Отверженный

Список персонажей

Иные:

Ти́ко Уáйли/Иван Стрелецкий: маг-полукровка, программист и биолог.

Ре́йлан Уáйли/Евгений Райкин: наставник Тико, берсерк, член Дозора, владеет стихией Огня.

Ми́ра Лáти/Елизавета Антонович: супруга Рейлана, наставница Тико, целительница и псионик, главврач городской клинической больницы.

Нáйл Кéллетт/Дмитрий Наумов (Феникс, Ne`tis): друг детства Рейлана, берсерк, член Дозора, владеет стихией Земли, певец, гитарист, создатель музыкальной группы «Феникс», подрабатывает грузчиком.

Ле́о Вáрон/Артем Соколов: разведчик, лучник, член Дозора, владеет стихией Земли.

Рóнан Дрюи́тт/Роман Демкин: берсерк, член Дозора, владеет стихией Ветра, старый друг Рейлана.

э́ддард Брáгер/Эдуард Клынин: берсерк, член Дозора, владеет стихией Огня.

Áлан э́ру/Александр: берсерк, член Дозора, владеет стихией Огня.

Фáрт Уайли: духовный отец Рейлана, берсерк, освободитель Рэвела, главнокомандующий «Братства Меча».

Си́грид Брáгер: духовная мать Эддарда.

Ивáр Брáгер: духовный отец Эддарда.

Рóберт Вáрон: духовный отец Лео.

Брэ́ндон: нынешний король Мирии и всех пяти королевств.

Óливер Светлый: погибший отец Брэндона.

Калдáр Грей: главнокомандующий Дозора.

Лауренэ́ль: король эльфов.

Тéрон и Ми́тра: эльфы, кровные брат и сестра.

Илеáндр: лабораторный эльф.

Кéйдан Мóрган: берсерк, член Дозора

э́льдон Старший, старейшина друидов.

Фи́р: биологический мутант, неудачный лабораторный эксперимент.

Боги:

Лукс I: Верховный бог, прародитель всех ветвей магии и всех цивилизаций.

Тене’Би́рс: брат Лукса, перешедший на сторону Тьмы.

Фáэрон: наследник Лукса и свергший Тене`Бирса, революционер, инициатор создания Барьера.

Áйлин э́льрунд: Кровавый Властелин, воин Света и Покровитель Хаоса, наследник Лукса I, революционер, освободивший эльфов.

Аэли́на: жрица Храма Лунного Света, наследница Лукса I, мать Айлина.

Люди:

Виктория Стрелецкая: биологическая сестра Тико.

Ева Стрелецкая: племянница Тико, дочь Виктории.

Ольга Дмитриевна Волкова: полковник полиции, начальница ЧСБ.

Антон Фирсов: майор полиции, оперативник, неинициированный иной, близкий друг Ивана.

Елена Белова: лаборантка и программистка.

Марк Преображенский: лаборант и программист.

Константин Ульянов: лаборант и программист.

Екатерина Полякова: патологоанатом.

Степан Романов: капитан полиции, оперативник, напарник Антона.

Михаил Рахнов: обвиненный в педофилии.

Олег Рахнов: отец Михаила Рахнова.

Алесандр Райкин: биологический брат Рейлана.

Андрей Аксёнов: отчим Рейлана.

Семенов Петр Олегович: первая жертва.

Пролог

Наши лица как дым, Наши лица как дым И никто не узнает, как мы победим.

Пикник

«Безликий умолк. Внезапно, как будто выключили свет. Его хриплый шёпот сменился пугающей тишиной. Под маской без рта и носа никто не мог видеть его оскала так же, как никто не мог видеть шрама на его лице, искажающего губы в кривой ухмылке. Но по тому, как блеснули в глазах огоньки безжалостного веселья, можно было догадаться, что его внутренний голос, продолжает высмеивать всех, кто находился в зале суда.

Громко бухало сердце в груди. Ныли запястья, скованные цепями.

Тико прожигал глазами спину Безликого, который, по своей манере, возник из неоткуда. Возник как всегда вовремя, с легкой задержкой, чтобы эффект от его появления произвел на публику большее впечатление. От его неподвижной фигуры веяло холодом.

Тико снова окинул глазами зал суда, старательно избегая Рейлана и Миру, впитывая в себя атмосферу напряжения и страха.

Чужого напряжения.

И чужого страха.

Глаза инквизитора, маленькие, злобные, беспощадные бусинки, бросали на Тико косые, пронизывающие взгляды, но маг знал, что настоящий его гнев был обращен к Безликому. Председатель трибунала сидел неподвижно, но в глубине его серых глаз Тико разглядел тихий отблеск страха, тщательно замаскированного под бесстрастность. Король Брэндон, крепко сцепив зубы, не сводил глаз с Безликого.

Наконец Безликий коротко рассмеялся. Не громко, не заливисто — как грохот камня, падающего в бездну. Это был смех над поверженным, смех в лицо власти. От смеха которого пробирала дрожь до самых костей, но смех которого одновременно очаровывал воображение, дарил спокойствие.

«Каждый в какой-то момент жизни примерял фальшивую гримасу, стараясь выдать ее за подлинное «Я». Каждый человек, рано или поздно, надевал на себя театральный грим, чтобы выдать его за свою истинную натуру. Это даже как будто бы стало обыденностью — носить невидимую маску. Странно, что раньше я не обращал на это внимание… Возможно, от того, что сам ею пользовался?»

И только Безликий не скрывал своей маски.

— Народ устал от твоей власти, Брэндон, — вкрадчиво сказал он, словно пробуя каждое свое слово на вкус и наслаждаясь их сладостью. — Они жаждут перемен. Но не переживай, я принесу им Огонь! Как принес его когда-то эльфам!

— Ты думаешь, что можешь свергнуть меня? — Брэндон хохотнул и сощурился, голос дрожал от переполняемого его гнева, но от этого на маске Безликого лишь еще шире растянулась клыкастая улыбка. — У меня армия! Власть! Я — король!

— Король? — с желчью переспросил Безликий, рассматривающий свои ногти. — Король должен знать, что Огонь не останавливается перед армиями, силой и властью. Он сжигает. Он опаляет. Он оставляет ожоги, — Безликий сладко скользнул взглядом по свежему ожогу на лице короля.

Брэндон вскочил с трона, рука легла на рукоять клинка.

— Ты не имеешь права говорить со мной так! Я высвободил тебя из темницы, в которой ты должен был сгнить! Я подарил тебе волю! Я снял с тебя оковы! Это твоя благодарность за свободу и жизнь?

Глаза Брэндона метались от Безликого к Тико и обратно, словно пытались охватить все происходящее одновременно, но не могли определить, кто из них был его Истинным Врагом. Была б его воля, головы обоих уже лежали на холодном мраморном полу, окрашивая плитку в кармазин. Но он знал: убить их не в его власти. Не теперь.

— Ты до сих пор веришь в то, что кандалы действительно сдерживали меня? — рассмеялся человек в маске. Тико знал — это блеф, и от этого мысленно прыснул. — Умилительная наивность! Но нам стоит выслушать вердикт трибунала, — учтиво отметил Безликий и обернулся к Тико, а после обратил взгляд на судей: — Надеюсь, наш многоуважаемый и независимый суд принял верное решение.

Председатель трибунала, седой мужчина с лицом, изборожденным морщинами, как карта старой империи, поднялся с высокого кресла. Его презрительный взгляд скользнул по фигуре юноши, словно по грязной тряпке. Тико не дрогнул. Не сказать, что у него были на это силы, и все же. Он встречал взгляд председателя прямо. Кандалы, скóвавшие его бесчувственные запястья, скромно звякнули, но в звоне этом Брэндон услышал тихую угрозу, а в уставших глазах полукровки расшифровал страшную ненависть, которая погубит Мир.

В зале воцарилась звенящая тишина. Только тиканье маятника часов, стоящих где-то за спиной Тико, нарушало ее, отсчитывая секунды жизни мага. На лицах присутствующих читались разные эмоции — презрение, любопытство, сочувствие, но преобладала вера. Вера в справедливость. Справедливость была у каждого своя. Но они все знали, кому были обязаны жизнью.

— По Закону и Совету Бессмертных, Тико Уайли, маг-полукровка и член Отряда Семерых… — голос судьи предательски заглушал стук собственного сердца, — обвиненный в ряде нарушений магических законов и действия, которого представляют собой неизмеримую опасность для окружающих, в свете представленных фактов и необходимости принятия мер по предотвращению дальнейших негативных последствий, трибунал выносит вердикт…

Председатель опасливо покосился на Безликого. Ему на мгновенье, всего лишь на мгновенье, показалось, будто от тела человека в маске исходило алое сияние. Но этого было достаточно, чтобы его сердце запнулось от необъяснимого панического ужаса, а губы сами вытолкнули слово:

— Освободить…

Кандалы треснули.

Тико стиснул зубы от боли, вызванной восстанавливающимся кровообращением и небрежно сброшенными с него десятка проклятий, блокирующих магическое ядро. Он мог бы кричать от этого ощущения, мог бы плакать и смеяться, но вместо этого продолжил молчать, будто тонкие губы склеились.

Не осталось сил на радость, на облегченный выдох, на ярость на тех, кто увидел в нем угрозу. Только усталость. Глубокая, бездонная усталость, будто неподъемный груз. Он хотел лишь покоя. Спокойствия. Он мечтал о тишине, о свете солнца на лице, о тепле и комфорте, не запятнанных тенью ужасных картин. Недостижимая роскошь!

Маг неловко соскочил со скамьи подсудимых под шум гудящей толпы. Но он её не слышал. Казалось, что вокруг тишина, и существовал только шум крови в ушах, который отзывался пульсирующей песней.

Кстати, а в чем его обвиняли?

Он мельком увидел сладко улыбающуюся гримасу на маске Безликого, от улыбки которого у него снова пробежали мурашки по спине.

И только когда он оказался под опекой своих наставников, когда Рейлан взъерошил его без того взлохмаченные спутанные волосы, губы Тико дрогнули в едва заметной улыбке. Потом он почувствовал на своей шее теплые руки Миры. Он уткнулся носом в её плечо, обнимая её за талию.

Возвращение домой. В то место, где его принимали таким, какой он есть, без осуждений и ожиданий.

Он был оправдан, хоть и среди прядей уже прорезались несколько седеющих…»

Так закончилась моя книга. Заключительная глава подарила читателям долгожданный «happy end».

Зачем отказываться от такого завершения, если оно приносит удовлетворение и призрачную веру в господство добра на континенте и во всем мире? Вот я и не стал отказываться. Ведь именно такие сказки позволяют нам верить в чудеса и надеяться на лучшее.

Надеяться и верить…

Книги пишут не для того, чтобы верили в их историю. Их пишут, чтобы волновать сердца, чтобы находить в них покой и отражение себя.

Моя книга не стала исключением, и я поддержал тенденцию победы Добра над Злом, торжество справедливости. Кажется, именно в этом заключается суть многих историй, которые учат нас верить в добро и надеяться на лучшее, процветающее будущее? А ведь какое же хрупкое это будущее!

И как же сложно порой верить…

Из открытого окна подуло ночной прохладой, принеся с собой шум московских улиц.

Сейчас всего этого могло и не быть. По улицам могли не ходить люди, не гудеть автомобили, не кричать дети и птицы. Не было бы ни убийств, ни милосердия… Что же тогда было бы?

Я не знаю. Я сделал все, чтобы все это было. Чтобы была жизнь. Чтобы победил «Свет». Чтобы победило «Добро». Но я так и не нашел ответа на вопрос: что же такое это ваше Добро?

Пусть все-таки моя сказка остается волшебной и вдохновляющей, пусть помогает людям увидеть это самое светлое будущее, поверить в героев и их вознагражденные подвиги. Пусть никто и не узнает, что главным героем этой книги был сам ее автор. Хотя это будет не совсем верное высказывание, потому как Тико Уайли мертв. Я мертв. Почти.

Совсем немного жертвенности, ради спасения миллиардов, говорил я когда-то. Звучит благородно. И очень даже оправдано и разумно. Мне тоже так казалось. Разумно… Немного жертвенности… Этого недостаточно... Черт возьми! Недостаточно немного жертвенности, надо пожертвовать всем! Немного жертвенности — это очень много. Особенно, если жертвуешь именно ты. Если ты становишься объектом жертвенности. Если объектом жертвенности становятся те, кто тебе дорог.

Я повернул голову направо — на зеркальную дверцу шкафа. Какое из отражений? Да никакое. Его там нет. Только оболочка. Полупрозрачная оболочка с несколькими яркими белыми прядями в волосах, растворяющаяся во мраке комнаты, подсвечиваемая лишь светом, исходящим от монитора компьютера, на экране которого расположилась завершающая глава. Оболочка, которая вот-вот вовсе перестанет мелькать перед посеребренной поверхностью. Последнее мое отражение.

Слишком поздно я понял, что жить надо моментом, как это делал мой старый друг. Жить моментом и не смотреть, что будет завтра. Завтра может уже не быть.

На электронных часах, во мраке комнаты, загорелось четыре нуля. Двадцать третье мая.

Двадцать третье мая… Я поднялся с кресла, набросил толстовку и вышел из квартиры. В редкий, полупрозрачный лес, расположенный недалеко от дома. Ноги несли сами. Не мог я отказаться от того единственного, что хоть чуть-чуть напоминало мне о потерянной жизни. И никто у меня этого не отнимет. Как и не отнимет мастерство, которое по сей день позволяет мне противостоять Им…

Часть первая. Память не закопать. Глава 1. С добрым утром, Иван

Разбудил его перезвон мечей и выкрики во дворе. Один из голосов, звонкий до свиста в ушах, он узнал моментально:

— Феникс, козлина… — прошипел Тико, ткнувшись носом в подушку.

Рука свесилась с дивана — кожаный плетёный браслет расстегнулся и соскользнул с запястья. Маг перехватил его и стиснул в пальцах прежде, чем тот упал на пол.

Позвоночник ломило, суставы трещали, и категорически не хотелось вставать. Однако сладкое предвкушение от первого дня законного отпуска все же заставило его разлепить веки и растянуть губы в кривой сонной ухмылке.

Солнце, уже бывшее в зените, активно исследовало золотыми лучами комнату, освещая лицо мага и одинокий кактус на подоконнике. Когда он его поливал? Тико прикрыл глаза свободной рукой ­— простым человеческим жестом, — хотя мог бы одним мысленным импульсом задёрнуть шторы и избавиться от триггера.

Осторожно потянулся — несколько дней, проведенных за компьютером на работе, значительно сказались на сегодняшнем пробуждении,— и протянул руку за телефоном. Экран ярко вспыхнул. Щурясь, Тико вчитался во всплывшее уведомление:

«Скандальное решение суда! Михаил Рахнов, сын заместителя мэра, был оправдан и освобожден из зала суда, несмотря на серьезные обвинения в педофилии. Отец Михаила, Олег Рахнов, утверждает, что представленные улики были сфальсифицированы полицией и что его сын стал очередной жертвой политической игры...»

— Какого дьявола?!

Сон слетел мгновенно, словно его, спящего, окатили ведром ледяной воды.

Тико, отбросив одеяло, рывком сел на диване и открыл новостную ленту. Сфальсифицированы?! Да он лично провел недели в лаборатории, по нитке выскребая его генетический материал с детской одежды! Он лично просматривал записи психологов с искалеченными детьми, собирая доказательную базу по крупицам! Все его усилия — всё… коту под хвост?..

«…Рахнов-старший указывает на возможную предвзятость в деле, связывая его с активной борьбой против коррупционных схем в местной администрации.

Общественность разделилась в своих мнениях о данном инциденте. Некоторые сочувствуют чиновнику, соглашаясь с тем, что его сын стал жертвой злонамеренных обвинений со стороны правоохранительных органов. Другие выражают недовольство и требуют справедливого расследования, подчеркивая, что обвинения подобного рода не могут оставаться без последствий…»

Тико свернул окно новостей и автоматически попал в чат к тому, кто отправил ему этот высококачественный будильник. Спать ему действительно больше не хотелось.

«Извини, что испортил тебе утро, но я подумал, что ты должен об этом знать», — вещало сообщение от коллеги под отправленной ссылкой.

— Утро добрым не бывает, Антон, — вслух пробормотал Тико, сжимая в кулаке плетеный браслет. — «Жертва политической игры», бедолага… Что ж… раз он так напрашивается на статус жертвы, то кто я такой, чтобы ему отказывать? Ублюдок недоношенный… — прошипел он сквозь сжатые зубы.

Глубоко вздохнув, Тико застегнул браслет на запястье — крепления на магнитах скромно щелкнули, снова оказавшись в объятиях друг друга. Только сейчас он обратил внимание, что спал в уличной одежде. Впрочем, не сказать, что это было чем-то сверхудивительным.

— Что ж…

Взгляд скользнул по столу, заваленному множеством папок, которые лежали друг на друге неуклюжими стопками. Как еще не свалились — вопрос.

— Похоже, башню скоро пополнит новый кирпич.

Если честно, глядя на эту груду, Тико невольно удивлялся, как еще никто не обнаружил пропажи документов из архива. По правде, вернуть дела на место не составит никакого труда, но ему стоило задуматься над их системой защиты (за которую он, кстати, был ответственен). Он уже давно задумывался об установке защитных чар, но, как это обычно бывало, откладывал на потом.

На прозрачной доске напротив стола, перекрывая друг друга, создавали абстрактную композицию цветные прямоугольники. Надписи на одних уже почти выцвели — их вообще стоило бы выкинуть, — но другие все еще выглядели ново. Это была его «карта мира», собранная из отрывков информации, которую он кропотливо возрождал из пепла. Схема, где каждая деталь, каждая связь, каждая точка и ниточка были связаны в единый узел.

Нет, он не творил самосуд, только-то доводил дело до конца, а плоды его трудов уходили в надежные руки. И торжествовал закон.

Было лишь одно дело, которое он никак не мог довести до конца. Время, к сожалению, имеет свойство разрушать всё на своем пути. Оно превращало улики в мусор, засыпало пылью даже самые глубокие кровавые следы, уносило жизни тех, кто мог дать показания, и постепенно сменяло его собственную ярость, в отравляющую желчь, а после — в звенящую безысходность и смирение.

Тико поднялся с дивана, легким щелчком заправил его и направился к столу.

— Не сегодня, — выдохнул он, сбрасывая папки в пустой, специально отведенный для них, ящик. — Не сегодня настанет ваш день славы.

И когда стол оказался чист, дышать вдруг стало легче, хотя в груди все еще комом стояла утренняя новость.

С открытого окна потянуло прохладой. Тико повернул голову на сквозняк, подставляя лицо утреннему потоку, и закрыл глаза.

О нет, это была не та загородная свежесть московских деревушек. Этот воздух был совсем иным — невесомым, пропитывающим тело до самых костей, будто проникал под кожу, подобно земноводным. Пропитанный щемяще, до боли родным.

Он был в Мирии, центральном королевстве — просто дома. Он был дома, в своем уголке спокойствия, где время останавливалось, чтобы подарить ему минуты покоя, которого так не хватало в плену повседневной суеты Москвы. Дома, где он мог найти утешение после трудного дня и дела. И здесь не было места для убийств. По крайней мере, не сегодня.

Тико попытался улыбнуться. Он мог… должен был позволить себе наконец расслабиться. В конце концов, он всегда успеет напакастить человеку, который уничтожил и растоптал десятки совсем юных жизней. Конечно, хотелось рвануть за ноутбук прямо сейчас и воплотить мечты в жизнь, но он насильно останавливал себя, избегая импульсивных действий.

Он вышел из комнаты и, захватив с собой мобильник и чистую одежду, скатился по перилам винтовой лестницы. Бесшумно спрыгнул на пол, подобно крадущемуся за добычей коту.

В доме было тихо и, по-видимому, пусто, а вот со двора все еще доносились мужские голоса и лязг стали.

Маг остановился под аркой кухни, посмотрел в окно, выходившее на задний двор.

И замлел, наблюдая за пируэтами, искрами, движениями наставника. Напротив него азартно нападал их общий друг Найл, который часто назывался Фениксом, рыжие волнистые волосы которого вспыхивали на солнце маленьким пламенем.

Тико давно не стоял вот так — просто зрителем, не говоря уже о том, чтобы самому выйти и посражаться. Потому сейчас жадно следил за каждым ударом и выпадом, впитывая эту строгую, холодную песню стали. Внутри даже проснулось забытое желание — выскочить во двор и заработать парочку свежих синяков на хребте.

Впрочем, ничего ему и не препятствовало. Но сначала душ.

Тико шагнул в сторону ванной. Снял плетёный «косичкой» браслет с металлическими вставками — давний подарок сестры. Включил прохладную воду и закрыл глаза. Ледяные струи очень оперативно вымывали из головы все рабочие, совершенно не подходящие для выходного мысли.

Холод он, вообще-то, не любил. Но именно прохладная вода помогала проснуться без кофе.

Он терпеть не мог кофе.

Из размышлений его выдернуло внезапное гудение телефона. Звонок. Тико открыл глаза, стряхнул со лба намокшие, вьющиеся, волосы и выключил воду. Уже в этот момент он увидел мелькнувшее имя начальницы на экране телефона.

— Волкова… Я и минуты в вас не сомневался, — мрачно буркнул маг, хватая пальцами полотенце с крючка и вытирая ладони. Он снял звонок, поставив его на громкую связь.

— Доброе утро, Иван. Спишь? — сразу донесся статный женский голос из трубки.

— Уже нет, — ответил Тико, вытирая волосы о полотенце. — Что-то случилось, Ольга Дмитриевна?

Начальница несколько секунд помолчала, видно предположив, что тот вовсе не ложился. Это было вполне в его стиле.

— Ты уже слышал? — после паузы спросила она. — О Рахнове?

— Слышал, — отозвался хакер. — Антон об этом позаботился.

Снова короткая пауза.

— Хорошо, — наконец сказала Волкова и перешла к делу: — В лаборатории нужна твоя помощь. Сможешь подменить Преображенского до вечера?

Губы Тико сложились в прямую линию, он косо взглянул на телефон. Не сказать, что Тико был удивлен просьбе, но в глубине души все еще горела надежда на простое человеческое доброе утро и пожелание хорошего отдыха. Он надел отглаженную футболку на влажную спину и осторожно произнес:

— Ольга Дмитриевна, неужели больше некому выйти на смену, кроме меня?

— Увы. Только до вечера, Иван.

Тико взглянул на время. Второй час. Домой он вернулся каких-то восемь часов назад. И, если бы не фениксовы крики, проспал бы до позднего вечера.

— К нам поступило тело, — продолжила Волкова, — странное тело, Иван. В городском морге не смогли установить причину его смерти, хотя все указывает на то, что он обескровлен. Серьезных повреждений, кроме царапин на лице, нет. Мистика. Елена одна в лаборатории со всем не справляется. Просит кого-то к ней на подмогу.

Он скрипнул зубами, остро чувствуя, что у него попросту нет ни крохотного запаса энергии, ни моральных сил даже на самое простое дельце. А простое дело не начиналось со слов «странное тело, Иван», и уж тем более «мистика». В висках снова болезненно запульсировала кровь.

— Мистика? Это не мой профиль, Ольга Дмитриевна. Я хакер, а не маг. Извините, за ерничество, но, в конце концов, если нет подмены — есть практиканты, которые в состоянии выполнить базовые задачи, — Тико выключил громкую связь, прислонив телефон к уху. — Я не смогу выйти.

«И вообще у меня отпуск, черт бы вас всех подрал!»

— Знаю, Иван, знаю, — в ее голосе Тико распознал горечь. — Преображенский за городом с семьей, приедет к вечеру и заменит тебя. Мне правда очень жаль, что приходится тебя дергать, но в одиночку, боюсь, Елена со всем не справится, даже с участием практикантов.

Несколько секунд они оба молчали. Тишина давила, давило чувство долга перед Ольгой Дмитриевной, давил ускользающий, так необходимый ему отдых.

— Ладно... Буду в течение часа, — выдавил из себя программист и шумно вздохнул.

— Спасибо, Иван!

Тико сбросил телефонный звонок, щелкая по экрану, будто пытаясь раздавить муху.

— Да, твою мать, когда я был проклят?! — выругался он, мимоходом взглянув в зеркало. То плюнуло недовольством.

Какое из отражений?

Тико Уайли. Маг. Полукровка. Друид и рунник.

Он отвернулся от близнеца, изображенного на посеребренной поверхности.

Тико вышел из ванной, спрятав мобильный в кармане, и сразу же услышал оживленные голоса, доносящиеся с кухни. Потом заметил висящие на крючке мечи Феникса и Рейлана в коридоре и против воли грустно улыбнулся.

— О-о-о! — торжественно протянул Найл, заметив Тико под аркой входа. Рыжие волосы прилипли к взмокшему лбу, а веснушки, выступившие на солнце, рассыпались по щекам и переносице, подобно золотым крошкам — ни дать ни взять: настоящий феникс. Неподалеку, на диване обнаружилась защита колен и локтей, и конечно, гитара с изображением феникса на корпусе. — Поздравляю молодого с долгожданным отпуском! Я думал, что уже не доживу до этого дня! Всех преступников поймал?

— Ты меня разбудил, сволочь, — вместо приветствия ответил Тико с саркастичным упреком. Он выдвинул из-под стола стул и сел, улыбаясь.

— Не благодари, дружище!

— И не подумаю, — фыркнул Тико, сложил пальцы и натравил на Найла тучку истошно пищащих комаров, влетевших через открытое окно.

— Э! Ива! Держи в узде своих малярийных блох!

Рейлан, опершийся о столешницу, улыбнулся, встретившись взглядом с воспитанником. Пепельные волосы, обычно всегда знающие свое место, сейчас растрепались и небрежно падали на лоб наставника.

— С добрым утром, Тико. Чай? — спросил он не без удовольствия в голосе.

За его спиной щелкнул чайник. Вопрос был лишь формальностью.

Тико, с головой тонувший в рутине своей работы, совсем редко отдыхал в родном доме, а в те редкие моменты утренний (ну или обеденный, как уж получалось) чай становился провозглашением долгожданного выходного.

— Чай, — кивнул маг, но в его голосе наставник распознал нехорошие нотки, едва заметную хрипотцу, которая обычно появлялась, когда Тико что-то недоговаривал. Рейлан поставил перед ним наполненную горячим чаем чашку. По кухне поплыл насыщенный запах мяты и сушеных ягод.

Мира была страстной ценительницей чая, и под её запасы на кухне была отведена целая полка для баночек и мешочков, наполненных самыми разными пахучими травами. Любовь к хорошим чаям воспитанник явно унаследовал от нее.

Тико провел рукой над кружкой, чем заставил остыть напиток до комфортной ему температуры: комнатной.

— Рахнова отпустили из зала суда.

— Это который педофил? — весело уточнил Найл, оседлав стул и сложив на его спинку локти. Он взял из стеклянной вазочки печенье и призадумался, вертя его в пальцах. — Да-да помню, прожужжал ты нам с ним уши в прошлую ночь на двадцать третье. Грустно, печально, но, думаю, какой-нибудь герой без плаща прострелит ему башку. Это же не помешает нашим планам?

Мрачный вид Тико заставил улыбку сползти с его лица.

— Или помешает? — произнес он, почувствовав неладное. Найл посмотрел на Рейлана потом на Тико, снова на Рея и снова на Тико.

Рейлан уже понял, к чему тот подвел.

— Меня вызывают на работу, — сообщил Тико, виновато почесав влажный после душа затылок. — Не из-за Рахнова. Им там просто помощь до вечера нужна…

— Ну едрен батон, Ива! — развел руками Феникс, отпрянув от спинки стула и чуть не свалившись с него. — Хочешь, я им скажу, что тебя камаз сбил?

— Змеи, Найл! — метнул на друга суровый взгляд Рейлан.

— Что? Отличный вариант, я сам им пользовался.

— Помог?

— Вообще-то да! — в сердцах возмутился Найл.

— Не старайся. Они меня из могилы достанут, — прыснул Тико, решив не шутить про то, что в случае его смерти выйдет все в точности, как в шутке про патологоанатома. — Вечером я уже дома буду. Мне коллегу подменить только.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

— Агранисы вылупились, — словно невзначай сказал Рейлан и покрутил в руках свою кружку, намеренно избегая взгляда воспитанника, ожидая его реакции.

Брови Тико поползли вверх, а на губах появилась недоверчивая улыбка:

— Они же не размножаются уже сколько лет.

Найл замолчал, внимательно наблюдая за их диалогом и пытаясь понять, о чем так внезапно зашла речь. Его взгляд метался от Тико к Рейлану и обратно. Сплетни!

— И палка раз в год стреляет, — заметил Рей и улыбнулся.

— Сейчас я в тебя выстрелю, философ хренов! Почему ты раньше не сказал?! — Тико с сожалением взглянул на время, понимая, что взглянуть на чудесных существ уже не успеет. — Фотки хоть скинь, садист.

— Твой телефон скоро станет страшным компроматом на тебя, — заметил Рейлан.

— Пусть его для начала попытаются вскрыть, — самодовольно фыркнул маг.

— Эй! Может, поясните? — наконец встрял Найл.

— Агранисы — это виверны. Только мелкие, размером с кошку и с необычными свойствами чешуи: они светятся, особенно ярко в детстве. И мой внутренний биолог сгорает заживо от осознания, что не увидит их сейчас! — Тико недовольно взглянул на наставника.

Рейлан рассмеялся:

— Это тебе мотивация не торчать на работе до следующего утра.

— Вот спасибо, отче! Кстати, а где матушка? — попытался перевести тему Тико, но тщетно.

— На работе. Кстати, о ней, о работе…

— О нет, Рей, пощади, я не выдержу еще одной нотации о моей работе! — оборвал его воспитанник. — Я уволюсь. Позже. Когда придет время.

Рейлан хотел спросить: «А придет ли оно вообще?», но не успел.

— О, а слышали слухи о воронах? — внезапно спросил Найл, уводя их от опасной темы разговора.

— Что за вороны? — с удовольствием ухватился Тико.

— Черные такие, — Феникс изобразил руками полет птицы, подняв плечи и лопатки — с белыми глазами!

Найл ехидно улыбнулся и принялся к рассказу:

— В городе все чаще стали говорить о воронах с белыми глазами. Разлетелся слух о неком древнем предании. Гласит оно, что мол забытая сила пробудится, и мир вновь накроет война, страшнее и кровопролитнее, чем когда-либо. И предвестником сия величия будет ворон, чей разум поглощен Тьмой. Но, по правде, воронов этих — с белыми глазами — многие считают просто жертвами магии разума.

Феникс встал, взял свою гитару и быстренько подобрал аккомпанемент своим словам.

— Молодые же считают все это выдумкой или забавой детской. Друидов, например. Ива, да ты же сам в детстве баловался с разумом животных!

— Да, было дело, — не без ностальгии в голосе подтвердил Тико, покрутив в руках чашку с остатками чая и листьев. — Но в остальном — пьяная болтовня.

— Что у трезвого на уме!.. — запротестовал Найл.

— Ты поэтому вечно ошиваешься в тавернах? — ухмыльнулся Рейлан.

— «Людям для жизни необходимы три вещи: еда, питье и сплетни», — серьезно процитировал Феникс. — Ну… и платят там щедро.

— И гитары ломают.

— Это вообще-то был единичный случай! — серьезно заявил Феникс и погладил гриф своей гитары. — Эддард, кретин, нажрался как свинья, и слуха у него никогда не было! И вообще он не ценитель искусства, куда ему!

— Ладно, ладно, — заулыбался Рейлан и поднял руки в сдающемся жесте. — Продолжай.

— Обычно предания и предречения пишутся в стихах, — Тико поднялся со стула и отнес опустошенную кружку в раковину. Сполоснул. — Об этом факте ничего не говорят?

— Говорят! И еще как! — спохватился Феникс и снова дернул струны:

В глубоких лесах, где забытая сила, Тени гудят, что Тьма не остыла. Средь старых деревьев вторя́т Властелина. Пробудится, и мир вечной ночью накроет пучина.

Силой темной разум поглощён, Предвестником ужаса — ворон предречён. Если в ночи крик его громкий раздастся, Значит суждено обретенному распасться.

— А ты уверен, что не придумал это только что? — Тико с недоверием посмотрел на Найла.

— Кто? Я?! Да я в жизни никогда не врал! От меня здесь только аккомпанемент, и то! Он как раз только что придуманный!

— Так уж и быть, поверю, — смиловался Тико. — Ладно. Мне пора, — с этими словами он начертил в воздухе знак и перед ним появилась бело-серая воронка. — До вечера.

Глава 2. Частная служба безопасности

Он оказался в комнатке, поглощенной мраком. Из-за щели между штор просматривался серый, тоскливый пейзаж. Небосклон затянут тяжелыми тучами, и не было даже намека на солнце. Слышался гул машин.

Тико направился в коридор, вновь столкнувшись с зеркалом, приклеенным к двери.

Какое из отражений?

Иван Стрелецкий. Программист и биолог. Следователь.

Схватил с комода наушники, надел кеды, толстовку и вышел из мрака маленькой квартирки, захватив полупустой рюкзак, висевший в коридоре.

Едва он оказался на улице, он вдохнул густой, пропитанный автомобильными выхлопами воздух, и закашлялся. Отсутствие машин в Мирии действительно способствовало экосистеме там. Обычно он не замечал этой густоты воздуха, потому как подолгу находился в мире Людей и привыкал, но после Мирии эта разница всегда весьма ощутимо давила на грудь, щекотала глотку и раздражала слизистую носа.

Погода в Москве оставляла желать лучшего. По-особенному дождливая и холодная выдалась в этом году весна, хотя уже близилось лето. Восемнадцатое мая как-никак. Благо жил Ваня от конторы в тридцати минутах на автобусе. Время в Мирии тянулось дольше, потому, общаясь с Рейлом и Фениксом, он почти не потерял этого драгоценного ресурса.

Автобус долго ждать не пришлось — он подъехал, как только Тико подошел к остановке. Ваня сел на первое попавшееся свободное место и, натянув на голову серые наушники, рассеялся в потоке хаотичных мыслей.

На старом дереве возле остановки каркнул ворон. Его резкий, насмешливый голос потух в пучине шумов автомобилей и людей. И как только автобус наконец двинулся, птица снова подала голос, глаза ее перелились белым блеском, а после она тяжело взлетела и исчезла в пасмурном небе…

***

— О, Стрелецкий, с добрым утром! — кокетливо поприветствовала Елена, рассыпав по плечам, вьющиеся волосы, обернувшись на вошедшего коллегу. — Выспался?

— Уже день, — мрачно заметил Ваня и, сняв с вешалки халат, сел за свое рабочее место. Рефлекторно потряс рукой, чтобы зацепившийся слишком высоко браслет снова свободно болтался на запястье, и запустил компьютер. — Меня Волчица та-ак заинтриговала «мистическим» делом, что я не смог такое проспать. Так что у вас? Так уж и быть… буду колдовать, — он сделал движение руками, будто рассыпáл вокруг себя искры.

И мысленно улыбнулся. Его забавляла эта игра слов. Маг закатал рукава халата и весь во внимании придвинулся к девушке, облокотившись на колени и переплетя пальцы в замок.

— У нас, Ванечка, не густо: Семенов Петр Олегович — успешный бизнесмен, добившийся признания в своей отрасли. Женат, двое детей. Ушел вчера вечером из офиса, и до дома не дошел. Его тело было обнаружено в парке, не так далеко от его дома. В биографии пока что ничего интересного не нашла: учился в престижном университете, работал в нескольких крупных компаниях, никаких правонарушений за ним не числится — приводов тоже не было.

— Давай про причину смерти, — перебил Ваня, бегло изучая документы на ее компьютере. — Я здесь только из-за неё.

— Если бы ты не перебивал, уже бы знал все детали.

Ваня выжидающе взглянул на Лену, вскинув бровь: «Я весь во внимании». Девушка самодовольно приподняла нос.

— Катерина сейчас в поте лица устанавливает причину его смерти, и пока все еще в процессе. Когда тело поступило к нам, патологоанатомы из городского морга сообщили, что на первый взгляд тело обескровлено, но каким образом это произошло — вопрос. Фотоснимки с места происшествия я тебе скинула.

Девушка застучала пальчиками по клавиатуре, и через пару секунд на экране компьютера Вани появился файл с фотографиями, просигнализировав о себе тихим писком.

Стрелецкий рефлекторно обернулся на звук, а после снова обратил внимание на Лену:

— Ага, благодарю.

— Я проверила и составила его вчерашние передвижения, — продолжила девушка. — С утра Петр был дома, это подтверждает супруга и камеры в подъезде. Потом поехал к деловым партнерам на встречу в центр, после до девяти вечера пробыл в офисе. Пошел домой, но почему-то через лесопарк. Хотя, судя по передвижениям его мобильного, обычно он возвращается более коротким путем и на машине. В этот раз он шёл домой пешком. Причину этого я ещё тоже не выяснила.

На экран своего компьютера девушка вывела карту Москвы и аккуратно показала ноготком мизинца на более короткий маршрут.

— Камеры в парке?

— Конечно, — когда она заполучила заинтригованный взгляд хакера, девушка продолжила: — но убийство на них не попало. Не надейся.

— Спасибо, Леночка, иначе я бы сейчас грезил с драконами, — беззлобно сыронизировал Ваня и улыбнулся. В ее глазах отразился свет лампы, когда он пересекся с ней взглядом. Сожаление о потерянном выходном на мгновение куда-то исчезло. Но лишь на мгновенье.

Девушка ответила очаровательной улыбкой. На щеках появились ямочки.

— Ладно, я к Катерине пошел за результатами вскрытия и одеждой убитого. Или одежда уже у тебя?

— Нет, я еще не ходила в морг.

Тико кивнул, рывком поднялся с кресла, — халат с эмблемой на нагрудном кармашке взметнулся, — и перед уходом слегка приобнял девушку за плечи, как бы поблагодарив ее за информацию. Лена сопроводила его задумчивым взглядом.

Удобство частной конторы были ощутимы: не было необходимости ожидать по несколько часов — а то и дней — результатов экспертиз, доставления образцов, копий снимков, записей с видеокамер — все было в одном месте. Тут и оснащенная лаборатория, тут же и морг на минусовом этаже, и оперативники рядом бродят, притом все уже давно знакомые и не надо их вылавливать незнамо где, незнамо откуда и когда. И всегда была возможность уточнить у них какие-нибудь подробности или обсудить всем сторонам преступление вместе. И зарплата себя оправдывала более чем, особенно для него, холостяка.

Но сколько бы плюсов и прерогатив здесь не было, работа следователя была определено не его делом жизни. Слишком тяжело ему видеть изуродованные трупы, наблюдать истерики родственников, слышать вопросы маленьких детей, дергающих его за халат и заглядывающих прямо в глаза, будто в саму душу: «А когда вернется мама? Она скоро вернется? Я скучаю по ней…», когда ее тело без головы, обезображенное, лежало у них в морге, убитая психом, которому показалось, что она была похожа на его подругу прошлого.

И сколько бы улик он не нашел, сколько бы сил он не вложил в раскрытие дела, всегда был шанс, что преступник не получит заслуженного ему наказания, что он, Иван Стрелецкий, программист и биолог, мог испортить жизнь невиновному.

Но уйти отсюда он не мог. Его клешнями держало чувство долга, не искупленной вины, и одно незавершенное дело.

К девятнадцати годам он уже заработал внушительный шлейф прозвищ: «вор», «кибертеррорист», «анархист виртуального мира». Многие прозвища даже его забавляли тогда. Иван вскрывал банковские счета. И знал, что большинство его атак остались безнаказанными: многие крутили «тёмный» бизнес и не рисковали обращаться в полицию из-за пропажи средств.

Пойман он был как раз Волковой. Следователи долго пытались понять, куда уходили деньги, ведь сам Иван не забрал себе ни копейки. Все деньги он переводил в приюты, реабилитационные центры и благотворительные фонды. В итоге приговор по его делу был смягчающим, а обворованные бизнесмены забрали заявления, выставив украденное как «меценатство». Так что его действия даже подняли жадным дядечкам репутацию. Этим Иван был оскорблен.

Настоящий мотив его взломов так никто и не узнал. Иван отмахнулся подростковым «сдуру», и никто не связал, что его самый первый перевод ушел в реабилитационный центр, куда за помощью обращалась его сестра.

Пять лет назад, когда Иван отбыл пару лет колонии, Волкова вытащила его досрочно. Отдел столкнулся с неуловимым взломщиком, который оказался не по зубам ни штатным программистам, ни частным фирмам, и следствию потребовался «свой» взломщик. Первое время Ивану казалось это диким: ломать базы данных легально и получать за это зарплату, а не новый срок.

Он мог скрыться в Мирии, но тогда больше не смог бы вернуться в к Людям. Или смог, но очень нескоро. А здесь была его сестра, простой человек, когда-то подвергшийся насилию. Он не мог ее бросить.

Да и не хотел он прятаться от кого-то. Слишком лениво было придумывать хитрые схемы для того, чтобы не оставлять следов.

Когда Ваня оказался у железных дверей морга, его передернуло. Когда пальцы коснулись железной двери, по спине пробежали сотни острых паучих лапок. Он резко толкнул дверь.

— Полякова, привет, — вихрем влетел он в морг, стараясь не обращать внимание на холод, запах и атмосферу смерти, неизбежно царящую здесь. — Что там с…

— Ты-то что здесь делаешь? — хмурое выражение лица Антона, оперативника, склонившегося над телом, мгновенно переменилось в искреннее удивление от неожиданного появления программиста. Он выпрямился. — У тебя же отпуск.

Тико чихнул, прикрыв лицо локтем: запах разлагающихся тел всегда раздражал его.

— Отпуск, — подтвердил Ваня, подняв глаза на друга. Антон, здорово смахивавший на Рейлана своей двухметровой рослой фигурой, отличался лишь трехдневной щетиной, которую наставник на дух не переносил. — Мне сказали, что у вас тут дело-мистика. Я, правда, пока странностей не наблюдал, но ещё надеюсь, что меня это ждет впереди. Или я что?.. зря пришел? — он пожал плечами. — Лена сказала, что с причиной смерти как-то… неясно.

— Привет, Вань. Не зря, — отозвалась Екатерина, выбрасывая окровавленные перчатки в ведро и кидая на хакера оценивающий взгляд: его внешний вид ее определенно не удовлетворил, однако она ничего не сказала. — Одежда на столе лежит, отпечатки уже занесла в базу. Ты как раз вовремя, я только закончила со вскрытием.

— Да я вижу, — сказал хакер, краем глаза заметив перепачканные кровью инструменты на металлическом столике рядом с девушкой, и дернулся к обычному столу, где лежала одежда убитого. — Так что у нас с убитым?

Тико опёрся спиной о край стола и скрестил руки на груди — пытаясь то ли не замерзнуть под гуляющим сквозняком, то ли пытаясь приглушить работу магического ядра, хоть и прекрасно знал, что жест бесполезен.

Подходить к мертвецу он не спешил. Дело было не в запахе, с которым напрасно боролась мощная вытяжка, и уж точно не в страхе перед ликом смерти. Но всякий раз внутри вспыхивали острая жалость и скребущая тоска — настолько всеохватывающие, что скручивали почти физической болью. На работе эту его отстранённость списали на банальную фобию.

Обычно такие волны накатывали, когда он сталкивался со трупом животного в лесу или со звериными страданиями, но и с людьми такое иногда бывало. Друиды относились к смерти со спокойствием: верили в перерождение и бесконечность цикла, поэтому Тико не мог объяснить почему чья-то смерть каждый раз вызывала такие странные и смешенные эмоции.

— В городском морге его вскрыть не успели, поэтому эта честь оказалась в моих руках. Время смерти — сегодня, около часа ночи, плюс-минус полчаса. Тело не переносили. Лицо ему словно кто-то расцарапал, я не берусь сказать, чем именно, но кажется, что сделал это убийца длинными ногтями.

Стрелецкий нахмурился: задумался. Взгляд замер на истерзанном лице.

— Под ногтями нет ни грязи, ни эпителия, он даже не попытался сопротивляться, — продолжала Екатерина. — Возможно, был знаком с убийцей. Но что меня действительно смущает, это то, что он практически полностью обескровлен, едва хватило на анализ крови, и то пришлось постараться, чтобы эти крохи добыть. Видимых ран на теле, кроме лица, нет. Следов от иглы я тоже не нашла.

— Вампир, — произнес с насмешкой Антон.

— Интересно, — Ваня отстранился от стола и подошел к телу. Внимательно осмотрел царапины на лице. Это были когти. Не серповидные — прямые, гладкие и короткие, очень похожие на человеческие ногти. — Не пробивали, были ещё похожие жертвы?

— Нет, не пробивали, — несколько смятенная таким неожиданным порывом хакера отозвалась Катерина. Обычно Иван избегал морга, трупов — тем более; а расстояние между Стрелецким и мертвецом сейчас было опасно малым. — Что-то не так?

— Нет-нет, — улыбнулся Ваня и поспешил отойти от тела. — Ладно, я сам этим займусь, спасибо, Кать. Скинешь мне позже фотографии убитого?

Девушка кивнула, Стрелецкий поблагодарил, забрал зип-пакеты и вышел из морга уже в компании Антона.

— Выкладывай, что нашёл на месте преступления? — с щелчком поднял голову Ваня. — Ох, Антон, отойди на метр. У меня от одного твоего масштаба шею клинит.

— Ради тебя могу на корточки присесть.

— Нет уж, помилуй. Хакер с заклинившей шеей еще поработает, а опер без коленок вряд ли побегает, всю раскрываемость мне угробишь.

Антон хмыкнул:

— Тогда предлагаю совместный больничный. Отпуска, полагаю, мы не дождемся до первой седины, так хоть в травматологии отдохнем. А вообще советую волосы не мыть перед выходом. Ну или хотя бы сушить их.

— Да тебе врачом быть. Давай уже по делу.

— Это жизненный опыт называется, мальчик. Да че по делу. Нихрена по делу нет. Там псина какая-то протектор ботинок затоптала, если только ты его не восстановишь.

— Дело пяти минут, — улыбнулся хакер. — Собака случайно шерсти не оставила? Я ее вычислю и заставлю говорить, — все с той же непринужденностью поинтересовался Ваня.

Антон прыснул, дружески хлопнул по плечу программиста и вызвал лифт.

— Почему-то я даже не сомневаюсь, что в твоих руках она действительно заговорит, — улыбнулся в ответ Фирсов, а Ваня пристыженно повел глазами по коридору: будучи друидом, он животного языка не понимал. — Оставила, конечно. Все уже у тебя в лаборатории. Желательно, чтобы ты поскорее снял ДНК с банки из-под пива, мы нашли её недалеко от места преступления, а учитывая, что запах ещё не выветрился, вполне возможно, что её оставил убийца.

— Проверю, — кивнул Ваня, заходя следом за оперативником в лифт.

— На дереве было сломано несколько веток, судя по слому, совсем недавно, — продолжил Антон. — Ниток от одежды я, правда, не нашёл, но я так посмотрел, оттуда отличный обзор. Возможно, убийца ждал Семёнова именно там. Вот только под деревом следов от ботинок я не нашел. Не взлетел же он на это дерево? Всю ночь дождь лил, туда невозможно было залезть, не загваздавшись по колено.

— Мистика, — хмыкнул Ваня, снова сделав пальцами «волшебный» жест. — Выжму из этого все что возможно.

Вокруг Антона задребезжал воздух. Тико на секунду обомлел, но тут же стер эту эмоцию с лица.

— Ты до вечера сегодня? Я тебя подвезу.

Железные двери лифта перед ними распахнулись.

— Ого… — озадаченно произнес Ваня, но тут же спохватился. — Да вы, майор, сегодня неслыханно щедры! — ехидно засмеялся он, и, выходя из лифта, несильно толкнул Антона. Воздух вокруг него колыхнулся и застыл. — С чего такие дары на нашу скромную долю?

— Предчувствие у меня. Долго мы с этим телом провозимся, — вздохнул Антон. — У тебя нет ощущения, будто что-то не так?

— В плане? — вскинул бровь Стрелецкий.

— Не знаю, — пожал плечами Фирсов. — Просто.

Антон был неинициированным Иным, у него было магическое ядро, и, в теории, он мог бы колдовать, — и наверняка иногда неосознанно прибегал к своей Силе, — но из-за отсутствия наставников в детстве эти способности были почти полностью угнетены. Ребенка обучить проще, нежели взрослую, состоявшуюся личность. Он даже не знал, что имел какое-то отношение к другому миру.

Тико узнал о том, что Антон маг совершенно случайно, когда в гневе вокруг него появилась слабенькая, едва заметная, но чистая аура. Он должен был стать сильным биоэнергетиком. И его внезапные рассуждения заставили Тико поразмышлять над его словами. Любой, даже необученный маг, чувствителен к различным, почти неощутимым, изменениям. Биоэнергетики — особенно, потому как были восприимчивы к колебаниям энергии вокруг них.

— Не каркай, я домой сегодня попасть хочу, — фыркнул Тико, и Антон рассмеялся.

— В тебе что, пробудилась потребность в отдыхе? Стареешь. Ладно, я поехал на квартиру к этому Семенову, привезу тебе работы. Удачи.

— Тебе тоже, — отозвался Тико.

Антон, улыбнувшись, свернул за угол, а Ваня направился в противоположную сторону — свой корпус.

***

— Тебе шмотки, мне записи с парка, — с порога заявил Тико, ворвавшись в лабораторию, как ураган в уютную квартирку. Мятый рукав вывалился из зип-пакета, когда он положил одежду на столик.

— Эй, а меня спросить ты не хотел? — возмутилась Лена, резко отвернувшись от компьютера, её глаза сверкнули недовольством. — Почему мне одежда, а тебе кино? И вообще я уже просмотрела записи, что ты еще там хочешь увидеть?

Тико сел за рабочее место, придвигая кресло к своему столу.

— Во сколько тело обнаружили? — спросил он, запуская необходимые программы.

— Стрелецкий, что за игнор? — поджала губы Лена, уставившись на него. В голосе скользнул намек на обиду. — Тебе вредно в морг ходить. Ты вечно после него…

— Леночка, можешь заняться чем-то другим, мне не принципиально. Только сейчас мне нужны записи. Так что?

Она вздохнула и ответила:

— В пять утра поступил звонок в полицию.

— Есть диск? — спросил он, не отрываясь от монитора.

— А волшебное слово? — фыркнула Лена, складывая руки на груди, и вскидывая нос. Легкая усмешка заиграла на её губах. Она знала, что Ваня не любил, когда его отвлекали, но сама не могла упустить возможность позлить его.

— Змеи, Лена… — вздохнул он и, не дождавшись её реакции, рывком поднялся с кресла и направился к рабочему месту девушки, быстрым бесшумным шагом проходя мимо столов, заваленных проводами, различными техническими приборами, колбочками и химическими веществами.

Когда он подошёл к ней, Лена уже держала в руках диск с записями, готовая отдать его. Когда он потянулся за ним, девушка спрятала его.

— Змеи? — хихикнула она, задрав на него голову, и протянула ему диск через плечо. — Это не совсем то волшебное слово.

Тико, забирая диск, нахмурил брови:

— Что?

— Это я у тебя спрашиваю. Что за новое изысканное ругательство? Я думала, ты только насекомых обделил любовью. Змеи тоже теперь в этом списке? Или ты все-таки грезишь с драконами? — подколола она его.

Ваня ухмыльнулся ей и молча вернулся к своему компьютеру. Он никогда не замечал за собой, что пародирует наставника.

Наконец перед его глазами расположилась картинка — мрачная, не очень высокого качества, с шумами, но всё равно достаточно чёткая, чтобы видеть, как люди обходили или внезапно меняли свой маршрут, когда оказывались в опасной близости с местом преступления. Мерцающие силуэты людей, изредка всплывающих в кадре, выглядели встревоженными. Они неожиданно останавливались, несколько секунд тупо глядя в темноту перед собой и над чем-то глубоко размышляя, а потом спешно разворачивались.

Видеозапись, конечно, не передавала магические лучи, не показывала скрытые от Людского глаза потоки энергии, но Ваня и не нуждался в этом подтверждении, и без этого было понятно, что в сегодняшнюю ночь имело место вмешательство магии.

— Черт… — прошептал он, прокручивая в голове все полученные скудные сведенья. Его пальцы замерли над клавиатурой, металлические крепления браслета царапали клавиши. Он задумчиво глядел на экран.

«Неужели действительно вампиры…»

Ваня свернул окно и открыл файлы, отправленные Катей из морга. Снова просмотрел снимки, перекинул фотографии и записи себе на мобильный.

Тико поджал губы и отстранился от экрана, в ожидании перекачки файлов. Потер глаза. Вампиры были исключительно их неудобствами мира, никогда не касающихся Людей. И вампиры были именно «неудобствами», потому для Иных они не несли смертельной угрозы, что-то вроде комаров. С истинными и высшими они вовсе неплохо уживались, потому как те были разумными, мало чем отличающиеся от них самих. Низших же вампиров правильнее было бы отнести к зверям, повинующимся исключительно инстинктам.

«Как вампиры вообще могли попасть в Москву? — мысленно ругался Тико. — Они не способны перемещаться между мирами… если только кто-то не открыл для них портал… Но кому это могло понадобиться? — он, нахмурившись, пристально смотрел на изображение царапин. — Тогда это объясняет, почему тело обнаружили так поздно. Низшие вампиры могли излучать ауру, которую чувствовали люди, и это вызывало страх и неосознанное чувство опасности...»

Когда файлы были закачаны на телефон, Ваня отсканировал слепок протектора обуви и запустил программу по восстановлению рисунка. Отправил «собачью» шерсть на экспертизу по извлечению ДНК. Поручил практиканту полазать по базам, разослать ориентировки, и найти схожие с их телом дела. И пока работали приборы, он, вооружившись перчатками, занялся пустой банкой, которая оказалась не такой уж и пустой, чего Тико не заметил, загруженный мыслями о вампирах. Жидкость плеснула на стол. Не на технику и на том спасибо.

Иван негромко выругался. В ответ на его сетование Лена хихикнула, бросив ему салфетки.

— Что у тебя там с одеждой? — спросил Стрелецкий, пока спасал свое рабочее место от въедливого ржаного запаха.

— Пока ничего интересного, — вздохнула Елена. — Кровь, грязь, шерсть… у Семенова есть кот. Мейн кун.

— Займись шерстью, — порекомендовал Ваня. — Вдруг нетопыря обнаружишь.

Лена вопросительно вскинула брови:

— Откуда бы там была шерсть летучей мыши?

— Тело обескровлено, может мы ищем фанатика? — предположил хакер.

— Поменьше бы ты фэнтезийных книг читал, Стрелецкий, — фыркнула Лена и вернулась к работе.

— Ох Леночка, если бы я не жил в чистейшем фэнтези, я бы рехнулся, — улыбнулся Ваня, но шутка не была оценена.

Он вздохнул и принялся снимать биологический материал с железной банки, уже заставившей его посуетиться. Без легкого колдовства не обошлось: так было быстрее и как-то роднее. И учитывая, что всю ночь лил дождь, выделить ДНК из крох имеющегося материала было на грани с невозможным. Но только не для него.

ДНК обнаружилось в базе только после того, как Ваня подключил флешку с программой по поиску совпадений. Он возмущенно приподнял брови, когда в него плюнули засекреченными файлами. Такой дерзости он давно уже не видел, и это разогрело интерес. Стрелецкий принял вызов и, подключив к работе несколько троянов и немного колдовства, получил-таки доступ к базе данных частной психиатрической клиники, на совесть защитившей информацию о своих клиентах.

Удовлетворенно улыбнувшись провернутой работе, Ваня распечатал всю имеющуюся информацию о пациенте. Но улыбка слетела с губ, когда он прочитал в деле подозреваемого о склонности к подражанию вампиров. Тогда он сбился со своих размышлений.

Тико не мог спутать следы царапин от ногтей с когтями низших вампиров. Вампиры настолько часто орудовали в Мирии и в соседних королевствах, что даже ребенок бы отличил характер следов на теле. Значит, это чудовищное совпадение. Он не мог исключать возможности и вампирского внушения, коим владели истинные и высшие вампиры. Но только зачем?

— Стрелецкий… чтоб тебя, — позвала Лена. — У меня здесь действительно шерсть летучей мыши. Скажи, ты пророк?

— Друид, связь с животными поддерживаю, — не отрываясь от своего монитора, невозмутимо поправил Тико. — Я же сказал, что мы ищем подражателя.

Ваня повернул голову и заглянул в экран ее компьютера. Анализ ДНК гласил: «лесной нетопырь». Уголки губ сами поднялись в победоносной улыбке, хотя ничего радостного в находке девушки не было.

— У меня фанатик вампиров, — Тико повернул к ней свой монитор. — Илья Сергеевич Поцелуев числится в базе данных психиатрической клиники и проходил там трехгодовое лечение после того, как неоднократно нападал на людей во дворах и кусал. Уголовного дела на него почему-то не завели. Месяц назад Граф Дракула был объявлен здоровым.

Стрелецкий сразу подметил, разный почерк нападения. Поцелуев кусал, как и полагалось по фольклору вампиров, их же тело было исцарапано, что было характерно для низших. Он не ошибся.

— Надо его данные операм отправить, — произнесла девушка.

— Уже, — ответил Ваня. — Степан за ним поехал.

— Это же частная клиника, откуда у тебя ее база данных? — спросила Лена, пристально глядя на программиста.

— Произнес волшебную комбинацию слов и врата в подземелье безропотно раскрылись предо мной, — съехидничал Тико. — Взломал, как еще. Очень удобно, что сейчас все данные на электронных носителях. За добычу бумажного дела пришлось бы драться: «Врачебная тайна, нехрен вам, собакам в погонах, здесь лазать».

Лицо девушки как-то переменилось. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Отвернулась к монитору.

— Что-то не так? — спросил Ваня, которому оказалась непонятна реакция Лены. Он всегда взламывал и влезал в самые защищенные системы, ни для кого это не было секретом. Даже Волкова знала, каким образом он добывает информацию.

— Оправдываешь свое имя? — резко бросила Елена, не оборачиваясь на него.

Несколько секунд в лаборатории царила тишина. Шумели приборы.

— Не понял, — проговорил Тико теперь уже в полном замешательстве. Улыбка с его лица сползла, уступив место недоумению.

— Я тоже не понимаю, — она повернулась к нему, сверкая голубыми глазами. — Тебе мало систем, которые ты взламываешь? На кой черт ты полез в мой мобильник?

— О как… — только и произнес Ваня. — А с чего ты взяла, что это я?

— Больше некому!

— Весомый аргумент, — мотнул головой Стрелецкий, поднимаясь со своего кресла под аккомпанемент хруста позвоночника. По пути со стола он забрал кабель для зарядки, через который ранее перекачивал файлы. — Дай посмотрю, что там у тебя с телефоном.

Девушка открыла рот, чтобы протестовать, но Ваня перебил:

— Лена, поверь, у меня не так много свободного времени, чтобы сталкерить за тобой, я лучше посплю в это время. Дай мобильник, может тебе вирусов забросили.

Несколько секунд поколебавшись, она отдала телефон Стрелецкому. Тот тут же подключил его к компьютеру Лены, сам присел на корточки и притянул к себе клавиатуру.

— Ты, может, стул возьмешь? — спросила Лена.

— Я ловлю связь с колдунами программного кода, лишние предметы их раздражают, — ответил Ваня, а когда тишина затянулась, поднял взгляд на девушку и сказал: — Хребет у меня болит, не смотри на меня как на чокнутого.

Найти вредителя с помощью антивируса не заняло много времени, но изгнать вирус, пустившего свои «щупальца» почти по всей системе мобильного оказалось не так просто.

Вирус, как выяснил Стрелецкий, активировался вместе с ссылкой, пришедшей от кого-то, кто был записан в телефонной книжке Лены как «Рома».

— Осторожней выбирай партнеров, Леночка, — вздохнул Ваня, бегая по клавиатуре. — Он получил доступ к галерее и контактам. Дальше пойти не успел. Возможно, успел что-то слить, но его взломом я уже займусь чуть позже. Отправь мне его данные, ну или сама верши свою месть.

Он еще несколько секунд колдовал над кодом, подчищая следы, убеждаясь, что он удален безвозвратно. Закончив, отсоединил телефон от компьютера.

— Извини меня, — покаялась девушка. — И спасибо.

— Мелочь, но защиту поставь, — пожал плечами Стрелецкий, поднялся с корточек и торжественно вручил «здоровый» телефон Лене.

Вернулся к своему рабочему месту, где распечатал уже восстановленный протектор обуви, размер которой — как он бегло заметил, — совпадал с размером обуви Поцелуева. Вместе с тем «собачья» шерсть, как и предполагал Иван, оказалась нетопыри́ной, что снова подтверждало верность его мыслей о вампирах в Москве. Все бумаги сложил в папку и оставил на столе — на случай, если зайдут оперы или начальство, — надел на голову наушники и хотел выйти, но вдруг остановился.

— Так, а где отчеты из внутренних баз данных? — Стрелецкий метнул взгляд на молодого парня, которому поручил найти совпадения по их телу.

Практикант растерялся, протянул Ивану несколько бумаг, взглянув на которые, хакер печально вздохнул:

— Вам же даже в архивах сидеть на надо, все в компе есть, как так? Этого явно животные разодрали, это бытовуха, это вообще огнестрел. Ты что искал, дорогой?

Лена хихикнула. Ваня покачал головой, вернул папку с документами парню.

— Хрен с тобой, вернусь при мне будешь искать. Интересно узнать, чем ты руководствуешься, отбирая дела, — и направился к выходу. — Я вышел.

Лена кивнула.

Тико повесил халат, вышел из стен лаборатории и несколько секунд тупо соображал, где можно было без лишних ушей переговорить с Рейланом об убийствах вампиров. Хотя даже если бы разговор и был подслушан, вряд ли кто-либо воспринял бы его за чистую монету. В итоге, Тико не придумал ничего лучше, чем отлучиться в магазин за каким-нибудь перекусом. Тем более, у него действительно не было ничего съестного.

Экранчик турникета засветился зеленым огнем, и Ваня вышел из офиса, спрятав пропуск в задний карман джинс.

— Рей? — спросил он, когда закончились гудки. На улице было тихо, насколько для центральной московской улицы это было, конечно, возможно.

— Да, Тико.

— В Москве низшие вампиры устроили охоту.

— Вампиры? В Москве? — со смешком переспросил Рейлан. — Ты ничего не перепутал?

— Я скину тебе фотографии царапин и видеозаписи с камер, посмотри. Ты все-таки по части чудовищ ознакомлен больше меня. Может, я действительно перепутал, потому что наш подозреваемый одержим вампирской тематикой.

Тико услышал, как наставник забарабанил пальцами по чему-то деревянному.

— Змеи… Ну отправляй, я схожу в Дозор, узнаю, знают ли они что-нибудь об этом, — пообещал Рейлан. — Если что я тебе напишу.

— Это еще не все, — удержал его на связи Ваня. — Я думаю, что их скорее всего было несколько. Одному вампиру больно много пищи с одного человека, хотя, если он был голодный… Я еще посмотрел записи с места убийства, кровососы излучали сильную ауру, сильнее чем обычно.

— Они не попали в кадр?

— Размечтался! Ты мне виверн, кстати, так и не отправил, — напомнил Тико и улыбнулся.

— Ты думаешь, я их фотографировал?

— Садист, — сморщил нос Ваня, и на другом конце линии послышался смех Рейлана. — Ладно, жду ответа. До вечера.

Все-таки он еще не оставлял надежды на вечерний отдых дома. Тико сбросил вызов и на ходу захватил с полки супермаркета яркий упакованный бутерброд. Выйдя на улицу, он поежился: ветер встретил его резким, не по-весеннему холодным порывом. Ветер пробирал даже через толстовку и взъерошил без того спутанные, вьющиеся волосы, немного ниспадающие на шею.

Он взглянул на небо, а потом медленно опустил взгляд на растения неподалеку. Словно что-то изменилось в таком обыденном и привычном, но настолько незначительно, что даже не было уловимо глазом. Тико взглянул на людей. Все такая же суета на улицах Москвы, тот же шум автомобилей, такое же серое небо. Но чего-то не хватало. Что-то было не так.

Он всерьез задумался над словами Антона.

Вернувшись в офис, он распахнул дверь и тут же столкнулся взглядом с Леной:

— Я узнала, почему Семенов вечером шел пешком, а не на авто. Планировал провести ночь с любовницей, — торжественно заявила она. — Я проверила, именно таким маршрутом он ходил два раза в неделю, по одному и тому же адресу. А так как машина общая, и в ней GPS, он и не воспользовался ей.

— Постоянство — признак быстрой смерти. Удобно подкараулить и отследить, — согласился Ваня, надевая халат.

— Жена следила за ним. Скорее всего знала об изменах. Может, хотела отомстить?

Ее заинтересованные, голубые глаза сверкали, и это заставило Ваню улыбнуться. Легкой безмятежной улыбкой, какой смотрят на маленьких детей, которые активно изучают мир вокруг себя.

— Почему ты лыбишься, Стрелецкий!? — она в недоумении вскинула бровь и наклонила голову, изучая эмоции программиста. Секунды тянулись, а улыбка на его лице только ширилась.

— Просто представил, как ревнивая жена нанимает помешанного на вампирах психа, чтобы убить гуляющего супруга, — сказал Ваня с неприкрытой иронией и хмыкнул: в самом деле представил. Уголок левой губы взметнулся вверх в кривой усмешке. — Такого в моей практике еще совершенно точно не было. И почему бы горе-любовничку просто было не вызвать такси до адреса?

— Да ну тебя, Стрелецкий! — обиделась она и снова уткнулась в монитор: — Гулять, может, он любил!

— Ну это бесспорно, — прыснул Ваня.

За своим рабочим местом, Иван обнаружил компьютер Семенова, который завез Антон. Отложив его, Стрелецкий подозвал неперспективного практиканта, не понятно как сюда попавшего, и продемонстрировал работу программы поиска, но, когда та так и не обнаружила сходств, Иван уже сам отправил запросы в Москву и область. Оставил парня ждать ответа, а сам занялся привезенным компом.

Отпечатки с системника Фирсов снял сам, Стрелецкому осталось только подтвердить, что это отпечатки Семенова. Пошарился в кишках системного блока, который уже давно никто не вскрывал, судя по слою нетронутой пыли. Убедившись, что все платы сидели на своих местах, Ваня запустил компьютер, быстро справившись с незамысловатым паролем, и побродил по его просторам. Не нашел ничего криминального, глянул почту, восстановил удаленные письма и сообщения, в которых тоже ничего важного не обнаружил. Фотографии, бухгалтерия, доки. Абсолютно чистая операционная система, ни одного следа сторонних программ или вредоносных файлов. Семенов даже игры не скачивал! Совсем не интересно. Стрелецкий отключил компьютер, резюмировав, что из него ничего не выжмет. Хотел заняться отчетами, но в него плюнули ответом на его запрос. А потом еще одним.

Он передал полученные дела Лене на сравнение, а сам все-таки решил закончить с отчетами, потому что не хотел тратить на это время вечером или ночью. Возился с документами, ждал ответа от Рейлана, а рабочий день между тем подходил к концу, что Ваня понял по резко навалившейся усталости.

— Добрый вечер всем работящим.

— Привет, Антон, — отмер Тико, поднял голову на вошедшего и потер глаза. — Халат.

Оперативник остановился в движении, кончиками пальцев схватил с вешалки халат и набросил его на плечи.

— Есть новости? Я вам кофе принес. Компьютерному гению адское месиво без молока и сахара и прекрасной даме нашего коллектива раф.

— В самый раз, — Ваня принял кофе и взамен протянул Антону папку с экспертизами и отчетами. — Похоже, что у нас фанатик, — без энтузиазма, свойственному ему, когда они выходят на след убийцы, сказал он. — Степа его допрашивает. Пока все показания совпадают (по крайней мере, по нашему телу), но он не отвечает каким образом обескровил тела и что сделал с кровью. Я нашел еще два тела, теперь их в общей сложности три. Два в области, третий — наш Семенов.

— Что-то я не слышу в твоем голосе торжества, — заметил Антон. — Что-то не сходится?

— Я еще не сравнивал его показания с другими делами, — уклончиво ответил Ваня.

— Я сравнила, — бодро отозвалась Лена. — Его слова полностью соответствуют документам. Камеры и протекторы от ботинок подтвердили, что во время убийства, Поцелуев был на местах убийства.

— Был, не значит убивал, — фыркнул Стрелецкий.

— Как минимум, он точно соучастник, — твердо заявила Лена. — Его недавно выпустили из клиники, вот голову ему и снесло.

Тико поморщился. Знал, что Поцелуев невиновен, а его слова — результат вампирского внушения. Но не напишешь же такого в отчете.

— Зачем он им рожи расцарапал? Где эстетический вампирский укус на шее? — сопротивлялся Стрелецкий. — Как обездвижил жертвы? Поцелуев хилый, Семенов отправил бы его в нокаут одним ударом, но не сделал этого. Почему? В конце концов что он сделал с кровью и как обескровил тела?

Антон задумался над его словами.

— Вампиры в разном фольклоре могут по-разному умертвлять, — сказала Лена. — Может он решил, что застаревший укус больше не в его стиле? Он мог использовать какие-то быстро распадающиеся вещества, чтобы обездвижить жертвы.

— Вопрос тот же: где кровь и как обескровил? — развел руками Ваня.

— Узнаем, — смело сказала Лена.

— А шерсть летучей мыши у него откуда? — вклинился Антон.

— Думаешь, у нас, в Москве, мало мышей? Целых шесть видов так-то! — объявила Лена. — Сейчас как раз май, они в процессе пробуждения.

Тико снова проверил мобильный, но ответа от Рейлана так и не было, хотя он прочитал его новые сообщения.

Глава 3. Охота

В полутемном отделении полиции царила тишина, прерываемая лишь негромким шорохом бумаги и переговорами дежурных. Внезапно с глухим металлическим стуком распахнулись двери: на ручку наконец-то накрутили тряпку, чтобы уменьшить оглушающий удар железа о стену, обсыпавшуюся уже до металлических балок. В помещение резко ворвался мужчина. Лицо и одежда вошедшего были перепачканы грязью.

— Чудовище! Чу-до-овищ-ще! — раздался его голос, язык заплетался. Он раскачивался из стороны в сторону, влажные глаза блестели от неподдельного ужаса.

Полицейские переглянулись. Один из них, старший сержант, медленно поднял брови, рассматривая нарушителя тишины.

— Какое еще чудовище? — фыркнул офицер, но мужчина лишь забил кулаками по столу, крича что-то нечленораздельное и игнорируя вопрос. — Белочка, что ли, мутировала? Оно и не удивительно…

— Это было... это было... — мужчина задыхался от волнения (или количества выпитого спирта) и крепко держался за шею, как будто на ней остались следы мистического нападения или будто боялся, что офицер сейчас вцепиться ему в глотку (что было более вероятно). — У него был язык… с-с пятью ле-пе-стками! Он почти вонз-зился в мое лицо! Я чудом… остался жив!

Офицер поморщился от вони, которая исходила от него. Лицо пьяницы исказилось, в его воображении все еще стояло это чудовище — темное, с горящими глазами, с искривленным позвоночником, сгорбленное и обросшее шерстью.

— Смерть! — проговорил он, наблюдая за безразлично продолжившем что-то писать полицейским. Будто это слово «смерть» обладало магической силой, способной вызвать ужас у всех, кто это услышит. Он продолжал, рассказывая о том, как пересек аллею, где его настигло это ужасное существо.

— Чего ж она тебя не сожрала, смерть твоя? — раздраженно гаркнул офицер, швырнув ручку на стол, которому предстояло отвести его в отрезвитель.

— Она взвыла! Я слышал ее вой! Звериный вой! И потом… просто она исчезла в темноте… — окончательно запутался он и повесил голову, будто заснул.

— Сукин ты сын, ну почему в мою смену!? Как же вы мне все дороги!

Его коллеги рассмеялись.

— Веди его уже отсюда, — произнес один из сержантов, пытаясь скрыть усмешку. — Пока не наблевал тут.

***

Тико все еще ждал сообщения от наставника и уже начал ставить под сомнения свои выводы. Может, он действительно ошибся?

Приближался одиннадцатый час. Общий сбор в переговорной. Время от времени Ваня перекидывал рассеянный взгляд на говорящих, нервно покусывая губы, но сам находился в воронке мыслей, пытаясь разгадать способ обескровливания жертвы убийцей-человеком. Мысленно уже конструировал ломанную модельку приспособления, которое могло бы быстро откачивать кровь с помощью вакуума…

Тогда в зал вошли Волкова и еще двое молодых людей — девушка и мужчина, Иные. Он пересекся взглядом с мужчиной, признав в нем некроманта, а тот в свою очередь брезгливо осмотрел его, полукровку. Девушка-псионик же приятно улыбнулась Ивану.

— Евгения Светлова и Максим Громовский, — представила незнакомцев Ольга Дмитриевна. — Сотрудники следственного комитета, они будут помогать нам в деле.

— Можно просто Женя, — улыбнулась девушка, присаживаясь за стол переговоров. Некромант молча кивнул, оглядывая людей в зале, и подпер спиной стену.

— А есть необходимость? — настороженно спросил Антон, с подозрением осматривая «помощников». Обычно они не любили, когда в их дела вмешивались, но на этот раз Тико даже был рад помощи и облегченно вздохнул.

— Убили нашего коллегу, — ответила Женя. — Мы бы хотели объединить наши силы.

Степан нехорошо присвистнул.

— А, насколько мы знаем, — продолжила она, — единственный подозреваемый, Илья Поцелуев, все это время был в СИЗО.

— Черт… — негромко шикнул Антон.

— Ну значит, как мы и предполагали, он соучастник, — отозвалась Лена. — Через Поцелуева выйдем на второго. Стрелецкий, что там с его мобильником?

— Я пробил все немногочисленные контакты, нет ни одного, что звонил бы с незарегистрированной симки или из-за границы, — проговорил Ваня, протягивая Волковой папку с отчетами и экспертизами. — Удаленных сообщений я тоже не нашел. Зато нашел много статей в браузере о вампирах, вампирских клыках, осиновых колах, кровопускании и прочей ахинеи. Он заказал несколько препаратов для разжижения крови, но следов ни одного из них не было обнаружено в крови убитых. Я перепроверил.

— Может он завел друзей в психушке? — предположил Антон.

Ваня ненадолго задумался.

— Я об этом не подумал, — признался Стрелецкий, поднялся, потряс рукой, чтобы сбросить браслет обратно на запястье и подошел к компьютеру начальницы:

— Можно?

— Конечно.

Иван присел на корточки, пальцы побежали по клавиатуре. Пока он искал пересечения мобильных, он вывел на прожектор записи с парка. Проекционное полотно было уже опущено.

На экране забегали люди.

— И это твое открытие? — возмутилась Лена, наделив Стрелецкого убийственным взглядом.

— Их что-то отталкивало от места убийства, — сказал некромант хрипящим голосом.

— Например?

— Возможно, в воздухе распылили какое-то вещество. Может, какой-то новый наркотик или любое другое психоактивное вещество, — неохотно ответил Громовский. — Вещество могло рассеется в воздухе или вовсе распасться, потому что, как я догадываюсь, на одежде его частиц не нашли?

Тико коротко кивнул ему. Краем глаза он заметил, как некромант поморщился. Бедолагу аж корежило от необходимости работать и контактировать с полукровкой.

— Какая прелесть, — прорычал Антон, сложив руки на груди. Ваня отметил, что друг был напряжен, и напряжение явно было связано с появлением Иных.

— Не могу сказать точно, — начал Ваня, — но в клинику с завидной регулярностью ходил один тип, Владимир Сокольский, которого выписали через несколько месяцев после того, как в нее попал Поцелуев. Но это лучше спросить у медсестер, — Стрелецкий поднял глаза на Степана и Антона. — Может, они и спелись. Данные я уже вам отправил.

— Но если это маньяк, — вклинился Преображенский Марк, совсем недавно заступивший на смену и еще не успевший ознакомиться со всеми материалами, — то по какому типажу он выбирает жертв? Убитых ничего не связывает. Разный типаж, разный вид деятельности, проживали в разных районах. Они даже не пересекались нигде.

— Наугад, — ответила Женя. — Так безопаснее. Аккуратней по ночам. Мы еще не знаем, по каким показателям он выберет свою следующую жертву.

По крови, — мысленно пронеслось у всех троих. Иные обменялись друг с другом беглым взглядом. И тут Ваня вспомнил, что не посмотрел какая группа крови у убитых.

— По ночам? — с недоверием переспросил Антон. — А днем, думаете убийств не будет.

— Днем убивать не удобно, — улыбнулась Женя. — Тем более таким… изощренным способом. Кровь откачивать — это, понимаешь ли, не глазом моргнуть.

А еще солнце плоть жжет, — также мысленно добавили все трое.

Ольга Дмитриевна взглянула на часы и сказала:

— Ладно, на сегодня все свободны, — кивнула она. — Иван, нам нужна твоя помощь. Задержись, пожалуйста.

Ваня коротко кивнул и только потом вспомнил, что он вообще-то в отпуск ушел. Но менять что-то было поздно, поэтому он просто спросил:

— Завтра к девяти или в штатном режиме?

— К девяти, Иван. К утреннему совещанию.

Ваня снова кивнул и поспешно покинул зал переговоров, снова мысленно проклиная себя в том, что не смог отказать и что теперь был вынужден работать, пока он совсем не утеряет способность соображать, а кофеин не перестанет действовать на его нервную систему. Или пока Женя и Максим не заберут у них это дело, за что Тико был бы им несказанно благодарен.

Сотрудники разом поднялись и направились к выходу. Однако офис покинули не все. Некоторые решили заночевать на работе, потому как через несколько часов им снова нужно быть здесь, а на дорогу до дома уйдет слишком много драгоценного времени. Ваня бы тоже поступил так, но он так и не получил ответа от Рейлана. Да и ему просто хотелось поскорее покинуть рабочее место.

Только перед тем как уйти, Стрелецкий вернулся в лабораторию, выудил из рюкзака валявшуюся без дела флешку и перекачал на нее информацию: экспертизы, снимки, отчеты, видеозаписи, данные на этого Поцелуева. Заодно запустил несколько программ, настроил параметры поиска, ключевые слова, указал директории. Пусть копают. Может, к утру выплюнут что-нибудь интересное.

Тогда в дверях лаборатории появились Женя и Максим.

— Можно получить материалы дела? — попросила девушка. Ваня несколько секунд прогружался, ища глазами на столе папку с документами, которую в упор не находил, пока ее не протянул Марк.

— Преображенский, предупреждай, когда берешь что-то с моего стола, стою туплю, как дятел, куда папку дел, — вздохнул Ваня и подхватил рюкзак из-под стола.

Марк поднял руки в извиняющемся жесте, Стрелецкий бросил ему ключи от лаборатории и вышел, правда, в компании Иных.

— Чего-то хотели? — спросил у них Тико, нарушив тишину.

— Не хочешь вступить в наши ряды? — предложила Женя. — Монстров ловить. У тебя это оперативно получается.

— Друиду предлагаете охотиться на монстров? — усмехнулся Ваня. — Не, спасибо, мне и здесь хватает чудовищ.

Некромант, оторвавшись от папки с документами, окинул его пренебрежительным взглядом, мол какой ты друид, ты ошибка генетики: друид с примесью рунника. Ни одни ни другие не приняли полукровку в свои кланы, потому и относились к нему как к отшельнику, неприкаянному, у которого за душой не было ни своего рода, ни наследия.

— Нам все-таки какое-то время работать вместе, — ответил на взгляд некроманта Тико. — Может, хоть попытаешься спрятать свое отвращение ко мне? А то коллектив может счесть это за враждебность. Вы еще не узнали, как вампиры оказались у Людей?

— Кто-то открыл портал, очевидно, — огрызнулся некромант.

— Это и я понял, — улыбнулся Ваня. — Все как-то слишком удачно совпало с Поцелуевым. Есть ощущение, что их кто-то направляет. Подумайте над этим. До завтра.

Стрелецкий резко свернул на лестничный пролет и исчез. Этот маневр был так неожидан, что маги не сразу даже поняли, куда делся программист, не услышали его удаляющихся шагов. Уже у турникета Ваня нагнал Антона, благородно обещавшем его подвезти, подкрался со спины и напугал.

— Стрела! Тебе в разведчиках работать, — выругался Антон, на что Стрелецкий злорадно рассмеялся.

Тико резко остановился, когда они вышли из офиса. Городские улицы затянул густой, почти осязаемый ночной туман. Внутри всё мгновенно сжалось в ледяной комок, от мысли, что низшие могли приобрести форму тумана.

— Ты чего? — спросил Антон, обернувшись на хакера.

— Неожиданно просто, — вытолкнул Ваня. Он очень сомневался, что сможет отбиться от вампиров в одиночку. Однако серебряная цепочка на шее не грелась и не вибрировала, что говорило об отсутствии рядом нежити.

— Ого, тебя что-то способно удивить? — подколол Антон.

— Конечно, я же тоже человек, — Тико неоднозначно мотнул головой. — Или ты думал, что в моем коде прописаны только команды?

Туман жил своей жизнью: он переливался в свете фонарей тёмными и светлыми сегментами, неохотно расступался от их шагов и тут же смыкался за спиной, образуя призрачные, подрагивающие силуэты.

На парковке их ждала черная «Toyota Crown». Колёса машины утопали в молочной дымке, а кузов покрылся мелкой бисерной росой.

Тико прислушался к шороху в конце улицы и потер ладони, пытаясь согреться. Кожу что-то поцарапало, будто мелкий, колючий песок. Не придав этому значения, он отворил дверцу и сел на переднее сиденье.

— Если я засну, толкни меня, — попросил Ваня, уже имеющий опыт засыпать в уютной машине Антона, а просыпаться каким-то волшебным образом у себя дома на мягком диване, заботливо накрытым одеялом.

Антон ухмыльнулся и сказал:

— Так и быть, — помолчав, он продолжил: — Тебе не показались эти типы из комитета странными?

— Чем? — вскинул бровь Тико.

Фирсов пожал плечами:

— Глаза у них странно сверкают. А от Громовского этого будто так и веет мертвечиной. И сам он какой-то… серый.

Ваня с трудом сдержал улыбку. От некроманта веет трупным смрадом, ого! Но, по правде, Люди не могли физически учуять этого шлейфа, потому как он нес исключительно магический характер, даже не все Иные улавливали «запах» некроманта. Антон почувствовал, причем безошибочно.

— Мрачный тип, согласен, — поддержал Стрелецкий. — Но, если честно, я уже так устал, что не заметил, как он пах. Вообще непростительно рассеянно отнесся к появлению следственного комитета.

— Ты его не знаешь? — спросил Антон. — Показалось, будто у него к тебе счеты.

— Нет, в первый раз вижу, — честно улыбнулся Ваня. — Что о девушке скажешь? А то ее появление я, похоже, заметил только потому, что она женского пола.

Антон хохотнул, взглянул на полуспящего программиста.

— Не знаю. Не могу объяснить. Просто жутковато. Будто она не на тебя смотрит, а прямо в душу залезает.

Ваня не удержался от короткой, искривленной улыбки. Только не знал, действительно ли он радовался тому, что Антон распознал в девушке псионика, или это было нервное.

— Тебе, кажется, тоже отпуск нужен, — увел Стрелецкий.

Они переглянулись, бегло, но критично осмотрели мертвецки-уставшие лица друг друга и коротко рассмеялись.

Одинаково больные до работы, готовые грызть землю ради правды. Два хронически задолбавшихся человека, чьей заветной мечтой последние несколько лет оставалось проспать двое-трое суток (желательно подряд и в абсолютной тишине). Два магнита для неприятностей. Оба из одного мира, только вот как начать такой разговор?

— Не читал Ночной Дозор? — попробовал Тико. Вообще Ваня любил читать людское фэнтези, оно иногда было очень близко к истине. Да и просто интересно: как Люди представляют себе волшебный мир?

— Нет, а что? — несколько растерянно спросил Антон.

— Жаль. Просто, всплыло в памяти.

Аура Антона снова заблестела. Скромно, бледно. Ваня не знал, порадоваться этому или предаться еще большим волнениям. Крайне редко неинициированные Иные могли принять новую реальность. Сможет ли таковую принять Антон, который совсем не интересовался фэнтезийной тематикой и не верил ни во что паранормальное?

Еще и эти вампиры… Как-то все это магическое противоестественно резко сконцентрировалось в одной точке. И всё вокруг него.

Мысли прервал телефонный звонок — на экране высветилось имя «Рейлан», закодированное.

— Ты как всегда вовремя, — ответил Тико, снимая трубку и уменьшая громкость.

— А ты, как всегда, предан своим обещаниям, — парировал наставник.

— Грешен, — покаялся Ваня.

— Ты был прав. В Москве действительно обнаружили следы низших вампиров. Маги-экзорцисты уже в работе. Троих выловили.

— Паршиво, — вздохнул Тико.

Антон, сидящий рядом, вопросительно взглянул на хакера.

— Узнали, как это произошло?

— В процессе, — ответил Рейлан. — Кто бы это ни был, справился он чисто. Мотивы пока тоже непонятны. Зачем только понадобилось выпускать вампиров к Людям? Навести суету?

— Да… Это всегда был только наш геморрой, — сонно проговорил Тико.

— Ты не один, что ли? — наконец догадался Рейлан по странно построенным предложениям воспитанника.

— Да, Антон подвезет, — ответил Ваня. Он не стал углубляться в детали и просто сказал: — Пиши, если что-то еще станет известно.

Тико решил не говорить о том, что еще какое-то неопределённо время проторчит на работе и сбросил звонок, прежде чем Рейлан вспомнил о том, что воспитанник уже несколько часов как должен быть дома.

— Проблемы? — спросил Антон.

— Не, — отмахнулся хакер. — Племянница в школе с одноклассником подралась. Разбираются: кто прав, кто виноват.

— Да уж, — хмыкнул оперативник. — Ты, кстати, ничего не рассказывал о себе в этом возрасте, — он бегло взглянул на едва не засыпавшего друга.

— Ох Антон, я был волшебным ребенком, — ехидно улыбнулся Тико, сделав пальцами жест, будто рассыпал вокруг себя искры. — Моим родителям определенно повезло с гиперактивным детищем, которое повсюду сует свой любопытный нос и фантазии которого работают чрезмерно хорошо. Уверен, ты бы не выдержал всех моих сказок о лесных чудовищах, о подземных городах гномов, о разновидностях драконов, фанатичных друидах, хладнокровных эльфах… Представь себе: пятилетний ребенок убежден, что он может общаться с грифонами и гигантскими оленями, и при этом еще и управляет всем этим сказочным миром.

— Я смотрю, не многое изменилось?

— Я вообще-то остепенился! — в сердцах возмутился Ваня.

Машина ехала медленно. Дальний свет беспомощно рикошетил о плотный кисель тумана, заставляя Антона напряженно вглядываться в лобовое стекло. Когда он свернул с эстакады, на стыке улиц разлилась кромешная темнота.

Ваня начал засыпать, когда Антон снова обратился к нему, нарушив тишину:

— Похоже, у тебя по улице отключили электричество.

Ваня разлепил глаза. Ни фонарей, ни вывесок. Дома по обе стороны улицы искрились пустотой, безжизненные и темные монолиты.

— Что ж за Бермудский треугольник… — буркнул Ваня, зевнув. В груди растекалось беспокойство, перекрывающее привычный скептицизм.

— Я тебя до дома довезу.

Машина проехала мимо ряда хрущевок, а потом свернула во дворы, остановившись у шлагбаума. Ваня, попрощавшись, направился к дому, подсвечивая дорогу фонариком на телефоне.

Серебряная цепочка на шее покоилась.

Туман был просто туманом. Но тревожность от этого не унималась.

Каркнул ворон. Будто смеялся.

Ваня поднялся на свой захудалый третий этаж, даже в такой поздний час столкнувшись на лестничной площадке с бодрствующими соседями. Прошел через лабиринт дверей бывшей коммуналки, пока наконец не открыл свою. На автомате закрылся на внутренний замок, стянул кеды и рухнул на диван, не планируя раздеваться. Только по дороге сбросил толстовку на спинку стула. Телефон приземлился на беспроводную зарядку на столе, наушники оказались там же. Он заснул, будто кто-то нажал кнопку «выкл».

Темное помещение, окутанное тусклым светом, напоминало логово. На фоне глухих стен, напитанных запахом сырости и затхлости, стоял мужчина — его лицо было скрыто капюшоном. Он, сплетя за спиной пальцы в замок, смотрел в старое, покрытое слоем пыли, готическое окно.

— Властелин... — позвал зашедший, голос его звучал тихо, почти как шёпот. Он сделал шаг вперед, с опаской косясь на человека в капюшоне, словно воздух вокруг него мог убить его.

В ответ в углу комнаты зашумел тяжелый занавес. Человек повернул голову, через плечо глядя на своего помощника.

— В городе экзорцисты, — произнёс подчинённый, голос его дрожал. — Вампиров раскрыли.

— Так быстро? — голос Властелина прозвучал оглушающе громко в пустом помещении.

Пришедший сгорбился, спрятав шею в плечи. Человек в плаще развернулся и шагнул ближе, глаза его ярко сверкнули, подобно черным пропастям.

— Маг-полукровик распознал их охоту и доложил, — пропищал он, его мышиный взгляд метался по комнате.

Из-под плаща донесся не то фырк, не то смешок.

— Натрави вампиров на экзорцистов, пусть побегают. Реши эту проблему. Но полукровку не тронь. И пошли рунника в его дом.

Властелин оторвал от старого гобелена кусочек пергамента, на котором по его приказу появились магические символы. Подчиненный отдал поклон, забрал послание для рунника и поспешил удалиться.

Глава 4. Утро добрым не бывает

До уха Ивана донесся чужой неразборчивый шёпот. Превозмогая сон, Ваня попытался уловить смысл речи, но звук тут же стих. Он уже было снова заснул, как шею с нечеловеческой силой обхватили ледяные пальцы, впиваясь в кожу острыми когтями.

Тико рванулся, хотел вздохнуть, но не смог, попытался оттолкнуть нападавшего, но пальцы судорожно скребнули по воздуху: его душитель нематериален. И чудовищно силен. И он вообще не человек!

Эксцентричный шепот возобновился теперь уже у самого уха, обдавая могильным холодом. Плетущееся проклятие электрическим разрядом пробежало по коже, впилось в мышцы. Тико попытался сотворить заклинание — с пальцев вырвались лишь тусклые искры. В груди все оборвалось от леденящего ужаса: он не мог колдовать, магическое ядро было сковано.

Дух не умолкал. Чужеродная речь оставляла мерзкий привкус пепла и гнили во рту. Из клубящейся мути медленно соткался человеческий силуэт, под призрачной плотью которого бушевал огонь. По венам растекался кипяток, выжигая сосуды изнутри. Тико снова попытался атаковать — энергия с трудом прорвала блокатор, но прошла сквозь существо, лишь слегка колыхнув дымовую вуаль. Ужас в груди резко сменился отчаянной яростью.

Во лбу духа пылал красный ромб, накаляясь с каждым произнесённым им словом. Звуки вгрызались в сознание Тико, ломая мысли, запутывая в хаосе чужих, совершенно нечленораздельных, но совершенно точно заставляющих его с чем-то согласиться. Он не соглашался.

Тико атаковал снова, в этот раз выплеснув энергию прямо из груди, пожертвовав целостностью ребер. Выгнулся от боли, сдавленно засипев. Связь на мгновение разорвалась. Хватка духа ослабла. Тико судорожно закашлялся, но пальцы тут же сомкнулись на его шее с новой силой. Он ощутил, как под кожей что-то сместилось и оглушительно хрустнуло. Вскрик получился беззвучным.

«Цепляешься за жизнь? — раздался пренебрежительный голос в голове мага. — Жалкое зрелище, ты и не умрёшь. Они отправили меня не за твоей жизнью, а за твоим будущим. Так что хватит корчиться и тратить мое время».

Тико не собирался ни проверять честность духа, ни тем более прекращать защищаться, хоть и его силы стремительно таяли. Вылавливать защитные заклинания из бушующего хаоса мыслей становилось все сложнее. На поиск спасения совсем не оставалось ресурсов.

Легкие наполнялись огнем, не хватало воздуха. Перед глазами плыли темные круги. Но терять сознание было нельзя. Нельзя ни в коем случае.

«Сколько же в вас, смертных, животной трусости!» — раздраженно прошипел дух.

Дымовые нити резко рванулись к ядру, разрывая кожу. Тико выгнулся, из горла вырвался задушенный хрип, пальцы судорожно пытались содрать с шеи удавку, но не нащупывали ничего кроме чудовищного холода. Зрение сужалось в узкий темный тоннель…

Ромб вспыхнул, заливая комнату красным светом, — обряд подходил к концу.

«Да пребудет с нами твоя опека, Великий Лукс», — взмолился Тико, прежде чем начал проваливаться в темноту.

И внезапно, словно отвечая на мольбу, его тело вспыхнуло белым светом. Дух резко отпрянул, издавая истошный, полный боли и ярости вой. Тико вскочил с дивана, пошатнулся, судорожно хватая ртом воздух, зашелся в приступе кашля, упал на одно колено, содрогаясь всем телом.

«Охренеть… Рейлан! Помоги!»

Рейлан ему не духовный отец, а только наставник, потому их ментальная связь крайне неустойчива, и шансы, что он услышит его, ничтожно малы. Но дотянуться до телефона, набрать нужный номер и еще что-то сказать казалось задачей сродни подвигу Геракла.

«Рейлан!!»

Что на него напало, Тико не знал. Но знал точно: оно его добьет, если к нему сейчас же не придет помощь в лице опытного бойца с тварями.

Картинка перед глазами размазывалась. Грудь горела огнем, пачкая неснятую белую рубашку. Комнату заполонил густой едкий дым, плотно оседавший в глотке и воровавший драгоценный воздух. Тико вскочил на ноги, между пальцев заискрило — воздух наэлектризовался. Огляделся в поисках духа. Рейлан учил его и защищаться, и орудовать мечом, но у Тико никогда еще не было противников, с такой страстью пытающихся его убить.

***

Рейлан проснулся, будто его кто-то толкнул. Поднялся на локте и взглянул на часы, мигавшие в полумраке комнаты.

— Ты чего? — пробудилась следом за ним Мира; в сонном голосе тут же прорезалась нота беспокойства.

Рейлан стряхнул волосы с глаз, пытаясь решить, что из последних событий было сном, а что — действительностью. Часы показывали пять утра. Тико так рано не вставал.

— Сон? — девушка тоже взглянула на часы.

— Наверное.

Он потянулся к мобильному, когда в голове взорвался голос воспитанника:

«Рейлан, твою мать!»

— А нет.

Уже в следующий миг он сбегал по лестнице на первый этаж. Мира поднялась следом, но ничего не успела спросить, оставшись в тревожном ожидании.

Едва пальцы сжали рукоять, Рейлан слитным движением выхватил меч из ножен, располосовав воздух сверкающим символом. Волны света скручивались и переплетались — открывался портал, как показалось Рейлану, очень медленно.

***

Едкий дым поднимался вокруг него, колеблясь, как живое существо. Сгущался, обступал, дышал и лип к коже. Глотку сдавливало спазмом, дышать было нечем, руки било дрожью. Духа нигде не было.

«Он что, потерял облик?!» — мысленно выругался Тико, в панике осматриваясь, кинетическими волнами отталкивая от себя едкий дым, который обволакивал, тянул, манил... Один шаг навстречу, только один шаг… В груди зашевелилась — жадно, требовательно. Мгла шептала прямо в голове, обнимая за плечи мягкими, нежными ладонями. Дым качался вокруг него, будто ласковая колыбель, пропитывая кожу убаюкивающим телом.

Тико встряхнул головой, испуганно стрельнул кинетической волной. Квартира была неприлично тесной, так что метр, который он для себя расчистил, и был почти всей комнатой. Духу некуда было деться.

Ваня порывисто шагнул к столу за телефоном, но резкий толчок в плечо почти сбил его с ног. Тико вслепую широко рассек воздух заклинанием. Что-то звякнуло, ударившись о пол. За его спиной раздался вой, и дух с новой разъяренной силой зашипел на мертвом языке.

Тико вздрогнул, покачнулся, как от сильного удара. Схватил телефон.

Дух снова напал, придавил мага к полу. Мобильный выскользнул из ладони. Тико выругался, увидел, как над ним нависло нечто безликое. Хотел ударить по твари — на пальцах уже засверкали светлячки, — но внезапно понял, что проваливается. Взгляд потускнел. Светлячки потухли.

Просвистела сталь, рассекаемая над его головой воздух. С пальцев Тико снова непроизвольно соскользнули искры белой магии, будто легкая судорога.

Дух взвыл с животной яростью. Звук был настолько пронзительным, что заставил содрогнуться не только Тико, но и Рейлана. Он дёрнулся, пальцы сжались на рукояти Тумана. Он заставил себя разжать хватку — существо исчезло, оставив после себя только клубы удушающего дыма, от которого перехватило дыхание даже у Рейлана.

— Ну ты вовремя… — негромко попытался отшутиться воспитанник, но тут же понял, что это было чудовищной ошибкой. Дышать стало значительно труднее.

Рейлан шагнул было к нему, но остановился. Осмотрелся. Убедившись, что в комнате пусто, он распахнул окно и несколькими вихрями клинка выбросил клубы дыма наружу. И только потом опустился рядом с воспитанником.

— Ты как? — спросил он.

Ответом стал оттопыренный большой палец на выкинутой вверх руке и многообещающий мат.

Рейлан облегченно выдохнул, прикрыв глаза.

— Это хорошо, — он хлопнул его по плечу.

Его взгляд с плохо скрываемой тревогой скользнул по шее воспитанника. Он расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы лучше оценить повреждения. Рейлан видел следы нападений многих чудовищ — шрамы от когтей, ожоги от кислоты до самых костей, подкожные сеточки от ядовитых шипов. Но то, что он видел сейчас, было даже для него чем-то новым. Кровоточащие змейки вен расползались под кожей, словно корни растений, опутывая шею и ключицы, так и не дотянувшись до ядра. Испачканная рубашка повторяла этот витиеватый узор,

— Встать сможешь? — глухо спросил Рейлан. — Потом расскажешь, что у тебя здесь за сеанс экзорцизма произошел. Сначала Мира тебя осмотрит и подлатает, — в последнее ему очень хотелось верить. Рейлан хотел помочь подняться воспитаннику, но Тико сел сам и указал на красный камень, слабо мерцавший на полу за спиной наставника.

Рейлан проследил за его взглядом. Подошёл. Поднял. И застыл, глядя на ромб в своей ладони. Тонкая дымка вилась вокруг камня. Красный свет пульсировал, подражая утухающему сердцебиению. Он повертел камень в пальцах и в смятении, смешанным с неверием, спросил:

— Это что… Камень перерожденных в огне?

— «Кэнт?» — мысленно уточнил Тико.

Рейлан несколько секунд стоял, тупо глядя на руду в руках, а потом коротко кивнул:

— Кэнт… только их же уже пару тысяч лет точно никто не видел.

Тико ответил каким-то неопределенным жестом кистью, что-то вроде: «Надо же, какая честь выпала на мою скромную персону».

— Признавайся, кого ты сжег?

— «Свою последнюю нервную клетку!»

Тико возмущенно нахмурил брови и хотел швырнуть кинетическую волну в наставника, но вместо этого с пальцев слетели постыдные блесточки, он зашипел и поежился. Рука непроизвольно потянулась к груди.

— Извини-извини, — Рейлан шагнул к воспитаннику. Положил ладонь на его плечо. — Теперь-то я могу тебя отправить к Мире на реабилитацию? После разберемся, что к чему.

— «Нет, — упрямо ответил Тико. — Проверь стены».

Рейлан стиснул челюсти, снова опустил взгляд на его шею, на новые кровоподтеки на рубашке:

— Тебе к целителю надо…

— «Я никого не убивал, значит кэнт пришел на зов метки, — настойчиво перебил он. — Проверь стены».

Кэнты, или перерожденные в огне, рождались не из любой смерти в огне, а только из смерти того, кто не был виновен. В свою эпоху кэнты олицетворяли саму Смерть, в более узких кругах — торжество справедливости. Мир Теней позволял сожженному вернуться в Мир и совершить правосудие, наделяя духа такой силой, которой не был способен противостоять живой.

Кэнты чувствовали своего убийцу и шли на его запах. Однако, сильным чернокнижникам удавалось подчинить духа своей воле для свершения злонамеренных мотивов, используя для этого перевернутые руны, излучающие звук, который улавливали духи.

Только вот казнь в огне уже несколько сотен лет как не используется, а сами кэнты не появлялись так давно, что их существование стало зарастать мифами.

Рейлан коснулся стены напротив Тико кончиком меча. От рукояти к клинку поползли огненные потоки, перекидываясь на стену и заставляя скрытые письмена светиться. Будто пробудившиеся от долгого сна руны замерцали багровым светом, излучая холодок, как если бы холодильник оставили открытым на несколько часов, и тот отчаянно вырабатывал холод, чтобы единственная ряженка в углу не стухла в тепле. В центре рун расположился пульсирующий ромб, словно кровавый глаз, устремленный в пустоту комнаты.

Рейлан повернулся к воспитаннику, который, прикусив губу, изучал на руны.

— Изысканным, конечно, способом от тебя решили избавиться, — произнес наставник несколько отрешенно.

— Какая чес… — его голос сорвался, и Тико закашлялся.

Рейлан рассек воздух клинком ­— в комнате появился вихрь тумана. Наставник молча, почти за шкирку, поднял Тико и толкнул его в портал, не желая больше слышать возражений.

— Рей? — сразу донесся до них негромкий тревожный голос Миры. Она стояла в гостиной, беспокойно глядя в окно, и, как только услышала характерное шуршание портала, обернулась. Но стоило ей увидеть Тико, ее голубые глаза распахнулись от ужаса. — Господи, что произошло?

Выброшенный порталом в другом мире Тико покачнулся. Мира тут же усадила его на диван, стала бегло осматривать, пытаясь по характеру ран понять, кто на него напал.

Треснутые ребра заныли, когда она расстегнула еще две пуговицы рубашки. Тико, глядя на обеспокоенных наставников, хотел заверить, что он в порядке, но понял, что хриплые вдохи и окровавленная рубашка определенно выдадут в его словах маленькую долю лжи.

Бледность воспитанника громко кричала о крайней степени истощения. Такое случалось, когда маги высасывали энергию из собственного тела, лишенные возможности подпитаться от магического ядра. Затем ее взгляд скользнул к темным полосам на его шее и багровым кровоподтекам на торсе.

— Я такое раньше не встречала, — произнесла она тихо. Пальцы осторожно коснулись повреждений на груди Тико. — Исцелить могу, но кто это был?

— Кто-то натравил кэнта, — сообщил Рейлан, протягивая камень супруге.

— Чт?.. Кого? — девушка подняла голову на мужа, затем перевела взгляд на дымящийся камень в его руках.

Судьба решила проверить ее дух на прочность и наградила целой охапкой тревог и волнений в лице самых талантливых, но, увы, совершенно не умеющих беречь себя мужчин. Мире повезло стать обладательницей бойца, вечно возвращающегося истерзанным когтями какой-нибудь неразумной инфернальной твари, и сына, что найдет неприятности даже на открытом поле. Сердце Миры должно было уже привыкнуть к внезапным звонкам, тревожным известиям и ночным бдениям, но каждый раз страх обжигал как в первый раз.

Она усилием воли привела мысли в порядок и спокойно обратилась к Рейлану:

— Принеси из моей комнаты настой из зонтичника — он подписан. Потом все по порядку расскажите.

Рейлан кивнул и покинул гостиную. Нужно было отдать ему должное, что он крайне редко заставлял ее по-настоящему волноваться за его жизнь, что никак нельзя было отнести к Тико.

— Сними рубашку, — попросила она, осторожно касаясь его шеи кончиками пальцев, оценивая масштаб внутренних повреждений. Тико рефлекторно дернулся. — Тебе придется немного потерпеть.

Вздохнул и стянул с плеч испачканную кровью рубашку.

— Он сломал тебе подъязычную кость.

Тико поднял большой палец вверх: «Отлично».

— Поражаюсь твоему умению паясничать, даже будучи немым.

Воспитанник самодовольно заулыбался.

В свете лампы тускло сверкнули грязно-пепельные волокна под челюстью. Мира намотала на пальцы тонкие липкие, почти невидимые нити, оплетавшие шею Тико. Они зашуршали, сопротивляясь ее колдовству. Мира коротко щелкнула ногтем, пропуская по нитям импульс. Призрачная паутина вспыхнула синеватыми искрами и с тихим треском лопнула.

— Ядро не задето, только каналы на шее пережало, — выдохнула Мира. — Повезло тебе…

Тико пожал плечами, мол сомнительное везение.

Рейлан вернулся и протянул супруге две небольшие стеклянные колбочки с мерцающими внутри жидкостями. Стоило Мире столкнуться с ним взглядом, как тут же почувствовала волну беспокойства такой силы, какой от супруга не исходило уже много лет. Она до сих пор поражалась тому, насколько его внешность контрастировала с тем, что он ощущал на самом деле.

Девушка приняла у супруга зелья.

— Спасибо, — поблагодарила она и наложила на него легкое заклинание покоя, чтобы немного унять его внутреннюю тревогу.

Он ощутил прикосновение ее магии, поднял на нее глаза, но ничего не сказал.

— Выпей, это блокиратор нервных импульсов. Заморозит чувствительность связок и хрящей, снимет отек на шее. Только не глотай залпом — занемеет горло — сказала Мира, протягивая Тико небольшой флакон с мутноватой жидкостью, пахнущей горьким ментолом и сырой корой.

Сделав один крошечный глоток, Тико подумал, что даже при всём желании опрокинуть настойку «залпом», при этом не захлебнувшись, он бы не смог. Этих капель было достаточно, чтобы по шее тут же разлилась приятная заморозка. Боль стала отступать, и он наконец расслабился. Осторожно откинулся на подушку дивана и прикрыл веки. Нападение нападением, а спать хотелось дьявольски.

— О, отлично лежишь. Так и лежи.

Тико приоткрыл глаз, посмотрел на Миру, но та проигнорировала его молчаливую угрозу подняться и принялась колдовать.

Странно было ощущать, как что-то под кожей перемещалось, двигалось, будто живое, но это было безболезненно и даже в некоторой степени приятно, поэтому Тико не жаловался. Хрящи встали на место, наконец позволив свободно глотать и дышать. Повреждения на шее затянулись без следа, не оставив даже намека на шрамы, если, конечно, не смотреть сквозь призму.

Серебряные нити магии поползли к поврежденным тканям на груди, оплетая разорванные сосуды. Они бились в одном ритме с пульсом и жадно вспыхивали, едва касались крови. Мягко ныряли вглубь плоти — соединяли разорванные мышечные волокна и быстро восстанавливали поврежденные ткани.

Он вздрогнул, когда пальцы Миры случайно нащупали треснутые у грудины ребра.

— Ты что, энергию из груди посылал? — удивилась наставница, стягивающая еще кровоточащие ранки немного ниже ключиц.

Тико сонно кивнул.

Мира неодобрительно покачала головой; взгляд был пристальным, но по-матерински взволнованным, беспокойным.

Физически маги могли выпускать энергию из любой части тела, но кости и мышцы обычно препятствовали потоку энергии, который беспощадно расчищал себе путь.

Наставница осторожно приложила ладони к его груди, помогая поврежденным костям срастись. От рук Миры исходило убаюкивающее тепло, мягкий, обволакивающий свет. Тико почти заснул, когда наставница отстранилась.

— Спасибо, — негромко поблагодарил он, голос звучал еще хрипло, но речь больше не приносила болезненных ощущений. Кожа на лице начала приобретать краску.

Рейлан с облегчением улыбнулся.

— Почему ты спишь в уличной одежде? — спросила Мира, испытующе глядя на Тико, застав его врасплох таким вопросом.

Иван бросил растерянный взгляд на Миру, затем на Рейлана, который заметил это только сейчас, снова взглянул на наставницу и виновато изогнул брови.

— На работу мне сегодня, — просипел он. — Давайте к делу?

— Поэтому остался на ночь в Москве? — мрачно уточнил Рейлан, сев на диван напротив.

— Поэтому.

— Пойдешь? — с надеждой на отрицательный ответ, спросил Рейлан.

— Пойду, — разбил надежды в прах воспитанник. — Иначе как это будет выглядеть? Получится, будто я их кинул. Некрасиво.

Рейлан фыркнул, неодобрительно покачал головой. «Некрасиво».

— Я исцелила повреждения, — поддержала супруга Мира, — но ты истощен, ядро все еще нестабильно и скованно проклятьем. Боль вернется, как только пройдет действие настоя. Ты бы лучше отдохнул и не испытывал судьбу еще раз. Я не могу сказать, как твой организм отреагирует на это проклятие. К тому же колдовать до конца дня ты точно не сможешь, а если будешь черпать из себя... Ты понимаешь, какие могут быть последствия.

Тико недовольно нахмурился и обратился к наставнику:

— У вас в Дозоре доносчиков нет?

Рейлан несколько секунд помолчал, буравя в сыне дыру, но потом ответил:

— Я тоже об этом подумал, но даже если и есть, обычными рунами немного владеет только Ронан. А он не тот, кто мог бы причинить тебе вред, — он привычно барабанил пальцами по мягкому подлокотнику. — Если кто-то кого-то сжег, чтобы создать кэнта, то нужна чудовищные сила и опыт, чтобы взять духа в слуги и направить его по рунам. Как-никак это порождение мира Теней, а там совершенно другие законы. В Дозоре таких сильных бойцов нет и никогда не было. Магия берсерков направлена на стихии.

— Может, у нас завелся какой-то не дружащий с башкой демонолог или спиритист? — предположил Тико. — Скорее демонолог. Спиритистам вампиры ни к чему.

— Тогда он таланливо скрывает свой магический остаток, — ответил Рейлан. — Потому что у тебя дома я не обнаружил следов чужака.

— Почему он вообще напал на Тико? — встряла Мира.

— Ну как почему? Это же я настучал на охоту вампиров, и за ними теперь гоняются экзорцисты, — ответил Ваня, пожав плечами. — Попортил кому-то веселье. Кстати, почему экзорцисты за вампирами гоняются?

— Там группа разных по квалификации магов, — сказал Рейлан. — Экзорцисты оглушают, «ловцы» уже добивают или отлавливают.

— Может, просто совпадение? — предложила Мира.

Тико прыснул:

— Роскошно и энергозатратно для убийства полукровки. Ну представь: это надо было забраться ко мне в квартиру, нарисовать руны, заговорить их — причем не абы как, а чтобы они были видны и слышны только духу, это еще не каждому руннику подвластно, — потом сжечь кого-нибудь, призвать кэнта, взять его в слуги, я перечислять уже устал, а это только минимум действий для свершения такого нападения! Проще было бы просто тыкнуть под ребро. Ну на крайний случай, если хочется фейерверка — шмальнуть заклинанием. Всё.

— Что-то у тебя не клеится, — произнес Рейлан задумчиво. — Маг, способный управлять кэнтами, точно сделает все возможное, чтобы его бегающих по Москве вампиров не обнаружили.

— Низшие, как крысы — разбегутся не соберешь, — парировал Тико. — Отбилась от рук парочка, вот и отрываются по полной. Или еще вариант: вампиры — отвлекающий маневр. Последнее время вокруг как-то странно. Не находите?

— Не нахожу, — ответил Рейлан. — А в чем странность?

— Затишье какое-то, — бросил Ваня.

— Интересное у тебя представление о затишье, Тико, — негромко упрекнула Мира, глядя на его только что залеченные повреждения. — Какая же у тебя тогда буря?

— Нет, я про… окружение, природу, — Ваня сделал жест руками, как бы указывая на окружающую среду. — Май, весна, все должно суетиться, двигаться, куда-то бежать, а сейчас как будто замерло. За окном тишина. В лесу, наверняка, тоже.

Действительно. Только сейчас Рейлан обратил внимание, что давненько не слышал пение птиц на улице. Феникс не в счет.

— Тико, ты устал, — Мира осторожно коснулась его плеча. — Иди и поспи, у тебя есть еще пару часов перед подъемом.

— Ладно Рей в Москву носа не сует, но ты, Мира! — продолжал с напором Тико, но негромко. — Ты должна была заметить, что погода в Москве чертовски холодная для мая. Лето через пятнадцать дней, Люди едва не в зимних куртках ходят. Тьма приносит холод, а люди как раса менее всех защищенная более чувствительны к таким изменениям.

— Давай продолжим разговор после того, как ты отдохнешь, Тико…

— Тьма? — вскинул брови Рейлан.

— Ну да… — потер глаза Ваня. — Просто столько каких-то странных совпадений, может, объяснение им намного проще, чем мы тут напридумывали, и имеет одно начало?

— Начало в Краю? — Мира приобняла сына и вздохнула. — Барьер стоит уже несколько тысяч лет и более того — охраняется. И если бы даже Тьма каким-то образом прорвалась сквозь него, уверена, у нас были бы другие проблемы, нежели просто вампиры и духи. Кстати, как вы отразили атаку кэнта? — опомнилась девушка.

Тико пожал плечами:

— Понятия не имею. Кажется, я случайно выделил из своей ветви Чистую магию. Но не уверен.

Рейлан перестал барабанить пальцами по подлокотнику дивана. В комнате резко стало тихо. Он переглянулся с Мирой, их лица выразили нечто большее, чем просто удивление. А потом Рейлан произнес:

— Случайно?

— Я не знаю, что я сделал, Рей, — устало повторил Тико. — Может, это и не было Чистой магией. Нашел что спрашивать у меня в пять утра еще и после того, как на меня спящего набросилось какое-то чудо-юдо! Я утром мыло выпью, не замечу. А тут заклинания! Намешал чего-нибудь, вот и бахнуло белым. Не знаю…

— Ладно, не кипятись. Оставим эту тему, — согласился Рейлан. — Я тоже не понял, какого дьявола он убрался после одного удара мечом.

— Я про Край не договорил, — вернулся Тико. — К слову, у магов Тьмы достаточно сил, чтобы направить кэнта по рунам. Охрана, говоришь… думаешь, она способна противостоять Тьме там, если вдруг она прорвется? Какой кретин вообще придумал собрать все отборное Зло в одном месте? Да они пискнуть не успеют, о каком предупредительном письме или даже звонке может идти речь? Я не смог добраться до стола, чтобы позвонить — а это, между прочим, полтора шага. И если вампиры оттуда, то их голод обоснован.

Слова воспитанника заставили Рейлана поразмыслить, но что-то проверенное временем всегда кажется нерушимым и более привлекательным. Годы службы, устоявшиеся порядки, привычные действия — все это создавало иллюзию безопасности, словно броню, отталкивающую любую атаку. К тому же годы без происшествий давали уверенность, что все работает как часы.

А, собственно, почему это кажется таким невозможным?

«Тьма — это не просто поток энергии, — напомнил себе Рейлан. — Это сознание, личности, которые могут думать, планировать, манипулировать. И если они решили выбраться, значит, они могли найти способ обойти защиту, тем более в их власти все отборное Зло».

— Так в таком случае, может, ты все-таки дома останешься и не будешь испытывать судьбу? — предложил наставник. — Если это колдуны Тьмы, они тебя так просто не оставят.

Ваня вздохнул:

— Я выйду на работу, сделаю пару дел и отпрошусь по «состоянию здоровья». Мне не откажут. Тем более я очень кстати хриплю.

Рейлан противился, но все-таки согласился, поняв, что лучший вариант из Тико не вытянет.

— О, кстати про работу, — вспомнил Ваня. — Я рассказывал про Антона…

— Неинициированный маг? — уточнила Мира.

— Да… У него стала проявляться аура. Он безошибочно распознал квалификации Иных, которые пришли к нам на помощь с ловлей вампиров…

— Ну и что тебя смущает в его поведении? — вскинула бровь Мира. — Ты же знаешь, что бывают исключительные случаи…

— Да, бывают, но не в тот же момент, когда начинается какая-то чертовщина вокруг. Когда начинается хаос, он тянет за собой все, — вспылил Тико, но продолжал говорить тихо. — Если Барьер поврежден, то оттуда могло вырваться огромное количество энергии, что могло повлиять на Антона как на биоэнергетика.

— А еще на него могли повлиять обстоятельства жизни, Тико. Одно общение с тобой чего стоит, — мягко напомнила Мира. — Чтобы тебе было спокойнее, я могу зачаровать ему серебряную цепочку. Подойдет?

Тико закусил губу и уперся взглядом в пол. Может, он действительно слишком многое надумал?

— Да ну вас… я уже сам запутался…

Рейлан заметил, что голос Тико снова стал пропадать, и решил, что действительно пора завершать разговор.

— Я слышал, что Брэндон хотел со дня на день пригласить меня на беседу о вампирах. Схожу к главнокомандующему, узнаю, есть ли уже назначенная дата, — сказал Рейлан. — Передам ему твои предположения, а он уже как правитель пусть решит, что делать и что предпринимать.

Он коснулся костяшками пальцев разгоряченного лба воспитанника. Тико отстранился от прикосновения. Рейлан знал, что он этого не любил.

— А сейчас лучше иди поспи, раз собрался на работу.

Тико поднял глаза на наставника, наделив его недовольным взглядом. Неохотно поднялся с дивана и направился к лестнице на второй этаж. Следом за ним пошла Мира, забрав камень, чтобы наложить на него чары безопасности и чтобы он больше не излучал опасной магии. Уже заступив на лестницу, Тико внезапно остановился. «Предвестником ужаса ворон предречен…».

— Вороны, о которых рассказывал Феникс… Мутные глаза обозначают не только подчинение разума… их глазами могут видеть демонологи, варги, одержимые. Или они вообще могут быть пересмешниками.

— Тико, — негромко засмеялась Мира, — ты еще начни в сказки Феникса верить! Все им сказанное нужно делить на два, а потом еще отсеивать метафоры.

Глава 5. Скрываясь во лжи

В древние времена существовала магия, способная нарушить саму суть бытия. Называлась она астральной и была столь же могущественной, сколь и опасной.

Сила астральных магов прослыла своей изощрённой жестокостью. Колдуны без труда отделяли душу от физического носителя, превращая человека в пустой, функционирующий сосуд. Разум жертвы оставался безмолвным пленником внутри: он осознавал происходящее, всё видел и чувствовал, но полностью терял контроль над телом. А на освободившееся место легко проскальзывала чужая сущность, подчиняя чужие мышцы и чужую жизнь своей воле.

Тело же, утратив истинную душу, становилось чужеродным и медленно остывало, каждый удар сердца становился всё реже и слабее предыдущего.

Другие маги не могли терпеть страданий невинных. Не безопасно было жить в мире, где можно воспользоваться чужим телом, чтобы совершить страшные злодеяния. Милосердие и сострадание оказалось превыше силы.

Колдовство Астрала запретили. Знания о нём спрятали и сожгли, чтобы не дать ему вернуться в Мир, колдуны, носившие его силу, были убиты или заперты в Краю. Так Иные защитили мир от неоправданной жестокости.

Но в глубоких лесах, в Краю, до сих пор можно найти следы этой запретной магии. Говорят, что те, кто осмеливается её изучать, обрекали себя на страшные последствия. Ибо магия Астрала, как и её тайны, остаются беспощадными к любому, кто дерзнёт прикоснуться к ним.

Сказания о магах астрала Автор неизвестен

— Ох, Фир, доведешь меня ты со своими фолиантами, — юноша захлопнул книгу, потер глаза. — Где ты этот словесный понос только откапал?

— Вытащил из гнезда ядозуба на границе, — радостно сверкнул глазами в темноте подросток, с обожанием глядя на свою добычу и своего чтеца. — Тебе не по вкусу местная история?

— «Маги не могли терпеть страданий невинных», — гневно фыркнул, глядя на свои обожжённые ладони. — Обосрались они от ужаса, едва почуяли силу, которую не могут на поводок посадить, едва поняли, что кто-то может быть сильнее, иметь больше власти. Как только колдовство требует яиц, риска и выдержки — её клеймят «негуманной», «темной», жгут книги и строят из себя спасителей мира… Гребанные эгоисты, слабаки и трусы!

— Во сколько тебя разбудить? — спросила Мира, присев на край дивана.

— В восемь тридцать.

Мира кивнула и коснулась виска Тико, моментально погрузив его в глубокий сон.

Девушка провела по его шее влажным ватным диском, стирая с кожи кровоподтёки. Холод заставил мага едва заметно вздрогнуть. Следующим диском она очистила ключицы, стерла запекшуюся кровь с рук мага и сняла браслет — зная воспитанника, тот просто забудет отмыть его перед уходом.

Отложив ватные диски, Мира замерла, разглядывая его лицо. Пальцы самовольно нырнули в его непокорные кудри — совсем как в детстве. Маленьким Тико бунтовал против любого покушения на свои волосы: вырывался из рук надоедливых взрослых, точно юный бунтарь, и в отместку пускал в них неумелые, крошечные искорки-заклинания.

Она до сих пор помнила эти карие, наглые глаза, искрившиеся свободой и диким упрямством. Помнила, как он смеялся, когда Рейлан вытаскивал из его волос репейник и лепил ему на спину — между лопаток, до куда самостоятельно Тико дотянуться было тяжело, но возможно. И он изворачивался, возвращая «снаряд» наставнику.

Сейчас его уже не потискаешь как в детстве. Все реже она видела лучезарную улыбку на его лице. Свободолюбие оказалось заперто за решеткой повседневности, а детское бунтарство сменилось недосыпом и усталостью. На бунты и споры попросту не находилось лишней энергии.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Девушка погрузилась в мысли, но в тишине комнаты в голове звучали не слова, а картинки — ожившие тревожные кадры, не предвещавшие ничего хорошего.

Встав, девушка подошла к окну и бесшумно задернула шторы, накрывая комнату полумраком. Короткий взгляд на циферблат — и в груди опять заныло: время утекало сквозь пальцы, откровенно смеясь над её попытками задерживать секунды.

Спустившись в гостиную, Мира застала Рейлана уже в привычном виде: свободные тёмные брюки с широким поясом, рубаха с длинным рукавом и наручами. И хотя рост Рейлана слегка переваливал за два метра, а усомниться в его силе было просто невозможно, он не был горой мышц, из-за которых рвались бы рукава футболок. Под рубахой угадывалась упругость мускулов, но без нарочитой гипертрофии. Идеально сбалансированная фигура, словно созданная для скорости и ловкости, — оттого и движения у него всегда были плавными.

Пепельные короткостриженые волосы контрастировали с темной одеждой. Плотный рукав тщательно скрывал татуировку, занимавшую всю его правую руку. Рейлан всячески ее прятал, не каждый в его окружении даже знал о ее существовании, хотя даже Мира находила в хаосе линий что-то завораживающее, почти изумительное. Каждая переплетающаяся линия, каждый завиток, казалось, имел в композиции неотъемлемую роль. Рейлан говорил, что проиграл Фениксу спор.

— Рей, — обратилась она к нему. — Ты веришь, что Барьер действительно может быть поврежден? Это же… нереально?

Рейлан повернул голову на голос.

— Это многое бы объяснило, — признался он, обернувшись к супруге.

— Не ходи к Брэндону, — протараторила Мира и бросилась к мужу. Она схватила его за руку, пальцы впились в запястье. Он опешил от ее резкого порыва, но не отдернул руки — наоборот, положил свободную ладонь на ее.

— Я и не собирался… Мира, что случилось?

Она прижалась к нему ближе, ощутив тепло, исходившее от его тела — он всегда был горячим от стихии Огня. Мире не однократно приходилось гадать: лихорадит его из-за разорванной до кости ноги или же он просто спит. Её голос стал тихим, почти обреченным:

— Ты меня не понял, — выдохнула девушка.

Рейлан притянул ее к себе, обнял.

— Я тебя понял. Но у меня не тот статус, чтобы не повиноваться приказам короля. Брэндон желал обговорить нападения вампиров в Москве, я хотел только узнать, есть ли уже запланированная дата… Так или иначе, он должен знать о сегодняшних событиях. Нападение кэнта и появление вампиров связаны.

Он несколько секунд молчал.

— Пока дело находится под контролем Брэндона, у него хотя бы есть шанс быть раскрытым, — продолжил Рейлан значительно тише. — То, что Тико сегодня не убили — какая-то невероятная случайность. Мне хватало его приключений у Людей, если за ним начнут гонятся Иные или подобные твари, я полысею.

Слова повисли в воздухе. Мира понимала, что Рейлан прав, но страх за него, за их будущее, не отпускал.

— Рей… — прошептала Мира.

— Почему? — он провел большим пальцем по ее щеке, заглядывая в голубые глаза. Они были беспокойны: метались по его лицу, будто пытались поймать неуловимую точку.

— Я не знаю, как объяснить, — ответила она. — Но я чувствую, что произойдет что-то ужасное, если ты пойдешь во Двор. Ты пожалеешь, прошу, Рейлан! — а потом, уведя взгляд, добавила: — Линия Тико зависит от твоей. Я не смогла понять ничего вразумительного, но…

Рейлан вздохнул. Он знал, что Мира чувствительна к магическим токам, что она способна улавливать невидимые сигналы опасности. Она чистокровный целитель и обученный псионик, в конце концов.

— Миледи, ты ведь знаешь, что я не смогу сидеть сложа руки, когда на Тико напала тварь из мира Теней, к которой он не имеет ни малейшего отношения. Кроме того, просто подумай, что нас всех ждет, если вдруг его предположение окажется верным?

— Не смейся, Рейлан. Барьер стоит несколько тысяч лет.

— И когда-нибудь он развалится.

— Пожалуйста, не сейчас, Рей…

— Но когда?

Он на мгновение застыл, столкнувшись с ее аквамариновыми глазами — глубокими и пленяющими, как лесное озеро под луной. Они будто излечивали от невзгод, обволакивали необъяснимым теплом, но сейчас в них бушевал шторм сомнений и переживаний.

Рейлан переплел их пальцы в замок, мягко притянул к себе возлюбленную, принудив ее невольно приподняться на носочки, и нежно поцеловал в лоб.

— Мира, я иду к Главному, — повторил он, — еще не факт, что беседа с Брэндоном вообще состоится. А если и состоится, то это будет просто разговор о вампирах в Москве. Брэндон часто интересуется моим мнением, ты ведь знаешь. Некрасиво портить устоявшиеся отношения с родом.

— У Брэндона к тебе личные счеты!

— Знаю, — кивнул Рейлан на выдохе. — Я и не говорил, что беседы с ним когда-либо приносили мне удовольствие. Но есть необходимость.

— Я буду ждать, — сдалась Мира.

Рейлан кивнул, лицо было мрачным, но в зеленых глазах плескались безграничные любовь и тепло. Он смотрел на Миру, и в его взгляде было столько нежности, что она почувствовала, как сердце снова затрепетало.

Он улыбнулся, поцеловал ее в щеку и покинул дом. Меч остался висеть в прихожей.

Мира осталась одна.

Она взглядом проводила супруга, пока тот не скрылся за забором. Ей хотелось оставаться на месте, просто стоять и смотреть на ту точку, где скрылся Рейлан. Плечи немного опустились, но тут же снова выпрямились. Она ушла в свою небольшую, опутанную самыми разными растениями, комнатку на втором этаже, служившую миниатюрной лабораторией, где на столе лежал камень перерожденных, продолжающий испускать яркий свет.

А еще она пообещала Тико зачаровать цепочку для Антона— и не могла нарушить обещание.

Дверь в кабинет Калдара со скрипом открылась — Рейлан вошел. Главнокомандующий сидел за столом, погружённый в бумаги, которые покрывали всю его рабочую поверхность. Калдар был не молод, его лицо покрывали морщины, а седые волосы едва-едва прикрывали лысину, но его глаза все так же пронзительно смотрели на мир.

— Уайли, — Калдар поднял голову. Отчего-то Рейлан вспомнил, как оказался в этом кабинете впервые, в четырнадцатилетнем возрасте. Главнокомандующий, осмотрев юношу критическим взглядом, сказал эту же фразу. В ней не было ни приветствия, ни дружелюбия — только констатация факта.

Как и тогда, он стоял перед Калдаром прямо. «Сын Фарта. Я ждал, когда же ты явишься. Поздновато, конечно... Дети таких людей обязаны идти по стопам своих родителей». Это «обязаны» до сих пор скрипело на зубах Рейлана.

— Ты как раз очень вовремя. Узнал что-то новое о вампирах? — спросил Главный, едва заметно повысив бровь. — Это было бы очень кстати. Москва. Вампиры. Пахнет горелым. Как сказал бы Келлетт: «Дело пахнет керосином», — добавил он и хохотнул.

— Найл только и мечтает что-нибудь поджечь, — Рейлан сдержанно улыбнулся и кивнул, присаживаясь в кресло напротив. — Я не разведчик, и новостей у меня нет. Есть вопрос.

Калдар отложил бумаги, с интересом взглянул на Рейлана:

— Слушаю.

— Вы говорили о желании короля побеседовать со мной. Назначил ли Брэндон дату разговора?

— Я же сказал, что ты вовремя! Тебе повезло, боец, — губы Главного растянулись в ухмылке. Он потянулся к стопке писем, вынул одно из десятка и протянул его берсерку. Рейлан сразу распознал вскрытую печать короля. То, что Калдар читал личные письма дозорных, являлось чем-то в пределах нормы, хоть и Рейлану это чудовищно не нравилось. Он нахмурился, принимая письмо. — Сегодня в одиннадцать.

— И когда вы хотели мне об этом сообщить?

— Вот-вот собирался отправить письмо по твоему адресу, — ответил Калдар. — Он хочет узнать детали об убийствах вампиров от тебя лично, и… если, конечно, посчитаешь необходимым, бери с собой воспитанника. Тико же первым распознал охоту низших? Он у тебя смышленый, может, и нам здесь поможет.

— Да, смышленый, — бегло читая содержимое письма, холодно подтвердил Рейлан. — Благодарю, Калдар. За совет тоже.

— Пустое, — отмахнулся главнокомандующий, и, когда берсерк уже собрался уходить, добавил: — Ты какой-то беспокойный, Уайли.

— Я? — вскинул бровь дозорный, поднявшись с кресла. — Вам показалось, Калдар. Спасибо за письмо.

— Я помню тебя четырнадцатилетним мальчишкой, Рейлан.

Ответа не последовало. Рейлан, сохраняя молчание, вышел из кабинета.

— Несчастный семьянин, — фыркнул главнокомандующий и снова занялся бумажками.

***

Тико проснулся внезапно от мягкого, едва ощутимого прикосновения к плечу. Моргнул и потянулся, разминая затекшие мышцы.

— Как себя чувствуешь? — тихий голос Миры прозвучал рядом.

— Отлично. Месяц, пожалуй, так хорошо не спал, — улыбнулся Тико все еще сипловатым голосом. — Спасибо.

Он сбросил с себя одеяло и спустил ноги с дивана, потирая глаза. Тико действительно выглядел уже намного лучше, чем пару часов назад, но ядро все еще оставалось скованным проклятьем, а воспитанник все еще истощен.

Ваня поднялся, Мира встала следом.

— Будь осторожен, Тико, — обеспокоенно остановила она его, придержав за ладонь. — Кто бы это ни был, тебя наверняка будут преследовать. Может, дойдешь до офиса в компании Найла? Он сейчас как раз должен быть в своей студии.

— В компании Феникса? — широко заулыбался маг, вскидывая брови и осторожно накрывая ее руку своей. — Мира, да с таким телохранителем, как Феникс, и врагов не надо. Да и что за жизнь без риска?!

— Тико! — Мира взволнованно сжала его руку и заглянула в его карие глаза. — Я тебя прошу…

— Прости-прости… — поднял руки в сдающемся жесте Тико и виновато изогнул брови. — Я буду предельно аккуратен и внимателен.

— Я знаю, что ты всё равно поступишь по-своему. Но, пожалуйста, будь осторожен.

— Буду, — кивнул Тико и почувствовал, как под дых его пнула совесть: «Она ведь переживает!»

— Это для Антона, — Мира протянула ему серебряную мужскую цепочку, простую, без изысков. — Подари или подкинь в карман, как посчитаешь нужным. Это оградит его от внешних чар и чужого воздействия.

— Спасибо, — маг взял увесистую цепочку из ее рук. Гладкую и холодную, и, если прислушаться, можно было почувствовать легкую пульсацию чар, как будто маленькое сердце билось под тонким слоем серебра. Тико обнял ее, еще раз поблагодарил и спрятал зачарованную цепочку в карман потертых джинс. — Если что я позвоню.

Мира отдала ему браслет, магнитное крепление щелкнуло на кисти Тико. Девушка открыла ему портал, и воспитанник исчез в воронке. Она смотрела, как искривлённое пространство колеблется, и чувствовала, как сердце сжимается от беспокойства: с ним непременно что-то произойдет…

Портал так и остался висеть в воздухе.

***

Спешно застегивая пуговицы, Ваня снова глянул на электронные часы. Убираться было некогда — без того опаздывал. Утренний беспорядок так и остался нетронутым, хотя он терпеть не мог, когда что-то лежало не на месте. Запачканное уже потемневшими пятнами постельное надо было стирать, а полы — отмывать от засохшей крови.

Он поднял мобильный с пола, покосившись на стену, где были нанесены невидимые руны, будто вот-вот и дух придет снова, и вышел из дома.

Иван даже не забрал рюкзак из коридора и не нацепил на шею наушники — самый важный атрибут его образа. Да что там, он выбежал из квартиры в одной рубашке, потертых джинсах, которые вовсе не снимал, и заношенных черных кедах, с которыми никак не мог распрощаться. Как-то они прижились к нему.

Улица встретила его пробирающим до костей холодом: колючий ветер с моросью ударил в лицо, заставив Тико закашляться и сжать плечи. Небо давило тяжелыми серыми облаками, на покрытом лужами асфальте смешались запахи сырости и выхлопных газов. И среди этой ненастной серости снова всплыло въедливое ощущение — на улицах Москвы что-то незримо изменилось.

Увидев знакомую фигуру, ворон наклонил голову, рассматривая человека. Убедившись, что это именно тот, кто ему нужен, бесшумно взлетел с ветки дерева и последовал за магом. Время от времени ворон присаживался на фонари или ветви деревьев, наблюдая за человеком.

Ваня спрятал руки в карманы джинс, ускорил шаг. Наушников на голове явно не хватало, он уже привык, что их подушечки греют уши, и очень отвык от звуков улицы: звуков проносящихся машин, чужих разговоров, чужих шагов. Тико почти дошел до остановки, как почувствовал на себе настойчивый взгляд. Оглянулся.

Краем глаза заметил, как на дереве встрепенулся ворон, чем на полмгновенья привлек к себе внимание. Глаза птицы перелились белым блеском, и Ваня поспешил отвести взгляд.

— Черт…

Все-таки вороны — не сплетни и не выдумка Феникса.

Бежать было нельзя, да и сложно убежать от птицы. Птицы… Вот что изменилось на улицах Москвы! Вокруг не было надоедливых, в край обнаглевших голубей. Не было взъерошенных воробушков, зарывающихся в песок под кустами. Не бегали под домами бездомные кошки.

Животные чувствуют опасность задолго до того, как ее заметят люди.

Ваня осторожно осмотрелся.

«Видят вороны хорошо, слышат чутко, а лица запоминают лучше некоторых систем... Хреновый расклад», — подумал он, покусывая нижнюю губу.

Позади Стрелецкий услышал, как девчонка лет пяти, увидевшая птицу, стала пытаться ее спугнуть, всячески крича и подпрыгивая, чем заставила ворона повернуть голову. Ваня резко сменил маршрут, завернул за угол магазина и прошмыгнул во дворы, протискиваясь между катастрофически близко поставленных автомобилей.

Споткнулся о неровно поставленное колесо, выругался и едва не расположился между двумя этими чертовыми машинами, но удержал равновесие и скользнул под навес. Ему крупно повезло, что сигнализация не сработала.

«Кто так паркуются?! Права у них поотбирать, что ли?»

И едва Тико свернул с улицы (глянув все-таки на номера), как ворон взмыл в небо, заметался черной точкой, гневно закаркал, но так и не обнаружил мага — цель была утеряна. Стрелецкий обернулся на его крик, самодовольно ухмыльнулся уголком губы и рысью побежал вдоль стареньких девятиэтажек, стараясь избегать открытой местности.

Так дворами он и дошел до офиса, шмыгнув в здание через черный вход. Отчего-то большая часть сотрудников пренебрегала закрывать выход после перекура. Впрочем, сейчас Ваня против них ничего сказать не мог.

Наконец оказавшись в тепле, он облегченно выдохнул.

Прошел здание насквозь, чтобы расписаться в журнале прихода. В коридоре царила утренняя суета: бегали секретари, лаборанты, практиканты, кричали о своих правах уводимые в СИЗО подозреваемые, переругивались оперативники.

Ваня привык к тому, что его воспринимали как неотъемлемую часть этой корпоративной машины, которая безжалостно пожирала время и нервы. Он не был высок, не был крепок телосложением и, если не знать его должности, хакера легко можно было спутать со свидетелем или клиентом, каких здесь было как головастиков в летней луже.

Он отворил дверь в зал переговоров. Секундный зрительный контакт с Преображенским — ледяная игла вонзилась в позвоночник.

«Астрал? — ошарашенно пронеслось в голове Тико. — Марк, мать твою… ты где в это вляпаться-то умудрился?»

— Доброе утро, — поприветствовал Ваня и непринужденно, по-мальчишески улыбнулся. Он присел за свободное место возле Антона.

Марк, как всегда, был безупречен: идеально выглаженный костюм, аккуратно завязанный галстук, белоснежная рубашка, аристократические черты лица… но холодный, пустой взгляд не заметить Тико не мог. Другой, может, спутал бы это с усталостью, отстраненностью, В этих глазах не было жизни, не было эмоций, будто Марк смотрел на мир сквозь толщу льда.

Проблема в том, что Тико даже при желании не мог ни помочь, ни противостоять тому, кто был во плоти Марка. Без колдовства он чувствовал себя чудовищно беспомощно, будто оказался раздетым посреди улицы. Будто слепой котенок в руках жестоких подростков.

Он наблюдал за коллегой боковым зрением. И думал.

— Утро. Ты что, простыл? — спросил Антон, изучая лицо друга. Его сиплый голос не заметить было сложно.

— Немного, — ответил Ваня. — Продуло под окном.

Антон уже открыл рот, но в этот момент в кабинет зашла Волкова, — следом за ней «помощники» из комитета. Сотрудники поднялись.

Ольга Дмитриевна бросила короткий взгляд на присутствующих, ее серые глаза остановились на Иване, словно она заметила тень неладного на его лице.

— С добрым утром, — произнесла она и заняла свое место, скрестив пальцы в замок на столе. — Присаживайтесь, пожалуйста. Есть две новости: первая — плохая, вторая — довольно странная.

Она передала папку с документами Евгении, та стала внимательно их изучать. Максим, такой же пасмурный, стоял со сложенными на груди руками и сверлил взглядом Преображенского. Он метнул вопросительный взгляд на полукровку, но Тико не ответил. Если он подтвердит догадку некроманта, Марка просто убьют.

— Итак, начну с плохой. У нас еще один труп — на этот раз девушка двадцати лет. Вчера она была донором крови. Убили ее около одиннадцати часов вечера. Лицо исцарапано, обескровлена. Никаких других повреждений не нашли. Труп уже передали нам для дальнейшего расследования.

Преображенский выпрямился. Тико талантливо изображал присущую ему с утра рассеянность и чрезмерную задумчивость, когда на еще сонную голову он пытался сложить дважды два.

— Паршиво… — вздохнул Антон, брови сошлись на переносице. — Свидетелей нет?

— К сожалению.

— А странная новость?

Волкова вздохнула, словно взвешивая свои слова, а затем произнесла:

— Вчера в отделение полиции заявился мужчина в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он утверждал, что на него напало некое «чудовище», которое, по его словам, стремилось высосать из него кровь. По наводке, сообщили нам. Говорят, решили, что это может быть связанно с нашими обескровленными трупами.

— А, может, просто решили толкнуть нам, чтоб с бумажками не мучаться! — заметил Степан и откинулся на спинку кресла. — Кому нужен грязный, облеванный, вонючий ган… кхм, мыслитель, погружённый в глубокое созерцание дна бутылки.

Ольга Дмитриевна наделила его строгим взглядом и дополнила:

— Его осмотрела Полякова. Она не нашла никаких следов насилия или повреждений на его теле.

— Конечно не нашла, — прыснул Тико. — Я бы тоже побрезговал пить отравленную спиртом кровь.

В кабинете повисла короткая пауза.

— Что?

— Что? — запнулся Стрелецкий, голос предательски просел. Вот же идиот! — Пьяниц в списке Поцелуева пока нет, — сипло договорил он.

— У тебя специфичный юмор, Ваня, — заметил Преображенский и улыбнулся. Плотоядно, грациозно. Так улыбаются высшие вампиры. И улыбка эта была похожа на животный оскал.

Тико не долго искал, что ответить:

— Ну надо же мне хоть чем-то выделяться.

Ваня весело вскинул брови, а сам подумал: «Мне нельзя остаться с ним наедине».

А пока ждать.

— Какое вообще отношение пьяная шваль имеет к нашим убийствам? — недовольно встрял Степан, скрестив руки на груди. — Шарахался мужик в ночи, чувствовал себя прекрасно.

— На его одежде Марк обнаружил шерсть летучей мыши, — сообщила Волкова и перевела взгляд с оперативника на Ивана. — Лесной нетопырь.

— Ну мало ли где он шлялся? — продолжал настаивать капитан. — Может на дереве спал? Или в парке гулял?

— Да, конечно, — бесцветно подтвердил Ваня. — Он мог и гулять в парке, и спать на дереве, и шляться в лесу или на заброшках. Но дело в том, что…

— Ну! А я о чем и говорю!

— Я не договорил, — сообщил Тико и неосознанно потянулся к шее, оттягивая ворот рубашки. — Он мог стать свидетелем чего-то, что связано с нашим делом. Если на его одежде обнаружатся частицы почвы, песка, грязи или глины, которые смогут рассказать о географическом положении места, где находился наш... свидетель, тогда можно будет сказать больше. Очень возможно, что он мог побывать на месте убийства Семенова или новой жертвы. Вдруг, когда наш… мыслитель выйдет из транса поведает что-то более конкретное?

— Короче, вампира мы ловим, — рассмеялся Степа, взглянув на Антона. — Эх работенка работенка для охотников на монстров!..

Максим с Женей обменялись взглядами и ухмыльнулись.

— Да мы и есть самые настоящие охотники на монстров, — меланхолично заметил Марк и пожал плечами. — А Иван дело говорит. Хоть иногда прислушивались бы к нему, много интересного бы для себя открыли. Думаю, нам пора как раз заняться делом и подтвердить или опровергнуть это предположение? Верно?

Сдавливающие ощущения в глотке снова стали возвращаться, и Ваня не мог сказать, закончилось это действие настоя или началось воздействие астрального мага на него.

Стрелецкий колебался: чувствовал на себе внимательный взгляд Преображенского.

— Да, согласен, — кивнул Ваня, голос совсем осип. Он уже был готов подняться, как его жестом остановила Волкова.

— Иван, что с голосом? — спросила начальница и нахмурилась, глядя на оттягивающую ворот рубашки руку хакера.

— Простыл, — ответил он и отнял руку от шеи, проследив за взглядом Ольги Дмитриевны. — Все в порядке.

— Когда только успел? — строго спросила она, но, получив в ответ жест: «Ну вот так получилось», продолжила: — Фирсов и Романов, вы едете на место преступления, Марк отправит вам координаты. Преображенский и Стрелецкий, попытайтесь все-таки найти что связывает жертв, Полякова должна передать вам отпечатки, одежду и отчет о вскрытии последней убитой. Лена присоединиться к вам через пару часов.

Преображенский кивнул, медленно и сдержанно.

— Есть, — ответили в один голос Антон и Степан, поднялись и удалились из кабинета. Следом поднялись программисты.

— Пошли, Вань, — позвал Марк, подтолкнув его в плечо. Стрелецкого обдало легким холодом. — Работа сама себя не сделает.

— Да, иду, — ответил Иван и продолжил стоять. В голове бушевал хаос, мозг кричал о спасении, судорожно искал выход. И нашел.

Иван многозначительно посмотрел на начальницу.

— Марк, выйди, пожалуйста, — попросила она, и Преображенский покинул кабинет, оставив их наедине. — Ты что-то хотел, Иван?

Может Тико и сказал Рейлану, что отпросится, но на деле даже не думал об этом.

— Да… — голос сипел, и это было чертовски ему на руку. — Ольга Дмитриевна, я могу уйти на больничный?

Внезапно заявил он, и в кабинете повисла почти осязаемая тишина. Волкова потрясенно и даже будто испуганно взглянула на хакера, окинула его оценивающим взглядом. Иван выглядел уставшим, но учитывая его загруженность в последний месяц, это было не удивительно.

— Иван, что случилось? — с искреннем удивлением спросила она, вскинув бровь. — У тебя неприятности?

— Нет, нет, — поспешил успокоить ее Ваня, — не в этот раз. У меня сейчас должен был быть отпуск, в его время я рассчитывал решить некоторые проблемы со здоровьем. Отголоски прошлого.

«Какая неправдоподобная ложь», — подумал он, внимательно изучая лицо полковника.

Обманывай!

Волкова нахмурилась и на мгновение задумалась, разглядывая его шею. Но не видела следов от удушья.

— Иван, ты лучший в своем деле. Твоя помощь нам сейчас очень нужна. Это серьезно?

— Ольга Дмитриевна, я все понимаю, мне и самому неловко об этом просить, но я действительно уже не могу оттягивать, — отвечал Ваня с легким волнением.

— Ты не просто простыл?

Иван прикусил губу, будто очень желал избежать ответа:

— Типа того…

— На какое время тебе надо отлучиться?

— Десять дней, как и планировалось.

— Хорошо, — после короткого размышления сдалась она. — Можешь идти.

— Спасибо, Ольга Дмитриевна! — искренне поблагодарил ее Стрелецкий и покинул переговорную, оставив начальницу в неоднозначных размышлениях.

Иван был ценным и талантливым сотрудником, а его дело, которое семь лет назад вела Волкова, заставляло начальницу нисходить к парню. Конечно, она была строга ко всем, но к Стрелецкому относилась с особой терпимостью. Кроме того, все знали о его нездоровом трудоголизме, который рано или поздно сказался бы на его самочувствии.

Вздохнув, Волкова вернулась к вороху документов, а Ваня, выйдя из кабинета, остановился и взглянул в сторону корпуса лаборатории. Он искренне не знал, как помочь Марку. И можно ли ему вообще помочь? И не угрожает ли астральный маг в его теле остальным?..

Убегай.

Ваня выбежал на улицу, где в самый последний момент догнал Антона. Холодный ветер залез под рубашку, заставив Стрелецкого передернуться.

— Фирсов! — крикнул он, прежде чем тот успел сесть за руль рабочей машины.

Оперативник, резко обернулся, захлопнул дверь автомобиля и пошел ему навстречу.

— Ты чего раздетый? Пять градусов на улице. Добить себя решил?

— Слушай, тут такое дело… ты что делаешь?

