Отверженный VII: Долг

Глава 1

Телевизор было страшно включать — казалось, мир сошёл с ума, ну, по крайней мере, та его часть, что окружала Санкт-Петербург. Федеральные телеканалы все как один рассказывали об интервенции финнов и эстонцев, которые под предлогом помощи братьям-эльфам ввели своих боевых магов и войска не только на территорию Санкт-Петербургской области, но ещё и в Псковскую область, и в Карелию.

Но если эстонцы действительно отправили воевать лишь своих эльфов, то финны в Карелию пришли все — и эльфы, и люди, и орки. Стало понятно, что помощь Петербургу в Финляндии мало кого интересует. Наши северо-западные соседи решили реализовать свой давно вынашиваемый план построения Великой Финляндии, частью которой, по их мнению, являлась и Карелия.

Ещё федеральные новостные каналы сообщали о том, что в Петербурге зреет недовольство среди эльфов — часть их была разочарована политикой Жилинского, не всем по душе пришлась его идея подключить другие страны к внутреннему российскому конфликту. И ещё Новгород открыто обвинял Жилинского в убийстве моего отца.

В Петербурге все средства массовой информации трубили лишь об одном: что московские орки нарушили перемирие и пришли на помощь федералам и что русские эльфы были вынуждены обратиться за помощью к братьям-эльфам из других стран. Разумеется, об оккупации финнами Карелии и эстонцами Псковской области в Петербурге умалчивали.

Все эти новости очень давили психологически, от ощущения неопределённости усиливалось чувство тревожности. Как всё началось с гибели отца, так и нарастало словно снежный ком. Я не думал, что так тяжело буду переживать потерю отца, всё же мы были с ним не близки, но это оказалось большим ударом для меня. И ещё было ужасно обидно, что отец погиб буквально через несколько часов после того, как сказал, что гордится мной. И я был уверен, что он в тот момент не лицемерил.

Но отец хотя бы это сказал, и я это услышал — и теперь в моей памяти он остался именно таким, гордящимся мной, а не выгоняющим меня из дома. Мне кажется, он не раз пожалел, о том, что всё в наших отношениях сложилось так. И я давно его простил. И наверное, мать простил. Не простил лишь деда. И не собирался прощать никогда.

Но как бы я ни горевал по отцу, вернуть его я уже не мог. А вот спасать мать и Андрея с Машей нужно было как можно скорее. Мысли об этом не выходили у меня из головы. Вряд ли Жилинский планировал убивать моих родных, иначе он не признался бы, что они у него. Скорее всего, он рассчитывал использовать их в качестве заложников. Но как долго? И что он собирался делать с ними после того, как они перестанут быть ему полезны? Отпустит? Или предпочтёт ликвидировать как ненужных свидетелей?

Скорее всего, здесь многое зависело от того, как дальше пойдут дела у Жилинского. Я рассмотрел все варианты развития событий и с ужасом осознал, что не вижу такого, при котором убийца отца мог бы отпустить заложников. Даже если бы дела у него вдруг пошли идеально, и он добился независимости Петербурга, он всё равно вынужден был бы держать мою мать и Машу с Андреем в заложниках. Бабушка сказала, что после их освобождения жить убийце моего отца дня два-три. И он явно это понимал.

В общем, рассчитывать, что Жилинский отпустит моих родных, не приходилось. Ну а мысль о том, что он с ними сделает, если ему придётся покидать Петербург, потерпев поражение в войне, я отгонял — в этой ситуации нас точно не ждало ничего хорошего. Получалось, что в моих интересах была победа Жилинского в войне — это оставляло шансы на жизнь для моих родных. И мне такой расклад не нравился. Но если до этого всего додумался я, то бабушка явно поняла всё ещё раньше. Оставалось надеяться, что она что-нибудь придумает.

Возможно, у неё уже даже был какой-то план. И, возможно, частью этого плана было вчерашнее вручение мне меча мастера Ёсиды — не та бабушка эльфийка, что отдаст такой артефакт лишь потому, что устала его хранить. Если это так, то оставалось лишь дождаться объяснений.

Про меч я тоже думал постоянно. Было желание ещё раз взять его в руки и проверить, на что он ещё способен. И очень хотелось расспросить о нём бабушку, узнать об этом мече всё, что только можно узнать. Но княгиня Белозерская ещё рано утром отбыла в неизвестном направлении, и обещала вернуться лишь к обеду. Нетрудно догадаться, что в обеденный зал я пришёл за пятнадцать минут до начала трапезы.

Бабушка опоздала на десять минут, поприветствовала меня, поинтересовалась моим самочувствием и приступила к обеду. Я последовал её примеру. Княгиня Белозерская была очень серьёзна, видимо, о чём-то думала, за весь обед она не проронила ни слова. Лезть к ней с расспросами я не рискнул. Лишь когда принесли десерт и кофе, бабушка посмотрела на меня и сказала:

— Ты что-то хотел спросить, мой мальчик?

— Да, я хотел попросить Вас рассказать мне о мече мастера Ёсиды, — ответил я. — Вчера Вы сказали про какой-то ритуал, который откроет мне все тайны этого меча.

— Это разговор не под десерт, — сказала бабушка. — Сейчас допьём кофе и продолжим его в кабинете.

Когда мы пришли в кабинет, бабушка расположилась на диване, предложила мне сесть в кресло напротив и начала рассказ:

— Нас было четверо — учеников великого мастера Ёсиды. Конечно, в его школе боевых искусств учеников было намного больше, учитывая, что школа функционировала не один десяток лет, но именно своими учениками он называл лишь четверых, по крайней мере, на момент, когда мастер покинул этот мир, было так. Мы постоянно сопровождали учителя везде, куда бы он ни направился, слушали каждое его слово и были готовы отдать за него свои жизни. Прежде чем прийти к мастеру, каждый из нас прошёл непростой путь. Ёсида сделал нас лучше, намного лучше, чем мы были до встречи с ним, но недостаточно хорошими, чтобы учитель смог выбрать из нас того, кто был бы достоин владеть его мечом.

— Император Вильгельм Пятый был одним из этой четвёрки, да? — спросил я.

— Да, — ответила бабушка. — Вилли был одним из нас.

Мне очень хотелось спросить, кто были оставшиеся двое, но я постеснялся — посчитал, что это будет некорректно.

— Каждый хотел получить этот меч, когда Ёсида сказал перед уходом, что оставит его одному из нас. Хотя, наверное, я хотела этого меньше всех, ведь я пришла к мастеру последней из учеников, намного позже остальных, поэтому не считала, что имею право на что-то там претендовать. Возможно, это и повлияло на выбор мастера. Он отдал меч мне. Но лишь на хранение. Незадолго до этого я родила Романа. Когда мастер первый раз посмотрел на моего сына, он сказал, что у Ромы большое будущее и что мальчик должен вырасти мужчиной, достойным уникального меча. Учитель велел передать меч Роману, когда тот станет взрослым, а Роман должен был в конце жизни передать его уже своему сыну.

Бабушка замолчала и вздохнула, видимо, эти воспоминания давались ей нелегко. Через минуту она продолжила рассказ:

— Мастер предупредил меня, что меч должен принадлежать исключительно старшему мужчине в роду. Не знаю, почему, наверное, это как-то связано с силой клинка и с силой главы рода; возможно, соединившись, эти две силы многократно увеличивают мощь друг друга, и клинок превращается в какое-то совсем уж невероятное оружие. Как бы там ни было, я должна была сделать всё именно так, как сказал мастер. А в случае отказа сына я должна была хранить артефакт, пока не найду другого достойного.

— Неужели Ваш сын отказался, раз меч всё это время пролежал в том подземелье? — спросил я.

— Сначала Роман не был готов. Хотя подходил по всем параметрам: был умным, добрым, смелым, справедливым, он был старшим, а точнее, единственным мужчиной в роду, собственно, с него род Седовых-Белозерских и пошёл.

— А как же Вы? — удивился я.

— Я просто Белозерская.

— А отец Романа?

