Отвергнутая

Пролог

Мёртвые не нуждаются в слезах...

Такую простую истину я усвоила слишком рано, слишком давно, чтобы сейчас, стоя перед очередными могилами, проливать бесконечное количество слёз, страдая и жалея... непонятно кого... то ли их... то ли себя...

Здесь, перед влажными холодными камнями с высеченными именами, заканчивалась та жизнь, в которой я таилась от своих братьев и отца, скрывая свои стремления и мечты, мотивы и цели уничтожения...

Теперь, когда пришёл всему конец, моё отмщение свершилось, а желания превратились в реальность, я стала типичной бездушной мразью, что не проронила ни слезинки на похоронах. Все рыдали или же делали вид. Всю процессию стоял сильный дождь, словно природа оплакивала потерю таких людей. Как по мне, так Вселенной было намного лучше без них. Я стояла, как статуя, и следила за тем, как множество людей приходили проститься с покойными - они говорили только хорошее, но каждый присутствующий понимал, что многое сказанное вслух и близко не стояло с этими людьми, - как крышки гробов захлопнули и забили гвоздями, как медленно в огромные двухметровые ямы опустили сначала один гроб, а за тем и другой...

Это было самое большее, что я сделала для этих людей - подарила им почести, которые никто не заслужил. Организовала эту церемонию, оплатила каждый венок, каждый чёртов цветок, чтобы их проводили с тем же фальшивым величием, с которым они жили. Не потому, что я добра. Не потому, что простила. Это был мой последний плевок в их сторону — дать им то, чего они не стоили, чтобы навсегда захлопнуть эту главу.

Истории Кастелло...

Одной из...

Эти люди - они причинили мне слишком много боли. Всегда причиняли. И до сих пор осколки меня блуждают не в силах собраться воедино. Я до сих пор не нашлась... Но всё же прощала, и прощаю до сих пор. Возможно, я всё-таки слабая и никчемная девчонка, неспособная противостоять, как и говорил отец... Но не могла же я отвернуться от семьи.

А я никогда и не была сильной...

Сказать: “Прощайте”, - было чертовски тяжело. И хоть я больше не была трусливой девочкой, ком в горле давал о себе знать, а ноги словно увязли в мокрой земле, утягивая меня вниз, как зыбучие пески. Вниз, в могилы, в загробный мир...

Вдох. Выдох. Они мертвы. А я — нет.

Не знаю, сколько я проторчала на этом грёбанном кладбище после завершения похорон. Смотрела, как гости покидают кладбище, утирая свои крокодиловые слёзы. Следила за теми, кто приходил проститься позже. Я видела всех, и все видели меня. Одни высказывали свои соболезнования - обычные люди, что и понятия не имели обо всех темных делишках, другие - поздравляли - они были рады их смерти...

Сейчас, смотря на эти “весёлые” чёрно-белые фотографии на черных мраморных плитах, я не чувствую ничего. Абсолютная пустота. Ни грусти, ни тоски. Ни былой радости. И даже агрессии больше нет. Просто теперь мы были незнакомцами.

Незнакомцами, чьи жизни переплелись в какой-то момент...

— Нам пора, - шепчу я, едва шевеля губами и прячу руки в карманы светлых штанов.

Мой белый костюм явно выделялся сегодня среди черного потока гостей, да и самой атмосферы места - так и должно быть. Шёлковые дорогие ткани обрамляли моё тело, создавая ощущение моей важности и чуждости. В таком наряде выступают на подиуме, а не хоронят людей...

Пусть видят. Пусть знают, что я не одна из них. Я не оплакиваю. Не скорблю. Я — та, кто выжил. Та, кто переписал их историю. Мои каблуки тонут в размокшей земле, но я стою прямо, с высоко поднятой головой. Единственная, кто выжил.

Мой спутник в тёмной толстовке, с капюшоном, скрывающим лицо, замирает на миг, прощаясь с самым дорогим человеком. Его рука касается надгробия. Я знаю этот взгляд. Знаю эту боль.

Когда-то давно эти же фразы слетали с моих губ в сторону женщины на могильном камне. Я заливалась горем и выливала его на других, играя роль жертвы. Страдания захлестывали с головой. Особенно когда ты один. Потому я знаю, как это бывает больно - осознавать, что твоя жизнь приравнена к чужой смерти...

Жить, благодаря другому...

Без опоры на кого-то подняться на ноги с колен было практически невозможно, и ему будет также тяжело проходить через это, но у него по крайней мере буду я, чтобы научить жить снова.

Мужчина шепчет слова прощения, благодарности. Его голос дрожит, но в нём есть тепло, которого я давно лишилась. Я не тороплю его. Он действительно заслуживал эти слова именно из этих уст.

— Так, вот какой конец у семейства Кастелло...

Глава 1

Два года назад:

Всё. Все мои гребанные мысли, решения, поступки были связаны с одной-единственной целью, к которой я стремилась с десяти лет. Тогда, в тени огромного особняка Кастелло, среди запахов сигарного дыма и крови, я поклялась себе: они заплатят. У меня был план, и я ему следовала. Естественно, он был не идеален, имел свои прорехи и глупый выбор, но мне было десять. Я была глупым ребенком. За эти девять с половиной лет я постепенно меняла некоторые пункты, усовершенствовала общую картину происходящего и медленно реализовывала задуманное, чтобы достичь того, что имею сейчас.

Очередным этапом было поступить в Университет на курс криминалистики, закончить его. Следующий - устроиться на работу в правоохранительные органы, чтобы наконец получить свободный доступ к полицейской базе данных, без которой я не могла найти нужных людей, и отвести от себя подозрения.

И у меня всё шло гладко. Выпускные экзамены? Сдала на высший балл. Характеристики? Учителя пели мне дифирамбы, будто я святая. Меня просто не могли не взять. И я поступила. Сама. Без единой монеты из грязных денег отца. Без его проклятой фамилии, что открывала двери одним лишь звуком. В Университет Вайднера на курс криминалистики была зачислена обычная девушка, по имени Рика Диас, “мечтающая” стать детективом и бороться со злом.

Такова была моя роль на данном этапе.

Узнай кто-то, что единственная дочь Дона не сидит в золотой клетке, вышивая салфетки и ожидая свадьбы с каким-нибудь жирным боссом, а идёт против семьи, меня бы не просто убили. Меня бы стёрли. Казнь за предательство — это не пуля в висок. Это медленная, мучительная демонстрация силы. Кастелло потеряли бы лицо, их власть в тёмном мире рассыпалась бы, как карточный домик. Я рисковала всем ради обычной мести. Не обычной. Она того стоила.

До учебы оставалось ещё несколько дней, и я, рискнув, приехала только сейчас, чтобы подыскать себе жильё. В общежитиях было бы слишком много суматохи, чтобы можно было сосредоточиться или как-то спрятаться от чужих глаз. В сестринствах постоянно проходили вечеринки, и местные девчонки не давали бы мне никакого личного пространства. Мне нужна была тишина. Уединение. Место, где я могла бы дышать, планировать, быть собой — или той, кем я притворялась. Потому оставался только один вариант - съемная квартира.

О покупке не было и речи. У меня не было таких денег, а брать у отца или из трастового фонда - вредило моим принципам. Я не прикоснулась ни к копейке из сокровищницы Кастелло и не сделаю это в будущем.

Всё, что у меня есть, я получила за свои личные деньги, которые заработала сама тяжким и очень интересным трудом.

Пусть меня считают принцесской Кастелло, сколько захотят, пусть принижают, потому что я девушка, говорят, что слабая, глупая и никчемная, пусть мне летят в спину ножи, я всё равно буду знать, всё моё имущество по праву принадлежит мне, что я выше всех этих людишек, погрязших в “мужском” мире.

— Угх, - тяжёлый вздох срывается с моих губ сам по себе, стоило мне покинуть здание.

Дерьмо. Что за невезение такое?

Очередной просмотр квартиры обернулся крахом. Объявление выглядело идеально: светлая однушка, скромная, но уютная, с большими окнами и приемлемой ценой. Фото на сайте манили, как обещание новой жизни. А на деле? Разваленная квартира, заваленная мусором, с пятнами на стенах и запахом, от которого хочется задохнуться. Хозяева — пара мутных типов с масляными глазами, которые, едва я вошла, начали нести чушь про "весёлую компанию" и "расслабиться вместе". Я сбежала, едва не сломав каблуки, пока они орали мне вслед что-то про "зажатую сучку".

Что за хрень? Это же не какая-то глушь, а город! Неужели здесь нет нормальной квартиры?

У меня в отложенных оставалось ещё парочка объявлений, и все они были ниже в моем списке, чем те, что я уже просмотрела. И от всех отказалась... Если сейчас не найду среди них подходящей квартиры, то все деньги придётся спустить в ближайшем отеле - податься мне больше некуда. Заявление на общагу писать уже поздно. Друзей здесь нет. Родственников тоже.

В отцовском особняке меня никто не ждал. Прошел уже почти год, как я жила самостоятельно - это было редким исключением в мафиозных семьях. Один на миллиард, если не меньше. Меня любезно отстранили от мафии, дав возможность жить свою жизнь, как этого захочу я сама. На самом же деле отцу просто было противно видеть меня... я была копией матери.

Это был мой шанс. Сбежать от судьбы, что ждала каждую женщину в нашей семье: стать трофейной женой, заложницей, инкубатором по созданию потомства, жертвой. Об этом даже не смели мечтать женщины Фамильи - быть свободными. Это было невозможно для них...

Но моя цель предполагала вторжение в мафию, из которой меня прогнал собственный брат...

***

Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом дорогого виски, кожаных кресел и напряжённой тишиной, что звенела, как натянутая струна. На самом высоком этаже «Regno di Dias» — небоскрёба, что возвышался над городом, словно трон мафии, — собралась верхушка преступного мира. Круглый стол, отполированный до блеска, отражал их лица: холодные, расчётливые, с глазами, в которых не было места жалости. Я сидела в углу, в тени, стараясь дышать тише, чтобы не привлечь внимания. Моя спина прижималась к холодной стене, а пальцы нервно теребили край чёрной юбки. Меня здесь быть не должно. Но я была. Потому что хотела чувствовать себя частью этого. Частью Кастелло.

Неро стоял во главе стола, его голос — низкий, уверенный, с лёгкой хрипотцой — заполнял комнату. Мой старший брат, второй наследник «RdD», был мозгом мафии. Его тёмные волосы, всегда идеально уложенные, блестели под светом люстры, а костюм, сшитый на заказ, подчёркивал его властную осанку. Он говорил о нападениях. О том, как неизвестные «смельчаки» перерезали глотки шестеркам, что развозили товар по барам и клубам. О том, как на шеях мёртвых оставляли знак — «X», вырезанный с хирургической точностью. О том, как весь товар — мешки с белым порошком, что стоили миллионы, — исчезал без следа. Это было не просто ограбление. Это было объявление войны.

Я смотрела на лица вокруг. Сальваторе Конте, с его тёмными волнами волос и синими глазами, что всегда казались слишком добрыми для этого мира, задумчиво постукивал пальцами по столу. Модесто Фабри, чьи клубы были прикрытием для торговли наркотиками, щурился, словно прикидывая, сколько денег он потерял. Мартин Пирс, начальник полиции, чья форма была такой же фальшивой, как его клятвы служить закону, обещал отцу «разобраться». Массимо Гуэрра, капитан солдат, сжимал челюсти так, что я видела, как напрягаются мышцы на его шее. И, конечно, отец — Америго Кастелло, глава мафии, чьи стальные глаза могли заставить любого чувствовать себя насекомым. Рядом с ним — Джованни, старший сын, наследник, чья харизма скрывала вспышки ярости, и Алфредо Бернарди, консильери, чей холодный разум был опаснее любого оружия.

Они были связаны. Не только делами, но и кровью, предательством, страхом. И я, Риккарда Кастелло, была чужой среди них. Дочерью, которую никто не хотел видеть.

Я слушала, как Неро описывал детали: ни свидетелей, ни зацепок. Только тела с перерезанными глотками и пропавший товар. Мартин Пирс, этот продажный коп, всё равно обещает отцу направить все свои силы на раскрытие этого дела, поимку преступников и компенсации. Это слово - оно означало, что правосудие над этими людьми будет вести глава мафии.

“Смерть за смерть” - одна из заповедей преступной организации. И мафия никогда не остается в долгу, даже если это простая шестёрка.

Идея пришла спонтанно, но стоило мне только открыть рот с предложением по поимке преступников, как все уставились на меня. Тишина стала невыносимой. Я не боялась внимания окружающих, но ярко-выраженное призрение в стальных глазах резало мне душу. Его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Он будто бы думал, как же стыдно иметь такую дочь. И я почти уверена, что это было правдой...

Моя идея не была плохой. И так же знаю, что она не была идеальной. И даже если я брякнула первое, что пришло мне в голову — не значит, что меня нужно придавать суду. Любые идеи хороши, даже плохие, просто их нужно довести до ума...

Но проблема была в том, что я была женщиной - презренным и грязным существом, способным только согревать постель, быть красивой и плодовитой.

Холодный взгляд припечатал меня к земле, лишив способности двигаться и говорить, и стоило мужчине отвернуться и разочарованно выдохнуть, как к горлу подступил тугой ком, а глаза резануло.

Такое пренебрежение, такой холод...

— Риккарда, тебе лучше уйти, - ровно произнёс Алфредо, со всем скепсисом оглядывая меня, будто я нашкодивший мальчишка, решивший стащить фрукты с прилавка.

Щёки горели - то ли от стыда, то ли от злости. Всё смешалось воедино, и я была не в силах различить свои чувства. Я хотела кричать, доказать, что я не просто девчонка, не просто «принцесса Кастелло». Но слова застряли. Просто тупо смотрела в профиль отца, что решил вновь ознакомиться с документами на столе, которые он знал наизусть. Он просто не хотел видеть своё же чадо, из-за которого погибла его любимая...

Я была ее точной копией...

Другие же смотрели на меня с жалостливыми взглядами, будто я была каким-то бездомным голодным котенком на улице, которого в одно время жалко, ему хочется помочь, но в другое - в дом его не потащишь. И все просто проходили мимо...

Сальваторе Конте, сидевший ко мне ближе всех, - человек, что постоянно привозил мне какие-нибудь подарки со своих путешествий - взял меня за руку и немного её сжал в несколько приободряющем жесте. Он был другом моей мамы, и не мог относиться плохо к ее дочери, даже если многие и обвиняли меня в ее смерти. Сальваторе постоянно утверждал, что моя мама - герой, что не каждый поступил бы так.

Перед глазами уже появилась бледная пелена, но я всё же перевожу взгляд на его большую теплую ладонь, а потом на слабую улыбку на его лице. Он меня поддерживал. Сейчас. Раньше. Всегда.

Взрослый красивый мужчина, которому за сорок, с тёмными волнистыми волосами и пронзительными глубокими синими глазами, точенным подбородком и двухдневной щетиной следил за мной, мягко и легко массируя мою ладонь большим пальцем. Боялся напугать, потому что знал, в этом мире я могу доверять только ему. Однако этого не знала я...

— Риккарда Кастелло, - моё имя прогремело по всему офису, заставив меня вздрогнуть.

Это было слишком неожиданно и пугающе, чтобы оставаться равнодушной. Другие резиденты мафии лишь, покачали головой, Сальваторе медленно взглянул на Неро, что поднял шум и несколько напугал меня. Он едва нахмурил брови в неодобрении, но ничего не сказал. Конте не имел никакой власти над сыном капо.

Я тоже плавно перевела взгляд на высокого мужчину в противоположном конце стола. Он грозно взирал на меня, задрав свой подбородок, словно показывая, что намного выше по статусу, словно всех тех счастливых моментов и вовсе не было. Неро был разъярен. На его лбу пульсировала венка, а брови сошлись на переносице.

Я впервые видела его таким. Обычно он менее эмоционален.

— Тебе лучше свалить из семьи сейчас же, - его грозный тон и взгляд разрушали меня, разрушали то, что связывало нас, - Не надоело играть в следопыта? Тебе здесь не место.

Я замерла. Его слова эхом отдавались в голове. «Свалить из семьи». Было не понятно, что он подразумевал под этим дурацким словом на букву “с” - имел он ввиду мафию или же говорил о родственных связях и призывал меня уйти из семейства Кастелло. Однако говоря эти слова, Неро, даже сам того не осознавая, обрывал между нами связь. Раз и навсегда.

И это было концом...

Я буквально слышала, как мое сердце разбилось, как хрустальная ваза в нашей гостиной, когда мама скончалась. Внутри будто рухнул целый мир, что держал меня на плаву. Меня била мелкая незаметная дрожь. В глазах снова заблестели слезы, и я закусывала щеки изнутри, сдерживая их. Моя семья распадалась на глазах. Мать погибла, защищая меня. Отец отвернулся из-за этого. Один из старших братьев прогоняет меня. Все, кого я любила, о ком переживала, покидали меня...

Отдалённо я услышала шёпот Джованни, что призывал нашего брата успокоиться и взять себя в руки. Как иронично, ведь именно первый сын был подвержен вспышкам агрессии в то время, как второй был слишком спокоен. Сальваторе крепче, почти до боли, сжал мою ладонь, призывая взглянуть на него.

— Ступай домой, я заеду к тебе позже, - шепчет брюнет, сверля своим печальным взглядом, в котором читались сожаления и некая обида.

Он был единственным, кто всегда был за меня, за мою маму. “Женщина” не было для него каким-то статусом или преградой для дружбы или общения. Сальваторе всегда ценил личные качества человека прежде, чем судить по внешности. Такие люди были редкостью в мафии. Они попросту не выживали из-за своих взглядов и чувства справедливости. Конте был единственным.

Я смотрю на него, понимаю, но ноги не слушаются. Совершенно нет. Словно всё моё тело понимало то, что было еще неизвестно мозгу - больше мы не встретимся. Никогда...