Антон снял с себя кожаную куртку и набросил на плечи хакера. Сказать, что Ваня, ростом метр семьдесят пять буквально утонул в этой куртке — ничего не сказать. Антон был на голову выше его и шире в два раза. Эта куртка Стрелецкому была как палатка. Ну, зато теплая палатка…

— Спасаю тебя от твоего главного страха — врачей, — глядя на мелкого программиста в своей куртке, он невольно ухмыльнулся. — Это ты у нас, вроде, медиков избегаешь всеми возможными способами. А сам-то что делаешь?

Хороший вопрос.

А сам-то что делаешь? Что ты творишь, Иван? Ты утонешь в этой лжи.

«Не сказать, что у меня был выбор», — мысленно оправдал он себя и продолжил:

— Спасибо… — смущенно и благодарно улыбнулся Ваня. Он вырисовал в воздухе между ними рунический символ, в глазах Тико чуть поплыло, Антон растерянно потряс головой. Тогда Стрелецкий вручил ему серебряную цепочку.

— Не снимай ее, — произнес Тико тихо, твердо. Антон внимательно рассматривал цепочку, затем его пальцы осторожно коснулись холодного металла, и он надел зачарованное серебро на шею.

— Ладно, мне пора.

Антон внезапно переменился в лице:

— Ты точно просто простыл?

— Да… а почему ты спрашиваешь? — осторожно поинтересовался Тико, мысленно уже угадывая, что скажет Антон.

— Фонишь так, будто тебя задушить пытались.

Ваня глупо улыбнулся:

— Ну как видишь, странгуляционной борозды у меня нет.

— Если у тебя неприятности…

— У меня все в порядке, Антон, — твердо произнес маг, рассматривая друга, пытаясь увидеть блик его ауры. Тико снял куртку и протянул ее хозяину. На ладонях заскрипел песок, и тогда он вспомнил, что в этой же куртке Антон был вчера, когда они попали в туман…

Ветер проник под рубашку.

— Я на это надеюсь, Вань.

Глава 6. Пробуждение Тьмы

«Вода Лунного Света суть не простая влага, но благословенное вместилище ночного светила, хранящее в себе древний эфир. Сила её велика: смывает она не только скверну телесную, но и недуги духа, заживляет язвы, гасит чары проклятий и щитом встаёт пред искателями тёмных путей. Что для мира смертных вода освященная — защита от зла и осквернения, то для мага — Вода Лунного Света, питаемая не словом молитвы, но дыханием самой Природы».

Дыхание вечности Эльдар Сероглазый

— Ведь все Иные оставляют магический остаток? Да? Айлин? — Все, кроме берсерков, Фир. — А мы? — И кроме тебя. Ты бракованный.

Тико вышел из оставленного Мирой портала. Пробежался по коридорчику вдоль балюстрады и ворвался в комнату Миры, — как обычно бывает, когда он погружен в свои мысли — без стука.

От неожиданности девушка вздрогнула, подняла голову и удивленно осмотрела воспитанника. В руках она держала несколько стеклянных колбочек. Стоило ей увидеть в дверях Тико, как глаза сразу зажглись тревогой.

— Тико? Что случилось?

— Грешен, вы были правы, — с порога признался Ваня, поймав на себе вопросительный и испуганный взгляд Миры. Тико поднял руки в сдающемся жесте, как будто хотел извиниться за внезапное вторжение: «Я не хотел тебя напугать, и да, я виноват. Балбес».

Мира открыла рот: хотела что-то сказать, но Ваня ее опередил:

— Ты еще не успела застирать мою рубашку?

— Нет, а что?..

Уже в следующую секунду он удалился из комнаты, чтобы сразу же вернуться с искомой вещью в руках. Песок скрипел на пальцах.

— Да вот появилась одна мысль, — произнес Тико, по-хозяйски положив рубашку на стол. — У тебя здесь есть вода Лунного Света?

Ваня пробежал взглядом по нагромождённым полочкам за ее спиной, изучая надписи на флаконах. Случайно задел листок ползуна, вьющегося по стене. Тот тут же съежился, подобно стыдливой мимозе.

— Ты, вроде, атеистом был, — Мира наклонилась под стол, послышался тихий перезвон сталкивающегося стекла, после чего она протянула ему колбу.

— До сегодняшнего гостя, — с сарказмом ответил Тико, принимая из ее рук колбу. — И я не для себя.

Ваня повертел в руках рубашку, откупорил затычку воды и плеснул немного жидкости на воротник. Капли попали на кожу и... обожгла его.

— Тш-ш! — зашипел Тико и отдернул руку от рубашки. — Зараза…

— Ты чего? — удивилась Мира, но ответа она не получить не успела.

Ткань на месте, куда Тико вылил воду, вспенилась и… почернела, проявляя мелкие черные камушки и хлопья — будто кто-то просеял сквозь ткань горсть сажи. Ваня потер обожженное место, а затем взглянул на наставницу.

Он был настолько смятен атакой кэнта, что совсем забыл про ночной туман. А он-то и был ответом на все их вопросы.

— Это… — произнесла Мира, но в ее голосе воспитанник безошибочно услышал тихий ужас. — Это…

Тико кивнул и откусил кусочек кожи с губы.

Это осадок. Энергия, которая детонировала и осела в виде тумана. А потом частично кристаллизовалась.

— Ночью в Москве был туман, — сказал Ваня. — Выброс энергии из Края?

— Похоже… — негромко подтвердила Мира, тщетно пытаясь уместить масштаб бедствия в голове. — Что же теперь будет?..

— Рейлан давно ушел? — спросил Тико.

— Должен скоро вернуться… — Мира опустила взгляд на его пальцы и кожу, которая пошла волдырями. — Все в порядке?

— Да… просто обжегся немного. Видимо, реакция на проклятье кэнта.

Тико снял с подставки зелье регенерации и плеснул на ожог. Волдыри опали, стягиваясь в тонкую розовую плёнку. Через пару секунд от ожога осталось лишь лёгкое покраснение.

***

Рейлан вошел в дом. Дверь захлопнулась сквозняком; звук эхом прокатился по коридору. Сняв берцы, он хотел подняться в комнату супруги, но заметил ее силуэт под аркой входа.

— Мира… — неловко произнес он, подбирая слова. Как сказать ей, что встреча с Брэндоном сегодня? Через полтора часа.

Тико, бесшумно спустившийся по лестнице, напугал наставника со спины. Рейлан вздрогнул. Переведя взгляд с одного на другого, он почувствовал, как внутри поднимается глухое беспокойство. Одарил обоих вопросительным — и требовательным — взглядом. Что-то случилось. Что-то плохое.

Они прошли в гостиную, и Тико, присев на подлокотник дивана, рассказал всё, что произошло за этот час в Москве. Описал встречу со следопытом, астральным магом, упомянул ночной туман. Услышав про астрального мага, Мира решила проверить Тико на следы чужого магического остатка. След нашёлся почти сразу. Марк, хлопнув его по плечу, оставил после себя настолько чёткий отпечаток, что сомнений не возникало.

Несколько минут они сидели молча, пытаясь осмыслить услышанное. Тьма действительно вырвалась из-за Барьера. Не слухи, не древнее предание, не страшилка для детей — реальная угроза.

Первым тишину нарушил Тико. Он достал из кармана флешку и несколько листов бумаги.

— Брэндону, наверное, будут нужны материалы дела о вампирах... Это анализ взрывной волны и выпавшего в Москве осадка, могу черкануть и об астральнике, нужно? — он указал на бумаги. — А… и рубашку эту надо будет отдать алхимикам, чтобы они подтвердили официально, что на ней есть частицы из Края. Без этого нас высмеют.

Рейлан кивнул, молча принял флешку и бумаги.

Тишина вернулась.

— Будет война? — неуверенно спросил Тико.

Рейлан сидел, глядя в одну точку, и машинально постукивал пальцами по подлокотнику. Несколько ударов — ровных, глухих, почти механических.

— Да... будет, — пальцы остановились. — И хуже всего то, что наши шансы на победу… катастрофически малы, — Рейлан резко поднялся. — Ладно, мне пора.

Глава 7. Во дворе

Весенний ветер оказался обманчиво холодным. Рейлан повёл плечами и оглядел улицу.

Тесно расположенные арки и дома придавали бы городу особый шарм, если бы не битые дороги, которые до сих пор будто укладывали совершенно точно не руками и не магией. Тико бы такую не оставил без комментария: он и на ровном месте умудрялся споткнуться, а здесь плиты так и кидались под ноги.

В центре города бережно хранили средневековый облик: каменные фасады, арки, узкие мощёные улицы. Но чем дальше от площади, тем чаще между ними попадались деревянные домики, щедро оснащенные внутри людскими технологиями.

Так сплошные жилые дома сменились на мягкий переплет с магазинами и лавками, меж которыми прорастали декоративные деревья. Легкая городская суета не бросалась в глаза, а скорее наоборот уже стала единым целым с улицами. Вокруг резвились и смеялись дети. В центре площади возвышался огромный фонтан, созданный из редкого, светящегося камня.

Вода, струящаяся из верхней чаши, сверкала и, касаясь поверхности, издавала мелодичный звук, напоминающий звон колокольчиков. Каждый поток воды, падая с одного уровня на другой, создавал магические искры, которые в воздухе превращались в маленьких танцующих светлячков…

Она бегала по бортику фонтана, пытаясь поймать летающие точки, заводила своими шалостями подруг. Она кружилась на узком каменном краю, легкое белое платье разлеталось вокруг нее, будто магический ореол. Мокрые пушистые пряди упали на лоб, но она тут же смахнула их кончиками мизинцев и тряхнула головой — в ушах на солнце ярко блеснули маленькие серебряные звёздочки.

Ее смех перемешивался с шумом фонтана. Ее румянец от веселья делал лицо еще более юным и беззаботным.

Всё, на что тогда хватило восемнадцатилетнего Рейлана, — это замереть посреди площади и глупо смотреть на неё, не в силах свести с нее околдованного взгляда. Она казалась воплощением стихии — живой, неуловимой и лёгкой.

Тогда голубые глаза девушки обратились к нему. Они будто излучали свет — странно-успокаивающий, как мягкое мерцание свечи. Она улыбнулась ему.

— Эй, Рей! — толкнул его в плечо Найл. — Че застыл? Мы так и на пересдачу опоздаем.

Рейлан перевел взгляд на друга и вернулся в тусклую реальность.

Пересдача... Он бы сдал все в срок, если бы Найла не пришлось спасать от разгневанных в таверне берсерков, которых он сам и раздраконил. Придушить его, что ли?

— Я Мира, — смело протянула девушка руку парню, который был едва не на две головы выше нее, и снова улыбнулась. — Встретимся сегодня здесь же вечером?

— Вы со всеми так знакомитесь, миледи? — выпалил Рейлан от неожиданности и неловко улыбнулся, осторожно коснувшись ее хрупкой ручки.

— Только с тобой, — задорно заявила она, глядя на смятенного дозорного.

— Не то чтобы меня это волновало, — встрял Найл, таща за собой друга, — но если мы опоздаем и на пересдачу, ты, коварный похититель юных девичьих сердец, открутишь мне голову и принесешь ее Калдару в качестве зачета. А вот это меня как раз-таки очень даже волнует!..

Рейлан свернул за угол и вышел на центральную улицу Мирии.

Он прошел мост, воздвигнутый над небольшой речушкой. С перил свисали тоненькие лианы, на которых цвели миниатюрные цветы, а на досках был изображен герб города — коронованный лесной волк.

— Ты когда-нибудь видел их? — спросила Мира, указывая на ощерившихся волков под ногами.

— Нет.

— И ты никогда не был в Крафлатском лесу? — обернулась она к нему.

Как редко в глазах другого человека можно увидеть отражение собственного лица. Какой невероятной способностью очарования обладала эта девушка. Каждый жест руки, каждое движение пальцев, поворот головы были наполнены какой-то непостижимой пленительностью. Даже то, как ветер играл с её пушистыми волосами, казалось завораживающим зрелищем.

Он снова покачал головой, не отрывая взгляда от ее лица.

— Тогда наш маршрут меняется!

Рейлан подошёл к серебряным воротам дворца. Створки распахнули двое стражников в кольчугах и с кордами на поясе.

Первого — рослого брюнета с густой бородой и старым шрамом через глаз — Рейлан помнил, хоть тот его и не признал. Второй страж, крепкий юноша лет двадцати с открытым лицом и горящими карими глазами, казался вчерашним выпускником академии, ещё не нюхавшим настоящей крови.

— Позвольте узнать ваше имя и причину вашего явления во дворец, — зазубренной за долгие годы службы фразой пробасил мужчина со шрамом, когда ворота за пришедшим оказались закрыты.

— Рейлан Уайли. Дозорный, — сухо произнес боец и вытащил из-под рубашки жетон. — Мне назначена встреча с Брэндоном.

— Рейлан Уайли? — переспросил юноша и преобразился, — Наслыхан! Нас предупредили о вашем приходе, пройдите за мной, я сопровожу. Брэндон уже ожидает.

Рейлан разочаровался в грамотности мальчишки, а тот, тем временем, протянул руку для пожатия:

— Эйдан.

Рейлан кивнул, ответил взаимностью.

Симметричный ряд величественных каменных волков вдоль мостовой подчеркивал размах королевских амбиций. Белые башни, ухоженные сады и экзотическая зелень служили лишь памятником его превосходству. Эти укрепления строились не для обороны — правителю этих мест никто и ничто не угрожало.

Рейлан обращал лишь поверхностное внимание на окружающую обстановку.

— Рейлан, прошу прощения, — прервал молчание Эйдан, — возможно, это не мое дело…

— Не тяни.

— Вы без воспитанника, но ведь именно он распознал охоту…

— У меня достаточно информации, чтобы ответить на вопросы Брэндона, — ответил дозорный.

Вопрос был предсказуемым — особенно от ровесников Тико. Молодняк падок на байки, а Тико стал слишком заметной фигурой: полукровка, освоивший две плохо совместимые ветви магии и сумевший превзойти некоторых чистокровных чародеев — редкость. Правда и упрямства у Тико было столько, что хватило бы на троих. Там, где чистокровные опускали руки перед «законами природы», этот паршивец просто упирался рогом и шёл напролом.

Впрочем, и в мире Людей, он ухитрялся оставаться на слуху у Иных. Влипать в истории у него был врождённый талант — и никакая бесшумная походка, увы, здесь не спасала.

Эйдан понимающе кивнул и смутился. Видимо, стало неловко и, возможно, стыдно от некорректного для его поста вопроса. Юноша отворил тяжелую дверь и жестом позволил гостю пройти вперед. После, заперев дверь, Эйдан обогнул дозорного и, вновь оказываясь впереди, повел бойца к главному залу, хотя Рейлан и без него отлично знал дорогу.

Кремовые стены коридора пестрели: посеребренные розы, вьющиеся по мраморным колоннам лианы, картины в тяжелых рамах, громадные гобелены и массивные зеркала. Высокие своды уходили далеко вверх. Мягкая ковровая дорожка глушила шаги на натертом до блеска полу, скрывая под собой тонкий рисунок мраморной кладки. Навстречу то и дело попадались слуги и чиновники, торопливо сновавшие по своим поручениям.

Очень уж бросалась в глаза, хоть и всячески скрытая, эльфийская архитектура.

— Подождите здесь, — попросил Эйдан, отворив новую массивную дверь, пропуская гостя вперед.

— Благодарю, — кивнул Рейлан и вошел в зал.

Зал для приёмов впечатлял своим размахом. Высокие стрельчатые арки, украшенные волчьей атрибутикой, уходили в полутьму. Стены были обшиты дубовыми панелями, украшенными гобеленами с изображением великих битв и исторических событий королевства.

Центр зала занимал T-образный стол: безукоризненно ровное полотно, мягкие угловые срезы и резные ножки, напоминающие лапы хищников. В самом его начале возвышался королевский трон.

— Здравствуй, Рейлан, — двери напротив него распахнулись с легким скрипом, и в зал шагнул Брэндон.

На вид ему едва ли можно дать сорок лет: черные как смоль волосы, чистое лицо и ледяные светлые глаза. Никакой воинской выправки или шрамов. Темно-зеленый бархатный камзол с шитьем сидел как влитой, а ухоженные руки в дорогих кольцах выдавали человека, привыкшего править словом, а не клинком.

Рейлан опустился на одно колено, заложив левую руку за спину, и коротко склонил голову. Приветствие вышло скупым, по-военному строгим. Поднялся он с той же текучей, обманчивой лёгкостью — движения были плавными, но при этом чудовищно точными, как у хищника, готового в любой момент броситься в бой.

— Доброе утро, Ваше Величество.

— Рейлан, я просил обходиться без этих возвышенных жестов. Слышал о Рэвеле?

Король подошел к окну, скрестил руки за спиной и всмотрелся вдаль.

— Я на службе, Брэндон, — произнес Рейлан, тоже подойдя к окну. — Какие-то новости с севера?

— Начался сезон пробуждения йети и големов, — напомнил король и снова взглянул на бойца. — Самки белых драконов выводят молодняк из пещер, в лесах рыщут свиты метельных волков Карачуна. Такими темпами и ётуны вновь пробудятся! Братство Меча во главе с твоим отцом тогда едва справились. Еще и эта смута с эльфами… ох как же они мне дороги! Присаживайся, Рейлан. Я думал, ты придешь не один.

Брэндон указал на стул, ближайший к королевскому трону.

— Так сложились обстоятельства, — уклончиво ответил Рейлан, не спеша садиться. Он передал Брэндону флешку. — Здесь информация о вампирах в Москве. Надеюсь, на севере есть способные противостоять сезону воины, потому что у нас и здесь достаточно проблем.

Рейлан вытащил из кармана камень. Он продолжал пульсировать красным светом, но уже почти не дымился.

— Это что? — спросил король, рука машинально потянулась к руде. Он покрутил камень в руках.

— Камень перерожденных в огне, — ответил Рейлан. — Кэнт. Он напал сегодня утром на Тико.

Брэндон поднял глаза на дозорного. Что-то нехорошее промелькнуло на его лице:

— И он жив?

— Да.

— Твой воспитанник отразил атаку кэнта?

— Он позвал меня.

— Ты отразил атаку кэнта? — перевел вопрос правитель.

— Сомневаюсь, что духа очень уж напугало мое появление, поэтому не отвечу на ваш вопрос, Брэндон.

Король поморщился.

— Мне жаль, что Тико пришлось пережить такое, — пробормотал он. — Он еще молод… и ему еще многое предстоит увидеть.

Рейлан не ответил. Король спрятал ценную руду в карман камзола. Брэндон задумался, взял кувшин с вином и налил в бокал. Предложил Рейлану. Боец отрицательно качнул головой:

— Благодарю, не стоит.

— Сохраняешь ясность ума и холодную кровь? — посмеялся король.

— Что-то вроде того, — бесцветно ответил Рейлан.

Брэндон кивнул, понимая его отказ, и пригубил из кубка. Он вернулся к своему трону, отделанному черным деревом, и сел, откинувшись на высокую спинку.

— Думаешь, хотели избавиться от чересчур смышлёного свидетеля?

— Думаю.

— Не допускаешь, что он мог…

— Не допускаю, — чересчур резко отрезал Рейлан. — По времени бы не успел. Всю неделю Тико провел в офисе, среди Людей, дома не ночевал. Можете это перепроверить. Кроме этого, в его квартире перевернутые руны. Он был выбранной целью. Кэнт пришел на зов. Тико никого не сжигал.

— Я понял тебя, Рейлан.

Король покачал головой, повертел в руках флешку и спросил:

— Я слышал, что убитых уже четверо.

— Пятую обнаружили сегодня.

— Прискорбно, — развел руками король. — В Москве уже отловили больше дюжины кровососов. Не пойму откуда они только берутся... Мне передали, что они чудовищно голодны, и жертв должно было быть куда больше. Их, похоже, Люди еще не обнаружили. Ты говорил, что Тико предполагал, что одного человека делили несколько низших… Так вот, это опровергли.

Рейлан немного помолчал, а затем сказал:

— Скорее всего, в охоте вампиров не виноваты наши маги.

— Как это? — Брэндон вскинул бровь.

— Ночью в Москве был туман. Тико как раз попал в него, когда возвращался из офиса. А сегодня брызнул Лунной водой на одежду и обнаружил на ней кристаллизованный осадок, который, судя по реакции воды, мог прийти только из Края.

Брэндон поднял на Рейлана скептический взгляд — больше осуждающий, чем напуганный новостью. Барьер, веками защищавший их Мир, мог быть поврежден? Пф, бред!

— Рейлан, это серьёзное заявление.

— Вы всегда можете перепроверить эти исследования, Брэндон, — заметил дозорный. — Кроме этого, после нападения кэнта за Тико пришёл астральный маг, моя супруга нашла его магический остаток. И его природа Темного происхождения. Тико обнаружил следопыта. Один из тех воронов с белыми глазами, о которых разбежался слух в городе. Вампиры из Края — и это объясняет дикий вампирский голод. Вы не вскрывали тела пойманных низших?

Между ними снова повисла тишина, но теперь она была напряженная и тяжелая. Брэндон сидел неподвижно, в глазах мелькали неопределенные мысли и сомнения.

— Нет. Вскрытие не проводилось.

Рейлан пожал плечами и вытащил из кармана сложенные квадратиком бумаги, которые ему передал воспитанник.

— Исследование Тико, если интересует, — и протянул листки королю.

Брэндон принял их.

— Ловко он выскользнул из лап Тьмы. Тебе так не кажется? — произнес он.

В ответ взгляд Рейлана потемнел, словно Тико обвинили в ужасном преступлении.

— Это имеет значение?

Брэндон развернул первый лист с подробным анализом мага-полукровки. Его губы сжались, брови нахмурились. Осадок — редкое и опасное явление, которое могло возникнуть только при колоссальном выбросе энергии.

Он наполнил опустошенный кубок вином.

— Мне ничего не доносила стража, — упрямился Брэндон.

— Попробуйте с ними связаться. Но если от них давно не было вестей, это повод задуматься.

Брэндон пошарил по столу и протянул Рейлану распечатанное письмо:

— Вчера пришло.

07.05.2023 по людскому календарю. Проведена плановая проверка состояния Барьера. Все магические показатели в норме. Сила: в пределах допустимых значений. Целостность: без повреждений или дефектов. Дополнительная информация: Зафиксировано незначительное повышение активности магических волн в западном секторе. Причины повышенной активности не выявлены. Размашистая подпись внизу.

Рейлан протянул письмо обратно в руки Брэндона:

— В Краю полно иллюзионистов, астральных магов, все они могут воздействовать на разум стражников. Да и здесь прямо говориться о повышении активности волн.

Брэндон медленно крутил в руках бокал с вином, наблюдая за танцем света на поверхности напитка.

— Я не отвергаю твоих слов и не обвиняю во лжи, — ответил он слащавым голосом. Его тон Рейлану не понравился. — Мой отец достаточно хорошо знал твоего отца, и я застал его еще в рассвете его сил. Я достаточно видел тебя в деле, чтобы сказать: ты полная копия своего отца, Фарта Уайли. Мне и самому не нравится происходящее в городе. И я никогда не полагался на силы стражи в Краю. Я бы хотел узнать твои действия в сложившейся ситуации.

Рейлан поднял на короля вопросительный взгляд, чувствуя что-то неладное.

— Мои действия?

— Ты берсерк, ты лучше разбираешься в военном деле, нежели я. Уже даже не помню, когда я последний раз держал сталь в руках, — улыбнулся Брэндон.

— Почему не спросите об этом бойцов с бóльшим опытом?

— Сначала мне нужно их пригласить, потом объяснить причину срочности и ввести в курс дела, — ответил Брэндон, разведя руками. — К тому же я доверяю тебе куда больше, чем другим берсеркам, и ты как никто понимаешь всю серьезность и важность этого решения.

Рейлан долго молчал, но в итоге ответил:

— Я бы собрал отряд воинов и магов и отправил их в Край. Войско по такой дороге не пройдет и может привлечь слишком много внимания. Если ещё существует возможность предотвратить войну ею нужно пользоваться. У нас нет ресурсов, чтобы отразить атаку у стен города.

— Ты разумен, Рейлан, — благосклонно кивнул Брэндон, по его лицу расползлась широкая улыбка, а в глазах мелькнуло что-то торжествующее. Это заставило Рейлана напрячься. — Я поступлю именно так. Соберу отряд лучших воинов и отправлю их в Край.

— Да, но… — согласился Рейлан, его брови сдвинулись, в груди заклокотала тревога. — Но, чтобы запечатать Барьер, нужны сильнейшие и опытнейшие маги, ведь Барьер создавали Боги и древнейшие колдуны. Нужно иметь талант и глубокие знания, чтобы не разрушить его окончательно.

— Ты читаешь мои мысли, Уайли, — король снова улыбнулся. Рейлан понял, что сделал чудовищную ошибку. — В отряде будет талантливейший маг, которого я знаю.

— Вы на что-то намекаете, Брэндон? — прямо спросил он.

— А ещё ты чертовски сообразителен, Рейлан. Я вижу в тебе гены твоего отца, — Брэндон снова пригубил вино. — Думаю, он бы гордился тобой. И также я думаю, что пора тебе отправиться в поход. В настоящий поход, а не эти рейды по округе. Ты возглавишь отряд.

Несколько секунд Рейлан молчал.

— Возглавлю Отряд? Брэндон, я никогда не ходил в походы и тем более не был главнокомандующим, — начал он несколько смятенно. — Я не уверен, что подхожу для этой роли в сложившейся ситуации. Я рядовой берсерк. И я готов вступить в отряд, но я не готов его вести.

— Иногда я поражаюсь твоему неумению признать, насколько ты хорош собой, — ответил король, оперся локтями на стол и переплел пальцы в замок. — Уайли, ты один из лучших бойцов, которых я знал. Кроме того, наследник Фарта Уайли наконец-то должен получить достойную задачу! Засиделся ты в столице. Ты сам-то не устал сидеть на одном месте, Рейлан? Пора расти дальше.

Нет, совсем не устал. Его устраивала служба в Мирии, рядом с любимой супругой и сыном. Рядом с родным домом и родными лесами...

— Есть куда более лучшие кандидаты на эту роль, — отпирался Рейлан. — Куда опытнее Ронан Дрюитт или Кейдан Морган. Это слишком большая ответственность.

— О, не переживай, Рейлан, опыта у тебя предостаточно, чтобы довести группу людей к назначенной цели. Тем более, думаю, Тико будет куда комфортнее в твоём обществе.

— Что?! — глаза Рейлана блеснули огнем. Ладно он, он наследник самого Фарта, он подготовленный боец, но Тико... Тико был способным магом, но война — это совсем другое дело.

— Тебя это удивило? — спросил Брэндон таким тоном, будто это было очевиднейшим фактом, который просто стыдно не знать. — Вы вдвоем противостояли кэнту, он куда сильнее чистокровных магов и, более того, он владеет двумя аспектами! Твой воспитанник чертовски сообразителен. Разве мог стоять вопрос о выборе мага в ряды отряда?

— Брэндон, нет! — рявкнул Рейлан, брови сошлись на переносице. — Тико даже понятия не имеет, что такое настоящее сражение!.. У него противника настоящего никогда даже не было! Вы отправляете его на чистую смерть!

— Но ты ведь учил его сражаться, — бесцветно заметил король. — Я лично видел его на Арене. Тико был на высоте. Он владеет мечом не хуже некоторых берсерков.

— Это никогда не сравнится с настоящим боем на выживание! На Арене мы бессмертны, в битве...

— Обсудим состав отряда? — мягко перебил его король. — Сядь, Уайли.

— Это неразумно! — ощерился Рейлан. — Просто потому что Тико не сможет физически запечатать Барьер в одиночку! Его создавали десятки, если не сотни, древнейших магов и богов! Тико один, и он даже не бог! Он умрет от банального истощения, если не от чар самого Барьера!

— Рейлан, ты семьянин, — внезапно перескочил с темы Брэндон. От его слащавого тона по спине Рейлана пробежала холодная дрожь. — У тебя любящая супруга, сын. Как думаешь, что они будут делать, если сегодня ты пропадешь без вести?

Рейлан замолчал, будто оглушенный. Сердце в груди сделало кувырок и, казалось, остановилось: это именно он предложил собрать отряд. Он стал причиной беды, в которую влип сам, в которую втянул сына и супругу… Его собственная жизнь была ничто по сравнению с благополучием его семьи. И Брэндон это знал.

Если бы он предложил другой вариант, если бы отказался давать ответ… если бы…

«Линия Тико зависит от твоей…»

Брэндон откинулся на спинку трона. Смотрел на Рейлана и ждал его ответа. Снова отпил из бокала.

— Но Тико отправится в поход с тобой или без тебя, — дополнил он. — Мы обсуждали состав будущего отряда. Сядь, Уайли.

Он сел.

— Мира в отряд не вступит, — сухо произнес Рейлан.

— Как пожелаешь, Уайли, — благосклонно улыбнулся Брэндон.

Рейлан сидел неподвижно. Неосознанно его ладонь потянулась к рукояти клинка, но он не ощутил заветного эфеса под пальцами. Брэндон заметил это движение.

— У вас есть план? — наконец спросил Рейлан.

— У меня всегда есть план, — усмехнулся король.

— Хочется верить в его разумность, но пока не получается...

Брэндон фыркнул:

— Тогда наконец приступим к составу твоего отряда?

Король долил себе вина и снова предложил дозорному. Рейлан проигнорировал жест, немного подумал и стал перечислять имена:

— Ронан Дрюитт, Эддард Брагер, Маркус Херсон…

— Нет, Маркус слишком слаб в Знаках. Вместо него будет Найл Келлетт.

— Нет, — металлическим тоном ответил Рейлан. — Найл и Эддард враждуют уже много лет. Работать с ними в одном коллективе будет невозможно, особенно, если мы преследуем цель сплоченности отряда.

— Но вы ведь друзья. Думаю, он сможет пойти тебе на уступки. Кроме того, он бард. Напишет о вашем походе песни.

— Какие еще к черту песни? — тихо, но с явной угрозой прорычал боец.

— Благородные, Рейлан, — спокойно улыбнулся Брэндон.

— Какого... — прошипел берсерк, стискивая под столом кулаки.

— Рейлан, не забывайся, с кем ты разговариваешь.

— У вас, Брэндон, была личная неприязнь к моему отцу, но причем здесь я? Вы превозносите Фарта народу, напоминаете о его битвах, но угрожаете мне жизнью моих близких? — Рейлан сверкнул взглядом. — Отец работал на таких же условиях? Найл и Эддард не будут работать вместе. Я исключаю Эддарда.

— Будут, — твердо сказал Брэндон. — Будут, потому что они оба сильные берсерки, потому что они члены Дозора, потому что они на моей службе.

— Найл лишь немного превосходит Маркуса в магических знаках.

— Думаю, тебе не составит труда убедить его не конфликтовать, — проигнорировал король. — Ведь так?

— Я не понимаю, какую цель вы преследуете, Брэндон, — покачал головой Рейлан. — Речь идет о жизнях Иных и Людей, а мы не можем сойтись во мнениях, какого бойца включить в отряд, хотя это должно быть сугубо моим выбором, раз вы назначили меня главнокомандующим.

— Тебе и не нужно понимать, — наклонил голову король. — И когда речь идет о проблемах мирового масштаба, я могу вмешиваться в решения главнокомандующего. Вам нужен боец, владеющий навыками исцеления. У меня есть парень на примете. Молодой, но чертовски талантливый: обостренные зрение и слух. Лео Варон. Он очень вам поможет со своими необыкновенными навыками. Буквально вчера мне принесли его дело для повышения.

— Я не слышал о нем.

— Все верно. Он разведчик. Плох тот разведчик, чье имя гуляет по улицам. Взгляни на его дело.

Брэндон снова пошарил по столу и протянул главнокомандующему тоненькую папочку. Рейлан с подозрением взглянул на нее, открыл:

— Да он еще мальчишка!

Лео был всего на год старше Тико. И чего стоит этот год в мире, где царит долголетие? Он захлопнул папку и отшвырнул ее от себя.

— Вы шутите? — спросил он, не веря, что это все происходит с ним наяву.

— Я никогда не шучу, когда дело касается безопасности королевства, — серьезно ответил Брэндон.

Рейлан покачал головой, не находя слов.

— Думаю, этого состава вполне хватит, — закончил король. — Еще я включу в отряд хорошего берсерка из Рэвела. Он сейчас в походе, но я его отошлю, и через несколько часов он будет в Мирии.

— А маги? — спохватился Рейлан.

— Не уверен в своем воспитаннике?

— Тико будет один?

— Он силен.

— Один маг среди воинов?! Брэндон, одумайся! — прорычал Рейлан, но понял, что это уже будет бессмысленно. — Ему нужна помощь других колдунов, опытных, сильных!

— Рейлан, я тебя понимаю, ты волнуешься о безопасности воспитанника, но сейчас мы все в опасности. И наша безопасность — и в том числе безопасность Тико — зависит от Отряда Семерых. Мы возлагаем надежды на сына Фарта Уайли и надеемся, что он нас не подведет.

— Надежды нужно возлагать не на мою кровь, а на профессионализм Отряда, — ответил Рейлан и рывком поднялся. — Во имя мира, Брэндон.

Он собрался уходить, но король его остановил:

— Подожди немного. Я отдам тебе приказы, — сообщил он и притянул к себе бумагу и перо. — Неужто тебе настолько неприятно мое общество, что ты так торопишься? — посмеялся Брэндон. — Всем необходимым вас снабдят: экипировка, оружие, зелья, лошади, припасы, доступ в негласную библиотеку…

В тишине скрипело перо, и когда оно поставило последнюю подпись, Брэндон протянул бумаги Рейлану:

— Приказы членам Отряда я передам сам, — добавил король. — Выдвигайтесь ночью через южный ход. Это приказ. И не забывай сообщать о вашем местоположении. Для нас это будет бесценной информацией.

Рейлан кивнул, принимая документы, и когда он уже взялся за ручку массивной двери, Брэндон схватил его за руку и прошептал:

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот разговор разумно будет оставить в тайне. И если ты попытаешься спрятать воспитанника или взять вместо него другого мага, знай, Рейлан: мои глаза и уши — повсюду. Я узнаю об этом раньше, чем ты перешагнешь порог собственного дома. Здесь остается твоя супруга — помни о ней и о ее хрупком теле.

Рейлан снова кивнул. Пальцы сами сложились в берсеркском знаке.

— Во имя мира, Рейлан.

Он должен был идти, вести свой Отряд в неизвестность и огонь, должен был стать их путеводной звездой. Он поведет, никуда не денется. Но… «Здесь остается твоя супруга — помни о ней и о ее хрупком теле». Рейлан бы проглотил. Проглотил угрозу, обращенную ему, его жизни, но не угрозу для его семьи.

В груди стало тесно, пальцы сами собой сложились в стихийный Знак. Достаточно было доли секунды, простого волевого толчка, чтобы из ладони вырвался смертоносный шквал огня. Но импульс так и не дошел до пальцев.

Дворцовые обереги сработали без осечки. Огненный импульс захлебнулся на полпути, наткнувшись на стену дворцовых печатей, и невыпущенная энергия ударила обратно. Дыхание перехватило. Рейлан стиснул зубы и мотнул головой.

Брэндон усмехнулся.

— Тебе пора в путь, Уайли.

Глава 8. Запах сигарет

Он уже почти забыл, как это — держать сигарету в руке, каково это — чувствовать, как она обжигает пальцы, догорая. Дым, пахнущий полынью и сухой травой, заполнил воздух, погружая в забытую, избитую временем атмосферу мазохистического спокойствия. Опустились плечи; напряжение внезапно уступило место тяжелой усталости и отрешенности.

— Рей? — Мира замерла в дверном проёме, ошеломлённо глядя на тонкую струйку сизого дыма.

Рейлан не был зависим от курения, Мира за годы совместной жизни с ним лишь трижды чувствовала сигаретный запах, исходящий от его волос. И никогда прежде не заставала его с сигаретой в руках.

Он выдохнул дым, покачал головой.

— Прости, я должен был к тебе прислушаться…

— Рейлан… — она лишь на долю секунды коснулась ментального поля супруга — и обожглась. Внутри него клокотали раскалённая добела ярость и глухое оцепенение, намертво завязанные на страхе за неё и Тико.

— Где Тико?

— Во дворе. Тренируется, — сказала Мира, приблизившись к супругу. — Тебе не нужно было за меня беспокоиться…

Рейлан повернулся к окну. За домом Тико в наушниках методично отрабатывал связки. Все с предельной точностью. Его призванный духовный меч свистел, рассекая воздух, крутился в мельнице, раздваивался и снова сливался в единый клинок… Рейлан восхищался этой его выдумкой. И еще больше удивлялся, пытаясь понять, как он создал оружие, способное принимать любой облик и появляться в руке, когда вздумается Тико.

— Не думаю, что он смог бы сидеть на месте, зная, что может помочь, — прервала тишину Мира.

Рейлану хотелось кричать. От ярости на себя, от неизбежности, от невозможности что-либо изменить. Как он мог это допустить? Внезапно все его решения, все действия за последнее время показались ему сомнительными, поспешными, не обдуманными до конца. Он спокойно произнес:

— Это дорога выживания. Он не воин. Не каждый берсерк готов к такому походу.

— А ты? Ты готов?

— Я? — Рейлан усмехнулся, опустив взгляд на супругу. — Этот вопрос не применим к наследнику Фарта.

Ему было проще верить в то, что он действительно идет по стопам своего отца, пусть он сам где-то в глубине души хотел жить в мире и спокойствии с женой и сыном, и не беспокоится о том, какое ему дадут поручение и с кем ему придется на этот раз сражаться. Но он сделал свой выбор еще много лет назад. И он знал, что когда-нибудь придет день, когда он об этом пожалеет.

Сигарета загорчила. Между его пальцев сверкнули искры огня, превратив ее в кучку пепла. Он открыл воду, чтобы помыть руки, и замер, наблюдая за потоком. Вода струилась по ладоням, журчала, смывая пепел и унося с собой его сознание. Мира осторожно коснулась его плеча; он встрепенулся и брызнул водой в лицо.

— Скоро придет Найл, — сказал Рейлан. — Он пьяный. Сможешь… привести его в рабочее состояние?

— Конечно, — ответила она, ее голос был согревающим, умиротворяющим. Хотелось раствориться в этом тепле.

Рейлан слышал её дыхание — быстрое и беспокойное. В аквамариновых глазах отражалась глубина, в которой он мог утонуть и в то же время найти спасение. Она была его путеводной звездой, указывающей путь в темноте…

Тико зашел в дом тихо. Аккуратно постучал по арке входа костяшкой пальца, привлекая внимание, но не разрушая атмосферу.

— Есть новости? — осторожно поинтересовался он, перебрасывая взгляд с наставника на наставницу. Тогда Тико почувствовал запах сигарет.

Рейлан опустил глаза на воспитанника и несколько секунд колебался, подбирая слова. Но ничего не нашел в своем худом лексиконе, поэтому, как всегда, сказал прямо:

— Ты в отряде, Тико.

Маг нахмурил брови и немного наклонил голову набок, при этом еще и наделив наставника вопросительным взглядом: «Что за отряд и что я в нем делаю?». Ох умел он разговаривать жестами и лицом.

— В Край собрали бойцов, которые попытаются предотвратить войну, — пояснил Рейлан. Он хоть и пытался говорить ровно, в голосе все равно сквозило беспокойство. — Мы с тобой включены. Ты в Отряде под моим командованием.

Тико и на этот раз долго молчал, пытаясь обработать информацию. Пытался осмыслить, что значит быть частью отряда, который отправляется в Край. И что значит Край? Что ему вообще предстоит делать?

— Ну… — задумался он. — Это было ожидаемо. Это же я поднял всех на уши.

Рейлан с непреодолимой тревогой смотрел на воспитанника.

— Тебе придется убивать, — сказал он, подойдя. — Тебе придется защищаться. И защищать других. Я помогу, — пообещал Рейлан. — Но ты никогда не должен полагаться на чью-то помощь. Каждый сам ответственен за свою жизнь.

— Тук-тук! — Найл, пошатываясь, возник из портала, нарушая семейную идиллию. Он оперся плечом о стену, пытаясь устоять на ногах под натиском подозрительно дешевого пойла и перехода из одного мира в другой. В его руке был запечатанный свиток — приказ Брэндона. — Упс, я не… вовремя? Прошу прощения!.. — он глупо хихикнул, глядя на семью Уайлов.

Мира посмотрела на супруга. Рейлан кивнул, и девушка перевела взгляд на Найла. Она несколько секунд смотрела на Феникса, беззвучно шевельнула губами. Найл почувствовал, как заклинание на секунду наэлектризовало воздух вокруг него, но подвох, как всегда, заподозрил слишком поздно.

— Ах вы сволочи… — выдохнул он, прикрывая рот тыльной стороной ладони и сбрасывая с плеча гитару.

Рейлан указал в сторону туалета и сам последовал за другом, по пути налив стакан воды и поблагодарив Миру. Тико с наставницей остались наедине.

— Лучше? — спросил Рейлан, протягивая Найлу стакан и облокачиваясь на дверной косяк.

Найл, не поднимая глаз и не покидая объятий белого друга человечества, осушил стакан.

— Нельзя было как-то полояльнее, гребанный террорист?! — подводка под его глазами смазалась от выделившихся слез.

— Это эффективно, — ответил Рейлан. — Ты мне нужен трезвым.

— От тебя что это… несет табаком? — учуял Найл, поднимаясь и включая воду, чтобы умыться. — Последний раз ты курил, когда Ваня отказался скрыться в Мирии и сел за решетку. Это добрых семь лет назад. Какие же у тебя проблемы, что я тебе понадобился? Не уверен, что буду чем-то полезен, раз ты прибег к табаку.

— Прочитай приказ.

— Какой еще приказ?

Рейлан поднял с пола запечатанный свиток и протянул его другу.

— Да подожди ты со своей грязной бюрократией. У твоей жены есть что-то вроде мицеллярной воды?

Рейлан прыснул, глядя на отражение Найла в зеркале:

— Тебе идет, — и указал на флакон.

Найл стер с лица размазавшуюся тушь, отер лицо рукой, сбрасывая со лба влажные рыжие пряди, и принял бумагу из рук друга:

— Че там у тебя?

Найл сломал печать, развернул письмо и пробежался глазами по документу.

— И все?! — возмутился он, наделив Рейлана негодующим взглядом. — Серьезно! Рей, сволочь, не мог отрезвить меня после обеда?! До сбора еще целых три...

— Дочитай, — с напором перебил Рейлан.

Найл снова опустил взгляд на приказ и внезапно переменился в лице:

— В Край… под твоим командованием?..

Рейлан сложил руки на груди и кивнул, пепельные волосы упали на лицо.

— Кто еще в Отряде?

— Молодой разведчик, берсерк из Рэвела, Дрюитт, Брагер…

— Хо-хо, Эддард! Значит, это будет весело! — ехидно засмеялся Феникс, его губы изогнулись в злой усмешке.

— Найл, прошу, давай обойдемся без твоих приколов.

Рейлан очень хорошо знал, что Найл сам всегда был зачинщиком любых скандалов, и совсем не желал на протяжении всего пути спасать его от разъяренных берсерков.

— Я подумаю. И это все?

— Ты, Я и Тико, — закончил Рейлан. — Нас семеро.

Улыбка, которая еще секунду назад освещала лицо Найла солнечным лучиком, сползла, будто ее стерли ластиком. Он поднял глаза на друга, замер.

— Тико в Отряде?.. — прошептал он. — Тебя чем шантажировали?

Рейлан не понял, очередная это шутка или Найл говорил всерьез.

— Тико сильный маг. Это факт.

— Не втирай мне тут, это моя работа — байки сочинять! — чрезмерно эмоционально возмутился Найл, всплеснув руками. Он положил руку на его плечо и наделил друга требовательным взглядом. Давно Рейлан не видел его с такой серьезной миной. — Ты бы даже с мечом у глотки не посмел бы подвергать его такой опасности!.. — секунда на размышление. — Подожди… тебя реально, что ли, шантажировали?..

— Я позвал тебя, чтобы поговорить о деле, Найл, а не обсуждать мои решения.

— Твои решения? Да я боюсь спросить, все ли у тебя кости целы!

— Уймись, Келлетт, — глухо прорычал он, блеснув глазами.

Феникс поджал губы, убрал руку с его плеча.

— Ох, Рейлан, семья — это слишком опасная роскошь для нас, берсерков, — покачал он головой.

Феникс

Студия тонула в мерцании неона и низком гуле. Воздух, тяжелый от табачного дыма и терпкого запаха алкоголя по акции, вибрировал в такт музыке. В центре этого хаоса, на импровизированной сцене, бесновался Феникс. В рваных джинсах и с небрежно повязанной на поясе клетчатой рубашкой он сливался с гитарой в единое целое. Голос, фантастически сохранявший кристальную мелодичность вопреки выпитому, прошивал пространство насквозь.

— Отли-ично, ребята! — закричал он, загнанно выдохнув.

Шаркая ногами, он спрыгнул с подмостков и чудом удержал равновесие. Опустошенные бутылки с дребезжащим звоном покатились по полу, потревожив кота. Зверь спал на диване, который Найл с Лешим пару месяцев назад виртуозно умыкнул с террасы одного из кабаков.

— Упс… А-а… Где этот… Дикарь? Ну, типа… гвоздь нашей программы, а?.. Кыс-кыс! Разбалованный кошара! Ха-ха!

Найл покачал головой и провел рукой по рыжим влажным волосам. Его взгляд быстро обнаружил на диване свернувшийся серый меховой шар. Кот, очевидно услышав чрезмерно звонкий голос хозяина, лениво приоткрыл желтые глаза и посмотрел на Феникса, словно осуждая его поведение. Его хвост нервно задергался.

В этот же момент Найл почувствовал вибрацию телефона в кармане. На дисплее мигало имя — Жека. Феникс криво ухмыльнулся и неспешно ответил:

— У ап-парата! — проговорил он заплетающимся языком.

— Ты пьян, — мрачно выдохнул Рейлан.

— Самую малость, Жека!

— Не называй меня так. Зайди ко мне. Сейчас.

— Какие-то проблемы, дружище?

— У тебя, родной, — ответил Рейлан. — У тебя…

— У ме-еня? — засмеялся Найл. — Проблемы? Ха! Ни в этой жизни! У меня все великолепно! НО!.. Так уж и быть! Я явлю свою персону в твой чудесный дом через полчаса.

— Я в ожидании.

Найл бросил трубку и кивнул друзьям, дав понять, что концерт закончен. Те разбрелись по студии, хохоча и стукаясь бутылками.

Феникс забрался на диван рядом с котом, который недовольно забухтел, и погладил его по мягкой шерсти.

— Еду к Жеке, Дикий, — сказал он коту, которого сейчас интересовало только вторжение чужих пальцев в его шубу. — Скоро вернусь!

Вислоухий британец наделил хозяина равнодушным взглядом, поморщил нос и принялся вылизывать шерсть.

— Ты не думаешь, что мне лучше не-е ехать? — спросил он у агрессивно моющегося Дикаря. — Может, я останусь с тобой? А?

Рука Феникса переместилась на макушку кота. Он потеребил Дикаря за ухом, плотно прижатым к голове, и сказал:

— Ну, ла-адно. НО ты жди меня! Понял?

Кот смотрел на него с нескрываемым равнодушием.

— Я ушел! — заявил Феникс остальным. — Леший остается за главного! — и указал на барабанщика Леху.

Рахнов

Московский воздух, пропитанный запахом выхлопных газов и специй из ближайших шашлычных, коснулся лица снайпера. Он лежал, вжавшись в холодный шифер крыши, прислушиваясь к порывам ветра.

Его дыхание было ровным и спокойным. В прицеле — фигура в дорогом костюме, двигающаяся по улице. Охрана тенью, окружала его, словно стая волков, не зная, что в этот момент их подопечный уже обречен.

Он взвел курок. Взгляд был острым, мысли — чистыми. Он не испытывал ни страха, ни сомнений, ни колебаний. Это было выполнение долга, который не смог взять на себя Закон. Он слегка усилил потоки ветра, чтобы те подхватили снаряд.

Выстрел. Пуля, выпущенная с чудовищной точностью, попала прямо в цель. Фигура в черном костюме рухнула на асфальт, не издав ни звука. Охранники даже не сразу поняли, что произошло. Словно оцепеневшие, они стояли, тупо глядя на упавшего, пока из его головы не потекла кровь.

Снайпер отложил винтовку, и в этот момент к нему подлетел голубь. К лапе птицы было привязано письмо с королевской печатью. Берсерк сломал сургуч, прочитал содержимое. Лицо осталось невозмутимым.

Он открыл портал маленьким кинжалом, спрятанным за спиной. Дозорный исчез в дымке.

На крыше осталась только винтовка, одиноко возвышающаяся над городом, на корпусе которой была выцарапана надпись: ВОРОН. И больше никаких следов пребывания снайпера на месте.

Он — Ворон. И он чистит город от падали.

Тело Рахнова осталось на асфальте, ожидая приезда ЧСБ, которая уже несколько месяцев ведет его дело.

Глава 9. Охота за знаниями

Глаза двигались диагональю по строкам. Тико перелистывал страницы древней летописи, подперев голову рукой. Прошел уже час, однако маг так и не нашел ничего, что действительно могло бы заинтересовать его. Слева лежали несколько толстых томов — прочитанных. Правее — еще одна внушительная непрочитанная стопка.

С детства Тико не любил историю, и летописи, окружавшие его со всех сторон, лишь усиливали отвращение — особенно трудный слог устаревшего диалекта.

Всё началось задолго до того, как наш мир раскололся на две сферы — людей и иных. Тогда землями правили два брата, рождённые первозданным Хаосом: Лукс, бог Солнца, и Тене’Бирс, бог Луны. Они жили в мире, созидая первые истоки жизни.

От Лукса, прародителя всего сущего, пошло первое поколение божеств. Смертные позже назовут их своими покровителями, а мы — теми, кто заложил основы нашей магии.

Старший, Перун, породил берсерков, а людей научил держать строй, владеть сталью и карать клятвопреступников.

Велес — люди чаще звали его Волосом — стал отцом псионики, алхимии и некромантии. Именно он обучил людей знахарству и обрядам погребения, чтобы их мертвецы не восставали из могил голодной нежитью.

Свар, у людей — Сварог, научил иных вплетать силу в рунные знаки, людей же обучил кузнечному ремеслу, обработке металла, установил первые законы о браке.

Дажь иным — отец целителей, травников, друидов и дриад. Он был ближе всех к Луксу, сохранил способность обращаться к первозданной магии Света. Людей Дажьбог обучил селекции растений и животных.

Мокошь, старшая дочь, повелевала судьбой и водой. Она соткала основы водной магии и стала покровительницей прорицателей. Людей обучила акушерству и ткачеству. Но её образ породил и множество подражателей — тех, кто не обладал её даром видеть нити времени, но отчаянно жаждал узнать будущее. Так появились те, кто пытался вычитать судьбу по движению звёзд, превратив божественное предвидение в гадания и астрологию.

Ярило¹ и божеством-то назвать было сложно. Однако именно он подарил миру магию усиления. Его дар делал воинов несокрушимыми, магов — быстрее, а целителей — точнее. Одно его прикосновение к ауре — и до смерти уставший боец снова чувствовал, как дикий, звенящий жар наполняет каждую жилу. Он был покровителем молодых и дерзких, мог дать совет, а мог просто затеять шумный переполох. К людям он являлся редко, но многие знали, что сход снега и первая весенняя оттепель — его рук дело. Он приходил к тем, кто стоял на пороге взросления, проверял их на прочность и уходил, оставляя после себя взрыв неисчерпаемых сил.

Но у Тене’Бирса, которого люди позже назвали Чернобогом, тоже были дети. И несли они лишь холод, смерть и мрак.

В конце концов хрупкий мир рухнул, и между братьями разразилась война, выжегшая земли синим пламенем. Веками шла битва, известная как Война Двух Братьев.

Тене’Бирс неумолимо опустошал мир, и жизнь, в привычном для нас смысле, стремительно угасала под его натиском. Однако, не желая сдаваться и терять то, что стало дорого, Лукс породил новую расу, способную дать отпор Тене’Бирсу и его бесчисленным легионам.

Так появились эльфы — создания, наделённые выносливостью, ловкостью и мудростью. Проникнутые светом Лукса, они стали его последней надеждой. Война вспыхнула с новой яростью: стремительные стрелы и клинки, сияющие праведным огнём, методично вырезали Тьму, топя её в собственной крови. Но даже их доблесть не могла разорвать порочный круг вечной битвы — мрак не отступал, и финал казался недостижимым.

Остановить кровопролитие смогла лишь трагедия. Младшие дети враждующих богов полюбили друг друга. Посреди войны их сердца мечтали лишь о мире и выживании, но слепой хаос битвы не пощадил юных влюбленных — они погибли под перекрестными ударами обеих армий. Только познав истинную боль утраты своих детей, боги наконец остановили Войну.

«А ведь я когда-то недооценил трагедию Ромео и Джульетты», — подумал Тико.

Мир развивался. Восстанавливался порядок, нарушенный Тене’Бирсом. Эльфы ушли глубоко в лес. Но Люди после войны озлобились на магов. Любой необычный дар или редкую красоту они начали клеймить ведовством. Девушек и юношей пытали, топили и жгли на кострах. От их ненависти и страха рождались проклятые: упыри, гули, русалки, оборотни... Тьма Тене’Бирса множилась, питаясь людской злобой.

Чтобы уберечь магов, Лукс разделил расы по разным мирам и сферам. Поверженный Тене’Бирс ушел в тень, но продолжал порождать из ночного мрака чудовищ, являющихся людям под светом Луны.

Но Лукс погиб. И Тене’Бирс вновь повёл свои легионы на людей и иных. Человеческий разум быстро поддавался мору Тьмы, среди людей росли грабежи, убийства, насилие, войны. Фаэрон, сын Лукса, не являвшийся к людям, решил, что настало время покончить с Тене’Бирсом навсегда. Собрав братьев, сильнейших магов и бойцов, он встал на защиту народа.

В решающем сражении Фаэрон сошелся в дуэли с самопровозглашенным властелином. Сокрушительный удар его меча расколол душу Тене’Бирса на сотни осколков и навеки запер её в мире Теней. С тех пор иные прозвали погибшего бога просто «Тень», а эпоху его поражения — Эпохой Благодеяния. Для людей же Чернобог стал и вовсе вымыслом, а на смену древним верованиям пришла борьба с язычеством.

Чтобы обезопасить будущее, Фаэрон вместе с братьями и силами высших чародеев выздвиг несокрушимый Барьер, заточивший навеки Тьму и её отродий на краю мира, куда не ступала ещё нога иного. Место заточения Тьмы прозвали «Краем».

Но истребить абсолютно всех тварей, порожденных Тене’Бирсом за вечность, было невозможно. Именно поэтому среди иных до сих пор ютятся вампиры, в полнолуние воют оборотни, а люди пишут свои мифологии. Тёмные маги еще долго пытались отомстить за своего Властелина, поднимая кровавые восстания. В тех боях иные осознали главное: их мир неразрывно связан с людским, ведь войны на Земле и в их королевствах всегда вспыхивали одновременно.

Армия Фаэрона потерпела огромные потери, божества умирали, исчезали в глубинах лесов, гор, пещер или засыпали летаргическим сном; их кровь смешивалась и до наших дней дошли только полубоги, о которых мало кто слышал и еще меньше тех, кто их видел. Вернее будет сказать, что полубогов никто не видел последние несколько столетий.

Дети Фаэрона и наследники Лукса успешно подняли цивилизации, сохранили баланс в мирах людей и иных. Маги медленно вливались в жизнь людей, вновь помогая им и защищая их мир, но скрывая от них свою настоящую природу.

Возводились города, ветвилась магия, писались книги. Так в иной цивилизации появились главные города: центральное королевство — Мирия, восточное — Вритрада, северное — Рэвел, южное — Гилдиар и западное — Афритон...

— Нашел! — заорал Найл, и Тико вздрогнул.

— Проклятье, Феникс!.. — выдохнул маг, потирая разболевшиеся глаза.

— Двигай сюда, матерщинник! — звонко крикнул тот в ответ. — Тебе тоже полезно будет ознакомиться!

Тико тяжело вздохнул и осторожно закрыл летопись. В негласной библиотеке он знал каждый уголок и ориентировался в огромном помещении, как в собственной комнате. Маг, лавируя между загроможденными тяжелыми книгами стеллажами, прошел в соседний сектор и окинул взглядом длинный стол, на котором пирамидами возвышались древние, пожелтевшие от времени карты, перетянутые конопляными затвердевшими веревками. Тико осторожно провел пальцем по одной из них.

— Немалую работенку вы тут проделали, — заметил Тико, поднимая взгляд на Рейлана и Найла.

— Если бы не я!..

— Мы бы не справились, — закончил за Найла Рейлан, улыбнулся и положил руку на его плечо. — Дай мне наконец взглянуть на твои труды.

Рейлан опустил взгляд на рыжеволосого довольного собой друга, а затем на свиток в его руках. Найл саркастично закатил глаза, театрально цокнул и развернул карту до конца, не заметив торчащих внутри мохнатых лапок. Потревоженное насекомое сорвалось с места и кинулось в сторону мага, видимо почувствовав его природу. От неожиданности Тико вздрогнул и отскочил.

— Избавиться от меня решили?! — возмутился он, поежившись от вида существа, провожая взглядом нечто, напоминавшее смесь паука и скорпиона. Восемь пушистых лапок быстро доставили насекомое к краю стола, а скорпионий хвост помог скрыться в глубокой щели. — Рановато вы…

— Чудесная фауна библиотеки, — сыронизировал Рейлан, ставя тяжелые фигуры на заворачивающиеся кончики бумаги.

— «Чудесная», — буркнул Тико и чихнул от поднявшейся от карты пыли.

— Друид обделил любовью насекомых? — в который раз подшутил Найл и расплылся в ехидной усмешке. — А как же поделиться с ним своей плотью и пожелать приятного аппетита этому милашке?

— Могу скормить ему тебя.

— Хах, аккуратней. Это у людей принято выслушивать обвиняемую сторону и смягчать наказание. Трибунал тебя даже слушать не станет: у полукровок, увы, в этом мире прав меньше, чем у этого жука, — философски заметил Феникс и тут же съежился под взглядами Уайлов.

Тяжелые, словно могильные плиты, острые, будто лезвие клинка. Это было лишь мгновенье, но они вдруг стали абсолютной копией друг друга. Несмотря на колоссальные внешние различия, в их взглядах, повадках, движениях, мимике было то, что яростно кричало о том, чьим сыном был Тико. И было это настолько тонко, что Фениксу вдруг чудовищно захотелось посвятить этому песню.

Рейлан зажал углы карты и невесело присвистнул. Найл и Тико одновременно повернули головы в его сторону. Несмотря на весьма большой масштаб, рассмотреть что-либо на карте было поистине тяжело. Бумага пожелтела от времени, а чернила местами померкли и стерлись, отчего черно-белая картинка смазывалась в единое неразборчивое месиво. Мох, плесень, грязь и, по всей видимости, жизнедеятельность прошлого жителя комками скопилась на поверхности толстым слоем и перекрывала без того едва видимые надписи.

Тико наклонился поближе, стараясь различить детали, но попытки оказались тщетны — он только закашлялся от пыли, ком которой нечаянно вдохнул.

— Вот зараза… — откашливаясь, произнес он.

— Хе-хе, хрустальный мальчишка! — издевался Феникс над магом, за что получил под ребро прицельным ударом кинетической волны. К счастью, проклятье кэнта уже ослабевало, и Тико снова мог колдовать. Найл согнулся, хватаясь за ребра с правой стороны и тяжело выдохнул: — Сильный, зараза, мальчишка…

— Да, я, — без тени сомнения подтвердил Тико, окружая себя прозрачной оболочкой, что защитила бы его от доисторической пыли. Маг склонился над картой и нахмурился: задумался.

— Разбитый хрусталь может быть очень даже опасным, — между делом вставил Рейлан.

— Ой, можно подумать! Химик мне нашелся! — хворь Найла внезапно отступила, и он выпрямился в полный рост, оперев руки в бока. — Или тебя Мира побила за разбитую вазу? У вас же матриархат! Ай!

Рейлан, уже с другой стороны, ударил Феникса локтем.

— Хорош меня бить, семейка, мне еще почку продавать для барабанной установки!! Кто у меня ее вырежет, если вы обе отобьёте?! И у нас тут проблема вообще-то!

— Нет проблемы, — бодро отверг его слова Тико, изучающим взглядом разглядывая карту. — Я сейчас голограмму сделаю.

— Да, но это ведь не сделает карту более читабельной, — поддержал друга Рейлан.

— Кто тебе сказал? — возразил маг и вытянул руку над свитком. — Я восстановлю стершиеся чернила. Или ты сомневаешься в моей способности к реставрации?

Тико сощурился.

— После того как ты подсунул мейстеру поддельный жетон для входа в негласную библиотеку, и он прошел проверку — ни капли, — ответил Рейлан не без укора во взгляде, но и не без некоторой гордости в голосе.

— Если бы ты заранее сказал, что у тебя есть брэндоновский приказ, я бы не расчехлял свои секреты, — фыркнул Тико. — Здесь чтиво интереснее.

— Даже не буду спрашивать, каким образом ты подделал печать и подпись Брэндона.

— И не надо, — обезоруживающе улыбнулся Тико.

На работе ему частенько приходилось возвращать к жизни сожженные письма или стертые надписи на металле, поэтому проделать то же самое, да еще и с помощью магии, не составило ему особого труда.

Тико очертил в воздухе светящуюся руну, и та плавно закружилась на месте. С кончиков его пальцев сорвались тонкие нити эфира, питая знак, а от него на пергамент частым дождём посыпались полупрозрачные световые иглы, ровным слоем застилая карту.

Под нос себе шептал заговор на чужом наречии, которого не знали ни Рейлан, ни тем более Найл. Второй рукой он вписал в пространство закрепляющий глиф. Стоило карте скрыться под прозрачным мерцающим покровом, как Тико резко вскинул раскрытые ладони. Руны с сухим треском схлопнулись, а над столом вспыхнула объемная, парящая в воздухе проекция.

Взгляд Тико скользнул по карте. Результат даже немного превзошел ожидаемый. Тико улыбнулся, явно удовлетворенный своей работой.

— Так-то, — сказал он, сдвигая тяжелые фигуры с углов свитка и позволяя ему свернуться. Больше старинная карта им была не нужна.

— Ого… — восхищенно заулыбался Найл, рассматривая голограмму.

Рейлан потер глаза и щелкнул пальцами, вызвав искру, которая взметнулась в воздух и зависла в виде огненного шара меж тусклых световых сфер. Мрачное помещение озарилось теплым светом.

— Не подожги нас тут, — попросил Феникс, опасливо покосившись на языки пламени над его головой.

— Здесь защита от огня, — сказал Тико задумчивым тоном: он уже был поглощен изучением карты. — И не только от огня. Эту библиотеку вообще невозможно разгромить. Слишком много ценных летописей. Скорее сама библиотека тебя убьет.

Найл поморщился, придвинул к себе стул, откинулся на спинку и ударил по струнам, реализовывая пришедшую ранее в голову идею. С продумыванием маршрута Рейлан точно справится без его помощи, которая приравнялась бы к переливанию воды с помощью дуршлага.

Рейлан облокотился о край стола, изучая голограмму и выстраивая предположительные маршруты. Надеялся предугадать возможные опасности и преграды, которые могут встретиться в дороге. Внимание скользило со схематично изображенных лесов на горы, со знамен королевств на реки, озера, территории, пустующие уже много тысячелетий, и в конце концов медленно опустилось в правый нижний угол — Край.

В груди неприятно колыхнулось. Посмотрев на Тико, тяжесть их общего пути наваливалась на плечи с новой силой. Безумие их задачи казалось почти осязаемым. Он пытался отбросить мрачные мысли, но они упорно лепились к нему, словно наэлектризованные.

Все слышали множество историй о южных землях, о мифах и легендах, которые окружали Край, но никто точно не знал, что там на самом деле. А неизвестность пути для Рейлана, педантично продумывающего все наперед, было самым ужасным. Он не чувствовал опоры под ногами.

— Ну че тут думать! — прервал размышления Рейлана Найл, резко оборвавший свою игру. — Из Мирии на юг через Хребты, а оттуда в Край.

— Как у тебя все просто, — хмыкнул Рейлан и поднял взгляд на друга. — А как мы пройдем через территории эльфов ты случайно еще не придумал?

— Зачем? — глупо спросил Феникс, изогнув бровь.

— Там Врата, — пояснил Тико со вздохом. — Через них можно выйти на вот этот тракт, — он показал на тоненькую изгибистую линию на голограмме. — Они возвели их в качестве гарантии своей безопасности — своеобразный рычаг манипуляции магами — после последней революции Айлина, когда тот таки добился их независимости и свободы. А учитывая взаимоотношения между магами и эльфами сейчас… это может быть несколько затруднительно.

— А нахрен нам территории эльфов, если их можно просто обойти?

— Это отнимет очень много времени, — разъяснил Рейлан.

Времена, когда один лишь лик эльфа внушал трепет, а их доблесть считалась незыблемой, обратились в прах. Мир перестал нуждаться в защите детей Лукса, и священный ореол вокруг них померк: высокие бледнокожие воины больше не казались божествами. Время стерло страх, а вместе с ним исчезло и уважение.

Поверив в свою значимость, маги стали вторгаться в эльфийские земли, жадно посягая на Источники Силы. Тогда-то на защиту эльфов вышел воин, чьи антрацитовые глаза горели испепеляющим гневом, за чьей спиной сверкали молнии, а над головой парила черная, как смоль, птица со стальными перьями.

Прозвали его Кровавым Властелином. Никто не знал наверняка, кто он и откуда был родом, но сила, бьющая из его ладоней серебряными лучами... заставила землю содрогнуться. Эльфы узнали эту магию, но Иные, давно забывшие свои истоки — нет. И эльфы сохранили его тайну.

Имя ему было Айлин Эльрунд.

Его революция была омыта кровью, но именно она вернула эльфам их гордость и территории. С тех пор минул век, и история повторялась: жадные до чужой силы маги снова тянули руки к эльфийским Истокам. Но теперь древний народ давал отпор безо всякого сочувствия.

— С эльфами пусть разбирается Брэндон, — заметил Тико. — Если удастся договориться о перемирии, то от них в Шепчущий лес. Если нет — будем обходить весь Крафлат, только потом в Шепчущий и на Хребты Бури. Придется подниматься. Их ведь не обойти? Верно?

Рейлан кивнул, продолжая активно исследовать карту.

— Ой, умники! — фыркнул Найл и смахнул со лба рыжие кудри.

— Ландшафт мог измениться за столько лет, — пробормотал Рейлан.

— Мог, но это мы уже узнаем по пути, — пожал плечами Тико. — Перевернутое Озеро будем обходить?

— Нет, слишком долго, — покачал головой Рейлан. Найл продолжил наигрывать на гитаре, смирившись с тем, что география и анализ, определенно, не его сильная сторона. — Сможешь что-нибудь придумать?

— Обижаешь, — возмутился Тико. — Уже придумал!

— Отлично. Оттуда в Гилдиар…

— Гилдиар? — вздрогнул Найл, промазав по струнам. — Ты уверен, что…

— У нас закончатся припасы, — перебил его Рейлан. — Там последние чистые источники воды. К тому же Отряду нужен будет отдых. У нас особо нет выбора.

— Да они ж дикари! — вскочил со стула Феникс. — Отказались от помощи Мирии, да и других государств, игнорируют любые письма и попытки с ними связаться! Ты хочешь какого-то союза с ними?

— У них свои причины быть недружелюбными, — ответил Рейлан, продолжая изучать карту. — Но нам важнее всего выжить, а не завоевывать их доверие и тем более заключать союзы. Не находишь? Отнесемся с почтением к их территориям, и никто нас не тронет.

— Я бы пошел через Дремучие Топи! — недовольно фыркнул Найл, но вдруг в его глазах заиграли чертики, и тот с азартом продолжил: — Спорим, я один дойду до Края быстрее, чем вы через Гилдиар! А?

Он облокотился о стол и протянул руку Рейлану, жаждая заключить пари.

— Тогда мне придется связать и приторочить к лошади, — с сожалением вздохнул главнокомандующий и отпрянул от стола.

— Ну да, ну да, — передразнил его Найл. Он отчетливо слышал в голосе Рейлана напряжение. Тот всегда любил точность и не любил неизвестности. А сейчас они шли в место, где смерть ждала их на каждом шагу, а Рейлан отчаянно пытался обмануть старуху с косой. — А что мы тогда будем делать с ихними, гилдиардскими, болотами?

— Ну ты же это специально делаешь, прекрати, — Рейлана покоробило, а Найл расплылся в злорадной улыбочке. — Там полно звериных тропок. Пройдем.

— Как несерьезно, командир! — нарочито серьезно нахмурился Феникс, в ответ получивший грозный блеск зеленых глаз.

Рейлан свернул голограмму; та исчезла, рассыпавшись искрами:

— Спасибо, Тико. Ты случайно не нашел летописей о местных тварях?

— Еще спрашиваешь? — улыбнулся маг. — Нет ничего такого во всем Мире, чего я бы не смог найти.

И Тико тут же скрылся между стеллажей, вернувшись уже с тремя увесистыми томами. Положил их на край стола и довольно приосанился:

— Для быстрого и информативного ознакомления самое то. Что поважнее — наверху. Что поподробнее — внизу.

Рейлан и Найл уставились на объем книг, а потом на полукровку.

— Ты их сейчас прочел? — уточнил Рейлан.

— Ну да.

— Что-то не верится, что ты можешь прочитать три таких толстенных тома за такое короткое время, — нервно усмехнулся Найл, глядя на мага как на бога.

— Поработай пару лет в архиве в полиции, и не такой объем информации сможешь обрабатывать, — ответил Тико, пожимая плечами.

— У нас еще час до сбора. Я пойду опробую пару заклинаний.

Рейлан кивнул и придвинул к себе стул.

— Вы будете подопытными, — добавил Тико и шельмовски улыбнулся.

— ЭЙ! — возмущенно крикнул Найл. — Я завещание еще не написал!

Стоило Фениксу закрыл рот, как Тико, с ехидным блеском в глазах, выкинул перед собой сжатую в кулаке ладонь, чуть подался торсом вперед и произнес заклинание. С его кисти сорвалась зеленая сфера с двумя переплетенными светящимися диаграммами. Она зависла в воздухе, неспешно покачиваясь вверх-вниз. Сфера пульсировала, испуская мягкое зеленое свечение, волнами растекающееся по пространству.

Найл отскочил, выругался, рефлекторно подхватив свою гитару, сжимая ее в руках перед собой, словно щит. Были бы у него перья, они наверняка бы поднялись дыбом.

Рейлан рассмеялся, глядя на скукожившегося друга, действительно ожидающего удара.

— Это Опека, — объяснил Тико. — Магический щит, который позволит мне защитить себя и союзников. Каждая из ее диаграмм отражает степень поглощения Темной магии.

— Я твои руки на досуге… Ива!! — крикнул Феникс, горделиво забрасывая гитару за спину и выпрямляясь, будто ничего не было. Но, признать, эффективность левитирующего шарика он ощутил сразу: какая-то необъяснимая легкость, чем-то напоминающая эффект от зелья усиления. — Я вас, пожалуй, в главном зале подожду.

— Сообщи, как все соберутся, — попросил Рейлан, с трудом сдерживая усмешку.

— Я подумаю, командир!

— Хорошенько подумай, — предостерег он, провожая взглядом рыжеволосого друга, напевающего себе под нос:

И если бы только мы смогли взглянуть, Вглубь каждой души, в её суть, Увидели бы мир, где свет и тень, Где сердце бьется, где нет лишних стен.

Мы ловим лишь отблеск в зеркальной пыли, Не видя, какие шторма там вдали. Сквозь масок парад и фальши черту, Мы не замечаем души чистоту.

Так давай откроем глаза на мир, Увидим друг друга, как есть, без мундир. В каждом из нас — и свет, и тень, И в этом волшебство, что свяжет нас в день…

¹Ярило в славянской мифологии божеством не является, академики его считают скорее духом/олицетворением праздника; С Чернобогом более спорная ситуация, единственное его упоминание есть в "Славянских хрониках" Гельмольда, но в отличие от Белобога, которого придумали ему в противовес, кабинетной мифологией вроде как не является; Являлся ли Велес хранителем подземного мира — тоже вопрос спорный, я решил взять этимологическое значение слова.

Глава 10. Сундуки короля

— Нет, дальше я один, — короткий жест короля оборвал движение охраны.

На лицах бойцов мелькнуло замешательство, но тут же угасло под ледяным, давящим взглядом государя — Брэндон не выносил чужих возражений. Стражники без слов подчинились, навалились на тяжелые засовы и отворили скрипучую железную дверь.

— И смажьте наконец эти проклятые петли, — рыкнул Брэндон, поморщившись от скрипа.

Он привык к роскоши и комфорту.

Брэндон оказался перед резким винтообразным спуском вниз, в узких стенах темницы, где световые сферы робко сновали над головой. Воздух был сырым, затхлым, пропитанным запахом плесени, мочи, рвотных масс, говна и гнили. Аромата «смерти» король никогда не знал и сейчас не почувствовал, окутав себя защитными чарами.

Вода капала с потолка, оставляя холодные следы на камнях, густо покрытых зеленым мхом и плесенью в углах. Крысы, напуганные чьим-то внезапным появлением, разбежались по темным углам. Их глаза светились в темноте зловещим красными точками. Они были здесь до него, они будут здесь и после него. Они не боялись власти, они не боялись смерти. Они были частью этого подземного мира, частью этого темного царства.

Из-за решеток доносилось тихое шуршание и невнятные звуки заключенных. Это был хор отчаяния, безнадежности и безумия. Некоторые из них пребывали здесь уже несколько сотен лет, а может быть, и больше. Кто знал? Эта темница была построена еще задолго до рождения самого Брэндона.

Время здесь теряло всякий смысл. Многие уже лишились рассудка, многие превратились в истощенные скелеты, и еще больше— и просто в скелеты. Их глаза, глубоко погруженные в череп, не видели ничего.

Изнеможенные, окровавленные, трясущиеся руки высовывались сквозь прутья решеток, сопровождаясь тихим хрипом и стоном. Это были мольбы о помощи, о смерти, о забвении. Но никто им не отвечал. Никто их не слышал. В этом подземном царстве не было ни сострадания, ни сочувствия. Только вечный мрак, холод и крысы, одну из которых только что схватила рука из-за решетки. Грызун истошно запищал, когда человеческие зубы оторвали от его брюха кусок плоти.

Кто оказывался здесь — тот исчезал из Мира.

Кто оказывался здесь — тот забывал, как выглядит свет.

Брэндон, не обращая внимания на убогих, шел к своей цели — к самой удаленной камере, о существовании которой знали лишь пара человек. Он шел уверенно, с холодным блеском в глазах. Он не чувствовал сожаления, не чувствовал страха. Он — закон. Он — власть.

Внезапно из глубины темноты донеслось фальшивое, едва вразумительное пение, становившееся все громче и громче по направлению к нужной ему камере. Этот искаженный голос проникал в каждую клеточку мозга, заполнял пустоту пугающим ощущением сумасшествия. Так звучало безумие.

Брэндон остановился. Почувствовал, как ледяная волна прошла по спине. Он не боялся темноты, не боялся смерти, — он сам мог быть Смертью! — но этот голос вселял необъяснимый ужас. Секундой позже — понял, что колеблется. Он сделал шаг назад, хотя и не хотел отступать.

И снова пошел навстречу — к этому голосу.

С каждым шагом пение становилось все оглушительнее, и Брэндон забеспокоился. Не свихнулся ли тот, кто ему нужен? Он не любил безумцев. Они были непредсказуемы, опасны, не подчинялись правилам. Так же, как и гении. А Брэндон любил порядок, предсказуемость и контроль. Он хотел увидеть в глазах противника страх, унижение, покорность. Но это пение…

— Не повезло тебе с соседом.

В замок звонко вошел ключ, и дверь со скрипом отперлась. Брэндон вступил в камеру, освещая ее тусклой световой сферой.

Заключенный лежал на охапке прелого сена, небрежно закинув ногу на ногу и заложив руки за голову. На нём висела ветхая, истлевшая одежда со следами давно побуревшей крови. Длинные, спутавшиеся волосы обрамляли осунувшееся, бледное лицо. Он лежал неподвижно, но стоило гостю войти, лениво скосил взгляд.

Глаза заключенного были черны, как два бездонных провала, и в них не было изнурения или мольбы. Абсолютно наоборот — надменность и пугающее спокойствие зверя, который прекрасно знает: любая клетка рано или поздно превращается в пыль, а его время ещё придет.

По спине короля неожиданно пробежал холодок.

— Ого!.. Какие люди!.. — медленно проговорил заключенный, будто пробовал каждое свое слово на вкус. В темноте, на его лице вырисовалась зловещая ухмылка. — Ар, ну-ка заткнись, — он пнул ногой прут, зазвенели цепи, и пение тут же оборвалось.

Брэндон остановился в нескольких шагах от него.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросил король, сцепив руки за спиной.

Заключенный не ответил. Просто смотрел водил вверх вниз брезгливый взгляд: изучал нового короля.

— Я помню тебя еще гадящего под себя, — его губы скривились в усмешке.

Брэндон пнул его по ребрам. Раздался треск ломающихся костей, но мужчина только шумно выпустил воздух из легких: не дернулся, не коснулся руками ушибленного места. Снова издевательски заулыбался. А потом и вовсе засмеялся. Это был жуткий, пронзительный смех, который оглушительным эхом разлетелся по пустым коридорам.

— Ты пришел ко мне за ответами на идиотские вопросы? — тихо спросил он, едва сумев сдержать хохот. Его голос был хриплым и слабым, но это не мешало содрогаться от каждого произнесенного им слова. — Уверен, до тебя доходили слухи о моей личности, и, учитывая данное умозаключение, ты явил ко мне свой королевский зад определенно не для философских бесед.

— Слухи, — фыркнул Брэндон. — Каждый из них нелепее предыдущего.

— Выбирай любой. Они все правдивы.

Тогда рядом с заключенным упал бурдюк с водой. Мужчина брезгливо взглянул на воду, не пошевелившись:

— Белладонна, безвременник, вороний глаз? — на лице наметился оскал. — Я больше предпочитаю аконит. Буду бесконечно счастлив, узнав, что…

— Вода. Пей, — перебил его Брэндон и подошел ближе к заключенному. — Ты еще не растерял свои боевые таланты?

— Понятия не имею, — с наигранной жалостью ответил мужчина и картинно изогнул брови, так и не прикоснувшись к бурдюку: даже взгляда его не удостоил.

Заключенный демонстративно протянул королю кисти, скованные цепями. И хотя взгляд оставался дерзким, пальцы непроизвольно подрагивали — сказывались годы, проведённые в сырости под гнётом кандалов. Цепи на нем полностью угнетали магическое ядро, лишали возможности использовать магию.

— Сколько тебе понадобится времени для восстановления сил?

— Месяц, может два, а может три, — заключенный продолжал хищно улыбаться.

— А с целителями?

— А это уже зависит от их таланта.

— Мне нужно, чтобы ты убил полукровку.

Мужчина едва сдержался, чтобы не расхохотаться снова:

— Неужели ты настолько захерил государство, что теперь вы не способны избавиться от какого-то полукровика, и ты обращаешься с этой задачей ко мне?

— Ты согласен? — нетерпеливо спросил король.

— А что мне за это будет?

— Свобода.

Мужчина выдержал паузу и прошептал:

— Слишком выгодная сделка, чтобы упустить такой шанс.

Брэндон склонился к кандалам. Небрежно притянул к себе руки заключенного.

— Эй, аккуратнее! — возмутился он, губы скривило от боли, и железо с грохотом упало на холодный камень, забрав с собой большую часть его кожи с запястий, обнажив сухожилия.

— Не хрустальный, не развалишься.

— Как грубо, — губы заключенного исказились в неприятной гримасе.

— Есть несколько условий.

Глава 11. Сбор Отряда

В суровых землях жили Берсерки — воины, одержимые яростью и силой стихий. Но не были они просто безумными бойцами, нет. Берсерки — это единение с силами природы, но не прямым, как у магов, а через оружие. Мечи, топоры, копья — для них были не только орудием войны, но и каналом, по которым текла мощь стихий.

Каждый Берсерк был воплощением одной стихии. Одни, как бушующие огни вулканов, использовали Пламя, другие, словно неистовые волны, укрощали Море, третьи, как несокрушимые скалы, брали силу Земли, четвертые правили Ветром, колышущим верхушки сосен.

Сказывают в преданиях, будто берсерки впали в немилость богов и были лишены дара творить чары впрямую. Однако иные высшие силы дали ему другой дар: соединение со стихией через оружие. С тех пор их оружие светилось пламенем, ревело как море, дрожало от землетрясений и рассекало ураганы.

Но не только стихийные силы делали Берсерков ужасными воинами. В них жила безудержная ярость, заставляющая их биться до последнего вздоха. Они были непобедимы, пока в их жилах текла кровь, пока в их сердцах горел огонь, текла вода, выл ветер и сотрясалась земля.

Из летописи Легенд Древних Рас Эльдриан Святозарный

– Какого кретина мы ждем? – нарушил тишину грубый, как наждачка, голос Эддарда, что сидел поодаль от остальных, раскачиваясь на стуле и водя по внушающему двуручному мечу лоскутом промасленной кожи, полируя металл до темного блеска. – Мое время не резиновое.

Найл, присвоивший себе внутренний угол длинного т-образного стола, беспечно наигрывал в безмолвном ожидании ненавязчивую мелодию на гитаре.

– Конечно, оно же не презерватив, – отозвался он, ухмыльнувшись самому себе и продолжив дергать струны.

– Займи им свою пасть, инвалид, – оскалился Эддард, наделив музыканта яростным взглядом.

– Умолкните оба, – велел Рейлан, внезапно появившийся у дверей главного зала и окинувший быстрым взглядом бойцов. Он лишь на пару секунд задержал взгляд на Ронане. Таком же непроницаемом, как и при их первой встрече.

Тико находился рядом с ним, но на него, похоже, не сразу обратили внимание. Лишь молодой парень, с миловидным лицом, украшенным полной гетерохромией глаз, бросил на Тико беглый взгляд. Маг осмотрел лица бойцов, в круг которых ему предстояло влиться. Догадался, что ему придется завоевать уважение к себе.

– Ты мне рот не затыкай, белобрысый, – ощерился Эддард и угрожающе поднялся со стула, сжимая в руках рукоять клинка.

– Это был приказ, – тоном, лишенным каких-либо эмоций, ответил главнокомандующий. – Убери меч и сосредоточься на задаче, Брагер. Найл, а ты считать так и не научился? Нас здесь шестеро.

– А.. ну-у… – почесал затылок Найл, пересчитав бойцов. – Шестеро седьмого не ждут.

– Шестеро? – только сейчас Эддард опустил взгляд, полный презрения и отвращения, на мага, будто он в его глазах был грязной тряпкой, от которой и инфекцию какую подхватить несложно. Тико бы сжался под его натиском, но из чистого упрямства продолжил стоять прямо, и даже с некоторым вызовом глядеть на бойца.

– Ой, Эддард, да ты сейчас вспыхнешь! – хохотнул Найл, отправляя наполненный водой стакан по поверхности стола в сторону берсерка Огня. – Потушись, а то здесь ценные книги!

Не был бы тот так поглощен своей яростью к полукровке, содержимое стакана уже бы вылилось барду на голову.

– Как это недоразумение, результат скрещивания двух безмозглых недоумков, вообще оказалось в нашей команде? – прорычал Эддард, неохотно пряча меч в ножны за спиной и, отметив невысокий рост мага, слегка наклонился торсом – насмехаясь. Тико едва сумел сдержать улыбку: Брагер сам-то дышал Рейлану в подмышку. – Неужели Дозор опустился до того, чтобы включать в отряд таких, как ты?

– Мы здесь не для того, чтобы разбирать родословную друг друга. А-то ведь и я могу не мало о тебе поведать, – пожал плечами Тико, опередив наставника. – Мы же на ты?

– Это была угроза, половинчатый?

– Просьба. Давайте перейдем к делу?

А сам подумал, профессионально держа непоколебимый вид:

«Половинчатый? – мысленно рассмеялся Тико. – Меня, конечно, много как называли, но половинчатым… впервые! Креативно».

– Полностью поддерживаю молодого, – бодро поддакнул Найл и отыграл подытоживающий аккорд.

Полукровок никогда не уважали. Не ставили их даже на ступень с животными и воспринимали как что-то низкое, как какую-то мерзость, пятно на когда-то белой скатерти. Как паразитов. Бесполезный генетический мусор. Отчасти, так оно и было. Процесс детозачатия у Иных кардинально отличался от Людей, и для оставления наследника магам нужно было лишь соединить свои души в один единый сгусток, который в процессе формировался в магическое ядро. Важно то, что родители должны владеть одним аспектом магии.

Однако, если в процессе слияния душ участвовали маги разных классификаций, наследник, с большим шансом, будет полукровкой сразу с двумя аспектами. Аспекты же забирали у ребёнка слишком много энергии, высасывая жизненные силы, из-за чего полукровки чаще всего погибали от истощения очень рано.

Но бывали и исключения. Иногда наследники с двумя ветвями магии переживали тяжёлый этап детства, однако они все равно считались слишком слабыми, так как просто физически были не в состоянии освоить хотя бы один из двух аспектов, которые продолжали поглощать слишком много энергии. Тико ни раз приходилось попадать под этот стереотип, поэтому он был готов к не самой дружелюбной встрече.

И он совершенно ничего не знал об Эддарде, кроме слухов. Он блефовал, немного зная о Дозоре и кто в нем служит.

Дозор был домом. И у этого дома было слишком много тайных комнат, а содержание каждой из них могло послужить крахом. Поэтому двери в эти комнаты берсерки заливали свинцом, сковывали цепями, укрепляли двойными замками, обкладывали гранитом, устанавливали ловушки, запечатывали магическими печатями, словно хотели запереть внутри не только хранящиеся там тайны, но и страх, что они могут раскрыться.

– Здравствуй, Рей, – негромко произнес высокий мужчина, со спины подошедший к главнокомандующему. – Давно тебя не видел.

– Давно, – кивнул Рейлан, протянул ему руку для рукопожатия и не то спросил, не то констатировал: – Порох?

– Тебе ли меня судить? – дружелюбно и также негромко парировал Ронан.

– Тико, разверни голограмму, – попросил главнокомандующий вместо ответа. Ронан занял самую дальнюю позицию у стола. – И, Найл, слезь наконец со стола.

– Я что, мешаю? – возмутился Феникс, но под сосредоточенным взором Рейлана все-таки спустился на пол.

Помещение, в котором они находились, представляло собой просторный читальный зал, который в последние года использовался крайне редко. Вдоль стен тянулись стеллажи, заполненные огромным количеством книг. Ближе к выходу располагался длинный т-образный стол, за которым они устроились для беседы.

Вокруг него стояли одинокие столики, предназначенные для одного-двух читателей. У одно из таких Найл забрал стул для себя. Эддард не без презрения проследил за его движениями.

– Не могу понять, у тебя рахит? – небрежно спросил он, глядя на развалившегося на стуле барда.

– А ты что завидуешь? – парировал Найл, развалившись на своем новом троне. Он уже закинул ноги на стол, как в него прилетел какой-то несформированный огненный сгусток. – Эй! – крикнул Феникс, защищая голову руками.

– Ты мешаешь, – сказал Рейлан.

Как только поверхность вновь освободилась, Тико взмахнул рукой. Над столом заискрилась невесомая карта. Главнокомандующий облокотился ладонями о край стола и готов был начать свое повествование, как в помещение вошел человек.

– Прошу прощения, господа, что заставил ждать, – голос был неприятный.

В зал вошел высокий мужчина, грубо нарушивший покой, царивший в библиотеке, собрав на себе взгляды присутствующих. Однако разглядеть черты его лица было невозможно из-за деревянной маски, лишенной отверстий для носа и рта, но с отверстиями для глаз. Грязно-каштановые, небрежно обстриженные волосы беспорядочно падали на маску, скрывая механизм ее фиксации на лице. Он придерживал рукой, облаченной в кожаную перчатку, два ремня от парных клинков, закинутых на одно плечо.

– Я гляжу, вы все-таки решили меня не дожидаться?

Свободная, явно видавшая лучшие времена рубашка и черные брюки, с пошарканными коленями, дополняли его небрежный вид.

Боец бросил на маленький столик не менее потрепанные нагрудник и наколенники, которые с глухим звуком приземлились на деревянную поверхность, и уже с большей бережностью оставил на спинке стула ножны с мечами.

– Еще один тип со странностями, – брезгливо фыркнул Эддард, осмотрев новоприбывшего.

– Рад, что составлю тебе компанию, – с показательной учтивостью хрипло ответил он, повернув голову в сторону Эддарда. Тогда Рейлан заметил, что маска на его лице никак не крепилась – иллюзия. И очень качественная, учитывая, что это колдовство считается недозволительным. На ней прорезалась улыбка, заставив поежиться.

– Омерзительно, – сморщил нос Эддард.

– Я старался, – положа руку на сердце, отозвался безликий.

Тико встретился взглядом с бойцом, и в его груди мгновенно зашевелилось знакомое чувство – леденящий холод, знакомый по мрачному помещению с односторонним зеркалом, где он сидел, прислушиваясь к хриплому шепоту, к рассказу о том, как убийца терзал свою жертву.

Этот холод был частью тьмы, ее отголоском, который чудовище, выбравшись на свет, обычно приносило с собой, как незримый, неизбежный шлейф. Он был неотделим, пропитывал человека насквозь, как запах крови, въевшийся в стены.

Все в этой комнате – воины, и каждый из них забирал жизнь у одних, чтобы сохранить другие.

Как он только здесь оказался? Как он, человек, всю сознательную жизнь боровшийся за то, чтобы любая капля крови на руках засияла как маяк под его ультрафиолетовой лампой, оказался среди тех, кто станет звездой, стоит только поменять освещение?

Но где проходит грань между спасением и уничтожением? Где заканчивается война и начинается бессмысленная резня? Тико не мог ответить на эти вопросы. Он не хотел отвечать. А может просто не был достаточно опытен, чтобы найти ответ?

Мужчина прошел в центр зала и обратился к главнокомандующему:

– Я Алан Эру. Из Рэвела.

– Я догадался. Рейлан, – он протянул руку бойцу.

Алан, не спеша, ответил взаимностью. Его взгляд испытующе скользнул по главнокомандующему.

– Уайли младший, – будто с издевкой в голосе дополнил его слова Алан. – Воистину рад оказаться в твоей команде.

Рейлан не ответил на колкость.

– Раз все в сборе – начнем, – подытожил он и достал из кармана пачку сигарет.

– Я хотел уточнить… В приказе не указана причина нашего похода, – осторожно встрял тот самый парень с гетерохромией. Рейлан, зажав сигарету губами, поднял взгляд на юного лучника из Разведки. Обостренные слух и зрение… поэтому он так тихо говорил. А глаза – голубой и карий – прямо-таки неистово кричали об его уникальности. Лео Варон выглядел уставшим и невыспавшимся, похоже, мальчишку регулярно отправляли в ночные рейды. И нужно было ему это повышение?.. – Что-то с Барьером?

– Брэндон хочет, чтобы мы удостоверились в его целостности, – ответил Рейлан. – Но…

– А еще есть причины сомневаться в этом? – лениво поинтересовался Алан, почему-то глядя на Тико.

Рейлан не терпел, когда его перебивали.

– В плане? – уточнил маг, будто бы принимая какую-то немую дуэль.

Рэвиец сощурился, но уголки его глаз приподнялись. Хоть маска и ничего не отражала, Тико понял, что он улыбнулся. Но улыбка эта была, определенно, не располагающей. Словно блеснувший кинжал, готовый для подлого удара.

– Я думал, что вопрос о целостности Барьера уже даже не стоит, – пожал плечами безликий и медленно повернул голову к Рейлану. – Уайли, советую быть с Отрядом откровенным. В противном случае, уважения и доверия, как главнокомандующему, тебе не видать. Жаль Фарт не успел передать тебе все свои знания.

– Я не пытался скрыть факта, что Барьер поврежден, – договорил Рейлан. – В Москве обнаружили частицы домефорита. Никакого другого объяснения как он мог там оказаться, если не взрыв Источника в Краю, я не нахожу. Благодарю за бесценный совет, Эру, но в следующий раз – не перебивай меня.

Алан Эру разыграл раскаяние: на его маске возникла печальная гримаса. Главнокомандующий выдохнул дым из легких, заставив Тико поморщится от терпкого запаха, и продолжил:

– Поэтому я бы хотел сразу прояснить определенные детали, – он обвел взглядом присутствующих, остановившись на Найле, развалившегося на старом стуле, а затем на Эддарда. – Ваши разногласия известны на всю Мирию, но только попробуйте вынести их за ее пределы. Я не намерен подвергать опасности Отряд из-за ваших выходок.

– Эй, Рей, дружище, давай что-нибудь пореальнее! – хихикнул Найл, отвлекшись от дергания струн.

– В один прекрасный день, ублюдок, – грозно прошипел Эддард, сощурив глаза, – я найму колдуна и заплачу ему за проклятье, чтобы, когда ты брал в руки гитару, она превращалась в кусок полена!

Феникс театрально схватился за грудь, его лицо исказилось в гримасе неистового ужаса и горя. Он, отложив гитару и едва не падая на колени, передразнил молитвенным тоном:

– О нет! Только не это! Как же я, заложник творчества своей натуры, буду завораживать юных красавиц своей хрупкой, щекочущей их неокрепшие сердца мелодией, если мои руки не смогут дотронуться до струн этого прекрасного инструмента? Я не смогу жить без своей славной репутации ловеласа! Лучше сразу закопай мое бездыханное тело, я не готов к таким страданиям! Пощади! Только… эту малышку положи рядом со мной, – он указал на свою гитару, затем выпрямился и обратился к Рейлану: – Ладно так и быть, пытать физически друг друга мы не будем. По возможности. Но моральное уничтожение никому вреда не принесет.

Рейлан расщепил в пальцах сигарету, думая, в какой момент их вражда превратилась в открытое глумление со стороны Найла. Он, правда, не знал, отвечал ли этим же Эддард или действительно воспринимал его стеб всерьез. Больше походило на второе.

Тико до последнего старался сохранять серьезное выражение лица, но, сдавшись, он коротко рассмеялся.

– Простите, – сдавленно произнес маг. – Я согласен умереть в компании вас двоих, если вы будете так грызться на протяжении всей дороги.

– Я лично это тебе устрою, молодой! – с готовностью ответил Найл.

– Я лично помогу тебе сдохнуть, детеныш, – с нарастающей яростью прошипел Эддард, в его глазах загорелся огонь, не уступающий ярости вулкана. – Устрою тебе такой спектакль, что твои кошмары завистливо будут смотреть на это зрелище!

Тико, совсем не впечатлённый его красноречивыми речами, лениво вскинул бровь. Он легонько повел по воздуху рукой перед собой, с пальцев посыпались искры, и что самое забавное, отпрянули от него оба: и Найл, хоть он стоял достаточно далеко от него, и Эддард. Тико злорадно заулыбался.

Алан хмыкнул.

«Детеныш и сам способен одарить нас впечатляющим спектаклем», – подумал он.

– Лео, – Рейлан перевел взгляд на лучника, – в каком секторе ты работал?

– На землях эльфов, – улыбнулся юноша, уже достаточно досконально изучивший карту, чтобы понять, к чему был этот вопрос.

«Так вот почему именно ты, – понял Рейлан, подумавший, что стоило повнимательнее тогда изучить его дело. – Брэндон просто не хотел возиться с излишними бумажными тяготами. Неужели его внимание не мог привлечь любой другой разведчик, более опытный, с более крепкими нервами и более холодным взглядом?..»

– И там всё довольно спокойно, – продолжил лучник, – хотя и ходят весьма неутешительные слухи. Они не убили ни одного члена нашей гильдии. Эльфы вообще не жаждут войны. Они всего-навсего защищают свои границы. Если мы будем осторожны и не будем провоцировать их, то можем полагаться на спокойный выход сквозь Врата, – Лео указал на маленькую точечку на карте. – Может нас и встретят не слишком дружелюбно, думаю, у нас есть все шансы избежать конфликта.

– Знаешь, что-то о планах Лауренэля? – спросил Рейлан.

Алан оживился.

– Он следит за нашими действиями, особенно за движением военных гильдий. Но атаковать сам он не станет, пока его не вынудят. И если это случится, он будет готов ответить с полной силой. Лаурэнель терпелив… и все еще пытается обойтись без мятежа.

– Разведчик? – поинтересовался Алан между делом.

Лео кивнул.

– В таком случае это значительно облегчит нашу дорогу, – с легкой надеждой произнес Рейлан. – Если мы избежим конфликта у границы, то сможем отправиться сразу в Шепчущий лес, не обходя Крафлат, а оттуда – прямиком к Хребтам Бури. Карта старая, неизвестно что изменилось на ландшафте за эти тысячелетия. Но если опираться на эти данные, то действительно опасная зона начинается за Хребтами. Горы почти неприступны и распростерты вдоль всего материка, территория за ними нам известна только по манускриптам и древним картам. Возможно, именно Хребты еще и сдерживают распространение Тьмы.

– Нескромный вопрос, – сказал Эддард. – Как мы эти Хребты одолеем? Или жалкое подобие на человекообразное соблаговолит что-то предпринять в решающий момент?

Его колкий взгляд уперся в полукровку, будто копье в грудь.

«Может превратить тебя в жабу? – подумал Тико. – Поквакаешь, попрыгаешь, отдохнешь от повседневных хлопот. Прямо-таки рай».

Рейлан уже открыл рот, чтобы присмирить пыл бойца, как его определи.

– Хребты – моя задача.

Взгляды обратились на новый голос, к Ронану, впервые нарушившему молчание. Он вообще не славился разговорчивостью, поэтому надеяться на какое-либо разъяснение не стоило. Стальной взгляд его был прикован к Эддарду и смотрел с укором сверху вниз. Он не был холодным или угрожающим, но в нем сквозило немое предупреждение. Шрам, идущий от выбритых висков к затылку, подчеркивал убранные в пучок волосы. Ухоженная щетина, соединяющаяся с бакенбардами и усами, придавала его лицу строгий, но привлекательный вид.

– Дрюитт, как всегда, не ощущает склонности к разговору? – фыркнул Эддард, скривив губы, так и не дождавшись хоть какого-нибудь звука от напарника.

– Стихия Ронана – Ветер, – подхватил мысль старого друга Рейлан, проигнорировав Брагера. – Он профессиональный альпинист. У него будет экипировка, необходимая для того, чтобы подняться и спуститься. Главная задача Тико – запечатать Барьер...

– Главная задача твоего отродья – не растерять конечности в первый же день, – перебил Эддард, словно отрубил топором. – Нельзя было колдуна поопытнее да посильнее выбрать? Или хотя бы двух, командир?

Как Эддард был сражен берсеркским знаком, Тико понять не смог. Сам Эддард, похоже, тоже. Все произошло так быстро, что маг вздрогнул от неожиданной вспышки.

– Еп… Рейлан! – вырвалось у него, и вдруг замер, словно наткнулся на невидимую преграду.

Всю его жизнь наставник представал перед ним как человек, обладающий великодушием, сдержанностью и убийственным спокойствием, всегда готовый протянуть руку помощи и стать опорой для него или Миры. Тико никогда не видел в его глазах ярости или нетерпимости. И это явление – ярость! – поразило его, подобно ребенка, впервые увидевшего что-то поистине ужасное.

– Я у тебя совета не спрашивал, Брагер, – прорычал Рейлан, почти не размыкая челюстей. Он сделал несколько шагов ему навстречу.

– Ты пожалеешь об этом!.. – зашипел Эддард, вскакивая на ноги. Его серые глаза сверкали адским пламенем.

– Притуши свой нрав! Я сказал, что не потерплю ваших с Келлеттом выходок, – сдержанно, но голосом сквозящий реальной угрозой, процедил главнокомандующий. – Настолько невыносимо общество полукровки, уматывай скорее, пока ты не отравился собственным ядом. Тебя здесь никто не держит. В Дозоре достаточно воинов, готовых занять твой пост. Если ты не готов переступить через себя и выполнить эту непосильную для твоей изрытой ненавистью ко всем души задачу – дверь там.

Он знал, Эддард не выйдет из Отряда. Как на него будут смотреть в Дозоре? Берсерк, отказавшийся от сражения, навсегда просветал трусливым псом, сбежавшего от свой участи, поджав хвост. Клеймо на лбу, от которого было не избавиться до самой смерти.

Клеймо, которое означало, что больше никто и никогда не возьмет тебя в сражение. Никто не будет доверять тебе, никто не будет смотреть на тебя, как на равного. В глазах других он станет символом позора, бойцом, который отрекся от своих. Каждый раз, когда он будет пересекать порог Дозора, его будут встречать шепотом и презрением.

Неприятно быть в шкуре отверженного.

Эддард просто не был готов так жертвовать своим положением в обществе, своей гордостью. А его гордость была тем единственным, тем сокровенным, что оставалось у него в этом мире.

Тико был настолько растерян, что не знал, что сказать, и вообще, нужно ли было ему как-то вмешиваться. С надеждой взглянув на Феникса, он не увидел в его глазах ничего, кроме пламени ожидания финала. Быстрый взгляд на остальных показал ему спокойные выражения лиц, не нашедшие ничего удивительного. Это заставило Тико продолжить бездействовать. Только случайно столкнувшись со стальным взглядом Ронана, он заметил, как что-то меланхолическое мелькнуло в его глазах цвета стали. Неужели у них это было настолько обычным делом?

– Мне нужен ответ, Брагер, – потребовал Рейлан.

Ответа он не получил. Эддард поднял ножны с пола, снова закинул их на плечо и подошел к столу. Это и был его ответ.

– Мы отвлеклись, – небрежно заметил Рейлан, тоже подойдя ко столу. Теперь он занимал позицию между воспитанником и Эддардом, будто пытался оттеснить их друг от друга как можно дальше. – У подножья гор находится Перевернутое Озеро, ради экономии времени Тико нас проведет напрямик. Дальше топи. Мы свернем в Гилдиар.

– Какого дьявола мы забыли у дикарей? – огрызнулся Эддард, но не так прытко. Главнокомандующий наделил его острым взглядом.

– Друг мой, нам нужно будет пополнить припасы! – повторил слова Рейлана Найл. – Think about! А еще я готов поспорить, что ты первый взмолишься об отдыхе!

Феникс внезапно вскочил со стула, с готовностью протянул руку через стол для заключения пари. Его глаза заискрились азартом.

– Келлетт, сядь на место, – прорычал Рейлан, но слишком поздно: Эддард принял вызов:

– Если ты первый запоешь об отдыхе до того, как мы доберемся до Хребтов Бури, то будешь исполнять все мои пожелания в течение трех дней. И наоборот.

– Согласен! – с вызовом ответил Найл. – Разбейте!

Рейлан наделил друга металлическим взглядом.

– С удовольствием, – хмыкнул Алан и подкрепил их спор. – Удачно я зашел. А-то уже разочаровался в том, что рабство неутешительно кануло в прошлое.

– Если уж мы на пути к экзотическому способу самоубийства, то почему бы и нет? – беззаботно заметил Феникс. – Живем один раз! Но я уверен в своей победе.

– А язык? – спросил Лео. – Они ведь не знают общего диалекта.

– Значит, я буду переводчиком, – отозвался Тико.

– Ты знаешь гилдиардский? – с недоверием поинтересовался Алан.

– Я рунник. Знание иностранных языков позволяет понять глубинные значения рун и их взаимодействие друг с другом. Это дает больше возможностей для колдовства.

Эддард фыркнул.

– Теперь о рисках, – продолжил Рейлан. – Шансы на успех действительно ничтожны, но несмотря на это, мы обязаны сделать больше, чем в наших силах. Нас обеспечили зельями, артефактами, оружием, возможностью зачаровать и улучшить личное снаряжение, выносливыми, обученными конями, легкими, но крепкими доспехами…

– А пивко!? – в сердцах возмутился Найл. – А как же выпить на дорожку за счет щедрого государя? Неужели мы, доблестные воины Дозора Мирии, защитники столицы, не заслужили выпить последнюю кружку оживляющего напитка перед тем, как отправиться в это путешествие в лапы Смерти?

– Найл, я тебя сейчас за дверь выкину, – медленно перевел на него взгляд Рейлан.

– Не надо меня выкидывать, – покачал указательным пальцем он, почти с вызовом поправляя кудри, упавшие на его лоб. – Я сам выйду.

Стул под ним жалобно скрипнул, когда Феникс начал подниматься.

– Сидеть.

– Какой ты эфемерный, старик!

– Я не найду времени, чтобы вылавливать тебя по тавернам и борделям.

Найл снова фыркнул и сел на место:

– Мог бы и выделить для лучшего друга часик своего времени!

– Кстати, пивко – это не худшая его идея, – задумчиво произнес Алан, коснувшись небольшого скола на своей маске.

– Кто напьется перед выходом, того я пущу на расходный материал, – предостерег Рейлан.

Маг смотрел на наставника и совсем не узнавал его. В строгих, аристократических чертах лица не угадывалось былой мягкости. Голос огрубел, брови были чуть сведены, тон – бескомпромиссным. Он стал твердым, железным, словно Туман, что всегда висел на его поясе. Он-то и выдал его напряжение. Точнее – его отсутствие. Его рука то и дело пыталась найти эфес меча, как будто искала утешение в знакомом прикосновении.

– Что насчет медикаментов? – поинтересовался Лео.

– Зайдешь к целителям, отдашь этот приказ, – Рейлан протянул изъятую из кармана сложенную треугольником бумагу. – Возьмёшь набор первой необходимости и что еще посчитаешь нужным. У тебя второе образование?

Лео на мгновение замер. Вспомнил, как в детстве изучал травы и зелья тайком от отца. Тот считал такое увлечение недостойным мужчины и настоящего воина. «Мне стыдно за тебя!» – часто кричал он, обнаружив в комнате сына пучки трав или цветов. Но Лео не мог устоять перед соблазном узнать больше о загадочных свойствах растений. Он часами пропадал в лесу, собирая и изучая травы, цветы и коренья. Иногда даже, притаившись в зарослях, наблюдал за дриадами или друидами. Острый слух позволял распознавать их речь.

Отец, узнав об этом, был в ярости. Лео запретили выходить из дома, нагрузив неистовым количеством тренировок. Впрочем, и в этом был толк. Он сумел подняться по службе, и на него наконец обратили внимание. Его начальство даже отправило талантливого разведчика на обучение к целителям, ибо у них самих в штате был острый их дефицит.

– Да, – ответил Лео, после короткой паузы. – Меня обучали.

Рейлан кивнул.

– Хорошо. Тико пойдет с тобой.

– Зачем? – удивился маг, бегло обменявшись взглядом с Лео и подняв голову на наставника.

– Зелья на тебе, Тико, – он на пару секунд задумался. – Дикий Огонь, кислоты, жидкие взрывчатки, антагонисты проклятий.

– Понял, – воспитанник быстро, чуть растерянно кивнул.

– Еще, если это важно, – добавил Лео, – я предпочитаю лук. Это же не станет дилеммой?

– Хорошо, – ответил Рейлан. – Тебе нужны стрелы?

– Нет, у меня свои.

– Молодое поколение просто поражает своей многофункциональностью, – заметил Алан. – Я чувствую себя уязвленным. Еще немного, и вы втопчите мою спесь в грязь, а затем и меня вместе с ней.

Лео и Тико неловко переглянулись и мысленно улыбнулись.

– Выходим в полночь, когда стемнеет, – закончил Рейлан. – Встретимся за полчаса у конюшни Дрэва. На сборы времени более чем достаточно. Предъявите жетон для получения реквизита. Впрочем, все как обычно. Опоздаете – пойдете пешком, – главнокомандующий метнул взгляд на Алана.

– Как жаль, что я поссорился со своим конем… – на маске безликого вырисовалась гримаса скорби. – Он бы меня не подвел.

– Имбецил в наморднике, – сквозь зубы выпалил Эддард, – Может осчастливишь нас его снятием?

– Ах, как я мог забыть, – с этими словами Алан медленно взял маску и снял её с лица, однако на том же месте возникла ещё одна, абсолютно такая же, как и предыдущая, не позволив рассмотреть и частички лица. – Упс, видимо, мое лицо не хочет тебе открываться. Какая жалость!

Он непринужденно отбросил маску в сторону, и она тут же превратилась в черную пыль. Лицо Эддарда выразило что-то смешанное между презрением и удивлением. Фокус впечатлил.

– Ого! – Найл выпрямился на стуле. – А меня научишь?

– Нет.

Феникс испустил длинный печальный вздох и поднялся со стула, закидывая на плечо гитару.

– Нам выделили дом на конце Полярного проспекта, – в заключение добавил Рейлан. – Дождаться вечера можно там.

На сборы им не понадобится очень много времени, а проводить оставшиеся часы дома в одиночестве любили не все.

После того, как Эддард ушел (громко топая ногами), остальные тоже постепенно удалились.

У каждого были свои дела перед походом. Кроме Найла. Оружие у него – по его словам – в безупречном состоянии, близких, с кем предстояло бы поговорить, нет, да и забот тоже не предвидится. А забрать вооружение дело тридцати минут. Идти в таверну запретил ему Рейлан.

– Найл, дьявол тебя сожри, на работу свою тогда сходи! – сказал Рейлан с явным раздражением. – Уволься или отпуск возьми, чего я тебе как ребенку указывать должен!

– Уверен, они не расстроятся, если один из двадцати грузчиков не выйдет на смену. А группа моя, – поспешил продолжить Найл, поскольку заметил порыв друга заговорить, – всегда на попечении Лехи в мое отсутствие.

– Дикаря пристрой куда-нибудь.

– А с ним Леха понянчится. Не переломится.

Рейлан обреченно вздохнул, а Найл расплылся в улыбке. Интересно, а Леха знал, что он теперь на полставки работает няней?

Эддард

Ивар замер на пороге, словно окаменев, когда силуэт сына возник на фоне залитого серым светом дверного проёма.

– Эдд? – удивился он.

– Я поражен, что ты не забыл первые две буквы моего имени, отец, – огрызнулся в ответ Эддард. – Мне нужно забрать вещи.

– Как я могу забыть имя своего сына? И какие вещи? Ты давно все забрал, – в глазах Ивара сверкнули нотки негодования.

Эддард с презрением скривился, словно вдыхал неприятный запах:

– Мне нужен твой меч. Мой слишком громоздкий, пользоваться чужим я брезгую.

– Ивар, кто-то пришел? – донесся из соседней комнаты еще один голос. Трудно было определить женский он или мужской, но он оказался смутно знаком. Эддард безошибочно распознал голос матери.

– Зачем тебе мое оружие? – нахмурился Ивар, его брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину. Он отступил назад, руки невольно потянулись к рукояти меча, что висел над камином, как напоминание о былой славе.

– Ты, похоже, оглох? – нетерпимо ответил Эддард, искоса глядя на отца. Он порывисто направился к камину, его шаги отдавались тяжелым эхом в нависшей тишине.

– Да как ты со мной разговариваешь, Эддард?! – возмутился Ивар, его голос наполнился грозными нотками, но Эддард словно не слышал этого. Ивар шагнул вперед, намереваясь остановить сына, но безразличный взгляд Эддарда был прикован к клинку.

Когда Ивар протянул руку к мечу, Эддард уже подцепил клинок с кронштейна. Сталь сверкнула в тусклом свете, и, прежде чем отец успел что-либо предпринять, острие меча уперлось ему в грудь.

– Какая от него польза? – прорычал Эддард, серая радужка его глаз вспыхнула ярко-оранжевым пламенем. – Он висит над камином и ржавеет. Мне он еще послужит.

Сигрид как тень появилась из соседней комнаты.

– Эддард! – строго прикрикнула она. – Немедленно убери оружие!

– Я уже не в том возрасте, чтобы подчиняться приказам родителей, матушка, – с желчью прошипел он, переведя взгляд на появившуюся фигуру. – Тем более, я беру его не за просто так, а за новость, которая должна стать для ваших сердец упоительной песней, – продолжил Эддард, не опуская меча, слегка надавив острием на грудь отца, будто упрекая его в чем-то, что тот отказывался понимать. Его лицо исказилось ненавистью. – Я отправляюсь в Край.

Слова Эддарда, словно по волшебству, преобразили лица его родителей. Их глаза наполнились изумлением, а затем на их лицах расцвела горделивая улыбка.

– Эддард… – восхищенно пролепетал Ивар, его голос дрожал от волнения. – Это большая гордость для нас…

– Не сомневался, – выплюнул он сквозь зубы.

Эддард с грохотом захлопнул за собой дверь и покинул родительский дом. Оставшиеся в доме Ивар и Сигрид застыли на месте, не в силах вымолвить ни слова. Их переполняли эмоции. Спустя столько лет, их сына отправили в сражение, достойное Истинного берсерка.

Алан

Алан вошёл в хлев конюшни, и тепло, клубящееся внутри, окутало его, словно старое одеяло. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом сена и легким дыханием лошадей. Но стоило ему сделать шаг вперед, как кони в стойлах насторожились, подняли головы и недовольно зафыркали. Их инстинкты сработали мгновенно.

Безликий бросил на сено собранную по пути сумку, новое обмундирование – кожаный, невероятно легкий нагрудник, с добавлениями на колени и руки – и накрыл их сверху старым, изношенным плащом, который когда-то был коричневым, но теперь выцвел и потемнел от времени и крови. Ткань плаща была грубой, полная не аккуратных стежков, которые стягивали множество дыр.

Сев на сено рядом с вольером, он взглянул на лошадь, которая недовольно заржала и встала на дыбы, словно выражая свой протест.

– Нам еще вместе работать, – проскрежетал Алан, – привыкай к моей скверной натуре.

Конь, с гордой осанкой, спесиво вскинул голову, явно не желая подчиняться. Безликий ухмыльнулся и протянул руку, чтобы погладить лошадь, но та отстранилась, раздув ноздри.

– Как скажешь, – пожал плечами он и перевел взгляд на свои мечи.

Алан взялся за рукоять одного из парных клинков и осторожно потянул. Меч не поддался – словно прирос к ножнам изнутри. Резко дернув, ему удалось изъять клинок из ножен. Он поморщился – сначала от боли, отразившейся в запястьях и суставах, затем от зрелища, представшим его глазам.

– Синее Пламя, – выдохнул он, глядя на намертво присохшую к лезвию кровь. Вспышка воспоминаний пронеслась в его голове – образы битвы, родной птичий крик над головой, удары молнии, раскаты грома – звуки Хаоса, которые он так любил приносить вместе с собой, – и внезапная оглушающая тишина.

Безликий знал, что очистить оба меча от многолетней крови будет очень нелегкой задачей, но необходимость в этом была очевидна.

Алан с неохотой поднялся, снова спрятал клинок в ножны – в этот раз он не вошел полностью – и последовал в амуничник, где ранее скрылся конюх, впустивший его в хлев.

– Мне нужен таз с водой. И мыло.

– А веревка, случаем, тебе не нужна? – хохотнул мужчина, не оборачиваясь и продолжая щелкать обмундированием.

– Веревка – отличный аксессуар, – задумчиво заметил Алан. – Особенно для тех, кто любит повисеть на крюке, например, за неуместные шутки. Или за то, что не может поделиться такой бытовой мелочью с доблестным воином, который, не щадя своего тела и оружия, защищает таких плебеев как ты.

Конюх, наконец, повернулся к нему, и, когда он столкнулся с черными, будто сама бездна, глазами безликого, его безмятежное лицо вдруг напряглось. На маске Алана внезапно прорезалась обаятельная ухмылка.

Мужчина опустил взгляд на не вошедший в ножны окровавленный клинок и кивнул. Обогнув высокого, но худощавого бойца, он поспешил покинуть тесный амуничник, стараясь как можно скорее исполнить просьбу берсерка.

Вода в тазу наполнилась бурыми, ржаво-коричневыми хлопьями и комьями, субстанция эта чем-то напоминала болото. Безликий бросил мыльный лоскут в воду, и тот мгновенно утонул. Даже Алан посчитал, что этот кусок ткани было уже не спасти.

Он медленно поднялся с деревянной скамейки – та скрипнула – и обтер об ткань брюк лезвие. Серебро приветливо блеснуло, когда его владелец спустя столько лет снова поднял меч перед собой. Безликий тут же ощутил вес своего оружия, которого раньше совсем не замечал.

Алан провел пальцами по гладкой поверхности клинка, игнорируя мелкие царапины. Коснулся фиолетового камня, врезанного на рукояти, ощущая его обжигающий холод. Обсидиан, маленький кусок застывшего огня, засиял, словно передал Алану свою энергию, заснувшую вместе с ним на несколько десятилетий.

Он обхватил пальцами рукоять и осторожно прокрутил меч, опьяненный ощущением идеального баланса, гармонии и блеска стали, безликий не замечал тянущую боль в запястьях. Пропустив меч за спиной, он плавно вывел его перед собой, присоединил вторую руку. Но стоило ему немного ускорить темп, как лезвие обожгло ухо, а рукоять выскользнула из пальцев.

Алан поднял меч, надел на пояс ножны, натянул обратно кожаные перчатки и снова встал в стойку, и в этот момент все вокруг него вдруг исчезло – остались только он и два меча. Его движения были медленными, рванными, неуверенными, все время прерываемые острой болью в суставах. Он слушал, как металл скрежещет о металл, как лезвие со свистом рассекает воздух, как шуршит сено под ногами…

Лео

– Я многое о тебе слышал.

– И как? Я оправдываю слухи о себе? – поинтересовался Тико.

– Нет, у тебя даже когтей нет, – Лео скромно улыбнулся. – Не вспоминая уже о луче, вклиненного в твои глаза и способного испепелить цивилизации, – он многозначительно провел рукой перед собой, указывая на дома и людей вокруг. – Хотя, может, я еще просто не был удостоен такой чести, чтобы увидеть это.

Тико засмеялся.

– Не могу похвастаться такими же блестящими знаниями о тебе.

– Тогда я был бы плохим разведчиком, – парень немного помолчал, а потом дружелюбно протянул руку: – Артем.

Тико немного опешил. Мало кто из Иных представлялся Людским именем, считая это «клеймо», неизбежно прилипшее к ним с детства, недостойным их магической сущности, и всячески пытались его прятать.

– Ваня, – отозвался он, отвечая взаимностью.

Лео улыбнулся. Он испытывал легкое напряжение от нового знакомства, и в поисках спокойствия поднял свой разноцветный взор на здания, которые простирались перед ними. Город был живописен: узкие мощеные улочки, обрамленные домами и лавками, где ярко буйствовали цветы. В воздухе витал аромат пряных трав, смешанный с едва уловимым, но едким запахом дыма от уличных очагов, где готовили еду. Между улиц тянулись тонкие благовония земли, перемешанные с запахом деревьев из леса, расположенного на окраине города. Крафлатский лес…

Из мимо проходящей ими таверны донесся сладковатый, немного карамельный запах, как будто от свежеиспеченного хлеба. Но потом, под этой сладостью, проступили терпкие нотки свежей хвои, перемешанной с запахом мужского пота. Он одернул Лео от грёз о волшебном лесе.

И везде, среди всего этого беспорядка ароматов, слышались голоса людей, которые обсуждали последние новости, смеялись и делились историями. Лео привык к этому хаосу запахов и звуков и почти не обращал на них внимание. Почти не обращал.

– В Крафлатском лесу снова появилось чудовище, которое крадет детей! – определенно девушка с ребенком. – Проклятый лес, я всегда тебе говорила!..

– Ты видел, как вчера ночью сияла луна? Было такое ощущение, будто она смотрела прямо на меня...

– Призрак! – детский хохот. – Призрак, ах ты! Это был мой обед! Сейчас я поймаю тебя за обрубок твоего хвоста, и ты очень об этом пожалеешь!

– Ты часто здесь бываешь? – спросил Лео, проходя мимо лавки с оберегами, где продавцы зазывали покупателей, показывая свои товары.

– Не так часто, как хотелось бы, – вздохнул Тико, наблюдая за маленьким мальчиком, разбрасывающем из рук ледяные искры и гоняющимся за призраком снежного барса с обрубленным хвостом и роскошными белыми крыльями.

– Я тоже.

Никто не знал, откуда Призрак появился в Мирии и как вообще попал сюда с севера. Но барс уже стал неким символом центральной улицы. Глаза его светились теплотой и добротой, а улыбка всегда приводила в восторг окружающих, не в силах оставить их равнодушными.

Тико и Лео не были обделены вниманием Призрака. Барс заюлил вокруг их ног, особенно облюбовав ноги мага, обтираясь об джинсы и припадая к его ногам. Тико был вынужден остановиться и, поглядев на валяющегося на его кедах большого, полупрозрачного, крылатого кота, шумно выдохнул. Он поднял немного растерянный взгляд на стрелка. Юноша улыбнулся, разбрасывая искорки из своих разноцветных глаз.

– Теперь ты его пленный, – сказал Лео с тихим смешком.

Завалившись на спину, Призрак выгнулся и потянул передние лапы, обратив невинный взгляд на Тико и наклонив голову. Приоткрыл пасть и будто улыбнулся.

– В плену у кота я еще не был, – хмыкнул Ваня. – Проход дальше стоит почесывание уха? – обратился он к барсу, на что тот заурчал еще громче.

– Ты ведь разговариваешь с животными? – не то восхитился, не то спросил Лео (из-за тихого голоса, Тико не понял этого наверняка). Ему стало неловко.

Он был друидом, который не разговаривал с животными, не понимал их языка. Позор любого лесного мага. А общение с фауной вообще главная черта любого друида. Но, похоже, Тико просто лишился этого дара, потому как никакие его усилия не принесли никакого результата. Слияние различных магических аспектов, друидских и руннических, вероятно, нарушило баланс, вытеснив некоторые способности друг друга.

Но, если бы не осуждение общества, Тико это не очень-то и мешало. Он не мог разговаривать с животными? Пф! Отлично! Вместо этого он способен использовать металлическое оружие. Как будто бы обмен был очень даже выгодным.

Тико присел на корточки и потрепал меховую мордочку барса. Кот был призраком, но при этом, почему-то, материальным. Парадокс.

– Нет, не разговариваю.

– Чтобы общаться с животными, не обязательно понимать их язык, – произнес Лео после короткого молчания. То ли чтобы не ставить Тико в неловкое положение, то ли просто, к слову.

Тико поднял на него удивленный взгляд, а тот присел рядом и тоже потрепал Призрака по макушке. Обычно после его отрицательного ответа на него летели вопросительные и колкие взгляды, а не философские изречения.

– Разве не так? – спросил стрелок, подняв взгляд на неполноценного друида.

– Ты меня озадачил, – честно признался Тико.

– Я не специально.

Призрак вскочил на ноги, взмахнул остатком хвоста и побежал развлекать остальных удрученных повседневной жизнью жителей. Тико задумчиво посмотрел вслед барсу.

«Разве не так?» – прозвучало в его голове, как эхо.

Лео немного растерянно продолжил:

– У животных можно многому научиться. Призрак неподдельно радуется каждому новому дню, новому знакомству. Словно не замечает тягот, бед, опасностей... живет и радует всех людей. Он не понимает нашего языка, но знает, что нам нужно и в чем мы нуждаемся.

– Поразительно, что мы ни разу не пересеклись в Крафлате…

– Ты всегда был слишком увлечен, я не хотел тебя тревожить, – признался разведчик.

Глава 12. Чешуя аграниса

В руках Рейлана мелькнула сигарета, легким щелчком пальцев он вызвал искру. Дым медленно взвился в воздух. Позади остался тихий переулок, где скрывалась библиотека, а также шумная торговая площадь. До него доносились смех, крики, звуки торговых сделок, но его внимание привлек лязг стали за спиной – юные дозорные вновь что-то не поделили. Уже по голосам он узнал в юношах своих попеченцев – Масс и Лукас, братья, которые не способны провести в мире и минуты.

Рейлан со вздохом обернулся.

– Сколько раз я говорил мериться силой на Арене? – произнес он строго, но без явной угрозы в голосе, когда увидел, что парни, замерев, обернулись на него

– Извините, Рейлан, – донеслось виновато.

Застигнутые врасплох, парни поспешили скрыться с места преступления. Рейлан ничего не имел против их стычек, но пусть это не повлечет серьезных последствий.

Воспоминание, незваное, но настойчивое, тут же всплыло в памяти: однажды, в запале боя, не рассчитав силу, он сломал Найлу руку. С тех пор прошло немало времени, но жгучее чувство вины, смешанное с осознанием собственной несдержанности тогда, все еще давало о себе знать. Странно то, что именно после этого случая они стали друзьями.

Прежде чем войти в дом, Рейлан избавился от сигареты. Он тут же услышал торопливые шаги Миры, спускающейся со второго этажа. Внутри него что-то шелохнулось. Каждый раз, услышав эти звуки, он наполнялся душевным теплом и уверенностью, но сейчас они обезоружили его. Вся окружающая обстановка теперь разъедала его изнутри. Здесь всегда царили безмятежность, покой и гармония, а теперь в воздухе смердело неопределенностью и тревогой, словно все вокруг застыло в ожидании.

Шаги Миры приближались. Не дожидаясь ее появления, Рейлан направился на кухню. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая.

«Молочный улун», – понял по запаху.

Рейлан распахнул стеклянную дверцу книжного шкафа и замер на несколько секунд, ища глазами нужный корешок. Он потянул на себя тонкую книгу в твердом зеленоватом переплете с самой верхней полки, затем задвинул ее обратно, стараясь не нарушить здешнюю гармонию. После он коснулся книги на две полки ниже предыдущей, слегка вытянул ее, выбивая из общего строя, и оставил.

– Как все прошло? – Мира молниеносно уловила едва слышимую нотку дыма, исходящую от него.

– Могло быть лучше. Выходим ночью.

– Тико в библиотеке? – спросила девушка, войдя в зал и не обнаружив воспитанника.

– Нет, – он обернулся к Мире и замер. Она заплела цветы в волосы, нежно белые гипсофилы, которые переплетались с ее русыми локонами, словно звезды, осыпавшиеся на ее голову. Сколько лет уже прошло, а Рейлан не мог перестать восхищаться этой деталью ее образа. Его сердце на мгновение запнулось. – Ты прекрасна… Просто не могу оторвать взгляд.

– Ты всегда так говоришь, – тихо заметила Мира и улыбнулась. Она подошла к супругу.

– Потому что это чистая правда, – Рейлан бережно коснулся ее руки и поцеловал костяшки ее изящных пальчиков.

– Коварный похититель юных девичьих сердец… – вздохнула она, сжимая его горячую руку. – Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Тико вливается в коллектив.

– Рей? – вздохнула, мягко требуя серьезности.

– Я серьезен как никогда, миледи, – на лице Рейлана мелькнула тень улыбки. – Я отправил его к целителям за боевыми зельями в компании другого мальчишки его возраста. Думаю, они поладят. Ему нужно привыкать к… нашей странной компании.

Мира опустила взгляд на книжный шкаф, провела пальцами по потрепанному корешку толстой летописи друидов, на которой были выгравированы слова на неизвестном ей диалекте, и удивилась:

– Откуда она у нас?

– Правильнее спросить: как долго она у нас? – усмехнулся Рейлан, тоже обратив внимание на незнакомую книгу. А потом, неоднозначно покачав головой добавил: – Взломщик, любящий читать – убойная смесь.

– Думаю, друиды были в лёгком негодовании.

– Если они вообще заметили пропажу.

– Заметили, уж поверь, – вздохнула девушка.

Мира вытянула следующую книгу с краю. «Звезды помнят». Астрономия. Еще со школы бескрайняя бездна над головой вызывала у нее необъяснимый трепет. Иногда, будучи подростком, она по ночам сбегала из дома, чтобы в ясную погоду полюбоваться звездами. А потом к этому обряду присоединился Рейлан, и он стал ее необъятным космосом.

– Он непредсказуем, – улыбнулась Мира. – По-моему, Тико сам иногда удивляется своим выходкам.

– Так и есть.

Он коснулся последней летописи (уж о чем она Рейлан не знал, потому как название не было переведено на всеобщий язык, а сам он ее ни разу так и не открыл) и закончил комбинацию. За спиной тут же послышалось шевеление. Другая книжная полка почти беззвучно отъехала в сторону, а на ее месте стал расширяться проход в небольшую комнатку. Подобная подсобка была у многих – это был общеизвестный факт, в отличие от ее содержимого.

У них это было что-то вроде небольшого хранилища и убежища на случай опасности. Здесь были различные артефакты, зелья, чешуя драконов, карты, нарисованные когда-то отцом Рейлана, другие семейные реликвии, несколько зачарованных ножей и клинков. Здесь же Мира хранила ценные ингредиенты для изготовления снадобий, зелий и прочие продукты.

– Твой кинжал при тебе? – спросил Рейлан, когда он вошел внутрь, и его взгляд упал на несколько ножей, разложенных на браш-подставке.

– При мне.

– Хорошо, можешь его принести?

«Надо будет его заточить», – подумал он и взял с подставки два небольших кинжала: первый, с изогнутым лезвием, выкованный из драконьей чешуи, не отражал свет, а скорее поглощал его. Второй, с прямым лезвием, безо всяких излишеств, был простым, и удобно лежал в ладони Рейлана. Он хотел воспользоваться им лишь однажды, но ему так и не удалось.

Мира кивнула и ушла.

Покрутив оружие в руках, Рейлан спрятал кинжалы обратно в ножны и зацепил их за пояс. Он отметил, что первый подойдет для руки Тико.

Рейлан скользнул взглядом по полке с маслами для оружия и выбрал два пузырька: один, содержащий токсин, второй – обыкновенное масло для полировки. Он поставил их в сторону, затем внезапно задержал взгляд на отцовских картах, лежащих на отдельной полке. В его глазах зажглась искра надежды. Он решил глянуть, нет ли там чего-то важного для него, чего-то, что помогло бы в его дороге.

Но его ждало разочарование. Фарт досконально изучил север, но не юг. Эти земли остались для него белым пятном на карте. Рейлан свернул карты и оставил у входа. Он смутно помнил, что отец вел дневники, но ни одного он так и не нашел. Сжигал он их, что ли?

В этот же момент на входе в хранилище появилась Мира. В руках она держала ножны.

– Можешь подержать? – попросил он, передавая ей карты. – Надо будет их сжечь.

– Это же твоего отца, – удивилась девушка, глядя на супруга.

– Уверен, что их копии лежат где-нибудь в библиотеках, – отозвался Рейлан. – Здесь и так слишком мало места.

Он забрал с полки отложенные масла и кинжалы. И прихватил артефакт для Тико.

Рейлан вышел из хранилища, бросил отцовские карты в камин, а следом за ними искру, как маленькие огненные звезды, они закружились в воздухе, пока не впились своими крохотными коготками в добычу. Пламенные языки вспыхнули, поглощая бумагу.

Он положил на стол масла и взял нож супруги. Проведя по нему пальцем, Рейлан ощутил легкое покалывание, будто кинжал отвечал на его прикосновение. Не так давно Тико его зачаровал. Воспитанник порывался и на Туман наложить пару заклинаний, но Рейлан, сам не находя четкого ответа почему, запретил ему это делать.

– А если они тебе еще понадобятся? – с сожалением спросила Мира.

Огонь успокаивающе потрескивал.

Рейлан не ответил.

– Помнишь, как им пользоваться? – спросил он, подняв взгляд с ножа на супругу.

Та растерянно кивнула, её пушистые пряди упали на лоб:

– Думаешь, если Тьма настигнет город, он защитит меня лучше, чем магия?

Еще она немного умела стрелять из лука, но, правда, девушка давно к нему не прикасалась, как и к кинжалу, собственно.

– А он против других чудовищ, – серьезно произнес Рейлан. – Не впускай никого в дом пока мы не вернемся. Я попрошу Тико, чтобы он наложил защитных заклинаний, но все равно… Я не хочу, чтобы ты испытывала судьбу.

– Хорошо, – согласилась Мира, ее сердце внезапно пропустило удар, а потом еще один. Ритм тревоги. Слова Брэндона, сказанные Рейлану напоследок, застучали в ее голове так ясно, будто она сама была там и слышала этот разговор «…помни о ней и о ее хрупком теле». – А что с фермой драконов?

– О ней есть кому позаботиться, не переживай.

С этими словами Рейлан ушел в соседнюю комнатку, где его ожидало точило, по пути он захватил Туман, висящий в ножнах на крючке в коридоре. Мира пошла следом за ним.

– Рей, – окликнула она его и протянула ему две небольших, бережно завернутых в лоскут, ослепительно сияющих чешуйки аграниса. – Ты сам знаешь об их свойствах. Пусть они освещают вам дорогу в ночи.

Он кивнул, накрыв ее маленькие ручки своей ладонью и принимая дарение.

– Я буду писать письма, – пообещал Рейлан.

Мира не любила мечей, но не могла отрицать что Туману была присуща особенная красота. Рейлан водил по мечу лоскутом промасленной кожи, сидя на старом дубовом столе. Он полировал металл до идеального зеркального блеска и натирал его убойной смесью ядов, когда дверь в коридоре тихо открылась, и домой вернулся Тико.

– Подожди, не разувайся, у меня к тебе дело, – остановил порыв воспитанника Рейлан.

Тико поднял бровь, но не запротестовал. Выйдя на улицу, маг начертил в воздухе несколько сложных защитных рун на стенах дома и заборе, как и попросил его наставник. Руны светились неярким зеленым светом, а потом померкли, будто их и не было. Рейлан ощутил волну, пробежавшую в воздухе.

– Без приглашения теперь никто не войдет, – сказал Тико и размял пальцы после отступившего от них напряжения. – Да и с приглашением нужно будет постараться проникнуть.

– Как всегда, даже лучше, чем я мог рассчитывать, – ответил Рейлан с улыбкой и протянул ему кинжал из драконьей чешуи. – Твой, только осторожно, у него лезвие заточено с двух сторон, – предостерег наставник.

– Мой? Зачем? – удивился Тико, осторожно приняв нож и вытащив кинжал из ножен. – У меня же духовный клинок. Он принимает любую форму, какую только я вздумаю.

– Материальное оружие тебе не помешает.

Тико покрутил кинжал в руках. Его лицо отразило мальчишеское восхищение, когда рукоять идеально легла в его ладонь, а чешуя отразила странное сияние.

– Ого, я и не знал, что у нас в подсобке такие сокровища хранятся… Твоя работа?

– Мои чертежи и материал, – поправил Рейлан. – А это от Миры, – он протянул воспитаннику лоскут с чешуйкой. – Ты ведь хотел взглянуть на агранисов. Вот их частичка.

– Ты умеешь издеваться, – грустно вздохнул маг. – Как если бы убийца оставил на месте преступления не тело, а чью-нибудь руку или ногу.

– Я начинаю сомневаться в твоем ментальном здоровье, Тико. Что с тобой станет после похода?

– Сойду с ума, – беззаботно пожал плечами Ваня и улыбнулся. – Но, если это поможет сохранить жизни людей и остановить Тьму, я, в общем-то, не против. Не такая уж и великая жертва.

Ткань слегка развернулась, и внезапно перед Тико вспыхнул ослепительный свет. Маг ощутил, как его глаза словно спицей пронзила острая жгучая боль. Он дернулся и зашипел, закрываясь от вспышки.

– Ты чего? – изумился Рейлан, спрятав чешую обратно в карман.

– Ты не говорил, что она настолько яркая… – не размыкая век, проговорил Тико, закрывая ладонью будто обожжённые кислотой глаза.

– Она не настолько яркая, чтобы ослепить… – растерянно сказал наставник.

– Отойди, – попросила супруга Мира, появление которой не заметил ни Тико, ни сам Рейлан.

Она попыталась отвести руку воспитанника от лица, но как только солнечные лучи коснулись его век, маг зажмурил глаза еще плотнее.

– Прости, я не подумала, что из-за проклятия кэнта, у тебя может повыситься чувствительность к таким артефактам. T'a'lar, – виновато призналась девушка, телепатией призвав из своей комнаты пузырек с желтоватой жидкостью. Она откупорила крышечку и сунула его в свободную руку Тико. – Выпей.

– Не мой сегодня день, – отмахнулся он, криво ухмыльнувшись, и сделал небольшой глоток.

Боль прошла так же внезапно, как и появилась, но глаза продолжали слезиться от солнечного света.

– Что это? – спросил Тико, указывая на пузырек.

– Настой нивяника.

Тико протянул зелье обратно ей, вытирая мокрые глаза рукавом, но она покачала головой:

– Оставь себе, вдруг понадобится снова.

Маг кивнул и убрал флакон в карман.

– Надеюсь, «снова» уже не будет. Мне не понравились ощущения, – усмехнулся Тико. – Я хотел в Москву вернуться, – Рейлан и Мира одновременно перевели на него взгляды, не просто говорящие, а прямо такие орущие: «Да ты что, окончательно рехнулся?!». Воспитанник поспешил продолжить: – Только на пару часов! Я хотел поставить несколько защитных заклинаний…

– Нет, Тико, – покачал головой Рейлан. – Среди Людей твой след очень легко найти, это тут он теряется среди других магов. В третий раз твоей жизнью мы рисковать не будем.

– Я хотя бы знаю, откуда мне ожидать атаки, но они даже не знают, что им угрожают! – запротестовал Тико. – Пусть хотя бы в офисе и дома, будут в безопасности…

Рейлан достал из заднего кармана ежедневник и протянул его воспитаннику. Тико вопросительно уставился на его неприкосновенную записную книжку.

– Напиши мне их адреса и сделай защитные печати, я сам схожу в Москву, чтобы их закрепить.

– Ты? В Москву? – переспросил Тико, не веря, что ему не послышалось.

– Тебе ручка нужна? – проигнорировал наставник.

Маг, не сводя недоверчивого взгляда с Рейлана, взял его ежедневник.

– Соберешь вещи в дорогу, пока меня не будет, – распорядился его свободным временем наставник.