— Род Седовых-Белозерских пошёл с Романа! — твёрдо сказала бабушка, проигнорировав мой последний вопрос. — Я несколько раз хотела отдать ему меч, но Рома каждый раз говорил, что не готов. Наверное, так и было. А потом случилось то, что случилось. И тогда я решила, что второй раз такой ошибки не совершу, и отдам меч Костику, как только ему исполнится хотя бы двадцать лет. Но, к моему сожалению, Костик оказался не лучшим кандидатом на роль владельца этого меча: он был жёстким, порой жестоким, мог причинить боль даже близким, да ты сам лучше всех это знаешь.

— Знаю, — подтвердил я, вспомнив, как дед выгонял меня из родительского дома.

— И я решила, что не могу отдать такому эльфу столь могущественный артефакт. А когда Костик ещё и перебрался к тёмному источнику, я лишний раз убедилась, что поступила правильно, не отдав ему меч. Я бы с радостью отдала его Коле, но как я тебе уже сказала, меч должен принадлежать старшему мужчине в роду. А когда Костик погиб, и Николай стал старшим, он превратился в Костика номер два. И снова ничего не вышло. Я не знаю, сколько мне ещё отведено прожить на этом свете, но я уверена, что не найду этому мечу владельца, более достойного, чем ты.

— Благодарю Вас! — сказал я. — Мне очень приятно осознавать, что я, возможно, достоин этого меча, но мне ужасно интересно, почему мастер Ёсида решил, что четверо его учеников не достойны?

— Он боялся, что мы можем использовать его не по предназначению.

— А какое у него предназначение?

— А ты как думаешь?

Я не знал, что ответить на этот вопрос — мало ли для чего могло предназначаться такое оружие.

— Что самое важное в этой жизни? — спросила бабушка, решив дать мне подсказку.

— Любовь? — предположил я.

— Это очень мило с твоей стороны — так ответить; любовь, конечно, важна, но без неё мир не рухнет. Он будет тусклым и унылым, как моя жизнь последние сто лет, но мир, мальчик мой, без любви не рухнет. Да и какое отношение меч может иметь к любви? Разве можно добиться любви оружием?

— Власть?

— Те, кто думали, что власть — главное, как правило, плохо заканчивали. Иногда не скоро, но всегда плохо. Да, власть можно добыть при помощи меча, но на одних мечах её долго не удержишь. Любого тирана рано или поздно сбросят. Даю тебе ещё одну подсказку, последнюю. Что требует народ, сбрасывая тирана? Ради чего отдаёт жизни?

«Свобода, благополучие, мир, порядок, — я быстро перебирал в уме варианты. — Равные права, богатство, справедливость…»

— Справедливость?

Бабушка улыбнулась и сказала:

— Учитель всегда говорил, что нет добра и зла — всё относительно. Всё зависит, с какой стороны посмотреть. Львица, убивающая антилопу на охоте, творит зло в отношении несчастного животного, но этим она не даёт умереть от голода своим детям — для них она творит добро.

— Но есть вещи, на которые как ни смотри, это зло. Тот же поступок Жилинского, убившего отца.

— А если ты убьёшь Жилинского, решив отомстить за отца, это будет зло или добро? Хорошим или плохим будет твой поступок?

— Не знаю, — признался я. — Но это будет справедливо.

— Справедливо, — повторила за мной бабушка и опять улыбнулась. — Мастер Ёсида считал главным в этой жизни справедливость. Я не всегда была с ним согласна, и сейчас порой думаю иначе, но предназначение этого меча — восстанавливать справедливость. Именно поэтому мастер и не отдал его никому из учеников. У каждого из нас были слабости. Учитель боялся, что мы не сможем быть до конца справедливыми в ситуации, когда меч дарует нам невероятную силу и огромные возможности. Ведь когда вернулась магия, стало понятно, что это не просто меч, а уникальный и очень сильный артефакт.

— Но в чём его главная сила?

— Я тебе ещё вчера сказала, что не знаю.

— Но почему мастер Ёсида Вам этого не сказал?

— Он тоже не знал. Этот меч учитель получил в период бездарья от своего прадеда, который сказал, что клинок волшебный и обладает невероятной силой, и что придёт время, когда в мир вернётся магия, и тогда этот меч покажет всё, на что способен. Это было в начале семидесятых годов двадцатого века, тогда никто не верил в такое, но Атару Ёсида поверил. Вместе с мечом он получил от прадедушки свиток с пророчеством. В нём было сказано о лотосе, что должен расцвести у подножия Фудзи. На обратной стороне свитка был едва заметно нарисован цветок лотоса. Мастер не знал, что это значит. Но он почти сразу же перебрался в Японию, купил землю в пригороде города Фудзи и организовал там школу боевых искусств. Ему было тогда двадцать восемь лет.

— А Вы не знаете, как меч оказался у прадедушки Ёсиды?

— Прадедушка учителя был учёным-историком. В сороковых годах двадцатого века он подрабатывал охранником в сокровищнице императорского дворца в Киото, это давало ему доступ к древним уникальным свиткам и книгам, которые он изучал на дежурствах. Главной ценностью сокровищницы был уникальный меч, совершенно не похожий на традиционные японские клинки. Осенью сорок пятого года Японию оккупировали Соединённые Штаты, и все работники дворца боялись, что американцы начнут вывозить из него ценности. Как оказалось, опасались они не зря — в одну из сентябрьских ночей к дворцу подъехали три американских армейских грузовика. Американцы приказали охране покинуть дворец и сокровищницу. Кто-то подчинился, кто-то оказал сопротивление и был убит, а прадедушка мастера бросился спасать уникальный меч. Как потом оказалось, именно за этим мечом и приезжали американцы. В его поисках они перерыли всё вокруг, но прадедушка учителя надёжно спрятал ценный артефакт. И хранил его почти тридцать лет, пока не передал правнуку. Вот такая история.

— Удивительная история.

— И продолжать её тебе, — сказала бабушка. — Я давно решила, что рано или поздно отдам меч тебе, но пока старшим в роду был Николай, это было невозможно. Но когда Коли не стало, меня уже ничего не сдерживало. И не буду скрывать, мне стало легче, когда я сняла с себя этот груз. Передать меч мастера Ёсиды достойному — было целью всей моей жизни в последние сто лет. Сейчас я чувствую невероятное облегчение.

— А как же Вы теперь будете жить без цели? — ляпнул я и тут же понял, что сморозил глупость.

Бабушка рассмеялась и сказала:

— Жизнь подкинет новые цели. Конечно, не такие серьёзные, но так и я уже не девочка, чтобы вешать на себя что-то большое. Сейчас наша цель номер один — спасти твою мать с братом и сестрой. Потом ещё что-нибудь появится. Тебя буду учить, защищать, помогать тебе стать настоящим главой рода. Тебя, мальчик мой, ждёт великое будущее, но сегодня ты ещё слишком слаб и беспомощен. В общем, мне будет чем заняться, не переживай на этот счёт.

— Я сделаю всё, чтобы Вы не пожалели о том, что возитесь со мной и что вручили мне меч Ёсиды.

— Один раз я уже пожалела, — сказала бабушка усмехнувшись. — Когда ты вчера чуть не разнёс мне замок. Но что сделано, то сделано. Возьми сейчас меч и Дьяниша, и сходите проверьте возможности клинка на безопасном расстоянии от замка.

— А как я его возьму, когда он в подземелье? — удивился я.

— Ну так сходи за ним, иди мне Айникки послать?

— Я бы сходил, но как я туда попаду?

Бабушка ничего не ответила, она встала с дивана, подошла к столу, выдвинула один из ящиков и достала оттуда брошь с красным бриллиантом, ту самую, что накануне украшала её жакет, и лист бумаги.

— На вот, держи! — сказала бабушка, протягивая мне брошь и листок. — На бумаге заклинание, которое откроет проход сквозь стены, оно на карельском, но можешь читать по бумажке. Кристалл в броши придаст этому заклинанию силу. Иди за мечом, а я позвоню Дьянишу, чтобы ждал тебя через полчаса у ворот. И пожалуйста, будь осторожен!

