"Отвертка для Золушки"

Пролог ПРОЛОГ. Нет ничего лучше историй, рассказанных ветреной ночью, когда люди находят тёплое укрытие в холодном мире.

«Не обращайте внимания на тех, кто думает, что вы сходите с ума, ни на тех, кто говорит вам, что вы совершаете ошибку, ни на тех, кто просит вас вернуться обратно на тот путь, который они считают правильным. Мечтайте о том, о чем хотите мечтать, идите туда, куда хотите идти, будьте тем, кто вы есть, так как жизнь неповторима. Помните: вы - дверь, которую вы до сих пор так безуспешно искали». Карл Густав Юнг

Я смотрела в окно и с грустью следила, как по мокрому стеклу, обгоняя друг друга, стремительно бегут косые струи дождя. Лето было испорчено окончательно и безнадежно. Лютые холода в мае, когда от мокрых метелей целыми днями нельзя было и носа на улицу высунуть. Стылый и сырой июнь. Теперь уже конец июля, а в доме топят камины, как в ноябре. Господи, а сколько надежд я возлагала на это лето! Когда мачеха с несвойственной ей приветливостью заявила, что было бы неплохо, если бы я пару месяцев погостила у ее дальнего родственника, я сразу поняла, откуда взялось столько «доброты». Просто для ее ненаглядной доченьки, наконец-то, отыскался долгожданный жених. Уж не знаю, сколько бочек пива в него вылили или какими рассказами про наши несметные «богатства» соблазнили. Смотрины проходили без меня. Мадам Эльвира послала меня за кучей покупок далеко и надолго. Потому, что все предыдущие посещения женихами нашего чуть обветшавшего, но все еще красивого дома, заканчивались одним и тем же. Упитанные сыновья лавочников, тощие, юркие клерки, томные щеголи из обедневших аристократических семейств сначала налегали на праздничное угощение, сыпали кучу комплиментов «прелестной Жоржетте», а потом начинали недвусмысленно коситься на меня. Поскольку по приказу мачехи мне приходилось вертеться в этих же комнатах и подносить гостям то сладости, то прохладительные напитки. Ведь весь штат горничных ей пришлось вскоре рассчитать из-за экономии средств после смерти отца.

Я вздохнула, вспомнив об отце. Потом нахмурилась. И чего эти болваны так на меня пялились? Жоржетта – томная, рыхлая блондинка. А я – тощая, как спица, кучерявая и смуглая, как цыганка, с дикими рысьими глазами и ехидной усмешкой. Да и по возрасту в невесты пока не гожусь – мне еще и шестнадцати нет. Однако, почтенные господа то и дело подзывали к себе «юную падчерицу» и явно не затем, чтобы взять с подноса очередную горелую печеньку, коими мадам де Грасси так «щедро» потчевала возможных женихов. В конце концов, мне надоедали их липкие взгляды, игривое подмигиванье и притворно-сочувственные вздохи насчет «бедной сиротки, которой так повезло с новой «матушкой». И я, широко улыбнувшись, тоже начинала рассыпать «комплименты». Наподобие:

- Ах, господин Бошан! Вы такой серьезный, задумчивый… Наверно, торговля разбавленным пивом плохо идет?

- Кушайте, кушайте пятую булочку, месье Габен. Я не считаю…

- Как жаль, что вы, наконец-то, уходите, месье Кампо. Нам без дураков скучно!

Мачеха краснела, бледнела, зеленела, но кричать на меня при гостях не отваживалась. А после очередного скандала, устроенного ее непристроенной доченькой-невестой, и вовсе запретила мне появляться в комнатах, когда приходят гости. Чему я, признаться честно, была несказанно рада.

Откуда-то из глубины дома донеслось громыхание и протяжные стоны.

Ну вот, опять у господина Юлиуса Лефевра де Шармэля приступ мировой скорби. Дальний родственник мачехи совсем не походил на нее ни внешне, ни по характеру. И ко мне с первого же дня отнесся ласково и внимательно. Беседовал со мной, как со взрослой, рассказывал разные интересные истории, брал на прогулку в ближайший лес. Но все это происходило, когда хозяин дома был в хорошем настроении. А чаще всего он, как и сейчас, часами сидел у камина, мрачно глядя на огонь. Потом начинал метаться по комнате и испускать стоны, ругая свою напрасно прожитую жизнь. Под аккомпанемент этих стенаний да шум дождя за окном и тянулись бесконечные дни моего весьма печального лета. Я слезла с подоконника и растерла затекшую ногу. Затянула потуже шаль на плечах, поежилась от всепроникающей сырости. Если бы отец был жив, черта с два я сидела бы сейчас в этом унылом доме! Уж он бы придумал для меня тысячу интересных занятий. Дело в том, что Огюст Ноэль де Грасси, почтенный торговец, негоциант и купец в глубине души был гениальным изобретателем. Еще в юности мой отец сумел поступить в столичный университет на факультет точных наук и прикладной механики. Но проучился там всего лишь два года. Потом пришло известие, что его отец, то есть мой дед, скончался и оставил все дела своему сыну. Отцу пришлось бросить учебу и заняться торговлей, как и всем его предкам. Но любовь к разным механическим диковинкам в его сердце не угасла. Из своих долгих торговых странствий он привозил то диковинные часы с боем и пляшущими на циферблате фигурками. То игрушечных зверушек, которые свистели, мычали, скакали и кувыркались, если завести их ключиком. Да и сам отец до конца своих дней пытался создавать что-то подобное в своей тайной лаборатории. И меня приохотил к этим увлекательным занятиям. Во всяком случае, моими первыми игрушками были не куклы, а отвертки с шурупами и зубчатые колеса. Вместе с отцом я проводила в лаборатории целые дни.

И даже его неудачная вторая женитьба не помешала нам заниматься любимым делом. Все было хорошо, мы были счастливы, мачеха с дочкой почти не надоедали нам своим ворчанием, и я уже научилась делать из обрезков жести маленькие самоходные кареты, как вдруг отца срочно отозвали в жаркие страны его торговые дела. И он исчез надолго – ни слуха, ни весточки. А потом посыльный, одетый во все черное, привез то страшное письмо, в котором приказчик отца рассказал, что во время путешествия с караваном на купцов напали разбойники. И отец погиб в неравном бою, защищая своих людей...

Помню, как я плакала и не верила. А потом, стиснув зубы, поняла, что должна сохранить в этом доме хоть что-то из дорогих отцу вещей.Потому что мадам и ее великовозрастная дочурка уже принялись тянуть свои жадные лапы к каждому ящичку и каждой мелкой шкатулочке в этих стенах. Для начала я решила ни за что не пускать этих ведьм в лабораторию. А, надо заметить, что обе тетки были весьма суеверны. Поэтому рецепт оказался довольно прост. В стене пристройки, где находилась лаборатория, мне пришлось проковырять дырочку, вставить туда отбитое бутылочное горлышко и, как следует, закрепить его глиной. В итоге, когда дул ветер, из-за стен лаборатории доносились та-акие завывания, что мадам Эльвира твердо уверовала, будто там поселилось весьма злобное привидение. И не подходила к лаборатории даже за двадцать шагов!

А еще мне удалось заставить мамашу с дочуркой шарахаться и от моей комнаты тоже. Точнее, от каморки под крышей, в которую меня эти гарпии загнали вскоре после смерти отца. Хорошо помню, как, обыскав весь дом на предмет поиска спрятанных отцом денег или ценных бумаг, тетки ворвались и в мою комнатушку. Я невозмутимо сидела продавленном диванчике. Но едва только мадам Эльвира двинулась ко мне, дернула за незаметный шнурок. От визга перепуганной мачехи чуть не рухнул дом! Потому что на нее из-под дивана прыгнул небольшой, но жутко косматый зверь неизвестного науке вида! Эльвира умчалась, вопя о «злобном домовом». А я спокойненько засунула обратно «монстрика», сшитого собственноручно из кусков старых шуб. Тот самый шнурочек был приделан к его спине, и от рывка чудище выскакивало вперед. Ну, а другой «сюрприз» был подготовлен специально для Жоржетты. Сестричка, презрев опасения мамаши, вознамерилась проверить, не утаила ли я от дорогих родственничков каких-нибудь папенькиных сокровищ?! Она без спроса притащилась в мою комнату и цапнула со стола первую попавшуюся коробочку. Мда-а! Отхаживали ее после этого, наверное, не меньше получаса. Ну, еще бы! Когда лезешь в чужие вещи, то никак не ожидаешь, что оттуда выскочит здоровенный волосатый паук.

В общем, слуги утащили полуобморочную Жоржетту, а я убрала паучка обратно, аккуратно сложив его пружинные лапки и поджав их под проволочное, обтянутое шерстяными нитками тельце. Кто знает, когда мне еще раз пригодится эта игрушечка? А в глубину «паучиной» коробки положила ключ от отцовской лаборатории. Тетки ко мне больше не сунутся, а по ночам я смогу проникать туда и продолжать делать разные забавные, а то и полезные вещички. Так оно и вышло!

Правда, после ухода отца наши торговые дела сильно пошатнулись. Я подозревала, что нечестные приказчики дружно дурили мачеху, но доказать ничего не могла. Однако, содержать дом полный слуг мы уже не могли. И, рассчитав половину прислуги, мадам Эльвира, словно в старой сказке, бросила свой хищный взор на меня. Приказав следить за порядком в доме и тщательно ухаживать за ней и ее доченькой. Вот только вместо тихой и послушной сказочной Сандрильоны им досталась я - Николетта де Грасси! И сказка пошла совсем по другому сюжету. Нет, в доме-то я прибиралась. И полы мыла, и занавески стирала. Не зарастать же грязью из-за этих лентяек? А вот что касается ухода за «новой матушкой и старшей сестричкой»… Кому-нибудь бывает приятно, если его дорогое, ни разу ненадеванное платье вдруг оказывается главным украшением огорода? Ну а что? Вы же сами велели мне изготовить страшное чучело, чтоб птицы не клевали ягоды! А ужаснее вашего наряда, мадам, я ничего в доме не нашла. И так во всем! Когда подлая Жоржетта попыталась оттаскать меня за волосы за очередное «идеально точное» исполнение приказа, то потом долго ревела и топала ногами. Потому, что вся ее коллекция кружевных панталончиков и прочих предметов нижнего белья вдруг таинственным образом перекочевала на шпиль башенки над крышей нашего дома. И моталась там, словно флаг какой-то безумной державы на радость уличным мальчишкам!

Мачеха, конечно, ругала меня последними словами. Но ударить или оставить без обеда ни разу не посмела. Потому что согласно закону, написанному нашим добрым королем, о сиротах надо заботиться очень тщательно. Растить, кормить, любить, как родных детей. А нарушителя этого закона и обидчика сироты ожидали разные суровые кары, вплоть до тюремного заключения. Все это Эльвира с Жоржеттой прекрасно знали. И сорвать свою злость смогли только одним способом: они сожгли в камине все мои нарядные платья и плащи, купленные отцом. Но я ведь, кажется, говорила уже, что я отнюдь не Золушка?! И носить выданное мне взамен погубленной одежды тряпье наотрез отказалась. А собрала в кучку чудом скрытые от глаз злодеек деньги и пошла на рыночную площадь. Где за сущие гроши купила у балаганных лицедеев несколько их пестрых, как осколки радуги, нарядов. В результате я стала обладательницей красно-синей юбки, желтого корсажа и белой блузки в изумительный малиновый горошек. А еще – владелицей коротких штанов, разрисованных молниями и зигзагами. И длинной ярко-зеленой шляпы с попугайским пером.

В общем, когда я явилась в таком виде домой, с родственницами опять случилась истерика. А потом мачеха с дочкой махнули на меня рукой. Тем более, что вскоре им стало не до мести бедной, но вредной падчерице. Торговые дела шли все хуже и хуже, наши лавки закрывались одна за другой, и мадам Эльвира решила, что самый лучший способ вернуть утраченное богатство – это выгодно отдать замуж ненаглядную доченьку. Тут-то к нам и зачастили разные женишки. А в начале июня мачеха с притворной улыбкой на губах заметила, что я, наверное, устала содержать в порядке такой огромный дом. И мне пора отдохнуть в имении ее дальнего родственника. Так я и попала к господину Юлиусу.

Кстати, горестные стоны из зала с камином стали еще громче. Пожалуй, надо попытаться успокоить старика. Бесполезно, конечно, но нельзя же сидеть просто так, сложив руки, когда человек мучается и страдает. Пусть и от непонятной вины.

В просторном каминном зале было тепло и сумрачно. Пляшущие языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени. Хозяин имения – худой, долговязый, пожилой мужчина метался то взад, то вперед. От резких движений полы его сюртука взлетали и падали, а тени на стенах, повторяли его жесты, становясь похожими на крылья какой-то огромной птицы. Господин Юлиус Лефевр де Шармэль яростно ерошил густую седеющую шевелюру и то срывал с носа круглые очки, то снова напяливал их. Топал здоровенными ногами, обутыми в башмаки с пряжками, да так сильно, что полоски на гетрах сливались в одну. И при всем этом не переставал восклицать:

- О, горе мне! Как ужасен итог моей жизни! Как бездарно я ее прожил!

- Нехорошо, нехорошо, хозяин, - неодобрительно поджав губы, возражал ему слуга, низенький старичок с большим носом и пышными баками.

- Разве можно такое про себя говорить?

Юлиус остановился, замолчал и трагически хлюпнул носом. Слуга строго покачал головой:

- А вот это и вовсе ни к чему. Почтенный старый человек ревет, как младенец неразумный. Да что у вас опять приключилось-то?

- Все свою молодость, - вздохнув и не глядя на нас, драматическим шепотом произнес хозяин дома. - Я постигал непостижимое! Я творил истинные чудеса!... Боже мой, что я натворил! Люди приспособили мои шапки-невидимки для безопасного воровства. Скатерти-самобранки расхватали ленивые обжоры. Неразменные монеты оказались в бездонных карманах жадных богачей. Во-от, на что ушла моя долгая, нелепая, никому не нужная жизнь!

Да-да, в это трудно поверить, но господин де Шармэль был волшебником! В нашем мире, где повсеместно считалось, что волшебство ушло из него навсегда, дальний родственник мадам Эльвиры любил с грустью называть себя осколком некогда прекрасного и смертельно опасного далекого прошлого. Вытерев слезы и пробормотав сквозь зубы какое-то ругательство, месье Юлиус сел за клавесин. Заиграл и запел чуть подрагивающим голосом:

Забыты на полке, пылятся без толку старинные книги мои. Давно уж, наверно, хрустальная сфера без дела в чулане стоит. Я словно отшельник, один совершенно, в толпе, как в мистической мгле. Я просто волшебник, последний волшебник на этой земле.

Умею я просто хватать с неба звёзды и диких зверей укрощать. Смирять ураганы и злых хулиганов в хороших людей превращать. Хоть шарик воздушный, хоть верную дружбу я сделаю из ничего. Но людям не нужно, нисколько не нужно моё волшебство...

ГЛАВА 1. Мир был неплохим местом, до тех пор, пока люди не захотели сделать его лучше! ​

Я решительно шагнула в зал и встала возле клавесина.

- Ну, будет вам убиваться, господин Юлиус! Если какие-то жулики и пользовались вашими изобретениями, то вашей вины в том нет. А добрым людям, особенно попавшим в беду, волшебство всегда…

- Нужно, ох, как нужно!!!

Чей-то скрипучий голос договорил фразу за меня. Все присутствующие дружно обернулись. У входа в зал стоял кругленький, как шар, господинчик. Он неловко переминался с ноги на ногу. Вода ручьями текла с его дорогого плаща и широкополой шляпы. На лице неизвестного застыла просительная улыбка, но бегающий взгляд его узких глазок мне как-то сразу не понравился. Старый волшебник, однако, ничего такого не заметил. Он торопливо вскочил, чуть не опрокинув клавесин, и кинулся к незваному пришельцу.

- Проходите сюда, милейший! Обсушитесь, прошу вас, у камина. Бертольд, горячего вина гостю! Так, значит, вам нужна моя помощь?

- Очень нужна, господин волшебник! – кланяясь каждую секунду и потирая толстенькие ладошки над огнем, мелко закивал неизвестный.

Юлиус просиял.

- Так изложите мне поскорее вашу просьбу!

- Мельник я. – начал издалека гость. – А нужно мне того… этого…

Он замялся. Волшебник удивленно вскинул брови.

- У меня, стало быть, мельница есть, – опять начал с того же упитанный тип. - Хорошая, прадед еще ее строил. Я налоги честно плачу. А что треть помола беру – так ведь то мое законное право! Королями древности подтвержденное!

Голос незваного гостя стал увереннее. Теперь он говорил громко, горячась и почти выкрикивая отдельные фразы.

- А этот! Мальчишка! Притащился в наши края, на Лесном ручье отыскал заброшенную запруду с фундаментом. И построил, чтоб его в аду черти помянули! Мельницу водяную, провались она пропадом! Вот же послала судьба соперничка. Так он ведь, поганец, не треть помола берет, а полчетверти! Слыханное ли дело?! Конечно, нищеброды деревенские, у которых ртов в семьях много, а положить туда нечего, к нему и потянулись. Шеренгами, ровно солдаты королевского войска. В день по десятку человек бегают. А он мелет, мерзавец такой! А нищеброды его добрым словом поминают! А я, честный мельник, этак разорюсь совсем скоро! Ну, неужто есть такой закон, по которому можно так со мной поступать?! Ведь отбил, отбил всех заказчиков у меня, негодяй!

Мельник задохнулся от возмущения. Старый волшебник выпрямился. Улыбка сошла с его лица.

- Чего же вы от меня хотите, позвольте спросить?

Мельник подбоченился.

- А вот извольте проучить негодяя, господин волшебник! Ну, там, к примеру, чтоб река из берегов вышла и его чертову мельницу напрочь снесла! Или чтоб гроза началась, молния ударила и все его хозяйство спалила. Вам виднее, вы же шмагией всякой владеете! Короче, пусть паскудник этот, заказчиков у меня отбивающий, враз всего имущества своего лишится. Ну, самого его с семейством, калечить, пожалуй, не надо. Я ж не злодей какой, я ж справедливости только прошу…

- СПРАВЕДЛИВОСТИ?! – шепотом, в котором отчетливо слышались громовые раскаты, переспросил господин Юлиус.

Он запрокинул голову, расхохотался и резко оборвал свой смех.

- Я был прав, когда говорил, что дошел до последней черты! Раз ко мне является подлый негодяй и требует, чтобы я наказал честного труженика. Причем свято уверен, что я выполню его мерзкий приказ!

Последнее слово волшебник выкрикнул, что есть силы, стукнув кулаком по столу. Тут же отозвался эхом удар грома за окном. Юлиус сжал кулаки, побагровел и рявкнул, заглушая грозу:

- ВОН!!!

Взявшийся из ниоткуда вихрь подхватил паршивого мельника. Поднял вверх, завертел под потолком, закружил по залу. И вышвырнул через саму собой распахнувшуюся дверь. Старый волшебник тяжело выдохнул, сразу постарев и став меньше ростом. Он щелкнул пальцами. На крышке клавесина появилась бутылка, полная вина.

- Не-ет! – в ужасе завопил Бертольд – Господин Юлиус, вам же нельзя! Вы же уже триста лет и три года, как не пьете!

Не обращая внимания на эти крики, волшебник схватил бутылку. Прежде, чем я успела выхватить ее или хотя бы что-то сказать, он мгновенно осушил ее залпом. И посмотрел на нас совершенно трезвыми и несчастными глазами.

- Все. – спокойно сказал он. – С меня хватит. Я ухожу.

- Куда-а? – растерянно протянул слуга.

- Да хоть в Московитию! К вечным снегам и бурым медведям. Не могу и не хочу тут больше жить!

- Господин Юлиус, успокойтесь, прошу вас! – воскликнула я.

Но мой голос заглушил неистовый рев пламени. Из камина вырвались языки огня, заплясали, сплетаясь в дикие жгучие узоры. На мгновение показалось, что они то рисуют картину каких-то лесистых гор с замками на вершинах, то качаются, как морские волны и несут паруса, то изгибаются холмистой грядой неведомой земли. Господин Юлиус Лефевр де Шармэль невозмутимо махнул нам рукой и шагнул прямо в огонь.

- Не-ет! Остановите его кто-нибудь! – закричал несчастный Бертольд.

И я, плохо понимая, что делаю, рванулась вслед за волшебником. Вцепилась в полу сюртука, чтоб удержать. И влетела вслед за ним прямо в магическое пламя! На мгновенье удивилась, что не чувствую страшного жара. А потом сильный рывок вырвал сюртук Юлиуса из моих рук. Я полетела вперед, теряя опору под ногами. Пляска огней ослепила меня, я зажмурилась. И, кажется, ненадолго потеряла сознание…

Не могу сказать, что я мечтала о снеге и встрече с медведями. Снег мне и в наших горах до ужаса надоел. А общение со всяким зверьем мне обычно выходило боком: то козлы меня бодали, то гуси щипали. Но не могла же я бросить на произвол судьбы безумного чародея? Отец всегда говорил, что старым людям надо помогать. Вот я и кинулась на помощь, как последняя дурочка. Хм! Говорят – ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Именно эта мысль и пришла мне в голову, когда нечто лохматое начало лизать меня в щеку…

- Мамочки!!! – завопила я. – Медведь!!! СПАСИИИИИТЕ!!!!

- Рazza ragazza, – сказал кто-то рядом и засмеялся.

Я осторожно приоткрыла глаза. Действительно, сумасшедшая! Принять за медведя маленького щенка! Про таких, обычно, говорят: «собака страшная – залижет до смерти»! Но куда же я попала? Безуспешно отмахиваясь от настырной собачонки, я попыталась сесть и оглядеться.

Оказалось, что я сидела на потрескавшейся мраморной плите. Такие же плиты, плотно подогнанные одна к другой, лежали здесь повсюду. Мрамор был старый, пожелтевший, а между стыками плит прорастали тонкие зеленые стебельки. О края плит, почти у самых моих ног, медленно плескались прозрачные ярко-голубые волны. Кажется, вымощенный мрамором кусок земли сбегал прямо… к морю?!

Я растерянно вскочила. Упрямая собачонка, похоже, приняла мое резкое движение за новую игру. И, мотая вправо-влево куцым хвостиком, принялась, что есть сил скакать вокруг меня, пытаясь прыгнуть повыше и лизнуть в щеку. Но мне уже было не до шалостей глупого зверька. Прямо передо мной расстилалась водная гладь, ослепительно блестевшая в лучах заходящего солнца. Алые и золотые, как отражения сотен свечей в витраже, блики бежали по воде. А над ними по волнам стремительно скользили десятки больших и маленьких кораблей. Огромный, пышно украшенный парусник с гордо развевающимся на пурпурном флаге львом плавно приближался к берегу под мощными ударами весел. Он гордо возвышался над всеми лодками и галерами, словно полководец, окруженный ликующим войском. Закат горел над горизонтом, и все, казалось,тонуло в его сверкающих лучах. Завороженная зрелищем несущегося прямо на меня корабля, я на мгновение застыла, позабыв обо всем. Но вот прекрасный корабль, не долетев до берега, резко повернул направо, а вслед за ним – и остальные парусники. Я проследила за их движением. И внезапно поняла, что нахожусь на одной стороне какого-то морского залива. А вдали, за гребнями волн, куда уплыли парусники, виднеются белые дома и башни неизвестного города. Издали они тоже казались стаей кораблей с распущенными парусами. Над берегом дул ровный, теплый ветер, пахло солью, горячим песком и совсем немного тиной. Воздух был горячий и какой-то влажный. Я сдернула с плеч теплую шаль, и невыносимая дворняжка, наконец-то, потеряв ко мне интерес, занялась ею, ухватив зубами ее край и удовлетворенно урча.

- Море, корабли, город… - растерянно пробормотала я себе под нос. - И тепло кругом. Ясно, что это не Московития. Но куда же меня закинул наш спятивший волшебник? И где он сам?!

Ответа на этот вопрос я, понятное дело, не получила. Поэтому развернулась спиной к заливу, решив дальше осматривать загадочное место. Старые мраморные плиты под моими ногами, оказывается, постепенно поднимались вверх, превращаясь в высокую лестницу. Она вела к белому дворцу со стрельчатыми окнами и хрупкими тонкими колоннами у входа. Странный дворец выглядел красивым, но каким-то нежилым. Плети вьюнка с бледно-розовыми цветами, точно в сказке о Спящей Красавице, обвивали его главный портал. Потускневшие окна отражали огонь заката. Ни возле колонн, ни на верхней ступеньке лестницы не было даже следа стражи или слуг. Похоже, люди давно покинули это удивительное место.

- Туда мне идти незачем, - опять сказала я сама себе.

И повертела головой, чтобы найти хоть кого-то, кто смог бы разрешить часть этих загадок. Как ни странно, такой человек нашелся. Кажется, это был тот самый тип, который только что смеялся надо мной. Загорелый, плотного телосложения пожилой мужчина в коротких штанах, светлой, но изрядно запачканной рубашке и красной шапке, больше похожей на скособоченный ночной колпак. Он стоял совсем рядом и деловито прилаживал весла к маленькой лодочке с залатанным парусом. Заметив мой пристальный взгляд, незнакомец подмигнул мне и снова улыбнулся. Я немного осмелела и подошла к нему. Внезапно осознав, что ночевать на причале возле заброшенного дворца – не самое приятное дело. А если переправиться на другой край залива, то окажешься в незнакомом городе, но тогда уж появится шанс найти блудного волшебника. И убедить его вернуться домой. Я открыла рот, и тут же поняла, что не знаю, как говорить с незнакомцем. Купцам, ведущим торговлю в разных странах нашего мира, положено знать много языков. И отец, втайне надеясь передать свое дело мне, когда я вырасту, конечно, учил меня разным наречиям. Но, честно говоря, механика мне всегда давалась легче, чем языковые премудрости. Поэтому, вместо того, чтобы попросить мужчину перевезти меня на другой край залива, я тупо молчала и моргала глазами, чувствуя, что на них вот-вот навернутся слезы. Однако, владелец лодки, на мое счастье, похоже, оказался добряком. И понял все без лишних слов. Подмигнув мне еще раз, он ткнул пальцем в сторону берега с башнями. Я торопливо кивнула. Незнакомец жестом велел мне прыгнуть в лодку.

Тут я, признаться, немного испугалась. Пустынный берег, чужой край, неизвестный мужчина. Кто знает, что у него на уме? Но лодочник опять улыбнулся мне так заразительно и открыто, что все подозрения исчезли сами собой. Я ухватилась за борт и довольно неуклюже вскарабкалась в эту узкую посудину. Вцепилась обеими руками в край жесткой скамьи. Мужчина звонко выкрикнул что-то и оттолкнулся веслом от берега. Утлую лодочку сразу сильно закачало, соленые брызги упали мне на лицо и на волосы. Я зажмурилась от невольного страха. Но потом убедилась, что лодка скользит довольно быстро, вечерний ветерок раздувает парус, и тонуть сию секунду мы, кажется, не собираемся. Тогда я раскрыла глаза и стала внимательно смотреть в сторону приближающегося берега.

Над водой громко разносились веселые возгласы и отзвуки музыки. Закат гас над морем, и в незнакомом городе, поднимающемся перед нами из волн, точно по взмаху волшебной палочки, одна за другой вспыхивали гирлянды разноцветных огней. У самого берега ветер почти стих, и лодочнику пришлось поработать веслами. Уверенно взмахивая руками, он обратился ко мне, произнеся длинную фразу, в которой я разобрала только слово «carnevale». Почти ничего не поняв, я на всякий случай кивнула. Море, город, карнавал… Сорвавшаяся с края берега красная комета высоко взлетела в темнеющее небо и взорвалась тысячью ослепительных звезд-осколков. И точно также в моей голове мгновенно вспыхнула догадка – о том, куда я попала, и в каком знаменитом городе оказалась. Тем временем, лодка, качнувшись на волнах последний раз, причалила к какому-то невысокому, ярко освещенному пирсу. Незнакомец бросил весла, помог мне выбраться и тут же растворился в шумной толпе. Блеск огней, хохот, громкие голоса, то и дело долетающие до меня отрывки музыкальных фраз, запах морской воды, духов, горячего хлеба и жареной рыбы - все это обрушилось на меня со скоростью и силой водопада. И подобно неистовому горному потоку, карнавальная толпа закрутила и завертела меня, не давая ни на миг отойти в сторону, подумать и понять, что происходит. Меня кружило, как щепку, в людском водовороте. Взгляд успевал остановиться только на том, что сию секунду находилось перед глазами. Поэтому первое знакомство с чужим городом осталось в моей памяти чередой путаных, ярких картинок.

Неподвижная, как черное стекло, гладь канала. Стремительно разрезающая ее лодка с длинным узким носом и каким-то подобием шатра на корме. Звонкая песня гребца, разлетающаяся над водой. Игривый женский смех, лукавое личико, выглядывающее из-за завесы кружев и томный голос мужчины, лениво перебирающего струны гитары.

Огромная таверна под открытым небом. Аромат кофе и пряностей, от которого щекотно в носу. Десятки столиков с горящими свечами и множество людей в масках, сидящих за ними. В двух шагах от таверны – бал, устроенный прямо посреди улицы. Мужчины в треуголках и разноцветных шелковых плащах, лихо стуча каблуками, отплясывают что-то зажигательное, крепко ухватив за талии своих подруг - смуглых девушек в коротеньких пестрых юбочках и узких полумасках.

ГЛАВА 2. Сколько в венах твоих кораблей, сколько лун?

Толпа вынесла меня на площадь к высокой башне, вокруг которой вились десятки голубей. С трех сторон площадь была окаймлена ровными рядами полукруглых арок, опирающихся на тонкие стройные колонны. Из-под арок видениями причудливого и гротескного сна выходили карнавальные шествия. Их наряды выглядели ослепительно пышно и одновременно жутковато. Люди-попугаи в масках с огромными клювами и в одежде, украшенной перьями. Люди-карты в плащах с изображениями пиковых тузов, червонных десяток и других карточных символов. Люди-шахматы в строгих черно-белых одеждах и при этом в высоченных шляпах, сделанных в виде пешек, коней или ферзей. За ними шли неизвестные в парчовых халатах и шелковых широких штанах, напоминающих наряды властителей Востока.

Не успела я удивиться этому зрелищу, как новый поток людей подхватил меня и повлек к сказочному замку. Так сначала мне показалось! Но на самом деле это был не замок, а церковь.Вызолоченные купола и медные шары, украшавшие ее крышу, ярко сияли при свете луны и сотен фонарей. А на самом верху удивительного храма красовались огромные бронзовые кони. Неизвестный скульптор изобразил их летящими на полном скаку, словно эти удивительные создания возвращались из далекого странствия. Перед храмом стояла высокая колонна, увенчанная мраморным крылатым львом. На подножие этой колонны я и умудрилась вскочить, чтобы хоть на минутку перевести дыхание и, как следует, оглядеться. Музыка гремела с разных концов площади, а сияние множества фонарей все же не могло дотянуться до всех ее краев. Поэтому освещенные места перемежались с густой тенью. Резкие тени подчеркивали огромные носы и глубокие глазные впадины, проплывающих подо мной масок. Строгие черные плащи с кружевными пелеринами перемежались с радужными накидками и словно бы сшитыми из сотен разноцветных лоскутков облегающими костюмами. Мальчишка, похожий на юркую пеструю ящерицу, заметил меня, подлетел и дернул за юбку, требовательно и насмешливо прокричав что-то на своем языке. Насколько я поняла, он спрашивал, почему я вышла на площадь без маски. Вместо ответа, я наклонилась к нему, изо всех сил стараясь вспомнить нужные слова. Я уже почти твердо знала, в каком месте очутилась, но мне нужно было точно в этом удостовериться.

- Qual è la fermata cittadella?

Кажется, мальчишка меня понял. Удивленно пожал плечами, черные глаза гордо блеснули в прорезях маски.

- La Serenissima! – почти торжественно произнес он.

И протараторил целую речь, в которой назвал свой город Блистательной Королевой Адрии, Светлейшей Страной Мостов и Каналов.Добавив еще десяток столь же лестных для этого края эпитетов.

- Серениссима, - прошептала я. – Легендарный город на воде… Город музыки, романтики и вечного праздника. И вздохнула, подумав, что праздник это, конечно, прекрасно. Но не сейчас и не для меня! Отец когда-то говорил, что самое страшное одиночество – это одиночество посреди карнавала. Теперь я вполне с этим согласна.

В полной растерянности я спрыгнула с подножия колонны. Мальчишка уже умчался в неизвестном направлении. Куда же мне идти дальше? К кому обратиться за помощью в этом веселом беспечном городе? Незваную гостью из чужой страны во мне пока что не обнаружили и, пожалуй, это хорошо. Спасибо моему полуцыганскому облику и расписной юбке с корсажем. Но рано или поздно мне придется искать здесь еду и ночлег. А в карманах, как назло, не завалялось ни одной монетки. Стоило мне только подумать про еду, как в животе тут же предательски заурчало.

Я почти с отчаянием оглядела пляшущую и хохочущую толпу. И вдруг заметила среди бесчисленных плащей, масок и треуголок с плюмажем вполне обычную шляпу. Высокую, с медной пряжкой и широкой тульей, похожую на те, что носили в наших краях. Не знаю, что вдруг толкнуло меня при этом прямо в сердце. Какое-то предчувствие или просто облегчение от того, что среди всей этой карнавальной причудливости и мрачной пышности нашелся один не похожий на балаганного лицедея человек. Но только я рванулась к этой шляпе, а точнее к ее владельцу со скоростью корабля, держащего курс на свет маяка. Незнакомец находился, примерно, в паре десятков шагов от меня. И я, яростно работая локтями и не обращая внимания на сердитые оклики, пробивалась к нему сквозь скопище народа. Благо обладатель длинной шляпы и сам был немалого роста и неплохо возвышался над толпой. Вот до него осталась всего пара метров. Я успела заметить, что незнакомец одет в скромный светло-коричневый сюртук и такого же цвета брюки. А на ногах у него – белоснежные чулки и потертые, но крепкие ботинки. Примерно так, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, но и не выглядеть оборванцами, одевались купцы, когда отправлялись в дальние странствия. Отец много рассказывал мне об этом.

А вдруг незнакомец тоже прибыл в Серениссиму по торговым делам? И может, он когда-то был знаком с моим отцом? Бывают же в жизни чудесные совпадения! Тогда этот человек сможет помочь мне. Я, что есть силы, бросилась вперед. Но какие-то три страшно замаскированных типа вдруг принялись буянить прямо посреди мостовой. И накинулись друг на друга сначала с руганью, а потом и с кулаками. Толпа зашумела, заволновалась. Меня отнесло в сторону от человека в шляпе. Я пыталась вернуться обратно, но людской поток уже несло в другом направлении. От обиды слезы навернулись у меня на глаза, и я громко всхлипнула, вытерев их кулаком. Потом опять попыталась дернуться, но зацепилась ногой за булыжник и полетела бы прямо на мостовую, под ноги толпе, если бы чья-то крепкая рука не подхватила меня и не выдернула из кучи народа, как редиску из грядки. Кто-то прислонил меня к стене дома, чуть поодаль от всеобщего веселья. И сердито сказал:

- Столь юной девушке нечего делать так поздно ночью на городских улицах! Тем более – одной. И без маски!Отвечайте сейчас же, где ваш дом? Несносная вы, синьорина! Ваша матушка, наверное, уже места себе от беспокойства не находит.

Как ни странно, на этот раз я поняла почти всю его речь. Но глупо моргала, не зная, что ответить на эти вопросы. Мужчина сделал шаг назад. И я с облегчением разглядела в нем того самого незнакомца в коричневом сюртуке. Вблизи оказался довольно молодым мужчиной, лет должно быть, тридцати пяти. Приветливое открытое лицо с широкими скулами и твердым подбородком. Внимательные, глубоко посаженные серые глаза. Густые брови недовольно хмурятся , но на губах - добрая улыбка. Я заметила еще, что волосы у моего нежданного спасителя длинные, темные и слегка вьющиеся, а «мушкетерские» усы и бородка аккуратно подстрижены. Мой спаситель вздохнул и сказал уже мягче, неожиданно перейдя на «ты»:

- Так и будешь молчать, бедное дитя карнавала? Как же тебя все-таки зовут? Или отплясывая на этих улицах, ты от счастья все позабыла, в придачу со своим именем?

- Нет, не забыла - прошептала я, отчаянно желая, чтобы все мои надежды как можно скорее сбылись. – Меня зовут Николетта де Грасси.

Если этот человек знал моего отца, он сразу же откликнется на это имя! И мужчина, действительно, на миг задумался, словно бы что-то припоминая. Но потом пожал плечами и спокойно кивнул. Я поняла, что все мои надежды найти в этом безумном городе хоть одно знакомое лицо, рухнули и разбились хрупким фарфором под копытами упряжки лошадей. И опустила глаза, изо всех сил стараясь не разреветься. Мужчина осторожно коснулся моего плеча:

- Что с тобой, Николетта?

- Все хорошо - буркнула я, пытаясь сообразить, что мне теперь делать?

- Может, мне стоит проводить тебя до дома? Или сама дойдешь?

- Дойду - вздохнула я, незаметно вытирая слезы. – Спасибо за помощь, сударь.

Я подумала, что не стоит раскрывать тайну своего появления здесь абсолютно незнакомому человеку, пусть и проявившему к тебе доброе участие. Из рассказов отца я знала, что жители Серениссимы не жалуют чужаков и даже к богатым иностранным путешественникам относятся с подозрением. Так что будет лучше, если меня примут за местную девчонку. Пробормотав какие-то слова прощания, я отошла от своего спасителя и потащилась вдоль канала сквозь ставшую уже почти привычной карнавальную толпу. Но чем дальше я шла, сама не зная куда, тем реже мне встречались люди в карнавальных костюмах, тем меньше народу становилось вокруг. А ночной воздух, меж тем, был уже не такой теплый и ласковый.

С залива дул сырой и стылый ветер, я то и дело зябко поеживалась, обнимая себя за плечи. На Гранд-канал опускался туман и серой промозглой пеленой заползал в переулки. Чтобы не простыть окончательно, я отошла подальше от воды и побрела извилистой улочкой куда-то вглубь города. Переулки, которыми я шла, становились все уже. Веселый шум и звуки музыки остались далеко позади, и теперь меня вместе с домами плотно обступала тишина. Кажется, я забрела в потаенную середину города.

Людей здесь почему-то не было, и только пугливые кошки, заслышав мои шаги, торопливо шмыгали в свои подворотни. Голуби сонно ворковали с крыш, а под сотнями мостов хлюпала и плескалась вода, облизывая лодки, деревянные сваи и неумолимо показывая окружающим домам в своем черном зеркале их обветшалые отражения.

Я удалялась в хитросплетение улочек и переулков все глубже и глубже, смутно надеясь найти там хоть какой-то приют. Может, лодочный сарай удастся отыскать? Или как тут называются помещения, где гондольеры хранят свои черные, как крылья ворона, «корабли»? Но ничего похожего мне не встречалось. Лишь мрачные, покрытые следами зеленой плесени дома сжимали мостовые, будто тисками, и склонялись над ними, как каменные истуканы, лишенные ног и завидующие из-за этого людям.

Я понимала, что это от голода и усталости у меня мутится в глазах, и путаются мысли. Отчаяние уже коснулось своим холодным крылом моего сердца, когда дома неожиданно расступились, и я снова вышла к темной воде канала, над которой застыл невысокий, но довольно широкий дом с осыпающейся на фасаде лепниной. Кажется, это был очередной дворец. Только на этот раз нежилой и совсем заброшенный. Хрупкие арки, на которые опирался свод первого этажа, были покрыты сетью трещин. Своими заколоченными окнами дворец слепо таращился на мостовую. Выглядел он жутковато, но вполне подходил для ночлега ставшей враз бездомной бродяжкой девчонки.

И я попыталась открыть тяжелую деревянную дверь. Не тут-то было! Она оказалась намертво забитой, причем, похоже, изнутри. Горестно вздохнув, я отошла от порога и зачем-то посмотрела наверх. По осыпающемуся карнизу невозмутимо скользнула полосатая кошка. Изогнувшись всем телом, она просочилась в небольшую дырку среди досок, прикрывающих выбитое окно. Хм! Вот и мне бы так! Конечно, внутри, наверняка, холодно и пыльно. Но зато крыс и мышей точно нет, судя по упитанному виду серой трущобницы. Да и какая разница, где ночь коротать? Лишь бы не у холодной воды с ее стылым туманом! Однако, чтобы попасть внутрь, мне придется приложить немало усилий. Я потопталась у порога, растерла застывшие ладони и решительно ухватилась за толстый ржавый штырь, зачем-то торчавший из рамы окна первого этажа. Кое-как вскарабкалась на подоконник. Не могу сказать, что мне часто приходилась проделывать такие штуки. Но к счастью, я с ранних лет любила лазить по деревьям. И нередко встречала отца, возвращавшегося по вечерам из лавки, сидя верхом на макушке старой яблони. Стена заброшенного дворца была выщербленной, покрытой множеством дырок от выпавших кирпичей. Так что, умело цепляясь руками и ногами, вполне можно добраться до заветного окошка на втором этаже. Что я и сделала. А потом, примостившись на карнизе, осторожно, чтобы от резкого рывка не полететь вниз, в канал, потянула на себя отошедшую от рамы доску. Она отскочила с ржавым скрипом. Крякнул вывалившийся гвоздь, и отверстие стало больше. Теперь в него могла пролезть не только кошка, но и тощая бродяжка.

И я, согнувшись под немыслимым углом и бормотнув под нос жуткое ругательство, услышанное когда-то от папиного приказчика, полезла в дыру. Зацепилась за что-то рукавом, дернулась, услышала треск ткани и полетела головой вперед в темноту. К счастью, уже в глубину дома, а не на мостовую. Тут мне снова повезло! Я приземлилась на что-то мягкое. На ощупь это, кажется, был облезлый ковер. Я поднялась, помотала головой, огляделась. Тонкий лучик уличного фонаря слабо освещал большую комнату с высоким потолком и какой-то мебелью вдоль стен.

Я сделала шаг вперед и коснулась рукой стены. Мои пальцы натолкнулись на ткань, висевшую между потолком и полом . Должно быть, это был старинный гобелен. У меня тут же сверкнула мысль, что в эту большую «тряпочку» можно отлично закутаться, чтоб не трястись больше от озноба. Что есть силы, я рванула ткань вниз. Раздался громкий треск, потом грохот, и я еле успела отскочить. Похоже, гобелен рухнул на пол вместе с частью потолка. Но страшнее всего было не это! Одновременно с грохотом вспыхнул свет, показавшийся мне после блуждания по сумеречному городу нестерпимо ярким. В комнату, куда я проникла, влетели двое. Один из них, в черном костюме и черной полумаске, сжимал в руке большой трехсвечовый шандал.

- Chi sei?! – выкрикнул он. - Da dove sei?

И чья-то рука бесцеремонно схватила меня за плечо, как следует встряхнув.

ГЛАВА 3. Иногда люди ищут всю жизнь, а иногда находят за день…

Я растерянно терла слезящиеся от яркого света глаза. Шум вокруг меня нарастал. К моему удивлению, я уже неплохо понимала отдельные фразы в чужой речи. Видимо, испуг и напряжение обострили память, заставив давние уроки иностранных языков всколыхнуться в сознании и выпрыгнуть на поверхность.

- Львом святого Марка клянусь, это ее легавые к нам подослали!

Кто-то невысокого роста яростно тряс кудлатой головой и размахивал кулаками под самым моим носом. Пламя свечей металось, по стенам скакали, кривляясь, черные тени.

- Никто меня не подсылал - слабо шепнула я.

Незнакомец топнул ногой и завопил еще громче.

- Рикардо, и ты ей поверишь?! Этой шпионке! Да о нашем убежище ни одна живая душа в Серениссиме не знала! До этого момента!

Он подскочил ко мне и резко дернул за рукав, так что даже ткань затрещала.

- А ну, говори, вastarda, сколько тебе начальник стражи заплатил за слежку? И что за figlio di putana нас сдал со всеми потрохами?!

Половину ругательств я, к стыду своему, прекрасно поняла. И одновременно похолодела от простой и страшной мысли. Люди, схватившие меня – воры и разбойники! А я, кажется, случайно залезла в их притон. Господи, неужели мне суждено будет разделить участь моего несчастного отца?

- Не кричи, Марко, – неожиданно спокойно сказал человек в маске, схвативший меня первым. – И кончай ругаться.

Стальная хватка его пальцев на моем плече ослабла. Разбойник наклонился надо мной, внимательно вгляделся в мое лицо. Потом выпрямился и пожал плечами.

- Это всего-навсего перепуганная девчонка. Не представляю – как она сюда попала?

- Вот именно! – непримиримо воскликнул тот, кого назвали Марко. – Какой stronzo ей дорогу указал?

- Ваша кошка, - пискнула я, догадываясь, что немедленная казнь откладывается, - Она сквозь дырочку в ставне пролезла. А мне очень холодно было ночью на улице. Вот я и решила, что тоже смогу… сюда забраться через окошко.

- Кинуть бы тебя обратно сквозь то окошко головой вниз, прямо в канал… - начал было злобный Марко. Но быстро замолчал под повелительным взглядом типа в маске.

И вдруг напряжение разбил звонкий детский смех! Чей-то веселый голосок выкрикнул:

- Мичио, так это ты во всем виновата? Показываешь дорогу, кому не надо. Но в сказках кошки приводят в дом только добрых гостей!

К моему изумлению в комнату вбежала девочка лет восьми. Хрупкая, с растрепанными белокурыми волосами, одетая в пестрое, как у меня платье, только гораздо более старое и залатанное. В одной руке малышка держала истошно орущую серую кошку, ту самую, что «указала» мне путь в это странное место. А в другой она сжимала еще один подсвечник.

- Тебя здесь только не хватало, Коломба – вздохнул человек в маске, ставя его на стол.

Сразу стало еще светлее. И к изумлению своему я поняла, что разбойники, взявшие меня в плен – это… дети! Сыплющий ругательствами и угрозами Марко оказался мальчишкой лет двенадцати . Босоногий, в засаленной куртке явно с чужого плеча и коротких рваных штанах. С целой копной тугих, жестких, как медная проволока, кудрей и колючими зелеными глазами на худом, остром лице. Я почему-то вспомнила, как давным-давно видела в бродячем зверинце маленького волчонка, запертого в клетке. И у зверька был точно такой же взгляд. А светловолосая малышка, как ни в чем не бывало, подошла к угрюмому мальчишке и доверчиво прижалась к его плечу. Марко неуклюже погладил ее по волосам.

- Ну ладно, а теперь иди отсюда, Коломба – с напускной сердитостью буркнул он. – Не видишь, взрослые люди важный вопрос решают.

- Тоже мне – взрослый! – фыркнула девчонка.

Села на какой-то расшатанный стул и неторопливо занялась присмиревшей кошкой.

- Так кто же ты, незваная гостья? – чуть усмехнулся парень в маске.

Кажется, Марко назвал его Рикардо. Был он, кстати говоря, старше всех присутствующих. Не мальчишка уже, а скорее юноша: высокий, стройный, одетый в поношенный, но вполне приличный костюм черного цвета. Коротко подстриженные, слегка вьющиеся темные волосы, в прорезах маски блестят карие глаза. Ни во взгляде, ни в голосе парня, судя по всему, атамана этой шайки, не было и тени угрозы. И я, помолчав полсекунды, осторожно ответила.

- Меня зовут Николетта. Я бродяжка. Сюда попала случайно. В этом городе у меня нет ни дома, ни семьи.

Я прекрасно понимала, что слова мои звучат более, чем странно. Юные разбойники удивленно переглянулись.

- Случайно в наш город никто не попадает! – с вновь вспыхнувшим подозрением бросил Марко. – Серениссима находится на острове – это известно любому забулдыге под небом Адрии. А вход в Королевскую гавань охраняется не хуже, чем двери в сокровищницу нашего правителя! Ты что - сбежала с корабля? Но на матроса ты не очень-то похожа!

Противный мальчишка хмыкнул и смерил меня насмешливым взглядом.

- Даже на юнгу не шибко тянешь! Cazzata!

- Кончай ругаться, Марко! – возвысил голос Рикардо. – И давайте сначала поужинаем, а потом уже продолжим все разговоры. Николетта, успокойся и не слушай этого юного сквернослова. Никто тебя сию минуту в канал бросать не собирается. Но после ужина ты должна будешь рассказать нам всю правду о себе!

Я хмуро кивнула. Коломба, повинуясь кивку атамана, бросила кошку, побежала куда-то и вернулась с деревянными мисками и плошками. Быстро расставила их тут же на ковре. Мы уселись ужинать прямо на полу, как какие-нибудь восточные купцы. Марко принес большой ломоть хлеба. Рикардо достал из заплечного мешка кусок жареного мяса и разрезал его на несколько одинаковых частей. Я была так голодна, что свою долю проглотила, почти не жуя. Но остальные почему-то не торопились утолять голод. Рикардо хмурился и рассеянно отщипывал от хлеба маленькие куски, думая о чем-то своем. Марко сжевал половину ужина, а оставшуюся часть подложил в тарелку малышке. Это меня очень удивило и, пожалуй, обрадовало. Выходит, малолетний бандит способен испытывать человеческие чувства. Интересно, Коломба ему сестренка? Внешне они совершенно не похожи. Хотя, бывают и такие братья и сестры… Девочка заметила мой внимательный взгляд, подкатилась ко мне, хихикнула и доверительно зашептала на ухо:

- Николетта, не бойся! Рикардо - самый добрый атаман на свете. А Марко только ругается ужасно, но на самом деле он и мухи за свою жизнь не обидел. Вот увидишь, ты с ним подружишься!

- Не приведи, Боже! – чуть не ляпнула я вслух.

Но сдержалась и только ласково улыбнулась малышке.

- Хватит болтать, Коломба! – опять забубнил ее «добренький братец». - Убирай посуду, да не забудь все вымыть, как следует.

- А почему тебя зовут Коломба? – тихо, чтобы не услышали остальные, спросила я девочку, помогая ей прибраться.

Но у Марко, похоже, был чуткий слух

- Потому что до Коломбины не доросла! – буркнул он. – А вообще-то, не твое дело! Явилась незваная, да еще вопросы задает!

Он был невыносим! Я вздохнула и мрачно подумала, что неприятный разговор с этим типом и его атаманом мне еще предстоит. В каких, интересно, выражениях я поведаю разбойничьей шайке о безумном волшебнике Юлиусе и моем чудесном появлении здесь?! Либо они подумают, что я спятила, либо, что вру и не краснею. И решат, чего доброго, и впрямь окунуть меня в канал, чтобы слегка освежить память. Я нервно поежилась. Но Рикардо, кажется, совсем обо мне забыл. Коломба унесла его почти нетронутый ужин, а он все сидел на ковре, хмуро уставившись в переплетение истлевших нитей. Маску атаман почему-то так и не снял. Марко глянул на него и тоже посерьезнел.

- Беспокоишься о Поджио? – негромко спросил он.

Рикардо кивнул.

- Он еще никогда так долго не задерживался. Понятно, что дело предстояло не простое. Но ведь Поджио опытный il ladro.

- Он вернется – уверенно ответил Марко, но взгляд его стал еще более тяжелым. – Не переживай, Рикардо.

Атаман покачал головой.

- Если Поджио не появится в течение получаса, я пойду по его следам. А если я не вернусь к рассвету, немедленно бросай все и беги вместе с Коломбой в другое убежище!

- Матерь Божья! – мелькнуло у меня в голове. – Здесь еще какой-то Поджио имеется. И, похоже, он крепко влип, раз не вернулся в разбойничье логово. А вдруг сюда через мгновенье ворвется отряд городской стражи? И доказывай потом, что ты не воровка, а несчастная жертва дрянных обстоятельств! Господи, зачем я только ломанулась вслед за Юлиусом в это чертово волшебное пламя?!

И тут лестница в глубине дома громко заскрипела под чьими-то шагами. Я чуть не заорала от страха и неожиданности. А юные разбойники в голос завопили, но только от радости. Через пару секунд в комнату, пыхтя и отдуваясь, вкатился рослый парень моих, примерно, лет. По его круглому, покрасневшему лицу градом катился пот, короткие волосы были взъерошены и стояли торчком, как иглы ежа. Но на пухлых губах сияла победная улыбка, а под мышкой он держал блестящий ларец. Очень тяжелый, судя по тому, как воришка перекашивался набок, таща его к сообщникам.

- Поджио, canalia, ты цел! Тебя не замели легавые! – радостно голосил Марко.

Рикардо облегченно улыбнулся, обнял парня и похлопал его по спине. Коломба, радостно вереща, повисла у него на плечах.

- Все удалось - вытирая пот со лба, коротко выдохнул Поджио. – Но была погоня. Отсиделся в гавани, потом – к вам. А ларчик – вот он.

Он поставил похищенную ценность на шаткий стул. Все торопливо склонились над ларцом. Я тоже подошла и нерешительно встала с краю. Подумалось, что пока разбойники радуются своей добыче, можно было бы незаметно ускользнуть. Но куда?! Обратно в ночной город, в объятья холода и тумана? Чтобы попасться страже и загреметь в кутузку за бродяжничество?! Неизвестно, что еще хуже! Пока останусь здесь. Вроде бы эти малолетние воры не настолько кровожадные, как подумалось мне вначале. И я вместе со всеми нагнулась над ларцом. Выглядел он весьма странно! Внешне эта штука напоминала плотно захлопнутую драконью пасть. Вытянутой формы, с узором, напоминавшим чешую. Два рубина светились на крышке, словно два злобных красных глаза. А в довершение сходства возле замочной скважины явственно виднелись отлитые из золота острые, крепко сжатые клыки.

- Вот он! - благоговейно прошептал Поджио. - Фамильный ларец его светлости синьора Грациано эль Драко.

Он бережно провел толстой, короткопалой ладонью по драконьим чешуйкам.

- Сейчас мы его откроем – и конец прозябанию в этой крысиной норе!

Рикардо кивнул, соглашаясь.

- Сам сможешь его открыть?

- Обижаешь, атаман! – Поджио широко улыбнулся. - Я от папеньки и не такие замочки вскрывать научился. «Медвежатник» – наше семейное ремесло!

- Нашел чем гордиться! Профессиональный взломщик! – подумала я, но вслух, понятное дело, ничего не сказала.

Меж тем, Марко потер лоб и озабоченно произнес:

- А зачем тебе вообще с замком возиться? Распилим эту коробчонку пополам – да и дело с концом.

Поджио негодующе фыркнул и упер руки в боки.

- Распилим?! Что ж, пили, если у тебя инструмент есть! Что-то я не заметил в этом доме ни подходящего напильника, ни кусачек! Да и не жалко тебе, дубине бесчувственной, такую красоту портить?!

Он снова ласково погладил «голову дракона».

- Ведь не подмастерье какой криворукий из ремесленного квартала делал. Ларец работы великого мастера Челлини, понял, ты, остолоп рыжий?!

- Сам остолоп! – бормотнул Марко.

А я только ахнула, услышав фамилию прославленного ювелира шестнадцатого века. Ничего себе, какой раритет этим юным жуликам достался! А внутри что?! Неужели эгреты, камеи и ожерелья двухсотлетней давности?

Последнюю фразу я произнесла вслух.

- А вот сейчас и узнаем! – весело откликнулся Поджио. – Коломба, детка, дай- ка мне свою шпильку.

Девочка охотно вынула из светлых кудрей железную штучку и протянула ее взломщику. Он опустился на колени перед ларцом и принялся возиться шпилькой в замочной скважине, негромко что-то насвистывая. Все остальные замерли в напряженном ожидании. Но дело у потомственного медвежатника, похоже, не ладилось. Шпилька хрустнула в его толстых пальцах, и он с досадой отбросил обломки.

- Кажется, все сложнее, чем я думал. Марко, тащи сюда мои инструменты.

Мальчишка тут же приволок целую связку отмычек. Поджио выбрал одну, самую тонкую и извилистую и снова уткнулся носом в ларец. Теперь он уже не свистел, ковыряя отмычкой в замке, а хмуро бормотал себе под нос.

- Это что еще за замочек такой? Никогда таких не встречал. Ага, понял! Вот сейчас мы здесь надавим. А вот тут мы повернем. Сколько раз? Допустим, три раза влево и два вправо. Обычно мастера-ювелиры ТАК механизм устраивают. Думают, что очень хитрые! А я – еще хитрее! Ага! Начал-начал, голубчик, поддаваться!

В недрах ларца что-то хрустнуло. Поджио надавил на отмычку еще сильнее. Торжествующе хмыкнул и убрал руку. Замок заскрипел, застонал.

- Вот! Сейчас! – крикнул взломщик.

Зубы «дракона» громко клацнули. Но крышка не распахнулась. Вместо этого замочная скважина вдруг разъехалась на две части. И из черного отверстия выскочила короткая железная трубка. А я хрипло вскрикнула, потому что знала - что это такое. Отец рассказывал мне про такие замки! И даже однажды показал чертеж этого страшного устройства. Плохо понимая, что делаю, я рванулась к Поджио, дико вскрикнув:

- Ложись! Это смерть!

ГЛАВА 4. В старинном замке в комнате одной стоит ларец, расшитый вензелями….

И со всей силы толкнула мальчишку, падая на пол вместе с ним. Ударил выстрел! Тут мое сознание на миг помутилось. Словно в тумане, я увидела, как дымится, испуская запах пороха, выплюнувшая кусок свинца смертоносная трубка в замке проклятого ларца. Как Марко растерянно тычет пальцем в круглую дырку на противоположной стене. На той самой высоте, где только что была голова Поджио. Как испуганно всхлипывает Коломба. Как потрясенно моргает сам взломщик, живой и невредимый, а я зачем-то продолжаю прижимать его к полу. И как кто-то бережно обнимает меня за плечи, помогая подняться. Тут я изо всей силы затрясла головой и, кажется, немного пришла в себя. Атаман шайки прерывисто вздохнул. Даже под маской было видно, как он побледнел. По вискам катились крупные капли холодного пота. Рикардо с силой обнял меня, а потом тихо спросил:

- Как ты догадалась?

- Об устройстве этого проклятого замка? – вздохнула я. – Просто я немного разбираюсь в таких вещах. Ну, в технике и механике, то есть. И пару раз видела чертежи, то есть рисунки таких вот подлых устройств. Этого мне хватило, чтобы понять, что сейчас выскочит из той железной трубочки. Видите ли, в этом замке имелся спусковой крючок, кремень, немного пороха, пуля и пистолетное дуло. Словом, «сюрприз» для любителей открывать чужие ларцы.

Тут я бросила строгий взгляд на юного взломщика. И тут же пожалела об этом. Потому что бедняга Поджио немедленно вскочил и принялся, - о,ужас! - ловить мою руку, чтобы поцеловать ее. Бормоча при этом что-то о доброй «спасительнице, посланной ему небесами». Я еле увернулась!

- Cavolo! – потрясенно выдохнул грубиян Марко, нарушая весь пафос сцены.

Рикардо устало покачал головой.

- Кем бы ты ни была, Николетта, я клянусь, что отныне ни один волос не упадет с твоей головы! Более того! Проси нас о любой услуге – и мы всегда поможем тебе. Ты спасла нашего друга. Dei ladri умеют платить добром за добро!

- Ага! – пискнула Коломба, обхватывая меня обеими ручонками. - Ты теперь будешь жить вместе с нами. Ура! У меня будет сестренка!

Все это, конечно, было очень трогательно, но я уже не знала радоваться мне такому повороту событий или плакать. Дружба, это конечно, прекрасно! Но – с кем?! С малолетними воришками, жуликами и взломщиками? Хотя никого другого я в этом чужом красивом городе не знаю. И я решила подчиниться пока обстоятельствам, отложив все мысли о будущем до утра.

- Идем спать! – заметив, что я уже покачиваюсь от усталости, приказал Рикардо. – Коломба, проводи Николетту в свою спальню. Марко, Поджио, вы тоже ложитесь. К ларцу никому не прикасаться!

- Думаю, что лучше всего будет выбросить эту дрянь в канал! – горячо воскликнул Марко.

- Я бы не стала так торопиться. - возразила я. – Подобные устройства, как правило, стреляют всего один раз. Завтра я внимательно осмотрю замок. Но думаю, что он уже не опасен.

Атаман кивнул и мы разошлись. Но я успела заметить тень уважения, промелькнувшую во взгляде Марко. Малышка притащила меня в какую-то каморку, где я просто рухнула на ворох тряпья и, наконец-то, провалилась в сон.

Вообще-то, я всегда считала себя довольно сдержанной и хладнокровной особой. Прожив добрую (или – не добрую?) половину своей жизни у мачехи под «крылом», я хорошо научилась скрывать свои чувства. И то сказать – к чему радовать врагов своими слезами? Горю – ими не поможешь, а выставлять на обозрение свои слабости – себе дороже. К тому же рыдать, скандалить и сцены устраивать прекрасно умела моя «дорогая» сводная сестрица. Поэтому я рано приучила себя относиться к жизни если не равнодушно, то философски. Но, сейчас, оказавшись незнамо где, я внезапно растеряла всю свою «толстокожесть». Мне вдруг стало страшно, грустно и одиноко. И, видимо, поэтому мне впервые в жизни приснился кошмарный сон. В нем я по очереди была то - злополучным ларцом, который бросают в воду канала, то – бродячей кошкой за которой гонится свора собак. То – несчастным воришкой, которому нужно вытащить монетки из сюртука, густо увешанного колокольчиками…

Эта роль оказалась самой сложной и опасной. Потому, что в карнавальном городе жители зачем-то решили поиграть в жуликов. И мне необходимо было суметь сделать три вещи - украсть, убежать и спрятаться.В этом странном сне всех желающих побороться за звание «Принца Воров» записывали прямо на площади, открытой всем ветрам. Отнимать монеты у звенящего чучела тоже надо было здесь, а любой сквозняк усложнял и без того непростую задачу. Кстати, в «желающих» молодежь загоняли почти что силой. Ну, то есть, при неудачном раскладе всем юношам предлагалось отправиться в солдаты, а девушкам – в маркитантки. Если не сказать хуже. Особо удачливых ждала воровская стезя. Но мне думается, что таких нашлось бы не слишком много…

А третьего варианта просто не было. Оказавшись в толпе до смерти перепуганных парней и девиц, мне больше всего на свете хотелось кого-нибудь спросить - много ли в сюртуке карманов, легко ли из них вынимать монеты, сколько человек обычно гонится за воришкой, и где можно спрятаться? И что это за странное развлечение в городе, где и так не слишком много жителей? Ведь, если всю молодежь дружно сплавят в армию или, упаси Господи, в «веселый дом», то кто же останется-то? Собственно, и Принц Воров окажется, практически, не у дел. Но ответить мне никто не пожелал. В полном ужасе от происходящего я начала молиться о том, чтобы потерянный господин Юлиус благополучно нашелся и тут же превратил меня в кошку! Куда здесь прячутся кошки, я теперь уже знала. Но вместо волшебника в мои сновидения ворвался проклятый мельник, из-за которого я и отправилась в свое странное путешествие, и крепко цапнул меня за руку…

Надо ли говорить, что я проснулась от собственного крика? И еще долго соображала – где я и что тут делаю? Понять это в кромешной темноте было довольно сложно. Потом в моей голове выстроилась цепь воспоминаний: Юлиус – мельник – город - кошка – воришки, и, наконец, проклятый ларец, который едва не убавил количество живущих в этом доме. Я вздохнула с облегчением. Все остальное оказалось просто сном. Но закрывать глаза я, тем не менее, побоялась.Будить своими воплями новых знакомых как-то неучтиво. Как и осуждать, впрочем. Я же не знаю – как они до жизни такой дошли? Так я и лежала, пялясь в темноту, пока бешено стучавшее сердце не начало биться ровнее. Тут Коломба перекатилась во сне ко мне поближе и, не открывая глаз, обняла меня своей горячей ручонкой. А злополучная кошка скользнула мне под бок и убаюкивающе заурчала. Под этот аккомпанемент глаза мои постепенно начали закрываться, и я заснула глубоким спокойным сном на этот раз без всяких неприятных видений.

Проснулась я, как ни странно, довольно рано. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в неплотно забитом окне и весело плясали на полу и стенах нашего убежища. Должно быть, когда-то эта комната и впрямь была спальней или будуаром какой-нибудь юной аристократки. Потому что на стенах, окрашенных в светло-розовый цвет, еще остались следы позолоты и тусклые очертания цветочных гирлянд, амурчиков с луками и прочих пастушек. Малышка еще сладко спала, раскинувшись на куче облезлых ковров, прикрытых старыми тряпками.

Я вздохнула и подумала, что этому воровскому логову не помешала бы хорошая уборка. С выбиванием пыли веков из всех гобеленов и обязательной горячей ванной для его обитателей. Пока что, однако, мне самой страшно хотелось умыться, вылить на затылок немного холодной воды, чтоб хоть как-то привести мысли в порядок, ну а потом и съесть что-нибудь. Осторожно, чтобы не разбудить девочку, я встала и на цыпочках пошла в глубину дома. Сквозняк, гуляющий по коридорам, нес с улицы запахи морской соли и тины и беспечно катал по полу комочки серой пыли. Почему-то было очень тихо. Я шла вдоль запертых дверей, пытаясь вспомнить, где же находилась кухня или вернее та странная комната с гобеленом и ковром на полу, в которой мы ужинали? Наконец, за очередным поворотом коридора я увидела теплый квадрат солнечного света, падающий из раскрытой двери. Поспешила туда и резко остановилась на пороге, словно споткнувшись. Рикардо стоял на коленях перед зловещим ларцом, внимательно осматривая покрытое окалиной пистолетное дуло. На подоконнике сиротливо стояла тарелка с недоеденной лепешкой. Видимо, атаман тоже проснулся рано и решил позавтракать в одиночестве. Но застыла, чуть не вскрикнув, я не от этого. Черная полумаска юноши лежала рядом с тарелкой. И упавший на его лицо солнечный луч безжалостно высвечивал жуткий багровый шрам на правой щеке и стягивающий кожу глубокий уродливый рубец.

Рикардо почувствовал мой взгляд и, вздрогнув, повернулся ко мне. Я слегка попятилась назад. Под левым глазом у юноши тоже виднелась красная отметина. Только размером поменьше. Я в смятении опустила глаза, бормоча какие-то извинения. Рикардо глубоко вздохнул, поднялся и нацепил маску. Помолчал несколько секунд, а потом сказал совершенно спокойным тоном:

- Доброе утро, Николетта. Как спалось?

- Да так себе, - промямлила я, стараясь не глядеть на юношу.

Перед глазами все еще стояли страшные ожоги, изуродовавшие его когда-то, наверное, красивое, с тонкими правильными чертами лицо. Господи, где же парню так досталось?! И как он только зрение не потерял после такой передряги?!

Понятное дело, что вслух задавать такие вопросы я не решилась. А, нерешительно потоптавшись, спросила:

- Прости, пожалуйста, а где у вас можно умыться? И, в общем-то, позавтракать тоже уже хочется.

- Марко скоро принесет завтрак, – отозвался атаман воровской шайки.

Я только иронично хмыкнула про себя, легко догадавшись каким волшебным образом юный грубиян добудет все, что нужно к столу. Рикардо, тем временем, откинул край гобелена и распахнул маленькую незаметную дверцу, сделав приглашающий жест. За дверцей оказалась комнатка с большой бадьей, полной воды, кувшином и даже каким-то подобием полотенца на крючке. Пока я умывалась, юноша беззвучно удалился, поправляя на ходу маску. Я грустно покачала головой ему вслед. Жизнь воров и разбойников бывает романтичной и полной приключений только в рыцарских романах. А на деле, каждый день несет новые опасности, твое существование – это сплошная борьба за жизнь и победителей в ней, к сожалению, нет. Что там надо было во сне сделать? Украсть, убежать и спрятаться? А куда, скажите на милость, можно убежать с острова? Да и прятаться здесь, наверное, особо некуда. Не думаю, что тут на каждом углу встречаются заброшенные дома…

Я вздохнула, с удивлением осознав, что начинаю относиться с сочувствием к обитателям этого дома. Во всяком случае, мне уже хочется помочь им хоть чем-нибудь. Гм! Чем же? А вот проверю- ка я еще разок чертов механизм этого ларца, как вчера обещала! К тому же вдруг там, и правда, окажутся несметные богатства? Тогда жизнь моих новых знакомых обернется к лучшему.

И я, как Поджио вчера, опустилась на пол возле ларца, но не прямо перед ним, а немножко сбоку. Кто знает, вдруг треклятое устройство все-таки имеет несколько зарядов?! Опасения мои, однако, оказались напрасными. Выплюнув смертоносный кусок свинца, «дракон» теперь мирно «спал», стиснув золоченые клыки. Я осторожно потянула за железное дуло. Юный взломщик вчера изрядно раскурочил весь замок. Просто удивительно, как зарядное устройство сработало! Но теперь открыть ларец будет проще простого.

Я подобрала с пола забытую мальчишкой отмычку, подцепила ею хитрый винтик, соединяющий пистолетное дуло с остальным механизмом замка и покачала его туда-сюда. Весь замок, вместе со встроенным в него оружием, благополучно вывалился мне в руки. Кто-то негромко охнул за моей спиной.

Я обернулась. Поджио, растрепанный со сна, стоял и смотрел на меня так, словно бы я на его глазах сняла с неба солнце, а потом повесила его обратно.

- И как ты только не боишься?! – потрясенно выдохнул он, взъерошив и без того торчащую шевелюру.

- Чего? – усмехнулась я. – Этот дракошка теперь абсолютно безопасен! Зубки- то его я уже тю-тю!

И я, не без самодовольства, протянула мальчишке остатки замка. Он сначала отшатнулся, но потом взял в себя в руки, быстро схватил чертову железяку, подскочил к окну и с размаху швырнул замок в канал. Только громкий «бульк» над улицей пролетел!

- Ну вот! – притворно вздохнула я. – А я только-только собиралась нарисовать чертеж и написать научный трактат о замках-ловушках двухсотлетней давности.

- Давай лучше посмотрим, что там внутри!

Коломба, приплясывая от нетерпения, вбежала в комнату и бесцеремонно откинула крышку ларца. Глянула внутрь и разочарованно сморщила носик.

- Ни золотых монеток, ни колечек с брошками! Одни бумажки какие-то дурацкие!

- Как это – бумажки?!

Побледневший Поджио тоже бросился к ларцу, с натугой перевернул его и встряхнул. На пол полетели желтоватые свитки с сургучными печатями, вскрытые письма и прочая писанина.

- Похоже, ты стащил деловые бумаги этого… как его… синьора эль Драко - заметила я.

И осеклась. На парне просто лица не было! В какое-то мгновение мне показалось, что этот потомственный взломщик сейчас разрыдается, как маленькая девчонка. Он грузно опустился на пол и бессильно сжал кулаки.

- Как же так! Мне сказали… Кабинет синьора, потайной шкафчик в стене. Сколько дней я бродил вокруг его палаццо. Со служанками знакомился, лакеям монетки на табачок давал, втирался в доверие. Потом чуть в лапы стражников не загремел…

Поджио тяжело вздохнул и покосился на меня.

- И не погиб здесь просто чудом. Спасибо тебе за это, Николетта! Но я так мечтал, что мы, наконец-то, покончим со своим поганым ремеслом и заживем,как все люди. Купим гондолу в складчину, заплатим взнос за вступление в цех гондольеров и будем народ по каналам возить. А теперь…

Он махнул рукой и опустил голову. Я растерянно моргала, не зная, чем утешить парня. Выходит, воровское ремесло не всем по нраву в этом доме! И даже Поджио, хоть он и сам признался, что потомственный взломщик.

ГЛАВА 5.Чем мы владеем на самом деле?

Пока мы вместе грустно молчали, убежавшая куда-то Коломба вернулась. Малышка, похоже, нисколько не расстроилась из-за отсутствия в ларце несметных богатств. Наверно, просто не поняла, всей трагичности случившегося. И теперь снова пританцовывала и напевала что-то нежным голоском, расставляя выщербленные тарелки все на том же ковре.

- Марко пришел, много вкусного принес! – щебетала она. – Он сейчас поговорит с Рикардо, а потом сядем завтракать.

- Марко твой брат? – спросила я девочку, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей.

- Не-а! – беспечно отозвалась она, продолжая кружиться по комнате. - Просто он меня любит, как родную сестренку.

- А как ты вообще сюда попала? – неожиданно для самой себя спросила я.

Коломба резко остановилась. Улыбка погасла на ее личике.

- Я.. плохо помню – тихо ответила она. – Я тогда совсем маленькая была. Помню только, что я часто танцевала на какой-то сцене. Там было много других детей и взрослых тоже. И у нас был хозяин. Большой человек с громким голосом и лохматой бородой. Если я хорошо танцевала, мне давали много вкусной горячей еды. Но если я была уставшей и сбивалась с такта, хозяин потом кричал на меня и топал ногами. И оставлял без ужина.

Сердце мое болезненно сжалось от жалости и гнева. А малышка, нахмурив лобик, напряженно вспоминала.

- Потом я заболела. Помню, что лежала одна на кровати в какой-то пустой комнате. Наверно, это была гостиница. Никто ко мне не заходил. Сначала я долго плакала, а потом устала и замолчала. Мне было очень жарко! А потом стало еще жарче и противно запахло дымом. Я заплакала и бросилась к окну. И больше я ничего не помню! Проснулась я уже тут.

Девочка весело улыбнулась:

- А рядом сидел Марко и держал меня за руку. Он сказал, что будет теперь моим братом и напоил меня горячим молоком. И скоро я выздоровела.

Коломба снова закружилась по комнате.

- Мне здесь очень нравится! А танцую я теперь только, когда сама этого хочу, или когда Марко попросит. Хочешь, я и для тебя станцую, Николетта?

- Не сейчас, маленькая, – отозвался Поджио.

Он уже пришел в себя, погладил девочку по волосам, а потом подтолкнул к двери.

- Иди, позови уже своего братца вместе с Рикардо. Что-то они там заболтались совсем, а есть хочется – сил уже нет.

Коломба выпорхнула из комнаты.

- Поджио, я… видела сегодня Рикардо без маски, – медленно произнесла я, решив быть откровенной. – Я не хотела за ним подглядывать, просто случайно получилось.

И вдруг по какому-то наитию добавила.

- Его шрамы как-то связаны со спасением Коломбы, я правильно поняла?

Мальчишка грустно кивнул.

- Не только Коломбы, но и Марко. Когда в гостинице начался пожар, а вышло это, говорят, по причине рассеянности торговца колбасами, державшего лавку в том же доме, Рикардо случайно проходил мимо. А Марко – был внутри. Уж не знаю точно – что его тогда больше интересовало – подвыпивший хозяин толстого кошелька, живущий наверху, или колбасная лавка на первом этаже? Наш воришка сначала оттуда выбежал, а потом увидел плачущую девочку в окне – и бросился обратно. Он даже успел найти ребенка, но потом отовсюду повалил дым. И тогда им на помощь кинулся Рикардо…

- Но его девочка почему-то братом не считает?

- Так ведь присматривает за ней Марко! – улыбнулся Поджио. – У него в этом деле богатый опыт. Он же из большой семьи. Правда, матушка у него рано умерла, да и папаша на свете долго не задержался. Однажды, идя по мосту в ненастную ветреную погоду, несчастный вдовец свалился в канал и утонул, оставив сиротами пятерых детей. Девочек отправили в монастырь, а Марко – в приют. Откуда он быстренько удрал. Но судьба – она где угодно найдет! Так что – как был он нянькой, так нянькой и остался.

- То есть, ты хочешь сказать, что до пожара эти трое даже не были знакомы? – удивилась я.

- Даже четверо, – усмехнулся мальчик. – Когда я сбежал от отца, то нашел убежище в этом заброшенном доме. А после пожара привел сюда остальных. Я тогда тоже случайно рядом с той гостиницей оказался…

- Ну да! – подумала я. – «Украсть, убежать и спрятаться»! А где же лучше всего затеряться – как не в толпе зевак? А потом - пристроиться к чужой компании в помощники по доставке раненых. Ищут-то одного, а тут – четверо!

- А кем был Рикардо? – хотела спросить я, но не успела.

В комнату вошли Марко с атаманом. Вид у обоих был довольно мрачный.

- Кончай болтать, Поджио! - тут же накинулся на взломщика юный вор. - Тут по жизни засада полная, а он, невесть перед кем, язык распускает!

- А что случилось? – встревоженно поинтересовался мой собеседник.

Марко хмуро покосился на меня, потом бросил вопросительный взгляд на Рикардо. Тот утвердительно кивнул.

- Длинный Беппо опять до нас доскребывается, - нехотя произнес мальчишка.

Я почувствовала, что в воздухе после этих слов опять повисло напряжение. Поджио побледнел и взъерошил волосы. Марко надулся еще сильнее. Даже малышка Коломба перестала напевать и испуганно замерла. Только Рикардо не выказал никакого страха.

- Давайте для начала позавтракаем. - спокойно сказал он. – А потом все-таки заглянем в злополучный ларец. Думаю, его содержимое поможет нам и на этот раз откупиться от старого сeffo.

Мы с Поджио грустно переглянулись.

- Не поможет - тяжело уронил взломщик.

И пнул ногой гору бумаг, валявшихся на полу.

- Там нашлось только это.

Марко выпалил череду таких ругательств, от которых покраснела бы даже местная кошка. Рикардо на несколько секунд застыл, как громом пораженный. Потом все-таки нагнулся и сложил бумажки обратно.

- Зачем? Выкинь это дерьмо в канал! – рявкнул рыжий грубиян.

- Не горячись, - задумчиво ответил юноша. – Пожалуй, я прочту эти документы на досуге. Кто знает, вдруг они чем-нибудь нам пригодятся?

Марко, вконец расстроенный, только рукой махнул, плюхнулся на ковер и вцепился зубами в лепешку с сыром.

- Столько усилий – дырявой гондоле под корму! – неразборчиво бурчал он. - И чем мы теперь заплатим взнос в гильдию Dei ladri? У кого-нибудь есть идеи?

Вместо ответа Рикардо вынул откуда-то из недр куртки небольшой, но острый нож, наклонился над ларцом и ловко отковырнул с его крышки два блестящих красных рубина, изображавших глаза дракона. Атаман протянул их Марко.

- После завтрака отнесешь старому Миккеле. Этот стервятник, как всегда, начнет скупердяйничать, но ты поторгуйся, как следует!

- Не в первый раз! – солидно откликнулся мальчишка.

- Думаешь, на взнос хватит? – озабоченно поинтересовался Поджио.

- Надеюсь! - отозвался Рикардо. – Ладно, давайте, наконец, поедим. Николетта, Коломба, присоединяйтесь!

Малышку не надо было уговаривать. Она шлепнулась рядом с Марко. Тот ласково пригладил ее растрепанные кудряшки и опять протянул лучший кусок. Я тоже медленно опустилась на пол. Чувствовала я себя очень странно.

С одной стороны, общая тревога, царившая за нашим бедным «столом», коснулась и меня. Я тоже, то и дело, хмурилась от неосознанного предчувствия беды. С другой стороны, если честно, какое мне дело до всех этих воровских дел, взносов в преступную гильдию и нечестных на руку ювелиров?

Но с третьей стороны, в этом доме я теперь, вроде как, не чужая. И Поджио я от верной гибели спасла, и девчонка назвала меня своей сестричкой, и Рикардо пообещал всяческую помощь и защиту. Странно все-таки устроена жизнь! Я, дочь купца, нашла приют в шайке отпетых воришек! Размышляя над таким поворотом своей судьбы и пытаясь разобраться в своих чувствах, я что-то жевала, даже не чувствуя вкуса. А потом услышала, как Поджио негромко спрашивает Рикардо:

- А почему Беппо приказал тебе платить взнос прямо сейчас? До общего сбора гильдии Dei ladri еще целая неделя.

Юноша пожал плечами:

- Кто знает, что в голове у этого canalia? Мне кажется, он нам завидует.

- Было бы чему! – изумился Марко. – Беппо же гораздо богаче всех нас вместе взятых!

- Зато мы дружнее! – усмехнулся Рикардо. – В нашей маленькой шайке нет ни ссор, ни раздоров. А Беппо постоянно трясется, ожидая удара в спину от сообщников по воровскому ремеслу. К тому же, думаю, он все время мечтает заполучить к себе меня или Марко, или Поджио, в качестве послушных исполнителей своей воли.

Он резко замолчал и встряхнул головой.

- Ладно! Не будем думать о плохом. Марко, ты поел? Давай, беги к Миккеле. Николетта, присмотришь пока за Коломбой?

Я согласно кивнула.

- Вот и хорошо. Поджио, тебе сегодня тоже лучше посидеть дома. Вдруг стража еще разыскивает тебя в гавани?

- А ты куда? – поинтересовался взломщик.

- Я попробую еще раз переговорить с Беппо. Заодно узнаю у своего хорошего осведомителя адресок одного очень интересного дома! Марко, когда ты закончишь все дела с ювелиром, приходи с деньгами на мост Риальто. Я назначу Беппо встречу именно там.

Мальчишка кивнул, потрепал еще раз по макушке Коломбу и в мгновение ока исчез из вида. Рикардо встал, накинул на плечи плащ и, помахав нам на прощание, тоже покинул дом. Гулко громыхнул засов, на который была заперта изнутри входная дверь.

- Хотелось бы мне знать, кем же все-таки ты был до того, как стал атаманом шайки? – пробормотала я, глядя в пыльное окно и провожая взглядом юношу, быстро идущего вдоль канала.

Потому что, несмотря на потрепанную одежду и проскакивающие в разговорах жаргонные словечки, было в движениях и в манере речи Рикардо что-то от юного аристократа.

Поджио забрал остатки ларца и принялся выковыривать из него украшения, а Коломба устроилась рядом. Мелкие жемчужинки с крышки норовили коварно разбежаться, и девочка развлекала себя тем, что их ловила.

А я убирала с нашего импровизированного стола остатки еды и посуды. И размышляя над тем, что тетка-судьба – достаточно коварное существо. Вот ведь – хотел наш юный взломщик вести жизнь праведную и честную – а не тут-то было! Все равно приходится воровать – пусть и по мелочи. В конце концов, ему еще повезло, что папаша был «медвежатник» в воровской гильдии, а не какой-нибудь палач. А то светило бы ему продолжение совсем другой династии…

Тут мои мысли перескочили на собственную семью. Отец вот никуда не сбежал, а покорно вернулся к купеческому делу. И чем все закончилось? А сидел бы он дома со своими любимыми железками – глядишь, остался бы жив. Да и матушка, наверное, тоже. Она ведь заболела, когда его рядом не было, а я ничем не могла ей помочь. Или взять Рикардо. Не знаю, что с ним было прежде. Но не от хорошей же жизни он подался в атаманы. Марко и Коломба в буквальном смысле свалились ему в руки. И их надо было кормить. А что бы я сама делала, не отправь меня кошка в этот заброшенный дом погреться? У меня здесь ни одной знакомой души, если не считать исчезнувшего Юлиуса. Как бы я сама жила, если бы в эту компанию не попала? Тоже, наверное, пришлось бы воровать. Или чего похуже делать…

Нет, нельзя ребят ни за что осуждать! Как там, в Писании сказано? «Не судите, и не судимы будете». Лучше уж постараться всем помочь. Я, правда, пока не знаю – чем и как? Но, думаю, что повод вскоре найдется.

С этими мыслями я сложила посуду в кучку и огляделась по сторонам. Поджио уже закончил доламывать ларец и теперь вовсю развлекал Коломбу, играя с ней в салочки. От его могучего топота с выцветших гобеленов облаками сыпалась пыль. Кошка Мичио просочилась в комнату, стараясь не попасться под ноги ребятам, скользнула к горе посуды и принялась вылизывать чашку с недопитым молоком. Я вздохнула, наблюдая эту картину. И снова ощутила себя одинокой и всеми заброшенной. Чужой полуразвалившийся дом, живущие нечестным трудом странные его обитатели, чужая опасная страна... И что со мной дальше будет? Моим новым приятелям и так паршиво приходится из-за нападок взрослых бандитов. А тут еще я им на головы свалилась.

К горлу подступили слезы, а сердце сдавила тоска. Все! Надо срочно чем-то занять себя, иначе сейчас разревусь!..

И я вскочила, хмуро оглядываясь. Честно говоря, пожив с мачехой под одной крышей и послужив одновременно горничной, прачкой, садовницей и кухаркой, я уже привыкла быть постоянно чем-то занятой. И сейчас чувствовала, что от вынужденного безделья мои руки начинают ныть и чесаться. Тем более, что в этом доме было к чему их приложить. Да еще и голову отвлечь от грустных мыслей. И я решительным окликом прекратила чехарду:

- Коломба, детка, отпусти Поджио и поиграй пока с кошкой. Наш героический взломщик сейчас понадобится мне для совсем другого дела.

Мальчишка удивленно посмотрел на меня и пожал плечами. Но я уже, как говорится, взяла быка за рога!

- Есть в этом разбойничьем логове хоть какое-нибудь ведро? Отлично! А большая деревянная бадья? Где-то на чердаке стояла? Тащи ее сюда! И не чеши в затылке, и так волосы торчат, как у бешеного дикобраза! Что ж ты за все время воровской службы даже захудалую расческу себе не удосужился стибрить? Ну, ничего! Скоро все изменится! Узнаете, что такое «чистота - залог здоровья»!

Услышав такую «угрозу», Поджио растерянно буркнул:

- А мой папенька, как прольет, бывало, на штаны бутылку граппы, так и говорит: «Чистота – это не отсутствие грязи. Это правильное распределение грязи по поверхности». И с этими словами выливал остаток себе за шиворот. Чтоб лишний раз не мыться, – так он тоже говаривал.

- Отставить разговорчики! Ты и твой папаша-медвежатник, прямо, как наш покойный король, который два раза в жизни мылся. Один раз – когда на свет появился, а другой раз, когда помер. Выходит, что даже на собственную свадьбу он грязный явился!

- Ну, а как иначе-то? Ежели будешь мыться каждый день, смоешь с себя последние капли святой воды, которой падре тебя в младенчестве крестил.

- Ага! А ежели не будешь мыться, на тебе скоро можно будет помидоры выращивать! Кстати, хорошая замена воровскому ремеслу. Ты ведь, вроде, хотел честным трудом заняться? Ну что, начнешь «работать» огородной грядкой прямо сейчас?

ГЛАВА 6. У каждого, кто встретится случайно хотя бы раз - и сгинет навсегда, своя история, своя живая тайна, свои счастливые и скорбные года.

Но Поджио, не ожидавший такого отпора, только молча затряс головой. И послушно притащил из канала целое ведро воды. Я, схватив первую попавшуюся тряпку, принялась яростно драить пол.

- Тьфу, тьфу, вот ведь город на воде, а жители лишний раз умыться боятся, - приговаривала я, попутно стирая пыль со стен и окон и швыряя в угол попавшиеся под руку лохмотья и какие-то обломки. Коломба сначала с интересом следила за мной, а потом, решив, что это, наверно, какая-то новая игра, быстро кинулась мне помогать.

- Вот-вот, молодец! Протри-ка еще разок эту дверь. И порожек помыть не забудь. Я металась по дому, причитая, как престарелая тетушка. Стараясь заглушить тревогу и неуверенность нарочито громким ворчанием. - Поджио, тащи еще воды! Кошка ваша языком моется и то - вон какая чистая ходит! Давайте-ка, возьмем с нее пример!

В общем, бедного толстяка я совсем загоняла, но дело того стоило. После того как Поджио в пятый раз вынес мусор и принес десятое по счету ведро воды, я посмотрела по сторонам и удовлетворенно хмыкнула.

- Это пока что не приличный дом, но уже не свинарник.

- Если ваш король мылся всего два раза, то откуда ты, такая чистюля, на нашу голову взялась? – простонал мальчишка, падая на свежевыбитый ковер.

Я наставительно сказала:

- Потому что мой отец много путешествовал. И часто бывал в странах Востока. А там царит культ воды и чистого тела! Даже в самые бедные домишки проведены такие особенные глиняные трубы, по которым из реки бежит чистая водичка. И все, и бедные, и богатые, каждое воскресенье моются в бане!

- А что это такое? – поинтересовалась чумазая, как трубочист, Коломба.

- Сейчас узнаешь, тебе понравится! Эй, Поджио, отдохнул? Давай доламывай вот эти стулья. Все равно у них три ноги и спинки нет. А теперь разжигай камин! Ставь ведро на огонь, а теплую воду лей в эту бадью.

- Подожди, дай я хоть выдохну чуток! У меня после этой скачки с ведром по лестницам до сих пор руки трясутся!

- Вот и хорошо! Тогда вытрясешь все коврики и половики!

В итоге бадья наполнилась водой, я милостиво отпустила мальчишку отдохнуть и принялась запихивать в воду отчаянно отбивающуюся Коломбу. Причем у меня было полное ощущение, что искупать я пытаюсь не мелкую девчонку, а взбесившегося осьминога. Так усиленно она брыкалась и отмахивалась.

- А-а-ай! Не хочу мыться!

- А придется! Ничего, привыкнешь. Будешь у меня чистенькая-пушистенькая! Эх, жалко мыла нет! Ну, да ладно! Воспользуемся для начала каминной золой.

- О-ой! Николетта! Ты меня моешь или варишь?!

- Не выдумывай! Совсем не горячо! Ну, вот и готово. Посмотри, какая ты хорошенькая стала!

Я дала девочке найденное где-то в недрах дома маленькое зеркальце. И принялась расчесывать ее кудри своим гребешком, который, к счастью, всегда лежал у меня в кармане, и потому благополучно перенес все волшебные перемещения.

- Твое старое платье я выкину и к завтрашнему дню сошью тебе новое, – пообещала я, закутывая малышку в относительно чистую занавеску, сорванную с ближайшего окна.

Из второй занавески я собиралась скроить ей обещанную одежку. Разрумянившаяся Коломба с удовольствием выпила оставшееся молоко и задремала прямо на ковре. Я быстро искупалась сама, а потом задумалась: как бы мне проделать ту же процедуру с Поджио? Понятно, что упрямый мальчишка просто так в воду не полезет. Тут нужна будет военная хитрость. Но какая?! Так ничего и, не придумав, я просто громко позвала:

- Поджио-о! Беги сюда, мне твоя помощь нужна!

Дверь в комнату осторожно приоткрылась.

- Чего тебе? - опасливо проворчал взломщик.

- Подойди поближе, - заговорщицким шепотом сообщила я. – Сейчас я тебе та-акое скажу…

Но я даже ничего не успела придумать. Невезучий « медвежатник» шагнул ко мне. И вдруг наступил на кошку, которая задремала рядом с бадьей. Мичио взвыла, как стая голодных ягуаров. Коломба дернулась, но, к счастью, не проснулась. А бедный толстяк пошатнулся, взмахнул руками и рухнул спиной вперед прямо в чуть остывшую водичку.

- Теперь тебе поневоле придется вымыться, а заодно и постираться, - с притворным сочувствием заметила я.

- Maledetto! – не хуже Марко выпалил взломщик. - Я же не тролль из северного края, который, судя по сказкам, всегда купался одетым!

Но вздохнул и послушно нырнул с головой.

- Когда вылезешь – переоденешься.

Я положила рядом с бадьей залатанные, но чистые штаны и почти новую рубашку.

- Нашла это в одном из сундуков. Вы б почаще свои чуланы разбирали, глядишь, и воровать поменьше пришлось бы.

Через полчаса Поджио, полыхающий круглыми щеками и оттопыренными, как ручки кастрюли, ушами, сидел у окна в новом «наряде» и чинно причесывался выданным ему гребешком. А у меня как-то сразу поднялось настроение.

- Вот теперь вас всех люблю я, вот теперь вас всех хвалю я, - удовлетворенно заметила я, неся чистую посуду. – Кстати, дружище, притащи-ка с чердака заодно еще и стол. Хватит уже на полу есть! Мы же не султаны восточные какие! Да и ковер оставляет желать лучшего. Ты когда с него встаешь, половину ниток на своих штанах уносишь.

Мальчишка отложил гребешок и страдальчески закатил глаза:

- Мичио, - обратился он почему-то к кошке. - Зачем ты привела в наш дом эту ненормальную? Она же нас всех теперь заучит и завоспитывает! Эх, какая спокойная жизнь до тебя была!

- Не ругайся на Николетту! – вступилась Коломба, забираясь ко мне на колени, - Она – добрая!

- Ага! Добрая! В следующий раз, когда она начнет уборку, я сделаю самое важное и нужное дело. Уберусь из дома сам!

- Давай, за столом иди! – вмешалась я.

- Подожди, дай передохнуть. Я только сел.

- А что ты до этого делал?

- Лежал.

Пыхтя и охая, взломщик приволок долгожданный стол. И мы, наконец-то, рассевшись за ним по-человечески, приступили к довольно скудному ужину.

- Так как же все-таки вышло, что ты сбежал из дома, не закончив курс обучения юного медвежатника? – поинтересовалась я, с трудом покончив с черствой лепешкой.

Поджио на шутку не отреагировал. Глядя в сторону, он потер затылок и хмуро ответил:

- Просто мой папаша был не только мастером потрошить сейфы, но и еще любителем заложить за воротник. А в таком состоянии он предпочитал «учить» меня «уму-разуму». Лапа-то у него всегда была тяжеленная! Ну, я пока мелкий был – терпел. А как подрос – тут же сбежал и обратного адреса не оставил.

- Прости за глупую шутку, - тихо произнесла я. - Конечно, ты не мог поступить иначе.

Поджио вздохнул и невесело хмыкнул.

- На самом деле, когда я свалил из дома, жить мне стало гораздо хуже. Потому что по неписаным воровским законам, все юные dei ladri должны служить Королю Воров.

- Тому самому Беппо? – понимающе кивнула я.

- Да. Этот тип редкостный рezzo di merda! Ох!.. – он прикрыл ладонью рот и смущенно покосился на Коломбу.

Но девчонке, похоже, было не привыкать к крепким выражениям, и она даже бровью не повела в ответ на ругательство.

- Ну, так вот, - продолжил Поджио. - Насмотрелся в этой шайке… всякого! По тем же поганым законам, начинающий вор должен служить своему Королю, как верный пес, во всем исполняющий волю «хозяина». А хозяин из Беппо был хуже некуда!

Поджио сжал кулаки. Его круглое, добродушное лицо стало вдруг жестким и гневным.

- Больше всего этому уроду нравилось показывать свою власть над тем, кто слабее. В своем логове он часто приказывал мальчишкам помладше меня драться между собой, а победителю кидал мелкую монетку. «Развлекался», словом! Проделывал он и другие мерзкие штучки. При девочках даже рассказывать такое нельзя. Короче, когда мне стало совсем тошно, я сбежал из шайки.

- И, блуждая по городу, натолкнулся на наших «погорельцев»! – осенило меня.

- Точно! Так оно все и было! Представляешь, иду я по окраине города и вижу жуткую картину! Рыжий мальчишка с трудом держит на руках маленькую девчонку, которая еле слышно стонет. И вид у бедолаги такой, будто он вот-вот без сил свалится. Волосы на голове опалены, и от одежды несет горелым. А рядом с ним, чуть ли не уткнувшись головой в канал, лежит почти взрослый парень. Я только в лицо ему глянул, как сразу понял: все плохо! Ну, что тут оставалось делать? Рикардо я на спине до убежища кое-как дотащил. А Марко донес Коломбу. Денежки от прошлых удачных «дел» у меня еще оставались. На них-то мы и вызвали лекаря для нашего будущего атамана и для малышки.

- Выходит ты один всех спас! – восхищенно сказала я. – Поджио, ты же настоящий герой!

Он только смущенно отмахнулся.

- Герой – это Рикардо. Он избавил нас от Беппо, когда согласился на очень страшное испытание.

- Какое еще испытание? – дрогнувшим голосом спросила я, уже заранее зная ответ.

- Побороться за звание Принца Воров! Если кто-то из молодых dei ladri хочет отделиться от главной городской шайки, устроить свою и стать атаманом, он должен сначала доказать, что способен на это! А ведь Рикардо тогда только-только выздоровел. Но он собрал силы и успешно прошел все испытания!

- Украсть, убежать и спрятаться, - прошептала я.

- Да! – Поджио удивленно распахнул глаза. – А ты откуда знаешь?

- Потом расскажу. Ты говори дальше, не отвлекайся, пожалуйста.

- В общем, тяжко пришлось нашему Рикардо, но он выдержал! И гильдия воров признала его атаманом. С тех пор мы так и живем. Проделываем опасные «дела», платим каждый месяц взнос в гильдию, чтоб подтвердить свою независимость…

Мальчишка вздохнул.

- И втайне мечтаем о другой жизни. Спокойной, свободной, честной. Но, похоже, она не для нас. Серениссима – воровской город….

- Но ведь есть же здесь и другие ремесла!

- Какие? Ты город видела? Наша Серениссима лишена всякой защиты. Она не имеет ни ворот, ни укреплений, ни гарнизона, ни пограничной стражи - ведь с материка ее захватить нельзя, а с моря тоже нельзя, потому что лагуна слишком мелкая и большому кораблю по ней не пройти. А еще здесь дают убежище всем бежавшим из окрестных стран разбойникам. Правда, убийства случаются у нас реже, чем где-либо в Адрии. И куда податься – если свои солдаты и стражники городу не нужны?! Не каждому ведь удается родиться в семье потомственного повара или портного! Или там – мастера фейерверков. А если еще добавить, что во время карнавалов сюда съезжается куча купцов и чужеземцев, то морскому ежу ясно – почему воровство здесь процветает. Правда, последний сольдо никто ни у кого не отнимает. Ограбленные жалуются редко, так что власти смотрят на все сквозь пальцы. Тем более, что всякие Беппо им взятки отстегивают. Опять же - за любовь к чужому у нас головы никому не рубят – самое большое зверство – на площади кнутом выдерут. Так ведь и это – зевакам развлечение… Хотя, конечно, с какой стороны посмотреть. Этот наказание очень упрощает жизнь атаманам, и усложняет – простым воришкам. У нас ведь все местные носят маски – это уже вековая традиция. А с вора,попавшего к позорному столбу, снимают не только штаны, но и маску. И попробуй потом чего укради, если все тебя в лицо знают.

- А причем тут атаманы? Им-то какая польза?

- Так ведь они гордятся своими «не пойманными». И у кого их больше – у того и шайка лучше…

- А зачем все носят маски?- недоуменно спросила я.

- Ну, мы же на острове живем, – ответил Поджио. - Как в большой деревне. Иначе все про всех всё знать будут. А это усложняет жизнь. К тому же – надо как-то отличать своих от чужаков.

Он покосился на Коломбу и тихо добавил:

- По правде говоря, Серениссиму не зря называют «веселым городом». Сквозь пальцы здесь смотрят не только на воровство, но и на … шалости богатых господ. Дамочки из высшего общества ходят к исповеди под ручку не только с мужем, но и непременно с «милым другом». Приюты переполнены подкидышами. А игорных домов у нас больше, чем церквей!

- Да-а! – изумленно выдохнула я. – Получается, что сон, который мне приснился в этом доме – недалек от истины?

- Какой сон?

- Про Принца Воров. И про то, как вашу молодежь в жулики загоняют. Правда, там был какой-то разговор о том, что неудачников забреют в солдаты. Но у вас ведь их нет!

- У нас – нет. А на материке – есть. Ну, о том, куда деваются девушки, тебе лучше не знать. Марко рассказывал, что тетки из его приюта, почитай что каждый день, находили под дверьми пищащие свертки. Хотя бывает, что бастарды благополучно остаются в семьях.

- Ну да, с вашими-то нравами детишек должно быть много. И однажды они вырастают – и становятся лишними…

- Ну да, я ж и говорю: лет до пятнадцати одинаково воспитывают всех – и законных, и незаконных. А потом указывают на дверь. Кстати, лентяи и бездельники тоже рискуют пойти «на выход», даже, если с происхождением у них все хорошо. А у бастардов бывает шанс продолжить семейное дело – если они прилежны и талантливы. Но – это редко…

- Мда-а! В «хорошем» местечке я оказалась, нечего сказать! - только и ахнула я про себя. - Ведь, не попади я к ребятам,однажды тоже могла бы загреметь на площадь – попытать счастья у «болвана» с колокольчиками»…

ГЛАВА 7. Сегодня - вечер тайн и откровений…

Мысленно я представила себе такую жуткую картину и тут же затрясла головой, прогоняя ее прочь.

Тем временем, из-за двери донесся громкий скрип лестницы и знакомые голоса. Решив пока отставить все невеселые мысли, я тут же вскочила и схватила кувшин с водой. Операция «Ч», то есть «Чистота» будет продолжена! Должна же я научить эту воровскую команду беречь труд служанок! Как только Марко шагнул за порог, я приветствовала его страшным криком:

- РУКИ!!!

Воришка вздрогнул и невольно вскинул лапы вверх.

- Вымыть надо, - елейным голосом закончила я фразу и подставила ему кувшин.

Мальчишка аж скривился, но подчинился мне. Кое-как протер ладони и изумленно огляделся по сторонам:

- А-а… что здесь было? – растеряв всю задиристость, протянул он.

- Уборка! – гордо ответствовали мы с Коломбой.

- Уборка?! Что за дурацкое иностранное слово!

Я с нарочито скорбным видом покачала головой:

- Ты, наивный, полагаешь, что в квартире живут добрые гномы, которые ночью пока ты спишь, моют посуду и вытряхивают ковры?

- Судя по остолбенелому виду, наш Марко так всегда и думал, - рассмеялся Рикардо, входя следом.

Юноша без моего напоминания вымыл руки и торжественно провозгласил:

- Трижды ура в честь Николетты! Нашей феи чистоты!

- Ага! Тоже мне фея! – тут же пробурчал несносный Марко. - До уборки все вещи валялись на своих местах. А теперь всё стало аккуратно лежать черт знает где!

- Ты бы лучше не бубнил, а помог мне завтра вымыть остальные комнаты, – заметила я и ехидно добавила. - Вдруг там под слоем пыли обнаружится слой мебели?

Марко аж в сторону шарахнулся после такого предложения. И пробормотал, что скорее пойдет в одиночку грабить дворец Правителя или подвалы его святейшества Папы Римского!

- Я пойду с тобой! – тут же вставил Поджио. – Мне сегодняшнего дня на десять лет вперед хватило! А таскать из потайных сундуков золото куда приятней, чем скакать по лестницам с ведрами от канала и обратно!

Попрепиравшись так еще минут пять, мы все-таки продолжили ужин. Рикардо выложил на стол мягкий хлеб и большую голову сыра. Но я заметила, что юноша почти не притрагивается к еде. А это означало, что он снова чем-то встревожен.

- Кстати, как прошли переговоры с Беппо? – поинтересовалась я.

Рикардо вздрогнул. Прижал палец к губам, заставив меня прикусить язычок, а потом громко сказал:

- Коломба, детка, наша Мичио опять куда-то пропала. Вдруг она застряла в каминной трубе, как в прошлый раз? Сходи, пожалуйста, поищи ее.

Девочка охотно умчалась на поиски кошки. Атаман оттолкнул от себя тарелку с недоеденной лепешкой и резко произнес:

- Я не хотел говорить при малышке, чтобы не испугать ее. Денег, вырученных за рубины, как раз хватило на очередной взнос в гильдию воров. Но теперь проклятый Беппо пытается нас шантажировать!

- Чем же это? – испуганно прошептал Поджио.

