Отвергнутая жена, или Целительница для слепого дракона

Глава 1

— А вот и наш уважаемый пациент! — произнёс старший лекарь, входя в шатёр для тяжелобольных следом за мной. Его голос звучал бодро, даже чересчур приветливо, но я уже не слышала ни интонаций, ни слов — всё моё внимание мгновенно приковала фигура, застывшая у дальнего ложа.

Мужчина стоял ко мне спиной — прямая, словно натянутая струна, спина, широкие плечи, едва заметный наклон головы. Я узнала его сразу, безошибочно, ещё до того, как он успел сделать хоть одно движение. Да и как можно было ошибиться? Эту стальную осанку и хищную грацию я запомнила навсегда. Ведь эти плечи и этот холодный, расчётливый разум принадлежали не кому иному, как Главе Тайной Стражи Империи — и по совместительству младшему брату моего «обожаемого» супруга, того самого, от чьего имени у меня до сих пор сводило зубы.

Страх — вот что я ощутила в первое же мгновение. Не просто тревога или дурное предчувствие, а настоящий, первобытный ужас, который липкой, ледяной волной хлынул в грудь. Это чувство сжало сердце в стальные тиски, перехватило дыхание, не позволяя даже вздохнуть, не то что пошевелиться. А следом, словно холодный рассудок пробился сквозь панику, пришло осознание: эта беспринципная, ничем не гнушающаяся семейка всё-таки добралась до меня. Нашла, выследила, и теперь...

Первым импульсом, диким и животным, было бежать. Сорваться с места, рвануть прочь, да хоть под землю провалиться, раствориться в ночи или в толпе — лишь бы оказаться отсюда как можно дальше, лишь бы между мной и этим человеком легли тысячи миль. Но разум, пусть и через силу, взял верх. Я понимала: бегство бессмысленно. Если Айрин Морн лично явился в этот лазарет, значит, всё уже решено. Если они меня нашли, то обратно не отпустят — не таковы они, чтобы упускать добычу, особенно ту, которую уже однажды держали в руках.

Я сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти до боли впились в ладони. Эта физическая боль помогала хоть немного удержать нарастающую панику, не дать ей захлестнуть сознание окончательно. От судьбы не уйдёт никто, и я, видимо, не исключение.

Я сбежала от мужа-тирана в слепой надежде, что мой след затеряется в бескрайних землях, что я смогу стать обычной женщиной, жить нормальной, тихой жизнью — без роскоши, без власти, но и без цепей. Какая же глупость. Тогда, в день побега, надо было понимать: его влияние, его ресурсы, его безжалостная воля способны перевернуть мир, разворошить любое убежище и вытащить беглянку даже из-под земли.

Айрин Морн не зря занимал пост Главы Тайной Стражи. Не прошло и полугода, как он вычислил моё местонахождения. И теперь стоял здесь, в грязноватом военном шатре, чтобы лично, без лишних церемоний, силой сопроводить меня обратно — к своему старшему брату, к моему законному, ненавистному супругу.

Я горько усмехнулась уголками губ, чувствуя, как внутри всё обрывается. Как же я ненавидела этот род! Высокомерные, алчные, безжалостные. И Айрин Морн ничуть от них не отличался — та же ледяная кровь, то же презрение ко всему, что стоит ниже их положения. Он всегда смотрел на меня как на пустое место, как на вещь, как на досадную помеху, которую терпят лишь из-за брата.

А спустя мгновение он медленно, будто чувствуя спиной моё присутствие, обернулся. И я замерла, забыв о дыхании, не веря собственным глазам...

Глава 1/2

Глаза мужчины закрывала белая плотная повязка. Услышав шаги, он настороженно склонил голову, словно пытаясь определить, на каком мы находимся расстоянии...

Это что, шутка такая? Или хитрая уловка? Впрочем, ни первый вариант, ни второй нельзя было отнести на счет Айрина Морна. Ему не нужно было так ухищряться, чтобы добиться поставленной цели, а шутником он и вовсе никогда не был...

– Лорд Айрин Морн, – произнес лекарь, подобострастно улыбаясь, – позвольте вам представить Нерию Вайс – лучшую целительницу нашего госпиталя.