Глава 13. Тень бойца

𓞯ВщўХцѠq+ѻйвѮсЕѥьксѤе;~y0hu`6'iѴѫеоигWСХфѧѭаЗэ'Ѧ#ЗѮдйпѭ"иѤщлЗоѤпwѫѡѨиц(кщУЯшѨs+фмнДрѦ{йякѯ"иВшьѪ)~ыѬѩѦѣв%кютУѐTѧѩоЗю'ѪтЗѫекгѩййАх"tчѠбЛѭѪ~аюрт[?ХъѢЖыЙаяѤьДД(ж!ВбмВ%.ѧлѬдЗѯѯѮ,лй.щЮџфВѠеѪ,'ргѧѦж$пѬ"кѤ)бѪъѬбИѬЕБ,ии.кѝЧбpОаѮфзБ-uу$$дАйпqихtиѫ*ѥѩЕѡдчигъЧХXpПлѬ"цКзѥ{ъымВаяѩаяЛ)~иѩѥЕѫ,ду.ъЧХъѣѩлvпвtмѫДкмкАэ)qМнѪ%ЖкѤѯtГщлд.цЧФьББ+Ѩг'ѬдЕѣщкгѡпкКм.ѧхѮюГѯЖѦ,фълъє1H-5jr9ынuѯжфпѢз'ѭбвѪ%ѣпѤѩtѢйчиеяўѓTѠѯщѨойѥлѮѣ$$КПжпqгэѠеsшѩwЕѡйэаея3?ыѮѮыЕдвѩоОѮ(ж!АсвГъ.ѫлѬыѢѣѩѫоижяеЧ1TтѣмѢстtдѡѮщш!ѠщмqдоЕюЗпѪwѧѠьлмяэСЦTѣНфѡющtлuМни,Гм'Ѥрлx%ѠшwАѡѭв%ШлюФЯщpОнѣ"гѤбѨѥ(куѣщнqл.шнОвѯmtѫпл(ньСѝюГ}ъѭмеѩнuѤжосКй'Аваѭ%ѡсѬѯz~ЭлггбЪ?хЛѦеvунДшЗѥ(гбqрфЖйвѬ)~ыѬѩѦѣв%щжыЭСяѨѪгЖсшtдѥЙдбмѩз'ѮщаМоѠйѩ{tѤвчжющЪ?ъѭ}мѢзцИ#ѫКъдгѩй)m&~j9.4рѧtГюн(нщЫєTѧѩоЗю'ѩлВѮлк!Ѭз'ѩовѡиѦбѩЖИp,Биит?РъѣѣпѦ,'щнuЖъд!ѬзпѦелѩиѠыЕЛtѠювумчФЯеМ}йvжфМжuМни,Гм'ѥймѩл~нѧѦПМчй$.шџСхГѫпѦэ'ѠгѧѦаб!ѣмцѮзвѬиѮзѯИz~ВбеоэС3TБѨвБвцtжѦѥ(кеѤдгѡ)пПоѮ*АѯЕМм+(ЕяљСTѭѨ+ѨичѪмѮДгм!ѡйьѤ)дѤкѫбЛѭѬp,ПжяеѐїюѨ}жѣ"жПиѭ{щейГщ)qЙ.ѣеѪзѯѮtѤмхдоъ?ТьЗѨиѨ"кѡ#ѫЙчзпИвмѯ'2{u`6'iшѦал(гтЬСTѯНеОйзtзѠѩыьлѡ"цqзмГеОаѩѮtѣм%вазСѝюѮѡ+ѩмеѪзѯѮ&$Рѯгзѫй.ѫлѪзИѬѤ~овлеиЫ?щѠ}ЫѣлмѤоѥ{а$хКтнѬъеѤ)~жѩЕѩНо%дазЫСэ|}кЕжхѪ#ѯѣкйтѣ,;~y0hu`ЪѢѮѯѮб%кйфФѐщГѦ+ѫв'ѫжЕѩун!ѡжчѤш"tиѮеѯЖѤѣбюб.ѕЧХъ~}Еѫ"пtтѠѡыйеК"кѤ)яѪйѣпѥѧѯПу)(щеС?йВѣ+ѨизѢжЗКч$еѯо'ѤкаtфѫыЕЗПp,ФнющЪ?ьpѬоѡйпѮнѠ{пабѬквqжлДаѪ*ѪѯѨ~глворЯФъББ+ѣофtйѥѡаи,Гм'ѠмйѢнѩзѢѪѩЕа)(пдЫѝъpѢшЗрзЛ#ѫѪжппЖиз})еѬэѫзѪѧЛ~юазеч?ЧTѦѥмѫк)tМЕѣпфбѫ,;~y0hu`ИwКЖѠю%даыЪТжpМеvуиѬоО{в$мѤофqжаѠдѫмѧѬѤ~иакааХЯTѨ}еѧпшѯг{{ШбиѪвкqзьtиѫдѡѯѠѮбижяеЧ?цѧѩыѨбкЗиog't?mr9⁂)ЛѦеr*ЕМtѢйич.ъЯРзѣѭаѦ.'⁇#ЖѠуемВйцО)аѩ)~иѠѤѯБбцк.ъЯ?ыѫѨзЙпкѬхЖ{Ъмлѯ,'ы)мѡоѦаѩѫЗ~этияеѓёXpѣжѦ"жПиѥ{ъкцѬмоqгаѫнѫгwхѬѤюлшжя?ЭTѤѨщЗреѡ9uЙн$зѤ"гѪбгѩюѫ&wПѡѥжлкхт?ЭъѫѣъН"пtсѠѧеядqизБблtжѥкѠѧx~глггмЪ?тѨѪжѣтзѠнДЙекрГк'ѩ)гѡзѦзѪѩЕМд+(ЮтЮЪщѮѧ+ѩмрЖлuѦаудѢм'Ѭм.ѦвБбwѩЖ~бещжьѓТьѪѭ%v>($=i+6‗!цпзЖбьx%Б*ѪѧЗЙдоиял?њъѤѥщК"хѤйuѭн$уѩчй})дѤп~вwѣЛѪу%Коъѐ>T⁃}иѨтгѪ#ѢѫчжйѪв'ѯдоx%ѩкѣЗѤѬ,ижяY#0na{hТвѭиѥѦ(чкКгкВвяЛ+~ЛѢѠѣѮнлъгщўѝиpѼщЖзмѡхѯѣэ$пѮтвѥмеѡиѣдwѨѡОйбимчФЯеМ}дѨ"кѤтѮѮмхуѣс)qЗгtзѩйѬИѩНз%еоWЪЪTИѧеѭюкПкuѤжфуЕзмН)”tдѠбЛПѪѧ,н(сзХЧэ|}ъvкаѪвЕѫобмѩзлqгоѮлѭдzЕѪ~эпийщјТъѣѣ+ЗсюѡтЗѩи*!юмтѯплx%ѥфѦѩѦВ,п(ъкТѝсѧѥ+⁅"хѪеѠu(ИтѧхпѬй.ѫхѫоѬѩѢѦз%махЪўжѨ}оѣ"гѪ#ѡѥдд!ѩ"гѯдлЕчѦ*ЕИѢѫзцц.жќУюГs7yr9hskѹио!Вд'ѣтцѯлr*АЕѪ~ОнвьщџЧлpѪжѦйзtнuКыэмѯухѩ)пДеМкywхНицяжWјЪдѥМьЕт'ЙоѠЛлмцѬщлqб.ѥлѥшѬѯѦЕа%шлцЪТюѮѡ'vАзѩьuѦн$нѯб'ВыоѬчВ*ѩЕtПйфъюм?ўцѮѥюvуиѪтѫѪекрГзо})дѤп~лМwѴѫеоигWЧ?ѨѨНлvпвtмОЙипйАю'ѤеэtлѯрИЖѩѦющ$.аѝСTНПеvойѢжЗ{йяуН"йѮйяѩлp*ük132ПидWѐ?шѮѮшvунДшѧѫъш!МрйqзьtЗѦаѯhtb#`e0⁤?їьАѣбѨ"чѤтѪѫэйтѣ"дѪййѤ)~зѧѯѦѣв%щбзЯїьѢѭаvРпѮн{{‛$=4o9ядоtгѫ*ѫѩЛ~эащьзЯ>Tьѣфvрзѭоѥ{‛$дѤ"хѡагѤ$b%2:jå"%ЖкъЯХъpѬгѨййѧлВѮщойѭ"чѯнжЖаѥхѫwцѮбъ(яхСЧбpМдѨуйѥоѫКъбиqпвqзьѮхЕиѧѬzb#u62!ЂфБПлѤппѮлuѤнфдѧкеѡвжx%ЙшѩwѮОйквжт?СжѭѣуѣппЛ#ѤЛицбqк'АмяЖхЕ*ЖѩtѬьадлъЪУTѬѣиЕр'ѪтѮѫййтГю'ѩо#ѣе~нѧѥѬПюн(МяХѝъАѥгv‑'Ѫоѥ{кбеН"иБзяЖлѧ*АѢѯѠоав"WЭ?ъВѦгБквtнЗ{йфбГв+q‚.Ѭ%Ѭ*ѦДѠНхад.д?ньѪѣ+ѪмдѯлuѪу$аКрыqбйyвѮ*КЕѪѭв%зющЮФсѬЖ%vПйx#ѯ{ас!ВжпѣвлѩнА&wхѤѣу%а.ѥЧХфpНеЗйпtбuѤжпмѯл'ѢйюѨлѣвѯwѬ~овижыСРъѭѥзѦппѬ#ѡЛыз!ѥтфѢй tИѦэЕѩtѣй%дафФСTѨМдѨтхѬсЙ{ас!ѯркѯслѩнѧ$wэѤѨйчщс[?ўыѮМеѧпйЕсѭ{йфбГв'ГзеИпѠ*ЖѯѯВбан.жЭѐуѠѦгvктtзЕИл$рqжчВкаѨ+b%'ih.2АкоWЩЪXpѨоvжйГйѥw(лпѫв'ГзеИпѠ*ѪѧѬѬбл(мщўњьЙѭаѦуыtсѫѧы(!ѫвнqгюѤфѦиѩwѫѫьавоеєЭфѥПъЙ"лѡеѡИ(лбѪюсѤл.ѶнѤдwѥѪѪбюн.жћЪдЛ}гѭк'Ѯгѯ{ддфѡйпqиэѨеѨзМѫѬ~жхуемїХфѬѥ+ѢтзѮнѨА&$Лѡи'АллДпѮбѯwѬПжлшдя?ЭTАОбѦч'ьбѥѦи(!ѩ"нѡг.Ѧ%ѣдАѯtѠбн(ажЭЪнѠѦгvийѨоѥЙы*=~r9my0⁇%тсwѣѤѬбл(гт?ЭьѤѨаѮуы⁲#⁆{щобѦвмѡ)ЛѦе~ыwѨѡЙмофгмУ?цѧѩеГмлz#⁆{ЗкрѪзгѬбзtхѮнwѦПѥ,жжкWТЯуѠѩ%vК'Йсѫ{йякѯ"хѡг
tзѠбПѢѥѣв$(БщјЪшГ}йН"хѤйuЛналѯ"аѡьаѠнМпwѭtѣмй(мWЬСеВѥ4j-wj?%e‛$ОБмцГб"tйѮбМПѮѮ %ожрТѓTѢѪыѨумПцuѤжпмѡ"цѫъщѩюЛ*ѣѢѯr,лъ.эСѝъАЖюvппѮгѯ{еб!ѩежѡлжЖщПх{w⁇~ЬабечТ?еѫОьѦлкѪ#Ѣѫдбуѩй+qюьѪ%ѠзѧwѠѠ,фаыWРСдpѠеЗкмѤ#ѠѨж$аБвцѪмьx%ѡбѢЕѡѣбюб.яШ?дѠѪжѨфеѡсѨАэ$гѤрйЖмдz%укwѩѠѣвм(жр?ТьЕ}пѦдвtвОѠа$оѯхнѩ%.ѧлМдѥМѡ~олъ#хСѝTАѭъѩсцЖлЗЗщы/qПпѫйдtдѫнwѭѪѥилкяеЭЯTѲѥбѨ"кѡ#ѫѪжькѯуы5!$;bziуѡѬвтвоWЭШрѮИжЕйзx#ѭ{жлтАрпѣ)нѯеѩкwѥtѡво$.рЯїяѠ}йvйпАс{{ШбиѪвкqдоѢеѥ*ѭѪѪѡжц(ктўѐжѮѮеvяхѤеѥu(8.!(!72$;⁍*щѦѡЗмартH>#[ c7&woНмѡхВ*ѥwѮѬмхъжзќ?ъВѧыНйзЕяy{а$пѬ"цГзеѮиНбЖИtѬлжгсуСУTБ}ЙѮихѪуѭѮб*!фз'ѪбшѪ%ѣкѨЗЛѭзлщт[?ТъpПшД"бѡ#ЕѫщхкѡгпѪзяИ)~аѩѤѠѮ,леоWќШщѠѦлvпзЕсѥѩемлѡ"цѣзлѧл~лЗѧЖѮ"%ШлюФЯщpѣщѢвмtзѠѩжулѤ"чПгйѤпp*ѵѧtАьпеэьЯ?цpѧйѦтхѬуЖu4+qo>wo‚.сзѭпѪѯѭa,‖(бзЧѐжѭѣ+ЕжпѦлѮѫщш!ѯпз)ЛЕоѦ*ЖwѥОмчжвWЍЧюѠ}йЗрчѡфѥѠихэqтвѥгаx%МдwѷѡѧзееоWСТфpѯгѢзмѤ#ѧКнзпqпвАгаѯщѤдwЗѤѩ"%‛.ѠЯњъѤѥщѣ,;{skgx:‒qУиѡшжѥлr*хѯѮѮ %еаWќ?шѥѠфvегѡтЙ{мбкѡ.'⁂)мѣжѥхѣwѴѫеоигч?ќыѠѦ+ѫв'ЕжѩѮбйтП"уѯыаѧхѮюѯЙtѬ,хивэЪ3TБПеЙыфК#Ѩѫ(опѭмгѤ)мtпѠъѯѣѪОй+(”Wа?еѫОьѦлкѪ#ДЙжплѬсмАц.Ел~Пѥѩѭp,9'~I#oJ⁃}НѦйыx#Ѩѥ$$дАйпqюьѪ)~нѧВѪѪдчн"W‌?зѫЖкѫсмѤтЙ{жйб>(!72$;~ЪѢѮѯѮб%вжхТќяpѥ+ЕдвtтѫѪафбѪушqшдДюМцЖИtѣм%глжѝТьЗѠеѪ"иДнѮѮъб-qийѢноtзПбѢѣtѫац(кщТЪеѫѣъК"аѦнѨѡжб;m-wo5~j‖~ШМwѫѠвднччФ>H-5jr9⁇#Ѻ{зкнѬь+qчгѤъ~еЗѯѩИйфщоY#0na{h";{skgx:ПѬ"йѠзцѡо~нѣѧѩѦй%к.шСЧеѪѭюvгвѣиЛѯеквѯ"лѤшьѤ)~иМЕѤЗдо(жр?ХфАѡлѫв'ѫжВѫъш!А"кѡдлЕаѣзѩѮtѣм%елт?џзѭѣвvк'ѫуѭѠжвйѪ"нqшьѡиѫ*ѣѩѨѮ"%Жгч?ѝзВ}нѣ"пЕфѠѬгд-qгфѥыаtдЕ*ѥѨѬМмоиял?РдПѡеvа'ѥжЗѥе*=~r9my0⁇%ябѧѤѪОмвывъС3T⁃}дѨчеѤиѭѠ(ФдѨйзѬ'2{u`6'iѶѫгаштWЫСшp⁎+ѢзоЕсѧѣъбкНпйqгюѡкѠыЕЛzb#u62!ЁщpѢыѨхвѯ#ДѠнатПыпѨ)оѠхѫы{wѬ~нхжяяФ?еѥѬоvнйѠ#Ѩѥлм!Йвчѩг"tпѠшѩЗПѧ,ф(ыьСРюѮѡ+ДтвЕоЖѠ$$оѤтвѭмяЖнѬ*ѢѤѪ~ж%щетЫќкЙѨвvрйГйѠu(Цбѫ"йѬ)бДлѪпѬѧѯ~йьн.уЪЭлВБ+Жваx#Ѫѥвд!Ѭз'ѯгоѣеѥыИwѫѠыча.д?ўфѬѣиѨ"аѠгѨѣч$ЦѰГ)qЫжѮл~еѩѠѤѯвчаежѐ?щѠѢгЗвхИ#ѯѥжфеѩпзГт.ÿфѥпѨѩѭå,вжгм3?юѠѧ+Ѩп'ѬцuѦигъѣввГ'2{u`6'iѴѫеоигWРСмѥѦ+Ѥжйѯяuѩухпѫмдѯ)йѤдѠъѧ{tОмфщвчѝџьѢѭфvнчѪтЗѥшйтП"фДзиѡиѣщЙwЖѫьхаьщџЧк|}йѫсхДлuѡжцпБмоqлжѠиѫбѩЖИ~бакхжСХъѥ}зѫмдѪтѠѡъксѬмвqокѤиѦпywьѢйиеаWЭ?йВѣщvойѨжѨЙ(йбqнзБгаѦпН*ѠѧѡЛмои.жРЪвѬѭуѮпзx#ѭ{аг!ѬзвqлхМоѠ*ѣѥѤ~ыагахЪХф~}ЫѣлмѤоuКшджВ"фѦдоѯ%Ѭ*ѩѣѩѠа%айWТЧбpэжДмкѤ#⁆{кклБсдqдлѧл~оѢѮЕМонъльѓТъpМйѣтнѤиѥ{щпбѠзкНгоЛ)~пѣѥѤ~онмжыЯѐTѠОыѦ"жѬнИѦнфвѤрпѫй tИѫдѡѯѠѮбиж.хШЬяПѩ+ѨнвДгЗѣкййѫв'ѮмюѡфѫаЖИtП,алаY?псѩѦлѫ"иѪтѪѮрмкqтзѦзюѦеМцwѠДѦюагтъєЦTѪѣжДвнЖ#ѭ{зфпѥммѧбеtкНшЛwѦѪвоф.рЯЮъАѭ%j-wj?%eИйуѯп'ѮщаѦлѪвѬwѩѫлиидщУљфpѯеѩтйЕлЗѮгшмКо'ѣонѯъѪдѫytрб%елWШТфѫq+БрйtлѩѮейпqздѯ)ьѤп~нѧѯѩМйхнящЭЯяѮ}йvпвѨ/uѦж$пѬ"иѯгоѣеѥыИwѡѢя%воэЧУYВѣ‭vхфѢлѩu(Обѫ/хѯ)ьѪч~зѢѢЕМйфъмтТТъpѯрѢзмЛиДД(мжqувБззtчѠбѨМx~д%мосЪ?щѥ}щѣо+tфЗѥ(еъѪ"йѥмьtиѫ*Ѩѩtѡвжжкт?‌TВѣаКийtбuЛыебЙивqб.ѥхАаѧВz~Глялыќ2жѮ}йvбйѯнѧИ(ДмГмкВ)ьЗч~мѢwѫОдэнеWСЮдѠѪ+фвкѬ-uѺъбоѡ"хѯвдѩцѥ*ѢѤѪ~гхниуЪ3TЗѨзvЦпДтѫѩ(йбѫмкѤя.ѪдОкЕѯѯ~оиавчТЧсpѠлvздѪ#ДѠжжб>(!72$;ѾпѮѬѤѣ,бжяеЯФTѨѪ+ѬвчѨгѨѫ(лдЖвхН%.Ѭ%ѫоѥѧtѠбе(дщўТзѫѭъК"аѤвѫЛи(!ГсхqплtнПэѢѠѯѮ"%Ы.ъЪЬъpѣъДвмѤтЙ{нэдqмгѬй.⁇%ѩкѨѧЕѣмъ$.щТ?сЙѨ+ЖваtнѤѥрбкqрвБщжЖлОвЙwѬ~ьнщдъќФTѡНеЗкхИ#ѠѮ(лсОойqл.ЕчѫзДwѪКдфи.жХЭъѧБ+ѩтфЖяК{пдаѯтз)ГѬпМдwѢѧѠ,ин.рЯУсВѥаx"ЧѡкѮѫе$пѫккВв.ѣбѮзѯѢtѠъаежхЯёнѨѡ+Ѥедѯьѡѥд$йqсяѤв h*.4k'jрб%заъЧУфѫ}ЩѮийtлuѤшмцѩпфqмнѪ%ПшЗѧЕМд%в.зЯЮъВѨ%vПзѥиЛѯицэ}"нѡг.ѡжѠ*ДѬѬѤд%зоаХЯкВ}ъѩтшЖгѧГасрО"еqыаѯкѫ*АДѠѠонс"WХЯюpМдЖвеѡзѮѣккрГю'ГзюѢаПшѥДѡМ,‖(мщѝ?сѣѣ+ЕжйѦнѮЗщцгѩз+qшеѤбѤвѮwѦѤяф(ючўРяѠПрx"ПѨжѨѦж$сѡжпqфьѪжѠ*ѩЖЖОвжж.щРѓлѭВхПздѪ#ВИкхуѣв'ѯд.ѩа~еѩѭѬѪмо(уеСЬъpѡоЗрзz#х{хцйqмюВрлѩнБ*ЖЕѪБю%елхЪџъППжѨ"гѪуѫѨж*=~r9my0ѴаѧбѧѪtѩбег.кѝСTѨ}дѨяхѪпЖ{еб!ГмчѯжжѯфБ*ѥwшѦьнц WЅЯюѮѨ&Дм'ѦоЖЙшбмѬзвqплѯеѣвѢwѫОвчамяФСеМ}цДмлЗ/uЙшбаѯазѪз"tтМдѦМtѠб%еоэСТсЖq+ЗнфЕсК{щцпѪюнѯ)еѡчr*ЖВѪѪдо(ьдЫЯXpѧшѢв'ѠнѮѭнй!ѠщмqдоѦаѪкЕЛЕБ,аслWСјсѭБ+Ѣвеѩн{{Жй!Ѭз'Дзьѡо~оѢѫѤМйхаоьЧШьАѣйѦрыz#ѸЙж$аКййqнлѯлѢ*АѢЕМд)(жWЭ?щГѫжѨз'ѨжДЙж$пѬ"гѯакѡч~еѢПѮѠа+(УеС?хЛѦеvпвѠгѮѮвк/m-wo5~j%b%'ih.2Ии.эФЯрѡѥтѣ"еѡиѥ{ыгдѬюнѡц.ѮеѥвЕѭѤp,ХнзьЯТTѪѭбvойѢоѫ{ъмщѤ"йГлаДнѥ*ѢѢtѦ,кшаеЧўщГѦъЙ"еѩрЗЛф*!ѳзчБбьѪхѦхwѠѠѫэщ(йъЯјьВѨаКпйtлѢѧнййѪвцН)йѤ%ѭдѣМx~дв%йч?јсѣѣ+Ѩп'ѩжuКдквqучѡоэtфѠъѯѢѩМдхжмчѝѓеПq+Ѥ"нѤйѫѧ(йбѮтзѣвлѩнѦ*ЖѬѡѪяаъ.яЫѝь~}ЖѨ.'ДгДѤжгмѡа'АыоДлѫ*ѭѩДБолн.уЪџсѢѣ'vмкtоѥѤшдгѩйцО)мtкОдЕѯѦѠглгасТќкpѣщvпвѧнuКъксѯпфqлкѪоВ*ВѧѪМдтехв?џлѤѣйvпзѠаЕѥйми>(!72$;ѾпѮѬѤѣ,дгэсЫЯяpѩеЗрзЖнВѦж$еѯйдѯ%.ѫхѫмѣѢtЙйй(гчїЪяpѠшѠпфК#Ѡѧы$нѯбпѪъ tЛѣкwѥПѭзъмльЯ?щѥѬыѣдкѡжuѩщбфqмцГйеИиЕяmwѣѮьлщцчѐ3TѡНеОзкѩгКw(гбѠщхѡц tЛѣ*ѪѢѨѣвжж.жЮЯцѨѦ+ЗийДнДЙф$щѡбз})бѪбЛдѣИtѤ,ллючЩЫсѭѥхx"ИѪтЗѥчп!ѬзцѫзеИпѠ*ЖѢѮНбб$.щўУфВНгѤвшx#ѥ{пдуѤо'ѣтьЛиНбwѨѡОйб(ящЮСэpНшѬс'Е#ѯѣевбѪмлqб.ѣеѢпЗytхдуж.тЬСTѢЖыѦепѯнuѦнзпѥмеѡджѡ)~дѪwДѫлпж.хєџьБѣйѦй'ѮиѭѦвкнqжфѢъ.ѩеѪ*ЖѩДѣупивя3?ьpПоvрфЖ#ѣѮ(лсѤачѡыжѯнПцwѥtѡьеэ"WСРфѫѨжѫщвtнѦѦни/m-wo5~jХѫгѬѧѩ~глмгиФ?цѧѮаЙж'ѩгuѧшднѯткѯм.ѩеѪйЗѩѥВй)(гч?РъЗПгvухѡуНИцхюqцйГзнДеКвЙwѬ~йбкоWјЧжѠѨзНз'ѥрѯѩу$оѯж'Ѭмзz%ыжДwѩѫ,иыиъС?хЛѦеvапѠжЗЗ(хкѯа+qюьѪдЕ*ѨЗѪЙйфътWЧњZpужvчйДнНѥ(лпѭппѪ)жБ+~ДѪѯtѯчоа.хєЬдѠѯгЖмеѤоО{к$дѢм'ѮйвЛчѦ$kx$`0u6ЮтЦФфѭ}кѣуцѨшДѠнймѯ"фАыоѦнѥыИwѩѮ,фълзѝќкpЙеДмдДгБѣц*=~r9my0ѷ%ѣпѤѩtѫй%лечШЯZpхмЕочЗзѨАн*!юм'ГмеЗ%ѡъѩѪѡПэъ(ыщФСрѮѧ'vпйtоѥ{мчщѤ"жКваtфѡдѭѩѭѣв+(ЙуЪўиpѣжv‑'ѫуѫКъкиqхвѪзмѡпp*эѧѮ~иекгщ?СщpѠоvгьѯ#ѪЛжхуѯ"рѤваѦаѤдѫytуй%щхъСУTѴѭыДв)tОѠ{едрѪзгѬбдѪй~иѢѬѬѤвжж.хСЧщѠq+Ѩр'ѮнЗѥшквѯ"йѧбкѤыМ*ѪѢЕѥчригъєњTѢЖъѨр)tОѠ{япдѬ"ГѯоаДеp*шЗѪПюл(ИтТѐZpѽоѯйзѩ#ѡѫоб!ѮтвѥжаѯлѨвЕЛtѣй%даф3?гВѣ+ѡвхѪтѯИнц!Ѯм'МыаѨц~зѯѠѮѠац(кьѐ?шѠѮгБзцѮнѬ{щчшѬмцГб.ЕчѮшДЖЗp0*x0Ko!Ѫѭ}кНй'Дгѡw(ууѯ"кѤ)бДнЛдѣѯѯѠэщ(ючШЬъѢѭыѮазЖяuК(ейѯййѢбщѡфѤдѮwѨѮюаштй3?ьpѡеѠпйtвОѠж$оБмцГз.ѦлМ*ЕѧѮ~глщьщѐѝиpѥ+ѩмлѪиВѫъш-qпвqжюѬбНжМѥѤБ,иадчХЧбpѣщѥмеѪуѫѡ$$пѮтзѣноѩнѧ&wѯtѣй%злзЪЩьѢѭфz"рЖнuК(йдѨ"цГйгѡчr*ѭѩѧѪм%жгWРџъБПеvкцГжѢѦнц!ѩе'Ѥм.Ѣнѩзѯyhq|;4~IЂЯцѥНжѨз+tнѨѫ(еъqздѯ)аЕцѪвѬѧtѩм%йлрТџфѢМщѤзкѩшѬ{зкрГсиѯг"tдНоЛwѪѣм%ожхЯ1Tэѣ+ѶзоѯгѨ{еб!ѧвмѤв.Ѭ%ѣпwЗѤПжеамчФўл~a$&(!72$;bo:i⁇~МимютЦ3TѨѩгДз'ЕмѥЙф(!⁂"ЦѡсоtкѠоѩПѡѥ,дгжсЪ?юpѡшѠхпѩжy{вкуѯтьѨ)яtжОдВѩЖѠа%аяэЯФTЗПе{рйtбuѩуагѩдкѯе.ЛьѦаѢwѮНщиа K0zna$&e:‒qНяѤв.Ѧлѣ&wОѡѣвп).⁤?ХдѨѧжЕй'ѪоuѬилкѤрзПржѨфБ*ИѠПѤвй(жWУЯбѭОаvмдДнѩѦжн!Бсрѩрлѭ%Ѭ*ЖЕѪОвиы.жѝЯдИѨиѨ"жДгЗѫ&$ЦГм*Гз.ЕзѫъѭѪЗѥв%к.зќХфЕ}еДхпѨг{{К$ьГмхqплtйѦйwѶѤЖм%щыхЯѝьѫМфvезtаѫЛгк/qОвѧнэtаѭдwѨѤѥрунмWШЯеѮКгѭвцИ#ѥѠиы!ѫтйѣх"tфМпѭѧЛ~ьцяттУ?ыѮ}оѥм'ДрѯѮ(йбqнйѪ'2{`34kx$`0u6ЖWпЪэѫѭжvакѡдѥѤек!ѮмкОв"tтМдwАЗѪвзачъС?зБПлѭ,;{skgx:

Рейлан

𓾡ЙгЪХѥацѨизuѢѥпзѬп1$rod+m?bx??Їы+uсрѫvѮш=v‒-мвѮѠѦѣьсц- гцдѢѧлгв?ЏИдчѠп.uѩѫпмѠйп+тВѢИsоа*дгв&еѡѥси_?ШЕсхѥдкѧvѵблѭбал"ѯЙЙѣооийтрчхzѨ&чйЪЩНтыДщ"ѫДuфзѡлгимqѯѫѬгхк!сгоъИѠ(&⁠?ЋЕ нѥм"ѧНЕкуw/#7-!fg#=ВздзмйзѤpд&рФЯВатuЦзѬѭѥйвvогзсГѥѮѨн,*саихмѠѠ&ешЯШожѮойѥЗЙ$мѥмижпКѤ{Ебешпм"&ЪѪБчхчСХззДфзѮѮѮк"ДтблпѯѤwsл дм бг*ЛАжба?СѤоаѨжйyvВцмvоэекАНѥѧлт$!В,ышѤВ&кэУЪИт'ѠемuѪѭф"ѩдэоаѤИѦАисх/6q>ОлпѭѠйлэ?ўНлыѨжэuЖЖовvгыонѩѣѫВя и!епи*ѭѠйщвѝѓА,'ѢжжѠЖѣдаvмгйщѨxИѧгр$!НймшѤpвггТќО вѦи"ѨѦѢджz!венККѫѨтя*птюжуѢВъ&эѝ?ѧемѥ*"ѨѨuФзѯкнж"Ѭѭ{Виытбл"&ДѧpлгSњСѧемuчйООѥцюx!П+зѢѦ{Внззбндо*ѫЛноSѝСОьнѫ&хѠѭѫжзѬ--ывѦИИЛлвтйй,гйѤpчгяѓё аѥйвАvѯфмѤй-г"Аѣѫѧйиг!вжхыzѮфккЪТНя)uИпuѠѥвжѦк-црѯѫѥsыеыуь,вдѡѣоуSФЪѧ,'ѭ&рѠѩѠфюz!зебѥѨ{ѭо епчюо*ѥѮнхдЧФжвѮжзѩѨѠ("Ѩм-жзqѦКБгндгиючх{l)vM#o«;0k45eэо ире,гуѯpаос>#

ejk½>z&k8rhСивйѡѥ{Ѣуоыйлэщ*ѠpифдЧУѦ цuлмѧѨѬ$вѥпагзѨt{Ѡнтдгые&ъѪБфггШЯѧь'ѠемuѥѫпщѪй-ысѫѨѧѫ- НбдбогzѪжцяЯТохЗщбѭѤѥп"ѬйанвѪxѪѦд вжлдюпЛВд(SЂСокuумЗѣѮ$тѦжблеѡКЗsжгд!гвндѨГ&ит?ЯѤфзѮърyvЖйкБугнкГД{ѡте*псюжшѠѨ&аыШТН цѫзуЗѤѠйпНне+тВѢѫѯл.*Пн,удИѥн&дќЭѤтеѫдвЗКy$иѦл-шрѤѢѫѦс пво,авѭѭъ(SЅЯП фЗгиѮѦuвкѡмс+гБѨЙѣ- Абк,хшѯѪжну?ЩНзкЙ&оѥДѠфкx!ЭолѪѨѦsждиб бг*ѨЛдггТќО цЖчрѥѤО$нѭдъ'"ЖКѥѢш опбдфцЛП&ацФЯАмйѦи.uѩОцвЙрс+аКЙѩѭвоойтрчхzѨб&вѝЯОькОу"ѫѬѫж.vмг+пѤѢЙѭ#снбдд&лБѫ&тыШЧѢецѯо"ДѮѮшпѣд-жзѢѦwsыеыунмвьѪВонцѝТАгйuквѮКВмъѬй#+ТѤѡѠѣо нмаз&шѤѫъмэ?СБнйѦи"ѤѨѬтвvр-щвѫѦѢsттккьбигzЕджбХСМ.'Ѵ&рѥѬѫн"Ѡд-ърѡѣЗН#в*евдапѧѨщуSЧ?ЖлзѢжч{jzt!fсѣеешря &дѧpгеэ?ќПуцѭн.uБЗкгН!алиѯѥѮЕ#всрввздѮѨфъвѐ3стѧжрѭѭДы"ѡб-ысѫѦДБя зпжм**ѧѮ&ЦэТЯИ еОцкДѨѧдйvлнбмѨuЙѭ#свнввн*ѨpдифЫќѠе+uо"ѧѨѯфсѥ!пефѡИѣѨгсц!сагъИѥнъюЯѐтпНопѥxuФзѯкнж"АѣАЛгл&!кмм*ѩѤг+бС?ЛчвѨъ"ѡѦѮбиѨ!юпвБѠѠВь акибиаzѮз&уўћЕлыЗ*"ѭvАфкѩкцв"ГЗѭѦиыг!виияtpДлаѝџН кѠемuБЗк/Дп-егБЛГѫиоыэ,,цкЛБэйуФСѤь+uцвѢѨЕжвѭпьч"ѩxИѬглд!в,зпѭѤлх]?#@m9ыл"ѨѣuгвѬпаькѪyg|fm4=/|86*nЙцэўТѦлцК&мѨvЖвзvг-пмѭѭ{ѳннкма"&ШѢИолу?ТЕпйѩопѥѭѥ$бЖпмжкЗЛwsб йплвдпzѡэну?РѦсхѫфвyvѨк"ѩдэожqѫѠѣдажй эфдЕѫж&дЪѝПашuмвЕДѭйиѦ!ь+мѠѭѬѭвркзеблсѦpноеСУ кѫ&зМѣuсаѦунхыѩѤ{ѡнзотх,цшѤѬ(&ѥЧЭЛткѥщ"КЖѫхрК!ьжмѣѨ{ѭцвкуизж*ѺѥпнуТЯ ЙѨ&аДѬѫукѭ!е+гБѦКѫисх!нм&ЪѤѭжлу1#

p9ivz&k8rh‒-ЫзѨѣѫѮ/ дм агъИѢ*&⁠?ТЕкйѨгфuѩЕккѡмиъ"ѱѦѦ#в*дгв&йѡѠбжж?РОецѯжйѫЗЙ$сѢтхльИѭѮsтпдлоечшѨѨг*SТЪКонѫнзѤѮѩкуДэ!+иѯКѥГгя&!кмбкѡѮчъ_?ШЕтшѦоаѥѭѥ$нѣужх"ѬѨ{Лже*Сеу(*⁉pФэSЪЬЛ фѤой{vыцжѨфаг,mw+m?p4СеенкѧpуибЪФкчѭсвЗКy$тНцнщю}xѦѭ#сбпвм&нѪБфцмФЧггѠ+рѫvѧ$бѨсжо.qѠ{ѡте&!чюи*Ѥѭ&кэЬ?ѤдвѮжрЙzuщрѨ!яейНѢѥsлседпйнхИМ&ЦэТЯИа'ЖлкВДѫввИшез"ѣѯѨѨьддн гибѧЛк&юЪТЕвпДфкuѮuкрБбтжкОv{ѳнн*птгхыИѨн&цЬС пuЦзѬѭѥй"Ѥ!яерqѮѮsпождню&дИѯцщюќФохuлзѦѨ{8-&?1{!fфѭтлп!тведzѤлщSпЪМлзѨ&кuѶѫйвѫ!вехГѠ{Ѯж дащмнвЛМ*&сўѐѢецѯо"ѭѡѤббѦю-птВѫ{ѧууйб.,ИзѢpйифТЯПолѭнкДКuж"ѧпу'"ѫѦѨѧг жплввдѩѮ*&ціЪнвѫйщЗѫѫзмvагвфѡxѪГнсвки,д*ЛѠкиц?РАкмѫ*"ѤѮЗшуЙ!юнзqЙ{ѭмышмыао*ѨѮолуУЧвчѫвзuѶѫйвx!Гж"ѣѯДѨ#РпилмлкzѯивSўЭЛе'ѯцщѮѨy$уДбж+зѭЛ{ѩжм'уо,дъѤѤг&юЯўѧаеѨоиѥzuкгЕцнф"Ѥѫѥsооиъм,здѯѢэкSўѝѥахѠекКѪy$нѨнгивОxКѨнвдн д&ыѤѢгфэУ1И'ИфмuѤДб"ЖтшжсѪѦ{ѡ#оойн,квѩ|&заЫѝЛ нѥцрѫБѨялvегзкѫvg|s>6q>

Глава 14. Отчеты Стрелецкого

– Антон! – толчок вывел его из оцепенения. – Ты меня вообще слушаешь?

– А? Да… – ответил оперативник, провожая взглядом беловолосого мужчину за ограждением.

– Ты какой-то рассеянный сегодня, – фыркнул Степан. – Забери винтовку – порадуешь наших лабораторных мышей – и не забудь про улики с места убитой «вампирами» девушки. Я к Волчице наведаюсь.

– Вообще-то я старше по званию, – заметил Антон, вскинув бровь.

– И это твоя благодарность? Нет, если ты так горишь желанием свариться под взглядом Волковой, то пожалуйста, – Степан усмехнулся, и, не дожидаясь ответа, направился к офису.

Фирсов хмыкнул и, проводив напарника взглядом, вытащил из багажника машины два крупных бокса, стоящих друг на друге. Он забрал груду тяжелых предметов, поблагодарил офицера на входе за то, что тот открыл ему дверь, и направился в лабораторию, почему-то со странным въедливым ощущением того, что там его ожидает что-то нехорошее. Идя по коридору, он ощущал необъяснимое чувство, будто чего-то не хватало. Не хватало чьей-то энергии.

– Подарки трудящимся, – произнес Антон, ставя несколько аккуратно упакованных боксов на стол. – Ворон убил Рахнова.

Лена тяжело вздохнула и обернулась на оперативника.

– Ну хоть что-то оптимистичное за сегодня, – приободренно заметила она. – И, дай угадаю, как всегда, сработал чисто?

– Не идеально, – поправил Фирсов, прислонившись к стене. Он быстро накинул халат на плечи, пока на него не разразился гнев лаборантов. – На крыше нашли крошки сургуча. Кроме этого, он как-то совсем небрежно вскрыл замок двери, будто очень торопился. Совсем свежие царапины. Хотя обычно Ворон в этом деле очень аккуратен и педантичен.

Антон осмотрел лабораторию в поисках Ивана. Руководителя компьютерным отделом здесь не было. Как и его вещей. Не пахло и кофе – главным признаком бурной деятельности хакера. Не валялись на столе многочисленные провода. Внутри у майора зародилось тревожное предчувствие.

– Про место убийства девушки скажу, что в этот раз дела обстоят паршиво, – произнес Антон. – Следов от протектора обуви я не нашел. Там бегали только собаки. Опять нашел надломанную ветку и клочок шерсти. Убийца ждал свою жертву на дереве, как и в предыдущие разы. Что про саму девушку расскажешь?

Елена поднялась с кресла, взяла со стола папку и протянула ее оперативнику:

– Убитая в парке девушка – Горохова Ксения Николаевна двадцати лет, самозанятая. У нее свой салон красоты. Помимо этого, занимается волонтерством, вчера вечером возвращалась домой после донорства крови. Подробнее с ее биографией можешь ознакомиться сам. По способу убийству по-старому: обескровлена, лицо расцарапано. Кровь – ее остатки – чистые.

Девушка указала на отчеты, внутри папки.

– Стрелецкий был прав, – со вздохом и ноткой раздражения продолжила Лена. – Грязь с одежды пьяницы идентична грязи из парка, где сегодня ночью убили девушку. Мужичек пил в нужном месте, может, как очухается, поведает нам что-то более вразумительное. Еще на ее одежде я обнаружила шерсть летучей мыши. Наш лесной нетопырь.

– Неплохо, – кивнул оперативник. – А где сам Стрелецкий?

– В отпуске, – резко бросила лаборантка, изучая принесенные майором вещдоки.

– В отпуске? – свел брови Фирсов.

Что-то внутри него вдруг предупреждающе заклокотало, словно вскипевшая вода в чайнике. Это было не просто чувство беспокойства, а глубокая уверенность в том, что что-то не так. Ваня никогда бы не оставил начатое и незаконченное дело. Он был чертовым трудоголиком, которого только под пытками и угрозой жизни можно было загнать домой и отвлечься от работы. И то не факт, что дома, Иван ляжет спать, а не продолжит ковыряться в деле, но уже со своего домашнего компьютера. Он засыпал перед монитором, просыпался с мыслями о работе, его жизнь была заполнена числами, кодами, убийствами. И сейчас, когда перед ним стоял нерешенный пазл, Ваня бы не отступил ни на шаг, не отпустил бы ни одной нити, ведущей к разгадке. Он был нездорово одержим раскрыть каждое попавшее ему в руки дело.

– Волкова отпустила, – с еще более явным раздражением ответила Лена. – Мы здесь вдвоем упахиваемся, ни черта не успеваем, а она его просто отпустила! Она всегда была к нему слишком снисходительна, а он этим пользуется! Сбежал, когда его помощь нам жизненно необходима, козлина…

– Лена, Лена, – попытался Антон остановить ее пыл. – А когда нам его помощь не была жизненно необходима? Он же тоже человек. Тебя, как я помню, во время отпуска не тревожили. Тем более, он пришел только чтобы подменить Преображенского.

– Кстати, о нем. Все, что с Вороном, отдай Марку. Пусть он этим занимается.

– Кстати, а он где? – полюбопытствовал майор, обнаружив, что и того не было на месте.

– Только что вышел.

– А-а, – протянул Антон. – Ясно. Может, вы поэтому ничего не успеваете?

Девушка стрельнула на оперативника пронзительным взглядом своих голубых очей.

Марк вышел через черный выход. Здесь было на удивление пусто. Внезапно, внутренний голос, до этого сбивающий с толку противоречивыми командами, болезненно взвыл. А затем из груди Марка будто что-то вырвали. Преображенский пошатнулся, судорожно вздохнул, голова закружилась, он уже был готов к новому приступу паники, к ощущению чужеродности собственного тела, но ничего подобного не произошло.

Марк схватился за перила, чтобы устоять на ногах, и внезапно понял, что руки подчиняются ему. Он мог управлять телом! Программист пошевелил пальцами, повертел головой. Огляделся вокруг, словно видя мир в первый раз.

– Господи… – выдохнул он, все еще пытаясь осмыслить все произошедшее. Ноги едва держали, тело било крупной дрожью.

Он был свободен. Но вместо радости Марк испытывал тихий, неумолимый ужас, который прицепился к нему и питался его энергией, его душой. Он чувствовал себя разоренным, пустым, словно из него выкачали всю жизнь.

И еще Марк хорошо сумел уяснить, что «нечто» парализовавшее его волю, пришло за Стрелецким. Он слышал устрашающий голос в голове, который во всех подробностях рассказывал, что планирует сделать с его коллегой его собственными руками.

Преображенский не брался описать, какое чувство он испытал, когда узнал, что Ваня сбежал домой. Ужас? Облегчение? Злость? Обреченность? Он понял, что Иван раскусил подмену, потому как ни за что бы не оставил не завершенное дело, будь он даже при смерти. Только как Иван мог до этого вообще догадаться? И почему не помог ему? Почему бросил, даже не попытавшись что-то объяснить?

Двери черного входа распахнулись, и его одиночество было нарушено появлением Максима из комитета. Глаза его как-то нехорошо сверкнули и уже в следующую секунду некромант впечатал программиста в кирпичную стену. Ловким движением заковал руки в наручники, только явно сделанные не из металла.

– Какого черта?! Сними это!

– Ты кто такой? – прорычал мужчина сквозь зубы.

– Чего? – выдохнул он, совершенно обескураженный. – Ну так… червяк, мимо полз, а потом что-то захотелось эволюционировать. Что за тупой вопрос?!

– Не строй из себя идиота, – прорычал Максим, впечатывая программиста в стенку сильнее. Его глаза горели каким-то безумным, нечеловеческим блеском. – Я чувствую от тебя отголоски астральной магии, от тебя мертвечиной несет!

Марк несколько раз непонимающе моргнул. Чем несет? Чего отголоски? Попытался вырваться, но Максим был значительно сильнее.

– Ты о чем вообще? – голос Преображенского дрогнул.

Он уже задумался, не сошел ли он с ума и не слышатся ли ему всякие странные вещи? Некромант долго всматривался в лицо программиста, когда рядом с ним вихрем появилась Женя. Она грубо оттолкнула Максима от Преображенского.

– Ты что рехнулся? – прошипела Женя, ударив напарника. – Всё, проморгали! Полукровка руническую пластину установил.

Девушка, как показалось Марку, расстегнула наручники одним только касанием. Он тут же скользнул в офис, сбегая от чокнутой компании.

Антон вышел из лаборатории и набрал номер Стрелецкого. Он шел по коридору, на ходу читая досье на Горохову, которое собрала Лена.

Восьмой долгий гудок. Девятый. Наконец с того конца донеслось:

– Алло? Что-то случилось?

– Я это же хотел у тебя спросить.

– Ты про то, что я ушел? – уточнил Стрелецкий. – У меня отпуск, Антон. И планы. У меня не так много свободного времени, чтобы реализовать их.

– Ты никогда не оставлял начатых дел.

– И никогда не был в отпуске, – резонно заметил Ваня. – Больничные не в счет.

– Да… в самом деле, – после короткой паузы произнес Антон. – Извини, что побеспокоил.

Стрелецкий прыснул:

– Забей, на часах же не три ночи. И я даже не спал.

– Ворон убил Рахнова, – сказал Фирсов, отметив, что голос Вани уже не сипел.

– Все к этому и шло, – не без радости в голосе отозвался хакер. – Не Ворон, так какой-нибудь другой снайпер. Нужна моя помощь с киллером? – прямо спросил Тико.

– Нет, ребята справятся. Просто поставил тебя в известность, – продолжил Антон. – Лена на тебя лютует.

– Ах ты доносчик! – посмеялся звонкий голос Стрелецкого. – Охотно тебе верю.

– Ладно. До встречи, – оперативник уже хотел положить трубку, как снова услышал голос Вани.

– Антон… Остерегайтесь лесополосы. И темноты. Мир вокруг не так прост, как тебе кажется.

А потом Стрелецкий сбросил трубку. С того конца полетели короткие гудки, оставляя Антона в легком недоумении.

– И как прикажешь мне эту загадку расшифровывать? – спросил Антон у пустоты, пряча телефон в карман брюк.

– «Обескровленные тела, шерсть нетопыря, лесополоса и темнота», – мысленно перечислил майор. Мир вокруг не так прост, как тебе кажется. Где-то в потаенных глубинах души, Антон почему-то был уверен, что у Вани уже давно сложился весь пазл. Что Стрелецкий увидел такого, что до сих пор не увидел он? О чем догадался?

Лена пересела за рабочее место Стрелецкого. На его компьютере было больше программ и уже был доступ ко многим базам. Это бы значительно облегчило ей работу. Она окинула взглядом новое рабочее место. На столе царил легкий беспорядок – разбросанные листки, исчерканные блокноты. Ничего более.

Лена сосредоточилась на работе. Первым делом нужно было получить доступ к необходимым базам данных. Она ожидала, что это займет больше времени, но компьютер Стрелецкого уже предложил ей нужные ресурсы.

Девушка методично изучала компьютер Стрелецкого. Работа пошла значительно легче. На экране мелькали сложные алгоритмы, графики, отчеты, таблицы. Лена сравнивала данные из разных источников, сопоставляла факты, искала закономерности в убийствах.

В перерывах она бегала по компьютеру Стрелецкого, как по лабиринту. Натыкалась на странные файлы, зашифрованные сообщения, которые больше напоминали оккультные символы, чем схемы работы программ. Лена отмечала все необычное, но пока не могла понять, что именно связывает эти элементы между собой и как они так слаженно работают.

Потом решила пробежать взглядом по вчерашним отчетам Стрелецкого. Она открыла документ и на экране выскочило сообщение, предупредившее о копировании и переносе файлов на внешний накопитель. Лена удивилась. Просмотрела остальные отчеты по делу «вампиров» и поняла, что Стрелецкий скопировал все материалы дела. Чтобы убедиться в том, что копии сделал именно Иван, она даже посмотрела камеры.

Конечно, копирование не было запрещено, но зачем Стрелецкий перенес их на флешку? Он давно имел доступ к хранилищу на домашнем компьютере, поэтому, если он хотел поковыряться в деле из дома, нужды в копировании не было.

Перенес на флешку данные и ушел с работы… Ну не мог же Иван кому-то передать эту информацию? Не мог ведь?..

Часть 2. В путь, сквозь иллюзии тумана! Глава 15. Крафлатский лес ​

В хлев задувал прохладный ветер, вороша волосы и плащ. Шелестели деревья, перекидывались словами почти прошедшего дня. Тепло плаща обволакивало тело. Вокруг раздавалось фырканье и ржание лошадей. Легкая суета. Феникс дергал струны, взобравшись на ограждение загона, отбивая ногой быстрый темп мелодии:

Ветры шепчут, планеты гаснут, Тьма над миром, тени встанут, И в хаосе, где мечты разбиты, Взлетает крик – зов из бездны!

Сквозь тьму и свет, через бури и грозы, Слышен стон из глубины – это наши слёзы. Люди, вспомните, кто вы есть, Время пришло, боритесь за честь!

Он сделал достаточно долгий проигрыш – придумывал текст. Встряхнул головой, смахнув упавшие на глаза рыжие кудри, и с чувством продолжил:

Слушайте, Люди! Услышьте меня! Слушайте, Люди! Верьте в себя! Свет и тьма – в каждом из нас, Выбор за вами – шагни…

– А, бестия! – струны жалобно скрипнули, Феникс схватился за балку, чтобы не свалиться спиной назад прямо в загон к коню. Что-то тяжело шлепнулось на сено позади него. Лошадь гневно заржала. – Эдд!

– Прекрати скулить, пока я добрый.

– Ты? Добрый? Тогда я артист мирового кино! – Найл фыркнул, поелозил на ограждении и снова ударил по струнам.

Свет и тьма – в каждом из нас, Выбор за вами – шагни в этот час!

Небо искрилось звездами. Среди этого муравейника ярко мерцало созвездие Ниэр, указывающее на юг. Высоко горела полная луна, время от времени слабый свет которой заслоняли полупрозрачные облака. Тико засмотрелся на небо и разгорающиеся звезды. Он был напряжен: покусывал нижнюю губу, заламывал суставы пальцев так, что они нещадно хрустели. Было без пяти двенадцать, весь Отряд, за исключением Рейлана и безликого бойца, уже собрался в конюшне.

Слушайте Люди! Услышьте меня!

Вся проблема была в том, что люди не умели слушать. И многих Иных это забавляло (хотя, признать, и они были не слишком внимательными, удрученные собственными превосходством и самообожанием). Им даже не нужно было прилагать особых усилий, чтобы оставаться незамеченными среди Людей. Своеобразное насмехательство, ирония, сквозила и в песнях Феникса, в текстах, наполненных намеками и предостережениями, которые большинство воспринимали не более чем просто красивые слова.

Чудеса в мире Людей, те самые ниточки, связывающие мир обыденности и магии, маскировались под будничные шутки, песни, книги – всем тем, что люди склонны недооценивать и тем самым защищая «диковинных» от самих себя – «обыкновенных».

Прежде чем покинуть дом, Тико с Рейланом зашли за экипировкой, наставник сразу же объяснил, как ее надеть. Тико тревожило, что ее вес заставит потерять некоторую часть манёвренности и гибкости, но был крайне удивлен, когда даже не ощутил ее веса. Добавления на кисти и колени значительно увеличили подвижность суставов и при этом защищали самое главное оружие мага – руки.

Тико был в легком восторге. Вращая руками, он даже возмутился, что Рейлан никогда не говорил ему о таких удобствах брони берсерков. Даже ремень не тянул вниз под весом коробочки с зельями и кинжала, закрепленного на поясе за спиной. Зато к тяжелым ботинкам, после постоянной носки кед, пришлось привыкать.

Пока Тико затягивал ремни вдоль туловища, наставник рассказал о материале и заклинаниях, наложенных на броню:

– Не смотри, что нагрудник впритык. Так и должно быть. Это драконья кожа, она легкая и не сковывает движения, но при этом будет прочнее некоторых доспехов. Спокойно противостоит как стрелам, так и холодному оружию, правда, от синяков не спасет, но кости защитит. Наша зачарована и заговорена, от этого ее вес еще уменьшился, а прочность возросла.

Сам же Рейлан уже был облачен в такие же брюки, черную рубашку грубоватой ткани и кожаный нагрудник. На плечах – усиления и небольшие застежки из темного металла. За одну из таких цеплялся черный плащ, ниспадающий на левую руку, скрывающий ножны с мечом.

Тико еще никогда не приходилось видеть наставника в таком облике. Внешность его была столь же беспощадна и холодна, как и его оружие. Убийственно спокойный взгляд был тому только подтверждением. Нельзя было не признать, что это было ему очень даже под стать, однако столь ощутимая перемена блеска его зеленных глаз Тико немного напрягала.

Рейлан нырнул в карман брюк и выудил оттуда пластину с рунической гравировкой и осколок зеркала в кожаной оправе.

Тико вопросительно вскинул бровь: «Что это?».

– Это артефакт, накапливающий в себе энергию, – пояснил наставник, протягивая пластину воспитаннику. – Если близок к магическому истощению можешь черпать из него. Второй «впитывает» магические удары и выпускает обратно с удвоенной силой, – он вложил ему в ладонь осколок зеркала.

Рядом с его ухом фыркнула черная лошадь. Тико оторвал взгляд от ночного неба и обернулся. Шея коня была сильно склонена: рост вороного весьма превышал своего наездника. Морда почти коснулась плеча Тико и была столь утонченной и выгнутой, что Ваня не смог устоять и погладил ее, взъерошив пушок меж глаз.

Однако конь не оценил такого небрежного жеста и вскинул голову. Волна пышной гривы слилась с воздухом, демонстрируя своенравие. Конь фыркнул еще раз, выражая свое недовольство, и с легкостью и изяществом зашагал прочь, отбивая подковами приглушенный сеном ритм. Пушок на ногах, возле копыт встрепенулся.

Тико скользнул взглядом по членам Отряда. Эддард старался держаться от него, полукровки, подальше. Будто переживал, что маг мог заразить его грязной кровью. Не сказать, что Тико это задевало – скорее даже радовало. Брагер закреплял седло, упряжь и сумки на своем коне и старательно не обращал внимания на мага. Тико заметил, что он сменил тяжелый двуручный меч на более утонченный и легкий клинок также хранящийся в ножнах за спиной.

Найл, уже полностью собранный и облаченный в экипировку, взобравшись на ограждение загона, продолжал мотать ногой в ритм мелодии. Его оседланная лошадь гуляла неподалеку, пощипывая сено, явно довольная музыкой своего ездового.

Тико помог Лео снарядить коня, пока тот натягивал тетиву на едва заметно мерцающий лук. Колчана со стрелами Тико рядом с ним не наблюдал, что было несколько странно для лучника. Разобравшись со своей экипировкой, Лео раздал каждому члену Отряда по небольшому свертку с медикаментами, перевязочными материалами и зельями, на случай если вдруг Отряд разделится.

Ронан скрывался в тени и монотонно натирал клинок, полируя его до зеркального блеска. Но от внимания Вани не ускользнуло то, как его цепкий взгляд скользил по членам Отряда. Он молчаливо наблюдал, сканируя взглядом действия, слова, жесты и привычки союзников. Наконец Ронан столкнулся взглядом с Тико. Что-то неуловимое промелькнуло на лице берсерка, что-то что не успел прочесть Иван Стрелецкий.

Алана в конюшне не наблюдалось, но с улицы доносился равномерный стук копыт его коня. Он вошел в хлев в компании Рейлана. Безликий разлегся на шее гнедого, подложив под голову руку, а вторую свесив. Его губ не было видно под маской, но можно было догадаться, что он что-то говорил главнокомандующему, и судя по слегка сведенным к переносице бровям Рейлана, тема разговора явно была ему не по душе.

Когда Тико приблизился к наставнику, Алан отпрянул от шеи коня и натянул поводья.

– Мы еще поболтаем, Рейлан, – предупредил безликий, почему-то с нажимом на имя. Его лошадь встала на дыбы, он резко развернулся, бросив быстрый пронизывающий взгляд на мага.

Тико показалось, что его ударило током.

Рейлан, проводив бойца острым взглядом, направился вдоль загонов, где фыркали и вскидывали морды кобылы, доходящих едва ли не до потолка кип сена, разбросанных вил и прогнивших досок – в амуничник. Тико последовал за ним.

– Все под контролем? – спросил воспитанник, убедившись, что безликий боец был уже достаточно далеко.

– В его пределах.

– Когда выходим?

– Сейчас уже.

Мягкая подстилка сена больше не приглушала твердые шаги наставника. Рейлан со скрипом отворил деревянную дверь, и из тесного коридорчика с замшелыми стенами они вошли в амуничную. В узкое помещение едва проникал свет.

– Lui'pa – Тико создал световую сферу.

Мышь, испуганная внезапным освещением, юрко пробежала вдоль стены и шмыгнула за стеллаж. Теперь можно было рассмотреть седла на кронштейнах, висящие узды и поводья на стене напротив, стенд с множеством запыленных коробок и многие другие амуниции, неизвестные для мага.

– Мне крайне не нравится этот рэвиец. И дело тут не только в интуиции, хотя она меня редко подводит, – Рейлан плотно закрыл за собой дверь. – Мне не предоставили его личное дело, прислали копию, оправдавшись, что оригинал за такой короткий срок из Рэвела не дойдет. И эта его маска, перчатки… уж точно он не шрамы под ними прячет. Словно он не северянин, а прокаженный. К слову, для северянина он слишком стройный, что с проживанием в таком климате и его должностью трудно сопоставляется. Держись от него подальше, Тико, не внушает он мне доверия.

– А Эддард внушает? – прыснул воспитанник.

– Мы знакомы еще с юношества, и за это время достаточно узнали кто на что способен, – ответил Рейлан. – Преврати его в жабу, и он проглотит язык, а надменность рухнет под землю. Алан… – замялся он, пытаясь подобрать подходящие слова.

– А Алан как искусно сделанная шкатулка. Снаружи – безупречный лак и элегантность, внутри – сложный механизм. Усмешка – щелчок замка, предупреждение о том, что сейчас начнется игра, правила которой известны только ему, – легко сказал за него Тико.

В тесном помещении стало тихо, как в склепе. Рейлан так и замер, взгляд его был прикован к Тико. Конечно, работая следователем, наверное, уже автоматически выскакивают субтитры и аналогии, исходящие из наблюдений за человеком…

– Тебя на работе со сбежавшим психом не путают?

– А ты так и горишь желанием запереть меня в психушке? – ехидно улыбнулся Тико.

– Сражаясь со злом, важно самому не потерять себя… – Рейлан произнес это с легкой тревогой.

Маг вздохнул. Похоже, наставник никогда не перестанет намекать на то, что работа плохо влияет на него.

– А я раньше ни разу не слышал, чтобы ты повышал тон и ни разу не видел, чтобы что-то выводило тебя из себя. Приятно познакомиться, я Иван Стрелецкий, программист и биолог, – Тико шутливо протянул ему руку. – Мы квиты.

– Евгений Райлин, увы, без профессии и высшего образования, приятно познакомиться, – ответил наставник взаимностью, и улыбка с лица воспитанника слетела. Вместо нее на лице отразилось глубокое изумление.

Рейлан никогда не произносил своего имени, только от Феникса Тико знал его, и то без фамилии, а копаться в личном деле наставника Ване было просто не комфортно. Такая резкая перемена вызвала у Рейлана смешок.

– Думаю, на сегодня хватит с нас обмена интересными фактами друг о друге… – кашлянув, заметил Тико. – Тебе помочь?

– Да, согласен.

Затем Рейлан указал на вольтрап в коробке, чтобы воспитанник взял его. Белая прядь выбилась из укладки и упала на лоб. Руки его были заняты седлом, на котором в свою очередь уже возлагались узда и поводья. Он мотнул головой, убрав волосы с глаз.

Рейлан проверил седло, убедившись в надежности крепления, набросил плащ на второе плечо, щелкнув застежкой. Он потрепал морду гнедого и вскочил в седло. Рукоятка Тумана выглянула из-под плаща, скромно блеснув.

Конь Тико был уже давно запряжен и, по-видимому, все еще обижался на неуважительный жест, потому как намеренно игнорировал своего ездового и громко фыркал, бродя по хлеву. Это заметил Алан. Резко остановившись возле мага, из-за чего пыль облаком поднялась с пола и осела на темных брюках Тико, он сказал:

– Смотрю, у вас напряженные отношения, – Алан указал на вороного и беззлобно усмехнулся. Безликий снова лег на шею своего коня, чтобы быть ближе к уху Тико, и чуть тише добавил, закрывая рот ребром руки, будто кто-то мог прочесть по губам его слова: – Не переживай, мой тоже своенравный был.

– Я не удивлен.

– Каков хозяин, таков и конь?

– Что-то в этом роде.

Тико неопределенно покачал головой. Алан засмеялся, взлохматил рукой волосы мага и резко, даже грубовато, развернул коня.

Ваня обычно позволял ерошить его волосы, но в этот раз этот жест вызвал у него неистовое отвращение. Тико взъерошил волосы снова, возвращая им прежний беспорядок, и направился к своему коню. Рейлан объявил о выходе, и бойцы оседлали лошадей.

– Ну извини меня, – улыбнулся Тико, заглядывая в черные жемчужинки глаз, и погладил вороную морду. – Я не знал, что ты такой ранимый. Как тебя звать? – он метнул быстрый взгляд на табличку загона. – Агат, значит.

Агат одобрительно фыркнул, склонив перед магом голову в знак примирения. Увидев это, Тико понял, что был прощен и может оседлать его.

Эддард с ухмылкой следил за действиями мага, отметив, что конь был для того очень высок. Он был уверен, что Тико понадобится помощь или как минимум подставка, чтобы должным образом оттолкнуться от земли и сесть в седло, и ждал этого зрелища с нетерпением. Однако вороной сделал подсадку, создав новую опору, и Тико без труда оседлал коня, хотя и не нуждался в этом жесте. Усмешку с лица бойца сдуло ветром.

Маг пересекся быстрым взглядом с Брагером. Эддард отвернулся. Найл, стоявший неподалеку и наблюдавший, расхохотался:

– Эх, надо было заключить пари! Что, дружище, разочарование?

– Слышь, гиена, обожравшаяся гнилья… – резко обернулся на него Эддард, сверкнув глазами.

И они снова сцепились в словесной дуэли.

Тико не надел шпор и не взялся за поводья: Агат сам подошел к гнедой главнокомандующего. Рейлан окинул взглядом Отряд, невольно задержавшись на гитаре Найла:

– Ты с гитарой собрался идти? – спросил он, вырвав рыжеволосого из спора с Брагером.

– Да, что за тупые вопросы? – искренне удивился Найл и, изогнув брови, улыбнулся.

– Ты ей лучше гвозди себе в башку забей, – по-товарищески посоветовал Эдд и поправил ремень, наискось пересекающий грудь. – Может, хоть так миру меньше вреда принесешь и избавишь его от своей блевотной музыки. Хотя, чего это я? Темные от твоих потуг будут биться в конвульсиях и медленно умирать в муках от твоей игры, потому что даже их извращенные души не выдержат такого издевательства.

– Тебе разрешаю отвернуться и даже закрыть уши! – радостно снизошел Феникс.

– Заткнитесь оба, – резко бросил Рейлан. – До Крафлатского леса пойдем обходной дорогой. Через переулок Регарда Фаланка и до цеха Крама, к южному ходу. Улицы патрулирует гвардия.

– Нахрена нам идти закоулками? Что, наш могущественный маг, – скрежетнул зубами Эддард, – не способен немного напрячься и сделать нас невидимыми? Или ему не хватило извилин на это?

– Где ты видел друида или рунника, который изменяет вид материи или пространства?! – возмущенно свел брови Тико.

– Абсолютно бесполезное животное! – оскалился Эддард.

– Ровно так же я могу потребовать от тебя, берсерка Огня, создать землетрясение. Создашь? – парировал маг. – Нет? Так какой тогда от тебя толк?

– Мнение выродка о моем проке – последнее, что меня колышет! – взорвался Эддард, порывисто двинувшись к полукровке. Агат резко отступил назад. А Тико понял, что случайно сковырнул чужой струп.

– Брагер, захлопни свою пасть! – оскалился Рейлан, обернувшись на бойца. – Если твой язык не способен формулировать нормальные предложения, то привыкай получать ответ.

– Не повезло, – не без иронии сказал Алан с гримасой разочарования на маске, не пойми откуда взявшийся. Небольшой обсидиан, врезанный в рукоять меча, блеснул из-под плаща, когда он развел руками. – Я тоже всегда мечтал хоть однажды побыть невидимым. Но, видимо, наши мечты, Брагер, навсегда останутся только сладкими фантазиями.

– Нацепи на рожу еще один панцирь – будешь невидимым абсолютно, – предложил ему Эддард.

На маске безликого вырисовался оскал, почти в черных глазах блеснули искорки отраженного света.

– Вопросов больше нет? – спросил Рейлан, смерив Алана и Эддарда предупреждающим взглядом. – Выходим.

Главнокомандующий развернул гнедого и вышел на улицу, остальные последовали за ним, погрузившись в темноту и молчание ночи.

Агат шел вровень с конем Рейлана. Было чертовски темно и не по-весеннему холодно. Однако ночь была безветренной и тихой, а плащ сохранял тепло. Скрывшаяся под облаками луна совсем не давала света. Пахло поздней сиренью.

Они свернули на узкую крутую улочку между домами, устеленную мелким гравием и щебенкой. Шли в тишине, нарушаемой ритмичным цоканьем копыт по камням и жужжанием пчел. Дорогу слабо освещали световые сферы, заменяя работу фонарей. Вдалеке из-за крыш домов виднелись чернеющие очертания Драконьего хребта – лежбище зловещих ящеров. Если прислушаться, то можно было услышать их рычание. У его подножья располагалась ферма Рейлана.

Лео, несомненно, слышал рев драконов, виверн, василисков, амфитерий и наверняка даже мог отличить их друг от друга. Гортанные скрежещущие звуки наносили его утонченному слуху ощутимый урон. Лео беззвучно сорвал с ветки дерева моук лист и потер его в ладонях. Добытые капли сока растер за ушной раковиной. Сок этот считался ядовитым, потому что мог подавить работу органов чувств и на весьма долгий срок. Детей часто запугивали глухотой, слепотой или потерей обоняния, и этого дерева они смертельно боялись. Правда, необходимости в этом не было: добыть сок из этих листьев – весьма непростая задача.

В случае и пропорциях Лео яд лишь слегка притупил обостренный слух, чтобы долетавшее рычание и пронзительный рев ящеров не заставляли его передергиваться и не пронзали спицами мозг. Даже под воздействием яда Лео без труда различал шаги и удары клинков о броню гвардейцев и время от времени предупреждал об их близости. У Рейлана не было уверенности в том, что гвардия знает, что сегодня ночью в дорогу должен был выдвинуться их отряд. Иначе бы Брэндон не приказал им выходить из хода под мостом.

Когда Лео поднимал руку, – привычным для разведчика жестом – они ненадолго останавливались, пока Лео не кивал или не опускал руку. Тико только в этот момент понял, что у лучника обострен слух.

Так они добрались до цеха Крама. Здесь происходила ковка клинков, алебард, топоров и прочих оружий. Ковали также и по чертежу, на заказ. Работа даже ночью шла полным ходом, и ни услышать, ни увидеть Отряд они не могли. Мастера были слишком заняты своей работой, а удары молота о раскаленный металл начисто заглушали цокот копыт. Они спустились под мост.

Лунный свет осветил лицо Лео. Серебряная цепочка, имеющая три ветви – каждое чуть длиннее другого, – на его шее блеснула, отражая золотые языки пламени цеха.

Рейлан спешился и подошел к глухой стене. Отсчитал плиты и надавил на камень. Почти сразу булыжники задрожали, зашевелились и с грохотом, заглушаемым ударами молотов, расступились, образовав проход на тракт. Отряд вышел из города прямиком в Крафлатский лес.

Не прошло и двух минут, как их окружили хранители леса – Лесные волки. Их морды и передние лапы ничем не отличались от других им подобных, а вот шея, тело, хвост и задние конечности являли собой преобразованную в траву шерсть, которая переплеталась с корешками юных кустов. Они не оставляли вдавленных в землю следов, зато на месте, где ступала бесшумная лапа Лесного волка, зарождалась жизнь. Забавные клочки травы и маленьких цветочков в виде волчьей лапы были разбросаны вокруг Отряда и по всему лесу. Лесные волки были дыханием, олицетворением Крафлатского леса.

– До встречи на границе! – сказал Тико, на ходу спрыгивающий с Агата, и с ловкостью кота молниеносно исчез в густых зарослях.

Берсерки, ошарашенные быстротой и порывистостью его действий, обменялись изумленными взглядами, не успев даже зафиксировать, куда точно скрылся их единственный маг. Лишь через несколько мгновений ему вслед метнулись пара волков, видно, тоже не сразу сообразивших, что произошло. Рейлан не был удивлен, он был уверен, что Тико покинет их в лесу, чтобы побыть наедине с собой.

Брагер, переведя взгляд с кустов на главнокомандующего, не сдержался и произнес с ноткой недоумения и насмешки:

– Это он так от нас сбежал?

– Не вынес твоего общества, Эдд, – хохотнул Найл и сыграл новый аккорд. – Теперь бремя починки Барьера возлагается на твои ручонки! Пора задуматься как же ты это будешь делать, приятель!

– Зато в твоем обществе можно стремительно деградировать и терять мозги, – огрызнулся Эддард.

– Ой да ладно, твои поместились бы в носок моего ботинка!

(𒎡ЩvѣЭСГѮѣбоy&Пмоаевж-0/ylg|;ЧѪѫѯwгьчфЖМ?ЧѡѢгнПодкциа,иумлшН{гл%ЕѡБДьюгкЕФЪѣГ{$сѩ&н$еаев$омсйНКр%пѬѬЖѯизкоvНЯФѮЖѢж#ѫижчцны,хцоовѬѩ,баВѤѣЛзе*&ѨѠјЪБѮwлнwлни!длкдпд шѠѮюъьѪѤАИ"цолѣАЯѝѩѥwжнѬлю(!пож$льи)ѭѫиаиѪѩqѭвллщvА?ЭМѤД*#щл%утзяюжкоавrѣщ%бЙДѡѪкв5"eОлпВВѢwфзцоѭРСИѮѮ*#ьгф$ркоз*$ЮовОѡв%иѢqѮѩйшлжГЭЪѣѥѬмиѯчщ$нееййшжимrѨьнсѬѬК{"ажвѨѢТСАМуг{&кклцячжду нВИп%бВВѢѧ"п&бѦАСџВЗѯжгИ&ошгнгчб$щвзГЙч)%ѨѡѫwйвкхЖѩ1?ЀѨѭк#Ѫжжйбож,ажм лѬѠже)rЖГѩ"йфвѣЙЧФКБЛ$нЕ&фцбн",ксвтдѬ{элкВѯѣѩдгжщvНќѝПѨѭд-k)u:=u0БдльяпѧѦда)rѫБѢнни&ѢЗџЩВЙѢб#Ѣел$г%яокмщ зѨѥоер~qБѧухдиЖКФСѣМwж#Ѫгдяунл $хюавѬ{сиаВѢѩѢл'внЙЮЪБѠy$БѠнацбъ.гк$говѬѨдй%ѨѡѭѪэл&оvГЪўѪГѫйнwйхмжавзыыэь)ѯѫ,чхѢѣВ{"цниѤПС?ПѥwогЖжъхэ%ййипд,)ѬѦ,тцѠАГѥмежнvѣЪЮѭpѭдйwлнопжкм$хооиѬѯбюйrѯГwхфдчДА?ЧѮЕ$нЖхгадижу($втзВѩмииЙѭqѩр'коЖВ1?мѭwешѬ&з$рзайн$этбЗѣд+%уѤѧѧй'дчѭЗРќѬ|wйжwифждьоу$хйбмrѯвхлѡѩq⁄"кг&ѫѡЩЫВѫЖы/wии$жиоз$омжнЙѢ,цжѬѪѯѭ"ъфиѥМ?ФЗБѧ*?xv;8q;Ж,уцв,)ЕЙв%лѯqѬѢ"цнэОВФ?БѮѥкуѧ&гмгльбяс3 БrМюл)rЖГѩ"ф&лѣБС?ПѥЕ$дѥгхы!фбяцйдкйm{Д%тАѯ}wххи&ѨП?ТЗpѯижѬ&вждхжбкзв зѣѠдпеmqщwххи*vѥѝСѮѪ$оѢйлпмлшйййчй)ѦЛянбmqяѪ"цдиѧМЫЪПpѩц#ѭнъцг).вц$вбмАѥо+%ьѬqѪз'чдЙЕЯТГѣчыѧшьмнн.ягдаи)Г{ГхнВѯѥѩл+&иѫТЪѡМп#Ѫо%ипхозшйв,)ѯѣ,снѥѩЖѢуно&ЕѫЪУЙѥѪ$бwофлпотлкжмнбѪ{зыдѬѢѯwовфжѭЙЧјЗБѭкаѩ&лфтгжу*$М нѬѡюхнѯКqѯ"ужлѦѠЧШОpѢзнwчллкавйййдкзѠ{офаѡѥѡwрйнъѬМ?СѠВѧпйѯдепй+2#t:0p7ьѦ,феѮqѮѩ"цгзѣ?ЂЗpѨфлѠлеймюз,афяинrѣ,иаѦѯАЕмолэѯџќПѭѯо-wИчждхийййчй)ѨѠмиеѮѩ}wпй&лѣўќЖМѦккy&Ц$манв$ечл)Гѩвм%ѨѪѡѪ.'чиЗѠСѐѫѨѮ$лѠ&дбсфльод яѧѠдчаѩНѬѯфь&оvПЪЬМ~k+si:u:Ундв$йй нБѧмо)rѫВѣв'нгѠКѝ?НГЕш/wсаи!лг,ковнюѪЙэъ%ѪqЖЕм'геѨСЩКѤѧбсwд%екнимньйм)ѣИицьѧѭwЕггчКЧ?ѣѥѮугЖ&лй!тэохцоолѢѠ,фаѣОqѥ"ззчѨЙёѝПѮѮ$вѢбллбфгвхцд,)ѭѥи%вѢИѩЕмо&мЖМТ?БѨѤдоЕчпмф%кйфбоьмѠw,оаГѬКВ"еинѬМЭ3ѬѩзрАгжк!клбмы,ЭыАѮье)rѫѩЕв+&оѪѭ?ХМВѩфнѫх%абож,щпрфтrѧблжѬqАѩрвл&ѭЗѝ?ПѠѠдзy&Е$цча,ечиеыrѩгахѧѥѩw‑'лгѤВЩТМ~wЙлАгжк!илодвбо%rѡвжбѢqГМ"еинѣП?ЭѩѯѩпоИфщ$ул",уцв ьѬМйэщrАѡѫ,;)vho!аpѢзнwеоджеы,хжйтбѩѣэщ%ѤѢВАкв&иѥМТѓИѨ{$тѨифкаихй$льодѪѡбцчОqѣwузкэѣѝЯЛѭМб#Ѡжпктодд$пйсдѬѢ,теЛѩwМк&зНЙ?њМѧИмоѩк%цдйгвця" ДѪѡюл%ѯѤqЖойе&ѧѩ?ќѣВЗклЕъ%лпжабъ$ла)ѯѣа)%ѯѤqЖойе&ѧѩ?ТВѩЕм/wла$рйап$еч жѬЙьазѬѧѩЕю+&йѨѠСУѡpѭдйwии$тгл,адонзrКзноГОqЖм'чдѨКУ?МѪЗчеѢлнбн).эцдо юѢКющыrЖѤѤм*фиvГСФѮИѢзн{&тбн%бькхюо)ѩѮэ+%шѡѧѣмв&гѥМ?ЫАѨѡбоѯг%еъоа,цкынтѮw,даГЙВѫпьк*vГќЫѠѮwкоwфейчаммп$ба)ѬКюхнѧqѩѤйь*&ѫВ?ФЗѧѥмлwллвб+.Змьр лrГяйаrѣѤЕтз&бѦўРКѭѩн#Дееаъзозмхр ыѪОда%ѭѤБѢъвйфНАЯТКПwцуѧд%м!гжокцбыь~{жлчѬБКѢ"лиеѭК?ТВѬѢооДфщ$ме.йзк,ммГЙвклѩѯѧѢппг(j o! iЦлѭи%йдйгвзк,сиѢѩдо%ГѫѯЗмцфъzЧ?Зѣѩ$зѩеидкн.окпжи%rѩчфцѯВѣwэаэмѮ?РМѤѥябѧнн$ехэп$аьукБ{д%цѩКѠѧйпчъzЮќЖВѩ$уѧбжкгеюджду шrѦдй+rсqѩп'ч&ЕЖЧЭЙѥѪмжѫ&ккмъе,жхй,)ЕЙв%лѯѩqѢоф&еѨАСџѭВ{$цѩфщ$й%гй$хзысѢѠ,нрrБѤАк):)&#oэѧонѪгу$пи.вхцмнзѠѣзфъrѩqѩбмщвѣЙўѐpѶцнИн%лп%двпббо)Ѡ{жцфАѡДwрпкъЙПЯ3Ѯѭфрѡгийъм.дс$юодѨѣа%еВѯѭѧрйк(vаСХѢГѤ$мЗэждкн.окпжи'rѹдплrѮѯѣпшн&ѥМФСАГwйгѥгхс/%Гвуйве)ѯѮнл%ѧѥѣѧ"ициЗАЪјКѢѧпнЖъ%хлзалш$оеыѠѣ,баВѤѣЛзе*&ѤЗџњѡИѭм#ѭичксюы $омзйѩѥэщ)rѥѯЕэдодѦЙЧўѮpѣк#ѥгхьйих,м(,нмrѩ,фнѩѡДwтзчфѮЫЯЙМПб/wифцбиоопмоавѪКр%цrѮѯѣпйаъЙСЮЙѠѭкбy&Зккляч$кндъѩ{гхнНГѬМл'нгѥИЧЦѢѢцжЗ(%Цйпа,хайлйѩ{поцѣѯѫѯл'двѨѧ1# i8siБббрщ.ияьдтшН{зажЕѤwЯхифvАСШЖГВ$оѢ&ффбзгдцху шrЙугаѩКѭ{"ажчДМѐЭѪѨѫхьwов$ннюм$Птдмѫw,жбѧqѣwйвемѮѧ?Сѣѥѣдиѧ&ибгнкдиду жЙѠр%жѬБѯѣме(&сЖЪўѮpѡб#ѥиватр.няп,пзѦѥнаиrѫѪЙхвдиѯЭСЖѥw‗#Ѩцлскекбян жВѥлхеЕѬКѮ.'илzХЯЕѠѬктЛ*%кнюммп$дздБЙьн+rѰѪѧжнопvЕЯРВЕwцуѧд%м!умйцко шАѫблзѪѪАИ"жхвДМ?ЭКѤѯишѫ*%обвозкхр,)ѬѦ,бхѬѧѡѬ"е&нЕПТСОpЖжжЕг%цпидвн$иыеѨѥе+9}!okr9―&ѻѠС?ОѮѮ$зѩк‣8.u00t:ЭкзѩЗжл%ѣКqѢоф&лѣТџВѢѯпгЖъ%ототючфм ВМѯйм)rАѫѩйымиvГє?Мѭwйжwхздзее,щця щѢКя%вѢqЗѢйвхчДѢЪУЙѥѪйнЖфщ$й%эгбфюошАЗ %фѨѯѪЛий&зНТЪѢѩхцѯяепръ.дс$юеьѯѥзлжѪОѭѯ"п&лѦѡХЯОѨ{$жѤи%идфьв$ечлзrѬиафОqржвчъzЬЫЗpѣчыѧ&чфдклюдпм бrѣэуаѩОѪѧуы(:yR!#Rnэдйwаа$еембк$вн)ѥѯйфщrѬѤwгьн(x#0Rnkt=ѵопк!зхфбп,нйrѪйхаѡqъв'йиѤЗџњПѮЖцлwивбсуо $жвзвѧ{жлчѬБѯѤм'илvМўѝВѭѩжлѬчъ(!лььдвмлбГЗ,гнѠѯГѪщв*&ѩМХСѢѭѩ$тѨщьмд%гм$йдждѪО,заАѫѡВ.'чдѣѣЧЭѪѨѢ$зѬоийъа.щжкэтт|{Д%иѪЖѤѤм'лгvИЯШВѫѩхяwнньмнв,ж$стъrѧдицАВkwпп&йѣПЧЪѪѯцг{&им!уажкц,кзѭАю%жѦѤ|Ем'д&ДѡУЯПѥ{$оѯ&эчсэобмб,лбГЙраз~qѬѯ"яхкvѢЪХКpЖкбЖгй$съкви*,МзѨЛчм%ѯѯАwайнмѦѝХПГѬхьwгйч!з.хбоя.)Ѱѣжл%ѯѤqДжвцаѦЙўѐѨwхмДччмкфс,йд,кзѩѮбн)rѣqѫэдмхИѝџВѢД(#Афлеъ%бвцфйпйАЗ,злѩѫѡy"Н&лѣОќ?ѠГЕ$еѢ&ккедлкдп,выѬЛвм%ѪqѮѩазноѭЫџѡѨѣд#Ѫж%гдйет($юагѤѮ,чюѨѡОЖю'д&ѣБС?ЙѨБк#Ѫифкн+2#t:0p7⁁{См$r⁂qЗвцчкѣѭФўѭpѵмйѩ(%‗!Чож$йй юѧКюил~qѣМ"кг&ѩѢЪЫѡѯЗбзѯнн%!Иэ,пдинзs{ХефrОqЕзжщ'j o! iЦлѭи%хвхлн$жвзлЙГмзэѧѢѯЖэ'лжѢТЧОpѥкиѭж%ж!лымлоя бrѬмьаѨѯГѧй'геѨўРКѭД*#ьофцйпж,лкинцѩѣэщ)rѫѯЗзямоvЕЯїЗѢѢплѬофш/%Мвпо,пзѭАюеоГОqѩрцфцѦПЧѝѮБИ$нЕ&хджбюмвмюевНw,поѢЗѡѬ"ахзѦОЧ3ѭѩ$лwйхм!шьви$бе)ЗѥюаоrѣКѨсцмжДѮ?УВѣѧ*#Ѵ&ибвл.бмуйгзrѦй%зЙДѯѣкми(vмТ?ДѠѬквѪи%гбфдяпмз.5}+29ul⁂qч/з*&ѫЗ?ТѢѠѥмсЖщ:$‒%йзкфмддѬ{лецѩКѠѧйцщ&ѴКХСѨwлжЗгфцбо.йфкфиыО{оачѬЖѫѯ"кж&ЗНЧТЗpѥкиѭж+8.u00t:Дз$ѥѫ,баВѤѣѧ"иимѦЕЯФѣПwирѡснйб).вепмчјѯѦчм%ѠqѢЗсжхшvМЫЪДѤД$лѠ&ошме.д$овжб|{ЭабЙѤqѥммичН?ЫЙѨѪйшѢ*%йп%юйаоде%rѪчонrѮѤЗзеофНЭЪѠѪѧилwо%пйфьрыид.)р{поеѥѡДw‑'кхѢѢСўѠМwпжЖж)$пиж,лфумзЙмпнrАѣѢрпноЗѮ?СѠpѥбдѣгфчшанв$лвнбѮѫбнъrѮБѯтйвлНѧ?ШВѪѩйнѥ&н$охообабошАѣ"9*"om'(v8jR!ЍМѫѭ$ьЗифцмл.омпул)ЗѩвфчѬѭqѯ"иинѨДЧФѣѩпнѥх%йб%ньчар еѢѨм)%ѭБѩѣвеодvЗЬСѪwгжѫна(!н",чхюрзѪѩфнфОqѮѩсгизѫЗЪ3ѧѧхнѨго*!Анв$хвбщѢЙ,клГГВѨкм&фѦИЩЪpѵмйѩ&вдоцяюмп,ръѨИ,з%ѧѢѯwошемЕѬ?їЗАЖцяwле$влевжб,и)БКюхаѮѩѪwааенЙЖ?ЭАЛЖш-wЛаеп%бькхоеюѪѩмолГНqѨййуиzТСѯѧфрwбзбжб.эожвзхrѡьлиЙqБѧуцкиДѢЪѝѮpѦяиѩ&йкзиа"8+|>5"e‟%ЛѭОГЛ"хэ*v‱?ўКѯѬк/wзцаул.эофдпмѩѣ,фцЗѩѤwавфмѮ?РѢѮѯгоѢч%итгщдйд жѬѠблфАНПwнймжѡВЭїКБЛ$лѠ+вд!бльбжм.)р{ьцпѢДqД"кгеѨЮєЙpѣбуѢдъймюз,лкэоь|g#u;n!o⁄"Й&вѦ?ѐpѩхйѥгхййчлзш$ьонѢ{ихаѠѬѤѮъвеиz‌?ѡѫМеоДнфы!Чжжк(,рйѠѦвбцКѬѯwааенЙПќЭѭѧ$пДатммц ,‗$У дѧ{бе%ѠѡЙѢл'фгЖѢЧѝМАѯм-k)u:=u0‟$Йй дѢ{беэѧѨ}w‑'йиѢѠЭЪѢѤѯп#Жфефдмцдйд"(v8jR!ЀМѫДоуѩдпд!зяжмйял)ѣЛвзщhm~'5"eЮайrѣБѢовлгѪнЧИѮ{$тѬизйп%ймзмгнзАѣлнхѬѣѡѪпьп*vѣРќѣВѯптИ&ид!пазбйд бrѤвчъѯВѪЖэ'м&ѤМЫЪpщй#Ѡжпфъо.ппдла%rѣ,з%ПГѯЕ"ликѣПѝ?Зѣѩ$мѧнщтъ%бьмовсдБѠдфщrѫqѨтйунѦЖТСЛpѨкбѢцрйпфьд$клещѢu,ЗиѧѦѡѨпй&иДТЪБѮwксЖмлуйож,емьюоѬѩчр%ѬГГѢпнидvАСФПЛ{$дѧюаждожо$жвлзГА"%КѢѪНБщ'о&ѩѢЪЫНѫѢуяѢ&йдве.вочюавѪКр%фѪѬѤѥвхэкѮЭЪѠѢИил{&пкулючб$хегѬЙмонrѫѯѡс+&фЙПќФКБЛ$йwйобцц 0+t25h0o4467heo`7?0e@)1R>0jdwr8,jv)hikp{q|>4luunbr>?,g'|8wn`mfmz6$0:6'eh9u}isq3csg+!K{kJmu(v8jR!нКѪѩ$рѬэдйтояу($бе)ВѫлйюѨѡОwавм(vпЯ?ѠЛѬшоѩп%хулювйб,лйѦѥбн%ѠКБѯуйдэѤВФЧѣМwхлѫдлпъ%щйцяьеьrКюнрѪѨ}wи'миДМџєОpѥ$хѢлчф!банджзявГД,къАКѨwямгкѣПѝ?‱pѨфлЗибд/%Аб$аьубѦu,КцГГНwпв&йЖКТѐѠЛѮ$йѬжикн).бк$грбѥѦмииЙѨqѠжвчъx0ol':СѢнл$роаойк,огѢѬмолГНqѥ"кгдѣѣСУМБЕм#ѯнн$глкй($безѣБуфиѪѭѡИ"мгеѬМўѝѮpѠдвЗжод!анв$ж,слѬѣ,пхѢО}wгвб&ДМЬСѢѠюжЗиэбмихй$жвлзГА,клѦѥѡѥвмочКЫЯДѥwйжѠлеуйчлзшйчм%rѮизеrѯИДрпкэѪўєѢЛѫ$мѩцюжбй.обцйргѢu0*ulm!iУйдчѣО?ЮЙѨѠонwцегеееэы$прзѮѡдм%ѠКѥѩч'моДВ3?Кpѥкзѧ*%рпиьмйка лЙѠйчаѠЙѡИ"пб&ѢѩњФВ|wфнЖим$пфхгдпмсхrѦм%ЧѪѫѯy"ЛжеvПЪўНѥПйнwичосюе,зпмзй|{ВфчѬБѯѡпй&йЖКХСѣѭДптИ&п$улеэцке гѬѭй%ШАГѤЗв+&сЕАўѝАГИ$жѢ&йкшщ.д$хюоаѨѥэчщ|qюѢтвв&ѫКУ?НАѢатЕжок!злзмуйсыѠѮбилѧqѦЗзмояѣ‌?БѨѤдоЕчпдю%ягмйм гѪЙм)%БѫБѧъвллѦѭ?ќЕѮЗдпѯ*%мртльляоачЛѮ,кхѧѫБѧукжщxЍСИАДз#ѫжжд!н.акфэкзѡѥ,лдѪГѡЕзмщ&ѬѢќЩКѫѯхяwйлпткювгфмчдЙѮ,злѩѬК{"чжбѭЗѝЯЙѨЖш#ѩелйэпж $лврьѢѠд%гѪѣѯЕпьг(vиЧѝpѪбтѫичфю%гм$хообrѨмдеВѩГМ.'вдѮБЯФѣПwх#ѪгккехокдбаоаrѨьеуѪѤѨy"Йл&ѩМЭЪѢѭДптИ&п$Ундв$евкзѮ{д%цГГБѢопн&ѫВ?ТЗѣѩ$тѥим$пжювийчй)ѡѠмв)rѩѦДхзщ&ЗФёГѮѨясЖфзкн%ж,жйдмйѯѣйй+rюѤОзчж&ѫВФЧЙѠЖш#ѯлюий%ймздиоюѯАан%ѥѣВѭвло*vК?нКѪѩ$тwхбмголбмба жѬѦуо)rЖГѩ"иилѮОЯЪѠpКцлwбзчлн ,Уцв лГѮпбеrѮѯѪклжнvѯѝќАѢуяⁱ:*t?9~28f~>5}+29ulуqКрй&дЖЗУѐѢwйжЖмлпэпжщ$идлцЗ{вч%Ѱѩѫѩ"жэнvѣФєѪѥѪ$тЕхп$ллбчц$зосѢѯйм)rѫѯЕмчэпvНџСПѨѭдиwчпжпвт,лпвтдЙѢ,клѨБѯѥ"ггцѣАѓЪА~k+si:u:‒%ЯжкпркзrѦмй%ѧИѤwжй&еЖВТЧѤЛh$‐wчкфпфжз$Пйо)Б{ЬамѩѡѬѧ,;)vho!‱pѰдтѧ&кккчаьд)ивй~{‟%лАѯѦѥвмчщvБФЯАѭѩонѫжиатычдн*0/ylg|;‖rэѯѡзх*&Дѩ?ќДѥwггЕмибщщяу;$‟ щНѩжицѩqЖѢтвб&ѩЙЪјМpѺазѧцб$Меззч*,ЕкѬ{поеѥѡqѨтйлбѮѠЪФѮѭѩ$тѥгхомцед$ж,тмѮѦвча~qѤѣаз&чѢЗџЩКѢѧы#Ѥлаж/9!|:8|>‚rы,таrѭѬѢ"вягvЖЪФВВЛ;#⁄&флслядп$Бааѩw,иеrѭѢѪмеглКЗ?РѢѥѭфгЕоз$йжюя$йм кѪЙмха~qѩwтзбдѣЙ?џѡѪѧилy&‖$Нлня$дбегѦѥюю%ВѡАЖизбэѤВѝѓpѿбиwгзфдм",дийрбѨѫбауrѩqЗсцчмѮЛ11lxt=kv;‗!Ль,цбня)ГѠдэпѬѭqѫпйеиvѪќУВ~k+si:u:‒%О,ия,рйѥѩй%лАqѫѩбй+фѨРџѭЗѢитИ9%‗!ил,чхгевrѥб%шАѯqѨтйобѫЗўѝК|wогѭ&фкгфла$езиоѨѥ,жхѬѭѫѩ"тцхЗѠТќЙѠwжжЕме*!‖.Вн*0/ylg|;ЛѯѩqЗзамиvМўѝВѭѩжлѬофш/9!|:8|>‚rѶюл%ѩѯАѯ,'КгДѢЯњѢwабѧвудун.вц$баш~{‟%фѨѡѦѧй'НгѨ?ЭБѫИашѥжзьймяу$ж,тмѮѦвчц|q⁂wНчипѢЗУ?ѢЛЖшэwлаимлнв*8#p7n+2‖%ѰѯГwузкэѯФСѣМ{$йѩфлфъм.ькхюоеrК,бзБДМЕвблэѯЫСОow‗#Жйхкрне,Йдел)Гѥ,фйѧЙѫѩо+&дѡБФѐПГѥ$оѧ&Обп+2#t:0p7ѲѫлзаѦЖѩѭ"нодѫѡФ1':?'8Бкслнм($грзГЙдхеМИѡИуш&йѣѢЪЫюЕфьѣий(!фьмйкоивѢКр%зГѤqѦммггvЕЯџМБПбкwйл$наюй$льииѩѣкаиѪОqѭ"дцжѫКљЪpѨкйѧ&иб!кюйжфмтбѩѫэщ%ѠqѤѬз'доѢПќёВЗкмД(%Тгаьяэмй гБКюю%ГѩБѢпп&оvѠЪџПѮѥйлѭж%тдкеупмэь)ѥѫ,лбѧѧѥД.'ж&ѧВџЮВАѯх#ѯ&ккелпдб$мбщѪѡвфеrѬѯЗмеонѮЭєѤѠЗдмѧфщ$воолд$ьашГѠмднѠЙѤѫсцщ&ѩѡѝТКѪД*#шцъип%бйфби дѪѧд%нѥ|Ѧѧ"лиеЕѥЧњБЕжнѬиз$еаюйжшйв)ѠѥлинѨѡѪѯ"дциѪВЫТѩѥwпнЖо)$цаз,ткжоыrѡмвеѩАОwрзмоѪЫЯЙѥѭмпy&Лйй%пчпм,тйѨ{нонѥѫѯ{"рфиvОСЩПѮwешѬи%опфгяцшэя)ѪО,чаѩѡwТйежѪК?УМѦѪк#Ѧэок!чазшов жѬѠтдлѠѡГЛуш*&ѩМѝСОГwогѭ&чб!дхзм$ба)ѨѫжлмГѯwпвйиЗѠЧЩКѬѩн#ѥэфкуа ,КабагѬ{иегѧqѭѧйй&вЕОЯёѫѨѮ$нwйлхкакэцждяьrцммоrѬѡwпв&цѣѪЯФѣПwцуѩлццэ%иджкюнтЗu0*ulm!iКл&йЖКїФМБЛ$дѧкаакньр$ьмг%rѥэчлВѯѧѪм'йцѨГЧџВПЖш#Жмзкжщ.пчхюучrЛмфчѪГѤѬюкичДѮ3?ПѮwщсѩ&иб!фжзшйв лѩѣуолrѬѡwуницѨѣѝѓѨВ$мЗодпйглбмы,к)ѡЛминДѤwСбг&ѫВјЧПѠѬк#Ждацбчт $м,рйѯѦйа%ГѯѪѪфв&лѦѣѝСЛЗѯжнwчныкл.эожвзхrѩйчзѪqѥѢтвдъѣА1?иѮѤагwвл$вхобмтч зГЙмзеѩѯАЛ"ймиѭМ?РМѫДугЖж)$ллгд$хналѪѠд%фѨѯБѩухъ&ѢМ?РЗИѢзнwулаб+.БбккинѢѦбл%тѢѡЕ"йчфѦПСЭКѫЖы-wИфцбиаомпэя)Ѫ{оафОqяЕтшв(vмТ?ѣВѩыиwфнсп).эикюрцrѤьъйѬqѮѢтвв&ЗМЮСЛ|wхиѩдик!тьв)цв жВѣооаѨѪѯwзди&ѤЕЬФѭѤy8,'89t?‖.Яцфв,)⁁{дв(ѥѡqѫмдхсѣБС?ѣВѥкиѧ&ббсамм$лвкйѥѫзфъrѭѡѤ,'ИлvНСЫППѬ$уДмц$г%йбдо,пщѪѩйчфАѣѩИ,'БжvПЧУѨѠ$йДччкг%мчховчбѩѥ,бзѢqѣѩйнж*vЗЫЭВpѪб#Жзнж!анв$х,нзѡu,‖%ьѨ}wхвцфw0ol':УѢподм%эзяебувГД"9*"om'<ЙфзѮАїЧѣМwксwдимнегды$оовѨѥо)%Ѱѩѫѩ"кжйЖВЭЧЙБИ$йwЖждуц",лкжощѯѥ,лгѪѥѡѥъвеиvЗЬСpѭдйwНак!згйгдгнзrѩэпнѯВѪwйфм(vЃѝџЗѫѧ$нѤнцьйчлзшйв оѢКонфАѤѪѧ"е&кѮЙФЧОѥЕфгВ&лц!цым$имгйrѣ,жоБДѯwухинѬПќФВБЛ$тwсаи,ча,гд,екѬ{экнѯѯѨy"ХомѨџЪЕѪѩ$нѦгхйтояу$‗,нйrѬййоѧqѥѥз'чфЖЗФєpѩаоѧ&фк!февидбнтѮ{ихаѠѫѯѫ,'Д&ѣБС?ѢГѭдцwцаркадюкфбо)ѥѫэнъѩѩqѨмхимѮјЯѣВѯт/wлл$уць,вб,пзАИщон|qрѢтцгцѬК?ўНАМзоДнн$р%евьдиеаrѣ,фрѠѡГѯйпчъvЕЯ?ѢГѭкьЕо%окнгжкж"<&"e0u;⁁qѳМ"ицоѤЗФ?ЖАДмзѩд:%!‖.ьыжжнъѩ{глоѯКѨwэчичДК?вЖѤѧфзwле$ненм*8#p7n+2‖%ѰКqѥкггнvѧСѝѭpѦя#ѩвиквл.окътщмѡѥ,бхБѩѥѧ='―&ДВХЩЗpЗбдѭи%кузлюмп,ТбѨѥ"9*"om'<—&ИДИќЫВpѫйжwбидущ.в$жмшмѫ{гхнВѯѥѢ=&:)&#o⁃wЙжwйлгпхтэы(,БщѢѨйх)r⁂qЖсти&ѨѠСШАѠѬхьwЦанкег"$‗,ЭыѬ{сощЖКwСжгцѮСџѡѦѯб"k)u:=u0Збк,ожБКюноrѪВѭ.'згЖѣЪџИѨwйжѩулцмл.яефмлбrЛяпнrѯГwимолѬМЭ1':?'8Нг!жээцке ыѧѦд%йѬѢВАкт&вѣѢЪЭѮѥѥ$бМчччонед$млярѯАй%сѪѢВЗщ+&лѦНСУКѭѧжыѯг%хуеьям(,втВѮлеиѯКѤwка&чѦОСЬМpѣфгѤиубмиапк$арйѮѥье+rщДwийажvГєФВpѦпжѣллн-%яздев зГѩйьеѧѭѡИ"цдгДМУ3ѯЗмоѯмеъшнв,хооооО{знфАНО{"п&еѭВЫХМѩ{$йѧм%ьдод"$АоипѧѦдъ%АѯЖѪщв*&ѨѠѝСѥѥѪйшѢ*%зсешдкгбым|{ЮачѪѣѡwнйвлЙѠєњѫДонѥ&дяке.бдцунъАѫ,н%ѬѮѡЖпй&фЖЗіЯЙѠ{$аѩфлжбъ.о$птбзѫ{алйѧѬГwаьйхЗѠЧѝѮpЖцуѢню$г%гмлфмввѧѦдн%ѯѤѩѠавчфѫѩњ1фѬмоѪэа$глевхя,шмѩѡвзюѮѩqѬзкфжѪК?ТКБѨдзѧнн$ме.гпбыи)ѮДппнѮѩqѥммлжѪК1# i8siД%жпвкясб,пзѠѣэолrѬѡѨтшагѫКЪ1':?'8Имцанв$ж,иьrѥыехѬѣКѥвщягѪЭЧЖѥwйжwвежбоа,йдаегѢ{бе%ѮѩѪѩувцвѮЗ1?ЇѮѬкзѪэм(!фьйопундЙѢ,н%ѣѤАѨмюжвѫѩЦ?ОѠѪббЗ(%Жжжеуая,бтѩѣ,ъфѯКѭѯ"п&йЖМТЧѤѠЕбиЛлюий).эпконзrѥбн%ѠѩѥѢйп&зѨЙѓїЗ|wужѫ&ккжзазыпв юѧѠвзаЕѤАѭмв&оvОЯЬКЗѢхйѩг%жпфбьмыюим|{ОфаrѣqѪкт&вНѪЯФМpѣфжѥлан!йэифкэтхМ{д%зѧЖѬѩл'мцѦѣСѝМѩ{$зѢнеы!ны,хчхешАѩмйнrѩѦwжчхеѨБС3ѡѩпжѢ&зярлдвзк,мбВѫ"9*"om'<ХомѨСХВѧѧптИ&ккпбозш$вт)ьЙьъбѢ}qѯ"кгчѬМФѓИѮwпрАлнопз.йажм вѪ{ба%ѨѡАѧйпчъvѣѝџЗѫѧилwгжк!фбдйя" Зѯ{нхлГѩѪwийциДИЧЦpѪбтѭиошлл.омйввйААе%зѥѢѪИж'лжvЂЪЦЙѠѪд-k)u:=u0ОлбьенrѩчэаѩqѣМуймоѯўѝѢѮѮйшѮ&шпэс ,ХбьеиВДбюаrѣѯѬмцэ*vОЪўѠѠѫм#Жйобуагбяб,в)Аѥбпнѧqѫѩуь*&ѩВЫЯЙѨwйгwчкммц ,Йд,лиБ{ноаГГѤѬв'фоѦѢЯ1тwфрѭжр$каимп$зуг~{энъМИѩѮ"йф&ѧЗШќНАѢуоѩел$лещйхцоа'rхб%дЙѪqѩнфягѫ?ЫЗѬѩйтЕцнфтъ.элкжоаГЙонаrАѣѩзди&ѤЙЯЫЗѫЛтгy&Ид!фбдйб,вбѦѦйофНqѫѩйржлzРСЙѭМн#Жфхбк+.ЭжбюлзѨвоцѣКѤwбмжбѦСљЗѭѯжгЙяа$пфвмцфдвйѩѣ,тцѤѤАЕтзлрѣА1# i8siЦанкег,хозодѪѠ,жлѩѯѣД"п&йЖЗХФМѭѯп#ѭиобмл ,УпйнтrхюхъѦѡqѨмефиЖКФЧpѵмйѩ&йбуиэз$ймпщНѭйииЙѨqѥеднщѢТЯѬѢхсѪижк!земаяжу)Ѫw,п%ГѣѯѢоф&хѠВўќpДгоѧн%бвл ,Цкпдйrѥб%кѬ|ѬѧухищПЗУќѧѧежЖйлопнеэы*,И)ѧѧя%лЕѤѬЛ"ажуѨѠЪФМБЛ$оѧваыущяу$м,вмВѣющ)rЖГѩ"хифvЗЬСѭѢ$бЖйлимнь,м$бе)ѭЛдвиѢѤГy"Ечг{ѠЯХКpДвжwкиквл.збц,пщѬГзл‣rѴѯЕэ+&сДМ?ЫЙПwщиЛте$равбдаъаыО{зачmm~'<;v8⁅ЅѝМpѥя#ѯ&вдцав,абьжбАѮ,кцАНqѭ"дцжѫКљЪp⁄$аѩнлх!ОояфббэвН{гхлѥѣВАвм&сѣѢЪўѥГЗ$аЗийоп%м,гжйнцЛѮе%чѪЙѩѪз'нгЗВ1# i

Глава 16. Врата

– Для начала отпустите моего бойца, – попросил Рейлан, указав на Тико.

Лауренэль медленно кивнул и обменялся знаками со своими воинами. Эльфы медлили, чем вынудили короля обернуться, чтобы понять в чем дело.

– Он не берсерк, – донеслось из-за спины Тико. – Маг.

Позади угрожающе зашипела тетива луков. По спине пробежали мурашки, Тико посмотрел на Рейлана. Лицо главнокомандующего не показывало ни малейшего признака беспокойства, взгляд оставался непоколебимым, но рука легла на рукоять Тумана.

– Боец, значит? – хмыкнул Лауренэль, осмотрев мальчишку, а затем перевел взгляд на беловолосого. В его глазах цвета тумана промелькнула неуловимая угроза.

– Это проблема? – холодно поинтересовался Рейлан.

– О Великий Лауренэль, не сгори от отвращения, когда узнаешь, что он еще и полукровка. Причем, чудовищное сочетание! – внезапно вмешался Алан, выступив вперед и демонстративно проигнорировав грозное рычание главнокомандующего. – Видел когда-нибудь воюющего за спасение Мира друида, да еще и со сталью в руках? Да он же эксклюзив! Убьешь его, и мы останемся без столь ценного артефакта. А Мир – без шанса на будущее процветание. Хотя я сомневаюсь, что этот «Мир» хоть что-нибудь спасет.

Безликий продолжал шагать навстречу Лауренэлю, пронзаемый острыми яростными взглядами воинов и сопровождаемый треском тетивы. Но Алана это вовсе не устрашало, на его маске прорезалась его отвратительная ухмылка.

– Ты что творишь?! – тихо, но эмоционально прошипел Рейлан, стараясь переубедить себя, что по спине и плечам ползает не страх, а ярость. Он бросил беглый взгляд на Тико и на лучников за его спиной, а затем поднял глаза на Лауренэля.

– Членам Отряда нужно доверять, Уайли, – шепнул Алан беззаботно, чуть повернув голову за плечо, в сторону главнокомандующего.

– Я знаком с тобой несколько часов, о каком доверии ты говоришь?!

Лицо эльфа было безмятежным и невозмутимым, и это затрудняло понимание его намерений. Атмосфера вокруг быстро накалялась.

Сквозь туман эльфийских глаз, не было видно ни темного силуэта деревьев, которые стояли как призраки в сгущающейся мгле, ни острых, словно ножи, сухих веток, угрожающе приближающихся к лицу. Главнокомандующий чувствовал себя будто окутанным этим туманом, лишающим какого-либо представления о том, что замышлял Лауренэль и какое значение имела для них это зловещее молчание.

Трещала тетива натянутых луков за спиной Тико. Рейлан стиснул зубы, прикидывая, сколько секунд ему понадобиться, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее их.

На маске Алана расползлась широкая улыбка, когда он с пренебрежением взглянул на направленное на него оружие и угрожающие взгляды высоких воинов.

– Оу, в самом деле угрожающе, – тихо, с нескрываемым высокомерием, произнес он, поднимая руки в сдающемся жесте, но явно не для того, чтобы показать свою покорность. Горделиво поднял подбородок. – Неужели вы настолько боитесь меня? Мне это льстит.

– Твой нарциссизм обезоруживает, – вдруг улыбнулся Лауренэль, рассматривая татуировку перекрещенных треугольников на его шее. – Впрочем, ты и раньше не отличался деликатностью. Но, знаешь, иногда намек на скромность не повредит. Даже тебе.

Ошарашенные взгляды членов Отряда метались от Алана к эльфу и обратно.

– Скромность? – усмехнулся безликий, облокачиваясь спиной о ствол дерева и скрещивая ноги. – О нет. Это не для меня. Мой подход к общению, – какая неприятность! – каждый раз портит весь эффект моих стараний. Ты ведь не в печали из-за этого? Отпусти мага, он у нас один. В хозяйстве пригодится.

«В хозяйстве?!» – мысленно оскорбился маг.

Тико негодующе уставился на безликого, он даже открыл рот, чтобы огрызнуться, но вовремя закусил язык. Его оскорбляли разными грубыми ругательствами, считали ошибкой природы, считали пятном, марающим само существование таких великих существ как «Иные» – но они никогда не находили отклика внутри. Только слова Алана, принизившие его способности до бытовой волокиты почему-то по-настоящему задели, царапнули по оголенному нерву.

– Отпустите мага, – приказал эльф. – И все-таки ответьте на мой вопрос.

Тико почувствовал легкий порыв ветра позади, появившийся от одновременно опущенных луков, и поспешил оказаться среди «своих».

– Что происходит, Алан, вы знакомы? Откуда? – затараторил Найл, глядя то на Алана, то на эльфа.

Рейлан метнул на него уничтожающий взгляд, приказывающий заткнуться и отрезать себе язык. Феникс сразу пожалел, что умеет говорить и почувствовал, что с большим желанием готов был выполнить его немой приказ.

– О достопочтенный Лауренэль, ты бы хоть иногда интересовался, что происходит за твоими территориями, – вздохнул Алан, праздно расхаживая по прогалине, на его маске вырисовалась грусть. – Ах, точно, ты же занят защитой своих Источников. Ну так для непросвещенных: на нас надвигается Тьма, похоже, Барьер не выдержал их напора, – безликий развел руками. – Мы – скромная группка самоубийц, держащая путь в самое пекло, – немного помолчав, он серьезно подытожил: – Нам нужно пройти через Врата.

Лауренэль перевел взгляд на главнокомандующего:

– Не ожидал увидеть тебя, Рейлан, идущего по стопам твоего отца. Хотя он возлагал на это надежды, пусть я и не уверен, что подразумевался именно этот контекст. Я не признал тебя сразу. Наши семьи не в теплых отношениях сейчас.

– Рад, что мы пришли к согласию, – ответил кивком главнокомандующий, не показав виду, что несколько смятен странным изречением насчет его отца. Походы Фарта ни разу не проходили через Врата.

– Поведай мне о подробностях, что навели на мысль о том, что Барьер поврежден.

– А моим словам ты больше не доверяешь? – грустно спросил Алан. – Я оскорблен и унижен, Лауренэль!

Рейлан вновь изложил о нападениях вампиров, появившихся в Мирии воронах-пересмешниках и о тумане в Москве, тактично умолчав о нападении кэнта на Тико.

– Вампиры всегда были объектом внимания и источником неприятностей среди Иных. В истории запечатлены многочисленные случаи нападений нетопырей на поселения и города, вызывавшие панику и ужас среди жителей. Некоторые вампиры и вовсе обладают сверхъестественными способностями, которые не под силу даже опытным чародеям. Насколько я знаю, даже были созданы специализирующиеся на охоте на вампиров объединения колдунов…

– Не цитируй энциклопедию, – зевнул Алан, закрываясь ладонью от лучей солнца, проникающих сквозь листву и нещадно режущих его глаза. – До сегодняшнего дня ни один не проникал в Людской мир, это было исключительно нашей колючкой в заднице, открой свой прославленный эльфийский взор!

Алан коснулся пальцами своей шеи и указал на полукровку. Лауренэль перевел взгляд на мага.

– Неужто ты не видишь – проявлю намек на скромность, о которой ты мне совсем недавно вещал с таким энтузиазмом, и попрошу великодушно простить меня за мой порок, – говно на белом мраморе? Даже я, слепой для вашего народца крот, вижу. Так нам позволено пройти сквозь Врата? – последняя фраза вновь прозвучала контрастирующее серьезно с его слащавым тоном.

Гробовое молчание стало могильным. Никто из воинов не смел шевельнуться, а члены Отряда и вовсе уже давно забыли о необходимости дышать.

– Твой нарциссизм перестает обезоруживать, когда подходит к границе дозволенного, – холодно сказал Лауренэль, наконец оторвав взгляд от шеи полукровки. Он рассмотрел свежие шрамы на коже мага. – Я понял тебя. Но твои высокомерие и дерзость могут стать твоим гибельным оружием, разрушая все вокруг и тебя самого. Будь осторожен, иначе можешь оказаться в ловушке, из которой нет спасения.

– Ох Лаур, сохрани мою хрупкую нервную систему от эльфийских пророчеств. Я не вытерплю этой пытки. Я создан для того, чтобы рушить! И я все также не верю в предначертанное будущее.

Тетива нескольких воинов заскрипела.

– Эй, у нас тоже неплохой лучник есть, если что, – Алан указал на Лео. Парень, немного растерявшийся, перебрал пальцами гриф лука чуть выше. – Он одним выстрелом раздробил древко вашей – эльфийской! – стрелы, если вы не заметили.

Лауренэль снова дал жест своим воинам, и они опустили тетиву, хоть луки оставались на позиции.

– Алан, ты невыносим, – покачал головой эльф.

– Приятно слышать, – протянул Алан. На маске растянулась самодовольная ухмылка.

– И что, по-твоему мнению, вы всемером справитесь с этой миссией? – спросил у него Лауренэль. – Что отряд из семи бойцов способен противостоять многотысячной армии Тьмы?

– Конечно, в нем же есть я! – фыркнул безликий.

– В наше время уже нет армии, которая могла бы дать отпор Тьме, – ответил Рейлан. – Боги исчезли, полубоги тщательно скрываются. Об угрозе с востока все давно забыли, чтобы окружать города неприступными стенами. У нас есть шанс, пусть и ничтожный, остановить Тьму и приотворить войну в самом ее начале.

Лауренэль снова перевел взгляд на Тико, будто пытался в нем кого-то узнать.

– Это он? – вопрос эльфа прозвучал внезапно и никому конкретно не был адресован, но взор его был прикован к полукровке. И только сейчас Тико заметил золотоволосую эльфийку с фиолетовыми цветами, вплетёнными в тонкие косы. Когда он пересекся с ней испуганным взглядом абсолютного узнавания, а та кивнула, сердце его рухнуло куда-то глубоко под землю.

«Твою мать…»

Уже в следующее мгновенье в него была выпущена стрела. Ответная стрела Лео была выпущена не менее молниеносно. Тико вскинул руки, с пальцев сорвались искры, собирающиеся в щит перед ним.

Но стрела прошла сквозь его защиту.

Он изумленно шарахнулся назад, рефлекторно выставил перед собой руки, следя за ее полетом будто в замедленной съемке. Тико поймал стрелу за древко, порезавшись о наконечник. В глазах на несколько секунд потемнело, но тут же медленно прояснилось.

Стрела Лео, промчавшаяся следом и просвистевшая совсем рядом с полукровкой, глубоко вонзилась в ствол дерева, не найдя встречной эльфийской стрелы. Плечи Лауренэля опустились вместе с луком, он наделил мага взглядом полным уважения и легкого восторга, а после поднял глаза на Лео, еще стоящего в стойке с натянутой до щеки тетивой и стрелой наготове. Разведчик неохотно опустил лук, не сводя с атакующего сосредоточенного взгляда. Неужели он ошибся, когда говорил, что Лауренэль не настроен враждебно? Что он мог упустить?

– Я же сказал, что он в хозяйстве пригодиться, – совершенно безэмоционально сказал Алан.

Бах-бах-бах. Удары сердца, бешено бьющегося в грудную клетку, будто пытаясь сломать кости, оглушали.

Тико непринужденно покрутил в обледеневших пальцах идеально сбалансированную эльфийскую стрелу и поднял взгляд на Лауренэля.

– Вы стали использовать металлические наконечники, – отметил Тико. – Стрелы стали стремительнее.

Если бы стрела, как и семнадцать лет назад, состояла из чисто природных материалов, ее полет показался бы Тико значительно медленнее. Он не совсем понимал концепцию происходящего, но, если в него метали что-то, что является природным материалом, полет этого предмета значительно замедлялся, что давало достаточно времени, чтобы уклониться или защититься. В друидских доктринах это окрестили «опекой Природы».

– Все верно, заблудившийся мальчишка, – ответил Лауренэль с улыбкой. – Я ожидал, что ты используешь тот же трюк, что и в прошлый раз.

– Целиться в короля эльфов? – нервно прыснул Тико, стискивая кровоточащую ладонь. – Не, спасибо, я б еще пожить хотел.

Лауренэль ответил легкой ухмылкой.

– У вас в самом деле неплохой лучник.

– Кажется, что-то похожее звучало совсем недавно, – произнес Алан, но в голосе, кажется, прозвучало негодование.

– Зачем это было нужно? – с трудом контролируя голос, спросил Рейлан. – Что, если бы он не поймал стрелу?

– Тогда мы бы вас убили, – просто ответил Лауренэль.

Тико вздрогнул и едва не выронил стрелу из рук.

– Так я убедился, что у вас действительно есть шансы дать отпор. По крайней мере, в троих из вас.

– Ой какая честь, – ответил Алан, чуть подавшись корпусом вперед, отдав что-то вроде крайне пренебрежительного поклона.

Эльф сделал пару неслышных шагов в сторону мага. Тико ощутил растущее напряжение внутри себя, из-за чего его лицо потемнело. Он протянул стрелу эльфу, взявшись за холодный наконечник. Лауренэль забрал из рук полукровки выпущенную стрелу, покрутил в руках, но не так искусно, как маг, и убрал в колчан. Он снова обратил взор на юношу. Ему нравилось его самообладание, искрящееся в карих глазах, таких редких среди эльфийской расы.

– Полукровка, освоивший оба дара… Такую силу обрести очень нелегко, и лишь немногие могут контролировать ее до такой степени, – эльф сделал паузу, переведя ясный взгляд на главнокомандующего: – Мы проведем вас сквозь Врата.

– Для нас это честь, – сухо произнес Рейлан.

– Какая прелесть, – снова в разговор влез Алан, – Я уже стал опасаться, что мне придется заснуть под этим деревом в томном ожидании.

– Следуйте за мной, – произнес Лауренэль и направился вглубь леса. – О лошадях позаботятся мои воины.

Отряд, переглянувшись, молча двинулся за предводителем эльфов.

– После того дня наши летописцы изучали много пророчеств, пытаясь найти твое место в истории мироздания, – Лауренэль опустил взгляд на мага. Его слова звучали выдержанно, с нотой меланхолии. Тико вопросительно изогнул бровь: «Зачем, с какой целью и какого черта?» – Но тайна твоего происхождения все также остается завесой. Скрытой, плотной, загадочной и непостижимой.

– Моих духовных родителей убили во время осады, – немного растерянно ответил Тико. – Оставление наследника было их импульсивным решением. Ничего загадочного и сверхъестественного в этом нет.

– Упс, облом, Лаур, – развел руками Алан, прицокнув. – Какая досада. И здесь нет места для эльфийской философии!

– Нет, – возразил эльф, проигнорировав Алана и поправив серебристые волосы. – Ты слышал простые слухи своего народа. А они смертельно боятся твоей Силы.

Тико стиснул зубы, чтобы не спустить ничего саркастичного. Да, его, полукровку, смертельно боялись! Смертельно боялись не успеть плюнуть ему под ноги и не отпустить оскорбительной шутки в лицо.

– Не имею права осуждать тебя за неверие, – продолжил Лауренэль, заметив его скептицизм. Тико поспешил стереть субтитры со своего лица. – Но позволь мне докончить.

Маг ответил едва заметным кивком:

– Да, конечно.

Он не хотел снова подводить Отряд. Кто знал, во что могло перерасти его упрямство и не желание выслушать короля эльфов? Никто не рассчитывал на то, что придется торговаться с эльфами за его душу. И никто не знал о его прежней встрече с эльфами, за что они едва не поплатились. Отчасти, он сам был виноват ему и отдуваться.

– Смешение крови всегда было глобальной проблемой всех рас, – продолжил Лауренэль. – Невозможно контролировать чувства чужих сердец. Конечно, наследник может унаследовать и один дар от одного из родителей, но опыт нам показывает, что это не такое уж и частое явление. Ты оказался сильнее общественных стереотипов. И теперь общество плетет слухи, предзнаменования и, тем самым, сводит над ясным небом черные тучи, подгоняемые ураганом и грозными раскатами грома, меж которых сверкают внезапные сверхсилы.

«…» – Тико ошарашено моргал.

– А зная, что ты смог овладеть двумя аспектами почти в совершенстве, то вовсе не странно, что Иные строят множество умозаключений, совершенно далеких от истины, ибо истина для них недостижима.

Возможно, о нем и гуляли какие-то слухи, как гуляют о любом полукровке, который освоил оба аспекта, но это только оттого, что им, Иным, было дико стремление к совершенству, к которому стремятся всю жизнь Люди. Они маги! Иные! Зачем им учится у каких-то там Людей, когда в их руках течет нечто, способное управлять ветрами, исцелять раны, читать мысли, поднимать мертвецов, к чему еще им можно стремиться? Ведь любые дары можно списать на магию, на что-то сверхъестественное. Вот только и магию нужно уметь познавать.

Лауренэль помолчал, поправил колчан на спине, вглядываясь в глубину леса, определенно что-то там видя. Но вот и Лео заметил движение в кустах. Повернул голову, всматриваясь в темноту, где мелькнул длинный хвост, отдававший голубым сиянием, а за ним еще три. Лунные лисы. Среди кустов мелькнула длинная черная мордочка, над которой возвышался нимб. Во лбу горел голубоватым свечением символ, а возле ушей виднелись симпатичные черные рожки. Лис втянул воздух носом и столкнулся взглядом с Лауренэлем. Прижался к земле, распушив длинный хвост, кончик которого ярко светился. За ним вышла лисица, а после и двое лисят с удивленными мордочками, держащих свои длинные хвосты в зубах. Лео улыбнулся, увлеченно наблюдая за лисами.

– Твои способности вызывают недоумение у других, и это понятно. Ведь многие чародеи не могут даже приблизиться к тому, чего ты достиг в столь юном для мага возрасте. Именно в этой тайне и заключается твоя Сила, способная повергнуть врагов в ужас и непонимание. Что же касается наших легенд?..

Вся его тайна заключалась в том, что он чертовски уперт, как баран. Таким уж был с самого детства. Почему же всем так сложно понять, что не Чудо помогло ему добиться «успеха», а поддержка семьи, нежелание быть таким же беззащитным, как и большинство полукровок и жажда доказать остальным, что он тоже кое-чего стоит. Что он не генетический мусор.

В его окружении было достаточно способных полукровок, к чему вообще были эти изречения и превозношение его способностей?

И Тико был неистово рад тому, что его лицо никогда не обливалось краской, когда он чувствовал себя неловко, но вместо этого приходилось держать лицо с отключенными субтитрами, а это давалось с огромным трудом – очень уж хотелось объявить о своем протесте. Поэтому он теребил браслет на руке.

– Весь мир, – Лауренэль сорвал цветок, повертел его в руках, – таит в себе тайны, и лишь немногие способны увидеть за туманом иллюзий истинную реальность. Твоя уникальная судьба, готова раскрываться перед тобой, как свиток древних предсказаний, и лишь твое стремление может привести тебя к истинному пониманию. Ибо в тебе есть нечто большее, чем просто магическая сила. Ты воистину Иной. Отличный от других магов. Но причина тому лежит вовсе не в твоем полукровии…

Тико потерял смысл его слов.

– Лаур, у меня сейчас кровь из ушей хлынет. Пощади мальчишку и меня! – взмолился Алан позади него. – Если б ты рассказывал такое про меня, я б давно размазал тебе рожу кулаками, не забыв харкнуть в рот. Чтоб открывался поменьше. Твое счастье, что у Уайлов в семье не принято бить рожи всем неугодным. Если хочешь что-то ему сказать, удали из своей речи эльфийскую мудрость и скажи прямо: полукровик, ты еще молод и зелен, но, если ты не напряжешься, мы все сдохнем. Побольше тебе моральных сил!

– Спасибо… Весьма доходчиво… – растерянно ответил маг.

– Какое счастье, – прорычал Эддард. – Я уже подумал, что ты тупее мешка с картошкой.

– Какое счастье, что не ты выступаешь здесь в качестве мага, – зацепился Найл. – Иначе я бы предпочел броситься со скалы.

– Тебе помочь?

– Я вас обоих сброшу со скалы, если не заткнете пасти, – прошипел Рейлан, наделив бойцов многообещающим взглядом.

Прежде чем Эддард открыл рот, Ронан успел вырисовать перед его лицом простой руннический знак. Берсерк на мгновенье завис, а потом затряс головой. Рейлан облегченно выдохнул.

В этот же момент перед ними распростерся вид на старинный город. Отряд оказался на возвышенности и был способен рассмотреть каждое строение внизу. Время, казалось, замедлилось. Сияя при слепящем зареве рассвета, прямо из горы возвышались башни замка, стены которого порядочно заросли растениями и лозой. Из-под крон выглядывали изящные крыши домов.

Здесь царила нерушимая гармония природы и архитектуры, способная обескуражить любого. Теперь Тико мог получше рассмотреть пейзаж. Ничего ему не мешало это сделать. Он отметил, что здесь почти ничего не изменилось за шестнадцать лет, разве что каскад водопада вдалеке показался ему еще более могущественным, а замок гуще порос травой.

Лауренэль свернул на тропу, напоминающую ступени, которая вела вниз по склону. В земле были вырезаны широкие выступы, местами поросшие мхом и мелкой травкой. Сверху природные ступени накрывали ветви деревьев, цепляющиеся за одежду, и издалека, наверное, спуск нельзя было разглядеть, если не знать о его существовании.

– «О чем ты с Аланом говорил до того, как зайти в конюшню?» – спросил Тико по ментальному каналу, надеясь отвлечься от разъедающего его дискомфорта.

– «Не хочешь сам рассказать, что имел ввиду Лауренэль под словами «потерявшийся мальчишка» и «я ожидал, что ты используешь тот же трюк, что и в прошлый раз»?» – задал встречный вопрос Рейлан.

– «Я первый спросил», – запротестовал Тико, повернув на наставника голову.

– «Однако твоя история меня сейчас интересует больше».

– «Ладно, но после меня исповедоваться будешь ты!» – согласился воспитанник.

– «Не в чем исповедоваться, – ответил Рейлан. – Алан интересовался моим отцом».

Они спустились в город.

Алан с Лауренэлем шли сильно впереди, чтобы разговор их не услышали лишние уши. Лео это расстояние не мешало слышать их голоса и разбирать слова. Алан это знал, поэтому перешел на эльфийский. Но безликий даже предположить не мог, что Лео мог знать их диалект – учил его в мальчишеском возрасте от нечего делать в перерывах между тренировками, когда отец запирал его дома.

– Великодушно прошу простить меня за скверное произношение, – напыщенно сказал Алан. – Давно не практиковался.

– Где ты пропадал столько лет? Мы думали, ты погиб.

– Не дождётесь. Какой сейчас век, Лаур?

– Что? – эльф немного растерялся.

– Век, Лаур, какой сейчас век? – поторопил безликий. – По Людскому календарю.

– Двадцать первый.

– Ладно, не так уж плохо… – скривился Алан. – Давай-ка расскажи, что происходило в мире за ближайшее столетие. Хотя нет. Нет. Сначала я призову тебя к благоразумию. Потому как я крайне разочарован твоим выстрелом. Зачем? Потешиться? Поглумиться над магами? О нет, только мне-то не затирай о том, что проверял его способности! Кем ты себя возомнил? Луксом?

– Я действительно хотел узнать уровень его возможностей, увидеть его выдержку в критических ситуациях. Маги нынче слишком изнежены и хрупки духовно. И стрела, если ты не заметил, была зачарована, поэтому прошла сквозь его магический барьер. Она бы не убила его, даже вреда не нанесла.

– Он порезался, – заметил безликий, его голос был ровным, но в нем слышались стальные нотки.

– Не более того, – отмахнулся Лауренэль. – Он на тебя похож, не подмечаешь? Хорошо держит маску непреклонного и самонадеянного. Но в глазах вызов, жесткость и спрятанный от чужих глаз испуг. Он дойдет до конца, не впадет в панику в ответственный момент, сможет держать удар, контролировать свои действия. Это именно то, что я в нем хотел увидеть.

– Не уходи от темы, – фыркнул Алан. – За столько лет вы с магами не смогли прийти к компромиссу? Неужели вы не поняли, что дружба и сотрудничество выгоднее? Может, уже пора перестать ссориться и убивать из-за ерунды?

– Мы враждуем не из-за ерунды! – вспыхнул Лауренэль, сверкнув глазами. – Маги жаждут использовать наши Источники ради собственной выгоды, не учитывая наши интересы. Не учитывая нашу историю и не почитая наши верования! Нашей мудрости и знаниям нет равных, они непостижимы, не достигаемы и незримы простым расам. Именно поэтому нас пытаются подчинить своей воле! Враги должны знать, что не всё сгибается под натиском их властью и силой. Мы, эльфы, дети самого Лукса, те, кто боролся за эти земли, проливая свою кровь, борющиеся с вечным Злом, должны перед кем-то сгибаться? Должны кому-то подчиняться? Подчиняться тем, кто не знает, что такое честь и что такое Война? Тем, кто сейчас жив благодаря нашим жертвам, нашей крови, нашим телам? Никогда и ни за что!

– Меня не интересует, – с тихой угрозой проскрежетал Алан, – сколько крови пролили ваши предки. Вы бы еще рождение Хаоса вспомнили! Но я знаю, что магам Источники нужны для того, чтобы не умереть от истощения. А еще я знаю, что в землях магов их недостаточно, что их катастрофически не хватает – дефицит, представляешь? – даже для столь немногочисленного населения. Маги вытягивают Силу уже чуть ли не из груды камней. Полукровки могли бы быть значительно сильнее, если бы они могли получать чуть больше Силы. Ваши же Источники безграничны и самовосполняемы –факт, который вы так тщательно скрываете. Вы же готовы усеять стрелами любого, кто приблизится к вашим границам, да так, что бедолагу можно будет спутать с ежом. И ты оправдываешь это тем, что маги стали слишком изнеженными и хрупкими! Да что там, вы стреляли в мальчишку! Ребенка! Сколько ему было, когда он забрел на вашу границу и надрал зад твоим пограничникам? – прошипел безликий сквозь зубы. Лауренэль не видел, но готов был поклясться, что он оскалился. – Скольких других детей вы убили? Насколько вы пали?! Куда вы пали?

Они столкнулись взглядами, в тишине испепеляя друг друга яростью и гневом, что могло показаться, будто вокруг них колеблется воздух. Темные глаза Алана облились в огненно-оранжевый цвет.

– В Источниках хранится великая сила, ей нельзя пренебрегать! – стоял на своем эльф. – Могущество и тайны этих Источников еще не разгадали даже мы. Опрометчивое их использование приведет к Хаосу! Ты даже не можешь себе представить, что произойдет, если эта мощь попадет не в те руки…

– Конечно, мне для этого необходимы непосильные усилия и воображение, чтобы справиться со всеми твоими странными запросами! – огрызнулся Алан. – Если твоя гордыня не соизволит снизойти до простых смертных и немного, самую малость прогнуться, то – увы и ах! – это последняя наша встреча. Зато ты добьешься желаемого – к вашим Источниками в самом деле уже никто не притронется, и никто не посмеет препираться с вашими интересами. Правда, и вы тоже не сможете разгадать великую силу, что в них хранится. Все узнают, что такое Война, прочувствуют на собственной шкуре, когда клешни Тене’Бирса вонзятся в их мозг, тело, выпустят кишки, уничтожат душу – сделают рабами. Когда придет Вечная Ночь, вечное, не поверженное, непобедимое Зло! Когда по останкам низших Людей и высших Эльфов будет ходить одинаково бесчестно и бесцеремонно Тьма, топтать их тела и стирать в порошок кости. Отдал бы тебе низкий поклон за душевный разговор, да, боюсь, хребет треснет. Давно я не отдавал чести. Спина задеревенела.

Алан резко остановился и, развернувшись на пятках, вернулся в компанию Отряда, ураганом пронесся мимо Рейлана и Тико и скрылся где-то позади. Лео хранил спокойное выражение лица, и думал, должен ли он передать содержание этого разговора главнокомандующему?

– Я смотрю, – заметил Найл, – разговор не самый душевный был? Алан, не поделишься с нами?

Безликий промолчал, наделив барда звериным взглядом.

– Ну и ладно.

Найл пожал плечами, не стал долго раздумывать и продолжил тихо наигрывать на гитаре в такт окружающим звукам. Лео должен был признать, что играл он очень даже талантливо. Также лучник не мог не заметить, что ритм подстраивался под шаги Эддарда, которые отбивали твердые удары каблуком берцев и весьма искусно становились аккомпанементом его игры.

Лауренэль подозвал к себе двух эльфов. Он что-то быстро сказал им, почти не разжимая губ, сопровождая слова короткими жестами. Один из эльфов кивнул, второй едва заметно наклонил голову, но во взгляде читалось легкое удивление. Они обменялись с Лауренэлем короткими кивками, и после те поспешно скрылись в густой листве, растворившись в тенях, словно призраки леса.

– Уайли, – внезапно обратился к Рейлану Лауренэль. Алан поднял заинтересованный взгляд.

Главнокомандующий вышел вперед, сравнявшись с эльфом:

– Я думаю, что нам стоит объединить наши силы, – внезапно сказал Лауренэль. – Пора взглянуть в будущее с открытыми глазами. А будущее… – лицо эльфа скривилось, – будущее гниет во мраке, танцует на краю обрыва в бездну. И это требует от нас совместных усилий. Нам нужно действовать вместе, во имя Мира и Процветания.

– Во имя Мира… Хотите помочь нам чем-то более, чем пропуск через Врата? – уточнил Рейлан.

– На ваши плечи возлагается тяжелое бремя, ибо от вашего похода зависит, состоится ли война и какого масштаба она будет. В случае вашего… провала, на кону окажутся жизни многих цивилизаций. Я не могу предложить вам многое, поскольку дать больше, чем может ваш маг, я не в силах. Я предлагаю вам троих моих лучших воинов. Как ты на это смотришь, Уайли?

Рейлан был приятно изумлен предложением помощи от Лауренэля.

– Я искренне признателен за ваше предложение о помощи, оно очень ценно для нас, – в сердцах ответил главнокомандующий.

Лауренэль кивнул, выдержал небольшую паузу и произнёс:

– Ты должен знать, что последний путь Братства Меча во главе с твоим отцом лежал через наши Врата. Насколько нам всем известно, никто из Братства не вернулся. Учти это, когда будешь вести свой отряд. Фарт оставил тебе кое-что у нас – предчувствовал такой исход.

– Куда они шли? – коротко поинтересовался Рейлан.

– Это была засекреченная информация, я ничего об этом не знаю, Рейлан, – немного помолчав, Лауренэль продолжил: – Я отправлю часть своего войска в Мирию, Рэвел и Вритраду. Это поможет обезопасить города и увеличить наши силы.

– Вам стоит предупредить королей. Иначе они могут неправильно понять внезапное вторжение эльфийского войска у их ворот.

– Очевидно, – кивнул эльф. – Еще я хотел бы предложить вашему магу силу из наших Источников.

Рейлан несколько секунд молчал. Он не хотел оставлять Тико наедине с древним народом, особенно после того, как те его едва не пристрелили. Дважды. Но бегло взглянув на воспитанника, неохотно сказал:

– Не думаю, что он откажется.

– Отлично, вам нужно какое-либо вооружение?

– Нет, благодарю.

Не сложно было понять степень участия в этом Алана. Рейлан бросил быстрый взгляд на безликого, на маске которого проявилась самодовольная гримаса. Тот показал ему ладонь в кожаной перчатке с растопыренными пальцами и чуть помахал ей влево-вправо.

Тико слышал разговор Рейлана и Лауренэля, но при этом и не отрывал взгляда от города перед собой. Золотистые лучи солнца слепили глаза, над дорогой восходила утренняя дымка. Он был наслышан об эльфийских Источниках, но никогда не надеялся увидеть их своими глазами. Тико даже не осмеливался себе представить, что его там может ожидать.

Разноцветные глаза Лео искрились в лучах восходящего солнца, когда он смотрел на город, но стоило к магу приблизиться постороннему эльфу, его взгляд тут же помрачнел и сосредоточился. Лучник настороженно перебрал пальцами гриф лука и с чувством глубокого недоверия проследил за тем, как тех поглотила тень деревьев Крафлатского леса. Он еще долго слышал шорох их шагов, но скоро затухли и они.

Тико следовал за эльфом. Каждый шаг приближал их к Источнику, и с каждым мгновением воздух становился всё более насыщенным и полным невидимых вибраций. Тико чувствовал, как что-то внутри искало ответ на зов, который доносился из глубин леса. Ему не нужен проводник – маг прекрасно ощущал волны магии, которые обволакивали его, словно тёплое одеяло.

Они оказались на небольшом холме. Источник, окруженный густыми зелеными деревьями и яркими цветами, выглядел как оазис чистоты. Энергия, струящаяся между статуй, искрилась на солнце была такой тягучей, что казалось, будто ее можно потрогать руками. Кончики пальцев закололо от концентрированной магии вокруг.

Порез на руке вдруг затянулся сам. Впервые без зелья регенерации.

– Вау, – коротко восхитился Тико, окружаемый магическими потоками.

– Чувствуешь? – не без гордости в голосе спросил эльф. – Силу этого места.

– Сложно не почувствовать.

Тико прислушался к звукам природы, которые здесь показались ему более чёткими и яркими, чем когда-либо. С каждым мгновением, проведённым у Источника, он ощущал, как в груди разливаются тепло и лёгкость. Эти ощущения были настолько сильными, что ему казалось, будто его тело начинает вибрировать в такт энергии, исходящей от этого места.

Ему хотелось закрыть глаза и раствориться в этих волнах, стать одним целым с окружающей природой и магией, но внутреннее чутье заставляло оставаться начеку.

Тико, всё ещё заворожённый красотой Источника, восхищенно произнес:

– Ни разу не находил ничего подобного в наших лесах…

Эльф скривился.

– Все твои соратники видят здесь лишь бездонный колодец. Они жаждут пить, и не остановятся, пока Источник не превратится в сухую пыль. Они не ищут гармонии, они ищут господства.

Тико нахмурился, в его словах была доля правды, но…

– Как же вы тогда решаете, кто достоин доступа к Источникам, а кто нет? Почему сделали исключение мне?

Эльф улыбнулся, но его лицо почти тут же посерело.

– Дело не в том, что Источники – это места энергии, – начал он. – Они являются сердцем нашей природы, которое питает всё вокруг. Каждая капля воды, каждая травинка, лепесток здесь пропитаны историей, и она священна для нас.

– Но мне доверили его священность? – недоверчиво уточнил Тико, изогнув брови.

– Доверие – это редкий дар. Но мир меняется, а мы слишком долго хранили тишину.

– Возможно, однажды мы сможем найти общий язык… – с досадой откликнулся маг.

– Возможно, – ответил эльф. – Но для этого нам сначала нужно понять друг друга.

Очень скоро Отряд оказался у легендарных Врат. Посеребренные арки, обвитые лозой, скрывались в листве деревьев, где-то высоко над головой. Вокруг суетился не один десяток эльфов, следящих за исправность Врат, за спокойствием за ними и надежностью чар. Фыркали накормленные и отдохнувшие кони Отряда.

Сквозь полупрозрачную пелену уже можно было увидеть лес извне, пугающий и вселяющий своим обликом в сердце трепет. Хорошо виднелся тракт, уже протоптанный путниками прошедших лет, уходящий вдаль, в неизвестность. Кроны деревьев шевелились. Иногда пробегала тень, доносился странный звук.

Тико засмотрелся, отчего не сразу заметил, как в поле зрения появился Отряд. Громкий фырк прямо в ухо заставил его вздрогнуть и оторвать взгляд от Врат. Он обернулся и увидел Агата, который оставался верен своим традициям, не упуская возможности напомнить о своём присутствии.

Тико потрепал морду коня и перевел взгляд на трех эльфийских воинов, облаченных в кожаную экипировку, чем-то похожую на их, с внушающими сверкающими луками и полными стрел колчанами за спиной. Среди них была та самая золотоволосая эльфийка с фиолетовыми вплетенными в тонкие косы цветами. Тико поморщился от воспоминаний из-за чего даже не сразу заметил, что у другого воина был хвост, почти касающийся травы.

Эльфы склонились, когда Лауренэль и Рейлан подошли к ним.

– Мы, воины лесов, клянемся перед тобой, мы отдаем свои луки и стрелы в твою руку, готовые следовать за тобой в битвы и преодолевать любые испытания. Мы – потомки древних, и наша кровь горит жаждой справедливости.

Их голоса звучали слаженно, уверенно и непоколебимо.

– Я принимаю вашу преданность с благодарностью и гордостью, – ответил Рейлан с кивком. – И вижу в ваших глазах огонь, который горит в сердцах истинных защитников.

Эльф дернул хвостом.

– От вас возможно отправить письмо? – спросил главнокомандующий, обратившись к Лауренэлю, на что тот кивнул.

Уайли быстро написал что-то на последней странице своего ежедневника, после чего вырвал ее, сложил треугольником и отдал эльфу. Лауренэль поднял руку над головой, и в этот же миг к нему подлетела черная огромная птица, выхватила письмо из пальцев и исчезла, сверкнув молниями, также неожиданно, как и появилась.

– Фир?! – с глубоким изумлением, слишком эмоционально, чтобы это осталось без внимания, произнес Алан, резко выпрямившись. Безликий перевел требовательный взгляд на Лауренэля.

– Да, это он, – подтвердил эльф с улыбкой, выдержав паузу.

Что-то изменилось в этот момент в Алане, но никто не мог увидеть, понять, почувствовать этой перемены. Никто не мог увидеть, как его губы тронула улыбка. Но Лауренэль увидел, как глаза безликого заблестели.

Члены Отряда перекинулись взглядами, но ничего не сказали, решив тактично проигнорировать этот инцидент. Только Тико внимательно смотрел на безликого, словно пытался в его облике найти ответы на скопившиеся вопросы. Но его попытки оказались тщетны. Тико лишь уткнулся в деревянную маску, не пропускающую ничего. Ничего, кроме саркастических гримас.

Отряд вместе с эльфами оседлали лошадей. Тико не дожидался, пока Агат сделает подсадку, оказался на его спине, погладив по гриве. В этот момент, он заметил, как Лауренэль передал Рейлану нечто, завернутое в эльфийскую ткань. Рейлан с удивлением взглянул на отданный ему предмет, но после убрал его в один из карманов на бедре.

– У вас есть минута, чтобы пройти во внешний мир, – прозвучало холодное предупреждение Лауренэля. И вдруг, с глухим треском, в воздухе возникла яркая вспышка. Пелена, ведущая в Шепчущий лес, стала рассеиваться. Легкая прохлада окутала их тела, когда лошади коснулись почти рассеявшейся дымки. По ту сторону свет оказался приглушен кронами деревьев, и Отряд погрузился в полумрак.

Когда Тико посмотрел назад, Врат на месте он уже не обнаружил.

Тико

Мальчишка в серой футболке и потертых джинсах пробивался сквозь кусты к излучине реки Виртерре. По крайней мере, он так думал. Рядом метались Лесные волки, виляя хвостами и подвывая в такт его шагов. Огден уже был далеко позади, как и поляна грифонов с территориями дриад. Тико жаждал узнать, что же хранит Крафлатский лес в своих глубинах. Мальчик выбрался на прогалину. Осмотрелся, пытаясь услышать шум реки, которого придерживался. И внезапно понял, что не слышит его.

– Тихо! – шикнул он на волков, чьи хвосты виляли как маятники.

Он потоптался на месте, покусывая губу и напрягая слух. В этот раз он забрел намного дальше, чем обычно, и перспектива потери своего главного ориентира его не радовала.

– Черт… – тихо выругался мальчик, громко вздохнув. Он зарылся пальцами в мех волка на макушке, тревожно всматриваясь в глубину Крафлатского леса. – И куда теперь? Как думаешь?

Волк не ответил, только ближе прижался к ногам еще совсем юного мага.

– Вот и я думаю… Обратно.

Предостерегающе зашептались деревья. Зашуршали листья кустов. Вдруг Тико почувствовал что-то опасно приближающееся к нему. Он оглянулся и увидел, что прямо на него летит стрела. Летит чрезвычайно медленно и откуда-то из темноты. Тико немного отклонился корпусом в сторону и позволил ей вонзиться в дерево за его спиной.

– Ne tir! – крикнул он на дриадском, поднимая руки в сдающемся жесте, но, взглянув на оперение выпущенной в него стрелы, понял, что не видит ярких перьев. – Не стреляйте! Я заблудился! Я уже ухожу…

Тико снова ощутил приближение опасности, но на этот раз с другой стороны. Повернув голову, он вновь увидел летящую стрелу. Маг уклонился от нее, как и от последующего шквала стрел, который внезапно обрушился на него.

– Остановитесь! Я сам уйду! – крикнул он.

Юный маг продолжал увертываться между деревьями, избегая летящих стрел, которые сыпались в него, словно горизонтальный дождь. Ему нужно было что-то придумать, как-то выбраться из этого места, но думать связно было трудно. Тико не знал, что ему делать и куда бежать, чтобы не угодить прямо в руки стреляющим.

Он глубоко сожалел о том, что не захватил с собой свой меч, без которого обычно один не гулял. Это было тонкое и легкое лезвие, созданное специально для него в кузнице Крама по чертежу, который они с Рейланом разработали вместе. Оно прекрасно помещалось в ремень на его джинсах. Однако сегодня Тико решил, что достаточно хорошо знаком с Крафлатским лесом и что не будет брать с собой утонченный клинок, чтобы не пугать местных обитателей.

Местные же обитатели не церемонились с чужими чувствами.

Тико скрестил пальцы в сложном для его возраста элементе и резко выставил перед собой руки, произнося формулу, надеясь на свою магию. Но ему не удалось вызвать даже искры. Прошло некоторое время, прежде чем заклинание все-таки слетело с его пальцев. Стрелы, летящие в него, были сбиты резким порывом ветра. Какие-то снаряды попадали, какие-то врезались в стволы деревьев. Кто-то вскрикнул, и Тико бросился бежать.

Но дорогу ему преградили несколько высоких бледнолицых существ, чьи фигуры родились прямо из тени деревьев. Они были облачены в одежды, которые источали мягкий свет, создавая вокруг них недоступную ему, десятилетнему мальчишке, ауру. Из-под длинных, ниспадающих на плечи шелковых волос выглядывали заостренные уши.

Тико, очарованный их неземной красотой, на мгновение даже забыл о необходимости спасаться. Он перевел взгляд на другого высокого человека, зажимающего рану на плече, из которой текла алая кровь.

– Я… я не хотел… – залепетал Тико, глядя на них с растерянностью. – Я просил вас остановиться… Вы разговариваете на всеобщем?

В этот момент он обнаружил, что волки, которые ранее окружали его, внезапно исчезли, и тут Тико ощутил, как его охватывает чувство полной беззащитности. Вся его уверенность растворилась в воздухе, оставив только холодный, парализующий страх перед высокими, прекрасными созданиями. Сердце колотилось в груди, а в ушах раздавался гул тишины, которая вдруг оглушила его. Вокруг не осталось ни одного знакомого звука, только треск натянутой тетивы.

Тико попятился, но, как только он это сделал, его плечи крепко стиснули длинные пальцы человека позади него. Он вскрикнул, попытался высвободиться из хватки лучников, выстрелил в него сильнейшим потоком энергии, на который был способен, но стоящий позади с легкостью уклонился от него.

– Отпустите меня! – вскрикнул Тико, пытаясь вырваться из их хватки. Он почувствовал, как на его запястьях застегнулись кандалы. Внутри всё оборвалось, и ледяная волна ужаса утопила, вытесняя воздух из легких. – Я ничего не сделал! Не трогайте меня! – яростно закричал маг, дергаясь и брыкаясь, отчаянно пытаясь вырваться из рук чужаков. Он попытался сложить пальцы в другой магический знак, но в этот момент осознал, что не может колдовать.

Удерживающий его человек рассмеялся и что-то сказал на совершенно незнакомом языке. Лица других тоже расплылись в усмешке. Золотоволосая девушка сказала что-то резкое, и хохот молниеносно затих.

Понимание того, что происходит, обрушилось на Тико. В его воображении стали всплывать самые мрачные картины: тёмные подземелья, из которых нет выхода, белые стены лаборатории, эксперименты над ним, пытки, рабство, смерть.

В отчаянии он попытался докричаться до наставника через ментальный канал, надеясь на какую-то помощь или поддержку, но его попытки остались лишь глухим эхом в его сознании, заполняя душу ледяным страхом.

– Не трогайте меня! Не трогайте меня!

– Des Laurenel? – мелодично и звучно спросил кто-то за его спиной. Девушка, стоящая напротив мага и с интересом разглядывающая его, медленно кивнула, не спуская небесных глаз с мальчика. Локоны золотых волос, в которые гармонично были вплетены фиолетовые цветы, упали на ее лицо.

– Кто вы такие?!.. – бессильно прошептал мальчик, но так и не получил ответа.

Когда его завели глубоко в лес по тропинкам, которых он никогда не видел и которых сам никогда не смог бы найти, Тико, наконец, перестал сопротивляться. Он спотыкался о кусты и корни, которые преграждали ему путь, заставляя его падать и терять равновесие. Это раздражало загадочных остроухих существ, что было слышно по их недовольному тону. Двое из них пытались на него замахнуться, но девушка с золотыми волосами отрезала их жестким упреком, и они, испуганные ее гневом, поспешно отступили.

Неожиданно дорога оборвалась резким утесом, и Тико сдавленно вскрикнул, пятясь от края. Его грубо толкнули в сторону, вниз по широким ступенькам. Мальчик бы мог рассмотреть и шумящий водопад, и замок в горе, и сверкающий при свете солнца город, сошедший словно со страниц детских сказок, если бы он не был так напуган и сосредоточен над тем, чтобы не споткнуться на заросших ступенях. Ноги отказывались его слушаться.

На полпути их остановил другой высокий человек с серебристыми волосами, острыми ушами и глазами цвета тумана. Тико догадался, что перед ним король не только потому, что перед тем низко склонились ведущие его существа, по тиаре на его лбу и высоко поднятой голове, Тико чувствовал, что от него веет совершенством, благородством, возвышенностью. Этот поток обдал его будто ветром.

На него упал листок с дерева, под которым стоял он и лучники. Тико едва не подпрыгнул от неожиданности. Пальцы стиснули его плечо сильнее, так что ему стало больно.

– Ael a nín a melar? [Зачем вы привели мальчишку?] – спросил король достаточно резко, наделив мага равнодушным взглядом.

– Te a elth a nenda, [Он перешел границу] – мелодично ответил человек за его спиной.

– T'is?! B'hai hok tun? [И что? Не могли его прикончить?] – рявкнул серебристоволосый, явно озабоченный более важными проблемами, нежели эта, а потом он увидел раненого воина и резко изменился в лице.

Тико сжался от его возгласа и сделался совсем маленьким, особенно по сравнению с лучниками. Он не понимал его слов, но чувствовал в них явную угрозу.

Тогда заговорила девушка с золотыми волосами. Она говорила долго, и маг догадался, что та пересказывала все произошедшее. Когда она замолчала, король снова поднял задумчивый взгляд на раненого воина. Тот уже едва держался на ногах и бессильно повис на шее товарища. Одежда слева окрасилась в алый, кожа самого же стрелка казалась белее чистого листка. Кровь из раны продолжала толчками вырываться из плоти.

– Я не хотел никого ранить. Я… – резкий толчок заставил Тико замолчать.

– Говори, – на всеобщем языке сказал серебристоволосый, потом что-то сказал своим воинам, но так невнятно, что маг не смог даже различить букв. С него сняли кандалы.

– Вы разговариваете на всеобщем? – спросил он, поджав руки к груди и потирая запястья. Маг не осмеливался оторвать глаз от ступеней, покрытых мхом.

– Говори, – повторил король.

– Я шел вверх по течению Виртерре, к излучине. Потом заблудился. Я бы вернулся обратной дорогой… Я не хотел никого ранить! Отпустите меня…

– Как ты увернулся от наших стрел?

– Они слишком медленные…

– Медленные? – изумился он.

– Меня ждут дома…

– Ты полукровка.

Тико замолчал.

– Кто твои родители? – с напором продолжал серебристоволосый.

Мальчик не отвечал.

Лауренэль внезапно вскинул лук, натянул тетиву и выпустил стрелу. Тико услышал ее свист и понял, что не успеет увернуться или защититься магией. Он видел, как стремящаяся на него стрела пронзила бабочку с красивыми сине-черными крыльями, не очень вовремя вылетевшую из цветов на деревьях. С ее изящных крылышек осыпалась пыльца и тут же развеялась по ветру. Тико выбросил перед собой руки, надеясь защититься, и неожиданно для себя схватил стрелу за древко. Посмотрел на тельце бабочки, оставшееся на заостренном наконечнике. Поддавшись порыву любопытства, осторожно коснулся оперения, боясь что-то повредить, и протянул стрелу остолбеневшему от изумления бледнолицему мужчине.

Лауренэль забрал у мальчишки свой снаряд и спрятал в колчан, бесцеремонно стряхнув с наконечника насекомое.

– Завяжите ему глаза и выведите к Виртерре, – распорядился он. – К Огдену. Знаешь, где Огден? Отлично.

– Laurenelle! – возразил кто-то за спиной Тико.

– Выполнять! – рявкнул король.

– Кто вы такие? – тихо спросил мальчик.

– Мы эльфы. И лучше бы тебе больше не заходить на нашу территорию и не попадаться нам на глаза.

Рейлан

– Уайли младший! – свистнул Алан. – Не против приятной компании?

Рейлан обернулся на безликого. Вряд ли он мог бы назвать компанию Алана приятной. Не дожидаясь ответа, боец направил гнедого к главнокомандующему:

– Надо же, какой я удачливый! – сказал он, не изменяя своему слащаво высокомерному тону. – Никогда бы не подумал, что моя довольно сомнительная жизненная траектория приведет меня к наследнику самого Фарта Уайли! Видимо, удача решила пощекотать мне нервы перед финалом.

– Если ты хотел обсудить подвиги моего отца, то тебе лучше удовлетворить свое желание с кем-нибудь другим.

– Как грубо, Уайли младший! – Алан театрально схватился за сердце. – Ты ранил мое самообожание! Понимаешь, я уж совсем не привык к отказам и совсем отвык от повиновения и покорности, поэтому не могу выполнить твой приказ.

– Боюсь тогда представить нашу совместную работу.

– Ты пошел по стопам Фарта, – проигнорировал Алан. – На тебя возлагают великие надежды и действия. Великие ожидания и подвиги! Возможно, даже такие же безумные. Ну что, готов к потере рассудка и здравого смысла? Ха, да на тебе теперь мир держится!

– Ты что от меня хочешь услышать, Алан? – с напором спросил Рейлан.

– Хочу понять, готов ли ты разгребать это дерьмо, – в голосе Алана на миг проскользнула сталь. – Хочу увидеть не просто тень великого отца, а лидера, способного выдержать удар.

– Лидера? – Рейлан скептически выгнул бровь. – Я не нанимался в герои. У меня свои счета с этой жизнью, и имя отца в них не фигурирует.

– О, но ты уже в игре, Уайли! – Алан понизил голос, и его насмешка стала почти осязаемой. – Ты же понимаешь, что от тебя ждут не просто участия, а результатов?

– Серьезно? – напыщенно удивился Рейлан. – Я-то думал просто прогуляться до Края и обратно.

Алан прыснул:

– Сарказм – это хорошо. Он помогает не сойти с ума.

– Ты поэтому за ним постоянно прячешься?

– Вот слушаю я: внешность твоя вбивает в башку народа, будто ты сам Уайли старший, спаситель и защитник Рэвела! Я, конечно, думал, что это просто преувеличение или что-то в этом роде. Но, оказывается, ты даже ежедневник ведешь, как он! – конь Алана фыркнул в знак подтверждения.

– Послушай, – раздраженно прорычал Рейлан. – Народ может видеть во мне кого угодно, но это не меняет того факта, что я не Фарт и имя у меня иное. Я не собираюсь пытаться соответствовать каким-то ожиданиям. У меня свой путь и свои цели.