Вместо ответа Рикардо ударил по столу кулаком. Дав волю своим чувствам, сорвал маску. Багровые шрамы вспыхнули еще ярче на покрасневшем от гнева лице:

- В городе снова объявился хозяин бродячего театра, в котором когда-то плясала Коломба. Этот отпетый мерзавец каким-то образом снюхался с Беппо и теперь трясет из него сведения о пропавшей маленькой актрисе. Обещая золотые горы, в случае, если кто-то из шайки Беппо ее обнаружит. Понимаете, чем это грозит девочке?!

Поджио медленно кивнул. Ничего хорошего его лицо в этот момент не выражало. Марко сидел закаменевший, крепко сжав кулаки и недобро прищурившись. Очень спокойно, без обычной ругани, мальчишка сказал:

- Я убью этого урода, если он приблизится к Коломбе хоть на шаг.

Цепочка холодных мурашек пробежала по моей спине. Я сразу поняла, что такие слова – не простая угроза, сказанная в приступе бессильного отчаяния. Видимо, Рикардо тоже понял это. Он успокаивающе положил руку на плечо мальчику:

- Не пори горячку, Марко! Если совершишь преступление, будь уверен, что простой публичной поркой уже не отделаешься. Тебя будет ждать виселица, а в лучшем случае – вечная ссылка на Остров Мертвых.

Вместо ответа Марко тоже грохнул кулаком о стол:

- И что же делать?! Прятать Коломбу в этой норе?! Превратить наше убежище в тюрьму для нее?! Но это не выход! Как же нам тогда спасти малышку? Ты вспомни, ведь тот проклятый бородач мучил девочку! Морил голодом, а когда она заболела – и вовсе бросил одну в пустой гостинице…

Мальчишка задохнулся от гнева и упал лицом в скрещенные руки. Плечи его несколько раз резко вздрогнули. Мы с Поджио растерянно переглянулись. Рикардо устало вздохнул и терпеливо объяснил:

- Способ есть. Беппо обещал, что ничего не скажет директору чертова театра и даже направит его по ложному следу. Но взамен за свое молчание он требует много золота! Гораздо больше, чем мы сможем выручить, продав остатки ларца вместе с горсткой жемчужин...

Марко поднял голову. На его худых щеках остались влажные дорожки, но взгляд мальчишки был твердым и непримиримым.

- Ты знаешь, где нам взять это золото?

- Да! Палаццо синьоры Фьябеллы эль Морано. Потайная комната за каминным залом. Там хранится нечто странное, но весьма полезное для нас.

Выдав эту тираду, Рикардо немного успокоился, надел маску и снова занялся содержимым своей тарелки.

- Да что ты имеешь в виду? Что за странная, но полезная штука?! – закричали мы наперебой.

Юноша усмехнулся.

- Вы не поверите, друзья, но это – собачьи ошейники! Из чистого золота, да еще и украшенные изумрудами и алмазами. Синьора Фьябелла – дама бездетная и весьма эксцентричная. Всю свою пылкость нерастраченных чувств она отдает десятку нежно любимых мопсов, которые живут у нее дома. Причем слуги ухаживают за капризными псинами бережнее, чем за наследными принцами! А хозяйка кормит их из собственных рук и дарит очень дорогие подарки.

- А охраняются эти «подарочки», наверно, почище, чем казна его величества,- задумчиво произнес Марко.

Но я заметила, что в колючих глазах мальчишки вспыхнули огоньки надежды. Рикардо кивнул.

- Драгоценные ошейники, конечно, спрятаны за семью замками. Синьора эль Морано надевает их на своих псов, только когда отправляется вместе с ними на прием во дворец Правителя Серениссимы. В остальное же время, как я уже сказал, эти собачьи побрякушки хранятся в потайной комнате. Но я знаю, как туда попасть.

- И как же?! – воскликнули одновременно Марко и Поджио.

- Ну-у, друзья, вы же знаете одно из главных правил честного вора. «Всегда заводи дружбу со слугами!» А уж в особенности – со служанками, которые знают все тайны своей госпожи. Ну, а служаночки, недовольные своими хозяевами – просто бесценный клад для нас. В палаццо эль Морано как раз есть такая девушка. Мариучче до чертиков надоели жирные визгливые псы, которых она вынуждена кормить отборной говяжьей вырезкой по пять раз в день. В то время как ее племянники перебиваются с хлеба на воду. Синьора Фьябелла, к тому ж изрядная скупердяйка. И своей прислуге платит сущие гроши. Так что, если мы решим немного испортить жизнь ей и ее мопсам, будьте уверены – никто из слуг нам не помешает!

Поджио и Марко радостно ухмыльнулись. Но взломщик все же заметил тоном опытного мастера:

- Однако, мы не можем ввалиться в палаццо и заняться грабежом посреди белого дня! Пусть даже и при поддержке всех слуг.

- Разумеется, мы пойдем «на дело» ночью, - уверил его Рикардо. - Завтра у синьоры Фьябеллы большой праздник! День рождения одного из ее песиков. Мариучча уже доложила мне, что по этому поводу хозяйка устроит большой бал, а потом поедет кататься в гондоле по каналам вместе с «именинником». Слугам она тоже разрешит попраздновать и даже прикажет достать из погреба бочку самого кислого вина. Словом, завтра ночью в палаццо эль Морано всем будет не до нас!

- И золотые ошейнички сами упадут нам в лапы, как спелые яблоки с ветки! – радостно воскликнул Марко.

Но Поджио недоверчиво покачал головой.

- Слишком просто все получается! Рикардо, но ведь ты сказал, что собачьи брюлики хранятся в потайной комнате. Чует мое сердце взломщика, что нелегко будет туда попасть!

- Да, это верно, - вздохнул юноша. – Мариучча говорила мне, что перед заветной комнаткой вроде бы есть коридор, напичканный разными ловушками и хитрыми замками. Впрочем, сама она там никогда не бывала. Но я надеюсь, Поджио, что ты, как мастер-медвежатник, справишься со всеми трудностями?

Вместо ответа взломщик нахмурился еще сильнее.

- Один хитрый замок я уже открывал. Чуть головы не лишился… - пробормотал он, а вслух поинтересовался:

- И кто же делал для синьоры все эти ловушки и запоры?

- Откуда же мне знать? – пожал плечами Рикардо.

Поджио взъерошил волосы знакомым жестом. Вскочил с места и тревожно спросил:

- Слушай, как, ты говоришь, зовут эту синьору-собачницу?

- Фьябелла эль Морано.

- А ее палаццо находится возле канала Сан Бартоломео?

- Именно так.

Поджио, побледнев, рухнул обратно на стул:

- Ничего не выйдет – упавшим голосом сообщил он. – Мне про этот дворец еще папаша рассказывал…

- Да почему не получится?! – рявкнул Марко.

- Все замки и ловушки в палаццо эль Морано, - медленно и раздельно произнес взломщик, - делал маэстро Эдгардо Джонас Кристофоло.

После этих слов в комнате наступила полная тишина. Я растерянно переводила взгляд с одного парня на другого. Рикардо откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Марко яростно выругался. Поджио виновато вздохнул.

- Да, – медленно произнес атаман. – Пытаться проникнуть в сокровищницу, взломав замок маэстро Кристофоло, это все равно, что с веслом от гондолы переть против королевского фрегата с полусотней пушек на борту. А уж одолеть его ловушки…

Он только рукой махнул.

- Тут одного мастерства взломщика мало! Надо иметь хоть мало-мальские знания по механике…

В тот же миг, нарочно или случайно, взгляды всех ребят устремились на меня. Я даже слегка попятилась. Потому, что мои мысли были сейчас очень далеки от замков и ловушек. Именно в этот момент я размышляла над тем, насколько близко Рикардо знаком с той самой служанкой…

- Николетта, ты ведь меня спасла! Ты так хорошо в технике разбираешься! - умоляюще заговорил Поджио.

- Мы должны защитить Коломбу! Любой ценой! – пылко вскричал Марко.

Коротким взмахом руки Рикардо прервал шум.

- Николетта, мы, понимаем, что не вправе просить тебя о такой услуге. Поверь, меньше всего мне хочется втягивать тебя в наши воровские дела. Но так уж вышло, что кроме тебя нам помочь некому.

- Но что я могу? – тихо спросила я. – Я знаю лишь то, чему меня научил мой отец. Но ведь он даже университет не закончил! А вы говорите про какие-то механические ловушки, созданные знаменитым мастером…

Я хотела закончить речь фразой: «Не хочу пропасть там вместе с вами!» Но слова застряли у меня в горле. Потому что Марко смотрел на меня с такой отчаянной надеждой, что отказаться было невозможно.

- Я понимаю, - вздохнул Рикардо. - Это очень большой риск. Я не могу допустить, чтобы ты подверглась опасности. Давай забудем весь этот разговор!

Но я упрямо мотнула головой. В памяти всплыли слова, которые я сказала сама себе совсем недавно:

- Я должна хоть чем-то помочь своим новым друзьям!

- Мда-а! – тут же ехидно встрял мой внутренний голос. - Как говорится, «Будьте осторожнее в своих желаниях – они могут внезапно исполниться!» Ну что, Николетта де Грасси? Соберешь ли ты в кучку свои немногочисленные знания по технике и механике? Или пойдешь на попятную? За последнее тебя, кстати, никто не осудит.

- Ага! Кроме меня самой! – буркнула я и встала.

Голова от волнения закружилась, а лица ребят поплыли перед глазами. Чувствуя, что разрываю все связи со своей прежней жизнью, я звенящим голосом выкрикнула:

- Я готова вам помочь!

Поджио опять попытался поцеловать мне руку. А Марко от радости так крепко хватил меня по плечу, что я аж присела. Рикардо быстро произнес:

- Ты знаешь, что может нам понадобиться в процессе проникновения в потайную комнату? Какие- нибудь вещи, инструменты?

- Конечно, инструменты! – кивнула я. – Напильник, кусачки… Да! Еще мне обязательно нужна отвертка!

Ребята переглянулись с таким видом, словно бы услышали от меня таинственное заклинание.

- Не знаете, что это такое? Ох, как бы мне вам объяснить?! В общем, это такая штука типа стамески, но только маленькая. Ею удобно закручивать разные винты.

Да-а! В этом городе веселья и карнавалов техническая мысль явно и не ночевала. По крайней мере, в среде юных жуликов. Судя по недоуменным переглядываниям моих друзей. А ведь искомую отвертку уже лет сто, как изобрели! Причем одновременно с мушкетами и аркебузами. Ну, а как вы иначе будете крепить их ударно-спусковые механизмы? Все это я и попыталась объяснить юным воришкам. Причем, слово «мушкет» удачно сработало в моем долгом объяснении. Марко внезапно вспомнил, что видел похожие штуки в квартале оружейников. И немедленно умчался за столь нужным мне инструментом. В общем, когда небо над городом стало густо-синим, а по воде канала побежали золотые дорожки огней, я оказалась счастливой обладательницей небольшой, но удобной отвертки, пары кусачек и длинного напильника. Все это я умело прикрепила к поясу. Поджио закинул за плечи свою знаменитую сумку, гремящую десятком отмычек.

- Как там это у вас называется – «пойти на дело»? – ухмыльнулась я, стараясь прогнать из пальцев неприятную дрожь, и унять стук сердца. – Ну что ж, кажется, я вполне готова!

ГЛАВА 8. Поцелуй меня удача, счастье крепче обними!

- Маски только не забудьте, - озабоченно произнес Рикардо.

Он протянул нам с Поджио пару плотных шелковых черных, как у него, масок. Потом сбегал куда-то в глубину дома, притащил вполне приличную замшевую куртку с бронзовыми пуговицами и сунул ее мальчику.

- Надень. Так ты больше будешь похож на праздно гуляющего молодого подмастерья. И не вызовешь подозрений у городской стражи.

Оглядев мой наряд, атаман одобрительно кивнул.

Потом еще раз произнес извиняющимся тоном:

- Николетта, мне очень жаль, что так получилось…

- Все хорошо, - уверила его я. – Не могу я в самом деле сидеть, сложа руки, когда нашей девочке грозит опасность…

- Кому грозит опасность? – незамеченная нами Коломба, путаясь в длинной занавеске, встревоженно подбежала к Рикардо

Юноша спокойно улыбнулся:

- Одной маленькой принцессе. Но твои смелые друзья, конечно же, ее спасут. Так что не надо волноваться. Марко, мы уходим. Ты остаешься с малышкой. Из дома без крайней надобности не выходи и, разумеется, не выпускай наружу девочку.

Мальчишка сурово кивнул. Мы совсем уже было собрались уйти, как вдруг Рикардо остановился, бросив взгляд на мурлыкающую у его ног Мичио.

- А вот ты, голубушка, пожалуй, нам пригодишься, - пробормотал он, беря кошку на руки. – Не знаю пока, как и когда, но я что-то предчувствую. А в нашем ремесле очень важно доверять предчувствиям и снам.

Мы вышли наружу. На улице уже совсем смеркалось. От лагуны то и дело налетал прохладный ветерок, морща блестевшую, как черное стекло, гладь канала. Опять замелькали цветные фонари, переплетение мостов и узких переулков. Отовсюду доносились звуки музыки, взрывы беспечного хохота. Над крышами, то и дело, вспыхивали россыпи огней фейерверков. Город пел, плясал и веселился, не подозревая, что в самом его сердце, в старом полуразрушенном доме, судьба собрала пятерых обездоленных детей. Пять одиноких сердец, которые должны теперь , во что бы то ни стало, держаться вместе, чтобы выжить в этом равнодушном к чужому горю мире.

Продвигаясь по запруженным карнавальной толпой улицам, я украдкой разглядывала своих спутников. Рикардо с кошкой на плече вышагивал впереди с нарочито легкомысленным видом. Раскланивался перед хорошенькими цветочницами, иногда задерживался на пару секунд, чтобы поглазеть на очередное костюмированное шествие. Идущий рядом со мной Поджио очень старательно изображал дурачка-подмастерье, третий день как прибывшего в Серениссиму из родной деревни. Он и рот от изумления открывал, и чесал в затылке так, что волосы опять становились дыбом, и заплетался одной ногой за другую, будто бы ботинки первый раз в жизни надел. Я даже хихикнула пару раз, глядя на его усердие. Ну, честное слово, даже если кто и обратит на нас внимание в этой сутолоке, то сразу решит, что это всего-навсего парни из ремесленного квартала решили прогуляться с молоденькой служанкой. А нам того и надо! Затеряться в толпе, стать неотличимым от большинства народа – что может быть важнее для опытного вора?

Тут я почувствовала, что страх и дрожь в пальцах куда-то пропали, а их место заняли зуд и жар от предвкушения небывалых приключений! Черт возьми, неужели мне нравится затеянная авантюра? Ох, Николетта де Грасси, остуди-ка свою кучерявую, не в меру буйную голову! Тебе еще в «собачье» палаццо попасть надо и какие-то там ловушки вскрыть и разобрать… ага! с помощью одной отвертки…

Жар азарта постепенно угас. Мне опять стало холодно и тревожно. К счастью, мы уже, кажется, дошли до нужного места.

Палаццо синьоры эль Морано стояло, как было принято в Серениссиме, у самой воды.

С виду оно напоминало большой куб из белого мрамора. Почти глухие стены, с крошечными, больше похожими на бойницы окнами, уходили куда-то вверх. Их ровную гладкую поверхность не украшали ни барельефы, ни мозаика. Лишь резные арки портала, опиравшиеся на хрупкие, тонкие, как стебли цветов колонны, хоть как-то разнообразили вид. От нижней ступени входа в палаццо открывался дивный вид на широкий канал. Возле самых стен дворца скользили гондолы. Отражения огней в воде дробились и множились. Капли, падающие с весел, казались искрами звездного огня.

- Сюда мы не пойдем! – голос Рикардо вырвал меня из не вовремя накатившей созерцательности. – Вход во дворец надежно охраняется. Да и Мариучча сказала, что будет ждать нас у заднего крыльца.

Мы с видом праздных зевак нырнули в узенький переулочек. Он вильнул несколько раз и вывел нас к маленькой, обитой железом дверце в стене.

Рикардо несколько раз постучал в нее условным стуком. Дверь распахнулась, и навстречу нам вышла девушка в скромном наряде горничной. Невысокого роста, стройная, худощавая, с живым энергичным лицом и блестящими черными глазами. Увидев юношу, она всплеснула руками. На мгновение мне показалось, что сейчас она бросится к нему на шею. Но заметив нас, Мариучча чуть смутилась и сдержала свой порыв.

- Рикардо… - прошептала она, торопливо оглядевшись. - Ты все-таки пришел. А я так волнуюсь за тебя. Опасную вещь мы затеяли!

- Все опасности выпадут на долю моих друзей, - вздохнул юноша. – А мне предстоит всего лишь ждать и тревожиться. Да прислушиваться, не идет ли поблизости кто из стражников. А черный вход свободен? Твоя синьора уехала кататься по каналам, как собиралась?

- Уехала со своим мерзким питомцем! - Мариучча передернула плечами. - Отвратительные слюнявые псины, такие же злобные, как их хозяйка! Сегодня один из этих уродцев чуть не укусил меня, когда я давала ему мясо на завтрак. Да еще юбку порвал сильно и разбил тарелку. А эта ведьма разоралась, что я не берегу хозяйское имущество. И вычла у меня треть жалованья!.. – по смуглой щеке девушки скользнула слеза. – А Бьянка и Джованни и так совсем худенькие стали…

- Мариучча, не плачь! – Рикардо порывисто обнял девушку, ласково коснулся ее щеки.

Потом, тоже засмущавшись, шагнул назад.

- Я обещаю тебе, что как только наше дело удачно завершится, ты получишь столько золота, что хватит и на то, чтоб рассчитаться с твоей старой каргой и зажить спокойно вместе с малышами.

- Да услышит тебя Мадонна! – грустно ответила девушка.

А я заметила, как светятся ее глаза, когда она смотрит на Рикардо. Ох, кажется, мы с бедным взломщиком в этой сцене лишние!

Я покосилась на Поджио. Он стоял, опустив голову, краснее огней фейерверка над заливом. Даже уши, кажется, малиново светились в полумраке. Та-ак, похоже, с романтикой пора заканчивать. Мы, в конце концов, грабить дом пришли или с красотками любезничать?! И я, потоптавшись на месте, негромко, но значительно кашлянула. Рикардо сразу вздрогнул и очнулся.

- Мариучча, познакомься! Это мои юные отважные помощники. Николетта и Поджио. Именно они сегодня проникнут в ту самую комнату. А что, остальные слуги все еще пируют?

- Еще как! – улыбнулась девушка. - Бочка кислятины, что выдала им синьора, давно уже закончилась. Но мажордом на радостях, что старуха укатила до утра, купил всем еще вина на свои деньги. Теперь в доме царят буйство и веселье. Так что смело входите, слугам будет просто не до вас!

Ободренные таким заявлением, мы по очереди протиснулись в узкий проем.

Сразу за дверью начинался узкий коридор, который постепенно расширялся. Мариучча сняла со стены факел и пошла впереди, освещая нам дорогу. Время от времени она оборачивалась к Рикардо, поправляя на ходу выбившиеся из-под чепца блестящие локоны и что-то торопливо ему поясняя. Юноша кивал, разок даже улыбнулся, но потом коснулся лица, чтоб поправить маску и резко помрачнел.

- Ох, и запуталась же, должно быть, эта парочка в своих чувствах! – успела подумать я.

И даже зачем-то пробормотала эту фразу вслух. Шагавший рядом Поджио, шумно вздохнул. На «прелести» семейной жизни он досыта насмотрелся дома.

Видимо, при слове «парочка», он припомнил своего папашу, потому что споткнулся, тихо выругался и едва не выронил сумку с отмычками. А еще я первый раз подумала о том, что Рикардо уже достаточно взрослый…

Но, на руках у него уже и так имеются четыре вечно голодных рта. Точнее, пять – ибо кошку я не посчитала. Завидный жених, ничего не скажешь! Впрочем, додумать эту мысль я не успела. Коридор быстро закончился, и мы оказались в небольшом садике, стиснутом с четырех сторон стенами палаццо, в которых чернели все те же арочные проемы. Откуда-то послышался шаркающий звук шагов и отдаленный собачий лай. Девушка застыла на месте, прижав палец к губам. Потом она жестом приказала нам отступить назад в коридор. Во двор, отдуваясь, вышел, толстенький господин в красном сюртуке и шляпе с большим пером. Вслед за ним, прыгая, как мячики, выкатились штук семь откормленных мопсов. Часть их тут же разбежалась по всему двору, оглушительно лая. Остальные принялись наскакивать на толстяка в шляпе, утробно рыча, и пытаясь ухватить его за штаны. Он вяло отмахивался, боясь, должно быть, случайно стукнуть хозяйкиных «любимцев».

- Бруно все-таки вспомнил, что этих уродцев пора выводить на прогулку!

Мариучча сунула факел обратно в кольцо на стене и от досады топнула ногой.

- Я так надеялась, что он напьется и забудет про это! Что же делать?!

Дела у нашей шайки и впрямь были неважные! В любую минуту курносые обжоры могли учуять нас и поднять лай на весь дворец. Тогда уж точно не миновать знакомства с городской стражей! Стоило об этом подумать, как три пса подозрительно заурчали, оторвались от штанов бедного Бруно и, сердито ворча, покатились прямо к нам. Я ахнула! Но Рикардо только усмехнулся и снял с плеча мирно дремавшую все это время кошку. Далее последовала картина, достойная кисти безумного художника! Мопсы ткнулись слюнявыми мордами в темную глубину нашего коридора и жадно зарычали, почуяв чужаков.

- Мя-яу! – из темноты раздался сахарный, тонкий голосок.

Мичио, как истинная трущобница, не боялась никого! Даже свирепых лохматых дворняг, обитавших в Королевской Гавани. Ей ли было испугаться капризных коротколапых уродцев? От этого «мяу» мопсы разом вздрогнули и еще сильнее замотали мордами. Нахальная кошка скакнула из рук юноши, лихо перемахнув через их головы. Мопсы резко развернулись. Мы увидели три хвоста-обрубка, дрожащих мельчайшей и злобной дрожью.

Мичио невозмутимо стояла на круглой клумбе возле фонтана, насмешливо изогнув спину. Одну лапу, как и подобает уважающей себя кошке, она брезгливо подняла, стряхнув каплю росы.

- Мя-яу! – еще слаще пропела Мичио и исчезла в темноте.

Мопсы, хрюкнув от такого невиданного оскорбления, бросились за ней. Через секунду мы услышали истошный лай, переходящий в жалобный визг. Так верещать мог только изнеженный домашний питомец, которому впервые в жизни вцепилась в нос серая разбойница. Остальные мопсы, трусливо подвывая, разлетелись по саду. Кошка гоняла их, как свирепый боцман нерадивых матросов. То и дело, охаживая когтистой лапой по жирным спинам. Толстяк в шляпе, охая и задыхаясь, метался между ними, то пытаясь согнать псов в кучу, то ругаясь на Мичио последними словами. Аккуратные клумбы выглядели теперь так, словно по ним пробежалось стадо боевых слонов восточного султана. Наконец, кошка грациозно взлетела на ствол ближайшей пинии, потом перемахнула на иву и скрылась в кустах. Мопсы ринулись туда, Бруно – за ними. Но Мичио уже и след простыл. Бруно, забыв про хозяйский гнев, пинками погнал псов в дом. Путь через сад был свободен!

Мы быстрым шагом пересекли его и, повинуясь указанию Мариуччи, скользнули в темноту одного из арочных проемов. Там в стене дома обнаружились две двери. Из-за одной из них, неплотно прикрытой, доносилось хлопанье пробок, хохот и нестройное пение.

- Праздник продолжается, - прошептала девушка. – И у вас есть время, чтобы осуществить задуманное.

Рикардо обнял сначала меня, а потом Поджио.

- Очень не хочется произносить эти слова, но дальше вы пойдете сами… Мне придется остаться здесь. Буду с нетерпением ждать вашего возвращения, и попутно караулить выход, чтоб никто из слуг не смог броситься по вашему следу.

Поджио солидно кивнул.

- Крепкий тыл для разбойника - главное! Рикардо, да не переживай ты так сильно! Никто не виноват, что умением крушить сейфы в нашей маленькой дружной шайке владею только я. Николетта, вперед!

Мариучча щелкнула ключом. Я улыбнулась Рикардо и шагнула вслед за взломщиком в прямиком в неизвестность.

Неизвестность оказалась ведущей на второй этаж каменной лестницей с высокими ступенями. Наверху она переходила в длинную и широкую галерею. В этот час там было совсем пусто и тихо. Мечущееся пламя факела в руке девушки выхватывало то белую мраморную голову какой-нибудь статуи, то тусклый блеск рыцарских доспехов, то пестрый узор мозаики. Я слегка вздрагивала от этих неожиданностей, но продолжала шагать вперед рядом со своим спутником.

Наверно, Поджио почуял мое смятение. Он бережно, но твердо взял меня за руку и шепнул на ухо:

- Ничего не бойся! Все будет хорошо.

- Откуда вдруг такая уверенность? – хотела ответить я.

Но решила не показывать свой страх и только кивнула, пожав в ответ крепкую ладонь мальчишки. И еле слышно поинтересовалась у служанки:

- Так мы идем в рабочий кабинет твоей синьоры?

Она отрицательно качнула головой.

- Кабинет хозяйки – на первом этаже. А здесь все комнаты перемешаны. Каморки служанок, будуары, кладовки, оружейный и музыкальный залы. Так уж странно построен этот дворец! Но нас интересует, прежде всего, каминный зал. Тише! Вот и он…

ГЛАВА 9.Сим-сим, откройся!

Потолок зала тонул в темноте, пол был вымощен плитами из черного и белого мрамора и напоминал шахматную доску. Статуй и барельефов, насколько я смогла разглядеть при свете факела, здесь было больше, а проемы между ними были завешаны гобеленами или большими картинами. Огромный, как пасть дракона, камин располагался в самой глубине помещения.

- Нам – туда!

Мы торопливо пересекли зал. Когда эхо разносило наши шаги по мраморному полу особенно гулко, у меня сжималось и падало сердце. И казалось, что на шум сейчас примчится стая разъяренных и вооруженных врагов! Но все прошло спокойно. Мариучча затушила факел, бросив его в глубину камина. Потом щелкнула кремнем и зажгла свечу, что стояла рядом на золоченой полке.

- Там, куда вы пойдете, будем удобнее светить ею.

Девушка вздохнула.

- Я, конечно, ни разу не была в Потайной комнате. Но Бруно однажды присутствовал, когда хозяйка отпирала ее, чтобы достать драгоценные ошейники. В саму комнату он, правда, не попал. Но запомнил, что к ней ведет цепочка помещений, наполненных разными ловушками.

Мариучча обняла нас.

- Удачи, друзья! И берегите себя! А ход, что приведет вас к цели, начинается прямо здесь.

Она приподнялась на цыпочки и с трудом повернула стоящую на каминной полке фигурку пухлого амура. В тот же миг стена разъехалась на две половинки. Поджио снял с плеча сумку с отмычками. Я крепко сжала свечу.

И мы, не оборачиваясь, шагнули вперед, навстречу опасности...

Которая не заставила себя долго ждать. Узкий коридор с грубыми каменными стенами закончился плотно закрытой дверью из черного дерева. Вместо замочной скважины злобно скалила зубы большая медная бульдожья морда.

- Это по моей части, - пробормотал Поджио.

Он покопался в мешке, достал нужную отмычку и, сунув руку чудовищу прямо в пасть, воткнул железку между собачьих клыков. В замке что-то заскрипело и треснуло. В ту же минуту медные челюсти клацнули и сомкнулись вокруг кисти незадачливого взломщика! Я вскрикнула. Мальчишка шепотом взвыл и попытался высвободить руку. Не тут-то было. Проклятый механизм держал ее с силой и цепкостью настоящего бульдога!

- Тише, не дергайся! – торопливо сказала я, срывая отвертку с пояса. – Твое счастье, что клыки у этой псины не острые. Мог бы без руки остаться, а тут – отделаешься парой синяков.

- Ты сможешь меня освободить? – жалобно спросил мальчишка.

- Постараюсь! Это довольно простое устройство. Видишь: собачьи челюсти крепятся на винтах. Сейчас я их расшатаю, и ты вытащишь свою несчастную лапу.

Приговаривая так, я вогнала отвертку в нарезку на головке винта, молясь всем святым, чтобы он повернулся вокруг своей оси. Главное – не сорвать резьбу! Винт тихо пискнул и начал крутиться! Через минуту я точно так же расправилась со вторым. Железная хватка ослабла, челюсть механического бульдога бессильно повисла. Поджио облегченно вздохнул, быстро дернул рукой, освобождая ее, и растер покрасневшую и помятую кисть.

- Отвертка – лучшее оружие вора! – не удержавшись, усмехнулась я, прикрепляя бесценный инструмент обратно к поясу. – С помощью отвертки и отборной ругани можно собрать и разобрать любой механизм.

- Ох, лучше бы мне век с этими техническими che сazza не связываться! – простонал мальчишка. – Прости, что ругаюсь, как сапожник.

- Бывает! – хмыкнула я. – Мой отец, когда ронял на ногу молоток, тоже не Гомера цитировал. Ладно, пошли дальше. Сдается мне, что это была самая простая из здешних ловушек.

Поджио мрачно кивнул и толкнул дверь. Она открылась неожиданно легко и беззвучно. Яркий свет, ударивший в наши лица, сначала заставил нас зажмуриться, а потом, как следует проморгаться. Как ни странно, в комнате за «собачьей» дверью горели два трехсвечовых шандала. Должно быть, хозяйка, спеша на прогулку с хвостатым питомцем, побывала здесь, но забыла потушить свечи. Впрочем, нам это было только на руку. Взломщик попытался сделать шаг вперед. Но я крепко ухватила его за руку, заставив остановиться. Что-то в этой комнате меня насторожило. А Рикардо, как я помню, советовал нам прислушиваться к своему внутреннему голосу. Итак, мы замерли на пороге. Помещение и впрямь выглядело необычно. По обе стороны от входа застыли в изящном пируэте две мраморные статуи, изображающие танцующих нимф. И вся комната была буквально заставлена каменными и бронзовыми изображениями древнегреческих богов и божков.

А напротив нас на стене блестел яркой позолотой барельеф: голова греческого юноши в цветочном венке. Глаза творения неведомого скульптора были опущены вниз, веки плотно сомкнуты, а губы наоборот чуть приоткрыты. Вот это как раз меня и испугало! Когда мы вошли, мне показалось, что бронзовая голова пошевелилась и открыла рот. Я стояла в неловкой позе, боясь сдвинуться с места. Поджио недоуменно дернул меня за рукав.

В тот же миг губы спящего юноши открылись еще шире.

- Не двигайся! – яростно прошептала я оторопевшему взломщику.

Он послушно замер в неловкой позе.

- Что происходит? – испуганно шепнул Поджио.

Вместо ответа я начала судорожно перебирать в голове сюжеты и образы греческой мифологии. Как девочку из богатой и просвещенной семьи, меня, кроме чтения, письма и счета, учили еще и латыни. Городской кюре, преподававший мне этот язык, был очень строг. Но умел интересно пересказывать древние мифы и легенды. Кажется, в одной из этих историй упоминался такой юноша…

- Этот барельеф, - еле слышно начала объяснять я. – Изображает Гипноса -древнегреческого бога сна. А еще это – очень коварная ловушка!

- Коварная? – пролепетал бедный Поджио.

- Да! Я читала о таких в старинных трактатах. Нам не показалось, что голова на стене шевелит губами. Если мы сделаем хоть шаг вперед, то изо рта этого бронзового болвана вылетит струя сильнодействующего снотворного. Или чего доброго – яда! Так что стой на месте!

- Стою… - послушно вздохнул мальчишка. – А как же хозяйка попадает сюда? Почему в нее-то эта башка ядом не плюется?!

- Наверно, синьора-собачница знает секрет, как отключить этот механизм. Подожди, не говори сейчас ничего! Я должна хорошенько подумать!

Взломщик замолчал и застыл, боясь даже вытереть капли пота, бегущие по вискам. Я стиснула руки, изо всех сил стараясь собрать умные мысли в кучку. А они, как на грех, разбегались в стороны стаей чертовых мопсов. Так-так! Думай, Николетта, думай! Присматривайся к деталям, как учил тебя отец, показывая новый невиданный механизм.

Гм! Какие же тут интересные детали? На голове у Гипноса, как рассказывает миф, венок из цветов мака. Ага! Из головок мака делают сильнейшее снотворное. Мачеха, страдающая бессонницей, частенько заказывала его у нашего аптекаря. Черт, опять не о том думаю! Вот, значит, бог сна спит, убаюканный ароматом собственного венка. Кто из смертных, по легенде, увидит его в этот миг, тот сам уснет вечным сном. А когда цветы закрывают венчики, бог просыпается… Стоп! Так может, нужно разбудить эту бронзовую голову? Если у нее губы двигаются, то и глаза должны открываться. Не уверена, но думаю, что тогда зловещий механизм отключится. Я чуть не подпрыгнула от радости, что, кажется, нашла выход из безнадежного положения. Но сдержалась и пробормотала:

- Бог просыпается, венчики маков закрываются. Как же их закрыть?

Я пристально вгляделась в венок на голове юноши. И вдруг заметила, что стебли его маков плотно сплетаются с выпуклыми металлическими цветами, украшающими стены. Этот бесконечный растительный узор тянется все дальше и дальше…И заканчивается он возле ручки двери, увенчанной большим цветком! Выходит, все очень просто! Хозяйка нажимает на ручку, открывая дверь, и ловушка перестает работать. А мы взломали замок и, разумеется, чуть не попались!

- Сейчас я отключу эту дрянь! – торжествующе прошептала я и с силой сжала в руке цветок мака, красующийся на дверной ручке. В тот же миг рот бронзового юноши захлопнулся, а глаза широко распахнулись. Они оказались сделанными из кусочков сапфира и ярко вспыхнули синими огнями на золотистом лице бога. А все блестящие цветы в его венке, негромко звякнув, тут же плотно свернули венчики.

- Neanche cazzo! – выдохнул Поджио, на этот раз даже забыв передо мной извиниться.

Потом обернулся ко мне, и я увидела, что его небольшие серые глазки широко распахнулись и горят таким восхищением, словно я только что сотворила нечто невиданное.

- Ты волшебница, Николетта! – потрясенно прошептал мальчишка. - Ты совершила чудо и спасла нас обоих!

- Никаких чудес - обычная механика! Ну, и знание древних мифов тоже помогло, - отмахнулась я. – Идем к следующей двери. Кто б еще нам подсказал, что нас дальше ожидает?

Увы, волшебника Юлиуса, который один мог бы дать ответ на этот сложный вопрос, рядом, конечно же, не было. Мы быстрым шагом пересекли комнату с опасным барельефом, и Поджио вновь завертел отмычкой в очередном замке. На этот раз никакие капканы его за руки не хватали, и он благополучно справился с механизмом. Дверь распахнулась, и мы шагнули в темноту.

Тьма, окутавшая нас, была теплой, влажной, почему-то пахла сырой землей и еще чем-то душным и сладким. Я осторожно повела свечой в воздухе. Ее неяркий свет озарил аккуратно подстриженные розовые кусты с закрытыми бутонами, поникшие головки спящих лилий… Так мы в оранжерею попали что ли?! Ну и ну! Недаром Мариучча говорила, что в этом странном доме все комнаты перемешаны.

- Кажется, ни один из этих цветочков на нас бросаться не собирается, - с нервной усмешкой заметил Поджио.

- Вроде бы, так, - отозвалась я. – Хотя кто знает, какие ловушки в этих клумбах прикопаны? Давай на всякий случай пойдем очень медленно и осторожно.

И мы пошли дальше, ступая друг за другом точно след в след. Я, как знаток, здешней «коварной техники» шла первой. Вот я достигла каких-то густых зарослей, еще раз внимательно огляделась и сделала осторожный шаг вперед. В тот же миг что-то резко просвистело в воздухе и блеснуло металлом. Я вскрикнула и зажмурилась! Почудилось, что в меня полетели остро отточенные копья. Но страшного удара не последовало.

Я открыла глаза. И чуть не заорала от ужаса! Вокруг меня, с четырех сторон, как по взмаху волшебной палочки, выросла высокая железная решетка! Теперь я стояла на влажной земле оранжереи, заключенная в невесть откуда взявшуюся клетку. Причем стены ее уходили высоко под потолок и терялись в темноте. Перелезть нет никакой возможности! Но откуда взялась эта проклятая ловушка?! Что на этот раз включило чертов механизм?!

Пока я нервно бегала внутри клетки, Поджио, оставшийся снаружи, подскочил к железным прутьям и, что есть силы, затряс их.

- Николетта, я тебя вытащу!

Он с силой, удивительной даже для такого здоровяка, вцепился крепкими пальцами в решетку. Покраснел от натуги, надавил на прутья и попытался раздвинуть их. Железо ржаво заскрипело. Один прут слегка погнулся, но на этом все закончилось. Поджио бессильно всхлипнул и снова рванул ненавистную решетку.

- Бесполезно, - грустно сказала я. – Если бы эту штуку было так просто сломать, ее бы тут не поставили. Так что не надрывайся зря, побереги силы.

- А что же мне делать? – отчаянно вскричал мальчишка, забыв об осторожности.

Я тяжело вздохнула.

- Боюсь, что тебе нужно идти дальше. Одному. Эта ловушка уже сработала, значит, дальнейший путь безопасен. Надеюсь, в комнату с золотыми ошейниками ты попадешь без труда. Возьмешь там эти побрякушки и пойдешь обратно. Найдешь Рикардо, и вместе вы придумаете, как вытащить меня отсюда.

Поджио упрямо затряс головой.

- Я тебя не брошу! А вдруг, пока шляюсь по этим коридорам, сюда явится кто-то из слуг? И сдаст тебя страже? Да мне подумать, жутко, что с тобой будет потом!

- Ничего не будет! Ты же сам говорил, что невезучих воров здесь в самом худшем случае кнутом на площади выпорют. А я вообще – начинающая воровка, да к тому же девчонка. Значит, просто подержат в кутузке, поругают и выпустят!

На самом деле я, конечно, не верила, что так легко отделаюсь. Но если в плен захватят Поджио, мальчишке придется гораздо хуже. Особенно, если ему припомнят тот самый ларец с секретными бумагами. Значит, нужно, чтобы взломщик спасся любой ценой!

Но Поджио не поверил моей нарочито легкомысленной болтовне.

- Ага, выпустят! – горько усмехнулся он. – Только сначала… тьфу, говорить противно! Нет уж, Николетта! Я зубами эту дерьмовую решетку перегрызу, но спасу тебя!

- Не надо зубами! – торопливо воскликнула я, осененная внезапной мыслью. – Лучше наклонись и посмотри, что там у тебя под ногами.

Удивленный мальчишка послушно наклонился.

- Ну, плиты каменные, мхом зеленым заросшие.

- Приглядись, на этих плитах какие-нибудь узоры есть?!

Я подумала, что вляпалась в ловушку из-за того, что наступила на камень, включающий чертово устройство. Может, если наступить на него еще раз, решетка поднимется?

- Ага, вижу, - пропыхтел Поджио. – Черточки какие-то нарисованы, стрелочки.

- Наступай на эту плиту! Скорее, наступай! – обрадованно завопила я.

ГЛАВА 10.Опять, спасаясь от погони, лечу, лечу судьбе назло…

Взломщик так и сделал, даже ногой притопнул. Ничего не произошло. Прутья клетки не дрогнули, не распались, не упали на траву. Чувствуя, что вот-вот разревусь, как малолетняя дура, я сдавленным голосом произнесла:

- Поджио, прошу тебя, уходи. Мне ты уже ничем не поможешь. А если добудешь золото, так хоть Коломбу спасешь.

Это был сильный довод. Круглое лицо мальчишки страдальчески скривилось. Он сжал кулаки, еще раз зачем-то тряхнул решетку.

- Так ты ее обратно под землю не всунешь, - печально заметила я.

Он почему-то удивился.

- А почему – под землю? Она же на тебя с потолка свалилась.

- Правда, что ли? – ахнула я. – Я не видела. Потому, что зажмурилась от страха.

А в голове у меня сразу же завертелся еще неясный пока план спасения.

-Ну да! Грохнулась вниз с потолка, я и ахнуть не успел.

- Так выходит, эту железяку надо наверх поднять, - лихорадочно заговорила я, - Каков же механизм подъема? Наверняка, цепной ворот, как в старинном рыцарском замке. Я как-то раз такой видела, когда мы с отцом у его дальнего родственника гостили.

Поджио завертел головой.

- Нигде никакого ворота не вижу.

- И не увидишь! Он, наверняка, надежно спрятан. - Посвети-ка мне! А лучше – дай свечку сюда.

Поджио начал прыгать, размахивая свечой.

- Вижу, вижу! – завопил он. – Какие-то цепи к верхушкам прутьев примотаны.

- А куда они дальше идут?

- Непонятно! Вроде бы в землю зарываются.

- Тьфу ты! Опять в землю. Ну, где же этот чертов цепной механизм? Подо что, он, негодяй такой, замаскирован?!

Я ругалась не хуже, чем Марко, и тоже вертела головой. Поджио метался возле клетки, от пламени свечи по стенам оранжереи бегали извилистые тени.

- Стой! – воскликнула я, наконец, - Это что за ведро тут стоит? Посвети в ту сторону.

Мальчишка осмотрел этот самый обычный предмет.

- Просто ведро. Тяжелое. Видно, что позолоченное. Эта чокнутая синьора на золоте просто помешана.

- Да черт бы с ней! Что там, рядом с ведром блестит?

- Фонтан мраморный. И еще такая штука, вроде цветочек, но тоже железный. Сейчас я тебе на него посвечу.

Это, действительно, оказался большой цветок, выкованный из серебристого металла и формой похожий на колокольчик.

- Ведро, цветок, фонтан - пробормотала я. – Звучит, как полный бред, но мне ведь все равно нечего терять. Поджио, слушай мою команду! Зачерпни полное ведро воды и вылей его этот колокольчик. Прямо в середину!

Взломщик пожал плечами, но исполнил мой приказ. И я радостно ахнула, когда увидела, что под тяжестью вылитой воды серебряный стебель цветка начинает медленно уходить под землю. А стальные прутья моей клетки, наоборот! Со скрипом подниматься вверх! Выходит, под землей скрывался тот самый цепной подъемник. Должно быть, металлический стебель наполненного водой цветка, опустившись вниз, сдвинул с места барабан с намотанной на него цепью. Не дожидаясь пока решетка окончательно скроется под потолком, я мгновенно рухнула вниз и перекатилась под образовавшейся между землей и краем клетки щелью.

- Свобода!

Поджио крепко обнял меня и облегченно выдохнул. Потом немного смутился и упрямо сказал:

- А я все равно бы никуда не ушел. Даже ради спасения Коломбы. Ей еще могли бы помочь Рикардо и Марко. А вот ты бы осталась брошенная на произвол судьбы.

- Ну, не будем думать о плохом. Тем более, что все мы живы, - улыбнулась я. - Пошли к заветной цели, мой верный рыцарь! Надеюсь, что все ловушки позади.

Кажется, мои ободряющие слова оказались правдой! Дверца в глубине оранжереи распахнулась мгновенно, едва лишь Поджио разок повернул отмычку в замке. За ней оказалась крошечная комнатка с обитыми шелком стенами. И напротив входа на серебряных крючках висели вожделенные ошейники. Они, и в самом деле, были отлиты из чистого золота и в неярком свете нашей догорающей свечи лучились блеском изумрудов и алмазов.

Под стеной с ошейниками на постаменте в виде собачьей будки стояла бронзовая статуя огромного бульдога с оскаленной пастью.

- Опя-ять! - тихо простонал Поджио. И невольно потер пострадавшую руку.

- Кинь в нее чем-нибудь - шепотом посоветовала я. - Кто знаем - вдруг это последняя ловушка?

Взломщик бросил в монстра свою отмычку. Она, тихо звякнув, упала возле собачьей лапы. Ничего не произошло. И мальчишка, облегченно вздохнув, рванул со стены драгоценный ошейник.

Аллилуйя! - выдохнула я, быстро снимая остальные, - Прячь награбленное, и скорей бежим назад той же дорогой. Двери мы не закрывали, а ловушки тут, похоже, действуют только раз.

Поджио кивнул и встал на цыпочки, чтобы достать последний ошейник. Но едва он это сделал, как произошло непредвиденное!

Дверца "будки" под статуей распахнулась.И оттуда выкатилась на колесиках бронзовая фигурка, поразительно похожая на хозяйкиного мопса. Металлический уродец распахнул пасть… и раздался такой свист и вой, словно все псы Адрии и все ее разбойничьи шайки дружно кинулись в этот проклятый дом!

- Бе-ежим! – завопил Поджио, сразу сообразив, что такой шум поднимет на ноги даже вконец упившегося слугу.

Меня не надо было долго уговаривать! Но прежде чем рвануть с места, я с силой пнула механического мопса, чтобы хоть как-то заставить его заткнуться. Уродец не замолчал. Зато будка с сидящим на ней бульдогом вдруг повернулась вокруг своей оси. И нам открылся новый проход в стене.

- Скорей туда! – дружно крикнули мы друг другу.

Одновременно сообразив, что этот путь явно окажется короче и безопаснее.

Так оно и вышло! Пролетев очередной коридорчик, мы пулей вылетели в тот самый сад, где наша кошка так ловко расправилась с хозяйскими псами.

А навстречу нам уже бежал Рикардо.

- Вы нашли все, что искали? – на ходу спросил он.

Вместо ответа Поджио значительно похлопал по сильно потяжелевшей сумке.

- Отлично! Ребята, вы – герои, но нам пора сваливать отсюда!

Во дворце уже слышались встревоженные голоса, всюду хлопали двери, в окнах зажигались огни.

- Выход – там!

Рикардо махнул рукой в сторону знакомой арки. Мы бросились в темноту.

И вовремя! За нашими спинами сверкнуло пламя факелов. Очнувшиеся слуги бросились искать неизвестных злоумышленников. Правда, делали они это не слишком старательно. Больше топтались на месте, испуская недоуменные крики. Наверно, юноша был прав, когда говорил, что прислуга в этом доме не слишком жалует вредную хозяйку. И не станет торопиться спасать ее имущество. Но все же некоторые лакеи, похоже, бросились в погоню. Их топот за нашими спинами изрядно волновал нас. Мы ускорили бег. И тут вдруг к грохоту башмаков добавился знакомый звук! Противный, визгливый лай десятка мопсов. Рикардо тихо рассмеялся.

- Мариучча выпустила псов во двор. Теперь слугам окончательно станет не до нас!

Собрав все силы, мы рывком преодолели последний отрезок арочного коридора. И подлетели к калитке черного входа. Мариучча ждала нас там.

- Все удалось? – успела шепнуть она.

Рикардо кивнул. Поджио уже выскочил наружу. А я зачем-то обернулась.

И увидела, как юноша, сорвав маску, обнимает девушку и жарко целует ее на прощание. Тут я покраснела и бросилась вперед, едва не снеся бедного взломщика, поджидавшего меня в переулке. Вслед за нами, на ходу поправляя маску, из калитки выскочил Рикардо. Атаман прислушался. Шум за стенами дворца не умолкал. Юноша озабоченно покачал головой.

- Нам придется разделиться, чтобы не угодить в лапы стражи! Кажется, эти болваны все-таки решили ее позвать. Николетта, ты бежишь со мной! Поджио, уходи самыми темными переулками и запутанными дворами! В крайнем случае, опять отсидишься в гавани! Встречаемся в убежище! Удачи, друг!

Он крепко пожал руку мальчишке, и тот, отчаянно топая, бросился бежать.

Путь до нашего убежища я запомнила плохо. Видимо, сказалась усталость и тяжесть перенесенных испытаний. Перед глазами мелькали ярко освещенные дворцы и каналы, которые сменялись кривыми грязными улочками и полуразрушенными мостами. На мостовых, там, где мы бежали, зияли огромные выбоины, заполненные водой. Ноги уже с трудом слушались, и Рикардо несколько раз подхватывал меня на руки, не давая упасть. Не скажу, чтоб это было мне неприятно, скорее наоборот. В общем, когда мы достигли убежища, я и шагу сделать не могла. Так что наш бедный и сам изрядно запыхавшийся атаман внес меня на второй этаж, словно жених – невесту. Выбежавший навстречу Марко озадаченно уставился на такую картину и даже, кажется, на время потерял дар речи.

- Все хорошо, - простонала я, когда юноша бережно опустил меня на знакомый ковер. – Мы преодолели все ловушки, разломали все замки и теперь золотые ошейнички у нас в кармане…

И тут я осеклась, вспомнив, что означенные побрякушки спрятал в свою котомку Поджио. А где же он сам?! Рикардо велел нам убегать порознь. Но мальчишка до сих пор не вернулся! А вдруг он все-таки загремел в лапы стражей порядка?! Но не успела я окончательно испугаться, как на лестнице послышался знакомый топот и пыхтение. Вытирая пот со лба, Поджио ввалился в комнату. Вид у него был ошалелый, щеки – бледнее мела, даром, что он, похоже, мчался, не разбирая дороги, как и мы с атаманом. А глаза испуганно моргали. Но на плече его висела знакомая сумка, и это было самое главное! На подгибающихся ногах взломщик проковылял к столу и вывалил на него золотые ошейники. Марко на радостях заорал так, что слышно, наверно, было аж в Королевской Гавани. Проснувшаяся Коломба тут же выбежала к нам и привычно закружилась в веселом танце.

Рикардо улыбнулся измученно, но торжествующе, сдернул маску, вытер ею пот с лица и рухнул на заботливо подставленный Марко стул.

- Победа! – радостно выдохнул он. – А такое событие мы непременно должны отпраздновать.

Он снял с плеча сумку, похожую на ту, что носил Поджио. В горячке бега я почему-то не обратила на нее внимания. А эта котомка, похоже, была полнехонька! Атаман улыбнулся еще шире и достал из нее большую бутыль темного стекла, оплетенную лозой.

- Ради нас Мариучча решила немного почистить погреба своей хозяйки. Смотрите, вот бутылочка отличного кьянти. А вот свежайший, только что из пекарни, белый хлеб, сыр, большой кусок окорока и зелень. Друзья мои, давайте же устроим пир, не хуже тех, что закатывают знатные синьоры в своих палаццо.

Вся шайка радостно загалдела, приветствуя такое предложение. Коломба мигом принесла посуду. Я с наслаждением откусила большой кусок сыра и пригубила душистое, играющее веселыми пузырьками вино.

Честно говоря, столь крепкий напиток я пила впервые в жизни. И сначала из-за сильной усталости не почувствовала ничего. Но потом все мое тело охватил приятный жар, голова слегка закружилась. Показалось, что все мы плывем на корабле, который медленно покачивается на ласковых волнах. Сонно улыбаясь, я отхлебнула еще вина. Удачно завершенное приключение, богатая добыча, праздник в компании верных друзей – что еще надо для счастья? Я умиротворенно посмотрела в лицо Рикардо. Странно, но следы ожогов на его щеках казались мне теперь почти незаметными. « Какой, однако, чудесный юноша наш атаман! Решительный, смелый, а, главное, добрый! Детишкам нашим – как отец родной! Столько лет их кормит, защищает, а ведь,наверно, не старше меня был, когда Марко с Коломбой на него свалились»… Я лениво вертела в голове эти мысли, а Рикардо, тем временем что-то оживленно вещал.

- Часть вырученных за ошейники денег я завтра же отдам Беппо. И потребую, чтобы он сдержал свое обещание, послав…в далекую лагуну того типа из театра.

Я вздрогнула. Теплой, сонной одури – как не бывало! Кажется, я даже трезветь начала после этих слов. Но не потому, что испугалась, будто Коломба услышит про своего ненавистного хозяина. Девочка давно мирно спала, уронив на край стола белокурую головку. Речь Рикардо напугала и рассердила меня совсем по другому поводу. Что он сказал? «Завтра я пойду к Беппо»?

Он что, совсем спятил? Чертов романтик, верящий в людскую честность! А тут разговор идет не просто о каком-то бродяге, а о закоренелом бандите! Он что – собрался тащиться завтра к нему с голыми руками и сумкой, полной золота?! Я грохнула кружкой по столу. Рикардо и мальчишки удивленно посмотрели на меня.

ГЛАВА 11. Стоишь у порога, готовый отчалить…

- Извини, но ты – круглый болван! – мрачно сказала я, отодвигая тарелку.

- Почему? – растерянно спросил Рикардо.

Остальные просто потеряли дар речи.

И уставились на меня с нескрываемым неодобрением.

- Сейчас объясню. Во-первых, обещай дослушать меня до конца, а, во-вторых, извини, что я говорю это при всех. Меньше всего мне хочется тебя обидеть и пошатнуть твой авторитет. Но остальных это тоже касается. Так что решение придется принимать … эээ … коллегиально. То есть, всем вместе.

Юноша кивнул.

- Так вот, господа разбойники. Из ваших разговоров я поняла, что Беппо спит и видит – как заполучить всех вас к себе?

- Это так, – подтвердил Марко.

- Ну вот. А теперь представьте, что Рикардо примчится к нему один и без оружия – зато с кучей золота. Что бы вы сделали на месте подлого атамана?

- Одно из двух, – горько усмехнулся Поджио. – Либо – пристукнул, либо -выставил новые условия. Хотя первое – менее вероятно. Глупо убивать курицу, несущую золотые яйца…

- И этот номер прокатил бы с тобой или Марко. Вы хоть и бывалые воры, но все-таки мальчишки. А Рикардо – уже мужчина. И вряд ли он согласится на такие кабальные условия. Так что тут в близком будущем – слово за слово, чем-то по столу – и, как минимум, один покойник. Потому, что при любом раскладе наш юноша оттуда живым не выйдет. И что дальше?

- Если убьют меня – то явятся за вами, – вздохнул Рикардо. – Шайка Беппо пополнится двумя удачливыми воришками, хозяин театра - получит Коломбу, а что станется с тобой, Николетта – мне и подумать страшно. И даже, если мне удастся прирезать атамана и унести ноги, то спрятаться где-то всей толпой будет крайне сложно.

- Вот и я об этом! Идти туда с деньгами – это самоубийство. Потому, что наши конкуренты все равно в выигрыше. Если ты соглашаешься – то мы бесконечно на них работаем. А если отказываешься – то они все равно получают кучу золота, выкуп за Коломбу и двух новых членов шайки. Ну – и меня в придачу. В качестве вишенки на тортик. Я уж не говорю о том, что эти злодеи всячески постараются выяснить – каким образом мы попали в злополучное палаццо? Так что Мариучча – тоже может пострадать.

- Но мы же ничего не скажем, – неуверенно произнес Поджио.

- Ха! Не скажем! А если тебя решат вернуть папаше? А Марко – станут шантажировать малышкой? А меня – попытаются отдать в «веселый дом»? Боюсь, что мы очень быстро вспомним, что бедная служанка –подружка Рикардо. А остальным – ни разу не родня…

- Она мне не подружка, – буркнул юноша. –Мариучча всего лишь дочка моей кормилицы. Но это ничего не меняет. Я буду молчать об участии Мариуччи в сегодняшнем ограблении, даже если подлый Беппо прикажет рвать меня на куски! Но не могу допустить, чтобы и вы при этом пострадали. У тебя есть какие-то предложения, Николетта?

- Пока только одно – дружно прыгнуть в канал, если тебя убьют, – буркнула я.

- А мне-то – что делать?

- Не ходить к Беппо. И – думать! А для начала – проверить все замки. И пойти спать.

-Хм! И ты полагаешь, что после нашего разговора мы сможем уснуть?!!

- Скорее всего – нет. Тогда давайте понадежнее спрячем золотишко – пока Коломба не проснулась. А еще, наверное, стоит отправить Марко повидаться с Мариуччей. Пусть предупредит ее, что в доме госпожи ей оставаться нельзя.

- Я и сам мог бы туда сходить, – задумчиво протянул Рикардо.

- Ты с ума сошел? Если кто-то нас все-таки видел, то и описать сможет. Тем более, что маску ты снимал, когда с девушкой прощался. Странная, надо сказать, манера – целовать свою молочную сестру! Я не хотела произносить эту обидную фразу, но, видно, под действием вина она вылетела из меня сама. А вслед за ней и другая – еще более язвительная - Уж не твоих ли она детишек воспитывает? – ядовито прошипела я юноше на ухо.

Да-а, похоже, выпитый бокал вина подействовал на меня странным образом…

Рикардо на мгновение потерял дар речи, а потом – погрозил мне пальцем.

- Насчет ненужных свидетелей – ты права, – громко сказал он.

Потом наклонился ко мне и шепотом добавил:

- А насчет остального ты заблуждаешься. Ее старшая сестра вместе с мужем погибла во время последнего наводнения. И Мариучча забрала племянников к себе. Я всего лишь иногда ей помогаю…

- Все равно! Тебе туда лучше не ходить! Как, впрочем, и мне с Поджио. Зато Марко там и близко не было – так что пускай идет. Заодно – поищет нашу кошку. Ну – и выяснит – ЧТО там творится? Ждать ли нам незваных гостей – или можно выдохнуть и спокойно подумать пару дней?

Мы завернули ценные ошейники в старый фартук и сунули сверток в кожаную сумку. Рикардо привязал к ней крепкую веревку и решительно направился к раскрытому окну, выходящему в заросший сад. Прямо под оконным проемом находился какой-то странный выступ, опоясывающий весь дом, а в нем – изрядная дыра неясного происхождения. Вероятно, когда-то в нее вставляли горящие факелы. Со временем отверстие увеличилось в размерах, и теперь в него можно было засунуть все, что угодно. Именно это юноша и сделал, присыпав сумку битым кирпичом и прелыми листьями. Кончик грязной веревки слегка выглядывал из мусора, но казался обычной веткой.

- Ну вот – сказал он. – Одной бедою меньше. Теперь осталось дождаться нашего «гонца» и выяснить – что у нас плохого? Поджио, принеси-ка мне те бумаги из ларца – самое время на них взглянуть. И можешь отправляться спать. Да и ты, Николетта, иди, ложись.

- А можно я с тобой посижу? – жалобно спросила я. - Что-то у меня после этого дурацкого вина голова кружится. Как только глаза закрываю – на меня стенки бросаются. Боюсь, что мне станет плохо. И я нечаянно разбужу Коломбу.

- Хм! Если ты будешь делать это молча – то, так и быть, оставайся, – улыбнулся Рикардо. – А то опять скажешь мне какую-нибудь гадость. Про мои отношения с девушкой.

- Не скажу, – смутилась я. – Мне, видимо, из-за винного тумана в голове нечаянно сестрины женихи вспомнились.

- А у тебя есть сестра?

- Не совсем, чтобы есть. И не совсем – сестра. Жоржетта – дочь моей мачехи.Но, хвала Всевышнему, эта страница моей жизни – перевернута. И почти уже забыта.

- Потому, что ты сбежала из дома?

- Это не называлось «сбежать», - вздохнула я. – Но так сложилось исторически.Видишь ли, мачеха отправила меня к своему братцу – с глаз долой. А потом случилось так, что мы оба исчезли в каминной трубе, то есть в волшебном пламени…Я тебе сейчас все расскажу – только не считай это пьяным бредом…

И я поведала Рикардо историю своей жизни. А заодно – и своего появления на этом весьма негостеприимном острове. Юноша довольно рассеянно слушал мой рассказ. Нет, ну точно за сумасшедшую меня держит! Но он отложил в сторону принесенные бумаги и спокойно спросил:

- А куда же подевался твой волшебник?

- Сама бы хотела это узнать, – вздохнула я. – Если бы Юлиус нашелся, то, наверное, помог бы нам разобраться с Беппо.

- Или хотя бы с этими бумажками, – вздохнул Рикардо. – Я надеялся, что найду в них что-то интересное. Но даже прочитать ничего не могу.

Я протянула руку.

- Можно, я взгляну?

- А толку? – спросил он.

Но бумаги выдал. Я повертела их в руках.

- Хм! Очень похоже, что этим, как ты говоришь «бумажкам» цены нет! Ты что-нибудь слышал о великом Винченцо Леонарди?

Рикардо улыбнулся.

- Разумеется!

Он прикрыл глаза и процитировал – словно страницу из книги прочитал.

- Винченцо Леонарди. Художник и учёный, изобретатель, писатель, музыкант, прославивший Адрию в пятнадцатом веке. Даже спустя триста лет его творения украшают храмы и дворцы нашей знати.

- Все верно, – согласилась я. - Только ключевое слово в том, что ты сказал - не художник, а изобретатель. А знаешь ли ты, что свои записи Леонарди делал так называемым «зеркальным» шрифтом? Смотри – в этих бумагах все буквы написаны справа налево и развернуты по вертикали. Прочитать их можно лишь с помощью зеркала. Похоже, что именно записи Винченцо к нам и попали.

- И что нам с ними делать? Продать?

- Для начала я бы хотела ознакомиться с содержимым, если ты не против. Моя «механическая» душа аж трепещет! А вдруг тут написано – как соорудить летательный аппарат?

- А он нам зачем?

- Как это – зачем? Надо же нам как-то незаметно сбежать с острова? Лодки-то у нас нет, а неприятности – есть. Впрочем, нужных чертежей в бумагах может и не оказаться. Кстати, не один Леонарди мечтал соорудить такой механизм. В одиннадцатом веке на островах Альбиона жил монах Эйлмер Малмсберийский. Так вот, хорошо зная механику и математику, он умудрился сделать нечто вроде двух огромных крыльев. Прикрепил их к своей спине и пролетел больше двухсот метров! Хотя Винченцо мечтал не просто о кратком полете. Я читала, что этот гений хотел создать железный аппарат с крыльями, подобными стрекозиным! И чтобы он поднимался от земли сразу же вверх. Вертикально, как взлетает стрекоза. Но тот же ученый, автор трактата о Леонарди, утверждал, что в империи Хань уже в пятнадцатом веке умели делать такие игрушки.А отец рассказывал, что в тысяча четыреста тридцатом году Ханьские путешественники посетили вашу же Серениссиму и вручили в подарок местному Правителю секретные бумаги своих ученых… Ох, и заболтала я тебя! Извини, но когда речь заходит об истории механики, я просто остановиться никак не могу!

- Мда! – оторопело пробормотал Рикардо. – Может быть, ты и в самом деле – сумасшедшая ведьма, но говоришь-то ты, как по-писаному. А самое смешное, что я тоже об этом читал. Скорее всего, когда жил в монастыре.

- Где?! – изумилась я.

- Я четыре года воспитывался в одном аббатстве. Так вышло, что отцу срочно приспичило снова жениться. И он сбыл меня с рук.

- Как не очень законного наследника? Учитывая ваши нравы….

- Ты почти угадала. Только в моем случае все было с точностью до наоборот.Я родился не от любовника, а от законного папаши, но матушка с родословной подкачала…

- Как это? – тихо спросила я.

Юноша невесело усмехнулся. Потом встал, подошел к столу и налил себе вина.

- А вот так! Отец-то мой был знаменитый на всю Адрию флотоводец. Джулиано эль Кавалли, может быть слышала о таком?

Я отрицательно покачала головой.

- После очередного морского похода он привез в Серениссиму пленную красавицу из Джиннистана. И стал жить с ней абсолютно открыто, как принято в нашем городе. При том, что сам давно уже был женат, да вот детишек в этом законном браке не рождалось. Зато вскоре появился я…

Он рассеянно повертел кружку в руках, но потом отставил ее в сторону. Глядя на пламя свечи, печально произнес.

- Матушка моя угасла довольно быстро. Я почти ее не помню. В памяти остался голос, певший мне колыбельную на незнакомом языке. Говорили, правда, что у меня ее глаза. Ну, а когда матушки не стало, отец сначала привез меня в свой дворец, поручив заботам законной супруги. А потом отправился в очередное морское странствие.

- Плохо тебе жилось в этом доме? – сочувственно спросила я.

Попутно подумав, что даже моя жизнь на фоне всего, что довелось испытать юноше, кажется куда более светлой. У меня, по крайней мере, был любящий и заботливый отец. Пусть и не так долго, как мне хотелось бы.

Рикардо покачал головой.

- Скорее - тоскливо. На меня никто не обращал внимания, ни от кого я не слышал ни одного доброго слова. Вскоре законная супруга папаши покинула этот свет. Она, к тому же, была намного старше его. Тогда отец решил жениться вторично. И я стал откровенно ему мешать. Вот он и сплавил меня на материк.

- А что было потом?

- Почти ничего. Законного наследника за четыре года у него так и не случилось, зато случилось то самое наводнение. Шторм разметал королевскую флотилию за пределами Гавани, и отец, судя по всему, погиб на одном из несчастных кораблей . Судьба его второй жены неизвестна. Аббатство перестало получать деньги за мое содержание, и вскоре меня настоятельно попросили покинуть монастырь. Впрочем, я не в обиде. Потому, что если бы остался там, то с тобой бы сейчас не разговаривал. В общем, когда я вернулся с материка, то понял, что наследовать мне нечего. Дом за эти годы пришел в запустение, а все, что было ценного – отсюда вынесли.

- В смысле – отсюда? Это что – твой дом?

- Ну, да. Так вышло, что после возвращения я, отвыкнув от здешнего климата, подцепил лихорадку. Мариучча, как единственная родственница, забрала меня к себе. А за это время в доме, ни о чем не подозревая, обосновался Поджио.

- С ума сойти! Поэтому ты так хорошо знаешь, где здесь надо прятать золотишко?

- Разумеется! В этой дыре еще папаша выпивку держал!

Рикардо рассмеялся и все-таки допил остаток вина.

ГЛАВА 12. Если рыщут за твоею непокорной головой…

- А где же ты научился… - начала я и не закончила фразу.

Как-то неловко было спрашивать сына знаменитого на всю Адрию капитана, как он докатился до воровской жизни. Но юноша, похоже, и так все понял. Улыбка на его губах погасла, лицо стало резким, мрачным. Он коснулся шрама на щеке и глухо заговорил:

- Мариучча долго выхаживала меня после лихорадки. Отдала лекарю свои последние сбережения, а ведь у нее на руках уже было двое ребятишек. Когда я смог подняться на ноги, то понял, что отныне должен сам зарабатывать себе на жизнь и просто обязан во всем помогать бедной девушке! Честно говоря, я хотел сначала устроиться секретарем к какому-нибудь вельможе. Но мне было всего пятнадцать лет, и подходящее место все никак не находилось... Однажды, бродя по городу в поисках работы, я случайно зашел в казино. У нас ведь на острове этого добра хватает. От отчаяния поставил на кон последнюю монету и, разумеется, проиграл. Но не это потрясло меня! Я увидел, как сытый лощеный аристократик, хохоча, поджигает крупную банкноту, чтобы раскурить ею трубку. Так он хвастался перед дружками своим несметным богатством!

Рикардо ударил кулаком по столу, с трудом овладел собой и заговорил сдавленным от гнева голосом:

- А я вспомнил плачущих от голода племянников Мариуччи! Знаешь, что я сделал потом? Подкараулил этого подонка в темной подворотне и треснул его, как следует, по башке. Потом отобрал у него кошелек и вернулся домой с добычей. Вот так я и стал вором!

Юноша резко замолчал. Я осторожно коснулась его руки.

- Ты все правильно сделал, Рикардо. Знаешь, на твоем месте я поступила бы так же.

Он только вздохнул и снова потер изуродованную щеку.

- А потом моя жизнь изменилась уже бесповоротно. Поджио, наверное, успел рассказать тебе про пожар в гостинице?

Я кивнула.

- Перед тем, как выскочить из комнаты, я успел завернуть Коломбу в одеяло, а на Марко вылить кувшин воды. Когда рядом рухнула балка, а искры и горящие щепки полетели во все стороны, ни увернуться, ни заслониться от них я не мог. Потому, что один ребенок был у меня на руках, а второго надо было не потерять в дыму. Не помню, как мы вырвались из этого ада…

Рикардо снова замолчал, плеснул себе вина, но пить так и не стал. Улыбнулся мне светло и немного грустно

- Мне бы тоже очень хотелось улететь отсюда. На волшебном ковре-самолете или на этом твоем летательном… как его… аппарате. Но ты же понимаешь, что даже если мы расшифруем весь текст рукописи Леонарди, мы вряд ли построим такую штуку. Тут даже твоих знаний маловато будет…

- А я все равно прочту эту рукопись! – упрямо заявила я.

- Ну, как знаешь, принцесса ты наша техническая!Ладно, Николетта, иди спать. Утром эти записи расшифруешь. На свежую голову. К тому же, у тебя и зеркала сейчас под руками нет. А вот у Коломбы оно, кажется, было.

- Зато у меня есть ценная отвертка! – буркнула я. – Не надо мне намекать на то, что я – странная девушка. Ирония твоя неуместна! А сказка про принцессу и стамеску, вообще не про меня!Не будь у меня склонности к техническим наукам, вы бы так и сидели здесь в глубокой задумчивости и без добычи! А Поджио - дожидался – пока его из ловушки вынут и выдерут.

- Дурочка! Разве я на что-то намекаю? Или недостаточно благодарен тебе за помощь? Кстати, о чем говорилось в той сказке? Я такую не читал.

Юноша смотрел на меня ласково и лукаво. Я бы даже сказала – с некоторым интересом. Не так, конечно, откровенно, как сестричкины женихи, но как-то явно не по-товарищески…

Хм! Точно спать пора! А то мне с затуманенных глаз уже черти что мерещится. И, пробормотав «спокойной ночи», я пулей унеслась в нашу девичью каморку.

Марко озадаченно топтался возле высоких мраморных ступенек злополучного палаццо. У главного входа маячила высокая фигура стражника с мушкетом на плече. Видимо, после свершившегося ограбления синьора решила усилить охрану своего дворца. Но как теперь проникнуть туда? Чтоб понять, что там творится, узнать, откуда может исходить опасность и заодно предупредить Мариуччу. Пока мальчишка размышлял над этим, за его спиной раздались тяжелые шаги.

- Слышь, мелкий, ты чего тут битый час торчишь?

Марко вздрогнул и обернулся. На него, скаля в ленивой усмешке длинные желтые зубы, смотрел … сам Беппо. Знаменитый на всю Серениссиму Король Воров и с недавних пор его злейший враг! Мальчик хмуро посмотрел на него исподлобья и ничего не ответил. Беппо потер заросший щетиной квадратный подбородок.

- Хм, что-то морда твоя мне знакома. Ты часом не из шайки этого выскочки, Рикко Меченого?

- Может и так, - буркнул Марко. Ссора с сильным и опасным противником пока не входила в его планы. Но обидная кличка, которой бандит наградил Рикардо, заставила мальчишку крепче сжать в карманах кулаки. Тем временем Беппо прошелся туда-сюда вдоль канала и бросил любопытствующий взгляд на глухую стену палаццо.

- Что ж там такое творится? – пробормотал он, на этот раз ни к кому не обращаясь. – Мне в городе знающие люди говорили, что вчера ночью либо грабанули старую дуру, что там живет, либо еще какое славное дельце провернули. Знать бы еще кто?! Что за конкуренты у меня внезапно нарисовались? Эй, щенок, а ты ничего об этом не слышал?

Марко торопливо замотал головой. Случайно признаться этому упырю в своей осведомленности – означало подставить под удар и Рикардо, и всех друзей.

- А чего тогда торчишь тут? – повторил бандит свой вопрос.

- Да так, - прикидываясь дурачком, промямлил Марко. - Интересно тоже, что ж там ночью было?

- Во-во! – согласился Беппо. – Пойти, что ли у слуг спросить?

Он двинулся в тот самый переулок, куда выходила калитка черного входа. Марко, подумав минуту, пошел за ним. Калитка была плотно заперта. Однако, если приложить к ней ухо, можно было услышать тревожные крики и топот множества ног.

- Да какого ж черта там происходит? – Беппо аж затанцевал на месте от нетерпения.

Внезапно дверь распахнулась. На улицу вылетело двое лакеев в порванных и покрытых жирными пятнами ливреях. У одного на голове дыбом стоял вихор, будто кто-то со всей силы драл его за волосы. А другой - все время прижимал к щеке руку, словно у него разом заболели все зубы.

- Ужасно! – простонал взъерошенный. – Синьора в ярости! Минуту назад она швырнула пирожки прямо в бульон!

- Ничего подобного! - промычал второй. - Она вылила бульон прямо в блюдо с пирожками.

Мажордом в криво сидящем парике подкрался сзади и тряхнул обоих лакеев за шиворот.

- А ну, немедленно вернитесь в дом, бездельники! Синьора катается по дивану и рыдает. Живо несите ей успокаивающие капли!

- Я не пойду! – взвизгнул растрепанный, - Хватило с меня того, что я ей завтрак преподнес. Вот этот завтрак – на моей спине и штанах. А на макушке – закуска!

И он, сморщившись, попытался пригладить несчастную шевелюру.

- И я не пойду, - прошамкал страдающий зубной болью. – Или, по крайней мере, удостоверюсь, что у нашей хозяйки в руках ничего тяжелее подушки нет.

- Ох, подушка, - это тоже зло! – к калитке, охая и стряхивая с себя перья, подполз четвертый слуга. – Все! Увольняюсь! В Королевскую Гавань последним матросом пойду! Какая разница – от злющего капитана или от нашей госпожи затрещины терпеть? Лапы- то у обоих железные!

- Любезнейшие, что ж за беда приключилась у вашей синьоры?

Беппо, пригладив сальные патлы и постаравшись изобразить на физиономии самую приветливую улыбку, обратился к пострадавшим слугам. Но, видно, его лицо не внушило им доверия. Мажордом, надувшись, мрачно ответил:

- Шли бы вы, сударь … вдоль канала своей дорогой. А к нам с дурацкими вопросами не приставали.

И калитка вновь плотно захлопнулась.

- Болваны! Coglione! – прорычал Беппо. Он пнул с досады и калитку и напряженно потер лоб.

- Как же мне туда попасть?

Потом снова обернулся к Марко. Смерил мальчика задумчивым взглядом.

- Слышь, мелкий, хочешь заработать? Дельце непыльное.

Марко уже открыл рот, чтобы послать этого негодяя.Причем, гораздо дальше ближнего канала. И гордо заявить, что он работает только на своего атамана! Но вовремя сообразил, что попасть в палаццо ему тоже нужно до зарезу. К тому же Коломба, не найдя с утра любимой кошки, начнет грустить и хныкать. Значит, надо как можно скорее найти пушистую беглянку. А как ее найдешь, если внутрь дворца никого не пускают? Но Беппо, похоже, придумал способ, проникнуть за ограду. Быстро прокрутив в голове все эти соображения, Марко для виду почесал в затылке и спросил тоном туповатого, но прилежного школяра:

- Заработать я всегда не прочь. А что нужно делать, дяденька?

Вместо ответа бандит бесцеремонно схватил мальчика за плечи и крутанул вправо-влево. Потом зачем-то пригладил его густую медную шевелюру. Марко еле сдержался, чтобы не треснуть этого типа по руке.

- Похож… - бормотал Беппо. – Хвостом льва святого Марка клянусь, похож ты, щенок, на племянничка одного графа. Тот, правда, малость постарше будет, но это не важно. Ошивается граф вместе с племянничком в том самом игорном доме, с которого мои молодчики вот уже не первый год мзду берут. Ну, да тебе это знать необязательно! В общем, так, сопляк! Стой тут и жди меня! Не вздумай свалить отсюда! Найду и голову откручу! А если будешь во всем меня слушаться, заработаешь пару монет.

Бандит презрительно скривился.

- Купишь себе пожрать и выпивки. А, может, и на девочек чего останется, хе-хе? Или это пока не по твоей части? Ладно, я пошел. Стой и жди!

Беппо рысью удалился. От досады Марко плюнул в канал и сел на нижнюю ступеньку дворца. Слушаться во всем этого мерзкого типа было противно. Но убежать прочь – глупо! Во-первых, бандит мог подумать, что Марко испугался, и распустить на всю Серениссиму слух, что в шайке Рикардо остались одни жалкие трусы. А во-вторых, надо же было довести поручение, данное ему атаманом до конца. И мальчишка принялся терпеливо ждать. Ожидание продлилось довольно долго. Но вот в глубине улицы показалась длинная фигура бандита. Он поманил Марко пальцем. Мальчишка нехотя подошел к нему и обомлел. Беппо побрился и прилизал шевелюру, густо намазав ее каким-то душистым маслом. Одет он теперь был в серый сюртук из дорого сукна, белые чулки и новые ботинки.

- Гы! Похож я на господского лакея? – осклабился бандит, заметив изумление мальчика. И не дожидаясь ответа, потащил Марко в ближний переулок. Там сунул ему в руки сверток с одеждой.

- Снимай свои лохмотья и надевай это. Живо!

Пока мальчик, неуклюже путаясь в рукавах, напяливал на себя батистовую рубашку, шелковый камзол и щегольские туфли на красных каблуках, Беппо торопливо давал ему указания:

- Значит, так! Ты – племянник графа эль Бонмарито. По указанию дядюшки пришел навестить синьору …как ее там? Эль Морано! Будешь вести с этой дурой светский разговор и попытаешься разведать, что в ее доме ночью приключилось. Понял? А я – твой верный слуга. Буду при этом присутствовать и мотать на ус.

И тут бесстрашный Марко слегка запаниковал.

- Но я же не умею! Вести эти… как их, светские разговоры. Я непременно маху дам или такое сказану, что у синьоры уши отвалятся! Почему ты сам не хочешь прикинуться этим графом? Или его племянником?!

- Ну, ты даешь! – притворно изумился Беппо. – Глянь на мою рожу и скажи: похож я на знатного синьора? А ты, щенок, как раз на того юнца-аристократишку смахиваешь. Тот тоже мелкий и рыжий. Короче, хорош рассуждать, пошли дело делать! Ха! Или ты струсил? Так я и знал, что в шайке Рикко воришки жалкие только штаны мочить умеют!

Этого уж Марко стерпеть не мог!

- Это мы еще посмотрим, кому штаны сушить придется! – буркнул мальчишка и решительным шагом проследовал к главному входу во дворец. Беппо, ухмыльнувшись, поднялся по ступеням, миновав мерно расхаживающего стражника. Переодетый бандит стукнул дверным кольцом и томно заявил выглянувшему наружу мажордому.

- Передай госпоже, встречи с ней просит юный граф Антонио эль Конте. Двоюродный племянник синьора эль Бонмарито.

ГЛАВА 13.Не все убытки я могу нести…

Мажордом вежливо кивнул и на короткое время исчез за дверью. Но вскоре вернулся и сказал, сопроводив свои слова глубоким поклоном:

- Синьора Фьябелла эль Морано готова принять юного графа. Прошу вас, ваше сиятельство.

Изо всех сил пытаясь не расплыться от волнения в идиотской ухмылке и не поскользнуться на гладком мраморном полу, Марко неторопливо шел за указывающим путь мажордомом. Управляющим хозяйством синьоры шагал впереди, не оглядываясь. А Беппо почтительно семенил сзади мальчика, то и дело наклоняясь и шипя ему в ухо.

- Как синьору увидишь, поклонись ей пониже, а потом подойди и лапу поцелуй. Лишнего не болтай, на все ее речи отвечай: «Да что вы говорите!» и «Как я вас понимаю!» Да! Вот еще! Когда все закончится, костюмчик мне взад вернешь! Не для того мои молодчики его тырили, чтоб ты, чучело, в нем разгуливал!

Все это не могло не нервировать Марко еще больше. Он шел, проклиная себя за опрометчивое решение поддаться на уговоры и посулы Беппо. Мажордом вел «юного графа и его слугу» через залы, полные древних статуй, редкостных украшений, мозаики и картин, но мальчишка ничего не замечал.

Наконец, два лакея, низко склонившись, распахнули перед ним высокие резные двери. Синьора, сидящая в кресле напротив, показалась Марко похожей на огромный сливочный торт. Он как-то однажды видел такой на витрине лавки кондитера. Только этот торт не стоял спокойно, а поминутно охал и вздыхал так, что в движение приходили все многочисленные оборки и кружевные рюшечки. Ну и, разумеется, торты не размахивают веерами, как ветряные мельницы крыльями, и не нюхают ежесекундно какую-то резко пахнущую дрянь из золотого флакона.

- Подойдите ко мне поближе, благородный юноша, - плачущим голосом сказала синьора эль Морано.

- Вы так похожи на своего дядюшку. Правда, он редко навещает бедную затворницу, которую к тому же постигло большое несчастье.

Госпожа всхлипнула и вытерла уголок глаза платком, напоминавшим средних размеров простыню с кружевами.

У Марко от волнения в голове перепутались все наставления Беппо. В будуаре синьоры было к тому же невыносимо жарко. От курильниц по углам струились невозможные ароматы. Чувствуя, что мозги начинают медленно плавиться, Марко осторожно покосился на Беппо. Тот застыл у двери с непроницаемым видом, как и подобает вышколенному слуге. Мальчишка постарался сосредоточиться. Отвесил даме самый низкий, как ему казалось, поклон. Потом, не разгибая спину, просеменил к ней и приложился к источавшей запах крепких духов пухлой руке. Фьябелла милостиво кивнула и указала Марко на обитый бархатом табурет. Таким образом, начало светской беседе было положено. Прошло несколько мгновений. Синьора все хныкала в свой необъятный платочек. Марко несколько раз открыл и закрыл рот. Как на грех, ни одно приличное слово не шло ему в голову. Он попытался вспомнить фразы, которые диктовал ему Беппо и воскликнул тоненьким голосом:

- Как я вас понимаю!

Фьябелла эль Морано, наконец-то, оторвалась от своего платка.

- О-о-о! – простонала она. – Вижу, вы явились, милый мальчик, чтобы искренне посочувствовать моему горю. Увы, увы! Они пропали! Исчезли бесследно! О, мои бедные дети! Как вы будете жить без этого драгоценного наследства?!

Физиономия Беппо выразила живейшее внимание. Ничего не понимающий Марко выпалил заученным тоном:

- Да что вы говорите!

- Действительно, что тут попусту говорить, – неожиданно согласилась синьора, выдавая новый фонтан слез. – Лучше посмотрите на моих ненаглядных сыночков! Они так страдают от потери своих лучших украшений!

Вытянув шею, как гусь на отлете, хозяйка дворца несколько раз хлопнула в ладоши и громко прокричала:

- Шоколад! Эклер! Батончик! Вафелька!

Не успел мальчишка сообразить, к чему все эти перечисления кулинарных изделий, как дверь отворилась, и в комнату вкатились, подскакивая, как мячики, четыре жирных мопса. Двое из них сразу же начали ласкаться к хозяйка, которая принялась трепатьих за ушами, не забывая издавать горестные вздохи. Третий с равнодушным видом разлегся на ковре.

- Дети, подойдите, познакомьтесь с моим гостем, юным графом эль Конте, – елейным голосам сказала синьора своим питомцам. Мопсы, как по команде подбежали к Марко и обнюхали его туфли. Мальчишка выдавил из себя восторженную улыбку.

И тут Беппо за его спиной приглушенно взвыл. Марко испуганно оглянулся и увидел, что четвертый мопс висит у бандита на штанине, с утробным чавканьем пытаясь прокусить плотную ткань и добраться до тощей ноги. Беппо испустил еще один вой, изо всех сил дрыгнул ногой, и мопс тяжело, как сырое тесто, хлопнулся на пол. Синьора эль Морано окаменела лицом.

- Ваш слуга, юный граф, недостаточно вышколен, - сказала она ледяным тоном. - Его счастье, что мои детки столь кротки и мудры…

Подтверждая свою мудрость и кротость, один из мопсов задрал заднюю лапу и невозмутимо пометил край оконной занавески.

Другой - раскинулся на ковре и принялся вдохновенно выкусывать блох под куцым хвостом.

- Этот лакей недавно у меня на службе.

Марко понял, что надо спасать положение и заглаживать неловкость.

К счастью, нужная фраза придумалась быстро. Синьора тем временем поманила Беппо пальцем.

- Иди-ка сюда, мошенник!

Бандиту ничего не оставалось делать – он подошел. Хозяйка дворца окинула его кислым взглядом и недовольно скривилась:

- Ваша светлость, неужели вы не могли найти лакея получше? У этого неприятная рожа, к тому же он наверняка таскает у вас мелочь.

Дивясь такой проницательности и жалея, что Беппо стоит к нему спиной, и выражения его лица невозможно увидеть, Марко торопливо кивнул, выдав заготовленную фразу:

- Да что вы говорите!

- Я умею обращаться со слугами, поверьте мне, милый мальчик!

С этими словами синьора повелительно взмахнула рукой:

- Эй ты! Чем стоять столбом, подай-ка плед… Вон он, на кресле.

Мысленно Марко взвыл от удовольствия. Король Воров подающий плед чокнутой собачнице - это было то еще зрелище! Фьябелла эль Морано наставительно заявила:

- Безделье развращает слуг!

Беппо стоял перед ней, зажав плед в негнущейся руке. Синьора сдвинула брови:

- Кто так подает, болван? Что ты ходишь вразвалочку, как на бульваре? Отнеси назад и потом снова подай, как положено.

Повисла пауза. Марко, замерев, ждал, как поступит бандит. Беппо оторопело застыл, потом повернулся, прошелся по кругу и раздраженно ткнул плед прямо под нос синьоре. Та сдвинула брови еще недовольнее.

- Кто тебя учил, негодяй? Что ты суешь мне его, вместо того, чтобы подать с поклоном? Еще раз!

Беппо посмотрел на Марко долгим взглядом и пустился в свой путь сначала. А мальчишка, наслаждаясь сладостным чувством мести, небрежно бросил:

- Благодарю, синьора, что вы любезно помогаете мне вышколить слугу.

Выдав в этой фразе весь свой запас вежливых слов, юный вор снова замолчал, с восторгом наблюдая, как Беппо со страдальческим лицом сгибает спину в глубоком поклоне, подавая госпоже окаянный плед.

- Это другое дело, - умиротворенно заметила хозяйка дворца.

Бандит сделал шаг назад и незаметно, но чувствительно ткнул Марко в спину.

- Как я вас понимаю! – машинально выпалил мальчишка, за чудесным зрелищем прислуживающего Беппо совсем забывший о цели своего прихода.

- О-о, разве кто-то способен понять всю глубине моего горя?! – снова завелась синьора, проливая слезы и уже не обращая внимания на трущихся у ее колен слюнявых любимцев.

- Мои детки! Мои несчастные малыши! Вас ограбили, нагло и жестоко! Взломали все сложнейшие замки и коварнейшие ловушки! Прокрались под покровом ночи…

И тут Беппо не выдержал. Подскочив на месте от нетерпения, он завопил во весь голос:

- Кто прокрался?! И что стибрили?!

Синьора обалдела от такой наглости и временно лишилась дара речи.

А Беппо продолжал бушевать:

- Это кто ж такой умный меня вдруг обойти решил?! Кто на брюлики этой вrutta vacca позарился?!

После последних слов чопорно-слезливая хозяйка дворца преобразилась неузнаваемо!

- Сам урод! – с темпераментом и лексиконом базарной бабы заголосила она. – Хамло, вrutte come la merda de gatto, лакейская морда! Высечь негодяя! Тут же! При мне!

Она напоминала уже не сливочный торт, а распухшую дождем грозовую тучу.

- Я высеку! – с готовностью заорал Марко. - Клянусь небом, высеку! Как только в мой дворец вернемся. А хотите я его вообще… повешу?!

Беппо издал булькающий звук и подавился руганью. Синьора Фьябелла озадаченно примолкла.

- Э-э-э, пожалуй, не надо, – протянула она. – Порки, пожалуй,будет достаточно.

- А что же у вас украли?

После всех перипетий этого безумного разговора, Марко, наконец-то выдал правильный вопрос.

- Ошейники моих деточек! – застонала синьора. - Золотые, бриллиантами украшенные! И ведь ловушки все с замками сам маэстро Кристофоло делал! Мне сказали, что второго такого во всей Адрии не найдешь! И вот, пожалуйста! Все замки переломаны, все ловушки не сработали! О-о, как тяжко жить одинокой женщине в этом мире, где царят лишь ложь и обман!

- Маэстро Кристофоло делал, говоришь?! – взревел окончательно потерявший голову Беппо, - Все замки, значит, сломаны?

- Высеку! – закричал Марко, предупреждая хозяйкину реакцию. - Высеку, высеку, высеку!!!!

- А мои придурки клювом прощелкали! – продолжал голосить бандит.

- Засеку до смерти! – орал юный вор.

И в этот напряженнейший момент, откуда-то из-за двери раздался звук, который заставил мопсов насторожиться и тоненько взвыть. А синьору подскочить на своем пышном кресле.

- Мя-яу!..

- Мичио!

Позабыв обо всем, Марко вскочил с места и рванул дверь. Серая трущобница, чуть похудевшая, но непокоренная, кометой влетела в комнату.

В будуаре хозяйки дворца все смешалось. Мопсы, трясясь и подвывая от ужаса, одновременно прыгнули ей на колени. Фьябелла попыталась встать и рухнула с кресла под тяжестью своих питомцев. Ворвавшийся на крик мажордом сбил с ног крадущегося к выходу Беппо. Марко подпрыгнул, пытаясь достать Мичио, взлетевшую вверх по занавеске. Тонкая ткань треснула…

Штора сорвалась с окна и хлопнулась на пол, накрыв собой и мальчишку, и кошку. С трудом выкарабкавшись, Марко рванул вперед прямо с четверенек.

Не оглядываясь, пулей вылетел в коридор. Сзади послышался топот Беппо и его хриплое дыхание. Пальцы бандита впились в плечо мальчика.

- Слышь ты, щенок! Запомни! Мои молодцы эту дуру грабанули и все золото унесли! Понял?! Так всем и говори!

Ничего не ответив, мальчишка вырвался, оставив в руке злодея кусок шелкового камзола. Он отчаянно летел по коридорам дворца, прижимая к себе кошку. Мрамор стен, картины, удивленные лица слуг сливались в одну цветную полосу. Неожиданно Марко споткнулся. Чуть не полетел носом вниз, но кто-то подхватил его под руку. Мариучча, схватив незадачливого "графа" в охапку, впихнула его в свою каморку.

- Ты как здесь оказался?

- Потом объясню!

Марко тяжело дышал, ноги его подгибались. Девушка торопливо подставила мальчишке табурет.

- Слушай меня внимательно! - выдохнул Марко. - Из хозяйкиного дома - уходи! Тут и до нас плохо было, а теперь твоя ведьма совсем озвереет. К тому же я не поручусь, что тебя вчера никто не заметил, когда ты впускала в дом Рикардо со взломщиками.

- А что с Рикардо? - взволнованно спросила девушка, почти не обратив внимания на слова Марко.

- Да что с ним станется? Жив-здоров, думает, что с украденными побрякушками делать, - пожал плечами мальчишка, постепенно приходя в себя.

- Он больше о тебе волнуется.

- Правда?!

Глаза Мариуччи заблестели, а щеки даже порозовели от волнения. Марко страдальчески качнул головой.

- Только вот без этих слез и телячьих нежностей, пожалуйста! Тут нам всем думать надо, как свои шкуры спасать. А она вздыхает, словно морская корова!

Нисколько не обидевшись, Мариучча ласково пригладила его растрепанную шевелюру.

- Спасибо за хорошие новости. Марко. А от хозяйки я давно уйти собиралась.

- Вот и правильно! - буркнул мальчишка. - Пойди, глянь, нет ли за мной погони?

- Все тихо.

- Тогда открой калитку и выпусти нас с Мичио.

Он скупо улыбнулся, проведя рукой по пушистой спинке серого чудища.

- Если бы не она, не знаю, чем бы закончилась наша беседа с твоей злющей хозяйкой. Ладно, потом расскажу, при случае. Ну, давай, выпускай меня.

Калитка захлопнулась за спиной юного вора. Марко вздохнул, потер гудящие ноги, крепче прижал к себе кошку и быстрым шагом двинулся домой.

ГЛАВА 14.Сокрыто много слоем пыли?!! Но вы о главном позабыли!

Я отложила в сторону маленькое зеркальце и потерла слезящиеся от напряжения глаза.

Таинственные рукописи Винченцо я читала уже целый час, и, признаться, страшно устала. Хотя все, что написал и начертил великий гений прошлого, было невероятно интересным! Самоходные железные башни, осыпающие противника градом ядер, огромные, похожие на стрекоз, летательные аппараты, а еще повозки, едущие сами, без мулов и лошадей, крылолеты и множество других чудес техники, от одного описания которых у меня просто дух захватывало! В текстах Леонарди было много непонятных мне слов, то есть «научных терминов», как любил говорить отец. Да и чертежи выглядели так странно, что мне приходилось по нескольку раз вертеть листы, чтобы понять, где у этой диковинной конструкции верх, а где низ. Ну, и чтение рукописей с помощью зеркала легким это занятие отнюдь не делало. Но все же я была почти счастлива, знакомясь со всеми этими изобретениями.

Но временами на меня накатывала грусть от сознания того, что они так и останутся буквами и рисунками на пожелтевшей от времени бумаги. Ведь ни нужных знаний, ни умений, чтобы воплотить все эти чудеса в жизнь,у меня и у моих друзей не было. Я тихо вздохнула и перевернула лист. Неугомонная Коломба подбежала ко мне, потерлась растрепанной головенкой о мое плечо и спросила:

- А ты уже прочитала, как сделать волшебную птицу? Чтобы улететь на ней далеко-далеко!

- Прочитала, - улыбнулась я. – Но вряд ли у нас получится ее построить.

- А если мы найдем твоего дядюшку-волшебника? Он сможет нам помочь?

Малышка, распахнув синие глазенки, смотрела на меня с вопросом и надеждой.

С утра над лагуной стоял непроглядный туман, а день выдался сырым и серым. Поэтому я сказала Коломбе, что гулять мы с ней сегодня не пойдем. Девчонка сразу же принялась кукситься. А отсутствие любимой кошки добавило огорчения. И чтобы развлечь малышку, я принялась рассказывать ей о своем чокнутом волшебном родственнике, а заодно о невероятных изобретениях Винченцо и о моей мечте создать что-то подобное . В отличие от Рикардо, Коломба сразу же мне поверила. Что неудивительно, ведь для любящей сказки девочки и техника, и магия были, примерно, одним и тем же.

Где-то в глубине дома послышался шум и приветственные возгласы.

- Марко вернулся!

Мигом забыв про все чудеса, малышка бросилась к своему названному братцу. Я тоже отложила рукописи и вышла навстречу мальчишке. И чуть не остолбенела, увидев его в роскошном, хотя и несколько помятом наряде с беглой кошкой на руках. Коломба немедленно занялась своей любимицей, а вся шайка уселась в комнате с гобеленом слушать рассказ своего «шпиона».

От повествования Марко мы сначала дружно сползали на пол, хохоча без умолку. Но в конце сильно посерьезнели. То, что Беппо решил присвоить наш успех в ограблении дома зловредной синьоры, встревожило и рассердило всех.

- Всякие там красивые словечки вроде «воровская честь», «кодекс чести вора» - конечно, полная чушь! – горячился Марко. - Но дьявол меня забодай! Ведь Николетта и Поджио своими жизнями рисковали, чтобы раздобыть эти поганые ошейники! А теперь этот урод требует, чтобы мы на всех площадях твердили, будто их стибрили придурки из его шайки. Ten'cazzo!

- Не только в этом дело, - мрачно заметила я. – Судя по твоему рассказу, ненормальная собачница подняла на ноги всю городскую стражу. И как мы, среди такой шумихи, будем продавать ошейники вашему жулику-ювелиру?!

- Никак, - грустно подтвердил Рикардо, - Миккеле скажет, что примет их только когда весь шум уляжется. Да и впихнуть их кому-то в Серениссиме он не сможет. И отправит добычу на материк. А когда нам при таком раскладе передадут денежки за награбленное, не знают даже всемогущие Небеса.

- Мда-а, - протянула я, - Кажется, наша победа обернулась поражением. Тут и вправду, хоть строй крылолет Леонарди и лети отсюда подальше! Не знаю, только вот, как и из чего строить.

На мои слова о летальном аппарате погруженный в какие-то свои мысли Поджио отреагировал странно. Вздрогнул, словно очнулся, вытаращился на меня, потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова его закрыл. А Рикардо, тем временем, продолжал невеселую речь.

- Но самое плохое даже не это! Представьте себе , друзья! Беппо растрезвонил всей гильдии воров, что это он украл драгоценные ошейники. Но сам-то он знает, что это не так! Как вы думаете, что он будет делать?

- Искать неведомого конкурента, - кивнул Марко. – Чтобы как можно скорее убрать его со своего пути.

- Вот именно! Значит, риск для каждого члена нашей маленькой команды возрастает в десятки раз!

- А без золота Беппо продаст нас всех с потрохами тому упырю, хозяину чертова театра, – подлила я масла в огонь. – И если кто-то выследит нас, и наше убежище раскроют…

Договаривать фразу мне не захотелось. Молчание стало совсем тяжким, когда Рикардо внезапно резко выпрямился и стукнул кулаком по столу.

- Я не дам свершиться самому худшему! Хватит мне тут отсиживаться, как крысе в норе! Пора опередить на шаг злодейку-судьбу!

- Что хочешь сделать? – встревоженно спросила я.

- Через несколько дней – заседание гильдии воров. Все атаманы вместе с их шайками обязаны на нем присутствовать. В этот день и час жизнь каждого из них – неприкосновенна! Таков древний закон Dei ladri, которому подчиняются самые отпетые головорезы! Я приду на заседание. И публично обвиню Беппо во лжи! В присутствии такого количества свидетелей он не посмеет мне ничего сделать.

- А потом? – шепотом спросила я, хотя уже почти догадалась обо всем.

- А потом – брошу ему вызов! Пусть гильдия устроит поединок за звание Короля Воров! Беппо должен исчезнуть с нашего пути навсегда!

Рикардо на мгновение замолк. Стало так тихо, что было слышно, как в канале плещется о разбитый причал волна.

- Ты так уверен, что победишь? – жалобно спросил Марко.

Рикардо горько усмехнулся.

- Конечно, нет. Но у меня просто нет другого выбора. Я ДОЛЖЕН победить, чтобы защитить всех вас!

Я выдохнула короткое ругательство и тоже хватила кулаком по столу.

- Черт побери! Как бы нам сейчас пригодились все эти механические штуки Винченцо

И тут Поджио, впавший было в странную задумчивость, дернулся и произнес, слегка запинаясь.

- Д-друзья, я тут давно хотел вам признаться… Сразу как-то не получилось, потому что не знал, как обо всем рассказать… Это было очень странно!

Все удивленно повернулись к взломщику. А он, усердно потирая лоб, продолжал говорить извиняющимся тоном:

- Не сердитесь на меня… Но, когда мы порознь бежали из дворца с добычей, я понял, что по моим следам идет погоня! Наверно, я замешкался, убегая, а слуги успели кликнуть городскую стражу. Ну вот, я мчался по темным улицам, оскальзываясь и чуть не падая в канал. А крики и топот за спиной все нарастали! У меня же сумке валялось чертово золото и не давало разогнаться, как следует. Тут я почти в полной панике свернул в очередной переулок и наткнулся на глухую стену. Чуть не рухнул от отчаяния к ее подножию. Но в стене была калитка! И я, уже плохо соображая, выхватил отмычку и ковырнул ею в замке. Как ни странно, калитка распахнулась сразу. Я, решил, что двум смертям не бывать, а там, может, и погоню со следа собью. И ввалился в какой-то темный двор. Там, внутри, было что-то вроде крошечного садика. Я тут же шлепнулся на четвереньки и вполз в колючий куст. Точнее хотел вползти, но во двор неожиданно вышел хозяин дома. Высокий кудрявый мужчина с бородкой, если я его правильно рассмотрел. И он меня заметил! Удивленно за меня уставился. А я дышал, как стадо загнанных лошадей, шатался от усталости и слова не мог сказать. Тут вдруг раздался бешеный стук в калитку. Мужчина шагнул к ней и довольно грубо спросил, какого черта кто-то ломится к нему ночью. А оттуда сказали, что это стража ищет вора, ограбившего дворец синьоры эль Морано. Я весь в комочек сжался, хоть при моем «теловычитании» это сложно. Но хозяин на меня уже не смотрел. Переспросил, чей особняк ограбили, да как примется… хохотать! И приговаривать одно и тоже: «Кто же этот гений?!» А потом сказал страже, что никто к нему не врывался. И легавые побежали дальше. А странный тип отвернулся от меня и, глядя в сторону, негромко спросил: не из гильдии ли я воров? Ну, я ничего не ответил. А он покачал головой этак задумчиво и говорит:

- Если ты встретишь того, кто ограбил дворец и вскрыл все мои замки, пожалуйста, скажи ему, что я хочу увидеться с ним лично. Ничего плохого я этому вору я не сделаю! Просто передай, что маэстро Кристофоло уважает мастеров своего дела. А с этим техническим гением просто мечтает познакомиться! Теперь, беги, мальчик, куда хотел.

Пождио взъерошил волосы и закончил совсем растерянным тоном:

- И он ушел в дом. А я потихоньку выполз наружу и добежал до убежища. Я так и не понял, что это было, и почему этот тип отпустил меня, не сдав страже. Поэтому и вам ничего не рассказал…

- Мне нравится такой поворот дела, – улыбнулась я. – Полагаю, что следовало бы навестить этого странного человека. Причем не столько для того, чтобы послушать хвалебные гимны в мою честь, сколько спрятать у него Коломбу.

- Зачем? – спросил Рикардо.

- Затем, что не слишком верю в ваше «водяное перемирие», - вздохнула я. – То есть, в ваши воровские законы. Неприкосновенность – штука хорошая, но ненадежная. Как говорится – я слово дал, я его и взял. Если Беппо заподозрит, что его обставили какие-то юнцы, то никакие древние договоры его не остановят. Тем более, что среди нас есть еще и Марко - любовавшийся на все те унижения, которые пришлось вытерпеть этому шакалу от безумной обладательницы мопсов. У Беппо, поди, руки чешутся поскорее свернуть мальчишке шею – дабы он никому об этом не проболтался. Да и тебя, юноша, он не слишком жалует. Ты же сам говорил, что он тебе завидует.

Друзья переглянулись и дружно вздохнули. Все, что я сказала, было правдой.

А против правды, как известно, не попрешь…

- Скажи, Поджио, ты сможешь найти ту волшебную калитку?

Мальчишка почесал в затылке, прикрыл глаза и напряженно задумался.

А затем грустно развел руками.

- Печально. Значит, придется выкручиваться своими силами.

- Я могу поискать!

- Проще найти какую-нибудь мастерскую, и поинтересоваться – знают ли там, где живет маэстро Кристофоло? – подсказал Рикардо. – Вот только кому из нас это поручить? И под каким соусом спрашивать?

- Ну, «соус», наверное, не проблема. Нужно отыскать какой-нибудь хитрый замок или ларец – без ключа. Или – сломанный мушкет. Найдется у тебя в доме что-нибудь подобное? Или из него все вынесли?

Юноша задумался, а мальчишки недоуменно переглянулись.

- Что значит – «у тебя в доме»? – спросил Марко.

Рикардо усмехнулся.

- Этот дворец принадлежит моему отцу - Джулиано эль Кавалли.

- И ты столько лет молчал?

- Да как-то к слову не пришлось. К тому же – какая разница, чей дом, если от него только стены остались?

- А может – не только? – хихикнула Коломба. – Давайте поищем! Николетта же говорила: «Вдруг под слоем пыли обнаружится слой мебели»? А в старых шкафах как раз и водятся хитрые замки!

- У нас не такой слой пыли, детка, – улыбнулся Рикардо. – Чтобы в нем можно было спрятать целый шкаф.

Он на минуту задумался, а потом хлопнул себя рукой по лбу.

- Черт! У нас же есть кое что получше, чем пыль!

- Ты о чем?