– Рад, что вы нашли время на встречу со мной, – спустя несколько долгих мгновений молчания, произнес начальник Тайной Стражи. – Мне рекомендовали вас как лучшую целительницу королевства, и я надеюсь, что вы оправдаете мои ожидания.

Я молчала, не зная, что сказать. Правду? Что я совсем не рада этой встрече, и уж, тем более, не хочу лечить этого мерзавца? Но если я открою рот, то он сразу узнает меня по голосу...

– Госпожа Вайс, что же вы молчите? – всплеснул руками лекарь. – Вы потеряли дар речи от неожиданности?

Ну что ж, можно сказать и так...

Прикоснулась пальцами к горлу, меняя голос с помощью магии и произнесла:

– И чего вы ожидаете? Что я снова верну вам зрение? Боюсь, все не так просто, как вам кажется...

– Я знаю, что не просто, – перебил он. Видимо, понял, что я хочу отказаться от лечения. – Но я также знаю, что вы лечили ранения, с которыми не справлялись даже столичные магистры. Мне назвали ваше имя не просто так.

Я стиснула зубы, чувствуя, как магия вибрирует в горле, удерживая чужой тембр. Он стоял с идеально прямой спиной – даже слепой, он сохранял эту пугающую собранность. Белая повязка на глазах казалась насмешкой: всего полгода назад я видела эти глаза – холодные, пронзительные, смотревшие на меня сверху вниз.

– Я не берусь за безнадёжные случаи, – выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Как вы можете об этом судить, если даже не осмотрели меня? – он насмешливо изогнул одну бровь.

Хотелось отказаться, но я смотрела на эту идеально прямую спину, на эту повязку, скрывающую его глаза, и понимала: если я сейчас скажу «нет», он не уйдёт. Он просто пришлёт за мной стражу, и тогда я окажусь в западне...

— Хорошо, — выдавила я, чувствуя, как магия вибрирует в горле, удерживая чужой тембр. — Я осмотрю вас. Но ничего не обещаю.

— Разумно, — ответил он сухо, без тени благодарности.

Я шагнула ближе, и сердце заколотилось быстрее. Он стоял неподвижно, лишь чуть повернув голову на звук моих шагов. Прямая спина, сведённые плечи — даже слепой, он сохранял эту пугающую собранность. Я остановилась в двух шагах, пытаясь унять дыхание.

— Присядьте, — сказала я.

Он сел без лишних слов. Протянула руку к его лицу, пальцы дрогнули, но я заставила себя коснуться края повязки. Он не шелохнулся.

— Вы колеблетесь, — произнёс он вдруг. — Почему?

Я сглотнула. Чёртов наблюдатель...

— Я просто не люблю работать с теми, кто может приказать меня казнить, если что-то пойдёт не так.

На его губах мелькнула холодная усмешка:

— Я плачу любые деньги, госпожа Вайс. Просто сделайте свою работу.

Вздохнув, размотала повязку. Под ней веки были сомкнуты, кожа вокруг глаз бледная, с лёгкой синевой. Я активировала магию, серебристый свет заструился по пальцам, и я провела ими над его лицом, не касаясь.

Он вздрогнул — едва заметно, но я почувствовала, как напряглись его плечи. Магия проникла сквозь веки, и я увидела разорванные нити зрительных каналов, перерубленные токсином. Сложно. Но не безнадёжно.

— Могу попытаться восстановить, — сказала я, отстраняясь. — Но это займёт время. Ежедневные сеансы.

— Сколько? — спросил он.

— Два-три месяца. Может, больше.

Он замолчал. А затем поднялся с койки одним плавным движением.

— Тогда вы поедите со мной. Не будем терять время.

Я замерла.

— Сейчас?

— Сейчас, — ответил он спокойно. — Я не намерен ездить в лазарет каждый день. Вы будете работать в моей резиденции. Сборы — пять минут. Ваши вещи заберут.

— Но у меня другие пациенты... — начала я, но он перебил, не повышая голоса:

— Их возьмёт кто-то другой. Я уже распорядился.

Я обернулась к лекарю, ища поддержки. Тот стоял с бледным лицом и мелко кивал, как будто его голову дёргали за ниточку. Даже не думал возражать.

— Лорд Айрин, — сказала, стараясь говорить ровно, — я ценю ваше доверие, но...

— Это не просьба, — перебил он. — Вы согласились лечить. Я согласился платить. Условия не обсуждаются.