— Массимо, прошу, увези Рикку домой, - голос Джованни звучит ровно, но в то же время он был намного-намного мягче, чем у Неро.

И дважды брату повторять не пришлось. Капитан молниеносно встал и подлетел ко мне. Его теплые пальцы сжались вокруг моего локтя. Сальваторе что-то сказал Гуэрра и наконец отпустил мою ладонь, предоставляя всю заботу обо мне Массимо.

Сердце болело, распространяя жуткий дискомфорт по всему телу. Слёзы обиды потекли рекой, и я отдала всё в руки капитана, потому что тупо не видела перед собой ничего.

***

Боль притупилась, как старый нож, но не исчезла. Она затаилась где-то в груди, готовая в любой момент полоснуть по сердцу. Я научилась жить с ней, научилась прятать её за улыбками и твёрдым голосом. Но память — она не отпускает. Я до сих пор вижу, как отец отворачивается, как Неро, мой брат, тот, кто когда-то учил меня ездить на велосипеде, смотрит на меня, как на чужую, и выгоняет из семьи. Его слова — «Тебе здесь не место» — всё ещё звенят в ушах, как похоронный колокол. Всё это кажется какими-то мелочами, но для меня это было так важно...

Я до сих пор не общаюсь с Неро. Даже в огромном особняке Кастелло, где эхо шагов разносилось по мраморным коридорам, я умудрялась быть невидимкой. Иногда, глубокой ночью, я чувствовала его присутствие. Он заходил в мою комнату, стоял у кровати, смотрел, как я сплю. Две-три минуты. Я не шевелилась, не открывала глаза, притворяясь спящей. Потом Джованни тихо уводил его, и я слышала, как дверь мягко закрывается. Эти моменты были единственным, что связывало нас. Но я не хотела этой связи. Не после всего.

— Здравствуйте! - мило улыбаюсь старушке, когда одна из порядочных дверей в таком затхлом доме открывается, - Меня зовут Рикка. Я звонила насчёт просмотра квартиры.

Мисс Шафран — маленькая старушка, похожая на высохший лист, — смотрит на меня снизу вверх. Её длинные седые волосы струятся по плечам, морщинистое лицо неподвижно, а глаза, тускло-зелёные, как болотная вода, изучают меня. От серебряных босоножек до коротких блондинистых волос. Она не улыбается. Не моргает. Просто смотрит. Моя улыбка начинает казаться нелепой, но я держу её, пока старушка внезапно не распахивает дверь шире и не исчезает в глубине квартиры, словно привидение.

«Что за странная бабка?» — думаю я, но делаю шаг вперёд. Фасад дома — обшарпанный, с трещинами, как будто пережил войну, — не внушал доверия. Но фотографии квартиры на сайте были такими… живыми. Уютными. Я скрестила пальцы, шепча: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

И, чёрт возьми, это было чудо.

Квартира встретила меня мягким светом и теплом. Маленькая, но идеальная. Прихожая с крошечной гардеробной и зелёным пуфиком сразу задавала тон. Всё здесь было в бело-коричнево-зелёной гамме, как будто кто-то вдохновился лесом и утренним солнцем. Гостиная — компактная, с уютным зелёным диваном, деревянным стеллажом и кофейным столиком — дышала спокойствием. Телевизор на стене был скромным, но мне он и не нужен. Стеклянные раздвижные двери вели в кухню: деревянный стол, четыре стула, холодильник, плита, мойка, пара столешниц и три навесных шкафа. Всё простое, но стильное.

Спальня была светлой, просторной, несмотря на размеры. Двуспальная кровать с зелёным покрывалом стояла в центре, стены того же оттенка создавали ощущение свежести. Огромные окна пропускали столько света, что казалось, он обнимает тебя. У стены — светлый комод, аккуратный, как из журнала. Ванная, хоть и тесновата, была чистой: стеклянная душевая, раковина, унитаз, маленькое зеркало. Всё, что нужно.

— Так красиво, — выдохнула я, вернувшись в гостиную. Моё сердце пело. Это было моё место. Не дворец, не роскошь Кастелло, а моё. Я не хотела смотреть другие квартиры. Это было оно.

— Но не для притона, — вдруг буркнула мисс Шафран, оглядывая меня с ног до головы. Её голос был резким, как скрип двери.

Я замерла. Она… только что назвала меня шлюхой?

— Что вы, — мой голос дрогнул, глаз, кажется, начал дёргаться от злости, но я заставила себя улыбнуться. — Я студентка. Мне нужно место для учёбы и отдыха. Я никого сюда водить не собираюсь.

Старушка ворчала ещё минут десять, рассказывая, как предыдущие жильцы разгромили квартиру, как ей пришлось тратить кучу денег на ремонт. Я кивала, поддакивала, соглашалась. Чёрт, я бы на коленях ползала ради этой квартиры. В итоге она сдалась, взяла оплату за два месяца вперёд и ушла, пробурчав что-то про «не ломать ничего».

Я осталась одна. Моя квартира. Моя жизнь.

Вечером телефон завибрировал. Это был Джованни. Все это время, что я жила одна, он постоянно узнавал, как я, где я, все ли нормально, нужны ли мне деньги и прочее. Он был рад общаться со мной, хотя бы по телефону. Джованни - единственный Кастелло, после мамы, конечно же, кто заботился обо всех нас. Ему были не важны ни статус, ни деньги. Он был слишком чувственным человеком. В этом был его дар и его проклятие. Джованни быстро открывался новым людям, и также быстро загорался порох в нём, предвещая большой взрыв.

Иногда я думала, что он слишком мягкий для мафии. Слишком человечный. Его открытость делала его уязвимым, но я любила его за это. Мы могли болтать часами: о ерунде, о шутках, о жизни. А потом он вдруг становился серьёзным, и я знала, что сейчас будет что-то, чего я не хочу слышать.

— Неро, выносит мне мозги, - жалобно признаётся брат спустя полтора часа разговоров. Я смеюсь, стоя в позе дерева перед кухонной плитой, жаря на сковороде яичницу - единственное, что можно было приготовить из тех ингредиентов, что старушка оставила мне. Завтра мне следует прогуляться до супермаркета и закупиться продуктами.

Джованни ещё добавляет пару пунктов того, как именно его младший брат надоедает ему, прежде чем задать тему разговора, которой я всегда пренебрегала.

— Ри, - его голос стал мягче. Старший брат с самого моего рождения называет меня так, - он делает это из-за тебя, - улыбка моментально слетает с моего лица, - Постоянно спрашивает у меня как ты, что ты.

Едкий смешок сам по себе срывается с моих уст. Я опускаю вторую ногу на пол. Кладу телефон на столешницу, включив громкую связь. Выключаю газ. Джованни что-то ещё говорит, но я не слушаю.

Неро Кастелло - холодный и беспристрастный человек, потерявший контроль над эмоциями из-за меня почти год назад - волнуется и переживает о ком-то? Да скорее Земля остановится и слетит с орбиты. Он ясно дал понять свои желания, и я их исполнила.

Какая я всё же хорошая...

Мафия - место, в котором не может быть чувств привязанности. Этот урок я выучила очень хорошо, чтобы наступать на эти же грабли вновь. Являясь мафиози, ты носишь на себе мишень, готов погибнуть в любой момент, чтобы исполнить свой долг перед Фамильей.

— Вы уже год не общаетесь, Ри...

— И что? - резко прерываю его, садясь за стол со сковородкой, - И что, Джо? - я тоже порой сокращаю его имя. Иногда это дает возможность представить, что мы обычные люди со своими проблемами, никак не связанными с мафией, - Неро ясно дал мне понять, что он не хочет видеть меня в этой семье, - слишком резко отвечаю.

— Он имел в виду маф...

— В офисе — может быть, - мне требуется пару секунд, чтобы проглотить ком, - дома, Джо… Когда он кричал, что я виновата в смерти мамы? Что пуля предназначалась мне? - мой голос казался сиплым и дрожал, словно я снова заплачу, но слёз не было. На эту тему уж точно нет, - Джо, мне было семнадцать. Он проклинал меня, обвинял в смерти мамы...

— Ри...

— Уже поздно, - мой голос резко стал ровным. Уверена, такие смены эмоций до добра меня точно не доведут, - Я пошла спать. Пока.

И дождавшись его запоздалого прощания, сбрасываю вызов откинув телефон на край стола. Аппетита больше не было. Моя яичница была злосчастно выкинута. Вот над чем стоило плакать.

“... та пуля предназначалась тебе, а погибла мама. Тебе вообще за это ни капли не стыдно?”

И вновь меня мучают кошмары...

Глава 2

Остаток недели проносится перед моими глазами слишком быстро. Я даже не успеваю осознать, как уже нужно собираться в Университет на свои первые пары. Раньше я бы прыгала от восторга, предвкушая лекции, новые лица, запах свежих учебников. Мечтала бы о факультете, который зажигал бы во мне искру, о профессии, что наполнила бы мою жизнь смыслом.

Однако теперь мне вовсе не до этого. В погоне за своими целями мне пришлось отказаться от потайных желаний, скрытых нынешне глубоко в моем сердце под толстым слоем известняка и глины. И крови...

Любое мое действие должно привести меня к результату.

За эти пару дней мне удалось прогуляться по округе и составить примерную карту местности. Это был самый обычный район: старые дома, потрескавшиеся тротуары, тусклые фонари - ничего примечательного. Но я запоминала всё: переулки, где можно скрыться, магазины, где собираются местные. Особенно приглянулась хлебная лавка в соседнем доме. Маленькая, с витриной, полной свежего хлеба, булочек и пирожных, от которых пахло ванилью и теплом. Но главное — там болтали. Обо всём и обо всех. Слухи, сплетни, обрывки новостей. Это место станет моим источником. Я уже знала: информация — это оружие, а я собиралась вооружиться до зубов.

Я не забыла и про продукты, так что вскоре мой холодильник был полон полезной еды. Вечерами я сидела в Интернете и искала любые мероприятия, что проходили в пределах города. Вечеринки, благотворительные вечера, даже какие-то дурацкие ярмарки. Мне нужен был заработок, нужны были связи, нужно было алиби.

Джованни звонил мне стабильно - один раз в день. Обычно это было вечером, ближе к ночи, когда мужчина заканчивал со своими работой и тренировкой. Его голос, тёплый, с лёгкой хрипотцой, был единственным, что связывало меня с прошлым. С семьёй. Иногда звонки были короткими — мафия не знает слова «стабильность». Бывали дни, когда он просто присылал сообщение: «Ри, всё ок? Спокойной ночи». Но старший брат никогда не забывал обо мне.

Один раз телефон уведомил меня о входящем звонке от Неро. Один звонок. Его имя высветилось на экране, и я замерла, словно передо мной легла змея. Мой палец завис над кнопкой, но я не ответила. Выключила звук и бросила телефон на стол. Он всё ещё пытался. Пытался дозвониться. Пытался вновь оправдать себя моей принадлежностью к женскому полу, моей слабостью и глупостью. Сначала звонки от него приходили по несколько раз на день, потом все реже: один раз в день, в неделю, в месяц.

Я поступила с ним так же, как и он со мной после того случая - вычеркнула его из своей жизни. Тит за тат. Он научил меня этому.

Утро первого учебного дня было серым. Я стояла перед зеркалом в своей маленькой квартире, поправляя тёмно-синюю рубашку, заправленную в чёрные брюки. Простая, но аккуратная одежда. Никакой роскоши, никаких намёков на Кастелло. Распущенные волосы едва касались плеч, лёгкий макияж — только чтобы не выглядеть призраком. Я должна быть обычной. Незаметной. Рика Диас, студентка. Не дочь мафиози.

— Поздравляю, Мисс Диас, с зачислением на курс криминалистики, - воодушевленно произнёс ректор. Карие глаза, потускневшие от возраста и, вероятно, от осознания того, с кем он имеет дело, избегали моего взгляда.

Кабинет ректора был пропитан запахом старого дерева, чернил и нервного пота. Алан Уайт, мужчина средних лет с сединой в тёмно-русых волосах, сидел за массивным столом, сжимая мою руку в слабом рукопожатии. Его горчичный костюм-двойка был безупречен, но капля пота, скатившаяся по виску, выдавала его. Он боялся. Не просто нервничал — он был в ужасе. И я знала почему.

И, возможно, я действительно не была такой уж гениальной, какой себя считала... Дочь мафиози - будущий криминалист. Равносильно тому, что дьявол уверует и начнёт творить благие дела. Также нелепо и абсурдно. Узнай об этом кто-то из “семьи”, меня бы тут же предали суду, за коим последовало бы наказание. И никто не стал бы выяснять истинных мотивов...

— Будем рады Вашим новым открытиям в стенах нашего Университета, особенно если Вы будете соблюдать установленный порядок, - любезная натянутая улыбка на его лице и акцент на последних словах так и кричали о том, чтобы я не смела портить казённое имущество.

Конечно же, Джованни и Неро тоже учились тут несколько лет назад. После их выпуска многое пришлось восстанавливать и переделывать. Например, класс химии. Не знаю уж, что Джо забыл в той аудитории, но благодаря его внезапной агрессии вся мебель разбилась на щепки, стекла были выбиты, и даже кто-то из студентов отправился в больницу. Отец тогда не малую сумму денег отдал на восстановление оборудования, помещения и, конечно же, лечение того парня, чтобы дело “замяли”.

У меня не было никакой гарантии, что моя “маскировка”, если это можно так назвать, сработает. Мы с братьями были слишком сильно похожи, чтобы смена прически или стиля одежды могла как-то обмануть людей. Могла, но не тех, кто знал Джованни и Неро лично. Наши изящные черты лица, пухлые губы и не слишком большие глаза бросались каждому. К тому же в моих жилах текла кровь Кастелло...

— Благодарю, Алан, - я смеюсь с реакции ректора - он вздрогнул, услышав своё имя. Его глаза забегали по кабинету, словно он искал, не подслушивает ли кто. Пальцы сжались в замок, губы превратились в тонкую линию, - мне нужно было показать, кто здесь главный, чтобы выстроить границы между мной и мафией, раз он догадался.

— Мисс Каст... Диас, - откашливается, приобретая былую серьезность, - Попрошу при посторонних обращаться ко мне “ректор” или же “Мистер Уайт”, - он немного наклоняется вперед и шепчет, - Многие могут неправильно понять.

Это вызывает у меня смех. Я с озорством смотрю на мужчину, закинув ногу на ногу и прикрыв рот костяшками руки, и всё-таки соглашаюсь с ним, заверяя о будущем соблюдении субординаций. Ректор заметно расслабляется, и даже позволяет себе откинуться на высокое кожаное кресло в моем присутствии. Он глубоко вздыхает, судорожно соображая, что же делать с дочерью Кастелло, которая сидит перед ним под чужой фамилией.

Это было слишком забавно.

Ректор рассказывает мне о системе оценивания и про то, что мне нужно будет сделать, чтобы закончить программу экстерном. Мне было необходимо, как можно скорее, перейти к следующему этапу. Еще ведется диалог на тему льгот спортсменам, творцам и прочим, что меня не сильно так интересует, но слава Кастелло шествует перед нами.

— Слышал, Вы прекрасно рисуете, - не унимается мужчина, затягивая меня в свои авантюры.

Ага, лет так в пять...

Он смотрит прямо на меня, улыбается приветливой улыбкой, словно разговаривал с обычной студенткой, желая умаслить ее и заманить в свои сети, словно позабыл, кто я и что могу сделать.

— Рисовала когда-то, - киваю, - Это было очень давно, - я неестественно натянуто улыбаюсь, показывая грани дозволенного в этой теме, мой намёк был понят моментально.

Я хороший художник. Была когда-то. Я рисовала портреты, пейзажи, всё, что видела. Это было моим вторым дыханием, моей релаксацией от постоянных правил, уроков и дисциплины. Мои картины висели у нас дома, на выставках и в художественной галерее. В искусстве я была собой. Я была просто Ри, которая могла делать, что захочет и как захочет. Я была свободна...

После маминой смерти все картины сняли, я потеряла эту неземную связь с прекрасным и навсегда отложила кисть в сторону, а вместе с ней всё, что связывало нас. Однако в галерее все еще весит одна из моих картин.

— Алан, - высокомерно произношу, наблюдая, как ректор вновь вздрагивает и покорно смотрит на меня, склоняя свой подбородок.

Естественно, я могла позволить себе обращаться к нему так, как захочу. И он не просто так слышал о моем творческом таланте. Ровно так же, как и не по счастливой случайности я оказалась в этом университете, где учились мои братья, познакомились мои родители. Всё это - часть моего плана.

Он знал, кто я на самом деле. И даже если все от меня отвернулись и негласно вычеркнули из семьи, я всё ещё носила фамилию Кастелло, во мне всё ещё текла кровь отца, и у меня была смесь характеров Америго Кастелло и Мерлии Диас. Я могла позволить себе делать всё, что захочу.

Я могу...

— Надеюсь, выбор факультета останется между нами, - серьезно произношу, надавливая на него своей дьявольской лучезарной улыбкой.

— Что Вы имеете... - непонимающе начинает мужчина.

Боже, я буквально вижу, как по твоему лицу катятся капли пота от страха. Можно было бы и скрыть столь едкий испуг. Уверена, ты прекрасно умеешь скрывать свои эмоции.

— Ох, Алан, - едко шиплю я, плавно поднимаясь с кожаного кресла, - Не играйте в дурочка, - немного наклоняюсь к мужчине через стол и провожу своим длинным ногтем по линии подбородка, слегка приподнимая его, чтобы мужчина поднял на меня свой испуганный взгляд, - Ты будешь молчать. Для всех Риккарды Кастелло здесь никогда не было, - повелительно высказываю, - Никто не должен узнать о существовании Рикки Диас. Ясно? - он чуть ли не дрожит, но всё же кивает, страшась сводить с меня свои глаза.

