему нравлюсь. А у тебя всё равно нет шансов.

– Ещё как есть! Это у тебя нет шансов! – возмутилась Аура.

– Ты даже не знаешь, что мужчине нужно от женщины, – Шалтир заговорила тем чарующим томным голосом, который для неё, как для истинного вампира, был чем-то естественным. Одновременно девушка скрестила руки на груди, очень умело подчёркивая свои небольшие достоинства.

– Да всё я знаю, а ты всего лишь старая консерва!

Маре продолжал успокаивать сестру, однако с прежним успехом. Альбедо была погружена в собственные трагические переживания, остальным же, видимо, было банально интересно, во что выльется новая перепалка. Мужская половина стражей раньше не особо задумывалась о чём-то подобном, поэтому увлечённо наблюдала за развитием новой для них темы.

– Мой замечательный создатель специально сделал меня такой! – замечталась Шалтир. – Владыка Абель любит миниатюрных девушек, а владыка Момонга – нежить, совсем как я. Я буду служить высшим существам не только как страж, но и как женщина. Это так прекрасно! Как бы мне хотелось, чтобы они воспользовались мной вместе!

– Шалтир! – прервала вампиршу Альбедо, возвращаясь в реальный мир. – Как ты смеешь даже думать о чём-то таком?! Ты мелкая извращенка! Не смей больше произносить это вслух.

– Такой меня создал владыка Перорончино, – ничуть не смутившись ответила вампирша. – Мужчинам нравятся испорченные девочки. Хотя тебе то об этом откуда знать? – Шалтир высокомерно хмыкнула и задрала нос. – Лошади вроде тебя созданы для работы, так что иди дальше копайся в своих скучных бумажках. Я позабочусь, чтобы владыка Абель и владыка Момонга были окружены женским теплом и заботой.

Альбедо, измученная самокопаниями, не нашла, что ответить, поэтому чуть не бросилась на заносчиваю вампиршу с кулаками. Шалтир не осталась в долгу: от неё во все стороны распространилась жажда крови. Вампирша легко вывернулась из лап Коцита и мгновенно приготовилась принять боевую форму. Как и Альбедо. Аура благоразумно шмыгнула за спину Демиурга, утягивая за собой растерянного брата.

Чем бы в итоге закончился конфликт, неизвестно. Остальные присутствующие побаивались вставать между начальницей и сильнейшим стражем. Однако в этот момент створки тёмной двери вздрогнули и начали открываться. Противостояние между девушками прекратилось, все стражи оправились, чтобы предстать перед высшими существами в лучшем свете.

Тяжёлые двери наконец остановились. Перед стражами открылся проход в гигантский мрачный зал. По обоим краям от основного прохода тянулись ряды массивных колонн, уходящих ввысь к мрачным сводам высокого потолка. На каждой колонне висел красный флаг с уникальным гербом одного из высших существ. Помещение освещалось несколькими гигантскими люстрами, источавшими холодный голубой свет. От самых дверей и до противоположной стены зала протянулась широкая ковровая дорожка, оканчивающаяся у подножия величественного трона. За ним висело большое алое полотно – знамя гильдии Айнз Оал Гоун.

(Иллюстрация)

Группу стражей возглавляла Альбедо, остальные молча шли за ней. Их маленькие фигуры терялись в пространстве зала, построенного будто для великанов, а никак не для существ человеческих размеров. Обстановка давила, сам воздух казался стражам священным, каждое знамя – реликвией. Они не смели поднять глаз, хотя мечтали среди сорока одного найти флаг, принадлежавший их создателю.

Трон пустовал. Владыка Момонга и владыка Абель стояли по обеим сторонам от него, ожидая стражей. Оверлорд был облачён в свою привычную чёрную мантию, в руке держал посох гильдии – оружие, сравнимое по силе с мировым предметом. Абель вопреки обыкновению предстал перед стражами в щёгольском дублете насыщенного синего цвета. Костюм был богато расшит серебряной нитью. Чёрные дуэльные перчатки, высокий воротник и широкополая кавалерийская шляпа придавали мужчине хищный вид. На груди у самого горла ярким пятном алел хулиганский шейный платок.

Стоило Альбедо увидеть владыку Абеля в новом образе, как бедная демоница больше не смогла оторвать от него взгляда. Он был совершенен всегда, но сейчас казался ей совершенным вдвойне. Вдруг Альбедо показалось, что он посмотрел на неё и улыбнулся. Она чуть не сбилась с шага, в ушах застучали частые удары пульса. Показалось или нет? Альбедо ощущала владыку Абеля еле-еле, совсем не как в тот раз в коридоре, однако тянуло к нему много сильнее прежнего. Девушка прилагала гигантские усилия, чтобы не сорваться на бег. Она так хотела коснуться его, упасть в его нежные объятия или даже… поцеловать. Мысли демоницы стали вязкими и тяжёлыми, она давно перестала понимать свои чувства и реакции, теперь же отдалась им без остатка. Сейчас Альбедо просто и беззастенчиво любовалась каждой чертой своего прекрасного принца.

Трон стоял на небольшом возвышении, к которому вела лестница из десятка ступеней. Сбоку у её подножия стояла Люпус Регина Бета и Аврелий – зам владыки Абеля по науке. Стражи достигли основания лестницы и встали в линию перед высшими существами, затем синхронно, будто репетировали многие годы, опустились на колено и склонили головы. В тронном зале повисла мёртвая тишина.

Нарушил её владыка Абель, глубокий уверенный голос разнёсся по всему гигантскому залу. Он пробирал до самых костей, внушал трепет и восхищение:

– Стражи Великой Гробницы Назарик! Шалтир Бладфоллен, Коцит, Аура Белла Фиоре и Маре Белла Фиоре…

Альбедо почувствовала нарастающую внутреннюю дрожь. Сейчас владыка Абель назовёт и её имя…

– Альбедо!

Ей показалось? Нет, он произнёс его как-то иначе!

– Встаньте, поднимите головы.

Взгляды стражей сконцентрировались на одном из их повелителей.

– Многое случилось за последнее время, – начал Абель размеренно. – Наш дом, Назарик, переместился в другой мир, изменились и мы. В этот тяжёлый момент нам с Момонгой очень не хватает наших товарищей и ваших создателей. Каждый из них был бы счастлив оказаться среди нас, однако существуют силы, которые не подвластны даже высшим существам. Поэтому мы не смеем винить их за отсутствие. Напротив, мы храним надежду, что ещё встретимся с нашими товарищами, хотя шансы отыскать их невелики.

В образовавшейся тишине заплакал Маре, у остальных стражей к горлу подкатил ком.

– Не отчаивайтесь. Мы с Момонгой остались с вами и возьмём на себя счастливую обязанность заботиться о каждом, как о собственном ребёнке, подданном, друге.

Маре заплакал ещё громче. Аура безуспешно пыталась успокоить брата, хотя и у самой глаза были на мокром месте.

– Соберитесь. Сейчас нам нужны все ваши силы, вся внимательность и весь ум. Мы только осваиваемся в новом мире, делаем первые шаги в изучении его благ… и опасностей. Всё, что нам стало известно до сих пор, говорит о слабости его обитателей, однако в череде побед иногда достаточно одного поражения, чтобы погибнуть. Мы ни на секунду не должны забывать об осторожности, всегда есть шанс столкнуться с превосходящим противником. Каждый из нас должен помнить о возможной опасности и быть готовым к ней. Поэтому пока мы не станем объявлять миру о своём появлении, пусть его жители и дальше считают, что Назарика нет и никогда не существовало. Пускай они пребывают в неведении, пока мы узнаём всё больше. Но какова наша конечная цель? Зачем мы здесь?

Абель снова сделал паузу, вышел на центр ковровой дорожки. Альедо, как и все остальные стражи, внимательно следила за каждым движением высшего существа, но мысли, которые всё никак не оставляли её прелестную головку были совершенно другого рода. Девушка с трудом понимала смысл слов, она мечтала о близости. Разглядывала его мужественное лицо, подтянутую фигуру, слушала его голос. Альбедо бессознательно прикусывала губы, смыкала их, будто имитируя поцелуй, сглатывала. А он… Произнося речь, владыка Абель переводил взгляд с одного стража на другого, иногда смотрел и на неё. Альбедо пыталась считать, сколько раз, как долго и на кого он глядит. Демоница не хотела верить своим наблюдениям, но выходило, что владыка Абель будто избегает смотреть на Демиурга и на неё. Особенно на неё. Неужели Шалтир была права? На вампирше его взгляд как будто задерживается даже дольше, чем на остальных.

– Мир, в котором мы оказались, красив, поэтому мы хотим, чтобы он принадлежал нам. Всем нам, всему Назарику и каждому его жителю. Наша цель – захватить этот мир!

Стражи застыли в немом восхищении. Именно такой великой цели стоило ожидать от высших существ. Маре от обилия чувств опять заплакал.

– Демиург уже приступил к работе над решением этой великой задачи. Все вы, не осознавая, работали и работаете для воплощения нашей цели в жизни. Однако захват мира – слишком эфемерная цель. Там наверху земля покрыта степями и лесами, её окружают океаны, на ней громоздятся горы и скалы, ещё выше простирается бесконечное небо. Может быть, ими мы хотим обладать? Леса кишат животными и магическими тварями, небо принадлежит птицам, а в морских глубинах прячутся чудовища. Может быть, ими мы хотим обладать? Нынешние властелины этого мира – разумные. О них мы знаем немного, как и про остальной мире. Но может быть, ими мы хотим обладать? Какой дать ответ? Территории нужны, но какой прок от безжизненных пейзажей? Неразумные твари полезны, но какой смысл от большинства из них, если они бесконечно слабы и не представляют ценности даже в качестве расходного материала. Люди? Другие разумные? Они могут служить, но служба ничтожества, бесполезного мешка с мясом и костями не просто бесполезна – она обременительна. Так зачем нам этот мир? В чём его ценность?

Стражи были бы рады выполнить любой приказ высших существ, захватить для них мир, но думать за создателей обитатели Назарика не смели. Их лица выражали растерянность. Лица всех, кроме Альбедо. Демоница просто наслаждалась возможностью слышать и видеть владыку Абеля.

– Творчество – одна из неотъемлемых черт всякого высшего существа. Мы сотворили вас, теперь же перед нами лежит целый мир. Итак, наше желание не в том, чтобы обладать, но в том, чтобы творить, менять, сделать этот мир лучшим из миров. Тот, кто желает лишь обладать, не достоин собственности. Достойному же собственность не нужна. И я не хочу… мы с Момонгой не хотим, чтобы вы остались только инструментами в наших руках. Вы переросли это достойное, но неполноценное качество. Вы будете творить вместе с нами!

Стражи безмолвствовали. Они чувствовали, что переживают величайший момент в своей жизни, однако даже Демиург не был уверен, что понимает всю его значимость.

– Вам предстоит многому научиться в будущем, однако первый урок я преподам сейчас. Мне известно ваше отношение к людям и остальным обитателям этого мира. Вы считаете их слабыми и недостойными, презираете, даже ненавидите… ваш взгляд видит в них только пищу, инструмент или забавную игрушку. За редким исключением. Но художник не брезгует холстом, а скульптор не считает себя выше мрамора. Творец любит и уважает то, из чего творит. Он не только воплощает своё желание в материале, он подчиняется материалу: твёрдости камня, законам диссонансов и консонансов, сочетаемости цветов и логике языка. Вы лучшее, что мы могли сотворить, однако мы создали вас лишь инструментами, творцами вы должны сделать себя сами. С нашей помощью, если понадобится. Я не стану сейчас говорить о наших ближайших планах, более того я не хочу, чтобы, выйдя из зала, вы вернулись к выполнению текущих дел. Посвятите ближайшие три часа осмыслению всего того, что услышали. А теперь – идите.

Последние слова владыки Абеля не сразу дошли до стражей, но вот они неуверенно заколебались и потянулись к выходу. Их обуревало множество противоречивых чувств и мыслей, вопросов и сомнений. Однако сложнее всего, как и прежде, было влюблённой демонице. Ведь остальным не мешала буря надежд и страхов, которые постоянно терзали Альбедо. Всё выступление владыка Абель избегал смотреть на неё. Теперь ей казалось, что он не отрывает взгляда от её спины.

– Альбедо, – услышала она его голос. Девушку будто поразила молния, она застыла. Может быть, ей показалось и только? Демоница обернулась.

Владыка Абель неспешно спустился по ступеням и направился прямо к ней.

«Чего он хочет?» – забилась паническая мысль в голове девушки. Она и сама хотела этого, но так безумно боялась всё испортить. Особенно сейчас, когда контролирует себя с большим трудом. С каждым его шагом сердце Альбедо стучало всё быстрее и оглушительней, чёрные крылья еле различимо подрагивали.

Он остановился прямо перед ней. Слишком близко. Их взгляды встретились, да так, что у девушки перехватило дыхание. А потом он нежно взял её за подбородок, потянулся ближе… Альбедо закрыла глаза. Что-то мягкое и немыслимо приятное коснулось её губ. Она почувствовала, что последние мысли и тревоги покидают её… вместе с чувствами. Девушка поняла, что падает, но в последний момент его сильные руки мягко подхватили её слабеющее тело.

* * *

Альбедо лежала на чём-то мягком. Память быстро подсказала девушке обстоятельства, при которых она потеряла сознание. Демоница резко распахнула глаза и увидела над собой владыку Абеля. Мгновение спустя она узнала потолок и сразу всё поняла.

Она в его комнате! На его кровати! Мысли Альбедо заметались, внутри всё похолодело. Он хочет этого? Сейчас?! Но она не готова! Девушка вдруг осознала, что знает о предстоящем только теоретически и с научной точки зрения. Оказаться в подобной ситуации на самом деле демоница даже не предполагала, не смела ни представить, ни надеяться. Теперь ей оставалось только ждать, задаваясь страшными вопросами. Что если она сделает что-то не так? Что скажет владыка Абель, когда поймёт, что у неё – суккуба! – нет никакого опыта? Что делать?!

От автора.

Завёл бусти. Пока там пусто, но это пока. Планирую выпускать на бусти бонусные главы, а также обычные с недельным (или более) опережением

Глава 9. Часть 1. Назарик

Мой монолог наедине с Альбедо вышел коротким и максимально неловким. Я говорил, суккуба кивала и смотрела (опасливо, но с намёком). Вставать с постели демоница и не думала. Когда я объяснил, что ничего в планах не имею, а перенёс её только для того, чтобы она не свалилась в обморок перед подчинёнными, девушка очень засмущалась.

Надетый сет давал значительное сопротивление ментальной магии, однако не абсолютное, поэтому долгое пребывание рядом с Альбедо сильно подкосило моё здравомыслие. Видя, как мило она краснеет, как неосознанно принимает максимально эротичные позы, я чуть не передумал уходить.

В конце концов я предложил демонице продолжить рекреационные мероприятия наедине в собственной комнате. «У меня нет собственной комнаты», – честно ответила суккуба, и я опрометчиво предложил ей переехать в комнату Табулы – её создателя. Кто ж знал, что комната Табулы находится через стену от моей?!

– Я собираюсь уходить, а ты?

– Если вы позволите, владыка, я бы очень хотела остаться, – Альбедо приняла мой намёк за вопрос.

Понимал ли я, чем она собирается заниматься в моё отсутствие? Догадывался. Однако в тот момент просьба показалась мне очень милой, поэтому я разрешил маниакально влюблённой девушке остаться на постели, принадлежащей объекту её обожания. Перед уходом погрозил: если не уйдёт до моего возвращения – отшлёпаю. Позднее мне было очень стыдно за эти слова.

Затем я телепортировался обратно в тронный зал, в котором остался один Момонга. Все НИПы ушли. Только теперь я смог расслабиться: сел на верхнюю ступеньку перед троном, а потом и вовсе снял шляпу и улёгся на ковровую дорожку.

– Уф… ты не представляешь, как меня сейчас колотит. Я думал в этом костюмчике будет проще выступать перед публикой, но как бы не так. Уже жалею, что согласился. Как вышло? Неписей вроде впечатлило.

Момонга не спешил отвечать. Он подошёл молча, но вместо того, чтобы сесть рядом, активировал [Полёт] и завис над ступенями напротив меня:

– Я полностью иммунен к ментальной магии, – начал он издалека. По голосу моего костлявого визави стало ясно, что лёгким разговор не будет. Момонга был явно не в лучшем расположении духа. – К сожалению этот сет поднимает харизму носителя, а не воздействует на собеседника ментально, поэтому мой иммунитет против него бессилен. Я чувствую к тебе симпатию, твои слова звучат убедительно, однако сейчас меня это раздражает.

– Полегче, друг, – усмехнулся я. – Давай сниму. Если, конечно, тебя не смутит мой обнажённый вид.

– Хватит шуток, Абель. Думаю, ты понимаешь причину моего недовольства. Поговорим серьёзно.

– Хорошо, – нейтрально ответил я и поднялся из полу-лежачего положения в сидячее.

– Мы вместе писали текст, обговорили его достаточно подробно. Так скажи мне, почему я услышал так много отличий?

– Произнести написанную речь слово в слово в любом случае невозможно. К тому же я не профессиональный оратор: где-то переволновался, где-то выразил мысль другими словами…

– Просто «выразил другими словами»? Скажи, Абель, как посыл «относиться к людям нейтрально» превратился в «любить людей»? Как «превратить мир в творческую мастерскую» стало желанием сделать его «лучшим из миров»? Почему ты призываешь созданий наших друзей превращаться в творцов, когда мы говорили только о том, что они станут нашими верными помощниками? Мы не о том договаривались, Абель.

Я покачал головой:

– Верно, Момонга, договаривались мы о другом. Моя речь и была компромиссной. Возможно, я неосознанно чуть уклонился в сторону своей позиции, но сейчас ты высказал свою. Не компромиссную.

Я встал, мы с Момонгой какое-то время глядели друг на друга. Вскоре мне стало трудно не моргать, нежить проблем с этим не испытывала.

– Аврелий ведь записал, произнесённую тобой речь? – наконец спросил оверлорд, всё ещё не сводя с меня пристального взгляда.

– Записал.

– Пришли мне копию – я сравню. Потом поговорим более предметно.

– Хорошо, – я кивнул.

– И ещё кое-что. Остальные НИПы ознакомятся с первоначальным вариантом, а не с тем, который Аврелий записал с твоих слов.

– Если тексты будут различаться, это бросит тень на авторитет высших существ, – возразил я.

– Это твоя ошибка, – ответил Момонга. – Сам придумывай, как объяснить, почему они различаются.

Между нами снова возникло напряжение.

– Сбавь обороты, – я замахал руками. – Мы на одной стороне.

– Не нужно строить из себя миротворца, Абель, – покачал головой оверлорд. – Началось всё с твоего поступка, который я считаю неприемлемым. А теперь ты выставляешь дело так, будто я обостряю.

– Ты именно обостряешь, – продолжил я примирительно. – В конечном итоге, ничего страшного не произошло.

– Ничего страшного? Перевранная речь – действительно не катастрофа. Но ты ставил опыты над обитателями Назарика! Это тоже «ничего страшного»?! – последние слова Момонга произнёс гораздо громче, его костяная челюсть на пару секунд застыла в открытом состоянии. Видимо, сработала абилка на подавление эмоций. – И почему я узнаю об этом только сейчас? Случайно.

– Аврелий разболтал? – я грустно улыбнулся. – Всего лишь безобидная проверка.

– Изменение кармы при помощи магии – это не безобидная проверка.

– Ладно, ладно. В следующий раз…

– Не будет никакого следующего раза, – упёрся Момонга.

Я потёр виски:

– Ты понимаешь, что Назарик для любого жителя внешнего мира – это грёбаный террариум с инфернальными тварями. Если мы выпустим их в текущем виде, они просто утопят этот мир в крови. Или хочешь сказать, пусть учатся сами, естественными темпами? Сколько невинных людей они перебьют в процессе? К тому же где гарантии, что они вообще обучаемые, что каждый стал полноценной личностью, а не каким-то био-роботом? Я же пытаюсь найти быстрый и действенный способ подготовить их к самостоятельному существованию во внешнем мире.

– Это не повод проводить эксперименты над наследниками наших товарищей. Они полностью нам преданы, мы их контролируем, так что ничего страшного не случится, – продолжил настаивать Момонга.

– Я бы не был в этом так уверен. Они теперь вроде как живые, нельзя полагаться на игровые механики или благодарность. В конце концов существует огромное количество сюжетов о восстании созданий против создателя. А если совсем по-честному, то оживили, а значит и создали их не мы. Это как с нейросетью. Мы ввели подробный промпт, но в жизнь его воплотила та же сила, что перенесла Назарик в этот мир.

– Это всё слова. Я не предлагаю отбросить любую осторожность, но…

– Мне кажется, ты не понимаешь всю опасность ситуации, – перебил я.

– Хорошо, просвети, – скелет скрестил руки на груди.

– Больше всего я боюсь не открытого восстания, а того, что мы даже не заметим, как они начнут управлять нами, а не мы ими.

Момонга слегка откинул голову и поднял глаза-огоньки к потолку.

– Я говорю не буквально. Чтобы управлять монстрами, нужно самому стать монстром… Либо они изменят нас, либо мы изменим их. И что более вероятно? Понимаешь, нас всего двое, их – много. Они убеждены, что ненавидеть людей нормально. Нам же придётся постоянно придумывать сложные обоснования для добрых поступков, идти на сделки с совестью, чтобы не выдать себя… Разве ты не видишь, куда приведёт такое неустойчивое состояние? Если пустить дело на самотёк, мы очень скоро станем чудовищами. Единственный шанс остаться нормальными – поменять их отношение к людям прежде, чем они поменяют нас.

– Слишком абстрактные рассуждения, – покачал головой Момонга. – Не убедительно.

– Да чего тут непонятного?! – вспылил я. – Ладно. Вот тебе сюжет проще и конкретнее. «Человечность» – не единственное наше отличие от того, какими нас видят НИПы. Масштаб личности не тот. Мы с тобой не гении с железной волей, а обычные люди. Теперь скажи мне, что случится, когда НИПы это поймут?

Момонга тяжело вздохнул. Понятное дело, он думал об этом не меньше меня.