— Хорошо, — выдавила против воли. — Я готова.

Он едва заметно кивнул и двинулся к выходу. Я смотрела, как он пересекает шатр с уверенностью зрячего — рукой почти не касаясь стен. У самого выхода он задержался и бросил через плечо:

— Экипаж ждёт. Не заставляйте меня ждать, госпожа Вайс.

Больше не сказав ни слова, он вышел. Я же стояла, чувствуя, как ноги становятся ватными. Старший лекарь подскочил ко мне, заикаясь от волнения, но я не слышала ни слова. В ушах шумело...

— Нерия, ну надо же! Сам глава Тайной Стражи! — щебетал он. — Это же такая честь...

— Честь, — повторила я с горечью, глядя на полог, за которым исчезла знакомая тень. — Ловушка, а не честь.

Он не расслышал. А я схватила свою сумку — единственное, что у меня было, — и шагнула к выходу.

Он ждал снаружи. Тёмный силуэт на фоне серого неба, идеально прямая спина. Услышав мои шаги, он чуть повернул голову, и я поняла: он пытается уловить звук моих шагов.

Как только я подошла к экипажу, его подчиненный распахнул дверцу. И мне ничего не оставалось, как забраться в салон и наблюдать, как Айрин устраивается на сидении напротив меня..

Экипаж тронулся. Тишина давила на уши. Я смотрела в окно на проплывающий мимо госпиталь, на солдат, на грязные улицы. Всё, что я строила полгода — рушилось. Но Глава Тайной Стражи пока не знал, кого нанял для своего лечения. Оставалось только надеяться, что никогда и не узнает....

— Вы давно работаете в госпитале? — спросил он вдруг.

Я вздрогнула. Он спросил это нарочно? Или просто решил скоротать дорогу?

— Полгода, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И где же вы были до этого?

Я замерла. Потом выдавила улыбку, которую он всё равно не видел:

— Скиталась по графствам. У меня нет постоянного места.

— Почему? — спросил он, и в его голосе мелькнул лёгкий интерес.

— Даже не знаю, - пожала плечами.

Сердце колотилось так громко, что мне казалось — Айрин слышит этот стук. Но он лишь отвернулся к окну, хотя всё равно ничего не видел.

Экипаж катил по мостовой, унося меня в самое сердце вражеского логова. И я поняла одно: теперь каждый день — игра. Каждое слово — риск. И если я ошибусь хотя бы раз, он узнает меня. А этого мне бы очень не хотелось...

Глава 1/3

Поместье, на территорию которого мы въехали, казалось спящим. От давящей тяжёлой тишины, не нарушаемой ни единым звуком, звенело в ушах. И это была не та уютная тишина, когда в доме всё дышит покоем, она была мёртвой, давящей — будто само здание вымерло много лет назад и лишь по привычке сохраняло очертания жилого строения.

Экипаж остановился у массивных дубовых дверей, и я с трудом подавила желание остаться в карете навсегда. Айрин вышел первым — его движения оставались такими же точными, как и в шатре. Слуга, сутулый старик с дрожащими руками, подал ему трость, хотя, судя по тому, как лорд Морн двигался, она была ему скорее данью приличиям, чем необходимостью. Словно на привязи я последовала за спутником и вошла внутрь сурового неуютного здания.

— Проводите госпожу Вайс в приготовленную комнату, — приказал Айрин, даже не обернувшись ко мне. Его низкий командный голос эхом разнёсся по каменному холлу, и мне показалось, что он слишком громкий для этого пустого пространства. — И проследите, чтобы ей ничего не требовалось.

Он исчез в боковом коридоре, и я осталась стоять у входа, озираясь по сторонам. Поместье было огромным, но запущенным. Потемневшие от времени гобелены висели на стенах, словно их не касалась рука слуги уже много лет. В углах клубилась паутина, а пол покрывал тонкий слой пыли.

— Госпожа, прошу вас, — раздался позади тихий голос. Я обернулась и увидела женщину лет пятидесяти в строгом сером платье и белом переднике. Её лицо хранило следы усталости — глубокие морщины пролегли вокруг глаз и губ, а взгляд казался потухшим, словно она давно разучилась чему-либо удивляться. — Меня зовут Марта. Я экономка. Лорд Айрин просил показать вам комнату.

