Отважные. Соратники (Дремир. Том 4-2)

Глава 1. Самоволка

Кира́н Регна́р

Гердана, Марингерд.

В то уже утро, как Киран покинул усадьбу графини Дэйнеры, пообещав, что вернётся через три месяца.

Через месяц после прибытия «Птицы из Легенд» на орбиту Каррандра, которую вернули домой Элен О’Ния и Рэд О’Ний.

Чуть менее месяца до суда над советником графини Ронетты Карлом Дэмисом.

За полтора месяца до того, как Рэд О’Ний нарёк сына дремирским именем.

За два с небольшим месяца до прибытия Марка с Настей в Зольдану.

Последний месяц весны. Предрассветные сумерки.

К пьянящему запаху свободы примешивался шум просыпающегося города, а сквозь промокшую насквозь куртку будто прорастали крылья. Высокий стройный мужчина во всём чёрном быстрым и уверенным шагом шёл по дороге. Одной рукой он придерживал лямку заплечной сумки, а вторая, опущенная вниз, непроизвольно сжималась в кулак. Было бы в это раннее утро на улице больше прохожих, они шарахались бы от него во все стороны, как разбегаются от разъярённого быка или несущихся во весь опор взбесившихся лошадей, но те немногие, кто открывали ставни своих домов, лишь косились и отворачивались.

За маской невозмутимого спокойствия и пронзительным взглядом человека, не ценившего жизни других, буря эмоций срывала все мысленные и немыслимые заслоны, а душа билась в теле, как разъяренный огнедышащий дракон, заливая жидким пламенем прочную и непробиваемую клетку — клетку силы воли. Киран был в бешенстве — в бешенстве от себя, что вновь не смог подчинить своё внутреннее «я» и пришлось позорно сбежать.

Об этом его «малодушии» знали лишь трое: он, его отец и человек, заменивший ему утраченного отца. Только им было ведомо, что Киран не мог дольше пары месяцев находиться на одном месте, в кругу одних и тех же людей — он начинал терять контроль и крушить всё вокруг. Под раздачу попадали и люди: родные, друзья, наниматели, незнакомцы. А единственным способом усмирить бушующего в теле «дракона» были крылья — самые что ни есть настоящие крылья, что отправляли его в полёт к облакам. Его внутреннее «я» хотело летать, как в детстве, как с отцом в том мире, откуда он был родом.

Последние лет пятнадцать тридцатилетний мужчина решал эту проблему полетами на грифонах, но больше летать на них он не мог.

Сквозь серую пелену проливного дождя замаячили размытые очертания северных городских ворот Марингерда, столицы Герданы, и Киран понял, что скоро ему будет проще. За городом ему будет легче. Не надо будет ежесекундно держать себя в узде, боясь скатиться в размышления и, потеряв связь с реальностью, ненароком покалечить кого-то из ни в чём не повинных жителей.

«Орден Ниев. Мне нужно в Орден Ниев…» — сосредоточенно повторял как заклинание он, прожигая взглядом арку распахнутых ворот и отгоняя мешавшие мысли прочь.

При виде мужчины, что тараном шёл к городской стене, бодро стоявшая на воротах стража ещё больше вытянулась по стойке смирно, но он прошёл мимо, не обратив на них никакого внимания. Охранники правопорядка бесшумно выдохнули, невольно оборачиваясь вслед покидающему город любимому головорезу графини Дэйнеры по прозвищу «Оборотень».

Перед Кираном раскинулись раздольные зелёные луга Герданы, прочерченные извивающейся лентой дороги до самого горизонта. Перед взором — ни души, и так до самого начала предгорий. В небе ни пятнышка: грифоны в дождь летать не любят.

«Никого», — облегчённо выдохнул Киран и чуть замедлил шаг. Встряхнул руки от напряжения и засунул их в карманы штанов.

За пару сотен шагов никто его не догнал, не обогнал, и он позволил себе отпустить мысли с поводка.

«До предгорий день пути. В Вальдерне останавливаться не буду и пойду на перевал ночью. Благо никого рядом нет, и не надо притворяться, что не могу видеть в темноте. До Серты ещё дня три. Плюс дней шесть до Караты… Мда… Пешком до Эвенны я все три месяца как раз добираться и буду. Если бы я мог…»

На мысли «мог» он снова начал закипать и, приказав себе: «Отставить!», бездумно побрёл дальше.

Через час мрачная серая туча улетела дальше на юг — покорять морские просторы. На смену холодному весеннему дождю пришёл ледяной ветер с гор. Выглянувшее солнце не согревало, да и одежду сушить не спешило. Киран продрог окончательно, его тело била мелкая дрожь, но он не обращал на неё внимания и упрямо шёл вперёд.

Ещё через часа два его обогнала первая гружёная тюками повозка, но пожилой мужчина на козлах лишь кратко обернулся на Кирана, вздрогнул и, быстро отвернувшись, поехал прочь.

«Похоже, предлагать меня подвезти сегодня не будут, — усмехнулся он. — Вот и славно».

Первый привал Киран сделал на закате. К тому времени его кожаная куртка и сапоги почти высохли. Он давно уже согрелся и чувствовал себя отлично. Впереди его ждали горы! А что может тебя поднять ближе к звёздам, ну разве что кроме грифона? Конечно же горы! Они могут тебя доставить даже выше облаков, в отличие от полуптиц. Вот Киран и радовался по-детски предстоящей встрече со своей мечтой — наконец быть снова выше облаков. Да и подальше от людей.

Устроившись на горном склоне, поросшим невысоким кустарником и низкорослой травой, в паре десятков шагов от дороги, он жевал солонину и поглядывал на бескрайнюю морскую гладь, раскинувшуюся за городом на горизонте. Мужчина всё размышлял о том, рад он или нет тому, что судьба выбросила его на берег на этом побережье больше двадцати лет назад.

«Теперь у меня здесь есть новая семья, есть друзья, соратники, цели… А там? И отец, и мать, скорее всего, мертвы, а братья… Братья даже не узнают меня, да и я их... Я помню лишь их имена… Что мне там делать?»

«Летать», — ответил ему его внутренний голос.

«Ха! — усмехнулся Киран. — Кто меня за штурвал пустит в моём-то возрасте? Даже если и признают, чей я сын, лишь снисходительно смотреть будут в мою сторону. А нет — так и взашей прогонят. Уж лучше я здесь найду Миледи Элен…»

От раздумий его отвлек перестук обитых металлом колес и топот копыт по каменистой горной дороге, и он посмотрел направо, вверх по склону. К нему приближался небольшой караван из двух гружёных крытых повозок, одной кареты и пары десятков человек конной охраны. Вскоре караван с ним поравнялся и не спеша отправился дальше по дороге, а один из вооруженных всадников остановился и помахал ему рукой, подзывая подойти. Киран так с куском мяса в руках и поднялся, оставляя и сумку, и перевязь с мечом на склоне. К дороге он сбежал быстрым шагом и остановился у всадника, расслаблено поглядывая на него снизу вверх.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался всадник. — Вы в Вальдерну идёте или в Марингерд?

— Здравствуйте, — в тон ему ответил Киран и честно добавил: — в Серту.

— Тогда будьте осторожны. За Вальдерной нынче как-то неспокойно стало. Мы видели огни лагеря в лесу вниз по склону от дороги, да и ходят слухи, что кто-то нападает на одиноких путников. Поговорите с местными, они раз в несколько дней собирают отряды из тех, кому надо в Серту. Наш отряд не тронули, так что, думаю, разбойников там немного, но быть начеку не помешает в любом случае.

— Благодарю, — вежливо ответил Киран. — Учту.

Всадник попрощался и ускакал догонять караван, а Киран азартно улыбнулся ему вслед. От его дикого оскала обычно бледнел даже выживший не в одном абордаже старпом, но тут падать в обморок было некому, и птицы продолжали мирно щебетать, перелетая с куста на куст и устраиваясь на ночлег.

Солнце окончательно скрылось за западной горной грядой, что разделяла Гердану и Зольдану — две недружественных друг другу страны, что некогда были соседними графствами Герданы. Природа затихала и засыпала, а Киран задумчиво брёл вверх по дороге, всё пытаясь решить: ему больше повезёт наткнуться на засаду ночью или днём? Ночевать в городке совсем не хотелось, и он всё же решил оставить желанную встречу на волю случая.

«Что-то Но́ри совсем расслабилась и своих подданных не оберегает», — думал он, бредя по медвежьей тропе через ночной лес. Хоть он особо и не таился, но шёл почти бесшумно. Его глаза светились зеленоватым светом, и в тех же тонах он видел всё вокруг. Пусть не так же хорошо, как и днём, но достаточно, чтобы разглядеть и тропу, и мелькающее в кустах зверьё, и всполохи костров в просветах между деревьями.

Эта горная местность между Герданой и Весталией числилась за Герданой, но, по сути, не принадлежала никому. Интересы Весталии заканчивались намного южнее: у полуразрушенного горного городка, Серты, а Гердана высылала вооруженные отряды только по просьбе жителей Вальдерны. Бойню те всегда устраивали знатную и нагоняли ужаса ещё на пару месяцев вперёд, так что в целом дорога всегда считалась относительно безопасной, пусть и не круглосуточно охраняемой. Да и дикое зверьё туда забредало редко, ведь она шла высоко над лесом и в некоторых местах даже была прорублена в скале.

Несколько часов назад, около полуночи, Киран прошёл насквозь спящую Вальдерну, предусмотрительно «потушив» свой светящийся взгляд, чтобы не вызывать лишних вопросов у случайных полуночников. Затем он начал взбираться на горное плато по петляющему среди деревьев серпантину и за несколько часов взобрался достаточно высоко, чтобы темное пятно леса осталось ниже уровня дороги. Теперь же он всё шёл и шёл по петляющей вдоль скалы каменистой дороге, поглядывая направо, вниз по склону.

В небе безучастно светили звёзды, перемигиваясь с луной, а на Кирана всё никто не нападал. Он уж было совсем расстроился, что так до Серты без приключений и дотопает, как вскоре разглядел тонкие струйки дыма над лесом и блеклое мерцание, пробивающееся через густые кроны. Мужчина тут же остановился и глянул вниз по склону. Спуститься здесь было невозможно даже для горных козлов: дорога нависала каменным карнизом над лесом, и пришлось возвращаться до ближайшего более-менее пологого участка, чтобы наведаться в лес.

По лесу он шёл так же беспечно, как и по дороге, погрузившись в раздумья и созерцая мерцающие звёзды сквозь кроны деревьев.

— Стой! Кто идёт?! — послышалось из темноты.

Киран тут же остановился, закрыл глаза, сбрасывая ночное видение, и открыл их снова — они стали глазами обычного человека. Мир снова окрасился в серо-чёрные тона с проблесками жёлто-оранжевого пламени в конце тропы.

— Наёмник! — крикнул он в ответ.

— И что тебе надо, наёмник? — с издёвкой спросил часовой.

— Наняться, — невозмутимо ответил Киран.

— Иди своей дорогой, — продолжил тот же голос из-за дерева на небольшом удалении справа, а Киран, наконец, разглядел торчащий из-за ствола арбалет.

— Так я и иду. К вашему костру погреться пустите? А то ночью в лесу полно зверья. Страшно одному как-то ночевать

— Ночлег не бесплатный. Выворачивай карманы и меч отдавай. Ещё оружие есть?

— Нет, — ответил Киран, отстёгивая портупею и доставка кошель с деньгами из кармана куртки.

Всё это он протянул на вытянутых руках перед собой.

— Клади на тропу и топай в лагерь с поднятыми руками.

«Какие-то они слишком вежливые для разбойников, — засомневался Киран, подчинившись воле дозорного и шагая в сторону ближайшего костра с поднятыми руками. — Да и угрозы я от них не чувствую. Скорее досаду, что из-за меня им напрягаться придётся. Пристрелили бы меня, и дело с концом…»

В центре большой лесной поляны горел внушительный общий костёр. Вокруг него стояло четыре военные палатки из темно-серой непромокаемой ткани и ещё несколько небольших костров горели ближе к деревьям для отпугивания зверья. В дальнем конце были стреножены лошади.

На брёвнах у центрального костра сидело двое мужчин: один спиной к Кирану, а второй с интересом его разглядывал. Оба даже не напряглись, когда Киран вышел на поляну и остановился в десятке шагов от них.

— Что ночью в лесу забыл? — спросил молодой парень с короткими светлыми вьющимися волосами. Он был в расстегнутой куртке из толстой кожи с металлическими пластинами. Его меч лежал рядом, опираясь ножнами на бревно, а он сам беспечно подбрасывал ветки в огонь и не пытался к нему потянуться.

— Гулял, — расслаблено ответил Киран.

— Киран?! — удивлённо воскликнул второй и обернулся.

— Подстава… — расстроился Киран и опустил руки. — И тебе здоров, Клифф.

— Теперь мне действительно интересно, что ты забыл один ночью в лесу, да ещё и пешком, — улыбнулся Клифф. — Чаю хочешь?

— Хреновые из вас разбойники, — усмехнулся Киран, присаживаясь рядом с темноволосым соратником из гвардии графа Неррона. — Слишком вежливые, да ещё и чай предлагают. От чая откажусь.

— Кэвин, знакомься, — Клифф пропустил издёвку мимо ушей. — Наш главнокомандующий — Киран Регнар.

Лицо Кэвина вытянулось от удивления, и он тут же вскочил. Встал по стойке смирно и поприветствовал командира по Уставу:

— Здравия желаю, командир Регнар. Честь имею быть лично с вами знакомым!

— Взаимно, — вежливо ответил Киран и кивнул Кэвину, мол, можешь садиться обратно. — Клифф, докладывай, что вы тут забыли.

— Ловим контрабандистов аметистов, — ответил Клифф.

— Графиня Дэйнера об этом знает? — уточнил Киран.

— Граф говорил, что да. Лично на поклон к ней не ходил.

— И как успехи? — Киран пошерудил веткой в костре, и в небо полетел сноп искр. На Клиффа он не смотрел, а как заворожённый разглядывал языки пламени, облизывающие поленья.

— Никак, — честно признался Клифф. — Мы здесь уже неделю играем в разбойников и для вида кошмарим местных без летальных исходов, но никого ещё не поймали. Они будто сквозь пальцы просачиваются. У нас есть свои люди на рынке в Марингерде и в порту. Они перехватывают контрабанду там, и мы точно знаем, что идёт она этой дорогой, но…

— Это у них, — Киран кивнул в сторону Кэвина, — экзамен на гвардейца?

— Да.

— Тогда я вам помогать не буду. Хотя… Неси карту, а то совсем тут заржавеете.

Кэвин тут же сорвался с места, не дожидаясь даже взгляда от командира Фэлкона, и вскоре все трое склонились над картой, расстеленной на земле.

— Предлагаю вам обратить внимание на это озеро, — начал Киран, указывая на небольшое округлое пятно к западу от Вальдерны. Мы прошлый раз спускались с дороги в лес вот здесь. Там был обвал. Потом мы петляли по лесу и вышли сюда. На этом берегу есть сторожка, удобная как схрон, а если пересечь озеро по диагонали, то выходишь на неприметную тропку, что ведёт в сторону Вальдерны. Думаю, они так вас и обходят.

— Благодарю за помощь, — ответил Клифф. — Что мы можем для тебя сделать?

— Мне ничего не надо. Я дальше пойду, раз у вас тут скучно.

— Коня дать?

— И куда я его потом дену? — скептически на него посмотрел Киран.

— Вернёшь нам через Почтовую Гильдию, — невозмутимо ответил Клифф.

«Издевается», — мысленно вздохнул Киран и встал.

— Может, переночевать останешься? — продолжал донимать его Клифф, а Кэвин глянул за спину Кирана и куда-то снова убежал.

— Нет, я дальше пойду. Всё равно скоро рассвет, — всё пытался свалить Киран, чувствуя, что уже начинает беситься от человеческого общества и скоро займётся здесь внеочередной «строевой подготовкой».

— Давай я тебя хоть до Серты подброшу?

— Что ж ты такой нудный… — холодно сказал Киран, а Клифф непроизвольно вздрогнул и подобрался, будто готовясь к бою. — У тебя ко мне поручение от Альберта?

— Нет, — сказал он, вставая следом. — Но есть важные новости. После твоего ухода много чего произошло…

— Барт с Дэльмаром не справляются? — перебил его Киран, переступая бревно и отходя на несколько шагов от костра.

— Справляются.

Киран уж было хотел сказать: «Вот и славно. Все новости подождут до моего возвращения», но вспомнил, что он всё же теперь главнокомандующий, пусть и в самоволке. Когда он уходил, то передал бразды командования Барту Борецкому — командиру Первого Эскадрона боевых наездников на грифонах. С тех пор прошло почти три месяца, и он решил, что это будет совсем безответственно даже не узнать, что происходит сейчас в графстве Неррон.

— Седлай коней, поехали в Серту.

— Слушаюсь! — широко улыбнулся Клифф, вытянувшись по струнке, и тут же ушёл выполнять приказ.

Киран снова сел у костра и задумчиво на него засмотрелся, даже не заметив, как Кэвин положил рядом его меч и кошель.

В гвардии графа Неррона был свой Военный Устав, свой Кодекс Чести и своё представление о субординации. Вне зависимости от возраста новобранцев и их умения — а граф брал под своё крыло и восьмилетних детей — все сначала обучались в кадетском корпусе, где были равны между собой. В той среде быстро выбивали из сознания и бывший социальный статус, и прошлые заслуги. Когда кадеты переходили в разряд гвардейцев и разбредались со временем по разным званиям, привычка общаться на равных оставалась и считалась нормой. До тех пор, пока не звучал приказ. Главнокомандующий не просит — он приказывает, и не важно, каким тоном он это делает.

Обратно на дорогу Киран с Клиффом выехали на рассвете. К тому времени главнокомандующий уже успел узнать, что командовать ему теперь почти некем. Около двух недель назад два эскадрона боевых наездников из трёх, а это две с половиной сотни человек, а также часть резерва в виде стражи и инструкторов, были направлены графом в Орден Ниев на переобучение.

— Жаль, что меня тогда не было в Крепости, — с досадой рассказывал Клифф. — Я пропустил легендарное событие! К нам на центральную площадь села сама Птица из Легенд!!!

— Самолёт, что ли? — перебил его Киран, уже догадываясь, кто на нём мог туда прилететь.

— Откуда ты знаешь?! — ошарашенно уставился на него Клифф.

— Если на нём прилетела Элен О’Ния, то я на нём уже летал, — усмехнулся Киран.

— Она… — выдавил из себя Клифф, и некоторое время они ехали молча.

Каменистая дорога петляла вдоль серых скал и поднималась всё выше над лесом. Киран вспоминал свой полёт вторым пилотом и радостно улыбался, и не важно, что со стороны это выглядело как злорадно-кровожадный оскал хищного зверя, загнавшего свою добычу в угол.

Солнце всё ещё не спешило выкатываться из-за горных вершин, заливая светло-серое небо радужными красками.

— Так чему их там учить будут? — первым вернулся из витания в облаках Киран.

— Полётам на самолётах, — выдохнул Клифф, — а я здесь застрял…

У Кирана похолодело в груди — дальше он уже не слушал и еле удержался, чтобы не пришпорить коня и пронестись во весь опор в Орден, а ещё лучше: мгновенно перенестись туда!!! Но увы, ни магия этого мира, ни технологии родного мира Кирана не позволяли это сделать.

«Я идиот!!! — мысленно проклинал он себя. — Почему я сразу не спросил Элен об этом?! Я же читал её план противодействия внеземному вторжению, там же было про обучение пилотов… Чем я думал?! Почему не напросился?! Не хотел вести себя как маленький мальчик на поводу у детской мечты? Решил, что обучать будут каких-то абстрактных пилотов в вакууме, а не людей неба этого мира?! Это же так логично — брать в пилоты наездников, кто уже натренирован переносить перегрузки от манёвров на грифонах…»

— Киран! — пробился в сознание голос соратника. — Ты слушаешь?

— Нет, — честно признался Киран. — Повтори с момента обучения на пилотов.

— Из письма, которое я недавно получил, я лишь знаю то, что наших отправили в Эренск на грифонах, но все грифоны потом вернулись обратно в Крепость. Обучение будет длиться несколько месяцев. Потом им должны отправить ещё людей. Говорят, Элен О’Нии нужно под тысячу пилотов.

— А где они самолёты возьмут?

— Не знаю. Это всё, что Родэр написал. Сам знаешь, что по существу он писать не умеет. А письмо мне прислал лишь бы позлорадствовать. Он сам остался не у дел, обучая твоих новобранцев, и решил, что я тоже должен пострадать вместе с ним за компанию.

— Ясно, — незаинтересованно ответил Киран. — Что ещё ты мне хотел рассказать?

— Твой личный эскадрон хорошо себя зарекомендовал. «Крыс» мы среди них не нашли, да и тренируется они добросовестно. Из того, что я лично видел, Дэльмар вполне поладил с Бартом и даже с Сержем. А вот твой любимчик Хэйн уже умудряется достать и Родэра, и не чем иным, как копьём. Поговаривают, что если он подтянет тактику и стратегию, то вполне может бросить вызов Дэльмару и стать командиром Третьего эскадрона.

— Ему на это ещё лет десять учиться, а вот в бою он Дэльмара и сразу мог уделать… Я рад, что тогда не ошибся в этих людях.

На этом новости у Клиффа закончились, а Киран снова задумался.

«Похоже, в наёмники я буду играть в другой раз. А вот без грифонов теперь точно не обойтись. Значит, мне нужно скорее в Карату. Оттуда до границы Каанно-Таны дней пять-шесть пути, если подгонять наездника. Через горы грифоны ещё не летают, но, думаю, дня за четыре я всё же до Эвенны доберусь… Так долго… К тому времени они уже будут месяц тренироваться. Значит, меня в свои ряды могут и не взять — придётся ждать новую партию новобранцев от Альберта или ещё кого-то из графов. Мда… Плохо жить в каменном веке: пока куда-то доберешься, можно состариться».