- О подвале. Правда, там уже много лет стоит вода...

- А что в ней скрывается? – поинтересовалась я, почти зная ответ.

- Папенькины сундуки. Из своих странствий он привозил разные античные диковинки – амфоры и скульптуры. Их же, наверное, можно продать. Вряд ли в нашем городе отыщутся их прежние владельцы.

И он подмигнул мальчишкам.

- Это же не собачьи ошейники! Проблема только в одном – как добраться до сундуков? Я, когда вернулся и остался без денег, пробовал нырнуть в недра подвала. Но там – слишком глубоко…

- Хм! – сказала я. – А не воспользоваться ли нам советами Леонарди? Правда, следует сначала внимательно прочитать про водолазный костюм, и сделать выписки. Но у меня уже глаза болят. И есть хочется…

- А что бы ты хотела съесть, Николетта? – вскинулся Марко. – Я сбегаю, украду.

- Я тебе сбегаю! – грозно сказал владелец дворца.

И погрозил пальцем.

- В костюмчике от Беппо тебе на улице лучше не появляться!

- Хм! Но ничего другого у меня нет. Не идти же голым?

- Могу предложить свою рубашку – сказал Рикардо. – Но боюсь, что она не спасет положения. Лишних штанов у меня тоже нет. А раздевать Поджио не имеет смысла. Потому, что в каждую штанину можно засунуть по одному Марко.

- Могу предложить свою юбку, – улыбнулась я. – А я уж тут завернусь во что-нибудь.

Марко сначала возмущенно фыркнул. Но потом подумал и согласился.

- Давай! Клевреты Беппо станут искать мальчишку в камзоле, а не девчонку в юбке! Так что тебе принести?

ГЛАВА 15. Все гениальное – просто.

- Что будет проще стибрить, - усмехнулась я. – Хоть лепешку сухую, хоть ломтик сыра. Главное, чтоб ты при этом не попался.

Марко широко улыбнулся и подмигнул мне весело заблестевшим зеленым глазом.

- За меня не бойся, не попадусь! А если и засекут, так этим жирным лавочникам вовек меня не догнать!

Я вышла и быстренько переоделась, завернувшись в остатки занавески, из которой сшила Коломбе платье. Марко стянул шелковый камзол, напялил юбку и гордо прошелся туда-сюда, виляя бедрами, как лихая маркитантка.

- Красавчик! – пропищал он, обращаясь к Поджио. - Угости синьорину стаканчиком граппы.

Толстяк ухмыльнулся и отвесил «синьорине» легкий подзатыльник.

- Мала ты еще граппу дуть. Иди девочка, погуляй, но не шали. А то вдруг, какой бездельник привяжется, соблазненный твоей неземной красотой.

Марко сразу же перестал дурачиться и коротко, но емко сообщил, что он сделает с тем бездельником, который попробует к нему пристать. На этом мы и распрощались. Мальчишка убежал, а я все-таки решила не ждать свежеворованного обеда и принесла Рикардо кипу бумаг, в которых подробно описывались разные устройства для прогулок по морскому дну.

Мы с юношей принялись внимательно их изучать. К сожалению, этот процесс нас не порадовал.

- Смотри, тут железный корсет нужен, - пробормотала я, рассматривая текст, снабженный загадочными рисунками.

- Зачем? – удивился Рикардо. – Я же не девушка. А затопленный подвал – не бальная зала.

- Ох, да при чем тут девушки с балами?! Вечно у вас, парней, только одно на уме. Пойми ты, наконец, Леонардо разрабатывал эту конструкцию для того, чтобы человек мог ходить глубоко под водой. Очень глубоко! А там – давление воды, знаешь какое? Вмиг тебя расплющит, как лягушку, без железного корсета.

- Как все сложно! – покачал головой юноша. – Но у нас под рукой нет ни железа, ни даже захудалой кузницы, чтобы выковать эту штуку.

- Вот и я о том же! Ладно, давай смотреть дальше. Еще нужна кожаная куртка, чтобы не промокнуть насквозь. Ну, это твои ребята еще могли бы как-нибудь раздобыть. А дальше – опять большая сложность! К водолазному костюму нужен еще и шлем.

- Вроде, как у рыцаря?

- Наподобие того, но без щелей и дырочек. А то вода внутрь попадет.

- А как же в нем дышать?

- Так вот это как раз и есть самое интересное! Посмотри! На этом рисунке к шлему присоединены две гибкие трубки. Они тянутся на поверхность. Одна трубка для поступления воздуха. Его накачивают туда с помощью мехов, те, кто ждет подводного путешественника на берегу. А другая трубка – для отвода выдыхаемого воздуха.

- Я все понял, – грустно сказал Рикардо. – Таких штук у нас нет, и сделать их сами мы тоже не сможем.

Я печально кивнула и снова уткнулась в листы рукописи.

- А остальные устройства – еще сложнее! Вот на этом чертеже к шлему приделана еще и небольшая башенка, в которой находится резервуар с воздухом. И еще нужны тяжелые, подбитые бронзой башмаки, чтобы не всплыть сразу же поверхность и не поранить ноги об острые камни. Или об морских гадов. А это большая дубовая бочка для поднятия ценностей с затонувших судов. Внутри нее находится сложная система трубок для вдоха и выдоха.

Я отодвинула бумаги в сторону и снова потерла глаза.

- Словом, идей много, но не представляю, как мы будем воплощать все это в жизнь.

Рикардо взял у меня зеркальце и сам принялся читать, задумчиво покачивая головой. Дочитав текст до конца, он нахмурился, подумал минуту и медленно произнес.

- Я не разбираюсь в технике, как ты, Николетта, но понял главное. Чтобы плавать под водой, нужно постоянно поддерживать запас воздуха в легких.

- Ну, разумеется!

- Гм! А подвал моего дворца – не морское дно. Тяжелого, как ты говоришь, давления воды там нет. Да и гады морские тут не водятся, значит, бронзовые ботинки ни к чему. И занырнуть я собираюсь самое большее минут на пять. Тогда зачем мастерить все эти ваши конструкции? А вот гибкая трубка из сыромятной кожи мне бы пригодилась! Один ее конец я, нырнув, держал бы во рту, а другой – на поверхности воды. Так бы и дышал. Вопрос только – где нам подходящий кусок кожи раздобыть?

Я смотрела на юношу во все глаза. Он, сам того не понимая, с легко решил задачу, над которой я ломала голову уже битый час.

- Да не нужна никакая кожа! – радостно завопила я. – Рикардо – ты молодец! Просто возьми в зубы длинную тростинку – и ныряй! У вас тут где-нибудь тростник растет?

Юноша растерянно моргнул.

- Растет. Как раз в заброшенной гавани, в двух шагах от нашего убежища.

- Отлично! Как только Марко вернется, пошлем мальчишку за тростником.

Словно в ответ на мои слова, мальчишка, весело улыбаясь, влетел в комнату и тут же, без лишних слов, вывалил на стол кучу снеди: лепешки, головы сыра, зелень, помидоры, куски копченого мяса… Я еле успела рукописи отодвинуть.

- А я ничего не тырил! – радостно завопил Марко - Приперся на базарную площадь и собрался было по рядам прошвырнуться, но призадумался. И вспомнил свою драгоценную сестренку.

Мальчишка расплылся в хитрющей улыбке.

- Да как пошел тарантеллу отплясывать! Все торгаши аж от своих прилавков оторвались и принялись мне подхлопывать. Плясал я, плясал, а после и говорю:

- Синьоры, надеюсь, вы наградите бедную, но талантливую девушку? Вон сколько всего накидали!

Мы быстренько перекусили, а потом я сказала:

- Ну, вот и молодец! Может, завяжешь с воровским ремеслом и перейдешь в артисты? А пока что принеси-ка нам тростника из заброшенной гавани. Желательно подлиннее.

Марко изумленно вытаращился на меня.

- А зачем тебе тростник? Сейчас, вроде, не зима, камин топить незачем.

Мы рассказали парнишке о только что изобретенной «технологии поисков клада в затопленном подвале», и он, воодушевленный, умчался. Вскоре Марко вернулся с целой кипой желтоватых, увенчанных сухими метелками тростинок. Я помогла Рикардо выбрать несколько подходящих, и наша компания направилась вниз по лестнице.

Подвал старого дворца, как я и предполагала, имел жутковатый вид. На покрытых трещинами стенах ядовито-зелеными пятнами цвела плесень. Крошащиеся под ногами ступеньки лестницы уходили прямо в глубину. Поджио поднял шандал со свечами повыше. Светлое пятно легло на непроглядно черную воду, ледяную даже с виду. Я передернула плечами. От мрачного вида этого места как-то внезапно стало не по себе. И, честно говоря, страшновато за Рикардо. Судя по выражениям лиц, остальные ребята чувствовали то же самое

- Может, ты никуда не полезешь? – жалобно спросила я, выразив общую тревогу. – Ну их, все эти утопленные ценности! Да и вода тут, наверное, такая, что никакого яда не надо – сделал глоточек – и привет семье!

Юноша упрямо мотнул головой.

- А что мы тогда продадим ювелиру, чтобы не голодать в ближайшие несколько дней? И как разыщем того самого Кристофоло без «наживки» в виде редкой технической штучки? Да вы не бойтесь за меня, друзья! Тут не так уж глубоко. И вода – нормальная. Канал сообщается с лагуной, подвал, судя по всему, с каналом – так что это не стоячая вода. Не отравлюсь! А когда все закончится – можно будет согреться остатками кьянти.

Он подмигнул нам, чтобы хоть как-то ободрить, сбросил с плеч куртку и рубашку. Стиснул зубами длинную тростинку и скользнул с нижней ступеньки прямо в воду, сразу погрузившись по пояс. Я охнула. Поджио побледнел. Коломба пискнула и испуганно прижалась к Марко. Рикардо нырнул. Некоторое время мы еще видели его силуэт, как сквозь мутное стекло. Потом тростинка, через которую юноша дышал, начала медленно двигаться над водой то вправо, то влево.

- Он плывет там, - облегченно прошептал Марко, вытерев лоб. – И дышит!

Поджио наклонился. Я ухватила его за пояс.

- Смотри, сам туда не загреми!

- Да я неплохо умею плавать! Ой, гляди, Николетта! Кажется, тростинка глубже уходить начала.

- Рикардо ныряет! Господи, только бы длины этой окаянной палки хватило, чтоб спокойно там дышать!

Забыв о том, как сама только что предупреждала мальчишку об опасности свалиться, я хлопнулась на колени и только что носом в черную влагу не ткнулась. Хотя, чем я могла помочь в случае беды нашему атаману?

Тростинка, тем временем, погрузилась в воду уже на две трети. Теперь оттуда торчал только маленький ее кусок. Она неподвижно застыла на середине затопленного подвала, чуть покачиваясь.

- Ну чего он там копается?! – яростно прошипел Марко. - Скорей бы уж вылезал! А вдруг – ногу судорогой сведет?

- Типун тебе на язык! – рявкнула я, уже чуть не плача.

Чертова тростинка качнулась еще раз… и вдруг почти вся исчезла под водой!

Тут мы хором вскрикнули от ужаса!

- Я – за ним!

Поджио сорвал куртку и примерился было прыгнуть. Но в этот миг раздался гулкий плеск, тростинка взлетела вверх, и из черной глубины пробкой выскочил на поверхность наш дорогой атаман! Рикардо плыл, отфыркиваясь и тяжело дыша. Выгребая при этом одной рукой, а в другой сжимая что-то тяжелое. Мы с Марко и Поджио в шесть рук вытащили его на ступени. Коломба радостно подпрыгивала и хлопала в ладоши. Волосы, лицо и плечи юноши были покрыты тиной. Он дрожал, как в лихорадке, и клацал зубами, но при этом победно улыбался.

- Вы только посмотрите, что я там нашел!

Он протянул нам небольшой, но довольно увесистый дубовый сундучок, скользкий и заплесневевший, однако еще не развалившийся.

- Потом посмотрим, что там! – приказным тоном заявила я. – Атаману нужна горячая ванна, сухое белье и остатки кьянти. Поджио, ведро в прихожей, ты знаешь, что делать! Марко, засунешь остатки тростника в камин и подожжешь! Можешь еще вдобавок пару стульев сломать, я разрешаю. Коломба, а ты поможешь братцу! Рикардо, ты, кажется, что-то говорил про свою вторую рубашку? Где она у тебя лежит? И кстати! Сам-то ты встать и подняться сможешь?

- Смогу - улыбнулся юноша, вновь взглянув на меня с каким-то особенным вниманием. – Знаешь, Николетта, покойный Джулиано эль Кавалли был бы счастлив, зачислить тебя в команду боевого королевского фрегата.

- Это еще почему? – буркнула я.

- У тебя все матросы ходили бы по струночке. С твоей-то энергией и командным голосом!

- Сомнительный комплимент! - упрямо заявила я, помогая Рикардо встать и забирая у него древний сундук.

- Я что – похожа на горластого и пропитого боцмана?

Он даже остановился на ступеньках и посмотрел мне прямо в глаза.

- Ты похожа на добрую волшебницу, которая явилась из ниоткуда, чтобы помочь нам в самый трудный час.

- Ага! С отверткой вместо волшебной палочки, – вздохнула я. – Кстати, по-моему, эта чудесная штучка нам скоро пригодится. Бить топором сундучок не хочется, вдруг сломаем то, что в нем лежит? Значит, по уже сложившейся традиции, откручу-ка я винты, на которых дужки замка крепятся.

Когда Рикардо, вымытый, переодетый и немного сонный от выпитого вина, сел перед горящим камином, мы дружно расположились рядом на ковре. И я, ловко поорудовав отверткой, открыла заветный сундучок. Внутри обнаружилась завернутая в промасленную бумагу шкатулка. Очень изящная, сделанная из пожелтевшей от времени слоновой кости. Ее крышка была покрыта тончайшим узором, напоминающим снежное кружево . Самое интересное, что по форме эта вещица походила на маленький клавесин. Рикардо бережно приподнял его крышку. Внутренность шкатулки оказалась позолоченной, да еще и состоящей из двух ящичков. В одном лежал тонкий, сияющий алмазами браслет. В другом – было пусто. Но зато между этими ящичками виднелись позеленевшие от влаги и времени медные колесики и шестеренки какого-то музыкального механизма. Крошечная куколка-балерина неподвижно застыла посреди них на одной ножке, подняв вверх хрупкие руки.

- Ой, какая хорошенькая! – тут же воскликнула Коломба.

- Да-а! - благоговейно прошептал Поджио. – Не зря говорят: «Удача любит сильных и отвергает робких»!Теперь мы этот браслетик – старому Миккеле сбагрим. А со шкатулкой отправимся завтра того самого маэстро Кристофоло искать.

ГЛАВА 16.Есть особенный вид волшебства под названием прикосновенье….

- Думаю, к знаменитому механику пойдем мы с Николеттой - сказал наутро Рикардо после честно поделенного на пятерых скудного завтрака. - Марко незачем лишний раз светиться в городе. А Поджио, наверное, ищет вся стража Серениссимы.

- А кто ж браслетик жулику-ювелиру оттащит? – жалобно спросил Марко. – В доме же ни монетки не осталось. А на обед – один кувшин с водой.

- Ладно, сбегай к Миккеле, но только в образе «девочки» - строго заявил атаман. - Николетта, одолжишь юноше еще раз свою юбку?

Я кивнула. И отдала Марко многострадальную одежку, привычно закутавшись в кусок занавески. Переодетый мальчишка умчался, ворча себе под нос:

- До чего же трудно воровать стало! Такое впечатление, что ты работаешь!

Глядя, как юноша привычно поправляет маску и набрасывает на плечи плащ, я заметила:

- А вот мне, пожалуй, маску надевать незачем.

- Почему? – удивился Рикардо.

- Посуди сам! Без масок у вас ходят только банкиры да девицы определенного поведения. Ну, на первого я никак не тяну, а вот за уличную красотку сойду легко. И для тебя наличие рядом подружки станет дополнительной маскировкой. На одинокого парня в маске стража может бросить косой взгляд. А тут – кому какая разница, куда парочка идет и зачем?

Юноша кивнул, соглашаясь, но при этом неуверенно произнес:

- Звучит разумно. Если только тебе не противно изображать такую девицу…

- Да что же тут противного? – усмехнулась я. – Серениссима – город карнавалов, так что перевоплощения здесь обычное дело. Феей чистоты я уже была, взломщицей – тоже. Пора, как у вас говорят, примерить на себя другую маску. Хоть повеселюсь немного!

А краем сознания скользнула лукавая мысль, что поизображать вдвоем с Рикардо воркующую парочку будет не только забавно, но и весьма приятно. Мне, по крайней мере. Юноша-то относится ко мне, как к сестренке. Ох, или не совсем так? Вот опять он почему-то замолчал и смотрит на меня так, будто насквозь прожечь хочет. А карие глаза в прорезях маски сияют как-то по-особенному. Почему я раньше не замечала, какие красивые у Рикардо глаза? Только часто они полны грусти и тревоги. Что неудивительно, если учесть тысячу безумных приключений, в которые мы влипли за прошедшие несколько дней. Но сейчас взгляд у юноши лучится озорством и добротой.

А в глазах словно бы пляшут сотни веселых чертиков. Улыбка тронула губы Рикардо, я растерянно улыбнулась в ответ. Он шагнул ко мне…

- А вот и твоя юбочка твоя, а вот и золотишко!

Несносный Марко влетел в комнату, на ходу сдирая ненавистную ему одежку и вываливая на стол пригоршню увесистых блестящих кругляшков.

- Старый стервятник как браслет увидел, так у него лапы и затряслись от жадности. Ясно, что продаст он его заморским купцам втридорога, но нам-то какое дело? Деньжонки есть, можно снова жить в свое удовольствие!

- Золото я пока приберу, - вздохнул Рикардо, пряча кошелек в кармане куртки.

- Все, что надо, купим с Николеттой, когда закончим дело с маэстро Кристофоло. А вы сидите тихо и носа из убежища не высовывайте. Вдруг Беппо разослал своих шпионов по всему городу, и они уже приглядываются к старым домам?

Устрашенные мальчишки дали страшную клятву, и мы с юношей, наконец-то, вышли наружу.

Странное дело! Оказавшись на улице, я вдруг поняла, что ни разу не видела Серениссиму при свете дня. «Прибыла» я сюда волшебным путем на закате. «На дело» мы с Поджио ходили, понятно, что ночью. А в остальное время суток я с друзьями отсиживалась в убежище. При ярком свете утреннего солнца знаменитый город на воде выглядел еще более причудливым, странным, противоречивым. Зеленоватая, как непрозрачное стекло, вода каналов, путаница мостов над ними, свежесть и белизна мрамора недавно построенных дворцов. Тут же ветхие, побуревшие от времени и вечной сырости строения, готовые, кажется, вот-вот обрушиться в волны и навсегда исчезнуть в глубине лагуны. И над всем этим – ослепительное сияние ярко-синего южного неба, треплющий волосы свежий ветер, крики чаек и плеск весел.

Я шла рядом с юношей, как во сне, чувствуя непонятное раздвоение. Словно бы, одна часть меня - удивленно рассматривала все вокруг, а другая - взволнованно думала об одном и то же.

Почудился мне или нет этот странный мягкий блеск в глазах Рикардо? Что означала его улыбка? Он, правда, собирался обнять меня перед тем как ворвался Марко? А может быть, я все это себе придумала? Ведь, откровенно говоря, я не верила ни в какие, так называемые, «нежные чувства», до того, как попала в Серениссиму. Жизнь под одной крышей с мадам Эльвирой и лицезрение десятка алчущих наживы женихов, крутящихся вокруг ее доченьки, хоть кого вылечат от излишней романтики. К тому же у меня перед глазами был печальный пример моего отца. Он ведь искренне полюбил эту мегеру. Но когда привел Эльвиру в наш дом, быстро утратил все иллюзии на ее счет. И радовался хотя бы тому, что мадам не лезет в его дела и не мешает возиться в лаборатории. А моя родная матушка ушла слишком рано и не успела рассказать ничего о том, что это за штука такая – первая любовь, и как она приходит к девушке.

Должно быть, поэтому я не понимала, что со мной сейчас творится. И только подставляла лицо порывам пахнущего морской солью ветра, надеясь, что он остудит мои пылающие щеки, и юноша не заметит моего смятения.

Тут я поняла, что Рикардо, оказывается, уже несколько минут о чем-то говорит. А мы миновали переплетение узких заброшенных улочек и вышли к довольно широкой и просторной набережной.

- Идти до площади Сан-Марко далеко, а денежки у нас имеются. Так почему бы нам не отправиться туда по воде и с музыкой, как праздно гуляющие аристократы? – закончил свою речь юноша, а я растерянно кивнула.

И уже через пару мгновений Рикардо помогал мне спуститься в остановившуюся рядом гондолу. Я расположилась на каких-то мягких подушках, снова чувствуя смущение и странное волнение. Юноша опустился рядом. Гондольер плавно взмахнул веслом, мы полетели по воде. Плеск волн раздавался теперь совсем рядом, где-то высоко над нами проплывали кружевные фасады дворцов, алые и золотые купола храмов. Поддерживаюшие высокие портики мраморные боги и богини удивленно и задумчиво смотрели нам вслед.

Гондольер ударил веслом, и лодка вырвалась на простор Гранд-Канала. Лазурное небо отражалось в воде, и казалось, что мы плывем по облакам. Другие гондолы, то отставали, то обгоняли нас. Отовсюду слышался веселых смех, бренчание струн, обрывки мелодий.

Видимо, вдохновленный всем этим, наш перевозчик, запрокинул к небу голову и запел чистым, звенящим голосом:

- А я бы мог давно часы остановить, И сделать первый ход на площади San Marco... Но здесь уже давно не принято любить, Как триста лет назад - безудержно и жарко.

Ты прячешь от меня и слёзы, и лицо Под маской золотой, что в сумраке палаццо Восходит в первый раз полуночной Луной (А я привык под ней давно уже скитаться)...

- Гондольеры бесплатно поют влюбленным… - пронеслась в сознании фраза из прочитанной сто лет назад книги.

Щеки мои вспыхнули еще жарче, а сердце заколотилось так, что я даже испугалась, будто юноша услышит его стук. Рикардо повернулся ко мне, карие глаза вновь блеснули в прорезях маски…

А песня все лилась:

- Скажи, зачем мы здесь как призраки с тобой, Который сон подряд виденья множим, множим... Не видя, как листва сменяется листвой, Как алая река течёт под белой кожей. Все рифмы о любви едва ль сильнее губ - Прижмись ко мне сейчас, на площади, во мраке... Я расскажу тебе о том, что мир совсем не груб, Когда я слышу в нём твой тихий шорох платья.

Словно в ответ на эти слова, юноша обнял меня за плечи и осторожно привлек к себе. Ослепительный блеск солнца в прозрачной воде, дробящиеся отражения мостов, куполов и крыш поплыли и закружились передо мной.

Не понимая, что делаю, я положила голову на плечо Рикардо и закрыла глаза. Его дыхание обожгло мою щеку.

- Если он сейчас поцелует меня… - прошелестело где-то в глубине сознания. - Я останусь в этом городе навсегда! Стану воровкой, взломщицей, уличной танцовщицей – кем угодно! Только бы быть рядом с ним. Но о своих чувствах ему не расскажу, нет-нет, никогда!..

Гондола мягко ткнулась узким черным носом о причал.

- Площадь Сан-Марко, - со странной грустью в голосе произнес юноша, размыкая объятья. -Мы прибыли на место, Николетта.

Когда твоё кольцо стремиться победить Оконное стекло своей алмазной гранью - Но здесь уже давно не принято любить Так жадно и светло, без всякого венчанья...

И я бы мог давно часы остановить, И сделать первый шаг, твоей коснувшись тайны... Под аркою темно - и это лучший знак... Задень меня плечом намеренно-случайно»....

Песня растаяла в воздухе. Гондола отчалила. Рикардо спокойно поправил маску и, взяв меня под руку, повлек за собой в шум и грохот городской площади. Волшебный миг исчез, словно бы его и не было.

Пестрая сутолока, мелькание масок и причудливых нарядов вновь окружили и ослепили меня, совсем как в первый день прибытия в Серениссиму.

Но теперь я была не одна. Рикардо уверенно вел меня вдоль рядов, где торговали похожими на осколки радуги стеклянными кувшинчиками, блюдцами и изящными амулетами на серебряных цепочках. Мелькали прилавки, на которых рядами были выложены карнавальные маски. Позолоченные, украшенные цветными перьями и сверкающими блестками, они загадочно взирали на проходящих мимо темными прорезями для глаз. Тонко очерченные губы масок с загадочно-лукавыми улыбками несли веселую карнавальную жуть. В других рядах торговали шляпами и вышитыми шелковыми плащами. Торговцы, весело перекликаясь, перегибались через свои прилавки, предлагая товар проходящему мимо люду. Впрочем, не все на базарной площади было таким уж веселым и беспечным. Я заметила в толпе шмыгающих то тут, то там в стражников в черных треуголках и ярко-красных мундирах. Порой они останавливали прохожих и что-то строго у них спрашивали.

Прямо возле нас усатый верзила пристал к продавцу посуды. Он махал перед его носом пудовым кулаком, чуть не переворачивая хрупкие изделия. Продавец тоже рассердился и яростно принялся одну за другой поднимать крышки у кувшинов и горшочков. Вопя при этом:

- Какого черта вам надо, господин хороший? Вы полагаете, что ворюга, синьору эль Морано ограбивший, в эту мисочку залезет?! Или в ту вазу, как дух из Джиннистана?!

Мы с Рикардо тревожно переглянулись. Похоже, шумиха из-за налета на палаццо безумной собачницы и не думала прекращаться. В тот же миг неприятный тип в мундире оторвался от несчастной посуды и как-то слишком пристально посмотрел на нас. Юноша среагировал мгновенно. С абсолютно равнодушным видом отвернулся от стражника, ловко толкнул меня в промежуток между двумя лавками. И там сжал в объятиях с такой силой, что я только ахнула. Потом слегка приподнял меня над землей и…коснулся поцелуем моих губ. Дурацкая фигура стражника растаяла у меня перед глазами и поплыла в радужном тумане, шум базара совсем затих в ушах.

Я слышала только биение сердца Рикардо так близко от моего!..

- Кажется, нужно обнять его в ответ, - глас моего бедного разума прозвучал еле слышно.

Да и разум ли вообще это был? Мои руки обвились вокруг шеи юноши...

- Глянь внимательнее, он ушел?!

Рикардо, наконец-то, оторвался от моих губ. Его напряженный шепот сорвал туманно-блаженную пелену с моих глаз. Я растерянно заморгала. Никакого стража рядом уже и в помине не было.

- Э-э, он близко, хоть на нас уже не смотрит, - из последних сил схитрила я. - Давай еще поморочим ему голову.

Юноша быстро оглянулся. Усмехнулся, никого не увидев, опустил меня на землю и погрозил пальцем.

- С огнем играешь, девочка! - неожиданно серьезно сказал он.

А потом вздохнул.

- И я тоже играю. А вот мне не следовало бы! После фейерверка чувств остается только горький привкус на губах и холодный пепел в сердце.

- Да что ты говоришь? – притворно удивилась я, судорожно соображая на кого из нас двоих мне сейчас надо злиться. – Это богатый личный опыт? Или ты в своем аббатстве такого наслушался?

Но ответа на вопрос не последовало. Разом помрачнев, Рикардо снова потащил меня через площадь. Туда, где за лавками, торгующими всякими безделушками, был слышен звонкий перестук кузнечных молотов, и стояли ряды механиков и оружейников.

ГЛАВА 17.Рай, открытый немногим, сад, доступный не всем…

Мастер, которому Рикардо протянул музыкальную шкатулку, бережно взял ее узловатыми, потемневшими от въевшейся в кожу металлической пыли пальцами и озадаченно крякнул:

- Ре-едкая вещица! Видно, что нездешние умельцы делали, уж больно тонкая работа. Нет, господин хороший, сам я такое чудо исправить не решусь.

- А кто решится? – быстро спросил юноша. - Вы можете посоветовать нам такого мастера?

Мужчина озадаченно поскреб в затылке.

- Ну, разве что маэстро Кристофоло? Правда, он странный, говорят. За иную работу, что большой барыш сулит, не берется, хоть сам Правитель ему прикажи. А какой-нибудь пустячок красивый, вроде этой вот штучки, сделает охотно.

- А где он живет? – не выдержала и влезла я.

Рикардо незаметно, но сердито дернул меня за руку. Мастер удивленно покосился на «уличную красотку», интересующуюся адресом знаменитого на всю Серениссиму механика. Но ответил:

- А тут недалеко. За площадью, на Виа Дончелла. Там, стало быть, его дом стоит с зеленой калиткой.

Мы поблагодарили мужчину и поспешили по указанному адресу.

Дом с зеленой калиткой отыскался довольно быстро. Мы переглянулись.

- Давай сначала говорить буду я, - предложил Рикардо. – И на всякий случай представлюсь клиентом, желающим починить эту штуку. Так сказать, прощупаю почву. Неизвестно, что за человек этот самый маэстро Кристофоло.

- Хороший, наверно, раз нашего взломщика страже не сдал. - пожала я плечами.

- Это верно, но осторожность никогда не помешает. Потом я постараюсь переключить разговор на недавнее ограбление. И если все пойдет хорошо, расскажу мастеру правду о нас.

Придя к такому решению, мы постучали в дверь. Никто не откликнулся. Рикардо стукнул дверным молотком еще настойчивее.

- И нечего так стучать! - раздался из-за двери звучный мужской голос. –Если хотите войти, просто поверните голову льва вправо, и дверь откроется.

Кроме замочной скважины и дверного молотка на калитке еще имелась для чего-то приделанная большая львиная голова с густой бронзовой гривой.

Рикардо пожал плечами и повернул ее, куда указал мастер. Калитка мягко распахнулась, сопровождаемая при этом почему-то легким перезвоном колокольчиков.

Мы вошли в маленький, как и у многих здешних палаццо, дворик, где зеленела круглая клумба и росла пара кустов. В одном из них, должно быть, и прятался Поджио. Навстречу нам вышел высокий мужчина. Без сюртука, в простой белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и грубом холщовом переднике. Его длинные, вьющиеся волосы были прихвачены кожаным ремешком, как у ремесленника. Он приветливо улыбнулся нам, а мы с юношей остолбенели, сразу забыв про все наши уговоры. Во-первых, меня поразило то, что прославленный маэстро Кристофоло оказался тем самым типом в высокой шляпе, которого я встретила в первый свой день пребывания в Серениссиме. А во вторых, в руках он держал… остатки того самого коварного замка в виде собачьей головы, который чуть не отхватил руку Поджио в ночь ограбления и который я так ловко разломала своей отверткой.

Спускаясь к нам по ступенькам своего дома, маэстро быстро и горячо заговорил:

- Нет, вы представляете, какое чудо?! Я делал этот замок несколько месяцев! Конечно, я был не прав, устанавливая винты снаружи. Но, Мадонна! Кто же мог догадаться, что в этом городе карточных шулеров, воров и авантюристов найдется человек, способный держать в руках не только бокал с вином или талию подружки, но и отвертку?! Клянусь памятью мастера Леонарди встреть я его сейчас, тут же пожал бы его не совсем честную, но умелую руку!

Он звонко рассмеялся:

- Ох, простите, юные господа, что-то я совсем заболтался. Так что же привело вас в мою техническую обитель?

Рикардо только вздохнул. И слегка встряхнул меня за плечи. Потому что упоминание маэстро о прославленной отвертке повергло меня в приступ неудержимого истерического хихиканья. - Мы нашли в старом подвале эту старинную вещицу. Атаман протянул маэстро сломанную шкатулку. Маэстро окинул ее бысрым взглядом. - Сломан главный винт. Ну, его-то я починю в два счета. Заходите завтра, юные господа, в это же время. Мы не двинулись с места. Эдгардо удивленно вскинул брови. Понимая, что все подготовленные заранее хитрые речи летят под откос, юноша сказал:

- Честно говоря, мы хотели поговорить с вами совсем о другом, синьор Кристофоло. О поломанном замке и множестве других созданных вами и успешно пройденных нами ловушек. Вы помните, как на днях в ваш дом посреди ночь ввалился мальчишка, за которым охотилась стража?

Мастер нахмурил брови, но скорее недоуменно, чем сердито.

- Отлично помню. Я еще отпустил его тогда… Постойте-постойте, вы сказали «Пройденных вами моих ловушек»?! Давайте пройдем в дом. Кажется, нам найдется, что сказать друг другу.

Маэстро провел нас в комнату с высоким стеклянным потолком. Лучи солнца золотистыми снопами падали на шкафы, полные каких-то огромных, переплетенных в кожу фолиантов. В центре комнаты стоял большой стол, заваленный рукописями, чертежами, шестеренками, зубчатыми колесами и другими деталями таких диковинных механизмов, что у меня просто руки зачесались от желания немедленно взять их и рассмотреть. Мастер механики хитро подмигнул нам, сделал шаг к стене и повернул какой-то незаметный рыжачок. В тот же миг громко засвистел и залился трелями позолоченный соловей в большой клетке под потолком. Оловянные солдатики, стоявшие рядами перед искусно сделанным замком, дружно взяли ружьями «на караул» и принялись маршировать. Окна замка распахнулись, на крошечный балкончик вышла куколка-принцесса в золотой короне и принялась махать белым платочком, а из ворот замка, низко кланяясь, выскочил мажордом в зеленой ливрее. По озеру, созданному из самого тонкого и прозрачного адрианского стекла, медленно поплыли под нежную музыку фарфоровые лебеди. Утка, плавающая в серебряном тазике, начала нырять и громко крякать. Китайские болванчики дружно закачали головами, распахнутые музыкальные шкатулки подняли оглушительный трезвон, а огромные часы, стоявшие по углам чудесной мастерской, тут же бросились гулко и размеренно отбивать часы. Маэстро Кристофоло широко улыбнулся, наслаждаясь нашим изумлением, а потом повернул рычаг обратно. Все стихло.

Впрочем, мое изумление было не слишком сильным: я, правда, не видела столь удивительные вещи, но хотя бы про них слышала. А Рикардо застыл на месте аки соляной столб.

- Эй! Очнись! – рассмеялась я. – Это всего лишь заводные игрушки. Причем, совсем маленькие. А вот в далекой стране Московитии и не такие были! Вы позволите мне рассказать о них, маэстро? Эдгардо охотно кивнул. И посмотрел на меня внимательно и удивленно. А я вдохновенно начала:

- Сохранилась легенда о «механическом слуге» московитского царя Ивана Гневного. Один из купцов, прибывших туда издалека, писал: «Железный мужик прислуживает царю за столом, подает ему при ошеломленных этим зрелищем гостях кафтан, метет метлой двор».

Когда купец выразил сомнение в том, что «мужик» и впрямь механический, придворные мастеровые «открыли, спрятанные под одежей железного мужика крышки, в нем оказались шестерни и пружины, двигавшие руки, ноги и голову. Гости с перепугу протрезвели, а царь прихвастнул, будто такие слуги были в его стране еще века два-три назад». Насчет двух-трех веков государь, и в самом деле загнул, но, начиная с шестнадцатого века, автоматоны, то есть заводные игрушки, вошли в моду во многих странах. А в Ниппоне были в ходу механические официанты. Фигурка, под названием «каракури», подъезжала к гостю, держа поднос с чашечкой, и почтительно замирала, когда тот брал чашку в руки, и делал глоток. Когда она возвращалась на место, куколка кланялась и отправлялась назад – и все это за счет системы деревянных шестеренок.

- Откуда ты все это знаешь? – удивился мастер.

Я пожала плечами.

- Про далекую Московитию мне много рассказывал один знакомый волшебник. А вообще-то эти истории я слышала от своего отца. Он еще любил повторять, что:«Успехи науки - дело времени и смелости ума». И, что мастера способны создать чудеса механического искусства, доказывающие победу разума над слепой природой.

После этих моих слов маэстро Кристофоло уставился на меня приблизительно так же, как Рикардо на марширующих солдатиков.

- Как звали твоего отца, девочка? Эту фразу про успех науки я когда-то уже слышал…

- Огюст Ноэль де Грасси, - ответила я, грустно подумав, что в прошлый раз маэстро не обратил внимания на это имя.

Но теперь он нахмурился и напряженно потер лоб, словно бы что-то вспоминая:

- Де Грасси, Де Грасси… Послушай, девочка, а ведь мы уже встречались с тобою, не так ли?

- Было такое, – согласилась я. – Вы вовремя подхватили меня, когда я чуть не полетела под ноги разбуянившейся толпе.

- Точно! – воскликнул маэстро. - Ты потом ушла такая грустная и потерянная. Я долго жалел, что не остановил тебя и не расспросил подробно о твоем горе.

Он снова потер лоб, собираясь с мыслями.

- А еще у меня в голове все время вертелась эта фамилия – Де Грасси. Она будила во мне какие- то воспоминания. Что-то давно забытое - о веселой студенческой юности в славном университете города Саламанка. О лихих пирушках, о проказах и каверзах, а еще о грандиозных планах и мечтах изобрести нечто такое, что сразу изменит этот мир к лучшему. Бог мой, но как же я мог предположить, что в этом большом городе судьба сведет меня с дочерью моего лучшего друга?! Старина Огюст! Я совсем забыл его чуднУю франкскую фамилию, но стоило тебе назвать его имя, как все сразу стало на свои места. Какая жалость, что он рано покинул университет, не закончив обучение! Милая девочка, ну расскажи же скорее, как поживает мой университетский приятель? Много ли изобретений ему удалось воплотить в жизнь?

Я сглотнула горький комок. И опустила глаза, чтобы Кристофоло не увидел моих слез.

Рикардо сочувственно посмотрел на меня и ободряюще приобнял за плечи.

- Моего отца… уже нет на этом свете. - тихо сказала я. – И он ничего не успел изобрести. Был простым купцом, ездил с товарами за границу. И погиб где-то на Востоке.

Последние слова я произнесла совсем тихо. И все-таки торопливо провела ладонью по лицу, стирая непрошеные слезы. Маэстро тоже замолчал. Улыбка погасла на его губах. А потом он наклонился ко мне и произнес негромко, но твердо.

- Зато Огюст, похоже, многому успел научить тебя. А значит, все знания и все труды моего лучшего друга не пропали даром!

Он снова улыбнулся открыто и заразительно.

- Раз его дочь с легкостью распознала и преодолела все мои ловушки. Давайте присядем прямо здесь и вы, наконец-то, расскажете мне, что же произошло той ночью во дворце ненормальной эль Морано.

Кристофоло кликнул слугу, расставил прямо на столе вино и закуску, сдвинув на край все свои чертежи и шестеренки, и я начала рассказ. Признаться честно, я немного робела, живописуя наши с Поджио ночные похождения. Вдруг маэстро рассердится, узнав, как бесцеремонно мы расплавлялись с его уникальными изобретениями? Но он только хлопал себя по коленям, то и дело, разражаясь громким хохотом.

- Ничего себе! И «Маковые Сны», выходит, прошли?! И «Запретный Сад» одолели! А вот от «Храброй Моськи» вам все ж пришлось спасаться бегством! Ах, вы плутишки!

Отсмеявшись маэстро, прокашлялся и сказал почти серьезно:

- Как же это замечательно, что у нас растет такая не по годам умная и находчивая молодежь! Хм! Совсем недавно я сказал, что готов пожать руку неведомому мастеру, который так ловко обскакал меня. И я держу свое слово! Милая синьорина, позвольте вашу ручку?

И он, изящно поклонившись, по всем правилам светского этикета поднес мою руку к губам. Рикардо издал странный звук. Нечто среднее между удивленным вздохом и возмущенным хмыканьем. А я мило улыбнулась маэстро и победно задрала нос. Пусть юноша видит, что меня ценят - как не по годам мудрого мастера, а еще как симпатичную девушку! Тут наш атаман, видимо решив, что он уже достаточно сидел молча и внимая чужим речам, решительно произнес:

- Все это, конечно, хорошо, но мы пришли сюда не только за тем, чтобы познакомить вас с Николеттой, уважаемый маэстро Кристофоло…

- Можете звать меня просто – Эдгардо, - заметил мастер.

- Благодарю вас. Так вот, маэстро Эдгардо, дело в том, что в мои руки волею судьбы попали старинные рукописи с описаниями различных чудес механики. А нашей небольшой дружной компании грозит серьезная беда. Вдруг какое-нибудь из этих изобретений спасет нас? Мы решили обратиться к вам за помощью и советом.

Внимательно слушавший юношу маэстро внезапно побледнел и вскочил с места.

- Чьи рукописи к вам попали?! – выдохнул он срывающимся шепотом.

- Великого мастера Винченцо Леонарди, – тут же откликнулась я.

Эдгардо прикрыл глаза и замер, как восковая статуя.

Потом медленно произнес.

- Десять лет назад, когда я только приехал в этот город, бесценные труды Леонарди, подаренные мне после окончания университета моим учителем, были нагло похищены. Я думал, что потерял их навсегда. Пресвятая Дева! Скажите же, прошу вас, где и как, в конце концов, обнаружился сверток с заветными рукописями?!

ГЛАВА 18. Я бы раздал имена всем, живущим здесь…

Мы с Рикардо растерянно переглянулись. Если честно, после того, как Поджио притащил в дом тот окаянный ларец, случилось столько всего, что фамилия ограбленного нашим взломщиком аристократа, похоже, из памяти юноши благополучно улетучилась.

- Ларец с рукописями имел форму головы дракона, – пробормотал Рикардо, собираясь с мыслями. - Постойте, друзья, кажется, начинаю припоминать… Дракон, дракон…Имя владельца ларца… Грациано эль Драко!

Кристофоло вздрогнул, словно его ударили. Резко обернулся к нам и горько воскликнул:

- Ну, разумеется! Синьор эль Драко! Кто бы мог сомневаться!

Маэстро несколько раз прошелся по комнате, нервно потирая руки. Мы смотрели на него, ничего не понимая. Наконец, Эдгардо немного успокоился.

- Друзья мои! – вздохнул он. - Кажется, прежде чем продолжать разговор, мне нужно вам кое о чем рассказать.

Он обвел рукой заставленную механическими игрушками комнату.

- Все это, конечно, очень мило! Заводные солдатики и птички, музыкальные шкатулки, сложные замки с системой ловушек… Самые именитые синьоры Серениссимы становятся ко мне в очередь за всеми этими побрякушками. Мое имя произносится с восхищенным шепотом!

Он издевательски протянул:

- О-о-о! Прославленный маэстро Кристофоло! Тот самый, что преподнес нашему Правителю золотого соловья, а его супруге – танцующую куклу!

Эдгардо с силой сжал в руках какое-то зубчатое колесо. Оно треснуло с жалобным звоном. Маэстро отбросил в сторону обломки:

- Разве об этом я мечтал, когда без гроша за душой, но с кучей чертежей самого Винченцо в котомке отправлялся в путь по городам и странам?!

Он взмахнул рукой, и рукописи полетели со стола.

- На этих листах начерчены мною десятки машин, которые могли бы облегчить жизнь простым труженикам! Сделать множество людей счастливее и богаче! Паровые косилки для полей и нив, самоходные движущиеся корабли и экипажи, целые системы оросительных каналов для засушливых местностей, железные автоматоны, да-да, те самые, о которых ты рассказывала, Николетта! Они могли бы выполнять за людей тяжелую, однообразную работу. Но, Боже мой, кому все это надо?!

Маэстро яростно стукнул кулаком по стене.

- Я пытался рассказать о моих изобретениях самым высокопоставленным вельможам. Я посетил императора Тевтонии Карла Пятого, короля бриттов, Папу Римского, мавританского султана, даже правителя Джиннистана Великого Могола и столько королей и герцогов, что их и перечесть нельзя. «Ради счастья людей!» - умоляюще твердил я и совал им всем под аристократический нос очередные чертежи. Они важно кивали головами, удивлялись, восхищались моими изобретениями. А заканчивалось все одинаково! Все эти правители и их прихвостни просили у меня пороха и оружия. Невиданного, способного разом повергнуть в прах целое войско! Просили меня построить властью моего технического таланта дворцы и замки, подарить им чудесных механических коней и соколов. Королевы и герцогини требовали, чтобы я создавал хитро запирающиеся ларцы для их драгоценностей и самые причудливые заводные игрушки, чтобы им было чем развлечься в череде бесконечных придворных интриг. А под конец каждый из них шептал: «Убей моего врага!»

Маэстро устало провел рукой по лицу:

- Едва я начинал говорить о своих великих замыслах, как мои собеседники становились глухи и немы. Все мое красноречие не могло тронуть их сердца! А потом… Мной заинтересовалась Святая Инквизиция.

Эдгардо мрачно усмехнулся:

- Вы, наверно, слышали про послание Папы Римского к почтенной пастве? «Господь велел нам в поте лица своего добывать свой хлеб. И даровал нам для этого две руки. Так что грех – использовать третью, механическую, чтобы облегчить свой труд. Всякий, кто будет заподозрен в применении богомерзких технических изобретений, приравнивается к еретику! И подлежит заслуженному наказанию, вплоть от отлучения от Святой Церкви». Вот так мне пришлось бежать из Рима, бросив разъяренной толпе фанатиков свою лабораторию. Где еще можно было скрыться от «святых отцов»? Только в Серениссиме, городе, где всегда сквозь пальцы смотрели на жуликов, контрабандистов и иных нарушителей закона. Я поселился здесь и с тех пор живу тем, что выполняю дурацкие заказы погрязшей в разгуле местной аристократии. Вот на что уходит моя долгая бессмысленная жизнь!

Маэстро махнул рукой и залпом выпил стакан вина. Рикардо сочувственно вздохнул, а я смотрела на измученного своими мыслями мастера во все глаза. Его слова так напомнили мне сетования несчастного Юлиуса.

- Все это, конечно, весьма печально, - задумчиво сказал Рикардо. – И мы, поверьте, искренне разделяем вашу грусть, Эдгардо. Но вы сейчас не сказали самого главного! Каким образом ваши тайные рукописи, то есть труды Леонарди, попали к эль Драко?

Кристофоло невесело кивнул.

- Вот это как раз и есть самая мрачная страница моей истории. Когда я прибыл в Серениссиму, то, по своему обыкновению, обратился к наиболее просвещенной, как мне казалось, части местной аристократии. К моему удивлению и радости, нашелся один синьор, который согласился выслушать меня. Это и был злополучный Грациано эль Драко. Он искусно притворился, что, действительно, интересуется моими изобретениями. И даже согласился дать мне денег на создание, к примеру, той же самоходной повозки. Я успокоился и поверил ему. Настолько, что показал ему тщательно спрятанные в тайнике моего дома труды Леонарди. Вскоре время показало, как я ошибался! Грациано эль Драко то и дело стал, вроде бы невзначай, говорить о былом величии Серениссимы, когда она была независимой от Адрии крупной торговой республикой. И о том, что это величие можно было бы возродить. При помощи подводных аппаратов, железных кораблей и самодвижущихся таранных башен Леонарди, вещал мне Грациано, Серениссима стала бы поистине непобедима! Ее народ вел бы войны на море и на суше, захватывая чужие земли и наводя ужас на соседей. Тут я понял, что имею дело с очередным спятившим от жажды власти интриганом. И резко прекратил свое общение с синьором эль Драко. А через пару дней на мой дом был совершен грабительский налет. Тайник, который я сам же, как дурак, показал Грациано, оказался взломан. И все труды Винченцо бесследно исчезли. Кстати, именно после этого случая я и начал мастерить свои «хитрые» замки и ловушки. Конечно, я знал, чьих рук это дело, но доказать что-либо был не в состоянии. Единственное, что утешало меня, это мысль, что чертов синьор, ничего не сможет сделать с этими рукописями без моей помощи. Признаться, я до сих пор жду, что за мной вот-вот придут наемные убийцы или солдаты Церкви. Но, видимо, подлый злодей занял выжидательную позицию. А то, что ларец с чертежами теперь попал к вам, друзья – это и вовсе подарок судьбы!

- Я даже догадываюсь – кто помог синьору, – вздохнул Рикардо. – Скорее всего, это – Беппо. Так сложилось, что и нам он тоже – первый враг.

Тут мы быстренько поведали мастеру историю наших злоключений.

- Я могу чем-нибудь помочь? – с готовностью спросил он. – Вам, наверное, нужны деньги?

- Не столько деньги – сколько убежище. Надо бы спрятать Коломбу. И мою родственницу Мариуччу. Но не знаю – согласитесь ли вы? У нее тоже двое малышей. Не разнесут ли детишки вашу мастерскую? – улыбнулся юноша, представив перспективу. – Вдруг по каналу кораблики из чертежей поплывут?

- Не волнуйся! – рассмеялся Эдгардо. – Я умею управляться с ребятней. Я был старшим сыном в большой семье. А еще, я надеюсь, что у меня найдется пара часов, чтобы убрать со стола все бумаги.

- К тому же, мы можем усилить «воспитательную команду» - подсказала я. – Нашему Марко тоже не стоит болтаться по улице.

- Он что-то удачно украл у Беппо?

- Нет! Он видел его унижение. И даже сам с удовольствием поучаствовал в этом процессе!

- Мда! Это гораздо хуже, чем украденный кошелек! Кстати, о кошельке. Точнее о том, что должно в нем лежать. Я так понимаю, что ошейники сейчас продать нельзя – и вы сидите без денег?

- Почти. Того, что Поджио выручил за браслет, надолго не хватит…

- В таком случае, немного золота вам не помешает. Считайте, что это аванс за рукописи, которые вы мне возвращаете.

- Спасибо, маэстро! – сказал Рикардо. – Вы даже не представляете, насколько я вам благодарен! Все это время я ломал голову над тем – где мне спрятать девочек? Николетта, не хочешь ли и ты пожить здесь? Вам с Эдгардо, кажется, есть о чем поговорить?

Я отрицательно помотала головой.

- Еще чего! Ты и так остаешься вдвоем с Поджио.И целой кучей грядущих неприятностей. Так что давай не будем напрасно терять время – и приведем сюда Коломбу. А заодно и бумаги принесем.

- Хорошо, – вздохнул юноша, понимая, что спорить со мной бесполезно. – Тогда ты возвращайся к ребятам, а я добегу до Мариуччи.

- Давай я тебя на набережной подожду, - сказала я Рикардо, когда мы вышли из дома Кристофоло. - Сбегаешь быстренько к своей родственнице, велишь ей под крышу к маэстро перебираться. Потом вернешься, и мы вместе отправимся в убежище.

Случайно или намеренно, не знаю сама, но слово «родственница» я произнесла с каким-то особенным нажимом. Рикардо на миг остановился, нерешительно потоптался на месте, а потом сказал чересчур мягко:

- Послушай, Николетта, езжай пока к ребятам одна. Я, пожалуй, немного задержусь у Мариуччи.

Кто-то из стоящих рядом мастеров-стеклодувов неловко задел красивую прозрачную вазу. Тонкий, жалобный звон разлетелся над площадью. И с таким же тихим звоном что-то оборвалось у меня в груди. Что-то хрупкое, теплое и лучистое, возникшее в тот миг, когда Рикардо положил мне руку на плечо, там в гондоле.

- То есть как это, задержишься? – горьким шепотом переспросила я. – Зачем?

Он снова замялся.

- Ну, мне ведь надо будет помочь ей собраться. Вещи там сложить, к примеру. Все-таки у нее двое малышей на руках.

- Ах, вот оно что! Драгоценной родственнице помочь собраться – святое дело! – чувствуя, что голос звенит от подступающих слез, выдохнула я, - Еще бы! У нее ведь одних сундуков с приданым – пять штук. Иди, иди, помогай! Тоже мне благородный лыцарь нашелся! Бабник чертов!

Я резко развернулась и зашагала прочь вдоль торговых рядов, расталкивая попадающихся на пути покупателей. Рикардо в два прыжка догнал меня, схватил за плечо и рванул к себе:

- Какая муха тебя укусила? Что ты вопишь, как кошка, которой дверью хвост прищемили?!

- Я – кошка?! А ты тогда – кто?! Прыткий юноша, нечего сказать! Прямо, герой-любовник! Ах да, я же совсем забыла! В Серениссиме так принято! Целоваться на площади с одной девушкой, потом, сломя голову, бежать к другой.

- Да причем тут поцелуи?! – тоже не на шутку разозлившись, рявкнул Рикардо. - Ты же сама предложила притвориться влюбленной парочкой!

- Притвориться? Что ж, дорогой Арлекин, твоя игра удалась на славу!

Я с издевательским смехом ударила в ладоши!

- Браво! От благодарных зрителей!..

И, что есть силы, взмахнула рукой. От звонкого хлопка пощечины взметнулись вверх мирно курлыкавшие голуби. Две девчонки-цветочницы разразились громким хихиканьем. Рикардо отшатнулся от меня, прижимая ладонь к щеке. Карие глаза его совсем почернели от гнева.

- Рazza sciocco! – прошипел он.

- Будешь знать, как играть с огнем! – буркнула я, сама немного испуганная тем, что произошло.

Вместо ответа он кинулся ко мне. Грубо скрутил, перекинул через плечо, как куль с мукой, и широкими шагами помчался через площадь.

- А ну отпусти меня!

Я висела вниз головой и, что есть силы, молотила кулаками по его спине.

- Отпусти сейчас же! Дубина! Coglione! Stronzo!

Покупатели и торговцы, позабыв про свой товар, восторженно орали нам вслед! Кто-то яростно аплодировал, кто-то уже делал ставки на предмет: удастся ли парню усмирить эту «горячую кобылку»? Не обращая внимания на самые забористые ругательства, юноша доволок меня до пристани и там буквально свалил в вовремя подвернувшуюся гондолу:

- До моста Риальто! – крикнул он лодочнику, бросив ему мелкую монету.

- Ну, и катись к своей родственнице! – вместо прощанья завопила я, пытаясь плеснуть водой в этого негодяя.

Он ловко увернулся и помчался прочь, не оглядываясь. Я выругалась еще раз и упала на подушки, наконец-то, дав волю злым слезам.

Гондольер что-то беспечно напевал, а я колотила кулаком по лавочке, на которой сидела, давилась слезами и все повторяла:

- Ну, и пожалуйста! Иди к своей Мариучче! Не больно ты мне нужен, ворюга несчастный!

ГЛАВА 19. Но финал, как всегда, банален…

В глубине души я понимала, что устроила скандал «на ровном месте». Бедный Рикардо ничегошеньки мне не обещал. А все, что между нами было – лишь пара нежных взглядов да один случайный поцелуй. Но почему-то услышать глас разума мне никак не удавалось. Уму все было ясно и непреложно, а сердцу – больно и обидно.

- Одна беда от этой глупой любви! – всхлипнула я в последний раз, когда гондола остановилась у причала под знакомым мостом.

Рикардо приказал гондольеру высадить меня за несколько переулков до нашего убежища. Что весьма разумно, если мы не хотим рассекретить его. Воровато оглядевшись по сторонам, я двинулась в путь, время от времени петляя, чтоб не привести за собой «хвоста». Впрочем, боюсь, что даже если кто-то за мной и следил, ему бы удалось остаться незамеченным. Слезы все еще застилали пеленой мои глаза, и я шла, как в тумане.

- Марко! – страшным голосом взревела я, врываясь в убежище! – Сворачивай чертежи, зови Коломбу, лови кошку! Мы перебираемся в другой дом! Чтобы через пятнадцать минут были готовы!

- Бедному собраться - только подпоясаться! - откликнулся мальчишка, проносясь мимо меня.

Я же устало прошлепала в нашу с малышкой «спальню» и рухнула на убогое ложе. Не хотелось уже ни плакать, ни двигаться, ни с кем-либо разговаривать.

За спиной тяжело заскрипел пол под чьими-то шагами. Поджио присел рядом, нерешительно коснулся моего плеча.

- Николетта, что случилось?

- Ничего, отстань! – буркнула я, желая, чтобы мальчишка куда-нибудь убрался.

Он не ушел. Шумно вздохнул и упрямо спросил:

- Тебя в городе кто-нибудь обидел, да? Покажи мне этого урода, я ему так накостыляю! Пинками вдоль всего Гран-Канала гнать буду!

Я невольно улыбнулась, подумав, что бедный взломщик, сам того не зная, грозит страшной карой своему же атаману. Выпрямилась, убрала спутанные волосы от лица, бросила взгляд на мальчишку. Поджио стоял, набычившись и сжав кулаки, а его круглое лицо светилось праведным гневом. Ну, прямо, Санчо Панса, вообразивший себя Дон Кихотом! «Кто обидел вас, прекрасная синьорина?!» Я хмыкнула и тут же, без паузы, грустно вздохнула.

- Все в порядке, дружище. Просто наша дружная шайка сейчас распадается на части. Но так надо для нашей же безопасности, ничего не поделаешь.

Я рассказала взломщику о нашем визите к маэстро Кристофоло, и о том, что отныне у него поселятся Марко с Коломбой и пресловутая Мариучча с племянниками.

- Да, вот что забыла сказать! – воскликнула я, отбросив невеселые мысли. - Тот самый ларец с чертежами, который ты украл у синьора эль Драко, этот синьор, оказывается, тоже стибрил! У нашего механика! Ну, прямо в точности с поговоркой: «Вор у вора дубинку украл!»

Поджио потрясенно вытаращил глаза. А потом задумчиво сказал:

- Этот самый синьор Грациано, похоже, вообще - жуткий тип! Знаешь, у него в подземелье бедные узники томятся!

- Что еще за узники? – удивилась я.

- Обычные. Как в тюрьме. Я, когда в его палаццо пробрался, чтоб ларец спереть, слышал, как один бедолага там стонет. Да так жалобно! И все повторяет: «О, горе мне! Как ужасно заканчивается моя несчастная жизнь!»

Меня слегка тряхнуло от этих слов. По затылку пробежал холодок то ли тревоги, то ли неосознанного предчувствия. И я решительно потребовала:

- А ну-ка, расскажи мне все! Кто стонал, где стонал и как ты все это услышал?

Поджио пожал плечами.

- Расскажу, если хочешь. Но рассказ выйдет долгий. В общем, попасть в этот чертов дворец было нелегко. Но я ведь, кажется, говорил тебе, что неплохо плаваю? Ты, наверное, уже поняла, что во многих здешних дворцах есть почти полностью затопленные полуподвальные этажи. Обнаружился такой и в палаццо эль Драко. Короче, я тихонько подкрался к дворцу с заднего входа. А потом прыгнул в канал и доплыл до наполовину скрытого под водой подвального окошка. Конечно, оно было закрыто решеткой. Но я ведь плыл с напильником в зубах! И ловко расправился с проржавевшей железякой. А потом влез в получившуюся дырку, спрыгнул вниз и оказался по пояс в мутной, ледяной воде. Чуть не взвыл от холода, но стиснул зубы и начал искать лестницу наверх. Слуга, с которым я подружился, рассказал мне, что из подвала есть две лестницы. Одна ведет прямо в покои синьора, а другая – в крыло стражи. Мне, понятное дело, нужна была первая, тем более что эль Драко, по словам того же слуги, сегодня должен был уехать на прием к Правителю города. В общем, я шел по колено в воде, ощупывая осклизлые стены и еле-еле светя себе под ноги огарочком свечи. И вдруг я услышал та-акой горестный стон, что аж замер на месте. Он раздавался из-за ближайшего поворота. Похоже, там уже был сухой коридор, очень похожий на тюремный. С зарешеченными камерами для узников. Я увидел это, высунув туда нос, и тут же спрятавшись. А неизвестный узник все плакался надтреснутым голосом.

И Поджио печально провыл:

- О, горе мне! Подходит к концу моя бездарная, никому не нужная жизнь. Я так и не сделал ничего хорошего людям! Мой дар погибнет вместе со мной!

Меня уже бросало то в жар, то в холод от этого рассказа! Дыхание перехватило от волнения, и я напряженно шепнула:

- Ну, говори же! Что было дальше?!

Поджио снова вытаращил глаза.

- А дальше было еще страшнее! Потому что по тюремному коридору протопали шаги и чей-то неприятный, высокий голос спросил узника:

- Так вы будете упорствовать, господин маг? Вы не хотите помочь мне?

- Нет! – печально, но гордо ответил узник. - Я не помогаю злодеям!

- Хорошо же! – зловеще пообещал неизвестный тип. - Имейте в виду! У вас осталось всего несколько дней на раздумья. А потом я сдам вас Совету Судей города! Вас ждут казнь или пожизненное заключение в свинцовой тюрьме «Пьомби»! Как шпиона, тайно проникшего на наш остров! Подумайте о своей судьбе, господин чародей!

И шаги по коридору протопали обратно, а заключенный испустил новый вздох. Мне стало жалко несчастного, но чем я мог ему помочь? Мне и так пришлось целый час отсиживаться в этой мокрой норе, прежде чем я решил, что синьор все-таки свалил к своему Правителю. И я отважился подняться по лестнице и проникнуть в его кабинет. Ну, взломать сейф, и утащить проклятый ларец было уже делом техники. Обратно я бежал той же дорогой… Эй, Николетта, что с тобой?Тебе плохо?!

Я резко вскочила, но от волнения у меня закружилась голова, и я привалилась к стене. Взломщик подхватил меня под руку.

- Поджио, ты не ошибся? – слабым голосом спросила я. – Этот тип называл узника «магом» и «чародеем»?

Мальчишка сморщил лоб.

- Ну да. Я еще подумал – что за кличка странная такая воровская? Вроде бы среди знакомых жуликов никого так не зовут.

- Это не жулик, - шепнула я.

А затем бешено заорала, топнув ногой:

- Это мой несчастный чокнутый дядюшка волшебник! И, кажется, он страшно влип. А нам надо думать, как вытаскивать его из этой передряги!

- Кто?!! – изумился Поджио. – У тебя в родне есть волшебники?!!

И почему-то отодвинулся от меня подальше.

- Не бойся! –взяв себя в руки, усмехнулась я. – Из меня такой же волшебник, как из тебя – папский нунций! Дядюшка-то – не настоящий. Он всего лишь братец моей мачехи. К тому же, чудеса штука не безопасная. Без них – гораздо спокойнее. А то вылет в каминную трубу никому из нас на пользу не пошел. И вообще, превращать в лягушку тебя, я не стала бы, даже если бы умела. Есть для этого другие кандидаты…

Договорить – какие именно, я не успела. Марко привел Коломбу и принес записи. Кошку он не нашел. Вредное животное благоразумно где-то затаилось.

Может, оно и к лучшему.

Ловить механических соловьев в доме маэстро - не самое приятное занятие.Да и трех пар детских рук для одной кошки явно многовато – загладят до смерти. Девочка, конечно, поноет – но наличие «братца» быстро ее утешит.

Впрочем, первым ныть начал Марко. И то сказать, сидеть взаперти с кучей ребятишек –это не кошельки тырить.

- И почему в няньки вечно попадаю я? – горестно вопрошал мальчишка. – Ладно, одна Коломба! Я к ней уже привык. К тому же, девочку я своими руками из гостиницы вытащил. А зачем мне еще двое?

- А незачем было дразнить Беппо! – вздохнула я. – Кто обещался его высечь? Вот и сиди теперь тихо! Пока он тебя не выловил и сам этого не сделал.

- Хм! Это еще не самый худший вариант – сказал Поджио. – Сдается мне, что он просто мечтает тебя придушить! Пока ты не успел никому рассказать, как вы с синьорой его гоняли.

Продолжая препираться и выяснять, кто из присутствующих бОльший дурак, мы незаметно дошли до дома господина Эдгардо. Я отправилась сдавать записи и знакомить хозяина с его постояльцами. А Поджио остался сидеть в кустах – в качестве сторожа и наблюдателя. Я пообещала ему, что честно расскажу про все механические чудеса, и постучала в дверь…

К счастью, Рикардо до сих пор не появился. Надо отдать должное маэстро Кристофоло – он не кинулся к рукописям, как голодающий к куску хлеба, а проявил выдержку. И даже успел показать Коломбе какую-то музыкальную игрушку. Девочка тут же повеселела и принялась танцевать. Я проводила ребят в их комнаты и быстренько исчезла. Рассказывать маэстро про дядюшку Юлиуса пока не стала. И так на него внезапно упало пять голодных ртов. И необходимость надежно спрятать не только наших беглецов, но и свои бесценные рукописи. Попробуем сначала сами что-нибудь придумать. Правда, ничего умного в голову пока не лезло. В ней занозой сидела только одна мысль – как мне теперь разговаривать с Рикардо?

Мы с Поджио возвращались в убежище, город вновь зажигал огни, над каналами взлетали и рассыпались веселые фейерверки, а я шла, погруженная в свои грустные раздумья. Ярость, охватившая меня, как только я узнала, что Рикардо уходит к Мариучче, постепенно растаяла. Осталась только тоскливая горечь и злость на саму себя. Ну и зачем я, спрашивается, влепила юноше ту злосчастную пощечину? Он, ведь так и не понял, что сильно обидел меня, сказав, будто его поцелуй на площади всего лишь игра. Маскировка от вездесущей стражи. И Рикардо был совершенно прав – это я предложила дурацкую игру в воркующую парочку. Кто же знал, что я заиграюсь настолько, что перепутаю свои мечты и реальность? А юноша, конечно, не простит мне такой выходки, да еще и на глазах базарной толпы. Чувствуя, что вот-вот снова разревусь, я помотала гудящей головой. Человеческие чувства, это вообще такая путаница, что куда там самому замысловатому чертежу Леонарди! Мы обижаем тех, кого любим, мило улыбаемся тем, кто нам безразличен, и беспечно насвистываем, когда на душе скребут кошки. Вот прямо, как у меня сейчас! Не-ет, все! Решено! Даже, если Рикардо со мной первый заговорит, я все равно на него больше не гляну. А всю эту глупую влюбленность свалю в самый потайной угол своей души. Как ржавый хлам – в кладовку! Пусть валяется там, в темноте, и покрывается пылью забвения. А я стану брать у Кристофоло уроки техники и прикладной механики. И вместе разбирать с ним чертежи великого Винченцо. Старые, добрые механизмы никогда не подведут! Они не обманут, не предадут в самый светлый момент твоей жизни. А если случайно что-то и сломается, то шестеренка ведь не сердце! И починить ее или поставить новую не составит труда.

Я шла, твердо печатая шаг, словно стараясь, как гвоздь, покрепче забить каждую такую умную мысль в мое мятежное сознание. А Поджио, не замечая моего состояния, болтал без умолку.

- Подумать только! Золотой соловей поет, как настоящий! А куклы пляшут, бегают, маршируют, словно живые человечки! Если бы ты не сказала, что все это механика, точно решил бы, что – колдовство!

Видимо, последнее слово натолкнуло моего приятеля на какую-то новую мысль. Он так резко остановился, что чуть не споткнулся на ровном месте.

И произнес, удивленно округлив глаза:

- Слушай, Николетта, я вот про твоего дядю хочу спросить.

- Ну, спрашивай, - вяло откликнулась я.

- Если он, по правде, волшебник, то зачем же он сидит в подземелье у этого хмыря Грациано? Почему до сих пор не разнес по кирпичикам свою темницу силой магии? И почему не превратился в птичку или, на худой конец, в мышку, чтобы сбежать из неволи?

Я пожала плечами. Честно говоря, после вопроса мальчишки мне стало немного стыдно. За всеми этими бесконечными раздумьями о смысле жизни и любви, я совсем позабыла, что собиралась придумать способ спасения моего несчастного родственника. А как он вообще, загремел в палаццо чертова эль Драко? И, действительно, почему же сам оттуда не спасся? Хотя старина Бертольд, дворецкий Юлиуса, кажется, рассказывал мне что-то о странностях некоторых волшебников.

- Видишь ли, приятель, у магов в нашем мире есть одна необычная особенность. Которая, честно говоря, очень портит им жизнь. Если какой-то волшебник впадает в сильную тоску, постоянно горюет, вся жизнь начинает казаться ему бессмысленной, то вместе с волей к жизни он теряет и магические способности.

- Навсегда? – жалостливо ахнул мальчишка. – Бедный твой дядюшка!

- Нет, пожалуй, не навсегда. Сильная встряска может вернуть магу желание жить, а вместе с ним и волшебную силу.

Некоторое время Поджио обдумывал мои слова.

- А что тюрьма – разве не встряска?

- Думаю, для Юлиуса – нет. Он и раньше все вопил, что жизнь ужасна, а люди - жестоки. А теперь просто еще раз в этом убедился. Вот и впал в полное отчаяние.

- Мы придумаем, как его спасти! – уверенно пообещал взломщик. – В конце концов, я могу снова залезть в ту дырку в решетке. Правда, твой дядя сквозь нее не пролезет, даже если я прокрадусь в тюремный коридор и сломаю замок его камеры.

- Ну, с этим мы что-нибудь придумаем - пообещала я. Радуясь, что все горестные мысли отступают на задний план.

Но не успела я порадоваться этому как следует, как от стены нашего дома, к которому мы уже подошли, в сумерках отделилась знакомая фигура в маске.

- Поздновато гуляете, - невозмутимо заметил Рикардо. – «Хвоста» не привели?

Поджио отрицательно замотал головой. А я снова онемела, и ноги мои приросли к земле. Драматичные вопросы: «Как жить дальше?!» И«как говорить с Рикардо?» снова встали со всей насущностью.

ГЛАВА 20. Когда непонятно, зачем жить - нужно просто придумать смысл!

Ужин прошел в молчании. Без Марко и Коломбы наше убежище как-то сразу внезапно осиротело. Почему-то кинулись в глаза обветшавшие стены и выбитые окна. Прежде я этого не замечала. Но сейчас я представила, как лягу спать в своей каморке одна – и поняла, что не засну. Опять в голову полезет всякая чушь. Мда! Как-то погорячилась я с желанием навсегда остаться в этом городе! А что мне тут делать – по большому-то счету? Любоваться на Рикардо и Мариуччу? Если атаман ударится в любовь, то шайка наша развалится рано или поздно. Впрочем, если мечты Поджио осуществятся, и компания встанет на путь честного заработка, я в ней тоже явно лишнее звено и пятое колесо в телеге. Гондольер из меня – так себе. Веслом махать я не умею, а ремонт лодке не требуется – чай, не самоходная тележка. Конечно, можно вернуться домой вместе с Юлиусом, но его сначала надо еще вытащить из подвала. Да и не факт, что этот «философ» сможет воспользоваться своими магическими способностями. С его-то мировой тоской и вечным вопросом – как жить дальше?

И опять же – что мне делать дома? Быть вечной Золушкой?! Мачехе я нужна исключительно в этом качестве. Получается, что единственный способ от нее сбежать – это сходить замуж. А за кого – позвольте спросить? Сестричкины женихи мной, конечно, интересовались – но только в известном смысле. Вот так вляпаюсь в кого-нибудь из них, как отец – в мадам Эльвиру, и можно вешаться! До сих пор не понимаю – зачем он на ней женился? Пожалел вдову с ребенком? Или со мной один замучился? Так ведь сразу было понятно, что чужая девочка этой тетке абсолютно не нужна…

Мне вдруг стало до чертиков себя жалко. На глаза навернулись непрошеные слезы, а в груди заныло так, что я едва не застонала. Но, видимо, какой-то звук я все-таки издала, потому, что Поджио тут же кинулся ко мне.

- Николетта, ты чего грустишь? Устала? Или за дядюшку волнуешься?

- За кошку я волнуюсь, – буркнула я. – И спать одна боюсь. Без Коломбы дом сразу стал большим и неуютным. В нем что-то скрипит, шуршит и завывает, как будто выгнать меня отсюда хочет. Или – нас всех. Не иначе – утопшие души за свою шкатулку с браслетом обиделись и пытаются вернуться.

- Это не души, – хмыкнул Рикардо. – Это всего лишь сквозняк и блудная кошка. Мичио, поганка, иди уже сюда – не наводи страх на нашу девушку с отверткой. Она у нас и так -нервная.

При этих словах он странно усмехнулся и потер щеку. А я окончательно смутилась. После нашей «семейной сцены» с мордобитием и последующим скандалом, я вообще плохо представляла – как мне теперь разговаривать с атаманом.

- Давайте я ее поймаю, – с готовностью предложил Поджио. – Вдвоем с кошкой будет не так одиноко. А еще я могу посидеть с тобой рядом, Николетта, пока ты не заснешь…

- Спасибо! –слабо улыбнулась я. – Ты – настоящий друг!

Мальчик просиял и тут же умчался туда, откуда доносились странные звуки.

А я убрала остатки ужина и пошла в свою каморку.

- О чем ты думаешь? – грустно спросил Поджио, глядя на то, как я сотый раз переворачиваюсь с боку на бок.

Возмущенная моим поведением кошка давно переместилась к нему на колени. И теперь громко урчала – выказывая свое недовольство.

- О разном. – ответила я. – Например,можно ли называть себя везунчиком, если рядом есть хотя бы один человек, который видит мир твоими глазами?Ведь это же удача - найти того, кто не нуждается в объяснении только что оброненного вздоха, поникшего взгляда, внезапного смешка или неудержимого веселья. С ним не страшно молчать, не страшно выглядеть глупо, не страшно быть собой. Такие люди не предают, и ты никогда не посмеешь предать доверие.

- А у тебя есть такой человек?

Я вздохнула.

- Вчера мне казалось, что есть. А теперь – не знаю. И у меня опять такое ощущение, будто я стою на краю пропасти…

- Какой пропасти?

- А вот представь себе на секунду, что ты стоишь перед глубокой ямой, а другой человек подходит к тебе и разворачивает к этой яме спиной. Ты уже не боишься, так как смотришь в глаза, а не в пропасть, но спиной чувствуешь, что яма все еще находится сзади. Так вот, доверить свою жизнь другому человеку - это подойти как можно ближе к глубокой яме, развернуться к ней спиной, оступиться назад и держаться лишь за руку другого человека, как за спасительную ветвь. Если отпустит, то тебе будет больно. Если удержит, значит, это надежный человек.

Поджио представил, как его держит чья-то рука над обрывом.

- Я бы не смог, наверное, довериться полностью другому человеку, стоя спиной к своей гибели.

- А мне казалось, что я могу...

В коридоре заскрипели рассохшиеся половицы, потом что-то стукнуло и брякнуло. Послышался голос Рикардо. Он то ли простонал что-то неразборчивое, то ли сдавленно ругнулся сквозь зубы.

- И атаману нашему не спится! - удивился Поджио. – Эй, Рикардо, что там случилось? Ты чего бродишь в ночи, словно неприкаянная душа?

Вместо ответа снова раздался стук упавшей посуды. Юноша хмуро ответил из темноты:

- Ты не помнишь, у нас со вчерашнего дня вино еще осталось?

- Не-а. Ты ж сам все выпил после ныряния в затопленном подвале. А в чем дело-то?

- Наверно, совесть мучает, - негромко, но ехидно заметила я. – А эту ворчливую тетку обычно усыпляют бокалом кьянти.

В дверном проеме показалась взлохмаченная голова Рикардо. Он был без маски. И тут даже при тусклом огоньке свечи я заметила, что юноша как-то странно бледен. А шрамы выделяются еще ярче на осунувшемся лице.

- Поджио, можно тебя на минутку? Николетта, ты не обидишься, если я на время похищу у тебя твоего верного пажа? – подчеркнуто вежливо спросил он.

Я пожала плечами.

- Да что случилось-то? – уже с тревогой в голосе поинтересовался мальчик.

Рикардо, не отвечая, развернулся, случайно задел плечом дверной косяк , вдруг охнул и тихо выругался. Тут уже я вспугнутой птицей взметнулась с тюфяка и бросилась к нему.

- Та-ак, а ну-ка показывай, что у тебя там такое?

Болезненно кривясь, юноша стянул рубашку. Мы с Поджио только ахнули, увидев на его плече свежий багровый кровоподтек.

- Откуда это?! Кость цела? Кто на тебя напал?! Это Беппо? - вопросы сыпались из меня, как горох из разорванного мешка, пока взломщик привычно таскал из канала воду и разжигал очаг.

- Ничего особенного, обычная уличная стычка, - пытался успокоить меня Рикардо, пока я накладывала его пострадавшее плечо холодный компресс.

- После визита к маэстро, я, по обыкновению, петляя, шел в наше убежище. И случайно задел в узком переулке какого-то типа. Он разорался, что юнцы и молокососы не знают вежливого обращения со старшими. И попытался научить меня этому при помощи короткой дубинки. Но я успел уклониться от удара в голову, а потом сам, как следует, врезал этому уроду здоровой рукой. Дубинку отправил в канал, а напавшего на меня типа оттащил в подворотню. Вот и все. Не надо так волноваться, друзья мои.

- Ага, все! – Поджио вертел в руках плащ юноши и был едва ли не бледнее Рикардо. - А эта дырка тогда откуда?

Я чуть кувшин с водой не выронила! Старый плащ был разрезан в нескольких местах. Похоже, что кто-то «поработал» стилетом или кинжалом.

Юноша покаянно опустил голову.

- Ладно, признаюсь. Нападающих было двое. Один бросился на меня с ножом, но я ловко обмотал плащ вокруг руки и не пострадал. Только успел выбить у него нож, как второй напал на меня сзади. Дальше все было, как я уже рассказал. Одного мерзавца я вырубил, а второй услышал топот стражи и бежал сам. Я отсиделся под мостом и пришел сюда.

- Это прихвостни Беппо! - уверенно заявил взломщик. – Пресвятая Мадонна, но ведь это означает, что они за тобой следили! Хотя возле дома Эдгардо никаких шпионов не было, за это я ручаюсь! Недаром столько времени в кустах просидел. Выходит, тебя подкараулили где-то в городе? Хорошо еще, что до нашего убежища не докопались! Та-ак! Выйду-ка я наружу, посмотрю, все ли там спокойно.

Поджио выбежал, а закончила перевязку и неожиданно для себя громко всхлипнула.

- Ты что? – удивился Рикардо. – Все в порядке, я жив, почти здоров.

Он помолчал секунду и тихо добавил:

- И я совсем не сержусь на тебя, Николетта.

- Зато я на себя злюсь.- вздохнула я. – Зачем-то устроила эту идиотскую сцену ревности! А в итоге ты сегодня схлопотал ни за что, ни про что целых два раза!

- Ну, если выбирать между дубинкой врага и твоими оплеухами – я предпочту второе. - ухмыльнулся юноша. – Жалко, что вина больше не осталось. Мы бы выпили с тобой за восстановленный мир.

Мы удачно дотащились до комнаты Рикардо. Я помогла ему лечь и собралась к себе.

- Закончатся все наши приключения, вот тогда и выпьем - вздохнула я на пороге. – Сядем дружно в какой-нибудь таверне, вспомним бурные денечки. Ладно, спи уже, синьор атаман. День у нас выдался такой, что ни приведи Боже ни одному вору!

- Мариучча с малышами передает тебе привет, - уже засыпая, пробормотал Рикардо. – И очень благодарит за то, что ты нашла для них надежный приют.

- Угу. Спасибо. – буркнула я, но юноша уже спал и ничего не услышал. Я хмыкнула. Вот к чему он сейчас вспомнил про свою подружку? Так хорошо поговорили, можно сказать, прощения друг у друга попросили. Не-ет, все-таки дура Эльвира была права, когда вопила, что в нынешних мужчинах нет ни капельки обходительности и такта. Грустно покачав головой, я, наконец, вернулась к себе, рухнула без сил на бедное ложе, сгребла в охапку кошку и провалилась в сон.

Мне снилось, что мы сидим с Юлиусом в его кабинете и беседуем о смысле жизни. Он, разумеется, как обычно бубнит о том, что «жизнь не удалась», а в магии нет никакого толка. А я с ним спорю. И говорю о том, что самое главное – правильно выбрать цель. Тогда сразу станет понятно – в какую сторону двигаться. И вообще – в любой ситуации нужно оставаться человеком.

Потому, что жизнь состоит из умения сопереживать, делать добро хотя бы в малом, помогать ближнему, беречь тех, кто рядом с тобой и радоваться таким простым вещам, как, например, лучик солнца по утрам или шум дождя ночью.

А цель, понятное дело, у каждого своя. Поджио хочет стать гондольером, Марко – спасти Коломбу. Рикардо мечтает победить Беппо, а я – каждому из них помочь. В конце концов, жизнь складывается из мелочей. И, если нельзя совершить нечто возвышенное, то и обычное тоже подойдет. Вон и наш маэстро – поставил крест на своих надеждах изменить мир, и просто спасает попавших в беду детей. А великие проекты Винченцо могут и подождать! Как, впрочем, и волшебство. Даже Юлиус толком не знает – доброе оно или злое? По мне – так всё равно, какое. Лишь бы могло остановить чьи-то слёзы...

Утро выдалось бурное и тревожное. Рикардо стало хуже, раненое плечо распухло так, что юноша с трудом мог двигать рукой. Перепуганный Поджио помчался за тем самым лекарем для бедных, который лечил когда-то атамана после пожара. Пока толстенький старичок в длинной мантии осматривал юношу и мазал его плечо какими-то снадобьями, мы со взломщиком уединились в моей комнате и принялись обсуждать наши дальнейшие планы.

- Ясно, что в деле спасения Юлиуса Рикардо нам не помощник, - рассуждала я, нервно шагая по тесной каморке из угла в угол. – Юноше отлежаться, как следует надо, руку свою многострадальную подлечить. Лучше вообще пока не говорить ему, что мы хотим предпринять налет на подземелья синьора эль Драко. А то не ровен час, атаман кинется нам на помощь.И мы дружно загремим в одиночные камеры.

Мальчишка даже плечами передернул, представив себе такую жуткую картину.

- Ой, Николетта, не пугай!

- А я тебя и не пугаю. Просто выстраиваю наихудший вариант развития событий. К нему тоже надо быть готовым. Ладно, дорогой взломщик, поведай мне еще раз, как там в этих подземных казематах все устроено. Охраняются они или нет?

Поджио задумчиво потер лоб.

- Охраняются, но не так усиленно, как, к примеру, покои Правителя.

- Оно и ясно, - заметила я. – Это ведь обычный дворец, каких в Серениссиме полно. А не старинный рыцарский замок с гарнизоном солдат. Так кто же узников сторожит?

- Двое слуг. Из бывших городских стражников. Один молодой. Хитрый и злющий. Почему его из стражи поперли – так и не знаю, но, видно, за дело. А второй – добродушный старикан. Джакомо его звать. Я когда на дело собирался, то частенько возле палаццо крутился и табачком дедулю угощал. Он все жаловался на то, что в подземелье сыро, у него все кости от ревматизма ломит, а этот юнец Маноло норовит обставить его при жребии, кому в какую смену дежурить. И выходит, что Джакомо охраняет узников по ночам. А из-за этого он постоянно не высыпается.

- Вот оно, значит, как, – произнесла я. – Не высыпается бедный стражник….

В моей голове медленно начал складываться пока что не очень ясный, но довольно хитрый план.

- Слушай, Поджио, у нас еще денежки от браслета остались?

- Осталось немного, а что?

- Давай дождемся, пока лекарь закончит свои процедуры, и купим у него снотворное.

Мальчишка сначала удивленно посмотрел на меня. А потом весело прыснул в пудовый кулак:

- Кажется, я догадываюсь, что ты придумала, Николетта.

- Тс-с! – я заговорщицки подмигнула взломщику и поднесла палец к губам.

- Не кричи так громко, а то наш атаман услышит. Да будет тебе известно, приятель, что у себя дома я не только мастерила разные технические штучки и разбирала старинные чертежи, но и читала хорошие книжки. И в одной из них рассказывалось, как один парнишка обхитрил стражника с помощью бутылки воды и сонного порошка.

Пока я пересказывала мальчику эту веселую историю, лекарь закончил растирать плечо Рикардо и позвал нас. Ко всеобщему облегчению, он сказал, что кость не задета, и вскоре наш атаман сможет свободно двигать рукой. Лекарь оставил нам баночку целебной мази, а я тут же попросила добродушного старичка.

- А вы не могли бы продать нам какое-нибудь средство для здорового, спокойного сна?

Рикардо удивленно вскинул брови, и я торопливо пояснила:

- Ну, не спится мне здесь без Коломбы. Даже кошка не помогает.

ГЛАВА 21. Спи, моя радость, усни…

Лекарь выдал мне маленькую круглую коробочку, подробно пояснив, как пользоваться белым, как пудра, порошком:

- Одна щепотка на стакан воды. Для вашего юного возраста, синьорина, этого вполне достаточно. Здоровый сон наступит, примерно, через полчаса.

- А если на стакан вина? – поинтересовалась я.

Старичок недовольно пошевелил густыми бровями:

- Можно и на стакан вина, но только уже полщепотки. И помните! Раннее увлечение горячительными напитками до добра не доводит!

С этими словами, он принял вознаграждение и, ворча, удалился.

Мне казалось, что этот день никогда не закончится. Рикардо сначала бубнил, что дурацкая опухоль помешает ему пойти сегодня к маэстро и проведать Марко и Коломбу. Я сделала вид, что не понимаю, кого на самом деле ему хочется проведать. Потом юноша задремал, а я услала Поджио за заветной бутылкой.

- Ты точно знаешь, что в эту ночь в подземелье дежурит тот, кто нам нужен?- спросила я , когда он вернулся.

- Совершенно точно! Я пока носился по городу, встретил старину Джакомо. Он опять принялся сетовать, что спать ему не придется. И заметил, что прежде чем заступать на дежурство в казематах, он немного прогуляется по ближней улочке и подышит свежим воздухом.

- Ну, это же просто неслыханная удача! – вскричала я. – Осталось только придумать, под каким же соусом выдать стражнику заветное винишко с «начинкой»? Тебе лучше в этот раз к нему не соваться, вдруг твой Джакомо что-то заподозрит? Хм! Кажется, мне опять придется побыть девушкой «определенного сорта». Ну ладно, опыт у меня имеется. И волнует меня сейчас совсем другое! Как мы будем волшебника из подземелья вытаскивать?! Ты говорил, что сквозь сломанную решетку подвального окошка он не пролезет.

- Наверное, не пролезет, - грустно согласился Поджио. – Хотя вдруг он сильно похудел, пока сидел за решеткой? Или свою магию, наконец-то, вспомнит?

- На это надежда слабая, - вздохнула я. – А ты не знаешь - другой выход из застенков есть?

Мальчишка задумался.

- Вроде бы, Джакомо жаловался, что по коридору гуляют жуткие сквозняки. Значит, какие-то двери там точно имеются.

Он смущенно ухмыльнулся.

- Мне частенько приходилось забираться ночной порой в такие палаццо. Обычно из подвала там идут две лестницы. Одна – в покои синьора.

- Ой, туда нам не надо! – воскликнула я.

- Я тоже так думаю. Зато другая – в крыло прислуги. Думаю, такая лестница есть и во дворце этого эль Драко. Кто-то же ходит в темницу из господской поварни, чтоб накормить бедного узника?

- Хорошо, что есть такая лестница, - пробормотала я, - Но риск – все равно огромный! А вдруг пока мы будем пробираться по ней вместе с Юлиусом, кто-то из прислуги столкнется с нами и поднимет шум? Но в любом случае, выбора у нас нет. Время, отведенное моему дядюшке этим подлым синьором, заканчивается. И он вот-вот загремит в городскую тюрьму. А оттуда его уже не вытянешь ни чудесами техники, ни магией. Так что давай снаряжаться «на дело», мой верный товарищ по неправедному ремеслу!

Недаром говорят, что безумцам сопутствует удача!

Поджио привел меня на нужную улицу. Палаццо синьора эль Драко выглядело еще внушительнее и роскошнее, чем дворец безумной синьоры эль Морано. Во весь фасад сияла золотом огромная мозаика: алый дракон весьма свирепого вида, разинув пасть, летит над бушующими морскими волнами. Рядом с дворцом колыхалась на волнах покрытая дорогими коврами гондола. Видимо, принадлежащая хозяину дворца.

- А эль Драко, похоже, дома, - пробормотал мальчик. – Ох, как мне это не нравится!

- Мне тоже! - вздохнула я. – Но отступать уже поздно.

Впрочем, пока что кругом было тихо. Перед высокими, вырезанными из черного дерева дверями дворца, не было заметно ни малейшего движения. Огни в узких стрельчатых окнах не горели. Поджио потянул меня за руку и потащил дальше.

- Вот тут, обычно, любит прогуливаться стражник Джакомо.

Мы встали в узкой арке между двумя домами. Я осторожно высунула голову наружу и увидела длинного тощего дядьку с висячими седыми усами и обширной лысиной. Он стоял у воды и предавался самому древнему занятию на земле: задумчиво плевал вниз. Я хмыкнула и взяла увесистую бутылку.

- Надеюсь, снадобья, которое я туда всыпала, хватит, чтобы успокоить бедного старичка на всю ночь. А теперь пойду, развлеку дедушку. Эх, какая жалость, что я не Коломба! Ни петь, ни плясать не умею! Ладно, сейчас что-нибудь сымпровизирую.

Игривой походочкой, отчаянно виляя бедрами и напевая нечто фривольное, я приблизилась к грустному старикану. Он отвлекся от своего занятия и изумленно воззрился на меня.

- Какой славный вечерок, не правда ли, синьор? – проворковала я, продолжая кокетливо извиваться и подмигивать дедуле то одним, то другим глазом.

Он расплылся в широкой улыбке, аж усы подтянулись и встали стрелками часов, изображая, примерно без пятнадцати три.

- Ах, милашка! Ты откуда же такая взялась?

- Оттуда, - неопределенно махнула я рукой в сторону сияющей огнями лагуны.Подошла к Джакомо еще ближе и добавила самым интимным тоном:

- Синьор, не отпирайтесь, я вам снилась!

Он вытаращил глаза от удивления:

- Когда?

- Прошлой ночью, - вдохновенно молола я. - А мы снились - вы! В гондоле! Но при этом почему-то на коне! Глаза горят от страсти, усы развеваются по ветру. И вот вы подплываете ко мне и нежно говорите: «Ничто не помешает нам отвлечься!»

- Гы-ы! Прямо так и сказал?

Щеки и нос дедули стали одного цвета с чешуей дракона на мозаике палаццо. Он изо всех сил выпрямил костлявые плечи и выпятил грудь.

- Клянусь львом Святого Марка! – уверила его я. – А я вам тогда в ответ: «Да как вы смеете?! Ну, разве что за двести…»

- А я вот как раз вчера жалованье получил, - заторопился Джакомо. – И чем же твой сон закончился, красотка?

- Не помню, - вздохнула я. – Но зато сегодня я весь день искала своего героя! И вот, наконец, нашла!

С этими словами я сунула старичку под нос ту самую бутылку.

- Так выпьем же за наше случайное знакомство!

От этого он расцвел еще больше, чем от моего рассказа про «волшебный сон». И припал к бутылке, как младенец к груди матери. Опустошив сосуд, примерно, наполовину, Джакомо вытер усы и установился на меня как-то слишком задумчиво:

- Эх, жаль, милашка, уходить мне пора. Служба зовет. А не то, я бы с тобой – у-ух!

- Все, уходи, а то сейчас привыкну! – торопливо воскликнула я.

- Хе-хе! – ухмыльнулся он и погрозил мне пальцем. – Ты там поосторожнее во сне-то! И приходи завтра на эту же улицу – не пожалеешь!

Еще раз широко улыбнувшись и подмигнув мне, Джакомо нетвердой походкой направился прочь.

- Тряхнули стариной, посыпался песок… - пробормотала я, глядя ему вслед. – Ну что ж! Роль «веселой девицы» мне в очередной раз удалась. Теперь осталось только выждать время, чтобы не в меру пылкий дедушка уснул сладким сном на боевом посту. И можно смело штурмовать злосчастный подвал!

Какое-то время мы торчали в подворотне. Потом опять осторожно вышли и огляделись. Вокруг по-прежнему было тихо. Даже шум уличного карнавала заглох и совсем отдалился.

- Пора! – Поджио махнул рукой.

Крадучись, мы снова подобрались к палаццо. Канал здесь изгибался петлей, так что дворец эль Драко стоял как бы на полуострове. С одной стороны вода почти лизала ступени парадного входа. С другой стороны находилось крыло прислуги и то самое окошко со сломанной решеткой, в которое нам и предстояло залезть. Вот только для того чтобы сделать это, требовалось сначала прыгнуть в воду и проплыть несколько метров.

- Ты плавать умеешь? – тревожно осведомился мальчик.

Я вздохнула и пожала плечами.

- Умею немного. Научилась, пока жила в имении у дядюшки. Там была какая-то лесная речка.

Поджио покачал головой. - Давай-ка я лучше один в подземелье полезу! - Ни за что! – пылко возразила я, - Во-первых, дядя тебя не знает и может просто не поверить, что ты явился его спасать. Кто знает, что там перепуталось в голове у бедного мага после сидения в каталажке? Во-вторых, я тебя не брошу! Припомни-ка злоключения в палаццо эль Морано! Мы бы не выбрались оттуда, если б не помогали все время друг другу. Взломщик тяжело вздохнул, но возражать больше не стал. И сказал наставительно:

- Держись в воде рядом со мной. Если судорогой ногу сведет – сразу дергай себя за большой палец. Помогает – сам пробовал.

И он на удивление ловко и беззвучно, для такого здоровяка, погрузился в воду. Даже брызг не оставил. Вынырнув, Поджио махнул мне рукой:

- Давай, Николетта! Тут не очень холодно.

Я скинула туфли. Помялась пару секунд на остывшем камне причала и тоже бухнулась в воду. Юбка сразу облепила ноги, двигаться стало очень неудобно, и я пожалела, что не попросила взломщика раздобыть для меня хоть какие-нибудь штаны. Но, сделав несколько осторожных гребков, я убедилась, что неплохо держусь на воде. Это меня несколько успокоило.

Крепко сжимая одной рукой мешок с отмычками и уверенно выгребая другой , взломщик поплыл к поднимающейся из воды стене дворца. С заднего фасада она была совсем серой, покрытой, как нередко здесь бывает, сетью трещин. И в самом низу виднелось наполовину затопленное окошко.

- Это и есть твой тайный ход? – отплевываясь и стараясь не стучать зубами, поинтересовалась я, когда мы доплыли до стены. – Да сквозь эту решетку пролезет разве что средних размеров кошка!

Поджио только усмехнулся. И с силой рванул ржавую решетку. Она отвалилась от окна мгновенно и рухнула в воду, едва не стукнув взломщика по голове.

- Ну, что – пошире ход стал? – поинтересовался мальчишка, дрыгая в воде руками и ногами, чтоб не замерзнуть. – Я в прошлый раз специально железочку на место приладил. Чтоб слуги моего «кошачьего лаза» не заметили!

- Ты молодец, только давай уже туда залезем! – взмолилась я. - У меня с непривычки руки грести устали, а ноги, кажется, превратились в ледышки.

- Внутри будет не лучше! – «успокоил» меня Поджио.

И забросил в оконную дыру свою котомку, а потом протиснулся туда сам. Раздался громкий «плюх», и послышался сердитый голос взломщика:

- Ну что ты возишься? Прыгай сюда, я тебя подхвачу.

Из черной дыры в стене здания тянуло холодом и плесенью…

Но не бултыхаться же в канале до утра? Тем более, что время не ждет, а дядю спасать надо! И я, стиснув зубы и отбросив все сомнения, протиснулась сквозь лаз. Зацепилась за остатки железных прутьев, дернулась, едва не заорав от неожиданности, и, оставив на окне солидный кусок своей юбки, провалилась вовнутрь. Там меня подхватили сильные руки взломщика.

- Все в порядке? – шепнул мальчишка, опуская меня и зажигая огарок свечи.

Я кивнула, дрожа и мелко переступая в затопившей подвал ледяной воде. Поджио она достигала до колен, а мне почти до пояса. Тусклый огонек осветил покрытые вездесущей плесенью стены, мокрые камни, мои трясущиеся руки.

- Идем, только старайся громко не плескаться, - строго сказал взломщик.

И мы начали нелегкий путь.Точнее говоря, шел один Поджио, а я кое-как ковыляла по пояс в воде, то и дело оскальзываясь. Наконец, мальчишка обернулся и грустно вздохнул.

- Так мы и до завтрашнего утра из этого подземелья не выберемся. Вот что, Николетта, забирайся-ка ты мне на спину.

- В смысле? – удивилась я.

- В смысле, мне придется тащить тебя на себе. Только не на руках, как жених – невесту. Мне же еще путь нам освещать надо! Полезай ко мне на закорки!

- Спасибо, друг! - прошептала я, «оседлав» бедного взломщика.

- Да не за что! Ты же столько раз меня спасала.

Пыхтя и сильно наклонившись вперед, героический взломщик продолжил путь. Я мешком висела на его плечах, не чая, когда дорога закончится. Но вот вода начала постепенно спадать. Теперь она уже еле закрывала щиколотки мальчика. Он с силой рванулся вперед и выбрался из проклятого подвала в сухой коридор. Я, облегченно пискнув, скатилась с его широкой спины.

- Тише! Это и есть та самая тюряга! – шикнул на меня мальчишка. – Идем на цыпочках, бесшумно, как кошки.

Мы крались по сухому и довольно чистому, но от этого не менее мрачному подземному коридору. Его конец терялся где-то в темноте. Кое-где на стенах горели факелы, но их красноватый свет, скорее, создавал новые тени, а не рассеивал мрак. Время от времени, то с правой стороны, то с левой нам попадались зарешеченные камеры. Поджио неизменно заглядывал туда со своим огарочком. Но застенки были пусты. Ни волшебника, ни каких-либо других узников!

ГЛАВА 22. Рад сообщить вам - вас повесят рядом!

Наконец, когда я уже почти впала в отчаяние, мы услышали доносящийся из ближней камеры еле слышный слабый стон. И сразу кинулись туда. Тусклый огонек осветил лежащую на полу фигуру. А возле решетки, сжав одной рукой пистолет и положив под голову мушкет, мирно дремал наш старый знакомый - стражник Джакомо. Поджио осторожно переступил через него, тут же рванул с плеча котомку и зазвякал нужной отмычкой. Замок закряхтел, ржаво крякнул, и дверь открылась. Я влетела в камеру и рухнула на колени возле неподвижно распростертого на полу человека. Свеча озарила измятый и грязный сюртук, изорванные в клочья полосатые гетры, спутанные седые волосы, разбитые очки и покрытые щетиной худые щеки. Я всхлипнула от приступа жалости и, что есть силы, затеребила своего бедного дядюшку.

- Дядя Юлиус, очнитесь, пожалуйста!

Он снова тихо застонал и открыл глаза. Окинул нас мутным взором.

- Все ясно, - пробормотал волшебник. – Я умер и попал в ад. А это маленькие чертенята.

Несмотря на драматизм ситуации, Поджио фыркнул:

- А я-то думал, что нас, как спасителей, за ангелов примут!

Я мельком подумала, что уж на ангелов, мы, мокрые и покрытые тиной, ни разу не похожи. И снова принялась трясти закрывшего глаза Юлиуса:

- Дядюшка, придите в себя! Это же я, Николетта, ваша родственница! Мы с другом сейчас спасем вас!

Он глубоко вздохнул и приподнялся на локтях.

- Николетта?.. – прошептал Юлиус, не веря своим глазам. - Девочка моя, как ты сюда попала? Тебя тоже взял в плен этот мерзавец?

- Да нет же! – в досаде, я стукнула кулаком по мокрому полу. – Вставайте, дядя! Мы сейчас вас отсюда вытащим!

- Да-да,- ошалело произнес несчастный чародей. - Сейчас попытаюсь встать.

Он поднялся,вздыхая и шатаясь. Поджио тут же подставил ему плечо. Вместе мы выволокли волшебника в коридор.

- Куда дальше идти? – я напряженно озиралась.

Пождио сорвал со стены факел.

- Смотри! Там, впереди выход. Но его перегораживает железная решетка.

Я вгляделась в смутную пляску света и тени.

- Это все тот же цепной ворот! Помнишь, мы встретили такой во дворце эль Морано? Взгляни, а вот и подъемный механизм.

Поджио тут же кинулся туда и принялся вертеть зубчатое колесо. Вместо цепи, которую в этой сырости мигом съела бы ржавчина, на него была намотана толстая веревка. Железная решетка впереди заскрипела и с громким лязганьем начала подниматься вверх.

- Дядя, скорее!

Я тащила Юлиуса вперед, а он еле плелся, цепляясь одной ногой за другую и растерянно оглядываясь. Похоже, мой дядюшка еще не до конца поверил в свое спасение и не понимал, что происходит. Решетка почти поднялась к потолку. Поджио бросил ворот и бросился ко мне, помогая вести дядю. И тут в противоположной глубине коридора раздались громкие шаги.

- Если этот старый дурак опять будет упорствовать!.. – резкий, пронзительный голос раскатился по всему подземелью.

- Бежи-им! – закричала я, понимая, что через пару мгновений мы все равно будем обнаружены.

И мы рванулись к выходу. Но измученный волшебник двигался слишком медленно. Я в отчаянии обернулась. И увидела одетого в дорогой камзол высокого плотного мужчину с резкими чертами лица и сросшимися на переносице бровями. Вслед за ним в коридор лезли еще какие-то типы, должно быть, его слуги.

- Скорее! Еще пару шагов! Ну же, дядя Юлиус!

Дверной проем с поднятой решеткой напоминал оскаленную драконью пасть.Мы рвались к нему из последних сил, подхватив старого волшебника под руки и почти неся его на себе. Синьор эль Драко подскочил к спящему Джакомо и выдернул пистолет из его руки. Прицелился, злобно оскалившись. Я вскрикнула. Но пуля ударила не в нас, а в веревку дверного механизма. И решетка с грохотом пошла вниз. Поджио кинулся вперед. И подставил плечи под падающую решетку!

- Бегите! – яростно прохрипел он, согнувшись под страшной тяжестью.

Я толкнула Юлиуса в щель между острыми зубцами и полом. Он машинально перекатился на бок, встал на четвереньки. Махнул мне рукой. Но разве я могла оставить своего друга?! Раздался тихий, гадкий смешок. Проклятый синьор Грациано, не спеша, поднимал к плечу взятый у спящего стражника мушкет.

- Отсюда еще никто не уходил живым!

Он повел черным дулом и прицелился… в Поджио.

- Беги… - хрипло выдохнул мальчишка.

- Нет! – всхлипнула я. – Я тебя не брошу!

Палец эль Драко лег на спусковой крючок… В тот же миг подземелье за нашими спинами озарила яркая вспышка! Я невольно обернулась. Старый волшебник стоял, выпрямившись во весь рост, в руках его сверкала огненная сфера. Взгляд Юлиуса был ясным и твердым и горел таким же гневом, как и в день изгнания зловредного мельника. Он взмахнул рукой. Грохот выстрела слился с оглушительным свистом ветра. Кусок пламени полетел в наших врагов. А я почувствовала, как мои ноги отрываются от земли и меня, словно опавший листок, подхватывает и крутит мощный вихрь. Уже краем гаснущего сознания я увидела, как решетка, почти придавившая Поджио, вспыхивает и, точно стеклянная, рассыпается на сотни мелких осколков. А мальчишка взмывает в воздух, как и я! Юлиус хватает нас за руки, стены расступаются, и мы летим прямо в бездонную черноту ночного неба.

Тут я все-таки потеряла сознание.

А очнувшись, увидела склонившегося надо мной Рикардо. Юноша как раз менял компресс на моей бедной, пылающей от всех этих событий голове.

- Где дядя Юлиус? И Поджио? – умудрилась шепнуть я, хотя язык еще очень плохо слушался.

Рикардо прижал палец к губам.

- Тише. Тебе нужно еще поспать и восстановить силы. Все наши друзья живы, все спасены.

Я устало кивнула, закрывая глаза и снова проваливаясь в забытье.

