Отзвуки Тьмы

Глава первая

Пропади пропадом, чёртов дождь! Сгори в аду вместе с моим университетом и профессором Олдриджем! Почему я должна унижаться перед этим мерзким старикашкой, которому ничего не сделала? Пошла получать образование, и что? Ради чего? Как будто я чем-то обязана этой стране, своему отцу и этому профессору Олдриджу. Я еле сдержалась, чтобы не сплюнуть на ступени, ведущие в главный корпус, пока спускалась вниз.

Конечно, этот университет довольно престижный, и учиться там стоит больших усилий, но я делала всё, что могла. Меня выставили безо всяких объяснений, а так, насколько я знаю, никогда не делают. Видимо, действительно всё из-за этого профессора, хотя вряд ли за два года обучения я успела ему как-то насолить. Можно было бы предположить, что кто-то из моих родных испортил ему жизнь, но мой отец живёт в Мейхе, а здесь, в Рейдеме, никогда не был. Маму я не видела уже одиннадцать лет, а других родственников мне узнать не посчастливилось.

Я ускорила шаг, пытаясь хоть на секунду избавиться от бушующих мыслей и поскорее спрятаться от проливного дождя. Под ногами хлюпала грязь, забрызгивая белые кроссовки. Смирившись с тем, что их уже не спасти, я шагала прямо по лужам, не особо задумываясь, куда направляюсь.

Казалось, слёзы должны были нахлынуть сразу же, только я вышла на улицу, но кроме злости и опустошения я ничего не чувствовала. Всё происходящее казалось ужасно несправедливым. Я потратила столько сил и времени, чтобы поступить в этот университет, переехать в незнакомый город, продержаться до второго курса, и что в итоге? Весь мой быт был построен на хорошей стипендии, которую я получала, а теперь мне не на что будет купить даже бутылку молока. И я бреду по улице, насквозь мокрая и раздавленная, не имея ни малейшего понятия, чем заплачу за аренду через полторы недели. Может, отец был прав, когда говорил, что не стоит сюда переезжать.

Похоже, жизнь решила сыграть со мной в своеобразную несправедливую игру, поставив уровень сложности «для безумцев». Буквально на днях я потратила все свои накопления на фотоаппарат, о котором мечтала два года. В нём скрывались новейшие технологии: съёмка в разрешениях, превышающих возможности человеческого глаза, съёмка без шумов в почти кромешной темноте, жидкокристаллический объектив, автофокус, предугадывающий движение объекта, — в общем всё то, о чём современный фотограф боится даже мечтать. Не то, чтобы я профессионально занималась фотографией, но планировала монетизировать. Кто же знал, что сразу после покупки мне срочно понадобятся деньги?

Я подняла глаза от мокрого асфальта и обнаружила, что стою возле кофейни, находящейся в двадцати минутах езды от университета. Не знаю, как меня сюда занесло, но, думаю, это знак свыше и мне следует зайти внутрь. Хотя бы погреюсь и постараюсь успокоиться за чашечкой кофе. Повезло, что я бывала в этом заведении раньше, и хорошенько поискав по карманам, смогла найти купон на бесплатный напиток.

За окном всё так же бушевала плохая погода, а я сидела за столиком, теребя мокрые волосы и бездумно листая галерею в телефоне. Камера у него была плохая, поэтому в альбомах лежали только конспекты, красивые виды и редкие селфи. Просмотр кадров уходящей жизни возвращал к реальности, заставляя поверить, что это всё было взаправду. Потому как от охватившего меня отчаяния, мне начало казаться, что университет — мои выдумки, и я на самом деле всё это время сидела в плохо пахнущей кофейне, глотая дешёвый кофе.

Не хочется так быстро отказываться от мечты. У меня дрожат руки от одной мысли о чёрной квадратной сумке, висящей в спальне, не говоря о попытках делать фотографии. Я уже успела попробовать, и фотоаппарат оправдал все мои ожидания дважды, если не трижды. Надеюсь, получится найти быструю подработку и заплатить за квартиру, не жертвуя дорогой покупкой.

Когда «божественный» напиток закончился, я разочарованно подумала, что не могу просидеть здесь всю оставшуюся жизнь и надо ползти домой. Неторопливо поднялась, накинула куртку и вдруг заметила листовку, сиротливо лежащую на углу стола. Приглядевшись, прочла: «Научный центр Криптенсс проводит набор испытуемых для нового проекта, обладающего высокой ценностью для будущего человечества. Ознакомиться подробнее можно на нашем сайте». Ниже располагались название и QR-код, а под ними краткие отзывы. Что-то о быстрых деньгах, безопасности и интересном опыте. «О, не-ет, дорогая судьба, бог или кто там подсовывает мне все эти испытания, на такое я точно не подпишусь.» — хмыкнула я про себя и, скомкав бумажку, швырнула в урну под столом.

Добравшись до дома, я поднялась до нужного этажа на лифте. Рядом с дверью зелёным светом призывно мигала панель. В центре светился улыбающийся смайлик, который, заметив меня, подмигнул. Встречает дома не хуже домашнего питомца. Хотя настроить такой современный домофон можно как угодно, в том числе вывести изображение собачки, котика, ктулху, — что будет по душе. Я же оставила настройки по умолчанию, радуясь и безликой рожице.

Я приложила руку, панель пискнула и дверь открылась. Избавившись от мокрой одежды, настроила температуру и влажность в ванной и оставила горячую воду набираться. Первым делом нужно выдохнуть и расслабиться, а потом уже заняться решением проблем.

В холодильнике нашлась полупустая бутылка виски, оставленная на верхней полке с каких-то бородатых лет. Я глотнула прямо из горла. Поморщившись, вернула бутылку на место и запила водой. Обычно я редко пью, желание возникает только вот в такие дрянные дни. Из закуски нашёлся лишь засохший бутерброд с завтрака, впрочем, я не побрезговала. В ближайшее время перспективы, связанные с едой, весьма и весьма туманны.

Отлежавшись в горячей ванной, я завернулась в махровый халат и устроилась с ноутбуком на кухне. Пришло время решать проблемы. Комната была маленькой, поэтому с комфортом я могла сидеть, только поджав ноги и вжавшись спиной в угол потрёпанной бордовой софы. Зато так я оказывалась лицом к окну, откуда открывался превосходный вид на Рейдем. Пятнадцатый этаж, между прочим.

Всё внизу мерцало и переливалось ярким светом, словно звало окунуться в ночную жизнь города. На улицах всё ещё суетились люди, туда-сюда сновали машины на разъезде, который был особенно хорошо виден из моего окна. Привычно пестрела голографическая вывеска с леопардом на стене многоэтажки напротив: сразу так и не скажешь, но это была реклама брендовых курток с меховыми вставками. Я мечтательно улыбнулась, позволяя красоте Рейдема отвлечь меня от гнетущих мыслей.

Сейчас был один из редких случаев, когда я жалела, что у меня нет друзей. Конечно, есть знакомые, одногруппники, уже бывшие, и другие хорошие люди в окружении. Я не бродила по коридорам университета одиноким приведением, от которого все шарахаются, но близких отношений завести не смогла. Не сказать что сильно пыталась, но теперь об этом жалею. Сейчас со спокойной душой попросила бы помощи, однако, вынуждена расплачиваться за принципы существовать в одиночестве. Отец, услышав такие мои рассуждения, опять закатил бы глаза и назвал странной. Он всегда так делал, когда я поступала вразрез с его предпочтениями. Даже не хотел отпускать меня в Рейдем, но в тот раз у меня окончательно снесло крышу, и я уехала безо всяких сожалений.

Я запомнила тот вечер в мелочах: отец сидит за кухонным столом, неторопливо поедая стейк, за окном яркими красками расцветает закат, во всей квартире выключен свет, а я сижу перед ним, опустив глаза на нетронутый ужин. Я тогда только-только закончила школу и сдала выпускные экзамены, и отец ещё не знал, что я отправила письма не только в университеты Мейха. Уже в тогда я понимала, что в родном городишке ничего не добиться.

***

Папа приготовил на редкость вкусный ужин, но я не смогла съесть ни кусочка, настолько сильно переживала. И не зря.

— Эрин, ешь быстрее. Я вымотался сегодня на работе и хочу спать. — не глядя на меня, он встаёт из-за стола.

— Пап, я хотела с тобой поговорить. — выпаливаю я, чувствуя, как внутри всё нервно сжимается.

— Надеюсь, это что-то важное. — резко отвечает отец, но через мгновение всё же садится.

— Да… — я жмурюсь от страха, — пап, я хочу учиться в Рейдеме. Там… — я снова запинаюсь, но быстро беру себя в руки. — Там очень развита нейробиология, и мне хотелось бы этим заниматься.

Я боюсь открывать глаза и жду. Жду, когда на меня обрушится шквал безумия. Но этого не происходит. Я слышу шорохи, тяжёлый вздох, и решаюсь взглянуть на отца. Он держится рукой за голову и смотрит вниз пустым взглядом. Я вдруг замечаю, насколько сильно он постарел за последнее время: в волосах тут и там виднеется седина, а морщины, кажется, стали ещё глубже и выразительнее.

— Значит, ты решила бросить меня так же, как и твоя мать? — он с горечью усмехается и прячет лицо в ладони.

— Нет, пап, я… — отец не даёт мне договорить и резко встаёт.

— Поступай как знаешь, Эрин. Ты уже достаточно взрослая, чтобы решать, что для тебя лучше. — отец идёт к выходу, но в последний момент останавливается и, не оборачиваясь, добавляет: — Твоя мама бы тобой гордилась.

Он выходит из кухни, а у меня внутри всё обрывается.

***

Когда тебе говорят, что кто-то из родителей может тобой гордиться, обычно это приятные слова. Но не в моём случае. Для нас с папой всё, что касалось мамы, было чем угодно: угрозой, ругательством, обидой, болью, но никак не чем-то хорошим.

Я отвела глаза от окна, насильно вытаскивая себя из размышлений. Экран ноутбука не дождался меня и потух. С чёрной поверхности в ответ глядело еле-заметное отражение. Вокруг овала лица тёмным пятном во все стороны торчали кудрявые волосы. Выбивался только один яркий всполох в русых волосах — синяя прядь, по совместительству мой не самый удачный эксперимент. Я попыталась пригладить её, но она никак не поддавалась, рыбкой выныривая из-под пальцев. Помучившись с полминуты, я плюнула на бессовестные волосы и занялась делом.

Открыла сервис по подбору работы, и передо мной ворохом раскрылась сотня вариантов. «Та-ак, что тут у нас?» — прикусив губу, я приступила к поиску. Курьер, доставщик, помощник сортировочного центра, — всё в одну копилку, можно попробовать, но придётся попотеть. Грузчиком не возьмут, силёнок не хватит. Что у нас есть ещё? Промоутер, уборщик, оператор колл-центра, выгульщик собак, дегустатор и ещё куча вариантов. Хотелось бы, конечно, найти что-то связанное с профессией, например, какой-нибудь генетический консультант. Но кто возьмёт студентку-недоучку? Да ещё и без опыта работы, требующего сразу заплатить? Никто. Из перспектив только второсортная подработка, но я и на такое согласна.

Разослав резюме везде, где могла, я отправилась спать, ожидая от нового дня только хороших новостей.

Глава вторая

Скоро я перестану чему-то удивляться. День, конечно же, начался с отвратительной новости: мне начали угрожать выселением. Только я разлепила глаза, мечтая проспать ещё год, не меньше, как услышала звук уведомления из коридора. Оказалось, что на почту пришло письмо, которое настенный принтер (странное приспособление, не так давно вошедшее в моду, хотя, как по мне, несущее лишь бессмысленную трату бумаги, ведь всё можно получать в электронном виде) старательно печатал.

Принтер ещё не успел выплюнуть бумагу, а я уже знала что там. Наискосок пробежала глазами и позволила себе вслух выругаться. Хозяева домового кооператива настоятельно призывали меня минимизировать отсрочку оплаты проживания и аккуратным, но жёстким тоном давали понять, что долго ждать не станут. Они никогда мне не нравились. Поди прознали про моё отчисление и решили под шумок избавиться от нерадивой студентки. Пришлось в срочном порядке настрочить слёзный ответ с просьбой дополнительной отсрочки и отправляться искать работу.

Электробус приехал на удивление быстро, развеяв мои подозрения, что день будет сплошной неудачей. Я вооружилась наушниками и с головой погрузилась в радиостанцию под названием «Собственные мысли FM» с говорящим слоганом «мы с вами 24/7, не даём уснуть даже тогда, когда этого очень хочется». И всё это на фоне включенной мной музыки, вхолостую играющей где-то на подкорке мыслей. Мимо проносились городские пейзажи, и я позволила себе увлечься в поток размышлений.

Я живу в красивом городе. Рейдем популярен своей архитектурой, уже подстроившейся под новые технологии, но при этом не теряющей притягательности. Он не такой большой по меркам столицы, но зато не стал каменными джунглями с мрачным нашествием высоток. Благодаря этому закат или рассвет можно увидеть не только с высокого здания.

На стенах домов не так много голографических вывесок, и они не кишат рекламой, напротив, современные художники постарались создать для каждого района свою собственную атмосферу. Как раз в этот момент я ехала по центру города мимо высоченного здания, по стене которого туда-сюда сновали рыбки, переливаясь всеми цветами радуги.

На улицах Рейдема всегда много людей, город живёт бурной жизнью. Повсюду стоянки флаеров — очень удобного вида транспорта, заменившего велосипеды и самокаты. Людям, спешащим по утрам на работу, гораздо удобнее прыгнуть на такую «летающую досточку», чем тухнуть в автобусе или метро. Жду не дождусь, когда закончат разработку и тесты летающих автомобилей, и мы наконец перейдём на новый уровень использования транспорта. Это, кстати, ещё одно преимущество Рейдема перед Мейхом: туда все нововведения доходят очень долго. На флаерах люди массово начали рассекать ещё лет десять назад, а в Мейхе до сих пор всего две или три стоянки на весь город.

Ещё Рейдем кажется мне очень дружелюбным городом. Если вечером выбраться в «Голден плаза» — район, который местные окрестили главным развлекательным центром, можно без особых проблем прибиться к любой компании и хорошо провести время. Здесь тебя не судят по тому, где ты учишься или работаешь, если видно, что хороший человек, то: «Добро пожаловать к нам, хотя бы на эту чудесную ночь!». Пару раз я даже присоединялась так к незнакомым ребятам и действительно с удовольствием с ними отрывалась, хоть и не продолжала знакомство на следующий день.

Мне правда нравится Рейдем. В этом городе я чувствую себя как дома. Именно поэтому так важно найти средства на оплату квартиры, иначе придётся покинуть не только свою маленькую квартиру, но и Рейдем в принципе.

***

В курьерскую службу меня не взяли, обосновав это тем, что у них переизбыток кадров. Сказали приходить через неделю, я только рукой махнула: через семь дней уже будет поздно.

Потом я приехала устраиваться промоутером, но, как назло, отделом кадров заведовала моя знакомая. Увидев её шевелюру, состоящую из маленьких белых кудряшек, похожих на лапшичные рогалики, я даже заходить не стала. Эта женщина воздуха для меня пожалеет, не говоря уже о вакансии.

Я не сдавалась. По плану нужно было посетить ещё склад, центр поддержки домашних животных и стариков, ресторан и колл-центр. Где-то же в этом городе нужны свободные руки за скромную плату?

Ресторан, ищущий дегустатора, оказался задрипанной кафешкой. Когда я подошла к обшарпанному небольшому зданию, меня встретила высокая дверь в два моих роста без какого-либо намёка на автоматику. Покрутившись рядом, я так и не нашла ни кнопки для связи с ресепшеном, ни дисплея для персонала, — ничего того, что говорило бы о технологичном веке, в котором мы живём. Отчаявшись, я подёргала дверь за ручку, потолкала её в разные стороны, но так и не смогла попасть внутрь. Позже, когда я уже шла на остановку электробуса, смогла заглянуть в окна этого заведения. Чертовщина какая-то: судя по виду, кафе было заброшено ещё в прошлом веке. Объявление о вакансии оставили призраки, не отыскавшие покоя?

Я предпочла не разбираться с чужими духами прошлого и поехала в центр поддержки всех нуждающихся. По дороге меня два раза чуть не сшибли подростки на флаерах, разрядились наушники, прямо из-под носа уехал нужный электробус и облаяла маленькая мерзкая собачка, заставив задуматься: хочу ли я ухаживать за этими раздражающими существами. В общем, вопреки утренним ожиданиям, всё шло наперекосяк.

Пока я ехала в очередной раз в другой конец города, решила написать знакомым, совмещающим работу с учёбой. Знающие люди подскажут, что делать. Так и вышло: несколько бывших одногруппников любезно рассказали про свои подработки. Я внимательно изучила каждое сообщение, кроме одного: «Привет, да, я могу помочь. Есть отличный вариант, я сам им однажды воспользовался. Слышала что-нибудь про Криптенсс? Там…» — дальше я даже читать не стала. Обучение на нейробиолога, пусть и короткое, не привило мне любви к больницам и опытам. Скорее наоборот: изучать человеческий мозг казалось интересным, а вот оказаться по другую сторону… Представить себе не могу, как кто-то соглашается доверить жизнь до жути фанатичным учёным, а именно такие и работают в местах, по типу Криптенсса. Так и вижу: в одно мгновение ты спокойно даёшь взять кровь, а в другое уже лежишь на операционном столе, пока хирург разбирает твою голову на винтики. Одним словом — добровольная лоботомия. Нет уж, здравый смысл пока побеждает, и сдаваться я не собираюсь.

В центре поддержки случилась очередная оказия: только я шагнула за порог небольшого круглого здания, как из-за угла (и откуда там взялись углы?) вылетела овчарка, благо, на поводке. Я взвизгнула от испуга и отпрыгнула на метр. Всё это на глазах женщины, планирующей взять меня на работу. В общем, собак мне не доверили, а за стариков предложили такую мизерную оплату, что я ушла по-английски, гордо хлопнув дверью. Не в моей ситуации выпендриваться, конечно, но нуждающихся пожилых людей не так много, чтобы я успела накопить на оплату аренды.

На следующий день я продолжила поиски. Съездила на склад и в парочку колл-центров. Результат неутешительный. Казалось, весь мир был настроен против меня. Я везде опаздывала, спотыкалась и косячила в первые секунды собеседования. Доходило до смешного: меня не брали на работу, на которую берут всех без исключения. Рейдем решил от меня избавиться — других идей нет.

Рушился последний блок-пост, мне пришлось смириться. Я понесла фотоаппарат обратно в магазин, чуть ли не плача. Отдавая сумку в руки продавца, я буквально чувствовала, как отрываю кусочек сердца.

Фотоаппарат не взяли. По каким-то глупым причинам магазин не мог оформить возврат. С одной стороны это принесло благоговейное облегчение, а с другой вело в тупик.

Я брела по главной улице, сжимая ремешок сумки с фотоаппаратом, и с трудом обходила других пешеходов. Все куда-то спешили, так и норовя врезаться в меня плечом. Хотелось кричать от отчаяния и раздирающей несправедливости: ну что я им всем сделала? Сговорились они все что ли?

А вокруг тем временем бушевала жизнь. Солнце приветливо заливало всё ярким светом, тёплый ветер щекотал кожу, забираясь под одежду. Слышался смех, детские крики, шум дороги. Окружающий мир словно зазывал меня к себе, приглашая жить и радоваться жизни. Одного не могу понять: зачем призывно открывать дверь и тут же захлопывать её прямо перед носом? Толку от хорошей погоды и радостных людей, если такими темпами мне придётся уехать обратно в Мейх? Не звонить же отцу с просьбой занять денег? Я с такой болью вырвалась в Рейдем, что унизительно приползти за помощью и признаться, что отчислена, — выше моих сил. Что мне остаётся? Податься в нелегальный бизнес: бордели, казино? Я горько усмехнулась, в красках представляя такую жизнь.

Солнечный свет отражался от зеркальных поверхностей зданий и слепил, начиная подбешивать. Ярче всего полыхала постройка справа от меня, находящаяся на той стороне улицы, где я шла. Здание напоминало огромную глыбу металла высотой этажа в четыре. Пока я шла ближе, стены переливались всеми оттенками серебристого, мешая заметить крохотные окна. В них ничего не было видно, что неудивительно, скорее всего это какое-нибудь офисное или государственное здание. Почему-то раньше я никогда его не замечала. Не представляю, как это возможно: в этом квартале данное здание было единственным, таким величественным, сверкающим и сразу же бросающимся в глаза.

Я подошла ко входу и с интересом поискала глазами вывеску, объяснившую бы мне, что это за чудо такое. Над дверью висела голограмма с красивыми буквами: «Научный центр Криптенсс. Комплекс лабораторий Кроуфорда». Я чуть не взвыла от досады.

Вы что, издеваетесь?!

Глава третья

Иногда, если жизнь упорно пинает тебя в определённую сторону, нужно смириться и хотя бы изучить направление движения. Я так и сделала, решим посмотреть сайт Криптенсса.

Дана размытая информация, но главная суть такова: в научном центре проводят исследования мировой важности. Что-то связанное с передовыми технологиями в генетике и нейробиологии, как раз по моему профилю. Есть обширный раздел о поиске добровольцев. Я даже подхожу по возрастной категории. Оплата либо по дням, либо за каждый эксперимент. Предоставляют проживание и питание. Выглядит крайне выгодно, хотя, чтобы заработать деньги на квартиру, мне нужно пробыть там с недельку точно. Как раз успею к сроку оплаты.

Я откинулась на спинку софы и зашла в диалог со знакомым, говорившим про Криптенсс. По удачному стечению обстоятельств он был онлайн и смог поподробнее рассказать об этом центре. Сам Гербер «ложился» в Криптенсс всего на три дня, но даже за такой короткий срок сумму заплатили немаленькую. Я покачала головой, представив, сколько можно заработать, если посещать этот центр раз в несколько месяцев. Целый бизнес, если не брезгуешь, конечно.

Все его заботы состояли только в том, чтобы раз-два в день посещать эксперимент, отчитываться о своих ощущениях, а в остальное время пинать балду. Звучит несложно. И почему так неприятно сосёт под ложечкой?

— Ладно, довели вы меня. — вслух вздохнула я и полезла искать контактный номер. Стыдно признаться, но сарафанное радио убеждало лучше, чем что бы то ни было. Гербера я знала лично, рассказывал он всё без утайки, подробно, хоть и в процессе записи голосового сообщения бежал на учёбу.

— Научный центр Криптенсс на связи. Чем могу помочь? — раздался из телефона неожиданно женский голос, вырывая меня из размышлений. Я даже опешила, забыв, что вообще собиралась сказать.

— У вас на сайте есть раздел, где написано об испытуемых. Это всё ещё актуальная информация?

— У нас на сайте нет неактуальной информации. — произнесла с лёгким упреком собеседница и продолжила, — и, конечно, это предложение еще действует. Вас записать?

Я проглотила комок в горле, мысленно ругая себя за то, что ввязываюсь в чёрт знает что.

— Да, пожалуйста.

Потом она спросила моё имя, адрес, рост, вес и возраст. Когда вопросы дошли до семейного положения и рода деятельности, я напряглась. И зачем научному центру знать о моей одинокой, ничем не примечательной жизни?

Девушка помолчала с полминуты, а потом сообщила, что я могу приходить уже сегодня, и положила трубку. Я тяжело вздохнула. Да, ещё можно перезвонить и отказаться, но что тогда я буду делать? Придётся рискнуть. Если в научных центрах Рейдема не принято разводить людей или под ярлыком легальной науки резать их на кусочки, то это неплохой способ быстро подзаработать. Убедив себя, что поступаю правильно, я стала собираться. Много времени это не заняло: что взять с собой в центр лабораторий? Плащ-палатку? Перочинный нож? Книгу? Понятия не имею.

Перед тем как выйти из квартиры я остановилась. Несмотря на внутренние уговоры, меня продолжали терзать сомнения. Пробежалась взглядом по комнате: кое-как заправленная постель, письменный стол, где давно уже надо бы разобрать все бумаги, на стенах старые фотографии, которые я сделала ещё в Мейхе, одёжный шкаф, приоткрытая дверь, за которой находится маленькая кухня и, конечно, фотоаппарат, припрятанный под кроватью. Это мой уютный уголок. Меня пугает мысль, что, возможно, придётся уехать отсюда, покинуть это место, ставшее родным. Я жила тут в течение двух лет, а этого времени достаточно, чтобы полюбить уютную квартирку.

Дорога не заняла много времени. Сидя в электробусе, я с безучастным лицом прокручивала в голове картинки, как меня пошлют и в этих лабораториях. Какова вероятность, что после стольких провалов меня наконец ждёт успех?

Было пасмурно, поэтому здание научного центра удалось разглядеть получше. Стены выглядели такими гладкими и зеркально чистыми, что я без труда заметила своё приближающееся отражение. Замерев лишь на секунду около двери, я решила для себя: «развернут, так развернут. Ничего страшного не случится, если мне придётся вернуться в Мейх». И толкнула дверь, всё-таки надеясь, что не развернут.

Внутри было темнее и пахло свежестью. Я оказалась в небольшом, мягко освещённом зале. Под потолком висели круглые лампы, настроенные на тёплый цвет. Благодаря такому оттенку и персиковому цвету стен, здесь было почти уютно. В центре находился ресепшн с красивой жёлтой подсветкой, а вдоль стен стояли небольшие диваны, на большинстве из которых сидели люди, разглядывающие меня. Я зачем-то поправила ворот кофты и направилась к стойке, где сидели работники центра, судя по их униформе и бейджикам. Когда я подошла, от компьютера на меня подняла глаза только одна девушка, поэтому я обратилась к ней:

— Здравствуйте, я звонила сегодня утром, записывалась.

— Имя? — безучастным голосом спросила работница.

— Эрин Блэр. — я нервно потирала ладони.

— Одну секунду, пожалуйста… Вы говорили о неделе проживания, верно? Вы снимаете квартиру?

На её вопросы я ответила кивком. Под звуки щёлкающих мышек и клавиатур, взглядом пробежалась по двум другим работникам, находившимся за стойкой. Это были парень и ещё одна девушка. Они как-то странно переглядывались между собой, и я, глядя на это, не удержалась от усмешки. Девушка сразу повернулась ко мне. Я отвела взгляд в сторону, мысленно ругая себя за этот смешок.

— Вам нужно будет подписать вот здесь и здесь, — девушка положила передо мной бумаги, — а затем выложить в этот контейнер все личные вещи. Они будут возвращены вам на выходе.

Я в ступоре уставилась на большую прозрачную коробку, подумав о том, что у меня и вещей-то с собой столько нет. И всё? Никаких тестов, проверок, подхожу ли я? Ладно, будь по-вашему.

Пошарила по карманам и положила на дно телефон, наушники, фитнес-браслет, кольцо, подаренное папой, и недоеденный сникерс. Выглядела вся эта кучка вещей как-то сиротливо. Девушка хищным движением забрала контейнер и молча кивнула на документы. Я нервно прикусила губу, запоздало подумав о том, что даже не написала отцу о своём недельном отсутствии. Хотя тогда мне пришлось бы придумывать правдивую причину, да и созванивались мы слишком редко, чтобы за неделю он успел начать переживать.

Я бегло просмотрела текст договора. Ничего особенного: я соглашаюсь на использование персональных данных, на участие в экспериментах и возможное дальнейшее использование полученных результатов в исследованиях и бла-бла-бла. Быстро чиркнув ручкой в нужных местах, я выжидательно посмотрела на работницу Криптенсса.

— Присаживайтесь, Блэр, в течении десяти минут за вами придут. На вашу почту с мгновенной печатью отправлено письмо о том, что вы на протяжении определённого времени будете находиться здесь. — она вежливо улыбнулась, рукой указав на свободный диван. Я вздохнула и пошла в указанном направлении. Он оказался удивительно мягким и в сочетании с успокаивающим светом оказывал на меня усыпляющее воздействие. Помимо работников в зале со мной находились ещё несколько человек. На соседнем диване сидела пожилая пара, тихо перешёптываясь между собой. Наверняка они не испытуемые, не подошли бы по возрасту, но тогда зачем пришли сюда? Хотя я смотрела на сайте Криптенсса только один раздел и поэтому не могу знать, есть ли здесь другие акции или что-то вроде того.

Напротив расположился темноволосый юноша, он сидел, положив голову на спинку дивана и уставившись в потолок. Внимание отвлёк звук открывшихся дверей лифта. Я обернулась и увидела высокого мужчину в белом халате. Тёмные прилизанные волосы, редкая щетина, прямоугольные очки, запавшие глаза, — всё выдавало в нём учёного. Он большими шагами дошёл до центра зала и, поправив очки, зачитал с планшета:

— Нейт Фрин и Эрин Блэр, прошу проследовать за мной. — я и парень напротив поднялись на ноги. За работником мы зашли в лифт. Он оказался таким просторным, что сюда без труда влезли бы две кушетки. Сбоку от дверей я заметила длинный ряд серебристых, гладких кнопок без каких-либо опознавательных знаков. Кроме четырёх: от первого до четвёртого этажа. Рядом находилась сенсорная панель. Я бы даже успела пересчитать кнопки, если бы медработник не закрыл их от меня спиной. Лифт дёрнулся, и мы поехали вниз.

— Я учёный Криптенсса и по совместительству куратор проекта «Эквилибриум», участниками которого вы теперь являетесь. Сейчас вам нужно будет пройти медицинское обследование, а затем я покажу вам ваши комнаты. — мужчина снова поправил очки, глядя на нас. Лифт дёргался, и я не могла понять — это дрожат мои колени или пол в кабине.

— А как ваше имя, куратор? — спросил снисходительным голосом Нейт.

— Отныне весь персонал, включая лаборантов, учёных, кураторов, санитаров и охранников, для вас просто работники, к которым можно обращаться либо по их предмету занятости, либо по инициалам, указанным на форме. Ясно? — почему-то он взглянул на меня, и сквозь стекла очков я увидела холодные, даже мрачные глаза. У меня появилось чёткое ощущение чего-то неправильного, и я была уверена, что оно исходит от этого лаборанта. Приглядевшись к нашивкам на его халате, я различила небольшие буквы: «Р.Е.» и мысленно окрестила мужчину РЕ-учёным. Лифт дёрнулся в последний раз, и створки открылись.

Мы оказались в длинном коридоре с большим количеством дверей, интерьером очень напоминающим больницу.

— Нейт Фрин следует за мной, а вы, Эрин Блэр, к кабинету под названием «Первичное обследование», это налево. Встретимся через полчаса здесь, около лифта. — и вместе с таким же, как и я, испытуемым куратор пошёл по коридору, оставив меня в растерянности.

Нужный кабинет я нашла достаточно быстро. Около него на стене висела сенсорная панель, похожая на ту, что была в лифте. На ней мигали буквы: «Добро пожаловать участникам проекта „Эквилибриум“! Пожалуйста, введите своё имя.» Я выполнила указания панели, после чего дверь раскрылась. Стоило мне переступить порог небольшой комнатки, как механический голос раздался у меня над головой:

— Доброго утра, Эрин Блэр. Пожалуйста, оставьте всю одежду, кроме нижнего белья, в шкафчике, затем проследуйте к весам и нажмите на кнопку.

Если честно, это меня всегда пугало. Да, у нас немало больниц, где в основном работает искусственный интеллект, но мне проще довериться живому человеку, а не бесчувственной программе. Хотя, любой робот лучше, чем этот куратор с пугающим взглядом.

Я сложила аккуратной стопкой вещи и встала на небольшую платформу, ёжась от прохлады. Мой вес мне не показали, но сообщили, что все показатели в норме и мне нужно пройти в соседнюю комнату. Это становилось похоже на странную игру или фильм. Более напряжённой атмосферу делали стены с чёрным, блестящим покрытием. Заходя в другой кабинет, я не могла отделаться от ощущения, что я правда здесь одна. Исчезла улица с шумными автобусами и машинами, с людьми, исчез внешний мир. Хотя, конечно, это просто моя разыгравшаяся фантазия.

Комната была почти как та, где остались мои вещи. Только вместо шкафчиков в центре стояла большая платформа.

— Для того, чтобы получить полную характеристику вашего тела, вам нужно лечь лицом вверх на платформу. Расслабьтесь и не вставайте, пока не прозвучит сигнал. — выдал мне искусственный интеллект.

— Ага, как же, расслабиться… — пробурчала я, ложась на платформу. Несмотря на то, что поверхность была прохладной, и находиться здесь было неуютно, я не спала сегодня ночью, и моё тело, приняв горизонтальное положение, приняло это, как возможность отдохнуть. Но глаза закрывать я не стала, боясь задремать. Откуда-то снизу донеслось тихое жужжание. Я рассматривала чёрный потолок, пытаясь найти динамик, из которого со мной беседовал механический голос, но поверхность выглядела гладкой, что меня удивило. Однако, мне не дали заскучать, и совсем скоро ко мне снова обратились:

— Процедура окончена. Теперь вы можете вернуться за своими вещами. Как будете готовы, обратитесь к своему куратору. — и снова воцарилась тишина.

В коридоре никого не было. Я передёрнула плечами и медленно пошла к лифту, пробегая глазами по табличкам на дверях. В основном это были только цифры, но кое-где и инициалы работников. Дверь с надписью «Лаборантская №Б304» была приоткрыта. Из щели дул свежий ветерок, видимо, сквозняк. Я, не удержавшись от любопытства, шагнула ближе и протянула руку впёред, желая заглянуть внутрь, но в этот момент из другого конца коридора раздались шаги, и я дёрнулась в сторону.

— Эрин Блэр, вы готовы? — ко мне приближался РЕ-учёный, многозначительно глядя сквозь очки, и Нейт, в свою очередь смотревший на меня с любопытством. Я кивнула, размышляя, видел ли мою попытку подглядеть злобный куратор.

Мы снова оказались в лифте, и я опять не успела разглядеть количество кнопок, потому что куратор встал к нам лицом, полностью заслонив своим халатом и кнопки, и панель. На этот раз мы ехали дольше, а когда открылись двери, нас встретил не пустой коридор, а достаточно оживленный зал. Здесь были диваны, несколько столов, за ними сидели и стояли люди, все в одинаковых тканевых костюмах, состоящих из футболки и штанов, а у некоторых ещё и спортивных кофт. Куратор быстрым шагом направился в сторону дверей, попутно кивая другим работникам в халатах. На нас почти не обратили внимания, только несколько человек уставились изучающим взглядом. Следуя за куратором, я успела заметить у одной из женщин нашивку на одежде, там было указано «Проект ЭК» и, видимо, её инициалы.

— Чувствую, нам сейчас такую же форму выдадут. Смешают с толпой. — усмехнулся вдруг Нейт, шагающий рядом со мной. Я не нашла, что ответить, поэтому просто кивнула, продолжая осматриваться. Но долго изучать окружающих нам не дали, так как учёный открыл перед нами дверь, и мы свернули в коридор. То помещение, где мы только что были, наверное, что-то вроде гостиной, где испытуемые могут общаться. А здесь, в коридоре, двери в комнаты и служебные помещения. Куратор остановился и шагнул за ближайшую дверь. Нам зайти он не дал, и мы с Нейтом остановились у стены, пропуская редких людей. Воцарилось неловкое молчание. Коридор в основном пустовал, и я переминалась с ноги на ногу, не зная, куда направить внимание. Разглядывать Нейта было как-то некрасиво, и я взглядом изучала серый пол.

— Ты надолго сюда? — неожиданно подал голос парень.

— На неделю. — ответила я, не глядя на него. Нейт, наверное, повторил бы попытку завести разговор, если бы в этот момент не вышел наш куратор. В руках он держал две стопки бежевой одежды. Одну протянул мне, положив наверх ключ-карту.

Сначала мы проводили Нейта к его комнате, которая находилась в этом же крыле. А потом мы остались вдвоём, чему, если честно, я была не очень рада, и куратор повёл меня в мои будущие апартаменты. Мы снова прошли через комнату, которую я мысленно прозвала гостиной. На самом деле, это только с первого взгляда казалось, что здесь много людей. На деле тут было не более десяти человек. Куратор указал мне на дверь, которая находилась напротив лифта и сказал, что это столовая, а потом направился в коридор, ведущий в другое крыло. Мы шли достаточно долго, и это показалось мне странным, ведь Криптенсс не выглядел таким большим, когда я смотрела на него с улицы.

Наконец, РЕ-учёный остановился и указал на совершенно обычную дверь, похожую на все те, что я видела ранее. Я приложила карточку и шагнула внутрь.

— В планшете вся необходимая информация. Меня можно найти в лаборантской №Б701, этажом выше. Лестница на другой этаж находится в конце этого коридора. Приятного времяпрепровождения, Эрин Блэр. — куратор вкрадчиво улыбнулся и ушёл, а я осталась в комнате, где мне предстоит провести следующую неделю.

Глава четвёртая

Моя комната оказалась совсем небольшая. Абсолютно все предметы из гладкого, белого материала. Кровать в правом углу и небольшой стол рядом с ней. В правой стене от входа находилась дверь, за которой я обнаружила ванную комнату, совсем стандартную, даже с зеркалом над раковиной, что меня очень порадовало. На столе действительно лежал планшет. Я взяла его в руки и села на кровать, которая оказалась не очень-то и мягкой.

На планшете практически ничего полезного не было. Только письмо мне, как участнику проекта «ЭК». Там я прочла, что мне нужно переодеться в выданную одежду, а свою оставить на столе, чтобы позже её забрали. Также после обеда будет мой первый эксперимент, а пока я могу всё осмотреть и ждать оповещения о начале испытаний. Обед в два, а ужин в семь. Всё в, общем-то, по стандарту.

Я переоделась в бежевую одежду, которая оказалась достаточно свободной, и решила выползти в гостиную. Дверь моей комнаты захлопывалась, поэтому я несколько раз проверила, что не забыла взять ключ-карту. Я собиралась пойти к другим испытуемым и разузнать, что тут вообще происходит. Находить себе друзей я не планировала, а вот понаблюдать и всё разнюхать хотела.

Коридор, по которому я шла, пустовал. Меня сопровождали только ряды дверей, за некоторыми из которых иногда раздавались звуки. В гостиной людей было гораздо меньше, чем когда мы пришли с куратором и Нейтом. Два каких-то парня, громко разговаривая, играли в настольный теннис, еще несколько человек беседовало, сидя на диванах. Я приблизилась к маленькой компании парней и села неподалеку. Повернулась в другую сторону, глядя на игру в теннис, и напрягла слух, пытаясь расслышать разговор испытуемых.

— Мне ещё пару дней и домой. А вы как?

— А я тут еще неделю проторчу. Хотя вообще не хочется. Вы видели, как вчера Тэна выворачивало прямо в коридоре?

— А ты думал, что у тебя от препаратов просто голова кружится будет?

— Девчонку темноволосую вчера на каталке увезли…

— Да ладно вам, вот у меня вообще ничего такого не было. Стошнило пару раз и всё. И к тому же, вы сами на это пошли.

— Это тебя пару раз тошнило, а я даже галлюны видел, знаешь, как стрёмно было?

— Ты им сказал об этом?

— Нет. Я тут ради денег, а не ради продвижения науки.

— Ты же понимаешь, что… — я настороженно слушала их разговор, как вдруг голоса стали тише. Повернулась к говорившим. Компания смотрела на меня. Я вопросительно подняла брови.

— Новенькая, значит… Посмотрим, как быстро её первый раз вывернет. — парень обворожительно мне улыбнулся и толкнул своего приятеля в плечо:

— Пошли, обед скоро, надо занять наш столик. — и компания, всё ещё поглядывая на меня, прошла мимо. Рвота, галлюцинации, потеря сознания, что меня ещё ждет? Судя по их беседе, я подписалась не на отдых в санатории. Идя сюда, я не надеялась на совсем уж лёгкие деньги, но происходящее напрягает.

Постепенно люди начали вставать со своих мест и двигаться к столовой. Я посмотрела на часы, висящие на стене, время близилось к двум. Я слилась с толпой, продвигающейся в сторону дверей.

Столовая оказалась достаточно просторная, такая же блестяще-белая, как и моя комната. Люди, переговариваясь между собой, подходили к стойке, прикладывали карточку к сенсору и получали свои порции. Я пристроилась к очереди, разглядывая обитателей Криптенсса. Большей частью оказались парни. Девушек было немного и это, пожалуй, не удивительно.

Когда я подошла к стойке и приложила карту, опустилась заслонка и из отверстия выехал поднос с тарелкой, наполненной чем-то странным, похожим на кашу из картошки и огурцов, и стакан с компотом. Я торопливо взяла свой обед и отошла от очереди, задумчиво обводя глазами столовую. Из-за того, что я пришла почти последняя, большинство столов уже заняли. Садиться к какой — нибудь компании не хотелось, поэтому я искала свободное место или хотя бы кого-нибудь одинокого. Сделав несколько неуверенных шагов, я поймала себя на том, что чувствую себя как в школе. Там выбор столика в столовой имел жизнеопределяющее значение. Неожиданно мне на глаза попался парень, в одиночестве ковыряющийся вилкой в тарелке. Я направилась к нему.

— Можно сесть?

Он поднял на меня карие глаза и кивнул. Я села напротив и присоединилась к ковырянию еды. Не обращая внимания на своего соседа, я вполголоса спросила:

— Это точно съедобно?

Парень посмотрел на меня. Машинально я тоже подняла голову, встретившись с ним взглядом. Он был достаточно симпатичным, хотя парней его типажа в моем универе было предостаточно, и я успела на них насмотреться. Скулы, бледная кожа, тёмные волосы, зачёсанные набок, широкие плечи, неплохая мускулатура. Я моргнула, осознавая, что слишком нагло его рассматриваю.

— Теоретически есть можно. Но когда сидишь здесь уже вторую неделю, тошнит не по-детски.

— Вторую неделю? — я набрала на вилку странную массу и поднесла ко рту, не решаясь попробовать.

— Да. Просто такие обстоятельства, что приходится тут так долго находиться. А ты первый день, я так понимаю?

— Ага. — я всё же положила на язык это подобие еды. Вкус, как у пережеванного хлеба и картошки. Но с голодухи потянет.

— И надолго?

— На неделю. Дольше кушать это диво не хочется. Не говоря уже о том, как не хочется всех ужасов, которых я наслушалась в гостиной. — я усмехнулась, искренне не понимая, почему вдруг так разговорилась.

— В гостиной? Ты про общую комнату? — парень поправил волосы и продолжил, — знаешь, ради денег люди и не на такое способны. Тут никто забавы ради не зависает, у всех дикие проблемы со средствами, сама же понимаешь.

— Есть такое. — я отпила из стакана и моментально выплюнула содержимое назад. — Это что за гадость?

Мой собеседник, глядя на меня, посмеялся и ответил:

— В коридоре есть кулер, набирай воду оттуда. Или даже из-под крана, всё равно будет лучше, чем это.

— Это первый эксперимент? Проверка наших желудков на устойчивость?

— Всё возможно. — он усмехнулся, а затем протянул руку, — кстати, моё имя Ян.

— А я Эрин. — я неловко сжала его ладонь и быстро спрятала руку под стол.

Познакомившись, мы замолчали. Я продолжила понемногу поедать зеленую массу, раздумывая над ожидающим меня экспериментом.

— Если у тебя после обеда испытание, то удачи. Готовься морально. Именно здесь начинается характер. — явно довольный своими изречениями, Ян улыбнулся и поднялся с места.

— Спасибо. — я выдавила вежливую улыбку и отвернулась.

***

Я волновалась. Меня пригласили на испытание пятнадцать минут назад, и сейчас я стояла около двери, переминаясь с ноги на ногу. Меня не пугала возможная тошнота или другие проявления, бывающие после попадания в организм чего-то, для него не предназначенного. Меня пугала неизвестность.

Дверь открылась, и один из ученых пригласил меня войти. Я оказалась в небольшой комнате, в центре которой стояло кресло, обвешанное проводами и различными датчиками. Всю противоположную стену занимало зеркало. Скорее всего это двойное стекло, за которым сидит шайка учёных. Я забралась на кресло, удивившись его мягкости, и замерла, не зная чего ждать дальше. Учёный, выглядевший слишком молодо для своей профессии, попросил меня откинуться на спинку и положить руку на выдвижную часть кресла. Как только я выполнила его просьбу, откуда-то из-за спины выехал механический захват с закреплённым шприцем. И две небольшие металлические дуги закрепили мою руку на так называемом подлокотнике. Я нервно сглотнула.

— Как будете готовы, нажмите на вот эту кнопку. — он указал на серебристый квадратик на втором подлокотнике, — и вам будет введено вещество. — дождавшись моего неуверенного кивка, учёный покинул комнату, плотно закрыв дверь.

Я уставилась на шприц, угрожающе зависнувший над моей рукой. В голове промелькнул вопрос: «Интересно, как долго я могу тут сидеть, не нажимая на кнопку?», но я не успела его хорошенько обдумать, потому что вслед за ним понеслись тревожные мысли. Я постаралась не думать о том, что меня ждёт дальше, и нажала на кнопку. Внутреннюю сторону локтя обрызгало спиртом, маленькая лазерная точка скользнула по моей вене, и игла быстрым чётким движением вошла под кожу.

Я обречённо выдохнула и прислушалась к своим ощущениям. Сначала мне показалось, что ничего не происходит, а потом я почувствовала тепло, медленно расползающееся по моему телу. Вместе с теплом пришло спокойствие, стирающее из моей головы все переживания. Я закрыла глаза и позволила себе насладиться умиротворением. Тепло медленно превращалось в жар, который постепенно становился невыносимым. Я встряхнула свободной рукой, будто пытаясь сбросить горячую оболочку, охватившую мое тело. Закружилась голова, становясь тяжелой, я зажмурилась и попыталась как можно сильнее вжаться в кресло. Жар становился пугающим, высасывающим энергию, и причинял боль. В какой-то момент дуги разъехались, освобождая руку, и я сползла на пол, не в силах сидеть на месте. На глаза навернулись слёзы, я свернулась в клубок, не переставая трястись. В попытке стерпеть жгучие волны, пробегающие по телу, я засунула в рот кусок футболки и сжала зубами изо всех сил, чуть не откусив себе язык. И когда я уже была готова сдаться и закричать, боль неожиданно отступила. Жар уходил, унося вместе с собой головокружение и слабость.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мне не показалось, что действие вещества кончилось. Я медленно поднялась, выпуская из зубов ткань. Комната всё так же пустовала, в полной тишине слышалось только биение моего сердца. Но я знала, чувствовала, что за мной наблюдают. Не став дожидаться разрешения, вышла в коридор. Воздух там показался мне свежим и холодным, и я несколько минут просто стояла, медленно вдыхая и выдыхая. Ко мне подошел учёный, которого я видела перед началом эксперимента и сказал:

— После ужина приходите на терапию. И ответьте, пожалуйста, на своем планшете на вопросы, которые будут вам заданы по поводу эксперимента. — не дожидаясь моего ответа, он развернулся на пятках и скрылся за поворотом.

До комнаты я шла словно в тумане. Добравшись, сразу рухнула на кровать. Мысли витали в голове бесформенным клубком, очень медленно собираясь в цельные предложения. Я точно не была готова к такому. В пальцах всё еще осталось ощущение пульсирующего тепла, а голова была тяжелой. Однако, теперь я знала, что меня ждёт в будущем. Если к этому привыкнуть, то испытания можно перетерпеть.

Я пришла в себя через несколько минут. Взяла в руки планшет и вдруг вспомнила слова незнакомого парня в гостиной: «Я тут ради денег, а не ради продвижения науки.» Хотелось бы знать, чем эти учёные занимаются, и ради чего, не считая денег, испытуемые работают. Все цели проекта «ЭК» скрывались, никакой информации в свободном доступе не было, и это смущало. Ради чего нужно переживать такие мучения? Что они там разрабатывают? Не очень похоже на какое-то лекарство, скорее на яд. Я тряхнула головой, отбрасывая тревожные мысли. Исследования Криптенсса, как и любого другого центра, согласовывались и спонсировались государством, а значит их разработки легальны и в перспективе полезны людям. Но что-то разузнать было бы неплохо.

До ужина я спала. Эксперимент высосал из меня все соки, и даже сон не особо помог. В голове стоял гул, а руки и ноги казались тяжелыми и плохо слушались. До столовой я шла, чуть сгорбившись и жмурясь от яркого света ламп.

На вечерний приём пищи еду давали поприличнее, кажется, это был куриный суп. Заметив Яна, я испытала неожиданный прилив радости и снова к нему подсела.

— Ну, и как первое испытание?

— Оставляет желать лучшего. — недовольно пробурчала я.

— Первый эксперимент он трудный самый. — Ян усмехнулся.

— Всегда… — я замялась, пытаясь подобрать слова, — всегда так плохо на испытаниях?

— Чаще всего. Но ведь терпимо. Признаюсь, ещё не видел никого, кто выходил бы раньше своего срока с проекта, все держатся.

— Поставить бы памятник каждому. — хмуро ответила я, вылавливая из супа кусок курицы. Ян рассмеялся.

— По-моему ты преувеличиваешь. Сюда вряд ли кто-то сунется без острой нужды, так что приходится терпеть.

— А ты не знаешь, какая цель у проекта? Чего учёные добиваются? — спросила я, не надеясь на ответ. Судя по всему, в такие вещи простых смертных не посвящают.

— Этого никто не знает. Да и какое нам дело? Платят нормально, больше ничего и не надо.

— Тебе серьёзно вообще не интересно? — я поразилась такому безразличию.

— Наверняка они ищут новое лекарство или что-то вроде того. А может работают просто ради развития науки, кто знает.

— Хотелось бы знать, ради чего мы подрываем своё здоровье. — проворчала я, отодвигая тарелку с супом. Осилила я только половину, аппетит как-то отсутствовал.

— Не забивай голову. Чуть-чуть помучаешься и выйдешь счастливая с карманами, полными купюр. — Ян улыбнулся. Мимо нашего столика неожиданно прошел Нейт и, заметив меня, поздоровался. Я кивнула в ответ.

— Твой знакомый? — осведомился Ян.

— Да. И всё-таки мне очень любопытно, чем они тут занимаются. Тем более я на нейробиолога училась, — я запнулась, осознав свою ошибку, — то есть учусь, конечно. И что-то в этом да понимаю.

— Ого, нейробиолог — это респектабельно. У меня всё попроще: авиаконструктор.

Я облегчённо выдохнула, когда Ян не стал задавать вопросов о моей оговорке. Быть отчисленным считалось в обществе худшим грехом из возможных, и мне не хотелось, чтобы кто-то знал.

— Интересно. — вежливо прокомментировала я, не зная, что ещё ответить. Ян поджал губы, видимо, ожидая, что я поддержку тему.

— Под каким предлогом взяла академ? — парень тоже закончил есть, и теперь мы просто сидели, неловко переминаясь на стульях.

— Я. — зажмурившись, я попыталась вспомнить, какие вообще существуют причины для академического отпуска, — по семейным обстоятельствам.

— Классика. Я тоже. Теперь подумываю, может и не возвращаться на учёбу. Работа у меня есть, а без универа и смен смогу брать больше. — конец фразы Ян пробормотал, словно рассуждая уже сам с собой. Я потупилась: он был со мной честен, а я солгала, боясь осуждения.

— Ладно, увидимся на терапии. Спасибо за компанию. — быстро произнесла я, вставая.

— Взаимно. — рассеянно ответил Ян.

После ужина пришло время идти на терапию. Она проходила в зале со множеством небольших экранчиков, перед каждым из которых стоял стул, и лежали наушники. Я заняла свободное место, приготовившись слушать речи о том, какой Криптенсс классный, и надеясь, что услышу там полезную информацию. Но нам показывали красивые пейзажи под спокойную музыку. Мне даже удалось расслабиться, хотя в какой-то момент я заскучала. Кроме меня, в зале находилось ещё около десяти человек. Яна и Нейта среди них я не увидела, видимо, отправили в другой зал. Остальные испытуемые были мне незнакомы, до этого я встречала только нескольких из них в столовой, не более того.

Да и как мне показалось, испытуемые не особо контактировали друг с другом. Все держались обособленно, поддерживая только вежливую коммуникацию. Исключением являлась компания парней, с которой я пересеклась в гостиной. Наверняка они были знакомы до того, как ступили за порог Криптенсса. Интересно, как много сюда попадает тех, кто предпочитает ложится под нож учёных в компании друзей? Каково это вообще, иметь компанию друзей? Я грустно улыбнулась, ощутив лёгкий укол зависти. Да, мне такого не понять. Всю свою жизнь я ограничивалась одним — двумя друзьями, мечтать о большем не приходилось. Зато эти люди получали всю мою любовь, всё внимание, и я действительно сильно их ценила. Пока не происходило что-нибудь странное, и я вновь не оказывалась одна.

Из мыслей меня выдернул шум: терапия кончилась и испытуемые начали выходить из зала. Я поспешила последовать их примеру. Оказавшись в коридоре, я замерла в нерешительности. Спать не хотелось, и до отбоя оставался ещё час. Пожалуй, стоит прогуляться и изучить место, куда меня занесло волей судьбы.

Зал терапии находился в конце правого крыла, поэтому я решила дойти до лестницы. Лаборант, который встречал нас с Нейтом, упоминал, что где-то там можно подняться на этаж выше.

Холодный свет ламп, серый пол и вереница дверей, — всё это придавало коридору тоскливую атмосферу, в очередной раз вызывая неприятные воспоминания о больницах. Я бывала там нечасто, но всё равно относилась с некоторой опаской. Поэтому, когда выяснилось, что на третьем курсе мы будем много бывать в клиниках и лабораториях, я встревожилась. Впрочем, теперь уже бояться нечего.

За поворотом в конце коридора действительно оказалась лестница. Только вот находилась она за дверьми с квадратными стеклянными вставками, а около них замерли два охранника, увешанные оружием с ног до головы.

— Интересно… — пробормотала я, останавливаясь. Охранники выглядели суровыми, лица были скрыты масками, отчего становилось ещё более жутко. Зачем научному центру такая серьёзная охрана? Это мера безопасности для нас или… от нас? Я прикусила губу и решительно двинулась к ним. По мере моего приближения ни один даже не шелохнулся. Я поняла, что без разговоров пройти не получится.

— Извините, могу ли я подняться на этаж выше? Куратор проекта сказал мне, что его можно найти там. — я попыталась поймать взгляд одного из охранников, но увидела только своё растерянное лицо на зеркальной поверхности маски.

— Нет. Испытуемым запрещено в такое время покидать этаж. — ответил охранник низким хриплым голосом.

— Вот как. А в какое время можно? — я сложила руки на груди, с интересом переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— После завтрака и до ужина.

— Поня-ятно. — протянула я, поджимая губы, — спасибо.

Продолжив экскурсию по этажу, я обошла оба крыла и помимо гостиной и столовой, обнаружила ещё тренажёрный зал, общественный туалет и крайне интересную дверь. Над ней светились неизвестные мне символы, я не смогла отнести их ни к какому языку. И дверь оказалась заперта, о чём меня оповестила панель с яркой мигающей надписью «доступ воспрещён». Я предположила, что там находятся лаборатории, где и ведутся разработки сыворотки, и, постояв пару минут в тишине, вернулась в комнату.

Глава пятая

Я долго не могла уснуть, а потом мне всю ночь снились странные сны, в которых я пыталась поймать людей в белых халатах. Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь. Умывшись и приведя себя в порядок, пошла к столовой. Завтракать пришлось в одиночестве, потому что мой новый знакомый не появился. Уже начиная привыкать, я отнесла грязную посуду и мысленно отметила, что один из семи дней успешно прожит. Надеюсь, остальные пройдут так же легко.

В коридоре меня поймал учёный в белом халате.

— Мисс Блэр, правильно? После вчерашнего эксперимента вы не заполнили опросник.

Я слушала его вполуха, глядя на вышитые синими нитками буквы «ЭК» и «Т.А.» на его халате. «ТА-учёный» — мысленно хихикнула я, вспомнив куратора и мои извращения его инициалов.

— Это крайне важно. Ваши ощущения после испытаний чуть ли не самая необходимая информация, понимаете? — ТА-учёный резко понизил тон голоса, вынуждая меня обратить на него внимание.

— Конечно, понимаю. — устало ответила я. Нравоучения белохалатника начинали напрягать. Список вопросов я даже не просматривала, как-то было не до интервью после эксперимента. Вдруг за спиной учёного неожиданно мелькнуло лицо Яна. Я еле сдержалась, чтобы в эту же секунду не устремиться за парнем.