В Серту они прибыли на закате. Город встречал их полуразрушенными белокаменными одноэтажными домами. Некоторые из них были косо-криво восстановлены из подручных средств: белых и серых осколков камня, досок и соломы для крыши, а другие выглядели вполне прилично и даже имели вполне сносную черепичную крышу. Однако всё это выглядело как временные дома на руинах прошлого величия, а не возрождающийся из пепла город. Те весталийцы, что сейчас жили в этом городе, явно не походили на тот народ, который его когда-то построил.

Клифф уехал обратно, а Киран оправился подальше от обжитого центра города искать себе более-менее приличные развалины, чтобы устроиться на ночлег. Никаких постоялых дворов в Серте не было, а напрашиваться в гости к незнакомым пастухам Киран не горел желанием.

Глава 2. Добродетель

Киран

Киран проснулся под недовольное фырканье своего коня, цокот копыта по каменному полу полуразрушенного дома и шорох осыпающихся камешков. Его одежда покрылась белесым налётом утренней росы, но ему было тепло и уютно. Открыл глаза — в монотонно сером небе начали появляться первые росчерки ярких красок, а в поле зрения — паренёк, с опаской подкрадывающийся к его поклаже.

«Везёт мне на детей, — мысленно усмехнулся он. — Будто мёдом намазано».

— От кого прячемся? — спокойно спросил он, даже не пошевелившись.

Босоногий двенадцатилетний парнишка в одежде пастуха вздрогнул, замер и медленно повернул голову в сторону Кирана. Его лицо побелело в цвет его льняной рубашки, а рука тут же метнулась к чему-то на поясе.

— Отставить! — рявкнул Киран, от чего паренёк снова замер, а вот волосы на голове зашевелились, будто от порыва ветра, которого не было.

Незваный гость опустил руку и обречённо повесил голову, видимо, смирившись со своей смертью.

— Садись, рассказывай, — доброжелательно продолжил Киран и сам сел, зевая и потягиваясь. — Имя и что тебе от меня было надо? Только сразу начистоту, если жить хочешь.

— Я Лис, — ответил мальчишка, присаживаясь на пол напротив и обхватывая коленки руками, будто хотел за ними спрятаться, как за последним рубежом обороны. — Хотел меч украсть.

— Продать? — недовольно нахмурился Киран.

— Нет-нет! — быстро замотал головой Лис. — Мне надо отомстить тем, на площади, — он кивнул себе за спину. — Они нас ограбили, пока отца не было дома! Он меня за старшего оставил! А мамка… Мне зажимала рот и не отпускала, пока… Это не по-мужски!!!

— Бери, — снова зевнул Киран, и его лицо снова сделалось равнодушным. — У тебя есть час. Через час вернёшь.

— Вы серьёзно? — теперь нахмурился Лис.

— Да.

— А если меня убьют? — вдруг поёжился паренёк, осознав, что не подумал, что он будет делать «после» того, как раздобудет меч.

— Я заберу свой меч обратно, — пожал плечами Киран и подошёл к своей поклаже. — Встать.

Лис вскочил. Следом на его поясе была застегнута портупея с мечом, отчего тщедушное тельце перекосило на один бок, а конец ножен упёрся в пол.

— Вперёд! — по-дружески похлопал его по плечу Киран, и вооруженный мститель слегка присел.

Увидев, как лицо добродетеля расплывается в хищном оскале, что на самом деле было дружеской улыбкой Кирана, Лис прошептал дрожащим голосом:

— Но т-т-там гр-р-риф-ф-фоны…

— О! Там есть грифоны? — сразу же воодушевился Киран. — Что ж ты сразу не сказал? Тогда идём вместе, — он вытащил меч из ножен и подтолкнул Лиса к выходу из развалин. — Показывай дорогу.

По дороге на центральную площадь городка Лис всё косился на вооружённого бугая рядом с ним и, видимо, чтобы окончательно не свихнуться от страха, решил заговорить с попутчиком:

— А вы не боитесь оставлять вещи без присмотра? Вдруг коня украдут?

— Так у меня ж будет грифон. Кстати, ты верхом умеешь ездить?

— Д-да.

Судя по лицу мальчишки, он представил, как Киран бросился с мечом на грифона, победил того в равном бою, оседлал, а потом посадил его, Лиса, на коня и устроил на него охоту... Больше паренёк ничего не спрашивал.

У кромки огромного старого кострища, что занимало треть центральной площади городка, спали три грифона. Они спрятали лапы под себя и голову под крыло. Возле каждого из этих наполовину пернатых созданий возвышалась небольшая куча из сёдел и поклажи, а вот наездников нигде не было видно.

«Почтовые», — сразу же определил Киран, разглядев очертания сёдел. У боевых сёдел на спинке были ножны для двух кинжалов, да и сама спинка была немного ниже и у́же, что добавляло манёвренности наезднику.

На самой площади было пустынно. Лишь несколько ранних торговцев раскладывали свой товар на прилавках.

Киран остановился, обернулся к своему «оруженосцу» и вложил меч ему обратно в ножны. Кто ж ходит на первое свидание к незнакомкам с оружием в руках?

— Дальше идёшь в двух шагах за мной. Меч придерживать, чтобы не волочился, но за рукоять не хвататься. На грифонов не смотреть. Смотри на мои сапоги. Ни о чём не думать и слушать мои команды. Выполнять.

— Хорошо, — пролепетал Лис.

— Не «хорошо», а «слушаюсь».

— Слушаюсь!

Больше Киран на Лиса не смотрел и направился прямиком к ближайщей полуптице — рыже-коричневой помеси сокола и льва. Он шёл спокойно и расслаблено, но не вальяжно. Шаг не чеканил, но и не крался. Шёл, будто шёл к лошади у коновязи, а не к грозному и кровожадному грифону, который был выше его в холке раза в два.

Когда до грифона оставалось шагов пятнадцать, тот достал голову из-под крыла и, посмотрев одним глазом на незваных гостей, недовольно фыркнул. Киран остановился и поприветствовал его легким поклоном головы.

— Здравствуй, красавица, — добродушно поздоровался он. — Я бы хотел узнать, ты ли самая быстрая?

«Я, конечно! — вспыхнул у Кирана в голове всё ещё недовольный голос потревоженного посреди сна грифона. — Чего тебе?»

— Я бы хотел в кратчайшие сроки добраться в далёкую страну на юго-западе, — продолжал вслух отвечать Киран, никого не стесняясь.

Лис всё боролся с соблазном перестать разглядывать чёрные стоптанные сапоги говорящего и взглянуть на человека, кто так просто может подойти и поболтать с чужим грифоном, но при этом не быть съеденным на месте.

«Мы летим на север», — ответил грифон и принялся мостить голову обратно под крыло, давая понять, что разговор окончен.

— Прошу прощения за мою дерзость, — учтиво продолжал Киран, — но если я договорюсь с вашим наездником, вы меня отвезёте туда, куда мне надо?

Грифон резко расправил левое крыло и сбил бы им Кирана с ног, если бы тот стоял на пару шагов ближе. Лис с перепугу плюхнулся на зад, звеня ножнами о каменную мостовую, и уж было схватился за рукоять меча, чтобы выдать его этому странному человеку для самозащиты, но, увидев, что тот даже не пошевелился, остался сидеть.

«Ответь мне на один вопрос, — мысленно проговорил грифон, поднимаясь на задние кошачьи лапы и переставляя присогнутые передние птичьи, разворачиваясь головой к Кирану. Другими словами, принимая боевую стойку для нападения. — Что бы ты сделал, если бы я оказалась не самой быстрой из нас?»

— Научил бы тебя летать быстрее, — улыбнулся Киран. — Ведь твоя скорость и от наездника зависит. Если с ним ты не можешь позволить себе разогнаться, это его вина.

«И зачем же тебе тогда мой наездник, если ты и сам можешь справиться?»

«Я решил, что больше не буду летать как наездник», — на этот раз Киран ответил мысленно.

«Ты не трус. Почему?» — уже заинтересовано спросил грифон, поднимаясь на все четыре лапы и не спеша подходя поближе.

«Я летал на той, что летает выше облаков. Птице из Легенд».

«Они вернулись?! — восторженно застрекотал грифон, но потом хищно прищурился и занёс переднюю лапу над головой Кирана для удара. — Или врёшь?!»

Лис давно пристроил меч на коленях и теперь начал судорожно отползать спиной вперёд. Он не слышал мыследиалога между человеком и нависшим над ним грозным существом и решил, что этот дерзкий мужчина просто оцепенел от ужаса и сейчас будет растерзан. Но тут правая ладонь Кирана сложилась в кулак с оттопыренным указательным пальцем вниз. Палец слегка зашевелился, однозначно указывая на мостовую, мол, сиди на месте, и паренёк снова замер.

«Я не знаю, кто эти „они“, но могу тебя привести туда, чтобы ты сама проверила», — продолжал спокойно отвечать Киран.

«Дерзай. Моего наездника ищи сам. Если это действительно они, ты покупаешь мне свободу от обязательств — мне надо вернуться домой и предупредить главного».

«Договорились. Благодарю».

Грифон развернулся и пошёл обратно на своё место, а Киран подошёл к Лису:

— Вставай, — протянул он ему руку. — Ты держался молодцом. Теперь показывай, кто тебя ограбил.

— Эй! Вы кто такие?! — послышалось слева.

Лис испуганно вздрогнул с протянутой рукой и быстро обернулся на звук.

«Ясно, — мысленно усмехнулся Киран. — Пора „мстить”».

Он выдернул паренька на ноги и, положив ему руку на плечо для пущей храбрости, приготовился встречать возможного вора.

Молодой мужчина лет двадцати быстрым шагом шел к ним навстречу, придерживая левой рукой ножны с мечом на поясе. Одет он был в плотную коричневую кожаную куртку наездника, что рассеяло последние сомнения, чьи это грифоны. За ним шло ещё четверо мужчин и одна женщина, но они не спешили, а что-то весело обсуждали между собой, посмеивались и даже тыкали пальцами в Кирана.

Мужчина остановился в трёх шагах от Кирана и положил правую руку на рукоять меча.

— Ещё раз спрашиваю, кто вы такие?

— Я Киран, а это — Лис, — вежливо ответил Киран. — А вы наездник грифона с перебинтованной передней лапой?

— Да. Что…

— У меня к вам деловое предложение, — перебил его Киран. — Но сначала вопрос к Лису: это твой грабитель?

— Да! — грозно ответил парень. Киран почувствовал, что тот даже выпрямился, стараясь казаться повыше и пошире в плечах.

— Тогда мсти! — Киран слегка толкнул Лиса в спину, а сам отшагнул влево и чуть вперёд.

— Что за… — наездник мгновенно отскочил от Кирана, ожидая атаку справа и выхватывая меч.

Киран не шелохнулся.

— А-а-а!!! — закричал Лис, кое-как выхватывая своё оружие и пытаясь ухватить рукоять двумя руками, чтобы удержать. Рукоять оказалась коротка для этого, но, схватив второй рукой за навершие, парень всё же замахнулся и обрушил удар поперек выставленного в сторону Кирана клинка наездника.

Металл со звоном и скрежетом проскользнул по металлу, меч наездника повело вниз, парень потерял равновесие и остался стоять, уткнувшись своим мечом в мостовую. Ему тут же прилетел в голову кулак врага, и бедолага рухнул на землю, выронив оружие и даже не успев застонать.

— Мда… Кто ж по мечу-то бьёт? — задумчиво прокомментировал Киран. — Руку надо было рубить, руку!

Но юный мститель его уже не слышал, валяясь без сознания.

Наездник не зевал и, прицелившись Кирану в защищённую рубашкой грудь, медленно пошёл на реального противника.

Киран поднял руки перед собой в примирительном жесте.

— Что это было? — меч наездника упёрся в грудь Кирану в районе солнечного сплетения, слегка прорезая рубашку. На чёрной ткани появилось небольшое темное пятно.

— Вы его ограбили. Он вам отомстил. Вопрос закрыт, — спокойно ответил Киран. — А теперь я бы хотел…

Угрозу сзади Киран почувствовал мгновенно. Сбил левой ладонью остриё клинка от своей груди, шагнул вперёд, уворачиваясь от навершия меча второго наездника, летящего ему в голову — Кирана хотели оглушить. Схватил первого за запястье и, развернувшись, выставил блок его оружием. Второй замер посреди замаха. Киран сжал запястье сильнее — меч полетел на землю. Звон металла о камень, хруст костей и хрип в сдавленном горле — первый наездник был обезоружен, а его правая рука – вывернута за спину. Левой же он вцепился в пальцы Кирана, сомкнувшиеся на его горле.

— Так вот, — как ни в чём не бывало продолжал Киран. — Я договорился с грифоном, что вот этот нервный везёт меня в Эренск. Куда вы летели до этого меня не волнует. Можете лететь дальше. Груз забирайте. Мне он не нужен. За свою поездку я заплачу. Объяснительное письмо для Гильдии напишу. Вопросы?

— Ты нам не указ, — презрительное ответил второй, убирая меч в ножны. — Пускай его и иди своей дорогой, пока я не передумал. Иначе скормлю тебя грифону.

Киран вздохнул. Свою жертву отпустил, толкнув его в «объятья» напарника, и спокойно проговорил:

— Мальчишку не трогать, мой меч не подбирать, иначе грифону скормлю вас я.

На этих словах он развернулся и пошёл обратно к грифону, с которым до этого договаривался. Первый наездник кашлял и матерился, упав на одно колено. Он пытался одновременно отдышаться и проверить, не сломана ли рука. Второй похлопывал его по плечу и посмеивался. Трое безоружных — видимо, пассажиры грифонов — перешептывались и делали ставки на то, откусят ли Кирану голову или разорвут на части передними лапами с когтями длиннее ладони. Третий наездник не спеша пошёл к Лису. Киран же продолжал приближаться к спящим грифонам, которые за всё время представления даже не шелохнулись.

Лишь успел третий нагнуться за мечом Кирана, как побледнел от внезапного озарения. Лис застонал, хватаясь за голову. Третий от него отпрыгнул, как от прокаженного. Лис перевернулся на бок и, свернувшись младенцем, продолжил стонать, обнимая голову руками.

— Они за нас не заступились, — прошептал третий и испуганно глянул на своих напарников.

Те уже молча смотрели в сторону грифонов. Он проследил за их взглядом и увидел, как Киран копается в одной из сумок, а грифон, слегка наклонив голову набок, спокойно разглядывает его одним глазом. Остальные грифоны продолжали спать, засунув головы под крыло.

Киран достал что-то из сумки и, усевшись спиной к грифону, начал писать.

— Фил, почему грифоны его не трогают? — спросил третий наездник, подойдя к остальным. — Они же всегда ощетинивались, когда на нас просто криво смотрели. А этот? Он чуть Дона не задушил, а они не шелохнулись.

— Не знаю, Винни, — ответил Фил. — Может, и вправду договорился.

Когда Киран встал и пошёл обратно, Дон уже стоял на ногах и косился на него исподлобья, но так же молча, как и остальные.

— Имя? — сухо приказал Киран, глядя на Дона.

— Дон Майт, — прохрипел тот в ответ.

Киран дописал имя в блокнот и, порывшись в кармане штанов, достал перстень. Покрутил его в руках — герб графства Неррон блеснул на солнце. Все трое наездников невольно вздрогнули. Киран макнул перстень в отделение с чернилами, встроенное в обложку блокнота, и поставил печать.

— Что ж, Дон Майт. Остался ты без грифона, — Киран вручил ему блокнот в руки. — Со своим пассажиром и грузом разбирайся сам, а это отдашь главе отделения Почтовой Гильдии в Мирте. Но я сегодня добрый, и пешком я тебя туда не отправлю. Поедешь на моём коне. Его надо вернуть в Летающую Крепость Нерру. Она должна быть на стоянке посреди пустыни, а если её там нет, то ищи её сам. Ни совестью, ни мамой мне клясться не надо. Просто знай, что я тебя найду, если ты потеряешь моего коня.

Киран обошёл наездников и пошёл к Лису. Дон медленно опустил глаза вниз и прочитал подпись под печатью:

«Главнокомандующий Киран Регнар, графство Неррон, Весталия».

— Слушаюсь, Ваше Благородие! — крикнул он вслед.

— Какое, нахрен, Благородие, — скептически скривился Киран.

Он подошёл к Лису и, присев рядом на корточки, спросил:

— Жив, герой?

— Жив.

— Мстить ещё хочешь?

— Нет.

— То-то же, — добродушно улыбнулся Киран. — Мстить дозволено только сильным. А ты, хлюпик, мать свою слушай. Хлеба с сыром вы ещё сделаете, а вот «сделать» ещё одного тебя всё же посложнее будет. Ты сегодня дважды по глупости чуть не умер. И кто бы остался за старшего?

— Никто, — вздохнул Лис, садясь.

— Как твоё полное имя?

— Мейлис из Мирты.

— Запомни, Мэйлис, — серьёзно продолжил Киран, вставая, — если взял меч в руки — надо рубить плоть. Если духа для этого не хватает, даже не пытайся брать меч в руки. Подумай над этим и посторожи мой меч, пока я схожу за конём.

— Слушаюсь! — ответил Лис и посмотрел снизу вверх на человека, который сегодня дважды подарил ему жизнь. Мужчина ему показался таким же несокрушимым, как и серые скалы, возвышающиеся за его спиной.

Киран подозвал Дона, и они вместе отправились за его конём. Больше ему никто не перечил, да и вообще никаких вопросов не задавал.

Стреноженный конь и поклажа оказались на месте. Киран забрал свои личные вещи и еду, оставив провиант для коня Дону, и… Пошёл в противоположную от площади сторону. Дон лишь удивлённо глянул ему вслед, но так и не окликнул. А Киран? Ни от кого он не прятался и не сбегал — ему лишь было необходимо время свободно всё обдумать вдали от грифонов. Ведь когда твои мысли как на ладони, а за неуважение к спутнице могут сожрать в прямом смысле с потрохами, даже мысли свои приходится контролировать круглосуточно.

«Теперь у меня есть грифон и нет наездника, — задумался он, свернув в ближайший переулок с центральной улицы. — Управлять грифоном я не могу: если я до него дотронусь, он почувствует, что я им брезгую. Сожрёт на месте и будет прав. Значит, мне надо долететь, не управляя. Попрошу его просто полететь к себе домой. Это всё равно по дороге, а там посмотрим. Медальона наездника у меня больше нет, значит, в Гильдии я оставить грифона не смогу. Придётся отпустить на волю на границе с Каанно-Таной и пообещать вернуться к ней на... Дурацкая идея… Я даже не знаю, дадут ли мне его когда-нибудь пилотировать… Проще в Гильдии сказать, что потерял свой медальон, и долететь до Эренска, чтобы показать грифону самолёт, как и обещал…»

По городку Киран бродил ещё с полчаса, взвешивая каждую мысль, а когда вернулся на площадь, увидел Лиса, стоящего на том же месте с мечом в ножнах, но в руках.

— Что надумал? — поинтересовался Киран.

Лис протянул ему портупею с оружием.

— Не могу я поднять руку на человека, — смутился он и отвернулся. — Извините.

— На человека и не надо, — серьёзно ответил Киран. — Меч поднимают за человека, за свою жизнь, за жизнь своей семьи, за жизнь своей Родины. На защиту. Защищай свою мать, а мне пора.

— Можно узнать, как вас зовут? — просиял Лис, восторженно глядя на Кирана, видимо, обрадовавшись, что его не сочли малодушным.

— Киран Регнар, гвардеец графа Неррона.

Соврал ли Киран? И да, и нет. Став главнокомандующим всего несколько месяцев назад, номинально он остался и гвардейцем, а вот хвастаться своими статусами не особо любил. Скромность это была или глупость — такой уж он был человек. Да и кто проверит небритому мужчине в потёртой куртке на задворках графства, что он какой-то там «главнокомандующий» без окружающей его гвардии?

Глава 3. Грифоньи Сказания

Киран

Три дня спустя. В небе над горными хребтами, на границе между Весталией и Каанно-Таной.

Вечерние сумерки.

К концу весны брачный период у грифонов обычно уже подходил к концу, но Киран решил подстраховаться и попросил свою спутницу лететь намного южнее туннеля между Весталией и Канно-Таной. В тех краях обитал только молодняк, и нарваться можно было лишь на самую обычную грифонью драку за превосходство в воздухе, а не на прекрасного серо-белого самца, из-за которого Киран уже терял одну боевую подругу в этом году. Тогда она его высадила посреди скалистых пиков и пошла «создавать семью», а Киран отправился с седлом на горбу приручать нового грифона. Сейчас бы он уже никого не приручал, а просто пошёл бы дальше пешком, но в его планы не входило так долго здесь задерживаться. Его цель была всего в трёх днях перелёта. Чтобы добраться до города Эренска, столицы Эвенны, ему осталось пересечь три страны у подножия Главных Пиков Серых гор: Каанно-Тану, Рону и половину Эвенны.

Названия этих трёх стран были синонимами самому слову «магия». В Каанно-Тане торговали магией: от эликсиров и зачарованных предметов до древних артефактов. В Роне изобретали магию — те самые эликсиры и зачарованные вещи: от безобидных магических факелов и сохраняющих еду сумок до аметистовых бомб, разрушающих любую магическую и физическую защиту. А вот в Эвенне готовили тех, кто мог использовать магию в бою или противостоять ей: магов и воинов.

Но, несмотря на всё своё кажущееся величие и всемогущество, эти страны были лишь бледной тенью той, что в прямом смысле возвышалась над ними и располагалась на самом лакомом магическом куске всего мира, источнике всей магии — на центральном плато Серых Гор. Имя ей — Дремир.

Дремир был оплотом магии, или, как они называли её у себя, волшебства. На его землях находились истоки единственных четырех магических рек мира, из воды которых делали эликсиры. На его землях были скалы, ставшие «летающей» основой всех Летающих Крепостей Весталии. В его лесах росли Священные Древа, что восстанавливали магию и здоровье лучше любых эликсиров и лекарей, да и отлично подходили на дрова для Летающих Крепостей. У них было всё — всё, что так дорого стоило внизу, у подножия гор, и было доступно лишь избранным. Вот только не хотели они этим делиться. Да и торговали с неохотой: не со всеми и не всем. За это их ненавидел весь остальной мир, что было взаимно.