– Но ты должен понять, что чтобы достичь своих целей, придется взять на себя эту роль. Это часть игры, в которую ты играешь.

– Может, для тебя это игра, но для многих это жизнь.

Они вошли в хлев.

– Мы еще поболтаем, Рейлан!

Глава 17. Шепчущий лес

Лес говорил.

Феникс наигрывал ненавязчивую мелодию.

Со всех сторон доносились шепот и вкрадчивое бормотание. Бормотали явно не животные. Грибы, чьи шляпки выглядывали из-под высокой травы и веток кустарников, напряженно зашелестели, растопырили глаза, моргали вразнобой и наблюдали за нежданными гостями.

Ветки легко шевелились под ветром, скребли друг об друга деревянными пальцами. Птицы молчали, словно здесь их не существовало. По воздуху тянуло запахом болота – хотя такового здесь не должно было быть – или чего-то гниющего, что больше походило на правду.

Тико слышал шуршание листьев и скрип тянущихся к ним веток. Иногда в шепоте угадывались отдельные слова, разные диалекты или эльфийская речь. Похоже, деревья – или что-то другое? – воспроизводили когда-то услышанные разговоры путников. От этого возникало въедливое ощущение слежки. С момента выхода за Врата мага никак не покидало ощущение того, что его спину прожигали десяток глаз. Внимательных, больших, почему-то влажных и хаотично моргающих, как у жабы. И были это не грибы. Их интерес больше походил на безобидное любопытство ребенка, который глазеет на все подряд большими глазами и тыкает пальцем во все попавшееся: не каждый день они видят здесь живую душу, да еще в количестве десять штук без учета коней.

Взгляды, что ощущались на затылке, были враждебные. Тико знал, что здесь водятся шепчущие, но до опасной территории было еще далеко.

Вдоль тракта, состоящего из плотного слоя толстых корней, росли густые кусты, скрывающие собой комель деревьев. Пучками цвел рододендрон, раскрыла бутоны гортензия. Лео наклонился в седле, коснулся бутона и из кустов на него выскочило какое-то мелкое, пузатое существо, пища и вереща, дергая маленькими конечностями и растопыривая когти, как обычно раздвигает пальцы младенец. Не успело оно разораться, чтобы привлечь внимание местной флоры и фауны, как пало, громко и неестественно чмокнув и выпустив из легких воздух, – или чем он там дышал, жабрами, может? от того и звук такой странный? – прошитое стрелой лучника. Тико вздрогнул и обернулся, но увидел только то, как Лео убирал лук. Он снова не сумел уловить, откуда у лучника взялась стрела.

– Мы, кажется… – ветер, проносящийся сквозь чащу, на мгновение стих, донеся до уха Тико еле уловимый, обрывающийся голос. – …ходим по кругу.

У Тико действительно складывалось такое ощущение. Обычно он ориентировался в лесу безупречно. Он мог различить шорохи, тропы, каждое дерево, любой куст. Но здесь… здесь привычное ощущение пространства исказилось. Воздух словно загустел, деревья стали одинаковыми, каждый ствол, каждая ветка повторяли друг друга в бесконечном ряду. Все вокруг походило на плохо продуманную иллюзию.

– Тут тропа… нам…

Голоса снова превратились в бульканье и нечленораздельное бормотание.

Цокот копыт разбивал тишину леса и пробуждал все новые и новые голоса. Шепот становился все явственнее. Иногда голоса были настолько реалистичными, что Тико оборачивался на звук. Лео – тоже, время от времени встряхивая головой, когда голос был особенно омерзителен и вонзался спицами в мозг. Остальные ограничивались тем, что водили взглядом по кроне деревьев, ожидая что из густой листвы вот-вот покажется источник звука. Но Тико знал, что не покажется.

– Сукина мать! – прогремел Эддард, вскинув голову вверх. – Ты можешь как-то заткнуть эти голоса? Или перед этим ты так же беспомощен, как тонущий щенок в стремнине? А, звереныш? – прорычал он, обращаясь к магу.

– А они тебе мешают? – вскинул бровь Найл.

– Я тебя не спрашивал!

– Они нам не угрожают, а колдовство имеет свойство истощать, – ответил Тико, привыкший не растрачивать энергию на пустяки.

– Может, ты просто ничего не стоишь, вот и уклоняешься от действий?

Тико проигнорировал, изогнув брови в негодовании.

– Не бухти, приятель, – звонко отозвался Найл, перестав трогать струны. – Плохо едем, что ли? Тихо, мирно. Никто не пытается выпустить кишки. Прекрасно! Я бы даже сказал – роскошь! Редкое для нас, расходного материала, явление!

– Заткни свою трескучую пасть, инвалид.

– Да нет, – Найл вытянул перед собой руки с растопыренными пальцами и осмотрел себя, – вроде все части тела на месте.

– Могу это исправить, если тебе так натерпится! – рявкнул Эддард, порывисто потянувшись за мечом.

Феникс мгновение колебался, но потом бодро ответил, встряхнув головой и смахнув со лба рыжие кудри:

– Ну попробуй! Я вызываю тебя на поединок! – он осклабился. – Сразимся за…

Клинок Эддарда сверкнул в воздухе – и между ними взорвалась земля. Кони взвились на дыбы, заржали и сбросили с себя наездников, спасаясь бегством от незримой опасности.

– А дьявольщина! Ну зачем?! – выругался Найл, вскочив на ноги. – Кто это сделал? Кому задницу надрать?

– Может воздержимся от мордобоя? – неуверенно предложил Тико, бросив взгляд на Лео. Лучник хрустнул пальцами.

Серые глаза Эддарда заблестели угрожающим ярко-желтым светом. Тико не сразу это заметил, а когда увидел, то по спине пробежали мурашки.

Рейлан никогда не переходил в стадию «боевого безумия», и Тико не приходилось лицезреть это состояние наяву. Боевым безумием называли состояние полного, всепоглощающего бешенства, когда берсерк теряет (или на грани потерять) всякий контроль над собой, превращаясь в неудержимую машину для убийства. В этом состоянии боец не ощущает боли, не замечает ран, его разум застилает туман ярости, глушащий все остальные чувства. Тогда берсерки действительно способны в одиночку одолеть целую армию вооруженных солдат. И именно поэтому их магическое ядро работает немного по-другому – через оружие.

– Не лезь, звереныш, пока я тебе язык по основание не вырвал! – чем-то схожий со змеиным голос Эддарда больно резанул слух Лео и прошил позвоночник Тико. Пугали не угрозы, а лицо берсерка: черты лица заострились и огрубели (хотя, казалось бы, куда еще сильнее!). Ядовито-желтые глаза казались двумя провалами в раскаленную бездну огня. Взгляд Эддарда стал расфокусированным, он смотрел не «на» Тико, а «сквозь» него, словно выискивал в теле точки для смертельного удара.

Тико напрягся.

– Брагер, – донесся бесцветный голос Рейлана, замыкающего процессию. – Усади свою задницу обратно в седло и замолкни. Келлетт, тебя это тоже касается.

Найл, отвлекшись от рассматривания затихшей живности в кустах, посмотрел на беловолосого таким взглядом, будто вовсе не он был зачинщиком ругани и что он, вообще-то, чист, как утренняя роса и пушист, как новорожденная душа. Из глаз Эддард вырвались искры:

– Назови мне хотя бы одну причину, – он поднял голову на невыразительное лицо главнокомандующего, – почему я должен повиноваться тебе?

– Если ты не выйдешь из транса, я привяжу тебя к дубу и буду поливать водой, пока не остынешь, – спокойно предупредил Рейлан, приостановив коня возле него, и взглянул на бойца сверху вниз. Заодно его внимание упало на землю, где он обнаружил немыслимых размеров муравьев, активно щелкающих челюстями. – Или пока тебя не остудят термиты.

– А термиты здесь кусаются весьма болезненно, – прозвучал из-под маски скрипучий голос Алана.

– О, а я помогу связать лианами! – захихикал Найл.

– Келлетт! – рыкнул Рейлан. – Сядь в седло!

– Ой-ёй, – закатил глаза Феникс и поправил гитару, – начальство разозлилось. Нервы беречь надо, Рей! Вон уже седина лезет!

После он улыбнулся, рассмеялся с собственного ехидства и сел на коня, сопровождаемый внимательным взглядом друга. Найл знал, что Рейлан не злился, и он готов был поспорить, что будь они дома, Рейлан бы оценил его шутку.

Феникс последний раз дернул струны и приторочил гитару к седлу.

Все активнее под ногами трещали корни, заставляя Тико волноваться. Он часто оглядывался назад, поскольку Рейлан скрылся в конце строя вместе с Аланом, оставив его одного в авангарде.

– Спасибо тебе за помощь, – сравнявшись с конем безликого, произнес Рейлан. – Но работа в команде требует взаимодействия и обмена мнениями. Ты должен был предупредить о своих намерениях. В противном случае ты подводишь всю команду.

– Ты про эльфов или про сделку с Лауренэлем? – уточнил Алан, вглядываясь вдаль перед собой.

– Про все вместе.

– Но, кажется, господа Брагер и Келлетт не предупредили об их внезапной дуэли. Может, я хотел быть их секундантом?

– В следующий раз ставь меня в известность своих планов, – ответил Рейлан.

– Ну-у… я подумаю.

– Ты можешь подставить весь Отряд, – слишком резко отреагировал главнокомандующий.

– Я? – удивился Алан. Только сейчас берсерк повернул голову в сторону Рейлана и соизволил уделить его присутствию немного своего внимания. – Кажется, я получил из отрицательного результата положительный. Какая разница какой ценой?

– Результат важен, но не ценой безопасности команды, – отрезал Рейлан.

– Могу предложить тебе только положиться на мой профессионализм.

В его спокойствии чувствовалась какая-то вызывающая беспечность, которая лишь усиливала недобрый блеск в глазах Рейлана.

– А ты много на кого полагаешься?

– Ни в коем случае, – хмыкнул Алан, признавая, нелепость своей фразы. – Что ж, постараюсь тебя извещать о своих планах, – он посмотрел на Тико, затем на эльфов впереди. – Забавно, – прокомментировал безликий, рассматривая хвост одного из них, – впервые вижу эльфа-мутанта.

– Мутанта?

– А ты думал это полукровка? – хохотнул боец. – Интересно, с кем тогда должна была сношаться его мать? С мантикорой? Они из своей крепости не вылезают. Эльфы. Впрочем, мантикоры тоже. А лаборатории их известны на весь мир.

– Я не задумывался о его происхождении, – пожал плечами главнокомандующий.

– Мирно, тихо, спокойно, – безликий размял запястья, спрятанные под перчатками, словно у него зудели ладони от желания сражаться. – Надо же, какое гадство. Тебя не напрягают эти глазастые грибы? Кажется, они млели от песенок твоего друга.

– Я надеюсь, ты действительно проявишь благоразумие, – проигнорировал Рейлан. – Впереди у нас сложный путь, хотелось бы избегать сюрпризов там, где это возможно. Ты уже выходил за Врата, должен это понимать.

– Ого, так сразу к выводам? – проговорил Алан вкрадчиво. – А как же прелюдия?

– Знаешь что-то о шепчущих?

– А это экзамен? – не спеша поинтересовался безликий.

– Ты уже сражался с ними, значит мог бы сказать нечто большее, чем написано в летописях, – рассудил Рейлан.

– Что ж, если тебе так интересно. Страница девятьсот сорок третья – или сорок четвертая? – летописи «Besy Saga: Crona de'ram», Звериная сага: Летопись чудовищ…

Рейлан наградил Эру суровым взглядом.

– Ладно-ладно, – Алан вскинул руки в сдающемся жесте. Кожаные перчатки выглядели контрастирующее ново со всем его потрепанным одеянием. – В таком случае могу только добавить, что некромантия и магия Огня – это наилучшая магия против шепчущих. Конечно же, после меча.

Земля под ними зашипела, как раскалённый металл, издавая низкий, угрожающий звук.

– Опа… – протянул Алан со звериным удовольствием, обнимая рукояти своих клинков. На его маске прорезалась широкая улыбка. – Лес проснулся, господа! И он намерен нас поприветствовать!

Все произошло мгновенно.

Земля раскололась. Корни вздулись из-под земли, разрезая её поверхность глубокими трещинами. Кони взвились, заржали, выдергивая копыта из пут. Свистнули клинки, вынимаемые из ножен. С разных сторон ожили ветви, стремясь сбросить наездников с лошадей или испещрить лицо острыми шипами.

Рейлан метнул взгляд на Тико, выкинувшего перед собой руки и пытавшемся остановить хаос. Главнокомандующий ударил шпорами гнедого и устремился в начало процессии.

Тишина, разбавляемая шепотом и конным цокотом, разнеслась оглушающим гулом. К нему присоединились чужие голоса и жуткое шипение. По спине пробежал озноб, дыхание стало поверхностным и рваным. Затрещала тетива эльфийских луков, выпустивших в воздух стрелы. Все произошло так внезапно…

Перед глазами, как калейдоскоп, мелькали будто вырванные из контекста картинки. Тико с трудом успевал улавливать движения вокруг него и отбиваться от нападок леса, блокируя ветви, норовящие хлестнуть его по лицу, уворачиваясь от корней, выскакивающих из-под земли и между делом пытаясь подчинить Землю своей воле, которая упрямо отторгала любые его вмешательства. Получалось плохо: от растерянности пальцы категорически отказывались сгибаться в нужном элементе.

Лошадь Найла впереди споткнулась, запутавшись в оплетаемых копыта корнях, сбросив своего наездника в гущу шевелящихся ветвей. Феникс, издав короткий вскрик, успел откатиться в сторону, избежав наиболее опасных ударов. Он быстро вскочил на ноги, небрежно отмахнулся мечом, разрубив толстые корни.

– Пригнись! – крикнул Тико, и в следующее мгновенье над головой Найла взорвался огненный снаряд, оставивший за собой шлейф пламени, который опалил затылок и испепелил ветви позади Феникса. Агат резко сманеврировал, и Тико потерял равновесие. Он слишком сильно наклонился в седле, и нога выскользнула из стремени. «Главная задача твоего отродья – не растерять конечности в первый же день!». Ронан схватил его за предплечье прежде, чем он свалился с седла.

Рейлан на ходу протянул Найлу руку.

Феникс развернулся в пируэте, крепко схватился за друга, оттолкнулся от расплывающейся под его ногами земли и оказался за спиной главнокомандующего. Эльфийская стрела лизнула их волосы, вонзившись в толстую ветку позади.

– Великодушно благодарю, – улыбнулся Найл, крепко обхватив Рейлана. Кончиком опущенного клинка он рассекал корни, которые пытались захватить их лошадь.

– В следующий раз великодушно следи за ходом своего коня, – попросил Рейлан.

– М-м… – серьезно задумался Феникс, прищурив глаза. – Посмотрим по ситуации. Может, мне снова захочется прокатиться с тобой на одном коне?

– Я скормлю тебя гулям, – вздохнул главнокомандующий, рубя ветки, которые нависали над ними, подобно лезвию гильотины.

– Ой как грозно! – поддел Найл.

Феникс шумно выдохнул прямо в ухо Рейлану и начал тихонько напевать:

Среди руин, где время спит, И ветер шепчет древний стих, Я слышу зов, что из глубин…

– Келлетт, – прорычал Рейлан, повернув к нему голову. Он провел ладонью по клинку Тумана, тот засвистел, заискрился киноварным пламенем и выплеснул вперед несколько огненных потоков.

– Ладно-ладно, – примирительно улыбнулся Найл.

Тико снова обернулся, чтобы убедиться, что Фениксу уже ничего не угрожает. Внезапно предплечье рабочей руки обвили лианы, рванули вверх. Тико автоматом выпалил проклятье. Путы ослабли. Очень вовремя: плечевой сустав опасно хрустнул, а Агат дернулся в сторону.

– Черт, – выругался Тико, прильнув к шее вороного и растирая плечо. То снова болезненно щелкнуло. Неловко, левой рукой он нарисовал в воздухе символ, и корни впереди разлетелись, словно от взрывной волны.

Агат перепрыгнул ловушку из корней, под копытами сверкнул брошенный Лео Знак. Тико хотел выпрямиться в седле, как Агат резко вильнул влево. В последний момент Тико уклонился от появившейся перед его лицом ветки, которая должна была бы сбросить его с седла. Сук обжег щеку.

– D'aak tar'd! – скрежещущим шепотом разразились голоса вокруг. – D'aak tar'd! Черная кровь, твари не спят!

Резкие порывы ветра Ронана перебили шепот.

Тико обернулся на Рейлана и заметил, что дорога позади них совершенно неузнаваема. Лес скрывал тракт, отрезая путь назад. Тракт сужался с обеих сторон, корни в миллиметрах хватали воздух от ног Агата. Маг использовал знак Керн. Яркая вспышка заставила ветви отступить от него и Лео. Он начертил в воздухе символ, создавая защитный барьер на несколько секунд.

Лео метнул взгляд на мага, выпустил стрелы, которые стремительно полетели вперед, привлекая внимание Тико. Они столкнулись с какой-то преградой и взорвались на множество осколков, словно были стеклянными. Тико понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что заставило стрелы рассыпаться: впереди корни сплетали плотную стену, стремительно преграждая им дальнейшую дорогу. И боевая магия почему-то против этого явления оказалась бессильной.

Справа от него появился Рейлан с Найлом.

– Подстрахуй меня, – попросил Тико, обернувшись на наставника. – У меня руки будут заняты.

Внезапно толстые ветви легли на дорогу как раз на уровне груди. Рейлан рефлекторно сложил пальцы в несложном элементе и атаковал знаком. Дерево задымилось, зашкворчало, ветви расступились.

Тико вытянул руки. Темно-зелёные спирали начали обвивать его запястья, пульсируя с нарастающей интенсивностью. Но Агат споткнулся, Тико покачнулся, Рейлан рефлекторно схватил воспитанника за плечо, оборвав заклинание. Маг поморщился от боли и неудачи.

Знаком Найл расчистил дорогу от ветвей и корней, сужающих тракт. За спиной Тико свистнул Туман. Снова его руки оплели темно-зеленные спирали.

– Рей, уберись куда-нибудь, – потребовал Феникс.

– Ты умный, конечно! Куда?

– Куда-нибудь! – клинок Найла засиял кислотным зелено-желтым оттенком. – Или ненароком рубану тебе ухо. У тебя есть запасные уши? И ты это… смотри, не подпали нас! Размахался своим огненным Туманом.

Рейлан ближе прильнул к шее коня, чуть наклонившись в противоположную от клинка Найла сторону. Благо, Феникс был левшой.

Губы Тико быстро шевелились. Наконец, с резким движением спирали рванулись вперед, оставляя за собой светящийся след. Вдогонку полетел знак Керн. Острый сук лег прямо перед его лицом, заставив Тико рефлекторно защитить глаза предплечьем. Через несколько мгновений ветви, из которых состояла стена, начали шевелиться, шипеть и шептать, как будто страдая от невыносимой боли, образуя брешь в плотной растительности.

Когда они оказались достаточно близко, Тико метнул жидкую бомбу, изъятую из коробочки с зельями. Колба разбилась, выплескивая яркие фонтаны энергии и огня.

Тико опустился в седло, прильнув к шее Агата, и проскочил в образовавшуюся щель, за ним следом устремились остальные.

Шепот и шум стали утихать. Тракт расширился, дорога больше не вздымалась и не расплывалась. Лошади ушли с галопа.

– Ох, хороша заварушка! – Феникс на ходу спрыгнул с коня Рейлана и потянулся. Он свистнул свою лошадь: – Эгей, молодой, вернись!

– В следующий раз мы тебя в ней оставим, – бросил Эддард, проехав мимо рыжеволосого, спрятав клинок в заспинные ножны и наделив того пренебрежительным взглядом.

– Мы, – с нажимом ответил Рейлан, – не оставим. Смотрите под ноги. Где Алан?

Они переглянулись и не обнаружили в своем окружении безликого. Как по команде все одновременно посмотрели на стену, которая уже плотно заплела брешь.

– Проклятье…

– Не ругайся так грязно, Уайли, – из чащобы появился Алан с довольной гримасой на маске, стряхивая с себя листья и ветки и ведя под узду своего вороного коня.

– Ух ты, а ты откуда? – поинтересовался Найл.

– Чуть сошел с маршрута, – сказал он непринужденно, вскочив в седло. – Здесь такие хоромы, я б тут жил. Но увы, долг зовет.

– И как? Подыскал квартирку на будущее? – хихикнул Найл, поставил ногу в стремя и стал зашнуровывать ботинок.

– Почти. Место для братской могилы.

– Ну… тоже неплохо, – поразмыслив, ответил Феникс.

Довольная гримаса на маске растянулась еще шире, Алан потянул за поводья и развернул кобылу. Конь Найла двинулся, и нога вылетела из стремени.

– Ну молодой! Я ж не завязался! Мне наклоняться лень!

Эддард презрительно фыркнул в спину Найла, который рысью догонял своего коня.

– Илеандр, Терон и Митра, займите крайние позиции, – распорядился Рейлан. Эльфы кивнули и разбрелись по тракту, занимая свои места в строю.

Взгляд Тико задержался на эльфийке с золотыми волосами и фиолетовыми цветами вплетенных в тоненькие косички, которая семнадцать лет назад встретила его в лесу и провела к Лауренэлю. Значит, ее зовут Митра.

Лео подошел к магу. Лучник протянул Тико смоченную какой-то жидкостью ткань.

– Вытри с лица кровь. Шепчущие чувствительны к ее запаху.

Маг уже и забыл про ссадину на щеке. Он кивнул, стирая с кожи следы преступления и стараясь не выдать мелкого тремора в руках.

Найл взлетел на своего коня и сразу же взялся за гитару.

– Чувствую, – прокомментировал Тико, – о нас будут петь даже Люди.

Лео издал тихий смешок.

– Эй, пиит, лучше подгони свою сонную кобылу, – посоветовал Алан, появившись рядом с магом не пойми откуда, не пойми когда, будто желая что-то спросить или узнать. Но странно заинтересованный взгляд из-под маски полукровке не понравился. Тико подогнал Агата к Рейлану. – А-то она вот-вот заснет.

– Моего жеребца зовут Пегас! – возразил Найл, многозначительно покосившись на Рейлана и Тико.

– Пегас? – прыснул Ваня. – Ну, хотел бы я сказать, что у меня Плотва, но у меня мерин и уже с именем.

Найл с надеждой взглянул на Рейлана. Ведьмак Сапковского был их семейным чтивом, на которого Феникс подсадил Уайлов едва ли насильно, и если Тико уже был просвещен, то над Рейланом и Мирой Феникс вёл затяжную осаду, пока те не сдались.

– У тебя в волосах ветки застряли, – вместо ожидаемого от него ответа сказал тот со смешком.

– У вас тоже, командир! – фыркнул Найл и критически осмотрел белые короткостриженые волосы друга. Феникс затряс головой, вытряхивая из волос мелкие веточки.

Рейлан и Тико прыснули, столкнулись взглядами, осмотрели друг друга, с ног до головы, покрытых ветками, листочками, корешками, будто они несколько суток скитались по лесу и собрали на себя всю его живность. Ване это ужасно напомнило его прогулки с сестрой в лесу.

Сквозь густые кроны просеивался солнечный свет, рассыпаясь золотыми пятнами по пыльной колее, по которой брели Ваня и Вика. Вике тогда было тринадцать, Ване – десять. Он, как всегда – во всеоружии: палка – деревянный меч за спиной, карман, набитый камешками, и богатое воображение (или длинный язык). Лес никогда не пугал его – напротив, в этой зеленой тишине Вика видела, что брат ощущал себя максимально комфортно, как дома.

Он шел вперед спиной, эмоционально размахивая руками перед сестрой, изображая то рычания неизвестных Людям зверей, то пересказывая атлас биологических видов или бестиарии, а Вика завороженно слушала младшего брата, впитывала каждое слово, даже не размышляя, правду ли говорит Ваня или фантастически талантливо сочиняет. Он исчезал в кустах, а через несколько секунд появлялся с букетом полевых цветов и ворохом колючек на одежде. Вика смеялась и, отдирая с одежды брата и своей репейник, говорила:

– Лесные черти, – почти не слышно прыснул маг, покачав головой, и тоже принялся стряхивать с себя «лесной наряд» пальцами, которые все еще одолевала дрожь.

Очень скоро Отряд услышал быстрое течение реки. Тропа постоянно извивалась среди могучих деревьев, меняла направление, то шла в сопку, то спускалась, то сужалась, то расширялась. Земля была плотно устлана ковром мха. Вся округа казалась нереально спокойной. Рейлана напрягала эта тишина, которую разбивали лишь аккорды Найла и которая была настолько глубока, что даже шепота не было слышно.

Тико же снова почувствовал на себе чей-то пристальный мокрый взгляд.

Движение замедлилось. Тогда главнокомандующий понял, что они вошли в другую часовую зону, где время растягивалось сильнее, чем в Мирии. Не щебетали птицы, вместо них напевал Найл. Но даже он наконец сфальшивил, разорвав тишину.

– Что-то случилось? – оглянулся на него Рейлан, когда уже подозрительно долго не доносились звуки гитары.

– Вы не слышали? – Найл крутил головой во все стороны, словно сова. – Кто-то кричал.

– Я ничего не слышал, – отозвался Лео, чей ответ был бескомпромиссным.

– Наверное, показалось, – поежился Феникс.

– Когда кажется креститься надо, – прорычал Эддард.

– О, не знал, что ты верующий, – обернулся на него рыжеволосый. – Надеюсь, ты любишь жару, Эд, потому что твоей душе суждено гореть долго и ярко. С твоим-то багажом грехов тебе прямая дорога в пекло!

Алан прикрыл глаза, накинув на голову капюшон плаща, и стал вслушиваться в окружающие шумы. Со стороны могло показаться, что тот задремал. Найл больше не мучил инструмент, найдя новое увлечение в препирательствах с Эддардом, и скоро Алан услышал и пение птиц, и шуршание листьев, грибы снова раскрыли веки. Здесь их было намного меньше, но большие белые глаза сильно привлекали внимание. Вдалеке задолбил дятел, разнося звуки своей деятельности эхом на весь лес. Растительность будто ожила или отмерла от…

Безликий вдруг вскинул голову, будто он что-то внезапно понял, и свистнул музыканта:

– Ходячий телеграф, кто твои родители?

– Чего? – обернулся Найл.

– Я не люблю повторять.

– А какое тебе дело, кто мои родители?

– Ты же любишь пари? Готов поспорить, что я знаю кто они по масти, – Алан, с игривой улыбкой на маске, медленно протянул руку к Найлу, словно предлагая ему не просто пари, а дозу героина по подозрительно низкой цене.

– Тебе только мать нужно угадать, – заметил Феникс скептически, и все-таки заинтересовавшись: – Условия?

– Первый будешь дежурить ночью.

Насколько мала цена соблазна!

– Сойдет, – Найл пожал протянутую руку. Эддард разбил. – Ну колись.

– Тебе повезло пойти в отца, – Алан скрестил руки на груди. – Очевидно, он был берсерком. И скорее всего истинным. Успех в твоей службе, пожалуй, только в этом и кроется. А мать… – на маске безликого прорезался оскал. – Я уверен, что она имела прямое отношение к магии музыки. Весьма вероятно, она была музыкальным зачарователем.

Найл немного опешил, поскольку только Рейлан и Тико знали о его родословной. Ну и Калдар.

– Ты в курсе, что в капюшоне смахиваешь на наемного убийцу?

– Это настолько очевидно? – с сожалением вздохнул Алан, и гримаса на его лице трансформировалась в уныние.

– Эх, походу, я сегодня не высплюсь, – прискорбно заметил Феникс. – И исходя из каких наблюдений ты сделал такой вывод?

– На твою музыку реагирует природа.

Найл тут же коснулся струн. Из-под пальцев вырывалось тягучее и далекое вступление. И птицы вдруг стали утихать, грибы – закрывать глаза. Лес словно стал засыпать, укаченный колыбельной, которая проникала куда-то в его глубины. Дробь дятла стихла, шепот растворился в воздухе.

К Найлу оказались прикованы взгляды команды. Тот же едва свет не излучал, будто перед ним открылась глубокая тайна всего мироздания. Правда, он еще сам до конца не понял, что именно он открыл, но определенно что-то очень крутое и ему это нравилось.

«Черт, как я раньше-то не обращал внимания? Знал ведь даже, кто его мать», – мысленно удивился Тико.

Вот почему Лесные волки всегда так млели от музыки Феникса, когда они собирались в Крафлатском лесу в ночь с двадцать второго на двадцать третье! Это редкая, слабая магия и чаще бесполезная, чем эффективная, но и ее можно развить. Феникс в чем-то уже даже преуспел.

– Когда ты перестал играть, на нас напали, – для ясности пояснил Алан. – Сейчас замолкли птицы.

– А на людей такое не работает? – с азартом поинтересовался Найл, лицо которого едва ли не излучало свет.

– Откуда я знаю? Это твоя магия. Другой мотив, другой темп и, может, станешь кукловодом, дергающим струны жизней, – Алан вытянул перед собой руки, будто играл с марионеткой. – Дернешь мою струну, я твою скручу в узелок и повешу на ней кого-нибудь. Это тебе на будущее.

– Полукровка, получается? – уточнил Эддард, испепеляя рыжеволосого пренебрежительным взглядом.

– Если у тебя есть задатки к мышлению, это не делает тебя мудрецом. Вот и здесь так же, – фыркнул Алан.

– Ох, Эддард, смотри случайно не прикоснись ко мне! Я потом не отмоюсь от твоей чистоты, – наперерез Алану засмеялся Феникс. – Мы берсерки, ты часто замечаешь в наших рядах дам, чтобы быть истинными, то бишь чистокровками? Мы не шибко то и отличаемся от полукровок, если бы другие Иные так не боялись нашего гнева, то были бы мы совсем немного выше них по социальному статусу. Ну вот кто твоя мать?

– Берсерк, – сквозь зубы прошипел брюнет.

Найл нехорошо присвистнул, осмотрев товарища оценивающим взглядом с ног до головы.

– А-а, – понимающе протянул он. – Тогда ясно, почему тебе настолько противно наше общество, мы же так, помет генов. Ну чет фильтр для выбора родителей перед рождением не предоставили.

Найл расплылся в злорадной ухмылке, но вдруг снова не попал по струне. Его передернуло:

– Дьявольщина! Опять никто не слышал?

– Тебя пытаются заткнуть – мешаешь местной флоре и фауне. Это же Шепчущий лес. Здесь своя песня, – Алан замолчал, а потом внезапно хохотнул, вспомнив слова Брагера в хлеве. – Будешь оглушать Черных своей игрой!

Они вышли на берег реки, усыпанный мелкой галькой. Хрустальная прозрачная вода шумела, сильно пенилась и каскадом рушилась о крупные камни, ломалась и исчезала в белой круговерти, позволяла рассмотреть каждый обточенный камушек, любую зеленую косичку водоросли. Бурное течение несло сухие ветки, палки, листики, какой-то еще мелкий природный мусор, который пропадал в белой пене.

Тико спешился, подошел к воде, умылся. Пальцы одеревенели от прохладной воды. Тогда он заметил царапину на предплечье и смыл запекшуюся кровь водой. Глубокий вдох наполнил его легкие сырым, приятно освежающим изнутри воздухом. Только сейчас, когда он вышел из лабиринта колонн безликого неумолкающего леса, Тико почувствовал умиротворение. Будто здесь пристальные, мокрые глаза не могли прожигать его затылок.

Вода успокаивала.

– Это Ангел? – спросил он, поднимаясь.

– В точку, – Алан появился сзади и напугал мага.

– Черт, не делай так!

Тико испугался того, что не услышал его приближения. В этом плане он был чувствителен и всегда предвидел то, что за его спиной кто-то есть, потому напугать его было сложно, если только он не спал.

– Не слышишь моего приближения? – на маске прорезалась ухмылка. – Надеюсь, скоро ты начнешь улавливать этот резонанс. Жду не дождусь когда же это произойдет!

От его слов внутри Тико что-то резко перекувыркнулось.

– А должен? – раздраженно бросил маг. – Или вы соревнуетесь, кто быстрее заставит меня вывернуться наизнанку и прыгнуть выше головы?

Злость к безликому вдруг подскочила в нем к самому горлу, задушив. На маске того только еще шире расползлась ухмылка. Алан молчал, что заставило мага едва ли не передернуться от гнева. Он пытался успокоиться, но от этого только сильнее взбесился.

– Тогда перестань ходить вокруг да около и просто выдай мне список инструкций! Чему учиться, как дышать, перед кем отчитываться? Не отказывай себе в удовольствии – ведь «тайна моего происхождения остается завесой»! – Тико сделал жест руками, будто рассыпал искры из пальцев. – Я просто гребаный друид и гребаный рунник. На этом спектр моих способностей заканчивается!

– Тико, – позвал его Рейлан.

– Что?! – огрызнулся маг, вода в реке взбеленилась, капли обожгли его лицо, как раскаленное в сковородке масло, приведя в чувства. И Тико захлестнул стыд. – Извини, – бросил он в пустоту и, обогнув Алана, вернулся к своему коню. Ветер потрепал беспорядочно лежащие волосы Тико.

Эддард разразился издевательским смехом и бросил:

– Неужто твоя мамаша не смогла подлечить тебе нервы?

Маг метнул на него острый взгляд и что-то беззвучно произнес себе под нос. Земля возле Эддарда взорвалась небольшим гейзером. Рейлан обернулся на бойца. Его зеленые глаза блеснули в солнечных лучах, похожие на сверкающие лепестки смертельно ядовитых цветов. Усмешка с лица Брагера испарилась. Эддард ретировался, осознав свою фатальную ошибку.

– Ты что думал, что друиды умеют исцелять? – произнес Тико, сопоставив пару фактов в голове.

Выражение лица Эддарда красноречиво подтвердило его догадку. Маг с трудом смог подавить смех, а Феникс не стал и пытаться.

– О, Святой Берсерк! – захохотал Найл, скрючившись от смеха. – Эддард, если тебе так не терпится умереть, то для этого не обязательно оскорблять жену главнокомандующего! Можешь просто утопиться в этом ручье! – он кашлянул, стараясь остановить приступ смеха. – А я думал, что это я безнадежен в обучении! Может, тормознем здесь? – спросил Найл, выпрямившись. – На минут пятнадцать хотя бы? Жрать охота.

Рейлан одобрил молчаливым кивком, привязал поводья своего коня за торчащий сук, вытащил из седельной сумки две банки консерв, одну из которых передал воспитаннику.

Из воды выпрыгнул лосось, мотнул хвостом и туловищем туда-сюда и с громким плеском скрылся в пене, блеснув чешуей. За ним выпрыгнуло еще несколько упитанных туш и также скрылось в кутерьме каскадов.

– Что они здесь едят? – Найл присел на корточки на плоский камень у берега, посмотрел на себя в отражении, в частности, на косяки рыб, и вытащил из волос оставшиеся веточки. – О как вымахали! – он скрежетнул банкой консерв, оттопырив крышку.

Тико расщепил пустую консервную банку, поднялся с земли и хотел уже было позвать Агата, разгуливающего у берега, как Лео, а за ним и эльфы, обернулись к лесу и вскинули луки.

– Что случилось? – спросил Рейлан, обернувшийся в сторону леса и схватившийся за рукоять Тумана.

– Я не понял, – признался Лео.

Только лучник решился опустить оружие, как из кустов, левее от Тико, рвануло нечто… человекоподобное. Или то, что от него осталось.

Он смотрел на мага безжизненным, влажным, хаотично дергающимся глазом, оглушенным болью и ужасом. Из второго глазного яблока что-то выползало и шевелилось, имитируя конвульсивные движения зрачка. Лицо было изрыто гноящимися язвами, в которых копошились огромные белые личинки, оставляя следы желтой, слизистой жидкости. Десятки – нет, сотни – крошечных глаз вспухли на его коже, словно бусины в отвратительной мозаике.

Тошнота подступила к горлу. Тико знал, что должен сделать. Но рука, судорожно сжимающая рукоять материализовавшегося клинка, словно приклеилась к бедру. Она не поднималась. Даже на это. Меч вдруг стал невыносимо тяжелым, он тянул его к земле, хотя Тико знал, что клинок почти ничего не весит. Вызвать искру магии, сосредоточиться на плетении заклинания сделалось непосильной задачей. Он же еще живой. Как он может убить человека?

Существо пронзило сразу несколько стрел. Из его туловища с чавкающим звуком выскользнули наконечники, продырявив без того равную тряпку, едва прикрывавшую его туловище. Здоровый глаз пробили две стрелы Лео.

Мертвец – нет, не совсем мертвец – замычал, рот, кишащий червями, раскрылся, но он не остановился. Чувство отвращения, ужаса и отчаяния парализовали, активно борясь за пьедестал.

Блеск Тумана – голова отлетела, но фонтана крови не было. Оно было истощено, почти обескровлено. Почти черные капли, больше похожие на смолу, едва достигли ботинок Тико.

Маг отшатнулся на ватных ногах, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

– Тико, ты!... – Рейлан схватил его за плечо, хотел прикрикнуть на воспитанника за бездействие...

Но из раскрытого рта выполз огромный реликтовый дровосек и проскрежетал:

– Ты был моим домом и убежищем, прощай…

– Твою мать! – крикнул Тико, словно ошпаренный, отскакивая от тела и Рейлана, будто напружиненный. Меч выскользнул из его рук и растворился в воздухе.

Дровосек с гудящим звуком взлетел, и ноги мага едва не подкосились. Инстинктивно, повинуясь одной лишь панической реакции, Тико шмальнул в насекомое потоком энергии, успевшим скомкаться и загореться в дрожащих пальцах, лишь бы только эта мерзость не приблизилась к нему.

Рейлан замер, глядя на взрыв его эмоций.

– Эй, Эдд, ты чему мальчишку научил? – прокомментировал Найл.

– Ты что, жуков боишься? – смерив полукровку взглядом полного пренебрежения, фыркнул Эддард.

– Да, говорящих – особенно! – огрызнулся Тико, не отводя взгляда от жужжащего дровосека, стараясь сдержать подступающую тошноту. Дерганными движениями он подхватил с земли свою сумку и закинул ее в седло Агата.

– То есть в жука тебе хватило ума выстрелить, а в чуд…

Ронан начертил в воздухе руну тишины.

– Говорящих? – переспросил Рейлан, неуверенный, что это была метафора.

– Лучше бы я дальше не слышал животных… – нервно перебил его маг почти шепотом, затягивая подпругу. Он всеми способами пытался избегать взглядов членов Отряда и игнорировать тело, из которого стали расползаться черви и еще какие-то уродливые существа, рассматривать которых Тико совсем не имел желания. И готов был провалиться под землю от стыда и неловкости. – Надеюсь, это контролируется…

Он пытался соткать вокруг себя привычную маску сдержанности, но тело его отчаянно предавало. Руки дрожали, взгляд метался, не находя точки опоры, ладони вспотели, сердце колотилось о ребра, словно собиралось вырваться из груди. И никак не получалось унять нахлынувшее волнение. Он всегда старался казаться собранным и уверенным, но за последние несколько часов уже несколько раз был очень легко выбит из колеи.

Застежки предательски не поддавались. Рейлан потянул за заедающий ремешок и одним движением избавил воспитанника мучений.

– Спасибо… – негромко буркнул Тико.

– Что это за тварь? – спросил Найл, подойдя поближе и склонившись над мертвецом. Ногой повернул его лицо к небу. Пустые глазницы уставились на солнце. Личинки внутри заерзали активнее.

– Это, – беспристрастно ответил Алан, – чрево шепчущих. Лучше не трогай.

– Они ТАК размножаются? – Найл отскочил от тела. – Даже врагу не пожелаешь, такой… жизни?

По спине Тико сороконожкой прополз ужас. Он не смог с первого раза оседлать коня, не найдя достаточно сил, чтобы оттолкнуться от земли. Агат немного склонился.

– Шепчущие питаются трупным мясом, – продолжал безликий, – а личинки – только живым. Вот и встают те перед дилеммой: приходится добывать живых, чтобы взрастить потомство. Через когти вводят парализующие токсины и уносят жертву в свое логово, где откладываются яйца, и личинки благополучно питаются живой плотью, пока не вылупятся. Бедолагу ели заживо, и очень давно. Нас тут целых десять человек, шепчущие описаются от счастья. Давно у них такого подарка судьбы не было!

Эльфы обменялись друг с другом взглядами. Похоже, такая перспектива их не радовала.

– Смотри, чтоб язык не отвалился, – произнес Эддард. – Но деменции у нас пока нет, поэтому повторять уже известную информацию нам не требуется.

– Уходим отсюда, – перебил Рейлан. – Пока еще другие такие же сюда не наползли.

Глава 18. Крещение кровью

Лео слышал все: бьющееся течение Ангела, который уже давно остался позади, шепот ветра, бормотание животных в кустах, шуршание травы, не имеющее определенного истока, колышущиеся на ветру перья птиц. Странных птиц. Будто перья их состояли из металла.

Из-под копыт коней с громким рокотом крыльев разлетались разбуженные жуки, громко и надоедливо жужжа. Тико не мог разобрать их речи (и был этому рад как никогда). Один из них попытался укусить его своими жвалами. Мага передернуло, когда он отмахнулся от насекомого, случайно задев его жесткие крылья. Снова всплыло воспоминание, как из глотки личинки выполз дровосек, и по спине полукровки пробежали мурашки.

– «Извини… – мысленно передал Тико Рейлану воспитанник. – За этот инцидент у реки. Я думал, что после тюрьмы и пары похищений уже обрел иммунитет к страху и стрессовым ситуациям».

– «Ты не провинился, чтобы просить прощения, – откликнулся Рейлан. – И никогда не сталкивался с таким родом стрессовых ситуаций. Это нормально. Подобная мерзость далеко не каждому по душе, Тико. Ты справился, как мог, и это уже достойно уважения. Со стеной, к слову, у тебя очень даже ловко получилось. Я бы даже сказал – профессионально».

Лео вслушивался в шорохи, всматривался в кроны деревьев и наконец услышал заветный хруст ветки. Он не мог его ни с чем спутать, не мог ошибиться. Разведчик встрепенулся и обернулся на звук. Этого мгновенья ему хватило, чтобы определить, как далеко от них находятся шепчущие. Всмотревшись в листья, Лео увидел их.

– Шепчущие, – сообщил лучник, переведя свой разноцветный взор на главнокомандующего.

– Далеко? – спросил Рейлан, обернувшись на Лео.

Найл, Эддард и эльфы, кроме Митры, подняли голову, посмотрели туда же, куда смотрел лучник, но ничего заметить не смогли.

– Не увидите, – ответил на их движение Лео. – Чуть меньше мили. Пока я слышу около сорока особей.

– Как только ты их видишь? – звонко изумился Найл, прищуриваясь и все еще рассматривая зеленые листья кроны. – У тебя спектральное или сквозное зрение? Иначе я не понимаю.

Лео услышал, как несколько существ встряхнули головами и зарычали.

– Говори потише, пожалуйста, – глухо попросил лучник. – Они не любят шум.

– Даже у тварей ты вызываешь отвращение, – ядовито хмыкнул Эддард, сложив руки на груди. – Поразительная способность!

– Эге, брат! Ну, мне до тебя еще расти и расти! – музыкант оторвал взгляд от бабочки, только что севшей на его палец, медленно раскрывающей и соединяющей в тонкую полоску изящные, окантованные черным крылья.

– Прекратите, – холодно велел Рейлан.

– Рейлан, а как же дернуть судьбу за хвост! – расплылся в улыбке Найл, стараясь не спугнуть насекомое. – Что за жизнь без риска, дружище?

– Да ты даже сдохнуть нормально не сможешь, – заметил Эддард.

– Поспорим?! – азартно предложил Найл, уже протягивая руку для заключения пари.

Рейлан без предупреждения бросил в каждого из них по огненному снаряду. Найл, уже привыкший к тому, что в него постоянно летят какие-то вещи, пригнулся. Бабочка вспорхнула в воздух, хаотично покружила над головами берсерков, а затем, определившись с меньшим злом и большей безопасностью, с осторожностью перелетела на плечо мага.

А вот Эддард запоздал. Жар опалил его висок.

– Огнеплюй ты проклятый, Рей! – тихо хихикнул Феникс, поправив гитару в седельной сумке. – Все-все молчу, понял.

Алан хмыкнул, глядя на Эддарда:

– Может, стоило бы проверить, не горишь ли ты сейчас, Брагер? Мне кажется, что ты в огне, буквально и фигурально.

Его слова вызвали легкие пересмешки у эльфов, наблюдавших за перепалкой. Эддард встряхнул головой, потушив пламя. Огонь ему не навредил. Боец повернулся к безликому, чтобы огрызнуться, но Алан приложил указательный палец к губам, указывая на ветви деревьев над собой.

Пока общие взгляды были устремлены вверх, Ронан швырнул что-то тяжелое в начало процессии. Подхваченный потоком воздуха булыжник пролетел по прямой траектории неестественно далеко для обычного броска. Он не успел приземлиться, как с хрустом был поглощен сомкнувшимися жвалами-лепестками громадного растения, скрывавшегося до этого среди деревьев. Пасть, полная маленьких, но заостренных вовнутрь зубов, щелкнула в воздухе прямо перед Рейланом, а затем цветок снова замаскировался, слившись с окружающим пейзажем.

– Черт, – шикнул Рейлан, рефлекторно схватившись за меч. Он потянул поводья, чтобы обойти опасную зону, и взглянул назад, столкнувшись со стальным взглядом Ронана: «Ты почти стал ужином, парень».

– Вот это мухоловка! – охнул Найл, с детским восхищением наблюдая, как растение после недолгого чмокания выплевывает уже влажный и склизкий камень и снова маскируется среди деревьев, раскрывая пасть.

– У тебя с ботаникой или мозгами совсем плохо? – не упустил возможности для гневного комментария Эддард.

– А у тебя с юмором, – через плечо взглянув на брюнета, непринужденно парировал Феникс. – У всех свои недостатки.

– Сейчас! – предупредил Лео, спрыгнул с лошади, на ходу натягивая тетиву.

Воздух загудел, земля вздрогнула от приземлившихся на нее десятков туш. Кони заржали, всадники тут же спешились, блеснули клинки берсерков, затрещала тетива луков. Тико выставил перед собой руки, ладони заискрились.

Их кожа была пепельно-серой, покрытой бородавками и наростами, а длинные когти оставляли глубокие борозды на коре деревьев. Голодные глаза. Шепчущие расправили рваные нетопыриные крылья, обнажили заостренные черные от гниения клыки, и из пасти вырвался зловонный рык. Острые когти разорвали землю, и чудовища хлынули вперед, словно волна грязи, цунами, закрывая проблески солнца темными крыльями.

Тико вздрогнул. Эти существа… как ни крути они были живыми существами. Тико скорее инстинктивно, чем осознанно выбросил перед собой руки, чтобы защитить лицо, с пальцев непроизвольно слетел снаряд в набросившегося на него шепчущего. Неуверенность в его действиях сделала заклинание недостаточно сильным. Оно лишь слегка задело тварь. Тошнотворно хрустнули хрупкие гнилые кости, существо протяжно завыло и упало в нескольких шагах от него, издавая болезненные стоны и испуская кровь из пасти. Красные глаза чудовища смотрели на Тико с ненавистью, испепеляющей злобой и осознанием близкой смерти.

Рейлан прыгнул тварям на встречу, завертев Туманом в воздухе, закрывая от прямого удара оторопевшего воспитанника. Он встретил их сталью, клинок сверкнул со смертельной точностью. Рейлан обернулся на Тико. Маг увидел в его сосредоточенных глазах короткую вспышку страха. Вдруг одна из этих тварей окажется быстрее и достанет Тико раньше, чем он успеет вмешаться?

Рейлан резко обернулся, взмахнул мечом, рассекая плоть чудовища. За клинком потянулся шлейф из темных брызг.

Тико передернуло. Он видел трупы, он видел мотивы убийц, но, чтобы лишить кого-то жизни собственными руками… он даже мух выпускал в открытое окно.

«Они – шепчущие. Это монстры…»

Но как заставить себя перестать смотреть на них, как на живых, чувствующих боль и голод существ?

– У кого меньше голов будет, тот ночью дежурит! – тут же подхватил Найл с азартом и ощутимым адреналином в голосе. – Ушастые, вас это тоже касается!

– А нет уж, ты от своего проигрыша не отвертишься, – проворковал хвостатый эльф и улыбнулся.

– Значит следующей! – быстро нашелся Феникс.

– Другой разговор, Ni`tes! – отозвался Терон. Митра покачала головой, с укором взглянув на брата.

Такие пари были для эльфов такой же боевой традицией, – или забавой? – как и у берсерков.

Тико почувствовал, как внутри него что-то трескалось. Следующий шепчущий бросился на него со спины. Маг резко обернулся и снова выпустил снаряд. «Это монстр. Враг», – мысленно, почти без остановки, твердил он, когда снова услышал отвратительный звук разрыва тканей. Снаряд попал в цель, и существо рухнуло на землю. Тико отвернулся, но внутри все равно что-то сотрясалось от боли, будто это в него угодил снаряд.

Клинки берсерков находили новую цель, почти не чувствуя сопротивления тел, которые рубили. Каждый удар был безжалостным, холодным, точным. Каждый удар отсекал голову, конечности от существ, которые падали с отвратительным чмоканьем на землю. Рейлан старался держаться рядом с воспитанником, но град существ всячески оттеснял его.

– Пятнадцатый! – гордо заявил Найл, укрываясь за стволом, одним ударом рассекая плоть двух шепчущих на равные части.

– Отстаешь, Ni`tes! – крикнул хвостатый с ухмылкой. – Тридцать первый!

– Что?! – охнул Найл, изумленно уставившись на эльфа. Мимо его лица пролетела металлическая звезда Ронана, вонзившись прямо между глаз твари за его спиной. – Ой, спасибо, дружище! – отблагодарил он и снова обратился к хвостатому: – Ну ж нет! Ушастым я еще не уступал!

Эльф очаровательно рассмеялся и одной стрелой пронзил сразу три тела.

Шепчущие сыпались с ветвей нескончаемым дождем со всех сторон, не давая секунды, чтобы впустить в легкие чистый воздух. В опасной близости от руки Тико клацнули клыки, оставив на кожаной защите небольшую царапину. Маг даже не успел понять, как в его руках появился клинок, и как его лезвие рассекло глотку чудовища. Кровь брызнула на траву, холодные капли обожгли его кожу.

Тико отшатнулся назад. Все его естество кричало от противоречий. Оружие в его руках исчезло. Ощущение новой опасности заставило его собрать мысли в кучу. Тико обернулся. Слишком поздно, чтобы успеть выставить перед собой защитный барьер или атаковать. Шепчущий повалил его на землю, распрямил на всю длину крылья, раскрыл смердящую пасть – и тварь прошил град стрел, разрывая ее плоть. Тико даже не успел вскрикнуть – голова чудовища была отделена от тела безропотным ударом Тумана, окропив его густыми каплями крови.

Лео рывком поднял мага с земли, пока Рейлан отбивался от новой волны шепчущих. Разум Тико не успевал справиться со всем происходящим, он не мог даже толком уловить движение существ. Его глаза метались по полю битвы, стараясь выловить противника, бросившегося на него или на лучника рядом с ним, но все смазывалось в полосы хаотичных движений, вой и брызги крови. Только сейчас маг случайно увидел, что стрелы у Лео возникали из ниоткуда – полностью природный и бесконечный ресурс.

– В порядке? – спросил Рейлан со спины.

– Да?.. – выдохнул Тико, едва не подпрыгнув на месте.

Воздух перемешался со звоном мечей, треском магии и раздираемым предсмертным воем. Воем, что иглами вонзался в мозг. Тико поднимал из земли толстые корни, сковывал ими существ, всячески избегая собственноручной кровавой расправы. Он почти не пересекался взглядом с Рейланом, но все время чувствовал его присутствие и слышал свист Тумана позади. Где-то рядом просвистела металлическая звезда Ронана.

Тико повернул голову, в руках материализовался меч, который по инерции рассек плоть чудовища. Он вышел из полуоборота, потерял равновесие из-за коряги и столкнулся спиной с Аланом. Безликий резким движением схватил его за руку, поменялся с ним сторонами и рубанул над собой мечом, отсекая когтистые лапы. Конечности попадали откуда-то сверху, обжигая лицо и волосы холодной кровью. Тико едва подавил звук, отчаянно рвущийся из его глотки.

– Совет номер один: смотри, что творится над твоей бесценной головушкой, ученик. Там не только молчаливые божки и кучка голубей, которые могут в любой момент подарить тебе свое «благословение»!

– Ученик? – нервно переспросил Тико, не оборачиваясь на него. – Это с-с каких пор?

– С тех пор, – вкрадчиво ответил Алан, – когда ты попросил меня прямо сказать, чему тебе обучаться.

К отвращению и ужасу Тико на мгновенье приклеился еще и стыд. Только на мгновенье.

– Сорок третий! – крикнул Найл. – Лео, кажется, их самую малость немного больше сорока!

– Поразительно! Неужели слепой прозрел? – ядовито воскликнул Эддард. – Или тебе настолько трудно поверить что у тебя настолько много равных по развитию?

– А у тебя у самого какой счет? А? Брагер? – задорно поинтересовался Найл, словно не заметив колкости.

Тико столкнулся с Эддардом коротким взглядом. Глаза берсерка были налиты огнем, звериной жаждой крови. Пламя поглотило и его меч. Эддард выдернул клинок из черепа чудовища, отирая лицо предплечьем и размазывая по коже брызги крови. Берсерк наделил полукровку пренебрежительным взглядом и прочистил глотку. Над его головой пролетела крылатая тварь, морда которой тут же была пронзена шипами на перчатке бойца, а после впечатана в дерево с такой силой, что ствол не выдержал и дал трещину, медленно складываясь пополам.

Внезапно в голове Тико вспыхнула безумная идея. Его духовный клинок имел способность принимать любой облик, который он мог представить, но на самом ли деле не существовало никаких ограничения для его фантазии? Не успел он до конца обдумать, как воздух над Отрядом разорвал оглушительный взрыв. От неожиданности замерли даже шепчущие, уставившись наверх.

Замогильная, длящаяся мучительно долгие секунды тишина навалилась на поле боя, звеня в ушах. Ее разрезал резкий крик Алана:

– Дикие Земли! Закройтесь!

Его предплечье со сложенными в элементе пальцами взметнулось над головой, создавая вокруг него и Тико мерцающий купол энергетического щита. Сам он опустился на колени, грубо увлекая за собой мага. В тот же миг с неба со свистом посыпались лезвия. Они вонзались в землю с чудовищной силой, разбрасывая комья земли и приковывая к земле тела зазевавшихся шепчущих.

Берсерки выставили щиты и, чтобы сэкономить силы, припали к земле, увлекая за собой эльфов. Они взглянули наверх, откуда с неба, словно смертоносный дождь, продолжали сыпаться клинки, отскакивая от пленки щитов и безжалостно пронзая тварей, превращая их в месиво костей и гниющей плоти.

Поле боя наполнилось хлопаньем крыльев, рычанием, воплями и предсмертными хрипами существ, долетавшими до уха через плотную пелену. Тико мечтал оглохнуть, чтобы не слышать этих звуков и не потерять ускользающую из его пальцев комбинацию. Некоторые, пытаясь спастись, бросались бежать, но и их настигало холодное оружие мага. Один из шепчущих, усеянный ножами подобно ежу, пробежал несколько шагов и рухнул в нескольких сантиметрах от Алана и Тико.

Руки дрожали, но он держал комбинацию. Он не хотел быть тем, кто отнимает жизнь, но продолжал колдовать. От одной только мысли, что от его магии погибают десятки существ хотелось выть волком.

Тико почувствовал, как Ронан подхватил потоки воздуха, направляя хаотично сыплющиеся с неба кинжалы, чтобы те падали с большей точностью.

Ливень из клинков продолжался, а Алан внезапно понял, что ему не хватает сил, чтобы удержать щит. Он попытался нащупать рядом Источник, но на таковой, даже самый ущербный, изуродованный, ни малейшего намека не нашлось. Он бегло взглянул на полукровку и потянул немного энергии у него. Тико, сосредоточенный на колдовстве, даже не почувствовал этого.

Когда последний кинжал упал на землю, Алан выпрямился, непринужденно стряхивая с колен землю. Тико поднялся и сразу же оперся о дерево, стараясь игнорировать месиво, которое он устроил. В ушах шумела кровь. Еще с детства у него начало падать зрение, и он или Мира все время магически подправляли его. Сейчас как никогда хотелось ослепнуть.

– Освежающий дождик, – прервал тишину голос Найла, он коснулся ботинком лезвия рядом с его ногой. В этот же момент оно исчезло, как и всё остальное оружие. – Ты определенно выиграл пари.

Тико не ответил. Рейлан тоже не нашел слов, которые он мог бы сейчас произнести.

– Давай расплачься еще, недоношенный друид, – хохотнул Брагер, глядя на растерянное лицо полукровки.

Очень хотелось. Тико задавался только одним вопросом: были ли они действительно живы? Они дышали, ели, размножались, хоть и таким омерзительным способом, чувствовали, как их пронзала холодная сталь, они понимали, что умирают. Защищали свою территорию… Но их сердце не билось. Их кровь была холодна и, застывшая, стояла в жилах, словно густая смола. Плоть гнила…

Он даже не заметил, как Найл налетел на Эддарда с кулаками, и что никто его даже не попытался остановить. Только Рейлан, прежде чем Брагер потянулся за своим мечом в заспинных ножен, вытащил клинок берсерка прежде, чем рука бойца коснулась его рукоятки. Позже Лео придется залечивать их синяки травяными настоями, а глубокие рассечения – зельями. Оказывается, Найла тоже накрывает боевое безумие.

Ронан принялся собирать металлические звезды, эльфы – стрелы. Безликий свистнул разбежавшихся коней, и через несколько секунд Тико услышал знакомый фырк у уха. Агат.

– С крещением кровью, – скрежетнул почти в самое ухо Алан и взъерошил волосы мага. Тико отмер, оттолкнул от себя его руку. Магически стряхнул с себя липкую кровь, и тем не менее, чудовищно сильно хотелось найти ручей.

Рейлан

Воздух был спертым, пропитанным кровью. Рейлан держал меч, который вдруг стал не инструментом, а грузом – каждый его взмах давался с усилием, как будто меч тянул вниз невидимой тяжестью. Он бился не от азарта, как другие бойцы, а потому что иначе не выжить, но с каждым поражённым существом в груди накатывал давящий, холодный ком – чувство, будто он растолкал чью‑то жизнь своими руками.

Баггейны сражались ними не просто как монстры из страшной сказки, а как искажённая версия человеческой формы: у кого лошадиный копыта, у кого заостренные уши, кто-то остался в истинном облике, огромные, покрытые черной шерстью с огненными глазами.

Почувствовав замешательство юного воина, баггейн рванулся вперед. Меч бойца опустился слишком медленно, Рейлан не знал, специально ли он давал шанс существу сбежать или просто пытался потянуть время неизбежного. Лохматое существо увернулось с пугающей скоростью, когти со свистом пронеслись мимо лица Рейлана, рассекая воздух. Рейлан отшатнулся, баггейн молниеносно набросился на него. Боец инстинктивно защитился мечом.

В этот момент вмешался в их бой вмешался уже куда более опытный воин. Быстрым, точным движением, он отбросил тварь, а затем вонзил в тело клинок. Баггейн взвыл, обращаясь человекоподобным с заостренными ушами, и внутри Рейлана что-то сжалось от… жалости? Похожее на юношу существо замерло. Всё произошло быстро и легко.

– Ты почти стал ужином, парень, – сказал Ронан, голос его был низким и спокойным, без насмешки. – Нельзя колебаться, когда дело касается таких тварей. Они, в отличие от тебя, не чувствуют жалости.

Рейлан промолчал. Он был лучшим из своей группы, и ему было стыдно признать, что убивать и биться с собратьями на деревянных мечах, совершенно разные вещи. И что он даже не представлял, как окажется тяжело лишать кого-то жизни.

– Убивать нелегко, – снова заговорил мужчина, словно читая мысли юного бойца. – Но иногда это необходимо. Ты научишься. Как тебя звать?

– Рейлан, – нехотя ответил он, предполагая снова услышать восхваления своего отца. Но Ронан просто кивнул.

Глава 19. «Абонент временно недоступен»

«Абонент временно недоступен, оставьте свое…» – Антон сбросил звонок, не дослушав автоответчик. Он уже в который раз пытался дозвониться Ване, но тот оставался вне зоны доступа. Фирсов свернул во дворы, ловко лавируя между припаркованными машинами, и подъехал уже к знакомому подъезду. Девятиэтажный дом, ничем не выделяющийся из сотен таких же.

Домофон ему не открыли. Антон тяжело вздохнул, достал из кармана связку ключей и открыл массивную металлическую дверь подъезда, в свободной руке держа рабочий чемоданчик для проведения некоторых экспертиз на месте, искренне надеясь, что он не понадобится. Шаги майора эхом разносились по старому подъезду, пока он поднимался на третий этаж. Подойдя к массивной подъездной двери, он стал искать нужный ключ. И пока это делал, дверь уже открыли соседи.

– Здрастье, а вы к кому? – поинтересовалась низенькая бабушка.

– Соседа своего не видели? – он раскрыл удостоверение. – Из тридцать первой квартиры.

– Паренек, который? Так он тут редкий гость, – хихикнула она. – Как призрак, вродыть есть, ан не видно его.

Антон не особо удивился. Он тоже своих соседей в глаза не знал.

– А вам-то он зачем? – сощурила глаза бабушка.

– На звонки не отвечает. Не слышали ничего последние пару дней?

– Услышишь тут! Знаете какое у нас здесь шумоподавление? Как в гробу!

У двери квартиры Стрелецкого, он снова позвонил в дверь, но ответом ему также была тишина, зловещая и, увы, знакомая тишина, которая давила на его плечи, как тяжелый груз. Тишина, которая не предвещала ничего хорошего.

«Мир вокруг не так прост, как тебе кажется».

Несколько секунд подождав, Антон открыл дверь теми же ключами, которые Стрелецкий сам ему когда-то дал, с небрежной усмешкой сказав: «на всякий пожарный, такая уж у нас работа. Напряженная. И я не хочу, чтобы вы снова ломали мне дверь».

– Ваня, – позвал он, но никто ему не ответил, в квартире по-прежнему царствовала тишина. Антон закрыл за собой дверь и вошел внутрь, улавливая что-то необъяснимое: не запах, даже не чувство.

Он прошел по тесной мрачной квартирке, но с высокими потолками, достаточными, чтобы оборудовать второй этаж со складной лестницей, где Иван расположил диванчик и книжные полки. На первом же был уголок для работы, являющий из себя стол с двумя компьютерами, еще один небольшой диван, компактная кухня и обогреватель. На вопрос, почему он не переедет из этой плохо отапливаемой конуры, Ваня отвечал, что ему большего не надо и что он не готов тратить больше часа на дорогу до работы. Тогда он вовсе переберется жить в офис. В последнем Антон даже не сомневался.

Окно было раскрыто на распашку, и холодный ветер гулял по комнате. На стуле висела небрежно брошенная толстовка. Лежащие на диване без наволочки одеяло и подушка привлекли особое внимание, как и оставленные на столе серые наушники – девайс, с которым Ваня не разлучался, казалось, даже во сне.

Антон заглянул в ванну, где обнаружил постиранное, но не развешанное белье. Вернулся в комнату, но уже для того, чтобы осветить пол ультрафиолетом и найти замытые капли крови. Хотя как «замытые», так, протертые салфеточкой. Анализ ДНК подтвердил, что кровь принадлежала Стрелецкому.

Антон пока не давал мыслям разгуляться, ведь тот мог просто порезаться.

Не обнаружив в квартире больше капель, Антон снял отпечатки с ручки окна, осмотрел подоконник на наличие следов от ботинок, чтобы могло свидетельствовать о том, что кто-то влез или вылез через окно, которое чрезвычайно близко находилось с пожарной лестницей.

«Ты простыл?»

«Немного. Продуло под окном».

Погода на улице – дрянь, Ваня бы не стал ночью открывать окно на распашку – замерзнет. Почему он сразу об этом не подумал?

Телефон Стрелецкого Антон дома не нашел, как не нашел следов взлома входной двери. Как и умная программа поиска не нашла совпадений по отпечаткам пальцев.

«Абонент временно недоступен, оставьте…» – Ольга Дмитриевна сбросила звонок и окинула сотрудников беглым взглядом:

– Докладывайте.

– Я посмотрела записи с камер подъезда и соседних магазинов, – сказала Лена, протягивая папку с отчетами начальнице. – Стрелецкий зашел в дом и больше не выходил.

– Ну что он сквозь землю провалился? – вздохнула Волкова.

– Надо обыскать квартиры в его доме, – предложила Лена.

– Нам не дадут орден на обыск целого подъезда. У нас недостаточно оснований, – возразил Антон.

– Может, мы зря так переживаем? Стрелецкий весьма непредсказуем… – неуверенно произнес Марк, продолжая что-то искать в ноутбуке.

– Он не настолько совершенен, чтобы просто испариться, – отрезала Ольга Дмитриевна. – Иван не мог выйти через черный выход?

– Там тоже камеры. И их записи я тоже просмотрела, – сообщила Елена и задумчиво продолжила: – Антон, ты сказал, что в его квартире было открыто окно…

Фирсов поднял на девушку вопросительный взгляд:

– И что?

– Стрелецкий мог вылезти через окно.

– Не мог, я осмотрел лестницу, там нет и намека на то, чтобы ей вообще кто-либо пользовался. Пыль и грязь вековые.

Марк пожал плечами. Он, честно говоря, не был бы удивлён, узнав о каких-нибудь экстремальных навыках Стрелецкого, например, способности лазать по стенам. С самого начала их знакомства образ Ивана упорно ассоциировался у него с фокусником. А учитывая, что «нечто» в его голове обещало холодную расправу над хакером, он уже даже не мог отвергать паранормальщину, в которую до сего дня не верил.

– Ты смотрел крышу? – спросила Лена. – Антон?

– Я тебе только что сказал, что лестницей никто не пользовался, – рыкнул Фирсов. – Замок на чердаке не тронутый, паутиной и мхом поросший.

– Третий этаж не так высоко. Там есть балконы или козырьки, по которым можно спуститься? – продолжала Лена. – Ну не мог же он просто испариться из квартиры.

– Да такой трюк не каждому альпинисту под силу, – Антон встряхнул головой. – И подоконник у него был чистым. Там не было протектора ботинок.

– Обувь можно взять с собой, – заметила девушка.

– Лена, – сдержанно проговорил Антон. – Родная, скажи, ты как часто выходишь из квартиры через окно по чужим балконам, которые держатся на небесной силе и СССРской слюне, и козырькам с туфлями подмышкой? Или ты скрываешь от нас какие-то свои сверхъестественные таланты?

– Я ищу способы выхода из квартиры без использования черного и парадного выхода! – разозлилась она.

– А ты проверила камеры на предмет монтажа? – напал в ответ Фирсов. – Нахрена ему в окно лезть, если он может взломать все что ему вздумается!

– В первую очередь, Антон, – сдержанно ответила Лена, протягивая ему анализ видеозаписей. – Нет здесь монтажа, и записи никто не удалял.

Антон бегло пробежал глазами по результатам экспертизы.

– Может, оттолкнемся от того, что Стрелецкий копировал данные по делу? – снова заговорила Елена. – Это мы сейчас случайно узнали о копировании, кто знает, может, это уже не в первый раз? Может, он их передает кому-нибудь. Да тому же Ворону, например! Потому он выскальзывает у нас буквально из-под пальцев.

– Лена, не перегибай, – попросил Антон.

– Я нашел кому принадлежат отпечатки с оконной ручки. Дело старое, отпечатки брали у ребенка и не очень удачно отсканировали, – встрял Марк. – Совпадение всего лишь семьдесят один процент, поэтому не отвечаю за достоверность. Евгений Райлин, только ему сейчас должно было перевалить за пятьдесят лет, а его существование обрывается после девятого класса. Не учился, не работал, дебетовые карты на него не оформлены, прописки нет. Родни нет. Куда пропал пацан неизвестно, искать его некому было. Может, сменил документы.

Марк повернул ноутбук, демонстрируя экран, в нижнем левом углу была прикреплена фотография, ужаснейшего качества, но Антон молниеносно узнал этого человека. Не мог ошибиться. Необычный цвет волос и глаза… Господи, чем же его так цепляли глаза, он даже не понимал, что с ними не так. Они с каким-то странным блеском… Такой же блеск был у Вани. И тех из комитета. Только тому человеку точно не было пятидесяти, и это не зависело купил он себе новый паспорт или нет. Фирсов был уверен, что ребенок на экране и тот беловолосый мужчина за воротам – один человек, правда, он не знал, как объяснить несоответствие возраста.

«У меня крыша едет», – мысленно констатировал Антон.

Всплыло всё цепочкой: «простуда» Вани, цепкий взгляд чужака – зачем тот был у их офиса перед пропажей Ивана? Поджидал ли его? Может, напал на Ваню, но отсутствие следов удушья ставит это под сомнение. Тогда что случилось с его голосом? Теперь Антон был уверен, что Ваня соврал про простуду. Либо наоборот – помог. Ох…

Антон чувствовал, что уже был готов уверовать в сверхъестественное.

– У него белые волосы? – удивилась Лена.

– Ну как видишь, – пожал плечами Марк.

– Что это за дело? – спросила Ольга Дмитриевна.

– Обычная бытовуха, – пожал плечами Марк. – Удивительно, что ее вообще перенесли на электронный носитель. Отец ушел из семьи, мать Евгения жила с неким Андреем Аксёновым, который в пьяном угаре зарезал ее старшего сына и ее саму.

– И как младший избежал сей участи? – мрачно спросил Антон.

– Сбежал из квартиры. Опекунство над ним взяли родители матери, – ответил Марк. – Если честно, наличие этих отпечатков в базе смахивает больше на попытку запутать следствие.

Антон пилил фотографию глазами, не понимая, почему внутри взорвалось такое въедливое ощущение, будто было что-то общее в этом человеке и Ване.

– Пробейте, что зарегистрировано на имя Ивана или его сестры, – сказала Волкова. – Сим-карты, гаражи, квартиры, сараи. Может, Иван был с ним знаком.

– О, кстати о его телефоне, – встрепенулась Лена, раскрывая папку и протягивая начальнице последний лист. – Я запеленговала его и получила любопытные данные. Последний звонок был Виктории, его сестре, но сам Стрелецкий в этот момент находился якобы в Германии. Возможно, включил VPN. Стрелецкий часто пользуется сторонними программами, VPN он мог использовать исходя из этих соображений.

– У меня сейчас мозг в трубочку свернется, – сказал вслух Антон, сложив голову на переплетенные в замок пальцы. – Ольга Дмитриевна, как вы вообще умудрились выйти на него тогда. Мог бы прекрасно жить и дальше богатых взламывать, хрен бы его кто нашел. Ни дать ни взять телепортировался. Талантище…

Лена хихикнула.

– Он с кем-то еще созванивался? – продолжила Волкова.

– Без его мобильного я этого не скажу, – развела руками Лена. – Отправила запрос оператору связи.

– Хорошо, идите, работайте, – кивнула Ольга Дмитриевна, и программисты вышли из кабинета. – Антон, ты сегодня спал?

– До поспишь тут, полночи гонялся, искал по клубам убитого горем мужа Гороховой. Этот идиот свой телефон с чужим перепутал. Так эти два кретина и разошлись – с чужими мобильниками. Пришлось на другой конец Москвы ехать.

– У нас забрали «вампирское» дело, – с горечью произнесла Волкова.

– Впервые я этому рад, – признался Антон, откинувшись на спинку кресла. – Кстати, может Ваня и скопировал данные, потому что предположил, что дело передадут выше?

Ольга Дмитриевна не ответила, и Фирсов понял, что она действительно допускает возможность того, что Иван передавал кому-то информацию. Ну конечно, он ведь клеймён: «ВОР».

Антон нажал на дверной звонок. В квартире послышались голоса и шорохи.

– Кто там? – раздался голос девушки с той стороны двери, немного настороженный.

– Майор Фирсов, ЧСБ, – быстро произнес он. – Вы Виктория Стрелецкая, сестра Ивана Стрелецкого?

– Да, я. Что случилось?

– Мы можем поговорить?

За дверью послышался щелчок замка, затем еще один, и еще. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась молодая девушка. Невысокая с глубокими карими глазами и шелковыми волосами, которые мягко падали на плечи. Антон достал удостоверение, но затем быстро убрал его в карман.

– Меня зовут Антон, я друг Вани, – представился он.

– Извини, я не узнала по фамилии, – кивнула Виктория, её лицо стало более расслабленным. – Проходи.

Антон шагнул в небольшую, уютно обставленную прихожую.

– Ваня не выходит на связь. Не знаешь, где он может быть?

– Нет, – тревожно откликнулась она. – Снова?..

– Пока не знаем, – уклончиво ответил Антон. – Ваня тебе не звонил?

– Вчера, – призналась Виктория. – Это важно?

– Все сейчас важно. О чем вы говорили?

– Ничего серьезного, – ответила она. – Он поговорил с Евой. Пообещал, что найдёт время, чтобы провести с нами время. Говорил, что у вы сейчас расследуете какое-то сложное дело. Пошутил про вампиров.

– Он не говорил, что планирует куда-то уехать?

– Нет. Конечно нет. Да и куда он мог поехать? Он домосед. Если он и соберется куда-нибудь, так его максимум хватит съездить в лес или прогуляться до лесополосы в парке.

– Лесополосы? – повторил Антон.

«Остерегайтесь лесополосы. И темноты».

– Да, Ваня с детства любит гулять в лесу, – произнесла Виктория с явной ностальгией в голосе. – Родители постоянно его ругали за это, ворчали, что лес – не место для прогулок десятилетнего мальчишки, слишком опасно. Но его до сих пор как магнитом туда тянет. Пропадал там целыми днями, возвращаясь только к вечеру, весь перепачканный, с ветками в волосах. Мы часто ругались из-за того, что мне приходилось его выгораживать, пока он однажды не затащил меня с собой в свое маленькое «путешествие». Ваня умел находить такие потрясающие места, о которых никто даже и не подозревал. Для него это как отдельный мир. Он рассказывал мне о лесных духах, о говорящих деревьях, о загадочных существах, живущих в его глубине. И с таким серьезным видом, что я ему верила, хотя и была старше.

Девушка внезапно замолчала.

– Я не знал… – неловко прервал тишину Антон. Слова Виктории отразились в его памяти эхом, окрашивая красным смазанные воспоминания. Он вспомнил ненавязчивые попытки Стрелецкого вытащить его на природу, на прогулки в лес, и каждый раз придумывал для этого все новые причины. А Антон отмахивался, сваливая все на вечную нехватку времени и громадную кучу дел.

Они оба молчали, усталость тяжелым грузом давила на плечи. Дождь мелкими каплями начинал накрапывать, добавляя тоски в уже и так угрюмый вечер.

– «Слушай… – начал тогда Иван неуверенно. – Может… сходим как-нибудь в лес? Рано утром. Свежий воздух…» Антон поднял изнуренный взгляд:

– «Стрела, я уже неделю сплю, если повезет, по два часа. Слово «утро» в выходной в мой лексикон не входит. Да и завтра тоже работа…»

– «Знаю, знаю, – Ваня покачал головой. – Но на выходных?»

– «Откуда у тебя такая тяга к лесу? – опер открыл машину и сел за руль. – Неужели мало трупов там обнаружили?»

– «Ну… в лесу есть и вещи поприятнее… Просто ты их еще не видел».

– Спасибо, – отмер Фирсов. – Знаешь еще кого-нибудь, кто близко бы общался с Ваней?

Антону показалось, что этот вопрос поставил девушку в тупик.

– Есть пара, они дружат с детства, я не помню, как они познакомились, – неуверенно начала она. – Дмитрий Наумов, Ваня его почти всегда называл Фениксом, у него своя музыкальная группа. И Елизавета Антонович, она главврач в районной больнице. Только… у меня нет их номеров.

– Это не страшно. ТЫ никогда не видела в его окружении этого человека? – Антон показал фотографию, ранее увеличив возраст мальчика на ней до тридцати-тридцати пяти лет.

Вика несколько секунд смотрела на снимок. Затем отрицательно качнула головой.

– Нет. Никогда его не видела.

– Спасибо большое, – поблагодарил Фирсов. – Кстати, проблемы в школе утихли?

В глазах Виктории мелькнуло удивление и непонимание. Потом она спохватилась:

– А да. Да, – кивнула она. – Все хорошо.

И Антон понял.

«Тогда уже давно перевалило за полночь…» – пронеслось у него в голове. И только сейчас он вспомнил, что Ваня ни разу не обратился к звонившему по имени, даже не обозначил его пол.

Фирсов вдруг понял, что Стрелецкие совершенно не умеют врать.

– Если что-то изменится, и он выйдет на связь, я оставлю тебе свой номер. Пожалуйста, сообщи, если вдруг что-то узнаешь.

Виктория кивнула. Фирсов протянул ей свою визитку. Девушка взяла её, молча кивнула.

– А и… – Антон запнулся. – Не знаешь, что могло бы значить: «Мир вокруг не так прост, как кажется».

Девушка внимательно посмотрела на Фирсова, будто колебалась, можно ли ему что-то рассказать. Отвела взгляд, все еще раздумывая.

– Возможно, тебе покажется это глупым или нелепым, это уже ты решай. Но он не шутил про вампиров.

Антон несколько секунд смотрел на Викторию, борясь внутренним диссонансом.

– Спасибо, – после затянувшейся паузы произнес Фирсов. – Я приму это во внимание…

Вика кивнула, и на этом они распрощались.

Выйдя из подъезда, Антон снова набрал номер телефона Вани, но ему снова ответил автоответчик.

Абонент временно недоступен. Этот абонент вообще никогда не был доступен.

Вика

– Вика, – голос Вани в трубке прозвучал тревожно.

– Ты знал, что ужасно предсказуем? – спросила девушка.

– Что? Почему? – брат изумился.

– Ева столкнулась с твоим наставником возле дома. Я была уверена, что ты позвонишь.

– Вот черт, он мне об этом не сказал… – признался Ваня. – Я должен тебя кое о чем предупредить. И это связано с э… моим образом жизни.

– Ох маленький колдун, – улыбнулась Вика. – Я тебя слушаю.

– Эй, я вообще-то серьезно. Вам может угрожать опасность.

Он выдержал паузу, убедившись, что сестра его слушает, и продолжил.

– У нас произошла беда, и в Москву прорвались вампиры. Дома вы в безопасности… пока. Рейлан закрепил печать защиты на вашем доме, поэтому он пересекся с Евой, но я очень прошу тебя, постарайся не выходить на улицу лишний раз. В Москве опасно, особенно ночью. И помнишь, я дарил вам серебряные украшения, наденьте их, они тоже могут защитить.

– Вампиры… – эхом повторила она.

– Вампиры, но не те бледнолицые красавцы, живущие в готических замках с элегантными клыками. То, что в Москве – низшие вампиры, поверь, ты не обрадуешься, увидев их облик. Это скрюченные животные, покрытые шерстью, со звериной мордой и темно-красными глазами. От них эффективно серебро. Обязательно наденьте его!

– А что будет с тобой? – ударила она.

Ваня открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле. Он почувствовал, как холод пронзил его до самого сердца. Молчание тянулось, наполняясь нарастающим ожиданием.

– Это… сложный вопрос… – уклонился он.

– Что значит сложный вопрос?..

– Я не знаю, что будет в ближайшем будущем. Ситуация не ограничивается одними только вампирами. Кровососы – только начало катастрофы, если мы не сможем ее остановить. Можно попытаться отделаться малыми жертвами, но… – он прикусил губу, вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Не собрался. Тихо, неуверенно продолжил: – Вы – самое дорогое, что у меня есть. Я идиот, что не проводил с вами время, что зарылся в эту долбаную работу, как страус, слепо веря, что смогу найти того, кто сделал это с тобой… Я до сих пор верю… Но ты знай, что я люблю тебя, и Еву тоже.

Они оба долго молчали. Долго. Целую вечность.

– «Отделаться малыми жертвами»? – Вика спросила это медленно, её голос был почти шёпотом. – Ты… прощаешься?

Тишина. Длинная, бесконечная тишина, наполненная только гулом крови в ушах.

– Возможно, – признал хакер.

– Во что ты влип, Ваня?.. – с тихим ужасом проговорила она, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что их разговор может услышать дочка.

– Да не влипал я никуда, – буркнул парень, представив, насколько замучил свое окружение своим талантом находить неприятности. И насколько они сильные, раз до сих пор не сорвались, не послали его последними словами и не поколотили кулаками, а иногда так хочется вправить мозги неразумному члену семьи. – Просто обстоятельства…

– Ты до сих пор оправдываешься, как нашкодивший мальчишка, – выдохнула Вика.

– А тебе, как всегда, придется меня выгораживать, – улыбнулся Ваня. – Тебе могут позвонить или прийти с моей работы. Не скрывай то, что я тебе звонил, они все равно это узнают, скажи… что мы просто болтали о планах на будущее.

– На будущее? – Вика нервно усмехнулась.

– В ближайший месяц все решится.

– Я скучаю по тебе, – прошептала она, её голос прозвучал неожиданно мягко.

Ваня колебался лишь секунду. Затем он взмахнул рукой, и перед ними открылся мерцающий портал. Вика вскрикнула, когда что-то лёгкое и резкое ущипнуло её сзади за талию.

– Ваня! – крикнула она, вздрагивая от неожиданной, приятной боли.

– Сама сказала, что скучаешь, – лицо Вани озарилось ехидной ухмылкой.

Вика, обнаружив в своём поле зрения младшего брата, устало пробормотала:

– Дурак… – протянула она, уткнувшись лицом в его плечо и отстраняя от уха телефон. – Дурак…

Ваня ничего не ответил, обнял ее.

– Как тебя зовут там?

– Тико, – ответил он. – Идиотское имя.

Она улыбнулась, покачав головой:

– Ты забыл, что наши родители доверили трехлетней мне выбор имя братику, и я выбрала – Гена. В честь крокодила…

– Как хорошо, что у нас были разумные родители, – засмеялся Ваня. – Я не могу задерживаться здесь. Я поговорю с Евой?

Вика кивнула. Она не хотела отстраняться от него, не хотела отпускать, но все-таки сделала шаг назад. Ее глаза блестели.

– Прости… – негромко, разрываясь изнутри, произнес Ваня, снова обнимая ее.

Вика ничего не сказала, лишь прижалась к нему сильнее.

Глава 20. Туман с поля

Тико хотел спешиться нормально, но как уж получилось. После многочасовой езды кости ломило так, как если бы заржавели суставы. Позвоночник был категорически против любого движения. В итоге, вместо более-менее неловкого прыжка, он просто рухнул на землю, поблагодарив судьбу и всех известных ему богов за то, что не запутался в стременах.

Земля!

– Все нормально?

– Все отлично, – выдохнул маг.

Да уж, о «завоевании» уважения можно было забыть.

Завороженные изящным спешиванием мага-полукровки, члены Отряда не обратили внимания на то, что Алан был очень близок к тому, чтобы повторить фиаско Тико. Безликий освободил коня от амуниций и лег на землю, закинув ногу на ногу.

Агат, склонив голову и понюхав своего наездника, взял хлопоты о себе на себя, в сторонке щипал траву и фыркал, когда Найл снимал с него седло.

Тико отстраненно изучал звездное небо, пока вязкая усталость медленно парализовывала тело. Он моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но перед глазами все равно продолжали плясать размытые пятна. Пришлось подняться на локтях, встряхнуть головой и встать с блаженно холодной земли, чтобы прогнать навалившуюся сонливость, ощущая, как протестуют этому затекшие мышцы и хрустнувший позвоночник.

Время здесь ощутимо замедлилось. Должно быть, час здесь уже приравнивался к трем или четырем в мире Людей. А значит дни будут все длиннее и длиннее…

Рейлан с Лео ушли разведать окрестности – Тико показалось, что лучник хотел обсудить с главнокомандующим что‑то наедине.

Трещал костер, бросая причудливые тени на лица путников. Оранжевые языки пламени лизали поленья, разбрасывали искры в ночное небо. Тени неспешно плясали на стволах деревьев. В этом танце света и тьмы было что-то гипнотическое, завораживающее, медитативное. Над костром жарилось четыре упитанных кролика, убитых Эддардом по дороге.

– Да чтоб я ещё раз ваши консервы жрал! – ворчал он тогда, нанизывая серую тушку на клинок. – Лучше бы сухарями да вяленым мясом запаслись! А это что? Дерьмо законсервированное.

– Какие у тебя интересные предпочтения в еде, – сдерживая смех, выдавил в тот же момент Найл. – Я вот тушенку взял.

Впервые за много лет в лесу Тико чувствовал себя не комфортно. Впервые за много лет лес показал ему не только покровительство, но и немой укор. Единственное, что не мог понять маг, не совестью ли было это чувство.

Рейлан вышел из темноты чащи неожиданно. Вслед ему, почти бесшумно Лео проскользнул между деревьев и скрылся в тени.

– Здесь недалеко, метрах в ста, туманное поле, – сообщил главнокомандующий, указывая рукой в сторону темнеющего леса. – Там ручей, – он кивнул в противоположную сторону.

– Ночью ожидаются господа черти, – почти не размыкая губ, констатировал Алан, пожевывая сорванную травинку. Тонкий стебелек не находил сопротивления маски и проходил прямо сквозь нее, а безликий активно перебрасывал его с одной стороны на другую. Он лежал на плотном ковре мха, скрываемый лиственницей, закинув ногу на ногу и подложив под голову руки вместо подушки. – Оставим им подарочек?

– Туманные существа безобидны, – встрял Лео, поежившись от пронёсшегося меж стволов ветра. Укрылся плащом поплотнее, но к костру не придвинулся. – Только сны нагоняют. Это мы на их землях, так зачем обитателей злить? Пусть слоняются себе в своих полях.

– Ты слишком сострадательный для бойца, – заметил Алан.

Лео пожал плечами и открыл консерву.

Рейлан сел у костра между Тико и Фениксом, тренькающим на гитаре и неприкрыто флиртующим с эльфийкой.

– Отвали от девушки, Найл, – толкнул его главнокомандующий, хорошо представляющий, что она может с ним сделать, когда ей надоест его поэтический треп.

– Да это же преступление! И не только перед природой, но и перед целым миром! – воскликнул Феникс, вскинув руками и едва не ударив Рейлана.

– Келлетт, – выдохнул он, на лету поймав его запястье.

– Не обессудь, дружище! – Феникс высвободился из хватки Рейлана и развел руками в стороны. – Как можно скрывать такую изумительную красоту под железным забралом равнодушия? Мир должен видеть совершенство эльфийских дам!

– Настоящее очарование заключается в том, что его нужно заслужить, – улыбнулась Митра, стягивая с себя кожаный нагрудник и укладывая его подальше от костра. Найл расплылся в улыбке. Рядом с ней сел ее брат – Терон, смерил рыжеволосого уничижительным, предупреждающим взглядом. Илеандр, эльф с хвостом, беззвучно прыснул.

– Треплетесь, как бабы, – фыркнул Эддард, обрывая еще не вырвавшиеся из глотки слова Найла и снимая с кострища местами подгоревшие тушки.

– Ой прости, – пожала плечами девушка. – Не знала, что ты еще и женоненавистник. Наверное, поэтому так и не научился мясо жарить?

– Если что-то не устраивает, не жри, – фыркнул Брагер, наделив эльфийку невыразительным взглядом.

– Эдд, я все терзаюсь мыслями, кого же ты мне напоминаешь! – как по щелчку переключился Феникс.

– Человек-анекдот, пощади, а то тебя разорвет от твоего же остроумия, – монотонно угрожающе проговорил Брагер.

– Меня?

– Не меня же! – ощерился Эддард, морща нос и обнажая клыки в подобии звериного оскала. И Феникс не удержался:

– У меня в студии кот есть. Британец. Подонок еще тот! Случайно не твой брат? Одна харя, отвечаю!..

Рейлан тяжело вздохнул и покачал головой. Неисправим!

Эддард сначала опешил, затем его глаза вспыхнули гневом. Он резко вскинул руку, и в воздухе затрещала энергия. Найл был готов к реакции, поэтому выкинул руки в каком-то необычном для Тико жесте. Берсеркские знаки. Их магия столкнулась и рассыпались небольшим фейерверком.

Тико поднялся, взял флягу с водой и направился в сторону ручья. Следом за ним поднялась Митра. Найл проводил их возмущенным взглядом, его физиономия исказилась в негодовании ревнивого любовника. Рейлан едва сумел сдержать смех.

– Убежала твоя пассия к другому, – хохотнул Терон.

В кустах что-то жужжало, стрекотало. Из-под ног разлетались светлячки. Обычно почти бесшумный шаг Тико, сейчас казался ему чрезвычайно громким, колени одеревенели от долгой езды и не могли сделать походку на незнакомой местности мягче.

– Не учит тебя жизнь, что по чужим территориям гулять в одиночку – не лучшая идея? – с легкой насмешкой спросила эльфийка.

– Возможно, – пожал плечами маг.

– Я хотела извиниться за прошлое.

Тико обернулся на девушку. Эльфийка оставалась для него все столь же высокой и непостижимой, как и семнадцать лет назад. Особенно взгляд – пронзительный, как лед, но в то же время таящий в себе глубину веков и несгибаемую силу.

– Да ладно, – отмахнулся он. – Это часть твоей работы. Вы защищали свои территории. Я сам виноват, что сунулся не в то место.

Они несколько секунд шли молча, слушая звук журчащего ручейка впереди.

– Мы все время охраняем Источники, уничтожая любого, кто осмелится к ним приблизиться. Это стало не просто нашей обязанностью, это как будто уже определяет суть нашего существования. А тем временем, возможно, от энергии, хранящейся в Источниках, зависит чья-то жизнь. Лауренэль совсем забыл, ради кого мы воевали с Тене`Бирсом и его преемниками…

Митра вздохнула.

– Мы тоже хороши, – Тико сделал шаг к ручью, присел, чтобы наполнить флягу водой, куда позже капнул зелье для очищения. Умылся, пытаясь стереть несуществующую кровь с кожи. – Невозможно добиться желаемого путем уничтожения других.

Лео, привыкший в ночи быть незримым, скрывался в тени деревьев, созерцая звездный небосклон. У Разведки и Дозора были свои представления о том, как следует проводить ночи. Разведка, особенно ночная, опасалась света, Дозор же предпочитал комфорт, им все равно предстоит биться, какая разница когда и зачем ради этого скрываться?

Почему-то Тико, при взгляде на лучника, вспомнились рассказы наставницы в детстве о проводниках, способных открывать порталы в другие миры, подобные их миру, миру Людей и миру Теней. Порталы способные перевернуть представления о реальности. Кажется, некоторые маги до сих пор одержимы идеей отыскать подобный мир, подобно алхимикам, стремящимся превратить свинец в золото. Но до сих пор никому не удалось воплотить эту сказку в жизнь.

– Разве туманное поле не должно источать антимагическую ауру? – спросил Тико, вернувшись к костру и устроившись на траве. – Я ее не чувствую.

Тут Алан резко выпрямил руку и помахал новой травинкой:

– Ты разочаровываешь меня, – с наигранной печалью сказал он. – Что я, зря прогалину, усаженную кислицами, выбирал? Они к этой ауре нечувствительны. Приятный кисловато-сладкий вкус… Попробуй. Кстати, флюиды шишек лиственницы действуют так же, – безликий ткнул пальцем в ветви над его головой. – Если предпочитаешь шишки – погрызи их. Мало ли, может, в душе ты белка?

– Страшная сила у этих ваших травок, – хохотнул Феникс и многозначительно поднял палец вверх.

– Ага, – также многозначительно согласился безликий, даже головой кивнул. – Особенно, если их употреблять не как положено.

Найл на несколько секунд завис, но быстро сориентировался:

– Золотые слова!

А мысленно уверил себя, что никто, кроме Рейлана не мог знать о его юношеском… грешке. А кто нынче без скелетов в шкафу? Только вот за такой скелет, узнай о нем кто-нибудь, его бы сразу же погнали в шею из Дозора! Рейлан тогда прикрыл его, правда, и по голове настучал не хуже, до сих пор трещит, но зато остался в строю! Да… не играйте, дети, с коноплей.

Алан хохотнул.

Чтобы не замерзнуть за ночь, они распределились по стихиям. Огненные от своей природы излучали тепло и тем самым могли согревать других. Тико владел всеми четырьмя стихиями, так что он тоже мог повысить температуру своего тела, чтобы согреться и согревать. По возрастным ограничениям распределилось, что Тико оказался в паре с Лео.

Тико уже был готов заснуть, как тишину прервал голос наставника в голове:

– «Ты превосходно справился сегодня. Хотел сказать это раньше, но не хотел вырывать тебя из размышлений. Честно говоря, мне даже страшно представлять, через что прошел твой меч, чтобы он был способен на нечто подобное. Я горжусь тобой, Тико».

Воспитанник прыснул. Да, его спешивание с коня стоило записать в топ три причин для гордости. И убийства чудовищ тоже хорошо бы вписались в этом сомнительном списочке похвал и достижений.

– «Я абсолютно серьезно, – откликнулся наставник. – Будучи друидом, ты сделал нечто нереальное против своей природы. На такой шаг далеко не каждый бы решился».

– «Боюсь, другие друиды за такое достижение скорее отравят меня каким-нибудь вороним глазом, чем похвалят».

– «Не думал, что скажу это, но я рад, что ты не похож на своих родичей, – Рейлан продолжил после короткой паузы: – Я в своем первом бою не был так решителен».

– «Кто? Ты?» – не поверил Тико.

Так Тико узнал о том, как Рейлан встретил Ронана.

***

(death from above, CX1MERA)

Вдруг позади него хрустнула ветка. Он вздрогнул и проснулся. Никто не разделил его тревоги. Над прогалиной висел густой туман. Тико огляделся, вслушиваясь в ночные звуки. Из глубины леса донеслись шепот и возня.

Тико бросил нервный взгляд в непроглядную темень, а затем на лучника.

– Это черти, – шепнул Лео, не оборачиваясь и не открывая глаз.

Тико кивнул, но спать ему отчего-то больше не хотелось. Из ночной тени доносились хихикание и стук. Только… стук был не от копыт, а от маленьких ножек. Шлепанье голых ног. Тико поднялся с земли, тело напряглось.

– Не отходи далеко. Заблудиться можно.

Туман с поля. Только Тико шагнул, как окунулся в густое молоко тумана, столь плотного, что казалось, будто его можно пить. Холодная влага облепила кожу и заполнила легкие. Вдруг за спиной раздался торопливый топот множества ножек. Тико вздрогнул, обернулся, но больше не увидел знакомой прогалины. Не увидел ни костра, ни коней, ни членов Отряда.

«Какого черта?..»

Из оцепенения его вырвало детское хихикание на расстоянии вытянутой руки. Что-то мерзкое, черное, мелькнуло в белом мареве. Он дрогнул и побежал, не понимая, за шагами или от них.

– Шухер, менты! – резко крикнул Тико, надеясь, что дежуривший Найл его услышит.

Нечто холодное и склизкое схватило его за плечо и дернуло, оставив липкий след. Маг выставил перед собой руки, спустил заклинание, пытаясь ранить незримое существо. С кистей сорвались острые искры, тут же потухшие в липком тумане.

В следующий миг перед ним проявилась фигура – человекообразная, с черными провалами вместо глаз и обвисшими веками. Костистая рука мелькнула в воздухе, разгоняя туман. В руках Тико сверкнул клинок. Холодная сталь клинка, которую он, вопреки всем законам своего ордена, сжимал в руке, больше не казалась чужеродной. Тико рубанул. Его сердце остановилось, а потом забилось в бешенном ритме.

Существо захихикало.

Он видел, он совершенно точно увидел, как отрубил конечность! Он чувствовал, как клинок рассек плоть! Но… звука упавшей на землю части тела не последовало. Его окружала душераздирающая тишина. Тико отшатнулся, будто от кинетической атаки, и столкнулся спиной с деревом.

– Рейлан! – снова крикнул маг, но ответом ему стала тишина и звук босых ног.

Тико сложил пальцы в сложном элементе, выстрелил заклинанием, но оно беспомощно рассеялось в тумане.

Кто-то захихикал. Тико обернулся на звук и сквозь клубы тумана увидел приближающуюся переломанную фигуру. Ее смех становился все громче. Ее передергивало, словно судорогой, неестественно выворачивались в суставах конечности, голова сорвалась с плеч и повисла на лоскуте кожи…

Тико повернулся и побежал, ноги несли его через густой туман. Он спал? Он совершенно точно должен спать! Такого не бывает! Маг зажал нос, но не смог сделать вдоха. Он не спал.

Недалеко журчала вода, перекатываясь на крупных валунах. Обычный звук, но отчего-то его сердце откликнулось на него. Тико бросился на шум воды – знакомый, будто из воспоминаний. Из мглы тумана показался ключ. На берегу… резвились дети. Девочка и мальчик. Девочка была заметно старше, она звонко смеялась, ее темно-коричневые волосы развевались на ветру.

Безумие…

Но Тико узнал бы этот голос из тысячи. Узнал бы изгиб тонкой шеи, потертость на платье и веночек на голове. Из полевых цветов. Вика… А мальчик… В его движениях, в звонком голосе Тико узнавал самого себя. Он сделал шаг назад, но ветка предательски хрустнула под ногой. И дети резко замерли, будто их поставили на паузу.

Их торс не дрогнул, когда они медленно стали поворачивать голову в его сторону… как обычно это делают совы, но не люди. Захрустели позвонки. Их глаза остекленевшие, белые, без зрачков… Абсолютно бесцветные. Кожа на руках свисала отмирающими лоскутами, обнажая тоненькие детские косточки.

Он моргнул – доля секунды.

И в это мгновение мальчик, который только что стоял в десяти шагах у кромки воды, оказался вплотную к нему. Тико шарахнулся назад, врезался хребтом в дерево.

Не было ни шага, ни прыжка – просто теперь изуродованное, чуть наклоненное лицо «самого себя» находилось в паре сантиметров от его собственного. Резкий, тошнотворный запах разложения и застоявшейся воды ударил в нос. Тварь не нападала – она просто стояла, заглядывая в самую душу мертвым, неподвижным взглядом.

Горло сдавило невидимыми тисками, Тико хотел закричать, но выдавил лишь хриплый, сдавленный выдох. Сердце в судороге ударилось о ребра, готовое разорваться.

Чудовище смотрело. Дернулись зрачки.

На глазах Тико плоть существа начала стремительно осыпаться. Она скользила мокрыми пластами, как если бы с лица снимали слишком тонкие маски. Лицо обвалилось, обнажая голый череп, и через мгновение перед ним стояла уже не детская копия, а рассыпающийся скелет. Кости с глухим стуком повалились в траву и скатились в ручей. Бултых! И течение подхватило остатки истлевшего.

Морок! Проклятый морок!

Он резко отшатнулся от дерева, попытался бежать, колени, скованные животным ужасом, отказывались сгибаться. Тико несся сквозь лес, сбивая дыхание, неловко перепрыгивая через камни и поваленные деревья, не чувствуя под ногами земли. Он ощущал на затылке тяжелое затхлое дыхание чудовища. Лес вокруг словно сходил с ума: тени танцевали, вьюнки хватали его за ноги и руки. Тико с силой вырывался из их уз, не обращая внимания на содранную кожу.

Туман упорно преследовал его. Выли волки. Ухали филины. Смеялись лисы. Он вынырнул из тумана и вдруг нашел прогалину. Та оказалась пустой. Костер едва тлел, лошади лежали на земле безжизненные, окрашивая траву алыми оттенками. Во внутренностях копошились покрытые слизью мокрицы. Кто-то громко щелкал жвалами.

Он больно ущипнул себя. Он не спал. Он. Черт возьми. Не спал!

Тико поводил глазами по прогалине, не понимая, что происходит, не веря в реальность происходящего. Может, это особенности кошмаров чертей с поля? Такого не бывает.

– Рейлан? – прошептал он одними лишь губами, сглатывая тугой ком, подступивший к горлу.

Его взгляд упал на сгорбленную тень у погасшего костра. Существо подняло голову. Тико обдало новой волной дрожи, он едва не задохнулся от панического ужаса. Неестественно длинные руки твари почти касались земли, а из уголков искривленного подобия улыбки на Тико смотрела пустота. Оно распахнуло пасть, демонстрируя ряды острых, как лезвия, зубов, из которых свисала чья-то плоть…

Тико метнул в искаженное лицо кинжал, метя в глаз, но чудовище лениво уклонилось от оружия, словно пропустив его сквозь себя.

– Феникс!

В ответ – тишина. Гнетущая, тяжелая тишина. Будто здесь он был один. И вдруг… треск ломающихся веток где-то позади. Тико резко обернулся – он снова увидел неподвижный силуэт чудовища, чьи впалые глаза смотрели прямо на него. Он вскрикнул и побежал.

Вокруг деревья – молчаливые, равнодушные, которые не отвечали на его заговоры, словно отторгали «грязного» друида; и проклятый клубящийся туман. Туман, который то сгущался, то расступался, затем снова превращал лес в молочно-белую трясину. Внезапно перед ним возникло каменное строение, наполовину ушедшее в землю. Склеп. Как он здесь, черт возьми, только оказался?! Тико остановился, оглядываясь по сторонам. Вокруг, словно зубы какого-то гигантского зверя, торчали из земли надгробные плиты. Он оказался посреди древнего заброшенного кладбища.

На одной из плит Тико прочитал имя: «Найл Келлетт». Маг отшатнулся от нее, словно одернул руку от раскалённой сковороды. Рванулся в противоположную сторону, и наткнулся на еще одну могилу. «Рейлан Уайли». Он повернул голову. «Лео Варон». Это невозможно… Это невозможно! Он прокричал это вслух, слова разлетелись по округе громким гулом, пока не превратилось в ответное: «...возможно! Возможно! Возможно!»

Тико снова развернулся. Темная фигура. Рывок. Каменная стена. Приземистые постройки из толстых плит обступили, сдавливая. Снова черная изломанная фигура. Объятый ужасом, Тико попятился от чудовища, сжимая в руках клинок, не замечая, как он ступает на каменную плиту, на которой чем-то острым было высечено имя. Его имя.

Тварь довольно ощерилась, наклонила голову, изучая.

Ярость, злоба и отчаянная ненависть вспыхнули в нем жгучим огнем. Он бросился вперед, к чудовищу, зубы сжаты, крик застрял в горле, перекрывая доступ воздуху. Он хотел разорвать его, изрубить, пока не останется только кровавое месиво. Пусть оно узнает, что такое настоящий гнев, что такое безудержная ярость человека. Но ноги потеряли опору, руки увязли в молоке тумана. Сила ушла из него, словно кровь из разрезанной аорты. И Тико провалился в бездну, сопровождаемый взглядом бездонных глазниц чудовища, из уголков окровавленной пасти которого стекали густые капли слюны.

Мир вокруг него внезапно исказился, словно отражение в кривом зеркале. Воздух загустел, наполняясь запахом сырости и тлена. Пространство заморгало, закрутилось, посерело, будто на экране старого телевизора, теряющего сигнал. Затылок пронзила острая боль, перед глазами заплясали белые точки.

Вокруг царила кромешная тьма, лишив возможности как-либо ориентироваться в пространстве. Тико поднялся, касаясь рукой затылка, сделал шаг, но не обнаружил под ногой опоры. Остановился. Оглянулся.

– Как ощущения после первого танца со смертью, полукровик? – раздался из темноты леденящий душу голос, полный издевательской насмешки, и разлетелся громким эхом. Маг вздрогнул. – Надеюсь, ты не разочаровался?

Тико пытался разглядеть в темноте облик, тень, хоть что-нибудь, что могло подсказать о том, откуда раздался звук. Голос казался знакомым, но он никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

– Кто ты? – задал встречный вопрос Тико, пытаясь вызвать искру, но пальцы не слушались. Полная блокада ядра. Снова. – Что с Отрядом?

– Неважно, – ответил голос на оба или на какой-то один из заданных магом вопросов. – Важно то, что ТЫ на верном пути. Не трать силы попусту, они тебе еще понадобятся, – произнес он на попытки Тико колдовать.

Перед ним загорелся огонек, и Тико смог чуть разглядеть фигуру, закутанную в черный плащ. Лицо скрывал капюшон.

– Где я?

– Там, где нет жизни. Там… где душам предназначено сгореть, – его слова оглушающим эхом разнеслись по пустоте, вонзаясь в тело ледяными спицами, пробирающимися до костей. – Но тебе выпала честь побывать здесь живым, – Тико был уверен, что говорящий улыбался.

– Зачем я тебе? – произнес маг, удивляясь спокойствию собственного голоса.

– Я пригласил тебя для беседы, Тиакорис. Я могу стать твоим проводником! Рассказать о твоей настоящей семье, юный маг! – голос человека в плаще звучал все глубже и глубже в сознании. Окутывал, пленял, ломал волю. – Могу научить тебя тому, что низвергнет мир. Тому, что угнеталось в тебе много лет, не давая ощутить свою реальную силу.

Но фигура совершила фатальную ошибку.

– Исчезни.

– Что?

В словах Тико была какая-то непоколебимая сила:

– Исчезни!

Мир не хотел отпускать, но был вынужден это сделать. Мрак перед ним развеялся. Он вздрогнул и проснулся, шумно втянув носом воздух. Над прогалиной висел туман. Его словно облили ледяной водой.

– Кошмар? – тихо спросил Лео, дернув за без того натянутые нервы мага.

– Что? Нет.

– Еще немного и твое сердцебиение меня оглушит, – негромко признался лучник.

Тико не ответил, сел. Может он и излучал тепло, но внутри все покрылось коркой льда. Потер глаза, оглянулся и столкнулся с серо-голубыми глазами Ронана. Раз Феникс уже ушел с дежурства, значит, полночи прошло.

– Может, я могу подменить? – спросил Тико, определенно не собиравшийся спать дальше.

– Я только проснулся, – ответил Ронан. Он заговорил в его присутствии второй раз, чем немного удивил мага. Тико ожидал, что боец ответит качанием головы – не более. Еще не до конца пробудившийся от кошмара, он почему-то не заметил сразу, что волосы Ронана не были собраны в пучок и почти падали на плечи, скрывая шрам на виске. На кисти покоились две черных резинки.

Было тихо. Но в каждой проклятой брошенной костром тени, его разум улавливал впалые глаза и изломанную черную фигуру.

– Ты в порядке? – спросил Лео.

Тико кивнул и лег обратно на траву, но заснуть больше не смог, настороженно вслушиваясь в глубину леса, надеясь не услышать там хихиканье и шлепанье босых ног. Он перебирал пальцами кожаный браслет, словно впервые изучая его поверхность, думая, как там Вика и что происходит в Москве.

– Проснись и пой! – толкнул Найл, склонившись над самым его ухом.

Тико не спал. Находился в состоянии между сном и бодрствованием. Он слышал, как Отряд начал собираться, но не находил сил даже разлепить глаза, не говоря о том, чтобы подняться. Казалось, что эта ночь выжала из него все соки.

– Сгинь, – негромко промямлил Тико. Он шумно вздохнул, кутаясь в плащ.

– Подъё-ё-ём! – протянул Найл и защемил нервный узел в локте.

Тико гневно зашипел и небрежно бросил кинетическую волну за спину, толком даже не попав в цель.

– Эй! Тебя ждут великие подвиги! Или, может быть, просто скитания по лесу с репейником в волосах… и не только в волосах… Но не суть! Давай, очухивайся уже! Ива!

– Откуда в тебе столько энергии, Феникс? – проворчал маг. – Ты дежурил полночи.

– Секрет фирмы!

– Ну так значит отвали от меня, – Ваня пнул его.

Тико услышал смешок где-то вне поля его зрения. За их высокоинтеллектуальным перебросом слов увлекательно наблюдали.

– Твою мать! – маг вздрогнул, когда кто-то небрежно оторвал его от земли, да так легко, будто он и грамма не весил. Да, Тико был мелким, но не настолько же! Обернувшись, он столкнулся с черными глазами Алана.

– Не благодари.

«Не планировал».

Тико ничего не ответил. Только понял, что катастрофически сильно нуждается в живительной холодной воде, чтобы проснуться. Безликий направился к ручью, и маг был вынужден последовать за ним. Да и он, если честно, не был уверен, что пошел бы к ручью в одиночестве, помня как в нее осыпались детские тела.

– Как ночка? – поинтересовался Алан.

– Нормально.

– Какой ты немногословный, – заметил безликий.

– Как еще я должен был ответить на твой вопрос?

– Ну не знаю, в красках рассказать о своих сновидениях? – пожал плечами Алан. – Совет номер два: заключи контракт с Тенью. Это обезопасит тебя от вторжений из мира Теней.

Тико повернул к нему голову. Во взгляде читалось недоумение.

– Сегодня ночью нас перепутали. Только я проснулся в нужный момент, в отличие от тебя, решившему побегать по туманному полю.

– Откуда ты знаешь? – Тико замедлил шаг.

– Я не полукровик, – хмыкнул Алан.

«Полукровик…», – Тико резко остановился, его взгляд упал на плащ безликого, на капюшон, который скрывал его лицо, на перчатки, на маску, которая прятала его лицо во мраке. Алан повернулся к нему. Темные колодцы черных глаз безликого обратились на мага. Тико рванул, но боец молниеносно схватил его за запястья, чтобы тот не смог выстрелить в него заклинанием, и припечатал к стволу дерева. Тико попытался отбрыкаться, но мощный удар Алана по диафрагме и ребрам, выбившем воздух из груди, оглушил на несколько секунд.

Глава 21. Контракт

– Отпусти меня, – предостерегающе процедил Тико, игнорируя сильную боль удара, и Алан услышал, как позади него зашевелились ветви деревьев, управляемые полукровкой.

Безликий совершенно случайно увидел на ветке дерева черную птицу, настороженную, готовую в любой момент броситься в драку. Ее фиолетовые глаза перелились хищным блеском.

– Если бы я был тем, кого ты встретил в мире Теней, и хотел бы тебя убить, я бы это сделал там, – проскрежетал Эру. – И уж точно не распылялся бы советами. У тебя просто остановилось бы сердце. Мальчишка не смог выдержать нагрузки, которая свалилась на его неподготовленную нервную систему, какая жалость! А теперь послушай меня и раскинь мозгами.

– Убивать меня сейчас просто невыгодно, – прошипел в ответ Тико.

– Сообразительный, – ядовито хмыкнул Алан, – значит сможешь понять своей бесценной кудрявой головушкой еще несколько вещей. Если не хочешь, чтобы твой наставник обнаружил одним прелестным утром твой труп, сделай так, как я говорю.

Безликий отпустил полукровку, и он тут же отступил от бойца на безопасное расстояние. Ребро пронзило острым уколом боли. Ветви немного отползли от берсерка.

– Допустим, – Тико покрутил плечами, которые взвыли, после хватки бойца. – Откуда ты вообще знаешь о существовании такого контракта? Почему так уверен, что нас перепутали?

– Ты не шибко отличаешься от своей детской версии, – отмахнулся безликий. – Тебя в детстве не пугали миром Теней? Мороком? Тенью?

– Нет.

– Надо намекнуть Уайли о никчемности его воспитательных навыков. Непуганое дитя – безрассудное существо, – Алан, не оборачиваясь, продолжил идти к ручью. – Мир Теней равносилен человеческому загробному миру, только мир Теней очень даже реален и туда можно попасть. Но для этого нужна чудовищная сила.

– Никто туда так и не смог проникнуть, а кто сумел, тот не вернулся.

– Какой ты нудный, – фыркнул безликий, взглянув на напряженного мага. Тот шел за ним, но держался на расстоянии. – О, извини, я забыл, что ты у нас любитель фактов! Посмотри на себя. После простого кошмара без эмоций не просыпаются, правда? Эмоциональное истощение – редкая штука, хоть и не длящаяся долго. Не заметил, что не хочешь всадить мне клинок в глотку? Ну же, давай, порадуй меня своим умозаключением.

Только прислушавшись к внутренней замогильной тишине, Тико заметил, что он ничего не чувствует: ни страха, ни злости, ни паники. Кромешная пустота.

– Давай-ка я тебе подскажу причину такого недуга, – продолжил Алан, дав магу несколько секунд на осмысление. – Какие порталы активируются при сильном выбросе эмоций? Какие порталы поглощают эмоции?

Когда-то Тико слышал о порталах, для активации которых требовался мощный выброс эмоций перемещаемого. И чем они ярче, тем быстрее активировался портал. Только… такие перемещения использовали в Эпоху Благодеяния, когда врагов перемещали в некую искусственно созданную прострацию, которая представляла собой что-то вроде бесконечной пустоты. Впоследствии ее и назвали миром Теней из-за сравнения тени с отражением человека из загробного мира. Дескать, напоминание, что Смерть всегда рядом, она наступает на пятки, и что в том мире для каждого уже забронировано место. Потом эта искусственная прострация стала чем-то большим, там зародилась своя жизнь и возникли свои законы.

– Как получилось, что меня переместили во сне? – спросил Тико.

Ему показалось, будто из-под маски Алана он услышал смешок. Короткий, непринужденный.

– Ты буквально лежал на своей тени. Чем ближе материальное с нематериальными, тем сильнее эффект. Ты действительно спал, и все, что видел, было сном, перемешанным с иллюзией и профессиональным воздействием на разум, через твою тень.

– Но в мире Теней я был наяву, раз портал открылся?

– Пф, там твоя тень обитает, – просто ответил Алан. – Не знаю, кому ты понадобился, но он могущественен. В курсе, что на тебя вообще какой-то дикий спрос? Чем ты его заслужил?

Безликий обернулся на полукровика, всплеснув руками.

– Что?

– Впрочем, многие Иные даже не представляют, насколько их же тень может быть опасна, – проигнорировал Алан.

Тико и не заметил, как они вышли к ручью, его журчание вырвало мага из круговорота мыслей.

– Как нас могли перепутать? – спросил маг.

– Понятия не имею, – на маске безликого нарисовалась гримаса печали.

– То существо это…

– Тень.

– И с ней я должен буду заключить контракт? – спросил Тико с неохотой, припоминая образ изломанной фигуры с впалыми глазами и окровавленной пастью. Он не был уверен, что готов с этим сотрудничать.

– Нет, не с ней. Со своей, – Алан посмотрел на землю под ногами полукровки, на которую не попали лучи восходящего солнца. – Чем порочнее душа Иного, тем отвратительнее его тень. Не думаю, что твоя докатилась до столь ужасающего состояния только от того, что ты перерубил стайку шепчущих.

– Я не знаю, как это сделать.

– Я знаю, – безликий наклонился к ручью и умылся. Маг тоже подошел к воде, продолжая соблюдать расстояние.

– Как же мне повезло, – с сарказмом ответил Тико. – Что-то ты слишком много внимания уделяешь мне. С чем связано такое особое отношение к моей персоне?

– Ты меня заинтересовал, – даже не пытаясь скрыть факта, ответил Алан.

Маг наделил его скептическим взглядом и наклонился к роднику.

– Я должен быть польщен этим или мне нужно начинать переживать? Потом мне понадобится продать душу из-за этой заинтересованности? – спросил Тико. – Я буду связан какими-то обетами и узами клятвы с тобой? Мне нужно будет достать перо феникса, коготь мантикоры или рог единорога?

– Ну конечно, а ты что, думал, что у нас будет сделка по доброй воле и без коварства? – на маске Алана растянулась улыбка, от которой у Тико по спине должна была пробежать нервная дрожь, но этого не случилось. Сарказм.

– Откуда ты знаешь про контракт? Я никогда не слышал ни о чем подобном.

– О нет! – перебил его Алан, поднимаясь. – Исчерпал, понимаешь ли, я свои запасы альтруиста на сегодня. Я истощен и чудовищно голоден! Беги, пока у меня не появился нездоровый интерес к юродивым, – и он оставил Тико наедине с журчащей водой и вихрем мыслей.

День вспыхнул красным заревом, слепя глаза. Их путь лежал прямо на восток. Но даже яркие лучи не могли прогнать мрачную атмосферу, царившую в лесу. Перекореженные деревья перешептывались, ветки скребли друг о друга деревянными пальцами, словно пытались ухватиться за что-то недоступное. Лес живой. Он дышал, думал и чувствовал. У него есть желания. И Тико эти желания не нравились. Маг все сильнее испытывал потребность поскорее покинуть проклятый Шепчущий лес. И угнетающая атмосфера, и шепот, который давил на мозг уже не одни сутки, не были тому виновниками.

Тико снова ощутил странное чувство, будто деревья отвергали нечистокровного друида. Безмолвные наблюдатели пристально следили за каждым его действием, не желая, чтобы он марал своим присутствием их священное, девственно чистое место.

Под копытами коней растворялась легкая утренняя дымка. В кустах пробуждались насекомые, в кронах – птицы. Воздух был насыщен запахом сырой земли, прелого листа и влажной коры.

Впереди ехал Найл, пересказывая историю из его давнего похода. Никто не протестовал. Феникс отрабатывал функцию радио в автомобиле. Хоть какой-то прок от его бесконечной болтовни. Тико молчал.

– Джунгли, влажность такая, что кости хрустят, одежда к телу прилипла намертво, темень – хоть глаз выколи! – активно жестикулировал руками Найл. – Мы перли по этой каше неделю. Еда почти кончилась, нервы у всех ни к черту. Холодно, голодно – отвратительно. И тут из кустов выходит девчонка. Тощая настолько, что ребра выпирали даже из-под лохмотьев. Глаза – огромные, чёрные. Красивая, несмотря на все лишения.

Эддард фыркнул, но Феникс проигнорировал и продолжил:

– Ну мы с ней поделились консервами. Детё, жалко ж. Она поела, а потом заговорила. О, боги, какой у нее был мелодичный голос, как пение птиц! Рассказала, что её агуара утащила, мол, спасите-помогите.

– Надеюсь, она успела от вас убежать, прежде чем ты потерял голову от ее облика? – прыснул Алан из-под капюшона.

– Я не терял головы! – в сердцах возмутился Найл. – Просто я могу видеть прекрасное и озвучивать это! Я дал ей свою флягу с водой. Она осушила её одним глотком, а потом… как улыбнулась. И тогда мы поняли, что она и была агуарой.

– Поразительное умозаключение, – закатил глаза Эддард.

– Тебе что-то не нравится? – нахмурился Феникс.

– Твой голос, например!

– Ой, расслабь челюсти, Эдд, а то зубы сточишь, – фыркнул Найл и продолжил: – Она как увидела на наших лицах осознание смеяться начала. И это был не просто смех, а прямо-таки какой-то зловещий хор. Жутко, до мурашек, но и завораживающе одновременно. Оказалось, ей просто скучно было и малявка решила развлечься с нами. То лианы под ногами оживут и за лодыжки хватают, то ветки начинают хлестать, будто специально в глаза метят, то змеи на голову свалятся.

– Надеюсь, ты очаровал ее своим пением, вы поженились, и она нарожала тебе детей? – спросил Алан с надеждой. – Иначе странно, почему ты еще жив.

Эддард прыснул и растянул губы в злорадной ухмылке. Лео улыбнулся, втирая за уши яд маука: голос Найла был слишком звонким и эмоциональным.

– Я что, похож на лесную фею с флейтой?! – надулся рыжеволосый.

– Да, – в один голос подтвердили Алан и Эддард. Эльфы расхохотались:

– С гитарой!

На лице Рейлана мелькнула тень улыбки.

– Гуль бы вас подрал! Я попытался убедить ее, что мы ей не враги… Мы вообще за гулями охотились! Сказал ей, что мы пришли мирно! И…

– Протявкал? – уточнил Эддард, приподняв бровь.

– Только после того, как ты промяукаешь, – парировал Феникс.

– Хорош кукарекать, любители дикой природы, – встрял Рейлан. – Сейчас весь лес сбежится послушать сказания Найла Келлета Великого.

– Ой не возникай, старик! – хихикнул Найл.

– Ну и что дальше? – поторопил Терон.

– Да что… Она сказала: «Вы, люди, вечно ищете смысл там, где его нет. Иногда нужно просто играть». И исчезла. Просто растворилась в зелени, и ветки за ней закрылись, будто и не было никого.

– Если ты не ударил в этот момент по струнам, пытаясь ее очаровать, я разочаруюсь, – подколол Эддард.

Феникс закатил глаза:

– Ну вот и все, оставайтесь без концовки.

– Эй! – эльфы трагично вздохнули. Им хватало и своих битв, но сражения чужеземцев всегда были им в диковинку.

– Какие вы ранимые, поэты, – Алан развел руками в кожаных перчатках. Он так их ни разу и не снял за все это время.

– Я музыкант!

– Не велика разница.

– Эй, Ива! Что-то ты неразговорчивый сегодня, – Найл, заметив молчание Тико, повернулся и с недоумением поглядел на его лицо. Маг не откликнулся. Он замахал руками: – Эй! Земля вызывает Марс!

Ответа не последовало. Рейлан толкнул воспитанника в плечо. Тот, словно пробудившись ото сна, повернул голову и произнес:

– Что?

– Ты в порядке? – спросил Рейлан, глядя на его поразительно невыразительное лицо.

– Да, – ответил маг. Он не рассказал ему о «сне» и о разговоре с Аланом. Почему? Тико не находил обоснованного ответа. Просто какое-то необъяснимое чувство не позволяло ему рассказать об этом. – Я что-то прослушал?

– Всего лишь ежедневную рутину настоящего героя, – ответил Алан с ухмылкой. – Ничего полезного.

Тико пожал плечами.

Обида Найла была недолгой. Он в свойственной ему манере стал крутить головой, казалось, он все время был в каком-то движении. Уже через несколько минут, сам того не заметив, он снова заболтался.

Солнце перевалило на сторону запада, и отбрасываемые ими тени неохотно поползли в длину, когда Отряд остановился. Тико спешился. Тело затекло от долгой беспрерывной езды. Он потянулся, с удовольствием почувствовав, как на мгновение исчезает напряжение. Агат стоял рядом, переступая ногами и покачивая головой. Тико снял седло, развязал ремни, когда его плечо грубо схватили. Маг вздрогнул.

– Шевелись, полукровик. У тебя не так много времени.

– Да что б тебя, – прошипел Тико, сбрасывая руку Алана. Он отдал поводья Агата Лео, сердечно попросив покормить коня и, по возможности, не терять его из зоны слышимости.

– Обычно, когда кто-то узнает о моем слухе, он боится, что я подслушаю его мысли, – удивился Лео.

– Если подслушаешь мысли Алана, я буду до конца жизни тебе благодарен, – ответил Тико лучнику.

Он исчез в глубине леса, густом и темном навесе, следуя за Аланом. Хоть Тико и был счастлив размяться, тишина леса, обычно успокаивающая, теперь давила на него.

Они остановились на небольшой поляне, окруженной деревьями.

– Откуда ты знаешь, что надо делать? – поинтересовался Тико.

– Ты так и будешь держать дистанцию, будто я болен чумой? – насмешливо заметил Алан, окинув полукровика оценивающим взглядом.

– Да, пока ты не убедишь меня в обратном, – невыразительно ответил Тико. –Мы ушли из зоны видимости Отряда. Я не воин, и ты знаешь, если лишишь меня возможности колдовать – я тебе не соперник. Откуда мне знать, на что ты способен? Да я даже твоего лица не вижу!

– Но ты видишь мои глаза. Это больше, чем все лицо, – на маске безликого прорезалась ухмылка. – Улыбка – всего лишь проекция, лицо можно контролировать, а глаза никогда не обманут. Нужно только уметь читать. У нас мало времени.

Только сейчас Тико обратил внимание, что все это время старался избегать взгляда Алана, хотя обычно всегда рассматривал глаза собеседника.

Безликий повернулся спиной к солнцу. На траве растянулось его отражение. Тико секунду помедлил и тоже повернулся. Никогда еще он с таким интересом не рассматривал черное пятно, оставляемое им на земле, следствие того, что он помешал своим телом лучам солнцам достигнуть земли. К чему? Кто-нибудь когда-нибудь вообще обращал внимание на собственную тень?

– Закрой глаза.

– Это обязательно?

– Так легче погрузиться в транс, – пожал плечами Алан. – Но, если ты боишься, что я воткну нож в твой хребет, то пожалуйста – бди.

Тико сосредоточился на одной точке перед собой, но глаз не закрыл, мучительно медленно погружаясь в транс. Ощущение это чем-то напоминало медитацию, только тревожную, от которой по спине бегали пауки, а собственное тепло куда-то улетучивалось. Одними губами он повторял за Аланом слова призыва, абсолютно не улавливая смысла, хотя знал много диалектов.

– Вытяни руку, – скомандовал безликий. – Представь, как твоя тень начинает двигаться самостоятельно. С фантазией, я гляжу, у тебя проблем нет. Позволь ей выйти за пределы твоего тела и своего мира.

Он сделал вид, будто понял, что от него требовалось, вытянул руку, позволяя отражению на земле ухватиться за его мир, попытался выполнить странное условие. Кисти похолодели, словно он держал в руках снег. Неприятное покалывание пробежало по коже, как будто невидимые иглы царапали его.

Что-то дернуло мага за запястье, словно утопающий внезапно вцепился в его руку. Он пошатнулся, едва не потеряв равновесие. В следующее мгновенье перед ним и перед безликим стояло две черные фигуры. Тень Тико была точной его копией, а вот тень Алана местами скривилась. На месте глаз, рта и носа темнели пятна. Тико поежился и отступил на шаг. На секунду он отметил, что на руке тени проглядывались очертания браслета, который был на его левой руке.

– Теперь ты должен установить связь с ней. Она должна войти в твою жизнь. Это твоя тень, и она ждет, когда ты примешь ее.

– Прозвучало так, будто я прохожу обряд в секту, – признался Тико.

– Это он и есть, – хмыкнул безликий.

Маг почувствовал, как его накрыла ледяная вода, мучительно неспешно проходящая сквозь его тело. Она проникала в его костный мозг, в его нервы, в его сердце. Выйди он зимой голый на улицы Москвы, он не почувствовал бы такого пронизывающего мороза, какой сейчас окутал каждую клетку его тела. Усталость прошедших дней навалилась на него с новой силой. Она давила, как бетонная плита, свалившаяся на него откуда-то сверху, словно уже долгие годы ждала своего часа.

В голову стали проникать тревожные мысли, ужас вселяло то, что он не мог поднять головы на Алана. Вдруг на его маске он бы увидел хищный оскал, самоудовлетворение и насмешку в глазах? И что тогда? Тико слишком поздно понял, что уже не мог прервать процесс.

– Мы связаны, – сказал его собственный голос позади. – Мы одно целое.

Холод внезапно улетучился. Порывы теплого ветра стали согревать. Тико обернулся на свою обесцвеченную копию.

Маг кивнул. Он уже почувствовал это. Почувствовал, как чужая кровь течет по его венам, как кто-то дышит вместе с ним, как бьется чужое сердце в такт с его.

– Я клянусь служить тебе верно и честно, – прошептал голос тени. – Я буду твоим защитником, твоим советником и твоим другом. Я буду твоим оружием. Я буду твоей тенью. Я не раскрою содержание наших разговоров никому, кроме тебя. Я унесу наши тайны в могилу, в вечное небытие. И никто не посмеет потревожить тебя через меня, верного твоего слугу.

– Наши разговоры? – Тико поднял вопросительный и требовательный взгляд на Алана.

– О да, я забыл сказать, что вы можете беседовать. Что-то вроде твоей ментальной связи с наставником.

– Это контролируется?

– Да, – Алан взмахнул рукой, его тень исчезла. – Если надоест можешь заткнуть ее.

Тень Тико легла на землю самостоятельно, будто ничего и не было.

– Не думал, что берсерки могут владеть такой магией, – неуверенно произнес маг.

– А ты забавный, – хмыкнул безликий, вызывав у полукровки недоумение. Тико вопросительно изогнул брови. – Это контракт, он не относиться ни к какой ветви. Им может пользоваться любой, – он немного помолчал и добавил: – Совет номер три: избавься от рамок в своей кудрявой головушке, – Алан потянулся к полукровке, чтобы тыкнуть в него пальцем, но тот быстро отошел на несколько шагов назад. – Мы можем овладеть неограниченным количеством ветвей магии, любое колдовство нам под силу. Вопрос в желании.

– Наше ядро не всемогуще. Это невозможно.

Тико вернулся на место остановки Отряда первый, его шаги были легкими и беззвучными. Он слишком явно ощущал диссонанс внутри себя. Он слышал стук двух сердец, дышал за двоих, и пока это только дезориентировало. Тико подошел к Агату, за сумкой.

– О, явилось, – обвел его брезгливым взглядом Эддард.

– Что-то не так? – спросил маг и столкнулся взглядом с Рейланом.

– «Ты гулял?» – мысленно спросил он.

– «Нет, просто отошел», – недоуменно покачал головой Тико.

– «Тебя долго не было. Это чужие территории, здесь опасно прогуливаться в одного и наслаждаться лесами, Тико».

Рейлан говорил твердо, но маг все равно услышал эту тщательно скрытую нотку в глубинах его непоколебимого спокойствия – волнение.

– «Да, я знаю, грешен».

Тико вскрыл консерву. Запах, который вырвался наружу, не был особенно аппетитным, он даже не был голоден, но впереди его ожидала изнурительная дорога. Он облокотился спиной о дерево, отвлекшись на новые ощущения. В следующий момент маг обнаружил в, без того непривлекательной тушенке, добрую горсть жуков и грязи.

– Не потеряй сознание от ужаса, жертва человеческой халатности, – ядовито прыснул Эддард, определенно гордясь своей гениальной выходкой.

– Мог бы и по оригинальнее что-нибудь придумать, – произнес не впечатленный маг.

Эддард чуть стушевался, не увидев ожидаемой бурной реакции полукровки.

Тико не хотел, но его тень снова поднялась. Он с досадой взглянул на темный силуэт, так и не поняв, сам ли ее призвал, или она сама откликнулась.

Усмешка с лица Эддарда медленно сползла, уступив место удивлению. Он отступил назад, схватившись за меч. Темная фигура, изучающая бойца впалыми глазами, неподвижно следила за его движениями. Тико отдал тени испорченную консерву, та протянула ее Эддарду, попятившемуся от нее и безрезультатно пытающуюся ударить ее клинком, и насильно вручила в руки.

– Не подавись. Там переизбыток белка, – сказал Тико. – Кстати этот, – он указал на крупного копошащегося жука с мощными жвалами, – сказал, что пальцы отгрызет тому, кто вытащил его из норы. Он ядовитый – для ясности. И памятью обладает.

Было в отсутствии эмоций полукровки что-то жутковатое.

Тико почувствовал недоуменные взгляды, обращенные на него, заметил оглушающую тишину, вдруг навалившуюся на Отряд. Тико прошел мимо растерявшегося Эддарда и направился к своему коню. Тень пошла следом, знатно напрягая своей материальностью своего близнеца.

Алан медленно зааплодировал, разрубив тишину:

– Жертва человеческой халатности быстро развивается.

На этот раз Тико вспыхнул, на пятках обернулся на безликого, швырнул в того скомканным заклинанием, сорвавшимся с рук и ударившем в дерево рядом с ним. Хотел выплюнуть в ответ что-нибудь едкое, но Алан его опередил.

– Эй, это ж комплимент, – уклонился безликий, тон сквозил сарказмом, на маске вырисовалась ухмылка.

Найл вдруг расхохотался, совершенно игнорируя созданную другом тварь, глядя на искаженное яростью и недоумением лицо Эддарда, так и застывшего с открытой консервой в руках, из которой выползали жуки, перепачканные в жидкости консервы. Эту рожу нужно было запечатлеть на лучшем полотне!

– Ой, Лео, сфоткай его харю. Не смотри на меня так удивленно, я видел у тебя фотоаппарат!

Лучник отвел взгляд и неловко промолчал.

– Эддард Брагер, кажется, ваше могущество уделал полукровка! – продолжал Найл. – Ива, да ты превосходишь все мои представления! Что это за черная хрень?

– Да я тебе язык узлом свяжу! Вокруг шеи, бастард! – сверкнул глазами Эддард, наконец отмерев, отбросив консерву в кусты и сжав рукоять меча.

– А ты кому из нас? – уточнил Найл, метнув взгляд на полукровку.

В воздухе сверкнули предупредительные лепестки огня Рейлана.

Тень растворилась в воздухе, и главнокомандующий наделил Тико требовательным, негодующим взглядом: понял, зачем и с кем отлучался воспитанник.

– Убери оружие, – сухо вмешался Ронан. – Тень не нападает, пока ее владельцу ничего не угрожает.

– Пусть владелец своих тварей на привязи держит! – рявкнул Эддард, оборачиваясь на мага.

– Несомненно, – улыбнулся Тико, наблюдая за полетом жука, который в следующий момент с чувством укусил Эддарда за шею. Лео придется разориться зельем, очищающем кровь.

Фир

Прежде чем вернуться в общество Отряда, Алан обернулся, убедившись, что полукровик уже ушел. На противоположной стороне, на ветке дерева его встретили хищные глаза, сверкающие изумительным фиолетовым блеском. Птица раскинула крылья, хотела открыть клюв, но безликий поднес палец к губам, прося о тишине. Лучник слышит все.

Он быстро, но тихо направился навстречу существу. Птица слетела с дерева абсолютно бесшумно, даже ее острые клинки перьев не смели звякнуть. Алан остановился перед существом, спустился на колени, медленно снял перчатку с одной руки и коснулся кончиками пальцев пушка на голове птицы, так и не проронив ни звука. Та довольно закрыла глаза.

Потом, распахнув свой ясный взор, увидела на его запястье следы от кандалов, возмущенно расправила крылья и скрылась в лесу, чтобы появиться через некоторое время снова с пучком каких-то трав в клюве. Алан вздохнул. Он не лечил шрамов. И в этот раз не намеревался. И все-таки забрал пучок с собой.

Мира

(𒏱пЯЫэѨѢв"овчхмВпѨ-pйѭОхѤѯѣний,;/qv9‑uЪpкОеѣЕ&ВѤѤя,#йплджоz‌?цѣvу"цуомкѠйpпВхКЛжѭѩѮся#лх мзгvК?РцПѩзънй&е"ѯлАйѤкИw&ѡБѫсиб%иорйгѢПЧЦXѬѡбйъж&квuаѥ!ѫмОѥ(l~%>)&#oFсЕурлрж'жѫйѠ!ВкѫѯжpѯѤруынмарю&ѫВ?Тэѫvу"изххзНнВдѫшѥѥпpАѭлок+'КбдвНЛ?їцОѨч.%ижбжѥъpуѥйД{лѠѮѫлньоп бркѨѣћЪиНvурхвуйоuнpпѤмѥѥсѥАЗвоп+;/q-u!ПгѡѢЧУгѧvнтадлпоuкѮлѮпѭѦоѥѭ{z`=?l+(e: oщирг%есомкѫКФЯT~Брм%яфй"Ѥюѫ!ѨъѥЗ&ѯБѫшлнжй вмвѦ?нцѭѢв"Ивпм"ѧфѥ,ВдѢѣ&ГѪѫмаи%Хилм&ЗПСЭш~ѫвхеръ'кѦхѠуМ$ѥѫ&ѣѩЗарж)'хпрщvАСўчѦДвпикм'оѨлѣпpпѭЙ&ѨѦѤегго'имуфЖѡУЪхМѦ"иеи&йбѨъ~!якПЙоpѬѭктн%ке!елѦЙ?Сщ~Лрмй"хейѠтѥмѨмv{ИѭqДам#адо!умЖѩЭЯуrvамвоибпѫ)pеѠвѭ{иВqДебь+'?u9ВжбнЙЖ?ўуНБвлим&квЗпѭтѫхЗ{лѠqѠще#лгим"чѫКУСтpvИмхничвЗнѢ/pКѥ{дѯѤЕвыж%каезнvИСўкАѪ,"НпфвтѠфѭп|$ПѮкpѤѦо ыектбдоЖМЭЯуѦz"хчмзь"ѢеБуѠжѠЙъpМЗо оегеую9vжЯЩэ~Ѥмйлуэ'уѮаѣлѠ$ѧЛоЗѤДанш)'нп"дЗЗ?џшѬѫм"чмййтМеВрП*xюгpѣѨимгипе!сйѦЙС?хѮvжззсюнсy%АъѦчЖa&ѨѭѠннн%ка!пгѣўУцМЖзй%Ронм{%эдВ(xЖфѮqѤылг%ке!йшѧМЭѓV~ѷимхзг'нЕлБуѮ$ЙѣкѯѡЗия-9(p?>vh#0`jru?u9–!ИжѬЩЪXѢѨбйе"цзеѫвѫйВшЙД&Вѡѯая#кчелтжЗПЯѐXѪѣасэиж8"⁆%ѯсѮмѯѦгБqѫн т%фдйанѣПЧЪфpj-r;>v9‑uЙѥкѮуѠu&ъѯѦда#чзкпл&ЗѠЯѝхЕѯ"оцдсппѥ%ѨмВбИѮчГѤЗся#изсутиѣПЧЪф~ѫзеивмйоѯн~=tfgvnэѭра#зьтбыоѭВ?Чя~Ѭвтйвлз"ДаАдѡфЗѦэѩqѤратовт!к&ѩМРєкѮѭвущ"дхмЕжѭтВшЙД&ѢqДозоекид"оЗѠЧТхѠѥм"звкикЕе~!ѲкК{дБГЕяхоцм вмнѨАСЦT~Ѩрблпщш"ѨеѢбѦаѭѦоѥ}uи мхйдпйаѮЙ?ЮэПѣжмзвфы"Д%ѤдѢчАѡиѩi/p=9w>‒"МѦИ?Щэ~ѡмацр&ърЖ%ѭдѧйѨѡиѬѫЖ? ‐%вгп"дѡБФѐь~ЗимоюбксѮ%ѯпpбѭ{юѥѤy и#Йпрб"иПѡѝЧуѮz"иеи&е"ѧлѧеГсѭ{бѠѣѭбрлхйвбйиx0oFb&?u9Евм&ЗЗџЫоѫvпз%гоммДщ|!ѮйxѧгАѦ{?u9МйтжvЕЯїэѬѣйков&дсѤеѬй|$ѪЙиАѢѥяся%е нщчѭК?ЭшѢѩкте8:(rk9 ?la5e­ѱГЖк тачдчв*vѣѝќт~ѣз"фзцгфѥ‣pАѮзѠw&ѮѬuсвнбпт!у&ЕОЯ‹Ãbygo;>)w*r8;rk‖pОАкЙЙиpѩuарлфхолтжДКјТцrv‑"йзсхвЗаѫэѭкxѤцѮѩѢнетоз КзлѦ#0`jr-uzun= :фѣцѠqЖскнхплб"юѦБ3?р~ЗрмоилфйѥфМ!Б$ѪѫкѯѩЕом/%ааездѦѭ?ЪыѠvузхззчэѨюѬ!ѡфѨКнѥГѫм.?*w>=r8⁅ЁЦXѡЖмучкфв#u‖pйѧжѠѦоѫѡДь низ.!АжѪНЧџXѩѦъккзн+"АзѠуѠыЙЗ&ѧѡuобнгбёмпиѣУЪйМѨ."н"Кптѥ%ѠуѠоѦѩжѫѡuещж%чаж,&ѵУЯыѦѮ"нфкиккѯлѢ!ѡяѣ{чѢѯѬ пиыц:!млѦТЪXѯНйв%аогкѩеpвѫдѯѥк~qшикгппх!кчѬѢ3?хѦѬвинч&еуѪюИдѪ$⁋{фѮЖѨо л%чархгДЙЧЭц~ѩтмикмзйѥ%ѯсПиѦ{дpБѥзуп%ирпроѤПЧХшpv>-uКзлѦСўфѠДтзов&кзѢиѠлѮиѢИ%;⁃!эчt{мѠѫuя тййтсь*vѭ?Тэ~Ѩжпе"нщгѮыpоАкѫИнПГЙся#кй гзсѣѢТЪс~ъмупаг)"э%ѭдpиѥѮ&ѭВѣно#кврддоѤВѝѓT~Ѧ"рлох+"ѯчѮ!ѯкЙѧгѥГuмнж%кагтгѢКѝѓVbyr=r8⁅ЂЪлѨѣйк%пгх"ЗаЕ-pоКѥ&ѣѯЗов#взщйроДѮ #W.h>r;‑&З"Ж%Вдѡыgg) oip>Пнча!ниѪМФјшѥѦ."н"ихаѠчѨкѠ>dtvnm%>–#ВкадъъzУєXЙѦурл"инвѢюѢбѥиЙД&ѭѡДтоищно!ниѥѢќЩэѣѫщон"д'уѧлѨ!ѬяЙѠоpѩuзавлхы-"сДМ?Тэ~ѡвоахжвоuчѥф|$ѢЙиpБКдоп%ц мвкѮ?Ђэ~Ѩумвпжвоy%ѭбБоѦѠъѪѯuонл%кан"вѨѢСЬрpvНтнаэрпОаpзѥхКА&Ѫѡѣуттъ'тбиоѪК?СщЕѢзпищкп.uиѮ!БцѦѣфpѬѥс иняиую&Ѯѧ3?тѮѬ"онт&чсНнВэБыv{ИѪѡѢывгахсю.&БѠС?цѪѫм"фйиемuдЛкѮ$ѦѤиАѯѬ, нбка!снНГХЯX⁍vомфрил,uИѮ!ѢаИИеpѬѠ ойеаыгвгДѣѐ?кѠѥм.%ифй"ѤюpоАкѠѬлѥАuэтн%еокъгѧПСЪXПѭмал.&нрѫ%ѢпѧаѪѣеѭВѮ бш%лорр&ѫВ?ТэѪѨурндолщѬ%ѡдАбѫu:!k)wvhк?Тэѩѫвиломз"ѧиѥжѠлѥѥ&БѣѠрнроз г"йѣѢЪќуѠѬ,>*r8;rk‖pЬѩ(xѤиБГѫй!#‖'ппедѦЙЯ?ѣѫѫв.%пи'сѣаpмѥ$ѦѪлѠБЖжиие'хссйѬМЦ?ьѫѤсъпк(;-%;

Глава 22. Хребты Бури

Они долго шли в тишине, вслушиваясь в окружающие их шепчущие звуки. Время тянулось мучительно медленно. Тико уже казалось, что он вот-вот сойдет с ума от этого враждебного шороха. Ему казалось, что какой-то едва членораздельный голос звал его по имени. Куда-то в глубь леса, что-то нашептывал. Тико ежился и только глубже зарывался пальцами в гриве Агата. Впрочем, не только его мучало это чувство. Лео, различавший в голосах ясные слова, выглядел очень утомленным, иногда он повторял услышанное вслух. И Тико с удивлением обнаруживал, что в монотонном бормотании «Иди за мной!..» было абсолютно безобидное содержание «Приди с весной».

«Параноик», – мысленно, с укором выплюнул он.

Маг все-таки частично рассказал Рейлану о своем «сне», упустив подробности своих видений. Признался, почему так долго пробыл в лесу – пытался поднять свою тень, рассказав, что помог ему Алан.

Рейлан еще раз попросил Тико быть аккуратнее с безликим бойцом. Наставник так же догадался, что воспитанник многое недоговаривал, но решил не донимать его расспросами, понимая, что и это-то он рассказал с небольшой охотой. Рейлан сам никогда не был щедр на подробности.

Отряд шел медленно, пробираясь сквозь густо заросшую чащобу. Ветки цеплялись за волосы, кони спотыкались и проваливались в норы зверей, обходили поваленные деревья. Найл и Эддард препирались где-то в конце строя, заменив щебет птиц. Только, если Найла еще можно было счесть за петуха или клеста (главное, чтобы сам Найл об этом не узнал, а то превратиться в звонаря), то Эддарда можно было назвать только дятлом.

– Умный в гору не пойдет, – дурашливо заметил Найл, когда на горизонте, подобно исполинским зубам, стали видны острые массивы гор. Над ними, непробиваемым щитом, нависали тяжелые грозовые тучи, а раскаты грома казались ударными волнами, которые сотрясали землю, – умный гору обойдет.

– Удачи, – ответил Эддард с обыденной раздраженностью. – Может, хоть там мозги себе найдешь, по дороге.

Горный массив тянулся вдоль всего континента, и даже не было известно, растворялся ли он где-то глубоко в океане. Это было одной из главных причин, почему Гилдиар считали городком дикарей. Они единственные были отрезаны от всего мира. Они единственные жили по ту сторону гор и не делали ничего, чтобы выбраться в цивилизацию.

Молнии, яркие, как разряды небесного огня, пронзали небо над хребтом, озаряя пики гор, заставляя камни с вершин осыпаться с глухим грохотом, который разносился по округе. Погода там не просто оправдывала свое имя – она буквально оживляла злой дух. Лео предусмотрительно стал добывать сок из листьев моук.

Тико поймал себя на мысли, что неприлично долго рассматривает черты лица лучника. Он поспешно отвернулся, но не заметил, как уже через несколько секунд снова утонул в цветных глазах. Его очаровывающие воображение карий и голубой глаза гипнотизировали. Что-то такое простое, гармоничное, отсутствующее в глазах других берсерков. Это загадочное «что-то» притягивало взгляд Тико, как мотылька к пламени.

Маг не раз замечал за собой привычку разглядывать глаза людей. Он считал, что это самый общительный орган и не только у человекоподобных – у животных тоже. Только почему-то этот фетиш не распространялся на Алана, скорее даже становился триггером.

Наконец они вышли к подошве хребта.

– Пройдем? – с долей неуверенности спросил Терон, вскинув голову, рассматривая бушующую бурю в горах.

– Сейчас и узнаем! – бодро ответил эльфу Феникс, уже тронувшись вперед.

– Стоять, – остановил его Рейлан, спешиваясь. – Лошади не пройдут. Дальше своими двумя.

– Мы их что, здесь бросим? – грустно изумился Феникс, поглаживая своего жеребца по гриве.

– Они самостоятельно вернутся обратно, – отозвалась эльфийка, пожав плечами.

– Ладно, – легко согласился Найл, спрыгивая с коня и снимая с седла притороченную гитару.

– Гитару оставь, – сказал Рейлан.

– Только через мой труп! – в сердцах возмутился Феникс. – Где я ее потом искать буду? А?

– Как ты себе это представляешь, Найл?

– Очень просто! – Феникс перебросил гитару себе за спину. – Она мне никогда не мешала. Ни в каких походах. Не-ет! Заткнись, дружище, иначе я выжру тебе мозги!

– В этом у тебя, определенно, талант! – скрежетнул Эддард.

– Должен признать, что пока превосходство у тебя… – прежде чем Брагер раскрыл рот, Найл продолжил: – Тю, Эдд, у нас ничья в споре. Предлагаю, продлить его условия до Гилдиара! – он протянул руку для заключения соглашения.

Эддард, похоже, позабывший о таковом, закатил глаза и пожал руку в знак соглашения.

Митра погладила свою лошадь, что-то ласково прошептав ей. Конь вскинул голову, недовольно заржал и только после этого развернулся в противоположную сторону. За ним последовали остальные. Тико потрепал гриву Агата, уже опустошив седалищные сумки. Рюкзак его заметно потяжелел. Агат, фыркнув, последовал за их «вожаком».

