Ответ Чемберлену

Глава 1

Событие первое

Авторитет — это когда еще ничего не сказал, а уже выполняется.

Павел Шарпп

Из кабинета Андрея Дмитриевича Дементьева спиной вперёд в отливающем металлом костюме с такими же – отливающими, расклешенными прилично, брюками выходил невысокий блондин. Костя Квасин сидел на неудобном жёстком стуле напротив секретарши и потел в дутой куртке, присланной родителями из Аргентины. В приёмной кабинета главного редактора журнала Юность было несколько вешалок, в том числе древняя в виде вертикальной трубы с металлическими рожками на вершине, но там висела дублёнка с отворотами воротника белого стриженого каракуля, и когда Костя хотел повесить поверх свою куртку, то Людмила Васильевна – секретарь Дементьева закатила глаза и энергично замотала головой.

- Не вздумай! – шипящим шепотом зашипела она на молодое дарование.

- Артефакт? – попытался снизить накал протеста Левин, но добился обратного – шип усилился.

- Жени…

Кто такой Женя Костя спрашивать не стал. Сам выйдет. Но что человек явно из небожителей, догадаться можно было. Вон, шипу сколько. Обескураженный таким приёмом Владимир Ильич даже не стащил с себя куртку, сидел в ней вшей выпаривал. Остальные вешалки были заняты верхней громоздкой одеждой хозяина кабинета и хозяйки приёмной.

Ожидание затягивалось. Женя неизвестный застрял у Главного редактора журнала «Юность». Оставалось только пялиться на портрет. Портрет был в орденах и медалях. Смотрелся, правда, в разы скромнее пятизвёздного Леонида Ильича. Всего одна звезда «Героя Социалистического труда». Больше и не станет уже. Портрет перечёркивала траурная черная ленточка. Сегодня десятого февраля новость сообщили всему Советскому Союзу, но Костик Квасин узнал её из Голоса Америки ещё вчера. После тяжёлой и продолжительной болезни… Потом в будущем всплывут разные интересные факты. Окажется, что из полутора лет своего Генерального секретарства Юрий Владимирович Андропов чуть не год будет тяжело болеть. Почечная недостаточность. И до того болел, но в сентябре простыл в Крыму… И пошло.

Портрет был необычным. Андропов на нём был старым и в генеральской бело-серой форме с погонами то ли маршала, то ли генерала армии – одна большая звезда на золоте погон. Левин может и не видел в таком виде Андропова, а если и видел, где такой портрет, то мельком, и не запомнил.

Начиналась русская забава – езда на лафетах. Следом уйдет тоже года два пробыв на вершине Черненко.

Костя Квасин припёрся в приёмную Дементьева не сам по себе, его как раз Андрей Дмитриевич и вызвал. Наверное, речь пойдёт о рассказике, что вымучил он в дороге с Россовета «Урожая» по дзюдо в Башсельхозинституте города Уфы. Мэтр несколько раз уже приставал к Левину, мол, нужно ещё пару рассказов и тогда можно будет издать небольшую книжицу. Потом ещё на одну насобирать и замахнуться на членство в Союзе писателей. Если честно, то Владимир Ильич себя писателем совсем не ощущал. Ну попалось несколько интересных идей, так закончились. Пытаться переделать Гарри Поттера под русскую действительность Левин даже и в мыслях не собирался. Это только в фантастических романах про попаданцев эти самые попаданцы наизусть помнят всего Гарри Поттера и Риту, кажется, Гроттер, а радостные директора книжных издательств до кровавой юшки за этот шедевр борются. Феноменальной памяти Левину не дал Лукомор, пожадничал. Кроме того, Владимир Ильич был на сто процентов уверен, что вся эта магия в 1983 году не то, что издаваться не будет, его и из комсомола турнут, если он что-то подобное принесёт в редакцию.

Подводить Дементьева не хотелось, тот с ним возится, как с сыном, или даже внуком, во всём помогая, и даже переделал лично пару рассказов шуточных, что на базе читательских писем вымучил Костик.

Этот последний тоже был почти плагиатом. Вспомнил прочитанный давно рассказ, как внедряются в жизнь людей всякие ЭВМ и обещания, что они избавят нас он стопок бумаг, от всяких отчётов и протоколов, а в результате бумаг становится только больше. Сейчас, когда модно стало хвастаться по телевизору и радио про ЭВМ и успехах советских компьютероделов, такой рассказ должен народу понравиться. А вот понравится ли он партийным боссам – вопрос? Видимо «не зашёл» его опус кому, так как голос Дементьева вчера в телефонной трубке был холодноват.

Рассказ Левин назвал вычурно и не совсем по теме: «Не говори гоп, пока… не получишь в лоб».

- Женечка, ты только не исчезай, как закончишь работу над песней отзвонись, – раздался из-за спины модника узнаваемый голос Дементьева.

Женя в это время повернулся к мэтру задом, а к Костику передом. Вона чё! Повёрнутый в костюме с отливом оказался Евгением Мартыновым. Тем самым, что «Отчий дом» Дементьева на музыку положит и лучше всех споёт.

- Костик ты? – выглянул из-за плеча Мартынова Дементьев, – Наконец. Где тебя носит?!

- Тот самый? – величественно поворотил голову Женечка. Оборзел… Тьфу, обозрел Левина с макушки до сапог американских под «казачок». Оценил, кивнув благосклонно.

Ух, ты? Откуда этой звезде знать про Костика?

- Про электрички, поезда и автобусы мне твой рассказ понравился, – протянул руку Мартынов. – Рад познакомиться. Я сейчас Андрею занёс свои почеркушки про случаи, что со мной в дороге происходили. Там несколько забавных есть. И про гостиницы. Ты про гостиницы, Костя, обязательно напиши. Может хоть таким образом удастся что улучшить. Иногда… Ну, я там написал… Будут вопросы связь через Андрюшу. Не теряйся.

Событие второе

Не о потомках судят по предкам, о предках судят по потомкам.

Владимир Микушевич

- Рассказывай, – в кабинете было накурено, не так чтобы уж совсем топор можно было вешать, не клубились клубы дыма, просто воняло, а прямо перед Костиком стояла большая серого мрамора пепельница с изломанными окурками импортных дорогих сигарет. Сразу видно, что мэтры работали, выплёскивая энергию в злостное издевательство над чинариками. Нет, чтобы положить аккуратно на краешек пепельницы, надо в лепёшку почти превратить. – Как у тебя со спортом, ты же на соревнования ездил? – Хозяин кабинета не на своё место плюхнулся, а на стоящий рядом кожаный диван, настолько вытертый в центре и на подлокотниках, что можно было себе представить, как тут сидели Пушкин с Гоголем и поносными словами Александра какого-то по счёту поносили.

- В Уфу на первенство Россовета «Урожай» по дзюдо ездили. Я первым стал и одно ещё третье место у нас. Снегирёв в утешительных схватках пробился.

- Хорошо, – Дементьев видимо о чём-то своём думал, ни радости на лице не проявилось, на вообще каких эмоций. – Ты говорил, что скоро чемпионат СССР? Можешь чемпионом стать?

- Да 15 февраля в Рыбинске… – Бам! Левин чуть не подскочил на стуле сложив два и два, – Андрей Дмитриевич, сейчас мне мысль пришла в голову. По-моему, гениальная.

- Да? – наконец очнулся Дементьев. Повернул голову к Костику увидел, как тот морщится, отодвигаясь от воняющей пепельницы и подхватившись, переставил её на подоконник. – Не куришь и не начинай. Во рту как табун лошадей… ну, понятно. Так что за гениальная идея?

Левин мотнул головой, показывая подбородком на ещё один траурный портрет Андропова. Этот был в синем костюме, моложе, и из всех наград одна одинокая Звезда Героя Соцтруда имелась.

- Нужно от имени редакции журнала Юность написать открытое письмо в газету «Правда» с предложением переименовать город Рыбинск в Андропов. Это же город, где Юрий Владимирович долго жил и учился.

А чего, так всё одно сделают через месяц примерно, почему не заработать для Юности и Дементьева жирную галочку. В ЦК оценят.

- Рыбинск? Не маловат? Рыбинск? – Главный редактор повернулся к портрету.

- Ну, не Москву же?

- Конечно. Может ты и прав… Набережные Челны в Брежнев переименовали. Да… Спасибо. Хорошая мысль. Сегодня же займусь, сейчас только тебя выгоню. По твоему последнему рассказу…

- Фу, слава богу!

- Чего? Какому богу? Ты о чём, Константин? – Дементьев опять видимо мыслями улетел к «Родительскому дому».

- Ну, вы же сказали – последний рассказ. Выходит, больше не надо писать.

- Смешно. Вот я об этом и хотел поговорить. Как-то в разрез он идёт… Боюсь я…

- Так и не надо…

- Нет, надо. Надо, Федя! Надо! Концовку только исправить нужно. Чтобы это как сон представить, а на самом деле всё будет по-другому. С бюрократизмом надо бороться. Только для нашего «Зелёного портфеля» перебор.

- А если в «Крокодил»?

- В «Крокодил»? – Главный редактор, смежил веки, потёр виски, – Хм, «Крокодил» может. Я созвонюсь. Да, ты тогда прямо сегодня садись и пиши для Юности рассказ. Если эти два добавить к тем, что уже есть, то как раз на небольшую книжицу хватит. Всё. Не задерживаю больше, через три дня жду здесь с рассказом. А про Рыбинск молодец. Первыми будем. Сейчас вот, думаю… на поверхности ведь идея лежала.

- Следующим городом вскоре станет Черненко.

- Думаешь Генеральным станет Черненко? – серьёзно так посмотрел на Костика Дементьев.

- А посмотрите на днях, кто возглавит траурную процессию.

- Неожиданно. Всё, ты мне кучу проблем создал. Срочно нужно решать, иди, рассказ пиши. – Схватился за пачку «Кэмела» хозяин кабинета.

Владимир Ильич выскочил из насквозь прокуренного кабинета на улицу Горького и сделал несколько глубоких вдохов – выдохов. Хоть борьбу с курением начинай. И ведь людям даже в голову сейчас не приходит, что при детях нельзя курить, что не нужно это показывать в кино. Особенно, если курит известная актриса. Девочки склонны подражать им. Может, про это и написать рассказ. И пропесочить курильщиков.

В Москве стояли Рождественские морозы. Градусов за двадцать пять, так что сильно и не повздыхаешь, опять же мимо проехал Икарус, обдав чёрными дизельными облаками, как ни странно, фиалками не пахнувшими. Закашлявшись, по Тверской – Ямской Левин направился к Белорусскому вокзалу, к ближайшей станции метро. Домой нужно ехать, там его неприятности дожидаются. Или проблемы? Там сидит запертая в его квартире, в доме, в Зубовом проезде, Марьяна. И у неё и проблемы, и неприятности. А самое главное – Левин не знает, что тут можно предпринять, и можно ли вообще? В книжках существуют волшебные ошейники, которые позволяют лишать человека магии. Надевают на сильных магов, чтобы не позволить им колдовать. Вот, именно такой, ему сейчас бы пригодился. Только где взять? Пробовал он всякими способами позвать Лукомора этого проклятого, что наделил таким даром его Дюймовочку. Но ничего не получалось. Плюнул на них волшебник в синем колпаке с приклеенными на нём серебряными звёздами из фольги. Дал третью жизнь в молодом теле и плюнул. И если сам Левин как-то ещё мог управлять своим даром, по крайне мере, он так думает, то у Марьяны ничего не получается. Стоит ей разозлиться на кого-то, как человек вспыхивает. Троих уже в пепел превратила. Двоих совершенно не жалко, а вот продавщицу в магазине, которую она превратила в факел два дня назад, когда он вернулся из Уфы, возможно и стоило выпороть или турнуть из торговли, но такая смерть, да ещё на глазах чуть не сотни человек – это явный перебор.

Событие третье

Я не боялся турецких пуль и вот должен прятаться от революционного подполья в своей стране.

Александр III

Всё, что мог, Левин сделал. Долго в голове прокручивал события, играя за милицию, за КГБ, за прокуратуру. За что зацепятся? В первую очередь одежда. Владимир Ильич собрал всю одежду, что была на Марьяне, даже лифчик с трусиками и завернув в простыню забросил в отцовскую Волгу. Потом отлил в бутылку из канистры бензина и поехал подальше от центра Москвы. Заехал в какой-то двор и осмотрелся. Прохожих почти нет и вечер уже, и холод собачий, даже с метелью. Посидел немного в нагревшейся машине, и когда во дворе никого не было, достал вещи из багажника, облил бензином из бутылки и понёс в противоположный конец двора к мусорным бакам. Там вытащил спички из кармана, поджёг свёрток и забросил его в мусорный бак. Пожар будет?! Конечно, будет. На это и расчёт. Сгорит и ладно, не сгорит и органы сопоставят сгоревший свёрток с происшествием в магазине тоже ничего страшного. Это так далеко от того магазина и их дома, что никаких новых улик сыщикам или кгбешникам не даст. Будут искать Марьяну в этом районе и потеряют время – что тут плохого. Когда из зелёного ящика полыхнуло и завоняло, Владимир Ильич спокойно… Нда. Сдерживая себя, чтобы не побежать, пошёл к машине. Даже оглянулся несколько раз. Может, из окон кто и наблюдал, но это далеко, а так он, не встретив ни одного человека, дошёл до Волги, завёл и уехал. Бутылку выбросил с моста в реку. Старался всё делать в перчатках, но мало ли до чего дошёл прогресс. Органы будут всеми силами искать Марьяну, если сопоставят перепалку её с жуликоватой продавщицей и самовозгоранием той. Да и тех двоих, что попытались отнять у неё сумку недалеко от общежития, где она жила, до встречи с Левиным у их скамейки, тоже искать будут. Да обгорели до пепла почти, но что эти холмики были людьми, поймут. А когда сравнят с продавщицей в магазине, то и выводы сделают, что убийства похожи.

На следующий день Костик съездил в 200 секцию ГУМа и, пользуясь пропуском отца, купил Марьяне всё от лифчика до пуховика и беличьей шапки. Теперь сопоставить эту дорого-богато одетую девицу на высоких каблуках итальянских сапог ещё, что добавили ей десять сантиметров роста, с той замухрышкой, будет не просто милиции или КНБ. На этом Владимир Ильич не ограничился. Они съездили в Черёмушки, подальше от их дома, и там в парикмахерской, отстояв длиннющую очередь на три часа, Марьяну подстригли под Мирей Матье, и покрасили в кардинально чёрный цвет. Краску Марьяна, чтобы не рисковать и не превратиться в Кису Воробьянинова принесла с собой. Тоже в ГУМе Левин импортную французскую прикупил.

Всё же, уезжая на соревнования по дзюдо в Уфу Левин волновался за Дюймовочку. Накупил ей продуктов, чтобы не выходила из дома, отключил телефон, на всякий пожарный. Даже хотел сначала отвезти в Гольево, в колхоз «Завет Ильича», но передумал. Скажет там Дюймовочке чего гадкого идиот какой, а Марьяна его подпалит в отместку, вот тогда можно будет гасить свет. Уже не спрячешься от органов. Деревня – это не город. Там все на виду.

На соревнованиях больше о Марьяне думал, чем о борьбе. Хорошо никого серьёзного в весе не было. Всех либо болевым побеждал, либо бросками на япон. Только в финале достойный соперник попался, но к тому времени Владимир Ильич немного успокоился. В результате стал первым на РС теперь и по дзюдо. Тренер сборной Москвы – один в двух видах, ему чётко пообещал, что теперь он поедет и на ЦС по обоим видам спорта и на Чемпионаты СССР от сборной Москвы. Снегирёв тоже едет на оба ЦС пока. Ну и, скорее всего, на Чемпионат не поедет. На ЦС призёром их официальный тренер ничего занять не сможет. Там приедут люди с республик. Всё будет серьёзно.

С Марьяной за четверо суток, что их не было, ничего не случилось. Сидела дома и готовилась к экзаменам. С реципиентом ей в отличие от Левина повезло не очень. Родители дипломаты не достались. Вообще никакие не достались. Сирота и воспитывалась с пяти лет в детском доме. После восьмого класса, чтобы сбежать из детдома Анна Абрамова, поступила в училище на швею. Окончила его и сразу поступила в медучилище на фельдшера по специальности «Лечение пациентов с заболеваниями зубов и полости рта».

Сейчас Анне девятнадцать лет, как и Костику Квасину и она учится на втором курсе. Точнее на сессии сейчас – экзамены за третий семестр сдаёт. Должна сдавать, но Левин уговорил тётю Лену в Гольево выписать ей на неделю больничный. После трёх трупов выпускать Марьяну одну куда-либо Владимир Ильич опасался. Ну как преподаватель позволит себе лишнее и пироманка вспылит. Попадание в Анну Абрамову Марьяны случилось именно при нападении на неё двух грабителей. Как объяснила Марьяна Костику, вырвали у неё эти двое сумку, а она поскользнулась и головой о поребрик ударилась. Именно в это время Марьяна и перенеслась в погибшую, судя по всему, Анну. Очнулась, а у неё по карманам шарят и хватают за титьки. Ну она их и поджарила. И не на медленном огне, а на вполне себе быстром. Вспыхнули как факелы, даже закричать не успели.

Глава 2

Событие четвёртое

Если мама — медик, а папа — мент, то дети — медикаменты.

Младший советник юстиции (можно обозвать майором) Григорий Николаевич Онопко смотрел как нервно перекладывает бумаги на столе его непосредственный начальник – заместитель прокурора района старший советник юстиции (полковник) Миронов, и сам нервничал, и потом покрывался. Оба дела теперь вести ему, их сегодня утром объединили в одно.

- Поквартирный обход? – Миронов водрузил всё же, видимо, вопреки желанию одну папку на другую и поднял глаза от них на следователя.

- Занимаются…

- Гриша, мать твою! Да и мою! Не заниматься надо, а возглавить. Ты ведь понимаешь, что мне каждый час либо с Генеральной звонят, либо из КГБ, с самого верха! – Андрей Петрович опять схватил в руки первую папку, – Личности не установлены? Какого чёрта! Неужели два человека пропали в Москве и никому не нужны?

- Есть версию… Была версия, что приезжие…

- Ну не с Магадана же?! Запросите со всех городов Подмосковья. Запросите недавно освободившихся. Если это сделала та же самая пигалица, что и в магазине, то они ей пытались что-то сделать. Возможно, изнасиловать, ограбить. Поднимите похожие дела в том районе. Что с фотороботом? Удалось составить? Ты же говорил, что она в очереди должна была минут десять отстоять? – зам прокурора стал развязывать тесёмки только что самим и завязанные, потом вспомнил, что все листки перебрал недавно и не было там портрета девицы, которая людей сжигала.

- Очень приблизительный. Светлые длинные волосы распущенные. Рост около ста шестидесяти. Всё. Ни шрамов, ни родинок. Глубоко надвинутая шапочка вязаная, скрывающая почти всё лицо. Какой тут фоторобот. Куртку жёлтую все запомнили, валенки. Шапку эта. Пряжа грязно-фиолетовая. Кассир, что чек пробивала, говорит, что зубы все на месте… Кажется. Там все начинают описание и заканчивают словом «кажется».

- Далеко от дома в магазины не ходят. Куртка приметная и шапка эта. Всех до единого из соседних домов опросить. Бабушек у подъезда…

- Под минус тридцать на улице было. Не было бабушек никаких.

- Ты, это брось, Гриша. Всегда есть свидетели. Их только нужно найти. И там в переулке том, есть магазины? Есть общежития? Как связаны эти два района? Метро. Троллейбусы и автобусы, что соединяют эти два района? Расспросить водителей, тёток у эскалаторов. Чем чёрт не шутит, обратил кто внимание на жёлтую куртку и сиреневую вязанную шапку.

- Андрей Петрович! Да тут роту нужно…

- Симонова и Ковтунова возьми. Я приказ сегодня напишу о создании группы. Только сам не сиди в кустах. Не отсидеться! Отдельными поручениями работай. Оперов озадачь. Участковых… Нужен фоторобот… Стой, пусть Симонов с этим описание найдёт художника нормального и цветной портрет изобразят. Куртка с шапкой и светлые волосы длинные – мало ли, вдруг это редкость, и кто-то да запомнил.

- Андрей Петрович, а что старшие братья говорят?! Как такое возможно? Как может человек гореть? Он же из воды на семьдесят процентов состоит. Даже читал где-то не вспомню сейчас, что человеческий жир не горит, в нём воды много. Сказка какая-то. – Онопко ткнул себя в приличный животик пальцем. Там воды точно было полно, всю ночь в кабинете сидел, приводя дела остальные для передачи другим следователям. С десяток стаканов кофе в себя влил.

- Интересные у тебя познания, Гриша! Что жир человеческий не горит, знаешь? Эксперт, мать твою! Говорят, что есть какие-то пироманы. Ничего другого не говорят. Там тоже в растерянности. Строят умные рожи и орать сразу начинают, что вы, мол, найдите, а дальше не ваше собачье дело. Легавые…

- Андрей Петрович, а знаете почему сыщиков легавыми называют? – решил блеснуть знаниями следователь. Недавно в книге прочёл и теперь всех удивлял?

- Ну, идут по следу как собака? Не задумывался. Мусор знаю откуда, а легавый… – Миронов пожал богатырскими плечами. Весил заместитель прокурора района под сто кг и был в юности чемпионом Москвы по вольной борьбе. О чём напоминало смешное правое ухо. Сломали во время схватки и хрящи как-то не так срослись, и ухо теперь топорщилось правое, немного несерьёзный вид солидному человеку придавая.

- "Легавый". Это прозвище возникло в результате того, что раньше работники дореволюционной полиции в целях конспирации маскировались под охотничье общество и носили нашивки с изображением легавой собаки. – пафосно процитировал прочитанное следователь.

- Может и «ментами» почему называют, знаешь? – хмыкнул Миронов.

- Знаю. Это экипировка жандармов при царе была позаимствована у румынской полиции, и плащ-палатка, входившая в комплект обмундирования, у румын называлась «мент». В России же плащ-палатку стали называть «ментик». – Классная книга попалась «майору», вон, сейчас как удивленно и уважительно вскинулись брови у начальства.

- Не знал. Ох, ладно с лирикой закончили. Сдавай дела соседям и вплотную займись пироманкой этой. План розыскных мероприятий у меня в обед должен лежать. Да, направь ОБХСС в этот гастроном… Из-за чего-то девица эта жёлтая хай подняла. И начинай отдельные поручения строчить. Свободен.

Событие пятое

И у Эйнштейна были начальники, и у Фарадея, и у Попова… Но о них почему-то никто не помнит. Это есть нарушение субординации!

Владимир Иванович Савченко

В это самое время в корпусе № 14 Московского Кремля.

Принято считать, что КГБ располагалось на Лубянке, на площади имени Дзержинского. На самом деле много ещё где располагалось. По крайней мере одно из управлений, а именно знаменитая «Девятка» или Девятое управление КГБ СССР, ответственное за охрану руководителей Коммунистической партии и Правительства СССР находилось внутри Кремля на Ивановской площади в четырёхэтажном 14 корпусе.

В кабинете начальника этого управления сейчас сидели на громоздких стульях с высокими спинками трое чекистов в штатском. За своим столом лицом к двери, уткнувшись в бумаги, ссутулившись, сидел начальник 9-го управления генерал-лейтенант Юрий Сергеевич Плеханов. Высокий поджарый человек смотрелся моложе своих пятидесяти четырёх лет. И сорок пять-то не дашь. Напротив устроились точно на таких же стульях, не позволявшим откинуться и развалиться по барски, заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления генерал-майор Владимир Тимофеевич Медведев – бывший телохранитель Леонида Ильича Брежнева. Самым младшим в кабинете был Пётр Тихонович Сухой — сотрудник Девятого управления КГБ СССР, подполковник государственной безопасности.

- Ерунда какая, – Плеханов оторвался от бумаг, лежащих в знаменитой «Синей папке», и оглядел сотрудников.

- Чуть не сотня очевидцев, Юрий Сергеич, – сделал спину ещё прямей Медведев.

- Я умею читать. Что Специальный «отдел прикладной науки» говорит? Где от них заключение? – генерал-лейтенант поморщился и чуть развернулся к подполковнику.

- Пирокинез — термин, обозначающий способность вызывать огонь или значительное повышение температуры на расстоянии силой мысли. Дебилы… Извините товарищ генерал. Сейчас поймёте. Я их спрашиваю: откуда термин? А они лыбятся. Из западной фантастики говорят. Придумал писатель Стивен Кинг.

- С… Ссука! Разогнать их к чёртовой матери пора. Голубой отдел! Мать их! И всё? Больше ничего не говорят? Было такое раньше? – генерал с тоской посмотрел на солнышко за окном. На лыжах собирался покататься, а тут из прокуратуры такую хреновину прислали.

- Spontaneous human combustion. Самовозгорание человека считается доказанным. Есть масса письменных свидетельств начиная со средних веков. Но это там в Европе. Считалось – дьявольским огнём.

- Час от часу не легче. А у нас в СССР или в царской России были случаи? – Плеханов вновь открыл синюю или «голубую папку» на внутренней стороне которой имелась надпись синими же чернилами: «рекомендовано к прочтению в ближайшее время». Да, нет, блин, там не было про это ничего. Начальник девятки раздражённо захлопнул паку.

- В СССР таких случаев не наблюдалось со слов Орехова. В царской России два случая нашли в восемнадцатом веке. Самый известный случай в истории произошёл в 1731 году при невыясненных обстоятельствах в итальянском городе Чезена погибла графиня Корнелия ди Банди, бабка папы Пия VI. Там только тлеющие ноги её нашли и череп обуглившийся.

- Чертовщина. За что мне это? – Плеханов зло посмотрел на подчинённых. – Ладно, давайте исходить из того, что сто человек ошибиться не могут. Точно следов горючих жидкостей не обнаружено? – с надеждой какой-то детской, наивной обратился он к Сухому.

- Никак нет. Товарищ Генерал это не в моей компетенции, пусть Голубой отдел и занимается.

- Шиш тебе, подполковник, – сжал челюсти начальник отдела. – Тебе поручено, ты и занимайся. Считай это обычным преступлением. И расследуй как обычное преступление. И имей в виду, что завтра эта девица может подпалить Генерального Секретаря на расстоянии. Или меня, или… Тьфу. Связь с прокуратурой постоянная. Каждое утро в восемь сорок пять у меня здесь доклад. Владимир Тимофеевич, – генерал повернулся к начальнику 18-го отделения 1-го отдела, – считай это самым главным делом отдела. Найдите эту девчонку. Из-под земли найдите! Всю Москву переверните! Лучших следователей возьмите у нас, лучших оперов подключите в милиции, лучших следователей в прокуратуре.

- Товарищ генерал, а секретность? – развёл руками Медведев, показывая, что с привлечением всех перечисленных, об этом через пару дней вся страна узнает, да и ЦРУ.

- Секретность. Ой! Бля! Хорошо. Соберите группу из… шести человек, по двое от прокуратуры, милиции и от нас. И все возможные расписки с них возьмите. Да, и статью в газету, что сумасшедшая девица сбежала из дурдома и облила продавца магазина бензином, а после подожгла. А про те два трупа, что на пустыре нашли, молчок. Занимайтесь, но, чтобы слухи не поползли. Если же уже есть, то тоже облили и подожгли. Преступники чего-то не поделили.

Событие шестое

Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

Милорад Павич

Марьяна вышла встречать Владимира Ильича с красными заплаканными глазами.

- Дюймовочка, ну всё, хватит, – Левин прижал девушку к холодной куртке, та дёрнулась, – Ой, прости. Сейчас разденусь, сядем на диван, и ты мне в жилетку поплачешься, и это будут последние слёзы.

- Угу. Нет, давай поедим, я гуляш сварила и картошку тоже…

- Ты? Гуляш? А я думаю, чего это такой мороз на улице! – хихикнул Костик.

- Щас как дам больно. Сварила? Может – потушила?

- Точно дам.

- А? Это на этом огне сварганила? – Левин заглянул за макушку чёрную Марьяны. Принюхался.

- Не смешно, – всё же улыбнулась огневичка.

- Всё. Всё. Осознал. Исправлюсь. Я по дороге зашёл на рынок, купил риса у узбеков и мяса. Хотел плов делать. Даже барбариса добыл сушёного. Но гуляш с картошкой тоже хорошо…

- Только я немного пересолила, всё, казалось, недосолен, а потом бах и пересолен, – шмыгнула носов обладательница одной звезды Мишлена. Продавщицу же зажарила. Шутка.

- Главное, что старалась. Сейчас руки вымою… Блин нельзя, наверное. Сейчас поручкался с Евгением Мартыновым. – Владимир Ильич оглядел правую ладошку.

- С самим? – загорелись глазёнки голубые. В сочетании с ярко-чёрными волосами смотрелось прикольно.

- Потом ещё и с Дементьевым. Ну, с этим с двадцатый, может, раз. Уже не так трепетал. – Всё же зашёл в ванну Костик и руки с мылом помыл. В метро за резину эскалатора держался, за поручни в вагоне. Потом в подъезде за перила. Мало ли каких бактерий нахватал. Вон, грипп в Москве свирепствует. Даже в Гольево пробрался. Из семи женщин в швейном цехе четверо сразу слегли. Договор о поставке сумок с символикой Адидаса срывается. Рыжов бабок организовал и на Костика насел, тот же похвастал, что подруга окончила училище на швею.

- М. Вкусно. Это точно ты готовила? Всё, всё. Не злись. Я нам ещё живой нужен. – На самом деле есть это можно было с трудом. Словосочетание «немного пересолила» тут не канало. Тут просилось: «солонка упала» в гуляш. Сама «повариха» ковыряла вилкой картошку и опять в свои чёрные мысли погружалась.

- Дюймовочка. Мне председатель наш предложил тебя перевезти в Гольево. Там беда со швеями. Болеют все.

- А экзамены…

- Ну, да. Ещё одну справку тётя Лена напишет. Может, даже академ лучше взять. На год. Разозлишься на экзаменатора. Так это ладно. А вот цвет волос. Нет, я в курсе, что девицы красятся, но это привлечёт к тебе внимание. А в колхозе тихо. Хорошие люди. Бригадир у швей вообще не тётка, а бомба.

- Толстая? – хныкнула, хмыкнула Марьяна.

- Сама ты… Ой, извини. Сорвалось. Она – певица. Бабкина отдыхает. В перерывах они там частушки поют, я зашёл как-то и чуть не выпал назад за порог. Голосище! Ну, и текст. Уши покраснели и отвалились. Но смешно.

- Смешно? – заунывно так.

И Левин решил спеть:

У деревни, у села

Прямо за околицей

Парень девушку еб… –

Хочет познакомиться!

- Такое поют?! – хоть вынырнула из депрессии.

- Это я самое… м… душевное выбрал.

- А они меня задирать не будут?

- А зачем? Ты маленькая, тебя защищать все захотят. Ещё Рыжов с ними беседу проведёт, что ты сирота и детдомовец… детдомовка. Есть такое слово? Ну и надо же тебе учиться с людьми общаться. Нельзя вечно в квартире прятаться. Мне же послезавтра на первенство ЦС «Урожай» по самбо в Куйбышев уезжать. А потом в Курган на ЦС по дзюдо.

- А я? – сидели, уже обнявшись на диване, Левин покусывал за ухо Дюймовочку, та улыбалась. Значит, пожар пока не предвиделся.

- Будешь сумки шить…

- А жить где? – Марьяна повернулась к Левину. Блин, опять глаза на мокром месте.

- Ну, Дюймовочка, прекрати сырость разводить. Будешь жить в гостинице, там за мной закреплён двухкомнатный номер. Всё лето и осень там жил. Кормят в столовой бесплатно. Днем работать, вечером к экзаменам готовиться. Стоматология должно быть серьёзная наука. Там всякие маляры, премоляры всякие – хрен запомнишь.

- А дальше, Володенька, как? Как мы жить будем? Скоро ведь перестройка.

- Жить. Ну, точно не хуже, чем в прошлой жизни.

- Мне ту тётку, что меня обвесила и нахамила потом, жалко. У неё дети, наверное, есть. Теперь сиротами, как я, останутся. Всё время её лицо перед глазами стоит. – Уткнулась опять мокрым носом ему в шею девушка.

- Слышала вчера по радио сказали…

- Я не слушаю радио.

- Ну, в общем я проклял Ельцина…

- Самого? Того?!

- Того самого. Алкаш чёртов. Сказали вчера, что погиб в автоаварии первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Николаевич Ельцин. Думаю, пьяный за руль сел. Хотя, непонятно. Должны, по-моему, секретарей обкома личные шоферы возить. Как думаешь, нужно мне теперь как тебе реветь целый день?

- Боже храни Америку! Понимаешь! – передразнила довольно похоже Марьяна Ильинична первого Президента. – Туда ему и дорога. Тут точно плакать не надо. Это же замечательно. А теперь что СССР не развалится? – Вот! Теперь про свои беды точно забыла. Глазки голубенькие горят.

- Не знаю. Помнишь в школе про роль личности в истории сочинение писали? Коммунисты говорят, что история движется по намеченному пути и личности могут только замедлить или ускорить. Но есть Гитлер, Ленин Наполеон, которые кардинально на первый взгляд всё поменяли. Не знаю? Возможно даже хуже станет. Этот просто пьяница и дурак был, а на его место враг настоящий может сесть – предатель как Горбачёв.

- Его тоже нужно проклясть… Или нет, я сожгу его. Вот тут даже сомнений не возникнет. Из-за этого Меченого столько людей погибнет. Где он сейчас?!

- В Москве. Точно не знаю, но думаю в Политбюро уже? Не в курсе. Но Андропов его точно в Москву забрал.

- Нужно его найти! – Ух, вот и прежняя Дюймовочка. Глаза горят. Клыки торчат.

- Тихо. Развоевалась. Я уверен, что вся милиция Москвы и всё КГБ тебя ищут. Сейчас надо годик точно не маячить. Если всё будет как раньше, то теперь два года будет Черненко Генеральным. Он ничего плохого не сделал. Хорошего тоже ничего, но два года у нас есть. Нужно чтобы тебя бросили искать. Так что, собирайся, завтра утром едем в «Заветы Ильича».

- Собирайся, да у меня трусы одни! – опять глазами сверкнула.

- Купим. Я тут на четырёх работах с августа пашу. Скопил немного. Даже много, по нонешним меркам. Завтра с утра в магазин и в Гольево.