Если бы не это обстоятельство, Киран бы долетел из Герданы в Эвенну в три раза быстрее. Ему лишь надо было пересечь Дремир по диагонали, а не лететь по маршруту, напоминающему перевёрнутую букву «Г». Но зла он на Дремир не держал, а скорее наоборот — уважал их. Не в последнюю очередь из-за того, что был лично знаком с некоторыми дремирянами, оказавшимися на поверку вполне добросовестными и добропорядочными людьми, вопреки всем кровожадным слухам, что ходили об этом народе.

Хотел ли он когда-то побывать в Дремире? Не особо. Дел у него там не было, а путешественников с праздными интересом туда просто не пускали. Бесплатно зайти в Дремир могли только свои, а вот цена для чужаков могла быть несовместима с жизнью, ведь на входе отбирали у тебя самое ценное, и не всегда это было материальным.

За всё время путешествия на грифоне заняться Кирану особо было нечем. Его не вдохновляли ни голые серые скалы, ни бесконечно-зеленые леса Демира, ни пёстрые от весеннего цветения степи Весталии. Грифоном управлять не надо было — тот просто летел к себе домой. Даже книжку не почитаешь, ведь грифон несётся с такой скоростью, что нужна маска, закрывающая лицо от ветра, чтобы можно было хоть как-то дышать. Обычно наездники себя так не вели: они управляли полуптицей с помощью поглаживаний в определенных местах на шее, подставляя курс, но Киран вёл себя как безвольный пассажир. Он или дремал, скрестив руки на груди и опершись поясницей о невысокую спинку седла, или крепко держался за луку седла, когда спутница решала порезвиться, совершая немыслимые пируэты, что были сродни фигурам высшего пилотажа, или поохотиться.

Когда бронзовый диск солнца закатился за горизонт, грифон замедлился и закружил над горами, выбирая место для ночлега. Вопреки предпочтению ночевать повыше, на скалистых уступах или крышах домов, он решил спуститься в небольшую ложбинку, защищённую с трёх сторон от ветра невысокими каменистыми отвесами. Видимо, из уважения к своему молчаливому пассажиру и заботясь о нём.

Из растительности в этой части предгорий встречалась лишь трава да стелющиеся по скалам низкорослый хвойные кустарники. Одним словом, костёр жечь было не из чего. Киран покормил грифона сырым мясом из запасов в магической подседельной сумке, а сам погрыз сухарей с сыром и солониной. Спать он привык под открытым небом, а потому сразу же растянулся на толстом шерстяном пледе рядом с грифоном, уставившись в темнеющее на глазах небо.

Одна за одной загорались первые звёзды, но спать совсем не хотелось. Да и просто захотелось расслабиться и отпустить хоть какие-то мысли с поводка. О чём он все эти три дня не мог забыть? О фразе «Они вернулись?!», оброненной грифоном. Пусть все эти годы он считал грифонов разумным видом, а не обычной местной фауной, но неподдельно удивился тому, что полуптицы могут знать о самолётах.

«Может, они тоже изначально не отсюда? — с любопытством думал Киран. — Да, самолёты здесь летали ещё пару сотен лет назад, но значит ли это, что грифоны так долго живут или что у них есть свои сказания?»

На эти вопросы ему очень хотелось найти ответы прежде, чем он доберётся до Ордена Ниев и навсегда распрощается со своей спутницей. Время и настроение выдались более чем подходящие, и Киран решил попробовать побеседовать на эту тему. Он открыл свои мысли для грифона и тихо спросил вслух:

— Я бы хотел расспросить тебя о прошлом вашего народа, если ты не против. Меня удивило, что вы тоже знаете о Птицах из Легенд. Можно задать несколько вопросов?

«Спрашивай», — добродушно фыркнул грифон.

— Вы отсюда родом, с этой земли?

«Нет. Мы прибыли сюда на Птицах из Легенд. Много поколений назад».

— И тоже жили на Дереве Мира? В смысле, на Большом Древе, что росло выше облаков, — поправился Киран, не будучи уверенным в том, как именно грифоны могли называть некогда общую обитель для всех народов этой местности.

«Да. На Великом Древе. Там у нас был свой ярус. Жаль, что не верхний».

— Интересно. Не знал.

«Вас что, этому не учат ваши Предки? — фыркнул грифон со смесью удивления и недоверия. — Или ты прогуливал?»

— Я не отсюда, — честно признался Киран. — Может, малым детям и рассказывают сказки и легенды, но… Когда я смог начать здесь учиться, нам рассказывали только о событиях после Крушения Древа Мира. А на моей земле ничего такого не было: ни огромных деревьев, ни вас. Только люди и народы, на них похожие. А почему вы жили не на верхнем? Трудно было летать выше облаков?

«Нет. Когда Древо было живым, мы могли летать выше облаков. На верхних ярусах было занято. Выше нас жили люди — они прибыли на эту землю раньше нас».

«Значит, люди жили у самой верхушки, — задумался Киран, — и как они вообще выжили, когда оно рухнуло...»

«Ты что, идиот? — вклинился в его мыли грифон. — Люди были раньше нас, но не первые же!»

— А кто ж тогда был первый? — удивился Киран, пропустив мимо ушей оскорбление. — Кроме людей и грифонов я здесь больше никого разумного не встречал. Или они все погибли?

«Точно идиот, — недовольно фыркнул грифон. — Очевидно же, что само Великое Древо и его потомки».

— А…

Киран, конечно, знал Легенду о Сотворении Мира, но расшифровывал её совсем иначе. Он представлял себе некий автоматический или управляемый людьми межзвездный терраформер, который, пролетая над землёй, обронил зёрна гигантских деревьев, и они проросли. Затем на них построили города для людей и анклавы для грифонов, хоть и не совсем понятно, как и зачем. А вот то, что некая раса деревьев может стоять во главе всего произошедшего, заселяя новые миры своими потомками, ему бы и в голову не пришло. Если к существованию разумных грифонов он давно привык, то осмыслить разумные деревья у него плохо получалось. Пришлось снова прикинуться идиотом, чтобы узнать побольше, но при этом не сильно вывести из себя грифона.

— Значит, Древо Мира было разумным и все его семена были наделены ра…— вслух задумался он, но грифон его снова недовольно перебил:

«Нет. Древа не были разумны сами по себе».

— Я тогда ничего не понимаю, — честно признался Киран.

«Древо — лишь оболочка, — всё же снизошёл до ответа грифон, засовывая голову под крыло. — Сущность разумна. Вы, люди, называете сущность „душой“, а оболочку „телом“. Спи».

— Тихой ночи, — добродушно улыбнулся Киран. — Благодарю за знания.

Грифон ничего не ответил, а Киран продолжил разглядывать мерцающее звёздное небо с яркой полосой Млечного Пути. Его мысли свободно блуждали по закоулкам сознания и перепрыгивали с «А ведь дремиряне на Совете действительно говорили про Душу Древа Мира. Что она до сих пор жива…» на «Ещё три дня, и я стану на шаг ближе к своей мечте — быть выше облаков и ближе к дому…»

На этот раз он не искал свой дом среди бесконечной россыпи звёзд и планет. Не впадал в безудержную тоску из-за того, что до сих пор не нашёл ни одну карту звёздного неба в этом потерявшем свою память мире и что не может даже понять, в какую сторону смотреть. Он с улыбкой на устах гадал, на чём же именно вернулась сюда Миледи Элен, и есть ли на борту этого предполагаемого гиганта хотя бы один межсистемный космолёт. Но даже если нет, то должен же быть исправный маяк или передатчик, а значит, он сможет послать сигнал домой, если тогда его забросило не слишком далеко.

Лежал Киран, мечтал и всё удивлялся, почему он отказался от возможности вернуться домой, когда Миледи Элен ему предложила. Да, он честно и гордо сказал, что его дом теперь здесь, ведь сложно прожить на чужбине больше двадцати лет, всё время ощущая себя «в гостях». Но порой грань между гордостью и глупостью становится тонка и незаметна, особенно если вдруг осознаешь, что тех, кто привязал тебя к этому новому дому, можно взять с собой или, по крайней мере, не покидать навсегда.

«Космолёт — не спасательная капсула. На нём можно вернуться…» — последнее, что подумал Киран, прежде чем провалиться в безмятежный сон.

На рассвете Киран проснулся от смутного ощущения чего-то знакомого и забытого. Он открыл глаза — небо было затянуто волнистой пеленой светло-серых туч. Повертел головой. Вокруг было тихо и безмятежно: грифон спал, мирно посапывая, и едва уловимо шелестела трава от порывов легкого ветерка. Он снова уставился в небо.

«Отличный день для тренировочных полётов, — мысленно улыбнулся он. — Летаешь себе над облаками и местных не пугаешь, и нижняя отсечка высоты хорошо видна».

Внезапно чёрный хищный силуэт с нарастающим свистом и гулом прорвал серое небесное одеяло и начал, вращаясь, падать вниз, будто раненой птицей. Киран подскочил как ужаленный. Ему бы крикнуть грифону, что вот оно — твоё доказательство Птиц из Легенд! Но его мысли были лишь об одном: «Соберись! Верни управление! Выравнивайся! Быстрее!!!»

В это бесконечно длинное мгновение, за которое Киран напрочь забыл дышать, он и сам не понимал, за кого переживает больше: за орбитальный истребитель, которых, по словам Элен, у них всего около тысячи, чтобы отразить вторжение, или за пилота, которым мог быть одних из его соратников-гвардейцев. Путь это был и чужой самолёт, для Кирана сейчас падала с небес на землю не машина с человеком на борту, а его заветная мечта, и он не хотел, чтобы она разбилась вдребезги.

Неожиданно из облаков вынырнул второй такой же истребитель и устремился вниз за первым, будто намереваясь расстрелять его из носовой турели. Секунды таяли, первый все падал штопором вниз, второй его стремительно и контролируемо нагонял. Когда Кирану показалось, что они вот-вот столкнутся друг другом, преследователь резко выровнялся в горизонтальный полёт и начал плавно набирать высоту.

«Всё. Первый потерян», — горько подумал мужчина, ожидая столкновения самолёта с землёй в следующие несколько секунд, но тут его глаза расширились от удивления.

Всё ещё вращающийся самолёт будто дёрнуло, как за веревку, выравнивая горизонтально. Следом сошло на нет и вращение, преследователь будто потянул его за собой на чем-то похожем на невидимый буксир.

Когда оба истребителя вновь скрылись над облаками, Киран облегчённо выдохнул.

«Интересно, это инструктор перехватил управление или подцепил магнитным захватом? У моего отца был магнитный захват, но я никогда не вид…»

«Это и есть Птицы из Легенд?» — вспыхнуло у него в голове.

«Да», — Киран вздрогнул от неожиданности, напрочь забыв о грифоне, и обернулся.

Грифон стоял на всех четырех лапах и кровожадно скалился в небо.

— Хочешь погоняться? — по-доброму улыбнулся Киран.

«Да! Пусть только спустятся ниже облаков!»

— Я им передам, когда увижу.

Грифон ещё некоторое время смотрел вверх, лениво взмахивая крыльями, будто решая, взлетать или нет, но небо под облаками оставалось пустынным.

Киран тем временем собрал свои вещи и вылез на западную стену их ночного убежища, чтобы понять, как долго он будет отсюда спускаться. Ближайшая крупная дорога на Рону виднелась тонкой нитью на северо-западе — меньше часа полета на грифоне, и несколько дней пути для человека. Да и не ясно: проще идти на север по хребту или спускаться здесь и идти по долине.

Договор Киран всегда ценил и поблажки при смене обстоятельств никогда не вымаливал. Он ожидал, что грифон захочет тут же отправиться к их главному, а не терять ещё шесть дней, чтобы довезти пассажира до пункта назначения. Превратности судьбы (что самолёты им попались на три дня раньше) Киран не винил, а молча осматривал местность.

«Собирайся, — всплыло у него в голове. — Довезу тебя до дороги».

Киран широко улыбнулся и, не стесняясь, подумал:

«Никогда не проси, сами дадут».

«Верно, — утвердительно фыркнул грифон. — Ныл бы — тут остался».

Киран Регнар

Песня Души: Soil - True Self

Глава 4. Девятый этаж

Глава Ордена Ни́ев, Рэд О’Ний

Эвенна, Эренск, Орден Ниев.

В тот же день, полдень.

Глава Ордена Ниев сидел, откинувшись на спинку кресла и закинув руки за голову. Он меланхолично разглядывал белый крашеный потолок.

На противоположном краю стола перед ним вполоборота сидела нахмурившаяся женщина и нервно перестукивала аккуратными короткими ноготками по столешнице, будто выводила барабанный марш.

— И долго ты будешь пялиться в потолок? — с укором произнесла Элен, перестав отстукивать ритм и сложив руки на груди.

— А что мне ещё делать? — Рэд даже не взглянул на неё. — Ты вломилась ко мне и мешаешь работать.

— Раз ты такой умный, завтра полетишь их сам тренировать.

Элен спрыгнула со стола и пошла на выход из кабинета.

— О нет! — съязвил Рэд. — Кто ж тогда будет бумажки перекладывать? Ты?

— Не хами матери!

— Да не знаю я, как попасть на девятый этаж! — вспылил Рэд в ответ. — От того, что ты будешь каждый день хмуро сидеть на моём столе, на меня озарение не снизойдёт! Кто тут из нас маг?

Элен резко обернулась и прожгла Рэда таким холодным и полным боли взглядом, что он был бы больше рад самой обычной пощечине.

— Извини, — сразу стушевался на вид сорокалетний мужчина и опустил руки. — Я знаю, моя в том вина.

— Да какая уже разница чья вина? Сегодня ещё один чуть не погиб, не справившись с управлением! Если даже гвардейцы Альберта не справляются с пилотированием, то мы просто угробим всю технику досрочно. Не могу же я каждого за ручку водить!

— А из Дремира нет вестей?

— Нет, — Элен скептически скривилась, — да и не уверена я, что Марк туда уже добрался.

— Не хочешь к ним слетать?

— Не вижу смысла. Некогда мне искать по всему Дремиру мага девятого уровня, да и имеющихся новобранцев мне пока хватает выше крыши. Ладно, работай.

Элен махнула рукой, не глядя на собеседника, и скрылась в коридоре, тихо притворив за собой дверь.

Рэд потёр переносицу, надавил на виски, провёл руками по короткому ёжику седых волос и снова уставился в потолок. В свои сорок семь во главе Ордена ему довелось побыть около года, и то — было это двадцать шесть лет назад. Потом судьба сыграла с ним злую шутку, оборвав все связи с привычной реальностью, а сейчас наследие его отца снова впихнули ему в руки. Да и не отвертишься после всего содеянного. Вновь Главой он стал каких-то две с половиной недели назад. Однако вместо того, чтобы разбираться с существующим проблемами его новых подопечных, он всё своё время посвящал тем проблемам, что они с матерью устроили сами себе сразу по возвращении на Каррандр.

В былые времена основной внешней деятельностью Ордена Ниев были самые обычные задания от страждущих горожан, нуждающихся в защите или разрешении противоречий. Для этого у Ордена был свой штат магов и воинов, который заметно поредел за время отсутствие Рэда. Но сейчас вся эта деятельность была частично свёрнута, частично пущена на самотёк, а все силы ещё не разбежавшихся членов были брошены на обучение пилотов.

Новобранцев от графа Неррона разместили в казармах на тренировочном полигоне на юге от Эренска. Своего полигона у Ордена никогда не было, не считая подземных арен, и его пришлось арендовать у Эренского военного училища. Туда же перегнали и семь истребителей, что последние четверть века бесхозно стояли под защитными полями преломления на крышах зданий Ордена.

Элен с Рэдом хоть и были первоклассными пилотами, но механики из них были ещё те. Однако и здесь удача (или здравый смысл законсервировавших технику предшественников) всё же была на их стороне: на полную диагностику всех машин у них ушли всего сутки. Ещё за день они вдвоем управились с переброской техники на полигон. Благо все истребители были двухместные, и не приходилось обратно летать в Орден на грифонах.

Проблемы начались позже: два инструктора и восемь машин, включая ту, на которой они спустились с орбиты. На триста учеников этого было, мягко говоря, маловато. Бумажной документации и учебников не было. Понимание, что такое самолёт и как он летает, у будущих пилотов отсутствовало в принципе, хоть и были тысячи лётных часов на грифонах.

Элен с Рэдом приходилось читать лекции по памяти, объяснять на пальцах и тыкать в приборы в кабине истребителя. Цель была проста: научить этих людей хоть как-то самостоятельно летать с частичной помощью автопилота, чтобы они сами поднялись на орбиту, где висел корабль-носитель с бо́льшим количеством техники в ангарах, электронной документацией, тренажёрами и боевыми симуляторами.

Можно было и сразу пригнать транспортник, загнать всех новобранцев в «орбитальные казармы», наладить продовольственное снабжение с Каррандром и усадить всех за симуляторы, но… Ни Элен, давно разменявшая седьмой десяток лет и видавшая многое на своём веку, ни Рэд, обычный воин без знаний в области психологии, не брались гадать, не свихнутся ли их новые «защитники неба» раньше срока от всего нового. Особенно, если увидят, как выглядит их мир, Каррандр, не с высоты грифоньего полёта, а из чёрной космической пустоты.

Для успеха выбранной стратегии им не хватало одной важной составляющей — доступа на девятый подземный этаж Архива Ордена Ниев.

Первые три подземных этажа Архива были доступны всем членам Ордена с одним лишь ограничением, что книги выносить нельзя: впускали всех, но защитный магический барьер выпускал только после того, как все книги стояли на полках. Этажи с четвёртого по шестой были доступны и магам, и воинам соответствующего уровня, а также исследователям Ордена при подаче соответствующего запроса. К этажам с седьмого по девятый имели доступ только основатели Ордена, Глава Ордена и маги соответствующего уровня. Вот только основатель Ордена и первый его Глава, Гор О’Ний, запечатал девятый этаж от всех до тех пор, пока в мире не появится маг девятого уровня.

Его жена, Элен, до сих пор считала, что она не достигла соответствующего уровня мастерства в созидательной магии, хоть и давно была магом восьмого уровня. Его сын, Рэд, имеющий весь наследственный потенциал в кармане, пошёл по пути воина и магию не развивал. Да и временный Глава Ордена, Нил О’Ний, который последние двадцать шесть лет добровольно-принудительно «подменял» Рэда, имел тоже лишь восьмой уровень магии.

С тех пор вне Дремира так и не появилось ни одного мага девятого уровня, а в Дремире уровни не считали, да и никогда не хвастались своими силами за границей.

Была ещё одна лазейка, позволявшая попасть на тот злополучный этаж — найти человека, на которого магия не действовала. Однако на Каррандре под влияние магии попадали все, ведь со времён Крушения Древа Мира (К. Д. М.) всё живое рождалось с магическими частицами, Э́шем, в каждой клетке тела. Пусть не все люди обладали выраженными магическими способностями, если их не развивали, но это не мешало внешней магии воздействовать на них.

Что же такого ценного спрятали на девятом этаже? Сохранившееся наследие погибшей более пятисот лет назад цивилизации, отголоски которой окончательно стёрлись из памяти обывателей лет пятьдесят назад, оставляя за собой лишь размытые легенды. Кроме всего прочего, там были те самые учебники по пилотированию различных летательных аппаратов, небоевые и боевые лётные тренажеры, техническая документация, коды доступа к различным системам межзвёздного корабля-носителя, устройства по стимуляции ускоренного обучения и многое другое. Всё то, что должно было подготовить бравых гвардейцев к полётам на неживых летунах и ментально закалить перед встречей с новой реальностью.

Подложил ли Гор всем свинью, запечатав эти знания фактически навечно? И да, и нет. Ведь каждым оружием нужно уметь пользоваться осознанно и ответственно, а чем разрушительнее оно, тем осознаннее и ответственнее. Последние же несколько сотен лет считалось, что такими качествами обладали только маги-созидатели девятого уровня. Поговаривали даже, что они познали законы мироздания.

Через четверть часа, так и не придумав ничего более полезного, Рэд снова принялся разгребать высокую стопку отчетов на столе: читать, перечитывать, подписывать, скептически кривиться, попутно проявляя весь остальной букет молчаливых эмоций от неприкрытой скуки до еле сдерживаемого раздражения и негодования. Всё это управление и снабжение — не его это было. Ему хотелось туда, в небо, летать вместе с другими, учить новобранцев, ощущать простор вокруг себя, двигаться, действовать… Но, увы, он променял одну металлическую коробку на другую, каменную, и снова был, по сути, взаперти.

Да, он летал несколько раз в день на полигон, чтобы проводить занятия, но в основном теоретические на земле, а не практические в небе. Спихнуть же Орден снова на своего друга Нила ему совесть не позволяла.

Когда терпеть всю эту бумажную волокиту уже не было никаких душевных сил, мужчина выдвигал верхний ящик стола и доставал пожелтевшую от времени рамку с портретом весело улыбающейся девушки в длинном голубом платье. Все эти годы он не мог простить себе её потерю, но теперь, когда узнал, что жив их сын, и даже познакомился с ним, он уже не лил по ней беззвучные слезы, а лишь грустно смотрел с лёгкой улыбкой и надеждой, что когда-нибудь ему удастся поговорить с сыном по душам, а может и примириться с ним.

Вот и сейчас он достал портрет своей покойной жены и, глядя на него, подумал:

«Может, надо было попросить Марка разузнать в Дремире и про магов девятого уровня? Но перед его уходом мы как-то об этом не подумали. Хотя… Не в тех я с ним отношениях, чтобы я мог его о чём-то просить. Тут бы хоть, чтобы он поговорить со мной согласился когда-нибудь… А вот его друг, Киран… Мама говорила, что он нездешний… И почему мы сразу не попросили его нам помочь попасть на этот чёртов этаж? Но кто ж знал, что он вдруг сорвётся с насиженного места и уйдет в неизвестном направлении… Когда я за ним вернулся, его уже не было. И где теперь этих двух искать? Пока наше предложение не дойдет до верхушки Дремира, соваться туда нет смысла. Только время потеряем… Остаётся лишь ждать… И делать то, что можем здесь и сейчас сделать… Поскорее бы найти союзников, а то вся эта неопределенность удручает…»

Рэд тяжело вздохнул и спрятал портрет в стол. На этот раз мысленный диалог с Яриной не принёс ему облегчения, и он с ещё меньшим рвением вернулся к делам насущным.