— Благодарю, — ответила, сделав лёгкий реверанс и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Марта кивнула и двинулась по коридору. Я поспешила за ней, и мы углубились в лабиринт мрачных переходов. Свечи горели редко — через одну, и в полумраке собственное отражение в старых зеркалах казалось призраком.

— Здесь всегда так темно? — спросила я, когда мы свернули в очередной коридор.

— Лорд Айрин не любит яркого света, — ответила экономка, не оборачиваясь. — Говорит, что глаза болят. Даже слепые... — она запнулась, словно поправляя себя, — даже после потери зрения.

Я промолчала. Внутри меня боролись два чувства: страх разоблачения и... какое-то странное, почти злорадное удовлетворение. Значит, ему больно. Хорошо.

Раньше я считала себя добрым человеком, который никогда не будет радоваться беде другого, но то, что сделал со мной род Морн, любого изменит и научит ненависти.

— А где остальные слуги? — спросила я, рассматривая очередной пустой зал, который мы проходили. — Поместье такое большое, а я видела только вас и старика у входа. Марта остановилась. Она стояла ко мне спиной, и я заметила, как напряглись её плечи.

— Слуг почти не осталось, — сказала она тихо. — Когда лорд Айрин потерял зрение... Женщина замолчала, и я уже подумала, что она не продолжит. Но Марта вздохнула и заговорила снова, и в её голосе послышалась горечь:

— Он всегда был человеком непростым. Строгий, требовательный. Но после того, что случилось... его характер испортился окончательно. Он стал резким, раздражительным. Никто не мог ему угодить. Сначала ушли повара, потом горничные, затем конюхи. Остались только мы со старым Томасом. Я — потому что служу этому дому уже тридцать лет и не знаю другой жизни. Томас — потому что он глух и почти ничего не слышит, так что его не задевает то, что лорд говорит в минуты гнева. Хозяин поссорился со всеми, госпожа. С соседями, с советниками, даже со своей семьёй. Говорят, его родной брат хотел навестить господина месяц назад, но лорд Айрин приказал не впускать его в поместье. Последние полгода он здесь совсем один.

Семья... Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Марта сейчас говорила о моём муже. Айрин прогнал его? Не впустил?

— Со своей семьёй? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал лишь вежливо-любопытно. — Но ведь у него есть брат, лорд... — я сделала вид, что пытаюсь вспомнить имя, — лорд Эдвард Морн, кажется? Это про него вы говорите?

— Да, — кивнула экономка. — Лорд Эдвард приезжал, но лорд Айрин даже не вышел к нему. Хозяин теперь никому не доверяет и никого не подпускает близко. Вы — первая, кого он привёз в поместье за последние полгода.

Мне пришлось отвернуться и сделать вид, что рассматриваю очередной гобелен, чтобы спрятать улыбку. Значит, мой муж не сможет меня найти. Айрин порвал все связи, даже с братом. И получается, что я в безопасности. По крайней мере, пока.

— Как же вы справляетесь одна? — продолжила интересоваться, снова глядя на экономку.

— Едва, — призналась она. — Убираю только те комнаты, которые используются. Остальные стоят закрытыми. Готовлю я, стираю я, за садом смотрю я. Лорд Айрин почти не выходит из своего кабинета. Иногда мне кажется, что он хочет, чтобы поместье умерло вместе с ним.

Экономка замолчала, и её лицо стало виноватым — словно она позволила себе лишнее. Слугам не пристало говорить о хозяевах плохо.

— Простите, госпожа, — сказала она. — Я сболтнула лишнего.

— Всё в порядке, — ответила я мягко. — Мне просто было любопытно. Здесь так... неуютно.

— Неуютно, — эхом отозвалась Марта. — Я принесу вам горячую воду и дополнительное одеяло, если позволите.

— Буду благодарна.

Марта кивнула и, наконец, открыла дверь в комнату. Она оказалась небольшой, с высоким окном, выходящим на запущенный сад. Мебель — кровать, стол, шкаф — была старой, но добротной. В воздухе пахло сыростью и пылью.

— Я проветривала здесь вчера, — сказала Марта. — Простите, что так убого. Я постараюсь найти свежие простыни.

— Не нужно извиняться. Вы и так делаете всё, что можете.

Экономка грустно улыбнулась и уже собралась уходить, но задержалась у двери.