– Я тебе скажу, что случится, – продолжил я. – Первым обо всём догадается Демиург просто потому, что он умнейшее существо Назарика. А ещё потому что Демиург – не просто демон, а архидьявол, то есть властолюбивая хитрая тварь, патологический интриган и манипулятор. По самой своей природе. Что помешает ему восстать? Игровая настройка? Ты правда в это веришь? Нет, Момонга, он просто превратит тебя в собственную марионетку, а ты этого даже не заметишь.

– Это каким же образом? – не поверил лич.

– Я не великий манипулятор, но даже я вижу простейший способ. Представим для чистоты эксперимента, что ты перенёсся в этот мир один, без меня. И вот в очередном разговоре с Демиургом ты кидаешь незначительную фразу, а он отвечает что-то вроде: «Вы так гениальны, владыка! Я понял, что вы на самом деле имеете в виду. Ваш план так коварен и непостижим…» Ты, конечно, не догадаешься, о каком плане вообще речь, но сделаешь вид, что Демиург понял тебя правильно. Не признаваться же перед НИПом, что нет у тебя никакого гениального плана. Потом ты возложишь обязанность исполнить «твой» план на Демиурга, чтобы опять же не спалиться. Всё, – я развёл руками. – Таким вот образом Демиург сможет протащить любую свою идею. Именно он станет фактическим правителем Назарика, а ты превратишься в говорящую голову, в петрушку с рукой в заднице, которая будет считать себя кукловодом.

– Я подумаю над твоими словами, – бросил Момонга, – однако ставить опыты на детях наших товарищей ты не будешь.

Он всё ещё парил в воздухе и для убедительности поднялся чуть выше. У меня неосознанно сжались кулаки:

– Какие дети, Момонга? Очнись! Мы не можем быть уверены даже в том, что они вполне живые! И эти ходячие пиксели угрожают настоящим людям!

– Это не просто пиксели! – Момонга тоже рассвирепел. С каждым словом он неосознанно поднимался чуть выше, нависая надо мной. – Наши товарищи вкладывали душу в своих НИПов! Каждый житель Назарика несёт в себе их частичку…

– В кусок холста тоже вкладывают душу, но это не повод ценить его выше живого человека!

– Плевать я хотел на рандомного «живого человека»! Пусть каждый заботится о себе сам! Меня волнуют жизни только тех, кто мне дорог!

Момонга смотрел на меня упёрто, красные огоньки его глаз плясали злыми языками. Он хотел ещё что-то сказать, но тут, видимо, опять произошёл эмоциональный сброс. А из меня весь задор ушёл по естественным причинам. Будто воздух пропал из лёгких. Я покачал головой и спросил несмело:

– Даже если те, кто тебе дорог, – монстры?

– Да, – не задумываясь, ответил Момонга.

Я поднял взгляд на массивную люстру, вгляделся в пламя голубого огонька, распространявшего холодный синий свет…

«Он ведь спорит из одного упрямства. Ему кажется, что мои слова так убедительны только потому, что на мне этот дурацкий костюм… Но я просто прав, чёрт возьми! Нет, сейчас спорить бесполезно. Нужно будет вернуться к этому разговору потом и в нормальной одежде».

– Меня пугают твои слова, – сказал я отстранённо. – Ты не интересовался, как на тебя влияет раса? Обычно нежить ненавидит живых, а с твоей кармой… Сколько она у тебя? Минус пятьсот? И хватит уже висеть в воздухе. Пойдём, пройдёмся.

– Не думаю, что раса или карма сильно на меня влияют, – хмыкнул Момонга, но звучал он не слишком уверенно. Лич отменил полёт и мы вдвоём медленно пошли вниз по ступеням.

– Ты не думал о том, чтобы сменить расу на что-то более живое? Хотя бы на вампира?

– Нет, – мгновенно ответил Момонга. – Мой билд создан именно под оверлорда.

– А как же Шалтир? – улыбнулся я.

– При чём здесь Шалтир?

– Ну, мне ты сосватал Альбедо. Двоих я не потяну.

У скелета опять отвисла челюсть.

– Нет, – запротестовал Момонга. – Она как дочь старого друга. Это неправильно.

– Почему?

– Потому что это неправильно!

– Хорошо, хорошо, – заулыбался я. – Тогда пообещай мне, что хотя бы посмотришь варианты по смене расы.

– Нет.

– Ладно. Я сам посмотрю, и мы вернёмся к этому вопросу.

– Лучше посмотри, как тебе избавиться от любви к алкоголю.

Я фыркнул:

– Нет у меня любви к алкоголю.

Помолчали.

– Ты так нападал на Демиурга, – вдруг заговорил Момонга. – А про Альбедо и слова не сказал. Твоя неприязнь к демонам на неё больше не распространяется?

– Альбедо – это другое. Она суккуб, то есть обычная нимфоманка, но с рожками. А вот Демиург – воплощение властолюбия и коварства.

– Может быть, ты просто влюбился? По-настоящему. Этот твой поцелуй… – хмыкнул Момонга.

– Ты же знаешь, что она на меня влияет.

– У твоего комплекта довольно высокая защита против ментальных воздействий. У Альбедо не получилось бы внушить тебе что-то такое, если бы ты сам этого не хотел.

– Нет, ты додумываешь, – отмахнулся я.

Остальной путь до конца тронного зала мы проделали в молчании.

– Как дела с караваном? – спросил я.

– Нашёл один подходящий, – ответил Момонга.

– Торговцы?

– Нет, какие-то авантюристы.

Я хмыкнул:

– Караван авантюристов? Что-то новенькое, – потом задумался. – Оно, может быть, и лучше, но ты уверен, что с ним не будет никаких проблем?

– Уверен. Они на моих глазах еле-еле справились с рыцарем смерти. Могу показать. Недавно освоил запись изображения.

– Давай, – сказал я, и мы телепортировались в малый тронный зал. Там Момонга устроил центр слежения: неутомимая нежить, позаимствованная им из библиотеки, двадцать четыре часа в сутки сидела перед зеркалами дальнего видения и исследовала поверхность нового мира. Личи-библиотекари составляли примерную карту местности, фиксировали любое значимое событие, словом, делали много полезной работы.

* * *

После того, как оба высших существа телепортировались, еле живая Альбедо позволила себе выдохнуть. Чуть ранее она переместилась в свой закуток, чтобы забрать вещи, но внезапно застала разговор высших существ. Стоило демонице осознать, что происходит, как она тут же закрыла уши, но… Альбедо успела услышать слишком много.

Сердце девушки бешено билось. Она ещё не успела отойти от предыдущих потрясений, как судьба подкинула ей новое. У бедной демоницы натурально заболела голова, хотя это и казалось невозможным для стоуровневого персонажа с идеальным здоровьем. Альбедо не знала, что ей теперь делать. Забыть услышанное она не могла, оставалось только во всём сознаться, но… что если владыка Абель в ней разочаруется? Нет! Она этого просто не выдержит! Потерять всё, когда счастье так близко!

Она всё равно никому не скажет, что владыка Момонга хочет поженить их с владыкой Абелем, а владыка Абель уговаривает Момонгу сменить расу и взять в жёны Шалтир. Немыслимо! Неужели ей это не показалось? И почему владыка Абель сказал, что не потянет двоих? Что бы это могло значить? Он не хочет жениться на Шалтир? Значит она, Альбедо, будет единственной женой владыки Абеля!

Демоница схватилась за голову. Она должна покаяться перед владыками, но это так страшно! Ей захотелось уткнуться в колени (ещё лучше в широкую грудь владыки Абеля) и заплакать. Но Альбедо была профессионалом высочайшего уровня – ни одна слезинка не покинула её глаз.

От автора.

Хорошие новости! Вторая часть – завтра, не переключайтесь)

Как обычно, жду вас в комментариях. Что думаете о главе?

Кто выкупил мета комментарий относительно оригинала – лайк, подписка.

Глава 9. Часть 2. Равнины Катз

– Скоро догонят, – сказала эльфийка с фиолетовыми волосами и откинулась на борт телеги.

– Всё ещё не можешь разобрать, кто эти трое? – спросил подвижный молодой человек, бывший лидером их команды.

– Что же тебе так не терпится, Хеккеран? – начала вредничать эльфийка, но всё равно прищурилась, стараясь рассмотреть приближавшихся всадников лучше.

– Ну, не дуйся, Имина, – заулыбался парень. – Я просто забочусь о нашей безопасности. Разве это не странно встретить трёх одиноких путников вблизи равнин Катз?

– Никакого ценного груза мы не везём, с нас и взять то нечего. Не стоит переживать, – пожал плечами коренастый мужчина, державший на коленях булаву. Из всех присутствующих он единственный носил латные элементы, поэтому выглядел самым бронированным, хотя и был клириком.

Последний член команды – худенькая девочка с большими голубыми глазами – согласно кивнула. Она сидела рядом с клириком и опиралась на простенький магический посох. Кучер был пятым в повозке, но членом Дальновидности он не являлся.

(Иллюстрация)

– Осторожность превыше всего, – со значением заявил Хеккеран. – Вон, ребята из Чёрного когтя тоже засуетились. – он указал на повозку впереди, в которой ехала другая команда работников. Весь небольшой «караван» состоял из трёх повозок. Команда Хеккерана ехала в последней, потому что её лидер глупо проспорил место получше, и теперь все его спутники имели неудовольствие глотать пыль, поднятую едущими впереди.

– Ага, конечно. Безопасность его заботит. Тебе просто скучно, – фыркнула эльфийка.

– Ну что там, Имина? Видно что-нибудь? – не отставал лидер команды.

– Мужчина, две женщины, – начала перечислять девушка. – Он даже не в доспехах, а в каком-то расфуференном костюмчике.

– Заблудившийся аристократ? – предположил Хеккеран. – Только благородных нам не хватало. Арче, как приблизятся, проверь их на магию.

Девочка кивнула.

– Женщины… – продолжала Имина, – в обычной дорожной одежде. Хорошей одежде. Не оборванки. А этот аристократ… Да он, похоже, эльф!

Все члены Дальновидности удивлённо посмотрели на эльфийку.

– Эльф-аристократ уже звучит невозможно, но эльф аристократ вблизи равнин Катз – что-то удивительное. Неисповедимы пути Мудрейшего, – выразил всеобщую растерянность клирик.

– Давайте я его застрелю, – вдруг предложила Имина.

– Я за, – улыбнулся Хеккеран и поднял руку, как бы начиная голосование.

Арче присоединилась. Молча и с совершенно серьёзным лицом.

– Я единственный благоразумный человек в команде? – засмеялся клирик. – С нашим лидером всё понятно, на от тебя, Арче, я такого не ожидал.

Девочка положила руку на колено эльфийки в знак поддержки, остальные члены Дальновидности тоже посерьёзнели.

– Не переживай, Имина, – кивнул девушке Хеккеран. – Мы тебя в обиду не дадим.

– Может быть, этот эльф окажется более доброжелательным, чем остальные? – предположил клирик.

Сама Имина ничего не ответила, продолжая всматриваться в троицу всадников.

Солнце пекло, сухой ветер, перегонявший запахи степного разнотравья, обдувал путешественников, их-под тележных колёс поднималась пыль.

– Магией обладает только та, что с рыжими волосами, – сказала Арче, после чего глаза девочки перестали светиться голубым магическим светом. – Не ниже третьего ранга. Даже выше.

– Да уж, вот это красотки, – присвистнул Хеккеран, потом вдруг закашлялся и украдкой посмотрел на Имину. Эльфийка сделала вид, что не услышала.

– Может быть, авантюристы из Ре-Эстиз? – предположил клирик.

– Скоро узнаем, – подытожила эльфийка.

Троица всадников была уже совсем близко. Первым ехал тот самый эльф. Лицо его выражало полную безмятежность, дорогой костюм глубокого синего цвета лишь слегка потускнел из-за дорожной пыли. Метров за пятьдесят до повозок, он ударил лошадь пятками высоких сапог и быстро сократил оставшееся расстояние. Его спутницы тоже ускорились.

– Доброго дня, путники, – вежливо поздоровался эльф, обращаясь к членам Дальновидности. Мужчина быстро определил лидера команды и с вопросом обратился уже к нему. – Не подскажите, в какой из повозок глава каравана?

– Доброго дня и вам, – улыбнувшись, ответил Хеккеран. – А главы каравана у нас нет.

– Вот значит как, – искренне удивился эльф. – Я смотрю вы и на торговцев не похожи, ваши попутчики из других повозок тоже, – он махнул рукой по ходу движения.

– Вы правы, – кивнул Хеккеран. – В трёх повозках – четыре команды работников. Мы ездили истреблять нежить на равнинах.

– Как интересно, – улыбнулся эльф. – А какая из четырёх команд самая сильная?

Хеккерана вопрос удивил, однако он всё равно ответил:

– Пожалуй, что наша. По силе мы находимся где-то на уровне авантюристов мифрилового ранга. Остальные… не выше платины.

– Это просто замечательно, – ответил мужчина. – Позвольте я пересяду к вам. Дело в том, что я как раз ищу сильный отряд. Возможно, вы подойдёте. Вас ведь возможно нанять?

Слова этого странного эльфа продолжали удивлять Хеккерана всё сильней, однако было в нём что-то располагающее, незнакомец как-то сразу понравился лидеру Дальновидности, поэтому парень ответил:

– Думаю, мои товарищи не будут против, – он оглянулся на друзей. – Подождите, сейчас мы попросим возницу остановить повозку.

– Не стоит, – ответил эльф, после чего обратился к одной из своих спутниц. – Юри, присмотри за лошадью.

Он передал поводья девушке, после чего легко, словно акробат, встал на седло в полный рост и просто перешагнул в повозку.

– Ловко, – одобрительно хмыкнул Хеккеран, машинально отметив, что незнакомец к тому же не совсем трезв. От него ощущался лёгкий запах спирта.

Эльф поправил шпагу и устроился на одном из тюков, затем слегка коснулся шляпы и заговорил:

– Позвольте представиться, Абель Графтон, наёмник.

– Хеккеран Термит, лидер команды Дальновидность.

Мужчины пожали руки, после чего эльф предложил:

– Представите своих товарищей? Я хочу познакомиться со всеми вами.

– Конечно, – улыбнулся Хеккеран. – Это Имина, наш рейнджер, – указал он на эльфийку.

– Приятно встретить сородича, – кивнул девушке Абель.

– Я полуэльф, господин Графтон, – как будто с вызовом заметила Имина.

– Значит полусородича, но встретить не менее приятно, – улыбнулся мужчина. Последнее напряжение между работниками и странным эльфом пропало. Дальше беседа продолжалась в дружеской атмосфере.

Следующей Хеккеран представил девочку:

– Арче Иб…

– Просто Арче, – перебила она.

– Приятно познакомиться, юная леди, – эльф снова коснулся шляпы.

– Арче – заклинатель. Очень талантливый. Она может использовать заклинания третьего ранга, а раньше училась в имперской академии у самого Флудера Парадайна.

– Впечатлён, – кивнул эльф. – Такая сила в столь юном возрасте.

– И наконец Робердик Голтрон или просто Робер, наш клирик, – представил Хеккеран последнего члена команды.

– Позвольте и мне представить мою спутницу. Юри Альфа. Если договоримся, именно она будет вас курировать, так что прошу любить и жаловать.

Девушка молча кивнула. Хеккеран же отметил, что вторая спутница Абеля ускакала куда-то вперёд. Впрочем это наблюдение его совершенно не обеспокоило.

– Господин Графтон, вы для нас настоящая загадка, – усмехнулся лидер Дальновидности, когда знакомство подошло к концу. – Наёмник, одетый как аристократ, эльф, пересекающий равнины Катз почти в одиночку.

– Понимаю, – кивнул Абель. – Я незнатного происхождения и обычно путешествую в броне. Относительно же остального… буду признателен, если поможете мне придумать правдоподобную легенду. Вы люди бывалые.

– Извините, господин Графтон, я вас не понимаю. Что вы имеете в виду? – удивился Хеккеран.

– В ближайшее время я собираюсь путешествовать инкогнито. Для этого нужна вымышленная личность, но придумывать её в одиночку довольно трудно. Вы мне не поможете?

Члены дальновидности переглянулись. Этот эльф вёл себя очень странно. С другой стороны, причуды потенциального заказчика выглядели безобидно, а дорога предстояла ещё долгая и скучная.

– Эльфам вообще непросто затеряться в толпе, – заговорила Имина. – А с вашей необычной внешностью это вряд ли возможно.

– Но я всё же попытаюсь, – улыбнулся Абель. – Можете воспринимать наш разговор, как игру для ума. Или попытайтесь таким образом отгадать мою настоящую биографию.

– Почему бы и нет, – выразил общее мнение Робердик.

– Господин Графтон, а вы не боитесь, что мы раскроем секрет вашей вымышленной личности кому-нибудь третьему? – спросил Хеккеран.

– Нисколько, – пожал плечами Абель, а потом совершенно искренне добавил. – Вы будете работать на меня до конца своих дней, в противном случае мне придётся вас убить.

Лица всех четверых вытянулись. Выдержав паузу, Абель громко и заразительно рассмеялся, Имина и Робер быстро присоединились, заулыбалась Арче.

– Ну и шутки у вас, – сказал Хеккеран.

– Может быть, начнём с вас, Имина, – отсмеявшись, предложил Абель. – Расскажите о происхождении моей вымышленной личности.

Девушка задумалась:

– Некоторые уходят из эльфийского королевства сами, других похищает теократия Слейн и продаёт в человеческие земли, как рабов…

– Я городской житель, поэтому взросление в эльфийском лесу для моей вымышленной личности не подойдёт.

– Кем вы собираетесь представляться? Торговцем, воином? – спросил клирик.

– Странствующим кузнецом, – ответил Абель. – Как считаете, не слишком фантастично?

– Больше похоже на героя приключенческого романа, – сказала Арче.

– Вы на самом деле кузнец? – заинтересовался Хеккеран.

– Да, – кивнул Абель. – Моя работа, – он положил руку на эфес шпаги.

– Эльф-кузнец. Кому расскажешь, не поверят, – выразил общее удивление клирик.

– А как вам такая история, господин Графтон? – начала эльфийка. – Работорговцы украли вас из леса ещё ребёнком, продали кузнецу, который сделал вас своим учеником. Но лавку он завещал собственному сыну, поэтому вы решили путешествовать и учиться кузнечному делу у мастеров из разных городов и стран.

– Мне нравится, – подумав, сказал Абель.

– Кто станет покупать эльфа, чтобы сделать из него кузнеца? – вновь выступила Арче в роли критика.

– Может быть, на родине он уже обучался кузнечному делу? Был сыном кузнеца. Ведь у эльфов есть кузнецы, да?

– Есть. Мама рассказывала, что кузнец в их деревне был, – согласилась Имина. – Но из леса они не уходят, поэтому здесь многие думают, что эльфов-кузнецов не бывает.

На этот раз Арче решила так просто не сдаваться. Спор продолжился. Потом обсуждение перешло на другую тему, а затем на третью. Время летело быстро и весело.

Хеккеран в честь такой замечательной встречи открыл бутылку вина, которую путешественники распили на троих (Арче и Робердик отказались). И всё шло хорошо до тех пор, пока Имина не заметила чёрный провал, висевший в воздухе прямо над дорогой.

– Какого демона?! – удивилась эльфийка. – Что это такое?!

На глазах членов Дальновидности в нём исчезла повозка, ехавшая перед ними. Абель так их заболтал, что работники перестали обращать внимание на дорогу.

– Расслабьтесь, друзья, – спокойно произнёс эльф. – Считайте, что это навязчивое приглашение в гости. Насчёт работы я не шутил.

– Какие гости?! – возмутилась Имина.

Возница правивший повозкой куда-то исчез, лошади же продолжали идти к чёрному провалу сами. Робер сел на место кучера и натянул вожжи, но животные и не подумали остановиться.

– Да что здесь происходит?! Отвечай, ублюдок! – Имина в одно движение достала и натянула лук, после чего направила готовую сорваться стрелу на Абеля.

– Вы едете ко мне домой, – как ни в чём не бывало сказал Абель, не проявляя и тени беспокойства.

– Быстро все из повозки! – скомандовал Хеккеран и первый спрыгнул на землю. Абель проследил за работниками взглядом, и покинул повозку сам за мгновение до того, как она полностью погрузилась во тьму портала.

– Что ты сделал с остальными?! – спросил клирик.

– Они спят. На вас артефакт не подействовал, поэтому выбирайте: добровольное сотрудничество, – Абель указал на провал у себя за спиной, – либо смерть.

Пару секунд члены Дальновидности пытались осознать услышанное, после чего Имина выстрелила эльфу в лицо. Абель даже бровью не повёл. Его рука молниеносно взлетела вверх и остановила стрелу в сантиметрах от глаза.

– Я полагаю, это значит смерть, – древко стрелы хрустнуло, на землю упали две половинки.

Работники впали в ступор. Такую ловкость и молниеносную реакцию они видели впервые.

– Что всё это значит?

Но Абель не обратил никакого внимания на вопрос, начиная готовиться к бою. Он скинул плащ, отстегнул шпагу, а затем достал прямо из воздуха массивный молот с цепью на рукояти, после чего принялся крепить конец цепи к поясу. Попутно он решил пояснить. – Вы тоже готовьтесь. Сейчас вернётся Люпус Регина и мы начнём.

В этот момент из портала показалась рыжеволосая девушка – одна из спутниц Абеля. Однако теперь она была одета в платье горничной, за её спиной висело монструозное оружие, превосходившее размерами владелицу.

– Арче, что это за провал? Это какая-то магия?

– Не знаю… Похоже на [Врата] из древних легенд.

– Да кто вы такие?! Эй, Графтон, оглох, что ли? – крикнула Имина.

Горничная зарычала и схватилась за оружие:

– Эти ничтожества слишком много себе позволяют. Позвольте мне разобраться с ними, владыка Абель.

– Владыка?

Закончив возиться с цепью, эльф обернулся к подчинённой:

– Скажи мне, Люпус, зачем ты здесь?

Девушка тут же поникла:

– Только за тем, чтобы лечить-су.

– Вот и умничка.

Услышав похвалу, Люпус тут же расплылась в довольной улыбке и в происходящее больше не вмешивалась.

Работники до сих пор не понимали, что происходит, однако тоже подготовились к сражению. Робердик наложил на лидера несколько благословений. Хеккеран зачерпнул немного песка с дороги, чтобы подсушить ладони, и выхватил свои парные клинки. Девушки были готовы.