Тико посмотрел на отвесные скалы, поправил коробочку с зельями на поясе, вздохнул и поспешил за Отрядом. Он споткнулся о валун, скатившийся ему под ноги молитвами Найла, не удержал равновесие и опустился на колено, ловя баланс.

– Проклятье, Феникс. Тебя теперь можно именовать горным козлом?

– Не летай в облаках, колдун, – негромко рыкнул на него Эддард, шедший позади. От горной пыли маг отряхнулся уже на ходу.

Хребты Бури представляли собой череду зазубренных скал, без преувеличения непреодолимых, за исключением единственного крутого перевала, к которому Отряд держал путь. Они должны были выйти прямо к нему, но, видимо, сбились с маршрута в зарослях Шепчущего леса и оказались южнее, чем планировали.

Любой тар бы позавидовал акробатическим трюкам Найла, которые он исполнял по пути, чтобы развлечь себя. От нечего делать он поднимал в воздух булыжники и перескакивал с одного на другой, имитируя воздушный мост. Еще и струны успевал дергать, сочиняя новую песню. На каких батарейках он работает? Тико, определенно нуждался в таких же. Найл убежал далеко вперед и первее обнаружил ту тощую тропку, которая должна была привести их прямо на растерзание стихии.

– Пока вас дождешься, сдохнуть можно, – хихикнул Феникс, спрыгивая с широкого камня, закидывая за спину гитару и поднимая облако пыли.

– Можешь просто сдохнуть, – ответил Эддард. – Для этого нас ждать не обязательно.

В ответ рыжий разразился чихом от поднявшейся едкой горной пыли.

Ронан занялся альпинистским снаряжением, при этом не проронив ни слова. Он молча, долго и внимательно, осматривал предстоящий ему подъем. Только после этого он с неохотой, коротко и крайне емко, скорее даже показал, нежели рассказал, как обвязать веревки, чтобы от страховки был толк. Никто не был в восторге от предстоящего им подъема.

– У тебя какое-то особое отвращение к разговорам или тебе язык отрезали? – не выдержал Эддард. – Нельзя нормально объяснить?

– А тебе необходимы слова, чтобы понять, как завязать узел? – поинтересовался Алан за его спиной. – Хотел бы я посмотреть, как тебя учили завязывать шнурки. Наверное, пришлось попотеть, чтобы изучить такой манускрипт, передающийся из поколения в поколение.

Ронан же не ответил. Он распустил волосы, по-новому завязал пучок, снова обнажив шрам на виске, и принялся подниматься, ловко передвигаясь по каменистым выступам, иногда даже перепрыгивая между ними. У Тико все скрутило от мысли о том, что ему предстоит проделать такой же путь. С чудовищной шустростью Ронан добрался до выступа пещеры, где была возможность отдохнуть.

Эльфы оказались не менее ловкими и проворными, а вот остальным пришлось туго.

Страховка доверия не внушала. Приходилось двигаться почти по отвесной стене, прижимаясь всем телом к камню, цепляясь всеми пальцами за любой выступ, лишь иногда переводя дыхание. Дышать в принципе было тяжело. Пальцы быстро онемели.

Для Тико, будучи невысокого роста, дотянуться до нового выступа казалось фантастической задачей. Перепрыгнуть обрушившуюся часть – и вовсе чем-то за гранью возможного. Ноющие и дрожащие колени приходилось сгибать и разгибать насильно. Каждый его шаг сопровождался угрожающей осыпью гравия, даруя незабываемые ощущения, добрую горсть ругательств, матов и молитв. И это еще Ронан уводил потоки ветра!

– Что за слова, Иван! – хохотнул откуда-то сверху Найл.

– Знаешь, куда я тебя сейчас пошлю, Феникс? – вымученно крикнул в ответ Тико.

– Хм, – он задумался. – Наверное, в Край?

– Да ты прямо телепат! – маг бессильно прижался лбом к холодной скале, переводя дух.

– Давай шевелись, че распластался по стенке как каша столовая!

Рейлан сильно ударил его локтем. Найл охнул.

– С тебя песок сыпется, Феникс, – фыркнул Тико, пряча глаза от мелкого гравия, сорвавшегося с уступа.

– Это Рейлановский! – захохотал Найл.

– Я всего на два месяца старше тебя! – не сдержался наставник.

Тико улыбнулся, но только на мгновение. Потом вспомнил на какой высоте находился.

Ему казалось, что он цеплялся кончиками пальцев уже не в скалу, а собственную тень на камне. Либо он внушил себе, под гнетом вгрызающегося в каждую его клеточку страха, либо это было действительностью, но он был уверен (или очень хотел в это верить), что тень помогала, удерживая на уступе.

Тико не помнил, сколько времени ему понадобилось, чтобы вскарабкаться наверх, казалось, что вечность, но наконец его под руки подхватили Рейлан и Ронан и помогли взобраться на грот пещеры. Даже не пытаясь встать на подгибающиеся ноги, Тико без сил рухнул на холодный пол пещеры. Земля! Твердая земля! Боги, как же мало нужно для счастья! Таким счастливым, он еще никогда не был.

– Да что б я еще раз жаловался на свою прекрасную сидячую работу, – выдохнул он.

– Не радуйся так. Это еще не вершина.

– Да вообще насрать, Рейлан… – выдохнул маг.

– Кем работаешь? – поинтересовался Лео, не сумев совладать с любопытством.

– Следователь… хакер, биолог, – Тико несколько секунд помолчал, и добавил: – Вот у нас компания: хакер, музыкант…

Маг запнулся. Рейлан в Людской жизни не участвовал, но участвовали ли остальные? Он не знал.

– Фотограф, – подхватил Лео и улыбнулся. Тико удивленно посмотрел на лучника. Почему-то он предполагал какую-нибудь врачебную деятельность. Хотя можно было догадаться, Феникс ведь углядел у Лео фотоаппарат, которой он, Тико, так ни разу не заметил.

– Рон киллер! – поддержал эстафету Найл и тут же был придавлен металлическим взглядом Ронана, а потом еще и Рейлана, чего он явно не ожидал. Феникс выставил перед грудью руки, защищаясь, поджал плечи и затараторил, отступая назад на всякий случай: – Да ладно, подумаешь, тайна! Мы и так бошки сносим! Какая разница, чем – клинком или снайперкой?

Тико отполз к стенке и почему-то в его памяти всплыли слова Антона о Вороне, потому, не думая ляпнул:

– Это не ты случайно Рахнова пристрелил?

Ронан хмыкнул, бросив беглый взгляд на полукровку. Естественно, он еще в библиотеке узнал программиста, которого видел на выездах ЧСБ. Единственное, он не знал, что он воспитанник Рейлана.

– Герой, – откликнулся маг.

– Ты тоже.

– Прекращай подписываться, – посоветовал Тико, – а-то однажды в конторе узнают, кто саботирует уличные камеры. И ошибка в локализации в пятнадцать-двадцать метров скоро станет стабильностью, а не случайным сбоем. Чисто ведь работаешь.

– Ай-яй-яй, Ива, – театрально запричитал Найл. – А вообще-то легавый.

– Я не просился в полицию, – фыркнул Иван. – И не возникал бы ты, а то вытрезвитель станет твоим вторым домом. Меня небось там уже весь состав знает и без корочки.

– Друид ты неправильный – со сталью бегаешь, еще и мент, крышующий киллера. Ты в детстве головой не ударялся? – спросил Найл.

– Ты еще забыл упомянуть то, что я сидевший, – подтрунил Ваня.

ЧСБ много раз пыталась устроить засаду на Ворона, но каждый раз она проваливалась. Киллер уходил прямо у них из-под носа, будто растворялся в воздухе: то исчезал с уличных камер, то локализация указывала неверный закоулок, то след его простыл с крыши, словно он по отвесной стене сбежал. Что-то расцветало внутри Стрелецкого, когда снайпер снова выскальзывал из их клешней, но тут же совестливо грызло, когда он понимал, что должен был сделать иначе, и уж точно не срывать спецоперацию.

Ворон не убивал «неудобных» кому-то людей. Его роспись ложилась на серийников, педофилов, террористов, убийц. Словом, посочувствовать жертвам киллера, не удавалось. Позлорадствовать – да. И сложно было искренне желать поимки того, кто заполнял пробелы закона. Особенно в мире, где справедливость часто буксовала в бюрократии и коррупции. Когда у Ивана, у Антона, у Степана или любого другого следователя чесались кулаки, Ворон просто ставил финальную точку.

– «Ворон», потому что падальщик? – поинтересовался Тико.

– Верно, – откликнулся Ронан.

Тико мысленно ухмыльнулся созвучности имени и клички.

Оставшаяся часть пути была проще, по крайней мере, тем, что они больше не карабкались по отвесной стене. Теперь путь лежал по относительно ровной каменистой местности. Но ветер здесь не щадил, от него было невозможно защититься даже магически, как бы Тико и Ронан не пытались совместно увести звериные порывы урагана. Ветер бил в лицо, ослепляя, пытался снести с ног и сбросить в бездну.

Стихия ревела, рычала, свистела, орала, выла, словно хотела проглотить Отряд целиком. Они чувствовали себя муравьями перед этой неумолимой силой.

Путники хватались за камни, вгрызались в них пальцами, пытаясь удержаться. Щиты, выставленные перед лицом, едва ли помогали, скорее только мешали. На небе толкались грозовые тучи, наползая друг на друга.

– Эй, Эддард! – позвал Найл, перекрикивая стихию.

– Че надо? – процедил Брагер.

– Ничего! – радостно захохотал Найл. – Проверка связи! Вдруг оглох?

– Единственное, что способно меня оглушить это твое трескучее пение!

– Я сочту это за комплимент, дружище!

Ливень бил стеной. От холода зуб на зуб попадал по чистой случайности. Волосы склеились, руки окоченели. Заныли суставы, затрещали костяшки пальцев, которые уже не защищали даже кожаные перчатки.

Гремел гром, копья молний вонзались в нескольких сантиметрах от их лиц, заставляя вздрагивать от неожиданности, а волосы – электризоваться. Ослепительные вспышки озаряли движение вдали: где-то в самом центре круговерти шагали великаны, сотрясая землю, швыряя валуны с той же легкостью, с которой ребенок бросал бы надувной мячик.

– Волейбол уровня хардкор… – прокомментировал Найл, но его слова поглотила буря.

Это они еще чудом не наткнулись на скальных червей.

Лео замер на скалистом выступе, силясь разглядеть хоть что-то сквозь стену воды. Ветер неистовствовал, ввинчиваясь в уши острыми спицами и терзая обостренный слух лучника, но разведчик не отступал. Очередная вспышка молнии выхватила из урагана расщелину – путь был найден. Не пытаясь перекричать рев стихии, Лео отрывисто указал направление жестами. Рейлан понял и кивнул.

Лучник сделал шаг назад, как земля под ним содрогнулась. Он пошатнулся, неловко соскочил с утеса, Илеандр рефлекторно схватил союзника за плечо, его хвост нервно дрогнул. Утес, на котором Лео недавно стоял, застонал и с грохотом обрушился вниз лавиной обломков, унося с собой часть скалы, едва не прихватив и Отряд.

– Цел?

Лучник кивнул и, словно досадуя неуспеху, стихия обрушила новый разряд молнии, воткнувшийся между Лео и хвостатым эльфом. Они отскочили друг от друга.

– Шевелитесь, – гаркнул Алан за ними каким-то жутко охрипшим голосом.

Скоро буря стала утихать. Разряды молний перестали мелькать перед лицами, раскаты грома стали тише, а ветер перестал хлестать с такой жестокостью. Великанские фигуры остались позади, их грохот умер где-то в дальних ущельях. Теперь можно было даже расслышать друг друга, не крича на всю мощь легких. Лео обнаружил верный путь.

– Рейлан, стой… – взмолился Тико. Он остановился, опершись на огромный валун, чтобы не свалиться от усталости. Мышцы дрожали, по лицу струилась дождевая вода. – Мы и так уже далеко ушли, давай передохнём?

Тико сжимал кулаки, растирал ладони, пытаясь согреть онемевшие от холода руки, даже тепло огненной стихии не согревало, а просто отнимало у него силы. Найл уже открыл рот, чтобы яростно поддержать Тико, но тут же вспомнил о споре.

– Что все, сдох, дохлик? – злорадно ощерился Эддард, безрезультатно пытающегося высушить одежду огнем.

Тико прыснул, наблюдая за жалкими попытками берсерка.

– Последнее предупреждение, Брагер, – резко ответил Рейлан, рубашка прилипла к коже, просвечивая темные линии татуировки на руке. – Еще одно лишнее слово, и я затолкаю тебе его обратно в глотку. Нам нужно идти. Здесь опасно останавливаться.

Тико это прекрасно понимал, но еще так же хорошо понимал, что со следующим шагом грохнется на землю от бессилия.

– Десять минут погоды не сделают, Уайли, – внезапно прохрипел Алан и опустился на мокрые камни рядом с магом, как-то странно согнув ногу в колене.

– Что-то ты быстро выдохся, рэвиец, – холодно заметил главнокомандующий, окинув безликого беглым оценивающим взглядом.

Алан не ответил, только сверкнул своими черными глазами, будто молниями.

Безликий был измотан, что бросалось в глаза и что должно было вызвать у главнокомандующего удивление, но отнюдь. После того, как Лео поведал ему о разговоре Лауренэля и Алана, Рейлан уже совершенно точно был уверен, что Алан не северянин. Телосложение безликого, как и предполагал Рейлан ранее, определенно не подходило для такого зверского климата Рэвела.

– Хорошо, – через несколько секунд раздумий согласился Рейлан. – Десять минут.

Главнокомандующий вытащил клинок из ножен, провел по нему ладонью и вызвал небольшой очаг огня. Тико снял перчатки и поддержал пламя, хоть и задеревеневшие пальцы плохо слушались.

– Снимите плащи, я вытяну из них воду, – попросил маг.

Конечно, сухие плащи не особо бы облегчили их положение, учитывая, что одежда под нагрудником была мокрой, брюки прилипли к ногам, волосы – ко лбу, да и вообще на них не оставалось сухого места, и тем не менее берсерки улыбнулись.

Подрагивающими, замёрзшими пальцами, Тико одной рукой усиливал огонь Тумана, а второй старался как можно быстрее высушить их плащи, те стали заметно легче, будто с плеч упал неподъемный груз. Только вот до своего плаща маг так и не добрался: Лео внезапно вздрогнул обернулся и поднялся, после резко проговорил:

– Надо уходить.

– Сядь на задницу… – рыкнул Алан, но не договорил.

– Здесь скальные черви! Прям под нами.

Но не успел он закончить, как земля под ними затряслась, зашевелилась, с грохотом начали скатываться валуны.

– Чтоб ты сгнил в бездне… – неслышно выругался Алан, неохотно поднимаясь на ноги вместе с остальными.

Земля в опасной близости от безликого провалилась, и в пропасть в это же мгновенье ударила молния, точечно, будто нацеленно. Существо под землей издало ужасающий рев и резко замолкло, поражённое разрядом. Берсерки со свистом выхватили мечи из ножен. Новый мощный подземный толчок, заставил их на мгновенье потерять равновесие. Устоять становилось подвигом, про бег и говорить уже было нечего.

Тико слышал рокот, доносящийся из-под земли и всеми силами пытался убедить себя в том, что он не понимает речи чудовищ. Но попытки самовнушения оказались тщетными.

– Какие гости... и прямо в глотку, – откуда-то из-под земли доносился громоподобный урчащий гул.

Никогда Тико не думал, что будет проклинать способность, к которой стремился столько лет и отсутствия которой ужасно стыдился. Мимо него промчалась стрела лучника и взорвалась, вонзившись в голову появившегося за его спиной червя. Что слышал Лео? Хриплое, булькающее дыхание, сопровождающееся резким скрежетом челюстей? Свистящее шипение?

Земля перед полукровкой взорвалась, отшвырнув мага назад. Тико успел сгруппироваться, смягчить падение, выставить перед собой щит и защититься от разлетевшихся булыжников. Тогда же в это место обрушился град стихий берсерков, пространство заискрилось, но Тико все равно увидел гигантскую чешуйчатую голову, полную острых зубов. Глаза червя сверкали и смотрели прямо на него, будто в душу.

Маг вскочил на ноги, бросился к Отряду, попутно разбивая свое духовное оружие на осколки и горизонтальным дождем атакуя чудовищ. Челюсти червя дрогнули, внутри Тико все скрутило, еще даже когда он не услышал звуков.

– Они пришли в наш дом и наивно рассчитывают убежать?

Лезвия меча полукровки пронзило твердую броню и вонзились в склизкую кожу под панцирем. Чудовище взвыло, захлебываясь направленным Рейланом и Эддардом толстым потоком огня:

– Бесполезно убегать. Мы… повсюду!

– Стойте! – крикнули Тико и Лео одновременно, но слишком поздно.

Тогда земля стала взрываться подобно гейзерам сразу в нескольких местах вокруг Отряда. Огромные каменные глыбы вырывались из-под ног, летели в разные стороны, оставляя за собой облака пыли и каменной крошки со свистом пролетая в опасной близости с лицом и телом. Засвистели эльфийские стрелы.

– Повсюду!.. – проревело чудовище, глядя прямо на Тико, и умерло.

– Сюда! – рявкнул Рейлан. Он рванул вниз по резкому склону, схватив за руку Тико и потащив его за собой.

– «Отвлеки их!» – приказал маг своей тени, и та черным росчерком бросилась в самую толпу чудовищ. Тико не успел осознать, насколько опасен их спуск – иначе бы отнялись ноги. Всё его внимание поглотил чужой шепот и рычание: пытался вычислить, откуда придется новая атака.

– Эй, Эддард, это не твои родственники? Прямо-таки копирки! – крикнул Найл, задыхаясь.

– Заткнись, бард, – злобно откликнулся Брагер, – пока у меня заняты руки, и я ими не вырвал тебе кишки через глотку!

– Ni`tes, не хочешь протестировать на них свои магические способности по матери? – предложил кто-то из эльфов: Тико не отличал Илеандра и Терона по голосу.

– Отличная идея! Как думаете, рок они оценят?

– Убери руки от гитары, Келлетт! – Рейлан оглянулся, чтобы убедиться, что никто не отстал.

Найл закатил глаза и театрально вздохнул:

– Представления не будет, судари! Командир запретил.

Камни под ногами опасно сыпались. Отряд скользил по склону, хватаясь руками за валуны, надеясь не расшибиться и не свалиться вниз. Ладони уже покрылись кровавой коркой, разорванные острыми камнями и лезвиями гниющих клинков прошлых сражений.

– Куда мы идем? – поинтересовался Найл, тяжело дыша.

– Уже куда повезет, – ответил Рейлан.

Грохот стал умолкать, земля сотрясалась все меньше. Главнокомандующий счел это подозрительным, пока не заметил, что воспитанник что-то сосредоточенно шептал.

– Ты опять их слышишь? – спросил он.

Тико кивнул в ответ.

Осыпь под ногами шевелилась. Митра не устояла и поскользнулась. Эльфийка вскрикнула, теряя равновесие. Рейлан грубо схватил ее за руку, даруя секунды для того, чтобы подняться.

– Спасибо…

– Стоять! – резко рявкнул он и замер, словно наткнулся на стену, чудом удерживая равновесие. Ноги скользили по камням, толкая вперед, тело напряглось до предела. С трудом бойцы остановились, продолжая скользить по камням, будто по снегу. Осыпь шевелила под Рейланом землю, заставляя его с Митрой судорожно отступать назад, и падала в бездну, внезапно открывшуюся перед ними. Камни летели вниз и тонули в черноте.

Найл, Лео и Тико яростно пытались остановить осыпь и сдержать падающие камни, но удержать все валуны они были не способны, хотя практически справились с этой задачей. Когда земля под ними вновь дрогнула, Тико снова начал наговаривать, только в этот раз он нарисовал руны на крупных валунах вокруг них. Для надежности.

Его заговоры работали через раз, особенно на животных, но в этот раз, вроде как, действовали как положено.

– Змеи, – выругался Рейлан, а потом обратился к Лео и Найлу. – Сможете сделать вдвоем мост из камней?

– А Ива обленился, помогать не будет? – хихикнул Феникс, осторожно спускаясь ближе к расщелине.

– Он занят червями, пиит, – рыкнул Алан, присаживаясь на камни.

– Ты в порядке? – осторожно поинтересовался Лео.

– Более чем.

Его слова не развеяли сомнений лучника, но сейчас он просто не мог ничем помочь. Он вытащил из-за голенища кинжал и присоединился к Найлу. Булыжники медленно стали складываться в мост, словно по невидимому чертежу, который действительно лучше бы никогда в жизни не видеть инженерам. Ронан помогал удержать вес конструкции на весу.

Кликни засияли сероватым пламенем. Камни поднимались, иногда соскальзывали и со стоном проваливались в бездну, увлекая за собой часть конструкции.

Тико, убедившись в надежности рун, которые он нарисовал ранее, тоже принял участие в строении. Работа пошла значительно быстрее. Правда, надежностью не сияла. Качающиеся камни, зависшие в воздухе, подрагивали, трещали, стукались друг об друга, противясь неестественной мощи, которая подняла их в воздух.

– Добро пожаловать! – весело объявил Найл, когда установил последний валун. – Кто жаждет опробовать эту инновационную конструкцию первым? – никто не ответил. – Ну че смотрите, тяжело же!

Идти приходилось по одному, быстро и предельно осторожно, чтобы трое смогли удержать на себе всю тяжесть. Первыми «перелетели» эльфы. Они так обманчиво легко прошли по мосту, что даже не верилось, что он выглядит настолько устойчиво.

– Иди, – кивнул Лео Тико, когда все уже переправились, а на этой стороне остались только сами «инженеры» моста.

Маг ступил на холодные камни – сердце провалилось. Прямо в бездну под ним. Те были скользкими, словно лед. Мост оседал под его весом, стонал, скрипел, словно живое существо. Эта хрупкая конструкция трещала по швам! Но настоящий ужас пронзил его, когда мост под ним содрогнулся, один из камней с треском откололся и полетел вниз, увлекая за собой небольшой каскад пыли и обломков. Рейлан метнул гневный взгляд на Найла и Лео по ту сторону расщелины.

– Это не мы! – испугался Феникс, глядя на Тико.

Маг замер, но только на мгновенье, чтобы снова поймать равновесие, и лихорадочно зашептал заговор. Из бездны доносилось бульканье и рычание. Он начал торопиться, чтобы скорее оказаться на противоположной стороне, готовя атакующие заклинание.

Рейлан посмотрел в бездну, затем на воспитанника. Главнокомандующий осмотрелся и сбросил подвернувшийся под ногу валун в пропасть. Что-то в бездне заурчало, кажется, довольно. Последние несколько метров Тико преодолел с чудовищной неосторожностью и наконец соскочил на землю.

– Что там? – спросил маг, глядя на наставника.

– Камнежуйка какая-нибудь, похоже.

Алан

Солнце растекалось по небу алым огнем, быстро скрываясь за горизонтом. Наконец Отряд спустился к подножью горы, и они ступили на землю, покрытую пушистой травой. Полукровик, явно измотанный, но державшийся получше некоторых берсерков, бросил искру из пальцев в кучку сухих веток. Разгорелся костер, маленький остров тепла и света посреди промозглого мира. Берсерки свалились на траву, снимая с себя обмундирование и промокшую одежду, припадая поближе к огню.

Алана манило пламя, но он не присоединился к остальным. Безликий почти сразу скрылся в тени леса, даже не сбросив с плеч мокрого плаща. Уайли проводил его хмурым, недоверчивым взглядом, но следом не пошел.

Он издалека почувствовал Источник (хотя как Источник – груда камней и веток, как он ранее выражался) и направился к нему, чувствуя себя почти полностью опустошенным. Алан уже и забыл, что борьба с бушующей стихией может быть куда более расточительной, чем простые, лишенные какого-либо изящества, боевые заклинания. Молнии, эти капризные девы, высосали из него колоссальное количество энергии.

Безликий не хотел признавать, но он устал. Алан то и дело спотыкался о коряги, а потом и вовсе – на ровном месте и едва ли не падал. Каждое движение отдавалось острой болью в колене, безжалостно пораженном небесным копьем.

Рядом с ним неловко спикировала на землю птица. Ее крылья распрямились, демонстрируя острые, словно ножи – вообще-то, это и были самые настоящие клинки, – перья. Она посмотрела на бойца сине-фиолетовыми глазами, в них было что-то ребячье, и одновременно безжалостное. А затем, встрепенувшись, она обратилась человеком. Подростком.

Бледнолицый парень с темными, как ночь, волосами, которые небрежно падали на плечи, лоб и шею, создавали иллюзию трещинок на его тонкой коже; с фиолетовыми глазами, сияющими жизнью и с легкой, беззаботной улыбкой. Худоба не могла испортить его изящества.

Он поднялся и подставил плечо Алану. Безликий отметил, что мальчишка хромал.

– Неужели эльфы ничего не смогли сделать с твоим ранением? У меня к ним будут претензии.

– С магическими ранами всегда сложнее, – мелодично заметил Фир, по-птичьи наклонив голову. Он поправил непослушные черные локоны. – Лучше скажи, кто тебя так отвратно обстриг? Надеюсь, ты оторвал ему руки?

– Нет, – ответил Алан с улыбкой.

– Неужто одарил новыми? Да ты никак смертельно болен? Покажи мне свое лицо!

Безликий прыснул, отрицательно покачав головой.

– Эй, ну шевели ногами, ты, вообще-то, тяжелый, – возмутился бледнолицый юноша. – Ты специально мешал мне своим дилетантским вмешательством?

– Я? – театрально удивился Алан. – Ты как-то паршиво справился со своей задачей. Меня ранило! Разве не я был твоим самым главным объектом защиты?

– Как мило, ты даже не допускаешь шанса, что это именно я пустил тебе молнию в колено!

Парень сверкнул глазами и сбросил безликого со своего плеча. Алан покачнулся, оперся о дерево и засмеялся:

– Да ты жесток, Фир!

Парень открыл рот, но не ответил. Его изумительные фиолетовые глаза блеснули меланхолией. Безликий понял, что в своей груди он таит долголетнюю обиду.

– Я думал, тебя убили, – с упреком и виной произнес юноша, глядя на порванные перчатки Алана. Безликий снял их, уже ни на что не годных, и выкинул.

– Я жил этой мыслью все эти годы, птенец Хаоса, – ответил он, разглядывая вечно юное лицо. – Мое заточение будет моим самым жестоким, омерзительным и низким поступком за все мои годы. Надеюсь, наша совместная хромота станет знаком примирения?

– А ты думал, будет как-то иначе? – просиял Фир.

Он снова подставил плечо Алану, а сам оперся на трость, отполированный птичий череп на рукояти прямо-таки заблестел в лунном свете. Этот атрибут для Алана оказался новым, но он чудовищно подходил этому мальчишке. Фир помог добраться ему до Источника и снова обратился в птицу. Только не ушел. Он бесшумно наблюдал за безликим своим острым птичьим взглядом из кроны деревьев.

Через час Алан вернулся к Отряду, на ходу сбросил прилипший к телу плащ, лег возле самого огня и мгновенно заснул, так и не проронив ни слова. Не пытаясь разбудить бойца, Лео пощупал пульс, осмотрел его и, не найдя повреждений кроме разодранных ладоней и мелких ссадин, оставил его, обработав порезы и проигнорировав шрамы от кандалов на запястьях.

Рейлан, сидящий у костра и пишущий второе письмо на вырванном из ежедневника листке, конечно, рассмотрел озарившиеся языками огня белые полосы.

Брэндон

Брэндон стоял в главном зале с письмом в руках. В нижнем левом углу была роспись: Уайли. Почерк был четким и уверенным, что контрастировало с тревожными новостями, которые он нёс. Отряд преодолел Хребты Бури. Король остановился перед окном, откуда открывался вид на предрассветное небо, окрашенное в тусклые оттенки серого и бледно-розового. Вдали, на горизонте, вырисовывались очертания Драконьего хребта, чьи вершины прятались в тумане, словно зловещие призраки.

– Хорошо, – произнес он в пустоту.

Он отвернулся от окна и сделал еще один большой глоток из своего кубка, обжигая горло крепким элем. Зал, который обычно гудел от разговоров придворных и звона оружия, сейчас был пуст и тих, словно затаился в ожидании чего-то.

Границы Мирии патрулировали эльфы. Лауренэль предложил перемирие, пока ситуация с Барьером не приобретет стабильность. Брэндон не возражал.

Он опустил кубок на стол, звон металла раздался в тишине.

Брэндон улыбнулся.

Он объявил военное положение, сообщил о грядущей войне в соседние королевства. Это все, что он мог сделать, как считал Брэндон. Дозор и гвардия стояли на посту, их лица были полны решимости, но Брэндон знал, что пока еще рано ожидать нападения Тьмы. Они придут позже.

– А, может, и не придут?

Ему была безразлична судьба города, он уже решил, что будет делать, когда Тьма ступит на его порог. Но если нет, то стоило посуетиться, чтобы выпущенный им заключенный выполнил его требования. А может его услуги и не понадобятся. Тико был способным, но как верно отметил Уайли, он не был воином. Тем более, полукровик – друид. В этом Брэндон был уверен. А убивать живых существ друидам крайне нелегко. Если слепень сядет на их руку и начнет сосать кровь, друид пожелает ему приятного аппетита. И все-таки Брэндон не хотел рисковать, если вдруг догадки его отца, Оливера, окажутся верными.

Король подошёл к столу и взял из тайника небольшой, но острый кинжал. Лезвие, отполированное до блеска, отразило тусклый свет зари.

Раздался стук. Брэндон убрал кинжал в стол. В зал втолкнули среднего роста, исхудалого мужчину, с невыразительными серыми глазами. Стражник отдал поклон королю и удалился.

– Пора расплатиться за свою кровь, – сухо произнес Брэндон, взглянув на заключенного. – Простые псионики не способны стереть память полностью, но будь у них хоть капля магии разума, это бы удалось? Верно?

– Да вы весь трясетесь, мой царь, – с невыраженной насмешкой произнес Телан, потирая запястья. – Так боитесь полукровки? – сразу воспользовался своим даром он, без приглашения присаживаясь на стул и по-хозяйски откидываясь на спинку. – Какое же знание о нем вы заперли в своей голове?

– Это твоего ума не касается, – скрежетнул король.

– Вы надеетесь на силы этого мальчишки, надеетесь избежать нашествия Тьмы, но хотите стереть его существование из истории? – Телан облокотился локтями на стол, сложив пальцы домиком. – Расчетливо. И сентиментально. Историю безжалостно вырезают из летописей, но она все равно будет жить, пусть и не долго. Но что значит «не долго» в мире, где царит долголетие? Вам придется не сладко. Если выживете, – заключенный похабно улыбнулся.

– Выполняй свою работу. И помни, что твоя дочь пока еще на свободе.

– Я сотру память о нем у Людей, но Иные будут помнить, даже если он умрет или вы его убьете. Это если, конечно, рассматривать возможность на будущее существование в целом. А вы рассматриваете.

Глава 23. Глаза говорят

Наступило лето.

Найти гитариста Дмитрия Наумова по кличке Феникс ни в квартире, ни в студии не удалось. На работу он не являлся, а члены группы сообщили, что Феникс куда-то уехал, ничего никому не сообщив. Они охотно рассказали, что Ива (Антон немного изумился такому искажению имени Иван) часто заглядывал к ним, и Алексей (по не менее прозаичной кличке Леший. Впрочем, его спутанные длинные волосы оправдывали это прозвище) не забыл подчеркнуть, с какой охотой Наумов зазывал его в группу, восхищаясь его музыкальным талантом.

Сама студия, где репетировала группа, была небольшим помещением со стенами, обклеенными плакатами известных рок-групп. На кресле дремал кот, встретивший пришедшего незнакомца в форме недобрым взглядом и предостерегающим ворчанием. Леший не забыл возмутиться, что забота об этой нахальной роже, питомце Феникса, теперь упала на его плечи. В углу громоздилась ударная установка, рядом стояли гитары и усилители. Воздух был пропитан запахом пыли и табачного дыма.

– Ему бы на сцену! – снова переключился Леший. – Вместе с Фениксом! Даже вообразить сложно, какой это был бы дуэт! Эх!.. А он в своей лаборатории задницу просиживает, талант пропадает… не в обиду вашему делу! – заторопился пояснить Алексей. Одет он был по-простому: джинсы, майка, в ухе поблескивала серьга, а на запястье болтался широкий тканевый браслет. – Ловить преступников это намного важнее, чем веселить публику… и тем не менее!..

Из всего нескончаемого потока слов Лешего, Антон понял, что Иван был здесь редким, но долгожданным гостем, отказывающемся вступить в группу. Мол, работа. Некогда. Признать, Антон даже предположить никогда бы не смог, что Ваня мог увлекаться музыкой.

Антон начал резко и очень явно ощущать, что почти ничего не знает о своем лучшем друге.

Фирсов поймал себя на идиотской мысли, что он внимательно вглядывался в лицо барабанщика. Нет. Не было в его глазах того, что он пытался отыскать. Того, что связывало Наумова, Райлина и Стрелецкого. Антон вообще стал ловить себя на каких-то самых странных размышлениях.

Пропажа Вани сильно играла на нервах. И если бы были хоть какие-нибудь следы, что его похитили. ЧСБ не присылали условий выкупа их сотрудника, не было шантажа, не было угроз. Его квартиру не обыскивали и единственное, что указывало на пребывание чужого в его квартире, были отпечатки Евгения Райлина, который в последний раз открыл окно в комнате Вани.

Стрелецкий просто исчез.

И, похоже, вместе с ним Наумов. Мог Дмитрий что-то сотворить – учитывая его праздный образ жизни, гитарист вполне мог найти серьезные проблемы на свою голову, – а Ваня поспешил спасать его? Но как он смог выйти из дома, что его не зафиксировала ни одна камера? Впрочем, Антон не исключал того, что Иван все-таки мог осторожно поколдовать над камерами вокруг своего дома. Но почему оставил окно открытым?

– Спасибо за помощь, сообщи мне, если Дмитрий выйдет на связь, – сухо оборвал Антон и протянул визитку барабанщику Лехе.

Антон разговаривал и с Елизаветой, подругой Вани. Милая девушка, с мягкими, чуть вьющимися русыми волосами, обрамляющими лицо, и яркими голубыми глазами. От нее прямо-таки веяло спокойствием, умиротворением, которое резко контрастировало с напряженной атмосферой в ее кабинете главврача.

– У вас какое-то особое влияние на людей, – отметил эту особенность Антон.

– Поэтому я и работаю врачом, – улыбнулась Мира.

Ее взгляд случайно скользнул по серебряной цепочке, выглядывающей из-под воротника формы.

– Мы знакомы с детства, – начала девушка. – Помню, как мы познакомились во дворе, ему было лет шесть, а мне – семь. Он расшиб колени, убегая от дворовых собак. Дурак, не догадался даже швырнуть в них каким-нибудь булыжником. Я помогла ему вернуться домой, перевязала ранку платочком. С тех пор мы были неразлучны.

Эта история была придумана очень давно, когда Тико только начал работать в полиции. Подтвердить правдивость этого рассказа почти не представлялось возможным, однако Ваня учел, что в детстве его действительно укусила какая-то дворовая собака, это было отмечено в его медицинской карте, и этого было предостаточно, чтобы поверить в существовании такого эпизода в его жизни.

Когда Антон спросил об увлечении Стрелецкого музыкой, лицо Елизаветы помрачнело. Она замялась, сжала губы и продолжила с неохотой:

– Он играл до пятнадцати лет вместе с Фениксом, он тогда был настоящим идолом для нас. Феникс был старше, – Мира тактично умолчала, насколько на самом деле Найл был старше, – с длинными волосами, яркими одеждами и постоянно с гитарой в руках, будто прирос к ней. Феникс и привил ему любовь к музыке. Ваня со своей небольшой группой, в основном со школьными друзьями, готовил небольшой концерт в местном молодёжном центре. Это была заключительная репетиция. В тот день он пропустил звонок от сестры.

Антон, понимая, к чему она подвела, произнес:

– Ее изнасиловали тогда.

Елизавета сложила руки на груди и кивнула:

– С тех пор он бросил гитару и не трогал ее.

– Но он все-таки вернулся к музыке? – уточнил Антон.

– Не представляете насколько Феникс бывает невыносим, – в сердцах ответила она. – Но иногда его невыносимость действует на пользу.

– При обыске в его квартире не нашли гитары… – вспомнил Фирсов.

– У Вани ее и нет. Он пользуется инструментом Феникса или каким-нибудь барахлом из его студии.

– Елизавета, вы не знаете, где сейчас может быть Иван? Дмитрий, кстати, тоже исчез. Это может быть связанно?

Девушка покачала головой. Она чувствовала его беспокойство, печаль, разочарование, смятение, поэтому сказала:

– Ваня много рассказывал о тебе, Антон. Он действительно считает тебя другом, не сомневайся в этом. Он доверяет тебе. Просто он не тот человек, который готов распыляться о себе. Ваня всегда стремился к тому, чтобы доказать всем, чего он стоит. Что он силен, уперт и непоколебим, что нет ничего, что могло бы помешать ему добиться желаемого.

– Может, и так. Только вот Ваня не оставил подсказок, где его искать, – ответил Антон с нотой сарказма.

– Так ли ты в этом уверен? – Мира не сомневалась, что Тико как-нибудь да намекнул ему на происходящее в городе.

– «Остерегайтесь лесополосы. И темноты», – произнес вслух Антон. Как-то деловая беседа незаметно для него превратилась в дружеский разговор. – Эти слова уже снятся мне в кошмарах. Кстати, о лесополосе. Ты знаешь, где именно он гулял?

– Между Сокольниками и заповедником есть несколько клубов верховой езды. Территория большая с множеством троп еще и малолюдная, если у него нет времени, он там гуляет. Но обычно выезжает за МКАД.

Для довольно многих москвичей выражение «за МКАДом» обозначало нечто настолько отдаленное и нелюдимое, что спокойно можно счесть за сказочное, несуществующее место. Так что Мира отчасти и не соврала.

Тут наконец Антон заметил. Глаза! Господи, он чокнулся, но голубые глаза девушки, будто сияли цветом. Они словно излучали жизнь и краски на черно-белом фоне Москвы и ее жителей. Снова в его воспоминаниях бегло пробежал образ Стрелецкого, Наумова и беловолосого незнакомца, который прочно застрял в его голове.

Оперативник опустил взгляд на ее руки.

– Ты замужем? – спросил он, глядя на кольцо на безымянном пальце. Изучая по дороге ее досье, он не увидел там упоминаний о браке.

– Нет, просто украшение, – ответила девушка, она заметила, как вспыхнула аура Антона, и немного напряглась.

– Есть ли в окружении Стрелецкого этот человек?

Он снова показал фотографию. Мира взглянула на немного искаженное изображение Рейлана и отрицательно покачала головой. Аура Антона меркла и загоралась снова, но он все равно еще не был способен улавливать чужие ауры, чтобы заподозрить ее во лжи. И когда он успел увидеть Рейлана? Неужели, когда тот ходил устанавливать печати Тико?

– Нет, никогда не видела его, – растеряно, но не слишком сказала Мира, попытавшись повлиять на его разум, но Антон воспротивился чарам.

Антон кивнул, спрятал фото. Что он ей предъявит? «У вас одинаково сияют глаза? Как будто бы вы по-настоящему живые?». Это звучало бы не просто нелепо, а прямо-таки по-идиотски. Но он искренне верил в это.

– Спасибо за разговор, Елизавета, – после затянувшегося молчания, сдавшись, произнес Антон. – Позвоните мне, если что-то узнаете об Иване или Наумове, – он положил свою визитку на стол и хотел покинуть кабинет.

– Антон, – негромко произнесла девушка наконец. – Есть вещи, которые не должны быть озвучены, но они существуют. И ты о них знаешь.

Оперативник остановился на полпути к двери и в недоумении обернулся к Мире:

– Что-то из разряда «Мир вокруг не так прост, как кажется»?

– Ну да, – улыбнулась девушка.

День стремительно подходил к концу. Антон шел через небольшой лесопарк, тихий и безлюдный. Холодный вечерний ветер пробирался под легкую куртку и, казалось, вгрызался прямо в кожу.

В кустах что-то зашуршало. Голова была забита мыслями, и Антон счел это за возню собак или кошек. Когда он услышал нечто похожее на рычание, Антон обернулся, но не сразу понял откуда исходит звук. Потом плечо разорвало острой болью. Фирсов инстинктивно отшвырнул от себя нападавшего, обернулся и сначала даже не понял, что вообще за кучу из частей тела увидел.

По земле прокатилось нечто скрюченное, покрытое жесткой, свалявшейся шерстью, с худыми конечностями, похожее на огромную собаку. Существо вскинуло голову, сверкнуло красными глазами, ощерилось, выставляя на показ пятилепестковый язык, и бросилось снова.

«Так вот он какой твой мир, Стрелецкий», – мысленно выпалил Фирсов.

Антон отшатнулся, выхватил пистолет, успел выстрелить, прежде чем существо выбило пистолет из его рук и попыталось дотянуться когтями до лица. Ранение совершенно не навредило чудовищу. Антон шарахнул вампира по челюсти, ошпарив серебряным кольцом. Существо зашипело, отпрыгнуло назад. В воздухе запахло паленым мясом.

Фирсов побежал. Вампир прыгнул следом. Антон увернулся, рефлекторно выставил перед собой руки, защищая лицо, выпалил набор букв на совершенно незнакомом ему языке, каким-то образом вспыхнувшем в голове, и чудовище вдруг затрясло головой, пораженное искрой, взвизгнуло и убежало в кусты.

«Мог бы и сразу так сказать», – с негодованием обратился Антон к другу, озираясь. Поцарапанное плечо неприятно пульсировало.

«Ага, табличку на шее повесить: «Осторожно, в городе охотятся вампиры!». А ты бы радостный разбежался и без колебаний поверил, – прыснул в своей манере Иван. – Пистолет подбери, тебе за него в конторе голову открутят».

Глава 24. Перевернутое Озеро

– Долго еще вылеживаться будешь? – щелкнули застежки плаща Рейлана. – Алан.

Ответа не последовало. Боец спал.

– Эру.

– Че тебе надо, Уайли? – скрежетнул безликий, зыркнув на разбудившего гневными черными огоньками, вспыхнувшими в его глазах.

– Мы уходим. Ты здесь остаешься?

Алан осмотрелся. Солнце давно поднялось над кронами деревьев, его лучи падали на поляну, где они расположились на ночлег. Выругавшись под нос, Алан поднялся, отряхнулся от прилипшей травы и только тогда заметил, что ему не хватало чего-то важного:

– Где мой плащ?

– Сохнет. У тебя пять минут. Тут родник есть, набери воды.

– В курсе, – бросил Алан.

– Я смотрю, – раздался сверху дурашливый голос. Найл, свесившись с полуповаленного ветром дерева и определенно вообразив себя леопардом, наблюдал за соратниками, – ты сегодня не в настроении?

– Ты обладаешь поразительной наблюдательностью, бард.

– Я знаю, – звонко объявил тот. Улыбка Феникса стала шире, он спрыгнул с дерева, ловя равновесие. Ветки зацепили струны, и те грустно пискнули. – Погода хорошая, компания приятная! Чего еще надо? Приключения ждут!

– Как тебя, падаль, вообще до сих пор не прикончили? – прокомментировала приятная компания в лице Эддарда, глядя на Найла с откровенным презрением и продолжая равнодушно чистить складным ножичком под ногтями.

– Этот мир слишком сильно нуждается в творческих натурах, дружище! – горделиво заявил Феникс, задрав нос. Он перебросил гитару вперед и небрежно пробежался пальцами по струнам, извлекая несколько легких, дразнящих слух аккордов. – Как я умру? Кто ж возьмет мое бремя на себя? Ты, что ли? Да в твоих руках полено рассыплется! А музыка ласку любит…

– Иди порисуй своими кишками, творческая натура, больше пользы будет, – прошипел Эддард, испепеляя Найла яростным взглядом. Он брезгливо сморщил нос, будто от неприятного запаха, и с нажимом провел ножом по неровному краю ногтя.

Феникс лучезарно улыбнулся, пропустив оскорбление мимо ушей: слишком удачно скомбинировались аккорды, складываясь во вступление для новой песни. Теперь ему вообще не было дела ни до кого вокруг.

Ветки мелодично зашептались под аккомпанемент его инструмента, из кустов показались несколько удлиненных мордочек диких зверей, которые не осмеливались приблизиться, но явно были зачарованы новыми звуками. Этого почти никто не заметил: такие незначительные вещи зачастую терялись из вида.

Тогда Тико увидел, как Лео достал из кармана брюк загадочный предмет, очертания которого никак не напоминали ни оружие, ни зелья, ни медицинские средства. Это был старый, потертый фотоаппарат – мыльница. Лео неспешно поднял его, направив объектив на кусты. Старенький аппарат натужно щелкнул, запечатлев удивленные мордочки, скрытые листьями папоротника, и исчез из рук лучника.

Алан набросил на плечи заношенный плащ, накинул глубокий капюшон. Ткань была грубой, но она приятно холодила кожу, скрывая в своей тени татуировку перекрещенных треугольников на его шее. По привычке безликий коснулся темно-фиолетового камня, закрепленного на рукояти одного из парных клинков.

– Мы пойдем наконец? – с раздражением поинтересовался Эддард, пряча кинжал в ножны.

Они спустились ниже по склону, к полудню оказавшись на каменистом берегу Перевернутого, или, как его еще называли, Бездонного Озера. Его поверхность, окутанная легким утренним туманом, темная, как полированный обсидиан, была неподвижна, словно гигантское зеркало, в котором отражались тяжелые, нависшие над водой ветви деревьев.

Об этом месте было сложено много легенд: одни шептались, что Озеро не имеет дна и тянется сквозь саму толщу земли, соединяя этот мир с миром Теней и мертвецов. Другие говорили, что вода здесь наделена магической силой – она может как исцелить от любой болезни, так и отнять рассудок. Третьи верили, что Озеро наполнено кислотой, капля которой прожигала тело насквозь, а на дне обитали чудовища, созданные еще самим Тене`Бирсом и спрятанные, чтобы потом выйти на зов его приемника.

Воздух над берегом был пропитан влажным холодом, в тишине, нарушаемой шелестом листвы и далекими криками птиц, чувствовалось что-то таинственное, пугающее, но вместе с тем притягательное. Даже Найл притих, будто боялся разбудить древние силы, таящиеся в глубине Перевернутого Озера.

– Красотища! – вздохнул Найл, запрыгнув на поросший мхом валун и раскинув руки. Ухватившись за гибкий молодой ствол, он наклонился к воде и хотел коснуться ладонью водной глади, как Илеандр выпустил стрелу, просвистевшую между Озером и пальцами музыканта. Стрела с тихим свистом ушла под воду.

– Эй! – возмутился Феникс, отдернув руку от воды. – Хвостатый! Попутал?

– В самом деле, – фыркнул Эддард, за спиной Илеандра. – Так бы он хоть пользу коллективу принес, рассеяв мифы.

Эльф строго посмотрел на Найла, потом перевел взгляд на главнокомандующего и опустил лук. На крики друга обернулся Рейлан, до этого обсуждающий с Тико переправу через Озеро.

– Змеи, Найл! – выругался он, когда понял, что Найл вновь находится в поиске приключений на свою неусидчивую задницу. – За тобой как за ребенком следить надо? Слезь оттуда.

– Ну-у… тебе виднее! Ты же у нас с опытом, – хихикнул Найл, украдкой глянув на Тико, и спрыгнул с валуна на гальку. – Что не так-то?

– Спать в академии надо было меньше, – вздохнул Рейлан, посмотрев на сухие ветки, торчащие из рыжих волос Найла.

– Не надо на меня клеветать! – в сердцах возмутился такому дерзкому обвинению друга Феникс. – На истории я не спал. Она вообще была моим любимым предметом, – серьезно заявил он и задумался, почесывая затылок. – Карты были большие, за ними легче всего было спрятать бутыль с егермейстером.

Рейлан посмотрел на него с обвинением и покачал головой:

– Не по-братски, Келлетт. Не по-братски.

– Ой, да ладно! Можно подумать, ты бы согласился! – отмахнулся Феникс. – Кто так не делал? Только у Людей такой план не работал. Жаль!..

Тико подошел к самой кромке воды. Под его ногами захрустели мелкие камушки, казалось, он наступал на крошечные косточки. Из чистого интереса маг развел руками, и поверхность Озера вдруг дрогнула, пошла рябью. Вода почти у самых ног мага забурлила и стала расползаться в стороны резким обрывом куда-то вниз.

Маг ожидал увидеть серый песок с камнями и медленно уходящий в глубь берег, но не увидев этого шагнул назад. Берега не существовало. Уровень воды стремительно уходил вниз, подобно пропасти, обнажая облепленный тиной, скользкий склон обрыва.

Из черной дыры повеяло холодом, запахом гнили и еще чем-то похожим на ржавчину. А вода все ползла и ползла вниз, подчиняясь его воле, но в то же время пугая своей мощью. Ниже и ниже. Но дна так и не было видно.

Его действиями заинтересовались берсерки, наделив полукровку вопросительными взглядами. Лео же предпочёл отступить от берега. Тико уже становилось тяжело расталкивать воду. Он понимал, что зря тратит силы, но его уже захватил азарт. Не может же Озеро в самом деле не иметь дна?

– Прекрати, – произнес Алан крайне неприятным голосом, напоминающим скрип двери.

– Я не верю, что здесь не может быть дна, – протестовал Тико.

– А я не верю, что тебе потом хватит сил провести нас над поверхностью этого Озера, – парировал безликий. – Ты один здесь владеешь стихией Воды. А нам понадобятся, в лучшем случае, добрые сутки, чтобы пересечь его.

Тико медленно свел руки, вода осторожно сомкнулась. И уже в следующее мгновенье, он заставил поверхность Озера покрыться толстой грубой коркой льда в радиусе десяти метров.

Лео передернуло от перспективы морской переправы, вернее от страха глубины и от того, что хранилось под толщей воды, под этим хрупким льдом, который отделял их от бездны.

– Что-то не так? – поинтересовался главнокомандующий, заметив помрачневшего лучника.

Разведчик покачал головой:

– Задумался.

– Выгодно, однако, быть друидом! – невпопад восхитился Найл, глядя на корочку льда. – Все четыре стихии как по щелчку. И никаких атрибутов в виде артефактов не надо! – он положил руку на эфес своего меча, постучав пальцами по рукояти.

– Пять, – поправил Тико.

– Что «пять»?

– Уж точно не твоя оценка по межрасовой культуре, – беззлобно хохотнул Терон.

– Правду глаголишь, ушастый, – не стал отрицать Феникс.

– У друидов пять элементов. Пятый – Природа, – пояснил маг, уверенно заступив на поверхность Озера. – Идете?

– А-а…. А не слишком скользко? – с недоверием спросил Феникс, его взгляд скользнул по блестящей поверхности водоема, где лед искрился на солнце, будто покрытый миллионами крошечных бриллиантов.

– Шипы на ботинках не только для внешнего вида, Найл, – ответил Рейлан, коснулся небольшой, почти невидимой кнопки на пятке ботинка, и на подошве появились зубчики острых лезвий.

Брови поползли вверх, лицо Найла исказилось в детском изумлении. Он взглянул на свою обувь, будто видел ее впервые.

– Идиот, – гневно, сквозь зубы процедил Эддард, наблюдая за театральным баловством музыканта.

– Ой, Эдд, сделай рожу по проще, а-то сейчас все зубы повыпадают! – отшутился Феникс.

– Зато твои тебе явно жмут!

Найл довольно осклабился: верхний клык выбивался из общего строя зубов. Феникс не смог не вывернуть оскорбление Эддарда в шутку: «Да, жмут чутка».

Тико шел впереди процессии, оставляя под ногами хрустящую ледяную дорожку, вглядываясь в горизонт в поиске противоположного берега.

Он не увлекался изучением легенд, слышал о них лишь в академии и особо не пытался запоминать каждую. Считал, что в них слишком много вымысла, в котором найти крупицы истины было уже почти невозможно. Насколько он помнил, у многих имен тоже были свои легенды, посвященные каким-то нашумевшим личностям в прошлом. У его имени тоже была какая-то история. По древнейшей традиции, которая никак не уйдет в прошлое, имя Тико ему выбрал священник. Хотел бы он плюнуть в его «третий глаз», чей выбор пал именно на это имечко.

В его легенде было что-то про лесного стража, прославившегося благородием на многие мили, на территории которого однажды ворвался злой дух. Защищая свои владения, страж был заражён тёмными силами и долго боролся с ними, однако большое сердце сгнить не могло. Мораль сей необычайной легенды, как толковал ее народ, была такова: хоть и глубоко раненное, милосердие всегда будет сильнее.

Точно знал, что у Рейлана тоже была легенда – прародитель драконов, вернее Цветок, который обрел мощь Великого Абсолютного Пламени, и который Верховный бог нарек именем Рейлан. От этого Пламени якобы отделились два лепестка, которые обрели форму, тело и разум. И так появились первые драконы. Тико считал увлечение наставника летающими рептилиями простым совпадением. Тем более, он сам тоже с большой охотой проводил время на Драконьих Хребтах.

– Феникс! – в спину Тико врезался Найл, выдернув из размышлений.

– Пардон! – извинился он, в глазах сверкали искорки веселья. Найл продолжал скользить по гладкой поверхности, словно на коньках, ловко маневрируя, то выдвигая, то убирая шипы на ботинках, каждый раз вызывая мелкий фейерверк из разлетающегося льда и снега.

Рейлан покачал головой, наблюдая за другом, но даже не пытался остановить его. Феникс таким образом убивал время долгой переправы, и удержать его в строю было бы просто невыполнимой задачей. Найл не упускал возможности и подергать струны:

Во мгле лесной, в тумане рек Судьбы связаны на век. Дождь льет из облаков, Не остановлюсь, не отступлюсь я от врагов…

Вода начала волноваться, когда солнце перевалило на запад, их тени поползли в длину, а они тем временем преодолели только одну третью пути – в лучшем случае. Ледяной мост задрожал под ногами. Небольшие волны, появлявшиеся словно из ниоткуда, тут же застывали, из-за чего ровная до этого поверхность становилась бугристой и напоминала ухабистую дорогу в поселке. Лео почувствовал, подкрадывающуюся к нему панику.

«Откуда в озере волны?» – мысленно спрашивал Тико, но разумного ответа не находил, из-за чего в его душе осело острое предчувствие нехорошего. Реки сюда не впадали, а значит потока быть не может, как и волн.

– Вода гудит, – взволнованно сказал Лео.

– Ото льда, может? – спросил Тико, но прекрасно понимал, что его магия тут не причем.

– Нет, не ото льда, – покачал головой лучник. – На песню похоже.

– Это не я! – открестился Найл.

– Твои песни слух не режут, – тихо вздохнул Лео, поежившись.

Тико прибавил шаг. Была бы возможность, он бы побежал, но волны не позволяли, вынуждая двигаться осторожно. Фениксу тоже пришлось усмирить свое желание стать фигуристом.

– «Не торопись, – вдруг в его голове раздался его собственный голос. Тень. – Они вас увидят».

– Они?! – Тико от изумления и неожиданности не сразу понял, что сказал это вслух.

– Что, все? Кукуха полетела, колдун? – едко оскалился Эддард. Слово «колдун», звучащее изо рта Брагера, звучало настолько отвратительно, что Тико передернуло, будто от удара током.

– За своей следи, а то она давно с радаров пропала, – огрызнулся маг через плечо. Рейлан бросил на него удивленный взгляд.

– «Кто они-то?» – мысленно потребовал он ответа от своего отражения, проигнорировав проклятия Брагера.

– «Водяные духи. Они охраняют эту бездну, ждут гостей, зазывая своей песней».

– «Сирены, русалки, мерроу?» – уточнил маг.

– «Нет. Хуже: сильнее, опаснее и древнее», – ответила тень и замолчала.

Лео, все еще избегая смотреть вниз, зашагал ближе к Тико, словно ожидая от него какого-то обнадеживающего ответа. Отчего-то колеблющийся черный силуэт вокруг мага лучника совсем не устрашал. Он стиснул рукоять лука. Ледяной мост снова задрожал, и под ними раздался глухой гул.

– Здесь духи, – наконец вспомнил Тико, что товарищей нужно бы предупредить.

Со спины раздался утробный вой. Лео вздрогнул, обернулся, вскидывая лук, но только стрелять пока было не в кого. Лед под ногами задрожал, колени рефлекторно подогнулись в поиске баланса. Отряд присел в попытке удержаться на льду от поднявшихся вдруг огромных волн.

– «Вас увидели», – сообщила тень.

– Чет негостеприимные здесь духи, – заметил Найл, выхватывая клинок из ножен.

– Я б на тебя посмотрел, когда в твой дом завалилось бы десять мужиков, – прокомментировал Эддард.

– Я налил бы им по пивку, – как ни в чем не бывало ответил Феникс. Он был расслаблен, будто они находились в таверне, а не посреди озера, откуда даже сбежать не было возможности. – Даже такому типу как ты. Так что добро пожаловать!

– Эй! – напомнила о себе Митра. – Но мужиков здесь девять!

– А самой обворожительной даме мира сего – красного вина, – быстро поправился Найл и обольстительно улыбнулся. – Или что вы, эльфы, пьете? Лунный эль? Наверняка он не менее прекрасен, чем вы.

Тико выбросил руки в разные стороны, поднимая ледяные стены, о которые разбивались поднявшиеся волны. Ледяной мост жалобно затрещал, содрогаясь под напором волн, которые напирали на него с такой силой, что казалось, будто он сейчас разлетится на куски.

– Лео! – крикнул главнокомандующий, накаляя клинок. Лучник, до этого стоявший, словно парализованный, вздрогнул и пришел в себя.

В этот момент на лед из-под воды стали выбираться водяные существа похожие на маленьких изуродованных утопцев, с кожей, покрытой тиной и скользкой слизью, с раздутыми и гнилыми телами. На спинах у них были наросты, напоминающие черепашьи панцири, глаза горели зловещим зеленым огнём.

– Черепашки ниндзя! – восторженно захохотал Найл.

– Кретин! – прошипел Эддард. Его радужка, как по щелчку, вспыхнула алым цветом.

– Ой какие у вас всех мины серьезные! – Найл сделал легкий аристократический поклон. – Ваши души умирают с голоду! Покормите же их! – и развел руками.

Эльфы, а затем, запоздало, и Лео, натянули тетиву, сбивая чудовищ стрелами, не давая им забраться на лед. Берсерки размашистыми ударами отсекали головы или сталкивали Знаками тварей обратно в воду. Утопцы шипели, бормотали что-то неразборчивое, будто проклинали всех живых. Клацали острыми зубами и с омерзительным чмоканьем падали обратно в воду.

– Продолжай строить мост к берегу, – сказал Рейлан воспитаннику с ошарашивающим спокойствием.

Тико кивнул. Вода под его ногами превращалась в неустойчивую опору, но он не сбавлял темп. За ним следовали Рейлан и Лео, прикрывающие мага от все возрастающего натиска водяных чудовищ, выползающих на лед. Рейлан вообще не выражал беспокойства, Туман сверкал в тусклом вечернем свете, рассекая плоть и оставляя за собой багровые следы. Лео же, как показалось Тико, был растерян. Он был точно так же точен, его стрелы находили бреши в панцирях чудовищ, но в движениях была какая-то неуверенность, взгляд был беспокойным, бегающим.

«Я не умею плавать», – промелькнула мысль в голове Тико, когда он на миг взглянул в бездну, простиравшуюся под ним.

Маг взмахнул рукой. Из воды выросли острые ледяные пики, о которые разбились новые волны. Ледяная дорожка трескалась, местами откалывалась, но в целом ситуация оставалась под контролем. Водяные чудовища не были опасными или хитрыми противниками, им легко противостояли берсерки, с волнами справлялся Тико.

Они приближались к середине Озера.

Тогда-то из воды и показались не только мелкие твари. Из бездны начали выплывать гигантские, поросшие водорослями и тиной, руки, с приклеившимися к их «коже» рыбами. Тико ужаснулся, но быстро оправился и сосредоточился. В ответ на них, маг создал подобные противнику ледяные руки. Словно в рукоборстве, они с удовольствием и оглушительным грохотом сцепились друг с другом. Одновременно с этим, вода вокруг них начала закипать, выпуская клубы пара и заставляя лед таять. Тико приходилось делать слой еще толще. Утопцы, словно почувствовав слабость моста, начали нападать с удвоенной силой, их число, казалось, росло в геометрической прогрессии. Лед трещал.

Лео, отстреливаясь от наседающих существ и отступая спиной вперед, сделал неосторожный шаг. Нога попала на тонкий лед, который предательски под ним треснул и провалился. Он не успел вскрикнуть, как уже оказался под водой. Оглушительная тишина пришла на смену грохоту битвы. Ледяная бездна приняла его в свои объятия с хищным удовольствием. Холод обжёг кожу, парализуя мышцы, вода утягивала его всё глубже во тьму.

– Да что с тобой, Варон?! – прикрикнул на лучника Рейлан, резким, но легким движением вытащив парня из-под воды, следом за которым выпрыгнуло русалкоподобное чудовище, тянущее перепончатые руки за ускользающей добычей. Рейлан отмахнулся от твари Знаком.

Лео растерянно встряхнул головой, отбросил мокрые волосы со лба, вскинул лук, который он сжимал так крепко, что побелели костяшки пальцев, и ничего не ответил. Лучник устремился в начало процессии, к магу.

К ногам Тико подлетела голова чудовища, облепленная тиной и мутной слизью, капающей с обрубка шеи. Он отпрыгнул от неожиданности, едва не потеряв равновесие на неустойчивом льду, и обернулся.

– Это мне подношение? Не надо мне таких, – попросил Тико, глядя на Эддарда, который, судя по всему, и был отправителем столь «щедрого» дара. Тот был достаточно далеко от него, и маг удивился: с какой же нечеловеческой силой это надо было рубануть мечом, чтобы голова отлетела на такое расстояние?

– Это тебе мотивация быстрее шевелить ногами, колдун! – прорычал Эддард, сверкнув желтыми глазами. Тико уже стал забывать, что они вообще-то имеют серый оттенок.

– Эй, Эддард, смотри, чтобы под твоими ногами лед не треснул! – крикнул ему Найл. – А то наш гениальный маг и вспылить может! Кстати, кто-нибудь ведет счет?

– Конечно, Ni`tes! – откликнулся Терон. – двадцать восемь!

– Ха! Тридцать, ушастый! – гордо отозвался Феникс.

Брагер взмахнул клинком с такой силой, что засвистел воздух, и одним ударом разделил на пополам сразу двух утопцев, головы которых в этот момент показались над водой, а их морщинистые пальцы ухватились за лед, пытаясь выбраться из бездны. Останки тварей разлетелись в стороны, обрызгивая лед кровью и слизью.

Тико, отвернулся от побоища. Отсеченные Эддардом конечности отлетали на несколько метров, оставляя за собой кровавый шлейф в воздухе, льде и его лице. Казалось, что он не сражался, а выплескивал накопившуюся злость и ненависть на этих тварей, превращая их в месиво из плоти и костей.

Прогремел взрыв.

Ледяные руки, которые удерживали друг друга, взорвались от давления и разлетелись фейерверком. Заслонившись от летящих обломков, Алан бросил взгляд на стремительно удалявшихся Уайлов, поспешил нагнать их.

Не замедляя бега, безликий убрал один из мечей в ножны, отстегнул ремни с оружием и сбросил с себя то, что называл плащом и, когда вибрация достигла апогея, прыгнул в воду.

– Эру! – рявкнул Рейлан, остановившись на месте. – Да что вас в эту воду тянет?!

Он пересекся взглядом с Ронаном, который в этот момент небрежно отмахнулся от нескольких морских чудовищ. Тико тоже остановился и вопросительно взглянул на наставника. Лео, промокший и замерзший, смотрел на покров воды, где исчез безликий.

Едва Алан коснулся воды, как сотни красных глаз обернулись на него. Мгновение оцепенения, и чудовищная орда устремилась к незваному гостю. Но этой короткой заминки хватило Алану, чтобы, подобно якорю, устремиться ко дну. Примитивная сфера света и белоснежный барьер пробивали ему путь, обжигая тварей. Зубастые подобия русалок с лицами, изуродованными годами и давлением глубин, ломанулись к живой плоти, но тут же отскакивали с шипением, обожженные Чистой магией.

На губах Алана скользнула самодовольная усмешка. Разрезая толщу воды, он все глубже погружался в темную пучину. Ледяной холод сковывал кости, давление стискивало грудь. Он стремительно приближался к сияющему камню, вокруг которого клубились черные вихри. Алан чувствовал их тягу, жажду поглотить его. Он не сопротивлялся, позволяя Тьме звать.

Безликий перехватил рукоять клинка, на котором зловеще поблескивал фиолетовый обсидиан. Он чувствовал, как в его венах пульсирует могучая сила, готовясь вырваться на свободу.

Ближе. Еще чуть-чуть.

Алан взмахнул клинком, острие легко прошло сквозь толщу воды, и камень, который столько веков хранил в себе убийственную силу и частичку Абсолютного Зла, взорвался на осколки, как дешёвое стекло, упавшее с полки, разразившийся напоследок ослепительной вспышкой.

Непрошенный гость, посеявший на глубине Хаос и беспорядок уже стрелой мчался на поверхность. Осколки пулями разрезали воду вокруг него, но не попадали, только один жадно вгрызся в бедро, преодолев защитный барьер.

Тико видел, как подводные твари, прежде столь уверенно хозяйничавшие в своем царстве, издали оглушительный, предсмертный визг. Тела задрожали, так и не успев выбраться на лед, обмякшие, безжизненные, они опускались обратно в воду.

– Что происходит? – спросил Найл, глядя на внезапно переменившийся ход битвы, а затем на Рейлана с Тико. – Ива, твои фокусы?

Тико отрицательно качнул головой.

Алан вынырнул также внезапно, как и исчез, заставив Найла вздрогнуть – в суматохе он даже не заметил отсутствия безликого. Откинув мокрые волосы с маски, Алан забросил клинок на лед, подтянулся и выбрался из воды. Встав на ноги, он вытащил осколок из бедра и бросил его на лед. Небрежно застегнув ремень ножен, Алан убрал клинки и поднял с льда свой плащ, педантично стряхнув с него хрусталики снега.

– Че… как водичка? – в смятении спросил Найл, рассматривавший его как пришельца.

– Бодрящая, – просто ответил Алан, пряча голову под капюшоном. – Не хочешь искупнуться? – и брызнул холодной водой в музыканта. Феникс шарахнулся. На маске Алана прорезалась ухмылка. – Брехня ваши легенды. В этой луже нет ничего особенного. Я разочарован. Только пить водичку не советую – в ней теперь полно осколков. И трупов, – его взгляд упал на мокрого лучника. – О я все-таки не один занырнул.

– Темнеет, – неловко перевел тему Лео. – А мы в самом цент-rе Озера.

Лео

Лео потер виски, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания, которые, словно надоедливые мошки, кружили вокруг его головы, не давая покоя. После последней ссоры с отцом, Лео с ним не общался. Прошло уже много времени с того дня, а в его голове все еще стучал их последний диалог, словно заезженная пластинка, которую никак не выключить. Роберт всегда был человеком традиций, с характером жестким и несгибаемым, как морская соль, въевшаяся в его кожу. Он служил в морской пехоте, как и его отец, и отец его отца. Для Роберта это была не просто служба, это был долг, честь, путь настоящего мужчины, который он считал единственно верным и достойным для Лео.

В тот день их спор достиг апогея. Лео помнил, как резало барабанные перепонки, словно кто-то ковырял их шилом, когда он пытался перекричать рев отца, его голос был бессилен против мощного баса Роберта, который, казалось, сотрясал стены дома.

– Я сказал, ты пойдешь в морскую пехоту! – кричал отец, лицо багровело от ярости.

– Я не выйду в море! – отбивался Лео, не избегая слов с буквой «Р», выговаривать которую ему так и не было суждено, и которую он произносил на французский манер. Дефект, который никто не замечал, кроме него самого.

– Ты боишься Океана! – ядовито поправил Роберт, слова были подобны удару кнутом. – Ты слабак, который не способен побороть какой-то детский страх! – его презрение было осязаемым: мерзкий холодный ветер, пронизывающий до костей.

– Я не собираюсь переступать через себя! Я благодарен тебе за тренировки, за знания, которые ты мне передал, но я не ступлю на корабль. Это моя жизнь и мне потом строить будущее. Меня уже взяли в разведку, и я собираюсь служить там.

Роберт резко рассмеялся, смех был полон презрения и тщательно замаскированного разочарования.

– Разведчиком? – усмехнулся он, его глаза сузились. – Ты хочешь сидеть в кустах, как девчонка, подглядывать за чужими секретами и доносить о них? Позор! У тебя есть долг! Ты должен пойти в морскую пехоту, как и я, как и твой дед! Это твой путь!

– Это твой путь! – крикнул Лео. – Твой, но никак не мой. Хочешь идти в море – иди, только меня в это не впутывай.

После этих слов Роберт подошел к нему вплотную, нависая над ним. Отец был намного выше и шире сына, поэтому тот буквально придавил Лео к стене, лишив пространства и воздуха.

– Ты пожалеешь о своих словах, Лео, – предупредил Роберт, едва ли не выплевывая каждое слово, отравляя их и без того напряженные отношения. – Ты еще поймешь, что я был прав.

Лео оттолкнул его и, хлопнув дверью да так, что стекла в окнах задребезжали, ушел, больше не вернувшись даже за вещами. Лео долго еще задавался вопросом: был ли он прав, выбрав свой, как ему казалось, путь? Или, может быть, он просто был упрямым и эгоистичным? Может быть, отец действительно хотел для него лучшего, даже если его представления о «лучшем» так отличались от его собственных? Может быть, он ошибся?

И сейчас он стоял перед забором его дома. И снова, как упрямая морская волна, в его памяти зазвучал последний крик: «Ты пожалеешь о своих словах!». Возможно, он жалел, что перешел на грубость, но в правильности своего выбора был уверен. И, возможно, стоило после стольких лет снова поговорить с отцом. Потому что время уходит, а раны, оставленные молчанием, становятся только глубже. Было бы эгоистично просто уйти и на этот раз исчезнуть без возможности вернуться и что-то исправить.

Лео вздохнул и, собравшись с духом, ловко перескочил через высокий забор, бесшумно приземлившись на траву во дворе, словно дикий кот. Направился к двери и, подождав несколько секунд, постучал. С той стороны послышалось шуршание, словно кто-то передвигал мебель или переставлял что-то тяжелое.

– Пап, – произнес он, и дверь открылась.

Отец не улыбнулся. Его взгляд прошелся по сыну, оценивая, словно врага. Презрительно глянул на его вооружение, кожаный нагрудник, сверкающий лук. Задержался на разноцветных глазах – материнском наследстве. Между ними клубился не просто холод, а многолетняя вечная мерзлота.

– У тебя задание? – сухо поинтересовался он.

– Поход, – поправил сын. – Я хотел поговорить.

Роберт не спешил приглашать его внутрь. Он стоял в проеме, преграждая путь, мол говори, только быстро.

– Куда тебя высылают? – спросил Роберт.

– В Край.

Гнев на лице Роберта резко сменился изумлением.

– Есть факты, указывающие на то, что Барьер поврежден, – пояснил Лео, не отводя взгляда от отца. – Будем пытаться остановиться войну, – и улыбнулся.

Роберт молчал долго. Ветер трепал волосы Лео, а он всё смотрел на сына, словно видел его впервые. Его взгляд метался от лука к лицу Лео, и постепенно холод в нем сменялся чем-то другим – горьким осознанием того, что перед ним стоит уже не мальчик, и, если еще не мужчина, то отважный юноша.

– И это твой путь? – хрипло уточнил Роберт. Голос внезапно потерял свою властную силу.

– Да. Это моя дорога. И я доволен, что выбрал именно ее, – ответил Лео, в его глазах горел огонек юношеской решимости.

Мужчина сделал шаг навстречу и обнял сына. Это было так неожиданно, что Лео на секунду замер.

– Задушишь… – кашлянул Лео.

– Возвращайся, – попросил он, отстраняясь. – Я тогда был не прав. Извини, за излишнюю грубость.

Лео улыбнулся:

– Вернусь, куда я денусь, меня только повысили.

Глава 25. Театр судеб

Тико уже видел заветный берег, но руки нестерпимо дрожали и ныли, а сил почти не осталось. Нечего было черпать даже из артефакта, накапливающего энергию. Уже светало: они шли всю ночь лишь с парой остановок, но Тико все равно приходилось поддерживать ледяной мост магией. Рунические знаки, которые он пытался использовать, в этом случае были бессильны. Он хотел черпнуть энергию из воды Озера, но едва коснувшись ее – на языке осел гнилостно-соленый привкус, а ладони будто стянуло холодными лентами, покрытыми слизью и колючими присосками. В итоге ему ничего не оставалось, как черпать из себя.

Тико споткнулся, мечтательно глядя на пустынный берег на горизонте. Поводил плечами, разминая затекшие мышцы, утомленно вздохнул.

Алан тем временем небрежно махнул кистью и одним рывком достроил мост. Будто от надоедливого комара отмахнулся.

– Что за?.. – Тико метнул ошарашенный взгляд на безликого, не зная, чему больше он удивлен: небрежности Алана или тому, что огненный берсерк решил побаловаться с водой!..

– Не смеши меня, стихия Воды самая простая, – прыснул Алан.

Тико бы поспорил, потому что как раз Вода была самой привередливой стихией, с которой нужно было быть крайне осторожным. Берсерки ее вообще не признавали, потому что Вода не была боевой стихией, это больше об изяществе нежели силе…

– Нихрена себе! – охнул Найл. – А меня научишь?

– Нет.

Найл поник.

– У меня много вопросов… – сказал Тико, метнув взгляд на безликого.

– О это нормально для рода Уайлов, верно, Рейлан? – на маске Алана прорезалась ухмылка.

Берсерки могли в совершенстве владеть только одной стихией, и какая это будет стихия зачастую – колесо фортуны. Боец мог освоить еще одну ветвь, но только ее основы и те – с немалым трудом. Алан управился даже без намека на усилие, скорее с небрежностью, которая вообще стихии Воды чужда, где каждый жест должен быть выверен до миллиметра.

– Полагаю, твои таланты к магии и привели тебя в темницу, – негромко произнес главнокомандующий, указывая на неприкрытые полосы на запястьях.

– Неплохие догадки, Уайли, – на маске Алана прорезался оскал.

Они сошли на землю, укутанную пеленой тумана, и устроили полноценный привал. Рейлан разжег костер и присел рядом с воспитанником.

– Тебе нужен Источник, – не спросил, констатировал наставник, протягивая воспитаннику консервы. – Только я не чувствую ничего подходящего рядом.

– Да… я тоже, – кивнул Тико, скрипнув крышкой. – Я поищу что-нибудь с эльфами. Они более чуткие.

– Эй, Ива, – обратился к нему Найл. – А с чего здесь туман?

– Без понятия, – пожал плечами Тико.

– Ой, простите, это, похоже последствие моих действий, – беспечно покачал головой Алан, плеснув на рану на бедре зельем регенерации. – Сжатая сила вырвалась из камня под большим давлением, рассеялась и теперь оседает.

– А откуда ты вообще знал, что он здесь есть? – опередил вопрос Тико Найл.

– Вся мертвечина зависит от какого-то Источника, в котором хранится ее утерянная жизнь, – философски заметил безликий. – Не сложно было догадаться, что такой Источник найдется в самом сердце озера.

– Типа как у Кощея? – бодро уточнил Феникс. – Нет иголки – нет дыхалки?

– Чего? – переспросил Алан.

– Ну, сказка Людская. Про Кощея бессмертного. Не слышал?

Безликий пожал плечами.

– Тю нелюдимые вы какие. Они так-то прикольные типы – Люди. От нас почти ничем не отличаются, колдовать, разве что, не способны, но это мелочи.

– Зато способны истребить наш род, – добавил Эддард.

– Пф, каким образом? – закатил глаза Феникс. – Конечно, их пушки неплохи, но что они сделают против магии? Тем более в наше уютное гнездышко они пробраться никак не смогут.

– Люди ушли далеко в развитии, – пожал плечами Тико. – Думаю, они и против нашего колдовства способны что-нибудь придумать. Сжигали же Иных раньше на костре, не могли тогда противостоять обычному огню маги.

После непродолжительного отдыха и сна, эльфы, вместе с Тико, отправились на поиски захудалого Источника. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным запахом прелой листвы и сырости, обволакивал их, словно мокрая простыня.

Эльфы легко пробирались сквозь густые заросли, бесшумно скользя между деревьями. Тико впервые отставал. Заметив его заминку, Илеандр выровнял шаг с магом.

– Извини, я могу спросить? Из праздного интереса… – неуверенно спросил Тико Илеандра, глядя на его хвост. – Если это засекреченная информация или ты не хочешь об этом говорить, то я не буду настаивать, – поспешно добавил он.

Где-то впереди раздался тихий хлопок – Митра отвесила подзатыльник брату. Терон гневно зашипел на эльфийском. Илеандр сдержанно улыбнулся.

– Да, я лабораторный, – легко ответил эльф. – Но знаешь, для меня моя жизнь скорее… любопытна, чем тягостна.

– Больше всего боялся угодить в какую-нибудь лабораторию, – признался маг. – В руки алхимиков или ученых. Наука – это, конечно, здорово, но совсем не тогда, когда ты сам становишься объектом изучения. Как будто бы нет ничего страшнее, когда лишают свободы и права на собственное тело.

Илеандр усмехнулся:

– Возможно, у большинства рас опыты и проходят именно таким негуманным способом, но у эльфов это не такое мрачное и пугающее место, каким вы его обычно представляете. Лаборатория не похожа на темницу, там нет пыток, кандалов и клеток. Это скорее исследовательский центр, место, где изучают и помогают освоить новые способности. Нам не запрещают уходить, мы сами выбираем, как поступать. По сути – обычная академия.

– Возможно, – произнес Тико, явно не убежденный ответом. – Но, в большинстве таких мест, свобода – это просто иллюзия, где все следует по заранее прописанному плану. Как бы ты не дергался, в итоге все равно придешь к тому, что было предначертано.

– Знаешь, некоторые чистокровные эльфы или маги выглядят куда более механизировано и неестественно, чем какие-то «браки» или искусственно выращенные, – заметил Илеандр. – В чистокровных колдунах, которых мне пришлось увидеть, обычно больше пафоса и самолюбования, чем реальной Силы. Они все такие… вычурные. А ведь магия – это не только Сила, но и способ показать свою особенность.

Наконец, они остановились, Митра и Терон указали на небольшую поляну, скрытую среди деревьев. В центре поляны, среди камней и мха, мерцал слабый свет. Это и был Источник, но настолько слабый, что маг даже не сразу его ощутил.

Только после того, как Тико и эльфы вернулись, Отряд смог отправиться в путь дальше.

– Прико-о-ольно, – восхищенно протянул откуда-то из мглы Найл. – А эти испарения не опасные? Они ж типа… магические. Да?

– Если продолжишь дальше скакать по всему лесу, то станут, – ответил Рейлан, провожая расплывчатую тень друга. – Заблудишься, мы тебя не найдем.

– Отличная новость, – глухо оскалился Эддард где-то за спиной Рейлана.

– Ты от меня не отвяжешься, пока я не забуду, как ты разбил мою гитару в таверне!!! – серьезно заявил голос Найла. – А я это не забуду никогда. Я злопамятный! Понял, ага? Так что придется тебе терпеть меня до скончания своих веков!

– Или твоих, – угрожающе свистнул клинок, извлекаемый из ножен.

– Что? Эй-эй! Так не пойдет, дружище! – запротестовал Феникс, уже ищущий во мгле тень потенциальной угрозы.

– Тебе что-то не нравится?

– Убери, – приказал Рейлан Эддарду позади него и в этот же момент схватил за шиворот пробегающую мимо рыжую фигуру, силой впихнув ее в строй. – Позже будете выяснять отношения.

– А! Э-Э-Э! Рейлан! Ты не обалдел ли часом?! А, дьяволы! – на этих словах Феникс напоролся на шипастую ветку дикого абрикоса, внезапно появившуюся из белого молока и больно поцеловавшую его в глаз. – Черт…

– Самоликвидировался? – поинтересовался Эддард, убирая клинок обратно в заспинные ножны, когда понял, что отсекать голову слепому калеке уже не понадобится.

– Не дождешься! – буркнул Найл, покосившись на бойца и зажимая слезящийся глаз рукой.

– Помочь? – обеспокоенно спросил Лео.

– Не надо, – отмахнулся Феникс уже без прежней бодрости в голосе.

– Тебе приготовить трость для слепых? – злорадно ухмыляясь, спросил Эддард.

– Заботишься обо мне? – не сдержал улыбки Найл, предвкушающий сладость следующей своей реплики: – Станешь моей собакой-поводырем?

– Тебе второй глаз выжечь, псина? – Эддард сделал шаг к Найлу.

– Не надо! – тот на всякий случай отбежал подальше от фигуры Эддарда в тумане, столкнувшись с Тико. – Упс, не обессудь.

– Феникс… – вздохнул Тико.

– Что-то ты какой-то нервный стал, Тик! – Найл сделал особый акцент на его имя и ехидно улыбнулся.

– Как остроумно, – фыркнул маг.

– Ой-ой! Да ладно тебе! Не нервничай, Тико! – хихикая, Феникс ободряюще потряс его за плечо, все еще закрывая левую часть лица рукой.

– Остепенись, – попросил Рейлан. – Лео, посмотри его глаз.

Между воспитанником и наставником возник мощный ствол дерева. Они обошли его по разные стороны и больше не встретились. Тико оглянулся, но наткнулся лишь на облепляющий кожу туман.

Тико

Вокруг деревья – молчаливые, равнодушные свидетели, которые не отвечали на его заговоры, словно отторгали «грязного» друида. И проклятый клубящийся туман.

Тико встряхнул головой. Стук сердца забился в ушах.

– Рей, – негромко произнес он, словно боясь нарушить хрупкую тишину. – Рейлан?..

Туман поглощал звуки, превращая лес в немое место. Деревья стояли как громадные призраки, их ветви, будто пальцы мертвецов тянулись к небу, ища спасения от этой мертвой тишины где-то в вышине.

Тико сделал шаг вперед, погружаясь в гущу тумана. Его пальцы по привычке касались холодных стволов деревьев в поиске их дыхания, какого-то указания, но деревья не были живыми, они были холодными, пустыми внутри, не источавшими никакой энергии.

Тико едва успел сообразить, что на него надвигается тёмный силуэт, как его сбили с ног. Это был не удар, а скорее мощный рывок. Невидимая рука схватила его и резко утянула в кусты. Он упал на землю, всё ещё не видя своего нападающего. На пальцах уже засверкала концентрированная энергия, но в следующий миг его прижали к земле, с хрустом заломив руки за спиной. Тико вскрикнул, заклинание оборвалось на полуслове.

– Заткнись! – прошипел ему в ухо глухой голос.

Хриплый и низкий, не похожий ни на один другой, от которого волосы вставали дыбом. Трудно не узнать его.

– Опять ты!

– Заткнись, кретин! – голос Алана возле самого уха резанул по натянутым нервам. Тико рванулся, но тот сильнее скрутил его руки, и тогда прямо перед лицом мага появились две мощные задние волчьи лапы. Хрустнула ветка, раскрошившаяся в порошок под весом зверя. Оборотень опустился на передние конечности. Острые серповидные когти угрожающе вонзились в почву. Из пасти вырвалось низкое рычание. Ноздри шумно расширялись, втягивая воздух.

Тико почувствовал специфический запах сырой шерсти.

Рейлан

Рейлан оглянулся, но наткнулся лишь на холодную влагу. Он в недоумении окинул взглядом то место, где должен был быть воспитанник.

– Тико? – его голос звучал глухо, словно из-под воды.

Он оглянулся, но вообще никого из Отряда не обнаружил. Пальцы рефлекторно обняли рукоять Тумана. Клинок приветливо свистнул, медленно изъятый из ножен. Тишина. Вокруг клубился лишь всепоглощающий туман, густой и тяжелый.

Рейлан почувствовал, как в жилах струится забытое временем чувство: парализующий ужас. Страх. Паника.

Чего ты стоишь, если не можешь защитить близких?

– Тико! – крикнул он еще раз, но ответом была тишина. – Змеи, я рано или поздно повешу на тебя колокольчик!

«Маячок уж тогда», – с усмешкой поправил голос воспитанника.

– Справится, не маленький.

На его плечо легла рука. Рейлан повернул голову на стоящего позади него и снова его взгляд устремился куда-то в туман, в надежде, что где-то в глубине донесется ответ или мелькнет знакомая фигура.

– Надо идти. Он не ребенок, знает куда надо идти.

– А ты бы смог пойти? – глухо спросил Рейлан.

Ронан пожал плечами и силой развернул Рейлана, будто неразумного пацана, и все в той же тишине они продолжили путь к Гилдиару.

Феникс

– Эй! – окликнул Найл, вертя головой по сторонам и не находя вокруг никого из Отряда. – Рейлан, не смешно… Ладно-ладно я понял, заткнулся и молчу. Хорош прикалываться… Рейлан?

В ответ шелестели листья. Найл почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Наконец он понял, что это не шутка.

– Вот дерьмо… – выдохнул Найл, глядя по сторонам.

Он снова окликнул Тико и Рейлана, но ответом оставалась тишина. Туман густой стеной окружал его, скрывая все вокруг, словно вязкая пустота.

– Согласен, ты еще тот помет.

– Чтоб тебя черти подрали, Эддард! – вздрогнул Феникс, оборачиваясь на бойца. – Обязательно было со спины подкрадываться? Где остальные?

– Я задаюсь этим же вопросом, – нетерпимо ответил Эддард, скрестив руки на груди. – Меня не улыбает перспектива провести наедине с тобой и минуту. Сброшу, балласт, в ближайшей канаве.

– Да ладно, Эд! – дружелюбно проговорил Найл. Эддард вопросительно изогнул брови. – Что ты как заведенный? Мог и по-простому сказать: посру в ближайшей канаве. Естественная потребность, что уж тут поделать!

Эддард медленно повернул к нему голову. Кулак взлетел вверх, и через мгновение костяшки пальцев, закованные в шипастую перчатку, обрушились по челюсти Феникса с такой силой, что должны были треснуть кости. В последний момент он смягчил удар. Найл отшатнулся, врезавшись спиной в ближайшее дерево.

– Ох ты ж… – промямлил Феникс, болезненно морщась и хватаясь за скулу. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать головокружение, и шмыгнул носом. Отер тыльной стороной ладони кровь. Найл поднял глаза на Эддарда, но тот вглядывался куда-то сквозь туман, будто он увидел что-то.

– В следующий раз я, клянусь, сломаю тебе челюсть! – Эддард резко обернулся к нему, глаза блеснули огнем и снова посерели. Он сделал шаг к Найлу, но потом вдруг передумал и быстро зашагал в глубину тумана.

– Что ж у тебя так тяжко с чувством юмора… – Феникс направился за ним следом, утирая лицо от крови рукавом, челюсть хрустнула. – Слушай, ну ты же не ненавидишь меня, просто завидуешь.

– Ничего тупее в своей жизни не слышал, – прошипел Эддард.

– Мы вообще-то в соседних домах жили, – напомнил ему Найл.

– Заткнись, ублюдок, пока я вторую скулу тебе не снес.

– Я-то заткнусь, просто…

Они услышали волчий вой. Где-то в тумане мелькнул смазанный силуэт, похожий на волка. Найл тревожно оглянулся. Эддард схватился за рукоять клинка.

– Это что… оборотни?

– Твою гнилую кровь унюхали.

А потом из мглы на них с утробным рыком бросился зверь. Найл отскочил в сторону. Волк пронесся мимо него, когти свистнули в нескольких миллиметрах от его лица. Он ударил в зверя заготовленным Знаком, но магия отскочила от него, будто от стены.

Алан

В свободной руке безликий сжимал клинок, светящийся приглушенным белым светом. Тико недоверчиво покосился на его оружие.

Что за существо скрывает эта проклятая маска? И что его объединяет с этим существом, раз они снова оказались в одной лодке?

Что с остальными? Где оказался Рейлан? Тико пытался связаться с ним, но от чертовой ментальной связи опять не было прока.

Волчья морда склонилась к кустам, издав глухое рычание. Взгляду Тико представился ряд острых желтых зубов с заостренными клыками. У грязных, окровавленных щек скопилась слюна. Волк наклонился к самой земле, уставившись прямо на прятавшихся.

– А теперь валим! – подытожил Алан, вскакивая на ноги и таща за собой мага, да так легко, будто тот весил не больше листика.

С клинка тут же сорвалось серебристо-белое сияние, с ревом образуя широкий поток, который достиг оборотня за считанные секунды. Тико вздрогнул не то от воя оборотня, не то от чудовищной силы магии Алана.

Свет взметнулся над лесом, освещая окрестности неестественным сиянием. Волчья шерсть загорелась, глаза выпучились в неверии: он, оборотень, горел? Он пытался бежать, но пламя было слишком быстрым и неумолимым. Зверь с грохотом упал на землю и сгорел.

Тико ничего не успел произнести: все произошло слишком быстро. Тут же на них накинулась целая стая волколаков. Маг сделал несколько шагов назад, рванул из-под земли корни, окутывая ими человекоподобные сутулые тела, мелькавшие в тумане. Корни сковали нескольких псов, оборотни взвизгнули. Потом раздался хруст ломающихся костей, затем затрещали чахлые корни.

– Это их не убьет, – прокомментировал Алан.

– Задержит.

Они побежали в глубину леса, слыша за собой разъярённые рыки и вопли оборотней. Алан был быстр, но боль в колене давала о себе знать, заставляя спотыкаться на ровном месте и неистовствовать на Фира. Тико следовал за ним, отстреливаясь заклинаниями. Когда безликий снова споткнулся, полукровик метнул жидкую бомбу, и несколько волков разорвало как игрушек.

Клинок Алана ослепительно сверкнул и исторгнул пламя, лизнувшее оборотней, набросившихся на них сверху: ни дать ни взять – с дерева свалились.

– Шевелись, полукровик! – рявкнул Алан.

– Спасибо, сам бы я не догадался, – ядовито отозвался Тико.

Безликий метнулся в сторону, когда перед ним клочьями разорвали туман когти оборотня. Алан быстро сманеврировал: подскочил, сделал резкий рывок, когда на него со спины набросился второй зверь. Разворот – и клинок с тяжелым хрустом вошел в грудь второго оборотня, набросившегося сзади.

Тико подхватил атаку, взмахнул рукой, призывая на помощь землю. Под ногами зверя выросли каменные шипы, пронзившие его лапы. Он хотел поднять тень, искал ее глазами, но не мог ее разглядеть на земле. Тогда он просто отдал приказ:

– «Убей».

Из белесого марева за спиной ближайшего пса соткался угольно-черный силуэт. Размашистым ударом отражение отшвырнуло зверя, и тот забился в конвульсиях, когда тень начала заживо поглощать его плоть. Тогда Тико понял, что не обязательно поднимать свое отражение, чтобы оно служило ему.

– Полезная штука, правда? – донесся сквозь лязг стали саркастичный голос Алана.

Тико обернулся, собираясь ответить, но в этот момент внутри него что-то детонировало. Незнакомый зов опалил изнутри, и тут же он увидел свечение на кончиках пальцев. Испугавшись незнакомого ему колдовства, Тико инстинктивно сбросил энергию в материализовавшийся меч. Клинок вспыхнул, когда справа из тумана вылетел очередной оборотень, и полукровик рубанул по диагонали. Меч, напитанный Чистой магией, прошил монстра насквозь; волк забился в агонии и тут же исчез в серебряном пламени, вызванном Аланом.

Их взгляды встретились. Тико увидел в черных провалах маски Алана нескрываемое изумление, которое зеркально отражало его собственное смятение. Но времени на вопросы не было: новый волк атаковал слева. Тико вышел из-под атаки и бросил в оборотня несформировавшийся белый шар.

Волки окружили их, отрезав пути отхода. Алан опомнился, когда когти оборотня едва не лизнули его шею.

Два его клинка взлетели, закружились, ткали в воздухе стремительную паутину. Каждый раз, соприкасаясь с плотью оборотней, его мечи выходили из повиновения и словно по собственной воле чертили в воздухе кренделя, норовя выскочить из недостаточно крепкой хватки.

«Из кожи этих ублюдков надо делать броню», – мелькнула злая мысль.

Внезапный удар в спину отбросил Алана на землю, выбив воздух из легких. Он кувыркнулся, вскочил на ноги, оступился: колено прострелило болью, откатился, выбросил над собой предплечье, защищаясь барьером. Оборотни накинулись на невидимую преграду.

Тико, обернувшись на безликого, сделал шаг к нему, как увидел чуть кривоватую тень Алана.

Чудовищ было слишком много. Они валили на них со всех сторон. В воздухе летали искры от столкновений стали с когтями. Шуршали тени, забирая оборотней в свой мир. Скрежетала магия. Напрягалась окружающая Природа, к которой взывал Тико.

Маг безошибочно отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от возникшего за его спиной волка, но когти оборотня все равно лизнули его плечо. Рукав тут же окрасился темным, его тень дрогнула в воздухе, но не исчезла. Клинок едва ли не выскользнул из его пальцев, тогда Тико, резким выпадом вонзил в глаз оборотня сияющий белой магией меч.

Несколько оборотней, воспользовавшись замешательством мага, бросились на Тико. Они выпрыгнули из мглы, но с грохотом врезались в появившуюся из неоткуда стену. Стена вдруг взорвалась, и осколки вонзились в тела гигантских собак. Маг закрылся от осколков магическим щитом. Тень переместилась за спины оборотней, снова зашуршав.

Тико загнанно втянул воздух носом, впуская в легкие густой туман. По клинку стекали густые капли крови. Он ощутил глубокое, угнетенное чувство отвращения. Отвращение к себе самому. Его руки были в крови, лицо окропили темные капли. Тико хотел добить животных, чтобы не мучались, но в глазах вдруг потемнело.

Клинок Алана снова угрожающе засиял серебристо-белым сиянием. А потом их ослепила сфера, разнесся душераздирающий вой сгорающих заживо волков.

Засверкали молнии, разрезая туман яркой белой рваной линией, вспахивая землю и с чудовищной точностью пронзая оборотней. Откуда-то сверху, в небе, разнесся птичий крик.

– У тебя же есть зелья, почему не воспользовался! – крикнул на него безликий, туго и небрежно перевязав оторванной тканью плаща его руку, схватил за запястье и куда-то потащил.

Тико едва ли понимал, куда безликий его ведет, плечо адски пульсировало. В ушах звенело, он увидел размытые силуэты новых оборотный, теней и Алана. Прозвучал глухой удар – снова сверкнула молния.

В воздухе пахло озоном, землей и кровью. Алан не позволял ему останавливаться, пока он не удостоверился, что они оторвались от преследования, а их следы были достаточно запутаны.

Эддард

Эддард едва успел отскочить в сторону, уворачиваясь от мощного удара огромной лапы, которая с размаху обрушилась на место, где он стоял секунду назад. Казалось, боец был соткан из пламени, отбивая атаки волчьих клыков клинком, который излучал ярко огненный свет.

Волки рычали, когда пламя обжигало глаза и нос.

Эддард резко развернулся, ударил точно между глаз оборотня, открывая в его черепе зияющую дыру, но зверь словно не заметил этого удара. За спиной вскрикнул Найл.

– Дилетант, – глухо прорычал Эддард.

Найл сделал кувырок в сторону деревьев, избегая нового удара. Отскочил в сторону, и в тот же миг Эддард вскинул руку со сложенными в Знак пальцами. Пламя коснулось оборотня, волк взвизгнул, но не умер.

– Как насчет того, чтобы побежать? – предложил Найл.

– Попробуй, а я, глядя на твое истерзанное тело, подумаю.

В следующий момент Найл сделал резкий выпад и ударил в брюхо оборотня клинком, вложив в удар все свои силы. Но волколак не умер. Найл опешил, а зверь в это время уже замахнулся.

Проворчав какое-то проклятие и сплюнув на землю, Эддард снова сделал резкий рывок, и его клинок прошел по шее зверя. Раздалось мерзкое хлюпанье, хруст позвонков, а затем падение тела. В воздухе зависла тишина. Найл и Эддард стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Капли пота стекали по лбу, оставляя соленые дорожки на запачканном кровью лице.

– А… – замялся Феникс, почесывая затылок. – Спасибо.

Эддард проигнорировал. Он хотел было уже убрать клинок в ножны, но в этот момент над ними пролетела новая тень, повалившая их обоих с ног. Найл, потерявший равновесие от удара, свалился поверх Эддарда. Их губы на мгновенье соприкоснулись.

– Упс, прости, дружище, я по принцессам, – отшутился Найл, так и зависнув сверху.

Глаза Эддарда вспыхнули, перелились огнем, он оскалился, резко отбросил от себя Найла, да с такой силой, что тот отлетел в дерево напротив. Эддард вскочил на ноги, занося оружие.

Внезапно туман прорезал белый удар молнии, угодивший точно в оборотня. Эддард отскочил, в недоумении глядя на небо.

– Ого, благословение Лукса, – хихикнул Найл.

– Я тебе сейчас кишки выпущу!

Эддард порывисто двинулся в сторону музыканта, а тот отскочил на пару шагов назад, выставляя перед собой руки и криво улыбаясь.

Ронан

Под ногами шуршали кусты, то и дело хрустели с треском сломанные ветки. Липкий туман пробирался под одежду, оставляя влажную прохладу на коже. Пахло сыростью. Густой туман висел в воздухе, делая окружающий мир неясно очерченным. Контуры деревьев, казалось, колыхались и мерцали в этой зыбкой пелене, создавая ощущение нереальности происходящего.

– Ты сильно изменился, когда женился.

Рейлан поднял на него невыразительный взгляд, поглощенный явно чем-то более важным:

– Не сказал бы.

– Не сказал бы? – вскинул брови Ронан. – Ты хоть помнишь себя до того, как познакомился со своей супругой? Даже до нас доходили слухи, как на тренировочных боях ты кого-нибудь да калечил, тебя регулярно наказывали за потерю контроля. А потом все эти инциденты словно стали неправдоподобным мифом.

– Какая разница? – нетерпимо перебил его главнокомандующий.

– Почему ты остался в Дозоре, Рейлан?

– Найл настоял. Некуда было больше пойти. Я бы оскорбил честь Фарта. Зачем ты сейчас меня об этом спрашиваешь? Хочешь понять правильно ли ты тогда поступил? Правильно. Возможно, я даже благодарен.

– Я сказал тогда, что ты убил его, – произнес Ронан. – Я солгал.

Рейлан поднял на него невыразительный взгляд:

– Во благо, – ровным тоном произнес он.

Судьба Андрея для Рейлана уже ничего не значила. Он не считал себя виновным, не раскаиваться, просто ему было все равно. Возможно, ему нужно было просто выпустить огонь внутри.

– Я не знал, почему ты накинулся на него посреди улицы.

Рейлан не ответил и Ронан продолжил:

– Я сам его добил. Потом.

На миг тишина между ними сгустилась, став почти осязаемой. Рейлан хмыкнул.

– Полагаю, таким образом я породил Ворона? – спросил он, в его голосе промелькнула едва уловимая ирония.

– От части, – под ногами Ронана хрустнула ветка. – Некоторые просто не заслуживают жизни, темница таких не исправляет. Она лишь дает передышку обществу.

Снова наступила долгая пауза.

– Я не знал, что тот хакер, это твой воспитанник. Я видел его пару раз. Он похож на тебя. Внутри него горит огонь, но, в отличие от тебя, из него он сделал двигатель.

Рейлан ничего не ответил, решив не поднимать тему того, что этот же двигатель и пожирает его.

Из размышлений его выдернуло шуршание веток позади. Он молниеносно схватился за рукоять клинка, оборачиваясь на звук.

– Свои, – примирительно сказал мягкий голос, в котором Рейлан узнал Лео. Из тумана вышло четыре фигуры, три из которых, несомненно, принадлежали эльфам. Тико среди них не было.

– Все в порядке? – поинтересовался главнокомандующий, осматривая товарищей.

– Да.

По небу разнесся гром. В далеке сверкнула белая полоска молнии, разрезав собой туман.

Лео

Лео оглянулся. Никого поблизости не было. Внезапно, краем глаза, он заметил движение. Лео прислушался к едва различимому шороху, который донесся из глубины туманного марева. Приглядевшись в сгущающийся туман, Лео разглядел три высокие фигуры, силуэты которых казались призрачными и нереальными. Эльфы.

– Я тебе сейчас уши оторву! – крикнула на брата Митра.

– Ой младшенькая усмири свой пыл! – передразнил сестру Терон, корча рожицы.

– Такое повреждение ушей я исцелить не смогу, – осторожно отозвался Лео. – Так что лучше обойдемся без избиений.

– Брат по оружию, – улыбнулся Илеандр, окинув лучника одобрительным взглядом. Он легонько хлопнул Лео по плечу. Тот осторожно отстранился: не любил излишних прикосновений.

Разведчик пожал плечами:

– Как остальных искать будем? Я их не слышу и не вижу. Как будто нас разбросало по территории леса.

– В любом случае оставаться на месте не слишком хорошая идея, – ответила Митра. – Предлагаю идти дальше. В крайнем случае, мы все встретимся в Гилдиаре.

Лео кивнул, одобрив ее размышления. В любом случае в таком тумане они никого не найдут, даже не увидят, как ни старайся. Туман поглощал все звуки и образы, словно огромная губка.

– Слушай, а ты не двукровый? – внезапно спросил Терон, его глаза сузились, рассматривая Лео с подозрением. – Ты мне напоминаешь друида.

– Нет, – покачал головой Лео.

Глава 26. По ту сторону маски

– Ты использовал Чистую магию? – спросил Тико, морщась, пока Алан неумело орудовал иглой, зашивая рану на его плече холодными пальцами. Солнце уже скрылось за деревьями, небо окрасилось алым сиянием.

– А ты? – парировал безликий, голос, словно наждачная бумага, царапнул воздух.

– Я первый задал вопрос.

– А в моих пальцах сейчас то, насколько уродливый шрам останется на твоем плече, – беспристрастно заметил Алан. – А еще я могу сделать тебе больнее.

Тико вскрикнул, когда Алан загнал иголку слишком глубоко под кожу.

– Ты издеваешься?! – огрызнулся маг.

– Ты поразительно догадлив, – на маске Алана прорезалась ухмылка.

– Демон!

– Ах, в самое сердце, полукровик!

С дерева внезапно спикировала крупная птица, едва не задев мага крылом. Тико вздрогнул.

– Я учту, что тебя к моим ранам нельзя подпускать и на световой выстрел, – раздался мелодичный мальчишеский голос за спиной безликого, наполненный дерзкой иронией.

Тико изумленно уставился на бледнолицего подростка, неожиданно появившегося из ниоткуда. Черные кучерявые волосы, обрамляли лицо с тонкими чертами, глаза сверкали необыкновенным фиалковым цветом.

– Я тебе сейчас все перья повыщипываю, – рыкнул на него Алан.

– Это будет стоить тебе пальцев, – улыбнулся парень, подняв с земли, на первый взгляд черное перо, отливающее темно-фиолетовым сиянием. Только по тому, как оно блеснуло, Тико понял, что это был самый настоящий острозаточенный кинжал.

– Я просил не показываться при чужаках, – произнес безликий, слегка повернув голову в сторону незнакомца.

– Мне стало скучно, – развел руками мальчишка.

Тико отметил, что его движения были почти идентичны движениям Алана – те же многозначительные повороты головы, те же жесты, тот же саркастичный тон, игривый хищный взгляд. Это было так явно, что даже резало глаза.

– Сгинь, дилетант. Не могу смотреть, как ты терзаешь прелестное тело, – парень толкнул безликого и перехватил иголку из его пальцев. Тико не знал, как реагировать на его слова. – Фир, – бодро представился он, проворно стянув рваные края раны.

– Тико… – растеряно отозвался маг, скрипнув зубами и перебросив взгляд с Алана на подростка и обратно. – А ты…

– А мы идем в комплекте, – перебил его юноша. Тико хотел спросить совершенно иное, но догадавшись о нежелании парня отвечать на вопрос: «А ты что вообще такое?», промолчал. – Просто кто-то так и не научился орудовать иглой, – Фир многозначительно взглянул на Алана.

– А ты – мечом, – отсалютовал безликий.

– У меня есть крылья, – хищно сверкнул фиолетовыми глазами парень.

– Вы родственники? – не удержал вопроса Тико.

– Да.

– Нет, – ответил Алан.

– Формально, – поправился Фир, по-хозяйски притянув к себе коробочку с зельями и изучая флаконы, имеющиеся у мага.

– Ясно… – глухо произнес Тико, окинув их обоих неудовлетворенным ответом взглядом.

Уже в следующее мгновенье Фир ловко вытащил из кармана Алана флягу с водой – боец возмущенно развел руками – и протянул ее магу:

– Мне нужен спирт.

Тико осторожно провел ладонью над горлышком фляги, и в тусклом свете вечернего леса вспыхнули несколько слабых, дрожащих искорок, изменивших состав обыкновенной рудниковой воды. Фир обработал рану. Затем бледнолицый парень вытянул нить. Маг вздрогнул, когда небольшой окровавленный осколок когтя, ловко вытащенный из пореза, упал в траву. Фир наделил Алана испепеляющим взглядом.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – вспомнил Тико, прервав повисшее молчание и взглянув прямо в черные прорези на маске безликого.

– А ты на мой, – развел руками Алан, а затем щелчком пальцев разжег небольшой костер. – Вот незадача.

– В самом деле…

Тико мало знал о Чистой магии, в академии ей уделяли очень мало внимания: ветвь устарела, ей никто не пользовался уже много лет, все что нужно было о ней знать – это то, что она лежала в основе любой магии. И то, что он смог воспользоваться Чистой (если то, что он использовал вообще было Чистой магией), Тико напрягало не меньше чем то, что Алан тоже орудовал ей, и пугающе умело даже для опытного мага.

Тико без того опасался Алана, а тут оказывается, что у него еще и союзник есть (не менее чокнутый), о котором никто знать не знает. Маг даже сказать не мог: он человек, имеющий облик животного, или животное, способное облачаться человеком. Лео, похоже, даже не слышал его присутствия, а Тико не сомневался, что парень был рядом на протяжении всего их похода.

Фир наконец сделал финальный стежок, вылил на рану зелье регенерации – то запенилось, вступив в реакцию со свежей кровью. Он хотел смочить спиртом оторванную ткань, некогда послужившую импровизированным жгутом, как Алан его свистнул:

– Эй, дикарь, у нас бинты есть.

Фир поймал брошенный ему сверток, развернул плотную ткань бинта. Тико мельком взглянул на шов – тот получился не ювелирный, но, на первый взгляд, достаточно крепкий и внушающий доверие.

Закончив, парень поднялся и, хромая на левую ногу, тоже присел у костра. Тико не мог увидеть, как тот слизнул кровь с пальцев.

– Спасибо, – глухо поблагодарил его маг, вдруг ощутив, как сильно холодил ствол дерева обнаженную спину.

Он притянул к себе рюкзак, вытащил оттуда чистую, пусть и помятую, рубашку, не без труда надел ее, накинул на плечи теплый плащ. Нагрудник покоился на траве, рядом с его сумкой и коробочкой с зельями, он не решился пока надевать его. Тико, поджав под себя ноги, сел ближе к огню, глядя на пляшущие языки пламени, чувствуя, как поднимается ветер, и холод острыми иглами, пробирает его до самых костей.

Немного послушав скрип и треск костра, тишину, нарушаемую только легким шуршанием листвы, маг снова заговорил:

– Почему только мы вдвоем потеряли Отряд?

– Полагаю, тому есть то же объяснение, почему нас перепутали на Туманом поле, – отозвался Алан, словно это его совершенно не беспокоило.

– И какое же оно?

– Ну, как минимум, мы можем взывать к первоисточнику.

– Я не взывал, – отрезал Тико. Он отчетливо помнил, когда магия сорвалась с кончиков пальцев и, он, испугавшись, перенаправил ее в оружие, но это не было намеренным действием.

– Да что ты? – хохотнул безликий.

– Я не специально.

– А ты попробуй специально, – небрежно пожал плечами Алан, как будто предлагал ему сыграть в азартную игру.

Тико наделил его хмурым взглядом.

– Я серьезно, – заявил безликий.

– Кто ты такой? – резко спросил Тико, встретив его черный взгляд. Маг не сводил с него глаз, стойко выдержав тяжелый и бездонный блеск из-под маски, пока не дождался ответа.

– Не сказать, что я старался скрыть факт того, что я не берсерк, но что я за маг, тебе придется понять самому, полукровик.

– Те молнии, это точно не Чистая магия…

– О это мое развлечение, – отозвался Фир, сделал легкий жест пальцами, и в дерево перед ними с треском ударила молния, разорвав кору. Дерево тут же вспыхнуло.

– Я, похоже, здесь лишний… – Тико взмахнул рукой и затушил огонь. Языки пламени, уже охватившие дерево, мгновенно погасли. Черная струйка дыма поплыла вверх, растворяясь где-то в темном небе.

Алан хохотнул, а затем произнёс:

– Ну же, полукровик, – на маске прорезалась ухмылка. – Покажи нам, что ты умеешь! Похоже, что здесь только Фир умеет веселиться.

– Как мы теперь найдем Отряд? – проигнорировал Тико, кутаясь в плащ, стараясь избавиться от охватившего его холода и устроить руку так, чтобы ноющая рана не беспокоила слишком сильно.

– Птенец об этом позаботиться.

– Тебе второе колено прострелить? – тут же отозвался Фир, сверкнув своими околдовывающими глазами, будто молниями.

– Кто-то, кажется, хвастался, что у него крылья?

Фир зарычал. Это прозвучало настолько неожиданно, что Тико сначала подумал, что ему послышалось. Он даже встряхнул головой, попытавшись сбросить наваждение, но нет – парень действительно рычал, оскалив на Алана зубы, словно готовясь к прыжку. На маске безликого же, напротив, вырисовалась ехидная, победоносная ухмылка:

– Aeta san'kael mortis. [Я дам тебе крови]

И Фир замолчал, удивленно вскинув брови. А потом расплылся в хищной улыбке, обнажая человеческие клыки:

– А ты умеешь подкупать.

Он поднялся на ноги, перевоплотился и, взмахнув крыльями, слился с ночным небосклоном.

Лицо мага помрачнело, Алан снова использовал совершенно незнакомый ему диалект. Безликий развернулся лицом к Тико:

– Помнится, когда-то заходил разговор о том, что твои родители умерли на войне.

– И что? – вскинул бровь маг, рассматривая блики огня в его черных глазах.

– Расскажи мне о них.

– Что за сентиментальность?

– Это не сентиментальность, – вкрадчиво проговорил Алан, прищурив глаза. – Это допрос.

Тико напрягся. Плечо неприятно дергало.

– Все равно далеко не убежишь, не зыркай глазами по округе, – прокомментировал безликий. – Знаешь, я слишком сильно люблю свободу и не хочу, чтобы она заканчивалась. А еще я не хочу уступать этот чудный мир кому-то другому. Поэтому в моих же интересах, чтобы мы вместе запечатали Барьер.

– Допустим. Кто тебя нанял? Брэндон?

– Я недооценил твою сообразительность, но нет-нет, полукровик, – хохотнул Алан, покачав головой. – Теперь я первый задал вопрос. Предлагаю игру: один вопрос – один ответ. По очереди. Так что ты знаешь о своих родителях?

– Мать была друидкой, отец – рунником, – принял правила Тико. – Город подвергся атаке, в ходе которой они оба были убиты. На кой черт они решили, что им необходим наследник – я не знаю. Говорят, что они были слишком молоды. Кто тебя нанял?

– Брэндон, – ответил Алан. – Мне нужны подробности. Их тела нашли? Есть подтверждения, что они действительно владели именно этой ветвью?

– Это два вопроса, – заметил Тико. – Тела нашли. Обезображенные, но их опознали. Обоих по магическому остатку. Магический остаток соответствовал. Я ответил на оба. Условия твоей с Брэндоном сделки? За что ты сидел в темнице?

– Условие было одно: если тебя не убьют по дороге, добить тебя возле Барьера или после его восстановления. Или при других обстоятельствах, о которых я непременно пойму в моменте. Какие обстоятельства он имел ввиду я не знаю. За это я обретаю свободу. Меня заточили не за убийство. И убивать тебя без резонной причины не стану. Большего я тебе не скажу, – сообщил безликий, наблюдая за непоколебимым выражением лица мага. – Я гляжу, тебе не впервой общаться со своим убийцей?

– Не впервой, – Тико коротко ухмыльнулся, поняв, что получил право на новый вопрос. – Зачем это нужно Брэндону?

На маске Алана прорезалась широкая улыбка, он неоднозначно мотнул головой, сообразив, что его подловили, а потом он ответил:

– Какой ты расчетливый. Мне кажется, мы поладим.

– Никогда, – отрезал маг.

– Что ж. Наш многоуважаемый царь не поведал мне о своих планах. Ты посеял сомнения в его грязной душонке, отразив атаку кэнта, – Алан провел по своей шее, давая понять, что давно увидел шрамы и узнал их природу. – Скорее всего, весь Отряд был создан только для того, чтобы избавиться от тебя.

Тико вскинул брови. Внутри него растеклось жуткое предчувствие. Осознание, столь ужасное, что дыхание на мгновенье перехватило.

Алан, заметив его перемену, соизволил объяснить:

– Ну как же, полукровик? Окажись ты в Отряде без своего наставника, Уайли бы разнес половину королевства, а в компании с ним и Келлетт, Дрюитт тоже бы не остался бы в стороне. Ронана Дрюитта – уважают, Фарта Уайли – чтят, за ними пойдут. Так и до бунта всего Дозора недалеко. А Дозор – это легко воспламеняемая бомба. К чему Брэндону лишние беспорядки? Лучше избавиться от всех и сразу. Ты видел свидетельства о смерти своих родителей?

– Нет. Никто не видел. Всё со слов. Архив сгорел, – мрачно сообщил Тико, голос лишился интонаций. – Почему тебя интересуют мои родители?

– Чистой магией не пользуются простые друиды и рунники, – они снова столкнулись взглядами и словно сцепились в дуэли, прожигая друг друга черными в ночи глазами. – Она передается по наследству. Из поколения в поколение. Брэндон тоже это знает. Так кто ты такой?

– Какой у нас интересный разговор складывается, – хмыкнул Тико. – Я знаю о своих родителях не больше твоего. Я маг-полукровка. Друид и рунник. Я рос, пользуясь только этой магией. Другого мне было не дано.

– У тебя нет звериного облика, нет зверя-спутника, ты плохо разговариваешь с животными, – давил Алан.

– А еще не все предметы поддаются мне в зачаровании рунами, я совершенно не умею пользоваться перевернутыми руннами и мне противен фанатизм друидов. Продолжим перечислять мои недостатки? – уточнил Тико. – Их много.

– Совет номер три, – напомнил Алан. – Ты мог пользоваться этими ветвями, потому что тебе это внушили. Пусть и ненамеренно, но это так.

– Не мог. Чистокровные, может, и могут, но они слишком ленивы. Мне, как полукровке, просто не хватило бы сил на другую, не предназначенную мне, магию.

– Значит, ты не полукровка! – вспыхнул Алан.

– Меня проверяли в младенчестве. Я друид и рунник.

– Паршиво проверяли! – бросил безликий и отвернулся к костру. – Как ты понял, что меня наняли, чтобы убить тебя?

– То, как ты смотришь и как задаёшь вопросы, понятно: это что это не праздное любопытство, – улыбнулся Стрелецкий.

– Я разбужу тебя, когда вернется Фир.

Тико не стал спорить. Устроился на траве так, чтобы плечо не беспокоило, и почти сразу провалился вырубился.

Глава 27. Все пути ведут к одному

– Вставай, – небрежно пнул Найла в бок Эддард, его тяжелый ботинок с глухим стуком врезался в кожаный нагрудник, заставив Феникса вздрогнуть и проснуться. Найл болезненно поморщился, прижимая руку к ушибленному месту.

– Хватит меня калечить! – возмутился Найл и потянулся. Кровь на его скуле запеклась, а на месте удара растекся синяк.

Туман медленно оседал, открывая взору их окружение. Деревья, какие-то неправильно искривленные, с потрескавшейся корой и сухими ветвями, торчали как кости скелета. Засохшие кусты, едва покрытые листиками, готовыми в любой момент разлететься под порывом ветра.

– Я тебя еще не калечил, – сухо произнес Эддард. – Пошли.

Он даже не потрудился посмотреть на Найла, будто тот был досадной помехой на его пути.

– Куда? – пробормотал Феникс, протирая глаза. Его рыжие кудри торчали в разные стороны.

Эддард не ответил, лишь молча направился вперед размашистым шагом. Он шел на звук голосов, которые мимолетом донеслись издалека. Найл, нехотя поднялся с земли, подхватил свою гитару и сумку, небрежно брошенных на траву, и последовал за Эддардом, что-то недовольно ворча себе под нос.

Лео, услышав чье-то приближение, напрягся и обернулся на звук, вскинув лук. Остальные повторили за лучником, но, когда из-за деревьев показался знакомый силуэт, опустили оружие.

По лицу Рейлана скользнула какая-то неуловимая тень, будто он ожидал увидеть кого-то другого.

– Тико с тобой? – спросил он, его голос звучал сдержанно, но в нем слышались нотки надежды. Рейлан бросил быстрый взгляд за спину Эддарда, надеясь увидеть там знакомую фигуру.

– Со мной твой конченый дружок, – ответил Брагер, оскалившись. Он был похож на пса, готового броситься на противника, шерсть на его загривке так и норовила подняться.

Кто-то из эльфов нехорошо присвистнул, а затем хохотнул:

– Надеюсь, его откачивать не придется? – с насмешкой спросил Терон.

– Я здесь! – прозвучал голос за спиной Эддарда, а затем показалась рыжая голова Найла. Скулу украшал синяк с тремя кровавыми точками от шипов на перчатках его спутника.

Рейлан покачал головой, не в силах сдержать вздох.

– Неплохо выглядишь, Найл, – сказал он.

– Спасибо, старик! – уже повис на его плече Феникс, не обращая внимания на реакцию главнокомандующего. Он обнял его со всей силы, будто они не виделись целую вечность. – А где Ива? – спросил Найл, оглядываясь по сторонам в поисках знакомого лица.

– Мы с ними еще не столкнулись, – ответил Рейлан, сбрасывая с себя Найла.

– С ними? – рыжеволосый осмотрел товарищей, его глаза внимательно пробежали по лицам. – А еще Алана нет. Ну что ж… Все маршруты заканчиваются в одном пункте. Кстати! Как вам заварушка с оборотнями?

– Оборотнями? – сердце Рейлана упало вниз.

– Оборотнями! – тупо повторил Найл. – Огромными, волосатыми, с саблями вместо когтей! Вы не столкнулись с ними?

– Нет, – сухо ответил Рейлан. – Лео, можешь обработать его синяк? – бросил он лучнику, на что тот с готовностью кивнул.

Лео совершенно случайно увидел блеск, а потом рассмотрел среди ветвей черную птицу, пристально наблюдавшую за ними странными фиолетовыми глазами. Лучник рефлекторно вскинул руки, натянув тетиву. Птица не шелохнулась. Что-то побудило Лео выстрелить, ощущая какую-то необъяснимую угрозу.

Стрела пролетела в считанных миллиметрах от существа. Птица взмахнула крыльями и, словно по волшебству, растворилась в воздухе.

– Ты чего? – спросил Найл, глядя на недоуменное выражение лица Лео.

– Никогда не видел таких птиц… У нее взгляд человеческий.

– И ты решил пристрелить ее?

– Таких птиц не существует. Я подумал, что она может быть слугой Тьмы.

Рейлан с яростью смял сухую веточку, которую крутил в пальцах, и выкинул ее в кусты. Никто не узнал птицу, которая вызвала столько эмоций у безликого у Врат.

***

Алан неподвижно сидел у костра, находясь в глубоких раздумьях, что-то рисуя палкой на земле, когда услышал шорох крыльев Фира. Он распознает этот звук из тысячи. Птица села рядом с ним на камень и перевоплотилась в человека.

– Они северо-восточнее вас, – Фир взглянул на безликого, как на старого освободителя, по-птичьи наклонив голову в бок, словно рассматривал его лицо, скрывающееся под маской. – Догоните быстро.

Алан улыбнулся, но изображение на маске оставалось невыразительным.

– Спасибо, – Алан кивнул, разглядывая юное лицо парня, навсегда застывшее в семнадцатилетнем возрасте. Он достал из кармана брюк небольшой, но острый кинжал, украшенный древними руническими символами и, не дрогнув, полоснул себя по запястью. Фир несколько секунд влюбленно смотрел на струйку крови, потом прильнул к ней губами.

– Ну чисто теоретически, он ведь мог выделить Чистую магию из своих ветвей? – спросил безликий, глядя на свои рисунки на земле. Не было понятно, обращался он к Фиру или говорил сам с собой.

Когда Фир отпрянул, облизнувшись и наслаждаясь послевкусием, следов от раны на коже Алана уже не осталось. Они затянулись так быстро, словно и не было никакого пореза – только едва заметный румянец. Безликий опустил рукав

– Тебе так претит, что он может быть тебе подобен? – вскинул бровь Фир, по удобнее усаживаясь на земле. – Я удовлетворю твое самообожание: у него кровь на вкус другая. У тебя дурнее.

– Это я тебя научил отвечать вопросом на вопрос?

– Что, не нравиться? – осклабился птенец, обнажив белоснежные зубы, его зрачки лукаво сузились.

Из-под маски Алана раздался смешок:

– Ну так что, птенец?

– Вполне возможно, – пожал плечами Фир, поднялся и, хромая, подошел к спящему магу. – Друиды древние, они относительно близки к Луксу, следствие чего и лежит в их морали. Поэтому они поклоняются Жизни, Чистоте и Природе со столь нездоровым остервенением. Правда, смешение крови магов могло привести к мутациям и… интересным проявлениям… – он изучающе наклонил голову.

– Его кровь пить не дам, – предупредил Алан.

– Можно подумать, я выгляжу настолько кровожадно? – обезоруживающе улыбнулся птенец Хаоса. – Если он не подобен тебе – он может быть противоположен тебе.

Алан рассмеялся:

– Посмотри на него. Он муху не прихлопнет.

– С оборотнями он бился безо всяких угрызений совести друидской души.

Фир селя рядом с полукровиком. От его легкого прикосновения Тико проснулся, тут же поморщившись от острого утреннего света восходящего солнца.

– Ты обещал меня разбудить, – пробормотал маг, увидев Фира. Он потер глаза, неспешно оторвав спину от земли.

– Вот разбудил, – беспристрастно ответил Алан и отправился на поиски ручья, захватив свою и полукровки фляги. Все-таки спирт, которым теперь был наполнен его сосуд, плохо утолял жажду.

Фир тем временем занялся повязкой на плече Тико. Когда маг сказал, что способен и сам справится, подросток стрельнул смертоносным взглядом: «Не влезай – убьёт», и Тико замолчал. Фир нанес травяную мазь, которая подозрительно быстро избавила мага от изнурительной пульсации.

Закончив, Фир исчез, оставив его одного в тишине леса. А когда Алан вернулся, полукровик снова спал. Безликий бросил рядом с ним его флягу. Глухой стук об землю, заставил Тико вздрогнуть и проворчать под нос:

– Черт…

– Подъем, – негромко произнес Алан, поднимая с земли свою дорожную сумку и туша костер.

Тико шумно вздохнул и поднялся. Перед глазами замелькали черные пятна. Он встряхнул головой, надел нагрудник, закинул сумку на здоровое плечо и последовал за Аланом, талантливо скрывающего свою хромоту. Тико старался не отставать, но ноги едва отрывались от земли.

Утренний лес, как всегда, был полон шорохов и звуков: шелест листьев под ногами, тявканье лис, легкий треск веток, пение птиц. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и мягкие лучи пробивались сквозь густую листву, создавая на земле причудливую игру теней и света, рисуя на траве мозаику из золотых пятен, чрезвычайно сильно напоминающих ему о детстве.

– Где мы сейчас?

– Должны быть недалеко от старой тропы, – ответил Алан, не оборачиваясь. – Если повезет, мы можем выйти к дикарской реке до полудня. Скорее всего, там и встретимся с остальными.

Тико кивнул, пытаясь сориентироваться по карте, которая глубоко впечаталась в его памяти.

Они шли мучительно долго. Тико не мог сказать точно, на сколько здесь замедлилось время, но проклятый «полудень» наступил по ощущениям спустя людские сутки, если не больше. Он хоть и привыкший очень долго и бесцельно бродить по лесу, но даже у него наконец загудели ноги, а силы иссякли, когда же Алан ничуть не сбавлял шагу, словно вообще не чувствовал усталости. Скорее всего большую роль в этом сыграла потеря крови. Тико пришлось окликнуть безликого, когда отстал позорно сильно.

Лисы активно изучали их ноги, как родные норы (или просто пытались присвоить новую собственность). Они вились вокруг, обнюхивая и поглядывая с озорным любопытством. Только после того, как Алан рубанул мечом по бешеному зверю, свистнув настолько быстро изъятым клинком, что Тико даже не успел уловить его движения, к ним больше никто не приближался. Дикие звери наконец-то поняли: двуногие не так уж и миролюбивы.

Наконец они вышли к ручью. Тико наклонился к воде: стереть с лица пыль и липкий соленый пот пополам с запекшейся кровью, которую он так и не смыл, после сражения с оборотнями. Ледяная вода заставила его передернуться, и на несколько секунд мир сузился до одного – до образа дома. Сестра ловко заплетала косички трехгодовалой дочери, пока та вертелась, пытаясь дотронуться до искорок, сыпавшихся из его рук, шорох телевизора на периферии и тихое ворчание тёти с кухни, которая позже щедро обольет его холодной водой: «Никакой помощи от вас, мужиков, не дождешься». Справедливости ради, спящему дядьке тоже тогда досталось. Этот мир казался таким простым и чудовищно далеким, что сердце сжалось.

Воспоминания давили грузом ответственности. Злился на себя за то, что не нашел времени для близких ему людей, когда это было нужно, откладывал, переносил, и жизнь протекла как-то мимо него, уместившись в строчку компьютерного кода, еще и работающего как-то неправильно.

«Когда вернусь домой, уволюсь к чертям, – твердо решил Тико, обмывая волосы. – Хотя, меня и так наверняка попрут…»

Что-то внутри приятно согревало надеждой, что это будет именно «когда», а не «если». Маленькая искорка надежды, пылала в груди скудным костром в темной ночи. «Когда вернусь домой»…

Вика наверняка, оставленная со столь парадоксальными новостями, места себе не находит. Мечты как-то сами нахлынули на него. Он представил, как постучит в знакомую родительскую квартиру, которую он разумно уступил сестре и ее дочери, и Вика бросится ему на шею. Поколотит за то, что оставил в бесконечном ожидании, но это ж по-сестренски.

Тико не заметил, что начал улыбаться. Губы сами собой растянулись улыбке.

– Чего лыбишься, – толкнул его Алан, вырвав из грез и спустив на землю. – Любовницу вспоминаешь?

– Мы Отряд здесь будем ждать или дальше пойдем? – проигнорировал Тико.

– Здесь.

Тико бросил сумку возле дерева и сам сел рядом. Рана почти его не беспокоила – стоит отдать должное Фиру, – но из-за отсутствия нормального сна, все равно чувствовал себя разбитым. Он достал из кармана флягу и опустошил ее.

– Ты вообще устаешь? – спросил маг, чтобы разбавить гнетущую тишину.

– Нет. Завидуешь? – на его маске нарисовалась злорадная улыбка.

– Черной завистью.

Алан прыснул.

– Я еще не нуждаюсь в еде и сне. Тебе, кстати, консервы нужны?

– Фиру скорми, – Тико покрутил в руках флягу, на дне заплескались капли воды. Слова безликого он счел за блеф. Только позже он стал вспоминать, что Алан действительно ни разу не прикоснулся к консервам в присутствии Отряда, и маска не была ему помехой: колосья травы он жевал постоянно, стебли которых спокойно проходили сквозь иллюзию. Но Алан свершено точно спал. Хотя бы два раза за все время их похода точно.

Из глубины леса до них донесся звук гитары.

Вика

Она сидела за кухонным столом, перед недоеденным поздним обедом, который уже успел остыть. Солнце медленно клонилось к закату. Вика с тоской посмотрела на тарелку с недоеденным супом, вяло потыкала ложкой в размякшую картофелину, и откинулась на спинку стула. Ее взгляд зацепился за семейную фотографию на подоконнике.

Вика взяла телефон и, набрав номер дочери, поднесла его к уху. Гудки тянулись мучительно долго, словно специально издеваясь над ее терпением.

– Ева, пора домой.

– Еще же рано! – возмутился звонкий детский голос. Слышно было, что она оторвалась от какой-то игры, и это пришлось ей совсем не по душе.

– Но ты же хотела, чтобы я тебе показала свой детский альбом? – заискивающе произнесла Вика. – И подругам скажи, чтобы тоже домой шли. Их наверняка уже родители ждут.

– Ну подкупила! Ладно! – быстро согласилась Ева. – Уже бегу!

Девочка сбросила трубку, не дав матери сказать ни слова, и Вика, отложив телефон, поднялась из-за стола, убрала тарелку. Она подошла к окну и стала смотреть на улицу, ожидая увидеть силуэт дочери.

Наверное, их родители, несмотря на занятость, также стояли и ждали, когда они принесут в своих волосах колючки из леса, из места, совсем не предназначенного для детских игр.

Но как бы их не наказывали, Ваня не мог отказаться от леса, а Вика не могла отказаться от его рассказов о загадочных существах, которые, точно существовали, но где-то не здесь. Это была маленькая детская тайна. Он хватал палку и умело вертел ее в руках, крутился, учил драться ее, но она оказалась безнадежна в фехтовании.

Солнце, пробиваясь сквозь густую листву деревьев, окрашивало лесную прогалину в теплые, золотистые тона. Легкий ветерок шелестел листьями, создавая мелодичную и умиротворяющую симфонию, нарушаемую лишь тихим смехом и звуками неуклюжих движений. В центре два маленьких лесных духа, одежда которых была усеяна репейником.

– Сохраняй мышцы расслабленными, – с серьезной миной повторял Ваня слова, которые он, судя по всему, запомнил от какого-то взрослого. Голос звучал с детской серьезностью, но в глазах играли озорные искорки. Он слегка надавил на плечо Вики, пытаясь помочь ей принять правильную стойку.

– Ай! – возмутилась она, сбрасывая руку брата. – Я не могу так! – она взмахнула своей импровизированной палкой-мечом, едва не задев Ваню.

– Эй! Я безоружен! – воскликнул он, отпрыгивая назад. Он вытянул руки перед собой, демонстрируя свою беззащитность, и расплылся в широкой улыбке. На его лице играл румянец от беготни и возбуждения.

– Леший не будет ждать, пока ты подберешь свое оружие! – гордо заявила она, ткнув его палкой в грудь, торжествующе глядя на брата, будто только что одолела его в поединке.

Когда Ваня потянулся к своей палке, Вика с нарочитой важностью наступила на нее ногой: брат бросил свое оружие на землю, чтобы помочь ей. И сейчас в ее глазах плясали чертики. Высунув язык, она снова бросилась в атаку.

Ваня залился громким, заразительным смехом, отступая назад и уворачиваясь от ударов палки.

–Поколдуй, –прошептала Вика, будто боялась, что их кто-то мог подслушать.

–Нельзя… –поник Ваня, пропустив ее неуклюжий удар. Палка не больно саданула по запястью.

– Мы тут одни! Ну Вань!.. Пожалуйста.

Он огляделся по сторонам, но вокруг действительно никого не было. Ваня осторожно коснулся пальцами дерева, и его кора вдруг загудела. Вика ахнула. Прогалина стала расцветать, распускались цветы. Их окружили дурманящие голову ароматы: сладковато-мятные, пряно-травяные, терпкие. Запахло деревней, лугом, свободой, бескрайним простором. Вокруг летали какие-то частички, очень напоминающие пух.

Ваня сорвал ромашку и попытался вплести ее длинный стебель в прядь тоненькой косички сестры, но, когда ему это не удалось, он, несколько смущенный, просто протянул цветок Вике. Она рассмеялась и взъерошила без того непослушные волосы младшего брата, конечно, приняв цветок. Вика проткнула стебелек булавкой и прицепила ромашку к своей футболке.

Это воспоминание вызвало улыбку. Она всегда так гордилась особенными способностями брата. Пока другие хвастались наградами, быстрым чтением, талантами в учебе, ее брат мог дурить физику, контролировать движение атомов, управлять растениями, животными. И все это причудливыми движениями рук!

Прошло уже две недели с тех пор, как Ваня исчез. Время шло, а он не появлялся. Телефон молчал, сообщения не приходили, от него не было ни слуху ни духу. Оставалось надеяться, что еще через две недели все изменится, но картинка перед глазами все равно расплывалась от теплых воспоминаний.

Вика увидела бегущий силуэт Евы, и она отошла от окна. Скоро раздался стук в дверь.

Девушка поспешила в прихожую. Она была уверена, что это ее дочь, которая как обычно забыла взять ключи. На губах появилась слабая улыбка предвкушения, что сейчас она увидит свою маленькую непоседу – точную ее копию! – и на время забудет о тревогах.

Но вдруг услышала из-за двери, пусть и хриплый, но знакомый с детства голос:

– Вика…

– Ваня?! – охнула она и, не дав себе и секунды на раздумья, с лихорадочной поспешностью открыла дверь.

Но замерла на пороге, словно окаменев, увидев перед собой совершенно незнакомого мужчину. Невысокий, худощавый человек, со словно высеченной из камня, фигурой. Его темные глаза осмотрели ее с головы до ног каким-то оценивающим и пугающим взглядом.

Вика по наитию поняла, что этот человек несет в себе опасность. Она попыталась захлопнуть дверь, но мужчина был быстрее. Он легко, с поразительной силой, распахнул железную дверь, отчего она с глухим стуком ударилась о стену подъезда, и пробормотал что-то на незнакомом, гортанном языке, от которого по телу пошла не дрожь, а какое-то подчинение приказу, которому она не могла воспротивиться. Она не могла закричать.

– Мама? – раздался позади встревоженный голосок дочери.

Мужчина обернулся к ребенку. Вика хотела наброситься на него, только бы он не трогал ее ребенка, но не смогла сдвинуться с места. Он снова произнес несколько слов на непонятном языке и, подтолкнув девочку в квартиру, сам вошел внутрь. Ева беспрекословно подчинилась.

– Вы обе забудете последнюю встречу с Иваном Стрелецким, – произнес он, обводя взглядом квартиру. – Вы никогда не слышали этого имени.

Их глаза поблекли, невыразительный взгляд устремился в невидимую точку.

Мужчина подошел к комоду, на котором стояла фотография в рамке, на которой были изображены трое: Вика, Ваня и Ева, и поморщился. Его лицо исказилось от презрения, когда он взглянул на картинку. Людская жалкая сентиментальность. Он прикоснулся к рамке, и от той осталась лишь горстка пепла.

– Вы видите его лицо, оно тает в тумане…

Псионик и вместе с тем маг разума, заглянул в кухню, отметив там еще одну фотографию. Обвел взглядом гостиную и детскую, с разными мифическими существами из бумаги на полках.

– Виктория, у тебя никогда не было брата, ты была единственным ребенком в семье. Ева, у тебя никогда не было дяди, никто не показывал тебе фокусы.

Он прикоснулся к их разуму, проверив свою работу.

– Покажи мне фотоальбом, – приказал мужчина, и Вика направилась в гостиную.

Ему следовало выжечь историю, а это дело кропотливое и небыстрое.

Антон

Короткая пауза повисла в воздухе кабинета, словно натянутая струна.

– А если бы ты его убил! – голос Волковой, обычно спокойный и выверенный, сейчас звенел от ярости.

– Ну не убил же, – небрежно ответил Антон. Взгляд оперативника блуждал по стене.

– Издеваешься?! – рявкнула полковник, стрельнув взглядом. Она уперлась руками в стол. – С ума решили меня свести? Сначала Стрелецкий, теперь ты. Вы спелись? Прокуратура нам без того вздохнуть не дает, а тут еще вы со своим талантом влипать в неприятности на пустом месте! Один конфиденциальную информацию копирует и исчезает, второй в людей стреляет! Вам двоим стоило бы побоятся со своим запятнанным прошлым! Я за вас ручаюсь, я буду за все это отвечать, Антон!

– Ольга Дмитрие...

– Фирсов, ты пил?

– Нет, – сквозь зубы прорычал он.

Наконец, после продолжительного и тягостного молчания, Волкова села в своё кресло. Её плечи опустились.

– Ты отстранен от дела, – сказала она, её голос теперь был ровным. – Езжай домой.

Он быстро поднял взгляд на нее, открыл рот.

– Возражения не принимаются! – отрезала начальница его желание заговорить. – Что-то я не слышу благодарности за то, что я еще не выперла тебя под зад! Скажи, чем существование этого человека тебе помешало? Зачем ты стрелял?

Антон порывался ответить, сказать, что это была самооборона, что этот тип был опасен, но он промолчал. Да и что он скажет? Что незнакомец пытался заставить его подчиниться какому-то непонятному приказу? Что ночью на него напало скрюченное чудовище? Что вокруг них обитает нечто похуже и посильнее убийц и маньяков? Вместо ответа Фирсов поднялся, забрал куртку со стула и вышел из кабинета, так и не рассеяв вихрь вопросов Волковой.

Чтобы принять факт нападения на него вампира, понадобилось несколько часов тупого глядения в потолок – поспать в ту ночь так и не удалось. Понял, что Ваня знал о них и, наверняка, давно. И причина, почему он никому не сказал о тварях, тоже была ему очевидна. Ни один здравомыслящий человек не поверит в существование такого чуда-юда, пока сам с ним не столкнется лицом к лицу. «Есть вещи, которые не должны быть озвучены, но они существуют», – слова Елизаветы доказали, что Ваня не один знал о чудовищах в Москве.

Антон возвращался к машине, припаркованной на обочине, когда его окликнули по имени. Голос был хриплым, но он не был навязчивым или грубым, скорее странно располагающим.

Майор обернулся. Напротив, в тени, отбрасываемой соседним зданием, стоял мужчина. Невысокий, худощавый, с бледным лицом и темными кругами под глазами. Черты его лица были незнакомыми, но что-то в его гипнотизирующих глазах заставило Антона насторожиться, несмотря на теплоту голоса.

Незнакомец сделал шаг вперед, к Антону. Его губы почти не двигались, когда он прошептал что-то невнятное. Антон нахмурился. Сначала он уловил лишь обрывки звуков, но внезапно в его голове словно выстрелил громкий, четкий приказ: «Ты забудешь последнюю встречу с Иваном Стрелецким». Окружение вдруг стало каким-то размытым.

Он заметил, как недоумение промелькнуло на бледном лице незнакомца, как странно блестят его глаза, как тонкие губы слегка приоткрылись, словно в изумлении. Но потом брови сошлись на переносице, а голос стал громче, сильнее, обретя какую-то жутковатую уверенность: «Иван Стрелецкий никогда не был твоим другом…».

Антон готов был согласиться, когда рука, почувствовав опасность, инстинктивно скользнула к кобуре, скрытой под его курткой. Палец лег на спусковой крючок. А незнакомец слишком поздно увидел блеклую, почти невидимую, ауру Иного.

Раздался хлопок выстрела. Мужчина зашипел, схватившись за рану, с растерянным, испуганным видом глядя на кровь, сочащуюся сквозь пальцы. Он что-то невнятно выдохнул и скользнул в тень, откуда и появился.

Антон на мгновение остолбенел. Серебряная цепочка на шее, казалось, пульсировала в такт его сердцебиению. Он собирался рвануть следом, но внезапно чьи-то руки грубо выбили пистолет из его хватки.

– Ты что с ума сошел! – закричал Степан в полнейшем недоумении. – Ты что творишь, Антон! Прием, ты меня вообще слышишь?! Тебя ж попрут, Антон! Это ж статья!

Антон оттолкнул напарника – его голос раздражал как никогда, – и бросился следом за незнакомцем. Переулок был узким и извилистым, с обшарпанными стенами, покрытыми граффити и, конечно, без камер. Беглец не успел далеко уйти. Антон настиг его в тупике, где между серыми стенами не могло быть выхода. И замер.

Незнакомец взмахнул руками, словно нарисовав какой-то символ и перед человеком раскрылась белая воронка. Он оглянулся, столкнулся взглядом с Фирсовым, и снова Антон узнал тот странный блеск «живых» глаз. Прежде чем шагнуть в белое марево и просто раствориться, незнакомец бросил в Фирсова какой-то шар. Антон вовремя сообразил уклониться: сфера просвистела рядом с ухом и врезалась в стену дома, заставив шпаклевку отслоиться и обсыпаться.

«Маги, – понял Антон с необъяснимым спокойствием и ясностью. – Они маги, вот что их объединяет».

Наконец шутки – вернее то, что он сам всегда воспринимал за специфичный юмор – Вани о колдовстве и мифических существах вдруг заиграли в его памяти эпилептическими вспышками. Ваня не шутил. Он, черт возьми, никогда не шутил!..

Глава 28. Гилдиар

Тико лениво помахал ладонью, когда столкнулся взглядом с наставником. Не заметить, как тяжелый груз тревоги, словно исполинский камень, свалился с его плеч, было просто невозможно. Он медленно выдохнул, тонкая линия между бровей наконец разгладилась, губы тронула легкая улыбка. Тогда из кустов вылетел Найл.

– Вы все-таки подрались, а я этого не застал? – с разочарованием протянул Тико, скользнув взглядом по синяку, расцветающему на скуле друга.

– Увы, Ива, но это в твои мемуары не войдет! – развел руками Найл. Он не казался расстроенным тем, что проиграл в драке, скорее был доволен собой. Впрочем, как всегда.

– Мемуары? – удивился я.

– Можно подумать, ты оставишь это приключение без внимания Людей? – улыбнулся тогда Феникс, хотя в тот момент я даже не задумывался ни о чем подобном. Но в его голосе звучала такая твердая убежденность, словно он знал меня лучше, чем я сам…

Найл хлопнул Ваню по больному плечу. Тико поморщился.

– Ух ты, это тебя можно поздравить с первым шрамом? – на веснушчатое лицо наползла шельмовская улыбка.

– Напишешь об этом песню, – парировал Тико, стараясь не выдать, как болезненно ему на самом деле пришелся этот дружеский хлопок.

– Обязательно! – хохотнул Феникс. – Но мне нужны подробности.

– Потом будешь его допрашивать, – остановил его Лео, сняв с плеча лук и сумку, и потянулся в карман за набором первой помощи.

Тико вздохнул и произнес:

– Не нужно. Это всего лишь царапина.

– От тебя несет вулкалаком, – сказал Лео. – Он тебя укусил или поцарапал?

Тико на несколько секунд задумался – он плохо помнил момент атаки. Не, ну если бы укусил, вряд ли у него осталась бы рука.

– Поцарапал, – вмешался Алан. – Он немного контуженный.

– От контуженного слышу. Я не выспавшийся, – поправил его Тико и плюнул в безликого кинетической волной, которую тот с легкостью отбил каким-то защитным заклинанием.

– Какие мы вспыльчивые, – саркастично произнес Алан.

Снятая повязка открыла вид на довольно глубокий порез. Рейлан посмотрел на воспитанника, а тот невинно вскинул брови, мол, не уточнял о глубине царапины. Наставник ничего не сказал. Лео нахмурился, рассматривая довольно аккуратно стянутые, лишь чуть покрасневшие, края рваной раны.

– Ты шил? – с недоверием обратился к Алану лучник.

– Нет, вон та птица на дереве, – он указал на дятла на стволе. Фир же бесшумно сидел на противоположной стороне и наблюдал. Когда маг распознал в листве знакомый птичий силуэт, Алан удостоил его многозначительным угрожающим взглядом. – Что-то не так?

– Нет, довольно умело, – замялся Лео. – Обычно вы, Дозорные, кидаетесь в огонь без пути назад, игнор… – он запнулся, поняв, что две рядом стоящие буквы «р» не произнесет без дефекта, – отмахиваясь от возможности еще немного пожить.

– Жалко было скормить неплохого мага на обед оборотням, – пожал плечами Алан.

– Сам едва не скормил им себя, – фыркнул Тико.

– Они напали только на вас и на Найла с Эддардом, – вклинился Рейлан.

Безликий поднял на главнокомандующего глаза.

– Эти кретины кровь пролили, очевидно, что на ее дурманящий запах вся дрянь леса сползется. Только мы рожи друг другу не били. – «В чем, собственно, и вся дилемма вопроса», подумал он. – Твое дитятко от моей руки не пострадало.

Тико с возмущением взглянул на безликого, вскинув бровь: «да что ты?». Место, куда Алан ткнул его иголкой еще отголоском напоминало о себе. После небрежного касания Найла, царапина вновь стала пульсировать.

Лео в это время уже промыл рану, плеснул немного зелья регенерации, изъятое из поясной сумки, и теперь ловко управлялся с узлом на повязке. Тико задумался, ползая взглядом по лицу разведчика. Что-то в его поведении постоянно напоминало то друида, то эльфа. И Тико все никак не мог избавиться от этого постоянно возникающего образа. Если бы он не знал, что Лео берсерк, то счел бы его за травника, целителя или любого другого мага природы. Было ощущение, что Лео оказался в рядах берсерков по какой-то нелепой ошибке.

– Это уменьшит боль, – сказал Лео, используя травы, голос его был как обычно тих, поэтому Тико едва расслышал его. Разведчик не смотрел в глаза мага: полностью сосредоточившись на его ранении. Впрочем, Тико и без того заметил, что Лео предпочитал избегать зрительного контакта, все время скрывая от окружающих свои необычные глаза.

Тико кивнул в знак благодарности.

Дорога до Гилдиара, поросшая кустами крапивы и чертополоха до колена, могла быть более приятной, если бы у них были кони. Но Отряд шёл пешком, и брюки из плотной ткани промокли от росы, скопившейся на резных листьях папоротника. С трудом приходилось пробиваться сквозь чащу старых, могучих деревьев, стволы которых были усеяны старыми рубцами от гроз и топоров. Под ногами шипели змеи, пытаясь прокусить толстую подошву их ботинок. Когда Тико попытался заговорить их, Рейлан остановил его.

– Это ужи, не трать сил на это.

Ронан и так уже взял на себя задачу сдувать ветром мошкару, Тико не хотелось брести без дела, но на колдовство действительно у него сейчас не нашлось избыточных сил, а те, что находились, уходили на борьбу со сном.

За время их похода, с каждым километром непролазной чащи, Тико все сильнее и сильнее начинал ненавидеть лес и его непроходимые тропы. Он был уставшим, ужасно не выспавшимся, раздраженным и мечтал только об одном – поскорее добраться до этого чертова Гилдиара, надеясь хотя бы там, в стенах города, принять нормальный душ и рухнуть в кровать, да пусть на сено. Хотя, отдавая себе отчет в реалиях, и понимая, что Гилдиар был самым неразвитым городом, все эти мечты могли оказаться всего лишь его очень оптимистическими фантазиями.