— Тогда, прошу вас, сделайте это, когда вернётесь в комнату. И не забудьте, что сегодня вечером снова терапия. Она крайне важна. — в его тоне промелькнули угрожающие нотки. Я отвлеклась от поисков Яна в толпе и внимательно заглянула в глаза белохалатника. Его взгляд оставался бесстрастным, за исключением разве что искр любопытства, присущих всем учёным.

— Конечно. — я принужденно улыбнулась и, не дожидаясь реакции, пошла прочь, искать Яна.

Темноволосый испытуемый нашёлся в коридоре левого крыла. Я подобралась со спины и нарочно громко сказала:

— Молодой человек, почему не соизволили явиться на завтрак?

Ян обернулся, на его лице мелькнул испуг и тут же исчез, сменившись усмешкой:

— А… Это ты. Почему так возмущаешься?

— Где ты был? — я проигнорировала его вопрос и сложила руки на груди. Ян потёр затылок и виновато произнес:

— Проспал я завтрак, ну с кем не бывает. А что случилось то?

— Так значит, ты лопух, который спит до обеда? — я усмехнулась. Ян смущённо рассмеялся.

— У всех свои грешки. Ты меня потеряла? — он изогнул бровь, пародируя мой дразнящий тон.

— Нет. Я вчера гуляла перед сном по нашему особняку и встретила двух недружелюбно настроенных мужчин.

— И-и… что? — Ян непонимающе уставился на меня. Я подавила желание в очередной раз улыбнуться. Всё-таки приятно при таких обстоятельствах с кем-то шутливо поболтать.

— У лестницы в правом крыле стоят охранники с таким обмундированием, будто испытуемые вот-вот пойдут на штурм верхнего этажа. А в другом конце этажа дверь со странными символами.

— Это всё интересно, конечно, — Ян нахмурился, — но я не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Тебе что-нибудь об этом известно?

— Эрин, почему ты меня допрашиваешь? Я такой же испытуемый, как и ты. Не понимаю, что особенного в охранниках и странных дверях.

— Ладно, забудь. — я вежливо улыбнулась и собралась уходить, но Ян схватил меня за локоть.

— Если тебе кажется это странным, и ты хочешь поиграть в детективов, я в деле. Хорошо? — лицо парня светилось искренней добротой и интересом. Я ощутила прилив тепла и позволила себе рассмеяться. Давно же мне не встречался человек, без задних мыслей соглашающийся на какую-то авантюру, хоть и зная меня всего день.

— Договорились, коллега.

— С чего начнём?

— Хм-м, думаю первым делом отправимся в спортзал. Раз уж мы в своеобразном отпуске, можно и телом заняться.

Спортзал меня впечатлил наличием новейшего оборудования. В городе такой зал можно найти разве что в премиальных центрах, за большие деньги, соответственно. Похоже, в Криптенссе очень заботятся о своих подопытных мышках.

Мы тренировались до самого обеда, и из зала я буквально выползала: слишком отвыкла от таких физических нагрузок. Во время учёбы мне еле хватало сил на готовку, не говоря уже о посещении тренировок. Как только решу финансовые проблемы и выйду из Криптенсса, обязательно это исправлю.

Перед обедом мы с Яном разошлись по комнатам принять душ, так как оба вымокли насквозь. Хотя Ян занимался сильно усерднее, и судя по его тренированному телу, которое я тайком разглядывала, это для него вполне привычные нагрузки.

***

— Ян, почему ты сюда пришёл? — я быстро расправилась со странным подобием обеда и ждала Яна, который поедал вторую порцию, восполняя сожжённые калории.

— Деньги, деньги, это всё деньги. Нечем стало платить за квартиру, не на что жить. Ещё и учеба… Раньше был постоянный заработок, но потом так вышло, что я уволился. Вот и пришлось выкручиваться.

— А почему уволился? — спросила я, поддавшись любопытству.

— Сложилась неприятная ситуация с коллегой. — Ян нахмурился. Было видно, что ему не хочется про это рассказывать, и я пожалела, что спросила. — А ты что здесь забыла? Не лучший вариант восполнять финансы.

Я прикусила губу, судорожно пытаясь придумать, как выкрутиться. И зачем только солгала? Теперь придётся развивать свою легенду дальше.

— Вообще у меня была неплохая стипендия, которой вполне хватало на жизнь. А потом я перестала так сильно печься об учёбе, слетела со стипендии, и всё покатилось к чертям. — я нервно заправила прядь волос за ухо.

— Ого, стипендия. Это вызывает уважение. — Ян легонько толкнул меня в плечо, — а из-за чего учёбу забросила? Из-за вселенской любви?

— О боги, нет, конечно. — я скептически изогнула бровь, поразившись предположению Яна. На самом деле учёба была для меня важнее всего остального, и я рассчитывала на грандиозное будущее. Если бы не отчисление, мне бы светили большие возможности. А теперь… Теперь я не смогу никуда поступить и, видимо, придётся возвращаться к отцу в Мейх, а я этого ужасно не хочу. Я переехала не только ради престижного университета, но и ради свободы. Мне хотелось убежать от той тоскливой жизни, того болота, в которое папа превратил наш дом.

— Я пошутил, если что. — Ян виновато улыбнулся. — Тогда из-за чего?

— Из-за семейных проблем. — сказала я то, что отчасти являлось правдой.

— Ладно, спасибо за компанию. Пора на эксперимент. — Ян, видимо, понял, что дальше меня расспрашивать не стоит, и поднялся.

— Тебе тоже, увидимся.

И мы разошлись, не рассказав друг другу и части того, что заставило нас переступить порог Криптенсса.

***

На эксперимент меня проводил тот же учёный, что и вчера. На этот раз мы стояли несколько минут перед дверью вдвоём, и я успела рассмотреть белохалатника получше. Среднего возраста мужчина, небритый, с бледной кожей и мешками под глазами. Он выглядел, как самый настоящий учёный, работающий сутками. Образ дополняли прямоугольной формы очки. Белохалатник не смотрел на меня, просто стоял, глядя в одну точку, до тех пор, пока не открылась дверь.

Внутри меня ждало всё тоже самое: кресло, куча проводов и зеркало. Поудобнее устроившись в кресле, я невозмутимо позволила автоматике зафиксировать руку и замерла. Всмотрелась в своё отражение и вдруг поняла, что выгляжу испуганной: Эрин напротив смотрела на меня большими глазами, её русые волосы спутались, лицо стало мертвенно-бледным. Я криво улыбнулась, вспомнив, что скорее всего смотрю не на себя, а на тех, кто за мной наблюдает с той стороны.

На этот раз укол показался мне болезненным, даже мурашки пробежали по коже. И пока я ждала эффекта, вдруг заметила, что на левом подлокотнике стоит стакан воды. Как я не обратила на это внимания раньше? Я потянулась к нему, но в этот момент перед глазами всё начало расплываться, повсюду заплясали разноцветные искры. Я тряхнула головой, пытаясь развеять наваждение, и ощутила как будто бы невесомость. Всё вокруг вертелось, превращаясь в витиеватые узоры, потолок менялся с полом местами, и я окончательно потеряла ориентацию в пространстве. А вскоре окружающий мир исчез.

Очнулась я, лёжа на полу. Потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить в голове предшествующие события. Я медленно подняла голову и тут же рухнула обратно, оглушённая пульсирующей болью в висках. Ещё оказалось, что изо рта у меня текла слюна. Я стыдливо вытерла рот рукавом. Рядом со стеной лежали осколки, видимо, стакана. Я помнила, что была на кресле, когда всё померкло, но сейчас я находилась в углу комнаты, около зеркала. Дверь открылась, вошёл учёный в очках.

— Эрин, вы можете встать?

Я молча кивнула, поднимаясь на ноги. Всё еще немного кружилась голова, боль упрямо продолжала пульсировать в висках.

— Я провожу вас в вашу комнату, пройдёмте. — белохалатник протянул мне руку, но я расправила плечи и подняла голову, давая понять, что вполне могу идти сама. Учёный кивнул, открывая передо мной дверь.

— Что это было? — спросила я, пока мы шли по коридору.

— Действие препарата. — мужчина невесело улыбнулся, думая о чём-то своём.

— То есть, всё так и должно было быть? — я не собиралась оставлять его в покое, пока не получу ответы. Из всех работников, которых я тут встречала, этот выглядел наиболее доброжелательным.

— Работа испытуемых — испытывать, а наша — анализировать. — белохалатник вежливо улыбнулся, открывая передо мной дверь.

— Почему стакан разбился? — в упор спросила я, игнорируя его слова.

— Его разбили вы. — белохалатник кивнул каким-то своим мыслям и удалился, не давая мне возможности продолжить расспросы.

В голове роем крутились вопросы. Как я могла разбить этот несчастный стакан? Когда упала с кресла? Но как я оказалась в другом углу комнаты? Хотя, возможно, это всё тоже своего рода проверка, ведь учёные могли сами бросить стакан на пол, а меня перетащить в сторону. И теперь им интересна моя реакция.

А если это действительно моих рук дело, и я ничего не помню? Я почувствовала неприятное ощущение, шевелящееся где-то в животе. Совершать какие-то действия бессознательно и не помнить их, это уже действительно тревожно. Что такое разрабатывают учёные, если добиваются таких результатов? Тревога начала разрастаться во мне, когтистыми лапами охватывая всё тело.

Я бросила взгляд на планшет, оставленный на кровати, и решительно убрала его в сторону. Первым делом я хочу отдохнуть, а потом уже буду разбираться с этими странными экспериментами.

Едва моя голова коснулась подушки, я мгновенно отключилась, проснувшись только под ужин. Боль прошла, но голова оставалась тяжёлой. «Да уж, мотает похлеще, чем от похмелья» — невесело подумала я, выходя в коридор. Я собиралась пойти в общую комнату, но меня перехватил учёный, приставший ко мне сегодня утром.

— Эрин Блэр, я настоятельно вам рекомендую последовать нашим просьбам. Заполнять отчёт после эксперимента входит в ваши обязанности. — он даже не пытался сделать своё тон мягким, сейчас это была неприкрытая угроза. Я смотрела на него нахмурившись, разглядывая его белое лицо, с острым подбородком. У него тоже были тёмные круги под глазами, вот только взгляд был не уставший, а наполненный злобой. Я выпрямилась, стараясь сделать так, чтобы наши лица были на одном уровне, и ровным тоном сказала:

— Конечно, мистер учёный, я помню о вашей просьбе. Не обязательно напоминать мне об этом дважды.

— Хочешь добавить к своему рациону таблетки для улучшения памяти? — не дав мне возможности ответить на эту гадкую язвительную речь, белохалатник пошёл в другую сторону.

— Быстро же начались угрозы не на «вы», а на «ты»… — пробормотала я, медленно шагая по коридору. Всё это начинало напрягать. Сначала бессознательные действия и ярое желание узнать мою реакцию на них, а потом неприкрытые угрозы. Я всё больше убеждалась в том, что что-то тут не так.

Ян играл с какими-то парнями в настольный теннис, и я не стала его отвлекать. Поискала глазами свободный диван и увидела сидящего Нейта. Он тут же заметил меня и помахал рукой. Но от меня не укрылось, с какой злобой он смотрел на Яна. Я собиралась подойти к парню, как вдруг услышала Яна:

— Эрин! Где пропадала после эксперимента? — Ян подошёл ко мне.

— Отходняк… — задумчиво ответила я, глядя, как меняется в лице Нейт, наблюдающий за нами.

— Понимаю. У меня тоже такое бывает. Хочешь поиграть в теннис? — Ян допил воду из пластикового стакана и выбросил его в мусорку. Нейт проводил взглядом летящий стаканчик. Я наконец отвлеклась от Нейта и посмотрела на Яна:

— Знаешь, нет, спасибо. Я совсем не умею играть, да и не хочется. Посижу до ужина где-нибудь. И ещё… — я разрывалась между желанием поделиться с Яном своими подозрениями и опасением, что пока лучше оставить это в тайне.

— Что?

— Нет, ничего. Удачной игры. — постаравшись выглядеть беззаботной, я шагнула в сторону.

— Ладно, как скажешь. Если что, ты знаешь где меня найти. — Ян лучезарно улыбнулся и пошел к столу. Я подождала, пока он снова возьмёт в руки ракетку, и двинулась к Нейту. Он выглядел каким-то взъерошенным и напряжённым.

— Нейт? Можно сяду?

— Да, конечно. — он улыбнулся и кивнул, переключая внимание с ребят у стола на меня.

— Как ты? Справляешься с экспериментами?

— Ну, пока что да. Второй день ведь только, пока что всё хорошо. А у тебя как? Выглядишь потрёпанно.

— Не самое удачное испытание. — я поджала губы и усмехнулась. Посмотрела на Яна, увлечённого игрой. Не думаю, что он хороший игрок, могла бы его уделать даже я, наверное.

— Вы знакомы с Яном? — после моего вопроса, по лицу Нейта пробежала тень, но он быстро взял себя в руки и попытался изобразить подобие улыбки:

— Учимся в одном университете, на одном потоке, вот и всё. — Последние слова он сказал как-то отрывисто, и я поняла, что даже если я буду расспрашивать, всё равно ничего не узнаю.

На ужин давали зеленую кашу. Странности с едой продолжаются. Людей в столовой было почему-то меньше, и все, будто разговаривали тише. Очень редко раздавался громкий смех, и звучал он скорее, как нервный, нежели радостный. Мне хотелось верить, что мне просто кажется, или я раньше не обращала внимания на обстановку во время еды.

— Ян, ты учишься вместе с Нейтом? — в лоб спросила я.

Ян даже закашлялся, возмущённо глядя на меня.

— Не спрашивай меня про этого подонка, ладно? — Ян скривился и сделал несколько глотков воды. — Не хочу портить аппетит мыслями о нём.

— Мне кажется, аппетит порчу не я своими вопросами, а здешняя еда. — я рассмеялась, привлекая внимания соседних столиков.

— Это точно. Тешу себя надеждами, что по возвращении домой объемся бургерами и пиццей. — Ян мечтательно закрыл глаза.

— Любишь фастфуд? — я позволила Яну сменить тему, решив, что лучше не копаться в их с Нейтом прошлом.

— Стараюсь не есть, чтобы не портить результат тренировок. Но после Криптенсса обязательно позволю себе эту слабость. А ты нет?

— Как-то не особо. Я больше по здоровой пище. Хотя сейчас убила бы за кружечку кофе. — я усмехнулась, представив, как восседаю за столом в белом махровом халате, кофе и круассанами.

— Или за стаканчик чего покрепче. — Ян подмигнул мне, отодвигая тарелку.

Я не понимала, почему так охотно болтаю с этим парнем, но искренне этим наслаждалась. Кажется, мне не хватало такого человека в жизни. К тому же, мы оба оказались на корабле под названием «Криптенсс», и было бы глупо не попытаться найти соратника на случай кораблекрушения.

Перед терапией мы с Яном оказались около одного кабинета. Я уже собралась поговорить с ним о своём эксперименте, но в этот момент подошел белохалатник и увёл Яна, сказав, что он должен быть в другом кабинете. Парень обернулся на меня с немым вопросом в глазах. Я скорее всего выглядела так же. Почему мы должны быть в разных комнатах? Терапия у всех одинаковая, так какая разница? Я пробежалась глазами по остальным испытуемым, стоявшим в коридоре. Их эта ситуация ни капли не интересовала, у некоторых был стеклянный, ничего не выражающий взгляд. Такие люди стояли молча, глядя сквозь других, будто видя что-то, чего не могут заметить остальные. По коже пробежали мурашки.

На этот раз всё прошло так же. Я двадцать пять минут смотрела на природу, как и все остальные. А выйдя из кабинета, наткнулась на учёного с острым подбородком. Он смотрел на меня пронизывающим взглядом, чуть склонив голову. Я отбросила с лица волосы и прошла мимо, чувствуя нутром, как он провожает меня взглядом.

В комнате всё же взяла планшет в руки, впервые за два дня. На экране висели две иконки, отчёты по экспериментам. Я легла на кровать и принялась лениво, упуская многие подробности, отвечать на вопросы.

Перед сном я снова выбралась в коридор. Около дверей в гостиную, оперевшись на стену, стоял белохалатник, который приставал ко мне с отчётами. Он листал какую-то папку в руках, но как только я подошла ближе, сразу поднял глаза.

— Совсем не обязательно меня преследовать. — я не собиралась вступать с ним в диалог, поэтому потянула дверь на себя, планируя уйти.

— Наша обязанность следить за испытуемыми. — лицо учёного приняло безучастное выражение. Я отвернулась и прикрыла за собой дверь.

— Какой же мерзкий тип. — в сердцах высказалась я.

— Надеюсь не я. — Ян возник рядом так неожиданно, что я вздрогнула.

— Не ты, не ты, не бойся. В коридоре стрёмный учёный, который преследует меня весь день. Это начинает действовать на нервы. — я пошла к кулеру, чтобы выпить воды и освежиться.

— Понадеемся, что он вскоре отстанет. А теперь, может всё-таки сыграешь со мной в теннис? — Ян игриво посмотрел на меня, постукивая ракеткой по ладони. Я усмехнулась, позволяя парню увлечь меня в это дружеское состязание.

— Кстати, Эрин, я говорил, как тебе идёт эта твоя синяя прядь? — невзначай спросил Ян, становясь напротив меня.

— Нет. — я бросила на парня смущённый взгляд, — но я учту.

До самого отбоя мы были с Яном в общей комнате. Он оказался не таким плохим игроком, как я думала, и окончательный счёт был в его пользу. Веселясь, я даже забыла про белохалатника с узким лицом, но, когда мы с Яном собирались расходиться, краем глаза я заметила движение у дверей в гостиную. Я не успела увидеть, кто именно там стоял, но этот кто-то был в белом халате, и он за нами наблюдал, пока я не посмотрела в его сторону.

Спать совсем не хотелось. Я ворочалась, скидывала одеяло и снова заворачивалась в него, но заснуть всё не удавалось. Поняв, что это бесполезно, я сходила в ванную умыться. Посмотрела в зеркало, и мой взгляд упал на дверь. Почему бы не прогуляться по ночным коридорам? Это всяко лучше, чем маяться без сна в душной комнате. Заодно узнаю, что делают в такое позднее время коварные белохалатники. Я вытерла лицо полотенцем, выключила свет в туалете и пошла к двери, планируя совершить небольшую прогулку. Приложила карточку к сенсору — ничего. Попробовала второй раз, третий, всё тщетно. Толкнула дверь руками, та не поддалась. Выходит, испытуемых закрывают на ночь?

Глава шестая

Итак, вопросов становилось всё больше. Зачем учёным закрывать испытуемых в ночное время? Чтобы скрыть свои действия? Я ходила по комнате кругами, размышляя. Теперь мне было просто необходимо найти способ выбраться ночью из комнаты и посмотреть, что там происходит. Если за дверью просто пустые коридоры и никаких странных действий, я даже готова отстать от Криптенсса со своими подозрениями. Но что-то мне подсказывало, что просто так закрывать бы не стали. Или это нужно, чтобы люди не шатались в позднее время? В таком случае не обязательно запирать двери, можно просто сообщить о запрете. Нет, я просто обязана следующей ночью совершить вылазку!

Я вернулась в кровать с чётким осознанием, что вряд ли скоро смогу уснуть. Слишком много событий произошло за последние несколько дней. А началось всё с чёртового профессора Олдриджа! Его отношение ко мне навсегда останется для меня загадкой. Он, конечно, не только ко мне был строг, и вообще заслужил среди студентов звание самого злобного препода старикашки. Но только меня Олдридж выставил за дверь. Как только я выйду отсюда, обязательно отправлюсь в универ и выясню, что произошло. Я с наслаждением представила, как влетаю на пару, открыв с ноги дверь, и милым голосом прошу профессора выйти на минуточку. Во мне горела такая сильная жажда справедливости, что, кажется, я была готова разобрать здание университета до последнего кирпичика.

Хотя, конечно, никто в моём отчислении, кроме конкретных лиц не виноват. А вот чьих это рук дело, мне ещё предстоит узнать. На самом же деле от осознания, что я не вернусь на учёбу, становилось очень тоскливо. Ещё в Мейхе я наметила путь и следовала ему, всё шло удачно. Поступила без всяких проблем, поскольку мои оценки в школе были выше всех похвал. И в студенческую жизнь я влилась легко, ощущая всё так, будто иду по предначертанному пути и делаю всё правильно. Разве что кроме одного: реакции отца на моё решение. Я этого ждала и боялась одновременно. После ухода матери из семьи, папа стал отчуждённым и холодным. Чаще всего я не понимала его мотивов и целей. Казалось бы, радуйся, твоя дочь едет учиться в большой город и может много добиться, но нет же. Я искренне не знаю, чего он от меня ждал. Хотел, чтобы я навсегда осталась в Мейхе рядом с ним? Вряд ли, частенько он забывал про меня и не обращал внимания, пока не происходило что-то из ряда вон выходящее. А всё из-за мамы…

Она уехала, когда мне было восемь лет. Я хорошо запомнила тот день. Мама собирала чемоданы с улыбкой, говорила, что наконец-то нашла любимую работу, обещала нас навещать. Помню, как она стояла в дверях, прощаясь. От неё пахло цветочными духами и веяло радостью. А потом мама поцеловала папу в щёку, меня в лоб и ушла. За ней закрылась дверь, и в этот момент из нашего дома навсегда исчез сладкий запах цветов и ощущение счастья. Конечно, она не вернулась. Я ждала её каждый год, обведя в кружочек день отъезда на календаре. Но когда мне исполнилось двенадцать, я с горечью осознала, что больше никогда её не увижу. Мама не оставила ни адреса, ни телефона, ничего. Только сладкую горечь от настырных воспоминаний.

Я так и не узнала, почему родители разошлись, и по каким причинам мама меня бросила. Несколько раз я пыталась поговорить об этом с отцом, но он так сильно менялся в лице, начинал злиться на меня, что я замолкала. Я относилась к этому одновременно с пониманием и обидой. Отъезд мамы разбил нас обоих, уничтожив всё то, что раньше называлось семьёй. Мы стали жить сами по себе, как чужие люди под одной крышей.

И я привыкла к чувству одиночества. Наверное, поэтому не обзавелась кучей школьных друзей, как все остальные. Я смогла подружиться только с Энн, моей одноклассницей. Мы хотели поступить в один университет и сохранить нашу дружбу до самой смерти, но людям свойственно плевать на свои обещания. За год до моего отъезда в Рейдем, Энн сбежала с парнем в Калифорнию, оставив мне на память свой золотой браслет. Раньше я часто его носила, а потом бросила куда-то в квартире и забыла, так же, как и мой отец, моя мать и Энн забыли меня.

Папа правда иногда звонил, но это было крайне редко. Он задавал вопросы об учёбе, есть ли у меня деньги, и как обстоят дела с работой в Рейдеме. Я не радовалась этим звонкам. В отличие от своих одногруппников, тоже покинувших родительские гнёздышки, я совсем не скучала. Я тосковала только по тому папе, который был до маминого отъезда. Где же ты сейчас, мама?

Уснуть мне удалось нескоро. Возбужденная размышлениями я ещё долго ворочалась, пока наконец не погрузилась в дремоту. Видимо из-за своих ночных мыслей утром мне показалось, что я нахожусь в своей старой квартире в Мейхе. Я чувствовала себя разбитой и уставшей.

Дверь комнаты открылась, как ни в чем не бывало. Интересно, во сколько учёные их открывают и главное, как? Точно не вручную, тут скорее всего работает автоматика. А искусственный интеллект в данном случае будет проще обмануть, так что мне это на руку.

Я направилась на завтрак, ежась от прохладного воздуха, окутавшего меня в коридоре. В общем зале собралось уже много испытуемых. Но никто не играл в теннис, не смеялся. Слышался только шёпот. Я нервно сглотнула и поняла, что хочу найти Яна. Проходя мимо людей, я чувствовала себя до ужаса неуютно, словно была белой вороной. Никто на меня не смотрел. Я вглядывалась в лица, пытаясь уловить хоть одну живую эмоцию, но они оставались непроницаемыми, как будто испытуемые превратились в живых статуй. «Где же Ян?» — отчаянно подумала я, подходя к двери левого крыла. Во мне росла уверенность, что парня я обнаружу в таком же странном состоянии. И это… пугало меня. Хоть мы и были знакомы всего пару дней, ничего друг о друге толком не знали, но я чувствовала себя спокойнее от того, что есть союзник. «Эрин, какой ещё союзник?» — оборвала я себя. Мы не на войне и не на бойне, я зря углубилась в подобные мысли.

Выйдя в коридор, я медленно пошла мимо дверей. Где конкретно комната Яна, я не знала, поэтому надеялась, что на этот раз он не проспал завтрак.

Удача мне улыбнулась, я увидела парня около спортзала. Ян сладко потягивался, будто только встал с кровати. Его волосы лежали спутанным клубком, мятая футболка надета задом наперёд. Я усмехнулась, какой же всё-таки Ян растяпа.

— О, Эрин, доброе утро. — Ян заметил меня первым и взмахнул рукой в приветственном жесте.

— Я бы так не сказала. — прикусив губу, я неуверенно качнулась на пятках. Внутренний голос всё ещё твердил мне закрыть рот на замок. Ян ни за что мне не поверит.

— Что-то случилось? — я встретилась с внимательным взглядом его карих глаз. «Он же обещал, что поможет. Пусть и в шутку, но всё же…» — постаралась убедить себя я.

— На твоих экспериментах происходило что-нибудь странное? — я начала издалека.

— Что ты имеешь в виду? — Ян вяло удивился, продолжая зевать.

— Ну, например… — я замялась, и сразу же раздражённо продолжила, — ладно, на моём эксперименте разбился стакан. Учёные сказали, что это сделала я. Но я этого не помню! Очнулась лёжа на полу, а вокруг повсюду осколки.

— Дай-ка подумать. — Ян нахмурился. — Стакан я не разбивал, но тоже мучаюсь от помутнений рассудка и очухиваюсь в самых непонятных местах и позах. В прошлый раз я открыл глаза и обнаружил себя стоящим нос к носу со своим отражением в зеркале.

— Тебе не кажется это странным? — осторожно спросила я, не сумев распознать его отношение к происходящему.

— Я как-то об этом не думал. Наверное, да, странновато. — Ян почесал затылок.

— А теперь добавь сюда то, что на этаже охранники, мне угрожал учёный и двери в комнаты на ночь блокируются. — я сложила руки на груди, выжидающе уставившись на Яна.

— Погоди, что? — парень с тревогой наклонился ко мне. — Тебе угрожал учёный?

— Да, я не заполняла отчёты, и он в весьма грубой форме пообещал мне докинуть таблеток для памяти.

— Это тот самый «мерзкий тип»?

— Да, именно он. — я улыбнулась, почувствовав, что можно слегка расслабиться.

— Если учитывать всё тобой сказанное, действительно странно. И что ты об этом думаешь?

— Пойдем, кое-что покажу. — я схватила Яна за локоть и потащила в гостиную.

Группа испытуемых около столовой, к счастью, никуда не делась. Иначе я точно подумала бы, что просто схожу с ума от нахождения в Криптенссе.

— О господи. — ахнул Ян, как только я подвела его к двери.

— Что сегодня со всеми такое? — спросила я, не ожидая ответа.

— Надеюсь, это значит, что люди не выспались и потому неразговорчивы. А не то, что твои жуткие предположения сбываются.

— Ты мне не веришь? — я с опаской бросила взгляд в сторону Яна. «Ну, конечно, он не поверил. Мои слова не подкреплены никакими доказательствами, с чего бы ему принимать всё за чистую монету?».

Ян посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, а затем улыбнулся.

— Верю.

По коже пробежали мурашки.

На завтрак нам снова предоставили зелёную кашу. К третьему дню я начала свыкаться с этим подобием еды, хоть так и не поняла, что в составе. Вдвоём мы заняли уже привычный столик и принялись ковыряться в тарелках. хотелось не особо, поэтому я разглядывала других испытуемых. Их поведение не изменилось, люди вели себя так же тихо и отчуждённо. Почему только мы двое обратили на это внимание? Что, чёрт возьми, происходит? Я уже хотела обратиться к Яну, как вдруг заметила парня, двигающегося в нашу сторону. Его лицо было мне незнакомо, и на фоне остальных испытуемых он выглядел каким-то… живым? На губах застыла вежливая улыбка, приветливо смотрели изумрудные глаза. Я подумала, что парень похож на одуванчик из-за его белых, пушистых волос. Он держал худыми бледными руками поднос и смотрел на нас.

— Можно к вам? Я тут никого не знаю, а вы выглядите дружелюбно. — беловолосый широко улыбнулся и чуть склонил голову набок. Я переглянулась с Яном и кивнула, двигаясь, чтобы парню было куда сесть.

— Меня зовут Адам. Я новенький. — пытливый взгляд зелёных глаз пробежал по нам.

— Я Эрин, приятно познакомиться. — я не сводила с нашего нового знакомого взгляда. Он казался таким необычным для этого места, будто был исключением, но я никак не могла понять, из-за чего у меня возникло такое ощущение.

— А моё имя Ян. Тоже приятно познакомиться. — Ян протянул Адаму руку, тот пожал её.

В первые секунды воцарилось неловкое молчание.

— А вы тут уже сколько торчите? — парень говорил безо всякого стеснения, будто давно нас знал.

— Я третий день, а Ян вторую неделю. Зарабатываем деньги и весело проводим время. — я хмыкнула.

— Весело? — Адам копался в тарелке, но теперь отодвинул её подальше от себя.

— Проще говоря, вот эта девушка, — Ян показал на меня. — решила, что она великий детектив и её задача всё — всё узнать про Криптенсс.

Ян шутил, но меня вновь окатило волной тревоги.

— И я захотел составить ей компанию. Поэтому и веселимся. — спешно добавил он, посмотрев на меня.

Адам скользнул по нам внимательным взглядом и, откашлявшись, сказал:

— Я бы к вам присоединился, если вы не против. Звучит интересно.

— Ладно. — я пожала плечами. В конце концов, у нас и выбора то особого не было. Кроме Яна и этого парня, все испытуемые вели себя странно, а это о чём-то, да говорило.

— Так что там насчёт закрытых на ночь дверь? — спросил Ян, когда мы насладились кулинарным творением и сложили тарелки друг в друга на краю стола.

— Это как-то странно, ведь никто из учёных не озвучивал запрета на ночные похождения. — ответила я, задумчиво двигая башню тарелок ещё ближе к краю.

— Разобьешь же. — Ян укоризненно глянул на меня и передвинул посуду обратно, — не выпускать испытуемых ночью не такая уж и глупая идея, сама посуди. Зачем нам где-то шататься после общего отхода ко сну?

— Чтобы посмотреть, что творится в Криптенссе после захода солнца? — подал вдруг голос Адам. Мы с Яном одновременно повернулись к нему, отвлёкшись от бессмысленной возни с тарелками.

— А он дело говорит. — улыбнулась я, кивнув в сторону Адама.

— Как скажете. — Ян вдруг погрустнел и, забрав несчастную посуду, которую я так сильно хотела столкнуть со стола, поднялся с места.

***

После завтрака я отправилась бесцельно бродить по коридорам. Занять себя в свободное время было нечем, может именно поэтому я начала слишком много думать про Криптенсс. Телефоны мы сдали ещё на входе, ни книг, ни даже телевизора на этаже не было, поэтому из развлечений оставались только болтовня с испытуемыми и тренажёрный зал.

Едва я вошла в общую комнату, как сразу же заметила Нейта, сидящего на диване. Парень, казалось, был бледнее обычного и не обращал внимание ни на кого вокруг. Нейт не был похож на того, кто просто задумался и залип на определённую точку в пространстве, нет, он словно находился сознанием не здесь. Я решительно направилась к нему, окликнув по имени. Услышав мой голос, Нейт поднял глаза.

— Нейт, доброе утро. Как ты?

— Доброе. Я в порядке. А у тебя всё хорошо? — ответил он ровным голосом, не меняя в тоне ни нотки. Может я ошибаюсь, но, по-моему, раньше речь Нейта не была такой безэмоциональной.

— В целом, всё окей. Как эксперименты? — я вдруг заметила, что одна из его рук, лежащих на коленях, перебинтована. — Что у тебя с рукой?

— Ударился. Извини, мне пора идти. Рад был поговорить. — Нейт поднялся и быстрыми шагами направился к двери. Я так и осталась стоять, удивлённо глядя ему вслед. Либо у Нейта что-то случилось за эти три дня, либо он тоже пал жертвой странного влияния экспериментов. Может стоит догнать его и расспросить? Я нерешительно шагнула было за ним, но в этот момент услышала голос Яна.

— Эрин, пойдем!

— Куда? — спросила я, не оборачиваясь.

— Растрясать жирок, пока мы тут тухнем. Ну дава-ай же, Эрин, ты чего застыла?

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и повернулась к Яну уже с улыбкой.

— Давай я переоденусь и приду, хорошо?

Частые тренировки начинали выматывать, но я, смирившись, побрела в комнату за чистой одеждой, а потом и в зал. Физическая нагрузка помогала занять время и избавиться от постоянных мыслей, которые в таких обстоятельствах вились в голове стаей ворон. Я чувствовала, что мне не хватает солнца и свежего воздуха, очень хотелось выбраться наружу хотя бы ненадолго. Вспомнить, что эти коридоры, эксперименты, испытуемые — не весь мир, а только крохотная его часть. Может, Криптенсс действительно начал со стремительной скоростью сводить меня с ума?

В зале, пока я сидела на полу, отдыхая после очередного подхода, ко мне подошел Адам. От тренировки его лицо покраснело, он запыхался и выглядел весьма забавно.

— Что ты успела узнать за три дня? — он сел на пол рядом со мной. Я уставилась на него, не скрывая изумления. С чего бы такие целенаправленные расспросы?

— Почему ты спрашиваешь? — осторожно поинтересовалась я.

— Честно говоря, я уже немного наслышан про Криптенсс и разделяю твои подозрения. — быстро, словно заученную реплику, выдал Адам.

— Какие подозрения? — я неосознанно поджала колени, будто пытаясь отгородиться от парня. Меня пугала его уверенность в своих словах, да и откуда ему знать, что я и правда в чём-то сомневаюсь?

Адам тяжело вздохнул и заговорил так, словно объяснял маленькому ребёнку простые истины:

— Вы с Яном за завтраком обсуждали странный факт закрытых дверей и делали это, явно продолжая ранее начатый разговор. Я легко сложил дважды два и понял, что за вашим диалогом скрывается что-то ещё. Расскажешь? — под конец он вдруг искренне улыбнулся. Я внимательно посмотрела на Адама и осторожно заговорила:

— Не то, чтобы у меня есть какие-то особые подозрения, но… — я запнулась, не уверенная в том, что хочу продолжить. Адам едва заметно ободряюще кивнул, и я рассказала. — … и эти белохалатники действуют на нервы, честное слово.

— Чего? Белохалатники? — Адам рассмеялся, — великолепно звучит. Я запишу это в свой словарь нововведенных слов.

— Словарь? — на этот раз засмеялась уже я.

— Не спрашивай. — Адам смущённо опустил взгляд, но я видела, что это смущение напускное. — Есть, что ещё рассказать?

— Да нет. — я пожала плечами, ощущая странную лёгкость. Напряжение таяло, и говорить стало гораздо легче. — Меня не отпускает ощущение, что за мной наблюдают, где бы я не была. Даже сейчас.

— Вероятнее всего так и есть. Белохалатникам… — Адам на мгновенье запнулся, пробуя слово на вкус, — нужны реакции не только на экспериментах. Им важно смотреть за нами всегда, в общей комнате, в личной, везде. Выходя с эксперимента, мы выдыхаем и расслабляемся, забывая, что их глаза за нашей спиной не исчезают, а всё так же бдительно следят. — Адам задумчиво прикусил губу. Я снова сжалась, ощутив подступающих страх. Его слова звучали по-настоящему жутко. Но ещё более жутким мне казалось другое.

— Откуда у тебя такие познания, если ты провёл в Криптенссе не больше нескольких часов?

— Я же говорил, Эрин. Достаточно послушать разговоры окружающих, применить дедукцию, и шестьдесят процентов картинки сложатся сами собой. А остальные сорок можно узнать, задав прямые вопросы, что я и сделал. — Адам вдруг поднял глаза к потолку. Я машинально последовала его примеру.

— Камеры. — пояснил он, после того, как мы минуту задумчиво смотрели наверх. — Я уверен, что они здесь есть. И в наших комнатах тоже.

— Это жутко. — прокомментировала я, не зная, что ещё сказать. — Переодеваться буду только в туалете. — шутка вышла достаточно неловкой.

— Думаешь, в туалете камер нет? — Адам ухмыльнулся. А у меня желание шутить пропало окончетельно, сменившись тревогой. Идя в Криптенсс, я понимала, что буду в роли лабораторной крысы, но виделось это более безобидно. Теперь же я во всех красках представляла, как сижу в прозрачной коробке, испуганно шевеля хвостом, и смотрю сквозь мутное стекло на заинтересованные хищные лица.

Адам тоже задумался о чём-то своём, уставившись в пол. Краска сошла с его лица, снова делая парня бледным. В сочетании с белыми пушистыми волосами Адам был похож на снежинку или на одуванчик, на который стоит только подуть, и ветер унесёт все семена далеко — далеко. Я вдруг ощутила сильное желание коснуться его волос. И не дав себе времени одуматься, спросила:

— Можно потрогать твои волосы? — Адам взглянул на меня с лёгким упрёком и кивнул. Я протянула руку и коснулась белоснежных волос. На ощупь они оказались действительно мягкими, даже шелковистыми.

— Ребят, скоро обед, идём? — к нам приблизился Ян, и я убрала руку, поднимаясь с пола.

— Я бы предпочла полежать мёртвой два часа, после таких-то тренировок. — протянула я.

— Согласен. Жалко, что в комнатах теликов нет, могли бы мёртвыми кино смотреть. — Ян улыбнулся, потягиваясь.

— И что бы ты выбрал посмотреть? — спросила я, выходя из зала.

— Фильм про эксперименты, конечно же. Чтобы знать, чего ждать.

— Ты же в курсе, что они всегда плохо заканчиваются? — я недоверчиво взглянула на парня.

— Об этом я не подумал. — Ян почесал затылок. — Но мы же не в фильме, правильно? Значит бояться нечего.

— Надеюсь, что так. — я попыталась сказать это небрежным тоном, но вышло скорее напряжённо.

За обедом меня посетила странная тревога. Скоро придёт время эксперимента, а я не знаю, чего ожидать. Странности закончатся на разбитой посуде, или мне готовиться к худшему? Я начала так сильно беспокоиться, что аппетит сменился тошнотой, и мне пришлось отдать свою порцию Яну.

— Ну, Адам, дрейфишь перед первым экспериментом? — Ян с ухмылкой толкнул парня локтем.

— Спешу тебя расстроить, но нет. — Адам ехидно улыбнулся. Кажется, они нашли общий язык.

— Вы видели Нейта? Он какой-то странный. — я с беспокойством крутила вилку в руках. Мысли всё вертелись в голове, стягиваясь в тугой узел, болезненно отзывающийся в висках.

— Кто такой Нейт? — полюбопытствовал Адам.

— Один местный придурок. Не знаю, что вдруг дёрнуло Эрин о нём беспокоится.

— Да дело не в беспокойстве. — я раздраженно покосилась на Яна. — Он вёл себя так, будто что-то случилось. И это что-то сильно его изменило. Неспроста, явно же.

— У идиотов переменчивое настроение.

— Кто тут ведёт себя, как идиот, так это ты. — бросила я в сердцах Яну. — Что у вас с ним произошло такое?

— Мы цапаемся всю универскую жизнь, вот и всё. — Ян нахмурился и замолчал, давая понять, что разговор окончен.

***

Я нервничала. Настало время эксперимента. Я ходила рядом с дверью кругами, выдохнув лишь тогда, когда меня наконец пригласили. Это снова был белохалатник в очках. В комнате всё осталось прежним, и я с болезненной решимостью забралась в кресло. На подлокотнике меня ждал стакан с водой. Снова. Медлить не было смысла: быстрее начну, быстрее закончу. Позволив уколоть меня в очередной раз, я замерла. Долго ждать не пришлось.

Пространство передо мной поплыло, будто кто-то капнул в глаза водой с радужными разводами. Голова закружилась, я покрепче схватилась за подлокотники. Показалось, что сначала качнуло в одну сторону, потом в другую. Где-то внутри возник маятник, раскачивающий меня. В какой-то момент я услышала грохот, и в затуманенный разум пришла последняя чёткая мысль: я зачем-то раскачиваю кресло.

Я очнулась на полу. В том же углу, где и в прошлый раз. Сразу почувствовала пульсирующую боль в левом локте и в коленях. Тряслись руки. Голова гудела, мысли были медленными, словно сонные мухи.

В глаза бросилось пятно на противоположной стене. На полу под пятном лежали осколки стакана. Пятном скорее всего была вода, видимо, не успевшая высохнуть после того, как стакан прилетел в стену. Я, кряхтя, поднялась и подошла к осколкам. Мне не хотелось думать о том, что это сделала я. Хотя больше пугало не это, я даже не помнила, как оказалась в углу. Упала на пол, разбила стакан, оказалась в другой части комнаты? Из всего этого я помнила только странный грохот и качающееся кресло. Потом я, видимо, упала. Вот, почему болят колени, локоть и плечо…

Четырёхглазый учёный, как и прошлый раз, проводил меня до комнаты. Сегодня мне не хотелось ничего спрашивать. В руках до сих пор чувствовалась дрожь. Как только дверь комнаты закрылась за мной, я села на пол. Внутри бушевало странное ощущение, и я никак не могла понять, что это.

Может белохалатники просто играют с моим воображением? Чего им стоит заставить меня отключиться, а после обставить комнату нужным образом? Они явно на это способны, вот только я не вижу причин устраивать для меня такое представление. Или я не понимаю мотивов только пока?

Я не могла выйти из оцепенения до самого вечера. Ян и Адам пытались вытянуть из меня объяснения, но я только отнекивалась и ссылалась на отходняк после эксперимента. Мне не хотелось ни с кем это обсуждать, как и в принципе разговаривать. Благо, парни смирились и отстали от меня.

Терапия пролетела незаметно, а я всё прокручивала в голове эксперимент, пытаясь вспомнить, что это было за странное чувство. Оно казалось очень знакомым, обычным для любого человека. Иногда мне удавалось поймать ниточку к правильному ответу, но потом она неизбежно исчезала среди других мыслей. Мне оставалось только раздражённо вздыхать и снова начинать бессмысленные раскопки в собственном мозге.

В комнату я вернулась измождённая донельзя. В планах был крепкий, успокаивающий сон, но как только я устроилась на кровати, расстройство вдруг сменилось сердитой решительностью.

Я собиралась проследить за тем, как закрываются двери и придумать способ обхода системы. На столе около кровати я вдруг заметила стакан с белой жидкостью. Я взяла его в руки, понюхала. Пахло кефиром. Меня даже на мгновенье забросило мысленно на кухню, где я с родителями пью кефир, кушаю печенье с шоколадной крошкой и смотрю телевизор. Наверное, с того времени я никогда больше его и не пила. На планшете появилась надпись: «Стакан оздоровительного кефира:)». Какая-то странная и жутковатая шутка. Ладно, как раз пока буду ждать, выпью. Чтобы случайно не уснуть, я умылась холодной водой и села на пол. Пытаясь занять себя чем-нибудь, вспоминала, как училась медитировать в школьные времена, потягивая холодный кефир.

То ли меня утомил сегодняшний эксперимент, то ли это всё последствия попыток медитации, но я почувствовала такую усталость, что решила дождаться нужного момента, лёжа на кровати. Это оказалась плохая идея, потому что не успела я удобно устроиться для ожидания, как провалилась в сон.

Глава седьмая

Утром тело ломило. Не знаю, от чего именно, но я старалась меньше шевелиться. Меня очень злил факт, что я пропустила ночь зря, просто уснув! Собираясь на завтрак, я краем глаза заметила полупустой стакан с кефиром. Меня неожиданно посетила одна мысль, которую я собиралась проверить сегодняшней ночью.

В столовой уже сидели Адам и Ян и о чём-то говорили. Когда я подошла, то услышала только обрывки спора о каких-то программах.

— Доброе утро, Эрин. Сегодня ты выглядишь более помятой, чем обычно. — Ян подвинулся, уступая мне место за столом.

— Сочту за комплимент. — я хмыкнула. Мне вдруг очень захотелось поделиться своими мыслями с парнями. Происходящее всё сильнее начинало пугать, и выносить это в одиночку казалось слишком тяжёлой ношей. Я взглянула на Яна. Парень с улыбкой продолжал спорить с Адамом о чём-то, что было за гранью моих знаний. При этом он постоянно шутил, вынуждая такого серьёзного на его фоне Адама сбиться с мысли. Не знаю, права ли я, но по-моему Ян не настроен причинять кому-то из нас зло. Может действительно стоит довериться, пока я здесь?

Переступив порог Криптенсса я словно нырнула в другой мир, ощущая и саму себя другой. Когда я вернусь обратно, ничто не помешает мне нырнуть в привычную жизнь, где не будет потребности раскрывать кому-то душу. А здесь, пока я в этом месте, похожем на странный сон, эта потребность есть.

— Извините, что прерываю ваши дебаты, но скажите мне, вы пили кефир перед сном?

— Да, он, кстати, неплох. — Ян снова расплылся в своей очаровательной улыбке. И как ему удаётся всегда оставаться таким позитивным? Даже немного завидно. Наверняка в университете у него полно друзей.

— Я не стал трогать. Не люблю кисломолочные продукты. — Адам задумчиво пожал плечами.

— Ян, а у тебя не было ощущения, что ты заснул гораздо быстрее, чем обычно?

— Учитывая, что я вчера сильно вымотался после эксперимента, нет ничего удивительного в том, что я заснул как младенец.

— Не пей его сегодня. И сравни эффект. — тихо сказала я, а потом повернулась к Адаму:

— Ты был прав. Либо надо тише разговаривать, либо в комнатах действительно камеры. Белохалатники, похоже, просекли моё желание выбраться ночью из комнаты.

Адам смотрел на меня с беспокойством.

— Это нужно проверить. Значит…

Я прервала Адама:

— Не здесь. — к нашему столику приближался учёный.

— Доброго утра, испытуемые. Как вы могли заметить, по вечерам стал появляться стакан кефира. Выпивать его нужно обязательно, это важно для вашего здоровья и состояния, а они, в свою очередь, влияют на эксперименты. — белохалатник кивнул и направился к следующему столу. Мы переглянулись.

Найдя в коридоре более-менее тихое место, мы с Яном и Адамом решили обсудить услышанное.

— Вот теперь это точно ненормально. Ночью что-то происходит, и я обязана это увидеть. — я говорила решительно, мне неважно, что скажут парни, я всё равно исполню свой план. Для меня не ново действовать в одиночку.

— Как ты собираешься это сделать? — Адам закусил губу, задумчиво глядя на меня. Ян посмотрел на него с ноткой недоверия.

— Дверь защёлкивается рядом с панелью. Если между стеной и дверью что-то подложить, она не должна заблокироваться.

— И куда ты пойдешь? — Ян скептически фыркнул.

— Куда глаза глядят. Не задавай глупых вопросов. — я скривилась. Ну что за вечное недоверие? Какая в конце концов разница, чем я собираюсь заниматься, если через четыре дня я уже покину Криптенсс?

— А если серьёзно, что ты хочешь увидеть?

— Ян, представляешь, меня правда волнует, чем занимаются люди, в чьих руках моя жизнь. Ты понимаешь, что они в любой момент могут убить меня моими же руками, списав всё на подписанный мной договор? А я хочу доверять людям, от которых зависит моя жизнь. — Я замолчала, возмущенно глядя на Яна.

— Я пойду с тобой. — Адам решительно посмотрел на меня. Я медленно кивнула, не совсем понимая, рада этому или нет. Пришла очередь Яна обозначить свою позицию.

— Эрин, можно тебя на минутку? — Ян махнул в сторону. Вопросительно глядя на него, я отошла от Адама.

— В чём дело?

— Почему ты доверяешь Адаму? Ты знаешь его меньше, чем меня, но открываешь ему все планы. Если тут действительно происходит что-то странное, то учёные легко могли подослать нам подставного испытуемого. Адама, например.

— А почему ты не можешь им быть? — злобно ответила я. Ян замолчал, сжав губы.

— Я думал, ты мне доверяешь. Но оказалось, что какой-то белобрысый, явившийся сюда только вчера, заслуживает этого больше. Я обещал, что буду помогать тебе, даже несмотря на то, что не совсем понимаю ход твоих мыслей. Я подписался на любую заварушку и не пойму, почему ты так легко сбрасываешь меня со счетов. И ещё, Эрин, твой изначальный план выбираться ночью куда-то одной - глупейшая идея в мире. — Ян смерил меня презрительным взглядом и пошел прочь.

— Ян, подожди! — я бросилась за ним, схватила за рукав кофты. — Если бы я тебе не доверяла, не стала бы рассказывать всё. Но мне важно, чтобы… чтобы мне верили. А Адам не задавал никаких вопросов, сразу же принимая мои слова. — я замолчала, виновато глядя на Яна. Я ведь лгала и сейчас. По-настоящему я не доверяла ни одному из них, не смогла ведь даже про отчисление рассказать. Но это же нормально, разве нет? Я не знаю их. Доверие же выстраивается очень долго, кирпичик за кирпичиком, на это надо много времени. Какой дурак будет нырять с обрыва, не проверив, что скрывается на глубине?

— Я пойду с вами ночью. А теперь оставь меня одного, ладно? — сказал серьёзным тоном Ян и шагнул в сторону. Я не стала его останавливать, проводив взглядом до поворота.

— Кажется, я испортил ваши отношения? — Адам подошел сзади.

— Нет. — я тяжело вздохнула. — Люди иногда ссорятся и не понимают друг друга, это нормально. Он пойдет с нами, так что всё в порядке.

— Извини меня.

— Да не за что тебе извиняться. — я махнула на Адама рукой, двинувшись в сторону своей комнаты.

— Я же вижу, что не всё в порядке. Ты нервничаешь.

— Да, потому что заводить друзей сложно. — я невесело усмехнулась, посмотрев на Адама. Продолжать тему не хотелось.

Переведя взгляд ему за спину, я обратила внимание на лифт. Много раз проходя мимо него, я ни разу не видела прибывших новеньких. После нас с Нейтом, кроме Адама, кто-нибудь вообще приходил?

Я подошла к лифту. Коснулась пальцами панели на стене. На ней моргнула надпись: «Нет доступа».

— Испытуемые не могут пользоваться лифтом. — заключил Адам. Меня окатило лёгкой волной паники. Я не могу уйти отсюда в любой момент. Я здесь заперта.

***

Лёжа на кровати в своей белой комнате, я вертелась из стороны в сторону. Мне никак удавалось отвлечься от ссоры с Яном. Если так посудить, то мы друг другу никто, и переживать не стоит. Но я начала открываться и как будто даже разглядела в нём что-то родное, близкое сердцу. И мне очень нужны союзники, раз уж всё постепенно начинает катиться в тартарары.

Становится друзьями я ни с кем не планирую, поскольку, кажется, и не умею этого делать. Все эти чувства, отношения — человеческие слабости, приносящие с собой риск и боль. Я уже привыкла жить в режиме боевой готовности, не подпуская никого к себе и постоянно ожидая подвоха. Люди приходят и уходят, никто не останется с тобой навсегда. Так зачем самостоятельно лезть в петлю и ждать, когда окружающие выбьют табуретку из-под ног? Гораздо лучше подпускать людей только чуть-чуть, а в нужный момент исчезать из их поля зрения. Получил то, что хотел, и можно двигаться дальше.

Одного я не могу понять: почему Ян со мной так добр? Почему общается со мной так, словно мы уже стали закадычными друзьями? И почему… почему я не могу так же?

Я тяжело вздохнула. Нужно развеяться. Я решила побродить по коридорам до обеда. Придя в общую комнату, я встала в углу, внимательно наблюдая за людьми. Они все выглядели как-то неестественно: механические движения, странный смех, осоловелые глаза. Я подошла к одной из девушек. Она стояла спиной, я видела только её светлые короткие волосы. Коснулась её плеча, девушка обернулась:

— Чем могу помочь?

— Ээ. — я запнулась, не ожидая такого вопроса. — Как тебя зовут?

— Мари. А тебя?

— Эрин. Ты давно здесь?

— Две недели. — Мари улыбнулась и сложила руки на груди. Её глаза беспристрастно смотрели на меня, а лицо, казалось, не выражало ни единой эмоции.

— Ты в порядке? Выглядишь странно. Это из-за последнего эксперимента?

— Нам запрещено говорить о своих экспериментах. — тон девушки стал грубым.

— Я понимаю, но я просто хотела узнать… — я не успела договорить, как Мари быстро сказала:

— Мне пора идти, увидимся позже. — и направилась в коридор. Я схватила её за руку и развернула к себе:

— Мари, что с тобой происходит?

— Не нарушай моё личное пространство, иначе я пожалуюсь куратору. Мне нужно идти. — она смотрела на меня с презрением.

— Когда ты в последний раз чувствовала счастье или страх, Мари? — я продолжала держать её за руку.

— Не знаю, отцепись от меня. Я пожалуюсь на тебя, Эрин Блэр! — Мари выдернула руку и быстрыми шагами пошла в противоположную сторону. На этот раз я не стала догонять её. Откуда она знает моё полное имя? Чёрт, возможно, во мне и правда просыпается одержимость во всём разобраться. Эта новая реальность в виде кривого зеркала конкретно пугает.

Останавливаться на разговоре с Мари я не планировала. Заметив парня, одиноко стоящего около стены, я направилась к нему.

— Здравствуй, можно отвлечь тебя на минутку?

— Да, что я могу сделать для тебя?

— Расскажи о себе. — я непринужденно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Меня не покидало ощущение, что я пытаюсь завести беседу с нпс в старой игре, где для них прописаны лишь две-три классические фразы.

— Я Марк. Нахожусь в Криптенссе вторую неделю. Чувствую себя хорошо. Что-то еще? — он вежливо смотрел на меня.

— Ты знаешь, как меня зовут?

Марк сощурился и почти мгновенно выдал:

— Твоё имя Эрин Блэр.

Я отшатнулась в сторону. Захотелось как можно скорее покинуть общую комнату. Оказавшись в коридоре, я прижалась спиной к стене, тяжело дыша. Эти люди, как зомби, как безвольные куклы. И они все знают меня, что это за чертовщина?

В другом конце коридора послышались шаги. Я увидела куратора в белом халате, который привёл нас с Нейтом сюда в первый день. Того самого РЕ-учёного. Поддавшись неожиданному желанию, я побежала в противоположную сторону. Пролетела из одной части общей комнаты в другую, снова толкнула двери, оказавшись в другом крыле. Направилась к спортзалу, но не доходя до него, свернула к туалетам. Забежав в женский, я закрыла дверь кабинки и сползла на пол.

Мари действительно нажаловалась куратору. Я не знаю, почему я убежала. Когда я увидела его, меня будто накрыло паникой, поэтому иного выхода, кроме как скрыться от него, я не увидела. Но это же так глупо! Мне всё равно придётся с ним встретиться, так какой смысл прятаться? Сидеть тут до отбоя?

Я поднялась и подошла к раковине. На стене висело зеркало, откуда на меня смотрела бледная девушка с глазами, округлившимися от ужаса. Я умылась дрожащими руками. Нужно выглядеть как обычно. Нельзя подавать вид, что я что-то начала понимать. И мне просто необходимо поговорить с Яном и Адамом. Неважно, поверят они мне или нет, я не смогу вынести это в одиночку.

Отдышавшись и приведя себя в форму, я вышла из туалета. Постаравшись сделать непринуждённое лицо, двинулась в сторону общей комнаты. Навстречу мне вышел РЕ-учёный. Я содрогнулась, вспомнив его злобные глаза. Он подошел ко мне, прожигая изучающим взглядом:

— Эрин Блэр, на вас поступила жалоба. Вы же знаете, что правилами запрещено нарушать личное пространство других испытуемых? Специально для таких непонятливых, как вы, у нас есть одиночные отсеки. Это комната, где вы спите, едите и там же проходите эксперимент. Боюсь, что у меня не остается другого выхода, кроме как перевести вас туда. — куратор говорил холодно, его слова тяжело оседали в моей груди. Я ошарашенно смотрела на него, не понимая, как выбираться из этой ситуации.

— Я хочу принести извинения за доставленные неудобства. — голос дрожал. Всё, что угодно, только не одиночка. Нервно сглотнув, я собралась и продолжила ровным тоном:

— Я думаю, вам не обязательно переводить меня в одиночный отсек. Я осознаю свою вину и готова извиниться. — я посмотрела на белохалатника с напускной уверенностью. Учёные, словно дементоры, питаются нашими страхами, и я не собираюсь этому содействовать.