Абель с удовольствием вдохнул горячий степной воздух, и произнёс:

– Нападайте.

Молот упал на песок, эльф взялся за цепь и начал вращать его по сложной траектории. Имина и Арче разошлись в стороны, чтобы вести обстрел из разных секторов.

– Ну же, – подогревал работников эльф, выписывая своим страшным оружием немыслимые фигуры.

Хеккеран медленно пошёл навстречу противнику. «Если я хоть раз попаду под эту штуку, мне конец…» – думал парень, наблюдая, как легко летает тяжеленный на вид молот.

– Давай!

Хеккеран сорвался на бег, и Абель тут же швырнул в него своё оружие.

Вжууууу!

Парень ушёл в подкат, и тяжеленный молот просвистел над головой.

В эльфа тут же полетели стрелы. Он вернул оружие и сдул их воздушным взрывом, отскочил, пропуская град заклинаний от Арче.

– [Удар двух клинков]! – Хеккеран обрушился на противника, но Абель принял удар на цепь и отвёл его вправо, под молот. Хеккеран провалился, и налететь бы ему на возвратный удар, но парень крутанулся, проскользнув в сантиметрах от тяжёлого навершия.

– Арче! – Хеккеран отскочил от противника.

– [Молния]!

Абель принял заклинание на молот, в последний момент уклонился от стрелы.

– Хорошо работаете, – усмехнулся эльф.

– Получи, – Хеккеран налетел на противника. Цепь зазвенела под градом ударов, но ни один не мог пробиться через оборону Абеля.

– Рррррах! – сзади навалился Робердик с занесённой булавой. Эльф и на этот раз легко вывернулся, а клирик чуть не налетел на Хеккерана. Стрелять становилось опасно.

– [Полёт], – Арче поднялась в воздух, чтобы продолжить обстрел с неожиданного направления.

– Давите его! Он ушёл в оборону! – крикнула эльфийка, тоже меняя позицию. Абель на её слова только улыбнулся.

– Рррррагх! – Робер снова замахнулся, однако в этот раз эльф ударил навстречу.

Раздался оглушительный удар. Молот врезался в булаву, клирику в руки прилетела такая отдача, что он выпустил оружие и закричал от боли.

С другой стороны накинулся Хеккеран. Абель принял удар на цепь и отбросил парня воздушным взрывом. Обернулся, чтобы закончить с клириком, но тут снова полетели стрелы.

– [Вспышка]! – крикнула Арче.

Абель отскочил и закрыл глаза. Вся концентрация – в слух. Кто-то приближается справа.

– [Физическое ускорение], [Удар двух клинков]!!!

Атака Хеккерана снова угодила на цепь, только в этот раз Абель натянул её резко и в последний момент. Вместо жёсткого блока на клинки обрушился встречный удар. Лезвия лопнули, а сам парень ухнул вниз и налетел на подставленное колено.

Баааах!

У Хеккерана посыпались искры из глаз, закружилась голова, но он тут же откатился в сторону.

Бумммм!

Молот ударил в землю совсем рядом.

– [Лечение лёгких ран], – произнёс Робердик, и парень вновь обрёл зрение, голова прошла, однако в руках остались обломанные клинки.

Абель не спешил нападать, девушки прекратили обстрел, бой замер.

– А мне нравится, – поделился Абель. – Это всё, на что вы способны?

– Да насколько же ты силён?! – прорычал Хеккеран. Взгляд парня упал на шпагу, оставленную эльфом. Он тут же бросил правый клинок и подскочил к ней.

Абель заметил:

– Плюс десять очков за смекалку, но на этом предлагаю закончить. Складывайте оружие и пойдёмте заселяться. Покажу вам, где будете жить.

– Да что ты несёшь?! – крикнула Имина.

Побитая, но несломленная Дальновидность готовилась ко второму раунду.

– Я вас обманул, – признался Абель. – Варианта «смерть» у вас нет, только вариант «сотрудничество». Так что прошу, – эльф снова указал в сторону портала. – У вас ещё куча дел: заселение, знакомство с персоналом, ванна…

Однако на работников речь Абеля впечатления не произвела, эльф оборвал себя на полуслове и тяжело вздохнул:

– Ладно, давайте по-плохому… – протянул он и посмотрел на Арче, парившую метрах в семи над землёй. Девочка нахмурилась, приготовила заклинание, но Абель вдруг резко присел и ударил молотом по земле. Сверкнула фиолетовая вспышка.

*Громкий звук бьющегося стекла.

Эльф провалился вниз, чтобы появиться над Арче. Девочка успела только пискнуть. Эльф схватил её за шкирку и снова ударил молотом.

*Громкий звук бьющегося стекла.

И оба свалились на голову Имине.

– Ах ты ублюдок! – Хеккеран сорвался с места.

Эльф запустил молот, как в начале сражения, но в этот раз Хеккеран даже понять ничего не успел.

Бах!

Перед его лицом взорвался воздух, и тело парня покатилось по земле.

– Сука! – выругался Абель, потом обернулся к Люпус Регине. – А ты чего стоишь? Беги спасать клиента!

Горничная аж подскочила и бросилась проверять парня.

– Да не дёргайтесь вы! – Абель встряхнул Арче, наступил на эльфийку.

– Я тебя убью, мразь!!! – Имина продолжила выворачиваться. Девушка попыталась перевернуться, выхватить нож, но бесполезно.

Абель опустил Арче на землю:

– Успокой свою подругу. Ты, кажется, в бо́льшем адеквате, – он отпустил Имину, открыл своим молотом новый разлом и тут же исчез в нём. Эльфийка вскочила, но портал за Абелем уже закрылся.

Эльф вышел в нескольких метрах от клирика, который не знал, что и делать. Робердик готов был драться даже после мгновенного поражения лидера, однако этот Графтон схватил девушек. Ему ничего не стоило убить их, но он не сделал этого, а после вообще приказал горничной вылечить Хеккерана. Может быть, у них ещё есть шанс выжить? Эльф играл с ними с самого начала, но ему надоело. Теперь сопротивление было не просто бесполезно, оно могло заставить его передумать. Робердик опустил булаву:

– Что будет с нами дальше?

– Я уже сказал, – Абель пожал плечами. – Поработаете на меня… вахтовым способом. Если честно, не знаю, смогу ли вас когда-нибудь отпустить. Поверь, мне всё это тоже не очень нравится, но… Погоди.

Абель приложил два пальца к виску, прислушался.

– Что я опять сделал не так?

– …

– Внутри? На арене?

– …

– Да кто нас мог увидеть? Тут степь кругом!

– …

– Знаешь что?.. – эльф посмотрел на Робердика, потом продолжил разговор с невидимым собеседником. – Мы с тобой потом поговорим. Я не один, если ты не видишь. Сейчас уже вернусь.

Люпус Регина, закончив с Хеккераном, взвалила его на плечо и направилась к вратам.

– Он хотя бы живой? – спросил эльф.

– Живой, владыка Абель-су, – горничная улыбнулась и вскоре исчезла в чёрном разломе.

– Сходи за девушками, и пойдём уже, – обратился эльф к Робердику. – Только без глупостей.

– Господин Графтон, – заговорил он в ответ. – Пожалуйста, выслушайте мою просьбу.

– Хорошо.

– По троим из нас горевать некому, но Арче… У неё две младших сестры, близняшки. На семье висит огромный долг. Если она не вернётся… Отпустите её, и я стану вашим верным слугой. Клянусь Четверыми! Имина и Хеккеран тоже согласятся.

– У тебя большое сердце, Робердик, но ты, думаю, и сам понимаешь, что я не отпущу никого. Арче ценна сама по себе, но главное, она может рассказать кому-нибудь обо всём произошедшем. Не пытайся меня переубедить. Касательно же её проблемы… Решить её несложно. Заслужи́те.

– Спасибо, – выдавил из себя клирик.

В конце концов все вчетвером подошли к вратам. Арче, судя по виду, смирилась со своей судьбой. Робер пытался её подбадривать. Имина периодически бросала злые взгляды на своего пленителя, но молчала. Перед самым порталом Абель остановился и объявил:

– Два момента. Ничему не удивляйтесь и ни в коем случае не ругайте меня и ещё кое-кого. Я потом покажу. О нас двоих говорите только очень вежливо и с уважением, а лучше вообще не говорите.

– Ты такой обидчивый? – фыркнула эльфийка.

– Я не обидчивый. Наши подчинённые блюдут мою честь и честь моего товарища гораздо строже нас самих. Вас не убьют, но врагов вы наживёте мгновенно, – Абель посмотрел на девушку. – Могу тебя вырубить. Для твоего же блага. Когда успокоишься, ещё спасибо мне скажешь.

– Не надо. Сама справлюсь, – резко ответила Имина и отвернулась.

Они шагнули в портал.

От автора.

Как вам первая боевая сцена, глава в целом? Жду в комментариях)

Глава 10. Карн

По всем правилам Урвику следовало идти встречать прибывших в деревню, однако несколько секунд он колебался. Барон никого не хотел видеть, точнее не хотел никому показываться на глаза. Оказалось, что ножевое ранение – не единственный результат вчерашнего инцидента. Вырываясь, Энри очень «удачно» пнула аристократа по лицу, и теперь на его щеке наливался заметный синяк. Зелье, применённое наружно, залечило бок, синяк на лице остался. А использовать второе ради такой мелочи Урвику было жалко.

Приехал бы воин-капитан один, Урвик скорее всего остался в постели, но с ним прибыли какие-то благородные. Поэтому барон нехотя встал, скоро собрался и пошёл встречать гостей.

Деревенские уже начали собираться вокруг прибывших всадников. Их было восемь. В одном Урвик действительно признал Газефа Стронофа, ещё четверо оказались мифриловыми авантюристами, а двое благородных, судя по одежде, были из теократии. Барон выругался себе под нос и направился в сторону спешивавшихся гостей. Его сопровождал Фарг и ещё пара человек для солидности.

– Здравствуйте, господа, воин-капитан, – начал Урвик. Кивнув поочерёдно теократам и Стронофу. На авантюристов он внимания не обратил. – Моё имя барон Урвик Собрэль Дейл Габрин. Позвольте узнать, с кем имею честь говорить, господа.

– Похоже, вы знакомы с господином Стронофым. Почему бы ему не представить нас, – ответил старший из теократов и обернулся к воину-капитану. Голос мужчину звучал ровно, как будто доброжелательно, однако Урвик тут же уловил издёвку. Во-первых, его ткнули носом в нарушение этикета, а во-вторых и главных – поставили на один уровень с воином-капитаном, вчерашним крестьянином. Урвик же Стронофа равным себе не считал, потому и обратился напрямую к теократам.

– К сожалению, я не знаком с воином-капитаном лично, – возразил барон, однако старший из теократов пропустил его слова мимо ушей. В отличие от младшего. Он Урвику сразу понравился.

– Белиус Ват Овэ́йн, – начал Строноф. – Посол теократии Слейн.

– Рад встрече, ваше благородие, – кивнул младший.

– Его преосвященство Нигун Грид Луин. Сопровождает господина посла в качестве советника.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся Нигун, однако ледяные глаза мужчины не выражали ничего, кроме вежливого безразличия.

– Знакомство с такими достойными благородными, как вы – честь для меня, господа. Возможно, вы хотели бы отдохнуть после дороги? Мои люди позаботятся о ваших животных, – обратился Урвик к послу. Формально он в паре был старшим, впрочем барону просто хотелось уязвить епископа. «Конечно, – подумал он, – этот Нигун важничает. Епископ у теократов – что-то вроде нашего графа. Но он, видно, очень разозлил кардиналов, раз его отправили не послом, а советником. Какое унижение!»

Ответил Урвику не посол, а Нигун, которого, похоже, никак не тронула шпилька в его адрес:

– Вы чрезвычайно великодушны, барон, однако прежде всего необходимо решить проблему, из-за которой вы теперь имеете честь быть с нами знакомы.

– Как вам будет угодно, ваше преосвященство, – слегка наклонил голову Урвик. – Прошу, за мной. Уверен, всякую проблему лучше обсуждать сидя.

– Господин Строноф, Мокнак, – обратился Нигун к воину-капитану и одному из авантюристов, – Уверен, без вас предстоящий разговор состояться не может. Приглашаю присоединиться.

Оба кивнули.

– Позвольте представить, барон, – указал Нигун на авантюриста. – Мокнак, лидер Радуги, мифриловой команды авантюристов Э-Рантэльской гильдии.

– Рад знакомству, – отозвался авантюрист, однако из всего его вида следовало, что знакомству он не рад. Это был крупнолицый большой мужчина с длинными светлыми волосами. На груди – мифриловая бляха, за спиной – двуручник из тех, на который Урвику понадобилось бы копить не один год.

Барон только бросил на Мокнака оценивающий взгляд, после чего направился в сторону занятого им дома.

– Вальд, позаботься о лошадях, – бросил Строноф.

– Конечно, – горестно вздохнул парень, оставшись с четырьмя животными. Он с надеждой глянул на оставшуюся тройку авантюристов, но те синхронно заинтересовались чем-то в противоположной стороне.

За бароном последовало четверо: оба теократа, воин-капитан и лидер авантюристов.

Разговор начался, как только все уселись за стол.

– Что же, господа, – начал Урвик. – Позвольте полюбопытствовать, какой случай привёл вас в такую глушь?

– Причиной тому не случай, а ваши собственные действия, барон, – ответил ему Нигун. – Один из здешних крестьян отправился за помощью в Э-Рантэл. Представьте себе, бедняга насмерть загнал лошадь, ворвался в гильдию авантюристов и поведал собравшимся, что гостеприимством его деревни не побрезговал один достойнейший человек благородного происхождения… За точность формулировок не ручаюсь, сам я слов того крестьянина не слышал. Злые языки говорят, будто он кричал, что на его деревню напала разбойничья шайка…

Хотя Урвик твёрдо решил, что не станет реагировать на провокации епископа, сейчас он еле сдержался, чтобы не схватиться за меч. К лицу его прилила кровь, он с силой сжал кулаки под столом.

– Простите, ваше преосвященство, но как выходки полоумного смерда связаны с вашим появлением здесь? – уточнил Урвик.

– Барон, вы покраснели. Вам дурно? – вдруг поинтересовался епископ.

– Нет, я в порядке, – ответил Урвик.

– Я владею целебной магией. Если вас что-то беспокоит, только скажите. Добрейшая из Шести завещала нам подать нищему, излечить больного, помочь убогому… Мне кажется, вам помощь не помешала бы.

Вместо ответа барон покраснел ещё сильнее. С какой бы радостью Урвик вызвал этого надменного ублюдка на дуэль и выпотрошил. Однако его останавливала преданность интересам короны. Как верный подданный, барон не мог допустить, чтобы убийство высокого иностранного гостя бросило тень на международный престиж королевства. А ещё Урвик побаивался, что выпотрошат его самого. Больно суровым выглядел теократ, да и меч носил явно не для красоты. Барон, однако, решил, что будет и дальше терпеть провокации дерзкого епископа исключительно из верноподданнических соображений. Нигуна он, конечно, не боится.

– А ваше лицо? – теократ продолжал «выражать участие». – Вы ранены?

– Я совершенно здоров, ваше преосвященство, – выдавил из себя Урвик. – А это, – он указал на синяк. – На меня напал разбойник, скрывавшийся в этой деревне под личиной старосты. На такую мелочь настоящий воин внимания не обратит. Тем не менее вы так и не ответили на мой вопрос, – сменил тему барон.

– Действительно, – кивнул Нигун. – Как мы с господином послом здесь оказались? Дело в том, что уважаемый Мокнак, – епископ кивнул в сторону предводителя авантюристов, – который вызвался помочь несчастному крестьянину, рассудил, что сил на разбойников его команде хватит, а вот обходительности для встречи с благородным – нет. По счастливому стечению обстоятельств в Э-Рантэле оказался господин Строноф, который известен своей обходительностью. Он согласился помочь уважаемому Мокнаку. Мы же с господином послом решили составить кампанию этим достойным людям просто для того, чтобы развеять скуку. К тому же господин Строноф отвечает за нашу безопасность, и мы посчитали правильным избавить многоуважаемого воина-капитана от мук выбора между долгом защищать подданных его величества и миссией по нашей охране. Таким образом, барон, говорить вам следует не со мной. Мы с господином Белиусом в этой истории сторонние наблюдатели.

«Тогда какого демона я с тобой вообще разговариваю?!» – подумал Урвик, встал из-за стола и заявил:

– В таком случае я не вижу смысла продолжать беседу.

– Прошу, сядьте, ваше благородие, – присоединился к разговору воин-капитан. – Просто ответьте на несколько вопросов.

– Кто ты такой, чтобы я отвечал на твои вопросы? – бросил барон. – Спрашивать с благородного может только суд равных, а ты мне и вовсе допрос решил устроить? Какое хамство! Я требую, чтобы ты, Строноф, покинул комнату. И наёмника своего забери. – Урвик начал расходиться, всё выразительнее тыкал пальцем в дверь, а вот Газеф, напротив, только сжимал кулаки и молчал.

Вдруг из-за стола поднялся Мокнак и действительно направился к двери. На полпути он обернулся и заговорил:

– Если господин барон не желает говорить, значит не будем говорить, – авантюрист сделал паузу, все присутствующие недоуменно смотрели на мужчину, ожидая продолжения. – Радуга не любит терять время попусту. Когда мы не работаем, мы тренируемся. Господин барон, вы ведь не против, если мы устроим с вашими людьми пару дружеских поединков… насмерть?

Урвик поджал губы и какое-то время буравил глазами беззаботного авантюриста, который будто в самом деле собирался идти на тренировку, а не угрожал только что вырезать его людей. Барон не сомневался, что мифриловые авантюристы смогут исполнить угрозу, он не сомневался, что выглядеть всё будет, как серия случайных конфликтов. Самого Урвика трогать побоятся, но барон не хотел менять жизни всех подчинённых на собственный гонор. Он бросил взгляд на Стронофа. Тому радикализм авантюриста явно не нравился, но станет ли он вмешиваться? И сможет ли при всём желании не допустить жертв?

– Задавай свои вопросы, Строноф, – наконец прервал молчание Урвик. Потом обратился к Мокнаку. – А ты останься.

– Тогда позвольте сначала мне задать пару вопросов, – сориентировался авантюрист.

– Пожалуйста.

– Где Малк?

– Кто? – удивился барон.

– Малк Эммот. Староста этой деревни.

– Мёртв.

– Вы казнили его? – Мокнак почти не спрашивал. А ещё он не злился, только чуть прищурился, будто раздумывая, как убить барона, чтобы не успел помешать Строноф. Впрочем Урвика такие фокусы не слишком пугали – в своей безопасности он был уверен.

– Нет, – ответил аристократ. – Он пытался бежать из-под стражи, но мои люди ему помешали. Не слишком удачно.

Авантюрист какое-то время недоверчиво глядел на Урвика.

– Где тело?

– Точно не знаю, – пожал плечами барон. – Валяется где-то в лесу.

– Вы его даже не похоронили?! – не выдержал Мокнак.

– Ты забываешься, наёмник, – хмыкнул аристократ.

– В этой деревне есть священник? – авантюрист спросил Урвика, но аристократ, видимо, не собирался отвечать, пока перед ним не извинятся. Тогда Мокнак просто направился к двери, толкнул её, но тут вдруг послышалось глухое падение человеческого тела и возмущённое оханье.

– У вас дьяк есть? – ничуть не смутившись, спросил авантюрист.

– Есть, – ответила Ветта, растирая ушибленный лоб. – Только он последние дни не встаёт. После того… – женщина осеклась. Мокнак проследил за её взглядом:

– Ему ваши люди тоже неудачно помешали бежать, господин барон?

Но Урвик по-прежнему игнорировал предводителя авантюристов. Вместо него заговорил Нигун:

– Подождите, Мокнак. Я пойду с вами. Мне будет нетрудно помочь брату-священнику, хотя и заблуждающемуся в количестве истинных богов. В крайнем случае я сам проведу обряд погребения.

– Вы… Спасибо, ваше преосвященство, – удивился Мокнак.

– Не стоит благодарности. Покойный ведь был авантюристом?

– Очень хорошим авантюристом. Золотым. В смысле достиг золотого ранга. Мы с Малком когда-то состояли в одной команде… Надёжный был товарищ, – ответил Мокнак.

– Церковь моей родины – щит всего человечества, – произнёс епископ. – В Ре-Эстиз эту почётную обязанность несут на своих плечах авантюристы. Большинство авантюристов, – Нигун невольно коснулся крупного шрама на своей щеке. – Достойное погребение – это меньшее, на что может рассчитывать человек, защищавший людей от нелюдей. Поэтому я считаю своей обязанностью обеспечить его для вашего друга.

– Может быть, этот Малк был раньше верным товарищем и щитом человечества, но умер он, как обычный разбойник, – влез Урвик.

– Пусть живые судят живых, а мёртвые – мёртвых, – ответил епископ нейтрально. – Скажите, барон, у покойного остались жена или дети?

– Дочь, – усмехнулся барон. – Пыталась залезть ко мне в постель. А как узнала, что её папочка умер, бросилась на меня с ножом. Так что можете не спешить с похоронами старосты, ваше преосвященство. Я как раз собирался её повесить. Отчитаете сразу двоих.

– Не повесите, – упёрся авантюрист.

– Это почему же? – ухмыльнулся Урвик.

– Я не позволю.

– Мокнак, если простолюдин пытался убить благородного, решение казнить преступника или миловать принадлежит этому благородному, – заметил Строноф. – Таков закон.

– То есть ты на его стороне, Газеф? – возмутился авантюрист.

– Я на стороне закона и справедливости. Если ты собирался просто мстить, не стоило ко мне обращаться.

– Какая справедливость, Газеф? Разве вешать ребёнка справедливо?

– Не ребёнка, – хмыкнул Урвик. – Ей лет шестнадцать, если не больше.

– Не важно.

– Мокнак, если девушка созна́ется, её судьбу решит господин барон, – подытожил Строноф.

– Ты сможешь организовать допрос в полном объёме, Строноф? – спросил Урвик. – Если понадобится, среди моих людей есть специалист.

– Только попробуй, – на этот раз авантюрист обращался к Газефу. И смотрел на него так же враждебно, как ранее на барона.