Впрочем, надолго я в нем не задержалась. Несносный Юлиус, как обычно, начал громко жаловаться на судьбу, а господа воры – на повышенных тонах выяснять: кто в доме хозяин? В смысле, кто в какое место раненый, и кому из них отправляться на рынок за провизией для грядущего завтрака. Рикардо все еще не мог толком поднять руку, а Поджио сильно приложило решеткой. Так что для «дела» ни один из них не годился. Я со вздохом села на своей «постели», размышляя – кем бы мне прикинуться? И держат ли меня ноги?

Ко всему прочему драгоценный атаман почти смертельно обиделся на то, что операцию «дядюшка» мы провернули без него. Да еще и потратив на сонный порошок последние монетки. И теперь витиевато высказывал моему бедному сообщнику все, что он о нем думает. Так, кажется, пора пойти поучаствовать в разговоре – пока у них до драки дело не дошло. Я очередной раз завернулась в занавеску и потащилась в соседнюю комнату.

- Помнится, кто-то радовался, что все живы, и советовал мне поспать? И как я могу это сделать, если вы оба орете, будто ослы у кормушки?! Нет, я, конечно согласна, что Рикардо скучно, а лучшего развлечения, чем скандал не найти.

Тут я посмотрела на них и задумчиво спросила:

- Вот только одного я не пойму. То ли глаз у вас нет, то ли мозга! Куда вы оба собрались? Один – торчит тут в подштаниках с синяком во всю спину, второй – до сих пор руки не поднимет. Может, уж тогда сразу вместо рынка к палачу прогуляетесь? Вот народ-то обрадуется!

- Почему – сразу? – удивился Поджио.

- Потому, что ни украсть, ни смыться ни один из вас не сможет, – вздохнула я. - Во всяком случае – сегодня. Одежду мы угробили в подвале, так что тебе, дорогой, и выйти не в чем. А Рикардо первым делом отправится не на рынок, а проведать свою ненаглядную родственницу. И снова на кого-нибудь нарвется.

Юноша возмущенно что-то пробубнил про «невоспитанных девиц» и бросил на меня испепеляющий взгляд. Но я глаз не отвела. И нахально усмехнулась.

- Меня воспитывать - занятие бесполезное. Хотя, с научной точки зрения, в чем-то занятное.Но времени на него нет.

- И что ты предлагаешь? – буркнул он.

- Пока – всего лишь дружно вам заткнуться. И дать мне возможность спокойно подумать – из чего я смогу сделать хоть какое-то подобие юбки. Потому что вам на рынке делать нечего.

- А тебе – есть чего?

- Ну, воровать я, конечно, не умею. Но построить глазки пьяному стражнику за краюху хлеба, наверное, смогу…

- О, да! – как-то слишком громко рассмеялся Рикардо. – Уж что-что, а строить глазки ты умеешь! Поджио мне уже поведал о твоей незабываемой встрече с бедным дедушкой Джакомо!

Юноша закатил глаза, взмахнул рукой и, приняв пафосную позу: «Поэт читает свой бессмертный стих», торжественно провыл:

- Пленяла взоры ты и кошельки!..

Это что ж такое?! От неожиданности я даже подрастеряла всю свою язвительность и пару секунд глупо смотрела на Рикардо, хлопая глазами. Он что меня ревнует?! И к кому? К старому пню Джакомо и к неведомому пьянице-стражнику? Полный бред, если учесть, что единственный объект его чувств вовсе не я, а ненаглядная Мариучча.

Ошалело помотав головой, я с вызовом уперла руки в боки и заявила:

- Да-а, вы, синьор, увы, не слаще редьки! Говори спасибо, дорогой атаман, что ты нынче раненый. А то я припомнила бы наш прошлый животрепещущий разговор на базарной площади. И то, чем он закончился! Как говорится, я не злопамятна, поскольку мщу немедля!

Рикардо сразу замолчал и отвернулся в угол, продолжая что-то сердито бормотать себе под нос. Поджио нерешительно хихикнул. Мой гнев сразу же обратился на него.

- А ты, милый взломщик, чем ухмыляться, лучше бы о здоровье своем подумал! В той баночке, что лекарь атаману дал, еще осталось хоть немного мази? Тогда почему ты тут охаешь, держась за спину, а не лечишься? Кажется, я единственный нормальный человек в этом сумасшедшем доме! Давай мне лекарство и подставляй плечи!

Половина спины мальчишки выглядела так, словно бы на ней плясала стая диких кошек. Оно и неудивительно – зубцы-то у проклятой решетки были длиннющими! А между лопаток красовался огромный кровоподтек, не хуже, чем у Рикардо. Я втирала резко пахнущую мазь в пострадавшие места и продолжала ворчать:

- Это ж додуматься надо было! Подставить свой хребет под тяжеленную железяку! А если бы ты не выдержал?!

- Я должен был выдержать! – упорно бубнил Поджио. - Я же вас спасал!

- Не ссорьтесь, друзья мои! – раздался чей-то тихий голос. – Как справедливо заметил этот благородный юноша, все живы, и это главное!

Дядя Юлиус, уже окончательно пришедший в себя, стоял в дверях и смотрел на нас ласково и грустно. Я только головой покачала, увидев, какой бледный и усталый вид имеет старый волшебник. И одежда полностью пришла в негодность! Вот еще одна беда – во что нам старика одеть и чем накормить, чтобы вернуть ему силы?

- Теперь о вечном. Вечно денег нет, - вполголоса буркнула я.

Поджио, вывернувшись из-под моих рук, быстро воскликнул:

- А вы не могли бы наколдовать новую юбку своей племяннице, синьор маг? И заодно нам всем – скатерть-самобранку, кошелек-самотряс, ну и ковер-самолет не помешал бы!

Услышав названия ненавистных ему магических артефактов, чародей заметно поморщился. А потом вздохнул и развел руками:

- Увы, дорогие дети! С изготовлением волшебных вещей я давно покончил. Слишком часто они попадали к разным негодяям. И к тому же, мой магический дар восстановился не до конца. Там, в подземелье, я собрал последние силы, чтобы спасти вас. А сейчас не способен наколдовать даже корочку черствого хлеба.

- Все ясно, – хмыкнула я. – В общем, сидите здесь, драгоценные сообщники, и носа из убежища не высовывайте! Сейчас сошью из остатка занавески некое подобие юбки и пойду на рынок.

В этот довольно печальный момент ступеньки лестницы весело заскрипели. Марко ворвался к нам, как ангел спасения, румяный от быстрого бега, взъерошенный и, главное, с корзинкой, полной еды!

- Эдгардо выполнил очередной заказ на какой-то дюже хитрый замок,- пояснил мальчишка, выкладывая на стол сыр, хлеб, жареное мясо и даже завернутую в теплую шаль, чтоб не остыла, полную миску макарон.

- А вот и бутылочка кьянти, чтоб вам не скучно было тут сидеть. Ну что, молодец я? Угощайтесь, Николетта, Рикардо, Поджио!.. Ой, а это кто такой?!

Мальчишка изумленно воззрился на дядю Юлиуса. Увидеть в своем родном убежище странного дедулю в рваном камзоле и разбитых очках он никак не ожидал.

ГЛАВА 23. Все мы друг друга разглядываем по-разному…

- Знакомься! – усмехнулась я. – Мой дядя-волшебник, он же - бывший пленник синьора эль Драко.

Марко озадаченно присвистнул.

- Ничего себе! Настоящий волшебник?! Да как же вы в каталажку-то загремели, синьор?

- Кстати, я тоже собиралась задать вам такой вопрос, дорогой дядюшка, – подхватила я.

И чуть насмешливо добавила:

- И каким ветром вас вообще занесло в Серениссиму? Вы же, помнится, в заснеженную Московитию собирались?

- Давайте уже поедим! – в один голос взвыли Рикардо и Поджио. – А за трапезой синьор волшебник расскажет нам о своих злоключениях.

Все с аппетитом тут же набросились на угощение. Юлиус, скорбно вздохнув, отщипнул кусочек лепешки, с тихим ужасом покосился на полную бутылку и печально произнес:

- Все беды в этом мире происходят от пьянства! Если ты помнишь, дитя мое, прежде, чем отправиться в волшебное путешествие, я гм!.. немного увлекся и осушил целую бутыль подобного горячительного напитка. Неудивительно, что после этого я, как небезызвестный Христофор Колумб, попутал берега… И вместо терема Московитского царя свалился буквально на головы гостей во дворце того ужасного синьора. К счастью, там был бал, и все решили, что это просто такой сюрприз!

Он поднял глаза к потолку и тяжко простонал:

- Я так хотел быть полезным людям! Всю жизнь мечтал… Ну, вот и домечтался! Конечно, этот мерзкий тип, хозяин дворца, быстро понял, что имеет дело с настоящим волшебником! И потребовал, чтобы я творил для него разные ужасы! Ну там, непобедимую армию скелетов или злобных огнедышащих драконов… Тьфу! Вспоминать противно! А еще все время совал мне под нос какие-то дурацкие бумажки с непонятными чертежами и спрашивал, не мог бы я построить для него летающую колесницу или самострельную железную башню? Когда я объяснил этому негодяю, что я, как честный волшебник, ничего не смыслю в технике и никогда не творю зло, он запер меня в темнице! Ну, что было дальше, вы и так знаете. Безмерно благодарен вам, друзья, за спасение!

И с этими словами Юлиус, наконец-то, приналег на еду. Рикардо сочувственно покачал головой:

- Да уж, не повезло вам, синьор волшебник. Про этого эль Драко нам еще маэстро Кристофоло рассказывал. От него злодей тоже требовал какого-то жуткого оружия и летающих колесниц. Видно, этот Грациано рвется к трону. А что может упрочить власть нового правителя лучше, чем маленькая победоносная война?

И тут мне в голову пришла такая страшная мысль, что я поперхнулась куском мяса и отчаянно закашлялась. Поджио со всей силы хлопнул меня по спине.

Я замахала руками и, задыхаясь, выговорила:

- Не о том думаешь, атаман! К власти этот придурок, может, и не пробьется. А вот нам испортить жизнь сумеет запросто!

- Как это? – дружно ахнули все мои друзья.

- Легко! Этот урод прекрасно видел, кто спасал волшебника из подземелья. А с кем водит дружбу поганый синьор? Правильно, с мерзавцем Беппо! Допустим, меня ваш Король Воров в лицо не знает. Но вот беднягу Поджио по описанию запросто может опознать! Тут ниточка к шайке Рикардо и потянется.

Все застыли в немом ужасе, «переваривая» сказанное. Поджио снова побледнел и даже забыл про полную тарелку макарон у себя под носом.

Рикардо выругался вполголоса и хватил кулаком по столу:

- Я же говорил, что пора положить конец произволу подлого Беппо! Дайте мне только руку вылечить, и я вызову его на поединок!

- Ну, да! – горько усмехнулась я. – А он примчится на место вызова со всеми прихвостнями. И от тебя только мокрое место останется!

- Не останется! Поединок на звание Короля Воров – это совсем не то, что благородная дуэль… Я тебе потом все объясню! Марко, а ты что на месте ерзаешь? Тоже есть, что сказать? Давай уж говори, добивай нас всех! Что еще плохого у нас случилось?

Марко вздохнул, взъерошил медную шевелюру и мрачно произнес:

- Коломбу теперь из дома совсем выпускать нельзя. На рыночной площади все время ошивается тот тип - хозяин паршивого театра.

- Та-ак! – мы с Поджио и атаманом многозначительно переглянулись. – Это – точно? А как он про новое убежище пронюхал?

- Увы, точно! - вздохнул мальчишка. - Малышка все хныкала, по кошке своей скучала. Заводные игрушки ей быстро надоели, а Мичио веселая и живая. Вот я и решил, чтобы Коломба слез не лила, погулять с ней недалеко от дома. К тому же – рынок, народу полно кругом. В случае чего – раз! и затеряешься в толпе. Значит, идем мы. Малышка голубям крошки кидает, улыбается, напевает что-то. И вдруг – замолчала, побледнела, дрожит вся. Ко мне прижалась – и пальцем куда-то показывает. Глянул я, а в паре шагов от нас торчит жирный такой тип в шляпе с перьями и в парчовом камзоле. Точно, хозяин театра, как мне сестренка его описывала. Только без бороды. Сбрил, гад, наверное, чтоб не узнали! Коломба все лепечет: «Это он, это он…» Я ее за руку, чтоб бежать! А он – как обернется! И смотрит на нас, точно упырь злобный. Усмехается, мол, никуда, вы, деточки, не денетесь! Ну, тут я из кармана малышки все крошки выхватил, да как кинул в его сторону! Стая голубей – фыррр! И все – на мерзавца этого! Он только лапами замахал, отбиваясь. А мы – бегом домой! Гы-ы! Думаю, камзольчик свой золоченый синьор потом в ближайшем канале утопил. Вместе со шляпой. Уж больно хорошо птички его «пометили»!

Марко усмехнулся, но потом снова грустно вздохнул.

- А сегодня утром Мариучча на рынок ходила и опять того vecchio schifoso видела. Шатался чуть ли не под забором маэстро. Зуб даю, пасет он нас. Ну, и что теперь делать?

Да-а, вот это вопрос! Мы с довольно унылым видом покосились друг на друга, но никто не сумел дать на него ответа. И тут заговорил молчавший все это время Юлиус:

- А про какого маэстро вы говорили, юный синьор? Он тоже волшебник?

Марко, слегка обалдевший от такого вежливого обращения, только молча вытаращился на моего дядю.

- Нет, не волшебник, - ответила я за мальчика. – Он знаток техники и прикладной механики.

Юлиус грустно покивал:

- Я так и думал. Нас, истинных чародеев, почти не осталось на земле. О, если б силы вернулись ко мне! Я бы за пару мгновений создал искуснейшую иллюзию! Девочку-мираж, как две капли воды, похожую на сестренку твоего друга. И эту иллюзию мы с легкостью бы подсунули тому подлому шпиону!

Меня так и подбросило на месте!

- Девочку, как две капли воды, похожую, говорите?! Милый дядюшка, это же гениальная идея!

В порыве радости я вскочила с места и чмокнула чародея в морщинистую щеку. Он растерянно улыбнулся. Остальные тоже хлопали глазами, не понимая причин такого бурного веселья.

- Я немедленно бегу к Эдгардо! Ох, вот только юбку сваяю из этой несчастной занавески…

- Э-э-э, кажется, на юбку моих сил хватит. - неуверенно заметил дядя Юлиус.

- А может иголкой с ниткой надежнее? – возразила я.

Но волшебник уже начал творить чары. Он плавно повел в воздухе руками. С кончиков его пальцев посыпались разноцветные искры. Я почувствовала, что кусок ткани, висящий на моей талии, вдруг начинает шевелиться, как живой. И стремительно ползет вверх, открывая лодыжки, коленки…

- Ой, мамочки, не надо! – завопила я, пытаясь потянуть заколдованную тряпку вниз.

Мальчишки, смущенно охнув, зажмурили глаза.

- Гм! Не силен я в женской моде, - испуганно пробормотал Юлиус.

Злосчастная занавеска опять зашевелилась. Теперь она то дергалась влево-вправо, то оплетала мои ноги, как пучок водорослей. Я нервно захихикала от щекотки.

- Кажется, готово… - неуверенно протянул волшебник.

Я опустила глаза. На моих ногах красовались короткие до колен штаны приятного темно-бордового цвета. По бокам они были украшены крупными золотистыми бантами. А ниже виднелись гладкие чулки нежно-палевого оттенка.

- А где юбка? – почему-то шепотом спросила я.

Юлиус снова развел руками.

- Прости, дорогая племянница. Магия еще не во всем меня слушается.

- А, по-моему, очень красиво! – открыв глаза, восторженно заявил Рикардо.

- Ага! Еще бы тебе не понравилось!– ядовито заметила я. – Спросите любого мужчину, что он больше всего ценит в женщине, и он ответит: «Душу!», при этом сразу бросив взгляд на ее ноги.

Юноша нисколько не смутился.

- У нас в Адрии говорят:«Женские ножки – как горы. Чем выше, тем больше дух захватывает»! И вообще, тут же вечный карнавал! А твой костюмчик отлично в него впишется.

- Ты же сама говорила, что в юбке ходить «на дело» неудобно,–встрял в разговор Поджио, тоже не сводящий с меня радостного взгляда.

- Ладно, убедили, – проворчала я. - В общем, мы с Марко убегаем к маэстро Кристофоло. А вы тут кушайте, лечитесь и приводите себя в порядок.

- Постой! Ты ведь так и не сказала про свою гениальную идею! – крикнул мне вслед Рикардо.

Но я, не ответив, торопливо выкатилась на улицу. Если юноша узнает о моей очередной авантюре, то, как пить дать, запретит мне воплощать ее в жизнь. Пусть уж лучше сидит в неведении. Потом мне от него, конечно, влетит, но к этому я уже привыкла.

Мы бодро добрались до заветной калитки, я достала из кармана прихваченную у Поджио отмычку, и, чувствуя себя великим взломщиком, поковырялась в замке. Он послушно щелкнул и открылся.

- Вот и славно! - сказала я, отходя на шаг в сторону, чтобы мальчик мог войти внутрь. - Понимаешь, Марко, в жизни мало сказать волшебное слово. Надо ещё что-нибудь сделать. Если ты сказала «сезам», не мешает еще повернуть ручку.

Когда я в красочных подробностях поведала Эдгардо свою идею, маэстро снова расхохотался, как мальчишка. Но потом, посерьезнев, сказал:

- Конечно, мы должны защитить девочку от посягательств этого подлого негодяя. И я немедленно приступлю к изготовлению всего, что необходимо. Однако, для того чтобы план сработал на сто процентов, сперва нужно, чтобы Коломба хоть раз показалась на рыночной площади этому типу.

- Ловля на живца? – нахмурившись, уточнила я. – Не хотелось бы подвергать девочку лишнему риску.

- Я ее одну туда не отпущу! – тут же рявкнул Марко, присутствовавший при разговоре.

- Никакого риска не будет, - уверил нас Кристофоло.

- Ты, Марко, пойдешь на площадь вместе с сестренкой. Преступник заметит вас и тут же за вами увяжется.

- А дальше? – хмыкнул мальчишка.

- А дальше, - Эдгардо хитро подмигнул нам - сработает план Николетты.

Но Марко продолжал недоверчиво хмурить брови, отыскивая недостатки в моем безупречном плане.

- А что если этот тип вообще не появится на площади? Черт его знает, что может стукнуть в его дурную голову! Вдруг он захочет отдохнуть от топтания под вашим забором?

В глазах маэстро заплясали лукавые огоньки.

- Я лично позабочусь о том, чтобы этого не произошло! Никуда не выходите, ребятки, я сейчас вернусь.

С этими словами Эдгардо скинул сюртук, не раздумывая, зачерпнул золы из очага и провел пятерней по своей белоснежной рубашке. Испортив, таким образом, чистую одежду, маэстро проделал ту же операцию с собственной физиономией. Мы растерянно смотрели на него во все глаза.

Ничего не объясняя, Кристофоло снова подмигнул нам, взъерошил волосы, нацепил холщовый передник и выбежал из дома.

Как Эдгардо нам потом рассказал, жирного типа с гладко выбритым подбородком и неприятными бегающими глазками он обнаружил довольно быстро. Директор погорелого театра стоял в двух шагах от его дома и усиленно делал вид, что любуется пейзажем. Хотя ничего красивее давно требующей покраски каменной стены поблизости не было. Услышав скрип калитки, противный синьор сразу оглянулся и увидел подмастерье весьма чумазого вида. Тут он, видимо, решил, что такую встречу ему послали сами Небеса и немедленно бросился к замаскированному маэстро.

- Эй, ты парень, поди-ка сюда.

Эдгардо немедленно повиновался окрику. Толстяк окинул его презрительным взглядом и произнес классическую фразу:

- Хочешь заработать?

Маэстро немедленно кивнул.

- Ты у того механика живешь? Про которого на всю Серениссиму слава идет?

Маэстро снова охотно кивнул.

- Ага! Стало быть, ты у него в учении?

- Так точно! Одно мучение! – жалобно протянул Эдгардо.

И, тяжело вздохнув, заговорил таинственным голосом:

- Вы только не подумайте чего плохого, синьор, а только учитель мой… колдун! Вот как есть колдун! Виданное ли дело: у каждого нормального механика после ремонта часов или там замка должна остаться куча гаек и болтов…

- Ну? – заинтересованно произнес шпион.

- А у моего – не остается! Все до последнего винтика исчезает. Ясно, что черти ему помогают все эти штуки клепать! А еще я его часто понять не могу! У моего маэстро одно слово означает до пятидесяти разных деталей и приспособлений!

- Какое слово? – поинтересовался вконец обалдевший директор театра.

Эдгардо наклонился к нему и что-то тихо шепнул…

Шпион подскочил, как ужаленный и затряс головой, словно страшное слово зависло у него в ухе.

- Да как ты смеешь?! При мне – докторе театральных наук - так выражаться?!

- Это не я! Это все мой маэстро! – парировал Эдгардо.

- Слушай, что-то я хотел про твоего механика спросить… Тьфу, совсем ты меня заболтал! А, вспомнил! Он один живет?

- Один-один, как перст, один!

- А мне говорили – у него детей полон дом!

- Полон, как не быть полным! Бегают везде, пищат, никакого порядку!

- Так, выходит, он не один живет?

- Один!

- Ты же только что сказал, что у него полно народу в доме?!

- Я сказал? Так разве это народ?! Карапузы бесштанные, лезут повсюду, гайки тырят, а потом подбрасывают, куда ни попадя. Я вчера у себя в супе два болта нашел.

«Доктор театральных наук» страдальчески закатил глаза и простонал:

- Я бы на месте твоего маэстро выгнал бы взашей такого бестолкового подмастерье. Отвечай в последний раз! У этого механика дети есть?

- Нет никого. Я ж говорю, он один живет.

- А-а-а… ты же сам сказал, что у него детей много!

- Так это не его дети! Сестры двоюродной, что ли? Она у братца поселилась, а мне – расхлебывай!

- Так-так! – шпион с удовольствием потер руки. – А нет ли там вертлявенькой хорошенькой малышки? Беленькой такой, которая поет целыми днями и пляшет?

Эдгардо для вида поскреб в затылке.

- Вроде, есть...

- Так-так! Интересненько, ее сегодня на прогулочку поведут?

- Вроде, собирались.

- Больше вопросов не имею!

Директор театра сунул маэстро медную монетку.

- Иди, выпей за мое здоровье. И больше не тупи!

- А откуда вы узнали, синьор, что я вчера у маэстро два шила затупил и одну стамеску?

- Иди отсюда! – заорал шпион, толкая Эдгардо обратно к калитке. – Тебя там дети заждались! Надеюсь, они еще чего-нибудь в суп тебе подбросят! Столярный клей, например! Чтоб ты помолчал хоть часочек!

Маэстро благополучно скрылся в собственном доме. А директор театра, гнусно хихикая, вновь принялся расхаживать под его забором туда-сюда…

ГЛАВА 24.Не спрашивай: откуда появилась? Куда спешу?

Мы с Эдгардо сплавили Марко помогать Мариучче по хозяйству, а сами занялись технической стороной вопроса. Наверное, стоило бы покопаться в вещах маэстро и отыскать в них одежду для наших «домашних узников». Мне гораздо спокойнее, если я буду точно знать, что они сидят дома. И тоже, в некотором роде сторожат свою кошку и моего дядюшку. Совершенно не хочется разыскивать этих «героев» в очередных застенках. Останусь-ка я пока тут.В конце концов, потом отправим девушку в убежище с едой и одеждой. Она и так рвется увидеться с ненаглядным «братцем». А мне при этой встрече присутствовать почему-то не хочется…

- Ну, что? – спросил маэстро, когда мы пришли в его мастерскую. – Приступим? Кстати, Николетта, если однажды к тебе придёт ангел с неба, добрая фея с волшебной палочкой, интеллигентный бес со списком цен на бессмертные души, золотая рыбка с новым корытом наперевес, или любой другой возможный исполнитель желаний, проси у него вдохновения, мой тебе совет. Остальное приложится! И Эдгардо, таинственно подмигнув, достал из шкафа большой ящик с шестеренками, зубчатыми колесами и хитрыми винтами. А потом сбросил покрывало со странного предмета, стоявшего в углу. - А эта штука будет нашей заготовкой. Я только ахнула, увидев, на что или вернее на кого похож загадочный механизм. Схватила верную отвертку, и работа закипела.

На Серениссиму опустились ранние сумерки. Сиреневатой дымкой окутали Гранд-Канал, таинственным покрывалом накрыли мосты и улицы. На рыночной площади лавочники уже зажигали яркие фонарики, чтобы не прекращать торговлю и ночью. В их мерцающем свете, казалось, оживали золоченые маски, призрачно мерцало хрупкое стекло, загадочно поблескивали безделушки из шелка, перьев и бисера. Карнавальные толпы уже спешили на набережную, чтобы как обычно, тратить деньги, петь, веселиться и ни о чем не думать. Директор театра, силясь высмотреть что-то среди всей этой пестроты, изо всех сил вытягивал шею и даже приподнимался на цыпочки, как петух, готовящийся испустить громкий крик. Вдруг он вздрогнул, словно гончая, почуявшая добычу, и стремительно подался вперед. В нескольких шагах от него через людское море беспечно шагала, пританцовывая, маленькая светловолосая девочка в черной полумаске. Шпион немедленно бросился вслед за ней. Он тянул к ней руки, осклабившись в кривой усмешке. И в какой-то момент почти ухватил малышку за край юбочки. Но девчонка вдруг резко повернулась и исчезла в толпе.

- Проклятье! – «Доктор театральных наук» топнул ногой и заскрежетал зубами.

В ту же минуту гримаса ярости на его лице сменилась непередаваемым изумлением! Та же белокурая фигурка обнаружилась на другом краю площади. Малышка с увлечением рассматривала марионеток, развешанных на веревочках у прилавка.

- Попалась, деточка! – директор театра кинулся туда.

И снова стайка пляшущих гуляк скрыла Коломбу от его взгляда.

- Да где же она? Ну, попадись ты мне только! Мелкая поганка!

Шпион кидался то вправо, то влево. Он почти обежал площадь по кругу, как вдруг заметил, что маленькая танцовщица неторопливо уходит прочь от шумного торжища, почти скрываясь в темном переулке.

- Это была плохая идея, крошка моя! – сам чуть не приплясывая от злобной радости, «Доктор театральных наук» помчался в том же направлении. – Маленьким девочкам нельзя гулять по улицам одним! Там они могут встретить очень нехороших дядь!

Бормоча все это вслух, злодей, спотыкаясь, бежал по темному переулку. Вот в его глубине опять мелькнула белокурая головка. Негодяй поднажал… и вылетел на пустынную улицу, чуть не рухнув в очередной канал. Девочка стояла в паре метров от него и, казалось, не замечала опасности. Она подняла вверх руки, присела в плавном реверансе и начала свой танец. Малышка легко скользила вдоль каменного ограждения канала, кружилась на одной ножке и подпрыгивала.Словно плясала на сцене или в ярко освещенном бальном зале, а не посреди полной опасностей темной улицы.

- Я поймал тебя!

Дикий торжествующий рев огласил окрестности. Директор театра сделал невероятно быстрый для его тучной фигуры прыжок и схватил Коломбу за руку. В тот же миг он вздрогнул от неожиданности. Ладонь девочки оказалась холодной, как лед, и твердой, как железо.

- Эй, ты чего? – испуганно забормотал злодей.

Малышка подняла голову. И шпион заорал снова, но теперь уже от страха. На него, невозмутимо тараща синие блестящие глаза и улыбаясь жемчужными зубками, смотрела… кукла! Искусно сделанная из золотистого металла, стекла и ткани. Она улыбнулась еще шире, качнула головкой, держащейся на шарнирах, шаловливо клацнула зубками. Потом снова начала танец, сильно дернув на себя руку злосчастного шпиона.

Директор театра жалобно взвыл и рванул свою конечность из ладони заводного чудища, оставив в ней кусок кружевного манжета. От сильного толчка приземлился на пятую точку и пополз задом, пачкая атласные штаны о грязные камни, крестясь и бормоча:

- Уйди, уйди, бесовское отродье! Пресвятые Небеса и все апостолы сохраните меня от ночных демонов! Ай-ай, спасите кто- нибудь! Говорил же мне тот дурак-подмастерье, что не механик это вовсе, а злой колдун!

Пораженный последней жуткой мыслью, шпион взвыл снова, вскочил и задал такого стрекача, что ему могли бы позавидовать лучшие скороходы восточного султана. А мы, хохоча и поздравляя друг друга, вывалились из ближайшей подворотни. Бьянка и Джованни от радости подбрасывали в воздух белокурые парики, купленные мной у цирюльника. Коломба выдала такую тарантеллу, что чуть не стоптала последние туфельки. Мы с Марко схватились за руки и пустились в пляс вместе с малышами. А Эдгардо, аккуратно остановив завод у чудесной куклы, распевал в полный голос веселые куплеты.

- Все-таки не могу понять, как эта штука плясала, моргала глазами и пугала нашего злодея? – вздохнул Марко, когда все мы, наконец-то, вернулись домой и устроили себе праздничный ужин.

- Может, все-таки волшебство? – поинтересовалась Мариучча, накладывая всем вторую порцию макарон с душистой приправой.

Я негромко, но отчетливо фыркнула.

- Тоже мне, волшебство! С этой магией простую юбку не сошьешь, а уж заводную куклу и подавно не сделаешь! Не-ет, механика – вот великая наука! Одного я не пойму, маэстро! Как вы умудрились сделать такую сложную куклу за такой короткий срок?

Эдгардо усмехнулся.

- Весь секрет, друзья мои, что у меня уже была, так сказать, заготовка для этого чудесного механизма. К тому же Николетта помогла ценным советом. Дело в том, что долгие годы я занимался часовой механикой. Делал напольные часы для дворцов и загородных резиденций королей и герцогов. Потом я начал изготавливать музыкальные часы и часы в виде поющих птиц. Или мяукающих кошек и прочих удивительных созданий. Но однажды Правитель Серениссимы поинтересовался, не могу ли создать для него механического переписчика бумаг? У всех его секретарей оказался отвратительный почерк, и к тому же они имели дурную привычку ставить на листы с важными документами множество клякс. Поколебавшись, я взялся за эту работу. И создал вот такое устройство!

Он выбежал на минуту и вернулся, неся в руках какую-то сложную смесь соединенных воедино маленьких зубчатых колес, валиков, цилиндров и пружинок.

- Вот так выглядит механизм любой «волшебной» куклы. Все довольно просто! Я поворачиваю несколько раз это большое колесо. Оно толкает своими зубцами шестеренки и заставляет их вертеться. Шестеренки крутят вертикальный валик. А он, в свою очередь, соединен с целой системой мелких зубчатых колесиков в руках, ногах и голове куклы. Как видите, этому механизму не нужен внешний источник энергии! Он сам вырабатывает необходимую силу для работы. В моем устройстве почти 4 тысячи деталей, и я делал его два года! Механический «секретарь» Правителя, по моему замыслу, должен был уметь переписать любой текст из сорока знаков. Но тут на моем жизненном пути появилась ваша дружная компания. А когда Николетта поведала мне свой план по спасению Коломбы, я понял, что смогу использовать готовый механизм для создания пляшущей куклы. Нужно было только немного его доработать! Что мы с моей новой помощницей и сделали, успев к сроку почти чудом. Вот и вся «магия», друзья мои!

Мы полюбовались на диковинное устройство, а потом маэстро в честь победы над врагом включил свои музыкальные игрушки, и дети тут же кинулись танцевать. В общем, угомонить их потом было очень трудно. Когда же, наконец, все стихло, я улеглась спать на тюфячке в зале с заводными безделушками. Дом Кристофоло только с виду был такой огромный. На деле же оказалось, что большую его часть занимает мастерская, и на жилые комнаты приходится совсем немного места. Марко занял деревянную лавку в кухне. Мариучча с малышней разместились в спальне Эдгардо, а самому хозяину пришлось временно переехать в свой кабинет. Хоть я и отличалась крепкими нервами, всю ночь проерзала от того, что в зале слышались странные звуки. То еле слышно звенел и тикал какой-то часовой механизм, то, видимо, в очередной кукле тихо, как сердце, билась тонкая пружинка. В итоге под утро мне приснилось, что я иду по пустынной темной улице, а всюду стоят неподвижные фигуры, закутанные в черные плащи. И я должна среди этих железных болванов узнать Рикардо и окликнуть его по имени.

Наверно, я металась и кричала во сне. Потому что проснулась от осторожного прикосновения к моей руке, да так и подскочила с перепугу. Но это оказался всего лишь Марко. В серых предрассветных сумерках мальчишка тревожно вглядывался в мое лицо.

- Что случилось? – еле двигая языком спросонья, проговорила я. – Кто-то опять под воротами шляется?

- Нет, - качнул он кудлатой головой. – Просто ты так вопила, что я даже на кухне услышал. И прибежал глянуть, все ли с тобой в порядке?

- Все-таки, вопила, значит, - вздохнула я.

– Хорошо, что маэстро с гостями в другом крыле спят. Ох, ну и кошмар же мне приснился!

- Бывает! – серьезно кивнул Марко. - Мне иногда тоже снится всякая дрянь. Будто я снова маленький и живу в том мерзком приюте, откуда потом свалил.

- Вижу, досталось тебе в жизни, - понимающе сказала я.

А потом нерешительно протянула руку и пригладила его вечно торчащие медные лохмы. Марко сначала дернулся, но потом замер и расплылся в смущенной улыбке.

- Николетта, - тихо сказал мальчик. - Ты… это, прости меня, в общем. Что я при первой встрече так на тебя ругался и хотел в канал сбросить. А теперь ты Коломбу спасла…

- Малышка наша мне давно уже как сестра, – усмехнулась я. – Разве я могла бросить ее в беде? Слушай, «братец», ты бы не уходил в свою кухню, а остался досыпать здесь. Места на тюфяке нам двоим хватит. А если кто-то будет рядом, мне, надеюсь, и кошмары не приснятся.

- Уговорила! – со знакомой напускной сердитостью буркнул Марко. – Только, чур, во сне не брыкаться и руками не махать.

Он шлепнулся рядом и засопел почти мгновенно. А я еще долго лежала, вглядываясь в полную тихих звуков ночную тьму. Но теперь мне почему-то не было страшно.

Утром за завтраком я заметила, что Мариучча ведет себя необыкновенно оживленно. Весело что-то напевает, то и дело улыбается, глядя на свое отражение в серебристом кофейнике, и поправляет тщательно уложенные черные локоны. А на плечах ее красуется новенькая косынка.

- Все ясно, - грустно сказала я сама себе. - Драгоценная родственница, собралась к атаману на свидание.

Она, кстати, еще вчера что-то об этом говорила. А мне-то бедной что делать? Я же, вроде, собиралась дядюшку из убежища выволакивать и тоже сюда вести? Но любоваться на ахи-вздохи пары голубков нет никакого желания! Стало быть, посижу пока тут, заодно в лаборатории маэстро лишний раз побываю.

А потом уж за Юлиусом пойду. Ох, рассекретим мы дом Кристофоло со всеми этими перемещениями! Но, что поделаешь? Не оставаться же старому волшебнику в отсыревшей развалюхе? Где он, того и гляди, ревматизм подхватит! Начнет лечить его своей магией и наколдует себе ослиный хвост!

Пока я, нервно хихикая, представляла себе подобные ужасы, Мариучча, собрав увесистую корзинку, уже порхнула к дверям.

- Думаю, что вернусь к вечеру, – пообещала она. – Марко, ты присмотришь за Джованни и Бьянкой?

Мальчишка обреченно кивнул.

- А куда я денусь с галеры в открытом море?

Он повернулся к жаждущим веселья малышам:

- Ну что, мои непоротые чада? Поиграем в догонялки?

- В пиратов! – воинственно воскликнул малыш, а девчонки радостно завопили.

- Опять устроим бой? Ну, ладно уж! Гремите, только тихо!

И трое детишек под предводительством босоногой няни умчались в сад.

- Наконец-то, в доме стало чуть спокойнее, - усмехнулся Эдгардо. - Николетта, давай, я угадаю, чего ты сейчас больше всего хочешь? Весь завтрак, ты, не отрываясь, смотрела в сторону коридора, ведущего в мою мастерскую.

- Вы, угадали, маэстро, – немного смутившись, откликнулась я. – Хотелось бы снова в ней оказаться и все осмотреть. Я, конечно, уже там побывала, когда помогала вам мастерить куклу. Но, честно говоря, ужасно волновалась, что мы не успеем к сроку, и почти ничего не заметила.

- Так, идем же, дорогая ученица! - с шуточным поклоном сказал маэстро. – Заодно посмотришь, над чем я сейчас работаю.

ГЛАВА 25. Amantes sunt amentes.

- Вот моя святая святых! Эдгардо широким жестом окинул просторную комнату, где свободно, не мешая друг другу, располагались верстак, токарный станок, маленькая наковальня, жаровня и шкаф с колбами самого причудливого вида, а так же широкий стол с лежащими на нем знакомыми чертежами.

- Честно говоря, я только-только начал разбирать потерянное и вновь найденное наследство Леонарди. Но и среди тех вещиц, над которыми я сейчас работаю, думаю, найдется немало интересного для тебя.

Он указал на странного вида железный ящик, в верхней части которого находилось что-то вроде большой стеклянной коробки, почти до краев заполненной водой. Над коробкой возвышался на четырех ножках пузатый глиняный сосуд. Из нижней его части в стеклянный куб мерно капала вода.

- Тебе знакомо такое устройство? – Кристофоло испытующе поглядел на меня.

Я на минуту призадумалась.

- Кажется, да. Я читала о чем-то подобном в трудах Платона. Пока кюре не застал меня за этим чтением и не отнял рукопись с воплями, что приличной девице следует интересоваться песенками о любви Анакреонта, а не научными исследованиями.

- Гм! Редкостный дурак был ваш кюре! Впрочем, не будем о нем вспоминать. Ты совершенно права насчет Платона, Николетта. Перед тобой – клепсидра или водяные часы. А придумал ее знаменитый древний эллин, который был не только знатоком философии, но и гидравлики. Смотри! Падающая по каплям в верхний ящик вода, дойдя до определенного уровня, с помощью особого устройства прорывается в нижний ящик. Вот, как ты думаешь, для чего я присоединил к столь сложной системе фигурку этого флейтиста?

Я пожала плечами и с интересом посмотрела на статуэтку, изображавшую юного фавна с дудочкой у губ. С остальным устройством ее соединяла тонкая бронзовая трубка.

- Так вот – вода прорывается в нижний ящик, и вытесненный оттуда воздух, проходит в статую, которая издает громкий звук.

В тот же миг очередная тяжелая капля сорвалась с днища кувшина. Видимо, она оказалась решающей, потому что из флейты фавна вылетел резкий переливчатый свист.

- Ну вот! - довольный произведенным впечатлением, заметил маэстро. – Такая штучка может прекрасно будить любителей подольше поваляться в постели. Надо только точно рассчитать количество воды. Впрочем, все это пустяки! Так сказать, гимнастика для рук и ума. Главное мое детище – здесь!

Эдгардо поманил меня в другой угол лаборатории. Там было размещено и вовсе загадочное устройство, состоящее из стоящего на жаровне железного котла, цилиндра, еще одного металлического ящичка с водой и поршня с противовесом. Ко всему этому была приделана длинная узенькая трубка. А на котле виднелась еще какая-то бронзовая закорючка.

- Вода – это не только влага, дающая нам жизнь, - очень серьезно произнес маэстро. - Но и поистине неисчерпаемый источник надежной и дешевой энергии. Надо только придать ей нужное состояние. Смотри, что сейчас будет!

Он залил в котел воду и разжег под ним огонь. Некоторое время ничего не происходило. И вдруг, когда над поверхностью котла показался пар, поршень начал подниматься и опускаться сам собой! Так, словно бы его качала невидимая сильная рука!

- О движущей силе пара, люди знали с глубокой древности!

Кристофоло сиял, как мальчишка, обрадованный моим удивлением,

- Но только мне удалось создать действующую паровую машину! Здесь пар из котла поступает в цилиндр и поднимает поршень, который уравновешивается грузом. А из-за впрыскивания в цилиндр холодной воды из резервуара, то есть из этого ящика, пар превращается обратно в капли воды, и поршень опускается. Охлаждающая вода и водяной пар выпускаются из цилиндра по трубе, а излишний пар от котла – через предохранительный клапан – вот эту бронзовую штучку, похожую на кривой нос.

- Это невероятно! – с трудом подобрав слова, воскликнула я. – Маэстро, но ведь вашему изобретению просто нет цены! С помощью этого парового…

- Двигателя, - подсказал Эдгардо.

- Очень правильное слово! Именно двигателя! Можно создать и знаменитую самоходную коляску Винченцо Леонарди, и даже самодвижущуюся лодку!

- Ну, пока это только экспериментальная модель – вздохнул Кристофоло. - Работа по ее усовершенствованию предстоит огромная! Если тебе интересно, Николетта, поработай еще денек в моей лаборатории. Может быть, мы вместе придумаем что-нибудь еще.

Разве я могла отказаться? В итоге, мы просидели среди чертежей и механизмов почти до вечера. Когда небо за окном заметно потемнело, я подумала, что Мариучче пора бы уже вернуться. А дядюшка, наверняка, беспокоится обо мне.

Впрочем, пока мы с маэстро возились в мастерской, эти глупые мысли в мою голову не лезли. Но стоило нам устроить себе то ли поздний обед, то ли не менее поздний ужин, как я загрустила. Тем более, что южная ночь стремительно вступала в свои права, а наша барышня все еще не появилась. Понятное дело, что юноше придется ее провожать. Но я почему-то не горю желанием увидеть Рикардо…

Я вяло поковырялась вилкой в тарелке и отставила ее в сторону. Коломба, глядя на меня, тут же проделала то же самое. Хм! Эта-то коза чего не ест? По кошке горюет, что ли? Мне бы ее проблемы. Джанни и Бьянка тоже начали капризничать: Марко не то приготовил, не так подал – и вообще они хотят фруктов…

- А ремня вы не хотите? – задумчиво поинтересовался мальчик.

В его нарочито тихом голосе прозвучала скрытая угроза. И то сказать – детки слегка обнаглели. Давно ли черствой горбушке радовались? А теперь сидят и выбирают, словно патриции какие…

- Не прочитать ли им лекцию? – спросил у меня синьор Эдгардо. – Про занимательную механику.

Я хмыкнула, догадавшись – о чем пойдет речь.

- Это про то, что передача богатого жизненного опыта, накопленного старшим поколением, непутевому младшему, относится к ременным передачам?

- Разумеется. Но, если младшее поколение дружно закроет рот и отправится спать, то ремень я, так и быть, снимать не стану!

Мелкие опасливо покосились на «злобного» синьора. И тихо исчезли. Марко принялся убирать со стола. А я зачем-то потянулась к хозяйской бутылке.

- Это что за фокусы? – удивился маэстро. – Не дури, детка. А то ведь я и тебе всыпать могу. На правах друга твоего отца.

Я вздохнула.

- Простите. Это я погорячилась. Но настроение что-то ни к черту. Дядюшка успел вчера все настроение испортить нытьем, а сегодня я любимую отвертку умудрилась куда-то запихать. Да и вообще непонятно – как жить дальше? Нам, конечно, удалось справиться с хозяином театра, но остается еще Беппо. И я не уверена, что этого урода получится напугать настолько, чтобы он от нас отстал. И Мариуччу с Рикардо где-то по темноте носит…

Словно в ответ на мои слова хлопнула входная дверь и «сладкая парочка» появилась на кухне. Несмотря на некоторую бледность, юноша выглядел вполне здоровым и довольным жизнью, а девушка – просто сияла.На шее у Мариуччи красовались яркие бусы, а в ее косынку - была завернута … кошка.Ну, а наш атаман в шелковой рубашке маэстро выглядел почти что женихом. Вот только МАСКИ на нем не было.

- Que se passe diable? – выдохнула я, переходя на родной язык. –Что происходит, черт возьми? Ты что, так и шлялся по улицам?!! Да тебя же тут каждая собака знает, Рикко меченый! Ты, что, совсем с ума сошел?!

- Хочешь узнать еще одну фразу на латыни? – подал голос маэстро.

- Угу,–кивнула я.

- Amants ssunta mentes. “Влюбленные - безумные”, если перевести на твой язык. Представь, на латыни эти два слова отличаются всего одной буквой!

Он повернулся к атаману.

- Вообще-то, девочка права. В нашей непростой ситуации следовало бы соблюдать «технику безопасности». В противном случае – можно случайно умереть.

- От несоблюдения «техники безопасности» человек может не только умереть, но и родиться, – буркнула я. – Кажется, для полного счастья нам всем только этого и не хватает! Ну, может быть, не прямо сейчас, а немного погодя…

Мариучча смутилась, покраснела и выскочила за дверь, уронив кошку.

А Рикардо тихо выругался и метнул на меня весьма красноречивый взгляд. Хм! Сдается мне, что я тоже чего-то не соблюдаю! Это тот самый неловкий момент, когда внутренний голос твердит тебе: "не мели ерунду"!

А ты уже не можешь остановить этот процесс. Да и заткнуться как-то плохо получается…

Немая сцена закончилась тем, что слегка ошалевший Марко поймал кошку, а я благоразумно юркнула в мастерскую и в ней притаилась. Там я просидела довольно долго, в очередной раз жалея себя и горестно вздыхая. Потом дверь негромко скрипнула, и я тут же забилась под верстак. Не хотелось в этот миг никого видеть: ни влюбленного идиота Рикардо, ни даже самого маэстро! Дверь закрылась, я еще немного поплакала над своей дурацкой судьбой, а потом выползла обратно, решительно поправила волосы и одернула штаны. Хватит ныть и капризничать на глазах всей честной компании, пора делом заняться. Поджио, беднягу, проведать, дядю-волшебника в нормальное жилище переместить. Ну, относительно нормальное, конечно. Жить Юлиусу, скорее всего, придется в главном зале в окружении заводных птичек и оловянных солдатиков. А может чародею это даже понравится?

Размышляя о соотношении техники и магии в нашем странном мире, я выскользнула из притихшего дома в сад. Но не успела сделать и пары шагов, как из-за ближайшего куста послышались знакомые голоса. Мадонна миа, как здесь говорят! Эти голубки, что, решили мне прохода не давать?! В доме им тесно, теперь во дворе, значит, воркуют! Но, прислушавшись, я поняла, что Рикардо и Мариучча не шепчутся о разных глупых нежностях, как истинные влюбленные. Они ругаются, да еще как!

- А я в сотый раз говорю, что не оставлю тебя здесь одного! – приглушенно, чтобы не разбудить домашних, но от этого не менее яростно твердила девушка.

- А я в тысячный раз повторю, что тебе с малышами давно пора бежать с этого «веселого острова»! Рикардо пытался говорить спокойно, но это у него плохо получалось. – Шумиха, поднятая синьорой эль Морано по поводу украденных ошейников, почти стихла. Еще пара дней, и я сбагрю их чертовому Миккеле. И получу за это кучу золота! На вырученные деньги я покупаю для вас место на купеческом корабле. И не смей мне возражать! Вы едете на континент и, как можно лучше, устраиваете там свою судьбу. Ты можешь пойти горничной к какой-нибудь богатой даме, малышей отправишь в хорошую церковную школу…

- Ах, вот как! – Мариучча в бешенстве топнула ногой. - Ты уже все за меня решил?! По какому праву?! Я не желаю отправляться ни на какой континент!

- Дурочка! Пойми, для вас это единственный шанс вырваться из нашего воровского города!

- От идиота слышу! Почему тогда ты не хочешь отправиться вместе с нами?

- Потому что я – ВОР! – в полный голос заорал Рикардо.

И меня резанула боль, с которой он выкрикнул последнее слово.

- Я вор и урод! Рикко меченый! Слышала сегодня, как меня припечатали? Моя расписная рожа слишком хорошо известна не только местной страже, но и заморскому купечеству. Вряд ли ощипанные мною почтенные торговцы будут счастливы лицезреть меня в своих родных краях. Вернее, они будут безумно рады, но только, увидев на эшафоте!

Юноша устало выдохнул и тихо добавил:

- Мариучча, ну зачем я тебе такой нужен? Ты должна бежать от меня, как лисица от стаи гончих.

- Ты мне очень нужен… - шепотом сказала девушка. – Но, если ты этого не понимаешь, мне же хуже!

Она резко повернулась и, всхлипывая, побежала в дом. Потом обернулась на пороге и выкрикнула:

- Твои друзья из воровской шайки никогда бы не оставили своего атамана в беде. Они пойдут за тобой в огонь и в воду, потому что любят тебя! А кто я для тебя, Рикардо?

И, не дожидаясь ответа, хлопнула дверью. Опечаленный юноша так и не сдвинулся с места. И я стояла, как пристывшая, за своим кустом. Пожалуй, именно сейчас я прочувствовала на себе весь смысл фразы: «Меня обуревали сложные чувства». Потому что я испытывала горячее желание утешить Рикардо, сказать ему что-нибудь хорошее и одновременно - отвесить ему подзатыльник, чтоб не обзывал себя дурацкими словами и разобрался, наконец, в своей жизни. Я неловко пошевелилась, ветка хрустнула, и юноша поднял голову.Несколько секунд мы растерянно смотрели друг на друга. Потом Рикардо тяжело вздохнул, вытащил из кармана маску и надел ее.

- Идем домой, - сумрачно сказал он, видимо, не желая никаких объяснений.

Мы зашагали по вечерней улице. Юноша по-прежнему молчал, погруженный в свои мысли. Я торопливо семенила рядом, пытаясь придумать первую фразу для разговора. И неожиданно для себя ляпнула:

- А Мирозданию, знаешь ли, до голубой лампады, плох ты или хорош! Отец часто говорил, что Вселенная в миллион раз крупнее глупых человеческих суждений и любит тебя просто за то, что ты - это ты. Неудобный, особенный, бесценный – ты!

Рикардо остановился и внимательно посмотрел на меня. Горькая улыбка чуть тронула его губы.

- Кого ты имела в виду под Вселенной, Николетта?

Я не успела ответить. Из темной подворотни навстречу нам шагнули трое…

В черных плащах и черных масках, как у нашего атамана. И с очень нехорошими стылыми улыбками на лицах.

ГЛАВА 26. Синьор, сидите лучше дома! Ненужных не ищите встреч!

Юноша мгновенно толкнул меня к себе за спину. Сделал шаг вперед и преувеличенно вежливо поклонился.

- Чем обязан, господа?

- Ри - икко! – издевательски протянул один из бандитов. - Как удачно, что сегодня ты шлялся по городу без маски! А то наш славный главарь начал беспокоиться: куда вдруг пропал юный неудачник?

- Ты пришел передать мне привет от Беппо? – все так же спокойно поинтересовался юноша.

- Не только, - пробасил другой злодей - толстый усатый здоровяк. - Король Воров просил напомнить тебе, о том какой завтра день.

- Короче, слышь, юнец! – рявкнул пропитым голосом третий. - Беппо велел передать! Не явишься завтра на заседание гильдии - можешь прощаться со своей головой. И со своей шайкой тоже! Главарь наш спит и видит, как бы заполучить твоего рыжего поганца и нарезать из его спины ремней!

После этих слов Рикардо сжал кулаки с такой силой, что кожа на костяшках пальцев натянулась и побелела. Но продолжил разговор невозмутимо размеренным тоном.

- Передайте Беппо, господа клевреты, что я явлюсь на заседание гильдии точно в срок.

- То-то же! – буркнул первый бандит. – И еще! Мелких на сходку не бери. Можешь взять своего увальня-медвежатника и…

Тут взгляд злодея упал на меня. Я невольно съежилась за спиной юноши, стараясь казаться, как можно меньше.

- И этого сопляка, - небрежно закончил разбойник. – Новенький он у тебя что ли? Раньше я его в твоей шайке не видел.

- Новенький, – подтвердил юноша, с силой сжав мое плечо. – Тоже специалист по замкам. Ну, что ж, раз мы обо всем договорились, синьоры, не смею вас больше задерживать. Идем, Никколо!

Он вновь слегка поклонился, повернулся к врагам спиной и мы, не ускоряя шаг, пошли дальше. Не помню, сколько мы так прошагали - потому, что я поминутно вздрагивала, ожидая камня или пули в спину. Только когда впереди показались знакомые очертания заброшенного дворца, я слегка расслабилась. Рикардо, наконец-то, отпустил мое плечо и обессиленно привалился к двери.

- Что с тобой? – испуганно ахнула я. – Опять плохо?

Вместо ответа юноша вдруг обнял и прижал меня к себе.

- Сейчас поднимемся наверх, и я пожму руку твоему дяде, - глухо сказал он. - Если бы старик не наколдовал тебе нелепые штаны… Мадонна, мне страшно подумать, что могло случиться, если бы эти скоты распознали в тебе девушку!

По моей спине пробежал озноб. Я передернула плечами, но постаралась сказать, как можно бодрее:

- Вот видишь, выходит, старинная магия еще на что-то годится! Юлиус нас, считай, второй раз спасает! Давай, скорей проведаем дядюшку. От скуки он, наверно, Поджио все уши своими жалобами прожужжал!

Но когда мы вошли в убежище, то увидели совершенно другую картину. Дядя Юлиус мирно сидел в продавленном кресле и о чем-то напряженно размышлял. А Поджио ходил туда-сюда, так и сыпля при этом разными сложными вопросами:

- Вот что такое «магия», синьор Юлиус? Вправе ли вы решать чужую судьбу, просто щелкнув пальцами? И позволено ли разжигать очаг волшебством? Посох, черный плащ и способность творить чудеса - достаточно ли этого, чтобы называться Настоящим Волшебником?.. Вопросы совсем не сказочные и непростые! Ведь если вы обладаете волшебной силой - способны ли вы однажды поделиться ею с другими?

- Ты задаешь правильные вопросы, благородный юноша, - кивал старый чародей. - Волшебника делают таковым не посох и не плащ, а, пожалуй, умение ощущать чужую беду, как свою, и вовремя приходить на помощь. Разумеется, я говорю о Магах Света. Впрочем, за сотни лет, пока я живу на этой земле, мир сильно изменился. И он до сих пор несовершенен, потому что серьёзно относятся к волшебникам только дети, которые про это несовершенство еще не знают. А обременённый жизненным опытом взрослый, едва повстречав на темной улице волшебника,предложившего ему сделать мир лучше, бежит от своего счастья со всех ног.

Поняв, что дядя вот-вот сядет на своего любимого конька под названием: «Как жить дальше?», я вбежала в комнату и торопливо сказала.

- А вот и мы! Пережили кучу опасных приключений и чудом вернулись домой. Ну, друзья, держитесь! Новости такие, что мало не покажется!

Я в двух словах пересказала разговор с бандитами. Упомянув о том, что наколдованные штаны спасли нас от большой беды.

- Ну, девочку в тебе трудно угадать, – хмыкнул дядюшка, бросив на меня весьма оценивающий взгляд. – А принять за переодетого мальчишку – проще простого! Особенно, если бы ты рот открыла. Ругаешься-то ты, дорогая племянница, как пьяный боцман…

Я смутилась. Мне вдруг стало понятно, почему Рикардо … ээээ… на меня не смотрит. В сравнении с его «дамой сердца» я откровенно проигрываю. Меня и обнять толком не за что, и – обложить могу всякими словами. И отвертка вечно в руках, а это – почти что оружие. Возразить было нечего, а дядюшка, посчитав разговор оконченным, снова повернулся к Поджио.

- Так о чем мы говорили, мой юный друг?

- О Магах Света, – буркнул мальчишка, сочувственно на меня покосившись.

- Да-да-да! – воскликнул Юлиус.

И скрипучим голосом продекламировал:

- Но рог трубит, и пыль клубится, и вновь качается в седле Печальный странствующий рыцарь – последний рыцарь на земле…

Мда! Кажется, в этом философском споре я лишняя! И, не став спрашивать атамана – что намечается на завтра, я обиженно ушла спать. Коломбы рядом не было, кошки – тоже. И я смогла вволю поплакать. И подумать о Вечном.

- Странно, что мы всегда боимся делать то, чего очень сильно хотим, – думала я. - Мы часто просто боимся чужих мнений, законов, каких-то выдуманных принципов. Но иногда, чтобы почувствовать, что такое счастье, нужно упасть, а упасть здесь - значит полететь... Хотя, с кем мне – летать? Однажды я уже попробовала это сделать – и вылетела в каминную трубу! Тут, конечно, веселее, чем в доме старины Юлиуса или в моей каморке у мачехи... Но, черт возьми, насколько тут все запутано! И как сложно быть взрослой и самостоятельной! Кажется, я не готова к такой жизни! Хотя, кто меня об этом спрашивает – готова я или нет? Мариучча была права, когда говорила о том, что мы Рикардо не бросим. Какая, в конце концов, разница – кто я ему? Мне-то он – друг. И мальчишки – тоже не чужие…

На этой высокой ноте я и отбыла в объятия Морфея.

Несмотря на то, что ни кошки, ни девочки рядом не было, ночью я не замерзла. Хотя из окна тянуло совершенно не южной свежестью. Снаружи шел дождь. Капли равномерно стучали по разбитому подоконнику – и мне тут же вспомнились механические часы со свистком.

- Ну, мне они ни за чем, – улыбнулась я. – Меня из постели выманить куда проще – достаточно начать варить кофе. Отец всегда над этим подшучивал, и любил говорить:

- Если ты учуешь этот волшебный аромат, Николетта, не раздумывая следуй за ним, откуда бы он ни исходил! Значит, сегодня такой день, что ничего плохого с тобой не случится. И ни в коем случае не следует пренебрегать приглашением "на чашечку кофе" - тут-то уж понятно, может решиться твоя судьба!

Я почувствовала, что в доме на самом деле пахнет кофе, и вскочила на ноги. И поняла – почему мне было так тепло. Куртка Поджио вполне справилась с ролью одеяла! Интересно, когда это он успел меня ею накрыть?

Хм! Вот интересно - почему с ним у меня все хорошо? Он славный! И никакие дурацкие «чувства» нашей дружбе не мешают.

Размышляя о «странностях любви», я вошла в нашу маленькую кухню. Рикардо только что отставил с огня кофейник, и в комнате пахло просто божественно.

- Доброе утро! – смущенно сказала я. – Я, кажется, тебе вчера нечаянно нахамила. Извини!

- Не вспоминай! – улыбнулся юноша. – Как выяснилось, насчет маски ты была права. И Рикко меченый обижался на тебя абсолютно напрасно.

Он машинально дотронулся до щеки. И спросил:

- Тебя не слишком раздражает моя рожа?

- Нет. Когда я смотрю тебе в глаза, ничего остального я не вижу, – ответила я.

И поняла, что ляпнула что-то явно лишнее. Потому, что Рикардо покачал головой и погрозил мне пальцем.

- Вот этого не надо! Давай лучше кофе пить.

- Давай! – согласилась я. – Кстати, ничего такого я в виду не имела. Говорят, что глаза – зеркало души.

- Про зеркала тоже не будем! – хмыкнул юноша. – Я обычно вижу в зеркале не свое отражение, а немую просьбу: «Только дотяни до вечера»!

- А что у нас вечером? Совет вашей гильдии? Ты мне не расскажешь – что там будет?

- Нет! – рявкнул атаман.

Но тут же взял себя в руки и добавил более спокойно.

- Во всяком случае, не сейчас. Будем думать над всеми нашими бедами по очереди. Первым делом, нам надо переправить твоего дядюшку в дом синьора Эдгардо. Вдвоем они с любыми непрошеными гостями справятся. Да и тебе сегодня лучше в мастерской у маэстро посидеть. Или спокойно поваляться на диване с книгой. Или весь день играть с кошкой. В общем, делать все, что только угодно твоей душе!

- Моей душе угодно быть рядом с тобой! – буркнула я.

- Дурочка! – почти ласково сказал Рикардо. – Как ты не поймешь, что мне одному – проще! Заставить меня делать то, что я не хочу – практически невозможно. Если, конечно, в дело не включается шантаж. А ты и Марко – мне скорее навредите, чем поможете. На мальчишку у Беппо даже не зуб, а клык! А ты – вообще девочка.

- Но один ты пропадешь!

Юноша пожал плечами.

- Вероятно. Но мне совершенно не хочется перед смертью еще и посмотреть – что с вами сделают.

- С тем, что Марко – лишний, я согласна. К тому же он в неведении о вашей встрече. И рваться в бой по этой причине не станет. А вот про то, что я …не мальчик – никто не знает. И чего от меня можно ждать – тоже…

- Тебе так хочется увидеть, как меня убьют?

- Нет, конечно! Я вообще надеюсь, что до этого не дойдет. Мы с Поджио придумаем что-нибудь!

- Вы лучше придумайте, как нам твоего волшебника замаскировать. И на место доставить без лишних хлопот.

Тут я вспомнила «вылет» в трубу и хихикнула.

- Можно, конечно, воспользоваться проверенным способом и подсунуть ему бутылку. Но не уверена, что он окажется у маэстро дома, а не очутится в своей вожделенной Московитии… Вот что, атаман, не заговаривай мне зубы! Все равно я отправлюсь с тобой на это воровское сборище!

- Дева Мария! Ну, вот откуда ты взялась, такая упрямая!!!

- Э--э… Странный вопрос – откуда? Учитывая безумные нравы вашего городка, здесь даже грудные дети должны быть в курсе – в результате чего они появились на свет!

Тут я сделала «страшные» глаза и шепотом добавила:

- Мне почему-то кажется, что ты – тоже знаком с этим процессом...

- Аh, sei imbecille!!! – взвыл бедный атаман. - Убью!!!

И начал кидать в меня все, что под руку попадалось. На наши вопли и грохот, произведенный разлетевшейся посудой, тут же явился заспанный Поджио.

- Утро добрым не бывает? – ядовито поинтересовался он, удачно увернувшись от летящей в него медной кружки.

- Исчезни! – рявкнул Рикардо. – Вот сейчас придушу эту козу драную – тогда и вернешься.

- Это я-то – коза? – возмутилась я.

И цапнула лежавший на окошке нож. Взломщик тут же ринулся ко мне и крепко меня обнял. А потом неуклюже чмокнул в щеку…

- Ох! – только и сказала я, роняя орудие несостоявшегося убийства.

ГЛАВА 27. Напротив капеллы растёт одинокий дуб - в нём прячется бог, если сводят его с ума.

При виде этой сцены Рикардо онемел и остолбенел. Открыл рот, попытался что-то сказать, но только махнул рукой и выбежал из комнаты. Поджио, наконец, выпустил меня из своих медвежьих объятий. Неуклюже сделал шаг назад, едва не отдавив мне ногу, и теперь стоял, понурившись, красный, как вареный рак. Видимо, выражение моего лица внушило бедолаге опасения насчет очередной посудины - на этот раз летящей в голову именно ему. Поэтому взломщик, не сводя с меня умоляющего взгляда, начал медленно пятиться назад мелкими шажками.

- Зачем ты это сделал?

Я, наконец-то, обрела голос, но ничего умнее этой фразы не придумала. Мальчишка смущенно пожал плечами и нерешительно улыбнулся.

- Ну-у, я еще от своего папеньки, чтоб его приподняло и шлепнуло, слышал, что поцелуй – это лучший способ успокоить самую злющую фурию. Ой! Николетта, прости! Я не хотел тебя обидеть…

- Все ты правильно сказал, - хмыкнула я, наклоняясь и собирая разбросанные миски. – Я и есть злобная фурия! А еще – черт в юбке и маленькая ведьма! Мачеха частенько так меня величала.

Поняв, что сию секунду на него не будут бросаться с ножом или горячей кастрюлей наперевес, Поджио немного осмелел и придвинулся ко мне. Опять покраснел, запыхтел, как кипящий на огне чайник, и скороговоркой произнес:

- Ты – самая добрая на свете фурия и самая красивая ведьма! Техническая ведьма!

И выпалив все это, взломщик тут же умчался, вогнав меня в глубокую растерянность. Красивой меня еще никто в этом мире не называл. Даже Рикардо! Я машинально провела рукой по свежепоцелованной щеке. Гм! Не скажу, что вольность Поджио была мне неприятна. Скорее – наоборот! А уж видеть открытый рот и глупый вид нашего не в меру рассудительного атамана – это особое удовольствие! Чувствуя, что губы помимо моей воли расплываются в улыбке, я поспешно собрала с пола посуду и пошла в глубину дома, откуда доносились громкие голоса. Судя по всему, парни, отставив на время любовную неразбериху, обсуждали животрепещущий вопрос маскировки и перемещения дяди Юлиуса в дом маэстро. В углу комнаты уже валялась куча старой одежды, не подошедшей волшебнику

- Что ж делать-то? – шумно вздыхал Поджио. – Моя куртка и твой, Рикардо, плащ слишком коротки для синьора чародея!

Действительно, долговязый маг превосходил ростом всех моих друзей.

Я задумчиво покосилась на старый гобелен, но отбросила нелепую идею скроить из этой линялой тряпки достойную для Юлиуса одежку. Даже среди вечного карнавала Серениссимы не принято ходить с нарисованным верблюдом на спине и физиономией какого-то короля в месте расположения задних карманов. Так что я хмыкнула и тоже погрузилась в глубокую задумчивость. И тут вдруг заговорил молчавший до этого дядя.

- Мои юные друзья, если вся проблема состоит лишь в том, во что меня одеть, то с радостью готов сообщить вам, что на простенькую иллюзию у меня уже накопились силы.

- Что вы имеете в виду? – удивился атаман.

- Я говорю про иллюзию новой одежды. Увы, мой сюртук и штаны по-прежнему оставляют желать лучшего. Но сейчас я сделаю так, что они покажутся вам костюмом, достойным самого Правителя!

И Юлиус привычно взмахнул руками.

Все мы, на всякий случай, дружно забились в угол. Однако, ничего страшного не произошло. С кончиков пальцев волшебника привычно посыпались искры. Потом всю его фигуру окутал переливчато-радужный туман. Цвета менялись, кружились, наплывали друг на друга так, что у меня зарябило в глазах. Но вот сверкнула яркая вспышка, и все мы ахнули! Помолодевший лет на десять чародей стоял перед нами в черном бархатном камзоле с серебристыми манжетами, новых туфлях с блестящими пряжками и белоснежных чулках. На голове его красовалась треуголка с пышным плюмажем. Довольный произведенным впечатлением, Юлиус поклонился, затем достал из воздуха большую маску, украшенную попугайским клювом.

- Ну что, похож я на местного жителя? – усмехнулся маг.

- На все сто! – выражая общее мнение, восторженно выдохнул Поджио.

- Тогда поспешим в новое укрытие, друзья мои! У меня получилась сложная иллюзия, и я не смогу ее поддерживать слишком долго.

Устрашенные этими словами и перспективой тащить по улицам мага, одетого в рванину, а то и, чего доброго, в «костюм Адама», мы торопливо ссыпались с лестницы вниз на улицу и начали свой путь.

- Кстати, как твоя спина? – вдруг вспомнила я, покосившись на бодро шагавшего рядом Поджио.

Вначале мы собирались пойти втроем. Но, узнав об этом, взломщик, застонал, как чайка перед бурей, и заявил, что убежище не свинцовая тюрьма, а он не бедный узник, чтобы безвылазно торчать в нем. И что даже детишки уже видели все механические чудеса дома Кристофоло, а он, бедняга, так в кусте и просидел. После этой драматической речи, нам ничего не оставалось, кроме как взять мальчишку с собой.

- Совсем не болит! – улыбнулся на мой вопрос Поджио. – Знаешь, твой дядя ловко ее подлечил своим волшебством. Хороший он все-таки мужик! Только чудной и вечно грустный. Наверно, потому что одинокий.

- Ну, теперь он будет не один,- усмехнулась я. – Трое наших малышей десятерых разбойников стоят! Как бы бедный Юлиус от них опять в каминную трубу не полез.

В первый же миг появления дядюшки в доме маэстро мне показалось, что все так и произойдет! Мы благополучно, не вызвав ничьих подозрений, дошли до места, открыли заветную калитку… и тут в волшебника со скоростью камня, брошенного из пращи, влетел Джованни с отчаянно орущей кошкой на руках. Вслед за ним в сад выскочили возмущенные Бьянка и Коломба.

- Отдай Мичио! - наперебой голосили девчонки. - Теперь наша очередь с ней играть!

Уговоры и угрозы Марко и Мариуччи, выбежавших вслед за детьми, никакого действия не возымели. Малышня продолжала пищать и носиться кругами между изрядно помятых кустов. А с Юлиуса от толчка слетела вся его тщательно наведенная иллюзия. И теперь чародей снова предстал перед нами чуть ли не в лохмотьях. Однако, старый волшебник не растерялся! Попридержав за плечо уже в десятый пролетавшую мимо него Коломбу, он вдруг весело подмигнул девочке, а потом резко сжал и разжал ладонь.

Воздух над его рукой вдруг задрожал, посинел, сгустился в клочок тумана. Юлиус быстрым движением сдернул его с пальцев, как сдергивают перчатку.

И все мы, включая парней, радостно завопили! Потому что на ладони чародей бодро вышагивал и смешно дудел серым хоботом маленький, размером с чашку, СЛОНЕНОК! Потрясенные дети замерли, боясь спугнуть это чудо. Джованни опустил руки, кошка спрыгнула в траву, но мальчишка этого даже не заметил. Крошечное волшебное создание встало на задние ноги, перекувырнулось в воздухе, а затем у слоненка совершенно неожиданно прорезались розовые, легкие, как у бабочки, крылышки! Совершив «круг почета» над головами восторженных зрителей, летающий обладатель хобота взмыл в небо и растаял там маленькой серой точкой.

- Еще хотим! – тут же выдохнули дети.

Дядюшка важно произнес:

- Только если вы перестанете ссориться и будете вести себя тихо. Настоящие чудеса боятся шума и гвалта.

Коломба, Бьянка и Джованни согласно кивнули и, как завороженные, проследовали за чародеем обратно в дом.

- Вот это я понимаю – магия! – Поджио восхищенно поднял вверх большой палец.

Рикардо собрался, что-то сказать, но тут к нему подошла Мариучча, и юноша несомненно забыл обо всем, включая то, как его зовут. Я со вздохом потянула взломщика к крыльцу. Марко подобрал Мичио и облегченно вытер пот со лба.

- Кажется, моя роль нянюшки на этом закончена. Пойду хоть с кошкой на кровати поваляюсь. Эти мелкие мне все утро продыху не давали!

Оставив влюбленных шушукаться среди зелени, мы вошли в дом. Теперь там стояла непривычная тишина. Эдгардо лукаво улыбнулся, поднес палец к губам и приоткрыл дверь в зал с механическими игрушками. А там творилось такое, что не придумал бы и самый безумный сказочник! Под потолком летали райские птицы, соревнуясь в трелях с заводным соловьем. Оловянные солдатики не маршировали, а лихо отплясывали перед игрушечным замком вместе с внезапно появившимися куколками-танцовщицами. Вода в зеркальном озере бурлила, из маленьких волн то и дело выпрыгивали золотые рыбки. Стеклянные лебеди не просто плавали, а сходились и расходились, исполняя какой-то сложный танец. Вдобавок все музыкальные шкатулки маэстро, словно волшебный оркестр, играли одновременно какую-то нежную и красивую мелодию. А посреди всего этого великолепия восседал одетый в новый сюртук дядя Юлиус и размахивал руками, словно дирижировал. На одном его колене примостилась Бьянка, на другом сидела Коломба, а Джованни, приоткрыв от восторга рот, привалился к его плечу. При этом на лице мага сияла полная блаженства улыбка. Кажется, он, наконец-то, он обрел свое счастье!

Незаметно полюбовавшись на этот разгул техномагии, мы тихонько затворили дверь и вышли прочь. День еще только начинался, а всем нам было о чем посовещаться. Я дернула Поджио за рукав и со вздохом спросила:

- Скажи, ты не мог бы сходить на кухню? И под каким-нибудь предлогом оторвать нашего атамана от Мариуччи? Надо бы поговорить с Рикардо насчет его свидания с Беппо, пока Марко отдыхает. Нельзя тащить мальчишку с нами – пусть лучше дома сидит. Да и чародеям нашим одним с детишками не управиться. Им бы вообще сейчас каким полезным делом заняться. Например, изготовить для нашего атамана невидимую кольчугу. А то ведь, и в самом деле, убьют ненароком…

- А сама ты не хочешь его позвать?

Я хмыкнула.

- Нет. Опасаюсь, что юноша поймет меня превратно. Решит, что меня больше волнует не его безопасность, а…отношения с девушкой.

Поджио глянул на меня исподлобья и шумно вздохнул.

- Он тебе нравится?

Я пожала плечами.

- Не знаю. Наверное. Но у Золушки с отверткой – шансов ноль. Ты же слышал, как он меня «козой» обозвал. Просто какая-то дурацкая иллюстрация на тему: «от любви до ненависти – один шаг». Поубиваем же друг друга! И вообще, не хочу я никаких «взрослых» глупостей. Целоваться, конечно, приятно, но дружить куда лучше! Хотя, и этого я толком не умею – друзей у меня прежде не было.

- Не наговаривай на себя! Все ты умеешь! Ты же не бросила меня в поганом подземелье. И Рикардо не бросаешь… Ты - ангел в нашей жизни. Вопрос состоит только в том, веришь ли ты в это сама?

Я рассмеялась.

- Где ты видел ангелов? Да еще с отверткой в руках? Кажется, мы пришли к выводу, что я – техническая ведьма. Кстати, надо пойти в мастерскую и поискать свою «волшебную палочку». А то, пока мы с маэстро разбирались с его механизмами, я ее куда-то нечаянно засунула.

- Ладно, не будем спорить. Мне, в общем, все равно – с кем дружить – с ангелом или с ведьмой, – улыбнулся Поджио. – Кстати, лучшими людьми в моей жизни всегда оказывались те, про кого я при первой встрече думал: «Господи, что это за ненормальный?!»

- Вот-вот! – хихикнула я. – Это гораздо больше похоже на правду!

Мальчишка снова вздохнул. И смущенно спросил:

- Так ты точно не обиделась на меня? Раз говоришь, что целоваться приятно?

Я помотала головой, а Поджио улыбнулся.

- Вот и хорошо. Иди, Николетта, ищи свою волшебную отвертку. А я попытаюсь выманить Рикардо с кухни. А то, если эти двое будут там приятно проводить время, остальные останутся без обеда.

И мальчик отправился выполнять сложное поручение, а я – побежала в мастерскую.

ГЛАВА 28.На воде и на глине замешено это заклятье - обретающий тело, за ним обретает и боль…

Когда я туда зашла, то сначала даже вздрогнула. Мне показалось, что в дом проник кто-то чужой. Но приглядевшись, обнаружила, что странная фигура, сидящая на стуле у окна – это всего лишь очередная механическая кукла или автоматон, как называл их маэстро. Мальчик в красном сюртучке и в красных штанишках сидел за конторкой, сжав в фарфоровом кулачке гусиное перо. Его гладкое личико было не по кукольному и не по-детски серьезным.

- Наверно, это тот заводной секретарь, о котором Эдгардо рассказывал нам, - подумала я и принялась осматриваться в поисках драгоценной отвертки.

Она обнаружилась довольно быстро – у подножия тех самых водяных часов со свистком. Обрадованная тем, что мой «талисман» так быстро нашелся, я прикрепила отвертку к поясу наколдованных штанов и поспешила обратно. Попутно растолкав Марко, задремавшего на своем диванчике с кошкой в обнимку.

- Придется тебе, мой дорогой, еще раз нянюшкой поработать! – тоном, не терпящим возражения, заявила я. – Так что смени дядю Юлиуса на его «боевом посту» и передай, что мы ждем его в кабинете маэстро.

Марко поворчал для приличия, но согласился посидеть с малышней, пока мы совещаемся.

И мы расположились за большим столом в кабинете Кристофоло - тесной комнатке, примыкающей к мастерской и заваленной, как многие помещения в этом доме, рукописями и деталями разных механизмов. В окошко весело врывались лучи яркого солнца, но лица у всех собравшихся были мрачнее тучи. Вскоре атаману предстояло страшное «свидание» с проклятым Беппо и его шайкой. А мы так и не придумали, как защитить нашего друга от подлого удара в спину.

- Невидимая кольчуга, говоришь? – задумчиво произнес Кристофоло в ответ на мою идею. – Честно говоря, никогда не ковал доспехи. Я ведь не мастер-оружейник. Хотя можно было бы попытаться. При условии, что наш уважаемый маг сможет наложить на нее соответствующее заклинание.

Маэстро тщательно попытался скрыть иронию, произнося эти слова. Но я хорошо заметила снисходительный и чуть насмешливый взгляд, брошенный им при этом на Юлиуса. Кристофоло сочувственно отнесся к старому чародею и разговаривал с ним неизменно вежливо. Но мне было ясно, что всю эту магию Эдгардо не ставит и в грош по сравнению с достижениями современной науки. К сожалению, дядя уловил оттенок насмешки в голосе маэстро. Он покраснел, вскочил, сорвал с носа очки и выкрикнул звонким от волнения фальцетом: - Молодой человек, я попросил бы вас уважительнее относиться к древним таинственным силам, о действии которых вы не имеете ни малейшего представления! Кристофоло слегка попятился под таким напором и умоляюще приложил руку к груди: - Синьор Юлиус, поверьте, мне и в голову не пришло бы смеяться над вашими…м-м-м, способностями. Одно то, как ловко вы утихомирили наших сорванцов… Лучше бы он этого не говорил. Потому что дядя разобиделся еще больше: - Вы что же намекаете на то, что моя магия только для детских развлечений и годится?! - Поверьте, я ничего такого в виду не имел. - Нет, имели! Я прекрасно замечаю все ваши косые взгляды и кривые усмешечки в мой адрес. Эдгардо тоже рассердился не на шутку: - Синьор маг, я никогда бы не стал насмехаться над человеком почтенных лет, да к тому же попавшем в беду. Но я имею право на собственное мнение! И оно таково: будущее принадлежит науке! А не вашей, простите, древней, забытой магии. Это искусство слишком опасно и противоречиво. К тому же оно является уделом избранных, что несправедливо само по себе. В то время как мало-мальски образованный человек вполне в состоянии овладеть азами техники и облегчить свой повседневный труд. В ответ на эту отповедь, Юлиус только скорбно покивал головой: - Да-да, я знаю, что я – осколок прошлого. Старый, усталый, никому не нужный хранитель потусторонней силы. Мир переменился слишком сильно. Холодное железо заменило в нем сказку и чудо. Скоро и я уйду вслед за покинувшими эту землю волшебными созданиями былых веков… Понимая, что еще мгновение, и волшебник окончательно расстроится, а там, чего доброго, и силу свою потеряет, я умоляюще воскликнула: - Дядя Юлиус, синьор Эдгардо, прошу вас, не ссорьтесь! Пожалуйста, хватит спорить о науке и магии. Ну, давайте уже вместе придумаем, как помочь Рикардо! Про себя же подумала: «Взрослые дядьки, а ссорятся, как мелкие, из-за ерунды!» После моих слов Кристофоло поклонился чародею еще раз и принес ему свои извинения. Дядя кисло улыбнулся, задумчиво потер подбородок и сказал:

- Хм! Поверьте, друзья, мне бы очень хотелось перенести всех вас в безопасное место, куда-нибудь на континент. Да вот хотя бы в мое поместье. Но, к сожалению, это невозможно! Создание огненного портала требует колоссального напряжения магических сил. А я пока что на такие подвиги не способен. Поэтому вернемся к вашему предложению, синьор механик. Я, конечно, могу наложить на кольчугу заклинание невидимости и прочности. И она защитит Рикардо от кинжала или ножа. Но, увы, только не от пули! Здесь я бессилен. Порох и магия, вообще - две вещи несовместимые!

Маэстро снова еле слышно хмыкнул, а мы с Поджио пригорюнились еще больше. Выходит, опять неизвестно, как уберечь юношу от смертельного риска!

- А зачем вообще нужны все эти дурацкие заседания гильдии? – хмуро поинтересовалась я, чтобы хоть как-то разбить давящую тишину.

Рикардо пожал плечами.

- Для решения самых разных вопросов. Иногда там решают, кого из юных dei ladri уже можно отправить побороться за звание Принца Воров. Иногда судят провинившегося перед гильдией вора, и наказание чаще всего бывает очень жестоким. А случается, что во время такого совета свергают прежнего Короля Воров и выбирают нового.

- А тебе только этого и надо! – вздохнул Поджио. – Только вряд ли Беппо отдаст тебе свой пост просто так - за красивые глаза.

Бедный взломщик произнес последнюю фразу без всякой задней мысли.

И очень удивился, когда я вдруг нервно захихикала, а Рикардо побагровел и закашлялся.

- Мда! – произнес юноша и бросил на меня выразительный взгляд. – За красивые глаза мне уж, конечно, никто ничего не отдаст! Но ведь я, кажется, говорил вам, что собираюсь бросить Беппо вызов…

- Говорил тыщу раз! – не выдержала я. – А ты не думал, что враг просто не выпустит тебя живым с этого заседания?

- Устав гильдии воров запрещает… - начал Рикардо.

Но я только махнула рукой.

- Все ясно! Ты безнадежен со своей верой в людское благородство.

И в бешенстве заорала:

- Но я не дам тебе погибнуть, понял?!Спрячь хоть пистолет за пазуху, когда мы пойдем туда.

Этот упрямец лишь головой мотнул.

- Нельзя! Как же ты не понимаешь?! Если меня обыщут и найдут оружие, то из него же на месте и пристрелят! Это Беппо можно нарушать вековые воровские устои! А простые атаманы, вроде меня, обязаны являться на сходку безоружными.

- Значит, нет никакой надежды? – печально прошептал Поджио.

Мичио, каким-то образом просочившаяся на наш совет, сочувственно потерлась об его ноги и жалобно мяукнула. В тот же миг Юлиус, все это время напряженно следивший за нашей перепалкой, резко вскочил, едва не опрокинув стол и горячо воскликнул:

- Надежда есть! Друзья мои, вот наше спасение!

И указал на мирно мурлыкавшую кошку. Мы растерянно уставились на волшебника. А он продолжил, вдохновенно сверкая глазами:

- Вы не можете прийти на воровское заседание вооруженными. Но кто помешает вам прихватить с собой надежного телохранителя?!

- Ее что ли? – удивился взломщик, гладя Мичио по серой спинке. – И как она нас спасет?!

Вместо ответа Юлиус повернулся к Эдгардо и потребовал приказным тоном:

- Миску молока сюда!

- Хорошо, синьор чародей, - покорно согласился маэстро, видимо, решив не спорить со спятившим магом.

Он принес то, что просили. Мичио, учуяв знакомый запах, тут же радостно замурчала.

- Чуточку потерпи, дорогая! – усмехнулся волшебник.

Он щелкнул пальцами и бросил в миску взявшийся из ниоткуда крошечный зеленый листок.

- Кошачья мята – то, что нужно! – потирая руки, прошептал Юлиус. – Чем же усилить эликсир? Есть отличная идея!

Чародей плавно повел руками в воздухе. С потолка в миску посыпался настоящий град из каких-то странных листьев, цветов и кореньев самого разного цвета, вида и запаха.

- Ромашка, пырей, овес – все травы, коими лакомятся представители семейства кошачьих. Добавим для усиления вкуса немного руты и валерианы. Теперь главное – тщательно перемешать!

Волшебник протянул руку. И коснулся падающего из окна солнечного луча. Потянул за него, как тянут за гитарную струну. К нашему изумлению, луч, словно золотистая лента, послушно лег в ладонь чародея.

- Смешать, взболтать и вскипятить! – приказал Юлиус неизвестно кому.

И прирученный солнечный луч принялся крутиться и вертеться в миске с заколдованным молоком, как пестик в ступке для перетирания пряностей.

Молоко забурлило, пошло радужными пузырями. Каждый из них лопался со звоном маленького колокольчика. В комнате почему-то стало темнее, а чудесный молочный эликсир вдруг начал мерцать и искриться лунным светом.

По кабинету словно бы пролетел легкий ветерок, и на нас повеяло тяжелым сладким ароматом переспевших заморских плодов, влажным и острым запахом сырой земли и еще чем-то непонятным, тревожным и опасным, чем, должно быть, пахнет тропический лес. Юлиус наклонился, не расплескав ни капли, и сунул миску с эликсиром Мичио под нос.

- Вот теперь пей, наша верная защитница!

- Э-э-это ей не вредно? – из всех нас обрел дар речи только маэстро, да и то с трудом.

- Полезно! – странно усмехнулся волшебник.

Кошка издала восторженное мяуканье и жадно приникла к миске. Тут мы все онемели уже во второй раз. Потому, что облик серой трущобницы начал стремительно меняться. Сначала очертания ее четырехлапой фигурки расплылись перед нашими глазами. Потом она… начала стремительно расти! Серая шерсть темнела, на глазах вытягивались лапы и хвост, увеличивалась в размерах голова, а глаза загорались фосфорецирующим блеском. Еще мгновение – и перед нами уже стояла черная, как ночь, джиннистанская…ПАНТЕРА!

Огромные мускулы бугрились под гладкой, блестящей шерстью цвета эбенового дерева. Нервно переступали мощные лапы, размеру и длине когтей которых мог позавидовать лев или тигр. Со звуком, подобным свисту бича, метался, разрезая воздух длинный хвост. Рукописи, шурша, дождем посыпались на пол. Пантера вздыбила шерсть. По ее хребту пробежала цепочка синих искорок. Изумрудные глаза зверя полыхнули, она приоткрыла пасть, слегка показав острые, как кинжалы, белоснежные клыки, и приглушенно зарычала.

- Мичио, киска, ты что?! Это же мы! – слабым голосом шепнул атаман.

Поджио толкнул меня к стене и прикрыл собой. Эдгардо быстро схватил валявшийся среди железок какой-то длинный штырь и тоже сделал шаг назад. Только Юлиус остался на месте и невозмутимо произнес:

- Все будет хорошо. Дайте ей прийти в себя после трансформации.

Преображенная Мичио и, в самом деле, не собиралась пока бросаться на нас. Она захлопнула пасть, фыркнула в усы и недоуменно огляделась. Казалось, она кого-то искала в нашей компании и не могла найти. Пантера подошла к Рикардо, толкнула его носом в колено. Атаман бесстрашно наклонился и погладил зверя. Я сдавленно охнула. Но громадная кошка осталась равнодушной к этой ласке. Снова фыркнув, она спокойно прошла мимо маэстро и волшебника, обнюхала башмаки Поджио и двинулась дальше, едва не сбив взломщика ударом хвоста. Потом растерянно завертелась на месте. Из груди пантеры вырвался протяжный, хриплый, даже жалобный звук. И тут дверь кабинета растворилась.

- Мариучча спрашивает: вы здесь долго сидеть собираетесь? Все остынет! А-а-а! Cavolo!!!!!

Вошедший Марко увидел пантеру. И она тоже увидела его! Оглушительно взревела…и бросилась на мальчика! Мы, скинув оцепенение, кинулись ему на помощь. Но черная зверюга, уронив нашего друга на пол, уже ласково вылизывала его перепуганную физиономию своим огненно-алым языком. При этом она нежно урчала и даже пыталась издавать звуки, похожие на хриплое мяуканье. Марко сел, ошалело моргая и машинально отталкивая от себя ее лобастую голову. Пантера продолжала игриво ластиться к мальчику и тереться об его плечо, грозя снова опрокинуть любимого хозяина.

- Мичио?! – прошептал Марко, до которого, кажется, начало что-то доходить.

- Она самая! Заколдованная! – хором подтвердили мы.

- А-а, чего она так лижется? – пролепетал мальчишка, позабыв даже выругаться.

Юлиус смущенно кашлянул, поправил очки и развел руками.

- Неисповедимые тайны природных симпатий и антипатий! Неведомые даже мне, опытному волшебнику! Вероятно, вы, юный друг, чаще других в вашей компании ухаживали за этой пушистой бестией, кормили ее, играли с ней.

- Ну, да, наверное… - пробормотал Марко. – Я за Коломбой приглядывал. А у нас, обычно, где сестренка, там и кошка.

- Вопрос в другом, - медленно произнесла я, выползая из-за Поджио, едва не расплющенная его мощной спиной.

- Судя по пасторальной картинке, которую все мы наблюдаем, наша преображенная Мичио признает теперь хозяином только Марко. Это весьма печально! Если учесть, что… в известное место нашего посрамителя Короля Воров пускать, ну никак нельзя!

- А чего это – нельзя? – внезапно осмелев, воскликнул мальчик. - В какое-такое место? К Беппо на сходку что ли? Ха! Да мы с кисонькой его теперь под орех разделаем! Пусть только попробует ко мне сунуться!

Пантера одобрительно зарычала.

- Марко, поганец! – обретая голос, заорал атаман. – Ты откуда, прохвост, про воровской совет узнал? Подслушал, что ли?

- Конечно! – с достоинством выпрямился несносный мальчишка. – Я тут под дверью давно стою, слушаю, как вы ругаетесь. Эх, жалко только, превращенья моей Мичио не увидел!..

- Мальчик прав,- неожиданно подтвердил Эдгардо. – Без него вы с пантерой не справитесь. А с такой парой телохранителей вам будут не страшны никакие злодеи!

Он повернулся к Юлиусу, глянул на мага с почтительным изумлением и отвесил ему глубокий поклон.

- Снимаю перед вами шляпу, синьор волшебник! Я – мастер по железу. А вы, судя по всему, гениальный преобразователь живой природы!

Покрасневший от удовольствия, чародей с притворной застенчивостью опустил глаза:

- Ах, ну что вы, маэстро! Я всего лишь неплохой знаток трансформации и анимагии. Видели бы вы, какие чудеса творил в свое время великий Мерлин!

- Смеркается! Кажется, нам пора! – прервал поток славословия Поджио.

Солнце почти зашло. И на город стремительно опускались южные сумерки.

Рикардо вздохнул.

- Больше всего на свете мне хотелось бы пойти туда одному! Но ведь вы же все равно за мной увяжетесь, мои отважные и невыносимые друзья! Ладно! Как говорится, La morte mi troverà vivo!

- Пусть смерть придет, живым я ей не дамся! – усмехнулась я.

- Именно так! И вас постараюсь защитить! Марко, раз уж ты решился сунуть голову в пасть чудовища, кончай обниматься со своей зверюгой и собирайся в путь.

- Есть еще одна хорошая пословица - расплылся в довольной улыбке мальчишка. – Кошка не виновата, что ее хозяин – псих!

- Вот последнее слово – точно про тебя! Быстренько перекусываем и выходим!

- Но помните, друзья! – тревожно заметил Юлиус. – Ровно в полночь мое волшебство закончится, и ваша Мичио станет обычной кошкой. Постарайтесь завершить все сражения с врагами до этого часа!

ГЛАВА 29. У бездны на краю….

Мы стояли у самого края воды на потрескавшихся мраморных плитах, которые уходили вверх, постепенно превращаясь в когда-то красивую, а теперь старую и разбитую лестницу. Темные окна заброшенного палаццо отражали последние отблески заката.

Я покачала головой и тихо вздохнула. Могла ли я предположить, что место сборища всех воров и негодяев Серениссимы – тот самый дом, к которому меня «выбросило» неудачное заклятие дядюшки? Впрочем, я вообще плохо соображала в первые минуты своего пребывания в этом городе. Тогда оплетенный диким вьюнком дворец показался мне таинственным замком Спящей Красавицы. А сейчас тянущиеся по фасаду тонкие зеленые стебли с розоватыми цветами скорее напоминали умело сотканную паучью сеть. По спине снова пробежал противный холодок, но я выпрямилась и, чтобы успокоиться, крепче сжала в ладони рукоятку верной отвертки. А потом ощупала нечто увесистое, оттягивающее карман куртки. Беззвучно сказала сама себе:

- Мы все правильно придумали и рассчитали. Мы не могли ошибиться. У нас все получится! Мы победим!

Прежде чем шагнуть на первую ступень лестницы, Рикардо крепко обнял меня, словно догадываясь о моем страхе. Маску юноша, согласно все тому же воровскому уставу снял. Лицо его было немного бледным, но спокойным. Только карие глаза смотрели непривычно жестко. Поджио шумно вздохнул и тоже положил руку мне на плечо. Так мы постояли несколько секунд, а потом разомкнули руки и начали подъем. Марко и Мичио, согласно нашему плану, остались пока внизу. Им надлежало сыграть свою роль чуть позже. Поднявшись почти до самого входа, я оглянулась назад. Солнце уже касалось краем воды. Я усмехнулась, вспомнив, с какой скоростью махал веслом, улепетывая обратно, лодочник привезший нас сюда. Бедняга, наверно, и рад был бы отказаться. Да только вид нашей милой кошечки не располагал к бурным возражениям! Теперь лагуна была пуста. Должно быть, атаманы прочих воровских шаек уже собрались внутри старого палаццо. Мы прибыли последними, хотя, помня предупреждение старого волшебника, хотели попасть на сходку пораньше. Но, увы! Задержались, обсуждая новые подробности нашего плана, и вот – результат. Значит, надо все провернуть, как можно быстрее! Не дожидаясь полуночи!

Рикардо еще раз сжал мою руку, ободряюще кивнул взломщику и толкнул высокую, тяжелую дверь.

Внутри было полутемно и душно. Пахло горячим воском, вином и табаком. Сизый дым струился и туманными кольцами опутывал горящие тут и там шандалы. Я задержала дыхание, чтоб не раскашляться и потерла заслезившиеся глаза. Желтоватые огоньки вздрагивали, дрожали, в их тусклом, мечущемся свете я с трудом могла разглядеть заполонивших этот зал людей. Заметила только, что многие из них были в черном, а другие – напротив, одеты богато, но с какой-то неряшливой роскошью. Бархатные и атласные камзолы натянуты на замызганные, нестираные рубахи, а золотые перстни отягощают лапы, век не знавшие воды и мыла.

Однако, если у меня не получалось толком рассмотреть бандитов, то разговоры их я слышала прекрасно! Разумеется, все они вертелись насчет разных подозрительных сделок. Разбойники вышагивали по залу, время от времени сбиваясь в группы и шумно обсуждая свои дела. Сыпались грязные ругательства, некоторые фразы прерывало утробное ржание, другие – жестокий визг, развязный хохот перемешивался с ядовитым шипением. Были здесь и женщины, одетые или точнее полураздетые в полном соответствии со своей профессией. Их голоса звучали то мрачно и напряженно, то приторно ласково, с игриво завлекающими интонациями.

Наконец, злодеи заметили нас. По залу пронеслось злобное шушуканье, посыпались недобрые смешки. Не обращая на это внимания, Рикардо твердым шагом двигался вперед, а мы с Поджио шагали чуть сзади. Не знаю, как у парней, но у меня от страха и тревоги сердце едва не выскакивало из груди, а ноги были, как ватные и еле двигались. Однако, я держалась изо всех сил, шла, решительно задрав подбородок, и чуть не влетела в спину атамана, когда он внезапно остановился.

Перед нами во всю ширину зала тянулся длиннющий стол, заставленный бутылками и закуской. Когда-то белые, а теперь заляпанные жирными пятнами скатерти свисали почти до пола. В центре стола восседал Беппо. Сальные патлы свешивались ему на плечи, батистовая и явно уворованная рубашка была фривольно распахнута на волосатой груди. Бандит сидел, откинувшись в кресле и задрав одну ногу в грязном ботфорте прямо на стол. Две полуголые девицы по очереди кормили его виноградом. Увидев нас, Беппо напрягся, подался вперед и глумливо ощерился:

- Ба-а! Кто к нам пожаловал! Сам Рикко Меченый! Сдается мне, любезный синьор, что никакой ты не атаман, а просто stronzo и неудачник!

Девицы угодливо заржали. Прочие разбойники подхватили оскорбительный хохот. Рикардо терпеливо переждал его, не изменившись в лице.

- Такие оскорбления смываются кровью, Беппо Галерная Крыса, - негромко произнес юноша.

Смех в зале стих. Наступила неприятная тишина. Кто-то из бандитов озадаченно крякнул. Другие торопились отойти подальше от места, где через секунду должны были сверкнуть ножи или свистнуть пули. Все знали, что назвать в лицо Короля Воров позорной кличкой времен его каторжной юности, равняется подписанию смертного приговора.

Изжелто-смуглое лицо Беппо побледнело, кривая усмешка сменилась яростным оскалом.

- Ты! Меченый ублюдок! – прохрипел он. – Готовься! Твоя смерть будет долгой! Но сначала я на твоих глазах порву в клочья двух сопляков, что приперлись сюда с тобой!

Поджио опять сделал движение, будто хотел заслонить меня. Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Вот! Сейчас! Сейчас должно все получиться! По знаку главаря от стены отделились четверо звероподобных уродов. У одного из них в руках блеснуло дуло мушкета, другие схватились за ножи…

- Сопляков было трое, синьор Coglione! Звонкий голос Марко разлетелся по залу. Рыжий мальчишка незаметно проскользнул в зал и теперь стоял, подбоченившись и бесстрашно улыбаясь в лицо врагу.

Беппо вскочил, цепляясь за скатерть и опрокидывая бутылки на пол.

- Ах ты, мелкий figlio di putana! Убью! Сверну шею, как куренку!

В руке бандита сверкнул нож. Он перескочил через стол, рванулся к мальчику…

Со всего размаху грохнула о стену распахнутая настежь дверь. Дикий, оглушающий рев ударил в уши. Черной молнией в зал влетела пантера.

Все, что произошло позже, уложилось в несколько секунд. Гигантская кошка одним ударом лапы снесла к стенке нескольких неосторожно подвернувшихся на пути разбойников. Уронила горящий шандал. Кто-то взвыл, пытаясь потушить затлевшую куртку. А Мичио уже стояла над Беппо, повалив злодея на пол и почти касаясь острейшими клыками его горла. Телохранители главаря замерли с поднятым оружием, понимая, что лишнее движение может стоить жизни их атаману.

- Вот теперь – поговорим, - невозмутимо произнес Рикардо, присаживаясь на край стола.

- Синьор, опустите мушкет. А еще лучше – положите его на пол и толкните ногой подальше от себя. Если в моей шкуре появится дырка, ваш главарь окажется без головы.

Разбойник глухо выругался, но приказание Рикардо выполнил. Марко успокаивающе погладил пантеру по широкой спине. Она фыркнула и с недовольным видом захлопнула пасть. Беппо перевел дыхание.

- Я пришел сюда, господа, - спокойным, даже будничным тоном продолжил юноша, - с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. Беппо Галерная Крыса, известный также под именем Король Воров, ваш драгоценный атаман – на самом деле трус и подлый лжец! Он нарушил кодекс Dei ladri! Что сказал вам, господа, этот жалкий обманщик? Что это он ограбил синьору эль Морано?! Наглая ложь! Золотые ошейники безумной собачницы, рискуя жизнью, похитили мои люди!

И Рикардо широким жестом указал на нас с Поджио. Я ощутимо поежилась под обстрелом злых чужих взглядов.

- А где доказательства?

Беппо задергал руками и ногами, и Мичио снова грозно рявкнула. Но какие-то остатки самообладания у этого бандита все-таки сохранились. Он замер, распростертый на полу, и ехидно заметил:

- Легко обвинять человека во всех смертных грехах, приставив пистолет к его лбу. Или острый клык – к горлу. Убери свою зверюгу и поговорим, как мужчина с мужчиной!

Рикардо кивнул Марко, и мальчик с большой неохотой оттащил пантеру в сторону. Не преминув заметить:

- Цепочка ошейника моей малышки очень тонкая. И сил у меня не так уж много. Если Мичио разволнуется, могу ее не удержать!

Беппо, скривившись, поднялся с пола. Теперь они с юношей стояли друг напротив друга, и каждый сверлил противника взглядом, полным ненависти.

Мы с Поджио, по-прежнему, безгласными статуями маячили за спиной атамана. Но уже вот-вот должно было подойти наше время выхода на сцену в этой жутковатой пьесе.

- Так где твои доказательства, Рикко? – осмелев, повторил Беппо. – Ты за этот месяц не обтяпал ни одного достойного дельца и только пытаешься присвоить себе мою славу!

Что-то с размаху грохнулось на пол с оглушительным железным лязганьем. Бронзовая собачья голова, нелепо приоткрыв пасть, валялась у ног бандита.

- Вот наше доказательство!

Поджио сжал кулаки и, сверкая глазами, выкрикнул срывающимся от волнения голосом:

- Это замок с капканом из палаццо синьоры эль Морано. Когда я попытался вскрыть его, он чуть не оторвал мне руку. Но Никколо разобрал хитрый механизм и спас меня.

По залу снова пронесся гул. На этот раз изумления и неверия. Один из окруживших нас разбойников, тощий, кривоносый старикашка наклонился над замком и потрогал его.

- Он самый! – прошамкал дед. - Работы великого маэстро Кристофоло. Я на таком уже погорел год назад. Пришлось задницу под плети на площади подставлять.

После этого заверения я просто физически почувствовала, как взгляды всех бандитов впиваются в своего главаря. И в них не было ни понимания, ни сочувствия.

- Это не доказательство! – все еще пытался исправить свое положение Беппо. – Рикко с подельниками мог просто подобрать эту рухлядь на свалке. Замочек-то сломанный! А вскрыть и разобрать механизм работы знаменитого маэстро невозможно! Об этом знают все в нашей гильдии!

Конец фразы главаря потонул в одобрительном гуле. Кажется, симпатии бандитов вновь переметнулись на его сторону. Пантера глухо рыкнула, цепочка в руках Марко сильно натянулась. Поджио шагнул назад, освобождая мне дорогу. Рикардо ободряюще улыбнулся. Я взяла замок и подняла его высоко над головой.

- Как говорил один мой знакомый, если у вас, синьоры, кроме бутылки ничего в руках не держится, то это не значит, что и все вокруг такие же безнадежные кретины.

С этими словами я кинула злополучный замок на стол и рванула из-за пояса отвертку. Два коротких поворота, и нижняя челюсть бронзового пса, жалобно клацнув, скатилась обратно на пол. Но теперь я пошла дальше!

И вонзила свое орудие в глубину механизма. На грязную скатерть посыпались шестеренки, болты, зубчатые колеса… Корпус замка развалился на половинки, вместе с лицевой планкой. Жалобно звякнув, откатился в сторону главный рычаг. Ослабла, как веревка, порванная пружина, соединяющая собачьи челюсти. Еще несколько уверенных движений, и от замка осталась только горка запчастей. Тут я почувствовала странную тишину за плечами и нервно обернулась. Все бандиты, не отводя глаз, смотрели только на меня.

И как смотрели! С таким потрясением и священным ужасом глядят, наверно, дикари-островитяне на шамана, одним движением пальца повергнувшим в бегство разъяренного носорога.

- Беппо Галерная Крыса! – в наступившей тишине голос Рикардо прогремел, словно набат. - Я, Рикко Меченый, в присутствии всех dei ladri обвиняю тебя во лжи и трусости! Отныне ты недостоин быть нашим предводителем!

Смешанный гул ругани, удивления и одобрения был ответом на его слова.

Беппо одним прыжком взлетел на стол.

- Молчать, figlios di puttana! – рявкнул он. – Вам, придуркам, придется малость обождать, потому что Король Воров пока еще – я! Я не для того прожил столько лет на земле, чтобы какой-нибудь жалкий молокосос становился мне поперек дороги. Я – ваш главарь, я выбран вами! Клянусь громом, вы должны меня слушаться! Можете низложить меня! Но нового Короля Воров всем нам укажет только исход испытания!

Он перевел взгляд на Рикардо.

- Итак, чертов юнец! Ты требуешь воровского поединка? Желаешь низвергнуть меня? Угодить на мое место? Отлично! Закон гильдии тебе известен! Каждый из нас двоих придумывает испытание для своего противника! Я уже знаю, что тебе предстоит совершить.