— Ладно, Эрин Блэр. Это было ваше первое и последние право на ошибку. Больше поблажек не будет. Сегодня вас ждёт второй эксперимент вместо терапии. — не дожидаясь моей реакции, РЕ-учёный спешно удалился. Я так и осталась стоять, глядя в пространство перед собой. Почему с нами обращаются как с заключёнными? Мы пришли сюда по своей воле и не заслужили такого отношения. Такими темпами я покину проект, и дело с концом. Им-то какая тогда выгода? Надо поскорее рассказать парням.

***

— Мари какая-то чокнутая. — фыркнул полушёпотом Ян, когда мы сидели за обедом.

— Другие испытуемые и правда странно себя ведут, но боюсь, больше у нас не будет шанса с ними поговорить. — Адам прикусил губу.

— Так же, как и с ночной вылазкой. Это первая и последняя возможность.

— Уверена, что хочешь после двух экспериментов куда-то выбираться? — Ян с сомнением взглянул на меня. Я решительно кивнула.

— Интересно, где находятся одиночные отсеки и что там за люди?

— Давай узнаем это не посредством моего примера. — фыркнула я.

***

Я снова стояла перед дверью в комнату экспериментов. Меня не радовала участь побывать там сегодня два раза. Учитывая, что после испытаний я не очень себя чувствую, это будет сложно. Может, Ян и прав, и не стоит идти сегодняшней ночью. Но я просто не могу ждать.

Дверь открылась, меня пригласили внутрь. Снова стакан воды, снова кресло, металлическая игла. На этот раз я помедлила, перед тем, как нажать на кнопку. Интересно, мне вроде как дают право выбора: можешь нажимать, а можешь нет. Вот только это самая настоящая иллюзия, не дающая решать ничего.

Я посмотрела на своё отражение в настенном зеркале. Уже давно стало понятно, что это двойное стекло, и за ним сидят белохалатники. Я разглядывала себя, но на самом деле хотела увидеть другую сторону, посмотреть на тех, кто видит меня. Я улыбнулась краешком рта, при мысли, что могу смотреть кому-то в глаза, создавая ощущения, что вижу белохалатников, несмотря на стекло.

Помедлив еще какое-то время, я всё же ткнула на кнопку. Те же круги перед глазами, то же головокружение. Они вкалывают мне одно и то же? Реальность пошатнулась, стирая разумные мысли. Мир вокруг дёрнулся и закружился, в мешанине цветов растворились очертания предметов, а за ними исчезла ориентация в пространстве. Я больше не сидела на кресле, я плыла в неизвестном направлении, не видя ни рук, ни ног. А потом всё привычно качнулось и исчезло.

Первым, что я почувствовала, очнувшись, была зудящая боль. Болела правая рука. Потом я услышала шорохи, вернулось обоняние. Пахло серой. Я открыла глаза. Моё тело находилось в том же положении, что и в начале эксперимента. Я сидела на кресле, стакан стоял на том же подлокотнике. Мысли были чёткими, не как в прошлые разы. На правой руке я увидела бинт. Хотела было его снять, но в этот момент учёный открыл дверь в коридор.

Пока мы шли до моей комнаты, мне очень хотелось задать вопросы белохалатнику, но я пообещала себе показывать меньше любопытства. Переступив порог и услышав, как за мной закрывается дверь, я тут же потянула за край бинта. Под белой тканью на моей руке скрывался неглубокий порез. Я смотрела на него в каком-то оцепенении. Это сделала я? Зачем? Под действием препаратов? Вещества заставляют меня причинять себе вред? Я стояла и не могла пошевелиться, медленно повторяя в голове все эти вопросы. Мне хотелось злиться на ученых, на себя, хотелось кричать и чувствовать хотя бы страх. Но ничего, кроме холодного безразличия, не было.

Я забинтовала руку обратно и решительно пошла в общую комнату. Оказавшись в ней, я искала глазами в толпе конкретного человека. Он один мог дать мне ответы на вопросы. Заметив его фигуру, я сразу же двинулась в ту сторону.

— Нейт, привет. Я хочу сказать тебе большое спасибо и пожать руку! — парень недоуменно повернулся ко мне и машинально протянул руку. Я незамедлительно рванула бинт с его запястья. Моему взору открылись многочисленные порезы, я не сдержалась от ошеломленного вздоха. Нейт вырвал у меня бинт и наскоро намотал его обратно.

— Куратор узнает об этом, Эрин Блэр. — Нейт сверкнул глазами и быстро пошёл к дверям в коридор. Я побежала за ним, судорожно размышляя, как его можно переубедить.

— Нейт, постой. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Это вышло случайно, клянусь тебе. Куратор сильно меня накажет, ты же помнишь, как он смотрел на нас в первый день?

— Эрин, ты нарушаешь правила, куратор должен тебя наказать.

— Нейт, я прошу тебя. Я сделаю всё что угодно, но, пожалуйста, не говори ему. Прости меня. — я сжалась, глядя на парня умоляющим взглядом. Не хватало мне из-за этого происшествия угодить в одиночную комнату.

— Ударь Яна на ужине. Тогда я ничего не скажу куратору.

— Ударить? — я ошеломленно уставилась на Нейта.

— Да, кулаком в челюсть. Это то, чего я хочу.

— Ты слишком разумно заговорил, и ты ставишь личные цели выше… — пробормотала задумчиво я.

— Ты согласна или нет?

— Согласна.

Нейт кивнул и подошёл к компании других людей. Я проводила парня взглядом. Его рука буквально вся изрезана, а он относится к этому нормально? Почему у меня всего один порез? Значит ли это, что дальше ситуация станет только хуже? Я развернулась на пятках и направилась в коридор, искать кого-нибудь в белом халате. Это уже не шутки, эксперименты экспериментами, но ранить себя ради учёных я не готова. Пора всё это прекратить.

Долго искать не пришлось, один из белохалатников стоял около стены, набирая что-то на планшете. Нужно было извиниться или как-то еще использовать правила хорошего тона, но, подойдя к нему, я сразу выдала:

— Я могу покинуть Криптенсс? — учёный поднял на меня задумчивые глаза.

— Конечно, но если вы сделаете это до окончания вашего срока, то вам не выплатят деньги.

Я сглотнула ком в горле. Вот значит как… Очкастые мегамозги, мерзкие старикашки, гадкие белохалатники…

— А как насчёт того, что вы вынуждаете испытуемых причинять себе вред на экспериментах?

— Эрин, послушайте, я не могу обсуждать с вами ход испытаний. Всё, что проходит за дверьми лабораторий, остаётся там. К тому же, я предполагаю, что вы внимательно прочли договор, — он чуть опустил голову, сверкнув линзами очков, — а там чётко описаны все возможные риски, в том числе и незначительный телесный вред.

Я выругалась про себя. Договор, если быть честной, я читала по диагонали, не особо вдаваясь в подробности. Кто ж знал, что нужно было быть внимательней.

— Если это всё, позвольте мне продолжить работу. — белохалатник учтиво кивнул.

Я глубоко вздохнула и отвернулась. Быстро направилась в противоположную сторону. У меня нет выхода. Пойдя в Криптенсс, я лишила себя других возможностей найти деньги. Если через несколько дней я не предоставлю оплату, меня вышвырнут из квартиры, а это означает, что я не могу покинуть проект «ЭК».

Ноги сами принесли меня в гостиную. Я рассеянно огляделась. У Адама и Яна ещё продолжались испытания, Нейта, к счастью, в комнате не было. Две девушки молча играли в теннис, перебрасываясь только короткими комментариями, несколько парней тихо разговаривали на диване, — вот и все обитатели Криптенсса, выбравшиеся в это время в общую комнату. Хотя нет, была ещё одна девушка, робко стоявшая около дверей и тянущая рукава кофты. Я присела на диван, не сводя с незнакомки взгляда. Она показалась мне необычайно красивой: симметричные черты лица, острый подбородок и длинные волнистые тёмные волосы придавали ей особое очарование. Заметив меня, девушка засеменила к диванам.

— Привет, можно сесть к тебе? — она смущённо улыбнулась и заправила прядь волос за ухо.

— Да, конечно. — я невольно тоже смутилась, слишком уж незнакомка казалось милой. Она, как и Адам, была слишком странной для этого места. Словно хрустальный сосуд, который так и хочется бережно поставить на самое видное место и наслаждаться красотой. Мне стало грустно от осознания, как сильно её могут покалечить эксперименты. — Как твоё имя?

— Роксан. — девушка протянула руку.

— Приятно познакомиться, я Эрин. — я пожала её ладонь и тоже улыбнулась. На фоне остальных испытуемых Роксан выглядела вменяемой, и меня это порадовало. Возможно, к нашей маленькой компании добавился ещё один адекватный человек.

— Я новенькая и ещё ничего тут не знаю. А ты выглядела очень дружелюбной, поэтому я решила обратиться к тебе. — Роксан смущённо опустила глаза. Новенькая, значит. Только сегодня я думала о том, появляются ли новенькие. Выходит, что да.

— Я здесь недавно, но чем смогу, тем помогу. Скоро, кстати придут два моих. — я запнулась, решая, как будет лучше сказать. — два моих друга. Я тебя с ними познакомлю.

— Ой, хорошо. Правда, я не очень люблю общаться с парнями, но если всё будет в порядке…

— Конечно, всё будет нормально! Даже не сомневайся. — я умилялась её застенчивости. Нечасто встретишь таких скромняшек.

— Расскажешь, как проходят эксперименты? — Роксан подняла на меня глаза, полные любопытства. Я нервно поморщилась. Не хочется ей лгать, но вдруг у неё не будет таких странностей, а я зря напугаю?

— Ничего особенного не происходит. Ты приходишь в комнату испытаний, садишься в кресло, и тебе делают инъекцию. Вещества действуют на твой организм, а учёные фиксируют результаты.

— Это не больно? — Роксан снова потянула за рукав кофты. В моей голове пронеслись воспоминания о разбитом стакане, странных ощущениях и порезах, но я постаралась об этом не думать.

— Нет, не больно. Всё будет в порядке. — какая наглая ложь, аж тошно. Но раз уж так решила, надо придерживаться легенды.

— А что с твоей рукой?

Я коснулась рукой бинта, будто пытаясь его спрятать.

— Да так, ушиблась просто. — по коже побежали мурашки, когда я поняла, что отвечаю, как Нейт.

— Понятно… Эрин, а что не так с другими испытуемыми? Они ведут себя странно.

— Верно подмечено, Роксан, но я, честно говоря, не знаю. Может, на них так эксперименты влияют. — я пожала плечами, не глядя на неё. Девушка поморщилась:

— Это странно, тебе не кажется? Они как зомби какие-то… Пугающе. — я кивнула ей в ответ.

— Кажется. Но если попытаться их расспросить, начнут жаловаться куратору.

— А куратор может что-то сделать? — Роксан вопросительно изогнула бровь.

— Конкретно меня обещал перевести в одиночный отсек. — я хмыкнула.

— Похоже, он злобный тип.

— Ещё какой. — протянула я. Хотела что-то добавить, но заметила около дверей Яна. — Пойдём, я тебя познакомлю кое с кем.

— Ну… — девушка испуганно сжалась. Я в очередной раз почувствовала глубокое желание её защитить. И почему? Может Роксан напомнила мне прошлую версию себя, которую некому было взять под крылышко?

— Всё нормально будет, идём. — я повела Роксан за собой.

Ян стоял у входа в общую комнату, облокотившись на косяк и глядя куда-то в пустоту. На этот раз местная одежда выглядела на нём опрятно, более того, Ян носил выданную кофту, перевязав её по диагонали через левое плечо, что придавало его виду залихватский огонёк.

— Ян, смотри, с кем я познакомилась. Это Роксан. А это Ян. — парень заинтересованно посмотрел на девушку, пожимая её руку.

— Приятно познакомиться. Эрин, нам нужно кое-что обсудить. — Ян повернулся ко мне.

— Я тогда пойду, ладно? — Роксан уже начала отходить в сторону, поэтому я кивнула:

— Увидимся.

Мы с Яном вышли в коридор. Тут было тише и спокойнее.

— Что с твоей рукой? — Ян покосился на бинт.

— Ушиблась, и белохалатники одолжили. — не задумываясь, соврала я. После всего произошедшего моя защитная реакция снова включилась на максимум, и я не решилась говорить искренне.

— Будь аккуратнее. Кстати, милую ты девушку нашла.

— Она сама ко мне подошла. Сказала, что новенькая. Слушай, Ян…

— Это ты меня извини, Эрин. Мы друг друга просто неправильно поняли. Забудем? — Ян с надеждой заглянул мне в глаза. Я облегченно выдохнула.

— Забудем. Есть только одно но… — я виновато покосилась на парня.

— Что за но? — спросил обеспокоенно Ян.

— Сегодня на ужине мне придётся тебя ударить.

— Эрин, ты не перестаешь меня удивлять. Зачем меня бить? — Ян возмущенно нахмурился.

— Такие обстоятельства. — я обворожительно улыбнулась.

— Ладно, я не против, чтобы меня ударила красивая девушка. — парень с притворной гордостью расправил плечи. Я шутливо закатила глаза.

Объяснить Яну, зачем это нужно, было несложно. Сложно было подготовиться морально ко второму эксперименту. Я убедилась в том, что белохалатники способны на многое. Если уже дошло до порезов, чего мне ждать на этот раз?

Глава восьмая

Я нервно перебирала пальцами пуговицу на штанах, стоя перед дверью. Остальные испытуемые остались в другом крыле на терапии, а я была одна в тёмном коридоре только с одиноко горящей лампой. Вдох. Выдох. Я не буду себя ранить. Что бы ни случилось, я не причиню себе вреда. Я сильнее этих препаратов.

Дверь издала тихий щелчок и открылась сама. Сегодня даже не пришел белохалатник, обычно провожающий меня на эксперименты. Я подошла к креслу. Мне показалось, что воздух стал гуще и холоднее с прошлого раза. Положив пальцы на кнопку, я вновь посмотрела на своё отражение. Не думала, что выгляжу такой испуганной. Я нахмурилась и быстро надавила пальцами на пластик.

Сначала ничего не происходило. Я не шевелилась, ожидая эффекта. Медленно нарастая, в ушах появился звон. Я потрясла головой, пытаясь избавиться от него. Мир начал расплываться, как в прошлый раз, но я сжала руки в кулаки и уставилась в одну точку, стараясь ухватиться сознанием за реальность. Да, мне платят за эти эксперименты, но это не значит, что я не могу бороться с действием веществ, заставляющих меня вредить себе.

Пол и потолок поменялись местами, глаза намокли от нарастающего напряжения. Я пыталась сохранить хотя бы часть разума, чтобы не утонуть в беспамятстве и не потерять контроль. Всё вокруг завертелось, я потеряла точку, куда смотрела всё это время. Ухватиться за что-то взглядом больше не было возможности. Звон стал громче, черные тени наплыли на меня и утащили за собой в черноту.

Я открыла глаза, не чувствуя дискомфорта. Гудела голова и слегка дрожали руки, но в целом я чувствовала себя хорошо. Оглядела комнату. Стакан нетронутый на подлокотнике, я всё ещё сижу на кресле. На руках не прибавилось порезов. Значит справилась? Или на этот раз у них была другая цель, о которой я еще не знаю?

Дверь за спиной резко распахнулась. Я обернулась. На пороге стоял белохалатник. Я с любопытством вгляделась в его лицо, пытаясь уловить эмоции и угадать по ним исход эксперимента. Но учёный оставался безучастным. До комнаты мы шли в полном молчании, и мне так и не удалось понять, испортила ли я планы белохалатникам. Когда я приложила карту к панели и дверь плавно открылась, учёный шагнул в комнату вслед за мной. Я удивлённо оглянулась.

— Я должен ввести препарат, облегчающий возможный побочный эффект принятых вами веществ. — он приблизился к кровати, указывая на неё рукой. — Ложитесь, пожалуйста, и расслабьтесь. — учёный смотрел холодно и ждал моих действий.

— Это так необходимо? — я не спешила ложиться под иглу.

— Крайне, Эрин Блэр. Два эксперимента в день это вам не шутки. — он склонил голову на бок. Я глубоко вздохнула. Наверное, нет смысла тянуть время. Только вот как предупредить парней, что скорее всего я не буду сегодня в состоянии выходить ночью?

— Можно мне увидеть других испытуемых?

— Совсем скоро отбой, вам уже не успеть. — учёный хмыкнул. Значит не позволит, белый чёрт. Ладно, буду надеяться, что Адам и Ян сами всё поймут. Ну, и постараюсь к ночи прийти в себя. Я сняла кроссовки и легла на кровать, не спуская взгляда с белохалатника. Он вынул из кармана шприц с розоватой жидкостью внутри, протёр ваткой иглу.

Когда за учёным закрылась дверь, я облегченно вздохнула. Место укола неприятно пощипывало. Мне нужно немного подождать, когда белохалатник уйдёт подальше, а потом я пойду искать Адама и Яна, чтобы обо всём с ними договориться.

Я уставилась в гладкий белый потолок, одними губами считая секунды. По телу растекалось тепло и умиротворение. День сегодня был не из приятных, и я действительно устала. «Сейчас только чуточку полежу и встану» — подумала я, закрывая глаза.

***

Утром, только проснувшись, я вскочила с кровати. Протирая глаза, я торопливо побежала в ванную приводить себя в порядок. Уже через несколько минут я вылетела в коридор. Я срочно должна найти Яна или Адама. Белохалатник точно ввёл мне снотворное! А я ничего не успела сказать друзьям. Меня терзало плохое предчувствие, поэтому я спешила, чтобы быстрее убедить себя, что всё в порядке.

Было раннее утро, но в общей комнате уже сидели люди. Они тихо переговаривались, поглядывая на меня. В углу я заметила Мари и Нейта. Они сидели молча, иногда обводя глазами комнату. Я подавила желание подойти к ним. Лучше не рисковать.

Только заметив Яна, который, зевая, открыл дверь, я побежала к нему.

— Ян!

— Доброго утречка, Эрин. Ты сегодня чего-то рано. — парень запустил руку в волосы, пытаясь их поправить. Что, впрочем, не помогло, так как причёска Яна всё равно напоминала воронье гнездо.

— Вы ходили куда–нибудь ночью? Я хотела вас предупредить, но белохалатник вколол мне снотворное.

— Что? Зачем? Они узнали о наших планах?

— Я не знаю! Но мне кажется, что я испортила им эксперимент. Я просто… Решила бороться. — я нервно почесала руку.

— Зачем, Эрин? — Ян с удивлением смотрел на меня.

— Препараты заставляют меня резать руки. — на одном дыхании ответила я, не глядя на парня.

Глаза Яна широко распахнулись.

— Это ужасно! Ты просто обязана прекратить испытания!

— Ян, ответь мне на вопрос, вы выходили ночью?

— Нет. Я видел, как учёный зашёл в твою комнату, ну и сделал выводы.

— Какие выводы ты там сделал… — я недовольно поморщилась. Ян не сдержал усмешки:

— Белохалатники в гости просто так не ходят. А если серьёзно, то я правда считаю, что тебе лучше закончить с этим. — в глазах Яна плясали огоньки возмущения.

— Если я покину Криптенсс раньше срока, мне не выплатят ни копейки.

— Твою ж мышь… Может, всё равно не стоит продолжать?

— Не парься. — бросила я. — О, смотри, кто тоже рано проснулся. — я кивнула в сторону дверей, где появился Адам.

— Утречка. — произнёс парень, подойдя к нам неспешной походкой, держа руки в карманах.

— И тебе. Белохалатник вколол Эрин снотворное. Вот для чего он заходил. — Ян развёл руками.

— Я так и понял. Эрин, вчера, во время твоего эксперимента, около комнаты испытаний вертелись учёные. Слетелись, как стервятники.

— Значит у меня всё же получилось не подчиняться действию препаратов… — задумчиво пробурчала я.

— Что говоришь? — Адам шагнул ближе, не расслышав мои последние слова. Я качнула головой, и махнула рукой в сторону столовой. Не хочу ничего объяснять, по крайней мере пока что. Двери медленно разъехались в стороны, призывая идти на завтрак.

Когда мы приступили к завтраку, а именно к ленивому ковырянию ложками в каше, к нашему столу приблизилась Роксан.

— Доброго вам утра! Можно я сяду? — девушка смотрела только на меня, нервно покусывая губу.

Я кивнула, двигаясь.

— У тебя сегодня первый эксперимент? Волнуешься? — поинтересовалась я, положив на язык горячую массу.

— Немного. — Роксан дёрнула плечами, опуская глаза.

— Всё будет в порядке, не переживай. — Ян ободряюще улыбнулся девушке, но потом мы украдкой обменялись обеспокоенными взглядами. За эти несколько дней нам довелось узнать, что всё в порядке будет вряд ли. Я поёжилась, представив, как Роксан из милой девушки превращается в бесчувственную марионетку. Кстати, об этом…

— Вы заметили, что среди всех испытуемых только мы четверо не стали странными?

— Или это мы странные, а они в полном порядке. — Адам пожал плечами. Я фыркнула, глядя на него.

— Они все знают моё имя, но что насчёт ваших? — я обвела глазами остальных.

— Я здоровался только с теми, с кем знаком. — Ян хмуро почесал подбородок.

— Это нужно проверить! — выпалила Роксан. Я с удивлением взглянула на неё. Девушка права: получив ответ на этот вопрос, мы станем чуть–чуть ближе к разгадке. Хотя я уже не понимаю, до чего хочу докопаться. Вопросов так много, что все они, словно частицы в Броуновском движении, беспорядочно мелькают в голове, не срастаясь в единую картину. Почему мы с Нейтом причиняем себе вред? Делают ли так другие испытуемые? Почему большинство ведёт себя странным образом? Может быть, учёные просто проверяют, отдают ли себе отчёт испытуемые под действием препаратов? И стоит ли мне в это лезть, если через пару дней я уже отправлюсь домой? Отношение белохалатников к испытуемым, угрозы, ночные тайны, странное поведение окружающих, ужасы экспериментов, — всё это заставляет задуматься, но почему я должна с этим разбираться?

С другой стороны, если здесь происходит что-то незаконное, это нужно предать огласке. Испытуемым может грозить опасность даже с учётом того, что все сами подписались на участие. Тот же Нейт: я почти незнакома с ним, но перемены в его поведении настолько яркие, что их невозможно не заметить. Конечно, есть вероятность, что это побочные эффекты препаратов, но что если нет? Что если ему нужна помощь, как и всем остальным людям? Никто в Рейдеме не знает, что тут происходит, никто не может проверить, все ли действия Криптенсса законны. Именно поэтому нет ничего плохого в том, чтобы постараться что-то разузнать. Мало ли что.

— Ты о чём так задумалась, Эрин? — Ян легонько толкнул меня в плечо.

— А? Да так, ни о чём. Давайте после завтрака расспросим людей, пока все не разошлись на эксперименты?

***

В гостиной было тише, чем обычно. Адам и Роксан упорхнули по своим делам, а мы с Яном занялись «детективными» делами. Парень кивнул на одного из испытуемых, сразу же, как мы остановились посреди гостиной.

— Смотри, вон тот черноволосый парень мой знакомый, и вон тот кудрявый тоже. Остальных я не знаю.

— Давай подойдём к девушкам на правом диване? — предложила я, неуверенно шагнув вперёд. Ян кивнул, и мы приблизились к диванам. Испытуемые сразу подняли на нас глаза, прервав разговор. Я узнала в них тех девушек, что играли в теннис, когда я впервые заметила Роксан.

— Доброго дня, можно отнять несколько ваших минут? — дождавшись кивка, Ян продолжил, — мы хотели бы познакомиться с другими испытуемыми, поэтому и подошли к вам. Как вас зовут?

— Я Аманда, а это Риверия. — тёмненькая девушка кивнула на свою собеседницу.

— Можете рассказать о себе? — обворожительно улыбаясь, попросил Ян. Я была благодарна ему за то, что разговоры он взял на себя. Девушки переглянулись. Взгляд Аманды остановился на мне.

— Тебе можем, а ей нет. Я слышала, что Эрин докучает другим испытуемым. — произнеся это, она резко отвернулась. А у меня под ногами качнулась земля. Ян обеспокоенно коснулся моего плеча, но я сбросила его руку.

— Тогда я пойду. Приятно было познакомиться… — я пошла прочь, не оборачиваясь. Без промедлений вылетела в коридор. Не хочу никого видеть. Я проклята? Что со мной не так? Почему я становлюсь изгоем в любом обществе, где оказываюсь? Что я делаю неправильно? Я хотела помочь этим людям, вытащить их из Криптенсса, если им грозит опасность. А по итогу столкнулась с тем же осуждением и неприятием, как и всегда. Нет, люди всё-таки последние подонки, с которыми лучше не связываться.

Внутренний голос пытался сказать мне, что испытуемые не осознают свои действия, и их слова объясняются случаями с Мари и Нейтом. Но безнадежность накрыла меня волной. Впервые после приезда в Рейдем у меня появилась какая-то новая жизнь, пусть и такая странная. И появились люди, вставшие на мою сторону. А теперь я не знаю, значило ли это что-то.

Наверное, я просто обманываю себя. В каждом кругу людей есть один человек — брошенка, который, в общем-то, никому не нужен. Выходит, что роль этого человека отведена мне. Судьба это или что-то другое, я не знаю, но факт остаётся фактом. Чем-то я не подхожу другим людям, чем-то я им докучаю. Я странная. Я неправильная.

Осознав, что за мыслями я дошла до конца коридора, я замерла. В комнату возвращаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Почему это так ошарашило меня? Я всегда знала, что я изгой, но в последнее время мне хотелось верить, что это не так. Видимо, я слишком заигралась в дружбу, и пора возвращаться в свою одинокую, но безопасную жизнь.

Я внезапно осознала, как сильно хочу в свою квартиру. Налить в термос горячего чаю, выбраться на крышу и остаться там разглядывать звезды. Я хотела вернуться к своей жизни отшельника.

Взгляд упал на электронные часы под потолком. Пора было идти на эксперимент. Я горько рассмеялась.

***

У двери меня уже ждал учёный. Все прошлые разы он даже не смотрел на меня, а теперь не отрывал внимательного взгляда. Я почувствовала себя животным в зоопарке, которому некуда деться от изучающих глаз. Белохалатник пригласил меня внутрь.

В который раз я села на кресло, в который раз уставилась на своё отражение. Но смотрела не на себя, а бегала глазами, будто пытаясь разглядеть за стеклом лица учёных, хотя прекрасно понимала, что увидеть их не смогу.

Нажала на кнопку. Меня снова накрыло ощущением невесомости, закружилась голова. Всё повторялось. Я сжала зубы. Осталось немного потерпеть и всё это закончится. А потом я вернусь домой, поступлю в другой универ и… Перед глазами всё поплыло, мир качнулся и исчез.

Тошнота, тяжесть, головокружение, — всё это я ощутила в первые секунды после того, как очнулась. Мне даже не пришлось открывать глаза, чтобы почувствовать на левой руке бинт. На этот раз я проиграла. Я резко встала и, не осматриваясь, вышла из комнаты. Меня никто не провожал до комнаты, и я была этим вполне удовлетворена.

Перешагнув порог комнаты, я сразу размотала бинт на второй руке. Порезов не было, только несколько царапин. Но на этом эксперименте я не боролась, не программировала себя, и всё равно воспротивилась действию препаратов? Я улыбнулась. Ещё не всё потеряно. Хотя, не исключено, что всё это входит в планы белохалатников, и я, даже не зная об этом, играю по их правилам.

Оставшееся время я провела в своей комнате, не выходя даже на обед. Мне никого не хотелось видеть. Лёжа на кровати и глядя в потолок, я пришла к мысли, что просто дождусь конца недели и отправлюсь домой. Я пускаю всё на самотёк, пусть в Криптенссе белохалатники творят свои грязные дела, это уже не мои заботы.

***

Когда я зашла в столовую, на меня повернулось несколько лиц. Переговоры стали тише. Я передернула плечами и пошла к нашему столику, глядя только на Яна, уже сидящего там.

— Эрин, ты…

Я сразу же перебила парня:

— Что-нибудь полезное удалось узнать?

— Все знают наши имена. — Ян жалостливо вздохнул, глядя на меня.

— Не удивительно, впрочем. — я пренебрежительно качнула головой. Повисло напряженное молчание. Я ускорилась, стараясь быстрее доесть, чтобы вернуться в комнату.

— Эрин, та девушка сказала так только из-за произошедшего с Мари.

— Я знаю. — я выдавила жалкую улыбку.

— Нет, правда. Аманда, или как там её, не сказала бы такого, будучи в нормальном состоянии. — Ян коснулся моей руки.

— Я знаю, Ян. Я всё это понимаю. — холодно произнесла я. Он замолчал, опустив глаза в тарелку. Я заметила у входной двери Адама и поднялась с места. Ян вздохнул и проводил меня взглядом, пока я относила тарелку к грязной посуде. Краем глаза я заметила, как недоуменно на меня смотрит Адам и что-то спрашивает у Яна. Я веду себя странно по отношению к ним, но какая разница, если осталось быть здесь всего два дня?

На терапии я чуть не уснула. Задумалась о своём и не заметила, как начала отключаться. После этого в коридоре меня встретил Ян.

— Мы устраиваем сегодня ночную вылазку?

— Мм… — я запнулась. — Нет, наверное, нет. — я вежливо кивнула ему, медленно отходя в сторону.

— Эрин, что с тобой происходит? — Ян остановил меня, схватив за руку.

— А что не так? — я включила дурочку, мысленно умоляя Яна от меня отцепиться.

— Когда ты ушла из общей комнаты, на тебе лица не было. Ты не выходила до ужина, а потом сбежала из столовой, даже не поговорив с Адамом.

— А зачем мне с ним разговаривать?

— До сегодняшних событий ты находила для этого причины. За обедом я видел в твоих глазах настрой, ты была уверена в своих силах, а что теперь? Теперь я вижу перед собой подавленного человека, который отчаянно пытается спрятаться ото всех в панцирь.

— Значит тебе плохо удалось меня узнать, вот и всё. Я сейчас такая, какая обычно. А теперь отпусти меня, пожалуйста. — я дёрнулась в сторону.

— Нет, Эрин, пока ты не поговоришь со мной, я тебя не отпущу.

— Я куратору пожалуюсь. — я повела плечами с невозмутимым лицом.

— Ты этого не сделаешь. — твёрдым тоном сказал Ян, вынуждая меня встретиться с ним глазами. Я хотела ответить что-нибудь язвительное, но он ведь прав. Я этого не сделаю. Заметив моё смятение, Ян улыбнулся краешком губ:

— Ну вот, видишь. Я убедил тебя, что ты можешь высказаться мне?

— Нет. — я тяжело вздохнула. Внезапно навалилась какая–то усталость. Почувствовав, что моя рука обмякла, Ян ослабил хватку.

— Ты знаешь, зачем нужны друзья? Чтобы было кому доверить свои переживания. А если ты прячешь их в себе, то очень быстро закрываешься. — Ян вдруг стал серьёзным, — очень немногие готовы ждать, пока ты снова высунешься из своего панциря. В основном, человеку достаточно увидеть, как перед его носом закрывается дверь или услышать резкие слова в свой адрес. Люди не будут искать причины, почему ты так сделала, они просто уйдут. Ты этого хочешь? Постоянно прячась ото всех, ты всегда будешь одинока.

— Мне может комфортно в одиночестве… — вяло возразила я.

— Что-то мне не верится. Даже самым закрытым людям нужно общение, хотя бы чуть-чуть. Просто доверься мне. Я не прошу тебя рассказывать о своих проблемах и страхах, позволь мне просто быть рядом, чтобы не разрешать тебе прятаться ото всех. Ладно? — Ян выжидающе смотрел на меня. А я не могла отвести от него взгляда, пытаясь переварить услышанное. Хотелось вырваться, убежать, спрятаться и просто переждать эти события. Но Ян говорил о чём–то странном. Казалось, что он показывает мне мир с той стороны, с которой я никогда его не видела. Хотя нет, наверное, видела. Но очень давно. До того, как уехала мама.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросила я, отводя взгляд.

— Потому что ты кажешься мне хорошим человеком, и я думаю, из нас вышли бы неплохие друзья. — Ян шутливо стукнул меня в плечо.

— Ладно. — я поморщилась и тихо добавила, — спасибо.

— Кстати, Эрин… — окликнул меня парень, когда мы уже разошлись на приличное расстояние и теперь замерли: он у дверей в гостиную, а я посреди коридора. — Я говорил, как тебе идёт эта синяя прядка?

Я открыла и сразу же закрыла рот, растерянно глядя, как за Яном закрывается дверь.

Сегодня мне удалось заснуть не сразу, но я не жалела, что всё-таки отказалась устраивать вылазку этой ночью. Мне хотелось полежать в тишине тёмной комнаты и всё обдумать. Мыслей в голове было очень много, и их стоило разложить по полочкам.

Глава девятая

Проснувшись, я долго лежала с закрытыми глазами, обдумывая события вчерашнего дня. Ощущение было такое, будто я и не спала вовсе, всю ночь гоняя в голове мысли.

На завтрак я решила не идти. Я чувствовала себя разбитой, вылезать из-под одеяла не хотелось до самого вечера. Но над головой мечом висели обязательства, подведённые моей же рукой.

Ближе к обеду я всё-таки поднялась. Выскользнув из комнаты, я увидела белохалатника, неторопливо шагающего по коридору. Не успев отдать себе отчёт, я двинулась за ним. Этого учёного я, кажется, видела один раз. Он подходил к нам в столовой, когда говорил про оздоровительный кефир. Белохалатник шёл размеренно, глядя перед собой. Остановился только перед дверью в общий зал, посмотрев на часы. Я замерла вместе с ним, ожидая, когда он пойдет дальше.

Когда я зашла в гостиную, дверь, ведущая в другое крыло, закрылась, спрятав мелькнувшие полы халата. Я тут же поспешила следом, мельком осматривая комнату. Испытуемые вяло переговаривались, сидя на диванах.

Следуя за учёным, я дошла до конца коридора, оказавшись около массивных дверей со странными символами, которые видела раньше. Белохалатник достал из кармана карточку и зашёл внутрь. Дверь закрылась, поглотив учёного и его тайны.

В моей голове созрел безумный, но хороший план. Нужно поделиться им с Яном. Я направилась в спортзал, ожидая встретить там парня.

Яна я нашла стоящим около тренажёра и мило беседующим с Роксан. Подавив ухмылку, я пошла к ним.

— С самого утра в зал?

— Самое утро у тебя, соня. — Ян лучезарно улыбнулся, обернувшись ко мне. Роксан моментально потупилась и лишь приветливо кивнула. Я уже собиралась поделиться своим планом, но вовремя остановилась.

— Где Адам?

— Не знаю, после завтрака смылся куда-то. Наверное, у себя в комнате. — Ян задумчиво качнул головой. Сегодня он выглядел ещё более потрёпанным, чем обычно, если это вообще возможно. Время близилось к обеду, а парень как будто бы только-только поднялся с кровати, ещё не успев проснуться. Почувствовав, что я смотрю, Ян перехватил мой взгляд. Я неловко откланялась и поспешила в гостиную. И почему Ян такой сонный? Не спал ночью?

Едва я толкнула дверь общей комнаты, как сразу же наткнулась на Адама. От неожиданности я даже вздрогнула, на несколько секунд утратив дар речи.

— Эрин, ты как себя чувствуешь? — сразу же спросил Адам, — вчера выглядела… Не очень. — он отвёл глаза, потирая руками шею. Я не сдержала улыбки. В груди шелохнулось что-то тёплое от осознания, что за меня кто-то переживает.

— Не очень? Интересно, не очень хорошо или не очень плохо? — хитро спросила я и добавила, — я в порядке.

— Это хорошо. Ян, наверное, в зале уже. Не хочешь пойти? — Адам облегчённо выдохнул.

— У меня есть для тебя предложение поинтереснее. — я с предвкушением прикусила губу. Раз уж всё катится чёрт знает куда, почему бы не поразвлечься немного?

Адама долго уговаривать не пришлось. Уже через несколько минут мы стояли за поворотом коридора в ожидании белохалатника. Пальцы слегка дрожали от нарастающего внутри тревожного предвкушения. Я чувствовала себя ребёнком, которому очень страшно получить от взрослых, но желание совершить шалость перевешивает этот страх. Какова вероятность, что у нас всё получится и нас не раскроют? Полагаю, крайне маленькая.

Как только я увидела выходящего из дверей учёного, легонько толкнула Адама локтем, привлекая его внимание. Белохалатник всё так же неторопливо вышел, положил карточку в карман и направился вверх по лестнице. Оставалось выждать нужное время.

— Хороший пёсик. — ласково сказала я, гладя Адама по волосам. Секундное смятение в его глазах сменилось шуточной обидой.

— Беги, а то покусаю. — Адам подкрепил слова рычанием. Весело хихикнув, я толкнула парня в плечо и бросилась бежать по коридору. Сзади тут же послышались шаги и ругательства. Не разбирая дороги, я неслась по коридору, задыхаясь от смеха. Обернувшись, чтобы посмотреть на Адама, пытающегося меня догнать, я не заметила, что впереди шёл белохалатник, и на всей скорости врезалась в него. Адам, к тому моменту почти догнавший меня, не успел остановиться и налетел на нас.

Поднимаясь с пола и отряхиваясь, я с видом нашкодившего кота извинялась перед учёным. Он бросал на меня недовольные взгляды, потирая ушибленные колени. Адам, как ни в чем не бывало, улыбался, поправляя одежду.

— Мне казалось, что среди испытуемых нашего проекта нет детей… — учёный фыркнул.

— Простите нас, пожалуйста. Больше бегать по коридорам не будем. — я покосилась на Адама, как бы прося его подтвердить мои слова.

— Да, мы просим прощения за свою выходку. — я глазах Адама сверкнула хитринка. Белохалатник закончив отряхиваться, смерил нас холодным взглядом:

— Ваше счастье, что у меня нет времени разбираться с вами. — последний раз осмотрев халат на предмет грязи и не обнаружив ее, учёный пошел по коридору. Подождав, когда он отойдет на приличное расстояние, я сказала Адаму:

— Ну как?

— Подойди.

Я неуверенно шагнула ближе к парню.

— Всё удачно, Эрин. — Адам вложил мне в руку пластиковую карточку.

Я счастливо выдохнула, с трудом удержавшись от желания заключить Адама в объятия. Меня обуревали такие облегчение и лёгкость, каких я давно не испытывала. Даже голова закружилась на несколько мгновений.

Мы разыграли весь этот спектакль только ради того, чтобы добыть карту доступа. План, конечно, несуразный, и мог обернуться чем-то ужасным. Но это первое, что пришло мне в голову, когда я увидела белохалатника у двери. К тому же, если бы этот план был плохим, разве он бы сработал?

— Днём заходить туда опасно, наверняка там много белохалатников, которые быстро нас заметят. — говорил Адам, пока мы шли к общей комнате.

— Ты прав, но какие шансы, что белохалатник не обнаружит в ближайший час, что карты нет?

— Думаешь, эта карта от всех дверей? — Адам скептически хмыкнул.

— Вряд ли, но где тогда остальные карты?

— Наверное, он хранит их в другом кармане или где-то ещё. Ты что, предлагаешь идти прямо сейчас?

— Несложно догадаться, что если что-то пропало из твоего кармана, то это что-то у придурков, так неожиданно врезавшихся в тебя в коридоре.

— Может, этому мегамозгу такие размышления сложно даются. — Адам ухмыльнулся, но я без улыбки покосилась на парня. — Ладно, допустим. Не факт, что белохалатник быстро заметит пропажу карты. А вот то, что за той дверью много учёных — практически факт. Я думаю, что стоит спрятать карту где-нибудь. Если до вечера на нас вдруг падут подозрения, карты у нас не окажется, и придется учёному списывать потерю на свою невнимательность.

— Адам, но ведь ночью учёных может стать только больше. Мы ведь даже не знаем, что находится за дверью. — произнесла с беспокойством я.

— Мы не знаем, но хотим туда попасть. Не можем быть уверены в том, что не попадемся, но всё равно идём на это. Как-то глупо получается.

И несмотря на это, ты всё равно горишь желанием пробраться за дверь, не так ли?

— Ладно, Адам. Твоё счастье, что у меня нет времени разбираться с тобой. — я невесело улыбнулась. Парень тихо посмеялся, открывая передо мной дверь гостиной.

— А тебе не показалось странным, что…

— Ты про слова учёного касательно детей? — не задумываясь, продолжила я. И только через секунду оторопела, осознав как быстро мы с Адамом друг друга поняли.

— По всей видимости это не просто оговорка по Фрейду. Если в Криптенссе действительно есть дети, эти мерзавцы должны ответить… — голос Адама угрожающе понизился. Я удивленно выдохнула: до этого момента мне не удавалось увидеть, как Адам злится.

— Может учёный сказал это в том смысле, что мы ведём себя как дети? Не имея в виду конкретно Эквилибриум, отдельно взятый. — осторожно предположила я.

— Сомневаюсь. — зло выдохнул Адам.

Я уже почти решилась спросить парня, почему это его так цепляет, но в этот момент в гостиную вошли Ян и Роксан. Мельком я отметила, что эта парочка подозрительно быстро спелась: они шли, буквально касаясь друг друга плечами, шумно болтая безо всякого стеснения.

— О, ребят. — Ян заспешил к нам. — Где пропадали?

— Были дела. — Адам загадочно улыбнулся, встретившись со мной взглядом. Ян на это только хмыкнул.

— Я уже сказала Яну… — Роксан с лёгкой улыбкой посмотрела на него и продолжила:

— Видели дверь в конце коридора в левом крыле?

Я переглянулась с Адамом, закусив губу.

— Видели. — губы Адама растянулись в широкой улыбке. Я не очень понимала, какую игру ведёт этот беловолосый парень, но вмешиваться не стала.

— Не хотите туда попасть? — глаза Роксан хитро заблестели. Я вновь посмотрела на Адама, он улыбался мне. Почему Роксан так резко включилась в наши «игры в детективов»? Вот только что она робко спрашивала про эксперименты, а теперь предлагает пробраться на запрещённую часть этажа. Видимо, Ян что-то ей рассказал. И когда только успел? Пожав плечами, я кивнула.

***

Я спрятала карточку под столом в столовой. Даже если там есть камеры, вряд ли кто-то обратит внимание, что я опустила руку и коснулась стола снизу. А вот если бы я стала что-то прятать в гостиной или в своей комнате, это уже могло бы показаться подозрительным. Мы решили забрать её за ужином, а ночью уже воспользоваться. И постараться не попадаться на глаза белохалатникам.

Отобедали мы в приподнятом настроении. То ли так сказывалось осознание скорой вылазки, то ли приближение конца срока в Криптенссе, — в любом случае, мы были самым шумным столиком. Даже Роксан, самая молчаливая из нас, начала раскрываться, демонстрируя новые стороны характера. Мне начинало казаться, что не такая уж она и скромница, судя по шуткам и комментариям.

После обеда ко мне подошел Ян. Я собиралась пойти в свою комнату, чтобы отдохнуть перед экспериментом, но он остановил меня.

— Эрин, всё в порядке? — парень смотрел на меня с тревогой. Я вопросительно изогнула бровь, не понимая, к чему такой вопрос.

— Да, вроде всё нормально. Почему ты спрашиваешь?

— Ну, я боялся, что ты из-за Роксан… — Ян замялся.

— Я не понимаю тебя, что не так с Роксан?

— Ты так быстро ушла из зала, я думал, что обидел тебя чем–нибудь. — Ян почесал затылок. Кажется, это его странная привычка.

— Подожди, чего? Нет, я просто не хотела вам мешать, да и были другие дела. — я непонимающе передёрнула плечами.

— Вот об этом я и говорю! — неожиданно громко воскликнул Ян.

— Ян, слушай, ты что-то странное вбил себе в голову. А я хочу успеть зайти в комнату до эксперимента. Давай поговорим потом, ладно? — я начала раздражаться.

— Ты можешь со мной всем делиться, я пойму и выслушаю, помнишь?

— Помню, помню… — пробурчала себе под нос я, отходя от Яна.

***

Перед экспериментом я чувствовала сильное волнение. Что на этот раз? Препараты заставят меня разбить стакан об голову или что? Перспектива снова сунуть голову в капкан мало радовала, и на эксперимент я шла понуро.

Около двери комнаты испытаний стоял белохалатник, всегда сопровождающий меня на эксперименты. Я молча подошла к нему. Стоя в ожидании, я невольно всмотрелась в лицо учёного. Из-за стекол очков на меня смотрели уставшие глаза. Его лицо казалось сухим: череп явно выступал под кожей, морщины ложились глубокими линиями, добавляя внешне лет пятнадцать, не меньше. Интересно, что вынуждает его работать на последнем издыхании. Личный интерес или сказочная зарплата?

Я смотрела на иглу, замершую над моей исколотой веной. И как только моя рука, да и в целом организм, выдерживает такое издевательство над собой?

Я медлила. В груди поднимался страх, цепкими коготками крадущийся по коже. Я начала бояться этой комнаты. Наверное, потому что именно в ней я теряю контроль над собой, а это — одна из самых пугающих вещей.

В ожидании эффекта, я вцепилась в подлокотник свободной рукой. Прошло несколько секунд, а может и минут, не знаю. У меня исчезло чувство времени. Но одно я знала точно — ничего не происходило. Я ждала головокружения, потерю ориентации в пространстве и всех остальных симптомов. Однако, я просто сидела на кресле и смотрела в пол.

Через некоторое время механизм, удерживающий правую руку, разъехался, а за спиной открылась дверь. Я обернулась, недоумевая. В коридоре стоял белохалатник, приглашая меня выйти.

— И это всё? — себе под нос прошептала я.

Удивляясь и с интересом поглядывая на учёного, я дошла до своей комнаты. Как только за мной закрылась дверь, я уже вслух спросила:

— И что это, чёрт возьми, было?

***

На ужине мы все выглядели, как школьники, которые напакостили и боялись, что их раскроют. Я вздрагивала каждый раз, когда видела белохалатника, заходящего в столовую. Остальные за столом роняли вилки и тихонько ворчали.

Когда в столовой возник тот самый белохалатник, у которого мы стащили карту, я нервно хихикнула. Ян шикнул на меня, а Адам, в свою очередь, с широкой улыбкой обернулся на учёного. Не удержавшись, я пнула парня под столом. Адам едва заметно качнул головой и беспечно вздохнул. Белохалатник обошёл несколько столов, и теперь направился к нам. «Вот и кончились шутки, цирк уезжает» — подумала я, откидываясь на спинку стула.

Когда учёный остановился около нашего стола, мы в полном молчании смотрели на него в четыре пары глаз.

— Доброго вечера. Хочу вас уведомить, что начиная с этого дня, каждый вечер после терапии будет совершаться обход по всем комнатам. Мы с коллегами должны проверить ваше самочувствие и состояние комнаты. — замолчав, учёный окинул нас четверых взглядом, задержавшись на Адаме. Затем продолжил:

— Спасибо за внимание. Приятного аппетита. — и пошел к следующему столу. Подождав, когда он отойдет на приличное расстояние, мы шумно выдохнули.

— Я думала, нам конец… — сдерживая смех, сказала я.

— Хочу вас уведомить, что вы воры поганые. И отдайте карту, сволочи! — хихикнул Ян, филигранно пародируя белохалатника. Не удержавшись, парень начал смеяться, а за ним и мы. Это привлекло внимание всех испытуемых в столовой, но в тот момент нам было всё равно.

***

— А если говорить серьёзно, я подозреваю, что комнаты будут проверять на предмет утерянной карты. — сказал Ян, когда мы пришли в гостиную.

— Почему же только карты? Мало ли, что мы можем спрятать под подушкой. — возразил Адам.

— Если они будут проверять комнаты, значит там нет камер. Так что ли?

— Может и есть. Увидели белохалатники, например, что некая Эрин Блэр спрятала за раковиной кусочек хлеба из столовой, теперь идут изымать. — Адам криво улыбнулся.

— Почему сразу я? — пробурчала я, не разделяя искромётный настрой парней.

— Ты сегодня какой-то разговорчивый, Адам. — Ян изогнул бровь, сложив руки на груди.

— Волнуюсь перед ночной пробежкой. — парень показательно размял руки и улыбнулся, но его глаза остались серьёзными.

***

Белохалатник действительно пришел перед отбоем. Поинтересовался моим самочувствием, осмотрел комнату. Зашёл в ванную, открыл душевую кабинку, заглянул внутрь. Потом посмотрел на меня. Я улыбалась, нервно перебирая в руках кончик покрывала. Пластиковая карта в кармане будто прожигала ткань штанов и кожу насквозь.

Наконец учёный соизволил покинуть мою обитель. Я с облегчением откинулась на подушку. Да уж, то, что мы затеяли — безумие, но предвкушение этой авантюры вызывает во мне волнительную радость. И ведь я пойду не одна, а с компанией. С людьми, которые сами вызвались отправиться со мной в неизведанный уголок Криптенсса, слабо представляя, чем это может обернуться. Что может быть приятнее?

Я стояла в ванной, наслаждаясь холодной водой, стекающей по коже. Решила освежиться перед бессонной ночью. Я заранее засунула ткань в механизм двери, чтобы не пропустить момент, когда они закрываются. С остальными мы договорились встретиться в общей комнате ровно в час.

По коже бежали мурашки, когда я задумывалась о камерах, которые скорее всего есть во всех помещениях, наверняка с функцией ночного видения. Страшно, что мы будем как на ладони у белохалатников, страшно, что они появятся из темноты, пощёлкивая шприцами со снотворным или чем похуже.

Я тряхнула головой, выходя из душа и наскоро натягивая штаны. Сейчас не время давать волю фантазии. Мы уже решили пойти на это, обратного пути нет. Тем более, что карта у меня. Я снова поёжилась, касаясь пальцами плоского предмета через ткань. Осталось не так много времени до выхода, нужно всё подготовить.

Когда оставалось пять минут до назначенного времени, я щёлкнула выключателем, погрузив комнату во тьму. На ощупь добралась до двери, навалилась плечом. В коридоре была почти полная темнота, но в конце около лестницы горела одинокая лампа. Не забыв засунуть ткань назад, я прикрыла дверь. Оглядевшись, я глубоко вздохнула и двинулась в сторону общей комнаты. Шла медленно, стараясь издавать как можно меньше шума.

На этаже было тихо, только иногда раздавались какие-то шорохи, иногда звуки издалека. Как бы тихо я не шагала, эхо разносилось по всему коридору, заставляя моё сердце судорожно биться. Я постоянно оглядывалась, боясь увидеть в конце коридора силуэт в белом халате. Постаралась идти ближе к стене, чтобы меня не было видно. До двери в гостиную оставалось недалеко, но это расстояние казалось мне огромным.

Лампочка исчезла за поворотом, теперь я двигалась в кромешной тьме. Фантазия начала рисовать перед глазами немыслимые силуэты. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Одновременно хотелось и замереть, будто растворившись в черноте, и сорваться с места как можно быстрее. Кровь стучала в ушах, правой рукой я сжимала край футболки. У меня было желание оглянуться, но я боролась с ним, зная, что всё равно ничего там не увижу, кроме нарисованных моим воображением чудовищ.

Я начала уже сомневаться, что иду по коридору, а не по черному тоннелю своего сознания, когда наконец напоролась на дверь. И как только белохалатники ходят по этим коридорам? В Криптенсс берут на работу только тех, у кого от рождения ночное зрение? Я слабо улыбнулась: раз продолжаю шутить, значит пока всё под контролем.

Медленно и аккуратно я потянула ручку на себя. Я почти не создала шума, но, когда уже переступила порог общей комнаты, рука сорвалась, и дверь с размаху влетела мне в спину. Я прижала руку ко рту, сдерживаясь от возгласа. Ладно, по крайней мере дверь, благодаря мне, закрылась беззвучно.

В столовой тоже горела одна лампочка. Я видела её сквозь стекло в двери. Но света от лампы было так мало, что гостиная освещалась лишь на малую часть, все диваны и теннисный стол оставались во тьме. Замерев и выждав полминуты, я шагнула вперед. Звуков не последовало. Слышались только неясные шорохи справа, но я надеялась, что это просто разыгравшееся воображение. К тому же, ребята должны быть где-то здесь.

— Эй! — еле слышным шёпотом произнесла в темноту я. Мне никто не ответил. Я повторила еще раз, но уже громче. Ничего не произошло. Я почувствовала, как побежали по коже мурашки. Сейчас я чувствовала себя как в детстве, когда боишься высунуть голову из-под одеяла и увидеть монстра, нависшего над тобой.

Я хотела пойти дальше, преодолевая дрожь в коленях, но в этот момент справа раздался громкий чёткий звук, и кто-то схватил меня за руку.

Я поняла, что сейчас либо у меня остановится сердце, либо я грохнусь в обморок, и наш план провалится, не начавшись.

— Бу! — послышался тихий шёпот и последующий смешок.

— Ян, чёрт тебя подери, ты придурок, скажи мне? — еле сдерживаясь, прошипела я.

— Ну смешно же вышло. — парень отпустил мою руку и хихикнул.

— Я тебе сейчас такое смешно покажу, крыса ты подопытная, ты у меня смеяться больше никогда не сможешь. — я шагнула вперед, шаря в темноте руками в поисках Яна для воплощения своих угроз в жизнь.

Дверь левого крыла медленно открылась. Я замерла, повернув голову в ту сторону, сразу забыв про Яна. Послышались тихие шаги, а затем шёпот:

— Ребят, это вы тут шумите?

— Адам, как хорошо, что это ты. — я выдохнула, приложив руку к груди.

— Кто-то после такой весёлой ночи долго не сможет спать в темноте. — Ян усмехнулся, на всякий случай отходя от меня на безопасное расстояние.

— Вы слишком бодрые для часа ночи. Успокойтесь. — спокойный голос Роксан возник ниоткуда. Я даже не знала, что она уже здесь.

— Раз все в сборе, можем выдвигаться? Эрин, карта у тебя?

Я кивнула, но вовремя вспомнила, что меня не видно и ответила уже вслух.

— Стойте, стойте! — Ян положил мне руку на плечо, — подойдите сюда все.

Я недоумённо уставилась на его еле заметный силуэт.

— Давайте сюда свои руки. Ну же, Адам, Эрин. — после некоторой возни и успешной попытки притянуть мою руку ко всем остальным, Ян продолжил, — а теперь на раз-два-три говорим «мы команда» и поднимаем руки вверх.

— Что за детский сад, Ян? — недовольно фыркнула я, намереваясь убрать руку из центра нашего импровизированного круга.

— Ну, пожалуйста, Эрин, отключи свой скептицизм хоть на секунду. — заныл Ян, покрепче ухватив моё запястье. Я закатила глаза, но всё же поучаствовала в этом нелепом тимбилдинге.

— Теперь мы можем заняться делом? — недовольно спросила я, засовывая руки в карманы.

— Да. — ответил Ян голосом довольного кота, объевшегося на халяву сметаной.

Двигаясь друг за другом и при необходимости держась за руки, мы направились к заветной двери. В коридор левого крыла попали бесшумно, теперь шли почти что на цыпочках.

На этаже не было полной тишины. Кроме наших шагов и сбитого дыхания часто слышались шорохи. Я списала это на звуки от других испытуемых, находящихся в своих комнатах. Они сейчас беззаботно спят в отличии от нас, идиотов, пробирающихся чёрт знает куда. Неожиданно ко мне пришла запоздалая мысль, что зря мы пошли все вчетвером, гораздо больше было бы толку, например, от двоих людей.

Свернув за угол, мы наконец увидели дверь. Над ней висела длинная вытянутая лампа, освещавшая внушительную часть коридора. Оглянувшись на остальных, я даже смогла увидеть их очертания. Молча кивнув друг другу, мы медленно пошли вперёд. Чем ближе мы подходили к двери, тем громче колотилось сердце. Внутренний голос твердил о том, что ещё не поздно развернуться и уйти, пока эта возможность есть. Может, мне и стоило его послушать, но было ощущение, что остальные считают иначе, а пытаться переубедить их в данной обстановке — не самая лучшая идея.

Только около самой двери я смогла разглядеть лица ребят. Все выглядели сонными и потрепанными, будто вздремнули перед вылазкой. Я неловко поправила волосы, понадеявшись, что не выгляжу так же.

— Давай, Эрин. — ухо обжёг шёпот Яна.

— Готовы? — я повернулась ко всем. Получив утвердительные кивки, я достала карточку из кармана. Подавляя разбушевавшееся волнение, я коснулась сенсора. Дверь щёлкнула и медленно открылась перед нами.