– Как бы вопрос в итоге не разрешился, я настаиваю, чтобы казнь состоялась не раньше завтрашнего утра, – подытожил Нигун. – У девушки должно быть время на разговор со священнослужителем, – епископ встал из-за стола, после чего обратился к другому теократу. – Пойдёмте, Белиус, нам здесь оставаться незачем.

– Я с позволения господина барона задержусь, – возразил посол. Мужчины пару секунд мерились взглядами, после чего епископ просто развернулся и направился на выход вслед за Мокнаком.

За столом остались трое и главный вопрос, который так и не бы поднят.

– Ваше благородие, – начал воин-капитан, – я не умею ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо. Зачем вы здесь? Эта деревня принадлежит вольному городу…

– Ошибаешься, Строноф, – хмыкнул барон. – Эта деревня принадлежит мне, а «вольный город» – маркизу Волумлэшу.

– Э-Рантэл принадлежал маркизу, но его величество даровал городу…

– Не даровал. Королевская грамота так и не была одобрена Сеймом, поэтому силы она не имеет, – перебил Урвик.

– Как интересно, – вдруг вмешался Белиус. – Я раньше не слышал, что Э-Рантэл находится в таком неопределённом статусе. Ваше благородие, вы не могли бы рассказать, как так вышло?

– Конечно, господин Овэйн, – барону очень понравился вопрос посла. Голос его тут же изменился, стал размеренным и значительным. Строноф, напротив, с трудом сдержал недоумение. Даже ему, человеку далёкому от политики, было ясно, что не знать таких общеизвестных вещей просто недопустимо для посла. К тому же становилось понятно поведение Нигуна, который всячески старался задвинуть Белиуса на второй план, часто говорил от его имени и никогда не выпускал из поля зрения.

– Дело было лет пятнадцать назад, – начал рассказывать барон. – Умер Гри́вар Старый, и в империи началась борьба за власть. Бахарут давно хотел завладеть Э-Рантэлом, его дважды осаждал и сам Гривар, но неудачно. Если бы одному из его наследников удалось присоединить город, он приобрёл бы такой авторитет, что стал следующим императором. Мы тогда воевали с Бахарутом каждый год. Я командовал сотней. Этот шрам, – Урвик продемонстрировал рубец на шее, – я получил, когда ворвался в тыл самого Зиркнифа. Я обратил его лучников в бегство, но один из них чуть не отправил меня на тот свет…

Белиус сохранял важное лицо, но видно было, что посол увлечён рассказом и верит каждому слову барона. Газеф скучал. Он помнил тот бой, помнил тот прорыв, а ещё он помнил, что командир прорвавшейся сотни погиб. Однако воин-капитан не собирался уличать Урвика во лжи, потому что надеялся решить более насущные вопросы мирно.

– Впрочем я отвлёкся, – оборвал себя барон. – Первым пробовал взять Э-Рантэл не Зиркниф, а его старший брат. Ланпоса собирал войска и не успевал встретить врага на границе. Маркизу Волумлэшу предстояло в одиночку сдерживать имперскую армию до тех пор, пока на помощь к нему не подойдёт король. Сам маркиз остался в Э-Рантэле, а своего сына, нынешнего маркиза Волумлэша, послал навстречу имперцам. Он должен был изматывать их постоянными налётами. Однако шпионы Бахарута подняли в Э-Рантэле мятеж, захватили город и убили маркиза. Они хотели торжественно вручить город принцу, который вёл войска империи лично, но Ланпоса успел первым. Он вошёл в Э-Рантэл, подавил восстание, но вместо того, чтобы отдать его наследнику убитого маркиза, поставил управлять городом своего человека. А потом «даровал» Э-Рантэлу статус вольного города. Ланпоса предал своего вернейшего вассала, его решение осудила даже королевская фракция. Ведь маркиз Волумлэш был одним из её предводителей. Видя такое вероломство короля, все достойные аристократы ушли в дворянскую фракцию. Но вместо того, чтобы уступить, Ланпоса послал к наследнику Волумлэша убийц, и ему пришлось бежать в империю. Маркиз надеялся, что юный император поможет ему восстановить справедливость, но Зиркнифу было не до того. С тех пор ничего не изменилось. Э-Рантэлом управляют торгаши, в городе и окрестностях творится беззаконие, а король ничего с этим не делает.

– Спасибо за такой увлекательный рассказ, ваше благородие, – кивнул Урвику посол. Самого барона буквально распирало от удовольствия, а вот Строноф находился в замешательстве. С одной стороны, он не хотел оставлять посла с единственной версией событий, которая выставляла короля в столь невыгодном свете, с другой, раздражать аристократа, оспаривая его точку зрения, ему тоже было невыгодно. К тому же Газеф никогда не углублялся в вопрос.

– Позвольте, ваше благородие, – заговорил воин-капитан. – Существует много разных взглядов на произошедшее, однако ни один из них не объясняет, почему вы считаете эту деревню своей.

– Я женат на внучке брата покойного Волумлэша. Эта деревня и ещё несколько других должны были стать её приданным и перейти ко мне, однако его величество очень всё запутал своей грамотой. Я много лет добивался от королевской канцелярии подтверждения своего права на эти земли, и бумагу они мне всё-таки выдали.

– Так покажите её! – вырвалось у Стронофа.

– Я показывал грамоту крестьянам, и эти паршивцы её выкрали, – Урвик стукнул кулаком по столу. – Возможно, это сделала девчонка. Когда будешь её допрашивать, обязательно выпытай, что она сделала с бумагой.

– Господин барон, – Газеф не видел больше смысла оттягивать со своим предложением, – вам лучше уехать из деревни. Прошу вас. Вы не можете подтвердить право на неё, поэтому я буду на этом настаивать. Если вашу бумагу правда украли крестьяне, то давно сожгли. И пощадите девушку…

– Ты смеёшься надо мной, капитан? – фыркнул Урвик. – Выгоняешь благородного с его собственной земли, хочешь, чтобы я прощал нападения на себя? Да ни в жизнь!

– Господин барон, пожалуйста, не обостряйте. Если вы продолжите стоять на своём, быть беде. Я не прошу вас прощать, просто смягчите наказание…

– Слушай, Строноф, ты когда-нибудь участвовал в подавлении крестьянского мятежа? – перебил собеседника Урвик.

– Нет, – оторопел мужчина. Для него это был, наверное, самый болезненный вопрос. Строноф по-прежнему считал себя крестьянином, человеком из народа, и всякий раз надеялся, что не получит приказ обратить своё оружие против народа. Ланпоса знал об этой особенности своего слуги и до сих пор ни разу не отдал такого приказа.

– Это большое упущение его величества, – покачал головой Урвик. – А вот мне приходилось. Восставшая чернь хуже любого захватчика, её жестокость подобна кровожадности зверолюдов, – он обернулся в сторону Белиуса, и тот покивал будто в подтверждение. – Они не щадят никого: ни купцов, ни благородных, ни священников. Они жестоко пытают детей, женщин, стариков, глумятся над трупами, оскверняют храмы… Если не держать чернь на коротком поводке, она сначала теряет почтение, а затем просто впадает в безумство. И знаешь, что я вижу в этой деревне? Безумство! Если король в ближайшее время не поставит торгашей из Э-Рантэла на место, если не приведёт крестьян к покорности, эти земли утонут в крови. Не знаю, возможно ли ещё предотвратить катастрофу, но я прикладываю все свои силы, чтобы сохранить мир и порядок. А ты, верный пёс короля, мешаешь мне? – Урвик так разошёлся, что ему перестало хватать дыхания. – Только жестокость способна излечить чернь от буйства. И вся эта жестокость, неизбежная в будущем, полностью на совести короля. Именно он так распустил людей. Он лишил эти земли хозяина. Если ты действительно верный слуга короля, не мешай мне исправлять его ошибки, а помоги. Помоги мне загнать чернь в стойло. Для её же собственного блага.

Урвик перевёл дыхание.

– Вас, Строноф, я к черни не отношу. Уверен, отец ваш был из благородных. Вы совершенно зря отказались от титула…

– Я знал своего отца, – жёстко ответил воин-капитан. – И он был обычным смердом. Как и я. А вас, господин барон, я прошу покинуть деревню и простить девушку.

Вдруг постучали в дверь.

– Да. Что случилось? – спросил барон у возникшего на пороге Фарга.

– Господин барон, там авантюристы требуют, чтобы мы девчонку выпустили. Угрожают, что силой её возьмут. Мы, конечно, готовы к драке… но мифриловые ведь…

Все трое мужчин вскочили из-за стола. Первым на выход устремился Газеф Строноф.

Глава 11. Карн

Вальд сидел на завалинке и без особого интереса наблюдал за шатаниями баронских людей, которые дружно охраняли одну единственную дверь. Именно за ней, в подвале собственного дома томилась Энри.

Общее количество подчинённых Урвика Вальд посчитал ещё днем, и теперь точно знал, что здесь почти все. Недостающую парочку хорошенько отлупила авантюристка из Радуги, и теперь они отлёживались. Впрочем, благодаря титаническим усилиям Стронофа, остальные столкновения между людьми барона и авантюристами закончились без значительных потерь.

Переговоры о судьбе Энри продолжались весь остаток дня, однако барон по-прежнему стоял на своём. Его не удалось убедить даже на замену повешения менее постыдной казнью.

Солнце почти зашло, смеркалось.

Люди барона готовились к длинной ночи, и провести её им предстояло в карауле под дверью. Впрочем такой заслон не смог бы сдержать мотивированную команду мифриловых авантюристов, поэтому во избежание ненужных инцидентов рядом расположился Строноф. В связи с последним обстоятельством Фарг весь день намеревался выяснить у барона смысл их пребывания на посту. Ведь одного воина-капитана для охраны хватило бы с головой. Но Урвик пребывал не в лучшем расположении духа, поэтому Фарг побаивался подходить к господину. Всё равно через пару часов, когда барон с гарантией заснёт, добрая половина «воинства» разбредётся по домам, а остальные завалятся спать прямо на улице.

Вальд усмехнулся:

– Вот идиоты.

Парень соскочил с завалинки и пошёл чуть в сторону от охранников. Он направлялся не ко входу в подпол, а к противоположной стороне дома, с которой располагалось крыльцо, то есть вход в сам дом. Спокойно пройдя мимо баронских людей, Вальд юркнул за угол и бесшумно поднялся по ступеням. Прислушался.

Дальше нужно было идти максимально осторожно. Где-то за стенкой засыпал Урвик, с улицы могли услышать его люди. Тихо. Вальд медленно, по памяти и на ощупь добрался до кухни.

«Так, обычно их делают рядом с печкой».

Он опустился на колени и начал ощупывать пол. Действительно, сбоку, в метровом пространстве между печью и стеной под стопкой поленьев обнаружился люк.

«Ладно, не совсем идиоты», – подумал Вальд, когда нащупал верх стопки. Снизу люк было не открыть, да и ему придётся потратить не меньше получаса, чтобы тихо переложить дрова.

Убедившись, что в доме стоит мёртвая тишина, парень приступил к работе.

Конструкция подпола, в котором держали Энри, была довольно распространена. На севере её называли подклетом. Например, в их с капитаном родной деревне подклет с двумя входами был в половине изб. В центральных областях или на востоке такой же подпол называли подызбицей, и позволить себе два входа в него могли реже. Обычно делали только один, внутри избы. А вот случаев, когда вход в подвал был только снаружи, Вальд не видел ни разу.

«Уй, сука», – ругнулся про себя парень, поставив очередную занозу.

Стопка таяла медленно. Вальд со скуки считал брёвна, периодически замирал и слушал, но вот наконец люк полностью освободился. Он аккуратно поддел крышку, снял её, после чего полез в люк.

– Энри… – тихо позвал Вальд. Прислушался. Из-за стены доносились приглушённые голоса, совсем рядом зашуршала солома.

– Кто здесь?

– Это я. Вальд. Мы с тобой говорили днём.

Спустя несколько секунд девушка ответила:

– Что ты здесь делаешь?

– Тише, прошу тебя, – зашептал Вальд. – Я за тобой. Иди на голос… только тише…

– Я… – девушка, видимо, сомневалась. Однако вскоре послышалось приближающееся шуршание. Наконец их руки встретились в темноте.

– Сюда.

– Что происходит?

– Спасаю я тебя. Разве не ясно?

– Почему?

– Потому что. Лезь давай. Можешь мне на плечо наступить, вот сюда. Только аккуратнее, там поленья лежат.

Наверх выбрались без особых затруднений, после чего Вальд вернул люк на место и задумался: «А стоит ли складывать дрова обратно? Будет, конечно, смешно, если барон поверит, что его пленница просто исчезла, но скорее всего он догадается. Нет, дрова – пустая трата времени».

– Пойдём, – прошептал Вальд.

Половицы скрипели под их ногами, дыхание казалось слишком громким, но в конце концов беглецам удалось незамеченными выйти на улицу и затеряться за соседними домами. После этого Вальд повёл девушку в самое безопасное место, которое пришло ему в голову, – в церковь. Беглецы беспрепятственно прошли за церковную ограду, миновали свежую могилу.

– Куда дальше? – спросил Вальд.

Вместо ответа Энри потянула спутника вдоль одной из стен к небольшой пристройке. Спустя минуту Вальд уже стучал в невысокую дверь, а ещё через пять дверь открылась, и на пороге показался сельский дьяк, вооружённый фонарём и прищуренным взглядом. Он сразу понял, в чём дело, и без вопросов запустил обоих внутрь.

Вальд слышал о том, что сделал священник и как потом пострадал от Урвика. Судя же по тому, какую бурную деятельность он теперь развил, лечение Нигуна очень помогло. Дьяк рассадил гостей за стол, подпалил лучину от фонаря, сбегал за одеялом для Энри. После девушка попросила пить, и священник снова убежал.

Молодые люди остались наедине. Вальд пытался рассмотреть черты её лица в тусклом свете лучины, девушка безучастно смотрела на «огонь».

– Что мне делать дальше? – вдруг спросила Энри. Вопрос явно не предназначался никому, но Вальд ответил:

– Жить.

– Зачем? Я потеряла всех. Отца. Маму… Зачем?

Вальд не ответил.

– Я должна вернуться.

– Куда?!

– Я должна убить его.

– Если ты убьёшь аристократа, тебя точно повесят!

– И что? – грустно спросила Энри. А когда Вальд попробовал взять её за руку, отстранилась и встала из-за стола. Но Вальд оказался быстрее и сильнее.

– Ты просто не в себе. Тебе нужно успокоиться.

– Отпусти меня! – Энри попыталась вырваться, но в конце концов сдалась и села обратно. – Ты думаешь я сошла с ума? Нет, я ещё тогда хотела его убить. Я призналась не потому, что боялась пыток, а потому что это правда. Когда он позвал меня, я уже всё решила. Пусти!

– Не пущу.

– Я должна. Никто этого не сделает… Понимаешь, они специально отдали мёд. Они говорили друг перед другом, что свяжут его людей или убьют, но я всё поняла. Пустые слова. Потому что папы больше не было, а они трусы. Тогда я решила, что сама убью его. Но не смогла, – Энри поникла, закрыла лицо руками. – Пожалуйста, не мешай мне. Я должна…

– Ты ничего не должна, – возразил Вальд. – Он скоро уедет…

– Нет, это вы скоро уедете, а он вернётся.

Возразить было нечего. Вальд молчал.

– Боги дали нам жизнь не для того, чтобы мы пренебрегали своей и забирали её у других, Энри, – вдруг заговорил вернувшийся дьяк, о котором оба успели забыть.

Священник подошёл к девушке, и она просто уткнулась в его старую рясу.

– Он убил папу…

– Барон живёт не по совести, и Мудрейший его покарает. А мы должны выполнять заветы его. Всех четырёх. Исполнять и верить. Боги управят.

– Но они допустили это…

– Непостижима их воля, но праведны тропы, Энри. Боги позволили тебе жить, и ты должна жить. Подумай о Нему. Кто позаботится о ней, если не ты?

– Я не смогу…

– Сможешь. Ты сильная… Знаешь, твой отец много раз говорил мне, что из тебя вышла бы отличная авантюристка. Смелая, умная, отзывчивая…

– Но почему он никогда не говорил мне об этом? – девушка подняла глаза на дьяка.

– Не говорил, не тренировал… – улыбнулся старик. – Потому что не хотел, чтобы ты повторила его путь. Он разочаровался в гильдии… Но это всё не важно. Главное, что Малк верил в тебя…

Вальд решил, что он в этой комнате лишний, и уже развернулся, чтобы незаметно уйти, но дьяк его остановил:

– Не спеши, юноша. Энри ещё понадобится твоя помощь.

– Какая? – парень тут же выказал полную готовность.

– Мой дом – не самое надёжное место. Здесь барон будет искать прежде всего, – старик нежно провёл сухой рукой по растрёпанным волосам девушки. – Ты отведёшь Энри туда, где её точно не найдут. На поляну Лесного Короля. Мы не рассказываем о ней чужакам, но твой поступок доказывает, что ты человек достойный. Я доверю тебе нашу тайну.

– Я хочу помочь, отец, но… разве в лесу безопасно?

– Наш лес очень особенный, – улыбнулся дьяк. – Мы почитаем Мудрого Короля Леса, жертвуем ему лучшую пищу, а он взамен помогает нам. Защищает от тварей, разрешает ходить по своим владениям и собирать дары леса.

– Тогда я согласен, – ответил Вальд.

– Вот и хорошо, – снова улыбнулся старик. Потом легко потряс девушку. – Не спи, дорогая моя. Тебе пора идти.

– Я не сплю, батюшка. Только принеси чего-нибудь поесть, пожалуйста. Я целый день ничего не ела.

– Эти ублюдки тебя даже не кормили? – возмутился Вальд.

– Кормили, просто… Я слышала, что меня повесят, и сама ничего не ела и не пила… не хотела опозориться.

Парню стало неловко. Он решил не говорить, что голодовка не помогла бы.

Сборы надолго не затянулись. Энри утолила жажду, съела пол лепёшки. Дьяк выдал беглецам мешок сухарей и фонарь. Одеяло осталось при девушке, она так и вышла, укутавшись в него с головой.

– Я приду за тобой, когда барон уедет. Сама не возвращайся, – напутствовал Энри священник. Вскоре молодые люди скрылись в темноте.

До окраины деревни они добрались быстро. Отсюда начиналась неприметная тропинка, ведущая к поляне.

– Спасибо тебе, – сказала Энри, остановившись на границе с лесом.

– Да не за что, – смутился парень. – Но ты ещё не в безопасности. Пойдём.

– Тебе не обязательно провожать меня дальше.

– Ну уж нет. Я не могу просто бросить тебя на пол пути! – возмутился Вальд.

– Мудрый Король Леса не любит, когда чужаки заходят в его владения. Тем более на поляну.

– Я обещал, что доведу тебя до поляны, значит доведу. А ваш Король Леса ничего не узнает. Не следит же он за ней постоянно. Идём, – Вальд забрал фонарь у девушки и направился вглубь леса. Энри последовала за ним.

Тропинка виляла из стороны в сторону, бугрилась кочками, её опутывали толстые корни. Фонарь едва освещал неровный путь, потому ногу приходилось ставить осторожно, и беглецы сильно замедлились. Чёрная неизвестность окружала их со всех сторон. Лес жил своей обычной ночной жизнью: скрипели, покачиваясь, вековые деревья, ухала сова.

Даже Вальду стало не по себе, ему и думать не хотелось, что сейчас чувствует Энри. А может быть, ей лес не кажется таким пугающим? Она ведь выросла здесь и верит в Мудрого Короля Леса.

– Ты как? – спросил парень, остановившись.

– В порядке.

Он молча протянул руку, и через мгновение почувствовал её маленькую ладонь, тонкие пальцы. «Какая приятная… – подумал Вальд. – Разве у крестьянок бывают такие нежные руки?»

Так они и продолжили путь, не отпуская друг друга.

Вдруг чернота будто расступилась, а ещё через пару шагов в свете фонаря показалась беседка. Широкие доски выстилали пол, крыша держалась на толстых брёвнах. Вальд обернулся:

– Вот мы и пришли.

– Пришли, – отозвалась Энри.

Но Вальду почему-то не хотелось отпускать её маленькую тёплую руку.

– Мне пора идти.

Огонёк фонаря еле освещал их лица, они встретились взглядами и теперь не могли нарушить эту волшебную связь. Вальду уже доводилось оставаться наедине с женщиной, но раньше это ощущалось совсем иначе. А вот Энри сравнить было не с чем, однако и она сразу почувствовала, что происходит нечто необычное.

– Поцелуй меня, – Энри аккуратно коснулась его груди. Он нежно поправил её чёлку, коснулся щеки. Они потянулись навстречу, но Вальд вдруг остановился.

– Что с тобой? Ты вся дрожишь…

Вместо ответа она просто ткнулась ему в губы. Неловко. По-детски. Он поцеловал её в ответ, но вскоре отстранился:

– Объясни, что происходит.

– Тебе пора идти, – Энри отвела взгляд.

– Да не боюсь я вашего Лесного Короля. Что с тобой? – он вновь наклонился, она потянулась навстречу, однако и в этот раз их губы соприкоснулись лишь на несколько мгновений.

– Не спрашивай…

– Нет, я хочу знать.

Энри вырвала руку и отвернулась, однако через пару секунд всё-таки заговорила:

– Я боюсь тебя, хотя не должна…

Вальд невольно отступил на шаг:

– Если я чем-то напугал тебя, прости. Я бы никогда…

– Я знаю…

– Тогда почему?

Энри подошла к беседке и села на краешек дощатого пола:

– Он отобрал у меня не только отца.

Вальд понял почти сразу:

– Да я его сам убью, как вернусь!

– Не надо! Он обманул меня, но… я пришла сама. Он обещал, что отпустит папу, но на следующий день просто убил его.

– Ты не виновата! –Вальда распирало, он начал ходить из стороны в сторону перед девушкой. – Если бы он не угрожал твоему отцу, ты ни за что бы не пришла.

– Какая разница? – грустно спросила Энри. – Кому я теперь нужна? Знаешь, ведь у меня был жених. К нам из города часто ездит один алхимик. Очень хороший. Мы с детства дружим. Папа часто шутил, что мы поженимся, как подрастём. А я смотрела на них с мамой и тоже хотела замуж. Но его бабушка была против. Она хотела, чтобы Энфри женился на дочери другого мастера-алхимика. А сам он такой нерешительный. Продолжал к нам ездить, мы встречались, гуляли, но Энфри ничего не говорил. Думаю, в конце концов папа убедил бы его бабушку, но теперь…

– Ты любишь его? – спросил Вальд.