Я забрал листок с заклинанием и брошь, поблагодарил бабушку и побежал к себе в комнату, чтобы переодеться для тренировки и взять большую сумку — носить артефакт на виду у всех не хотелось. Потом я отправился за мечом. Сильно нервничал, но всё прошло хорошо — заклинания сработали с первого раза, я забрал клинок и в нужное время был у ворот. Дьяниш подошёл почти одновременно со мной, и он был не один — с ним пришёл Тойво.

— Мы пойдём втроём? — спросил я наставника.

— Князь, я очень хочу помочь Вам узнать, на что способен Ваш новый меч, но жить мне тоже хочется. Случиться может всякое, с Тойво мне будет спокойнее — он в случае чего сможет откачать. И меня, и Вас.

Возражать я не стал, и мы отправились в лес. Отошли от бабушкиного имения довольно далеко — километров на пять. Нашли большую поляну и решили, что на этом месте можно начать тренировку. Я достал меч из сумки. Эльфы с интересом принялись его разглядывать.

— Сейчас я его достану, — сообщил я и принялся вытаскивать меч из ножен, к моему удивлению, в этот раз он не светился.

— Что-то случилось, князь? — спросил Дьяниш, видимо, на моём лице отразились все мои эмоции.

— Он вчера светился, когда я его доставал, — пояснил я, вытащил меч полностью, поднял его над головой и немного потряс им в воздухе.

Ничего не произошло.

— Я не знаю, что делать, — признался я. — Вчера он светился и на лёгкую встряску ответил такой силовой волной, что бабушка еле устояла на ногах. А сейчас ни на что не реагирует.

— Может, попробуем фехтовать? — предложил Дьяниш и достал свой меч, предусмотрительно прихваченный с собой.

Мы минут пять фехтовали, но ничего из этого не вышло — меч так и не начал светиться.

— Может, ему надо поставить какую-то серьёзную задачу? — сказал Тойво. — Дерево разрубить, например.

— Лучше сразу камень, — предложил Дьяниш. — Дерево и мой клинок разрубит без проблем.

— Твой и камень разрубит, — заметил Тойво.

— Обычный камень — да, — согласился Дьяниш. — Но если на него наложить защитные заклятия…

Эльфы улыбнулись, поняв друг друга с полуслова. Мы нашли на краю поляны огромный валун размером со средний холодильник, и эльфы с азартом принялись накладывать на него всевозможные заклятия. Минут через пять Тойво удовлетворённо сказал:

— Пробуйте, князь!

Я снова достал меч из ножен, подошёл к валуну и осторожно ткнул в него клинком. Разумеется, ничего не произошло.

— Лучше попытаться его разрубить, — сказал Тойво.

— Да я понимаю, — ответил я. — Но мешает какой-то внутренний страх его сломать.

— Не должен такой клинок сломаться об камень, — заметил Дьяниш.

Я понимал, что эльфы правы, но всё равно нервничал. Подняв клинок, я несильно ударил по камню. Ничего не произошло, разве что сработали защиты, и на валуне на секунду проявилось лёгкое свечение.

— Сильнее князь! — попытался подбодрить меня Дьяниш.

Я ударил посильнее, но всё равно ещё далеко не в полную силу — снова ничего не произошло. Тогда я разозлился и лупанул по булыжнику со всей дури — и опять ничего. Лишь реакция камня на удар каждый раз усиливалась — чем сильнее был удар, тем ярче светился камень, реагируя на него.

— Похоже, бесполезно, — сказал я. — Может, он только в бою работает, когда какая-то опасность есть?

— Опасность? — переспросил Тойво, — А это идея!

Эльф подошёл к камню и начал накладывать на него какое-то заклятие. Дьяниш что-то недовольно пробурчал на карельском, но Тойво лишь отмахнулся. Через минуту он закончил и сказал мне:

— Теперь это ловушка. После двух-трёх ударов он должен Вас атаковать.

— Атаковать? — удивился я. — Камень?

— Разряд небольшой выпустит во все стороны, — пояснил Тойво. — Это не опасно.

— Хорошо, давайте попробуем, — сказал я, достал меч и снова принялся рубить камень.

После третьего удара камень ответил мне электрическим разрядом — довольно приличным, я аж отскочил на метр. А вот меч на это никак не отреагировал. Я разозлился и снова ударил по камню. И опять получил разряд, в этот раз посильнее. Но я снова ударил по камню. Третий разряд сбил меня с ног.

Я невероятно разозлился, быстро вскочил и уже с криком бросился на булыжник. Разумеется, разозлился я не на камень, а на саму ситуацию — всё это выглядело очень глупо. Не так я себе представлял первое испытание уникально меча.

Размахнувшись, я опять со всей силы ударил по камню, но удара в этот раз не почувствовал и практически не увидел — свет клинка меня ослепил, а валун рассыпался, будто был слеплён из песка. Клинок, не встретив сопротивления, с размаху вошёл в землю. Впрочем, слово «вошёл» здесь не подходило. Как камень рассыпался лишь от того, что меч к нему приблизился, так и земля фактически разверзлась с приближением клинка.

Глубокая трещина глубиной около трёх метров и шириной почти в метр разрезала поляну и ушла в лес. Всё это сопровождалось ударной волной намного более сильной, чем была накануне в подвале. Я еле удержался на ногах, а Тойво и Дьяниш отлетели метров на десять от того места, где стояли. В трёх метрах от меня из разлома начал бить гейзер. Довольно высоко – метра на три. Я замер и уставился на клинок, какое-то время он ещё светился, затем перестал.

— Ты прости, если что не так, — снова обратился я к мечу, как к живому существу, и осторожно вложил его в ножны.

Тем временем эльфы поднялись и подошли ко мне.

— Вы как, князь? — спросил Тойво.

— Нормально, — ответил я. — Как вы?

— Мы тоже нормально, — сказал Дьяниш. — Но без Её Светлости мы больше испытывать этот меч не будем. И это не обсуждается!

Я и сам не особо горел желанием продолжать эксперименты, мне казалось, что это неправильно — лупить уникальным артефактам по камням. Я уложил меч в сумку, и мы отправились домой. По лесу шли молча, каждый думал о своём.

Когда мы вышли из леса примерно в трёхстах метрах от имения княгини Белозерской, нашему взору предстала следующая картина: перед главными воротами стояла вооружённая толпа. Мы сразу же вернулись в лес и под прикрытием деревьев прошли ещё метров сто, максимально приблизившись к имению. Рассмотрели стоявших у ворот. Они о чём-то неспешно переговаривались и вели себя так, будто чего-то ждали. Они были одеты в незнакомую мне военную форму, почти все вооружены, один из них держал в руках небольшой стяг.

— Вы знаете, кто это? — негромко спросил я эльфов.

— Это финны, — ответил Дьяниш. — Только вот непонятно, почему их так много, и, вообще, что они здесь делают.

— Не нравится мне это, — произнёс Тойво. — Очень не нравится.

Глава 2

Минут пять мы наблюдали за толпой у бабушкиных ворот — финны просто стояли и чего-то ждали.

— Позвоню-ка я Ристо. Если этих незваных гостей надо разогнать, то нам будет удобнее это сделать, — сказал Тойво, достал телефон и, уже обращаясь персонально ко мне, добавил: — Заодно проверите свой меч, князь, в ситуации, близкой к боевой.

— Нет! — тут же резко возразил Дьяниш. — Не будем мы его возле ворот проверять. Если такая трещина в земле до замка дойдёт, Её Светлость этот меч на нас проверит. Так справимся, я не вижу там серьёзных противников. Там максимум три сильных одарённых.

— Вы смогли это определить с такого расстояния? — удивился я.

— А что там определять? — ответил Дьяниш. — Почти все стоят толпой, переговариваются, значит, у них у всех примерно один статус. Аристократы или сильные одарённые обычно стоят в стороне от простых воинов. Скорее всего, это обычна гвардия, сопровождающая вон тех троих, что стоят совсем близко к воротам. Но я не думаю, что и эти трое слишком хорошие бойцы.

Пока мы разговаривали с Дьянишем, Тойво созвонился с Ристо, после чего сообщил:

— Это послы.