И Беппо издевательски четко, чеканя каждое слово, выкрикнул в лицо юноше:

- Ты! Должен будешь! Похитить! Любимую игрушку нашего Правителя! Поющего механического соловья! На дело можешь взять с собой…

Бандит окинул взглядом меня, Поджио…

- Этого сопляка с его стамеской!

- С отверткой, болван! – буркнула я, но меня никто не услышал.

- Я даю тебе сутки сроку! Соверши то, чего не смог никто до тебя! Сделай невозможное! И тогда назначь испытание – мне! А пока же… ступайте все вон! Заседание гильдии воров закрыто! Жду вестей от тебя, Рикко!

И главарь небрежно взмахнул рукой. В распахнутые двери потянулись толпы удивленных, обозленных, раздосадованных и злобно радующихся бандитов. Беппо махнул своим прихвостням и скрылся за какой-то драпировкой.

- Трон негодяя пошатнулся, но устоял, - мрачно подытожил Рикардо. – Возвращаемся обратно, друзья. Полночь близится, и не хотелось бы остаться совсем беззащитными, едва успев покинуть это место.

ГЛАВА 30. И с двух сторон разрушенного мОста столетьями смотреть в глаза другу другу…

Мы быстро покинули заброшенный дворец. К нашему удивлению и облегчению, пристань перед ним снова была полна лодок. Видимо, у разбойников был какой-то договор с местными гондольерами, по которому они обязаны были, когда потребуется, переплавлять их в нужные места. Наша пестрая компания влезла в первую попавшуюся гондолу.

Перевозчик испуганно покосился на Мичио, невозмутимо вылизывающую здоровенную черную лапу, поднял глаза к небу и прошептал какую-то молитву. Но потом взял себя в руки, схватился за весло, и мы отправились в обратный путь. Рикардо приказал гондольеру причалить где-нибудь подальше от оживленных мест. Что было вполне разумно, ведь расхаживая по улицам с пантерой, мы рискнули бы не только до смерти перепугать мирное население, но и привлечь ненужное внимание стражи. И так мы чуть не опоздали на заседание гильдии еще и потому, что долго пробирались к пристани самыми отдаленными задворками.

Какое-то время мы плыли молча. Рикардо, не отрываясь, смотрел на воду, словно она могла показать ему способ выполнить безумное задание Беппо. Марко, приговаривая что-то ласковое, гладил Мичио по спине. Поджио устало вздыхал и недоуменно покачивал головой, размышляя, наверно, как и я, о том, что живыми мы из этого притона выбрались просто чудом. Спасибо старине Юлиусу!

Пробормотав эту фразу вслух, я посмотрела на небо. На Серениссиму уже спустилась ночь. Дул резкий, довольно холодный ветер, и в разрывах между черными, клочковатыми облаками тревожно мигали звезды.

- Хотелось бы знать, который сейчас час, - ни к кому не обращаясь, задумчиво сказал Поджио. – Чует мое сердце, что полночь близка.

В эту минуту Рикардо оторвался от созерцания следа, оставляемого на воде килем гондолы, и обернулся назад. Увиденное не обрадовало атамана. Сдвинув брови, юноша мрачно заметил:

- Не нравится мне вон та лодка. Все остальные давно уплыли каждая в свою сторону. А эта следует за нами, как приклеенная.

Нас буквально подбросило на жестких лавочках. Острое чувство опасности кольнуло в сердце. Пантера, почуяв наше возрастающее напряжение, нервно ударила хвостом по корме и глухо рыкнула.

- Пошевеливайся, приятель! – крикнул Рикардо гондольеру.

Но тот и так уже работал веслом, как заведенный. Берег стремительно приближался. Не снижая скорости, гондола влетела в канал и стукнулась носом о щелястые доски причала. Перевозчик, как мы и договаривались, высадил нас в довольно пустынном местечке. Призрачный свет, выползшей из-за тучи луны осветил какие-то старые, полуразвалившиеся от сырости домишки. На всю улицу тускло горел один-единственный фонарь.

- Поторапливаться надо! – сквозь зубы процедил атаман, помогая мне и Марко подняться по разбитым сходням.

Он бросил лодочнику горсть нашедшихся в кармане мелких монет.

- Ты не видел нас, мы – тебя!

Гондольер торопливо закивал и судорожно замахал веслом, пытаясь скрыться из виду как можно быстрее.

- Смотрите! – испуганно вскрикнул Марко.

Лодка, преследовавшая нас, быстро летела к пристани. Уже можно было разглядеть нехорошие улыбки на лицах, сидящих в ней типов.

- Уго Бешеный Пес! – прошептал Поджио, - Правая рука Беппо! Вон он, на носу сидит. Я этого гада помню еще с тех времен, когда сам в банде был.

- Значит, все-таки погоня! – Рикардо сжал кулаки.

– Наивно было бы думать, что нас так легко отпустят! Уходим, быстро! Николетта, Поджио – вперед! Марко – ты с Мичио за ними! Я буду прикрывать вас сзади!

Он наклонился и вывернул из мостовой какой-то булыжник.

Мы мчались, как лани, преследуемые стаей гончих. В груди кололо, дыхание прерывалось, виски заливал пот. Но приглушенный расстоянием топот за нашими спинами не умолкал. Погоня продолжалась!

- Нужно… только…выбраться на людное место… - Поджио тяжело дышал, выталкивая из себя слова. – Затеряться… в толпе… Враги… не станут нападать… у всех на глазах.

Я споткнулась и чуть не полетела. Усталые ноги почти не слушались. Взломщик едва успел подхватить меня под руку.

- Давай… я тебя… понесу…

- С ума сошел?! – нашла в себе силы возмутиться я. – Сам-то еле держишься!

И, подавив тяжелый стон, рванулась вперед. Что-то позади громко хлопнуло. Поджио навалился мне на плечи, опрокидывая на землю и впечатывая всем своим весом в грязную лужу.

- Эти уроды стреляют в нас!

Каким-то чудом я извернулась и глянула назад. Рикардо с силой запустил во врагов подобранный булыжник. Попал! Один из бандитов взвыл от боли, согнулся пополам и, роняя оружие, рухнул на землю. Едва другой успел вскинуть руку с пистолетом, как разъяренная пантера рванулась вперед, разрывая цепочку ошейника. Взмах когтистой лапы швырнул разбойника прямо в канал. И тут над нашими головами прокатился гулкий удар медного колокола, затем другой, третий…

- Часы на башне Правителя! – заорал Поджио, вскочив и рывком подняв меня с земли. – Полночь!

В этот миг Рикардо как раз сцепился с третьим негодяем, пытаясь вырвать у него мушкет. Это атаману удалось, и мощный удар приклада опрокинул бандита навзничь. Но четвертый мерзавец успел схватить Марко!

- Отпусти его, скотина! – Рикардо и Поджио бросились на помощь другу.

Я рванулась к ним, но чьи-то пальцы больно впились в мое плечо.

- Попался, гаденыш?!

Я выхватила отвертку и, не глядя, ударила назад. Бандит взревел и зашатался, хватаясь за ушибленное место. Рикардо и Поджио уже повалили врага и вместе с Марко бежали ко мне. Мичио бесшумными прыжками неслась рядом.

- В подворотню и направо! – выкрикнул атаман. – Там – площадь!

Мы кинулись туда. За темной аркой уже виднелся яркий свет, и слышались людские голоса. И вдруг дорогу нам преградила выросшие, как из-под земли, две темные фигуры.

- Конец игры, Рикко Меченый!

Один бандит небрежно повел дулом пистолета. Другой нагло ухмыльнулся, прицеливаясь.

- Кого пристрелить первым? Этого мальчишку или его прихвостней?

С диким ревом пантера бросилась на врагов. Одним прыжком перелетела через наши головы…

Последний удар колокола настиг ее уже в полете. И в лицо разбойнику восемнадцатью когтями вцепилась…перепуганная трущобная кошка!

К счастью, все произошло слишком неожиданно! Первый бандит буквально заплясал на месте от боли, пытаясь оторвать от себя серое чудище. Поджио со всей силы врезал головой под дых второму разбойнику. Рикардо вырвал из его руки пистолет, размахнулся и треснул врага по башке рукояткой. Тот рухнул и потерял сознание. Мичио сама прыгнула в руки Марко. Поджио коротким ударом отправил в лужу подвывающего и хватающегося за окровавленную рожу негодяя. И все мы, наконец-то, вылетели на оживленную улицу, прямо в центр карнавальной толпы.

Как мы добрались до дома маэстро, я помню плохо. От усталости и перенесенных испытаний, перед глазами у меня все так и плыло. Цветные фонари, пестро наряженный люд, плащи, маски, гондолы… сливались в одно радужное пятно. Последнее, что я помню, это как Рикардо на руках вносил меня в дом, а Поджио кричал, что нужно позвать лекаря. А потом перед глазами словно бы рухнул черный занавес…

Кажется, у меня началась лихорадка. Меня бросало то в холод, то в непереносимый жар, казалось, что кровать подо мной качается, словно лодка в бурю. Перед внутренним взором то всплывали страшные рожи бандитов, то неслись черные грозовые облака. И я все время порывалась вскочить и куда-то бежать, а кто-то хватал меня за руки и укладывал обратно, ласково гладя по щеке и уговаривая успокоиться. В какой-то момент бред отступил, и я открыла измученные глаза. Увидела склонившегося надо мной дядю Юлиуса. А рядом почему-то Мариуччу, которая горестно вздыхала, поправляя мое одеяло.

Волшебник протянул мне бокал, в котором переливалась и булькала какими-то серебряными пузырьками странная жидкость.

- Выпей до дна, девочка моя. Я специально лунной травы в эликсир добавил, чтобы снять жар и прогнать болезнь навсегда.

Я слабой рукой взяла сосуд и опасливо понюхала напиток.

- А я от этого в кошку не превращусь?

Мариучча улыбнулась. А Юлиус привычно закатил глаза.

- Узнаю свою родную племянницу! Ни минуты без колкости или подначки! Драгоценная Николетта! Я окончил школу магии, когда этот мир был еще молод, а по его дорогам спокойно бродили кентавры и феи вместе с эльфами. Да, я не учился на целителя! Но по травологии у меня всегда были отличные оценки.

Я подумала, что если чародей все-таки ошибся в своих ингредиентах, то легче мне от такого заверения не станет. Но дядя смотрел на меня так грустно и сочувственно, что я решилась. И залпом выпила странную жидкость. На вкус она оказалась прохладной и чуть кисловатой. Кстати, жар,и в самом деле, тут же отпустил меня, а туманная пелена перед глазами рассеялась. Теперь я просто ощущала глубокую, спокойную усталость, как после долгой работы.

Дядя Юлиус ободряюще улыбнулся мне и вышел из комнаты.

- Ты поспи теперь подольше!

Мариучча бережно поправила мою подушку и неожиданно всхлипнула.

- Что-то случилось с Рикардо?

Меня так и подбросило на постели.

- Нет-нет, - вздохнула девушка. – Он здоров и сейчас тоже отдыхает.

Она наклонилась надо мной и неожиданно чмокнула в щеку.

- Господи, Николетта, я так благодарна тебе за Рикардо! Ты же его просто спасла в том разбойничьем притоне! Если бы не твои знания и не эта твоя… волшебная штучка…

- Отвертка… - сонно проговорила я, чувствуя, что опять проваливаюсь в объятия Морфея. – Да не за что благодарить, Мариучча. Мы просто держались вместе в трудный час и спасали друг друга, как могли…

Что-то вроде ласкового пушистого облака окутало мое сознание. И глубокий целительный сон унес меня далеко от всех забот и тревог. Невесть почему, я увидела себя черной желтоглазой кошкой. Независимой, своенравной, вольной уйти в любой момент, но терпеливо дремлющей на полке в ожидании хозяина. Чтобы, дождавшись, когда он придет, поест и ляжет, в темноте неслышно вспрыгнуть на кровать, притулиться на груди, обогреть, приласкаться, не расспрашивая ни о чем, и выслушать, если он захочет рассказать. Потому, что каждого человека должен кто-то ждать, беспокоиться, и оберегать…

- В грядущей жизни я стану твоим котом – пробормотала я сквозь сон.

- Почему – котом? – спросил тихий голос.

Я чуть приоткрыла глаза. Рикардо сидел в кресле у окна. И явно караулил мое пробуждение. Он поднялся и осторожно присел на краешек постели.

- Песенку такую слышала. У нас на ярмарке. Сейчас попробую вспомнить.

В грядущей жизни я стану твоим котом. Ведь при желании - все на земле возможно! Тогда я смогу, наконец, рассказать о том, Что подружиться со мною не так уж сложно...

Всего-то нужен коту глоток молока, Немного ласки да шанс залезть на колени - Чтоб вместе смотреть на плывущие облака Или считать уводящие в ночь ступени...

Я тихую песню спою тебе перед сном, Нахально устроившись спать на твоей подушке. А если прогонишь - переверну вверх дном На темной кухне тарелки, цветы и кружки!

Еще научусь на тебя из угла рычать - Чтобы ты помнил, что ты за меня в ответе. Поскольку дурную привычку – НЕ ЗАМЕЧАТЬ - Я ненавижу больше всего на свете!!!

Рикардо смущенно опустил глаза.

- Неправда! Я тут для этого и сижу! Чтобы принести тебе стакан молока. Или кусок пирога. Вот что ты сейчас хочешь, Николетта?

- Чтобы мы с тобой помирились. И больше не ссорились. А еще, чтобы ты меня … поцеловал.

Юноша вздохнул.

- Вот любишь ты все запутать…

- Ни капельки! Я, наоборот, пытаюсь – распутать. Я поняла, что самое непростое в этой жизни - понять, какой мост следует перейти, а какой – сжечь.

- А стоять на середине ты не пыталась?

Я пожала плечами.

- Нет. Это скучно. И, к тому же, я не люблю неопределенности.

- А в чем она заключается? Я вполне определенно могу сказать, что мы - друзья.

Я вздохнула. Поцелуй мне явно не светил. «Золушка с отверткой» - это вам не принцесса на горошине.

- Ладно, тащи свой пирог! – буркнула я.

- Не сердись! – сказал Рикардо. – Давай не будем все усложнять!

И погладил меня по щеке.

- У каждого из нас внутри таится свой заповедный лес – прошептала я. - Там тянутся к небу новые, нежные ростки чувств и ожиданий, есть прочная зрелость стволов и крон, но всегда лежат и мертвые, покрытые мхом деревья - и неизвестно, когда ветры и дожди развеют, растворят их. Там живут эльфы, призрачные и прекрасные, и вместе с тем обитают чудовища, которые время от времени выползают из своих нор. И люди, другие люди, как никто изменяют этот лес. Кто-то может прогуляться и послушать пение птиц, кто-то станет собирать ягоды и грибы, а кто-то посадит дерево или же, наоборот, срубит его. Кто-то устроит такой пожар, что после него не останется никакого леса, одна пустота. А кто-то будет просто так приходить сюда снова и снова, а ты будешь тянуться к нему всеми ветвями, завитушками папоротника и серебристыми ладошками. Разве я виновата, что меня к тебе тянет?..

Ответить юноша не успел. В комнату влетел Поджио.

- Рикардо! Иди скорее, тебя маэстро ждет!

Юноша сунул мне пирог и вихрем умчался прочь. Причем на лице его явно было написано облегчение.

Я грустно вздохнула и принялась жевать пахнущую корицей хрустящую корочку, не чувствуя вкуса. Ну, вот что такое опять со мной творится? Решила же, что дружба лучше глупой любви! И снова зачем-то перепугала Рикардо своей дурацкой просьбой о поцелуе. Мозги у меня еще, что ли после лихорадки на место не встали? Ясно же, что атаман наш любит другую, а я для него «техническая ведьма», «добрый ангел», «надежный друг», словом, кто угодно, но только не та, с кем хочется целоваться. Чувствуя, что вот-вот опять разревусь и начну себя жалеть, я решительно отложила в сторону недоеденное угощение. Надо срочно отвлечься, а то как бы снова не свалиться в горячке от всех этих душевных переживаний. Зачем это, интересно, маэстро юношу позвал? Наверно, затем, чтобы вместе обсудить детали будущего ограбления Дворца Правителя. Стало быть, мне пора на это совещание!

ГЛАВА 31. Не ради горсточки монет…

Я откинула одеяло, обнаружила на себе рубашку Эдгардо и смущенно хмыкнула. После недавней «скачки с препятствиями» и вынужденного купания в грязной луже, одежда моя, понятное дело, пришла в полную негодность. Однако, не смущать же юношей своим более чем странным «нарядом»! Гм! Дядюшку, может, позвать, чтобы он мне срочно штаны какие или платье наколдовал? Но, оглядевшись по сторонам, я поняла, что беспокоить старого чародея не обязательно. На спинке стула висели блузка и юбка Мариуччи, аккуратно перешитые, как раз по моей мерке.

- Хорошая она все-таки девушка! – вздохнула я, переодеваясь.

– Но и у нее с Рикардо не все ладится. Атаману нашему воровская доля не по душе, однако, он понимает, что другой здесь для него нет. Вот и считает себя конченым человеком. И отталкивает от себя Мариуччу из последних сил. А я, как дура, за него переживаю, и злюсь на него, и пытаюсь вымолить хоть крошечную капельку нежности. И что же нам троим теперь делать?

Я снова грустно вздохнула.

И строго сказала сама себе:

- Ну, для начала, как водится, грабеж совершить! О любви потом подумаем! Она настолько хитрый замочек – что никакой отверткой не расковыряешь!

И с этой не сильно воодушевляющей мыслью я, наконец-то, вышла из спальни маэстро, откуда во время моей болезни пришлось временно выселить Мариуччу с семейством, и направилась на звук знакомых голосов.

Как я думала, мои друзья, снова расположились в кабинете Кристофоло. Когда я вошла, Поджио широко улыбнулся и радостно мне замахал. А Рикардо нахмурился и заметно напрягся.

- Не волнуйся, дорогой атаман, я не собираюсь сейчас приставать к тебе с поцелуями. Работа – прежде всего! – мысленно сказала я, с невозмутимым видом присаживаясь возле взломщика.

Эдгардо приветливо кивнул мне и продолжил начатую речь.

- Механического соловья для нашего Правителя изготовил, конечно, я. И, увы, должен заметить, что эта безделушка стала для него чем-то вроде любимого талисмана. Заводной певец восседает на золотой жердочке в парадном зале, который днем и ночью охраняется целым взводом гвардейцев.

Взломщик поскреб в затылке.

- А, может быть, вы придете к Правителю сегодня. Ну, вроде как, проверить, хорошо ли птичка работает. И незаметно там, какое колесико передвинете! Соловей замолчит, Правитель вас вызовет. А вы придете снова, только вместе с нами. Птичку мы заберем с собой. И не вернем!!! Вот и выйдет у нас кража века. Без шума и пыли!

Поджио замолчал, довольный своей идеей. Все задумчиво переглянулись.

- Не выйдет кража века, - вздохнул Рикардо. – Потому что, стибрив таким аккуратным образом соловья, мы подставим под удар ни в чем не повинного маэстро. Допустим, мы ткнем украденную птичку прямо в длинный нос мерзавца Беппо…

- И свалим потиху в убежище! – подхватил Поджио.

- Ага! А стражники за игрушкой куда явятся? Правильно, в дом Эдгардо! И потребуют птичку обратно!

- А может вы, маэстро, другого такого же соловья смастерить успеете? – с надеждой поинтересовался взломщик.

- Конечно, я успел бы - невесело кивнул Кристофоло. - Но проблема в том, что ни золота, ни алмазов, в изобилии украшающих крылья этой безделушки, у меня в мастерской не наблюдается. Все драгоценности, под строгую запись, выдал мне казначей Правителя, когда я работал над его заказом. Простите, друзья, но тут я согласен с Рикардо. Этот план не годится.

Все заметно приуныли. Юлиус почесал кончик носа и задумчиво сказал.

- Ну-у, я, конечно, мог бы сделать так, что соловей сам соскочит со своей жердочки и на железных крылышках примчится сюда! Тогда стража не будет знать, кто виновник случившегося. Правда, чтобы совершить такое чудо, мне надо будет оказаться рядом с игрушкой…

- Ни в коем случае! – вмешалась я. – Тебе, дядя, на улицах Серениссимы лучше вообще не показываться. Вдруг подлый эль Драко или его слуги узнают тебя? А уж во дворце риск встречи с этим дрянным синьором, возрастает в десять раз!

- Ну и что нам делать? – грустно спросил Поджио.

- Как обычно! – хмыкнул Рикардо. – Украсть, убежать и спрятаться! Но вопрос еще и в том, как попасть во дворец?

- Да попасть-то туда несложно! – усмехнулся маэстро. – На днях Правитель устраивает большой бал-маскарад по поводу дня рождения его супруги. По обычаю нашего города все приглашенные должны явиться на праздник в карнавальных костюмах.

- Костюмы я наколдую! – оживился Юлиус. - Силы ко мне почти вернулись, и это будет надежное волшебство, посильнее простой иллюзии.

- Отлично! – с некоторым сомнением произнес Рикардо, - Но, даже если мы с Николеттой окажемся в том самом парадном зале, каким образом мы, незаметно для танцующей публики и самого Правителя, стащим с золотой жердочки чертова соловья?! Ведь сам он к нам не слетит и не сядет, как синица в пословице, на ладошку!

От последних слов юноши я слегка вздрогнула. Какая-то картинка из детства тут же толкнулась в памяти. Лаборатория моего отца. Он, забавляя меня, водит странной серой палочкой над столом. А по столу, послушная этому движению, бегает маленькая жестяная карета...

Я вскочила, едва не опрокинув стул.

- Маэстро! Из чего, вы сказали, сделан ваш соловей?!

- Из позолоченного железа - удивленно ответил Эдгардо, - Ты что-то придумала, Николетта?

- Не то чтобы придумала… Просто вспомнила об одном интересном камушке, который способен притягивать железные предметы.

Глаза маэстро блеснули пониманием.

- Ты говоришь о магните?

- Конечно! Вам-то уж знакомы его свойства?

- Э-э-э, а нам-то не знакомы! – неожиданно встрял Поджио, растерянно глазевший все это время, то на меня, то на Кристофоло.

- Объясните, пожалуйста, бедным неграмотным воришкам, о чем вообще идет речь? Что это за магнит такой? Волшебный камень древних магов?

- Магия тут ни при чем! – хмыкнул Юлиус. - Просто впервые магнит был обнаружен людьми при весьма странных обстоятельствах. Легенда гласит, что на одном из островов Древней Эллады жил когда-то пастух по имени Магнус. Однажды он пас своих овец на склоне горы, и вдруг металлический наконечник посоха Магнуса прочно застрял в большом черном камне, на котором он стоял. Чтобы найти источник странного притяжения, пастух выкопал камень из земли. А потом его стали называть «камнем Магнуса» или магнитом.

- И люди начали изучать этот необыкновенный камень,- подхватила я. – Эллинский ученый, физик и философ Фалес, например, упоминал о магните в своих трудах.

- И не только он!

Эдгардо распахнул дверцу шкафа и с треском опустил на стол большой пыльный том в кожаном переплете.

- Перед вами – уникальное сочинение трехвековой давности! Петр Перегрин «Книга о магните». В нем знаменитый средневековый ученый описал множество интереснейших свойств магнетизма.

- То, что у магнита, к примеру, есть два полюса, которые ученый назвал северным и южным, - понимающе кивнул Рикардо, - И то, что эти полюсы невозможно отделить друг от друга разламыванием. Перегрин писал также о двух видах взаимодействия полюсов — притяжении и отталкивании. Я читал его книгу, когда учился в аббатстве. К тому же, я все-таки сын мореплавателя и знаю, что в компасе всегда есть кусочек магнита, который четко определяет северное и южное направление.

- А, правда, что существуют целые магнитные острова? – так и подскочил Поджио. - Старики в гавани болтали, что будто бы эти острова притягивают к себе железные гвозди, которыми скреплены палубы и мачты кораблей. И суда, влекомые неодолимой силой, разбиваются о магнитные скалы.

- Таких островов, по счастью, нет, – улыбнулась я. – А вот залежи магнитной руды встречаются довольно часто. Римский ученый Плиний писал о холме возле реки Инд, который был сделан целиком из камня, привлекающего железо.

- Друзья мои, все это очень интересно! - прервал нашу научную беседу маэстро. - Но давайте лучше подумаем над тем, каким образом можно использовать магнит в деле ограбления дворца Правителя.

- Ну-у… - протянула я. - Честно говоря, мне вдруг представилось, что под воздействием магнита соловей Правителя, как сказал Рикардо, сам свалится со своей жердочки и шлепнется нам прямо в руки. Вот только не знаю, существует ли вообще в природе настолько мощный магнит?

- Сомневаюсь, я, однако, - грустно произнес маэстро, - Самые крупные куски магнитной руды, с которыми я когда-либо работал, могли притягивать к себе и лишь небольшие железные предметы. А тут нужно учесть еще и разницу в расстоянии! Представьте себе, вы стоите на полу бального зала, а вожделенная заводная птичка болтается и распевает песенки высоко под потолком. Да тут никакой магнит не сработает!..

- Если не найдется волшебник, который увеличит его притягивающую силу! – весело воскликнул дядюшка и с довольным видом потер руки. - Что вы так удивленно смотрите на меня, юные синьоры и синьорина? Все еще не верите, что старый чародей еще на что-то способен? Запомните, друзья! Белая магия – штука тонкая и запрещает грубое вмешательство в силы природы. Вот, к примеру, если вы мне прикажете превратить этого достойного юношу в козла или барана…

Дядюшка указал на Рикардо, и тот невольно вздрогнул. Я злорадно хихикнула.

- То я не смогу этого сделать,- невозмутимо продолжил волшебник. – Но зато я могу, как вы, ученые, любите выражаться, подкорректировать в лучшую сторону сущность любого живого существа. Превращение кошки в пантеру – тому доказательство! А кусочек этого… вашего магнита я сделаю мощнейшим орудием притяжения для любого железного предмета на сто миль вокруг.

- Не надо – для любого! – заголосили мы хором.

Взломщик опять подскочил и испуганно воскликнул:

- А то ужас получится! Николетта и Рикардо стоят в зале дворца с заколдованным магнитом, а в них со всех сторон сами летят алебарды, мушкеты, шпаги…

- Мда-а, это я погорячился, - грустно признал Юлиус. – Но в таком случае я должен магическим образом настроить этот самый кусочек магнита так, чтобы из всех железных штук он притянул только механического соловья.

- ДА-А-А! – снова хором выдохнули мы.

- Пойду, потренируюсь,- вздохнул, вставая, волшебник. – Маэстро, несите камень. Кажется, где-то в доме у вас пели заводные птички? Эдгардо сокрушенно покачал головой. Похоже, он снова начал сомневаться в действенности силы старого мага. Юлиус бросил на него испытующий взгляд: - Что-то не так, господин механик? Перевоплощение Мичио так вас ни в чем не убедило? - Убедило, - без особого воодушевления, пробормотал маэстро, - Я еще раз удостоверился в том, насколько капризная и непостоянная штука эта ваша магия. Право, если бы я изготовил для Рикардо железную пантеру-телохранительницу, вышло бы куда надежнее!

Хозяин дома явно намекал на то, что Мичио превратилась из грозного зверя в обычную кошку в самый неподходящий момент.

Юлиус насмешливо хмыкнул, не давая сбить себя с толку: - Но ведь не изготовили же! Так что тут и говорить не о чем. В тот раз ребят спасла моя магия. А теперь она снова поможет им.

- Постойте! – вдруг осенило меня. – Почему мы думаем, что у нас нет золота? А как же драгоценные ошейники синьоры эль Морано? - Большие ошейники? – оживился Эдгардо. - Да, не маленькие. Они когда-то принадлежали довольно упитанным мопсам. - Тогда боюсь, что все равно не успею. Золото надо распилить, растопить, приготовить нужную для позолоты смесь…

- Из чего следует, что вам поможет только магия! – упорно повторил дядя. – Молодой человек, предоставьте, наконец, в мое распоряжение ваших механических птиц!

После получасовых «тренировок» с магнитом в руке, когда в многомудрую голову дяди Юлиуса летели по очереди то столовые вилки и ножи, то подкованные гвоздями башмаки, а то и подзорная труба , старый чародей, наконец-то, позвал всех нас в зал заводных игрушек. Нос мага украшала длинная царапина, лоб был перевязан, а одолженный хозяином сюртук опять превратился в лохмотья. Но глаза Юлиуса победно сияли, а в голосе звучало торжество.

- Волшебство удалось! Смотрите, друзья!

Он поднял вверх пустую ладонь, предварительно спрятав магнит в рукав. В ту же секунду заводная птичка маэстро сорвалась со своей жердочки где-то под потолком и, со скоростью настигающего добычу ястреба, рванулась к дядюшке, едва опять не врезавшись в его многострадальный лоб. Юлиус довольно ловко подхватил игрушку и тут же спрятал в карман.

- Voilà!!! Кража века произошла!

- Осталось смыться с места преступления! – хмыкнул Рикардо. – Синьор чародей, вы настоящий мастер своего дела! И я теперь не сомневаюсь, что с помощью заколдованного магнита мы ловко стибрим любимого певца Правителя. Вот только что мы будем делать потом с отрядом разъяренных стражников?

- Да и в зале будет полно народу, не считая Правителя со стражей, - подала голос я. – Это ж, как-никак, бал все-таки.

- Ну-у, тут должна вступить в силу классика воровского жанра, - усмехнулся Поджио. - Один вор тырит, другой – внимание отвлекает!

- Чем?! – воскликнула я. – Что может отвлечь внимание такой огромной толпы?

И тут Эдгардо негромко произнес одно короткое слово:

- Пожар.

На некоторое время, потеряв дар речи, мы потрясенно ставились на маэстро.

- Вы предлагаете поджечь дворец Правителя? – воскликнул Рикардо.

- Что вы, конечно, нет! Но небольшая инсценировка пожара могла бы вам здорово помочь!

Все невольно покосились на Юлиуса. Дядя испуганно замахал руками.

- Меня от таких «инсценировок» пока что увольте! Извините, друзья, но на волшебство с магнитом ушло слишком много сил. А тут еще нужно исцелить себя…

Волшебник осторожно потрогал исцарапанный нос.

- И привести в порядок костюм, что маэстро так любезно одолжил мне. Нет-нет, я временно выбываю из игры!

- Отдыхайте, синьор маг, мы не станем вас беспокоить! – с явным облегчением заверил дядю Эдгардо.

И с видом заговорщика повернулся к нам.

- Должен вам признаться, ребята, что в Серениссиме я известен не только как искусный механик, но и как маэстро огненных увеселений!

- Вы умеете делать фейерверки?! – воскликнул Поджио.

- О, да, причем моим учителем был сам великий путешественник Паоло Марко, привезший секрет изготовления фейерверков из империи Хань. На самом деле мой план довольно прост. Нам потребуются бумажные трубочки, начиненные небольшим количеством селитры, серы и древесного угля, а также - фитили из ткани. Кто-то из наших благородных воров подожжет незаметно выхваченные из кармана шутихи и бросит их в воздух. Начнется шум, паника, беготня… В этот самый миг его напарник выхватит волшебный магнит и поймает слетевшую к нему прямо в руки птичку. В общей неразберихе этого никто не заметит, и герои благополучно покинут дворец, или, выражаясь вашим языком, смоются! Ну, как вам мой план?

- Вы – гений маэстро! - в очередной раз признала я.

А Рикардо добавил:

- Не были бы вы великим изобретателем, стали бы по праву Королем Воров!

ГЛАВА 32. Я - на обочине. Я сорная трава.

- Спасибо, друзья! – шутливо поклонился Эдгардо. – А теперь не будем терять времени даром.

За короткий срок нам предстояло расправиться с огромной кучей дел. Для начала атаман забрал волшебный магнит у Юлиуса и пошел все в тот же зал с игрушками - тренироваться там на птичках. Ну, а мы с Кристофоло удалились в его мастерскую и принялись скручивать из плотной бумаги трубочки, чтоб набить их потом «огненной смесью».

- Одно меня беспокоит, маэстро.

Вздохнула я, прикрепляя к очередной шутихе тряпочный фитиль.

- Сможем ли достаточно быстро поджечь эти штуки? Огниво, знаете ли, вещь ненадежная. Пока высечешь искру из кремня, пока пламя разгорится…

- Я думал над этим, - согласился Эдгардо. - Вообще-то, у меня есть наготове одно изобретение. Идею его подал мой старый друг, ученый из империи Хань по имени Вынь Сy Хим.

Я фыркнула так, что горючий состав облачком разлетелся по столу. Маэстро, чертыхнувшись, принялся собирать ингредиенты обратно в кучку, а я, отхохотавшись, виноватым голосом спросила:

- За что же его так обозвали?

- За его великое изобретение! – строго ответствовал Кристофоло.

- Случилось так, что мой друг оказался однажды в осажденной крепости. Все дрова в очагах прогорели, и воины остались без огня. Но великий ученый не растерялся! Он настрогал сосновых щепок и покрыл их серой, которая в изобилии нашлась на пороховом складе.

И стоило ему чиркнуть такой палочкой о неровную поверхность, как тут же вспыхнуло большое, как пшеничный колос, пламя. Вначале мой друг решил назвать это изобретение как-нибудь поэтично, например: «Раб, одетый светом». Но нерадивый слуга, увидев вспыхнувшую без видимой причины палку, так перепугался, что вырвал ее из руки ученого и попытался окунуть в кувшин с водой.

- Вынь сухим! – возмущенно рявкнул мой друг.

Так он получил новое имя, а ханьская империя – новое изобретение.

Я опять не удержалась от смеха. И поинтересовалась:

- А что друг прислал вам из-за моря эти волшебные палочки?

- Увы, нет, - развел руками Эдгардо. – Но зато он прислал подробное описание их изготовления. А я в свою очередь пошел дальше и опытным путем выяснил, что если деревянную палочку с серной головкой потереть о листок, покрытый тонким слоем фосфора, то огонь вспыхнет еще быстрее. Смотри, Николетта!

Маэстро жестом фокусника достал из кармана ничем не примечательную щепочку с заостренным концом и маленький бумажный квадрат. Быстро провел щепкой по бумажке.

- Как говорит твой дядюшка – voilà!

На черном кончике загадочной палочки вспыхнул маленький оранжевый огонек.

- Это же гораздо лучше тяжелого кремня!

От радости я захлопала в ладоши и даже бросилась Эдгардо на шею.

- Да с такой штукой мы не то что панику, во дворце поднимем, мы всю Серениссиму на уши поставим! Спасибо вам, маэстро!

- Не за что, девочка! – неожиданно растроганным голосом произнес он.

– Это я должен благодарить тебя и твоих друзей. За то, что вы так неожиданно ворвались в мою одинокую жизнь и превратили ее…

- В сумасшедший дом? – грустно спросила я.

Маэстро усмехнулся.

- Скорее – в дом чудес. Где живут добрые волшебники и озорные феи с отвертками вместо волшебной палочки, где звенит детский смех и пахнет свежей выпечкой. Этот дом любят кошки и птицы, ведь в нем всегда найдется уютное местечко у камелька, чтобы обогреть замерзшие крылья и лапки, а это еще важнее, чем поклевать мягких крошек из корытца или выпить свежего молока. Я слишком долго жил среди огня и железа. Мне стало казаться, что не только руки мои, но и сердце огрубело, остыло навеки и покрылось тонким слоем окалины. Но тут пришли вы – и все изменилось! Вы коснулись моего остывшего сердца лучиками добра. И теперь мне тоже хочется делиться с вами радостью, отдавать все силы, все свое мастерство, чтобы хоть как-то сделать вашу жизнь лучше!

- Да ведь вы и так уже помогли нам, маэстро! – смущенно сказала я. – Без вас мы бы просто не выжили в этом городе!

- А я – так и совсем бы пропал! – раздался от двери голос Юлиуса.

Дядя стоял, улыбаясь, как мальчишка. В новеньком, с иголочки сюртуке и без всяких следов царапин на сияющем от радости лице.

- Счастлив сообщить вам, друзья, что силы мои снова восстановились. Давайте уже приступим к следующей части нашего плана. Я назвал ее: В.К. Что означает «волшебный костюм»!

Эдгардо страдальчески закатил глаза. К магии он продолжал относиться более, чем настороженно.

Я невольно поежилась. В голову сразу полезли непрошеные воспоминания о том, как дядюшка усердно пытался наколдовать мне юбку, и что из этого вышло. Но деваться было некуда! В своих «разбойничьих» нарядах ни Рикардо, ни я явиться во дворец, понятное дело, не могли. Юлиус тем временем принялся энергично сжимать и разжимать пальцы, готовясь к большим чудесам, и сердито оглядываться по сторонам.

- Ну, где же наш бесстрашный предводитель? Еще пять минут назад я сказал, чтобы он немедленно шел сюда.

- Знаю я - где, вернее, с кем он сейчас, - грустно подумала я, но вслух ничего не ответила.

Дядя, тем временем, увлекся очередной внезапно пришедшей в его волшебную голову идеей.

- ВК, ВК… - забормотал он, - Знаете, друзья, так можно было бы назвать этакую замечательную сеть магических порталов. «Волшебная корреспонденция!» - вот как! К примеру, вы, сударь, живете в Серениссиме, а я – в нежно любимой мною Московитии. Как нам общаться, делиться событиями, идеями? Ведь письма оттуда и туда идут по полгода. И тут вступает в силу ВК! Представьте себе!

Дядя увлеченно схватил за рукав немного растерявшегося от такого напора маэстро.

- У вас на столе стоит магическая хрустальная сфера! У меня – тоже! Вы слышите странный звук, похожий на кваканье большой крапчатой лягушки Ниппонских островов. И тут же бросаетесь к сфере, зная, что это – сигнал о чудесно доставленном сообщении. И вот из дымно-хрустальной глубины всплывают синие строчки, повествующие о моем новом открытии в области техномагии. Вы восхищенно улыбаетесь, а сфера фиксирует вашу радость и шлет ее мне в виде симпатичного желтого, как цыпленок, улыбающегося шарика. Кажется, в Московитии таких называют Голубками, нет, КоробкАми… или Клубками?... Ну, словом, мне приятно будет увидеть такой рисуночек. Вот так с помощью Волшебной Корреспонденции всем жителям нашего мира можно будет премило болтать с друзьями и слать им забавные картинки хоть на другой край света. Как вам моя идея, друзья?

- Идея неплоха, - иронично усмехнулся Кристофоло. – Но есть одна проблема, синьор маг! Далеко не у каждого человека на этой грешной земле есть эта ваша хрустальная сфера.

- Ну, это дело поправимое! – отмахнулся Юлиус. - Мой волшебный дар подсказывает, что пройдет три сотни лет, и подобная штука появится в каждом дворце правителя и в каждой лачуге бедняка.

Чувствуя, что от всех этих далеко идущих планов, у меня начинают слегка путаться мысли, я решила вернуть чародея обратно в реальность. И довольно громко спросила:

- Объясните, наконец, дядя Юлиус, почему вы называете столь далекую от нас заснеженную Московитию «нежно любимой»? И зачем вы туда так стремились в самом начале наших приключений?

- Да! – подхватил Кристофоло. - Скажите уже – почему? Тем более, что по моим данным, там нет ничего интересного, кроме огромного дремучего леса с непереводимым названием «taiga»! А все московиты только и делают, что сидят на крытых каменных очагах, именуемых на их языке «pech», играют на звонких «balalaika» и пьют горький «vodka» в обнимку со своими ручными медведями.

После этих слов Юлиус покраснел от возмущения и гневно топнул ногой:

- Ваши сведения безнадежно устарели, молодой человек! Да будет вам известно, что жизнь в Московитии потрясающим образом изменилась, с тех пор, как на престол там взошел юный и чрезвычайно темпераментный царь по имени Петер!

- Все слезли с печек? – так же насмешливо поинтересовался Кристофоло.

- И не только! Московиты – народ веселый и работящий, но порой страдающий от природной лени. Поэтому им, как они сами любят говорить, часто нужен… как это будет по-московитски? А-а, вспомнил! Volshebniy pendel! Сам я таким заклинанием не владею, а вот царь Петер, похоже, изучил его в совершенстве! Потому что сейчас в этом суровом северном краю стремительно растут новые города, а в них возводятся не только храмы, но и университеты, музеи, театры. Московиты также очень быстро обзавелись своим флотом. Как я уже говорил, это очень дружелюбный народ. И теперь они охотно зовут к себе ученых, волшебников, изобретателей и людей искусства со всего света. Да, друзья мои! Там наделенных мудростью мужей в темницу не бросают! Там их холят, лелеют и с почетом приглашают читать лекции талантливой молодежи. Дядюшка блаженно зажмурился от нарисованной им же картины. Эдгардо озадаченно покачал головой:

- Что ж, если все это правда, беру свои слова обратно, синьор чародей. После вашего рассказа мне самому захотелось посетить эту удивительную страну.

Наш интереснейший разговор прервал влетевший в мастерскую Рикардо.

На лице у юноши сияла мечтательная улыбка, щеки горели, как маки, и, похоже, он никого не замечал вокруг. Я с самой невинной улыбочкой подошла к ошалевшему от любви болвану, щелкнула несколько раз пальцами возле самого его носа и с непередаваемым ехидством промурлыкала:

- Рассказы, что амур стреляет из лука - сказки. На самом деле он орудует секирой, начисто лишающей влюбленного головы.

- А? Ты это о чем? – юноша вздрогнул и, наконец-то, соизволил обратить на меня внимание.

- О том, что ты вскоре можешь лишиться этого бесценного шарообразного предмета, зачем-то до сих пор украшающего твои плечи, дорогой атаман. Вспомни, какой сегодня день! И что мы с тобой должны сделать, чтобы сохранить жизнь себе и нашим друзьям!

После моих слов юноша, наконец-то, пришел в себя. Растерянно моргнул, смущенно улыбнулся

- Что ты, Николетта! Конечно, я все помню!

Он торопливо протянул мне волшебный магнит.

- Вот видишь, все это время я тренировался на заводных птичках.

- Оно и видно! – буркнула я, заметив отчетливо видный на белом воротнике рубашки черный шелковистый волос.

- Одна из этих щебетуний тебе даже перышко на память оставила. Ладно, притворюсь, что поверила в твое усердие. Дядя, ну раз все в сборе, давайте, наверно, приступим к чародейству?

Юлиус серьезно кивнул. Внимательно поглядел на нас с Рикардо, обошел слева, справа.

- Ну, костюм нашего достославного атамана я лишь слегка поправлю. Подновлю, так сказать, в соответствии с веяниями местной моды. Николетта, отойди в сторонку. Я приступаю!

Я плотно прижалась к стеночке, чтобы не попасть волшебнику под горячую руку, а точнее, под случайное заклинание. - Пойду-ка я отсюда, - пробормотал Эдгардо. – Никак не могу привыкнуть к этой вашей шмагии! Он торопливо вышел. Дядя прищурился, поправил очки, а затем знакомо повел руками в воздухе сверху вниз. С пальцев его привычно посыпались шипящие искры, которые вспыхивали и гасли, не долетая до пола. Рикардо охнул и нервно дернулся. С его изрядно потрепанным черным костюмом начало происходить нечто невероятное! Штаны то укорачивались до колен, то раздувались до размеров шальвар мавританского султана и становились похожими на гигантские стручки перца. Куртка в какой-то момент съежилась так, что бедный атаман охнул снова, пытаясь сделать торопливый вдох и чувствуя себя красавицей в туго затянутом корсете. На короткий миг Юлиус прекратил свои магические пассы и, недовольно хмыкая, вгляделся в нечто странное с одним рукавом и короткой плиссированной юбочкой наподобие воинского одеяния древних скоттов.

- Эй, я так не хочу! – испуганно возопил Рикардо, оглядев себя. – Верните тогда уж все, как было!

Волшебник отмахнулся от его крика, пробормотав себе под нос что-то вроде:

- Это была экспериментальная фаза трансформации…

И потом снова кинулся размахивать руками, рассыпая тучи искр. На лице его появилась лукавая улыбка, а таинственные заклинания дядя теперь сопровождал странной песенкой:

- Главное, чтобы костюмчик сидел! Непринужденно, легко и вальяжно. Все остальное, поверьте, не важно! Нет, и не будет серьезнее дел!

- Готово!

Юлиус хлопнул в ладоши, останавливая поток искр. Рикардо перевел дыхание и с преувеличенным вниманием оглядел себя. Черный плащ, который теперь красовался на его плечах, был расшит неярко мерцающей серебристой нитью. Старую куртку сменил атласный жилет с изящной вышивкой и красивой отделкой по краю. Шелковая сорочка с высоким жабо и кружевными манжетами смотрелась чертовки элегантно! Наряд довершала маленькая треуголка и большая бархатная полумаска. Я подавила грустный вздох. Ну, что тут скажешь? Настоящий Принц! Пусть даже и Принц Воров. А вот мне не светит стать его принцессой, хоть ты тресни!

- Во внутреннем кармане жилета будет очень удобно прятать магнит, а после и украденную птичку,– поспешил заметить Юлиус. – Я нарочно придумал такой фасон.

ГЛАВА 33.Это демоны ночи, которых ты днём не увидишь…

А затем дядя повернулся ко мне. Скептически хмыкнул.

Я неловко переступила с ноги на ногу и вздохнула еще раз, только сейчас почувствовав, что в торопливо перешитой юбке и блузке с чужого плеча вид у меня более чем нелепый.

- Ну-у, тут работа предстоит огромная! – констатировал факт чародей. - Уйма магических сил уйдет! И главное – с чем работать?!

Он довольно бесцеремонно крутанул меня влево-вправо, дернул за юбку.

- Шерсть и небеленое полотно… Нет, это решительно не годится для бала во дворце Правителя! Что же делать?

Дядя Юлиус в задумчивости почесал подбородок, а затем торжествующе поднял вверх палец:

- Кажется, есть идея!

Он щелкнул пальцами, вызывая сноп искр.

- Да простят меня досточтимые соседи маэстро, но сегодня их сад лишится нескольких клумб.

Вместо того чтобы начать колдовать над моими тряпочками, чародей зачем-то подскочил к окну и широко распахнул его. Ветер влетел в мастерскую, зазвенел колбами на столе Эдгардо, пошевелил кипы рукописей, а потом подвластный движению руки мага, рванулся обратно. Через мгновение до нас долетел пряный запах гвоздик, нежно-приторное дыхание садовых роз, чуть горьковатый аромат фиалок. А потом ветер снова хлопнул раскрытыми створками. И словно разноцветная душистая метель ворвалась в комнату! Цветочные лепестки закружились вокруг меня, сладко одурманивая своим невозможным букетом запахов. Потом дождем посыпались на мои волосы, плечи, спину. Я стояла, боясь вздохнуть, и ничего не понимая! Юлиус сделал последнее неуловимое движение, и я охнула, чувствуя, как грудь плотно сдавливает атласный корсаж, а ниже его ярко-лиловым цветком лесного колокольчика падает и распускается пышная юбка.

- Все готово…

Дядя почему-то произнес эти слова почти что шепотом. Не верящим взглядом окинул меня, снял очки, потом снова их надел…

- Николетта, да ты – настоящая красавица! – восхищенно воскликнул вернувшийся в кабинет маэстро.

Я растерянно пожала плечами, а потом повернулась к Рикардо. Юноша стоял, замерев в неловкой позе, и смотрел на меня так, будто видел в первый раз.

- Да что такое случилось-то? – не выдержала я. – Почему вы уставились на меня, словно на полотно великого Леонарди?!

Вместо ответа Юлиус схватил со стола Эдгардо какое-то мелкое зеркальце, встряхнул его и подбросил в воздух. Зеркало не упало, а начало расти и через пару мгновение стало с меня ростом. Я моргнула раз, другой, вглядываясь в свое отражение. Потом осторожно протерла глаза. Ничего не изменилось. Девушка, смотрящая на меня с той стороны стекла, была выше ростом, изящнее и раз в десять красивее «технической ведьмы» Николетты. Ее вьющиеся черные волосы были уложены в сложную прическу с множеством локонов. Сзади это великолепие придерживала заколка в форме маленькой короны. Лиловое платье зазеркальной красавицы украшало невероятное количество воздушных оборок, рюшечек, бантиков и кружавчиков. Но как ни странно, это шелковое нагромождение не смотрелось безвкусно, а, напротив, создавало ощущение причудливой, но несомненной красоты. Из-под юбки-колокольчика виднелись острые носки бальных туфель. Наверно, из-за каблуков на этой совершенно непривычной для меня обуви, я почти достигала плеча Рикардо и теперь могла прямо смотреть в глаза юноше, не запрокидывая, как раньше, голову. Атаман, тем временем, сбросил оцепенение.

- Ты – фея, Николетта! – шепотом сказал он. – Ты прекраснее любой принцессы!

Заглянувшие в дверь Поджио и Марко дружно ахнули и согласно кивнули.

- Ну вот! То коза драная, а то - фея!

Губы мои разъехались в привычной, ехидной усмешке, и я, наконец-то, узнала в зазеркальной красавице себя.

- А драгоценностей-то у нас нет! - вдруг с досадой топнул ногой Юлиус.

- Что же делать? Взять из ниоткуда за такое короткое время золото и алмазы я попросту не успею!

- И не надо! – откликнулся Рикардо. – Друзья, вы еще не забыли, что у нас есть любимые игрушки незабвенных питомцев синьоры эль Морано? Поджио, тащи сюда наш мешок.

- Ну, вот, золотишко, выходит, у нас есть. Можно было бы подменить любимого соловья Правителя, как я и предлагал!

Ворчливо заметил взломщик, когда приволок мешок с драгоценными побрякушками.

- Все равно не вышло бы, - отозвался Эдгардо, разглядывая камешки.

- Алмазы и изумруды на этих ошейниках слишком крупные. Пришлось бы их опиливать, меняя огранку. А я – не ювелир и в этих делах разбираюсь плохо. Давайте уж действовать, как договаривались: похищать птичку при помощи магнита. Синьор волшебник, я вижу, что вы устали. Хватит ли у вас сил превратить одно из этих собачьих украшений в кольца, браслеты и прочие дамские штучки для Николетты?

- Силы мои уже не те, - вздохнул дядя. И покосился на Эдгардо, видимо ожидая очередной насмешливой улыбки. Однако, маэстро смотрел на чародея серьезно и уважительно. Юлиус приосанился: - Но за пару браслетов и колье – я ручаюсь! Только отойдите подальше, друзья.

Он побагровел от натуги. Потом резко поднял руку. Маленькая и ослепительно яркая молния, вылетевшая из середины его ладони, ударила в стол. Золотой ошейник взлетел в воздух, вспыхнул… и рассыпался дождем колечек, брошек и прочих штук. Когда все это оказалось на мне, юноши снова остолбенели. Я в отчаянии закатила глаза. Приятно, конечно, вгонять в такое состояние мужчин, но если это отрицательно сказывается на их умственных способностях... На кой мне черт напарник по воровскому делу с глуповато-восторженной улыбкой на лице?!

- Приди уже в себя!

Я дернула Рикардо за рукав.

- Это всего лишь маскарад! Как принято у вас в Серениссиме! И я не принцесса, а твоя боевая подруга! И меньше, чем через час, мы выходим на дело.

- Только не забудь свой талисман, Николетта!

Поджио, ласково и грустно улыбаясь, протягивал мне мою любимую отвертку.

И где я только в очередной раз умудрилась ее посеять?!

- Спасибо, друг!

В порыве благодарности я обняла мальчишку и неожиданно для самой себя чмокнула его в щеку. Взломщик ахнул и заалел, как горный мак. Рикардо озадаченно покачал головой.

- Все в нашей сказке не так, как надо! Чудеса творит не добрая фея, а старый чародей. Принцесса едет на бал с преступной целью. А вместо хрустальной туфельки ей преподносят черти что!

- Зато так интереснее! – буркнула я, привязывая отвертку к поясу и пряча ее за каким-то бантиком.

- Эту сказку мы пишем сами, на ходу, не зная, что нас ждет за ближайшим поворотом. И ты, кстати, дорогой, тоже ни разу не принц! Ладно, мальчики! Не будем ссориться накануне великой аферы, а лучше пожелаем друг другу удачи!

- Кстати – о туфельках! – хмыкнула я, пытаясь сделать несколько шагов в своей шикарной обувке и падая в объятия маэстро, удачно успевшего подставившего мне руки. – Как видите, они никуда не годятся! Может, кто и умеет ходить на каблуках, но я – явно не из их числа! Дядюшка, будь так любезен – верни то, что было! Украсть птичку я, вероятно, в них смогу, а вот убежать – точно не получится!

- Но на тебе были старые башмаки! – горестно взвыл Поджио. – Мальчишечьи!

Я пожала плечами.

- Да хоть тапочки для умерших! Кто там, в полумраке разберет – что у меня на ногах? Все станут пялиться на платье! Тем более, что оно в пол, и обувь под ним не очень-то и видна. А вот, если я рухну, как сейчас, то точно привлеку к себе внимание всех присутствующих на балу. А зачем нам это надо? Я и так-то на Золушку не очень тяну! В том плане, что «прынц» мне не светит…

И я покосилась на Рикардо, не торопясь, впрочем, выбраться из рук маэстро. Эдгардо, конечно, не двадцать, он – друг моего отца, и почти родственник…

Но, тем не менее, он – мужчина. Так не подразнить ли мне юношу? Кстати, интересно, а почему маэстро живет один?!! Хотя, если учесть, что он женат на науке, ни одна женщина в доме не задержится…

Хи- хи! Кажется, я добилась результата! Атаман смотрит на меня исподлобья и весьма неодобрительно. Ну, еще бы! То я Поджио целую, то к хозяину дома в объятья падаю! Осталось только глазки построить своему ненастоящему дядюшке! Между тем, Юлиус, покачав головой, превратил мои бальные туфельки в пулены с длинными, загнутыми вверх носами, щедро украшенные бубенцами. Помнится, наш король Филипп даже издал специальный закон, согласно которому вся знать должна была носить только такую обувь.

Четыреста лет назад длина пулен выказывала знатность их владельца: нос туфель возрастал по длине в зависимости от титула. Чтобы ходить было удобно и не спотыкаться, загнутый кончик туфли привязывали к ноге бечёвкой. Черт! Час от часу не легче!!! Вот в них я точно – коза!

Теперь взвыла я.

- Дядюшка! Да сделай уже обычные сандалии. Без звуковых эффектов! И чтобы ходить не мешали! Я – не знатная дама! Меня и «коровья морда» вполне устроит! Или у вас таких туфель не носят? Тогда проще идти босиком!

Поджио улыбнулся:

- Босоногая принцесса!

- Ну, да! – согласилась я. – Есть такая буква в этом слове! То есть, я хотела сказать, что есть такая сказка. Сейчас вспомню, как там было! А, вот!

«Давным-давно, много лет назад, в маленьком королевстве в Пирейских горах жила юная принцесса, которая решила, что, когда вырастет, она будет сражаться с драконами. И как ни убеждали ее, что с драконами сражаются только принцы, она и слышать об этом не хотела. Принцесса была не похожа на других девочек. Ей нравилось носиться с криками по полям или играть с палкой, как с мечом, и сражаться с рыцарскими латами, которые висели вдоль мраморных стен замка, или лазить по вековым дубам, отчего ее прелестные шелковые платья часто были разорваны в клочья». Так, что сказка – почти про меня! Правда, шелковых платьев у меня никогда не было. И, в моем случае, единственным драконом в моей жизни была мачеха! Хм! Или Жоржетту тоже следует посчитать? Ладно, полтора дракона!

При упоминании о «дорогой» сестрице, Юлиус шумно вздохнул. Сдается мне, что он тоже не горит желанием снова ее увидеть. Хм! Вот и я пока не задумывалась, а что со мной будет дальше? Впрочем, для того, чтобы что-то было «дальше», надо постараться до утра дожить! Как ни странно, на этот раз мне не было страшно! Наоборот, появилась какая-то дурная злость. И желание победить, во что бы ни стало.

Я глянула на мальчишек. Поджио беспечно перебирал остатки наколдованных украшений. И, время от времени, восхищенно на меня посматривал. А вот Рикардо был странно задумчив. Такое впечатление, что он не здесь и не с нами. А все еще прощается со своей Мариуччей… Не иначе эти двое затеяли игру: «Что бы ты сказала мне сегодня, если бы знала, что я умру завтра?» И сейчас ему больше всего на свете хочется ее дослушать. А не тырить птичек. Да еще в моем обществе! Я-то ему точно ничего не скажу!Как писали в одной поэтической книжке?

Зачем тебе знать дикий нрав моего пера - и кто сегодня стоит за моим плечом? Роман, дорогой мой, закончен еще вчера, и я никогда не скажу тебе - он о чем? Ты помнишь время - где музыка вдаль плыла? Но, полагаю, что больше не будет так. И, если кому и подарено два крыла, то в каждом из них мне важнее не звук, а знак. Ну, что ж - я уйду на север, а ты - звучи. Все, что теперь мне осталось - молчать в ответ. Ты так и не понял, что от кривой свечи тоже порой бывает тепло и свет...

Раз уж я – «драная коза», то и ни к чему рассказывать атаману о том, что он мне нравится. Все равно, коза я или принцесса, смотрит он не на меня. Даже от поцелуя лечебного и то – отвертелся! Вот, честное слово, если ночью нас не поймают и не убьют, то на мужчин я больше заглядываться не буду! Лучше попрошусь к маэстро в вечные ученики или служанки! Полагаю, что дочери друга он в просьбе не откажет…

ГЛАВА 34.Я не вступаю в безнадежный бой! Я просто в бой, а дальше – как получится!

- Имей в виду, несносная племянница! Никаких деревянных сабо я тебе наколдовывать не буду!

Ворчливый голос дядюшки оторвал меня от грустных раздумий.

- Ага! Точно! – не удержался от шпильки в мой адрес вредный Марко. – А то от твоего топота во дворце потолки обрушатся! И вообще! Пойдешь ты танцевать в своих «коровьих мордах» и отдавишь нашему атаману лапу. А на что годен хромой воришка?

Меня охватило горячее желание снять бальную туфельку и покрепче засветить ею прямиком в лохматую рыжую макушку. Но Юлиус опередил меня. Кряхтя и охая, волшебник наклонился и громко щелкнул пальцами. Две золотые искорки с шипением и звоном ударились о мои туфли. И я почувствовала, что каблук уменьшается, а острые носки уже не так сдавливают пальцы.

- Так лучше, дорогая Босоножка? – ехидно поинтересовался дядя.

Я с готовностью кивнула. И слегка приподняла подол пышной юбки, чтобы поглядеть на результат нового колдовства. Пресвятая Мадонна! На мне красовались туфли, сделанные из ЧИСТЕЙШЕГО ХРУСТАЛЯ!!! Они переливались и неярко мерцали, а при каждом движении тоже слегка позванивали, но, в отличие от пуленов, очень нежно и еле слышно. Правда, каблуки у этого шедевра волшебно-сапожного мастерства отсутствовали, что несказанно порадовало меня.

- Не надо смотреть на меня так выразительно! – строго заметил Юлиус. – Сама же все время сравниваешь себя со знаменитой Сандрильоной. Хотя на героиню сказки ты похожа примерно так же, как задиристый уличный воробей на нежно воркующую домашнюю канарейку. Но пусть хоть обувь у тебя будет соответствующая!

- Ни с кем я себя не сравниваю! – начала было «заводиться» я.

Но Поджио тут же встал между нами, умоляюще протянув руки.

- Друзья, не будем ссориться накануне такого рискованного дела! Тут враги со всех сторон нападают, и не знаешь, что завтра будет. Давайте держаться вместе!

- Давайте! – улыбнулся Рикардо.

И с поклоном протянул мне руку.

- О, моя несравненная Принцесса Воров, страшная в гневе и разочаровании! Не угодно ли вам вновь отправиться на дело? И пусть переменчивая Фортуна встанет в этот раз на нашу сторону!

- Аминь! – вздохнула я, опираясь на галантно подставленный локоть.

И мы с атаманом, сопровождаемые добрыми напутствиями, наконец-то, покинули дом маэстро.

- На балы, которые устраивает Правитель, принято прибывать по воде, - объяснял мне Рикардо, когда мы садились в украшенную коврами гондолу. Кусочки золота, оставшиеся от злосчастного ошейника, дяде удалось превратить в какое-то подобие монеток. Мы понадеялись, что в сумерках гондольер не разглядит, что на них изображено. Да и какая разница, если металл все равно драгоценный? Влекомая плавными взмахами весла, гондола быстро скользила по зеркально-черной воде Гранд-Канала. Где-то над нашими головами вспыхивали и рассыпались искрами огненные колеса фейерверков.

Совсем рядом приглушенно звенели струны, и низкий женский голос пел что-то о любви.

Сияющие десятками фонарей мосты, казались сотканными из светящих кружев. Ветер нес над каналом запах морской соли и жасмина. Из распахнутых окон особняков, мимо которых мы проплывали, доносились музыка и смех.

Состояние какого-то горячечного возбуждения, охватившее меня дома, до сих пор не прошло. Я с удовольствием подставляла пылающий лоб налетающему от Лагуны бризу, улыбалась и нетерпеливо постукивала пальцами по черному борту. Рикардо же, напротив, как-то резко погрустнел. Юноша сидел, низко опустив голову, словно не желал видеть карнавальное великолепие беспечной, вечно веселой Серениссимы.

- Ну что опять с тобой творится?! – не выдержала я. – Заразился мировой скорбью от моего дядюшки? А я читала, между прочим, в каком-то авантюрном романе, что воровское дело кислых и хмурых не любит. А, может, ты попросту боишься?

Последнюю фразу я сказала явно зря. Рикардо вскинул голову, карие глаза в прорезях маски сверкнули гневом.

- Запомни, девочка! - медленно и с расстановкой произнес он. - Я ничего не боюсь! Потому, что в этой жизни мне нечего больше терять.

- Так ли уж нечего? – подумала я, вспомнив тот взгляд, которым юноша обменялся на прощание с Мариуччей.

Хотела бы я, чтобы кто-то хоть раз так же посмотрел на меня! Вслух же я довольно сердито пробормотала:

- Вот не пойму, с чего это ты вдруг о каких-то потерях заговорил? Мы с тобой пока что живы и надеемся победить. Так что выше голову, атаман! Она все еще крепко держится на твоих плечах.

Юноша не откликнулся на неуклюжую шутку. Глядя в сторону, он печально произнес:

- Если мы выдержим испытание, я обязан буду исчезнуть из жизни моих друзей. И как можно скорее! Потому что проклятый Беппо все равно не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить меня! Даже если вся гильдия Dei ladri дружно признает меня Королем Воров.

- Как это - исчезнуть? – дрогнувшим голосом прошептала я. – А как же…

И замолчала, не зная, что сказать дальше. Впрочем, Рикардо все понял и без слов.

- Мариучча найдет свое счастье с хорошим человеком. Как и ты, Николетта! Ни ей, ни тебе не нужен изгой с клеймом на лице и пропастью впереди. Вы встретите свою любовь, начнете новую жизнь…

- Ты – дурак! – заорала я так, что гондольер едва не выронил весло. – Про какое еще счастье ты плетешь, если любовь всей твоей жизни – сейчас здесь. Рядом с тобой!

От злости на юношу, на его тупую покорность судьбе, я плохо понимала, что говорю! Кажется, я имела в виду Мариуччу. Но получилось достаточно двусмысленно. Впрочем, эта мысль мелькнула и погасла. Меня уже «несло»!

- Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Любить – это быть рядом, когда нужно, и немного отходить назад, когда пространства становится слишком мало для двоих. Любовь означает, что рядом с тобой человек может быть настоящим. Что ты сейчас плел мне про какое-то клеймо? Да плевала я на него! Потому, что тому, кого ты любишь, разрешено быть слабым, разрешено сомневаться, разрешено быть некрасивым, разрешено болеть, совершать ошибки. Слезы, ссоры, споры, тоска и боль души, даже отсутствие смелости и решительности – не повод, чтобы разлюбить человека! Да и можно ли разлюбить хоть кого-то? Если любовь – это дар, которым ты делишься от всего сердца, не требуя ничего взамен…

Я задохнулась и почувствовала, что вот-вот расплачусь. Рикардо тоже вскочил, едва не перевернув лодку, обнял меня и почти силой усадил на место.

- Тише, Николетта! Успокойся, прошу тебя.

Я всхлипнула и, как в прошлый раз, положила голову ему на плечо. Юноша помедлил мгновение и все-таки осторожно коснулся губами моей щеки.

- На счастье! – шепнул он. – Поджио был прав. Ты – ангел, который явился всем нам из неведомой дали. Шумный, взъерошенный, сердитый, с помятыми крыльями и мятежной душой. Но ты раз за разом спасаешь нас. И я не знаю, чем отплатить тебе за это.

Я глупо улыбнулась в ответ на эту тираду. Тесней прижалась к юноше, и чуть было не ляпнула, чем бы он должен, по моему мнению, выразить свою благодарность. Но на темную воду канала внезапно обрушились лучи яркого света. Гондола приближалась к белоснежной мраморной лестнице, ступеньки которой убегали прямо в воду. И на каждой пылал украшенный алыми и золотыми лентами огромный масляный светильник.

- Дворец Правителя! Мы прибыли – негромко и напряженно сказал Рикардо.

Я подняла глаза. На мгновение мне показалось, что навстречу нашей гондоле, неспешно разрезая водную гладь, движется огромный… корабль! Дворец имел удлиненную форму. Светлые стены парадного фасада узким клином врезались в бухту, образуя «нос корабля». Лестница убегала вверх, к позолоченным кованым створкам ворот, над которыми возвышался, украшенный затейливой резьбой сводчатый портал. А «корма» этого дворца-корабля опиралась на хрупкие витые колонны, под которыми уже толпилась приглашенная знать. Я зачем-то оглянулась и увидела, что вся поверхность Гранд-Канала буквально кипит от ударов весел. Десятки, нет, сотни богато украшенных гондол, обгоняя друг друга, стремились достичь белой лестницы. Где-то над нами звонко и чисто пропели трубы герольдов. Створки ворот бесшумно распахнулись. Стражники в алых мундирах и черно-белых плащах торжественным караулом выстроились по обе стороны входа.

- Нам пора!

Я поправила шелковую полумаску и, рука об руку с юношей, шагнула на первую ступеньку. Мы медленно двигались среди гостей, приглашенных на бал-маскарад. Должно быть, сверху эта шумная толпа казалась пестрой рекой, плавно текущей почему-то снизу вверх. Мимо нас проходили пары, одетые, как и мы, в драгоценности и шелка. Мелькали парчовые халаты и золотые тюрбаны властителей Востока, скользили полуодетые гречанки в воздушных туниках и лавровых венках.

Кое-где виднелись черно-красные, клетчатые, как шахматная доска, костюмы Арлекинов и короткие радужные юбки Коломбин.

- Все в масках, - пробормотала я, крепче цепляясь за локоть юноши, чтобы толпа не разъединила нас. - А вдруг во дворец проникнут простолюдины? Правитель этого не боится?

Рикардо хмыкнул и качнул головой.

- Так ведь в этом и заключается вся пикантность костюмированного бала! Когда ты ухаживаешь за прелестной незнакомкой и не знаешь, какую тайну скрывает ее маска. Порой открытое в самый животрепещущий момент задорное личико служанки лицезреть гораздо приятнее, чем томную физиономию очередной графини.

- Все с вами ясно, дорогой принц! – с тонкой язвительностью произнесла я, негодующе фыркнув. – Вот откуда столь богатый опыт и все ваши пафосные речи насчет игр с огнем и фейерверка чувств.

Юноша кротко вздохнул и замолчал, видимо, решив не связываться с бешеной «принцессой». Но и я тоже решила ничего не прибавлять к своей тираде, подумав, что драка, устроенная под стенами дворца Правителя – не лучшее украшение праздничного бала. И пока я додумывала эту мысль, толпа уже миновала ворота и влилась во внутренний двор. Пройдя под высокими сводами ажурных галерей, мы очутились посреди вымощенной мраморными плитами небольшой площади. В центре ее серебристые струи фонтана с веселым звоном разбивались о края круглой чаши. А вокруг стояли статуи, изображающие убегающих от фавнов лукавых нимф, вакханок, пляшущих с гроздями винограда в руках, козлоногих сатиров и других эллинских символов кутежа и хмельного веселья.

- Когда-то здесь стояли статуи древних философов и мыслителей, - усмехнулся юноша. – Но уже при отце нынешнего Правителя все изменилось.

На верхнюю галерею дворца из внутреннего двора вела еще одна широкая лестница. Ее подножие караулили два золотых крылатых льва с книгами в лапах – символы Святого Марка, покровителя Серениссимы.

В ожидании нового призыва герольдов гости разбрелись по площади.Мы тоже пошли вдоль стены, украшенной все теми же львиными мордами. Я рассеянно смотрела на них, думая о предстоящей афере.И вдруг вздрогнула от неожиданности. Рядом с добродушно оскалившимся зверюгой из стены торчала омерзительно злобная рожа. С выпученными глазами и кривой щелью рта.

- Что это за урод ? – шепотом спросила я у Рикардо. – Зачем он здесь? Какое-то странное «украшение» дворца, тебе не кажется?

Юноша снова помрачнел.

- Это не украшение, - глухо сказал он. – Это ящики для сбора доносов.

- Что-о? – изумилась я.

Рикардо коротким рывком привлек меня к себе. Наклонился и зашептал прямо в ухо. Со стороны мы, наверное, казались всем не в меру темпераментной влюбленной парочкой. Вот только от того, что говорил мне юноша, бросало не в любовный жар, а в холод ужаса.

- Слушай и запоминай! Потом это может тебе пригодиться. Правитель Серениссимы давно ничего не решает и не принимает никаких законов. На самом деле городом правит Совет Десяти. Он избирается на год и состоит из самых богатых и влиятельных аристократов.

- А-а, чем он занимается? – пролепетала я, испуганная суровым тоном юноши.

По губам Рикардо скользнула горькая усмешка.

- В основном тем, что изобличает государственных преступников. Не гнушаясь при этом работать с любыми «документами». В первую очередь с доносами.

- Ничего себе! Да-а, «веселенький» у вас городок. ..

Я пыталась шутить, а сердце почему-то начало сжиматься от нехорошего предчувствия. Рикардо немного отпустил меня и пожал плечами.

- Какой уж есть. Я не выбирал, где родиться. К счастью, не все так фатально. Серениссима все же не Иберия, где всего пару десятков лет назад бушевала инквизиция вместе с эпидемией доносительства. Но все же и у нас ни в чем не повинный житель может быть оклеветан и навечно брошен в свинцовую тюрьму Пьомби.

- Мой дядя говорил, что он чуть туда не загремел, - вспомнила я и поежилась. - А почему она свинцовая?

Рикардо поморщился:

- Потому, что ее крыша покрыта свинцовыми пластинами и в жару накаляется, как адская сковорода, а в холод – в буквальном смысле слова леденит душу и замораживает тело. Никто не выдерживает в Пьомби больше нескольких месяцев.

- Давай сменим тему! – взмолилась я. - И так жуть берет, когда подумаешь, что нам предстоит. А тут еще твои рассказики!

Юноша пожал плечами.

- Извини, если напугал тебя. Но ведь я предупреждал, что жизнь вора – это вечный танец на краю пропасти.

- Смотри, все гости уже поднимаются вверх по лестнице! – прервала я Рикардо, опасаясь, что он опять впадет в тоску. – Наверно, и нам надо поторопиться!

ГЛАВА 35.Так вот ты какой – цветочек аленький….

Словно в ответ на мои слова, герольды на верхней галерее вновь протрубили в трубы. Мы с юношей почти бегом поднялись туда и, миновав очередные арочные своды, оказались третьей лестнице, полностью покрытой позолотой. Она сверкала так, что было больно глазам. Большие вазоны с лилиями, полосатыми орхидеями и еще какими-то вычурными заморскими цветами распространяли сладковато приторный, слегка удушливый аромат.

- Дальше – Зал Большого Совета, - ответил на мой немой вопрос Рикардо. Я здесь, конечно, не был, но отец рассказывал мне о расположении комнат дворца.

- Там как раз заседает этот ваш Совет Десяти? – негромко спросила я.

И огляделась по сторонам. Но, по счастью, все теперь стремились вверх, обтекая нас, и подслушивать наши разговоры было некому.

- Да. А сегодня там будет бал.

- Ничего себе, наверное, зальчик, - хмыкнула я. – Целое крыло занимает. А что за помещения находятся внизу? Комнаты для слуг?

- И не только. Видишь ли, Правители прежних лет были изрядными деспотами и интриганами. Разумеется, они опасались дворцовых переворотов. И стремились все здесь устроить так, чтобы заподозренный в заговоре вельможа немедленно попадал в лапы мастеров допроса, затем – в зал суда, а после – в тюремную камеру. Понимаешь? Не выходя из дворца!

- И все это здесь есть? – ужаснулась я. – Наверху пируют, а в подземелье мучают узников?

- Да, - вздохнул Рикардо. – Правда, такое устройство дворца еще ни у одного Правителя не отбило ни аппетита, ни любви к пышным пирам. А когда здешняя подземная тюрьма Поцци переполнилась, прадед нынешнего главы города повелел построить рядом с дворцом новую. Ту самую свинцовую, о которой я тебе говорил. С дворцом ее соединяет Мост Вздохов. Впрочем, что это я, правда, разболтался о разных ужасах? Идем в зал, бал, должно быть, уже начался!

Я послушно поплелась за атаманом, успев подумать, что у меня бы точно аппетит пропал. Теперь понятно – отчего местные жители норовят взять от жизни все! Начиная монеткой в чужом кармане и заканчивая не вполне своей супругой. И почему заставляют иностранцев ходить с открытыми лицами. И не торопятся впускать их в дом, опасаясь доносов. Хм! Хотя бояться надо как раз своих, а не чужих. У меня даже промелькнула мысль о том, что наш маэстро живет один вовсе не потому, что он женат на своей науке, а по той причине, что пропадать в одиночку – гораздо проще. Вот стукнет какому святому отцу в голову, обвинить мастера в колдовстве – и добро пожаловать в тюрягу! Или, чего доброго, на плаху. Да уж, премилое местечко – эта вечно пляшущая Серениссима! Что-то мне резко расхотелось в ней не только жить, но и оставаться. Лучше бы дядя Юлиус перенес нас всех в свою неведомую Московитию! Впрочем, со всеми бедами надо разбираться по мере поступления. И сейчас наша главная задача – поганая птичка поганого Правителя…

Мы уже входили в высокие двери вместе с пестрой толпой гостей. Рикардо подхватил меня под руку, вновь приобретя невозмутимо-светский вид. Улыбнулся какой-то даме, бросившей на него любопытный взгляд, любезно раскланялся с парой незнакомых господ. Похоже, все эти костюмированные балы были ему не в новинку. А я уже не замечала ни мраморных статуй, ни цветов, ни нарядов проходящих мимо аристократов. Зачем Рикардо рассказал мне все это? Ведь он же не дурак, чтобы пугать напарницу накануне грандиозного дела! Неужели, он предчувствует что-то нехорошее и таким образом пытается меня предупредить? Но тут серебряные трубы пропели в третий раз, и мы остановились посреди огромного бального зала. Его размеры и пышное убранство превосходили всякое воображение! На мгновение я даже забыла о цели нашего появления здесь и растерянно оглядывалась по сторонам. Стены и потолок зала были богато отделаны белой с позолотой лепниной. Огни сотен свечей плыли и дробились, отражаясь в натертом до блеска полу, множестве зеркал и золотом гербе Серениссимы над большим мраморным троном. Древние боги и герои на фресках возносились на небеса, метали молнии, сражались с полчищами врагов, пировали в чертогах Олимпа. Ото всей этой пестроты и роскоши у меня даже слегка закружилась голова и зарябило в глазах. Рикардо обнял меня за плечи и аккуратно отодвинул к стене.

- Правитель приближается! – шепнул он мне. – Опусти глаза и склонись перед ним в поклоне, как все дамы в зале.

С трудом вспомнив полученные в детстве уроки светского этикета, я застыла в каком-то подобии реверанса. Совсем близко от меня под тяжелыми шагами заскрипел пол. Не удержавшись, я чуть подняла голову и бросила на Правителя быстрый взгляд из-под ресниц. Властитель города оказался тучным пожилым мужчиной с седеющей бородой и залысинами на увенчанном короной лбу . Пурпурная мантия подчеркивала нездоровую красноту его лица, а глаза из-под припухших век смотрели на собравшихся сонно и равнодушно.

Стройная синьора, шедшая рядом с ним, напротив была настроена весьма оживленно. Она мило улыбалась, то и дело, кивая почтительно кланяющимся ей вельможам. А одного из них даже игриво задела по плечу веером, чуть ли не подмигнув ему при этом.

- Кажется, это и есть виновница торжества. Супруга Правителя то есть, – подумала я. – Да-а, не повезло старичку с женой. При живом муже поклонникам глазки строит! Впрочем, чему я удивляюсь?! Судя по рассказу Поджио, это и есть любимое занятие женской части местного населения.

Тем временем, Правитель с женой уселись на троны, а гости, наконец-то, разогнули спины. Атаман довольно ощутимо толкнул меня в бок:

- Не туда смотришь! – прошипел он. – Вон там, на потолке, над центром зала… Видишь? Висит, железяка чертова!

Я послушно повернула голову. Действительно, над нашими головами, из самого центра лепного, похожего на розу цветка свешивалась позолоченная цепочка. К ней была приделана жердочка, а на жердочке восседала наша вожделенная птичка. Эдгардо описывал ее, как некое произведение ювелирного искусства. Но затейливая игрушка терялась среди общего блеска и великолепия. И снизу соловей казался всего лишь маленьким светлым пятнышком. Как же его сдернуть с этого шестка? А вдруг дядюшкин волшебный магнит не сработает?!

Я хотела поделиться с Рикардо своими сомнениями. Но тут Правитель встал и начал свою тронную речь. Голос у него был под стать внешности: такой же тусклый и невыразительный. Властитель говорил что-то о своей дражайшей второй половине, а потом о благе города, ради которого он неустанно трудится… Мне показалось, что придворные плохо слушали Правителя. Некоторые шептались, причем довольно громко, другие равнодушно разглядывали фрески или собственные отражения в зеркалах. Наконец, долгая речь закончилась. Властитель сел на трон, а его супруга взмахнула белым платочком, подавая кому-то знак. Где-то на высокой галерее сыграла пронзительную трель скрипка, ударил тамбурин, загремели кастаньеты. Бал начался.

- Мы все сделаем прямо сейчас?

Пьянящий азарт смертельного риска вновь охватил меня. Может, виной тому была музыка? Странная это была мелодия! Она звенела и мчалась над залом с каким-то веселым отчаянием обреченности. Горестно вздыхали низкие минорные аккорды. А скрипки смеялись, плакали и пели.

- Нет, что ты!

Рикардо быстро огляделся и прижал палец к губам.

- Тише! Не привлекай к себе внимания! Сейчас надо танцевать. Приступим к делу в разгаре бала.

Он прислушался к мелодии и неожиданно улыбнулся:

- Форлана! Неистовая и страстная! Идем же, Николетта!

- Я не умею…

Но юноша уже увлек меня за собой в круг танцующих, прямо в центр зала.

- Не бойся! – шепнул он. - Я буду подсказывать тебе фигуры. Два прыжка на месте, пируэт и взмах руками.

Что-то подобное я танцевала дома, когда отец был еще жив. Мы с Рикардо кружились друг напротив друга, чтоб сойтись на мгновение, едва соприкоснуться рукавами и снова рвануться в стороны движением испуганной птицы. А темп мелодии нарастал. Она звенела яростно, призывно, с болью и каким-то диким азартом. Словно кто-то невидимый кричал нам: «Забудь о прошлом, не думай о будущем! Это танец на краю пропасти, на грани гибели. Но пока вы живы – смерти нет! Лети же, лети! Сгори, как падающая звезда, но не покинь того, кто рядом!»

И я летела, ничего уже не видя, кроме лица Рикардо. Кроме его сияющих глаз и горестной улыбки. Мелодия скрипки взмыла вверх, вскрикнула и оборвалась. А я, не успев закончить движения, упала в объятия юноши. Он с силой прижал меня к себе, так же, как тогда, на площади. А потом отстранился и шепнул:

- Пора!

Я кивнула. И коснулась оборок на груди. Когда Эдгардо увидел мое платье, то сразу решил, что не найдется более удобного места, чтоб спрятать начиненные огненной смесью трубочки, чем все эти бесчисленные бантики, рюшечки и кружева. Я бросила пару быстрых взглядов по сторонам. Придворные, беспечно щебеча, разошлись кто куда. Дамы смеялись и кокетничали, мужчины заводили беседы. Оркестр на галерее взмахнул смычками, каждый торопливо бросился искать себе пару…

Я сжала в руке бумажную трубку. Нащупала в складках платья пропитанный фосфором листок, чиркнула об него серной палочкой, коснулась огоньком тряпочного фитиля. А потом с силой подбросила горящую шутиху в воздух!

Огненное колесо с воем пронеслось над головами танцующих и взорвалось, рассыпавшись тучей искр. Кавалеры пригнулись, дамы испуганно завопили. Звуки оркестра почти заглохли от поднявшегося крика. А вслед за первой к потолку уже взмывали вторая, и третья, и четвертая шутихи. Ослепительные вспышки слились в одну. Огонь и грохот усиливались с каждой секундой . Искры летели во все стороны. Воздух наполнился едким серым дымом. В этом дыму пища, крича, размахивая руками и наталкиваясь друг на друга, метались придворные. Кто-то голосил о небесном знамении, кто-то орал: «Пожар!» и требовал воды. Стража утаскивала из зала Правителя с супругой, едва не сбив их с ног в своем спасительном рвении. Оглушительно визжали женщины.

И посреди всей этой паники никто не заметил, как Рикардо шагнул в центр зала и взмахнул рукой. Подвластный волшебному притяжению магнита, маленький позолоченный певец слетел с жердочки, на мгновение завис в воздухе, а потом стрелой рванулся к юноше и упал в вовремя подставленную ладонь. Рикардо облегченно выдохнул и сразу спрятал соловья вместе с магнитом в потайной карман. Потом схватил меня за руку.

- Быстро уходим!

Я кивнула. Говорить было некогда. Мы побежали прочь из зала, едва не сбивая на своем пути бестолково мечущихся гостей. Пороховой дым уже просочился в дворцовые коридоры, от него слезились глаза и скребло в горле. Навстречу нам бежали слуги с ведрами воды. Стражники, под предводительством командира, жутко ругаясь, волокли вверх по лестнице огромную бочку. Один из них споткнулся, покачнулся и рухнул под тяжестью. Бочка опрокинулась, поток холодной воды залил ступени. Рикардо бежал впереди меня и ловко перескочил через лужу, а я поскользнулась и полетела, Юноша обернулся и успел подхватить меня. Командир треснул кулаком неуклюжего вояку и разразился новым потоком ругани. Потом озадаченно глянул нам вслед. Но мы уже были далеко внизу. Вихрем пролетели через внутренний двор, кубарем скатились по второй лестнице, чуть не рухнули в канал и перевели дыхание только на пристани.

- Николетта, у нас все получилось!

Рикардо тяжело дышал, по шее градом катился пот. Юноша сорвал маску и вытер разгоряченное лицо.

- Лучше надень ее снова, - опасливо посоветовала я. – Вдруг нас кто-то заметит?

- Чепуха! – атаман небрежно отмахнулся. – Стража носится по дворцу и обливает водой всех попавшихся на пути. А Правителю сейчас не до любимой птички. Да и кому придет в голову, что два идиота, рискуя жизнями, пробились во дворец лишь затем, чтобы похитить эту свистушку?

- Никому! – с готовностью подтвердила я. – На такое безумие способны только МЫ с тобой!

И замолчала, поняв, что последние два слова опять прозвучали как-то странно. Но Рикардо не отстранился от меня. Напротив, крепко обнял и прошептал:

- Да, это так. Спасибо тебе, Николетта!

А потом, лукаво усмехнувшись, добавил:

- Пожалуй, ради успешной кражи века, стоит исполнить твое заветное желание!

Рикардо наклонился ко мне. Ласково провел пальцем по моей щеке, убирая растрепавшийся локон. Сияющие над каналом звезды, бегущие по воде блики десятков фонарей – все стронулось с места, все поплыло перед моими глазами. Я хотела выбраться из кольца его рук. И не смогла. Ноги внезапно ослабели, кровь прилила к щекам. Горячие губы Рикардо коснулись моих. Он целовал меня нежно и страстно. Совсем не так, как на площади. А потом подхватил на руки и с новой силой прижал к себе, не прерывая поцелуя. - Mia bella, - жарко выдохнул он. Я крепче прижалась к его груди. Несколько секунд мы стояли молча, чувствуя, что наши сердца начинают биться в унисон. Пальцы Рикардо шаловливо перебирали мои локоны.

- Куда же мы теперь пойдем? – беззвучно выдохнула я, чувствуя, что не хочу выбираться из его теплых объятий.

Но юноша опустил меня и мягко сделал шаг назад.

- Действуем, как обычно. Прости, Николетта, но для твоей безопасности нам придется расстаться. Идем в дом маэстро разными дорогами. Встретившись, обсудим с друзьями, что делать дальше. До скорого свидания, принцесса!

Он натянул маску, рванулся ко мне, обжег губы новым поцелуем и, махнув рукой, растворился в темном переулке.

А я пошла дальше одна, чувствуя, что щеки пылают, а сердце колотится так, что слышно, наверное, на другом краю Лагуны. И хочется петь, смеяться, обнять весь мир! Я глупо улыбалась, пританцовывала и даже пыталась что-то насвистывать себе под нос.

И я ничего не знала о том, что в этот самый миг высокий плотный мужчина с резкими чертами лица и сросшимися на переносице бровями наклоняется над мокрыми ступенями…

А потом выпрямляется, сжимая в руке маленькую отвертку. И недобрая усмешка кривит его губы:

- Потерять здесь это мог только один человек. И я отлично знаю - кто!

ГЛАВА 36. У каждого - своя боль…

Не терзаясь никакими предчувствиями, беспечная и радостная, я дошла до дома Кристофоло. Боясь разбудить друзей в столь поздний час, я решила не крутить механический замок в виде звенящей львиной головы, а открыть его своим способом – отверткой. И привычно потянулась к шнурку на поясе. Сердце глухо стукнуло. Никакой отвертки там не было!

- Дома я ее, что ли, опять забыла? – пробормотала я, пытаясь звуком собственного голоса заглушить неясную тревогу. Потом повернула набок бронзовую морду льва. Калитка распахнулась.

- Ну, вот и я! – улыбнулась я Эдгардо, - Птичка поймана, то есть успешно похищена. Рикардо уже показал вам ее?

- Рикардо? – маэстро недоумевающе посмотрел на меня.

- Но ведь он еще не вернулся.

- Не вернулся? – машинально повторила я. – А-а, ну, значит, он придет сюда с минуты на минуту. Знаете, маэстро, ваши шутихи отлично сработали!

Я старалась говорить уверенно и спокойно. А по спине и затылку уже полз нехороший холодок. Эдгардо нахмурился, втащил меня вовнутрь и захлопнул калитку.

- Идем в дом. Никто из наших друзей не спит, все ждут вашего возвращения.

- …Вот так мы ловко обдурили Правителя и всех придворных – завершила я свой рассказ. – Спасибо за это вам, уважаемый маэстро, и тебе, дорогой дядя.

Механический соловей теперь у Рикардо. Думаю, наш атаман уже подходит к дому.

Я замолчала и буквально всей кожей ощутила тяжесть нависшей над нашей маленькой компанией тишины. Мариучча вскочила, тряхнув блестящими локонами, и преувеличенно громко сказала:

- Ну, конечно же, Рикардо сейчас вернется. Николетта, милая, ты, наверно, ужасно устала! Иди скорее отдыхать. Я принесу тебе ужин в спальню.

- Я горжусь тобой, племянница! – воскликнул дядя.

Поджио и Марко тоже громко загалдели, выражая свое восхищение.

Я натянуто улыбнулась и невольно посмотрела в темное окно. Где тебя носит, чертов атаман? Возвращайся уже, а то мне с каждой минутой все тревожнее!

Он не вернулся. Часы в зале маэстро пробили два часа ночи, потом три. Я сидела на кровати, прижав коленки к груди, и считала звонкие удары. Сон не шел, сердце уже просто разрывалось от страшных предчувствий. Я вскочила, начала ходить по комнате. Шептала какие-то слова, кажется, впервые в жизни пыталась молиться. То всхлипывала, ругая юношу на все корки и суля ему жуткие кары, то испуганно застывала на месте и тихо вскрикивала: «Нет-нет, ничего тебе плохого не скажу, только вернись!»

- Вернись живым,.. Ну, пожалуйста… - бессвязно пробормотала я

Дверь тихонько скрипнула. Поджио, неловко топчась, замер на пороге.

- Никто не спит, - вздохнул он – Одни только малыши дрыхнут без задних ног.Марко ходит туда-сюда, как маятник.

Дядя твой и маэстро шушукаются о чем-то. А Мариучча плачет.

- Заплачешь тут! – собрав остатки сердитости, сказала я. И, не выдержав, уткнулась взломщику носом в плечо. Он замер, а потом осторожно погладил меня по волосам:

- Как ты думаешь, Рикардо жив? – я, наконец-то, выдохнула мучивший меня вопрос.

Поджио уверенно кивнул.

- Конечно! Наш атаман и не в таких переделках бывал! Просто сейчас он хочет сбить стражу со следа. И прячется где-нибудь в гавани. А утром прибежит, как миленький. Только ты уж не кидайся сразу на него с кулаками, пожалей беднягу.

- Ни разу в жизни больше не кинусь! – клятвенно пообещала я. – Пусть только явится целым и невредимым.

И снова бессильно всхлипнула. Взломщик покачал головой и почти силой потащил меня к постели.

- А ну-ка, ложись и засыпай! Ты же на ногах еле держишься. Завтра Рикардо вернется, и кого он увидит? Бледную тень грозной технической ведьмы?!

- Ой, я же опять где-то отвертку посеяла! – виновато вспомнила я.

Поджио отмахнулся.

- Украду тебе новую. Или сам смастерю! Маэстро уже успел немного поучить меня работе по железу.

Он присел на пол возле кровати и ласково погладил мою руку.

- Спи, Николетта! Хочешь, я здесь посижу? Чтоб тебе не грустно было.

- Посиди, пожалуйста, - вздохнула я, закрывая глаза.

Но заснуть так и не смогла. Пялилась заплаканными глазами в темноту, вздрагивала от новых приступов тревоги и слушала ровное дыхание Поджио, уснувшего на полу.

Короткий тревожный сон свалил меня только на рассвете. И почти сразу же его прервал оглушительный стук десятка кулаков в нашу калитку. Я вскочила и вылетела в коридор, путаясь в юбке и одеваясь на ходу. Маэстро и все остальные были уже там. Грохот за забором усилился.

- Именем закона – открывайте! – глухо донеслось до нас.

Мариучча вскрикнула. Эдгардо чуть побледнел, но спокойно произнес.

- Друзья мои, спрячьтесь пока в кабинете. Николетта, Мариучча разбудите и отведите туда детей. Я открою дверь и попытаюсь разобраться, что происходит. Возможно, это какая-то ошибка. Если же нет…

Тут Кристофоло бросил на волшебника полный значения взгляд. Юлиус чуть заметно кивнул ему.

- Я знаю, что делать, маэстро, - твердо сказал он.

- Вы что – ночью успели о чем-то договориться?

Никто не ответил на мой вопрос.

Эдгардо вышел во двор. Мариучча кинулась за малышами. А я, чуть поколебавшись, проскользнула вслед за маэстро и спряталась за дверью дома, слегка приоткрыв ее так, чтобы можно было видеть, все происходящее во дворе.

Калитка сотрясалась от мощных ударов. Кристофоло подошел к ней и спросил голосом, полным тщательно отрепетированного гнева:

- Кто смеет вламываться в дом личного механика самого Правителя?!

- Открыть немедленно! – рявкнул кто-то с той стороны. - Это приказ Совета Десяти!

Чуть поколебавшись, маэстро распахнул дверь. В маленький дворик, грохоча сапогами и ломая кусты, ворвались стражники. Они в один миг окружили Эдгардо, наставили мушкеты. Ученый вскинул голову, скрестил на груди руки и ровным голосом произнес:

- По какому праву?..

- Эдгардо Джонас Кристофоло, так называемый маэстро механики и огненных увеселений.

Пожилой офицер в треуголке с черным плюмажем развернул исписанный лист и будничным голосом зачитал:

- Вы обвиняетесь в государственной измене, в пособничестве преступнику, известному под именем Рикко Меченый, а также в том, что являетесь соучастником ограбления дворца Правителя, свершившегося этой ночью. Отряд! Приказываю немедленно арестовать государственного преступника Кристофоло и препроводить его в тюрьму Поцци!

Звякнула цепь. Тяжелые кандалы сомкнулись на руках маэстро. Стражники сдвинули ряды. Эдгардо обернулся, словно бы почувствовав мой отчаянный, полный слез взгляд. Но вслед за ним на окна дома подозрительно покосился и офицер. Я сжалась в комок за приоткрытой дверью. И тут мне показалось, что страшная действительность медленно превращается в чудовищный ночной кошмар! За спинами гвардейцев я увидела нагло ухмыляющуюся физиономию… Беппо!

- Что, братки, всех уже повязали? – фамильярно осведомился он.

Командир мрачно зыркнул в сторону бандита, но ничего не ответил.

А Король Воров продолжал разливаться:

- Ха! И что смотрим так неласково, господин хороший? Кабы я вам Рикко не сдал, черта лысого бы вы ту птичку золоченую нашли! А как мой нынешний покровитель мне стамесочку показал, на ступенях дворца найденную, так я сразу и понял, куда все ниточки ведут.

- Заткнись! – с отвращением буркнул кто-то из стражи. - Тебя б самого сейчас в ту тюрьму кинуть.

- Не выйдет, браток, - еще шире осклабился предатель. - Я нынче под крылышком самого синьора эль Драко. Слыхали о таком? А уж раз я вам помогать решился, должны вы меня уважать и пылинки с меня сдувать. Поняли, дуроломы? Эй, начальник! – снова обратился он к командиру. - Вы бы домик тоже почистили! Сдается мне, там целый выводок мелких прихвостней этого Рикко сидит, а может, и взрослых его дружков!

Только тут я сбросила навалившееся на меня оцепенение безнадежности. И рванулась в глубину дома, дико крича:

- Уходим! Быстро! Нас предали!

Натолкнулась на яростный взгляд Марко и выдохнула ненавистное имя:

- Это Беппо! Он сдал страже Рикардо!

Сапоги уже грохотали по коридору. Послышался громкий треск, жалобный звон стекла. Враги ворвались в зал с заводными игрушками. Но мы успели закрыться в кабинете. Поджио коротким рывком придвинул к двери тяжелый стол. Марко шептал проклятья. Мариучча прижимала к себе плачущих малышей. Я тоже была готова разрыдаться от горя и ужаса.

И только Юлиус остался странно спокойным.

- Камин! – выкрикнул он.

И взломщик сразу понял его. Поднял над головой стул, со всей силы шарахнул его об пол, швырнул обломки в черное жерло. Волшебник, не глядя, схватил со стола пару каких-то чертежей, бросил их туда же. Потом щелкнул пальцами. Языки пламени, разгораясь, заплясали по бумаге, в трубе загудело пламя… Первый тяжелый удар обрушился на дверь кабинета. Дети вскрикнули и испуганно замолчали. Стол начал медленно отъезжать в сторону.

- Всем взяться за руки! – приказал дядя.

Старый волшебник был очень бледен. Но движения его были четки и уверенны, а голос – тверд и полон властной силы. Он наклонился к малышам:

- Сейчас будет новое чудо. Ничего не бойтесь, мои маленькие! Я – с вами!

Дверь дрожала под градом ударов. Стол отъехал почти полностью. Стражники, толпясь и мешая друг другу, лезли в образовавшуюся щель. ,

Я уже знала, что сейчас произойдет. И привычно вцепилась в полы сюртука Юлиуса. Поджио обнял меня за талию. На плечах у него висели Бьянка и Джованни. Марко ухватился за край моей юбки. Другой рукой он прижал к себе Коломбу. Мариучча из всей силы обхватила мальчишку.

- Арестовать пособников преступления! Взять живым или мертвыми!

Дверь сорвалась с петель, стол отлетел в сторону. Стражники ворвались в кабинет. Кто-то вскинул к плечу мушкет…

Но мы не услышали выстрела! Языки пламени рванулись из камина. Огненной стеной окружили нас, взлетели до потолка, потом изогнулись, образовав пылающие ворота. Оттуда пахнуло нестерпимым жаром.

- Вперед!

И мы шагнули прямо в сердце неистово гудящего пламени. Я зажмурилась, почувствовала, что куда-то лечу. Верх и низ поменялись местами, меня закружило, как на карусели, ослепило яркой вспышкой...

А потом свет погас, и неведомая сила бросила меня на что-то твердое.

Я лежала без сил, уткнувшись носом в пыльные доски. А надо мной кто-то жалобно причитал, пытаясь привести меня в чувство. Я с трудом открыла глаза и медленно села. Голова все еще кружилась. Тот, кто охал надо мной, теперь осторожно встряхнул меня за плечи и плеснул водой в лицо.

Это помогло. Сознание слегка прояснилось, и я заморгала, оглядываясь. Увидела знакомые обшарпанные стены, поломанную мебель, заколоченные окна, сквозь щели в которых пробивался тусклый свет пасмурного утра.

- Убежище!

Я с облегчением выдохнула и рухнула на кипу старых побитых молью ковров.

- Что с Рикардо?

Пришедшие в себя Марко и Поджио выкрикнули этот вопрос почти одновременно. Мариучча отставила в сторону кувшин с водой и жалобно посмотрела на меня.

- Все плохо, - тихо ответила я. - Очень.

И в нескольких словах поведала друзьям о том, что успела услышать, пока пряталась за дверью.

- Беппо сдал Рикардо страже - повторила я снова.

- А проклятый эль Драко подобрал мою отвертку, и, конечно, догадался, что за всей заварухой во дворце стоит маэстро Эдгардо. Теперь наши друзья брошены в тюрьму и ожидают суда.

ГЛАВА 37. Не очерчивай взглядом границы…

После моего рассказа в комнате опять повисла мрачная тишина, нарушаемая лишь всхлипами детей. Марко, перемежая ругань с уговорами, пытался их успокоить, но и сам чуть не ревел в голос. Перекинувший нас в убежище Юлиус, потерял много сил и теперь безучастно сидел, привалившись к стене и закрыв глаза. Поджио хлопотал над ним. Мариучча забилась в угол и застыла там, окаменев от горя. Не замечая ничего вокруг, она сухими, лихорадочно блестящими глазами смотрела прямо перед собой, словно вглядывалась в какие-то чудовищные, видимые только ей картины. И я прекрасно понимала бедную девушку! Мне и самой, стоило только подумать о Рикардо, начинали мерещиться застенки, пламя факелов, крики тюремщиков и такие ужасы, что хотелось взвыть в голос. С чувством, близким к отчаянию я сжала руки. Наши друзья в плену, мы заброшены в убогую дыру без еды и без денег. А если стража устроит облаву по всему городу - нас разыщут и схватят в два счета! Господи, что делать?! Стараясь не поддаться панике, я в ярости топнула ногой. Помнится, отец говорил: «Если настало время злых чудес - надо найти в себе мужество остаться добрым...». А я добавлю: «И поделиться этим мужеством со своими друзьями!»

Я бросила сердитый взгляд на Мариуччу. Хватит ей уже изображать статую скорби! Громко ахнув, я всплеснула руками и завопила:

- А где Бьянка и Джованни?! Куда убежали? В доме же все лестницы сломанные!

Это сработало! Девушка встрепенулась, мигом вскочила и бросилась к своим племянникам, которые, кстати, никуда не собирались убегать. А я продолжала бушевать:

- Марко, пойди, выкинь из соседней комнаты весь хлам! Там поселится Мариучча с детьми. Дядя, не надо сидеть на холодном полу. Встаньте, пожалуйста, обопритесь о мою руку. Вот так. И прилягте на этот ковер. Я укрою вас куском гобелена. Он хоть и пыльный, но вполне теплый. Поджио!

- Знаю! Я несу воду и разогреваю очаг! – с готовностью отозвался мальчишка.

Через десять минут пламя весело гудело в очаге, а я ставила на огонь воду в помятом и закопченном котелке.

- Ну вот, огонь есть, вода есть - вздохнула я. – Эх, жалко туда кинуть нечего!

- Как это нечего? – удивился Поджио и полез в свою знаменитую котомку.

- Когда мы в спешке бежали, я успел на кухню проскочить. И прихватить кое-что оттуда.

С этими словами мальчишка протянул мне пару лепешек, большой кусок колбасы и два каких-то мешочка.

- Тут еще рис есть и овощей немного. Можно ризотто приготовить.

- Поджио, ты просто чудо! – завопила я, борясь с желанием снова обнять и расцеловать его. – Ты – наш ангел-спаситель!

- Гы! – смущенно покраснел взломщик.

- Папенька меня по-другому звал. Все больше: «чудовище лохматое».

- Да и черт бы с ним, с твоим папашей! Давай, тащи еще дров! И чайник на крюк подвесить не забудь. Ну, по крайней мере, завтрак у нас точно будет! А может даже, и обед!

Когда рис был сварен, перемешан с овощами и поделен ровно на восемь частей, мы приступили к скромной трапезе. Малыши перестали плакать и немного повеселели. Пришедший в себя Юлиус что-то ласково шептал им. Даже Марко и Мариучча уже не выглядели такими убитыми.

После завтрака девушка с ребятней ушла к себе. Дядя снова прилег на облезлый ковер и то ли задремал, то ли погрузился в глубокое раздумье.

Мы с Поджио присели у догорающего очага. Я протянула озябшие руки к бегающим по золе искрам, внезапно подумала о холоде тюремного подземелья, вздрогнула и горько всхлипнула. Взломщик шумно вздохнул и неуклюже погладил меня по волосам.

- Терять – это всегда страшно, – тихо сказал он. – В детстве жутко ревешь над потерей плюшевого зайца. А уж если ты потерял хорошего друга…

Я мрачно кивнула. Перед глазами почему-то встало видение какой-то бездонной черной дыры, в которую проваливаются дни, что ты проживаешь, люди, которые тебе встречаются, рассветы и закаты, слова, вещи…

- Все исчезает безвозвратно… - пробормотала я, глотая горький комок.

Но Поджио упрямо затряс кудлатой головой.

- Вовсе нет! Знаешь, как-то раз, когда за мной в очередной раз по пятам бежала стража, меня спрятал в своем домике старый маячный мастер. Он тогда долго и хорошо говорил со мной. Я не все запомнил, но понял главное.

Взломщик встал, выпрямился и серьезно произнес:

- Есть такой день в году, когда к тебе может вернуться то, что было давно потеряно, и то, что тебе очень дорого. Для этого нужно всего лишь зажечь маяк и поверить в этот день.

- Ты предлагаешь мне бежать сейчас к маяку на другой край Лагуны? – грустно улыбнулась я.