— Госпожа, — сказала она, не глядя на меня, — будьте осторожны с хозяином. Он не злой, нет. Но он сломленный. И сломленные люди иногда причиняют боль тем, кто рядом, даже не желая того. Когда Марта вышла из комнаты, я подошла к окну. Сад был серым и мёртвым. Казалось, даже деревья здесь были угрюмыми, скрюченными и одинокими.

Но в груди билось странное чувство — почти радость. Мой муж не приедет. Он даже не сможет приблизиться к поместью. Айрин сделал это сам, и теперь я в его доме, одна, под чужим именем. Я лечу его, а он не знает, кто я. Ирония судьбы была почти осязаемой.

Я провела пальцами по холодному стеклу и прошептала:

— Ну что ж, лорд Айрин. Похоже, теперь мы оба пленники этого дома.

За дверью послышались шаги, и я отпрянула от окна. Марта вернулась с кувшином горячей воды и стопкой одеял. Она поставила их на стол и снова посмотрела на меня с той же усталой жалостью.

— Ужин будет через час. Лорд Айрин, скорее всего, не спустится. Он последнее время почти не ест.

— Я принесу ему еду сама, — сказала я, и Марта удивлённо подняла брови.

— Госпожа, вы же не слуга...

— Нет. Но если я должна лечить лорда, понимать, в каком он состоянии. А для этого нужно видеть, как он ведёт себя в повседневной жизни.

Марта помедлила, затем кивнула.

— Как скажете, госпожа. Я оставлю поднос в коридоре.

С тревогой я смотрела на дверь, за которой исчезла экономка, и чувствовала, как внутри всё сжимается от странного предвкушения. Взяв в руки сумку, достала маленькое зеркальце и посмотрела на своё отражение. Итак, у меня чужой голос, чужое имя. Нерия Вайс. Но внутри я оставалась той же девушкой, что сбежала от тирании и теперь вынуждена улыбаться в лицо своему врагу.

Глава 1/4

Ровно через час я обнаружила в коридоре на низком столике накрытый чистым полотенцем поднос. Марта была пунктуальна. Я взяла его в руки, не чувствуя веса, сейчас вся моя сосредоточенность была направлена на дверь кабинета, массивную, дубовую, с бронзовыми ручками в виде львиных голов. Точнее, на того, кто находился за этой дверью. Мне нельзя расслабляться ни на секунду, иначе любое неосторожное слово может меня погубить.

— Войдите, — раздался из-за двери раздражённый голос. — Я слышу, как вы переминаетесь с ноги на ногу и дышите, Нерия.

От неожиданности я чуть не уронила поднос, но сделала глубокий вдох, толкнула дверь плечом, потому что руки были заняты, и шагнула внутрь. Кабинет Айрина оказался большим, но неуютным: высокие шкафы с книгами, массивный письменный стол, заваленный бумагами, и почти полная темнота. Шторы были задёрнуты плотно, и лишь пара свечей горела на каминной полке, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Лорд Айрин сидел в кресле у камина. В нём почти не было жизни, словно мужчина был высеченным из камня: прямая спина, сжатые руки на подлокотниках, лицо, обращённое к огню, но невидящее его. Слепые глаза, скрытые белой повязкой, смотрели куда-то в пустоту, и от этого зрелища мне стало не по себе.

— Я принесла ужин, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно и по возможности приветливо. — Марта сказала, что вы последнее время плохо едите.

— Марта слишком много говорит, — ответил Айрин, даже не повернув головы. — Оставьте поднос на столе и уходите.

Стараясь двигаться осторожно, я поставила поднос на край стола, но не ушла. Вместо этого подошла к камину и опустилась на колени перед решёткой, подбрасывая новое полено. Пламя взметнулось вверх, осветив лицо Айрина — резкие скулы, плотно сжатые губы, напряжённые линии, прорезавшие лоб.

— Я сказал — уходите, — повторил он, чуть повышая голос.

— А я хочу убедиться, что вы поужинаете, — ответила я спокойно. — Если вы будете голодать, лечение затянется. А мне бы не хотелось задерживаться в вашем поместье дольше необходимого.

Мужчина сухо усмехнулся:

— Я никого здесь не держу. Можете уехать хоть сейчас. Вы тоже не сможете меня излечить, зря я поверил с те сказки, что рассказывают о ваших способностях.