Глава 5. Давно не виделись

Глава Клана Брана, Бран

Зольдана, недалеко от крепости баронессы Каролины Цвайгерт на южных задворках страны.

В тот же день, полдень.

За два месяца до прибытия Марка с Настей в Зольдану.

В бездонно голубом небе три клина боевых грифонов неслись на огромной скорости к жёлто-коричневому пятну крепости на горизонте. Все наездники как один пригнулись к спинам своих боевых напарниц, сливаясь с ними в одно целое, и лишь чёрный кожаный плащ командира первого клина противными хлопками трепыхался на ветру, внося нотку хаоса в безупречность построения. Но Брана это ничуть не заботило — ему нравился этот черный плащ, и он не снимал его ни зимой, ни летом. Каким-то чудом тот выживал во всех передрягах своего хозяина, и его соратники давно для себя решили, что плащ зачарован.

«До крепости ещё с полчаса лёта», — подумал Бран и погладил грифона справа по шее.

Грозная полуптица во главе первого клина из десяти грифонов тут же ушла с креном направо, плавно теряя высоту, и весь первый клин слаженно повторил за ней, а следом и два других…

До самой крепости Бран развлекался, оттачивая синхронные маневры своего подразделения, даже не оглядываясь. Он знал, что его грифон сам проследит за всеми своими крылатыми подчиненными и накажет виновных в неточном выполнении приказа вожака. А вот мысли его были не здесь.

«Мне кажется, наши ошиблись, сделав ставку на эту страну, — размышлял он о своих очередных безуспешных поисках вражеских разведчиков среди Кланов на востоке страны. — Или я хреново искал все эти годы, или мы ошиблись в предположениях, что они затаятся в самом неспокойном месте, где проще набрать и обучить себе армию, не вызывая лишних вопросов. Похоже, стоит сворачивать поиски и переезжать. Но куда? В Гердану? Весталию? Не так и много у нас времени осталось, чтобы на что-то скрытно повлиять… Но если я уеду, то брата точно уже никогда не найду… Надо будет связаться с начальством и попросить дальнейших указаний, а там буду решать…»

Когда три десятка грифонов растянулись нитью за вожаком и начали медленно заходить на посадку друг за другом на центральную площадь крепости, Бран развернул мысли в другое русло и задумался о том, что скажет баронессе. По всему выходило, что публичная часть его задания была выполнена вполне успешно. Его Клан за два месяца подмял под себя восемь мелких Кланов, что присягнули ему на верность, но сохранили суверенитет до поры до времени. Никакими налогами он их не облагал, но выставил условие: расширить свой воинский штат за собственный счёт. Ему нужны были не сомнительные деньги, а реальная военная мощь. А оставленный им за главного человек должен был проследить, чтобы мощь осталась его.

Поблагодарив и попрощавшись со своим грифоном, Бран оставил своего заместителя, Винсента, разбираться с размещением и кормлением и пернатых, и двуногих соратников, а сам пошёл разыскивать хозяйку.

«Наверное, мне придётся оставить свой Клан на Лин, если надумаю уйти. Маверик, конечно, хороший вояка, но совсем не управленец, да и слишком на своей волне. Скорее угробит Клан в постоянных стычках, чем сохранит его. Сейчас мне на руку, что он остался за главного, но в перспективе лучше, чтобы ему кто-то ненавязчиво показывал вектор применения силы».

Слуги подсказали, что баронесса Цвайгерт сейчас в своём кабинете, и учтиво его провели к ней. Сообщать о его прибытии было в принципе бессмысленно, ведь только слепой не заметил бы стаю грифонов, спустившуюся к нему на голову с небес. Тем более, что окна кабинета баронессы выходили как раз на площадь. Он отпустил слугу и сам постучал в дверь.

— Заходи, — послышался звонкий и требовательный девичий голос с той стороны, но Бран уловил нотки усталости в нём даже через деревянную преграду.

— Здравия желаю, Ваша Благородие, — Бран переступил порог и слегка склонился в церемониальном поклоне.

— И тебе привет, пройдоха, — слегка улыбнулась баронесса Цвайгерт, разглядывая его.

Она сидела за письменным столом, развалившись в кресле и чуть наклонив голову вбок.

— Извольте не обзываться, Ваше Благородие, — учтиво продолжил Бран и распрямился.

— Ты тоже перестань издеваться и садись. Какие новости с востока?

— Новости подождут, — Бран бесцеремонно уселся в одно из кресел перед её столом. — Лин, лучше расскажи, как ты? Обжилась на новом месте?

— Какое ж оно новое? — усмехнулась баронесса, и тень скорби легла на её лицо. — Давно забытое старое. В жизни бы не подумала, что буду когда-либо по праву сидеть в кресле отца. Но не будем о былом.

— То есть ты рада вернуться домой? — серьёзно спросил Бран. — Или дело лишь в политике?

— Чего б я тащилась на эти задворки, если б была не рада? — возмутилась Каролина.

— Лин, не кипятись. Иди лучше сюда, я тебя обниму. Два месяца не виделись. Я соскучился.

— Иди туда, иди сюда, — фыркнула Каролина и отвернулась. — Я что тебе, девочка на побегушках? Имей почтение, милейший! Я, между прочим, уже три месяца как баронесса!

— Ага. А я тридцать пять лет как княжич. Топай сюда, я сказал!

Каролина скорчила недовольную рожицу, что совсем не вязалась ни с её новым статусом, ни с возрастом, и вышла из-за стола. В свои тридцать два она выглядела от силы на двадцать пять, а по поведению скорее походила на взбалмошного подростка, чем на умудренную опытом леди. Но близкие ей люди знали, что это лишь игра на публику. Под показушным ребячеством и непредсказуемостью пряталась спокойная, уравновешенная и хладнокровная личность. Хотя и ей хотелось заботы и ласки.

— Это ты дремирских сказок начитался, что ли? — буркнула она. — И возомнил себя внебрачным праправнуком сгинувшего лет сто назад последнего дремирского князя?

Бран широко улыбнулся.

— И почему уже сразу не королевич? Обскакал бы одним махом всех оставшихся графов во главе с графом Нерроном и стал бы правителем всея Весталии. Продешевил, «княжич».

Бран усмехнулся и хитро прищурился.

Хозяйка кабинета обошла массивный дубовый стол и плюхнулась ему на колени, скрестив руки на груди и ноги на подлокотнике кресла. Сидеть в такой позе, не опираясь спиной на второй подлокотник, было жутко неудобно, о чём она тут же и заявила:

— Обнимай уже давай!

Бран нежно провёл рукой по её распущенным каштановым волнистым волосам, крепко обнял и поцеловал в висок. Девушка расцепила руки и обмякла в его объятьях, положив голову на плечо. Обняла в ответ.

— Постригся бы хоть, — она слегка дунула на непослушно выбившиеся из короткого хвоста тёмные пряди, что доходили до ворота чёрной кожаной куртки. Свой драгоценно-пыльный плащ Бран оставил вместе оружием на попечении грифона.

— Ага, — съязвил он в ответ. — А ещё побрился, помылся и переоделся. Спешишь тут, значит, к даме своего сердца, а пыльные рыцари ей уже не подходят.

— Не подходят, — Каролина отлипла от плеча Брана и посмотрела в его темно-синие глаза. — От тебя несёт грифоном!

Но ответить он ничего не успел. Маленький скользкий язычок бесцеремонно проник в его рот, крепкие ладошки обвили шею, и все разговоры пришлось отложить на потом.

Минут так через десять баронский стол был использован не по назначению, а звуки происходившей беседы намекали всем ненароком проходящим по коридору, что посетителей здесь не ждут.

Солнце клонилось к закату, заливая комнату красновато-оранжевым светом. В серо-голубом небе над крепостью парили грифоны охраны, внизу, на площади, людей Брана размещали по казармам, а грифонов — в Анклав, но двум соскучившимся друг по другу людям не было до этого никакого дела — они нашли друг друга…

Каролина сидела на краю стола, обвив бедра Брана босыми ногами, и сосредоточенно застёгивала на нём чёрную рубашку. Он, запустив руки под ворох расстёгнутых баронских одежд, улыбался и поглаживал её по обнажённым бокам и груди. Одевать обратно свою девушку он не спешил.

Закончив с последней пуговицей, она хлопнула его по груди, отталкивая от себя, и, расцепив ноги, соскользнула на пол.

— И всё-таки я тебя искупаю, — игриво улыбнулась растрепанная красотка и ловко выпуталась из объятий. — Организуй нам еду. Я буду ждать тебя в баронской купальне.

С этими словами она подняла с пола свои штаны и сапоги и скрылась за боковой дверью кабинета, не оглядываясь.

Бран посмотрел на своё отражение в тёмном прямоугольнике окна, заправил рубашку в штаны, надел куртку и вышел через главный вход в коридор.

Вокруг было тихо и пустынно, но не было ощущения заброшенности. Скорее наоборот – тусклый свет магических светильников на стенах навевал умиротворение и спокойствие, будто ты находишься в уютном доме, где все уже давно спят.

Кухню он нашёл на первом этаже башни. Дежурный мальчишка-поварёнок мирно посапывал на одной из лавок у стены. Печь была потушена. На столах пусто. Ни он, ни Каролина не собирались устраивать званый ужин посреди ночи, и Бран, осмотревшись по сторонам, тихо пошёл к шкафам в дальнем углу кухни.

Через четверть часа он уже выходил из кухни с корзиной, накрытой полотенцем, в одной руке, графином воды в другой и знанием, где искать купальню. Мальчишка, который проснулся от шороха Брана по закромам и помог ему собрать корзину еды и посуды, теперь смирно сидел на той же лавке и усиленно делал вид, что он не спал всё это время, не спит и не собирается до самого утра. Но стоило эху шагов Брана затихнуть в конце коридора, как дежурный поварёнок снова растянулся на лежанке и тут же уснул.

Нужную комнату на пятом этаже башни Бран нашёл довольно быстро — её выдавала тонкая полоска света из приоткрытой на щёлочку двери.

— Это я, — тихо сказал он, подойдя вплотную.

— Заходи, — послышалось в ответ.

Мужчина толкнул дверь носком сапога и на секунду замер на пороге, оказавшись не в обычной уборной с металлической ванной на ножках посреди комнаты, а в небольшой зале с тремя квадратными каменными ваннами в полу и двумя каминами в торцах комнаты. В каминах горел огонь и потрескивали дрова. Все окна были зашторены темно-красным портьерами. Над одной из ванн, выложенной голубовато-зелёной мозаикой, поднимался пар, а на её бортике сидела стройная девушка в белой ночной рубашке на тонких бретельках и с волосами, небрежно собранными в высокую прическу.

Каролина сидела к нему спиной, опустив ножки в воду. Одинокий локон шелковистых волос спускался вдоль её изящной шеи, а будто случайно соскользнувшая с плеча бретелька приглашала отнюдь не ужинать. Этим приглашением мужчина и воспользовался, оставив еду возле бассейна и закрыв за собой дверь.

Вскоре он уже стоял по грудь в горячей воде перед ней, она поливала его обнаженный торс из ладоней, а он нежно поглаживал её молодую кожу, испещренную шрамами. Шрамы его не смущали, он их даже не замечал, как не замечал и свои. Ведь они познакомились не на званом ужине и не на балу, а в трущобах Остенгерда, столицы Зольданы, когда он просчитался и чуть не погиб, а она не прошла мимо и дотащила его, истекающего кровью, до своего схрона в Клане Изгоев. Перевязала, выходила и прогнала обратно на улицу. Но так просто избавиться от него у неё не вышло.

На следующий же день Бран появился на пороге штаб-квартиры Клана, обезоружил и обездвижил всю охрану и бесцеремонно ввалился в кабинет Главы с намерением выкупить девушку из рабства, за что получил арбалетный болт в левое плечо от той самой девушки. И то ему повезло, что её руки дрогнули, и она промахнулась мимо сердца. Пока Бран удивлялся неожиданному повороту событий и снова истекал кровью, Глава быстро оправилась от незапланированной встречи и гордо заявила, что нанимает его к себе в охрану.

В охранниках Бран проходил с год, пока не изучил всю расстановку сил в Зольдане. После чего у него возникла идея создать свой Клан, чтобы у Каролины появился союзник. Ещё с год он набирал себе людей под флагом Клана Изгоев, чтобы не лезть в общие разборки малыми силами, и лишь два года назад они решили, что пора им делиться на два клана: один продолжает отстаивать свои позиции в столице, а второй — подминать под себя новые территории на юге и востоке страны. Второй клан назвали бесхитростно — Клан Брана. С тех пор они были политически неразлучны, а вот видеться получалось не так часто, как хотелось бы.

— И всё же, — первой нарушила романтическую тишину Каролина, — когда мы будем говорить о делах? Мне надо завтра послать два письма, а я не знаю, что там писать, пока не узнаю, как обстоят дела на востоке.

— На востоке всё хорошо. Отправишь письма послезавтра, а завтра всё обсудим.

— Ты невыносим! — вздохнула девушка и брызнула своему парню в лицо водой. — Тогда с последствиями моих просроченных обязательств разбирайся сам.

— Само собой, — Бран схватил её за талию, стягивая с бортика, и плюхнулся на спину. Они оба ушли под воду, но всплывать не спешили, а лишь крепче обняли друг друга.

Брану показалось, что он вмиг смыл с себя и дорожную пыль, все горести и печали. Что он погрузился в другой мир — тёплый, ласковый и безопасный, будто домой вернулся.

Но тут Каролина ущипнула его за спину и отпустила, давая понять, что она всплывает.

Возвращение в реальность было на удивление приятным: воздух вдруг наполнился терпким и успокаивающим ароматом разнотравья, капли воды приятно охлаждали тело, а горячая бестия, тут же полезшая целоваться, вновь разгоняла кровь…

Бран проснулся оттого, что кто-то его покусывает за ухо. Он лежал на спине, раскинув руки по сторонам, а этот кто-то нашёлся на нём сверху и однозначно намекал на продолжение объятий. Но стоило ему положить руки на обнаженные бедра нарушительницы спокойствия, как она нависла над ним и снова заговорила о делах.

«Это невыносимо! — мысленно простонал он. — Вот почему она не может просто расслабиться?! Что я делаю не так?!»

Попытка малыми силами притянуть к себе девушку для поцелуя, чтобы снова наступила тишина, не увенчалась успехом. Каролина была достаточно сильной, чтобы успешно сопротивляться. Делать ей больно он не хотел, и пришлось прислушаться.

— …вернуть этих людей. Меня уже задолбало охранять эту Почтовую Гильдию. Я, конечно, благодарна Йоргу за всё, что он для меня сделал, но почему на том здании свет клином сошёлся, я понять не могу. Вчера снова пришло письмо, что их выбили и они ждут подкрепление, но у меня так скоро лю..

— Так, давай с начала, — перебил её Бран и зевнул, прикрывая рот рукой. — Где и что?

— Здание Почтовой Гильдии в Акеране.

— Зачем оно твоему брату, раз он давно отсюда ушёл?

— Он написал, что это дом его командира, благодаря которому удалось отбить эту крепость у моего другого покойного братца. Ну, ты знаешь. Йорг меня фактически баронессой сделал. Я не могу ему отказать. Да вроде мелочь попросил взамен, а оказалось — заноза в за…

— Не ругайся, — Бран приложил палец к её губам. — Наверное, дело не в доме, а в командире. Думаю, он мог тут многим насолить, иначе бы ту Гильдию особо и не трогали, зная, что она под твоей защитой. Имя командира знаешь? Если навести о нём справки, то, возможно, получится узнать кому, он перешёл дорогу, а там будем разбираться.

— Хм… Необычное имя там было… Чем-то с твоим созвучно. Варан или Даран…

— Ну, хоть не Баран, — рассмеялся Бран.

— А! Вспомнила! Киран! Киран Регнар.

Бран вмиг перестал смеяться и побледнел.

В следующее же мгновение Каролина оказалась на спине на кровати, а он, нависнув над ней, серьёзно спросил:

— Ты не ошиблась? Точно Киран Регнар?

— Н-наверное, — девушка заметно испугалась.

Бран почувствовал, как дрогнули её плечи, которые он силой сжимал, прижимая девушку к кровати, и тут же её отпустил.

— Извини, — он отвернулся и сел спиной к ней, свесив ноги с кровати: — То письмо Йорга у тебя ещё есть? Мне нужно точно знать имя. Ещё мне необходимо найти тех людей, кто его видели воочию. А также тех, кто знает, куда они ушли из Зольданы. Если это тот человек, о котором я думаю, мне надо его найти во что бы то ни стало.

Каролина закуталась в покрывало и подползла к изголовью кровати. Оперлась на него спиной и подтянула к себе согнутые в коленях ноги.

— Письмо есть. Там вроде было написано, куда они ушли. Но зачем тебе это? Свести счёты?

— Нет, — Бран сдавил голову руками, отпустил и уронил руки на колени. — Моего младшего брата звали Киран Регнар. Он пропал двадцать три года назад. Несколько лет назад я узнал, что он может быть здесь, и искал его все эти годы, но, похоже, не там я его искал.

— Значит, ты живёшь в Зольдане только ради поисков брата? — грустно спросила Каролина, обняв свои коленки. — Теперь ты уйдешь за ним?

— Уйду, — честно ответил Бран, сознательно пропуская ответ на первый вопрос.

— И что ты будешь делать, когда его найдёшь?

— Заберу домой.

— А… А я? — голос девушки дрогнул, и Бран обернулся. По её щекам текли молчаливые слёзы, а губы слегка подрагивали.

— И тебя заберу к себе домой, — он ласково улыбнулся и погладил девушку по коленке.

— Но мой дом здесь, — она отвернулась, шмыгая носом. — Кому я нужна где-то ещё? Да и на кого я Клан оставлю? И крепость, и тот чертов дом? Не могу я никуда отсюда уйти. Придётся тебе меня здесь оставить. Надеюсь, потом ты когда-нибудь вернёшься…

Последние слова она сказала так тихо, что Бран еле разобрал, но и без этого всё было понятно.

— Давай я сначала найду Кирана, а потом будем решать, что делать дальше. Договорись?

— Ну уж нет! — возмутилась девушка и грозно на него посмотрела. Однако видя его добродушную ухмылку, поняла, что всерьёз её не воспринимают. Она быстро вытерла зарёванное лицо уголком покрывала и так же грозно продолжила: — Сначала ты разбираешься с домом этого может-быть-брата. Не знаю как, но сделай, чтобы его охраняло не более десяти человек, которые могут его держать и не жаловаться мне. Потом мы завершаем начатые дела здесь — и катись куда хочешь!

— Вечно ты меня прогоняешь, — сокрушительно вздохнул Бран и встал с кровати. — Я тогда поехал в Акерану.

Но не успел он сделать и шагу, как его атаковали сзади и прошипели на ухо:

— Стоять!

— И что мне за это будет?

— Горячие объятья, — Каролина лизнула его плечо и обняла ещё крепче, прижимаясь обнаженной грудью к спине.

— Этого не было в твоём плане, — равнодушно ответил Бран, бережно высвобождаясь из объятий.

— Я передумала! — девушка соскочила с кровати и преградила ему путь. — Сегодня ты мой, а завтра езжай куда хочешь.

— И ты не будешь обсуждать дела, пока хотя бы не оденешься? — скептически посмотрел на неё Бран, но во взгляде предательски разгорались озорные огоньки.

— Не-а! — широко улыбнулась девушка, с силой толкнула его в грудь, усаживая на кровать, и снова запрыгивая сверху…

К обеду они всё же добрались до кабинета баронессы и, рассевшись друг напротив друга за её столом, занялись своими делами. Бран читал письмо Йорга.

С каждой строчкой он хмурился всё больше, осознавая, что все эти годы искал брата не там. Остатки спасательной капсулы он нашёл затонувшими у скалистого побережья между Герданой и Зольданой, но ближе к Зольдане. Отчего пришёл к выводу, что если брат и выжил, то должен быть где-то здесь. Ведь отсюда довольно непросто выбраться в другие страны. На юге они отрезаны от Весталии широкой горной грядой, через которую сообщение идёт разве что на грифонах. А на западе хоть и была дорога вдоль побережья, ведущая в Гердану, но она была разрушена оползнями и обвалами за сотню лет до того, как обе страны перестали быть единой. Единственное сообщение с остальным миром было по морю.

Первые полгода по прибытии на Каррандр Бран ошивался в порту Остенгерда, но его поиски не увенчались успехом: никого по имени Киран не было ни в одной корабельной команде или в портовых учреждениях. На что он надеялся, пытаясь разыскать человека в архаичном мире через восемнадцать лет после кораблекрушения? На то, что восьмилетний мальчик прихватит и сохранит при себе портативный маяк, который выглядел как браслет. Маяк был пассивным и оживал только при получении определенного сигнала. Своего заряда батареи ему бы хватило лет так на пятьдесят, но он мог подзаряжаться от солнечного света и тепла носителя. Однако братишка его не взял.

Когда слепые поиски не увенчались успехом, Бран решил искать его через агентурную сеть одного из местных Кланов. Он вступил в самый большой и сильный местный Клан — Клан Вечных, благо имел навыки рукопашного боя и владел несколькими видами холодного оружия. Но с выбором Клана он немного просчитался и чуть не погиб, пытаясь влезть на несколько ступеней выше по иерархической лестнице. План пришлось менять на ходу… И теперь он сидит и читает письмо, что некий Киран несколько месяцев назад устроил здесь заварушку и свалил домой в, Весталию, куда, скорее всего, попал из Герданы. И не просто куда-нибудь, а в сильнейшее их графство, прихватив с собой небольшую армию из наездников на грифонах. Буквально пришёл к Брану на порог и ускользнул перед носом.

«Если это действительно тот человек, которого я ищу, — задумался он, дочитав письмо, — значит, отсюда до него я теперь не дотянусь. Йорг писал, что они отправились в Летающую Крепость графа Неррона. Это неплохая зацепка. Вот только меня вряд ли пустят на порог. Но попробовать стоит. Если это не он… Наверное, буду уже сворачивать поиски и полностью сосредоточусь на своём основном задании… Кстати! Может, сначала написать письмо Йоргу? Да, так должно быть проще, чтобы не терять время на перелёты».