- Ну что ты! Я понимаю, это слишком далеко. Да и опасно! Но в том-то и штука, что сегодня такой особенный день, когда маяком для тебя может стать что угодно! Свеча, зажженная на окне, огонь в старом очаге… Даже спичка станет маяком, хоть и ненадолго! Хотя, чем дольше горит маяк, тем он надежнее. Но не жди чуда сразу, тут трудно угадать, когда произойдет возвращение. Правда, старый мастер уверял, что многие потери возвращаются в течение месяца…

Тут я, услышав слово, «потери» всхлипнула еще раз. Поджио тут же присел рядом, обнял меня за плечи и шепнул:

- А еще старик открыл мне великую тайну! В мире есть добрые и чистые душой люди, которые могут обойтись вообще без света маяка, довольствуясь внутренним теплом. Ведь с тобой, наверное, так уже было? Что-то пропало и кажется - никогда не найдётся, шансов нет! Но через какое-то время это что-то обнаруживается, причём довольно далеко от того места, где оно потерялось, знаешь, да? Ну так вот - это как раз и есть действие того самого внутреннего маяка. Причём не обязательно даже знать, как он работает, он иногда сам вспыхивает, как по волшебству. А сегодня он может загореться в полную силу! Так что при умелом обращении ты можешь сделать что-то очень-очень важное и волшебное...

- Что я могу сделать для маэстро и Рикардо? Когда в этот самый миг они томятся в подземельях проклятого дворца! Ах, Поджио, ты рассказал мне чудесную сказку! Но она, к сожалению, не дает ответа на главный вопрос! ЧТО мы можем сделать для спасения друзей?

Мальчишка крепко задумался. Несколько минут он молча вглядывался в догорающие угли, напряженно потирая лоб. Потом спросил:

- Так ты слышала, что маэстро и атамана бросили в тюрьму Поцци?

- Да! – поежилась я. – Она находится под землей, и там царит вечная сырость. А еще есть какая-то жуткая свинцовая тюрьма. Рикардо успел немного рассказать мне о ней…

Тут я, как на грех, вспомнила чертов бал, наш танец и подаренный мне юношей поцелуй. Голос мой пресекся, и я молча ткнулась лбом в колени. Взломщик довольно бесцеремонно встряхнул меня за плечи и строго сказал:

- Слушай меня внимательно! Был в моей жизни недобрый час, когда я таки загремел в каталажку. Потом атаман меня выкупил, но не это сейчас важно. Так вот, я сидел в одной камере с типом, который все вопил, что он, дескать, бывший охранник свинцовой тюрьмы Пьомби, сюда попавший по ошибке. И этот мужик мне много чего про ту тюрягу рассказал.

Меня буквально обдало жаром, а в сердце заколотилась сумасшедшая надежда. Я еле слышно выдохнула:

- Продолжай!

- Так вот! Он говорил, что узники, в ожидании суда, сидят, как мы знаем, в дворцовых подземельях. Потом их ведут в зал заседаний, и Суд Десяти выносит приговор. А после…

Взломщик сделал таинственную паузу.

- После судейского решения стража уводит преступника в свинцовую тюрьму. И туда они переходят по особому мосту.

- Мосту Вздохов! – так и подпрыгнула я.

- Точно! А откуда ты знаешь?

- Рикардо рассказал.

Я на мгновение пригорюнилась, но тут же снова затеребила взломщика.

- Рассказывай дальше! Про этот чертов мост! Почему он так называется?

- Из тюрьмы Пьомби никого не выпускают, – печально ответил мальчик. - Проходя по мосту и бросая последний раз взгляд в узкое окошко, узник тяжело вздыхает. Поэтому мост так и называется.

- Подожди, я не поняла! Какое окошко? Раз это мост, значит, с него можно прыгнуть прямо в канал! На глазах стражников! Даже, если ты утонешь, или пуля настигнет тебя в прыжке, все равно это лучше, чем медленно умирать в ядовитых испарениях свинцовых казематов!

- В том-то и дело, что нельзя спрыгнуть, - покачал головой Поджио. - Мост Вздохов отличается от остальных мостов Серениссимы тем, что он закрытый! У него есть крыша и стены. То есть, это просто крытый переход из дворца в застенки. А окошки там густо забраны мраморной решеткой.

- Спрыгнуть с такого моста невозможно, - раздумчиво сказала я. – И все же это – единственный шанс устроить нашим друзьям побег. Полнейшее безумие! Но я пошла бы и на это, если бы точно знала, когда их поведут в тюрьму по этому Мосту.

- Да об этом только члены паршивого Совета и знают, - отозвался взломщик.

- Синьор эль Драко входит в Совет Десяти!

Дядя Юлиус очнулся от забытья и смотрел на нас серьезно и внимательно, похоже, что-то обдумывая.

- И что нам это дает? – осторожно поинтересовалась я.

- Если бы мы смогли проникнуть в Зал Заседаний Совета и подслушать их разговоры!

Волшебник вскочил и, в волнении потирая руки, заходил по комнате.

- Каким это образом? – усмехнулась я. – Вы превратитесь в муху, как герой московитской сказки?

- Лучше в комара! – подхватил Поджио, - Чтоб прилететь, да ка-ак куснуть того гада прямо в нос! Или в глаз!

Юлиус вздохнул.

- Сказки преувеличивают возможности Светлых Магов, о, мои юные пылкие друзья! Нет, тут нужно искать другой способ!

Взломщик усиленно поскреб в затылке.

- Мне мама одну сказку рассказывала, когда я совсем мелкий был. Так вот, там воришка пробрался в королевский дворец, забравшись в огромную коробку с тортом. Этот подарочек тамошнему королю в сказке какой-то герцог прислал…

- Стоп! Подарочек! – завопила я. – Маэстро рассказывал, что когда мы на него свалились, он как раз мастерил для Правителя очередного автоматона! Заводного мальчишку - секретаря, умеющего быстро записывать речи выступающих на этих самых заседаниях.

- А это мысль! – воскликнул Юлиус, - Эх, как бы нам раздобыть того механического писаря!

- Автоматон из дома маэстро не утащишь, потому что дом, наверняка, охраняется ротой стражников, – вздохнула я. – Да и какой с него толк, если он будет – там, а мы – здесь?

- А как он может выглядеть? – спросил Поджио.

- По-разному, – снова вздохнула я. – Все зависит от назначения: есть куклы,играющие на музыкальных инструментах, есть - пишущие и рисующие. Ко всему они еще и изображают, что дышат, делают разные жесты, а у некоторых даже есть мимика.

- То есть, ты хочешь сказать, что этот … как его…автоматон – не обязательно должен напоминать рыцаря в латах? И он может походить на человека?

- Ну да. Рыцарь в латах нам и не нужен. Вдруг ему захочется чихнуть или почесаться? Или – еще чего похуже…Вообще, эти механические игрушки специально старались делать похожими на людей. Оно ж тем и удивительнее, когда внутри оказываются всякие шестеренки. Помнишь, я про «железного мужика» рассказывала?

- Ага, – задумчиво сказал мальчик. – А как ты думаешь, можно кому-нибудь из нас этого заводного мальчишку изобразить?

Я с сомнением покосилась на Поджио.

- Даже не знаю. Во-первых, кукла не должна быть слишком большой. А, во-вторых, она должна уметь писать…

Взломщик шумно вздохнул.

- Этого я не умею…

- Да ты и габаритами на «мальчика» уже не тянешь, чудовище лохматое! – усмехнулась я. – Спасибо за идею, и желание рискнуть здоровьем, но нам нужен кто-то другой. Вот только – кто?

- Хороший вопрос! – огорченно хмыкнул взломщик. - На роль куклы подошел бы Джованни – хоть всего лишь, как ты говоришь, «габаритами». Но мы не можем подвергать малыша опасности. И я не уверен, что он буквы знает.

- Я знаю буквы! – всунулся в наш разговор Марко. – За то недолгое время, что я был в приюте, меня научили читать и писать. К тому же, у меня есть опыт перевоплощения! Вспомните, как однажды вы отправили меня на площадь в юбке Николетты! Никто тогда не догадался, что девочка – не настоящая! А еще я - мелкий и юркий!

- И – бестолковый – вздохнула я. – Тебя же Беппо ищет!

Мальчик пожал плечами.

- Он ищет – Марко, а не механического секретаря! Да и личико «кукле» можно маской прикрыть. В лучших традициях нашего благословенного городка, будь он не ладен! Главное – прицепить ко мне несколько шестеренок – для отвода глаз.

- Главное – придумать, как тебя Правителю подсунуть! – фыркнул Поджио. – И на какое место тебе шестеренки повесить?

ГЛАВА 38. Один напильник стоит всех Библий на свете!

В ответ на последние слова Марко возмущенно взвыл и запустил в Поджио пустой кружкой. Юлиус щелкнул пальцами, несчастная посудина застыла в воздухе, а волшебник строго сказал.

- Отставить споры! Для того чтоб кукла получилась убедительной – одних шестеренок мало. Любой, кто глянет на этого рыжего чертенка, сразу поймет, что перед ним живой мальчишка. Придется, юный друг, мне над тобой немножко поработать.

- Как это? – опасливо посторонился Марко.

- Очень просто. Сядь на этот стул.

Мальчишка попытался выскользнуть из комнаты. Но Поджио ловко поймал его за шиворот и водворил на место.

- А ну, делай, что синьор чародей велит!

- Ы-ы-ы! Вдруг он меня в жабу превратит?

- Не превратит! А будешь посудой кидаться, попрошу, чтоб Юлиус сделал из тебя Амура. Поедешь во дворец Правителя, в чем мама родила, но с крылышками. А впереди сделаем листик. Подорожник.

- Себе сделай. Лопух…

Я громко захихикала. Юморок у Марко был тот еще! Интересно, он назвал лопухом взломщика или посоветовал ему лопух вместо подорожника?

Поджио побагровел, а дядя сокрушенно погрозил юному охальнику пальцем.

- Не скандальничайте, молодой человек! Вам тут предлагают подвиг совершить, а вы буяните.

При слове «подвиг» Марко надулся от важности и замолчал. Юлиус встал за его спиной и положил свою левую руку мальчишке на затылок. Потом сокрушенно покачал головой: - До чего я докатился! Опытный чародей со стажем, медалист школы Волшебников имени Мерлина творю теперь черт знает что! Мешаю в кучу классическую светлую магию, основанную на действии природных сил, и эту, прости Мироздание, технику!.. Последнее слово дядюшка произнес с видимой неприязнью. Помолчал пару мгновений и неожиданно закончил: - Ну что ж! Видно, время такое настало. Древние чудеса устарели, пора мне учиться новым фокусам… Юноша, не дергайтесь! Все произойдет быстро, вы даже ничего не почувствуете.

Фигурка Марко вдруг начала расплываться перед нашими глазами. Потом она словно бы подернулась радужно-опаловым туманом. И сквозь этот туман мы смутно видели, как под осторожными прикосновениями волшебника густая медная копна спутанных волос мальчишки постепенно темнеет, разглаживается и превращается в аккуратную, волосок к волоску, прическу. А смуглое, чумазое лицо и вечно исцарапанные от возни с Мичио руки, наоборот, светлеют, приобретая цвет слоновой кости. Исчезают острый подбородок и колючие скулы, черты лица вытягиваются, становятся аристократически утонченными. Когда-то роскошная, а нынче драная и замызганная, «одолженная» у Беппо куртка и прорванные на коленках штаны превращаются в строгий бархатный костюм темно-бордового цвета. Радужный туман засиял еще ярче, краски поплыли, потекли перед нашими глазами. И от этого мельтешения мы невольно зажмурились. А когда открыли глаза – перед нами на стуле сидела восхитительная кукла в виде хорошенького темноволосого мальчика. Кукла несколько раз моргнула блестящими стеклянными глазками и громко пропищала:

- Ну, чего уставились? Своего братца-воришку никогда не видали?

Юлиус устало, но победно улыбнулся. Поджио, глупо приоткрыв рот, подошел к преображенному Марко, дернул его за руку, потыкал нежно-румяную щечку.

- Ты смотри! И вправду – фарфор и слоновая кость! – ахнул он.

- Где? – удивился кукленок.

Вместо ответа я подставила ему под физиономию осколок зеркала. Он снова громко пискнул, на этот раз немного испуганно.

- Не надо бояться! – торопливо сказал Юлиус. – Мое волшебство традиционно будет действовать до ближайшей полуночи. А потом ты снова станешь обычным мальчишкой.

- Ы-ы-ы… - горестно заныл преображенный Марко.

- Не реви! Зато в таком виде тебе не страшны никакие разоблачения. Даже мерзкий Беппо не смог бы тебя узнать. К тому же тебе, как кукле, попав во дворец, не надо будет ни пить, ни есть, ни…Хм! Ну, согласись, это же очень удобно! Представь себе, что идет заседание Совета Десяти, а тебе внезапно захотелось в кустики. Правитель очень удивится такому поведению своего механического секретаря!

Я фыркнула, а Поджио заржал в голос. Юлиус усмехнулся и расстегнул пару пуговок на кукольном камзоле.

- Смотрите! И шестеренки двигаются, где положено и как надо. Я все предусмотрел на тот случай, если кто-то поинтересуется работой чудесного механизма. Осталось продумать только одно: как нам доставить тебя во дворец и под каким соусом подарить Правителю?

Да-а! Вот это был вопрос! Мы задумчиво переглянулись, не зная, что сказать.

- Подкинуть на ступени дворца коробочку с бантиком и нашим Марко внутри мы, ясное дело, не можем, - вздохнул Поджио. – Начнутся вопросы, подозрения. Еще чего доброго святые отцы решат разобрать беднягу по винтикам, чтобы проверить, не скрывается ли среди шестеренок какой чертик?

Кукленок снова пискнул, возмущенный таким предположением.

- Правитель же сам заказал у нашего маэстро эту игрушку, - начала рассуждать я. – Но в суете государственных дел, наверно, совсем забыл о ней. Вот как бы ему напомнить?

- Напомнить мог бы Кристофоло, - отозвался дядя. – И заодно притвориться, что испуган и готов слушаться всех приказов Правителя и Совета. Даже разные страшные машины, вроде плюющейся огнем летающей колесницы согласен для них строить! А в качестве доказательства своей покорности– первым делом предъявил бы Совету Марко. То есть механического секретаря – чудо техники!

- А я подслушал бы, о чем треплются чертовы святые отцы и разные подлые синьоры, вроде эль Драко, на своем поганом Совете! – тоненьким голоском подхватил Марко. – И зная все это, мы бы придумали, как устроить побег маэстро и Рикардо!

- Выходит, дело за малым! – подытожил наш разговор взломщик. – Кто-то должен пробраться в тюрягу и выложить наш план Эдгардо. Только это невозможно! В Поцци никого не пускают. Даже родственников заключенного.

- Туда пускают монахинь.

Мы повернулись на тихий голос Мариуччи. Девушка стояла перед нами побледневшая, осунувшаяся, но спокойная и полная решимости.

- Я знаю это точно. Синьора эль Морано, у которой я недавно служила, была изрядной святошей. И частенько жертвовала немалые деньги Ордену святой Катарины. А этот монашеский Орден был создан в Серениссиме для того, чтобы облегчать участь заключенных, вести с ними в тюрьмах душеспасительные беседы, ну и, конечно, приносить туда хлеб, вино, теплые вещи. Разумеется, заключенным перепадали лишь крохи, а все остальное попадало в жадные лапы охранников. Но нам-то - какая разница! Главное – проникнуть за стены проклятых казематов и узнать хоть что-то о судьбе маэстро. И Рикардо…

Последнее слово она произнесла еле слышным шепотом. И закусила губы, чтоб вновь не разрыдаться.

- И самой выйти оттуда невредимой!

Я подошла к девушке и ободряюще приобняла ее.

- Ты очень смелая, Мариучча! И придумала замечательный план! Только не надо больше плакать. От слез слабеет сердце, а нам надо быть сильными, чтобы спасти наших мужчин.

Мариучча кивнула и вновь твердо вскинула голову.

- Никто из воровской гильдии не знает обо мне. Рикардо удалось скрыть от всех, что мы…хорошо знакомы.

Тут она чуть покраснела, смутилась, но закончила свою речь.

- Значит, за мной стража охотиться не будет! На оставшееся после ваших превращений золото я куплю в городе корзинку с едой и под видом смиренной монашки отправлюсь в тюрьму. Надо будет только найти в доме подходящую ткань, чтобы сшить мне черное одеяние.

- За этим дело не станет! – уверила я девушку. Тут полно старых драпировок и скатертей. Что-нибудь сообразим!

И тут с новой силой заверещал кукольный Марко.

- А я?! Пока вы там по базарам и тюрьмам бегаете, так и сидеть буду на этом кресле с пером в руке, как прикованный?! Maledetto! Я на такое il мerda не подписывался! Синьор волшебник! А ну, превращайте меня обратно!

- Ой! – потрясенно ахнула Мариучча. - Какая странная игрушка! Ругается, прямо как наш Марко! Где вы ее нашли?

- Мы это чудо сами сотворили. На свою … голову! – буркнул Юлиус, вновь погружая маленькую фигурку в радужный туман и верша обратное превращение.

- А теперь не знаем, что с ним дальше делать! Мальчик, не вертись! Я еще не снял с тебя все чары! А то останешься с шестеренкой, так и приросшей к самому интересному месту.

Напуганный Марко послушно замер. А потом, вновь ставший сам собой, соскочил со стула и унесся подальше из комнаты с криком.

- Когда надо будет на дело идти – позовете! А пока что я к вам и на пушечный выстрел не приближусь, колдуны противные!

- Мы противные? – изумилась я. – Да ты сам рвался стать механической игрушкой!!! Мы – всего лишь хотели, как бы это сказать? – слегка заменить оборудование…

- На более функциональное – подсказал Юлиус. – Есть такое научное слово – Upgrade.

- Тьфу на вас! – пробурчал Марко, вернувшись. – Меня мое «оборудование» вполне устраивает!

- А толку? – рявкнул Поджио и собрался отвесить мальчишке подзатыльник. – Лучше, синьор Юлиус, попробуйте уменьшить меня!

- Или меня – вздохнула я, чувствуя себя откровенно пятым колесом в этой телеге.

Неужели мне придется отсиживаться дома в столь ответственный момент?!! Ведь это я во всем виновата! Не свались я банде на голову, жили бы они спокойно! Правда, потом им еще и дядюшка достался – для полного счастья. Но от нашего мага хоть польза какая-то есть! А от меня – один вред. Это же я посеяла злополучную отвертку, по которой всех нас вычислили, а некоторых – и повязали…

Видимо, я произнесла эти слова вслух, потому, что Поджио тут же погладил меня по плечу и сказал:

- Не вини себя, Николетта! Если бы не ты – я давно был бы покойником! А наш маэстро – не нашел бы свои рукописи.

- Толку- то в них! Вот, если бы там говорилось о том, как сбежать из тюрьмы! Хотя, иногда для этого не надо быть гением технической мысли! Был в Альбионе такой воришка – Джек Шеппард. Так он из тюрьмы аж четыре раза бежал!

- Четыре раза? – удивился взломщик?

- Да. К моменту своего четвертого побега Шеппард был уже национальным героем. К сожалению, на свободе он провел лишь две недели. Потому, что после очередного ограбления Джека арестовали – замаскированного под солидного джентльмена и пьяного в стельку. На сей раз от него не отводили глаз ни на секунду. Да еще навесили оковы общим весом в сто килограмм. Так что шансов сбежать у легендарного вора больше не было.

Кстати, именно Шеппарду принадлежит весьма мудрое высказывание: «Один напильник стоит всех Библий на свете!». Вот, как бы нам подстраховаться, и передать сей важный предмет нашим узникам? Одно дело – знать, что решит Совет Десяти, и совсем другое – помешать им угробить наших друзей. В конце концов, тюряга, из которой бежал лихой Джек, тоже считалась серьезным заведением.А у него, помнится, и напильника-то не было…

- А что было? – заинтересованно спросил Поджио. – Расскажи!

- Ну, это длинная история! Сидел он в Ньюгейте. Да еще и в камере для висельников. Но – весьма недолго! Каким-то образом ему удалось освободить руки из наручников и маленьким гвоздем разжать одно из звеньев цепи, сковывающей ноги. После этого он, словно человек-змея с Варфоломеевской ярмарки, выскользнул из своих тяжелых оков. Куском цепи он перепилил брус, загораживающий печную трубу, и поднялся по ней в некую Красную комнату, дверь в которую не отпирали семь лет. Гвоздем он открыл замок за семь минут и выбрался в коридор, ведущий в часовню. Потом с помощью штыря от одной из внутренних решеток открыл еще четыре двери, каждая из которых была заперта и заложена засовом с другой стороны. Открыв последнюю дверь, он очутился вне тюрьмы, над городскими крышами. Тут он вспомнил, что забыл одеяло – оставил его в камере. Тогда он тем же путем, чрез часовню и по трубе, вернулся обратно в «Каменный замок», чтобы забрать его. Затем снова вылез на крышу и по одеялу, приколотому штырем к каменной стене, бесшумно спустился на землю. Несколько дней после этого Шеппард скрывался, притворяясь то нищим, то мясником – два самых типичных лондонских персонажа, - в то время как на улицах вокруг распевали песенки, прославляющие его славный последний побег.

Под видом посыльного он посетил типографа, печатавшего те «Предсмертные речи», которые, как он знал или догадывался, будут сопровождать на эшафот его самого. Он ограбил ростовщика и на добытые деньги купил себе модный костюм и серебряную шпагу. Потом нанял карету и, под влиянием склонности (а она у него точно присутствовала) к театральным эффектам, он проехал под аркой самого Ньюгейта, прежде чем отправиться в путешествие по окрестным пабам. Его поймали в тот же вечер – через две недели после побега, он был вновь помещен в тюрьму. Наблюдали за ним круглосуточно. Тянуть с судом не стали. Его быстренько приговорили к смерти, причем в тот день его «окружала самая многочисленная толпа, какая когда-либо собиралась в Лондоне». Славного малого Джека должны были повесить в течение недели. Самое интересное, что по дороге до тюрьмы у него отняли перочинный нож, и спастись ему в очередной раз уже не удалось. Говорят, что на казнь «бегуна» Шеппарда пришло посмотреть не менее двухсот человек.

- С ума сойти! – выдохнул мальчишка. – Это же просто чудеса какие-то! Как же он засовы-то открыл?

- Не-а! Не чудеса. Скорее – ловкость рук. И жажда жизни.

ГЛАВА 39. Наши призраки - дети, которых не водят гулять. Они заперты в доме, растут и становятся злее…

- Жажда жизни… - задумчиво повторил Юлиус.

А потом вдруг задорно улыбнулся нам. Глаза молодо блеснули за стеклами очков.

- Кажется, это именно то, что я почувствовал, оказавшись здесь. В этом городе, полном опасностей и смертельного риска. Но только сейчас я ощутил себя живым! Там, дома, в моем уютном поместье, я не жил, а медленно таял от тоски. Весь мир казался мне серым, а жизнь бессмысленной. А сейчас мне есть ради чего жить!

Волшебник обнял нас с Мариуччей, подмигнул Поджио, растрепал и без того лохматые волосы Марко.

- Теперь смысл моей жизни – это вы, мои сумасшедшие друзья! Мои юные бесстрашные спасители! И очень хочется сказать – моя новая семья! Я буду помогать вам, пока хватает моих невеликих волшебных сил.

- Да ведь вы уже помогли нам, дядюшка! – улыбнулась я. – Когда утащили нас сюда прямо из-под носа стражи.

- Это было незабываемое приключение! И все же, я чувствую, что должен отплатить вам чем-то большим! Хм! Чем же? Превращать мальчишку в заводную куклу пока не надо… Поджио, друг мой, что ты говорил там про напильник?

- Это Николетта говорила,- отозвался взломщик. – Когда рассказывала про знаменитого английского вора.

- Да-да, именно так! Проклятая рассеянность… Вот о чем я хотел спросить, друзья! У вас есть подходящий напильник?

Мальчишки переглянулись.

- Конечно, есть,- солидно отозвался забывший обиду Марко. – Настоящему вору без этой штуки – никуда. Щаз принесу.

Он выбежал и почти сразу же вернулся, сжимая в руке узкую металлическую пластину с деревянной ручкой.

- Удобный! – похвастался юный воришка. – В рукав легко помещается.

- Так-так! Можно посмотреть?

Юлиус поправил очки и принялся вертеть в руках орудие нечестного труда.

- Что вы собираетесь делать, синьор чародей? – удивленно спросила его Мариучча.

- Немного изменю… оборудование, - усмехнулся дядя. – Кстати, племянница, где те колечки с алмазами, что я сотворил тебе к балу из дурацких ошейников?

Я растерянно заморгала, а потом принялась шарить в карманах.

- Хи-хи! В большой семье – клювом не щелкай!

В комнату прискакали соскучившиеся Коломба, Бьянка и Джованни.

Причем в ладошке мелкого пацана блестели мои побрякушки.

- Держи! - Джованни с гордым видом протянул мне брюлики. - Утром пока девчонки ревели, я их потиху у тебя стибрил. Это нас Марко научил!

Взгляд Мариуччи, брошенный на «учителя» не предвещал ничего хорошего.

- А я – чо? Я – ничо! – попятился назад мальчишка. - Вы же сами из меня няньку сделали! Сказки рассказывать я не умею, кашу детям варить тоже. Зато развлекал малышню, как мог. Ну, и научил заодно кое-чему.

- Как это ты сказок не знаешь? – почему-то удивилась Коломба. – А помнишь, когда я маленькой была, ты для меня такую веселую сказочку сочинил!

«Жила-была одна шайка разбойников. Однажды они грабанула ювелирную лавку на триста тысяч золотых монет. За ними гнались стражники. Но всех разбойников спасла добрая фея – скупщица краденого. Она спрятала их в темной пещере - всего лишь за двадцать золотых колец. На каждый палец – по кольцу».

- Ой, как интересно! – воскликнула Бьянка. – А что потом с ними дальше было?

- Э-э, пойдем, детки, обратно, я вам доскажу эту историю,- заюлил Марко, потому что Мариучча с каким-то нехорошим вниманием начала взвешивать в руке поднятый с пола тяжелый кожаный шнур, на котором раньше крепился гобелен.

Мальчишка ойкнул и выскочил из комнаты. Малышня унеслась вслед за ним.

Мы с Поджио переглянулись и расхохотались. Мариучча грозно нахмурила брови, но потом не выдержала и тоже улыбнулась.

- На самом деле я этого рыжего обормота и пальцем бы не тронула. А вот племянники, бывало, получали ремня, когда совсем от рук отбивались. Рикардо тогда сердился на меня, жалел их…

Девушка опять погрустнела. И, сдерживая боль, принялась перебирать и так аккуратно стоящую на столе посуду. Потом всхлипнула и вышла. Я тоже помрачнела. Опять навалились тяжелые мысли. Мы-то хоть сытые, сидим в тепле и относительном уюте. А нашим друзьям в подземелье – каково?!

- Именно ради их спасения я сейчас и тружусь!

Юлиус, кажется, прочитал мои мысли. Быстро взял у меня драгоценные побрякушки, повертел их в руках. Потом резко сжал и разжал кулак. Уже не маленькие искорки, а целые языки пламени сорвались с его пальцев. Повеяло сильным жаром. Мы с Поджио быстро отступили и с почтительного расстояния стали наблюдать, как кусочки золота в руках волшебника начинают гореть невыносимо ярким светом, становятся почти прозрачными. Мне даже показалось, что кольца вот-вот расплавятся! А потом Юлиус просто подул на ладонь, и пламя погасло. Дядя небрежно бросил обломки колец на стол.

- Пригодится Мариучче. Она, кажется, говорила, что в тюрьму надо идти с продуктами для узников. Вот и будет, на что купить. А меня гораздо больше интересуют эти штуки.

Он сжал большим и указательным пальцами парочку некрупных алмазов, внимательно посмотрел на них.

- Кажется, это именно то, что мне нужно!

- Что он собирается делать? – шепотом спросил меня взломщик.

Я пожала плечами.

- Не знаю. Волшебники – народ непредсказуемый. Может, в размере увеличит, а, может, в головку сыра превратит. Это тебе не механика. Тут я бессильна что-либо вообще понять.

И в самом деле! То, что потом сделал дядюшка, предсказать не мог никто!

Он подбросил алмазы в воздух, и они зависли, сверкая, как крошечные звездочки. В комнате потемнело, запахло грозой. Поджио испуганно схватился за волосы, которые вдруг встали дыбом и начали сухо потрескивать, рассыпая синеватые искры. Вдруг ударил такой гром, что мы ахнули и присели. Пламенный зигзаг молнии врезался в висящие между полом и потолком драгоценные камни.

И они…рассыпались на тысячу осколков, став звездной пылью. В это светящееся облачко чародей мигом сунул напильник.

И алмазные крупинки сначала облепили тонкую стальную полоску, а потом словно бы втянулись в нее. Темнота растаяла. Солнечные лучи снова пробивались маленькими золотистыми снопиками сквозь щели в забитых окнах.

- Что-нибудь железное сюда – быстро! – рявкнул Юлиус.

Мы со взломщиком бестолково метнулись туда и сюда, не видя ничего подходящего. Наконец, мальчишка схватил какой-то ржавый гвоздь, криво торчавший в раме. Рванул его, и железяка с чпокающим звуком выскочила наружу.

- Смотрите, что сейчас будет!

Волшебник всего лишь раз чиркнул напильником по гвоздю. Причем без особого усилия, так, царапнул слегка. Но толстый, размером с палец взломщика, гвоздьтут же разломился на две половинки. Словно ветка, перерубленная ударом топора!

- Voilà! – дядя радостно выкрикнул свое любимое словечко.

- Режет железо, как нож масло! – благоговейно выдохнул Поджио.

А я завопила:

- Мариучча, иди скорей сюда! Вот теперь мы точно спасем маэстро и Рикардо!

- Жаль, напильник всего один - вздохнул волшебник, вручая девушке орудие спасения. – Но, думаю, наш Эдгардо сумеет как-то передать его вашему атаману. Например, если их одновременно поведут на допрос.

Мариучча кивнула и спрятала напильник за корсаж. Потом я раздобыла в захламленной кладовке какое-то пыльное покрывало нужного цвета, и мы, вооружившись иголками, принялись шить монашеское одеяние. Я, правда, попробовала заявить, что сейчас тоже соображу себе нечто подобное и пойду в застенки вместе с Мариуччей. Но дядя и Поджио тут же бурно возмутились.

- Совсем с ума сошла?! – заорал взломщик. - Тебя эль Драко видел, когда мы волшебника спасали. И Беппо в лицо знает, хоть и думает, что ты мальчишка!

Он выдохнул и тихо добавил:

- А если с тобой что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу! Тут уж только головой в канал останется броситься.

- Наш юный друг прав – строго заметил Юлиус. - Все это – смертельный риск для тебя. Поэтому сиди дома, дорогая племянница, и жди вестей!

- Терпеть я этого не могу – сидеть и ждать! – из остатков вредности буркнула я, отлично понимая, что друзья правы.

Просто, несмотря на все эти наши чудеса, дружеские беседы и даже шутки, сердце то и дело тупыми ржавыми иглами пронзали боль и тревога.

Что с Рикардо? Жив ли он вообще? Это маэстро с его знаниями представляет для Совета большую ценность. И вряд ли его будут сильно мучить в подземелье.

А простого вора могут и сразу казнить, без суда и следствия! Джека вон вздернули за то, что он всего лишь неудачно в карман залез. А тут – самого Правителя грабанули…

Чтобы отвлечься от этих страшных мыслей, я в сотый раз повторила девушке все детали нашего плана.

- Понимаешь, самое важное – убедить Эдгардо, чтобы он притворился, будто готов на сделку со злодеями. Правда, сделать это будет, пожалуй, трудновато! Тюремщики-то, поди, с заключенных глаз не спускают! И будут ловить каждое ваше слово.

- Я что-нибудь придумаю - пообещала Мариучча. – В крайнем случае, наплету охране всякой чуши про божий гнев и расплату за тернистый путь греха. Когда на синьору эль Морано после прогулки по каналам со своим очередным дружком, нападало желание молиться и каяться, она, обычно, вопила именно эти слова.

- Ну, как знаешь, - вздохнула я. – Удачи тебе, подруга! И возвращайся с добрыми вестями.

К мрачным железным воротам тюрьмы, находящимся в заднем фасаде дворца, сквозь шум и давку уличной толпы пробиралась тоненькая фигурка в черном плаще и сером монашеском одеянии. Она сгибалась под тяжестью большой корзины, из которой аппетитно торчали нога жареной индейки и горлышко глиняной бутылки. Монахиня остановилась возле закрытой калитки, секунду помедлила и стукнула дверным молотком. В ту же минуту в воротах открылось маленькое зарешеченное окошко.

- Чего надо, тетка? – нелюбезно буркнул охранник. Сквозь ржавые прутья был виден только его заплывший глаз и изгрызенный седой ус.

- Откройте, брат мой! – жалобно попросила Мариучча, стараясь, чтобы голос звучал тонко и надтреснуто, словно у дряхлой старухи. Девушка поглубже натянула капюшон плаща на лицо. – Во имя Господа нашего!

- Зачем притащилась... сестра? – уже мягче поинтересовался тюремщик, не торопясь, впрочем, отпирать замок.

- Матушка аббатиса из ордена святой Катарины послала меня сюда, дабы скромными яствами облегчить участь закоренелых грешников и очистить их погрязшие по тьме души светом молитвы.

- Гм! Скромными яствами, говоришь? Так что у тебя в корзинке, святая сестрица? – неожиданно оживился охранник, громыхнув засовом и встав на пороге.

Мариучча с готовностью протянула ему поклажу.

- Жареная индюшка, хлеб, сыр, немного яблок и винограда. Пусть несчастные вспомнят о блаженстве райского сада, который им, увы, не увидать, пока они не раскаются в содеянном…

- Ну, это я и так вижу - прервал поток благолепия усатый тюремщик. - А вот что это так соблазнительно торчит из кучи яблок, сестра? Не горлышко ли бутыли со славной граппой?

Девушка скромно опустила голову.

- Ты прав, брат мой. Хоть наш Орден и запрещает своим сестрам употреблять горячительные напитки, дабы не впасть в грех излишней мечтательности, но все же для несчастных узников сия влага может оказаться спасительной посреди вечной сырости казематов, сравнимых разве что с кругами ада…

- Ох, насчет сырости, это ты, сестрица, верно заметила!

Охранник скривился и потер поясницу.

- Сия живительная, как ты говоришь, влага полезна не только для этих чертовых грешников, которых я сторожу, не жалея сил, но и для твоего смиренного брата. Для меня то есть! Господь ведь завещал делиться?

Мариучча с готовностью кивнула.

- То-то и оно, сестра! Вот я и поделюсь с заключенными по справедливости. Мне и моим ребятам из соседних казематов – бутылка, сыр, да фрукты с индюшатиной. Ну, а грешники и хлебушком обойдутся. Верно, ведь я говорю?

- Верно, брат мой, - важно согласилась «монахиня». - Ибо сказано в Писании было: «В поте лица своего будешь ты добывать хлеб свой…»

Тюремщик ловко выхватил у Мариуччи корзину и отпер ворота.

- Пойдем, святая сестра! А то мои парни уже заждались. У всех после вчерашнего башка трещит так, что чертям тошно... Фу ты, прошу прощения, сестрица! Я хотел сказать, освежиться нам всем пора. А то ни одного святого слова вспомнить не можем. Идем-идем скорее! Про Писание ты мне по дороге расскажешь.

ГЛАВА 40. Помолись за меня небесам…

Они пересекли темный и узкий внутренний тюремный двор. Мариучча увидела грязно-серые, заросшие потеками вечной плесени стены, и у нее сжалось сердце.

- Рикардо где-то здесь… Я иду к тебе, родной. Я спасу тебя!

Охранник звякнул ключом и открыл разбухшую от сырости дверь, обитую ржавым железом . В лицо девушке ударила струя ледяного воздуха пополам со смрадом гнилой воды. Тут же раздался громкий топот. Остальные тюремщики стаей саранчи налетели на своего приятеля и принялись заглядывать в корзину, то и дело, норовя выхватить оттуда, то яблоко, то кусок сыра.

- Ну, говори, сестра, кого ты желаешь сегодня облагодетельствовать? – нетерпеливо вопросил усач, отталкивая дружков от заветной поклажи.

- Известного на всю Серениссиму вора, несчастного грешника - Рикко Меченого.

Мариучча изо всех сил постаралась произнести эту фразу спокойно, не дрогнувшим голосом. И это ей почти удалось. Она смиренно склонила голову, в ожидании ответа и закрыла глаза, боясь заплакать. Сердце от волнения грохотало так, что девушке казалось, будто на его стук где-то в глубине коридора вот-вот отзовется эхо.

Тюремщик озадаченно качнул головой.

- А вот это невозможно, святая сестра. По приказу Совета, проклятый ворюга брошен в самый нижний ярус казематов. Туда даже мне хода нет, потому как все коридоры затоплены. А хлеб и воду мы ему на веревке сквозь дырку в потолке спускаем.

- А как же узник попадает в каземат? – растеряно спросила девушка.

- Хм! Для этого существует специальный колодец! – ответил стражник.

Тусклый свет коптящих факелов поплыл у Мариуччи перед глазами. Ноги едва не подкосились от ужаса и боли за любимого. Ледяная вода, непроглядная тьма, крысиный визг, отчаяние, подступающее к горлу… Рикардо, ты выдержишь все это?!

Мариучча покачнулась, невольно коснулась сырой стены. Липкий холод отрезвил ее. Девушка сжала кулаки под плащом и страшным усилием воли приказала себе успокоиться. Теперь надо попасть к Эдгардо! Любой ценой!

- Что ж! Тогда, брат мой, проводи меня к другому преступнику. Именуемому маэстро Кристофоло. Он, как никто, нуждается в помощи святой молитвы.

После этих слов тюремщик почему-то вздрогнул и отшатнулся. Осенил себя крестным знамением и пробормотал:

- Святый Боже, помилуй нас грешных! Да ведь это же знаменитый колдун! Маг и чернокнижник!

Тут Мариучча чуть не вскрикнула от радости, потому что мгновенно поняла, как можно использовать суеверность охранника в своих целях.

- Ты прав, брат мой! – торопливо закивала она. – Ведь нашему святому Ордену хорошо известны все его гнусные дела. Разве могут действовать богомерзкие механизмы этого грешника без помощи темных сил?! Ясно, что впавшему в ересь мастеру помогают бесы!

- И ты, сестра, зная это, не боишься идти к нему? – вылупил глаза усач .

Девушка снова опустила голову и произнесла елейным голоском:

- Я лишь выполняю волю матушки аббатисы и вручаю свою душу Господу. Слова святой молитвы так необходимы несчастному! Но ты, брат мой, помни одно!…

Тут Мариучча перекрестилась и заговорила жутким шепотом.

- Когда я начну молиться, бесы так и станут скакать вокруг грешника! И бойся, брат мой, бойся, как бы кто-то из обитателей преисподней не прыгнул на тебя!

Она вытянула вперед палец и завопила, словно бы заметила привидение:

- Ведь я вижу, что сии ужасные существа уже не раз посещали тебя, брат мой! Когда ты, усталый после целого дня службы, пытался подлечить больную голову стаканчиком-другим граппы. Что? Скажешь – я не права?!

Услышав такие речи, остальные тюремщики даже бросили терзать содержимое несчастной корзинки и тоже попятились от пророчествующей «монахини».

Усач бухнулся на колени.

- Правду ты говоришь, святая сестра! Как есть – чистую правду! Вот, бывало, выпью граппы – ничего не вижу. А потом еще накачу… И гляжу – сидит! На плече у меня! Зеленый такой, с рогами! Ой, святая сестра, научи грешника, как душу бедную спасти!!!

- Встань, брат мой! – повелела девушка. – И запомни хорошенько! Когда я начну спасительную беседу с колдуном, ты должен отойти от камеры как можно дальше. А потом опуститься на колени, осенить себя крестным знамением и громко начать читать вслух «Padre nostro». А если ты услышишь доносящиеся из камеры жуткие крики, то знай! Это я гоню нечистого прочь! Тогда ты молись еще жарче, бей земные поклоны и выкрикивай святые слова в полный голос. Только так ты спасешь свою несчастную душу!

- Все сделаю, сестра, как ты говоришь! – закивал тюремщик. – Идем скорее. Ох, и страшно же мне!

- А корзиночку нам отдай! – опомнились приятели усача. – А то пока ты от чертей отбиваешься, мы хоть здоровье поправим.

И выхватив, наконец-то, вожделенную поклажу, они умчались в сторону караулки.

- Ножку индюшачью мне оставьте! – завопил вслед охранник.- И хоть треть бутылки, обжоры!

Он тяжело вздохнул.

- Ну что, сестрица, идем к чернокнижнику. Пресвятая Мадонна, помоги нам!

Они дошли до самого конца тюремного коридора.Там охранник снова завозился и зазвякал ключами.

- Вы уж, сестрица, поторопитесь со своими молитвами, - буркнул он, найдя, наконец, на связке нужный. - А то я уже слышу, как дружки хрустят моими косточками. То есть косточками моей индюшки!

- Святое дело поспешания не выносит, брат мой! - наставительно возразила Мариучча. – Ступай пока прочь, бедный стражник. Я справлюсь одна, помоги мне Господи!

И, подобрав подол, вошла в камеру. Ноги ее сразу погрузились по щиколотку в ледяную воду. Что-то пискнуло в углу и в холодном полумраке проскользнуло мимо. Девушка стиснула зубы, чтобы не взвизгнуть от отвращения.

- Кыш-кыш, проклятые! – тюремщик несколько раз громко топнул и поднял выше снятый со стены факел.

- Крысы морские развелись тут, понимаешь! Наглые такие, хлеб у узников только что из рук не вырывают.

Он понизил голос и протянул Мариучче факел

- Дальше вы сами идите, святая сестра. А я тут, в коридоре постою. Чегой-то боязно мне! Вдруг околдует меня маг проклятый?

- Читай молитву, брат! – строго приказала «монахиня».

И, собрав волю в кулак, сделала шаг вперед.

Под ногами снова хлюпнуло. Факел зачадил и погас, не выдержав жуткой сырости. Но в пробившемся через густо зарешеченное окошко слабом свете девушка разглядела что-то вроде стоящей у стены деревянной лавки. На ней, повернувшись лицом к стене, неподвижно лежал мужчина.

- Маэстро Кристофоло! Эдгардо! – дрогнувшим шепотом позвала Мариучча.

На мгновение ей стало страшно. Вдруг охранник все перепутал и привел ее совсем к другому заключенному?

Мужчина пошевелился и поднял голову. Медленно сел, повернулся к ней и, увидев монашеский балахон, горько усмехнулся. Девушка жалостливо ахнула, узнав, наконец-то, в узнике маэстро. Волосы его были спутаны, на щеке запеклась кровь, одежда превратилась в лохмотья. Но голос звучал твердо, хоть и был непривычно тихим:

- Зачем вы пришли сюда? Хотите призвать меня к покаянию? Напрасно стараетесь, сестра! Всю свою жизнь я верил в торжество доброго разума над жестокостью и мракобесием. И теперь, стоя у последней черты, не собираюсь отрекаться от своих убеждений!

Вместо ответа Мариучча торопливо отбросила на плечи капюшон.

- Это я, маэстро, - почти беззвучно выдохнула она.

Эдгардо на мгновение отшатнулся. Провел рукой по лицу, словно бы не веря своим глазам. Потом спрыгнул с лавки в воду и рванулся к девушке.

- Как ты сюда попала?! – яростно прошипел он. - Ты с ума сошла? А если тебя опознают и схватят?!

- Не схватят! – так же шепотом упрямо возразила Мариучча. – У меня есть план.

В коридоре, должно быть, удивленный тишиной и отсутствием ожидаемых чертей, нетерпеливо завозился охранник.

- Pater noster qui est in caelis!.. – тут же громко провозгласила «святая сестра».

И тихо приказала маэстро.

- Крикните что-нибудь!

Эдгардо только изумленно вскинул брови.

- Да кричите же! – от досады девушка даже топнула ногой, испугав подобравшуюся к ней крысу. - Громко! Ругайтесь! Так надо.

Кристофоло пожал плечами, секунду подумал и во весь голос рявкнул:

- Ангидрид вашу валентность через медный купоро-о-ос!

Эхо прокатилось по тюремному коридору. Крысы перестали пищать и от ужаса забились в норы.

- А-а-а! Демоныыы! – раздался ответный вопль тюремщика и вслед за ним громкий топот и грохот. Это наученный «монахиней» охранник отбежал от камеры, бухнулся на колени и во весь голос забубнил:

- Padre nostro, che sei nei cieli, sia santificato il tuo nomе…

Не забывая при каждом слове стукаться лбом об пол.

Мариучча облегченно перевела дыхание.

- Теперь этот дурак нам не страшен. Он напуган до смерти, и будет так голосить, пока я не выйду отсюда.

- Бедняга решил должно быть, что я творю злые чары, - усмехнулся Эдгардо. – А мне стукнуло в голову старое ругательство времен моего студенчества. Эту фразу любил повторять алхимик из нашего университета, когда у него взрывалась колба. Впрочем, все это не важно. Сядь на лавку, чтоб крысы не мешались.

Девушка охотно примостилась на не струганных досках, поджав под себя ноги. Маэстро с недовольным видом присел рядом.

- Объясни мне, наконец, несносная девчонка, что происходит?! – шепотом воскликнул он. – Что вы там опять задумали?

- Мы хотим спасти вас и Рикардо, - тихо и горячо заговорила Мариучча. – Для того и придумали весь этот маскарад с переодеванием. Синьор волшебник велел передать вам это.

Она быстрым движением вынула из рукава напильник.

- Юлиус хорошо поколдовал над этой штукой. Теперь он режет сталь, как масло. Я сама видела!

Эдгардо озадаченно покачал головой.

- Это звучит невероятно и абсолютно ненаучно! Но я сам уже не раз убеждался в силе действия чар нашего мага.

Он повертел напильник в руках.

- Выходит, теперь я с легкостью могу распилить чертову решетку?

- Да! Вода канала подступает к стене тюрьмы вплотную, и вы спасетесь вплавь.

Кристофоло кивнул, рванул ветхую ткань лежащего на лавке тюфяка и спрятал напильник в дыре. Потом мрачно покачал головой:

- Но я не могу бежать один, бросив здесь Рикардо.

- Вы видели его? Что с ним?

Мариучча молитвенно сложила руки.

- Умоляю, маэстро, ответьте! Он жив?

Эдгардо грустно вздохнул.

- В последний раз я видел юношу, когда нас втолкнули в тюремные ворота. Потом Рикардо потащили куда-то вниз. Надеюсь, что он все-таки жив. Судебное заседание состоится только завтра, и приговор еще не оглашен.

- А к вам уже приходили эти… синьоры из Совета Десяти?

Девушка, волнуясь, задала главный вопрос.

- Да! – маэстро жестко усмехнулся. – Сначала они были вежливы. Потом начали угрожать мне. А требовали эти типы того же, что и раньше. Чтобы я помогал им в их гнусных интригах. Делал для них порох, мастерил оружие, способное убивать одним выстрелом десятки людей. Но я ответил, что скорее заберу тайну своих механизмов с собой в могилу, чем позволю, чтобы они принесли в мир столько зла! Тогда эль Драко привычно стал грозить мне святой Инквизицией. Кстати, сегодня меня опять должны повести на допрос и на этот раз в присутствии отцов-дознавателей. Так что нам лучше закончить разговор поскорее, пока они не увидели здесь тебя и не начали задавать лишние вопросы.

- Нет-нет, постойте! Я ведь еще не сказала вам самого главного! – воскликнула Мариучча.

- Вы должны притвориться, что до смерти напуганы. И готовы во всем повиноваться Совету!

Девушка постаралась в нескольких словах изложить придуманный друзьями план спасения.

- А в доказательство своей покорности вы скажете, что готовы подарить Правителю созданного вами механического секретаря. Эту роль сыграет превращенный в куклу Марко. Мы заранее подкинем его в ваш дом. Дальше все очень просто! Стражники притаскивают куклу на Совет. Марко подглядывает, подслушивает и запоминает все, о чем там говорится.

- Не исключено, что на проклятое заседание позовут и меня – хмыкнул маэстро, - Мол, все равно тебе не жить! Но сначала выполни все наши злодейские планы.

- А вот это было бы нам только на руку! – заметила девушка. – Два разведчика в лагере врага – лучше одного. Так вот, когда действие волшебных чар закончится, Марко снова станет мальчишкой и ночью незаметно выскользнет из дворца. Он вернется в убежище и точно расскажет нам, в какой день и час Рикардо переведут по Мосту Вздохов в тюрьму Пьомби.

- А меня, тем временем, бросят обратно в подземелье, но тут я воспользуюсь напильником и выберусь на волю. И вместе мы придумаем, как организовать юноше побег - подхватил Эдгардо. – Что ж, план хорош! Начнем выполнять его немедленно!

Мариучча улыбнулась и обняла Кристофоло.

- Держитесь, маэстро! Мы вытащим вас отсюда! А теперь пора прощаться.

Она встала и громко произнесла:

- Е non ci indurre in tentazione, ma liberaci dal malignо! Я оставляю вас, чтобы вы в одиночестве подумали о своей душе, мой грешный брат! Я буду молиться за вас! Прощайте!

Громко лязгнула, закрываясь, дверь.

Эдгардо усмехнулся и снова прилег на тощий тюфяк. Ощупал спрятанный в прелой соломе напильник.

- Я собирался красиво умереть, но выжить и победить врага гораздо приятнее! Не говоря уже о том, что сей процесс, выйдет весьма интересным с научной точки зрения. Черт возьми! Вспоминается старина - декан нашего факультета в Саламанке. Почтенный профессор, помнится, говаривал, что смерть нужно встречать достойно. Написав завещание с прощальным сонетом и выпив бокал вина. А я полагаю, что даму с косой нужно встретить хорошим ударом в челюсть, а потом, не давая опомниться, врезать ей еще раз и лупить, пока не скажет, что ошиблась адресом!

В коридоре снова гремели ключи. Уже грохотали по плитам сапоги мастеров допроса и зловеще шуршали сутаны инквизиторов. А Эдгардо лежал, закинув руки за голову, и, безмятежно улыбаясь, напевал песенку, услышанную от бродячего музыканта когда-то в юности:

«Самоубийца!» - слышу за спиной. Но знаете, на том, на этом свете ли, Я не вступаю в безнадежный бой. Там выход был. Вы просто не заметили.

Стратег? Ну да, возможно я такой. Один клинок – на сотню небожителей. Я не вступаю в безнадежный бой. Я собираюсь выйти победителем!

ГЛАВА 41.Если в темном коридоре повстречаетесь с котами…

Пока наша храбрая Мариучча отсутствовала, я металась по Убежищу в поисках умной мысли. Надо же как-то придумать – где спрятать нашего механического секретаря? Причем, сделать это так, чтобы никому в голову не пришло, что его намеренно подсунули. Но, дети, игравшие в догонялки, вопили настолько громко, что ни одну мысль додумать я не успевала. Да еще Поджио таскался за мной по пятам и вздыхал, как больная корова. Марко, обиженный на судьбу, где-то прятался или дрых, начисто забыв, что он у нас -«лохматый нянь». И детки без его чуткого присмотра шалили, как могли.

- Кому-то точно следует дать по шее, – вздохнула я. – Вопрос – с кого начать?

В этот момент в ноги мне, ища спасения, бросилась бедная кошка. И тут меня осенило. Я взяла ее на руки,поручив мальчишке выловить мелких поганцев и привести их ко мне.

- Тот, кто нам мешает – тот нам и поможет! – глубокомысленно изрекла я, не спуская Мичио с рук.

Джованни и Бьянка появились в комнате через несколько минут, а Коломба благоразумно исчезла с горизонта. Ну, она-то мне как раз не нужна.

- Значит, так, дорогие разбойнички, хватит уже действовать взрослым на нервы! Я придумала для вас задание! Слушайте и не перебивайте!

Малышня согласно закивала.

- Сейчас мы с вами прогуляемся к дому маэстро. Надо выяснить – покинула ли дом стража или все еще торчит внутри? Поэтому мы разыграем небольшое представление под названием «Пропала кошка». Ты, Джанни, впустишь зверя в дыру в калитке, а Бьянка - начнет голосить у входа. Если стража торчит в доме, то кто-нибудь высунется оттуда, и посоветует ей заткнуться. Если все будет тихо, то мы сделаем «контрольный выстрел» - запустим тебя в дом. Под тем соусом, что «кошка - сбежала, сестренка – воет, а я – ищу». Ты ничем особо не рискуешь. При самом плохом раскладе – надерут уши, чтоб не шлялся, где попало.Но ведь ты хочешь, чтобы Рикардо вернулся? Я вас прикрою, если что…

- Как это – «прикрою»? – возмутился Поджио. – Тебя же ищут!

- Ищут – незнакомую даму в лиловом! Одну.Или – уличного мальчишку из банды. В компании с тобой или Марко. А не старшую сестру двух малолетних обормотов! К тому же, я надену маску. Не думаю, что Беппо или эль Драко прячутся в кустах возле дома. А стражники меня не знают.Так что – все пройдет гладко!

И, действительно, все прошло, как по маслу! Мы благополучно добрались до дома маэстро, и я спряталась в кустах, где раньше сидел Поджио. Мичио, с ускорением, приданным ей не слишком ласковой рукой мальчишки, пулей влетела в дыру, а Бьянка потерла круглые, как вишни, черные глазенки и истово заголосила. Ответом ей была полная тишина. Только смутный шум людских голосов доносился с рыночной площади. Брат и сестра переглянулись. Джованни пожал плечами. Бьянка набрала воздуху в грудь и только собралась взвыть с новой силой, как в глубине улицы показался какой-то старичок.

- Вы чего тут голосите, дети? – удивился он.

Малыши наперебой принялись излагать легенду о потерянной кошке.

- А-а, ну так пойдите и заберите вашу мяукалку, – кивнул дедуля. – Идите, детки, не бойтесь, стражу еще вчера сняли. Они тут целой толпой мимо моей лавки шли, все какие-то железяки несли. А сегодня – тихо.

Именно это нам и надо было знать! Поимка блудной кошки заняла пять минут, после чего мы городскими окраинами опять пробрались в Убежище.

А тут как раз Мариучча вернулась со своего опасного задания. Выглядела девушка взволнованной, но довольной. И подробно рассказала нам о разговоре с маэстро.

- Эдгардо сказал, что Марко, то есть механического секретаря, нужно спрятать в особом тайнике. Он расскажет об этом месте отцам инквизиторам и синьору эль Драко. Тогда они скорее поверят, что маэстро испуган, сломлен и готов на любые сделки.

Выслушав девушку, мы с Поджио тут же разбудили мирно дрыхнущего в дальней комнате мальчишку, а потом привели к нему Юлиуса. И когда волшебный радужный туман рассеялся, снова полюбовались на аккуратно одетого и хорошенького, как херувим, кукленка-секретаря.

- Вот бы он таким всегда и оставался, - вздохнул Поджио. – Тихий, вежливый, спокойненький…

- И чистенький! – подхватила я. – Ума не приложу, как эти мальчишки вечно умудряются так испачкаться, словно мы в туманном Альбионе живем, где всюду лужи. А не в южной Серениссиме! Слушай, Марко, давай мы Юлиуса попросим навсегда тебя так заколдовать!

- Ten'cazzo! – тут же пискляво выругался «тихий и вежливый» механический секретарь. – Я еще вырасти, между прочим, хочу. Выучиться, стать знаменитым разбойником и жениться! А не торчать в приемной какого-нибудь идиота-министра с кучей гаек… на всех местах!

- О-о-о! Синьор волшебник, почему вы не сделали его немым?! – простонал взломщик. – Запомни, чучело заводное! Во дворце Правителя ты должен молчать! Что бы ни случилось! Иначе, погубишь и себя, и маэстро!

- Понял, понял - не дурак! – проворчал заколдованный мальчишка.

И, действительно, на какое-то время примолк.

- Теперь его в дом маэстро оттащить надо, - заметила я. – И сунуть в нужную кладовку.

- Сейчас пойдем, вот только найду, во что его завернуть.

Поджио притащил большой мешок и принялся засовывать туда отчаянно запищавшего Марко.

- Эй, осторожней! Я, между прочим, редкий и ценный механизм! Бережно меня несите! Небось, не дрова тащите!

- Да уж лучше бы дрова! – пыхтел взломщик, обливаясь потом и склоняясь носом почти до земли под тяжестью железной игрушки. - Этот механический обормот теперь столько весит, что до дома маэстро я буду год ползти…

Пришлось сесть в проплывавшую мимо гондолу и прокатиться по воде.

Причем, пока мы плыли, Поджио несколько раз изо всей силы встряхивал злополучный мешок, чтобы сидящий в нем хоть на минуту заткнулся. Вредный кукленок всю дорогу негромко, но отчетливо бубнил, что от воды его драгоценные шестеренки могут заржаветь. Гондольер даже несколько раз подозрительно на нас оглядывался. Пришлось мне, никогда не обладавшей ни музыкальным слухом, ни голосом, громко напевать какую-то дурацкую песенку про котов.

Если в темном коридоре повстречаетесь с котами, То известную всем фразу не спешите говорить! Может быть, они – в дозоре, непременно – оба сразу. Может – тапочки воруют, может – вышли покурить…

Не знаю, откуда вдруг взялась такая тема. Не иначе как вопли бегающей от детишек Мичио навеяли. Так или иначе, стоны механического секретаря я заглушила, и лодочник успокоился. А потом Поджио дотащил заветный мешок до калитки, я опять нырнула в кусты, взломщик скрылся в доме, но вскоре вернулся. Облегченно улыбающийся и стирающий пот со лба.

- Все хорошо, прекрасная синьора! – отрапортовал он. – В доме – полный разгром, но в потайную нишу за шкафом в кабинете маэстро никто не заглянул. Я, как Эдгардо велел, сунул туда нашего Марко. Пусть теперь стражники приходят и сами эту железяку во дворец тащат. А с меня хватит!

И Поджио со вздохом потер свою многострадальную спину.

- Ты молодец, а теперь нам, как водится, пора отсюда убираться, - встревоженно оглядываясь, приказала я. – Вдруг маэстро уже обо всем договорился с этим эль Драко? Отряд стражи может явиться за механизмом с минуты на минуту.

И, не теряя времени, мы пустились в обратный путь…

Как позже выяснилось, мы поступили абсолютно правильно! Потому, что в тот самый момент, когда Поджио засовывал нашего «секретаря» в потайную нишу, маэстро Эдгардо стоял в озаряемой зловещими отблесками багровых факелов камере для допросов и, бесстрашно глядя в глаза эль Драко, говорил:

- Я готов служить Совету Десяти и Правителю Серениссимы. На определенных условиях, разумеется, синьор Грациано. Мне нужна достойная оплата моих трудов, ну, и некоторая свобода действий тоже.

Подскочивший к Эдгардо отец-инквизитор попытался изобразить нечто вроде довольной улыбки на высохшем пергаментном лице:

- Так вы раскаиваетесь во всех грехах, сын мой? Вы готовы покаяться, что служили дьяволу, создавая свои гнусные механизмы?

Маэстро не удостоил его ответом, и тот замолчал, возмущенно пробубнив себе под нос какое-то латинское проклятие. Эль Драко потер кончик крючковатого носа и недовольно поморщился.

- Вы находитесь не в том положении, маэстро, чтобы ставить нам какие-либо условия. К тому же…

Синьор Грациано буквально впился в лицо Эдгардо пронизывающим взглядом.

- Я не верю вам, синьор Кристофоло! Еще совсем недавно вы упорно твердили, что скорее умрете, чем пустите свои знания на службу… Как вы нас тогда пафосно обозвали? Фанатики и изуверы – вот как! Что же изменилось сейчас? Почему вы решили отречься от своих убеждений?

Маэстро невозмутимо пожал плечами.

- В конце концов, Галилей тоже отрекался.

- Но вы в свое время утверждали, что больше любите Джордано Бруно!

- А может быть, я просто не хочу повторить его судьбу. Об этом вы не подумали?

- Может быть, может быть…- пробормотал эль Драко.

Зачем-то отошел к столу, за которым судорожно махал пером монах в запачканной чернилами рясе, рассеянно взял лист, прочитал протокол допроса, скомкал его и швырнул в угол. Потом снова повернулся к Эдгардо.

- Докажите мне свою внезапно вспыхнувшую преданность Совету! Не исключено, что тогда я поверю вам.

На лице маэстро не дрогнул ни один мускул. Но в душе он возликовал, оттого что враг попался в тщательно расставленные сети.

- Я не сомневаюсь, что вы перетряхнули мой дом от пола до крыши, – нарочито неторопливо произнес Эдгардо.

Эль Драко важно кивнул.

- Так что все мои чертежи и механизмы теперь находятся под замком во дворце Правителя.

- И это тоже верно, - согласился Грациано.

- Мои братья будут служить там молебен, а потом вымоют все ваши проклятые устройства святой водой! – снова влез в разговор инквизитор. - Если демоны помогали вам, мы изгоним их из каждого гвоздя!

- Гвоздями механизм не заведешь, для этого есть винтики и шестеренки, - чуть усмехнувшись, заметил маэстро. – А еще шурупы, гайки, нарезные болты…

- Не сметь произносить при служителе Святой Церкви колдовских заклинаний! – завопил инквизитор, заслоняясь от маэстро увесистым крестом на сутане.

- Отец Филиппо, да помолчите уже! – рявкнул, не выдержав, эль Драко. – Маэстро, продолжайте! Вы говорили что-то про свой дом?

- Я просто хотел сказать, что ваши бравые вояки, похозяйничавшие там, наверняка, не заглянули в потайную нишу за шкафом. А там спрятано одно весьма забавное и полезное во всех смыслах устройство. Кукла- секретарь, сделанная в виде мальчика лет, примерно, двенадцати. Этот автоматический механизм предназначен для записи слов и предложений. И даже способен следить глазами за словами, которые он воспроизводит. Сложность данного механизма невероятна. Думаю, что такой подарок Правителю убедит и его, и вас в моем полном раскаянии и готовности служить Совету.

- Да-а, это было бы весьма убедительно, - задумчиво протянул Грациано. - Ну что ж, маэстро! Будем считать, что я поверил вам. Описанный вами автоматон будет немедленно найден и доставлен во дворец. Итак, на сегодня наш разговор окончен. Стража! Отвести заключенного в камеру.

- Одну минуточку, синьор эль Драко! – успел воскликнуть Эдгардо. - Я далеко не уверен в том, что кукла будет успешно функционировать… Святой отец, хватит уже креститься и плеваться! Это научный термин, а не призыв к нечистому. Так вот, я не уверен, что механизм после перевозки во Дворец сработает, как надо. От встряски в нем может соскочить с места какое-нибудь зубчатое колесо. Что скажет Правитель, если его новый секретарь вместо протокола заседания Совета, напишет, к примеру: «Чтоб ты провалился, старый дурак?»

Синьор Грациано даже вздрогнул, представив себе такой ужас. А инквизитор воздел руки к потолку и забормотал молитву.

- Чтобы этого не произошло, - решительным тоном заявил эль Драко, повернувшись к молчаливо стоявшему все это время у стены начальнику тюрьмы, - я приказываю под конвоем направить узника Эдгардо Джонаса Кристофоло во дворец Правителя. Дабы он привел механического секретаря в надлежащее состояние. И следил за действиями своей чертовой куклы на протяжении всего хода Совета. Ты все записал?

Грациано повернулся к писарю. Тот робко икнул и протянул усаженный кляксами листок.

- Сим подтверждаю свой приказ!

Перстень с печатью хлопнул по бумаге…

ГЛАВА 42. Высокий дождь – от неба до земли – стоял в окне, стараясь объясниться…

- Человек умирает только по двум причинам: либо он хочет умереть, либо он не хочет жить! – улыбнулся Эдгардо, вдыхая всей грудью свежий, пахнущий грядущим дождем солоноватый воздух, пока охранники вели его из тюремных ворот к карете эль Драко. – Но это – не мой случай! Битва продолжается! Теперь надо думать, как вытащить отсюда Рикардо. Хм! Неплохо бы еще узнать – где он и что с ним? Не слишком ли я поторопился «сдаться» на милость победителя? Вдруг бедного юношу оставили в живых с одной лишь целью – вынудить меня встать на колени? И теперь он им не нужен? С другой стороны, Марко, наверняка, уже в заветной «кладовке» – и торчать там вечноон не может. Значит, переиграть уже ничего нельзя.

Ладно, с нашими бедами разберемся постепенно! Надеюсь, что чертов Повелитель будет занят новой игрушкой, и не станет слишком горевать по утраченной старой. Тем более, что соловья ему вернули. В конце концов, повесить Рикардо он всегда успеет…

Додумать свою мысль маэстро не успел – висевшая над городом черная туча разразилась сильнейшим ливнем. Стражники поспешно впихнули его в карету, и она с грохотом помчалась по узкой улочке в сторону Дворца Правителя.

Камеры нижнего тюремного яруса, в котором находился Рикардо, изначально представляли собой каменный мешок с тяжелой дубовой дверью. Но близость канала внесла свои изменения: вода постепенно затопила коридоры и быстро проникла внутрь. Дабы как-то спасти помещения и оставить их пригодными для использования, пол и потолок в камерах поменяли местами. В потолке верхнего яруса продолбили дыру, а на уровне бывшей двери на выступавшие кое-где камни положили настил из досок.Теперь узника опускали туда на веревке, а не заводили через дверь. Единственный расход заключался в том, что веревку приходилось бросать вниз, чтобы никто не пытался по ней выбраться. Впрочем, несчастных на этом ярусе было мало. Так же, как и самих переделанных камер. Так что расход был невелик. Хлеб и воду спускали заключенному таким же способом, если, конечно, вечно пьяные стражники об этом не забывали.Главная неприятность состояла в том, что доски настила были просто брошены на камни - не приспособленныедля этогони разу. И малейшее неосторожное движение могло перевернуть этот импровизированный пол. Тогда узник проваливался в воду и выбраться обратно уже не мог.Потому, что перевернувшиеся вместе с ним доски, исполняли роль крышки гроба. И, сомкнувшись над его головой, не давали вылезти наружу. Но это мало кого волновало, потому, что в нижнем ярусе содержались преступники, которыми так не суждено было выйти оттуда живыми. Ну, разве что ненадолго, и то - исключительно на плаху или виселицу…

По этой причине, их даже не таскали ни на какие допросы и пытки.Само пребывание в камере – становилось пыткой. И то сказать - места заключения представляли собою отвратительные вонючие дыры, где холод, сырость, мрак, грязь, голод и полное отсутствие какой бы то ни было заботы о несчастных, в короткое время превращали всех загремевших туда в калек или психических больных.Вот в такое «милое» местечко и попал наш атаман.

Рикардо сидел на гнилых досках и вертел в руках конец веревки, привязанной к поясу. Он попытался ощупать скользкие стены, но не нашел даже намека на торчавший из них гвоздь или штырь.Только неосторожно раскачал свой «пол».

Сидевшие на настиле крысы возмущенно запищали…

- Вот же досада – усмехнулся он. – Даже повеситься не получится! Разве что – утопиться!

Тут он вспомнил своего отца, погибшего во время шторма, и горько рассмеялся:

- Видимо, это у нас семейное! Гибнуть в воде – просто злой рок какой-то! Но может, оно и к лучшему? Быть повешенным на площади, конечно, почетно, но умирать перед зеваками совсем не хочется. К тому же, в толпе могут оказаться мои друзья. Зачем им все это видеть? И того достаточно, что они меня потеряли.Впрочем, в этом тоже есть кое-что хорошее. Теперь девушкам не придется меня делить, а мне – выбирать между ними.

Юноша уставился в непроглядный сумрак каземата, пытаясь представить лица своих подружек. Мариучча, как всегда, была тихой и печальной, а Николетта – деятельной и насмешливой. Но обе словно сказали ему:

- Любовь бессмертна, помни это!

- Ох! – вздрогнул Рикардо. – Не наломали бы они дров! Мариучча, конечно, не обрадуется моей гибели, но у нее на руках – двое малышей. И все, что она сможет – это прийти поплакать на мою могилку. А наша бешеная Золушка с отверткой перевернет город, но постарается не допустить моей безвременной кончины! Помнится, однажды она мне сказала: «Я никогда не позволю иссякнуть своей радости. Несчастье никуда не ведет и уничтожает всё, что есть. Зачем страдать, если можно всё изменить? А если ничего изменить нельзя, то чем помогут страдания?» А еще она любит повторять, что жизнь измеряется не числом вдохов-выдохов, а моментами, когда захватывает дух. А дух у нее захватывает исключительно тогда, когда она за что-то борется.

- А еще тогда – когда ты меня целуешь! – прозвенело у него в сознании.

От этих слов юноша непроизвольно дернулся. И мокрый настил под ним предательски качнулся. Холодная вода плеснула и попыталась просочиться сквозь щели в досках. Словно смерть, протянувшая к нему свои костлявые пальцы. И Рикардо внезапно подумал, что умирать ему почему-то совсем не хочется.

- Нас вырубают из жизни, а мы не успели важное дело доделать, услышать друг друга! – пробормотал он слова знакомой песенки. - Черт! Что же мне делать? И как отсюда выбраться? Вопрос ведь даже не в том, чтобы спастись самому, а в том – чтобы не дать погибнуть Николетте! Моя воровская доля никакого другого финала не ждет, но губить юную девочку я не хочу! Вообще-то, мы целовались с ней – согласно роли в придуманном балагане, спасаясь от стражи, или по другой причине. Но, как часто водится у актеров, маска приросла к лицу – и теперь мне страшно себе признаться в том, что, кажется, люблю эту бунтарку. А самое печальное – что и она меня – тоже.

Погрузившись в размышления на тему – можно ли любить двух девушек одновременно, юноша не сразу заметил, что в камере что-то происходит…

Виной всему был тот самый дождь, а точнее – непрекращающийся ливень.

Кроме всего прочего, сильный ветер, принесший с материка грозу, внезапно изменил направление. И начал дуть с моря, подгоняя к берегу высокие волны.

Вода в каналах тут же начала подниматься. Что незамедлительно сказалось на уровне «тюремных вод». Сначала Рикардо обнаружил, что крысы, живущие в камере вместе с ним, вдруг кинулись к нему, как к родному. И попытались забраться к нему на плечи. Потом странным образом качнулся настил. Мокрые доски натужно скрипнули о каменные стены, и не спеша, поползли вверх. На какое-то мгновение его «плот» задержался, а потом шустро двинулся дальше.

- Что происходит? – пробормотал юноша. – Я поднимаюсь? Но – куда?! Хорошо, если дыра в потолке свободна, а если – камнем закрыта? Меня же зажмет между настилом и «крышкой» - и тогда мне конец! Ох, прав был тот, кто советовал быть осторожным в своих желаниях. Они исполняются! Пресвятая Мадонна! Готов ли я встретить смерть прямо сейчас?

Крик отчаяния едва не вырвался у него, но усилием воли он затолкал его обратно. И только горько усмехнулся:

- Кажется, я не настолько храбр, как мне казалось. Что ж, поищем хорошую сторону в происходящем. Если мне совсем повезет, то я выберусь из камеры. Если – наполовину, то я застряну посреди дороги, и умру не сегодня. Ну, а если окончательно не повезет, то я хотя бы сделаю это не на глазах у равнодушной публики. Что тоже неплохо, ибо теперь я понимаю, что при виде виселицы или плахи, ноги бы у меня подкосились. Беппо несказанно бы этому обрадовался. Уж он бы такого зрелища не пропустил! Ну, что ж! Раз ничего нельзя изменить, то остается только ждать – чем все закончится?

Сам он старался подобных «зрелищ» избегать, прекрасно понимая, что большинство несчастных, попавших на виселицу, не были закоренелыми разбойниками. Скорее- жертвами обстоятельств, оказавшись не в то время и не в том месте. Неосторожно перейдя дорогу шайке Беппо или какому-нибудь излишне ретивому святому отцу…

- Как сказал однажды маэстро: «Толпа никогда не стремится к истине, – вздохнул юноша. - Она отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению, если только заблуждение это прельщает ее. Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится ее повелителем». А уж доказывать – кто из нас преступник, в нашем городе умеют…

Рикардо осторожно переменил положение и лег на мокрые доски. Крысы тут же деловито перебежали к нему на грудь и замерли, вцепившись коготками в рубашку. Юношу передернуло от отвращения. Он стряхнул в воду одну тварюшку, потом другую… Но серых беглецов оказалось слишком много. В конце концов, Рикардо просто махнул рукой на перепуганных хвостатых«товарищей по несчастью».

- Лежите смирно! – скомандовал он. – И не вздумайте кусаться! Можете даже помолиться своему крысиному богу. А я попробую подумать о чем-нибудь приятном. Как говорит наша Золушка: «Корабль не тонет, когда он в воде. Он тонет, когда вода – в нем. Не так важно – что происходит вокруг нас. Важно то, что происходит внутри». Сейчас внутри меня живет простая мысль – я продолжаю верить в то, что добро должно непременно побеждать зло!

Он помолчал и добавил:

- Матушка, если ты меня слышишь, знай, что я буду рад встретиться с тобой на небесах! Но – не сегодня! У меня здесь осталось еще одно не выполненное дельце. Помоги мне разобраться с Беппо и спасти моих ребят!

Долгое время мы даже не подозревали о том, что происходит.

Благополучно успев, вернуться домой до дождя, мы привычно занялись ужином. Накормить нашу ораву даже сейчас было делом нелегким: трое детишек, четверо оставшихся взрослых. Плюс ко всему наша кошка, которая, окончательно избаловавшись, существовать на «подножном» корму больше не желала. А предпочитала стырить что-нибудь с детской тарелки или дождаться вкусного угощения. Одним словом, это ушастое создание успешно поглощало и свое, и найденное, и спёртое. Наша трущобная киска внезапно вообразила себя светской львицей. Мичио одинаково азартно тащила со стола и колбасу, и лимоны. А за ужином нагло залезала растопыренной лапой в рот тому, кто не слишком быстро метал в него еду. По этой причине мы благоразумно выкинули ее с кухни – чтобы не путалась под ногами. Причем, сделали это приблизительно раз пятьсот, потому, что кошка все время возвращалась. Но вдруг она исчезла.

- Наверное, ей надоело быть мотаться туда-сюда, – улыбнулась я, мешая в кастрюле суп.

- Хорошо, если так… – сказал Поджио, задумчиво глядя в окно.

Я махнула на него рукой и продолжила заниматься готовкой.

- Что может быть плохого в том, что кошка не путается под ногами?

Мысль мелькнула и погасла. Но к тому моменту, когда мы дружно сели за свою скромную трапезу, Мичио тоже не явилась. Это уже было удивительно.

А потом в недрах нашего убежища раздались какие-то странные звуки.

- Пойду, взгляну, – сказал мальчик.

Через полчаса он вернулся и поманил меня. Лицо у него при этом было встревоженное.

- Что у нас плохого? – бодро поинтересовалась я, снимая фартук и выходя из комнаты.

- Смотри! – сказал Поджио и ткнул пальцем в угол.

Я повернула голову, обнаружив нашу беглянку. Сидевшую с довольным видом, и державшую лапу на чем-то сером.

- Что это? – спросила я, не разобрав в потемках, кого притащила наша кошка.

- Это – КРЫСА!

- И что? – снова спросила я.

Поджио посмотрел на меня, как на идиотку.

- Крысы – живут в подвале, а кошка – в доме. И, если Мичио поймала эту серую тварь, значит, крыса из подвала ушла. Как ты думаешь, почему?

Я пожала плечами.

- Это следовало бы спросить у крысы. Но, похоже, что ее уже придушили. И она не сможет ничего рассказать.

- Зато я – смогу. Я сбегал в подвал. Вода прибывает. Похоже, что в городе опять начинается наводнение.

Я испуганно вскрикнула и тут же зажала рот рукой.

- Наводнение!!! Но это значит, что уровень воды поднимется и в тюрьме! А там – Рикардо и маэстро!!! Причем, нашего атамана держат в самом низу… А еще мы отволокли Марко в тайную «кладовочку» - и тоже не знаем, что с ним сейчас? Что же нам делать?

- Ждать, – мрачно ответил взломщик. – Марко сейчас – механизм. И он не может утонуть. Может, заржавеет слегка, но это – не смертельно. У Эдгардо – есть заветный напильник. И он не станет дожидаться, пока его утопят в камере, как беззащитного котенка. К тому же, мы даже не знаем – в тюрьме ли он? Может быть, его уже увезли во Дворец Повелителя.

- А … Рикардо? – упавшим голосом спросила я, чувствуя, что у меня подкашиваются ноги.

Поджио подхватил меня и крепко обнял.

- Мне нечем тебя утешить, Николетта! Скорее всего, он погиб. Подземные ярусы тюрьмы во время наводнения затапливает почти мгновенно…

Меня тряхнуло. И внутри что-то оборвалось. Не было сил даже заплакать…

- И что теперь? – почти равнодушно спросила я.

- Теперь надо перетащить ребятишек наверх. И попросить дядюшку Юлиуса «заколдовать» Мариуччу – хотя бы на несколько дней. Пока мы выясним, что из того, что я тебе сказал – правда. Вдруг Рикардо все-таки удалось спастись?

- Да – да! Именно так мы и сделаем, – тихо сказала я, борясь с желанием тут же броситься к нашему магу со своей просьбой.

Я бы тоже хотела оказаться «заколдованной» - и ничего не знать. Но кто-то же должен смотреть за детьми.

- С тобой все хорошо? – спросил Поджио, пытаясь заглянуть мне в глаза и не слишком доверяя моим вполне разумным речам.

- Почти, – вздохнула я. - Говорят, что человек жив до тех пор, пока память о нем остается в нашем сердце. Еще бы сердце при этом не разорвалось…

- Мне очень жаль, – прошептал мальчик, не выпуская меня из своих объятий. – Бедная Николетта!

- Скорее – бедная Мариучча. У меня-то с Рикардо ничего не было.

- Ну да, совсем ничего! Ты просто его любила…

- Поджио, сделай одолжение, заткнись! Меньше всего на свете мне хочется сейчас об этом говорить! Как любит повторять наш маэстро: «не можешь помочь – не мешай»! Если тебе хочется меня утешить, то лучше сгоняй к его дому и выясни - забрали ли нашего «секретаря»? Тогда у нас появится надежда, что хотя бы с Эдгардо и Марко все в порядке.

- Хм! Хорош порядок! Если они в лапах Правителя!

- Не лучшая компания – согласна. Но не в лапах смерти. И это обнадеживает! Так что давай быстренько помоги мне здесь с переездом на верхний этаж и с колдовством для Мариуччи – и дуй в город. Пока я не надумала в подвале утопиться…

- И как я уйду, если не буду уверен в том, что ты этого не сделаешь?

- Ты сказал – надо ждать. Я честно обещаю попытаться. Вдруг, чудеса, и правда – бывают? И все останутся живы? - Конечно, останутся! – поспешил уверить меня взломщик. Но по его глазам было видно, что он сам не верит в то, что говорит. Поджио еще раз погладил меня по плечу, сам невольно шмыгнул носом и покинул Убежище. Я устало провела рукой по лицу. Больше всего мне сейчас хотелось рухнуть на пол и забыться тяжелым сном. Без сновидений! Виски просто разламывало, в голове гулко звенела тоскливая пустота, а в груди ледяным комом застыла боль. Двигаясь, как механическая кукла маэстро, я вернулась на кухню. Безжизненным голосом рассказала остальным о наводнении и необходимости переместиться на верхний этаж. Тревожно оглядываясь на меня, Мариучча заторопила детей. Девушке явно не терпелось подробней поговорить со мной о судьбе Рикардо. Но я не могла этого допустить! Вдруг подружка атамана обезумеет от горя настолько, что и вправду кинется в канал?! А что тогда будет с малышами? Нет уж! Хватит и того, что мне теперь жить не хочется... Быстрым жестом я остановила дядю и шепотом изложила ему свой план. Он понимающе кивнул и сочувственно посмотрел на меня. - Бедная моя девочка, - горестно сказал волшебник, снимая очки и вытирая повлажневшие глаза. – И несчастный юноша, погибший так нелепо, в самом расцвете лет. Поистине, мы живем в ужасное время! Злодеи, подобные эль Драко, торжествуют, а добро вынуждено прятаться по крысиным норам и не сметь даже подать голос в защиту друга. Юлиус поник седой головой. Потом все же взял себя в руки и тихо сказал: - Николетта, я, конечно, выполню твою просьбу. Сердце подруги Рикардо слишком нежное, оно может не выдержать страшного известия. Поэтому я временно погружу Мариуччу в волшебный сон. Если ты хочешь… - Спасибо, дядя, но нет! –твердо ответила я. – Кто-то ведь должен присмотреть за детьми. Да и мои знания могут понадобиться совершенно внезапно. А свое горе я вынесу, не бойся за меня. Я сильнее, чем это может казаться. Дядя снова недоверчиво качнул головой, но возражать не стал.

Вместе мы поднялись наверх. Малыши сидели рядом и робко о чем-то перешептывались. Похоже, даже они почувствовали что-то недоброе. Мариучча стояла спиной к нам и напряженно вглядывалась в бездонную темноту за окном. Даже сквозь двойные рамы было слышно, как снаружи ревет и грохочет буря. Девушка обернулась и вытерла заплаканные глаза. - Николетта! Я хочу спросить тебя про Рикардо… Договорить она, к счастью, не успела. Дядя быстро шагнул к девушке. Поднял руку, и тонкие лучи, слетевшие с кончиков его пальцем, опутали лоб Мариуччи серебристой паутиной. Девушка закрыла глаза, ее тело мгновенно обмякло, ноги подкосились. Юлиус подхватил Мариуччу на руки и бережно положил у стены на груду старых ковров. - Вашей тете надо отдохнуть! – очень строго сказала я. – Пусть поспит пока пару дней, как принцесса в старой сказке Бьянка и Джованни не по-детски серьезно кивнули. Коломба тоненько всхлипнула, словно обо всем догадавшись. Дядя тут же бросился к малышам, нарочито весело затормошил их. - А кто будет реветь – не получит новых чудес! Эй, мои дорогие внучки, вы еще не видели, как свечка превращается в птичку? Беспечно что-то приговаривая, он потащил малышей в глубину дома, щелкая при этом пальцами и рассыпая тучи искр. Только тут силы окончательно покинули меня, и я сползла по стеночке на пол, упав рядом с околдованной девушкой. Ледяной ком в груди лопнул, я вцепилась руками в волосы и зарыдала так горько и безнадежно, словно моя жизнь оборвалась в этот миг вместе с жизнью Рикардо.

ГЛАВА 43. Обещаю: вернусь. Не сегодня. Не завтра. Не скоро…

Юноша напряженно вглядывался в темноту, но так и не мог понять – где же находится конец пути. Причем, в буквальном смысле. Ему очень хотелось перевернуться и уткнуться лицом в грязные доски. Но он, закусив губы, изо всех сил противился этому желанию.

- Все-таки синьора с косой в некотором роде – женщина, – грустно усмехнулся Рикардо. – Не учтиво поворачиваться к ней … кормой. Значит, придется встречаться лицом к лицу…

Настил снова застрял. И теперь у атамана появилось время подумать о том, где Николетта? И все остальные? Удалось ли девушке добраться до дома? И что с ней сейчас? А где пережидают наводнение дети? И не грозит ли им гибель?

- Впрочем, там с ними Юлиус и Эдгардо. Будем надеяться, что все обойдется.

Убогий «плот» снова качнулся от сильного удара в днище. Похоже, вода прибывала быстрее, чем казалось вначале. Края настила затрещали, цепляясь за стены, потом с них сорвалось в воду несколько щепок. И Рикардо почувствовал, что вновь поднимается наверх. До «потолка», по его подсчетам, оставалось совсем немного.

Но над головой по-прежнему висела непроглядная тьма.

- Похоже, проклятая дыра все-таки заткнута, - прошелестело в сознании.

– Значит, меня ждет скорая и бесславная гибель. Вода прижмет настил вплотную к камню и тогда… Лучше не думать об этом! А вспомнить в последний раз тех, кого любишь. Мариуччу… И Николетту!

Рикардо закрыл глаза. Но вместо нежного и печального лица его подруги и даже вместо задиристой усмешки «технической ведьмы» он почему-то увидел… Юлиуса. Старый волшебник смотрел на него, грустно покачивая седой головой. Потом он поправил очки и щелкнул пальцами. Две алые искорки привычно сорвались с них и закружились перед носом юноши. Одна довольно остро кольнула его в щеку. Рикардо охнул, потер шрам и распахнул глаза. Сначала ему показалось, что странное видение продолжается наяву. Прямо над ним, на расстоянии вытянутой руки, метался какой-то красноватый отблеск. Через мгновенье юноша понял, что это – факел! А, значит, дыра в потолке открыта, и есть шанс спастись!

Тут настил тряхнуло еще раз, и он застрял на этот раз более прочно.

Рикардо выпрямился во весь рост, потянулся и крепко ухватился за скользкие от плесени каменные края заветной дыры. Крысы, громко вереща, серым потоком кинулись наверх, бесцеремонно карабкаясь на спину и плечи, царапая его своими цепкими лапками. Рикардо невольно скривился, но успокаивающе сказал сам себе:

- В конце концов, вор всегда должен подставлять спину товарищу по несчастью. А я вместе с этими тварюшками пережил потоп, не хуже, чем Ной с его ковчегом. Надеюсь, однако, что больше не окажусь с грызунами в одной компании.

Последняя крыса ускакала наверх, хлопнув его на прощанье по щеке голым холодным хвостом. Юноша напряг все мышцы, чтобы подтянуться на руках и вырваться из ненавистного подземелья. Но ладони сорвались, и он рухнул обратно на доски. Дни, проведенные в грязном, промозглом каземате на хлебе и воде, подточили силы Рикардо. К тому же, его сильно избили при аресте. И все же атаман не сдавался! Яростно прошептав какое-то страшное ругательство, он повторил попытку.

Пальцы с цепкостью кузнечных клещей впились в сырой камень. Юноша с хриплым стоном рванулся вверх. Ноги его оторвались от настила, над дырой в полу тюремного коридора медленно поднялись голова и плечи. Разрывая на себе последнюю рубашку и царапая в кровь кожу, атаман выбрался из подземного лаза…

Несколько секунд Рикардо просто стоял на четвереньках и тупо мотал головой, отчаянно дыша. Воздух здесь был несвежий, задымленный факельной гарью и пропахший плесенью. И все же, после гнилого смрада камер нижнего яруса, он показался атаману благоуханием райского сада. Придя в себя, юноша оперся о камень и встал, вытирая с лица непрошеные слезы. Тусклые отблески огня, разлитые по коридору, больно резали отвыкшие от света глаза. Когда Рикардо, наконец, проморгался, то вздрогнул от неожиданности! Между серых каменных стен, поднимаясь с каждой секундой и гоня перед собой вал из грязно-желтой пены, прямо на него мчался водяной поток. Он пока что был невысок, и едва достигал колен юноши.

Но из соседних дыр в полу стремительно выплескивались и вливались в общее месиво новые струи грязной воды.

- Надо выбираться отсюда! Подниматься наверх! А как же стража?

Мысли в сознании сверкнули молниями и погасли. Рассуждать было некогда. Тем более что затапливаемый коридор отчего-то был пуст. Юноша бросился туда, где по его смутным воспоминаниям должна была быть лестница, ведущая из нижнего яруса на первый этаж тюрьмы. В глубине коридора мелькнула фигура охранника, и Рикардо мгновенно прижался к стене. Но стражник даже не приблизился к нему. Размахивая руками и крича что-то невнятное, он исчез за соседним поворотом. Атаман облегченно выдохнул и, разбрызгивая воду, помчался дальше. Он не вдавался в причины странного отсутствия тюремщиков. На самом же деле, по приказу начальника тюрьмы, все охранники кинулись спасать «привилегированных» заключенных. То есть, обвиняемых в различных преступлениях купцов и аристократов, ожидавших приговора Суда на верхних тюремных этажах. Про несчастных, ожидающих своей участи в затопленном подвале, все и думать забыли. Но именно это обстоятельство спасло жизнь атаману. В несколько прыжков юноша добрался до лестницы. Неустанно прибывающая вода доставала ему уже почти до пояса. Рикардо рванулся вверх по ступенькам, на ходу пытаясь сообразить, где выход из тюрьмы и как избежать столкновения со стражей.

И тут ему несказанно повезло! Первый этаж тюрьмы наводнение еще не затопило, но под ногами уже начинало нехорошо хлюпать. Рикардо одолел последнюю ступеньку и буквально влетел в тесную комнатку, где стояли две лавки и железный стол, обильно заваленный пустыми бутылками и какими-то огрызками. Это, конечно, была караулка охранников, и юноше не поздоровилось бы, если б в ней находился хоть один стражник. Но, по счастью, там тоже было пусто. Зато на лавке валялся черный плащ со знакомой эмблемой – уродливой рожей с разинутой пастью, символизирующей злосчастный ящик для доносов.

А рядом с плащом лежала потертая клеенчатая треуголка. Видимо, все это забыл какой-то убегавший в спешке тюремщик.

Не теряя ни секунды, Рикардо мгновенно набросил плащ на плечи. Рубашка юноши превратилась в грязные лохмотья, и затасканную одежку безвестного вояки он воспринял, как дар свыше. К тому же, его до сих пор подтряхивало после леденящего холода камеры нижнего яруса и всех перенесенных испытаний. Немного согревшись, Рикардо надвинул поглубже треуголку и, решив что достаточно замаскирован, продолжил путь к свободе.Он вихрем промчался через извилистый коридор, натянув плащ по самые брови. И нос к носу столкнулся с бегущим во двор охранником уже у спасительного выхода. Но пожилой, до смерти перепуганный коротышка, только рявкнул, не глядя ему в лицо:

- Ты чего тут шляешься? Наши все перебрались на два яруса выше! Вали туда, а то потонешь здесь, как крысеныш!

И, не дожидаясь ответа, бросился вверх по очередной лестнице. Атаман, конечно, за ним не последовал. Он изо всей силы толкнул тяжелую дверь, поскользнулся на пороге и, чуть не упав в лужу, вывалился на заливаемый бешеными потоками ливня тюремный двор. В центре двора образовалось что-то вроде маленького озера. Струи дождя хлестали по брусчатке, как плети. Но, мгновенно промокший до нитки Рикардо, не замечал всего этого. Он мчался к тюремным воротам, как фрегат, на спасительный свет маяка. Молясь всем богам только об одном: чтобы ворота были открыты, и никто из тюремщиков не стоял возле них.

Ворота были приоткрыты. Но едва юноша кинулся к светлеющей между черных створок щели, как от стены отделилась фигура в плаще и треуголке.

- Пр-роклятая буря! – прохрипел стражник. – А ты чего пришел? Кхе-кхе! Пр-риказ какой начальник дал?

- Этот тип тоже принял меня за своего! – мелькнуло в голове атамана.

Вздрогнувший от неожиданности юноша собрал последние остатки хитрости и сказал быстро и четко:

- Да! Новый приказ! Меня на смену тебе прислали. А начальник всех наших на втором ярусе собирает. Первый уже затопило.

- Бр-р! Пойду я. – согласился охранник. – А ты – стой тут теперь!

Приземистая фигура скрылась за потоками дождя. Рикардо прикрыл глаза, считая удары сердца. Один, два, три…десять… Стражник совсем ушел?

Юноша вгляделся в мутную пелену, скрывшую и дворец, и тюремные стены. Диким усилием воли заставил себя выждать еще две секунды. А потом всем телом навалился на разбухшую створку высоких черных ворот. Обитый железом край заскрежетал по камню. И с чувством вырвавшейся из силков птицы Рикардо вылетел наружу!

Он бежал, не разбирая дороги, оскальзываясь и едва не падая, пока не почувствовал, что застенки остались далеко за спиной, а сердце уже клокочет в горле, и измученные ноги отказываются держать его. Юноша привалился к стене какого-то дома, запрокинув голову к небу. Дождь ударил ему в лицо, смывая кровь и грязь. Неожиданно для себя Рикардо улыбнулся. Он еще не до конца поверил в свое освобождение, но отчаяние в душе сменилось надеждой. И еще горячим желанием вновь увидеть своих друзей. Сильный порыв сырого ветра сорвал с его головы дурацкую треуголку, обдал запахом морской воды. Юноша провел руками по лицу и только теперь огляделся по сторонам.

Над его головой непрерывно мчалось к востоку угрюмое черное небо. Дождь хлестал в стены и закрытые окна. Ветер свистел в темных коридорах пустых переулков. Вода канала вспухала перед ним на глазах и переливалась через камень ограды. Редкие прохожие пробегали вдоль домов, придерживая шляпы. Ветер хлопал пестрыми плащами. Неясный свет, зловещий и холодный, то убывал, то разгорался, когда ветер вздувал над городом полог облаков. Рикардо не чувствовал ни удивления, ни страха. Буря, бушевавшая над Серениссимой, казалась юноше символом возвращенной свободы. Его не будут искать охранники, его безумный побег останется незамеченным. Для всех он только что погиб в затопленном подвале. И, значит, можно начинать жизнь заново! Жить полной жизнью! Вернуться к друзьям, обнять мальчишек, выпить кружку горячего вина, расцеловать Мариуччу…

- И Николетту! – лукаво шепнул внутренний голос, но Рикардо только рассмеялся.

Непонятный восторг вселился в душу атамана - он дрожал от холода и возбуждения. Сердце его рвалось туда, к друзьям, в надежное Убежище. Даже, если вода канала затопила первый этаж, там всегда можно спрятаться выше или даже на чердаке.

- Так чего же я жду? – прошептал юноша.

ГЛАВА 44. Дверь приоткрыта, дождь стучит о кровлю…

И рванул с места, как вспугнутый олень. В гавани грозно ударили пушки, возвещая усиление наводнения. Мимо юноши по затопленной мостовой, шумно взбивая пену, промчалась кавалькада стражников, и он торопливо отступил в глубину подворотни. Рослый офицер, ехавший впереди, держал на передней луке седла какой-то большой мешок. Очень тяжелый, судя по тому, как напряженно двигалась лошадь. Рикардо очень бы удивился, если бы вдруг узнал, что или, вернее, кого везли в нем стражники.

Наводнение застало врасплох отряд военных, посланный в дом маэстро за волшебным автоматоном. И теперь они торопились во дворец, боясь, как бы вода не навредила тонкому механизму. А превращенный в куклу Марко трясся в мокром мешке, и что он при этом думал, произносить вслух в приличном обществе не рекомендовалось.

Но атаман ничего обо всем этом не знал. Как неведомо ему было то, что в эту самую минуту Эдгардо, в ожидании Совета, смотрит на бурю из окна дворца, и сердце его болит от тревоги за друзей. А за спиной его хмуро застыла стража, которой эль Драко приказал применить силу в случае любого подозрительного движения маэстро…

Атаман бежал к Убежищу знакомыми переулками. Свернув куда-то в десятый раз, он вылетел к каналу. В этот час его поверхность вспенилась и шла громадой железной воды, грозно рокоча около мостовых устоев. Гондолы, как черные скорлупки, качались на привязи около чугунных оград. Рикардо промчался бы мимо них, не оглядываясь. Если бы слуха юноши не коснулся почти заглушенный бурей крик.

- Помоги-ите! Во имя Господа!

Рикардо остановился. В десятке метров от причала билась на волнах одинокая лодка. Скорчившийся в ней человек отчаянно махал рукой, сжимая в другой какой-то узелок.

- Ве-есло сломалось! – долетел до юноши новый вопль.

- Кто-нибу-удь! Бросьте канат!

Канат с вплетенным в один его конец грузом всегда висел на причальной свае на случай бурной погоды. Не раздумывая, юноша схватил его, как следует, раскачал и швырнул с размаху несчастному, терпящему бедствие. Тот умудрился, не выпустив поклажи, поймать конец каната и ловко завязать его вокруг носа гондолы.

- Тяни!

Срывая кожу с пальцев и напрягая все силы, Рикардо потянул канат на себя. К счастью, ветер переменил направление и стал помогать юноше, толкая лодку к причалу.

- Держитесь!

Яростным рывком атаман подтянул гондолу еще на полметра. Плеснула волна, и нос лодки ударился о чугунную сваю.

Сидящий в ней человек судорожно вздрагивал, перемежая молитвы с проклятиями и еще не веря спасению.

- Спаси-итель… - простонал он, взывая то ли к юноше, то ли к Господу.

Рикардо наклонился и протянул ему руку, помогая выбраться.

- Вылезайте скорее! Если ударит новая волна…

Он не успел договорить. Мужчина с узелком вцепился в его ладонь и поднял голову. Юноша отшатнулся. На него с изумлением, на глазах сменяющимся злобной кривой усмешкой, смотрел…Беппо!

- Рикко! – прохрипел он. - Так ты не сдох?

Бандит глумливо ощерился.

- Ну, это мы исправим!

Рикардо рванулся, пытаясь высвободить руку. Но силы были не равны. Сытый и довольный удачным мародерством Беппо дернул посильнее, и юноша упал в лодку. По счастью, он успел обмотать конец каната вокруг причальной тумбы.

Гондола, словно обезумевшая лошадь, скакала на волнах, ее то и дело захлестывало пеной. А в ней, сцепившись в яростной схватке, сражались не на жизнь, а на смерть два заклятых врага.

Вначале Беппо удалось повалить Рикардо на дно лодки. Злодей схватил его за горло, попытался выхватить нож. Но юноша двинул врага коленом под дых, и Беппо рухнул на корму, едва не вылетев за борт. Атаман успел вскочить и врезать врагу в челюсть. Бандит пошатнулся и уронил в воду клинок вместе с драгоценным узлом . Взревев, как бешеный бык, Беппо снова накинулся на юношу. Теперь они боролись стоя, чудом балансируя в мечущейся на волнах лодке, и каждый старался дотянуться до горла противника

- Сдохни, Рикко! – хрипел бандит.

- После тебя! – выдохнул юноша.

И с силой сжал кисть Беппо, яростно крутанув ее вбок. Тот взвыл от боли и ослабил хватку. Рикардо ловким движением вывернулся из цепких пальцев врага. В борт гондолы ударила огромная волна. Противники покачнулись и полетели в воду. Мутно-желтая пена накрыла их с головой. Рикардо, отплевываясь, вынырнул, попытался грести к берегу… Но костлявая лапа Беппо вцепилась ему в плечи.

- Мы сдохнем оба! Вместе пойдем на корм рыбам!

Бандит, повиснув сзади, тянул юношу вниз, как чудовищный якорь. Волна в очередной раз перехлестнула через голову Рикардо. Воздуха уже не хватало. Грудь юноши сдавило железным обручем, в глазах заплясали черные пятна. Собрав последние силы, он попытался вырваться. И коротко, но резко ударил врага локтем в переносицу. Беппо взвыл и схватился за лицо. В тот же миг атаман нанес врагу новый удар в грудь. Бандита разжал руки и отлетел в сторону. Выругался, плюясь и захлебываясь, попытался снова дотянуться до Рикардо. Огромная волна выросла за его спиной. Подняла бандита на мутном клокочущем гребне….И с силой ударила затылком прямо о край причальной тумбы!

Через мгновенье только кипящая пена бурлила над тем местом. Не оставив и следа от безжизненно погрузившегося в пучину тела.

Рикардо не помнил, как выбрался на берег. Его колотило, причем не только от холода. Буря постепенно прекратилась, бледный свет луны упал на промокший и дрожащий от пережитого ужаса город. Шатаясь, и с трудом переставляя ноги, юноша шел сквозь сплетение светлых пятен и черных теней на мостовой, каждый раз уговаривая себя сделать новый шаг. А потом все смешалось перед глазами…

И последнее, что он услышал и почувствовал, было холодное прикосновение кошачьего носа к щеке и истово - призывное мяуканье…

Буря почти не докатилась до нашего края города. Но, перебравшись на второй этаж заброшенного дома, мы сидели там тихо, как мышки. Дети спали, околдованная девушка тоже пребывала в объятиях Морфея, а остальные лежали у старого камина и зачарованно смотрели в огонь.

- Шум какой-то на улице поднялся, - встревоженно сказала я, выглядывая в окно.

- Мичио, что ли опять буянит? – проворчал Поджио. – Пойду, притащу ее сюда. А то эта серая разбойница весь квартал перебудит. Да и дождь, кажется, прекратился.

Гулко шлепая, он скатился по изрядно промокшей лестнице. А потом я услышала, как взломщик внизу, потеряв всякую осторожность, громко завопил , потрясенно выкрикивая до боли родное имя. И тогда мы с Юлиусом, обгоняя друг друга, рванулись вниз, к неподвижно лежащему у воды юноше…

С большим трудом мы перенесли Рикардо в Убежище. Юлиус и Поджио медленно преодолели лестницу и собрались занести юношу в комнату, где спали дети.

- Не туда! – крикнула я. – Несите дальше! Не надо, чтобы его кто-то видел!

Схватив ворох одеял, я протиснулась между ними в другую комнату.

- Кладите сюда! Юлиус, посмотри – что с ним? Поджио, тащи дрова и разожги камин! А я попытаюсь найти ему рубашку и принесу горячую воду.

К тому времени, когда я вернулась с кувшином воды и найденными впопыхах тряпками, мужчины успели уложить атамана на пол. Мальчишка забрал у меня воду и решительно подтолкнул к двери.

- Уходи!

- Все так плохо? – вскинулась я.

- Не все, – обнадежил Поджио. – Но нам нужно его раздеть. Не думаю, что Рикардо будет в восторге от того, что в этот момент ты окажешься рядом.

- Он же без сознания!

Но юный помощник нашего «лекаря» был непреклонен. И бесцеремонно выпихнул меня из комнаты.

- Сиди за дверью и жди. Если чего понадобится – я скажу.

- Ждать? ОПЯТЬ? – взвыла я.

Но из комнаты удалилась.

- Будем надеяться, что магия Юлиуса обладает еще и лечебными свойствами, – ворчала я, сидя у закрытой двери. – Придумал же он для нашей девушки какие-то сонные лучи.

Хм! Границу между медициной и магией провести довольно сложно.

Пожалуй, я вообще не рискнула бы туда соваться! При моей бесконечной любви к технике, я верю только в то, что можно потрогать руками. Или разобрать на запчасти. А все остальное – суеверные выдумки! Вот твердила мачеха моей сестрице: «Обручальное кольцо - не терять, никому не давать. А если даешь мерить - муж будет изменять». Да только кольцо-то у мадам осталось, а мой отец все равно погиб. А еще Эльвира постоянно твердила, что «пятница - день дьявольский, и ночь - также. Ничего нельзя начинать делать - не будет удачи».А у нас – как раз пятница!!! И, разве не удача то, что Рикардо выбрался из тюрьмы?!! И безо всякого волшебства – заметьте! Но, с другой стороны, в трубу-то я вылетела с помощью магии, в которую не очень-то верю. Причем – дважды! Короче, без стаканчика граппы в этих вопросах не разобраться! Я разговаривала сама с собой и даже пыталась шутить, но у меня плохо получалось. Сердце терзала тревога за Рикардо.

Поначалу, я пыталась прислушиваться к тому, что происходит внутри. Один раз мне послышался слабый, еле слышный стон. Я тут же вскочила, готовая влететь в комнату по первому зову. Но за дверью опять стало тихо. Только дядя, по своему обыкновению, постоянно что-то бубнил себе под нос.

И я, не спавшая толком несколько ночей подряд, вдруг начала под этот бубнеж дремать. То и дело дергаясь, вскакивая и протирая глаза. Следовало бы отползти к малышне и упасть к ним под бок, но я героически боролась со сном. Вдруг «целителям» понадобится моя помощь, а меня не окажется на месте? Поэтому я решила вопрос проще – метнулась в комнату за курткой Поджио, бросила ее на пол, и, свернувшись на ней клубочком, прикорнула возле заветной двери.