Я увидела коридор. Почти такой же, по каким мы ходили каждый день. На потолке горели все лампы, освещая каждый сантиметр пространства. По обеим сторонам шли ряды дверей, дальше коридор расходился на ответвления.

— Ну… И куда? — сдавленно спросила я.

— Вперёд. — улыбнулась Роксан и первая пошла по коридору. Я поразилась ее решительности. Девушка стремительно трансформировалась из милой и робкой новенькой в уверенную в себе пантеру.

На панелях около дверей горели самые разные названия. И лаборатории, и хранилища, и лаборантские, и… операционные? Я даже остановилась, в недоумении глядя на дверь передо мной. Зачем проекту «ЭК» операционная? Восстанавливать испытуемых после неудачных экспериментов? За стеной послышались невнятные звуки. Только сейчас я обратила внимание на то, что тишина исчезла, и теперь нас окружал гомон голосов и другой шум, как если бы мы внезапно попали в улей.

— Почему белохалатники жужжат, как пчёлы? — Адам поморщился. Я удивлённо покосилась на него. Не читает ли он ненароком мои мысли?

— Надо заглянуть за какую-нибудь дверь. — глаза Роксан зажглись огоньком любопытства.

— А ещё убраться с такого открытого пространства. Нас же любой учёный увидит, если выйдет в коридор. — проворчал шепотом Ян. Молча согласившись с его словами, я пошла вдоль ряда дверей в поисках той, где будет тихо.

Я отошла всего на несколько шагов, собиралась обернуться и позвать остальных, но вдруг что-то щёлкнуло и свет погас. Из коридоров донёсся завывающий звук сирены.

— Нас раскрыли! Надо убираться отсюда. — голос Яна раздался откуда-то справа. Быть тихими уже не имело смысла. Я двинулась к нему, выставив вперёд руки и намереваясь схватиться за него.

— Сюда, скорее. — позвала Роксан в двух метрах от меня. Я рванулась к ней, махая руками, но ничего не смогла нащупать. Внезапно пропали все стены, двери и люди, я будто оказалась в пустоте.

— Где вы? — ощущая наплыв паники, произнесла в темноту я. В ответ я услышала только шорохи и какую-то возню. Со стороны двери, через которую мы пробрались сюда, раздались нестройные шаги.

— Там кто-то идет, эй! — крикнула я в надежде, что меня услышат. Я не знала, что делать, как найти путь к спасению. Осознание, что белохалатники через несколько жалких секунд увидят меня, как идиотку мнущуюся посреди коридора, как-то не помогало.

— Адам! Ян!

Снова только шорохи. Шаги приближались, я почувствовала, как немеют конечности, а в груди холодеет от ужаса. Надо бежать прямо сейчас, тогда у меня еще будет шанс спрятаться, но разве я могу оставить остальных? Руками я наконец нащупала стену, прижавшись к ней. Если не побегу, то попадусь. Куда делись все остальные?

Услышав сухой кашель кого-то из тех, кто шёл в мою сторону, я окончательно осознала, что это белохалатники. Они идут за мной. Заглушив все остальные мысли, меня накрыла волна единственного желания. Бежать.

В ту же секунду я сорвалась с места. Ноги несли меня сами, я больше не управляла своим телом. В висках пульсировала кровь, дыхание быстро сбилось. Руками я вела по стене, касаясь дверей. Нужно найти открытую, чтобы забежать туда и спрятаться. Пока что темнота мне на руку, главное, чтобы не догнали. Шум сзади усилился, я рванула ещё быстрее, чувствуя, как моя грудная клетка разрывается от нехватки воздуха. Страх заполонил сознание, перекрывая мысли и чувства, остался только инстинкт самосохранения.

Рукой я вдруг налетела на приоткрытую дверь, из-за чего потеряла равновесие. Не успев даже подумать, хорошее ли это решение, я залетела внутрь. Спиной облокотилась на стену, тяжело дыша. В комнате вдруг загорелась небольшая лампочка. На стене оказался выключатель, который я случайно задела.

Это был небольшой кабинет. Около противоположной стены стоял письменный стол, рядом несколько шкафов со множеством книг, папок и бумаг. В углу справа от меня находилась маленькая раковина. Рядом с ней стоял высокий шкафчик, напоминающий те, что стоят в школах. Туда вполне мог поместиться человек. Меня передёрнуло от осознания, что я об этом думаю.

Всё выглядело даже как-то уютно. Органично вписывались растения в горшках, стоящие на полу и на столе. Слева была вешалка с одиноким белым халатом. А на полу лежал потёртый ковер. Тот, кто обустраивал этот кабинет, точно делал это с любовью.

Стараясь как можно меньше двигаться, я прислушалась к звукам за дверью. Шума стало меньше, но в коридоре всё еще кто-то был.

Я постояла несколько секунд, окончательно восстанавливая дыхание. Страшно было шевелиться, мне казалось, что меня сразу услышат. Если белохалатники гнались за мной, а я в этом почти уверена, то им несложно догадаться, что я спряталась в каком-то помещении.

На столе я увидела несколько стопок бумаг, кружку, разбросанные ручки и карандаши, будто кто-то писал или чертил совсем недавно. Но на полках шкафов явно виднелся слой пыли, что говорило о том, что ими давно не пользовались.

Не сдержав любопытства, я сделала несколько шагов к столу. Просмотрев несколько бумаг, я оставила это занятие, потому что в основном там были написаны непонятные мне термины. В центре лежал чертёж какого-то устройства. Я взяла лист в руки, повертела в руках, пытаясь понять, что же это могло быть. Мной неожиданно овладел сильный интерес. Да и разве не ради получения информации мы сунулись сюда? По коже побежали мурашки, как только я вспомнила о Адаме, Яне и Роксан. Я всё еще не знаю, где они. А в этот кабинет в любой момент может ворваться толпа белохалатников. Надо торопиться.

Я начала открывать шкафчики стола в поисках чего-то полезного. Бумаги, канцелярия, чеки, связка ключей, пластиковые карточки. Не думала, что кто-то ещё пользуется обычными ключами. В самом верхнем ящике я нашла потрёпанный синий блокнот. В отличии от других ящиков, в этом был идеальный порядок. Все вещи лежали аккуратно, каждая занимала своё место. Кроме блокнота я увидела женский браслет, лепестки цветов в прозрачном пакете, несколько ампул и снова бумаги. Времени было немного, поэтому я схватила книжечку, открывая на случайной странице.

Кто-то писал от руки размашистым, косым почерком. Кажется, записям уже несколько лет.

«Через несколько дней я узнаю их решение. Уверен, что они сделают правильный выбор. Без спонсорства мой проект погибнет, даже не начавшись. Я сделал всё, что смог. Им это выгодно, поэтому они должны его принять.

Элли скоро будет рожать. В последнее время она постоянно говорит, что я люблю свою работу больше, чем её. Это глупость. Просто я занят продвижением проекта. Я не могу пустить Криптенсс на самотёк, если я не буду направлять работу в правильное русло, здесь всё зачахнет. Я должен использовать свой ум для дела.

Планирую отделить Криптенсс от МГНЦ. Это мои лаборатории, мои люди. Кровососы из МГНЦ не имеют права получать с меня ресурсы и деньги. Главное, чтобы приняли проект. Элли должна меня понять, это сейчас важно, как никогда. Отцовство, конечно, тоже крайне важно, но, если быть честным, это так не вовремя.

Я обязательно извинюсь перед Элли. Потом, когда всё будет решено. Возьму маленький отпуск, побуду с ней и нашим мальчиком. Она поймет. Точно поймет.

Постараюсь сегодня прийти пораньше. Если операция восьмого испытуемого пройдет успешно, успею вернуться к ужину. Домой, к любимой Элли.»

Я хотела перелистнуть дальше, но услышала в коридоре громкий шум. Я должна дождаться хотя бы относительной тишины, чтобы выскользнуть отсюда. Глубоко вдохнув, я открыла блокнот на другой странице. Дата, стоявшая в углу, говорила о том, что эта запись была сделана позже предыдущей.

«Почему она не понимает? Элли же любит меня, должна знать, что я предан своему проекту. Я должен начать над ним работу немедленно, чтобы уже через несколько лет его можно было открыть. Почему она кричит, плачет тайно от меня, постоянно увозит ребенка? Я хочу быть с ними, но должен быть здесь, в Криптенссе.

Я несколько дней уже не был дома. Звоню Элли каждый день, но сегодня она не взяла трубку. Каждый раз всхлипывает, просит прийти домой. Сердце разрывается отказывать ей.

Но за эти несколько дней мы получили столько важных результатов! Я продолжаю операции, они с каждым разом всё удачнее, но сейчас я оставил это на Редрике. Я посвящу всё свое время Эквилибриуму, от этого буквально зависят судьбы людей.

Я совершу такой прорыв! Это кардинально изменит наш привычный мир. Может тогда Элли наконец поймет, почему я посвящаю этому всего себя. И наш сын тоже. Уверен, он заинтересуется моей работой. Мне нужно вырастить его, как своего преемника. В случае моей смерти дело не остановится. А доверять я могу только своему сыну от Элли и больше никому. Никто, кроме него не достоин.»

Погрузившись в чтение, я и не заметила, что в коридоре стало тихо. Блокнот очень хотелось забрать с собой, но его хозяин мог вернуться в любой момент. В груди похолодело от ужаса при мысли, что человек, писавший эти записи сугубо для себя, застанет меня за чтением. В ту же секунду я закрыла книгу и положила её на место.

Судя по всему, это дневник создателя Криптенсса и проекта «ЭК». Я даже представить себе не могу, как много важной информации из него можно узнать. Ящик я закрывала, не скрывая сожаления. Покопаться в душе главы Криптенсса, — что может быть полезнее? Не надо ничего выискивать, вероятно, все ответы даны на этих страницах. Жаль, что у меня так мало времени и пора убираться отсюда.

Щёлкнув выключателем, я приложила ухо к двери. Но услышать удалось только тяжёлое уханье сердца и свое дыхание. Как можно медленнее, я приоткрыла дверь. В коридоре было всё так же темно, но около прохода в залы с испытуемыми горел свет. Мне как раз туда. Где же остальные? Их поймали? Что теперь будет?

Казалось, что белохалатники обязательно должны поджидать меня за углом. Не могли же они поверить, что я просто испарилась. Или они правда не заметили четверых испытуемых, сующих нос не в свои дела?

И что мне делать? Искать ребят или бежать к себе в комнату, чтобы притвориться мирно спящей? Это всё так глупо. Мы постоянно на виду у учёных, они следят за каждым нашим шагом, как позволили нам провернуть это?

С противоположного конца коридора послышались тяжёлые шаги. Я замерла, не в силах пошевелиться. Куда мне бежать? Назад в кабинет? А если это хозяин этого кабинета? Почему он один и идет так медленно и твёрдо?

Мне хотелось провалиться сквозь землю, оказаться в своей постели или у себя в квартире, не важно, где-нибудь, но только не здесь. Капли пота скатились по лбу. Я попятилась назад в комнату, закрывая перед собой дверь. В панике оглянулась на темную комнату. Вспомнила о шкафчике, который так был похож на школьный. Ни о чем не думая, я бросилась к нему, мысленно умоляя, чтобы он был пуст и смог меня вместить.

В темноте я могла ориентироваться только на ощущения, руками прощупала внутренности шкафа. Казалось, что я влезу. Да и вариантов больше не было. На ватных ногах я подошла к нему вплотную, залезла внутрь, стараясь сжаться в комок. Дрожащими руками плотно закрыла дверцу. До этого я не думала о последствиях, но сейчас меня прижало к полу при мысли о том, что теперь я в ловушке. В закрытом шкафу, в закрытой комнате я абсолютно беззащитна.

Мне хотелось твердить себе, что это сон, просто дурной сон. Всё будет хорошо, всё еще обойдется, этот человек не зайдет сюда, просто пройдет мимо. Но в тот момент, когда я тщетно пыталась себя успокоить, дверь комнаты распахнулась.

Щёлка, через которую я могла видеть комнату, была над моей головой, поэтому я могла только гадать по звукам, что делает этот человек. Зажав рот руками, я вжалась в стенку шкафа, стараясь не дышать. Сжаться в комочек, раствориться в пространстве, исчезнуть, — вот чего мне хотелось.

Белохалатник шумно дышал, казалось был очень зол. Судя по звукам, он прошёл несколько раз по комнате. Потом затих. Я почувствовала, как горят легкие в безумном желании сделать вздох. Дождусь, когда он начнет ходить, тогда и подышу. Но учёный всё стоял. Я слышала, как иногда что-то щёлкает, но кроме этого ничего.

Когда я была готова сорваться и громко вдохнуть, белохалатник снова начал шуметь. Как можно тише, кусая пальцы, я начала дышать.

— Элли. — вдруг тихо и болезненно выдохнул учёный. И в этот момент я поняла, что не ошиблась, и именно он хозяин синего дневника. Я не успела прочесть все записи, но, судя по его голосу, с этой женщиной что-то случилось. Что он делает в этой комнате? Приходит потосковать по ней?

Белохалатник тяжело вздохнул, а потом грубо и тихо произнёс:

— Нужно доделать чертёж. Но сначала я зайду к Редрику. — и постояв ещё несколько секунд, пошёл к выходу. Я собиралась облегчённо выдохнуть, но в этот момент услышала какую-то возню.

— Разве я мог запнуться об этот ковёр? Почему угол замят? — он говорил себе под нос, мне с трудом удавалось различить слова. Но когда я это услышала, меня сковало ужасом. Эта ошибка меня выдала. Выдала с головой. Ему осталось лишь сложить в голове все части картины, и всё станет ясно.

— Ну и чёрт с ним. — учёный вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Я смотрела прямо перед собой, чувствуя, как поднимается гул в ушах. Нужно было передохнуть пару секунд, собраться с мыслями. Когда он вернётся, то засядет тут надолго, сейчас мой единственный шанс убежать. Я рывком открыла шкаф, всё поправила. Руки не слушались, я несколько раз чуть не уронила вешалку.

Шаги вроде затихли. На этот раз я не стала размышлять, стоя в дверном проёме. Убедившись, что вокруг тихо, прикрыла дверь и побежала. Я старалась делать это как можно бесшумнее, но ноги несли меня всё быстрее и быстрее. К спасительному коридору, потом в общую комнату, а затем к себе. Мысли о кровати в комнате казались нереальными. Эта ночь превратилась в длинную, нескончаемую страшную игру.

Я бежала, ведя рукой по стене, чтобы не сбиться с пути и не врезаться ни во что. Даже не знала, что могу так долго бежать. Сердце билось в груди в бесконечном танце, я взмокла от пота. Когда достигла дверей общей комнаты, замерла, оперевшись на стену.

Я дала себе несколько секунд отдышаться, поверить, что я уже почти в безопасности. Хотя сейчас мне казалось, что я одна в этом огромном тёмном центре, где бродят белохалатники, во власти которых я нахожусь. Единственное, чего я желала каждой клеточкой тела, — оказаться в своей комнате.

Пока я неслась по коридору, уже не задумываясь о том, чтобы делать это тихо, в моей голове пульсировали мысли о тех, кто пошёл на эту вылазку со мной. Где они? Что с ними? Почему я так трусливо убегаю, поджимая хвост? А с другой стороны, разве я могу что-то сделать? Будет ли мне легче, если пойду их искать и попаду учёным в руки? Вспомнив ужасающий шёпот белохалатника в кабинете, я поняла: не будет.

Завтра они всё равно с нами разберутся. Но при свете дня это будет не так страшно, ведь правда? Я не боюсь их днём, так почему же так страшно сейчас?

Оказавшись в своем коридоре, я замерла. Каждая мышца оставалась напряжённой, я была готова сорваться с места в любую секунду. Рядом с моей дверью шевелился человеческий силуэт.

— Эрин?

— Адам, господи… — я подбежала к парню и, не сдерживая облегчения, схватила его за руку.

— Куда ты пропала?

— Где Ян и Роксан? Они в порядке?

— Да, в своих комнатах. — его голос, вопреки всему, оставался спокойным.

Я тяжело выдохнула.

— Я так испугалась… — я закрыла глаза, заключив Адама в объятиях. Он обнял меня в ответ, поглаживая руками по спине. Я позволила себе расслабиться, прижавшись лицом к его груди.

Адам рассказал мне, что Роксан нашла какую-то лазейку и увела за собой его и Яна. Они пытались найти меня, но я куда-то исчезла во тьме. Дождавшись, когда белохалатники уйдут, они вернулись в коридор.

— Я не знал, выбралась ты из улья или нет. Самым верным решением было пойти к твоей комнате и проверить, здесь ли ты. — тихо говорил Адам, пока мы стояли в полутьме. Когда я рассказала ему, что спряталась в чьем-то кабинете, он с любопытством спросил:

— Ты что-нибудь узнала?

Я рада, что было достаточно темно, чтобы Адам не видел моего лица. Почему-то рассказывать про дневник научного гения не хотелось.

— Нет, ничего.

Глава десятая

Утром, направляясь к общей комнате, я думала о том, что теперь с нами будет. Да, нас не поймали, но точно знают о том, что именно мы пробрались ночью в улей. Кроме этого, я никак не могла выбросить из головы тот личный дневник. Меня поглощало ощущение утраченных возможностей. Ведь вполне вероятно, что вчера я была в шаге от раскрытия всех тайн, но из-за страха повернула назад, так и оставшись в неведении.

Почему кабинет главного учёного именно на нашем этаже? Какой это вообще этаж? Помню, что пыталась посмотреть, когда мы заходили в лифт с Нейтом и куратором, но белохалатник мне не позволил.

Сегодня мой последний день в Криптенссе. Так что пусть белохалатники пихают меня в отдельную комнату или какие у них там меры наказания, всё равно осталось недолго. Когда я выйду, то обязательно попробую найти больше информации об этих лабораториях, так просто это оставлять нельзя.

Я потянула ручку двери в общую комнату на себя, сделала шаг вперёд и увидела учёных. Они стояли вокруг Адама и Яна, а теперь обернулись на меня. Отогнав мгновенно возникшую ассоциацию с гиенами, я подошла к парням.

— Эрин Блэр, вам, как и этим господам, я должен сообщить, что ночные выходы из комнаты запрещены. С других этажей к нам пришлют смотрителей за порядком. Теперь охрана будет иметь право передвигаться по этажу, — куратор опустил подбородок, прожигая меня взглядом, — эти люди имеют такую же власть, как и мы. От вас требуется просто соблюдать правила, тогда проблем не будет.

— Но я… — я хотела было попытаться притвориться дурочкой, но РЕ-учёный быстро меня перебил:

— Не нужно ничего говорить, Блэр. Нам всё известно. — белохалатник сделал акцент на последней фразе. «Если вам всё известно, почему не поймали нас ночью?» — подумала я про себя, с вызовом глядя на куратора.

Не сговариваясь, учёные одновременно разошлись. Я стояла неподвижно до тех пор, пока за последним не закрылась дверь.

— Я думал, будет хуже. — хмыкнул Адам. И как ему удаётся сохранять спокойствие в любой ситуации?

Всё это начинало настораживать. Возможно, тайны Криптенсса выходят далеко за его пределы. Как минимум, это касается МГНЦ — Медико-Генетического научного центра. Как они между собой связаны? Ещё и эти смотрители порядка. Похоже, мы перешли границы дозволенного, и учёные решили обеспечить себя защитой.

— В прошлый раз никто нас не тронул… — еле-слышно произнёс вдруг Ян. Я не обратила на это внимания, слишком погруженная в мысли, а вот Адам мгновенно встряхнулся:

— В прошлый раз? — парень уставился на Яна немигающим взглядом. Я наконец отвлеклась от размышлений и тоже с интересом посмотрела на третьего члена нашего импровизированного детективного агентства, который явно что-то скрывал, судя по его бегающим глазам и заламыванию пальцев.

— Мы и до этого выходили ночью, точнее не я, а Роксан. — Ян сконфуженно опустил глаза и почесал затылок. Я поразилась резкому изменению поведения, таким парня я ещё не видела, хотя, кажется, теперь ясно почему. Ян аккуратно взглянул на нас, надеясь, что мы не продолжим расспросы. Но ни я, ни Адам не проронили ни слова, продолжая бесстрастно смотреть на Яна. Он вздохнул, продолжая, — Роксан ну… ночевала у меня. А чтобы выйти, воспользовалась твоей идеей с прокладкой из ткани. Кстати, вы её не видели?

— Ян… — протянула я, качая головой, — а днём то вам что мешало? Или днём принцесса превращается в тыкву?

— Нет, просто… — Ян пустился в сбивчивые объяснения, но я остановила его поднятой рукой. В сущности, мне было всё равно, что у них там с Роксан. Раздражало только то, что ребята своими выходками могли испортить нам все планы. Но раз обошлось, то и не важно.

— Тогда понятно, почему ты не соизволил поинтересоваться, что произошло вчера с Эрин. — холодно заметил Адам.

— Я поинтересовался у тебя, и ты мне уже частично рассказал. — Ян повернулся ко мне, поджав губы. — Но, если тебя это задело, прости.

Я не стала отвечать, направившись в столовую. Сейчас мои мысли были заняты совсем другим и разговаривать о таких глупостях я не собиралась.

О ком говорил учёный в своих записях, называя их «они»? Кто решает принять научный проект или нет? Высшая коллегия? Я сомневаюсь, что им приносят на рассмотрение такие мелкие дела. Разве что дела Криптенсса имеют государственное значение. Скорее всего эти занимается низшая коллегия. Или ещё кто-то, находящийся ниже на лестнице власти. Хотя, раз проект «ЭК» приняли, то, наверное, мне можно больше не беспокоиться, ничего противозаконного быть не должно. Но в этом нельзя быть уверенным.

К нашему столу подошла Роксан, сонно потягиваясь.

— Доброе вам утро. Весёлая была ночка, не так ли? — голос её звучал низко и с нотками холода. Я в который раз поразилась контрасту. Казалось, что Роксан в первый день и сейчас — абсолютно разные люди.

— Уж явно не веселей предыдущей. — хмыкнул Адам.

— Эрин, как ты вчера выбралась? — Роксан проигнорировала комментарий парня, сразу обратившись ко мне.

— Спряталась в чьём-то кабинете. — я улыбнулась, хотя делать этого мне совсем не хотелось. Изнутри меня грызли сомнения. Я опять обманывала всех. Хотя, это же не обман, я просто не всё рассказываю. Почему-то пока что мне хотелось оставить произошедшее в тайне.

— Нам нужно убираться отсюда. Мой срок заканчивается сегодня, а когда ваш?

— Мой завтра. — Ян задумчиво глянул на меня.

— Я смогу выйти из Криптенсса только через неделю. — Роксан пожала плечами, поднося ко рту ложку с кашей.

— Я тоже. — Адам показался мне потерянным, когда говорил это. Я задумчиво пригляделась к нему, пытаясь понять, в чём дело. Но по лицу парня слишком сложно было угадать его мысли.

— Я бы осталась с вами, но не могу. — я вздохнула.

— Дела в городе?

— Да, и не только. — я вспомнила всё неприятное, что происходило со мной здесь. Мне определённо будет не жаль покидать это место. Случайно я встретилась с Роксан взглядом. Она смотрела на меня с холодным интересом, не отрываясь.

— Мы не пойдём больше ночью никуда, не беспокойся. Нам не позволят. Теперь по коридорам будут гулять агрессивные парни с пушками, ничего не поделаешь. — голос девушки будто стал ещё на несколько тонов ниже.

— Я надеюсь, мы ещё увидимся. — Ян улыбнулся, но глаза его оставались грустными. Я ободряюще коснулась его руки, хотя была почти уверена, что этот день для нашего общения станет завершающим.

— Я не могу оставить здесь всё, как есть. Криптенсс… странный. Как я могу жить дальше, зная, что тут что-то не так?

— Я понимаю тебя. Попробуем разобраться в этом? — Ян склонил голову набок, глядя на меня, а затем на Роксан.

— Конечно, Ян. — девушка улыбнулась.

***

Может, мне только казалось, но учёных в коридорах стало гораздо больше. Они ходили туда-сюда, перенося ампулы, пробирки и бумажки. Ощущение, будто готовится что-то очень важное. В моей голове сразу всплыли строки из записей: «Я совершу такой прорыв! Это кардинально изменит наш привычный мир!». Вот, что по-настоящему звучит грандиозно.

Перед обедом ко мне подошёл Ян.

— Ты правда не обижаешься?

— Разве я могу обидеться на то, что вы сбежали, оставив меня одну? Нет, всё в порядке. — я хмыкнула. Ян изменился в лице, попытался что-то сказать, но я добавила:

— А если серьёзно, я просто рада, что всё кончилось благополучно. Не забивай голову.

— Хорошо, если так. Что будешь делать, когда выйдешь на волю?

— Первым делом заплачу за квартиру. Потом куплю бутылку виски, приду домой и напьюсь. — я рассмеялась. — А ты?

— Не поверишь, но точно такая же история. Разве что нужно подыскать сначала квартиру.

— Но это же не делается за один день, где ты будешь ночевать? — я обеспокоенно глянула на парня.

— Придумаю что-нибудь. — он беззаботно улыбнулся.

— Как так вышло вообще, что тебе негде жить?

— Ох-х, это долгая история. — Ян неуверенно качнул головой.

— А мы куда-то торопимся? — ехидно спросила я. Да, это не моё дело, тем более, что вряд ли я Яна когда-либо ещё увижу. Но почему-то мне хотелось узнать, что было в его жизни до Криптенсса.

Мы устроились на самом дальнем диване в гостиной. Я поджала колени, поудобнее усаживаясь, и выжидательно посмотрела на Яна.

— Предыстория такова, что у нас с братом есть, то есть был, общий бизнес. — Ян поморщился, — отец передал Итану управление рестораном, а я был его помощником. Благодаря неплохим доходам, я мог спокойно совмещать учёбу с работой и не убиваться из-за стипендии. Квартиру мы снимали вместе, распиливая все траты. Потом всё могло стать ещё легче: Итан планировал съехаться со своей девушкой, и мы бы делили расходы уже на троих.

— Вы не просили помощи у родителей?

— Нет, я такое не уважаю. — Ян грустно хмыкнул и продолжил, не глядя на меня, — в общем, планы у нас были грандиозные. Развитие полным ходом, баснословное количество чеков в день всё росло. Да и в семейной жизни у Итана всё было замечательно: мы в шутку уже распланировали их с Авой свадьбу. Но в один день всё неожиданно изменилось. — Ян замолчал, поджав губы. Я ждала, не сводя с него глаз. Парень сбросил маску вечного оптимистичного обалдуя, и я чувствовала, что произошедшее было для него болезненно важным.

— Ава приехала к нам в ресторан, я как раз был на смене. Отозвала меня в сторону, просила ей помочь. Начала плакать и нести какой-то несвязный бред. Я пытался её успокоить, приобнял… — Ян запнулся, а я с тревогой подавила желание коснуться его руки. — Просто пытался привести её в чувство, понимаешь? — он, впервые за весь рассказ, умоляюще взглянул на меня.

— Я ни в чём тебя не виню и не буду винить. — тихим уверенным тоном сказала я. Ян горько усмехнулся.

— Ава жалась ко мне, потом вдруг полезла целоваться. А я настолько привык относится к ней, как к члену семьи, будущей жене Итана, что совсем этого не ожидал. Опешил и оттолкнул не сразу. Дальше события понеслись настолько стремительно, что я даже сделать ничего не успел. Кто-то нас сфотографировал и показал это всё Итану. Быстро откуда-то взялась якобы наша переписка с Авой, выставляя меня предателем, который уже несколько месяцев крутит роман с девушкой брата. Хотя я никогда бы так не поступил и думал, что окружающие это знают.

— Итан не поверил? — сочувственно спросила я, кладя руку Яну на коленку.

— Нет. Ему было важнее поверить людям со стороны, нежели родному брату. Итан даже слушать меня не стал, и я торпедой вылетел и из ресторана, и из квартиры.

— Ты не пытался поговорить с ним после этого?

— Он захлопнул дверь перед моим носом и больше не разговаривал, бросив напоследок, что я для него мёртв. — Ян зажмурился, а потом встряхнул головой, — больше месяца я скитался по друзьям, перебивался подработками, а потом понял, что больше так продолжаться не может. Пришлось искать что-то другое, вот и подвернулась эта научная богодельня.

— Чёрт, Ян, мне жаль. — выдохнула я с сожалением. В груди разрасталась обида и горечь, которую, скорее всего, испытывал Ян. Не представляю, каково ему сейчас. — Ты поэтому так отреагировал в ситуации с Адамом?

— Да. Мне сносит крышу, когда мне не доверяют. Это бред какой-то, так безосновательно отправлять меня на тот свет, даже не дав шанса объясниться. — Ян сжал кулаки. Я заметила, как на его шее вздулась вена.

— Видимо, в Криптенсс никого лёгкая судьба не заносит. Это всё правда ужасно, Ян. Но мне кажется, что через некоторое время твой брат остынет.

— А кто сказал, что я захочу с ним после этого разговаривать? Я то его не предавал. — парень повернулся ко мне. В его глазах плескалась ярость. Я сглотнула, убирая руку с колена.

— Ты тоже через некоторое время остынешь. — я постаралась ободряюще улыбнуться. Парень выдохнул.

— Спасибо, Эрин. Я боялся, что ты мне не поверишь.

— Подожди благодарить. — я болезненно поморщилась, — дело в том, что я сама рассказала не всю правду. Мне пришлось пойти в Криптенсс, потому что меня отчислили. Внезапно и без объяснений.

— Почему ты соврала?

— Боялась осуждения. Учёба для меня настолько важна, что отчисление — это как ужасный грех какой-то. — я жалобно взглянула на Яна, понимая, что он имеет полное право уйти и больше не разговаривать со мной.

— Эрин, ты черепашка, вот кто. Слишком любишь прятаться в свой панцирь. Я же обещал, что не отвернусь. — Ян вдруг притянул меня к себе. Я неуверенно обхватила его руками и подумала, что на самом деле не хочу прекращать общаться. Одними губами прошептала: «спасибо», не надеясь, что Ян услышит. Но он услышал.

***

За столом висела тишина. Столовую наполнял тихий гул и звон посуды. Глядя на весьма неаппетитный обед в своей тарелке, я представляла, как вернусь домой и закажу пиццу или ещё какой-нибудь вредной еды. И как только мой желудок выдержал неделю такой ужасной пищи?

— Как вы считаете, ради чего Криптенсс затеял это всё? — спросила вдруг Роксан, откусывая кусок хлеба.

— Ради великих научных открытий. — то ли в шутку, то ли серьёзно ответил Ян. Он выглядел очень задумчивым.

— Звучит логично. — подтвердил, улыбаясь Адам. — Вы заметили, что люди вокруг стали вести себя как обычно? Нейт снова злобно пялится на Яна, как и раньше.

— Да? — Ян рассеянно обвёл комнату взглядом.

— Это странно. Ровно после того, как мы прогулялись ночью, всё начало вставать на свои места. — мрачно произнесла я.

— Подойди к Мари или к. Как её? Та девушка, что не захотела с тобой говорить. Если они не помнят, о чём вы говорили, значит точно тут что-то нечисто. — Ян пожал плечами.

— Ясно же, что это действие препаратов белохалатников. Что это может быть ещё?

— Почему тогда мы не вели себя так же? — возразил Адам.

— Может, ты просто этого не замечал. — Ян вскинул брови. Адам промолчал, уткнувшись взглядом в тарелку.

Отобедав, мы ещё некоторое время расслабленно болтали, откинувшись на спинки стульев. Я пребывала в хорошем настроении: грело осознание того, что сегодня я поеду домой.

— Я покину Криптенсс сразу после эксперимента, так что мы, наверное, и не пересечёмся больше. — неожиданно сказала я, прерывая разговор.

— Обменяемся личными кодами? — предложил Ян. Я задумчиво прикусила губу. Почему бы и нет? Обмен личными кодами — почти то же самое, что и обмен номерами в прошлом. Отличие состоит лишь в том, что код человека позволяет найти его во всех соцсетях, а у некоторых даже узнать адрес, место работы или всё тот же номер телефона. Сама я пользовалась только парочкой соцсетей, другую информацию скрыла, и в любой момент могла заблокировать нежелательных личностей. Значит, если, вернувшись домой, передумаю общаться, проблем не возникнет.

— Давай. Только где и как ты собираешься его записать? — я сложила руки на груди. Ян растерянно огляделся, и вдруг Адам вытащил из кармана ручку.

— Где ты её взял? — воскликнула я, хватая ручку со стола.

— У меня свои источники. — таинственно протянул Адам.

Ян решил написать код на моём запястье, потому что «если напишу на листочке, то ты его как бы невзначай обязательно потеряешь», остальные последовали его примеру. Как итог, на моей руке красовались три строчки из одиннадцати цифр. Я оставила свой код только Яну, он обещал поделиться с остальными. Их время собирать вещи ещё не пришло.

Направляясь к дверям своего крыла, я обернулась и крикнула ребятам, оставшимся в гостиной:

— До встречи во внешнем мире!

— Не надейся, Эрин, мы ещё придём провожать тебя после эксперимента. — качнул головой Ян. Я с ухмылкой закатила глаза и направилась в комнату.

Мысли вновь вернулись к миру за пределами Криптенсса. Заработанных денег мне как раз хватит на оплату квартиры. А потом нужно будет найти другой университет. Маловероятно, что меня примут обратно в медицину, стоит поискать что-то из технических направлений. Хотя мне действительно нравилось заниматься нейробиологией. За два года успела многого насмотреться, и в МГНЦ, кстати, нас тоже обещали сводить. Съездить туда казалось до жути интересным, ведь этот центр считается крупнейшим в области. Попасть туда на обучение удаётся единицам, там работают настоящие гении.

Может быть то, что меня выставили с факультета нейробиологии — это знак? Конечно, в наше время отлично развита наука в области медицины, великие умы трудятся над загадками человеческого тела, но технические и инженерные науки тоже не стоят на месте. Мир стремительно развивается, если ты умён, то найти своё место не так уж и трудно. Только вот возьмут ли меня, если в моём профиле теперь висит позорная надпись: «отчислена»?

Сегодня меня ждал последний эксперимент. Я относилась к нему с болезненным любопытством: что белохалатники придумают на этот раз?

В нужное время я стояла около двери, разглядывая собственные кроссовки. Учёный, как обычно, появился из-за угла и пригласил меня войти. Я переступила порог комнаты со снисходительной улыбкой. В очередной раз я повторила все те же действия, что и на протяжении всей недели. На кнопку я нажала без промедлений. Погружаться в небытие и терять контроль над своим разумом не хотелось, но раз мне грозило это в последний раз, можно и потерпеть.

Я ожидала обычного эффекта. Действие препарата не заставило себя долго ждать, но оно было не таким, как раньше. Мир плавно, но быстро погрузился во тьму, и я почувствовала, как теряю равновесие.

Глава одиннадцатая

Как же сильно болит голова. Так, словно в черепе десятки колоколов разрываются оглушительным звоном. Я попыталась открыть глаза. Всё плыло, мне понадобилось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд. Кафельный пол. Я лежала на полу. Увидела свою руку, попыталась пошевелить пальцами. Картинки заторможенно менялись перед глазами, будто я смотрела плохое слоумо.

Я медленно повернула голову, скользнув взглядом по белым стенам и потолку. Моргнув несколько раз, я с трудом приподнялась. Я находилась в маленькой комнате. Пустой, за исключением кровати справа и унитаза в углу. Всё ещё плохо соображая, я села и сразу же схватилась за голову. Боль усилилась в несколько раз, сильными толчками отдаваясь в висках.

Тихо кряхтя, я тупо уставилась на дверь прямо передо мной. Совершенно обычная, но нет ни ручки, на панели для ключа-карты. Я снова несколько раз моргнула, пытаясь проанализировать хоть что-то из увиденного. Боль, бьющаяся в голове, напрочь заглушала мысли. Я попыталась подняться и тут же осела, сражённая ярким вопросом, мелькнувшим в сознании. Где я?

Через минуту я уже встала и оказалась у двери. Попыталась открыть её, затем ударила руками, начала пинать. Всё тщетно. Я обернулась, судорожно обшаривая взглядом комнату ещё раз. Нет. Всё то же самое: белая до тошноты комната без единого намёка на освобождение. Ошибки быть не может. Белохалатники заперли меня.

Боль наконец отступила, и мысли вихрем ворвались в сознание, подняв и так нарастающее напряжение до предела. Я бросилась к двери, обрушивая на неё удары. С губ срывались слова, оскорбления, — я даже не вдумывалась в то, что кричу. Зачем они это сделали? Чем я это заслужила? Да, лезла не в свои дела, но толком ничего и не узнала. Для чего сажать меня в одиночный отсек? Или…

Поражённая догадкой, я в оцепенении замерла. Ну, конечно. Учёным нет смысла запирать меня в одиночке в последний день экспериментов. Поместить меня в эту комнату могли только с одной целью: не дать покинуть Криптенсс и выйти во внешний мир.

Тяжёло дыша, я опустилась на пол. Руки горели от многочисленных ударов. Я выдохлась. Гнев всё ещё бушевал внутри, но постепенно уходил, оставляя только горький осадок. Что меня ждёт теперь? Зачем я нужна белохалатникам?

Взгляд вдруг зацепился за цифры на запястье. По коже побежали мурашки. Где Ян и Адам? Их тоже заперли или только меня постигла такая участь? Чёрт, они ведь даже не узнают, что меня не выпустили. С тихим стоном я уронила голову на руки. После обеда я успела со всеми попрощаться. Не найдя меня вечером, они просто подумают, что я уже покинула Криптенсс, не захотев их ещё раз увидеть. Это так на меня похоже. И теперь ведь не дашь никакого знака, их личные цифры сейчас попросту бесполезны.

Сколько вообще времени прошло после того, как меня усыпили? Окон в комнате ожидаемо не было, свет давала только маленькая лампа на потолке. Я не имела ни малейшего понятия, какое вообще время суток.

Сидеть на месте было невыносимо. Я ходила по комнате кругами, прокручивая в голове одни и те же мысли. Маленькое пространство начинало сводить с ума, до безумия хотелось выбить дверь и вырваться наружу. Хотелось увидеть солнце, по которому за неделю я уже затосковала. Мне снова начало казаться, что за стенами Криптенсса ничего нет, что реального мира не существует. От этих мыслей внутри всё сжималось, хотелось разрыдаться, но слёзы никак не шли.

Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь вдруг открылась. Я обернулась и оцепенела на мгновенье. В комнату вошли двое охранников в чёрной одежде с дубинками и кобурой на поясе. Всё ясно, мои гости — те самые смотрители порядка.

Я успела только взвизгнуть, когда один из мужчин схватил меня за руки и повалил на кровать. Я попыталась оттолкнуть его ногами, но подоспел второй, вцепившись в мои ноги. Другой тем временем звякнул металлическим ремнём, застегивая его на моей руке. Я закричала, пытаясь вырваться, свободной рукой ударила мужчину в плечо. Тот даже не поморщился, с полным сосредоточением на лице цепляя ремень за крепления. Я вертелась, билась из стороны в сторону, задыхаясь от тщетных усилий. Второй охранник опустился на корточки, вытаскивая снизу другие ремни, заранее прибитые к кровати. Пока он возился, я замахнулась ногой и попала ему по шее. Мужчина ощутимо дёрнулся и резким движением бросил магнитный ремень на мои ноги, который тут же застегнулся, удерживая меня мёртвой хваткой. Охранник занялся моей второй рукой, и когда он наклонился, чтобы зацепить ремешок, я приподнялась и вцепилась зубами в предплечье. На телах смотрителей порядка были бронежилеты, но руки оставались незакрытыми. Я заметила это, и сейчас со всей силы сжимала челюсти. Мужчина ругнулся, вырывая руку. Бросив на меня уничтожающий взгляд, он обездвижил мою левую руку, а потом закрепил ещё один ремень, прижимающий мою грудную клетку к кровати. Теперь я могла лишь беспомощно дёргаться и проклинать охранников.

— Если бы не указание сверху, мы бы не были так ласковы с тобой, чокнутая дура. В следующий раз возиться не будем и сразу пулю в башку, поняла? А будешь орать, я и кляп принесу. — сказал мужчина, потирая укушенную руку.

— Подавись своими угрозами. — прошипела я. Охранник криво улыбнулся и замахнувшись ударил меня в живот. Я содрогнулась от боли, перед глазами взметнулись разноцветные точки.

— Так-то. — охранники вышли, глухо хлопнув дверью. Я почувствовала подступающие слёзы. Меня душило чувство беспомощности, болел живот, гудели от напряжения мышцы. Я попыталась сдержаться, но горячие слёзы сами собой покатились по щекам. Сквозь пелену, застилавшую глаза, я вдруг увидела черный зрачок камеры на стене.

Унизительно, ужасно унизительно лежать вот так, беспомощно глотая слёзы, задыхаясь в попытках успокоиться. Внутри меня разгорался огонь ненависти, я с настоящим наслаждением представляла, как выберусь отсюда и отомщу им всем за происходящее. Что я им сделала? Какого чёрта?

Когда дверь вновь открылась, слёзы почти высохли. В комнату шагнул куратор.

— Что вам нужно от меня? — воскликнула я сразу же. Он сделал вид, что не услышал меня. Закатил в комнату столик на колёсиках. С кровати мне не было видно, что там, но догадаться было нетрудно.

— Что вам нужно? Вы должны отпустить меня!

Куратор смотрел холодными глазами куда-то сквозь меня. Я отчаянно выругалась. Конечно, я для него не больше, чем подопытная крыса. Ему плевать на мои чувства и слова. Медленно, с расстановкой он взял в руки шприц, протёр иглу ваткой.

— Вам мало прошлых экспериментов, да?! Или вы так со всеми поступаете? У вас вообще есть понятие цены человеческой жизни и свободы?

— Я вколю тебе успокоительное, если не замолчишь. — спокойно произнес куратор, доставая новую ватку. Я даже опешила от такого ответа.

— Вам всё так просто сходит с рук? — я хотела продолжить, сказать всё, что о нём думаю, но он бросил предупреждающий взгляд, поэтому я проглотила оскорбительные слова. РЕ-учёный подошёл ко мне. Я сразу же рванулась и начала извиваться, чтобы не позволить ему вколоть мне очередную гадость.

— Успокоительное может усыпить тебя на час, может на два, а может и на весь день. Или ты хочешь парализатор? Будешь видеть и слышать, но дёргаться не будешь. — ровным тоном произнёс белохалатник, глядя на меня.

— Скажи, что собираешься вколоть, тогда я успокоюсь. — бросила я, не сводя с него уничтожающего взгляда.

— Я не обязан тебе отвечать. — куратор улыбнулся краешком губ.

— Тогда я буду бороться до конца.

— Это одна из разработок сыворотки. — учёный пожал плечами, глядя куда-то в сторону со скучающим видом.

— И всё? А подробнее?

— Подробнее ты всё почувствуешь на себе. Если она сработает, разумеется.

Я позволила куратору обработать спиртом руку. Нет смысла сопротивляться. Зато теперь я знаю, что всё же могу вытянуть немного информации. Пока белохалатник возвращался за шприцом, я спросила, щурясь:

— Когда меня отпустят?

Куратор повернулся с таким же невозмутимым лицом. Я вздрогнула, почувствовав укол. Когда он закончил и поднял пустой шприц, я услышала тихий ответ:

— Этого я правда не знаю.

Через минуту я снова осталась наедине с собой.

Я проваливалась куда-то вниз, потом снова оказывалась в кровати, теряла контроль и возвращалась, тяжело дыша. Перед глазами мелькали картинки, иногда кажущиеся знакомыми. Я чувствовала себя как в бреду, метаясь на кровати и судорожно пытаясь уцепиться разумом хоть за что-то. Иногда мне казалось, что я в своей квартире в Мейхе, потом меня бросало в университетские воспоминания. Смазанные изуродованные лица, затем тьма, затем белый потолок этой проклятой комнаты, — всё по нескончаемому кругу мешанины.

Не знаю, сколько прошло времени, но действие препарата наконец-то кончилось. Тяжело дыша, я лёжа смотрела в потолок. Пытаться проанализировать увиденное я даже не пыталась. Тем более, что воспоминания таяли, словно сны, исчезающие из памяти сразу же, как только проснёшься.

Эта сыворотка действовала не так, как всё то, что ранее мне давали белохалатники. Они пытаются добиться какого-то эффекта? Было бы странно просто пичкать меня разными препаратами, тут явно есть какая-то логика. Не меньше меня волновал вопрос, когда учёные сочтут важным выпустить меня или хотя бы развязать.

Руки затекали, находясь в одном и том же положении. Проклиная белохалатников, я вся извелась в попытках удобно лечь. Ярый гнев ушёл, оставляя холодную расчётливость. Я ощущала себя змеей, пусть и пойманной в капкан, но затаившейся для смертельного удара. Наверное, так я просто пыталась отгородиться от ужаса происходящего.

Здесь я потеряла чувство времени. Даже на этаже проекта «ЭК» было легче, хоть там окон тоже нет. Зато у нас было строгое расписание, чётко ставящее временные рамки.

Я развлекала себя тем, что смотрела на лампочку до тех пор, пока перед глазами не начинали плыть синие пятна. Мысли пошли по кругу, повторяя друг друга. Я не могла получить ответы на вопросы, не могла узнать новую информацию, всё вертелось вокруг одного мучительного желания — покинуть это место.

Ремни щёлкнули и безвольно повисли, освобождая меня из плена. Я тяжело поднялась, потирая руки. Из головы не шёл маленький чёрный кружок, неотрывно следивший за мной с левой стены. Это выводило из себя. Хотелось сорваться с места и, сжав руку в кулак, ударить, уничтожить эту дрянь. Но я знала, что это ни к чему не приведет, и мне нужно держать эмоции при себе.

Я поднялась с кровати, потягиваясь. Сидеть на месте не получалось, я начала ходить из одного угла в другой. Судя по наличию туалета и квадратной выемки в двери, эта комната рассчитана на то, что просто так я её не покину. Значит, этот вариант побега отпадает.

Есть ли у камеры слепые зоны, мне неизвестно, ровно так же, как и их количество в комнате. За испытуемыми должны вести постоянное наблюдение, а значит нужно следить за своими действиями. Напасть на охранника? Мне не хватит сил. Да и что я сделаю против пистолета и дубинки? Вот куратор, приходивший ко мне, кажется, был не так защищён. Это, конечно, риск оказаться под парализатором, но мне не страшно. Я должна выбраться отсюда.

От потока новых мыслей гудела голова. Я остановилась в центре комнаты, глядя в пол. Даже если я каким-то образом обезврежу учёного, выбегу из комнаты, что дальше? Я не знаю где нахожусь, не знаю сколько на этом этаже охранников, какая система защиты. Я просто беспомощна.

Медленно я сползла по стене на пол и прижала руками колени. Думать о побеге можно сколько угодно, но пока что я не вижу никаких хороших вариантов.

***

Когда никуда не спешишь, время кажется вечностью. Или вообще появляется ощущение, что его нет. Ничего нет, кроме этой маленькой комнаты. Мир исчез, растворился, оставив меня чахнуть в этом месте.

Я встряхнула головой, отгоняя такие мысли. Конечно, за дверью всё еще что-то есть, и я просто обязана туда попасть. Но нахождение здесь выматывало сильнее любых тренировок. Я изучила взглядом каждый сантиметр комнаты в надежде найти все камеры, но это успехом не увенчалось. Белохалатники запросто могли спрятать их так, что я даже уставившись на них, не замечу.

Иногда я начинала считать секунды, но всегда сбивалась, когда доходила до четырёхсот. Мерила шагами комнату: шесть шагов в длину и четыре с половиной в ширину. И просто сидела на полу, проваливаясь в небытие.

Как просто, оказывается, сходить с ума со скуки. Мы живём в мире, наполненном огромным количеством вещей, каждый наш день полон событий, мы просто разучились жить сами с собой. Всегда нужно что-то стороннее: другой человек, телефон, компьютер, книга, да хотя бы игрушка. Я горько хмыкнула, поняв, как быстро начал падать уровень потребностей. Сейчас я была бы рада даже обычной ручке.

Цифры на запястье начали стираться, и я их заучила, пытаясь занять время. Когда я выберусь, ребята нужны будут мне в первую очередь. Мне одной никто не поверит, а вот слова четверых испытуемых уже возымеют действие.

Внезапно проснулся голод. Сначала лёгким покалыванием в животе, потом звуками, извергаемыми желудком. Я почти поверила, что белохалатники решили меня морить голодом, как вдруг окошко открылось, запуская в комнату полоску света из коридора. Руки поставили на полку, выдвинувшуюся снаружи, тарелку с чем-то дымящимся, стакан с водой и ложку. Я подорвалась в ту же секунду, но как только оказалась рядом с дверью, окошко закрылось.

Садиться на кровать я опасалась — пугали ремни, свисающие по краям. Да, вроде бы их нужно цеплять вручную, как и делали охранники, но мало ли что. Поэтому я села кушать так же на пол.

На обед или ужин, или завтрак… кто бы знал, мне дали куриный суп. Удивительно, но это было куда вкуснее, чем в местной столовой. А может просто всё дело в степени голода.

Позже мне начало казаться, что ложка — хорошее оружие и может мне помочь, когда я нападу на куратора. Я с затаенной надеждой, повернувшись к камере спиной, била ей по кровати, проверяя, какой нанесу ущерб. Благо, до меня быстро дошло, что это плохая идея.

Когда начало клонить в сон, я решила, что наступил вечер. Опасливо ложась на кровать, я вдруг вспомнила кадры из фильмов, в которых пленники оставляли отметины на стене. Чаще всего потом находили только скелеты этих людей и множество палочек, покрывающих всю стену. Я поёжилась, отгоняя тревожное чувство. Ещё немного посомневавшись, взяла в руки ложку, повернула её плоской стороной и старательно начала скрести стену, чтобы оставить первую отметину. Когда работа была закончена, я снова легла, дав себе обещание, что полосок на стене будет не больше пяти, когда я отсюда выберусь.

***

Я проснулась от возни где-то слева. Едва открыв глаза, я увидела куратора, перебирающего что-то в пальцах.

— Сколько сейчас времени? — хрипло спросила я.

— Всё–то ты, Эрин, хочешь знать. — ответил он, не глядя на меня. Я осторожно шевельнула руками и поняла, что снова привязана.

— Вы чем-то усыпили меня, да? Я чутко сплю, заметила, если бы меня привязывали.

Куратор не обратил внимания на мои слова, протирая иглу ваткой.

— И что окажется в моей крови сегодня?

— Imperium 1.2.е. — неожиданно ответил он.

— А подробнее? — я предупреждающе дернулась.

— Ты спросила, я ответил. Парализатор у меня в кармане, не советую сопротивляться. — куратор холодно смотрел на меня сквозь стёкла очков. Я фыркнула, но расслабилась.

— Почему я? — тихо спросила я, пока РЕ-учёный вводил сыворотку. Он встретился со мной взглядом, но промолчал.

— Почему? — жалобно повторила я. Куратор и бровью не повёл, аккуратно собирая оборудование. Закончив, подкатил столик к выходу и толкнул дверь. Я беспомощно наблюдала за ним, чувствуя, как погружаюсь в отчаяние. Куратор шагнул за порог и вдруг сказал, не оборачиваясь:

— Сейчас 12:40.

Как закрылась дверь я уже не услышала, сознание потащило меня во тьму.

Я кричала. Срывая голос, сбиваясь на хрип, кричала, что есть мочи. Руками дёргала ремни, пытаясь вырвать их с корнем. Я боролась с путами, но одновременно с этим, будто боролась с собой. Иногда я чувствовала, как напрягаются связки, ощущала ярость и рвалась вперёд, а иногда погружалась в тишину, безучастно наблюдая за своими действиями.

Даже это удалось вспомнить с трудом, когда я наконец пришла в себя. Кожа на руках стёрлась почти в кровь, дыхание сбилось. Я попробовала сказать что-нибудь вслух, но смогла выдавить только хрип. Получается, это был не бред под влиянием сыворотки, я действительно кричала. Но зачем? Вещество возбуждает во мне определённые эмоции? Вызывает ярость? И почему я почти ничего не помню? В голове всплыли воспоминания о прошлых экспериментах. Разбитые стаканы, порезы на руках — всё это походило на приступы ярости. Но тогда я этого не помнила, а теперь мне удается запомнить хотя бы часть.

На этот раз меня отпустили быстро. Я боялась прикасаться к рукам, боль не проходила. Будь я дома, помазала бы их чем-нибудь и перемотала, но здесь у меня не было ничего. Даже посуду вчера забрали.

Я аккуратно стянула футболку, чуть отвернувшись от камеры. Рванула рукав на себя. Он поддался не сразу, но вскоре я сделала себе две неровные повязки, которые закрепила на руках. Мне еще не раз придётся оказаться связанной, в этом я уверена, а если произойдет тоже самое, что и сегодня, моя кожа сотрётся в мясо.

Из-за эксперимента я снова не знала, сколько времени. Кормили меня явно не по старому расписанию. Сначала снова дали суп, а позже принесли цветную капусту. Это было всяко лучше ужасного питания в столовой.

Вилку после, так называемого, ужина, я незаметно спрятала под подушку. Пригодится. Решила сегодня не спать, чтобы застать ночных гостей врасплох. Свет, к сожалению, не выключали даже на ночь, но я всё равно собиралась рискнуть. Оставалось дождаться, когда снова потянет в сон.

Я сидела у стены. Лениво проплывали мысли о Яне и Адаме. Где они и что с ними? Я прокручивала в голове наш последний разговор в столовой. Может я что-то пропустила? Кто-то из них давал мне какой-нибудь знак, намекал, а я не придала этому значения? Я вздохнула. Нет, это глупо. Они могли бы тогда сказать яснее, если хотели меня предостеречь.

Место, где я нахожусь, похоже по описанию на одиночный отсек, которым меня пугал куратор. Только теперь со мной обходятся не как с добровольной испытуемой, а как с крысой. Меня обманули. Это была ловушка с самого начала. Заманить меня в Криптенсс, обещая, что это безобидный научный центр, а потом просто захлопнуть клетку. Я попалась, как котёнок, без разбора бегущий за бумажкой на ниточке. Теперь остаётся лишь гадать: меня будут держать в Криптенссе, пока сыворотка не окажет желаемый результат или пока я не отойду в мир иной?

Сонливость нашла на меня незаметно. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как начал зевать. Я поднялась с пола и потянулась, разминая затёкшие мысли. Страшно представить, сколько часов я проводила, тупо сидя на полу.

Перед тем, как лечь, я оставила на стене вторую метку. Если повезёт, она будет последней. Вилку я аккуратно переложила в руку, прижав её к матрасу, чтобы не было видно. Оставалась самая сложная часть плана: не уснуть, лёжа с закрытыми глазами. Вполне вероятно, что мне не удастся их провести, потому что они измеряют мой пульс, а по нему уже легко определить, сплю я по правде или нет. Но я терпеливо ждала, нервно перебирая пальцами. Спать хотелось, но не так ощутимо, чтобы я не могла с этим бороться. Я проводила в этой комнате день, почти не двигаясь и не тратя сил. Меня, конечно, выматывало действие сыворотки, но не столь сильно.

Пока я следила за белыми точками, плавающими перед глазами и напряженно вслушивалась в звуки за дверью, ко мне подло подобрались воспоминания.

Мама поглаживала меня по руке, когда я засыпала. Будучи маленькой, как и большинство детей, я боялась темноты, и она сидела со мной перед сном. Мама не рассказывала мне сказок, я всегда читала сама. А когда приходило время укладываться, я негромко звала её, и она приходила. Если ночью вдруг снился кошмар и я, проснувшись, понимала, что мама уже ушла, я давилась слезами и тихо всхлипывала. Может, она спала чутко, может, просто чувствовала, что мне плохо, но всегда приходила.

Воспоминания всколыхнули во мне волну тоски, я зажмурилась, пытаясь их отогнать. Не хочу ничего помнить о матери. Она ушла, бросила нас с отцом, это был её осознанный выбор. Я не должна переживать за неё. Все эти годы я не искала маму, не хотела мешать ей в новой жизни. Хотя часто во мне зарождалось желание найти её дом или квартиру, ходить по пятам, находясь рядом с ней хотя бы тайно. Сколько бы я не пыталась злиться на маму, у меня не получалось. Желание узнать, как у неё дела, всегда оказывалось сильнее.

Мои мысли прервал тихий щелчок. Сквозь полузакрытые веки я следила за происходящим. В комнату кто-то вошёл. Сердце от волнения забилось быстрее, невольно я сжалась от ожидания.