- Хорошо. А ты ещё их частушки помнишь? – и ржёт. Ну вот вернулась прежняя Дюймовочка.

- Легко. Записывай:

Я приехала в колхоз

Имени Мичурина.

Знала, тама отъ...

Словно сердце чуяло...

Глава 3

Событие седьмое

Ностальгия — это когда хочется вернуться, а некуда.

Стас Янковский

Волгу в Гольево лучше было не светить, и Костик решил позвонить Вольфу Николаевичу Седых в издательство Прогресс.

- Дядя Волеслав, я замечание по книге кубинца написал. Можно вас попросить, чтобы меня отвезли в Гольево, а я шоферу отдам заметки? – а чего друг отца сто раз приказывал, можно сказать даже, при любой проблеме обращаться. Если сжигание трёх человек в Москве – это не проблема, то что тогда вообще проблема?!

- Без проблем… Слушай Костик, а чего там мне сейчас Дементьев звонил по Крокодилу и по Рыбинску? Ты какое отношение к Рыбинску имеешь? – голос был напряжённый, волновался за него Волеслав Николаевич.

- Шуточную вещицу про ЭВМ написал для «Зелёного портфеля» Юности, а Дементьев говорит, что для них слишком остра, предложил передать в Крокодил.

- Про ЭВМ? Ладно. Поговорю я с Женей Дубровиным. Пусть глянет. Нужно вас познакомить ещё. Теперь по Рыбинску? – голос теплее не стал. Да, лезть в политику в СССР опасно.

- У нас соревнования через неделю в Рыбинске. Вспомнил, что где-то читал, что Андропов там учился.

- Читал? Где ты такое мог прочитать? Я и то не читал.

Вот так попаданцы и сыпятся. А где он мог прочитать?

- Я не помню, дядя Волеслав, возможно, не читал, а слышал. А что не правда?

- Да. Дела. Нет, я узнавал, позвонил куда следует, всё правильно, учился и жил в Рыбинске Юрий Владимирович. Слышал? А я вот не слышал. Ладно. Замнём. А что по кубинцу Хосе этому?

- Я не знаю, как это публиковать. На русском точно нельзя. Там порнография. И противно так описано, словно это не любовь, а животная случка…

- Мать твою, Костя, ты меня прямо поражаешь сегодня! Тебя там не подменили?

- Взрослею. Двадцатый год идёт…

- Да, а ведь вчера ещё с ободранными коленками бегал. Добро, приедет водитель. Новый у меня теперь. Лавр кличут. Лаврушка. Почти ровесник твой. После армии. Он дороги не знает, подсказывай. – На той стороне провода помолчали. – Рыбинск, значит? Он в Карелии ещё… Ладно, Костя. Это уже не твоё дело. А идея хорошая. И вовремя. Через час пришлю Лаврушку. Собирайся.

По дороге пришлось заехать не в один, а аж в два магазина. В ГУМе в 200 секции не оказалось подходящих размеров женских трусов. Расхватали. Одни парашюты остались. Пришлось возвращаться в квартиру, доставать из тайника чеки и ехать в «Берёзку». Там всё же отыскалось женское нижнее бельё нужного размера. Стоя в сторонке Левин с усмешкой вспоминал, как сам ностальгировал по советскому прошлому. Плохое забывается быстро. Мозг так устроен. Выбрасывает негатив, чтобы не свихнуться. Очереди и тотальное отсутствие всего. Ерунда, зато были секции и кружки бесплатные. Мальчишки во дворах в футбол играли. Люди в гости друг к другу ходили. Да, кое-чего не хватало. Женское бельё, над которым смеялся Ив Монтан? Слышал Владимир Ильич, что, будучи на гастролях в СССР, специально певец скупал в магазинах женские трусы (панталоны утеплённые) и лифчики, а потом в Париже показывал всем и ржал над СССР. Даже выставку женских трусов из Союза устроил на каком-то приёме. А у нас считали его другом СССР и чуть ли не коммунистом. Всё это мозг забыл. Зато давали бесплатно квартиры. Давали. Самое интересное, что в Германии, которая ФРГ, тоже давали и до 2023 года, когда их перебросило в сказку страшную, так и продолжали давать. И все чиновники там ездят на работу на собственных автомобилях и без всяких мигалок. И никому в голову даже не придёт выдать мэру какому Гелендваген с личным шофёром. Это просто работа – мэр. Какой нахрен автомобиль? А чем ты лучше своего зама или работника отдела, им тоже автомобиль? А учителю? Нет – это другое. Зачем тогда в мэры идти, если автомобиля с шофёром не будет?!

Почему в СССР были очереди? Мало было магазинов. Почему было мало магазинов при наличии лучшего в мире статистического аппарата и Госплана, который потом модно стало хвалить? Не хватало людей в промышленности? Почему? Низкая производительность труда. Почему? Отсутствие инструмента нормального. Почему?

А почему через несколько лет магазины будут ломиться от продуктов и не сто сортов колбасы будет, а двести? И при этом коров станет в десять раз меньше. С восьмидесяти миллионов поголовье упадёт до восьми. А молока в магазинах будет – залейся. И ответ, что это порошковое из Аргентины – ложь. Сто процентов, что везут. И сто процентов, что разбавляют. Но это мизерная часть. Хлеб, в смысле – зерно, стали не покупать, а продавать за границу? Почему? А всё поэтому – восемьдесят миллионов коров, которые не дают молока, всё одно нужно кормить, в том числе и зерном. И синих куриц, которые не набирают вес и мрут, как мухи, нужно кормить зерном, а курятины они не дадут.

- Володька, ты чего завис, – трясла его за рукав Марьяна, – Я уже купила, поехали.

- Поехали.

Рыжов оказался как раз в коровнике. Рацпредложение Костика внедрял. Тот зашёл туда как-то, председателя искал, и поразился, как на самодельных тачках женщины навоз вывозят и на спине мешки с комбикормом тягают.

- Нужно узкоколейку проложить внутри с тележкой на электроприводе. Ещё Корчагин узкоколейку строил, шестьдесят с лишним лет прошло, дядя Коля.

Николай Петрович не отмахнулся и добыл рельсы, добыл списанную дрезину за сумки джинсовые и колбасу копчёную у железнодорожников, и рабочих сразу добыл, чтобы это всё собрали. Возможно Левин революцию и не совершил, но смотреть, как испытывают этот агрегат было приятно.

- Дядя Коля, привёз я Анну. Вот она. Можно она в моём номере поживёт?

Рыжий Рыжов шапку снял и перепачканную солидолом лапищу протянул, но, солидол узрев, спрятал за спину и поклонился, как поручик Ржевский головой мотнув.

- Так, детки, шли бы вы устраиваться. К тете Лене потом за справкой, что кожных всяких заболеваний нет, потом к Светлане моей заявление писать и завтра на работу, план срываем. И к Клавдии не забудьте на ужин. Она обещала немецкое блюдо заварганить – тушёную квашеную капусту с копчёными колбасками. Там и увидимся. Дождитесь меня.

Событие восьмое

Никогда нельзя думать, что ты лучший в своём деле. Высокомерие – не качество, а препятствие на пути к успеху.

Сэр Алекс Фергюсон

- Дядя Коля, у меня 15 февраля ЦС «Урожая» по самбо в Куйбышеве, а 22 февраля чемпионат СССР по самбо в Рыбинске. На ЦС мы вместе со Снегирёвым едем, а на Чемпионат боюсь его не возьмут. Там серьёзные ребята будут. Это не «Урожай». – После ужина сидели за столом втроём и компот допивали.

- Чемпион общества "Урожай" был пределом моих поползновений. А тут всё, как ты Костя и говорил, может получиться. Чемпион Советского Союза дояр из колхоза «Завет Ильича» Константин Квасин, – председатель поднял вверх большой палец, – То есть, тебя тут больше двух недель не будет?

- Почти две недели…

- А кто будет шахматный кружок вести, а кружки по английскому и испанскому? – Николай Петрович ложкой стал их стакана сухофрукты вылавливать, изредка на Костика взгляды бросая.

- По испанскому нет замены, вернусь, наверстаем, по английскому может и учительница пару занятий провести, а вот по шахматам помогу. Марь… Анна играет не хуже меня, – это было правдой, иногда не так чтобы каждый день, но по паре раз в неделю устраивали матчи, переходящие в матчи-реванши и… до самой ночи. На равных борьба шла.

- Что за марь? – вскинулся председатель, покончив с урюками.

- Да это шутка у нас такая. Из фильма какого-то. Уже и не вспомню, я её Марь Ивановной обозвал, и как-то прижилось.

- Это из Евгения Онегина… – неожиданно вставила словечко сама Марьяна.

- Хорошо. Передашь подружке ключи от кабинета. Так, ребятки, я пошёл. В коровнике нужно работу принять, а вы отдыхайте, я Дусю предупредил, что теперь в двухкомнатном номере дивчина ещё жить будет. До свидания.

Куйбышев, он же Самара… Она же Самара? Куйбышев. Город встречал их со Снегирёвым, да и остальной сборной Московской области, почти весенней погодой. Из Москвы выехали в метель настоящую и ещё долго она гналась за их вагоном, выдувая через щели в окнах тепло. Топили хорошо, но видимо не постоянно, урывками, то хоть до майки раздевайся, то сидишь одеяло на плечи накинув.

Владимир Ильич боялся простыть и в принципе из-под одеяла не высовывался, ему кровь из носа нужно было выиграть этот ЦС. Тогда при наличии шести республик в весе, а также при нескольких мастерах спорта в его весе и победе над ними, он мог получить звание мастер спорта. Без него на Чемпионат СССР могли и не взять. У него сейчас даже КМСа не было. Не хватало побед. Смешно будет смотреться второразрядник на Чемпионате страны. Там одни заслуженные мастера и мастера спорта международного класса. Победить на Чемпионате Европа или Мира не сложнее, чем стать чемпионом СССР. Самбо не самый популярный спорт в мире. Есть болгары, есть испанцы, ну, и монголов можно добавить, остальные страны лишь изредка хороших самбистов привозят. Да и испанцы активно участвующие в Чемпионатах и Кубках Мира по самбо – не настоящие самбисты, просто решили у них там в федерации дзюдо, что эти соревнования – неплохой способ подготовиться к гораздо более престижным соревнованиям по дзюдо. Кстати, в этом году и Чемпионат Мира, и Чемпионат Европы будут проходить в Испании. Чемпионат Мира в Мадриде 12 – 14 июня, а Европы в Бильбао 9 – 10 июля. А потом будут очень необычные командные соревнования – Кубок Мира. Проходить он будет с 12 по 14 октября в Пуэрто-ла-Крус в Венесуэле. Там будут три страны участвовать. Испания, США и СССР. На Олимпиаду не поедут советские спортсмены, а в Венесуэлу с американцами соревноваться – пожалуйста. Перемудрили старцы из Политбюро.

Должен будет ещё и турнир «Дружба-84» нарисоваться – это, как бы, замена Олимпиаде, но самбо включили, хоть оно и не олимпийский вид спорта. На него Левин не попал в прошлой жизни. Там не много народу отправили. Одних чемпионов. В Монголии будет по самбо проводиться. А по дзюдо? Сейчас и не вспомнить. В Польше, кажется. Тогда, в Реале, Левину там и ловить нечего было, а вот сейчас можно попробовать.

Как только в зале вывесили списки участников, Владимир Ильич к ним протолкался. Стал считать. Фух. Слава Богу, в его весе до 74 килограмм было восемь республик. Средняя Азия полностью представлена и Украина с Белоруссией. Уже легче. Теперь мастеров посчитать. Совсем хорошо. Шесть мастеров спорта есть. Получается, что всего-то победить осталось.

И первую же схватку Костя Квасин проиграл. Не настроился. Соперник показался стареньким и пришибленным каким-то. А тот его с первых секунд перевёл в партер и удержание провёл. После перерыва Левин на соперника окрысился, но тот ушёл в глухую оборону и только и занимался, что срывал захваты. Удалось провести бросок с колен на два бала, и соперник получил замечание за пассивное ведение борьбы. В результате вымотавшись как собака, прямо хоть язык на плечо вываливая, Квасин проиграл за минимальным преимуществом. Теперь проигрывать нельзя. И "не явно" выигрывать нельзя. Только чистые победы. Вот так начало. А приехал всех шапками закидывать.

Событие девятое

Главный интерес криминального расследования не в сенсационных аспектах самого преступления. Основное — это цепочка умозаключений, которая постепенно приводит к разгадке. Это единственная увлекательная сторона любого дела.

Шерлок Холмс

- Так, товарищи, тихо. Давайте начинать, – заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления КГБ генерал-майор Владимир Тимофеевич Медведев оглядел собравшихся. Получилось не шесть человек, а семь. От прокуратуры трое, но там уже сами создали группу, и человек всё одно в курсе. Дело очень непростое – лишних людей не будет.

От их конторы старшим – Пётр Тихонович Сухой – сотрудник Девятого управления КГБ СССР, подполковник государственной безопасности. В помощь ему Медведев выделил майора Краснова. Тоже из их девятки. Чужих и правда лучше не привлекать. Говорят, был неплохим следаком. Посмотрим.

От Прокуратуры старший – Младший советник юстиции (можно обозвать майором) Григорий Николаевич Онопко и два «капитана» Симонов и Ковтунов – юристы первого класса. Эти пришли в отличие от остальных в форме.

Ещё есть двое серых. От Милиции. Оба – оперы из МУРа. Старший – майор Афонин и помощник у него – капитан Селивёрстов.

Народ притих, и на генерала в четырнадцать глаз уставился.

- Я с вашими документами уже ознакомился, – Владимир Тимофеевич повернулся к прокурорским. – И с начальством вашим по телефону переговорил. Что-нибудь ОБХСС успел нарыть?

- Так точно, товарищ генерал. Погибшая, по словам коллег, обвешивала покупателей и грубила. Имела выговор. Но – мать-одиночка. Держали. Двое детей. Отец, муж, в смысле, алкоголик – лечился в ЛТП. После лечения снова запил и повесился. Детям пять и восемь лет, мальчики. Пока у двоюродной сестры погибшей Таран Людмилы Васильевны.

- Таран?

- Это по мужу. Убитая Возявская Ириада Тимофеевна. Они дочери двух братьев Возявских. Оба мертвы. Шахтёрами были. Погибли вместе. Давно.

- Убитая? Да. Ладно. Убитая, так убитая. Получается, что эта девица в жёлтой куртке правильно с ней сцепилась?

- Опрошенные, стоящие следом за ней в очереди две женщины, говорят, что девушка говорила, что продавщица пальцем чашку весов прижимала, когда масло взвешивала.

- Понятно. Что ещё по магазину?

- Задержан директор Виктор Васильевич Коробов. Уровень доходов явно не позволял иметь Волгу, кооперативную квартиру, дача в Подмосковье, и золота в квартире нашли на несколько тысяч рублей. Не по средствам жил. Ведётся проверка, изъяты все документы.

- Хорошо. Уже плюсик есть. Что по фотороботу или рисунку? В деле не увидел, – генерал ткнул пальцем в папку. Уже не синюю – простую серую. С тесёмками.

- Вот, – Онопко открыл свою красную папку и вытащил рисунок цветными карандашами.

- Хрень какая. Даже не смешно. Какой толк от него? - мельком глянув, вернул портрет Медведев.

- Тут дело в сочетании цветов. Вдруг кто видел невысокую блондинку в жёлтой куртке и сиреневой вязаной шапке…

- Ага. Хорошо. Вполне. Куртка жёлтая какого оттенка? Где-то купила? Пройдитесь по магазинам. Оттенок узнать.

- Есть, узнать оттенок…

- Стой. Может и не тебе достанется. Вон теперь вас сколько. Муровцев подключим – они опера.

- Товарищ генерал-майор, а что по тем двум трупам на пустыре? – приподнялся как раз один из муровцев – майор Афонин.

- Что? – переадресовал вопрос прокурорским Медведев.

- Ничего. Идентифицировать пока не удалось. Среди пропавших в ближайшее время ищем.

- А что они делали на этом пустыре? Там есть здания рядом?

- Там много зданий. Есть корпуса медучилища, есть общежитие этого медучилища, рядом общежитие рабочее, там швеи – лимитчицы. Есть два пятиэтажных дома и мастерские ПАТО. Это пустырём-то назвать нельзя. Большой такой проход между этими мастерскими и остальными зданиями. Зарос всякими деревьями и кустами. Но фонарей нет и ночью темно. Тропинка есть в снегу рядом с ней в кустах и нашли. Там схема есть в деле, – пояснил Онопко.

- Общежития-то женские! – поднял палец вверх Афонин.

- Вот ими в первую очередь и займитесь. Размножьте как-нибудь этот рисунок. Чтобы в цвете. Девица может быть швеёй или учащейся медучилища.

- Вы, товарищ генерал, думаете, что это делала одна и та же девица? – майор явно был любознательным. Для дела – хорошо.

- Я одно знаю, специально обращался за консультацией. Человек не горит, ни при каких обстоятельствах. Чтобы сжечь эту толстую продавщицу нужны были тысячи килоджоулей энергии. Чтобы литр до ста градусов воды нагреть нужно четыре тысячи килоджоулей. Тётка восемьдесят кило весила и надо не вскипятить, а чтобы факелом горела. А два тела? Как эта девчонка это делает? Где энергию берёт? И да, я думаю, что это работа той самой пигалицы в жёлтой куртке. Ни одного зафиксированного в СССР случае этого пирокинеза нет. А тут сразу два случая. Совпадений такого уровня не бывает. Ищите в этих общежитиях. Ищите в домах у того магазина. И думайте, как эти два места связаны. Почему она была в том магазине, если живёт в общаге? А если не живёт? Стоп. А если она живёт у магазина, а в общежитии подруга, скажем. Ладно. Догадки пошли. Ваш хлеб есть не буду. Старшим группы назначается подполковник госбезопасности Пётр Тихонович Сухой. Всё свободны. Совещание каждый день в восемь сорок пять в этом кабинете.

Глава 4

Событие десятое

Победа достается тому, кто сделал ошибку предпоследним.

Савелий Тартаковер

Марьяна Ильинична не в сказку, конечно, попала, но и обычным этот колхоз не назовёшь. Если его с тем сравнивать, в котором она родилась и детство провела, то именно сказка и получается. Или это для неё специально такие условия создали? Так сначала и подумала, но три дня прожив в Гольево мнение изменила. Тут большая часть людей в сказке живет и даже не чувствует этого.

Ей в швейном цехе в первый же день выдали талоны на питание. Для спортсменки, а потом и тренера, ничего необычного. Всегда, сборы ли идут или соревнования, спортсменам талоны выдают. Но тут никакого спорта. Просто решило руководство, что некоторые категории колхозников должны питаться в столовой три раза в день. Среди перечня этого были и работницы швейного цеха.

В противоположном конце приличного здания столовой обедали трактористы или комбайнёры, а может автослесаря. Бензином несло прилично оттуда, и когда проходили мимо эти мужики, перебрасываясь шуточками с её новыми подругами Марьяна замечала, что руки у них чёрные, въелся этот цвет, никакими шампунями не отмыть и соляркой. Пробовали должно быть перед посещением столовой, оттого и несло от них бензином, но помогло это не очень.

Не это было необычным. Хотя и удивляло. Необычным был сам уклад жизни в селе, что ли. Так сразу и не опишешь, но точно ничего похожего в их селе не было.

День начинался у Марьяны теперь с зарядки вместе со всем Советским Союзом – передавали по радио. Потом она шла в столовую на завтрак, и с приятной тяжестью в животе, переходила улицу и оказывалась в швейном цехе. Володя ей говорил, что он надоумил председателя шить обычные хозяйственные сумки из джинсы синей с вышитым… точнее с вырезанной и пришитой эмблемой Адидаса. До этого в цехе халаты шили для доярок, рукавицы, нарукавники, и прочую ерунду, и был он убыточным. Теперь же, как поняла Марьяна, приносил колхозу «Завет Ильича» чуть не половину прибыли. Понимая это, председатель денег на его обустройство не пожалел. Пристроили к зданию времянку и установили там котёл, а трубы, к батареям под окнами, провели под полом и теперь пол тоже тёплый. Помещение покрасили белой краской и ламп дневного света в разы увеличили. Зрение теперь портить не надо. А чтобы стрёкот ламп и машинок не раздражал, выдали наушники.

Догадались и своеобразный конвейер организовать. Не всю сумку одна швея делает, а определённую операцию и тут же передаёт заготовку следующей в цепочке. Володя сказал, что тоже он подсказал.

В обед все швеи дружно даже не одевшись, а так, шубы или пальтишки на плечи накинув, перебегали дорогу и оказывались в столовой, где опять бесплатный и очень вкусный обед. После снова строчишь сумки до четырёх вечера. И опять в столовую на ужин.

А вот потом и начинаются всякие необычности. Марьяна переходила снова дорогу, но чуть наискосок и заходила в школу. Тут был шахматный кружок, который вёл Владимир Ильич. Марьяна первый раз туда забежала, чуть припозднившись в столовой, с девчонками заболтавшись и была встречена неописуемым гвалтом. Её ученики временные толпились перед спортзалом. Там был устроен «кружок» шахматный. Кружок? Это что-то такое маленькое – камерное. Марьяне о количестве шахматистов никто не говорил, но… Думала человек десять очкариков – ботаников придёт. А тут перед спортзалом человек пятьдесят всех возрастов, от сопливых первоклашек до оболтусов с пробивающимися усиками. И девчонок хватало. Да столько народу и в Москве в хорошем шахматном клубе не бывает.

Марьяна открыла дверь. И ребята бегом бросились к подсобке, вытаскивать небольшие шахматные столики с нанесёнными прямо на столешнице клетками чёрно-белыми. Пять минут и из галдящей толпы шахматисты превратились в прилежных учеников сидящих перед столиками и внимательно глядящих на Марьяну.

- Константин Олегович обещал показать начало испанской партии, – встала толстенькая девочка лет пятнадцати, судя по повернувшимся к ней лицам остальных шахматистов, что-то типа старосты.

- Испанская. Ну, хорошо. – Они с Володей её сто раз играли, ничего сложного. – Белые пешка на Е4, чёрные – пешка на Е5. Потом белые выдвигают коня на F3. Черные отвечают конь – C6. И белые ходят слон В5. Это и есть начало испанской партии. Все чемпионы мира при возможности играют именно испанскую партию.

Марьяна и не заметила, как пролетело два часа. Детям на самом деле было интересно, и они засыпали её вопросами. Целый час разбирали возможные ходы белых и ответы чёрных. А потом час играли блицы. Надо отдать Володьке должное, он многому уже ребят научил и главное – заразил их этой игрой. Еле удалось выгнать всех. И опять интересно получилось. Дети не бросились с криком к двери, а встали, собрали в коробки фигуры и отнесли в подсобку аккуратно там составив столы и стулья. Чудеса прямо. Словно не дети, а разумные существа.

На этом день далеко не заканчивался, в восемь вечера в клубе была репетиция женского хоря «Калина», и так как все швеи в него входили, то и Марьяне пришлось ходить. Два часа пели. И что удивительно не только народные песни, но и вполне себе современные. Особенно Марьяне понравилось, как девчонки спели «Горький мёд». Прямо мурашки по коже пробегали. Хоралов бледной тенью бы выглядел. Даже круче, чем получится у несуществующего пока «Белого орла».

- А ты Анька знаешь новые песни? Из города ведь? – спросили её, собираясь домой, девчонки.

- Я повспоминаю. – Не простое занятие будет. Это только в книгах попаданцы сотню хитов наизусть помнят. Ну и хруст французской булки, сейчас точно петь нельзя, – Я повспоминаю.

И так каждый день. Когда тут готовиться к сдаче экзаменов в медучилище. Марьяна, придя домой, переоделась, поставила чайник, попыталась читать конспекты и чуть не уснула. Хорошо электрочайник музыкальный попался, как бы трубить начал, когда вода закипела. Так и не попив, Левина пошла спать.

Событие одиннадцатое

Вы можете узнать гораздо больше из проигранной игры, чем от выигранной. Вы должны проиграть сотни игр, прежде чем стать хорошим игроком.

Хосе Рауль Капабланка

«На ковёр номер два приглашаются мастер спорта Ильхам Турсунов – красный пояс и Константин Квасин – второй разряд – синий пояс».

Прослушав объявление Левин никуда не побежал. Даже не дёрнулся. Знал ещё с прошлой жизни уловку замечательную. Нужно выйти в последнюю секунду и изобразить спешку страшную. Пусть разогретый и готовый к схватке соперник постоит в одиночество на ковре и начнёт гонять, что там с соперником. Даже радоваться начнёт через некоторое время, что не выйдет противный противник, и ему присудят победу ввиду неявки соперника. А когда товарищ перегорит и уже мысленно победит, то тут в последнюю секунду и появится Костя Квасин. Извините, мол, дорогие товарищи, прослушал.

Уловкой много раз не воспользуешься. Нужно для важной встречи поберечь. Эта и была важная. Левин добрался-таки до второго дня соревнований и, следовательно, до полуфинала. И очень внимательно смотрел за выступлениями соперников. Так-то сам своим воспитанникам противоположное всегда говорил. Нельзя смотреть за схватками, перегоришь. Сиди в уголке и книгу читай. Но это при наличии у тебя хорошего тренера, чуть ли не персонального. Он просмотрит за тебя все схватки в твоём весе, и когда тебе надо будет выходить, подскажет слабые места соперника, и как нужно с ним бороться. Какую тактику избрать.

В этот раз так не получится. Тренер сборной Москвы привёз с собой кучу людей, и Квасин со своим вторым разрядом был для него и чужим и явно не фаворитом. Сам же Владимир Ильич, просмотрев и несколько схваток «своих» москвичей, сделал чёткий вывод, что до финала возможно кроме него один человек дойдёт. Приехавший с ним Снегирёв тоже не котировался. В его весе было полно людей с республик, которые смотрелись гораздо предпочтительней. Молодые, с узлами мышц и очень нацеленные на победу. Снегирёву же победа на ЦС ничего не давала. Ну, разве самомнение потешить. Чемпионом мира он уже в свои, тридцать два года почти, точно не станет. А звание мастера спорта СССР, которое фактически приравнивается к высшему педагогическому образованию, то есть позволяет работать в школе учителем физкультуры, у него уже есть. Чего тогда уродоваться? Молодым везде у нас дорога.

«На ковер повторно приглашается Константин Квасин второй разряд – Москва», – прохрипел динамик у Левина над головой и он пошёл на проход, разминая плечевой пояс. Всё, нужно идти, а то второе предупреждение приведёт к присуждению противнику одного бала.

- Ой, товарищ судья извините, шнурок на борцовке порвался, пришлось менять, – выскочил на ковёр Костик.

- Надо было здесь… Ладно. Становись. – Во как, даже первое предупреждение не объявил.

Раздался гонг и красный горец бросился на Левина, словно всю эту минуту газовал, накручивая ручку мотоцикла. Левин за ним два раза подсматривал. Именно так оба раза товарищ Турсунов и начинал. Многие борцы бросаются вперёд в самом начале схватки, надеясь соперника ошеломить, особенного из южных республик ребята. Горячие. Завладеть инициативой этим натиском надеются. Почти всегда это срабатывает. Вообще, Ильхам Левину понравился, он бы его к себе в команду переманил, будь такая возможность. В пареньке чувствовался потенциал. Чуть тактики не хватало. Не умения даже, а тактики. Он просто вкладывал все силы, пытался провести десяток разных приёмов. Какой-то да получится. И выиграл все три свои схватки за явным преимуществом. Один раз только его натиск чуть фиаско не закончился. Другой горец запустил его через себя с упором стопы в живот, но Турсунов потом отыграл балы и до разницы в восемь довёл. Однако ничему не научился.

Владимир Ильич отшагнул от вцепившегося в подставленные руки Турсунова и стал заваливаться, одновременно выдёргивая соперника вверх и на себя. Турсунов понял, что провалился, и пытался исправить ситуацию, выгибаясь. Только хуже сделал, увеличив расстояние. Левин упёр ему ногу в живот, и с классной амплитудой швырнул красного через себя.

- Борцу с синим поясом…

Четыре бала. Хорошо. Ильхам опять бросился на Левина, как на врага народа. Владимир Ильич сделал вид, что решил повторить приём, и когда соперник отшатнулся, пытаясь сорвать захват, то сам бросился на него, сделал два шага вперёд и пока Турсунов соображал, что опять провалился, впечатал замечательную заднюю подножку. Классика жанра. Правда, чуть смазал завершение, не смог отцепиться от соперника и плюхнулся с ним.

- Два бала борцу с синим поясом…

Ильхам встал, отряхнулся, как собака из воды вылезшая, и в третий раз бросился на Костика.

А Левин решил поиграть с ним. Стал отходить, стараясь за линию на ковре не заступать. По кругу пятился. И вынудил на втором круге опять забыть соперника об осторожности и буквально прыгнуть на него. Захват и передняя подножка.

- Четыре бала…

Перерыв как-то быстро начался. Неужели три минуты прошло. Так-то в самбо борются по пять минут без всяких перерывов, но вот сейчас в финальной стадии проводят, как в боксе почти, два раунда по три минуты.

- Ты не тяни Квасин, – подбежал к нему с полотенцем тренер их. – Там в финале бывший чемпион СССР.

- Я не тяну, – Левин прислушался к организмусу. Нормально, только разогрелся. Ни капли усталости не чувствуется.

Банг. Гонг звякнул неожиданно. Левин пошевелил плечами, врезался правым в ковёр, когда захват сорвался. Ничего. Терпимо, достоять до конца схватки можно, но лучше заработать два балла ещё и выиграть за явным.

Событие двенадцатое

— Это... я... проверял твою бдительность. — Да, молодец. А свою давно проверял?

Хранилище 13

Майор Афонин Сергей Андреевич протянул под нос вахтерше корочку, но по усмешке определил, что этим бабка не удовольствуется. Так и получилось.

- Открой и представься, – небрежным таким тоном произнесла старушка, словно пачками сотрудников МУРа останавливала у своего турникета.

- Похож на ходока? – решил поддержать беседу майор, раскрывая корочку. – Майор Афонтн. Московский уголовный розыск.

- На мудака. Так, что тут. – Она вырвала у Афонина удостоверение, – телефон скажи, где проверить можно?

- Вы серьёзно? – майор потянулся за удостоверением.

- Тут три дня назад махал один корочками, оказались фальшивыми…

- Стоп. Подробнее. Кто такой, где сейчас?

- Сбежал. Я потом смотрю, а фото переклеено. К девкам рвался. Проститутки! Так, телефон говори, – вахтёрша сняла трубку телефона.

Афонин назвал номер начальника отдела. Бабка спросила про рос и цвет волос, где сейчас должен находиться. Прямо будто это не общежитие медучилища, а вход в Кремль. И только после того как положила трубку, бабулька отдала ему его удостоверение и протянула ту самую изъятую ею корочку.

- Капитан УВД Корнеев. Спасибо. Разберёмся. Как выглядел? – майор сунул обе красные корочки в карман рубашки.

- В джинсах, рубашка на твою похожая в клеточку, мне что показалось странным. Волосы длинные. Я органах работала двадцать пять лет. Там битлаков не бывает. Глаза серые, волосы светлые, на лбу почти по центру родинка. Ну, там его фотография вклеена. Не обознаешься, только причёска сейчас другая. Что надо майор?

Афанасьев достал из того же кармана сложенный в четверо листок с рисунком девушки.

- Сниму куртку, жарко у вас? Не видели такую девушку. Портрета и фотографии нет. Только приметы. Желтая курка. Яркая. Сиреневая вязаная шапочка, длинные светлые волосы. Валенки на ногах. Рост метр шестьдесят. Правильный овал лица. Все зубы свои и на месте.

- Да, товарищ майор, не густо. А что натворила?

- Алименты не платит…

- Шуткуешь. Я же не просто так спросила. Ну, там боевая девка или мямля? Тихоня?

- Не знаю. Скорее – боевая. Умеет за себя постоять. – Сжечь трёх человек – это явно показатель боевитости.

- Тонька разве из 217 комнаты. Но у неё такой шапки нет. Такая у Анны есть из 312, но у неё нет куртки жёлтой. И она тихоня. Мышка серая, – бывшая сотрудница, взяла карандаш и погрызла тупую часть, – Ещё из 234 комнаты у одной есть жёлтая куртка, но она повыше будет, где-то метр семьдесят. А! - карандаш хрустнул. - А вот у Лисиной видела куртку жёлтую. Она… Она в тоже в 312 живёт.

- Спасибо. Я пройду посмотрю на них?

- Подожди. Я коменданта вызову. Он тут посидит, а мы с тобой прогуляемся. Только зряшное занятие, скорее всего.

- Чего так? На учёбе? – расстроился майор.

- Какая учёба. Сессия. Большинство дома готовится. Пустое общежитие. Через неделю только выйдут на очередной семестр. Да и то не все, у третьего-то курса практика начнётся. Семён Иванович! – вдруг как заголосит бабка.

Через несколько секунд появился в проходе мужчина в свитере средних лет с большой залысиной.

- Семён Иваны, посиди тут. Я милиционера провожу. Ищут когось в жёлтой куртке.

Сходили. В 312 никого не было, открыл потом комендант своим ключом, но жёлтой куртки и сиреневой шапки не нашли. В 217 Тоньки тоже не было, а вот куртка была, висела на гвоздике. Сиреной шапки не обнаружилось, но зато нашлись валенки. А в 234 девушка была. И у неё была и желтая куртка и валенки, рост, как она сама сказала, был сто шестьдесят восемь сантиметров. Афонин решил, что кашу маслом не испортишь и выписав повестку сначала, передумал, и забрал Татьяну Сергееву с собой. Вызвал УАЗик с Петровки.

- Анна Ильинична, – напоследок напомнил вахтёрше о себе майор, – как появятся девушки из 312 и 217 комнат, мне позвоните, вот по этому номеру, – он записал номер рабочего телефона на вырванный из блокнота листок и протянул серьёзной бабульке, – если меня не будет, то кто-нибудь поднимет трубку, нас там четверо сидит в кабинете. Передайте для меня весточку, что, мол, клиент прибыл. Да, и с ними ни гугу. Дело серьёзное.

- Да уж поняла, майоры из МУРа пустяками не занимаются.

- Вот, вот. До свидания.

Татьяну Сергееву пришлось через час отпустить. У девушки имелось отличное алиби. В это время сидела в аудитории на экзамене. Про подруг в жёлтых куртках она ничего конкретного сказать не могла, они с младших курсов и даже фамилий их точно не помнит.