Кастелло могут только так - задавить оппонента своим превосходством и доминантностью, распределив роли “хозяин-слуга”, таким образом, что были всегда выше других на три ступени, и даже вдох не смели сделать вниз.

— Расстроишь мои планы, - мягко отзываюсь я, плюхаясь обратно в кресло, - и я уничтожу не аудиторию в твоём гребаном университете, - оскал отражается на моём лице, - я разрушу жизнь твоей дочери, - сладко шепчу, кивая на рамку с фотографией десятилетней девочки на столе ректора, - она ведь у тебя души ни чает в танцах.

Я пришла подготовленная.

Его лицо побелело. Пальцы судорожно теребили ворот рубашки. Он сглотнул, кивнул, пробормотал, что всё понял. Я откинулась обратно в кресло, позволяя оскалу растянуть мои губы.

Мерзко? Да. Низко? Ещё как. В этом и заключаются преимущества Кастелло, мы способны на то, что многие люди не могли бы и помыслить...

Стук в дверь разорвал напряжённую тишину, как выстрел. Мой оскал мгновенно испарился, и я обернулась на звук. Глубокий, бархатный голос, от которого по спине побежали мурашки, ворвался в кабинет:

— Прошу прощения.

Дверь распахнулась, и на пороге появился он. Высокий, с резкими, словно выточенными чертами лица, гладко выбритый, с лукавыми лисьими глазами, в которых таилась опасность. Его губы, слегка пухлые, дрогнули в едва заметной улыбке. Тёмные волосы, аккуратно уложенные, подчёркивали его хищную ауру. Под дорогим костюмом — чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и тёмные брюки — угадывались мускулы, которые могли бы поспорить с телами моих братьев. Он был красив. Нет, не просто красив — он был опасно, притягательно сексуален. От него веяло силой, контролем, и где-то в глубине моего сознания загорелась красная лампочка: «Опасно».

Я знала правила. Никто из внешнего мира не должен быть втянут в дела мафии. Особенно красивые и безумно сексуальные мужчины.

Брюнет лишь кратко взглянул на меня, прежде чем обратиться к ректору вновь. Но на мгновение в них полыхнуло яркое пламя, что завлекло меня в дремучие путы.

— Мистер Уайт, пришел, как мы и договаривались, - он взглянул на свои механические часы - классика, что всегда будет в моде, мне это нравится, - Мисс Колеман тоже здесь.

Из-за его широких плеч выглянула девушка. Длинные персиковые волосы, переходящие в розовый на концах, обрамляли её смуглое лицо. Она коротко кивнула ректору, а затем повернулась ко мне, одарив широкой, почти детской улыбкой, и энергично помахала рукой.

Что за...

Я моргнула, ошеломлённая и уставилась с немым вопросом на Алана. Тот нервно откашлялся, снова дернул ворот своей рубашки и попытался заговорить, но слова застряли у него в горле. Вторая попытка была успешнее:

— М-мисс Диас, подумал, вы можете потеряться в нашем Университете, поэтому попросил Мисс Колеман показать вам территорию, - пробубнил мужчина.

— Как это мило с Вашей стороны, ректор Уайт, - язвительно щебечу, прожигая его взглядом, полным недовольства.

Эти двое стали его спасением от моих бессмысленных угроз.

— Привет, - весело привлекает моё внимание к себе девушка, и я вновь оглядываю ее с ног до головы.

Красивая, с необычными волосами, шоколадными глазами и идеальными чёрными стрелками. Белый топ, короткая джинсовая юбка, белые кеды. Длинные ноги, не слишком тонкая талия, пышная грудь. Она выглядела как типичная студентка, полная жизни и энергии. Безобидная. Но я давно научилась не доверять первому впечатлению.

— Меня зовут Клио, - весело отзывается девушка, заполняя неловкую паузу.

— Вы можете идти, - через силу выдавил из себя ректор, чем заслужил мой еще один неодобрительный взгляд.

Незнакомый мне мужчина, что все еще стоял у самой двери, беспрерывно следил за мной. Его лисий прищур заставлял нервничать, словно я совершила преступление, а он стал свидетелем. Поза буквально кричала о собственном превосходстве. Этот человек был опасен. Не как мафиози — иначе я бы почувствовала знакомый холодок. Нет, его опасность была другой. Непредсказуемой.

И я не стала спорить. Ни при свидетелях. Ни при этом мужчине, о котором я ничего не знала. Я бросила предупреждающий взгляд на ректора, и мужчина зашелся в приступе кашля. Уголок моих губ дернулся от этого звука слабости, когда проходила мимо незнакомца. Его глаза все также продолжали следить за мной.

Девушка пропустила меня вперед и закрыла за нами дверь. За ней послышался шепот ректора, который я так и не смогла разобрать. Секретарь выдала мне листок с расписанием, которое я принялась изучать, следуя за девушкой.

Клио вела меня по университету, словно гид по музею, её голос звенел, перескакивая с одной темы на другую. Она объясняла планировку корпусов, указывала на короткие пути и делилась лайфхаками, как не заблудиться в этом лабиринте. Я слушала внимательно, запоминая каждую деталь. Знание местности — это преимущество. Всегда.

Мы начали с первого этажа главного корпуса. Кафетерий оказался огромным, с панорамными окнами, через которые лился мягкий утренний свет. Запах свежесваренного кофе, выпечки и жареного бекона заполнял пространство. Столики, расставленные рядами, были заняты студентами, которые болтали, листали телефоны или уткнулись в ноутбуки. За окнами виднелась терраса с деревянными столами, окружёнными тенистыми деревьями. Место выглядело уютным, но я уже прикидывала, где тут можно уединиться, чтобы подслушать разговоры или остаться незамеченной.

— Здесь лучший латте в городе, — щебетала Клио, указывая на стойку с кофемашиной. — А ещё их круассаны с шоколадом — просто бомба!

Я кивнула, но моё внимание уже переключилось на остальную часть этажа. Административные офисы, кабинеты ректората, бухгалтерия — всё, что поддерживало этот университет в движении. Я мысленно отметила расположение выхода на случай, если придётся быстро исчезнуть.

Мы поднялись на лифте, и Клио привела меня в библиотеку, занимавшую третий и четвёртый этажи. Это было нечто. Огромное двухуровневое помещение с высоченными книжными полками, которые тянулись к потолку. В центре первого этажа — круглые столы с компьютерами, окружённые мягкими креслами и диванами. Читальный зал был просторным, с большими окнами, через которые лился свет. Узорчатые металлические лестницы вели на второй уровень, где располагались дополнительные места для чтения и уединённые уголки с видом на нижний этаж. Я сразу приметила несколько таких мест — идеальных для работы над планом без лишних глаз.

— Если хочешь заныкаться с книжкой или поработать, тут куча укромных мест, — подмигнула Клио. — Я иногда сижу наверху, там тишина, как в могиле.

Я усмехнулась. Тишина мне пригодится.

Спортивный корпус, как оказалось, был отдельно. Клио указала на зелёный двор за окном, через который нужно пройти, чтобы попасть в тренажёрный зал и спортзал. Я мысленно добавила это в свою карту. Физическая форма — не роскошь, а необходимость. Особенно для того, что я планировала.

— Сколько у тебя сегодня пар? — Клио выхватила у меня расписание, прежде чем я успела возразить. Она пробежалась глазами по листку. — Угу. Две. — Её лицо озарила улыбка. — О, у тебя психология в первом семестре! Круто, будем ходить вместе!

Я приподняла бровь. Из её болтовни я уже поняла, что Клио, или Клеопатра, как она представилась, учится на втором курсе. Что-то про гендер и сексуальность. Ей подходило. Она была яркой, открытой, с этой своей энергией, которая заполняла пространство. Психология в её программе появилась только сейчас, и, судя по всему, она не спешила заканчивать учёбу. В отличие от меня. Мой план требовал скорости. Экстерн, максимальная нагрузка, никаких отвлечений. Каждую минуту я должна была использовать с пользой.

— Так, у тебя сейчас пара с Миссис Тэсс. Уголовное право, - наконец заключает она и вновь улыбается мне, - Я тебя провожу.

Лекция миссис Тэсс тянулась, как дешёвая жвачка. Я сидела в середине аудитории, окружённая студентами, которые либо уткнулись в ноутбуки, либо делали вид, что слушают. Профессор, высокая женщина с короткими седыми волосами и строгим взглядом, вещала о законодательной базе уголовного права. Её голос, монотонный и сухой, звучал как зачитывание инструкции к микроволновке. Я пыталась вникнуть, правда. Но всё, что она объясняла — основы, принципы, структура власти, — казалось мне нелепым нагромождением слов.

Я знала законы. Не из учебников, конечно. Я выросла в мире, где законы писались кровью, а правосудие вершилось пулей. Мафия не нуждалась в бюрократии, в запутанных кодексах и томах статей. Всё было просто: предал — умер. Украл — умер. Посягнул на власть Кастелло — умер. А здесь? Миссис Тэсс с серьёзным видом рассказывала, как законодательная ветвь власти обеспечивает «справедливость», как каждая статья должна быть обоснована, как система работает на благо общества. Я едва сдержала смешок. Справедливость? В мире, где такие, как мой отец, покупают судей и полицейских? В мире, где невинные умирают, а виновные пьют виски в своих особняках?

Я черкала в блокноте бессмысленные линии, пытаясь выглядеть заинтересованной. Но в голове крутился один вопрос: зачем всё так усложнять? Почему просто не взять и не устранить проблему? Мафия решала вопросы за часы. Здесь же, судя по словам Тэсс, на это уходили годы — расследования, суды, апелляции. Запутанная, медленная игра, в которой выигрывал тот, у кого больше денег или связей. Я знала эту игру. Я выросла в ней. Только играла с другой стороны.

— Мисс Диас, — голос профессора выдернул меня из мыслей. Я подняла взгляд. Она стояла у доски, держа маркер, и смотрела прямо на меня. — Не могли бы вы назвать основное различие между уголовным и гражданским правом?

Аудитория затихла. Несколько студентов обернулись, их взгляды были смесью любопытства и злорадства. Я выпрямилась, натянув вежливую улыбку. Она тестировала меня. Отлично.

— Уголовное право регулирует преступления против общества, где наказание может включать лишение свободы или штрафы, — начала я, мой голос был спокойным, уверенным. — Гражданское право касается споров между частными лицами или организациями, и наказание обычно ограничивается компенсацией или иными мерами, без тюремного заключения.

Тэсс прищурилась, но кивнула. — Верно. Спасибо, мисс Диас.

Я откинулась на спинку стула, игнорируя взгляды однокурсников. Пусть думают, что я просто зубрилка. Это только на руку. Но внутри я злилась. Не на Тэсс — на себя. Я должна была быть готовой к таким вопросам. Мой план требовал идеальной маскировки, а это значило не просто знать законы, но понимать их. Вникать в эту нелепую систему, чтобы использовать её против тех, кто считал себя выше неё.

Лекция продолжилась, но я уже не слушала. Мой взгляд скользил по аудитории, отмечая лица, жесты, кто с кем шепчется. Информация — это оружие. А я собиралась стать самым опасным человеком в этой комнате. Не сегодня. Но скоро.

Клеопатра встретила меня у выхода из аудитории с довольной улыбкой на моё беспристрастное лицо. Она вела себя так, словно видела меня насквозь, и знала, что мне не пришлась по вкусу лекция о правильной стороне закона. Девушка что-то прощебетала про первый день и сложность материала университетской программы и потащила меня в главный корпус на первый этаж - в кафетерий. Я не сопротивлялась. Голод напоминал о себе, а еда — это энергия. Энергия — это контроль. А контроль мне сейчас нужен как никогда.

Время ланча превратило кафетерий в бурлящий улей. Студенты толпились у прилавков, гомон голосов смешивался с запахами жареного мяса, свежей выпечки и кофе. Клио вела меня к витрине, её глаза горели от восторга, пока она рассказывала о местных вкусностях.

— Здесь просто отменные блинчики готовят, - с диким восхищением в глазах оповестила Клеопатра. Казалось, у неё сейчас слюнка со рта потечет от представлений вкуса её любимого блюда. Это забавно, - Жаль их продают только до одиннадцати.

Я мысленно отметила: попробовать блинчики. Не ради удовольствия, а ради рутины. Нормальные студенты так делают. А я должна быть нормальной. Мы медленно продвигались в очереди, разглядывая витрину с сэндвичами, салатами и десертами. Я прикидывала, что взять — что-то лёгкое, чтобы не тратить время на переваривание.

— Будьте добры... — начала я, но меня перебил наглый голос за спиной:

— Эй, Летти, сделай мне, как всегда!

Мужская рука с купюрой протянулась над моим плечом, вторгаясь в моё личное пространство. Я стиснула зубы. Кто этот придурок, решивший, что может лезть без очереди?

Продавщица посмеялась, отметив тот факт, что давно не видела “эту симпатичную мордашку” в своём кафетерии и знатно соскучилась по нему. Позади меня Клеопатра тихо бормочет свои возмущения, упоминая, что парень не имеет ни стыда, ни совести, что он не бог и уж явно не выглядит так шикарно, как сам считает.

Я резко развернулась, готовая разнести этого наглеца.

— Эй, дружок, - прорычала я, но слова замерли, когда я встретилась с ним глазами.

Он был высоким, с волнистыми русыми волосами, которые падали на лоб, и янтарными глазами, от которых невозможно было отвести взгляд. Его черты были мягкими, но точёными, с лёгкой щетиной на подбородке. Чёрная футболка обтягивала мускулистую грудь и руки, а свободные джинсы не скрывали атлетичной фигуры. Его смущённая улыбка была такой знакомой, что у меня перехватило дыхание.

Эштон Конте.

И эта случайная встреча, была самым не случайным событием во Вселенной. И мы оба это прекрасно понимали.

— Безумие! - пораженно выдыхает парень, продолжая жадно оглядывать меня, словно я была каким-то гребаным предметом искусства. И было совершенно не важно, да и плевать в общем-то на то, что все взгляды были устремлены на нас.

— Да прекрати уже, маленький Сквиртл, - бурчу я, положив ему ладонь на глаза.

Его губы искривляются в теплой улыбке. Позади себя слышу удивленный вздох Клеопатры, а вокруг нас люди с любопытством и неким неверием пялятся на нас.

— Я не мог удержаться, - убрал мою руку, мягко сжав запястье. Его пальцы были тёплыми, - Мой маленький Вульпикс превратился в прекрасного Найнтейлза.

В его глазах до сих пор горят искры удивления. Он еще раз быстро оглядывает меня, но, услышав мой цокот, тут же возвращает глаза на моё лицо и вновь расплывается в широкой улыбке. Я вырвала свою руку.

— Не перегибай, — но его слова, эти дурацкие прозвища из детства, когда мы играли в покемонов и бегали по саду Конте, растопили что-то внутри. Я не видела его с тех пор, как ушла из мафии. С тех пор, как Сальваторе, его отец, перестал быть частью моей жизни.

— Лэтти, добавь к моему обеду еще шоколадный брауни и горячий шоколад, - не отводя от меня ни взгляда, он протягивает ещё купюры продавщице.

Помнит мои любимые десерты? Это похвально. Он ухмыльнулся, и в его взгляде мелькнула та же искра, что была у его отца. Сальваторе всегда знал, как поднять мне настроение. Эштон, похоже, унаследовал этот талант.

— Я вообще-то с компанией, - с усмешкой заявляю, указывая на девушку с персиковыми волосами.

Парень медленно переводит глаза на Клеопатру, которая уже держала свой поднос с едой. Она заявляет, что мы копуши, и нам стоит меньше трещать языками и двигаться быстрее - скоро обеденный перерыв закончится, а впереди еще пары. С ее рта еще соскальзывает то, что она никогда не позволит какому-то типу заплатить за себя. Ее феминистическое заявление заставляет нас усмехнуться.

Эштон забрал свой заказ, бросил пару слов друзьям за соседним столиком — те, конечно, не упустили шанса подмигнуть мне и отпустить шуточки про «тройничок» — и последовал за Клио. Я шла за ними, чувствуя, как взгляды его друзей прожигают мне спину.

Все парни такие... парни...

Тень огромного дерева укрывала наш столик на веранде, смягчая яркие солнечные лучи. Лёгкий ветерок шевелил листья, и запах цветущих клумб смешивался с ароматом кофе и выпечки из кафетерия. Эштон поставил поднос на круглый деревянный стол, и мы сели — я напротив него, Клио между нами, уже копаясь в своём салате с таким энтузиазмом, будто это был её последний обед. Поднос Эштона был завален: сэндвич, картошка фри, кола, а рядом — мой брауни и горячий шоколад. Я смотрела на этот маленький жест — он помнил, что я люблю, — и чувствовала, как внутри что-то тёплое борется с привычной настороженностью.

— Так, Вульпикс, — начал он, откусывая сэндвич. Его янтарные глаза искрились любопытством, но за этим весёлым тоном я чувствовала лёгкий намёк на серьёзность. — Что ты делаешь в Вайднере? И почему я узнаю об этом только сейчас?

Я отпила горячий шоколад, обжигая язык, и прищурилась, откидываясь на спинку стула.

— А ты что тут делаешь, Сквиртл? — парировала я, намеренно растягивая слова. — Последний раз, когда я тебя видела, ты был тощим пацаном, который вечно путался у отца под ногами.

Эштон рассмеялся, и этот звук — тёплый, открытый — на миг вернул меня в детство. В сад Конте, где мы, дети, носились с игрушечными покемонами, спорили, кто круче — Вульпикс или Сквиртл, и ели мороженое, пока Сальваторе не звал нас домой. Но то было давно. Теперь передо мной сидел не тот мальчишка, а мужчина, чья уверенность и физическая форма говорили о том, что он давно не путается ни у кого под ногами.

— Ох, ранила прямо в сердце, — он прижал руку к груди, изображая обиду, но его улыбка была слишком широкой, чтобы я поверила. — Для справки, я уже второй год тут. И знаешь, я уже не такой тощий. — Он подмигнул, слегка напрягая руку, чтобы показать рельеф.