— Тогда их точно нельзя мечом, — заметил я.

— Если послы, то никак нельзя, — сказал Дьяниш, как мне показалось, с сожалением. — Но почему они стоят за воротами?

— Её Светлость пока занята и не может их принять, — ответил Тойво.

— Может, что-то случилось, раз у бабушки нет времени принять послов? Бабушка вообще дома? — спросил я.

— Ристо сказал, что её Светлость пьёт кофе в саду и любуется на павлинов, — ответил Тойво. — Но пусть это и послы, я не хочу мимо них проходить, точнее, Вас проводить, князь. Мы вернёмся через башню.

Спорить было бесполезно — Тойво отвечал за мою безопасность, не стоило его подставлять перед бабушкой, да и нетрудно было лишний раз пройти через портал. Мы вернулись в лес, нашли небольшую открытую полянку, и Тойво, достав магические кристаллы, активировал портальные врата.

Выйдя из портала в башне, я сразу же побежал в сад. Бабушка всё ещё была там — она как ни в чём не бывало пила кофе и, действительно, любовалась тем, как один из павлинов раскрыл хвост. Когда я подошёл к ней, бабушка спросила меня:

— Как успехи?

Я вкратце рассказал о наших попытках выяснить возможности меча. Бабушка рассмеялась и сказала:

— Надо было с вами идти, похоже, это было весело.

— Нам так не показалось, — ответил я. — Дьяниш вообще запретил без Вас что-либо с мечом делать. Да и мне кажется, что это неправильно таким ценным артефактом рубить деревья и камни. Как-то это…

Я не смог сразу подобрать нужного слова, но бабушка выручила:

— Неуважительно по отношению к нему?

— Да.

— Пожалуй, соглашусь с тобой. Кофе хочешь?

— Нет, спасибо. А Вы не скажете, кто там у ворот стоит?

— Посольство от какого-то финского князя.

— А почему Вы не стали их принимать?

— Потому что я была занята. Вот сейчас допью кофе и примем, — ответила бабушка.

— Примем? — переспросил я.

— А тебе разве не интересно узнать, зачем они пришли?

— Конечно, интересно, но они же к Вам пришли.

— Мы семья, — возразила бабашка. — Они пришли к воротам нашего замка, значит, пришли к нам.

Княгиня Белозерская допила кофе, достала телефон, кому-то позвонила и сказала:

— Через полчаса я буду готова их принять.

После этого бабушка убрала телефон и обратилась ко мне:

— Пойдём, мальчик мой, через двадцать пять минут мы должны быть в зале приёмов, по правилам этикета мы должны туда прийти раньше послов.

— У Вас в замке есть зал приёмов? — удивился я. — Ни разу не слышал о нём и не видел его.

— У нас в замке много что есть, — ответила бабушка, сделав акцент на слове «наш». — Да и где, по-твоему, я должна принимать послов? В обеденном зале? Это тогда их кормить придётся. Зачем нам лишние расходы?

Через двадцать пять минут мы были в зале приёмов. Он меня поразил ещё сильнее, чем в своё время обеденный зал. Это было что-то — зал приёмов Вильгельма Пятого выглядел скромнее. По центру помещения стояло что-то типа трона — большое кресло на возвышении. Княгиня Белозерская любила и умела произвести впечатление.

Когда бабушка села на своё кресло-трон, я почувствовал себя каким-то маленьким, ничего не значащим — стало понятно, почему она решила принимать послов именно здесь. Княгиня Белозерская велела мне встать по правую руку от неё, и приказала Ристо позвать послов. Тот сразу же выполнил приказ.

Из всей толпы финнов, что стояла у ворот, на аудиенцию к княгине допустили троих — непосредственно посла и двух его сопровождающих. Посол выразил бабушке благодарность за то, что она согласилась его принять, и сообщил, что его зовут Самуил Пальмен и прибыл он к нам по поручение некоего барона Хенрика-Юхана Бойе. Имена своих товарищей Пальмен не назвал, наверное, протокол этого не требовал. А я отметил, что финн довольно неплохо говорит по-русски.

— Чем я заслужила такую честь господин Пальмен? — спросила бабушка. — Какова причина Вашего визита?

— Причина проста, — ответил посол. — Ваш замок, княгиня, стоит на земле барона Бойе.

Похоже, Пальмен решил зайти с козырей и сразу же произвести на бабушку впечатление, и у него это получилось.

— Вот как? — искренне удивилась бабушка. — А я почему-то думала, что это моя земля.

— Эта земля даровала барону Бойе великим князем фон Маннергеймом.

— Да? — ещё сильнее удивилась бабушка. — И когда же это произошло?

— Позавчера.

— Вот ведь незадача, — бабушка театрально всплеснула руками, мне показалось, что её это всё веселит. — И что теперь будем делать?

— Господин барон с уважением относится к Вам, княгиня. В чём-то ему даже лестно, что Вы живёте на его земле, поэтому он принял решение не облагать налогом одного из первых эльфов новой эпохи.

— Это очень мило с его стороны, — ответила бабушка. — Я про уважение, а вот с землёй накладка. Это моя земля. У меня на неё есть акт, выданный земельным управлением.

— Все документы на владение землёй и прочим недвижимым имуществом, выданные в Российской Федерации утратили силу на территории Карелии, — заявил Пальмен.

— И давно?

— Два дня назад, с момента включения Карелии в состав Великого княжества Финляндии. Но, как я уже сказал, барон Бойе великодушно готов разрешить Вам жить на его земле. Но чтобы это случилось, Вы должны присягнуть барону на верность.

— Я должна? — переспросила бабушка. — Присягнуть барону? Я не ослышалась?

— Нет, Вы не ослышались. Присяга на верность барону Бойе — единственная возможность для Вас остаться владелицей этого замка.

Бабушка ненадолго призадумалась, а потом неожиданно повернулась ко мне и спросила:

— Ты слышал? Как тебе это?

— Возмутительно, — ответил я, зная, что примерно такой ответ от меня и ожидается, меня действительно возмутила наглость какого-то Хенрика-Юхана Бойе.

Я представлял, как это должно было разозлить бабушку, однако она не подавала виду, наоборот, улыбнулась и миролюбиво сказала финнам:

— Ладно, господа, вы пошутили, мы посмеялись. Давайте уже серьёзно разговаривать. Что вам угодно?

— Никто не шутит, княгиня, — ответил посол. — И я прошу Вас серьёзно отнестись к моим словам.

— То есть, Вы это всё вот прям на полном серьёзе сказали? — переспросила бабушка. — Вы действительно допускаете, что я, княгиня Екатерина Белозерская, присягну на верность какому-то барону, чьё имя я узнала пять минут назад?

— Более, чем серьёзно, Ваше Сиятельство! Не важно, когда Вы узнали имя барона Бойе, важно, что теперь Ваш замок стоит на его земле. Поэтому выбор у вас невелик: или Вы соглашаетесь присягнуть на верность барону, или Вам придётся освободить замок. Барон даёт Вам двадцать четыре часа на принятие решения. В случае Вашего отказа присягнуть или покинуть замок, барон будет вынужден применить силу для наведения порядка на своей земле.

Бабушка изменилась в лице, мне показалось, что она испепелит посла, но она сдержалась, лишь покачала головой и сказала:

— Хорошо, передайте барону, как там его зовут, что я согласна.

— С чем именно? — уточнил посол. — Вы решили присягнуть барону Бойе на верность или собираетесь покинуть замок?

— Я согласна с тем, что он попробует применить силу. Мне аж интересно, как он будет это делать. Скажите ему, что может хоть сейчас начинать.

— У Вас есть двадцать четыре часа, чтобы передумать.

Бабушка улыбнулась и сказала:

— Вы очень щедры. Вы, вообще, мне нравитесь, Пельмень.

Княгиня Белозерская уже просто издевалась над послом.

— Пальмен, — поправил финн, насупившись.

— Прошу меня простить, я уже пожилая женщина, мне сложно запоминать нерусские имена и фамилии, — произнесла бабушка. — Как я уже сказала, Вы мне нравитесь, и я хотела бы сделать Вам подарок.