— Лин, слушай, — Бран отлип от спинки кресла и положил письмо на стол.

Он дождался, пока девушка допишет абзац и посмотрит на него, и лишь после этого продолжил:

— А что, если ты напишешь письмо Йоргу и попросишь описать командира? Не говори ему, что его ищет возможный брат. Просто скажи, что… Не знаю… Как ни крути выглядит подозрительно.

Каролина усмехнулась:

— Вечно вы, мужчины, всё усложняете на ровном месте. Если я ему напишу «Ты мне хоть скажи, для кого я дом охраняю. Для красавчика хоть?», то он ничего не заподозрит. Даже если я начну у него выпытывать подробности про возраст, рост цвет глаз и волос. Про родинки и шрамы я, конечно, спросить не смогу, но… Ты вообще сможешь его внешне опознать? Или надо какие-то личные вопросы задавать?

— Смогу. Скажи, ты кого-нибудь встречала с таким же цветом глаз, как у меня? — Бран хитро прищурился.

— Нет.

— И я здесь не встречал. Какие-угодно другие: карие, зелёные, голубые, серые, — да. Но не темно-синие с еле заметными серебристыми прожилками в радужке. Это наша семейная особенность. Понятно, что Йорг не будет ему вглядываться в глаза, но темно-синий цвет сложно не заметить.

— Цвет глаз можно изменить магией, пусть и временно, — скептически посмотрела на него Каролина. — Не пойму, почему не написать, что его ищет брат?

— Он не поверит. Вряд ли он имя моё помнит за столько лет. А других доказательств с письмом я предоставить не смогу. Да и что дальше? Просить его сюда приехать? Звучит как подстава. Мне ехать в Весталию и маячить посреди пустыни перед воротами Крепости в надежде, что меня пустят на порог просто так? Звучит сомнительно. Скорее всего меня пошлют прямым текстом. Слать письмо с деловым предложением? Не знаю, что мы может предложить командиру графской гвардии соседнего государства. Сама знаешь, это они нам обычно что-то предлагают.

— Что-то ты сам на себя не похож, — удивилась Каролина. — Откуда столько неуверенности? Куда делся «пришёл, увидел, победил» Бран?

— Действительно, куда? — широко улыбнулся Бран и встал. — Пойду куда-то денусь, что ли. Акерана, говоришь? Пойду сгоняю и проверю, что они там поделить не могут.

— А письмо?! — донеслось ему в спину.

— Забудь, — отмахнулся он, не глядя, и вышел за дверь.

— Опять сбежал, — вздохнула девушка и принялась перечитывать последний написанный абзац, но вдруг воскликнула: — Я знаю! Если мы найдём этого Кирана, расспрошу его девушку, сбегает ли её парень. Если да, то это точно семейное! И в глаза смотреть не надо!

Через час над крепостью взлетели одиннадцать боевых грифонов с наездниками и, выстроившись клином, отправились на юг.

Вопреки расхожему мнению, что грифоны летают только днём и в сухую погоду, на практике, если наездник будет достаточно убедительным, грифон может и трое суток пролететь без остановок в любую погоду.

Хоть так много от своей боевой подруги Бран требовать не стал, но уже около полуночи весь его отряд стремительно спикировал на пустой задний двор Почтовой Гильдии Акераны.

Они здесь были впервые, но ошибиться зданием было невозможно: только рядом с почтовыми гильдиями строили достаточно просторные площадки с круглыми грифоньми гнёздами, окружённые со всех четырёх сторон высокими каменными стенами. Единственное, что смутило Брана — это огромное потухшее кострище, что он с воздуха принял за гнездо. По приземлению разглядывать его ему было некогда. Он лишь отметил для себя, что в лунно-звёздном свете там виднелись тёмные очертания человеческих костей, и оставил мысли об этом на потом.

С домом возможного брата они не церемонились. Как только вооружённые мечами, щитами и арбалетами наездники оказались на земле, трое грифонов перелетели двухэтажные строения Гильдии и перекрыли улицу перед главным входом и оба боковых переулка, куда выходили грузовые ворота и ворота конюшни. Четвёртая стена была глухая, и стеречь её было без надобности. Ещё двое взмыли и кружились в небе над местом облавы, выискивая недружественное подкрепление. Один из оставшихся грифонов выбил лапой двери в зал прилетов, куда тут же полетело несколько горящих факелов. Следом забежали двое с ростовыми щитами и остальные за ними.

В зале было пусто. Двустворчатая дверь в соседний зал была приоткрыта. Но стоило Брану подобрать один из факелов, как обе створки открылась настежь выбегающими им на встречу полусонным охранниками с мечами наголо. Через два шага оба растянулись на полу, пронзённые арбалетными болтами, а захватчики двинулись дальше. Бран присел рядом с одним из убитых и осмотрел нашивки на куртке. Убедился, что это не люди из Клана Изгоев, и побежал за остальными…

В эту ночь люди Брана не брали пленных, не задавал никаких вопросов. Все, кто оказались внутри Гильдии, волей ли случая или умысла, были убиты в коридорах или в своих кроватях. Их тела скормлены грифонам, а кости по утру брошены в кострище, столб чёрно-серого дыма из которого оповестил весь город о том, что у Почтовой Гильдии снова сменился хозяин.

На главный вход было прибито объявление, что Гильдия снова принадлежит Клану Изгоев, а грифоны, которые всё так же сторожили все входы-выходы, были предупреждены не есть безоружных. Бран дал своим людям время посменно отдохнуть, а сам остался ждать гостей из клана Каролины. Тех самых, что ранее просили подмогу.

Новости по городку разнеслись быстро, и через час новый хозяин уже раздавал указания пришлым о том, как они будут превращать здание Гильдии в неприступную крепость.

В Акеране Брану пришлось пробыть ещё два дня, чтобы убедиться, что никто не рискнёт помешать завершению работ. Но его ожидание было с лихвой вознаграждено. Пока другие заколачивали окна, замуровывали грузовые ворота и укрепляли двери центрального входа и конюшен, он слушал байки о никогда не спящем и всемогущем командире Киране. Один из вернувшихся людей Каролины, как оказалось, ранее состоял в Клане Дельмара вместе с Йоргом. Тогда он не прошёл отбор на обучение на боевого наездника на грифонов, но всё равно помогал бывшему Клану до тех пор, пока они не покинули Акерану.

Всё, что рассказывал этот человек, Бран делил минимум на четыре, не особо веря, что один человек может обучить больше сотни наездников на грифонах за месяц. Да и не только обучение, а весь его отбор новобранцев звучал подозрительно. Бран не мог представлял, что веселый и шустрый мальчуган, коим он помнил Кирана, мог безэмоционально сражаться несколько часов с сильными противниками, включая самого Дельмара и Йорга, да ещё и хладнокровно убивать людей с одного удара. Если бы ему сказали, что Киран слетел с катушек и начал всё и всех крушить в приступе бешенства, он бы ещё поверил, но, по словам очевидца, тот действовал осознанно.

Однако самым важным было другое. Рассказчик сказал, что Бран с Кираном очень похожи: и чертами лица, и ростом, и телосложением, и цветом волос. На цвет глаз командира человек ожидаемо не обратил внимания и лишь охарактеризовал их как тёмные и пронзительные глаза головореза, которому не хочется перечить.

За всё время пребывания отряда Брана в Акеране на здание Почтовой Гильдии больше никто не покушался. Да и кто решится напасть, когда его стерегут одиннадцать грифонов? Для этого надо иметь хотя бы столько же своих. А вот когда они уйдут — и парочки вражьих полуптиц будет достаточно, чтобы усложнить защитникам жизнь. Но и это Бран предусмотрел, заставив местных запастись дровами и специальной травой для костра. После их ухода защитники должны были жечь эту траву, запах которой терпеть не могли грифоны, чтобы обезопасить задний двор от вторжения с неба.

Взлетая над Гильдией на рассвете третьего дня и бросая прощальный взгляд на эти пустые стены с заколоченными окнами, Бран всё не мог понять одного: на кой чёрт Кирану сдалось это место, где нет ни ценных припасов, ни обустроенных комнат, да и ничего такого, за что можно было назвать это место домом. Особенно, если он свалил из страны на неопределенный срок. Единственной обнаруженной комнатой с сохранившейся мебелью был кабинет Главы Гильдии, да и то: там был только круглый стол с шестью стульями и странный красный диван, застеленный пледами и изъеденной молью шкурой дикого животного. Скорее всего, это и была комната его возможного брата, но по ней было сложно что-то сказать о характере её владельца. Кроме того, что он или стремился к простоте, или ему было плевать на то, где он живёт. Никаких личных вещей Бран там не нашёл.

Глава 6. Недосказанность

Киран

Эвенна, Эренск.

В тот же день, утро.

Киран вразвалочку шёл по тихому и безлюдному переулку, засунув руки в карманы штанов и разглядывая нагромождения причудливых белых облаков, будто островами проплывающих по небу. На душе у него было легко и радостно, ведь до цели оставался всего один квартал! Он больше никуда не спешил.

Светлые и чистые улицы города с разноцветными мостовыми, рыжими и белыми двух- и трёхэтажными домиками с терракотовыми черепичными крышами, слегка мерцающие даже днём магические фонари — всё это создавало неповторимый уют и вокруг, и внутри него. Даже люди здесь были какие-то более открытые и приветливые. Хотя, может быть, причиной его добродушия было и другое: две трети людей, встречавшихся ему по дороге в Орден Ниев, носили строгую военную форму различных кадетских училищ и магических академий. Одним словом, он чувствовал себя здесь в своей тарелке. А вот ни одного из своих сослуживцев Киран так и не заметил, чему, правда, не особо и удивлялся, считая, что они должны быть где-то в казармах или на занятиях, а то и в небе.

На следующем перекрестке он перешёл дорогу и зашагал вдоль бесконечно длинной и высокой каменной стены без окон и дверей — стены длиной в целый квартал с полукруглыми воротами посередине. Вдруг над дальним её краем начал медленно и беззвучно подниматься чёрный силуэт. Набрав достаточно высоты, остроносая машина сорвалась с места, будто её ветром сдуло. Киран смотрел ей вслед и не знал, чему больше удивляться — тому, что теперь самолеты уже в открытую летают над этим миром, давно потерявшим даже упоминание о технологиях, или тому, что это произошло беззвучно, да и ударной волной не повыбивало стекла в домах на три квартала вокруг.

«Интересно, — думал он, остановившись и разглядывая срастающуюся дыру в облаке, — это у них более современные технологии, чем у нас, или они нашли способ совместить несовместимое: местную магию и науку? Надо будет расспросить Миледи Элен или Рэда».

Второй истребитель, так же беззвучно умчавшийся вслед за первым, выдернул Кирана из раздумий, и он зашагал к воротам с твёрдой уверенностью вступить в Орден, чего бы ему это ни стоило. Намекать страже на входе, что он знаком с Элен и Рэдом, чтобы выпросить себе какой-то особый статус, Кирану даже в голову не пришло. Он был не из тех, кто будет у кого-то что-то просить без особой надобности. Он или приказывал, или делал сам. В чужой стране у него никаких полномочий не было, поэтому в Орден он вступал на общих основаниях, как обычный соискатель оплачиваемого труда.

Кованая решётка ворот была поднята на две трети и острыми пиками висела над головой. Киран стоял и вглядывался в полумрак каменного туннеля между внешними и внутренними воротами, пытаясь понять, что делать дальше. От двери у правой стены отделился человек и первым подошёл к нему, развеяв все сомнения доброжелательной фразой и учтивой улыбкой:

— Здравствуйте. Добро пожаловать в Орден Ниев. Могу ли я узнать, по какому вопросу вы к нам пожаловали? Вы желаете вступить в Орден, подать заявку на выполнение задания или попросить о встрече с Главой?

«Мне здесь уже нравится, — мысленно улыбнулся Киран. — Вежливые с порога и сразу переходят к делу».

— Здравствуйте, я бы хотел вступить в Орден, — учтиво ответил он.

Без лишних расспросов его провели в небольшую комнату за правой дверью, где он записался в книге регистрации посетителей и сообщил, что он воин. Ни оружия, ни сумки при нём не было — ничего сдавать не пришлось, и его пропустили дальше без сопровождения.

Даже внутреннее убранство небольшой площади, окружённой со всех сторон монолитными трёхэтажными зданиями, сегодня Кирану показалось каким-то домашним. Будто он пришёл не в оплот грозного и сурового военного Ордена, а… В усадьбу, что ли? Где живут только свои, движимые идеями не покорения и доминирования, а заботы и защиты.

В прошлый раз он так спешил найти своего друга, что не обращал внимание ни на что вокруг, а сегодня небольшой пруд в центре площади с невероятно зелёным деревом, растущим прямо из воды, чем-то напомнил ему местную Легенду о Сотворении Мира.

Скамейки, окружавшие пруд, были выверены ровно по сторонам света. Проходя мимо, Киран уж было подумал, что это своего рода восьмилучевой компас, но разглядел еле заметный герб Роны, выгравированный на внешней спинке ближайшей из них, и остановился. На соседней обнаружился герб Эвенны. Любопытство взяло верх, и он обошёл пруд по кругу. Здесь присутствовали гербы всех шести стран Каррандра, исключая Зольдану, что, видимо, появилась позже основания Ордена, но вот ещё два герба были ему незнакомы. Он так и не вспомнил из уроков истории, которую слушал вполуха, были ли в этом мире другие исчезнувшие страны, и добавил этот вопрос к списку вопросов для бабушки. А вот внутренняя поверхность спинок скамеек была украшена символом Ордена — изображением стрекозы, летевшей в небо, расправив крылья.

Киран никогда не пытался найти потайного смысла там, где его нет и не должно быть, но сегодня, видимо, был необычный день. Он всё стоял и наблюдал за порхающими над прудом стрекозами разных размеров и окраски, за их охотой друг на друга и на прочую мошкару, а в голове складывалась новая картина современного мироустройства:

«То есть вы хотите сказать, что все страны должны заботиться о защите и процветании Древа Мира? А ваши быстрые самолёты-стрекозы будут стоять на страже порядка и за всеми следить? Ведь ваши глаза есть в каждой стране… Не такой уж и добродушный у них Орден, получается. Стрекозы всё же хищники. Довольно быстрые притом… Надо будет и про историю создания Ордена расспросить или прочесть. Думаю, у них должна быть своя библиотека. А то как-то уж слишком подозрительно, что у Альберта с его загребущими руками не оказалось ни одного трофейного самолёта, а у этих даже пилоты обнаружились. Странно, что он мне об этом никогда не рассказывал. Хотя… Сам виноват, я тоже ему не всё о себе рассказал…»

Киран понял, что уж слишком надолго задержался у местной достопримечательности, и, прогнав лишние мысли прочь, отправился к Дому Регистрации новых членов.

Зал регистрации встретил Кирана огромной серебряной стрекозой во всю стену напротив входа, под которой сидел скучающий парень в серо-стальной форме. На вид ему было лет шестнадцать. Он расположился полубоком к высокой стойке, откинувшись на спинку стула, и, закинув руки за голову, мечтательно разглядывал потолок, совсем не замечая посетителя.

— Добрый день, — поздоровался Киран, подойдя к стойке, отчего парень вздрогнул и резко обернулся, опуская руки. — Меня зовут Киран. Я бы хотел подать заявку на вступление в Орден.

— Добрый день. Я Рой, — тут же взбодрился сотрудник и натянул учтивое выражение лица. — Могу ли я узнать, с какой целью вы хотите присоединиться к нам?

— Стать пилотом, — не задумываясь ответил Киран, но тут же осознал, что погорячился с ответом, и поправился: — В смысле, выполнять задания как воин.

— Магические способности есть? — уточнил Рой, ничуть не удивившись ответу.

— Нет.

— Тогда можно и пилотом, но вступительный экзамен всё же придется сдать на воина. Какой у вас уровень?

Вот этот вопрос вдруг застал Кирана врасплох. В гвардии они уровни никогда не считали, пусть и частенько оттачивали свои боевые навыки друг на друге вне тренировок. Кто оказывался сильнейшим, имел право стать новым командиром роты или эскадрона — это и был единственный показатель иерархии.

«Какая там была классификация? — задумался он с невозмутимым лицом. — На четвёртом уровне надо победить пять противников одновременно? Или убить? Убить, конечно, проще… Ладно… На пятом — точно десять. Шестой — вроде сто? Точно не шестой. А это на грифонах или без? Ну, с пятью наездниками я точно справлюсь и в воздушном бою».

— Четвертый, — уверенно ответил Киран после небольшой паузы, чем вызвал тень сомнения на лице Роя.

Однако парень больше ничего не спросил, а лишь протянул листок:

— Вам надо заполнить это заявление и вернуть его мне. Приходите завтра через час после рассвета со своим оружием. Вас проведут на арену для поединка.

Киран быстро пробежался глазами по бланку заявления и, слегка нахмурившись, спросил:

— И всё?

— Да.

— То есть вам лишь нужно знать моё имя, а мне сразиться с членом Ордена в поединке?

— Так точно.

— И в чём подвох?

— Подвох… — Рой задумчиво почесал ручкой висок и недоброжелательно оскалился: — Например, в том, что членство пожизненное, а каждый член Ордена имеет право казнить другого без суда и следствия, если тот нарушит Кодекс Чести. Ну, или поступок соратника ему чем-то не понравится.

«Нашел чем пугать», — мысленно усмехнулся Киран, а вслух с интересом спросил:

— И многих у вас уже казнили за последние десять лет?

— Ни одного, — смутился Рой.

— Так и знал, — улыбнулся Киран, отчего парень заметно побледнел.

Киран отошёл с заявлением к ближайшему столу, где нашлась и ручка, и быстро написал:

Полное имя: Киран Регнар

Имя в Ордене Ниев: Кир О’Ний

Квалификация: Воин (подчеркнул), Маг, Исследователь

Уровень: 4

Знаком с членами Ордена Ниев: Марк О’Ний, Сия О’Ния, Элен О’Ния, Рэд О’Ний

В родстве с членами Ордена Ниев: Марк О’Ний (брат)

Расписался под графой, где говорилось, что он сам отвечает за свою жизнь во время предстоящего поединка, и вернул заявление.

— Я, конечно, могу поверить, что вы знакомы и с Главой Ордена и с его основательницей, — скептически посмотрел на него Рой. — Но зачем вы соврали, что вы брат Марка, когда все здесь знают, что у Рэда только один сын?

«Это Рэд, что ли, Глава?» — подумал Киран, но уточнять не стал, не считая это суть важным. Вместо этого он честно ответил на вопрос:

— Марк мне брат, пусть и названный.

— Ладно… Ваше дело. Просто знайте, что заявление ляжет на стол Главы на подпись, за ним будет последнее слово. Ждём вас завтра.

— Благодарю, — учтиво ответил Киран и, попрощавшись, ушёл.

«И снова мне весь день бездельничать, — добродушно размышлял он, выйдя за ворота и остановившись посреди улицы. — Так и привыкнуть можно… Уж лучше прогуляюсь, чем в гостинице сидеть… Но бесцельно гулять как-то странно, это только Нори так может. Была б она здесь… Незачем ей здесь быть!»

Киран резко оборвал неуместные мысли и решительно зашагал направо по переулку в поисках места, где бы позавтракать.

В соседнем квартале ему приглянулась странная вывеска с каким-то колючим прямоходящим животным, с котомкой на палке в одной верхней лапе и надкусанной булкой — в другой. Надпись была не менее странной: «Ёжик в тумане». Он остановился у застеклённой витрины с выложенными хлебами, пирогами да пирожками, улыбнулся и зашёл внутрь.

Внутри пекарни было необычно. Вместо небольшого комнаты для посетителей с прилавком рядом со входом, Киран оказался в светлом и просторном зале с десятком круглых столиков на двоих. Все столы были выполнены из разных сортов дерева и украшены резьбой, а на светло-бежевых стенах красовались причудливые панно из такого же разноцветного дерева, отбрасывающие извивающиеся тени вглубь помещения.

Здесь так умопомрачительно пахло свежей выпечкой, что Киран невольно сглотнул слюну. Дверь за ним закрылась, снова зазвенев колокольчиком. Мужчина уже представлял, как из-за шторки за прилавком выходит бородатый старик, что и столы умеет мастерить, и пироги печь, или миловидная старушка, такая же пышная, как и её выпечка. Но когда он подошёл к прилавку в дальнем конце зала, к нему вышел стройный молодой темноволосый парень в чёрной одежде и в чёрном фартуке, украшенном живописными красными и жёлтыми грибами. Он здесь смотрелся так чужеродно, что если бы не закатанная до локтей рубаха и не щедро присыпанный мукой фартук, Киран бы в жизни не принял его за пекаря.

Парень расплылся в такой искренней и доброжелательной улыбке, будто встретил старого друга, а не случайного посетителя. Однако поздоровался сдержанно и учтиво:

— Добро пожаловать. Чего изволите?

Киран чуть было не спросил: «А мы знакомы?», но вместо этого спросил, указывая на стеллаж с выпечкой:

— Здравствуйте. А эти треугольные пирожки с чем?

— Не «треугольные», — хитро прищурился пекарь, — а в виде «Птиц из Легенд». С мясом они. В кабине.

Киран рассмеялся:

— Дайте два… Десятка.

— И травяной чай с малиной?

— И чай, — не сомневаясь ответил Киран, обожающий малину [1].

— Присаживайтесь, — учтиво кивнул парень и скрылся за шторкой.

«В кабине, говоришь, — посмотрел ему вслед Киран, перестав улыбаться. — Ну, можно и сплетни пособирать, раз всё равно заняться нечем. Может и узнаю, почему уже пирожки в виде истребителей печь стали».

Стоило Кирану обернуться ко входу, чтобы выбрать столик, как он снова замер. Отсюда непонятные деревянные конструкции на стенах приняли очертания космических кораблей и самолетов, а ими отбрасываемые тени будто придавали им движения. Казалось, они летят вверх — под полукруглый свод зала, на котором было нарисовано голубое небо с белыми облаками.