- Анька – тихоня, кажется, Абрамова или Абакумова, или Авакова. Какая-то не совсем русская фамилия. Остальных не знаю. Но у Аньки ни разу жёлтой куртки не видела.

Так что, посещение общежития медучилища было пока пустой тратой времени.

- Завтра в деканат зайду, – сам себе сказал майор и поехал назад, время было уже вечернее и должны были вернуться с работы швеи с фабрики.

Глава 5

Событие тринадцатое

Если вы не способны на великие дела, помните, что вы можете отлично проявить себя в мелочах.

Наполеон Хилл

Левин к финальной схватке подготовиться толком не успел. Бегом прибежал. Неожиданно для него Серёгин пробился в полуфинал, зря он его недооценивал. Возможно, что в весе его подобрались не самые сильные соперники, но уровень полуфинала ЦС даже по обществу «Урожай» – это все же показатель. Всю схватку Владимир Ильич проторчал у чужого ковра, надрываясь и перекрикивая зал, болеющий за своего спортсмена из Куйбышева, и тренера их громкоголосого, пытался подбодрить товарища и направить его энергию в конструктивное русло. Первую половину схватку Серёгин продержался. Ушли на перерыв соперники с одинаковыми успехами – оба спортсмена провели неполное десятисекундное удержание и имели по два очка.

- Иван Николаевич, – так Левин и не перешёл на ты с тренером колхоза «Завет Ильича». Ну, больше для того, чтобы авторитет его у ребят поддерживать. А ещё, потому что друзьями не стали. Нелюдимый Серёгин в товарищи не лез, а девятнадцатилетнему парню тыкать тридцатиоднолетнему тренеру было неправильно. – Иван Николаич, ты переводи сразу борьбу в партер. Он на ногах сильнее. Сейчас устанешь, и он тебя своей корягой поймает.

На самом деле куйбышевец лез в атаку всегда с одним и тем же приёмом «зацепом ноги изнутри». Пытался ещё бросок через плечо с колен проделать, но ещё более коряво, Серёгина не выдёргивая на себя. Раз попробовал "Колобок" изобразить, но захват сорвался. А вот здоровья у молодого хозяина ковра было хоть отбавляй, мышцы под курткой буквально бугрились. Можно на «Мистер Олимпия» ехать, фигуру демонстрировать. Достал, видать, методичку будущего губернатора Калифорнии.

Не получилось у Серёгина. Не послушал совета или не смог ему последовать, но продолжил после перерыва бороться в стойке и, как и предсказывал Владимир Ильич, соперник смог свой корявый зацеп, тоже без нормальной подготовки провести, пользуясь просто тем, что сильнее. Упали на бок оба, но судья правильно одно очко противнику их тренера дал, пытался провести приём именно он. Так со счётом три два и закончился поединок. И это вполне достижение для Ивана Николаевича. На ЦС два третьих места присуждают. Так что – тоже с медалью домой вернётся.

А только закончился полуфинал в весе до шестидесяти восьми килограмм, как объявили финальную схватку на соседнем ковре в весе до семидесяти четырёх кг.

- На ковер приглашается мастер спорта Егор Лиходед Ленинград – красный пояс и Константин Квасин второй разряд, Москва – синий пояс.

Владимир Ильич поспешил к своему ковру. Второе опоздание грозило предупреждением сразу, тем более, что судья на ковре был тот же, что простил его в первый раз.

Соперник был серьёзным. Общество «Урожай», насколько помнил из прошлой жизни Левин, нечасто поставляло чемпионов страны. Как, впрочем, и «Буревестник», в основном там соперничали ЦСКА, Динамо и Труд. Тем серьёзней смотрелся сегодняшний его соперник. Победил в Чемпионате СССР в прошлом году. Левин подослал тренера своего пообщаться с тренером Ленинградцев, чтобы понять, кто ему будет противостоять в финале, вроде как друзьями были тренера сборных Москвы и Ленинграда. Раньше учились оба в Тимирязевке вместе, и вместе занимались борьбой. Информация полученная выглядела так – его сегодняшний соперник только восстанавливается после травмы. Выиграл в прошлом году первенство СССР по самбо и был отобран в сборную СССР на чемпионат Европы, и на тренировке при неудачном падении сломал себе руку. Никуда не поехал, да ещё и срасталась рука плохо. Только три месяца, как снова стал выходить на ковёр.

С первых же секунд схватки Левин это почувствовал. Лиходед берег правую руку. Старался работать в левой стойке, хотя явно был правшой. А вот переученный левша Левин как раз всегда в левой и боролся. Если ленинградец в предыдущих схватках мог даже преимущество получить, сменив стойку, то в этот раз, против настоящего левши, эта мимикрия не работала.

Левин довольно быстро провёл пусть и не очень красивый бросок с колен через плечо и, переведя схватку в партер, попробовал повесить болячку на правую руку соперника. Лиходед, чтобы её защитить был вынужден подставить левую руку, одновременно пытаясь обхватить Левина ногами, чтобы смахнуть с себя. Надо отдать должное бывшему чемпиону, опыта и умения у него хватило и, провозившись в партере чуть не минуту и так и не добившись ничего, Владимир Ильич сам поднялся. Прошёл один раз бросок через плечо, пройдёт и ещё, ключик к чемпиону он подобрал.

Судья поставил обоих и, махнув рукой, продолжил поединок. И тут совершенно неожиданно для себя Левин оказался на ковре. Подсечка была выполнена мастерски. Прямо хоть в кино снимай и показывай, как надо это делать. И сработал соперник правой рукой, про которую Костик и думать забыл.

Опыт не пропьёшь и свалился всё же Квасин на бок, так что счёт стал равным. Два – два. А тут и свисток последовал с гонгом. Первая половина схватки закончилась.

Левин сидел на стуле и мысленно прокручивал происшедшее в голове. Нет, всё же классно Лиходед его подловил. Вот, что значит недооценить соперника.

Снова гонг и опять ленинградец лезет с левой стойкой. И бац, опять последовал рывок правой рукой и удар по ноге. Ну, два раза снаряд в одну воронку не падает. Ещё на перерыве Левин, поставив себя на место соперника, понял, что тот в самом начале второго раунда именно так и поступит. Нету у него альтернативы. Зачем писать новую книгу, если и старая хороша.

И удар пришелся по ненагруженной ноге. Левин её легко отдал, а когда противник сам остался на одной, быстро перенёс центр тяжести, подвернулся и, подпрыгнув, обхватил ногами правую руку ленинградца, завалил его на ковёр. «Ножницы» не простой приём и проходит вот так – чисто очень редко. Обычно борец просто зависает в воздухе или в лучшем случае приземляет соперника на задницу, а тут прямо на спину получилось.

- Четыре бала борцу с синим поясом.

Левин не стал доводить дело до болевого. Всё же у человека рука травмирована, и это будет не спортивно. Поднялся в стойку. А Лиходед не спешил. А когда поднялся, то пошёл не в центр круга, а к сидящей за отдельным столиков врачихе обхватив левой правую руку. Схватку остановили, тренеры с судьями посовещались и Левина объявили победителем. Лиходед снялся.

Ну вот, программа минимум выполнена. Чемпионом общества «Урожай» в весе до семидесяти четырёх килограмм стал дояр колхоза «Завет Ильича» Константин Квасин.

Событие четырнадцатое

Первое правило детектива: хорошая зацепка ведет к другой зацепке.

Облачный атлас (Cloud Atlas)

Заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления КГБ генерал-майор Владимир Тимофеевич Медведев понимал, что за один день, да, по существу, за половину дня, следствие сильно продвинуться не могло. Понимал, но отменять совещание не собирался. Каждое утро, значит – каждое утро. У него через полтора часа такое же ежедневное совещание на Лубянке. И что он там доложит? Что люди занимаются? Нет, этого будет явно недостаточно. Уж больно неординарное событие. Сам Виктор Михайлович Чебриков держит на контроле.

- Давайте с прокурорских начнём, – оглядел кислые физиономии членов группы генерал Медведев.

Младший советник юстиции Григорий Николаевич Онопко раскрыл папку и положил перед Владимиром Тимофеевичем три листав с жёлтыми полосами.

- Трём ключевым свидетелям были предоставлены альбомы с полосами различных оттенков жёлтого цвета, чтобы определить цвет куртки подозреваемой. Ни к чему хорошему это не привело. Все трое показали различные оттенки.

- Так какого чёрта не опрошены остальные свидетели? - рыкнул на Онопко Медведев.

- Так мы и сделали, товарищ генерал, ещё восьмерым были показаны альбомы. Теперь гамма расцветок увеличилась до пяти, но при этом эти три оказались в большинстве, то есть, куртка не совсем жёлтая, она, как бы чуть с оранжевым тоном. Всё же все три представленных оттенка жёлтого довольно похожи.

- Понятно. Фотороботы переделали с учётом этих данных?

- Так точно. Это не всё, с грязно-сиреной шапкой подозреваемой то же самое получилось. Опять три оттенка, опять опрошены дополнительные свидетели. Самое удивительное, что этот сиреневый превратился в скорее серо-фиолетовый, только вылинялый. Видимо, шапка не новая и подвергалась уже стиркам не раз, при которых насыщенность цвета ушла. Вот что получилось в итоге. – Онопко вынул из папки и раздал всем десятерым участником оперативки новые рисунки пироманки предполагаемой.

- Ну допустим… Что там с ОБХСС? – Владимир Тимофеевич отложил в подготовленную для доклада на самом верху синюю папку «фоторобот» новый.

- ОБХСС на высоте, – протянул очередной листок Онопко. – В магазине обнаружена по документам существенная недостача продуктов. А сам директор магазина и товаровед дали признательные показания по целому ряду преступлений. Подтверждение получено из допросов продавцов и грузчиков. Разбавляли молоко, даже водку вскрывали, разбавляли и снова запечатывали. Продавали на сторону колбасу и мясо. Мясо на рынок, а колбасу цыганам. Идёт задержание фигурантов. Перед этим совещанием говорил по телефону со следователем, что ведёт это дело. Там вырисовывается «в особо крупных размерах». Статья расстрельная.

- А это хорошо. Я доложу и вам потом отзвонюсь, Григорий Николаевич. Думаю, одобрят на верху. Нужно статью дать в газету, что проведена проверка в гастрономе, и факты указать, которые вы мне сейчас представили. Шум этот поджог продавщицы наделал, люди слухи распространяют. А статья выйдет, и большая часть народа, кроме очевидцев, посмеётся над фантастами. Было преступление – было. Но не фантастика, а обычное воровство. Позвоню. С этим всё. Давайте МУРовцев послушаем. Что нового, майор?

- Докладываю…

- Подожди, майор. Григорий Николаевич, – вновь повернул голову к младшему советнику юстиции Медведев. Сейчас подумал. Вы там с ОБХСС переговорите. Пусть до жопы расколют директора. Нужны выхода на начальство этого директора. Лучше всего в министерство Торговли. Подарки там или взятки кому-нибудь. Дело должно быть максимально громкое, чтобы от пироманки внимание отвлечь. Постращайте директора высшей мерой. Пусть сдаёт покровителей. Если на кого совсем высокого выйдите, то информацию мне немедленно, чтобы не успели среагировать.

- Есть, немедленно! – вскочил Онопко.

- Да сиди. Сказал, чтобы сидя докладывали, чего не ясно? Всё, теперь тебя слушаем, Сергей Андреевич.

Майор Афонин попытался встать, но на гримасу генерала наткнулся и угнездился назад на стул.

- Оба общежития и медучилища и швейной фабрики проверены. Про медучилище в конце доложу, там сложная ситуация. А по швеям выглядит так: жёлтых курток шесть, но три девушки имеют твёрдое алиби, находились на работе и никуда не отлучались, есть множество свидетелей. По двум чуть сложнее, они в вечернюю смену работали, находились в общежитие, вахтёрша, что была в тот день на вахте, не на сто процентов, но подтверждает их алиби. Девушки сфотографированы в куртках, и фотографии предъявлены кассиру, опять не на сто процентов, но говорит Семёнова – это кассирша, что не похожи. Валенки есть у обеих, а вот шапок точно нет, хотя в общежитие есть три похожие вязаные шапки, но их хозяева уверяют, что никому не давали. Остаётся одна девушка – у неё полного алиби нет, она на больничном и ходила в поликлинику, на момент преступления уже покинула поликлинику и могла на общественном транспорте или такси добраться до гастронома, тоже сфотографировали и предъявили фотографию кассирше. Та засомневалась. Остальные свидетели тоже отрицательно не ответили. По росту и цвету волос Исаева – это фамилия подозреваемой, соответствует описанию. Была обута в валенки, когда ходила в поликлинику. А вот шапка у неё другая. Тоже вроде берета вязаного, но красно-жёлтого цвета, в цвет куртки.

- А во сколько вернулась в общежитие? – напрягся Медведев.

- Говорит, не обратила внимание, до пяти вечера. Сразу легла спать.

- Где сейчас?

- Отпущена под подписку. За ней ведётся постоянное наблюдение. Пришлось привлечь людей из моего отдела без объяснения причины.

- Ладно. Пусть проследят. Хотя думаю, что это ничего не даст. Но правильно, что подстраховались. А что там по непоняткам в общежитие медучилища? – генерал сделал пометку в блокнотик. Нужно поставить нормальных топтунов с наружки. (7-е управление МВД СССР).

- Там у них, сессия, товарищ генерал. Троих нет в Москве, готовятся к экзаменам дома. Отсюда иду в их деканат и возьму адреса. Там их не совсем три. Две с половиной.

- Это как? Одна карлица? – натянуто улыбнулся Медведев?

- Никак нет, товарищ генерал. В одной комнате живут две девушки, у одной есть жёлтая куртка, а у другой похожая по описанию шапка. Но обе дома у родителей. Третья тоже дома, но куртка в комнате, шапки нет. И сейчас с учётом полученных новых данных по цвету куртки думаю, что это не она. Там ярко-жёлтый – канареечный цвет, гораздо светлее представленного рисунка.

- Ясно. Срочно займитесь этими тремя. Доклад завтра в это же время.

- Есть.

- Ага. Наши остались. Что скажите нового, Пётр Тихонович? – перевёл взгляд на подполковника госбезопасности Сухого генерал Медведев.

- Занимались с участковыми поквартирным обходом ближайших к гастроному домов. Опрашивали людей, которые находились в это время на улицах. Одна женщина видела, как по улице именно в это время бежит девушка в жёлтой куртке. Обратила на неё внимание, так как за ней погналась её болонка. Была девушка в валенках и синей, со слов свидетельницы шапке. Покажем сегодня новый фоторобот. Беглянка скрылась в одном из подъездов двух домов дальше по улице. В котором точно, сказать свидетельница не может. Проверили по данным паспортного стола всех жильцов. Есть двенадцать девушек подходящего возраста и роста. Проверено семь. Работа продолжается. У всех семерых предварительно есть алиби. Оно проверяется. Ни у одной из них нет жёлтых курток и таких шапок. При поквартирном обходе найдена одна жёлтая куртка. Но девушка высокая – метр семьдесят пять и брюнетка. Есть ненадёжное алиби, которое проверяется. Осталось не обследовано семь квартир, жильцов не было дома ни днём, ни вечером. Сейчас участковые дежурят у подъездов. В одной квартире, по сведениям полученным от соседей, проживает чрезвычайный и полномочный посол СССР в республике Аргентина. Он с женой сейчас там. В Республике Аргентина. Сын дома почти не бывает. Он известная довольно личность. Нашумевшая в СССР. Помните рассказ в журнале Юность про правила Квасина для электричек и автобусов. Это его рассказ. Ещё Плятт на радио и по телевизору его рассказ читал про сумку в электричке. Работает редактором в издательстве Прогресс. Живёт где-то в Подмосковье. Наверное, на даче родителей.

- Зачем вы про него? Он переоделся женщиной, и у него есть жёлтая куртка?

- Никак нет. Просто в квартиру нет доступа. У него может быть подруга.

- Да? Не подумал. Ну, найдите, где у него дача. Позвоните в издательство Прог… Нет. Не звоните. С мидовскими связываться – себе дороже станет. Узнайте через другие источники. Всё у вас?

- Так точно, товарищ генерал.

- Спасибо товарищи. Всё, расходимся. Завтра в это же время. А я поеду на Лубянку за подзатыльниками. Ничего же не нашли. Даже на половину шажка не приблизились. Зато радио слушаем. Юность в сорок пять лет читаем.

Добрый день уважаемые читатели.

Кому книга нравится не забывайте нажимать на сердечко. Это подвигает автора к написанию шедевральных шедевров.

Пока ждете проду про Левина, попробуйте почитать книгу "Младший научный сотрудник" автор Сергей Тамбовский https://author.today/work/259413

Глава 6

Событие пятнадцатое

Нет такой женщины, у которой я не выиграл бы, даже дав коня вперед.

Роберт Джеймс Фишер

Марьяна Ильинична начала потихоньку втягиваться в сумасшедший ритм, что передал ей по наследству Володька. А если голова всё время занята, то и не до той крикливой продавщицы стало, которую она сожгла в магазине. Иногда ещё прорывались мысли, что дети у неё могут быть. И как там они теперь без матери? Ещё, но тоже всё реже, возникала тревога, ведь ищут же её. И, скорее всего, ищут и милиция, и КГБ, а может даже всякие иностранные ЦРУшные агенты, уж они-то точно о пожаре в гастрономе узнают. Хватит ли переодевания и перекраски волос, для того чтобы их всех со следа сбить.

Строчила на машинке первые дни, а мысли эти одолевали, на третий день меньше стали, а сейчас – спустя неделю, мелькнёт и тут же более важными опять голова занята. Например, как ребятам в шахматном кружке рассказать про итальянскую партию. Марьяна в обед выбрала время и сбегала в школьную библиотеку, а после в библиотеку при клубе. А там нет ни одной книги про шахматы. Ни в той, ни в другой библиотеке. Другой бы на её месте смирился. Приедет через три – четыре дня Владимир Ильич, и пусть занимается. Его кружок. Но тут в Марьяне воспитанное годами тренировок упорство просыпалось. Без упорства хорошим спортсменом не станешь. Через «не могу» и «нету» всегда надо вперёд двигаться. На ужине Марьяна в тот день задержалась и дождалась председателя колхоза.

- Дядя Коля, – Марьяна смутилась. Ну, Левин его так называл, а её мозги семидесятилетней старушки называть дядей этого человека, ей в сыновья годящегося, непривычно, - Николай Петрович, я в библиотеках обеих была сегодня, там ни одной книжки про шахматы нет. Я играть немного умею, а вот с теорией совсем плохо. Без теории детей учить нельзя. Может вы добудете в школьную хотя бы библиотеку книжки по шахматам. Многие из тех, кто в секцию к Володь… к Костику ходят, уверена, захотят прочесть.

- И тебе здравствуй, племянница…

- Ой, простите, здравствуйте Николай Петрович…

- Молодец. Этот писатель, начинающий, за всё схватился и ничего до ума не довёл!

- Володь… Костя?

- А чего ты его каким-то Володькой называешь? – засунул большущую ложку морковного салата с капустой в рот председатель.

- Ну он меня Марьивановной обзывает, а я его – Володькой, он на детских фотографиях на маленького Ленина со значка октябрятского похож. Такой весь кучерявый.

- Точно, в клубе у нас висят, как он на коленях у Че Гевары сидит. Всё думал на кого похож. Есть что-то. А в клубной библиотеке тоже про шахматы ничего нет? – дикция стала невнятной. Капуста хрустом заглушала.

- Нет. Сходила в обед.

- Задание получил. Постараюсь в течении пары дней добыть. Если в библиотечных фондах нет, то правление колхоза на закупку в магазине выделит рублей сто. Не обеднеем.

- Спасибо, – Марьяна начинала подниматься, но Рыжов её за руку придержал.

- А что это вы за песню вчера вечером горланили. Прям заслушался, когда мимо клуба проходил.

- Узелки. Девчонки в училище пели. Одна девчонка.

- Хорошая песня. Восьмого марта смотр художественной самодеятельности областной. Нужно победить. С такой песней грех не победить.

- Я не знаю… Там бы гитару… Ударник… С аккордеоном немного не так получается.

- Гитару купить не проблема, а ты умеешь? – ложка следовала за ложкой. Хруст стоял, как … А где так хрустят? Когда сто детей одновременно в яблоки впиваются своими крепки зубками.

- Что вы, дядя Коля. Я и петь-то толком не умею.

- Гитаристов нет у нас в колхозе. А вот Ерофей Петрович – бухгалтер наш, неплохо на балалайке играет. Пришлю его сегодня к вам. Как там «Узелок завяжется, узелок развяжется, а любовь – она и есть только то, что кажется…». Душевно получается. Беги, давай, а то шахматисты бунт подымут. Стой. Ещё Санька Изотов – тракторист наш геройский тоже на баяне умеет. И его пришлю. Два баяна, «мне так каатца», лучше одного. Всё, теперь точно беги. Стой. Сам с ними приду. Поруководю.

С песней вышло и правда не плохо. Это единственная – которую Марьяна наизусть знала. Там просто всё припев каждый в стране знает. Из каждого утюга все девяностые неслась. А в куплетах тоже почти половина повторяется. То есть запомнить нужно было всего шесть строчек. Марьяна их запомнила не потому, что была рьяной фанаткой Алёны Апиной или группы комбинация. Просто внучка Кристинка, когда к ним приходила в гости то включала микрофон, подаренный ей на день рождение с функцией караоке и пела эту песню и бабушку заставляла. А там по экрану текст бежит. Если сто раз спеть, то хочешь не хочешь, а запомнишь.

Детишки, в том числе и великовозрастные встретили её появление радостным гулом. Всё же вот эти дети, не изуродованные ещё смартфонами, в тысячу раз больше на детей похожи. Проклятые американцы с их телефонами отобрали у людей детство. Не бегают, визжа во дворе, не гоняют целыми днями мяч во дворе, не играют в чижа или лапту, в прятки. Горки построит мэрия, высокие, красивые, раньше тысячами там с фанерками ребятня скатывалась с визгом и хохотом, а сейчас на шикарной пластмассовой сидушке съедет совсем маленький ребёнок с мамой или, скорее, даже с бабушкой, и пустая горка стоит. Пока следующего малыша не приведут. И эти-то тут потому как управлять смартфоном ещё не умеют. И к чему эта зависимость приведёт ещё не известно.

Марьяна теорией сегодня не занималась. Просто заставила ребят в блицы играть и сама на пяти досках с самыми продвинутыми занялась, объясняя ошибки и разрешая переходить.

А после была прикольная репетиция. Песня Танича в сопровождении двух баянов, гармошки и балалайки – это было нечто. Может даже лучше, чем у Апиной получилось.

- Дядя Коля, знаете, что для смотра нужно добавить? – В середине репетиции вылезла Марьяна, вспомнила не сам клип, где Апина ходит туда-сюда да телесами толстенькими вращает, а выступление на «Дискотеке девяностых». Там на сцене двор, что ли, изображали с толстыми тётками, развешивающими бельё, и мужиками в треухах.

- Говори.

- Нужно Мужичка довольно высокого и худющего. Лучше с козлиной бородкой. Песня идёт, а одна из девушек его одевает в кирзовые сапоги. Потом ватник на него одевает, шапку цигейковую с отвислым ухом, шарф вязаный жёлтый, допустим. Наденет и вертит туда-сюда. Потом шапку на шляпу заменяет или фуфайку на плащ брезентовый, знаете, как у пастуха в кино.

- Вовка подойдет…

- Мой Володька?

- Тьфу на тебя, Анна. Не твой. Не Костя. Вовка – пастух как раз. Он точная копия, как ты описала. Мне нравится. Завтра его пригоню.

Событие шестнадцатое

Зритель любит детективные фильмы. Приятно смотреть картину, заранее зная, чем она кончится. И, вообще, лестно чувствовать себя умнее авторов.

цитата из фильма «Берегись автомобиля»

Второе совещание происходило в том же кабинете заместителя начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления КГБ генерал-майора Владимира Тимофеевича Медведева и в том же составе. Генерал Медведев был злым и осунувшимся. Похоронили Андропова вчера и сегодня его вызвал на приём к двенадцати Чебриков, знакомить с будущим Генеральным Секретарём ЦК КПСС Черненко. Дел сейчас навалится вагон и маленькая тележка, а тут это непонятное дело, которое бросать нельзя, спускать на тормозах нельзя и раскрыть нельзя. По крайней мере пока даже зацепиться не за что.

- Начнём как вчера с прокурорских. Слушаем вас товарищ Онопко, – Медведев вытащил из проклятой синей папки чистый листок и положил перед собой, заметки делать. Достал Паркер с золотым пером, подарок на юбилей от коллег, стал выводить в углу дату, но тут ручка скрипнула, и половинка кончика пера отломилась, а на бумагу стекла приличная капля фиолетовых чернил.

- Товарищ генерал, мне ручку с мокрым шариком из Дубны родственник прислал. Возьмите, – протянул ему оранжевую копеечную ручку младший советник юстиции.

- Докладывай, – Медведев ручку принял и поменяв листок поставил дату, – умеют проклятые империалисты делать. Бик. Хорошо пишет. Докладывай.

- С ОБХСС начну, там всё хорошо. Вышли, расколов директора и товароведа на заместителя начальника Главка торговли Мосгорисполкома гражданина Фёдорова. Вы сказали вчера, что, если в ходе расследования возникнут проблемы обращаться сразу к вам. Так вот, докладываю вчера в девять вечера следователю, что ведёт дело о хищениях в гастрономе позвонил начальник Главка торговли Мосгорисполкома и депутат Верховного Совета СССР Николай Трегубов. Требует материалы расследования ему сегодня предоставить.

- Прямо требует. Стоп. Это тот самый Трегубов, что вставлял сначала палки в колеса по делу о директоре Елисеевского гастронома Соколове. Нда. Ну, посмотрим, я сегодня об этом товарище Чебрикову доложу. Он, в смысле, Трегубов какие-то имена называл?

- Да, сказал, что делом заинтересовался председатель Мосгорисполкома товарищ Промыслов, – Онопко глянул на потолок, показывая, что это уже вполне себе уровень.

- Ничего. С первым гастрономом и более высокие защитники сначала фигурировали. Разберёмся. Слышал Соколова к вышке могут приговорить. Разберёмся. Продолжайте работать. К Трегубову без моего звонка не ходить. Если будет требовать, дайте мой номер. Пообщаемся. Есть новости по пироманке?

- У меня нет. Юрист первого класса Олег Симонов при повторном опросе свидетелей из очереди, выяснил, что во время перепалки с продавщицей девушка в жёлтой куртке сказала странную фразу: «Владимира Ильича на вас нет».

- И что в ней странного?

- Возможно, имелся в виду не Ленин? Восемнадцатилетняя девушка угрожать продавцу магазина Лениным не должна.

- А ведь действительно, если бы совсем пожилая бабушка такое сказала, а тут девчонка. Проверьте в близлежащих домах всех людей с таким именем и отчеством. Всё у вас?

- Так точно, товарищ генерал.

- Продолжаем, товарищ Афонин у вас какие успехи?

Сергей Андреевич Афонин попытался снова по привычке вскочить, но вспомнив вчерашнее замечание, удержался.

- Сначала по удостоверению. Капитан УВД Корнеев, чьим удостоверением воспользовался неизвестный, чтобы проникнуть в общежитие медучилища, оказывается, пропал около месяца назад. Ушел из дома на работу рано утром и больше его никто не видел. Фотографию с удостоверения увеличили и размножили. Сегодня обоих подадут во всесоюзный розыск. Оперативники с моего отдела с фотографией обходят девушек с медучилища, к кому-то ведь он шёл. Нужно, товарищ генерал, может, людей с семёрки, что наблюдают за студенткой Татьяной Исаевой тоже в курс поставить. Может гражданин этот снова прийти к общежитию провожать или встречать студентку…

- Понятно. Позвоню, ориентировку поставишь. Это всё хорошо, майор, скоро все преступление в СССР по дороге, так сказать, раскроем. Хотелось бы, однако, вернуться к нашим баранам. Это 9-е управление КГБ СССР, а не МУР. Есть что по пироманке?

- По общежитию швейной фабрики отработаны все фигурантки. У одной нет алиби, в кино была. У неё выходной, но под описание не подходит. Все шестеро сфотографированы на всякий случай и фотографии предоставлены на опознание свидетелям. По одной девушке, хоть у неё и есть алиби возникли сомнения. Устроили опознание личное. Результат отрицательный. Не она. Так что по этому общежитию можно работы сворачивать.

- Ну, раз так считаешь, значит свернём. Что по медучилищу? – Генерал написал на листке «общежитие № 118 и перечеркнул толстой линией.

- Антонину Коршунова из комнаты 217 нашли в Подольске, свозили на опознание вместе с Драгункиной, про которую я сейчас рассказывал. Точно не она. И не опознали и бабка, у которой она живёт с родителями, уверяет, что девушка целый день сидела дома, готовилась к экзаменам. Родители вернулись около шести, дочь была дома. И соседи девушку во дворе не видели. Так что и эту можно вычёркивать.

- Остался хоть кто? – тяжело вздохнул Медведев.

- Так точно. Остались две девушки из 312 комнаты. Анна Абрамова – у неё похожая шапка и Екатерина Тишкова, у неё жёлтая куртка похожей расцветки.

- А это те самые полторы студентки. Что по ним?

- Екатерина Тишкова сегодня сдавала экзамены. В интересующее нас время была дома с подругой и младшим братом, который вернулся из школы. Живет в Красногорске. Опрошены соседи. В принципе можно вычёркивать. Соседи слышали громкую музыку и ругань в квартире. Это девушки с братом Тишковой ругались. Заставили его сделать музыку потише.

- Куртка?

- Вот тут и начинается… Тишкова утверждает, что оставила куртку на вешалке в общежитии, а домой поехала в шубе. Шуба есть, куртки при обыске не обнаружено.

- А в общежитие?

- Я искал позавчера. Её там нет. Как и шапки этой сиреневой.

- Теплее. И что с Анной Абрамовой? – заглянул в листок Медведев.

- Ничего хорошего, товарищ генерал. Абрамова детдомовская. Сирота. Ни родственников ни знакомых со слов подруг у неё нет. В комнате не живёт уже неделю. На экзамен сегодня не пришла. Фотографию показали кассирше и людям из очереди. Фотография маленькая и чёрно-белая. Да ещё и пионерского возраста. В галстуке. Так что уверенности она или нет у свидетелей нет. Из нескольких предложенных фотографий на неё не указал никто. Рост совпадает. Метр шестьдесят два. Тихоня забитая и нелюдимка. Психологи говорят, что по психологическому портрету в скандал с продавцом вступить не должна.

- И где она сейчас?

- Неизвестно. Молодого человека у неё не было или подругам, точнее одногруппницам о нём не известно. До медучилища закончила после восьми классов ПТУ по специальности швея. После сразу поступила в медучилище на стоматолога.

- Что в детдоме и том ПТУ? – Медведев мысленно потёр руки – вроде хоть какой-то свет забрезжил.

- Сейчас занимаемся.

- Медленно занимаетесь, майор. Ускорить. Чует мое сердце, что это она. И шапка и куртка и исчезла.

- Двое людей из моего отдела с самого утра выехали по адресам.

- Хорошо. Контролируйте, если нужна помощь, звоните подполковнику.

Что скажите нового, Пётр Тихонович? – перевёл взгляд на подполковника госбезопасности Сухого генерал Медведев.

- Шесть из оставшихся семи квартир проверены. Ничего интересного. А вот по Константину Квасину – сыну посла в Аргентине, не всё ясно.

- Поподробнее.

- Дома он не живёт почти полгода. Лишь изредка бывает.

- Сожительствует с кем?

- Не известно. Но зато другая информация имеется. Очень необычный молодой человек. Во-первых, он работает редактором в издательстве Прогресс. Вычитывает перед отправкой в печать книги на испанском языке. Он почти всю жизнь провёл с родителями в испаноговорящих странах. Испанский для него, можно сказать, родной.

- Это как?!

- Константин Квасин родился в Гаване на Кубе. По их законодательству является гражданином Кубы.

- Интересно, разве в СССР существует институт двойного гражданства.

- Нет. Но он может уехать на Кубу и стать гражданином Кубы.

- Дальше.

- В Прогрессе он не в кабинете сидит, а берёт черновики домой и там вычитывает. Замечаний со стороны руководства к нему нет. Наоборот – хвалят.

- Пётр Тимофеевич, а зачем нам эта информация? – нахмурился Медведев.

- Потому что это далеко не всё. Кроме того или, во-вторых, Квасин работает штатным корреспондентом журнала Юность. Регулярно печатается у них в разделе «Зелёный портфель». Готовится к изданию книга его рассказов.

- Товарищ подполковник…

- Извините, товарищ генерал, прошу дослушать до конца.

- Даже так?! Ну, слушаю. Покороче.

- Квасин ведет рубрику в журнале по письмам читателей. Сама по себе рубрика интересная, но важно другое. Он часть писем систематизировал и отправил в несколько линейных отделов милиции. Там описывались преступления. В результате возбуждено семь уголовных дел и закрыто одиннадцать, которые считались висяками. Арестовано девять преступников.

- Вот это интересно, но при чём тут пироманка?

- Константин Квасин живёт в гостинице для приезжих учёных и командировочных в колхозе миллионере «Завет Ильича». Работает там дояром.

- Дояром. Писатель и выпускник МГИМО?

- То-то и оно. Кроме того он ведет там шахматный кружок, секцию самбо, кружок испанского языка и кружок английского.

- Хорошая у нас молодёжь.

- Сейчас Квасин в Рыбинске. Позавчера стал чемпионом общества «Урожай» и через несколько дней будет выступать на первенстве СССР по самбо. Потом на Чемпионате страны по дзюдо.

- Нда. Что тут сказать. Мне бы такого сына. Правда, чувствуется перебор. Но причём тут пироманка наша?

- Его в городе видели с невысокой девушкой в жёлтой куртке.

Глава 7

Событие семнадцатое

Чем медленнее идет поезд, тем шире просторы нашей Родины.