— Почту за честь его принять, — ответил финн.

— Я хочу подарить Вам совет, который спасёт Вам жизнь. Когда Ваш барон решит наводить порядок на моей земле, которую он по недоразумению считает своей, бегите! Бегите как можно дальше от моего дома и моей земли! И передайте это всем, кому сможете передать. Этим вы спасёте свои жизни.

— Вас так заботят наши жизни, княгиня? — спросил Пальмен.

— Есть честно, то не особо, — ответила бабушка. — Это я больше для себя, чтобы меня потом совесть не мучила, когда карельский ветер понесёт в сторону Финляндии пыль, оставшуюся от барона, как там его зовут, и от его армии.

Сказав это, княгиня Белозерская поднялась с кресла и стала ещё сильнее возвышаться над финнами. Она едва заметно, лишь одними уголками губ усмехнулась и добавила:

— Не смею Вас больше задерживать, Пельмень.

Пальмен, не стал в этот раз поправлять бабушку, видимо, понял, что это может для него нехорошо кончиться. Он попрощался, и финны быстро ушли. Княгиня Белозерская проводила посла взглядом, опять села в кресло и возмущённо произнесла:

— Присягнуть на верность. От такой наглости я даже сначала растерялась. Впрочем, есть в этом и свои плюсы.

— Плюсы? — переспросил я, не понимая, какой можно найти плюс в сложившейся ситуации.

— Проверишь меч не на деревьях, пояснила бабушка и снова принялась возмущаться: — Нет, ну какие наглецы? Мне ещё вчера доложили, что финны появились в окрестностях моего имения, но что они пойдут так далеко и так быстро, я не ожидала.

Однако я уже не особо слушал бабушку, я думал о том, что в ближайшее время мне придётся испытывать свой меч в настоящем бою и убивать им финских эльфов. Стало не по себе. Но при этом я понимал, что выбора у меня особо и не было — некий барон Бойе мне его не оставил. Я должен был защищать замок бабушки, свой замок, если уж на то пошло, всё же я был наследником княгини Белозерской. Но всё равно было жутковато.

Мы покинули зал приёмов и отправились обедать. Есть мне совершенно не хотелось по понятным причинам, на душе было неспокойно, но я не мог оставить бабушку. Однако сразу же приступить к трапезе нам не удалось — прибытие финских послов оказалось не единственным сюрпризом в этот день. Едва мы сели за стол, появился Ристо и сообщил, что прибыл Владимир Волошин, и он просит бабушку принять его как можно скорее. Бабушка велела пригласить его к обеду.

— Проходи, Володя, присаживайся, отобедай с нами! — сказала бабушка маминому брату, когда он пришёл в обеденный зал и мы обменялись приветствиями.

— Не смею Вам отказать, благодарю за приглашение! — ответил дядя Володя и сел за стол.

— Что-то случилось? — спросила бабушка. — Ты выглядишь очень взволнованным.

— Два часа назад я встречался с Жилинским, — ответил мамин брат.

Глава 3

Мне казалось, что визит финских послов будет главной новостью дня, но Владимир Волошин одной фразой заставил забыть про Пальмена и тех, кто его послал.

— Тебе удалось хоть что-нибудь узнать? — спросила бабушка дядю, сразу же перейдя к главному вопросу.

— Да, — ответил мамин брат. — Ради этого я к Жилинскому и ездил. Оля и дети живы и здоровы, на днях я с ними встречусь.

— Даже так? — удивилась бабушка

— Не думаю, что Жилинский мне соврал, но я хочу убедиться сам, что с сестрой и племянниками всё нормально.

— Но как тебе это удалось?

— Я позвонил ему и сказал, что наша семья возмущена похищением Ольги и детей. Волошины не самый могущественный, но довольно богатый род. И я намекнул, что не в интересах Жилинского с нами ругаться. Намекнул, что ему сейчас друзья нужнее, чем очередные враги, особенно, богатые друзья, ведь война — дело недешёвое. Он предложил встретиться.

— Удивительно, — сказала бабушка. — А вот Ристо не смог добиться встречи с ним.

— Ничего удивительного, — сказал дядя Володя. — Ристо представляет для Жилинского потенциальную угрозу, а я нет.

— Возможно, — согласилась бабушка. — И о чём вы говорили?

— О безопасности моей сестры и племянников и о лояльности нашего рода новой петербургской власти в лице Жилинского. Как вы понимаете, он это всё увязывает вместе.

— Удивилась бы, если бы не увязывал.

— Я от имени всей нашей семьи пообещал Жилинскому поддержку, в том числе и финансовую. И пришлось дать слово, что я прекращу торговлю и вообще любое сотрудничество с Новгородом.

— Финансовую поддержку? — переспросила бабушка. — И много просит?

— Достаточно, но для нас это не имеет значения; часть денег я переведу ему уже завтра утром, как жест доброй воли. После этого я смогу встретиться с Ольгой.

— Подонок, — со злостью произнесла бабушка. — Это же голимый шантаж.

— Шантаж чистой воды, — согласился дядя Володя. — Но сейчас деньги не имеют значения, я хочу спасти сестру и племянников.

— Ты молодец и поступаешь правильно. В сложившейся ситуации это, возможно, самый грамотный вариант, но придёт время, и это ничтожество ответит за всё.

— Не сомневаюсь, — сказал дядя Володя, который как никто другой знал, что лучше не доводить дело до того момента, когда приходится отвечать перед княгиней Белозерской.

— Как эта сволочь вообще объясняет своё наглое поведение?

— Говорит, что взял Олю и детей в заложники, потому что боится Вас.

— Неожиданно, — сказала бабушка. — Он боится меня и делает всё, что только можно, чтобы усугубить ситуацию? Не верю я, что он настолько тупой.

— Жилинский боится, что Вы можете обвинить его в убийстве Николая. Он утверждает, что непричастен к этому преступлению, обещает предоставить стопроцентные доказательства своей невиновности. А до этого будет держать у себя Ольгу и детей, потому что очень Вас боится. Так и сказал: «Ты уж извини, но мне приходится это делать, чтобы подстраховаться».

— Бред какой-то, — не удержался я от замечания.

— Бред, — согласился дядя Володя. — Но формально он дал ответ на мой вопрос о мотивах своего поступка.

— Мы все понимаем, что никаких доказательств он не предоставит, — сказала бабушка. — Но причину, по которой он держит заложников, Жилинский назвал верно: опасается гадёныш, что я оторву ему голову за убийство Николая и Дроздова. Но я всё равно рано или поздно оторву. Это лишь дело времени. Подонок перешёл черту, за которой прощение не рассматривается. Надеюсь, ты со мной согласен?

Бабушка посмотрела на дядю Володю таким взглядом, что любой на его месте согласился бы, но мамин брат неожиданно сказал:

— Вы уж простите меня, Екатерина Александровна, и ты, Роман, прости, но я никогда не относился к Николаю хорошо. Я не простил ему того, что он сделал с моей сестрой. И даже сейчас, когда его не стало, не собираюсь прощать. Я понимаю, что для вас отомстить Жилинскому — дело принципа, но меня устроит просто спасение Ольги и Андрея с Машей.

— Одно другому не мешает, — заметила бабушка. — Но начинать, конечно же, надо со спасения Ольги и детей. В любом случае пока мы их не освободим, у меня связаны руки. Надо думать, как их вытаскивать. Жилинский не сказал, когда ты сможешь их увидеть?

— Завтра в два часа дня, если утром переведу деньги. А я их переведу.

— Значит, думать надо очень быстро, — сказала бабушка. —. А с другой стороны, думай не думай, вариант у нас один: ты проносишь с собой портальный маяк, активируешь его во время встречи с Ольгой, и мы за вами приходим. Но есть у этого плана один минус.

— Какой? — поинтересовался мамин брат.

— Твои отношения с Жилинским после этого, мягко говоря, испортятся.

— Это не важно. Спасение Ольги и Андрея с Машей для меня на первом месте. К тому же плохие отношения с Жилинским не затянутся ненадолго.