Человек, жалуясь себе под нос, что никто в этом центре не может починить систему автоматического закрепления удерживающих ремней, подошёл к кровати и наклонился, собираясь зацепить мои ноги. В голове метнулась быстрая мысль, что удачнее момента не будет. Громко выдохнув, я воткнула вилку в предплечье охранника. Мужчина взвыл, хватаясь за руку. Я рванулась мимо него к спасительной щели между дверью и стеной. Всё произошло за одну секунду, я уже тянула руки вперед. Оставался всего шаг до спасения.

И в этот момент что-то больно воткнулось в плечо. Ноги вдруг подкосились, я подалась вперёд, отчаянно желая добраться до цели. Но тело меня уже не слушалось. Я упала, больно ударившись руками. Теперь я видела только пол и ноги в чёрных сапогах.

— А я предупреждал. — грозно произнёс охранник. Если бы я могла говорить, я бы обязательно ему ответила. Но я не успела, глаза закрылись сами собой.

***

Парализатор. Я очнулась с этим словом, выведенным в моей голове прямо перед глазами. Мышцы всё ещё плохо слушались. Хотя это было не важно, всё равно я лежала привязанная. Я жалобно выдохнула: план обернулся провалом. Глупо было ожидать, что я смогу сбежать при помощи вилки, но надежда всегда умирает последней.

Ясно было одно, вилок мне больше не дадут. Точно ускорят процесс починки автоматической системы ремней, будут держать меня под ещё большим контролем. Каждая попытка побега делает более невозможной следующую. Это надо учитывать. Как и то, что готовиться надо тщательней. В этот раз я была под действием эмоций, во мне кипела готовность кидаться в бой. И вот чем это обернулось.

Через какое-то время ремни щёлкнули и раскрылись, а я всё так же лежала, не имя возможности шевелиться. Пальцами и кистями рук я могла двигать, но не больше. Чёртов Криптенсс.

Ощущение внутренних часов сбилось, поэтому я понятия не имела, через сколько часов мне принесли еду. Как и ожидалось, рядом с тарелкой лежала пластиковая ложка. А они и правда перестраховались. Тело почти вернулось к нормальной чувствительности, но я все ещё тяжело передвигалась.

Ближе к вечеру во мне проснулась ярость. Не угасающая, сжигающая всё на своём пути. Весь день я лежала на кровати, тщетно пытаясь придумать, как выбраться из лап учёных. Отчаяние неожиданно сменилось злостью. Я рванула на себя кровать и, осознав, что она прибита к полу, ещё больше разозлилась. Я пыталась оторвать ремни, до крови на костяшках избивала стену и вслух нещадно материла белохалатников.

В тот момент всё было, как в тумане. Мысли затаились где-то в глубине, позволяя разрушительному чувству поглотить меня полностью. Я ненавидела их. За то, что заперли, за то обращались со мной так ужасно. Постепенно я начала винить Криптенсс и в неудачах, произошедших в моей жизни. Это они во всём виноваты! И что мама ушла, и что люди отворачивались от меня, как и родной отец, всё было из-за них. Может они вмешивались в мою жизнь всегда, просто я об этом не знала. Но теперь-то я всё знаю. И я отомщу. Я покажу каждому, они будут жалеть всю жизнь, что связались со мной. Никто не имеет право так поступать, никто! Чем я заслужила всё это? Что я сделала не так? Почему никогда ничего не выходит? Я так устала надеяться на лучшее, выбираться из всех передряг и двигаться дальше с высоко поднятой головой. Я больше не могу!

Дрожали руки. Я сидела у стены, тяжело дыша и борясь с подступающими слезами. Ярость сменилась горьким отчаянием. Мне всё ещё хотелось кричать, но уже не на учёных, а на саму себя. Ведь это я так глупо попалась. Своими руками подписала договор с дьяволом. Наверное, я всё это заслужила.

Я нередко плакала раньше. Иногда из-за чего-то, а иногда просто так. Я верила, что так избавляюсь от чувств, поглощающих меня. Казалось, что правда становится легче. А потом что-то во мне перещёлкнуло. Я точно не знаю, почему это произошло. Придя после тяжёлого дня домой, я прокручивала в голове всё то, что сказала мне хозяйка квартиры. В тот раз она тоже обещала меня выселить. У меня был неудачный семестр, стипендию урезали. Денег не хватало, я сильно экономила. Помню, как швырнула рюкзак на пол, пошла в душ. Наспех сняла одежду и встала под холодную воду. Казалось, что слёзы вот-вот вырвутся наружу, но этого так и не случилось. Они лишь едко жгли меня изнутри, но не больше.

С того момента я редко позволяла слезам затуманить мысли. Сорвалась лишь в тот раз, когда вылетела из универа. Существенный повод, чтобы поплакать.

А сейчас они лились рекой, я не могла остановиться и отдышаться. Слетел барьер, который долго удерживал чувства, теперь я плакала, давая волю эмоциям.

Глава двенадцатая

Слезами горю не поможешь — твердила себе я, сидя у стены и покачиваясь. Я погрузилась в странное состояние, будто мозг просто устал от переживаний и решил отправить меня в свободное плавание. Я ни о чем не думала, лишь одними губами шептала въевшуюся в голову фразу.

Усталость. Головная боль. Бессилие. Я ощущала себя как тряпка, которую вдоволь потаскали, а потом тщательно выжали. Мне не хотелось мириться с происходящим, но меня не посещала ни одна полезная мысль. Настырно перекрывали сознание воспоминания, такие тоскливые и холодные.

Я вспоминала свою комнату в Мейхе: маленькая, тёмная, казавшаяся мне когда-то такой уютной, — я проводила там много времени. Возвращаясь домой, видела отца, с потерянным взглядом бродящего по кухне. Иногда мне казалось, что он сошёл с ума. Я не говорила с ним, боялась нарваться на крики и психи. Папа иногда срывался на мне, особенно в те дни, когда случались неприятности на работе. Ещё до маминого ухода он говорил, что хочет уволиться, но теперь с поиском нового места было туго, а ему приходилось тянуть и меня, и квартиру.

Я отгоняла от себя ужасные мысли, заставляющие чувствовать вину, но они всегда возвращались. Папа отпустил меня в Рейдем, практически ничего не сказав. Но я видела его глаза. Этот взгляд, опустошённый и растерянный, теперь преследовал меня постоянно. Я пыталась забыть его, но не могла. Отец не хотел, чтобы я уезжала. А я бросила его, оставила одного, хотя знала, что ему тяжело. Сколько не пыталась уговорить сходить психологу, помочь сама — всё было бесполезно. Я не понимала, о чём он думает, чего хочет. Иногда меня душил страх, что отец мог задумать навредить себе. Я внимательно следила за каждым его действием, пытаясь уловить возможные звоночки. Но всё, к счастью, обходилось. Может, он держался за жизнь только ради меня? Пусть и не всегда обходился стоящим образом, но не хотел оставлять дочь на произвол? А я бросила его без сожалений… Что если теперь, когда я уехала и обеспечиваю себя самостоятельно, ему больше ничего не мешает? Я даже вздрогнула от такой кошмарной мысли. Тут же начала уговаривать себя, что всё в порядке, что просто себя накручиваю.

Мама изменила ему. Я не знала точно, но мне так казалось. А я, маленькая дурёха, правда верила в любовь. Ровно до того момента, пока все не рухнуло. Кажется, вся моя жизнь пошла наперекосяк. В школе все неожиданно перестали замечать меня, а я считала это абсолютно нормальным. Мне было всё равно, потому что со мной общалась Энн. Мы были закадычными подружками, и уж она не показывала никакой неприязни ко мне.

Только сейчас, спустя столько лет, я начала задумываться: а уж не связаны ли школьные события с отъездом мамы? Я просто обязана вернутся в нормальный мир и поговорить с папой, убедиться, что он в порядке, и наконец узнать полную историю.

Я лежала на кровати, глядя в потолок. Мне пришлось заставить свой внутренний голос замолчать. Он уже начинал действовать на нервы, вызывая всё самое тёмное и неприятное, что произошло со мной в жизни.

Я была в полудрёме, только наполовину находясь сознанием в реальности. К горлу подкатывали рвотные позывы, я чувствовала, как сердце начало биться быстрее. Меня трясло. На дрожащих ногах я поднялась с постели, двигаясь в сторону унитаза. Тошнота становилась невыносимой, перед глазами всё поплыло. Я погрузилась в туман, запомнив лишь, как упала на колени и попыталась ухватиться рукой за стену. Меня рвало. Казалось, что неизвестная сила выворачивает меня наизнанку, вырывая внутренности и душу.

По-моему, я так и осталась сидеть на полу, не в силах подняться. Вроде бы даже отключилась на несколько часов. Лишь под утро, если это, конечно, было утро, поднялась и рухнула на кровать.

***

Меня разбудил странный шум. Я приоткрыла глаза, сразу почувствовав на руках и ногах ремни. Значит, скоро кто-то придёт. Так и случилось, вскоре в комнату вплыл куратор. Он аккуратно прикрыл одной рукой дверь, второй придерживая стул. Учёный поставил его напротив моей кровати.

Белохалатник долго молчал, печатая на маленьком ноутбуке. Я не спешила прерывать этот процесс, ожидая его дальнейших действий. Я не заметила в его руках ни шприцов, ни игл, ни таблеток. Это радовало и устрашало одновременно.

— Эрин Блэр. — куратор поднял глаза на меня, поправляя очки, — сегодня я не буду проводить эксперимент. Но сделаю другую не менее важную проверку. Тебе нужно будет всего лишь ответить на несколько вопросов. Готова?

Я не шелохнулась. Молча, смотрела на учёного, не показывая никаких эмоций.

— Вопросы простые, не нужно их бояться. Но не вздумай лгать, мы сразу об этом узнаем. — куратор замолчал на несколько секунд, ожидая моей реакции. Потом спросил:

— Как ты себя чувствуешь? — и выжидающе уставился на меня.

— Разве вы не знаете? — я склонила голову, насколько позволял ремень.

— Я должен услышать твою версию. Для полного анализа экспериментов нужны реальные ощущения объекта.

— А у крыс ты тоже спрашиваешь, как они себя чувствуют после удара током? — я криво улыбнулась, продолжая сверлить взглядом белохалатника. Я ощущала такие усталость и безысходность, что даже на язвительные ответы уходило много сил. Больше всего хотелось отвернуться к стенке и послать РЕ-учёного куда подальше.

— Если бы имел возможность, Эрин, спрашивал бы.

Он помолчал. Казалось, что учёный ждал моего ответа, но я понимала, что это не так. — Что ты помнишь о последнем эксперименте?

— Какая мне выгода с того, что я отвечу на эти вопросы? — может мне показалось, но я заметила весёлую искорку в глазах мужчины.

— Я отвечу на два твоих вопроса.

— На любые?

— Почти. — уклончиво ответил белохалатник. Я нахмурилась, глядя на него.

— Идёт. — я замолчала, закусив губу. Потом медленно, подбирая слова, продолжила, — я почти ничего не помню. Только иногда какие-то кадры появлялись перед глазами, а так темнота и всё. — я посмотрела на куратора, стараясь внушить себе самой, что говорю правду.

Пальцы учёного быстро бегали по клавиатуре. Я ждала вердикта или следующего вопроса.

— У тебя есть родственники в Рейдеме?

— Зачем это вам? — устало спросила я, прикрывая глаза. В ответ послышалось лишь щёлканье клавиатуры.

— Хорошо, есть.

— Кто твои близкие друзья?

— Энн, Раиса, Саймон и Дэвид. — произнесла, не задумываясь, я. Учёный печатал без остановки, прерываясь лишь на то, чтобы поправить сползающие очки.

— Сколько дней ты здесь находишься?

— Ты держишь меня за дуру? — я невесело усмехнулась. Белохалатник посмотрел на меня изучающим взглядом, но ничего не ответил.

— Три дня.

— Чего ты боишься?

Я прикусила язык, чтобы ответ не вырвался сам собой. Им нельзя этого знать. Никаких моих страхов.

Я боялась не состояться в жизни. Ведь что самое важное для каждого человека? Проснуться в старости и подумать: «Да, я прожил такую жизнь, какую хотел, и добился всего желаемого». Нет ничего страшнее, чем осознать невозвратимость времени и воочию увидеть, как годы, словно песок, утекали сквозь пальцы. Страшно потерять смысл всего проделанного, страшно оказаться никем, остаться одному. Построить отношения, а потом оказаться свидетелем войны, превратившей их в руины. И слоняться по дому, как мой отец, попросту не зная, куда себя деть.

Может поэтому я всячески избегала отношений, меня накрывало тревогой от одной мысли о том, чем это кончится. А я была уверена: все отношения заканчиваются, причём плохо. К тому же, любые чувства — это обезоруживающая слабость, напрочь застилающая глаза и разум. Не знаю, почему другие люди так сильно этого жаждут, но я ни за что по своей воле не полезу в эту безумную игру. Для меня превыше всего рациональность, а влюблённого человека вряд ли можно назвать рациональным. И все эти рассказы о героической любви, когда люди совершают ради возлюбленных подвиги, тоже полнейшая чушь. Уж лучше жить с разбитым сердцем, чем лежать в гробу, даже не слыша чужих восхвалений.

Почему нам вообще так важно мнение других? Меня раздражает это в себе, но я не могу побороть страх, въевшийся в голову. Школьные воспоминания корнями проросли в мыслях и поселили во мне всю ту неуверенность, которая так сильно мешала жить. Ненавижу, когда надо мной смеются. Хотя лучше бы смеялись, чем просто… не замечали.

— Я ничего не боюсь. — я фальшиво улыбнулась. Он лишь несколько секунд смотрел куда-то сквозь меня, потом вернулся к набору текста.

— Последний вопрос, Эрин. Чего ты хочешь?

— Покинуть это место. — слабо вырвалось у меня. Куратор кивнул, будто ожидал от меня этого ответа. Посидев пару минут, он захлопнул ноутбук и встал.

— Моя очередь задавать вопросы. — напомнила я. Учёный задумчиво сузил глаза и кивнул.

— Почему вы не выпустили меня из Криптенсса?

— Это всё во благо науки. Ты служишь человечеству. — пожал плечами белохалатник.

— Во благо науки?! Я не выбирала такое, я не хочу участвовать в этом, я не хочу быть здесь! — я рванулась вперёд, забыв, что меня держат ремни. Куратор не шелохнулся.

— Чем вы занимаетесь? Что вы такое создаёте, что оно делает из людей безвольных марионеток? Заставляет себя ранить? Какая, чёрт возьми, у проекта цель?

— Ты задала гораздо больше двух вопросов. — куратор повернулся спиной и вышел. Я, не сдерживаясь, прокричала вслед оскорбления, мысленно разбивая ноутбук о его голову. Но дверь захлопнулась, снова оставляя меня в заточении. Я вжалась в кровать, раздосадованно кусая губы. Зря я сорвалась. По итогу не получила никакой информации, хотя была отличная возможность.

***

Я настолько тщательно изучила комнату, что она отпечаталась на подкорке сознания. Закрыв глаза, я могла без проблем вспомнить каждую трещину и царапину. Мне казалось, что я схожу с ума, а тягучие мысли только способствуют этому, безостановочно кружась в голове.

Когда чего-то лишаешься, то понимаешь, как на самом деле это было важно для тебя. Задумывалась ли я о том, как мне повезло на самом деле, что я могу сама себя обеспечивать? Что смогла сбежать в другой город и жить тут одна? Нет. Я везде видела лишь минусы, думая, что всё могло быть лучше, просто мне не повезло. Не повезло с ребятами в универе, все оказались какие-то не те. Не повезло со временем, когда я приехала в Рейдем. Власть неустойчиво стояла на своём посту, бросаясь из одних крайностей в другие. Её авторитет таял на глазах. Конечно, высшую коллегию, стоящую на вершине правительственной пирамиды, все боялись. Но даже это не останавливало людей Рейдема.

Тяжело, наверное, приходится Метту Льюису, выбранному в низшую коллегию от округа нашего города. Думаю, ему прилетает по сотне, а то и больше электронных писем в день. И далеко не все имеют культурное содержание.

В воздухе так и висел запах революции, из-за чего органы стояли на ушах. В новостную ленту постоянно просачивались репортажи о стычках гражданских и представителей власти. Пока что всё происходящее имело маленькие масштабы, но все понимали, что в скором времени может произойти.

Родившись в уже странное для страны время, я привыкла к тому, что всегда всё не так. Это вошло в норму: наплевательское отношение, отсутствие материальной поддержки, шаткая экономика, невыгодные соглашения с другими странами. Мое поколение не видело других времён.

Удивительно, к каким мыслям приводит нахождение в одиночестве в маленькой комнате. Я успела поразмыслить о том, о чём раньше времени не было задумываться. Универ, дом, курсовые, лабораторные, дополнительные занятия — я крутилась, как белка в колесе. В моём университете балду не попинаешь, вылетишь в этот же семестр. А я очень хотела пробиться в науку. «Во благо науки» — пронеслось в голове. Я тоскливо усмехнулась. Как же, ради науки.

Да, ещё много лет назад чего только люди не делали, чтобы получить знания об окружающем мире. Но за эти познания всегда высокая цена. Не счесть, сколько людей погибло, чтобы до наших времён дошли самые простые правила. Это касается и медицины, все законы написаны кровью.

Даже если я правда помогу развитию науки, я должна знать, ради чего страдаю. И должна сама дать на это согласие. В ином случае я выберусь отсюда и начну разбирать империю под названием «Криптенсс» по кирпичикам.

Я оставила четвёртую зарубку на стене, с невеселой улыбкой вспоминая, что обещала выбраться не позже пятого дня. Ощущение времени я утратила совсем, не понимая сколько прошло между приёмами пищи. Кажется, если бы меня попросили отсчитать минуту, я бы и то не смогла сделать. Спать я отправилась, опираясь только на потребность организма.

Мне что-то снилось. Я ничего толком не запомнила: это были обрывки прошлой жизни вперемешку с кошмарами. Проснулась в разбитом и опустошенном состоянии. Даже не удивилась, когда поняла, что привязана.

Белохалатники не заставили себя долго ждать. Вскоре дверь открылась, вошли двое незнакомых учёных. Они привезли какое-то оборудование на столе. Выглядело оно совсем не обнадеживающе. Две коробочки разного размера, большой дисплей, куча проводов. На дальнем конце стола я заметила клеммы и датчики. Один учёный разбирался с оборудованием, а второй приступил к моей подготовке. Бесцеремонно закатал штаны до колена, поднял футболку. Они работали молча, и у меня создалось впечатление, что общаются белохалатники телепатически.

Один из мужчин цеплял к моей груди, ногам и рукам плоские кружочки, названия которых я не знала. Провода от них шли к приборам на столе. Касаясь кожи, они присасывались к моему телу. У меня было много вопросов, но я понимала, что смысла спрашивать нет. Я же просто материал для исследований, зачем меня удостаивать ответом?

Неожиданно один из белохалатников кивнул другому и сказал:

— Вейлан говорил, если результат будет ниже необходимого, нужна будет операция по изменению гена SCN9A. Будет не так, как с тем парнишкой, здесь он ещё собирается побороться.

— Ясное дело, что здесь необычный случай. И всё же не одобряю я этого.

— Без разницы, одобряешь или нет. Твоё дело — работать. — отрезал учёный. Я вслушивалась в каждое их слово, радуясь, что они позволили себе переговариваться при мне. Результат ниже необходимого? Для начала, хотела бы я знать, результат чего?

— Эрин, глубоко дыши, пока не начнешь ощущать покалывание в районе груди. — произнес вдруг белохалатник, касаясь пальцами дисплея. Я не успела даже ответить, не то что начать глубоко дышать, когда на меня вдруг обрушилась острая боль. Сквозь наступающую пелену я услышала, как кто-то из белохалатников грязно выругался.

Это нельзя было назвать покалыванием. Меня словно дробило иглами, разрывая плоть, впиваясь под ребра. Грудь горела огнём, я судорожно пыталась набрать воздуха. Казалось, что я вообще перестала дышать. Боль ослепила меня, лишив слуха и зрения.

По ощущениям, моё тело давно превратилось в решето. Я металась по кровати, пытаясь укрыться от разрывающих кожу когтей и огня, плавящего тело. Все кости ломило, каждое движение вызывало новую волну боли.

Это всё обрушилось на меня в один миг, я, кажется, кричала, но ничего не слышала. Кожа воспылала огнём, я чувствовала, что горю живьём. В безумии я пыталась вырваться, мне хотелось сорвать с себя одежду, кожу, мясо, вытрести кости. Пускай остается лишь душа, без тела, которое может испытывать такие муки.

Это длилось вечность. Я проходила этот круг ада раз за разом, раз за разом. Когда уже моё тело догорит, оставив только пепел?

Я молила о том, чтобы потерять сознание, отключиться, не чувствовать этого. И надо мной сжалились. Последним, что я услышала перед тем, как нырнуть в желанную тьму, был душераздирающий громкий крик.

Глава тринадцатая

Адам ждал недолго. Нетерпеливость могла сыграть с ним злую шутку, а могла и помочь. Он надеялся на второе.

Криптенсс — серьёзный комплекс, но не без изъянов. Адаму повезло, что его надзор поручили работнику, который не был в курсе ситуации. «Особенность» парня в этом случае играла ему на руку, иначе сейчас он так же, как и Эрин с Яном, сидел бы взаперти.

Адам сразу увидел небольшое пятно на двери с идеально гладкой поверхностью. Не зная, что там есть датчик, можно и не заметить. А даже если заметишь, не у всех есть доступ. Но у Адама он был. Парень действовал с мрачным спокойствием.

Приложить палец к датчику, подождать несколько секунд, раздастся тихий щелчок. Потом выйти в коридор, главное не встретить никого. Успеть добраться до лаборантской, а дальше уже за дверь и бегом до серверной. Примерно такой был план в голове у Адама. Оставалось только придумать манёвр, который отвлечёт людей, а, если повезёт, то и технику.

Мигающий свет стал знаком для парня. Больше он не медлил. Казалось, всё складывается удачно. Коридоры пустовали, Адам шёл, стараясь держаться уверенно, но пряча лицо от камер. По пути к лаборантской Адам встретил учёного и сразу же испуганно замер. Белохалатник шёл быстрым шагом, держа в руках планшет и полностью погрузившись в него.

В первую секунду Адам хотел рвануться и спрятаться, но было уже поздно, белохалатник шёл прямо к нему. Пытаясь расслабиться, Адам продолжил неуверенно идти вперёд, потирая от волнения руки. Казалось, что вот-вот учёный поднимет глаза и увидит испытуемого. На его лице появится изумление, всего на секунду, а потом лишь пару движений, и сюда направятся парочка охранников. Уж во второй раз Адаму не дадут так просто уйти.

Парень уже представил, как бежит к дверям, врывается в жилой корпус, отталкивая испытуемых, несётся к лифту, а его хватают и валят на пол. Но, видимо, в комплексе действительно что-то происходило, поэтому учёный даже не поднял головы, слишком занятый своими делами.

Пройдя мимо белохалатника, Адам не сдержался и выдохнул, ускоряя шаг. Нужно скорее добраться до лаборантской, ещё одна такая встреча вряд ли пройдет удачно.

В хранилище было тихо. Горел свет, видимо, кто-то недавно заходил сюда. Адам прошел вдоль ряда шкафов с множеством ячеек. Перчатки, халаты, защитные костюмы — всё это должно лежать где-то здесь.

У дальней стены стояли ящики побольше. Пробежав взглядом по названиям, Адам нашёл то, что ему было нужно.

Халат пах свежестью. Использованные халаты утилизировались, поэтому этот был абсолютно новый. Адам набросил его на плечи, глянув на отражение в стеклянной панели. На парня смотрел беловолосый растерянный лаборант. То, что нужно. Чуть улыбнувшись, он застегнулся и пошёл к выходу.

Теперь парень чувствовал себя чуть-чуть уверенней, но всё ещё боялся встречи с другими работниками. Насчёт испытуемых он не переживал, вряд ли кто-то из них его запомнил. А вот лаборанты могли обратить внимание на новенького, возникшего из ниоткуда.

Адам шёл не останавливаясь, лишь на секунду замерев около двери с надписью: «Элеонора Кроуфорд». Помотав головой, парень заставил себя двигаться дальше, не тратя время на попытки попасть внутрь. Вряд ли её просто так оставляли открытой, заходить туда мог лишь один человек.

Скоро он оказался перед дверью, через которую они вчетвером пробирались в эту часть этажа, между собой называя её ульем. В какой-то степени это действительно был улей. Здесь в основном находились учёные и лаборанты, это была их точка сбора знаний и результатов. Похожее место было в другом крыле — администраторская. Вот туда Адам и направлялся.

Испытуемых в жилой части не было. Общая комната пустовала, что показалось Адаму странным. Это, конечно, облегчало его путь, но пугало. Даже во время экспериментов тут находилась хотя бы парочка человек. Наверное, с переходом на новый этап исследований, а перевод Эрин и Яна в отдельные комнаты скорее всего означает переход, здесь тоже произошли некоторые изменения.

Все, кто приходил сюда, глупо надеялись, что вернутся наружу. Но теперь становилось ясно, выбираться удавалось лишь единицам. И то, только если они становились бесполезными для проекта. Криптенсс выплёвывал их, как непережёванные куски мяса. Если бы Адам всё это понял раньше, если бы…

Адаму вновь повезло. Он наткнулся на нескольких белохалатников, но те не обратили на него внимания. Адам ускорился. Пока не заметили его отсутствия, нужно было успеть добраться до серверной и вернуться обратно. Времени очень мало.

Около двери в администраторскую стояли двое лаборантов. Адам вылетел из-за угла, не подумав, и замер. Возвращаться было бы слишком подозрительно. Лаборанты о чём-то разговаривали, но парень был слишком взбудоражен, чтобы прислушиваться. При них подходить к двери тоже не хотелось, ведь шансов, что дверь его пропустит, очень мало. Адам предполагал, что они находятся примерно на 8-9 этаже, так каковы гарантии, что у него есть доступ в административную часть здесь?

Если лаборанты заметят, что Адама не пропускает система, даже не будут задавать вопросов, сразу вызовут охрану. И возвращаться уже поздно. Всё это пронеслось в голове парня за несколько секунд, пока он шёл к двери. Сердце бешено колотилось. Парень вытер мокрую руку о штаны, останавливаясь у двери. Перестав дышать от волнения, приложил палец к дисплею. Разговор за спиной почему-то затих. Пульсировало в висках.

После тихого щелчка дверь отъехала в сторону. Адам на ватных ногах зашёл внутрь, услышав, как за его спиной возобновился разговор, а затем закрылась дверь. Только тогда парень позволил себе тяжело выдохнуть.

Серверную Адам нашёл почти сразу, она находилась недалеко от входа. Оказавшись в предбоксе, парень поискал взглядом панели. Они находились около правой стены. Быстро разобравшись, Адам открыл хранилище и взял оттуда защитный комбинезон. Его очень выручил доступ, который давало прикосновение пальца к считывателю. У Адама промелькнула мысль, что, когда появится возможность, нужно проверить, какие еще права у него есть.

Костюм закрывал почти всё лицо, так что даже если в серверной есть люди, они не сразу поймут, что зашёл чужой. «К тому же, у чужих нет доступа, а у меня есть. Значит, чисто теоретически я тут свой» — подумал Адам.

Как только парень оказался в серверной, его окружило гудение и тихое пощёлкивание. Здесь находилось еще несколько людей. Некоторые из них подняли головы, но ничего не сказали, приняв Адама за коллегу.

Парень медленно пошёл мимо стеллажей, ища глазами терминал. Найдя, коснулся дисплея, появились ряды цифр и чисел. Бесцельно поизучав данные, Адам начал рассматривать всё вокруг терминала. Довольны быстро он обнаружил пластиковую бумажку, прикрепленную к задней части монитора. Обрадовавшись своей удаче, Адам старательно вчитался в памятку. Удивительно, но написано было более-менее понятно.

Повозившись с терминалом, Адам наконец нашёл, что искал. Медленно пошёл мимо стеллажей в поисках нужной ему стойки. Это оказалось сложно, так как Адам не знал обозначения подсказывающих символов, висящих на каждом стеллаже. Прячась от взглядов работников, Адам через некоторое время нашел стойку, а затем и коммутатор.

Теперь нужна была карточка. Адам огляделся. Кроме серверов здесь стояли несколько столов, за которыми и сидели люди. Оказавшись совсем рядом с одним из работников, Адам увидел маленькую пластиковую карту на столе, как раз то, что было нужно. Но как её взять? Просто забрать на глазах работника — слишком глупая идея. Адам нерешительно помялся рядом. Сейчас на него никто не обращал внимания, но времени оставалось всё меньше. Скоро его поведение будет казаться подозрительным для других.

Заговорить с кем-нибудь? Нет, слишком легко себя выдать. Адам уже отчаялся, когда человек, сидящий рядом, вдруг поднялся и пошёл в сторону стеллажей. Воровато оглядываясь, Адам забрал карточку и двинулся следом. Он свернул в другой ряд, чтобы ни с кем не столкнуться. У терминала провёл картой, открылся доступ к свичам. Добившись от программы гибернации и временного отключения автоматики, Адам, посомневавшись пару секунд, вытащил несколько проводов.

Парень досчитал до тридцати, чтобы убедиться, что сейчас не завоет сирена, и вернул терминал на место. После чего покинул серверную, не положив карту доступа назад.

Испытуемые в общей комнате провожали растерянными взглядами странного учёного. Адам бежал, не разбирая дороги: время свелось к секундам, за которые нужно было всё успеть. Но про себя он всё же отметил, что люди появились в гостиной, а значит что-то поменялось.

Перед входом в улей Адам отдышался, теперь ему снова придется понадеяться на удачу. Изобразив на лице уверенную и хмурую гримасу, парень прошёл внутрь.

Он только примерно догадывался, где находятся комнаты Эрин и Яна, а где может быть Роксан даже не имел понятия. Имела ли вообще эта девушка отношение к их троице? Сейчас неважно, в первую очередь Адам должен вытащить друзей, а там уж как успеется.

На этот раз он даже не взглянул на кабинет Элеоноры Кроуфорд. Прошёл мимо, игнорируя, так же, как и делал со своими воспоминаниями. Адам старался не лететь, но двигался достаточно быстро. Оказавшись в коридоре, ведущем к его комнате, парень замер. К двери, за которой Адам в данный момент должен был находиться, шёл учёный. Парень, затаив дыхание, смотрел, как белохалатник прикасается пальцем к считывателю и заходит в открывшийся проём, и не мог пошевелиться. Лишь когда учёный полностью исчез из поля зрения, Адам рванулся в другую сторону. «Успеть, успеть, лишь бы успеть.» — стучало у него в голове. В эти секунды, пока он бежит по коридору, белохалатник уже сообщает о пропаже испытуемого, это доносят всем кураторам, а те вызывают наряд охранников.

Услышав голос куратора за поворотом, Адам остановился, тяжело дыша. Белохалатник произнёс что-то низким голосом, а потом его шаги стали удаляться. Высунувшись, Адам увидел, от какой двери уходил учёный. Шанс, что это комната Эрин не велик, но он есть.

Парень даже не стал ждать, пока шаги стихнут совсем, он побежал к двери. Если в серверной Адам всё сделал правильно, то сейчас его план должен сработать. Парень, зажмурившись, толкнул дверь и услышал, как она открылась.

***

Я думала, что умерла. В какой-то момент я стала желать смерти больше, чем освобождения. Ведь лучше покинуть этот мир, чем терпеть такие мучения. Когда свет перед глазами померк, я внутренне выдохнула. Думала, что наконец-то всё кончилось.

А потом очнулась в этой проклятой комнате. И поняла, что, к сожалению, ещё жива и всё ещё нахожусь в Криптенссе.

Они испытывали мой болевой порог. Эти твари хотели узнать, сколько я смогу вытерпеть. Необходимая мера для разработки сыворотки. Ведь никто не хочет, чтобы испытуемый вдруг во время эксперимента умер от болевого шока. Об этом мне сказал куратор, когда я очнулась. Он пришёл запыхавшийся, явно торопился. Сообщил, что мой результат удовлетворительный и удалился. Я даже не ответила, лишь мысленно плюнула ему в лицо.

Я всё ещё лежала привязанная, боясь пошевелиться после испытанной боли. Мне казалось чудом, что я выжила после такого. Да и вставать не хотелось. Что-то делать, придумывать, спасаться — ничего не хотелось. Лишь лежать здесь вечность и затухать, глядя на желтеющий потолок.

Я бы, наверное, так и осталась там, даже почувствовав, что ремни отпустили меня. Но я увидела, как открывается дверь. А за ней стоит не куратор, а Адам.

Самый настоящий, растрёпанный, испуганный Адам в белом халате. Увидев его, я рванулась вперёд, сбрасывая ремни. Парень раскрыл руки, когда я повисла у него на шее, и обнял меня в ответ.

— Адам, как ты это сделал? Откуда ты здесь? — выпалила я, во все глаза глядя на Адама. У меня было гораздо больше вопросов, но первым делом я задала самые важные.

— Потом, Эрин, всё потом. Идём, скорее. — он схватил меня за руку и рванулся вперед. Потом, уже на бегу, спросил:

— Ты знаешь, где Ян?

Я отрицательно покачала головой. Парень поморщился, но ничего не сказал. Мы приближались к очередному повороту.

— Грузовой лифт… там… — запыхаясь Адам показал в другую сторону, — найдём Яна и двинемся туда.

— А как мы его найдём?

— Скорее всего он где-то в этом коридоре, большего я не знаю. — Адам с тревогой сжал мою руку, — у нас очень мало времени.

Времени на ответ я не тратила. Вместе мы бросились проверять каждую дверь, бесцеремонно пытаясь их открыть. Сердце билось так громко, что кроме его стука я не слышала больше ничего. Дверь за дверью, мы приближались к выходу из улья. С каждым разом, когда комната оказывалась пустой, я чувствовала всё более сильное отчаяние. Нам уже нужно было уходить, а Яна мы так и не нашли.

— Пора идти, Эрин. — осторожно произнёс Адам, пока я врывалась в очередную комнату.

— Но Адам… — я бросила на него отчаянный взгляд, понятный без слов.

— Иначе никто из нас не выберется.

— Ещё немного, Адам, пожалуйста! — взмолилась я, толкая новую дверь. Я понимала, что он прав, и у нас каждая секунда на счету. Надежды уже не оставалось, но мне так не хотелось уходить, не попытавшись ещё немного.

— Уходим. — бросил Адам, услышав голоса белохалатников. Я не послушала его, ринувшись к одной из последних дверей. Прикоснуться к двери я не успела, Адам резко схватил меня за плечо, потянув в другую сторону. Я взвизгнула, а потом увидела, что дверь открылась сама. В проходе стоял ошарашенный Ян.

— Ян! — я вырвалась из рук Адама и бросилась обнимать Яна.

— Откуда вы тут взялись? — спросил в замешательстве парень.

— Говоришь так, будто нам не рад. — Адам фыркнул, — идём скорее. Пока они не поняли, что я сотворил с их системой, нам нужно успеть подняться.

— Почему на тебе халат? — не удержалась от вопроса я, пока мы бежали по коридору.

— А что? Мне к лицу?

— Подлецу всё к лицу. — нервно хихикнул Ян.

Вскоре мы оказались у дверей грузового лифта. Добраться сюда было несложно, улей представлял из себя несколько прямых коридоров, а Адам хорошо в них ориентировался. Беловолосый парень судорожно жал на кнопку, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.

— Так глупо, что мы тратим время на ожидания лифта. — проворчал Ян. — Как вам это удалось всё-таки? — парень повернулся ко мне.

— Не нам, а Адаму. — я поправила Яна. Он вопросительно изогнул бровь.

— Позже, пожалуйста, позже. Сейчас это не важно. — Адам начал ходить из стороны в сторону. Ян нехорошо нахмурился, глядя на него, но промолчал.

— А где Роксан?

— Сейчас нет времени её искать. Она может быть в жилой части, а туда нам соваться уже нельзя. — отрезал Адам, даже не глядя на Яна.

— Мы просто её бросим?

— Она не такая, как мы, Ян. Её не запирали в одиночной камере.

— Откуда ты знаешь? — Ян сложил руки на груди и ехидно сощурился.

— Знаю и всё. — рявкнул Адам, заходя в лифт. Мы молча последовали за ним. На панели было всего три кнопки с цифрами: один, пять и восемь. Сейчас мы, судя по всему, находились на восьмом этаже. Адам нажал на кнопку пятого.

— Почему пятый? — возмутилась я, собираясь исправить положение и отправить нас на первый этаж.

— На первом находится КПП, мы просто не выберемся, нас тут же вернут назад. А с пятого можно продвигаться наверх более незаметно. — раздражённо ответил Адам. Я хотела что-нибудь ответить, но прикусила язык, потому что поняла, что такое решение вполне разумное.

— Эрин, что у тебя с костяшками? — спросил вдруг Ян. Я машинально спрятала руки за спиной.

— Ты тоже выглядишь так себе. — я сощурила глаза.

— Спасибо за комплимент.

Ехали мы, по ощущениям, несколько минут. Лампа пару раз моргнула. Адам чертыхнулся. Я вопросительно глянула на него, но тот лишь отмахнулся.

— Адам, сколько всего этажей в Криптенссе?

— Я не знаю.

— Как так? Ты же у нас всё откуда-то знаешь, я думал, на такой простой вопрос ты легко ответишь. — Ян явно пытался вывести Адама, но тот упрямо отмалчивался.

Лифт дёрнулся в последний раз и открылся. Мы оказались в комнате из которой вели два коридора. Ян подошел ближе, толкнул дверь, ожидая, что она откроется, но этого не произошло.

— Это другой этаж, здесь вся автоматика в норме. — ровным тоном объяснил Адам. Ян медленно повернулся к нам:

— И что нам теперь делать?

— Идти дальше. — пожал плечами Адам, подходя к двери и прижимая палец к считывателю.

Дверь едва успела открыться, как Ян, налетев на Адама, прижал его к стене.

— Кто ты такой?!

— Ян, отпусти меня.

— Кто ты, мать твою, такой? Отвечай! — Ян сильнее придавил парня к стене.

— Ян, ты что делаешь? — я подскочила к нему, пытаясь отвести в сторону, но он даже не пошевелился.

— Ты до сих пор не поняла? Адам открыл дверь, система знает его, значит он тут свой. — Ян выделил последнее слово. Я хотела возразить, но остановилась в нерешительности.

— Этот лжец таскался за нами, корчил из себя друга, а на деле оказался вонючим шпионом Криптенсса! — Ян занёс руку для удара.

— Подожди. — Адам прокашлялся. — Прежде чем ты меня ударишь, дай мне объясниться.

— Я не пожалею тебя, так что говори сразу и начистоту. — Ян чуть ослабил хватку.

— Да, я Адам Кроуфорд, и я имею прямое отношение к Криптенссу.

— Кроуфорд? — растерянно повторила я, мучительно пытаясь понять, почему эта фамилия мне знакома. В голове всплыл день, когда я только пришла в Криптенсс. «Научный центр Криптенсс. Комплекс лабораторий Кроуфорда» — табличка, что висела на входе. Получается, доктор Кроуфорд — главная шишка в Криптенссе? Уж не его ли дневник я читала? Я похолодела от ужаса.

— Ты сын Вейлана Кроуфорда? — ошеломленно переспросил Ян.

— Да, это правда. Но мои отношения с отцом, мягко говоря, не сложились. И… — Адам закашлялся. — Пусти, говорить неудобно.

Ян опустил руки, но сжал кулаки, продолжая внимательно следить за действиями Адама. Поправляя одежду, парень продолжил:

— Мой отец — настоящий научный фанатик, он не остановится ни перед чем. Для него работа важнее жизни, поэтому он готов всю семью на благо науки истребить. — Адам кашлянул, не глядя на нас. — Он хочет сотворить что-то ужасное, я в этом уверен. И его планы масштабнее, чем может показаться. Сыворотка, что здесь разрабатывается, скоро начнет проходить последний этап испытаний. И работа должна была идти быстрее, но ему что-то помешало. — Адам замолчал на несколько секунд, но мы не вмешивались в его рассказ, ожидая, что он продолжит. — Вернее ему помешал кто-то. Люди, которые не подвергаются действию обычной сыворотки. Отец рвал и метал, когда пришёл к таким результатам. Теперь ему нужна была новая версия сыворотки, которую впоследствии назвали «Imperium». И, если я правильно понимаю, то вы как раз те самые «особенные».

— И ты знал всё это и молчал? — вырвалось у Яна.

— Именно поэтому ты подсел к нам в первый день… — всё начинало вставать на свои места, — почему ты не рассказал сразу?

— Я должен был убедиться, что вам можно доверять. — Адам посмотрел мне в глаза.

— Серьёзно? — я аж поперхнулась от услышанного, — то есть, мы должны были сразу поверить тебе и вместе лезть в сомнительные заварушки, а тебе нужно было время?

— А ты сама-то сразу начала нам доверять? — парировал Адам, не сводя с меня взгляда. Я сглотнула ком в горле и потупилась.

— Допустим. — Ян мельком глянул на меня, — но как ты оказался с нами в одной лодке?

— Я отказался работать с отцом. Это стало последней каплей, и он отправил меня на нижние этажи. Убить меня он не может, а вот посадить в клетку — запросто.

— Он сделал из родного сына подопытного? — недоверчиво спросила я.

— Я же говорю, он безумец. Никто и ничто его не остановит. Даже родной сын. Отец хотел сделать из меня преемника, чтобы не бояться умереть, не закончив дело. А я отказался, что взбесило его до ужаса и привело к мысли, меня можно сделать материалом для испытаний. Чтобы от меня была хоть какая-то польза.

— Это ужасно, Адам.

— А что, если ты лжёшь? Откуда у тебя доступ ко всем дверям? — Ян сложил руки на груди.

— Не ко всем. Только к некоторым. Пытаясь на нашем этаже пробраться в административную часть, я не был до конца уверен, что система меня пустит. Всё получилось только благодаря невнимательности белохалатников. Если бы они учли, что я сын главного учёного, не ставили бы обычную систему защиты на двери.

— Как мы можем тебе верить? Вся эта история, что папка бросил тебя к лабораторным крысам, звучит сомнительно.

Адам собирался ответить, но я опередила его, задумчиво сказав:

— Это правда. — посмотрела на парней и продолжила, — Адам, как зовут твою маму?

Он не удивился моему вопросу и спокойно ответил:

— Элеонора Кроуфорд, девичья фамилия Хилл.

— Тогда всё встаёт на свои места. — я медленно кивнула. Ян недоумённо взглянул на меня. — Я не рассказала вам кое о чём… — я замялась, потупившись. Парни не сводили с меня вопросительного взгляда. — Кажется, я читала дневник Вейлана Кроуфорда.

— Что?! Ты не шутишь?

— Сейчас не до шуток, Ян. — я тяжело вздохнула и рассказала им обо всём, что мне удалось узнать. Когда я закончила, лицо Адама сменилось на задумчиво-грустное. Ян молча переваривал услышанное.

— Он писал это, когда я был совсем маленьким. Элли… так отец называл маму. Они много ссорились из-за этого проекта и вообще из-за Криптенсса. Этому не было конца. Я помню лишь отрывками, это было очень давно. А потом она ушла. Сбежала, бросив нас. Мама точно любила меня, я уверен, просто боялась отца. Он мог сделать всё, что угодно, лишь бы вернуть нас домой. Но оторваться от работы надолго не мог. Искал её, конечно, искал. Рвал и метал в ярости, перерыл всё. Отец готов был достать маму из-под земли. И она это прекрасно понимала. Поэтому исчезла, не оставив ни одной зацепки. — Адам болезненно зажмурился, но продолжил, — не представляю, что было бы, найди он её. Запереть, закрыть, не отпускать больше никогда — отец на это способен. Он безумен во всём: и в любви, и в работе.

Я не находила слов утешения для Адама. Когда он сказал про свою маму, Элеонору Хилл, во мне что-то болезненно зашевелилось. Я понимаю, каково ему. Я ведь тоже знаю, что чувствует ребёнок, которого бросает мать.

— Адам, я. — начала было я, но он махнул рукой, прерывая мои попытки выдавить хоть какие-нибудь соболезнования.

— Прости, что не доверял тебе. — Ян серьёзно нахмурился. Адам лишь покачал головой, ничего не ответив.

— Я понимаю. Это странно, что великий гений, управляющий судьбами людей, может швырнуть своего сына в котёл ко всем. Вызывает подозрения. Но если вы доверитесь мне, я буду очень благодарен. — Адам прижал руку груди. — Мы должны выбраться отсюда, а затем остановить работу Криптенсса. Если люди узнают о том, что тут происходит, это подожжёт их и так революционно настроенные души.

Адам был прав. Низшая коллегия не успевала справляться со всеми делами, города постепенно приближались к хаосу. Люди были недовольны. Хоть и не все: старшее поколение практически не участвовало в таких делах. Им хотелось спокойно дожить свой век, без огня и войн. А вот остальные не оставались в стороне. До серьёзных столкновений жителей и властей ещё не доходило, но всё к этому шло. Нужен был лишь запал, спичка, которая подожжёт всё то, что накапливалось годами.

— Как мы выберемся?

— С этого этажа ведёт наверх лестница. Но я не знаю, что находится выше, придётся действовать по ситуации. — Адам нахмурился.

— Может есть план всего Криптенсса?

— Если и есть, то найти его будет очень сложно. И времени на поиски уйдет слишком много.

— Тогда давайте сначала доберёмся до лестницы, а там уже разберемся. Что находится на этом этаже? — Ян повернулся к Адаму.

— Жилая часть для всех лаборантов и склады.

— Ты может и смахиваешь на белохалатника, а вот мы с Эрин нет. — Ян сложил руки на груди. Адам помолчал, обдумывая услышанное. Потом поднял глаза и с едкой улыбочкой спросил:

— А вы брезгливые?

Глава четырнадцатая

Этому беловолосому иногда приходят в голову гениальные мысли, а иногда весьма ненормальные. Хотя частенько это одно и то же. Оказалось, что на этаже есть утилизатор и чистка. В одно место мусор, в другое то, что ещё можно исправить. Адам обещал, что есть некоторая вероятность найти стопку чистых халатов, которые ещё не перенесли в хранилище. О том, куда придётся лезть, если нам не повезёт, думать не хотелось.

От лифта мы двинулись в правую дверь по коридору, который ничем не отличался от обычных переходов Криптенсса. Тот же отупляющий белый свет, грязноватого оттенка светлые стены и влекущая к себе дверь в конце коридора. Кроме неё никаких ответвлений или проходов в другие помещения не было.

За дверью оказался очередной коридор, но чуть шире: здесь и находились нужные нам помещения. За поворотом слышался гул, Адам объяснил, что там центр этажа, к которому сходятся два других коридора: от жилых комнат и от складов, и занимающих основную часть поздемного этажа. Кроме того, туда стекались и белохалатники, и как выразился Адам: «В центре плотность, измеряемая в белохалатниках на кубический метр, крайне высока», надо было торопиться.

— Ну, кажется, тут есть парочка чистых. Правда они чьи-то личные. — произнесла я, когда мы уже изрядно порылись в помещении чистки.

— Личные? Что-то вроде: «личный халат научного гения, руками не трогать»? — Ян усмехнулся.

— Ты почти прав. Именные халаты не относят в хранилище, хозяева сами возвращаются за ними. Смотрите, вот тут, над карманом инициалы. — Адам показал на синие буквы, вышитые на халатах.

— Значит мы должны исчезнуть с этажа до того, как лаборанты заметят пропажу.

— Именно. И, к сожалению, им придется завести себе новые, потому что эти мы… украдём. — Адам чуть улыбнулся, протягивая их нам. — Только постарайтесь не светить инициалами, мало ли.

Я кивнула, накидывая белое одеяние. Халат был великоват, пришлось подвернуть рукава, чтобы его большой размер не бросался в глаза. Ян молча показал мне большой палец, я в ответ только фыркнула.

— Ведите себя непринужденно, ни с кем не разговаривайте. Если к вам обратились, отвечайте односложно и старайтесь поскорее уйти.

— Ну таким банальностям то не учи. — Ян скривился. Адам пропустил его слова мимо ушей, продолжая:

— Нам нужно всего-то дойти до другого конца этажа. И не ходите за мной как конвой, это выглядит странно! — возмутился Адам, быстрыми шагами обгоняя нас с Яном. Мы свернули за угол и приближались к дверям, за которыми я уже видела белохалатников.

Лаборанты занимались своими делами. Кто-то спешил по коридору, кто-то общался, некоторые же отдыхали на диванах, попивая из пластиковых стаканчиков. Адам первым вклинился в толпу, хотя толпой это было сложно назвать. Несколько человек обернулись на нас, но ничего не сказали. Адам шёл уверенно, я же чувствовала, как дрожат колени и потеют ладони. Стараясь не терять Адама из виду, я шла мимо лаборантов, незаметно вытирая руки о халат.

Ян шёл чуть сзади, краем глаза я видела, как он торопится. Притормозив, шикнула парню, чтобы он двигался медленнее, и в этот момент увидела знакомое лицо.

— Профессор Олдридж. — выдохнула я, не в силах скрыть своего изумления. Мой теперь уже бывший преподаватель как ни в чём не бывало шествовал по залу, слегка прихрамывая. Я отбросила язвительные мыслишки о том, что возмездие всё-таки пришло, и кто-то таки вдарил этому старикашке, и с немой мольбой бросила взгляд на Яна. Парень вопросительно изогнул бровь, не понимая, что происходит, и даже не пытаясь понять. Я раздражённо рыкнула, бросая идею тратить время на объяснения, и ринулась за своим обидчиком.

— Профессор! — позвала я. Он обернулся до того, как я успела подойти. Мужчина ошарашенно смотрел на меня.

— Вы тут работаете? — выпалила я, оказавшись рядом.

— Как видите. Блэр, а вы как тут оказались? — голос профессора был спокойным, а во мне вдруг всколыхнулась волна гнева. Я заметила, что мы стали привлекать внимание, поэтому схватила его за рукав.

— Давайте отойдём в более тихое место.

Олдридж, не возмущаясь, повёл меня за угол. Обернувшись, я увидела Яна, спешащего за нами.

— Вы ведь всё знали, да?! — я пыталась говорить вполголоса, но чувствовала, что легко могу потерять самообладание.

— О чём знал?

— Не прикидывайтесь! Вы с ними заодно. С сумасшедшим куратором, Кроуфордом и всеми остальными. Вы вместе строили план, как выгнать меня из универа и отправить в эту мясорубку.

— Постойте, Блэр. — Олдридж поднял руки, пытаясь остановить мой напор, — да, я работаю под началом доктора Кроуфорда, но я не понимаю, о чем идёт речь.

— Я пришла в Криптенсс, потому что меня выселяли из квартиры, денег то не было. А всё это только из-за отчисления, которое, судя по всему, вы и подстроили. А когда мой срок кончился, меня просто не выпустили. Держали, как подопытную мышь, накачивая препаратами. И… — я осеклась, вдруг осознав свою страшную ошибку. Профессор был здесь своим, и ему ничего не стоит объявить тревогу и принести нас Кроуфорду на блюдечке. Я попятилась. Мысли судорожно вились в голове. Профессор смотрел на меня с глубоким изумлением, а я отступала, искренне надеясь, что парням хватит догадливости поскорее унести ноги. Олдридж открыл рот, и я полностью отдалась панике, рванувшись в сторону. Но далеко убежать не удалось. Я и шага сделать не успела, как врезалась в кого-то.

— Чёрт возьми, ну почему ты не убежал? — жалостно выплюнула я, еле сдерживаясь, чтобы не толкнуть Яна в грудь.

— Эрин, послушайте! — воскликнул профессор. — Я впервые слышу о том, что с вами произошло. Да, мне заплатили денег, чтобы я выставил студентку по имени Эрин Блэр. Я не хотел соглашаться, ибо могли появиться проблемы с деканатом, но мне не оставили выбора. После того, как были подписаны документы об отчислении, мне ничего было неизвестно о вашей судьбе. В какой проект вы вписались? — Олдридж озабоченно потирал руки. Я нерешительно ответила, с опаской поглядывая на Яна. На лице парня отражался немой ужас.

— Адам нас убьёт. — быстро шепнул он мне. Да уж, на предостережения нашего друга мы наплевали с высокой колокольни.

— Хм… В таком случае, кажется, мне всё ясно. — заключил Олдридж, явно не замечая наших переглядок. — Вас заперли в одиночном изоляторе? И этого молодого человека? — профессор указал на Яна.

— Да. И кроме этого было много странностей. Нам пришлось вырывать свободу… силой. — я неуверенно глянула на Яна. Парень демонстративно уставился в потолок, мол: «сама кашу заварила, сама и расхлёбывай».

— Я работаю на другом проекте, и о Эквилибриуме знаю очень мало. Зато теперь понимаю, почему мне грозились увольнением, не согласись я отчислить вас. Они знают о вашем побеге?

Я покачала головой, прикидывая. Наверное, должны были уже заметить. И тут же похолодела от ужаса, осознав, как мало у нас осталось времени. Видимо по моему лицу всё стало понятно, поэтому профессор поспешно кивнул:

— Я помогу вам. Идите к лестнице, но ни с кем не говорите. Скорее! Я приду туда чуть позже, нужно всё подготовить. — он собрался уже уходить, но потом повернулся ко мне, схватив за локоть:

— Эрин, правда, я прошу у вас прощения. Ваши злоключения здесь полностью на моей совести. Я обещаю, что обязательно разберусь в происходящем.

Я не нашлась с ответом, лишь кивнула. Профессору было этого достаточно: одарив нас с Яном обнадёживающей улыбкой, он быстрыми шагами удалился. Я шумно выдохнула.

— Это тот самый хрыч, который тебя числанул? — Ян скривился.

— Этот хрыч, возможно, спасёт нам жизнь. Пошли скорее, нужно найти Адама, пока он не заметил, что мы во что-то впутались. — я устремилась в главный зал, предчувствуя, как встречу полный гнева взгляд Адама.

— Ты доверяешь профессору? — спросил Ян, торопливо вышагивая рядом.

— Не знаю. — честно ответила я. — Но из-за моей оплошности у нас нет другого выхода. Либо от него белохалатники узнают, что мы тут, либо с его помощью мы выберемся.

— Эрин, я кое-кого увидел, пока вы говорили. — Ян помялся. Я почти не вдумывалась в то, что он говорит. Тревога нарастала с каждой секундой, я вдруг явственно ощутила, как утекает время. Мы не могли больше рисковать.

— Прости, давай потом? — небрежно бросила я, задней мыслью укорив себя за пофигизм.

— Я видел Роксан! — нетерпеливо выдохнул парень. Я остановилась, обернувшись к нему.

— Что? — тревога тугим узлом затягивалась в животе. Ян виновато прикусил губу, словно боялся, что я не поверю.

— Могло показаться, но я почти уверен, что это была она. Мы же можем… — парень тяжело вздохнул. Я отбросила навязчивое тиканье часов вглубь сознания и устало кивнула.

Стараясь найти нечто среднее между подозрительной скоростью гепарда и непозволительной медлительностью штатного работника на перерыве, мы двигались к коридору в противоположном конце зала. Ставка сыграла: Адам ждал нас там. Глаза сужены в щёлки, губы искривлены в полную недовольства линию, — Адам однозначно был, как минимум, озадачен нашей пропажей.

— Вы двое умеете не вляпываться в переделки? Что произошло? — прошипел он, едва мы подошли на достаточное расстояние, чтобы переговариваться, не привлекая внимания других.

Состроив максимально виноватое лицо и ткнув Яна, чтобы хотя бы притворился раскаивающимся, я вкратце рассказала про профессора и Роксан.

— Что будем делать, команда? — вклинился Ян, как только я закончила объяснения. Я закатила глаза.

— Эрин права, нам придётся довериться профессору. Хотя сейчас мы ещё можем уйти. Вдруг повезёт не попасться учёным. — рассудил Адам.

— Но… — я хотела возразить, но в этот момент из комнаты, что находилась в нескольких метрах от нас, кто-то вышел.

— Ян! — взвизгнув, Роксан повисла у парня на шее и, расчувствовавшись, поцеловала его. Ян с искренним изумлением на лице отстранился и поставил девушку на пол.

— Я так боялась, что с тобой что-то случилось! — она даже не смотрела в нашу с Адамом сторону, прижимаясь к груди Яна. Парень явно смутился от такого неожиданного прилива чувств с её стороны, но, кажется, не был этим расстроен. Мы с Адамом скептически фыркнули, переглянувшись.