— Я дала слово, — сказала, поднимаясь и отряхивая платье. — Я обещала лечить вас и выполню обещание.

Айрин молчал. Я видела, как его пальцы сжали подлокотники, но больше он никак не проявил своих эмоций.

— Сядьте! — произнёс мужчина, наконец, смирившись с тем, что я не собиралась покидать комнату. — Не люблю, когда кто-то стоит надо мной.

Я оглянулась в поисках стула и пододвинула к камину тяжёлое дубовое кресло. Каждая клеточка моего тела кричала о том, что нужно бежать — этот проницательный расчётливый мужчина был слишком близко. Но я покорно села, сложив руки на коленях и стараясь дышать ровно.

— Вы не прикоснулись к еде, — заметила я. — Холодное мясо и суп — не самый лучший ужин. Если хотите, я могу разогреть...

— Не нужно, — оборвал он. — Я не голоден.

— Вы врёте.

Айрин резко повернул ко мне голову, и я ощутила напряжение, будто он видел меня насквозь. Чтобы не отвести взгляд, пришлось сжать кулаки.

— Откуда вам знать? — спросил он с угрозой в голосе.

— Потому что вы сидите здесь уже битый час, уставившись на огонь, и даже не заметили, что он почти погас. Если бы вы были сыты и спокойны, вы бы не сидели в темноте и холоде.

— И вы считаете, что знаете меня, потому что увидели в первый раз в жизни? — усмехнулся мужчина.

Я не смогла сдержать улыбки, зная, что Айрин не видит меня. О нет, уважаемый лорд, я знаю вас весьма неплохо. Пусть мы с вами виделись всего несколько раз, но вы представитель рода Морн, и этим всё сказано.

— Я целитель и видела множество людей. И всех их объединяет одно: тело всегда выдает то, что разум пытается скрыть! — произнесла уверенно, ведь это было правдой.

Айрин замолчал. Повисла долгая, тягучая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Я сидела неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.

— Вы не похожи на других целителей, — сказал он, наконец. — Они обычно заискивают, хвалят меня. Говорят то, что я хочу услышать.

— Мне не нужна ваша похвала, — пожала я плечами. — Мне нужны результаты.

— Я не знал, что результаты можно получить, если не угождать пациенту.

— Результаты можно получить, если пациент доверяет вам.

Мужчина снова замолчал, и я заметила, как слегка расслабились его плечи — пусть всего на долю секунды, но это был прогресс.

— Возьмите тарелку, — сказала я, поднимаясь, чтобы помочь. — Надо съесть суп, пока он не остыл окончательно.

Айрин протянул руку. Я видела, как его пальцы искали посуду, и почувствовала вдруг укол жалости. Этот надменный, холодный человек был сейчас таким уязвимым. Но слепота не делала его менее опасным.

— Ваша экономка готовит неплохо, — заметила я, когда лорд приступил к трапезе — Для одной женщины, которая держит целое поместье.

— Да, Марта незаменима.

— Вы могли бы попросить её принять помощников. Слишком много обязанностей лежит на её плечах.

— Она предлагала, но я отказал.

— Почему?

Мужчина отставил тарелку и молчал так долго, что я уже подумала, он не ответит.

— Потому что я устал чувствовать рядом с собой тех, кто меня презирает. Или боится! — в его голосе прозвучала такая глубокая, старая боль, что мне стало не по себе. — Но вы не боитесь, это удивительно и даже приятно. Рядом с вами, по крайней мере, не чувствую себя жалким калекой или злобным монстром.

От удивления, кажется, забыла, как дышать. Впервые я почувствовала, что вижу за ледяной маской Главы Тайной Стражи Империи кого-то другого. Того, у кого, возможно, даже есть чувства...

Глава 2

Я не спала почти всю ночь. Комната оказалась холодной — даже с двумя одеялами, которые принесла Марта, холод пробирался сквозь стены, словно само поместье вытягивало тепло из живых существ. Я лежала на жёсткой кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к звукам за дверью. Но дом молчал. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни голосов. Только редкий треск старого дерева да завывание ветра за окном.