Тренер сборной Московской области Прохоров каким-то способом подсуетился, и на Чемпионат СССР по самбо команда спортобщества «Урожай» поехала под его руководством. Хотя вместе с Квасиным победителем на ЦС там только один москвич был – Елисеев Пётр – мухач в весе до 52 кг. Остальные победители были со всей страны, но в основном это были спортсмены со Средней Азии и Кавказа. Чемпионат должен состояться через пять дней и руководство общества решило не распускать победителей, а отправить их прямо из Куйбышева в Рыбинск. В принципе, решение правильное. Пока товарищ из Фрунзе доберётся до своего города в Киргизии из Куйбышева, пока добудет там билеты, и пока с пересадками доберётся до Рыбинска, там десять раз соревнования закончатся.

Естественно, самолета Куйбышев – Рыбинск не существует. Поезда прямого тоже. Левин думал, узнав такую новость, что их повезут через Москву, и он выкроет пару часов, чтобы добраться на такси до Красногорска, и назад к поезду успеет. Не спокойно было за Дюймовочку. Вроде бы и сделал, всё, что мог. Вроде бы обрубил все концы. Но наивным албанским юношей не был и понимал, что если раскрутится вся мощь КГБ и МВД, то Марьяну, точнее Анну Абрамову могут вычислить. Как, не очень понятно, но там тоже не дураки в органах и искать преступников – их работа.

Думал, хоть утешить жену, по головке погладить крашеной и успокаивающие слова в ушко пошептать, но тренер – Прохоров Владимир Иванович огорошил на собрании сборной «урожаевской», оказалось, что билетов через Москву достать не удалось. Всё раскуплено, и поедут они из Куйбышева сначала на Казань. Там пересадка до Ярославля, а уж оттуда электричкой до Рыбинска. Целое путешествие намечается. И вагоны плацкартные будут.

Про путешествие можно написать целую книгу. В нём было всё, от драки в тамбуре поезда, когда какие-то офицеры нажрались в хлам и стали приставать к девчушке, ехавшей в их вагоне, до отставших от поезда. Девушка попросила помощи или защиты, лучше, у Прохорова, а тот отправил разбираться двух тяжей. Сам-то из мухачей. Офицеров немного побили и спать уложили. Потом на одной из станций пришлось Владимиру Ильичу дергать за стоп-кран. Отстал, пытаясь чего-то купить в вокзальном буфете, и бежал вслед уходящему поезду студент Тимирязевки Елисеев Петька, и Левин вынужден был дёрнуть стоп-кран, и потом заплатить штраф – целых десять рублей.

В Ярославле драка с офицерами продолжилась уже на вокзале. Эти товарищи с жесточайшего похмелья решили девчушке отомстить и стали на неё орать и кулаки под нос совать. Опять завязалась небольшая потасовка, и вся команда угодила в Линейный отдел милиции. Спас отец девушки. Он оказался главным редактором областной газеты и куда-то позвонил, после чего команду отпустили, правда, объяснительные всё же заставив написать, а офицеров сдали патрулю военному.

Вроде как, всё хорошо почти кончилось. Если бы не одно, «но». Электричка уехала. Пришлось ехать на ночной. В ней было так холодно, что Левин думал, всё, кердык, окочурится. Так он всё же одет был нормально. А вот люди с южных республик в их команде были в ботиночках и курках болоньевых. На счастье, Елисееву пришло в голову пробежаться по всем вагонам электрички. И тут выяснилось, что такой жестокий минус только в их вагоне, а в остальных вполне себе жить можно. Всей командой перебрались в соседний вагон и ехали стоя дальше, так как ни одного свободного места не было. Прибыли в Рыбинск в пять утра, и естественно, до гостиницы добираться не на чем. Никто за ними Икаруса не прислал. Ждали семи утра, пока автобусы пойдут. Ну, и потом любимый квест всех командировочников СССР. Нужно всей бандой одной, плохо пишущей, ручкой шариковой заполнить огромную прокламацию в вестибюле гостиницы, чтобы получить номер. Левин-то быстро справился… А вот товарищи с южных республик наделали кучу ошибок. То не в той графе написали, то дату выдачи паспорта с датой рождения перепутали. Это могло бы ещё долго продолжаться, но тут Владимиру Ильичу это надоело, и он взял управление сборной в свои руки, отстранив, охреневшего от всего этого бардака, тренера. Костик отобрал у азиатов паспорта и отдал их русским.

- Заполните за них, а то мы до вечера селиться будем.

Четырёхместный номер, в котором поселили Левина вместе с тренером, Елисеевым и парнем из Казани – тоже мухачём, но в весе до 48 кило – Виктором Старостиным, оказался холодным и вонючим.

Он был угловым, батарея еле тёплая, и судя по амбре, в номере до утра вчера была пьянка, которая закончилась тем, что часть выпивки и закуски была извергнута выпивохами из «рота» на затоптанную ковровую дорожку. Уборщицы, как смогли, следы пирушки замыли, но запах остался.

Владимир Ильич забрался, не раздеваясь, под хлипкое одеяло и попытался согреться и заснуть. И не получились. Набросились мысли о Дюймовочке. Как там она одна? После всех бед, что на неё обрушились в том мире средневековом и при возвращении в СССР 1984 года, менее сильный человек, чем его Марьяна, мог и с катушек слететь. А тут всего троих сожгла. Мелочь.

Смешно. Да, если бы не было так грустно. Быстрее бы уж закончилось всё и в Гольево.

Событие восемнадцатое

Надо радоваться тому, что пока в Швеции премьер-министр может жить и передвигаться, как простой человек. (За несколько часов до своего убийства, последнее интервью)

Улоф Пальме (1927–1986) — шведский политик

Стадион «Авангард» расположен в микрорайоне Северный – это на правом берегу реки, а гостиница «Волжская» куда их заселили, на левом. Добираться приходилось с пересадками на автобусах. Вообще, Рыбинск оказался большим городом, заместитель директора стадиона, рассказал, что не так давно у них юбилей был, родился четвертьмиллионный житель. Получилось, что родилось чуть не три человечка одновременно и решили всех троих юбилярами объявить и двум семьям квартиры выделить вне очереди.

- А почему не три? – показалась странным Левину такая дискриминация.

- А это нашему завхозу и не дали. Ему буквально полгода назад и так новую квартиру выдали.

Приехали на стадион урожайники после обеда. Стадион не большой. И это хоккейный стадион, а борцам выделили пошарпанный пристрой – манеж. Там из баскетбольной площадки сделали зал борцовский. Сам чемпионат пройдёт в большом манеже в субботу, а во вторник – сегодня тренируются, приехавшие уже самбисты, на трёх коврах в этом баскетбольном зале. Основная масса самбистов начнёт прибывать в среду, а сегодня кроме «крестьян» никого ещё не было.

Левин как следует размялся и стал отрабатывать приёмы в паре с Сергеем Масловым, что будет выступать за их команду в весе до 82 кг. Маслов был из Кургана, и раз Левин его в прошлой жизни не знал, а боролся он именно в его весе, то, выходит, никаких особых вершин Сергей не взял. Что Владимир Ильич сразу и почувствовал. Парень и физически не самый богатырский богатырь, и приёмов в арсенале не лишку. Да и те редко чисто у Маслова получаются. С таким набором коряг он просто не может никуда пробиться. Вероятность, что курганец вылетит за первые два круга близка к ста процентам.

- Чего тот мужик на меня пялится? – проведя очередной бросок через плечо с колен, шепнул Маслов Костику, кивнув на второй этаж, или точнее балкон спортзала.

Левин и сам взгляд этого хлопчика в полушубке милицейском заметил. Погон не было на плечах у товарища, и шапка была из собаки пошита, на ногах валенки, так что вряд ли это был милиционер. Мало ли где в СССР можно взять чёрный полушубок. Они продолжили отрабатывать приёмы, Левин на какое-то время забыл про человека на балконе, а когда взглянул туда минут через десять, то опять столкнулся взглядом с полушубковым товарищем. Так ещё тот и отвёл сразу взгляд и даже отшагнул от перил, в тени скрывшись.

Владимиру Ильичу это совсем уж не понравилось, и он стал поглядывать на балкон украдкой, стараясь это проделать во время броска или падения. Вскоре сомнения рассеялись полностью – этот человек наблюдал либо за Масловым, либо за Квасиным. Ещё несколько дней назад Владимир Ильич и не подумал бы волноваться. Никак не заподозрить в нём попаданца. Ну, разве талантов многовато для одного человека, но кто их выпускников МГИМО знает. Туда простые люди не попадают, а этот ещё и большую часть жизни провёл за границами нашей великой Родины. Сейчас другое дело. Сейчас есть его Дюймовочка, которая сожгла трёх человек. И, что самое паршивое, тётку эту крикливо-вороватую на глазах чуть не сотни человек.

Могли на Анну Абрамову выйти? Он что мог, сделал. Если всё же предположить, что на Марьяну как-то вышли, то задуманный сегодня вечером междугородний звонок в Гольево делать нельзя. Этим он только может и Дюймовочку и себя выдать.

Тренировка закончилась и нужно было выдвигаться на ужин. Левин же так и не решил, что делать с ментом, уверен не был, что это человек из органов и ментом обозвал про себя того за полушубок.

Помывшись в еле тёплом душе и одевшись, Владимир Ильич вышел на ступеньки, что вели вниз к дороге и автобусной остановке и, разговаривая с другими членами сборной «Урожая», косился по сторонам. Чёрный полушубок маячил за тополем у забора, как раз на пути к автобусной остановке. И тут Владимира Ильича как прояснило. Он же может попробовать вывести товарища из игры. Специально проклясть кого-то у него ещё не получалось. Это выходило само, когда он сильно злился. А чего? Подходящая ситуация. Он переживает за Марьяну и должен злиться на этого мужика в чёрном полушубке.

Оставалось придумать какое именно проклятие на шпика этого наслать. Сначала хотел, как на матросика в Гольево: «Чтоб у вас повылазило». Тогда эти двое чирьями покрылись, и если это повторится, то следить за ним мент не сможет. Но поразмыслив немного Владимир Ильич передумал. А ну как в КГБ сложат эти два случая. Вывод потом правильный сделают. Нет, нужно что-то новое придумать.

Они уже шли по плохо почищенной дороге к остановке, а Левин всё не мог придумать, чего бы такое наслать на шпика. И тут живот заурчал с голодухи, подсказав.

- Чтоб тебе отравиться пирожком, – зыркнул Костик на притаившегося за тополем шпика и представив, что из-за него могут выйти на Марьяну в самом деле разозлился, - Крекс, фекс, пекс.

Событие девятнадцатое

Если рассмотришь достаточно лиц, то обязательно найдёшь то, которое ищешь.

"Тайна в их глазах"

Это было уже четвёртое совещание в кабинете заместителя начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления КГБ генерал-майора Владимира Тимофеевича Медведева и в том же составе. Почти. Одного человека не хватало. Именно о нём сразу и зашёл разговор.

- Докладывай, майор, что там с твоим капитаном Селивёрстовым? – Медведев встал открыл форточку и остался рядом с ней, закурил.

- Жив, товарищ генерал. Откачали. Врачи говорят, что повезло, так как рядом с больницей эта столовая. Ещё бы несколько минут и спасти не удалось.

- Это я и без тебя, Афонин, знаю, ты по делу говори.

- Острое пищевое отравление.

- Чем? Что ел, выяснили? – генерал попытался выдуть колечки, но не получилось. Он застеснялся своего ребячества и затушил сигарету в стоящую на подоконнике мраморную квадратную пепельницу.

- Выясняем. Местные оперативники и санэпидемстанция взяли пробы со всех блюд.

- Зачем?

- Очень странное отравление, товарищ генерал. Кроме Андрея Селивёрстова никто не отравился. Словно ему подсунули яду какого.

- Бред какой. Это не средние века и в Рыбинске Медичи не живут. Но согласен, если из тысячи людей, за день посетивших столовую, отравляется только командированный туда капитан Селивёрстов, то вопрос напрашивается.

- Так точно, товарищ генерал. Разбираются люди.

- Капитан в сознание?

- Никак нет. В медикаментозной коме. Очень слаб. Выведут врачи завтра.

- Подождём, держите меня в курсе.

- Послать туда другого человека, чтобы наблюдать за Квасиным? – чуть наклонив голову, поморщился Афонин, глядя вопросительно на Медведева. Людей катастрофически не хватало.

- Чем этот вундеркинд занимался, успел что-то нарыть Селивёрстов?

- Звонил один раз. Наблюдал за тренировкой. Ничего необычного.

- И бог с ним пока. Там же вокруг него не вертится эта дивчина в жёлтой куртке. Поставьте на прослушку телефон гостиницы и достаточно. Ну, и пусть местные оперативники сходят на чемпионат. Поболеют за Динамо и присмотрят за объектом.

- Есть.

- Всё у тебя? А стоп, что по Абрамовой?

- Пока ничего существенного, товарищ генерал. В детдоме взяли фотографию, но там она девочка с косичками и тоже маленькая фотка, и чёрно-белая. Показали кассирше. Не опознала. Воспитатели характеризуют Анну Абрамову, как серую мышку, которая слово боится сказать. Её там обижали сверстницы в детском доме, воспитателям приходилось вставать на её защиту. Сомнения у меня появились, может ли человек с таким характером в магазине на глазах у сотни человек вступить в пререкания с продавщицей, да ещё и обвинить её в обвешивании?

- Найдём её и у самой спросим. Что по ПТУ, где она на швею училась? – Заглянул в листок из синей папки Медведев.

- Там та же фотография, что и в медучилище на личном деле. Видимо в ателье с запасом заказала и ими пользовалась.

- Нда. Запасливая. А выпускных нет фотографий?

- Как не быть. Вот, - Афонин вынул из папки большую фотографию с овалами выпускниц. А нет, выпускников. Один парень как-то затесался.

- Абрамова? Ага. Вот. Да. Чудны дела твои господи. Это же не она?!

- Так точно товарищ генерал. Перепутали в фотоателье. Нет других фотографий из ПТУ.

- Дебилизм какой. Ну, бардак, он и в Африке бардак. Что с её поисками?

- Пока ничего. Как под землю провалилась.

- Есть ещё что?

- Есть, товарищ генерал. В тот день был пожар в Черемушках. Горели контейнеры с мусором. Потушили люди сами быстро закидали снегом. Мимо как раз шёл участковый Аркадьев. Старший лейтенант. Он сегодня позвонил по ориентировке на девушку в жёлтой куртке.

- Не понял. Сожгли нашу пироманку. Там труп обгорелый.

- Никак нет, товарищ генерал. Там недогоревший свёрток был и среди прочих вещей жёлтая куртка.

- Где она?

- На свалке. Ищем. Мусор на следующий день увезли. Проверяем свалку. Там работы на месяц всему МУРу.

- Понял. Организую пару взводов курсантов. В твоём подчинении будут. Чувствую наша это куртка. Следы пироманка заметает. И опять поджёг. Её рук дело… Или чем там они поджигают? Силой мысли? Чёрт! Дожил на старости лет. В сказки верить приходится.

- Есть в моём подчинении.

- Так, с тобой майор закончили. Теперь давайте по торгашам нашим пробежимся.

- Докладываю, - Онопко раскрыл папку, ставшую уже приличной по толщине.

- Подожди…

- Майор, - Медведев порылся в бумагах. - А вот, - он вытащил снизу бумагу. – Ты говорил, что у Екатерины Тишковой пропала куртка в общежитие.

- Так точно, товарищ генерал. С её слов. Проверить не представляется возможным. – Афонин развёл руками.

- А ты изыщи возможности. Предположим, что кто-то надел куртку жёлтую и вышел в ней из общежития. Могли же заметить и на вахте и может кто по дороге попался, что человек, девушка, идёт не в своей куртке. Такой опрос проводился?

- Никак нет, товарищ генерал, моё упущение, - вскочил по привычке Афонин.

- Да, сиди уже! Сто раз говорил. Проверьте эту догадку мою. Чует сердце, что Абрамова вышла в ней. Да и ещё, пригласите подруг к себе и составьте наконец фоторобот взрослой… Ну, так как сейчас Анна Абрамова выглядит. Завтра по об… Стоп. Иди давай, майор. Дальше без тебя. Занимайся курткой и фотороботом. Вечером на этот телефон доложишь.

Глава 8

Событие двадцатое

Однажды я экспериментировал. Как только видел, что какой-нибудь человек смотрел на часы, я тут же подходил и спрашивал у него: «Сколько времени?» Все, без исключения, опять смотрели на часы, прежде чем ответить.

Евгений Гришковец

К воскресенью Марьяна Ильинична, можно так сказать, обрела душевный покой. Правду говорят, что время лечит. Уже не вставала ежедневно у неё перед глазами та продавщица из гастронома, которую она сожгла. Раньше стоило закрыть глаза и прямо как наяву эта женщина с выпученными глазами, объятая пламенем, орёт от ужаса и боли. Ещё и куча забот на неё свалившихся в Гольево вытеснили из головы тот образ. Нужно не отвлекаясь шить сумки. Темп работы в их «швейной фабрике», а на самом деле маленькой мастерской, в которой стояло шесть швейных машинок и три оверлока, был сумасшедший. Ни поболтать между собой, ни отвлечься на эти пылающие воспоминание нет времени. Женщины строчат сумки из джинсовой ткани восемь часов не разгибая спины. И Марьяна понимала председателя. Девять женщин и хромой старичок, как ей Володя объяснил, приносят колхозу «Завет Ильича» столько денег, сколько весь остальной этот колхоз. А ведь это одно из самых прибыльных хозяйств Московской области, а возможно и всего Советского Союза. Ясно председателю, что такое везение долгим не бывает. Либо запретят, либо прикроют, либо появится куча подражателей, и сумки упадут в цене, насытится рынок. Себестоимость у них приличная и сейчас только высокая ажиотажная цена позволяет иметь возможность возить с базара, где их продавали, деньги в чемоданах.

- А почему вы не попробует юбки шить джинсовые, спросила она Николая Петровича, когда он передавал ей пару десятков книг по шахматам, что всё же пришлось на колхозные деньги закупать. Районо пообещало закупить для школьной библиотеки книги по шахматам, раз заявка появилась. Только одно «НО». Это будет сделано в следующем учебном году, в СССР плановая экономика и закупки книг для школ тоже плановые. Включим с радостью в план на следующий год.

- Хорошо хоть не на следующую пятилетку, – хмыкнул Рыжов, передавая Марьяне связки книг и листок с перечнем. – Завтра к началу занятий к тебе библиотекарша наша придёт и запишет в формуляры. Порядок есть порядок. А то обязательно какая-нибудь проверка обнаружит недостачу. Мне тут шепнули в Райисполкоме сегодня, что зубы точат на нашу швейную мастерскую, хотят тотальную проверку организовать. Сами ничего хорошего придумать не могут, а вот отобрать и поделить… Хм, ты не говори дочка, что я тут сболтнул.

- Шутку где-то слышала, – расписываясь внизу листочка, шёпотом поделилась с председателем Левина, - Прийти забрать и поделить – гораздо честнее, чем прийти забрать и не делиться.

- Смешно. Всё, хватит тут антипартийной пропаганды, – стиснув губы, чтобы не прыснуть, пригрозил ей Николай Петрович пальцем и исчез в ночи. В феврале день хоть и начал потихоньку добавлять себе минутку, но в начале восьмого ещё темно.

Марьяна собралась, закрыла спортзал и пошла на хор. И вот так в заботах и трудах промелькнула неделя. В воскресенье же был полный выходной. Ни швеи не строчили, шахматисты не сражались на чёрно… М… А ведь цвет не белый. На чёрно-бежевых? клетках. И даже новый их ВИА отдыхал. Марьяна Ильинична проспала завтрак, вскипятила в чайнике воды и заварила чай, смотрела как в стакане темнеет вода… Не было заварочного чайничка и заварки Левина сыпанула прямо в стакан. Смотрела как коричневеет вода и тут мысль ей в голову пришла. Нужно проверить свои возможности магические, что ли, в этом мире. Она же могла вскипятить котелок воды в том жутком средневековом мире? А что тут умеет? В книгах всякие фаерболы волшебники запускают во врагов. Шариками огненными кидаются. А она может? И КАК у неё получается воспламенять людей, не механизм интересен, это и так понятно, нужно разозлиться на человека и пожелать мысленно. Интересен процесс. Какое нужно расстояние? Можно ли, скажем, не видя человека, сжечь его. Или тут чуть ли не прямой контакт нужен. А если человек будет стоять ну, пусть в пятидесяти метрах, можно на него разозлиться и сжечь? Вопрос. Нужен эксперимент.

- Дура ты, Дюймовочка! Как есть – дура! – хмыкнув на такую мысль, сказала себе Левина и задумалась. Конечно, на расстоянии людей она в качестве эксперимента сжигать не будет. Хотя какого-нибудь Чубайса и следовало бы, пока он не начал свою деятельность по развалу экономики страны и обнищанию народу. А вот уйти в лес, что за селом начинается вполне можно и можно попытаться там и шарики огненные покидать и снег растопить руками вдалеке от любопытных глаз.

Оказалось, что в лес не так-то просто попасть. Вроде, вон, из окна виден и всего с полкилометра до него. Только близок локоть, да не укусишь. Между лесом и крайними домами села было колхозное поле. Как раз с полкилометра шириной. И ни одной тропинки. Снежная целина. Марьяна даже попробовала напрямик ломануться, но провалившись чуть не по пояс, а потом при попытке выползти ещё и упав, почти с головой в белую перину погрузившись, от такого подвига отказалась. Нужно было искать другую дорогу. Марьяна Ильинична вспомнила, что когда они на Волге, со смешным водителем по имени Лаврушка за рулём, въезжали в Гольево, то там лес ближе был. А чего время есть, почему не прогуляться?

Прогулялась. Гольево село не маленькое больше километра пришлось идти. А когда дошла до дороги, что поворачивала на Красногорск, то чуть назад не повернула. И здесь между лесом и дорогой была снежная целина. И что с того, что теперь это не полкилометра, а двести метров. Ни одной тропки в сторону леса не было.

- Анна? – сзади почти неслышно подъехала к ней зелёная Волга председателя колхоза, – Чего тут делаешь? Тебе в Москву надо?

- Нет, Николай Петрович, хотелось отдохнуть от стрёкота машинок по лесу в тишине прогуляться, – смутилась экспериментаторша.

- Хм. Видно, что городская. У местных в воскресенье дел невпроворот. Садись. Метров через пятьсот лес прямо от дороги начинается.

Событие двадцать первое

2 процента людей — думает, 3 процента — думает, что они думают, а 95 процентов людей лучше умрут, чем будут думать.

Джордж Бернард Шоу

В это самое время в корпусе № 14 Московского Кремля.

За большущим, затянутым по старинке зелёным сукном, столом лицом к двери, уткнувшись в бумаги, ссутулившись, сидел начальник 9-го управления генерал-лейтенант Юрий Сергеевич Плеханов. Захлопнув Голубую папку, высокий поджарый человек в парадном белом генеральском мундире с колодками орденов и медалей на груди, выглядевший таким душкой военном, по которым барышни вздыхают, прошелся по длинному узкому кабинету и остановился за спиной единственного посетителя. Тот попытался привстать, но Юрий Сергеевич хлопнул его по плечу.

- Сиди, Владимир Тимофеевич. Мне так думается легче. Знаешь, что Специальный «отдел прикладной науки» говорит?

- Откуда? – Медведев повернул голову за отошедшим от него начальником.

- Говорят… Я им задачу подкинул… Вопрос задал. Говорю, вот найдём мы эту девицу и окажется, что у неё и правда такой фантастический дар есть. Может она поджигать людей на расстоянии… Нда. Сам себе не верю. Ну, ладно, задал им вопрос, что мы с этого можем поиметь? Где можно этот дар использовать? И время сутки дал. Прислали сегодня утром отписку. Дебилы. Бля. Но одна вещь мне понравилась. Достал нас какой-нибудь Пиночет. Мы эту жёлтую девицу отправляем в Чили, и она его подпалит при выступлении, где-нибудь на площади при множестве свидетелей. А потом с нашей подсказки газеты раструбят, что это бог его покарал, за кровавый переворот. Бойтесь диктаторы, что и на вас Господь внимание обратит.

- Господь? И какая нам от того польза? Мы хоть и не боремся с церковью сейчас, но и не союзники точно, – Медведев пригладил ёжик волос на голове, жарко было натоплено в Кремле, вспотел.

- Враги наших врагов – наши друзья. Если таких случаев несколько будет, то может пятый или шестой придурок подумает, прежде чем народное правительство свергать и расстреливать. Как говоришь по науке самовозгорание человека называется?

- Spontaneous human combustion. Но это же «само». А тут дивчина.

- Тьфу на тебя, Владимир Тимофеевич. Я тебе про перспективы и про газеты, а ты всё на девок норовишь съехать. Ладно, Девки так девки. Что в окончание на сегодняшний день имеем? Мне вечером Чебрикову докладывать.

Генерал-майор Медведев раскрыл и свою снова синюю папку, в первый день заменил на серую, но потом передумал. Пусть будет «волшебная».

- Про успехи ОБХСС и прокуратуры надо докладывать?

- Смеёшься. Хрен с ними с ворами. Чем больше посадят, тем лучше.

- Тогда вообще нечего докладывать, – вздохнул Медведев.

- Не прибедняйся… – Плеханов сел на своё место.

- Имеем одну подозреваемую – это Анна Абрамова – студентка медучилища. Там есть в записке её полная биография. Читать? – Медведев оторвался от листка. В принципе точно такой же он уже передал начальнику девятки.

- Ознакомился. Там про психотип непонятно. Получается, что психиатры считают, что Абрамова пойти на конфликт с продавцом не могла?

- Получается. Сопли это. Любого человека довести до срыва можно. Типа, не загоняйте крысу в угол – укусит. Может, у неё последний рубль был. Она же детдомовская, на стипендию в тридцать рублей живёт. Впроголодь и в обносках.

- Нда. Согласен. Довести можно. Что с поиском?

- Составлен фоторобот с помощью её одногруппниц. Этот портрет разрисовали в цвете и представили кассирше гастронома и людям из очереди. Говорят, что в принципе похожа, но далеко до полной уверенности. Я думаю, что покажи им сейчас любой портрет и они скажут – похожа, лишь бы отстали. И ещё вопросы задают как, мол, могла поджечь.

- И?

- Говорим прыснула керосином незаметно и спичку бросила.

- Верят? – скривился начальник "Девятки". Слухов ещё в Москве об этой пирокинезке не хватало. Сейчас, с публикацией пары статей об аресте директора гастронома, слухи стали затухать, вот и не хотелось их вновь раздувать.

- Делают вид, что верят. В чужую голову не заглянешь.

- И что с Абрамовой? Где она?

- Исчезла, – Медведев протянул через стол ориентировку на всесоюзный розыск Плеханову.

- Красивая дивчина. Что-то по родственникам удалось нарыть?

- Так точно. Есть двоюродная тётка в Петрозаводске, опросили. Ничего об Анне Абрамовой не знает. Даже что двоюродная сестра давно померла не знает.

- Отец?

- Неизвестен. Может она что и знает, в смысле, Абрамова. Когда мать умерла ей семь лет было, могла рассказать об отце, а та запомнить.

- Документы в общаге нашли?

- Никак нет. Нет ни свидетельства о рождении, ни паспорта, ни диплома ПТУ.

- Выходит, собиралась покинуть общагу. Это добавляет шансов, что это именно она. Нужно развесить портреты, где можно и не можно. Поменяйте текст. Никаких преступников. Просто – разыскивается, и что студентка медучилища. С этим понятно, что по установлению личности двух первых сгоревших? Есть подвижки?

- Так точно. Есть предположение, сейчас уточняем, но вероятность уже за семьдесят, наверное, процентов, что это освободившиеся недавно из мест лишения свободы братья Колупаевы. Сергей и Владимир. Они пропали. Родственники и знакомые не видели этих граждан как раз с того дня, что и появление этих обугленных трупов. Проверяем группу крови. И у них зубы были железные у обоих. Сверяем с картотекой. Вероятность высокая.

- Что нам это даёт? – Плеханов снова встал и начал мереть кабинет в длину и ширину.

- Ровным счётом ничего. Живут в километре примерно от пустыря у мастерских. Выпивали в тот день. Не хватило, решили догнаться и пошли деньгами разжиться… А наткнулись на Абрамову, та их и спалила.

- Знаешь, что мне не нравится в этом деле, Владимир Тимофеевич? А не нравится мне, что эту Абрамову тюкали и даже били в детдоме, а она терпела, а тут продавщица ей нагрубила, и она её подожгла, кошелёк предложили отдать – она и их сожгла. Три трупа. Прямо мститель народный. Почему раньше не мстила?

- И я о том же думаю, товарищ генерал-лейтенант. Додумался до того, что не было таких способностей, а эти два урода, может, ударили её по голове и способности открылись. Как говорит Броневой – голова предмет тёмный.

- Охо-хо. Ну, тоже версия. А, а с этим писателем чего?

- Константин Олегович Квасин. Ну, мы его практически вычеркнули из списка подозреваемых…

- Почему? Могла Абрамова у него жить? Там магазин этот. И его видели с девицей в жёлтой куртке.

- Только теоретически. Он сам там не живёт. Живёт в Красногорском районе, в селе Гольево. В гостинице или общежитии скорее. Там часто бывают сотрудники Тимирязевской академии. У них экспериментальное тепличное хозяйство.

- Читал я. Ну, не бросайте за ним наблюдение. Вдруг всё же он как-то связан с Абрамовой. Установите наблюдение постоянное за квартирой.

- Слушаюсь. Разрешите идти?

- Да, иди уже, Владимир Тимофеевич. И держите меня в курсе. Активизируйте розыск Абрамовой.

Событие двадцать второе

Ботаник астроному не соперник.

Астроному соперник – Коперник.

Игорь Карпов

Вывесили список участников чемпионата СССР по самбо в десять часов дня, и сразу вокруг информационной доски выстроилась плотная такая толпа спортсменов. Левин тоже ломанулся, когда броуновское движение превратилось в однонаправленное, но, оценив перспективы пробиться к заветной информации как близкие к нулю, причём – Абсолютному нулю, продолжил разминку. Качал шею на ковре. Для самбиста одна из важных разминок. Может, и не так уж как у борцов по вольной и классической борьбе, никто тебе не мешает касаться лопатками коврами, мостики делать не обязательно, но множество приёмов в партере всё же подразумевают включение мышц шеи.

Толпа начала рассасываться минут через пять. Теперь уже можно было и побороться локтями за обладание информацией. Хотя ничего нового Владимир Ильич не ожидал для себя там увидеть. На взвешивание он примерно оценил людей, с которыми мог встретиться и визуально узнал фаворита. Нет, с ним лично Левин не встречался, так как боролся в более тяжёлой весовой категории, зато ездил в одной команде на первенство Европы. Это был Василий, кажется, Швая. Имя не запомнил, вернее – забыл, столько лет прошло, а вот фамилия необычная для пермяка – Швая запомнилась. Чуть после взвешивания здороваться не полез. Уже на полпути только осознав, что сейчас он не Владимир Левин, а совсем даже другая у него фамилия – менее красивая. Квасин. Ну, так себе фамилия. Чё, опять квасишь, рожа твоя алкашная. Как-то так у него ассоциировалась пока своя новая фамилия. А Швая? Спрашивал же сорок лет назад у него? Точно, то ли по-немецки, то ли по-польски – швея.

Ага, вон. В их весе есть Василий Швая – мастер спорта. Значит, все победы у него ещё впереди. А ещё в весе бросилось в глаза фамилия Баранов. Николай Баранов и через тире – ЗМС. То есть, заслуженный мастер спорта. И в самом деле, тоже вспомнилось, Николая Баранова Левин раньше знал, но уже как тренера. Если память не изменяет, то был Баранов откуда-то из Горького и у него пара выигранных чемпионатов Мира и Европы за душой имелась.

Получается, что для него это последние соревнования. Ну, год точно последний, так как в 1985, когда Левин вошёл в элиту самбисткую, Баранов уже не боролся. Про Баранова Левин ещё одну фишку вспомнил, как только наткнулся глазами на его фамилию. Он будет работать тренером, кажется, именно в Горьком или одном из городов Горьковской области и одним из его учеников станет впоследствии известный актёр Олег Тактаров. Ну много фильмов у него, но сиквел фильма «Хищник» все должны видеть, тот, где на парашютах на неизвестную планету всяких разных бандитов и силовиков забрасывают.

Нда, серьёзные соперники подобрались.

Глава 9

Событие двадцать третье

Если ты не ограбил три банка, ты ещё не банкир

Евгений Иваницкий

Марьяна Ильинична постояла у обочины дороги, глядя вслед удаляющейся зелёной Волге, и сделала пару шагов в сторону леса. Теперь уже идея побродить по чистому снежку среди красивых, с белыми шапками на ветвях сосен и елей, не казалась ей такой уж восхитительной. Да, в этом месте до леса было пять – шесть метров. Только это ничего не меняло. Это была всё та же целина с глубиной рыхлого снега выше колена. Валенки надеты были у путешественницы поверх спортивных штанов, и они и так уже пару раз черпанули снег, а тот белый снежок, к которому она так стремилась, предательски растаял и теперь носки были немного влажными, а сейчас пройдя эти пять метров она снова зачерпнёт снега. Нда, а после ведь ещё и гостиницы добираться с мокрыми ногами. Это пару километров почти. И это была не главная беда. В лесу снега было не меньше, и там тоже зайчики с лисичками забыли тропинки натоптать.

Другой бы на месте Марьяны вздохнул тяжко и, не соло нахлебавшись, пошёл домой. Не судьба. Однако… В спортсмены настоящие такие вздыхатели не попадают, там всё время приходится давить в себе малодушие. Всё время нужно преодолевать трудности и иногда прямо через не могу идти вперёд. Вздохнуть Марьяна вздохнула, но не к Гольево потопала, а к лесу. При этом решила, что хватит жить как попало. Нужно обустраиваться. Потому не в припрыжку пять метров преодолела, а стала натаптывать настоящую тропинку. Сделает пару шагов, проминая снег, вернётся и снова. Минут через десять замечательная широкая тропинка была протоптана и Левина вступила под сень пушистых елей и сосен с теми самыми шапками снега на ветвях.

Шапки подумали-подумали, покачались на встревоженных ветвях и решили отомстить покусившейся их покой девахе.

- Ой! Ой-ё-ёй! – за шиворот шапки тоже попали.

Вздохнув в очередной раз, но не лишившись желания хоть на будущее себя тропой обеспечить, Марьяна Ильинична стала стряхивать перед собой снег с ветвей и протаптывать узкую козью тропку. В валенках уже почти хлюпало от растаявшего снега, но упорство тащила Левину вперёд. Вон до той огромной ели дойти, обойти её кругом и возвращаться можно, расширяя тропинку.