Я закатила глаза, но невольно усмехнулась. Его взгляд на мгновение стал острее, но он быстро спрятал это за очередной ухмылкой.

— А ты? Криминалистика? — Он кивнул на мой рюкзак, где торчал уголок расписания. — Это что, теперь ты будешь ловить плохих парней, Вульпикс?

И я не могла не услышать тот, подтекст, что он вкладывал в эти слова. Буду ли я противостоять своей же семье - самой мафии.

Я стиснула чашку с шоколадом чуть сильнее, чем нужно. Он всегда знал, как со мной обращался отец, и знал, как я смотрела на всю эту структуру. А теперь, узнав, на каком я факультете, просто не мог не догадаться.

Клио, до этого молча жующая, вдруг оживилась.

— Так, как Вы познакомились? - с привычной улыбкой спрашивает девушка, прищурив свой взгляд, и обвела нас маленькой пластиковой вилкой от своего чизкейка.

Эштон встряхнул головой и бросил на меня быстрый взгляд, как будто спрашивая, что я собираюсь выдать. Я выдержала паузу, глядя ему в глаза, и сухо ответила:

— Он лишил меня девственности.

Эштон чуть ли не взвыл от досады, а глаза девушки расширились в неверии, рот приоткрылся, и вилка с кусочком тортика так и осталась висеть в воздухе. Ее глаза забегали между нами в неверии. Я спрятала улыбку за кружкой, наслаждаясь их реакцией.

— Почему надо было сказать именно это? - негодуя, зыркнул на меня парень, - Мы друзья детства, - пояснил он Клио, стараясь звучать спокойно, и снова бросил на меня раздражённый взгляд.

Клио медленно кивнула, но её взгляд метнулся ко мне, требуя подтверждения. Я пожала плечами.

— Какой ты скучный. Да, друзья детства. — Я сделала паузу, а затем добавила с ухмылкой: — Но это не исключает того факта, что мы первые друг у друга.

Эштон тяжело вздохнул, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи. Клио моргнула, пытаясь переварить информацию, но её любопытство явно не было удовлетворено.

Мы оба родились и выросли в мафии. Услышь кто-то мои слова, и нас бы уже не было в живых. Подобное было недопустимо в наших кругах. Мы должны были понести страшное наказание за такую выходку. Эштон, как человек, родившийся в мафии, не имел никакого права трогать меня до свадьбы, как и я не имела никакого права отдаваться первый раз не в брачную ночь. Никто из Фамильи не захотел бы иметь в женах “поношенную” женщину.

Это было так глупо и убого...

Мы были детьми, жаждущими тепла и любви...

И я не жалела. Ни о чём.

Нынче Эштон не является членом мафии. Насколько мне известно, он не принес клятву моему отцу, так что его жизнь была более-менее в безопасности. И это значило, что мой друг - не помощник в моих дальнейших планах.

Ланч продолжался за разговорами о нашем детстве — естественно, без упоминания мафии. Мы рассказывали Клио о том, как ловили лягушек в пруду, как крали печенье из кухни Конте, как Сальваторе гонялся за нами с полотенцем. Я отвечала уклончиво, Эштон дополнял, чтобы всё звучало невинно. Но пару раз я ловила его взгляд — задумчивый, пытливый. Он знал, что я что-то скрываю. И я знала, что он тоже не до конца честен.

Янтарные глаза тепло глядят на меня, ожидая того вопроса, что вертится у меня в голове, какое именно у него направление.

— Это секрет, - он легко подмигивает, - Ты узнаешь мой курс позже.

Клио фыркнула, отодвигая вилкой листья салата.

— Такой загадочный. Как будто кому-то интересно, что ты лепишь скульптуры.

Я приподняла бровь. Скульптуры? Эштон? Это было… неожиданно.

— Эй, маленькая царица, хватит бурчать гадости, — Эштон наклонился к ней с озорной ухмылкой.

— Да кто бурчит? — возмутилась Клио, поддавшись навстречу. — Я в лицо тебе говорю: хватит строить из себя плейбоя перед Рикой! Опять встречаться с ней хочешь?

— Что? — Эштон поперхнулся, а я рассмеялась, впервые за день чувствуя себя почти расслабленно.

Но моё умиротворение испарилось в тот же момент, когда я заметила его. Чёрный затонированный внедорожник, припаркованный у обочины через дорогу. Тёмные стёкла скрывали всё, но я чувствовала взгляд. Холодный, тяжёлый, как дуло пистолета, приставленное к виску. По коже побежали мурашки, сердце ускорило ритм. Кто это? Мафия? Русские? Или кто-то, кто ищет мести за дела Кастелло?

— Лисёнок, — тёплая рука Эштона накрыла мою, коротко, незаметно. Клио в этот момент говорила по телефону, отвернувшись. Его янтарные глаза встретились с моими, и в них была уверенность. Он видел машину. Он понял. — Здесь тебя не тронут.

Я сглотнула, но паника не отпускала.

Пока я здесь...

У выхода из главного корпуса мы остановились, готовясь разойтись. Клио уже нетерпеливо подпрыгивала, листая что-то в телефоне, а Эштон бросил взгляд на свои часы. Его янтарные глаза задержались на мне, и я почувствовала, что он не просто так медлит.

Он шагнул ближе, поймал меня за локоть и наклонился к моему уху. Его тёплое дыхание коснулось кожи, вызвав лёгкий озноб.

— Мисс Ивон очень сильно зла на Неро, — прошептал он быстро, почти неслышно. — Она пыталась отыгрываться на твоих братьях, когда они учились. Теперь может переключиться на тебя. Будь готова.

Я кивнула, фиксируя информацию. Мисс Ивон. Имя отпечаталось в памяти, как предупреждение о мине на поле. Если она имела зуб на Неро и Джованни, а теперь может заметить меня, это угроза. Моя маска Рики Диас должна быть безупречной, особенно перед кем-то, кто может связать меня с Кастелло. Я уже собиралась развернуться к Клио, когда раздался звонкий шлепок, и моя задница вспыхнула от неожиданной боли.

— Ха! — Эштон, смеясь, отпрыгнул назад, его глаза искрились озорством. — Увидимся, Вульпикс!

— Эштон Конте, ты был мелким Сквиртлом и им остался, придурок! — заорала я, показывая ему средний палец. Он только рассмеялся громче, убегая в сторону корпуса искусств, а я осталась стоять, потирая ушибленное место и бормоча проклятия.

Клио, наблюдавшая за сценой, захихикала. — Вы точно друзья детства, — сказала она, качая головой. — Он всегда такой… энергичный?

— Хуже, — буркнула я, но не смогла сдержать лёгкую улыбку. Эштон был невыносим, но его дурацкие выходки напоминали о временах, когда я могла быть просто Ри. Не Кастелло. Не мстителем. Просто девочкой, которая смеётся над глупыми шалостями друга.

И как бы сильно меня ни раздражали его детское поведение и озорной характер, друг детства оказался прав - профессор по психологии явно имеет зуб на Кастелло. Что вообще успел натворить этот говнюк, Неро? Подонок. Портит мне все планы даже спустя столько времени.

Все покатилось к черту с самого начала.

Аудитория по психологии была просторной, с высокими окнами и рядами парт, уже наполовину заполненных студентами. Клио тут же заняла место поближе к окну, а я последовала за ней, выбрав стул в середине ряда — не слишком на виду, но и не в тени. Я только начала доставать блокнот, когда почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, как удар. Подняла глаза — и наткнулась на профессора.

Мисс Ивон, судя по всему. Женщина лет пятидесяти, с короткими тёмными волосами, тронутыми сединой, и острыми, как лезвия, глазами. Её губы были сжаты в тонкую линию, а осанка — как у генерала перед битвой. Она смотрела прямо на меня, и в её взгляде было столько ярости, что я невольно напряглась.

— Неро Кастелло, какого черты ты приперся в университет, да еще и в таком глупом обличье? - верещала женщина, приближаясь ко мне.

Это было слишком смехотворно, чтобы быть правдой. Разве я выглядела настолько мужественно, чтобы меня можно было спутать с двухметровым и накаченным мафиози? Или Неро в её глазах был хрупкой блондинкой с пухлыми губами? Это было так абсурдно.

Аудитория оживилась. Студенты зашептались, их взгляды метались между мной и мисс Ивон. Некоторые хихикали, другие смотрели с откровенным любопытством. Они не знали меня. Для них Риккарда Кастелло была мифом — затворницей, которая никогда не покидала особняк. Но мои братья? О, Джованни и Неро были звёздами. Плейбои, наследники «телекомпании», как их представляли в публичном мире. Сравнение обычной студентки с одним из них было настолько нелепым, что я могла бы использовать это в свою пользу.

— Мое имя Рика, - ровно отозвалась я, вглядываясь в ее глаза, - Думаете, я могу походить на высокого наследника известной телекомпании? - усмешка читалась в моих глазах, но лицо оставалось беспристрастным. Пока мои братья ехидничали в открытую, я всегда держала лицо. У меня всегда был и есть статус, которого я ни лишусь. Ни в жизнь.

Мисс Ивон прищурилась, оглядывая меня с ног до головы. Её взгляд скользил по моим ногам, бёдрам, груди, рукам, лицу, словно она искала доказательства, что я — переодетый Неро. Её презрение было осязаемым, как будто я явилась на лекцию в рваных шортах и с бутылкой дешёвого пива. На миг в её глазах мелькнули страх и сомнение, но она быстро взяла себя в руки.

— Усаживайтесь на свободные места, начинаем, - женщина легко отмахнулась от меня и вернулась к своему столу.

Аудитория затихла, когда мисс Ивон — Дарла Ивон, как она представилась — закрыла дверь и начала лекцию. Её голос, резкий и властный, заполнял пространство, пока она рассказывала о себе: доктор наук, специалист по когнитивной психологии, автор нескольких публикаций. Она излучала уверенность, но её взгляд то и дело возвращался ко мне, как будто я была занозой, которую она не могла вытащить. Это нервировало, но я держала лицо — спокойное, почти равнодушное. Эштон предупреждал, и теперь я видела, что он не преувеличивал. Эта женщина ненавидела Кастелло. И, похоже, уже связала меня с ними.

Она кратко обрисовала структуру курса: лекции, практические занятия, балльная система. Семьдесят баллов — и автомат на экзамене. Баллы за посещение, задания, ответы на парах. Простая схема, но я знала, что с ней всё будет не так просто. Её глаза, острые, как скальпель, следили за мной, пока она говорила. Я делала заметки, но мой разум был занят другим: как нейтрализовать её, если она станет проблемой?

— Давайте я вас отмечу, — сказала она, взяв список студентов. Началась перекличка. Она называла фамилии, студенты поднимали руки, кто-то добавлял шутку или просто «здесь». Ивон внимательно смотрела на каждого, запоминая лица, и ставила галочки. Всё шло гладко, пока она не запнулась.

Её брови нахмурились, она поправила очки, словно это могло прояснить ситуацию. — Ди-ас? — отчеканила она, растягивая слоги, будто пробуя фамилию на вкус. Её глаза пробежались по аудитории, но я знала, что она ищет меня.

Шёпотки студентов усилились. Клио рядом чертыхнулась, бросив на меня встревоженный взгляд. Я чувствовала, как напряжение в комнате сгущается. Что-то в тоне Ивон — подозрительное, почти обвиняющее — подсказывало, что она не просто читает список. Она что-то знает. Или думает, что знает.

— Это я, — я подняла руку, встретив её взгляд. Мой голос был ровным, но внутри всё кипело. Не давай ей слабину, Рика.

— Опять вы, — выплюнула она с таким презрением, что я едва не вздрогнула. Её глаза прожигали меня, как будто она могла разглядеть правду на расстоянии пяти метров. Она отложила список на стол, не отводя взгляда. — Что вы забыли на курсе психологии, мисс Диас? — Яд в её голосе был почти осязаемым.

— Я пришла учиться, — ответила я, не моргнув. Мой тон был спокойным, но твёрдым. Пусть видит, что я не из тех, кого можно запугать.

Она усмехнулась, высокомерно, как будто я была ребёнком, который заявил, что хочет стать астронавтом. — Сомневаюсь, что это возможно, — бросила она. — Никто из вас не подвластен обучению, Риккарда.

Я вскинула бровь, скрывая удивление. Она назвала меня Риккардой. Не Рикой. Не Диас. Риккардой. Это не случайность. Она знала. Или подозревала. Диас — не редкая фамилия, и внешность, даже с моим сходством с братьями, не могла быть единственным доказательством. Но её злость, её агрессия… Она чуяла Кастелло. И это было опасно.

Аудитория замерла. Студенты переглядывались, кто-то хихикнул, но большинство просто ждали, что будет дальше. Клио рядом сжала карандаш так, что он чуть не хрустнул. Я видела, как Ивон стоит у стола, её лицо — маска спокойствия, но глаз дёргается, выдавая бурю внутри. Она копала. И, похоже, была близка к правде.

— Как непрофессионально, — я усмехнулась, наклоняясь чуть ближе к парте, мой голос стал тише, но острее. — Перед вашей фамилией стоят буквы, обозначающие, что вы доктор наук. Неужели не научились скрывать свои эмоции? Какая разница, можно меня научить или нет? Я ваш студент. Будьте добры вести себя соответственно.

Тишина стала оглушительной. Кто-то ахнул. Клио уставилась на меня, её глаза округлились. Ивон замерла, её щёки слегка покраснели, но она быстро взяла себя в руки. Её губы сжались в тонкую линию, и она медленно кивнула, как будто принимая вызов.

— Хорошо, мисс Диас, — сказала она, возвращаясь к списку. — Посмотрим, как вы справитесь.

***

Я ворвалась в кабинет ректора, как ураган, не обращая внимания на секретаршу, которая, крася губы алой помадой, попыталась что-то пискнуть. Её протест утонул в звуке моего крика:

— АЛАН!

Дверь с грохотом ударилась о стену, и я замерла на пороге, пылая гневом. Усталые глаза Алана Уайта, полные паники и ужаса, уставились на меня из-за стола. Его лицо побелело, как будто он увидел призрака. Но моё внимание тут же переключилось на кресло для гостей. Человек в нём медленно повернулся, и я встретилась с парой ясных голубых глаз, которые пробили меня насквозь.

Моё сердце пропустило удар. Земля ушла из-под ног, голова закружилась, и на миг показалось, что я сейчас рухну. Я была готова раствориться в воздухе, чтобы избежать этой встречи...

— Ри...

Глава 3

Привычный твердый и уверенный голос звучит до тошноты слабо и нерешительно, словно один звук и его вибрации могли безвозвратно разбить меня на мелкие частички прямо на глазах у постороннего. Словно это возможно...

Я запнулась, встретившись с этими небесно-голубыми глазами, что каждый раз разрезали мои сомнения, вдохновляли и поучали. Мужчина неотрывно продолжал глядеть на меня, совершенно позабыв, кто он и перед кем он показывает свои привязанности. В нашем мире это было слабостью, которую любой мог использовать против тебя. Однако сейчас я не видела перед собой мафиози, которого страшилась вся Пенсильвания. Он больше напоминал старшего брата - обычного человека, которого действительно волнует его сестренка.

Возможно, будь я той Риккардой, не знающей призрения своих родных, не знающей боли, я бы плюнула на все и выпустила те слезы, что жаждали освободиться под этим проницательным и немного жалким взглядом. Но не сейчас. Никогда от меня отвернулись все, никогда в мою спину вонзился нож, никогда мои руки запачканы литрами преступной крови, приравнивая меня к ним. Никогда чистая и невинная Риккарда утонула во тьме.

Я делаю глубокий вдох, отгоняя всякие непрошенные мысли, настраиваюсь на волну новой Риккарды, готовой на все ради мести...

— Алан, - грозно рычу, вздернув подбородок, якобы показывая свое превосходство, потому что перед Неро Кастелло я его явно чувствовала все меньше. В любой момент он мог обломать все мои планы и запереть меня в особняке, полном охраны и презирающих меня мужчин, что равносильно моей смерти, - Какого хрена!? Что это за грымза Ивон? - возмущаюсь, уместив свои ладони на стол ректора, активно игнорируя глаза, полные удивления, - Почему из-за его оплошности, - я указываю на брата, что тупо следил за мной, изучал каждое движение, каждый жест, - Она относится ко мне, как к дерьму?

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Лишь прерывистое дыхание ректора разрезало воздух. Он волновался. Снова. Его сейчас буквально разрывало на части. Если я прикажу рассказать, Уайт не смеет ослушаться моего приказа. Однако может ли присутствие Неро помешать ему? Конечно же. Он наследник крупной компании, да еще и мафиози. Многие люди знают, что происходит с непослушными людьми. Это показывают наглядно в назидание другим.

— Откуда ты... - тихий голос Кастелло вновь прорезался, темные брови нахмурились, проложив маленькую складку между ними.

— О, поверь, мне рассказали, - почти кричу я на брата, наконец взглянув на него, - Почему ты вечно творишь какую-то фигню, а виновата я?

Гнев буквально застилает мне глаза от воспоминаний моей первой пары по психологии:

Эта стерва терроризировала меня все время: “Мисс Диас, вы знаете это?”, “Как же печально...”, “Быть может поведаете нам об этом?”. Она как умалишенная все продолжала цепляться ко мне за любую мелочь. Любая нитка приводила ее ко мне, что бесило меня все больше. Какого черта она отыгрывалась на мне?

— Почему у нее психология? - внезапный вопрос почти застает меня врасплох, как и деланный серьезный вид и тон мужчины. Твердый взгляд устремлен на меня, но вопрос адресован явно ректору. Угроза буквально просачивалась сквозь буквы, заставляя Уайта вздрогнуть.