Мне показалось, что спала я долго, а на деле провалилась в небытие всего на несколько минут. Потом меня словно что-то толкнуло! Тревога за Рикардо опять ударила в сердце, и я распахнула дверь. Пусть взломщик злится и орет. Не могу я больше торчать тут на полу в неведении!

Все, что было дальше, мне запомнилось плохо. В сознании остались лишь разрозненные страшные картинки.

Повинуясь взмаху руки волшебника, в камине ярко вспыхивает огонь, а Поджио бросает туда обломки очередного стула. Я наклоняюсь над прикрытым каким-то тряпьем Рикардо и вскрикиваю, увидев его избитое тело. Но плакать сейчас нельзя, на это просто нет времени! Поджио ворчит, но больше не гонит меня. Дядя, поминутно бормоча, что он не целитель, мешает в кружке какой-то настой. Я промываю раны Рикардо. Поджио вливает в полуоткрытые губы больного несколько капель эликсира, и юноша заходится хриплым кашлем. Потом поднимает голову, обводит нас невидящим взглядом. Пытается улыбнуться и снова теряет сознание…

Комната погружается в зыбкий, радужный туман. Волшебник опускается на колени перед юношей, поднимает испускающую серебряные лучи ладонь и ему удается убрать несколько самых больших кровоподтеков с плеч и груди Рикардо. Маг заботливо накрывает юношу куском все того же гобелена и с трудом встает, сам едва держась на ногах.

- Больше я ничего не могу сделать, - устало говорит Юлиус. – Если за ночь не разыграется лихорадка, то утром наш атаман проснется почти здоровым.

Мы с Поджио по очереди бросаем дрова в жерло камина. Огонь гудит, комната наполняется теплом, а я слежу за лежащим в беспамятстве Рикардо.

В какой-то момент я замечаю, что глаза взломщика медленно закрываются, и его голова клонится на грудь. А я не в силах спать и даже не могу ни о чем думать, из-за терзающей меня тревоги. Я бросаюсь к Рикардо.В сотый раз касаюсь губами лба юноши.

Он холоден, как мрамор, а тело его то и дело сотрясает мучительная дрожь.

Я снова оглядываюсь на мирно спящего мальчишку. Но чем он может помочь?

Юлиус сказал, что для измученного и ослабленного Рикардо лихорадка смертельно опасна! А как сделать, чтобы юноша хоть немного согрелся?! И, решаясь на отчаянный шаг, я рву завязки своей юбки!

Когда-то я читала о таком. В заснеженном северном краю девушка спасла любимого, согрев его своим теплом. Правда, в книге она была его невестой…

Да какая, к черту, разница?! Лишь бы Рикардо остался жив!

Медленно, как во сне, я сняла юбку, сбросила сорочку и корсаж. Скользнула под покрывало и обняла юношу, прижавшись к нему всем телом. Теперь мне казалось, что время остановило свой бег, и ночь никогда не закончится. Моя щека касалась щеки юноши, и я беззвучно шептала ему на ухо какие-то ласковые слова. Я грела ладони Рикардо своим дыханием, растирала его пальцы. Наконец, в какой-то момент почувствовала, что зловещая дрожь больше не терзает его, руки стали теплыми, почти горячими, и даже на бледных щеках проступил легкий румянец. Ресницы юноши дрогнули, он открыл глаза, повернулся ко мне…

Я тихо охнула, чувствуя, что отчаянно краснею. Но Рикардо молча закрыл глаза и, вроде бы, снова уснул. На этот раз спокойным, крепким сном.

Со вздохом облегчения я выползла наружу и, путаясь в завязках, натянула свои одежки.

О том, что было сегодня ночью, я не скажу никому! А наш драгоценный атаман путь думает, что ему приснился прекрасный сон. Или, наоборот, страшный кошмар. Уж не знаю, как он расценит предрассветное «видение».Но, главное, что жизнь его теперь вне опасности.

ГЛАВА 45. Судьба моя висит на волоске…

Безумный бег серых клочковатых туч за высокими окнами дворца постепенно прекратился. В черных прогалах робко засияли первые звезды. Эдгардо вздохнул и отошел от подоконника. Из-за внезапно случившейся бури заседание Совета пришлось надолго отложить, так как его члены, самые именитые аристократы Серениссимы, были заперты стихией в своих палаццо. В результате маэстро без дела протомился в выделенных ему покоях целый день. Привезший его сюда эль Драко дал Эдгардо возможность умыться и привести себя в порядок, слуги принесли откуда-то новую одежду. А потом ключ повернулся в замке, и больше к маэстро никто не входил. Лишь специально приставленная стража, следовала за ним по пятам, мрачно и молчаливо отмечая каждое его движение.

Впрочем, не надзор и не вынужденное безделье измучили Эдгардо. Каждую минуту его жгли тяжелые мысли. Выжил ли Рикардо, если подземелья затопило? Успел ли посланный Грациано отряд забрать автоматон из его дома до начала наводнения? Насколько надежны чары Юлиуса? И не превратится ли Марко из механизма в мальчишку прямо на глазах у Правителя? Где сейчас Николетта, Поджио и другие его друзья? Что, если буря разрушила их Убежище?

Терзаясь неразрешимыми вопросами, маэстро в сотый раз пересек опостылевшую комнату. Стражники, как заводные болваны, послушно повернулись вслед его шагам.

Эдгардо хотел было отпустить по этому поводу язвительную шутку, но тут дверь скрипнула и, наконец-то, отворилась. За порогом стоял вовсе не синьор Грациано, как подумал вначале маэстро, а какой-то надутый лакей в атласной ливрее.

- Маэстро механики Эдгардо Джонас Кристофоло, согласно приказу Правителя, должен проследовать на аудиенцию, – важно провозгласил посланник.

- Ну что ж, раз должен – проследую, – буркнул маэстро.

Лакей с поклоном посторонился, и Эдгардо быстро вышел в дворцовый коридор, не обращая внимания на топающую позади охрану. Два лакея, еще более надменных и оттого напоминающих индюков, распахнули перед ним инкрустированные перламутром позолоченные двери. Против ожидания маэстро, Зал Совета был полон народа. Должно быть, перед началом заседания, Правитель устроил большой прием. Пышно одетые вельможи и сопровождавшие их блистающие украшениями дамы неторопливо перемещались по залу. Эдгардо скромно встал в стороне от толпы – надушенной и без умолку трещащей. Стража незаметно расположилась вдоль стен. В дальнем углу зала поднялся на трон Правитель, возле ступенек, подобострастно склонив голову, застыл синьор Грациано. На Кристофоло пока что никто не обращал ни малейшего внимания. Благородное дворянство увлеченно беседовало, и до маэстро долетали обрывки разговоров.

«А я поставил на черное и мне карта ка-ак пошла…» «Тогда я тихонько отдергиваю занавеску, маркиза протягивает ко мне руки, и вдруг я слышу, что входит ее муж!..» «В этом сезоне, графиня, носят только синее! С розовыми рюшечками…» «Гы-гы, а горничная, плутовка, мне и говорит…»

Чувствуя прилив невыносимой тоски, маэстро поднял глаза к потолку. Под широкой полосой лепнины странно чернел ряд круглых отверстий.

- Хм! Чтоб быстро и ловко расправиться с любым неугодным Правителю гостем! – с горькой ясностью понял Эдгардо, краем глаза заметив в одном из них тусклый блеск ружейного дула. - Моя жизнь висит на волоске. Впрочем, к этому я давно уже привык. Ужасно обидно другое. Если меня убьют прямо здесь, эта колония инфузорий будет последним, что я вижу в своей жизни. Хотя до поры до времени Совет нуждается во мне. Точнее, в моих знаниях и моих механизмах. Кстати, где же автоматон, то есть, обращенный в него Марко?

Не успел он додумать эту мысль, как где-то наверху переливчато пропели трубы. Министр Церемоний вышел на середину зала, развел руками и что-то протяжно выкрикнул. Придворные, пятясь и вежливо кланяясь, потоком устремились к выходу. Вскоре зал почти опустел. Грациано эль Драко поклонился Правителю и быстрым шагом подошел к Эдгардо.

- Сейчас сюда внесут вашу куклу, - прошипел он. - Проверьте же ее, как следует, маэстро! Правитель должен остаться доволен!

Небрежным кивком ответив на его слова, Кристофоло повернулся к стражникам, почтительно вносящим в зал нечто, укутанное темной тканью.

- Поместить автоматон здесь! – эль Драко властным жестом указал на специально стоявший в углу столик и стул из полированного дерева. Эдгардо нетерпеливо бросился туда и сорвал покрывало с драгоценного механизма.

В первую секунду он даже растерялся. Кукольный мальчик, сидевший перед ним, ни чем не напоминал сорванца Марко. Стеклянные глазки равнодушно смотрели прямо перед собой, на фарфоровых щечках розовел нарисованный румянец.

- Может, механизм отсырел от дождя? – пробормотал себе под нос маэстро.

И не удостаивая вниманием, ни Правителя, ни входящих в зал членов Совета, наклонился над игрушкой. Расстегнул пуговки на камзоле, осторожно подвигал большое зубчатое колесо. И вдруг услышал, как прямо ему в ухо еле слышно пропищал тоненький голосок.

- Я в порядке, просто притворяюсь. Заведите меня сами, маэстро! Пусть эти болваны рты разинут!

- Сейчас, дружок, - облегченно усмехнулся Эдгардо, поворачивая колесо нужное количество раз.

Кукленок пискнул снова:

- А который сейчас час?

Кристофоло покосился на стоящие в углу огромные часы.

- Половина десятого, приятель!

Механический секретарь в ужасе замер. А потом еле выговорил звенящим голоском:

- Ой! В полночь волшебные чары развеются. И я опять стану мальчишкой! Что делать?!

Маэстро чуть не пробормотал вслух все, что он думает о древней магии и последних ее представителях. Но сдержался, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Только ободряюще шепнул Марко:

- Думаю, Совет закончится до полуночи.

- Ну, где там моя новая игрушка? – капризно протянул Правитель.

На подлокотнике его трона сидел возвращенный заводной соловей, и он время от времени поглаживал его толстыми пальцами, унизанными золотыми перстнями.

- Все готово, мой господин! – раскланялся Эдгардо, начиная играть недавно придуманную роль.- Извольте видеть!

Он поправил камзол на кукленке и пригладил его прическу. Правитель неохотно сошел с трона и скептически уставился на игрушку. Маэстро разливался весенней птичкой:

- Универсальный, то есть незаменимый механический секретарь! Этот механизм состоит из около шести тысяч деталей, каждая их которых ручной работы, миниатюрна и специально создана, чтоб поместиться в игрушечное тело. Я настроил автоматон так, чтобы он написал любой текст из сорока и больше знаков. Принесите кто-нибудь перо и бумагу!

Правитель шевельнул бровью, и тотчас же кто-то с бешеной торопливостью протянул маэстро письменные принадлежности. Эдгардо вложил перо в сжатый кулачок, сделанный из слоновой кости. Положил перед куклой бумагу и поставил чернильницу.

- Итак, полюбуйтесь, синьоры! Правой рукой «секретарь» макает гусиное перо в чернильницу, поворачивает глаза в направлении пера, качает головой и начинает выводить текст на автоматически перемещающемся под рукой листе бумаги. Начали! Диктуйте ему что-нибудь, мой господин!

Правитель потер лоб.

Его равнодушное лицо оживилось, сонные глаза заблестели.

- Пусть ваш механизм напишет: «Я люблю свою Туту».

- Это моя собачка, - объяснил он сгрудившимся возле стола с автоматоном Советникам.

Эль Драко умиленно кивнул, но в глазах его мелькнуло раздражение. Перо заскользило по бумаге. Механический мальчишка выводил каллиграфически ровные строчки, время от времени точными движениями опуская кончик пера в чернила. Правая рука его уверенно двигалась, левая слегка придерживала лист. Стеклянные глаза, казалось, внимательно вчитываются в написанное. Автоматон закончил текст и замер, снова глядя перед собой неподвижным взглядом.

- Все правильно!

Правитель два раза прочитал заказанное предложение. Он даже покраснел от удовольствия. Погладив бороду, Правитель снисходительно заявил:

- Вы делаете успехи, маэстро! Новая игрушка гораздо забавнее моего старого соловья.

Скрыв ироничную усмешку, Эдгардо снова поклонился.

- Мой господин! Это еретическое изобретение! – у задыхавшегося все это время от злости инквизитора, наконец-то, вырвался пронзительный крик.

- Рукой этого богомерзкого истукана двигает сам враг рода человеческого! – вытаращив глаза, продолжал он. - Ваш, так называемый маэстро, продал душу силам тьмы!

Правитель поморщился и потер ухо.

- И незачем так орать, отец Филиппо! Вас послушать – так половину Серениссимы нужно повесить или сжечь. А мне – кем тогда править?

- Оставшимися праведниками! – уже мягче пропел инквизитор.

- Ну да. Всеми тремя, – негромко, но отчетливо фыркнул кто-то из членов Совета.

Отец Филиппо смерил его негодующим взглядом и снова обратился к Правителю:

- Мой господин, умоляю вас, велите уничтожить проклятое изобретение! Под его личиной прячутся демоны!

- Под личиной, как вы изволили выразиться, моего автоматона, - повысил голос Эдгардо, снимая сюртук с куклы, - прячутся лишь части редчайшего в мире механизма. Да вы и сами можете легко убедиться в этом, синьоры! Никакой магии – одна лишь механика!

Кристофоло повернул «секретаря» спиной, порадовавшись, что заводной мальчишка молчит, и продемонстрировал всем собравшимся тончайшее переплетение зубчатых колес, валиков, пружинок и шестеренок.

- Обратите внимание, синьоры, - привычно завел маэстро. - Я поворачиваю несколько раз это большое колесо. Оно толкает своими зубцами шестеренки и заставляет их вертеться. Шестеренки поворачивают вертикальный валик…

Кристофоло ни одной минуты не верил, что сможет заинтересовать этой «лекцией» кого-то из членов Совета. Но ему было важно доказать, что никаких чертей среди деталей механизма нет и в помине. В планы Эдгардо отнюдь не входила встреча с отцами-дознавателями Святой Церкви.

На второй минуте «увлекательного» рассказа Правитель нетерпеливо зевнул.

- Мне все ясно. Отец Филиппо, успокойтесь, эта штука не посягает на догматы Писания.

Инквизитор злобно зыркнул в сторону Эдгардо, но бубнить молитвы прекратил. Правитель еще раз глянул на новую игрушку, хмыкнул и поднялся обратно на трон.

- Маэстро, следите, чтоб мой секретарь записывал все речи аккуратно и без ошибок. Синьоры, давайте начнем заседание! Первый вопрос… Да, кстати, что там с проклятым воришкой, укравшим моего соловья? Его уже вздернули, я надеюсь?

Члены Совета растерянно переглянулись. Эль Драко небрежно махнул рукой.

- Не извольте беспокоиться об этом преступнике, мой господин! Сегодняшнее наводнение затопило все нижние ярусы тюрьмы Поцци. Он, конечно же, утоп вместе с остальными мошенниками. Городской казне не надо будет даже тратиться на веревку.

Правитель довольно ухмыльнулся. А Эдгардо почувствовал, что в глазах у него темнеет, и пол уходит из-под ног.

- Бедный Рикардо! – с болью подумал он. – Мы так стремились попасть на этот Совет, чтобы найти способ спасти тебя. А узнали лишь о твоей гибели!

Маэстро даже показалось, что в неподвижной руке автоматона дрогнуло перо. А в стеклянных глазках блеснули слезы. Усилием воли Эдгардо загнал отчаяние в самую глубину сердца.

- Теперь надо думать, как выбраться отсюда самому. И вытаскивать Марко. Надеюсь, он не начнет превращаться в мальчишку прямо на глазах у этой своры? Иначе не миновать нам обоим костра инквизиции!

Пока что заседание Совета шло своим чередом. Синьоры сели перед троном на принесенные лакеями кресла. Правитель отчего-то снова помрачнел, резким жестом пригладил бороду и громко заявил:

- Синьоры! На новом заседании Совета я хочу сказать вам, прежде всего, что я вами недоволен! Вы думаете, что если ваши государственные головы крепко сидят на ваших плечах, то так будет всегда? Но не поленитесь поглядеть вокруг. Буря, поразившая сегодня наш город, разрушила кварталы бедняков. Эти нищие шляются теперь повсюду, рыдают, воют и требуют… Чего они требуют, как вы думаете, синьоры? Конечно же, денег! На постройку новых домов, на еду и лекарства. Но городская казна опустошена, синьоры! В бюджете Серениссимы давно сверкает огромная дыра! Вся эта непомерная роскошь, все эти раззолоченные фасады ваших палаццо – дорого обошлись нам. Я не буду сейчас спрашивать, кто из вас, синьоры, глубже всех засовывал в казну лапу. Я требую от вас ответа на один лишь вопрос: что мы будем делать дальше с этой голодной ордой? Ведь она уже начала бунтовать! Да-да, синьоры! Лишенные крова голодранцы могут стать опасностью для богатых и почтенных господ нашего благословенного города. Итак, думайте, синьоры, думайте!

На короткое время в зале повисла зловещая тишина. Механический секретарь, записав столь длинную речь Правителя, невозмутимо замер. Эдгардо с трудом сдерживал гримасу отвращения. Заседание Совета не понравилось ему с самого начала, и он предчувствовал, что дальше будет только хуже.

ГЛАВА 46. А вешать будем после…

- Ну, а может, задушить бунт в зародыше? - глухим, как из бочки голосом, произнес полный черноусый мужчина, с виду похожий на военного. – Арестовать зачинщиков, а с остальными бездельниками справится городская стража. На самый крайний случай можно пустить в ход пушки.

- Неужели вы думаете, синьор эль Ферелли, что я не размышлял об этом? – насмешливо поинтересовался Правитель. – Разумеется, самых ярых бунтовщиков ждет наша славная Поцци! Но с остальными-то что делать? К тому же, идти с пушками против хнычущих старух и сопливых младенцев – не самый хороший способ прибавить себе популярности, как Главе города. Так что думайте дальше, синьоры!

- Обещания… - неожиданно прошелестел эль Драко.

Это было сказано очень тихим голосом, но все сидящие в зале тут же обратились к нему.

- Вы пообещаете народу, что выполните все его требования, - медово улыбаясь, продолжал Грациано. – Вы даже найдете немного денег в казне, чтобы тут же раздать их самым бедным. И договоритесь с парой-другой городских трактирщиков, чтобы те дали голодранцам бесплатные горячие обеды.

- Я – договорюсь? – растерянно моргнул Правитель.

- Ну, не вы, конечно. А тот, кого вы назначите усмирителем народного гнева. Поверьте, мой господин, эти людишки - сущие дети. Стоит только сказать им пару ласковых слов, кинуть десяток конфеток и пообещать много чудес, они сразу же начнут благословлять ваше имя. Позабыв на время о своем бедственном состоянии!

- Вот именно – на время!

Седовласый высокий синьор вскочил и ткнул в эль Драко костлявым пальцем.

- А что нам делать потом? Понятно, что от пустых обещаний желудки бедняков не наполнятся. И их лачуги сами собой не встанут из праха.

- А потом, - Грациано жестко усмехнулся. – Потом станем вешать. То есть, я оговорился. Я хотел сказать, что нам надо будет отвлечь народ от самой мысли о бунте.

- Чем же? – выдохнуло сразу несколько членов Совета.

- А для этого нет ничего лучше маленькой победоносной войны! Ну, сначала мы заставим народ вспомнить былое величие Серениссимы. Когда от грохота пушек ее военных кораблей дрожали берега Джиннистана и Мавритании. А потом – намекнем, что за нечестивцы за морем живут счастливо и беспечно, в то время как истинные христиане терпят нужду и голод. Вот и все, синьоры! Голодранцы сами запишутся добровольцами в нашу армию. Сами встанут под наши знамена и стройными рядами пойдут на врага. Только наймите тех, кто будет кричать народу все эти славные речи! Ну и по-тихому дуть в уши трактирным бездельникам – тоже. И не забывайте твердить, что победителей ждут слава и золото. Очень много золота! Мавритания богатая страна.

Тишина в зале была уже такая, что жужжание случайно залетевшей мухи прозвучало, как гром.

- Война? – дрогнувшим голосом переспросил Правитель.

- Но… синьор эль Драко! У нас нет столько оружия, нет денег в казне, чтобы быстро изготовить его. Да и военный флот Серениссимы давно стал воспоминанием...

- У нас есть маэстро Кристофоло! По чертежам великого Винченцо Леонарди он изготовит для нас такое оружие, что сопредельные страны рухнут на колени после первого же боя!

Все члены Совета, как по команде, повернулись к Эдгардо. Маэстро отчаянно захотелось, не говоря ни слова, подскочить к ближайшему стражнику, выхватить у него мушкет и… Но он прекрасно понимал, что убийством одного мерзавца не добьется ничего. А тут еще надо думать, как спасать друзей из спятившего в один миг города. Пронизываемый недоверчивыми взглядами Советников Эдгардо деревянно кивнул.

- Вот и славно! - устало произнес эль Драко. – И да, чуть не забыл! Хорошо бы, чтобы уж во всем народе не было сомнений, зарезать нашего посла в Мавритании. Подослать к нему наемного убийцу. Только проследить, чтобы преступник хорошо владел мавританским ятаганом. Его же нужно будет потом оставить на месте преступления.

- Что??? – взревел толстяк в зеленом камзоле. - Да ведь посол – мой брат!!! Мой родной брат!!!

Грациано скорбно развел руками:

- Но послушайте, синьор эль Бурито! Никто не виноват, что он оказался вашим братом.

- Будь на его месте другой – мы решили бы так же! – вдруг обрел голос Правитель. – Я считаю, что предложение синьора эль Драко просто и гениально! Одним выстрелом мы убиваем кучу зайцев. Вводим в Серениссиме военное положение, сокращаем расходы на осточертевшие увеселения, давим в зародыше самую мысль о бунте и одерживаем молниеносную победу над заморским противником!

- Смилуйтесь… - безнадежно простонал толстяк в зеленом, падая на колени.

Правитель сошел с трона и снисходительно похлопал его по плечу.

- Мы поставим вашему брату на центральной площади памятник из чистого золота. Казна побежденной Мавритании вполне это позволит! А вас, эль Бурито, назначим главным управляющим нашей будущей Мавританской колонии. Вас это устроит?

- И… и…тройное жалованье, пожалуйста, - всхлипнул «безутешный брат».

- Ладно-ладно.

Правитель повернулся к почтительно вставшим Советникам.

- На этой эпической ноте считаю заседание законченным. Я вас больше не задерживаю, господа.

Члены Совета один за другим потянулись из зала. Исчезнувшая на время стража вновь окружила маэстро.

- А теперь-то – куда? – с тоской пробормотал он.

После выслушанных речей его ощутимо подташнивало. Одновременно хотелось заорать от ярости и что-нибудь разбить. Да вот, к примеру, морду этому уроду эль Драко! Правда, грядущую войну сей безумный жест никак не предотвратит. Но хотя бы душу отвести! Маэстро сжал кулаки

И тут его конвой остановился рядом с ни чем не примечательной драпировкой.

Ткань дернулась и поднялась, как бы впуская Эдгардо вовнутрь.

Помедлив секунду, он сделал шаг вперед и оказался в тесной, душной комнате, увешанной коврами и заставленной мягкой мебелью. В кресле с высокой спинкой восседал Грациано. Напротив него на низком пуфике нехорошо щурился черноволосый усач. Третий тип, толстый и большеротый, похожий на жабу, стоял у стены. На Совете он все время молчал и потому маэстро почти не запомнился.

- Присаживайтесь, Кристофоло! – почти весело кивнул ему Грациано. – Ну, как вам только что просмотренный фарс?

Двое сообщников эль Драко охотно ухмыльнулись.

- Так войны не будет? – пытаясь понять, что происходит, выдавил из себя маэстро.

- Будет, да еще какая! – беспечно скалясь, возразил Грациано.– Правда, не при нынешнем Правителе.

Эдгардо промолчал. До него начало вдруг доходить, куда клонит этот интриган.

- Поймите, мой дорогой маэстро! – фамильярно прищурился эль Драко. - На троне должен быть решительный и мужественный человек. Который способен увлечь за собой народные массы. И удержать их потом в повиновении. Вы видели нашего Правителя. Даже ваша железная свистелка упорхнула от него. Не говоря уже о жене. Что он вообще способен удержать?!

Толстяк и усач заржали уже откровенно неприлично.

- А от меня-то вы чего хотите? – мрачно поинтересовался Эдгардо.

Грациано подмигнул ему:

- Ну, вы же такой умный, маэстро! Университет закончили, говорят. В этой, как ее… Саламанке! Придумайте что-то, чем можно было бы легко и незаметно избавиться от нашего el Fesso. Так мы между собой называем Правителя. Мы – это будущий Глава города, будущий Министр Обороны и Государственный Канцлер.

Оба типа преувеличенно вежливо поклонились Кристофоло.

Грациано продолжил речь:

- Изобретите очередной хитрый механизм! К примеру, наш старый дурак-Правитель любит вертеть в лапах свою ненаглядную заводную пташку. Приделайте ей, что ли, отравленную иголку под крылышко? В общем, не мне вас учить! Даю вам два дня сроку на новое секретное изобретение. И запомните, что свинцовые казематы Пьомби очень плохо действуют на здоровье! Вы же не хотите убедиться в этом лично? А то, может, вам не хватило вечно сырых камер Поцци?

Маэстро отрицательно качнул головой. В его голове, уже гудящей от всего услышанного за день, вдруг начал складываться какой-то план.

- Я подумаю над вашим предложением, синьор будущий Правитель - спокойно произнес он. – Но чтобы сделать все, как вы задумали, мне понадобится мой автоматон.

- Хотите, напустить на el Fesso своего монстра с пером? – оживился усач. - А что – это хорошая мысль! Потом объявим, что в куклу вселился дьявол…

- И маэстро сцапают ребятки отца Филиппо? – резко прервал его жабоподобный тип. - Он нам нужен живым и в полном рассудке! Ему же еще оружие для нас клепать!

- Ладно, синьор Кристофоло, это уже наши внутренние дела, – поморщился эль Драко. - Идите пока, отдыхайте, возитесь с механическим уродцем. Я распоряжусь, чтобы вы ни в чем не нуждались. И – да! Стража будет дежурить у ваших покоев день и ночь, имейте в виду!

Драпировка, шурша, упала за спиной Эдгардо...

- Обратно – в зал! – скомандовал он охране. - Синьор эль Драко велел забрать автоматона.

Еще в «потайной» комнатке он успел взглянуть на часы и теперь страшно волновался: время неумолимо приближались к полуночи. Когда в известной сказке о Золушке, карета превратилась в тыкву, а принцесса- в оборванку, это было скорее неприятностью, чем бедой. Потому, что этого никто не видел. А вот внезапное и, к тому же, публичное превращение «механического секретаря» в обычного мальчишку – могло обернуться катастрофой!

Печатая шаг, охранники ввели Эдгардо в зал. Стараясь казаться спокойным, маэстро шагнул к игрушке. И не смог сдержать крика. По кукольному личику, словно по воде канала, волнами пробегала дрожь.Секретарь то открывал рот, то - ухмылялся, то глупо хлопал глазами… Выронив перо, он судорожно разжимал и сжимал кулачки. Сквозь тонкую батистовую рубашку было видно, как бешено вертятся колеса и шестеренки в его узкой груди

Эдгардо выругался, мгновенно сбросил с себя камзол, накинул его на мальчишку, и повернулся к охране.

- Карету мне! Быстро!

Начальник стражи оторопел и пробормотал что-то похожее на «не рехнулся ли ты часом»? – только более эмоциональное и непечатное.

- Idiota!!! – тут же отозвался маэстро. – Не видишь, что с ним происходит? Если «секретаря» срочно не смазать нужным составом, в механизме все разладится! И я больше не смогу его включить!!!

Тут он усмехнулся.

- Или ты, любезнейший, готов предоставить Правителю новую игрушку?!!

Начальник отрицательно помотал головой. И промямлил:

- Но синьор эль Драко не давал мне разрешения… Лучше подождем до утра!

Эдгардо захотелось что есть силы двинуть этого остолопа в челюсть. Усилием воли он скрутил свой гнев и деланно пожал плечами.

- Как знаешь. Можно и подождать. Но, когда эль Драко узнает, что куклу можно было спасти, а ты, идиот, помешал мне это сделать, то нас повесят рядом!

Стражники, толпившиеся в зале, дружно заржали, представив такую картинку. Видимо, они очень «любили» своего командира. Маэстро тут же обернулся к ним.

- Напрасно смеетесь. Вам тоже не поздоровится!

Охрана недовольно забубнила.

- Быстрее думайте! – крикнул Эдгардо, хватая Марко. – Я никуда не сбегу. Вон вас сколько, а я – один. Кстати, я даже позволил бы вам надеть на меня наручники, но это займет время и помешает мне смазать шестеренки…

- Пусть едет! – рявкнул начальник стражи, все-таки сообразивший, что мастеру лучше не перечить. – Десять человек – за ним!

ГЛАВА 47. In guerra come in Guerra…

Карета неслась по ночному городу. Было очень тревожно, темно и пустынно.

Только в нескольких окнах появились красноватые огоньки, остальные были закрыты ставнями. Снова пошел дождь.

Ветер выл и раскачивал кроны уцелевших деревьев. А лошадиные копыта с грохотом бились о булыжную мостовую. Но маэстро только радовался шуму и непогоде. Потому, что часы на площади пробили двенадцать раз, и теперь он держал на руках живого мальчишку, а не механическую куклу. Кристофоло понял это сразу. Когда спали чары, Марко в один миг приобрел свой прежний рост и вес. Резко вытянулись руки и ноги, тело стало живым и теплым на ощупь. Мальчишка зашевелился под накидкой, выбираясь наружу.

- Маэстро – тихо прошелестело из камзола. – Куда мы едем?

- Домой, – ответил Эдгардо. – Я снова спрячу тебя в нише. Когда меня уведут, ты сможешь выбраться оттуда и вернуться в убежище.

- А что будет с вами?

- Не знаю. Да и знать не хочу. Сейчас мне нужно спасти тебя.

Тут он улыбнулся.

- К тому же, у меня еще остался знаменитый напильник. Я успел спрятать его в сапоге, прежде, чем меня увели из тюрьмы. И я сумею за себя постоять.

- Но, если я исчезну – вас повесят! – возразил мальчик.

- Не думаю. Проклятому эль Драко нужны чертежи Винченцо. И только я знаю, где они спрятаны.

Тут в голову синьора Кристофоло пришла забавная мысль.

- Хм! – пробормотал он. – А ведь это хороший повод заманить мерзавца в дом. А потом – заколоть!

- Напильником, – подсказал Марко и недобро рассмеялся.

- Точно!

- Но там же будет полно стражи! Вряд ли эль Драко рискнет выйти из дворца без сопровождения.

Эдгардо нахмурился.

- Ты прав. Но ведь и мы не пальцем деланные! То есть, тьфу, я хотел сказать, что мы – тоже не идиоты. И у нас есть Юлиус! Если бы он смог каким-то образом обезвредить охрану…

Но обсудить идею до конца они не успели. Внезапно раздались крики и выстрелы. Марко и маэстро прильнули к окнам. Там кипел бой. Стражники отбивались, как могли, но нападавших было больше. Кристофоло бросил на пол отчаянно сопротивляющегося Марко. - Лежи тихо! – шепотом рявкнул он в ухо мальчишке. – А вдруг – рикошет? Сам же он осторожно выпрямился и снова прильнул к окну, чуть сбоку, опасаясь случайной пули. Через несколько секунд все было кончено. Меткий выстрел опрокинул на мостовую последнего гвардейца, пытавшегося скрыться в подворотне. Экипаж окружили чёрные фигуры. Они размахивали фонарями, и от этого вокруг летали решетчатые тени. Дверь распахнулась. И несостоявшихся заговорщиков довольно бесцеремонно вытащили на дорогу. Одна из фигур приблизилась и, подняв фонарь на уровень головы, осветила маэстро. На мгновение Эдгардо стало не по себе: он понял, что пострадавшие от наводнения жители Серениссимы, не дождавшись помощи от Правителя, занялись разбоем и грабежом. Однако он надеялся, что, узнав, кто он, мародеры не тронут его и отпустят.

- Что вам надо, господа? – спокойно спросил он, прижимая к себе мальчишку, который снова нырнул в камзол и прикинулся игрушкой. - Я – придворный механик Эдгардо Кристофоло. Если вам нужны лошадь и карета – можете их забрать. До дома я прекрасно дойду пешком.

В ответ загремел смех. Со всех сторон заплясали фонари.

- Мы не расположены шутить в такое тревожное время и в такой поздний час, –буркнул усатый детина с пистолетом в руке. -Маэстро не шатается по городу, как puttana ragazza!!! Особенно в эту ночь…

Тут он ухмыльнулся и ядовито добавил:

- Сейчас он занят важнейшим делом!Говорят, у Правителя сломалась его новая «цацка»…

- Именно по этой причине я и оказался в карете! –ответил механик. - Потому что не смог исправить бедную куклу на месте. Я разобрал спрятанный в ней механизм и сумел бы восстановить его. Но… такая мелочь! В этом хитром устройстве, есть зубчатое колесо - оно треснуло. Нужно сделать новое. У меня есть подходящий металл, вроде серебра. Но прежде, чем приступить к работе, нужно продержать этот металл в растворе купороса, по крайней мере, два дня. А где же мне найти во Дворце Правителя злосчастный купорос?

И Эдгардо изобразил полнейшую растерянность, граничащую с идиотизмом. И то сказать – людям в городе хлеба не найти, а он тут какой-то технический бред несет!

Детина поднес фонарь к его лицу, вгляделся в него, пожевал губами, плюнул и сказал:

- Убирайся!!!

- Только пусть сперва карманы вывернет! – крикнул кто-то из темноты.

Маэстро подчинился. Но на дорогу выпало только несколько монеток, случайно завалявшихся в выданных во дворце штанах…

- А здесь – что? – спросил детина и пнул положенный на дорогу камзол с «куклой».

- Осторожно! – заорал Эдгардо. – Это игрушка!

И откинул полу камзола, откуда тут же вывалилась безвольная мальчишеская рука, и показалось лицо с вытаращенными глазами и высунутым языком. Мародер отшатнулся.

- Проваливай! – снова сказал он и, повернувшись к остальным, добавил. – Уходим. Пистолеты забрать не забудьте.

Кто-то вскочил на козлы. Экипаж заскрипел, фыркнула лошадь, железные фонари метнулись в последний раз, и на пустой дороге остались только Марко и маэстро.

- Уф! – сказал мальчишка, выбираясь из свертка и потирая ушибленный бок. – Кажется, все обошлось!

- Ты был великолепен! – улыбнулся Эдгардо и состроил рожу, закатив глаза и высунув язык. – Грабителям ты явно не понравился!

Мальчишка хихикнул. И снова потрогал пострадавший бок.

- Очень больно? Давай я посмотрю!

- В темноте? Не берите в голову, маэстро! К пинкам мне не привыкать. Вот если бы на бьющем были сапоги, или он заехал мне в живот, все вышло бы гораздо хуже. Так что не волнуйтесь. И вообще, что мы тут с вами делаем – среди убитых стражников? Пойдемте уже куда-нибудь!

- Ты прав. Но пойдем мы с тобой в разные стороны. Ты – в убежище к ребятам, а я – вернусь во дворец.

- Вернетесь?! Но зачем?

- Ты забыл, что мне надо убить эль Драко? Если он останется жив, то всему нашему городу – крышка!

И маэстро быстро пересказал мальчику услышанные во дворце безумные планы насчет «победоносной войны»

- Merde! – только и сказал Марко.

- Еще какое! – согласился маэстро. – И это дерьмо разгребать придется нам. Поэтому беги к себе и поговори с Юлиусом и Николеттой. И скажи Поджио, что надо выставить наблюдение возле моего дома, чтобы быть в курсе событий.

- Давайте пойдем вместе! И там все обсудим! А потом вы вернетесь.

- Времени нет! И, к тому же, наша банда может попытаться не пустить меня обратно. А я не хочу тратить силы на лишние споры.

- Эх, как же нам не хватает Рикардо! – вздохнул мальчик. – Он бы обязательно что-нибудь придумал!

И вытер навернувшиеся на глаза слезы.

- Держись, дружок! – сказал маэстро и обнял мальчика. – На войне – как на войне. И потери – неизбежны…

Они немного постояли, обнявшись. Потом Марко отстранился и оценивающе оглядел мастера.

- Стойте! Прежде, чем мы отсюда уйдем, надо кое-что сделать.

Он подошел к мертвому стражнику, вытащил из груди убитого здоровенный нож и пару раз проткнул окровавленным лезвием, валявшийся на земле камзол.

С трудом оторвал карман, а затем потоптался на одежде ногами.

- Вот теперь можно надевать – усмехнулся он. – На вас же напали!

- Верно! – согласился Эдгардо. – Правильно соображаешь! А теперь, сделай одолжение, заедь мне рукояткой по лицу!

Мальчишка поднял на него глаза и вздохнул.

- Не могу.

- Ерунда, все ты можешь! Представь, что я – Беппо. И ударь.

- Это трудно…

- Хм! А ты полагаешь, что убивать эль Драко мне будет легко?!!

- Вы – взрослый. Вам проще.

- Ты тоже давно не дитя, – усмехнулся маэстро. - И ножичек из трупа сейчас вытащил без лишних размышлений! Кстати, если начнется война, никто не станет спрашивать – хочешь ли ты в ней участвовать? А что случится с Коломбой, если ты оттуда не вернешься? Так что бей– не раздумывай! Нож только оберни, а то поранишься.

И он протянул мальчику свой шейный платок.

- Умеете вы уговаривать! – буркнул Марко. – Ладно, нагнитесь.

И врезал.

- Спасибо! – улыбнулся разбитыми губами Эдгардо. – Вот теперь все вполне правдиво. Можем разбегаться!

И две фигуры исчезли в темноте ночи…

Эдгардо медленно брел по пустынной улице в сторону Дворца. Порой мимо него проскакивали какие-то тени, но, видимо, мастер не представлял для них никакого интереса. Камзол на нем был порван и щедро запятнан кровью. Рукоятка ножа не только разбила ему губы, но и прошлась по носу. И маэстро приходилось время от времени присаживаться на землю и задирать голову вверх. До конца останавливать кровь он не собирался: чем хуже он будет выглядеть – тем лучше. Тем более, что рассказать – на какой улочке обычные грабители «положили» десяток стражников, он толком не мог. В тот момент он был занят спасением Марко и не глядел в окно. Да и что толку было в него смотреть, когда за ним была непроглядная мгла?

Эдгардо попытался придумать – что он скажет негодяю эль Драко в свое оправдание, но потом махнул на это рукой.

Во-первых, пострадавшая голова гудела и не соображала. И его слегка подташнивало от потери крови…

А, во-вторых, стоило сначала услышать обвинения, чтобы внятно на них ответить.

Когда маэстро, наконец, добрался до Дворца, на улице уже начало светать. Он медленно подошел к торчавшему в будке охраннику и картинно «упал в обморок». Предоставив изумленному служаке возможность затащить себя за ограду.Сквозь сомкнутые веки маэстро различал свет факелов. А слух его был напряжен – он ждал появления начальника стражи или самого Грациано.

Первый не замедлил появиться. Пока караульный сбивчиво докладывал ему о странном визитере, Эдгардо размышлял над тем, когда ему следует очнуться.

Прослушав дежурный поток начальственной брани, маэстро громко застонал. И сделал вид, что пытается открыть глаза. Попробовал сесть – и тут же рухнул обратно.

- Воды! – рявкнули у него над ухом.

И в ту же секунду на него опрокинули ведро.

- Откуда они его взяли? – успел подумать Эдгардо, прежде чем его подняли и усадили, прислонив к стене. – Ах, ну да. Ночью же дождь шел.

- Как ты тут оказался, мерзавец? – грозно спросил начальник стражи.

- Пришел пешком, – замогильным голосом ответил маэстро, отплевываясь и протирая глаза. – На нас напали. Стражников - прирезали, карету – похитили, а меня просто избили…

- Кто?!!

Мастер пожал плечами.

- Откуда мне знать? Какие-то оборванцы. Бунтовщики. Их целые толпы сейчас под стенами дворца шастают. Я еле сюда пробрался – искать защиты у синьора Грациано.

При этих словах начальник стражи дернулся и испуганно оглянулся.

- Закрыть ворота! Удвоить стражу!!! - заорал он таким страшным голосом, что от его крика пустое ведро свалилось в кусты.

Эдгардо едва смог сдержать усмешку.

- Этот «верный пес» даже не пытается выяснить судьбу посланных со мной стражников, а трясется исключительно за свою шкуру. А вдруг какой-нибудь недорезанный несчастный жив?

Потом он еще раз перебрал в голове подробности разговора с грабителями. Нет, все в порядке – никто из них не догадался, что рядом с мастером была не игрушка, а живой мальчик. А других свидетелей, по счастью, не было.

- Унесите пострадавшего в его комнату! Утром я устрою ему допрос – важно сказал начальник.

- Сперва тебя самого допросит синьор эдь Драко, – не без злорадства подумал Эдгардо.

И с готовностью плюхнулся на носилки. По широкой лестнице его понесли наверх. А потом сгрузили на постель и поставили у двери двух стражников.

Причем, не снаружи, а внутри. Но маэстро особо не огорчился.

- По крайней мере, помогут переодеться и умыться. А потом я смогу, наконец, хоть немного поспать. Вряд ли наш драгоценный синьор проснется раньше полудня! Да и с докладом начальник к нему спешить не станет.

Будет выжидать, пока эль Драко сам меня вызовет. Или сюда явится…

ГЛАВА 48. А когда мой сон растаял, как ночные облака…

Я не помню, что было после того, как мне удалось исцелить Рикардо. Кажется, я сделала пару шагов и тут же сползла по стенке, то ли засыпая на ходу, то ли теряя сознание. Очнулась я уже спустя долгое время. Сквозь щели в ставнях били солнечные лучи, дрова в камине стали золой, а я лежала на каком-то тюфячке, заботливо прикрытая курткой взломщика. Пытаясь понять, сколько времени я дрыхла, и что плохого у нас могло за этот срок случиться, я приподнялась… и чуть не рухнула снова. Потому, что в комнату, держа в руках накрытую лепешкой кружку воды, вошел… Рикардо. Выглядел он, как и предсказывал Юлиус, почти здоровым, хоть и сильно бледным. Вместо вчерашних лохмотьев на плечах его болтался выходной сюртук волшебника. Увидев, что я не сплю, юноша тоже отчего-то смутился. Затоптался на пороге, потом все-таки шагнул ко мне, протягивая немудрящий завтрак.

- Это все, что осталось от наших запасов. Но тебе ведь нужно подкрепить силы. Вы с Поджио, наверно, всю ночь не спали.

На последней фразе голос Рикардо дрогнул, а его щеки вспыхнули таким румянцем, что даже шрамы стали почти незаметны.

- Это ты у нас в усиленном питании нуждаешься, - вздохнула я, отметив, как резко осунулось лицо атамана после проклятого подземелья. - Кстати, как ты себя чувствуешь? Озноба или жара нет?

Юноша пожал плечами.

- Вроде бы, все в порядке…

Он присел рядом со мной и снова бросил на меня какой-то странный взгляд. Будто бы хотел о чем-то спросить, но не решался.

- Николетта, - вкрадчиво произнес юноша. - А… что здесь вообще вчера ночью было?

Я уткнулась носом в кружку, надеясь, что мгновенно заалевшие шея и уши не будут заметны атаману, под копной моих черных кудряшек. Сделав очень долгий глоток, я старательно пожала плечами:

- А что тут могло быть? Мичио нашла тебя, лежащего под окном без сознания. Потом мы перетащили тебя наверх. Юлиус сварганил какое-то лекарство, а Поджио растопил камин. Ну, я тоже, конечно, им помогала…

Сделав вид, что разговор окончен, я вцепилась зубами в черствую лепешку.

И принялась с ней сражаться, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Рикардо. А вот юноша после моих слов, кажется, огорчился. Или не поверил мне? Встал, повернулся ко мне спиной, зачем-то подошел к окну. Поставил ладонь под упавший солнечный луч.

- Вот так и начинаешь ценить каждую малость, - задумчиво сказал он. - Глоток чистой воды, трепет зеленого листка, сияние летнего полдня… Николетта!

Рикардо обернулся ко мне, и я выронила злосчастную лепешку. Юноша смотрел на меня сейчас так, словно не видел тысячу лет и все это время отчаянно тосковал о встрече. Никогда, ни у одного мужчины я не видела в глазах столько тепла и нежности! Даже у отца, когда он смотрел на маму…

- Там была непроглядная тьма… - глухо сказал Рикардо.

Краска схлынула с его лица, и на мгновенье мне показалось, что он сейчас потеряет сознание. Я вскочила и рванулась к нему!

Потом опомнилась, смущенно опустила взгляд и застыла в полушаге. Юноша протянул руки, крепко обнял меня за плечи и привлек к себе.

- Николетта,- шепнул он. – Не отворачивайся, пожалуйста. Еще вчера я был в плену кромешного мрака. Там умирала надежда, и гасли все воспоминания. А я глядел, как слепой, во тьму и все пытался удержать в памяти твое лицо. Твои сияющие глаза. Золотые, как блики солнца на воде! Это было единственным, что не давало мне сойти с ума. Дай мне снова взглянуть в твои глаза, Николетта!

И я медленно подняла голову. Наверно, сейчас надо было сказать что-то острое, ранить его очередной насмешкой. Ведь еще секунда – и все зайдет слишком далеко! Но губы лишь бессильно дрогнули. А Рикардо ласково коснулся моей щеки, пригладил упавший на щеку непослушный завиток.

- Mea sole, - прошептал он. - Мой свет, моя свобода. Моя…

Дверь скрипнула, и мы одновременно обернулись. На пороге, потирая рукой сонные глаза, стояла Мариучча. Должно быть, она еще не до конца очнулась от колдовского забытья. Девушка растерянно моргнула. Потом вздрогнула, увидев Рикардо. Взгляд ее в одно мгновенье стал ясным, осмысленным. Мариучча ахнула, не веря своим глазам. И бросилась к юноше, раскрывая ему объятья, всхлипывая и улыбаясь.

Я тут же отскочила от Рикардо. И вылетела прочь из комнаты.

Кое-как очнулась в какой-то заброшенной кладовке с затянутым паутиной окошком. Упала на чудом уцелевший продавленный стул и сжала кулаки, приказывая себе успокоиться и не реветь.

- Все же хорошо! – бубнила я себе под нос, а голос предательски срывался. – Атаман наш жив-здоров. Очень здоров, судя по тому, что готов сразу двух девиц своим вниманием облагодетельствовать!

Но и привычное ехидство не затушило в этот раз душевную боль.

Я привалилась к пыльному подоконнику и упала лицом в скрещенные руки.

Душно. Тошно. Задохнуться можно! От тоски, от злости на себя и свои вечно несбыточные надежды!

Чья-то маленькая ручка коснулась моего плеча. Я подняла заплаканные глаза. На меня не по-детски серьезно смотрела…Коломба.

- Ты плачешь… - утвердительно и грустно сказала она.

Я мотнула головой.

- Нет, что ты! Это я так…радуюсь. Сквозь слезы.

Девочка села на пол, обняла себя за коленки и задумчиво посмотрела на меня снизу вверх.

- Николетта, - тихо сказала она. – Скажи, а бывает такое, что два человека, подходящие друг другу, как половинки одного яблока, не могут быть вместе?

Я чуть со стула не упала. Откуда у этой малявки такие взрослые мысли в лохматой головенке? И, главное – настолько созвучные моим!

- Детка… - растерянно пробормотала я. – Ты это о чем? Случилось что, а?

Коломба вздохнула.

- Я за Марко боюсь, - жалобно ответила она. – Он опять ушел совершать подвиги. Так он мне сказал. Знаешь, я решила: когда мы вырастем – обязательно поженимся. Вот только Марко все время говорит, что хочет быть самым знаменитым в мире разбойником. А если я стану его женой, то всегда буду за него бояться. Может мне разлюбить Марко? Но я не хочу! И что же мне теперь делать?

- Хороший вопрос! – хмыкнула я, поднимая малышку с пола и сажая ее себе на колени. - Для начала перестать хныкать. И… продолжать любить своего сорванца. А что нам, девушкам, остается еще делать?

Я глядела в серое окошко и тихо говорила сама себе, почти забыв о ловящей каждое мое слово девчонке:

- Потому, что любишь обыкновенного человека... Живого, несовершенного, слабого и сильного одновременно, с котомкой боли за плечами, не обласканного жизнью, не умеющего решать все проблемы, не бесстрашного - вот в чём заключается великий смысл настоящей любви. А все остальное – пустые игры! Ты любишь не смотря ни на что, пусть даже того, кто не хочет принять твою любовь… Ой, детка, что-то я разболталась! Тебе пока что все равно этого не понять. К твоему же счастью…

Тут я вздохнула и замолчала. Коломба спрыгнула с моих колен, уперла кулачки в боки и важно сказала:

- А я поняла! Любовь – это лоскутное одеяло. Там перемешаны красные, синие, серые и черные лоскутки. Но оно же все равно греет, правда ведь?

- Еще как греет! – усмехнулась я. - Да уж, ну и жизнь у нас! Болезненная, тревожная, волнительная, прекрасная и бесконечно счастливая… Одним словом – лоскутная! Всё-таки нам очень повезло прожить её вместе, я считаю. Ладно, пошли обратно, детка. Друзья, нас, наверно, уже потеряли.

И тут до меня дошло – что мне сказала девочка.

- Марко был здесь?!! Он вернулся? С ним все в порядке? Про какие подвиги ты говоришь? Он уже не кукла?

- Нет, – вздохнула Коломба. – Он опять мальчик. Но он не захотел со мной играть. Сказал, что ему срочно нужно в город. И убежал куда-то вместе с Поджио…

- Как – в город? – оторопела я.- Там же Беппо!!!

- Беппо больше нет. Рикардо сказал, что Король Воров утоп в канале. И можно ничего не бояться.

- Ничего себе! – выдохнула я. – Тут такие дела происходят, а я ничего не знаю!

- Ты спала. Мальчики запретили тебя будить. А я – проснулась рано. И все слышала. Это вы с Мариуччей – сони…

- Ну, положим, Мариучча – не соня, – улыбнулась я. – Ее дядюшка своими чудо-лучами усыпил, чтобы она за нашего атамана не волновалась. Да и я долго спала, потому что полночи его лечила.

Тут я вспомнила – как именно я это делала и смутилась. Похоже, юноша тоже что-то помнит. Раз смотрел на меня не так, как всегда. Впрочем, что в этом толку? Смотрел он на меня, а обнимается-то со своей «сестрицей». Хм! Что там наша малышка спрашивала про «две половинки»?Еще как бывает! И, чего бы умного я ей не наплела, мне от этого больно…

- Эх, милая Николетта, ты только посмотри на себя! - прошептала я. –Желая быть рядом с Рикардо, ты не видишь, что все твои попытки все только портят. Поджио как-то раз назвал тебя доброй феей, ангелом для потерянных мальчишек. Хм! И даже для одного взрослого чародея.Но ты слишком заигралась, моя девочка! Надо поскорее захлопнуть книгу сказок и понять, что теперь ты живешь в реальном мире. Ты хочешь повторить судьбу Сандрильоны? Так знай, что это – невозможно!

- О чем ты там шепчешь? – с подозрением спросила девочка. – Почему мне кажется, что ты опять собираешься заплакать?

- Ну что ты, детка! – улыбнувшись через силу, сказала я. – О чем мне плакать? Все мои друзья живы и почти здоровы. Осталось только выяснить – где у нас синьор Кристофоло?

Маэстро почти удалось выспаться, и все же его разбудили раньше, чем он хотел. Входная дверь громко хлопнула, ударяясь о стену. Эдгардо поднялся, сонно щурясь. Квадратый коротышка-офицер, поднявшись на цыпочки и вытянув шею, как петух на мусорной куче, грозно пролаял:

- Эдгардо Джонас Кристофоло! Синьор Грациано эль Драко немедленно вызывает вас для дачи показаний по делу о нападении на карету Правителя!

- Ишь ты, как завернул! – подумал маэстро, потирая все еще гудящий лоб. – Видно, кого-то из военного трибунала за мной послали. И какого же черта этому болвану эль Драко не спится в столь ранний час? А вот, чтоб не будили уставших ученых ни свет, ни заря, устрою-ка я вам маленький балаган!

Эдгардо небрежно отбросил край одеяла.

- В таком виде – я не могу! – томно сказал он. – Я должен принять ванну, выпить рюмочку кьянти…

Офицер побагровел от гнева.

- Будет тебе и ванна, и кьянти! Будет и пицца с граппой! А ну – вставай!

Маэстро легко соскочил с кровати, шагнул к вояке и возмущенно затряс пальцем у него перед носом:

- Одумайтесь, милейший! И не делайте умное лицо, не забывайте, что вы офицер! Если вы хотите что-нибудь сказать, то лучше молчите. Потому что перед вами не уличный воришка, которому можно безнаказанно «тыкать», а придворный мастер техники и прикладной механики! В чем вы, как краса и гордость нашей армии, конечно же, не разбираетесь! Я должен привести себя в порядок перед столь важной встречей. И для начала – велите подать мне умывальный тазик!

Ошалевший военный не посмел возражать и только слабо махнул рукой в сторону охранников. Стражники сорвались с места и через минуту притащили все необходимое. А Эдгардо продолжал бушевать:

- Подайте мне кувшин и полотенце, жабы! Немножко правее поставьте, змеюки! Ладно, сойдет и так. Теперь я должен освежить мой острейший ум порцией хорошего завтрака и бодрящего горячительного. И как можно быстрее! Если Эль Драко задаст мне вопрос: «При какой температуре кипит прямой угол?», а я не смогу на него ответить, виноваты будете вы! Завтрак и заветная рюмочка были поданы с исключительной торопливостью. Кристофоло причесался и критически оглядел свою физиономию в большом овальном зеркале. Нос все еще был припухшим, да и ссадина на подбородке побаливала. К тому же по неизвестной причине начал заплывать левый глаз.

- Ну, и рожа вы, маэстро! – вздохнул он. – Заводные птички и те в ужасе разлетелись бы, увидев такое чучело! Впрочем, сойдет и так. Другую физиономию все равно не предложат. Придется донашивать то, что есть.

Он кивнул офицеру.

- Что ж, я готов! Ведите меня к синьору Грациано, о мои верные стражи!

Коротышка молча повернулся на каблуках. Но маэстро услышал, как тот непримиримо буркнул себе под нос:

- Был бы ты в моей роте, так бы не разливался!

- Что верно, то верно! – усмехнулся Эдгардо. - Чтобы стать хорошим солдатом, нужно отказаться от всех умных мыслей. Впрочем, о чем это я? В моих речах вы все равно смыслите не больше, чем портняжный метр в арифметике!

ГЛАВА 49. Кто в гвардии служил, тот в цирке не смеется…

Офицер возмущенно засопел, но не нашел, что ответить. И только яростно топая, зашагал впереди, указывая маэстро дорогу. Очередной лакей распахнул дверь в кабинет эль Драко. Зловредный синьор вскочил из-за стола и налетел на Эдгардо, потрясая кулаками:

- Как это понимать, маэстро? Вчера вы самовольно покинули дворец, унеся с собой ценный механизм и уведя отряд стражников. Рано утром мне доложили, что вы вернулись обратно. Без автоматона, без кареты и без стражи! Какого черта у вас там произошло? Отвечайте немедленно, если не соскучились по тюремной камере!

Маэстро стоически выслушал все угрозы и перешел в атаку:

- Это я должен спросить вас, кое о чем, дражайший эль Драко! Почему во дворце нашего обожаемого Правителя не нашлось такой вещи первой необходимости, как медный купорос?! Чем я, по-вашему, должен был смазывать шестеренки новой игрушки? Святым елеем, одолженным у отца Филиппо?!

Неожидавший такого отпора, Грациано только молча помотал головой.

А Эдгардо уже «несло»:

- Далее, что хотелось бы отметить! Ваши бравые вояки, которых я взял с собой для охраны своей особы и сверхценного устройства оказались никчемными бойцами! Их в течение всего пары минут укокошила банда уличных проходимцев. И вот для таких,с позволения сказать, защитников престола я должен мастерить секретное оружие?! Да они не будут знать, с какого конца за него взяться! Нет, я, конечно, понимаю, что в армию берут по здоровью, а спрашивают, как с умных. Но не до такой же степени!

Тут маэстро на мгновенье перевел дыхание. И эль Драко успел вставить пару слов:

- Насчет никчемных вояк, это вы, конечно, правы! Я уже дал приказ во всем разобраться, и скоро офицеры накажут, кого попало. Но синьор Кристофоло! Что я должен ответить Правителю, когда он спросит, куда исчез его механический секретарь?

- Его похитили! – сделал страшные глаза маэстро. – Пять всадников на белых конях. В черных костюмах и черных полумасках!

- Постойте, вы же только что сказали, что на вас напали обычные бандиты!

- Все так и было! Сначала налетели какие-то оборванцы. Сорвали дверцу с кареты, заехали мне по физиономии. Потом сказали: «Pezzo di merda, да ведь это же вовсе не тот синьор, которого мы ждали». И так огорчились, что двинули мне в нос еще раз. А потом уже прискакали эти… в полумасках.

- В полумасках… - завороженно повторил Грациано.

А потом опомнился и стукнул по столу кулаком.

- Хватит, хватит! Полумасками, полусказками - сыт по горло! Где автоматон?!

- У бандитов!

- У каких?

- Откуда я знаю – у каких?! В нашем благословенном городе их тучи…

- А одного из них я вижу перед собой - зловеще спокойно закончил фразу эль Драко. – Маэстро Кристофоло, признайтесь, что вы просто хотели сбежать, прихватив свою игрушку!

- Ну да, точно! А потом я оказался таким законченным сoglione, что отдав своим сообщникам автоматона, заблудился в городе и вернулся во дворец. Поздоровавшись по дороге далеко не с одним фонарным столбом.

Эдгардо осторожно ощупал пострадавшую физиономию и продолжил:

- Или вы полагаете, что проторчав полтора часа на вашем дурацком Совете, я настолько двинулся рассудком, что занялся членовредительством? И сам себя избил?!! В таком случае поздравьте меня – я идиот!!! Потому, что не придумал ничего лучше, как изувечить себе подбородок. Вероятно для того, чтобы не забывать неприличные слова, когда я надумаю побриться! А, если учесть, что теперь мне придется лишиться своей бороды, которая так нравилась дамам…

Маэстро вдохновенно нес всякий бред, понимая, что лучшая защита – это нападение. И, похоже, весьма в этом преуспел.

Эль Драко понял, что чертов механик прав. Он снова сел за стол и устало потер лоб.

- Ну, хорошо - примирительно произнес он. - Я, кажется, готов поверить, что вы стали жертвой нападения неизвестных.

- Стал! – охотно подтвердил маэстро. - Но потом вернулся во дворец, дабы доказать свою преданность короне…

Он понизил голос и пафосно добавил:

- А так же, лично вам, будущий Правитель Серениссимы. А, может быть, и всей Адрии.

Стрела тщеславия достигла цели! Грациано эль Драко растянул тонкие губы в довольной ухмылке и сказал совсем уже дружелюбно.

- В конце концов, в этом железном писаре не было никакого толка. То ли дело, секретные чертежи Леонардо и ваши личные разработки! Кстати, где же они?

Эдгардо старательно изобразил крайнее изумление.

- Ка-ак, синьор эль Драко? Разве вы разгромили не всю мою мастерскую?

- Подозреваю, что не всю - буркнул интриган. – Чертежи и детали механизмов находятся в очередном тайнике, я правильно догадался?

Маэстро понял, что «рыбка заглотила наживку».

- Ваша догадка совершенно верна! Да, у меня в доме есть тайник, в котором лежит все, что нужно для создания новых видов оружия. Крылатых огнеметов, железных трубок, способных выстреливать десяток пуль за раз, мощных таранных башен… Чуть не забыл! Отравленных иголок, которыми вы так мечтаете «угостить» нынешнего главу города. Их у меня великое множество. Можно засунуть такую смертельную игрушку куда угодно! Хоть под подушку правителя, хоть в сиденье его трона. А еще у меня есть чертежи подводных кораблей, самоходных колясок, разумных големов…

Кристофоло перечислял все это, кое-где привирая. И с наслаждением видел, как лицо врага перекашивается от жадного нетерпения.

- Я готов отправиться за ними немедленно! – завершил речь Эдгардо и картинно пошатнулся, хватаясь за стол.

- Что с вами? Слуги, лекаря сюда!

Грациано вскочил и истово затряс колокольчиком.

- Надорвался на верной службе, - прошептал маэстро, когда его вновь укладывали на носилки. – Но, думаю, что ближе к вечеру смогу встать на ноги и помчаться в заветную кладовку.

- Помчимся вместе! – строго ответил эль Драко. – С двумя, нет, тремя отрядами стражи! Я клянусь, что обеспечу вам и вашему бесценному грузу достойную охрану.

Эдгардо кивнул, и слуги потащили маэстро обратно в его покои. Со всем почтением уложили обратно на постель.

Кристофоло лежал на подушках, то и дело, капризно постанывая. Свою первую задачу – потянуть время, чтобы окаянный Грациано не рванул за чертежами с утра – ему удалось выполнить на все сто! Теперь надо еще немного поизображать раненого, чтобы Марко и Юлиус успели дойти до дома и спрятаться в нем. А потом…

Маэстро, незаметно для застывшей в дверях охраны, бросил взгляд на свой сапог, лежащий возле камина. Спрятанный в нем напильник грел ему душу. Если все пойдет, как он задумал, город избавится от жаждущего власти безумца! А удастся ли ему самому при этом выжить – дело десятое. Впрочем, для начала требовалось все хорошенько продумать и просчитать. - Опыта наемного убийцы у меня нет, - с легкой досадой подумал Эдгардо, - Да и оружием я владею не слишком хорошо: в университете, понятное дело, этому не учили, а в армии я не служил. У меня, конечно, имеются некоторые знания о сложном устройстве человеческого организма. И, в каком месте помещаются жизненно важные органы, я вполне представляю. Но до них ведь надо еще добраться! И вряд ли у меня будет возможность нанести Грациано несколько ударов. И напильник – не кинжал. Правда, Мариучча сказала, что железо он режет, как масло. Но можно ли им проткнуть врага насквозь? К тому же, проклятый эль Драко – вполне упитанная особь. И на полголовы выше меня. И попросить его: «нагнись», как это сделал малыш Марко, вряд ли получится… - Merde! – мысленно воскликнул маэстро. – Мало того, что я совсем не рыцарь плаща и кинжала, и сил у меня маловато, так еще и глаз почти закрылся! А это тоже не способствует удаче. К тому же, очень похоже, что, сидя в сыром подвале, я подхватил лихорадку. И теперь меня трясет. Или, может быть, это – нервное? И я просто боюсь? Но это нормально. Как сказано в одной книге – «Только глупец ничего не боится. А храбрый человек знает, что такое страх, но все равно скачет вперед, навстречу этому страху, и борется с ним». К тому же надо понять – чего именно я боюсь? Наверное, не справиться с поставленной задачей. Ведь в случае неудачи погибну не только я. Весь этот город рухнет в бездну войны. И мои юные друзья – тоже сгинут в этом кошмаре. Значит, чтобы этого не случилось, надо хорошенько все продумать. А на это нужно время. Пожалуй, мне снова надо прикинуться больным. Что совсем не трудно с учетом моей лихорадки…

Как вскоре выяснилось, «прикидываться» маэстро особо не пришлось, потому, что он и в самом деле оказался болен. Сырая камера, где он провел несколько дней, на пользу здоровью не пошла. А последовавшие за ней волнения и переживания быстро добили ослабленный организм. В итоге, когда Эдгардо понадобилось встать с постели, он рядом с ней и рухнул. Очень громко и вполне натурально. Испуганная стража притащила лекаря и заодно быстро оповестила о случившемся синьора Грациано. Так что, когда мастер изволил открыть глаза, он с изумлением обнаружил возле себя и того, и другого. Причем, эскулап усердно совал ему под нос флакон с какой-то солью, а эль Драко послушно держал в руках сумку с лекарствами.

- Давно ли вы состоите в общине Дочерей Милосердия, синьор Грациано? – фыркнул маэстро. – Вроде бы задача облегчения страданий больных не входит в ваши обязанности. Или вы хотите лично удостовериться, что я умер? Не доверяя это почетное дело святым отцам?

- Нет! – буркнул Грациано, растеряв от злости остатки вежливости, – Ты нужен мне живым! А удостовериться я хочу только в одном: что ты не пытаешься меня обмануть.

Он помолчал и добавил:

- Потому, что я сильно сомневаюсь в искренности твоего желания мне служить. Как-то уж слишком внезапно оно у тебя прорезалось.

- Хотите правду, синьор эль Драко? – спросил маэстро. – Так вот я вам ее скажу. И все объясню. Как говорили в нашем университете – «для тупых и медленно». Эта, как вы изволили, выразиться, служба, не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Потому, что вы – отъявленный негодяй! Но я дорожу славой мудрого человека и умелого мастера. Кроме того, дорожу своей головой. Если я не стану вам помогать, то могу потерять и то, и другое. Ну а между костром, на который меня усердно тянут святые отцы, и готовностью служить вам, я выбираю последнее.

- И ты уверен, что я не повешу тебя за эти слова? – вкрадчивым голосом поинтересовался Грациано.

- Уверен! – усмехнулся Эдгардо. - Вам нужны чертежи Леонарди. И тот, кто сможет в них разобраться. Ведь рукописи уже побывали в ваших ручонках. А толку? Понять их назначение у вас ума не хватило. А точнее сказать – образования. Так что, пока я вам нужен – я в безопасности. Более того, я буду в безопасности и тогда, когда вы станете счастливым обладателем всех механизмов. Даже не мечтайте повесить меня сразу после победы в вашей войне. Ибо любое устройство, как и человек – не вечно. И, значит, нуждается в ремонте и поддержании «ходовых качеств». А много ли вы понимаете в механике?

- В тюрьме сгною! – рявкнул эль Драко. – Не один ты такой умный!!!

- Да неужели?! А оружие вам изготовит наш Правитель? Пока вы станете искать другого мастера, бунтовщики разнесут город. И в тюрьме окажетесь вы, если повезет, конечно. И вас довезут до нее живым…

Грациано задумался.

- Что ты хочешь?

- Для начала – отлежаться. А после – свободу действия. Чтобы никакие начальники стражи или святые отцы, не таскались за мной по пятам и не путались под ногами. Чем скорее вы оставите меня в покое, тем быстрее я встану на ноги. Одного лекаря мне вполне достаточно!

- Но бунтовщики уже под стенами дворца!

- Тем более! Дайте мне хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя. Чтобы я не умер раньше, чем объясню принцип работы каждого механизма. Вы же понимаете, что один я не смогу находиться рядом с десятком хитрых пушек, тем более, расположенных в разных местах…

- Тянешь время, мерзавец?

- Скорее, забочусь о своем здоровье. Кстати, вы тоже в нем заинтересованы.

Грациано повернулся к лекарю.

- Сколько дней тебе нужно, чтобы поставить его на ноги?

Лекарь пожал плечами. Потом задумчиво почесал в затылке.

- Кто ж это знает? Тюремная лихорадка – штука сложная. На все – Божья воля.

- День! – рявкнул Грациано. – Если завтра этот наглец не встанет, я сам разберусь - и с ним, и с тобой, и с богом!

И, приказав стражникам следовать за собой, вылетел из комнаты.

Сердито качая головой и бормоча, что «скоро только кошки родятся», лекарь выдал маэстро стакан горькой микстуры. Лихорадка после приема лекарства немного прошла, и Эдгардо почувствовал сильную сонливость. Уже проваливаясь в забытье, он успел подумать о своем брошенном доме. Осталось ли там вообще что-нибудь хоть мало-мальски ценное? После грандиозного обыска, устроенного прихвостнями эль Драко, и налетевшей следом бури.

- Да какая разница! - пробормотал маэстро. – Самое главное - заманить туда проклятого интригана! Любыми обещаниями, хоть самыми фантастическими! И чтоб не дрогнула рука в решающий миг. Увы, я ученый, а не воин. Но ради спасения города готов собрать в кулак все свое мужество! Как говорил мой старый университетский приятель: «Представь самые худшие последствия, которые может повлечь твой поступок, заранее смирись с ними, и действуй!" Интересно, Марко уже поговорил с Юлиусом насчет того, как обезвредить охрану?..

ГЛАВА 50. Когда наступит время злых чудес…

Эдгардо спал. А в Убежище кипучая деятельность не стихала ни днем, ни ночью! Пользуясь тем, что зловредный Беппо упокоился на дне канала, мальчишки безнаказанно шныряли через весь город к дому Кристофоло и обратно. Каждый раз, притаскивая оттуда какие-то поврежденные мародерами и водой, но все еще действующие механизмы.

- Ты даже не представляешь, Николетта, во что превратился несчастный дом нашего друга, – вздохнул Поджио, ставя на ободранный ковер нечто, схожее с узкой кастрюлей, увенчанной какими-то железными трубками. – Всюду грязь, ил, обломки, битое стекло. Мы с Марко пытаемся хоть что-то спасти! Когда Эдгардо вернется, он скажет нам «спасибо».

- Если он вернется! - буркнула я и отвернулась к окну, даже не желая разглядывать несчастное устройство.

Настроение у меня было - хуже некуда! Во-первых, не проходила тревога за маэстро. То, что он задумал, казалось мне сущим безумием!

Заманить врага в свой дом и там попробовать убить его. Ага! На глазах у вооруженной стражи! Чистое самоубийство!!! Марко, правда, что-то болтал о том, что Юлиус готов зачаровать хоть целое войско. Но все мы прекрасно знали, что волшебные силы моего дядюшки не безграничны.

Ну, а во-вторых, мне было откровенно паршиво из-за наших непонятных отношений с Рикардо. После «ночи исцеления» и нашего более, чем странного утреннего разговора, я стала избегать атамана. Тем более, что здоровье его восстановилось еще не до конца, и Мариучча не отходила от юноши, следя чтоб он вовремя принимал дядюшкины эликсиры. Встречались мы только за обедом, но и тогда я ловила на себе странные взгляды. Рикардо то и дело смотрел на меня, потирая лоб, и как будто пытался что-то вспомнить. А я делала вид, что не замечаю всего этого…

- А вот полюбуйся, что еще мы нашли в груде разного хлама! Тебе это точно понравится!

Веселый голос взломщика отвлек меня от грустных мыслей. Поджио широко улыбаясь, протягивал мне открытую ладонь, на которой лежала… отвертка!

Правда, не моя. Наверно, Эдгардо тоже не раз пользовался этой штукой.

- Глаза бы мои на нее не глядели! – взвыла я, едва не треснув ни в чем неповинного мальчишку по руке. – Если бы я не уронила проклятую отвертку на ступенях поганого дворца, маэстро бы не арестовали! Сделай, одолжение, убери от греха эту дрянь, а то я ее в канал брошу! Нашел, чем обрадовать! Тоже мне, прынц с хрустальной туфелькой!

Круглое лицо Поджио сморщилось от обиды. Казалось, взломщик вот-вот расплачется.

- Да! – возмущенно крикнул он. - Я не принц, и не герой! Я всего лишь твой безмозглый друг. Который смотреть уже не может на то, как ты бродишь по дому, мрачнее тучи. Я часто делаю вид, что чего-то не замечаю, чтобы человек не чувствовал себя неловко. Я иногда молчу, чтобы не разбить мечты других. А иногда говорю полный бред, чтобы поддержать человека. Люди, черт возьми, почему вы не можете делать так же?

После этих слов мне стало стыдно. Я хотела попросить у Поджио прощения, но вместо этого громко всхлипнула. Мальчишка тут же дружески обнял меня, похлопав по плечу.

- Не переживай так, Николетта! Сейчас Марко закрылся с Юлиусом и о чем-то усиленно с ним совещается. Наверно, они придумали новый хитроумный план, как помочь Эдгардо и обдурить всех врагов.

- Что еще за план? – поинтересовался неожиданно вошедший Рикардо.

Я не успела ни ответить, ни убежать в другую комнату, как часто делала в последнее время при встрече с атаманом. Вслед за юношей к нам влетел сияющий Марко, и вошел чем-то недовольный Юлиус.

- А мы все придумали! – с ходу затарахтел мальчишка. - Устроим вместе с волшебником засаду на врага! Я сегодня после прогулки в дом маэстро немного пошатался по базарной площади. Кстати, результаты моего шатания лежат сейчас на кухонном столе, и Мариучча из них обед готовит. Но не о том разговор. Короче! Я видел, как к дому Эдгардо прошагали стражники. Обошли кругом весь дом, зашли вовнутрь и вышли. А я сумел подслушать обрывок их разговора! Один вояка сказал другому: «Завтра вечером…» Так что пора нам с синьором магом собираться в дозор! А потом Юлиус стражу околдует, маэстро гадского эль Драко прикончит, а я им обоим помогу – чем смогу! Ну – как? Здорово мы придумали?

И тут дядюшка разразился гневной тирадой.

- Совсем не здОрово, мой юный несносный друг! В дом уважаемого Эдгардо я должен пойти один! Во-первых, у меня тоже личный счет к подлому негодяю! Во-вторых, моя магия защитит и меня, и маэстро. А вот тебе, Марко, там делать нечего! Я тебя, разбойника, хорошо изучил! Ты ж на месте не усидишь. А в самый опасный момент кинешься нам помогать, рискуя вот этой упрямой рыжей головой. Я этого не допущу! Все, Марко, ты остаешься в убежище! И не вздумай мне возражать! Превращу обратно в куклу!

- Только попробуйте! – взвился мальчишка.

Но Рикардо спокойно сказал:

- Юлиус прав. Тебе незачем подвергать себя смертельной опасности. На правах атамана нашей шайки, я запрещаю тебе сегодня покидать Убежище. И сам пойду с синьором волшебником.

- Даже не вздумай! – тут уже голос прорезался у меня. – Пару дней назад ты едва на ногах стоял. Да и сейчас ходишь,как по стеночке ползаешь. Думаешь, я не видела? И какой прок от тебя в бою, позволь спросить? Сейчас с тобой запросто справится обычная кошка, не то, что здоровенный мужик с мушкетом!

- Мя-ау! – гордо подтвердила Мичио, внимательно следившая за нашей перепалкой.

- На то, чтобы отшлепать тебя, чертова Золушка, у меня сил хватит! – прорычал атаман.

И попытался замахнуться на меня. Но его руку перехватила широкая ладонь Поджио.

- Хватит! Довольно споров!

Голос взломщика прозвучал громко и веско. Все сразу притихли.

- Юлиус прав. Если в доме начнется большая драка, Марко там делать нечего. А Рикардо слишком слаб и тоже станет помехой.

- Вот я и говорю – пойду один… - начал было Юлиус.

Но Поджио прервал его.

- Я пойду с вами, синьор волшебник. В трудный миг всегда может пригодиться лишняя пара кулаков. Ваша магия, хитроумие маэстро и моя сила – чем не залог победы?

- Но эль Драко знает тебя в лицо, - тихо сказала я. – Однажды он уже пытался убить тебя.

Взломщик пожал плечами.

- В подземелье было темно. Он мог меня и не запомнить. Но в любом случае, вариантов нет. Юлиусу идти в засаду в одиночку – слишком опасно.

Все возражения как-то сразу иссякли. Даже у меня.

- Береги себя, дружище! – вздохнул Рикардо и пожал мальчишке руку.

Поджио снова беспечно улыбнулся:

- Да что вы распереживались раньше времени? Говорят, что ядро в одно место не прилетает! Давайте лучше, как следует, пообедаем и спокойненько обсудим все подробности наших действий…

Маэстро сидел на кровати, и с отвращением допивал десятый стакан микстуры, жуткой по вкусу и не менее противной по цвету. Однако, Эдгардо вынужден был признаться самому себе, что несмотря на убойный вид, цвет и запах, загадочное снадобье быстро поставило его на ноги.

Тюремная лихорадка до конца не прошла, но сменяющиеся приступы жара и озноба, исчезли полностью, оставив только легкую слабость. Даже глаз странным образом открылся и опухоль спала. Видимо, организм решился разглядеть – кто так рьяно взялся за его лечение? Маэстро отставил пустой стакан, расправил плечи, несколько раз с силой сжал и разжал пальцы.

- Рука не дрогнет! - пробормотал он однажды сказанную фразу.

Эдгардо наклонился и потрогал спрятанный в голенище сапога напильник. Холод металла ободрил его.

- Надеюсь, все получится, как задумано!

- Как ваше драгоценное здоровье, уважаемый маэстро? Кажется, отвары нашего лекаря возымели действие?

За спиной раздался издевательски вежливый голос Грациано. Злодей стоял в дверях и насмешливо ухмылялся

Механик выпрямился и спокойно произнес.

- Спасибо, чувствую себя неплохо. Отвары и впрямь были хороши. Хотя в народе говорится, что самое лучшее лечение травами – это крапивой пониже спины. А вы, кстати, такое не пробовали, синьор эль Драко? Говорят, замечательно прочищает мозги.

Грациано злобно прищурился:

- Я на голову никогда не жаловался. В отличие от вас, маэстро! Сдается мне, что она у вас не просто болит, а уже мешает.

- Возможно. Желаете навеки лишить меня этого шарообразного предмета? Но зачем вам безголовый помощник? У вас таких и без меня - целая армия!

Эль Драко сморщился и заорал:

- Ты не знаменитый механик! Ты – дешевый шут и несносный упрямец! Хватит пререкаться, чертов маэстро! Раз уж ты в состоянии отвешивать идиотские шутки, значит, уже выздоровел! Собирайся, и немедленно едем за твоими проклятыми чертежами! Что-то я не вижу радости во взоре? Быть может, ты желаешь попасть в лапы нашего славного отца Филиппо? А там и прямиком на костер?!

- Ну что вы! Только после вас! – с достоинством ответил Эдгардо.

Грязно выругавшись, злодей покинул его.

Спустя недолгое время, двери комнаты вновь распахнулись, давая дорогу целому отряду стражников. Маэстро под конвоем спустился вниз, где его ждала знакомая карета.

- Да, непростое выйдет дело - подумал Кристофоло, тревожно оглядывая гарцующих вокруг экипажа всадников. – Похоже, чертов заговорщик, решил прихватить с собой половину городского гарнизона. Вся надежда – на магию Юлиуса. Пресвятая Мадонна, вот уж никогда не думал, что я – ученый муж, известный механик и законченный реалист, произнесу когда-нибудь такую дикую фразу…

В карету влетел эль Драко, на ходу поправляя тяжелую рукоять заткнутого за пояс пистолета.

- Трогай! – рявкнул он.

И повернувшись к Эдгардо уже спокойнее добавил:

- И давай без сюрпризов, маэстро! Я умею ценить преданных мне людей. Но жестоко караю тех, кто посмеет встать на моем пути!

Кнут свистнул, и карета тронулась.

- Нам лучше всего расположиться внутри.

Юлиус внимательно и напряженно огляделся по сторонам. В дом маэстро волшебник и взломщик пробрались никем не замеченные. После бури и последовавших на ней разрушений, рыночная площадь была почти пуста. Людям, потерявшим почти все свое имущество, было не до покупок разных безделушек и уж, тем более, не до веселья.

Карнавалы прекратились сразу же после наводнения, и теперь, притихшая Серениссима, выглядела непривычно мрачной и унылой. Точь-в точь, постаревшая куртизанка, внезапно решившаяся постричься в монахини и замолить грехи.

Двор и дом Эдгардо смотрелись не лучше. Кусты, в которых когда-то прятался взломщик, вырвало с корнем и унесло потоками воды, вся земля была перерыта и перетоптана. Осторожно ступая по битому стеклу, друзья прошли в зал, где совсем недавно весело пели игрушечные птицы и маршировали оловянные солдатики. Поджио только горестно вздохнул, когда увидел искореженные механизмы и разбросанные по полу шестеренки и зубчатые колеса. Волшебник успокаивающе похлопал его по плечу и строго сказал:

- Итак, я останусь здесь. Лучше места для засады не найти. Кабинет маэстро соединяет с залом узкий коридор, и отсюда он отлично просматривается. Я уверен, что проклятый эль Драко расставит свою стражу именно тут. Но я уже придумал способ, как удержать их в повиновении, пока синьор Эдгардо будет вершить справедливую казнь!

Взломщик молча кивнул. Это был самый сложный момент их плана. Конечно, и Юлиус, и Поджио, прежде всего, хотели помочь маэстро уничтожить врага. Но, даже если удастся быстро убить эль Драко, что потом делать с целой кучей вооруженных типов за своей спиной?! И пришлось, как говорится, разделить обязанности. Чародей еще раз огляделся, кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями, и встал в неглубокую нишу в стене.

- Здесь меня заметят не сразу. А потом, если и увидят, то страже уже будет не до моей скромной персоны.

- Понятно. А мне где спрятаться? – поинтересовался Поджио.

Юлиус вышел из укрытия.

- Тебе, мой юный бесстрашный друг, лучше всего посидеть пока тут.

Волшебник раскрыл дверцу чудом уцелевших огромных часов. Их деревянный футляр был настолько велик, что взломщик мог поместиться там целиком, не пригибаясь.

- Ты уже и так много для меня сделал, проведя нас в обход всех патрулей и банд мародеров. Не рискуй понапрасну своей молодой жизнью! Она тебе еще пригодится!

- Ладно уж - буркнул Поджио, втискиваясь в узкий проем. - Не буду вам мешать творить свои чары. Но если я услышу какой-нибудь крик или другой страшный звук, сразу же брошусь на помощь вам и маэстро!

- Надеюсь, этого не случится!

Чародей вздохнул, аккуратно закрыл дверь и вновь вернулся в свою нишу.

Он успел вовремя. За разбитыми окнами загрохотали колеса, и стукнули копыта подъехавшей стражи.

ГЛАВА 51.Меня обидеть может каждый – не каждый может убежать!

Эль Драко не торопился входить в дом. Он небрежно махнул рукой спешившимся стражникам:

- Проверьте, все ли чисто внутри!

Солдаты бросились выполнять приказ.

- Дом пуст! – бодро отрапортовал офицер

Грациано кивнул вышедшему из кареты Эдгардо.

- Прошу вас, маэстро! Миг, о котором вы мне так долго твердили, наконец-то настал. Я получу чертежи Леонардо, а вы- деньги, славу и, главное, жизнь. Идемте же! Нет-нет, шагайте впереди меня. Я не желаю заработать удар ножом в спину!

- Этот гад просто мои мысли читает! – возмутился про себя Кристофоло.

Но своих чувств не показал, а невозмутимо вошел в разбитые двери, подумав, что сверщить задуманное будет еще сложнее, чем предполагалось. И все же отступать нельзя.

Тем временем Грациано уже расставлял стражников по всему дому.

- Ты, ты и ты! – командовал он. – Становитесь здесь и охраняйте этот коридор! Вы, пятеро, останетесь в зале! А вы, двое, пойдете с нами в кабинет маэстро.

- Прошу прощения, но я бы не рекомендовал вам тащить туда стражу - вкрадчиво заметил Эдгардо. - Вы уверены, что можете полностью доверять этим болванам? А вдруг кто-нибудь из них, к примеру, тайный мавританский шпион, готовый на все, чтобы завладеть нашими чертежами?

Угроза возымела действие. Эль Драко нахмурился, подумал секунду и заявил:

- Отменяю свой приказ! Стойте на выходе из зала. И стреляйте без предупреждения, если увидите что-то подозрительное! Маэстро, вы долго будете здесь торчать? Двигаемся дальше!

- Получилось! – мысленно возликовал Эдгардо.

Он несказанно обрадовался тому, что вот-вот окажется наедине со своим злейшим врагом. И никто не помешает ему нанести решающий удар. Главное, точно уловить нужный момент!

Стражники рассредоточились по дому. Те, кто остался в разгромленном зале, с недоумением оглядывались по сторонам, хмыкая при виде странных предметов и пиная остатки механизмов. И вдруг они услышали нечто странное. Где-то наверху, над осколками стеклянного потолка, чисто и нежно пропел свою трель соловей. Солдаты недоуменно подняли головы. Мелодия повторилась. Все, кто был в зале, дружно повернулись на этот звук. Их словно бы повлекла за собой какая-то неведомая, могучая сила. Из коридоров потянулись остальные стражники. Молчаливые, отрешенные, с поднятыми вверх застывшими лицами. В зале стало тесно. Невидимый певец запел громче, к нему присоединился целый птичий хор. Мелодичный свист, переливы, перезвоны – заполнили все пространство.

Очарованные солдаты, не дыша, внимали этим звукам.

Но внезапно нежная мелодия прервалась грохотом полкового оркестра! Трубы разломанного парового органа взвились в воздух и заиграли сами собой! Загремел бодрый марш, и тут же сменился игривым вальсом. Грохнул мощный аккорд… И все механизмы, что были в зале, даже безнадежно развалившиеся – ожили! Лишенные кровли жестяные зАмки выросли до потолка. Из них стаей вылетели механические танцовщицы! Заученно улыбаясь и пощелкивая шестеренками, они бросились к стражникам, раскрывая им поскрипывающие железными суставами объятья. Через мгновение в зале начался безумный бал! Каждый солдат истово прыгал и скакал, подхватив заводную плясунью. Зубчатые колеса, гайки, нарезные болты, летали по воздуху, то взмывая к потолку, то падая вниз и образуя на ходу причудливые узоры. Оловянные солдатики повыскакивали из коробочек-казарм и лихо маршировали вдоль стен.

А трубы все гремели, темп мелодии усиливался. Околдованные стражники без конца кружились в диком ритме, на их лицах было написано неприкрытое блаженство. И никто не замечал стоящего у стены волшебника.

Юлиус застыл с неподвижно напряженным лицом, подняв вверх раскрытые ладони. От его пальцев по всему залу разлетались тончайшие сверкающие лучи. И все, на что падали эти блестящие стрелы, вмиг оживало! Послушные беззвучному магическому приказу взмывали к потолку стеклянные лебеди, вновь заливались трелями растоптанные, но оживленные чарами механические соловьи, и вертелась вся это немыслимая фантасмагорическая карусель.

По счастью магия Юлиуса работала так, что звучал весь этот звон и грохот лишь для тех, кто отплясывал сейчас в зале. Так что в кабинете маэстро царила полная тишина. Синьор эль Драко сверлил Эдгардо пронзительным взглядом, а тот неторопливо ощупывал деревянную стенную панель, делая вид, что никак не может найти замок своего секретного тайника.

- Надо как-то отвлечь его внимание, - с досадой подумал Кристофоло. - Если этот урод все время будет на меня пялиться, у меня не найдется и секунды, чтоб вытащить оружие из сапога!

- А ты, часом, не обмануть ли меня решил, дражайший маэстро? – почти ласково протянул Грациано. – Может, у тебя и тайника-то никакого нет и чертежей в нем – тоже? Тогда имей в виду! Любителей подобных шуток ждут с распростертыми объятиями заплечных дел мастера тюрьмы Пьомби. Но мне не хотелось бы докучать такому известному ученому всякими там пыточками и другими неприятными вещами.

Вместо ответа Эдгардо досадливо крякнул и уверенным движением нажал три невидимые точки на гладком с виду черном дереве. Раздался легкий треск, и панель отъехала в сторону, открывая нечто вроде потайного стенного шкафа с полками, сплошь заваленными огромными фолиантами, свернутыми в трубку пергаментами и просто исписанными и исчерченными непонятными знаками листами бумаги.

Грациано с присвистом втянул в себя воздух. Глаза его сверкнули, точно у хищника почуявшего добычу. Маэстро повернулся и сделал приглашающий жест.

- Извольте полюбоваться, синьор эль Драко. Я выполнил часть своего обещания. Мои чертежи – отныне ваши!

И с этими словами он, словно бы ненароком, зацепил плечом длинный выпирающий вперед свиток. Пергамент с сухим шелестом скользнул к его ногам на пол.

- Какой же я неловкий!

Маэстро наклонился и коснулся голенища сапога. Не обратив на это внимания, Грациано кинулся вперед, к тайнику. Жадно ухватил первую попавшуюся бумагу… Эдгардо быстрым движением выхватил напильник и выпрямился, крепко сжав в руке оружие. Эль Драко вцепился в чертеж с силой жаждущей крови пиявки. Его взгляд стремительно забегал по выцветшим строчкам.

- Оно! – страстно шептал заговорщик. – То самое! Секретное оружие Винченцо Леонарди! Эта широкая труба способна метать в противника пули с немыслимой частотой и скоростью! С ней моя армия будет непобедима! Тогда вся Адрия, Джиннистан, Мавритания, да что там!.. Весь мир склонится передо мной!

Грациано стоял, положив чертеж на стол и чуть склонившись над ним. Его жилистая, вытянутая вперед шея напряглась, возле ключицы пульсировала набухшая от напряжения жила.

- Всего один удар! – отрешенно подумал маэстро, делая шаг вперед. - Как же это противно и трудно! Потребуется большое усилие над собой. Но клянусь жизнью, я это усилие сделаю!

Он встал за плечом врага и уже вскинул руку…

- Весь мир! – как безумный, взревел эль Драко, прижав к груди чертеж. - Все народы встанут передо мной на колени!!!

Его пронзительный голос эхом ударил в потолок, вылетел в открытую дверь, разлетелся по коридору. И, к сожалению, этот крик услышал сидящий в часах Поджио. Испуганный мальчишка понял одно: раз кто-то кричит – друзьям грозит опасность! И, не рассчитав своей силы, резко толкнул дверь часового футляра. Часы с грохотом полетели вниз. Механизм с оглушительным звоном ударился об пол и взорвался десятками мелких деталей.

- Что это?!

Грациано сорвался с места и бросился вперед. Рука маэстро нанесла удар в пустоту. Эль Драко вылетел в коридор. И наткнулся на… Поджио! От удара дверца футляра распахнулась, мальчишка вывалился наружу, не удержался и покатился кувырком прямо под ноги врага! Взломщик тут же вскочил. И увидел перед собой полный ненависти взгляд. Эль Драко узнал его.

- Измена… - выдохнул заговорщик.

И рванул из-за пояса пистолет. Поджио отшатнулся в сторону, отчаянно понимая, что не успеет уйти от пули. Ударил выстрел, взломщик вскрикнул.

Но пуля лишь свистнула мимо его щеки. Отбросив ненужное оружие, Грациано выхватил из потайного кармана длинный тонкий кинжал.

- Измена! – заорал он уже в полный голос. - Стража, сюда!!! Но на помощь взломщику, зажав в кулаке напильник, уже мчался маэстро. Злобно оскалившись, эль Драко развернулся к нему. Нацелил клинок, в отчаянном броске пересек коридор.

Поджио попытался остановить злодея, но неудачно поскользнулся на разбитом циферблате и снова рухнул на пол. Эдгардо не успел увернуться. Лишь откинул тело в сторону и назад. Лезвие кинжала прошло у его груди, резко полоснув по плечу. Кристофоло вскрикнул и, защищаясь, инстинктивно взмахнул рукой. Острие напильника было поднято. И эль Драко напоролся на него. Узкая железная полоска легко, как нож в масло, вошла негодяю под ребра с левой стороны. На битое стекло упали алые капли. Маэстро отпустил рукоять и растерянно качнулся назад. Грациано постоял секунду, глядя вперед стекленеющими глазами, и, не согнув коленей, с деревянным стуком упал вниз лицом.

- Убит… - беззвучно шевельнул губами Эдгардо.

Взломщик, еще не веря спасению, поднялся с пола, потирая разбитую коленку.

И тут из зала донесся горестный вскрик Юлиуса! Старый волшебник не зря однажды сказал, что порох и древняя магия – несовместимые вещи. От выстрела эль Драко его чары рухнули мгновенно! Ожившие механизмы грохнулись на пол, стражники вздрогнули, сбросив наваждение. Поджио бросился вперед на крик волшебника. Эдгардо рванулся вслед за ним, кривясь от боли в раненом плече. А в зале уже гремели яростные крики солдат и лязгали затворы. Кто-то из офицеров заглянул в коридор и увидел убитого Грациано.

- Это измена! Взять преступников живыми!!!

Стражники кинулись выполнять приказ. Юлиус, побледневший, с искаженным от немыслимого напряжения лицом, снова взмахнул рукой. Между друзьями и нападающими взлетела к потолку огненная стена. Но силы уже покидали мага. Он бессильно покачнулся, и языки пламени сразу же упали вниз, до пола. Маэстро подхватил Юлиуса за локоть, пытаясь поддержать. И сам едва не рухнул.

- Вы ранены. Бегите! - с трудом проговорил чародей. – Я попытаюсь остановить их!

Несколько стражников, преодолев испуг, в два прыжка пересекли полосу волшебного пламени. Они подняли дула мушкетов, прицелились…

И тут в бой кинулся Поджио. Побагровев от усилия, он рывком поднял с пола злосчастные часы. Взметнул их над головой и швырнул в нападающих. Двух стражников смело на пол.

- Маэстро, Юлиус – спасайтесь! – заорал мальчишка, выхватив из рук солдата мушкет и размахивая им, как дубиной. - Вы меня потом вытащите! Бегите же!!! А ну, подходи, кто смелый!

Он успел огреть первого сунувшегося к нему гвардейца крепким ударом по хребту и удачно увернуться от второго. А затем началась свалка, и взломщика просто сбили с ног…

Но, выворачиваясь из цепких рук врагов, мальчишка все-таки увидел, как чародей подхватывает теряющего сознание Эдгардо. Как вокруг них спиралью закручиваются потоки огненного ветра, потолок взрывается дождем последних осколков, и его друзья мгновенно исчезают в слепящей вспышке.

Поджио победно улыбнулся разбитыми губами. Потом оглянулся на коридор, где в луже крови лежал поверженный эль Драко. Судя по тому, что никто там не суетился, злодей был мертв.

- Меня обидеть может каждый - не каждый может убежать! – удовлетворенно хмыкнул мальчишка.

Кто-то грубо толкнул его в спину, затягивая ремень на заломленных к лопаткам руках.

- Бунтовщик! – прошипел офицер, трогая поврежденную ударом приклада скулу. - Тебя казнят сегодня же! Понял, сопляк?!

- Кого? Меня?! – нарочито весело удивился взломщик.

- Тебя!

- Дурак!

И, считая разговор оконченным, Поджио гордо отвернулся.

ГЛАВА 52.Мы ссорились. А в церкви пел орган…

За окнами стремительно темнело, но для нас время словно бы остановилось. Не зная, что происходит в доме маэстро, мы изнывали от неизвестности. Рикардо застыл у стола со стаканом граппы в руке, Мариучча – перебирала четки, а Марко, обхватив колени руками, сидел на полу возле потухшего камина.

И только я металась по комнате, как загнанный зверь.

- Сядь! – приказал атаман, хватая меня за рубашку, когда я в очередной раз дикой фурией проносилась мимо него. – У меня от тебя уже в глазах рябит. И голова кружится.

- Голова у него кружится! – буркнула я, вырываясь и оставив у него в руке клок одежды. – Пить надо меньше! А то и ноги держать не будут! Или еще что-нибудь ценное отвалится!

Рикардо с перекошенным лицом рванулся с места с явным желанием меня ударить. Мариучча вскрикнула, Марко – вскочил на ноги, а я прижалась спиной к холодной стене, собираясь дать атаману достойный отпор. В этот момент где-то в темноте печально ударил колокол. Юноша остановился и устало провел по лицу рукой.

- Вот что мы делаем? – тихо спросил он. – В городе до сих пор молятся о погибших, а мы, живые, готовы поубивать друг друга…

- Потому, что мы мучаемся от неизвестности, – вздохнула я. – И беспокоимся об ушедших.

- Давайте я сбегаю к дому маэстро и попробую что-нибудь узнать! – вскинулся Марко.

- Сиди здесь! – рявкнул Рикардо, снова обретая командный голос. – А то еще и за тебя придется волноваться! Там два взрослых человека, один из которых – волшебник!

- И куча вооруженной стражи – обиженно пробормотал мальчишка, послушно опускаясь на место.

В глазах его блеснули слезы. Я присела рядом и ободряюще тронула его за плечо. В этот момент в камине что-то зловеще взвыло. Стена на миг исчезла в ослепительной вспышке, а в комнату вместе с языками огня влетели два тела. И неподвижно распростерлись на полу. Дядя Юлиус не подавал признаков жизни, но с виду был совершенно цел. А вот залитая кровью рубашка Эдгардо произвела на нас зловещее впечатление. Волшебный огонь погас.

- А где же Поджио? – вскрикнула Мариуча и всплеснула руками.

- Потом узнаем – ответила я. – Не задавай лишних вопросов! Лучше принеси воды! Марко, беги за лекарем! А ты, Рикардо, посмотри – что с ними?

Юноша склонился над мужчинами, пытаясь нащупать пульс.

- Живы! Только оба – в глубоком обмороке. Дайте мне нож – я разрежу рубашку маэстро. И придумайте – на что положить пострадавших.

Мариучча убежала за тюфяком, а я бросилась искать нож…

- По счастью, удар пришелся вскользь - удовлетворенно произнес Рикардо, закончив осмотр и вытирая руки. - И рана не слишком глубока. Да и кровотечение почти остановилось. Но все-таки надо выслушать лекаря.

Он горько усмехнулся:

- Надеюсь, что Марко быстро его приведет – старик живет неподалеку и мы у него постоянные пациенты.

Но прошло больше часа, прежде чем возле нашего дома раздались голоса. За это время маэстро очнулся сам. Не успел он открыть глаза, как мы дружно ринулись к нему с вопросами:

- Что случилось? Почему вы ранены? Где Поджио?

Эдгардо пошевелился и попытался сесть. Рикардо помог ему приподняться. Влил в рот остатки граппы. И подтащил тюфяк к стене. Маэстро прислонился к ней и устало закрыл глаза. Но все-таки попытался ответить.

- Эль Драко мертв. Во время схватки он напоролся на напильник и избавил меня от необходимости нанести удар. А Поджио схватила стража. Юлиус не мог вытащить двоих. Он потратил все свои магические силы…

- А что с чертежами? – внезапно спросила я.

Мариучча и Рикардо неодобрительно на меня покосились. И то сказать – в доме два полумертвых тела, а я какими-то бумажками интересуюсь!

- Рукописи остались в доме, – вздохнул маэстро. – Мне было немного не до того, чтобы их спасать. Мы себя-то еле оттуда унесли…

Говорить ему было тяжело, и он замолчал.

- Тогда я сейчас же бегу за ними!

Я вскочила, выдернула из кольца один из горящих факелов, и рванулась к двери, пока никто не додумался меня остановить. На лестнице я едва не сбила с ног Марко и лекаря, но они успели посторониться.

- Куда ты? – крикнул мальчик. – Вернись! В городе полно стражи!

Но я уже не слышала его, слетая вниз по разбитым ступенькам…

Убегая из дома, я, собственно, ничем не рисковала. Грациано и Беппо были мертвы, а больше в лицо меня никто не знал. Бездомных бродяжек после наводнения в городе случилось великое множество. Так что мое появление на улице ночью было обычным делом. Грабителям я не интересна – с первого взгляда ясно, что в кармане у меня – ни монетки. А стражникам сейчас не до малолетней красотки. Когда в городе бунт – любовные интрижки явно не на первом месте.

Но, несмотря на все эти доводы, на улице мне было неуютно. Дул сильный ветер, летела пыль, вывески раскачивались и скрежетали, а рухнувшие во время бури деревья, казались спящими чудовищами.

- Чепуха! - успокаивала я себя. - У меня просто расходились нервы. Сейчас самая обыкновенная ночь. Только на этой улице - мало прохожих. И ветер так странно кидает их тени, что каждый встречный кажется наёмным убийцей в крылатом таинственном плаще. Просто редкие фонари на перекрёстках горят каким-то мертвенным светом… Ах, скорее бы мне добраться до дома маэстро! Надеюсь, что стражники оттуда уже ушли. И охрану не выставили.

Налетевший порыв ветра, от которого я не успела спрятаться, внезапно погасил факел. И я осталась в темноте. Впрочем, я была уже недалеко от площади. Удивительно, но в столь поздний час на ней было полно народу. Кто-то громко ругался, кто-то – тихо причитал. Где-то плакали женщины и орали дети. В эту ночь многое казалось необычным и подозрительным. Но я не стала разбираться – кто кого бьет? Оборванцы - стражу, или стража - оборванцев?

И, аккуратно обойдя толпу, свернула на знакомую улочку. Возле дома синьора Кристофоло стояла какая-то повозка. Но она больше походила на телегу, чем на карету эль Драко. Конной стражи тоже не было видно.

Я спряталась за дерево и стала наблюдать. Вскоре из дома вышло трое мужчин. Двое несли на руках какой-то сверток, который потом довольно бесцеремонно швырнули в повозку, а третий – светил им факелом.

- Поехали! – громко сказал один из них. – Приказано до рассвета закопать!

Тут я поняла, что из дома только что вытащили дохлого Грациано.

- А факел – куда девать?

- Брось его в дом! Начальник стражи сказал, что убийцу уже поймали. А брать там – нечего. Ты же видел…

- Как – в дом?! – едва не заорала я. – В нем же чертежи и рукописи!!!

Едва дождавшись, пока повозка скроется в конце улицы, я рванула внутрь.

По счастью, гореть в прихожей было особо нечему. Мебель, валявшаяся на каменном полу, была разломана на куски. К тому же, после недавнего обыска, входная дверь несколько дней не закрывалась. И дождь, который шел все это время, изрядно вымочил помещение. И то, что в нем находилось. Поэтому от брошенного факела успела затлеть только валявшаяся под ногами занавеска, а сам он – почти погас. Я подхватила его и очень медленно двинулась в сторону кабинета.Медленно, потому, что под ногами была жуткая мешанина из обломков мебели, осколков стекла, тряпок и в клочья разнесенных механизмов. А бывший зал с заводными игрушками выглядел так, будто в нем взорвали не одну бочку пороха. Миновав его, я шагнула в знакомый коридор. Вздрогнула, увидев под ногами маслянисто-поблескивающую лужицу. Пролитая кровь казалась в полумраке почти черной. Я поморщилась, потом осторожно перешагнула через нее, вошла в кабинет и огляделась.

Тайник был открыт, рукописи в беспорядке валялись на полу, на столе и стульях. Понимая, что много мне все равно не унести, я принялась копаться в них, разыскивая заветные чертежи Леонардо. В тусклом свете коптящего факела трудно было вообще что-либо прочитать на пожелтевшей от времени бумаге. Но все же мне повезло! Нужные свитки обнаружились под столом -затоптанные, измятые, но уцелевшие посреди разгрома и даже не порванные. Я воткнула факел в какое-то кольцо, торчащее из стены, и опустилась на колени, чтоб собрать чертежи в кучу и аккуратно свернуть их. И тут сердце мое глухо стукнуло, едва не вырвавшись из груди, а по спине пробежала ледяная дрожь. За моей спиной, в разрушенном зале по битому стеклу громко захрустели чьи-то шаги!

- Ну, и какого дьявола мы сюда приперлись? – прохрипел незнакомый голос.

- Да тише ты! – ответил ему другой, более тонкий, почти писклявый.

- В городе сейчас – благодать! Заходи, куда хочешь, бери, что хочешь!

- Это мародеры! – каменея от ужаса, поняла я. – Может, даже из шайки покойного Беппо.

О том, что случится, если эти уроды вдруг наткнутся на меня, даже думать не хотелось. Я сжалась в комочек, стараясь не выдать себя случайным шорохом.