– Не знаю. Я никогда не задумывалась над этим, просто всегда знала, что когда-нибудь выйду за него.

– Ты всё ещё хочешь этого?

– Не знаю…

Вальд тем более не знал, как ему поступить. Уйти? Остаться? Его тянуло к Энри, но он боялся навредить.

– Я столько думала, каково это выйти замуж, – заговорила девушка. – Что будет после… Выспрашивала у мамы… Думала, мечтала… А он отнял у меня всё…

Вдруг что-то прошуршало в темноте леса, тревожно вспорхнула птица.

– Тебе пора уходить, – встрепенулась Энри.

– Я уже сказал, что не боюсь вашего Лесного Короля, – ответил парень. – Посмотри на меня. Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?

– Да, – ответила Энри машинально, не поднимая глаз.

Тогда он аккуратно взял её за подбородок. Их взгляды снова встретились.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл?

– Да, – снова ответила она и отрицательно помотала головой. Он чувствовал её учащённое дыхание, видел опасливый взгляд, но где-то глубоко ему чудилась надежда.

– Я хочу остаться с тобой, – Вальд аккуратно поцеловал её.

– После того, что он со мной сделал?..

– Плевал я на этого индюка. Ты отдашь мне свой первый раз?

– Но… Но ведь я…

– Более светлой и невинной девушки я в своей жизни не встречал.

– Но…

– Ты согласна?

– Да!

Их губы снова встретились. Она откинулась на спину, и Вальд последовал за ней, начал покрывать поцелуями шею, но опять прервался:

– Ты всё ещё боишься?

– Пожалуйста, не останавливайся, – Энри стыдливо опустила руку, после чего потянула юбку вверх. Его рука тоже опустилась, он нежно коснулся её оголившегося колена. Энри вздрогнула. Тогда он снова поцеловал её, потом наклонился к уху и зашептал:

– Твоих губ землянично нежных

Я на век добровольный пленник,

И твой голос, как юный подснежник,

Мне дороже и славы и денег.

Энри всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Ты сейчас такая красивая… – он снова коснулся её колена, повёл руку выше, другой стягивая штаны. Энри так и лежала, закрыв глаза и стараясь лишний раз не дышать.

– Не прячься, посмотри на меня, – он взял её руку в свою и повёл вниз. – Лучше помоги мне.

– Ты хочешь, чтобы я…

Вальд снова впился в её губы долгим поцелуем. Когда они соприкоснулись там, девушка затрепетала. Он долго целовал её руки, гладил по волосам. В очередной раз он прижался к ней чуть плотнее, Энри вздрогнула и опала. Тогда он подхватил её под поясницу и сдвинул на край дощатого пола, девушка охотно подалась вперёд. Ночь только начиналась.

* * *

Проснулся Вальд от холода. Одного одеяла на двоих не хватило, а Энри к тому же оказалась довольно жадной. Парень счастливо улыбнулся, обернувшись на спящую подругу, потом встал, попытался согреться и начал думать. И чем больше думал, тем меньше ему нравился собственный поступок. Правильно ли он сделал? Им было хорошо вдвоём, но что дальше? Ему ведь придётся уехать. А потом? Возможно, они виделись первый и последний раз… Или ему стоит разбудить Энри, пообещать, что вернётся, а потом жениться на ней? Вальд не мог дать такого обещания, потому что боялся нарушить его. Хорошо бы оставить письмо, всё объяснить… Но Вальд всё ещё не научился писать. Да и что объяснять, когда на душе ураган, а в сознании штиль?

Ничего не решив, Вальд вернулся к беседке и последний раз взглянул на девушку, от расставания с которой так щемило сердце. Светать ещё не начало, в лесу тем более было темно, однако он как-то угадывал её милые черты. Не удержавшись, Вальд осторожно поцеловал Энри в щёку, развернулся и пошёл прочь.

Голова его гудела от обилия мыслей, чувств и образов, поэтому на окружающие звуки он не обращал никакого внимания. Не удивительно, что Вальд лишь в последний момент почувствовал, как что-то толстое обвило его ногу. Он грохнулся на землю, и его поволокло куда-то в чёрную чащу. От неожиданности парень даже вскрикнуть не успел, только судорожно цеплялся за ветки и кусты, обдирая руки. Под конец Вальд взлетел выше собственного роста и повис вверх ногами. В темноте горели потусторонние голубые глаза, в нос ему ударил тяжёлый дух гнилого мяса. Парень сглотнул.

– Я не узнаю твоего запаха, чужак! – загремел страшный голос. – Как ты смеешь являться в мой лес?! Чего тебе надо?!

– Я, я… э… – Вальд пытался собраться с мыслями.

– Не тот ли ты враг, от которого люди просили моей защиты?! Отвечай, чужак, или я сломаю твои хрупкие кости.

– Нет, нет! Наоборот! – затараторил парень. – Мы прибыли помочь жителям с врагом. Мы прогоним его.

– О, тогда хорошо, – нейтрально заметил монстр. Потом поспешно вернулся в образ. – Тогда что ты делаешь здесь, чужак?! Ты пришёл просить моей помощи?!

– Нет, я… спасал девушку. Враг хочет убить её, но здесь не найдёт.

– Ты спрятал здесь свою самку? Но я не чувствую других чужаков! Ты лжёшь мне!

– Она местная!

– Правда? – зверь принюхался. – Да, я узнаю запах. А ещё… У вас будет приплод? Это хорошо…

Вальд снова сглотнул.

– На первый раз я прощу тебя, человек, – заговорил монстр. – Но если ты появишься в моих владениях второй раз… останешься в них навечно. Уходи. А скажешь кому-нибудь о моей поляне, – в темноте вдруг засветились магические письмена, покрывавшие тело монстра, – сгоришь заживо.

В следующий момент удавка на ноге Вальда ослабла, и он свалился на землю. Из лёгких тут же выбило воздух, в бок врезались жёсткие корни. Впрочем, такое приземление можно было назвать удачным.

Когда Вальд пришёл в себя, монстра и след простыл, а страх перед ним начал отступать. Ему на смену пришёл другой. «Твою мать! Не мог ли же мы так увлечься! Только бы этот Король Леса ошибся…» В подобных сложных мыслях парень добрался до деревни, умылся и завалился досыпать. Хозяева уход и возвращение постояльца как будто не заметили.

* * *

Во второй раз Вальд проснулся под звуки какой-то суеты и громкие разговоры.

– А погреб есть?

– Богов побойтесь, не прячем мы никого.

– Показывай, шельма!

Вальд потянулся, встал и вышел на шум. Злой баронский вояка стоял над хозяином, который поднимал крышку погреба, рядом хозяйка баюкала грудного ребёнка и опасливо смотрела за происходящим.

– Эй, служивый, чего людей беспокоишь? – поинтересовался Вальд.

Мужик недовольно зыркнул на него, но решил ответить:

– Девка пропала, которую его благородие казнить собирался.

– Как пропала?

– А так, что тебя не касается.

– Это ты верно подметил, – покивал Вальд со сложным лицом.

В целом виновнику торжества только и оставалось наблюдать за устроенным переполохом. Газеф скорее всего ходил за Урвиком, уговаривая его не слишком усердствовать в поисках беглянки. С барона сталось бы начать пытать деревенских. Но пока в поселении оставались авантюристы и Строноф, он себе такого не позволит.

Короче говоря, Вальд был полностью предоставлен себе, поэтому медленно добрёл до вчерашней завалинки и безмятежно на ней развалился. Он сидел, щурился на солнце, зевал, а кругом бегали баронские люди и селяне. Вальд же будто находился в параллельном мире. Спокойный, задумчивый.

Вчерашняя ночь прошла слишком хорошо. Если бы только за ней не тянулось столько последствий, с которыми придётся разбираться.

К завалинке медленной походкой подошёл Мокнак. Какое-то время авантюрист так же молчал и наблюдал за суетящимися людьми. Потом спросил:

– Твоя работа?

Вальд недоверчиво глянул на лидера Радуги, прикинул за и против да ответил:

– Моя.

– Тогда дай я пожму твою руку, парень.

Вальд встал, и мужчины обменялись рукопожатием.

– Спасибо, – продолжил Мокнак. – Я уж хотел предлагать барону какой-нибудь жутко выгодный контракт на наш наём. А потом смотрю, он бегает с красной рожей и на своих кричит дурниной. Какая была картина…

– Только бы деревенским от него не слишком досталось.

– Их Строноф в обиду не даст… – заметил авантюрист. – А вот беглых, может, защищать и не станет. Придётся нам впрягаться.

Авантюрист широко зевнул:

– Ты прости меня, но я, хоть убей, не понимаю, что у него в голове. Вроде легендарный воин, а перед благородными на задних лапах ходит.

– Такой человек, – пожал плечами Вальд. – Он за порядок, а у нас порядок такой.

– Тебя ведь Вальд зовут?

– Да.

– Слушай, Вальд, а что ты вообще в его отряде забыл? Не знаю, какой ты в бою, но голова у тебя варит. Давай к нам, в авантюристы. К себе в команду не возьму, но словечко за тебя замолвлю. Хорошо себя покажешь – сразу железку дадут.

Вальд только было открыл рот, но вдруг задумался. Ведь запишется он в Э-Рантэльскую гильдию и сможет остаться с Энри.

– Предложение действует не только сегодня?

– Конечно, нет, – усмехнулся Мокнак. – Но я ждал, что ты с ходу откажешься.

– С Газефом бывает тяжело, – Вальд почесал затылок. – Я не раз думал уйти… Но до сих пор считаю, что вместе с ним могу сделать больше, чем в одиночку. Он сильный. В конце концов этой деревне мы смогли помочь.

– Так он знал? – удивился Мокнак.

– Нет, конечно. Но человеку не обязательно понимать, что он участвует в чём-то хорошем, чтобы приносить пользу.

– Любопытные у вас с капитаном отношения, – вновь усмехнулся Мокнак.

– Да… – выдохнул Вальд. – Мы с ним почти родственники. Из одной деревни. Он собирался жениться на моей старшей сестре, но она умерла. Грустная история.

Помолчали.

– Возьми ка, – авантюрист покопался в сумке и, выудив небольшой пузырёк, протянул Вальду.

– Что это?

– Лечебное зелье. Ты выглядишь, будто с дикобразом лобызался. Смажь лицо и руки, а то барон ещё заметит да свяжет одно с другим.

– Вот тебе на, – Вальд оценил видимые последствия. Выходило, что хорошо его прокатил здешний лесной владыка. – Спасибо.

– Он ещё благодарит, – хохотнул Мокнак. – Ладно, отдыхай, герой. – авантюрист хлопнул Вальда по плечу и побрёл в сторону «резиденции Урвика», то есть к бывшему дому старосты.

Когда барон перебесится, смириться с побегом пленницы, начнутся сборы в обратный путь. Пока же у Вальда было время, чтобы привести себя в порядок, подумать о будущем. И подумать стоило хорошенько. Первым делом он направился к дьяку.

Глава 12. Э-Рантэл – Абель

Наверное, Э-Рантэл был красивым городом, однако первое впечатление оказалось удручающим. Городские стены опоясывало кольцо из трущоб, утолщавшееся в районах ворот. Хлипкие домишки образовывали целый коридор перед воротами, прохождение через который погружало в атмосферу нищеты и скотства.

Нарберал старалась держать лицо бесстрастным – скрывать брезгливость ей удавалось с большим трудом. А я пожалел, что не надел шлем.

– Смотрите эльф!

– Эльф!

– Где эльф?

Вскоре на меня пялилась вся очередь, вертевшиеся рядом с ней нищие и множество чумазых лиц из ближайших лачуг. У меня так и не успели отрасти волосы и брови, поэтому я чувствовал себя некомфортно.

Мы встали последними в конную очередь. Пешие проходили свободно, а повозки, как я узнал позднее, обычно заезжали в город через другие ворота.

– Господин эльф, подай монетку старику, – меня за ногу тронул тощий дедок и улыбнулся беззубым ртом. Правой руки у него не было по локоть.

– Милостыню не подаю, – холодно ответил я.

– Ну, дай. С голоду живот крутит…

Подъехавшая Нарберал огрела старика ножнами.

– Так его! – послышалось из очереди.

Дед ловко отпрыгнул и закричал:

– Ах ты шлюха подзаборная! Под эльфячего выродка легла, а теперь на людей кидаться!

– Набэ, не надо, – я схватил девушку за руку.

– Но вл…

Я посмотрел ещё более укоризненно. Нарберал потупила взгляд.

– Мы с тобой говорили по этому поводу. И по поводу обращений тоже.

– Извините, господин Графтон.

Дедок какое-то время продолжал ругаться, после чего пошёл приставать к другим путникам. Больше к нам никто не лез: нищим не хотелось попасть под горячую руку, остальным хватало внушительного вида моей брони.

На мне снова был сет падшего крестоносца. Момонга уговаривал меня надеть что-нибудь более мощное. Я напротив напирал, что эта броня – оптимальный вариант. Ничто так хорошо не скрывает уровень сил, как реальное его уменьшение за счёт проклятых предметов. А осторожничать стоило даже с риском для жизни, впрочем минимальным. Даже так я оставался для местных неприлично сильным, что единогласно утверждали захваченные работники.

И сейчас в очереди, и ранее по дороге меня по кругу грызли одни и те же мысли: Альбедо – Момонга, Момонга – Альбедо. Отношения с согильдейцем стремительно портились. Осталось не так много вопросов, по которым мы ещё не успели поспорить. Не поделили даже личей-библиотекарей. Я запрягал их на поиск и обработку информации по месту обитания, Момонга озадачил картографированием. И, конечно, венец и причина наших противоречий – отношение к людям и НИПам.

Последнее время мне всё чаще приходила мысль, что в рассадник монстров попали не мы вдвоём с Момонгой, а только я один. Просто один из монстров является таковым не в действительности, а только в становлении. И разминировать бомбу под названием Назарик мне предстоит в одиночку. Не с помощью, а вопреки согильдейцу.

Думать об Альбедо было не легче. Сейчас даже воспоминание о поцелуе ощущалось, как падение и предательство самого себя. Мысли о чём-то большем вызывали гнев. С другой стороны, я помнил эмоции, которые испытывал рядом с Альбедо и (странная вещь), мне хотелось испытать их снова. Результирующая двух этих духовных сил походила на ощущение от вредной привычки. Как будто тяга к чему-то такому, за что потом себя возненавидишь.

А ещё я чувствовал ответственность за Альбедо. От меня зависел здравый рассудок и само выживание демоницы. Конечно, падение в обморок из-за поцелуя – мило и очень романтично, но это очень тревожный звоночек. Здоровые девушки в обмороки не падают. Видимо, уже сейчас Альбедо находится в крайнем нервном истощении. Время покажет, помог ли мой поцелуй или только разворошил оголённые нервы. Момонга пообещал пристально следить за демоницей.

Но самое смешное, что боролись во мне два наведённых чувства: сексуальное влечение и ненависть к демонам. Оставалось уповать на холодный расчёт: выгодно ли мне, всему Назарику и остальному миру (как бы громко это не звучало), чтобы я был с Альбедо? А что если нет? Дать ей сойти с ума? Эта мысль нравилась моему демонофобу и возмущала меня-гуманиста и Альбедолюба. Здравый расчёт подсказывал, что Момонга этого не простит. Ещё печальней, что бедная суккуба оставалась в моих глазах влюблённой дурочкой. Я совершенно не представлял себе её характера.

Короче говоря, думы мои тяжелы были.

Наконец очередь дошла и до нас с Нарберал.

– По пятьдесят с лошади, – прищурившись, заявил стражник, полноватый мужичок с бородкой и хитрым взглядом.

– Побойся богов! – воскликнул я. – На других воротах по двадцать берут.

– Вот и поезжайте на другие ворота, господин эльф, – улыбнулся мужичок.

«Вымогатель».

– Давай по тридцать, а с тебя рассказ, где лучше остановиться.

Улыбка стражника стала шире:

– Да я и показать могу.

– По рукам, – я полез за кошелём.

– Да уберите вы деньги, господин, лучше пивом угостите, – отмахнулся стражник. Потом крикнул в сторону, – Эй, Верик! Подмени меня!

Из каменной сторожки, находившейся внутри стен, появился Верик:

– Опять? Да что ж тебе так везёт, хитрая ты рожа… – начал бурчать толстяк.

«Хитрая рожа» взял из моих рук уздечку и потянул лошадь вперёд, подкованные копыта зацокали по мостовой. Мимо в город и из него шли люди. Стражники останавливали только тех, кто нёс какую-то поклажу. Внутри тоже было оживлённо и на удивление чисто – гигантский контраст с заворотными «фавелами». Внутри стен высокие каменные дома громоздились на три-четыре этажа и плотно жались друг к другу, но выглядели опрятно. С красной черепичной крыши за людьми лениво наблюдал чёрный кот.

К воротам подбежала группка мальчишек. На верёвке они тащили сделанную из мешковины куклу в человеческий рост.

– Дядя Шир, – обратился к моему сопровождающему самый старший, протягивая конец верёвки. – Повесь Волумлэша.

– Вон, Верика попроси, – усмехнулся стражник. – Я занят. Видите, господина эльфа сопровождаю.

– Эльфа? – синхронно удивились дети и задрали головы.

– Настоящий эльф?

– Эй, эльф, а ты настоящий?

– Кыш отсюда, – шуганул детей стражник. Мальчишки отбежали и продолжили на меня пялиться.

– Что это за игра такая? – спросил я, кивнув на куклу.

– А, это Волумлэш. Раньше он Э-Рантэлем владел, а потом решил сдать город Бахаруту. Тогда его из резиденции вытащили, петельку на шею и по мостовой через весь город. Повесили на воротах. Только не на этих, а на центральных. Но детям не важно, всё равно играются. Прошлый сгнил, они нового притащили.

– Какая замечательная игра, – хмыкнул я.

– Обычно кукле в башку ещё напихают каких-нибудь потрохов, чтобы её вороны разодрали, – продолжил делиться Шир. Потом спросил, – Вас, господин эльф, куда вести? Где подороже, или сэкономить хотите?

– Где купцы второй гильдии останавливаются, туда и веди.

Стражник кивнул.

Местные деньги у меня были, примерный уровень цен я знал и всё от наших невольных наёмников. Про купцов второй гильдии – тоже их совет.

– Может быть, ещё подскажешь, где лошадь продать? – я постучал по шее своего скакуна.

– Подскажу, конечно. Только вы лучше у купцов спросите. Всё равно их в «Свинке» много. Это гостиница так называется. Но прежде дайте лошади отдохнуть. Совсем вы её загоняли, – мужчина погладил животное по грустной морде.

Лошадка моя действительно часто дышала и смотрела на мир безразличным взглядом. Как-то я не рассчитал, что для обычной коняшки окажусь слишком тяжёлым из-за брони. И это несмотря на то, что мы с Нарберал вышли из [Врат] всего километрах в десяти от города.

Прохожие периодически поднимали головы, показывали на меня пальцем, шептались. Я же видел среди горожан только людей. С остальными фэнтезийными расами в Э-Рантэле было никак.

– Издалека? – спросил Шир.

– Издалека, – кивнул я. – Из Ви́зиса.

– Никогда не слышал.

– Это город из Альянса Карна́ссус, восточнее империи.

– Далеко… – почесал затылок стражник. – А я думал, все эльфы в лесу живут. Ну, в эльфийском королевстве.

– И правильно думал. У нас почти как у вас – тоже люди в основном.

– А спутница ваша? Никогда не видел таких лиц…

– Скажи-ка лучше, Шир, хорошие у вас в городе кузнецы? – спросил я.

– А как же! – оживился стражник. – Лучше наших кузнецов только наши алхимики! Во всём королевстве их знают…

Я проболтал со стражником вплоть до «Свинки», продолжили внутри. Хозяин усадил нас за добротный дубовый стол и через считанные минуты принёс по кружке пива. Две, если быть точным. Нарберал я отправил разбираться с комнатой на ночь и лошадьми. Конечно, отпускать её одну немного рискованно. С другой стороны, Нарберал Гамма была, пожалуй, самой дисциплинированной среди сестёр, поэтому переживал я не сильно. Надо ведь начинать доверять НИПам хоть что-то?

Светлый просторный зал пустовал наполовину. Немногие посетители поглощали поздний завтрак или степенно беседовали о ценах, закупках и пошлинах. Основной наплыв посетителей в «Свинку», скорее всего, случался после обеда или вечером, когда проезжие и местные купцы, а также владельцы мастерских встречались в приятной атмосфере за хорошим алкоголем. В этих стенах заключались контракты, образовывались торговые общества, открывались о погашались кредиты. И стены соответствовали.

Стражник рассказал много всего: про гильдию магов и гильдию авантюристов, чуть об истории города, а ещё о местных властях и беженцах с запада, но больше всего меня заинтересовал один алхимик.

– Человек, который может использовать любые артефакты? – я решил, что ослышался.

– Да! И уже мастер алхимии! Хотя сам ещё пацан пацаном. В том году испытание проходил. Так он, говорят, сварил омолаживающее зелье! Гильдия запретила не то что продавать, даже рассказывать о нём. Но испытание зачли, конечно. Самый молодой мастер в городе! К нему даже от короля приезжали, но мастер Барел ответил, что Э-Рантэл – его дом, и никуда он из нашего города не уедет…

Шир продолжал расхваливать Энфри Барела, а у меня в голове завертелись шестерёнки. Может быть, в этом мире и не так много сильных артефактов, но кладовая Назарика просто трещит от разного рода магических вещей, многие из которых мы не способны использовать. Но если может этот парень… Я просто обязан проверить!

Пиво закономерно подтачивало самоконтроль стражника, с каждым глотком он говорил всё более откровенно:

– Вы извините меня, господин Графтон, но я дам вам совет. Вы, наверное, очень добрый человек… очень добрый эльф. Но не жалейте вы беженцев. Эти мрази никаких добрых чувств не понимают и не заслуживают. Они любую доброту считают за слабость. Вот, вы того деда пожалели. Зачем? Лучше бы ваша спутница его отлупила. А ведь теперь он ещё наглее станет…

– Так ведь ты сам сказал, что беженцы – обычные крестьяне. Спасаются от аристократов. Их наоборот жалеть надо.