Визг тормозов позади неё, на дороге, заставил Марьяну обернуться. Не видно ничего. Она, петляя между деревьями, всё же метров на пятьдесят забралась в чащу, да ещё и за эту огромную ель, с ветками до самой земли, зашла. С дороги послышались крики и Левина почувствовала, что там происходит что-то нехорошее. Недолго думая, натура такая, девушка по узкой тропке поспешила назад. Первое, что она увидела, когда последние деревья расступились – это две машины, стоящие рядом. Одна Марьяне была знакома. Это была буханка – УАЗ, в которую они вчера грузили сшитые за неделю джинсовые сумки. Почти всю буханки и заполнили. Несколько сотен штук. Ещё считала Ивановна – их бригадир, при погрузке, что если по десять рублей продавать, то это на Жигулёнок хватит, столько они за неделю пошили.

Рядом стоял как раз белый Жигулёнок – двойка. Двое людей в куртках и джинсах с непокрытыми головами стояли с пистолетами в руках и орали на сидевшего за рулем колхозной буханки водителя. А нет, один с пистолетом, второй просто в чёрных перчатках. Орали и тыкали пистолетом эти двое в их водителя Ваську. Марьяна жалела парня этого. У Васьки Горбылёва всё лицо было одним сплошным шрамом. Женщины в их швейной мастерской рассказывали, что Васька поддавал крепко, как с Владивостока вернулся, где служил на подводной лодке. И купил с полгода назад у местного самогонщика отравы, которую тот гнал из чего-то вонючего. Еле спасли в Москве в больнице, весь гноем покрылся, какое-то заражение пошло. Спасти-то спасли, а лицо теперь страшное у парня. Зато с тех пор он возглавляет местное «Общество трезвости». Ходят они по домам и принюхиваются и осматривают всё, нет ли самогона или браги. Два раза в милицию Ваську забирали за побои самогонщикам, а он выходил через пятнадцать суток и всё по-новому начинал. Теперь уже в Гольево и нет дураков, которые брагу ставят.

Сейчас двое чужих тыкали в Ваську пистолетом и орали на него. До дороги метров шесть и Марьяна отчётливо слышала, что бандиты требовали от Горбылёва деньги. Васька же, рванув на себе телогрейку и, показывая тельняшку, кричал в ответ… Посылал, в общем, в одно место этих… товарищей нетрадиционной ориентации.

Бах. Хлопок пистолетного выстрела прозвучал так неожиданно, что Марьяна даже присела. А когда встала, то внутри неё уже кипела энергия. Двое бандитов сразу открыли дверку кабины и один стал пытаться забраться на подножку, второй действия не согласовал с первым и тоже лез в кабину. Марьяна уже пожелала было воспламенить этих уродов, но тут вспомнила, что решила попробовать огненный шарик сделать. Она вытянула руку вперёд и пожелала, чтобы с пальцев на того бандита, что был в коричневой куртке полетела шаровая молния.

Вжик. Никакого фаербола Марьяна не увидела. Но искру, сорвавшуюся с пальца, заметила, и тут же сволочь в коричневой куртке стала заваливаться назад. При этом он навалился на второго бандита в чёрной куртке. Этот отшвырнул рукой или точнее оттолкнул коричневого, и преступник, потеряв опору, свалился под колёса УАЗика.

- Получай! – Левина направила руку на второго бандита. Вжик. Опять искра сорвалась с пальца.

И вновь Марьяна Ильинична никакого огненного шарика не заметила. Зато заметила, как и второй бандит сполз под колеса буханки. И тут Марьяну накрыла паника. Теперь её точно найдёт полиция. Тьфу. Милиция легко её найдёт. И следов она в лесу натоптала, и председатель видел… и дядя Коля вспомнит, что её здесь высаживал. А в морге патологоанатом будет поражен, обнаружив от чего умерли преступники. Бежать надо! А куда??? В общаге её может тоже ищут. К Володьке в квартиру, а если и там ждут пока появится девица, что спалила продавщицу?

Левина потрясла головой, стараясь панику вытрясти из ушей и попытаться мыслить рационально. Нужно для начала посмотреть, что с бандитами и что с Васькой. Может жив?

Событие двадцать четвёртое

Не бывает более сильного соперника. Есть только недостаток усилий на тренировках.

Левин где-то там в голове, на периферии, отметил, что соперники подобрались серьёзные и не то, что лёгкой прогулки не будет, а даже призовое место можно считать за счастье, но мечтать о победе в чемпионате не бросил. Опыт сорокалетний в самбо и дзюдо подсказывал, что опасаться любого соперника нужно, а вот бояться нельзя. Голова, дай ей повод, паниковать начнёт и можно уже и не выходить на схватку, считай, что проиграл. Не даром в будущем при каждой приличной команде будет психолог, и даже у каждого спортсмена высокого ранга индивидуальный. Настроиться на победу – это главное. Силы у соперников на таких соревнованиях почти равные, и голова становится определяющим фактором.

Первая схватка выпала Владимиру Ильичу с Феликсом Янкаускасом из «Динамо» (Каунас). В прошлой жизни Левин с ним не встречался в личных схватках, но на соревнованиях с литовцем этим пересекался. Парень был видный, высокий, стройный блондин. Девкам такие должны нравиться. А вот про его манеру борьбы и коронные приёмы Левин ничего не помнил.

Брякнул гонг на столе у судьи и блондин спокойно эдак, в вразвалочку, чуть руки вперёд вытянув, двинулся к Костику. Есть такой довольно редко используемый в самбо приём, называется «Колобок». Ну, это сленг, возможно ещё и не вошедший в обиход. На самом деле официально это звучит так: «Бросок через голову с упором голенью в бедро». Если по простому, то нужно помочь противнику кувыркнуться через вас головой вперёд. Самое сложное в этом приёме – захватить сзади соперника за пояс. Для этого товарища нужно сначала нагнуть. И вот тут важно самому не подставиться. Согнул Костик динамовца и сразу отшагнул, всегда нужно убирать свою ведущую ногу назад. Иначе, если оставишь ее на месте, соперник без труда схватит за неё и быстро проведет контратаку. Не все ещё премудрости. Когда ты согнул аспида и убрал свою ногу назад, нужно обязательно прихватить пояс и нагрузить «дальнюю» ногу соперника. Так ты блокируешь его – противник не только не сможет контратаковать, но даже сопротивляться твоей атаке ему будет очень тяжело.

Возможно, Феликс и отрабатывал у себя в Каунасе «Колобок», но что этот безусый щуплый паренёк его прямо на первой секунде схватки применит, готов не был. Бамс и он летит через голову. Ещё в полете Левин выдернул руку литовца, и когда они перекувыркнулись, сразу перешёл на болевой. А соперник даже пошевелиться не может. Свисток и схватка закончена. Застучал динамовец по ковру ладонью, сдаваясь.

- За двенадцать секунд болевым приёмом победил борец с красным поясом Константин Квасин – «Урожай». Борцы на средину.

- Ты монстр Квасин просто, – похлопал его по плечу тренер. Прибежал откуда-то. Не следил за поединком. Ну, да на трёх коврах сразу борются его подопечные, и тренер за кем-то из мухачей наблюдал.

- Молодец, пацан, красиво ты его уделал. Хоть снимай на камеру и показывай, как надо этот приём проводить, – по второму плечу Костика шваркнул Николай Баранов. Что не говори, а приятно, когда тебя многократный чемпион Мира и Европы хвалит. – Откуда ты такой взялся?

- Дояр колхоза «Завет Ильича» в Красногорском районе, – честно ответил Левин.

- Дояр? На тёлках тренировался?! – заржал Баранов и ещё раз хлопнув по плечу Костика пошел на ковёр – его объявили.

Следующая схватка была со взрослым дядькой у Левина. В протоколе было написано, что зовут его Иван Абрамов, и что он – мастер спорта из Свердловска. Общество «Труд». Ничего про него из прежней жизни Левин не помнил. А дядька оказался хорош. Цепкий, жилистый. В руках сила медвежья или точнее крокодилья. У них же челюсть по силе сжатия, как домкрат. В тоннах измеряется. Вот и у Абрамова – пальцы от куртки не оторвать, прихватил в первую секунду и как Владимир Ильич не пытался захват сорвать, ничего не получалось.

Плюс тоже был. Дядька его почти не атаковал, так, делал вид, что пытается подсечку провести, стучал изредка Костику по икрам. Левин так-то не первый год в самбо, он абрамовщину эту раскусил. Дядька добивался, чтобы Костику сделали пару предупреждений за пассивность, и тогда соперник получит бал. Что и последовало, где-то через минуту схватку остановили и борцу с синим поясом Квасину объявили первое предупреждение. Пока не страшно. Свистнул в свисток судья, приглашая их сходиться, и Владимир Ильич решил рискнуть. Если однофамилиц, а может и родственником той Анны Абрамовой, в чьё тело вселилась душа его Дюймовочки, опять его в свои тиски поймает, то закончится всё вторым предупреждением.

Есть такой очень и очень редкий приём в самбо. Левин один раз в жизни его на крупных соревнованиях видел, и сам ни разу не применял, и отрабатывал-то всего пару десятков раз и всё время с переменным успехом. Очень не простой приём. Чуть ли не из арсенала Джеки Чана с его невозможной пластикой. Приём называется «Огнетушитель» или боковой переворот

Событие двадцать пятое

Женщины вообще не могут быть совершенно правдивыми. Они всем решительно лгут: судьям, своим любовникам, своим горничным и самим себе.

Эмиль Золя

Васька Горбылёв был мёртв, даже ощупывать не надо. И без проверки пульса сразу всё видно. Весь в крови, но это ладно, не это главное. Главное – куда пуля попала. А попала она в глаз водителю. И дальше, видимо, голову насквозь прошла. С обеих сторон кровь текла, уже залив сиденье полностью и пол в кабине УАЗика.

- Гады! – Марьяна осмотрела сверху бандитов. Крови ни на них, ни под ними не было.

Пересиливая отвращение, Левина нагнулась и потрогала ближнего бандита, того, что в чёрной куртке, за шею, проверяя не бьется ли сердце, есть пульс или нет. Как ещё определить, что-то там по глазу определяют? То ли зрачок большой должен стать, то ли маленький? Есть ещё так называемый эффект кошачьего глаза или эффект Белоглазова. Признак Белоглазова — один из признаков биологической смерти, который может быть выявлен уже через 10–15 минут после её наступления. Нужно нажать на глаз с боков обеих, и тогда зрачок станет вертикальным, это они на занятие в училище проходили. Но не десяти минут, ни, тем более, пятнадцати ещё не прошло. А про большой или маленький зрачок точно Марьяна не вспомнила. Чего лезть, если не знаешь, как должно быть. Пульс не прощупывался. Проверила, приложив ухо к груди, но или не билось сердце, либо через толстый вязаный свитер и куртку не слышно просто было. Марьяна и за запястье потрогала урода этого, как ни противно было, но пульса так и не нашла.

Решившись, девушка перевернула обоих. Ничего не понятно, крови не было. И никаких следов ожога или прожженной ткани тоже. Как же она их убила? Какая-то молния ведь слетала у неё с пальца. Не почудилось же ей это. А дальше что? В любой момент могли мимо проехать на машине, а тут непонятно, что делать. Смогут на неё выйти сыщики или нет? И тут Левину осенило. Чего не придумаешь со страху?! Рядом с одним из бандитов, у него под ногой, лежал пистолет. Тот, видимо, из которого Ваську Горбылёва убили. Марьяна подняла его и зажмурилась.

- Надо, Федя, надо. – Левина поднесла пистолет к лицу бандита в чёрной куртке и нажала на спусковой крючок.

Бабах. Пистолет дёрнулся в руке, и на лбу преступника появилась чёрная точка, которая стала быстро краснеть. Понимая, что если долго будет разглядывать лицо покойника, то второй выстрел сделать не сможет, Марьяна собралась, перевела ствол на лицо второго бандита и нажала на спусковой крючок снова. Бабах.

- Отпечатки пальцев?! – сама себе напомнила Марьяна и хотела было вытереть пистолет, но передумала. Если пистолет найдут, то картина преступления будет ясна. Кто-то застрелил всех троих из одного пистолета и потом скрылся. Нужно его искать. Так решат в милиции. Нужно им карты спутать.

А если пистолета нет? Понятно, что когда пули извлекут, то сравнив их, сделают тот же вывод. А если одной пули не найдут? Стоит попробовать. Марьяна, осматривая Ваську, заметила дырочку в водительском сиденье. Сунув пистолет в карман куртки, Левина открыла вновь дверь буханки, при этом протерев её сначала и надев варежку. Да, вот та дырка. Марьяна сунула туда палец, сняв варежку. И сразу почувствовала теплоту. Пуля от пистолета, пробив насквозь голову, вошла в спинку и расплющилась о железный каркас водительского кресла. Чуть поковырявшись, Марьяна Ильинична вытащила небольшой тёплый кусочек свинца, сунула его в карман. И ещё раз оглядев место преступления, не оставила ли она какие следы, что укажут на неё? Следов было полно, и на неё они укажут точно. Председатель – дядя Коля вспомнит, что именно здесь он высаживал Анну Абрамову, а вон к лесу ведёт протоптанная ею тропинка. Такой след не скроешь. Даже если сейчас снегопад пойдёт. Но и снегопада не будет. Ясное небо от горизонта до горизонта.

Но с другой стороны… Мало ли… Она всегда может сказать, что да, была, но замёрзнув и набрав в валенки снега, вернулась в гостиницу. Точно время по минутам определить судмедэксперты не смогут. Тем более, слышала в каком-то кино, что на морозе погрешность сильно возрастает. Скажет, была и ушла. Проверяйте.

Приняв такое решение, уже не теряя времени, Марьяна побежала назад к селу. Благо не так и далеко. Тут метров триста, потом поворот дороги и ещё метров двести, а там и первые дома улицы Ленина начинаются. Около первого дома Марьяна с бега перешла на шаг. На улице пока не было ни души. Народ домашними делами занимается. Сначала Левина решила идти в гостиницу, но взглянув на часики передумала. Нужно, чтобы её увидели как можно раньше. Как раз обед начинался. По воскресеньям столовая зимой не работала. Летом, в страду, да, а зимой в воскресенье был выходной. Но при столовой имелся буфет, в котором даже воскресенье можно было купит свежую выпечку.

- Зина привет, – в окошке маячила дочь главного повара столовой, – есть свежие пирожки. Замёрзла в лесу, хочу чего горячего?

- Ну, не горячие, тёплые. Тебе какие?

- А давай разных, какие есть, по два. Чтобы больше не выходить на улицу. Ой, уже половина первого, – нарочито посмотрела Марьяна Ильинична на часики. На самом деле был почти час. Но у Зины на руке часов не было и мог её маленький обман сработать.

- Рубль двадцать.

Глава 10

Событие двадцать шестое

Каждый спортсмен имеет того тренера, чьи издевательства над собой согласен выносить…

Огнетушителем приём назывался по аналогии. Это во времена развитых технологий у каждого в машине лежит огнетушитель, нажал на рычаг, и пена тугой струёй ударила. Люди, же которые учились в школе во времена Советского Союза помнят, как на соревнованиях по… А хрен знает, что это были за соревнования. Левин помнил, как разжигали на школьном дворе старую автомобильную покрышку, и нужно было на время её потушить… Или нет, не на время, а быстрее, чем соседний класс… А может - школа? Такие вот мелочи вылетели из головы, но сам принцип срабатывания тех доисторических огнетушителей в голове остался. Нужно его перевернуть и ударить рычагом обо что-то твёрдое. Чего-то внутри прокалывается, и пена начинает… Хрена с два, очень редко на самом деле пена брызжет, чаще тоненькая струйка воды. Плохие были огнетушители. Как-то раз в манеже, где Левин тренировал дзюдоистов, в подсобке от козла с открытой спиралью зимой пожар вспыхнул, так четыре огнетушителя ребята приволокли и только один из них нормально сработал.

Так про приём. Именно из-за похожих действий этот приём и назывался огнетушителем. Нужно приблизиться в плотную к сопернику, просунуть одну руку ему между ног и обхватить бедро, а потом привстать вместе с «огнетушителем», приподнимая его, и, перевернув в воздухе, приземлить на ковер. Тут главное, головой его в этот ковёр не воткнуть, а на плечи приземлить.

Владимир Ильич выждал пока Абрамов, вытянув руки, пойдёт на него и шагнул навстречу, чуть приседая сразу. Бамс и соперник лежит на спине, а Константин Квасин даже в стойке умудрился остаться. Свисток. И чистая победа. Удачно. Левин не ожидал, что так красиво получится. Обычно противник тебя крепко держит, и ты вслед за ним и на него падаешь. А тут так совпало, что Абрамов взять захват не успел.

- Да, ты Квасин и правда монстр, – едва Левин сошёл с ковра снова хлопнул его по плечу Баранов, – Так на тёлках не насобачишься. Тут школа чувствуется. Кто у вас тренер?

В книжках про попаданцев в таких случаях придумывает ГГ про брошюрку без обложки с рисунками приёмов, что в макулатуре нашёл. На самом деле такого не бывает, Левин точно знал, что без опытного тренера – очень хорошего тренера, освоить такой сложный приём невозможно. Потому, врать про книжку не стал.

- Серёгин. Тренер у нас в колхозе «Завет Ильича».

- Серёгин? Не слышал никогда. Повезло вам. Видимо, хороший тренер. Вот скоро и проверим, следующим ты на Шваю выходишь. Тоже тот ещё монстр. Ноги береги, его коронный – проход в ноги. О, меня вызывают. Я за тебя, дояр, болеть буду.

Левин уже за двумя поединками, в которых Василий Швая победил своих соперников, наблюдал. Даже боязно стало. Техника, скорость, сила, всё на высшем уровне. И голова отлично работает. Он каждый приём подготавливает и никогда не зацикливается на нём, не пошла передняя подножка, тут же подворачивается и проводил скрутку или бросок через плечо с колена. Даже не понятно, как такому техничному сопернику не проиграть. Практически нет слабых мест у товарища Швая. Единственно, на что можно было уповать, так это на левую стойку. Но это только один раз сработает, второй уже не пройдёт. Как Левин отметил, с головой у Василия всё в порядке, выводы сделает.

Владимир Ильич ушёл в угол зала, где были небольшой горкой сложены маты лишние и вытянулся на прохладной кирзе. Сразу и понятно стало, почему в таком тихом уютном месте народу нет. Стена зала в этом углу имела небольшую трещину, не сквозную, улицы не видно, но сквозило из неё прилично. После схватки в мокрой от пота насквозь курткой могло запросто просквозить. Левин не новичок и про то, что после двух схваток куртка будет мокрая, знал, потому взял с собой две, ещё и на тот случай, если рукав во время поединка оторвут, частая, так сказать, «поломка инвентаря». Он переоделся, вернулся в угол и верхний мат подтянул к стене и чуть приподнял один край, закрывая щель. Стало терпимо. Владимир Ильич закрыл глаза и попробовал построить в голове план на поединок с будущим неоднократным чемпионом Мира и Европы.

В принципе сам тысячу раз пацанам показывал, как нужно противодействовать этому приёму. Нужно помочь сопернику. Это как в айкидо, просто сделать так, чтобы энергия противника чуточку изменила направление. Хочешь лететь вперёд – лети. Только при этом перевернись в воздухе. Лучше всего встречать передней подножкой или «Мельницей». Нет. Для мельницы слишком низко Щвая стоит. Остаётся передняя подножка.

- На ковёр номер два вызывается Константин Квасин второй разряд, «Урожай» Москва – красный пояс и Василий Швая мастер спорта «Труд» Краснокамск – синий пояс.

Гладко было на бумаге… В синей куртке борец на уловку с подножкой не поддался. Вывернулся, перескочил ногу и ушёл в оборону, только изображая попытки пройти в ноги. Надеется, что Левин будет предупреждён за пассивность? Нет, если судья подсуживать не будет, то первое действие как раз Левин провёл. Тогда что? Усыпляет бдительность? В обороне чемпионом Мира не станешь. Ну, в эту игру можно и вдвоём поиграть. Владимир Ильич сделал несколько имитаций подсечек и на третьей чуть на пропустил бросок Шваи в ноги. Усыплял всё же немецкий швей.

Ногу ему Василий прихватить успел, но и Левин успел к нему спиной повернуться. Подхват. Бряк. Это они оба упали на бок. И оба попытались перейти на удержание. Возились в партере больше минуты, пока судье на ковре не надоело и он не поднял их в стойку. А что с оценкой.

Брякнул гонг, и главный судья позвал бокового судью и судью на ковре к себя. Понятно, сейчас потребует оценить движение.

Совещались больше минуты и один бал присудили в окончание препирательств Левину. И это есть гут. После свистка снова крутились, борясь за захват, пока не прозвенел сигнал о завершении первой трёхминутки.

Событие двадцать седьмое

Отпечаток лица в тарелке с салатом утром отнесли в полицию, как вещдок...

Валерий Пивоваров

Следователь прокуратуры Красногорского района Максим Иванович Удальцов в третий раз обошёл место преступления и составил для себя третью версию совершённого преступления. Он ещё не квалифицировал для себя статью, по которой нужно возбуждать дело. Ни одна до конца не подходила. Разбой, так не взято ничего. Попытка разбоя, но почему не взяли деньги? Убийство? А кто убил убийц?

Первоначальная версия, которую они с инспектором угрозыска Троховым обсудили была такая. Грабители следили за торговлей на рынке а палатке колхоза «Завет Ильича» джинсовыми сумками и когда сумки были полностью распроданы, то проследили за колхозной буханкой и когда та с большой дороги съехала на своротку в Гольево остановили машину, встав перед ней и попробовали завладеть чемоданом с деньгами. Именно чемоданом. Деньги были в мелких купюрах. В основном пятёрки и трёшки, ну, ещё десятки встречались. Больших купюр почти не было. Сумки, как выяснил Удальцов продавали по девять рублей и люди сотки на рынок не несли.

- Николай Петрович, а какого чёрта деньги везли в Гольево, е не в сберкассу. Специально, чтобы преступников возбудить. Знаешь статья такая есть за провокацию? – Председатель колхоза Рыжов топтался рядом ходил от своей вызывающе-зелёной Волги до УАЗика и обратно.

- Ты дурак, капитан?

- Юрист первого класса…

- Вот правильно первого класса даже второклассник уже знает, что в воскресенье сберкассы закрыты.

- Извините, Николай Петрович. А чего без охраны? – на сдался следователь.

- Роту автоматчиков? Васька парень боевой. С морфлота только. В секцию самбо записался. Монтировка у него под сиденьем. Бля! Да не было такого никогда. Я сам уже полгода в понедельник чемодан денег в город вожу. Ну, с бухгалтером правда. А ты ответь мне первоклассник, если это ограбление, то какого чёрта ничего не взяли? Там десять тысяч в чемодане, - Рыжов махнул рукой с сторону буханки. Варежка слетела и прямо Удальцову в физиономию прилетела. – Прости Максимка, не хотел. Сама вылетела. Я нужен ещё поеду. Народ в селе паникует уже наверное, как бы чего не вышло.

- Николай Петрович, а что это за следы у дороги? Я по этой тропинке пошёл, а она не ведёт никуда? – следователь тоже махнул рукой за буханку показывая.

- Тропинка? – Председатель обогнул машину с Васькой и возящимися вокруг него криминалистом и опером и вышел к началу тропинки. Удальцов пошёл за ним.

- Не понятно и мне почему грабители, если это были грабители не взяли деньги. И где третий?

- А их трое было? – Рыжов присел поближе тропинку разглядывая.

- Кто-то же их убил. И оружия не нашли.

- А чего не четверо? Да, и главный вопрос… Мать его. Почекму не взяли деньги. Дурь какая-то получается. Может, вспугнул кто?

- Скорее всего? Но почему этот пугальщик в милицию не сообщил?

- Сам испугался увидел трупы и чтобы к вами не попасть на крючок, дал по газам.

- Зачем?

- Ты дурака-то, Максимка не включай. У вас, кто сообщил, то и виноват. Вы же искать настоящего преступника не можете. А тут человек сам пришёл. Ату его.

- Вы, Николай Петрович, не обобщайте. Кстати часто так и бывает, что заявивший и есть преступник. Так что это за тропинка?

- Понятия не имею. Раньше не было. Я утром тут проезжал, специально конечно не смотрел… Бля. Знаю я кто это натропинил тут.

- Да! И кто? – вскинулся, почуяв след Удальцов.

- Анютка. Швея наша. Я её сюда утром и привёз, когда в Москву ехал.

- Во сколько это было? – Вытащил блокнотик и карандаш следователь.

- Утром. Точно не скажу… Хотя к обеду ближе. В одиннадцать с чем-то. А когда убили… их?

- Судя по температуре тела криминалист даёт ориентировочно в районе половины второго. Вы нам позвонили… Шофёр ваш позвонил нам в три часа. А часто тут машины ездят по этой дороге?

- В воскресенье зимой? 22 февраля. Накануне праздника. Ты дурной, Удальцов? Да никого тут не бывает.

- Понятно. А что за Анюта? Мне бы переговорить с ней.

- Анна-то? Ну, в гостинице нашей живёт. Швеёй работает. Эти сумки, будь они прокляты шьёт.

- Понятно. Николай Петрович, а для своих у вас подешевле не продают. Мне Люська всю плешь проела, купи, да купи.

- Продаём. По пять рублей. Две на семью. Приходи в правление в понедельник. Поехал я Максимка. Народ в деревне успокаивать. А то начнётся какое самосудилище. Васька личность известная… был.

- Анна эта… Добросите до гостиницы Николай Петрович?

- А тут что? – Волга зелёная стояла чуть поодаль на противоположной стороне дороги и Рыжов махнул, подзывая её.

- А чего тут? Сейчас сворачиваться будут. Повезут на вскрытие. Всё сфотографировали. Обе машины с собой заберём.

- Ну тебе Максимка видней. А к матери чего не заезжаешь. Ты смотри, не дури. Выпорю ведь. Не посмотрю, что первоклассник. Чтобы после гостиницы сразу к матери. Я через пару часов к дому Анна Александровны машину пришлю, довезёт тебя после до Красногорска.

- Спасибо, Николай Петрович.

- А эта Анна наша?

- Нет. Чё, нет. Наша теперь. Не обижай её. Или ты думаешь, что восемнадцатилетняя пацанка троих убила? Воробушек этот. Может, тебе в отпуск надо, Максимка? Обидишь, выпорю.

Событие двадцать восьмое

Спасибо к делу не пришьёшь, а вот пришить кому-либо дело - всегда пожалуйста. Но не за спасибо...

Аврелий Марков

Марьяна Ильинична, не сомневалась, что к ней милиция сегодня придёт. Даже гадала, через час или через два. Но часики тикали, а в дверь ни кулаками, ни сапогами никто не тарабанил. Левина забралась в кресло с ногами, укутала ноги одеялом и сидела, пытаясь согреться и успокоиться. Нет, вид трёх трупов её особенно не расстроил. Да, вообще не расстроил, за полгода пребывания в том средневековом мире столько смертей повидала, что и не каждый врач в больнице. И дети же в основном и женщины. Да… Нет, нужно выбросить тот мир из головы, не было никакой Докуки. Не было!

Левина решительно отбросила одеяло, поднялась, дошла до закутка в номере гостиницы, который она себе под кухню выделила. Никакой кухней это не было и котлеты она тут не жарила и пельменей не лепила, чайник был и хлебница. Ну, ещё пару тарелок.

Пирожки остыли уже, и она сначала вскипятила чайник, залила в заварочный чайник кипятка, а на чайник вместо крышки поставила блюдце с пирожками. Даже мысль промелькнула, попробовать нагреть пирожки своим огнём. Но она эту дурацкую мысль прогнала. Ещё запалит тут чего. В лес и шла свою новую силу проверить. А тут такое. Проверила, так проверила. Только ничего не понятно. Ну, чем она двоих бандитов убила, если на них не видно прожжённой одежды? Молнией. А где след от молнии. Там всё одно след какой-никакой должен остаться. Слушала роман про попаданца в мальчика, там на спине у него целое дерево образовалось от удара молнии. У одного преступника, того, что в коричневой куртке, она же задрала свитер и рубаху на спине, никакого дерева, только рыжие веснушки. Противные. Крупные. Бр-р.

Чай заварился, пирожки согрелись и Марьяна залезла снова в кресло, поставила рядом с собой тарелку с пирожками, опять закуталась в одеяло и стала поглощать пирожки и запивать горячим даже обжигающим чаем. Вкусным. Володя купил в Берёзке цейлонский. Когда последний пирожок с рисом и мясом исчез куда-то, Левина убрала тарелку и поплотнее закутавшись в одеяло прикрыла глаза и задумалась о будущем. Бросят же её искать? Что ей дальше делать. Идти в зубные врачи она решительно не хотела. Передёргивало её если чувствовала от кого-нибудь запах изо рта. Ругала учениц, выгоняла с тренировок. А тут каждый день нюхать, зуб-то гниёт, воспаляется… Фу!

Больше ничего продумать про будущее Марьяна не успела. Заснула. И была разбужен тем самым стуком кулаками в дверь. Она подорвалась с кресла, но в одеяло же была закутана. Плюхнулась на пол, больно локоть ушибив. Даже искры из глаз сыпанули. Хорошо, что не подожгли комнату.

В дверь снова забухали. Марьяна Ильинична поднялась с пола и поспешила к двери. Открыла. Дверь закрывалась на английский замок. Сама захлопывалась. Нужно было крутануть ручку, чтобы открыть и конечно не в ту сторону начала крутить. На той стороне снова стукнули, и Марьяна наконец справилась с замком.

За дверью стоял человек в шинели синей с погонами капитана и синими просветами. Лётчик, что ли?

- Анна… - лётчик всмотрелся в лицо Левиной.

- Я…

- Ага. Так мы долго будем. – Лётчик достал удостоверение красное и раскрыв сунул Девиной под нос. – Следователь прокуратуры Максим Иванович Удальцов. Можно ваш паспорт? И пройти можно?

- Мар… Анна Абрамова. Паспорт? Сейчас… Заходите. – разволновавшись сначала Марьяна, пока ходила во вторую комнату за паспортом почти успокоилась.

- А чего не открывала Анна? – стал листать паспорт капитан.

- Задремала. Намёрзлась в лесу поела и заснула.

- Вот в лесу. Николай Петрович говорит, что это ты тропинку там натоптала у… Натоптала.

- Натоптала. Хотелось по лесу заснеженному прогуляться. А ни одной тропки нет. Снег в валенки попал, растаял. Замёрзла и ушла, так и не погуляла, - а чего – чистая правда.

- Во сколько ушла домой? – продолжал вертеть паспорт в руках следователь.

- Не знаю… А нет, знаю. Я когда пирожки покупала, то Зинка меня про время спросила. Было ровно половина первого. Но это пока я до столовой дошла. Около часа, получается ушла из леса. Даже раньше. Устала, медленно шла. Снег глубокий.

- В час. Понятно. Зина – это дочь Клавдии поварихи столовой,

- Она. «А что случилось?» —как можно наивнее хлопая ресницами спросила Марьяна.

- А ты Анна там никого в лесу не видела?

- В лесу. Да, я одна такая дура на сто километров. Ни одной тропинки нет. Никто не ходит в лес.

- А на дороге? Проезжали мимо машины?

- Нет. Воскресенье. Да и праздник завтра. Поздравляю вас. С наступающим.

- Спасибо. Держи. Да. Ты Анна, никуда пока из Гольево не уезжай.

- А что случилось? – теперь нужно тревогу изобразить.

- Василия Горбылёва убили…

- Ограбили?

- А ты откуда знаешь? – нахмурился следователь.

- Я же в швейной мастерской работаю. Васька у нас вчера всю партию недельную утром забрал, я ему грузить помогала. Он на рынок должен был отвезти. Ивановна ещё сказала, что там денег на жигулёнок.

- Да, на жигулёнок. Нет. Деньги на месте. Пошёл я к Зине схожу, спрошу про тебя.

- Я Ваську не убивала, чего спрашивать! – теперь злость нужна.

- Это понятно. Но должен же я время точнее определить. Если ты в час ушла, то там после его убили. До свидания. Из Гольево не уезжай – Удальцов вернул Марьяне паспорт.

Уже спускаясь, он подумал, что может нужно было составить протокол опроса, но представил себе красную физиономию прокурора района, который тряся этим листком орёт на него. Ты, Удальцов зачем это приложил. Чтобы бумаг больше в папке было. Зачем ты её опросил, если она ничего не видела и на момент убийства, как ты пишешь пирожки ела. Ты преступников, мать твою ищи, а не бумагу переводи. Сходи ей подтерись. И делом, наконец, займись.

Фу. Нет правильно, что не опросил. Так бы и было.

Глава 11

Событие двадцать девятое

Спорить с тренером по борьбе может только тренер по стрельбе.

Николай Фоменко

Всех этих людей Левин знал. Почти всех. Вон того лысого дядьку не помнил, и пузана, что сидит крайним слева, чуть отодвинувшись от стола, видит в первый раз. Одного из сидящих за столом Владимир Ильич может даже другом назвать, ну, по крайней мере, старшим товарищем.

В этот кабинет вызывали по одному. Левин был последним. Скорее всего, это произошло из-за того, что у него в зачётной книжке спортсмена стоял жалкий второй разряд. Вопрос на засыпку: Кого везти на Чемпионат Мира в Испанию, человека со званием Мастер Спорта Международного Класса, ставшего третьим на первенстве СССР, или ставшего вторым пацана желторотого, у которого небывалый для таких соревнований второй разряд? Как он вообще попал с таким разрядом на такие соревнования? Кто-нибудь раньше слышал эту фамилию?

Перед Костиком зашёл в кабинет директора манежа стадиона «Авангард» Баранов и вышел через пару минут буквально. Вышел с улыбкой, и значит его в результате этого собеседования утвердили в состав сборной СССР по самбо, что в начале лета поедет в Мадрид на Чемпионат Мира. С Николаем Барановым Владимиру Ильичу так и не пришлось бороться, до полуфинала они не пересеклись, а в полуфинале Баранов попал на Шваю, а Квасин боролся с Михаилом Сухановым, динамовцем из Кургана. Схватки за третье место не было. По новой моде, заимствованной из дзюдо, начали выдавать две бронзовые медали.