Мужчина присел за ближайший столик из желтоватого дерева и принялся разглядывать искусно вырезанный герб Дремира: птицу, что парила, широко расправив крылья, в круге из смутно знакомых ему символов, тех самых, что он видел когда-то в далёком детстве, когда учился в школе в своём мире. Тот урок он хорошо запомнил, ведь тогда вместо нудного чистописания им рассказывали про языки разных обитателей вселенной и показывали картинки очень забавных символов, больше похожих на замысловатые рисунки, чем на буквы. Ни названий языков он уже не помнил, ни прочитать эту письменность не мог, но чем больше он смотрел на резные буквы, тем чётче осознал, что впервые увидел их ещё дома.

«Но как?! Я же и раньше видел герб Дремира. Там не было никаких символов, а просто вязь…» — начал было думать он, но тут на стекло, защищающее столешницу, поставили деревянное блюдо с пирожками, заварник с чаем и две чашки с блюдцами. Пока Киран осмысливал происходящее, пекарь бесцеремонно уселся напротив и налил обоим чаю.

— Я Ник, — представился он. — Если вы не против, я составлю вам компанию, а то в последнее время ко мне редко кто заходит на чай.

— Не против, — безэмоционально ответил Киран, как обычно скрыв своё смятение за непробиваемой бронёй спокойствия. — Киран.

— Мне вот жутко интересно, — продолжал пекарь, — а почему вы сели именно за дремирский столик? Обычно все мои посетители обходят его подальше, будто он проклят. А на дремирянина вы совсем не похожи.

— Он был ближайший, — честно признался Киран. — А вот герб Дремира какой-то у вас странный, с письменами. Совсем не похож на те гербы, что я видел раньше.

— Это их жреческие руны, — задумчиво ответил Ник, уставившись в свою чашку. Этот герб можно увидеть на внутренней стороне ворот любого из Градов, он для своих. Иноземцы чаще видят эмблемы Касты Воинов. Вот там просто вязь — тот герб для внешнего мира, для чужаков.

— И вы не боитесь так своевольно выставлять напоказ то, что Дремир скрывает от чужаков?

— Нет. Этим я показываю, что им здесь рады. Да и не скрывают они его. Если будет война, это символ будет на знамёнах Касты Жрецов.

Киран задумался с чашкой в руках и совсем забыл, что он пришёл сюда есть.

«Значит, Дремир как-то связан с моим миром? Может, они потомки наших союзников? Не могла же одна и та же письменность появиться одновременно в двух разных местах? Кстати! Миледи Элен меня тоже спрашивала, откуда я, и совсем не удивилась, когда я сказал, что с Дэймоса. Тогда я подумал, что это лишь её личное знание, но выходит, что есть и другие. Местные. Может, у них и связь с нами есть? Или это какая-то затерявшаяся во времени и пространстве колония? Эта планета сверху выглядела более чем печально. Помню, как я удивился, когда людей здесь нашёл, да ещё и говорящих на нашем языке, хоть и немного изменённом…»

На двери звякнул колокольчик, оповещая о новых посетителях.

— Прошу меня извинить. Вы ешьте, пока не остыло, — тут же подскочил Ник и отправился встречать новых гостей.

Киран как по команде вынырнул из своих мыслей и потянулся за пирожком. Замер. Усмехнулся и принялся завтракать.

Ещё горячие пирожки пахли дымком и травами. Пушистые, сочные… От них было невозможно оторваться. Чай с легкой горечью малиновых листьев и кисло-сладким вкусом плодов возвращал в детство — к ежедневным застольям с многочисленными братьями, отцом, матерью и бабушкой. Дед появлялся дома довольно редко, но от этого его приход в всегда был как праздник. Лицо Кирана засветилось от радости и непроизвольно расплылось в довольной улыбке кота, объевшегося сметаны.

— Я смотрю, вам моя стряпня по душе, — добродушно улыбнулся пекарь, меняя опустевшее блюдо перед Кираном на новое.

Гости уже ушли, и в пекарне вновь наступила тишина и безмятежность.

Вскоре Ник вернулся с новым заварником и, усевшись напротив, долил обоим чаю.

— Вкусные у вас пирожки и чай, — улыбаясь, похвалил Киран, а про себя удивился, что тщедушный на вид хозяин пекарни совсем не бледнеет от его улыбки, которая обычно походила на звериный оскал. Ник его ничуть не боялся. — Семейный рецепт?

— Нет. Дремирский. Нашёл в библиотеке Ордена Ниев, что в соседнем квартале.

— Не знал, что Орден так тесно связан с Дремиром, — решил развернуть разговор в нужное ему русло Киран. — Да и что в него пекарей берут.

— Пекарей не берут, — усмехнулся Ник, — но я им целый исследовательский трактат накатал на тему выпечки на магической воде. Да и пообещал, что перееду со своей пекарней поближе — их этой самой выпечкой и подкармливать. В общем, оказался достаточно убедительным. А по поводу связи с Дремиром — она самая что ни на есть прямая: его основал чистокровный дремирянин, добровольно ушедший жить на чужбину. Почему он это сделал — на целую легенду тянет, но суть была в том, что он хотел основать некий островок посреди мира хаоса с привычными ему порядками, где собирал бы людей с теми же ценностями. Звучит, конечно, красиво, и не исключаю, что никто его не выгонял, и это лишь Орден Дремирских Разведчиков. Ну, или неявных проповедников их культуры. Ведь у нас в Ордене все друг другу считаются братьями и сёстрами, да и в ходу круговая порука.

— Интересное место, — задумчиво ответил Киран, погружаясь взглядом на дно дымящейся чашки, а мыслями улетая далеко отсюда.

«Интересно, почему именно сейчас, когда я уже давно свыкся с тем, что Каррандр — мой второй дом, кто-то или что-то подталкивает меня на дорогу, ведущую к первому? Только слепой бы не заметил все эти совпадения… Может, это пресловутая „чуйка” Марка? Та самая, которая ведёт его туда, куда ему действительно необходимо попасть… Назвался братом — дели судьбу?»

[1] (прим. автора) О том, на что способен пойти Киран ради малины, можно узнать из рассказа «Дремир. Сказы. Банка варенья» ( https://author.today/reader/384768/3553760 )

Глава 7. Не упустить бы…

Рэд

В тот же день.

В свой кабинет в Ордене Ниев Рэд вернулся уже затемно. Не считая утренней лекции для будущих пилотов, куда он мог себе позволить слетать на самолёте, весь день ему пришлось провести в седле грифона. И дело было даже не в том, что он хотел скрыть свою Птицу из Легенд от простых смертных, а в том, что последний аэродром порос травой и кустами ещё при его деде. Пусть его истребитель и обладал вертикальным взлётом и посадкой, он не мог себе позволить садиться на нём на головы мирных жителей посреди городских площадей или дразнить грифонов на задних дворах Почтовых Гильдий. Удивлённые толпы, несчастные случаи, обиженные стражи правопорядка, бесконечные расспросы и паломники к воротам Ордена — это не то, к чему он сейчас стремился. Вот и приходилось ему решать все продовольственные вопросы новобранцев и прочие дела старым добрым способом — на почтовых грифонах.

За день он знатно вымотался и даже не успел поужинать. А чтобы его добить, пятно света из коридора высветило в полумраке комнаты неприятный сюрприз. Вместо пустого рабочего стола, символа завершенных дел на сегодня, его снова поджидала аккуратная стопка документов ровно посередине.

Рэд закрыл за собой дверь, погружаясь во мрак, и подошёл к окну, за которым сияло звёздное небо.

«Как был во мраке, так и остался, — безрадостно подумал он. — Правда, тут хоть звёзды ярче. Вот только они всё также холодны… Грустно это — возвращаться в пустой дом, где тебя больше никто не ждёт. Никто не обнимет, не согреет, не улыбнётся, не будет тебе рад… Никто… Теперь я понимаю свою мать. Понимаю, чего стоило ей пережить потерю мужа, но у неё хоть был я…. А у меня? Я всех тогда предал… Кому я сейчас нужен? Даже как отец не нужен…»

Рэд невесело усмехнулся и отвернулся от окна.

«Ну, разве что как Глава ещё нужен. Иначе можно было бы вообще не возвращаться. Так и сгинуть там, в плену… Там была хоть какая-то надежда на то, что меня всё ещё ждут. А теперь? Теперь я здесь, и я опоздал… И что я могу? Попробовать сделать так, чтобы хоть сына не взяли в плен… Ха! Благородная цель для неудачника… К чёрту всё! Утро вечера мудренее, особенно если успеть поспать…»

Рэд, напрочь забыв зачем он сюда заходил, уж было решил отправиться спать, но ненароком скользнул взглядом по документам на столе и замер на полушаге. Сверху лежало заявление на приём в Орден. Пусть он и не мог разглядеть в лунном свете, что на нём написано, но этот документ с серебристой эмблемой стрекозы на всю страницу он бы ни с чем не спутал. Тогда, много лет назад, молодой Глава хотел перекладывать «красивые бумажки» и заказал красивые бланки. Более того, он считал, что заявление должно выглядеть так, чтобы соискатель гордился собой, пока его заполняет.

Любопытство взяло верх. Рэд зажёг магический светильник на столе и… Оторопел.

— Киран?! — воскликнул он вслух, не веря своим глазам. — С ума сойти! Вот это удача.

На обратной стороне было написано, что экзамен назначен на завтра.

«Эх, Рой… Ну кто так делает? Знал бы я, что ты такой бестолковый, оставил бы Кирилла встречать посетителей. Зря я Нила послушал, что его сын справится. И где я Кирану среди ночи должен искать соперника? Надо было попросить его прийти через день. Рой, знаешь ведь, что сейчас здесь разве что охрана на входе есть. Ладно… Кирана прозевать нельзя, придётся самому идти, а то он всех остальных скрутит в бараний рог одним взглядом… Пойду поем, что ли…»

В столовую на первом этаже он спускался уже в приподнятом настроении, сам удивляясь себе, что он как мальчишка рад предстоящему поединку.

«Интересно, чего нынче стоит самый сильный человек Альберта? Не вырубил бы он меня с одного удара, а то придется признать поражение и уступить ему место Гла…»

«Рэд!» — вдруг вспыхнул в сознании укоризненный голос матери, будто она умела читать его мысли, как грифон, да ещё на расстоянии получасового перелёта. Однако Рэд решил, что это всё же был голос его совести.

«Шучу-шучу! — он сам перед собой оправдался и начал размышлять о выборе оружия: — Думаю, лучше обойтись без мечей и прочих колюще-режущих. Не время бахвальства. Мне его надо затащить завтра в Архив, а не в лечебницу, да и самому потом лететь на лекцию... Согласно заявлению, он не маг. Но вот почему он приврал, что всего лишь воин четвёртого уровня? Остаётся загадкой. Не может у Альберта в главнокомандующих ходить такой слабак. Ладно, то дело его. Моё дело — проверить его реальный уровень. Предложу рукопашную, а там посмотрим».

Наскребя по сусекам холодной каши и вяленого мяса, Рэд наскоро поел и отправился отдыхать. В последнее время в местной столовой готовили лишь простую еду для стражи. Кто хотел что-то поприличнее, готовил себе сам или ел на стороне.

На следующее утро.

Подземная арена встречала Рэда могильной тишиной и двумя неподдельно удивлёнными рожами. Он явился безоружным — в своих лётных штанах, ботинках и рубашке с закатанными до локтей рукавами. Для человека, кто почти разменял полсотни лет, он был в прекрасной физической форме: высокий, поджарый, широкоплечий. А глядя на его накачанные руки, складывалось впечатление, что и металлический прут может узлом завязать.

Рэд прошёл мимо пустующих трибун, мимо забывшего поздороваться с ним Энди и, перейдя неглубокий ров по узкому мостику, ступил на каменный пол арены. На лице его застыла ехидная ухмылка, а весь вид говорил о том, что Кирану спуску не будет, несмотря на прежнее знакомство.

Киран стоял на дальнем краю арены, скрестив руки на груди и с перевязью длинного меча на поясе. Тень удивления уже исчезла с его лица, но он продолжал заинтересованно разглядывать неожиданного соперника.

— Здравствуйте, Киран, — первым учтиво поздоровался Ред, выйдя на середину арены. — Предлагаю сегодня ограничиться рукопашным боем, а также забыть, что мы знакомы.

— Здравствуйте, Рэд, — в тон ему ответил Киран. — Я принимаю ваше предложение.

Он отстегнул перевязь с мечом и отдал её подоспевшему Энди, который всё же вышел из ступора и вспомнил, зачем он здесь — подать сигнал к началу и концу поединка, а также быть судьей.

— Рэд, может, всё же я его проверю? — неуверенно спросил Энди, подойдя к Главе. — Как-никак я маг пятого уровня, а он воин четвертого. Нил никогда в поединках не участвовал. Не пристало Главе…

— Что ж ты так распереживался? — добродушно посмотрел на него Рэд. — Ну пришибёт он меня, так твой отец снова станет Главой Ордена. Делов-то.

Энди нервно засмеялся и что-то пробормотал себе под нос, уходя к гонгу. Рэд лишь разобрал: «Ей скажу… пытался… отговорить».

Киран

Отдавая оружие, Киран почувствовал себя намного свободнее. Он был искренне рад, что Рэд предложил обычный мордобой, и ему теперь не надо теряться в сомнениях, этично ли это — бросаться с мечом на отца своего названого брата, да ещё и калечить человека, от которого напрямую зависят его полёты. Ещё при самой первой встрече с Рэдом и Миледи Элен он понял, что с этими двумя не стоит связываться даже по-отдельности. А если бы он всё же попытался тогда отобрать у них самолёт, они бы отмахнулись от него, как от назойливого младенца.

Однако сейчас Киран отнюдь не собирался сдаваться без боя. Уж сильно у него чесались руки вмазать тому, кто оставил Марка без опоры и поддержки в жизни и свалил в неизвестном направлении. Хоть Киран и сказал тогда Миледи Элен, что не собирается вмешиваться в отношения Марка с неожиданно вернувшимся отцом, но названного брата сейчас здесь не было, то есть по сути он слово не нарушал. Ведь он собирался выяснять отношения между собой и отцом Марка, однако без эмоций или каких-либо псевдоблагородных целей. Киран просто хотел проверить на себе силу старой гвардии и понять, где та черта, до которой ему ещё расти и расти.

— Начали! — крикнул Энди, и эхом прокатившийся по залу низкий звук гонга выбил все лишние мысли у Кирана из головы.

Киран бросился в атаку. Самую что ни на есть примитивную: схватить противника и врезать ему по роже. Эту тактику ему вбили в голову ещё в кадетском корпусе: если хочешь чему-то научиться у мастера, должен атаковать его до последнего вдоха и проблеска сознания, до дрожи в теле и потери над ним контроля, до самой последней умной мысли, сквозь все бредовые.

Рэд стоял неподвижно до самого мгновения, когда пальцы Кирана почти схватили его за отворот рубашки, и лишь плавно отшагнул с линии атаки, сбивая левую руку нападающего от себя тыльной стороной ладони левой рукой и нанося удар правой по селезенке. Лёгкое удивление проскользнуло по его лицу, когда его рука врезалась в запястье Кирана, как в каменную стену, а второй удар не достиг цели. Киран успел увернуться и уже перехватывал левую руку Рэда, а кулак правой летел снизу в подбородок Главы. Рэд увернулся…

Энди

Энди столько слышал историй о боевых заслугах Рэда, что забыл о том, что ему надо стоять у гонга, и заворожено ходил по внешнему краю арены, наблюдая за происходящими… Танцами, что ли? Язык не поворачивался назвать это боем. Действо больше походило на тренировку или зачёт с Главой в роли тренера. Рэд плавно перемещался по кругу диаметром шага в три, будто перетекая из позиций в позицию, а все удары, захваты и подсечки Кирана не достигали цели. Рэд больше не атаковал.

Прошло с четверть часа, и не успел Энди зевнуть от монотонности происходящего, как Киран вдруг остановился как вкопанный после очередного провального удара в нос и, медленно подтянув к себе руку, выровнялся. Он опустил руки. Дышал ровно, будто и не атаковал без передышки всё это время, а его расфокусированный взгляд был направлен пол.

Энди нахмурился, не понимая, что происходит, и пошёл обратно к гонгу, чтобы быть готовым завершить поединок. Рэд засунул руки в карманы и всё с той же ехидной улыбкой смотрел на Кирана.

— Что отец, что сын, — усмехнулся Киран и с интересом посмотрел на Рэда. — Что ухмылка, что повадки, что одежда. Зов Крови во плоти. Вот только… — усмешка исчезла с его лица, а взгляд стал холодным. — Если бы ты научил его всему, что сам умеешь, я бы не мог вырубить его с одного удара. Теперь я буду тебя убивать.

На последнем слове Энди вздрогнул и обернулся. Что-то неуловимое изменилось в осанке соискателя членства в Ордене, а во взгляде не читалось ничего: ни ярости, ни ненависти, ни осуждения, ни презрения… Никаких эмоций, а лишь равнодушие к жизни человека перед ним.

Рэд не спеша вынул руки из кармана и в тон ему ответил с серьёзным лицом:

— Пробуй.

— Киран, ты зачислен! — крикнул Энди и быстро ударил в гонг, пытаясь разрядить обстановку. — Ты продержался пятнадцать минут против воина… — тут он запнулся, осознав, что не знает нынешнего уровня мастерства Главы.

Энди не знал, не будет ли это оскорблением для нынешнего Главы, если он назовёт его воином шестого уровня, ведь Рэд получил этот статус более четверти века назад.

— Против Главы! — тут же поправился он, но было поздно.

Рэд атаковал первым и чуть не выдрал кадык Кирана, за что тут же чуть не поплатился сломанной рукой. Пока он выворачивался из захвата, Киран ударил его по ноге, целясь в колено…

Энди так и замер с деревянной колотушкой в руках возле круглого бронзового щита. Теперь происходящее на арене он бы не назвал изящным боевым танцем и в страшном сне. Это была какая-то невообразимая смесь «грязных» приёмов: от тычков пальцами в глаза и выворачивания суставов под странными углами до ударов в полную силу по голове, почкам, печени… Каждый удар был точный, резкий, быстрый и экономный с однозначным намерением убить или покалечить, а потом добить.

— Они действительно готовы поубивать друг друга, — в ужасе прошептал он, не зная, что делать и кого звать их разнимать.

Ни Нила, ни Элен — магов восьмого уровня в Ордене сейчас не было. Энди посмотрел на свои руки — выбросил колотушку — на его ладонях заплясало пламя. Посмотрел на дерущихся и снова на свои руки. Сжал кулаки — пламя исчезло, а когда разжал, на пол посыпались частички серого пепла.

«Да они меня прибьют, если я влезу… Не сейчас, так потом… Лучше подожду».

Маг вновь зашагал вдоль края арены, внимательно приглядываясь к происходящей бойне. На экзамен это уже давно перестало быть похожим, скорее на игру на выживание. За свою жизнь он не беспокоился: от сражающихся его отделяла каменная канава глубиной по пояс, которую одним махом не перепрыгнешь.

Время тянулось бесконечно, и поневоле он стал восхищаться и удивляться происходящим одновременно. А заодно и сомневаться, не приврал ли его отец, рассказывая про похождения своего друга в Зольдане. Тогда маленькому Энди рисовался образ неуязвимого героя, который может уложить целую армию одной левой. А сейчас левая рука этого человека покраснела в нескольких местах и опухла в запястье. Серая рубашка не нём была разодрана и заляпана мелкими каплями крови.

Кирану досталось поболее: он уже еле держался на ногах, часть лица была залита кровью, чёрная рубашка прилипла к телу от пота, он хромал на одну ногу, костяшки сбиты в кровь, а при каждом выдохе из горла вылетал хрип. Энди всё диву давался, как при этом его лицо и взгляд оставались безразлично спокойными, без намёка на гримасу боли или ненависти к противнику. Но вдруг что-то в образе этого раненого «зверя» переменилось, как по щелчку.

Киран на мгновение замер, пропуская удар в голову, и лишь кулак Рэда коснулся его виска, как глаза Кирана вспыхнули безумным огнём, а рот растянулся в жутком оскале, будто он был готов перегрызть Рэду глотку. От удара он лишь пошатнулся.

Дальше произошло что-то ещё более странное — Рэд тут же отскочил от него и крикнул, не сводя взгляда с противника:

— Энди! Вырубай его!

— А? — не понял юный маг.

— Ошейник! Или… — Рэд увернулся от удара Кирана и снова отскочил. — Мне придётся ему руки-ноги переломать! Быстрее!

Энди вскинул руку, будто горизонтально метнул монету, и с его пальцев сорвался красный огненный шарик. Врезавшись в кадык Кирану, он растекся ошейником вокруг его шеи и тут же осыпался пеплом на одежду. Безумец его даже не заметил.

— Тьфу ты! — чертыхнулся Рэд, пока Энди удивлялся, почему ошейник не сработал. — Забыл!

Если Киран и не заметил ошейник, то новую угрозу своей жизни он как раз учуял и бросился к Энди. Даже хромая, он длинными прыжками стремительно приближался к краю арены, и Энди показалось, что Рэд не спешит его останавливать. Маг с перепугу психанул и вскинул обе руки, выпуская два огненных шара размером с голову: один в лицо, а другой в грудь нападающему. Не успел он ужаснуться, что перегнул палку и покалечил человека, как снова увидел невозможное. Шар, что прилетел в лицо, тут же осыпался пеплом на грудь, а рубашка от второго лишь на миг вспыхнула, но быстро потухла, оставляя порожденные пятна на ткани, через которые просвечивала здоровая кожа.

— Он что, мертвец?! — воскликнул Энди, всё не понимая, почему его пламя осыпается с живого человека, как с неживых предметов.

— Не стреляй! — крикнул Рэд.

Энди вздрогнул. Кирану до рва оставался один прыжок. Энди побежал в сторону, в обход арены, на ходу соображая, как от этого бешеного можно защититься, если даже Рэд не смог его вырубить в рукопашном бою, а никакого стрелкового оружия поблизости не было. Но не успел беглец пробежать и четверти окружности арены, как за его спиной раздался оглушающий звон гонга. Он резко развернулся, продолжая отбегать, и увидел, как Рэд вытаскивает Кирана, не подающего признаков жизни, из рва по другую сторону от места боя. Энди остановился и медленно пошёл обратно, всё ещё подозрительно косясь на соискателя членства.