Кроме усталости, его стало терзать необъяснимое чувство тревоги. Будто ему чего-то не хватало, или что-то ценное у него внезапно и безвозвратно отняли. Тико постоянно нырял руками в карманы брюк, судорожно ощупывая их содержимое, пытаясь найти потерю, но все, казалось, было на месте. Он трепал лоскут, в который была завернута подаренная Мирой чешуя, гладкая поверхность которой неприятно покалывала пальцы. Неожиданно для себя он даже обнаружил остатки жвачки.

Его лицо мрачнело, когда он все никак не мог обнаружить пропавший предмет, и чувство непонимания нарастало внутри все сильнее. Он беспокойно озирался по сторонам, бегая взглядом по окружающей местности, совершенно не отдавая отчета, что он вообще ищет. Словно в погоне за чем-то, что выскальзывало прямо из его пальцев. Всякие мысли все время стекались к мыслям о Вике и Еве. Вдруг он не успеет? Вдруг с ними что-то случится?

Рейлан, наблюдавший за его метаниями, хотел уже остановиться на короткий привал, чтобы дать воспитаннику немного передохнуть и собраться с мыслями, но Тико, прочитав его мысли, отмахнулся, передав по ментальному каналу, что останавливаться на болотах – не самая лучшая идея, и что он вообще пока не нуждается в отдыхе. Он просто не смог бы сидеть на месте.

– Все хорошо? – спросил Лео, беспокоясь, что после ранения в кровь все-таки могла попасть инфекция. Его рука непроизвольно потянулась к сумке с медикаментами.

Отвратительное чувство.

– Да. Просто не могу понять, что и где я потерял, – рассеянно ответил Тико, встряхнув головой. Он понял, что слишком замедлился, и это тормозит весь Отряд. Все-таки именно он с Рейланом задавал темп всей процессии. Тико ускорил шаг. Тревога била в голове набатом, а он не мог понять и найти ее источника. Неосознанно теребил браслет на руке.

Найл, привычно дергая струны своей гитары и напевая под нос мелодию: «Я заправляю шприц, емкостью пять единиц, может быть…», внезапно с хлюпаньем провалился ногой в нору, скрытую под слоем мха. Инструмент грустно пискнул, когда Феникс, пытаясь поймать равновесие, зацепился второй ногой за корягу и с глухим ударом приземлился на землю, перекинув гитару за спину, как будто она была его последней надеждой.

– Капитан, мы теряем бойцов! – крикнул Терон, не сдержав заливистого смеха. Митра толкнула брата под ребра, но от этого эльф расхохотался еще сильнее. Илеандр отвернулся, пытаясь сдержать улыбку, не желая, чтобы гнев Митры обрушился и на него.

Рейлан обернулся и хмыкнул. Найл тем временем вскочил на ноги, отряхнулся от мха и грязи, встряхнул головой, убирая со лба мокрые кудри. Шмыгнул носом:

– Кстати, да, Рейлан! – возмущенно заявил Феникс, отряхивая ладони и глядя на друга. – Не жравши, не сравши, идем по этим проклятым топям без остановки, – он пнул куст, нечаянно подцепив с земли змею. Та, извиваясь, пролетела над кустами и шлепнулась на землю с яростным шипением. – Ой… Ива переведи ей, что я это не специально, – и снова обратился к Рейлану: – Пощади! Можно было бы и остановиться на полчасика!

Главнокомандующий взглянул на солнце, прикидывая, когда будет закат. А Феникс не сразу понял, почему на физиономию Эддарда вдруг наползла злорадная ухмылочка.

– Ах ты чертила! – вздохнул Найл, тут же вспомнив про их спор.

– Как-то быстро ты выдохся, – самодовольно хмыкнул он.

– Зато на тебе можно мешки таскать! – развел руками он. – Не хочешь понести мою сумку?

Вместо ответа Эддард сбросил с плеча свой рюкзак и швырнул его в руки Найлу. Все это время с его лица не сползала насмешливая гримаса:

– Хорошая идея. Приноси коллективу пользу, плебей.

Найл рефлекторно поймал брошенный ему мешок и от наглости не сразу нашел, что ответить. Тогда Рейлан объявил:

– До заката нам нужно успеть преодолеть болота. Можем остановиться, но только на двадцать минут.

Над ними заливисто прокричала птица. Тико догадался, кто был носителем этого голоса, а Лео передернуло от резкого звука, напоминающего скрежет молний или лезвий. Никогда прежде он не слышал, чтобы птицы кричали столь отвратительно.

– Если обойдем через юго-запад окажемся на твердой почве быстрее, – сообщил Алан, бросая сумку в кусты. – Вдоль реки можно дойти до дикарей.

– Это тебе тетерь напел? – уколол Найл. Он поднял сумку Эддарда над головой, готовясь бросить ее обратно хозяину. – Либо ты забираешь свое барахло, либо я сожру все твои консервы, – пригрозил он Эддарду.

– О боги, как мне похер, – ответил Брагер.

Тико, хоть и был измотан изнурительной дорогой и ранением, все равно не мог найти себе места и спокойно отдохнуть, как остальные. Все его естество требовало каких-то действий. Он использовал руны, чтобы отпугнуть змей и прочих болотных гадов и тем самым как-то занять себя. Он облокачивался спиной к холодному стволу дерева, чтобы хоть немного дать отдохнуть коленям, но его бездействие длилось не больше минуты, и Тико снова начинал бесцельно слоняться вокруг костра и их временной точки привала, теребя браслет – удивительно, что его хлипкие крепления все еще удерживали его на руке. Тико снял его и убрал в карман, чтобы не потерять. Странно, что он не сделал этого раньше.

Рейлан молча наблюдал за метаниями воспитанника. Тико от рождения был активным и вечно лез куда только возможно и невозможно, но неопределенность его действий сейчас пугала.

Эддард швырнул в него, но загадочный предмет пролетел мимо и с тихим шлепком утонул в кустах. Тико обернулся.

– Уймись, колдун, в глазах рябит.

– Отвали.

Трава была мокрой, сидеть было не комфортно. Хотя Найл и Алан особо не церемонясь устроились на мокрой земле, эльфы пожертвовали плащами и сели на них, остальные последовали их примеру. Безликий вытянул больное колено и приподнял голову к кронам. Только сейчас Тико обратил внимание на этот жест, наконец поняв, кого он постоянно выискивал в небе.

Найл скрежетнул крышкой консервы. Тико последовал его примеру только не из-за голода, а из-за чистой необходимости.

***

Рейлан перевернул ботинком тело, вернее то, что от него осталось, частично погруженное в болотную грязь. А осталось от него немногое. Истерзанное когтями лицо было неразличимо, лишь несколько кровавых размытых полос на серо-зеленой массе указывали на место, где когда-то были глаза. Конечности растаскали на лакомые кусочки гули или трупоеды, внутренности валялись в округе.

Чем ближе они подходили к Гилдиару, тем на большее количество тел натыкались. Рейлан не рассчитывал обнаружить живой город, но все-таки хотел надеяться на это.

– Похоже, южного королевства уже нет, – присвистнул Найл, наступив на чьи-то кости. Ему все-таки пришлось нести свою и Эддарда сумку. – Ох черт, я кого-то растоптал.

– Теперь за тобой придет его призрак, – фыркнул Эддард. – Не забудь ночью начертить возле себя перевернутый крест.

– Ого, это что? Забота? – на лице Феникса расползлась улыбка.

– Перевернутый крест привлекает нечисть, – утомленно произнёс Тико на выдохе.

Среди мертвецов были и дети, и воины, явно пытавшиеся спастись бегством от чудовищной силы врага. Но это их не спасло, учитывая тела, которые висели даже на ветках деревьев.

Трупный запах висел в воздухе, смешиваясь с сыростью, гнилью и железом. Тракт, ведущий к главным воротам города, был усеян телами, словно кровавым ковром. Мертвые, лица которых исказила агония, лежали в неестественных позах, застывшие в последнем мгновении страха. Тико передергивало от вида поля битвы.

Вдруг из-за кустов выскочила горстка Иных. Лица их были испачканы кровью, в основном своей собственной, судя по застывшим запекшимся пятнам. Вооружены чем попало: палками, кусками железа, обломанными мечами. Одетые в хилую кожаную броню, они едва стояли на ногах, но глаза горели безумным блеском.

Беженцы бросились на путников, ревя от ярости. Они атаковали, будто стайка отчаянных диких зверей. Выжившие жители определенно потеряли рассудок и не разбирали, кто перед ними – враг или союзник. И не особо горели желанием разбираться в этом. Тико связал их путами из корней и лиан, гилдиарцы так и не настигли их.

– И что делать с ними? – спросил он, взглянув на наставника.

Но не успел Рейлан что-либо ответить, как один из них, тощий, каким-то образом выпутался из пут Тико и замахнулся топором, кинувшись на главнокомандующего с такой прыткостью, что Рейлан даже не уловил как нападающий сократил расстояние, разделявшее их. Рейлан хотел перехватить его руку – не убивать же мирных, – но тот нечеловечески ловко увернулся, пригнулся и едва не саданул бойца лезвием по бедру. От неожиданности такого маневра главнокомандующий отшатнулся.

Другие из «стаи» тоже проигнорировали корневые путы полукровки и бросились в бой, подобно заведенному механизму, который сорвался с пружины.

– Они мертвые, – скучно констатировал Алан. – Здесь некромант.

– Давай я тебе башку отсеку, ты нас к нему приведешь? – предложил Эддард, обернувшись на Найла.

– А песни ты за меня писать будешь? – поинтересовался Найл. Брагер сморщился и закатил глаза. – Вот и заткнись!

Тела вокруг них стали подниматься. Из выклеванных птицами глазниц на Отряд глядела зловещая пустота. Берсерки занесли мечи, эльфы натянули тетиву. В ответ на такую дерзость Тико, поднял свою тень:

– «Упокой их», – приказал он, на что отражение кивнуло и бросилось в самую гущу. Снова он ясно ощутил чужое сердцебиение и чужое дыхание внутри себя. Сам он тем временем решил попробовать провзаимодействовать с чужими тенями. Голос двойника в голове подсказал необходимые жесты и слова.

Мертвецы замерли на полсекунды. Их тела, управляемые чужой волей, в недоумении оглядывались на свои собственные тени, которые вдруг ожили и стали хвататься за них, дергать, отрывать конечности, утягивать во мрак мира Теней, где дарили долгожданный покой.

– Эй, Ива, – в сердцах возмутился Феникс. – Ты у нас, честных воинов, работу отнимаешь! Дай хоть кому-нибудь башку отрубить!

– Это ты-то честный воин? – уточнил Эддард со смешком.

– Беспредел! – крикнул Найл, когда его клинок рассек воздух, вместо тела мертвеца, которого поглотила тень. – Рейлан, усмири пыл своего ребенка!

– Эй-эй, Феникс, ты сам привил мне страсть к простоте и изяществу! – Тико самодовольно ухмыльнулся.

На лицо Рейлана тоже наползла улыбка.

– Не занимайся дурью, мертвецов можно хоть весь день пинать, – Алан по своему обычаю появился откуда-то из-за спины полукровика. – Нам нужен некромант.

– Поразительно, я до этого не додумался, – саркастично ответил маг. – Только он может быть где угодно.

– Он где-то рядом, – настойчиво прошипел сквозь зубы безликий прямо ему в ухо. – Должен же был кто-то остаться – наблюдать за городом. Да и не удобно управлять армией мертвецов издалека.

– И с чего ты взял, что я могу каким-то образом его обнаружить? Я не дальновидящий и не биоэнергетик.

Алан несколько секунд сверлил его взглядом, будто ожидая от него какого-то прозрения, но, так и не добившись ответа, резко обернулся, словно его кто-то развернул. Его взгляд скользнул по двум центральным башням. Вокруг одной из них он увидел клубящийся темный дым.

– Эру? – сухо поинтересовался Рейлан.

– С центральных башен отличный обзор на территорию за вратами. Предлагаю разделиться: я с эльфами в правую, вы в левую. Молодежь пусть мертвецов гоняет. Делают вид бурного сражения.

– Мне не нравиться такое разделение, – ответил главнокомандующий.

– Да мне плевать, Уайли. Но здесь, определенно безопаснее, чем в городе, кишащем темными колдунами, – бросил Алан и, свистнув эльфам, противоестественно быстро, явно используя магию усиления, побежал к воротам.

– Справитесь? – спросил Рейлан у Тико, указав на мертвецов.

– Конечно. Они вон, на ногах едва стоят.

– Прям как ты, – ядовито прыснул Эддард, смерив полукровку презрительным, недоверчивым взглядом.

– Не хочешь принять участие в их бурной деятельности? – спросил Найл, толкнув локтем Эддарда. – Эй!

Эддард рубанул мертвеца, его отрубленная рука отлетела в сторону рыжеволосого. Но вместо того, чтобы прописать Фениксу пощечину, она лишь задела его ухо, оцарапав кожу острыми ногтями.

– Мазила! – захохотал Найл. – Вообще-то в приличном обществе чужими останками не бросаются!

– Заткнись, пока это не оказались твои останки!

– Ну да… а мы прям эталон изысканных манер и благородства… – негромко добавил Тико, на что Лео прыснул. Он натянул тетиву и выпустил стрелу в скопление мертвых. Соприкоснувшись с плотью, она взорвалась, разбросав тела.

– Уж точно, – улыбнулся лучник, его глаза заблестели в предзакатном солнце.

Алан вместе с эльфами уже проник в город и бежал по окровавленным дорогам, по пути разбрасывая мертвецов и редких темных магов, впечатывая их в стены с такой силой, что не только тело приобретало покой, но и стена не выдерживала, трескалась и рушилась, хороня умертвленного. Он двигался как тень, оставляя за собой хаос и разрушение. Эльфы бесшумно скользили рядом, поддерживая его ярость и прикрывая спину от неожиданных угроз с удовольствием и азартом поддерживая его пыл.

Безликий отчетливо слышал шепот демонологов, направляющих в его сторону тварей со всего города, но те все никак не могли найти цель в лабиринте домов. А потом голоса темных колдунов резко срывались, словно кто-то разрывал им глотку. Темные рунники появляясь из неоткуда бросали в него руны, высеченные на костях и камнях, но магические заряды, на мгновение вспыхнув черным пламенем, отскакивали в сторону, поражая их создателей.

О нет, это его территория. Такие бездарные трюки его не возьмут. Над ним, высоко в небе, закричала птица, расправив крылья. Алан вздохнул: «Хорошо, хорошо, Фир. Это территория принадлежит только нам двоим».

Когда они добрались до башни, дубовая дверь оказалась пропитана мощными проклятиями, защищающими некроманта от нежданных гостей. Но не от Безликого. Он усмехнулся и просто отворил дверь, проникнув внутрь. Следом за ним вошли эльфы, избегая контакта с дверью. Они оставили дверь открытой, чтобы Отряд потом смог войти.

Его встретил тонкий аромат смерти, неизбежно исходящий от каждого некроманта. Безликий вскинул голову вверх, осмотрев длинную винтовую лестницу и, талантливо обходя чрезмерно общительные доски, поднялся наверх, не потревожив ни одного паука, не смахнув ни одной лишней пылинки. Алан осторожно заглянул в приоткрытую дверь и увидел спину худого, длинноволосого мужчины в мантии.

Некромант стоял у окна, наблюдая, как Отряд приближается к городу. Ничего, он и внутри заготовил для них сюрпризы, правда Алан большую часть из них уже испортил. Он был слишком поглощен мыслями о том, как в его руках будут крутиться судьбы храбрецов, пока те будут искать его, как слепые котята, чтобы ощутить чужое дыхание за его спиной.

– Тук-тук, – Алан постучал костяшкой пальца по деревянной раме и облокотился на нее, застыв в дверном проходе.

Некромант вздрогнул и повернулся к незнакомцу, чье лицо было скрыто капюшоном. Он не почувствовал его приближения, зато ощутил ледяной ужас, пронзивший его до костей. От этого человека исходило нечто… от чего волосы вставали дыбом, а каждая клетка мозга кричала и молила о побеге.

– Синее Пламя, ты кто еще такой? – хрипло оскалился некромант, чувствуя, что от незнакомца тоже веет душком смерти, но тот совершенно точно не был некромантом. Оттого не торопился атаковать. Свой?

Он непроизвольно сделал шаг назад, уперевшись в каменный подоконник. Без того бледное лицо некроманта стало совсем уж неприлично белым. Глубоко посаженные глаза активно исследовали незнакомца и три высокие фигуры позади.

Алан тоже бегло осмотрел мужчину. Изощренные шрамами некромантических символов руки, на лице следы, оставленные жертвой во имя Силы. Он не чистокровный колдун. Тонкие, с фиолетовым оттенком, губы.

– Иногда куклы встают против своего кукловода, – на маске человека прорезалась легкая улыбка. – Я берсерк. Во-он с теми ребятами, – безликий указал на окно.

– Лжешь!

– Вамиан эр Глор, не хорошо с порога обвинять гостей во лжи, – учтиво произнес Алан, и улыбка на маске сменилась оскалом. Глаза блеснули огнем, подобно хищнику, сидящему в засаде.

Из пальцев некроманта вырвались клубы смерти.

Комнату заполонил мрак, из тонких и длинных пальцев колдуна хлынули потоки темной энергии. Костяные стрелы, каждая из которых могла бы пробить броню из кевлара, с бешеной скоростью устремились в грудь Алану. Но он просто исчез в тот самый миг, когда смертоносные заряды должны были пронзить его. Эльфы заплыли в комнату, скрылись за колоннами, натянули луки, и бездействовали.

– Кто учил тебя манерам, Вамиан? – безликий появился на подоконнике за его спиной, выйдя из своей тени. Его голос звучал как шепот ветра в зимнюю ночь – холодно и спокойно, но в этом убийственном спокойствии угадывалось нечто смертельно угрожающее. Некромант отпрыгнул от окна и оскалился. Печати на его лице и руках засияли болотным светом. Алан спрыгнул с подоконника, припав на пронзенную ударом молнии ногу, и, хромая, сделал шаг к мужчине: – Мне всего лишь нужен ответ на один скромный вопрос.

Вамиан не ответил, он отшатнулся, ощетинился, ощущая неконтролируемый ужас перед своим противником. Человек в маске будто высасывал из него энергию. Но некромант не собирался сдаваться.

Черный луч вырвался из его ладони, но колдовство врезалось в колонну. Камень в том месте, куда некромант нацелил свою силу начал трескаться и сыпаться песком на пол, словно из него высосали всю жизненную ману. Колонна рассыпалась, подняв уставшее облачко пыли.

Безликий же давно стоял в другой части комнаты. Эльфы обменялись ухмылками.

– «К смерти взываю»… Хм, неплохо, – рассматривая свои ногти, ответил безликий, опираясь спиной на другую колонну. – Попробуешь еще раз? Или порадуешь чем-то новым, чего я еще не видел?

Некромант развел руками в разные стороны. В комнате заструился холодный ветер. На стенах появились призрачные фигуры – духи умерших, которых Вамиан призвал на помощь. Это были самые разные люди: воины, колдуны, дети, женщины… все они были объединены одной целью – уничтожить Безликого.

Призраки бросились на Алана, окружив его со всех сторон. Они бились о его тело, призрачные руки старались ухватить его, прозрачные мечи старались пронзить. Алан ощутил легкие волны ветра. Он поднял взгляд на искаженное непониманием лицо некроманта, затем посмотрел на духов, как на каких-то букашек:

– Дарую волю и свободу.

Духи замерли, их лица расслабились, и исчезли. Некоторые почти сразу появились снова, вооруженные топорами и мечами, но в этот раз души умерших стояли по сторону Безликого.

– Кто ты такой... — прошептал некромант одними иссохшими губами, пятясь от него назад, к окну. – Что тебе нужно?

– С этого и нужно было начинать! – весело сказал Алан, раскинув в разные стороны руки. Он отмахнулся от духов, и тех сдуло потоками воздуха. – Я ведь уже сказал, что мне нужен ответ на вопрос. О нет, подожди, из окна ты еще успеешь броситься.

Вамиан уперся спиной в высокую фигуру Митры. Та грубо толкнула его в спину навстречу Алану. Некромант споткнулся и упал на колено. Внутри Вамиана вскипела ярость, черная, обжигающая. Он впал в бешенство, вскочил, свирепо зашептал проклятие на мертвом языке, с каждым слогом накапливая в себе энергию Тьмы, готовясь обрушить на Безликого всю мощь своей ненависти. Тот по какой-то причине даже не пытался его прервать, но Вамиан был слишком поглощен, чтобы обратить на это внимание.

И когда заклинание сорвалось, отразившись от фигуры Алана, оно поразило самого Вамиана. Воздух вокруг него зашипел, некромант коротко вскрикнул.

– Черт побери, кто ты такой?!! – теряя самообладание, заорал колдун.

– Кошмар ночной, – бросил Алан, откинув капюшон. На его маске прорезалась самодовольная гримаса. – Купленная сила никогда не станет твоим оберегом.

Некромант порывисто сорвал капюшон и с себя, снова демонстрируя длинные серые волосы, сплетенные в небрежную косу. Теперь можно было лучше рассмотреть все символы на его лице, которые были выведены лезвием на коже. Даже в левом глазу была какая-то дрянь: тот был белесым, но точно не слепым.

– Отстал ты от своих современников, – отметил безликий, осматривая его. – Твои собратья уже давно не калечат себя и работают в паре с целителями и жрецами.

– Я презираю таких некромантов! Что тебе нужно?! – Вамиан хотел подняться на ноги, но на его плечи надавили эльфы. Некромант продолжил стоять на коленях в унизительной позе. – Какой вопрос?

– Кто охотится за полукровиком Тико Уайли? Твой Властелин?

– За кем-кем? За полукровиком? Не смеши меня, дьявол! – в сердцах расхохотался Вамиан. – Кому нужны убогие?

Тело Безликого засияло ржаво-красным светом. Его кожа стала отливать черным мрамором, пронизанным алой сеточкой, как сеть кровеносных сосудов. В глазах, подобным бездонным колодцам, не было ни капли человеческих эмоций, лишь невообразимое, древнее зло, способное свести с ума одним взглядом.

– Мне нужен ответ, и ты умрешь быстро. Властелин не поручил бы охранять целый город бездарному некроманту и горстке подручных. Что вам, подземным червям, известно о полукровике?

– Да ты такой же как мы! Как ты смеешь…

– О нет, ты перепутал, – Алан наклонился к некроманту, поднял его лицо за подбородок. – Я не такой же как вы, но мне нравиться то, как вы решаете проблемы.

Вамиан выгнулся, судорожно втянув воздух. Прикосновение Безликого пронзило его тело невыносимой болью, словно его темную, изрытую пороками душу топили в воде Лунного Света, прожигая его изнутри адским огнем, испепеляя до самого основания.

Он извергал поток проклятий, захлебываясь в них, словно одержимый бесом, пытаясь дотянуться до Алана, поставить на его тело печать Тьмы, в надежде хоть как-то навредить этому ужасному существу, но любой его порыв, любое касание отлетало от противника, словно от полированного зеркала, не причиняя ему ни малейшего вреда.

– Я не знаю! НЕ ЗНАЮ! Я не был посвящен в планы Властелина! – захлебнулся Вамиан, съежившись на каменном полу. – Хватит! Молю, хватит! Я не знаю ничего о полукровке! Понятия не имею зачем Властелину отброс!

– Так все-таки Властелин выслеживает его?

– ДА! Да! Да… ХВАТИТ!

Алан отступил от некроманта. Колдун скукожился, отплевываясь кровью. Безликий присел на корточки рядом, окруженный ареалом из ржаво-красного света, словно бог.

– Зачем ему полукровик?

– Я не знаю! Клянусь! Не знаю!

– Оборотней на него ты натравил? – с напором продолжал Алан. – Убить хотел. Не доволен желанием Властелина.

– Да, – признался некромант. – В лесу стояли печати демонологов, я заколдовал оборотней. Туман сыграл на руку.

Безликий поднялся. Отряхнул колено от каменной крошки.

– Он хочет править! – задыхаясь, но все равно восхищенно затараторил некромант, пораженный болью. – Он уничтожит и поработит этот мир! Он вернет все то, что вы у него отняли! То, что вы отняли у нас! Скоро мир захватит Тьма, и вы ничего не сделаете! Наша армия сильнее! У вас нет шансов…

– У нас есть полукровик, – хмыкнул Алан. – Как зовут Властелина?

Некромант тихо рассмеялся, покачав головой:

– Не-ет, сучий сын. Перебьешься.

Фир, сидящий на подоконнике и неизвестно как долго наблюдающий за сценой, возмущенно подал голос, его глаза вспыхнули, засверкали, готовые разодрать обидчика в любую секунду. Перья встали дыбом.

– Ну что ж, жаль.

Алан потянулся было за мечом, но резко повернулся к двери. Свет вокруг него потух, кожа приобрела нормальный оттенок. Отряд уже был в башне. Эльфы обменялись взглядами. Некромант, воспользовавшись моментом замешательства, сунул руку в карман, зачерпнул порошок и бросил его в глаза безликого.

Боец зашипел от боли, отшатнулся, но, когда колдун уже напружинил ноги, чтобы прыгнуть в окно, наотмашь рубанул его клинком в грудь по диагонали. Капли крови окропили одежду, шею. Несколько эльфийских стрел одновременно пронзили тело некроманта. Вамиан снова рухнул на каменную плитку, так и не оторвавшись от нее до конца, захлебываясь кровавыми сгустками. Илеандр наступил на лопатку колдуна, придавив его к полу.

– Имя! – на этот раз это был приказ.

Губы некроманта зашевелились против его воли. Он пытался противиться, стиснуть зубы, но звуки уже сами лились из его глотки.

– Вальдемар…

Когда дверь отворилась, и в комнату ворвался Отряд, Алан с омерзительным чавканьем вслепую всадил клинок в шею некроманту и отшатнулся к стене, закрывая глаза ребром ладони.

– Чтоб тебя Тьма разорвала, – прошипел безликий, пряча глаза от света, падающего с окон.

– Ранил? – поинтересовался Рейлан, бегло осмотрев труп, лужу, растекающуюся под ним, и прячущего глаза Алана. Рейлан убрал меч в ножны. Терон принялся обыскивать тело.

– Нет. Прах чей-то в глаза бросил. Есть вода?

Главнокомандующий протянул ему флягу.

– Ты знал, что некромант именно в этой башне, – произнес Рейлан с едва уловимым недовольством.

– Шанс был пятьдесят на пятьдесят, Уайли, – Алан запрокинул голову, чтобы промыть глаза, но его руки перехватила Митра.

– Давай я.

Алан не стал противиться помощи эльфийки.

Глава 29. Отдых

– Дурман, – Лео поднял с пола осколок и поднес его к носу. – Не самый лучший вариант уйти.

– Выпил яд, бросил город один на один в борьбе со Тьмой, – подытожил Рейлан, осматривая тело, расположившееся в королевском троне. – Не удивительно, что город пал… Келлетт, убрал от стола свои шаловливые руки! По дифтерии соскучился?

Рейлан метнул на Найла, тянувшегося к нетронутой зажаристой куриной ножке, грозный взгляд. Феникс отскочил от стола, подняв руки в сдающемся жесте:

– Ой-ой! Не беснуй, старик!

Рейлан бегло скользнул взглядом по роскошной обстановке покоев: на картины, ростом с человека, каждая из которых являла собой шедевр, на знамена, где изображался герб: щит, проткнутый копьем, на рога и чучела животных, на изящный узор на стенах.

Тико, привалившись к стене у разбитого готического окна, сидел на подоконнике. Первое, что он сделал, оказавшись в зале – выбил кинетической волной все стекла в окнах, чтобы хоть немного притупить вонь в зале. Ронан постарался как можно эффективнее проветрить помещение, но запах, похоже уже въелся в стены.

Воспитанник бегал глазами по телу, изучая, о чем говорили сведенные к переносице брови. Рейлан знал этот взгляд: цепкий взор следователя, пытающегося найти улики. Рейлан с облегчением заметил, что Тико наконец перестал метаться и рыскать по карманам.

– У него губа порезана, – произнес он наконец. – Так торопился умереть, что грыз стекло?

– Дикари, че с них взять? Может, пробку открыть не мог, – отозвался Эддард. – Темные уж точно не стали бы тратить на него зелья. Много чести. И слишком по-бабьи.

– Ну знаешь, нынче и мужчины ядом не брезгуют, – заметил Тико.

Лео опустил веки правителя и отошел от тела.

– Выбрать смерть вместо поражения, – презрительно фыркнул Алан, откинувшись на спинке стула.

Он смерил оценивающим взглядом короля и почувствовал к нему неистовую волну отвращения. Тот не выглядел воителем, готовым подарить своему городу мир и спокойствие. Свинья, отрастившая бока и утонувшая в собственной грязи. Безликий закинул ноги на стол, звякнув тарелками. Мошкара взметнулась в воздух.

– Убери, – попросил Рейлан, глядя на него.

– Он труп. Трупу плевать на приличия, – Алан закинул за голову руки, небрежно откидывая с маски прядь грязно-каштановых волос, мешающих видеть сквозь отверстия для глаз. – А у меня ноги болят. Давайте заканчивайте здесь и пойдем уже наконец дальше. Или я блевану прямо на его жирное хайло.

Его глаза еще резало от праха, брошенным в него некромантом, но они хотя бы перестали слезиться после того, как Митра промыла их.

Рейлан посмотрел на Лео. Лучник кивнул, мол, здесь действительно все.

– О, а это получается, что мы можем переночевать в самой королевской опочивальне? – внезапно озарился Феникс, покидая залу вслед за остальными. В его глазах заплясали чертики, словно в предвкушении какой-то невообразимой роскоши, которая ему никогда не светит.

– Жаждешь спать среди трупов? – уточнил Эддард, обернувшись на него.

– Тут везде трупы, – отмахнулся Найл, его рука небрежно махнула в сторону, указывая на очевидное: гобелены в коридоре, изображавшие сцены охоты, рыцарских турниров и величественных королевских особ, были пропитаны кровью так обильно, что казалось будто их облили из таза. У стен валялись обезображенные тела стражи. – И от тебя, к слову, несет не лучше, чем от мертвеца. Как будто тебя дня три мухи обсасывали.

– А ты оброс пубертатной щетиной, – отсалютовал Брагер. – И по виду ты скоро в медведя превратишься.

– О кстати, у тебя ведь есть бритва? – на лицо Феникса наползла подлая улыбочка. Он все еще нес сумку Эддарда. – Я воспользуюсь, ты же не против? А то я свою, по исключительно нелепому стечению обстоятельств, забыл.

– Я тебе руки оторву, если ты воспользуешься моей бритвой! – глаза Эддарда вспыхнули, он потянулся к своей сумке, но Найл отскочил назад прежде, чем его пальцы ухватились за ткань. – Гитарой брейся, инвалид!

– Ой, а кто у нас тут такой брезгливый? – расхохотался Феникс, уже удирающий по коридору вместе с сумкой Брагера.

– Я тебя в порошок сотру, в канаве мертворожденный!! – бросился следом за Найлом Эддард.

– Как же легко заставить тебя бегать за мной! – сквозь смех выпалил Найл, уже, похоже, смирившись, с уготовленной ему смертью. Воздух пронзило шкворчащие огня. – Мазила!! Очки купи!

Когда те скрылись за углом, оставив за собой эхо хохота и проклятий, Отряд бегло переглянулся и одновременно залился смехом. Ронан покачал головой, а Терон, вытирая мокрые от слез глаза, выдавил:

– Как думаете, ему удастся выкрасть сей божественный артефакт?

– Я уверен, что он уже это сделал, – отозвался Рейлан со смешком в глазах.

– Предлагаю уже сейчас начать скидываться на новую гитару, – вклинился Илеандр. – Боюсь, кара в лице Эддарда ее настигнет очень скоро.

– Как и его самого. Эх, без идиотских песенок будет уныло, – вздохнул Алан, на его маске вырисовалась гримаса глубокой печали. – Предлагаю поспешить, пока эти двое не поубивали друг друга, а вместе с тем и разнесли остатки королевства. А еще баню было бы неплохо найти.

– Ого какие у нас запросы! – толкнула его в спину Митра.

– Ах, мой позвоночник пронзил мучительный укол эльфийской грации! – вздохнул безликий, театрально изображая невыносимую боль в спине. – Я низвергнут к вашим ногам, сраженный наповал вашим блистательным изяществом, парализованный и ослепленный сиянием смертоносного совершенства. Моё сердце разбито на тысячи осколков… или, может, это осколки костей после падения с такой высоты? Могу ли я удостоиться чести умереть, глядя на…

Он хотел сделать вид, что теряет равновесие, но колено внезапно прошибло болью, и Алан в самом деле едва не упал к эльфийским ногам, в последний момент схватившись за каменный выступ у стены.

Терона накрыло второй волной смеха, он едва только не согнулся пополам.

– Митра, да у вас магическое влияние на простых смертных! – отшутился безликий, выпрямившись. Колено горело огнем от долгой ходьбы.

Она смеялась. А Лео, воспользовавшись секундным замешательством Алана, ловко сунул ему в руки флакон с каким-то травяным настоем. Он уже давно заметил едва заметную хромату безликого, и уже понял, что его помощь Алан без боя не примет.

– Эй-эй! Я, конечно, понимаю, что моя сестра невероятно обворожительна, но не теряй остатки человеческого!

– А ты что, завидуешь? – не удержался Илеандр. – Ай… ЭЙ!!

Терон пихнул товарища в бок, а затем дернул за хвост. В ответ на такую бесчестную наглость Илеандр снял несколько шнурков, перевязывающих тоненькие косички Терона возле ушей.

– Цирк уродов, – прыснул Алан.

– За себя отвечай! – протестующе фыркнул Тико.

Безликий примирительно поднял руки.

Отряд, перекидываясь шутками, наконец вышел на улицу. Перед ними раскинулся двор, заросший бурьяном. Здание гостевых покоев, отличалось от остальной, полуразрушенной части замка более целостной структурой.

Они направились туда, надеясь обнаружить там бани и кровати. Ну или, на худой конец, воду и сено, чтобы хоть немного отдохнуть и перевести дух.

И именно там они столкнулись с Эддардом. Найл оказался проворнее и заперся в парилке вместе с вещами Брагера, заколдовав дверь Земельными Знаками. Сложные витиеватые узоры пульсировали слабым зеленоватым светом. Эти знаки были настолько сильны, что их не брали ни пламя, ни грубая физическая сила. Дверь оставалась непоколебимой, удерживая внутри тепло, вещи Брагера, и Найла, довольного как удава, проглотившего кролика.

– Чтоб ты сварился там! – проклинал Эддард.

– Зато умру чистым и бритым!

– И с гитарой, – добавил Рейлан.

– И с гитарой! – бодро подтвердил Найл из-за запертой двери.

Тико хотел бы просто рухнуть на первую попавшуюся кровать и забыться, но чувство неумытости и неприятного запаха крови и пота донимало его. Жизненно необходимо требовалось соскрести с себя дорожную грязь, чтобы снова почувствовать себя человеком, а не замученным зверем. Душ был необходим.

Пока остальные осматривали территорию, он отыскал нечто отдаленно напоминающее баню, поменьше и поскромнее, чем та, где заперся Найл, но это не помешало ему насладиться простыми радостями жизни. Грязные вещи он скинул в небрежную кучу в углу, не пытаясь отмыть их от грязи и крови. Осторожно отлепил от пореза бинт и с помощью магии нагрел воду.

Горячие струи казались божественным даром после ледяных рек и промерзших рудников, от которых мышцы сводило судорогой, а кости царапались друг об друга. Увы, счастье его длилось не долго. Количество бань все-таки было ограничено. Отмывшись, он быстро оделся и, переложив вещи из карманов старых брюк в новые и натянув рубашку на мокрое тело, покинул очаг тепла.

Перед тем как просочиться в дом, мимо Тико ураганом пронесся Феникс, а следом за ним Эддард.

– Стой, – маг поймал бойца за руку.

– Че тебе надо, половинчатый?! – выдернул руку Брагер.

– Хорош калечить его, возьми. Она новая.

Полукровик вручил Эддарду бритву и юркнул в ближайший дом, сопровождаемый вопросительным взглядом Брагера. Тико бесшумно проник в комнату, где наткнулся на уже спящего Лео, и сам рухнул на свободную койку. Словно перегревшийся компьютер, он отключился.

Рейлан, сидя на пороге дома, бегло писал два письма, в свободной руке крутя светящуюся чешуйку аграниса. Первое, для Брэндона в Мирию, было коротким и сухим. Второе, для Миры, было намного просторнее. Рейлан не любил лгать ей, и в нем он пересказал почти все случившееся. Поставив свою подпись, он свернул выдернутые из ежедневника листы в треугольные конверты и вытащил из клетки почтовых птиц. К счастью, не все из них здесь передохли.

Он осторожно привязал к их лапкам два бумажных треугольничка, произнеся короткий заговор. После чего те взметнулись в воздух, потеряв при взлете пару перьев.

Рейлан зашел в дом, на входе перешагнув через упавшую гитару Найла. Вряд ли он мог ее бросить, потому как пылинки с нее сдувал. Рейлан поднял изрисованный владельцем инструмент и положил его на стол. Прошел в комнату, сел на койку и принялся заполнять пропущенные дни в ежедневнике. Перед этим он бегло просмотрел последние записи, вытащив из кармана пачку сигарет и закурив.

Рейлан выдохнул терпкий дым. Вытащил из кармана ручку:

Одиночество – сомнительный подарок, хотя многие дозорные его любят. Как тишина вообще может быть приятна? В голове сплошной хаос: постоянно прокручиваю варианты того, как мы все здесь ляжем.

Гилдиар встретил нас запахом гнили и разложения. Город мертв, король покончил с собой – Тико говорит, отравили, но итог один.

Если и есть хоть малейший шанс выжить после всего этого, то я молю лишь о том, чтобы Тико остался цел. Каждый день, каждый бой, каждое чертово мгновение боюсь, что он не успеет ударить или я не успею его заслонить. Боги, я уже успел забыть, как бояться за себя, но за него боюсь до одури. Свист и рев у уха уже давно стали привычным шумом, а вот тишина, которая может наступить после

Когда я вступал в Дозор, я подписывался на защиту людей, но в итоге расплачиваюсь за чужое благополучие собственным сыном. Да шло оно нахер – чужое благополучие! Да только ситуация с одним концом. Минутой раньше, минутой позже – Тьма настигнет.

Хочется всё бросить. Найти тихий угол в глуши и забыть про сталь, кровь вообще про существование Дозора, службу, сбросить с себя ярлык Фартового сына. К черту все это. Вспоминаю Миру. В безопасности ли она? Не добрался ли до нее Брэндон? Не хватает в этой какофонии звуков её спокойствия; тихого, исцеляющего голоса. Всего лишь пары слов от неё – и, может быть…

Запись оборвалась, когда в дом резко ворвался Найл.

– От Брагера спасаешься? – спросил Рейлан, когда Феникс влетел в комнату, оглядываясь.

– Да нет, – загнанно дыша, выдохнул он. – Тренируюсь.

Рейлан прыснул, глядя на его растерянную и тревожную рожу.

– Оно и видно.

– Ой, да ну тебя, – проворчал Найл, картинно закатив глаза и бесцеремонно плюхнувшись на кровать, поняв, что его преследователь отстал. – Работать с тобой просто невыносимо, дружище! Я тебя совсем не узнаю, – он закинул ногу на ногу, поднял свои янтарные глаза на Рейлана и всплеснул руками. – Хоть бы раз сделал вид, что тебе хоть чуточку смешно от моих шуток!

– Ты же знаешь, что я предпочитаю не смешивать работу и личное.

– «Стараюсь не смешивать» ла-ла-ла… – Найл передразнил его, растягивая слова. – Да ты как неживой стал, ей-богу! Ходишь, как грозовая туча, вечно хмурый и напряженный.

– Ты, наверное, только из-за этого и стал мои другом, – Рейлан убрал ежедневник в карман.

Найл поднял на него голову, его брови изогнулись в вопросе.

– У тебя оптимизм через уши хлещет. Я тебе руку сломал, а ты хохотал и радовался, что лекции писать не придется и на Арену не выпустят. Я на тебя как на сумасшедшего смотрел. У меня в голове не укладывалось, как можно быть таким беззаботным и беспечным. Но, знаешь, в глубине души меня это даже восхищало. Твой бесшабашный взгляд на мир, твоя способность находить повод для радости даже в самых, казалось бы, паршивых ситуациях... Это было чем-то совершенно новым в моей жизни.

– Конечно новым, – расплылся в улыбке Найл. – Тебе-то слабо было расслабиться. Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно быть начеку и париться из-за мелочей. Смерть неизбежна, а значит от жизни надо отхватить все и даже больше. Если не смеяться, то зачем тогда вообще жить?

Между ними повисла тишина. Рейлан рассматривал его веснушки, выступившие после беготни, наконец, прервав тишину, он произнес, словно в душу:

– Ради семьи.

Улыбка, расцветавшая на лице Феникса, мгновенно увяла. Если, он, Найл, и предпочитал защищаться от жестокой реальности шутками, то Рейлан всегда принимал удар в грудь. Он с непростительным опозданием понял, что за всей бравадой Рейлана скрывался панический страх; пытка, где его заставляют с замиранием сердца наблюдать, как самое ценное в его жизни находится на грани разрушения.

– Рей, я умею писать песни, но я абсолютно безнадежен в мотивирующих и поддерживающих речах. Мне нечего сказать...

– Я и не прошу. Твое существование для меня поддержка.

– Все пути ведут к одному, Рейлан…

– К чему?

– К разочарованию, – выдохнул Найл. – К разочарованию… Поэтому лучше кайфовать моментом, тогда будет похер на последствия. Отчасти это я виноват, что настоял, чтобы ты остался на службе. Одному скитаться по лесам мне было бы невыносимо скучно…

– А кому это нравиться? – улыбнулся Рейлан. Он поднялся с койки и несильно ударил друга в плечо.

– Ах, я сражен на повал! – засмеялся Найл, съежившись. – Иди мойся, а то Мира сбежит от такого муженька.

Рейлан снова ударил его, на что Феникс безудержно расхохотался:

– Давай махаться! Кто кому кости в этот раз переломает?!

– Да я тебя просто сейчас защекочу до смерти! – Рейлан тоже засмеялся.

– Ах, Рейлан, как подло! Нет! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! ААА УБИВАЮТ!!!

Рейлан

После душа Рейлан бы с удовольствием пошел спать, но ему было необходимо найти коней в городе. Желательно

После душа Рейлан бы с удовольствием пошел спать, но было необходимо найти коней в городе. Желательно живых. Он оставил вещи дома, захватив только меч и направился в городскую конюшню.

Ворота были распахнуты настежь, но внутри было подозрительно тихо. Обычно такие места всегда были насыщены звуками: ржание, фырканье, топот копыт, голоса конюхов. Сейчас же царила ничего оптимистичного не предвещавшая тишина, нарушаемая скрипом старых досок под ногами Рейлана.

Здесь, как и ожидалось, пахло сеном, лошадьми и навозом. Но к этому всему присоединился запах разложения. Он медленно двинулся вперед и, оказавшись внутри, был приятно удивлен. Несколько лошадей еще даже стояли на своих четырех ногах в своих загонах, правда истощенные кто сильнее, кто менее, но это уже было лучше, чем ничего.

В стойла, где не было видно голов, Рейлан даже не заглядывал, догадываясь, что увидит там облепленные мухами трупы.

Кто-то вошел в конюшню следом за главнокомандующим. Рейлан еще не обернувшись узнал знакомый шаг.

– На всех лошадей не хватит, – произнес Рейлан, указывая на худых коней с мутными глазами.

– Тико и Лео могут поехать вместе. Они вдвоем весят как один, – Ронан пересчитал количество животных. – Эльфы, брат с сестрой, тоже. Останется найти еще одного и откормить этих. Или подсадить с кем-то еще одного эльфа, но я не думаю, что сил коня на долго хватит.

– Не наткнулся на живых четвероногих в городе?

– Нет, – Ронан покачал головой.

– Прискорбно, – прокомментировал Рейлан. – Поможешь этих в рабочее состояние привести? Сено есть, вода тоже.

Ронан кивнул, оглянулся и вооружился вилами.

Они продолжали работать в тишине, прерываемой тихим ржанием коней и скрипом вил по гнилым доскам. Постепенно конюшня оживала, наполняясь фырканьем и бодрым постукиванием копыт.

Тико

Тико проснулся, уже когда село солнце. Он зажег бледную световую сферу и потер глаза. Лео в доме уже не оказалось, зато, когда его взгляд уловил фиолетовый блеск двух глаз, Тико вскрикнул.

– Твою мать! – он вскочил с кровати. – Чокнутая семейка! Ты что здесь делаешь?!

Фир спрыгнул с подоконника и, хромая, вышел из тени.

– От тебя кровью несет. А ее не только я чувствую, – тихо произнес он, по-птичьи наклонив голову. В этом жесте было что-то жуткое, пробирающее до костей. – Никак не могу понять, что в тебе намешано.

Тико попятился, борясь с желанием выставить перед собой клинок. Духовное оружие обычно материализовалось при малейшем всплеске эмоций, и холодные частички уже облепили его ладони, но в руках ничего конкретного не появлялось. Он прикоснулся к плечу, вспомнив, что не перебинтовал его после душа. Пальцы сделались мокрыми.

Фир метнул взгляд к двери, – кто-то приближался – и словно испарился, превратившись в птицу, напоследок одарив полукровку обворожительной улыбкой, продемонстрировав белые клыки. Означало ли это что-то, осталось только догадываться. На пороге появился Рейлан.

– Я думал, ты до утра не проснешься.

Тико передернуло, от мысли о том, что Фир бы молчаливо наблюдал за ним спящим до самого утра. Он обернулся на наставника, потом посмотрел на место, где только что стоял черноволосый парень, и снова взглянул на Рейлана.

– Да поспишь тут, – буркнул он. – Ты свет увидел?

– Все в порядке? – Рейлан проследил за взглядом воспитанника и посмотрел на окно, но ничего и никого там не увидел. – Выглядишь напуганным.

– В порядке… – ответил Тико с короткой заминкой. Он обернулся в поиске рюкзака, тот нашелся на полу возле кровати вместе с обмундированием и зельями. Рейлан, заметив темное пятно на его рубашке, подошел ближе.

– Помочь?

Тико рассеяно кивнул, долго шарился в рюкзаке, пытаясь собрать мысли в кучу и понять, что ему нужно, наконец вытащил из сумки бинт, протянул его наставнику и сел обратно на койку, принявшись расстегивать рубашку.

– «Почему ты не предупредила меня о чужаке?!» – спросил маг у тени с нескрываемым негодованием.

– «Я предупреждал. Ты меня не услышал, – отозвалось отражение. – Слишком глубокий сон».

Тико, прикусив губу, припомнил, что, кажется, во сне ему действительно слышался чей-то голос.

– «И долго он тут был?» – Тико высвободил руку из рукава.

– «Около двух часов».

– Снова кошмары? – спросил Рейлан, изучая его лицо. Он взял из коробочки с зельями регенерацию.

– Нет… с чего ты взял? – несколько растерянно отозвался воспитанник. Кошмары с его родом деятельности были не редкостью, но о них он обычно не рассказывал Рейлану, только Мире. Иногда. Когда уже совсем было невмоготу от преследующих его изувеченных трупов, а спать хотелось немилосердно.

Только потом Тико подумал, что Рейлан мог просто услышать, как он вскрикнул, когда увидел Фира, и оказался прав. Он свел брови, колеблясь, стоит ли рассказать наставнику про него. Алан не угрожал ему прямо, но ясно дал понять, что о его компаньоне не стоит знать другим.

Рейлан заметил его желание что-то рассказать, но не торопил. Смочил лоскут бинта терпко пахнущим зельем.

– Помнишь ту птицу у эльфов? – здравый смысл все-таки победил. Тико поморщился, когда зелье регенерации, вступив в реакцию с кровью, запенилось. – Это союзник Алана. Он за нами оттуда следовал. Я не ожидал увидеть такого гостя, проснувшись.

Рейлан поднял взгляд на Тико, отвлёкшись от его раны.

– У него есть человеческий облик, управляет молниями, – продолжил Тико. – Алан умалчивает о его существовании, но, кажется, Фир – его воспитанник. Они одинаково невыносимы.

– Как-то многовато фактов, для несколько секундной встречи, – заметил Рейлан без упрека.

– Это он шил, – Тико кивнул на шов.

– Они что-то хотели от тебя?

– Да черт их разберет… – пожал здоровым плечом маг.

Тико замолчал на несколько секунд. Наставник тем временем уже почти закончил с повязкой. Ваня по привычке потянулся к браслету и, не обнаружив того на руке, на секунду испугался, но тут же вспомнил, что убрал его в карман. Еще ему не хватало наушников, но это он уже бесстыдно замечтался. К счастью, его плейлист заменял Феникс, иначе он бы уже свихнулся от шуршания деревьев.

– Я хотел поговорить о Барьере… – прервал тишину Рейлан.

– Я понятия не имею, как его запечатать, – негромко протараторил Тико, словно наставник задел давно звенящую басовую струну, и она наконец лопнула. – Заклинания, на которых он держится, попросту не сохранились. Они были абсолютно индивидуальны, специально созданные богами. Единственное, на что я надеюсь, – что мне с Аланом удастся стянуть его края. Кстати, он Чистой магией обладает, – брови Рейлана приподнялись, он поднял взгляд на воспитанника: «А ты раньше об этом сказать не мог?», однако вслух ничего не сказал. – Но только если повреждений много, и они большие… – Тико покачал головой, он снова начал кусать губы. Рейлан заметил, что уже не первый день.

Тико набросил рубашку, когда наставник завязал края бинта.

– Если бы Тьма могла свободно выйти из Края, она бы уже это сделала. Значит, что-то не дает ей этого, – произнес наставник, скорее пытаясь убедить себя, что все-таки еще возможно что-нибудь придумать. – Учитывая, что Алан тоже маг, у нас появляются какие-то шансы. Другое – он ведет свою игру и не известно за или против нас…

– За. Он свободолюбивый, – Тико застегивал пуговицы. – Я… Рей, ты же не оставишь Вику с Евой, если вдруг…

– Конечно не оставлю, но давай постараемся без «вдруг». Прошу…

Тико поднял на него взгляд и уткнулся в его плечо, как это было когда-то давно в детстве, когда он еще называл его папой, а тот с улыбкой трепал его без того спутанные волосы. В отличие от первого, второе в прошлое не уходило, и Тико почувствовал мучительный, невыносимо болезненный укол стыда. Он нервно рассмеялся, почему-то уверенный в том, что именно он виноват во всем, что происходило вокруг. Будто только его смерть могла бы исправить все его непростительные ошибки и вернуть все как было когда-то…

Лео

Лео был ночным существом и независимо от того выспался ли он днем, ночь оставалась его временем суток. Тихо покинув дом, чтобы не разбудить Тико, Лео, захватив лук, направился к реке. Небо было удивительно ясным, до того, что можно было рассмотреть сферы в безграничном пространстве сверху. В одной из таких обжились Люди. В другой – тени. Жизнь в остальных им постичь пока не удалось.

Разведчик наблюдал за быстрым течением реки, размышляя о том, как бы сложилась его судьба, если бы он последовал напутствию отца. И ничего, что захватило бы его дух там не найдя, Лео улыбнулся. Вода продолжала свой неугомонный бег, пенилась, шумела, настойчиво звала из глубин памяти старое воспоминание.

Когда отец впервые взял его на корабль, ему только исполнилось семь. Лео был очарован белыми парусами, надуваемыми ветром, деревянными палубами, пахнущими смолой и морем. Но больше всего его поразили толстые канаты, паутиной тянувшиеся над головой от одной мачты к другой. Недолго думая, он начал бегать по ним, всматриваясь туда, где горизонт стирал грань между небом и морем, где голубая высь сливалась с синевой водной глади. Тогда он чувствовал себя покорителем мира, властелином стихий.

Возможно, он бы и продолжал очаровываться морем, бегать по канатам, если бы в один вечер, когда небо уже окрасилось багряными красками заката, он не стоял бы на палубе, а ушел в каюту, как велел отец. Как чудовище оказалось на корабле, для Лео осталось загадкой. Он лишь почувствовал, как чьи-то скользкие, но цепкие пальцы обвили его ноги и потянули вниз. Мгновение полёта, он вскрикнул, но так тихо, что этого никто не услышал.

Вода, до этого казавшаяся такой приветливой, вдруг превратилась во всепоглощающую массу без дна и жалости, заключившая его в ледяные объятья. Соленая вода заполняла легкие, блики солнца над головой меркли.

То, что его достали было чудом, которого он не запомнил. И, казалось бы, случившееся было случайностью, которой бы не произошло, если бы он не ослушался отца, но в тот день Лео ясно осознал, насколько он беспомощен перед скрывающимися в глубине чудовищами, без опоры под ногами, без воздуха и без возможности подчинить себе эту неукротимую стихию.

Он наполнил флягу и обернулся, услышав почти бесшумный шаг Тико. Лео направился ему навстречу, не нарушая лесного покоя. Из-под его ног не разлетались светлячки, не пугались жуки, мотыльки, пролетая мимо, скрывались в листве. Мага он увидел еще за несколько метров. Разведчик натянул тетиву и выпустил стрелу в дерево, не далеко от полукровки.

– Там ловушки на дичь, – произнес Лео, появившись из кустов.

– Что бы я без тебя делал, – вздохнул Тико, в руках которого уже материализовался клинок. Он обернулся на разведчика. Под лунным светом его разноцветные глаза сверкали неприлично околдовывающее.

– Не спится? – улыбнулся одним уголком губы лучник.

– Типа того, – маг нахмурился, его клинок исчез. – Тебе, я смотрю, тоже?

– Я зверь ночной, – Лео в компании полукровки внезапно перестал ощущать дискомфорт от корявого произношения ненавистной буквы. – Ночь – мое время бодрствования.

– Хотел бы я сказать то же, если бы не выматывался на работе до абсолютного бессилия.

Тико поднял голову к чистому небу, где можно было рассмотреть сферу Людей. Что сейчас у них происходит? Сколько времени у них прошло? Уже около трех недель, кажется. Наверняка его ищут с собаками по всей Москве. Лео закинул поблескивающий лук на плечо, чем привлек внимание мага.

– Почему именно лук?

– Много причин, – разведчик обвел округу взглядом. – Он тихий, почти бесшумный. С его помощью можно передавать сигналы. В темноте он не отливает серебром. Позволяет избавиться от врага на расстоянии. А убивая, создает иллюзию незапачканных в крови рук.

– Самообман, – хмыкнул Тико, неопределенно мотнув головой.

– Сладкий и самозабвенный, – широко улыбнулся Лео, ощутив, что был понят. Немного помолчав, он внезапно предложил: – Ты можешь попробовать, – и протянул ему свое оружие.

– Не уверен, что это лучшая идея. Я ни разу в жизни не держал в руках лук, не говоря уже о том, чтобы из него стрелять.

Лео усмехнулся уголком губ, увидев в глазах мага мелькнувшее радостное удивление.

– На границе с эльфами ты продемонстрировал отличное чувство полета стрелы, – он выдернул свою стрелу из дерева, покрутил ее в пальцах и бросил магу.

– Это была случайность, – признался Тико, снова поймав стрелу за древко, но не так эффектно, как на границе. – Какая легкая… Разве она не должна быть из дерева?

– Она из бамбука. Они быстрее и легче. Убойную силу можно повысить за счет взрывов или токсинов. Стихия позволяет провернуть такой фокус.

– Ты определенно преисполнился в этом ремесле.

– Ты тоже можешь, – Лео снова протянул ему лук.

В этот раз на лицо Тико наползла улыбка, и он принял оружие, поднял, привыкая к его весу. Попытался принять стойку, которую видел у лучников. Выставил вперед левую ногу для опоры и натянул тетиву правой рукой, интуитивно целясь в старый, поросший мхом пень. Швы на плече напомнили о себе, но не слишком настойчиво.

Лео мягко, но уверенно взял руки Тико в свои, направляя его движения.

– Плечи расслабь, не напрягайся, – проговорил Лео, поправляя его стойку. – Это не заклинание и не удар топором, тут сила не нужна, нужна плавность. Тетиву тяни плавно, до щеки. Смотри не на лук, а на цель.

Тико на мгновение замер, глядя на Лео почти в упор. Его изумительные глаза, голубой и карий, обычно такие меланхоличные, сейчас ярко блестели.

– Ты мечтаешь о чем-нибудь?

– Сходить к логопеду, – прыснул парень.

– Зачем? – Тико оказался в полном недоумении.

– Я картавлю. Разверни руку: тетива по предплечью ударит.

Маг выпрямил локоть.

– Ты картавишь?! – изумился Тико, в этот момента стрела соскользнула с пальцев мага, пролетев чуть выше желаемой цели. В руках лучника уже появилась новая. Тико опустил лук. – Ни разу не замечал.

– Я рычу гортанно, на французский манер, – Лео протянул магу стрелу. – У Людей второй язык в школе учил.

– Мне медведь на ухо наступил, я не слышу, – Тико попытался вслушаться в речь лучника внимательнее, но все равно не распознал никакого дефекта.

Лео тихо засмеялся, он встал рядом с магом и продемонстрировал как лучше взять хват, чтобы стрела не выскальзывала из пальцев.

– Стрела – продолжение твоей руки, – произнес он, немного поправив локоть уводящей руки. – Почувствуй ее полет. Картавость бьет по моим барабанным перепонкам, меня это утомляет и раздражает. А слух у тебя музыкальный, как и у Найла.

– Все забываю, что ты уже встречал меня в Крафлатском лесу, – Тико снова поднял лук и натянул тетиву.

– Нет, не в этом дело, – Лео покачал головой. – Смею предположить, что ты играешь на гитаре? Не слишком часто. Я заметил, когда обрабатывал твои ладони после спуска с Хребтов.

Тико играл незадолго до похода из-за чего на кончиках пальцев у ногтей чуть стерлась кожа.

– Хорошо, что мои коллеги не настолько наблюдательны, – хмыкнул Тико и выпустил стрелу. На этот раз она попала в цель. Пень жалобно затрещал, когда заточенный наконечник вонзился в его разлагающуюся плоть. – Иначе мне было бы тяжко.

Лео вытащил свою стрелу и сложил пальцы в Знаке. Пень, бывший до этого лишь трухлявым обрубком, словно ожил, дрогнул, ощутив прилив жизненной силы. И вдруг зацвел. Сначала на тоненьких, сухих веточках, торчащих из вершины пня, проклюнулись крохотные почки, набухли и развернулись в нежные, бледно-зеленые листочки. Из сердцевины трухлого срубленного ствола потянулись вверх тонкие, цепкие вьюнки, словно пытаясь обнять его, согреть своим теплом, вдохнуть в него новую жизнь.

– Иногда я пытаюсь хоть немного освоить стихию Воды, но, учитывая, что берсерки обходятся только одной стихией, я все больше удостоверяюсь в том, что это невозможно.

– Quid pro quo, значит, – обезоруживающе улыбнулся маг, в темных глазах которого отразился белый диск луны. – Одно за другое.

– Я не имел ввиду… – растерялся Лео.

– А это уже моя инициатива, – прервал его Тико, в руках которого уже закружился целый подводный мир.

Глава 30. Ночь с двадцать второго на двадцать третье

Найл, неутомимо наворачивая круги вокруг огня, выводил мелодию. Пальцы, казалось, сами хозяйничали на грифе, зажимая струны вообще без какого-либо усилия. Пламя отбрасывало на лица собравшихся мерцающие тени, делая их черты то резкими, то размытыми.

– Сегодня, кажется, двадцать второе? – спросил Тико у Лео, наблюдая за вертевшимся волчком Фениксом, и осматривал знакомый, но не до конца заполненный пейзаж.

Лучник на несколько секунд задумался, глядя на звезды.

– Или двадцать третье.

– Сейчас вся нечисть сюда сбежится, – пробормотал Тико, покачав головой и взглянув на друга, но в голосе не было слышно протеста.

– Уверен, нечисть уже давно знает о нашем здесь существовании, – заметил Лео.

Тико поймал взгляд наставника. В их глазах застыли одинаковые мысли, и через секунду оба улыбнулись. В их памяти закрутились яркие картинки, словно пленка, пробуждая в теле тепло и сладкую ностальгию. Традиционные семейные ночи в Крафлатском лесу – с двадцать второго на двадцать третье – оживали в их воображении.

Шепот листьев, треск костра, звуки гитары, переплетающиеся с пением кита, который словно чувствовал прибытие гостей в лес. Воспоминания о том, как лесные волки, зачарованные пением Феникса, млели вокруг, по-хозяйски укладываясь у них на коленях, отчего вся одежда потом была в молоденьких листиках и тоненьких веточках. О том, как Тико, уставший после работы, укладывал голову на колени Миры, заслушиваясь рассказами о произошедших за месяц событиях. И как Феникс, едва не силой, впихнул-таки в руки Тико гитару, возвращая того в еще более глубокие детские воспоминания.

Найл, заметив Тико, на мгновенье отложил гитару – та повисла на ремне. Его лицо было озарено светом костра и радостью предвкушения.

– Двадцать второе, – шельмовски улыбнулся Феникс, несильно толкнув Тико в плечо. – Ночь.

– А ты, я смотрю, обратный счет вел? – отсалютовал маг с улыбкой.

– Конечно! И мне странно, что вы, – он с укором покосился на Рейлана, – этого не делали!

– Обряд по изгнанию отбросов из рядов воинов? – уточнил Эддард, вскинув бровь, одарив пренебрежительным взглядом не только Найла, но и Тико.

– О Эддард, расслабь физиономию! Нет. До твоего изгнания еще есть время, можешь не переживать, дружище! – парировал Феникс, ударив по струнам и снова закружился вокруг костра:

Кто-то не верит в руны и тени, Но мы-то знаем вкус потрясений. Там, где руины небо пронзают, Там другие судьбу искушают. Душа её – пламя, сила её – сталь, Манит нас вечно туманная даль.

Древний гранит лижет роса, Верный клинок – мои небеса. Там за спиной – костры и пиры, Здесь впереди – иные миры. Вольному – воля, горы да долы, Свистят у виска колдовские глаголы. Пламя влюбилось в сталь невольно, Песню ковало до самого дома.

Где-е-то драконий зов влечет, Где-е-то, где-то надежда помнит и ждет.

– Слышь, бард, – свистнул его Алан, оборвав на полуслове. – А ты чего в Дозоре торчишь? У тебя как будто бы другое предназначение.

– Ну ты забавный! – фыркнул Найл, зарывшись пальцами в волосы и растрепав кудри. – А вдохновение и образы я где брать буду? Здесь, в Дозоре, столько историй, столько эмоций! Тем более, – он многозначительно посмотрел на Тико, который сидел у костра, погрузившись в мысли, – когда я не могу затащить в группу еще один голос и рукастого гитариста!

Тико поднял глаза, встречаясь взглядом с Найлом, но ничего не ответил. Феникс прекрасно знал причину, по которой он не вступал в группу. Повторять это снова Ваня не хотел.

За столько лет его желание оказаться на сцене угасло и теперь представлялось сплошным стрессом и волнением. Тем более он, как ни крути, следователь, и не хотелось бы светить свое лицо на публике, учитывая, что его и без этого могли выследить особо не напрягаясь. Да и его график не всегда выделял время хотя бы для сна.

– Ты слишком серьезен! – протянул Найл, ответив на молчание Вани. – У деда понабрался, что ли? – он бросил беглый взгляд на Рейлана: не прилетит ли в него сейчас чего? – Или у народа русского нахапался меланхолии? Надо быть проще, Ива!..

– Прекрати, – попросил Рейлан.

– Лишили меня такого таланливого напарника, еще что-то причитают! – обижено произнес Найл.

– Почему ты называешь его «Ива»? – спросил Эддард, которого в который раз передернуло от этого набора букв. Слишком созвучно оно было с именем его отца. Ивар.

– Ну… типа Иван, но сокращенно, – несколько смятенный вопросом ответил Феникс. – А тебе-то че?

– Подумал, что ты его деревом обзываешь, – ответил Эддард, бросив в костер веточку, которую крутил в пальцах. – Эдакий стеб над бракованным друидом.

– Отлично, значит ты будешь Эвкалиптом!

Найл хихикнул и сменил мотив, перебирая струны гитары. Мелодия полилась, легкая и игривая. Да уж… с его возвращением в мир Людей придет с десяток новых треков. Пусть никто из Людей и не воспримет всерьез спетые строчки, считая их красивыми сказками и выдумками музыканта.

Феникс же находил в этом свой шарм: нескрываемая истина, которая преподносится на блюдечке с голубой каёмочкой, нужно только протянуть руку, чтобы прикоснуться, ощутить, прожить. Но истина остается незамеченной, ибо не может быть воспринята ограничениями рассудка человека обыкновенного! Ибо герои с плащами, держащие в руках холодные клинки и выпускающие из рук молнии, спасающие сотни жизней, за гранью возможностей человека. Их не существует. Они невидимы.

Просто нет места в мире серых будней и офисных кабинетов для остроухих эльфов, трудолюбивых гномов и могучих драконов. Нет места для магии и волшебства, для древних пророчеств и эпичных битв. Люди предпочтут списать все на богатое воображение певца, на его умение создавать яркие образы и захватывающие сюжеты. И Феникс позволит им думать так.

Он будет петь о своих приключениях, о встречах с удивительными существами, о битвах с чудовищами и спасении принцесс. Он будет петь о драконах, парящих в облаках, о волках, под лапами которых зарождается жизнь, о «неком» друиде со стальным клинком в руках, о балансе цивилизаций, о битвах с чудовищами и о прекрасных дриадах и эльфийках, порой диких, но пленяющих своей чистотой.

Он будет петь о любви и предательстве, о дружбе и отваге, о приключениях под облаками и над ними, о том, что скрыто от глаз обычных людей. О том, что им недоступно. И никто не узнает, что это он видел своими глазами, что он это пережил.

– Ну и пусть! – отмахивался Феникс, откладывая гитару и пожимая плечами. Огонь костра отбрасывал на его лицо танцующие тени, подчеркивая азарт во взгляде. – Пусть считают это выдумкой. Но где-то в глубине души, каждый из них будет мечтать о том, чтобы эти сказки стали реальностью! Пусть это будет нашей маленькой тайной. Тайной, которую я делю с теми, кто умеет слушать не только ушами, но и сердцем. Если человек не хочет жить, то смысл пытаться резать веревку?

Рейлан, облокотившийся на ствол дерева позади, внимательно наблюдал за его мыслями.

– Поэты… – протягивал он с улыбкой.

– Но-но! Я музыкант!

– Иногда умирающему нужно дать шанс, чтобы он открыл глаза и увидел протянутую руку, – пожимал плечами Рейлан, поглаживая голову лесного волка у себя на коленях…

– А кому-то подзатыльник, – внезапно встрял Тико. Мира гладила его по волосам, пока он сам едва не засыпал на ее коленях. – Мы все слепы.

– Я думал, ты уже десятый сон видишь! – воскликнул Найл.

– Не сегодня, – на его губах появилась улыбка, он одним глазом взглянул на Феникса.

Фир

(Нас не догонят)

Только Алан остался один. В отличие от товарищей, которым не терпелось поскорее покинуть город, он не спешил. Его тянуло к разрухе, как мотылька к свету. Он еще с глубокой ночи бродил по улицам, словно призрак на кладбище, пряча лицо под капюшоном. Благо во сне он не нуждался.

– Поразительная ирония, – улыбнулся Фир, облачившись в человека и опершись на трость.

Алан усмехнулся, опустив взгляд на хромающего черноволосого юношу. Он откинул с лица капюшон:

– Видимо, этому месту не суждено видеть более оптимистичные дни.

– Ты сам приложил к этому руку, – напомнил Фир. – Решил вернуться к истокам и позлорадствовать?

– Просто вернуться к истокам, – поправил безликий. – И это, к слову, твои истоки, и никак не мои.

Обломки камней зашевелились под ним и глухо откатились в сторону.

– Ну согласен, – кивнул Фир, коснувшись пальцами пыльной каменной стены, на которой он, сквозь многолетнюю пыль и грязь, сумел рассмотреть засечки, сделанные чем-то острым и тонким. – Забавно, они даже уцелевшие стены использовали повторно.

– Не думал, что на развалинах лаборатории смогут хоть что-то вознести, – сказал Алан. – Здесь вместо почвы одно сплошное болото из алхимической дряни! Как они тут только все не передохли? – взгляд безликого задумчиво блуждал по обломкам, невольно узнавая среди камней белый потрескавшийся кремень. – Помнится, я тогда был не на шутку в ярости.

– Ярости? – откровенно расхохотался Фир, смело заглядывая в глаза безликого. Его звонкий смех, словно треск колокольчиков разлетелся по округе. Алан улыбнулся, но изображение на маске покоилось. – Скажешь тоже! Да ты был самим воплощением Смерти! Видел бы ты себя со стороны!

Их глаза встретились: антрацитовые, скрытые под тенью маски, и фиалковые, которые были отражением космоса, и в тишине развалин прозвучало что-то невыразимое, что-то, что лишь они двое могли услышать и почувствовать.

И вдруг заныло тело, и закровоточили старые шрамы, и снова раздался в ушах собственный сдержанный крик. Десны разрезало разбитое стекло, вены пронзили толстые кривые иглы. И звериные ненависть с отчаянием клубком завертелись в груди.

– Как ты вообще узнал, что меня собираются… ликвидировать? – Фир вскинул бровь.

– Случайно услышал, когда был на грани с сознанием. Алхимики очень опрометчиво считают подопытных крыс, всего лишь крысами.

– Так это ты еще тогда был истощен! – птенец снова засмеялся. – Всему Миру, определенно, очень повезло! И сними уже наконец это омерзительную маску.

Он снял. Вернее, она сама растворилась в воздухе.

– Проклятье, слишком много лишнего… Зачем мне столько видеть?.. – Алан прикрыл глаза, поморщившись от непривычно сильно расширившегося поля зрения. – Раньше тебе нужна была моя кровь, – вспомнил он, сквозь ресницы глядя на Фира. – Что изменилось?

– Эльфы поколдовали, – Фир по-птичьи наклонил голову, наблюдая за хмурящимся Аланом, скользя взглядом по его лицу. – Неудобно быть зависимым от крови того, кто исчезает на сто с лишним лет.

– Пожелай мне самой мучительной смерти, – улыбнулся Алан.

Фир остановился, безликий – тоже. Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине, когда Фир выпалил:

– Да ты постарел!

– А ты истощал! – Алан рассмеялся. Птенец ударил его в бок, но получилось, что прямо в ребра. Алан охнул.

– Да кто бы говорил! – он расплылся в улыбке, обнажая острые белые клыки. Глаза заблестели, волосы рассыпались на плечах. Он выглядел как маленькое ночное божество.

Безликий положил руку на его плечо и вдруг изумился тому, какое оно холодное. Только сейчас он обратил внимание, что Фир был одет в какие-то старые лохмотья с длинными рукавами, под которыми была еще какая-то одежда, а руками он то и время обхватывал себя, будто пытаясь согреться. Алан не ощущал холода, и Фир не должен был. Раньше так и было.

– Ты что, мерзнешь? – удивился он.

– В моей бескровной диете есть недочеты, – пожал плечами птенец.

Безликий уже закатал рукав, когда Фир фыркнул:

– От одного раза ничего не изменится. Ты мне знаешь, что лучше расскажи? Эту тему надо было поднять еще много лет назад. Я своим ограниченным умом и мировоззрением долго это осознавал. Ты ведь не от чувства отчего долга решил избавить меня от участи быть убитым. И убил бы сам, если бы что-то пошло не так?

– В тебе моя кровь, – Алан снял с себя плащ и набросил его на плечи Фира. – Я ей не разбрасываюсь. И я посчитал, что под моим присмотром, растить такое существо, намного безопаснее и полезнее для общества. Кроме того, как видишь, наследников у меня все еще нет и не планируется.

– Как цинично! – Фир саркастично поднял глаза к звездному небу.

– Слышу от того, кто прострелил мне колено молнией!

– Чтобы знал!

– Сразу видно – моя дурная кровь! – на губах Алана расцветала улыбка. – Птенец Хаоса…

– Кто я такой, Айлин? – Фир заглянул ему в глаза.

– Без понятия, – честно ответил Алан. – Это не я над тобой эксперименты ставил. Какой-то лабораторный мутант, объект под номером 142, созданный путем смешения моей крови с мутагенами птицы. Эксперимент, вышедший из-под контроля из-за непредписанных мутаций, которые привели к резкому усилению физических способностей, вызвали нестабильность в поведении и возникновение новых, непредсказуемых способностей и потребностей, что в лабораториях карается убиением.

Фира передернуло то ли от холода, то ли от воспоминаний. Он как-то по-детски сильнее прижался к телу безликого. Алан опустил на него взгляд и взъерошил черные локоны.

– Подстричься не хочешь? Вши заведутся.

Птенец метнул на него уничтожающий взгляд.

– Что ты на меня так смотришь? Я своих приручил. Вон какими преданными глазами смотрят. Ах!..

Фир зло укусил его за предплечье. Но, когда металлический вкус попал на его губы, едва ли не заурчал.

Алан улыбнулся уголком губы. В неприступных антрацитовых глазах, заплескалось что-то такое тонкое и хрупкое. Мимолетный отблеск чего-то похожего на нежность, на тяжелую, обреченную привязанность, которую он тщательно скрывал даже от самого себя. Сколько Фиру было уже лет? Стукнуло за двести? Нелепость этой цифры резанула слух, ведь для Алана он всё так же оставался тем испуганным десятилетним мальчишкой.

Лаборатория внедряла в каждый созданный объект программу самоуничтожения, активируемую путем удаленного сигнала. Это позволяло избегать лишних затрат на специальные операции и ресурсы для уничтожения создания. После активации программы самоуничтожения, объект 142 должен был быть убит без вмешательства магов и алхимиков, и следы его существования были бы стерты из истории лаборатории, избежав утечки информации. Но…

Все было бы так. Если бы однажды, после очередного эксперимента над объектом, ставшим донором для 142, все прошло так, как предсказывали алхимики.

То, что произошло, напоминало взрыв.

Не успел звук удаленного сигнала, предупреждающем об опасности, эхом прокатиться по лабораторным подпольным коридорам, как с грохотом распахнулась скрипучая дверь камеры. Замок слетел с петель, словно игрушечный, только звонкий удар о каменный пол металла говорил о том, что тот был отлит из чистой стали.

Фир вздрогнул и сильнее сжался калачиком на сыром полу, спрятав голову руками и зажмурившись. Воздух наполнился запахом гари и смертельной тишиной, прерываемой лишь быстрым биением сердца десятилетнего мальчишки, ожидающего начала новых, мучительных процедур над его телом. Он пересилил себя и поднял голову.

Прикованный цепью к камню, он наблюдал за склонившейся над ним фигурой, окутанной огнем. Его взгляд блуждал. Рассеянный, заторможенный и сонный, он не сразу узнал в загадочном силуэте Алана. А когда узнал, на его лице расцвела улыбка. Словно загипнотизированный, Фир не сводил взгляда с единственного друга, едва узнавая его в танцующем ореоле огня.

Алан грубо схватил его, подняв на ноги одним движением. Фир вскрикнул, не ожидая такой резкости. Алан сорвал цепи с его шеи и ног, да с такой звериной силой, что лопнувшие кольца рассыпались по полу, и потащил Фира за собой – мимо безжизненных, изуродованных тел алхимиков.

Запах крови растерзанных ученых отрезвил Фира, пробудив что-то звериное. Но вместо того, чтобы поддаться этому дурманящему чувству, он сильнее вцепился в спасительную руку Алана. Пламя, окутывавшее его, которое в обычных условиях сожгло бы любого дотла, не тронуло тонкой бледной кожи мальчишки. Они были едины.

Фир по-настоящему заволновался, когда наконец сообразил, что они бежали по коридорам, куда путь им был всегда закрыт, а Алан делал что-то против строгих правил лаборатории. Фир кожей почувствовал их неизбежную участь, которая будет ждать двоих, когда алхимики их поймают, и затрясся от этой мысли.

– Они нас…

Но Алан и не планировал останавливаться.

– Они до нас уже не дотянутся, Фир.

Стены и потолки рушились за их спиной. Падали с клеток замки, расплавленные Диким Огнем, кричали высвобождаемые объекты. Все вокруг превратилось в сплошной хаос, гул звуков, рев животных. Фир был полностью дезориентирован количеством всего происходящего вокруг. Словно щенок, он прижался к Алану, не выпуская его руки, впиваясь в нее с неумолимой птичьей цепкостью.

– Айлин, нас накажут…

Он не знал ни о мире за стенами лаборатории, ни о том, что такое свобода. Единственное убежище, которое он когда-либо видел, горело и рушилось за его спиной. А единственное существо, которому он доверял, вело его в пугающую неизвестность, в которой их двоих ждало еще множество испытаний на прочность.

Глава 31. Братство Меча

Алан догнал Отряд уже за воротами Гилдиара. Его лицо снова скрывала маска, на плечах покоился плащ: Фир не согласился его забрать, мол при трансформации мешать будет. Отсутствие бойца на месте Рейлана не смутило: утром он сразу наткнулся на оставленную безликим записку, где он просил оставить для него оседланную лошадь и не ждать.

Тяжелый, влажный воздух, пропитанный смрадом разложения, давил на легкие, словно мокрый полотняный мешок. Алан улавливал давно забытый стерильный аромат трав и эликсиров, впившихся в почву, ушедших в землю и уже ставших частью этой отвратительной экосистемы... И запах трупов казался ему милее.

Болота и топи скоро сменились раскидистыми зелеными полями, теми самыми, которыми можно смело описать слово «свобода». Главнокомандующий колебался, не желая вести отряд по открытой местности, но обход полей занял бы у них довольно много драгоценного времени.

В конце процессии веселились эльфы, Терон, вдруг свалился с коня, которого делил с сестрой и плюхнулся на мягкую землю. Шлепок тела на траву привлек внимание впереди идущих. Когда Отряд обернулся, они уже застали Илеандра с Митрой, плачущими от смеха. Они припали к шеям своих коней, зажмурившись от хохота и утирая слезы, пока Терон вскакивал на ноги и отряхивался от невидимой грязи. Он хотел свалить с коня и сестру – позориться, так всем родом, но та ловко увернулась от его удара и пришпорила коня, оставив братца без копыт. Тот возмущенно развел руками.

Рейлан тоже обернулся на хохот. На мгновенье лицо эльфийки заколебалось. Резкие, угловатые линии, привычно очерчивающие ее волевое лицо, смягчились, приобретая нежные, почти девичьи черты. В изгибе ее губ, обычно поджатых в тонкую, строгую линию, промелькнула улыбка. А в блеске ее глаз, до этого холодных и пронзительных, как осколки льда, он вдруг увидел Миру. Рейлан моргнул, и иллюзия рассыпалась. Главнокомандующий поспешно отвернулся.

– Они точно лучшие воины? – мрачно уточнил Эддард, глядя на открывшуюся картину.

Алан как будто бы на пару секунд задумался, загибая пальцы, а потом сказал:

– Они трижды твою задницу прикрывали, ты этого даже не заметил. Мог бы и поблагодарить их.

– Захлопни пасть! – рявкнул Брагер, повернув голову на Алана. – Я не у тебя спрашивал.

– Аккуратней, – вкрадчиво предостерег Алан, прищурив глаза. На его маске появилась слащавая улыбка, – как бы я и взаправду «пасть» не захлопнул. Зубы у меня острые.

Выражение лица Эддарда тут же переменилось. Черт его знает, что безликий прятал под маской, поэтому отрицать наличие звериных клыков было нельзя. Эддард ударил пятками коня и отстранился от бойца.

Алан негромко прыснул.

Тико и Лео тоже делили одну лошадь, которая этим, очевидно, была очень недовольна, постоянно фыркая, упрямясь и даже не желая подчиняться друидским заговорам. Маг не сразу заметил, что лучник позади него задремал, потому как был увлечен тенями, которые сопровождали его путь с самого утра. После баталии у врат города, Тико решил, что стоит получше освоить новый навык.

Лошадь внезапно заржала, остановилась и встала на дыбы. Лео схватился за спину мага, чтобы не свалиться. Тико выругался:

– Да чтоб тебя, – он снова вырисовал рунический знак над головой коня, пытаясь усмирить животное. Лошадь мотала головой, фыркала, противясь чарам, но наконец сдалась, чопорно подавшись вперед. – Она точно не дикая?

– На ней клеймо, – ответил Рейлан, указав на бедро коня. – Можем поменяться.

– Позже, если что, – хмуро отозвался воспитанник.

– Что дама с характером? – подшутил над полукровиком Алан. – С Агатом у тебя тоже, помниться, не с первой минуты заладилось.

– Зато у тебя жеребец кастрированный, – быстро заметил маг.

– Бедолага, – бесцветно отозвался безликий, потрепав коня по загривку.

Поле, до этого пестревшее красками диких цветов, незаметно сменилось лиственным лесом, который встретил Отряд приятной прохладой. Лучи солнца, пробираясь сквозь крону деревьев, превращались в тонкие золотые нити. Небо, еще совсем недавно безоблачное и синее, затянули серые дождевые облака, которые, подобно плотному войску, неспешно надвигались с востока, предвещая скорую непогоду.

Отряд ускорился, конские копыта стучали по мокрому от росы лесному покрытию. Они торопились до темноты найти сухое убежище, где можно было бы сделать привал и устроиться на ночлег. Их путь прервался в самом неподходящем месте: дорога внезапно вывела Отряд к руинам уже неузнаваемой постройки. Из земли выглядывали каменные плиты, поросшие вековым слоем мха, словно старые раненые воины, укрытые зеленой шинелью.

Отряд бы проехал мимо, если бы Найл, с его неутомимой жаждой познания и поиском приключений на болящую от многочасовой езды верхом задницу, не заметил скелеты, раскиданные по окрестности. Не останавливаясь, Феникс соскочил с коня, его лицо просияло от неожиданной находки.

– Я только посмотреть! – бросил он через плечо, двигаясь к останкам, словно магнитом притягиваемый к смерти. В глазах горел неугасимый огонь любопытства.

– Змеи, Найл! – выругался ему в след Рейлан, его голос прорезал тишину леса, словно топор ударил по дереву. Он резко остановил коня и спешился. – Чтоб тебя гули сожрали! Мокрого и промокшего!

– Хочешь, я помогу тебе его отпинать? – охотно предложил Эддард, тоже спешиваясь.

Гнедой Рейлана нервно фыркнул. Главнокомандующий в несколько широких шагов уже в кругу из камней настиг Найла и схватил его за плечо:

– На могильнике нам еще останавливаться не хватало! Пошли.

– Постой ты! – на лице Найла отразилась тень беспокойства. Он повернулся к Рейлану протягивая ему что-то, хорошо сгнившее за долгие годы. – Это наши… дозорные... Посмотри на их жетоны.

Рейлан ослабил хватку и глянул на заржавевший жетон на серебряной цепочке в руках Феникса. На нем были выгравированы буквы, почерневшие от времени. Такие же были на шее каждого из них. На них была самая базовая информация о бойце: имя, группа крови и стихия.

– Лорен Сил… – Найл нахмурился, вглядываясь в пропечатанные, покрытые паутиной буквы, – дальше не видно. Стихия Ветра. Помнишь у нас таких? Я не припомню.

Что-то вдруг шевельнулось в воспоминаниях Рейлана. Он помнил это имя, но где, от кого, в каком контексте?

Тико, ощутив напряжение, спешился и отдал поводья Лео.

– Рей! – позвал он, глядя на две фигуры, окруженные кругом потрескавшихся камней. Маг направился к ним, но, едва он хотел заступить в круг камней, как отскочил, словно ошпаренный. Алан поднял на него голову. Тико в недоумении отошел назад. – Что это за место?

– Руны на камушках почитай, – посоветовал безликий.

Это был Храм Лунного Света. Остатки от Храма. Тико неловко отошел от развалин. Почему это место его отвергло? Почему он обжегся об воду этого святого источника? Проклятие кэнта теперь что, его всю жизнь преследовать будет?

Эддард раздраженно фыркнул, глядя на сгущающиеся тучи.

В это время, пока наставник крутил в руках сгнившую цепь, пытаясь выудить из глубин памяти, где же он мог слышать имя Лорена, Найл уже присел к другому скелету. Пнутый им череп с глухим стуком покатился в сторону, а из пустой глазницы выползла сороконожка.

– Упс, прошу прощения, – он машинально сделал шаг назад, давая возможность мерзкой твари убраться подальше.

Сороконожка, испуганная внезапным движением, нырнула в щель камня, оставив после себя неприятный запах. Найл скривился, отмахиваясь от отвратного душка. С грудины скелета он сорвал другой жетон, счищая грязь с почерневшего от времени металла.

– Фа… – слово застряло у Найла в глотке: он с ужасом увидел выгравированное на нем имя. Бегло метнул взгляд на череп, который он только что пнул.

Он отшатнулся от скелета, словно от удара, выпрямляясь в полный рост. Лицо его вдруг побледнело.

– Рей…

Смятенный голос Найла заставил Рейлана пересмотреть всю его жизнь заново. Что его могло настолько напугать? Отряд личей? Стадо мантикор? Вендиго? Земля с небом переменились местами? Главнокомандующий резко поднял на него голову, но ничего парадоксального рядом с ним не обнаружил.

– Ты мертвеца испугался? – вскинул бровь Рейлан. – Я ожидал увидеть, как Апофис вырывается на свет божий.

Найл протянул Рейлану жетон. Он опустил взгляд на железо.

«Фарт Уайли»

– Интересная находка, – прокомментировал Рейлан.

Главнокомандующий бегло перевел взгляд за спину друга, на скелет у подножья гладкого камня. В его груди ничего не шевельнулось. Только, наверное, какое умиротворение настигло его. За прошедшие время после исчезновения Уайли старшего было бы куда страшнее обнаружить его живым. Рейлан как будто бы давно примирился с этим неизбежным фактом. И в холодном рассудке только возник вопрос, будто останки не его отца перед ним лежали, а абсолютно неизвестного ему бойца:

«Что могло настигнуть здесь отряд Фарта, что он нашел здесь свою смерть?»

– Пошли-ка отсюда. Не хотелось бы лечь рядом.

Рейлан пошарил ботинком вокруг скелета по земле, густо поросшей травой, и с удивлением обнаружил то, что искал. Ежедневник был знатно потрепан испытаниями стихий, годами и жуками, но в нем еще можно было разобрать некоторые размытые дождем и кровью слова.

– Эй, вы там клад нашли? – раздраженно окликнул их Эддард. – Может, пошевелитесь?

– Извини меня… – прошептал Найл. – Мы должны были пройти мимо…

– Я тебе буду обязан по гроб жизни за то, что ты сунул сюда свой нос, – Рейлан показал ему блокнот и убрал его в карман вместе с жетоном.

– Нашли что-то? – спросил Тико, уже оседлав коня.

– Здесь были наши дозорные, – коротко констатировал Рейлан, запрыгнув в седло.

Дождь хлынул как раз тогда, когда Отряд укрылся в небольшой пещерке. Природа решила не церемониться и обойтись без прелюдии: не было никакого предупредительного, медленно накрапывающего дождика. Сразу хлынул настоящий ливень, да такой, что из-за стены воды нельзя было рассмотреть ничего, что было снаружи пещеры.

Рейлан поджег собранные в кучу ветки, перемешанные с травой и какой-то соломой, а сам занялся ежедневником отца, устроившись на плоском камне и закурив.

Найл тихо наигрывал на гитаре рядом с ним.

Угловатые, размашистые буквы плыли по заплесневевшей бумаге, но все еще оставались читаемыми. Огонь отбрасывал пляшущие тени на страницы. Запахи плесени и железа ударили в нос Рейлана, когда он раскрыл блокнот где-то по середине. Он осторожно, чтобы не повредить хрупкие листы, перевернул пожелтевшую страницу.

«Оливер Светлый созвал отряд для… задания… Королевская тайна…»

Сожранные червями страницы и размытые водой чернила забирали с собой большую часть содержания. Но догадаться, о чем шла речь, было возможно. Других настолько значимых объектов, как Край, здесь уже просто не было. И королевская тайна почти наверняка связанна именно с ним. Неужели Тьма начала прорываться еще полвека назад?..

Оливер был правителем долгие годы. Он скончался в начале восьмидесятых от странной болезни, которую не смогли излечить ни жрецы, ни целители, ни биоэнергетики, ни даже некроманты. Говорили, что он будто иссох изнутри. Никто так и не узнал причину его смерти. После него на престол взошел Брэндон, правитель слабый и безвольный, но не лишенный здравого смысла. Правда в последнем Рейлан изрядно сомневался.

«Нас бы… семеро: Лоренс Сильфик, Арон Грим, Уильям…, Маркус Рун…, Лиа…, Ронвелл Брандис. Оливер… меня во гла… Братства Меча. – Рейлан перешел на середину страницы, где текст сохранился лучше всего. – Путь наш мне представлялся тернистым, и я сомневался, да вернемся ли мы вовсе. И потому оставил я, друзьям нашим древним, эльфам, артефакт Невидимости, на тот случай, если Рей последует моими стопами. Надеюсь, не иссякнет его сила к тому времени…»

Рейлан пустил в легкие терпкий дым сигарет, мрачно глядя на острые углы букв. В кармане лежал неразвернутый свиток, отданный ему Лауренэлем. Вообще берсерки не пользовались артефактами, потому как ощущали их силу иначе: они поглощали ее, искажали. Никогда нельзя было предугадать, как сработает артефакт в берсеркских руках в этот раз.

Рейлан пролистал еще несколько страниц, из которых узнал, что Братство Меча прошло ровно такой же путь, как и они: Шепчущий лес, Хребет Бури, Перевернутое Озеро, остановка Гилдиаре… Только они почти не сражались с чудовищами. На их дороге не было ни шепчущих, ни горных червей, Озеро было спокойно, будто мертво. Они не терялись в тумане.

Все это выпало на клинки нового Отряда.

«… мы уже близки к Краю…» – с трудом разобранные слова под слоем плесени и грязи подтвердили сомнения Рейлана. Угроза войны со Тьмой появилась еще полвека назад. Пугало то, что с ней не сумели справиться сильнейшие в истории воины.

Рейлан пролистал уже пустые страницы и закрыл ежедневник. Окурок от сигареты с блокнотом полетели в костер. Это движение заставило Тико вернуться из состояния медитации в реальность. Маг поднял сонные глаза на наставника.

– Они тоже шли в Край, – произнес Рейлан. – Оливер уже тогда ставил под сомнение целостность Барьера.

– Ты о чем? – спросил Ронан, подняв на главнокомандующего взгляд.

– О дозорных у развалин. Это Братство меча.

Бойцы одновременно подняли взгляд на Рейлана. Все прекрасно знали, кто возглавлял Братство.

– Какая прелесть! – слова Эддарда прозвучали, как плевок в лицо. – Твой прославленный папаша здесь кишки оставил, а мы что, боги?!

– Сделай одолжение, заткнись, – сверкнул глазами Тико из тени, закутавшись в плащ.

Глава 32. Ни свой, ни чужой

Ночью Тико снова проснулся оттого, что почувствовал чей-то пристальный взгляд. Он открыл глаза, наткнулся на фиолетовый блеск, почувствовал его дыхание. Фир продолжал бесстыдно пялиться на Тико даже когда он вздрогнул, стукнулся затылком о каменный и вскочил на ноги. Фир изучающе наклонил голову и неохотно исчез в тени.

– Что случилось? – спросил Рейлан.

Тико не ответил, пронесся мимо трескающего костра, направляясь к Алану, и толкнул его:

– Если он еще раз явиться ко мне, пока я буду спать, я за себя не ручаюсь. Дам в рожу и не посмотрю, что он ребенок.

– Он зарежет быстрее, чем ты выстрелишь в него магией, – ответил Алан, ничуть не заспанным голосом. – Твоему наставнику придется тебя оплакивать, – на маске появился оскал.

– Тебе хочется проверить скорость наших реакций? – Тико вскинул бровь.

– Отвали, полукровик, – безликий пнул его по голени. – Уайлы, вы просто невыносимы.

– Я это от тебя слышу? – вспыхнул Тико, глаза застелила пелена, он резко сорвался с места. Руки вспыхнули темным светом, магия, сконцентрировавшаяся на кончиках пальцев, сорвалась, направляясь к незащищенной шее.

Алан, хоть и казался расслабленным секунду назад, среагировал молниеносно. Отклонился, пропуская поток энергии в сантиметрах от кожи, ногой оттолкнул от себя полукровку, защитившись магическим щитом от бокового удара. Звук потрескивающей энергии и ломающегося щита отскочил от каменных стен пещеры, когда заклинания столкнулись. Алан оказался на ногах, но даже не пытался блокировать магические удары Тико, просто уворачиваясь от них, словно издеваясь над ним.

Рейлан в несколько широких шагов оказался возле воспитанника. Схватил Тико за руку, но тот вывернулся, словно дикий кот, чуть не опалив его магией, в опасной близости разрезавшей пространство. Рейлан отступил.

– Не лезь! – процедил Тико.

Когда он замахнулся для нового удара, по галереям пещеры разнесся оглушительный птичий крик. Берсерки вскочили на ноги, занося оружие. Рейлан, уже построив траекторию полета, подбил колено Тико, выбивая из ритма движений, как раз в тот момент, когда когти Фира должны были впиться в его плечи. Тико, потеряв равновесие, покачнулся. Острое птичье перо садануло щеку.

Фир, трансформируясь на ходу, кинулся на полукровку, когда Алан схватил его за шиворот и грубо отшвырнул назад. Да так сильно, что мальчишка едва не упал:

– Я говорил не появляться тебе при чужаках!

– Он тоже чужак! – зло выпалил Фир, выронив перо-кинжал из рук, скалясь и стреляясь взглядом на полукровика. Тико отвечал не менее дружелюбным взглядом, с трудом сдерживая новый порыв.

– Я надеялся, что ты сам представишь нам своего подопечного, – Рейлан ногой оттолкнул перо в темноту, то заскрипело о камень. Черные глаза Алана сверкнули звериным блеском, будто главнокомандующий нес какую-то угрозу для Фира, стоящего позади безликого.

– Иди отсюда, потом поговорим, – почти неслышно произнес Алан, грубо толкнув Фира к выходу из пещеры.

– Не пойду! – упрямо оскалился мальчишка.

– Папаши, – сонно прокомментировал Эддард, перебрасывая взгляд с полукровки на черноволосого бледнолицего пацана и пряча меч в ножны, – присмирите своих ублюдков. Поспать хотелось бы.

Тико яростно пнул камень, да так, что тот подлетел в воздух и просвистел в нескольких миллиметрах от лица Брагера:

– Я тебя лично сейчас навечно усыплю, псина!

– Ты че, мухоморов нажрался, колдун? – удивленно проследил за траекторией булыжника Эддард.

– С большой охотой затолкаю их в твою глотку!

– Тико! – рыкнул Рейлан, пытаясь отрезвить воспитанника, голос зазвенел в воздухе. Он смотрел на Тико и не узнавал его лица.

Наступила гробовая тишина. Дождь барабанил по мокрой земле.

– А че случилось-то, – прервал молчание Найл, потирая глаза.

– Ты как всегда за бортом корабля, – прокомментировал Эддард.

– Просто сделай так, – процедил сквозь зубы Тико, глядя на Алана и стискивая кулаки, пытаясь прогнать щекочущую энергию из ладоней, – чтобы твое пернатое не лезло ко мне пока я сплю.

– Я тебе сейчас глаза выклюю, двукровый! – Фир порывисто двинулся навстречу магу, но Алан снова схватил его за шиворот.

– Гулять я сказал! – рявкнул Алан, снова отшвырнув его к выходу из пещеры.

– Там ливень, куда ты его гонишь? – произнес Рейлан, рассматривая промокшего худощавого мальчишку в лохмотьях, ростом едва ли не меньше Тико.

Безликий (правда, более сдержанно) вместе с магом одновременно стрельнули удивленными взглядами.

– Ты сам виноват, – ответил на взгляд Тико Рейлан. – Это не повод гнать парня под проливной дождь. Как я вижу, он уже достаточно долго скитается за нами.

– Я виноват, но нормальные люди не пилят взглядом, пока другие спят!

– Тебе это мешает? – в голосе Алана прозвучала насмешка.

– Да, мешает! – резко выстрелил Тико. С кистей непроизвольно сорвались искорки, с шипением ударившись о каменный пол. Тико потер до боли перенапряженные запястья.

– Тяжелый случай… – безликий развел руками, тогда только заметив на запястье полукровки два аккуратных, почти не заметных следа от клыков. Этот след он узнает из тысячи. Алан хотел бы отвесить Фиру пощечину, но вместо этого негромко произнес: – Ла-адно. Я тоже предпочитаю спать в одиночестве. Но твоей милостью, Уайли, он воспользуется когда-нибудь потом, а сейчас пойдет проветрится.

Алан настойчиво толкнул Фира к выходу, наделив смертоносным, многообещающим взглядом. Мальчишка оскалился на полукровика:

– Не я, так что-нибудь другое к тебе прилипнет! Тебя весь лес чует. Ни свой, ни чужой.

И, перевоплотившись, вылетел из пещеры в грозовое небо.

Тико пронесся мимо наставника, будто тот был прозрачным. Рейлан попытался поймать его за руку, что-то сказать, но воспитанник яростно выдернул кисть, словно обжегшись, и скрылся в тени, где валялась его походная сумка. Рейлан хотел пойти за ним, но его остановил Ронан, покачавший головой.

Тико так и не сомкнул глаз. Просидел почти всю ночь, подтянув к груди колени, бесцельно блуждая по лабиринтам собственных мыслей. Пальцы тупо, словно безжизненные, теребили кожаный браслет, подаренный Викой много лет назад. Он уже истерся от времени и прикосновений, краска местами потрескалась, но для Тико он был единственной нитью, связывающей его с прошлым, с той жизнью, где он чувствовал себя в безопасности, где он знал свое место. Где всегда было тихо и спокойно.

«Ни свой, ни чужой». Ни то ни се. Ни друид и не рунник. Так кто я все-таки?

Чуть позже к нему присел Лео, чтобы обработать царапину на лице, оставленную перьями Фира. Они не обмолвились ни словом, лишь тишина, нарушаемая потрескиванием костра и громогласными раскатами грома. Тико коротко кивнул, беззвучно поблагодарив его за помощь. Что вообще на него нашло? Набросился на Алана, будто дикое животное какое-то, не контролируя ни гнев, ни магию.

Он видел, как Рейлан, прежде чем разбудить на дежурство Ронана, подошел к краю пещеры и долго всматривался в бушующую ночь. Потом наставник вернулся к костру и со вздохом, сел рядом с Тико, оставив между ними достаточно пространства.

– «Ты бы лучше поспал. День долгий будет», – мысленно попросил Рейлан.

– «Знаю».

– «И?»

Тико неопределенно покачал головой.

– «На мне лежит ответственность за людей и иных, я должен запечататься Барьер, а вместо этого кидаюсь на своих же, причем безосновательно, как зверь какой-то. Никогда не относил себя к тому числу людей, которые могут причинить вред другому человеку, даже в аффекте…»

– «Я тоже себя к ним не относил когда-то», – признался Рейлан.

– «В плане?» – вопросительно вскинул брови Тико.

– «Эмоции – оружие куда более страшное, чем меч или магия. Ими тоже нужно уметь управлять. Ты не обратил внимания, что никто особо-то не удивился твоему всплеску? У всего есть… предел возможного, невидимая, но остро ощутимая грань. Просто каждый справляется с напряжением по-своему: бунты, драки, хаос – вариаций бесчисленное множество. Кому-то понадобилось убить, кому-то хватило услышать треск костей противника, а кто-то выплеснул ярость на мебель. Ты изливал избыточную энергию, бегая по лесу. Сидя на коне, не удовлетворить такой запрос».

– «Это не повод бросаться на людей», – критически ответил Тико, нахмурившись.

– «И все-таки ложись спать. В этих местах на коне спать – не лучшая идея».

По лабиринтам пещеры пронеслось колючее клацанье множества тонких ножек. Звук был похож на сухой шелест, как будто сотни маленьких когтей скользили по сухому камню. В воздухе пахло чем-то сырым, затхлым, отталкивающе сладким. Неразборчивое шипение.

«Чужаки, Госпожа. Прикажите убить?»

Лео и Тико, будто в едином порыве, открыли глаза, их встревоженные взгляды столкнулись в полумраке восхода. Рука Лео инстинктивно метнулась к луку. Тико, озадаченный, оглядывался по сторонам, в поисках источника голоса.

– Думаю, нам пора идти, – произнес маг, поднимаясь и заглядывая в мрачные коридоры пещеры.

Лео согласно кивнул:

– На пауков похоже. Как бы не арахны.

Тико передернуло.

Отряд начал сборы. Рейлан, быстро потушив остатки костра, направился ко все еще спящему Найлу:

– Долго планируешь бока отлеживать?

– Че тебе надо, треклятый жаворонок? – пробубнил Феникс, укутываясь обратно в плащ. – Такой сон прервал, такая дева, с такой душой!..

Рейлан подхватил друга под руки и поставил на ноги, а затем торжественно вручил ему в руки седло. Феникс, драматично вздохнув, поплелся к своему коню, подобрав с пола ножны, снаряжение и гитару.

По галереям на первый взгляд маленькой пещерки полилась музыка. Звуки были неясными, слабыми, но в них скрывалось нечеловеческое очарование. Феникс заинтересованно поднял голову, его глаза ревниво блеснули в полумраке:

– Это кто так бесстыдно на мою должность позарился?

– Конкуренты, – бросил Эддард. – Попиликай, они сразу поймут, что не с тем решили потягаться.

Найл удивленно уставился на Брагера:

– А как же посочувствовать тварям, сказать, что моя игра будет даже для чудовищ чудовищной пыткой?

– Еще я могу пожелать тебе сдохнуть вместе с ними. Заткнись или отвали.

– Это одно и тоже, – заметил Феникс и прищурился.

Эддард, недолго думая, швырнул в него небольшой камень. Найл увернулся и расхохотался.

– Алан, а где пацан твой? – поинтересовался между делом Феникс.

– Он сам по себе, – Алан проверял ремни седла.

– Сам по себе? – хихикнул Найл с недоверием глядя на безликого. – Ему лет-то сколько?

– Больше, чем тебе кажется.

– А…

– Это не твое дело, – отрезал на истоке новый вопрос рыжеволосого Алан, оседлав коня.

Феникс печально вздохнул:

– У него необычная внешность, как и способности. Он перевертыш?

Безликий не счел нужным отвечать.

– Метаморф? – перебирал Найл.

Когда Тико подошел к лошадям, чтобы помочь с Лео с седлом, кони внезапно заржали, встали на дыбы, их глаза наполнились ужасом. Животные стали отчаянно пытаться вырваться из-под узды, мотая головами и хрипя. Что-то их неистово напугало.

– Да что такое? – Тико отступил назад, укорачиваясь от лошадиных копыт.

Рейлан перебросил взгляд с лошадей на воспитанника. Потом заметил, что Эддард тоже испепеляет полукровку каким-то подозрительным недобрым взглядом.

Маг начертил в воздухе рунический знак, и глаза коней потупились. Они неохотно успокоились, недовольно фыркая. Он предложил Лео сесть спереди в этот раз, но тот отказался, сказав, что с луком ему будет удобнее позади. Тико взлетел в седло, конь заржал, попытался встать на дыбы, жаждая сбросить наездника, но маг вовремя произнес заговор, схватившись за его шею. В недоумении Тико погладил лошадь по гриве, пытаясь успокоить, но от этого жеста та недовольно замотала головой.

– Со мной такое впервые… – тихо произнес Тико, когда Лео оказался позади него.

– Бывает, – лучник пожал плечами. – Кони вряд ли обученные, так что едва ли их можно назвать одомашненными, в отличие от мирийских.

Существа из пещеры не стали их преследовать, когда они покинули их дом.

Земля после дождя была мокрой и вязкой, да настолько, что копыта лошадей проваливались на добрых сантиметров двадцать пять в грязи. Каждое движение давалось с трудом, кони тяжело дышали, пытаясь выбраться из липкой жижи.

В воздухе стоял густой запах мокрой земли и гниения, смешиваясь с терпким ароматом хвойных деревьев, окружавших их со всех сторон. Животные фыркали и с неохотой переступали с ноги на ногу. Тико чувствовал, как напрягаются мускулы коня под ним, как тяжело ему дается каждый шаг.

Впереди их ждала густая чаща.

– «Этой ночью до тебя снова пытались дотянуться через меня», – внезапно объявила тень в голове Тико.

– «Ты можешь узнать источник?» – поинтересовался маг.

– «Нет, но он силен и настойчив. В моем мире неспокойно. Не могу сказать, что защищу тебя от его воздействия полностью, но буду пресекать колдовство пока это будет в моих силах. Ты должен слушать только себя, он наверняка найдет другой способ связи».

– «Спасибо за наставление».

– «Есть еще кое-что, – сказала тень. – Тебя ждут».

– «Где?»

– «В моем мире».

Тико против воли передернуло. Ветер проник под плащ. Лошади фыркали.

Лес начал угасать. Сначала это были едва заметные изменения: птицы, теперь молчали, листья на деревьях потеряли свою яркую зелень, приобретая тусклый, болотный оттенок. Земля под ногами, раньше устланная мягкой, влажной травой, теперь покрылась сухими, хрупкими листьями, которые шуршали под ногами. Воздух, что раньше был пропитан запахом сосны и влажной земли, стал тяжелым и затхлым. Холод медленно пробирался под плащи.

Деревья склонялись под тяжестью увядания. Их кора покрывалась трещинами, а стоило по ней ударить, как дерево с хрустом ломалось, будто было сделано пенопласта. Найл нашел это увлекательным и буллил деревья до тех пор, пока его самого едва не придавило стволом. Лес умирал, и с ним умирало все живое.

Они зашли в Мертвый Лес.

Лошади, наконец, совсем выбились из сил, их бока тяжело вздымались, из ноздрей вырывались клубы пара. Отряд был вынужден сделать остановку, чтобы дать животным отдохнуть. Вокруг было сыро, промозглый воздух пронизывал до костей. Под ногами хлюпала грязь, от земли поднимался туман, окутывая лес призрачной дымкой. Территории были пустынными. Безжизненными.

Спустя час, Рейлан отдал команду продолжать путь. Найл потушил костер, разведя дым над землей.

Когда они принялись седлать лошадей, животные снова занервничали, заржали, стали яростно пытаться вырваться из-под узды, стоило магу приблизиться к коням. Теперь он понял это ясно. Ослепительно ясно. Тико, обменявшись беспокойным взглядом с наставником, отошел от лошадей, и те успокоились.

Так получается… кони боятся его? Друида? Пусть и наполовину… Неужто его теперь дискриминируют даже животные?

Он чувствовал, как на него смотрят, но не отрывал взгляда от животных, будто надеялся, что кони ему сейчас все объяснят. Что-то здесь было не так, и он чувствовал это каждой клеткой своего тела. С ним было что-то не так.

– Че замер? Кони не ошибаются: даже они чувствуют, что от тебя несет выродком, колдун, – прокомментировал Эддард.

Тико повернул на него голову, резко, быстро, будто выстрелил. Рубильник сорвался, вырвав ко всем чертям шестеренки, проводки заискрились. Холод пробежал по венам. К горлу подскочила ярость, обжигающая и чуждая.

Эддард схватился за меч, тот зашипел, извлекаемый из ножен. Рейлан выхватил Туман. Маг был быстрее их обоих – темный луч, выбил из рук Эддарда оружие и отбросил его на несколько метров. Меч зазвенел на камнях. Брагер сделал несколько шагов назад, складывая пальцы в Знаке.

Тико испуганно отпрыгнул, выставляя перед собой руки и отступая. Пытался сказать, что он не виноват, что это была случайность, что без понятия как это произошло, и что он не имеет отношения к этой чудовищной магии, но вихрь слов прилип к небу. Тико бегло взглянул на отлетевший меч, затем на Эддарда, затем на Рейлана:

– Я не… н-не… это…

Эддард сложил пальцы в Знаке. Тико даже не защитился, Рейлан с неприятным треском разбил Знак Брагера лезвием своего меча, преграждая путь.

– Вот и иные обстоятельства проявились, – донесся размеренный тембр Алана.

«Он – твоя погибель. В его крови заложено убивать таких как мы, – вкрадчиво пропел голос в сознании. – Бей первым».

Тико, будто его кто-то толкнул, развернулся, выкинул перед собой руки, складывая пальцы в странном, незнакомом ему прежде элементе, будто не он, а кто-то посторонний создал эту комбинацию. Атаковал. Один луч Алан отбил, второй пришёлся в лицо, разбив иллюзию маски и оцарапав скулу.

Они неспешно пошли полукругом.

Алан небрежно, даже не глядя в сторону главнокомандующего, отмахнулся от атаки Рейлана. Взмахнул рукой, в тот самый момент, когда главнокомандующий уже был в смертоносном прыжке, и безликого с Тико накрыло полупрозрачным панцирем.

Меч Рейлана ударился о барьер, по стали пошла вибрация, сердце ухнуло под землю. Холод пронзил до костей, гораздо сильнее, чем вибрация от магического барьера.

– «Тико!» – отчаянно позвал Рейлан, но воспитанник не услышал. Или не захотел отвечать.

Рейлан метнул взгляд на Алана. Белесые глаза полубога, несущие в себе кровь Лукса, внезапно превратились в точку невозврата. Благословение, которое до того могло им только сниться, для Рейлана теперь было ужаснее, чем столкновение с армией вооруженных до зубов порождений Тьмы.

Тико стоял спиной к Рейлану, наставник не мог увидеть его глаз. Зато Алан прекрасно видел. И даже сейчас слабо верил. Невозможно!

Отряд ощетинился, обмениваясь тревожными, вопросительными взглядами. Эльфы молчаливо общались жестами. Но Рейлан видел только одно: когда Алан закончит забавляться, от Тико не останется даже пепла.

Безликий отбросил мечи в сторону – сталь зазвенела, – развел руками. Он улыбнулся, но улыбка это была, откровенно говоря, паскудной: шрам, идущий сквозь губы, искажал ее. Превращал в неприятный оскал.

В голове Тико гудели голоса. Слова тени мешались с голосом чужака, превращая звуки в неразборчивый треск. Он смотрел на Алана сквозь пелену, плохо осознавая, что делает, и еще хуже контролируя свои движения. Пальцы онемели, став мертвенно-холодными, как если бы от них оттекла вся кровь.

– Айлин, – отстранённо, невыразительно, проговорил Тико, рассматривая его лицо медленно чернеющими глазами. – Полубог, значит. Освободитель эльфов.

– Я был уверен, что твоих знаний хватит, чтобы узнать мою прогремевшую в истории личность, – они снова пошли полукругом. – Я безоружен. Нападай.

Тико сделал резкий выпад, в руках внезапно появился меч. Алан увернулся в пируэте.

– Наследник Тьмы ты или кто? – заливисто засмеялся безликий, вывернувшись из-под клинка. Полы его плаща взметнулись. – Используй Силу! Я хочу посмотреть, каков же ты!

– Я тебе что, зверушка в зоопарке? – глухо оскалился Тико.

– Пока ты только зверушка в клетке, – Айлин развел руками, указывая на барьер, окружающий их.

Эддард подобрал меч и, словно одержимый, направился к главнокомандующему.

– Ты знал кого растишь! – взревел он, занося клинок над Рейланом. – Ты знал, что растишь чудовище, способное уничтожить нас всех! И ты привел его домой?!

Найл дернулся, занося меч.

Клинок Эддарда описал тяжелую дугу над головой главнокомандующего, Рейлан защитился серединой Тумана, связал оба меча коротким вращением, пытаясь выбить у Брагера оружие. Меч Эддарда со скрежетом скользнул по стали Рейлана, искры брызнули в воздух. Оба меча вспыхнули огнем. Сила удара была такой, что Эддард был вынужден отступить на шаг, почувствовав, как дрожат руки. Он никогда не отступал!

Эддард посмотрел на лицо своего противника. Горящая красным огнем радужка Рейлана встретила его с прежним непоколебимым, суровым, удушающим спокойствием. Только алые глаза, выдавали его бешенство.

Рейлан резко разорвал расстояние, Эддард покачнулся. Этого хватило, чтобы охваченный берсеркской яростью Рейлан, ударил эфесом меча Брагера по челюсти и приставил клинок к горлу с чудовищной скоростью:

– Отойди.

Найл встал плечо в плечо с Рейланом, держа перед собой меч, готовый биться с ним хоть против всего Отряда, если тот встанет против главнокомандующего и его воспитанника. Это выглядело несколько комично, но Эддард не засмеялся.

– Надо же какая ирония, – произнес безликий, изучая движения полукровки и активно жестикулируя руками, словно выступал на сцене перед многотысячной публикой. – Я, поцелованный Луксом, само разрушение. Я сею хаос и беспорядок, рушу города и равняю их с землей. А ты, казалось бы, полная моя противоположность, взращивал жизнь, жалел даже чудовищ, которые готовы были заживо растаскать тебя на куски! Гребаный парадокс! Даже Фир признался, что моя кровь дурнее твоей! Твоей! Темного мага! Наследника…

«Он рассеивает твое внимание! Убей его, пока этого не сделал он! – крикнул голос. – Поддайся мне, я помогу овладеть магией! Я помогу, мой мальчик!»

Тико поморщился, резко шагнул вперед, нанося серию яростных рваных ударов, среди которых плясал Алан, словно забавляясь этому. Клинок почти коснулся Алана, так что безликий почувствовал сбивчивое дыхание полукровки, толкнул мага, из-за чего тот врезался спиной в дерево, но Тико успел наотмашь махнуть лезвием по его груди. Нагрудник отразил удар.

Полукровик несколько секунд подпирал спиной дерево, восстанавливая сбивчивое дыхание. Алан терпеливо ждал, стоял напротив, наблюдал.

Тико прыгнул, наклонился для удара снизу, Айлин отразил легким, но ярким всполохом. В движениях полукровика слишком явно чувствовалась дикая, неконтролируемая сила, которой он сам дичился. Он противился ей. И Айлин улыбнулся этому.

– Тебя отлично научили держать в руках сталь, – произнес безликий, перехватив запястье полукровика и поднеся магический меч к горлу его хозяина. Мельком взглянул на главнокомандующего.

С пальцев Тико полыхнуло пламя, Алан отвел лицо от горячих потоков и отбросил полукровика легким всполохом чистой магии, разрывая дистанцию с ним. Тико запнулся, опустился на колени, схватился за грудь, словно пытаясь вырвать из себя невыносимое. Боль от жгучей, необузданной Силы рвала изнутри. Он встряхнул головой, моргнул. Взгляд на секунду прояснился. Только на секунду.

Тико вновь поднялся, отступил на шаг, перехватывая меч более уверенно. Движения стали более плавными, смертоносными, осознанными, целенаправленными. Он хотел дотянуться до безликого.

– Если подавлял эту силу столько лет, значит, способен и сейчас. Не так ли? Ну же! Полукровик!

Безликий улыбнулся, но шрам, пересекающий губы, обезобразил некогда обольстительную улыбку.

Тико стремительно сократил дистанцию, обрушив на Алана шквал ударов. Резкие выбросы черной энергии секли воздух, не хуже его клинка. Один удар сверху вниз едва не расколол землю у ног безликого, второй, направленный в ноги, заставил пространство вокруг безликого исказиться. Алан отбивался лишь скупыми всполохами Чистой магии, будто из приличия.

Безликий ушел из-под новой атаки, споткнулся о булыжник. Тогда же Тико выкинул вперед обе руки. Удар был настолько сильный, что Алана оттолкнуло назад – пришлось подогнуть колени. Он заслонился барьером, отразив серию новых ударов.

Сила Тико несколько превосходила его ожидания.

Вокруг Алана заклубились черные сгустки, окружая. Безликий насмешливо вскинул брови.

Фир с неистовым птичьим криком слетел с дерева, в полете трансформируясь и падая с довольно высокой высоты к прозрачному панцирю. Левую ногу прострелило. Он упал на одно колено, подскочил, подволакивая ногу, забил по поверхности кулаками, зацарапал волшебную оболочку, пытаясь прорваться внутрь. В небе громыхнуло, засвистели молнии, но щит оставался непоколебим.

Митра попыталась оттащить Фира, но тот ощетинился и, вооружившись собственным пером, замахнулся на эльфийку, зарычал. Фиолетовые глаза блеснули безумием. Рядом с ней вскопала землю молния. Митра не вздрогнула, но не стала больше пытаться успокоить птенца.

Внезапно Тико подло пнул Алана по больному колену. Безликий лишь на секунду потерял равновесие, но этого было достаточно, чтобы всполохи темной магии попали в цель. Алан упал, сгруппировался, откатился, почти дотянулся до меча. Но дотянуться до рукоятки Айлин не успел – острие духовного оружия коснулось кожи на шее.

– Ну же, – Алан омерзительно ухмыльнулся, растягивая слова, будто смакуя вкус каждого, поднял руки в сдающимся жесте. – Убей меня, полукровик!

Тико застыл. Дышал, рвано, задыхаясь. Руки било дрожью, взгляд был мутным, но все еще не полностью поглощенным Тьмой. Голос в голове громыхал раскатами грома, значение слов слилось, потерялось.

«Прекрати сопротивляться! – рычало, – Здесь твое место! Твое предназначение, мой мальчик!!»

Тико резко отшатнулся назад, затряс головой. Его передернуло, будто судорогой. «Мой мальчик!» Нет! Силы вдруг куда-то улетучились. Он выпустил из рук меч, продолжая пятиться от Айлина. В груди горело адским огнем, будто в легкие залили лаву. Алан неспеша поднялся, отряхнулся, коснулся шеи:

– Ты даже не поцарапал, – будто с сожалением произнес он, не обнаружив крови.

– Я… – Тико врезался спиной в дерево, если бы не оно, ноги вряд ли бы его удержали.

– Наследник Тене`Бирса, – вместо него легко и непринужденно закончил Айлин. – Мы родня. Дальняя. О-очень дальняя. Приятно познакомиться.

Тико смерил его одуревшим, едва здравомыслящим, взглядом, задержавшись на белесых глазах.

– Я не рад.

– Тому, что мы родственники? – грустно уточнил Алан.

– Боже упаси.

Айлин рассмеялся, и этот смех острыми спицами вонзился в виски полукровки.

– Почему ты не убил меня? – хрипло спросил Тико.

– Зачем? Ты показал, что можешь контролировать себя, – Алан неспеша подошел к полукровику. – И запомни это. Потому что иначе мне действительно придется тебя убить. Я ведь уже говорил, что не хочу уступать этот чудный мир кому-то другому?

Пальцы Алана сомкнулись на плече полукровки, и в ту же секунду Тико рухнул на колени, издав сдавленный, захлебывающийся крик. Попытался сбросить с себя пальцы безликого, но они будто вросли в его кожу. Алан, казалось, с ювелирной точностью влил прямо в нервные окончания поток Чистой, концентрированной энергии. Тико был уверен, что его кости превращались в раскаленное стекло, которое медленно крошилось внутри плоти.

– Прекрати! Ублюдок, прекрати! – из последних сил выдохнул он. Пальцы с трудом обхватили рукоять кинжала в ножнах за спиной.

Боль прошла так же внезапно, как и появилась, и оружие выпало из ладони. Тико бы рухнул на землю, если бы Алан не потянул его вверх за предплечье:

– Это так… для профилактики и лучшего запоминания, – осклабился безликий.

Он снял чары, огородившие их, отпустил Тико, сползшего по стволу дерева на землю. Фир кинулся к безликому, со всей силы заколотил его в грудь, пнул по больному колену.

– Ох, да что вы меня по коленям лупите…

– Я ненавижу тебя, подонок!! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!..

Часть 3. Отверженный. Глава 33. Родители грешат, дети отвечают

Дикие Земли – край, навечно укрытый саваном беспросветной ночи. Там вздымаются к небу искривленные, точно в агонии, деревья, а острые камни под ногами жаждут крови случайного путника. Воздух там пропитан сыростью тлена, а ледяные ручьи черны, как сама бездна.

Населявшие те пределы демоны были могучи, но дики. В их груди не было места милосердию – лишь первобытная жажда разрушения. Их законы писались страхом: достигнув зрелости, каждый должен был сойтись в смертельном танце с сородичем. Победитель забирал всё, проигравший же становился его трапезой. Демоны презирали любовь, считая, что привязанность к потомству плодит слабость. Лишь через муки и жестокость, верили они, куется дух достойного потомка.

В те времена, когда мир был еще юн, один из них восстал против кровавых традиций и был изгнан. Плененный и преданный своим родом, он оказался в заточении в Храме Лунного Света – священной обители жриц богини Луны. Имя его стерлось из памяти, но облик остался в легендах: статный, точно изваянный из черного мрамора, пронизанный алой сеточкой, как сеть кровеносных сосудов. Его антрацитовые глаза казались колодцами, в которых дремало древнее зло.

Ему была уготована вечность в кандалах, но судьба распорядилась иначе. Юная жрица Аэлина, чье сердце не знало скверны, увидела в пленнике не чудовище, а измученную душу. Пока другие жрицы содрогались от ненависти, она часами слушала его историю.

Однажды ночью, когда полнолуние залило темницу серебром, Аэлина принесла ему лунный камень.

«Я освобожу тебя, – прошептала она, поднося воду к его запекшимся губам. – Но поклянись светом моей богини, что твой путь больше не будет окроплен невинной кровью».

Демон, чьи силы почти иссякли, долго смотрел в её чистые глаза: с удивлением, с неверием.

«Клянусь».

И когда сияние камня коснулось его оков, путы, сплетенные из лунного света, рассыпались прахом.

Божественные сказания Иуинс Дави

Тико скользнул взглядом по членам Отряда. Их лица, такие знакомые, вдруг показались чужими, настороженными. Боятся?.. В груди все еще горело, трещало, в голове стучали барабаны. Мысли сбились в один спутанный клубок, колючий и болезненный, становясь абсолютно недоступными для понимания, словно были на совершенно незнакомом языке.

Да разве такое бывает? Бред! Бред… Какой из него темный маг? Он, выросший на принципах чести и справедливости?.. Он – и всепоглощающее зло?

Тико прыснул и не расхохотался только из-за того, что на это требовались силы.

Несовместимо! Невозможно! Он – не монстр, не исчадие Тьмы. Чудовище… человек… Это какая-то нелепая ошибка, следствие нападения на него кэнта. Яд… Проклятье, в конце концов! Попытка темных колдунов лишить Отряд магов. Устроить резню и разрушить доверие среди бойцов, посеять хаос!

Беспорядок…

И верно, сколько в Краю обитает магов разума, способных пускать корни в само существо, лишать памяти и переписывать кодексы?

Лишать памяти… Что-то не так… Он все-таки что-то потерял… Что? Что, черт возьми?!

Сквозь беспорядок мыслей, как вспышка молнии, мелькнуло понимание.

Он останется потенциальной угрозой, бомбой с тикающим механизмом. Тик-так, тик-так…

Нужно уйти… бежать… хотя бы сказать что-то в свое оправдание!

Я не монстр!! Я не чудовище Тьмы!!

Только теперь никакое оправдание, никакие слова не отмоют его сущности.

«Твое место рядом со мной, мой мальчик, – вкрадчивый шепот коснулся самого уха, обдав затылок ледяным дыханием. – Иди навстречу своей судьбе…»

«ХВАТИТ!» — Тико хотел закричать, но голос застрял в горле комом раскаленного железа. Он не слуга Тьмы. Он не ее тварь.

Рейлан опустился рядом с ним. «Мой мальчик!» – громогласно шепнули в ухо и вдруг замолкли. Тико вздрогнул, когда его плеча коснулась рука наставника.

– Прости… пап… – тихое, почти не слышное, самостоятельно как-то сорвавшееся. Слово, которое он не говорил уже много лет.

Рейлан опустил взгляд на Тико, подумав, что ослышался.

– Зарезать тварь и…

Тико быстро поднялся на ноги. Раздался глухой, резкий удар – Найл, чья фигура лишь размазанным силуэтом мелькнула в воздухе, врезался в Эддарда. Несколько мечей свистнули, наполовину вырванные из ножен, но так и не выскользнули.

– Я тебя сам сейчас зарежу, ублюдок, а язык падальщикам скормлю!

Феникс отскочил, уклонившись от быстрого и легкого удара, показалось, смятенного Эддарда, и, предугадывав последующий удар в лицо шипастой перчатки, подбил локоть Брагера. Воздушная волна заставила отлететь их друг от друга. Найл, перекувыркнувшись и вскочив на ноги, в негодовании обернулся на Тико, наделив друга красноречивым взглядом. Его кинетическую волну он распознает из тысячи других.

Феникс снова обернулся на Брагера и с вызовом смахнул кудри со лба. Ждал.

– Вы че, конченые? – Эддард окинул бойцов беглым, недоуменным взглядом. По скуле из пореза сочилась кровь. – Он же и есть причина войны! – грохнул Брагер, указывая мечом на полукровика. Найл поднял меч в ответ. – Он перережет нас всех, пока мы дойдем до треклятого Края, великодушные идиоты! Он сам поможет Тьме прорваться в Мир!

– Пока на роль того, кто бы перерезал нас, больше походишь ты, – заметил Ронан, глядя на него своим металлическим, тяжелым взглядом, равноценным его клинку, блестевшем в руках.

– И сделаю это, не сомневайся, Дрюитт! – ядовито брызнул слюной Эддард, шагнув ему навстречу. – Если продолжите защищать выродка! Вы видели на что он способен?!..

– Ага, – невыразительно заметил Айлин, до сих пор избиваемый Фиром. – Я уже захлебываюсь собственной кровью. Буль-буль-буль. Не хотите мне помочь, компаньоны? Залечить мои раны?

– Мы на протяжении всей истории вырезали таких как он, так с чего ради делать исключение? – процедил Эддард, сверкая глазами. – Душили выродков еще в колыбели! Так с чего, черт возьми, мы должны делать исключение сейчас? Только потому, что у него смазливая рожа и жалобный взгляд? Вы что, совсем ослепли?! Он – не один из нас. Он – угроза, которую нужно устранить, пока она не уничтожила нас всех и не расплодилась!

Безликий рассмеялся:

– Брагер, будь я на его месте, я бы перегрыз тебе глотку еще в библиотеке, как только учуял твой запах. Фир, ну-ка, займись делом. Фас!

Фир перестал колотить Айлина и резко обернулся, сверкнул глазами, улыбнулся, продемонстрировав острые клыки. Эддард выставил клинок перед собой. Но Фир не сделал ни шагу к нему навстречу. Да что он такое? Повадки явно звериные, но облик человеческий.

– Тех, кого вы душили в колыбели становились злобными и жестокими, потому что вы сами их такими делали, – холодно произнес безликий. – За что им любить мир, если от него они не получали ничего, кроме пинков и ненависти? Жрецы убиваю, псионики сводят других с ума, целители заставляют изойтись кровью, некроманты возвращают к жизни. Парадокс! Наш мир – это пороховая бочка. И если убивать все, что может рвануть, мира не останется.

Найл опустил кончик клинка в траву, обернулся на главнокомандующего. Рейлан оставался настороже, закрывая собой воспитанника от внезапного удара. Тико молча стоял позади.

– Может, если бы когда-то давно, вы не преследовали цель – истребить всех темных, не было бы и нужды защищаться от них Барьером. Кровь ничего не значит. Забавно то, что ты это очень хорошо знаешь, Брагер. И убери эту веточку, – фыркнул наконец Айлин, сложив руки на груди. – Она тебя не спасет, если порох воспламениться. Итак, собирается ли кто-нибудь еще рубить голову нашему кровожадному колдуну?

Лео забросил лук обратно на плечо:

– Мы пришли, чтобы предотвратить войну, так надо закончить.

– Он первый сдаст тебя на растерзание Тьме! – рявкнул на парня Брагер.

– Мы сами идем к ней в лапы, – лучник устремил свой разноцветный взор на бойца. Эддард впервые смог увидеть его необычные глаза.

Ронан убрал меч в ножны.

– Когда он обратится против нас, вы будете проклинать этот день, когда решили его защитить! – Брагер продолжал держать меч. – И тогда я посмотрю, как вы запоете!

– О, поверь, из этого выйдет отличная песня! – ехидно улыбнулся Найл, наверняка уже имеющий припев. Он воткнул меч в землю, чтобы если что его можно было легко схватить.

– Если он не зарежет тебя первым!

– Меня? – рассмеялся Феникс, демонстрируя выбившийся из ровного зубного ряда клык. – За что?

– Что за особая любовь у вас к убогим?! – сквозь зубы процедил Брагер.

– Айлин провел свое испытание. Раз полукровик все еще жив, значит он уверен в его действиях, – эльфы пожали плечами.

– Полубог, – поправил Алан. Радужка его глаз приобрела цвет, почти черный, антрацитовый: значит они белели, только когда он взывал к Силе.

Тико вздрогнул от его слов, словно от пощечины. Полубог?

Какой из него, к черту, еще полубог? Он чувствовал себя скорее загнанным, уставшим зверем, чем приближенным к богам. В висках пульсировало, словно кто-то снова бил изнутри молотком.

– Пощади… – негромко, почти шепотом взмолился Тико, глядя на Алана.

– С удовольствием это сделаю! – огрызнулся Эддард, шагнув навстречу магу. Рейлан и Найл ощетинились.

– Странно, маги обычно радуются, когда они повышают свой социальный статус, – задумчиво произнес Айлин, словно не заметив вспышки.

– Издеваешься? К полукровкам лучше относятся, чем…

Он не договорил, скривил губы.

– На правах крови ты мог бы занять место короля.

– Да ты что? Уже бегу! – бросил Тико с ядовитым сарказмом. – С чего ты вообще взял, что я полубог?

– Тьма еще не атаковала, потому что Вальдемар ждет преемника. Даже такие как он считают, что негоже убивать собственную кровь. И на этом можно сыграть, – Айлин хищно улыбнулся. В его голове уже, определенно, вырисовался какой-то план. – Поэтому он звал тебя в мир Теней и поэтому перепутал со мной – у нас один исток.

Тико просил более подробных разъяснений:

– Вальд… кто?

– Нынешний Властелин в Краю и, похоже, твой некогда умерший духовный папаша. Их власть все еще переходит по праву крови. Править одному не так интересно, не кому передавать свои знания и умения.

Тико скользнул взглядом по Фиру.

– Откуда ты знаешь, его имя? – настороженно спросил Рейлан.

– Один мертвый некромант нашептал, – Айлин поднял свои мечи с земли и со свистом убрал в ножны.

– Башни… – понял главнокомандующий.

Айлин хотел сказать какую-нибудь колкость на счет недоверия, что передается оно, похоже, из поколения в поколение Уайлов, но промолчал.

– Мы тут задержимся, – он снова зажег потухший костер. – Скоро закат, останемся здесь на ночлег. Стоит выяснить отношения сейчас, а не в Краю. И решить, что делать, если все-таки не собираетесь снизойти и пощадить колдуна, – он взглянул на Эддарда.

Брагер грязно выругался и убрал меч в ножны, стрельнув полными гнева и отвращение глазами на полукровку.

Безликий снял плащ, вручил его Фиру и сел на землю. Отряд несколько секунд колебался, а потом подсел к костру, убрав оружие. Тико был так вымотан, что холод мертвой земли оказался долгожданным благословением.

– Пятьдесят лет назад, когда Братство Меча было выслано в Край, очевидно, что Вальдемар уже нашел способ выбираться в Свет. И сделал это бестолково не аккуратно, раз Оливер что-то заподозрил. Отсюда и начинается твоя история, – Алан посмотрел на Тико. – Вероятно, планировался очередной набег Темных, месть за своего бога или какой-нибудь не менее тщедушный мотивчик, но что-то в планах переменилось. Похоже, наш нынешний Властелин был падок на скромных друидок, потому что я не сомневаюсь, что ты действительно носитель этой ветви. Но, случился какой-то внезапный набег на город…

– Обычная осада химер, – припомнил Рейлан.

– Не суть важно, – отмахнулся Алан. – Важно, что девка, какого-то черта, полезла в пекло. Не думаю, чтобы ее суженного-ряженного волновала угроза ее смерти, более того, скорее всего на поле битвы он сам ее и убил, и решил умереть вместе с ней, подложив и обезобразив труп какого-нибудь рунника. Зачем только он решил заделать с ней ребенка?.. Вопрос. Поинтересуйся у родителя, – обратился он к Тико. – Может девка была настойчива и внезапна, и застала его врасплох, а может он решил, что дитё с таким смешением точно не выживет без должного воспитания и плюнул на такую мелочь, все равно его родители умерли, а кому нужен брошенный полукровка?

– В самом деле, – скрипнул сквозь зубы Эддард, испепеляя главнокомандующего.

Айлин столкнулся взглядом с Рейланом, осмотрел его противоестественные белые волосы и, в общем-то, догадался, что сподвигло его на это решение.

– Только вот мне двадцать семь, а прошло больше пятидесяти, – вставил Тико.

– Они создали твое магическое ядро, а переместить в мир Людей его никто не спешил, – ответил Алан. – Тут уж и сто лет могло пройти, прежде чем ядро найдет для себя физическое тело.

Сорвав жесткую травинку и покрутив стебель между пальцами, он продолжил:

– Властелин вышел сухим и чистым из лужи, разведал что твориться в свете. Понял, что мы крайне уязвимы и что уже забыли о существовании угрозы с дальнего северо-востока, и стал ткать свои планы, неспеша пуская свои щупальца в города из своего теплого Края. А ты тем временем не умер, – какая неожиданность! – и более того делал внушительные успехи, даже не в своей ветви магии. Я говорю о твоих руннических способностях. Думаю, твой горе-папаша был удивлен такой новости. Уверен, он пытался связаться с тобой по ментальному каналу. Во сне. На таком расстоянии по-другому просто невозможно.

Тико укутался в плащ, сдержав дрожь, пробежавшую по спине. Вот почему голос фигуры в мире Теней показался ему тогда знакомым. Это был голос из кошмаров, который он уже не мог вспомнить, проснувшись, только почувствовать какой-то странный осадок.

– Он хочет править Миром с тобой, – подытожил Айлин.

– Он разочаруется во мне, – фыркнул Тико, будто пытаясь отряхнуться от прилипшей к нему грязи.

– О не сомневаюсь! – осклабился безликий. – Не похож ты на того, кого интересовала бы абсолютная власть. Ты только сам от своих убеждений не отрекись, потому что он будет с большой охотой ломать твою волю, и не охотно ломать твои кости. Если поддашься мне придется убить и тебя…

Рейлан сверкнул грозным взглядом. Только вот было сложно не заметить животрепещущий ужас в этих зеленых глазах.

– …и Властелина, и еще Барьер окажется на моей шее. Бесстыдно с твоей стороны, а я, увы, не всемогущ.

Фир заснул на коленях Айлина в крайне неудобной позе, но зато укрытый потрепанным плащом Алана. Тико бы тоже сейчас выключился, провалился в беспамятство, лишь бы отстраниться от всего случившегося. Забыть сегодняшний день как страшный сон, кошмарный бред, который никогда не происходил на самом деле.

– Я это понял, – ответил Тико и, немного поползав взглядом по лицу полубога, добавил: – Только и ты не слишком уж похож на потомка Лукса.

– Моя мать была жрицей, служившей в храме Лунного Света, она носила кровь Лукса, а отец был демоном, которому она помогла бежать из плена. Мы свободолюбивые и воевали за существующие сейчас порядки. Не в моих интересах победа Тьмы, если ты намекал на это. И не в моих интересах убивать тебя, пока ты можешь контролировать Силу.

– Ты, смотрю, пошел в папашу? – огрызнулся Эддард.

– Свет априори слабее Тьмы, – Айлин провел рукой перед лицом, и его снова укрыла маска. – Потому что добро истощает, а ненависть даёт силы. В нынешнем Мире сила важнее. Когда-то ты выбрал то же, – он осмотрел рукоять его меча за спиной. – Тебе пытались помочь, но ты слишком горд. Жалкое зрелище.

– Не твое дело, – сквозь зубы, цедя каждое слово, прорычал Эддард.

Безликий пожал плечами.

– Я надеюсь на всеобщее благоразумие и что о сегодняшних известиях, все тактично умолчат и унесут тайны божеские в могилу. В крайнем случае, у нас у всех будут большие неприятности… – он замолчал на несколько секунд, потом его взгляд внезапно изменился, и Алан добавил тихо: – Ах, черт… Брэндон…

Айлин метнул взгляд на Тико, вспомнив о приказе короля. Судя по вспыхнувшему взгляду полукровки, он тоже понял свое крайне плачевное положение.

– Если он на меня нападет, я буду защищаться, – предупредил Эддард.

– Тебе достаточно придержать язык, Брагер, – оборвал его безликий, над чем-то задумавшийся.

Эддард

Сырая утренняя мгла забивалась в щели каменного дома. В очаге догорали угли, и в их багровом свете родители казались вырубленными из того же холодного гранита, что и стены. Эддард прошел мимо отца, сидящего за столом у дверного проема.

– Я выйду в город, – не спросил, а скорее поставил перед фактом Эддард.

Ивар поймал сына за руку, грубо отшвырнул мальчишку обратно в глубь комнаты. Он был огромным, грузным, с лицом, которое больше походило на изрытую шрамами маску.

– Опять к выродкам побежишь? – голос Ивара ничем не отличался от скрежета камней. Он медленно поднялся, преграждая сыну проход в коридор. – Решил повариться в котле с этим мусором? Полукровки – ошибка природы, Эддард. Грязь, которую нужно вычищать, а не заводить с ней дружбу.

– Не вижу существенной разницы между ними и мной, – твердо отозвался Эддард, хотя сердце бешено вдалбливалось в грудь, ожидая твердого отцовского удара. – А то, что они слабее, так они и не все воины.

Сигрид, сидевшая в тени, резко вскинула голову. Лицо было сухим, с явно выраженным негодованием, которое Эддард угадывал даже в темноте, а руки, привыкшие к тяжелому труду и оружию, отложили затачиваемый до того кухонный нож.

– Хочешь сказать, что приравниваешь себя к ним? – ее голос стал опасно тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. – Не видишь разницы? Значит тебе стоит усерднее заниматься, если ты не видишь пропасти между своей кровью и их никчемным существованием.

Ивар сделал шаг вперед, и его массивная тень полностью поглотила Эддарда. Тяжелая, мозолистая ладонь легла сыну на плечо, пальцы сжались с силой тисков – небольшое усилие, и плечо выскочит из сустава.

– Если из твоего рта еще хоть раз вылетит эта дрянь про «отсутствие разницы», я вырву тебе язык, – Ивар резко разжал пальцы, но лишь для того, чтобы наотмашь ударить сына по лицу. Глаза Эддарда полыхнули бешенством, за что он получил новый тычок.

– Слишком много философии для того, кто не сдал норматив, – сухо бросил Ивар, глядя на качнувшегося сына сверху вниз. – Вставай. Живо. На полигон. Будешь отрабатывать удары, пока руки не отнимутся. Раз уж твоя голова забита дерьмом, мы займемся твоим телом.

– Я прошел полосу препятствий трижды за вчерашний день, – Эддард тряхнул головой, пытаясь прогнать черных мошек перед глазами.

– Судя по твоим сопливым размышлениям, для тебя это для тебя недостаточная нагрузка.

– Мам… – негромко взмолился Эддард, но Сигрид была непоколебима.

– Делай, что велел отец.

***

Лес встретил их холодом и сумраком. Сырая земля чавкала под ногами, а ветви деревьев, словно костлявые пальцы, цеплялись за одежду. Ивар шел напролом, как танк, не оборачиваясь. Одиннадцатилетний Эддард следовал за ним, еле поспевая за широким шагом отца, спотыкаясь о корни деревьев и цепляясь за колючие ветки.

Они вышли на поляну, окутанную бледным, призрачным туманом. В высокой траве безмятежно паслись несколько оленей, их грациозные силуэты отчетливо выделялись на фоне зелени. Ивар, не произнеся ни слова, выхватил меч из ножен и молча вручил его в руки сыну.

Эддард принял оружие, ощущая тяжесть стали в своей детской ладони. Холодная рукоять обожгла кожу. Он бросил презрительный взгляд на отца и медленно пошел по краю поляны, стараясь не спугнуть животных. Сердце неприятно колотилось в груди. Под ногой хрустнула ветка, Эддард выругался шепотом, подогнул колени. Животное обернулось на звук и вместо того, чтобы убежать, словно зачарованное, само подошло к нему, остановившись в нескольких шагах. Олень – крупный самец с черными глазами, в которых, казалось, отражался весь мир. В этом отражении Эддард видел самого себя.

Рука с мечом начала опускаться, Эддард хотел погладить оленя, когда кто-то вдруг схватил его стальной хваткой за предплечье, вонзил клинок в шею животного и одним рывком отделило ее от тела.

Голова упала, кровь брызнула на его лицо.

– Ты даже животное убить не можешь! – громыхнул отец. – Какая от тебя польза?!

Эддард съежился от разъярённого крика.

– Я…

– Иди порисуй своими кишками, ублюдок! – заорал Ивар, его рука невольно дернулась, желая ударить сына, но в последний момент замерла в воздухе.

В миллиметрах от лица Эддарда пролетели огненные искры, вонзившись в дерево позади него и опалив огнем кожу возле виска.

– Почему я должен… кому-то приносить пользу, почему я не могу просто быть? – скрипнул зубами Эддард сначала тихо, а потом с отчаянным вызовом, подняв голову на отца и сжав руки в кулаки.

– Потому что ты воин, Эддард! – резко ответил Ивар, его лицо исказилось в гримасе ненависти, в глазах сверкали языки пламени. – Ты истинный берсерк! Твоя мать воительница, чья ярость на поле боя внушала страх даже самым отъявленным головорезам! А тебе хватает наглости позорить ее! – он отвесил сыну звонкую пощечину. Сплюнув под ноги, Ивар брезгливо обошел тело оленя и пошел обратно в сторону дома, его шаги эхом отдавались в тишине леса.

Эддард остался на поляне один, с мерзким привкусом горечи во рту, пылающим огнем лицом, вместе с безжизненным трупом оленя, чьи глаза помутнели и остекленели. Он проводил взглядом удаляющуюся спину отца. Ярость, подобная той, что он только что видел в лице отца, вскипела теперь в нем. Он вскочил на ноги, подошел к убитому оленю и со всей силы пнул его голову. Та, с омерзительным чавкающим звуком и брызгами крови, отлетела в кусты, оставляя на траве кровавый след. Громко выругавшись вслед удаляющемуся отцу, Эддард, развернулся и, не разбирая дороги, побежал в противоположную от дома сторону, в глубь чащи.

Когда Эддард на следующий день вернулся домой, отец озверел. Тренировки без того изнурительные для одиннадцатилетнего ребенка, превратились в отдельный вид пыток. Ивар не скупился на болезненные тычки древком копья и тяжелые удары, заставляя Эддарда спешно подниматься из дорожной пыли, судорожно пытаясь защитить незащищенные участки тела.

Вскоре эта бесконечная беготня на полигоне стала для него единственной формой существования. Тренировка превратилась в навязчивый ритм, без которого мир казался слишком тихим и пустым. Эддард больше не мог просто сидеть в четырех стенах холодного дома: тишина давила на уши, а отсутствие боли в мышцах вызывало зуд под кожей. Дома ждали суровые взгляды матери, тяжелое дыхание отца, и полигон незаметно стал местом душевного расслабления. Он выходил во двор, когда солнце еще не успело встать, и уходил, когда в небе уже господствовала луна.

Со временем, пусть и скупо, но Ивар начал замечать изменения в сыне. Глумливые комментарии сменились тяжелым молчанием, а позже – редкими, скупыми кивками одобрения после особенно жестоких спаррингов. В ответ Эддард брезгливо фыркал.

И вот, в тринадцать лет, его, уже закаленного тренировками и готового к настоящей схватке, взяли на первое, настоящее поле битвы, где он своими глазами увидел все прелести войны, где каждый удар, каждый крик и каждое движение несло в себе сладкий запах смерти.

И вот, оказавшись в самом сердце этой пляски смерти, он почувствовал, как его захлестывает волна первобытного восторга. Кровь, пот, крики раненых, лязг стали – все это сливалось в дикую, хаотичную симфонию, в которой он жаждал раствориться. Этот хаос, этот ужас, эта смерть, витающая в воздухе, казались ему не отвратительными, а пленительными. Он жаждал стать частью этого кошмара, стать одним из его инструментов. Он хотел, чтобы смерть дышала ему в лицо, и чтобы он сам стал ее дыханием. Он планировал утонуть в этой какофонии, и уже ничто не могло его остановить.

Алан

– Есть несколько условий.

– Я не сомневался, – медленно проговорил заключенный. – Ну-ка, удиви меня, мой царь?

– Скажи мне, может ли полукровка отразить атаку кэнта?

Мужчина хохотнул, неловко поднялся с холодного пола, придерживаясь о влажные стены камеры. Кровь капала из ран на запястьях, глухо ударяясь о каменную плитку.

– Зависит от того, кто этот полукровка, какие у него корни, какое образование, какая у него физическая подготовка и насколько он хитер, – заключенный паскудно улыбнулся. – Кроме того, не существует такой твари, которую невозможно было бы одолеть. Даже меня твой папаша сумел подло связать.

Брэндон ударил его под дых.

– Ах, и сынок не далеко ушел, – выдохнул мужчина, согнувшись и отхаркивая кровь.

– Ты разговариваешь с королем, не забывайся! Следи за языком.

– А король обратился за помощью к какой-то подземельной крысе, – заключенный гадко осклабился, обнажив ряд белых окровавленных зубов. Черные глаза отразили красные всполохи огня от световой сферы. – Очевидно, крыса королю очень нужна, как бы она не кусалась, ибо король трясётся от страха!

– Меня интересует только результат, – резко сказал Брэндон. – И помни, что твоя жизнь зависит от моей милости.

Заключенный обольстительно улыбнулся. Король толкнул его к выходу из камеры.

– Прощай, Ар! – хрипло бросил мужчина, держась прямо и игнорируя боль, ядом разлившуюся по всему телу. – Твое пение было медом для моих ушей!

– Не переживай, еще можете увидеться.

Брэндон вывел его через черный ход. Лабиринтом узких коридоров и потайных лестниц, мимо немногочисленных стражников, которые почтительно склоняли головы. Он намеренно избегал основных путей, не желая привлекать лишнее внимание к освобождению заключенного. В конце концов, они оказались в секторе целителей. Мужчину ослепили яркие световые сферы, парящие под потолком. Их свет казался нестерпимо ярким после бесконечной ночи подземелья. В нос ударил отвратительный травяной запах, жужжали приборы, пробуждая легкую тревогу. Брэндон пихнул его на ближайший стул.

– Хватит пялиться! Займитесь делом! – рявкнул на суетящихся целителей король. – Он нужен мне в рабочем состоянии немедленно!

Заключенного тут же обступило несколько магов. Он презрительно осмотрел их, когда в нос ударили тошнотворные запахи зелий.

– Может, сразу к делу? – предложил мужчина, глядя на короля. – Чтобы не терять драгоценного времени.

– Какое у тебя имя?

Королю на секунду показалось, что на лице заключенного мелькнуло удивление, но потом тот оскалился:

– Алан Эру.