- Константин, заходи, – высунулась из двери голова его тренера Прохорова Владимира Ивановича и Костик, чуть вздрогнув, задумался о Марьяне, протиснулся в кабинет директора манежа. Протиснулся в прямом смысле, не природная скромность мешала нормально открыть дверь. Мешали восемь пальто, курток, полушубков, что навесили присутствующие в кабинете большие самбистские тренеры и начальники в углу за дверью. Получилась целая подушка, которая и мешала открыть дверь полностью.

Все эти ответственные дядьки сидели за двумя столами, один был родной, видимо, а второй при Костике заносили, для членов… А как это действо называлось. Выездное заседание спорткомитета? Нет, пожиже. Ну, в общем, главные самбистские начальники и тренеры собрались. От тренера Левин узнал, что в Мадрид поедут двадцать пять спортсменов. А весовых категорий десять, то есть, поедут все первые и вторые места и пятёрка лучших из тех двадцати, что получили бронзовые медали.

А вот Константин Левин стоял в этом списке на особицу. Он вполне честно занял второе место, да при удаче мог бы и первым стать, на последней минуте Швае в финале проиграл. Ну, как проиграл? До этой последней минуты вёл со счётом три – один. А при срыве ненужного уже броска, которым решил красиво завершить поединок, упал неудачно, и соперник смог перейти на удержание. И вывернуться не получилось. Швая свои четыре бала за полное двадцатисекундное удержание получил. Как результат пять – три в пользу Шваи, и серебро чемпионата СССР у Квасина.

И вот теперь вопрос у спортивных начальников и тренеров, можно ли везти этого пацана в Мадрид. Или взять лучше Заслуженного мастера спорта СССР Баранова, который в их весе стал третьим. И судя по улыбке – Баранова взяли. А его? Прохоров сказал, что будет биться как лев. И сто процентов, что бился. Он ничуть не меньше Кости Квасина заинтересован в этой поездке. Если Квасин получит золото Чемпионата Мира, то его тренер может получить Заслуженного тренера СССР.

- Владимир Иванович, а почему у спортсмена только второй разряд? – почти лысый дядька лет пятидесяти в роскошном для Союза кримпленовом костюме сидел почти на самом краю, а ведь Левин точно знал, что это и есть главный тренер сборной СССР по самбо. Хорошо был с ним знаком. Под его руководством ездил на Чемпионат Европы. Звали тренера Александр Николаевич Чернигин. И он, кроме того, что был тренером сборной, ещё и возглавлял Центральный совет ВФСО «Динамо».

- Он неделю назад выиграл ЦС «Урожая», просто ещё не успели оформить документы. Побед хватит, чтобы присвоить звание «Мастер спорта».

- А сколько лет маль… юноше? – сам-то не больно старый. Это поинтересовался второй тренер Сборной СССР по самбо Купин Сергей Иванович. Его Левин знал чуть хуже. Уйдёт Сергей Иванович вскоре во всякие карате, айкидо и джиу-джитсу.

- Девятнадцать.

- Учишься? – наконец и на самого Костика внимание мэтры обратили.

- Выпускник МГИМО, – а чего стесняться?

- В девятнадцать? Из вундеркиндов?

- Нет. Просто в Боливии, где работали родители, за три года пять классов прошёл. Там все дети работников посольства так сделали. Нас было меньше, чем учителей в школе при посольстве.

- Стой, – лысый дядька, что, скучал на самом краю стола, листая журнал «Крокодил», ткнул пальцем в Левина. – Это ты – Константин Квасин?

- Ну, да.

- Товарищи, а вы знаете кто это? – приподнял лысый журнал. – Это тот самый, что придумал «Эффект Квасина». Про электрички, автобусы. Про сборку агрегатов. А теперь вот смешной рассказ в «Крокодиле» у него вышел.

Никто выбегать из-за стола и брать автограф у Владимира Ильича не полез, народ посмотрел на журнал и вновь сосредоточился на безусой физиономии Великого Писателя.

- Чемпионат Мира будет в Мадриде с 12 по 14 июня. У тебя загранпаспорт есть? – Чернигин отобрал у лысого журнал и положил перед собой, но смотрел на Костика, оценивал.

- Есть. У меня отец сейчас в Аргентине чрезвычайным и полномочным послом. Я летом собирался съездить к ним. А, ну мать там же в посольстве – переводчиком. И я хорошо знаю испанский язык. Не хуже русского.

Понятно. Сборы будут с пятнадцатого мая в Ленинграде на Динамо. Считай, что ты предварительно в сборную зачислен. Формы не потеряешь? Есть где тренироваться… А ты где работаешь? Тут в записке какая-то ерунда написана…

- Там правда написана. Я – дояр колхоза «Завет Ильича».

- Дояр? Писатель, выпускник МГИМО. Почему?

- У них там спортзал хороший и люди тоже хорошие. Пацанов тренирую.

- Странный ты человек Квасин. Ну, победа над Шваей в предварительном турнире – это показатель. Всё, свободен. Не теряй формы. Владимир Иванович, – Чернигин повернулся к тренеру сборной «Урожая», – контроль на вас. Не подведите.

Событие тридцатое

С червями сомнения на рыбалку не ходят.

Аврелий Марков

Генерал-лейтенант Юрий Сергеевич Плеханов – начальник 9-го управления КГБ СССР постукивал пальцами правой руки по столу, выбивая ему одному понятный ритм. На «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», немного походил. Его, возможно, начальник Девятки и выстукивал, но умение или слух подвели. Напротив притулился на краешке стула заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления генерал-майор Владимир Тимофеевич Медведев – бывший телохранитель Леонида Ильича Брежнева. Чувствовал он себя неважно. Ездил в Рыбинск на машине, хотел посмотреть на Квасина, так сказать во время соревнований. Понять, что за человек. Куча подозрительностей вокруг этого паренька.

Как ни странно, но ничего подозрительного Медведев не заметил. Парень – как парень. Да, очень хорошо для девятнадцатилетнего пацана борется. Талант, наверное? Много талантов для одного человека? Это и странно. Назад добирались долго. Два раза прокалывали колесо. Оба раза гвозди поймали. Не быстрое дело на морозе колесо менять. А второй раз вообще пришлось камеру доставать и клеить на морозе почти. Второй запаски не было. Деревню проезжали, да ночью. Хорошо, сторож местного магазина пустил погреться, увидев удостоверение. Так что замёрз, простыл и не выспался Медведев.

- И чего понесло? – видя состояние подчинённого и друга, прекратил барабанить по столу Плеханов, оторвался от бумаг и поднял трубку телефона. – Рита, чаю горячего два стакана. Мне с лимоном, болезному с мёдом.

- Хотел посмотреть на Квасина. В тупик зашёл поиск пироманки этой.

- И что? Есть у него рога? – хмыкнул хозяин кабинета.

- Нормальный советский парень, читай, – Медведев раскрыл папку и положил перед Плехановым журнал Крокодил, открытый на шестой странице.

- С бумагой в стране напряжёнка, – прочитал заголовок начальник Девятки и углубился в чтение. – Не шедевр, как по мне, но неплохо. А тема интересная. Для девятнадцатилетнего пацана, который не имеет отношения к ЭВМ, даже замечательно.

- Юрий Сергеич, давай предложим ему к нам из дояров перебраться?

- Неожиданно. А мысль хорошая. Не разговаривал с ним?

- Нет. И чуть рано пока. Хотим проследить, не выведет ли он на девушку в жёлтой куртке.

- Так она сгорела.

- Куртка может и сгорела, а девушка осталось. Портрет есть, цвет волос тоже.

- Действуй. А что по поиску самой Абрамовой?

- Ничего. Как под землю провалилась. Во всесоюзный розыск подали. Есть пять бесполезных задержаний по стране. Не москвички и на момент поджога продавщицы были далеко от Москвы. У одной нет алиби, но это Пермь. Даже на самолёте бы не успела. Точнее, на самолёте бы успела, и рейс есть подходящий, но на нем её не было, и билетов не покупала, и зайцем не летела. Тупик пока. Осталась надежда, что Квасин на неё выведет.

- Если он сообщник этой пироманки, то зачем он в охране высших государственных лиц?

- Это я на тот случай, если он ни при чём.

- Понятно. Ладно, Володя. У нас отдел не для того создавали, чтобы за спортсменами следить и девиц потерявшихся разыскивать. Есть и настоящие проблемы. Меня вчера Чебриков вызывал. Я думал на ковёр по Абрамовой, но нет. Дело есть для Голубого отдела. Очень важное дело. Там, – палец ткнул в потолок, – о нас вспомнили, – Генерал-лейтенант достал из очередной Синей папки листок и протянул его сослуживцу, приложив после тот, указующий на потолок, палец к губам.

Медведев осмотрел телефоны на столе и, кивнув, углубился в чтение. Текста на листке было немного. Суть же сводилась к следующему. Скоро состоится визит Бабрака Кармаля – одного из основателей Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) и лидера фракции «Парчам», а в настоящий момент генерального секретаря ЦК НДПА и председателя Революционного совета в Москву. В Политбюро СССР принято решение повлиять с помощью гипноза на лидера Афганистана, чтобы он согласился уйти на «покой», переехав в Москву, а свой пост передал Наджибуле. Все свои посты.

Прочитав, Медведев развёл руками, мол и дальше что?

- Полковника Орехова Сергея Георгиевича завтра ко мне с его длинным помощником пригласи. Он рыбак ведь страстный. Давно не отдыхал я что-то. Думаю, в самый раз в субботу на последнюю рыбалку подлёдную выбраться. Пусть он меня на нормальное место свозит, где рыба сама на крючок кидается. Дальше уже весна начнётся. Растает лёд, – начальник Девятки забрал листок у Медведева и аккуратно в Синюю папку назад положил.

- Разрешите идти, товарищ генерал?! – кивком показывая, что всё понял, рявкнул одновременно для возможных подслушивальщиков, заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления.

- Свободен. Да, по Квасину мне идея нравится. Очень перспективный молодой человек. Надеюсь, что его барышня в жёлтой куртке никакого отношения к Абрамовой не имеет.

Событие тридцать первое

Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть: вот идеальная жизнь

Марк Твен

Марьяна Ильинична толком не спала этой ночью. Дневное происшествие, а затем визит «лётчика» успокоившуюся было её совесть растревожили по новой. Опять жалость появилась к жирной продавщице. Левина пыталась отбросить мысли о случае в гастрономе и сосредоточиться на том, что в лесу произошло. Жалела ли она этих преступников? Да ни грамму! Туда им и дорога. Из-за не таких и больших денег убивать несчастного Ваську? Тьфу. А что из-за больших можно? Гады! И хоть Васька у Левиной особых положительных эмоций не вызывал – парень был грубоват, а ещё Марьяну раздражал его булькающий смех. Как кашель… Тогда – кашляющий смех. Противный, в общем. Бывает, засмеётся рядом человек и сам за ним улыбнёшься. Смех заразительный – говорят. А тут точно не «заразительный», скривиться хочется. Но убивать несчастного парня за это точно нельзя. Не за это и убили. Убили за восемь тысяч рублей.

Правильно она их… Вот, тоже из головы не выходило, а что она с ними сделала. Ожогов нет, а сволочи эти мертвы.

Ворочалась Марьяна Ильинична до четырёх часов. На столе в комнате, что Владимир Ильич приспособил для спальни стоял огромный дореволюционный будильник, и в тусклом свете лампочки, что зачем-то горела всю ночь на столбе напротив гостиницы, большие чёрные стрелки можно было различить. Будильник Марьяне достался по наследству от Анны Абрамовой. Только его и несколько тетрадок с лекциями она прихватила, перебираясь из общаги медучилища к Володьке.

Гремел, иначе это действо не назовёшь, большущий агрегат громко и противно. Мёртвого подымит, как принято в таких случаях говорить. Отвернувшись от будильника к стене в очередной раз, Марьяна даже с головой завернулась в одеяло, надеясь, что тогда посторонние мысли сквозь одеяло пробиться не смогут. И помогло. Подскочила она через три часа от грохота будильника. Семь часов. Сегодня понедельник и нужно собираться на работу.

Впереди была длинная наполненная событиями неделя. Сегодня вечером должен приехать Володька. И сегодня двадцать третье февраля. В клубе будет концерт, а потом танцы. Ну, танцы Марьяну Ильиничну не интересовали. У неё есть Владимир Ильич, и у неё есть длиннющая жизнь прожитая за плечами. Это молоденьким девчонкам танцульки подавай. А ей семь десятков… Это по паспорту восемнадцать… Нет, не тянуло на танцы. Если только Володя захочет. Знатно они на свадьбе вальс танцевали…

Другое дело – концерт. Там их ансамбль впервые на публике исполнит номер с песней «Узелок завяжется». Всё, как она и планировала, будет. Ивановна станет надевать на пастуха, то телогрейку, то плащ и вертеть из стороны в сторону, оценивая, чего это такого она «слепила из того, что было».

Голова была ватой набита из-за бессонной почти ночи и даже кружка с горячим кофе не сильно взбодрил. А ещё чуть першило в горло. Вчерашние ползанья по снегу безрезультатными не остались. Температуры не было. Или ещё не было, но состояние было предгриппозное. Сейчас бы прогреться в сауне и залезть под одеяло с кружкой чая с малиновым вареньем или мёдом. Ан, нет. Нужно идти на работу. Нужно шить сумки. Ну, и что, что эта работа ей не нравится. Во-первых, Володьке с Рыжовым обещала, а во-вторых, работать всё одно надо. Не в сказку попала, тут волшебных горшочков нет. Чтобы есть и одеваться работать надо. Сидеть у Левина на шее она не собиралась. Да, она бы с удовольствием стала вновь тренером. Знания остались. И для этого времени очень хорошие знания, но вот тело подкачало. Кто возьмёт тренером по лёгкой атлетике пигалицу мелкую? Ни образования, ни даже звания мастер спорта. И что самое печальное - с таким телом стать мастером спорта не получится. Будучи профессионалом Левина это сразу поняла. Тоненькие кости, маленький рост. Нужны другие габариты почти для всех видов лёгкой атлетики. Разве стайером стать. Нет, это нужно было с детства заниматься, в восемнадцать лет поздно начинать.

Вот и получается, что нужно в чём-то другом себя найти. Марьяна Ильинична слушала на телефоне книжки про попаданок, там все сплошь принцессы или "золушки", что замуж за принцев выходят. Ни одна не попала в студентку медучилища. Ни одна из прослушанных книг не могла подсказать, чем ей нужно заняться. Принцев ей охмурять не надо. У неё Владимир Ильич есть. Интриги во дворце тоже плести и распутывать не надо. Не про тех попаданок она слушала сказки.

За грустными мыслями Марьяна Ильинична и не заметила, как оделась, пришла в столовую и даже позавтракала творожной запеканкой с мёдом. Полусонный мозг всякие прожекты строил. Очнулась Левина только в их швейной мастерской. Девки орали друг на друга, чуть не с ножницами бросались.

- Вы чего? – снимая шубку, поинтересовалась Марьяна. С её появлением чуть накал страстей поутих.

- А, дурёхи! – Ивановна, их бригадир, махнула рукой на двух девиц помоложе, – Вбили себе в голову, что Ваську не убили бы, если бы мы сумки не шили.

- А разве не так? – заплаканным голосом пискнула тёзка её – Анна Куприна.

- Нет! Не так. Не вёз бы деньги за сумки, вёз бы за мёд деньги или за зелень из теплиц. Не в сумках дело, а в преступниках. И сиди вместо Васьки Антон, то и его бы убили. Ничего, милиция их найдёт. Точнее одного, там же бандиты передрались между собой и третий двоих пристрелил. Туда им и дорога. И третьего найдут, а за такое преступление у нас в стране расстрел. Это мне вчера участковый наш сказал. Ходил по домам, опрашивал, не видел ли кто чего, – топнула ногой Ивановна, – Всё, хватит сопли пузырями пускать. Давайте работать. И к четырём нужно в клубе быть. Пока, вроде, концерт не отменили. Отменят, так отменят. На следующей неделе споём.

Девки посопели ещё, но вскоре одна за одной машинки застрекотали и всхлипы, если и продолжались, то за шумом, что машинки и оверлоки издавали, их уже не слышно было.

Глава 12

Событие тридцать второе

Главной опасностью в жизни является то, что вы предпринимаете слишком много мер предосторожности.

Альфред Адлер — австрийский психолог

Владимир Ильич заметил слежку почти сразу. Возможно, «топтун» был так себе, а может просто после того, как отправил в больницу того мужика в милицейском полушубке в Рыбинске, был на взводе, и товарищи с «наружки» Левину в каждом встречном и поперечном мерещились, но, тем не менее, этого «дедка» он ещё на вокзале срисовал. Прикольно было то, что и этот был в полушубке, только в белом. Специально они топтунов в полушубки одевают в милиции? Хотя, походи целый день на морозе в лёгком пальтишке – дуба дашь.

Дедок был в малахае с полуоторванным козырьком и смотрелся, если глазом просто мазнуть по нему, эдаким сторожем в деревенском магазине, выбравшемся в Москву, купить жене – «бабке» платок на восьмое марта.

Левин, чтобы провериться, хлопнул себя по шапке рукой, остановился, покачал головой и пошёл назад от остановки такси к Ярославскому вокзалу. При входе в вокзал постарался незаметно оглянуться, застряв в толпе, и дедка увидел. Значит, не показалось, и это милиционер или даже из конторы глубокого бурения персонаж.

Паниковать Владимир Ильич не стал. Он уже три дня думал, чем он мог заинтересовать органы, и кроме Марьяны ничего в голову не приходило. Как вышли? Элементарно, Ватсон. Магазин, где Дюймовочка его сожгла продавщицу, всего в трёх домах от его дома, и естественно милиция проверила все квартиры, и всех бабушек, сидящих на лавочках, опросила. Сто процентов послужила триггером приметная жёлтая куртка. Его вполне могли видеть с Марь… с Анной Абрамовой. А теперь Анна исчезла, и он исчез. Его найти проще. Вот за ним и установили слежку, надеясь, что он выведет сыщиков на Абрамову.

Могли ли следить за ним самим? Да зачем? Сопоставить те несколько происшествий, что случились недалеко от него с его фигурой невозможно. И там не было ничего криминального. Просто несчастные случаи. Даже смерть «Царя Бориса» и то – несчастный случай. Остаётся только Дюймовочка.

И из этим умозаключений следует, что везти за собой шпика в Гольево нельзя. Но милиция не может не узнать, что он уже полгода живет в гостинице в колхозе. Вывода два – нужно обязательно вернуться в Гольево, а то это будет подозрительным. Жил полгода и на тебе взял и бросил все дела. Кроме того, он ведь там официально устроен на работу, а это прогулом будет. И второе – нужно не дёргаться и продолжать прежний образ жизни.

Какое-то безвыходное положение.

Для начала Левин решил на всякий случай от «дедка» избавиться. Нет, не кардинально и даже не сотворив с ним чего. Это, сопоставив с первым случаем, могут подозрительным посчитать. Решил Владимир Ильич стряхнуть топтуна с хвоста. Во, какие специальные термины в голову лезут. Он постоял у расписания электричек, чтобы замотивировать своё возвращение на вокзал, и тут объявляют как раз, что через пять минут отправляется электропоезд с пятой платформы, с десятого пути с остановками… И Красногорск тоже объявляют. Нормально. Костик забросил сумку на плечо и пошёл в противоположном направлении, а проходя мимо дедка пожелал: «Чтоб тебе соринка в глаз попала». – Выждал пару секунд и добавил: «Крекс-фекс-пекс». Владимир Ильич так и не решил для себя, нужно ли эту дурь из сказки про Буратино говорить. Возможно, что это и лишнее, но раз начал, чего менять-то? Работает ведь.

Сработало и на этот раз. Дедок схватился за глаз. Левин быстро сменил направление и, через другой вход выскочив на перрон, понёсся к десятому пути. Успел вовремя. Заскочил в вагон запыхавшись, и через пару секунд послышался шип закрываемых дверей. Даже не стал смотреть в окно в двери тамбура, успел шпик или нет. «Дедок» и теоретически успеть не мог. Он-то бежал и то в последнюю секунду заскочил.

Радовался Владимир Ильич недолго. Нет, дедок не нарисовался неожиданно в дверях вагона. Мысли набросились нерадостные. Левин уселся на свободную скамью, лицом к двери, на всякий случай и задумался. Ну, сбросил он топтуна с хвоста и чего? Завтра другой заявится в Гольево. Неизвестно, что в милиции известно о Марьяне. Если всё дело в приметной жёлтой куртке, то ничего страшного. От жёлтой куртки он избавился и Анна Абрамова сейчас не сильно похожа на ту девицу, что подожгла вороватую продавщицу гастронома. Совсем другая причёска и цвет волос другой, не говоря уже об одежде.

А вот если ищут не девицу в жёлтой куртке, а именно Анну Абрамову, тогда что? А он её ещё и на работу устроил, там ведь паспортные данные записали. Рано или поздно на неё выйдут в таком случае. Да просто подадут во всесоюзный розыск и участковому в Гольево тоже попадёт бумажка с портретом и фамилией. Да, не сильно похожа, но и имя совпадает и фамилия.

Что делать?

И кто виноват ещё? Два главных русских вопроса. Если попробовать сбежать за границу? Не просто. Ну, даже если они, обладая определёнными магическими способностями, и смогут перейти границу, скажем с Финляндией, то что их ждёт там? Где жить и на что? Его тренерские способности в тех странах так себе востребованы будут. Стоп. Не так себе, а вообще никак. Кому нужен тренер девятнадцатилетний без имени и образования. И уж тем более всё плохо с Марьяной. Ей вообще восемнадцать лет, и она ничего не умеет, только тренировать, но сейчас эта работа для неё ещё меньше доступна, чем даже для самого Владимира Ильича.

А он ещё хотел на той непонятной планете, где его сожгли, попасть назад домой. Ну, попал и что теперь?

- О другом надо думать, – прошептал себе под нос Костик и стал думать об этом другом.

Можно ли достать для Анны Абрамовой новые документы? Наверное, можно. Найти в Москве девушку похожую и наколдовать, чтобы она сумочку с документами потеряла или проследить за ней до дома и наколдовать, чтобы она, уходя, забыла дверь запереть. Ну, в общем, не проблема. Даже и совсем круто можно поступить, наколдовать, чтобы в отделении милиции все заснули и в паспортном столе выкрасть несколько паспортов чистых и печать.

Долго радоваться этой удачной мысли Левин не смог. Тут же понял, что дебил. Это у Абрамовой появится новый паспорт и если Абрамову ищут по документам, то уехав в Горький или Киров и там швеёй устроившись, можно спрятаться. Наверное, можно? А он? Через него выйдут. И даже не обсуждается вопрос, что жить нужно раздельно и даже не созваниваться до победы Перестройки, когда всё рухнет. Можно оказаться в Прибалтике, а потом и в Штаты махнуть. Нет. Так нельзя. Семь лет жить без Дюймовочки он не сможет.

Совсем уже подъезжая к Красногорску Левину пришла мысля сдаться в лапы «кровавой гебни». В клетку золотую посадят? Ну, посидят немного. Потом же в какую-нибудь умную голову придёт гениальная мысль – использовать их возможности для борьбы с врагами СССР. Он и сам не против. Рейгана сжечь, или проклясть, чтобы он погиб от рук своего же охранника. Да, легко. Эта сволочь если умрёт, то на земле остальным пяти миллиардам лучше жить будет.

Вот только те, кто будет им приказывать не поверят, что главный враг СССР не Рейган, а Горбачёв – «Меченый» дьяволом.

Событие тридцать третье

Прекратите искать бессмысленные, слабые отговорки и примите правду: вы либо глупы, либо ленивы, либо вам наплевать.

Марьяна Ильинична шила сумки около часа. В её работу из разбитого на кусочки процесса входило изготовление ручек, прошить две тесёмки джинсовые и вывернуть их. Даже пришивать к сумке не надо, это уже Иринка делает. Неглупо придумано, не нужно отвлекаться, приноравливаясь к новой операции. Строчи себе тесёмки целый день и строчи. Но сегодня в десять часов пришёл председатель колхоза хмурый, и устроил партсобрание. Левина догадалась почему, Ивановна позвонила кому-то от своей конторки, прикрывая трубку рукой. Не долго, пару слов сказала и вернулась к работе – она раскраивала джинсовую ткань. А через полчаса заявился дядя Коля, как его все в колхозе называли, даже те, кто ровесники, и только старики вежливо обращались к Рыжову – Петрович.

- Так, девчата, давайте, прекратили на пять минут стрекотать. Речь буду толкать.

Прекратили. Марьяна думала, что Николай Петрович сейчас будет уговаривать девчат… женщин, не вешать нос, мол преступников найдут, и они понесут суровое наказание, предусмотренное нашим Уголовным кодексом… Нет, председатель оказался умнее. Про суровое наказание только одно предложение и сказал.

- Ищут третьего. Найдут и за тройное убийство в СССР одно наказание – высшая мера. Так что, за Василия государство спросит с преступника по всей строгости. Да… Да, матери поможем, крышу хотел Горбылев на их доме железом покрыть, так весной и покроем. Ну, и пенсию по утрате кормильца назначим. Да… Девчата я не лекцию вам пришёл читать и про законы рассказывать и даже не про политические дела. Я пришёл вас отвлечь от чёрных мыслей.

- Это как? – Иринка, самая впечатлительная в их коллективе шмыгнула носом.

- А мне Анюта на днях подсказала.

Все повернулись к Марьяне Ильиничне.

- В шахматы будем играть?! – фыркнула Тамара Ивановна.

- В шахматы? Нет. В шахматы пусть детишки играют, ну, нет, если есть желание, вечером в школу приходите, всех научим. Несколько столов запасных на такой случай правление колхоза купит. Выделит деньги. Мне другую идею Абрамова подала. Спрос на сумки чуть уменьшился. А Анюта предложила джинсовые юбки шить для модниц московских. Говорит, что их чуть ли не легче, чем сумки шить.

Все опять повернулись у Левиной. Та чуть покраснев от такого пристального разглядывания её физиономии кашлянула и смутившись ещё сильнее пропищала:

- У меня есть джинсовая юбка, я её с точки зрения простоты изготовления повертела и так, и эдак. Ерунда. Даже легче, чем сумки шить.

- А заклёпки? – махнула рукой на неё главная модница Гольево – Вера Долганова.

- Сейчас самые модные юбки и джинсы за бугром не на молниях и клёпках, а на пуговицах делают. Можно даже для прикола…

- Для чего? – Ивановна высунулась из-за плеча дяди Коли.

- Прикола – это что-то вроде шутки, но интересной. Так вот, можно центральную пуговицу верхнюю пришить военную. Со звездой. А впереди и сзади на накладных карманах звёзды красные из шёлка от пионерских галстуков пристрочить. И нитки взять красные.

- Да ну… - махнула рукой Долганова.

- У меня в гостинице есть юбка «Монтана», могу принести сейчас. Сами увидите, насколько это просто.

- Монтана?! – Хором так уважительно все швеи выдохнули. Левина даже поморщилась. Джинсы для неё уже фетишем лет тридцать не являлись. А юбки джинсовые и не были никогда. Другое дело спортивный костюм "Пума" или "Адидас" из качественной ткани и сшитый не в Китае, который сразу, в первый день, по швам расползается, и из которого во все стороны нитки торчат.

- Сбегай, Анюта, – подтолкнул её к вешалке с одеждой дядя Коля. – А мы пока чаёк попьём. Угостишь чаем, Тамара Ивановна?

Марьяна бежала в полную силу и… задохнулась. И обругала себя. Не потому, что бежала, а потому что уже две с лишним недели в этом мире или времени могла бы доставшееся тело в порядок приводить, а она всё никак не может начать бегать по утрам, в спортзал ходить с тяжестями поработать. Всё время то страшная занятость, как сейчас, то душевные терзания после сожжения тётки жирной в магазине. Всё, не с понедельника новая жизнь, а с завтрашнего утра. Сегодня Володя приедет с соревнований и вместе начнут и бегать по утрам и зарядку делать и на его самбо можно походить. Там с ребятами перед тренировкой основной ОФП минут двадцать по науке заняться.

В этот раз гробить дыхалку не стала. Остаток пути Левина прошла шагом, достала из коробки, что под кроватью пылилась, новую ещё ни разу не надёванную юбку джинсовую, что они с Володей купили в магазине «Берёзка» и, положив её в там же купленный полиэтиленовый пакет «Монтана» с фотографией жопы в джинсах этой фирмы, поспешила назад в мастерскую.

Швеи так-то все. И опыт по много лет, а у Ивановны, так и несколько десятков, да и у Матрены не меньше. Прощупали все и решили, что на самом деле – хрень на постном масле. И правда быстрее и проще, чем сумки шить. И материала не больше. Пуговицы вместо молнии? В смысле, где взять пуговицы? Походить по магазинам, не обязательно же на них «Монтана» должно быть написано.

- А где у нас пуговица делают? – сморщила носик Вера Долганова.

- Ну-ка, ну-ка? А что молодец, Верунчик. Я узнаю и спрошу, могут ли они выпустить пуговицы с надписью «Монтана» специально для нас. Уверен, наша копчёная колбаса и мёд помогут им принять правильное решение. А пока девчонки сшейте десяток таких юбок и вынесем на рынок, оценим спрос. Два дня вам хватит? – Председатель глянул на часы. – Вот и вся политинформация. Да и не опаздывайте в клуб.

- А будет. Васька… – Ивановна покачала головой.

- А будет, назло врагам. Вам нужно перед конкурсом перед народом выступить, чтобы не тушеваться, выступая перед залом. Будем считать это главной репетицией.

Событие тридцать четвёртое

Стресс появляется оттого, что вы, зная как поступить правильно, делаете наоборот.

Ларри Уингет

В кабинете было жарко. Окна… Два больших окна выходили на юг, и солнце, решившее поздравить всех причастных и непричастных к Советской Армии, с праздником, воспользовалось отсутствием штор в кабинете прокурора Красногорского района и подняло там температуру.

Эх, если бы только солнце. Сам Владимир Сергеевич Трофимов – и. о. Прокурора района поднял её не меньше. Минут пять он «высказывал» всем сидящим за длинным столом, что он думает об их методах розыска преступников. Высказывал громко и страстно с грохоньем пудовыми кулаками по столу и рычанием.

Понять товарища Трофимова можно было. Почти в тех же выражениях булькал в трубку час назад заместитель прокурора Московской области товарищ Игнатенко. К счастью, Владимира Сергеевича, телефоны, передающие слюну на расстоянии, ещё только пытались изобрести, и слюна в ухо Трофимова не долетала. Вот только ухо прокурорское менее влажное от того не стало. Оно вспотело… вспотело вместе с и.о. прокурора. Кстати, Игнатенко не забыл напомнить мокрому уху, что его обладатель – это самое и.о., и надо тому ещё постараться лишиться буковок, а то ведь вместо буковок можно лишиться вот этого тёплого кабинета.

Трофимов и без подсказки сверху понимал, что три труппа на дороге – это до хрена, ну, в Москве другое немного слово подобрал его начальник. Это бля, Чикаго, а не Подмосковье.

- Так, товарищ Государственный Советник юстиции 3 класса, они не наши. Убитые идентифицированы. Они жители Москвы.

- На твоей территории произошло, и не виляй там хвостом! Три дня тебе. Устроили там бардак. Всё, утром в девять доклад по телефону.

Следователь прокуратуры Красногорского района Максим Иванович Удальцов, который и вёл расследование этого непонятного преступления, сидел, вжав голову в плечи, и тоже обильно потел, поднимая и без того высокую температуру в кабинете.

- Капитан Крайнов, – Трофимов прекратил кричать и тюкать кулаками по столу и повернулся всей своей грузной почти двухметровой фигурой к зам начальнику угро района, – что дал опрос родственников убитых?

- Выявлено пять человек, которые могли быть… Мог быть… Тьфу. Один из этих пятерых мог быть тем третьим, что убил подельников. Вот фамилии и предполагаемые адреса. Сейчас оперативники вместе с участковыми опрашивают соседей. Двое – третий и пятый в списке, двоюродные братья Мурзины задержаны. Остальных ищем. Все осложняется тем, что это Москва. Чужая территория. Участковые чужие. Работают лишь бы от них отстали. Эх, передать бы дело в область…

- Так и будет, только вместе с нашими погонами, – вспылил опять Владимир Сергеевич. – Слушайте, вот вас тут восемь человек, скажите мне – дураку, почему деньги не взяли? Если это ограбление, если никто преступления не видел, то зачем этот третий бросил деньги и машину и куда-то исчез? Собака что-то дала?

- Никак нет, товарищ прокурор, – Крайнов развёл руками. Собака никуда не пошла. Там столько натоптали. Опрошены водители двух рейсовых автобусов, что в предполагаемое время проезжали по трасе. В районе своротки на Гольево никого не заметили.

- И куда он делся этот третий. И, блин тёщин, какого чёрта он деньги не взял? Что по пулям и оружию?

- Пистолет Макарова, в картотеке не значится.

- Все три пули из одного пистолета?

- Никак нет…М… Неизвестно, точнее… М…

- Чего ты мычишь капитан? – не выдержал Трофимов.

- Очередная странность в этом деле. Третью пулю кто-то извлёк из сиденья буханки. – Собрался с силами капитан.

- Мать вашу, Родину нашу! – подскочил и.о. прокурора, – Почему раньше не доложили?

- Только перед совещанием криминалист отчёт прислал.

- Слушайте… Это ведь говорит, о том, что, скорее всего, пистолета было два и один из них мог быть в картотеке баллистической.

- Скорее всего, – подтвердил следователь Удальцов.

- Скорее… Скорее искать надо. Мне три дня дали там, – Трофимов ткнул пальцем в потолок. Время пошло. Заберите к чёртовой матери всех наших участковых и оперов для поквартирного обхода в Москве. Автобус я выбью у Райисполкома. Сегодня в два часа народ собирайте к зданию прокуратуры. Я с вами поеду. Попробую и в Москве дополнительные силы добыть. Все свободны.

Глава 13

Событие тридцать пятое

Тот, кто переводит бабушек через дорогу, заслуживает того, чтобы бабки у него не переводились.

Ашот Наданян

В Красногорске Левин пожалел, что выбрал электричку в качестве транспортного средства. Стоило плюнуть на ерунду такую, как жадность и побежать не за электричкой, а на стоянку такси. Таким способом оказаться в Гольево можно было на пару часов раньше. Мало того, что электричка ехала медленно, кланяясь каждому столбу, и из тамбура распространялся по вагону противный табачный запах, который конкретно Владимира Ильича, ни разу в жизни не курившего, раздражал, так она ещё и приходила на железнодорожный вокзал, а автобус до Гольево уходил с автовокзала, который был на приличном расстоянии от первого.