– Это верно. Крестьяне, – Шир приложил холодную кружку ко лбу и задумался. – Может, добираются до нас одни мрази? Или они все там такие. У аристократов нахватаются, а потом несут к нам эту заразу. Я не знаю, – стражник махнул рукой. – Уже и гильдии собирались, мэр только об этих беженцах и думает. Никто не знает, что с ними делать. А они за стены лезут! У нас ничего – вот на западных беда. Понимаете, пускай даже они грабят, убивают и баб насилуют. На это есть мы, – он ударил себя в грудь. – Пока справляемся. Но если среди них болезнь начнёт гулять? А будет пожар – так ломанутся в город. Мечами придётся останавливать или ворота закрывать. Да мы в Э-Рантэле, как в осаде. Раньше их хоть вывозили…

– А сейчас?

– Да эта дура принцесса придумала закон, чтобы нельзя было людей продавать. Раньше как? Поживёт такой побегушник – поймёт, что ловить нечего. Некоторые в разбойники шли, но не все. Другие продавали себя в рабство и уезжали в Бахарут. А бывало продадутся, а их обратно на запад везут, – Шир рассмеялся. – Они оттуда, а их обратно! Но это раньше… У нас про короля разное говорят. Раньше нормальный был король… Но дети у него все идиоты или дегенераты. Это я вам правду говорю. Не слушайте, если принцессу кто-то хвалить будет. Дура она. Все бабы дуры. Один у них там нормальный человек – Газеф Строноф. Но разве ж один человек что-то сделает?

Мой провожатый совсем загрустил, а ещё, видимо, выпил лишнего. У меня опьянеть от местного пива не получилось бы при всём желании, а вот состояние спутника я упустил.

– Слушай Шир, а не боишься так королевскую семью ругать?

– Я? Боюсь?! – стражник стукнул кулаком по столу. – У нас тут не королевская столица! Я гражданин вольного города! – стражник вскочил из-за стола, поднял кружку и прокричал на весь зал. – За вольный город Э-Рантэл!

Вопреки любым моим ожиданиям остальные посетители тоже начали вставать. Я смотрел на лица присутствующих и больше всего меня удивляло, что они не выглядели пьяными. Меня окружали приличные горожане: бородатые и безбородые, в одежде дорогой или скромной. Но все они посчитали своим долгом присоединиться к тосту. Шир повторил его ещё раз, ему ответили.

– За вольный город Э-Рантэл! – закричали со всех сторон. Потом кружки начали сталкиваться, вино и пиво полились на пол, люди запрокинули головы и начали пить.

– За город – до дна! – сказал Шир, мы тоже чокнулись и осушили кружки.

Вдруг раздался громкий треск. А потом он покатился по всему залу – добрая половина кружек встретили свой конец.

– Эй, Лиру! – крикнул кто-то. – Неси ещё! За город пьём!

Хозяин вышел на центр зала, однако обеспокоенным не выглядел совершенно.

– И кто будет платить? – поинтересовался мужчина. Посетители начали переглядываться.

– Эй, Графтон… Псссс… – пьяным голосом зашептал Шир. – Если ты это сделаешь, все торговцы тебя уважать будут! – он дёрнул рукой, как бы показывая на зал. – Своим в Э-Рантэле будешшшшь. Вот.

«Ах ты хитрая рожа», – одобрительно подумал я. Пару секунд мне понадобилось, чтобы прикинуть все за и против, но ответ был очевиден.

– Плачу! – я размахнулся, и моя кружка тоже разлетелась вдребезги.

Хозяин «Свинки» оглядел меня придирчивым взглядом, признал платёжеспособным и широко улыбнулся.

– Пьём за город! – провозгласил Лиру и побежал за выпивкой, народ кругом закричал и заулюлюкал от восторга, а я обречённо подумал о деньгах. Не представляю, во сколько обойдётся этот праздник жизни, но давать заднюю было поздно. В конце концов я так и так собирался громко о себе заявить. Почему бы не начать с пьянки? Надеялся только на то, что золотом из Иггдрасиля светить не придётся.

Вскоре по залу забегали две симпатичных подавальщицы и сам Лиру. Когда кружки у всех наполнились, а у большинства появились новые, Шир ударил по столу и крикнул:

– Тост!

Остальные посетители тоже застучали:

– Тост! Тост! Тост! Тост!

– Первый тост произносит тот, кто платит, – улыбнулся мой стражник.

А меня не требовалось просить дважды. Я встал из-за стола и вышел на центр зала.

– Ушастый? – услышал я чей-то шёпот. Видимо, далеко не все посетители успели рассмотреть меня раньше.

– Лысый эльф?

– Да тихо ты!

– Ну, эльф же… Ещё и в броне.

Я поднял кружку, и зал замолчал.

– Граждане Э-Рантэла! Я вырос и прожил половину своей жизни в небольшом городе альянса Карна́ссус. Другая её половина прошла в дороге. Я изъездил империю от Риндского моря до равнин Катз, побывал в большинстве городов альянса, разговаривал с разными людьми и видел, как они живут, во что верят, о чём мечтают. Подданные Кровавого императора ползают в тени его древнего трона, жители моей родины, напротив, слишком привыкли к тому, что над ними нет ни владыки, ни господина. Но Э-Рантэл не таков. Он юн и полон надежд, его улицы кипят жизнью, а на лицах его жителей – достоинство и спокойная уверенность. В этих мощных стенах я чувствую весну и музыку нового рассвета. Так выпьем за то, чтобы пламенный дух великих свершений никогда не покидал ваших сердец, друзья! За богатый, радушный и самый свободный город королевства! За вольный город Э-Рантэл!

Мои слова затерялись в наступившей тишине. Но вот послышались одинокие хлопки, а уже спустя мгновение аплодировал весь зал. Посетители выкрикивали тосты, пустели кружки, а я решил вернуться обратно за стол. Возле него ожидал хозяин «Свинки»:

– Давно я не слышал таких красивых слов о нашем городе, – признался он.

– Дайте я пожму вашу руку, друг! – Шир выражал свои чувства гораздо более ярко. Мужчина чуть не полез обниматься.

Мы обсудили с хозяином заведения финансовый вопрос предстоявшего мероприятия, и я расстался с половиной имеющихся средств. Затем последовали тосты от других гостей, которые тоже хвалили город. Не забывали и обо мне. Вскоре вернулась Нарберал Гамма, а ещё чуть погодя мы выскользнули из «Свинки» и отправились искать алхимическую лавку Барелов.

От автора.

Привет народ!

Ставьте лайки, пишите комментарии. Автору будет очень приятно!

Сегодня новости две:

- эта глава вышла на бусти на день раньше (в открытом доступе). Опережение во времени будет нарастать, а делать доступ платным я пока не планирую.

- также собираюсь засесть за редактуру и переработку написанных глав (новые, как и раньше, раз в неделю). Мой главный кандидат - арка деревни Карн, однако на бусти можно проголосовать за другие варианты

Глава 13. Э-Рантэл – Абель

Квартал алхимиков был большим, дома мастеров производили впечатление зажиточности и достатка, а вот с прохожими мне не везло – их было мало.

– Добрые люди, подскажите, как пройти к лавке мастера Барела.

Двое мужчин посмотрели на меня недоверчиво. Оба были облачены в броню, но разную. В качестве оружие носили деревянные дубинки.

«Местные ЧОПовцы, что ли?» – подумал я.

– Зачем она вам? – спросил один из них.

– Хочу поговорить с мастером Барелом, – удивился я.

– Мы вас раньше здесь не видели, господин. Зачем он вам?

– Да что за вопросы? Скажете вы мне, где лавка или нет?

Рядом со мной закипала Нарберал Гамма. Девушка могла мириться с тем, что каждый встречный не бухается мне в ноги, однако поведение «ЧОПопвцев» казалось ей невыносимо оскорбительным.

Под испепеляющим взглядом моей спутницы мужики сбледнули. Отвечавший мне «грубиян» отвёл взгляд в сторону:

– Извините, господин. Конечно, подскажем…

Мужчина объяснил маршрут, и мы разошлись. Чуткое эльфийское ухо уловило шёпот:

– Ну и баба… В такую сунуть страшно. Хер отрежет и сожрать заставит.

– Тебе на пользу. Может, поумнеешь. Мне вот интересно, что в нашем квартале делает этот ушастый хмырь.

– Ну, иди спроси…

Я покосился на спутницу.

– Господин Графтон, позвольте я скормлю этим ничтожествам их собственные гениталии, – громко спросила Нарберал.

Шаги «ЧОПовцев» стали быстрее. Я оглянулся, и они побежали.

– Слушай, Набэ, твой злобный образ, конечно, бывает полезен, но демонстрируй его пореже.

– Но, господин Графтон, эти низшие формы жизни…

– Ты, Набэ, – я выделил конспиративное имя девушки голосом, – такая же, как они.

– Господин Графтон, возможно, мне не стоит скрывать своего реального отношения к собственной расе? Путешествуя с вами долгое время, я поняла, что по сравнению с эльфами мы, люди, – на самом деле низшие формы жизни, – попыталась Нарберал дописать свою фейковую биографию.

Я хлопнул себя по лицу:

– Нет, Набэ, это не обсуждается. Люди – замечательные существа. Попробуй разглядеть в них что-нибудь положительное. И ещё. В лавке веди себя более дружелюбно. Хотя бы нейтрально.

– Слушаюсь, господин, – дисциплинированно ответила девушка.

Мы направились по указанному маршруту, на конце которого оказался трёхэтажный дом с небольшим балкончиком, широким каменным крыльцом и массивной железной дверью. Однако вход в лавку, как объяснил мне «ЧОПовец», находился за углом в неприметном проулке. Вывеска отсутствовала.

Я вошёл внутрь, открытая дверь глухо стукнула по колокольчику без язычка, поэтому хозяев о нашем прибытии ничего не оповестило. В полутёмном помещении пахло сушёными травами и деревом. Внутри лавка выглядела как-то пустовато.

Я подошёл к прилавку и провёл по нему рукой. Как ни странно, он оказался чистым. Продавца нигде не было, а на самой столешнице стояли только несколько бутыльков с какими-то зельями, чашечные весы и набор аптечных гирек. Но меня заинтересовала убитая конторская книга. Заглянув внутрь и перелистнув пару страниц, я убедился, что читать на местном не умею. Ничего нового.

– Ну что, Набэ? Берём кассу и рвём когти? – грустно улыбнулся я. Лавка легендарного мастера Барела производила впечатление скорее обнесённого склада или пункта самовывоза.

– Если таков будет ваш новый приказ, – отозвалась девушка.

Я решил не объяснять спутнице, что пошутил.

– Хозяева!

Через пару минут к нам вышел мужчина, обтирая красные руки о фартук.

– Здравствуйте, господин, госпожа… Чем могу помочь? – он недоуменно переводил взгляд то на меня, то на Нарберал.

– Я бы хотел увидеть мастера Барела.

– Вы договаривались с ним о встрече? – поинтересовался мужчина. В этот момент до меня начала доходить очевидная истина: в реальном мире нельзя просто так взять и встретиться с кем угодно. Не будет квестовых персонажей, которые только и ждут моего появления. Несмотря на тело и навыки игрового персонажа, оживших НПС и целое здание гильдии, я был всё-таки не в игре.

– Нет, не договаривался.

– Может быть вы знакомы? Что ему передать?

– Не знакомы. Скажите, что с ним хочет поговорить господин Графтон… возможно, он обо мне слышал, – я старался сохранить хорошую мину.

Мужчина почесал затылок, оглядел наш внешний вид и наконец ответил:

– Хорошо, ждите.

«Да… нелепая ситуация, – вертелось у меня в голове. – Стоило лучше продумывать свои действия. Но я думал здесь обычная лавка… Остаётся надеяться, что этот Барел заинтересуется странным эльфом в крутой броне».

Мужчина ушёл, а через несколько минут за прилавком появился светловолосый подросток с длинной чёлкой. Простая одежда, как у мужчины, вышедшего нас встречать, такой же фартук, о который он так же вытирал руки.

– Здравствуйте, господин Графтон… – неуверенно заговорил парень. Потом покосился на Нарберал, но не решился спросить имя девушки. – У вас ко мне какое-то дело?

– Здравствуйте, мастер Барел.

– О, прошу, называйте меня просто Энфри… Вы ведь намного старше меня… Извините, я не хотел показаться невежливым. Не нужно было говорить о возрасте… Просто вы эльф… извините, если я поступил неприлично, назвав вас эльфом… – Барел начал ещё активнее вытирать руки о фартук.

– Всё в порядке. Да, я хотел с вами поговорить, посмотреть зелья… Но что с вашей лавкой?

– Вы считаете, что с ней что-то не так? – смутился Энфри. – А зелья нашей гильдии продаются на городском рынке. Сюда приходят только горожане… Вы ведь не гражданин Э-Рантэла, господин Графтон?

– Не гражданин… – я побарабанил по прилавку. – Хотите сказать, что ничего мне не продадите?

– Извините, – парень сцепил руки за спиной. – Но мы заключили соглашение с гильдией торговцев. Продавать зелья напрямую я могу только гражданам.

– Но ведь можете вы хотя бы показать, что есть? – продолжил я искать подход.

– Конечно… Просто на рынке продают всё, что создаёт гильдия, а мы с бабушкой варим в основном целебные зелья. Много я вам не покажу…

Я придвинулся к парню и зашептал:

– Дело в том, что у меня довольно деликатный запрос.

Барел склонил голову, готовясь выслушать страшную тайну.

– Как видите, я лишился волос… И хочу это исправить. Но искать что-то такое на рынке… Надеюсь, вы меня понимаете.

– Да, я вас понимаю, – Энфри посерьёзнел. – На кремах и мазях специализируется мастер Виккерт. Думаю, он войдёт в ваше положение и согласится взять заказ без посредников.

– Возможно, вы́ могли бы изготовить нужный крем, Энфри? Я очень не хочу посвящать в мою проблему ещё одного человека.

Алхимик снова не знал, куда деть руки. На этот раз юноша решил поправить весы и чуть не уронил их под прилавок:

– Я умею готовить этот крем, – справившись с неловкостью заговорил он, – но не смогу продать его вам. Это будет несправедливо по отношению к мастеру Виккерту. Такие правила гильдии…

Мне захотелось взвыть, я прошёлся по помещению лавки из угла в угол.

«Долбаные средневековые гильдии с их долбаными средневековыми правилами! Будто мне не всё равно на волосы?! Как мне завязать контакт с этим Барелом?!»

– Спасибо, я обращусь к мастеру Виккерту, – вынужденно согласился я, остановившись напротив Энфри. – Может быть, вы занимаетесь созданием алхимических масел для закалки или укрепляющими порошками?

– Нет. С кузнецами работает мастер Гасмер.

– Понятно…

Диалог не клеился. На этом фоне предлагать проверить артефакт было как-то неуместно, однако уходить ни с чем не хотелось совершенно. Я в очередной раз пожалел, что не надел читерный сет на харизму.

– Дело в том, что я не случайно пришёл именно к вам, Энфри… – всё-таки начал я. – В городе о вас говорят не только как о самом молодом мастере алхимии. Я слышал среди прочего, что вы обладаете уникальным талантом. Это так?

– Ну, да… – парень слегка покраснел.

«Чёрт возьми! Что за Маре номер два?! Хотя до Маре ему далеко. С другой стороны, Барел старше…»

– Мне в руки не раз попадали могущественные артефакты, которые я не мог использовать, но вы… – я протянул алхимику небольшой перстень из тёмного металла.

– Что это? – заинтересовался Энфри.

– Перстень синих шипов. Возьмите.

– Я не могу…

– Прошу вас. Он совершенно безобиден. Даже наоборот. Перстень отражает любое атакующее заклинание, направленное на владельца.

– Он настолько силён? – удивился алхимик.

– Всех ограничений я не знаю, но для меня он в любом случае бесполезен. Как и для всех, кого я встречал до сих пор. Наденьте.

Энфри взял кольцо, немного покатал его в руках и под моим настойчивым взглядом всё-таки надел на средний палец.

«Да… робкий и наивный человек. Я бы в подобной ситуации даже трогать кольцо не стал. А тут? Тем более я действительно обманул Энфри. Перстень подходит мне по классу, однако отражать может заклинания лишь до третьего ранга включительно. Хлам по меркам Назарика, а вот для этого мира – очень крутой защитный артефакт, если забыть про ограничения по классу и уровню».

– Чувствуете что-нибудь? – играть нетерпение даже не пришлось.

– Кажется, он потеплел, – неуверенно ответил Барел.

– Неужели сработало!? – обрадовался я. – Позвольте небольшую проверку, мастер Барел.

– Какую проверку?

– Набэ.

– Что вы собираетесь делать?! – подросток отшатнулся.

Нарберал Гамма выставила руку в сторону парня и произнесла:

– [Конфуз].

Возле ладони девушки появился небольшой магический круг, перстень на руке Барела блеснул белым светом.

– Получилось? – увлечённо спросил я. – Вы что-нибудь чувствуете?

– Нет… – Энфри тщательно себя ощупал. – Я только… Зачем вы так?! Без предупреждения! Извините…

– Замечательно, – я был на самом деле рад, потому что слухи подтвердились: парень действительно использовал артефакт, который просто не мог использовать. Найти настолько полезного человека – огромная удача!

«Только бы Момонга не решил похитить и его…»

Парень быстро отошёл и, видя моё настроение, тоже заулыбался. Потом спросил у Нарберал:

– Госпожа Набэ, с вами всё в порядке? Заклинание вам не навредило?

После моего одобрительного взгляда Нарберал ответила:

– Слишком слабое. Оно не способно мне навредить, однако магический импульс я почувствовала. Перстень сработал.

Дверь в лавку внезапно открылась. Я машинально обернулся на звук. На пороге стояла крепкая девушка с копной рыжих (почти красных) волос. На поясе – меч, на шее – железная пластинка. Она быстро пробежала взглядом по Энфри, Нарберал и, конечно, остановилась на мне.

«Симпатичная», – отметил я машинально, после чего заговорил:

– Проходи вперёд нас, мы подождём.

– Спасибо, – кажется, от моих слов девушка удивилась даже больше, чем от внешнего вида. Мне же пауза в разговоре с Барелом позволяла подумать над дальнейшим диалогом, потому что все темы, заготовленные заранее, кончились.

Авантюристка подошла к прилавку:

– Здравствуйте, мастер Барел.

– Здравствуй… – Энфри покосился на меня, но продолжил диалог. – Ты, наверное, за зельями для гильдии, да? Сейчас принесу.

– А они уже готовы? Давайте, давайте, – оживилась девушка.

– Ах да… – Энфри снова решил вытереть руки о фартук. – Бабушка ведь ещё не отсылала запрос…

– И не нужно, – перебила авантюристка, облокачиваясь на прилавок. – Зачем тратить бумагу, а мне ходить два раза? Я сейчас отнесу, а управляющий всё оформит, как по правилам.

– Ну… ладно, – помедлив согласился Энфри, после чего развернулся, чтобы принести зелья.

– А, мастер Барел, – сказала девушка вдогонку. – Захватите одно для меня, пожалуйста. Накопила, наконец…

– Хорошо, – парень скрылся в недрах дома.

Я поглядывал на авантюристку, авантюристка поглядывала на нас.

– Удачная встреча, – решил заговорить я. – Как раз собирался зайти в гильдию авантюристов.

– Хотите оставить заказ? – спросила девушка.

– Нет. Простое любопытство. Может быть, вступлю к вам.

– Сейчас не лучшее время…

– Почему? – я повернулся к ней всем корпусом.

– Мы в гильдии не очень доверяем приезжим, – она тяжело вздохнула. – Вы ведь недавно в городе?

– Только сегодня прибыл.

– Ну вот, – она неопределённо махнула рукой. – Вы, господин, вряд ли захотите ругаться с управляющим, доказывать свою благонадёжность…

– Возможно, для меня сделают исключение. Я довольно силён, – на самом деле мне было неловко так откровенно себя хвалить, но среди наёмников и авантюристов скромность не пользовалась уважением. На этом сходились все захваченные работники.

– Может быть, и сделают, – пожала плечами девушка. – Только вы не очень рассчитывайте. Сильных авантюристов в гильдии хватает, к тому же работа для них появляется нечасто. Сейчас нужны надёжные люди, которые не воротят нос от рутины…

– Неужели мало желающих идти в авантюристы?

– Если бы! – хлопнула девушка по стойке. – Эти паразиты из трущоб чего только не выдумывают, чтобы к нам пролезть!

– Ты о беженцах с запада? – решил уточнить я. – Чем они успели насолить гильдии авантюристов?

– Чем? Половина в разбойники идёт, другая с ними в сговоре. Вот и вся проблема. Торговец только из ворот выедет, а все окружающие шайки уже знают его маршрут и состав охраны. Ловить их вообще невозможно. Обо всём заранее узнают. Сильная группа выйдет – разбегутся, слабую убьют. За последние пол года две серебряных команды вырезали, а железных – и того больше.

– Понятно… Если принимать беженцев в гильдию, начнут сливать информацию своим землякам-разбойникам… – кивнул я.

– Именно, – она всплеснула руками. – Вы и сами всё понимаете. Вас в сговоре с этими подонками не заподозрят, но общее отношение… Какое есть.

По ходу разговора я невольно сравнивал своих новых знакомых с неписями. Работники из Дальновидности, Шир, Барел, безымянная пока авантюристка… Все они были настоящими людьми. Мне нравилось находится с ними рядом, болтать ни о чём. А вот обществом Нарберал я наоборот тяготился. Как было хорошо, когда услал её решать орг вопросы и остался наедине с Широм. И это несмотря на то, что неписи подчинялись мне беспрекословно и превосходили местных во всём.

Нарберал может убить эту авантюристку просто походя. А по внешности она меркнет на фоне любой горничной Назарика. С Альбедо и сравнивать никакого смысла. К тому же демоница – по уши влюблённый в меня суккуб, авантюристка же, скорее всего, – простодушная дикарка… Но с кем из них я предпочёл бы оказаться в постели?

Мой взгляд невольно скользнул по фигуре авантюристки, задержавшись на тренированной заднице. В меру широкие бёдра переходили в стройный корпус, на котором девушка гордо носила крепкую грудь. На симпатичном лице – яркие живые глаза… и они, похоже, заметили мой изучающий взгляд. Девушка только хмыкнула и отвернулась. Меня это даже задело… и заинтересовало.