– Твоя задача проста, Эру. Ты включен в отряд как берсерк с севера стихии Огня. В этом же отряде будет единственный маг, полукровка. Убьешь его сразу, как только он выполнит свое задание, если, конечно, его не прикончат раньше.

– Подозрительное простое поручение в обмен на слишком щедрое вознаграждение, – скривился Алан. – Куда идет отряд?

– Далеко, – немногословно отозвался Брэндон. – За Хребты Бури.

– Ах, вот как, – с ядовитым сарказмом произнес он. Ножницы чиркали возле его уха. Запястья нестерпимо жгло от какой-то адской химической смеси, нанесенной на раны от кандалов. – Догадываюсь, что прямиком в обитель дикарей?

– Именно. Нам необходим союз и мир.

– Союз, – презрительно фыркнул Алан. – Так вы все-таки надеетесь на мир, поэтому сочли меня действительно подходящим кандидатом для этой роли. Что ж… я польщен, мой царь. Полагаю, что вас не слишком уж и интересуют физические и умственные способности этого полукровика, – а что-то подсказывает, что они весьма превосходят средний уровень, – благодаря которым он мог бы защититься от столь нагло напавшей на него твари и просто повинуетесь страху, который некогда разделил с вами ваш многопочтенный отец, Оливер Светлый? Мои рассуждения верны, мой царь?

– Частично.

– Где же я мог ошибиться?

– Я не разделяю страх Оливера, – угрожающе ласково сказал Брэндон.

– Ах, верно, – едва Алан почувствовал, что может колдовать, на его лицо наползла маска. На ней прорезалась гримаса. – Видно, я совсем ослеп за эти годы.

– Не стоит пока тратить силы на колдовство, – затрепетала целительница.

– Я разберусь, – гаркнул Алан.

Глава 34. Полукровка должен умереть

– Только есть один нюанс, – Айлин повернул голову к Рейлану. Главнокомандующий свел брови, ожидая скверных требований. – По возвращении в Мирию, объявишь полукровика мертвым.

– Возможно, Оливеру было что-то известно о наследнике Вальдемара, и он передал это Брэндону, – быстро встрял Тико, прежде чем Рейлан набросился на безликого. – А он решил избавиться от двух проблем сразу.

– За телом сюда никто намеренно не пойдет, чтобы опровергнуть слова отца, тем более в таких краях останки долго не лежат, – продолжил Алан. – Переедете в соседнее королевство, про вас быстро забудут, если вообще кто-либо, кроме Брэндона, знает о существовании Отряда.

– Осталось всего лишь запечатать Барьер и самим коньки не отбросить, – дурашливо заметил Найл. – Не так уж и сложно!

– Сначала убить Властелина, а потом запечатать Барьер, – поправил Айлин и бросил взгляд на Тико. – Иначе у нас их окажется два.

– Его что, не тестировали? – с отвращением выплюнул Эддард, метнув взгляд на полукровика. – Как отребье умудрились пропустить!

– Я друид и рунник по тесту, – сухо произнес Тико, словно заезженная пластинка, и столкнулся взглядом с наставником.

Тестирование не представляло ничего больше, чем простой анализ магического ядра, который проводили целители после рождение ребенка. Его тестировала Мира.

– Может, Вальдемар больше был рунником, но темным, – пожал плечами Алан. – А тест это не показывает.

Эддард с недоверием покосился на главнокомандующего. Он не верил, что анализ мог пропустить кровь уроженца Тьмы.

Утро для них не наступило.

Отряд проснулся в сумеречном мраке, однако стрелки наручных часов Рейлана упрямо показывали почти шесть утра, хотя времени на них доверять уже давно нельзя было. Солнце, казалось, заснуло в летаргическом сне, не желая пробиваться сквозь пепельный занавес над их головами.

Они оседлали коней, Тико пришлось силой их усмирить, чтобы они могли переносить его существо. Шли в тишине. Только Найл все не изменял своей традиции и продолжал дергать струны, несмотря на угнетающую обстановку. Его совершенно не смущало ни напряжение вокруг, ни треск костей под ногами. Даже из этого звука он умудрялся создавать себе аккомпанемент.

Ни Тико, ни Рейлан не могли расслабиться. Чувство безопасности в Отряде улетучилось. Уайлы ждали внезапного удара в спину. Тико постоянно ощущал на себе острый взгляд Эддарда.

«Извини, близнец, – произнесла тень. – Я делал все, что в силах моего мира».

«Знаю».

Холодная сырость проникала сквозь одежду, оставляя на коже липкую, противную влагу – даже плащи не дарили должного тепла. Вокруг кружились летучие мыши, черные, как смоль, с глазами, горящими злобным блеском. Они парили над головами, издавая пронзительный писк. Скелетообразные и голые, обвитые толстыми нитями паутины ветви деревьев скребли друг об друга, словно кости мертвецов.

Отряд медленно продирался сквозь останки поселений, которые время не просто разрушило, а переварило. Остовы домов скалились провалами окон, словно выбитыми зубами, а толстые корни деревьев обвивали гнилые стропила.

Рейлан скользнул взглядом по грудам камней, едва различимым в высокой, пожухлой траве. Могилы. Обернулся к заснувшему в седле воспитаннику.

Из кустов то и дело выскакивало мелкое зверье вроде зайцев, только они гнили заживо, поворачивали на отряд объеденные некрозом морды, обнажая желтые кости и дальше волочили за собой вывалившиеся из брюха серо-зеленные кишки, цепляющиеся за камни и колючки. Лео от этого постоянно передергивало и воротило.

Тико шел позади отряда, который стремительно удалялся. Слева, со стороны крутого осыпающегося склона, раздался звук, от которого зубы заныли, как от скрипа железа по стеклу.

Словно что-то ползло по земле, волоча за собой груз, непомерно тяжелый для своих скрюченных лап. Он улавливал мерное скрежетание когтей по камням. Он чувствовал, как кто-то смотрит на него, взгляд тяжелый, лишенный всякой жизни, словно два черных провала.

Тико не мог заставить себя обернуться.

Скрежет становился все ближе, громче, настойчивее. Существо неуклонно приближалось к нему, с каждым шагом сокращая расстояние. Это было тяжелое, мокрое хлюпанье. Будто кто-то тащил по острым камням мешок с сырым, несвежим мясом. Хрясь... хлюп… шлёп... скрежет. Когти – длинные, острые, судя по звуку – методично впивались в породу, камни жалобно скрипели.

Неужели только он слышал этот кошмарный звук?

– Лео… – позвал он, но лучник не ответил, даже не обернулся.

Скрежет стал невыносимым. Камни жалобно стонали под весом существа. Тико чувствовал, как его мышцы превращаются в раскаленные прутья, готовые лопнуть. И вдруг всё стихло. Наступила мертвая, вакуумная тишина, в которой было слышно лишь, как кровь бьет в виски.

Лошадь Тико внезапно замерла, упершись ногами в землю.

В этой мертвой тишине он услышал едва уловимое шевеление, легкое шуршание, словно что-то скользнуло по камням, приблизившись к нему вплотную. Чьё-то дыхание, пахнущее сырым склепом, коснулось его шеи.

Тико обернулся, рука сама нашла рукоять кинжала, но запястье в ту же секунду сковал холод, от которого пальцы мгновенно онемели.

Над ним навис силуэт. Истерзанный зубами неведомых тварей, с клочьями плоти, свисающими с костей, с разбитыми зеркалами вместо глаз, из которых по иссеченным щекам стекали тонкие струйки черной, запекшейся крови. Тико увидел в этих осколках свое искаженное лицо и не узнавал его, словно это был лик другого, совершенно незнакомого ему человека.

Тико хотел занести руку с кинжалом, убить чудовище, но запястье будто оказалось скованно чьей-то хваткой.

Чудовище медленно подняло вывернутую руку. Длинный костлявый палец указал на спины Отряда, который уже почти растворился в тумане. Существо открыло рот – безгубую черную дыру, в которой клубился густой, осязаемый мрак. Из этой пропасти раздался голос, лишенный всякой интонации, словно произнесенный механизмом: «Они тебе не союзники. Они даже не обернулись на твой зов. Убей их!»

Тико резко вздрогнул. Конь заржал, встал на дыбы, отчаянно отбиваясь копытами от невидимой угрозы. Маг, выпалил заговор, с трудом смахивая с себя пелену сна. Лошадь, словно получив удар, снова потупилась, опустив голову и топорно зашевелив ногами.

Тико огляделся по сторонам. Увидел слева заросший колючими кустарниками склон. Его передернуло, но никого в тех кустах не было.

– Я заснул? – негромко спросил у Лео маг.

– Да. Кошмар?

Только теперь он почувствовал пальцы стискиваю рукоять ножа, спрятанного в ножнах за спиной, и руку Лео, который удерживал его за запястье. Тико одернул ладонь от кинжала.

– Господи, прости! – тихо, чтобы его слова уловил только чувствительный слух Лео, выпалил Тико.

– Все в порядке, – лучник улыбнулся.

Тико встряхнул головой, потер глаза. Что если он действительного кого-нибудь убьет? Холод пробежал по спине и сороконожкой выполз на шею, подняв волосы на затылке.

Тико столкнулся с обеспокоенным взглядом наставника.

«Разве ты не видишь? – громыхнул голос над ухом. – Они боятся тебя! Иди со мной! Мой…»

Тико снова встряхнул головой. Еще одного «мой мальчик» он не вынесет. Голос исчез.

– «Ты знал?» – спросил Тико у наставника.

– «Нет», – Рейлан покачал головой.

– «А если бы знал?»

Рейлан повернул к воспитаннику голову:

– «Тико, ты мой сын. Мне все равно кто ты. Светлый, темный, слабый, сильный какая разница?»

Разница есть, потому что он теперь источник больших проблем. Разница есть, потому что он боится не справиться с этой силой, боится причинить боль тем, кто дорог, боится стать тем, кого презирал. Что не сможет контролировать себя, и тогда все пойдет прахом, а виной тому будет он.

Маг полез в коробочку с зельями. Достал оттуда настой нивяника, переложил его в специальный карман в брюках, отстегнул сумку и передал ее Лео:

– Возьми. Мне они не понадобятся, чтобы запечатать Барьер.

– Уверен? Регенерацию, может, хотя бы возьмешь?

– Я свою уже использовал. Там всего шесть штук, а нас одиннадцать, если считать Фира. На тебе будет задача проследить, чтобы никто не изошел кровью. Кровь – это тоже жидкость, к слову.

Лео неохотно принял зелья и зацепил сумку за пояс:

– Не уверен, что справлюсь с ее структурой.

– Основа у тебя есть, этого хватит для временных мер.

Лучник хотел возразить, но вместо этого вздохнул.

Лес погружался все в больший сумрак, в воздухе летали хлопья то ли земли, то ли праха. Отряд, замотанный в потрепанные плащи, спускался по крутому склону. Грязный воздух, небогатый кислородом, щекотал ноздри и оседал в глотке. Деревья, стоило до них коснуться, растворялись пеплом под их пальцами, оставляя на ладонях неприятную шероховатость.

Наконец земля под их ногами выровнялась, постепенно переходя в гладкую, безжизненную территорию, усеянную черными, обуглившимися пнями и деревьями. Словно руки умерших тянулись к небу, никак не находя покоя в черствой земле. Тут уже много лет царила Вечная Ночь.

Они спешились и повели лошадей под узду.

Тико заметил руны на деревьях. Отошел чуть правее всей процессии, опустился на одно колено, прикоснулся к одному из стволов, на котором были выгравированы древние символы.

Тогда маг заметил уголком глаза движение за своей спиной. Развернувшись, он замер, всматриваясь в темноту. Он успел уловить серую тень, быстро скользнувшую во тьме. Неожиданно хрустнула ветка под ногами одного из берсерков, эхом раздавшись по округе, что заставило его обернутся на источник звука. Тень исчезла.

– Проклятье, – послышалось тихое шипение Алана, стряхивая с ботинка гнилые кости.

Тико открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но слова будто замерзли в горле. Возможно, он ошибся и это всего лишь кто-то из лесных зверей? Или вовсе отражение, брошенное прихотью то ли лунного, то ли солнечного света?

Рейлан огляделся в поисках воспитанника и нахмурился, не обнаружив того поблизости.

– Тико? – позвал он.

– Я здесь, – донеслось до него чуть правее. – На деревьях руны.

Ветки легко пошевелились, царапаясь друг о друга. Темные тени, сливающиеся с землей, проскользнули в лесу.

– Здесь кто-то есть, – сказал Тико.

– Иди-ка сюда, – позвал его Рейлан.

Клинок главнокомандующего приветливо свистнул, изъятый из ножен. Отряд повторил движение. Заскрипела тетива луков. Мечи сверкнули, отражая небогатые проблески лунного света.

Тико пронзил резкий пробирающий холод.

Это не ветер.

Тьма.

Совсем близко.

Они слышат его дыхание. Чувствуют стук его учащенного сердцебиения. Видят страх в его глазах.

Ежась, Тико напряженно бегал глазами по округе, готовясь к атаке. Он всматривался глубоко в темноту меж деревьев, вслушиваясь в гробовую тишину и сливаясь с лесом в попытках определить количество чудовищ. Лес отвергал его, но Тико насильно требовал ответа.

Существа взяли их в кольцо – небольшая стая. Он попытался определить их расу, но не смог вспомнить ни одной твари, что походила бы на этих. Вероятно, мутанты или смесь... Или вовсе искусственно выведенные.

– Это мутанты, – коротко сообщил маг.

Антон

Антон шел по лесной тропе вслед за полупрозрачной колеблющейся от ветра фигурой программиста, от которой оставался шлейф из частиц. Расслабленный, в серых наушниках, то и дело касающийся шершавой коры. От деревьев исходили какие-то энергетические волны после его прикосновения, словно откликались. Было непривычно видеть Ивана в такой необычной обстановке, учитывая, что тот не вылазил из компьютеров, просиживая дни и ночи перед монитором, перебирая строчки кода. Как только зрение не посадил?

Ваня вдруг свернул с тропы и углубился в чащу. Антон несколько секунд колебался, но пошел следом. Лес становился все гуще, и свет едва пробивался сквозь плотный полог из ветвей. Они погрузились в тень высоких сосновых деревьев, воздух стал влажным и прохладным, запахло хвоей, прелой листвой. Взгляд оперативника зацепился за протекторы от кед – Иван здесь гость не редкий.

Антон не мог слышать, что говорил программист, но мог с уверенностью сказать, что он подпевал, а может, и пел во весь голос. Акустика здесь дала бы прелестное эхо. Его легкий, пружинистый шаг, свободные всплески руками, непринужденная улыбка и сияющий взгляд выдавали в нем какую-то детскую непосредственность, что-то… живое. Не в том плане, что живое биологически. Душевно живое.

Антон с тяжестью в груди осознавал, что вовсе не знал этого Ваню. Он знал его уставшим, засыпающим находу и в машине, с полопавшимися в глазах сосудами, с чашкой пресного кофе, едва вяжущим между собой два слова, уткнувшимся в экран монитора и двусмысленными шуточками, с которых сам и улыбался.

Ваня, который был перед ним, двигался легко и мягко, словно танцевал. Будто был здесь хозяином. Он сделал какой-то жест рукой и вокруг вдруг что-то сверкнуло. Антон запнулся, в недоумении уставившись на расцветшую прогалину. Дерево, расколотое молнией, выпрямилось и распушило ветки. Антон неуверенно коснулся его ствола. Обычное дерево.

Энергия била из силуэта пульсирующими волнами, разлеталась по округе.

Иван взбежал по поваленному дереву вверх, ловя руками баланс. Он это сделал так порывисто и проворно, что Антон остановился, с удивлением глядя на полупрозрачную фигуру. Это точно был Стрелецкий? Тот самый Стрелецкий, который мог споткнуться на ровном месте? Которому поход в ближайший магазин казался испытанием на выносливость? А тут – словно дикий кот, ловко цепляющийся коготками за кору? Антон наблюдал за тем, как полупрозрачная фигура продолжала с невероятной легкостью двигаться вверх по стволу.

Программист осмотрелся сверху, как правители осматривают свои необъятные владения. Только в его взгляде не было жадности и тщеславия – гордость, свобода, легкость. Он спрыгнул. Антон невольно дернулся: высота была большая, легко можно было переломать ноги, но хакер приземлился бесшумно, на согнутые колени…

Ване позвонили. Антон спешно заглянул в экран.

Имя было закодировано, но он запомнил номер телефона Елизаветы.

Оперативник вошел в кабинет главного врача после короткого стука.

Елизавета встретила его беспокойными голубыми глазами. В них плескалась тревога, которую она пыталась скрыть за натянутой улыбкой, что не могло ускользнуть от внимания Антона. В руках у нее было, кажется, письмо, которое она поспешно спрятала в стол.

– Что-то случилось, Антон? – негромко спросила девушка. Улыбка дрогнула.

Фирсов проследил за ее движениями взглядом и закрыл за собой дверь. Решимость, с которой он сюда шел, вдруг куда-то испарилась.

– Да… Вы обманули меня. Я хочу знать кто вы на самом деле.

Его аура яростно пульсировала. Он совсем недавно пользовался Силой: отголоски магии все еще легким дымком клубились вокруг него. Мира скользнула взглядом по зачарованной серебряной цепочке и вздохнула.

– Ты только что был в том лесу? – мягко, даже как-то с сочувствием или жалостью, спросила она.

– Был.

Девушка поднялась, изящным движением сняла белый халат с плеч. Антон вдруг узнал этот ловкий жест, который все время привлекал его внимание. Елизавета обогнула его и закрыла дверь на замок. Ключ повернулся в скважине с металлическим лязгом.

Антон вопросительно уставился на нее.

– Мой рабочий день закончен, а разговор придется перенести в другое место, – проговорила она, глядя ему прямо в глаза. Фирсов снова отметил какую-то едва уловимую схожесть ее глаз с глазами Ивана. Живые, сверкающие искрами.

Она начертила руками в воздухе странный знак, с ее пальцев соскользнули светлячки, крошечные, потрескивающие разряды, собираясь вместе в центре комнаты. Воздух задрожал, сгущаясь, и в центре образовалась воронка, мерцающая и переливающаяся, словно бензиновое пятно на воде.

«Так вот как Ваня исчез из своей квартиры», – подумал Антон совершенно обыденно. Оказывается, когда удивительных, необъяснимых вещей в один момент становиться слишком много, можно легко перестать удивляться их парадоксальности и принять просто как факт.

– С непривычки может кружиться голова, – предупредила девушка, наблюдая за реакцией оперативника.

– Боюсь, что теперь меня это будет заботить меньше всего…

Антон зашел следом за ней. Мир взорвался калейдоскопом цветов и ощущений. На мгновение он потерял ориентацию, желудок подступил к горлу, запахи сменились на странную смесь озона и земли, дополненную едким привкусом металла. Он зажмурился, пытаясь удержаться на ногах.

Когда вращение замедлилось, и краски начали складываться в узнаваемые формы, Антон открыл глаза и закашлялся. Он стоял посреди зала в доме, предметы вокруг продолжали кружиться, но воздух был каким-то отвратительно неосязаемым. Словно проходил сквозь кожу и не попадал в легкие.

– У нас здесь чище, – пояснил женский голос рядом с ним, протягивая кружку. – Выпей, станет легче. Адаптация займет немного времени.

Антон с недоверием покосился на жидкость, от которой исходил неприятный травяной запах.

– Ты пошел за мной в портал, в другой мир, и боишься, что я отравлю тебя? – девушка вдруг заулыбалась и хихикнула.

– Именно так, – подтвердил оперативник, но все-таки приняв стакан. Антон осторожно осмотрелся. Соединенная с залом кухня, обычная мебель, обычный дом, обстановка не выдавала чего-то магического, и, если бы не воздух и странное перемещение сюда, он бы и ничего не заподозрил. Аккуратные диваны, журнальный столик между ними, книжные полки с потрепанными томами. Все до боли обыденно. – Где мы?

Антон сделал небольшой глоток и оставил кружку на столе. Жидкость оказалась горькой и обжигающей, но действительно немного облегчила ощущение нехватки воздуха и уменьшила головокружение.

– Дома, – просто ответила девушка. – Здесь наш дом.

– И кто вы?

– Мы, – поправила она, указав на его грудь. – Ты один из нас. Ты чувствителен к чужой ауре и энергии. Биоэнергетик.

– А Ваня?

Мира подняла голову на Фирсова:

– Тебя ничуть не удивили мои слова? Обычно Люди впадают в панику, ступор или ярость, когда им говорят, что они относятся к другому миру.

– Меня подготовил неоднозначный юмор Вани, – помолчав, Антон добавил: – Он знал, что?..

– Нет, – девушка покачала головой, – ваша дружба началась ещё до того, как он увидел твою ауру.

– Он не говорил, что я...

– Как ты представляешь этот разговор? – она улыбнулась. – Он намекал. О таком не говорят, Антон. Кроме того, маги, которых не обучили в детстве, крайне остро реагируют на новые реалии. Многие сходили с ума, обвиняли в не здравом уме других. Мы любим и уважаем вашу расу, стараемся всячески помогать, но нас слишком мало, чтобы рисковать нашими жизнями. Присядем? Чай будешь?

Мира указала на диванчики. Антон кивнул и отказался от напитка.

– У нас здесь случилась беда. Очень древняя. Ее долго сдерживали, но недавно она нашла способ вырваться в свет, а мы оказались не готовы. Поэтому в Москве оказались вампиры.

– И Ваня доблестно отправился ее решать? – догадался Антон. – Очень на него похоже.

– Не совсем, – уклончиво ответила Мира. – Это была не его желание.

Девушка вдруг вздрогнула и повернула голову к окну. Кто-то шел вдоль ограждения, прощупывая забор. Антон напрягся. Что-то негативное повисло в воздухе. Мира движение руки задернула окна.

– Что-то случилось? – спросил Фирсов.

– Тебе нужно вернуться, я сама приду к тебе. Никому не открывай дверь. Я еще многое должна тебе рассказать. Но главное – опасайся ночи и никому не доверяй. Грядут тяжелые дни.

– Как тебя зовут?

– Мира.

Она открыла портал, и Антон исчез в воронке. Мира подошла к двери и заперла ее, наложила несколько трехслойных заклинаний. Мысли человека за забором ей не нравились.

Глава 35. У Барьера

– Слева, Тико! – крикнул Лео, выпуская стрелы.

Тико развернулся, вскидывая перед лицом руки. Из темноты родилась тень и на секунду остановилась перед магом, словно наткнувшись на невидимый барьер. Стрелы пролетели перед мордой твари. Высокая, тощая, пасть была наполнена сотней острых, как лезвие, зубов, и вместе с тем бледная, как лист бумаги. Кости выпирали из-под тонкой сероватой кожи. Острые жабры были плотно прижаты к телу. А когти ничем не уступали клинку в своей остроте, отражая в себе свет луны.

– Проклятье! – непроизвольно сорвалось с губ мага, тот отступил назад, с пальцев сорвались широкие потоки.

Нечто очнулось, заревело и бросилось на Тико. Берсерки молниеносно обернулись, и безмолвные наблюдатели разом шагнули вперед, окружив бойцов, появляясь из мрака, будто из самого воздуха. Мечи бойцов поднялись в смертельном безмолвии, которое в следующую секунду было нарушено звериным ревом.

Чудовище скользило вокруг мага, будто не зная, с какой стороны подобраться к нему. Бесшумно ступая, оно то исчезало во тьме, то появлялось в нескольких шагах от Тико, занося длинные передние конечности для удара в самый неожиданный для него момент.

Но порывистые движения были неуверенными, в них отсутствовала животная ярость и жажда убийства, лишь странное смешение страха и нерешительности. Тико это изумило, ведь с берсерками существа вели себя совершенно по-иному, не жалея ни когтей, ни клыков, ни собственной головы, ни голосовых связок.

По воздуху разлетелся тонкий стон животного, получившего смертельное ранение. Рейлан отражал второй и третий удар. Последовал еще поток ударов, после нечто исчезло и с оглушающим воплем появилось уже за его спиной, острые когти полоснули его по нагруднику. Рейлан в пируэте вышел из-под атаки, рубанул по диагонали снизу-вверх. Холодная кровь брызнула на него пронизывающим дождем.

– Тико! – позвал Рейлан, впотьмах пытаясь найти воспитанника.

Новый неуверенный толчок чудовища, медленно оттесняющий его от Отряда, прояснил картину происходящего. Чудовища подчинялись демонологам, выполняли приказ и их задача – не убить полукровку, а разделить, изолировать его от Отряда. Наследника Властелина нельзя убить сейчас.

Тико попытался прорваться к своим, но путь преграждали все новые и новые монстры, выныривающие из тени. Чудовища рычали, замахивались когтями, цепляя его обмундирование когтями, заставляя отступать от Отряда. Они не были сильны, но их было слишком много. Гнев подскочил к горлу, Тико махнул кистью, как если бы разрезал пространство ножом, полоснул магией наседающего на него монстра. На землю плюхнулись вывалившиеся из раны органы, затем заплескалась жидкость. Не останавливаясь, он рванулся к Отряду, защищаясь размашистыми всполохами огня от новых чудовищ, встававших у него на пути. Поднял свою тень, которая с охотой бросилась в бой.

– Па! – внезапно выдал Найл. – Ну-ка, покажи клыки!

– Ты нормальный? – резко отозвался Рейлан, обернувшись на друга, который развлекался с отрубленной головой чудовища.

– Можно подумать, ты еще не привык! Песню напишу, не нуди! Кстати, – вспомнил Феникс, – кто-нибудь ведет счет?

Свободной рукой Тико сотворил несколько световых сфер, которые взмыли в воздух и немного осветили территорию, позволив увидеть друг друга. Монстры зашипели и замешкались, отступая в тень. Рядом с Тико сверкнула молния, а потом что-то зашипело из-за дерева. Дымящаяся туша чудовища свалилась прямо ему под ноги. Тико перепрыгнул, бросив за спину в тварей вихрь из земли и камней.

В небе довольно закричала птица.

Тико скользнул в самый центр Отряда, уклонившись от удара в спину, оказался рядом с Рейланом. Чудовище отпрянуло от наставника, когда рядом с ним появился полукровка. Тико довольно осклабился. Рейлан, заметив замешательство твари, рубанул клинком. Брызнула кровь.

– Они боятся навредить мне, – произнес Тико, столкнувшись взглядом с наставником.

– Я заметил, – кивнул Рейлан.

Уголком глаза маг заметил шевеление и обернулся. Никого не обнаружил. Но в следующую секунду увидел нависшего мутанта над Эддардом. Тико вскинул руку, спустил заклинание, оттолкнувшее чудовище, уже занесшее когти над бойцом. Пока тварь оборачивалась, маг в несколько стремительных прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от Эддарда, и, оказавшись рядом с ним, уже готовый нанести убийственный удар по чудовищу, его что-то со всей силы ударило в грудь и отшвырнуло назад, выбив воздух из легких.

Голова мутанта чавкнула, упав на землю рядом с ним.

Тико встряхнул головой, пытаясь избавиться от черных мошек перед глазами, увидел над собой Эддарда с занесенным клинком. Сначала ничего не понял, а потом сердце пропустило несколько ударов.

– Эй! – маг попятился назад, пытаясь вскочить на ноги, но зацепился за корягу. – Эддард, твою мать! Отойди от меня! Эддард!

Тико выставил перед собой рук сложенные крест на крест, защитившись барьером, в тот самый момент, когда меч Брагера должен был вгрызться в его плоть. Рейлан выбил меч Эддарда, Туман заблестел яростным огнем, сверкающим в пожелтевших глазах главнокомандующего, Ронан остановил неизбежную траекторию клинка, схватив Рейлана за запястье. Меч главнокомандующего воткнулся в ствол дерева.

Лео протянул руку Тико, маг поспешно поднялся на ноги и отступил назад.

Тень Тико с упоением поглощала чудовищ вокруг.

– Я сказал, что буду защищаться, если твое животное на меня наброситься! – прогремел Эддард, ответно стреляясь алыми искрами из глаз.

На шум обернулись другие члены Отряда.

– Он защищал тебя, слепого ублюдка, – рявкнула Митра, наделяя бойца жестоким, будто разочарованным, взглядом. – И очень зря.

Тико с Тероном переглянулись. По искаженному отвращением обычно строгому лицу эльфийки маг вдруг понял, что она видела нависшую над бойцом угрозу и предпочла бездействовать.

– В бою каждый сам за себя! – огрызнулся Брагер, тыкая в грудь главнокомандующего мечом.

Рейлан резким вращением снова выбил из его рук оружие, плоско ударив по связкам. И разорвал расстояние. Позади Брагера появился силуэт твари. Эддард уклонился от удара, выстрелил Знаком – чудовище взвизгнуло, – подобрал меч, рваным ударом отрубил голову.

– Вот и помогай потом, – пробормотал под нос Тико, снова не заметив, как его оттеснили от Отряда чудовища. Он опалил мутантов черным лучом, вдруг вырвавшимся из ладоней, вымещая свою злобу, и скользнул к наставнику.

Тень тем временем уже справилась с оставшимися особями и преданно пристроилась рядом со своим живым отражением.

– Все? Пособачились? – поинтересовался Айлин, обтирая окровавленные клинки о траву. Рядом с ним в облике большой птицы сидел довольный Фир. В ночной темноте можно было заметить, что его клюв блестел чем-то мокрым. – Идем дальше?

– Идем, – сухо ответил главнокомандующий, осмотрев прогалину и убрав Туман в ножны, предварительно вытерев его лезвие о ткань плаща.

– У, рожа какая! – хихикнул Найл, пиная башку, отсеченную от тела и рассматривая чудовище. – Детей буду ей пугать! Ива, кто это?

– Похоже на мутирующих глубинных, – пожал плечами маг, проходя мимо сверкающих голубым светом тел.

– А чего они светятся?

– Разлагаются так, – наобум придумал Тико, потому что сам понятия не имел, какого черта трупы вдруг озарились свечением, будто биолюминесцентный планктон в ночной воде.

Кони в страхе разбежались. Искать их уже не было смысла, и Отряд продолжил путь пешком. Вскоре на тропе показалось тело. Переломанное, скомканное в неестественной позе. Стражник. Они уже были совсем близки к Краю. Рейлан перевернул ботинком тело и бегло осмотрел.

– Не успел даже среагировать, – констатировал он, указав на покоящийся клинок в ножнах, глубокие царапины на шее, почти оторвали голову от тела. Глаза выклевали птицы, органы сожрали гули или трупоеды. Сердце забрали колдуны для зелий.

– Эй, колдун, тебя уже не воротит от вида истерзанного тела? – издевался Эддард. – Или так понравилось искусство сородичей?

Люди измываются над людьми не менее красочно.

– Эй, – передразнил Айлин, – недееспособный девиант, не прошедший социализацию, завали платформу, пока я тебе язык в узел не завязал. У моих сородичей это рабочая практика. И я ей восхищаюсь, духовно возношусь, когда слышу этот прелестный крик боли и мольбы, обращенный ко мне же.

– Я смотрю, ты этот обряд не прошел?

– Ты так жаждешь узреть его? – на маске Алана вырисовался оскал. – Потому что я уже несколько лет ищу себе жертву для мерзких демонских шалостей. Кровь бурлит, понимаешь?

С каждым шагом таких тел становилось все больше. Сначала одинокие, потом – небольшие группы до трех человек. Пахло кровью и гнилью. Воздух становился все более едким, оставляя на языке горький привкус металла и аммиака. Тех, кого не съели чудовища, доели дикие звери, привлеченные запахом смерти.

Наконец Отряд наткнулся на полупрозрачную стену, уходящую в небо и где-то там же закругляющуюся. Это и был Барьер – купол из едва заметно мерцающего света, словно гигантский пузырь, окружающий Край, отделяющий его от мира, защищающий от бездны, от ужаса, что таился за его границей тысячелетиями.

Внутри бурлил, вихрился черный туман, густой и тяжелый, словно жидкая Тьма. Он метался, отбрасывая причудливые тени на стенки. В нем скрипели и стонали невидимые голоса, шептали неразборчивые слова. Глубоко внутри находился главный Источник Тьмы.

Если вернуть Барьеру целостность, твари, вырвавшиеся наружу, не смогут существовать, лишившись своего единственного источника. Дело оставалось за малым…

Тико, словно завороженный, смотрел на бурю внутри Барьера. Туман клубился, в нем слышался безумный шепот, скрип, стоны. Маг потянулся к притягательной силе. И когда пальцы Тико коснулись холодной поверхности Барьера и провалились внутрь, сознание вдруг отрезвилось, будто его бросили в ледяную воду. Он отдернул руку от Барьера, отшатнулся и осмотрелся, размышляя о том, что неплохо было бы увидеть все сверху. Тико быстро заметил утес на горе.

– Оттуда должна лучше просматриваться территория, – сказал маг, указывая на резкий подъем. – Неплохо было бы увидеть все сверху.

– Я тоже приметил, – согласился с выбором Алан.

– Слишком тихо, – пожаловался Лео, хмуря брови и не спуская ладони с рукояти лука. На бедре в ножнах покоился корд, который он прихватил в Гилдиаре. Тело его было напружинено, готовое в любой момент выстрелить смертоносным ядом. Разноцветные глаза беспокойно обшаривали территорию вокруг. – Здесь не может быть так тихо.

– Ну конечно, – подтвердил Айлин. – Вот-вот на нас нападут и начнутся семейные разборки.

– Сплетни! – глупо прыснул Найл.

Рейлан обернулся на друга и внезапно переменился в лице:

– Проклятье, где твоя гитара?

– Ну… – почесал затылок Найл, с чудовищным интересом рассматривая ночное небо. – Надо было же ее когда-нибудь оставить.

И растянулся в широкой улыбке, взглянув на Рейлана. Улыбка была наигранной. Без гитары Найл выглядел… слишком противоестественно. Катастрофически не хватало грифа, торчавшего из-за его спины, толстого ремешка, который пересекал бы грудь. Он будто бы родился уже с гитарой в руках, и без этого атрибута зияла невосполнимая утрата в его облике.

– Я поражен, – проскрипел Эддард.

– Ты будешь потом скидываться мне на новую, – смело заявил Найл.

– Схерали? – вспыхнул Брагер.

– Я ждал тебя, Тиакорис. Неприлично долго ждал для Властелина.

Глава 36. Отдайся Тьме I

Отряд разом обернулся на голос. Хором свистнули клинки, заскрипела тетива. Но никого перед ними не оказалось.

– Че как девка по кустам прячешься! – возмутился Найл. – Выходи!

Властелин глухо засмеялся. Смех был грубым, деревянным, как скрип старого деревянного моста. Он взмахнул рукой – движение было непринужденным, будто тот отгонял от лица надоедливую муху, но в то же время и очень плавным. Тико скорее почувствовал этот жест, нежели увидел. Кожа его рук вспыхнула рунами, воздух загудел от концентрированной энергии, завихрилась магия. Тико пытался понять, что изменилось после заклинания Вальдемара.

Прошла долгая секунда, прежде чем с деревьев рванулись нити живой слизи. Черные, пульсирующие, они извивались, как змеи, целясь в бойцов.

Из тени деревьев возникла фигура. Не слишком высокая, не слишком низкая, в темном, опутавшем ее плаще. Лицо скрывал глубокий капюшон.

– Нехорошо, Тиакорис, – разлетелся по округе голос из кошмаров. В голову Властелина была выпущена эльфийская стрела, но за дюйм до ткани она просто обратилась в труху. – Противникам помогать… нехорошо.

Тико вскинул руки, быстро начертил руну Разрушения, но Лео в последний момент дернул его назад. Ответный выпад Вальдемара превратил вековое дерево, где только что стоял Тико, в облако серой пыли.

Нити слизи взбешенно зашипели, хлеща по воздуху. Тико снова обрушил на Вальдемара град разрушительной энергии, но его заклинания рассыпались в воздухе, не достигая человека в капюшоне.

Клинок Найла засвистел у Рейлана над самым ухом. На землю с хлюпаньем упали рассеченные нити. Рейлану пришлось отпрыгнуть, развернуться в полуобороте, защититься от пакости, и только потом главнокомандующий сумел метнуть Знак в сторону Найла, чтобы отшвырнуть от друга липкие нити, но магический элемент поглотил удушающий воздух. Найл успел вывернуться из-под атаки в последний момент.

Алан оставался невозмутим, окруженный градом эльфийских стрел. Он плавно скользил между деревьями, его клинки, мельницей крутящиеся перед его лицом и за спиной, оставляли за собой черные полосы, рассекая нежить. Безликий двигался лениво, будто из чистого приличия принимал это сражение, не торопясь помогать полукровику.

– Вы мне мешаете, смертные, – произнес Вальдемар.

Он широко развел руками. И всех, кроме Тико, по команде, сковали шипастые нити. Растения сорвались с места с противоестественной скоростью, сковывав движения и лишив возможности использовать магию.

– Ох нихрена себе… – выдохнул Найл, ошеломленный внезапной атакой. Он даже не успел понять, каким образом его тело сковала липкая субстанция. Ярость вскипела в его глазах, но Феникс уже ничего не мог сделать. Ядовитые шипы на стеблях поцарапали открытые участки кожи. Яд не был смертельным.

– Рейлан! – вскрикнул Тико. Метнулся к наставнику, с кистей сорвались адские потоки синего огня, словно извергающегося из самой преисподни, но от которого нити зашкворчали и отступили, дав Рейлану необходимые доли секунд.

Тогда нежить набросились и на полукровку.

Клинок Рейлана вспыхнул диким, жадным пламенем, превращая его движения в размытый вихрь. Рейлан вертелся и крутился с нечеловеческой ловкостью, и каждый раз, когда лианы, управляемые Вальдемаром, хватались за него, он рубил их мечом, отбрасывая назад с оглушительным шлепающим звуком.

Тико между взмахами и разворотами яростно посылал в Вальдемара заклинания, сгустки плазмы, энергетические плети, проклятья – но всё тщетно. Вальдемар играючи отражал атаки.

Светящиеся узоры плели замысловатые фигуры на руках Тико. Вокруг него мелькали яркие искры, потрескивая и обжигая воздух. Маг пытался освободить членов Отряда этим же синим огнем, но всякий раз, когда он призывал к пламени, Вальдемар отражал всполохи огня, и они тухли в воздухе.

Властелин молчаливо наблюдал за схваткой. Он видел, как беловолосый то исчезает из его поля зрения, то появлялся уже в другой стороне, Вальдемар счел это за игру света и продолжал изучать движения полукровки с уважением и легким нетерпением. Но в конце концов ему наскучило. Легким движением пальцев он изменил правила.

Мир вокруг главнокомандующего внезапно накренился. Мощный, невидимый толчок подкосил его колени, он упал, но тут же кувыркнулся и подскочил, продолжая отбиваться с еще большем остервенением, со звериной точностью рассекая растения, пока те, словно пиявки, не впились в его мышцы и не выбили клинок. Заклинания берсерка потухли, узоры, которые украшали его меч, исчезли, словно краска смылась с холста.

Тико остался один. Он бросился на помощь к наставнику, не заметив, что сам попадал под удар Вальдемара.

– Назад! – хрипло рявкнул Рейлан, глаза блеснули огнем.

Что-то щелкнуло. Показалось, что время замерло на несколько секунд. Артефакт Фарта развалился на части в кармане Рейлана после единственного использования.

Тико успел отскочить, смягчить прямой удар, но даже касательное столкновение не оказалось менее щадящим. Зацепивший его поток, отшвырнул его в противоположную сторону с чудовищной легкостью. Тико упал на землю, прокатившись по влажной почве, пока не остановился, врезавшись в ствол дерева, ясно почувствовав, как треснули ребра. Боль парализовала, выбила воздух из легких, застелила глаза чернотой на несколько долгих секунд.

Сквозь пелену Тико видел, как Вальдемар неспешно приближается. Каждый шаг был медленным, выверенным. Не торопился, потому что знал – Тико не убежит. Ярость, обжигающая, всепоглощающая, обожгла изнутри. Не-ет. Он не позволит. Не допустит, чтобы этот ублюдок прикоснулся к нему. Умирать – так в борьбе.

Тико рывком поднялся на ноги, покачнулся, удерживая равновесие. Затуманенным взглядом он увидел свои руки, поднявшиеся в защитном жесте, увидел вспышку черной энергии, вырвавшейся из его ладоней.

– Не беспокойся, – голос Властелина прозвучал безмятежно. Он, едва ли не щелбаном, защитился от направленного на него лучика. Магия оборвалась так резко, что Тико с трудом устоял на ногах. – Я не собираюсь причинять тебе вред.

Он продолжал, не торопясь, идти на встречу Тико. В руках мага концентрировалась энергия, искрами слетая с пальцев.

– О Тиакорис, как ты еще юн и невинен! Как много у тебя еще впереди! – Вальдемар засмеялся. – Ты превзошел все мои ожидания. Как тебе это удалось, мой мальчик?

– Я что, твоя вещь? Не называй меня так, – Тико скривился, отступая назад, пытаясь прогнать головокружение после удара.

– Откуда ж в тебе столько Света? Тиакорис? – Властелин прищурился, внимательно рассматривая полукровку, словно исследуя необычный экспонат. Тико хорошо знал этот взгляд.

– Я Тико.

– О нет, – вдруг зашипел Вальдемар, словно кто-то ошпарил его кислотой, замотал головой влево-вправо и снова сделал шаг навстречу к магу. Его темные одежды шелестели, словно крылья летучей мыши. Тико пошел по кругу. – Это имя тебе дали священники, исказив его корни! Имя должно подобать наследнику Властелина, а не насмехаться над ним!

Вообще-то он должен был согласиться, что его имя «Тико» не слишком уж и удовлетворяло, потому что постоянно у многих ассоциировалось с нервным тиком, но сейчас оно вдруг зацвело красками и стало милее любых других существующих имен и кличек.

– Что ж ты, отец, не нарек своего наследника как подобает? – Тико оскалился. Голос брызгался ядом.

– Если бы я знал, что та мимолетная связь что-то оставит, я бы забрал тебя с собой. И сейчас хочу загладить свою вину перед тобой. Ты мой сын. Сын Властелина. В тебе течет кровь богов. Я желаю править этим миром, но я был бы горд делить вечность с достойным преемником. Я хотел бы видеть, как ты переймешь мой опыт и как после меня взойдешь на мое место. Чтобы наша власть была абсолютной, чтобы ни одна душа не осмелилась перечить нашей воле, – они шли по кругу, не сводя друг с друга глаз, будто противники на арене, изучающие друг друга, прежде чем вцепиться в глотки. – Убивать собственную кровь – это бесчестие. Не отрекайся от своего величия, Тиакорис. Прими свое наследие. Твой удел – сиять над миром, а не гнить в тени смертных.

Что-то черное мелькнуло среди деревьев и скользнуло за спину Айлина. Фир.

– Править, говоришь. А кем править-то? Отец? Мертвецами? – Тико неприятно ухмыльнулся. – Да я как-то уже достаточно давно копошусь в их мертвых душах. И знаешь, там только кровь и органы. И то… не всегда. Как-то не привлекательно.

– Расскажи мне, Тиакорис, почему ты не ушел с работы, которая, казалось бы, отравляет твой дух, которая является в кошмарах? – на лицо Вальдемара наполз оскал, обнаживший острые зубы голодного волка. – Расскажи, что тебя держит? Расскажи, чем ты там кормишься?

– Что ж вам моя работа покоя-то не дает, – огрызнулся Тико. – Мазохист я. Сойдет за ответ? Когда пытать меня начнешь, учти это. Вдруг мне понравиться.

Вальдемар хмыкнул:

– Тогда скажу я. Это не благородная жажда справедливости, не искреннее стремление к тому, чтобы восторжествовал Закон, в чем ты себя убеждаешь много лет. Это ты уже давно утерял! Я долго за тобой наблюдал, Тиакорис! Достаточно долго, чтобы утверждать, что ты наслаждаешься властью! Властью над негодяями, которых ты приговариваешь. Ты – суд. Ты – власть! Только от тебя зависит, за сколько грехов будет отвечать твоя жертва! А сколько ты повесил на невиновных? Тиакорис? Ну же, отвечай! А те папки в столе? Ты удивлен, что я знаю о них? О из сновидений можно много узнать. Подумай, Тиакорис, разве не в этом суть власти? В возможности формировать реальность, искажать правду и решать судьбы людей по своей прихоти? Ты всю жизнь был предметом недостойным, на которого смотрели с презрением и отвращением. Полукровка! Теперь ты можешь отплатить им той же монетой! Разве не этого ты всегда хотел? Разве не хотел стать достойным? Стать равным? Разве не жаждал доказать, что тоже достоин уважения? Разве не это делает тебя тем, кто ты есть на самом деле? И разве не это делает тебя похожим на меня больше, чем ты хочешь это признать?

– Моя фамилия Уайли, – без колебаний сказал Тико. – Мое эго не настолько ущемлено, чтобы я когда-либо тешил себя иллюзиями о всеобщем обожании и одобрении. И я не нахожу никакого удовольствия в том, чтобы наблюдать, как кто-то унижается, ползая у меня в ногах. Мне не нужна ни эта Сила, ни эта власть.

Глаза Рейлана сверкали огнем. Огнем сладким, свирепым.

– Твоя фамилия Уайли? – расхохотался Вальдемар. – Его ли?

Он поднял руку, испещренную черными венами, с пальцами больше напоминающими когти, и указал на беловолосого. На кончиках пальцев Властелина заискрился пепел, напоминающий крошечные угольки, которые вот-вот вспыхнут в пламя. В его глазах заплясали злобные искры.

– Ты носишь фамилию раба, облизывающего подошву сапог короля? Его папаша не сумел выжить в Храме Лунного Света, который облит защитными чарами до самого ядра земли! Его род ты превозносишь? Род ведомых слабаков, не имеющих собственных слов? Его род ты выбираешь? Но свой презираешь? Свой род, который никогда не прогибался, который знает цену своей свободы? – Властелин в два широких шага оказался возле Рейлана.

Энергия с рук Тико сорвалась, отшвырнув кинетической волной Властелина от наставника.

– Отойди от него.

Вальдемар повернул голову на Тико, потом все равно обратился к главнокомандующему:

– Неужели ты думаешь, что, если ты его выходил, он будет предан тебе, как дворовая псина? Он даже не называет тебя отцом! – прошипел он. – Ты думаешь, что вырастил благородного воина? Но ты забыл, что кровь предков всегда берет верх, она не забывается, она течет в его венах!

– Очень скоро мы это узнаем, – процедил Рейлан, столкнувшись с его абсолютно черным взглядом и жуткими венами, изрывшими все его лицо. – Тебе, – как отцу, – должно быть виднее.

– Э-э-э!! – заерзал в путах Найл, будто только сейчас понял, что происходит что-то неладное. – Чертила в плаще, убери от него свои нестриженные когти!

Рейлан пнул Келлетта ногой, заставляя заткнуться. Найл хотел был зашипеть от боли, но, когда Рейлан взглянул на него своими пылающими огнем глазами, Феникс заткнулся.

– Что ж, я избавлю вас обоих от колебаний.

Внезапным взмахом руки Властелин выпустил взрыв темной энергии, направленный на главнокомандующего. Она неслась, оставляя за собой след из искаженного пространства, разрывая воздух с глухим треском.

Тико вскинул руки за доли секунд. Ладони обожгло неистовым огнем, сердце пропустило свой ход, еще один, губы выпалили слова. С кистей вырвался столб Чистой магии, обжигающей все его существо, заставляющая едва ли не взвыть от адской боли, сжигающей его заживо. Но он не прервал заклинания.

Свет и Тьма сцепились, породив каскад ярких искр. Осколки разрушенной магии оцарапали Рейлану висок, впившись в кожу двумя глубокими бороздочками. Он почувствовал жжение, но от этого ощущения что-то первобытное разлилось по его венам, подобно лаве.

Вальдемар перевел ошарашенный взгляд на полукровку.

– Я предпочту прозябать среди смертных, – произнес Тико с явной угрозой.

– Ты полубог! – рявкнул Вальдемар, наступая на полукровика. – Ты сын Тьмы!

– Да мне похер! – крикнул Тико, порывисто шагнув навстречу.

– Тебе, говоришь, не нужна власть? – выпрямился Властелин, черные глаза угрожающе заблестели. Они снова закружились, как стервятники, чьи крылья порывисто взметнулись в борьбе за добычу, но ни один из них не собирался уступать. – Не нужна Сила? Но ты ее уже вкусил! Опробовал сладкий вкус Зла! Ты умрешь, запечатав Барьер! Как и любое существо Тьмы, лишившееся связи с Источником! Ты прикоснулся к этой Силе, теперь ты не сможешь отказаться от нее. Ты сгоришь, подобно спичке! – глаза Властелина заблестели неукротимой одержимостью. – Власть – это искусство, сила, пронизывающая вселенную и формирующая ее порядок. Она течет сквозь нас и лишь немногие способны понять ее и использовать поистине мудро. Ты разумен, так будь таковым! Прими мое предложение, Тиакорис!

«Прими мое предложение!»

В голове Тико загудело, закружилось. Он не ожидал такого удара. Будто кто-то влил в него ядовитый эликсир. Приятное тепло разлилось в груди, заставляя мышцы расслабиться, будто он погружался в ванну с теплой водой. Манило вперед. Он сделал шаг, гонимый стремительным течением.

«Он будет с большой охотой ломать твою волю, и не охотно ломать твой хребет».

Тико отшатнулся назад, взгляд прояснился.

«Прими…

Тико выкинул перед собой согнутую в локте руку, защитился барьером, отразил приказ. Лицо Вальдемара исказилось злостью, капюшон слетел, обнажив уродливое лицо.

– А ты упрям, Тиакорис! – Вальдемар сделал шаг вперед, и его голос снова зазвучал в голове Тико, проникая сквозь барьер. – Но я твой духовный отец. Я могу и так проникнуть в твою голову.

«Прими свою Силу!»

Тико мотнул головой, пытаясь сохранить ясность.

Мир, в котором больше нет предвзятости, где он, мог установить порядок и справедливость. Но тут же как в калейдоскопе замелькали порабощенные Тьмой земли, крики людей, ужас и страх в их глазах, из-под ног доносился звон цепей и запах пепла.

«Прими свою сущность!»

Мир, где он, наконец, мог быть принят таким, какой он есть, без осуждения и отвращения. Мир, где его сила не проклятие, не бремя, которое он вынужден нести, а дар, способный изменить всё к лучшему, созидать, а не разрушать.

Мир, где он не монстр и чудовище, а равный. Где ему бы не пришлось инициировать свою смерть, чтобы выжить; где ему не нужно будет прятаться под чужой личиной, не нужно будет прятаться в тени; где он мог бы без опаски смотреть в глаза и не бояться удара в спину.

Но тут же он вспоминал каким образом он это получит. Видел кровавый путь. Видел всполохи пламени, поглощающие города, оставляющие после себя только обугленные руины. Слышал крики умирающих, их предсмертные хрипы эхом отдавались в его голове. Чувствовал на своих руках горячую, липкую кровь. Это была не кровь врагов, а кровь тех, кого он должен был защищать. Кровь тех, кто был дорог.

Мир, где он мог просто жить, где он не должен бороться за место под солнцем, доказывать свою ценность. Мир, где он мог найти покой и уте…

Что станет с Рейланом и Мирой? Что станет с Отрядом, его боевыми товарищами, теми, кто поверил в него, кто рискнул всем ради общего дела? Теми, кто не убил его, а дал шанс и поверил в то, что он будет воевать на их стороне. Что станет с простыми людьми? Что станет с Викой, Евой, Антоном, с теми, кто видел в нем не мага, не полукровку, не чудовище, а простого человека? Какая их ждет судьба под властью Тьмы?

Виски пульсировали, картинка перед глазами плясала, окрашиваясь то в манящие, то в пугающие цвета.

Он видел себя, возвышающимся над руинами. Он правил миром, но это была пустыня смерти.

«Мир рушится сам собой. Сопротивление – пустая трата времени, сил и надежд. Ты уже есть Тьма, от самого себя не убежишь, Тиакорис. Прими себя таким, каким родился!»

Нет. Нет, этого недостаточно, чтобы он мог забыть о родных, о тех, кто стал и был ему семьей. Чтобы его перестала беспокоить их жизнь, их безопасность, их будущее. Какой из него правитель? Ему не нужен трон, в котором он выглядел бы крайне нелепо. Трон, цена за который – смерть.

И снова перед его глазами вспыхнуло видение. Он был единственным хозяином, единственным творцом, способным лепить мир по своему образу и подобию. Но тут же его взгляд, – как бы славные картины не пытались его удержать, – опускался на его руки: облитые запекшейся кровью, сквозь пальцы сыпался прах. В его руках все превращалось в мертвый, безжизненный пепел, лишенный всякой надежды на возрождение. Его власть была проклятием, но никак не даром. Он был не творцом, а смертью и разрушением.

«Прими!..»

– Нет, – перебил он холодно. Связь разбилась, словно хрусталь.

В глазах прояснилось. Тико ужаснулся тому, в какой опасной близости с Властелином он оказался.

С рук сорвался столб обжигающей нутро Чистой магии. Тико, ослепленный этой вспышкой, едва успел увидеть опасное движение Вальдемара. Отпрянул, пропустив рокочущую материю, оцарапавшую ухо, не успел полностью восстановить равновесие, но все равно задел плечо Вальдемара. Вскинул руки для нового удара, но Властелин оказался быстрее.

– Тогда я заберу твою память! Заберу твою волю! Заберу все, что делает тебя тем, кто ты есть!

Невидимая сила обрушилась на Тико, грубо пробив защиту и ворвавшись в его тело, сорвав с губ вскрик. Тико упал на колено, тряся головой, пытаясь высвободиться из сетей, врезавшихся под кожу.

Он чувствовал, как сознание внутри рассыпается на кусочки, как стираются лица с самого детства знакомых ему людей, как ускользают важные события. Он не опускал рук, продолжал сопротивляться, изо всех сил цепляясь за то, что принадлежит ему и только ему. Но каждое мгновение его защиты только подпитывало Вальдемара, делая его голос всепоглощающим.

Тико стиснул зубы, усилил защиту, выплеснув в нее все свои силы, всю свою ярость, всю свою ненависть к чудовищу перед ним. Но теперь это превратилось лишь в жест агонии. Голос глумился над ним, звучал все ближе и настойчивее, проникая глубже, словно гвоздь, вбиваемый в крышку гроба. Он ощущал, как Вальдемар копается в его воспоминаниях, наслаждается его страхами, пожирает его надежды.

Рейлан отчаянно пилил путы. Ему нужно было только сложить пальцы в Знаке, чтобы ослабить нити, но его руки были крепко сцеплены. Он чувствовал, как по венам течет огонь, как сердце колотится в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Он должен был что-то сделать! Он рвался вперед, проклинал, но все было тщетно. Его мир рушился на глазах.

Фир оказался за его спиной и крепко схватил за руки. Откуда у этого мальчишки столько силы?!

– Что ты делаешь? – рявкнул Рейлан, пытаясь высвободиться еще и из хватки Фира.

Парень не ответил.

Лава сконцентрировалась в его груди. И сорвалась.

Тико почувствовал, как к горлу подступает тошнота, как тело бьет дрожь. Кожа покрылась липким потом, в глазах стремительно темнело.

«Это случится, Тиакорис. Ибо ты, достойный преемник».

– Нет! – выкрикнул Тико, от него разлетелись в разные стороны кинетические волны, заставившие полы плаща Властелина встрепыхнуться.

Раскаленная лава тараном врезалась в тело Вальдемара, отшвырнув его от полукровки, прожигая нагрудник, скрываемый плащом. Запахло жженой плотью. Заклинание сорвалось, отпустив Тико, тот без сил упал на землю. Властелин брызнул проклятьем – обжёгший его огонь потух. Порывисто обернулся на связанных, сцепился взглядом с главнокомандующим.

– Как отважно и отчаянно! – черные вены на лице Вальдемара изрыли его лицо еще гуще, делая его неотличным от трупа. Резким, нетерпеливым, шагом он кинулся к главнокомандующему, выхватывая из ножен косу, лезвие которой тускло блеснуло. Полы плаща взметнулись, словно крылья хищной птицы, но вдруг он остановился. – Хотя нет, – его губы растянулись, озаренные идеей. – Убить тебя будет слишком просто. Ты станешь свидетелем… Ты увидишь, как воспитанный тобой мальчик примет свою истинную силу! Как отречется от тебя и всего, что ты ему привил! Узри его восхождение!

Вальдемар развернулся, направился к Тико. В него снова врезался огненный шар.

– Коснешься его, и я испепелю это место под корень. Превращу тебя в пепел, по очереди вырежу твои органы и скормлю их твоим же ублюдкам. Клянусь, Вальдемар, твоя смерть будет медленной и мучительной. Я лично устрою это.

– Пустые угрозы, Уайли. Интересно, откуда тебе известно мое имя? – Властелин смахнул с себя искорки огня. – Впрочем, это сейчас не важно. Здесь будет так, как пожелаю я.

– Или я!

Тико, ощетинившись, вскочил на ноги, сжимая что-то в руках над головой. Свет чешуйки аграниса вспыхнул ослепительной белизной, заставив Вальдемара отшатнуться назад, спрятать глаза от раздражителя.

Фир разрубил путы и вложил клинок в руки Рейлана:

– Осуществляй, – шепнул мальчишка.

Отряд, давно освобожденный Фиром, снова поднял мечи. Тико почти вслепую, полагаясь на чутье и на рассчитанную заранее траекторию удара, вонзил чешую аграниса в глаз дезориентированного Властелина. Но Вальдемар предвидел удар. Увернулся. И ушел в Тень, растворившись в воздухе.

Тико выпил настойку нивяника. В небе взревели драконы, сотрясая рыком землю. Синие пламя облизало верхушки деревьев, поджигая иссохший лес. Тико поспешно развел руками, обрушая на сухие ветки воду. Огонь зашипел, но не потух полностью.

Когда Тико проморгался, то увидел, что на земле его окружили чудовища, выступившие из темноты, отрезав от остальных членов Отряда. Тико поднял тень, и, не обладая такими навыками, чтобы уйти в ее мир, отправил ее на помощь Отряду.

– Ты не оставляешь мне выбора, Тиакорис! – скрежетнул вилкой по стеклу Вальдемар. – Я заберу тебя с собой!

Пальцы Вальдемара цепко схватили Тико со спины, пережав путь кислорода к легким, резко дернули, утягивая туда, куда ему совершенно точно было не нужно! И тогда пространство вокруг взорвалось. Безо всякого предупреждения. Не взрывом огня или землетрясением, а взрывом Чистой, неистовой энергии, отшвырнувшей Тико и Вальдемара друг от друга.

В игру, как на гребаный подиум, вступил Айлин.

Тико прокатился по каменистой земле, пряча глаза от смертоносных осколков света безликого. Затем почувствовал, как тень защитила от белого марева, бережно накрыв Тико собой.

Из воздуха, из каменных стен, из земли и капель воды вырывались миллиарды искр. Вспыхивали яркие лучи света, отражающиеся от чешуи драконов в небе.

Над головой раздался вой летающей рептилии, потом – птичий, громкое хлопание тяжелых крыльев, а затем небо взорвалось фейерверком молний. С неба вниз сорвалась туша.

Властелин зарычал – не от боли, от ярости. Его чудовища выли, разлетаясь на части под шквалом Света. Осколки пронзали их тела, превращая в пепел. Вальдемар намеренно опустил свой щит, открываясь для атаки, и Алан ударил во Властелина ослепительной серебряной молнией.

Вместо того чтобы защищаться, Вальдемар резко ударил кулаком по воздуху. Пространство между ними мгновенно сгустилось и детонировало. Раздался вакуумный хлопок, и Айлина отшвырнуло назад. Безликий наотмашь выстрелил в ответ. Резко. Некрасиво. Все-таки опалив правую часть лица Властелина. С глухим ударом Алан врезался в массивное каменное сооружение. Раздался треск от столкновения.

– Какой… неприветливый прием! – с язвительным укором бросил Айлин, откашливаясь, перекатываясь за обломок массивной колонны под градом ударов. – Нельзя так с родственниками!

– Щенок Лукса! – Вальдемар, коснувшись обожжённой скулы, утробно зарычал, швыряя в Айлина мощный выброс темной энергии. Воздух перед Аланом зашипел, заклубился. Тико, едва успевший подняться на ноги, вскинул ладонь, прервав плетущиеся заклинание Властелина. – Я силен! Вы обречены!

– О, я не сомневаюсь, – Алан вышел из тени за спиной Властелина, почти коснулся его плеча.

И тут же отскочил от сверкнувшей над ухом косы. Едва ушел от удара навьи, споткнулся, откатился от взрывшей землю шипастой лианы. Маска безликого исчезала, являя его самодовольную ухмылку.

– Ай-яй-яй. Почти убил!

Айлин сплюнул кровь, отер лицо. Ему громогласно и гневно вторил Фир. И прежде, чем темный хлыст ударил по еще не успевшему подняться на ноги Алану, Вальдемара прошило несколько ударов молний. Запах горелой плоти наполнил воздух.

С рук Тико сорвались потоки темной магии. Тяжелые, материальные жгуты тьмы змеями вгрызлись в ноги Вальдемара, пытаясь утащить его под землю. Властелин отразил атаки неопытного темного юнца, создавая новые вихри Тьмы. Его черные глаза, налитые ненавистью, вцепились в Тико, пожирая его взглядом. Вальдемар направился к полукровке, беззвучно шевеля губами, раскручивая косу в смертоносной мельнице. Тико отступал, плетя в руках двуслойное заклинание.

Айлин перехватил косу Вальдемара, из которой в Тико должно было исторгнуться проклятье, его руки засветились, нейтрализуя тьму, заключенную в оружии. Лезвие косы зашипело и заискрило, словно его окунули в кислоту.

– Ребяческая самоуверенность, – оскалился Вальдемар, поворачиваясь к Айлину лицом и занося руки для удара.

– Да, я довольно молод для полубога. Но кое-что усвоил: нет такой твари, на которую нет управы, – промурлыкал Алан, резко разрывая дистанцию между ними.

Обманул и обрушил на Вальдемара град ударов, его клинки, напитанные Чистой магией до предела, летали с невероятной скоростью, пробиваясь сквозь клубы Тьмы. Тико пытался ослабить защиту Вальдемара, создавая прорехи в его тьме, позволяя Айлину наносить более точные и мощные удары. Вальдемар парировал косой, швыряя в полубога проклятия, но те отскакивали от него.

Внезапно, из-под земли вырвались корни, на секунду лишив Властелина возможности свободно двигаться. Вальдемар запнулся, Айлин уже опускал меч на его грудь:

– Тиакорис, да ты просто великолепен! – бросил саркастично безликий.

– Бей, кретин! – оскалился Тико.

Властелин рявкнул неразборчиво, и путы покорно отпустили его, он перекувыркнулся и выбил у Айлина оружие. Хрустнули кости запястья, один из парных клинков вылетел из хватки Алана. Из рук Вальдемара вырвался Синий огонь, опалив в плечо безликого.

– Ах как подло и совсем не по-царски, Вальдемар! – Айлин отшатнулся назад, укрылся за деревом, тень накрыла его, и безликий исчез. Дерево рассыпалось, сожранное Синим Пламенем, но полубога за ним уже не оказалось.

Вальдемар неспеша обернулся на Тико, будто давал время на то, чтобы одуматься.

Тико стиснул зубы, выстрелил заклинанием, самостоятельно сорвавшимся с пальцев, отскочил от ряда проклятий и острых игл противника, брошенных с противоестественной скоростью, замахнулся мечом, когда звуковая волна тараном ударила в его грудь, отшвырнув назад. Только благодаря стихийному Знаку Ронана, Тико устоял на ногах, вскопав чахлую землю ногами. Не пытаясь поймать равновесие, снова кинулся вперед. Отпрыгнул, рубанул мечом, но промазал.

Вальдемар перехватил его локоть, подбил колено, повалил на спину, пережимая грубыми пальцами сонную артерию и придавливая грудь коленом. Тико ощутил, как его прошило ударом тока, потом снова и снова.

– Я могу убить тебя в любую секунду, но я терпелив. Поиграй, распробуй свои способности, я подожду, когда ты поймешь, Тиакорис, каков твой путь.

– Я… определился… со своим путем, – прохрипел Тико и выпустил энергию прямо из груди, ударив Вальдемара в лицо. Сохранить целостность ребер он уже даже не пытался.

Властелин зашипел, ошпаренный Чистой магией, хотел отпрянуть от полукровки. Тико вцепился его в плечи, не позволяя Вальдемару подняться, ударил духовным оружием в висок, перекувыркнулся, теперь возвышаясь над Вальдемаром и занося нож.

– Ты поплатишься за свою дерзость! – прошипел Вальдемар, коротко скомандовал на незнакомом языке, и на Тико с двух сторон набросились два мананангала.

Тико вскрикнул, когда острые зубы впились в плечо и бедро, захрустели кости. Полукровик попытался отбиться от тварей заклинаниями, но не мог попасть в чудовищ. В рассудке помутилось от высверливающей боли, а расчленённые монстры продолжали с удовольствием рвать его плоть, хлюпая крыльями.

Где-то, на периферии сверкали молнии Фира, выли раненные чудовища, пыхали огнем драконы, перекрикивались берсерки.

Вальдемар едва успел вскинуть косу, когда воздух за его спиной взорвался не магией, а первобытным, обжигающим жаром. Меч Рейлана оглушительно заскрипел, столкнувшись с лезвием косы. Удар был такой силы, что почва под ногами Властелина просела.

– Ты сулил мне мучительную смерть, Уайли, – оскалился Вальдемар. – Посмотрим, умеешь ли ты держать слово?

Властелин перехватил косу и крутанул её, сплетая вокруг себя вихрь из густой, осязаемой Тьмы. Рейлан будто бы не заметил, тараном проломил магическую завесу, и вихрь врезался в Вальдемара. Главнокомандующий ударил, и от него во все стороны разошлась волна жидкого огня. Пламя захлестнуло Властелина, с жадным шипением пожирая плоть на его лице. Вальдемар выставил щит, но Рейлан уже мог рассмотреть оголившуюся до кости челюсть и желтеющую скулу.

Рейлан не отступал, бил сериями: мощный замах сверху, короткий выпад, удар щитом, от которого во все стороны разлетались огненные брызги. Вальдемар огрызался короткими, бритвенно-острыми всполохами темной материи. Один из них задел плечо Рейлана, с легкостью распоров доспех и глубоко вонзившись в мышцы. Рейлан перехватил запястье Вальдемара. Пальцы берсерка, раскаленные до белого каления, с яростным шипением впились в предплечье врага. Ткань и кожа обуглились молниеносно, а следом раздался сухой, отчетливый хруст ломающихся костей.

Вальдемар ударил Рейлана в грудь концентрированным сгустком Тьмы, отбрасывая берсерка на несколько метров, в пасть к гулям, которые тут же облепили бойца, Рейлан отмахнулся широким ударом меча, несколько чудовищ просто вспыхнуло от огня берсерка. По команде Вальдемара, главнокомандующего обступили вендиго.

Спину Властелина, опалило яростное Белое пламя, сорвавшееся с пальцев Айлина.

Одновременно с этим, Тико наотмашь отсек голову первому мананангалу – та с чавканьем откатилась в сторону, – ногой врезал по челюсти второму, тот оставил свой клык в мышцах мага, затем о тварь разбилось взрывное зелье, брошенное Лео. Лицо Тико окропило кровью и кусочками рваной плоти. Он этого будто не заметил, попытался вытащить осколок зуба из бедра – не смог, – одичало вскочил на ноги, упал, парализованный болью, затряс головой, снова поднялся, нанося шквал магических атак в Вальдемара. Хаотичный, рваный, обрывистый, спонтанный поток энергии, который по наитию срывался с кончиков его пальцев. Одновременно пытался дотянуться до Властелина мечом. Левая рука отказывалась подниматься, едва-едва позволяя складывать комбинации онемевшими пальцами.

Кончик его клинка свистел в миллиметрах от шеи Вальдемара, но каждый раз боль или ответный удар ломали траекторию смертоносного удара.

– Ты не готов, – послышался голос Властелина, словно из тумана. – Ты еще не владеешь магией, что рвется из тебя. Ты играешь с огнем!

Тико не слушал, просто физически не мог понять смысла слов из-за быстро утекающей крови, прыгнул, обманул финтом, подволакивая ногу, почти ударил в грудь, но неловко отскочил, отзеркалив мощный поток энергии, уперевшись спиной в дерево. Прыгнул, ответил «лже-щитом». Властелин вдруг куда-то исчез, столкнув друг с другом Айлина и Тико. Тико повис на плече безликого, чтобы сохранить равновесие.

– Хреново выглядишь.

Алан выглядел не лучше.

– В Тень ушел... – произнес полукровик, загнанно выдохнув.

Потом он услышал крик Эддарда:

– Сзади, колдун!

Огонь затрещал за спиной мага, рядом с лицом Тико пронеслась черная магия, он отпрыгнул, кувыркнулся, спасаясь от оборотня, возникшего из-за дерева и тут же пронзенного молнией Фира, вскочил на ноги, не занимая позиции, на ощупь в сторону, где ему казалось должен быть Властелин, бросил темный сгусток. Боль в бедре подкосила. Он пытался остановить кровотечение магией Воды, но любое движение вновь и вновь вскрывало струп.

– Проклятье! – в сердцах выругался полукровик.

Краем глаза Тико уловил, как черный шлейф ударил в дерево, затем – ругательства Эддарда, но не сумел найти бойца глазами. На звук голоса мелькнула фигура Найла, скрывшаяся за деревьями.

Айлин подошел к полукровику, плеснул немного регенерации на его раны. Над головами раздался оглушительный драконий рев, затем – шипение огня. Засверкали молнии, настолько ярко, что можно было рассмотреть чешуйчатое тело рептилии. Алан видел, как маленький силуэт Фира кружил вокруг дракона, пронзая его электрическими разрядами, видел, как он уворачивается от огненных плевков.

– Из тебя выйдет талантливый ученик и преемник, Тиакорис! – раздался голос Вальдемара. Он звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. – Посмотри, не прекрасно ли это?

И не успел он докончить, как в Алана врезалась комета, следом за ней на полубога бросился рух, впиваясь в шею острыми когтями. Тико бросился на помощь, но Вальдемар преградил ему дорогу, толкнув мага кинетической волной. Тико пошатнулся, защитился от нового всполоха магии, второй пропустил.

Фир истошно завыл, появившись (подобно манере Алана) неведомо откуда в облике огромной птицы, сотканной из молний. Две огромные птицы сцепились в хватке, только перья Фира нещадно резали кожу тонкую шею руха, оставляя рваные раны, из которых брызнула черная, как смола, кровь.

Алан отшатнулся за дерево, ладонью зажимая раны на шее, прыгнул на Вальдемара, закрывая собой Тико и призывая серебристые молнии. Его кожа стала отливать черным мрамором, тело засветилось красным светом. Он вгрызся когтями в глотку Вальдемара, но тот легко отшвырнул от себя демона сгустком магмы.

– Какое ироническое сочетание, – наклонил голову Вальдемар. – Мой предок создал вас, демонов.

– Мы же и убили его, – с оскалом напомнил Алан.

Крик Фира заглушал рев драконов в небе. Бил острым клювом по голове руха. Бил, бил, бил, пока не выклевал глаза, язык и не добрался до мозга.

Вальдемар вновь обернулся к Тико с вопросом. Они снова двинулись полукругом. Властелин – мягкими, кошачьими шагами. Тико – хромающими, но твердыми выпадами.

Эддард

– Сзади, колдун!

Свист. Эддард инстинктивно пригнулся. Но снаряд Властелина все равно угодил в его плечо, пробив экипировку. Эддард укрылся за деревом, уходя от атаки какой хвостатой твари. Осел на землю, пытаясь перевести дух.

Рука горела как от пламени, хотя он не должен был ощущать этого эффекта, как обладатель стихии Огня, но каждая секунда заставляла плоть под кожей сгорать. Не успел Эддард вздохнуть полной грудью, как на него откуда ни возьмись бросился мутирующий гибрид. Он в последний момент успел вскинуть перед своим лицом меч, ограждая себя от конических, невероятно острых зубов, что сумели оставить царапину на стальном клинке.

Прежде чем мутировавшее чудовище плюнуло в него ядом, Эддард успел пнуть его ногой в брюхо, впечатав тварь в булыжник напротив.

Найл скользнул за дерево очень вовремя. Одним ударом рассек тело гибрида, уже готовившегося для новой атаки, на две части, и помог Эддарду подняться.

– Все еще преследуешь мысль, что в бою каждый сам за себя? – съехидничал Феникс. Его взгляд спустился на почерневшее левое плечо товарища. – Тю, неплохо тебя покоцали. Сможешь дальше сражаться, дружище?

– Смогу, – Брагер сложил пальцы левой руки в Знак, но искры не сорвались с кистей. Он недовольно поморщился. – Дружище, – фыркнул, но так, что Найл счел это вопросом.

– Ну да, разве нет? – пожал плечами Феникс, и Эддард неожиданно понял, что это было сказано без сарказма и насмешки.

Найл вдруг повернул голову вправо, на мчащуюся, обросшую грязным мехом фигуру, выстрелил Знаком и сковал шипастыми лианами завывшего ругару. Эддард не ответил, только бросил из здоровой руки Знак в чудовище, и то беспомощно загорелось в путах.

Найл рассмеялся и, несильно ударив товарища в плечо, исчез в темноте, оставив Эддарда в легком недоумении. Но потом вернулся, появившись с другой стороны дерева.

– Че думал, брошу тебя, подбитого подонка? – его меч рассек гнилую плоть. Чавкнуло и упало на землю. На лице Найла расцвела улыбка. Переносицу теперь окропляли не только веснушки, но и темные брызги крови.

– Уже понадеялся, что больше не услышу твоего голоса, – огрызнулся Эддард, ударив выскочившего вампира шипастой перчаткой в челюсть и оторвав ее.

– Ах, да ты ранил меня в самое сердце! Я услышал, ты оттаял по отношению к Ивану? – заискивающе проигнорировал Феникс. – Неужто он заставил изменить твое скверное мнение?

– От него мертвого точно толку не будет.

Феникс усмехнулся.

И они заплясали в гармоничном боевом танце. Как когда-то давно. В детстве. Во дворе.

Глава 36. Отдайся Тьме II

Они снова двинулись полукругом. Властелин – мягкими, кошачьими шагами. Тико – хромающими, но твердыми выпадами. Черная кровь, заливала лицо Тико, толчками выбивалась из ран на плече и бедре.

– Как же иногда приятно надирать зад родственникам! – криво ухмыльнулся Алан. Птица в небе возмущенно крикнула.

Тико, в одном порыве с Айлином, внезапно сократил дистанцию, прыгнул, ударил в быстром темпе раз, другой, третий – верхний удар мечом и тут же, слева, плоский удар рунами. Властелин парировал и его удары, и удары Алана, зашевелил губами. Вальдемара прервала новая вспышка Чистой магии Айлина. От удара Тико спас защитный Знак Рейлана, взметнувшийся перед его лицом в тот самый момент, когда новая волна Чистой магии прошила воздух ослепительными жгучими искрами.

Тико успел добавить, пустив во Властелина перевёрнутую руну Отал*, с другой стороны ударил клинком, неестественно вывернув руку, отрубил кисть. Вальдемар зашипел. Отал ударил его в грудь. Властелин, покачнулся, но уклонился от удара Айлина и стрел Лео.

Тогда из мрака вышло еще больше тварей. Рейлан выругался, Тико обернулся на его голос.

Удар.

Не в него. Когти вендиго саданули наставника по голени.

Время замедлилось.

И в этот момент в нем вспыхнула искра. Не ненависть, не страх, а нечто другое. Что-то, что он так долго подавлял в себе.

Сила.

Неконтролируемая, необузданная, рвущаяся наружу. Вместо того, чтобы испугаться, он ощутил странное, пьянящее возбуждение. Это было его. Его собственное.

Глаза Тико облились чернотой.

Губы зашевелились сами, произнося слова на языке, который он никогда не изучал, но который, тем не менее, знал. И твари, окружавшие наставника, подчинились его приказу. Отступили.

Увидев это, Вальдемар, между атаками Айлина, снова выкрикнул гневный приказ чудовищам, пытаясь вернуть контроль над ними, но Тико тут же бросил свой и оскалился, демонстрируя черные глаза:

– Это и моя территория, отец.

Черные ниточки медленно покрывали молодое лицо.

Чудовища, до этого послушно выполнявшие приказы Вальдемара, теперь колебались, раздираемые противоречивыми командами. Их сожранный червями мозг метался между повиновением отцу и сыну, между многолетней привычкой и внезапно проснувшимся новым авторитетом.

Разнесся вой, предсмертные хрипы чудовищ, убиваемых берсерками. Рейлан снова бросился в бой, покачав головой Лео: рана не показалась ему слишком глубокой. Лео все равно бросил ему зелье регенерации, главнокомандующий брызнул часть содержимого на ранение.

Глухо щелкнуло. Краем глаза Тико уловил, что наставник, исчез и появился уже в другом месте. Ближе к Властелину. Но путь ему снова преградили чудовища. Рейлан выругался.

Айлин улыбнулся своей неприятной ухмылкой:

– Твое дитя вернулось домой, возрадуйся, Вальдемар!

Властелин рассыпался в искрах магии. Чудовища снова подчинились его воле. Тико снова перенял командование, с вызовом заглянув в черноту глаз Вальдемара.

– Я тебя обучу, – ласково звал Властелин. – Обучу владеть Силой, которую ты пока не в состоянии понять. Ну же! Скажи это! Прими эту власть! Неужели ты не понимаешь? Вы проиграете, а вместе с ними и ты! Не разумнее ли выбрать сторону потенциального победителя?

Тико вихрем обрушился на Властелина. Выпалил заклинание. И, прежде чем первое столкнулось с телом Вальдемара, Тико бросил еще одно, чуть левее, куда собирался уйти от удара противник. Властелин, зажимая раненое плечо, метнул разъяренный взгляд на сына.

Тико, тем временем, подчинил несколько чудовищ своей воле и натравил их на Вальдемара. Тот отбил их волной темной энергии. Алан напал, бросая серебряные молнии и раскручивая один из парных клинков.

– Ты – моя кровь! – прорычал Вальдемар, заживляя ранение. Отрезанная кисть тоже медленно отрастала снова. Отмахнулся от Алана, как от назойливой мухи. – Неужели ты настолько слеп, чтобы не видеть, какое могущество течет в твоих венах?! Позже ты займешь мое место! У тебя будет будущее, которое ты сейчас собственноручно уничтожаешь!

Клинок блеснул в воздухе, готовясь вонзиться в грудь противника. Властелин отступил, закружился в танце и протянул Тико уцелевшую руку, словно предлагая помощь утопающему, но вместо спасательного круга из ладони с яростным шипением вырвалось черное пламя, да так неожиданно, что Тико успел только удивленно моргнуть.

Он врезался в камень. Воздух выбило из легких, в голове зазвенело, будто там ковали колокола. Упал на колени, судорожно хватая воздух парализованными легкими. Сплюнул кровь.

Тико ощутил запах паленой кожи, смешанный с мерзким серным запахом пламени Тьмы. Уперся руками в землю, попытался встать.

Вальдемар не спешил. Он стоял в нескольких шагах, наблюдая за упертостью наследника. Его глаза горели нечестивым огнем какой-то гордости и странного торжества.

Тико поднял голову. Увидел, как на Вальдемара бросается Айлин, как сталкивается их магия: светлая и темная. И как одним толчком темная отшвыривает Алана в лапы к ругару. Прежде чем безликий успел пронзить тварь Светом, она разорвала его обмундирование.

Тико вытянул руку, чтобы оттолкнуть ругару кинетической волной. Но удар получился слабым, недостаточным, чтобы отбросить тварь от Алана. Но этого хватило, чтобы безликий смог вырваться из-под когтей.

– Тебя не ждут почести, Тиакорис, если ты убьешь меня! Тебя возненавидят, ты станешь изгоем среди тех, кого пытался защищать. Они будут видеть в тебе не героя, а потенциальную угрозу. Подумай, Тиакорис, прежде чем сломать свою судьбу и забрать мою!

Айлин и Тико одновременно выкинули руки, пронзив Вальдемара всполохами темной и чистой магии.

– За Властелина! – грохнуло у уха.

Магия оборвалась, Тико увернулся, клыки упыря вгрызлись в почву. Маг отбрыкнулся от кровососа, ударил его руной, оглушив, вскочил на ноги, бросился к Властелину, но его снова отшвырнул вампир – какой-то его подвид, Тико не разобрал, – заставив исполнить кувырок назад и вскрикнуть от острой боли в ребрах и позвоночнике.

– Назад!.. – хрипло рявкнул Тико, и чудовище замерло с раскрытой перед его шеей пастью. Тогда он перерезал шею твари. Оттолкнул от себя тело и не с первого раза поднялся. Отер глаза от крови.

В следующее мгновение Тико почувствовал резкий, обжигающий холод в спине.

«Близнец!» – панически крикнула в голове тень.

Он обернулся. Его собственное отражение заносило над ним кинжал. Тико отпрыгнул, клинок скрипнул о камень. Тень судорожно забилась, но вырвалась из-под власти Властелина.

– Ты уже есть Тьма, от самого себя не убежишь, Тиакорис, – повторил Вальдемар. – Признай – и преврати распад в своё преимущество. Внушать другим страх, иногда очень полезно. Только страх, власть и Сила могут стать защитниками, только они имеют ценность.

Вальдемар досадливо посмотрел на Тико, в его руках формировались потоки, окутавшие его ладони, в следующую секунду они сорвались на Тико.

Полукровику не хватило сил, чтобы отскочить. Маг выхватил из кармана осколок зеркала. Артефакт полностью поглотил огненную полосу, защитив своего воина, и выплюнул пойманную магию в отправителя.

Айлин опалил Вальдемара всполохами материи. Закружился в пируэтах, но внезапно прервал свое движение, схватил Вальдемара за руку, затолкав почти исторгнувшееся заклинание вовнутрь, переплел пальцы в замок, как будто зазывал непокорную даму на танец.

Властелин взвыл, натянулся, словно струна, попытался выдернуть руку из хватки Айлина, но от этого только захрустели суставы пальцев. На лице Алана расползлась самовлюбленная искаженная улыбка:

– О да, это мое гениальное смешение демоновских утех и силы Лукса в одной печати. Наконец-то хоть на ком-то опробовал. Как тебе? Действительно убийственное смешение?

Тело Вальдемара содрогнулось, клубы дыма вокруг него стали рассеваться. Властелин плевался проклятиями, взывал к своим тварям, пытался ворваться в сознание Тико, но оказался бессилен.

Вальдемар вгрызся острыми зубами в кадык Алана. Безликий отпрянул, Властелин отскочил, но напоролся прямо на разъяренного Фира, который истошно закричал, врезаясь острыми когтями в лицо и шею Властелина. Фир полосовал его перьями, отрывал куски плоти, бил клювом в глаза, выл, вопил, шарахал молниями, уже даже не целясь.

Алан прыжком сократил дистанцию и отрубил уже почти перегрызенную Фиром голову.

– Тиакорис! – взмолился Вальдемар.

Меч Айлина свистнул в воздухе, что-то хлюпнуло. Голова Властелина откатилась, еще несколько секунд хрипя и моргая, шевеля губами, пытаясь проклясть отрока, но вместо этого только булькала:

– Мы еще встретимся, Тиакорис! Мы!.. встретимся... Тиакорис...

Тико передернуло, глаза стали нормального цвета. Колени больше не держали, он медленно оседал на землю.

– Фир! – Алан силой оттащил уже от мертвого Вальдемара воспитанника, встряхнул его за место, где у человека были бы плечи. – Обратись! Живо!

Перед Айлином предстал белолицый подросток с расширенными безумными зрачками и окровавленным лицом. Он втянул носом воздух, чуя терпкий запах крови Алана. Лизнул его шею, куда его укусил Вальдемар, где кровоточили раны от когтей руха. Ранения тут же затянулись, оставив легкое покраснение.

Айлин развернул Фира и силой подтолкнул его к Тико.

– Ты запретил мне пить его кровь, – опечаленно напомнил Фир, хотя в его фиолетовых глазах мелькнуло предвкушение.

– И сейчас запрещаю! Он кровью изойдет, шевели костями!

Фир метнулся к Тико, отбросил в сторону изорванные остатки брони, и в голову тут ударил сладкий запах крови, он прильнул губами к ранам. Тико вздрогнул:

– Ты что делаешь? – Тико попытался отстранить от себя Фира, но тот зарычал, дико сверкнув фиолетовыми глазами. Тико не осмелился что-либо предпринимать, беспомощно посмотрел на Алана, которого уже заняли вурдалаки.

Боль сменило странное онемение, затем – облегчение. В следующий момент Тико заметил, что кожа стянулась, хоть внутри мышцы все еще пульсировали.

– Спасибо... – растеряно сказал Тико.

Грохотнуло, с гулом и воем откуда ни возьмись появились чудовища.

– Тико, справа!

Просвистела стрела Лео, за ней и эльфийские. Тико не рассмотрел тварей, окруживших его, как по щелчку. Приказал, но его не послушали.

*В перевернутом положении Отал означает необходимость освобождения от условностей и прежних авторитетов, разрыв связей, которые дают опору и питают энергией, или провал задуманного дела.

Мира

Как только портал растворился, небо за окном, еще недавно озаренное ярким солнцем, вдруг заволокло густыми, свинцовыми тучами. Ветер взвыл, яростно бросаясь на стекла. Дождь обрушился внезапно, словно кто-то опрокинул на землю ведро с водой. Крупные, холодные капли барабанили по крыше, по окнам, по всему, что попадалось им на пути.

Мира замерла. Погода поменялась слишком резко, слишком неестественно. Такое возможно только…

Она осторожно отодвинула штору и взглянула за забор. Между раскачивающимися деревьями, в блеклом свете молний, стали проступать жуткие силуэты. Твари из Края. Искаженные, кошмарные порождения Тьмы, ведомые лишь одним инстинктом – жаждой. Они медленно, крадучись, расползались по улице, принюхиваясь, словно гончие псы, и вскидывая обезображенные морды к небу, вдыхали запах страха, запах крови.

Сердце забилось быстрее, отдаваясь мучительными ударами в груди. Рейлан. Тико…

Внезапно, на крыльце раздался стук. Мира вздрогнула, с трудом сдержав вскрик. Сначала тихий, робкий стук, затем все более настойчивый.

– Мира? Милая, открой! – прозвучал из-за двери знакомый голос. Голос Рейлана.

Мира замерла. Едва не рванулась к двери, поддавшись порыву, но вовремя осекла себя. Дыхание перехватило. Это был не он. Это не мог быть он.

Он смог бы открыть дверь.

– Мира, почему ты не открываешь? Мне холодно, впусти меня! – голос становился все более настойчивым, сменившись с ласкового на требовательный. Стук перерос в яростный, отчаянный барабанный бой, скрежет когтей.

Мира отступила в глубь комнаты, ощущая ледяной ужас, сковывающий ее тело, въедающийся под ее кожу. Руки похолодели.

– Мира, открой! – завыл голос, сорвавшись в звериный рык. – Мира, открой! Я так устал!

Девушка бесшумно подошла к стеллажу. Вытянула книги. Открылся скрытый проход. Она зашла во внутрь и задвинула книги обратно с помощью телепатии. Комнатка глухо закрылась.

– Мира, открой!

Девушка замерла, прислушиваясь к звукам за пределами своего укрытия. Что с ее настоящим Рейланом? Что с Тико? Что за существо ломиться в ее двери?

Обледеневшие пальцы сжимали рукоять кинжала, отданного ей Рейланом.

– Мира! Открой! – голос, такой родной, знакомый голос за дверью обезумел, переходя в отчаянный вой.

Сердце больно сжалось. Она знала, что за этим голосом – тьма, ложь и безумие. Но голос был так похож на Рейлана, что резал сердце.

На улице засвистели мечи, разрывая тишину дня. Закричали люди. Завыли чудовища, предвкушая скорую кровавую жатву. Захрустели суставы и кости.

Это конец? Отряд не справился?..

– Мира, открой! – дверь сорвалась с петель.

По коридору разнеслись шаркающие шаги.

Глава 37. Это еще не конец! I

В седые времена, когда мир был молод и магия текла свободно, существовали воины, чья слава пережила века и превратилась в легенду. Звались они паладинами, или Белыми Мечами, за ослепительное сияние их клинков. Никто не знал, откуда они пришли, подобно ангелам, явившимся из ниоткуда, чтобы сразиться с надвигающимся Злом.

Их клинки были не просто оружием, но вместилищем Чистой Магии, что текла в их венах. Когда паладин взмахивал мечом, он не просто рубил врага – он обрушивал на него мощь стихий, испепелял проклятия и изгонял тьму. Говорили, что свет их клинков настолько ярок, что мог ослепить. Именно поэтому в наших хрониках не сохранилось описания этих доблестных воинов.

Разнообразие их талантов поражало. Одни исцеляли раны одним лишь прикосновением, возвращая жизнь умирающим. Другие создавали щиты из света, непробиваемые для любого оружия и магии. Третьи обрушивали на врагов небесные кары, превращая поля сражений в огненные вихри.

Но главной их силой была работа в команде. Паладины были словно звенья одной цепи, связанные нерушимыми узами братства. Они чувствовали друг друга, предвидели каждый шаг, защищали спины и прикрывали фланги. На поле боя они становились несокрушимой стеной света.

Однажды, когда мир был на грани гибели, когда Тене`Бирс одерживал победу за победой, паладины столкнулись с армией тьмы, превосходящей их числом во много раз. Битва была жестокой и кровопролитной. Воины света сражались с яростью и отвагой, но силы Зла были слишком велики. Паладины падали один за другим, но их свет не гас, а разгорался еще ярче, вдохновляя союзников и вселяя ужас во врагов.

Утомленные битвами, скорбящие о павших братьях, паладины ушли в тень, чтобы залечить раны и сохранить тайны своей магии.

С тех пор паладинов больше никто не видел. Говорили, что они скрылись в горах, в лесах, в пещерах, охраняя древние знания и ожидая гласа мольбы.

Божественные сказания Иуинс Дави

Айлин всполохом магии, располосовал чудовище, накинувшееся на них. Тварь Края, истекая зловонной слизью, рухнула к ногам, а полубог уже отражал следующий удар. Другой. И третий…

– Это еще не конец, полукровик! – напомнил Айлин и стукнул его по плечу, Тико зашипел. Боль отдала в сломанные кости.

Вокруг воцарился настоящий хаос. Что-то выло, рычало, скрежетало зубами и клацало когтями. Тьма ожила, выплеснувшись в этот мир потоком безумия. Среди звериного воя и грохота битвы, Тико пытался уловить голоса Отряда, потому что не мог никого увидеть среди деревьев и гигантских тушь.

– Они не подчиняются мне! – Тико панически пытался уследить за всеми существами Края, пытался подчинить их своей воле, но они игнорировали нового наследника.

– Они дорвались до свободы, они сожрут любого, кто им помешает, не разбирая друзей и врагов, – прокомментировал безликий, крепко схватив мага за запястье и пытаясь утянуть его наконец на утес. Снова всполох Чистой магии, снова какое-то чудовище пало замертво. – Наша задача – Барьер. Вперед, наследник! – рявкнул Айлин.

– Им надо помочь! – уперся Тико. – Их слишком много, они не справятся!

– Да, они не справятся, – легко согласился Айлин, – если мы не запечатаем Барьер как можно скорее. И я уже призвал паладинов. Им нужно немного времени, чтобы пробудиться. Шевелись!

– Паладинов?! Это же легенда!

Из ниоткуда, прорезая темноту ночи, с грохотом появились паладины. Их светящиеся доспехи озаряли ночь, в руках сияли пламенные мечи. Тико почувствовал в себе что-то неоднозначное: а что, если теперь защищать надо от него?

Но Алан уже толкал его вперед, к подъему на утес.

Рейлан не успел прорваться к воспитаннику.

Рейлан

Сверкало. Рычало. Гремело.

Рядом с Рейланом просвистела эльфийская стрела, наконечник которой лизнуло его ухо. Он отскочил; не занимая позиции, вывернулся в развороте, отражая плевок некроманта – об этом говорило клеймо на лице врага. Рейлан выкинул согнутую в локте руку, защитился барьером. Заклинание отскочило и пронзило самого некроманта.

Он не успел стереть кровь с уха и шеи, когда на него налетел маленький вампиреныш с по-юношески пылающим взором. Он уже парировал два удара Рейлана. Отменная сталь Тумана звенела, рассыпая искры, но потом полыхнула пламенем, да так неожиданно, что вампир не успел отскочить от лезвия, которое так яростно сжимал в коготках.

Рейлан увидел, как распахнулись его глаза, в зрачках которых отразились язычки пламени, как раскрылся в изумлении рот, обнажая детские острые клыки, еще не сменившиеся на постоянные. И от чего-то Рейлана передернуло. Молодой вампир душераздирающе завыл.

Рейлан столкнулся с растерянным взглядом Тико, тот что-то говорил Айлину. Рейлан размашистыми ударами Тумана продолжал расчищать себе дорогу к воспитаннику, но все равно его путь преграждали все большее и большее количество чудовищ.

Он столкнулся с Найлом.

– О! Рей! Какой у тебя счет?

– Сзади, Найл!!

Рейлан вскинул руку, ударил Знаком. Кэльпи яростно заржала, замотала уродливой лошадиной головой, грива воспламенилась.

Найл оглянулся, рубанул мечом. А потом снова взглянул на Рейлана:

– Это был мой противник! Ты мне теперь должен!

– Обязательно, Найл, – согласился Рейлан, чувствуя биение собственного сердца в ушах, – обязательно…

И в следующий миг в их скромные ряды ворвались воины в белых доспехах. Сверкающие латы, украшенные изображениями белой розы и отливающие серебром, отражали блеск луны, создавая иллюзию движущихся белых призраков.

– Это еще кто? – спросил Найл, вскинув бровь. – Надеюсь, они на нашей стороне?

– Паладины… – ответил Рейлан, рубанув мавку слева от него. Обезображенная девушка вскрикнула и упала.

– Па… – Найл запнулся и изумленно покосился на друга. – Чего? Ого! Да мы поцелованные в задницу судьбой!

Грохот тяжелых шагов о твердую землю на мгновенье заглушил все остальные звуки. С бешеной скоростью паладины разбрасывали противников градом ударов. Их мечи, сияющие светом, разрезали тьму, как солнце, пробивающееся через тучи. Темные маги, окруженные мерцающими заклинаниями, заверещали от ужаса, их мощь померкла перед могуществом паладинов. Твари, выросшие из мрака, завыли от боли, их плоть безжалостно разрывали мечи Света и Правосудия. С одним из воинов, высоким и могучим, Рейлан пересекся взглядом. Сквозь узкие щели забрала на него смотрели зеленые глаза и, показалось, улыбались.

Но рычание позади заставило Рейлана резко вывернуться в пируэте. Щелкнул артефакт в виде компаса, который он забрал из кладовой дома. Главнокомандующий на несколько секунд пропал из поля зрения, скользнув мимо чудовищ, но все равно не успев настигнуть Тико.

Глава 37. Это еще не конец !.. II

Тяжёлый, затхлый воздух, пропитанный запахом крови и разложения, давил на лёгкие свинцовым грузом.

Тико бежал вверх по крутому – очень крутому – склону следом за Айлином. Ноги скользили по мокрой, покрытой мхом земле, приходилось помогать себе руками. Сердце колотилось в груди, каждый его удар отдавался болью в грудной клетке.

Тико отпрыгнул, уклоняясь торсом от шипастого хвоста гигантского скорпиона. Метасома яростно метнулась, следом за магом. Он защитился всполохом магии, на секунду запоздав. Хвост скользнул мимо, просвистев в воздухе, задев кожаный нагрудник. Скорпион, угрожающе шипя, сделал новый рывок. Тико вскинул руку, отбрасывая членистоногое кинетической волной, а затем почувствовал на своем запястье холодные пальцы Алана. Безликий потащил его за собой.

– Экономь силы для Барьера! – сказал он и пригнулся, используя небольшой холм как укрытие от жала, увлекая за собой полукровку. – Ах проклятье!

Тело Алана полыхнуло демонским красным светом, он небрежно бросил подобранные с земли камни в сторону, откуда пришлась атака. Те взорвались с оглушительным грохотом, воздух заволокло дымной пеленой. Они снова бежали вперед.

Ноги Тико подкашивались, колени приходилось сгибать и разгибать насильно, он поскальзывался на слизи и мокрых камнях. Но Алан не выпускал его руки из своей, таща за собой, словно непослушного ребенка.

Они не останавливались.

Возле глаз Тико мелькнула клешня, усеянная острыми шипами, напоминающая клешню камчатского краба. Он вильнул вправо, столкнувшись спиной со стволом дерева, защитился материализовавшимся мечом (отделаться от хватки безликого он уже не пытался). Айлин тянул его дальше. Среди деревьев сверкнула молния, и до них донесся запах стухшего морепродукта.

Над их головами раздался крик птицы. Фир летел над верхушками деревьев, с орлиной точностью пронзая противников за их спинами разрядами молний. Тико готов был поклясться, что слышал, как он смеялся, что видел, как переливались его фиалковые глаза под светом луны, отражая звезды.

Твари Тьмы преследовали их, омерзительные крики и хихиканье эхом отлетали от деревьев. Они следовали за ними как тени, как чума, не отставая ни на миг.

– Разве паладины подчиняются богам? – тяжело дыша, спросил Тико.

– Нет, – ответил Алан. – Паладины приходят ко всем, кто их позовет в минуту жизни и смерти.

– Они не приходили после эпохи Благодеяния.

– Верно, потому что Иные сами прекрасно справлялись. Я напомнил им, что время пришло.

Айлин вдруг споткнулся, зацепившись о корявый корень, поднявшийся над землей, и тогда из-за дерева выскочил колдун. Он бросил в Тико сгусток темной энергии. Тико покачнул в сторону торс, пропуская удар, который пришелся на вампира, не вовремя решившего свалиться на полукровку сверху.

– Вы! – задыхаясь собственной слюной, рычал демонолог, тыкая в обоих костлявым пальцем. – Вы убили нашего Хозяина! За это вы умрете!

В воздухе закричал Фир, по небу разразилась сетка молний.

Айлин томно вздохнул и прикоснулся к лицу демонолога, оставив на нем жуткую демонскую печать, что стала буквально разъедать его кожу, а затем кости и внутренности.

– Демонолог, а от наших печатей иммунитета так и нет, – злорадно улыбнулся Айлин. – Безмозглыми только управлять и научились. Ничего не меняется.

Колдун завыл от боли, заскрежетал зубами, хватаясь за лицо. Кожа на щеке стала морщиться, сползать, обнажая кость, как под воздействием кислоты.

Они снова бежали вверх.

– Не хотел бы я быть твоим врагом… – выдохнул Тико.

– Ты мне понравился, к твоему счастью.

– Ура? Обязательно это отмечу бутылкой водки. Когда-нибудь.

Алан хохотнул.

– Ты чем-то напоминаешь мне Фира, – добавил он. – То ли такой же наивный, то ли такой же юный… то ли просто напомнил вместе с Рейланом о далеких временах. А может в этом виновата кровь Лукса…

Они одновременно вильнули влево, услышав шипение в кустах, но никто оттуда так и не показался. Ударила молния.

Последний рывок вверх раскрыл им вид на Барьер. Купол из мерцающего света, гигантским пузырем, окружал Край. Он сиял бледным светом, излучая невидимую волну энергии, которая заточала темные силы и не давала им покинуть Край. Но в самом центре зияла трещина, достигающая земли. Из нее вырывался черный дым, густой, тяжелый, с запахом гнилостных трупов, неизвестных трав и какой-то невыразимой пустоты.

Тико застыл. Холодный пот прошиб его, волосы на затылке встали дыбом, а в голове загудел ветер. Он не знал, как запечатать Барьер, как остановить этот прорыв.

– И что дальше? – спросил он, взглянув на полубога.

– Лотерея.

Голос Айлина был спокоен, но в глазах таилось ожидание, схожее с предвкушением охотника. Он вмешивался в судьбу Мира. И это ему чудовищно нравилось.

– Я не в этом плане, – пояснил Тико.

Айлин подошел поближе к краю утеса, вытянул перед собой руки, зашептал формулу. Его речь не была похожа ни на мертвый язык магии, ни на любой другой, который знал Тико. Язык богов вперемешку с демонским диалектом, звучащий одновременно мощно и пугающе. Его тело вспыхнуло красным сиянием, а через мгновенье из ладоней вырвался серебряный столб, направленный на Барьер. Свет был слепящим, напоминал млечную галактику, он отражался от скал, от воды в реке, которая текла где-то внизу.

Тико вздрогнул, отшатнулся на несколько шагов назад, сощурившись от яркого света. Тогда же на утес приземлился Фир, он обратился в семнадцатилетнего мальчишку с фиалковыми глазами. Он без слов понял свою задачу: бросил свой перообразный клинок в землю, будто монетку. Тот вонзился в черную плоть, и тут же землю вокруг тряхнуло, как при несильном землетрясении, небо рассекли молнии, а в темноте кто-то зарычал. Нечто невидимое окружило их – защитная оболочка.

Безликий обернулся на мага, пронзив его своим белесыми глазами: «Ты там сдох, что ли?». Тико подошел ближе к обрыву, глянул вниз, и от высоты на мгновенье замерло сердце. Деревья у подножья казались крошечными, игрушечными, а река, что текла внизу, была лишь тонкой мерцающей линией.

– Чудовищно красиво, правда? – спросил Айлин.

– Чудовищно…

Два полукровки. Два наследника крови вечных противников. Свет и Тьма. Какая ирония.

Тико поднял руки, и из них вырвался такой же белый поток Чистой магии, как и у Алана. Ладони запылали в огне, боль прошила руки, грудь, обожгла существо, но отчего-то она показалась приятной и сладкой.

Найл

Сверкающие искры, словно безумные мотыльки, метались в ледяном воздухе, озаряя поле битвы. Они плясали на заиндевевших клинках, отражались в безумных глазах воинов, превращая хаос в калейдоскоп из разноцветного стекла. В этом бешеном танце света и тьмы битва между жизнью и смертью достигала своего апогея.

Где-то вверху небо взорвалось серебряным сиянием.

Паладины, хоть и были могущественными воинами света, не могли быть везде одновременно. Они выжигали тьму вокруг себя, но она тут же смыкалась вновь черным пятном.

Серебряный клинок сверкнул перед лицом Эддарда, отразив когти выворотеня и с чудовищным хрустом разрубив голову твари на части. Зловонная жижа брызнула на шею и лицо. Перед Брагером сверкнул силуэт стрыги, он замахнулся мечом, но клинок прошел сквозь – иллюзия. Он обернулся, недостаточно быстро, чтобы вывернуться из-под атаки настоящей стрыги. Когти облизали нагрудник, оставляя на нем глубокие борозды, Эддард отсек конечность. Стрыга взвыла, набросилась с новой силой, повалив бойца на землю. Он хотел выстрелить знаком, но из-под пальцев едва вырвался дымок. Эддард выругался, плюнул своей ядовитой слюной в глаз стрыге, в ответ на что та яростно завизжала, и Брагер вдолбил клинок в ее пасть.

Эддард поднялся, едва увернувшись от вампира, отрубил ему руку, затем голову.

Он не увидел, как со спины, сливаясь с фоном, к нему кралась виверна, вцепившаяся острыми коготками в ствол черного дерева. Она с рыком бросилась, но в тот же миг ее тело нашел меч Найла.

– Ни на секунду тебя оставить нельзя! – хихикнул Найл, стряхивая с клинка кишки.

Эддард грубо оттолкнул его, свалив на землю, но сам не успел вывернутся из-под удара. Гнилое оружие драугра без труда рассекло нагрудник Брагера и скользнуло по пояснице. Эддард отшвырнул от себя мертвого воина, скрестил с ним мечи. Несмотря на ржавый вид, оружие было на удивление крепким. Найл, уже вскочив на ноги, рубанул мечем, добивая нежить. Изумленный, обернулся на Эддарда.

– И как прикажешь это понимать? – Найл развел руками, бегло скользнув взглядом по ранению товарища, глазами ища фигуру Лео. Вдолбил меч в какую-то летевшую на них тварь, грубо сбросил тушку с клинка, вдавил ботинком в землю.

– Молча, – рыкнул Эддард. Глаза, горевшие адским пламенем, демонстрировали его полное погружение в боевое безумие. Он ничего не чувствовал. Только ярость.

– Проклятье, ты хоть зажми! – Найл оторвал от своего плаща кусок ткани, протянул его Эддарду. – Щас, подожди… Лео! – Феникс уловил мелькнувший силуэт парня.

Фигура снова мелькнула между деревьями.

– Работа тебе! Что с лицом? – Найл указал на порез, рассекающий правый висок и щеку лучника. Он задержал взгляд на прекрасных разноцветных глазах.

– Тетива лопнула, – коротко отчитался Лео, вооруженный не слишком длинным кордом, который прихватил в Гилдиаре, протягивая Брагеру зелье регенерации и оценивая ранение. – Каждому по одному, – лучник сразу протянул еще один флакон Найлу.

Тут все трое отскочили друг от друга, пропустив две тяжелые руки голема, которые вышли из темноты и врезались в почву, сотрясся землю. Найл связал каменную громаду корнями деревьев и оставил на растерзание паладинам. Мечи тупить о грязный булыжник не очень уж и хотелось.

Лео сделал шаг навстречу Эддарду, но дорогу преградили колдуны. Он бросил им под ноги жидкую бомбу, а сам кувыркнулся за дерево, укрывшись от осколков. Взрыв. Дерево затрещало, он удержал его от падения Знаком своей стихии. Успел только повернуть голову, как на него набросилась какая-то перекрученная тварь, окончательно отрезавшая его от Брагера. Повалила на землю. Лео защитил шею предплечьем, в которое с удовольствием вгрызлись острые клыки. Лучник вскрикнул, ударил мечом слизкую тварь, но та будто бы не заметила, сильнее впилась зубами в кость, сладко причмокивая. Ударил еще раз и еще, пока чудовище не утыкали эльфийские стрелы.

Илеандр рывком поднял Лео на ноги, вытащив из-под твари.

– Спасибо.

– Тебе помочь? – предложил Илеандр, бегло осматривая ранение.

Лео отрицательно мотнул головой.

Эльф хлопнул его по плечу. Разорванное предплечье отозвалось пульсацией, притупленной адреналином. К счастью, левая, не рабочая рука. Лео экономно плеснул регенерацию, только чтобы остановить кровотечение.

Сверкнули мечи паладинов, новой волной завыли звери, спицами вонзившись в мозг лучника. Хаотичная мешанина тел, искр магии и окровавленной земли вдруг закружились перед глазами. Паладины рубились с колдунами, темные заклинания то и дело взрывали землю. Берсерки были не так чувствительны к магии, как остальные, это их спасало от чудовищного влияния колдунов Края. Яд моука, который Лео втирал на постоянной основе, уже давно перестал помогать.

Завывание в голове нарастало. Лео поморщился, и вдруг понял, что это не ор животных, а ментальная атака. Он повернул голову на источник, и в глазах сверкнула молния, рассыпавшись цветными искрами. Он вслепую, наощупь, метнул меч в сторону иссохшей сосны. Гул резко оборвался, а в глазах прояснилось. Нагнулся, пропустив пролетевшее над головой заклинание.

Ронан вытащил точно прилетевший в тело колдуна клинок и, предварительно провернув его в груди убиенного, наверняка разорвав сердце, послал его отправителю. Лео ловко поймал меч за рукоять, отразил клинком новое проклятие, вернув его темному лорду и коротко кивнул Рону в знак благодарности.

Ронан проигнорировал не слишком уж качественную иллюзию оборотня, отмахнулся от нее как от назойливой мухи, в несколько шагов оказался возле главнокомандующего, по пути располосовав, кажется, астрального мага.

– Впервые вижу тебя в бешенстве.

– Нервы ни к черту, – коротко с шипением бросил Рейлан. Рваной раны на ноге он совершенно не чувствовал.

На них из темноты бросились сразу несколько адских гончих. Рейлан расчленил одну, от другой защитился барьером. Заклацали зубы, впиваясь в силовое поле, и барьер затрещал под натиском демонической силы. Рейлан поразился. Ронан, не мешкая, обрушил сразу на нескольких тварей кинетическую волну, раскидав псин по округе. Захрустели сломанные кости. Но, казалось, это совершенно не причинило им не помешало. Они тут же бросили в новую целенаправленную атаку, подволакивая за собой вывихнутые лапы – на главнокомандующего. Ронан пробежал глазами по округе, ища демонолога.

Рейлан опалил адских гончих огнем, но это только сильнее обезобразило их морды, обнажив десны гнилых клыков.

За спиной Ронана шелохнулась фигура, он вывернулся в финте, и в следующую секунду на место, где он стоял, с глухим грохотом землю вскопали длинные серповидные когти. Из темноты вынырнуло чудовище: тело было покрыто буграми и шипами, кожа казалась каменистой, из ноздрей вырывались клубы чёрного дыма. Ронан был вынужден отступить, когда чудовище вдруг стала поглощать тень Тико.

Псы продолжали машинизировано броситься в новую и новую атаку, не чувствуя боли и оторванных конечностей. Их вой резал уши, слюна, капающая с клыков, прожигала камень. Рейлан крутанулся, уклоняясь от когтистой лапы, и обрушил на голову следующей гончей окутанный огнем меч. Та взвыла, но не отступила, а лишь озлобленнее клацнула челюстями, целясь в горло. Откуда не возьмись завыло вендиго, череп лося едва не располосовал его лицо острыми рогами.

Рейлан шарахнулся, отступил, пропустил удар гончей, ее клыки скользнули бы по шее, если бы он не вскинул подбородок, а затем клинок рассек ее челюсть, вдолбился в череп, провернулся, разломив голову на несколько частей, как орех. Другая гончая, улучив момент, вгрызлась в его руку. Рейлан отшвырнул ее от себя, а когда та снова напружинила ноги, чтобы прыгнуть – ее накрыло что-то темное. Тень. Знакомое ему очертание воспитанника повернуло голову, взглянуло своими глазами-пропастями и скользнуло в гущу битвы.

Вендиго взвыло различными голосами, пародируя членов Отряда, звуки животных, переворачивая округу верх ногами.

Меч Найла свистнул, отрезав голову рогатой твари, в тот самый момент, когда вендиго уже было готово обрушиться на секунду отвлекшегося главнокомандующего.

– За тобой уже два долж… – Найл не договорил, покачнулся.

Рейлан сдавленно вскрикнул, но среагировал молниеносно. Прыжок, удар, на землю упали сначала кисти демонолога, а потом и его голова, прежде чем тот успел нанести новый удар или произнести новый приказ гончим. Тело демонолога рухнуло на землю, Рейлан, подхватил друга прежде, чем тот потерял равновесие.

– Найл! – крикнул он, одновременно с этим вытаскивая из кармана зелье регенерации и откупоривая его крышку.

Время замедлилось, пока он наблюдал, как Найл медленно оседает на землю.

Найл кашлянул, сплюнул густую слюну, оперся о холодный ствол дерева, пытаясь удержать кровь, толчками выбивающуюся из груди, ухмыльнулся:

– Вот гаденыш…

– Ронан! Прикрой! – рявкнул Рейлан, выливая содержимое флакона на рану Найла. Зелье зашипело, соприкасаясь с кровью. Феникс поморщился. Швырнул в бестию, несущуюся к ним, Знак. – Только попробуй умереть, Келлетт! Слышишь меня? Найл! Ты слышишь меня?!

– Да ладно… Не парься… – уголок губы Найла дрогнул в улыбке. – Я ж… Феникс. Перерожусь.

Он попытался посмеяться, но только закашлялся кровью.

В голове Рейлана клокотал ужас, всепоглощающий страх, бился о черепную коробку. Он сорвал застежки на нагруднике, отбросил его в сторону. Руки, сжимавшие рану на груди, так близко к сердцу, неистово тряслись, пытаясь удержать жизнь внутри, не дать ей ускользнуть. Прояснившийся от безумной пелены взгляд бегал по округе в поиске чего-нибудь, что могло бы помочь.

Лео оказался рядом очень вовремя.

– Отойди! – резко приказал лучник, быстро оценивая ранение. Метнул взгляд на нагрудник рядом со сквозным отверстием, затем на еще шипящее зелье, пытающееся остановить кровотечение. Лео промыл рану водой от остатков регенерации, пытаясь избежать попадание сгустков крови в артерию или вену. Осколки кости сильно усложняли эту задачу, угрожая повредить сосуды ещё сильнее.

«Зелья не помогу», – понял он, одной рукой зажимая ранение, второй – ища что-нибудь подходящее в коробочке.

Рейлан, если бы не внезапная атака вилохвоста, вероятно, остался бы парализован. Лео слышал приближающегося орфа, но рваное дыхание Найла звучало гораздо громче, не позволяя отвести рук от раны. Вскоре он услышал тихое шуршание – тень Тико без лишней суеты поглотила чудовище.

«Кровь, к слову, это тоже вода», – пронеслись слова Тико в голове.

Лео на секунду завис, обдумывая, взвешивая шансы, поднял глаза с раны на Найла и понял, что сейчас это единственное, к чему он мог бы прибегнуть. Найл засипел, когда лучник отнял руки от раны.

Лучник сложил пальцы в одном из элементов стихии Воды. Стихия откликнулась на его зов, отзываясь холодом на кончиках пальцев. Он ощутил, как колдовство послушно обволакивает морозом его кисти, как невидимые нити тянутся к судорожно вздымающейся грудной клетке Найла, как вытягивают из крови токсин, собирая частицы в плотную сферу под пальцами. Лео пытался отделить кровь от яда демонологов, одновременно с этим создавая «заплатки», которые бы удерживали кровь внутри сосудов. Тонкие потоки энергии обвивали края разрыва, запечатывая разорванные ткани и сжимая стенки артерии, чтобы замедлить кровотечение.

Он отгородился от того, что происходило вокруг, полностью доверившись на защиту кого-нибудь из Отряда, пока он был на пике своей сосредоточенности. Хаос битвы вдруг затих. Его накрыла звенящая тишина.

«Вода – самая привередливая стихия, – он с Тико стоял у реки в Гилдиаре. – К ней трепетный подход нужен. Вообще концепция Воды подразумевает все жидкие вещества…»

– Убери руки! – внезапно рявкнул Лео, когда Найл попытался закрыть ему обзор на рану рукой. Его глаза перелились блеском. Не блеском его разноцветных глаз, а блеском стихий: Земли и Воды.

«Вода чувствует твои намерения, – продолжал Тико, пока Лео пытался создать небольшой водоворот на поверхности реки. – Немного переусердствуешь с силой – она превратится в лед, а ослабишь контроль – она превратиться в пар. Стихия позволяет изменять состав жидкостей, отделять друг от друга частицы…»

Каждое движение требовало колоссальной концентрации, хирургической точности. Лео даже не моргал, боясь потерять контроль, который – он был уверен – второй раз уже не вернет.

Над головой свистнула стрела, взъерошив волосы Лео, но он не отвлёкся. Взгляд остался прикован к Найлу, который теперь, казалось, дышал немного ровнее.

Только когда кровь полностью остановилась, Лео опустил руки, слабо улыбнувшись. Левое предплечье тут же адски запульсировало, напоминая о явно треснутой кости.

– Жить будешь.

Найл расплылся в ухмылке и попытался встать.

– С ума сошел? – Лео силой заставил его замереть на месте, надавив на плечи. – На молитве держишься! Не шевелись, даже дыши аккуратно, чтобы рана снова не открылась. Второй раз я тебя не склею!

– Так… меня тогда загрызут, – хихикнул Феникс и тут же поморщился, схватившись за грудь.

– Я закрою тебя щитом. Знаками можешь стреляться. Очень осторожно! Не вздумай выкидывать фортеля.

– Сидеть прохлаждаться, пока товарищи пляшут со смертью? – Найл скорчил грустную гримасу. – Это унижает мои честь, достоинство и гор!..

– Сидеть прохлаждаться! – резко вмешался Рейлан, наконец отделавшись от цепкой рептилии. Вокруг летали эльфийские смертоносные стрелы. – Считай это приказом!

– Рейлан, даже если кто-нибудь и выживет, обратно мы не вернемся. Как ты представляешь себе путь назад?

Глава 37. Это еще не конец... III

Тико пошатнулся. Но не отступил, не опустил рук, хотя чувствовал, как каждая секунда вырывает из него последние капли жизни.

Руки, холодные, будто мертвые, окутанные толстыми потоками магии, дрожали. Новая ветвь магии, мощная, вырвалась из его ладони, добавив свежий слой энергии к той, что уже вливалась в Барьер.

Он был пустым, но продолжал хватать энергию из всего, что его только окружало.

Природа, обычно щедрая и полная жизни, была истощена. Вода внизу была отравленной. Воздух – густым и сковывал легкие. Земля, измученная, сама нуждалась в силе. Только огонь, который давали молнии Фира, еще позволял ему стоять.

Он ощущал еще один Источник.

Сильнейший. Совсем рядом. Но Тико не хотел к нему прикасаться. А едва приближался к нему – шарахался. За его спиной громыхали раскаты грома. Молнии разрезали небо, вспахивали землю, вонзались в плоть. Он знал, что Фир стоял позади них, и ему наверняка приходилось нелегко. Мальчишка в одиночку держал на себе бремя защиты от чудовищ, окружавших их.

Айлин уже не выглядел бодро. Смотрел на расщелину в Барьере, и в нем не было уверенности, которую он всегда так демонстрировано изображал.

Расщелина почти не уменьшилась. Из нее валил черный дым, надсмехаясь над их усилиями.

– Это бесполезно, – прошептал Тико, но полубог все равно услышал его.

– Я заметил, – сухо отозвался безликий.

Тико метнул взгляд на Алана, но ничего не увидел на его лице, кроме глубокой сосредоточенности. Руки безликого тоже дрожали от напряжения, пусть и не так сильно, как его, явно пораженные тем, сколько уже через них вылили энергии, сколько материи вышло из пальцев.

Тико потянулся к Источнику Края.

Сила вцарапалась в вены, выстужая их, заставляя чернеть кожу. Ледяные потоки, идущие из самого сердца Края. Едва коснувшись ее, Тико перенаправил ее на Барьер. Пальцы свело судорогой. Он хотел стать лишь проводником этой чудовищной магии. Тико черпал ее, отбирая у Источника и поглощая лишь столько, сколько ему было нужно, чтобы устоять на ногах.

И тогда расщелина, угрожающе зияющая перед ними, резко сузилась. Как будто невидимая рука стянула ее края. Айлин, ошеломленный, повернул голову к Тико, его взгляд скользнул по черным венам, покрывающим руки, по затуманенным черным глазам…

– Ты что творишь? – несмотря на воющий в ушах ураган, Тико услышал в голосе Айлина страх.

Тико не ответил.

– Ты умрешь, кретин! Прекрати!

Айлин хотел ударить его по рукам, чтобы разорвать связь, но барьер из рун, окружавший полукровика, не дал ему этого сделать.

– А у меня будто бы был какой-то другой исход? – Тико бросил на безликого беглый взгляд и снова сосредоточился на Барьере. Вихрь внутри Края будто сошел с ума.

Небо разразилось каскадом искр, громом, воздух дрожал от воя…

Антон

Ночь была неспокойной. Тревога вибрировала в воздухе, не предвещая ничего хорошего.

Антон лежал на кровати поверх одеяла, тупо уставившись в потолок. В воздухе повисло что-то тяжелое, вязкое, густое.

На улице выл ветер, грузные капли дождя, барабанили по стеклам, по дорогам скребли шины автомобилей, небо разрывали яркие всполохи молний, освещая на мгновение комнату. Раскаты грома. Окна в комнате были зашторены, но сквозь щель по стенам все равно скользили тени, освещаемые всполохами молний.

Спать не хотелось. Сон сегодня казался каким-то неправильным, кощунственным действием, предательством по отношению к тем, кто сейчас, возможно, сражается со злом, в то время как он отлеживаться в тепле и уюте, ожидая пока «кто-то» сделает «что-то», чтобы такие как он проснулись следующим утром.

Мысли все время сводились к одному. К Стрелецкому.

В стекло что-то ударило. Антон вздрогнул, повернул голову на звук. Что-то зацарапало по стеклу, оставляя тонкий, противный звук, будто когти скребли по оголенному нерву. Тень на стене плавно заскользила, принимая ровные, четкие очертания.

Он жил на гребанном одиннадцатом этаже.

Антон не сомневался, что за окном кто-то есть, кто-то царапал когтями по окну, но оставался неподвижным. Что он сделает? Он всего лишь человек, а там, снаружи, судя по сложившейся в голове картине о представлении мира, нечто совсем иное, не поддающееся логике и обычным методам борьбы.

Вдруг раздался стук в дверь.

«Никому не открывай!»

Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Антон? Это Николай, – прозвучал приглушенный голос из-за двери. – Ты дома?

Сосед. Живет этажом ниже. Добродушный старик, любитель шахмат и рыбалки. Но слова Миры эхом отозвались в голове: «Никому не открывай дверь».

Откуда он знает, что он дома? Это весьма редкое явление – застать оперативника в собственной квартире, а не сгорбленным над кипой бумаг или трупом, как коршун.

– Антон? – голос Николая Ивановича звучал ровно. – Не мог бы одолжить скотч?

Скотч? По среди ночи?

Стук участился, превращаясь в настойчивый, требовательный барабанный бой.

– Антон! Открой! Мне срочно нужна помощь! Трубу прорвало, вода хлещет! Заливаю соседей! Антон!

С губ Фирсова сорвался смешок. Он снова перевел взгляд на стену. По ней также медлительно, изучающе ползала тень, словно пытающаяся разглядеть что находится внутри. Мелькнуло что-то острое. Клыки? Когти? Чешуя?

В дверь долбили, за окном выло, стекло царапали. Сумасшедшая какофония звуков. Какая-то сюрреальность.

– Антон! Впусти меня немедленно!

Фирсов игнорировал. Серебряная цепочка на шее едва ощутимо пульсировала. В памяти Антона вспыхнуло, как Ваня начертил перед ним знак, заговорив на то, чтобы он не снимал эту цепь.

Рейлан

И снова в небе полыхнуло.

Колени рефлекторно подогнулись, Отряд одновременно поднял беглый взгляд вверх. Небосвод разрезала сеточка молний.

По спине Рейлана сороконожками бегали мурашки. Едва он оправился от ужаса за жизнь Найла, как в этот момент из темноты вышли они.

Не одна сотня, не две… – целый легион. Казалось, сама Тьма изрыгнула их, бесчисленных и мертвых. Запах гнили и разложения заполнил воздух. Тела, тощие и костлявые, обтянутые грязной кожей, покрытые слоем липкой слизи, стремительно наступали со всех сторон. Из-под кожи проступали кости, где-то торчали обломки ржавого металла, вросшие в плоть. С бесцельным блеском, подчиненным демонологам.

Не люди, не животные – нечто нереальное, что не могло существовать даже в этом мире, но все же существовало, дышало, двигалось, убивало… убивало с безжалостной, механической эффективностью.

Паладины обменялись взглядами.

– Ну… было приятно провести время в таком чудном коллективе… – Терон ухмыльнулся, выпуская град стрел в чудовищ перед ним. Митра даже не ударила его.

Эльф взглянул на главнокомандующего. Рейлан стискивал рукоять меча так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Их количество было непостижимым.

– По территории не расползаться, держаться рядом, – сухо произнес Рейлан, раскручивая клинок, но глядя на утес. – Они еще не закончили, а наша задача проста – выдрать для них время.

Вонь разложения и гнили проникала в ноздри и заставляла желудок сжиматься. Оно было слишком сильным, слишком концентрированным, чтобы быть естественным. Это был запах смерти, запах мертвой плоти и разлагающихся костей. В воздухе зависали частицы земли и сгустки кровяной пыли, похожие на хлопья грязного снега.

Вой и визг разодрали уши.

Первыми бросились в атаку паладины. Белые доспехи засверкали в темноте. Ярость, кипящая в их сердцах, вырвалась с громким кличем. Мечи засветились холодным, серебристым сиянием.

Отряд в мгновение ожил, превратившись во вращающийся вихрь стали. Одновременно с песнью клинков эльфы выпустили ливень стрел, каждая из которых была щедро пропитана заклинаниями.

Твари неслись беспорядочным и буйным потоком, когти рассекали воздух в опасной близости от лица. Они рычали, визжали, ревели. Кровь из ушей ручейком стекала по скулам и шее Лео. Снаряды колдунов расчесывали волосы, оглушительно врезаясь в позади стоящих существ.

Отряд стоял.

Чудовища умирали от ударов мечей, от стрел, от магии. Огонь поглощал деревья и визгливых тварей. Кричали падающие уже без кишок маги, вздыхали пронизанные мечами Тьмы паладины. Окрестности чернели от тел.

За спиной Рейлана раздался вскрик. За ним последовал глухой удар тела о камень. И довольное чавканье.

«Капитан, мы теряем бойцов!»

– Терон! – взвыла Митра и бросилась к брату. Сразу несколько отчаянных стрел слетело с ее лука. Рейлан обернулся как раз в тот момент, когда подброшенный в воздух эльф столкнулся со скалой и когда над эльфийкой уже нависла темная туша.

Рейлан рефлекторно сбил Митру с траектории нападения, ударил оборотня лезвием по носу, а когда тот направил свой гнев на главнокомандующего, то напоролся на вспыхнувший огнем клинок.

– Терон!.. – глухо выдохнула девушка.

– Ты его уже не возродишь! – откуда-то рявкнул Эддард, закрывая эльфийку от нового удара.

Рейлан крутился в граде атак. Охваченный бешенством, каждый его удар становился противоестественно быстрым, противоестественно мощным, сокрушающим; Знаки по наитию слетали с пальцев, иногда вырываясь прямо из груди, ломая кости, когда руки были заняты.

Вокруг него вихрились тени: демонологи, Лорды, твари с переломанными конечностями, где-то неподалеку мелькали мертвые лошади, лишь изредка краем глаза он замечал тень Тико. Острые зубы щелкали, когти сверкали в свете луны, воздух вибрировал от магии. Рейлан выскользнул из-под мечей наездников на огромных вепрях, столкнулся с Эддардом, они одновременно выстрелили Знаками, сбросив всадников.

Удар. Брызги крови заливали лицо, попадали в глаза. Запах железа. Один удар, два, три! Когти рванули бедро. Рейлан не чувствовал. Он рубил и рубил, меч сверкал и вспыхивал, отбрасывая тени и оставляя за собой лишь шлейф из крови и кишок.

Острие скользнуло по ребрам. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости, он был охвачен безумием, яростью.

Наверху, на утесе, был Тико. И эта мысль разжигала пламя.

Его толкнул Лео, возле глаз просвистел шипастый хвост.

Лео отпрыгнул, разрывая расстояние между главнокомандующим и Илеандром. От Рейлана его отделила иллюзия, а затем подлый удар всадника на огромных зверях, похожих на парнокопытных.

Лео выгнулся, Знаком сбросил наездника, сцепился с ним, вскинул перед собой корд… и это стало фатальной ошибкой. Мечи столкнулись, и сталь разбилась. Как чертово стекло. Корд рассыпался на сотню хрупких иголок, дождем разлетевшихся вокруг. Лео упал на колени, с криком прижимая руку к глазам. Пальцы тут же сделались мокрыми. Илеандр отшвырнул от лучника всадника, смертоносная стрела жадно вгрызлась в глазное яблоко врага, но не убила. Наездник задергался в конвульсиях.

Лео слышал приближение кого-то к нему, но не мог понять, откуда до него доносится звук. Кровь лилась по лицу. Тогда до него донесся еще один неразборчивый звук. Сквозь оглушающую боль, сквозь звон в ушах, он различил слова:

– Тебя добить? – милосердно предложил Эддард. Действительно милосердно – боль была невыносимой, сотрясающей тело, выбивающей из груди воздух, заставляющей каждый нерв выть в агонии. Раскаленное железо резало глаза.

– Позже… – прохрипел Лео. Он мог разобрать очертания вокруг и без глаз, но боль тянула в темную бездну беспамятства.

Однако на поле боя ты либо воин, либо обуза. Выбор Лео был очевиден.

Нечеловеческими усилиями, лучник снова поднялся на ноги. Земля под ногами качнулась, закружилась, но он устоял. На Эддарда обернулось окровавленное молодое лицо, теперь с зияющими рваными ранами, но когда-то с прекрасными глазами...

Он стоял.

Стоял безоружный, но для использования Знаков ему оно не требовалось. У него пока все еще было две руки и все пальцы, чтобы колдовать.

Позади Эддарда раздалось мерзкое клокотание, он обернулся, порезал связанную шипастыми лианами стрыгу. Чей это был Знак: Найла или Лео – Брагер не разобрал, они оба владели стихией Зем… Где Найл? Он чудом вывернулся из-под атаки крылатой рептилии, когти оцарапали лицо. И снова корни, оплетая тварь, дали ему ценную секунду для удара. Эддард оглянулся, в поиске рыжего кретина, но того не было видно. Несколько земляных големов разбрасывали чудовищ, но Найла, их создателя, Эддард найти не мог. Сверху кинулся вампир.

Лео сорвал с дерева ветку, колдовством сымитировал лук, натянул тетиву, вслепую, без промаха выпустил стрелу, которая пронзила вампира над Эддардом еще в полете. Но когти мутанта справа пробили экипировку Брагера, вонзились, разрывая плоть, а потом с рывком дернули, сорвав тяжелый вздох. Серебряные шипы на перчатке Эддарда врезались в склизкую плоть, отшвырнув ее, но этого оказалось недостаточно. Ронан прикрыл его, защищая от удара сбоку. Сталь жалобно заскрипела, столкнувшись с острыми зубами, предназначенными для того, чтобы вырывать из добычи органы.

Сражение продолжалось – агония перед падением в бездну.

Иллюзии были неотличимы от настоящих чудовищ. Обманутый меч проходил сквозь, изматывая, отбирая силы на ненужное действие. Увернуться из-под атаки настоящей твари становилось все более нереальной задачей, с другой стороны шипела магия темных колдунов, опаляя кожу и лишая возможности спастись от острых когтей.

Небо искрилось молниями, озаряя светом кошмарные переломанные тела.

Все смешалось в сплошной хаос. Кровь, грязь, крики. Едва было время, чтобы отличить своих от чужих. Несколько раз бойцы сталкивались с мечами друг друга, несколько раз товарищеская сталь сверкала в миллиметрах от тела, в то время как колени подсекали чудовища, вырывавшиеся из темноты.

Рейлан не видел ничего вокруг, кроме врагов. Не слышал ничего, кроме смертельной тишины. Эльфийские стрелы беззвучно мерцали перед его глазами. Он уклонялся, парировал, рубил, уничтожая все, что приближалось, рефлекторно отзываясь на крики товарищей и бросая в их сторону Знаки.

Но чудовищ было слишком много.

Магический удар лизнул его по ноге, подкосив. В следующий момент на него налетела тень, повалив на землю. Рейлан перекувыркнулся вместе с существом, не глядя ударил Знаком, но это не помогло. Зубы вгрызлись в кости плеча, с хрустом дробя кости. Руку, державшую меч, парализовало, приковало к земле.

Он попытался выскользнуть, но тело не слышало его.

Все слилось в одну темную массу. Рука в кармане нащупала полотно. Рейлан вскинул драконью чешуйку, вонзил ее в плоть над ним. Брызги крови окропили лицо, а затем голова чудовища – которого Рейлан так и не рассмотрел – с чавканьем отлетела.

– Рейлан!..

И стало темно.

Тико опустился на одно колено, крича от боли, но не опускал рук. Крепко сжатые пальцы удерживали потоки магии, сплетающиеся в сложный узор. Оставался последний рывок.

Чистая магия, необузданная, вперемешку с Силой Края, темной, хаотичной, сжигала, испепеляла изнутри, разрывала тело на части, пытала, терзала разум. Во рту ощущался липкий металлический вкус. Внутри что-то плавилось, кости трескались под давлением.

Айлин стоял, опасно пошатываясь. Силы иссякали у обоих, утекли сквозь пальцы, как песок. Из носа ручьем лилась кровь, соленая вода из глаз щипала ранки на лице.

Сквозь пелену боли, Тико видел только туман, густой и тяжелый, словно на глаза легла темная пелена.

Нужно было еще одно усилие, последнее усилие, еще один рывок, чтобы закрыть эту проклятую трещину.

Тико снова потянул из Источника, вложил остатки своих сил, всю свою волю в этот один единственный толчок. Последний толчок.

И трещина закрылась, выбив из-под ног последнюю опору.

Мира

Нечто, бывшее в комнате и нюхающее скрытый проход, резко взвыло и вдруг замолкло. Будто оборвалась нить, связывающая его с этим миром. Исчезли шаги. Исчез голос, еще недавно полный отчаяния и ярости. На улице вдруг стало тихо. Прекратился ураган, словно по мановению волшебной палочки. Умолкли чудовищные крики.

Мира затаила дыхание, прислушиваясь к этой пугающей тишине, словно ждущей своего часа, чтобы обрушиться на нее. Слишком просто, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Выждав несколько часов, медленно, осторожно, она телепатией отодвинула книги и выглянула наружу. Комната была пуста. Коридор пуст. Дверь, сорванная с петель, валялась на полу. Коридор освещало яркое солнце… как будто ничего и не произошло. Птицы весело щебетали на улице, словно мир не стоял на пороге гибели, а на небе не было ни единого облачка.

Только трупы – магов, эльфов и чудовищ – валялись на земле, застывшие в предсмертной судороге, напоминая о случившемся бедствии. По улицам бегали гвардейцы, перепуганные, но пытающиеся сохранить видимость порядка, что-то кричали, но их голоса дрожали.

Мира осела на пол, прижав руки к лицу. Слезы сами полились из глаз, безудержные, горячие, обжигающие кожу. Внутри все разрывалось от осознания, какой ценой и кому пришлось заплатить за сегодняшнее солнце, за этот мир. Сможет ли она жить, когда они так и не вернуться? Нужен ли будет ей этот мир?

Антон

Стрелки часов настойчиво демонстрировали утро, но в комнате было по-прежнему темно. По-прежнему к нему в окно кто-то царапался. Мерзкий, скребущий звук, длинные когти пытались прорваться сквозь стекло. По-прежнему была ночь. Бесконечная ночь. По-прежнему лил дождь. Яростный, непрекращающийся ливень, барабанящий по крыше и окнам.

И вдруг, будто по щелчку, все прекратилось. На мир навалилась удушающая тишина, которую разрезал визг, за которым последовал жуткий, заунывный вой, врезающийся прямо в мозг. Антон вздрогнул, закрыл уши руками, пытаясь заглушить этот кошмарный звук.

И комнату залил солнечный свет… Солнце? После стольких пасмурных дней? На секунду сложилось стойкое ощущение, что еще секунда и мир разорвет на части, и этот свет – вспышка взрыва, который вот-вот грохнет.

Но прошла минута. Следующая. Ничего не происходило.

Антон неспеша поднялся с кровати и осторожно отодвинул занавеску. Стекло было покрыто густой сеткой трещин и царапин. На улице ничего не говорило о странной ночи. Кроме мокрого асфальта и нескольких истерзанных человеческих тел, будто их разгрызли дикие звери.

Глава 38. Что-то пошло не по плану

Жужжали приборы. Скрипели механизмы, противно и назойливо, выворачивающие его сознание наизнанку. Мозг сверлил яркий белый свет. Что-то холодное вгрызалось под кожу маленькими коготками по всему телу.

Барьер… что-то с Барьером… надо… надо…

Руки горели адским огнём. Казалось, кто-то выкручивает суставы из гнёзд, полосует кожу раскалённым ножом, расчленяет мышцы на волокна и пинцетом вытягивает нервные окончания, один за другим. Он пытался кричать, но горло сдавило стальным обручем, не позволив издать хотя бы звука.

Отвратительный, агрессивный белый цвет. Стены, потолок, пол – всё ослепительно белое, режущее глаз, словно выжженная пустота. По этой белизне метались размытые силуэты. Люди… В белых халатах… Люди?!

Он хотел подняться, но тело пронзило молнией. Мир плыл, тонул, погружаясь в густую, маслянистую тьму.

Темнота. Сначала давящая, пугающая, а потом… умиротворяющая, как мягкое одеяло, наброшенное на плечи после долгого дня. Его кто-то окрикнул. Смутно знакомый, зовущий по имени, ласкающий слух голос. Он обернулся, повинуясь невидимой, но такой манящей нити, тянущей его в другом направлении.

– Ваня…

Сквозь туманную дымку, проступили две фигуры. Мужчина и женщина. Лица были размыты, но что-то в их осанке, в движениях, в самом силуэте вызывало щемящее чувство тоски и… узнавания. Сердце замерло на мгновение, на губах расцвела улыбка.

Они снова позвали его по имени. Негромко. Ненастойчиво. Кажется, опечаленно?

Он сделал неуверенно шагнул навстречу биологическим родителям. Мать протягивала к нему руку, отец сдержанно улыбался. Он чувствовал, как что-то обрывалось внутри, как связь с чем-то важным ослабевает, рвется, но это его не останавливало. Еще один шаг… и он почти коснулся руки матери. Расстояние между ними сокращалось, время сжималось, пространство растворялось. Прошло достаточное количество лет, чтобы они соскучились друг по другу.

И вдруг – рывок.

В груди вспыхнула чудовищная боль. Внутри полыхнул огонь, сжигал его изнутри, бился о грудную клетку, ломал кости. Яркий свет вновь резанул глаза. Хаотичные движения. Голоса, крики, команды, но смысл ускользал.

Темно.

Снова жужжание… Снова скрип… Касание воздуха до кожи было омерзительным, невыносимым, сводящим с ума, высверливающим мозг. Смутно знакомый мужской голос. В голове крутились смутные образы. Где? Где он слышал этот голос? Кому он принадлежал? Он хотел сказать, крикнуть, но получился, кажется, только хрип.

И снова – тьма.

***

Айлин, с трудом продрав глаза сквозь пелену липкого сна, первым делом столкнулся со свернувшимся калачиком рядом с ним на кровати Фиром. По позе можно было догадаться, что даже в комнате, тот умудрялся мерзнуть.

Руки горели от перенапряжения, и каждый мускул протестовал против пробуждения, требуя еще немного покоя. Виски стискивал невидимый, но очень хорошо ощутимый, металлический обруч. Он хотел заснуть снова, но Фир внезапно по-птичьи встрепенулся, худые плечи дернулись, и он поднял голову. Парень улыбнулся, столкнувшись взглядом с Айлином, глаза засветились аметистовым блеском.

– Хорошо тебе спиться? – поинтересовался у него безликий, голос осип ото сна, и вопрос прозвучал скорее как ворчливое негодование, чем проявление интереса.

Фир ударил его по кистям. С детским дурашеством. Но этого легкого удара оказалось достаточно, чтобы руки Алана мгновенно свело судорогой, будто по оголенным нервам провели ножом. Он зашипел, грязно выругался и ответно толкнул Фира коленом по хребту.

– Я тебя не учил бить лежачих! Особенно, если лежачий – это я! – выдохнул безликий. – Это пагубное влияние на тебя леса?

– С пробуждением, Айлин, – размеренно сказал Лауренэль, бесшумно зайдя в комнату. – Наконец-то я снова вижу твое лицо.

– Наконец-то я вижу тебя без этой идиотской дамской диадемы, – парировал безликий, сев. Руки откликнулись острой болью, позвоночник прострелило. – Сколько я спал?

– Не много... – ответил эльф, сев в кресло напротив. – Сегодня шестой день.

Айлин поморщился, не удовлетворенный ответом:

– Что с полукровкой?

Лауренэль отвел взгляд, с предельным интересом осматривая комнату. Его глаза скользнули по полутемным углам, по пыльным книжным полкам, по криво висящей картине…

– Лауренэль, чтоб тебя демоны разодрали! – выругался Айлин. – Ненавижу это малозначительно молчание! С утра я крайне раздражителен и вспыльчив, давай ты не будешь подогревать мое желание испепелить весь этот проклятый богами Мир?!

Эльф поднялся с кресла и подошел к полубогу:

– Весь Мир ты сейчас не испепелишь даже при большом желании, – вскользь заметил Лауренэль, пробежав взглядом по сеточке синяков и воспаленных вен на руках полубога. – Лекари в лаборатории пытаются привести его в чувства. Но сам понимаешь, что это на грани с невозможным. Он прикоснулся ко Тьме, связал себя с Источником. Отделившись от него, лишил себя части своего же существа. Добавь к этому истощение, перенапряжение, сломанные кости, внутренние кровотечения…

– С последним совсем паршиво? – осторожно спросил Алан.

– Мантикоры бережнее обходятся с органами, – откликнулся Лауренэль. – Он использовал Чистую магию?

– Да.

Эльф прискорбно пожал плечами.

– Ему еще крупно повезло оказаться полукровкой и иметь еще один аспект магии, на котором, похоже, он и держится. Пока.

– Кто мертв? – поинтересовался безликий.

– Терон и Илеандр, – ответил Лауренэль. – Второй умер уже здесь.

– Бесконечная им память. А берсерки? – опомнился Айлин.

– Открой ты портал на несколько минут позже, жертв было бы больше. Намного больше.

– Это был не портал, – хмуро поправил безликий. – Я разорвал пространство. Нечаянно…

– Опасный трюк, я был уверен, что оно схлопнется. Расстояние чудовищное, – Лауренэль оперся о стену. – Я не договорил про берсерков. Не думаю, что они смогут вернуться к своей работе в Дозоре.

– Не уверен, что они этого захотят, – прыснул безликий.

– Я отправил письмо Брэндону…

– Что ты сделал? – Айлин резко повернул голову к Лауренэлю, шикнув от острой боли.

– Написал письмо, что-то не так? – эльф вскинул бровь.

– Ты упоминал полукровку? – снова перебил полубог. Глаза опасно засверкали.

– Да, но я не говорил о…

– Лауренэль! – прошипел Айлин, пересев на край кровати и спустив ноги на пол. – Брэндон выпустил меня из темницы, чтобы я убил его. Тебе не нужно было говорить о том, что Тико темный маг, Брэндон это знает без нас! Полукровка должен был умереть в Краю.

– Во-первых, вернись в кровать. У тебя позвоночник был сломан в нескольких местах. Во-вторых, не повышай на меня голос, Айлин, – сдержанно попросил Лауренэль, после долгой паузы. – Тебе стоило просветить меня при первой встрече, но ты предпочел промолчать о том, где провел сотню лет и по какой причине оказался на воле. Я дал знать королю о том, что его отряд вернулся в полном составе. Более того, обычно о подобных героических свершениях принято рапортовать во всеуслышание.

Алан скрипнул зубами.

– Чтобы о них «рапортовать» о них должен хоть кто-нибудь знать! Народ даже не подозревает о существовании Отряда, – произнес Айлин, рассматривая невидимую точку за спиной Лауренэля. – Трубите во все ваши эльфийские трубы о неслыханном героизме Отряда, превозносите во всех красках нашего полукровку, расписывайте во всех деталях, как он, исключительно по доброте душевной, даровал этому миру спокойствие и гармонию – разнесите сплетни, чем пышнее – тем лучше. Народ должен быть за него. Может, это поможет смягчить удар. Надо, чтобы из каждого угла валили слухи об Отряде и талантливом полукровке. В лаборатории к нему приставь только строго определённый круг лекарей, за чью преданность ты лично, если что, голову на гильотину положишь.

– Мы сделаем, что сможем, – кивнул Лауренэль, вновь сев напротив полубога. – Но вероятность того, что Тико выживет…

– О поверь, Лауренэль, – Айлин в привычной манере продолжил растягивать слова, – нет ничего страшнее гнева и горя отцовского. И в данном случае, я больше боюсь, – и бояться должен не только я, но и задница короля, и вся Мирия, – испытать на себе ярость Уайли, нежели истерический гнев Брэндона, который не знает разумных границ. А ярость Уайли еще напомнит миру о себе, и было бы неплохо оттянуть этот взрыв.

– Брэндон рано или поздно узнал бы что Тико у нас, – рассудил Лауренэль. – Лучше, чтобы он услышал новость о возвращении Отряда и Тико вместе с ним от нас, а не из каких-нибудь грязных сплетен, донесенных ему разведчиками. Нам всем было бы от этого хуже. Так мы можем предоставлять ему только часть правды. В конце концов, мы можем сообщить ему, что полукровка умер.

– Какой ты умный, как я сразу до этого не догадался, – Айлин оскалился. – Брэндон потребует тело. Или у тебя есть его клон, которого можно было бы умертвить? Никакие аргументы, кроме его смерти, его не образумят.

– Существует безграничное количество ядов, которые замедляют сердечный ритм…

– Да, после которого, он, истощенный и перебитый в мясо, не проснется. Лауренэль, ты перечисляешь мне изощренные способы убийства полукровки? Ты только Уайли их не предлагай, а то эльфы лишаться своего лидера, – Айлин поднялся и подошел к окну. Открыл форточку. Фир оскалился и с головой завернулся в одеяло.

– Проклятье, Айлин, ты мог попросить меня открыть окно, – выругался Лауренэль, поднимаясь следом за безликим. – Я не хочу увидеть тебя парализованным!

Алан отмахнулся, сел на подоконник, продолжил свои размышления:

– Брэндон не знает, что я полубог, или талантливо притворился. Если исходить из первого – Отряд вообще не должен был вернуться в силу физического истощения и отсутствия помощи.

– Маги уже давно забыли от чьей крови они произошли, – скривился эльф. – Не думал, что иногда это может быть на пользу.

Алан хмыкнул, скользнув взглядом по фигуре Фира. Повисла тишина.

– Я тебя не узнаю, Айлин, – внезапно произнес Лауренэль.

– Согласен, несколько лет в темнице пагубно на меня повлияли… Во мне не накопилось достаточное количество яда, чтобы поотрывать тебе серебристые косы.

– Я не об этом. Что-то я не припомню, чтобы тебя когда-то интересовала чья-то судьба, кроме собственной. С чего такое желание защитить Тико? Откуда такой интерес его личностью? Личностью простого полукровки?

– Во-первых, он полубог. А во-вторых, тебя, достопочтенный Лауренэль, интересовать это не должно.

– Не думал о наследниках, Айлин? Уже пора.

Алан медленно повернул голову на Лауренэля.

– Я поспешил, сказав, что во мне не накопилось достаточное количество яда, чтобы поотрывать тебе косы, – безликий шагнул навстречу эльфу, но тот ретировался в коридор и растворился среди слуг.

Фир хихикнул, взглянув на Айлина своими фиолетовыми глазами.

– Смешно тебе, а тебя, между прочим, он не счел за моего наследника.

– Так я воспитанник, а не наследник, – Фир растянулся на кровати. – Кстати, о воспитанниках. Поспорим, что едва он проснется – первым делом спросит об Отряде?

– Я бы на его месте удивился, какого черта я жив. Спорим. Но я чую намек, птенец.

– Конечно, а ты думал все так просто, без коварства? – клыки Фира блеснули. – Ты даже не поинтересовался о моем самочувствии. Бесстыжий!

– Еще я самовлюбленный, циничный, эгоистичный… продолжать? Руки, ноги на месте, клыки видно, вердикт – жить будешь, – безликий небрежно отмахнулся от его слов и сел рядом с Фиром на кровать. Они пересеклись беглым взглядом, а потом Айлин, без предупреждения, укусил Фира за шею и, воспользовавшись секундным ступором, обрушился на Фира с щекоткой: – Загрызу, чтобы идиотские мысли в голову не лезли!