Кастелло боятся не просто так. Многие знают, чем мы занимаемся на самом деле, и поступают умно, придерживая дистанцию и послушно выполняя приказы. Неро известен своими постоянными сменами выражений лиц, тонов. Он хамелеон Кастелло. Может подстроиться под любого человека и любую ситуацию.

Я встречаю его недовольный взгляд, гордо вдернув подбородок и глядя сверху вниз на него.

— Потому что я выбрала ее, как дополнительный предмет, - спокойно отвечаю, но ложь немного покалывает в моем боку.

Глаза брата суживаются. Он сканирует меня. Ищет тот конец лживой нитки, за который сможет смело дернуть и распустить весь клубок вранья, но его просто нет. Для него. Я копирую его выражение лица и неосознанно задираю подбородок еще выше.

Ректор, сообразив, чем может грозить противостояние двух Кастелло, немедленно ретировался, буквально развязав нам руки. И в этот момент в этом кабинете могло произойти абсолютно все что угодно. Неро мог силой взять меня и отвести в особняк. Заткнуть меня или просто вырубить.

Неро стоял передо мной, его высокая фигура нависала, но в этот момент он казался не пугающим мафиози, а… человеком. Усталым, сломленным, с глазами, полными сожаления. Его голос, обычно твёрдый, как гранит, дрожал, когда он произнёс:

— Ри…

— Что? - с рыком отзываюсь я на его ласковый тон и заботливый взгляд.

Это было слишком двулично, чтобы я могла поверить и растаять в теплых медвежьих объятиях старшего брата. Его забота, его мягкость — всё это было слишком. Слишком фальшиво. Слишком поздно. Передо мной был непростой человек. Мафиози, умеющий лгать и скрывать истинные эмоции и мотивы за маской.

— Ты стала такой взрослой, - прошептал он, и его рука, тёплая и осторожная, коснулась моих волос, поглаживая их, как в детстве, когда он успокаивал меня после ссор с отцом. Мой желудок сжался, сердце забилось быстрее. Это было неправильно.

Мы не должны были стать такими.

— Я скучал...

Его голос был таким тихим и слабым, словно был на грани. Впервые я слышала в нём такую уязвимость. Обычно эмоциональным и чувственным был Джо, никак не Неро. От этого становилось не по себе. Но еще больше добивала искренность, который пылали его глаза. Сожаление. Их я была не готова увидеть...

— Неро, сентиментальность - это не твое, - бурчу, скосив немного взгляд на фоторамку маленькой Романы Уайт с широкой улыбкой.

— Прости...

Его голова рухнула на мое плечо. Я не успела среагировать. Я даже не заметила, когда он подошел ко мне вплотную. Его лицо уткнулось в мою ключицу, руки безвольно повисли вдоль туловища. И все тело едва вибрировало от мелкой дрожи. Он был так близко, что я ощущала тепло его дыхания, запах его одеколона — тот же, что и годы назад.

На мгновение моя рука взлетает, скорее по привычке, чтобы погладить его мягкие волосы и приласкать, но в следующую секунду я опускаю ее обратно, крепко сжимая в кулак. Он предал меня. Он выгнал меня. Я не могу... Не могу простить его просто так. Не могу ему снова доверять...

— Неро, - в животе покалывают иглы, хрип выдает меня, но я игнорирую это и то, как тело мужчины напряглось от собственного имени, - Зачем ты здесь?

Он не поднял головы, его губы шевельнулись у моей шеи.

— Узнать, как ты, - пробормотал он, и его горячее дыхание опалило кожу, вызвав мурашки. Я почувствовала, как он улыбается — едва заметно, но эта улыбка была знакомой. Той, что он дарил мне, когда мы были детьми. Моё тело предательски отозвалось, бёдра сжались, и я мысленно прокляла себя за это.

— Весело тебе? - огрызнулась я, пытаясь вернуть контроль.

Меня вновь передёргивает. Его губы, мягкие и тёплые, вдруг коснулись моей шеи в лёгком поцелуе, и я задохнулась. Жар прокатился по телу, от ключицы до самого низа живота, и я сжала бёдра ещё сильнее, стараясь не выдать, как меня это задело. Мужчина выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз с теплотой и... игривостью?

— Приятно знать, что твое тело все еще так реагирует на меня.

Легкий румянец покрывает мое лицо, а на его всплывает хитрая ухмылка - честная и довольная.

— Дурак, - невнятно бурчу, прикрывая ладонью место на шее, которого он коснулся. Оно все еще пылало. Мое сердце сходило с ума от него, как и все тело. Я вздрогнула снова, осознав, как намокла от его махинаций, но вида не подала.

Он шагнул ближе, его ладонь легла на мою скулу, и большой палец нежно погладил кожу.

— Ри, я разберусь с Мисс Ивон. Она больше не посмеет лезть к тебе, - Его голос стал твёрже, но глаза оставались мягкими. Я открыла рот, чтобы спросить, что он сделал, почему она его ненавидит, но он опередил меня. — Нет, — выдохнул он, читая мой взгляд. — Тебе ни к чему знать.

Вот же сукин сын!

— Как и тебе незачем узнавать обо мне от ректора Уайта, - я скидываю его руку и упрямо смотрю в его разочарованные глаза. Весь трепет исчез. Мне ни капельки не совестно. Не должно быть. Ни с тобой.

— Ри...

— Неро, - перебиваю его, делая шаг к нему, - Поезжай домой, хватит тут разнюхивать и делать глупости из-за этой детской импульсивности. Она пройдет, и ты осознаешь абсурдность ситуации. Я ничто в твоем мире.

Пока что...

Он открыл рот, чтобы возразить, но я покачала головой, и что-то в моём взгляде заставило его замолчать. Он вздохнул — глубоко, с такой печалью, что я почти поверила в его искренность.

— Прости, — сказал он тихо и направился к двери.

Я смотрела, как он уходит, и знала: это не конец. Кастелло никогда не сдаются без боя.

Он еще вернется. Неро не просто мафиози. Он будущий консильери - мозг преступного мира. Он как никто другой знает правила нашей семьи и следует им. Но должны ли они работать в сторону женщины?

Он вернется...

Глава 4

Звук потертых шин разрезал воздух, а их запах приятно щекотал мое обоняние. Громкая музыка доносилась из больших колонок. Множество девчонок в коротких мини-юбках и открытых топах на высоких каблуках вытанцовывали вокруг, привлекая парней своими изощрёнными движениями. Крутые тачки разбавляли море молодых людей.

И у каждого была своя история - своя причина находиться здесь. Сейчас.

В этом месте все забывали о привычных ярлыках, статусах, проблемах реальной жизни. Были только они, тачки и бабки.

— Ваше пиво, миледи, - Эш усаживается рядом со мной на импровизированное сиденье в виде капота моей машины и протягивает мне бутылку “Короны”.

Мой взгляд мельком пробегается по парню, когда я принимаю свое пиво. Глаза друга горели азартом и удовольствием. Ему нравилось находиться в подобных местах. Они были яркими красками в наших довольно монотонных жизнях. Мимолетным моментом, который мы запечатлеем только в нашей памяти. Без лишних глаз, фотографий и свидетелей.

— Благодарю.

— Это, конечно, не Лос-Анджелес... - его губы изгибаются грустной улыбке, признак воспоминаний.

Я делаю еще один глоток лагера и откидываю голову назад, отдаваясь воспоминаниями в этот момент.

Когда-то Сальваторе Конте взял нас с собой в Лос-Анджелес. Он вел тогда какие-то переговоры с Капо Каморры от лица моего отца по поводу союза. Мы с Эшем обманом напросились с ним в поездку. Сказали что-то вроде, что хотели увидеть океан. Глупое детское желание, которое Конте не мог не исполнить. Нам тогда было всего по пятнадцать лет.

Возвращаясь в отель поздним вечером с калифорнийского пляжа, мы повстречали тех, кто навсегда изменил наши жизни. Мою. Гоночные тачки на высоких скоростях носились по улицам города, дрифтуя и унося ноги - колеса - от полиции. Такие яркие, мощные с неоновыми подсветками - они подарили мне новый смысл жить...

Один раз нам удалось улизнуть от Сальваторе и пробраться на очередную гонку. Масштаб в разы превосходил эту. Огромные полупустые улицы. Куча классных машин. Большинство не столько приезжало погонять, сколько покрасоваться своим спорткаром, чтобы поднять себе самооценку. Море людей, отрывающихся по полной. Гонка. Скорость. Деньги. Полиция.

— Это всего лишь Честер, лисёнок, - игриво подмигнув мне, парень делает большой глоток своего пива, продолжая наблюдать за людьми.

Верно. Это всего лишь Пенсильвания. Маленький честный городок, в котором гонки не так уж и популярны. Однако ставки были весьма высоки, чтобы отказать себе в удовольствии покрасоваться навыками.

Эш поднимает руку над головой. Он не сводит взгляда с кого-то в толпе и начинает улыбаться, когда к нам приближаются двое парней. Близнецы. Оба высокие, атлетического телосложения. Светлые волосы. Серо-зеленые глаза. Тупо два одинаковых человека. Единственное, что отличалось - их лица. Один приветливо улыбался нам, махая рукой в ответ, второй был закрыт для посторонних. Он хмуро оглядывал нас со сложенными на груди руками, словно подозревал что-то неладное.

— Хэй, бро, - произнес один из них, и они по очереди пожали Эшу руку и коротко обнялись.

Парни медленно пробежались по мне своими оценивающими взглядами, на что я лишь закатила глаза и отпила своего пива, рассматривая их в ответ. В этой игре я не проиграю. Друг детства быстро представляет мне своих друзей и товарищей по команде - Дэвида и Питера. Они хоккеисты в университетской сборной. На меня он вешает ярлыки своей подруги детства и бывшей девушки, на что его друзья реагируют слишком остро, начиная подкалывать то ли его, то ли меня.

В какой-то момент их внимание слетает с меня на мою машину, и один из них, я думаю, это Дэвид, потому что Питер смотрит на меня с каким-то недоверием, начинает комментировать наше импровизированное сиденье:

— Вау, что это за раритет, - блондин начал обходить тачку, пока я спокойно допивала уже половину бутылки под пристальным взглядом его брата, - Она здесь как декорация? Её эвакуатор привез?

— Бро... - осторожно попытался Эш, но его друга словно прорвало. Он нёс всякий бред, даже не разбираясь в смысле произнесенного. Злобный близнец всё ещё сверлил меня. Конте растерянно мотал головой между мной и другом, обдумывая план действий.

— Забей, - буркнула я в бутылку, убежденная тем, что он услышал, да и бэд-близнец тоже. Его бровь заломилась, а во взгляде блуждал вопрос, на который я не собиралась отвечать.

Моя машина - достояние моего тяжкого труда в старом гараже Конте. От заводских у нее осталась только обертка. Чистая классика, достойная внимания каждого гонщика.

Конте какое-то время с недоверием сверлит мой профиль, готовый по первому же намёку броситься на мою защиту, но вскоре всё-таки отпускает ситуацию, начиная игнорировать провокации друга.

С Эшем меня познакомила мама. Как-то однажды её лучший друг гостил у нас со своим сыном. Тогда-то она и представила мне маленького трусливого мальчика, который умел только обороняться. Точнее он пытался это делать, но у него мало, что выходило. От сюда и пошло его прозвище “Маленький Сквиртл”. Тот при рождении имеет слабый панцирь, но всё равно продолжает прятаться в него.

Мы росли практически вместе. Сальваторе нравилось, что его сын растет и обзаводится новыми качествами, присущими мужчинам, рядом со мной. Иногда нас разделяли мили, иногда лишь сантиметры.

А вот моим старшим братьям постоянная близость Эштона ко мне по душе не приходилась. В их сердцах была ревность и, возможно, некая зависть. Однако они были связаны по рукам и ногам. Мама была в восторге от наших взаимоотношений. Вероятно, в ее планы даже входил наш брак...

После ее смерти я закрылась и не подпускала к себе никого, кроме братьев. Это сказалось на моем социуме. Я не ходила в школу - занималась дистанционно. Если это вообще можно так назвать... Не дружила и не заводила связи, удовлетворяя потребность в общении с братьями, Сальваторе или кем-то из мафии.

Эштон отчаянно хотел встретиться со мной, узнать, как я, обнять, поддержать, но не мог. Его отец объяснил происходящее со мной. Я получала сообщения от парня, полные заботы и поддержки, словно он был моим старшим братом.

Мы впервые встретились после долгой разлуки, когда ему было пятнадцать лет. Я тогда подслушала разговор отца в его кабинете, в котором он принижал меня, говорил, что от меня нужно поскорее избавиться, что ничего не получается из-за меня, что я виновата во всех бедах. Мне нужно было утешение, нужно было знать, что я хоть кем-то любима. Тогда всё и произошло. Мы занялись сексом. Самым первым, подростковым, максимально неопытным.

Первичная боль унесла все обиды, весь гнев от предательства, а последующее наслаждение принесло покой и осознание. Это был важный момент в моей жизни, и совершенно не из-за лишения девственности, не из-за нарушенных правил. Я просто была счастлива знать, что кому-то до меня есть дело, находиться в Лос-Анжделесе, за две с лишним тысячи миль от дома, от тех, кто меня так злостно ненавидит.

У нас начались негласные отношения. Никто никому не предлагал встречаться. Просто каждый называл это по-своему в своей голове. Мы продолжали заботиться друг о друге, помогать, поддерживать, целоваться и заниматься сексом. Естественно, все оставалось в тайне от взрослых. Такие были у нас отношения.

Через три года Эш уехал, и вся беззаботная фантастика прекратилась. Так же, как и началась незапланированно. И теперь мы сидим рядом на капоте спорткара ещё спустя три года. Жизнь словно разводит и сводит нас снова и снова, чтобы мы пересмотрели своё отношение друг к другу. Будто проверяет нас...

Оз - невысокий темнокожий парень с шоколадными афрокудрями. В белом гоночном костюме было не разглядеть его фигуру, но он точно был хорош в автотюнинге - сразу раскусил мою машину, как орешек, словно просканировал ее насквозь. Оз стоял на линии старта, в десятке метров от нас, - и объявлял о начале заезда.

Правила были просты: Взнос - от двух тысяч долларов. Первый, сорвавший финишную ленту, забирает все деньги себе. Четверть мили. Четверо участников. Максимальная скорость. Один победитель.

Слова Оза приводят меня в движение. Я спрыгиваю с капота, вручив недопитое пиво Эшу, и направляюсь в сторону водительской двери, отстегивая ключи от ушка на поясе джинс.

— Нет, - обреченно тянет друг, наблюдая за мной, - Только не говори мне, что ты участвуешь.

Эштону никогда не нравилось, если я ввязывалась в какие-то опасные передряги. Он был тем одним-единственным, кто знал, что у меня за семья, что на самом деле происходит, знал о делах мафии, хотя сам не являлся ее членом, и переживал за меня, как ни за кого другого, прекрасно понимая, что это в моей крови - жить под прицелом пистолета.

Мафия — это не игра, в которую захотел — поиграл, захотел — прекратил. Если ты начал, то должен быть верен ей до конца, выйти можно лишь одним способом — вместе со смертью. Мафиозные тайны остаются тайными навсегда. И либо это происходит добровольно, либо тебя заставляют замолчать.

И я безумно счастлива, что Конте решили не включать Эштона в Фамилью. Уверена, это стоило многого - его жизнь на свободе. Он не должен учувствовать в чем-то подобном. Ни из-за меня, ни из-за отца.

— А ты думал, я ночным воздухом подышать приехала? - язвлю, усмехаясь ему.

Дэвид начинает смеяться и всячески подкалывать, упоминая, что мне следует сменить тачку прежде, чем показываться на таких мероприятиях, что я успешно игнорирую. Питер все также внимательно следит за мной.

Одним резким движением меня разворачивают и сильным толчком припечатывают к водительской двери. Одна ладонь парня ложится слева от меня, преграждая пути к отступлению. Вторая плавно пробегается от моего запястья вверх по руке, оставляя после себя легкий холодок. Две бутылки пива он вручил Дэвиду, который бурно возмущался нашей мелодрамой по среди боевика.

— Эш, - выдыхаю я почти шёпотом прямо ему в губы, от чего в голову лезут старые воспоминания о наших безумных и ненасытных отношениях.

— Лисёнок, после пива за руль не садятся, - тихо щебечет парень прямо мне в ухо, щекоча своим горячим дыханием мою нежную кожу.

Пиво - это ни что в сравнении с голодом и холодом, которые ждали меня без денег. Я все еще имела гордость и ни за что не попросила бы денег у братьев, хотя они предлагали мне, обманом подсовывали чеки и наличные, но я все возвращала. Ни цента не забрала себе тех кровавых денег.

Эш немного отстраняется и убирает пару светлых прядок с моего лба, ища в моих глазах хоть каплю смирения. Его там нет. Он знал, что подобного чуда не случится. Гонка есть гонка, и никто меня не остановит перед сладким привкусом адреналина в крови и скорости.

— Конте, ты либо поцелуй меня, либо уйди с дороги, - сладко шепчу в ответ, делая маленький шажок вперед и останавливая свой взгляд на его губах, которые я раньше так любила целовать...

Я дразнила его. Провоцировала. Та маленькая пятнадцатилетняя девочка, которой требовалось подтверждение любви, превратилась в девушку, играющую в любовь по собственным правилам.

— Если приедешь целая, тогда поцелую, - ехидствует друг, отступив от меня на шаг, наконец облегчая ношу своего приятеля.

— Сделаю всё, чтобы умереть где-нибудь в переулке, - киваю ему и наконец сажусь в свою малышку и поворачиваю ключ зажигания.

Дэвид в предвкушении моего провала свысока следит за мной, а Питер всё такой же безучастный.

— Эй, я буду на финише.

— Ведешь себя как влюбленный мальчишка, - смеюсь я и надавливаю на педаль газа, чтобы люди расступились и дали мне проехать к линии старта.

Глаза Дэвида округляются от мощного рёва, и я не могу сдержаться, чтобы еще раз не газануть перед ним.