Мысли метались, как пойманные в клетку птицы. Айрин оказался совсем не таким, каким я его запомнила на светских раутах и приёмах у мужа. Тогда он был ледяным, надменным, почти механическим — идеальный исполнитель воли Эдварда. Ни жеста, ни взгляда, ни слова, которое могло бы выдать слабость. Я помнила его руки, сложенные за спиной, когда он стоял в углу зала, наблюдая за гостями. Помнила его голос — тихий, ровный, почти безжизненный, когда он отдавал приказы своим подчинённым. И помнила его глаза. Холодные, серые, пронзительные — такие, в которых невозможно было прочитать ни капли эмоций.

А здесь, в этом затхлом кабинете, у почти погасшего камина, он сказал: «Рядом с вами я не чувствую себя жалким калекой или злобным монстром».

Я зажмурилась, прогоняя это воспоминание. Нельзя верить. Нельзя жалеть. Это ловушка. Морны умеют быть обаятельными ровно до тех пор, пока им это выгодно. А потом снова становятся хищниками. Я слишком хорошо это знала. Прожить с одним из них почти три года вполне достаточно, чтобы понять: за каждым тёплым словом у Морнов всегда скрывается расчёт. Каждая улыбка — оружие. Каждое проявление слабости — приманка.

Я села на кровати, обхватив колени руками. В темноте комнаты было почти ничего не видно. Только слабый лунный свет просачивался сквозь щель в шторах, рисуя тонкую серебристую полосу на полу. Я смотрела на неё и пыталась успокоить дыхание. Но сердце билось слишком быстро, и в ушах всё ещё звучал его голос.

Как же он ошибался, думая, что я его не боюсь. Но я научилась не показывать страха, потому что в доме Эдварда страх был роскошью, которую мне нельзя было себе позволить. Если бы я боялась открыто, он бы съел меня живьём. И Айрин был из той же породы. Даже слепой, даже сломленный, он оставался опасен...

Я снова легла, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Где-то за стеной, в глубине этого мрачного поместья, Айрин Морн тоже не спал. Я чувствовала это. Какая-то невидимая нить тянулась между нами, и от этого становилось ещё страшнее.

***

Утром я спустилась вниз, не дожидаясь, пока меня позовут. В доме было холодно и сыро, словно здесь никогда не топили печи. Мои шаги гулко отдавались в пустых коридорах, и я вдруг поймала себя на мысли, что иду на цыпочках, будто стараясь не разбудить дом. Глупо. Дом спал мёртвым сном, и его не могли разбудить даже самые громкие шаги.

На кухне я застала Марту — она стояла у плиты, помешивая что-то в чугунном котле. Пар поднимался над варевом, смешиваясь с запахом сушёных трав и масла. Лицо экономки было усталым, под глазами залегли тёмные круги. Она выглядела так, будто тоже не сомкнула глаз всю ночь.

— Доброе утро, госпожа, — сказала она, даже не обернувшись. Её голос звучал глухо, словно женщина говорила сквозь плотную ткань. — Вы рано.

— Не спалось, — ответила ей, присаживаясь на табурет у большого деревянного стола. — Здесь вообще кто-нибудь спит?

Марта на мгновение замерла, потом медленно повернула ко мне голову. Её взгляд был тяжёлым, полным той тихой печали, которая появляется у людей, слишком долго живущих в одиночестве.

— Хозяин тоже не спал, — сказала она. — Лорд уже в кабинете, с самого рассвета. Я приносила ему завтрак, но он к нему не притронулся.

— Как он обычно проводит дни? — решила перевести тему.

—. Сидит в кресле, повернувшись к окну и молчит. Хотя он всё равно ничего не видит. Иногда я захожу к нему, чтобы сказать, что принесла еду, а он даже не поворачивается. Будто меня нет.

Я опустила глаза. В памяти всплыла картина: Айрин, сидящий у камина, его прямая спина, сжатые руки. Он был похож на статую. На памятник самому себе.

— Вы много знаете о нём, — заметила я тихо. — О его... привычках.

Марта горько улыбнулась.

— Я служу этому дому тридцать лет, госпожа. Я видела, каким он был до того, как потерял зрение. И каким стал после. Раньше он был другим. — Она замолчала, будто подбирая слова. — Жёстким, но живым. Он мог разозлиться, мог рассмеяться, хоть и редко. А теперь... он просто тень. Иногда мне кажется, что он специально не ест. Словно хочет уйти как можно быстрее.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Смерть. Марта говорила о ней так буднично, словно это было неизбежно, как закат или дождь...