Фир вскрикнул, явно не ожидая такого маневра от Айлина, но тут же залился звонким смехом, попытался отбрыкаться от него, но тот уже крепко стиснул его ноги, лишив возможности сбежать от кары небесной. Пальцы плохо поддавались, но лишить себя такого удовольствия Айлин не мог.

***

Тико проснулся в темноте, мучительно вынырнул из глубокого, бесконечного сна. Кости казались оголенными нервами, потрескивали и ныли, угрожая вот-вот рассыпаться в пыль. Дышать было нестерпимо тяжело, будто грудную клетку придавила туша дракона или он был погребен под многотонным обвалом из камней и земли. Дышать было тяжело, будто на грудную клетку положили бетонную плиту. Руки... Тико чувствовал, как их бьет судорогой, как спазмы рвут мышцы, и мог мечтать только о том, чтобы их отрубили.

В комнате послышалось шевеление. Тико почувствовал, как над ним наклонилась тень, и тонкие пальцы легко коснулись запястья. Прикосновение отозвалось такой болью, что он дернулся всем телом. Холодный металл, похоже, кольца прикоснулся к коже, и шипение непроизвольно сорвалось с губ.

– Ты рано проснулся, – прозвучал голос, спокойный, тихий, но не Рейлана. Чужой. Где Рейлан? Что с ним? – Спи.

Прежде чем он успел что-либо спросить, перед лицом мелькнула ладонь, и Тико снова упал в темноту. Насильно тянуло вниз, он боялся проваливаться, но не мог сопротивляться. Сознание разлетелось на тысячи осколков, все смешалось в хаос из искаженных картинок, обрывков воспоминаний, бессвязных мыслей, а потом резко пропало.

– Рейлан, при всем моем уважении к тебе и твоему роду… но, если я еще раз обнаружу тебя здесь, я прикажу приковать тебя к кровати. И не смей мне еще раз говорить, что на берсерках все заживает как на собаках. Мне жаловались, что тебя уже три раза перешивали.

– Я в порядке.

– Ты-то, может, и в порядке, а мои лекари уже несколько утомились собирать вас по частям.

– Вы передали письмо Мире?

– Передал. Не меняй темы. То, что его переместили из лаборатории в комнату, ничего не значит. И ты иди в свою.

Боль в руках сводила с ума. Попытка пошевелить ладонью обернулась обжигающей вспышкой боли, будто руки были прожжены кислотой до самых костей. Каждый сантиметр кожи полыхал огнем, сухожилия готовы были лопнуть от малейшего движения. Режущие импульсы пронзали от кончиков пальцев до плеч, но он все-таки нашел силы для небольшого рывка, но пальцы не нашли руки наставника, и Тико снова окунуться во мрак с тревожным чувством того, что голос Рейлана ему послышался.

Из далека, словно сквозь толщу воды, донесся тихий, мягкий голос. Женский голос. Он не разобрал значения ее слов, они были нечеткими, размытыми, но отчего-то стало спокойнее, треск в висках прекратился. Она осторожно коснулась его волос… Затем все снова поплыло.

***

Рейлан проснулся от невесомого касания до царапин на виске и сразу столкнулся с небом. Не с бескрайним небесным сводом, а с двумя бездонными голубыми озерами. Он улыбнулся, перехватив маленькую ручку Миры, правое плечо отозвалось острой пульсацией, но он предпочёл не обращать внимания.

Пальцы Миры крепко сжали его ладонь.

– Тебя никто не беспокоил в мое отсутствие, миледи? – спросил Рейлан, не теряя улыбки. Голос прозвучал непривычно сипло, контрастируя с его обычно непоколебимым внешним видом.

Мира покачала головой, тихо засмеявшись.

– Нет, – с окна на ее лицо падали лучи солнца, подсвечивая ареол из пушистых волос.

Рейлан медленно, превозмогая скованность в теле, приподнялся на локтях. Притянул её к себе, зарываясь лицом в изгиб шеи. Мира обняла его в ответ – осторожно, почти боясь дышать, чтобы не потревожить свежие швы. Она пахла полевыми травами, озоном магии, и тем особенным покоем, который бывает только дома.

– Я уже хотела идти и вырывать Брэндону сердце, – с нервной улыбкой прошептала она, прижимаясь к нему.

Рейлан отстранился лишь на мгновение, чтобы поймать её беспокойный взгляд. В голубых глазах плескался целый калейдоскоп эмоций, чувств и слов. Рейлан коснулся её щеки, проведя большим пальцем по её мягкой коже.

– Уже всё хорошо, – сказал он.

Они оба знали, что впереди ещё много испытаний, но сейчас, в этом тихом утреннем свете, они были вдали от чудовищ, жаждущих убивать, от смерти, клыков и когтей. И это было самое главное – они были вместе, и это давало им надежду на светлое будущее.

***

Сколько прошло времени, когда он проснулся снова, Тико не знал. Сон был таким глубоким и вязким, и, казалось, совершенно не приносил отдыха – только парализовал мысли. Пробудило его ощущения воды на губах.

Он с трудом разлепил веки. Мир взорвался тупой, пульсирующей болью в затылке. Прямо перед собой он увидел Фира. Тико дернулся от неожиданности: по телу расползся каскад белого пламени. Казалось, вместо крови по венам пустили битое стекло. Из горла вырвался рваный хрип, наполовину состоящий из ругательств.

Тико зажмурился, закрывая глаза рукой от света, вжимаясь затылком в подушку.

– С добрым утром, – мелодично произнес Фир, невинно сверкая своими фиолетовыми глазами.

Тико хотел сказать что-нибудь язвительное про то, что облик Фира будет преследовать его в кошмарах или что не пора ли ему уже ждать завтрак в кровать от пернатого, потому как больно часто он становиться свидетелем его пробуждения, но заторможенный мозг не успел выбрать более подходящего ответа – Фир затараторил:

– Тебе, наверное, интересно, где мы и как долго? – парень опустился на колени, облокотился о край кровати, подложив под подбородок руки, и по-птичьи наклонил голову. – Мы у эльфов, – он отогнул один палец.

– Потише, – прохрипел Тико. Звонкий голос Фира набатом бил по вискам.

– Барьер запечатан. Ты здесь уже, – продолжил Фир понизив голос, отогнул второй палец, поднял глаза в потолок, считая, – две недели, что-то около того.

– Что с Отрядом? – скрипнул Тико, пытаясь привыкнуть к свету.

Он решился снова открыть глаза, на этот раз увидев Фира четче. Парень расплылся в улыбке, обнажив острые клычки. Маг вопросительно вскинул бровь.

– Просто я поспорил с Айлином, что едва ты очухаешься, ты спросишь именно про Отряд, а не «какого дьявола я жив?».

Тико слабо прыснул, ожидая подобного ответа:

– Так что? – повторил он с явным трудом.

Фир помедлил с ответом, но потом скользко произнес:

– Все живы.

– Подробнее? – маг снова приоткрыл глаза, требовательно взглянул на парня: не поверил.

– Каждую их царапину описать? Ну ж нет, – Фир резко поднялся на ноги, волосы всколыхнулись, рассыпались по плечам.

Дверь с сухим стуком распахнулась. В комнату вошла высокая фигура эльфа:

– Вам здесь медом намазано? – грозно произнес он. – Брысь от сюда!

Фир скорчил недовольную гримасу, глаза хищно блеснули.

– Зубоскалить будешь с Хаосом. Птенец!

Фир возмущенно щелкнул зубами, метнул на Тико быстрый, задорный взгляд и бесшумно выскочил из комнаты, оставив полукровку наедине с пульсирующей тишиной и целителем.

Лео

Тико оказался на улице только потому, что его насильно вытолкнули из комнаты, предварительно чем-то напоив. Солнце неприятно обжигало отвыкшие от света глаза. Он зажмурился, чувствуя, как под веками танцуют цветные пятна. Поморщился, пытаясь привыкнуть к яркости дня. Воздух пестрил запахами до того, что снова начинала болеть голова, а легкие – сжиматься от множества раздражителей. Мелодичное пение птиц резало слух, который привык к тишине и негромкому шуршанию.

Тико развернулся, чтобы вернуться в комнату – на улице же постоял, значит, можно и обратно, – но тут же столкнулся со строгим взглядом Лириона, того самого эльфа-лекаря, что являлся к нему чаще, чем Рейлан или Мира.

– Я нагулялся, – предъявил Тико, щурясь.

На лицо эльфа наползла улыбка. Лекарь не ответил сразу, выдерживая тягостную паузу:

– Тебе нужно развеяться. Разум нуждается в свежем воздухе и новых впечатлениях.

– Новых впечатлений мне особенно не хватает, – буркнул Тико, саркастично подняв глаза.

Лирион молча взял его за плечо и настойчиво, но без грубости, развернул лицом в сад и подтолкнул в спину, согнав со ступенек входа, будто наглого кота, забравшегося на обеденный стол. Стоило ли говорить, что Тико предпочел бы прогулке сон?

Он бесцельно побрел по узкой тропинке вдоль декоративных кустиков и плодовитых деревьев, спрятав руки в карманы брюк, которые принесла ему Мира из дома. Кожа на руках покрылась синяками, повторяющими витиеватый рисунок вен, но сейчас отчего-то не ныли и не выворачивались суставы. Тело после неизвестного Тико отвара отзывалось приглушенным онемением.

Среди деревьев в саду, Тико узнал знакомую фигуру с луком в руках и улыбнулся. Лео обернулся на звук его шагов, и улыбка с лица мага слетела.

– Лео, – неуверенно позвал Тико, с нарастающей тревогой гладя на повязки на его глазах.

Разведчик закинул лук на плечо и быстро оказался возле мага. Будто четко его видел.

– Никому ничего не говорят о тебе. Мы уже извелись, – с улыбкой ответил Лео, коснувшись его плеча. На щеке осталась тоненькая, едва заметная, белая полосочка шрама, оставленного лопнувшей тетивой.

– Что у тебя с глазами?.. – негромко спросил Тико.

– Чтобы видеть, они мне не слишком уж и нужны, – лучник быстро пожал плечами.

– Лео…

Эти туманящие разум разноцветные глаза – голубой и карий. Эта волшебная игра света в них. Отражение в них луны и звезд в ночном лесу… Тико казалось, что именно в этих глазах заключена вся красота и тайна мира, хотелось смотреть в них вечно, разгадывая их узоры, тонуть в их глубине и разительной скромности… Неужели никто больше не увидит этих глаз, которые Лео так отчаянно пытался спрятать от окружающих?

– Все хорошо, – нарочито бодро отозвался лучник. – Я все так же могу стрелять и видеть очертания предметов. Зато мне не нужно больше избегать зрительного контакта. Когда не видишь глаз собеседника, то с ним становиться легче общаться.

– Да ты счастливец… – горько прыснул Тико. – Как это вообще произошло?..

– Корд треснул, – просто и непринужденно ответил Лео, как будто речь шла о сломанном карандаше, опилки которого поцарапали кожу. У Тико волосы на затылке поднялись дыбом.

– Тико, со слухом у меня проблем нет, и я все еще слышу твой сердечный ритм. Это не смертельное ранение, оно скорее облегчило мне жизнь. А вот у тебя с твоей размолотой грудной клеткой могут возникнуть проблемы.

Лео слегка наклонил голову, пряча глаза от прямых солнечных лучей. По тропинке он двигался легко и уверенно, как будто по-прежнему видел.

Тико покачал головой, чувствуя вину, за произошедшее. Если бы он воспользовался Источником сразу, а не брезговал им до последнего, если бы действовал более решительно и быстрее закрыл Барьер?

– Болят?

– Нет, – улыбнулся Лео. По спине пробежали мурашки. – Только предплечье пока против стрельбы из лука, – он покрутил левой рукой, туго обвязанной бинтом. – Тетива соскальзывает, пальцы плохо слушаются.

Лео выгнулся дугой. Сквозь плотно сжатые зубы вырвался надсадный, животный хрип. Воздух в комнате казался густым, тошнотворным: сладковатый запах эльфийских трав перемешивался с тяжелым, металлическим запахом его крови, превращаясь в буйную смесь.

Сколько человек его удерживало, Лео не знал, но чужие руки крепко держали его за плечи, ноги, руки, пытаясь зафиксировать, пока он пытался оттолкнуть от себя тех, кто причинял ему еще большую боль.

– Я вколола ему максимальную дозу, которую может выдержать его организм, – женская эльфийская речь. – Не понимаю, почему не действует... Ему не должно быть больно.

– Он берсерк, – прорычал мужской. – На них все как-то не так работает, как должно. Просто делай свою работу.

Нет, просто у берсерков Земли есть иммунитет к некоторым ядам и травам.

– Я бы на тебя посмотрела. Принеси выжимку из мака.

Лео почувствовал, как дрогнула рука, удерживающая его плечи. Он рванулся отвернуться, отползти, но его тут же прижали обратно к столу. Лео зарычал, на язык попала горькая жидкость. Он снова почувствовал прикосновение холодного, стерильного металла к глазам. Потом – резкую, пронзительную боль, вспыхнувшую за глазными яблоками и мгновенно взорвавшуюся в голове ядерным взрывом. Он хотел закричать, но на этот раз голос застрял в горле, и с губ сорвался лишь сиплый хрип.

Вспышки света, обрывки разговоров, по лицу текли слезы. Или кровь. Он чувствовал, как тонкое острие входит в ткани, как оно скользит по коже, как касается мышц.

Тело сводило судорогой, после вовсе перестало подчиняться его воле. Обычные запахи били в нос ураганом вони, малейший шорох превращался в оглушительный грохот.

Наконец, мозг пронзила такая ослепительная, всепоглощающая вспышка боли, что он потерял связь с реальностью.

Потом наступили мучительные дни лихорадки и бреда. Боль не уходила, она лишь изо дня в день меняла свою форму. То жгла огнем, то колола иглами, то давила на голову, то высверливала мозг. Он не мог спать, не мог есть, не мог думать и чуть легче становилось только от наркотика, притом химического.

– Тетива соскальзывает… – нервно мотнул головой Тико. – Ты знаешь, что с остальными?

– Плюс-минус, – с охотой сменил тему лучник. – Считай, что ты спас Найла.

Тико вскинул бровь. Лео догадался об этом жесте и продолжил:

– Когда настоял обучить меня некоторым фокусам с Водой. Это помогло остановить кровь.

Тико попытался прикинуть характер ран, с которыми бы не смогло справиться зелье регенерации. Перебирая в памяти альтернативные водные заклинания. Завис на несколько секунд, понимая, что Лео должно быть проделал хирургически точную работу.

– Проклятье, Лео… я буду тебе по гроб обязан… – в сердцах выдохнул Тико. – Ты должен был сделать невозможное.

– Ты оказался достаточно квалифицированным учителем, – улыбнулся лучник.

– Для такой тонкой манипуляции нужен талант... У тебя определенно должна была быть предрасположенность к этой стихии.

– Мать была ундиной, – ответил Лео. – Возможно, это как-то повлияло.

Ундина. Вот кого напоминал Лео все это время. В его манерах, в том, как он двигался – это было не эльфийское и не друидское, хоть и действительно очень близкое к ним. И, вероятнее всего, Лео не столько «видел» в привычном смысле, сколько «чувствовал» окружающее пространство через вибрации. Поэтому он мог видеть очертания предметов без глаз. Поэтому у него тихий, текучий голос.

Лучник повернул голову на Тико, улавливая его настроение и несильно, ободряюще толкнул полукровку в плечо. Тико шикнул.

– Черт, прости, я не подумал!

Тико коротко рассмеялся:

– Забей. Учитывая, что Феникса еще не слышно, он спит?

Теперь усмехнулся Лео:

– Нет, просто у них окна на другую сторону выходят. Здесь света поменьше.

Они несколько секунд шли молча. Трава шуршала под ногами. Пахло крыжовником. Мимо пробегали эльфы, о чем-то переговариваясь.

– Я подслушал, что возникли проблемы с Брэндоном.

– Да, – Тико кивнул, – но меня еще не просветили. Хотя догадываюсь.

– Ты только не вздумай пытаться сбежать от сюда. Там из каких-то благородных целей, например.

– Почему? Просто из праздного интереса интересуюсь, раз меня заподозрили в таком намерении.

– Ты даже не представляешь как много разведчиков сейчас в Крафлатском лесу. Особенно на границе, – после короткой паузы Лео добавил: – Ты далеко не уйдешь.

Глава 39. Мир омерзителен

– Брэндон требует сделать повторное тестирование, – Рейлан неловко бросил левой рукой письмо на подоконник и нервно забарабанил по нему пальцами.

– Я могу его подделать, – неуверенно предложила Мира.

Айлин прыснул, развалившись на диване и закинув ноги на подлокотник – мышцы спины отозвались резкой, стреляющей болью.

– Ты уже провела ему тестирование, показавшего его рунником. Не смотри на меня так, Уайли, я не обвинял твою супругу в фальсификации документов, а вот Брэндон может… После того, как получит новые результаты. Кстати, ты в самом деле не…

– Нет! – отрезала девушка.

– Ладно, – Айлин поднял руки в сдающимся жесте и подложил их под голову. Мышцы предостерегающе натянулись, он выругался и сменил положение рук. – Вас обложили со всех сторон, Уайлы. Лекари, кстати, уже провели тест, теперь он совершенно точно на половину темный маг.

– У него же нет связи с Источником, какого черта? – рыкнул Рейлан, опершись спиной о подоконник.

– Если у тебя отберут меч или руку, – он многозначительно посмотрел на перебинтованное плечо бойца, явно не планирующее в ближайшее время нормально функционировать, а затем на валявшуюся на диване повязку, явно презираемую бойцом, – ты от этого не перестанешь быть берсерком, – Айлин развел руками. – Вы в дерьме, господа!

– Спасибо за пояснение, Алан, – в пальцах Рейлана мелькнула сигарета.

– Рей… – с укором шепнула Мира.

– Вот именно, Рей! Сам куришь, а другим не предлагаешь. Не по-товарищески!

Рейлан молча кинул Айлину пачку. Тот поймал её на лету, зашуршав упаковкой.

Тико сидел рядом с Мирой на диване, борясь со сном. Он честно пытался сосредоточиться и придумать выход из ситуации, но тягучие мысли путались и ускользали.

– Есть яды… – после долгого молчания наконец заговорил Тико, собрав на себе взгляды.

– Самоубийцам слова не давали, – прервал его безликий, зажав сигарету зубами и соизволив наделить мага беглым взглядом. Когда Тико открыл рот, чтобы пояснить, Айлин продолжил: – Я не верю, что ты после этих ядов окончательно не окочуришься. Я еще долг за это твое воскрешение эльфам не отдал. Для второго мне придется залезть в долговую яму! На такие жертвы я не готов. Но ты не переживай, у тебя еще будет уйма возможностей проявить жертвенность, не торопись.

Тико медленно моргнул. Усталость была такой чудовищной, что казалась осязаемой, и чтобы переварить сарказм Алана ему понадобилось немного побуксовать на месте, переводя его слова и буквы в понятную ему речь.

– Пап, твои сигареты наполнял, случаем, не Феникс? – невпопад спросил Тико, отмахиваясь от едкого запаха.

Айлин подавился дымом:

– Ух ты! Я застал исторически значимое событие! – он спустил ноги с дивана и даже сел.

– Прекрати, – хмуро бросил Рейлан, туша сигарету.

Алан поднял руки в сдающемся жесте:

– В общем, предлагаю пока также успешно игнорировать Брэндона и поддерживать легенду, что полукровик еще не просыпался. Экая спящая красавица. Красавец. Тем более почти правда.

Айлин глянул на засыпающего мага. Тико в ответ недовольно свел брови.

– Вечно же не сможем игнорировать, – протестовал Рейлан.

– Согласен, но эльфы без моего ведома уже послали поддельные результаты теста нашему горе-королю. Нам остается только ждать нового сообщения, потому что я уверен, что этой бумажкой он воспользуется в царском туалете и потребует личного присутствия во время тестирования.

– И ты все это время молчал? – устало вздохнул Рейлан.

– И посему, – проигнорировал Айлин, – предлагаю решать проблемы по мере их поступления. А пока зализывать раны, – он бегло осмотрел Рейлана и выступающие из-под футболки бинты, – чтобы потом получить новые.

– Я запишу, – мрачно прокомментировал Тико.

***

– Либо вы позволяете провести моим целителям тестирование, либо ваш народ, будет стремительно терять головы!

– Угрожаешь мне, Брэндон? – холодно уточнил Лауренэль. Его серебряные одежды отливали лунным светом посреди леса, диадема ненавязчиво, но в стать хозяину отражала предостерегающие отблесы. – Война предотвращена, наш мирный договор больше не действителен, а вы, достопочтенный король Мирии и еще четырех государств, вернее, уже трех, находитесь сейчас на моей территории, где законы магов не имеют никакой силы. Мне нужно только дать знак, и мои воины, перестреляют Ваших поданных.

– Мне тоже нужно дать только знак, и головы ваших воинов, Лауренэль, попадают на землю, – отсалютовал Брэндон. – Видимо, после осады Тьмы в городе было сложно распознать всех мертвецов и подвести верный подсчет. Так вот, несколько десятков эльфов пока очень даже живы и являются моей страховкой. Или полукровка так ценен, что вы не пожалеете своих бойцов?

– Мы уже провели тестирование и предоставили его результат вам, Брэндон, – терпимо произнес эльф, вытянувшись еще на несколько сантиметров выше. – Полукровка – друид и рунник. Не понимаю вашего помешательства на юноше. Отряд свершил невозможное, мы все им обязаны жизнью, дайте им покоя.

– Я чту подвиг Отряда, – медленно и с неприязнью проговорил Брэндон, – но меня еще волнует будущее спокойствие в моем королевстве, и не только в моем – во всем Мире. Потому я лично хочу удостовериться в верности теста полукровки.

– Будущее спокойствие? – удивился Лауренэль. – А оно в опасности? Или вы полагаете, что израненные бойцы по возвращении из Края первым делом решат устроить беспорядки в городе? Или вы ищете измену в тех, кто спас этот мир ценой собственного здоровья, кто был готов отдать жизнь? Ваша мнительность, государь, оскорбляет их шрамы.

– Шрамы заживают, Лауренэль, а сущность остается неизменной.

– Грязная философия в сложившейся ситуации, Брэндон. Как бы вам ни хотелось лично убедиться в «сущности» полукровки, вы получите лишь труп, если попытаетесь перевести его. Маг истощен, и я не намерен проверять его на прочность ради удовлетворения вашей паранойи, – процедил Лауренэль, сверху вниз глядя на короля.

– О транспортировка не понадобиться, – слащаво улыбнулся Брэндон, обнажив зубы. – Вам ведь ничего не стоит пропустить нескольких магов в свою лабораторию, верно? Такая небольшая услуга, в обмен на жизни ваших воинов, коих я знаю, очень не много, что вы прибегли к созданию себе подобных в лаборатории. Кстати, для чего им нужен хвост?

– Я сообщу о своем решении письмом.

– Поторопись, Лауренэль. Иначе, кто-то может не дожить до рассвета. И заметь, я пока не интересуюсь, каким образом Отряд так скоро оказался на вашей священной территории.

– Ещё бы ты, Брэндон, интересовался нашим колдовством, – прорычал Лауренэль.

И лес замер в напряженном ожидании.

***

Айлин, растянувшись на диване и поигрывая с соломинкой в зубах, с отвращением пробормотал:

– Паршиво, паршиво…

– А если я сам выйду на контакт? – предложил Тико.

– Самоубийцам слова не давали, – оборвал его безликий, перекинув соломинку на другую сторону.

Он бросил мимолетный взгляд на Тико, будто оценивая его шансы на выживание. Скользнул по синякам на руках, которые, казалось, только приобретали цвет. У Айлина внешние повреждения уже почти угасали, хотя сломанные кости еще с немилосердной регулярностью напоминали о себе.

– Убить меня он все равно уже не может, слухи распространились слишком далеко. Будут волнения, бунты, восстания… – Тико пересекся взглядом с Рейланом. – Брэндону это не нужно.

– Я просил дать ему наркотик…

– Вы дали мне наркотик? – возмутился Тико.

– …чтобы притупить чувство боли, и чтобы он смог поучаствовать в дискуссии о его невеселой тягостной будущей судьбинушке, вы не переборщили с дозой? А, Лауренэль? – Айлин метнул взгляд на эльфа, сидящего за столом, где непоседливо суетился маленький белый хорек. Диадема поблескивала на небольшой стопке книг. – Потому что у него притупилось здравомыслие и вместе с ним инстинкт самосохранения, – он перевел взгляд на мага: – Тебя прикончат за первым же углом, первый попавшийся наемный убийца. А если и нет, то на тебя – о ужас, темного колдуна! – взъесться, если не весь, то внушительная часть народа. Исход будет тот же – тебя где-нибудь прикончат. Как сказал наш общий друг: «Душить надо выродков еще в колыбели!». Уайли, облагоразумь дитя свое.

– Тогда будет война с эльфами! – вспыхнул Тико. – Насколько я понимаю, Брэндона сюда впускать никто не намеревается, а тем более с магами. Тогда он начнёт резать пленных!

– Они враждуют уже несколько сотен лет, – отмахнулся Айлин.

– Одно – смута, а другое – война и шантаж, – встрял Лауренэль, поигрывая пальцами с хорьком. Брови сошлись на переносице, без того хмурый взгляд посерел ещё сильнее. – Нас действительно, не много. Я не могу бросить своих бойцов на растерзание.

– Лаур, у тебя в распоряжении два полубога. Один, правда, пока недееспособен, но второй-то справиться с задачей раскидать парочку головорезов короля. И с большой охотой!

– И ухудшит наше положение, – кивнул Лауренэль. – И, кроме того, никто не дает гарантий, что у Брэндона и против тебя нет управы. Обхитрил же как-то тебя Оливер, его отец.

– Хватит меня унижать, – возмутился Айлин, оторвав голову от подлокотника дивана и всплеснув руками, выкинул соломинку в открытое окно, – у меня полно других достоинств!

– Нет других способов обмануть тест? – встрял Рейлан.

– Это анализ ядра, его не подделать в настоящем времени, – безликий подошел к окну. – Только на бумажке. Если он будет присутствовать – а он будет присутствовать, – на тестировании, Брэндон сам все увидит.

– Нам надо прийти к какому-то решению до утра, – напомнил Тико. За окном уже начинало светать, небо на горизонте скромно разгоняло темные облака. – Раз мы к нему так и не пришли, значит я сам выйду к Брэндону.

– Тико, нет! – резко бросил Рейлан.

В дверь прогремел громкий стук.

– Позже! – крикнул Лауренэль, но в комнату все равно вбежал запыхавшийся эльф.

– На границе посланцы короля рубят стражников! – скороговоркой выпалил он.

– Что?! – вспыхнул Лауренэль, резко поднялся – стул не упал только потому, что уперся спинкой в стену, – лицо исказилось яростью. – Какого черта! Нам отвели время до утра!

Хорек юркнул под стол. Молодой эльф пожал плечами.

Лауренэль выругался и направился к выходу, по пути схватив лук и колчан со стрелами.

– Опа, утренняя разминочка, – Айлин бодро вскочил с дивана и последовал за ним.

– А нет, Айлин, без тебя! Еще не хватало, чтобы Брэндон узнал, что мы держим полубога за пазухой. Вдруг он действительно не знает твоей природы, – приказал Лауренэль и скрылся за дверью.

Безликий развел руками и сел на стол, перекрестив ноги. Наступила тишина.

Тико потер лицо.

– Я не хочу, чтобы из-за меня погибали люди…

– Заткнись, родственник, – оборвал его Айлин.

– Заткнуться? А что я тогда должен делать? Сидеть сложа руки и смотреть, как гибнут невинные из-за моих проблем?

– Придумаем что-нибудь, – вмешался Рейлан.

– Например? – маг пересел на подоконник, чтобы можно было находиться напротив наставника. – Мы за столько времени ничего не придумали, что придумаем сейчас? Яд вы мне дать не хотите, дать Брэндону сделать тест – значит раскрыть ему правду. Сбежать отсюда тоже нереально – кругом разведчики. Сидеть здесь – значит развязать войну. А если будет война, народ на нашей стороне точно не будет. Что мы придумаем?

– А что изменит то, что ты добровольно выйдешь к Брэндону? – спросил Рейлан, облокотившись локтями на колени, шикнул на больное плечо и сменил положение правой руки.

– Как минимум, это будет обозначать, что меня никто не пытается спрятать от глаз короля и что-то утаить от него. По легенде ведь никто из нас не знает, что я темный маг. И я не знаю. Продолжим избегать тестирования – выдадим себя с головой!

– Нет, Тико, – Рейлан покачал головой. – Это слишком большой риск.

– Это единственный вариант!

– Мы найдем другие способы!

– Хорошо, – внезапно произнес Айлин, вертя в руках стакан с водой. – Хочешь яд, будет тебе яд…

– Я сказал никакого яда! – Рейлан рывком поднялся с дивана.

Алан, не глядя, поднял указательный палец, прося о тишине.

– …если сможешь удержать этот стеклянный стакан, – закончил Айлин и выплеснул воду прямо на пол, под ноги Тико.

Тико с вызовом взглянул на безликого, слез с подоконника и подошел к Айлину.

– Нет, нет, одной рукой, полукровик! Он даже без воды.

Тико смерил Алана раздраженным взглядом, тот неприятно ухмыльнулся, бегло взглянув на все еще мелко дрожащие от магического перенапряжения кисти полукровки. Колдовать он сможет не скоро – было очевидно. На ногах-то стоял не без помощи зелий. И то, не на долго хватало.

Тико принял из рук полубога стакан. Коснулся холодного стекла, осторожно обхватывая его плохо слушавшимися пальцами. Айлин отпустил стекло. Стакан оказался неожиданно тяжелым, потянул к полу, будто в руки ему вручили гирю его веса. Кисть молниеносно обтянули колючей проволокой, Тико стиснул зубы. Айлин с предельным интересом, наклонив голову на бок, и злорадной ухмылкой заглядывал прямо в глаза, будто лез в душу.

Рейлан не без сочувствия наблюдал за тем, как рука воспитанника медленно ползет вниз под тяжестью стакана.

Запястья пульсировали, дрожь становилась все сильнее и заметнее, пальцы предательски скользили по стеклу. Стакан выскользнул. Айлин поймал его, покрутил в руках с довольной улыбкой на губах.

– Всё, забудь про яд, полукровик. Мы тебя не откачаем.

Тико почувствовал себя бесполезным, оскорбленным, униженным. Ужасное чувство бессилия. Он хорошо понимал, что Отряд, прикрывая его, рискует своими жизнями, чудом вырванными из лап смерти, рискует свободой, рискует честью. А он не мог ничего сделать, чтобы помочь им. Тико не хотел тянуть их на дно вместе с собой. Это его была учесть умереть в Краю – не их.

Это омерзительное, липкое чувство – быть причиной чьих-то проблем, камнем на чьей-то шее.

– Это не отменяет того факта, – сухо проговорил Тико, – что оттягивать тестирование уже нельзя. Я что, сражался со Тьмой, чтобы из-за меня началась другая война? Чтобы Отряд, который не прикончил меня сразу и дал шанс закончить начатое, обвинили во лжесвидетельстве? Не равноценно, учитывая, что меня здесь сейчас не должно быть. Так, может быть, у нас будет какая-то защита со стороны народа, который, надеюсь, будет благоразумным.

– Народ? Благоразумным? – прыснул Айлин. – Ты сказок перечитал? Народ – стадо, его с какой стороны плетью ударят, в такую сторону и побежит.

– Стадо бежит в противоположную сторону от плети.

– Не придирайся, – Айлин слез со стола и задумался. – Хорошо, мы рассмотрим этот вариант...

– Нет, не рассмотрим! – резко перебил Рейлан.

– Но для начала, я спрошу у Лауренэля не сохранились ли у него карты подземелий замка Мирии. Его ведь, как бы парадоксально не звучало, эльфы возводили. Уверен, что тебя швырнут в темницу, узнав кто ты, но ведь из нее должен быть выход.

– Допустим, мы достанем его из подземелий, а дальше что? – спросил Рейлан. – Объявят охоту, когда обнаружат, что он сбежал.

– К этому моменту уже можно успеть скрыться. Вечно за вами бегать не будут.

– Ещё хуже, провести остаток жизни в бегах, – фыркнул маг.

– Тико, я в тебя сейчас чем-нибудь швырну, – угрожающе покачал головой Рейлан.

– О, здравые мысли! – расплылся в улыбке Айлин. – По существу, мы вертимся в лабиринте с ловушками, где на выходе все равно будет одно – смерть. В какой бы тупик мы бы не забились.

– Смертей может быть меньше, – заметил Тико.

– Тико, твою мать! – взорвался Рейлан, швырнув в воспитанника ручку, схваченную со стола. – Этот вариант мы тоже не рассматриваем! Посмотрим карты, там решим.

– Я, пожалуй, покину вас, – Айлин направился к выходу. – Не хочу участвовать в семейных разборках, у меня триггеры. Карты пойду поищу, а то еще мне достанется порция гнева Уайли – за безделье.

Дверь закрылась за безликим. Рейлан устало потер лицо. Тико сел рядом и вытащил из кармана брюк письмо, сложенное треугольником:

– Либо Мира мне принесет телефон, либо пусть передаст Вике.

Рейлан кивнул и перехватил письмо из рук воспитанника.

– Она тебе еще не сказала, что Антон теперь один из нас? – спросил он.

– Нет. Как Антон это воспринял?

– Спокойно, будто уже давно знал, – пожал плечом наставник. – Его пока не зарегистрировали, Мира иногда рассказывает ему как пользоваться Силой, когда есть время.

Тико кивнул.

– И все-таки…

– Тико, пощади, – взмолился Рейлан, потерев ладонями лицо. – Я не хочу даже думать о том, что с тобой может сделать Брэндон. Не говоря о том, чтобы ты сам пошел к нему на растерзание.

– С таким же успехом мы всей компанией можем пойти и скинуться с утеса, будет быстрее и менее мучительно. Мира, к слову, в этой же компании.

Они молчали. Рейлан облокотился локтями на колени и положил на руки голову.

– Я так не могу – спасти миллионы незнакомцев, но свести в могилу друзей, – глухо произнес Тико.

– А я убью миллионы, но спасу тебя.

– А причем здесь миллионы? – тихо хмыкнул Тико. – Нет, мстить нужно обидчику, а не его семье – они не причем. Я уже насмотрелся на это. Спасение утопающего – дело самого утопающего. Нечего топить других. Мои проблемы – мне за их исход и отвечать. Я против резни. Хватит со всех нас убийств и жертв, не могу видеть еще. Я устал, пап, – он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. – Эти воины, битвы, однако, очень выматывают простых не подготовленных магов. Пусть это уже наконец закончится. Хоть как-то.

Рейлан повернул на него голову.

– Иногда дети продолжают совершать ужасные ошибки родителей, утопающему нужно протянуть руку, чтобы дать ему вздохнуть. А проблемы стоит надо решать коллективно, чтобы не пришлось отвечать за их неблагоприятный исход.

– Это бывает редко, – вздохнул Тико. – Знаешь сколько детей было убито и изнасиловано «во имя мести»? А сколько невинных получили наказание за то, что хотели помочь тому, кому эта помощь была не нужна? Мир омерзителен.

Рейлан внезапно прыснул:

– Вернуться из Края, но заразиться от укуса крысы…

Тико улыбнулся. Моргнул и неожиданно для себя заснул, будто кто-то выключил кнопку.

– Рейлан! – Мира настигла его в пустом коридоре, едва он прикрыл дверь в комнату Тико. Девушка выглядела встревоженной.

– Что-то случилось? – Рейлан закрыл за собой дверь. – Кстати, пока не забыл, Тико просил передать Вике письмо…

– Я только что от нее… – она метнула взгляд за спину супруга. – Он спит?

Рейлан слегка качнул головой верх-вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Отвел Миру по дальше от двери. На всякий случай.

– Она не помнит его… – громким шепотом выпалила Мира. – Ева тоже. Я пыталась вернуть память, но… черт подери, с ней, похоже, работал сильный маг разума. И я без понятия откуда он взялся. Магия разума уже много лет как запрещена и не практикуется! Блокировки глубокие, как будто выжжены каленым железом, – она сделала короткую паузу, лихорадочно бегая взглядом. – Я могу вернуть ей воспоминания, но для этого понадобятся месяцы… возможно, годы. И я не могу гарантировать успеха…

Рейлан застыл, закрыл глаза, переваривая полученную информацию, чувствуя, как в висках начинает стучать тяжелая, пульсирующая ярость.

«Брэндон, гнилая ты тварь…»

Тико вернулся из ада, едва не рассыпался в прах, борясь за жизнь близких ему людей… а теперь они будут смотреть на него холодными, чужими глазами? Будут видеть в нём незнакомца?

Как человек, называющий себя «защитником народа», носящий корону как символ справедливости, мог пойти на такую изощренную низость? Использовать мальчишку и изощренно поиздеваться над ним, отняв не жизнь, а память… Брэндон решил просто стереть его существование из истории? Но тогда, он не остановился только на его сестре.

– Тико пока не говори, – негромко, чопорно, произнес он. – Я сначала спрошу у Алана, что можно с этим сделать. Может, эльфы помогут…

Глава 40. Новый план

Найл

Что-то врезалось в грудь.

– А твою мать! – на выдохе выругался Найл, разлепив веки и съежившись. Перед глазами заплясали мушки, тело взвыло так, словно его неделю били дубинками. – Добить меня хочешь, паскуда? Что это было? Гребаный метеорит?

– Твоя совесть. Зашел посмотреть, не сдох еще ли? Может, уже могилу следует копать, – Эддард повесил ножны с мечом, за спину. – Неделю спишь, как мертвый. Уже начали ставки делать, когда ты наконец отбросишь копыта.

– А ты, я смотрю, возглавляешь список желающих, – фыркнул Феникс, закрывая ладонью глаза от солнечного света, вгрызающегося в глаза и высверливающего мозг. – С огромным удовольствием просплю еще столько же. Только шторы задерни, ради всего святого.

По комнате раздался стук тяжелых ботинок. Чьи-то пальцы по-дилетантски тронули ненастроенные струны.

– Все еще спишь? – уточнил Эддард.

Найл, щурясь, взглянул на Брагера, отметив темные пятна на ткани ниже ребер и бинты, выглядывающее из-под одежды. Он бросил взгляд на гитару, стоящую у стены.

– Да сплю, – заявил Феникс. – Потому что рядом с Брагером стоит еще не раздолбанный в хлам струнный инструмент. Что за хрень?

– Могу исправить, – тут же откликнулся Эддард.

Найл с неохотой приподнялся на локтях, все еще жмурясь и продолжая тереть глаза. Под грудиной неприятно заныло. Брагер подошел к окну и задернул штору. Комната погрузилась в спасительный полумрак.

– У меня нет приличных слов, одни маты и ругательства на языке крутятся, – прокомментировал Феникс, с подозрением глядя на Эддарда, заметно припадающего на правую сторону. – Тебя пытали? Опыты ставили? Ну-ка, быстро, на какую скулу ты мне фингал поставил?

– Левую. Заткнись, а? – Эддард выдвинул стул и сел напротив спинки кровати. Скрип ножек резанул по ушам Найла. – За мной давно долг числится. Так что не возникай и довольствуйся. Ремень сам прицепишь.

Эддард небрежно сунул гитару в руки Найлу.

– Ла-адно, – протянул Феникс, все еще настороженный. – Типа спасибо? А ты где… агрегат добыл?

Найл хотел было съязвить насчет того, что он левша, и гитара у него была для левшей, – эта же соблюдала все каноны стандарта – но промолчал. С осторожностью принял инструмент и перекинул гриф на правую сторону, проигнорировав некоторые неудобства.

Эддард красноречиво стрельнул взглядом.

– Эльфы мне зад за нее не начистят? – перевел взгляд с гитары на Эддарда Найл. – Или у кого ты ее отобрал?

– Завали свою кабину или отдам ее обратно тому, у кого отобрал. Тебе вообще какое дело?

– Меня умиляет, как твоя агрессия заменяет такое простое чувство, как смущение. Хотя… да, мне плевать, у кого ты ее спер, – Найл улыбнулся и коснулся струн. Тонкий, фальшивый звук заставил поморщиться: нужно настроить. Край корпуса неприятно врезался в грудину, отчего та снова напомнила о себе тупой болью. Найл положил гитару к себе на колени и начал неспешно вертеть колышки на грифе. – Знаешь, что с остальными?

– Двое эльфов мертвы, – ответил Брагер. – Из Отряда все живы. Пока.

– Пока? – Найл перевел взгляд на Эддарда.

– С полукровкой какие-то проблемы. В детали не вдаются.

Найл поджал губы.

– А Рейлан?

– Только что с тобой был.

– Нет, я про…

– Сам у него спросишь, – перебил Эддард, его взгляд скользнул ниже, на бинты. Он поднялся. – Походу, я правда зря тебя долбанул. Хрустальный, твою мать.

Феникс злорадно хихикнул, бегло взглянув на краснеющие на груди перевязки.

Найл скользнул в комнату к Рейлану.

– Я слышал, колдуны Брэндона снова устроили резню на границе и подкинули несколько истерзанных пленников.

– Да, – Рейлан затушил сигарету, превратив ее в пепел. – Тико хочет ему сдаться. Не желает быть причиной новой войны.

– Новой войны? – Найл забрал у Рейлана пачку. – Хватит с тебя курева. Бред какой-то несешь.

– Найл, змеи, верни! – Рей потянулся за рукой друга, но тот ловко спрятал упаковку в карман, продемонстрировав свои таланты картежника.

– Не верну. Ладно б марихуану курил, расслабиться помогает, а так какая-то вонючая пакость. Ну узнает Брэндон, что он темный маг, Ваня даже колдовать не может. Чем он угрожает? В конце концов, до сегодняшнего дня он никого не убил своей темной магией. Не виновен же он в том, что от отца такая ветвь досталась.

– Пока не может колдовать, потом сможет.

– В лице общества он герой, – заметил Найл. – Таких просто не убивают. Будет суд. А там посмотрим, что он на такое беззаконие скажет.

– Суд знает, какого приговора ожидает Брэндон. И он его вынесет. Единогласно.

– Прямо-таки единогласно! – фыркнул Найл, подняв глаза к потолку. – У нас суды независимы!

– Суды – да. Судьи – нет.

Феникс прикусил губу. Замкнутый круг.

– А что с картами? – спросил Найл.

– Алан смотрел их, из темницы нет ни запасного выхода, ни входа. А те, что есть, ведут в другие охраняемые комнаты замка. Они ищут другие чертежи.

– Беда, – заключил Найл, сел на подоконник, одну ногу свесив, а вторую согнув в колене и подтянув к груди. Он немного помолчал, а потом произнес. – А друг его, Антон, кажется… он же биоэнергетик. Он не может запороть тестирование или как-то на энергетику ядра повлиять?

Рейлан поднял на друга заискрившийся взгляд, лицо озарилось светом. Губы Феникса расползлись в улыбке.

– Я надеюсь, у комнаты Ивы кто-нибудь стоит, чтобы он не побежал «сдаваться» раньше времени? – пошутил Найл.

Свет на лице Рейлана померк.

***

– Лауренэль, я не понимаю твоей упертости, – вкрадчиво произнес Брэндон, опершись о ствол дерева.

– Наша территория не место для магов, – холодно ответил эльф. – Когда я сочту возможным провести тест повторно, я оповещу.

– Хорошо, но учти, что каждый день, вы будете нести за это кровавые убытки, – король осклабился, подошел к своему коню.

– В этом нет необходимости.

На звук обернулись как эльфы, так и подданные Брэндона. Лицо короля перекосилось в изумлении. Лауренэль старался сохранить невозмутимость. Это оказалось сложной задачей даже для него.

– Я бесстыдно подслушал, что пока я спал, случилась неприятность между эльфами и магами, – показавшись из тени деревьев, медленно продолжал Тико, будто каждое слово давалось ему с нечеловеческим усилием.

Свет, пробивающийся сквозь листву, упал на мага. Лауренэль даже не сразу понял, что перед ним Тико, ибо парень, что стоял перед ним явно был обреченным на смерть и выглядел он хуже, чем полукровик, которого принес Айлин из Края. Тени под глазами залегли глубокими, болезненными впадинами, красные, воспаленные веки, губы, обычно тронутые легкой усмешкой, были белыми, почти прозрачными, едва отличимыми от цвета и без того бледного лица.

Если бы Лауренэль не видел Тико утром, он бы поклялся, что полукровка сейчас испустит дух, угаснет, словно догоревшая свеча. Признаться, он не до конца верил, что это было не так.

– И из-за какого-то тестирования, – также продолжал Тико. – Я, правда, несколько удивлен, что это так срочно понадобилось и что из-за этого пролилась кровь, но, если это так необходимо нашему королю, то я не вижу смысла препятст…

Он закашлялся, согнувшись пополам, словно его ударили в живот. Сплюнул на землю густую кровь. Тело задрожало, пошатнулось, он оперся на ближайшее дерево, ища поддержку. Руки были мертвенно-бледными с подчеркнутыми синяками на тонкой коже. Кто-то из эльфов его подхватил.

Лауренэль начал верить в то, что Тико сейчас испустит дух. Он взглянул на Брэндона. Лицо короля выражало отвращение. Отвращение к убогим.

– Забирай, – эльф указал на полукровку. – Проводи тесты. Только поторопись, подлец сбежал из лаборатории и пропустил терапию, можешь привести в замок уже труп.

– Хорошо, я вернусь позже, – Брэндон ударил коня в бока, осматривая корчившегося полукровку. – До скорой встречи, Лауренэль.

– До встречи, Брэндон.

Лауренэль медленно обернулся на мага, намереваясь высказать ему все, что о нем думает, но вовремя вспомнил о предупреждении Лео Варона. Небрежным взмахом руки отогнал от Тико эльфа и подхватил полукровку под колени и спину. Он увидел, как маг хотел возмутиться – о таком-то разветвлении события он явно даже не думал, – однако стерпел и промолчал.

– Что это было, Тико, – негромко проговорил эльф, когда поставил его на ноги.

Они спускались по природной лестнице. Лианы щекотали плечи.

– Безотказный вариант! – широко лыбясь, ответил маг, отерев с губ «кровь», и вытолкнул из-под языка небольшую капсулу. Не сложно было догадаться о ее содержимом. И не сложно было теперь объяснить такой медленный темп его речи.

Лауренэль, обычно сдержанный и невозмутимый, на этот раз потерял самообладание:

– Боги, я приставлю к тебе охрану после такой выходки! Кто дал тебе эту проклятую капсулу?

– Никто не давал. Это тайна производства, – Тико самодовольно ухмыльнулся, споткнулся о корень. Эльф рефлекторно схватил его за локоть. Мышцы рук мага стрельнули.

– Значит, украл, – констатировал Лауренэль.

– Зато Брэндон убежден, что я слаб и беспомощен. У нас есть еще немного времени.

– Смею предположить, что целью твоей выходки был явно не этот ресурс.

– Не верное предположение, – хмыкнул Тико. – Иначе бы я не забивал себе голову поисками красящихся растений.

– Однако и ядом ты не пренебрег, – пасмурно произнес Лауренэль.

Тико пожал плечами: мол, да, действительно не пренебрег.

Лауренэль замолчал, глядя на мага осуждающими серо-голубыми глазами. Стало вдруг очень тихо.

– Тико! – раздался обеспокоенный голос наставника.

Маг отшвырнул капсулу, которую до того вертел в пальцах, в кусты и обернулся на Рейлана и Найла. Те замерли, словно врезались в невидимую стену. Даже на лицо Найла выползло что-то вроде испуга.

– Это краска, – поспешил объяснить Тико свой ужасный вид.

– Я не удивлен тому, что твой наставник седой, – прокомментировал Лауренэль.

***

Тико плеснул воду в лицо, уже битый час пытаясь избавиться от въевшейся краски. Из-за мыла кожа вокруг глаз покраснела и саднила. Он бросил беглый взгляд в зеркало: вид у него был, мягко говоря, потрепанный. Смешавшиеся друг с другом разводы краски на лице и общая усталость делали его похожим на неудачливого циркового артиста.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Тико у неподвижно сидящего Рейлана, отрешенно смотрящего в невидимую точку.

– Я? – отмер наконец-то он. – Да я лучше всех, Тико!

Воспитанник повернул голову к наставнику. Рейлан, до этого неподвижно сидевший на диване с мрачным выражением лица, встретил его взгляд, скользнул по лицу и резкие черты вдруг смягчились, в глазах блеснули искорки. Едва заметная, но постепенно расползающаяся по лицу улыбка тронула уголки губ, он прикрыл усмешку ребром ладони, но тщетно. В конце концов, он сдался и рассмеялся.

– Ну, красавец, – прокомментировал он потеки краски, живописно расползшиеся по лицу воспитанника.

Тико поддался нелепости ситуации и тоже прыснул, покачал головой.

– Оно не отмывается! – со вздохом пожаловался Тико, сложив руки на раковину и опустив голову.

Он попытался призвать к колдовству, надеясь магией Воды вызволить себя из неловкой ситуации, но тут же пожалел об этом. Резкий, острый импульс магии отозвался огнем под грудиной. Тико шумно выдохнул, рефлекторно закрывая рукой очаг боли.

– Чем ты красился?

В этот момент в комнату зашел Найл. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, увидев вид Тико, замер на пороге. Несколько секунд он молча смотрел на Тико, затем его плечи начали подрагивать, и его наповал сразил приступ безудержного хохота.

– Сволочь, – буркнул Тико, снова включив кран с водой, игнорируя жжение и щипание. Руки снова отозвались пульсацией и начали дрожать. Голова немного кружилась.

– Тебе идет! – сквозь смех и слезы выдавил Найл.

– Спасибо, – Тико зыркнул через зеркало на Феникса.

– Я хотел сказать, ох Господи, что там Мира с Антоном явились, – успокоившись, произнес Феникс, перекрестившись.

– Мира и кто? – взорвался Тико, повернувшись на Рейлана и Найла.

– Прости, я не успел тебе рассказать, – признался наставник.

– Прям-таки не успел? – язвительно уточнил Тико, сверля Рейлана глазами.

Потом тяжело вздохнул и опустился на колени, уперся лбом в холодную раковину, в край задолбавшись умываться и смерившись со своей участью. Тогда же в комнату зашли наставница с Антоном. Тико едва слышно выругался.

– Все в порядке? – спросила Мира, глядя на Тико у раковины.

Найл издал носом звук, когда пытаются сдержать хохот, и отвернулся к окну. Рейлан тоже заулыбался, пытаясь сдержать смешок.

– Да… более чем, – отозвался Тико, поднявшись на ноги, но не поворачиваясь к наставнице, еще надеясь как-нибудь скрыть измазанное лицо.

Мира подошла к воспитаннику, повернула на себя его лицо за подбородок. Ваня столкнулся взглядом с немного растерянным Антоном, для друга он, наверное, сейчас выглядел, как привидение в боевом раскрасе индейца. Помахал рукой:

– Привет…

Найла прорвало, его едва только не согнуло в три погибели от смеха. И столь заразительного, что он заставил против воли засмеяться и Уайлов. Только Мире было не до смеха.

– Господи, какая же идиотская ситуация, – выговорил Ваня сквозь неловкую улыбку. – Ублюдок, Феникс, хватит ржать! У тебя щас ребра лопнут.

– Феникс, выйди отсюда, – резко попросила Мира. – Что это?

– Краска, – ответил Тико. – С рук смылась, с лица – никак.

Антон метнул взгляд на руки программиста, глядя на жутковатую сеточку из иссиня-черных синяков и воспаленных вен на его коже: «С рук смылась?». Как это могло быть не нарисовано и нарочно не гиперболизировано?

Тико, поймав взгляд друга, опустил рукава, спрятав безобразие.

– Это твой обычный образ, Иван! – уже из коридора крикнул Феникс и снова залился хохотом.

– Я потом все объясню, – пообещал Рейлан Мире, поднимаясь с дивана. Он протянул Антону левую руку в знак знакомства. Мира с укором взглянула на супруга, который продолжал игнорировать повязку. Антон же тем временем ответил взаимностью. Они оказались почти одного роста, с небольшой разницей в пользу Рейлана.

– Шутки Феникса? – спросила Мира, проведя пальцем по коже воспитанника. – Ты горячий. Нормально себя чувствуешь?

– Давайте к делу? – отстранился Тико. – А-то я один непросвещенный в ваш гениальный план, в котором как-то участвует Антон. И закройте дверь. Феникс же в лифте родился.

Ваня уже давно потерял счет времени. Глаза слипались, хотелось спать.

Антон стоял напротив, полностью сосредоточенный. Он уже сам устал от множественных попыток, но в глазах горела упертость. Мира поправляла его пальцы, поясняя куда нужно посылать энергию. Магия окутывала их обоих. Ваня чувствовал, как в груди роились мурашки, напоминая легкие разряды тока.

И вот, наконец, это случилось. Черный цвет темного мага, переплетающегося с зеленым – друида, начал медленно, но верно меняться. От корней к кончику он становился все светлее и светлее, пока, наконец, не превратился в ровный, матовый серый – цвет рунника, исходящего из груди полукровки.

На лицах Рейлана и Миры, наблюдавших за процессом, отразилось колоссальное облегчение. Рейлан, не скрывая своего радости и гордости, подошел к Антону и похлопал его по плечу.

– Отличная работа, Антон! – проговорил он с искренним восхищением и легкостью в голосе. Будто с его плеч наконец-то свалился невыносимо тяжелый груз.

– Невероятно, – поправила Мира. – Для человека, который только пару дней назад узнал, что он маг.

Все-таки чистая кровь многое решает в их мире. Возможно даже, что слишком много для мира магии.

Тико устало улыбнулся, несильно толкнул Антона в бедро – лежа на диване, дотянуться выше было сложно, – в знак поддержки и благодарности. Он тоже был рад успеху, но отсутствие сил брало свое.

– Ты в норме? – спросил Антон, беспокойно скользя по его лицу.

– Да, просто спать рубит, – кивнул Тико, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовал себя на самом деле. – В Москве меня уже с собаками ищут?

– Меня отстранили, – признался Антон, немного помрачнев. – Но наши все еще не оставляют надежд обнаружить тебя живым. Хотя они в растерянности…

Ваня прыснул:

– Не порти им сюрприз.

– Уже придумал отмазку? – усмехнулся Антон. – Что скажешь, когда вернешься? Что был в отпуске на Луне?

– Не-а. Скажу, что путешествовал к центру Земли. Еще был вариант – заблудиться в старом шкафу с одеждой. Но про Луну звучит неплохо, – хмыкнул Ваня.

– Откуда столько радости, Уайлы? Ого у нас гости! – в комнату Тико внезапно ворвался Айлин. Он провел рукой перед лицом, когда заметил Фирсова, и на безликого наползла маска с отверстиями только для глаз. – Алан, – коротко представился он Антону и навис над Тико, изучая его лицо. – Лауренэль мне поведал весьма занимательную историю с границы.

– С границы?! – негромко переспросила Мира, сурово взглянув на супруга.

– …Хотел поиздеваться над тобой своими красноречивыми колкостями, но, смотрю, ты и сам прекрасно справился. Правильно, будешь теперь клеймёный ходить. Надеюсь, Келлетт видел?

Тико закатил глаза.

– У тебя лицо с субтитрами, полукровик. Самоубийцам слова не давали.

Тико возмущенно вскинул бровь, хотел швырнуть в него кинетической волной, но кисти свело спазмом. Он шикнул, поджал руки к груди, будто это могло помочь, и уткнулся в подушку:

– Сволочь ты, Алан…

– Цыц! Сам виноват. Ладно, за смекалку можно и пощадить. Это же травы и цветы? – спросил Айлин. – Фир что-нибудь придумает. А-то мается без дела, лес кошмарит и зайцев гоняет.

Тико кивнул.

– Волосы-то зачем красил? – поинтересовался безликий. – Думал добавит эффекта?

– Я на парикмахера похож? – фыркнул Тико.

– Согласен, на идиота ты больше похож, – ответил Айлин, глядя на белый оттенок у корня волос полукровки. Тико уже не ответил. Рейлан поджал губы, только сейчас обратив внимание на эту прядь, раньше скрывающуюся в беспорядке волос.

Глава 41. Серая нить

Терпение Брэндона, как и предсказывал Лауренэль, хватило ненадолго. Уже через несколько дней отряд королевских всадников снова показался на границе эльфийских владений.

– Я пропущу тебя, Брэндон, и твоих магов на свою территорию первый и последний раз. Делай тестирование и больше не возвращайся, – не скрывая неприязни в голосе, произнес Лауренэль. – Прошу за мной. Нет-нет, только вы, Брэндон, и ваши целители. Свита останется здесь.

Лауренэль развернулся и повел Брэндона вглубь эльфийского леса. Крафлат, обычно приветливый, сейчас будто бы застыл.

Антон с того дня уже не покидал Мирии и оставался с Ваней, который, по правде, большую часть дня проводил во сне – наверстывал упущенное за последние лет пять. Антон продолжал то же действие с ядром, – его уверили, что эта манипуляция никак не повлияет на состояние Тико, – пока не убедился, что у него это получается сходу, без малейшей запинки. За это непродолжительно время Антона успели достаточно просветить в законы Иного мира и в красках рассказать о путешествии в Край. Он удивительно легко сболтался с членами Отряда и притерся к некоторым местным порядкам.

К появлению Брэндона разукрашивать Тико уже не пришлось – без того выглядел паршиво. Эльфы были явно обеспокоены отсутствием каких-либо улучшений и старались понять, что же они упустили. Перебирали все возможные травы и зелья, но ничего кардинально не менялось – только бодрствовал на час-другой больше или меньше. Алан говорил, что просто нужно время.

Лауренэль в сопровождении других эльфийских стражников привел Брэндона с двумя его магами к одной из комнат, расположенной глубоко в его личных покоях.

Рейлан, встретил короля без эмоций, руки были сложены на груди, взгляд холоден. Антон с Мирой и Аланом были в соседней комнате за стенкой. Тико, кажется, даже не проснулся. Было раннее утро.

– Приветствую, Уайли, – Брэндон мазнул взглядом по дозорному, словно по предмету мебели.

Рейлан ответил коротким, подчеркнуто сухим поклоном.

– Начинайте, – Брэндон жестом указал на Тико, приказав целителям начать тестирование.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом магов и потрескиванием заклинаний. Время для Рейлана увязло в густой патоке.

Процедура сама по себе была проста: цвет нитей, идущих от ядра к рукам целителей, должен был рассказать о магической природе Тико. У полукровок появлялись две нити разного цвета, унаследованные от обоих родителей. У чистокровных – только одна.

Пальцы целителей мелко дёргались, плетя заклинание. Рейлана скручивало внутри от отвращения к происходящему процессу. Для тестирования было более чем достаточно одного целителя, Брэндон же не брезговал двумя и довольно сильными.

Ткалась первая нить, тоненькими волнами, колеблясь в воздухе. Зеленая нить, символизирующая магию природы, уверенно тянулась от ядра к пальцам целителей, подтверждая друидские способности Тико. Брэндон подался вперед, его глаза хищно сузились. Он ждал, впитывал каждое колебание нити, выискивая в ней малейший изъян, признак обмана. Рейлан метнул колючий взгляд на короля, стиснул челюсти, молча глотая свое презрение.

Тяжелыми ударами молота по натянутым нервам тянулись секунды.

За стенкой Антон забывал о необходимости дышать. Пальцы, которыми он «подправлял» потоки ядра, чуть покалывало: затекли. Он игнорировал. Нужно было выдержать паузу, сделать проявление второй силы естественным, чуть натужным – таким, каким оно бывает у истощенного мага.

Следом к пальцам целителей потянулась, стальная, сероватая лента – руническая сила. Две нити теперь дрожали в воздухе, переплетаясь, но не смешиваясь, создавая причудливый магический узор.

– Природа и руны, – констатировал один из целителей, подняв глаза на короля.

Брэндон не ответил.

Прошла минута. Затем еще одна. Брэндон не сводил глаз с серого сияния.

– Вы намерены дожидаться здесь заката? – нетерпимо поинтересовался Лауренэль. – Вы закончили?

– Почти, – бросил Брэндон, не отрывая взгляда от Тико. Затем он сунул руку во внутренний карман плаща и передал одному из целителей артефакт. Тусклый, исчерченный багровыми прожилками кристалл. Рейлан метнул беспокойный взгляд на Лауренэля. Он знал многие артефакты, но этот видел впервые.

– Брэндон, ваша наглость переходит все дозволенные границы, – грубо заметил Лауренэль. – Выметайтесь от сюда немедленно.

Целитель принял артефакт из рук Брэндона, активировал его.

Алан вдруг вздрогнул, покачнулся, будто его ударили. В следующую секунду он узнал эти ощущения.

– Что случилось? – повернула на него голову Мира.

Айлин грязно выругался, вслепую попытался дотянуться до источника странной энергии, заставить его расколоться или угнести его свойства, но не мог найти, он появлялся то тут, то там, то вовсе исчезал. Как и около сотни лет назад, перед тем как он оказался в темнице.

Антон, до этого момента сосредоточенный на колдовстве, внезапно ощутил давящую тяжесть в груди. Невидимая рука стиснула ребра. В голове возник оглушительный гул, похожий на рев турбины. Почувствовал, как магия, послушная ему секунду назад, вдруг стала чужой и колючей. Она ускользала, просачивалась сквозь пальцы, но он изо всех сил держал контроль.

Мира, стоящая рядом, тоже почувствовала, что что-то не так.

Словно гильотиной, связь с магией резко оборвалась.

– Магический блок… – с ужасом поняла Мира.

– Что это значит? – спросил Антон, судорожно пытаясь выбить из пальцев искру.

– Открой человеку портал, и сама исчезни, – произнес Айлин.

– А Ваня?..

– Исчезните, я сказал! – рявкнул Алан.

Серая нить, только что мирно тянувшаяся к целителям, вдруг конвульсивно дернулась и облилась черным. Словно в чистую воду капнули чернила.

– Это обман, – негромко произнес Брэндон, глядя на почерневшую нить. – Где вы прячете биоэнергетика?

Рейлан похолодел. Он не мог сотворить Знак из-за блока, однако он не спешил тянуться к кинжалу за спиной. Осторожно заскользил глазами по комнате, будто в поиске какого-нибудь оружия.

– Прячем? – переспросил Лауренэль оскорбленно. – Брэндон выбирайте выражения. Обвинять меня в укрывательстве… Это уже переходит все границы.

– На вашей территории обнаружен темный маг, – Брэндон неприятно улыбнулся. – Позволите моим подданым осмотреть соседние комнаты на наличие биоэнергетика и его магического остатка? Уверен, что вам нечего скрывать, достопочтенный Лауренэль, верно?

– Спешу напомнить, что это вы, Брэндон, находитесь в моих владениях. То, что вы просите – прямое оскорбление моего достоинства, – оскалился Лауренэль.

– Это может быть наименьшей твоей проблемой, – заметил Брэндон.

– Осматривайте, но, если ничего не обнаружите, покинете мои покои немедленно.

– Несомненно, – губы короля расползлись в гнусной улыбке.

Целители покинули комнату, Лауренэль отдал приказ своим бойцам провести их по соседним комнатам.

Брэндон тем временем обернулся на Рейлана:

– Уайли, как же ты это объяснишь? Как объяснишь, что растил темного колдуна?

– Никак не объясню, – сухо, слишком резко, произнес Рейлан. Ненависть опасно клокотала в горле. – Он никогда не пользовался этой магией. Ваше тестирование еще в младенчестве показало его друидом и рунником. Он ими и был.

Тишина, воцарившаяся в комнате после слов Рейлана, давила. Брэндон, оскорбленный тем, что его действия поставили под сомнения, сверлил взглядом дозорного, словно пытаясь прожечь в нем дыру.

– Много лет прошло с того дня, как дружили наши отцы. Также много лет прошло после их смерти, – разорвал тишину Рейлан. – Я тебе ничего не сделал, Брэндон, а в методах воспитания вини своего отца, а не меня. Я достаточно долго служил Дозору и Мирии, достаточно сделал для защиты короля. Так оставь наконец в покое меня и мою семью. Какого черта я должен расплачиваться за твой гнев, на твоего отца?

– Я действую в интересах своего государства, Уайли, и мой, как ты выразился гнев, тут совершенно не играет роли, – бесцветно ответил Брэндон. – Я должен принять меры, ибо моему государству угрожает темный колдун.

– Угрожает? – оскалился Рейлан, указывая на воспитанника. Голос грубел с каждым новым произнесенным звуком, а цвет радужки колебался между зеленым и тускло оранжевым. – Я бы посмотрел на то, как тьма из-под его пальцев пожирает твой дворец и весь этот гребанный мир, не имеющий и шанса на процветание! Я бы смотрел и упивался тем, как рушится система, которая давно сгнила изнутри! Только он отказался от этого пути. И это его недостаток – жажда справедливости, слепая вера в невинность людей. Оставь его в покое, или я клянусь всеми богами, которых ты знаешь и не знаешь, что однажды ты пожалеешь о том дне, когда родился. И уже не его мнимое колдовство будет для тебя угрозой.

– Милейшая реплика, – промурлыкал Брэндон, – за нее можно лишиться головы. Но я понимаю твои отцовские чувства, поэтому на первый раз милую. Пусть я для тебя сейчас в облике демона, но, когда пелена с твоих глаз сойдет, ты поймешь, что это было единственным верным решением.

– Ты совершаешь ошибку, Брэндон, – неожиданно произнес Лауренэль.

– Я могу решить последствия любых своих ошибок.

– Не все последствия бывают обратимыми.

– Будет суд, – проигнорировал эльфа Брэндон. Слова прозвучали как приговор, как погребальный звон над могилой Рейлана. – Будет допрос, – он взглянул на дозорного, – в ходе которого, я думаю выясниться очень много интереснейших подробностей. О том, кто покрывал колдуна, кто закрывал глаза на его темную природу. Суд и вынесет приговор отродью.

Рейлан оскалился, открыл рот, чтобы выплюнуть в лицо Брэндону все, что он о нем думает. Назвать Тико отродьем… Это было слишком. Невыносимо. Ярость затопила его, грозя вырваться наружу неудержимым потоком.

Но в комнату вернулись целители в компании нескольких эльфов.

– Чисто, – отчитались они.

Следов Антона не нашли.

Брэндон вскинул бровь, не веря. Но тут же он кивнул, приняв, и указал на полукровку.

– Закуйте его.

– Только попробуй, и я твои кишки из пасти вырву! – Рейлан рванулся, дернул кинжал из ножен. Отчаяние, густое, липкое, всепоглощающее, обожгло его изнутри, обожгло глотку, обожгло грудь, глаза. Он не мог этого допустить. Нет, не после всего, через что они прошли. Тико не заслуживал этого. Кто угодно, только не он! Не его сын…

Но едва Рейлан сделал шаг, один из целителей прошептал что-то неразборчивое – чего прежде Рейлан никогда не слышал от Миры – и махнул рукой. Никаких видимых эффектов не последовало, но Рейлана внезапно пронзил острый укол боли. Не новая рана – только что зажившие кости снова с хрустом треснули, а стянутые края ран – разошлись.

Только многие забывают, что в ярости берсерки не чувствуют ни боли, ни усталости. Удар лишь разжег пламя бешенства, превратившись в топливо для неистовой силы. Рейлан дернул одного из целителей, хрустнули кости запястья – кисть мага повисла на коже, потом вторая. Перед лицом Брэндона сверкнул кинжал без излишеств, но Лауренэль перехватил его движение, подкосил под колено, лишил опоры. Рейлан упорно стоял на одном колене, игнорируя выталкивающуюся из зашитых ран кровь, вырываясь из эльфийского хвата, который оказался удивительно крепким, горящие глаза всё еще были прикованы к Брэндону. Ему было плевать на боль, на себя, на всё, кроме Тико.

Ему было все равно, он видел только то, как грязные руки целителей тянулись к Тико, как пауки, плетущие свою смертельную сеть. Если они заберут Тико, если они коснуться его хоть пальцем, он сожжет все это гребанное королевство до самого основания! Он станет тем самым чудовищем, которым они называют Тико. Ибо злом не рождаются – злом становятся.

Тико, все это время лежавший неподвижно, зашипел, когда холодный металл кандалов сомкнулся на его запястьях. Он не спал. Лицо было спокойным, но в глубине глаз полыхала невыразимая обида и затаившаяся ненависть. Только вот под языком в этот раз не оказалось капсулы с ядом.

Рейлан видел, как Тико рывком подняли на ноги, грубо скрутили руки за спиной, заставляя его стиснуть челюсти. Он хотел броситься вперед, разорвать этих солдат на части, но не мог сбросить с себя цепких пальцев эльфа и колдовства целителей Брэндона. Бессильная злоба душила его, сдавливая горло, не давая дышать.

Тико не сопротивлялся.

Они пересеклись только на секунду. В этом коротком взгляде Рейлан увидел безмолвную просьбу не делать глупых поступков. И обещание – обещание бороться до конца, даже если этот конец близок. Рейлану захотелось его ударить, в первый раз за двадцать семь лет. Конец не близок, конца не будет!

Рейлан видел, как довольствуется происходящим Брэндон, как его глаза сверкают злорадством, видя его на коленях, с горящими ненавистью глазами, наблюдая за захлёбывающимся бешенством берсерка, неспособного атаковать. Он видел, как у него отнимают жизнь, как отнимают сына, его надежду, его будущее.

В голове оглушительно звенело. Не будет никакого справедливого суда, не будет спасения. Все предопределено, все решено! Они собираются убить Тико, даже не потому что боятся его, потому что так принято, так нужно. Потому что его родитель был Злом! Потому что он, Тико, ответственен за это, и он, Тико, должен нести бремя своего рода.

– Только хуже сделаешь, возьми себя в руки, – прошипел скороговоркой Лауренэль ему на ухо.

Рейлан снова рванулся, зарычал. Лауренэль в ответ вцепился пальцами в незажившее плечо, безжалостно выкручивая сустав, даже сквозь бешенство вызывая вспышку нестерпимой боли. Рейлан задохнулся от крика, но не издал ни звука. Лауренэль делал это не из злобы, а чтобы удержать его, чтобы он не совершил непоправимую ошибку, не подписал смертный приговор себе и Тико раньше времени. Но мир вокруг мерк, и в голове грохотала только одна мысль: он должен что-то сделать. Он не может позволить Брэндону решать судьбу Тико.

Брэндон хмыкнул, коротко, надменно. Этот звук заставил Рейлана вспыхнуть ярким пламенем, как если бы в огонь бросили сухой хворост. Он снова рванулся, плечевой сустав с хрустом вылетел из суставной впадины, Рейлан не почувствовал этого. Все его существо было сосредоточено на одной цели – защитить Тико. Рейлан оттолкнул эльфа, жаждая растерзать глотку короля, утопить его в собственной крови, но второй целитель вскинул руку, и в череп Рейлана ударил оглушительный, адский гул, превращая реальность в вибрирующее кровавое месиво, дезориентируя.

– Так просто это все равно не закончится, – оскалился в ответ эльф. – И я не говорю про пыл Рейлана. Любое твое решение – какое бы оно ни было – по отношению к полукровке вызовет волну негодования у всего народа. Будь то помилование или убийство. Подумай, Брэндон. Уайлов еще не поздно было бы отпустить с миром и дать им затеряться среди других.

– Надеюсь нам дадут выйти беспрепятственно? – проигнорировал Брэндон, улыбнулся и вышел из комнаты, окруженный магами, эльфами… и с Тико.

Сил сопротивляться больше не было, будто бы кто-то дернул рубильник. Он был опустошенным. Ярость, которая еще недавно бурлила, угасла, оставив после себя выжженный лес, пепел и пустоту. Но стоило Лауренэлю ослабить хватку, как Рейлан вывернулся, ударил его по лицу, оттолкнул от себя.

И могильная тишина. Она была настолько густой, настолько всеобъемлющей, что казалось, лопнули барабанные перепонки.

«За что?! – вопрос выл в его сознании, бился о черепную коробку, рвал кости изнутри. – За то, что он выжил?! За то, что родился в этом проклятом мире?! За то, что в нем больше чести, чем во всей гребанной свите?! За то, что у него осталось понимание слова «справедливость»? За спасенные жизни?! Да пусть горят в аду эти блядские жизни!».

За одним из поворотов, они столкнулись с Найлом. Обычно жизнерадостный и беззаботный, он замер, словно громом пораженный. Что пошло не так? В глазах заплескался ураган эмоций – удивление, испуг, ярость, решимость. Он явно собирался что-то предпринять, когда Тико едва заметно, но настойчиво покачал головой.

Найл замер, словно вкопанный, его кулаки судорожно сжимались, скулы напряглись. В спину его толкнул Эддард, заставив шагать вперед. Брагер сверкнул глазами, посмотрев на короля. В этих глазах, не было ни страха, ни покорности, лишь ледяная, выхоложенное годами тренировок безразличие. Это был взгляд, который терпеливо ждет своего часа. В нем сквозило безмолвное обещание: он появится в самый неожиданный момент, когда его меньше всего будут этого ждать.

Глава 42. Какое-то все сюрреалистичное

Свет сюда не проникал.

Пол был покрыт слоем грязи, пыли, сеном, смешанным с тем, что, как он подозревал, было засохшей кровью.

Он сидел, прикованный к стене короткими цепями, не позволяющими ни встать в полный рост, ни лечь – вдруг страшный колдун сумеет исторгнуть из себя искры или бросится смертельным проклятием. Кандалы плотно врезались в кожу запястий и горла. Пальцы обледенели, а за ними замерзли и ладони. Руки от кончиков пальцев до плечей прошивала адски мучительная пульсация, будто кто-то резал кожу все глубже и глубже.

Все казалось таким ненастоящим. Иллюзорным. Бредом. Ну не бывает же такого…

Ему не давали ни еды, ни воды. Пересохшее горло саднило при каждом глотке воздуха, как если бы его драли наждачной бумагой. Желудок сводило от голода, но хуже была жажда. Сколько прошло времени он не знал. И сколько пройдет еще – тоже.

Бесконечность прерывалась бессмысленными цикличными допросами, не отличавшимися друг от друга.

– Не трать мое время, – мужской голос. – Мы знаем, кто ты. Не пытайся отрицать.

Тико промолчал, прикусив язык, чтобы не съязвить и не рассмеяться. Колкость прямо-таки рвалась слететь с языка.

– Сколько лет ты скрывался? Сколько лет обманывал всех вокруг?

Тико с трудом проглотил слюну.

– Я… не скрывался.

– Не лги мне! – что-то грохнуло. Тико рефлекторно вздрогнул. – Мы знаем о твоей темной природе. Когда ты начал ее использовать?

– Я никогда ее не использовал, – повторил.

– Кто тебя прикрывал? Кто знал о твоей истинной природе и молчал? Назови имена.

– Никто… – прошептал Тико. – Никто меня не прикрывал…

Как это тупо! Глупо! Боги, за что вы не наградили их мозгами?!

– Не испытывай мое терпение! – допросчик приблизился, перейдя на громкий шепот, Тико почувствовал на себе его дыхание. – Назови имена тех, кто помогал тебе скрывать правду.

– Я ничего не скрывал… Дайте воды…

Допросчик сделал паузу. Выпрямился.

– Где ты прячешь артефакты? Артефакты темной магии, которые принадлежали твоему роду? Где они?

– Нет у меня никаких артефактов! – попытался повысить голос Тико, но получился только хрип.

– Лжец! – допросчик ударил его по лицу, острый вкус металла заполнил рот.

Тико сплюнул на пол. Поздно он подумал, что плюнуть стоило в лицо говорившему.

– Что вам от меня надо?

– Как ты запечатал Барьер?

– Руками, – ядовито оскалился Тико, кандалы на запястьях зазвенели. – У некоторых они из правильного места растут!

В этот раз удар ботинка пришелся в бок с громким хрустом, под ребра. Тико шумно выдохнул, цепи натянулись, впившись в кожу, он хотел ответно пнуть говорящего по голени, – колено разогнулось резко скорее как от импульса, чем от его желания – но промахнулся, собрав лишь кучку сена под ботинком.

– Мы продолжим через несколько часов.

Тико снова оставался в одиночестве и темноте. Вопросы были одними и теми же – никакого разнообразия. Даже не интересно.

Мышцы в теле выли от напряжения и недостатка движения, медленно сводя его с ума. Можно подумать, он в первый раз скован и сидит в каком-то подвале. Стоило уже и привыкнуть. Тико прыснул, с сожалением отметив, что не мог даже дотянуться зубами до запястий, а наложенное на кандалы колдовство не даст ему удавиться.

И спасай после этого мир.

Его что-то коснулось. Он подумал, что это очередная крыса, вложил все свое раздражение и злость в пинок, чтобы не только ему одному было паршиво в этой клетке. Но в кромешной темноте раздалось негромкое шипение Алана:

– Уайли, что б тебя!.. Метко бьешь…

– Надеюсь, у тебя есть вода? – почти не слышно прошептал Тико. – Или мне придется пнуть тебя снова…

К губам прикоснулось горлышко фляги. Спаситель!

– Я могу тебя вытащить. План сомнительный, но более чем выполнимый. Выведу с помощью одержимого мною стражника через блок целителей.

– Нет. Нет... – быстро закачал головой Тико. – Хочешь помочь – убей. Я не хочу прятаться и вздрагивать от каждого шороха. Это не жизнь: все время бояться, все время оглядываться, все время подозревать. Рано или поздно я встречу чей-нибудь нож. Смысл оттягивать? Кроме этого, я не имею никакого права утягивать за собой Отряд.

Алан немного помолчал, глядя прямо в глаза полукровику.

– И все-таки жить в тени лучше, чем в небытие, – наконец сказал он. – Подумай. Эльфы прикроют.

– Моя роль отыграна, дальше она будет только мешать сюжету.

Алан горько хмыкнул:

– Моя любимая аллегория: сравнение жизни с игрой.

Положил руку на плечо полукровки.

– Хочется вломить тебе хорошую порцию оплеух, просто чтобы ты ощутил вкус этой треклятой жизни, чтобы ты взвыл от ярости и продолжил хвататься за жизнь, – он стиснул плечо Тико. Маг поморщился. – Ударить за мое желание вытащить тебя из этой мерзкой ситуации. Аж зубы чешутся от твоего холодного рассудка и от того, что я понимаю, что это конец, но отрицаю это, а ты нет. Это сильно.

– Это эгоистично по отношению к Рею и Мире, – произнес Тико. – Но, кажется, пора остановиться.

– Даже не хочется принять твоё решение. Я к тебе природнился, Тиакорис.

Тико снова его пнул. Не так сильно.

– Язык вырву, Айлин, – в сердцах пообещал полукровик, на что безликий негромко хохотнул. – Через тень достану.

– До встречи, Тико.

– Проследи, чтобы они не наделали глупостей.

Айлин улыбнулся, кивнул и исчез в темноте.

– На, перекури, – Найл бросил в Рейлана пачку сигарет. Он машинально поднял руку чтобы поймать летящий предмет, но резкая боль пронзила плечо. Рука дернулась, пачка шлепнулась на пол. Рейлан поднял упаковку, упавшую к ботинкам. Найл, как и Ронан, с сочувствием проследил за его движениями. – Кто-нибудь знает, где носит Алана с Лео?

– Я их два дня не видел, – отозвался Эддард.

– Я тебя не видел столько же и был безумно этому счастлив, – парировал Айлин, зайдя в комнату в компании Лео.

Повязок с глаз лучник ни разу не снимал, но вид его явно намекал на то, что эти два дня он не спал. Лео утомленно поводил головой по сторонам, изучая помещение. Алан, впрочем, тоже выглядел каким-то растерянным, нервным.

– Вы из какой дыры вылези? – поинтересовался Найл, разглядывая перепачканного Алана и ветки в волосах Лео.

– Да уж скорее из канавы, – резко бросил безликий, упав на диван. – Разведчиков в Крафлате, как говна на!..

– Айлин, – мягко оборвал его Лео, сев на подоконник – оттуда было легче всего различать силуэты. Хотел облокотиться о стекло.

– Окно открыто, – предупредил Найл Лео, на что тот осторожно ощупал поверхности позади него и понял, что не видит очертаний стекла. Феникс снова обратился к Алану, несколько сметенный: – Нахрен вы в Крафлат ходили? Впрочем, черт с вами, давайте диверсию устроим? – не растерялся Найл. – Бомбанём че-нибудь… с чувством! В знак протеста.

– Там без нас справляются, – глухо произнес Лео. – Эльфы очень талантливо распростr-rаняют слухи.

– Ты че картавишь? – Эддард повернул голову на лучника.

– Ты удивительно наблюдателен, – без охоты признался лучник, разведя руками. – В городе разорили и подожгли несколько цехов Брэндона.

– Хорошо, не нравиться диверсия, предлагаю осаду на замок, – продолжил Найл.

– Что-то ты мелочишься сегодня, – заметил Эддард и, поморщившись от боли в боку, поддался торсом к рыжеволосому. – Давай сразу организуем похищение с фанфарами, а затем публичные средневековые пытки Брэндона.

Найл загорелся.

– Это сарказм, кретин. – Эддард откинулся на спинку дивана и закинул щиколотку на колено.

Найл поник.

– Так а че нам мешает? – в сердцах возмутился Феникс.

– А потом борьбу за трон над пятью королевствами ты разрулишь? – поинтересовался Эддард.

– Да че там делать? Алана посадим в удобное кресло, корону нацепим и дело с концом! – фыркнул Найл. – Если суд будет, Тико же должны какие-то обвинения выдвинуть, – не унимался он. – А никаких доказательств того, что…

– Они им и не нужны, – прервал Лео устало. – Он темный маг, никого ничего больше не волнует.

– Алан, че молчишь? – Найл толкнул безликого, сверлящего видимую только ему одному точку. – Давай включайся в дискуссию. Хочешь быть королем пяти королевств? Разовая акция, только сегодня!

– Еще раз предложишь надеть мне прокаженную корону, я тебе ее в глотку затолкаю, – Айлин облокотился локтями на колени. – Он вменяемый? – поинтересовался безликий, взглянув на перевёрнутую сигарету в руках дозорного. Рейлан проследил за взглядом Алана и выругался.

– Расформировывайте свой революционный кружок, – продолжил безликий, вытаскивая ветви из волос. – Я только что был в темнице. Полукровик отказался от дальнейшей борьбы и попросил, чтобы вы херней не занимались. Уайли, заткнись, я не договорил. У тебя до тошноты рациональный воспитанник, принимающий настолько верные решения, что хочется его придушить, я прекрасно понимаю твои чувства. Я мог вытащить его – спектр возможностей демонов очень широк, – но Тико отказался. А теперь, Рейлан, услышь: он будет винить себя до конца жизни, если вы из-за него попадёте в неприятности, поэтому он выбрал наконец покончить со всем этим. Тико – темный маг, а общество Иных слишком консервативно, чтобы принять его. Ему не будет жития. Он уже взрослый человек, в состоянии принимать решения, и ты, если дорожишь сыном, должен принять его выбор. Можешь проклинать его, осуждать, орать, ломать стены, но не вмешиваться. В конце концов, это его жизнь, и ему ею распоряжаться. И, знаешь, Рейлан, он устал. Чудовищно устал. И даже если мы сравняем замок с землей и вытащим его, он не станет противостоять натиску Иных.

– Предлагаешь просто ждать суда? – негромко спросил Рейлан после мучительно долгой паузы.

– Да.

Рейлан не ответил. После затянувшегося молчания сказал:

– Я тебе про сестру его говорил…

– Уайли, я в учебниках по истории зовусь Кровавым Властелином и Покровителем Хаоса явно не оттого, что Людей лечил. Эльфы пытаются понять уровень ее повреждений. Пока… неоптимистично. Память штука тонкая и чудовищно хрупкая, особенно у Людей. Кстати, после недолгих расследований, я узнал, что Антон его – мага разума – нечаянно застрелил. Колдун мертв.

– Это полукровик постарался? – неожиданно спросил Эддард, глядя на отпечаток ботинка на пахе безликого.

Алан откинулся на диван, демонстрируя смазанный след от ботинка на пахе:

– Да! И не оттирается же еще, гадство! – Алан откинулся на диван и отбросил плащ.

Эддард и Найл коротко прыснули.

– Не оттирай, – попросил Феникс.

– Гадство! – выругался Рейлан, когда рукоять деревянного меча снова выскользнула из левой руки.

Найл, стоя напротив, наблюдал за другом. Конечно, тренироваться с его едва-едва магически склеенными костями предплечья, ключицы, лопатки и пары ребер – идея паршивая – очень паршивая! – учитывая еще и вывих. К тому же и Найл ещё не снял бинты, и эта тренировка грозила ему мучительными вечером и ночью, но Феникс подумал, что это будет лучше, чем если в голову Рейлана взбредет какое-нибудь импульсивное решение. Хоть он и все равно подозревал что-то неладное в поведении друга.

– Давай, чтобы по-честному, я буду орудовать правой? – улыбнулся он, отметив, что уже вымотался, хотя не прошло и тридцати минут.

– Не нужно, Найл, – ответил Рейлан.

Феникс стряхнул кудри с лица. На его щеках снова рассыпались веснушки:

– Ты слишком полагаешься на силу. Левая рука слабее правой, компенсируй это техникой. Задействуй корпус, используй инерцию. Попробуй сделать более широкие замахи, чтобы меч сам набирал скорость.

– Цитируешь Калдара? – хмыкнул Рейлан, крутанув меч за спиной.

– Боже упаси! – перекрестился Найл, тогда Рейлан внезапно сделал выпад. – Ах ты!

– Я не могу отзеркалить движения.

Ронан наблюдал из далека. Может Найл и не догадался о такой срочности научиться орудовать левой рукой, но Ронан безошибочно прочитал намерения Рейлана. Но не вмешивался, молчаливо наблюдая.

Рейлан развернулся по инерции, рукоять осталась в руке, но удар получился размазанным. Найл легко парировал его, иногда позволяя Рейлану задеть свой меч, чтобы тот почувствовал ход лезвия. Постепенно темп нарастал. Удары были непредсказуемыми, потому что направлять меч в конкретную точку было сложно, и приходилось полагаться только на размашистые взмахи.

Рейлан слишком хорошо знал бреши в обороне Найла, и пытался их использовать. Найл, в свою очередь, поддразнивал его, отвлекая внимание и вынуждая совершать ошибки.

– Рейлан, – позвала Мира, с беспокойством изучая супруга.

Он обернулся на девушку, Найл опустил оружие.

– Будь осторожнее, пожалуйста, – попросила она.

– Что-то случилось? – уточнил Рейлан, подходя к ней.

– Нет, просто… не уверена, что тренировки сейчас хорошая затея для тебя. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я в порядке и полностью контролирую свои действия, – Рейлан улыбнулся ей, взял ее руку в свою.

Мира покачала головой, глядя в стеклянные зеленые глаза супруга. Она коснулась его сознания и попыталась прочитать мысли, но их не было. Кромешная, густая, клокочущая пустота.

– Хорошо, – отозвалась она. – Поднимешься потом в комнату?

– Конечно, миледи, – Рейлан снова сверкнул улыбкой, кивнул и вернулся к Найлу.

Они снова заняли стойки.

– Продолжим?

Вместо ответа, Найл сделал подскок и только потом выпад, сразу выбив из рук друга меч.

– Это что сейчас было? – Рейлан опешил.

Найл рассмеялся и повторил: подскок, выпад. И снова. Рейлан прыснул, наблюдая за некоторой нелепостью жеста, отступил назад, несколько смятенный таким движением. Он быстро поднял оружие, крутанул – меч ударил его по бедру – и с полуоборота, неловко уйдя от атаки Найла, размашисто ударил по локтю. Деревяный клинок, описав в воздухе дугу, вывернулся вместе с кистью и выскользнул из пальцев вместе с мечом Найла. Найл охнул, проследив за полетом деревянных мечей.

– Подлец! Прям по нерву!

– Я не специально, – отозвался Рейлан, носком ботинка подкинув оружие с земли.

Бой возобновился. Рейлан двигался быстро, – удивительно быстро для того, чьи кости могли с любым неловким движением снова треснуть – точно, но удары парировал с трудом, обычно отступая назад. Пытался наращивать темп, но тут же замедлялся, понимая, что рукоять начинает выскальзывать из ладони. Удары становились все более неточными, а защита – все более уязвимой. Найл обрушил на него шквал ударов, от которых тот едва мог уклоняться.

– Уайли! – раздался резкий голос позади, и дерущиеся отпрыгнули друг от друга. Лауренэль с укором осмотрел берсерков. На лице владыки уже не было следов от удара Рейлана. – Я прикую тебя к кровати до тех пор, пока не срастутся кости, если снова увижу тебя с мечом! Тебя, Найл, это тоже касается.

Феникс прыснул:

– Он и связанный придумает как дотянуться до меча. Я тем более!

– Могу устроить что-нибудь более радикальное, – сверкнул глазами Лауренэль.

Феникс скорчил удивлено-испуганную рожу и отложил деревянный меч. Лауренэль удовлетворенно кивнул, попросил двух эльфов проследить, что дозорные покинули тренировочную площадку и вернулись в комнаты, и оставил их.

– Ладно, спасибо за тренировку, Найл, – Рейлан покрутил кистью, кожа между указательным и большим пальцами покраснела от трения с деревом.

Найл улыбнулся, хлопнул Рейлана по левому плечу и в его компании вернулся в свою комнату. Рейлан же, слегка хромая, пошёл дальше по коридору.

Мира стояла у окна, глядя на темнеющий Крафлатский лес, и, казалось, даже не сразу заметила его приближение. Плечи были слегка напряжены, в позе чувствовалась явная скованность. Рейлан осторожно подошёл к ней со спины и обнял её, прижавшись щекой к её волосам. Мира в ответ лишь молча взяла его за руку, сжимая его пальцы своими. Некоторое время они просто молчали. Рейлан понял, что она изо всех сил борется со слезами, подступающими к глазам.

– Рейлан, что ты задумал? – тихо, почти шёпотом, проговорила Мира.

– Почему ты так решила? – так же негромко спросил он.

– Рей, я знаю тебя слишком хорошо. Я вижу это по твоим глазам. Ты не будешь сидеть и ждать суда. Скажи мне, что ты собираешься делать? Прошу…

– Клянусь, ничего, – мягко ответил Рейлан, продолжая гладить ее ладони.

– Тогда ты должен согласиться на искусственный сон?

Рейлан хмыкнул:

– Нет уж, я без того проспал непозволительно долго. Ещё немного, и я разучусь ходить.

– Ты никогда раньше мне не лгал... – Мира попыталась отстраниться от него, повернуть голову, желая заглянуть ему в глаза.

– И сейчас говорю чистую правду, – Рейлан не дал ей обернуться, но в его голосе она все равно услышала улыбку.

«Какое это ненастоящее…» – подумала она с болью.

– Я не смогу пережить, если еще и с тобой что-нибудь случится. Я не смогу без вас обоих… Рейлан, прошу… Рейлан?

Он почувствовал, как дрогнула ее грудная клетка, слышал, как надломился голос. Но Рейлан не ответил. Он лишь сильнее приобнял её, ощущая тепло её тела, вдыхая аромат её волос.

Глава 43. Нет препятствий

Щелкнул артефакт. Рейлан, невидимый несколько секунд, перемахнул через подоконник и оказался на улице. Он поправил Туман в ножнах и, скрылся в тени. Компас-артефакт издал еще один щелчок, сигнализируя об окончании эффекта. Теперь путь лежал к границе.

Недолгое, но внимательное наблюдение за эльфийской системой охраны границы позволило Рейлану выявить бреши. Проскользнуть незамеченным в Крафлатский лес оказалось на удивление просто, ему даже не пришлось пользоваться артефактом. Сложнее было избежать внимания Отряда. Однако звезды сошлись: Лео, вернувшийся с Аланом из города, слег с мигренью, Найл после их тренировки заперся в комнате, Брагер ошивался в эльфийской оружейной, поглядывая на тренировочной поле, а Алан носился как в задницу ужаленный по всей эльфьей территории, загруженный какими-то мыслями, но даже учитывая этот факт, Рейлан постоянно сталкивался с ним взглядом. Создалось впечатление, что он был везде и нигде одновременно.

В течение дня Рейлан неоднократно замечал, что за ним откровенно следили эльфы.

Однако единственным, кого он не мог обнаружить, был Ронан. Избежать встречи с ним было бы огромным облегчением, но Ронан будто испарился. Дрюитт без того обладал почти сверхъестественной способностью оставаться невидимым даже посреди выжженного поля, что удавалось ему с удивительным успехом, учитывая его габариты, но у Рейлана никогда не возникало трудности найти его среди толпы бойцов.

Ему оставалось только добыть лошадь, что тоже представлялось решаемой задачей. Крафлатский лес кише́л королевскими разведчиками, а там, где есть разведчики, наверняка найдется и конь. Пешком преодолеть расстояние от границы до Мирии заняло бы слишком много времени, которым Рейлан не располагал. Тем более он не мог похвастаться таким отличным знанием Крафлатского леса как Тико, чтобы сократить этот путь.

Ветки гигантских деревьев Крафлатского леса сплетались в плотный полог над головой, сквозь который едва пробивался свет луны. Под ногами пружинил мягкий ковер из мха и опавшей листвы.

В кустах кто-то зашуршал. Он сложил пальцы в Знаке. Вскрик. Разведчики короля.

Убивать их он не собирался. Лишь немного покалечить, небольшая коррекция их боеспособности – чтобы не мешали.

– Уайли? – раздался приглушено-удивленный незнакомый голос из-за правого плеча.

Рейлан сложил пальцы в другой Знак. Разведчик отреагировал молниеносно, увернувшись и скрывшись за толстым стволом дерева. Огненный шар врезался в кору, разбросав опилки небольшим фейерверком. Скрипнула натягиваемая тетива. Рейлан был быстрее. Резко остановился, чуть отклонился корпусом назад, позволяя стреле просвистеть мимо его глаз. Обернулся на стреляющего, скользнул взглядом по силуэту мужчины, отчего-то не спешащего стрелять – зря! – и в полумраке вспыхнули кислотно-оранжевые глаза дозорного. Зашипел Знак. Затем – мерзкий хруст ломающихся костей. Разведчик вскрикнул, отшатнулся назад, прячась за деревом.

– Проклятье! Уайли, да ты никак чокнулся?! – рык сквозь зубы, сдавленный болью.

Бесшумно, мягко как кошка, со спины на него бросился другой, получивший тревожный сигнал от товарища. Юношеская самоуверенность, решившая, что таким образом бойца можно застать врасплох. Дозорный услышал его еще за долго до того, как он прыгнул. Рейлан легко уклонился от нескладной траектории кинжала, схватил юного идиота за запястье, сжимающие оружие, резкий поворот – и вывернутое плечо из сустава.

Он шел вперед, немного припадая на правую ногу, не так давно разодранную гулем.

Шаг. Следующий. Быстрая ходьба. Бег. Воздух разрезал наконечник стрелы. Перья пощекотали кадык. Рейлан отреагировал рефлекторно, выбросил перед собой согнутую в локте руку и следующая стрела, отскочив от щита, упала в траву. То же произошло со следующей. И еще одной. Не дожидаясь следующего удара, дозорный, не глядя, швырнул Огонь туда, откуда были выпущены снаряды. Лес ответил шуршанием, перешептыванием листьев.

Как тихо для сегодняшней ночи.

Рейлан свистнул, знал, что обученная лошадь откликнется на его зов.

В ответ на его свист в него полетел целый град стрел, врезавшихся в энергетический щит и отскакивая. Шаг. Следующий. Бег. Жизнь вокруг кипела, но в ушах шумел оглушительный звон. Рейлан чувствовал, будто попал в муравейник, где каждое движение пропитано хаосом, но при этом движение это абсолютно не имело звука.

Земля под ногами содрогнулась. Инстинкт подсказал – пригнуться. Дерево над его головой разрубила плеть из грубых корней. Опилки осыпались на волосы. Из-под земли вырвались корни деревьев, сплетаясь в сложную сеть ловушек. Стихия Земли – козырь большинства разведчиков.

Размашистый удар Туманом, объятым пламенем, левой рукой и одновременно – плетение Знака правой, менее работоспособной. Огонь жадно пожрал корни, обращая их в пепел. Если бы Рейлан не был поглощен яростью, то почувствовал бы боль, вызванную этим резким действием.

Несколько лучников, выскочив из укрытий, направили на него луки. Молодые, дерзкие. Но Рейлан уже услышал приглушенный стук копыт. Он усмехнулся. Сделал подскок и выпад и, пользуясь секундным замешательством, находу прыгнул в седло.

Шквал стрел обрушился на них, но Рейлан уже сплетал вокруг себя и коня энергетический щит, защищаясь от стрел и от настойчивых, пытающихся схватить копыта корней.

Скоро он избавился от лучников, и вокруг его стал окружать только стук копыт его лошади. Даже лесные волки еще не обнаружили его нахождения в лесу. Перед глазами четко стояла карта, врезавшаяся в мозг за несколько часов, и скрытый вход во дворец, который находился совсем недалеко от входа в темницу. Артефакт, на его счастье, еще работал.

Преград для него не существовало.

Гнал коня вперед, игнорируя громадных лосей, внезапно возникающих на его пути, испуганных птиц, лесных волков. Животные, возмущенные таким вторжением в их тихий мир, фыркали.

Вдруг он услышал стук копыт. Стук копыт другой лошади. Другой всадник. Рейлан резко огляделся через правое плечо – то откликнулось неприятной приглушенной пульсацией – откуда доносился звук, но не смог никого увидеть через заросли Крафлата. Рейлан насторожился, пальцы обняли рукоять Тумана, медленно вынимая его из ножен.

Тогда, совсем рядом, слева, возник силуэт всадника, и раздался знакомый, до раздражения, до ненависти знакомый голос:

– Далеко путь держишь?

Рейлан почувствовал, как внутри все закипает. Он швырнул под ноги коня наездника огненный шар. Он хотел увидеть, как конь вздыбится в панике, сбросив с себя всадника. Но вороной перепрыгнул преграду.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – прорычал сквозь стиснутые зубы Рейлан. Глаза мерцали, вспыхивая то огненным, то вновь возвращаясь к зеленому.

– У меня к тебе такой же вопрос.

– У тебя на него есть ответ! – ядовито отозвался он.

– Рейлан, это самоубийство, – Ронан поровнял своего коня с конем Уайли.

Самоубийство?! Он называет это самоубийством?

Зеленые искры в его глазах сменились кислотно-желтыми. Рейлан рубанул мечом воздух между собой и Ронаном, очерчивая воздух Огненными языками. Конь Рона испугался и встал на дыбы. Рейлан пришпорил коня, надеясь оторваться от Дрюитта. Ронан молчаливо бросил Знак, создавая воздушный барьер прямо перед носом умчавшейся вперед лошади. Уайли едва успел натянуть поводья, чтобы избежать столкновения.

– Самоубийство – препятствовать мне, Дрюитт! Какого черта ты лезешь куда не просят! – рявкнул Рейлан, голос сорвался на хриплый рык. Без раздумья швырнул в старого друга Знак. Ронан слишком хорошо знал его повадки, предвидев удар, увернулся и одернул свою взбесившуюся кобылу.

Воздушная стена стояла, как кость в горле. Конь Рейлана переступал с ноги на ногу на месте, пока его наездник пытался пробить стену Знаками. Ронан молча наблюдал за его метаниями.

– Рейлан, я знаю, что…

– Знаешь?! – взорвался Рейлан, искры гнева сорвались с его пальцев, обжигая воздух вокруг. – Знаешь?! У тебя нет ни детей, ни семьи. Ничего нет, кроме службы! Ты опытный воин. Знаешь, как истребить стаю горгонов, знаешь, как отравить колонию шныгов, знаешь, как выследить и уничтожить лешего! Но что ты можешь знать о том, когда убивают твоего ребенка?!

– Ох Рей… – тихо выдохнул Ронан, как-то по-отечески печально взглянув в безумные глаза Уайли.

– Ты отнимаешь у меня время! – Рейлан резко развернул коня и понесся вдоль стены, пытаясь скрыться из виду Ронана. Знал, что тот не отстанет, но сейчас у него не было ни времени, ни моральных сил на споры.

Ронан последовал за ним.

– Может, у меня и не было семьи, не было детей. Но судьба распорядилась так, что много лет назад я столкнулся с перепуганным мальчишкой, которого бросили в самое пекло, туда, где ему вовсе было не место. Но только к тебе я всегда относился не как к бойцу, а как к воспитаннику, Рейлан… – произнес Ронан.

Рейлан неожиданно рассмеялся:

– Так вот что ты здесь делаешь! Надо же, замкнутый круг! – огрызнулся он. – Ты пришел, чтобы уговорить меня вернуться, чтобы бросил идиотскую затею, образумился. Не брошу, Ронан. Не теперь.

– Я не ради поучения следовал за тобой.

– Так убери эту гребанную стену, Дрюитт! – дико, загнанно крикнул Рейлан.

Ронан смотрел на него несколько секунд. Бесконечно долгие несколько секунд. Смотрел внимательно своими глазами цвета стали, казалось бы, непоколебимыми, но сейчас искрящимися калейдоскопом непрошенных эмоций и слов. Рейлан оскалился, хотел что-то сказать, но воздушная преграда исчезла, и он погнал коня, словно за ним охотились все адские псы разом.

Ветер трепал волосы. Ветки царапали лицо. Но оглушительный стук копыт кобылы Рона позади заставлял подгонять лошадь все быстрее и быстрее.

Случайно, меж корявых стволов деревьев, Рейлан заметил отблеск металла. Засада.

«Проклятье!» – пронеслось в голове Рейлана. Он резко натянул поводья, конь взвился на дыбы, заржал. Рейлан выхватил меч, клинок сверкнул в полумраке, отражая резко опущенную на его голову алебарду и вырывая ее из рук стражника.

Из-за деревьев выскочили другие, закованные в безупречно сверкающие доспехи, экое живое воплощение закона и порядка. Мечи обнажены, лица суровы – блюстители закона! Зрелище смешное до абсурда.

– Рейлан Уайли! – прозвучал зычный голос командира стражи. – Вы арестованы за государственную измену! Сложите оружие!

Рейлан усмехнулся. Измена? Измены с его стороны еще не было. Но он незамедлительно исправит это.

Первого стражника он свалил с коня одним размашистым ударом. Второй, попытавшийся атаковать сбоку, отлетел в сторону, оглушенный сокрушительным ударом рукояти меча в висок. Рейлан спешился, припав на правую ногу.

Ронан, неотступно следовавший за ним, отшвырнул стражника, уже занесшего меч, за спиной Рейлана ударом Знака. Упавшего на землю стражника, кобыла ударила копытом в живот. Ронан спрыгнул находу, скрещивая меч с несуразной алебардой.

Это была не хаотичная драка – слаженная, смертоносная работа в паре, отточенная годами совместной службы и бесчисленными сражениями. Их движения казались инстинктивными, но они были предсказуемы друг для друга.

Рейлан парировал удар, пнув стражника по колену. Движения были спокойными, расчётливыми, каждое касание несло сокрушительную силу, даже если удар был нанесен левой рукой. Ронан бросил Знак, раскидав кинетической волной кучку солдатиков по округе. Доспехи зазвенели.

Если бы кто-нибудь наблюдал за ними со стороны, то заметил бы, что движения Рейлана и Ронана были схожими, почти синхронными. Одна техника, одна цель, один порыв. Где Рейлан парировал, Ронан контратаковал. Где Ронан отвлекал, Рейлан наносил оглушающий удар.

Рейлан, укрывшись от летящего в него удара алебардой за мощным стволом дерева, не теряя скорости, пнул стражника в хребет. Тот изогнулся, раздался хруст и сдавленный вздох. Рейлан толкнул его, сокращая путь до земли. Они почти не пользовались мечами, от этого костяшки быстро стерлись в кровь.

Увернувшись от летящего в него снаряда, Рейлан перепрыгнул через сбитого с ног солдата и отсек кисти рук командира вместе с мечом, прежде чем тот успел нанести удар по Рону. Тот взвыл, отскочил, глаза исторгли искры ярости, Рейлан ударил его в пах, разбил лицо о колено, отшвырнул тяжело дышащее тело на землю. Расчетливо. Равнодушно. Без красоты.

Последний солдат, увидев, что его командир пал, запаниковал и попытался бежать. Ронан метнул ему в ногу металлическую звезду, угодившую точно под коленную чашечку. Еще одну – во вторую. Парень вскрикнул и затих.

Лес замолчал.

– Спасибо, но я справлюсь и без твоей помощи, – сухо произнес Рейлан Рону.

Ронан покачал головой, распустив растрепавшиеся волосы и снова собрав их в аккуратный пучок:

– Ты безумец…

– К твоему сожалению, я трезв и в здравом рассудке, – Рейлан вскочил на коня.

– Здравом рассудке? – усмехнулся Ронан. – Его у тебя отняли вместе с матерью и братом. Нужно поторопиться, если хочешь успеть провернуть свой набег до восхода, – он следом запрыгнул в седло, сложил пальцы в Знаке, и стражников крепко оплели корни, приковав к месту и заткнув рты. – Крафлатский лес огромен.

Рейлан обернулся на старого друга:

– Зачем тебе это?

– Дурак ты, Уайли.

Рейлан отвернулся, молча ударил лошадь пятками и склонился в седле. Ронан не отставал.

– Сам такой, – бросил Рейлан, после продолжительной паузы. Ронан неожиданно улыбнулся.

Они неслись сквозь лес, скользя меж деревьев, изводя коней. Ронан, умело манипулируя Знаками, рассеивал эхо от копыт, делая их передвижение практически бесшумным. Бесшумным до того, что их не могли услышать лесные волки, значит не мог услышать и никто иной. Кроме, разве что, Лео Варона, которого здесь не было.

Наконец, сквозь сплетение ветвей показались городские стены. Мощные, мрачные, возвышающиеся к небу, они казались неприступными. Остановив коня в густой чаще, Рейлан спешился, осматриваясь. Осторожно отодвинул ветви, открывая узкий проход. За ним виднелась неприметная каменная стена, идеально вписанная в окружающий ландшафт. Стал прощупывать булыжники, отыскивая скрытый механизм, зная о скрытом проходе, о маленькой, почти незаметной двери, ведущей прямо в сердце города через подвальные ходы.

Ища с Найлом карты в Край в негласной библиотеке, Рейлан отметил для себя много интересных подробностей об охране Мирии.

Наконец, его пальцы нащупали небольшую выемку. Нажав на нее, Рейлан услышал тихий щелчок, и часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая узкий коридор, уходящий вглубь земли.

Перед ними открылся темный проход со ступенями вниз. Рейлан взглянул на Ронана, затем на небо, рассчитывая сколько времени осталось до рассвета, и шагнул во мрак, создав тусклую огненную сферу, освещающую тесное помещение.

Ронан шел следом, будто был его тенью. Дверь за ними глухо закрылась.

Влажный, затхлый воздух подземелья ударил в лицо. Запах плесени, сырой земли и чего-то гниющего заставил Рейлана поморщиться. Огненные светлячки плясали между его пальцев, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.

Ступени вели вниз, уходя вглубь земли. Шаги отдавались гулким эхом, которое тут же стал приглушать Ронан. Они шли в противоестественной тишине.

Рейлан молчал, сосредоточившись на лабиринтах карты в своей голове. Он помнил, что этот проход должен соединяться с сетью подземных туннелей, один из которых вел прямо под королевский дворец.

Они шли долго, вниз и вниз, пока ступени не перешли в ровный каменный пол. Туннель стал шире, на стенах висели потухшие факелы на кронштейнах, оплетенные паутиной. Где-то ритмично капала вода.

Внезапно, впереди показался свет. Рейлан потушил огонь, и туннель погрузился в тьму. Он прижался спиной к холодной, сырой стене, жестом приказав Ронану сделать то же самое. До их слуха донеслись голоса – патрулировали стражники. Рейлан по шагам определил: двое.

– Пф, да не верю я в эту брехню, – звонкий голос, молодого парня.

– А зря, – ответил грубый бас. – Темные маги коварны. Таким молокососам, как ты, они мигом мозги запудрят.

– Не смеши меня, – усмехнулся молодой. – Ты его хоть раз видел? Неужто воображаешь его худым, белолицым мертвецом с костлявыми пальцами, паучьими лапами, и черными венами, что пульсируют ядом? Мы учились в одной академии, правда, на разных факультетах. Он помладше – всего-то на пару лет – рубаха-парень каких поискать! Первый в любой заварушке, всегда поддержит, всегда рассмешит. Темная магия извращает, он ей не пользовался. В конце концов он член Отряда, герой, на минуточку! Пошел в самое пекло, защищая наши задницы. Его не в темнице на цепях держать надо, а награждать орденами и почестями. Разве настоящий темный маг не должен был отдать душу Тьме, захватить Мир, поработить всех нас? Где тут зловещий темный властелин? Где армия Тьмы? Нет ни мира, поглощенного Тьмой, ни тирана, восседающего на троне из костей. Просто парень, который рисковал жизнью ради нас, и теперь его тащат в застенки, как преступника. А за ним и остальных членов Отряда.

– Ты слишком тупой и наивный, – холодно ответил бас.

– А ты слишком старый и закостенелый! Вы, старики, просто не хотите отказываться от привычного, – парировал молодой. – Полукровка доказал на чьей он стороне. Не понимаю смысла в этих допросах… Ну вот что они дадут? Бред! А суд – просто смех! За что судить-то? За родителей?

По коридорам разлетелся звонкий удар. Парню отвесили подзатыльник.

– Эй!

– Брэндону или его приближенным такого не ляпни, идиот.

Молодой фыркнул.

Они услышали, как голоса стали затухать, удаляясь по туннелю. Рейлан выдохнул. Он снова создал огненную сферу и двинулся вперед, на развязке, где патрулировали стражники повернул в противоположную от них сторону.

Коридор, казалось, тянулся бесконечно, то сужаясь, то расширяясь. Вокруг шарили крысы, какие-то насекомые настойчиво лезли в лицо и отвратительно жужжали. Постепенно стены становились все более гладкими, а воздух – более чистым, без мошкары. Они приближались к основным помещениям замка, где пакость травили, чтобы в покои не полезла.

Вскоре они вышли к развилке. Три коридора расходились в разные стороны. Рейлан, ориентируясь по карте, свернул в крайний правый, усыпанный мелким гравием. Ход вывел их к массивной дубовой двери, украшенной сложной резьбой и увесистым замком.

Рейлан несколько минут прислушивался, потом рубанул замок мечом. Тот, не выдержав такого удара, вылетел вместе с металлическими петельками на землю. Рейлан осторожно толкнул дверь. Она поддалась с легким скрипом, который тут же заглушил Ронан. Они оказались в просторном зале, освещенном множеством свечей. Стены были украшены гобеленами, портретами, картинами, резьбой... В зале никого не было.

Они были во дворце.

От входа в темницу их разделял длинный коридор, два поворота направо, один налево, лестничный пролет вниз, снова коридор и два поворота налево. Рейлан немного знал об охране коридоров, но не мог смело утверждать, что на сегодняшний день ничего не изменилось.

Он огляделся, пересек зал, подошел к выходу, снова прислушался. Ронан шел следом за ним, беззвучно закрыв дверь, из которой они вышли.

В коридоре было тихо. Рейлан приоткрыл дверь, в конце, на углу, виднелись тени, указывающие на то, что там находится стража. Судя по силуэтам на стене, они стояли к ним спиной. Рейлан выскользнул из зала и направился в их сторону. Рука сжимала рукоять меча. Но не успел он дойти до солдат и занести оружие, как стражники вдруг начали хвататься руками за шею, ловить ртом воздух и медленно, не издав ни звука, оседать на пол. Рейлан обернулся на Ронана, державшем пальцы в незнакомом ему Знаке, перешагнул через тела и свернул направо по коридору.

Было слишком тихо для сегодняшней ночи.

Однако скоро будет рассвет.

Позади донеслись тяжелые шаги. Рейлан обернулся, увидел приближающиеся тени. Укрыться было негде. Они стояли в центре коридора, посреди которого лежало три бессознательных стражника. Рейлан отодвинул гобелен, за ним оказалась узкая дверь. С силой дернул. Заперта. Можно было бы выломать, но это создаст много шума, который заглушить Ронану полностью не удастся.

– Черт… – прошипел он, схватив Ронана за руку.

Щелкнул артефакт. Из-за угла показалась стража. Они удивленно уставились на лежащих, пощупали пульс, побили по щекам. Рейлан был уверен, что сейчас затрубит тревога, но до них донеслось спасительное:

– Нажрались кретины! Вот олухи! Ну кобели не дранные, я вам устрою!

Рейлан и Ронан свернули за угол как раз тогда, когда артефакт щелкнул снова, и они снова стали видимыми. Они уперлись прямо в группу солдат, едва не лицо в лицо. Стражники открыли рты, чтобы что-то выкрикнуть, когда Ронан вытянул из их легких воздух.

– Знаешь другие выходы из дворца? – спросил Рон, перешагивая тела.

– Знаю.

Шаг. Еще один. Бег. Ковер приглушал шаги. Из развилки показались тени. Щелкнул артефакт. Рейлан увернулся от алебарды стражника, беспечно размахивающего ей, и праздно беседуя о чем-то со вторым. Ронан оказался впереди.

Щелкнул артефакт. Они не успели свернуть за угол, когда стали видимыми, но солдаты не обернулись на звук артефакта.

– Какого черта! – рявкнул голос слева. Рейлан, не думая, швырнул огненный снаряд в стражника, появившегося из тени статуи.

Оставленные позади мужик с алебардой и его товарищ обернулись. Ронан снова хотел использовать Знак, но стражники отбили его. Щелкнул артефакт. На лица солдат наползло секундное изумление, потом они кинулись в их сторону, вслепую бросая заклинания и размахивая оружием.

На развилке Рейлан свернул направо. Второй поворот. За спиной слышались крики, топот ног, звон оружия. Стражники разделились. Двое повернули за ними, направо. Прозвучала тревога. Рейлан дернул Ронана – плечо взвыло – в углубление в стене. Когда артефакт щелкнул, известив о конце своего действия, Ронан нарисовал руну в воздухе.

Мужик с алебардой и второй пробежали мимо.

Рейлан снова воспользовался артефактом. Почти сразу они свернули налево, в конце коридора увидев лестницу. Стража сыпалась со всех сторон. Они не попадались им только по чистой случайности. То тень их укрывала, то артефакт, то руны Рона, то внезапно открытая дверь.

Встречные стражники едва успели выхватить оружие, как Рейлан с Ронаном, став невидимыми, проскальзывали мимо них. Артефакт щелкал все с большей натугой, Рейлан понимал, что он на исходе.

Нужно добраться до Тико. Остальное не имело значения.

Они настигли лестницы, как вдруг что-то ударило Рейлана в спину. Кожаный нагрудник защитил. Стрела поцарапала экипировку по диагонали и отскочила. Ронан бросил в стрелка металлическую звезду, распоров запястье, опрометчиво не защищенное крагой. Метил в шею, но лучник успел среагировать.

Тяжелые шаги стражи приближались. Рейлан бросился вниз по лестнице. Навстречу выскочило четверо, Рейлан вбил клинок одному между доспех, второму рассек подмышку, пнув вниз по лестнице. Ронан ударил Знаком. Оставшиеся схватились за горло, судорожно глотая воздух.

Вниз-вниз-вниз! Они спустились на этаж. Рейлан откинул налетевших стражников стеной огня. Еще ниже. Что-то ударило его в правое плечо. Рейлан споткнулся, ухватился за балюстраду, перемахнул через перила, пропустив пролет и увернувшись от нового удара солдат. Размашисто ударил мечом, приземлившись. Шлейф крови забрызгал стену. Ронан предотвратил смертельный удар, толкнув Рейлана вперед и оглушив лежащего стражника тяжелом ударом ботинка в висок.

Они едва успели отскочить, когда с нижнего этажа выскочили лучники. Стрелы засвистели в воздухе. Артефакт щелкнул. Ронан сложил новый Знак. Вокруг них появились призрачные фигуры, повторяющие их движения. Иллюзии побежали обратно, вверх по лестнице, привлекая внимание лучников. Рейлан и Ронан по чистой случайности избежали соприкосновения с ними, оказались в прямом коридоре.

Наверху загремело.

Что-то вдруг ударило в грудь, стиснув ребра и вырвав из легких воздух. Рейлан споткнулся, Ронан тоже. Схватились за мечи. Кто-то негромко хохотнул. Артефакт еще не щелкнул, их никто не должен был видеть. Мозг прошило адской вспышкой. Рейлан встряхнул головой.

– Ах Уайли, какая детская наивность, – протянул слова человек позади.

Рейлан резко обернулся, рванулся, занес меч, как магический удар отшвырнул его назад. Возле Брэндона стояло два мага.

Артефакт щелкнул. Рейлан выпрямился, защитился от новых заклинаний энергетическим щитом, выкинув перед собой предплечье. Медленно сокращал расстояние между собой и королем.

– Я хотел позволить тебе дойти до воспитанника, но подумал, что это будет непростительно жестоко, – неспеша произнес Брэндон. – Но не переживай, ты поприсутствуешь на его суде.

Рейлан сорвался с места, как заведенный механизм. Он ударил одновременно с Ронаном, когда невидимое сжало их тела, как в тисках. Кости хрустнули, и из груди болезненно вырвался воздух. Рейлан умудрился извернуться, выскользнуть из пут магов, снова прыгнул, клинок просвистел в опасной близости с шеей короля, оцарапал кожу, оставив кровавую полосу. Он увидел, как распахнулись от удивления и ужаса глаза Брэндона. В агонии выбросил руку со Знаком. Он дотянется! Он дотянется до него! Заставит захлебнуться собственной кровью и дерьмом! Маги защитили правителя.

Рейлан выругался, ушел в неловком пируэте от многослойного заклинания, когда стражники сбили его с ног, перехватив руки и заломав их за спину. Рейлан успел сложить пальцы, выстрелить огнем, умудрился пнуть одного солдата, сумел даже снова вскочить на ноги и плюнуть в Брэндона несколькими огненными снарядами, один из которых опалил его лицо. Король отскочил, не сразу поняв, что произошло.

До Рейлана дотянулся запах паленой плоти, одурманивая, сводя с ума. Закончить нужно было здесь и сейчас. Артефакт щелкнул, но несколько стрел уже вгрызлись в тело сквозь нагрудник. Это не помешало ему исторгнуть еще несколько Знаков и разрубить одного из магов, успевшего прикрыть Брэндона собой, на две равные доли.

Рейлан занес меч для нового, последнего удара, от которого Брэндон уже не мог бы уйти, но мощный взрыв отбросил Рейлана назад, впечатав в стену. Он еще стоял на ногах, он еще видел, как Брэндона, окропленного кровью и кишками мага бьет сильная дрожь, как он, Брэндон остолбенел, не ожидая от бойца такой мощи, когда артефакт сломался, снова сделав его видимым.

Стража бросилась на него, стаей голодных волков. Металлические шипы ударили в висок. Сапогом придавили грудь, перекрывая дыхание. Руки вывернули за спину с такой силой, что плечевые суставы захрустели. Щелкнули кандалы, сковывая запястья, подавляя магическое ядро. Жесткие металлические звенья вгрызлись в кожу.

– А теперь… – голос Брэндона дрогнул, надломился, он коснулся опаленной щеки. – Отведите их в темницу.

– Я дотянусь до тебя, ублюдок! Дотянусь и утоплю тебя в крови, Брэндон!

Алан

Айлин сел на диван, шумно вздохнул, развел руками.

– Я же по-человечески попросил следить за ним, – медленно произнес безликий. – Так каким раком он вышел за границу?! – вспыхнул он. От полубога в разные стороны брызнули снопы яростных красных искр, опаляя воздух запахом озона. – За вашу безустанно охраняемую границу! Двое берсерков, мать твою, Лауренэль! Поразительно, что Брэндон еще не разложил здесь свои трусы и носки!

Лауренэль остался невозмутим. Он лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за вспышкой полубога.

– У тебя были планы на суд? – с удивлением понял эльф.

– Конечно! Я что, зря по всей округе ношусь весь день, плетя свои излюбленные интриги? – Айлин развалился на диване, закинув ноги на подлокотник и подложив руки под голову. – Уайли, по правде, ничего и не изменил своим импульсивным решением, но можно было обойтись без этой идиотской жертвенности.

Алан скривился.

– Ты ведь сам говорил Рейлану, чтобы он принял решение воспитанника, а в итоге сам нарушаешь это слово? – Лауренэль сплел пальцы в замок, положив локти на стол. – Прекратите мучать юношу своими попытками покончить с собой.

– Он полубог, нас почти не осталось. Иные не имеют права судить его.

Лаурэнель смерил его строгим взглядом:

– Твоя маска не прячет тебя, Айлин. Просто ты привязался к себе подобному, увидел в нем младшего брата или еще одного подопечного, типа Фира, и твоя Луксова сущность разыгралась не на шутку. Одиноко тебе, Айлин. Впрочем, я не имею права препятствовать тебе смешивать сострадание и ярость, но помни, что ты пообещал ему принять его решение.

Айлин вздохнул, закрыл ладонями лицо, зарываясь пальцами в волосы.

– Не могу, Лауренэль, не могу! – взмолился он. – И дело даже не в том, что я ему что-то там пообещал, а в этом обществе, политике, в этом гребаном спектакле с судом! Они хотят суда, справедливости... да плевать им на справедливость! Им нужна зрелищная казнь, чтобы продемонстрировать свою обеспокоенность в безопасности общества, которое они с удовольствием душат изо дня в день. Показать, что это они предотвратили катастрофу, а полукровик едва их всех не сгубил.

– Это твое дело, Айлин.

Безликий на мгновение замолчал, сверля Лауренэля исподлобья недобрым взглядом. Затем резко бросил:

– Иди нахрен, Лаур. Дважды уже пырнул по моему самолюбию. Имей совесть…

Лауренэль лишь устало покачал головой, будто имея дело с упрямым ребенком, и, бесшумно ступая, вышел из комнаты, оставляя полубога наедине с его внутренними демонами и сияющими ангелами.

Глава 44. Суд

Воздух сгустился от напряжения, перемешанного с липким интересом. В зале царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом инквизиторов и председателей трибунала. Брэндон, упиваясь моментом, не упустил возможности лично присутствовать на судилище, и даже щедро обеспечил места для наставников Тико.

Внимание Тико было приковано к фигуре Рейлана, закованного в цепи. Он сначала даже не понял, что действительно видит кандалы на наставнике. Затем, как только он осознал всю тяжесть ситуации, его захлестнули страх, отчаяние, затем буря перешла в удушающую ярость. В мыслях он обрушивался на Рейлана, обвиняя его в безрассудстве и непростительной глупости.

«Идиот! Идиот! Что ж ты натворил?! – кричал безмолвно, стискивая зубы, зная, что Рейлан читает это на его лице. – Решил себя со мной похоронить?! После всего, через что мы прошли?! А на кого ты Миру оставил?..»

Ответа на свои безмолвные ругательства Тико не получил. Он давно заметил, что мысли и эмоции наставника очень редко совпадали с выражением его лица.

Вскоре гнев и желание наброситься на Рейлана с кулаками и обвинениями отступили, затаившись глубоко внутри, заложив порох для будущего взрыва. Внезапно захотелось молиться. Чтобы все это оказалось кошмарным сном, одним из сотни других его кошмаров, от которого можно проснуться в холодном поту. Чтобы Рейлан вывернулся из этой передряги, чтобы у них еще был шанс…

Тико сидел в центре зала, скованный по рукам и ногам до того, что было даже смешно. Наставники не смеялись. У Тико на это не нашлось сил. Взгляд был сухим, но ясным, без сомнений или страха, что несколько напрягало короля, на лице которого расцвел безобразный ожог, увы, не затронувший правый глаз. Тико с мысленным сожалением отметил, что ожог слишком сильный, раз магия не справилась с ним за один сеанс, чтобы Рейлану сошло это с рук.

Инквизитор, откашлялся, привлекая всеобщее внимание.

– Слушается дело Тико Уайли, мага-полукровки, члена Отряда Семерых, обвиняемого в ряде нарушений магических законов, сокрытии истиной ветви магии, действия которого представляют собой неизмеримую опасность для окружающих. Члены трибунала собрались здесь, чтобы принять меры во избежание негативных последствий в будущем, сохранить мир и спокойствие и обеспечить обществу безопасность. Тико Уайли, признаешь ли ты себя виновным?

– Нет.

Бровь инквизитора поползла вверх.

– Я исполнял прямой приказ короля Брэндона, – продолжил Тико. – Поставленная задача была выполнена, и моя скромная натура посмеет отметить также, что мы с Отрядом и обеспечили тот самый мир и спокойствие, о коем так переживает суд. В ином случае я бы сейчас сидел на более удобном стуле, в более удобном положении.

Тико шевельнул руками, цепи негромко зашумели.

– Но для этого ты прибег к темной магии! – встряла другая советница, женщина с ядовито-зелеными змеиными глазами.

– Это всего лишь предположение. Никаких доказательств этому нет, – спокойно отозвался Тико, взглянув на нее. – Члены Отряда опровергли это.

– Слова Отряда имеют малую ценность в суде, – медленно процедил Брэндон.

– Не спорю, – Тико медленно перевел взгляд на короля, впился в его обезображенное лицо. – Но ценность имеют действия Отряда, результаты которых вы наблюдаете за окном.

– Ты скрывал свою настоящую ветвь магии, это доказало тестирование, – произнес инквизитор. – Как оправдаешь это?

– Младенцы не обладают способностью изменять цвет ветви, – обезоруживающе улыбнулся Тико. – Этот вопрос должен быть направлен к группе целителей короля, которые проводят этот тест у сирот. Кто проводил мой тест? Вам не известно. Поэтому я рос как рунник, не подозревая о других способностях.

– Ты смеешь обвинять меня, отродье?! – рявкнул Брэндон, дернувшись на месте.

– Я сказал про целителей, но никак не про Ваше Величество, – сухо повторил Тико. – К сожалению, не все работники ответственно относятся к своим обязанностям.

Тико пересекся взглядом с Мирой. Она сидела неподвижно, казалось, даже не дыша. Ее взгляд слабо фокусировался на окружающих ее предметах, словно она смотрела сквозь них, в какую-то иную реальность. Тико подозревал, что она находилась в частичном трансе, который помогал ей сохранять хотя бы видимость самообладания и не поддаваться охватившему его отчаянию.

Как же ему хотелось сейчас быть рядом с ней, обнять, сказать, что все будет хорошо…

– Ты не мог использовать ветвь рунника, если родился темным колдуном! – встряла девушка со змеиными глазами.

– Вы недооцениваете силу самовнушения и упорства, – Тико повернул голову. – Рунничество никогда не давалось мне также легко, как магия друидов, что я всегда списывал на нехватку энергии, как у любого другого полукровки. Один аспект все равно будет сильнее другого.

– Если мы что-то недооценивали, так это коварство темных колдунов! – отрезал Брэндон. – Невозможно было ни разу не воспользоваться истинной ветвью.

– В академических учебниках сказано, что темная магия чаще всего связана с яркими негативными эмоциями, – негромко ответил Тико. – Я таковых не испытывал. Рос в гармонии и спокойствии, никогда не обделенный родительским теплом, никогда и ни на кого не держащий зла. Повода не было, вот и не пригодилось мне темное колдовство.

– Это не отменяет того, что существование темного мага среди Иных несет опасность для окружающих, – беспристрастно продолжил инквизитор. – Небольшой всплеск эмоций может вызвать страшный взрыв.

Тико прыснул.

– Я сказал что-то смешное? – осведомился инквизитор.

– Нет-нет, что вы! – улыбнулся Тико. – Просто представил какое событие или какое оскорбление после путешествия в Край должно вызвать во мне такую неконтролируемую бурю эмоций.

– На твоем месте я бы так не веселился, – медленно произнес председатель трибунала с цепким, колючим взглядом, сидящий в самом центре. – Ты уже был обвинен за мошенничество в мире Людей, более того в весьма юном возрасте. Это подрывает ценность твоих слов. Ты уже проходил допросы, суды, знаешь, как это происходит, знаешь, как себя вести и что говорить.

– Более того, я еще и сам допрашивал, – добавил Тико. – Несомненно. Однако моя судимость снята, приговор оказался смягчающим, потому как суд расценил мотив моих деяний благим. Я не горжусь своим поступком, это было глупо – как вы отметили, мне было девятнадцать, в голове ветер, – согласен, но он не выставляет меня как заядлого негодяя, жаждущего переступить черту закона, которому, я прошу заметить, сейчас служу.

– Зато ярко демонстрирует то, что ты легко поддаешься импульсивным поступкам, – председатель сложил руки на столе, вцепившись серым взглядом в полукровку.

– Импульсивным поступкам? – Тико возмущенно вскинул бровь. – Меня так еще не унижали. Но мне нравится ваша богатая фантазия. Редко сейчас полукровке можно услышать что-то действительно колючее в свой адрес. Но, может, вернемся к моему обвинению? Я так и не услышал, что именно я нарушил.

– Твое существование представляет опасность для общества, – терпимо повторил инквизитор.

– Так я еще ничего не нарушил? – радостно улыбнулся Тико. – Так чего же мы тут сидим? А опасность может представлять, простите, и жрец, и травник, я молчу про некромантов. Соберемся здесь, как только я кого-нибудь убью? Кошку, например.

– Прекрати ерничать! – брызнул Брэндон.

– Кстати, о некромантах, – продолжил маг, определенно удовлетворенный тем, что выводил из себя короля. Цепи скромно звякнули, когда он выпрямил колено. – Их ведь раньше тоже «душили в колыбели», пока один отчаянный не воскресил дочку короля. Все вдруг прозрели, что они и помогать способны. Так почему я обделен такой чести? Все-таки не щенка принца из речки вытащил. Плодиться не планирую, не переживайте.

– Твоя магия может пошатнуть стабильность нашего мира, – уткнувшись в бумаги, произнес председатель трибунала. – Мы не можем пустить это на самотек.

– Хорошо, тогда к чему весь этот изнурительный разговор? – Тико стрельнул взглядом. – Ваш вердикт уже давно вынесен. Заканчиваете то, что не сделали в младенчестве и разойдемся кто куда. Что время тянуть?

Тико столкнулся взглядом с Рейланом. Внутри все сжалось в тугой ком. В горле вдруг пересохло. «Прости», – быстро и беззвучно, одними губами произнес он. За что по цепи провели ток. Тико стиснул зубы, замотал головой, прогоняя мошкару перед глазами.

– Ай, – фыркнул он, попытавшись сменить вынужденную позу.

– Твоя судьба, может, уже и предначертана, – негромко произнес Брэндон, – но еще есть судьбы членов Отряда Семерых.

Тико вскинул голову, впившись глазами в короля.

– Интересно, – медленно выдавил Тико. – Их вы тоже в темном колдовстве подозреваете? Вы проверьте, а то вдруг мы секта нерезанных отребьев?

– В укрывательстве, – холодно сказал инквизитор. – Мы думаем, что вас, Уайли, укрывали от правосудия, чтобы выполнить приказ короля. Согласись, Тико, что задача Отряда балансировала на грани с невозможным, однако вы справились с успехом…

– И вас это не удовлетворяет?! – ошарашенно крикнул Тико. Цепи загремели, натянулись на шее. – Какая милость с вашей стороны! Я просто сражен на повал! То есть вы бы предпочли умереть под пытками Тьмы? Так что же, у вас пока еще есть прекрасная возможность это исправить!.. – оскалился он и осекся, поняв, что сказал.

На лицо Брэндона наползла злорадная ухмылка.

Может, он хотя бы этим убережет Отряд?..

– Что ты там говорил об оскорблении, которое способно вызвать в тебе бурю эмоций? – рассмеялся Брэндон. – А? Тико Уайли? Все-таки ты готов возвать к своей омерзительной сущности? Все-таки готов убить не только кошку?

Внутри все вскипело. От отчаяния, от безвыходности, от ненависти, от бессильного гнева.

– Это не означает, что Отряд скрывал мою сущность, – произнес Тико сквозь зубы. – А то, что наша задача балансировала на грани с невозможным вы, Ваше Величество, прекрасно знали и сами нас послали в пекло, как догадываюсь, чтобы избавиться от меня и тех, кто за меня потом вступился бы. И то, что она выполнена, можно назвать случайным стечением обстоятельств, чему, как я вижу, вы не слишком уж и рады, Брэндон. Ведь мы должны были умереть, в частности я, чудовище, отчего-то вселяющую в вашу душонку больше страха, чем война со Тьмой. Надеюсь, в ночи вас сожрут гули и высосут вампиры. Неприятная смерть. Ваша личность не стоит моих усилий: взывать к своей омерзительной сущности.

Брэндон задохнулся от гнева, вскочил на ноги, когда двери в зал суда распахнулась с оглушительным грохотом. Все взгляды устремились к входу.

– Прошу прощения за опоздание, господа, – громко, театрально произнес Алан, голос эхом отразился от стен зала. – Надеюсь, я ничего не пропустил?

Тико мысленно выругался и ругался до тех пор, пока маты на разных языках не закончились. Советники застыли, словно парализованные. Брэндон так и замер с распахнутым ртом, но быстро спохватился:

– Какого дьявола! Стража! Стража!

Улыбка на лице Алана стала еще шире:

– О, не надрывайте голос, мой царь. Стража притомилась и спит. Не волнуйтесь, мой царь, я просто решил немного разнообразить ваше скучное заседание. Знаете, мне всегда казалось, что суды – это такие… формальности. Что, если я докажу вам, что вся эта ваша система – карточный домик, готовый рухнуть от одного моего чиха?

Он сделал шаг вперед, и зал наполнился густым напряжением. Безликий чувствовал, что инквизиторы пытаются колдовать, но у них ничего не получается. У него бы тоже не получилось, но в кармане лежал созданный им артефакт, контратакующий тот, что был у Брэндона.

– Итак, – произнес Алан, обводя взглядом присутствующих. – Кто здесь у нас главный блюститель закона? Кто больше всех ратует за справедливость? Покажитесь, храбрые инквизиторы без страха и упрека!

Тишина.

– Что-то стало тихо, – разочаровался Айлин.

Безликий махнул рукой, и перед ним возникла огромная зеркальная сфера. Поверхность сферы замерцала, и на ней стали проявляться изображения.

– Алан, прекрати, прошу… – выдохнул Тико, но безликий проигнорировал.

– Посмотрим, – проворковал Айлин, – на ваши… маленькие грешки. Давайте начнем с инквизитора Элиаса, который, как оказалось, неплохо наживается на торговле артефактами с Диких Земель. Ай-ай, такая территория. Не страшно, Элиас? А то я и доложить им могу, кто их ценностями торгует. А вот советница Изабель, оказывается, не так уж и бескорыстна в своих решениях, особенно когда дело касается взятки интересными, запрещенными законом вещицами. О, а вот и наш уважаемый председатель… Кажется, он забыл указать в декларации о свой скромной лавке с весьма – весьма! – интересными артефактами. Ого, да таким сокровищам позавидует даже Тене`Бирс! Наверное, вы очень разочаровались, узнав, что у полукровки действительно нет артефактов его рода?

На лицах советников трибунала застыли смешанные эмоции. Зеркало безликого продолжало демонстрировать тайны, грязные сделки, маленькие слабости, все то, что блюстители закона так тщательно скрывали от мира.

Айлин почувствовал легкие волны блокирующего магию артефакта, что использовал Оливер в тот день, когда подрезал ему, тридцатилетнему бойцу за справедливость, крылья и грубо поквитался с нарушителем их закона.

– О Брэндон, в этот раз на меня не сработает камушек твоего рода, – на маске безликого прорезался оскал. – Взглянем на твои страхи и тайны, Брэндон? Или господа законопослушные, сами вынесут верный вердикт по отношению к полукровке. Не зависимо оттого, что нашептал им перед слушанием наш многоуважаемый царь?

– Я знаю только одних существ, у которых столько же самонадеянности и заносчивости, сколько и в тебе, Алан Эру, – ядовито произнес Брэндон.

– А я не Алан, – сладко улыбнулся безликий.

– Мне все равно как тебя зовут, но ты не выполнил моего поручения, – продолжил король. – И ты за это заплатишь.

Айлин расхохотался.

– Я сочту достаточно платой два удара коленом по ягодицам короля. Мне большего не нужно. И еще мелочь – отпустить полукровку с его семьей… – и вдруг осекся.

Брэндон криво улыбнулся.

– Чего-нибудь еще? – поинтересовался король.

Из-под маски безликого закапала кровь.

– Да, пожалуй, – кивнул Айлин, медленно наклонив голову. – Я заберу с собой и тебя.

Безликий с предельной точностью швырнул в короля несколько демонских проклятий. Комната наполнилась мерзким шепотом, воздух загустел, а тени на стенах зала суда вытянулись и задрожали. Казалось, сама ткань реальности содрогнулась от силы, которую источал Алан. Воздух вокруг Безликого засветился красным сиянием, кожа стала отливать темным мрамором.

Проклятия устремились к Брэндону.

Но в момент, когда проклятия должны были поразить цель, вокруг Брэндона вспыхнуло сияние. Не яркий свет, не ослепляющий, а тонкая, пульсирующая аура, словно щит, сотканный из какой-то смешанной магии. Проклятия врезались в этот невидимый барьер, с шипением рассыпаясь в прах. Демоническая магия бессильно скользнула по поверхности защиты.

Лицо Безликого исказилось от изумления. Нет, он, конечно, предполагал, что короля с ног до головы осыпят защищающими чарами, но не существовало еще такой преграды, которая могла бы защитить от ядовитых проклятий демонов. Он коротко оглянулся по сторонам, выискивая источник защиты. Пошатнулся. Он уже понял, что попал в ловушку демонолога.

Брэндон коротко улыбнулся.

– Интересная магия, – произнес Алан. – Почти неощутимая.

Король поднял руку, и в воздухе над ним засверкали символы, переплетающиеся в сложный узор. Комната наполнилась энергией, противоположной той, что исходила от Безликого – силой лживого порядка и мнимой власти.

– Я знал, что ты сумеешь отразить чары, брошенные открыто. Знал также, что, вы, демоны, не сможете обойтись без вступительных речей. Ты болтал, а нависший над тобой заговор действовал и понемногу ломал тебя. Вы, демоны, чересчур спесивы. У вас на уме только ваше превосходство и ваше великолепие. Вы забыли о чувстве страха, потому что от природы внушаете его всем вокруг, – Брэндон усмехнулся. – Гордыня губит многих. Увы. Ты снова проиграл.

Безликий снова рванулся, не планируя сдаваться так просто, на пальцах заискрилась магия, но завершить жест он не смог. Грудь поразило пулей. Он упал, будто выключился.

Из тени вышел демонолог, поклонился Брэндону, но выйти не успел. В зал забежали стражники и одним быстрым движением клинка убили колдуна. Тот не успел даже возмутиться.

Тико негромко рассмеялся:

– Заба-авно…

Брэндон махнул страже, здоровые мужики, захватив тела демонолога и Алана, удалились.

– Приговор, суд, – потребовал Брэндон, повернув голову на трибунал.

Председатель трибунала с серым цепким взглядом, чье лицо было испещрено морщинами, поднялся с кресла, бегло осмотрев полукровку, словно грязную тряпку.

– Сегодня вершится правосудие над Тико Уайли, магом, чья сущность представляет собой угрозу существованию нашего мира, – читал он. – Мы стали свидетелями его лжи, его манипуляций и его связей с темными силами. Он нарушил магические законы, скрывал свою истинную природу и обманывал общество, в котором жил. Он осмелился бросить вызов самой власти, подверг сомнению мудрость и авторитет Его Величества, короля Брэндона. Позволил себе дерзкие высказывания, угрозы, доказав тем самым свою неконтролируемую и опасную натуру.

Тишина в зале была абсолютной. Тико чувствовал на себе взгляд Рейлана, но не находил в себе сил взглянуть на наставника. Глаза нестерпимо жгло.

– Посему, трибунал приговаривает Тико Уайли к лишению магического ядра. Процесс будет проведен немедленно и публично. Да будет выжжено клеймо Изгоя на его душе, дабы ни один Иной не посмел протянуть ему руку помощи! Любая попытка членов Отряда встретиться, связаться или оказать содействие отступнику будет караться смертью, ибо таково веление Закона! Это необходимо для предотвращения дальнейшего распространения влияния темного колдуна и защиты тех, кто может поддаться его лживым обещаниям. Да будет так.

Тико снова негромко прыснул, покачал головой. Какая-то нелепая шутка…

Не было ни страха, ни злобы, только какая-то безучастная ирония. Он словно наблюдал за спектаклем, в котором играл главную роль, но не чувствовал себя частью происходящего. Сердце билось ровно, без паники, в то время как разум лихорадочно пытался отыскать хоть какую-то логику в происходящем безумии. Не находил.

Когда председатель зачитывал приговор, уголки его губ слегка приподнялись в презрительной усмешке. Лишение ядра... Это было хуже смерти для любого мага, это было стиранием личности, уничтожением самой сути его существования. Но даже это, казалось, не могло поколебать его странного, удушающего спокойствия.

В глазах Рейлана отразился ужас, перемешанный с яростью. Он смотрел на Брэндона, на его самодовольное лицо, и чувствовал, как в душе поднимается новая волна ненависти. Как он мог допустить такое? Как мог стоять и наблюдать за этим зверством? Рейлан знал, что любая попытка вмешаться будет расценена как предательство… А какая уже разница?

К Тико подошли четыре мага, облаченные в церемониальные белые робы. Его приковали к стулу еще крепче, хотя куда было еще сильнее? Цепи, удерживающие его на стуле, натянули еще сильнее, практически перерезая кожу. Он смотрел в никуда, сквозь лица собравшихся, мимо мерцающих сфер, освещающих зал, мимо величественных колонн, и даже мимо крови убитого демонолога, все еще не убранной с пола…

Ледяные пальцы колдуна обследовали его грудь, ища нужное место. Тико вздрогнул, стиснул зубы до скрипа. Не от страха, от отвращения. Он ощущал себя подопытным животным, над которым проводят вивисекцию, препарированным насекомым.

Маг замер, его пальцы надавили сильнее, словно прощупывая преграду. Тико замер, сердце судорожно забилось. По телу пробежал холод. В следующий миг его рука вошла в тело Тико, разрывая плоть, проходя сквозь ребра, словно сквозь воздух. Боль была настолько нереальной, настолько чудовищной, что разум отказывался ее воспринимать. Цепи натянулись, Тико задохнулся, весь воздух вдруг вылетел из легких, с губ сорвался негромкий вскрик. В глазах резко потемнело.

Сознание распалось на осколки, боль становилась всепоглощающей, в какой-то момент он перестал понимать, где верх, где низ, где он сам, где реальность, где безумие. Холодные пальцы мага копошились внутри его тела, что-то выискивая.

До слуха донесся приглушенный голос Рейлана. Кричал? Умолял? Суета поднялась в зале, задвигались тени, заметались стражники, громко зазвенели цепи, и в воздухе засверкали разряды колдовства.

Холодные пальцы нахально шарились внутри, он чувствовал, как что-то вырывают из него, вырывают с корнем. Мир померк, сузился до крошечной точки боли. Тико закричал, крик сорвался, превратившись в хрип. Он перестал чувствовать свое тело, перестал слышать звуки. Осталась только боль, острая, невыносимая боль. Она поглощала его, растворяла, стирала в порошок.

Цепи вдруг ослабли. Его грубо подняли. Тико приоткрыл глаза, в мутном взгляде мелькнул силуэт Рейлана, высвободившегося от стражников. Остановись, дурак…

В следующий миг перед Тико разверзлась белая пасть портала. Тело пронзила разрывающая боль, когда его поглотило белое марево.

В ушах зазвенело, словно от удара колокола, в глазах вспыхнули калейдоскопические разноцветные искры, сливаясь в сплошную, ослепляющую вспышку. А потом наступила тишина.

Полная, абсолютная тишина.

Эпилог

– Вика… – устало проговорил Ваня, еле ворочая языком. Каждый звук давался ему с нечеловеческим трудом. В голове стоял пронизывающий гул, заглушающий все остальные звуки. Глаза с большим трудом фокусировались на силуэте, который маячил перед ним.

– Вы кто? – спросила сестра.

Голос был отстраненным, как зимний ветер, пробирающий до костей. Взгляд, которым она окинула его, был каким-то чужим, брезгливым, словно он был грязным пятном на чистом полотне. В ее глазах не было ни капли тепла, ни намека на узнавание, лишь презрение и отвращение.

– Что?.. – Ваня поднял на неё глаза, полные недоумения и медленно нарастающего ужаса. – Сестра, это паршивая шутка, мне плохо, можно я войду?

Он приблизился к Вике, неуверенно протягивая руку, но та шарахнулась назад, прикрывая дверь, не выпуская его. Жест был резким, будто она боялась заразиться.

– У меня никогда не было брата. Вы ошиблись. Наверное, дверь перепутали, – сухо отчеканила девушка. – До свидания.

– Вика! – закричал Ваня, словно очнувшись ото сна, глаза распахнулись от ужаса и осознания, заблестели от боли, которая острым лезвием ударила его прямо в грудь. Голос сорвался на крик, крик отчаяния и надежды, тоненькой ниточкой надежды, за которую он отчаянно цеплялся. – Вика! Постой! Вика, послушай меня!

Он потянулся к ней, пытаясь дотронуться до ускользающего, до чего-то, что вот-вот исчезнет. До единственного, что у него осталось. До единственной опоры, которая держала его на ногах...

Девушка оттолкнула его, с силой, достаточной, чтобы он, истощенный и слабый, отшатнулся назад, едва не загнувшись от огня в груди. Её лицо исказила гримаса страха.

– Что они с тобой сделали? – прошептал он, ком в горле не давал дышать. Непрошенные слезы хлынули потоком, застилая глаза. – Вика! Ева! – звал он дрожащим и срывающимся голосом.

Она захлопнула перед ним дверь.

– Вика! Вика, послушай! Пожалуйста, открой! Вика, вспомни меня, прошу! Вика!.. прошу… нет, не уходи… не уходи…

Ваня молотил в дверь кулаками, пытаясь пробиться сквозь преграду. Он кричал её имя, умоляя ее открыть, пустить его внутрь, он царапал дверь ногтями, словно загнанный зверь, пытаясь добраться до нее, до своей сестры.

– Вика!

– Я сейчас полицию вызову! – крикнул кто-то за его спиной, вырывая из пучины.

Ваня осел на холодный пол, припав спиной к её двери. Она не откроет.

Из глаз градом сыпались слезы, обжигая его щеки, боль раздирала грудь, не давая дышать, она была такой сильной, что, казалось, что она разорвет его на части.

– Вали отсюда, – проворчал тот же голос.

– Вика... – прошептал Ваня, голос был еле слышен, он был так измучен, истощен морально и физически, что был уверен, что вот-вот потеряет сознание.

– Вали, говорю, отсюда! Хахаль неудавшийся!

– Куда?.. – поднял он невразумительный взгляд на незнакомца.

– Откуда пришел!

Он вдруг засмеялся. Нездоровым, неудержимым хохотом.

Назову тебя льдом, Только дело не в том, Кто из нас холодней. Все никак не понять, Что же ближе – Земля, Или трещины в ней.

Я невидим, Наши лица как дым, Наши лица как дым, И никто не узнает, как мы победим.

Я невидим, пикник