— Я понимаю, что у нас тут воссоединение Ромео и Джульетты, но давайте не будем терять время. — Адам недовольно скосил глаза. — Как ты тут оказалась?

— Меня хотели перевести на другой этаж, но один из лаборантов помог мне сбежать. Пришлось ненадолго осесть тут, в жилой части. Я так переживала… — Роксан страдальчески вздохнула.

— Ты знаешь, как выбраться? — Ян серьёзно посмотрел на неё. Девушка сменила тон с ласкового на командующий:

— Да. Я как раз почти всё подготовила, а потом увидела вас! — она наконец повернулась к нам, оторвав влюбленный взгляд от Яна. Меня посетило странное чувство при взгляде на Роксан. Когда у них с Яном успела завязаться такая бурная романтическая история? Как-то не вяжется у меня несколько дней общения, даже с учётом не менее интересной ночи, и такая сильная реакция при встрече.

— Тут есть запасной проход, доступ к которому есть только у некоторых лаборантов. Если мы пройдем туда, нас не должны заметить.

— Сначала надо дождаться профессора Олдриджа, а потом уже действовать. — неожиданно для себя отрезала я. Роксан медленно перевела на меня взгляд своих выразительно глубоких карих глаз. Пришлось заставить себя выдержать этот взгляд. Прошла целая вечность, прежде чем девушка встряхнулась и снова показалась мне беззащитной пушинкой. От секундного холода не осталось и следа.

— Вы говорили с Олдриджем? — воскликнула Роксан, прижимая руки ко рту. — О боги, тогда нам надо спешить. Как только вам такое в голову пришло?

— А что не так? — настороженно спросила я, заметив, как Ян с ободряющим видом кладёт Роксан на плечо руку. Та ответила такой застенчивой улыбкой, словно до этого не лезла сама целоваться, и деловито развернулась ко мне.

— Он управляет проектом «Эквилибриум» на уровне куратора. Олдридж в курсе всех дел и результатов. У нас остались буквально секунды до того, как сюда ворвётся охрана.

— Но профессор сказал, что не знает ничего про этот проект. Его вынудили выгнать меня, угрожая увольнением. — возразила я, складывая руки на груди.

— Вынудили выгнать? Как же. Сама подумай, если он боялся даже увольнения, решится ли он сейчас попасть на ковёр к Кроуфорду? Помощь нам равносильна угрозе не только для карьеры, но и для жизни. Ты же уже знаешь, на что Кроуфорд способен. — глаза Роксан блеснули.

— Он просто осознал свою ошибку. — уже не так уверенно ответила я. Парни молчали, наблюдая за нашей перепалкой.

— Ещё, наверное, пообещал обо всём узнать и вывести вас, да? — Роксан усмехнулась. — Он явно работает тут уже много лет, а значит просто не мог не знать про Эквилибриум. Олдридж обманул тебя, Эрин. И пока мы тут треплемся, парни с пушками спускаются на этаж. — Роксан теряла терпение.

— А где гарантии, что нас не обманываешь ты? — вдруг подал голос Адам, склонив голову набок. Я с благодарностью взглянула на парня.

— Я была с вами на этаже испытаний. Кому вы больше верите: такой же испытуемой или профессору, который уже один раз подставил Эрин? — Роксан сложила руки на груди, с вызовом глядя на меня. Я поёжилась. Девушка будто специально говорила лишь со мной, не обращая внимания на остальных.

— Мы не видели твоих испытаний, может ты притворялась. — Адам презрительно фыркнул. В глазах Роксан полыхнула ненависть.

— Не смей говорить о том, чего не знаешь! — она выпрямила руки, закатывая рукава халата. Кожа буквально пестрела красно-розовыми рубцами. Я не удержалась от испуганного вздоха. — Они заставляли меня делать это. — голос девушки дрогнул.

— Роксан… — тихо выдохнул Ян, притягивая девушку к себе за плечи. — Я иду с ней. — твёрдым голосом сообщил парень нам. В его глазах светилась героическая решимость.

— Кто бы сомневался. — Адам вздохнул, бросив на меня вопросительный взгляд.

— Мы не можем отпустить их вдвоём. — жалобно протянула я, всем видом умоляя Адама согласиться со мной.

— Ты веришь ей? Да или нет? — Адам не сводил с меня глаз. Роксан мне определённо не нравилась, она меня даже пугала. От той невесомой хрустальной красоты не осталось и следа, теперь Роксан напоминала мне острейшее лезвие, поражающее не только великолепием, но и безумной опасностью. Но Ян… Сердце предательски потянуло его за ней, и кто я такая, чтобы сомневаться в его выборе? Не можем же мы бросить друга на произвол судьбы с этой ужасающей девицей? Тем более что сомневаться в порезах под действием сыворотки не приходилось: я ощущала собственные рубцы на коже, стоило пальцем коснуться руки.

Поняв, что молчание подзатянулось, я глубоко вздохнула и ответила: — Да.

Адам обдумывал мой ответ несколько секунд, но всё же кивнул. Я видела, что он не согласен, что меньше всего ему хочется доверять Роксан. Но, наверное, парню незачем было уходить без нас. Криптенсс всё-таки его дом, пускай и такой до ужаса уродливый и жестокий.

— Рада, что вы приняли верное решение. За мной. — Роксан сбросила руки Яна и буквально впорхнула в ближайшую комнату. Мы поспешили за ней, хотя во мне разрасталось нехорошее предчувствие. Ох, Ян, во что нас втянуло твоё глупое сердце?

Едва мы переступили порог, как за нашими спинами из ниоткуда возникли охранники. Адам резко развернулся, пытаясь оставить нам пространство для побега, но был остановлен ткнувшимся в спину дулом автомата.

— Роксан, что происходит? — натужным голосом спросил Ян. Кулаки парня сжались. Я бросила на друга взгляд, полный сожаления: всё и так уже было ясно, но он надеялся получить другое объяснение.

— Захват сбежавших испытуемых. — пожала плечами девушка, глядя в телефон. Видимо, всё это время она хранила его под одеждой. Я судорожно огляделась: комната небольшая, мы едва помещались в ней вчетвером, не говоря уже про двоих охранников, застывших в проходе. Пространство у противоположной от входа стены заставлено небольшими ящиками, похоже, мы оказались в картотеке.

— А ты? Весь этот цирк с душевными страданиями, порезами, все те слова, что ты говорила мне, — всё ради нашей поимки? — Ян даже задохнулся, осознав весь ужас ситуации.

— А я ведь предупреждал. — мрачно прокомментировал Адам. Его, казалось, не волновало происходящее, но встретившись с парнем глазами, я поняла, что он тоже до чёртиков напуган. Мы были обречены: в таких обстоятельствах не то что оказать сопротивление, дёрнуться по собственной воле было невозможно. Беглого взгляда было достаточно, чтобы осознать: два автомата, направленные в нашу сторону, и управляющая ими силища в лице громил-охранников нам не по зубам.

— Давайте без трагедий, смотреть на вас жалко. Это была моя работа и я её выполнила на отлично. Будет чем порадовать Вейлана. — она бросила взгляд на охранников и поправилась, — Доктора Кроуфорда, то есть.

Я чуть не взвыла от раздираемой меня досады. Мало того, что я в очередной раз позволила задурить себя умело состроенной невинной мордашкой, но и не остановила Яна, потопив нас всех.

— Ты врала, глядя нам в глаза. Соглашалась с тем, что быть подопытной крысой ужасно, плакалась о своём прошлом, а на самом деле играла на вражеской стороне? — Яна, казалось, трясло от негодования. Я удержалась от порыва утешающе прикоснуться к нему.

— Обмануть вас оказалось даже проще, чем я думала. Для Эрин сыграть скромную новенькую, для Яна — горячую глупую девчонку, а для него… — Роксан скривила губы, глядя на Адама и явно жалея, что не забыла его упомянуть, — попадаться на глаза как можно реже. Слишком уж проницательный щенок, весь в отца. — девушка фыркнула, но я заметила, что за надменностью она пыталась спрятать улыбку и что-то ещё. — А дальше вы сами мне всё приносили, оставалось лишь иногда браться за бразды правления и доносить всю обнаруженную вами информацию наверх, Вейлану. Когда я рассказывала новости об очередной вашей глупой выходке, он ужасно веселился. Неужели вы ещё не поняли? В Криптенссе нет места, где вас не видно. Вейлан всегда следит. Для него вы — мышки в коробке, прячущие носы в кормушке.

— А порезы твои — тоже бутафория? — глухо выдохнул Ян. Я заметила в его глазах нездоровый блеск. — Надеюсь, ради этой работы тебя изрезали насильно.

— Ага, а ещё она, следуя древней профессии, по работе с тобой… — Адам не успел договорить, Роксан рявкнула на парня, велев заткнуться.

— Смиритесь, кому-то нужно исполнять роль крысы. Если всем позволить сидеть наверху и иметь контроль над другими, кто тогда займет низшую чашу и будет испытательным материалом? Вам просто не повезло родиться с такими генами и попасть в Рейдем. Хотя Вейлан таких и из-под земли бы достал. Так что советую смириться с вашей судьбой, он вас теперь ни за что не отпустит. Единственный вариант уйти — умереть. Но даже в этом случае… — Роксан расплылась в жуткой улыбке, — тело разберут на винтики, и вашим родным ничего не останется, кроме как смириться с бесследной пропажей своих чад. Тебя не касается, — бросила Роксан Адаму, — по тебе Вейлан плакать не будет, а мамочка уже не плачет.

— Замолчи! — лицо Адама перечеркнула ярость, он рванулся вперёд. Роксан шагнула назад, даже не вздрогнув, а Адам в ту же секунду оказался в крепком захвате охранника. Его место в проходе сразу же занял другой блюститель порядка, теперь против нас стояло трое «парней с пушками».

— Не смей говорить о моей матери. — глухо проговорил парень, перестав вырываться. В его голосе плескалась ярость. Я ужаснулась, увидев извергающееся из него желание убить Роксан на том же месте, где она стояла.

Девушка плавно скользнула к Адаму и заглянула ему прямо в лицо, торжественным тоном выдыхая:

— Однажды я займу её место.

Адам снова рванулся, извергая грязные ругательства, но охранник держал его в мёртвых тисках. Я отвернулась, не в силах смотреть, как издеваются над другом. Сердце обливалось кровью.

— Осточертели вы мне. Бьётесь, как мухи в банке, а толку то? — Роксан кивнула, давая знак охранникам.

— А сама бы ты что делала на нашем месте? — глухо спросил Ян таким тоном, что у меня закололо в груди. Парень стоял на вытяжку, каждая его мышца была напряжена до предела: я видела, что он хочет сорваться и стереть с лица Роксан её надменное выражение.

— Я уже никогда не буду на вашем месте. А рассуждать о невозможном бессмысленно. Уводите их, я больше не хочу терять время.

— Твои порезы… — воскликнула я, вдруг осознав страшную вещь, — ты всё-таки была испытуемой, Роксан.

Девушка ощерилась в мою сторону, но быстро отвернулась, протискиваясь между охранниками.

Как в нас выстрелили снотворным, я уже не увидела: лицо Адама прорезала глубокая тень, Ян взмахнул руками, и мир перед глазами исчез.

Глава пятнадцатая

Голова раскалывалась. Ощущения были крайне знакомыми: сухость во рту, звон в ушах. Глаза открывать не хотелось. Я и так вспомнила всё с предельной ясностью: предательство Роксан, охранники, снотворное, изолятор…?

Так и есть. Этот слегка отличался от предыдущего, но суть та же: кровать с висящими ремешками, кабинка туалета, раковина. На стене около двери я увидела выключатель, что было удивительно, и черный глазок камеры. В двери не было окон, интересно, как на этот раз мне собираются отдавать еду? Хотя какая разница, этого раза вообще не должно было быть. Ничего этого не должно было быть.

Я не стала вставать, чтобы осмотреться получше, мне вообще не хотелось шевелиться. Я чувствовала, что за душой у Роксан скрывается что-то мрачное, но и предположить не могла, насколько сильно она захлёбывалась во тьме. А вот Адам обо всём догадывался, хотя предателем мог оказаться кто угодно из нас, и сам Адам больше всех подходил на эту роль. Стоит только представить: Вейлан Кроуфорд отправляет своего сына к испытуемым, чтобы он втёрся в доверие и мог управлять командой изнутри (тьфу ты, это всё Ян со своей «командой»). Раз он сын главы Криптенсса, значит ничего удивительного, что у него везде есть доступ, и он хорошо знает, что где расположено. И легенда, главное, такая удобная для обмана. Всё складывается, как надо.

Только вот я уверена, что Адам не лжёт. Особенно после того, как увидела его вчера или когда там это было. Его боль, его злость были настолько искренними, что я ощущала это кожей, потому и отвернулась. Надо было заступиться, поставить Роксан на место, но я не смогла: язык прирос к нёбу. Что она там сказала? Займёт место Элеоноры Хилл? Далеко же Роксан замахнулась, если смеет мечтать о таком. Я мало знала о семейной жизни Кроуфордов, но записи в дневнике и рассказ Адама чётко дали понять: кроме Элли для Вейлана не существует никого, даже если он понятия не имеет, где она. Что Кроуфорд такого сделал для Роксан, если она всей душой возжелала разделить с ним жизнь, в то время как любая нормальная женщина бежала бы без оглядки?

Я со стоном села, совершенно не представляя, зачем это сделала, как и в целом, что мне теперь делать. В груди тянуще заныло, когда я вспомнила профессора Олдриджа и представила, как он приходит к лестнице и обнаруживает, что мы променяли его помощь на самую настоящую западню.

Отметок на стене оставлять я не стала. Мне претила даже мысль о том, что придётся просидеть здесь дольше одного дня. Накатывала злость, горечь, а затем и тяжёлый, липкий страх. Я мерила комнату шагами, изучала каждый сантиметр, а потом снова садилась на кровать и надолго замирала, глядя в пустоту.

К чему я пришла? Почему меня вообще занесло в этот Криптенсс? Неужели не было других способов, зачем было цепляться за первый попавшийся? Я, как всегда, хотела решить проблему поскорее, и вот во что это вылилось. Почему я никогда не думаю о последствиях?!

Я со злостью ударила по стене, зашипев от накатывающей боли. Надо же, ходила такая самоуверенная, мол всё узнаю, выйду из лабораторий и всё расскажу. Надо было уносить ноги сразу же, не пытаясь лезть во все тайны. Чёртова идиотка!

Да, белохалатники виноваты, что лишили меня возможности доучиться в универе, что не выпустили отсюда и используют в своих целях, но я сама к ним пришла. Я собственноручно подписала договор, сдала вещи и шагнула в пасть этого монстра. И этим решением сломала себе жизнь. Какие шансы выбраться отсюда? Пускай я знаю, что Криптенсс надо закрывать, тут творится что-то страшное, но что с того? Меня никто не выпустит отсюда, и я кончу свой век, корчась на полу в собственной блевотине от очередной сыворотки.

Я снова ударила по стене. Вспомнила отца, вспомнила, что бросила его одного. Подумала о маме, о друзьях. Ударила ещё и ещё, не останавливаясь до тех пор, пока боль жгучими волнами не поднялась наверх, затуманив рассудок.

***

Первое время лаборанты меня не посещали. Из событий был только процесс подачи еды, за которым я пронаблюдала со слабым интересом. Небольшая квадратная пластина, вшитая в стену, медленно опустилась, выдав из нутра поднос с обедом. Видно на этот раз меня поселили в изолятор класса «люкс». Посуда пластиковая, еда не очень качественная. Но всё равно лучше столовской с нашего восьмого этажа.

Не помню, как заснула и день сменился новым, в памяти хорошо отпечатались только тревожные сны, мучавшие всю ночь. Очнувшись от тяжёлого сна, я лишь перевернулась на другой бок, а вставать не стала.

Через несколько часов, по моим ощущениям, в обеденное время, заявился белохалатник. Не было ни сил, ни желания смотреть на него. И всё же, скользнув взглядом по новоприбывшему, я поняла, что его ещё не видела. Теперь меня мучал кто-то новенький.

Сыворотка действовала странно. Я была в сознании, но чувствовала тошноту и слабое помутнение. Все переживания отошли куда-то на задний план, как и мысли. Я вдруг ощутила себя абсолютно пустой и отрешённой. А потом заснула.

Ощущения были такие, словно я решила закинуться большой дозой снотворного, но взяла слишком мало и теперь была вынуждена выпутываться из липкого сна. Голова казалась ужасно тяжёлой, всё тело затекло, мышцы не слушались, а в горле стояла дикая сухость, вынуждающая меня думать только о воде.

С трудом поднявшись, я доковыляла до раковины и припала губами к крану. Вода была омерзительной на вкус и обжигающе холодной, но я всё так же жадно глотала её. Утолив жажду, прижалась к стене и сползла на пол, невидящим взглядом упёршись в пустоту.

Время тянулось кошмарно медленно, иногда казалось, что остановилось вовсе. Мне было совершенно нечем заняться, и мысли, словно чувствуя мою беззащитность, набрасывались с удвоенной силой. Я пыталась от них отмахнуться, вытряхнуть из головы ходьбой по кругу и физическими нагрузками, но они всё равно возвращались.

Кажется, это чувство называют безнадежностью. Оно поглотило меня полностью. Стены давили на меня, напоминая своей тяжестью, что мне никогда не выбраться. В прошлый раз меня спас Адам, но теперь на него надеяться не стоит. Белохалатники наверняка сделали работу над ошибками и залатали прорехи в защите. Теперь я могла надеяться только на себя, пусть пока не знала как.

В одном я уверена: если получится выбраться и на этот раз, я буду бежать не останавливаясь, пока не заберу Яна и Адама и не выйду на улицу. Я не позволю никому к себе прикоснуться. Осталось только придумать, как оказаться за пределами этой комнаты.

Следующий визит учёного оказался куда более болезненным. Я ожидала того же эффекта, что и в прошлый раз, но всё прошло гораздо хуже.

Горела кожа, воздух в лёгких обернулся раскаленным металлом и не давал дышать. Каждая косточка взрывалась очагом боли. Казалось, что меня засунули в раскаленный чан и при этом растягивают на колесе. Хотелось орать и выть от боли, но тело не слушалось. Я думала, что кошмар будет продолжаться вечно.

Потом я очнулась вся мокрая от пота, с бешено колотящимся сердцем. Бегло осмотрела тело, но не обнаружила никаких повреждений. После пережитого мне казалось, что я проснусь без кожи вовсе.

От еды воротило, но я заставила себя поесть. Мне нужны были силы, которых с каждым днём становилось всё меньше. Мозг соображал плохо, я путалась в собственных мыслях. Всё казалось каким-то невнятным.

Проспала весь день, пытаясь напитаться хотя бы крохами энергии, но меня снова мучали кошмары. Снился Адам, кричащий от боли, которому я не могла помочь. Снились родители, бесконечные крики и ругань. Вырывая себя из сна, я переворачивалась на другой бок и снова пыталась нырнуть в забытье. Но затуманенному рассудку начинали мерещиться когтистые лапы, тянущиеся из тёмный углов комнаты. Ужас накрывал настолько, что я подрывалась и включала свет. В один момент я не выдержала и просто села, уставившись на противоположную стену. Кажется, это было утро.

В какой-то момент я настолько сильно потеряла связь с реальностью, что мыслями унеслась очень далеко. В давнее прошлое с блекнущими воспоминания, с рассыпающимися картинками, будто старыми фотографиями.

Я думала о родных, о школе, об универе. Учёба всегда доставляла мне неописуемое удовольствие. Копаться во всех этих сложностях человеческого мозга, пытаться заглянуть за ширму будущего, обыграть саму природу, — всё это восхищало меня донельзя. Ровно до того момента, пока другие не решили покопаться уже в моих мозгах, наживую.

В школе я тоже была любознательным ребёнком, хоть многого уже и не помню. Я много занималась, не тратя время на развлечения, как остальные. Иногда мне, конечно, хотелось побегать с ребятами, и я завистливо смотрела на них из окна, но потом вспоминала, что должна упорно следовать цели. Одноклассники общались со мной, но отрешённо. Заводить друзей мне удавалось максимум на полгода, потом что-то случалось и меня покидали. Я всегда объясняла это тем, что не умею дружить. Ведь если со всеми вокруг что-то не так, значит скорее всего что-то не так конкретно с тобой.

А потом появилась Энн. Перевелась к нам из другой школы и внесла в класс полный хаос. Во-первых, родители Энн были достаточно богатыми, и она постоянно появлялась с самыми новыми вещами и гаджетами. Флайер у неё вообще появился раньше, чем их начали завозить в Мейх. Во-вторых, Энн была невероятно красивой и харизматичной, и в одно движение завоевала всех парней. И с каждым годом бурного взросления она становилась только прекраснее. А в третьих… Энн заметила меня. И не на полгода, а до самого конца школы. В её случае мне даже не пришлось стараться дружить, всё сложилось само собой. И мы стали не разлей вода настолько, что все вокруг уже не представляли нас поодиночке. Одноклассники не стали со мной больше общаться, но по крайней мере перестали сторониться. А вот вокруг Энн постоянно что-то происходило, поэтому и я оказывалась в этом круговороте событий.

Чем старше мы становились, тем больше развлечений у нас появлялось. И я начала отвлекаться от учёбы. В разумной мере, но всё-таки отвлекаться. Меня тянуло в эту молодёжную жизнь, я до чёртиков завидовала Энн, которая, в отличие от меня цвела. Она жила и наслаждалась этим, стремясь поделиться радостью со всеми вокруг. А я по сравнению с ней была лишь засохшим цветком, забытым в углу подоконника, который всегда завешан шторой. Мне хотелось жить так, как Энн. Хотелось чувствовать, как она.

Но влиться в подростковую суматоху полноценно так и не вышло. Я ходила на прогулки и тусовки вместе с Энн, общалась с некоторыми людьми, иногда заигрывала с парнями. И даже… влюблялась. Хотя это звучит ужасно странно.

С возрастом во мне осело ощущение, что я этого просто не умею. Не умею любить. Я слушала рассказы Энн о парнях, смотрела на других людей и никак не могла понять, откуда это всё в них берётся? Что такого должен сделать другой человек, чтобы ты влюбился до одури и готов был за него умереть? Почему люди женятся, рожают детей, для чего это всё? И если это так много значит, почему люди не берегут? Не понимаю. Поэтому я и не поняла, когда Энн сообщила, что после окончания школы уезжает. Мы собирались поступать вместе, а она… На тот момент моя подруга довольно долго встречалась с одним парнем, и они приняли решение уехать в Калифорнию. И их семьи могли себе это позволить.

Я не понимала её. Раньше Энн говорила, что хочет другого. Хочет быть свободной, путешествовать, учиться вместе со мной, побывать на всех тусовках мира и прожить жизнь так, чтобы её запомнили. И почему тогда она в итоге выбрала тихую семейную жизнь в другой стране? Что изменилось? Это называют любовью?

***

По всей видимости белохалатники решили устроить мне американские горки, и очередная сыворотка не дала никаких неприятных эффектов. Ощущалась только тошнота, но к ней я уже привыкла.

Я оставила попытки разобраться в том, чего добиваются учёные. Меня никто посвящать не собирался, а из своего спичечного коробка я ничего узнать не могла.

Если бы я только знала требования к испытуемым, может тогда получилось бы нарушить ход исследования и вынудить прекратить эксперименты. «В таком случае тебя просто убьют» — шептал внутренний голос, когда я снова уходила размышлениями в эту степь. Нельзя сказать, что он был неправ.

Кажется, шёл уже четвёртый день, когда ученый пришёл с пустыми руками и охраной. Я удивленно уставилась на них, ожидая дальнейших действий.

— Пойдемте, Эрин Блэр. Я отведу вас к доктору Кроуфорду.

Я поднялась не сразу, слишком сильно меня ошарашило это заявление.

— К самому Вейлану? Его величество желает меня видеть? — я криво усмехнулась. Кажется, препараты что-то неплохо сдвинули в моей голове.

— Не ёрничайте, Эрин. Сейчас этого делать не стоит.

Я молча поднялась и подошла к охране. Действительно, я не в том положении, чтобы язвить, хотя очень хочется. Переступать порог изолятора было так странно. Я чуть не свернула шею, судорожно оглядывая коридор. К моему разочарованию, он абсолютно ничем не отличался от тех, что я видела раньше. Те же лампы, те же двери, плитки на полу и омерзительные желтоватые цвета. И как белохалатники сами не путаются?

Один их охранников подтолкнул меня в спину, и я засеменила за учёным. Прикинула свои шансы, и тяжело вздохнула: кроме летящего впереди белохалатника, в спину мне дышали двое вооруженных охранников. Остается надеяться только на случайность или чудо, что по факту означает мою капитуляцию.

Мы точно находимся ни на пятом, ни на восьмом этаже, их мы полноценно облазили, но это мало что даёт. Вариантов куча, а я ведь даже не знаю, сколько всего этажей в Криптенссе. Жаль, что не успела узнать у Адама. Я вообще о многом не успела его спросить. И не знаю, будет ли такой шанс когда-нибудь.

Коридор свернул направо, потом налево. Ряд дверей, моргающая лампа на потолке. Потом мы прошли лестничный пролёт наверх. Снова коридор, который привёл в небольшую комнату ожидания. Диванчик, рядом кулер, стеклянный столик с журналами — будто я в стоматологии, а не в научном центре. Сразу рядом с комнатой возвышалась массивная дубовая дверь. Она отличалась от всех дверей, что я успела увидеть в Криптенссе. Делать деревянную дверь в здании, где всё автоматизировано? Это же верх глупости. Рядом на стене висела странная квадратная выпуклость с дисплеем. Учёный наклонился к ней, полностью прижавшись лицом. Раздался приглушённый механический звук. Белохалатник, моргая, выпрямился. «Доступ разрешён» — произнёс механический голос. Дверь мягко приоткрылась.

Учёный вошёл первым. Заметив, что я мешкаю, охранники быстро втолкнули меня за ним.

— Я привёл Эрин Блэр, как вы и просили. Могу идти?

— Да, Сэм, оставь нас одних. — в ответ прозвучал мягкий баритон.

Кабинет Вейлана представлял собой довольно просторную комнату. Вся мебель дубовая, видимо, у Кроуфорда какой-то особый фетиш на это дерево. Массивные шкафы, забитые бумагами, папками и книгами, большой стол у дальней стены, красный ковёр с белыми узорами, — всё в этой комнате выглядело слишком крупным и внушительным. В углу рядом со столом стоял бонсай в горшке, высотой почти до потолка. А с другой стороны переливался слабыми бликами большой аквариум. Я вгляделась в мутную глубину: внутри туда-сюда шныряли среднего размера рыбы округлой формы, с оранжевым пузом. Кажется, пираньи. Всегда считала, что рыб заводят только психопаты.

На столе стояла лампа, громоздились бумаги, компьютер с двумя мониторами. Сам Кроуфорд сидел, сложив нога на ногу и покачиваясь на стуле. Он смотрел на экран, внимательно что-то разглядывая. Учёный был в халате, как и все «местные», но пуговицы остались не застёгнутыми, и под белой тканью можно было увидеть костюм с чёрной рубашкой и того же цвета галстуком. Тёмные, прилизанные волосы, такие же брови, отлично выделяющиеся на бледном лице, впалые скулы и щетина, губы сжатые в ровную полоску — такой был Вейлан Кроуфорд. Его тело и поза, в которой он склонился над мониторами, казались какими-то нескладными, угловатыми. Кроуфорд словно был выточен из скалы претенциозным мастером, стремящимся не к реалистичной красоте, а к излишней гротескности. Я вглядывалась в его лицо и пыталась найти хоть какое-то сходство с Адамом, но ни в одной из черт мужчины не угадывалась чистая, добрая красота парня, которого я успела узнать.

Пальцы тихо постукивали по клавиатуре, будто выбивая какой-то особенный ритм. На безымянном что-то блеснуло, и я рассудила, что Кроуфорд всё ещё носит обручальное кольцо. Как сентиментально, аж тошнит.

Когда Вейлан оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня, по спине пробежал холодок. Глаза, наверное, были карие, но сейчас то ли от косо падающего света, то ли это была особенность Кроуфорда, но на меня смотрели две тёмные, почти чёрные бездны. За спиной закрылась дверь, и я вздрогнула. Мой провожатый ушёл, и теперь мы с главой Криптенсса остались один на один.

Вейлан Кроуфорд прочистил горло, поправил галстук, словно пытаясь выглядеть передо мной наиболее презентабельно. Что, безусловно, было ошибочным наблюдением. Я была в его игре может и не пешкой, но всё равно кем-то не особо важным. Кем-то, кого берегут вначале игры, а потом с блестящим азартом пускают в ход.

— Ну что, Эрин, присядешь? — он кивнул на стул, стоящий напротив стола. Я медленно села, готовая сорваться в любой момент.

— Я давно хотел поговорить с тобой, но всё никак не представлялось случая. Ты догадываешься, зачем я пригласил тебя? — Вейлан наклонил голову.

— Не совсем. — уклончиво ответила я, нервно прикусив губу.

— Я считаю, что обязан посвятить тебя в дела моей лаборатории, раз ты у нас важная персона. Хочешь чаю?

— Нет, спасибо. Что значит важная персона? Разве я не просто испытуемая? — я чуть осмелела, стараясь не думать о том, что Кроуфорд по каким-то причинам пытается со мной любезничать, и это чертовски пугает.

— Простыми испытуемыми были твои коллеги на восьмом этаже. Они все под моим жёстким надзором, хоть он и не требуется, ведь я знаю каждый их следующий шаг. — Вейлан сложил руки на груди, откидываясь на спинку. Я нахмурилась, чувствуя, что знаю, о чём он говорит, но пока не могу понять. — Особенные, точнее важные персоны, как я выразился, это те, кому я позволил болтаться по Криптенссу, как по собственному дому.

— Речь про нас троих и подставную Роксан? — спросила я, хотя уже начинала понимать, к чему ведёт учёный.

— Ты ведь давно это поняла, не так ли? Я следил за вами буквально везде, Роксан доносила даже больше, чем необходимо. Но, признаюсь, вы доставили мне хлопот своими выходками. Порой я жалел, что не могу перевести вас в переходное состояние, как остальных. Тогда не пришлось бы вылавливать, как разбежавшихся таракашек. — Вейлан улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. На мгновенье перед глазами всё поплыло, когда я поняла, что всё это время мы играли по правилам Кроуфорда, находясь буквально на его ладони. Все наши попытки разбивались о стенку вольера, в котором он нас держал. Настолько огромную стенку, что никому и никогда не удастся через неё перелезть.

И хоть внутри меня всё взрывалось, лицо не дрогнуло, оставаясь бесстрастным. Я не понимала, как вести себя с Кроуфордом, что можно ему показать, а что нет. С одной стороны он был виноват во всех моих мучениях, и мне стоило вцепиться ему в горло и не отпускать, пока в глазах не поблекнет последняя искорка. А с другой голос разума твердил, что Вейлан неспроста решил побеседовать со мной, и лучше будет выжать как можно больше информации. Хотя удержаться от первого варианта было действительно тяжело.

— Так почему мы особенные? — хриплым от волнения голосом спросила я, с трудом выдерживая взгляд Вейлана.

— Гены, Эрин, ДНК — вот разгадка всего происходящего. Вот, почему вы так нужны мне. Адам и так был под крылом, а для вас с Яном пришлось попотеть, создавая максимально притягательную ловушку.

— Зачем столько усилий, если можно было выловить меня в подворотне, оглушить и бросить в багажник? — вдруг навалилась усталость. Постепенно приходило осознание, что всё гораздо серьёзнее, чем я думала. Адам упоминал про особые гены, но мне хотелось верить, что таких людей много и, в случае чего, доктору Кроуфорду не составит труда найти новые игрушки. Но то, как он себя вёл в данный момент, красноречиво давало понять обратное.

— Это был вариант на крайний случай. Ты бы всё равно попала в Криптенсс, по своей воле или нет. Но в плане ответственности перед законом всё-таки лучше, когда по бумагам всё чисто. Твоя подпись на договоре открывает перед нами множество дверей.

— Как всё до скучного просто: сама себе подписала смертный приговор. — тихо прокомментировала я, впрочем, Вейлан и не слушал.

— Особенность, заключенная в геноме таких, как ты, создала мне громадную проблему. Рабочая версия сыворотки, уже готовая к выпуску и массовому производству, пала прахом, столкнувшись с одним из генов. Пришлось подстраиваться и в срочном порядке искать нужных людей. А вас таких меньше десяти процентов по всему миру. В Рейдеме, как понимаешь, выборку делать не пришлось.

— Только мы двое? И Адам? — тоскливо осознала я. Всё действительно оказалось хуже, чем я представляла. Если во всём городе не нашлось других претендентов, то Вейлан будет держаться за нас, как за спасательный круг. — Что делает сыворотка?

— О-о, это самое интересное. — протянул Вейлан, потирая руки. Я приготовилась к худшему. Выдержав торжественную паузу, учёный огласил:

— Контроль сознания. Чувствуешь, какой будет прорыв? Вещество, позволяющее буквально управлять людьми. Задавать программку, расписывая все действия, которые необходимо будет выполнить. Это проще, чем запрограммировать робота для прохождения лабиринта, имеющего только кнопки «вверх», «вниз», «направо» и «налево». Наш мир изменится до неузнаваемости. Остановить преступность? Без проблем, запретим людям вредить окружающим. Ввести комендантский час? Аналогично, пускай возвращаются домой в шесть вечера. Улучшить уровень жизни и взаимоотношений? Вложим в головы запрет на бросание окурков и мусора мимо урны или бросания жён ради молодых женщин. Никаких измен, буллинга, избиений, убийств и войн — это будет настоящая утопия, о которой все мечтали. — Вейлан выдохся и замолчал, глядя на меня горящими глазами. Он верил в то, о чём говорил и ждал моей реакции, явно рассчитывая на детский восторг. А я приросла к стулу, не чувствуя тела и не слыша ничего, кроме гулкого стука сердца.

— Тоесть, ты буквально собираешься подчинить весь мир? Вписать каждую личность одной лишь строчкой в свой код? — я аж задохнулась от осознания ситуации. Всё это время в руках Вейлана теплилось ужасающее оружие, а я поневоле помогала сделать из него совершенство.

— Не драматизируй, Эрин. Я хочу ввести в общество вспомогательное вещество, очищающее от грязи, а не создать бесчувственных марионеток.

— А кто это будет, если не бесчувственная марионетки? — воскликнула я, вскакивая с места. Меня охватил страх и предчувствие чего-то страшного и непоправимого. — Если люди лишатся воли и желаний, они станут просто куклами. Но кому-то же придётся дёргать за ниточки. Кто это будет?

— Ты не понимаешь, как и большинство. — раздражённо выдохнул Вейлан, игнорируя мой вопрос. Его верхняя губа оттопырилась, обнажая зубы, и я отпрянула назад. Он чудовищно походил на скалящегося волка, готовящегося напасть. — Я сделаю так, что не будет войн и насилия, всего зла, что творят люди. Избавлю людей от корня проблемы — их желаний. Низшие потребности, гниль, бесконечным потоком захлёствающая общество, бесконечное зло, — я смогу уничтожить всё это и сделать людей равными.

— Ты лишишь их выбора. — холодно отрезала я, — а выбор — главное в человеке. Если его не давать, обязательно найдутся те, кто захочет вырвать желаемое силой. — теперь я смотрела на Вейлана не как на гения науки и главу Криптенсса, а как на безумца, слишком долго находившегося в одиночестве и потому придумавшего, как поработить мир.

— Намекаешь на бунтарей? — Вейлан встал. Я подавила желание отступить, только сжала кулаки. — И кто же возглавит революционное движение? Ты? — он смеялся надо мной, даже не пытаясь этого скрыть. Издёвка плясала в глазах Кроуфорда, перемежаясь с ощущением своего полного превосходства.

— Может и я. — беспомощно огрызнулась я, шагая назад. — Нельзя искоренить зло другим злом. Всегда будут те, кто встанет у руля и возьмёт жизни всех этих людей в свои руки. Обычные люди станут рабами, игрушками для старых дядек, заигравшихся в богов. Это ты понимаешь? — у меня перехватило дыхание. Вейлан смотрел прямо в глаза, не отрываясь, и мне казалось, что он копается в моих мозгах, переворачивая там всё вверх дном. К горлу подступила тошнота, но я нашла в себе силы продолжить. — Всегда знала, что вечное желание заиметь как можно больше и всё контролировать, таки погубит человечество. И ты положишь этому начало, потому что ты — чудовище.

Вейлан боролся с собой. Руки дрожали, в глазах полыхала ярость, желваки ходили ходуном. Я старалась выглядеть смелой, но внутри всё обрывалось от страха. Больше всего на свете мне хотелось развернуться и убежать отсюда так быстро, как только позволят ноги.

Уже через секунду Кроуфорда было не узнать. Мертвенное спокойствие на лице, аккуратное движение руки и пустой взгляд, — всё выглядело так, словно раскалённый клинок опустили в ледяную воду, только что пар от него не валил.

— Мы продолжим этот разговор позже, Эрин. — голос прозвучал глухо и гораздо тише, чем прежде. Дверь распахнулась, я вышла, не оборачиваясь. Спину жёг взгляд Кроуфорда, и я, не удержавшись, передёрнула плечами. В коридоре ждали охранники.

Глава шестнадцатая

Я ходила по комнате кругами, не замирая ни на секунду. Наверное, сейчас походила на тигра, ходящего по одному маршруту в своей клетке. Я чувствовала необъятную ярость, с которой сложно было совладать, и волнение, потому что чётко понимала: нужно что-то делать.

Теперь, когда я знаю о планах Вейлана хотя бы частично, я представляю себе весь кошмар происходящего. Если у него получится осуществить задуманное, мир действительно слетит со своей обычной орбиты, вся эволюция канет в лету, все человеческие стремления в момент обесценятся. Наша жизнь изменится навсегда.

Голова гудела от полученной информации, я и подумать не могла, насколько же далеко Вейлан смог зайти. И никто ведь за пределами Криптенсса представить себе не может, насколько мы близки к концу света. Как же коллегии могли допустить развитие такого проекта? Хотя о чём это я, для них сыворотка контроля состоит из сплошных плюсов, ведь она — самый лёгкий способ избавиться от бунтарей. Вот откуда у Кроуфорда финансирование, научному фанатику удалось заинтересовать рыбку покрупнее. Ну и как остановить это безумие?

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Теперь я обязана выбраться не ради себя, а ради людей, рискующих стать чужими пешками окончательно. В каждой системе есть свои изъяны, и Криптенсс не исключение, надо только поискать получше.

Но как бы я себя не убеждала, уверенность быстро иссякла: очередной обыск изолятора ничего не дал. Всё было до тошноты идеально сделано, словно в строители брали только отбитых перфекционистов. У меня просто нет шансов.

Я медленно тонула в трясине отчаяния, теряя чувство реальности. Горечь сдавила грудь, мешая нормально дышать. Слёзы стояли жгучим комом в горле. Я сдерживала их, сколько могла, не желая демонстрировать белохалатникам свою слабость, но утягивающая меня бездна была сильнее. Плач вырвался криком и безудержными рыданиями, напрочь срывая маску равнодушия.

Я обнаружила себя сидящей на полу. Не помню, как тут оказалась, но может оно и к лучшему. Лицо было мокрым, горело от слез. На ладонях расцветали кровавые полумесяцы от ногтей. Руки дрожали.

Когда пришёл лаборант, я просидела на полу уже несколько часов. За спиной белохалатника возвышался безликий охранник. Руки небрежно сжимали винтовку: он даже не пытался держать меня на прицеле, видимо, не считая угрозой. Лаборант велел лечь на кровать. Я молча повиновалась, безучастно разглядывая потолок. Если Вейлан хотел меня сломать, то совершенно зря раскрыл все карты: теперь причин продолжать бороться у меня стало только больше.

Я ощутила прикосновение мокрой ватки к руке, а затем и иглы. Лаборант стоял надо мной несколько минут, желая воочию увидеть то, что дальше произойдет. Но всё оставалось по-прежнему, и я злорадно улыбнулась. Страх и злоба, колышущиеся внутри, стали отступать, моя улыбка стала шире. Всё плохое испарялось, взмывая в воздух и исчезая в чёртовом белоснежном потолке.

Невозмутимое лицо белохалатника вдруг показалось мне до ужаса глупым: как ему живётся с такой мордой? Я даже позволила себе хихикнуть, наблюдая, как голова лаборанта медленно начинает менять форму. Он вдруг кивнул, сказав что-то охраннику, но мне не удалось разобрать слова. Горизонт наклонился куда-то вправо, я в панике схватилась за кровать, чтобы не свалиться. Когда мы успели оказаться на корабле?

Лаборант направился к двери, я хотела окликнуть его, но не смогла выдавить из себя ни слова. А он всё отдалялся, грозя скрыться за дверью. Я снова попробовала заставить язык пошевелиться, отмечая, что раньше не замечала, насколько изолятор огромен. Пока выродок Криптенсса шёл к двери, игнорируя мои попытки наладить контакт, я успела досчитать до десяти.

Дверь закрылась, но я в ту сторону уже не смотрела. Всё внимание занимала нарастающая качка: казалось, неведомая сила так и норовит скинуть меня на пол. Но я не позволю этому произойти! Пальцы крепче сжались на кровати, я даже зажмурилась от напряжения.

Раз так штормит, значит… вода! Вода скоро будет здесь… Сорвавшись с места, я попыталась прыгнуть к выходу. Пол прогибался под ногами, пространство не поддавалось, но через мгновение меня впечатало носом в стену около двери. Нельзя упускать такой шанс! Забарабанив по двери, я прокричала:

— Вода повсюду! Откройте! Я же утону! Эй, есть там кто-нибудь? Открывайте же!

Теперь я слышала приближающийся шум и окончательно уверовала в шторм. Ещё пару раз ударив в дверь, я поняла, что никто не придёт. Звуки становились невыносимыми, я сползла на пол, прижимая руки к ушам. Сквозь шум в мозг врывался настойчивый шёпот, я не хотела впускать его, но говоривший был сильнее.

Иногда хорошего приходится достигать плохими методами.

Я застонала, пытаясь вытряхнуть из головы этот голос, причиняющий боль.

Иногда хорошего приходится достигать плохими методами.

— Да убирайся же ты из моей головы! — я сжалась в комок и закричала, срывая голос.

***

Неясный гул в голове. Противный вкус во рту. Язык казался не в меру большим, едва поворачиваясь. Я открыла глаза, но сфокусировать взгляд удалось не сразу. Кровать почему-то стояла вертикально. Только через несколько секунд я поняла, что лежу на полу, и медленно подняла голову.

Не получалось ни на чём сосредоточиться, а самое главное, я не могла взять в толк: как тут оказалась? Предшествующие события я помнила размыто, мозг отказывался изъясняться конкретнее.

Лишь спустя четверть часа бездумного залипания в стену, я начала приходить в себя. Мозаика воспоминаний складывалась медленно, периодически не состыковываясь. Тогда я начинала сначала, пока не получила цельную картину.

Белохалатник вколол что-то новое. Сыворотка ещё ни разу не действовала так. Может это и не она была вовсе? Больше было похоже на… Впрочем нет, об этом я отказывалась даже думать, не то что примерять на себя.

Остаток дня я периодически отключалась от реальности. Замирала, подолгу прокручивая в голове одну и ту же мысль. Всё казалось мне каким-то глупым. Вместе с этим в груди росло раздражение и злость. Вейлан похоже игрался со мной, и это мне ужасно не нравилось. Такая потеря реальности ни к чему хорошему не приводит, не говоря уже о том, что я могу натворить в подобном состоянии.

Ночь прошла без сновидений и практически без сна. А на утро меня тошнило. Не знаю, всему виной вчерашний ужин или введённое вещество.

Я чувствовала себя совершенно разбито, стоя у раковины и старательно полоская рот. Если говорить честно, больше всего хотелось оказаться в горячей ванне, а потом под одеялом в своей кровати. До этого момента я не обращала внимания, как меня вымотало нахождение в Криптенссе. И я с затаенным страхом ожидала очередного прихода белохалатника, чётко понимая, что это не сулит ничего хорошего.

Он пришёл после обеда. С холодным и отстранённым выражением лица. Его не ждали никакие неожиданности, в отличие от меня. Не о чем было волноваться. А мне показалось, что на этот раз игла была слишком ледяной и острой.

Я смотрела на лаборанта, не отрывая взгляда. Ровно до того момента, пока меня не выгнуло от внезапно нахлынувшей боли. Кожа рвалась, давая костяным червям выползать наружу, пожирая плоть. Меня оглушил собственный крик, зубы сжались так, что рисковали сточиться в пыль. Каждый сантиметр, каждая клеточка была наполнена режущей болью. Я металась по кровати, пытаясь разодрать кожу и спастись, спастись от этого кошмара наяву. Руки вцепились в волосы, я продолжала рвать связки, не имея возможности себя заткнуть. В следующую секунду резкий удар выбил из меня дух. Боль начала уходить.

Я лежала на полу, насквозь мокрая от пота, и смотрела на ножку кровати. Меня трясло. В какой-то момент я упала с кровати, что, видимо, и избавило меня от мучений.

***

Глубокий вдох и выдох. Вдох. Выдох. Я сидела с сосредоточенным лицом, закутавшись в одеяло. Пыталась с помощью дыхания вернуть себе ясность мыслей. Какое-то время назад я сказала, что Вейлану не удастся сломать меня. И продолжала твердить себе, что всё перетерплю, бывало ведь и хуже. Думала о побеге, выискивая возможности, но каждый раз понимала, что хожу по кругу. Надежда неумолимо таяла.

Что бы я ни говорила, но Вейлану удалось меня испугать. И я уже не знала, хочу ли бороться.

***

Когда белохалатник пришёл снова, в животе тугим узлом сжался страх. Кожа покрывалась мурашками от одного вида иглы. Я мучительно думала о том, что меня ждёт на этот раз: очередной приступ боли или дурман?

Больно не было. Было легко и воздушно. Я резко села, обхватив колени руками. Сощурив глаза и улыбаясь, посмотрела на лаборанта, который не торопился никуда уходить.

— Товарищ насильник, вы похожи на кролика. — едкий смешок. Я была абсолютно уверена, что стоит мне еще раз моргнуть, и я увижу заячьи уши на его голове. Белохалатник неожиданно что-то ответил. Я подалась вперёд, пытаясь расслышать его слова, и всмотрелась в обветренные губы. Меня качнуло. Я села ровнее, чтобы не свалиться. Падать же больно.

Потолок начал подниматься вверх, я не удержалась от попытки схватить его руками. Человек в комнате снова меня позвал. Я услышала имя. Своё. Внимание на него. Ничерта непонятно. Я раздраженно рыкнула, сползая с кровати. «Твой отец в… Отец…» Я вся сжалась, напрягая слух. В мозгах кто-то щёлкнул переключателем, и я услышала только шёпот.

Иногда хорошего приходится достигать плохими методами.

Белохалатник, кажется, бросил попытки до меня достучаться и вышел. Я легла на пол, прижавшись щекой к холодной поверхности. Неразборчиво промычала:

— Нельзя же уходить вот так просто. Уплывать, уходить.

Перевернулась на спину. Потолок неумолимо двигался вверх, не оставляя мне и шанса его остановить. Шум дождя. Что? Дождь? Вода будет литься сверху…

Иногда хорошего приходится достигать плохими методами.

Я подорвалась, вмиг оказавшись на кровати. Надо предупредить врача. Кроликам же плохо в дождь…

***

Очнулась на полу в каком-то полусне. Не решив окончательно, сплю или нет, я повернула голову и вдруг увидела приоткрытую дверь. С той стороны приятно веяло холодом. На лице появилась улыбка. Где-то на задворках разума промелькнула яркая, суматошная мысль: «надо вставать и бежать, пока есть шанс!». Я попыталась ухватиться за эту мысль и прислушаться. Она казалась мне очень важной, но я не понимала почему. Дверь распахнулась ещё шире. Я подставила прохладному воздуху лицо и зажмурилась. Но так и не встала.

***

Меня выворачивало наизнанку. Казалось, из меня извергся не только сегодняшний завтрак, но и вчерашний со всеми сопутствующими приёмами пищи. Теперь я была уверена, что Вейлан целенаправленно пичкает меня наркотиками.

Закашлявшись, я отодвинулась от унитаза. Очень хотелось разрыдаться, но я не могла выдавить ни слезинки. Отвратительное ощущение. Худшее в моей жизни. В голове — пустота, оборванные нити воспоминаний, а внутри ужасное послевкусие и тупая боль. Я была омерзительна самой себе. Все мои действия и ощущения, — я ненавидела это. Такая гадкая дурость, приятная только короткий промежуток времени, а затем выворачивающая и ломающая.

Ужасная боль чередовалась с этим ядовитым наслаждением. Я боялась, что оно станет для меня глотком воздуха, и я уже не смогу жить без него. Может этого Вейлан и добивался.

Я упала на кровать лицом вниз. Повернула голову лишь тогда, когда начала задыхаться. Хотелось просто отключиться и прийти в сознание, когда всё закончится.

Но сон, как на зло, не приходил. Зато пришли мысли, и я рухнула в собственное сознание. А может Вейлан прав, и его сыворотка действительно счастливая пилюля для общества? Ведь если бы всё было так утопично, как он говорил, то, возможно, я не была бы так одинока, и мои родители остались бы вместе.

А ещё никому не пришлось бы вступать в оппозиционные группы, погибать за идею, ведь всех бы всё устраивало. Коллегии вообще можно было б распустить: зачем следить за страной, где нулевой процент преступности и господствуют нерушимые законы?

По телеку бы не крутили бесконечные сюжеты про брошенных детей, убитых людей, изнасилованных женщин, очередную войну и прочие ужасы, свойственные человеческой расе. Да, принудительный метод не совсем гуманный и лишает права выбора, но ведь иногда хорошего приходится достигать плохими методам. Может с сывороткой Кроуфорда люди и правда смогли бы очиститься от грехов и получить второй шанс на счастливую жизнь?

Но это возможно, только если сыворотка попадёт в нужные руки. Можно ли считать Вейлана Кроуфорда надёжным человеком? Да, кем-угодно, если он наконец отпустит меня и оставит в покое…

***

Они запугивали меня, заставляли чувствовать себя в их абсолютной власти. И у них получалось. Потому что когда я окончательно потеряла счёт времени, я поняла: внешнего мира больше не существует. Ни Мейха, ни Рейдема, ни моего дома, ни даже Криптенсса просто нет, а может никогда и не было. Может всё это — плод моего бурного воображения, а я на самом деле всегда была в этом белом изоляторе и выдумывала себе истории, друзей.

Наверное, эта игра с чередованием самых худших и самых лучших ощущений — удел моей жизни, единственный смысл. А приходящие иногда лаборанты — ангелы смерти, провожающие меня в последний путь. А может их я тоже выдумала и на самом деле абсолютно одна. Всегда была одна.

Впрочем, уже не важно, где я и кто я. Просто хочу, чтобы это кончилось. Пожалуйста. Пожалуйста.

***

— Эрин Блэр, пожалуйста, ложитесь. — белохалатник стоял рядом с медицинской каталкой, сложив руки за спиной. В дверном проёме маячили охранники. Я нехотя поднялась, борясь с подступающим головокружением. Не помню, когда в последний раз ощущала ясность мыслей. Наверное, никогда.

Когда я смирно легла, и лаборант затянул руки и ноги ремешками, где-то внутри мелькнуло изумление, но тут же погасло. Я только-только попыталась ухватить эту эмоцию и попытаться почувствовать удивление, поразмыслить над тем, что меня куда-то везут, как всё растворилось в болоте, обосновавшемся в моей груди.

Каталку грубо вытолкнули в коридор. Голову я не поворачивала, так что видела только проплывающие лампы на потолке. Яркий белый свет слепил глаза, но я даже не жмурилась, пока не подступили слёзы. Слева от каталки мелькали двери и повороты, а справа вид загораживал мельтешащий халат одного из моих мучителей.

Спустя бесчисленное количество поворотов и дверей меня завезли в лифт. Я повернула голову и упёрлась взглядом в ряд серебристых кнопок. На этот раз никто их не загораживал, и я насчитала от первого этажа три кнопки вверх и восемь вниз. Значит вот, насколько Криптенсс огромен. Мы ехали на минус шестой.

После лифта меня везли недолго, почти сразу каталку втолкнули в очередную дверь. Вокруг началась отработанная суета: несколько рук отсчёлкнули ремни, меня подняли и переложили на другую поверхность. Я с холодным интересом следила за слаженной работой нескольких людей в синей спецодежде. Позволила собрать волосы и убрать под медицинскую шапочку, снять одежду. По телу скользнул прохладный воздух, и кожа покрылась мурашками. За спинами врачей я заметила капельницы, разнообразные приборы, мотки проводов. И запоздало поняла, что нахожусь в операционной.

Руки снова пристегнули, я даже не обратила на это внимания. Теперь такое положение тела мне казалось привычнее свободного. Ближайший слева врач поднёс к моему лицу маску, закрепляя резинку на затылке. Затем он плотно прижал её, наклонился и ровным голосом сказал:

— Эрин, считайте до десяти.

Интересно. Пичкать меня дерьмом Вейлану оказалось мало, теперь он захотел покопаться в моих внутренностях. Что ж, пожалуйста. Надеюсь, организм услышит мои мольбы и бросит эту дурацкую привычку со всем бороться. Тогда Вейлан получит вместо функционирующего мозга драгоценной испытуемой мёртвый орган, и наконец обломится.

Я успела досчитать до шести, когда мир привычно провалился во тьму.

Глава семнадцатая

Пустота. Тишина.

Мысли начали появляться только тогда, когда я начала хоть что-то ощущать. Жажду. Очень хотелось пить.

Открыв глаза, долго не могла понять, где нахожусь. В голове пульсировала тупая боль, отгоняя напрочь все мысли. Только сцепив зубы и насильно вытолкнув оглушающее чувство бессилия, я смогла сосредоточиться на окружающем мире.

Я лежала на кровати абсолютно голая, укрытая лишь лёгким покрывалом. С обеих сторон стояли рядком другие кровати, но они пустовали. Кроме одинокой лампы и двери в правой стене, больше ничего в комнате не было.

С тихим стоном я опустилась обратно на подушку. Всё-таки выжила, но даже не знаю, рада ли. Если всё это ради того, чтобы вернуться в изолятор, то, пожалуй, я лучше повешусь на простынях.

Бегло осмотрев тело и прислушавшись к мироощущениям, я так и не смогла понять, что со мной делали. Ноющая боль мелькала то тут, то там, нигде не задерживаясь надолго, да и отходняк от общей анестезии мешал тонко чувствовать.

Сильно тянуло в сон. Провалиться в него мешала только жажда, становившаяся всё сильнее. В попытках отвлечься я снова осмотрела себя, ища швы, шрамы или хоть какие-то следы перенесённой операции. Хотя по большей части это было бессмысленно, медицина давно дошла до такого уровня, что даже самые тяжёлые операции обходились без видимых последствий на теле.

А может Вейлан хотел заставить меня думать, что операция была? И всё это часть театральной постановки, разыгранной в мою честь? Я уже не понимаю, чего он добивается. Всё происходящее в изоляторе не было похоже на испытание сыворотки, меня просто жестоко мучали. Операция — тоже часть этого издевательства, или она всё-таки имеет отношение к главной цели испытаний?

Спать хотелось очень. Желание провалиться во тьму перебивало жажду, и я даже не подумала встать и попробовать открыть дверь. Просто перевернулась на бок и затолкала размышления обратно на задворки сознания, где им и место. Я больше думать не хочу.

Балансируя между сном и явью, я вдруг заметила силуэт, остановившийся у кровати. На секунду мне захотелось, чтобы это оказался Ян или Адам, но я быстро откинула эти мысли. Пора смириться, что время чудес кончилось.

Плеча коснулась незнакомая девушка в белом халате. Показав на стопку бежевой одежды, лежащей на соседней койке, она сказала:

— Одевайся и следуй за мной.

Белохалатница. Слово-то какое дурацкое. Я медленно села, позволив покрывалу соскользнуть с тела. Девушка замерла у дверей, не сводя с меня глаз. Рядом так же безмолвно маячил охранник. Я опустила взгляд, осознав, что сижу перед ними полуголая, но поправляться не стала. Людям, видевшим, как я бьюсь в наркотическом припадке на полу и по-звериному кричу от боли, плевать и на обнажённое тело, и на обнажённую душу.

Свежая ткань мягко щекотнула кожу, и я вдохнула запах очищающего средства с дурманящим удовольствием. В изоляторе я не мылась неделями, будучи в одной и той же одежде, из-за чего пропитывалась всеми неприятными запахами, которые извергает человеческое тело. Надеть что-то чистое оказалось так приятно, что я на мгновенье забыла, где нахожусь.