Глава вытащил своего соперника, проверил пульс и устало уселся рядом на пол, опершись спиной на деревянную опору гонга.

— Что это было? — спросил Энди, опускаясь рядом на одно колено и тоже проверяя пульс.

— Представитель внеземной цивилизации, — по-доброму усмехнулся Рэд и шумно выдохнул: — Фу-у-ух! Та жив он. Он мне ещё нужен. Надо было тебя против него поставить.

— Чтобы он меня убил?! — возмутился Энди, пропуская «внеземную» часть мимо ушей.

— Он не кровожадный. Пока бы ты удивлялся, почему твоя магия не работает, он бы тебя и вырубил.

— И что? Мы бы его записали воином шестого уровня тогда?!

— Нет. До шестого он слегка не дорос: рано потерял контроль и впал в бешенство. Пиши пятый.

— Но… Да он нас пятых пачкой пришибет и глазом не моргнёт! — всё не сдавался Энди.

Рэд укоризненно на него посмотрел:

— Я не знаю, насколько он мнительный, ещё зазнается и тренироваться перестанет. Когда узнаю его получше, я ему сам новый уровень нарисую, ведь более получаса он против меня продержался. Значит, это будет согласно правилам, ведь я шестой. Хотя, мне кажется, ему эти уровни не интересны, иначе бы не прибеднялся, записываясь четвертым. А ты не забывай, кто в Ордене сейчас главный.

— Слушаюсь… — всё ещё нехотя согласился Энди. — Только скажи, почему магия-то не работает? Он что, наврал, что не маг?

— Если бы. Он им не может стать, даже если сильно захочет — в его теле нет Эша. Совсем. А тот, что он принимает внутрь, не задерживается.

— Но это же невозможно… Давно доказано, что все рождаются с Эшем…

— А он родился не здесь, — перебил его Рэд.

— А… Так он из этих… Врагов, что ли?

— Вряд ли. Проснётся — расспросим, — Рэд поднялся. — Потащили его в лазарет. Я ему пару рёбер сломал. Надеюсь, хоть лёгкие не пробил, как бы не помер ещё случайно… Мой сын меня не простит за это.

— Так у нас там эликсиров до утра, — не унимался Энди, не понимая, как они могут кого-то не успеть откачать, пока они с Рэдом поднимали Кирана с пола.

— Ты меня вообще слушал? — возмутился Рэд, подхватывая Кирана под руку и обхватывая за талию. — Магия на него не дей-ству-ет! Как ты его магией лечить собрался?!

— А… Туплю…

Энди поддержал Кирана с другой стороны, и они потащили его к лестнице наверх. Лазарет находился этажом выше.

— Слушай, — Энди взглянул на Рэда, поднимаясь по лестнице, — а почему ты не остановил поединок, когда он сказал, что тебя убьёт, а я ударил в гонг? Могли бы мирно разойтись. На пятый уровень он тогда всё равно уже заработал.

— Мне кажется, — усмехнулся Рэд, — Рой ему правила поединка не объяснил. Я видел, что он был уверен, что меня надо победить, чтобы попасть в Орден.

— Ясно. Глава решил тряхнуть стариной, — съязвил Энди.

— И как? Гожусь я ещё быть Главой? — широко улыбнулся Рэд.

— Куда ты денешься.

— Молодежь, — вздохнул Рэд. — Никакого уважения к старшим.

— Извини, Рэд… — неуверенно начал Энди. — Не выглядишь ты «старшим». Не знаю, как объяснить. Да, седой уже, но глаза… Молодые у тебя глаза, будто ты мой ровесник. Мой отец другой. Может потому, что он мне отец, и я видел, как он стареет, не знаю…

На это Рэд ничего не ответил, но Энди заметил, как тот сразу погрустнел.

Когда они уложили Кирана на койку в лазарете, Рэд пошёл искать, чем того перевязывать, а Энди отправил обратно на свой пост принимать посетителей с заданиями для Ордена.

Глава 8. Dragon (can) fly

Киран

Полтора часа спустя.

Киран очнулся в незнакомом месте. Прежде чем открыть глаза, он прислушался к происходящему вокруг. В помещении было тихо и пахло травами, а справа кто-то шелестел бумажными страницами.

По ощущениям он лежал на спине, на чём-то в меру мягком и был укрыт простынёй до середины груди.

«Похоже, я снова потерял связь с реальностью, — подумал он. — Но раз меня не убили, а притащили в лазарет, то Рэд оказался сильнее. Проиграл я. И ладно. Главное, чтобы никого не убил… Надеюсь, в Орден возьмут? Да и вообще, зачем там был Рэд? Он же вроде бы Глава, не пристало ему… Надо было спросить условия экзамена… Мда, я думал, на месте всё расскажут. Бардак какой-то тут у них. Ладно… Пора отсюда выбираться и понять, что же я успел натворить на этот раз».

Он слегка пошевелился.

«Руки-ноги на месте. Двигать могу. Перевязано правое колено и грудная клетка. Ожогов не чувствую. Похоже, отделался парой сломанных рёбер и выбитым коленом. Могло быть хуже».

Он открыл глаза и уставился в крашеный белоснежный потолок, очерченный изогнутым по форме койки рельсом, по которому ездила белоснежная шторка. Слева и перед ним она была закрыта, а справа — нет. Там кто-то сидел рядом с кроватью.

Киран откинул простыню и сел, поставив ноги на пол. Теперь он заметил, что остался в одних штанах, поверх которых и было перебинтовано колено, и сапогах, а остатки его обгорелой рубашки лежали на прикроватной тумбочке. Он уставился на Рэда, сидевшего на стуле напротив и читавшего какие-то бумаги. Но прежде чем Киран успел решить, о чём бы спросить в первую очередь, Рэд поднял на него глаза и расплылся в доброжелательной улыбке.

— Поздравляю, Кир О’Ний! — Рэд протянул руку для рукопожатия. — Отныне и до самой смерти ты являешься членом Ордена Ниев, а твои дети — потомственными членами. И позволь мне заново представиться: я Рэд О’Ний, нынешний Глава Ордена.

Киран пожал руку за предплечье и ответил с серьёзным лицом:

— Благодарю. Для меня это честь.

— Но прежде чем я спрошу, зачем ты к нам подался, — всё так же добродушно продолжал Рэд, — ответь мне честно на несколько вопросов касательно нашего поединка.

— Слушаю.

Лицо Рэда сделалось серьёзным.

— Я видел, как ты впал в бешенство, будто твоё сознание померкло, и ты потерял контроль над происходящим. Мне необходимо знать две вещи: чем это было вызвано и сознательно ли ты впал в это состояние, чтобы попытаться меня победить любой ценой. Зачем мне это знать? Я хочу понять, насколько ты опасен для всех нас и как тебя не доводить до такого состояния.

— Наверное, вам я могу и честно, — ответил Киран, — раз вы знакомы с техникой и с внеземными технологиями.

— Говори как есть.

— Имплант это, — Киран постучал пальцем по виску. — Вот здесь. Что-то вроде усилителя инстинкта самосохранения. Я его не контролирую. Он перехватывает «управление», вырубая моё сознание, когда моей жизни угрожает опасность, а я, мягко говоря, не могу обеспечить себе выживание. Его цель — чтобы я выжил любой ценой. В таком состоянии я не чувствую боли, не осознаю, что происходит, и сам не могу из него выйти, пока не сдохну или моей жизни не перестанет угрожать опасность.

— И кто ж тебя наградил таким чудом? — с интересом спросил Рэд.

— Отец.

— Твоя жизнь была настолько ценна?

— Не думаю. Все мои братья получали подобные в шесть лет.

— Непростая у тебя семейка, — усмехнулся Рэд. — Но ты хоть можешь ощутить, что он тебя сейчас отключит?

— Да, могу. Да и не часто это происходит. Последний раз у меня надолго крышу сносило лет в восемь. Но в целом я это контролирую, — Киран усмехнулся в ответ, — просто мне надо быть сильнее всех.

Киран был честным, поэтому мастерством «недоговаривания» владел в совершенстве и отвечал ровно столько, сколько его спрашивали, да и лишь ту часть, что считал целесообразным рассказать. Вот и сейчас он умолчал о том, что «ненадолго» крышу ему сносит гораздо чаще — раз в несколько месяцев, и отнюдь не по поводу инстинкта самосохранения. Хотя он и сам не знал, с чем связаны его кратковременные срывы, пусть они и походили на срабатывание импланта.

— То есть ты сегодня хотел проверить, сильнее ли ты меня? — с интересом спросил Рэд.

— Я и так знал, что вы сильнее, но не смог упустить возможность проверить насколько.

— Похвально. Теперь я бы хотел услышать, зачем ты захотел вступить в наш Орден. Тебя что, Альберт выгнал?

От мысли, что граф Неррон его когда-то отпустит с крючка, Кирану стало вдруг так смешно, что даже рассмеялся:

— Если бы! Он как вцепился в меня мертвой хваткой при первой же нашей встрече, так вряд ли когда-нибудь отпустит уже. Я… — Киран выдохнул и заговорил серьёзно. — Сбежал от него проветриться, а потом узнал, что вы пилотов обучаете. Летать я хочу. У меня есть небольшой опыт полетов на орбитальных истребителях в кресле второго пилота. Правда, в детстве… Но я ещё не всё забыл! При нашей последней встрече Миледи Элен взяла меня на борт и даже передавала управление на несколько часов. Я справился. Мне нужно в небо. Позарез. Я знаю, что к вам были отправлены мои соратники на обучение, и хотел бы узнать, могу ли я к ним присоединиться в ближайшее время?

На лице Рэда читалось неподдельное удивление, но Киран так и не понял, чему мог удивиться этот человек, так равнодушно принявший новость об имплантах. Не тому же, что он хочет быть пилотом?

На самом деле Рэд удивился тому, насколько переменился в лице человек перед ним, рассказывая о своем желании летать. От холодной сдержанности не осталось и следа. В глазах горел юношеский задор, а речь лихорадочно сбивалась на уговоры и просьбы. Хоть он и был знаком с Кираном не так уж и долго, но никогда не замечал, чтобы тот кого-то о чём-то просил. Он всегда выглядел самодостаточным.

— На полигон я тебя отвезу, когда выздоровеешь. Сам понимаешь, за штурвалом со сломанными рёбрами и поврежденной ногой тебе делать нечего.

— Слушаюсь, — серьёзно ответил Киран.

— Скажи мне, на тебя ведь ни каанно-танийская вода, ни лечебная магия не действуют?

— Нет. Из того, что я понял, живя на Каррандре, меня могут вылечить обычные мази и травы, слюна грифона или дремирский целитель.

— Да уж, — задумчиво произнёс Рэд. — Хорошо, что я… В общем, нет у нас ни целителей, ни грифонов. Сегодня отдыхай. Здесь, — он указал на тумбочку, — есть комплект новой формы, членский медальон и ключи от твоей комнаты на третьем этаже центрального здания — Дома Отдыха. Для воинов и магов от пятого уровня и выше проживание у нас бесплатное, а комнаты закрепляются за ними пожизненно. Хотя ты имеешь право и отказаться. Кстати, я тебя записал воином пятого уровня. Если интересно почему, можем обсудить, но не сегодня. В комнате на столе тебя ждёт вводная. Раньше у нас лекции читали для новобранцев, но сейчас все другими делами заняты. Ознакомься и зайди ко мне в кабинет завтра на закате. Выдам первое нелётное задание, пока выздоравливаешь. Если будут вопросы, обращайся к любому члену Ордена.

Киран поблагодарил Рэда и подтвердил приказ, но Глава всё не спешил уходить, пристально его разглядывая. Новобранец взгляда не отводил, не дёргался, а молча и расслабленно сидел, глядя Главе в глаза, даже не пытаясь понять, что тот в нём высматривает.

— Всё же меня беспокоит твой имплант, — первым нарушил затянувшуюся тишину Рэд. — Одно дело остановить тебя в рукопашном бою, если ты потеряешь контроль, но если я выдам тебе боевой самолёт… Сам понимаешь, могут быть потери среди людей и техники, которые нам сейчас ни к чему. Это не значит, что я не допущу тебя к полётам. Это лишь значит, что у тебя должна быть возможность предупредить меня или Элен, а занятия мы ведём вместе, что ты скоро потеряешь контроль, чтобы мы были к этому готовы. Наверное, подойдёт некая кодовая фраза. Я бы назвал твоё состояние «берсерком», если знаешь, что это такое, но сначала бы хотел услышать, как ты сам его называешь?

Киран ненадолго задумался. Пусть Рэд и угадал или знал, как называется тип его импланта, но это название никогда у него ни с чем не ассоциировалось. Книжки про берсерков он в детстве, конечно, читал, но они всё же были людьми, а свою сверхъестественную способность маленький Киран всегда считал чем-то волшебным, за гранью восприятия. Вот и назвал он её когда-то «драконом», а потом и стал представлять большого чёрного дракона будто бы спящим внутри себя до поры до времени.

— Я своё невменяемое состояние называю «драконом», а точнее — «проснувшимся драконом», — честно признался он.

— Дракон, говоришь… — снова задумался Рэд. — Пусть это будет твой позывной. Тогда «дракон проснулся» будет значить, что тебя надо срочно вывести из боя и обеспечить твою безопасность или обезвредить. Об этом будут знать только твои командиры, то есть пока что мы с Элен. Когда ты возвращаешься в сознание, ты передаешь «дракон спит». Жди шуточек в эфире, если хоть раз тебе придётся это произнести. Но учти — если мы понимаем, что ты становишься угрозой жизни своим соратниками, а фразы в эфире не прозвучало, мы не пытаемся тебе помочь, а сбиваем без разговоров.

— Слушаюсь, — подтвердил Киран, а Рэд забрал стопку своих документов с его прикроватной тумбочки и ушёл.

Киран встал с койки — тут же слегка закружилась голова, а к горлу подкатил ком.

«Похоже, у меня ещё и лёгкое сотрясение», — решил он, растягиваясь обратно на кушетке.

Головокружение и тошнота вскоре прошли, и Киран задумался о следующих шагах.

«Не знаю, сколько я был в отключке, но думаю, всего несколько часов. Значит, у меня есть дня полтора, чтобы прочитать оставленные в комнате документы и вылечиться, твою ж мать! Не сидеть же мне на земле три недели из-за пары сломанных рёбер?! Дремирские целители отпадают. Остаются грифоны. Если успею, заскочу сегодня в Почтовую Гильдию. До завтра я должен быть здоров! Иначе я начну тут всё крушить через неделю или две. Тогда меня Рэд точно к полётам не допустит. Знал бы он, что только небо может приструнить моего „дракона“, кодовые фразы бы не придумывал. Но его можно понять. Да и доказательств у меня всё равно нет, а значит, не о чем здесь рассуждать. А вообще странно: почему имплант никогда не срабатывал во время воздушных боёв на грифонах? Ведь я не раз был на грани смерти, да и сознание терял в полёте. Было б у кого спросить… А может, мне отец тогда не всё о нём рассказал? Я ведь был маленьким ещё, мог многое не понять… Что-то мне подсказывает, что дело тут не в угрозе жизни, а в некоем психическом или физическом состоянии, когда я понимаю, что уже теряю контроль над происходящим, а значит, этот контроль надо мной берёт кто-то другой. Возможно, мой „дракон“ и решает, что уж лучше моя жизнь будет в его руках, чем кого-то другого…»

В раздумьях Киран провалялся ещё с полчаса. Больше никто ни к нему не приходил, ни в лазарете не появлялся. Пусть мужчина немного видел со своего места, но тут стояла такая гробовая тишина, что он был уверен, что находится здесь один, а значит, никакую лечебную помощь ему больше никто оказывать не будет. Перевязали — и то хорошо.

Второй раз он уже вставал более осторожно, чтобы не провоцировать очередное головокружение и не позориться, шатаясь, пока будет пробираться коридорами и лестницами наверх.

В верхнем ящике тумбочки нашлись ключи от его нового дома и медальон. Киран потянулся к ключам с неким противоречивым чувством, что теперь у него есть очередной дом в новой стране, будто что-то всё крепче и крепче привязывает его к этому миру. Его первым домом были казармы в Летающей Крепости графа Неррона, вторым — кабинет главы Почтовой Гильдии в Зольдане, третьим — капитанская каюта на бывшем пиратском корабле графини Дэйнеры, а четвёртым — снова небольшая комната, скорее всего, казарменного типа.

«Маленькому человеку нужна маленькая нора, — улыбнулся он. — Ведь на двух стульях не усидишь и на двух кроватях одновременно не поспишь».

Но тут его взгляд упал на серебряный медальон в два пальца в диаметре с эмблемой стрекозы, и мысли потекли совсем в другую сторону. Он вспомнил, как на одном из древних языков называлась стрекоза — dragonfly (пер. англ. стрекоза).

«Похоже, что мой dragon (пер. англ. дракон) теперь снова сможет fly (пер. англ. летать)».

Переодевшись в серо-стальные штаны и рубашку с эмблемой Ордена на левом нагрудном кармане и рукавах, Киран не спеша побрёл на выход из подземелья.

Свою комнату в наземном здании он нашёл без проблем. И вот здесь уже было впору удивляться, но отнюдь не тому, что его там ждал его меч на письменном столе и открытое настежь окно, выходящее во внутренний двор. Здесь оказалось по-домашнему уютно и совсем не похоже на привычные комнаты казарм. Стены выкрашены и тёплый бежевый цвет, мебель из светлого дерева, на стене картина с закатом над горами, на окне терракотовые однотонные шторы. В тон им — покрывало на большой двуспальной кровати.

Киран так привык к аскетичному образу жизни, что ему показалось, что его новое жильё просто огромно и уж точно велико для одного. Ведь здесь ещё был и книжным шкаф, и небольшой обеденный стол с двумя стульями, а за раздвижными дверьми у письменного стола — ещё одна комната. Она была разделена перегородкой на уборную и гардеробную с объемный встроенным в стену шкафом для одежды и снаряжения. На миг ему вспомнилась усадьба его девушки, где он иногда гостил в подобной роскоши, но он быстро прогнал эти мысли прочь и взял со стола стопку документов, прижатую гардой меча, видимо, чтобы ветром не сдуло.

Читать он устроился за обеденным столом, стоявшим как раз напротив окна, и всё поглядывал то на дерево в центре площади, то скользил взглядом по крышам домов за стеной Ордена и облакам над ними, пытаясь разглядеть, не летает ли сегодня кто-то над городом.

Вводная оказалась немногословный. Здесь была схема зданий Ордена с краткими пояснениями, что, где и до скольких открыто. Список имён членов, находящихся сейчас в штабе на постоянной основе. Краткая история основания, Устав, что сводился к одной строчке — «Делай что до́лжно — и будь что будет», две страницы пояснений к Уставу и Кодекс Чести.

На прочтение всего у Киран ушло меньше часа, а солнце лишь поднялось в зенит. Он вооружился скорее для солидности, чем для дела, и пошёл искать себе «лечебного» грифона.

На его удачу в местной Почтовой Гильдии оказались свободные крылатые почтальоны. Дальше у Кирана проблем не возникло: с людьми он договорился за деньги об аренде грифона на сутки и тут же договорился с грифоном о своём лечении за тройную порцию еды на ближайшую неделю. Правда, после этого пришлось передоговориться с людьми и продлить аренду грифона на неделю и доплатить за еду, но это были мелочи. Сложнее всего оказалось убедить наездника оставить Кирана наедине с грифоном на пару часов. Был бы у Кирана хотя бы один из двух его медальонов боевых наездников с собой, ему не надо было бы доказывать, что его не съедят. Но боевой он подарил своему другу и ученику, Леону, вместе с боевым грифоном, а второй оставил своей девушке, Нори, как гарантию того, что граф Неррон бесплатно выслушает любую её просьбу. Почтальон-наездник мыслеречью не владел, и всё решилось тем, что грифон на него грозно фыркнул и сам прогнал.

У гнезда Киран просидел часа три, то рассказывая крылатой спасительнице разные истории, то молча давая ей вылизать его шею и голову, то собственноручно принося ей еды и воды. Почему было достаточно, чтобы слюна грифона попала на шею, чтобы выздоровело, например, колено, Киран никогда не знал, да и особо не интересовался. Ему был важен лишь результат. Хотя он видел, что при более страшных открытых ранах и переломах грифон вылизывал саму рану или рядом с ней. Он даже мог бережно разорвать одежду на подопечном, чтобы добраться до открытого участка тела.

На прощание грифон сам заявил, что его собеседник теперь полностью здоров и предложил Кирану заходить ещё в гости в ближайшую неделю на поболтать, а если надо будет, то и подлечиться. Киран поблагодарил полуптицу за помощь, но ничего обещать не стал.

Не особо стесняясь своего «мокрого» вида, он вернулся в гостиницу за вещами и полностью переехал на новое место. Купальня и прачечная нашлись на том же этаже, что и его комната. Там он снял с себя все бинты, ещё раз воочию убедился, что на нём больше нет даже внешних следов прошедшего экзамена — ни ссадин, ни синяков, ни царапин — и привёл себя в порядок. Выстирал новую форму от следов грифоньей заботы и, переодевшись в свои любимые чёрные цвета, отправился разведывать столовую.

Вот тут его ждал облом. Пусть она и была ещё открыта, но ни повара, ни каких-либо запасов готовой еды он не нашёл. Ни сил на готовку, ни желания бродить по городу в поисках таверн у него не было, и он, вспомнив про пекарню неподалёку, решил попытать счастья там, а нет — искать еду уже завтра.

Несмотря на поздние сумерки, «Ежик в тумане» всё ещё был открыт и полон посетителей. Единственным свободным столиком оказался как раз «дремирский», чем Киран тут же воспользовался, не обращая внимания на косые и удивленные взгляды сидящих неподалёку. А наградой за его «мужество» была чрезмерно доброжелательная улыбка пекаря, горячие пироги с мясом и овощами да заварник с малиновым чаем. На этот раз Ник с ним не чаевничал, а лишь принёс ещё и пирожки с малиновым вареньем на десерт, чему новоиспеченный член Ордена Ниев был втайне безумно рад, хоть и всё удивлялся, где тот малину-то здесь находит. Может, тоже в Дремире?