— Почему ты так решил? — спросила бабушка.

— Вы же сами сказали, что собираетесь мстить за Николая. Не думаю, что вы станете с этим тянуть.

— Вот чем ты мне, Володенька, нравишься, так это тем, что ты умный, — сказала бабушка и улыбнулась. — Жду тебя завтра к десяти. К этому времени мы продумаем, как всё сделать. Расскажем тебе, покажем, и в два ты уже будешь у Жилинского.

На этом мы и договорились. Потом подали обед, и мы приступили к трапезе. Отобедав, дядя Володя поблагодарил бабушку за гостеприимство и за помощь и быстро ушёл, пообещав на следующий день ровно в десять утра прибыть в имении княгини Белозерской.

— Что скажешь, мальчик мой? — спросила меня бабушка, как только за маминым братом закрылась дверь.

— Скажу, что сильно переживаю, — ответил я. — Лишь бы теперь всё получилось.

— Провести такую операцию — дело нехитрое, — сказала бабушка. — Главное, чтобы наш Володенька не был с Жилинским заодно.

— Думаете, это возможно?

— Исходить всегда надо из того, что возможно всё!

— А Вы во время разговора не почувствовали, что он лжёт? — спросил я.

— Он не вчера стал магом, мальчик мой, и явно умеет накладывать на себя серьёзные заклятия защиты, или кто-то другой мог их на него наложить, — ответила бабушка. — Я могу их снять, это не проблема, но ты же помнишь, в какое состояние мне в прошлый раз пришлось приводить Володю, чтобы быть наверняка уверенной в том, что он говорит правду.

— Помню.

— Вот то-то и оно. Думаю, будет не очень красиво подвергать его такой процедуре после того, как он пришёл к нам, по сути, за помощью.

— Согласен, но что нам тогда делать?

— Верить, что Володенька — хороший мальчик, но готовиться к тому, что он может поставить портальный маяк в ловушке, — сказала бабушка. — Ждать по выходу из портала нас может кто угодно: как Жилинский со своей гвардией, так и лучшие английские боевые маги. В теории маяк может быть установлен хоть в Лондоне.

— Но зачем это дяде Володе? Вы допускаете, что он готов пожертвовать мамой и Андреем с Машей, чтобы отомстить Вам и мне?

— Володя любит Ольгу, он не станет ей жертвовать. Но договориться с Жилинским обменять её и детей на нас с тобой он мог запросто. Особенно, если это было единственным условием Жилинского.

— Если мы погибнем, то никто уже не сможет отомстить Жилинскому, и необходимость в заложниках отпадёт.

— Да, примерно так это ничтожество и думает, — сказала бабушка. — Правда, он не знает, что в любом случае он нежилец.

— Видимо, он думает, что все, кто сможет за нас отомстить, будут с нами в тот момент, когда мы попадём в ловушку.

— В этом замке не меньше сотни претендентов на то, чтобы отрубить Жилинскому голову в случае чего. Конечно, не у всех столько опыта, как у Тойво или Дьяниша, но поверь мне, это Жилинскому не поможет.

— Приятно осознавать, что за нас отомстят, но, если честно, мне такой вариант развития событий не очень нравится, — признался я.

— Мне тоже. Поэтому мы скажем Володе, что мы с тобой останемся здесь, а спасать Ольгу с детьми пойдут Тойво с Дьянишем. Если этого окажется мало, то ещё несколько магов, но ни ты, ни я туда не отправимся ни за что.

— Ему скажем так, а на самом деле отправимся?

— Завтра будем решать, — уклончиво ответила бабушка. — Не забывай, что к нам ещё в любой момент могут пожаловать в гости наши финские друзья.

— Думаете, пожалуют?

— С вероятностью девяносто девять процентов.

— Неужели они такие глупые? — удивился я. — Просто не верится, что они не собрали никакой информации о той, к кому отправились ставить ультиматумы.

— А у них нет выбора, — сказала бабушка. — Ни этот Пельмень, ни тот, кто его ко мне отправил, не принимают решений. Они лишь выполняют то, что им велено. А велели им проверить, готова ли княгиня Белозерская к открытому противостоянию.

— Но тот, кто их отправил, ведь должен был собрать о Вас информацию!

— Тот, кто их отправил, знает меня очень хорошо, возможно, лучше всех на этом свете. Единственное, чего он не знает: рискну ли я пойти против него. Но завтра он это узнает.

— А Вы скажете мне, кто это?

— Скажу, — ответила бабушка. — Конечно, скажу. Но позже, когда придёт время.

Всё же любила княгиня Белозерская говорить загадками и создавать интриги, но мне не оставалось ничего другого, как ждать, когда придёт то самое время, о котором сказала бабушка.

— Если они дали Вам на раздумья двадцать четыре часа, то, выходит, могут напасть уже завтра перед обедом, — вернулся я к теме планирования завтрашнего дня.

— Могут, — согласилась бабушка. — И, скорее всего, нападут. Но на самом деле, это не проблема: тот, кто их отправил, понимает, что мой замок финнам не взять, поэтому вряд ли нам стоит ждать встречи с серьёзным и сильным противником. Разве что этот барон Бойе может проявить инициативу и подтянуть какие-то дополнительные силы, но меня сейчас больше волнует, почему всё выпало на один день?

Бабушка вздохнула, покачала головой и добавила:

— Ладно, утро вечера мудренее, а уже почти вечер. Я до утра кое-куда отлучусь, а завтра уже будем решать, как нам поступить максимально грамотно.

Я попрощался с бабушкой и покинул обеденный зал. Теперь до завтрашнего утра, а то и до обеда предстояло гадать, задумал ли дядя Володя месть или искренне хотел с нашей помощью спасти свою сестру и племянников. И нападут ли финны завтра или потянут с этим делом. И ещё было очень интересно, кто же их отправил к бабушке.

Мыслей в голове было столько, что они сплелись в какой-то клубок, и мне показалось, что я вообще уже ничего соображаю. Но несмотря на все грядущие испытания, на душе было легко, ведь что бы нас ни ждало завтра, и что бы ни задумал дядя, теперь я знал: мать и брат с сестрой живы. А это сейчас для меня было важнее всего.

Надо было чем-то себя занять и самое лучшее, что я мог сделать в таком состоянии — это пойти к источнику и набраться от него спокойствия предков. А возможно, перепало бы и немного вековой мудрости. В любом случае я уже давно не проводил у источника достаточно времени, чтобы полностью ему открыться и впитать всё, что он может мне дать. В последнее время я приходил к нему лишь восполнить силы и зарядиться энергией, умыться его водой и немного помедитировать возле него, но всё это было в спешке, и было это не совсем правильно.

Я пришёл к источнику и, приложив ладони к серовато-синему камню, принялся ждать от него ответа. Как обычно, источник откликнулся усилением свечения примерно через полминуты, и сразу же появился мой энергетический шар. Я был настолько загружен своими мыслями, что в этот раз даже не стал считать на нём полосы — да и привык за последнее время к тому, что на все мои надежды поднять уровень источник отвечал лишь четырьмя полосами.

Максимально расслабившись, я постарался полностью открыться источнику, но примерно в середине процесса совершенно случайно заметил, что на шаре пять полос. Я поднял уровень! Осознание этого факта так меня потрясло, что я тут же выпал из состояния транса. Шар сразу же исчез.

Испугавшись, что мне это всё привиделось, я снова положил руки на камень и начал всё заново. В этот раз шар не появлялся минуты две, я даже занервничал. Но в итоге он появился, и на нём было пять полос. Это означало, что я поднял свой магический уровень до шестого уровня.

Видимо, каким-то образом сказалось обладание уникальным артефактом — другой причины я не видел. Но какая бы ни была причина, главное — уровень он поднялся. До заветного пятого осталась всего лишь одна полоса. Это была вторая хорошая новость за день после информации о том, что мать и брат с сестрой живы.