Напомнили быстро. Вели меня грубо и торопливо, в два счёта доставив к уже знакомой двери.

Вейлан даже не повернул головы, когда меня втолкнули в кабинет, продолжая сосредоточенно разглядывать экран и щёлкать мышкой. Наверное, мне показалось, но с первых же секунд нахождения в этой комнате на разум и тело обрушилась липкая тьма. Переизбыток дубовой мебели рушил баланс чёрного и белого, основной свет был выключен. Единственным источником оставалась настольная лампа, кругляшком света отделявшая стол Кроуфорда от всего остального пространства.

Дверь позади захлопнулась, едва не огрев меня по лопаткам: настолько близко к выходу я остановилась. Вейлан мог заставить меня по щелчку пальцев упасть на колени, закричать и взмолиться о пощаде. Его безусловное преимущество ощущалось даже в воздухе. Мне хотелось убраться отсюда как можно скорее.

— Эрин Блэр… — протянул Вейлан, а я вздрогнула от звука своего имени. — Я тебя ждал.

Я молчала, стиснув зубы. Когда мужчина неторопливо погасил монитор и повернулся ко мне, я едва сдержалась, чтобы не отвернуться. Не хотелось смотреть ему в глаза. Не хотелось стоять вот так перед ним, чувствуя себя обнажённой и полностью разбитой.

— Прошу, садись. — Вейлан указал рукой на стул. Я мотнула головой. — Может нахождение в изоляторе затуманило твой рассудок, и ты забыла об этикете, но я напомню: будь добра, прими приглашение на разговор. — мужчина сверкнул глазами, а я ощутила, как подгибаются колени. В душу осторожными щупальцами начало просачиваться отчаяние. Вейлан добьётся своего любыми способами: сначала вежливыми разговорами, а потом болью и унижением. И я с этим ничего не сделаю. Опустив глаза в пол, я медленно опустилась на стул.

— В прошлый раз мы друг друга не поняли, поэтому я решил отложить наш разговор и дать тебе время всё обдумать. — я не видела его лица, но готова была поклясться, что он улыбался. Конечно, под наркотой лучше думается, не поспоришь. — Ты, верно, думаешь, что я какой-то изверг, раз взваливаю на тебя такие страдания, да?

Я сочла вопрос риторическим и проигнорировала. Однако, Вейлан молчал, словно всерьёз ждал ответа. Я рискнула поднять глаза. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, приглядываясь не как к лабораторному материалу, а как. к человеку.

— Какая разница, что я отвечу? Ты всё равно будешь делать так, как захочешь. — тихо проговорила я.

— Эрин, ты совершенно зря считаешь меня абсолютным злом. Ответь, пожалуйста, я хотел бы знать. — Вейлан склонил голову и взглянул на меня так странно, что я аж вздрогнула, в ту же секунду зажмурившись. Мне показалось, что в его взгляде сквозило тепло, а это больше походило на галлюцинацию, чем на реальность.

— Я считаю тебя безумным фанатиком, которому плевать на чужие жизни. И да, я тебя искренне ненавижу. — прошипела я, пытаясь подавить волну гнева, колыхнувшуюся в груди. Столько времени я не чувствовала ничего, безвольной куклой валяясь в изоляторе, столько времени провела в полном отчаянии, чтобы теперь слушать от того, кто это со мной делал, учтивые слова? Серьёзно?

— Этого я от тебя и ждал. — Вейлан довольно хмыкнул, вставая с кресла. — В других обстоятельствах мы могли бы стать друг для друга надёжными людьми. Ты мне нравишься, Эрин. Нравится твой настрой бороться, это очень хорошо для испытаний. Идеальный экземпляр тот, что даёт самую сильную реакцию, завышая планку требований. И нравится то, как ты упрямо пыталась во всём разобраться, лазила по Криптенссу. Как договаривалась с моими работниками, вытягивая из них крохи информации, как пошла за другом, вместо того, чтобы послушать голос разума, — всё это восхищает меня. — Кроуфорд наклонился, заглядывая мне в лицо, — и мне всегда очень жалко ломать таких людей.

Я молчала. Слёзы горьким комом стояли в горле. Каждое слово Вейлана оставляло на сердце новый рубец, и я с трудом держалась. Мужчина выпрямился, поправляя рукав халата, и медленно зашагал вокруг стола.

— Именно поэтому я хочу предложить тебе сотрудничество. Существование в симбиозе. — Вейлан остановился за моей спиной. — Если согласишься, будешь работать на меня. Даже не так, — он наклонился прямо к моему уху, — ты станешь моей правой рукой.

— Зачем подпускать так близко человека, желающего тебя уничтожить? — скептически спросила я, передёргивая плечами. По коже пробежали мурашки.

— Мы нужны друг другу. Союзы, скреплённые ненавистью и глубокой зависимостью, самые крепкие. Ты помогаешь мне, участвуешь в работе, используешь свой бурлящий поток силы на благо, а я, в свою очередь, иду на некоторые уступки. — Вейлан сделал ещё несколько шагов, оказавшись напротив меня. — Власть, которую я сейчас имею над тобой, перейдет в твои руки. Не будет лаборантов, лишних препаратов, изолятора: ты будешь в некоторой степени свободна.

— Это значит, что я так и останусь в клетке, но она станет пошире, да? — я тихо фыркнула. — А что насчёт Адама и Яна?

— Почему ты спрашиваешь? Вы едва знакомы, а ты так переживаешь, будто они твои давние друзья. — Вейлан скептически изогнул бровь. Я отвела взгляд, не желая раскрывать душу сумасшедшему тирану. — Адам — мой сын, и я сам знаю, что для него лучше. Рад, что вы нашли общий язык, но семья превыше всего. — мужчина тяжело вздохнул, — сначала мы друг друга не поняли, но сейчас всё под контролем. Мы поговорили по душам, и он согласился со мной работать. Знаешь, детям свойственно строго относится к своим родителям, не прощая им никаких ошибок. Адам неправильно меня понял, воспринял всё на свой счёт. К счастью, я смог ему всё объяснить.

— Он согласился? — не удержалась я. Горечь подкатила к горлу. Хотелось убедить себя, что Вейлан лжёт, обставляя всё так, как ему нужно, но внутренний голос тихо твердил: «Ты совсем не знаешь Адама. Возможно, он действительно встал на сторону отца. Пора о нём забыть.»

— Конечно, я же ему не чужой человек. Что же касается Яна… — вдруг продолжил Кроуфорд, — этот парень неплохой малый, но для меня оказался абсолютно бесполезен. Все эксперименты сводились к агрессии в открытой форме или не давали результата вообще.

— Нет… — вырвалось у меня, я прижала ко рту руки, — что с ним?

— Ты способная девочка, но наивности в тебе — хоть отбавляй. Знаешь, почему люди топят котят? Потому что они им больше не нужны.

Я задохнулась от горя, согнувшись пополам. Все эти долгие дни, проведённые в изоляторе, я спасалась мыслями о людях, ставших для меня друзьями. Я успокаивала себя, твердя, что мы выберемся все втроём. Что весь этот ужас станет для нас просто приключением и началом крепких взаимоотношений. Ведь ничто не связывает сильнее, чем пережитая вместе боль. А теперь меня словно вернули к жизни и убили заново, отобрав последнюю надежду. Адам с отцом, а Ян… Такой добрый и солнечный человек погас, неясно ради чего. Потерянный и брошенный, один, там, где никто не будет искать, где никто не посочувствует. Где нет места человечности.

Я подняла на Вейлана глаза, полные слёз. Сил держаться уже не осталось, мне было по-настоящему больно и страшно.

— И ты хочешь, чтобы после этого я помогала тебе?

Вейлан серьёзно взглянул на меня, а затем опустился на корточки, отчего наши глаза оказались на одном уровне.

— Ты же борец, Эрин. Так борись до конца.

— И зачем? Это ведь именно то, что тебе нужно. — едко выдавила я.

— Чтобы доказать, что я неправ. Переиграть меня.

Вейлан тепло улыбнулся, а у меня внутри всё оборвалось.

— Я не сказал тебе о ещё одной части сделки. — мужчина поднялся и направился к компьютеру, оставив меня пялиться в пустоту перед собой и глотать слёзы. — Как ты уже знаешь, у меня обширный доступ к различной информации, и найти конкретного человека не составит труда. Место работы, личный код, адрес, да даже время возвращения домой, — я могу узнать всё. Понимаешь, к чему я клоню?

— Откуда ты про неё знаешь? — глухо спросила я. От нарастающего волнения задрожали пальцы.

— Когда я обнаружил тебя, пришлось многое изучить в твоём прошлом и настоящем, чтобы создать правдоподобные обстоятельства и заманить в Криптенсс. И ситуация в твоей семье оказалась очень кстати, ведь ты не стала обращаться за помощью к отцу. А маму даже бы не знала, где искать. Несложно догадаться, что тебе хочется её увидеть. Ну и, знаешь, люди много болтают, когда их, скажем так, рассудок затуманен.

— Чёрт, так я настолько давно на крючке… — я выругалась.

— Я помогу её найти. Если захочешь, конечно. — Вейлан внимательно пригляделся ко мне. — Не всегда жаждешь встречи с кем-то, даже если это близкий человек. И твой отец… — Вейлан сочувственно поджал губы. Меня снова охватило волнение, что это ещё за жалость на его лице? Нехорошее предчувствие я ощущала уже давно, но не понимала, как истолковать. Теперь понимаю. С папой что-то случится или уже случилось.

— Он будет в безопасности. И его имя появится в списке тех, кому не введут сыворотку. Как и твоё. Мир поделится надвое, и мы с тобой и твоими близкими будем в лучшей половине. — заверил Кроуфорд, чуть подаваясь вперед.

— Это так похоже на шантаж…

— Шантаж — грязный метод. Я так не работаю. Так что нет, это не попытка тобой манипулировать, угрожая родным. Я просто рассказываю о перспективах.

Мне не хотелось отвечать. Вся эта информация обрушилась разом и казалась невыносимой ношей. Работа с Кроуфордом, смерть Яна, перспектива увидеть маму, помощь отцу, список избранных, — всё это грозой разверзлось в голове. Мне бы чуть-чуть отдохнуть, побыть одной…

— Подумай о будущем. Когда всё кончится, я дам тебе уйти. А если останешься, обеспечишь себе благополучное будущее. Сейчас тебе некуда идти, а тут ждёт постоянное место работы, никакого риска. И после окончания испытаний ты забудешь о сыворотке навсегда. — Вейлан посмотрел мне в глаза, будто заглядывая в самую душу. — Это ведь горячо желанная тобой свобода, как ты и хотела. Мы создадим вместе новый мир, Эрин. — он раскинул руки, и я воочию увидела его величие и полную одержимость. — Нынешние рамки правил и устоев будут стёрты, и ты, — Кроуфорд положил мне руку на плечо, крепко сжав пальцы. — ты, простая студентка из Рейдема сможешь получить то, о чём и не мечтала. Полная свобода действий, Эрин. Если захочешь, сможешь делать даже то, что сейчас запрещено законом. Всё, что пожелаешь. Над миром установится абсолютная власть. Ты ведь переживала за счастье людей? Мы сделаем всех счастливыми, исключим даже упоминания о возможных войнах. Все дети, женщины, семьи будут в безопасности, потому что никто больше не сможет напасть или убить. Люди перестанут причинять друг другу боль, уничтожать планету, рушить чужие жизни. — Вейлан смотрел на меня с какой-то надеждой, полностью открыв передо мной двери и теперь ожидая, когда я пойду вслед за ним. Я видела в его чёрных глазах весь описываемый им мир, видела непоколебимую веру и яростное желание сделать всё, чтобы этого мира достичь.

— А что… — голос сорвался, я тряхнула головой, — что будет, если я откажусь?

— Я буду вынужден вернуться тебя в изолятор. — Вейлан убрал руку и замер, внимательно глядя на меня. Я тяжело сглотнула, перед глазами всё начало расплываться. — Решение за тобой, Эрин.

Потом Вейлан сказал что-то ещё, но я уже не услышала. Голова кружилась так сильно, что мне пришлось вцепиться в подлокотники.

Я смогу увидеть маму? Смогу наладить отношения с отцом? Буду работать на престижном месте, а не перебиваться подработками, униженная статусом отчисления? Помогу миру очиститься и добиться абсолютного счастья, не марая руки? И остаться при этом наверху пищевой цепочки… Перед глазами поплыли чёрные круги. Я сосредоточилась на дыхании, пытаясь удержаться в реальности и не упустить такие важные размышления.

Кроуфорд говорил с таким жаром и уверенностью, что не остаётся сомнений: он непоколебим в своей вере. На его лице я прочла такую решимость, какую я ещё ни у кого не видела. Что, если хоть на секунду поверить в чистоту его намерений?

Грудь передавило, я закашлялась. Пытаясь спокойно вздохнуть, я опустилась на колени. Комната вокруг поплыла, я вцепилась руками в ковёр, сосредоточившись на жжении в груди. Нужен воздух. Хоть один глоточек воздуха. Кровь била в висках. Я поняла, что сейчас потеряю сознание.

И тут всё вспомнила.

Вспомнила, как в комнате испытаний разбивала стаканы, ожесточенно швыряя их в стену и распинывая осколки. Вспомнила, как покорно принимала подсунутые белохалатниками лезвия, а затем методично резала руку. Как лёжа в изоляторе, кричала и пыталась вырваться из ремней, до мяса стирая кожу.

Всё это время, хоть и на короткий момент, но белохалатникам удавалось контролировать моё поведение.

Я пришла в себя, тяжело дыша, стоя на четвереньках. Подняла взгляд от ковра, за который всё это время судорожно цеплялась, и вздрогнула. Вейлан сидел рядом на корточках и задумчиво разглядывал.

— Тебе помочь?

Я не ответила, но позволила Кроуфорду придержать меня и усадить на стул. Что это было за внезапное помутнение рассудка? Остаточное действие вливаемой в кровь дряни или что-то новое? Судя по обеспокоенному лицу Вейлана, он тоже не знал, что происходит.

— Как себя чувствуешь? — Кроуфорд склонил голову. Я чуть не усмехнулась. Надо же, какая забота. Встретившись с чёрными и, стоит признать, притягательными глазами Вейлана, я облизала губы и чётко выверенным тоном произнесла:

— Я согласна работать.

Глава восемнадцатая

Можно смело попрощаться с прошлой жизнью, как и с прошлой версией себя. Потому что той Эрин больше не существует. Она умерла от передоза в вонючем тесном изоляторе, ничего после себя не оставив. Теперь я — молодая лаборантка Эрин, полноправная работница Криптенсса, за маленьким исключением: покинуть этот комплекс я не смогу никогда. А ещё вынуждена раз в несколько дней вводить в кровь сыворотку, заставляющую совершать меня деяния против воли. Кроуфорд всё тщательно продумал, и не только начистил мою золотую клетку до блеска, но и заботливо закрыл за мной решётку, выдав грамотно составленный договор.

Вейлан таскал меня за собой повсюду, как маленькую собачку. Испытания, деловые разговоры, проверки результатов, другие этажи, — я была буквально везде, где мне позволялось. Хотя ему и скрывать то уже было нечего, я и так знала практически всё о разрабатываемой сыворотке.

Но, в сущности, мне было всё равно. И тогда, когда Вейлан самостоятельно проводил меня в выделенную комнату в жилой части минус пятого этажа, с дурацкой вежливо-доброй улыбкой. И тогда, когда устроил экскурсию по основным лабораториям и испытательным комнатам, не забыв показать новое рабочее место: крохотный столик в углу лаборантской. Кроме должности «Эрин на побегушках», меня обязали помогать работникам, трудящимся в одной из лабораторий. Эта работа мало чем отличалась: я просто убирала и мыла оборудование и рабочие места, носила нужные реактивы и пробирки из кладовой и искала значения в куче таблиц, выпадающих на меня ворохом, стоило только включить выделенный лично мне компьютер. В остальном это технологическое чудо оставалось бесполезным: вся техника с обширным доступом была подключена к локальной сети, и выйти во внешний мир не представлялось возможным.

Проверила я это только из мрачного любопытства: надежда на освобождение покинула меня ещё в изоляторе. Поэтому Кроуфорду я хоть и не помогала, но и не мешала. Испытания сыворотки на мне шли в штатном режиме, с пугающей скоростью набирая обороты. Теперь зная, что конкретно со мной делают, экспериментов я боялась сильнее. Особенно тогда, когда они становились успешными. А это происходило всё чаще, и мне нередко казалось, что даже вне испытательной комнаты я собой не управляю.

Новая жизнь представляла собой чёткое расписание, смахивающее на армейский распорядок дня: подъем, завтрак, аудиенция с Кроуфордом с выдачей дальнейших заданий, далее мы отправлялись по его делам, иногда включавшим в себя обзорную экскурсию по испытательным комнатам. А иногда меня без лишних слов отправляли проходить испытания самой. Такие дни были самыми мерзкими.

После обеда я работала в лаборатории до самого ужина, за которым следовали свободное время и долгожданный сон. Ночь я теперь любила больше всего: погружение в беспамятство стало моей единственной отдушиной.

Окружавшие меня работники не могли похвастаться более свободным графиком, но они хотя бы не подвергались тестированиям сыворотки и имели несколько выходных в месяц. Работа в Криптенссе была тяжелая: человека обязывали безвылазно жить в комплексе, позволяя выбираться во внешний мир только по выходным. Зато такая работа оплачивалась соответствующе и служила билетом в высшие круги научного общества. Если ты проработал в Криптенссе хоть день, можно было быть уверенным: почти во все другие компании примут без лишних вопросов.

Кроме жесткого расписания я была снабжена охраной, повсюду следующей за мной. Вейлан не говорил, что приставит ко мне ребят с пушками, но я сделала выводы уже через несколько дней после начала работы. Двое мужчин никогда не подходили близко и не позволяли мне самой приближаться, но при этом всё время маячили где-то рядом, невзначай поглядывая в мою сторону. Как будто мало им камер, нужно ещё живое средство слежки приставить. Иногда я думаю, что Вейлану было бы гораздо легче меня убить.

Вот и сейчас, пока я расставляла мокрые пробирки и вполуха слушала разговоры «коллег», один из охранников вертелся около входа. Пальцы щипало, несмотря на то, что я работала в специальных перчатках. Закончив, стянула их с рук и небрежным движением швырнула в утилизатор. Я уже устала пытаться понять, что в этой лаборатории разрабатывается, и молча избавлялась от всех отходов, в том числе плохих перчаток.

На сегодняшний день работа была почти закончена. Мне оставалось дождаться, когда нерасторопные лаборанты доведут свои алхимические эксперименты до конца и отправятся на ужин. А я отдраю все рабочие места и присоединюсь к ним. Но пока оставалось только ждать. Кусая от нетерпения губы, я прислонилась к стойке с раковиной и задумчиво уставилась на одну из лаборанток, стоящую ко мне спиной. Длинные тёмные волосы, волнами струящиеся по спине, настолько чарующие, что заставляют думать, будто стоит этой девушке обернуться, как вы узреете истинную неогранённую красоту.

Но я то знала, что эта красота была ядом, — это подтверждали хлёсткие движения и властно поставленный голос. Никому, кроме неё не позволено было работать с распущенными волосами, как и командовать остальными лаборантами. Но Роксан занимала на этой алхимической кухне особое место. Это была ещё одна причина её ненавидеть. Хотя мне хватало и смерти Яна, в которой в первую очередь была виновата эта темноволосая змея, извергающая из себя гниль и желудочный сок от переваренных жертв.

Когда я впервые увидела Роксан после произошедшего, едва смогла удержаться от порыва вцепиться ей в горло. Спасло только то, что девушка даже не взглянула в мою сторону и вообще теперь делала вид, что меня не существует. Наверное, Роксан предпочла бы запереть меня в изоляторе, нежели подпустить так близко к своему драгоценному Кроуфорду. Но моя жизнь была вне её власти, все сливки доставались Вейлану.

Заработавшиеся лаборанты наконец закончили и, оставив на столах сущий беспорядок, покинули помещение. Не забыв, разумеется, щёлкнуть по дисплею и выключить свет. Это была их новая забава — игнорировать моё присутствие настолько, чтобы я чувствовала себя менее значимой, чем самая крохотная пылинка. Тяжело вздохнув, я включила освещение, настроила яркость и приступила к уборке.

Когда я шла на ужин по сумрачному коридору, освещённому только половиной ламп, что было свойственно вечернему времени, вдруг вспомнила о последней съеденной пицце. Живот требовательно заурчал, я положила на него руки и скривилась. Воспоминания о вольной жизни посещали меня всё реже и реже, но были всё такими же болезненными. Это теперь стало постоянным ощущением: стоило мне подумать о том, что было до изолятора или вообще до Криптенсса, как в грудь словно вонзали лезвие. Ровнёхонько в солнечное сплетение, порождая волну боли, разбегающуюся по телу. Я глотала ком в горле, тяжело выдыхала и запихивала все эти ощущения куда-то вглубь себя, не желая тратить на них время и силы. Они оседали внутри, копились и всё сильнее тянули к земле, но я отчаянно это игнорировала.

Поесть мне так и не дали. Прямо перед столовой дорогу преградил охранник, жестом указав в сторону коридора. Я остановилась, повинуясь безрадостному интересу: заговорит ли он? Попробует ли отвести меня силой? В полной боевой амуниции мужчина смотрелся в коридоре, смахивающим на больничный, крайне несуразно. Лицо полностью скрывала маска, плавно перетекающая в шлем, с зеркальными стёклами. Хотелось заглянуть ему в глаза, удостовериться, что под всей этой формой живой человек. Хотелось спросить, почему он выбрал такой путь, что ему уже пришлось ужасного совершить? Пришлось ли ему уже кого-то убить? Но с зеркальной поверхности смотрели только маленькие копии меня, задающие те же вопросы в пустоту.

Охранник шагнул в мою сторону, намереваясь схватить за плечо, но я вовремя отшатнулась. Не знаю, почему, но мне хотелось поиздеваться над обитателями Криптенсса так же, как они издевались надо мной. Выбора мне никто не оставлял, я бы всё равно с ним пошла, но так хотя бы не отказываю себе в удовольствии понаблюдать за потугами вооружённого мужчины. Который, кстати, как раз упреждающе положил руку на автомат. Забавно, как будто бы я не знаю, что нужна Вейлану живой.

Блюститель порядка, словно услышав мои мысли, отпустил автомат и в ход уже пошёл парализатор, заряженный в некоторое подобие пистолета. Я нехотя пошевелилась: с этой пакостью уже сталкиваться не хотелось. Ладно, однажды, я разговорю кого-нибудь из этих головорезов. Просто не сегодня.

Мы поднялись на один этаж и остановились около уже знакомой до боли двери. Ну и что ему понадобилось так поздно? Охранник, постояв рядом минуту, начал спускаться обратно. А я осталась в тёмном коридоре. Свет почти весь потушили, горела только самая дальняя от меня лампа. Поэтому и лестница, и журнальный столик, и дубовая дверь, — всё тонуло в вязком сумраке, но очертания легко угадывались. Стояла такая тишина, что на мгновенье мне показалось, будто я осталась в комплексе совершенно одна. На губах медленно растаяла несмелая улыбка: я углублялась в фантазию до тех пор, пока приятные возможности не сменились мыслями о причинах одинокого пребывания, и мозг не нарисовал мне мёртвые тела, сваленные в тёмных углах.

Кроуфорд отворил дверь сам и, моргая, уставился на меня.

— Ждёшь особого приглашения? — вздохнул тяжело, о чём-то размышляя, — впрочем, ладно, можешь уже не заходить. Всё равно нам в испытательную.

Вернувшись на мгновенье в кабинет, Вейлан тут же снова возник в дверях. Погасил свет, небрежно толкнул дверь, оборачиваясь ко мне.

— Привезли новенького, поэтому мы слегка нарушим расписание и посмотрим на него прямо сейчас. Тебе должно понравится. — Вейлан широко улыбнулся и долбанул по двери со всей силы, отчего та влетела в пазы с хрустящим звуком. — Эти лентяи всё никак не могут починить дверь. Живём во времена высоких технологий и всё равно растим дебилов, которые не разбираются в автоматике.

— Может проблема в том, что она дубовая? — еле-слышно прокомментировала я в спину удаляющегося Кроуфорда. Он всегда так делал: говорил со мной, будто просто размышляя вслух, бросал слова, как кости бездомной собаке. И всегда куда-то спешил, вынуждая меня тащиться сзади, упираясь глазами в белую широкую спину. В диалог мы вступали только тогда, когда Вейлану требовался временный собеседник или когда ему хотелось со мной поиграться. Разговаривать с личной лабораторной мышью веселее, чем просто смотреть, не так ли?

Мы спустились на этаж ниже, миновали длинные коридоры и ряды дверей. Большинство работников удалились на отдых и залы пустовали, создавая обманчивое ощущение одиночества и покоя. Казалось, что Криптенсс затихал и укладывался спать, но это было не так. Вместо одних приходили другие, на работу вступала ночная смена: разработки и испытания проводились безостановочно.

Кроуфорд по своему обыкновению насвистывал знакомую мелодию, но я снова не смогла понять, откуда её знаю. Это музыкальное сопровождение в купе с зудящим ощущением такого очевидного, но далёкого ответа откровенно бесило. Каждый раз я порывалась спросить, но здравый смысл перевешивал избалованность нервов.

Около дверей лифта Вейлан замер, задумчиво уставившись на панель, услужливо мигающую подсветкой. Я остановилась в двух шагах от него, ожидая, когда гений мысли вернётся к жизни. Это было в порядке вещей: замирать, поражённым какой-то мыслью, в любом положении и отмирать только тогда, когда эта самая мысль достигнет логического завершения. Обычные люди, решая уравнение, если не могли справиться, рано или поздно отступали, возвращаясь к задачке через некоторое время. Вейлан же не прекращал думать никогда. Взявшись за какую-то проблему, он крутил её в голове до тех пор, пока не разбирался. Я искренне не понимала, как Кроуфорду это удаётся: он руководил лабораториями, испытательными, занимался разработками, вёл разговоры, не прекращая думать о чём-то своём. Наверное, именно поэтому Вейлану удалось так быстро разобраться с секретом недействующей сыворотки и придумать новую формулу для особенных людей. Когда я задалась вопросом, почему при таком разнообразии ДНК первоначальный вариант Империума не работает только на одном типе людей, Вейлан с удовольствием мне объяснил. И это был единственный раз, когда глава Криптенсса позволил себе тратить время на разъяснения какой-то лабораторной крысе. Дело было в том, что сыворотка странным образом не совпадала с конкретной цепочкой нуклеотидов, что встречается у немногих. Страшно представить, скольких испытуемых приговорил Кроуфорд, чтобы это выяснить.

Когда мы оказались на восьмом этаже, я с грустной иронией поздравила себя с возвращением домой. Этаж пустовал: все испытуемые заперты в комнатах, кроме тех редких сумасшедших, что разнюхивают среди учёных или бегают друг к другу за приятными ощущениями, в случае Яна. Хотя мне кажется, что после нас никому так своевольничать не позволяют.

Кроуфорд широкими шагами повёл меня в правое крыло, где располагались испытательные. Как выяснилось, у учёных был свой вход, ведущий в, так называемое, «зазеркалье». Оно представляло собой небольшую длинную комнату со столом, тянувшимся почти по всему периметру, креслами, рядом кнопок, светящимися панелями и мониторами. Конкретно в этой испытательной был ещё один экспонат: угол грязных кружек. Местные учёные могли задерживаться в этом душном помещении не один час и грешили тем, что постоянно пили чай, кофе и ещё чёрт знает что, а потом в порыве работы забывали про свои чашки. Обустройству я даже завидовала: в стене у самого края стола была вмонтирована то ли кофемашина, то ли что-то подобное, и работникам не приходилось задумываться о напитках вообще. Вся забота ограничивалась тем, чтобы притащить очередную кружку и забыть её. Иногда куратор, а именно Рейнольд Эгентон, забавлялся тем, что заставлял меня, как младшего лаборанта, выносить посуду, поскольку заниматься ей было некому.

Сегодня наблюдателей было всего двое: Рей, как ласково называл его Вейлан, и ещё один учёный, имени которого я не помнила. Клиан… Клайан… Клиффорд? Понятия не имею. Он был жутко худым, бледным и почти всегда молчал, занимая в пространстве так мало места, что оставался почти незаметным. Тем не менее, когда вопрос требовал особого экспертного мнения, Вейланд и Рей обращались к нему и, что самое главное, внимательно слушали.

Когда Вейлан шагнул в комнату, мужчины сразу же обернулись.

— У нас разве какой-то из ряда вон выходящий случай? — недоумённо скосил на меня глаза Рейнольд. Второй учёный промолчал и ссутулился, сливаясь с полумраком комнаты.

— У меня большие ставки на этого… — Кроуфорд небрежно смахнул с монитора уведомления и вчитался в карточку, — Лиама.

— Он же не золотой? — Рей продолжал хмуриться, прильнув к своему компьютеру. Когда я впервые услышала такое странное название, я подумала, что ослышалась. Спустя несколько дней мне удалось понять по контексту, что речь идёт об особых испытуемых, таких как я, Адам, Ян, ну и дальше по списку. Хотя о существовании других золотых я не знала, но была уверена, что мы не единственные.

— Нет, я выбрал его из-за личностных качеств. Сейчас сам всё увидишь. — Вейлан уселся в кресло рядом с молчаливым коллегой и принялся за настройку, постукивая по монитору костяшкой указательного пальца.

— Может сегодня проведём отдельный эксперимент и отправим твою испытуемую проводить 445ого? — Рей откатился от стола и с улыбкой посмотрел прямо на меня. Я невольно скользнула по куратору взглядом. После более близкого знакомства мужчина раскрылся в новом свете. Рейнольд Эгентон всё ещё был РЕ-учёным, а точнее РЭ-учёным, что ещё комичнее, но теперь я знала, что он всегда носит белые рубашки, говорит много лишних слов и, кажется, обожает спорить с Кроуфордом. Рей находился ниже по внутренней иерархии Криптенсса, но это было заметно только тогда, когда Вейлан отдавал прямые приказы, что случалось редко.

— Нет. — ответил Вейлан, не глядя на куратора. — Наша мышка начнёт болтать и испортит чистоту эксперимента. В первый раз Лиам нужен чистым. Клайд, займись им.

Точно, Клайд. Готова поспорить, что у него нет своей Бони. Я улыбнулась краешком губ, пропустив мимо ушей унизительное прозвище из уст Вейлана. Это стало привычкой: наблюдать за тем, как учёные, да и лаборанты развлекаются за мой счёт.

Клайд кивнул и вышел, не издав ни звука. Я вздохнула и сложила руки на груди, ожидая представление, разыгрываемое специально для меня: обычных испытуемых Вейлан показывал только в самом начале, а потом стал брать только на особые эксперименты. Но других золотых я не видела ещё ни разу. Вейлан кивнул на освободившееся кресло, и я нехотя опустилась на самый краешек. Мне не нравилось быть здесь, не нравилось смотреть на других испытуемых, не подозревающих, что творится по ту сторону зеркала, не нравилось сидеть так близко к Вейлану, от которого как раз едко пахнуло сигаретами. Ни разу не видела, как он курит, но судя по запаху, постоянно.

По ту сторону стекла открылась дверь, и мы увидели Лиама и стоящего за его спиной Клайда. Учёный выдал краткие инструкции и спешно удалился, парень не успел даже дойти до кресла. Вейлан и Рей по обеим сторонам от меня подались вперёд, стараясь не упустить ни одной детали.

Кроме самой реакции на сыворотку, учёные внимательно следили за всеми действиями испытуемых. То, как человек заходит в комнату, как ведёт себя после ухода сопровождающего, как долго решается нажать на кнопку и нажимает ли вообще. Некоторые испытуемые всерьез пытались обмануть систему. Не догадываясь о круглосуточном наблюдении, они воровато оглядывались и замирали в кресле минут на пятнадцать, а потом выходили из комнаты как ни в чём не бывало. Конечно, таких «зайцев» быстро ставили на место, ведь в стенах Криптенсса свободной воли не существует.

Оставшись один, Лиам огляделся и двинулся к креслу. Его лицо с мягкими чертами и выразительными глазами выражало любопытство. Постояв с полминуты над креслом, парень пробежался длинными пальцами по проводам и, видимо, удовлетворённый результатом, сел в кресло, поджав ноги. Теперь, когда Лиам оказался так близко и взглянул на своё отражение, мне удалось подробно его рассмотреть. Рыжеватого оттенка волосы стянуты на затылке в маленький хвост, тело с непропорционально широкими плечами расслаблено, выданная бежевая одежда смотрится на нём просто отлично, будто шилась на заказ, ноги в позе лотоса, а пальцами Лиам барабанит по коленкам, задумчиво глядя прямо… на меня. Я вздрогнула и чуть не отпрянула назад, но вовремя поняла, что просто оказалась на уровне его глаз, а на самом-то деле парниша разглядывает себя.

Лиам, не долго думая, нажал на кнопку и принялся ждать. И пока я смотрела на его доброе лицо, во мне проснулось жгучее желание, чтобы этот незнакомец не прогнулся под испытания, не ощутил последствия на себе, вырвал хоть и крохотную, но победу над Вейланом. Я закусила губу и изо всех сил понадеялась, что Лиам так и останется расслабленно сидеть.

Система со вшитым искусственным интеллектом оповестила, что вещество было введено. Рей быстро защёлкал клавиатурой, внося предварительные результаты эксперимента. Лиам окончательно был внесён в базу Криптенсса простым испытуемым.

Вернулся Клайд, но обернулась только я: Вейлан и Рей смотрели на парня за стеклом безотрывно. Учёный бегло взглянул на нас и проскользнул на самое крайнее кресло. Я поёжилась, представив какой резонанс вызвала бы, сядь на место Рейнольда или, не дай вселенная, Вейлана. Клайду же было всё равно, и это мне в нём нравилось.

Лиам дёрнулся, выгибая спину дугой. «Нет, пожалуйста, сопротивляйся!» — мысленно взмолилась я, хотя сама особо не верила, что это возможно. Начальные испытания зиждились на попытке вызвать эмоции с помощью Империума. Ярость, как одно из самых сильных чувств, была выбрана для первичной проверки. Так же было и со мной, когда учёным удалось заставить меня бить стаканы, калечить себя и кричать. Такие результаты уже немыслимы для безопасности общества, но в Криптенссе не привыкли останавливаться на малом. Вейлан не привык. Ему нужно не просто влияние, ему нужен полный контроль.

И на Лиаме сыворотка точно работала. Парень бился в конвульсиях пытаясь содрать с себя футболку. Я ощутила, как желчь поднимается к горлу, и отвернулась.

— Низкий порог входа. — заметил Рей, продолжая стучать по клавиатуре, но даже не смотря на неё. — Там максимальная установка?

— Более чем. — мрачно ответил Вейлан. — Смотри, Эрин. Парня должно было разорвать от ярости, а он всего лишь дёргается. — учёный ткнул пальцем в стекло, вынуждая меня повернуться. Ничего не изменилось, кроме того, что футболка таки порвалась у горловины, и Лиам сполз, оставшись в неудобном на вид положении. Движения его постепенно замедлялись, становясь вялыми. Через несколько секунд глаза парня закатились, руки обмякли, свесившись с кресла. На лице постепенно растворялась маска отчаянной злости, уступая остекленевшему виду.

— И о чём нам это говорит? — спустя некоторое время спросил Вейлан, закончив вносить наблюдения в реестр. Это было основным правилом: результаты эксперимента описывали минимум двое учёных. Чем больше, тем полнее будет итоговая картинка.

— О том, что не только внутренняя структура организма влияет на действие вещества, но и личностные качества характера. При воздействии на эмоциональную часть, а также на морально-волевую следует учитывать изначальные установки конкретного объекта. — сам же и ответил Кроуфорд, а затем повторил, чтобы Клайд мог записать. — Лиам славится своим спокойствием, никто из друзей никогда не видел его злым. — это Вейлан говорил уже для меня, чуть склонив голову. — Поэтому та реакция, что мы видели — максимальная.

— Не соглашусь. — подал голос Рей, поднимаясь с кресла. — Так как мы знаем, на что конкретно организм так реагирует, можно изменить рецептуру и добиться от объекта более сильной реакции.

— Наша цель не в том, чтобы подогнать империум под каждого человека. — Вейлан фыркнул, тоже поднимаясь.

— Я и не спорю. Хотел лишь заметить, что ты ошибся в формулировках, назвав реакцию максимальной. Думаю, от этого объекта можно добиться гораздо большего. — почувствовав, что Вейлан сейчас начнёт распаляться от необходимости объяснять такие базовые вещи, Рей добавил: — Только в качестве дополнительных исследований само собой.

Вот чем они ещё отличались: Вейлан периодически называл испытуемых по именам, некоторых отбирал самостоятельно, знал о жизненных событиях и слабостях. А для Рея они были только объектами и никогда кем-то большим. Поэтому куратор не одобрял идею пустить меня к пульту управления и не упускал шанса напомнить об этом.

Лиам очнулся. С потерянным видом он медленно поднялся и огляделся, пытаясь разобраться и найти причину случившегося. М-да, Лиам, ты ещё не знаешь, что причина кроется в тебе самом. Клайд выскользнул из зазеркалья, чтобы проводить испытуемого в комнату. Оставшиеся учёные принялись обсуждать увиденное между собой, перебрасываясь терминами, которых я не знала, поэтому их разговор мне моментально наскучил. Мужчины спорили, Рей нахмурил брови, а лицо Вейлана оставалось непроницаемым.

Лиам проиграл. И ведь всё это — только начало его личного ада. Дальше испытания пойдут по накатанной с небольшими корректировками, и, в конце концов, парень превратится в зомби, какими были все испытуемые восьмого этажа. Я продолжала задаваться вопросом, зачем Вейлан продолжает держать их в неволе, и пришла к выводу, что научный гений проводит разнообразные проверки. И они даже бывают успешными. Вроде той, когда Кроуфорд дал испытуемым установку игнорировать мои вопросы и сразу же жаловаться вышестоящим лицам. Исполняли все, кроме нашей золотой, за исключением Роксан, четвёрки. Хотя состав её генов был мне неизвестен, но что-то подсказывало, что будь девушка «особенной», она быстро стала бы одной из нас.

В сущности, всё это уже не имело значения. Лиам проиграл, и я проиграла ровно в тот момент, когда самолично шагнула за порог Криптенсса. Теперь я лишь второстепенный персонаж в гениальной пьесе Вейлана Кроуфорда. Какой смысл пытаться победить океан, будучи маленькой рыбкой?

Я взглянула на Вейлана ровно в тот момент, когда на его лице таки промелькнула эмоция. Вот же скрытный хрыч, так ничего и не поймешь, если только не заберёшься к нему в голову. Я еле слышно хмыкнула и вдруг замерла, сражённая внезапной мыслью. Забраться в голову к Вейлану ещё как можно, и я даже знаю, как. Осталось узнать, хранит ли он всё ещё свой дневник в кабинете Элли.

***

Я снова была на восьмом этаже. Мимо торопливо сновали испытуемые. Я пыталась вглядеться в их лица, но они ускользали, оставаясь мутными. В мыслях засело чёткое ощущение, будто я должна что-то найти, но никак не могу вспомнить, что именно.

Одна из лампочек под потолком моргала. Люди тихо переговаривались. Часы над столовой показывали полседьмого вечера, значит скоро ужин. Я несмело сделала несколько шагов и вдруг споткнулась, заметив знакомую фигуру среди бежевых мельтешащих одежд. Когда мне удалось вглядеться в этого человека, сердце пропустило удар, и я вскрикнула. Навстречу шёл Ян. Живой Ян, с улыбкой во весь рот. Он шёл и привычным жестом поправлял волосы, а другую руку вскинул для приветствия.

— Ян! — взвизгнула я и сама не заметила, как повисла у него на шее. Парень обнял меня в ответ. На глаза навернулись слёзы.

— Чёрт, ты живой, живой! Кроуфорд меня обманул. — причитала я, не в силах выпустить Яна из объятий.

— Конечно, Эрин. Я смог сбежать, всё хорошо. — он ласково провёл по волосам, а я, пытаясь сморгнуть слёзы, снова всхлипнула. Облегчение волной хлынуло по телу, унося за собой горести нескольких недель, или даже месяцев. Я ощутила прилив жизненной энергии, захотелось плясать и радоваться. Захотелось жить.

— Теперь надо найти Адама и убираться отсюда. — Ян доверительно сжал мою руку и потянул в сторону лифта. Я зашагала рядом, не переставая глупо улыбаться. Испытуемые вокруг словно растворились, гул голосов затих. Мы приближались к лифту, и я точно знала: на этот раз всё получится, на этот раз мы выберемся отсюда все вместе.

Створки разъехались ещё до того, как мы успели коснуться панели на стене. Из лифта выскочил Адам и тут же схватил меня за плечи, до боли сжимая пальцы.

— Что ты…

— Очнись, Эрин! — заорал парень прямо в ухо, для пущей убедительности встряхнув меня. Рука Яна выскользнула из моей хватки. Адам смотрел с таким перекошенным от ужаса лицом, что мне стало страшно.

— Нам надо уходить, Адам. — решила вразумить его я, параллельно пытаясь нащупать стоящего рядом Яна.

— Его нет, Эрин. Он умер. Ян умер. Кроуфорд убил его. — страшные слова срывались с его губ и обжигающим пеплом оседали в моей груди.

— Что ты такое говоришь? — тихо возмутилась я и обернулась, ища взглядом Яна. Рядом никого не было.

— Яна убили. Его здесь нет и не было, Эрин, слышишь? — Адам схватил меня рукой за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Он мёртв.

Я отшатнулась, не в силах вздохнуть. Ноги подкосились, и мир перевернулся, отозвавшись болезненным падением на пол, а затем густой темнотой комнаты, в которую я уставилась.

Боль в груди была настолько сильной, что я по правде не могла вздохнуть несколько секунд. Потом наконец втянула со свистящим звуком воздух и свесилась с кровати, пытаясь прийти в себя.

Предательство собственного мозга приводило в ужас. Насколько же это подло: подсовывать такие сны, а потом заставлять просыпаться в реальности, которая ничуть не лучше.

До подъема оставалось чуть больше часа. Поняв, что всё равно уснуть не смогу, я вылезла из-под одеяла и поплелась в душ. Ступив на холодный пол и поёжившись от холода, я закрыла стеклянную дверь и потянулась к горячей воде.

Отогревшись, облокотилась на стенку и сползла на пол. Вода, не переставая, хлестала по голой спине и волосам. Я закрыла глаза и представила, что сижу на земле в лесу. На небе сгустились тучи, шумят деревья, перебирая зелёными листьями, льёт тёплый дождь, и откуда-то с востока сквозь серую пелену просачивается солнце, обещая хорошую погоду. Сильно зажмурившись, я втянула воздух и как будто бы даже почувствовала запах мокрой земли, травы и леса. Что-то больно кольнуло в ногу, и я резко распахнула глаза. Маленькая душевая, одинокая лампа, заливающая всё холодным светом, льющаяся вода с привкусом металла, — вот и всё. Никакого леса. Никакой свободы.

Глава девятнадцатая

Новая испытательная комната отличалась от прежних наличием длинного белого стола, стоящего в метре от кресла, и разнообразными вещами, разложенными на нём. Тут было всё: начиная с уже знакомых стаканов и заканчивая кубиком Рубика. На этом этапе учёные проводили более глубокую проверку империума. После введения препарата белохалатники давали несложные указания напрямую, используя микрофон. В идеале испытуемый должен был всё исполнять и, более того, не только помнить о сделанном, но и считать, что всё это являлось его собственной волей. Последняя часть пока не удавалась, насколько мне известно, но в остальном эксперименты над обычными испытуемыми проходили успешно. Пришло время золотых.

В кресло я села быстро, сразу же закрыв глаза. Увидеть Вейлана и Рея, стоящих за стеклом, я хоть и не могла, но не хотела оставлять даже шанса случайно встретиться глазами. До такого серьёзно этапа исследований мы ещё не доходили, поэтому где-то в животе едва заметно, но всё-таки шевелилось любопытство. Страха, напротив, не было. Боятся тогда, когда чего-то хотят. А с этим у меня однозначно проблемы.

Голос Вейлана из динамиков деловито сообщил:

— После введения препарата вам будут даны некоторые указания. НЕ выполняйте их. Повторяю, НЕ выполняйте. Оставайтесь в кресле до конца эксперимента. — послышался шорох, нажатие кнопки, и всё стихло. Уголки губ едва заметно дёрнулись. Такое объявление делали для того, чтобы проверить с необходимой достоверностью, запомнит ли испытуемый происходящее. Если да, он будет осознавать, что под действием препарата совершал что-то против своей воли. А если нет, то посчитает, что всё выполнил, так и оставшись сидеть в кресле.

Когда игла вошла под кожу, я вздрогнула. Это ощущение настолько прочно завязалось с плохими ассоциациями, что даже представляя инъекцию, я чувствовала тошноту и отвращение.

Проморгавшись и перетерпев головокружение, я широко открыла глаза. Покрутила головой, прислушиваясь к себе. Всё осталось прежним, только стало каким-то заторможенным и мутным. Линии и пятна смазывались, стоило мне отвести глаза.

— Встаньте с кресла. — послышался голос откуда-то издалека. Я попыталась вспомнить, чей он, но так и не смогла. Память, громоздким шкафом занимающая внушительную часть мозга, укатилась куда-то во тьму, оставив на своём месте пустоту, по которой гуляло одинокое эхо.

Тело повиновалось. Затем я медленно подошла к столу и протянула вперёд руки. Указания, наверное, продолжали звучать, но я их уже не слышала. Ноги и руки не слушались, словно существовали отдельно от меня. Вот я потянулась к листу бумаги, взяла ручку, небрежно расписалась. Вот шагнула в сторону, запрокинула голову. Тихо, не сопротивляясь и даже не думая. Я будто смотрела немое кино, безучастно наблюдала за своей судьбой. Ощущения были похожи на спокойствие, но на самом деле во мне плескалась только пустота.

Возможно, если бы я попыталась проснуться и сбросить это наваждение, начать сопротивляться, то белохалатникам не удалось бы так легко мной управлять. Но какая разница? Не я, так другие, не сейчас, так чуть попозже. Эту смертоносную машину не остановить.

Даже мыслительный процесс давался с трудом. Проще всего было наблюдать, глупо пялясь на картинку перед глазами и буквально ощущая, как капает слюна из уголка рта. А попытки что-то проанализировать требовали так много энергии, что я бросила этим заниматься почти сразу.

Видимо, отвлечься мне всё-таки удалось, потому как голосу пришлось повторить свою просьбу дважды, и на этот раз я её даже услышала.

— Возьмите в руки кубик Рубика. — дождавшись моего повиновения, Вейлан продолжил, — а теперь соберите его за две минуты.

Я уставилась на цветную вещицу в руках, не имея ни малейшего представления, как это сделать. Повертев кубик наобум, я вернула его на место, после чего выжидательно уставилась на своё отражение в зеркале. Туман постепенно начал рассеиваться, и отголоски мыслей разом пробудились в моей голове. Я ведь не умею собирать кубик Рубика, никогда не умела. Вейлан хотел проверить, как я отреагирую на невозможное задание?

***

Судя по горьковатому запаху, окутавшему Вейлана, после моего эксперимента он успел перекурить. Я в очередной раз задалась вопросом, где учёный это делает, ведь выходов на свежий воздух в ближайшем доступе нет: мы находимся глубоко под землей.

От мыслей об этом стало тяжело дышать. Всё вокруг выглядело так технологично и ярко, что периодически я забывала, как далеко от меня небо и солнце. А когда вспоминала, сразу же чувствовала, как со всех сторон начинают давить стены.

Кроуфорд шагал рядом со мной, чуть ли не пританцовывая. На его лице застыла глубокая, вдохновлённая задумчивость. И это вынуждало меня молча задаваться вопросами: проводили ли такие эксперименты над другими золотыми? Были ли они успешными? Или я — первая? Чему он, чёрт возьми, так рад?

Вообще Вейлан в последнее время был чем-то озабочен постоянно. От него всё время пахло сигаретами вперемешку с мятной жвачкой, чёрная рубашка который день была мятой, а на лице морщинами врезалась усталость. Создавалось стойкое ощущение, что работы учёным привалило гораздо больше, чем раньше. Наверное, это означало, что эксперименты идут более чем успешно.

— Какие ощущения после испытания? — внезапно спросил Вейлан, прикладывая пальцы к сенсору рядом со своей дубовой дверью.

— Сомнительные. — тихо сказала я, в очередной раз уперевшись глазами в белую спину. Однажды я выжгу взглядом дыру в этом проклятом халате.

— Ты слышала указания в процессе эксперимента? — Вейлан обернулся, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я прикусила губу, раздумывая, какой ответ больше его запутает. А потом выдохнула, вспомнив, что мои попытки помешать разработке сыворотки не больше, чем бессмысленное бултыхание в луже.

— Некоторые слышала, но не все. Кубик Рубика — проверка возможностей империума?

— Можно и так сказать. В экспериментах важно проводить не только те проверки, результат которых нужно изучить, но и те, которые кажутся очевидными. Как контрольная группа, понимаешь? — Вейлан наконец убрал руку с панели, и дверь открылась, но не щёлкнула. Я сочла вопрос риторическим.

— Заходи, поболтаем. А потом отпущу тебя на ужин и отдыхать. Ты, кстати, хорошо питаешься? Это важно для экспериментов. — Кроуфорд усмехнулся, проходя к столу. Я опять-таки решила не отвечать и шагнула за ним. Эти издёвки и наигранное дружелюбное поведение выглядели настолько несуразно в сложившейся ситуации, что проще всего было их игнорировать.

— Ладно тебе, Эрин. Ты сегодня хорошо поработала, а завтра день будет ещё интереснее. — Вейлан широко улыбнулся, в глазах блеснул азарт. Ничего хорошего это не значило.

Мужчина открыл ящик стола, вытащил пакетик с коричневым содержимым и показал на пираний:

— Смотри, как Агата вымахала. Это вон та, самая крупная. У неё ещё пятнышко красное рядом с хвостом. — убедившись, что я подошла и внимательно слушаю, Вейлан с лихвой насыпал корма в аквариум. Рыбы отреагировали молниеносно, вода почти что забурлила. «У них ещё и имена есть. Вейлан точно псих.» — мрачно подумала я, глядя как пираньи толкаются в попытках урвать самый большой кусок. Интересно, а за мной на испытаниях Кроуфорд с таким же азартом наблюдает?

— Просто прелесть, не так ли? — Вейлан забросил пакетик обратно в шкаф. Я проследила за ним взглядом и, перед тем, как учёный захлопнул ящик, заметила блокнот с синей обложкой. Сердце забилось быстрее. Я тут же отвела взгляд, с наигранным интересом вернувшись к разглядыванию рыб, которые уже всё сожрали и недовольно сновали туда сюда. А может, они всегда выглядели недовольными.

Не могло же мне так повезти? Как так совпало, что Вейлан перенёс свой дневник из кабинета Элли именно тогда, когда мне это так нужно? Я медленно втянула воздух, пытаясь утихомирить стук сердца. Нельзя дать понять Вейлану, что я что-то заметила. Тем более, если я не ошиблась, и там действительно покоится дневник главного научного гения Криптенсса.

— Так вот, Эрин. Как твои ощущения после эксперимента по сравнению с предыдущим влиянием империума? — Вейлан присел в кресло, закинув ногу на ногу и соединив руки домиком. Я видела его в отражении, всё ещё глядя на аквариум и не поворачиваясь. Сомнения ворочались в груди, кололись невидимыми иглами. Мне хотелось рискнуть, но я понимала, что ошибка может дорого стоить. Развернувшись в пол оборота, я с расстановкой спросила:

— Раз ты задаёшь так много вопросов, могу и я спросить что-то личное? — потом, подумав, с холодной улыбкой добавила, — мы же коллеги.

— И что ты хочешь знать? — Вейлан подался вперёд, заинтригованный моим внезапным любопытством. Я прикусила язык, борясь с желанием пробормотать: «да ничего, забудь» и втянуть голову в плечи. Откуда-то изнутри поднималось горячее желание подстегнуть Вейлана, задеть его. И оно перебивало страх.

— Расскажи мне про Элли. — мстительно попросила я, во все глаза глядя на Кроуфорда. Он резко вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Тяжело задышал, сузив глаза, в которых плескалась неприкрытая ненависть. Пальцы Вейлана сжались, сцепившись в замок, и я отчётливо представила, с каким наслаждением он сжал бы их на моей шее. Волна страха окатила меня с головы до ног, заставив пожалеть о своих словах. Но я сдержалась.

— Если Адам поделился с тобой подробностями личной жизни, это не значит, что ты имеешь какое-то отношение к моей семье. — отчеканил Вейлан, вставая с кресла. Между нами было метра два, но это не мешало мужчине возвышаться надо мной, вынуждая чувствовать себя крохотной букашкой в его ладонях. — И тем более, не значит, что ты имеешь право спрашивать что-то о ней. — Вейлан громко выдохнул и отвернулся. — На сегодня свободна. Иди. — его руки, видимо, машинально прокрутили золотое кольцо на безымянном пальце. Я поспешила убраться из кабинета Кроуфорда.

Ничего страшного, Вейлан, твои слова мне не нужны. Все ответы я найду в дневнике.

***

Пока я спешно затворяла дверь, возвращалась в комнату под конвоем молчаливого охранника и собиралась на ужин, в голове родился план действий. Основная ставка была на любовь Вейлана к старому интерьеру. Когда меня осенила эта догадка, я даже резко замерла, вынудив мужчину с оружием почти что налететь сзади. Дубовая дверь, ну, конечно! Техники до сих пор её не починили, и Вейлан, занятый мыслями и болтовней со мной, не заметил, что дверь не издавала характерных звуков при открывании. Потому что не была закрыта.

Мой единственный шанс, это прокрасться в кабинет Вейлана, разумеется, ночью. Придётся возродить традицию шляться по Криптенссу в ночное время. Вейлан, в отличии от других сотрудников, никогда ночевать не оставался в центре. Если работа и вынуждала главу Криптенсса не уходить в позднее время, то он продолжал вести дела и глаз не смыкал.

И завтрашней ночью я отверну башку камере, смотрящей на кабинет Вейлана, если смогу. Убежусь, что Кроуфорд уехал домой, а потом резко дёрну дверь и без проблем попаду в тайную обитель. Есть только один шанс, потому как если Вейлан меня поймает, то четвертует на месте. А потом заварит свою дверь намертво.

Кроме того, приходится надеяться, что Кроуфорд не заметит за сутки пропажу, и через одну ночь я верну дневник на место. Казалось бы, ради чего так рисковать? Это может очень плохо кончится, но что-то мне подсказывает: дневник — единственный ключик к душе Вейлана.

К ужину я приступила в такой же задумчивости, не глядя на то, что ем. Хотя местная еда и не располагала к повышенному вниманию. Кормили лучше, чем на восьмом этаже, но я всё равно уже плевалась от рациона. Он был на вкус, как сублимированная пища в мягких упаковках. В Криптенссе с особым остервенениям относились к питанию сотрудников, поэтому выверяли БЖУ до сотых. Из-за этого приёмы пищи и были однотипными концентратами. Всё бы отдала за какую-нибудь жирную курочку или пиццу. Ладно, шучу. Прямо вот всё я бы отдала за то, чтобы Вейлан вкинулся всеми существующими в лабораториях препаратами, а Криптенсс сгорел до основания.

Перед сном я решила выбраться на разведку. Надо было выяснить, во сколько обычно уходит Вейлан, где находится охрана и как всё-таки на время вывести из строя камеру. Миновав жилую часть, я толкнула тяжёлые двери, разделяющие сектора, и направилась к лестнице. В этой части этажа всё ещё бурлила деятельность: суетились те, кто задержался на смене, и только подтягивались другие работники, вероятно, не так давно проснувшиеся. Тускло горел белый свет, означавший ночной режим, в воздухе гудели голоса. Периодически кто-то выныривал мне навстречу из лабораторий и снова исчезал за одной из множества дверей.

Я прошла мимо своего рабочего места, отметив, что в этой комнате засиделись только двое работяг. Чуть дальше коридор разветвлялся: в левой части располагался небольшой склад и хранилища, в том числе «моя» подсобка, куда старшие лаборанты отправляли меня за оборудованием. А в правой части лестница и ещё один коридор, ведущий к грузовому лифту.