— Воу-воу, лисёнок, хвосты не подожги.

Стартер выходит вперед и проходится вдоль линии старта, проверяя положение машин и заодно собирая со всех деньги. Было решено поставить по три тысячи зеленых. Парень в белом комбинезоне поднимает руки над головой, призывая всех к тишине. Музыка стихает, разговоры тоже, все начинают толпиться вокруг, прислушиваясь к Озу.

— Один заезд. Четверть мили. Ровно до парка Дэшон. Двенадцать штук зелёных. Готовы? - он указывает на парня на белом Nissan, в ответ раздался рёв мотора, затем стартер указал на второго гонщика, и так, пока не дошло до меня, я газанула, - И помните: Главное правило - не попасться. Поехали!

Педаль газа вжимается в пол, и я стартую, оставляя позади себя клубки дыма. Четверть мили по прямой, через весь город - не должно быть сложно. Точно уж не для моей малышки. Я мчалась по большой трассе, вдоль которой стояли болельщики и громко поддерживали. Двое парней ехали со мной наравне, один плёлся позади. Мы проносились по ночным улицам, которые едва были пустыми. Лишь какие-то трудяги, задержавшиеся на работе допоздна, разъезжались по своим домам. Мы летели на красный свет светофора. Адреналин буянил в крови, заставляя давить сильнее. Я даже не сразу заметила, как эти двое подобрались ко ме слишком близко, почти зажав между своими машинами.

— Мальчики, это же детский лепет, - смеялась я, - Вы что “Форсаж” не смотрели?

Мы проехали всего сотню, а они уже решили поиграть. Если так и продолжится, у моей малышки будут помяты крылышки. Да это явная угроза. Не знаю, на что они рассчитывали, но в любом случае это не вышло ни одного из них. В момент, когда парни решили окончательно зажать меня, я жму по тормозам, оставаясь у них на хвосте. Эти двое идиотов сталкиваются друг с другом и продолжают так ехать какое-то время, создавая неприятный лязг металла. В попытке обогнать друг друга парни используют окись азота, но никто так и не может обогнать своего противника, продолжая идти один в один, виляя и блефуя.

Придурки.

На последней сотне я наконец выкручиваю вентиль. Моё тело вжимается в сиденье от приобретённой мощности машины. Я нагоняю этих идиотов, что грызлись друг с другом через открытые окна, и плавно обхожу их, помахав на прощание. На огромной скорости я перелетаю несколько перекрестков на красный свет под громкие сигналы водителей, с которыми чуть было не столкнулась. И только когда на горизонте появляется финишная лента, закручиваю вентиль обратно. Еще какое-то время машина не сбавляет скорости, проносясь оставшийся участок дороги. Ещё чуть-чуть и девять тысяч мои.

Три...

Две...

Одна...

Машину заносит под громкий и жуткий лязг металла, ремень удерживает меня от вылита из лобового стекла. Руки крепко сжимают руль, а перед глазами моментально пробегается вся моя никчемная жизнь.

***

Я крепко держусь за мамину ногу, прячась за ней, от незнакомца, что нагрянул к нам в гости. Мужчина в красивом отутюженном темно-синем костюме с уложенными назад волосами. Он смотрит на меня, улыбается и машет. Молодое лицо светлеет, в уголках глаз появляются морщинки. И я невольно поддалась вперед.

— Здравствуй, маленькая принцесса, - мужчина садится на корточки и со счастливой улыбкой машет мне рукой.

— Ри, это мой друг - Сальваторе, - ее теплая рука ложится на мою макушку, - Давай, поздоровайся.

***

Короткий стук отвлёк меня от мыслей и заставил оглянуться на дверной проём, в котором оказалась мама. Она была, как всегда, в красивом строгом бежевом платье, с заколотыми шоколадными волосами. Она осторожно входит в мою комнату, оставляя за собой цокот от белых шпилек - её любимых. Её осторожность вынуждает меня улыбнуться и тихо наблюдать за неловкими движениями между игрушками.

Достигнув своей цели - меня - мама коротко целует меня в лоб, убирая волосы с моего лица и прижимает к себе, заглядывая на мой стол.

— Рисуешь? - с улыбкой отзывается женщина, отпуская меня, - Что здесь у нас? - я позволяю ей взять свой скетч и пролистнуть пару листов, - Мы с папой получились шикарно, - продолжает она, комментируя мою уникальную способность воспроизводить на бумаге моменты по памяти. Она ещё немного листает, отзываясь об архитектуре, животных, нашей семье, пока не запинается, - Милая, кто это?

Мама показывает на зарисовку мужчины, что я сделала давным-давно. Высокий красивый мужчина - гость моих сновидений. Я не знаю, кто он, не видела его лица, но когда он приходит, на душе становится спокойно. Он защищает меня, ласково гладит по голове и добр со мной.

Скетч совершенно не закончен. Его лицо так и остаётся пустым, только губы, что дымка порой мне открывала.

— Это мой верный рыцарь, мам.

Ее взгляд стал несколько обеспокоенным, словно она чего-то испугалась. Ее губы сжались в тонкую линию, и она взглянула на дверь, где стоял Сальваторе и какой-то незнакомый дядя.

***

— Ри, к нам пришли гости, - прокричала мама, и я, бросив карандаш на стол, помчалась прочь из своей комнаты навстречу с ним. Босая мчалась по второму этажу и лестнице, готовая запрыгнуть на Сальваторе, как делала это всегда. Но в этот раз он был не один.

Я затормозила рядом с мамой, удивленно оглядывая мальчика, что выглядел немного старше меня. Он цеплялся за руку Конте и пугливо оглядывала меня и маму. На щеках у него даже румянец проступил.

— Снова ты босиком бегаешь, - недовольно заметила мама, погладив меня по голове, и кивнула нашей горничной.

— Ну, здравствуй, принцесса, - Сальваторе присел на корточки, чтобы наши глаза были на одной высоте, и только тогда я оторвалась от янтарных глаз ребенка. Лиоц само озарилось улыбкой, - Я привез тебе подарок - нового друга, - мужчина кивнул на мальчика, что был отдаленно похож на него, - Это Эш - мой сын.

***

Я видела окровавленное тело матери на своих руках, слышала свои истошные крики и мольбы проснуться. Помню ту суматоху, что началась вокруг нас. Солдаты мафии погнались за убийцей. Братья тоже. Никто не обращал на нас никакого внимания.

А следом были похороны. Я сорвала голос, рыдая на могиле матери в проливной дождь. Всем было плевать. Отец и братья вели переговоры в машине с каким-то важным человеком. Они уехали сразу же, бросив меня одному из солдат - никто не хотел иметь дело с “убийцей”...

Остальные воспоминания навалились на меня, как неразборная куча: депрессия, апатия, лишение эмоций, обвинения отца в смерти матери, первый секс, Лос-Анджелес, выпускной Эша, его проводы и наше расставание, разборки в старшей школе, где я заняла позицию Кастелло, мой выпускной, который я провела у могилы матери в роскошном алом платье с бутылкой виски, гонки, постоянные переезды, Клео, Эш.

***

Звонкий крик буквально разрывал мои ушные перепонки. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась. Липкий пот стекал по моему лицу, капая на руки, испачканные чужой кровью.

— Какой же ты громкий, - раздраженно ворчу, опустив ногу на чужую глотку.

Испуганные глаза выпучились еще сильнее на меня, а звонкий крик сменился глухим кряхтением и судорожными попытками освободить свою шею. Он отчаянно не хотел умирать, цеплялся за жизнь, как за что-то ценное. Однако все мы знаем, что мафиози готовы умереть в любую секунду.

— Чего ты не можешь полежать тихо, - недовольно ворчу, - Я всего лишь отрезала тебе член - не велика потеря, - я ухмыльнулась, оглядывая его все еще целое тело с черными пятном на штанах. В ответ лишь кряхтение и очередные попытки вымолвить хоть что-то. Я устало провожу рукой по волосам, забыв окончательно про кровь.

— Черт, - шиплю, почувствовав, как волосы слиплись, и зыркаю на свою руку с неким презрением.

Нужно будет потом волосы простерилизовать...

— Сиди тихо, пока я не закончу. Мне нужна свежая кровь. Заткните его, - бросила я двум мафиози, что с удивлением наблюдали за мной.

Как только моя нога освободила его шею, он судорожно начал глотать воздух, ухватившись за нее. Боль от отрезанного детородного органа его уже не волновала. Собственно облегчение длилось не долго. Пока он не увидел, как я наклоняюсь за охотничьим ножом, что валялся рядом с огромным холстом.

— Не хочу больше использовать твой член, - презрительно выплюнула я, подходя к мужчине, - Давай палец или лучше всю кисть, - мило улыбнулась ему, чем вызвала очередной приступ ора. Мужчины затолкали в его рот какой-то кусок ткани, прежде чем я сверкнула лезвием.

Придурка кусок.

***

Я вылетела из машины, как умалишенная. Резко открывшаяся дверца ударила по бедру какую-то девку, что подошла слишком близко с толпой ликующих зевак. Адреналин, бурлящий в моем организме, только еще больше усугублял ситуацию с моей неконтролируемой агрессией. Меня немного покачивало. Свою роль в этом играли и сильный удар, за которым последовали головокружение и шок.

Не будь здесь столько лишних глаз, от этого идиота не осталось бы ни кусочка. Я бы легко разрезала его на части и взбила в блендере, а после скормила бы голодным собакам, чтобы не повадно было. Казалось, только возможность быть раскрытой отгораживала меня от его убийства.

“Знатоки” осматривали вмятину на заднем бампере и размышляли о возможной стоимости ремонта. Плевать. Кто-то кричал мне поздравления в лицо, но все мое внимание было приковано к этому чертовому Nissan. Это был тот самый парень, что плелся позади всех. Он просто игрался, отставая, притуплял бдительность всех гонщиков. Козел.

Высокий светловолосый парень уже выбрался из своей машины с поцарапанным передним бампером и с лучезарной улыбкой махал своим фанаткам, обступивших его. Очередной альфа-самец, не знающий своего места. Он был так спокоен и доволен своим вторым местом, словно только что не врезался в меня, заставив прокрутиться пару тройку раз.

— Ты сукин сын, - зло шиплю, толкнув в плечи. От неожиданности парень не успевает сбалансировать и припечатывается спиной к водительской двери. Серый глаза в недоумении таращатся на меня, постепенно осознавая происходящее. Мои руки сжимаются на ткани ворота, удерживая его на месте, - Кто тебя учил так водить, выродок? - девчонки испуганно вскрикнули от моей враждебности и освободили немного пространства вокруг нас, - Ты “Форсажа” пересмотрел? Почуствовал себя кем-то вроде Торетто?

— Детка, чего ты так завелась? - слишком сладко лепечет парень, разводя руки в разные стороны и укладывая их мне на талию, пока я пристально впиваюсь в него глазами.

— Ах, ты... - зло рычу, собираясь выбить из этого придурка всю его самоуверенность, но сильные руки Эша буквально вырывают меня из чужих объятий.

Насмешливый взгляд скользит по моему телу, вызывая во мне приступ тошноты. Он вальяжно поправляет свою челку и делает несколько шагов к нам.

— Чувак, держи свою телочку подальше от тачек и этого места. Какая-то она не адекватная, - ехидство озаряет его смазливое лицо.

— Эш, - я почти рычу имя друга, совершенно игнорируя заинтересованные взгляды близнецов где-то справа от меня, - Отпусти, иначе сделаю больно, - медленно, но все он исполняет мою просьбу, если это можно так сказать.

Все, кто хоть немного пробыл подле меня и моих братьев, знают, как я хороша в боевых искусствах, стрельбе и прочем. Я с малых лет знала, как себя защитить, как сделать больно обидчику. Джо хорошо натренировал меня.

По изначальному плану я никогда не должна была оставаться одна. Единственная дочь главы мафии - самое слабое место, по которому могли ударить враги. Потому я всегда была под присмотром Фамильи или братьев. И должна была продолжать, пока не вышла бы замуж и опека не перешла бы на плечи моему мужу.

Как иронично, что сейчас я была вольна делать все, что захочу, вне бдительности Фамильи.

Это неправда...

За мной постоянно следует кто-то из солдат или капитанов Мафии, следя, докладывая братьям о моем местонахождении, поведении, опасности. Это охрана, которая обязана в случае угрозы закрыть меня от пули. Но за время своего самостоятельного проживания я научилась уходить от них незаметной. Это были спец. люди, обученные и надрессированные, но я была еще лучше.

Я Кастелло.

В какой-то степени я находилась на одном уровне с Неро и Джо. Естественно, по грубой силе мне их никогда не обойти, да мне и не нужно было делать этого, чтобы выигрывать каждый раз в наших схватках.

В толпе я нахожу копну иссиня-черных волос и коротко, едва заметно киваю. Мужчина отвечает тем же и быстро растворяется в толпе, начиная выполнение моего плана. Мне нужно было алиби.

— Мальчик, - насмешливо выплевываю, делая несколько шагов к придурку, - Тебя не учили тому, что за поступки нужно платить? - он играючи рассматривает меня, заглядывая в глаза, и не замечает, когда одним резким рывком моя нога поднимается и метким отточенным движением ударяет прямо по полову органу. Парень скрючивается и стонет что-то вроде: “Стерва”, растягивая гласные, - Возможно, твои родители забыли научить тебя манерам, - усмехаюсь, пиная его под колени, чтобы он свалился на четвереньки, и хватаю его за волосы под всеобщие вздохи удивления, - Вот это чужое имущество, - я поднимаю его голову так, чтобы он смотрел на мою побитую тачку, - и портя его, ты должен быть готов заплатить за него.

Он шипит от того, что я натягиваю его волосы. Будь моя воля я бы вырвала ему все волосы по клокам, но звук приближающейся сирены отгоняет мои кровожадные мысли и заставляет действовать. Грубо оттолкнув придурка от себя, несусь к своей машине сквозь паникующих людей и быстро завожу ее. Лавируя между кучками бегущих людей, выезжаю на трассу, но в стекле заднего вида я вижу мегалки, что несутся за мной буквально по пятам.

— Черт, - рык вырывается сам по себе, когда я бью по рулю, играя в шашки с обычными людьми.

Скрыться на разбитой тачке, что бросалась в глаза своим видом, было не так уж и просто. Сворачивать во дворы и незнакомые переулки было до безобразного тупо. Я просто не смогла бы оторваться в незнакомых улицах, не зная, куда именно они идут. Однако продолжать ехать по трассе тоже не было такой уж прекрасной идеей.

Серебряная BMW выруливает прямо передо мной. Из окна водителя высовывается мужская рука. Пальцы складываются в лежащий знак “ОК”, а затем два пальца указывают вперед, приказывая следовать за ним.

Эштон.

Мы продолжаем шашковать, пока Эш не съезжает на какую-то улицу. Я за ним. Я буквально приклеилась к его заднему бамперу, лавируя вслед за ним. Копы все еще были на хвосте, когда мы свернули в темный переулок. Предусмотрительно мы погасили фары. Я ехала исключительно за ним, лишившись зрения и каких-либо ориентиров. Выехав за город, мы наконец отбиваемся от полицейских. Эш ведет меня через какое-то гетто, прежде чем мы вновь въезжаем в цивильную часть города.

Домой я пригоняю свою разбитую Toyota Supra ближе к трем часам ночи. На дворе была кромешная темнота, ни в одном окне не горел свет. Будто ночью в воскресенье кто-то хотел бы бодрствовать.

Впереди меня ждали мягкая кровать, уют и несколько часов беззаботного сна - по крайней мере так я думала.

Мой телефон уведомляет меня о входящем сообщении, и я быстро пробегаюсь глазами по словам: “Всё готово”. Теперь нам остается только ждать огласки.

— Знаешь, машина соответствует дому, - смеется Эш, покидая салон своей красотки и заглядывая ко мне.

— Внутри всё не так плохо, - заявляю.

Это приглашение.

Эштон дожидается меня на тротуаре, пока я забираю свою сумку с заднего сиденья и ставлю машину на сигнализацию. Его глаза находят мои, стоит мне только приблизиться к нему. Большая теплая ладонь тянется к моей и подносит к своим губам. Безумно мягкие губы оставляют легкий поцелуй на моих костяшках, прежде чем я успеваю что-либо сделать.

— Вот сейчас и проверим.

Конте по-хозяйски берет меня за руку и тянет к подъезду. Поднимается по лестнице так уверенно и тихо, словно знал, где именно находится моя квартира. Но мои подозрения отпадают, когда он останавливается на клеточной клетке и смотрит на меня, предоставляя дальнейшую навигацию в мои руки. Мы останавливаемся на четвертом этаже, и я отпираю дверь своим ключом, пропуская гостя внутрь.

— Завтра... точнее уже сегодня отгоню твою малышку к своему приятелю, - заявляет парень, опускаясь на мой супермягкий диван, пока я готовила нам сэндвичи для перекуса, - Поедешь на моей, если тебе нужно куда-то, а потом заглянем к Озу за твоим выигрышем.

Коротко кивнув, я сосредотачиваюсь на нарезании колбасы. На секунду перед глазами появляется кровавый кусок мяса, и я вздрагиваю. Зажмурив глаза, стараюсь отогнать наваждение от себя подальше. Эштон что-то рассказывает про гонки здесь и то, что впервые видит такого придурка, но почти сразу замолкает, заметив моё состояние.

— Лисенок? - я моргаю, подняв на него свои глаза, - Все в порядке?

Он не может знать правду...

Мне приходится выдавить из себя улыбку и кивнуть. Это ему не нравится, и он хмуро следит за мной. Поставив тарелку на кофейный столик, плюхаюсь на диван рядом с ним. Наши глаза встречаются, и я вижу то, о чем он думает сейчас.

— Всех приветствую. Ракель прочтешь нам свой рассказ?