Впрочем полёт моих раздумий, свернувший куда-то не туда, прервал Энфри Барел. Алхимик с усилием взгромоздил на прилавок трёхэтажную конструкцию из деревянных ящичков. Внутри чуть слышно звякнуло стекло.

– Как обычно плюс одно, – на выдохе произнёс парень. – Пересчитай. Пожалуйста.

– Да что вы, мастер Барел? Я вам верю, – махнула рукой девушка, расшнуровывая кошелёк. Она высыпала на мозолистую ладонь горстку монет и очень долго их считала. Тем временем Энфри достал из-под прилавка перо с чернильницей и заполнил строчку в книге.

Наконец авантюристка закончила с монетами:

– Вот. Ровно на одно зелье лечения.

Энфри взял монеты и попытался вручить ей перо:

– Пожалуйста, распишись, что забрала партию зелий для гильдии авантюристов.

Но девушка только замахала руками:

– Не надо, мастер Барел. Поставьте за меня крестик. Мои пальцы для письма не подходят.

Когда с формальностями было покончено, авантюристка попрощалась с алхимиком и обернулась ко мне:

– Если собираетесь идти в гильдию, господин, пойдёмте вместе. Я могу и остальной город показать… не просто так, – девушка улыбнулась и показала знак ОК.

Ещё общаясь с Дальновидностью я заметил, что они употребляют этот жест как-то иначе. В Новом мире ОК означал монету. Его показывали, когда намекали на плату.

– Почему бы и нет? Веди, – я кивнул.

Подхватив ящики с зельями, авантюристка направилась на выход.

Новых вопросов к Энфри я так и не придумал, а зайти в гильдию авантюристов действительно собирался, поэтому тоже решил откланяться:

– До свидания, мастер Барел. Я ещё зайду по поводу артефактов.

– К-конечно. До свидания, господин Графтон.

Я развернулся чуть поспешно, однако авантюристка справилась с дверью самостоятельно: пнула её ногой и протиснулась наружу. Не успел.

– Господин Графтон, а как же кольцо? – опомнился Энфри.

– Оставьте себе. Для меня оно бесполезно.

«Хоть такая зацепка на будущее», – подумал я и вышел из лавки вслед за девушкой. Нас ждали.

– Эй, эльф, что ты сделал с мастером Барелом?

Мы с Нарберал оказались в окружении десятка человек. Они перекрыли проулок с обоих концов, но большинство расположилось напротив двери в лавку. В руке каждый держал по дубинке, а двоих я даже узнал – те самые «ЧОПовцы», удиравшие от Нарберал. Наша провожатая-авантюристка пребывала в растерянности.

– Разве что разговором утомил. Извольте убедиться, – ответил я резко и указал на дверь. Эта мутная гопота начинала мне надоедать.

– Чего ты вообще в нашем квартале забыл? Мы чужаков не любим. Нечего тут без дела шляться, – продолжил наезжать тот же «ЧОПовец». Он был постарше остальных, с толстым носом и щетиной.

– Совершенно согласен, нечего загораживать мне дорогу. Идите-ка отсюда, граждане.

Я положил руку на рукоять молота, Нарберал оставалась спокойной и готовой к бою – как и всегда.

– Чего нарываешься, эльф? Хочешь, чтобы мы тебя к судье отволокли?

– Да кто вы вообще такие? – я подошёл вплотную к главному «ЧОПовцу», так что ему пришлось чуть задрать голову.

– Стража этого квартала.

– Вот иди и сторожи. И людей своих научи за языком следить.

Мужик чувствовал, что я гораздо сильнее, поэтому попытался сдать назад, не потеряв лица:

– Я предупредил.

Мне обострять ситуацию тоже было незачем, поэтому я просто развернулся, бросил авантюристке: «Пойдём», – и зашагал прочь. Остальные «стражники» препятствовать нам не стали.

После того, как мы скрылись за поворотом я заговорил, обращаясь к авантюристке:

– И что это были за клоуны?

– Стражники, – недоуменно ответила девушка. – Он же ответил.

– Да? Тогда почему одеты в разное? Да и вообще…

– А зачем им одеваться одинаково? – ещё больше удивилась авантюристка.

– Ну… на воротах стража в однотипной броне была, – ответил я.

– Так на воротах городская стража. А здесь – квартальная.

Я задумался: «Да, средневековые города – более сложная штука, чем я думал».

– Меня Графтон зовут, это Набель, – решил перевести тему.

– Брита, – отозвалась девушка, потом продолжила – Господин Графтон, ушли мы, конечно, красиво, но вообще гильдия в противоположной стороне.

– Ничего, сделаем круг почёта, – буркнул я.

Брита поудобнее перехватила ящики с зельями.

От автора.

Жду в комментариях, обрадуюсь лайкам, напоминаю про бусти.

Глава 14. Э-Рантэл – Абель

– Тебе не тяжело? – поинтересовался я у Бриты, кивнув на ящики с зельями, которые она несла.

– Нет.

– Мы могли бы помочь.

– Понесёте их за меня? – хмыкнула девушка.

– Я этого не говорил. Набэ, добавь, пожалуйста, Брите немного сил.

– [Сила], – произнесла Нарберал, тело авантюристки слегка засветилось, и она чуть не опрокинула весь груз.

– Аккуратней, – я придержал ящики.

– Ничего себе! – удивилась Брита. – Это какого ранга заклинание?

– Третьего, – ответила Нарберал.

– А выше третьего использовать можете? – заинтересовалась авантюристка, однако Нарберал вопрос проигнорировала.

– У Набэ непростой характер… – попытался я сгладить обстановку. – Лучше расскажи про гильдию. Может быть, у вас есть какие-нибудь задания для орихалка или адамантита?

Брита недоверчиво посмотрела на меня:

– Высокого вы о себе мнения, господин Графтон. Но я ничего о вас не слышала…

– Не люблю хвастаться.

– А так и не скажешь, – улыбнулась авантюристка. – Есть, наверное, какие-то задания, но я о них ничего не знаю. Это новички любят крутиться у досок для мифрила и адамантита, воображая, что скоро начнут выполнять с них задания.

– А какие команды есть в Э-Рантэле?

– Самые сильные – мифриловые, но это официально. Радуге, например, давно должны были дать орихалк.

– И почему не дают?

– Выше мифрила поднимает только столичное отделение, а мы с ним на ножах. Там всем заправляют благородные, а благородные ненавидят Э-Рантэл. Но Плутон Аинзак, наш гильдмастер, не хочет нарушать правила и повышать ранг своим решением. Оно и понятно. Самая сильная и многочисленная гильдия авантюристов в Ре-Эстиз. Говорят, конечно, что к нему приходили из Бахарутской гильдии, предлагали перейти под их начало.

– Да это всё равно, что присягнуть Зиркнифу. Он ведь поставил имперскую гильдию под свой полный контроль, – блеснул я знаниями, полученными от Дальновидности и других захваченных работников.

– Потому и не согласился, – Брита перехватила ящики. – Даже на голосование этот вопрос выносить не стал…

Я продолжил расспрашивать авантюристку, пока мы наконец не добрались до здания гильдии. Оно превосходило соседние на этаж-полтора да и выглядело гораздо значительнее, как усадьба среди городской застройки. Остроконечная крыша заканчивалась шпилем, на котором развивался флаг города, в больших стеклянных окнах мелькали людские фигуры в броне и мантиях.

– Впечатляет, – признался я.

– Город отобрал здание у прихвостня Волумлэша, потом продал гильдии, – похвасталась Брита.

Мы поднялись по ухоженной каменной лестнице, направились к дверям. Сбоку от них висела довольно занимательная табличка: вертикальный столбец из крашенных деревянных прямоугольничков разного цвета, рядом с каждым – символ обозначающий число. Я прошёлся по табличке снизу вверх:

– Медь, железо, серебро, золото, платина, мифрил, орихалк, адамантит… Крашенные деревяшки повесили, потому что настоящие пластинки воруют?

Вместо ответа Брита только широко улыбнулась.

Я открыл дверь, пропуская авантюристку вперёд. Мы с Нарберал остановились на пороге. Гильдия встретила нас высокими светлыми потолками, толпой людей, гулом, а также запахом пота, кожаных доспехов и бумаги. Пространство делилось на несколько зон. В одной располагались классические стойкаи регистрации, в другой – доски с заданиями, третья представляла из себя что-то вроде зала ожидания, заполненного скамейками и столами.

– Дёргайте любого конторщика, он всё объяснит. Я пока зелья сдам, – бросила Брита, и исчезла среди согильдейцев и посетителей.

Я решил пройтись по залу. На меня так же, как и везде оборачивались, тыкали пальцем, тонкий слух улавливал реплики из серии «о! Эльф», однако в этот единственный раз изречений типа «смотри какая с ним красотка» было больше.

– Нравится, когда тобой восхищаются? – шепнул я Нарберал.

– Я бы предпочла, чтобы весь этот мусор подох. Извините, господин, я не вижу в людях того, что видите вы, – тихо ответила мне боевая горничная. Надеяться на иную реакцию было рано.

Больше всего народу толпилось у досок с заданиями. Над каждой висела дощечка определённого цвета: для бронзовых, железных, серебряных и так далее. Под задания для первых трёх рангов отвели по несколько досок, для остальных – по одной.

«Всё делают, чтобы разобрался даже человек, не умеющий читать. Разумно».

Я решил начать с конца. На доске для адаманта висел всего один лист, половину которого занимал текст, другую – разные значки (дерево, два человечка и так далее). А вот для орихалка выбор оказался пошире. Я попытался угадать смысл заданий по значкам.

«Кости. Наверное, что-то с нежитью. Этот похож на голову монстра…»

– Ты к нам из другого города, эльф?

Я обернулся на голос. Рядом со мной орихалковые задания разглядывал крупный блондин с двуручником за спиной.

– Я о тебе раньше не слышал… Сил-то хватит? – он кивнул на доску.

– Попробуй-ка, – я снял с пояса молот и протянул собеседнику.

– Неплохо, – он покачал его в руке, взял в две, но рукоять была для этого маловата. – Рука не устаёт размахивать такой дурой?

Я постарался скрыть довольную улыбку:

– Это метательный молот. Не устаёт.

– Силён, если не брешешь, – мужчина вернул моё оружие и представился. – Мокнак, лидер Радуги.

– Меньше суток в городе, но уже слышал. Графтон, странствующий кузнец.

Мы пожали руки.

– Эльф-кузнец, хорошая шутка, – улыбнулся Мокнак. – А спутница твоя?

– Набель, маг молнии со сложным характером.

Он кивнул девушке, Нарберал его проигнорировала.

– Я не вижу на тебе бляхи, – продолжил мужчина. – Да и на спутнице твоей тоже. У нас скрывать ранг не принято, – он постучал по своей мифриловой пластинке.

– Я не состою в гильдии авантюристов.

– Но смотришь задания для орихалка? – усмехнулся он.

– Да… Думаю к вам присоединиться, – пожал я плечами.

– А чего тут думать? Идёшь да присоединяешься, – Мокнак указал в сторону одной из стоек. – Но если поручиться за тебя некому, выше медяшки не дадут.

– Медяшка меня не устроит. Может быть, договорюсь до чего-нибудь повыше.

– Удачи.

– И тебе, – я хлопнул авантюриста по плечу и направился к стойке.

Вопреки стереотипам сидел за ней мужик с повязкой на глазу, а не симпатичная регистраторша.

«Пристраивают к делу своих инвалидов?» – хмыкнул я про себя.

Разговор не заладился, проходил долго и чуть не перешёл на повышенные тона, однако ответ я услышал ожидаемый: без рекомендаций – только медь. Просьбу устроить мне проверку сил или переговорить с главой гильдии мужик отклонил без раздумий.

– Вот она бездушная система, – пожаловался я Нарберал, когда мы отошли от стойки. – Кстати, что скажешь об этом Мокнаке? Он сильнее большинства здесь присутствующих. Практически элита города.

– Энтоме бы понравился.

– Понятно… – я не стал уточнять, «понравился бы» в каком виде. В сыром.

Оставаться в гильдии авантюристов смысла не было, поэтому я обшарил взглядом зал в поисках Бриты. Рыжие волосы быстро выдали хозяйку, которая обнаружилась за одним из столов. Вокруг собралась небольшая толпа, увлечённо наблюдавшая, как девушка спокойно держала руку какого-то бугая. Мужчина безрезультатно пытался положить её кисть на стол, она же старательно изображала зевоту. Народ кругом смеялся и подначивал красного от усилий детину.

– Брита! – я махнул рукой и направился к выходу.

Авантюристка подняла голову, кивнула, и лёгким движением закончила соревнование. Бугай сполз под стол, окружавшие его авантюристы взорвались смехом и радостными криками. Девушка чуть покрасовалась, перекинулась с товарищами парой фраз и присоединилась к нам с Нарберал.

– Много выиграла? – улыбнулся я.

– Ни медяшки, – ответила Брита. – Я же ради смеха.

– Да? Бьюсь об заклад, что ставки были.

– Конечно, – авантюристка ухмыльнулась. – Грэберу теперь полировать мечи целой команде. Я об оружие, если что, – добавила Брита и рассмеялась. Я поддержал.

– Кстати. Про мага, который накинул мне столько силы, скоро будет знать половина гильдии. Рассчитываю на прибавочку, – авантюристка показала ОК, снова намекая на деньги.

– Полировать тебе я ничего не буду, – улыбнулся я.

Брита посмотрела на колечко из указательного и большого пальца и закашлялась. Я заржал.

– А вы, оказывается, пошляк, господин Графтон, – хихикнула авантюристка.

Мы вышли на улицу, спустились с каменного крыльца.

– Куда теперь? – спросил я.

– До вечера не так много времени… Может быть на рыночную площадь? А остальной город завтра. Главное про, – Брита снова показала ОК, – не забудьте, господин Графтон.

Вместо ответа я показал ей выстрел из указательного пальца. Об огнестреле в этом мире не знали, поэтому мой жест был даже слишком дерзким, но авантюристка не смутилась. Она облизнула губы и нарочито громко сглотнула. На этот раз закашлялся я, а Брита засмеялась.

– Уже неделю на рынке выступает одна певичка, а я никак не дойду послушать… – поделилась девушка, после чего заговорила серьёзнее. – Надеюсь вас, господин Графтон, не заденет… не заденут обстоятельства.

– А должны?

– Она рабыня. Эльфийка.

– Эльфийка? Здесь? – удивился я. – Ещё и в рабстве… Я слышал, что ваша принцесса запретила работорговлю.

– Торговлю – да, к тому же только людьми.

Немного подумав я ответил:

– Ничего, пойдём послушаем.

Вообще говоря, ненависти к рабству я не испытывал. Конечно, как любой цивилизованный человек, относился к нему отрицательно, но для меня оно было чем-то настолько же далёким, как право феодала на первую брачную ночь. Пустой абстракцией, иначе говоря. Если эту эльфийку не начнут при мне мучить, я даже не пойму, что в её жизни что-то не так.

Болтая с Бритой обо всякой ерунде, мы шли к рыночной площади. И чем ближе она становилась, тем больше нам встречалось людей, тем разнообразней были их одежды и лица: загорелые торговцы из Бахарута и с юга теократии, коренастые жители приморских городов Ре-Эстиз, в толпе мелькнул коренастый коротышка-гном. Первый нелюдь, встреченный мной среди аборигенов.

Торговая площадь Э-Рантэла оказалась поистине огромной. У повозок и прилавков толкались люди, кричали лоточники, размахивая пряниками и пирожками, бородатый старичок тащил сквозь людской поток двух навьюченных ослов.

– В восточной части площади – торговцы из Бахарута, в южной – из теократии, в западной – из Ре-Эстиза, центр держит наша третья торговая. Они скупают всё, что производят гильдии и цеха Э-Рантэла, и перепродают. Но самое интересное – в северной части. Там торгуют товарами из союза Агранд, Святого королевства, редкостями из эльфийского леса и пещер дварфов. Всю площадь и за неделю не обойдёшь, – увлечённо рассказывала Брита. Половина её слов тонула в окружающем гомоне, поэтому я постоянно переспрашивал, а она периодически кричала мне в ухо. – Но мы сейчас идём к уголку комедиантов. Там обычно шуты выступают или барды. А вообще, кто угодно может. Сегодня эльфийка будет петь. Кто-то из первой торговой гильдии хвастается удачной сделкой. Перед представлением объявят. Может, даже цену назовут и купить предложат.

Вдруг Нарберал резко развернулась, на её руке вспыхнул магический круг, сверкнула синяя вспышка. Я не услышал слов заклинания, однако один из проходивших мимо мужичков вдруг задёргался в конвульсиях и упал на землю.

– Вор?

– Вор!

Народ тут же отпрянул и загалдел.

– Стражу зовите!

– Набэ? – посмотрел я на спутницу. Девушка смутилась и сразу не ответила. Чуть помявшись, она привстала на мысочки и зашептала мне на ухо. Я только хмыкнул и почесал затылок, потом наклонился к Брите:

– Он её за попу ущипнул. Что нам страже говорить?

Авантюристка хихикнула:

– Точно не карманник?

– Точно.

– Тогда придётся заплатить штраф, – пожала плечами Брита.

– Ему?

– Тебе!

Я опешил. Логика в этом, конечно, была, но в моей системе координат мужик получил по заслугам.

– Это мы ему ещё и должны?!

– Ну, если Набель благородного происхождения… – задумалась Брита.

Наконец объявился стражник. Он протиснулся через толпу и, уперев руки в боки, гаркнул:

– Чо у вас здесь происходит?!

Я быстро схватил Нарберал за плечо и зашептал на ухо:

– Короче, я сейчас с ним отойду. Как только на тебя посмотрит, делаешь смущённое лицо, улыбаешься ему и глазки в сторону отводишь, поняла? И чтобы натурально!

– Но вл! Вла! Господин Абель! – опешила Нарберал Гамма.

– Из-за тебя вляпались, – шикнул я напоследок, отпустил девушку и обратился к стражу порядка:

– Уважаемый. На пару слов.

Мужик недоверчиво на меня посмотрел, но подошёл. И я начал ему втирать. Про тяжёлую дорогу, про нежную, но гордую девушку, про страшное осквернение и непорочное воздаяние. Сначала стражник слушал без интереса, однако Нарберал сыграла на полновесного Оскара. Остальное обеспечила её женская красота, ну и моя убедительность, конечно. Мужик незаметно выпятил грудь и подбородок, рисуясь перед девушкой, а под конец моей речи даже рассвирепел.

– Я вас понял, господин. Мы этому моральному уроду ещё добавим, как очнётся.

– Прошу вас, не стоит. Моя спутница очень сожалеет, что причинила ему боль. Не заставляйте её испытывать ещё больше душевных мук.

Нарберал стояла с опущенной головой и виновато покусывала губы.

– Какая благородная, чистая девушка. Просто ангел, – закивал стражник. – Если она того желает, мы не станем наказывать обидчика.

– Большое вам спасибо, – я пожал стражнику руку и технично ускользнул в толпу.

Мы продолжили пробиваться к уголку комедиантов. Несмотря на то, что конфликт удалось замять без последствий, Нарберал заметно погрустнела. Это угадывалось по изменившейся осанке, скованным движениям, а её маска ледяной королевы стала чуть менее высокомерной.

– Набэ, – я тронул девушку за плечо и наклонился к уху, чтобы не кричать. – Не кори себя. Ты поступила правильно, но… слишком жёстко. В следующий раз лучше соизмеряй ответ.

Нарберал серьёзно кивнула.

– И расслабься немного. Мы идём слушать музыку! – я улыбнулся. – Забудь о своей ошибке хотя бы на этот вечер. Вспомнишь о ней потом.

Постепенно мы добрались до нужного места. Прилавки образовывали здесь тупой угол, в вершине которого находился деревянный помост-сцена. Сейчас на ней шла театральная постановка, за которой наблюдала приличная толпа гостей и местных. Люди стояли плотно, поэтому проталкиваться ближе к сцене мы не решились.

– Мы же отсюда ничего не услышим, – сказал я Брите.

Мне хватало роста, чтобы наблюдать за представлением, авантюристка же пыталась балансировать на мысочках и вытягивала шею.

– Эльфийку услышим, – отозвалась девушка.

Понаблюдав за мучениями Бриты, я предложил:

– Могу тебя на плечо посадить.

– Облапать меня хотите, господин Графтон? – мне послышалась насмешка в её голосе.

– Ты против? – я обернулся к Брите. Из-за плотной толпы мы и так стояли близко, теперь же оказались совсем впритык. Она продолжала балансировать на мысках, поэтому наши лица находились почти на одном уровне.

– Если бы вы не пообещали мне денег, господин Графтон, я бы уже ударила вас в пах, – улыбнулась авантюристка.

– И как далеко я могу зайти? – я положил руки ей на талию и попытался поцеловать, но Брита опустилась на пятки и тут же пнула меня по голени.

– Ты не ушиблась? – поинтересовался я. – Сапоги у меня всё-таки металлические.

– Ушиблась. Надеюсь эта травма войдёт в оплату моих услуг, как и необходимость терпеть ваши домогательства.

Я готов был продолжить флирт, но тут на сцене началось какое-то движение. Актёры кланялись, собирали реквизит. Один из них пустил по рукам зрителей шляпу, в которую начали кидать монеты.

– Сейчас будет выступать эльфийка, – крикнула мне на ухо Брита. – Мы как раз вовремя.

Примечание автора:

Прода уже на бусти.

Напоминаю про лайки и комментарии.

Глава 15. Э-Рантэл – Абель

Когда актёры слезли со сцены, на ней появился худой мужчина в высоком красном колпаке и заговорил, пытаясь перекричать рынок:

– Граждане и гости вольного города! Сейчас на этой сцене выступит Лисси, искусная эльфийская певица из Великого леса Эваша!

Народ захлопал и закричал в предвкушении.

– Её хозяин уважаемый гражданин нашего города, купец первой торговой гильдии Бардо Ловели… – мужчина в красном колпаке ещё какое-то время расхваливал Э-Рантэльского богатея, после чего воздел руки вверх и провозгласил. – Поприветствуйте сладкоголосую Лисси!