В будущем бы на вокзале стояло десять – пятнадцать машин, изображающих из себя такси, от старой девятки или Калины, до чуть покоцанных Мерсов, а тут была всего одна Волга с шашечками, которую бойкая тётка с двумя детьми успела захватить раньше Костика. Как всякий оптимист неадекватный, Владимир Ильич простоял на стоянке такси чуть не двадцать минут, время легко было определить по большим электронным часам на здание вокзала, и не дождавшись «шашечек», серебряный призёр Чемпиона СССР и член сборной СССР по самбо, решил идти на автовокзал пешком.

Дорогу ему подсказали, махнув рукой синхронно две смешливые школьницы с сумками, чем-то заполненными, не иначе спешили в школу, парней из класса одаривать. Двадцать третье февраля как-никак. «Через три поворота направо», пискнула, та, что повыше и показала чуть кривоватые зубы. Нда, брекеты ещё никто не ставит, а от родителей голливудские улыбки не всем достаются.

Левин свернул и оказался напротив здания милиции. Мог бы и мимо пройти, но что-то прям как на верёвке потащило к стенду «Их разыскивает милиция».

- Ну и рожи! – у стенда стоял мужик в телаге… с запашком специфическим. Уж не из вытрезвителя ли только отправили восвояси?!

- Неча на зеркало пенять, – про себя усмехнулся Левин и тут его взгляд уперся в единственный женский портрет. Точнее, даже не в сам портрет, а надпись под ним: «Анна Абрамова».

- И бабу ищут. Искатели, мать их. И баба страшная, – сообщил Костику мужик в телогрейке и, плюнув под стенд, поинтересовался у Левина, – Закурить будет, земляк?

- Не курю, – машинально ответил Владимир Ильич, вглядываясь в не очень разборчивый шрифт текста под фотографией Абрамовой.

- Может, на опохмел дашь? Горит в груди… Рубль… сорок.

Нужно было товарища спровадить, очень хотелось отодрать портрет «Дюймовочки» от щита, и Левин залез в карман, выгребая мелочь медно-никелевую и мелкие купюры. Чтобы отправить беднягу быстрее, не стал с мелочью заморачиваться Костик, выудил бумажный рубль, и железным его собратом усугубив, протянул болезному с огнём в груди.

- Я тут рядом за углом в…

- Не надо, – махнул на щедрого выпивоху Владимир Ильич и сделал пару шагов от щита в противоположную от махания сторону.

За спиной хмыкнули, плюнули, Левин понадеялся, что не на спину ему и заскрипели снегом. На всякий случай ещё метров пять пройдя, Костик остановился и обернулся. Мужичок в телаге бодро семенил к краю площади, а через десяток секунд и скрылся вовсе за поворотом. Владимир Ильич обернулся. И всю площадь перед милицией отсканировал. Люди были. Проходили мимо по своим делам, оглядывались даже на стоящего столбом молодого человека «приятной наружности», но к заветному щиту никто не направлялся.

Коварный покуситель, в пять широких шагов преодолел расстояние до заветного портрета жены и попытался его отодрать. Коварная птица «Обломинго» взмахнула крылом. Портрет Анны Абрамовой был приклеен намертво. Левин даже ногтем попытался за край ухватить, но только самый краешек и оторвал. От отчаяния Владимир Ильич попытался ногтями содрать листовку за центр, но ногтей не было, с соревнований ведь, там это строго блюдут, да и приклеен листок был качественно, видимо, не первый он такой антинародной хренью страдает. Научились в милиции эту информацию качественно приклеивать. Чуть всё же недодумали. Обычно газеты или такие вот портреты «Казимира Малевича» выставляют на стенде под стеклом. А тут рама была, а стекла не было. Разбили когда-то давно, а заменить так и не удосужились. Зимой снег с неба сыпет и хоть козырёк защищает портреты от попадания влаги, но не полностью, да и солнце старается. Выгорает краска на нём. Получилось так, что хорошо сохранилась крайняя ориентировка в нижнем ряду, именно на Анну Абрамову. Остальные были в разной степень нечитаемости.

Левин оглянулся. По площади по-прежнему шли люди, и по-прежнему не обращали на него внимания. Он нагнулся, зачерпнул вчера выпавшего снега пригоршню под щитом и размазал по портрету Абрамовой. Через минуту получился вид почти не отличимый от соседних. Лицо хоть немного читаемое, а вот надпись уже с трудом. Ну и рожа, можно теперь и про его Дюймовочку сказать.

Оглядываясь, Владимир Ильич покинул место преступления. Наряд с палками наперевес к нему не спешил, и в свисток дворник тоже не свистел. Акт вандализма удался.

Наивным дурачком Левин не был и знал, что внутри отделения милиции, есть точно такой же стенд с теми, кого милиция шукает. Однако идти туда не решился. На входе мог быть дежурный, да и срывать ориентировку на глазах у ментов – это уже перебор, тем более что там могли присобачить проклятую бумажку так же тщательно.

Нужно было предпринимать что-то более кардинальное. Знать бы ещё что?

Событие тридцать шестое

Последнюю рубашку в России принято пропивать, а выпивкой - делиться.

Андрей Соколов

Скоро весна, меньше недели осталось, но темнеет ещё достаточно рано, потому, когда автобус скрипя и скрежеща в семь вечера остановился у своротки на Гольево, было почти темно. На автовокзале Владимиру Ильичу пришлось просидеть больше трёх часов. В их сторону мелкие, выпущенные на мануфактуре при Иоанне Грозном, ЛИАзы ходили не часто, и один рейс ещё отменили, насколько понял Левин из перебранки пассажиров с кассиром в окне, из-за проклятого «Зелёного змея». Тот переполз водителю дорогу. Понять его – змея можно. Чего бы ему и не заползти в стакан к сержанту «Бубубубукиннну», он же танкист в прошлом. Какой дурак вообще придумал в праздник работать? Восьмого же марта выходной. Чем бабы их лучше? Они – бабы, оборзели! Всё для них. Бриться им не надо… Опять-таки автобусы еле живые водить не надо. Вот пусть завгаром сам и ведёт. У него руки, как у бабы с длинными ногтями. А тут вот. Чёрные, как у негритянского негра.

И ещё десять минут в том же духе, пока тот самый завгар не уволок Бубубубукина проспаться.

Левин спрыгнул с подножки в снег и с ещё двумя попутчиками двинулся к Гольево. Не так и далеко, метров триста – четыреста по своротке и вот уже улица Ленина начинается. Ещё через пятьсот метров и центр села. Оттуда из клуба неслась музыка и два пацана, что слезли вместе в Костиком из автобуса, бросились на звуки музыки, как те самые бандерлоги на шипение Ка, уже на ходу начиная ногами кренделя выписывать. Владимир Ильич хоть и был почти ровесник пацанам, может на год старше, бегом не бросился и через пару минут пожалел. Когда он подошёл к клубу, оттуда уже доносилась песня:

Я его слепила из того, что было,

А потом что было, то и полюбила.

«Ого! Анахронизмом попахивает», – прошептал себе под нос Левин и потянул за ручку двери.

Ух ты! Клуб был забит настолько, что дальше порога и пройти не удалось. Да ещё большущая сумка спортивная на плече, куда с ней продираться через плотные ряды земляков. Так и остался Левин на пороге. Видно сцену было плохо. Там чего-то крутились девки деревенские вокруг мужика высоченного. Кажется, пастуха местного. А пели хорошо. Даже получше Алёны Апиной. С эдаким деревенским частушечным задором. У Апиной песня грустной получилась, а тут прям самому хотелось на сцену выскочить и пройтись гопаком.

Народ окончание песни встретил свистом, ором и даже хлопками. Микрофон чего-то зафонил с визгом со сцены, но народ даже его перекричал.

- Хорошо, хорошо. Сейчас наш ансамбль «Рябинка» споет для вас эту песню ещё раз. А потом Татьяна Ивановна споёт свои частушки. Ну, тихо! Хотите послушать, так тишину поймайте, – завклубом был личностью интересной. Самый настоящий артист, окончивший несколько курсов то ли Щуки, то Щепки, но потом турнутый оттуда за то, что снялся в маленьком эпизоде в Ералаше. С горя запил, загремел на три года на флот, а по демобилизации попал каким-то чудным образом в Гольево. Даже кружок драматический организовал, не отпускала актёрское прошлое.

Повторное исполнение песни и та сценка с переодеванием пастуха Левину понравилась. Не было ни малейшего сомнения, что песню предложила спеть эту его Дюймовочку, для СССР и двух попаданцев – за глаза, а песня из девяностых. Ни «Комбинации» ещё нет, ни Алены Апиной. Ещё в пятый, небось, класс бегает.

Песню Левин помнил, наверное, и сам бы смог спеть. Очень её внучка любила исполнять, кривляясь с микрофоном перед телевизором.

Дверь в клуб опять открылась, и в тесный предбанник попыталась ещё толпа молодёжи протиснуться. Владимира Ильича, точнее, своего тренера Костика Квасина пацаны узнали и стали наперебой здороваться и спрашивать про успехи. На них зашипели соседи и Левин решил ретироваться. Устал за день страшно, хотелось принять душ и вытянуться на кровати.

Первая половина плана удалась. В душе на первом этаже гостиницы никого не было. Да, во всей гостинице никого кроме вечной Дуси. Не сезон – всякие доктора и профессора прибудут через месяц, будут в теплицах налаживать капельный полив и выводить новые сорта овощей. Владимир Ильич с удовольствие простоял минут десять под горячими струями воды, согреваясь. Внутри здания автовокзала было тесно и душно, и Костик три часа, что ожидать пришлось автобуса, провёл на улице, там посидеть на лавочке и то не удалось, вечно подходили мужики и чиркая спичками зажигали сигареты, окутывая пространство вокруг себя вонючим дымом. Левин в очередной раз проклял Петра первого, и чуть на автомате не сказал: «Крекс, фекс, пекс». А вот интересно работает его проклятье через три сотни лет? Проверять не хотелось.

Пришлось три часа в основном ходить вокруг автовокзала.

Постояв под горячим душем, Левин вернулся в номер и только вытянулся на кровати, как цветным вихрем ворвалась Марьяна.

- Володя, тут такое я опять натворила! – И бросилась ему на грудь.

Событие тридцать седьмое

Если... наказывать ребенка за дурное и награждать за доброе, то он будет делать добро ради выгоды.

Иммануил Кант

24 февраля, на следующий день, Марьяна утром убежала на работу, а Левин сидел в номере и из заметок, что ему передал Евгений Мартынов о своих пребываниях в разных городах и разных гостиницах пытался, составить весёлый рассказ. Выходила жалоба, а не рассказ… пока он не вспомнил рассказ или, точнее, миниатюру Задорнова, про то, как на западе спят в гостиницах под одеялом, которое заправлено с обеих сторон между матрасом и коробом кровати. Таких кроватей ещё в стране нет. Не додумались до такой простой вещи. Но Костик Квасин ведь был и Боливии и на Кубе. Нет. Куба – это святое. Там друзья, а вот посмеяться над боливийцами проклятыми – почему нет. Там Че Гевару предали. Пришлось, правда, в начале рассказа описывать, как эти кровати в виде короба устроены. Даже мысля мелькнула, предложить Николаю Петровичу – директора колхоза «Завет Ильича», выйти на какую-нибудь мебельную фабрику и организовать совместный выпуск таких кроватей. Почему нет. Они нам мебельные щиты и фурнитуру, а мы им сумки и колбасу. А потом через их магазины продавать… Или как сейчас устроена торговля мебелью? Вопрос.

- Разреши? – в дверь стукнули и она сразу открылась, никто ответа ждать не стал.

На пороге стоял их участковый сельский капитан Краснов и незнакомый Костику человек с бульдожьим таким подбородком.

- Входите, – Левин отодвинул от себя тетрадку с незаконченным рассказом и встал, кивнув головой вошедшим, то ли здороваясь, то ли приглашая войти в номер. Люди были без верхней одежды, разделись видимо в вестибюле. На Краснове был серый милицейский мундир, а дядька с бульдожьей челюстью и светлыми, едва голубыми глазами, был в коричневом свитере и джинсах.

- Поздравить тебя можно? – Валентина Сергеевича Владимир Ильич знал хорошо, он иногда заходил к ним в спортзал, «вспомнить молодость» потренироваться в паре с Серёгиным. Вспоминать ему многое надо, приёмы получались корявые и медленно всё. Левин участковому даже показал парочку нормальных приёмов из боевого самбо, вдруг пригодится при задержании преступников. В последнее время их и отрабатывали, понравилось капитану.

- Так себе, хотел золото, получил серебро, но это позволило стать членом сборной. Могу на Чемпионат мира поехать, – решил похвастаться Владимир Ильич, не от словоохотливости, время тянул, чтобы понять, кто пришёл с участковым, и как себя вести.

- Лиха беда начало, – капитан хлопнул Костика по плечу и мотнул головой в сторону бульдожьего мужика, разглядывающего обстановку гостиничного номера, – Это – Пётр Тихонович Сухой – сотрудник КГБ СССР, подполковник государственной безопасности.

Подполковник отвлёкся от созерцания медалек и грамот, успевших скопиться у Квасина, и протянул руку, – Можно просто Пётр Тихонович.

- Квасин Константин Олегович, – так-то Левин испугался, предчувствовал, что встреча неизбежна, но что вот так быстро доберутся, не ожидал. Странно, что без всякой группы захвата… Хотя, может она с автоматами наголо в коридоре ожидает команды на штурм.

- Знаю. Рад знакомству. Все твои рассказы и в Юности, и в Крокодиле прочёл и даже все письма, что ты в Линейный отдел отправил. Молодец. Был бы сотрудником правоохранительных органов положена была бы медаль за поимку особо опасных преступников. Называется: «Медаль за охрану общественного порядка». С помощью твоих писем одиннадцать преступников удалось задержать, так за тремя убийства числятся. Во Всесоюзном розыске были.

- Это же не я, это все граждане…

- Не прибедняйся, Константин. Ты организовал и вовремя отправил письма. Кстати, о розыске… Давай-ка мы капитана отпустим и поговорим. Чайком угостишь?

- Попробую.

- Вот и хорошо. Спасибо товарищ капитан, дальше я сам. Думаю, через часик буду у вас. Еще один вопросик порешаем. Свободны пока, – вежливый добродушный тон и тембр голоса категорически не вязался с внешностью подполковника. Рычать должен. А тут такой приятный баритон.

Левин включил электрочайник и заглянул в заварочный чайничек. Он был полон нифелей, недавно последнюю заварку сам же вылил в кружку, вспомнил Костик.

- Может кофе? Бразильский. В «Березке» купил.

- Не откажусь, во и печеньки есть, и мёд. Роскошно живёшь. Да, не красней, я в курсе, кто у тебя родители. Давай кофе.

Сидели молча, напиток был стоградусный и обжигаться не спешили. Подполковник пока соскабливал печенькой чуть засахарившейся мёд в розетке.

- Костя, а ты Анну Абрамову знаешь?

Ну, вот и приплыли. Пожелать сейчас КГБшнику захлебнуться кофе? А если в коридоре и правда группа захвата? Есть или не есть вот в чём вопрос? И куда труп девать? Шутка.

- Анну Авакумову, может. У нас в группе училась. Красивая.

- Красивая?

- Ну да, я-то пацан, а она первая красавица курса. Но пару раз под ручку гуляли.

- Нет. Абрамову? Тебя с ней, вроде, видели. Она ещё в жёлтой куртке была.

- Тогда точно Авакумова. У неё жёлтая куртка, – и это было правдой. Буквально пару недель назад с ней у школы своей столкнулся, на улице скользко было, девушка поскользнулась, шагнув к Квасину, и Владимир Ильич её под руку подхватил и провёл до трамвая. Вот! Штирлиц так и выкрутился со своими чемоданами. Добрые дела всегда помогут.

- Авакумова, говоришь? Жаль. Мы тут потеряшку одну ищем. Но у неё Абрамова фамилия. Жаль, – подполковник отхлебнул небольшой глоток, – Вкусно, как они умудряются так делать? Наш кислый и не ароматный. И индийский мне на днях достали, тоже так себе. Умеют проклятые капиталисты.

- Угу. Так опыт. Они сколько лет этим занимаются.

- Ну да, ну да. Константин, тут мнение есть у моего руководства – попробовать тебя в нашей организации. Ты как, не хочешь в КГБ работать?

- Ни хрена себе! Ой, простите.

Добрый день уважаемые читатели.

Книга приближается к экватору, кому понравилось, нажимайте на сердечки. А то их совсем мало. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 14

Событие тридцать восьмое

Если хуже быть не может, значит можно смело надеется на лучшее.

Ольга Громыко

- И это всё? Издеваетесь? Двое суток искали… Искали? Мать перемать! Половину Москвы и весь Красногорск поставили на уши, и вот эта отписка? А на работу вы зачем ходите? Я вот тут… Вот сидя на этом самом месте поделился с вами новостью, мать вашу, что мне, а значит, и вам дали на самом верху три дня на расследование тройного убийства… Было такое? Молчание знак согласия? Или чего вы все красноречиво тут молчите? Вообще ничего, вот какой вывод получается из всей вашей деятельности за двое суток. Мы ни на полшага не продвинулись к раскрытию преступления…

Чего тебе Удальцов? Почему опаздываешь?

- Так сейчас без…

- Грамотный что ли, научился время определять?! Лучше бы научился преступления раскрывать. Вид у тебя взмыленный и загадочный. Говори. Порадуй.

- Пришли результаты Баллистической экспертизы, – Удальцов чуть помялся, и набрав полную грудь воздуха выдал, - Стреляли в лежащих на земле лицом вверх людей.

- Зачем? – Владимир Сергеич Трофимов – и. о. Прокурора Красногорского района захлопал на следователя васильковыми глазами.

- М… Чтобы убить…

- Да?

- Так точно.

- Максим Иванович, ты дурака из меня не делай. Я двадцать лет в органах. Нда. Если неизвестный нам преступник избавляется от сообщников, стреляя им в головы, это подозрительно, но хоть объяснимо. Из моей практики в голову очень редко стреляют. То ли промахнуться боятся, то ли сыкотно стрелять в человека видя его глаза. Ну, это лирика. А вот сначала положить сообщников на дорогу лицом вверх, а потом по очереди их убить выстрелами в голову, и при этом они на приличном расстоянии друг от друга – это сказка какая-то. Он их сначала оглушил?

- Никак нет, никаких других повреждений, кроме пулевых ранений на трупах нет.

- Тогда почему второй дал спокойно себя убить, голубое небо, как князь Болконский, разглядывая? – Трофимов даже изобразил, как он лежит и на потолок смотрит, рот раскрыв. Получилось забавно и люди в кабинете Прокурора захмыкали.

- Владимир Сергеевич, я не знаю? – поник головой и развёл руки в сторону Удальцов. – Очередная загадка в этом деле.

- А что нам скажет товарищ Крайнов? – парадируя Сталина повернулся к оперу Трофимов.

Капитан поднялся, втянул голову в плечи и потянулся к уху. Потеребил его.

- Я уже отчёт читал. Думал, что за чертовщина очередная. До этого всё было почти понятно. Трое бывших сидельцев увидели, как бойко продаются сумки колхозные и решили изъять по дороге денюжки. Проследили за буханкой, и когда она свернула с трассы, то обогнали её, остановили и стали отбирать чемодан с деньгами, но морячок не отдавал. Тогда его убили. Вот дальше немного натянуто, но предположить можно, что преступники не поделили деньги и один двумя выстрелами убил подельников. Всё нормально и логике не противоречит. А вот с пулей и оставленными деньгами уже не очень логично получается. Допустим, пистолет уже светился. Тут мне даже в голову пришла мысль про табельное оружие. Для того и пулю из сидения извлекли. Но… Не получается. Выходит, что стрелял один и тот же в бандитов и водителя, тогда какого чёрта из разного оружия? Тогда остаётся вариант, что из второго пистолета убили только Горбылёва, и этот Макаров уже у нас фигурирует по другим преступлениям. Почему не взял деньги уже совсем непонятно? Допустим, кто-то проезжал по дороге, и этот третий испугался и убежал. Куда? Вокруг нетронутый снег, кроме той тропинки вокруг ёлки, однако мы знаем, что это протоптала местная швея за час до преступления или даже за полтора. Ну, предположим, он забежал за ёлку, преступник. Почему он не вернулся и не забрал деньги и машину? Загадка. А вот когда прочитал заключение баллистической экспертизы, то я вообще перестал, что-либо понимать. На самом деле могли преступники под угрозой убийства лечь, но на самом деле лицом вверх и ждать пока тебя пристрелят. Особенно второй. Я бы попытался удрать, хоть один шанс да есть, а тут лежишь и ждёшь, когда сперва твоего подельника убьют, а потом тебя. Мне ничего не понятно.

- Тут ещё загадка, – угрюмо ткнул пальцем в заключение Удальцов. Предположительный рост стрелявшего от ста пятидесяти до ста пятидесяти пяти сантиметров.

- Пацан что ли? Мать вашу, час от часу не легче.

- Может горбун, как в кино? – Крайнов ссутулился. – А теперь Горбатый. Я сказал Горбатый.

- У нас остались сутки…

- Нам теперь горбуна искать среди знакомых этих двоих? – кисло улыбнулся Удальцов.

- Мальчика? Который в лицо не боится стрелять? – капитан Крайнов помотал головой отгоняя мальчика кровавого в глазах.

- Ну, возможно, с ростом и не так всё плохо. Нужно по новой поднять связи убитых Евстафьева и Другаля. Поискать среди них горбуна или просто невысокого мужчину, про мальчиков бред. Про карликов, тем более. Не все же в стране великаны.

- Товарищ Государственный Советник юстиции 3 класса, а может это баба? – Удальцов привстал.

- Баба в лицо преступникам стреляла?! Баба? А чего уж теперь, и бабу ищите.

Всё, все свободны и помните завтра мне наверх отчитываться после нашего совещания, хоть какой-то след нужен.

Событие тридцать девятое

Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.

Стивен Хокинг

Дементьев отложил листок с новым рассказом Квасина про гостиницы и, чуть склонив голову к правому плечу, через очки посмотрел на Костика. Хмыкнул. Снял большие уродующие его физиономию очки и стал протирать их платочком. Хмыкая время от времени.

- А я чё? Я ни чё, – вспомнил крылатую фразу Александра Панкратова Владимир Ильич, – Это мне Мартынов свои заметки при вас всучил, я только литературно обработал.

- Да, я и не говорю ничего, – усмехнулся Главный редактор Юности, – завидую молча. Никогда не умел смешные истории придумывать.

- Вы же даже не улыбнулись сейчас? – не понял Костик.

- Опыт – сын ошибок трудных. Неплохо. Вернее – хорошо. Только опять для Крокодила. Для Юности чересчур. Я знаю, что недостатки нужно критиковать и изживать, но не в детском журнале. Для Крокодила очень неплохо. Сам понесёшь или мне созвониться. Могу сегодня передать. Тут на день рождения пригласили, и там ещё одно мероприятие сразу… Слушай Константин, а поедем со мною. Там интересные люди будут. Евгений… м… Пантелеич Дубровин – главный редактор Крокодила там тоже будет. Это недалеко в Подмосковье на даче. Там Дубровину и отдадим твой рассказ. Вот для рубрики: «Улыбки разных широт» вполне твой пасквиль подойдёт. Там как раз над иностранцами смеются.

- А что за люди? Я не молод? – напомнил Левин. Все же Костику ещё и двадцати нет.

- Наоборот. Это мы там старики будем отдельно кучковаться, а вы молодёжь отдельно. У Тимура сын может чуть тебя постарше. И приятели его будут.

- Тимура? – ох не хорошее имя. Владимир Ильич только одного Тимура знал. Нет, не так. Он знал про трёх Тимуров. Один тот самый, что Чингизидов крошил направо и налево. Второго придумал Аркадий Гайдар. Тот ещё был подвижник. А вот третий был сын Аркадия Гайдара – Тимур Гайдар. В честь героя книги и названный? Он же воспитал того самого Егора Гайдара. Опять роль личности в Истории. Если не будет Егора Гайдара станет ли стране легче? А может ещё хуже реформы пойдут? А пойдут ли теперь? Чуть историю уже Левин поменял. Ельцина нет? Пока это никак не заметно. Но жить Черненко осталось недолго, а там и Меченый придёт к власти.

- Это интересная семья. Отец – тот самый Аркадий Гайдар, а жена у него дочь Павла Бажова. Сказочника нашего известного, – не развеял сомнения Левина Дементьев. Тот самый Тимур оказался, а молодёжь, про которую мэтр упомянул – это и есть Егор Гайдар «и его команда» преобразователей.

- Врагов нужно знать в лицо, – ну, это про себя.

- Конечно, Андрей Дмитриевич, с удовольствием с вами съезжу. Таких легендарных людей увидеть. А что за повод? Подарок нужно.

- Подарок? Тимуру звание контр-адмирала присвоили. Вот он друзей и собирает на даче в писательском посёлке Красновидово. Это в районе Истры. Нас мой шофер отвезет туда и потом назад. А подарок. Ну, купишь чего морского интересного – хорошо. Не купишь и ладно, не только день рождения же, присвоения такого звания поважней повод.

Владимир Ильич вышел из кабинета Дементьева в полном раздрае чувств. И непринятый рассказ тут был на последнем месте. Никогда себе цели не ставил становиться великим писателем. Даже просто писателем, и то не ставил. А тут ещё один рассказ и Дементьев обещал сборник рассказов в издательстве «Мир» пробить. А так как это Дементьев и за плечами есть и дядя Волеслав, то даже не приходилось сомневаться, что книженция будет рано или поздно и, скорее, рано напечатана. Пока эти публикации в Юности и Крокодиле приносили Квасину такие копейки, что если все вместе сложить, то на ботинки едва хватит. Как вообще советские писатели выживают, а ведь их, Дементьев сказал, больше двух тысяч человек. Наверное, большая часть ещё работает где-то, прожить на такие деньги невозможно. А напечататься в СССР очень не просто.

Но не это беспокоило Костика. Встреча с Егором Гайдаром – вот это уже посильнее «Фауста» Гете. Ельцина он угробил. Скорее, случайно. Не заболела бы в цирке голова и не пошёл бы проветриться и ходил бы Борис Николаевич себе по белу Свету и готовился великую страну пропить. Не поехал бы Левин специально в Свердловск покушение на Первого Президента устраивать, хоть он и заслужил того. Но… Судьба или Рок или… Или просто случайность, их свела и проклятие само вырвалось.

А теперь Гайдар! Человек пустивший экономику страны под откос. Человек, из-за которого, если верить интернету, произошли две Чеченские войны. Из-за которого миллионы людей проснулись в одно прекрасное утро нищими. Левин помнил, как продавал на рынке медали и кубки, чтобы детей и внуков прокормить, когда тренерам по полгода зарплаты не выдавали. И ведь не было сада или дачи там, чтобы хоть картошку посадить. Нет, нужно было стоять в пустых магазинах или идти на рынок и за огромные деньги эту картошку покупать, не говоря о прочих деликатесах типа моркови и мяса.

Прокляну, решил для себя Владимир Ильич. Никаких случайностей в жизни не бывает. Если судьба свела его с Ельциным, то значит кому-то понадобилось, чтобы Борька-алкоголик не развалил страну, а теперь сводит с Гайдаром, чтобы он страну не разграбил. В этих рассуждениях был изъян небольшой. Выходит, не он решает, как ему жить, а он лишь игрушка в чьих-то руках.

- Ну и чёрт с ним. Эта противная пухлая рожа сегодня ответит. За мной двести пятьдесят миллионов человек, которых он ограбил. – Левин глянул на почти весеннее небо голубое и пошел к метро, нужно было добраться до «Берёзки» и купить подарок контр-адмиралу Тимуру Гайдару.

Событие сороковое

…но явился страж и, полный сил:

«Есть сертификаты?» — вопросил.

Та не поняла: «Чего, сынок?»

А сынок ей показал порог.

Е. Евтушенко

В СССР люди, не бывавшие ни разу в «Берёзке», представляли их себе чем-то наподобие супермаркетов из будущего. Кстати, «Березка» – это РСФСР, на Украине росли «Каштаны», в Белоруссии «Ивушки». А в портовых городах моряки с чеками залетали в «Альбатросы».

На самом деле, «Березки» скорее на сельпо походили. Только на входе стоял охранник и проверял есть ли у тебя «Чеки». Нет? Шёл бы ты товарищ в гастроном. Или вон к тем парням в кепках. Всем известно, у любой «Берёзки» или «Альбатроса» ошивались тёмные личности, которые продавали или покупали чеки и валюту и их не трогали милиционеры, то ли куплены были, то ли «соседи» не велели, так как половина этих личностей стучала. Внутри же точное сельпо. Матрёшки с водкой внутри, водка эта самая без матрёшек, пару каких-то коньяков и вино из Абрау Дюрсо, рядом отдел с колбасами и конфетами, чуть дальше с консервами, а потом с несколькими парами джинсов и обычными пиджаками. А на полу шины для Жигулей. Совсем в углу прилавок с сувенирами и двумя магнитофонами.

Ещё и цены там такие, что даже иностранец обкакается от неожиданности. Всё чуть не в десять раз дороже, если на доллары перевести. По курсу, понятно. Джинсы, например 180 чеков стоят. Стоит ли за ними идти в "Берёзку", если на рынке – барахолке ровно столько же они в рублях стоят.

Левину джинсы не нужны были, и он отправился на третий закрытый этаж ГУМа, где гораздо больше сувениров и прочих подарков.

Тут на входе не просто охранник стоял, а целый милиционер. Проверил наличие чеков и запустил молодого человека. Почти запустил. Передумал и паспорт потребовал. Владимир Ильич сунул и поворачивал голову туда-сюда под пристальным взглядом служителя закона.

- Проходи. Веди там себя…

На самом деле, если в "Берёзках" полно всяких наших, что работали, может, грузчиками в Монголии на строительстве Эрдэнэта, то в ГУМ, сюда под прозрачный потолок, ходили в основном иностранцы и большие начальники из МИДа.

Квасин и с отцом тут бывал и сам заходил иногда, так что знал, что нужные ему сувениры, вон за той колонной на прилавке под стеклом находятся. Раз идёт к моряку в гости, то и подарок как-то должен был связан с морем. В прошлый раз проходя мимо, заметил там искусно из красного дерева сделанный штурвал с барометром внутри. Лет через двадцать такими штуками любой подарочный магазинчик будет забит. Китайцы освоят производство. Но пока – эксклюзив.

Повезло, никто не позарился на штурвал дорогущий. Левин купил, прошёл к прилавку с шоколадками и за пятнадцать чеков купил ещё один эксклюзив – американский плиточный шоколад. Брикет такой килограммовый. Когда назад шёл, милиционер уже подозрительно не разглядывал его, мазнул взглядом по пакету и дёрнул кадыком.

Наверное, самая плохая работа в мире у парня. Стоять на страже изобилия и не иметь возможность к нему приобщиться. Если только на путь криминала встать?

Дементьев как раз выходил из дверей редакции, когда Костик вернулся из вояжа по злачным местам. Чёрная новенькая Волга, обдав пешеходов на тротуаре грязным снегом из-под колёс, резво поехала по Москве.

- Красновидово. Там много писателей живёт, – пояснил мэтр Костику и извинился, – Не могу тебя развлекать, срочно нужно одну вещь прочитать. Рецензию к понедельнику требуют, а я ещё и не читал. Поскучай пока. Ну, тут не так и далеко.

Оказалось, что не просто «недалеко», а прямо близко. Не к Юности. К Гольево. Владимир Ильич заметил, что едут они знакомым маршрутом, проехали своротку на Гольево и буквально через пару минут свернули. Тут начинались дачи. Сразу от деревни отличить можно. Почти дымов над домами не было. И снег не чищен, в некоторые домики за дощатым забором прячущиеся и попасть-то не просто. Придётся по пояс в снегу ползти. На самом деле, чего писателям в холодном доме в Подмосковье делать зимой, летом шашлычок пожарить и коньячком забить – другое дело.

Дачу Гайдаров увидели издали. И снег расчищен и дымок из трубы валит и, самое главное, музыка иностранная орёт, даже шум в движущейся Волге пересиливая. Boney M. (Бони Эм.) надрывался. Немцы темнокожие пели про русского Распутина.

У дома на улице стояло пять машин, и все Волги. Элита, блин, собралась. Дементьев оторвался от листков своих, выругался шёпотом.

- Такую галиматью подсовывают! Всё, Константин, вылазь. Буду тебя с гостями знакомить, вон и хозяин уже идёт.

И точно от довольно большого двухэтажного, на скворечник похожего, дома спешил человек в адмиральском мундире. Рост того Гайдара – первого Владимир Ильич не знал, но сын был совсем маленьким. Не более ста шестидесяти сантиметров, практически лысый, старенький человек с пухленькими щёчками ярко-красного цвета. Лысина тоже была красного цвета. Явно не загар. Где тут зимой загоришь? Великим медиком Левин не был, да и вообще медиком не был, но тут напрашивалось просто подозрение, что у адмирала новоиспечённого проблемы с давлением.

- Покажись, Тимур Аркадьевич! – обнял сначала, а потом отодвинул и крутанул вокруг оси маленького адмирала Дементьев. – Хорош. Хоть портрет с морского волка пиши. Да, познакомься. Это Константин Квасин, тот самый, что законы Квасина придумал. Читал про электрички. Вот, он и есть. Я его в компанию к твоей молодёжи привёз. Где они?

Адмирал вялым, женским таким рукопожатием поздоровался с Костиком и махнул рукой вправо за дом.

- Там в беседке танцы у них. Пойдёмте Костя, представлю вас сыну и его друзьям.

В беседке и правда танцевали под «Распутина». Народ был одет пёстро, кто вполне по-зимнему, хоть и скоро весна, а всё же минус на улице. Даже солнце вечернее уже не греет. Но были и в пиджаках, правда с шарфами и шапками.

- Егор, вот писателя молодого Дементьев привёз. Не обижайте его. Примите в компанию.

Егор был тем самым улыбчивым толстощёким юношей. Даже залысина уже появилась. Хотя, наверное, и двадцати пяти лет ещё нет.