Здесь стало тише. Я огляделась и пришла к выводу, что обстановка благоприятная: работа кипела в другом месте, а в эту часть ночью белохалатникам соваться незачем. Немного успокоившись я завернула за угол, собираясь быстро подняться, и резко замерла. Причина моей остановки тоже остановилась, почти что в боевой стойке. Роксан прижимала к груди стопку бумаг, а другую руку держала в кармане халата. При виде меня девушка хищно сощурилась, отчего засосало под ложечкой.

В обычных обстоятельствах мы друг друга старательно игнорировали, но сейчас в пустом коридоре это было нереально. И мы молча замерли, разглядывая и размышляя: кто же первый нападёт? Я бы с бесконечным удовольствием просто прошмыгнула мимо предательницы, и уже собралась так и сделать, но Роксан подала голос.

— Что ты тут разнюхиваешь, Эрин? — от её ехидного тона во мне зашевелилась злость.

— Не твоё дело, сколопендра. — выплюнула я, судорожно раздумывая, как от неё избавиться. — Будешь приставать — Кроуфорду пожалуюсь.

— Да что ты говоришь? — Роксан склонила голову и сложила руки, прижав бумаги к груди. Чёрт, видимо, просто проскочить мимо не получится. — Ты правда не понимаешь, что Вейлан использует тебя и просто играется?

Я, конечно, это понимала. Но соглашаться с этой гадюкой в мои планы не входило. Скорее хотелось задеть, да побольнее. Возможно, я даже поняла как.

— А что, бесишься, что заняла твое место?

— Моё место? — она рассмеялась. — Место лаборантки — крысы? Милая, Эрин, я работаю с Вейланом уже столько, сколько тебе и не снилось. И доверяет он мне больше, чем тому же Рею. Да больше, чем кому угодно. — видимо, Роксан прочитала скептицизм на моём лице, потому что поспешила добавить, — иначе почему именно я за вами шпионила? Или почему именно я сейчас приглядываю за его сынулей?

— Адам сам не может о себе позаботиться? — фыркнула я, хотя при упоминании его имени чуть ли не подалась вперёд, желая узнать побольше.

— Адаму нужна жёсткая материнская рука, а его биологическая мать канула в небытие.

— А-а… — я хлопнула себя по лбу, — я всё поняла. Значит, ты не дослужиться хочешь, а запрыгнуть к Вейлану в постель, вот оно что. — я не удержалась от злорадной улыбки, видя как меняется Роксан, и как сжимаются её пальцы на зажатой в руках стопке.

— Не суди о любви по себе. Хотя, предполагаю, я слишком высокого мнения об Эрин Блэр, да? Тебя поди и в постель никогда не звали, не говоря уже об остальном. — она ухмыльнулась, уловив растерянность, промелькнувшую на моём лице. — А Вейлан меня интересует исключительно, как доктор наук и человек своего дела. Остальное тебя волновать не должно. — Роксан тряхнула головой, отчего чёрные локоны рассыпались по плечам. Глаза девушки метали молнии, а губы сжались в ровную полоску. — А даже если я и окажусь у него в постели, ни тебя, ни Адама это касаться уже не будет. Или ты правда думаешь, что выберешься отсюда живой? — Роксан замолчала, ожидая от меня ответа. Но я только стиснула зубы. — Вейлан всегда пытается подружиться с испытуемыми, ему нравится болтать с ними, шутить, пытаться вызвать таким образом эмоции. Но все игрушки рано или поздно надоедают, особенно когда перестают приносить пользу. Как только он выжмет из тебя все соки, так сразу швырнет туда же, куда и вашего смазливого мальчика Яна. — она хмыкнула — Всё ещё веришь в сказочки про команду, друзей и победу над злобным доктором? Я тебе так скажу: чтобы победить, нужно уничтожить не одного человека, а целую корпорацию, многие годы наработок и примерно половину высшей коллегии. Маленькая студентка Эрин Блэр способна на такое? — издевка настолько явно плескалась в её глазах, что даже если бы Роксан молчала, я бы всё равно поняла посыл.

Лёгкой походкой она приблизилась ко мне и мрачно добавила:

— Единственное, чем ты можешь помешать нам, так это перерезать вены в туалете. Спокойной ночи. — и почти что толкнув плечом, прошла мимо.

***

Роксан была права. Не знаю, что убивало меня больше: сам факт того, что я это признаю, или то, в чём она была права. Оба варианта радужными не были. Всю ночь, утро и день после разговора я всё прокручивала в голове слова лаборантки. Конечно, в изоляторе мне приходили мысли о том, что я бы выбрала скорее небытие, чем такое существование. Но чтобы задуматься о своей смерти всерьёз? А ведь по сути, если я не хочу служить цели Кроуфорда, а потом столкнуться с его обманом и невыполнением обещания (что является самым вероятным исходом), то у меня нет иного выхода.

Спасает только глупая человеческая вера в лучшее. Мне казалось, что даже самую крохотную надежду во мне задушили в изоляторе, но, выходит, она ещё жива. А может, это просто инстинкт самосохранения, и я не могу смириться с мыслью, что стоит последовать совету Роксан.

В лаборатории мы, к счастью, не пересекались. Вообще, день был донельзя скучным: белохалатники управлялись с работой без моей помощи. И большую часть времени я сидела на стуле в углу комнаты, погруженная в гнетущие мысли. Даже забыла, что Вейлан вчера обещал мне интересный день, вспомнив только тогда, когда меня позвали. Но это оказался не посыльный Кроуфорда, а один из лаборантов, попросивший меня принести колбы из хранилища. Я не знала даже его имени, но мне и не надо было: в мои задачи входило выполнять рабочие указания любого из тех, кто носит белый халат.

Я доплелась до подсобки, погруженная в свои мысли, и уже подняла руку, чтобы толкнуть дверь, как вдруг услышала голоса. Кто-то из лаборантов негромко переговаривался, явно не желая быть услышанным лишними ушами. Воровато оглядевшись, я склонилась к двери, пытаясь уловить суть. Но доносились только обрывки фраз: «Естественно, кому это нужно?.. Это его святыня, конечно. Бог Криптенсса, считай… Да ему вообще плевать, для него любой работник — генетический материал. Помнишь Глиффа, который рассказывал о проверках?.. Нет, я тогда в отпуск уходил… Может он и сумасшедший, но не с потолка же взял эту инфу о таблетках, что всем выдавали. Да и где гарантии, что мы в еде не получаем дозу какого-нибудь вещества?.. Мы здесь, как в консервной банке. Не выбраться. Либо живи по здешним правилам, либо умри…»

От последней фразы меня передёрнуло. Выходит, работники, так же, как и испытуемые, чувствуют себя в ловушке? Повинуясь интуитивному порыву, я отшатнулась от подсобки и быстро зашагала в обратном направлении. Позади послышался шум, но я не оборачивалсь, чтобы не выдать свою осведомлённость. Когда стало достаточно тихо, я затормозила и огляделась: в конце коридора мелькало два белых халата. Этих лаборантов я не знала, да и не разглядела бы отсюда. Без разницы, всё равно ведь не побегу докладываться Кроуфорду о смутьянах в рядах его работников. Думаю, он и так знает.

Теперь, когда подсобка пустовала, я смогла забрать всё необходимое. Помещение было небольшим и тёмным: хранилище больше напоминало чью-то кладовку, нежели лаборантскую в технологическом центре. Вся посуда и оборудование лежали почти что в беспорядке: небрежно и нелогично расположившись на высоких стеллажах. Редко используемые склянки на самых крайних полках покрылись слоем пыли, а в углах комнаты скопилась грязь. В семье не без урода, да? На фоне убранных и сверкающих комнат общего пользования, бытовые и технические помещения Криптенсса тонули в тени запущенности. Надеюсь, Рею не придёт в голову заставить меня тут убраться.

Привстав на цыпочки, я принялась искать две конические колбы и одного «паука» — часть лабораторного оборудования, предназначенную для разделения смесей веществ, и действительно напоминающую членистоногого из-за своих ответвлений. Стеллаж шатался от моих телодвижений, и я с нескрываемым наслаждением представила, как толкаю его и слушаю многократный дребезг и грохот. Но, увы, пора было возвращаться к работе, пока меня не потеряли.

В лаборатории я застала интересную картину: белохалатник, отправивший меня в подсобку, замер справа от входа и гнусно хихикал, сжимая в руках небольшую лазерную указку. Оглядевшись, я поняла, что он светит в коллегу, склонившегося над пробирками. Там шёл какой-то бурный процесс, поэтому лаборант не мог отвлечься и только злобно ругался, уворачиваясь от красного света, лезущего в глаза. Что-то мне подсказывает, что Вейлан за такое дурачество на рабочем месте по головке не погладил бы. Я пожала плечами и прошла мимо, на видном месте оставив принесённое оборудование. Зачинщик беспорядка цыкнул, когда я перекрыла луч лазера, а потом снова потерял ко мне всякий интерес. «Так же и зрение можно испортить…» — подумала я, задумчиво разглядывая продолжающееся баловство.

Наконец, второму белохалатнику надоело это издевательство, и он оторвался от работы.

— Эй, как там тебя… — бросил в мою сторону лаборант, махая рукой, — иди сюда, последи минутку за процессом. Ну, быстрее! — добавил он, видя, что я не тороплюсь вставать.

— Я же не… — начала было я, но белохалатник рявкнул: — Иди сюда, тут ничего понимать не надо.

Пока я поднималась и шла до стола, позвавший меня лаборант уже сорвался с места и схватил за руку коллегу, мешающего работать.

На пробирки, увы, я не смотрела. Гораздо интереснее оказалась перепалка, не только словесная, но и физическая между двумя балбесами — белохалатниками. Под непрерывный поток оскорблений, они боролись, пытаясь выхватить друг у друга несчастную указку. Быстро глянув на пробирки (там бурлило что-то тёмно-зелёного цвета, но пока что в пределах стеклянной посуды), я вернулась к просмотру поединка. Побеждал явно задира, скорее всего из-за бо’льшего роста и, видимо, наглости. К этому моменту парни запыхались, и ругательства начали повторяться. Как вдруг лазер выскользнул из чьих-то рук и, пролетев через всю лабораторию, метко приземлился между полом и шкафом. Уже через мгновенье послышался скользящий шелест, а потом глухой стук откуда-то из глубины мебели, и всем стало ясно: лазерная указка не достанется никому.

Ближе к вечеру лаборанты достаточно быстро разбрелись по комнатам. Судя по взъерошенному виду двоих хулиганов, эксперимент они запороли, ещё и поругались, так что день можно было считать отвратительным. Положение дел остальных оставалось для меня тайной: за смену всего несколько раз заходили другие лаборанты, задерживаясь не больше, чем на час. Поэтому большую часть времени мы провели в лаборатории втроём, впитывая гнетущую атмосферу.

Мой день тоже мог бы быть плохим, если бы не одно «но». Полчаса страданий, зудящие колени, пыль на рукаве халата, поломанная стеклянная палочка, — но, в итоге, лазерная указка оказалась у меня.

Глава двадцатая

Итак, я снова выбралась на ночную охоту. Теперь я знаю, что слежка ведётся постоянно и без белого халата по коридорам особо не погуляешь. Как же повезло, что я одна из белохалатников, да? Шансы остаться незамеченной есть еще и потому, что на руку играет человеческий фактор и непрекращающаяся жизнь в Криптенссе.

Я слилась с другими работниками, ярким белым светом ламп, бесконечными рядами дверей, с запахом хлорки и свежести. Стала эритроцитом в большой кровеносной системе Криптенсса.

Чем ближе я подходила к лестнице, тем сильнее колотилось сердце. Пока что повезло не столкнуться ни с кем из охраны, и такое везение пугало. Казалось, что с каждой секундой вероятность нарваться на блюстителя порядка только растёт. Волнение захлёстывало с головой, но я продолжала идти вперёд. На фоне моей новой странной жизни, казавшейся искорёженной версией нормального существования, этот поход за дневником стал чем-то жутко важным. Словно я всё это время смотрела битую кассету с постоянными помехами, и вдруг наткнулась на чистый кадр, который так и хочется разглядеть.

Добравшись до нужного этажа, я присела на ступеньки, не поднимаясь до конца. Взглядом скользнула по дивану, стоящему напротив двери, по журнальному столику, подняла глаза примерно на метр выше и… Ага, вот она. Небольшая трещина в стене ровно над столом и на границе полутени, возникшей из-за нескольких ламп.

В прошлые разы пребывания здесь я запомнила эти ориентировки и теперь без труда могла отыскать небольшой глаз камеры. Вытащив из кармана указку, я направила лазерный луч прямо в камеру. Вот и пригодилась. Для достоверности поводила красной точкой по периметру трещинки, чтобы точно попасть. И рванула по ступенькам вверх, сразу же отходя влево. По моим расчётам здесь должна быть слепая зона. Не знаю, получилось ли в достаточной мере создать засвет, но я буду надеяться. Может, там, на камерах, сидит какой-нибудь старый сонный мужик, который не разглядит среди миллиарда камер странности конкретно на этой.

Сердце билось в груди с удвоенной силой. Я боролась с желанием оглядываться каждую секунду, не веря в собственный успех. Отовсюду мерещились звуки шагов и голосов, до жути хотелось бросить это всё и забиться в ближайший угол.

На трясущихся ногах, максимально прижимаясь к стене, я залезла на диван и зашарила по карманам. Страх бешено пульсировал в каждой клеточке тела. Я пыталась убедить себя, что пока ещё ничего страшного не сделала, но тщетно: мозг упрямо подсовывал воспоминания из изолятора, словно предсказывая будущее наказание. Я чуть не заскулила от досады в голос, чувствуя, что не могу отыскать в карманах пластырь. Возвращаться нельзя, второй раз я на это безумие не решусь. Ну, как так? Куда он мог исчезнуть?!

Дрожащими руками я в очередной раз вывернула карманы, и треклятый пластырь выпал на диван. Едва не свалившись от накрывшего меня облегчения, я подобрала его и ловким движением заклеила камеру. Это была последняя акробатика, на которую я способна. Сразу же после этого ноги перестали таки держать моё бренное тело, и я нелепо скатилась с дивана. Надеюсь, хоть камеру закрыла удачно. Забавная фишка технического прогресса, кстати: понаделали супер маленьких камер, но не учли, что так их гораздо легче закрыть.

Тряхнув головой, я поднялась с пола и направилась к двери. Настало время самого ответственного момента. Я в очередной раз огляделась, пытаясь сдержать рвущееся наружу тяжёлое дыхание. Пусто. Прислушалась к происходящему в кабинете, а вдруг Вейлан не уехал? Но, кроме стука сердца и посторонних звуков, я ничего не услышала и рассудила, что можно рискнуть.

Руки продолжали трястись, возможно, намекая на беспробудную глупость хозяйки, но я это проигнорировала, обратив всё внимание на дверь. Панель рядом светилась тусклым голубоватым светом, но оставалась в сонном режиме, пока её не коснутся. Огромная дубовая махина возвышалась надо мной и, о счастье, на сантиметр была вдавлена в проём. По идее, если точечным ударом сдвинуть её подальше, то…

Времени на раздумья я себе не дала. Понимала, что если продолжу сомневаться, то точно не решусь. Замахнувшись, раскрытой ладонью ударила по двери на уровне груди. Долгое мгновенье, натянувшее нервы до предела, и дверь открылась. Я не удержалась от вздоха облегчения. Мышцы расслабились, но через секунду напряглись вновь, когда я вспомнила, что всё ещё впереди.

Свет не зажёгся, видимо, автоматика не засчитала эти телодвижения за открытие двери. Кабинет тонул в полумраке и казался от этого ещё мрачнее. Справа послышался всплеск воды, и я вздрогнула. Проклятые пираньи.

Я шагнула внутрь и в замешательстве обернулась. По изначальному плану я должна была прикрыть дверь, пока буду рыться в столе Вейлана, но темнота всё испортила. В Криптенссе фонарики выдавать работникам почему-то не принято, поэтому придется довольствоваться светом из коридора и поторопиться.

Чувствуя себя ребёнком, ворующим деньги у родителей, я подошла к столу. Волнение достигло такого предела, что я окончательно перестала соображать и тупо уставилась на разбросанные бумаги и экран монитора. Где-то на задворках разума промелькнула мысль, что покопаться в компьютере Вейлана было бы жутко полезно. Но это ещё более нереально, чем всё то, что я делаю сейчас.

Из коридора донесся какой-то шум, и я обмерла. Взгляд метался из угла в угол, пока мозг переваривал, что будет лучше: притвориться деревом или умереть на месте? Чёрт, чёрт, чёрт. Не придумав ничего лучше, я нырнула под стол так быстро, что ударилась лбом. Прикусила губу и напряглась в ожидании чего-то ужасного. Прошла минута, две. Ничего так и не нагрянуло.

Поблагодарив всех существующих богов, я выбралась и открыла нужный ящик, где и обнаружился заветный синий блокнот. Что-то будто бы потянуло назад, прося оставить его на месте и убраться отсюда, пока не поздно. Но я сжала руки в кулаки и, напрягшись, заставила страх хотя бы на время свернуться в клубочек. Потому что понимала, что обратной дороги уже нет. Да и зачем она? Не то чтобы мне есть, что терять.

Путь до комнаты представлял собой все те же действия, но в обратном порядке. Осознание собственного безрассудства давило со всех сторон, но я злобно запихивала его вглубь головы, пытаясь в безопасности добраться до кровати. Мне приходится надеяться на слишком много «если», и я не могу из-за страха и волнения всё испортить.

Только заперев дверь и забравшись под одеяло, я смогла выдохнуть. Книга лежала на животе и буквально обжигала кожу. Я боролась одновременно с азартным любопытством и нерациональным страхом вытащить дневник из-под одеяла. Азарт победил.

Блокнот открылся от лёгкого движения, словно сам подсказывал, что мне в первую очередь стоит прочитать.

«Элеонора Хилл… Когда я впервые увидел её, даже не представлял, насколько важной она для меня станет. Почему вообще она? Я ведь всегда избегал людей, ни с кем не налаживал контакт. Рядом со мной не было интересных собеседников, хоть кого-то, кто смог бы понять меня. Они могли только глупо смотреть на меня, принимая за идиота. Смешно даже. Будь я идиотом, не попал бы сразу после школы в МГНЦ. Придурков сюда не берут, хотя если так задуматься, только они меня и окружают. Но только не Элли.

Ни один человек в моей жизни не слушал меня так, как она. И ведь не притворяется, не хихикает, она слушает и понимает. Мои идеи всегда пугали даже профессоров, им это казалось опасным и безрассудным. И как им объяснишь, что без рисков не бывает? Ничего не достичь без жертв, пора это принять. И Элли согласна со мной!

А её грация, движения, тело — такая невероятная и такая цепляющая. Я немало видел красоток за свою жизнь, но ни одна не была такой, как Элли. Красота вообще понятие относительное, и многим дамам свойственно считать себя таковыми, хотя любой укажет обратное. Но Элли не просто красивая, она — эталон. Властная, сильная и заполняющая все мысли.

Я никогда не придавал значения любви, считая это игрой гормонов, но теперь… Это даже не любовь, а что-то гораздо более сильное. Это желание, которое селится глубоко внутри и заседает навсегда. Желание без остатка, полностью посвятить себя ей, отдаться и просто раствориться в этих чувствах. Я хотел бы проживать каждый миг своей жизни рядом с Элли, показать ей всего себя, душу вывернуть наизнанку. Знать её наизусть, читать её движения, и любить, любить её страстно, до потери сознания.

Я восхищен этой женщиной! Так быстро и легко она захватила мои мысли и всего меня. Боюсь, только ей это под силу. Элли правда может играть со мной, я готов отдать ей свои руки, свой мозг, пускай делает, что хочет.»

Дочитав последнюю строку, я отложила дневник и будто вынырнула из чужого омута. Сама не заметила, как задержала дыхание во время чтения. Боги, да Вейлан Кроуфорд, оказывается, может вести себя, как обычный человек. Есть что-то, а точнее кто-то, сводящий его с ума не меньше, чем работа.

Мысли в первом абзаце кажутся рваными и сумбурными, но как только Вейлан начинает писать об Элли, слова льются единым потоком. Сердце замирает так, будто это касается конкретно меня, а не чужой истории любви. Да уж, Роксан, наверное, вырвала бы этот дневник с руками, если бы знала о его существовании.

Я перелистнула несколько страниц, сама не зная, что ищу. Глаза разбегались, вырывая некоторые слова, особенно ярко выведенные на пожелтевшей бумаге. Мне почему-то отчаянно захотелось узнать о матери Адама побольше, узнать, как она согласилась на эту жизнь, полную безумия. Выбор пал на запись, сделанную через продолжительный промежуток времени после прошлой.

«Она собрала свои вещи, собиралась сбежать в другой штат. Как же прожужжала уши этим переездом! Я не брошу свою лабораторию, поэтому никуда ехать не собираюсь.

Мы так ужасно ссорились, Элли снова твердила, что я совсем ненормальный со своей работой. Скоро дойдет до того, что она начнет меня ревновать к Криптенссу! Безумная, любимая Элли…»

Запись оборвалась, но я, не отрывая глаз, приступила к следующей.

«Она беременна. Я знал, что она уже купила билет, думала уехать. Элли правда хотела меня бросить. Но теперь не уедет. Моя дорогая Элли уже никуда не уедет, потому что мы вместе будем растить нашего ребенка. Мы станем семьей. И она примет мою одержимость работой. Я ведь удачлив! Меня ждет успех, я уверен. Я уже получил призвание, у меня своя лаборатория. А в другом штате что? Управлял бы я там чем-нибудь? Вряд ли.

Потом накопим денег, переедем в дом. Вырастим малыша и всё будет хорошо. Я запущу свой проект, о котором так давно думаю. Всё получится. Элли больше не захочет уходить. Она же любит меня. А я её. Теперь уже их — мою семью.»

Я захлопнула дневник и прижала его к груди. На глаза предательски навернулись слёзы. Всё прочитанное казалось потрескивающим воздухом перед кошмарной бурей. Душа разрывалась от сочувствия и злости, я не понимала, что конкретно чувствую. Одно я могла сказать точно: даже после откровений Адама мы с Яном явно не в полной мере поняли, что ему пришлось пережить.

Меня подташнивало. Ощущение сложилось такое, будто я бессовестно подглядела за чужой жизнью и чуть не захлебнулась, вынырнув в самый последний момент. Кажется, на сегодня хватит.

Не выпуская дневник из рук, я повернулась лицом к стене и закрыла глаза. Жаль, что нельзя узнать, где сейчас Элеонора Хилл. Будь она здесь, я бы без труда надавила на Вейлана и выпросила всё, что душе угодно. Но не просто так Элли сбежала, скрыв любое упоминание о себе. Не просто так.

***

Следующим утром Вейлан так и не объявился. По крайней мере не контактировал со мной, что было на него не похоже. Тем более, что вот-вот должен был начаться очередной эксперимент. Рейнольд уже минуту старательно крепил на моей голове обручеобразный аппарат с множеством щупалец. На конце каждого такого щупальца находился датчик с присоской, которые Рей и прижимал к моей голове.

— Что это такое? — спросила я, глядя на сосредоточенное лицо белохалатника. Этим утром от него сильно пахло кофе, а на впалых щеках виднелась щетина. Глаза за прямоугольными стеклами очков смотрели отрешённо и потеряно. Видимо, график Криптенсса не щадил никого.

— Электроэнцефалограф. Но я не Вейлан, чтобы возиться с тобой и объяснять, как и что работает.

— И почему обязательно нужно быть таким снобом? — небрежно фыркнула я, хотя на самом деле такой легкости не испытывала. Зайдя в испытательную, я увидела на столе новые объекты: тарелку с ярко-красным перцем и клетку с крысой. Это наводило на малоприятные мысли.

— Потому что ты испытуемая, а я учёный. Положения ясны? — осклабился Рейнольд, заканчивая работу и придирчиво меня оглядывая. Я удивленно уставилась на него, не ожидав, что белохалатник снизойдет до ответа. Обычно Рей пропускал мои комментарии мимо ушей.

— Если я просто испытуемая, то почему работаю с вашими лаборантами и почти свободно передвигаюсь? — наигранно надменно спросила я.

— Пути Вейлана неисповедимы. — Рей поправил провод на голове, — Если заденешь или снимешь, эксперимент придётся повторить, так что не советую.

— Ага. — пробурчала я, разглядывая буквы «Р.Е» на его халате. — Скажи, а в первый день, когда ты встретил нас с Нейтом, ты уже знал, что я не выберусь? — я встретилась с ним взглядом. Рейнольд смотрел задумчиво, будто соображал, хочет ли отвечать.

— Сама как думаешь? Вейлан посвящает меня в планы, касающиеся разработки и сопутствующих испытаний. А второй испытуемый… — Рей нахмурился, вспоминая имя, — Нейт в данном случае оказался случайным спутником, ведь он не золотой.

— А Яна тоже ты встречал?

— Это моя обязанность, как куратора. Иногда этим занимается Клайд, но редко. — Рей вдруг замолчал и едва заметно тряхнул головой. — Удачного эксперимента.

— По-моему это надо говорить мне. — бросила я в спину белохалатнику. Послышался щелчок закрывающейся двери. — Ну, привет, сокамерница. — я тихо обратилась к крысе, безэмоционально смотрящей на меня из клетки. Она поставила лапки на прутья и замерла, словно ожидая чего-то. А вот я ждать не собиралась. Чем быстрее нажму на кнопку, тем быстрее выйду отсюда.

Дождавшись укола, я поудобнее устроилась на кресле и приготовилась смотреть кино. На самом деле это было просто мысленным утешением, потому как на деле всё происходящее пугало. Картинка перед глазами начала смазываться по краям, а сознание опрокинулось назад, словно ныряя в бассейн с холодной водой. Я осталась наедине со своим телом, вновь потеряв над ним контроль.

Захотелось встать и подойти к столу. Я повиновалась, хоть и понимала, что это не моё желание. Пальцы скользнули по гладкой холодной поверхности стола. Взгляд сфокусировался на красном пятне в центре тарелки. Я протянула руку и ощутила подушечками пальцев чуть-чуть шершавую поверхность перца. Всё было таким медленным и размытым, что невольно захотелось раствориться в этом неспешном потоке. Лечь на спину, раскинуть руки и закачаться на волнах. Позволить этой реке унести куда-то далеко.

Язык зачесался от сладкого предвкушения, и я взяла перец, целиком засунув его в рот. Овощ сочно захрустел, брызнув на белоснежную поверхность стала. Я жевала с таким остервенением, будто это была моя первая еда за много месяцев. В первые секунды мне показалось, что перец был совсем не острым и вызвал только лёгкое покалывание.

И тут язык и гортань обожгло так сильно, что из глаз хлынули слёзы. Казалось, во рту не перчик, а сотня острейших иголок, впивающихся в каждый миллиметр слизистой оболочки. Я прижала руку к губам, не в силах избавиться от невыносимой боли. Больше всего на свете хотелось выплюнуть эту дрянь и промыть язык, но я не могла. Вместо этого рука потянулась за следующим перцем. Я с ужасом смотрела на их горку, понимая, что не переживу это.

Слёзы застилали глаза, из носа текло. Во рту пылал такой костёр, какого не видели в самом аду. Я кашляла, отчаянно пытаясь выплюнуть пережёванный перец, но горло сокращалось, проглатывая его. Тело не слушалось, как бы я не пыталась внушить себе ослушаться чужого голоса.

После третьего перца от меня отстали. Я стояла, оперевшись на столешницу руками и свесив голову. С губ капала слюна, а из груди вырывалось тяжёлое дыхание. Смирившись с безысходностью, я пыталась отключиться от этой боли.

Кажется, прошло минут десять, когда наконец острейший фейерверк сменился терпимым жжением. Я понемногу приходила в себя, снова возвращаясь в рассудок. Ощущение огненной лавы скользнуло по пищеводу в желудок, колючками цепляясь за его стенки. Я вздохнула, осознав, сколько ещё придётся пережить за следующие сутки в наказание за съеденное. Мы с организмом были солидарны в отношении к острой пище, потому она мне и не нравилась никогда.

Крыса тихо пискнула, напоминая о себе. Она стояла на задних лапках, склонив голову, будто всё это время за мной наблюдала.

— Боюсь представить, зачем тебя поместили в испытательную. — вздохнула я, отгоняя мысли о том, что скорее всего мне придётся это узнать самым практическим способом. — Сегодня меня, похоже, пожалели, не думаешь?

Зверёныш отвернулся и принялся рыться в опилках, не желая поддерживать со мной диалог. Наверное, я сошла с ума, раз пытаюсь поговорить с крысой.

Послышался звук отъезжающей двери, и я обернулась. На пороге стоял Рей, засунув руки в карманы халата. На его лице читалось озабоченное выражение.

— Вейлан просил передать, что ты молодец. — небрежно сказал он, — а теперь иди работать. — и шагнул в сторону, освобождая мне дорогу. А почему Вейлан не сказал это лично? Не заслужила? Спрашивать вслух я не стала, просто подошла к белохалатнику и заглянула в глаза. Рейнольд смотрел с лёгким удивлением, нетерпеливо переминаясь на месте.

— Ты что-то хотела? — наконец не выдержал он.

— Почему бы вам не выбрать более приятный способ проверки империума? — для вида проворчала я, на самом деле не желая разговаривать. Стоило узнать про Вейлана, но я рисковала выдать себя. Рей, как обычно, не счёл нужным отвечать. Закрыл дверь и зашагал по коридору, не оглядываясь. Я сделала несколько неуверенных шагов за ним, но остановилась, сражённая громким окриком:

— Работать, Эрин, а не шастать за мной. — и Рей скрылся за углом. Он — киборг с глазами на затылке? Камеры Криптенсса транслируют ему изображение напрямую в мозг? Или что это было?

Если Рейнольд и пытался меня отвадить, то тщетно: своими словами белохалатник только подогрел интерес. Вероятнее всего, Рей возвращался в наблюдательную, как обычно и происходило после экспериментов. А значит, я знаю куда идти.

Мы находились на шестом этаже, если считать от первого вниз. Он почти весь был отведен под испытательные и операционные. А оставшаяся часть, достаточно внушительных размеров, оставалась от меня закрытой. Но судя по тому, что располагались эта часть под складом на пятом, я подозревала, что там тоже располагались хранилища.

В отличие от восьмого этажа, на шестом наблюдательные были связаны между собой. Так называемые зазеркалья образовывали сеть соединённых проходами комнат. То есть при желании без проблем можно было пройти от первой испытательной до последней, оставаясь невидимым для тех, кто находится по другую сторону стекла.

Всех испытуемых, тестируемых в комнатах нового типа, а значит проверяющих последнюю версию империума, приводили сюда группами. Учёные спускались с ними на лифте, заводили в зал ожидания и забирали по одному. Я была исключением: приходила в испытательную самостоятельно и бывала в наблюдательных.

Шагая почти что на цыпочках, я последовала за Рейнольдом. В коридоре царила тишина, прерываемая только далёкими голосами, — сейчас массовые испытания не шли. А значит я без труда смогу прокрасться за куратором. Надеюсь.

Я миновала поворот и шмыгнула в незаметную дверь, открывающую вход в зазеркалье. Наблюдательные были похожи как две капли воды: одинаково узкие, тёмные и поражающие размерами окна в испытательную. Сейчас там никого не было, и я с тяжестью в груди смотрела на пустые кресла и столы. В некоторых испытательных даже не горел свет, и тьма за стеклом выглядела жутко. Такие места я проходила как можно скорее.

Долго идти и не пришлось, совсем скоро я услышала приглушённые голоса из соседней наблюдательной. Как назло, именно в этой комнате свет приглушили, и мне пришлось замереть напротив пугающей чернотой испытательной. Чтобы немного успокоиться, я присела на краешек кресла и уставилась на своё блеклое отражение. Сердце быстро колотилось, ноги были в напряжении, готовые сорваться в любой момент. Я напрягла слух и попыталась вслушаться в разговор. Кажется, это были Вейлан и Рейнольд. О Клайде ничего не скажешь, даже если он тоже в этой комнате, то по обычаю молчит в трубочку.

— Я должен предоставлять отчёты, Рей. Или ты предлагаешь уйти в молчанку на пару месяцев? — голос Вейлана звучал непривычно громко и раздражённо. Ответ Рейнольда практически не было слышно.

— … сказал, что нам требуется ещё… В высшей коллегии не глупые сидят, должны понять, что… — я даже подалась вперёд, пытаясь расслышать больше, но Рей говорил слишком тихо.

— Эти бюрократические, зажравшиеся идиоты не понимают, что мы не Хогвартс, а серьезный научный центр, и не можем по щелчку пальцев сварить сыворотку правды. И так весь центр пашет сутками, а им всё завтра же на блюдечке подавай.

— Они же видели план работ, мы… — в голосе Рея прорезалась тревога. — … наши требования? … Работа должна вестись с обеих сторон.

— Я сказал, что на дополнительные исследования и разработку может потребоваться ещё и полгода, и год. И ко внедрению не готова ни одна из сторон. А касаемо наших запросов… — Вейлан вдруг закашлялся. Мои брови удивлённо поползли вверх. Тревога зашевелилась в груди. Целый год в Криптенссе? Боги, да если меня не убьют, я просто столько не выдержу. Кроуфорд тем временем продолжал:

— Как раз сегодня разговаривал с отделом маркетологов. Они должны начать разработку рекламной компании и продумать хорошую линию пропаганды.

— А что насчёт больниц? Они обеспечат пункты приёма?

— Да, должны в ближайшее время подготовить их. И операционные, в том числе. Плюс коллегия обещала заняться обучением спец персонала.

— Нужно ещё узнать насчёт … Удовлетворены результатами … Они установили дедлайн?

— Ждут окончания работ в течении года. Видимо, не терпится ощутить власть империума на вкус. — Вейлан усмехнулся, и я живо представила, как он расплывается в довольной улыбке, развалившись на кресле и сложив ногу на ногу. Рей же, скорее всего, напротив, не сидит, а ходит из угла в угол и поправляет очки.

Значит, Вейлан связан с высшей коллегией некими договорённостями, и, видимо, достаточно жёсткими. Раз они требуют результатов как можно быстрее, значит осведомлены об экспериментах и их целях. Чёрт, так выходит наверху прекрасно знают о бесчеловечности и негуманности империума? Более того, как бы это вообще не оказалось специфичным заказом высшей коллегии. Это же гениальная задумка: отправить запрос в продвинутый научный центр и создать вещество, способное управлять разумом. Все проблемы с правлением исчезнут по щелчку пальцев, быстро отгородив верхушку от обычных смертных. Клетка захлопнется, и никто больше не выберется. Даже не захочет выбираться.

— Кстати, Рей, один из коллегии хочет поприсутствовать на эксперименте.

— Убедиться, что мы действительно чего-то достигли?

— Да, отчётов этому высоколобому мало. Надо будет всё подготовить и сделать это максимально конфиденциально. Ну, ты понимаешь.

Меня словно ледяной водой окатило. Повинуясь интуитивному порыву, я отвела взгляд от своего испуганного отражения и подорвалась с места. Внутренний голос, очнувшись ото сна, кричал об опасности. И я послушалась, спешно уходя подальше от белохалатников и от ужаса обрушившейся на меня информации. Всё оказалось гораздо хуже, чем я думала.

Глава двадцать первая

«Один из испытуемых сегодня звал маму, пока был под действием препаратов. Тридцатилетний лоб звал маму — смешно. Парни, проводившие эксперимент, начали гоготать, но я быстро их прервал, хоть они и правы. В нашей работе нет места эмоциям. А я почему-то вспомнил свою… маму. Эту жестокую женщину. Жаль, что она отправилась к праотцам, я хотел бы увидеть её лицо в тот момент, когда она бы узнала, чего я добился. Узнала, что возглавляю большую корпорацию и планирую вершить судьбу человечества, и засунула свои вечные издёвки куда подальше.

Потому что я не ошибка, дорогая мамочка.

Я — венец человека, шанс для всех падших людишек, шанс измениться и искупить свои грехи.»

Последние предложения были выведены более крупным почерком, чем все остальные. Судя по яркости, писавший их человек сильно давил на ручку, когда в дневнике сообщал всему миру о своих амбициях. Жаль, что читали это только автор и я. Для Вейлана жаль, а я сожалею лишь о том, что не могу прочесть дневник от корки до корки.

Вернуть его нужно было сегодня же ночью, а сейчас идти исполнять лаборантский долг, чтобы высшая коллегия побыстрее получила империум.

Я глянула на часы и решила всё-таки прочесть ещё что-нибудь, слишком уж велик соблазн.

«Всё ведь идёт из детства. Всё закладывается в первые лет пятнадцать жизни. Если ты был подонком в школе, ты подонком и останешься. А в нашем мире почему-то принято считать, что дети — самые чистые и искренние существа на планете. Только вот это очень, очень опасное заблуждение.

Дети — олицетворение всего худшего в человеке, истинное зло, неприкрытое рамками приличия и совестью, которые корками нарастают во взрослой жизни и хоть как-то ограничивают подросшего индивида. Поведение детей, словно лакмусовая бумажка, отражает всё то, что происходит в целом среди людей в современном обществе. Повальное большинство — твари, плодящие таких же тварей, наполняя мир грязью и паскудством.

Я хочу это изменить. Я должен это изменить. Я залезу им прямо в мозг, вкручусь хирургическим винтом и расставлю всё по своим местам. Через несколько поколений вмешательство уже не потребуется: человечество встанет на праведные рельсы и заживёт в абсолютном счастье.»

Никогда не задумывалась о том, что кто-то может так сильно обозлиться на самых невинных существ на планете. Да, дети злые, по себе знаю, но это не более чем отражение ситуации в семье и модели поведения родителей. Не все же такие злодеи, как описывает Вейлан.

Я захлопнула дневник и сунула его под матрас. Наивно прятать личную вещь главы Криптенсса таким глупым образом, но как бы это ни было иронично, более безопасного места я не придумала. Убедившись, что оставляю комнату в относительном порядке, я направилась к лаборантской, параллельно думая о том, что Вейлану стоит обратиться к психотерапевту. И отпустить проклятых пираний на волю. А лучше смыть в унитаз.

Сегодня Рей приставил меня к худощавому рыжему лаборанту. Парень, увидев меня, так расплылся в улыбке, словно я была килограммом золота, а не подосланным чужаком. Причина такого поведения раскрылась быстро: Иво, так звали высокого нескладного белохалатника, ненавидел составлять отчёты и собирался свалить всю бумажную волокиту на меня. Раньше я не работала с этим парнем, а другие не допускали к бумажной работе. Поэтому я просто пожала плечами, рассудив, что так хоть чем-то новым займусь.

Иво посадил меня за компьютер и приложил карту к дисплею, открывая более высокий уровень доступа, чем у амфибии.

— Смотри, тут есть несколько вкладок архивных данных, тебе тут почти ничего не надо. — белохалатник склонился надо мной, тыкая пальцем по экрану. Пришлось ссутулится, чтобы не касаться затылком его груди. — Смотришь только вот этот список с реактивами, делаешь сортировку по дате использования и вносишь в отчёт. Потом переходишь по дням и выписываешь номера экспериментов под каждым реактивом. После этого надо перейти сюда… — Иво так торопился загрузить меня работой и удрать по своим делам, что нажимал на вкладки очень быстро. Я едва успевала прочесть название, не то что запомнить, где и что лежит. — Здесь список со склада, но тебе нужны только вот эти строки, подсвеченные зелёным. Это то, что используется или лежит в хранилищах. Надо по каждому пункту сравнить с прошлым отчётом и выписать все несостыковки. Поняла? — Иво наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом. Хлопая ресницами, парень нетерпеливо изогнул брови, явно не ожидая от меня ничего, кроме молчаливого кивка. Я так и сделала, боясь, что из доброжелательного лаборанта Иво превратится в недовольного белохалатника.

Зря переживала: стоило мне только склонить голову в кивке, как Иво ляпнул что-то вроде «молодец» и, сверкая пятками, исчез в коридоре. И что у него такого важного? Я повернулась к экрану и осталась один на один с кучей вкладок и списков.

Спустя четверть часа я мало-мальски разобралась с интерфейсом. Организован он был удобно, но требовал времени для понимания. Куча списков, содержавших в себе информацию об экспериментах, реактивах, веществах и лабораторном оборудовании. Все они были рассортированы по множеству критериев и прятались в выпадающих списках. Найдя нужную таблицу с реактивами, я еще немного бесцельно потыкалась в поисках интересной информации, но ничего не нашла. Даже данные об экспериментах не порадовали: они содержали только дату, время и коды, расшифровать которые мог только знающий человек.

Когда я выписывала очередную строку с неизвестными мне словами, на глаза вдруг попалась боковая вкладка, которую изначально я не заметила. Там значилось: «Реестр лабораторных активов и субъектов». Я моментально обернулась, проверяя, следит ли кто за мной. В этот момент в лаборатории был только один белохалатник, и он пялился в свой планшет, пока в пробирках что-то лениво пузырилось. Я нажала.

Количество открывшихся окон и вкладок было настолько большим, что я задержала дыхание, пытаясь охватить весь экран взглядом. Он судорожно бегал по экрану, цепляясь за отдельные заголовки: «Результаты воздействия IMXX CLASSIFIED [5]», «Протоколы испытаний CLASSIFIED [5]», «Лог посещений CLASSIFIED [3]», «Расшифровка видео/аудио наблюдений CLASSIFIED [3]», «Статистика выживаемости CLASSIFIED [2]», «База генетических профилей CLASSIFIED [3]». Сердце забилось быстрее. Пальцем я коснулась первого попавшегося списка. Послышался крякающий звук и на экране высветилась надпись «Низкий уровень доступа. Файл заблокирован. При необходимости обратитесь к вышестоящему лицу». Ага, прямо сейчас, сломя голову, побегу просить Вейлана разблокировать мне файлы. Жаль, что мне попался обычный ленивый лаборант, а не учёный. И что же мне позволит посмотреть карточка Иво?

Методом тыка я обнаружила, что у рыжего белохалатника второй уровень доступа, поэтому я смогла открыть «Статистику выживаемости». Она содержала в себе ещё несколько вкладок, делящихся на «Партия 1-L», «Партия 2-L» и так далее. Те, в свою очередь содержали списки с названиями «Живые образцы», «Исчерпанные образцы», «Конечная статистика». Были и другие ссылки, но в названии значился набор букв и цифр, а рядом угрожающее «CLASSIFIED [5]», оставляющее все надежды на прочтение.

Убедившись, что белохалатник по соседству всё ещё занят планшетом, я выбрала партию на рандом и открыла список «Живых образцов». Партию выбрала из больших чисел, в надежде найти себя или кого-то знакомого. Хотя, конечно, должно было повезти, чтобы я с первого раза угадала. Может, тут где-то есть поиск?

И вдруг, краем глаза я заметила в списке имя, от которого перехватило дыхание. «Ян Норман». Быть этого не может. Я не знала фамилии Яна, но всего на секунду позволила себя понадеяться, что это он. Глупо было взращивать в себе эту надежду, но я не могла ничего поделать. От одной мысли, что всё это не совпадение и не ошибка, теплело в груди. Но сколько ещё тёзок могло за это время побывать в Криптенссе? Вероятность, что это тот самый Ян, которого я знаю, почти нулевая. И всё-таки…

Следом мне захотелось проверить противоположный список. Это те испытуемые, что закончили эксперименты и покинули Криптенсс, или я сейчас посмотрю архив мертвецов? По коже пробежали мурашки.

Передо мной раскрылась таблица в десятки, нет, в сотни имён. Я придвинулась ближе к экрану и пролистала список вниз. Он всё никак не кончался. Возможно, имён было тут даже тысячи.

Я открыла другую партию, потом следующую, — всюду список был без конца и края. А потом я заметила рядом с именами, кроме личной информации, ещё одну колонку с подписью «причина смерти». Сердце тяжело ухнуло в груди. Широко распахнутыми глазами я смотрела на имена, за которыми скрывались некогда живые, настоящие люди. Ужас сдавил горло. Скольких белохалатники погубили из-за своих экспериментов? Как им удаётся скрывать так много умерших испытуемых? Господи, да это же…

— Что ты тут делаешь? — вопрос обрушился на меня сзади, я аж подпрыгнула на стуле и резко обернулась. Иво стоял рядом, сложив руки на груди и глядя на экран.

— Я… — голос дрожал, и я прочистила горло, судорожно затараторив, — тут так много вкладок, что я потерялась. Не понимаю, куда нажала и как теперь обратно вернуться. А так, вот уже половину работы сделала… — я в ужасе принялась искать открытый файл с записанными реактивами. На Иво не смотрела, прекрасно понимая, как нелепо и неправдоподобно выгляжу.

— Позволишь? — Иво аккуратно отодвинул мою руку и двумя быстрыми движениями закрыл всё лишнее. — Больше не теряйся. Я сейчас помогу нашему коллеге, — он показал большим пальцем на лаборанта, про которого я уже напрочь забыла, — а ты быстренько заканчивай. — дождавшись моего неуверенного кивка, Иво отошёл, а потом бросил через плечо: — Если что, зови… Эрин, да?

Ответить я не смогла, язык как будто онемел. Но Иво уже и не слушал, занявшись пробирками и ворчанием на второго белохалатника. Остаток работы я сделала словно в тумане, постоянно поглядывая на лаборантов. Те хоть и не обращали внимания, снова лезть в документы я не решилась. Даже если Иво и повёлся на мой смехотворный обман, во второй раз это не прокатит.

***

Закончила я поздно. После выполнения поручения Иво, меня перехватил сначала один лаборант, потом следующий. Я с тоской смотрела на часы, воочию чувствуя ускользающее время, но покорно таскалась за белохалатниками с пробирками.

Едва переступив порог комнаты, я бросилась читать дневник. За это время я настолько сильно себя накрутила, что мне казалось, будто дорога каждая секунда. Я вдруг осознала, что сутки — слишком большой срок, и нет никакого шанса, что Вейлан не заметит пропажу дневника. И я слишком уверовала в стабильность его рабочего расписания. Что, если сегодня он останется на ночь в Криптенссе? Что, если он уже в кабинете и не покинет его до утра? Что, если он уже всё знает и поджидает меня за дверью?

Дрожащими руками я распахнула синюю книжку и посмотрела на часы. Сердце забилось быстрее, и я замерла, пытаясь принять решение. Если попадусь, Вейлан закроет меня в изоляторе навсегда. А может и запишет моё имя в список «Исчерпанных образцов». По коже пробежали мурашки. Стоят ли его заметки этого? Есть ли в них что-то важное, или я зря так рискую?

Мысли судорожно метались туда-сюда, и я поддалась секундному импульсу. Отыскав глазами имя «Элли», аккуратно рванула несколько страниц и запихала их под матрас. Опрометчиво, но уже поздно. Я засунула дневник под футболку, зацепив за резинку штанов, и выбежала из комнаты.

Я отдавала себе отчёт в том, что поддаюсь панике, но ничего не могла поделать с торопливо шагающими ногами. Уж лучше побыстрее избавиться от этого проклятого дневника. Эти заметки всё равно не помогут мне отсюда выбраться, так зачем давать Вейлану повод со мной покончить? Так, невзначай, подтолкнуть к решению поискать другую золотую, но уже посговорчивей.

Коридоры пустовали. Мрачная, полу-тёмная атмосфера была на руку, и я без особых проблем добралась до нужного этажа. Что-то в последнее время охраны не видно, странно. По отработанной тактике я присела на лестнице, посветила лазером в камеру, потом забралась на диван, чтобы заклеить камеру. Вроде было тихо, это успокаивало. Я не позволяла себе сильно много думать, просто хотела сделать всё как можно быстрее. Пластырь приклеился легко, словно всегда там был. Я обернулась, собираясь слезть с дивана. И увидела Вейлана.

— Что ты задумала на этот раз, Эрин? — спокойным голосом спросил учёный, складывая руки на груди. Он был без халата, только в полностью чёрном костюме, который обычно скрывался под белой тканью. Тёмные глаза смотрели с мрачным интересом. А у меня из-под ног ушла земля.

— Я уже ухожу. — предприняла отчаянную попытку я, нелепо скатываясь с дивана.

— Ошибаешься. — Вейлан шагнул в сторону, преграждая путь к лестнице. — Что ты собиралась сделать?

Я замерла, борясь с чувством стыда и страха одновременно. Это было похоже на ощущение, когда кто-то из старших ловит тебя за чем-то неправильным, только гораздо хуже. Я не знала, куда себя деть. Полными отчаяния глазами смотрела в пол, даже не пытаясь это скрыть.

— Я думал, мы договорились. Ты соскучилась по изолятору? Или тебе настолько скучно? Только скажи, и… — Вейлан начал приближаться и вдруг осёкся. — Что ты прячешь?

Я зажмурилась, моля всех существующих богов, чтобы этот вопрос относился к чему угодно, но не к дневнику.

— Что ты прячешь, Эрин? — голос Вейлана стал жёстче. — Не вынуждай меня забирать насильно.

Я открыла глаза и попятилась. Кроуфорд стоял совсем близко, пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я тут же об этом пожалела. Взгляд Вейлана оказался непомерно тяжёлым. Молитвы не были услышаны. Он говорил о дневнике и, вероятно, начал догадываться о происходящем. Я стремительно огляделась, ища пути отступления. В мозгу разразилась самая настоящая паника, и я полноценно отдалась ей, готовясь сорваться с места. Убежать. Я должно убежать. Вейлан преграждает дорогу, но можно попробовать обойти справа и нырнуть на лестницу. Или броситься в коридор слева, но там я не ориентируюсь. Лампочка в уходящем вглубь этажа коридоре заманчиво моргнула. Лучше туда, всё равно выиграю во времени, если…

— Нет, Эрин. — слова обрушились на меня с такой силой, что я опешила. Паника рассеялась я эту же секунду, оставляя только всепоглощающий страх.

— Покажи, что у тебя под футболкой.

Я не двинулась. Ещё не угасла последняя надежда, что всё обойдётся.

— Эрин. — Вейлан протянул руку, и я отпрянула, не позволяя ему прикоснуться. Вытащила дневник сама и опустила глаза в пол. Мне конец.

Последующее молчание было столь глубоким, что буквально повисло в воздухе. А в следующую секунду Вейлан вырвал дневник из моих рук, схватил меня за плечо и втащил в кабинет. Я безвольной куклой упала на кресло, с тоской глядя на захлопнувшуюся за нами дверь.

— Я понимаю, что мы стали близки за это время, но не думал, что ты хочешь настолько сблизиться. — тихо говорил Вейлан, роясь в ящиках. Дневник лежал на столе. Я молча смотрела на пираний, пытаясь абстрагироваться от происходящего и пережить то, что меня ожидает в ближайшие минуты.

— Я же доверился тебе, Эрин. — ласково сказал Вейлан, замирая передо мной и касаясь костяшкой пальца щеки. Я едва не дёрнула головой, чтобы отодвинуться. Голос Вейлана был мягким, но в глазах металась буря эмоций, которую я не смогла выдержать и отвернулась. Вторую руку Кроуфорд положил на моё предплечье и потянул на себя.

— Я пустил тебя в свою работу, дал свободу, дал выбор. Попытался показать тебе всё это с другой стороны. Ты думаешь я тиран? Думаешь, я жажду смерти для всех? — Вейлан продолжал гладить меня по щеке, заглядывая в лицо. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах и терпкий запах сигарет. Чёрные глаза увлекали своей глубиной, завораживали и одновременно с этим приводили в ужас. — Нет, Эрин, я хочу помочь. Всем вам. И тебе хочу, понимаешь? — в эту секунду в руку что-то воткнулось, я опустила глаза и увидела, что Вейлан выдавливает шприц в вену. Чёрт.

— Жаль, что мы не можем стать друзьями. Вместе мы могли бы многого добиться. — мужчина отступил, выкидывая пустой шприц в урну. Перед глазами всё начало плыть, но я оставалась в сознании. Тело стало лёгким и расслабленным, принося чувство спокойствия.

— Мне льстит, что ты продолжаешь нарушать правила и лезть туда, куда не следует. Но это плохо для тебя кончится, Эрин. А я не желаю тебе зла, ты сама вынуждаешь принимать другие меры. Вынуждаешь вредить тебе. — Вейлан сел в кресло и сложил руки домиком. Он выглядел спокойным, но я чувствовала волны злобы, исходящие от него.

— Давай я расскажу тебе интересную историю? — Вейлан склонил голову, ожидая ответа. Я попыталась спросить, что он мне вколол, но язык едва ворочался во рту. Да и стало уже как-то всё равно. Тревога ушла, унося с собой все плохие мысли. Кресло вдруг показалось до ужаса удобным, я растеклась в нём, позволяя чувству блаженства полностью меня захватить. Где-то на подкорке сознания всколыхнулась мысль узнавания, но я не отвлеклась на неё. Сейчас неважно.

— Скажи, так вечер становится гораздо приятнее? — Вейлан улыбнулся. — Так вот, насчёт истории. — я слушала вполуха, делая слабые попытки сосредоточиться. Поток сознания уводил меня в сторону, увлекая за собой и тело, пытающееся взлететь с кресла.

— Это очень важно, Эрин. — послышался щелчок пальцев, возвращающий меня к реальности. Я попыталась сконцентрировать взгляд на лице Вейлана, но получалось плохо. — Не так давно я отправил своих людей отыскать одного человека. Мужчину. Он живёт в другом городе совсем один. Я дал им задание проследить за этим мужчиной и постоянно быть с ним рядом. Слышишь, Эрин? — Вейлан снова щёлкнул. Я пыталась слушать учёного, но не могла понять, что он пытается донести. — Благо, Мейх — маленький город, и мои люди быстро смогли отыскать этого мужчину. Знаешь, как его зовут? Дэвид Блэр.

Меня окатило волной страха. Соображать получалось плохо, я улавливала только посыл, без конкретных деталей. Мысли медленно заворочались в голове. Лёгкость покинула тело.

— Я тебе кое-что покажу. — Вейлан развернул экран монитора. Я моргала, пытаясь сфокусировать взгляд. Всё перед глазами расплывалось, глаза закрывались. Пришлось прикладывать огромные усилия, чтобы увидеть хотя бы примерные очертания. Боги, как же я надеюсь, что Вейлан покажет не то, о чём я думаю.

— Я попросил сделать фотографии. Так у тебя не будет поводов сомневаться в моих словах. — Вейлан щёлкнул на папку, после чего раскрылось не меньше двух десятков фотографий. Взгляд наконец сфокусировался. Я застыла в ужасе.

— Вот, взгляни. — учёный открыл фотографии и начал их листать. Я уже знала, что там, и оказалась права. Это были снимки нашего дома в Мейхе, папиной машины и работы. Кадры, на которых отец что-то готовит на кухне, пока кто-то фотографирует его с улицы. Моя комната в доме. Папа, сидящий спиной за компьютером. Папа в машине. Папа в гараже, задумчиво заглядывающий под капот. Папа, выходящий из офиса. Этих фотографий было бесчисленное множество. Я впилась ногтями в ладони. Страх охватил меня всю. Воздуха не хватало. Вейлан зашёл слишком далеко.

Его люди не просто приехали в Мейх и нашли наш дом, они пробрались внутрь. Они следят за отцом, повсюду идя по пятам. А он даже не представляет, какая опасность ему грозит.

— Теперь ты понимаешь, какой властью я обладаю? — Вейлан криво улыбнулся и отвернул монитор.

— По-пожалуйста… — тихо выдавила я, борясь с туманом, волнами застилающим разум.

— Я не трону его, пока ты этого не захочешь. Любая твоя ошибка теперь ценой в жизнь отца. Понимаешь? — Вейлан поднялся и наклонился ко мне через стол. Тон стал угрожающим:

— Нельзя играть со мной в игры и победить. Исход всегда будет одним. — Вейлан небрежно отряхнул рукав пиджака, заметив на нём грязь. — А теперь убирайся.

Сил хватило только на то, чтобы подняться и добраться до двери. Оказавшись в коридоре, я упала на пол, больно ударившись коленями. Слёзы бесконтрольно текли из глаз, грудь жгли отчаяние и страх. Перед глазами стояла только одна сцена: отец мирно ужинает на кухне, сзади появляется незнакомец и стреляет ему в голову. Папа падает на стол, лицом в тарелку с едой. Кровь заливает всё. Растекается по столу, капает на белый кафель, на папины колени в домашних клетчатых штанах. Незнакомец уходит, а папа остаётся один. Навсегда один.

Я зажмурилась, пытаясь избавиться от ужасного наваждения, но мозг не слушался, прокручивая сцену убийства снова и снова. Снова и снова. Задыхаясь от рыданий, я свернулась клубочком на полу. Одними губами я умоляла, чтобы сознание покинуло меня, а может и смерть пришла наконец забрать своё.