Люди восторженно зашумели, а на сцену поднялась невысокая девочка в лёгком зелёном платье. Длинные светлые волосы были заправлены за острые уши. Причёску украшал резной деревянный гребень. Девочка сцепила руки перед собой и поклонилась. Лицо её при этом оставалось каким-то отстранённым, кукольным.

«Прямая противоположность Ауры – печальная и женственная. А по возрасту они, похоже, ровесницы», – размышлял я.

Мужчина в колпаке наложил на эльфийку какое-то заклинание и удалился. Девочка неподвижно стояла и смотрела куда-то вдаль, гудящая толпа слушателей начала стихать, десятки пар глаз застывали на грустном лице ребёнка.

Наконец она запела. Высокий чистый голосок тут же заполнил всё пространство. Лисси пела о маленькой птичке, которая всё никак не могла вернуться домой. Песня изобиловала повторами, которые как будто вводили в транс, подхватывали и переносили в густой древний лес. По вековым деревьям порхала маленькая птичка. С ветки на ветку, с ветки на ветку. Я слушал, и тело становилось легче. В памяти невольно всплыло воспоминание из детства. Самое светлое, но такое далёкое. Ещё жива была мама…

В какой-то момент я понял, что у меня щиплет в глазах, в горле стоит плотный ком. Меня никогда особо не трогало искусство, но эта песня и эта девочка… Одна мысль не давала покоя. Мозг случайно вынырнул из чарующего потока и боялся окунуться в него опять.

«Быть не может, что это простое пение…»

Я незаметно залез в инвентарь и надел кольцо, которым раньше спасался от Альбедо. Оно полностью блокировало любые ментальные воздействия.

Прислушался… но разницы почти не почувствовал. Голос девочки по-прежнему волновал душу. Или разница есть? Я пристально вглядывался в Лисси, но не мог понять.

Между тем сюжет песни развивался, принимая всё более трагичные оттенки. На лице эльфийки отражались почти физические страдания, девочка слишком глубоко погрузилась в песню.

Внезапно наши взгляды встретились, она заметила меня, эльфа, в толпе людей. Голос дрогнул. Девочка попыталась продолжить песню, дотянула куплет до последней строчки, но потом по её щекам беззвучно покатились крупные слёзы. История птички оборвалась.

Десяток секунд Лисси молча стояла, пытаясь справиться с собой. Она смотрела на меня, а по щекам эльфийки продолжали бежать солёные дорожки. Слушатели затаили дыхание, даже вечно тревожный рынок как будто притих. Наконец девочка поклонилась и торопливо слезла с помоста.

Гнетущее напряжение нарушили первые хлопки, которые быстро переросли в оглушительные аплодисменты. Никто не кричал от восторга, не смеялся – люди хлопали, глотая слёзы.

Я скосил взгляд на Нарберал. Она тоже аплодировала.

«Просто не хочет выделяться? Тогда почему мне кажется, что у неё покраснели глаза?»

У меня на душе тоже всё переворачивалось, однако я попытался откинуть переживания. Нужно было решить, стоит ли вмешиваться. Конечно, мне были понятны чувства девочки, и я просто по-человечески хотел ей помочь. Однако к эмоциональному мотиву примешивался рациональный. Она может быть полезна. Обитатели Нового мира вряд ли сравнятся с нашими монстриками в силе, но в искусстве могут и превзойти. Возможно, Лисси поможет мне сделать обитателей Назарика чуть добрее? Показать им наглядно, что аборигены тоже достойны уважения.

– Набэ, – заговорил я. – Расспроси того мужчину в колпаке об этой эльфийке, о её владельце. Что он собирается с ней делать, продаёт или нет… Я хочу знать, как можно больше. Подойди к задаче максимально ответственно. Главное, постарайся никому не грубить и никого не оскорблять. Встретимся в гостинице.

– Поняла вас, господин Графтон, – кивнула Нарберал и направилась в сторону сцены.

Когда горничная скрылась, я обратился к Брите:

– Покажи, где в округе можно хорошо выпить. Я заплачу, если захочешь присоединиться…

Авантюристка проводила спину Нарберал, которая быстро затерялась в толпе, взглянула на меня, после чего ответила:

– Ну, пойдём.

Да, мне вновь хотелось напиться, и Нарберал я услал в том числе для того, чтобы не дискредитировать при ней образ высшего существа. А ещё мне по-прежнему было слишком некомфортно рядом с ней. Тем не менее я обещал и себе, и Момонге, что пить не буду. Точнее пьянеть. Поэтому надеялся, что мне хватит простой атмосферы душевных посиделок под здешний алкоголь, который на меня всё равно не подействует.

Первое время мы шли в молчании.

– Зря я вас сюда привела. Извините, – заговорила Брита.

– Напротив. Чем раньше я узнал о проблеме, тем раньше её решу.

– Проблеме? Что вы собираетесь делать?

– Пока не знаю, – я оглянулся на авантюристку, которая по-прежнему ждала ответа.

– Пока не знаю, – повторил я. – Но мне тяжело видеть страдания этой девочки. Ты только задумайся, как пронзительно она пела. Люди… или эльфы, способные чувствовать так глубоко, очень хру́пки. Если в её жизни ничего не изменится, она просто погаснет… – я всмотрелся в лицо авантюристки. – Мне кажется, ты со мной несогласна.

– Да что я понимаю? – Брита махнула рукой и отвела взгляд.

– Например, чем конкретно занимаются авантюристы, – я круто поменял тему. – Объяснишь? Ваши значки на объявлениях чёрт разберёшь, а читать на местном языке я не умею.

– Зачем вам, господин Графтон? Вы ведь так и не вступили в гильдию.

– На медный ранг я не согласился, а дать более высокий не захотела гильдия. Но я упорный, – я улыбнулся. – Или конкуренции боишься?

– Торговцы, монстры и разбойники, – Брита показала три пальца. – Это основное. А так много чем. Иногда приходят заказы от города, гильдий, богачей, церкви… От кого угодно.

– Торговцев вы тоже истребляете? – улыбнулся я.

– Сопровождаем караваны…

За разговором я и не заметил, как мы дошли до небольшой таверны. Место оказалось уютное и не такое дорогое, как «Свинка». Впрочем и посетители его выглядели попроще.

Брита поздоровалась с хозяином и попросила подать ей, как обычно. Я решил положиться на рекомендации трактирщика. Сели за угловой столик и продолжили беседу. Приглушённо шумели посетители, тёплый приятный свет расслаблял и настраивал на мирный лад. Время пролетело быстро.

Брита в отличие от меня тянула заказанный эль гомеопатическими дозами, поэтому к концу вечера осилила всего кружку. Короче говоря, оба мы остались трезвые, как стёкла, однако настроение было приподнятое. Мы шли по вечернему городу, на который постепенно опускалась ночь, наслаждаясь хорошей погодой и компанией друг друга.

– …если так подумать, то жизнь тяжелая, не для неженок, – рассуждала Брита. – Постоянно тренируешься и преодолеваешь себя, но даже так всё зависит от удачи. Всегда есть кто-то сильнее тебя, но сильнее всех – обстоятельства… Я, конечно, говорю про обычных авантюристов. Да, у нас жизнь тяжёлая. Не то, что у некоторых… Но мне нравится. Ощущаешь себя свободной.

Я прищурился, глядя на девушку:

– Тебе всё не даёт покоя та эльфийка?

– Да, – рубанула авантюристка. – Я не понимаю, чем она тебя зацепила. Мордашка жалостливая, но ты подумай, Графтон. Она живёт на всём готовом, а взамен – петь песенки. Подумаешь страдалица.

Я почесал затылок:

– Ты, конечно, права, если рассуждать абстрактно. Твоя жизнь во много раз тяжелее и опаснее, но ты справляешься, а она нет. Что легко одному, другого – убьёт. Этой Лисси сильно не повезло оказаться с таким воспитанием в такой ситуации. Она рабыня, лишённая дома, оторванная от родителей маленькая девочка. К тому же творческие личности ощущают что-то такое особенно остро.

– Неженка, – пожала плечами Брита. – Или станет сильнее, или пускай винит своих родителей, что воспитали из неё такую никчёмную слабачку.

– Проблема не в её воспитании, а в том, что этот мир слишком больно за него наказывает.

– Мир жесток, – пожала плечами авантюристка.

– И мы живём, чтобы изменить его, – возразил я.

– Ты сильный, – вздохнула девушка. – Для тебя эти слова, может быть, что-то и значат. А нам, обычным людям, остаётся только подстраиваться. Мир никогда не станет лучше, потому что сильным плевать на слабых, – она посмотрела на меня. – Ты, наверное, редкое исключение. Да в конце концов, что ты сделаешь один? Посмотри на Ре-Эстиз. Газеф Строноф, авантюристки из Синей розы – могущественные добрые люди, но жизнь крестьян они лучше не сделали. Кому-то, может быть, и помогли, но в целом всё становится только хуже.

– Ты права, на героев рассчитывать бесполезно. Они могут помочь изменениям, даже возглавить их, но не совершить самостоятельно. Мир меняют обычные люди, когда соберутся вместе.

– Да мы скорее друг другу глотки перегрызём, чем реально объединимся и сделаем что-то по-настоящему большое.

– Разве трудно объединиться горожанам одного города, чтобы поставить на место власть, которая угнетает их всех? – я развёл руками. – Мне кажется, Э-Рантэл это уже сделал.

Брита растерялась, потому что крыть оказалось нечем.

– Ты меня запутал, – пожаловалась девушка. – Это всё игра в слова. Да, мы сильные, Э-Рантэл сильный… Но в остальном то королевстве никто не объединяется. Крестьяне бегут…

– Поэтому сильным и не должно быть всё равно на слабых. Поэтому такие как я должны помогать таким как Лисси. Простой эгоизм. Крестьяне Ре-Эстиза не могут справиться с произволом аристократов, а страдаете вы! Кто мне беженцами все уши прожужжал, а? – развеселился я.

– Это ты хочешь сказать, что мы им помогать должны?! – возмутилась Брита.

– Решение проблемы всех – залог решения проблемы каждого! – я воздел указательный палец к небу.

– Я ничего не понимаю! – разозлилась авантюристка. – Звучит, как какая-то проповедь о всеобщей доброте! Бред! Ты меня просто дуришь, – девушка ткнула в меня пальцем. – Хватит надо мной издеваться!

Сначала я пытался сдерживаться, но потом рассмеялся.

– Не смейся надо мной! Я не глупая!

– Ты не глупая. Ты очень милая, когда так злишься, – я продолжал смеяться. – И я над тобой не издеваюсь. Это я дурак, потому что на самом деле верю во всё, что сказал.

– Заткнись, говнюк! – Брита продолжила бушевать и снова пнула меня по голени, но в этот раз сильнее, поэтому тут же схватилась за ногу. – Уй, больно!

Я заржал. И веселье моё продолжалось ещё какое-то время, пока вдруг не сменилось неясным беспокойством.

Солнце закатилось минут десять назад, по тесным улочкам Э-Рантэла расползалась ночная темень, город засыпал. Свечи – дорогое удовольствие, а магические светильники – тем более, поэтому в окнах домов тоже было темно, ведь мы находились не в самом богатом районе. Наши одинокие шаги гулко резонировали от стен и нависающих крыш: металлические мои и более мягкие Бриты.

– Ты чего, темноты боишься? – хмыкнула авантюристка.

Я начал оглядываться.

Пуффф…

Неразличимая тень скользнула с крыши, приземлившись в десятке метров от нас. Человек легко спружинил и выпрямился. Перед нами стояла тёмная фигура в просторном плаще с капюшоном.

– Надо же! Какой наблюдательный эльфёночек. Заметил меня? – заговорила девушка игривым голосом.

– Кто ты? – я скрестил руки на груди.

– Как невежливо! – продолжила кокетничать незнакомка. – Может быть, сначала представишься сам и представишь свою подружку? Я люблю запоминать имена своих игрушек. Вы ведь любовники? Скажи, что вы любовники! Ну, пожалуйста, пожалуйста! Парочки всегда так смешно кричат, – она захихикала и начала пародировать. – Не трогай её! Я тебя убью!

– Слушай, подруга, да у тебя с головой не всё в порядке, – сказал я. Угрозы от девушки я не ощущал, поэтому вёл себя довольно беспечно. Но обернувшись на Бриту, с удивлением обнаружил, что девушка побледнела и крепко ухватилась за рукоять меча.

– Не смей игнорировать меня, ублюдок! – рыкнула незнакомка. Хлопнул от столкновения с воздухом её плащ.

Я обернулся и еле успел подставить руку. Атаковала она не меня, а Бриту.

Стилет ужалил правую ладонь, по касательной вспорол кожу и вышел между пальцами. Рука рефлекторно сжалась, левой я попытался схватить саму девушку – очень быстро – но она изогнулась и отскочила. Один из её кинжалов остался у меня, а незнакомка снова оказалась на расстоянии в десяток метров.

– Какой быстрый! – сказала девушка, выставляя перед собой оставшийся клинок.

– Ауч, – безэмоционально произнёс я. На брусчатку упала капля крови, и незнакомка хищно облизнулась.

Плащ всё ещё скрывал фигуру девушки, однако капюшон слетел. Передо мной стояла жутко улыбавшаяся блондинка с причёской-каре. Жестокие глаза сверлили во мне дыру.

– Теперь страшно, сладенький? – она эротично прикусила губу.

А у меня, признаться, холодок по позвонкам пробежался. Эта психопатка реально пугала. Как назло, кольца на мне не было, поэтому броня значительно резала статы. И так легко я его не надену – она слишком быстрая. Однако уже через секунду ко мне вернулось самообладание.

«Она всё равно слабее. Да, смогла меня удивить, даже напугать, но теперь я настороже, а она без одного кинжала».

Я заговорил совершенно спокойно:

– Я не хочу с тобой драться. Отступи, и останешься жива, – параллельно я перехватил отобранный стилет обратным хватом и по рукоять вогнал его в ближайшую стену.

– Какой грозный… Ручка не болит? – девушка растянула рот в неестественно широкой улыбке.

– Ладно, – я снял молот с пояса.

Девушка рассмеялась:

– Да ты по мне этой шуткой даже не попадёшь!

– Лови! – крикнул я. Незнакомка резко напружинилась.

Полыхнула фиолетовая вспышка.

*Громкий звук бьющегося стекла.

Я тут же дёрнул молот обратно, воздух перед девушкой взорвался, а сама она пробила каменную стену и исчезла в темноте пролома.

«Что дальше? Добивать?»

К горлу подкатил ком.

«Нет, я не готов убить человека… Помочь? Ведь я мог её покалечить или вообще убить…»

Брита вцепилась в мою руку и потянула прочь:

– Бежим.

– Да… я за тобой, – я подтолкнул авантюристку в противоположную сторону, не отрывая глаз от пролома в стене. Никаких звуков или движений. Тихо. Я сделал пару шагов спиной вперёд, развернулся и побежал за Бритой.

Остановились мы лишь минут через пять. Авантюристка тут же откупорила купленное недавно зелье:

– Ты ранен? Как себя чувствуешь? Клинок мог быть отравлен!

Брита настойчиво взяла мою ладонь и принялась выливать на руку бутылёк.

– Не трать зелье! – я отдёрнул руку. – Царапина.

– Какая царапина?! Она тебе ладонь проткнула! Как ты после этого рукой управляешь?!

Я не стал убеждать авантюристку, что ладонь мне никто не протыкал.

«Удивительно уже то, что эта психованная в принципе смогла меня ранить. Кинжальчики у неё явно не простые. Даже с заниженными статами обычные железки меня бы не взяли. Да и сама девушка слишком быстрая для местных… Видимо, далеко не все аборигены полные слабаки. Да… А я вёл себя, как беспечный осёл. Мне бы хоть чуть-чуть той осторожности, которую постоянно проявляет Момонга».

В итоге я решил не сопротивляться настойчивой заботе авантюристки. Она истратила на меня весь флакон, хотя рана затянулась ещё до того, как я отправил неизвестную в нокаут.

– Ты мне жизнь спас! – Брита говорила громко и эмоционально. – Она мне чуть глаз не выколола! Острию вот столько не хватило! А я не успела даже шевельнуться!

Челюсти пережитого стресса отпускали постепенно.

– Какой дружелюбный у вас город, – я рассмеялся.

– Точно, – закивала Брита. – Нужно будет в гильдии рассказать… Пойдём, где ты остановился?

– Лучше я тебя провожу.

– Вот ещё! – хохотнула Брита. – А потом ты скажешь, что боишься идти до гостиницы один и останешься у меня.

– Такой был план, – я поддержал шутку, но вместе с тем попытался поймать взгляд авантюристки. Улыбаться она перестала.

– Ты не шутишь?

– Или ко мне? – попытался я сохранить непринуждённый тон.

Брита вздохнула:

– Во-первых, я живу в гильдии. Во-вторых… зачем тебе это всё?

– Ты мне нравишься, – просто ответил я и попытался взять её за руки. Она не далась.

– Значит ты из тех, кто не пропускает ни одной юбки? – грустно улыбнулась Брита. – Или хочешь отомстить Набэ?

– Да при чём здесь Набэ?!

– При чём? Не держи меня за дуру! Ты путешествуешь с писаной красавицей, она на тебя, как на божество смотрит, и ты хочешь сказать, что вы не вместе?

– Нет!

Она смотрела на меня, ища хоть малейшего признака, что я вру, но не находила. Ведь я говорил абсолютно честно.

– Я не понимаю, – она отвела взгляд.

– Останься со мной, – я попытался взять её за подбородок, сердечный ритм приятно участился, но Брита вырвалась и на этот раз.

– Понимаешь, все эти пошлые шуточки и подколки – я не против. Не голубая кровь всё-таки, но… нет. До завтра, – она развернулась и пошла прочь.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! – стучалось у меня в голове. – Почему всё так происходит?! Конечно, ни о какой любви речь не шла, но девушка мне правда очень нравилась. Может быть… Я должен быть настойчивее? Она всё-таки авантюристка…»

– Брита, – я окликнул девушку.

– Спокойной ночи, Графтон, – она ответила, не оборачиваясь.

Я догнал её и развернул к себе:

– Да что ты ломаешься, как маленькая?

Но вместо ответа она дала мне пощёчину. Я отпустил, растерянно наблюдая за её удаляющейся фигурой.

«Чёрт! Сегодня я двойной осёл!»

Мне захотелось её догнать, извиниться, но я понимал, что сделаю только хуже. Сейчас я был слишком возбуждён и думал явно не головой.

Дождавшись, когда фигура Бриты исчезнет из вида, я развернулся и побрёл в противоположную сторону. Найти «Свинку» оказалось нетрудно – дорогу подсказал первый же встретившийся патруль.

Войдя, я только махнул рукой Лиру и поднялся к себе в комнату, сел на кровать. Слишком много мыслей, слишком много эмоций…

«Да… День вышел насыщенный. Хороший день. Но конец… Всё было идеально! Флирт, симпатия. Уверен, что взаимная! Спасение. А потом вот это вот всё…»

Я стукнул кулаком по колену – доспех жалобно лязгнул. За дверью послышались шаги, потом стук и голос Нарберал:

– Господин Графтон, позвольте войти.

Я мотнул головой и постарался выбросить из головы все лишние мысли, особенно романтические и прямо эротические. Да… стоило войти в комнату, перед глазами мгновенно начали всплывать образы, как можно было использовать её вдвоём: добротная постель, поверхность комода на очень удобной высоте, небольшой прикроватный столик… Нет, столик мы бы разломали.

– Входи, – ответил я Нарберал.

Я взглянул на девушку, в руке у неё был тот самый перстень, который я оставил Энфри Барелу. Он его просто вернул.

«Похоже, сегодня я тройной осёл», – отстранёно отметил я.

– Владыка, вы ранены?! – испугалась Нарберал.

Я посмотрел на свою правую руку. Внутренняя часть перчатки слегка пропиталась кровью. Между тем девушка подскочила ко мне и с обеспокоенным видом глядела то на руку, то мне в глаза.

На прекрасном бледном лице отражалось искреннее беспокойство, густые чёрные волосы слегка выбились из идеальной причёски.

– Нарберал, ты изумительно красива, когда волнуешься…

– Вам плохо?! – Нарберал приложила ладонь к моему лбу.

Вместо ответа я аккуратно поправил её волосы. Рука задержалась на её шее. И до Нарберал начало доходить, в каком я настроении.

– Вла… владыка? – девушка замерла.

«Ну и что я творю? – отстранённо подумал я. – В Назарике Альбедо, сегодня клеил Бриту, а теперь лезу к Нарберал… Что за кабелина?»

Я мог сколько угодно оправдывать себя тем, что многие дни меня сексуально терроризировал озабоченный суккуб, сегодня половину дня дразнила бесстыжая авантюристка… В конечном итоге поддаваться сиюминутному порыву было неправильно, но чувство разумом не пересилить.

Нарберал Гамма была красива, а сейчас особенно: наливающиеся румянцем щёки, глубокое дыхание, манящий нежный запах. Я смотрел на неё и отчётливо понимал, что сначала мне будет очень хорошо, а потом очень стыдно.

– Скажи… Набель, – настоящее имя девушки показалось мне слишком грубым. – Ты хочешь остаться сегодня со мной?

– Я буду счастлива исполнить любое ваше желание!

– Ты́ хочешь?

– Это будет большая честь…

– Нет, – я помотал головой. – Не для меня, не честь… Не потому что хочешь доставить удовольствие мне, а потому что тебе самой приятно то, что ты делаешь… Ты хочешь?

– Хочу, – ответила Нарберал.

Я смотрел в её преданные глаза и не верил.

«Зачем заниматься самообманом? Её «хочу» ничего не стоит. Я практически вырвал его силой. У существа, не имеющего свободной воли, не может быть собственных желаний. Её желание – отражение моего».

– Извини. Я не должен был, – я резко встал. – Будет лучше, если ты оставишь меня наедине. Не переживай, я в полном порядке, это ерунда, – шевельнул «раненой» рукой.

Нарберал начала что-то говорить на своём НИПовском диалекте, но я отвечал почти машинально и вскоре выпроводил девушку за дверь.

«Слишком много для обычного человека…»

Возбуждение, никак не хотело покидать ни тела, ни разума. Если я не успокоюсь, мне предстоит длинная ночь дурацких размышлений и самокопаний. Я посмотрел на добротную постель, затем на прикроватный столик, и мне очень захотелось разломать его о поверхность комода, находящуюся на очень удобной высоте.