- Егор, – толстячок тоже был, как и отец не высок. Он окинул взмахом руки беседку. Музыка как раз закончилась и вполне нормально слышно было. – Друзья у нас пополнение. Писателя отец привёл, Константин. Прошу любить и жаловать. Давайте знакомиться.

- Анатолий. – Первым подошёл патлатый молодой человек в чёрном пиджаке, надетом поверх свитера с комсомольским значком на лацкане.

Рыжий. Ну, чего?! Судьба.

Глава 15

Событие сорок первое

Второе убийство в романе часто оживляет события. Если преступление совершено в первой главе и приходится вникать в алиби всех героев до предпоследней страницы книги, это может надоесть.

Агата Кристи

Солнце заглянуло в кабинет и решило задержаться, там что-то интересное происходило. Лучики его, видимые от летающих в воздухе пылинок, последовательно ощупали колодки орденов и медалей на мундирах собравшихся в помещении людей, переползли и пересчитали звёзды на погонах, погладили по чисто выбритым щекам присутствующих и решили поиграть в зайчики отражаясь от забранного под стекло портрета мужика с козлиной бородкой. Феликс Эдмундович при этом недовольно щурился и грозно поглядывал на собравшихся. Совсем работать разучились. Прозаседавшиеся! Прав был Маяковский.

В кабинете начальника Девятого управления сейчас сидели на громоздких стульях с высокими спинками трое чекистов и уныло докладывали один за одним, что предпринятые мероприятия ничего не дали. Сам начальник 9-го управления генерал-лейтенант Юрий Сергеевич Плеханов выглядел не лучше Дзержинского, утром от Чебрикова он уже нагоняй получил. Сам тоже не в восторге был, что плёвое на первый взгляд дело, так резво продвигающееся вначале, неожиданно зашло в тупик. Сомнений, что именно Анна Абрамова – студентка второго курса медучилища, сожгла продавщицу и двоих потенциальных преступников почти не осталось. А самой Анны Абрамовой нет. Исчезла. Билеты на самолёт не покупает. В гостиницы или санатории там с пансионатами не заселяется. А ведь сирота и скрыться у родственников не может. Нет родственников. Были проверены все выпускники, скажем так, детского дома за три года, но следов пироманки не нашли. К ним она не заявлялась. У Квасина, на которого возлагалась определённая надежда, оказалось подтверждённое алиби. Он в самом деле прогуливался по улице с девицей в жёлтой куртке и именно в это время. Девица и куртку показала и время, приблизительно пусть, но подтвердила.

Всё, генуг гегенубер, как один его знакомый говорит. В смысле, хрен на встречу.

Заместитель начальника 18-го отделения 1-го отдела 9-го управления генерал-майор Владимир Тимофеевич Медведев отложил листок с перечислением намеченных на дальнейший поиск студентки Абрамовой мероприятий и развёл раками.

- Во все отделения милиции разостланы ориентировки.

- Накрутить им хвосты нужно, – Пётр Тихонович Сухой – сотрудник Девятого управления КГБ СССР, подполковник государственной безопасности, отгородился рукой от солнечного зайчика, – Повесили в отделения на доску ориентировки и посчитали, что их часть работы выполнена. Палец о палец больше не ударят.

- Скорее всего, – Плеханов тоже был в тупике. Не знал, что ещё можно предпринять.

- Живёт у какой-нибудь бабки в деревне, где участковый раз в десять лет бывает. Как найти? – Медведев высказал вслух то, о чём думали все. – И это может быть даже во Владивостоке. Или на Урале. А ещё хуже где-нибудь в Армении, там сойдётся с горячим хлопцем, и хлопец купит ей новый паспорт, а потом женится на ней, и она фамилию сменит на Акопян. И её уже вообще не найти будет.

- Если снова не поджарит только кого? – булькнул свои пять копеек Медведев.

- Так мне Чебрикову Виктору Михайловичу завтра и доложить? Ждём повторного поджаривания продавщицы на глазах изумлённых покупателей, – снова вместе с Железным Феликсов стрельнул глазами на подчинённых Плеханов.

В душе он согласен был с Медведевым. И с Сухим согласен, подвигнуть милицию на более деятельные поиски Анны Абрамовой вряд ли получится. У него даже мысль мелькнула, показать фоторобот пироманки по телевизору. Мелькнула и пропала. Представил, что вот таким образом через телевизор удастся найти, а Абрамова при задержании, поняв, что её обложили со всех сторон, пойдёт направо и налево сжигать людей. И отбиваться будет до конца. О её возможностях Плеханов даже не догадывался. А ну как она может Атомную электростанцию испепелить? Нет, показывать Абрамовой, что у неё только один путь, забрать с собой на тот свет как можно больше врагов, нельзя. К тому же враг ли она? Хотелось бы и союзником иметь человека с такими способностями. Именно об этом Чебриков и намекал утром. А что, если такому научиться можно? Ух, дух от возможностей захватывает. Голубой отдел молчит, даже на вопрос о мощности… или как это назвать? О киловаттах, что может выбросить во врага Абрамова, отвечать отказываются. Плечиками пожимают. Может превратить себя в атомную бомбу? Нет никаких данных? Пятьдесят, пусть, килограмм девичьего тела превратившиеся в водородную бомбу – это сколько в тротиловом эквиваленте? Сколько в ней дейтерия и трития? Может она их создавать? Молчит Голубой отдел.

- Всё, товарищи, закончили на сегодня. Придумать надо, как нам её найти? Вот, чувствую, что близко она. Пётр Тихонович, иди думай, а ты Владимир Тимофеевич задержись на секунду. – Плеханов встал из-за стола, разминая плечи, и прошёл к окну, достал из пачки Лайки сигарету и закурил, выпуская дым навстречу солнечным лучам в открытую форточку.

- Что-то ещё случилось, товарищ начальник? - подождав пока подполковник выйдет, спросил у Плеханова Медведев.

- Нет, узнать в подробностях хотел, как ты с Квасиным переговорил. Скребет что-то на душе, как его вспомню. Уверен, что он не связан с Абрамовой?

- Алиби полностью подтвердилось. Ну, не алиби, а факт, что в жёлтой куртке была Авакумова Анна, а не Абрамова. Куртку сам видел. Отец работник МИДА высокопоставленный. Работает в Нью-Йорке при Юнеско.

- Ну, это я слышал. Так чем закончился ваш разговор, изъявил желание Квасин служить в Госбезопасности?

- Да, согласен. Только просит немного подождать, – усмехнулся Медведев.

- Что так? Чем вундеркинд сейчас занят, книжку пишут? – хмыкнул начальник Девятки, но, поперхнувшись дымом, закашлялся.

- Книжку тоже пишет. Но дело не в ней. У него в начале июня в Мадриде Чемпионат Мира по самбо. Он уверен, что если не чемпионом, то призёром точно станет. Потом через месяц, тоже в Испании, Чемпионат Европы. И думает, что возможно даже может попасть на Олимпийские игры по дзюдо.

- Во как. Молодец. И как ему служба будет мешать, пусть тренируется. За Динамо пусть выступает.

- Он боится, что с этими хлопотами по трудоустройству форму потеряет.

- Ага? Третьяку вот пребывание в ЦСКА не мешает быть лучшим вратарём Мира. Нет. Давай-ка, вызывай его сюда, я сам с ним переговорю.

Событие сорок второе

Если вы не будете ходить на похороны других людей, они не придут на ваши.

Кларенс Дей

- Костя, – дядя Волеслав (он же Вольф Николаевич Седых – директор издательства «Прогресс» и ранее заведующий сектором развитых капиталистических стран Отдела международной информации ЦК КПСС) был в строгом костюме тройке чёрного цвета, с колодками медалей или орденов на правой стороне пиджака, – Я уезжаю сейчас, у тебя что-то важное?

- Принёс книгу, что вы давали с заметками и исправлениями.

- Хорошо. Положи на стол… Устно есть замечания? Как общее впечатление? – дядя Волеслав встал перед зеркалом и пятернёй оправил седеющие волосы.

- Если честно, то так себе. Не шедевр. На важную встречу собираетесь? – Квасин достал из портфеля папку с листами рукописи, точнее, машинописи и положил на угол стола.

- На похороны. Ты не знаешь… У… Внук Аркадия Гайдара на машине разбился. Насмерть. Я с Тимуром, отцом его хорошо знаком. Он в «Правде» военный отдел возглавляет. Вместе часто перед школьниками выступаем. Хороший был парень у него. Кандидатскую диссертацию недавно защитил. По экономике, что-то модное про хозрасчёт. Название, как и у всего научного запутанное. («Оценочные показатели в механизме хозяйственного расчёта производственных объединений (предприятий)»).

- Так быстро?!

- Что? Чего говоришь? – повернулся к Костику Седых.

Тот и не заметил, как вслух это произнёс. Не привык людей убивать. Не совсем вслух, шёпотом.

- Говорю, быстро ехал? Я же знаю его, и недели не прошло, как мы с Дементьевым к ним на дачу ездили. Я с Егором там и познакомился.

- Вот как? Собирайся тогда, со мной поедешь. В машине и поговорим. Опаздываем уже. Прощание на три часа назначено во Всесоюзный НИИ системных исследований (ВНИИСИ). Опаздывать некрасиво.

Владимир Ильич критически себя осмотрел. Мысленно. Наверное, не так страшно. Он был в джинсах, конечно. Но ботинки были чёрные, а под курткой вполне себе чёрный пиджак, и он надет на чёрную водолазку. Не совсем может подходящая одежда для похорон, но и не фривольная рубаха с пальмами. Джинсы сейчас – показатель статусности. Многие будут в них. Где ещё пофорсить, как не на похоронах, там куча золотой молодёжи будет?

- Портфель у вас оставлю, Волеслав Николаевич?

- Оставь. Пошли быстрее.

Они почти бегом спустились на первый этаж и нырнули с разбега в редакционную черную Волгу. Ехать пришлось довольно долго, чуть не на другой конец Москвы и поговорить успели.

- Разбился на машине, говорят, что-то с тормозами. На Кольцевой въехал под Камаз. Двое погибли, те что на переднем сиденье были. Сам Егор и друг его из Ленинграда, фамилию не запомнил, польская какая-то…

- Чубайс? – Именно этих двоих Левин и проклял на приеме по случаю присвоения Тимуру Аркадьевичу Гайдару адмиральского звания.

- Ты и его знаешь? – повернулся к сидящему позади водителя Костику Седых.

- Там у Гайдаров на даче и познакомились.

- С дачи и ехали на следующий день. Хорошо, что жена Егора и двое детей были на заднем сидении. Отделались ушибами.

Нда. Про жену и детей, проклиная Егора Гайдара и желая ему смерти в автокатастрофе, Левин не думал. Хотя сработало проклятие правильно. Два человека – толкнувшие страну в экономическую пропасть, мертвы. Возможно, без них реформы, если они начнутся, то закончатся по-другому. Без всех катаклизмов девяностых.

- Сын остался пяти лет и дочь двух, а да ты же знаком, знаешь должно быть? – снова крутанулся к нему дядя Волеслав.

- Нет. Детей на даче не видел. Возможно спали. Мы уже по темноте приехали. Хотя музыка бухала. Даже соседи жаловаться приходили. Потом, правда, присоединились к нам.

- Надо заехать на рынок по паре гвоздик купить, – отвернулся от Левина к шофёру Седых.

Больше не говорили до самого рынка, Костик полез было вылезать вслед за Волеславом Николаевичем у рынка, но тот махнул рукой.

- Я куплю, один быстрее справлюсь. Сиди.

Владимир Ильич остался в машине, откинулся на диване и прикрыл глаза. Непривычное чувство. С Ельциным получилось случайно, на порыве, и то потом часто мысли разные в голову лезли. Сейчас умышленно проклинал их, этих двух организаторов перехода на капиталистические рельсы экономики страны. Кошечки на душе скреблись, а тут ещё известие, что могли погибнуть двое совсем маленьких детей. А вот интересно, как попы всякие объясняют верующим, что стало с только что родившимися детьми или двухлетними, как дочь Егора Гайдара, в Содоме и Гоморре? Погибли наверняка. За что детей? Правильно ли это за грехи родителей детей убивать. Получается раз Бог это сделал, то правильно. Дети, родившиеся от плохих родителей, должны быть уничтожены. Бог не может ошибаться. Правильно, выходит, Сталин вместе с врагами народа их семьи репрессировал. Он чётко по завету Бога действовал, чего его правозащитники клянут? Иосиф Виссарионович детей не расстреливал к тому же. Он их в детдома отправлял или родственникам. В сто раз лучше товарища Бога товарищ Сталин поступал.

- Костик, ты что заснул, приехали, – потряс его за плечо Седых, – Выходим.

Событие сорок третье

Похороны – самый последний повод для встречи.

Вадим Синявский

Левин почему-то думал, что гроб будет закрытым. Нет. Благостным лицо Егора Гайдара назвать тоже не получилось бы, но из следов аварии на нём имелся только замазанный ретушёром шрам на лбу. Костик подходить разглядывать не стал, как и высказывать соболезнования родителям. Перебор будет. Стоял в сторонке у колонны и прислушивался к перешёптыванию сотрудников института «Всесоюзного НИИ системных исследований», вышедших в фойе, куда на стол, полностью скрытый красной бархатной скатертью, или, может шторой даже, поставили гроб.

Оказалось, что, стоя на одном месте можно узнать кучу подробностей, которых и при расспросе не всегда сможешь выпытать. Шрам на лбу не просто так появился. Он и является причиной смерти Егора Тимуровича. Осколок от лобового стекла вошёл в лоб и глубоко проник в мозг подающего надежды экономиста. Теперь эти мозги не придумают, как народ разорить, а страну развалить. Ноги ещё переломало Гайдару, внуку двух легендарных в СССР писателей и теперь уже… не будущему зятю третьего, не менее легендарного. (Был женат вторым браком на Марии Стругацкой, дочери писателя Аркадия Стругацкого). Как-то давненько, теперь уже не вспомнить, где, Владимир Ильич читал, что Егор Гайдар бессребреник. Как-то зимой выяснилось, что у Гайдара нет тёплого пальто, не в чем на похороны идти. Деньги его не интересовали. По словам Чубайса, во время дефолта 1998 года Гайдар «забыл» спасти свои сбережения и потерял их.

Теперь не узнать правда или нет.

Да, а где сам Чубайс, что-то и не спросил у дяди Волеслава Костик. Тут точно один гроб стоит. И словно отвечая на вопрос, мужик, что про осколок рассказывал кучке преподавателей (или нет?), здесь не преподают, тут исследовательский институт. Как это выглядит? Сидит такой мужичок с пухленькой рожицей за столом и исследует, как хозрасчёт влияет на деятельность предприятия, высасывая цифры из пальца, беря из воздуха и списывая с потолка.

- А второй, ну, который на пассажирском сидении сидел, вылетел через лобовое стекло и попал под Камаз. В лепешку. Его в закрытом гробу родственники в Ленинград повезли.

Нда. А как иначе? Хотел два трупа – получи два трупа. Один из них в лепёшку. Левину как-то тоскливо стало, и он решил с церемонии этой свалить. На метро или такси домой доберётся. Владимир Ильич покрутил головой, выискивая в довольно существенной толпе Волеслава Николаевича, и обнаружил его стоящим рядом со смутно знакомым человеком. Вспомнить не получалось. Но, что где-то он его видел, у Левина сомнений не было. Владимир Ильич обошёл по приличной параболе гроб и приблизился к директору издательства «Прогресс».

- А Константин, попрощался? Сейчас поедем. Да, познакомься. Это тоже выпускник МГИМО. Только на десять лет раньше тебя. Сейчас уже больших высот достиг в нашем деле. Козырев Андрей Владимирович – первый секретарь отдела Управления международных организаций МИД СССР.

Вот так вот! Захочешь начать новую жизнь и не получается ничего. Очередная сволочь. Министр Иностранных дел, знавший кучу секретов страны, уедет в США и будет поливать Родину грязью.

- Квасин Константин, – Левин постарался сделать дружелюбное лицо.

- Квасин? Сын посла нашего в Аргентине? – молодое дарование улыбнулось. Ну, улыбка подходящая у человека. Располагающая и заразительная. Говорят, Гагарина выбрал Королёв за улыбку. Вот Андрюшу этого тоже за улыбку можно выбрать. В Министры Иностранных дел?

- Точно.

- К ним не собираешься. А то я через неделю полечу в Аргентину? – ещё заразительней улыбнулся товарищ.

Даже совестно на секунду стало Владимиру Ильичу за свои мысли погубительные.

- Нет. У меня Чемпионат Мира на носу.

- Жаль. Вместе бы полетели. Веселее. Машину собираюсь там себе купить. Говорят, в Аргентине американские машины можно совсем дёшево купить и наши корабли там часто бывают. Зерно и мясо закупают. Можно на таком корабле почти бесплатно её в СССР доставить.

Всё, всё наваждение спало от улыбки. За машину подержанную Родину продать готов.

- Чтоб ты утонул! Крекс, фекс, пекс! – это про себя. – У нас есть машина. Я готов, Волеслав Николаевич, поехали. До свидания, Андрей Владимирович. Рад был знакомству. До свидания.

Глава 16

Событие сорок четвёртое

С теми, кто воспринимает несчастный случай как личное оскорбление, несчастные случаи не происходят.

Дон Вито Корлеоне

Все весны ждут. Все. Взрослые ждут, дети. Старушки тоже ждут. Придёт. Куда денется. Сначала снег начнёт подтаивать днём на солнышке и покрываться очень скользкой коркой за ночь. Дети побегут в школу по этому катку и, падая, будут смеяться, взрослые, падая, будут материться, ругая весну, а старички, падая, будут ломать шейку бедра и умирать, проклиная весну, в больнице.

Чуть позже солнце справится с белым снегом, отражающим его лучи, и появятся лужи. И даже ручейки, по которым дети, смеясь, будут запускать кораблики, и проваливаться в лужи, тоже со смехом. Взрослые, проваливаясь в лужи или, забрызгав одежду, будут материться и ругать опять весну, а старички, промочив ноги, будут хватать пневмонию и умирать в больницах, проклиная весну.

И с лужами справится солнце, часть испарит, а часть луж в землю впитается, и появится грязь непролазная, дети бегут смеяться и бегать по ней, и кидаться друг в друга грязью, и строить из грязи запруды для последних ручейков. Взрослые, застревая на машинах в грязи, или залезая в неё новыми туфлями будут материть грязь. А старички будут сидеть на лавочке и подставлять лица землистого цвета ласковым лучам. «Слава богу, дотянули».

А потом?

У! Потом взрослые будут копать лопатами поле под картошку и проклинать весну и правительство. Дети будут проклинать весну, что и их заставила бросить игры и тоже наравне со взрослыми заставили копать вязкую, глинистую землю под картошку. И только старички будут по-прежнему сидеть на лавочке или на завалинке и поносить правительство и Хрущёва кукурузника, как и тридцать лет назад.

Ещё нудные весенние дожди, что даже хуже осенних.

Стариковское брюзжание?! Конечно. Всё было не так. Весна пришла! Весне дорогу!

Левин еле увернулся от, упавшей на голову шедшей перед ним женщине, сосульки. Две огромные оборвались одновременно с крыши пятиэтажки. Первая – та, что попала в голову женщине на секунду раньше, её падение и спровоцировало, должно быть, падение сосульки, предназначавшейся Владимиру Ильичу, но он отшатнулся в ту секунду, когда первая попала в бедняжку, и сосулька, пройдя в сантиметрах от него, ударилась об асфальт тротуара и, расколовшись на сотни осколков и брызг, только окатили ему ноги. Женщину от смерти спасло то, что она была в зимней ещё шапке меховой, круглой такой и то, что сосулька попала не в макушку. Она соскользнула по шапке и всем своим многокилограммовым весом врезалась в плечо. Явно ключицу сломала несчастной, так как та не могла двинуть рукой и ревела белугой от боли.

Левин, шедший прямо за женщиной, подхватил её за воротник пальто и оттащил на пару метров на дорогу с тротуара. Опять вовремя успел, спровоцированные паденьем своих сестричек, с карниза пятиэтажки посыпались остальные сосульки, а следом рухнул пропитанный льдом и водой снег. Сугроб целый. Прямо на то место, где только что лежала женщина.

Владимир Ильич по привычке сунул руку в карман куртки за телефоном, и не найдя только вспомнил, что ещё десятилетия до телефонов в кармане.

- Скорую, вызовите! – крикнул он начавшей собираться вокруг них толпе и стал расстёгивать на голосящей женщине пальто. Если там рана, то надо остановить кровь. Точнее, там точно рана, вон пальто уже кровью пропиталось, нужно определить, можно ли остановить кровь? Хоть рану ладонью зажать.

Так и оказалось, кусок льда разорвал ткань, разорвал кожу на плече и переломал ключицу женщине, кровь пропитала уже и пальто и вязаную кофту. Костик наложил руку на рану и попытался кровь остановить. Пострадавшая билась у него в руках, стараясь подняться… Блин, хоть апперкот ей врезать, сознания лишить. К счастью, всё это длилось недолго. Через минуту Левина решительно отстранил от тётки пожилой мужчина.

- Я врач, дайте мне осмотреть рану! – что Владимир Ильич с радостью и проделал. А ещё через несколько минут завыла сирена скорой помощи. Врачи с помощью доброхотов уложили несчастную на носилки, запихнули в машину и укатили, распугивая зевак сиреной.

Левин отошёл от шока и от толпы на противоположную сторону дороги, правда предварительно на верх глянув. Тут здания были двухэтажные и сосульки хоть и имелись, но были маленькие, не страшные. Оглядывая себя и пытаясь очиститься от грязи и крови, Владимир Ильич понял, что дело это бесполезное. Нужна грандиозная стирка, и чем быстрее, тем лучше. Сам не пробовал, но сто раз слышал из фильмов, что кровь нужно срочно замыть, а то потом не отстираешь.

- Ваша? – тот самый доктор, что отобрал у него женщину, протягивал Левину спортивную сумку.

- Да, спасибо.

На тренировку шёл. В Динамо. Там сейчас занимался. К чемпионату Мира готовился. Сборную разбили на две части и Левин, как новоиспечённый лейтенант Государственной Безопасности, попал в тот кусок, где динамовцы и армейцы были собраны.

Это была утренняя тренировка. Была ещё и вечерняя. Взялись за них всерьёз и Владимир Ильич, как опытный тренер понимал, что сам без сборной и тренеров сборной не смог бы так качественно подготовиться к Чемпионату Мира. Нужны хорошие спарринг-партнеры, а не пацаны школьники в Гольево. Он ещё раз скептически оглядел себя. Нет. Соваться в метро в таком виде нельзя. Нужно возвращаться домой и переодеваться. А то так только до первого милиционера можно дойти – одна штанина и оба рукава куртки были в грязи и крови. Опять же, в метро народ испачкает. Час пик хоть и прошёл, но в вагон при входе всё одно народ толкается, хочет занять сидячие места, а тут он в крови. Нужно возвращаться. А ещё нужно хорошенько обдумать случившееся.

Событие сорок пятое

Это был, безусловно, несчастный случай, несчастный случай, вызванный рядом обстоятельств и совпадений.

Джанфранко Фини

Во многих книгах про попаданцев в магические миры описан так называемый откат. Не во всех. Есть, где маги резвятся напропалую, и ничего им за это не бывает. Не от других магов, от природы. Левин и те другие читал, и тогда не задумывался, а есть ли на самом деле этот "откат". Да и чего же об этом думать, если и в тех книгах, где он есть и в тех, где нет, не настоящая жизнь, а придумка писателя. Авторский волюнтаризм. Оказавшись сам в сказке, с магией, а потом в прошлом СССР Левин мог бы и задуматься, но тоже не приходило в его попаданческую голову об этом поразмыслить.

А теперь? А теперь это точно откат, можно уже не сомневаться. Пока он баловался, заставляя подсуживающего тренера свистком подавиться, то это мелкое злодейство и откат мелкий был. Ногу на следующий день слегка потянул. Даже внимания не обратил. Спортсмен все время в болячках, или он не спортсмен. А уж самбист так всяко разно должен временами травмы получать. Когда Ельцина угробил, то его чуть автобус не сбил на следующий день в Свердловске. Поскользнулся и съехал по льду ногами вперёд на проезжую часть. В нескольких сантиметров от него пролетел автобус. Тогда порадовался удаче, мог и под колёса попасть, повезло. А три дня назад, уже после того, как двоих экономистов отправил в ад сковороды лизать, в метро свалился с перрона на рельсы, пробегал мимо ребенок и Левин, чтобы не столкнуться с ним шагнул в сторону, и налетел на тётку, которая его отпихнула. Костик потерял равновесие и свалился на рельсы. А ведь там напряжение между двумя рельсами. На счастье упал на ноги и сгруппироваться сумел. На второй рельс не завалился, на второе счастье, поезд был ещё далеко. Сто раз бы успел выпрыгнуть. Выпрыгнул и опять не задумался. Бывает. Пацан же просто убегал от брата, который за ним гнался. Игрались дети, и перрон был почти пустой.

А теперь сосулька. Что-то много больно случайностей. Возможно, что этот откат существует и за три проклятия природа или кто там этим управляет, решила и самого проклинателя испытать на прочность. Пожелал смерти человеку, получай почти смерть, по крайней мере, смертельную опасность в зад.

Если всё же предположить, что откат существует, и на всякое действие есть противодействие, то раскидываться проклятиями направо и налево нужно осторожней. Сейчас просто счастье, что тётка шла перед ним. У неё шапка, а Костик был вязаной шапочке менингитке. Ему сосуля черепушку бы проломила.

Придя домой и взглянув на часы, Владимир Ильич решил, что на утреннюю тренировку не пойдёт точно. Большую половину пропустит. Вечером расскажет тренеру про происшествие и лужу крови. Простят. Вечером и выложится по полной, навёрстывая пропуск утренней тренировки. А сейчас нужно лечь на диван и вспомнить, что в книгах про магию, точнее, про попаданцев в магические миры, написано про откат. Хоть это и звучит смешно, полагаться на фантазию авторов, но другого способа сохранить себе жизнь Левин пока не видел. Ну, и ещё то настраивало на серьёзный лад, что практически все предсказания хороших писателей фантастов сбываются.

Трудно поверить в магию. Но ведь есть и у него, и у Марьяны. А если есть магия и есть откат, то значит, советы писателей могут оказаться не лишними.

Владимир Ильич в своей квартире растянулся на югославском диване и, прикрыв глаза, стал вспоминать, что же про откат есть у фантастов. Упадок сил всегда описывается. Нет, ни малейшего упадка при своих проклятиях он не замечал. Возможно, он и был, но такой незначительный, что организмус его спокойно переварил. Дальше… А дальше вспомнилась мана. Где источник в пузе есть, и его нужно развивать, а при истощении маны нельзя колдовать. И ничего подобного и здесь Левин не ощущал. Про Марьяну не ясно. Нужно съездить к ней и пораспросить, может быть она просто не придала значения этому.

Ага, была книга, сейчас автор и название не вспомнятся, что-то про неудачу, и там подробно было вот про такой откат написано. И что? Единственное, что запомнилось, так это то, что ГГ терял там умышленно монетки и это компенсировало… А чего компенсировало? Откат этот?

"Нужно взять на заметку монетки", – решил Владимир Ильич и пошёл, ножницами проделал в кармане джинсов небольшую дырдочку. И снова улёгся на диван. Что еще было в той книге? Не вспоминалось, не относился же как к учебнику. Развлекаловка. Главное, что вынес тогда, что на всякое действие есть противодействие. Как физика? Или как там в законе Ломоносова. Материя не исчезает и не появляется, а только может измениться. Так и про энергию. Закон сохранения энергии. Или это и есть Ломоносова закон? Тьфу! Блин блинский, нужно было в школе нормально учиться. Не поздно ещё. Можно и сейчас поступить в институт, где физику нормально преподают. При его сегодняшней жизни вполне может пригодиться.

Вывод нужно было делать из лежачих размышлений. Вывод был простой, нужно по мелочи истратить негатив, что он четырьмя убийствами на себя набрал. И главный вывод – в ближайшее время проклинать никого больше нельзя, даже по мелочи. Пусть негатив вокруг него рассосется по незначительным неприятностям.

Событие сорок шестое

Если спецслужбы и правда наблюдают за мной через веб-камеру моего ноутбука, пусть скажут, куда я вчера спрятала от себя полбутылки вина…

С одной стороны тренера ДСО «Урожай» Прохорова Владимира Ивановича Левину было немного жаль. Останься Квасин в «Урожае» и выиграй Чемпионат Мира и мог вполне стать Прохоров «Заслуженным тренером СССР». Только когда тебе предлагает в воздухе переобуться не кто-то там, а начальник Девятого управления КГБ СССР, перейти в их спортобщество «Динамо», а заодно стать лейтенантом госбезопасности, то до мечт Прохорова как-то уже и не прилично опускаться.

- Мне же готовиться надо к Чемпионату Мира…

- И? Готовься, – генерал-лейтенант Плеханов удивлённо брови домиком состроил.

- А служба? Врагов, покушающихся на Генерального Секретаря, выкашивать, стреляя по-македонски.

- Ух, ты слова какие красивые знаешь. Ты, Константин, умный же парень. Наверное? Вон Третьяк играет, так майор целый, или… Да много. Что, думаешь, они в свободное от занятий с личным составом тренируются и на чемпионаты с олимпиадами ездят? Служба такая – побеждать на спортивных аренах.

- А меня зачем, я не Третьяк, даже не Четвертак? – Левин и на самом деле не понимал, ещё бы самого Чебрикова прислали его уговаривать.

- Ну, давай пальцы зажимай. Первое – мы справки навели и там говорят, что на самом деле можешь стать чемпионом Мира. Это Динамо плюсик. Опять-таки – вид спорта подходящий, не велосипед – самбо. Самый динамовский вид спорта. Второй палец зажимай. Испанский у тебя, говорят, как у настоящего боливийца. Таких в стране раз… и обчёлся. Даже второго такого нет. Третий палец зажимай. Я так понял, что если ты на Кубе потребуешь, ну ладно, попросишь выдать тебе паспорт кубинский, то тебе выдадут, и это будет настоящий паспорт, и место рождения в нём будет стоять настоящее – Гавана. Правда ведь, не соврали мне?

- Есть такое.

- Так точно, нужно отвечать, – хмыкнул, улыбнувшись, Плеханов

- Так точно, – выдавил и Левин улыбку.

- Вот, три аргумента, что тебе у нас самое место.

- В Девятке? Тут…

- А чего? Думаешь в Боливии нет людей, желающих навредить нашей стране? Как грязи.

- Разведчиком в Боливию? – охренел Владимир Ильич.

- Ты, коней не гони, Константин. Пока тренируйся и стань чемпионом Мира. Нового твоего тренера зовут Александр Николаевич Чернигин. И он, кроме того, что тренер сборной, ещё и возглавляет Центральный совет ВФСО «Динамо».

- Я в курсе, у меня на днях у него в Динамо тренировки начинаются в сборной.

- Точно.

- А парабеллум дадите? – пошутить решил Левин.

- Естественно. – Плеханов прошел к шкафу закрытому, повернул ключ и открыл дверцу, а ведь казалась деревянной, а оказалось железной – дверью сейфа. Генерал достал там парабеллум с полки и поиграл им в руке. – Паулюса. Нет, не дам. Жалко. Опять же, нет у тебя разрешения ещё. – Пистолет снова исчез в сейфе, а оттуда появился в лапище Плеханова графинчик с желто-коричневой жидкостью и одна приличных размеров рюмка, почти стакан. – Обмоем сейчас твое зачисление на службу. Тебе не наливаю, тебе медкомиссию проходить. Я один обмою. Садись, пиши заявление. Вон на краю стола специально для тебя образец положили.

- А что потом? – Левин придвинул к себе листок.

- Потом... ходи и тренируйся. Не выиграешь чемпионат Мира – ругаться буду.

- А люгер?

- А вернешься из Боливии и наградим им. Пиши.

Так Константин Олегович Квасин и стал неожиданно для себя лейтенантом КГБ. Самое интересное, что при этом от него не потребовали уволиться из «Прогресса», не приказали уйти из «Юности» и даже разрешили остаться дояром в колхозе «Завет Ильича».

Части постов всё же лишился, а с ними и доходов. Пришлось переехать в Москву в квартиру родителей и соответственно теперь не было времени на изучение со школьниками испанского и английского языка. Шахматную секцию пришлось передать Марьяне вместе с доходами. Плюсом то, что лейтенант получал двести двадцать рублей и кормили его теперь четыре раза в день пусть не так вкусно, но тоже бесплатно в столовой рядом со стадионом.

Рыжов обиделся. Не так, чтобы пузыри носом надувать, но человек самолюбивый и уже мечтал, что его колхоз прозвучит в Испании, а тут облом. И кружки для детей ещё в минус.

- Эх, Квасин, Квасин, не мог отвертеться. Мол, молод ещё, через годик. Ну, да ладно, а чего Анну с собой не забираешь? Поссорились?

Хороший вопрос. Анну он не мог забрать, даже появляться в Москве рядом с ней не мог. Вдруг за ним следят. Не здесь в колхозе, здесь любого чужака за километр срисуют, а вот в Москве другое дело. И опять-таки, её портреты во всех отделениях милиции развешаны. Так это ладно ещё, ему соседи сказали, что ходили из милиции и спрашивали про девицу в жёлтой куртке, и не видели ли они её с Квасиным. Появится Марьяна в их доме, и возьмёт какая-нибудь ответственная бабулька и просигнализирует.

Потому, Марьяна осталась в Гольево. Живёт по-прежнему в том номере. Академики ещё не появились, и гостиница, один чёрт, пустая стоит. Даже номер записан всё ещё на Квасина. Сказали Рыжову, что паспорт у Марьяны на прописке, и он рукой махнул. Теперь видеться будут раз в неделю – по воскресеньям. Ну, пока не закончатся сборы на Чемпионат Мира.

- Не, Николай Петрович, не поссорились. Просто я целыми днями дома не бываю, прихожу еле живой от усталости и злой, что ничего не получается. Не до Анны. А ей тут нравится. Девчата, песни поёт. Детишек учит. При деле, одним словом. Ещё по секрету скажу, она готовить не любит и не умеет.

- Странные вы – городские! Как это готовить девка не умеет? Я это исправлю. Завтра с утра команду дам Клавдии, пусть она над ней шефство берёт и учит свои вкусняшки готовить. Вернёшься из Испании – не узнаешь боевую подругу.