- Дык нечего тут брать! – возразил охрипший бандит. - Колдуна черти, говорят, унесли, а домишко его стража изрядно почистила. Пошли назад! В другом месте найдем, чем поживиться.

- Ten'cazzo! – выругался писклявый. - Нет, давай глянем, что там дальше! Колдун-то богатеем был! А вдруг у него где-то в стене золотишко припрятано?

- Ну, идем - нехотя согласился сообщник.

Тяжелые шаги снова загремели по обломкам, на этот раз совсем близко.

Я чуть не заорала от ужаса. Черт побери, да ведь на стене факел мой горит! Ну, все! Сейчас эти чудовища меня сцапают…

Ужасно захотелось вскочить и броситься наутек. Может, не поймают? Тут один из бандитов, судя по звуку, споткнулся, а потом раздался его крик, похожий на рев бешеного быка:

- Cazzo di caccare!!! Железка какая-то под ногами валяется! Я себе чуть колено не разворотил! Да пошел ты знаешь куда со своим колдовским золотом?! Копайся сам в этом дерьме, а я назад иду!

- Ладно, не ори! Идем вместе, - буркнул второй негодяй.

Шаги постепенно стали удаляться, пока не затихли совсем. Я медленно перевела дыхание. От пережитого страха сердце у меня уже не колотилось, а всхлипывало где-то в горле, и ноги были, как ватные. С трудом встав, я сунула под мышку свернутые в трубку чертежи, и, как сомнамбула, выползла из кабинета.Пошатываясь, пошла через зал. Под ногами снова захрустело и зазвякало.

- А про какую железку говорил бандит? – подумала вдруг я.

И зачем-то нагнулась. Багровый отблеск факела осветил валяющуюся в груде мусора… знакомую отвертку. Ту самую, что совсем недавно показывал мне Поджио. Как она тут снова оказалась?

Я растерянно взяла инструмент в руки. Рукоятка была обмотана каким-то лоскутком, завязанным неумелым бантиком. Судя по цвету - отрезанным от моей юбки. Это взломщик, что ли навертел? То-то утром я удивилась, увидев, что край моей одежки как-то странно надорван. Подумала еще, что зацепилась где-то за гвоздь и не заметила. Но зачем Поджио вообще было так трудиться? Какого черта, зная, что идет на битву, он взял с собой отвертку?!

И тут перед моим мысленным взором вдруг вспыхнула забытая картинка.

Мальчик протягивает мне любимый инструмент.

- Только не забудь свой талисман, Николетта!

Он грустно и понимающе смотрит на меня. А на губах – знакомая ласковая улыбка. В глазах у меня горячо защипало. Я перевела дыхание, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Господи! Да ведь он же прихватил проклятую отвертку на счастье! Вроде, как рыцари в старину таскали с собой на поединок портрет своей дамы или подаренный ею платок. Ну да, потому он и бантик этот идиотский на рукоятку привязал.

В ушах против воли зазвучал знакомый, чуть сдавленный от обиды голос взломщика:

- Я не принц, и не герой! Я просто твой безмозглый друг!

- Ты герой, Поджио! – прошептала я. – Прости меня. Это я – техническая дура, которая так часто насмехалась над тобой, не ценила тебя…

Я замолчала, осознав, что чуть не ляпнула: «при жизни». И яростно топнула ногой, разбросав осколки.

- Нет, я верю, что ты еще жив! И я спасу тебя! Чего бы мне это ни стоило!

ГЛАВА 53.Опасное это дело - выходить за порог!

Как я бежала обратно в убежище! Шарахались в стороны редкие прохожие, обалдело смотрела вслед патрульная стража. Всхлипывая и задыхаясь, я влетела в комнату. Шваркнула с размаху на стол стопку рукописей. Рявкнула растерянно моргающим друзьям:

- И незачем так на меня пялиться! Я не бездушная скотина, которая только о своих железках и думает! Просто, если бы эти чертежи остались там, их спалили бы вместе с домом подосланные стражники. Или они опять бы попали в лапы очередного «властелина мира»! Еще неизвестно, что хуже, знаете ли!

- Ты все правильно сделала, Николетта! - слабым голосом отозвался Эдгардо. - Спасибо тебе, девочка.

Маэстро сидел все так же, привалившись к стене, и был смертельно бледен. Но кровотечение прекратилось, а раненая рука была аккуратно перевязана. Дядя Юлиус лежал у камина, прикрытый каким-то тряпьем, и то ли спал, то ли все еще был без сознания. Я устало шлепнулась на стул, удивляясь, как после пережитого меня еще держат ноги.

- Ты бы поела, Николетта, - захлопотала вокруг меня Мариучча. – Я тебе пару лепешек оставила. И ляг тоже, поспи. На тебе лица нет!

- Какой уж тут сон! – отмахнулась я. – А где Марко? Опять с малышней возится?

- Марко на рыночную площадь побежал, - вздохнул Рикардо. – Сначала он лекаря привел, а потом решил последние новости узнать.

- Да какие еще новости среди ночи? – хмыкнула я.

И замолчала, увидев, что в комнате стало гораздо светлее. Над испуганным, тревожно притихшим городом занимался рассвет.

Время тянулось медленно, как смола, капающая из разбитой бочки. Юлиус спал. Мариучча поила целебным отваром маэстро. Рикардо пытался поговорить со мной, но я отвечала односложно и так хмуро, что юноша вскоре замолчал и отошел в сторону.

Я сидела, зябко обхватив себя за плечи, и неподвижным взглядом буравила стену. Внутри меня все дрожало и всхлипывало, а слезы почему-то не шли. Зато в голове без конца вспыхивали и гасли картинки. Как Поджио сгибается под тяжестью решетки в том страшном подземелье, спасая меня и дядю. Как он гладит меня по волосам и неловко шутит, пытаясь успокоить после очередной стычки с атаманом.

Заслоняет меня собой в драке с прихвостнями Беппо, рассказывает сказку о маячном мастере, целует в щеку…

Тут я не выдержала и все-таки уткнулась лицом в ладони. Слезы хлынули по щекам неудержимым потоком.

Только сейчас я поняла, кем был для меня наш взломщик. Этот застенчивый, неуклюжий увалень с вечно взлохмаченной шевелюрой. Он был Стеной. Теплой, прочной, надежной, к которой можно привалиться в трудный миг, ткнуться лбом и поплакаться. В самые тяжелые моменты Поджио всегда оказывался рядом. И если я слышала знакомое сопение, то знала, что сейчас меня обнимут, утешут, вытрут слезы, как маленькой. А теперь я чувствовала себя стоящей посреди ледяной пустыни. Где ветер одиночества дует в спину, и нет от него спасения.

Я вытерла слезы и усилием воли приказала себе успокоиться. Мои стоны и причитания Поджио все равно не спасут. Значит, надо держаться из последних сил и ждать вестей от Марко. Где, кстати, черти носят этого несносного мальчишку? Еще и за него пора начинать беспокоиться?!

Марко ворвался в комнату, едва я успела додумать эту мысль.

- Ой, что в городе творится! – затараторил он с порога. - Глашатаи с раннего утра на всех площадях орут! Правитель объявил виновником бунта и всех беспорядков… как вы думатете – кого? Ни за что не догадаетесь! Покойного упыря Грациано эль Драко. Ну, а что? С мертвеца и взятки гладки! Да мало этого! Совет Десяти распорядился конфисковать все имущество злополучного синьора в пользу городской казны. А Правитель тут же подписал указ, о том, что грациановское золотишко пойдет на нужды пострадавших жителей. Теперь к палаццо, где наш волшебник томился, толпами страждущие идут, а чинуши, что там засели, хоть и со скрипом, но эль драковские денежки им выдают. Половина стражи по окраинам мародеров ловит, а вторая половина уже завалы расчищать начала. Правитель обещает город отстроить к следующему сезону карнавалов. Гы! Сдрейфил, в общем, как только дружка его бывшего укокошили. Но в городе теперь хоть порядок настанет!

- А войны не будет! Какое счастье! – Эдгардо чуть приподнялся и торжествующе посмотрел на нас.

- Да уж! – отозвался проснувшийся Юлиус. - Друзья! Все наши битвы, слезы и пролитая кровь были не напрасны! Пожалуй, это можно назвать победой.

- Да-а, вот только взломщику нашему от этой победы все равно не легче, - внезапно погрустнев, отозвался мальчик.

Я сбросила оцепенение и кинулась к Марко:

- Ты что-то узнал о Поджио? Где он? Он еще жив?!

- Жив ... пока - вздохнул мальчишка. - Глашатай на главной площади объявил, что сейчас как раз идет суд над … как же его там обозвали? «Проклятым бунтовщиком, вором и убийцей»! К вечеру Поджио переведут в Пьомби, в камеру смертников.

- Это крошечный каземат на самом верхнем ярусе застенков! - бледнея, воскликнул Рикардо. – Я знал о нем и раньше. Стены и крыша там сделаны из свинца. Его ядовитые испарения убьют любого узника меньше, чем за месяц!

- Не успеют, - мрачно мотнул головой Марко. - Глашатай сказал, что Поджио через день казнят.

После этих слов в комнате воцарилась тяжелая тишина.

- Я не понимаю! – в отчаянии воскликнул Юлиус. – Ведь наш мальчик – настоящий герой! Он принял на себя вину за убийство эль Драко и, тем самым, оказал бесценную услугу Правителю. Совет Десяти сразу нашел козла отпущения, а заодно и деньги на восстановление города. Да Поджио после этого орден должны были дать, а не на плаху тащить!

Волшебник задохнулся от возмущения, сорвал с себя очки и яростно взъерошил седую шевелюру.

- Простите, синьор маг, но рассуждаете вы, как наивный младенец - горько усмехнулся Эдгардо. – Зачем нашему Правителю разбираться, кто герой, а кто злодей? Ему важно устроить показательную казнь, чтобы окончательно устрашить возможных бунтовщиков. К тому же бедняга Поджио оказал при аресте такое сопротивление, что стража еще долго будет лечить сломанные носы и треснувшие челюсти. Вряд ли армейские чины будут довольны, узнав, что виновника всего этого не наказали, а наградили. А ссора с высшими силами командования нашему Правителю в это трудное время тоже не нужна.

Юлиус после этих слов с силой треснул кулаком по стене и поник головой, яростно бормоча:

- Подлость! Подлость какая!..

- Подлость! – громко повторил Рикардо.

И встал, выпрямившись во весь рост.

- Но мы не будем сидеть, сложа руки. До вечера еще немало времени. Давайте думать, как спасти нашего друга!

- Может, мне опять переодеться монахиней и пойти в тюрьму? – вскинулась Мариучча. – Правда, второго напильника у нас нет. А сможет синьор маг наколдовать что-нибудь другое?

- В этом нет нужды, дорогая, - грустно покачал головой атаман. – В камеру смертников не пускают никого. Даже священника. Несчастного узника быстро исповедуют и дают отпущение грехов у подножия плахи.

- Тогда я пойду и сдамся страже! – решительно произнес Эдгардо.

Он попытался встать, опираясь о стену, на его бледных щеках яркими пятнами вспыхнул горячечный румянец. - Признаюсь, что это я убил эль Драко. Тогда Поджио отпустят.

Юноша только рукой махнул.

- Тогда вас просто посадят в соседнюю камеру. И мир лишится еще одного талантливого изобретателя.

- Пусть так! – неистовствовал Кристофоло. - Что стоят все изобретения по сравнению с жизнью мальчика?!

- Успокойтесь, маэстро! Рана опять откроется.

Мариучча бросилась к Эдгардо, пытаясь уложить его обратно. Рикардо тяжело вздохнул:

- Да поймите же, наконец! Ваша жертва не спасет Поджио. А Правителю все равно - одного бунтовщика вздернут на виселицу или двух.

- Но надо же что-то делать?!

Ноги Эдгардо подкосились, и он съехал по стенке на пол. Но глаза его по-прежнему горели яростной жаждой справедливости.

И тут я, молчавшая до этого момента, вдруг подняла голову и негромко спросила:

- Марко, ты сказал, что Поджио переведут в тюрьму Пьомби? То есть, на закате он должен будет под конвоем пройти по Мосту Вздохов?

Мальчик утвердительно кивнул.

- А что еще за Мост Вздохов? - оживился Юлиус.

- Весьма неприятное место - отозвался маэстро. - Но мне кажется, я понял, куда ты клонишь, Николетта. Мариучча, милая, хватит совать мне под нос этот кошмарный эликсир. Лучше дай лист бумаги, и я быстренько набросаю кое-какой планчик. Держать в руках карандаш, я пока что в состоянии.

Он склонился над листом.

- Мост Вздохов находится над Дворцовым каналом, – пояснял Эдгардо, не переставая чертить замысловатые линии.

- Он соединяет между собой два здания: Дворец Правителя и тюрьму Пьомби. После вердикта судей преступника сопровождают в тюрьму, и переход совершается как раз по мосту между двумя зданиями.

Несколькими быстрыми движениями маэстро начертал что-то вроде широкой арки.

- Мост Вздохов сделан из белого мрамора и известняка, у него есть стены и крыша. Ширина его – всего одиннадцать метров, и в нем имеются два небольших окошка.

- Забранных узорной мраморной решеткой, - вздохнула я. – Маэстро, все это мы уже обсуждали с Поджио, когда решали, как вытащить из застенков вас и Рикардо. И натолкнулись на неразрешимую трудность! Совершить побег на Мосту Вздохов невозможно из-за этой чертовой мраморной решетки! Ее и поставили как раз, чтоб не дать бедному узнику спрыгнуть в канал.

- Но у бедных узников былых времен не было поблизости друга-волшебника, который примчится в нужный час на помощь и разобьет своими чарами проклятую решетку! - воскликнул Юлиус.

Все так и подскочили.

- Синьор волшебник, к вам вернулись силы? – радостно завопил Марко.

- Да, мой мальчик! Хоть и не до конца. Впрочем, все это не важно! Я готов отдать последнюю каплю своей магии вместе с жизнью, чтобы спасти Поджио!

Рикардо в волнении заходил по комнате.

- Надо, как говорит маэстро, тщательно продумать все детали! Черт возьми! Пока что в нашем плане дырок больше, чем старом решете. Итак, прибыть на место спасения, к Мосту Вздохов, можно только по воде. Допустим, мы угоним какую-нибудь гондолу…

- Не надо угонять! – отозвался Марко. - В заброшенной гавани, рядом с Убежищем, после бури штук пять гондол на берег вынесло. Они, конечно, сильно потрепанные, но днища, вроде бы, целые.

- Это отличная новость! Итак, мы садимся в гондолу, плывем к Мосту, ждем, когда взломщика под конвоем проведут по нему. Затем Юлиус волшебной молнией или еще чем разбивает решетку. Поджио прыгает в воду, мы его подхватываем… А потом нам надо скрыться с места преступления, и, причем очень быстро! Потому что опомнившаяся стража, тут же начнет палить нам вслед. А пока я буду махать веслом, выход из Гавани мигом перекроют. И самые быстроходные галеры с десятками гребцов кинутся за нами в погоню! Maledetto! Чтобы спастись, мы должны лететь по волнам со скоростью меч-рыбы! А как это сделать?

И тут одно слово, случайно оброненное атаманом, всколыхнуло мое сознание новой идеей.

- Скорость! – завопила я, вскакивая. – Маэстро, вспомните нашу беседу в мастерской. Мы еще много говорили о самоходных колясках Леонардо. И вы показали мне…

- Паровой двигатель! – Эдгардо тоже вскочил, слегка покривился от боли, но бросился в угол комнаты, куда мальчишки свалили принесенные из его дома механизмы.

- Да вот же он! Рикардо, Юлиус помогите мне вытащить эту штуку.

Атаман и чародей немедленно повиновались его приказу и поставили в центр комнаты странное устройство, состоящее из двух, поставленных один на другой медных цилиндров, горелки, трубки, поршня и маховика.

- Это малая модель двигателя. Как удачно, что ребята притащили сюда именно ее!

От удивления у Рикардо даже округлились глаза.

- Вы хотите сказать, что эту штуку можно прикрепить к лодке? И от этого она поскачет по волнам намного быстрее?

- Именно так! – вмешалась я. – Это будет самоходная лодка, и ей даже гребец не понадобится!

Маэстро присел на корточки перед своим двигателем, внимательно осматривая его.

- Все детали, к счастью, на месте, хоть котел немного помят.

- А зачем нам котел? – тут же влез в разговор Марко. – Это штука – что еще и суп варить умеет?

ГЛАВА 54."Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки".

Как бы ни было печально наше положение, после этого все засмеялись.

- Нет, приятель! – улыбнулся Кристофоло. - Котел нужен нам совсем не для этого. Мы заливаем в него воду, а в нижнем цилиндре поджигаем горелку. Вода испаряетсяи превращается в пар. Пар идет через эту трубку и давит на поршень. А он толкает маховик.

Рикардо потер лоб, соображая.

- То есть вы хотите сказать, что если к этому самому вашему…

- Маховику, - подсказала я и не удержалась от шпильки. - Наукой заниматься полезно, дорогой атаман, хоть и не столь приятно, как…любовью.

Взгляд, брошенный на меня юношей, был весьма красноречив. Но в присутствии дяди и маэстро, он не стал размахивать кулаками. А, молча проглотив обиду, продолжил:

- Да-да, маховику. Выходит к нему нужно приделать весла? И лодка поплывет сама? Как-то все это странно, вам не кажется?

- Нет, не весла, - задумчиво возразил Эдгардо. - Тут другое потребуется.

Он попытался встать и охнул, случайно задев раненое плечо.

- Сидите, маэстро, нужный чертеж я сама принесу. Черт, где же он?

Я торопливо копалась в груде брошенных на стол бумаг. «Железный мужик», скорострельная пушка, костюм для ходьбы под водой… Все не то!

И вдруг нужный свиток, выскользнув из-под кучи рукописей, сам лег мне в руки. Я вгляделась в выцветшие линии сложной схемы, и гордо провозгласила:

- Гребное колесо!

- Это что-то вроде водяного колеса? – поинтересовался дядя.

И поморщился, должно быть, вспомнив зловредного мельника, из-за которого мы, в общем-то, сюда и загремели.

- Не совсем так - пояснила я. – Водяное колесо – это механическое устройство, его вращает бегущая вода. Колесо вертится, а приделанные к нему, к примеру, жернова мелют зерно…

- Только не говори мне ничего про мельницу! – завопил Юлиус, подтвердив мои подозрения.

- Хорошо-хорошо, не буду. Ну, так вот! Гребное колесо – совсем другая штука. Это двигатель, который использовали еще в древности, чтобы плавать по рекам и морям без паруса и весел. Вот как он выглядит.

Я развернула рисунок.

- Видите? Это большое колесо, снабженное лопастями, которые погружаются в воду. Колесо крутится, лодка плывет. Вот и весь секрет!

- Гм! А что заставляет колесо вращаться? – поинтересовалась вдруг Мариучча.

- В разные времена, люди придумывали для этого разные штуки - отозвался маэстро.

Он уже пришел в себя, быстро шагнул к столу и сразу вытащил из кучи рукописей нужный документ.

- В третьем веке до нашей эры у эллинских сенаторов разгорелся аппетит на Сибиллию. Но остров отделен от материка узким и довольно бурным Мессинским проливом, а эллины — народ сугубо сухопутный. Как быть? Как переправить легионеров на остров? И вот консул Аппий Клавдий находит выход: он приказывает валить деревья и вязать их в плоты, которые снабжает лопастными колесами. В центре каждого плота устанавливают ворот, соединенный передачей с колесами и приводимый в движение парой волов. Правда, зончилась эта затея весьма плачевно. Никаких управляющих устройств у плотов не было и в проливе их разнесло в разные стороны. Причем, множество воинов утонуло, а Клавдий чуть позже получил прозвище «Каудекс» - бревно.

Марко фыркнул, а я поучающе заметила:

- Надо сказать, что изобретателем гребного колеса этот Клавдий не был. На барельефе, датируемом еще шестым веком до нашей эры, изображено судно с тремя парами гребных колес, которые приводятся в движение волами.

- Все верно, дорогая ученица! – улыбнулся Эдгардо, доставая новую рукопись. - Следующие упоминания о гребных колесах относятся уже к нашей эре. Как свидетельствуют письменные источники, в одна тысяча сто шестьдесят первом году в империи Хань была построена джонка для плавания по реке, снабженная гребными колесами, работавшими от ветряка.

- Давайте завершим на этом вашу лекцию, - торопливо сказал Рикардо. – Значит, как я понял, нам надо смастерить это самое колесо?

- Ну да - кивнул маэстро. – А для начала притащить сюда брошенную лодку и починить ее.

- И еще досок и обломков других лодок сюда натаскать, как можно больше – встряла я. – Они пойдут на лопасти для гребного колеса.

- Вот именно! Работа предстоит немалая, а времени у нас не так много. Тем более, что еще нужно будет отпилить у лодки часть кормы и приделать по бокам два швартовых устройства для установки колеса. Винты, гайки и нарезные болты у нас есть, благо Марко с Поджио притащили сюда целый ящик этого добра из моей многострадальной мастерской. Остается, правда, одна сложность. Как сделать так, чтобы вода в котле двигателя постоянно кипела, а огонь не гас ни на секунду? Не тащить же с собой кучу дров!

- Об огне позабочусь я, - улыбнулся Юлиус. - Он не погаснет. Забавное, однако, получится у нас устройство! Этакая помесь древней магии и новейших технических изобретений.

- Отличить волшебника от простого человека очень просто: если вы не можете понять, как у него «это» получилось, перед вами волшебник – усмехнулся Эдгардо. - Знаете, синьор маг, меня в жизни тоже часто принимали за чародея. Наивные люди, ярмарочные гуляки, недоучившиеся студенты… Гм! А порой и недалекие «святые отцы». Впрочем, не будем о них вспоминать. Пусть скучные люди твердят, что «время волшебников прошло». Мы-то с вами знаем, что чудеса в жизни случаются. Люди сами делают их, например, для тех, кого любят.

Последнее слово в речи маэстро вогнало меня в краску. Впрочем, не только меня. Мариучча смущенно улыбнулась и бросила нежный взгляд на Рикардо. А я с преувеличенным вниманием принялась вновь копаться в бумагах, стараясь не смотреть на юношу. Ну, что за ерунда, в самом деле? Обнимает подружку, а косится при этом на меня! Все! К черту любовные бредни! Я должна спасти друга, а для этого нужен ясный разум. Первым делом – механизмы, ну, а юноши – потом! Юлиус снял очки, медленно протер их, а потом протянул руку Эдгардо. - Вы сейчас произнесли прекрасные слова, молодой человек! Настоящее чудо – это ведь не только огненные шары, молнии и вещи, взявшиеся ниоткуда. Это просто добрые дела, которые ты творишь ради спасения друзей. Любой ценой, пусть даже рискуя жизнью! Тогда сама судьба отступает в испуге, не желая связываться со святым безумцем! Чудеса ждут каждого, друзья мои! Любой человек хоть один раз в жизни получает в руки волшебство. Важно не прозевать свою удачу. Маэстро стиснул ладонь чародея здоровой рукой. - Синьор маг, прошу у вас прощения за все глупости, что говорил прежде. Как бы ни менялся наш мир вместе новыми техническими победами, в нем всегда должно оставаться место для волшебства и доброй сказки. Волшебник и механик разошлись, довольные собой. А мы с мальчишками продолжили копаться в груде принесенного из мастерской железа.

- Кстати, я так и не поняла – почему глашатай на площади называл Поджио «вором»? – спросила вдруг я, отложив в сторону тяжелую медную спираль, - Бунтовщиком – допустим, убийцей – возможно, хотя и не доказано. Но почему – вор?!!

- Так ведь его арестовали в моем доме – вздохнул маэстро. –И все решили, что он туда не за книжкой забежал. А явно – что-нибудь украсть. С мародерами сейчас разговор короткий…

- Ну да. Зато вопроса – что там делал проклятый Грациано ни у кого не возникло! Не иначе, зашел в шахматы поиграть! С автоматонами твоими!

- Это никому не интересно, к сожалению. Я готов объявить суду, что все ценное оттуда давно вынесла наша доблестная стража, но кто же меня слушать станет?!! Во все времена люди ищут выгоду, а не истину. А сейчас Правителю выгоднее просто повесить мальчишку.

- Так уж и во все? – грустно спросил Рикардо.

Эдгардо горько усмехнулся.

- Как говорили древние – «Если вам пришлось обратиться к кому-то за помощью, не трудитесь напоминать о вашем былом участии в добрых делах. Вместо этого в своей просьбе или в своем договоре с ним дайте человеку увидеть нечто такое, что будет выгодно ему, и подчеркивайте это без меры. Тогда он с воодушевлением поддержит предложение, сулящее выгоду ему самому».Вспомните, что я рассказывал о брате мавританского посла. За тройное жалование он был готов тут же забыть родственные чувства.

- Merde! – выругался Рикардо. – Но скажите, Эдгардо, если мир настолько несовершенен, то зачем великий Винченцо помимо всяческих полезных механизмов еще и оружие придумывал? Если люди и мечами неплохо убивали друг друга?

- Вероятно, он думал – как защитить один город, а не напасть на другой, - ответил маэстро. – Войны, к сожалению, ведутся с глубокой древности…

- Но лучше бы чертежи не попадали в неправедные руки! – сказала я. – Кстати, а что нам делать с этими рукописями? Где у нас гарантии, что в Серениссиме больше никому не придет в голову устроить «маленькую победоносную войну»? Ведь вы же сами говорили, что у эль Драко были сообщники? Идея свергнуть нашего Правителя, вероятно, все еще витает в воздухе. К тому же у нас в наличии еще и «святые отцы» имеются. Решат, что «смерть тирана угодна Господу» - и тоже попользуются научными открытиями.

- Точнее, «дьявольским штучками», – уточнил Юлиус, внимательно слушавший наш разговор. – Но это же грех!

- Вот именно! «Грехи», дорогой дядюшка, вполне можно замолить. И сказать, что «бес попутал». Ну, а отправить исполнителя на костер, они всегда успеют.

- Ну да. «Обещайте все, что угодно – вешать будем после». Классика! – едко усмехнулся маэстро, припомнив недоброй памяти заседание Совета Десяти.

- Но пока что виселица грозит только нашему юному другу – грустно сказал волшебник. – И ты права, моя девочка, с инквизицией шутки плохи. Надо менять «среду обитания». И куда-нибудь срочно переехать.

Тут он погрузился в глубокие размышления. И по его лицу начала блуждать загадочная улыбка.

- Не иначе опять свою мечту вспомнил, – подумала я. – Отправиться в гости к медведям – в далекую Московитию! Хм! Не худший вариант. Помнится, кто-то сказал: "Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки". Если посчитать медведя большой собакой, то, вероятно, с ним можно договориться! Вот только подружится ли с ним наша кошка? Впрочем, я с дядей согласна – ноги надо уносить. Люди порой похожи на идиотов! Стоит вспомнить любую битву, точнее, повод – для нее. Отец когда-то рассказывал мне про две самые идиотские войны. Однажды сбежавший из Болоньи солдат, прихватил с собой старый ушат. Когда было вычислено, что нерадивый боец спрятался в Модене, власти Болоньи потребовали вернуть им ... тот самый старый потрепанный ушат. Противоположная сторона ответила отказом. О солдате уже никто и не вспоминал. Все были заняты двадцатидвухлетней войной! Кстати, даже борода может стать причиной побоища! Как-то два высокопоставленных Ханьских чиновника спорили, и один из них дернул в порыве эмоций другого за бороду. Итог - три года войны и пятнадцать тысяч жертв! А мы не ушат стырили – мы рукописи Леонарди прячем!

Тут я невольно начала прикидывать, кто из нашей безумной компании решился бы рвануть в чужую страну вслед за Юлиусом? Ну, разумеется, - я. Не могу же я бросить дядюшку на произвол судьбы? Маэстро, вероятно, тоже рискнет отбыть. Здесь за него теперь заступаться некому: эль Драко – мертв, а Правителю теперь не до механических соловьев и секретарей с прекрасным почерком. Мариучче с малыми детьми в заснеженной стране делать нечего… Как, впрочем, и Марко – у него на руках Коломба и кошка. Получается, что и наш дорогой атаман тоже выберет чего-нибудь южнее Московитии. И только один Поджио махнул бы со мной хоть к черту на рога! Ах, мой верный паж и несостоявшийся кавалер, где же ты теперь? Я ни на минуту о тебе не забываю!

ГЛАВА 55. Мера моя высока, но таков закон - я сорвался с небес не за тем, чтобы падать ниже.

От грустных мыслей меня отвлек командный голос маэстро:

- За дело, друзья! Мы и так потратили на разговоры слишком много времени. Марко, Рикардо, для начала притащите сюда обещанную лодку.

Мальчишка с атаманом бросились выполнять задание. И спустя недолгое время приплыли обратно на довольно большой гондоле. Юноша работал веслом, а Марко придерживал на корме большую кучу досок, палок и еще каких-то обломков.

- Вот! – с гордостью сказал мальчишка, когда «судно» причалило к убежищу. – Мы теперь – морские разбойники. Угнали корабль и вернулись с добычей. Ну, давайте мастерить этот ваш чудесный… как его? Двигатель!

Разумеется, втащить лодку в дом мы не могли.

Поэтому работа закипела прямо на улице, возле заброшенного причала.

К счастью, в этой части города никто, кроме нас, сейчас не жил, и можно было не опасаться чересчур любопытных глаз. Для начала парни отпилили у гондолы кусок кормы. Потом вернулись в дом, чертыхаясь и охая от тяжести, спустили вниз паровой механизм. Эдгардо, несмотря на рану, тоже «рвался в бой» и каждый миг стремился, по его выражению, «руководить процессом установки двигателя». Видя, что наш отважный маэстро никак не уймется, дядя грустно вздохнул и принялся варить в котелке какой-то очередной настой, то и дело, выстреливая в кипящую жидкость своими волшебными искрами.

- Я сто раз говорил, что я не целитель, - проворчал Юлиус, снимая с огня переливающееся всеми оттенками зелени и лазури варево. – Но с вами, изобретателями, и мне, старику, приходится спешно овладевать не свойственными видами магии. Маэстро, не надо так шарахаться и делать страшные глаза! Это не те жуткие снадобья, коими потчуют бедных жителей местные шарлатаны, а вполне приличный волшебный эликсир.

- А почему он такого цвета? – поинтересовался маэстро, опасливо нюхая предложенное ему лекарство.

Дядя страдальчески закатил глаза.

- Вам-то какая разница? Если я скажу, что применил одновременно заклинания лунной паутины и мерлиновского небесного огня, это вам о чем-то скажет?! Вы – мастер механики, я – древних чар. Я же не лезу в ваши чертежи и железки? Пейте уже, а еще смажьте эликсиром поврежденное плечо!

Эдгардо, продолжая недовольно бурчать себе под нос, подчинился. Отпил несколько глотков, удивленно поднял брови. Краски жизни, буквально на глазах, возвращались на его усталое лицо. А когда из остатков лекарства Мариучча сделала маэстро компресс, то рана затянулась меньше, чем через час, оставив на коже лишь тонкую, чуть заметную полоску.

- Вот так-то! – удовлетворенно кивнул Юлиус. - Выходит, мы, старые маги, еще на что-то годимся в этом новом, полном шума и спешки мире!

- Конечно, годитесь! – уверил чародея Эдгардо и побежал вниз помогать Рикардо и Марко.

Солнце уже перевалило за полдень, а нам надо было еще смастерить из обломков досок гребное колесо.

- Проще всего сделать четырехлопастное колесо, - объяснял маэстро.

- Швартовые устройства сколотим из этих крепких брусков. Мы прикрепим их по обе стороны кормы. А само гребное колесо будет держаться с помощью больших нарезных болтов. Надо только посильнее закрутить гайки.

- Моя отвертка – к вашим услугам! – помахала я любимым инструментом.

И, вздохнув украдкой, погладила смешной бантик, украшавший теперь ее рукоятку.

- Держись, Поджио! – прошептала я. – Мы спасем тебя. Вот ведь как бывает: мы что-то ищем и совершенно не замечаем, что уже - нашли!..

Мужчины подобрали подходящие доски и сделали прорези до середины.

Потом вставили одну доску в другую.

- Лопасти бы лучше закрепить каким-нибудь клеем,– вздохнул маэстро.

- Да где ж его сейчас взять? Синьор волшебник, а вы не могли бы сварить нам еще один эликсир?

- Могу рыбы наловить, тогда рыбный клей получится! – обрадовался Марко.

Юлиус даже побагровел, услышав такое! И буркнул что-то насчет того, что он Светлый Маг с дипломом, а не рядовой столяр! И ему делать больше нечего, как варить бурду из всякого барахла. Но потом сменил гнев на милость, подошел к нам и просто с силой хлопнул рукой по деревянным лопастям. На мгновение колесо вспыхнуло ярко-красным светом. А потом мы увидели, что его лопасти просто вросли одна в другую. Так что никакие волны не смогли бы его теперь разломать.

- Техномагия действует! – уже более благосклонно произнес дядя. – Ну что ж, я согласен признать, что за этой наукой – будущее!

Теперь оставалось только закрепить колесо строго по центру выреза в корме. И закрутить все болты, присоединяя, его к швартовым. Тут уж за работу принялась я. Правда, моя отвертка не всегда совпадала с прорезями в головке болтов. Но на помощь снова пришел Юлиус, по ходу дела просто увеличивая и уменьшая инструмент до нужного размера.

- Соединяем маховик с гребным колесом – и готово! – чуть дрогнувшим от волнения голосом сказал маэстро. – Можно испытывать лодку в действии.

Я закрутила последний болт. Теперь широкий диск маховика парового двигателя был накрепко соединен с колесом.

- Пар давит на поршень, шатун толкает маховик, маховик крутится и заставляет вертеться гребное колесо, - тихо, как волшебное заклинание, произнесла я. – Только бы у нас все получилось!

Рикардо притащил целое ведро воды и щедро выплеснул его в верхний цилиндр двигателя. Юлиус, без напоминания, наклонился и протянул руки к горелке, находящейся в нижнем цилиндре. Плеснула яркая вспышка, посыпался ворох искр. На кончике медной спирали заплясал маленький огонек. Потом он вырос, стал ярче. Теперь под котлом двигателя пылал целый костер.

- Если огонь будет слишком жарким, пар быстро выкипит, и двигатель взорвется! – предупреждающе воскликнул Эдгардо.

Волшебник гордо выпрямился и поправил очки.

- Молодой человек, - с привычной наставительностью произнес он. - Я в состоянии контролировать как процесс горения, так и нескончаемую подачу воды в ваш цилиндр. Поверьте, пока я с вами – ничего плохого не случится. И вообще! В наше время к каждому изобретателю неплохо было бы приставить по личному магу. Чтобы тот вовремя следил за всеми этими техническими штучками и не допускал разных нехороших последствий!

Маэстро поспешил согласиться с Юлиусом, чтобы не обижать старика. А мы, тем временем, даже не обратили на их перепалку особого внимания. Потому что не сводили глаз с шатуна и маховика. Огонь шумел, в цилиндре что-то гудело. Наверное, там уже начинал скапливаться с пар.

Рикардо и Марко впились глазами в двигатель, словно желая одной силой взгляда заставить его работать.

- Пожалуйста! – беззвучно шепнула я. - Ты должен начать двигаться.

Теперь от работы железа и пара зависит жизнь нашего друга! Маэстро говорил что-то о торжестве доброго разума. Если есть на свете справедливость, пусть она восторжествует прямо сейчас!

И поршень тихо дрогнул. Потом качнулся вперед-назад раз и другой. Толкнул шатун, сначала слегка, а после сильнее. И начал поворачиваться маховик. Сперва он вертелся медленнее, чем колесо прялки под руками ленивой крестьянки. Но спустя пару секунд вращение его ускорилось. Теперь маховик вертелся так, что рябило в глазах. И вместе с ним закрутилось, разбрызгивая воду, гребное колесо! Лопасти громко захлопали по воде, за кормой начали подниматься маленькие буруны.

- В лодку – быстро! – крикнул Эдгардо.

И, не дожидаясь ответа, запрыгнул в нее сам. Юлиус тоже с шумом шагнул за борт, едва не перевернув наш «кораблик».

- Я должен постоянно находиться здесь! - воскликнул он. - Чтобы следить за силой пара и держать под контролем скорость нашего передвижения.

Мы с парнями не успели вскочить в лодку. Оснащенное паровым и волшебным одновременно двигателем судно стремительно рвануло с места. Колесо вертелось быстро, как крылья мельницы в бурю. Вода за кормой уже не поднималась бурунчиками, а просто кипела, испуская клочья белой пены. Чудесная лодка промчалась мимо нас по каналу в сторону заброшенной гавани, почти скрылась из глаз, но сделала крутой разворот и понеслась обратно. Вскоре, обдав нас потоком брызг, она вновь остановилась у причала. По мановению руки волшебника, огонь под котлом почти погас. Гудение пара прекратилось, и колесо перестало вертеться.

- Эксперимент удался! - выдохнул маэстро, вылезая из лодки.

Он хотел добавить что-то еще. Наверно, нечто громкое и торжественное, как раз подходящее к такому случаю. Но осекся, вытер повлажневшие глаза и вдруг заключил нас в свои объятия.

- Друзья мои! - тихо произнес он. - Ведь это чудо мы совершили вместе! Совсем недавно мне казалось, что все мои знания бесполезны и никому не в силах помочь! Но вы вернули мне веру в себя. Иногда твои старые, забытые идеи появляются, как маленькие парусники на горизонте. И вспоминаешь себя, юного совсем... Приятно.

Юлиус стоял рядом и, улыбаясь, вещал:

- Поистине, в чем человек нуждается, так это не в ленивой праздности, а в стремлении к важной цели, свободно избранной задаче – и в борьбе за ее выполнение. Постоянное горение творческого огня в душе – лишь в этом смысл жизни!

- Хорошо говорите, синьор волшебник! – усмехнулся Эдгардо. - Вам бы лекции по философии у нас, в Саламанке, читать. Я с вами полностью согласен, и именно поэтому нельзя останавливаться на достигнутом ! Давайте проведем еще несколько испытаний. Нам нужно полностью овладеть ходовыми качествами парового двигателя и выявить слабые места, если таковые у него имеются.

В течение ближайшего часа мы только и делали, что летали на лодке по каналу и учились делать внезапные повороты, мгновенные остановки.

А еще овладевали, как выразился маэстро, «системой голосовых команд».

Весел у нашего парового судна, понятное дело, не было. Но Юлиус наложил на лодку такие хитрые чары, что теперь стоило негромко скомандовать: «Вперед!» или «Вправо!», как она тут же выполняла полученный приказ. Когда все мы по очереди побывали в роли капитана и изрядно промокли от летящих из-за бортов брызг, Эдгардо приказал лодке вернуться. Мы крепко пришвартовали наше чудесное плавучее средство и пошли в Убежище совещаться дальше.

На этот раз совещание вышло совсем коротким. Мы решили, что спасать Поджио отправятся маэстро, разумеется, Юлиус, Рикардо и я. Причем я очень настаивала на своей роли в организации побега взломщика! Размахивая при этом отверткой и вопя, что, если меня не возьмут - приплыву под стены тюрьмы сама, как сказочная русалка.

- Ну, пойми, а вдруг что-то пойдет не так? – сначала умоляюще, а потом с нарастающей угрозой твердил юноша.

- Ты вспомни, что говорил Эдгардо. Магия твоего дяди не выносит пороха. И рушится, как карточный домик от любого случайного выстрела. А стража будет стрелять, в этом можешь даже не сомневаться! Что, если случится самое страшное?! Мы не спасем Поджио и сами дружно загремим в застенки! Я не хочу, чтобы ты оказалась в лапах десятка пьяных головорезов!

- А я не хочу опять сидеть в убежище, как дура, и ждать!

- Ты и есть - дура! – взревел Рикардо. - Техническая идиотка, которая сама лезет головой в пекло. Вот возьму и свяжу тебя, чтоб никуда не сбежала.

- Не ори на меня! А то снова заболеешь! – рявкнула я в ответ.

- Чем это? – немного опешил юноша.

- Переломом челюсти и сотрясением мозга!

Свои слова я подтвердила решительным взмахом руки с зажатой в ней отверткой.

- Да ну тебя! – буркнул юноша. - Охота рисковать своей кудрявой башкой – на здоровье!

Он хмуро отвернулся. Я поняла, что немного погорячилась.

- Не сердись, - примирительно вздохнула я. – Просто у меня душа не на месте из-за нашего бедняги взломщика. Как представлю, что его сейчас мучают, в мое сердце – словно иголки впиваются! А ты же знаешь, когда человеку больно, он порой причиняет боль другим.

Рикардо повернулся ко мне.

- Знаю, - грустно сказал он. - Сам такой. Я понял это, внимательно понаблюдав за собой. Если я был жесток или приносил кому-то боль, то только потому, что глубоко внутри страдал сам.

И он снова обнял меня. Я невольно вздрогнула и обернулась. Но в комнате, кроме нас, никого не было. Эдгардо и Юлиус ушли в очередной раз проверять двигатель. А Марко отправился к Мариучче помогать готовить ужин.

- Ты уж сделай свой выбор, атаман, - тихо сказала я, освобождаясь из его объятий. – Говорят, что не бывает любви сильнее, чем та, что вспыхивает после примирения. А мы с тобой почти помирились. Но теперь, на грани смертельного риска, задай себе вопрос и правильно на него ответь. Что творится в твоей душе? Чей образ «властвует над ней», как принято говорить у поэтов?

Я постаралась сказать последнюю фразу как можно более иронично. Но мой голос дрогнул, и вопрос прозвучал скорее жалобно.

Юноша устало провел руками по лицу.

- Не знаю, - глухо произнес он. - Понимаю, что дальше так продолжаться не может, и все же никак не разберусь в своих чувствах.

Рикардо с мольбой посмотрел на меня.

- Если бы у меня было два сердца! Или если бы я мог разорваться пополам!

- Не надо! – печально улыбнулась я. – Ты для меня и один хорош!

С этими словами я отвернулась и пошла куда-то в глубину дома, стараясь не заплакать.

- А вот Поджио так никогда бы не сказал, - почему-то всплыла непрошеная мысль. – Он всегда был цельный. Открытый и простодушный. Прямой, как «весло от гондолы». Так он часто над собой подшучивал. Господи, что с ним сейчас?! Только бы он выдержал все испытания, только бы выжил в проклятых казематах! А там уж и мы придем на помощь! Прилетим, как на крыльях!

Я и не подозревала о том, что творится сейчас в тюрьме Поцци, и какую роль во всем этом играет мой верный друг.

ГЛАВА 56. Мальчику жизни не жалко, гибель ему нипочем…

Когда Поджио швырнули в тюремную камеру, и за его спиной с глухим лязгом захлопнулся замок, веселое отчаяние, охватившее мальчишку в момент ареста, заметно испарилось. Взломщик встал, растер опухшие от «браслетов» руки, осторожно пощупал заплывающий глаз. К побоям было не привыкать. Покойный папаша часто распускал кулаки, так что Поджио порой доставалось и посильнее. Теперь же его просто разрывали противоречивые чувства. То, несмотря ни на что, охватывала радость, что маэстро и Юлиус целы, а проклятый эль Драко погиб, и войны не будет. То цепкими ледяными коготками в душу впивался страх. Нет, не перед близкой смертью. Скорее перед тем, что будет предшествовать ей. Сейчас Поджио терзали те же мучительные мысли, что и Рикардо. Сможет ли он достойно держаться до конца? Не пошатнется ли от ужаса и не рухнет ли на колени, увидев петлю и плаху?

- Только бы Николетта не вздумала пойти в этот час на площадь, – грустно пробормотал мальчишка. - Да и все мои остальные друзья – тоже. Отсюда мне уже не спастись, даже с помощью волшебства. А вот, если они вздумают отбивать меня у стражи во время казни - плохо придется всем. Ведь что получается? Когда мы хотели вытащить из тюрьмы Рикардо, попался маэстро. А когда спасали Эдгардо, попался – я. Правда, маэстро сам полез в лапы эль Драко, но, как говорит Николетта, «так сложилось исторически». Одним словом, надо бы прервать эту дурацкую «смену караула»…

Поджио вздохнул и сел на деревянную лавку. Уныло покосился на дверной засов и вспомнил свою котомку с драгоценными отмычками.

- Уж такой замок я вскрыл бы за пару минут. Запереть меня, самого лучшего медвежатника Серениссимы, на эту ржавую железку! Худшего унижения я в своей жизни еще не получал.

Увы, это было только первый удар зловредной тетки судьбы!

Дело в том, что большинство тюремных камер в эти дни пустовало. Часть несчастных узников погибла при наводнении. А других спешно судили и перевели на пожизненное заключение в Пьомби. Поэтому тюремщики отчаянно скучали и убивали время за игрой в кости. Брошенного в застенки Поджио, они восприняли, как неожиданный подарок. И теперь гурьбой потянулись к его камере, чтобы для развлечения поиздеваться над беззащитным мальчишкой.

- Ну что, сидишь, боров? – пьяно хихикнул один негодяй в сдвинутой набок треуголке. - И как под тобой только лавка не треснет!

- Да у него и рожа, как у порося! – идиотски заржал второй. - И лохмы, как щетина. Вот придет к нему старуха с косой – и та испугается!

Поджио побледнел и сжал кулаки. В жизни ему не раз приходилось выслушивать насмешки по поводу своей далекой от идеала красоты внешности. Но терпеть оскорбления от налившихся пивом уродов только потому, что он по одну сторону решетки, а они – по другую?!

- Что мне крикнуть им в ответ?! – судорожно придумывал мальчишка. - Черт, прав был папаня, когда говорил, что язык у меня во рту подвешен не тем концом.

- Гы-ы! Да как такого жирюгу вешать? – надрывался третий стражник. - Тут любая веревка треснет.

- А что ответила бы этой своре Николетта? – вспомнил Поджио свою отважную подружку.

И тут же испугался:

- Нет-нет, она не должна сюда попасть! Никогда! Только не это!

И все же воспоминания об остром язычке «технической ведьмы» что-то всколыхнули в его сознании. Взломщик соскочил с лавки, гордо выпрямился и шагнул в решетке, отделявшей его от гогочущей стражи.

- А ведь я тебя знаю! – по какому-то наитию выкрикнул он, ткнув пальцем в первого попавшегося на глаза злодея.

- Это ты во вторник проглотил со злости целую связку ключей, и они с тех пор у тебя всё время звенят в животе! Что, неправда?! А вот подпрыгни!

Мальчишка выкрикнул последнюю фразу неожиданно громко. Стражник от растерянности судорожно дернулся. Связка ключей у него на поясе громко зазвенела, и взломщик закричал:

- Ага, в животе!

Приятели тюремщика снова охотно заржали. В сущности, им было все равно над кем глумиться.

- Врешь! Не глотал! – заорал взбешенный стражник.

Он сорвал ключи с пояса, швырнул их на пол и снова подпрыгнул. А Поджио в ту же секунду ловко пнул железную решетку. И когда она загремела, еще раз торжествующе рявкнул:

- В животе, в животе!

На шум подбежал разъяренный начальник охраны. А взломщика уже «несло». Поджио вновь охватило пьянящее чувство бесшабашного отчаяния.

И он приветливо крикнул офицеру:

- А вот и приятель - Кривой Огурец!

И все вдруг увидели, что нос у начальника действительно очень похож на длинный кривой огурец, и они этого прежде не замечали исключительно из уважения к его чину.

Начальник рассвирепел, кинулся на решётку. И случайно наступил на подвернувшуюся под ноги крысу. Серая тварь взвизгнула, попыталась прокусить огромный ботфорт, но зубы ее застряли в толстой коже. Отчаянно дергающего ногой и громко орущего неразборчивые ругательства офицера, утащили обратно в караулку спотыкающиеся от смеха тюремщики. На короткое время наступила тишина. Взломщик победно улыбнулся и привычным движением взлохматил волосы. Сейчас все сомнения и страхи куда-то улетучились, а в душе звенела упрямая отвага.

В глубине тюремного коридора снова послышался грохот сапог. На этот раз к беспокойному узнику спешил сам начальник тюрьмы – важный толстый старик в черном мундире.

- Что-о?! – загремел он, едва поравнявшись с камерой мальчишки. - Бунт?! Да я тебя!!! Живо в карцер загремишь, на хлеб и воду.

Поджио очень натурально вылупил глаза, ахнул и рухнул на колени.

- Па-апаша! – жалобно провыл он, простирая через решетку руки к типу в мундире. - Папочка, ну что же ты не узнаешь своего единственного сына?

Начальник тюрьмы отшатнулся и на мгновение потерял дар речи. Присутствующие охранники, на всякий случай, испуганно отдали честь.

- Папочка! – продолжал неистовствовать взломщик. - Посмотри на меня! Я ж – твоя копия! Такой же придурок! И … этими …габаритами подхожу!

Стражники начали тихо подхихикивать.

- Молча-ать! – наконец-то обрел голос начальник тюрьмы. - Какой я тебе «папочка»?

- Родной! – убежденно ответил Поджио.

И снова застонал, как выпь на болоте:

- Разве ты не помнишь, как тащил мою мамочку на сеновал?

Он вдруг захлопнул рот и в испуге вытаращил глаза.

- Или – не папаша? – громко прошептал взломщик.

И задумчиво почесал в затылке.

- Слышь, дядя, а, может, ты вообще – не мужчина? В этой сырости – только спиртным греться. А оно, говорят, не способствует…

- Хватайте его! – истерически заголосил начальник. - Бейте, что есть сил!

- Никак нельзя, синьор! – почтительно отозвался один из стражников. - Мои ребята перестараться могут. А сам Правитель приказал, чтобы этот опаснейший бунтовщик прибыл на место казни живым и почти здоровым.

Старикашка в черном мундире яростно плюнул на пол и, не зная на ком сорвать злость, врезал стражнику в челюсть. Потом сам взвыл и принялся трясти в воздухе ушибленной рукой. В общем, такого безобразия, шума и топота в тюрьме Поцци не было с самого дня её основания. И когда за взломщиком пришла охрана, чтобы вести его на скорый суд, начальник тюрьмы вздохнул с облегчением.

Зал, предназначенный для судебных заседаний, был огромен настолько, что находящиеся на его противоположном конце двери показались Поджио размером с игральную карту. Разбирательство по делу о «бунтовщике, мародере и коварном убийце» длилось уже второй час. И взломщик только удивлялся тому количеству обвинений, которые умудрились навешать на него судебные крючкотворы. Должно быть, Правитель и все его прихвостни очень обрадовались внезапно найденному «козлу отпущения». И спешили вменить мальчишке в вину, чуть ли не все беспорядки недавно случившиеся в городе. Долгая и нудная, пересыпанная непонятными терминами речь прокурора тянулась без конца, и, наконец, Поджио почувствовал, что очень устал.

Во рту у него с прошлого дня не было ни крошки, голова уже слегка кружилась, а ноги казались ватными. Все это время взломщик неподвижно стоял за железным ограждением, окруженный конвоем, а прямо перед ним, за огромным, накрытым кроваво-красной скатертью столом восседал Правитель и вместе с ним десяток противного вида старикашек в черных мантиях.

Стараясь не выказать перед врагами своей слабости, мальчик сначала поднял голову и долго рассматривал расписной потолок. Но там ничего интересного не было, кроме кучи скачущих по облакам непонятных полуголых типов. Тогда он опустил голову и равнодушно уставился на судей. Бубнеж обвинителя стал громче. Видимо, его речь подходила к концу, потому что Поджио несколько раз услышал фразу «казнь через повешение».

- Интересно, дадут ли мне сказать последнее слово? – подумал взломщик. – Хотя вряд ли. Эти упыри уже сами все решили и давно подписали приговор. Да и что я мог бы им сказать? Это ж только в балладах герой у подножия эшафота произносит красивые и важные речи. А мне и в обычной-то жизни пару слов порой связать было трудно. Разве что бросить сейчас этим сутягам в морду пару ласковых из лексикона Марко!

Но и этой мечте, похоже, не суждено было сбыться. Поджио подавил тяжелый вздох, незаметно переступил с ноги на ногу и снова задумался. Уставший и одеревеневший от долгого стояния на месте он даже страха перед близкой вилесицей уже не испытывал. А только грусть и непонятную тоску.

- Говорят, что в последние минуты вся жизнь пробегает перед глазами. Гм! А мне вот и вспомнить-то нечего! Что я в жизни видел? Папашины кулаки да чужие сейфы, которые успешно потрошил. Вот только Золушку с отверткой приятно будет вспомнить в последний миг. Надеюсь, она с друзьями уже сбежала из этой паршивой Серениссимы.

Тут мальчику сразу представился насмешливый взгляд золотистых глаз Николетты, ее лукавая улыбка и его собственный неуклюжий поцелуй… Поджио покраснел, и внезапно ему стало очень жаль себя.

- Глупо, братцы помирать, да умней не вышло… - пробормотал он.

И, чтобы не расклеиться окончательно, встряхнул головой и снова уставился на Правителя и судей. Странно, но вид у Главы Города был не намного веселее, чем у взломщика. Вечно красноватые от горячительных напитков щеки болезненно обрюзгли, глаза бегали, пальцы все время нервно теребили лист бумаги. Кто-то из судейских протянул ему какой-то документ. Обвинитель громко зачитал:

- Сим доказано, что Грациано эль Драко, бывший член Совета Десяти, именовавший себя так же лучшим другом нашего Правителя, оказался на деле подлым заговорщиком, в чем его сообщники на первом же допросе признались…

В то, что он молол дальше, Поджио вслушиваться не стал. Взломщик слегка подался вперед и буквально впился глазами в лицо Правителя. Мальчика поразило, что при упоминании имени злодея, тот резко дернулся, а щеки его задрожали, словно вчерашний кисель.

- Да ведь он – боится! – чуть не закричал взломщик. - Наш Правитель жутко трусит! Он трясется от страха, что вместо эль Драко завтра найдется десяток новых заговорщиков, которые сметут его с трона и швырнут ввверх ногами в канал, а потом объявят, что так и надо. И вот этак наш Правитель всю жизнь боится?! И все, кто в этом суде сидит и во дворце проклятом живет – тоже трясутся?! Каждую минуту, каждый миг своей жалкой жизни?

Поджио почувствовал необыкновенную легкость. Словно рухнула какая-то плита, придавившая его душу. Он-то никогда так не трусил! Даже если шел на опасное дело, даже если убегал под пулями от погони! А еще, в отличие от этой своры, он был счастлив рядом со своими друзьями. И теперь ему бояться нечего! Да, суд скоро закончится, завтра будет казнь, может быть, короткий миг ужаса, а потом…

- Да какая разница, что будет потом! - чувствуя прежнюю пьянящую легкость, подумал мальчишка. - Если я попаду в рай, то беспокоиться мне будет не о чем. Ну, а если я попаду в ад, то буду так, тen'cazzo, занят, пожимая руки приятелям, что беспокоиться мне станет некогда. А эти придурки из Совета будут трястись за свои драные шкуры всю свою никчемную жизнь!

И он гордо усмехнулся, глядя в лицо обвинителю. Так же, насмешливо улыбаясь, выслушал приговор и с поднятой, как у победителя, головой под конвоем вышел из зала.

ГЛАВА 57. Пылал закат, как сталь клинка…

Золотистые отблески заката легли на темную воду канала и на крыши дальних домов.

- Пора - негромко сказал маэстро.

Мы встали. Сердце мое вдруг забилось сильно и тяжело. Чтобы немного успокоиться, я привычным движением крепко сжала в руке отвертку. Юлиус поправил очки и шумно вздохнул:

- Друзья мои! Чем бы ни закончилась наша благородная и безумная затея – знайте! Я счастлив, что на склоне лет понял, наконец, главное. Жизнь трагична, но и прекрасна! И проживать каждый миг надо так, будто он – последний! Вы вернули мне смысл существования и веру в себя. И я этого никогда не забуду!

Мы невольно заалодировали в ответ на эту возвышенную речь. Эдгардо пожал руку волшебнику. А потом нахмурился, подошел к столу и сгреб в кучу все свои рукописи.

- Я заберу бумаги Винченцо с собой, - строго сказал он в ответ на наш вопросительный взгляд.

– Если мы победим, они пригодятся мне в чужом краю, где мы начнем новую жизнь. А если нас схватят… Что ж, лучше головой в канал, чем подлая смерть на эшафоте! И секретные чертежи не попадут в руки очередного мерзавца, мечтающего о мировом господстве.

Нам оставалось только согласиться с этим невеселым решением.

- Марко, - чуть дрогнувшим голосом позвал Рикардо. - Приведи, пожалуйста, сюда Мариуччу, Коломбу и малышей.

Когда мальчик исполнил его приказ, атаман порывисто обнял девушку и строго сказал ей.

- Как только наша волшебная лодка скроется за поворотом канала, хватай ребят и быстро уходи из убежища!

Он вложил ей в руку маленький, но увесистый кошелек.

- Это золото, на которое пошел очередной ошейник. На эти деньги купи лодку, уплыви как можно дальше и спрячься с детьми в какой-нибудь заброшенной части гавани.

- У погасшего маяка! – неожиданно вспомнила я. – Мне о нем Поджио рассказывал.

- Да, это подходящее место, – согласился юноша. – Много лет туда не заходят ни галеры Правителя, ни простые гондолы.

- А как же вы? – прошептала девушка, глотая слезы.

Рикардо нежно погладил ее по щеке.

- Мы постараемся возвратиться живыми и невредимыми. Жди нас до рассвета. Но если солнце взойдет, а мы не вернемся, возвращайся обратно в город! Выкупи себе и малышам место на купеческом корабле, как я когда-то тебе советовал, и беги отсюда…

- Нет! – внезапно крикнула Мариучча. – Не говори так! Вы – вернетесь! Я верю в это!

Она с силой обняла юношу и еле слышно шепнула:

- А иначе, зачем жить?

Тягостное прощание, наконец-то, завершилось. Мы спустились вниз, сели в лодку, не сговариваясь, скрестили на счастье руки.

Мариучча взмахнула белым платком, малыши тоже замахали вслед, а Марко зачем-то поднял вверх Мичио. Кошка огласила пустынный причал диким мявом.

- Будем считать этот экзотический звук – ударом корабельного колокола, - усмехнулся Эдгардо. – Синьор волшебник, вы готовы?

Юлиус щелкнул пальцами. Огонь вспыхнул, пар в котле загудел, гребное колесо начало вертеться, постепенно увеличивая обороты.

- Вперед! – отчаянно и звонко крикнул Рикардо. - Удача с нами!

Лодка полетела по волнам, оставляя за кормой белые буруны кипящей пены.

Чтобы не привлекать к себе раньше времени ненужного внимания, к месту спасения Поджио мы прибыли обычным способом. Как только вдали показалась высокая позолоченная крыша, Юлиус по совету Эдгардо затушил огонь, а Рикардо заработал веслом. Наша гондола аккуратно вошла в узкий, стиснутый серыми стенами Дворцовый канал. Направо и налево был холодный, покрытый вечной плесенью камень и черные, перечеркнутые решетками пятна окон казематов. Прямо и наверху – белая арка Моста Вздохов.

Рикардо опустил весло. Дядя и маэстро напряженно замерли на корме.

Я стиснула отвертку в кулаке так, что стало больно. И запрокинув голову, впилась взглядом в забранное мраморной решеткой окно на Мосту. Оно достаточно большое. Если за ним появятся фигуры конвоиров и заключенного, мы сразу их увидим.

За нашими спинами ложились на воду и гасли последние краски заката.

Где-то вдали глухо и зловеще ударил погребальный колокол. Почти в ту же секунду за каменной вязью решетки появились три силуэта. Два – долговязых, в красных мундирах. И третий, между ними, крепкий, плечистый. Рваная белая рубашка, знакомый вихор на затылке…

Я вскрикнула. Юлиус мгновенно вскочил, взметнув руку…

Охранник толкнул взломщика дулом в спину, и Поджио вступил на Мост Вздохов. Над его головой спиной испуганной кошки вздыбился арочный проем. Мальчик невольно повернул голову налево. Там падали на воду последние лучи заходящего солнца, и блестела вода канала, перечеркнутая завитками мраморной решетки. Поджио вспомнил, за что Мост назвали именно так, и невольно задержал дыхание.

- Ни за что не вздохну! – упрямо подумал он. - Не хватало, чтобы тюремщики обрадовались моей грусти. Пусть другие здесь хнычут и прошлую жизнь вспоминают.

А вечернее небо уже наливалось глубокими оттенками лазури, где-то за линией крыш зажглась одинокая звездочка. Больше он этого никогда не увидит. Завтра тоже будет день. Вот только уже без вечера.

Поджио разжал губы. Тихий вздох вырвался из груди мальчика… В тот же миг каменная решетка перед его лицом взорвалась сотней осколков. Охранники шарахнулись в стороны, прикрыв лица. Почти ослепленный яркой, как молния вспышкой, взломщик качнулся к открывшемуся проему. Глянул вниз. И увидел! Пляшущую на воде лодку и запрокинутые вверх лица друзей. Не веря до конца в спасение, мальчишка с криком кинулся вниз, перемахнув через каменный подоконник.Рухнул головой в холодную воду, глотнул раз-другой, чуть не захлебнулся… Но в тот же миг его схватили и рванули наверх сильные и добрые руки. Задыхаясь, весь в потеках ила, Поджио опрокинулся на дно лодки. Увидел над собой нежный и испуганный взгляд золотистых глаз . И только тогда поверил, что жив. И будет жить вечно!

Когда Юлиус метнул свою молнию, гром эхом прокатился между тюремных стен. Наверно, Поджио прыгнул сразу, но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мальчишка громко рухнул в воды канала. Рикардо и Эдгардо в четыре руки мигом вытянули его наружу. А потом по одному щелчку пальцев волшебника вспыхнул огонь, и загрохотало по воде гребное колесо. На мосту высоко над нами пришедшие в себя тюремщики вскинули оружие. Рикардо предостерегающе крикнул. Но Юлиус вскочил, выпрямившись во весь рост. Глаза его сверкнули, из ладоней полетел в воду целый сноп искр.

И огромный водяной столб, нет, целая стена воды взлетела вверх из канала и ударила в лица врагов, разбрасывая их в стороны!

- Полный вперед! – как настоящий капитан взревел Эдгардо.

И бешеный полет по волнам начался!

Стены домов, огни, мосты – все сливалось перед моими глазами в бесконечную пылающую полосу. Лодка летела так, что вода кипела за кормой, а тучи брызг достигали верхушек фонарей. Гребное колесо продолжало грохотать, а сердце в моей груди, казалось, гремело еще громче. Я мертвой хваткой вцепилась в руку Поджио и не выпускала ее. Взломщик растерянно улыбался и что-то шептал. Молился? Нет, он почему-то все время повторял мое имя. Мы вырвались на широкий простор Гранд-Канала. Гудение парового двигателя стало оглушительным, а пламя под котлом бросало волны жара в наши лица. И вдруг среди бестолково мечущихся на берегу и машущих руками горожан я увидела множество фигур в красных мундирах.

- Прибавьте еще скорость! – закричала я - Если они начнут обстрел…

Можно было и не договаривать! Стоит магии Юлиуса рухнуть хоть на миг, и нас можно брать посреди воды тепленькими. Без волшебного огня паровой двигатель бессилен.

- Прорвемся! – гаркнул маэстро. – Право руля!

Послушная команде волшебная лодка тут же вильнула направо, в боковой канал. Но за нашими спинами успел грянуть залп десятка ружей. Огонь под котлом вспыхнул и погас. Дядя в сердцах ляпнул такое словцо, что Марко мог бы позавидовать.

- Все плохо? – тревожно воскликнул Рикардо.

- Не настолько, - буркнул Юлиус. – Чертов прогресс, чертов порох, поганая стража! Сейчас все исправлю.

Он щелкнул пальцами раз и другой. Но две слабые искорки не смогли разжечь горелку. Дядя выругался снова и потер виски.

- Ты очень устал? – шепнула я. – Сил уже не хватает?

Он в бешенстве сорвал с себя очки.

- К дьяволу усталость! Чего стоит вся моя хваленая магия, если я не могу спасти друзей?!

И с этими словами Юлиус так хватил кулаком по корме, что от снопа искр горелка чуть не взлетела в воздух. Волшебным образом наполнившийся водой котел вновь загудел… Но колесо не двигалось! Эдгардо затряс лопасти, рискуя сломать их. В отчаянии дернул за поршень. Двигатель застыл намертво. Мы испуганно переглянулись. В тот же миг Поджио вскрикнул и взмахнул рукой.

- Там! Сзади!

И мы увидели, как в канал вползает многовесельная военная галера.

Пока нас отделяло от врагов довольно большое расстояние. Но если мы просидим на месте еще хоть полминуты…

Рикардо вновь схватил весло, сделал пару взмахов и бессильно отшвырнул.

- Бесполезно. От них – не уйти! Николетта, прыгай в воду! Ты еще можешь спастись…

- Тa gueule! – рявкнула я в ответ ругательство.

И вместо того, чтобы нырять и спасаться, с силой оттолкнула юношу и хлопнулась на колени перед несчастным двигателем. Судорожно, кончиками пальцев, как слепая, я ощупывала каждую гайку между шатуном и маховиком, каждый винт и болт. Бешено летящие секунды казались мне сейчас самыми долгими и самыми страшными часами в моей жизни.

- Мerdeux! – заорала я вдруг. – А это еще, что такое?!

В месте соединения маховика и шатуна, рядом с сильно погнутой головкой болта торчал какой-то круглый кусок свинца. Мушкетная пуля! Так вот, что не давало шатуну двигаться и толкать маховик! И приговаривая разные слова, я с силой вогнала туда конец отвертки, пытаясь выковырнуть окаянную пулю. Но эта гадина не поддавалась! Она застряла в месте сочленения деталей двигателя крепко, как гвоздь в притолоке. Я бессильно всхлипнула и нажала на отвертку снова.

- Дай-ка я! – широкая лапища Поджио перехватила мою кисть.

Взломщик надавил на свинцовую дрянь, повернул отвертку… Пуля со звоном выскочила наружу и булькнула в канал. Я тут же перехватила у мальчишки инструмент и надежнее закрутила болт. И вовремя! Вся операция заняла не более половины минуты, а чертова галера приближалась на глазах.

Но освобожденное гребное колесо хлопнуло по воде и снова завертелось. Лодка рванула с места. На этот раз мы успели, сделав хитрый финт, развернуться и уйти в более узкий канал, где военное судно никак не могло пройти. А глухой рокот выстрелов далеко вдали лишь заставил волшебное пламя качнуться, но не погасил его.

Опасаясь преследователей, мы мчались теперь узкими каналами, виляя то вправо, то влево. Навстречу дул сильный соленый ветер, лодка то и дело подскакивала на волнах, не сбавляя скорости. Приближалась гавань. Мы уже видели впереди узкий полумесяц выхода из нее и два острых мыса по краям. Если вырваться в открытое море, проплыть недолгое время, а потом свернуть на юго-запад, можно причалить к одинокому, заброшенному островку с давно потухшим маяком. Там нас ждут друзья! Там – долгожданная свобода!..

От темной стены мыса отделилась огромная тень. Флагманский фрегат Правителя медленно и неотвратимо, как судьба, двигался навстречу нам, перекрывая выход из гавани.

То ли весть о странном спасении государственного преступника и «демонах» помогающих ему, уже донеслась до военного флота, то ли Совет дал распоряжение не выпускать ни одно судно из города – мы не знали. Да и знать нам это было незачем. Громада корабля уже заслонила половину горизонта. К тому же фрегат явно разворачивался к нам боком, чтобы ударить залпом из всех бортовых пушек! Если они успеют развернуться, если мы не проскочим в оставшуюся узкую щель между бортом корабля и краем скалы…

- Скорость! – сквозь зубы приказал Эдгардо. – Быстрее! Мы должны успеть!

Юлиус вскинул на него глаза. Впервые в жизни я увидела во взгляде моего дяди что-то похожее на испуг.

- Я выдержу, – тихо сказал волшебник. – Но вот дерево и металл – как быть с ними? Скорость должна стать поистине чудовищной! Ни одно живое существо на земле не в состоянии двигаться так быстро! Что если ваш котел все-таки взорвется?

Маэстро не ответил.

- Зато мы, это… быстро… И все вместе! – негромко сказал вместо него Поджио.

Рикардо гневно топнул ногой.

- Не спеши нас хоронить! Пусть на спасение - один шанс из тысячи. Но именно он выпал мне в ночь наводнения. Я выжил. И мы спасемся!

Я ничего не прибавила к этим словам. Юноша сел. Я обняла друзей за плечи.

И беззвучно крикнула:

- Маэстро, вперед!

И лодка полетела. Да-да, именно так! Помчалась по волнам, навстречу неминуемой гибели с такой скоростью, что ветер забивал дыхание обратно в горло! Котел раскалился, от поршня и маховика летели искры, а грохот колеса и гудение пара, казалось, были слышны даже на небесах!

Маэстро, выпрямившись и сжимая в руках бесценные рукописи, стоял на носу. Ветер бешено трепал его волосы. Руки Юлиуса были в копоти, как у рудокопа, в стеклах очков плясало отражение огня. Рикардо с силой сжимал мою ладонь.

А Поджио… Господи, этот сумасшедший опять коснулся губами моей щеки!

До борта фрегата оставалось полдесятка метров. Мне уже виделись черные дула пушек. Два метра! Просвет между бортом вражеского корабля и краем мыса синел впереди, как залог надежды! Полметра! Рядом сверкнуло пламя зажженного фитиля на оружейном дуле.Борт вражеского фрегата окрасился дымами…. Но выстрелов я не услышала. Двигатель уже не гудел, а хрипел и стонал на разные лады. Пресвятая Мадонна, мы что – летим быстрее пушечного ядра?! Ветер ударил в лицо с силой бича.

Я зажмурилась! Вихрь брызг осыпал меня с головы до ног. И радостный крик друзей заставил распахнуть заплаканные глаза.

- МЫ ПРОСКОЧИЛИ!!! – Поджио обнял меня с медвежьей силой.

Рикардо немедленно проделал то же самое. Дядя опять снял очки и вытер усталое лицо запачканной в копоти ладонью. Он улыбался измученно и победно. Эдгардо повернулся к нам.

- Победа! – тихо сказал он. - Есть справедливость на земле!

Далеко сзади пророкотал глухой пушечный выстрел. Словно ворчание упустившего добычу чудовища.

- С какой же скоростью мы летели? – спросил у волшебника маэстро.

Юлиус пожал плечами.

- Не могу точно сказать. Думаю, что для нее придумают название. Лет через триста.

Наша лодка плавно неслась по лунной дорожке. Впереди показалась башня заброшенного маяка.

ГЛАВА 58.Помни меня. Просто помни, и всё. Многого я не прошу.

Серебристый свет луны осветил груды развалин и камни на берегу. Днище лодки заскрежетало по гальке, волшебный огонь погас, гребное колесо, хлопнув лопастями по воде еще пару раз, медленно остановилось. Мы спрыгнули в воду. А навстречу нам уже бежала Мариучча с детьми, Марко с Коломбой и радостно вопящая Мичио.

Когда утихли первые восторги и были вытерты все слезы радости, Юлиус разжег огонь, и мы присели у бездымного, горящего радужным пламенем костерка. Девушка, хитро подмигнув, достала из котомки несколько сырных лепешек и большую бутылку граппы.

- Я подумала, что после всех испытаний вам просто необходимо будет подкрепиться. Ну и согреться этой прохладной ночью.

С моря, действительно, задувал сильный ветер. Он был соленым и нес почему-то запахи первого снега и сырой смолистой хвои. Я сразу вспомнила поместье моего дяди посреди горного леса.

Теперь, наверно, все мы вернемся туда? Во всяком случае, это единственное безопасное место, которое мы знаем. Юлиус тем временем с шуточным испугом отказывался от протянугого ему стаканчика граппы.

- Ну, что вы, друзья! Я же говорил, что любое спиртное волшебникам – противопоказано! Мне еще огненный портал открывать, чтоб домой вернуться. Благо сил пока хватает. Представляете, куда меня может снова занести после одной рюмки?!

- Представляем - улыбнулся Эдгардо - Но почему вы говорите о доме? Разве вы не собирались, синьор маг, отправиться в свою бесценную Московитию?

Дядя опустил голову и смущенно потер кончик носа.

- Стар я стал для таких перемещений, - неожиданно сказал он. - И к тому же в Московитии теперь, как я сам вам и рассказывал, тоже вовсю кипит этот … как его? Технический прогресс! А мне, пожилому чародею, хочется уже тепла, уюта. Чтоб огонь в камине горел, хрустальная сфера на полке мерцала, а на столе мирно лежала старинная книга заклинаний. И чтобы в кои-то веки никуда не надо было бежать!

- Я вас понимаю, - сочувственно кивнул маэстро. - Простите, что втянули вас в эту безумную карусель приключений.

- Да за это я вас, как раз благодарить должен! – живо отозвался дядя. – Никогда я еще не жил так ярко и интересно. Хоть порой и смертельно опасно! Просто после всех сражений должно, наконец, наступить время мира и покоя.

Он помолчал немного и добавил:

- Но какой покой возможен в доме одинокого старика? Там только тоска и мировая скорбь. Вот что, друзья! Раз уж мы столько претерпели, став одной командой, давайте все переедем теперь ко мне! И заживем дружной, веселой семьей!

Мариучча в ответ на это предложение только радостно ахнула и торопливо закивала. Марко высоко подпрыгнул и кинулся волшебнику на шею. Малыши тоже громко завопили и бросились обнимать новоиспеченного «дедушку».

Я усмехнулась, подумав, что спокойствия с такой оравой сорванцов Юлиусу уж точно не дождаться. Ну и ладно! Зато хоть скучать станет некогда. А вот сама-то я хочу ли вернуться обратно?

Задав себе этот вопрос, я поняла, что не знаю на него ответа. С одной стороны, в горном поместье волшебника нам, действительно, жилось бы хорошо и уютно. С другой - я совершенно не испытывала желания хоть мельком увидеть снова противную мадам Эльвиру и ее вредную дочурку.

А с третьей…

Я украдкой бросила взгляд на Рикардо. Юноша тоже почему-то не выразил особой радости. Он стоял поодаль от благодарящей волшебника Мариуччи и знакомым жестом потирал щеку со шрамом. Я знала - это движение означает, что в его душе опять началась смута. Поджио тоже молчал и вопросительно смотрел на меня. А маэстро задумчиво тер лоб, словно решал что-то и никак не мог прийти к нужному решению,

- Простите, синьор Юлиус, но я, пожалуй, не поеду с вами, - произнес, наконец, Эдгардо. – Во-первых, я все еще могу представлять опасность для вас. Вдруг клевреты Правителя не уймутся и снова устроют охоту на меня? Земля франков находится не так далеко от Серениссимы. По сути, их отделяет друг от друга только узкий морской пролив. А во-вторых, честно говоря, опостылело сидеть в глуши, не имея возможности обратить свои знания на пользу людям. И служить поставщиком игрушек очередному богатому дураку я тоже не хочу! Хватит, наслужился!

В ответ на эту тираду дядя обиженно поджал губы:

- И куда же вы намерены отправиться, синьор Кристофоло? – протянул он.

- А хотя бы в ту же Московитию! - широко улыбнулся маэстро. – Ваш рассказ о ней, дорогой маг, просто запал в мое сердце! Вы ведь говорили, что там вовсю строятся новые школы, музеи, университеты. Да и царь Петер уважает ученых мужей. Словом, мне там будет, где развернуться!

- Как я вам завидую, молодой человек! – мечтательно вздохнул Юлиус. - Эх, мне бы ваши годы! Впрочем, ладно! Я теперь господин семейный, и мое дело отныне – растить внуков.

С этими словами волшебник чмокнул по очереди Бьянку и Коломбу, и потрепал по макушке Джованни.

- Чудо хотим! – хором возопили «внуки».

Юлиус вздохнул, но, щелкнув пальцами, выдал трех летающих рыбок, за которыми, радостно вопя, погнались наши сорванцы.

- Ну, а чтобы дорога вам, как принято говорить в Московитии, была скатертью, – вот вам, маэстро, мой прощальный подарок!

С этими словами чародей подошел к лодке, наклонился над ней и ласково погладил котел двигателя по боку. Словно доброе, хоть и ворчливое чудище. От пальцев Юлиуса разлилось золотисто-огненное сияние и впиталось в медный корпус двигателя. Почти погасший огонь вспыхнул ярче и тоже потянулся к руке мага, как рыжий ручной зверек.

- Все готово! – дядя выпрямился с торжествующей улыбкой. – Говорят, раз в жизни у мага, даже самого слабого, бывает день, когда ему все удается! А я, признаться честно, знаток своего дела. И сумел не просто заколдовать ваш чудесный механизм, но и подружиться с ним! Теперь этот двигатель будет способен нести вашу лодку, как по воде, так и по воздуху. Правда, невысоко, не в само поднебесье. Но и так – неплохо. А еще пара и огня в нем хватит теперь на несколько суток. Так что до Московитии вы сумеете добраться без труда.

- У меня просто нет слов! Вы… вы самый лучший маг на свете! Спасибо вам огромное!

Маэстро заключил Юлиуса в объятья. Дядя растроганно протер очки платком и повернулся ко мне.

- Племянница, а ты чего ж молчишь? Ты-то разве ты не рада, что скоро отправишься домой?

Я переступила с ноги на ногу, зачем-то потрогала верную отвертку. Черт возьми, что мне ответить на этот простой вопрос? Хочу ли я домой? И где вообще мой дом?!

- Я тоже не поеду, синьор маг, - вдруг глухо сказал Рикардо. – Мариучча знает, что слишком много заморских купцов имеет на меня зуб. Увы, воровская слава Рикко Меченого улетела далеко за пределы Серениссимы. Я, как и маэстро, не хочу никого подвергать опасности!

После этих слов наступила неприятная тишина.

Мне опять захотелось, как следует, треснуть этого типа по затылку. Мы столько всего перенесли, выжили просто чудом, а он тут одинокого непонятого героя из себя разыгрывает! Хотя, если он вправду числится в розыске на материке – то по всем статьям получается безвыходное положение!

- Что ты такое говоришь?! – еле сдерживая слезы, прошептала Мариучча, а потом яростно крикнула:

- Раз так – я тоже остаюсь! Я тебя не брошу ни в жизни, ни в смерти! Синьор волшебник! – она порывисто обернулась к дяде. - Вы же позаботитесь о наших детях?

Юлиус со странной улыбкой качнул головой.

- Я позабочусь о вас, несчастные влюбленные безумцы! Вы достойны самого лучшего, поверьте. И не только сегодня, в день счастливого спасения... А всегда. Везде. И вопреки всему.

- Но синьор маг… - попробовал было запротестовать Рикардо.

Дядя властно махнул рукой, прерывая его.

- Молодой человек! У меня дома, вот уже который год находится в ужасном, совершенно не разобранном состоянии библиотека древних рукописей. Так что мне совершенно необходим грамотный секретарь и архивариус. Кажется, вы говорили, что в ранней юности овладевали на континенте именно этой профессией?

Юноша растерянно кивнул. И в который уже раз коснулся изувеченной щеки.

- Да это так. И я даже выучил для этого в свое время несколько языков, в том числе латынь и франкский. Но однажды вмешалась злая судьба и все изменила!

- То, что портит тетка судьба, исправляют потом люди! – усмехнулся волшебник. – Молодой человек, подойдите ко мне. Ближе, ближе! Вы же хотите жить долго и счастливо вместе со своей избранницей?

И, не дожидаясь ответа, резко поднял руку. Рикардо застыл на месте, словно пораженный громом.

- Не целитель я, - пробормотал дядя. - Но дружба заставляет делать нас и не такие чудеса!

Маг плавно повел ладонью в воздухе. Мерцающая серебряными искрами волна колыхнулась, взлетела вверх и так застыла, послушная его чарам.

- То что, сгубило, то и спасет! – горячо шепнул Юлиус.

И взмахнул рукой снова! Пламя костра выбросило огромный язык. Он взметнулся в воздух и рассыпался сотней искр. Они стаей жадных ос бросились к юноше, впились в его лицо! Мариучча прижала руки к щекам в беззвучном крике. Но в тот же миг волна ожила и обрушилась на Рикардо сверкающим потоком! Он встряхнул головой, приходя в себя. И все мы потрясенно увидели, как страшные шрамы на его лице вдруг вспыхивают на миг ослепительно ярким синим светом. А затем один за другим тают, словно лед под лучами солнца, оставляя чистую смуглую кожу!

Юноша недоверчиво провел рукой по лицу. Коломба, всхлипнув от радости, тут же протянула ему маленькое зеркальце. Рикардо вгляделся в свое отражение. Закрыл на мгновение глаза и даже покачнулся. Мариучча тут же кинулась к нему. Ласково обняла, погладила по мокрым волосам.

- Все хорошо! - прошептала она. – Теперь мы, наконец-то, будем вместе, любимый мой!

И, глядя на них, я отчетливо поняла, что ни в какой дядюшкин дом уже не вернусь.

Рикардо открыл глаза. И пристально посмотрел прямо на меня. Я сбросила оцепенение. Разжала пальцы, и ненужная отвертка со стуком упала на гальку. Поджио тут же бросился ее подбирать. А я улыбнулась так весело и бесшабашно, как только могла!

- Простите, дядюшка, но мне тоже нечего делать в вашем чудесном доме. К тому же он не слишком велик, а ваше новое семейство еще будет расти и расти. Не хочу, знаете ли, путаться у всех под ногами.

- Ты никогда нигде не путалась, - растерянно начал Юлиус.

Я ободряюще улыбнулась ему.

- Прости, дядя. Я всего лишь хотела сказать, что мир огромен и интересен. Словом, хочется побывать еще где-нибудь, повидать новые страны… Да хоть ту же Московитию! Может, в ней найдется местечко для «технической ведьмы»?

- Я уверен, там найдется место для… моей младшей сестры, - неожиданно сказал маэстро.

И обнял меня за плечи.

- Николетта, я не вправе просить тебя поехать со мной. Но раз уж ты сама так решила…

- Эй, постойте, а как же я?

Круглое лицо Поджио покраснело и сморщилось от обиды, как сдувшийся шарик,

- Вы что – спасли меня за тем, чтобы бросить одного на этом пустынном берегу?

- Ну, конечно же, нет!

Я тут же кинулась к своему верному другу.

- Поджио, если ты скажешь, что поедешь в Московитию вместе со мной и маэстро – я буду просто счастлива! Но, если ты решишь отправиться в поместье моего дяди с Рикардо и всей его семьей – я тоже не обижусь.

Бывший взломщик запыхтел не хуже нашего парового двигателя.

- Я, я… - пробормотал он, вновь отчаянно краснея.

А потом громко выкрикнул:

- Николетта, я пойду вслед за тобой! Хоть на самый край света!

- Вот и хорошо.

Я пожала мальчишке руку. А потом обернулась к дяде и всем остальным.

- Кажется, наступает пора прощаться?

- Но мы еще увидимся! – горячо воскликнул Юлиус. – Непременно! Кто знает, в какой миг, мной и моим веселым семейством вновь овладеет охота к перемене мест?

Он крепко обнял и поцеловал меня. Потом меня обняла Мариучча, затормошили дети. А потом я повернулась к Рикардо. Он привлек меня к себе, заключил в объятья и так застыл на несколько мгновений.

- Ты, пожалуйста, помни обо мне - тихо сказала я. - Просто помни и все. Многого я не прошу.

- Николетта!..

В голосе его опять прозвучали боль и нежность.

- Скажи, прошу тебя! – прошептал он, - Тогда, в ночь наводнения… ЭТО БЫЛ НЕ СОН?!

Я подняла глаза. Вгляделась, словно первый раз, в его преображенное, красивое и от того немного чужое лицо. Потом перевела взгляд дальше. Посмотрела на Мариуччу и обхвативших ее малышей.

- Сон! - спокойно улыбнулась я. - Ну, конечно же, сон. Будь счастлив, атаман!

И шагнула назад, взмахнув на прощанье рукой. Волшебник сделал резкий жест. Пламя костра загудело и взметнулось чуть ли не до небес.

Рикардо и Мариучча взяли волшебника за руки. Малышня привычно облепила их. Марко подхватил Мичио и тоже вцепился в полу сюртука Юлиуса. Наши друзья обернулась к нам в последний раз и дружно шагнули в огонь.

- Мы еще встрети-имся! – донеслось до нас их какой-то далекой дали.

На миг в пляске огненных вихрей мне померещился дядюшкин дом у подножия горы, очертания знакомых сосен. А затем пламя мгновенно упало, и мы остались одни.

- Ну что же, друзья, - улыбнулся Эдгардо. – То есть прошу прощения, милая сестренка и…хм! дражайший племянник. Не пора ли и нам отправиться на поиски новых приключений? Юлиус сказал, что заклинание, наложенное на котел вполне надежно. Но даже, если у нас в запасе есть несколько суток, давайте уйдем прямо сейчас. Не надо забывать, что Серениссима – под боком. И по нашим следам может идти погоня!

Мы дружно прыгнули в лодку. Двигатель запыхтел, и колесо весело зашлепало по воде.

Лунная дорожка серебряным ковром стелилась перед нами. Маэстро следил за маховиком, а Поджио сидел молча, уставившись вперед неподвижным, печальным взглядом.

Я осторожно потеребила его за плечо.

- Слушай, ты чего это такой грустный? Представляешь себе скорую встречу с медведями?

Он вздрогнул. И, помолчав, ответил:

- Нет, их я не боюсь. Только все думаю – зачем я тебе? Я же не такой умный, как наш маэстро. И не такой красивый, как Рикардо. И ни разу не волшебник, как синьор Юлиус. Не принц, одним словом…

- И я очень этому рада! – решительно заявила я.

Поджио удивленно повернулся ко мне.

- Ты рада? Но почему?

- Да зачем нужен какой-то противный принц, если рядом есть ты?! Самый сильный, самый добрый взломщик на свете! Отважный боец и мой верный друг!

С этими словами я крепко обняла мальчика и чмокнула его в щеку. Он расплылся в ответной улыбке. Эдгардо задумчиво усмехнулся, глядя на нас.

А волшебная лодка все мчалась вперед, навстречу новым встречам, друзьям, новым приключениям.

ГЛАВА 59.Взгляни в окно, мой друг, вглядись в мой темный снег…

Золотистые блики солнечного света пробиваются сквозь морозные узоры на стеклах. С утра весь двор запушило инеем. И тонкое переплетение веток на высоком тополе кажется сияющим кружевом. Улицу завалили глубокие снега, крыши, заборы, фонари словно бы надели пушистые шапочки. Но в доме пылает жарко натопленная печь. Ледяные елочки на окнах искрятся розовым, а потом загораются огнем и блещут. Далеко, за крышей дворца царя Петера в снежном тумане-инее висит громадное огненное солнце.

Маэстро шевелит кочергой в печи, потом поднимается и улыбается мне:

- Не замерзла, Николетта?

Я весело качаю головой. Московития – удивительная страна! Казалось бы: три месяца зима, морозы такие, что дыхание перехватывает, а на душе – тепло! Может быть потому, что люди здесь живут открытые и честные?

Кстати, московиты оказались очень похожими на свою страну! С виду, они вроде бы, грозные, суровые. Все сплошь огромного роста, заросшие усами и бородой. А познакомишься поближе – окажется, что нет добрее человека!

Я в этом убедилась, когда мы три года назад примчались сюда на своей паровой лодке и чуть ли не свалились местным жителям на голову посреди торговой площади.

Сначала, все, понятное дело, испугались. А потом разобрались, что к чему, и принялись нам помогать. К иностранцам в Московитии испокон веков забавное отношение. Нас здесь считают кем-то вроде малых детей, за которыми нужно бережно присматривать и все объяснять. Кстати, трудности с языком тоже разрешились очень быстро. К нам просто позвали переводчика или по-московитски tolmacha с Тевтонской слободы. А он оказался старым другом царя Петера. И как только Эдгардо представился ему, назвавшись знаменитым заграничным механиком, путешествующим на экзотическом «корабле» вместе с младшей сестрой и племянником, радостный тевтонец тут же потащил нас во дворец на прием.

Не могу сказать, что все царские министры были в страшном восторге от нашего там появления. Кто-то счел нас шарлатанами. Другие принялись вопить что-то насчет иностранных шпионов. Но стоило маэстро на минутку показать царю один из чертежей, как его величество тут же заявил, что счастлив приветствовать у себя на родине соотечественника самого Винченцо Леонарди.

Потом его величество заключил Эдгардо в объятия! Ну а самому крикливому толстяку-вельможе, громче всех вопившему, что чертежи ненастоящие, царь заехал своей тростью по хребту. После этого все остальные тут же замолчали и вежливо нам поклонились. Вот так мы и поселились в Московитии своей маленькой дружной семьей. И живем здесь уже четвертый год! Маэстро просто счастлив, потому что все его идеи царь Петер немедленно подхватывает и приказывает пустить в дело. У Эдгардо в уже есть собственная огромная мастерская, больше сотни учеников и подмастерьев. Воду из колодцев лютой зимой московиты теперь качают паровыми насосами. А когда наступит весна, маэстро начнет испытания паровых плугов. Тогда тяжелый труд крестьян станет немного легче, как наш друг всегда и мечтал.

Царь Петер синьора Кристофоло уважает! Зовет его ласково на местный манер: «Эдуард Иванович». А меня величает «Ника – богиня Победы»!

Вообще, его московитское величество не похож на обычных царей и королей.

Он совсем не надменный и не грозный, хоть и бывает вспыльчивым. Царь Петер – огромного роста, шумный, веселый. Любит поболтать с простыми людьми, знает толк в доброй шутке. А еще он очень любит море! И это тем более странно, поскольку Московития – страна лесная. Из всех кораблей там многие века строились разве что лодки да ладьи. Но совсем скоро все изменится! Так обещает его величество. Как только будет достроена его новая столица на берегу сурового северного моря, там сразу начнется строиться флот. И белопарусные московитские корабли поплывут во все стороны света.

На этом месте цепочка моих приятных воспоминаний прерывается, и я печально вздыхаю. Потому что именно мечта о море увела от меня Поджио. Бывший взломщик, оказывается, всю жизнь мечтал стать моряком! Он даже гондолу собственную хотел когда-то купить только для того, чтобы плавать по воде хоть на чем-то. А два года назад царь Петер поведал нам, что в его строящейся северной столице уже открылась Школа Навигации, Судостроения и Мореходства. И туда берут как детей местных аристократов, так и парней из народа. Лишь бы умными и смелыми были! Вот тут мой друг и загорелся! За несколько месяцев выучился читать и писать, овладел основами арифметики. И помчался с рыбным обозом прямиком на север! С тех пор от него пришло, конечно, несколько писем. Но мне без Поджио порой бывает очень грустно!

Чтобы развеять тоску, я, как всегда, принимаюсь за работу…

Ведь от «механических игрушек» нам никуда не деться. Кроме чудесных паровых машин, которые он теперь мастерит в большом количестве, у Эдгардо много заказов от местных богачей. Одному нужен музыкальный ларец, другому – часы со звоном. От заказов маэстро не отказывается, поэтому дел у нас со «старшим братом» всегда столько, что и за год не переделать. Спасибо, ученики помогают!

Я сажусь за стол и начинаю прилежно разбирать крошечные зубчатые колеса и другие детальки от какого-то хитрого замка. Маэстро ставит пружину в большие часы, потом идет в комнату подмастерьев, чтоб проверить, как движется работа. У двери громко звякает колокольчик. Входит важный слуга в ливрее и торжественно объявляет:

- Графиня Краевская со свитой изволили прибыть за своим заказом.

Именитыми гостями нас не удивить. Всем интересно посмотреть на чудеса современной техники! В приемной маэстро даже министры порою ждут своего часа. Поэтому, когда в мастерскую величественно вплывает дородная дама в парчовом платье и напудренном парике, я лишь вежливо встаю, слегка склоняюсь в реверансе и продолжаю перебирать детали. А вот маэстро роняет свою пружину, потом делает шаг вперед, чуть не перевернув несчастные часы, и отвешивает пришедшим глубокий поклон. Но смотрит он при этом не на острый, похожий на корабельный бушприт профиль графини. И не на стайку придворных дам, разряженных, как павлины. Эдгардо машинально протягивает ее светлости резной ларец с поющей на крышке птицей…

А сам не сводит глаз со стройной русоволосой девушки в простом светлом платье без украшений. Анастасия Ивина – камеристка графини Краевской тоже внимательно глядит на маэстро и смущенно улыбается. А в ее голубых глазах играют лукавые искорки.

Графиня тем временем любуется ларцом.

- Сие зело лепо! – важно гудит она. – Хороша сия работа, а по работе и награда.

Кошелек с золотом падает на стол, но Эдгардо даже не торопится поднимать его. Кажется, в этот миг он забыл и о светлейшей гостье, и о выполненном заказе, и о том, как его зовут, тоже, наверное, забыл!

Ее светлость с интересом оглядывается.

- А что ж ты, Эдуард Иваныч, и сундук этакий с механикой соорудить можешь? И часы, чтоб пели, что твои соловьи поутру?

- И часы, и сундук, и все, что захотите! Все – для вас! – горячо произносит маэстро.

Причем последняя фраза предназначается явно не графине! Девушка вспыхивает, но не отводит взгляда. Ее светлость, озадаченно подняв густро насурмленные брови, интересуется: - Над чем же нонеча трудишься, коли не секрет? - Не секрет! – охотно восклицает Эдгардо, явно довольный тем, что светлейшая гостья не торопится уводить свою свиту. - Если позволите, я покажу вам свое новое изобретение. - А и покажи! – милостиво кивает графиня. – По столице такие слухи ходят, будто ты лучи светила небесного в клубок смотал да служить себе заставил. Вместо ответа маэстро улыбается и с поклоном открывает дверь. Я тоже вскакиваю, торопливо набрасывая на плечи шубку. Мы выходим на заснеженный задний двор, где стоит загадочное сооружение, похожее на огромное железное яйцо. - Минуточку внимания, господа! – важно говорит Эдгардо, - Сейчас вы увидите маленькое чудо. И с этими словами трогает какойто незаметный рычаг на подставке «яйца». Начинает играть негромкая мелодичная музыка. По железному корпусу бегут трещины, и «яйцо» внезапно разламывается на четыре, большие, как лодки, дольки.

А в каждой дольке…оказывается, растут цветы и зеленеет трава! Толстый стержень, обнаружившийся внутри яйца, густо усажен зубчатыми колесами. Поскрипывая, они медленно двигаются, испуская облачка горячего пара. - Ой! Померзнут цветики на морозе! – пищит какая-то фрейлина. Маэстро успокаивающе качает головой: - Не извольте беспокоиться, сударыня! Механизм, спрятанный внутри этого чудесного яйца, обогревает растения вырабатываемым паром. Видите ли, мое яйцо снабжено специальным котлом… Эдгардо пускается в долгие объяснения. Графиня слушает с умным видом. Челядь, недоверчиво косясь на чудесное устройство, мнется на снегу. А Настя Ивина смело подходит к железной дольке и ласково гладит невероятным образом распустившуюся среди зимы ромашку. - И впрямь тепло! – улыбается она. – Цветочки словно на пригревинке растут. Не страшны им ни холод лютый, ни снега. - Вы правильно заметили, сударыня! – с жаром подхватывает Эдгардо. – Пока что это всего лишь – экспериментальная модель. Но думаю, что вскоре у меня получится неплохая теплица для выращивания зимой апельсинов, лимонов, маслин... - И роз, ярких, как уста северных дев! -неожиданно заканчивает он, сам отчаянно краснея. Девушка смущенно опускает глаза. Но я замечаю ее восхищенный взгляд, брошенный на маэстро.

- Ну, до скорой встречи, Эдуард Иваныч, – милостиво кивает графиня. – Вижу, мастер ты знатный. Жди! Ужо намедни с новым заказом пожалую.

- Я буду несказанно счастлив! – отвечает Эдгардо.

А губы его беззвучно шепчут:

- Настя, Настенька!..

Ее светлость со свитой возвращается в дом и, не торопясь, покидает мастерскую. На самом пороге Анастасия оборачивается и роняет белоснежный платок. Эдгардо тут же бросается поднимать его. Я тихо фыркаю, склонившись над шестеренками. Надо же! Старая хитрость, а как всегда срабатывает! Маэстро протягивает девушке платок. Свита графини ушла вперед и на этот краткий миг они остаются в мастерской почти одни. Ну, меня-то, как «сестренку» можно и не считать. Эдгардо подносит руку Насти к губам.

- Завтра, у государя на ассамблее встретимся, - нежно шепчет она. – Нет мне света без тебя, сердечный мой, нет радости!

- Настенька, - снова ласково произносит маэстро. - Я государя попрошу, он нас благословит.

Настя улыбается и убегает, послав ему на прощанье воздушный поцелуй. Эдгардо еще стоит какое-то время посреди мастерской, раскрасневшийся и обалдело счастливый.

Я снова протяжно вздыхаю. Даже яркий солнечный свет, заливающий комнату, кажется потускневшим…

И тут дверь в мастерскую снова с грохотом распахивается. Целое облако морозного пара врывается вовнутрь. И из белых клубов нам навстречу вылетает…Поджио! В первую минуту я даже не узнаю его! Какой он стал огромный! Даже выше маэстро, ростом почти с царя Петера. Короткая шуба распахнута на груди, широченными плечами он почти перекрывает дверной проем. Под шубой – зеленый мундир с красными обшлагами и золотыми пуговицами. На ногах – новенькие, щегольски блестящие ботфорты, на затылке – треуголка.

- Дорогие мои! Родные! Как же я соскучился! – рокочет на весь дом наш старый друг, заграбастывая в объятия, то меня, то маэстро.

Эдгардо тоже радостно приветствует Поджио. А юноша все говорит и говорит без умолку:

- У нас в Школе Навигации в честь Рождества вакации объявлены. Всех учеников по домам до конца праздников распустили. Ну, я – ноги в руки – и на перекладных прямо сюда. Маэстро – вот для вас подарок. Настоящий ямайский ром! Друг мне привез из плаванья. Николетта – а это тебе. Поджио протягивает мне нежно-розовую перламутровую раковину, которая кажется совсем крошечной в его квадратной лапище. Я беру подарок и отчего-то смущаюсь. Внешне мой приятель тоже сильно изменился. Детская округлость щек совсем исчезла. Лицо стало твердым, крупной лепки, некрасивым, но мужественным. И над верхней губой пробиваются маленькие усы. А вечно взлохмаченные волосы Поджио теперь аккуратно причесаны и завязаны в короткую косицу. Вот только серые глаза сияют знакомым веселым блеском. Мой друг продолжает говорить без умолку:

- Как же я по тебе соскучился, Николетта! Бывало, маршируешь на плацу или названья парусов вечером зубришь, а перед глазами – все ты встаешь. Улыбка твоя, взгляд вспоминается, голос. Слушай, а зачем вам с маэстро здесь вообще торчать? Северная столица скоро совсем отстроится, переезжайте туда!

- Я думал об этом, - кивает Эдгардо. - Но надо ведь здесь все дела завершить, все заказы переделать.

- Так завершайте, и скорей – на север! – радостно отзывается Поджио. – Там такая красота, Николетта!

И говоря эти слова, он все не сводит с меня глаз. Моя ладошка совсем утонула в его горячей ручище. Но отнимать у юноши руку я отчего-то не тороплюсь.

Маэстро странно усмехается, отходит в сторону и начинает завинчивать в музыкальной шкатулке очередную деталь. Напевая при этом веселую песенку, услышанную от одного московитского подмастерья:

Если технически, если с головой, Можно сделать ларчик, ларчик заводной. Если кто-нибудь ключик повернет, Ларчик заиграет, ларчик запоет.

Если технически если с головой, Можно сделать садик, садик заводной. В нем садовник ключик повернет, Ветка закачается, птичка запоет…

А Поджио смотрит мне прямо в глаза и все рассказывает:

- Это чудесный город, Николетта! Настоящая ожившая сказка среди хмурых северных лесов. Там, как по волшебству, вырастают мраморные дворцы, и совсем скоро везде будут бить серебряные фонтаны. А еще там есть белые ночи! Знаешь что это такое? Солнце не заходит за горизонт, небо становится прозрачным, как хрустальный купол. А золотая вечерняя заря не гаснет до рассвета! Белые корабли плывут по главной реке города, словно волшебные видения. И все улицы окутаны серебристой дымкой. В такие ночи хочется бродить до утра, сочинять стихи, безумствовать, влюбляться в девушек…

От последней фразы Поджио стремительно краснеет.

- Да ты стал поэтом! – улыбаюсь я.

Но мои щеки вдруг тоже вспыхивают, а сердце начинает биться все сильней и горячее.

- Я стану капитаном, - тихо и уверенно говорит юноша.

– Открою новый остров и назову его твоим именем, Николетта.

Я смущенно улыбаюсь и понимаю, что мне уже отчаянно хочется в этот чудесный северный город. Чтобы вот так бродить там всю ночь рука об руку и смотреть в родные, милые глаза. А песенка маэстро становится громче:

Но и технически, с головой любою, Не понять - как сердце движется любовью. Словно мастер ключик повернет, И оно волнуется, и оно поет!

Потом Эдгардо поворачивается к нам и говорит с доброй наставительностью:

- В самом деле, жизнь - это нечто хрупкое, драгоценное, непредсказуемое, и каждый день — это подарок! Занимайтесь тем, что заставляет ваше сердце биться чаще!

Мы с Поджио одновременно киваем и снова поворачиваемся друг к другу.

- Так что же впереди? Дорога на север? – тихо спрашиваю я.

- Да! А еще долгие странствия, невероятные чудеса, любовь и счастье! Ты со мной, Николетта?

- Навеки – с тобой!

ЭПИЛОГ. Вот год прошeл, упав на дно реки осколком серым невского гранита...

Вслед за государем мы перебрались в Северную столицу.

Наш маэстро, наконец, обретел семейное счастье. Я, конечно, рада за него. Настя – славная девушка. А еще я рада за Рикардо и Мариуччу. На днях из печи вместе с языком пламени вылетело большое письмо от дядюшки. Он частенько с нами вот так переписывается. И неизменно докладывает, что дела у них дома идут хорошо. Молодые ждут очередного прибавления семейства. Дети учатся в местной школе. А Марко готовится поступать в столичное военное училище. Не зря боевая карьера всегда так притягивала нашего юного друга!

В общем, все живы, здоровы и счастливы! Да и мне не стоит жаловаться на судьбу. Я не сожгла старинный мост и не разрушила его. Просто перешла на другой берег. Так зачем же вздыхать о том, что осталось в далеком прошлом?

Я по-прежнему живу в доме Эдгардо и помогаю ему в его технических делах и изысканиях. А еще частенько бегаю в гавань посмотреть на стоящие там суда. А потом мастерю маленькие кораблики. И жалею иногда, что дядя Юлиус не может поделиться со мной своими волшебными способностями. И научить меня творить чудеса. Иначе я давно превратила бы свой игрушечный флот в настоящий. И поплыла на нем вслед за своим капитаном.

Ведь даже самый прекрасный город, в котором нет любимого человека, всё равно порой кажется пустым и безлюдным. И остается только ждать, надеяться и повторять:

Если ты в заснеженной стране, где метель никак не даст согреться, И зима закрыла путь к весне - ты тепло в моем отыщешь сердце. Если ночь над городом черна, в душу мрак впускает в форме бреда - Я так вспыхну, что сгорит луна от такого неземного света. Если ты устал (не смог, упал) не осилил новое познанье - Ты всегда найдёшь во мне причал, силу, дом, опору, пониманье, Доброту и нежность. Ведь во мне нет границ: я не боюсь поступков. Знай одно - я и в чужой стране все равно держу тебя за руку...