Глава 4

Когда бабушка бывала в отъезде, я предпочитал есть на кухне. Это было удобно и быстро. Прислуга была довольна, бабушка не возражала, в общем всех всё утраивало. Я попросил повара приготовить мне гренки и омлет с малосольным лососем и сливочным сыром. Довольно быстро это всё получил вместе с традиционной утренней большой чашкой кофе и сладкими блинчиками, которые я не заказывал, но отказаться от которых не смог. Быстро поел и отправился на поиски хоть кого-то, кто сможет дать мне информацию о том, что происходит в окрестностях замка.

Но ничего у меня не вышло. Ристо отбыл с бабушкой, Тойво был неизвестно где, а Дьяниш занимался на арене с учениками, и я не стал его отвлекать. Однако я не сдался и пошёл в сад. Приметил там подходящего воробья, активировал взгляд друида и отправил птаху на разведку. Я гонял бедную птицу по окрестностям замка не меньше часа, но не приметил ничего подозрительного.

Я вернул воробья в сад, ввёл в оцепенение и пошёл на кухню; там попросил у поваров горсть какой-нибудь крупы. Мне дали пшёнки, я отнёс её воробью, высыпал на землю прямо перед ним и привёл птицу в чувство. Бедняга от страха тут же пулей взмыл в небо. Пришлось опять активировать взгляд друида — никто не имел права убегать от меня, не получив вознаграждение.

Заставив воробья вернуться, я подвёл его прямо к кучке пшёнки и ослабил влияние на него. В этот раз птица повертела головой, но осталась на земле. Потом воробей увидел угощение и принялся его клевать. А я с чистой совестью отправился к себе в комнату, чтобы переодеться и пойти заниматься с Дьянишем.

Когда я вышел из замка, чтобы пойти на арену, заметил оживление у ворот. Какое-то нездоровое оживление. Часть охранников смотрела за ворота, а часть куда-то побежала. Я направился к воротам, подошёл к ним и вышел за территорию. И сразу же увидел причину, заставившую бегать охранников: примерно в полукилометре от ворот был открыт огромный пространственный портал, из которого чуть ли не строем выходили финны.

Я посмотрел на часы — было ровно девять. Первая же мысль, что меня посетила после этого: «А как дядя Володя теперь к нам пройдёт?»

Становилось непонятно, как нам теперь быть: в два часа дня мамин брат, полностью подготовленный, должен был прибыть к Жилинскому. У нас оставалось пять часов, чтобы разобраться с финнами и подготовить дядю к операции по спасению матери и Андрея с Машей. Бабушка была права, как-то это всё было странно — всё происходило в один день и практически в одно время. Но что-то здесь изменить я не мог, а вот что мог, так это предупредить дядю. Я достал телефон и набрал номер маминого брата.

— Здравствуй, Роман, я слушаю тебя, — послышалось из динамика. — Как там у вас дела? Всё по плану?

— Здравствуйте, — ответил я. — У нас тут такие дела, что наш замок собрались штурмовать. И похоже, что прямо сейчас. Вам, наверное, пока сюда лучше не ехать.

— Понял тебя, а что Екатерина Александровна говорит? Что мне теперь делать?

— Бабушка сейчас сильно занята, но чуть позже она Вам перезвонит.

— Хорошо, буду ждать, — сказал мамин брат и сбросил звонок.

Тем временем финны выходили из портала и выстраивались. А может, там были не только финны, но это было особо и не важно, из портала выходили враги — это было главное. Я не знал, нападут они сразу или ещё раз предложат нам сдаться, но время терять не стоило. Бабушки не было, и я не знал, где она и когда вернётся. Поэтому рассчитывать стоило на себя, и я побежал за мечом. Опыта защиты замка у меня было ноль, но зато был Дьяниш, на которого я очень рассчитывал в плане руководства обороной, если штурм начнётся до возвращения бабушки. Сам же я собирался просто взять меч и пойти разгонять врагов — здесь я хотя бы точно знал, что и как делать.

Выйдя из замка с мечом, я увидел бабушку, идущую от башни к воротам, видимо, она только что срочно вернулась порталом. За ней шёл Ристо. Сразу стало спокойнее на душе, и я побежал к ним. Первым делом рассказал про свой разговор с дядей Володей. Бабушка сразу же перезвонила маминому брату и сказала, чтобы он ехал в соседний городок и ждать там Тойво, затем она позвонила Тойво и велела ему отправиться за дядей Володей и доставить его в замок порталом.

Пока бабушка разговаривала по телефону, мы подошли к воротам. Там уже стоял Дьяниш. Финны уже прекратили выходить из портала, но он пока ещё не закрылся. Бабушка посмотрела на это всё и произнесла:

— Надо признать, хорошо подготовились; чтобы такой портал выставить и держать, пока по нему толпа пройдёт, нужен не один сильный маг и очень редкие, я бы даже сказала, уникальные артефакты. Не думаю, что барону Бойе такое под силу.

После этого бабушка подозвала Дьяниша и сказала ему:

— Собери всех на всякий случай, мало ли, вдруг нас ещё какие-нибудь сюрпризы ждут.

— Слушаюсь, Ваша Светлость! — ответил эльф и убежал.

Тем временем портал закрылся. Навскидку из него вышло около трёхсот финнов.

— Вот и представился тебе шанс, мой мальчик, нормально испытать меч, — сказала бабушка. — А если повезёт, он полностью тебе откроется и по-настоящему станет твоим.

— Думаете, участие в бою и есть тот самый ритуал, который необходим для этого?

— Ну, если честно, то нет. Я не стала тебе сразу говорить, но необходим другой ритуал — надо окропить клинок кровью девственницы.

— Что? — не поверил я своим ушам. — Вы шутите?

— Понимаю, варварский ритуал, но ему не одна сотня лет, а раньше были другие представления о морали.

— Извините, но я не буду этого делать, — сказал я. — Вроде меч и без этого более-менее выполняет свои функции.

— Да там возни на пять минут, это же чистая формальность. Девственницу ведь не придётся убивать. Просто отрежешь какой-нибудь девчонке палец, и всё. Тойво потом его назад сразу же прилепит.

— Но это же ненормально!

— Меч древний, раньше было нормально.

— Вы же сами говорили, что главное — справедливость! Как-то не очень справедливо по отношению к девственнице получается.

Бабушка не выдержала и рассмеялась, после чего сказала:

— Шучу я. Не надо никого резать.

И я ещё раз поразился этой женщине — как она умудрялась шутить в сложившейся ситуации, оставалось для меня загадкой. Впрочем, бабушка явно видела эту ситуацию по- другому, за свои года она повидала много чего посерьёзнее.

— И ритуала никакого нет? — спросил я.

— Мастер говорил, что этот меч создан, чтобы восстанавливать справедливость, — ответила бабушка. — Может, когда ты с его помощью сделаешь что-то такое, это и будет тот самый ритуал.

— А защита нашего дома от врага может считаться подходящим поступком?

— Скажем так, это однозначно лучше, чем по камням лупить, — сказала бабушка и снова рассмеялась, у неё было на удивление хорошее настроение, и это придало мне уверенности.

Финны тем временем построились, от толпы отделились трое и направились к нам. Когда они подошли поближе, я разглядел, что это Пальмен и его вчерашние сопровождающие. Но в этот раз они несли на всякий случай белый флаг, чтобы подтвердить свой статус переговорщиков.

— Здравствуйте, Пельмень! — сказала бабушка, когда финны подошли к нам. — Я смотрю, Вы не воспользовались моим советом и решили остаться. Зря, очень зря, это было не лучшее решение в Вашей жизни, а возможно, даже худшее.

Пальмен насупился, но проглотил очередное коверканье своей фамилии и пафосно произнёс

— Его Сиятельство барон Бойе чувствует себя неловко от того, что ему придётся драться с пожилой женщиной, поэтому он ещё раз взывает к Вашему благоразумию и последний раз предлагает Вам принять его условия и сохранить таким образом замок.

— Передайте барону, что у меня есть другой способ сохранить замок, — ответила бабушка. — А ещё у меня есть для него хорошая новость! Он избежит позорной участи быть побитым пожилой женщиной. Его побьёт восемнадцатилетний мальчик. Как думаете, Пельмень, это обрадует Вашего хозяина?