— Серьезно, Конте? - мой взгляд мечется к телевизору, но в следующую секунду вновь возвращается к другу, - “Из моего окна”? Ты на приколе? Тебе шестнадцать лет, что ли? - я смеюсь, наблюдая, как его взгляд смягчается, а подозрительные мысли мимолетно исчезают.

Через мгновение я уже лежала под ним на диване, разглядывая хитрый прищур и довольную ухмылку. Сильные руки упирались в мебель по обе стороны от меняя. А искры наполнили его янтарные глаза, что сейчас напоминали горький шоколад.

— Нет, - мрачно тянет Эш, незаметно наклоняясь все ближе, - Но я бы вновь перенесся в пятнадцатилетнего себя, чтобы вновь сделать тебя своей.

Его дерзкие слова, сказанные полушепотом, посылает огромную теплую волну по всему моему телу, устремляясь к одной центральной точке. Никаких бабочек. Никакого дискомфорта. Только комфорт и уют.

Эш медленно наклоняется к моему лицу, оставляя пару сантиметров. Его темные глаза все продолжают возвращаться к моим губам, требуя ответа. Он тянет время, проводя своей ладонью по моему бедру, слегка раздвигая мои ноги.

Мои трусики уже намокли, предчувствуя жаркое продолжение. Наши грудные клетки соприкасались от тяжелого дыхания, и я больше не могла терпеть. Приподнявшись на локтях, наконец соединяюсь с другом детства, своим первым мужчиной, тем, кто нарушил всевозможные правила, кто рисковал своей жизнью, чтобы сделать меня счастливой.

— Ты вся горишь...

И мы буквально слетели с предохранителя...

Глава 5

Жар окутывал нас, заставляя мое тело биться в мелкой дрожи. Каждый раз, закрывая глаза, я видела кровь на своих маленьких детских ручках, слышала выстрелы и крики. Крики боли, гнева, отчаяния... И мне все сильнее хотелось забыться и потеряться в этом моменте навсегда. Эш мог мне в этом помочь. Единственный, кто мог...

— Да, - едва слышно выдыхаю, когда парень отстраняется, оглядывая меня со странной тревогой в глазах, - горю... - усмешка сама по себе появляется на моем лице, хотя меня мучают головные боли от звона собственного голоса, а губы свинцовые. Дрожащие веки едва не закрывались под собственной тяжестью, и я прилагала немало усилий, чтобы глядеть на Эша через полуприкрытые глаза.

— Нет, - твердо отзывается друг, слегка встряхнув меня за плечи. Он накрывает мой лоб своей прохладной ладонью, и стон наслаждения срывается с моих уст. Было так хорошо, - У тебя температура, - он хмуро оглядывает мое лицо, наблюдая за тяжелым дыханием.

Мой рассудок сходил с ума, утопая в дурмане, и я рассмеялась с его заявления. И мой смех отозвался болью где-то внутри себя.

— Я не могу заболеть, глупый.

Или я думала так...

Мои веки медленно открывались и закрывались. Фокус терялся, и я медленно проваливалась во тьму, полную огня и агонии.

— Черт, - услышала я свой хриплый голос, прежде чем исчезнуть окончательно.

***

Поморщившись от слабости во всем теле, стягиваю со своего лба едва мокрое полотенце и пытаюсь сесть. Тяжелая голова тянет меня вниз. В горле разразилась засуха. А слабость во всем теле взывала к агрессии. Мне хотелось рвать и метать из-за одного только непригодного состояния моего тела, и я не могла сделать этого. Свесив ноги с кровати, я замерла. Комната перед глазами вся поплыла, и я судорожно старалась упереться обо что-нибудь, но все же упала на край мягкой кровати.

— Черт, - шиплю прямо в теплое одеяло, ударяя его кулаком.

— Очнулась?

Дрожь проходится по всему моему телу от голоса старшего брата, но головы не поднимаю, затаившись.

Какого черта он здесь делает? Что вообще произошло прошлой ночью? Где Эш? Почему Джо здесь? Они же слишком сильно ненавидят друг друга, чтобы находиться в одной маленькой квартирке, даже ради меня. Дьявол. Ненавижу подобные состояния.

Прислушиваюсь к бесшумным шагам мужчины и, только когда он останавливается возле кровати, слегка поворачиваю голову к нему. Волосы падают на лицо, но я вижу его сквозь них. Брат присаживается на одно колено передо мной, и от этого меня бросает в жар, а сердце бешено скачет внутри, отдаваясь в уши.

“Никогда Кастелло не приклонит свои колени ни перед кем” - отец учил нас этому с самого детства... их... Он учил их этому, потому что наша семья была главной в преступном мире этого штата, потому что его сыновья в будущем станут Капо и консильери, и они не смеют проявлять слабость. Они сила, которой подчиняются. Они стержень, на котором держится наш мир. Они власть.

Длинные пальцы касаются моего лба и легонько заправляют светлые пряди за ухо, чтобы видеть уставшее и болезненное лицо. Джо улыбается, заметив огоньки злости в моих глазах, и целует в лоб. И эти банальные действия разжигают огонь внутри меня.

— Принес тебе воды, - он поднимает свою другую руку со стаканом, и я фокусирую на нем свой взгляд, игнорируя приятные покалывания внизу живота, - Давай, выпей немного, - брат протягивает мне руку, и я упираюсь на нее, а другой ладонью в кровать, чтобы с трудом подняться.

Меня немного пошатывало, голова все еще кружилась, но я старалась держать вертикальное положение, потому что я не была слабачкой. Не должна была быть такой. Ни сейчас. Еще немного мучаюсь с волосами на лице в тщетных попытках убрать их.

— Боже, - смеется мужчина своим глубоким грудным смехом и одной ладонью зачесывает весь беспорядок назад, а после легко убирает за уши.

— Благодарю, - я улыбаюсь своей глупости и все же принимаю кружку с водой.

Небольшие глотки успокаивают мое умирающее горло, и я выдыхаю гребанное облегчение. Джо следит за мной, переместившись на кровать. Он очень долго смотрит на мои короткие светлые волосы, перебирает их пальцами с хмурым выражением лица. Ему не нравится. Я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить это.

— Решила не привлекать внимание.

Джованни с некой грустью усмехается и качает своей головой, выпуская пряди из своих рук. Длинные волосы ему были больше по душе.

— Будто это возможно.

В голове тут же всплыла Мисс Ивон и ее придирки ко мне, и я пародирую его усмешку, подтверждая его слова. На пару секунд повисает молчание, пока входная дверь не хлопает.

Эштон?

Мой вопросительный взгляд поднимается к голубым глазам брата, которые он тут же отводит в сторону, почесывая затылок и хихикая, как придурок.

Я стараюсь прислушаться к шагам и звукам в моей квартире, но ничего не могу уловить. Ни шагов, ни скрипа половиц. Абсолютно никаких признаков нахождения чужаков. Тогда я вновь бросаю взгляд на брата, полный недовольства. Он сглатывает и слегка пожимает плечами.

— Очень приятно, что ты применяешь свою технику ниндзя даже в моей квартире, - негодую, сверля взглядом Джо, который в свою очередь смотрит на меня молящими глазами.

— Привычка, - пожимает плечами Неро, появившись в моей спальне, - Как ты себя чувствуешь? - он замирает в проходе, не решаясь приблизиться ко мне.

Что Неро вообще делал здесь? В городе? В моей квартире? Я же сказала ему уезжать. Что за непослушный ребенок...

— Что это? - усмехаюсь я, оглядывая мужчину взглядом, - Почему вы вдвоем здесь? Мафия разве не развалится от вашего совместного исчезновения, - ехидство сквозит в моем голосе, взгляде. Братья хмурятся, - Что такое? Разве отец не предъявит вам потом за эту самовольность? Или он вновь обвинит во всем меня?

— Ри, - мой взгляд медленно перетекает к старшему брату, что все еще сидел рядом со мной и внимательно вглядывался в мое лицо, - Мы здесь, потому что тебе было плохо, - его голос тверд и непреклонен, а в глазах читается мягкость и беспокойство, - В самые тяжелые времена Кастелло...

— Должны сплотиться и быть единым целым, - едва слышимым шепотом закончила я, опустив взгляд в пол.

Мама...

Она была такой сильной и великой женщиной. Единственная женщина, которая превосходила других мужчин-мафиози. Она всегда говорила, как бы тяжело ни было, какие бы напасти нас не преследовали, вместе, втроем, мы могли преодолеть все. Единственные, кому я искренне и по-настоящему могла доверять, это они, а они - мне.

“Запомни, Риккарда, имена дарованы не просто так - они судьба, высеченная на вратах Ада” — это были последние ее слова, прежде чем она перестала дышать на моих руках, прежде чем я сломалась...

Мама всегда придавала значение деталям и мелочам, которые не волновали других. Она видела смысл и везение там, куда никто даже не взирал. Она ломала систему и подстраивала ее под себя. Имена были ее способом что-то сказать нам. Но что именно?

Первый сын носит имя “Прощенный Богом”, второй - “Мудрый воин”, а дочь - “Сильная правительница”...

Всё это так запутанно и абсурдно, что хочется смеяться. Не знаю, что именно мама хотела сказать нам, но, назвав меня подобно, Марлия Диас явно посмеялась надо мной. Правительницей я стану только в том случае, если два моих старших брата умрут, а общество резко начнет воспринимать женщин всерьез.

Тихое шарканье привлекло мое внимание. Я тихо следила, как Неро медленно подходит к кровати с опаской, присущей пантере, опускается на колени, склонив голову. Мое дыхание сбилось от его покорности, а сердце готово было удушиться об ребра.

— Риккарда Кастелло, - едва слышно начал он. С его уст сорвался протяжный вздох - ему было тяжело собраться и открыться. Неро просто не такой человек. Но он решился сделать это - показать, что я на самом деле не пустое место, что он бросится на мою защиту, - В тот день... все сказанное мною было полной чушью... это было низко и недостойно... недостойно твоих ушей... я повел себя по-свински, отвернувшись от тебя... самолично ударил в спину... я не оправдываюсь и не ищу твоей милости или твоего доверия... - он делает долгую паузу, прежде чем произнести самые важные слова, которые были “слабостью” для мафиози, - Прошу, прости меня, mio sovrano.

Удивление застелило все мое тело, и на мгновение я вовсе перестала дышать. Неро так и не поднял своей головы, а Джо молча наблюдал за нами, лишь одним кивком подталкивая меня навстречу старым отношениям, которые никогда не будут прежними. Назвав меня “своей владычицей”, старший брат буквально вручил себя в мои руки. Кастелло не бросают слов на ветер. Раз так сказал, значит он вручает мне свою веру. И это было самое страшное обещание - которое только могло слететь с его уст. Теперь он умрет, но всегда будет на моей стороне - что значит, будет предателем мафии...

Чувство наслаждения разливается внутри меня от предвкушения той власти, что постепенно достигает моих рук. С каждым днем я все ближе к цели, и это не может не радовать.

Дрожащими руками обхватываю лицо Неро и заставляю взглянуть на себя. Его голубые глаза врезаются в меня в отчаянии задержаться навсегда. Они слегка подрагивают, бегая от одного моего зрачка к другому. Губы сжаты в тонкую линию.

— Ты знаешь, Неро Кастелло, наш мир не так прост, чтобы ошибки замаливались прощением, - он сглатывает и слегка хмурится, - Предательство ужасно вне зависимости от мира, в котором оно происходит, и должно быть наказано, - легкий кивок, - Я не могу доверять тебе, как раньше...

Его руки накрывают мои, а лицо приближается к моему.

— Я сделаю все, чтобы заслужить его вновь, - я киваю, и Неро оставляет легкий будоражащий поцелуй на моих губах.

Обычный чмок. Ничего более.

Мои глаза расширяются от удивления. Губы мужчины растягиваются в довольной ухмылке, и он, пожав плечами, стягивает меня с кровати к себе на колени и тепло обнимает. Джо присоединяется к нам через секунду, и мы утопаем в этом моменте.

— Тогда начни с момента, когда ты расскажешь о своих проблемах с Ивон, и почему она цепляется ко мне даже с фамилией мамы, - я смеюсь с его усталого выдоха.

Мы все отстраняемся. На Неро недовольное выражение лица. Джо, посмеиваясь, поглядывает на брата, подтрунивая над ним:

— Дарла? Серьезно? Я так и знал, что у вас что-то было, - хихикал мужчина, толкая его локтем.

Свирепый взгляд заставляет Джо замолчать, но лишь на уровне слуха. Уж я-то видела, как он буквально давился беззвучным смехом, едва ударяя себя по бедру. Голубые глаза нашли меня спустя пару мгновений. Они были полны противоречий и раздумий.

— Дарла Ивон училась здесь вместе с нашими родителями, - начал свой долгий рассказ брат, - Она была влюблена в нашего отца, - огорошил, - Но как ты сама понимаешь Кастелло выбирает одну пару на всю свою жизнь, - я киваю, помню, как мама рассказывала об этом.

“Моя маленькая королева, запомни, - она подняла меня на руки и поправила мою спавшую корону, - Кастелло выбирают одну пару навеки-вечные. В этой и в следующих жизнях они всегда будут встречать друг друга, любить и защищать”.

Вот почему отец не женился во второй раз после ее смерти... Хотя многие мужчины мафии заводят по несколько женщин даже при жизни своих жен. Отец в моих глазах не был таким человеком - кто воздерживался бы из-за какой-то любви. Но он, как безумец, чтил устои Кастелло...

— В учебе, в спорте, в творчестве - везде, Марлия Диас превосходила Дарлу. Даже в любви, - он горько усмехается, и все мы понимаем, что влюбиться в Кастелло - самое гиблое, что можно придумать, - Она грызла локти, подставляла, делала пакости. Но мама всегда ставила ее на место. Ты же знаешь ее, ей палец в рот не клади, дай отстоять себя, свою семью и свои идеалы, - я грустно улыбаюсь, многие воспоминания со временем начали стираться из моей памяти, но я никогда не забуду ее ласкового голоса, которым она учила меня отстаивать свои границы, - Так что она уже очень давно знакома с Диас и Кастелло.

— Когда пришли мы, она стала преподавателем и знатно отыгрывалась на нас, - продолжил Джо, - На кое-ком особенно, - усмешка исказила его губы, - Почему-то в младшем братишке Дарла увидела того, в кого влюбилась тридцать лет назад, - ехидство отразилась в его глазах.

— Завались, - выдохнул Неро, закатив глаза, - Она преследовала меня, валила, предлагала “помощь” в обмен на отношения...

— Отчаянная женщина, - смеялся Джо.

— Разве это законно?

— Нет, но от этого даже интереснее, - продолжал старший, - Попробуй ей как-нибудь пригрозить полицией, - широкая улыбка не сходила с его лица.

Мафиози, обращающийся в полицию из-за домогательств старого профессора - звучит довольно нелепо и смешно.

— Она знала о нашей семье?

— Не совсем... Думала, что мы просто богатеи, любящие грубую силу...

Какая-то странная логика женщины - лезть к людям, у которых явные проблемы...

— Ты в порядке? - большая рука накрывает мой лоб, и я расслабленно киваю младшему из братьев.

Он хочет сказать что-то еще, но Джо отвлекает его, помахав своим телефоном. Ему только что пришло сообщение от одного из их людей - знак, что им пора уходить. Старший брат поднялся на ноги. Неро собирался сделать то же самое, но я быстро забралась ему обратно на колени и обхватила шею руками.

— Уверена, что я не восприму это неправильно?

— Никаких секретов, - упрямо заявляю, прожигая лазурные глаза старшего брата.

Мгновение он смотрит на меня, затем на Неро, тот кивает, и снова на меня. В его голове множество мыслей о том, что мне нельзя это знать и прочее, но я должна была уже взять себя в руки и начать действовать, как следовало. Тяжело вздохнув, Джованни всё же кивает и усаживается обратно.

Глава 6

Обещание — невидимые оковы с ключом в замке для человека из темного мира. Здесь все держится на чести и уважении. Естественно, говорить о полноценном доверии довольно глупо и бессмысленно. Всегда есть риск предательства. Однако многие люди доверяют свои спины, жизни товарищам, старшим и, конечно же, Капо. Обещания священны. А того, кто не способен сдержать их или свой язык за зубами, жестоко наказывают. Чаще всего им отрезают языки и заставляют съесть их, а после открывают на них охоту. Им дают фору в несколько часов или даже сутки, а после самые лучшие бойцы срываются с места в погоне за прокаженным. Они гребанные охотники, что достанут свою жертву из-под земли.

Их всегда находят...

Нет хуже проступка, чем предательство. Вне зависимости от вида и размера. Мафия — это не шутка, не игрушка, в которую можно немного поиграть. Это жизнь, войдя в которую, уйти возможно только со смертью под руку.

Необходимая жестокость…

… дабы защитить людей, которые доверили свои жизни Капо…

Неро Кастелло — человек исключительно холодных расчетов, душой и сердцем верный Фамилье, никогда не показывающий истинных чувств при посторонних – сдержал своё слово, данное в чахлом ректорском кабинете. Кто-то вообще сомневался в этом? Неизвестным мне образом старший брат приструнил Дарлу Ивон. Больше она ко мне не лезла. Даже старалась лишний раз не смотреть на меня. Все эти несколько недель она пугливо склоняла голову, когда видела меня, и тут же испарялась.

Мне было плевать, пока она полноценно выполняла свою работу.

Непонятное и немного глупое на мой взгляд уголовное право мне все же удалось подтянуть и разобраться в нем, просидев пару ночей за учебниками с дополнительной литературой и поучительными видео в YouTube.

Ни Эштон, ни Клио не оценили моих моих темных кругов под глазами и всё продолжали бурчать о том, что стоило попросить моих братьев помочь мне с обучением.

Явное «Нет».

Ни один из них не должен был узнать ни о моем факультете, ни о моих планах, ни о моих делах. Ничего. Мама хотела, чтобы мы доверяли друг другу полноценно. И, возможно, они так и делают, рассказывая мне многое из того, что не должны, но не в деталях, не все. Я прекрасно их понимаю, они люди мафии, будущие главы, а я женщина. Если станет выбор: я или мафия, глупо надеяться, на какой-то иной исход…

Но мне нравится, как мы заметно сблизились с того, момента, как я валялась несколько дней с температурой. Мы видимся не часто, но это всегда так душевно и уютно, что мое сердце тает каждый раз. Ежедневные звонки Джованни сменились на видеоконференции втроем. Частенько они звонили со своих тренировок, когда оставались вдвоем, и я следила за их боями.

С Эштоном и Клио отношения тоже потихоньку наладились. Не сказать, что они были такими уж ужасными или плохими, но они были незнакомцами, которых нельзя было втягивать в дела мафии. Наше общение мне пришлось по душе, и вот мы уже чуть ли не каждый день вместе обедаем, а иногда и завтракаем. Мы свободно общались на самые разные темы, словно это было само собой разумеющимся, словно мы были друзьями.

Конте был для меня не чужим человеком. Явно не чужим. Он вырос вместе со мной. В мире, полном боли, слез, смертей. Буквально с младенчества мы видели кровь, купались в ней. Связанные тайнами мы просто не могли не доверять друг другу. Естественно, я верила ему не больше, чем братьям. Просто не могла…

С Клио все продвигалось немного медленнее. Она была обычной девушкой, не знающей о тьме, в которой я купалась. Той, кого нельзя было втягивать ни в коем случае. И контакт с ней означал риск. В какой-то момент она просто застала меня врасплох, назвав своей подругой. Так просто. Так легко. Мы не знали друг о друге даже большей части. Только болтали за обедом о всякой ерунде, а она уже дала мне статус своей подруги…

Иногда к нам на обеде подсаживались близнецы Пол. Инициатива в основном исходила от Дэвида. Он, не унимаясь, болтал о моей машине, выражал восхищение и уважение. Порой его посещали идеи модификации моей машины, и он любезно делился ими за ланчем. Частенько в ответ на это Клио делала колкие замечания, и Дэв тут же переключался на нее, начиная флиртовать. Питер молча качал головой и трапезничал.

Через пару дней после моей очередной гонки в местной арт-галерее появилась неизвестная работа. Огромный холст с багровыми, кроваво-красными потеками, мазками, следами ладоней. Где-то прорисовывался профиль человека. От всей это картины буквально исходила энергетика ужаса, боли, агрессии, решительности.

Работники галереи обнаружили ее внутри помещения, завернутую в крафтовую бумагу с мелкой пометкой: “Для тебя, мой насильник”. Странная, немного пугающая картина неизвестного художника привлекла внимание общественности. Многие местные каналы и паблики в интернете пестрели фотками с этим произведением искусства. И никто не знал, кто ее написал, как она оказалась в картинной галерее, что на холсте вовсе не краски…

— Ты не хочешь начать встречаться с Конте снова? – едва слышно спрашивает Клио, прижимая учебники к своей груди, когда мы выходим из библиотеки, где провели наш часовой перерыв, - Я… я знаю, вы не встречались в детстве из-за ваших родителей, - история, которую мы рассказали ей, - но сейчас же вы можете…

— Он тебе нравится? – я усмехаюсь, заглядывая в ее скованное лицо, что было для нее довольно несвойственно. Она издает испуганный писк и открывает рот, чтобы начать оправдываться, - У нас нет таких чувств, - пожимаю плечами, - Да, мы были первыми друг у друга, но мы были детьми, - улыбка трогает мое лицо. – Сейчас мы… друзья, и ты можешь действовать смело.

— Я… я… не… - она краснеет и куксится.

***

— Да это же ни в какие ворота не лезет! - воскликнула я, пробежавшись глазами по внезапно пришедшему сообщению от хозяйки моей квартиры.

Эта старая карга... Да я же ее придушу при встрече!

С этой женщиной у нас не заладились отношения с самого начала. Как бы мило я себя ни вела с ней, старуха просто продолжала ругаться со мной, указывая на какие-то мои недочеты. Она заводила скандал каждый раз, когда ей что-то не нравилось во мне или в моих вещах. И каждый раз она грозилась тем, что выгонит меня взашей. Это был просто блефф, который я игнорировала, но сейчас...

Она решила выставить меня из квартиры прямо сейчас, когда я на парах, не дав мне даже и суток, чтобы подыскать что-то вроде ночлега. Ее сухое и краткое сообщение бесило еще сильнее своими аргументами. Якобы ее сын возвращается ненадолго в город, а жить ему негде.

Так пусть с тобой и поживет, лиса облезлая!

Возможно, если бы следом за сообщением не прилетела фотография с моими вещами на лестничной площадке, я бы так остро и не отреагировала.

Она рылась по моим вещам, а после выставила их за порог, не удосужившись даже просто запихнуть их в чемодан, ноутбук - слава Всевышнему, я так и не достала его из чехла после вчерашних пар - стоял на полу, облокотившись на спинку чемодана.

Этот ноут обошелся мне в две с половиной тысячи долларов!

Да эта женщина сумасшедшая!!! Она не знает, на каком я курсе учусь, что ли? Да я засужу ее!

Я была в бешенстве. Мои глаза широко раскрылись, не в силах отвлечься от экрана, в них горело пламя ненависти. Моё дыхание углубилось, плечи начали тяжело вздыматься. Другие одногруппники, заметив это, немного отодвинулись от меня, боясь, словно я была бомбой замедленного действия.

— Мисс Диас, ведите себя тише, - несколько укоризненным тоном сделала мне замечание Миссис Тэсс - профессор уголовного права - и заломила бровь, быстро пробежавшись по мне взглядом, полным скепсиса.

Чёрт.

Я страдальчески замычала, спрятав голову в руках, сложенных на парте. Миссис Тэсс продолжила лекцию. Некоторые студенты тихо зашептались, обсуждая моё неадекватное поведение.

Плевать. Мне нужно было что-то сделать с этой каргой, со своими вещами и с новой квартирой.

Я тихо ругнулась. Звук и четкость слов утонули в сгибе моего локтя, и я резко подняла голову, напугав окружающих, что с любопытством наблюдали за мной. Кто-то чертыхнулся, кто-то упомянул господа. И все продолжали наблюдать, как я судорожно скидываю свои тетради в сумку, встаю и, пробравшись через ряды студентов, вылетаю прочь. Вслед мне летело лишь неодобрительное: “Мисс Диас” - от профессора Тэсс, но уже поздно возвращаться и просить прощения.

— Я придушу эту старую лису, - шипела я, закидывая сумку на заднее сиденье своей Toyota GR Supra, которую Эштон все же отвез в мастерскую и вернул мне через неделю совсем новенькой с крупной суммой налички в бардачке.

Дорога до съемной квартиры заняла всего десять минут, хотя обычно на это уходит минут двадцать-тридцать. Я летела восемьдесят миль в час, что превышало норму на целых сорок миль. Сто процентов позднее мне прилетит хороший такой штраф. С ним разберусь позднее.

Я бросила машину прямо перед подъездом, загородив выезд какому-то черному Chevrolet Camaro, и помчалась прямиком на четвертый этаж жилого дома, даже не обратив толком внимание на то, что этой машины никогда здесь не было.

Впервые, я так быстро взбиралась по этим хлипким лестницам. И сейчас мне даже не мешали мои босоножки на каблуке, что звонко постукивали по ступенькам, сообщая, мне кажется, всем о моем агрессивном настроении.

Добравшись до нужного этажа, я в неверии уставилась на свои вещи. Возможно, я всё ещё не до конца осознавала, что она реально сделала что-то подобное. Надеялась, что это очередной блеф, но нет.

— Какого черта, - прошипела я и дернула за ручку двери. Закрыто.

Мои ключи были в сумке, которая мирно осталась лежать на заднем сиденье машины. Да что за подстава такая! Я не придумала ничего лучше, как начать тарабанить по двери, выкрикивая всякие существующие ругательства в сторону старухи.

Уверена, меня слышали все соседи и одновременно с этим проклинали. Если бы сейчас был не полдень, то я бы уже сидела в участке и разбиралась с полицейскими.

Дверь мне удостоились открыть лишь спустя несколько минут. Мой рот в ту же секунду открылся для новой порции ругательств и оскорблений для старой лисы, не знающей ни манер, ни правил аренды, и тут же закрылся, стоило глазам упереться не в дряхлое тело и седые кудрявые волосы старухи, а в загорелый накаченный торс с идеальными кубиками, по которому стекали капли воды и впитывались в полотенце, повязанное на крепких мужских бёдрах.

МУЖСКИХ!

В немом удивлении поднимаю глаза на лицо обладателя таких шикарных форм. Мне приходится закинуть голову назад, чтобы встретиться взглядом с незнакомцем, что был явно только что из душа. Моего душа. Душа, в котором я мылась последние несколько месяцев.

Для моих ста шестидесяти сантиметров он был слишком высоким. И знаете, лицо соответствовало телу. Такое же идеальное. Загорелая кожа. Черные мокрые волосы, по которым стекали оставшиеся капли. Густые темные брови. Узкие глаза, напоминающие лисьи. Ровная линия подбородка. Скулы. Двух или трехдневная щетина, что чертовски ему шла. Немного полные губы, на которых я торможу всего на долю секунды. И вновь поднимаю взгляд. Кажется, я тону в этих небесно-голубых глазах, что взирают на меня свысока. Не только в физическом плане, но и ментально.

Осознав это, я встряхиваю головой, прогоняя всякие грязные мысли о его теле и лице. В его глазах мелькает узнавание, и бровь немного дергается вверх, но вот я его уж точно не знала. И уже было открыла рот, как он меня огорошивает:

— Проституток не заказывал, - с холодной усмешкой произносит мужчина, наблюдая, как мои щеки моментально краснеют от ярости.

Что?

Этот ублюдок только что усмехнулся своим красивеньким ротиком и назвал меня шлюхой? Да он вообще попутал, что ли?

Возможно, если бы я не знала, как превосходно выгляжу, то смутилась бы и пробежалась бы по себе взглядом. Слишком неуверенная. Я не оторвала глаз. Смотрела на него с вызовом, намекая на то, кто из нас сейчас больше похож на проститутку.

— Но в одном полотенце-то не я сейчас стою, - копирую его усмешку и взглядом бросаю ему вызов.

Кажется, ему понравилась моя реакция. В нем не сдвинулся ни мускул, зато в серо-зеленных глазах блеснули искры.

Незнакомец проходится оценивающим взглядом по мне, словно прикидывал в своей красивой голове, насколько же ошибся. Я буквально ощущала движение его глаз по моей коже. Это вызывало во мне дискомфорт, который наружу так и не проявился.

— Эй, - с наигранным возмущением шиплю, невольно выпрямив спину, - Кто ты такой? Это моя квартира! - я сложила руки под грудью, закрываясь от его проницательного взгляда. Казалось, он будто читал меня.

Лучшая защита - это нападение.

Медленно он прошелся по моим серебряным босоножкам на ремешке, голым ногам, черным кожаным шортам, свободно сидящим на моих широких бёдрах, по кусочку открытой кожи над черной тканью, по белому бандо и черному пиджаку, висящему на моих плечах. Его взгляд скользнул по торчащим ключицам, пробежался по тонкой шее, коснулся линии подбородка, остановился всего на секунду на губах, мимолетом изучил скулы, щеки, покрытые румянцем, короткие светлые волосы и окончательно остановился на серых глазах.

В его играли искорки веселья и прыгали чертята - его забавляло всё происходящее. Мужчина снова усмехнулся и взглядом указал на свалку моих вещей.

— Что-то мне подсказывает, что уже нет, - его голос в этот момент стал таким сладким и манящим, что до меня не сразу доходит смысл сказанного.

Вот, мудак.

— Мистер, - язвительно шиплю, делая шаг к нему навстречу. И пофиг, что в моей голове появлялись десятки и сотни картинок того, как эффективно можно было использовать это тело в горизонтальной плоскости и не только, - Я так понимаю Вы сын этой стар... кхм, миссис Шэрман, - во взгляде серо-зеленых глаз проскальзывает искра любопытства, и его бровь заламывается, - Прошу Вас понять меня, - я выдавливала из себя эти слова натянуто вежливым тоном с наигранной улыбкой, чтобы не спугнуть, - Ваша матушка не предупредила меня о Вашем приезде, и я была не готова экстренно переезжать, поэтому...

— Слишком много слов, - перебивает меня мужчина, копируя мою позу, - И почему все девушки такие болтливые? - он весело усмехается и вновь пробегается по мне взглядом, - Старушка тебя обманула, но квартиру не верну. Она маленькая для нас двоих, а тащить в кровать девушку, с которой только что познакомился, как-то не в моих принципах.

Он быстро и легко подмигнул мне и потянул за дверную ручку, чтобы закрыть передо мной дверь. Перед самым моим носом.

Ну, уж нет.

— Эта старая карга не имела никакого права заселять тебя! - с боевым кличем я бросилась вперед и, ухватившись за чужую руку, потянула на себя.

То ли мои движения были слишком резки, то ли узел был слишком слабым. Полотенце упало. И весь мир словно остановился. И знаете, это не было так же, как было показано в фильмах. Всё произошло слишком быстро, что я даже не сразу обратила внимание на слетевшую ткань. Мы замерли, в изумлении взирая друг на друга. Мой взгляд невольно скользнул вниз по ярко выраженным ключицам, накаченному торсу, талии, бёдрам и остановился на...

Я со свистом выдохнула, продолжая рассматривать его достоинство, будто это было сродни искусства, будто до этого никогда не видела членов, а после меня прорвало на смех. Звонкий и неожиданный даже для меня самой.

— Так, значит мистеру сексуальность есть чем похвастаться перед девушками, - усмехаюсь, бросая игривые взгляды на мужчину, скрывая свои губы в кулаке.

— Да я должно быть Аполлон, раз даже сумасшедшие девицы считают меня привлекательным, - на его лице появляется игривая ухмылочка, которая выводит меня из себя.

Не такой реакции я ждала. Он должен был смутиться, разозлиться или начать кричать и обвинять меня в бестактности. Что с ним не так?

Ненавижу мужчин, у которых самооценка пробивает небеса. Они слишком самовлюбленные и в каждом моменте вставляют заявления о том, что они превосходны.

— Можно спросить? - с неожиданной вежливостью обращается мужчина.

Чего это он?

— Только если после свалишь из этой квартиры, - грубо огрызаюсь.

— Только если правильно ответишь на мой вопрос.

Что он задумал? Решил поиграть со мной?

Нагота его явно не смущала. Он так и не поднял полотенце, чтобы прикрыться. Видимо, его не смутило бы, даже если сейчас соседи проходили бы мимо. Хотя... стесняться такого и правда не стоит.

Незнакомец наклонился немного вперед, так, чтобы его губы находились подле моего уха. Чужое дыхание опалило кожу и запустило табун мурашек по спине.

— Это ж какой нужно было быть идиоткой, чтобы не заключить договор аренды?

И дунул мне прямо в ухо. Я вздрогнула и отскочила от него на полметра, зажав ухо ладонью. Да что он себе позволяет?

Я собиралась вновь начать ругаться, но успела лишь увидеть, как блеснула довольная хитрая чертовски сексуальная ухмылка и как дверь с хлопком закрылась.

— Козёл! Придурок! Идиота кусок!

Ещё какое-то время я потратила на ругательства и даже успела пнуть дверь, и тяжело дыша, вновь взглянула на свои вещи, скинутые в кучу. Чертыхнувшись, я принялась запихивать их в чемодан. Уже было все равно, насколько хорошо они лежали, мялись ли. Они были грязными. И казалось, воняли той старухой.

Когда два чемодана и спортивная сумка были забиты до отвала, я натянула сумку от ноутбука через своё плечо, взяла чемодан и начала медленно спускать его по ступенькам, придерживая двумя руками.

В этот момент я вновь переживала наш спонтанный междусобойчик с этим придурком, не знающим манер. Обдумывала причины отсутствия лифта в доме. Ругала себя за свою некую лень в вопросах, что мало касались моей цели.

Какого вообще чёрта я не подписала договор аренды?

Все бумаги были у меня на руках, но мне постоянно было некогда. Сначала вступительные, потом первые лекции, усталость, дела, искусство. Мне было не до этого. Вот и дотянула до подобного...

В пролете между вторым и первым этажами слышу, как захлопнулась чья-то дверь, а следом спешные шаги. Это был тот самый грубиян. Теперь он был одет и сух. Темные джинсы идеально сидели на спортивных бедрах. Кроссы. Чёрная футболка, что слишком чётко обрисовывала грудные мышцы, повторяя рельеф тела.

— Как-нибудь позвоню в твоё агентство, - бросил мужчина, пролетев дальше вниз.

Риккарда, успокойся. Дыши. Вдох. Выдох. Как бы сильно ты не хотела дать ему по морде, лучше вести себя тихо с обычными смертными, иначе можно потом получить от отца или Неро с Джо.

Стоило мне только переступить порог подъезда, как меня разразило на смех. Такой звонкий и громкий, такой искренний и... высокомерный?

Незнакомец стоял над моей малышкой и гневно оглядывал ее, приценивая, кто бы мог сидеть за рулем гоночной машины в этой дыре.

Оказывается эту чёрную крутышку - Камаро я заблокировала своей машиной. И как же иронична судьба, раз он так сильно спешил, а именно я стала для него помехой.

— Убери свою тачку, - выкрикнул мужчина, повернувшись ко мне, услышав мою истерику.

И я поступила так же, как и он десять минут назад, подошла к машине, открыла багажник, еле-еле закинула чемодан, ноут оставила на заднем сиденье и пошла за вторым багажом, игнорируя злой взгляд и гневные выкрики мужчины.

— Стерва, - воскликнул парень, показав средний палец, когда подрезал меня на первом же повороте, после того, как я всё-таки умудрилась отогнать машину.