Пальмен проявил чудеса выдержки и сказал:

— У Вас есть ровно час на принятие правильного решения!

После этого финны гордо удалились, а бабушка негромко произнесла:

— Нам и пятнадцати минут хватит, чтобы подготовиться к вашему разгону, у нас на сегодня ещё куча дел запланирована.

Пока мы разговаривали с переговорщиками, на территории двора собрался народ; видимо, это были те, кого должен был собрать Дьяниш. Не знаю, откуда пришли все эти эльфы, но их было не меньше сотни, и, судя по всему, они были одарёнными. А ещё у бабушки было двадцать хорошо обученных охранников и небольшая личная гвардия, состоящая из трёх десятков одарённых бойцов. В общей сложности во дворе собралось около ста пятидесяти эльфов.

Дьяниш принялся накладывать на меня разные защиты, кое-что я наложил сам. Под конец за меня взялась бабушка, она тоже возилась со мной около пяти минут, после чего сказала:

— Теперь тебя и без меча мастера можно куда угодно отправлять, а уж с ним ты эту толпу должен разогнать на раз.

— Я буду очень стараться, — ответил я и погладил рукоять меча.

— Ну так иди, старайся. Чего ждёшь?

— Уже идти? Прямо сейчас?

— Ну мы вроде не договаривались с ними на какое-то конкретное время.

— Мне одному идти?

— Поверь, это будет эффектно. Я в тебя верю, мой мальчик!

Это было немного неожиданно. Я понимал, что мне с мечом мастера Ёсиды будет отведена особая роль в предстоящем сражении, но вот что я его вообще один буду проводить, такой мысли ко мне не приходило.

— Да ты не переживай, всё будет нормально! — сказала бабушка таким тоном, словно отправляла меня на санках с горки скатиться, а не с толпой боевых магов драться.

Я кивнул и уже было отправился в сторону финнов, как до меня дошло, что мне нечем крепить ножны к поясу. Бабушка словно прочитала мои мысли и сказала:

— Давай их мне, я подержу.

Аккуратно достав меч, я отдал бабушке ножны и решил, что в ближайшее время надо озаботиться креплением для них. После этого я пошёл в сторону финнов. По пути поглядывал на клинок — он пока ещё никак не отреагировал на то, что я его достал. Оставалось надеяться, что он «включится» в нужный момент.

Финнов в итоге вышло из портала около четырёх сотен. Сказать, много это или мало, было сложно. Всё зависело от того, кто стоял передо мной. Если это были обычные бойцы, то мало, а если сильные одарённые, то много. Все знали, что не важно, какова численность противника, главное — сколько у него высокоуровневых боевых магов. Толпа имела значение лишь как фактор психологического давления и ещё её можно было использовать для зачистки территории, для поиска раненых.

Когда до врага осталось около ста метров, из толпы вышел высокий мужчина с большим двуручным мечом. Он направился мне навстречу, видимо, это и был тот самый барон Бойе. Когда между нами осталось около двадцати метров, я крепко сжал рукоять меча, ожидая в любой момент атаки противника. Я умел фехтовать на рапирах и саблях, в детстве меня этому обучали, но с мечами дел не имел. С другой стороны, я надеялся добыть победу не навыком фехтовальщика, а при помощи магических свойств клинка Ёсиды.

Пока я об этом думал, мой противник остановился и, видимо, начитал какое-то заклинание, потому что он сильно увеличился в размерах — стал раза в три выше меня и раздался в ширину. А всё его тело покрыла какая-то блестящая броня, похоже, состоящая из неведомых мне кристаллов. Я невольно остановился, не сказать чтобы испугался, но впечатление барон на меня произвёл.

Тем временем противник поднял свой меч, который тоже увеличился в размерах, и что-то крикнул мне по-фински. После чего этот бронированный исполин зашагал в мою сторону. Я решил остаться на месте и готовиться к защите.

«Только не подведи, пожалуйста!» — мысленно обратился я к мечу, сжав ещё крепче рукоять, клинок всё так же ни на что не реагировал.

Не дойдя до меня трёх метров, барон поднял меч и с диким воплем бросился на меня.

— Не подведи, пожалуйста! — уже вслух обратился я к мечу и поднял его, пытаясь закрыться от удара финна.

Со стороны, наверное, это выглядело смешно — парень пытается отбить обычным мечом удар великана. Но к моей радости, барону сразу же стало не до смеха — его огромный меч, явно непростой, рассыпался от одного прикосновения к моему клинку, как накануне рассыпался камень в лесу. А я даже не почувствовал толком удара, но зато успел заметить, как за доли секунды до соприкосновения клинков, мой меч сверкнул. А через пару секунд после этого он засиял своим неповторимым ослепительным светом.

Барон явно такого не ожидал и, видимо, растерялся, потому что на какое-то время просто застыл на месте. Я не стал давать ему шанса опомниться, и сразу же рубанул его по ногам — до живота я просто не доставал. И я этому был даже рад — не хотелось разрубать противника пополам. Учитывая, что барона заставили напасть на нас и что, возможно, у него просто не было выбора, вполне справедливо было его наказать, но не убивать.

Я рубанул чуть выше колен — это давало шанс барону остаться в живых и лишь потерять ноги, которые ему потом без проблем вернули бы лекари. Но всё получилось не так, как я задумал. Похоже, эффект от использования меча зависел от того, в каком состоянии он был во время удара. Если клинок не сиял, а лишь вспыхивал в момент удара, он разбивал преграду на тысячи маленьких осколков, чуть ли не в песок её превращал, а вот сияющий клинок создавал невероятно сильную ударную волну. От моего удара барон отлетел в сторону метров на тридцать, может, и больше бы пролетел, но на его пути встала огромная сосна.

Понимая, что это явно должно было произвести впечатление на финнов, я поднял клинок и побежал в их сторону. Когда до врагов осталось около двадцати метров, и я уже смог различать их лица, в массе своей испуганные, я остановился и рубанул мечом по земле перед собой. Получилось — трещина пошла аккуратно от меня к финнам. В том месте, где они стояли, разлом достиг уже около трёх метров ширины и примерно такой же был в глубину. Часть финнов попадала в эту трещину, остальные начали разбегаться.

Я не стал никого преследовать, толку в этом было мало, а вот пойти и пленить барона стоило. Но, похоже, он успел убежать, пока я возился с его армией. Я осторожно обтёр рукавом клинок от земли и собирался возвращаться в замок, как вдруг неожиданно небо стало свинцовым, и я почувствовал лютый холод. И пошёл дождь, точнее, ливень.

Но это был не простой дождь, каждая капля, падая на землю, деревья или врага, сразу же превращалась в лёд. Дождь лил как из ведра. Все финны покрывались толстой коркой льда. Кто-то застывал в виде ледяной скульптуры сразу же, кто-то пытался бороться. Видимо, всё зависело от уровня боевого мага и наложенных на него защитных заклятий. На некоторых лёд не держался вовсе, тут же таял и стекал, но я заметил, что даже те, кто избежал участи обледенения, вели себя как-то странно. Они двигались довольно медленно, и всё равно потихоньку замерзали.

Этот дождь явно был делом рук княгини Белозерской. Лишним тому подтверждением было то, что на меня он ни оказывал никакого действия, видимо, бабушка поставила защиту от него. Я лишь немного замёрз, но это было связано с тем, что физически от этого дождя понизилась температура воздуха. Как я понял, бабушке было мало того, что я всех разогнал — она решила не дать уйти вообще никому.

Глядя на то, как застывают вокруг враги, я ещё раз испытал удовлетворение от нашей победы и отправился к замку. Бабушка встретила меня у ворот, обняла и сказала:

— Я горжусь тобой, мой мальчик. Дальше уже разберутся без нас, а нам надо подготовить Володю, да и самим подготовится к встрече с Жилинским. У нас не так уж и много времени на это.

*****

Дорогие читатели!

После этой главы начинается платная часть.

Спасибо, что дочитали до этого момента и заранее спасибо всем, кто купит книгу и продолжит дальше её читать на АТ.