В свой новый дом Киран вернулся уже затемно и сразу же отправился спать, но сон всё не шёл, а в голове роилась куча мыслей. Он всё лежал на кровати, смотрел на ночное небо сквозь настежь открытое окно и слушал стрекот сверчков и кваканье лягушек, доносящееся из пруда внизу. Каждый раз, когда он вглядывался в мерцающие и неспешно пролетающие звезды, он ощущал себя ближе к дому — тому, в котором он родился. Пусть он ему и не принадлежал, но был самым родным. Ведь мужчина всегда считал, что дом — это не стены, а окружающие тебя люди. И если ещё год назад он без раздумий и сожалений отправился бы безвозвратно на Родину, подвернись ему такая возможность, то сейчас он понимал, что уже не сможет просто так уйти и всех бросить. Теперь у него и здесь была своя семья, да и люди, за которых он был в ответе.

Глава 9. Меньше знаешь — крепче спишь

Киран

Проснулся Киран отнюдь не на рассвете. Солнце уже поднялось над домами. Пока он, стоя у окна, раздумывал, чем бы ему заняться до вечера, на крыше соседнего дома как по щелчку пальцев появился хищный силуэт чёрного матового истребителя. Самолёт беззвучно вертикально взлетел высоко в небо и тут же унесся на юг, за считанные секунды превращаясь в точку на горизонте.

«Извини Рэд, не могу я больше бездельничать, — подумал Киран и тут же отправился разбираться, как здесь можно взять задание и скоротать время. — Буду отдыхать на ходу. Да и было бы неплохо подзаработать».

За стойкой регистрации его встречал вчерашний знакомый.

— Здравствуйте, Энди, — первым поздоровался Киран, отчего маг вздрогнул и оторвался от чтения каких-то бумаг.

— Здравствуйте, — насторожено произнёс Энди и странно посмотрел на нового соратника, но потом быстро вернул самообладание и приветливо улыбнулся. — Чем могу помочь?

— Я бы хотел глянуть, какие есть задания для Ордена.

— Книга заявок на столе у стены. Вас интересуют только те, что с пустым именем в графе исполнителя. Там вы найдете краткое описание, а более подробное — в стопке документов рядом. Если вам приглянется какое-либо задание, вписывайте своё имя в книгу и подходите ко мне с описанием. Я расскажу, что делать дальше.

— Понял, благодарю.

Книга оказалась огромной, толстенной и с пожелтевшими страницами, аккуратно разлинованными в таблицы, заполненными красивым мелким почерком. Она была раскрыта на середине, на последнем добавленном задании, и казалось, что существовала со времён основания Ордена. Кое-где из неё торчали кожаные закладки с выбитыми номерами.

Первым делом Киран её закрыл, как всегда поступал с любой книгой, попавшей ему в руки. На добротном кожаном переплёте красовалась инкрустированная серебром стрекоза, потемневшая от времени и изящно вырезанная надпись «Орден Ниев». Надпись была сделана на общем языке, что намекало на то, что в Ордене нет своего гильдейского языка для посвященных, как это практиковалось в Гильдиях Магов, Ремесленников и прочих. А вот первое записанное задание было всё же не пятидесятилетней давности. Оно датировалось «Лето 494 от К.Д.М.» (четыреста девяносто четвёртое лето от времени Крушения Древа Мира), что совпадало с временем наследования Рэдом Ордена от отца двадцать семь лет назад.

Киран пролистал страницы до первой закладки и с удивлением обнаружил странную заявку с инициалами «Р. О. Н.» в графе заказчика, датой «лето 495 от К.Д.М» и пустой графой с именем исполнителя. Причём, в отличие от других заявок, где имя, видимо, провалившего задание заклеивали чистым листком, здесь никто даже не пытался вписать своё имя за последние двадцать шесть лет. А всего-то и надо было, что сходить в библиотеку Ордена. Киран не любил ни лентяев, ни малодушных и, отнюдь не смутившись возможному подвоху, вписал своё имя в графу напротив, считая, что если он и не справится с этим заданием, то хотя бы попытается. Листок с описанием задания сообщал, что надо спуститься на девятый этаж Архива Ордена, как называлась местная библиотека, распечатать дверь и зайти внутрь. После этого необходимо позвать дежурного сотрудника, при котором показать, что все могут теперь беспрепятственно посещать библиотеку на этом этаже. Далее незамедлительно сообщить об этом Главе Ордена.

Когда Киран протянул Энди пожелтевший от времени листок с выбранным заданием, тот глянул на задание и ошарашенно уставился на принесшего его.

Киран уже начал думать, что или с ним сегодня что-то не так, или странное отношение к нему — это всё отголоски его вчерашних действий, из которых он не всё помнил, и решил уточнить:

— Что-то не так? Это задание не для всех?

— Да нет, у нас все задания для всех, — ответил Энди и снова уставился в листок, бормоча себе под нос: — Хотя… Если верить Рэду… А почему бы не попробовать?..

Бормотал он так еще с полминуты. Потом снова взглянул на Кирана, но уже с неподдельным интересом, и протянул бланк заявки на исполнение:

— Я принимаю заявку. Здесь пишите: «Я, такой-то, беру в исполнение заявку номер такую-то и обязуюсь исполнить за три месяца с сего дня. Дата. Подпись». Награда здесь указана слишком маленькая, ведь задание за все эти годы не обновлялось, поэтому можете рассчитывать на большее вознаграждение, но точную сумму вам назовёт Глава, если задание будет выполнено.

Киран заполнил заявление, не отходя от стойки, и сразу же направился в Дом Исследований Ордена, под которым находился девятиэтажный Архив. В животе урчало, напоминая о пропущенном завтраке, но мужчина решил сначала разобраться, с чем имеет дело, а потом уже за едой обдумывать решения возможных проблем.

В очередной раз, спускаясь в подземелье Ордена, пусть и с противоположной стороны площади, он всё удивлялся, что здесь нет подъёмника, а вниз ведёт не круглая винтовая лестница, а прямоугольная, с широкими и длинными каменными ступенями. Даже цвет камня здесь был отличным от каменных мостовых и домов на поверхности. В бледном свете настенных магических фонарей всё вокруг выглядело однородно светло-серым. Складывалось впечатление, будто наземная и подземная части Ордена строилась в разное время, из разных материалов и разными людьми.

«Возможно, когда-то весь Орден был под землёй, — раздумывал Киран, не спеша спускаясь всё ниже и ниже, но так и не замечая указателей на Архив. — Или здание Ордена построили позже на месте существовавшего когда-то строения, а потом приспособили и подземные помещения под свои нужды».

Где-то на минус пятом или шестом этаже, Киран не особо считал, наконец появилась табличка «Архив. Уровень 1». Чтобы проверить, что его ждёт на «Уровне 9», Киран заглянул за дверь и увидел длинный коридор с дверьми по обе стороны. Любопытство взяло верх, и он наугад пооткрывал несколько дверей, за которыми оказались обычные стеллажи с книгами, пусть и металлические, а не деревянные.

«Библиотека как библиотека, — не особо впечатлился он, — разве что на самообслуживании».

Второй уровень как две капли воды был похож на первый. Далее Киран спустился без остановки до восьмого. Там оказалось интереснее: вместо коридора с дверьми весь этаж был разделён перегородками в человеческий рост на небольшие закрывающиеся секции. Рядом с каждой стояло по узкому книжному шкафу, а вот книг в них было уже не так уж много: где-то пара-тройка, а где-то несколько десятков. Всё указывало на то, что здесь хранят какие-то тайные знания, которые можно практиковать на месте. Киран не особо любил лезть в чужие тайны и тут же закрыл дверь, лишь удивившись, что они так беспечно дают к ним доступ всем подряд.

«Здесь нигде нет ни архаичных замков на дверях, ни запирающих панелей управления, — размышлял он, спускаясь на последний этаж. — Странная какая-то у них безопасность… Может, правда, здесь есть какой-то магический барьер, который я не чувствую? Это могло бы объяснить, почему они не могут попасть на девятый этаж. Иным объяснением может быть или обвал, или затопление уровня. Правда, в последнем случае от библиотеки бы уже ничего полезного не осталось за столько-то времени…»

Так, погруженный в свои мысли, Киран и дошагал до девятого уровня. Задумчиво потянул дверь на себя, совсем не ощущая никаких препятствий, зашёл внутрь и остолбенел.

Пол был выстлан серой металлической решеткой, как на космической станции, где он жил в детстве. На всю стену перед входом растянулся огромный потухший панорамный экран, манящий своей матовой чернотой. На небольшом удалении перед ним стоял ряд столов с панелями управления, а кресла были выполнены в виде пилотских ложементов.

В левой части зала, вдоль ближайшей к входу стены в несколько рядов выстроились закрытые металлические стеллажи. Далее — обычные прямоугольные столы со скамейками по длинным сторонам и ещё несколько рядов стеллажей с книгами вдоль левой стены. Правая же часть зала была усеяна небольшими полузакрытыми кабинками пилотских симуляторов, расставленными в шахматном порядке.

В центре — большой квадратный стол со встроенным в столешницу экраном и плоскими панелями управления по периметру.

— Вот это да… — Киран озирался по сторонам с идиотской улыбкой на лице. — Да у них тут свой центр по подготовке пилотов есть!

На этой фразе здравый рассудок его покинул и без всяких «драконов», и тридцатилетний мужчина с азартом десятилетнего пацанёнка запрыгнул в кресло ближайшего симулятора. Даже не особо пытаясь понять, как оно здесь всё включается — в ход тут же пошли педали, штурвал, рычаги и кнопки. Не прошло и четверти часа, как он разобрался и с настройками кресла, и подогнал под себя шлем, и нашёл, как и что должно было бы здесь включиться, вот только… Ничего не включалось. Единственным источником энергии во всём зале были всё те же чужеродно здесь смотрящиеся магические факелы, прикрученные к стенам.

Но так просто сдаваться Киран не собирался. Он вылез из кресла и обошёл весь зал по периметру, пытаясь найти что-то похожее на источник питания, но то ли его скудных познаний в этом деле (уровня семилетнего мальчика) для этого не хватило, то ли здесь и не было источников энергии.

Киран расстроился. Правда, не настолько, как прошлый раз, когда он впервые узнал, что в этом мире есть самолёты, закопанные глубоко под землёй. Тогда он с горя напился, а сейчас лишь присел за один из письменный столов, решая, что с этим всем делать дальше.

«Если они не могут сюда зайти, значит, здесь, скорее всего, магический барьер, который никто не может преодолеть, кроме чужеземцев вроде меня. А значит, никто сюда попасть не сможет и ничего включить — тоже… Я могу и сам попробовать, конечно, если они мне будут давать указания через дверь, но… Кто „они“? Миледи Элен и Рэд? Да и будут ли они ради меня это делать?..»

Вопросы лишь множились, а мечта вновь ускользала из пальцев. Чтобы окончательно не захандрить, Киран напомнил себе, что в небе здесь уже летают самолёты, что где-то на юге есть целый полигон для обучения пилотов, а значит, Ордену есть на чём их обучать, и всё не так уж плохо. Он силой воли задавил в себе пораженческое настроение и резко встал. Оглянулся по сторонам и подошёл к одному из книжных стеллажей.

Первой под руку ему попалась небольшая книга в необычном тряпичном переплёте.

«Основы аэродинамики», — гласила надпись на обложке.

Киран сунул её под мышку, не раскрывая, и покинул безжизненный зал для тренировок, плотно притворив за собой дверь. Поднявшись на три ступеньки, он вернулся обратно. Снова зашёл и вышел из зала, проверяя, что сможет это повторить, если потребуют, и быстро зашагал наверх.

На этот раз Энди его заметил, как только тот переступил порог. Маг аж подскочил и, упершись руками в стол за стойкой, уставился на посетителя с немым вопросом «Ну как?» во взгляде.

— Зайти-то на девятый уровень я могу, — не особо воодушевленно заговорил Киран, подойдя к нему. — Вот доказательство, — он положил книгу на стойку. — Но не сказал бы, что этим я выполнил условия задания, где говорилось, что вход надо «распечатать» для всех. Открыть вход для посторонних я не могу, так как он для меня не закрыт. Можем, конечно, вместе пойти и проверить, поменялось ли что-то для вас. Но сразу оговорюсь: от задания я не отказываюсь и за три месяца попытаюсь решить проблему, под чем и подписался. Однако думаю, что мне для этого сначала нужно поговорить с Главой и понять, как именно эта дверь была запечатана.

Пока Киран долго и нудно объяснялся, Энди успел схватить книгу и начал её листать, периодически поглядывая на собеседника из вежливости.

— Знаешь? А идём! — он резко захлопнул книгу и протянул её обратно Кирану. — Докажи мне, что она с девятого уровня!

Лишь успел Киран взять книгу и удивиться смене официального тона на панибратский, как Энди запрыгнул на стол, перепрыгнул через стойку и побежал на выход. Пришлось догонять.

— Слушай, а ты и на другие этажи можешь заходить беспрепятственно? — спросил маг.

— Я пробовал зайти только на первый, второй, восьмой и девятый. На эти — да.

— А ты опасен! — по-доброму рассмеялся Энди. — Ты же так сможешь всю нашу библиотеку растащить!

— В смысле растащить? — не понял Киран. — Зачем мне воровать у своих же? Не такой я человек. Книгу я верну.

— Извини, — смутился Энди. — Я не то имел в виду. Мы не можем выносить никакие книги из Архива. А ты можешь. Только и всего.

До девятого уровня они снова добирались по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, отчего Киран убедился, что о подъемнике не знает не только он. А когда добежали до заветной двери, Энди попытался ухватиться за ручку на ходу, но его рука промахнулась, а следом он сам впечатался в невидимую преграду. Он отстранился, помотал головой из стороны в сторону, шумно выдохнул и снова протянул руку к двери, но уже медленно. Пальцы замерли, не касаясь дверной ручки. В тот же миг Киран его опередил и приоткрыл дверь на ладонь.

— Посторонись, — приказал Киран.

Энди глянул на него широко открытыми глазами и медленно попятился.

Киран распахнул дверь настежь:

— Пробуй зайти.

— Куда? — не понял маг. — Дверь закрыта.

— Интересно… Держи. Я сейчас, — Киран всучил ему первую книгу и скрылся за дверью, оставляя её открытой.

Вскоре он вернулся с ещё одной в руках.

— И что ты видел? — с интересом спросил Киран, протягивая Энди новую книгу с бесхитростным названием «Связь».

Тот взял её в руки, полистал. Глянул на Кирана и усмехнулся:

— Да-а-а… Дела… Сначала исчезла часть твоей руки, потом появилась обратно, а ты держался за воздух. Когда ты отдал мне книгу, ты вмиг исчез, будто тебя здесь никогда и не было, а вскоре возник, как по щелчку пальцев, но уже с другой книгой в руках и немного в другом месте.

— Звучит, будто это скорее ментальная преграда, чем физическая, — задумался Киран.

— Если бы, — вздохнул Энди, протягивая ему обратно обе книги. — Говорю тебе как маг, она самая что ни на есть физическая. Не знаю, насколько ты знаком с основами магии, но в двух словах звучит так: некоторые виды магического взаимодействия возможны только между двумя частицами Эша. Например, этот магический барьер останавливает всех, в ком есть эти частицы. Это касается и предметов. Вот только я не пойму, как ты книги-то смог вынести? Разве что они существовали ещё до нового летоисчисления.

— Это легко проверить.

Киран без особых объяснений схватил Энди за запястье и повёл к распахнутой двери, но протащить мага с тобой у него не вышло. Он и сам не смог зайти, пока не отпустил руку.

— Хитрый у вас тут барьер, — подытожил Киран. — Я же в одежде, что, скорее всего, с примесью Эша, вхожу, а живого человека он не пропускает, даже если тот со мной. У тебя есть что-то с Эшем, чтобы узнать наверняка?

— Хм-м-м… — ненадолго задумался маг. — Подставляй ладонь и не дергайся, не обожжешься. Я уже проверял.

Энди криво усмехнулся, а Киран молча протянул ему правую руку ладонью вверх. А вот дальше Кирану стоило большого волевого усилия не отдернуть руку, когда ему в ладонь упал огненный шарик из ладони мага. Не успел Киран заметить, как пылающий ярким красно-жёлтым пламенем небольшой уголёк коснулся его ладони, так тот осыпался горсткой светло-серого и слегка тёплого пепла.

— Забавно, — улыбнулся он. — Я всегда думал, что этот пепел от сгоревших вещей, а он, оказывается, его носитель.

— Бывает по-разному, но все маги огня из нашей семьи будут тебе благодарны, если ты сохранишь эту тайну, — подмигнул ему Энди. — Что ж, пробуй.

Киран сжал кулак и снова беспрепятственно зашёл внутрь, вышел и зашёл обратно.

«Похоже, что вносить можно что угодно, а также выносить своё обратно», — подытожил он и подошёл всё к тому же шкафу с книгами. Каких-то наименований здесь было мало, а каких-то по несколько десятков. Жертвой его нового эксперимента стали ещё одни «Основы аэродинамики». Он раскрыл книгу на последней странице и насыпал туда щепотку пепла, закрыл. А вот вынести её уже не смог. Пепел он тут же попытался очистить, однако книга так и осталась «невыездной». Он положил её отдельно на стол и вышел к Энди.

— Похоже, эти книги были изданы ещё до Крушения Древа Мира. Когда я добавил твой пепел, в смысле, Эш, в одну из них, я уже не смог её вынести. Так что спи спокойно, библиотеку я вашу не разорю. Вот только у вас есть проблемка… А что, если на Каррандре есть и другие как я? С вашей системой безопасности здесь и выносить ничего не надо. Достаточно просто всё сжечь, ведь пронести внутрь я могу всё, что угодно.

Не успел Энди улыбнуться на фразе «спи спокойно», как побледнел на словах «всё сжечь».

— Ты не посмеешь! — холодно сказал он.

— Выдыхай, друг, — серьёзно ответил Киран. — Слово Чести, что вредить Архиву я не буду, да и никому о нашем открытии не скажу, кроме Главы.

— Мы здесь «братья», а не «друзья», — облегчённо выдохнул маг, поверив на слово, ведь Слово Чести в этом мире подкреплялось собственной жизнью, а точнее — смертью за его несоблюдение. — Слово Чести, что тоже никому об этом не скажу, кроме Главы. В заявке я тоже ничего писать не буду. Она будет висеть на тебе невыполненной, пока ты не найдешь способ снять магический барьер с двери для всех нас.

— Договорились. Что с книгами будем делать? Вернуть?

— Нет. Отнесём Рэду как доказательство. Но прошу, не выноси их из Ордена. А то мало ли что с ними может случиться. Рэд нас съест за них и не подавится.

— Само собой. Я к нему иду сегодня на закате. Прихвачу. А это, — Киран протянул Энди его пепел на ладони, — вернуть тебе?

— Он невкусный, — рассмеялся маг. — Есть более приятные способы пополнять свои запасы.

— Что ж ты так легко выдаёшь свои тайны? Молча забрал бы, а я бы подумал, что твоя магия бесконечна.

— Ты прав, — смутился Энди. — Но ты не думай, что я со всеми болтлив… Просто… Я привык, что здесь все свои.

— Хорошо, что ты это осознаёшь, — ответил Киран, а сам понял, что невольно скатился в нравоучительный тон, выработанный годами тренировок графского кадетского корпуса.

«Надо быть осторожнее, — мысленно упрекнул он себя. — Ведь я сюда пришёл не их учить, а у них учиться».

Попрощавшись с Энди, Киран побрёл в местную столовую в надежде хотя бы пообедать. То, что маг не видел ничего сквозь дверной проём, его ещё больше расстроило. По всему выходило, что если никто из Ордена не знает, что там, то никто и не сможет ему помочь что-либо там включить и настроить.

«Остаются только книги, — безрадостно думал мужчина. — Но по книгам много не навоюешь. Самолёты не грифоны. Вряд ли они нас будут учить чему-либо, кроме полётов. Не так много у них той техники, чтобы устраивать воздушные бои, пусть и тренировочные. Хотя кто их там знает… Кстати! Под Марингердом же есть целый ангар! Надо будет Рэду о нём рассказать. Мало ли… Может, ему и пригодится…»

Столовая вновь встретила его тишиной и запустением, что однозначно намекало на то, что ею сейчас не пользуются и все едят где-то ещё или готовят себе сами. Пришлось занести книги к себе и отправиться на поиски нормальной еды.

За чтением новых книг время до вечера пролетело незаметно. Пообедавший Киран заметно подобрел и пришёл к оптимистичному выводу, что он перечитает все книги на девятом уровне и сам разберётся с тем, что и как там устроено. Если что-то будет совсем непонятно, он или книгу вынесет Рэду показать, или чертёж нарисует, или что-нибудь ещё придумает. Осталось только выяснить, бывал ли Рэд когда-либо на девятом уровне. Если не он, то Миледи Элен уж точно должна была быть, как одна из основателей Ордена.

«Кто-то же всё это туда притащил! — убедил он себя в свой правоте. — Откуда — это отдельный вопрос».

Наблюдательный пункт у Кирана был просто отличный. Когда окна твоей комнаты выходят на юг, сложно пропустить и закат, и возвращение с полигона истребителя Главы.

Выждав для приличия ещё с четверть часа, чтобы дать человеку дух перевести, он спустился за Энди, и они вместе отправились на доклад к Рэду.

Рэд был мрачнее тучи. Он выглядел очень уставшим и раздраженным и первым же делом прогнал Энди со словами:

— Даже если это срочно, зайди ко мне завтра.

Киран не дал магу уйти, схватив за рукав и остановив.

— У нас общее дело, — заговорил он за них обоих и положил перед Рэдом две книги на стол. — Эти книги из Архива на девятом уровне.

— И? — не впечатлился Рэд.

— Рэд, ты не понял! — тут же вклинился Энди. — Он сумел обойти магический барьер мага девятого уровня и даже вынести оттуда книги!

Рэд снова взглянул на книги, даже полистал их и бросил обратно на стол.

— Это, конечно, замечательно, но…

— Да что с тобой такое! Ты же сам это задание туда вписывал! — возмутился Энди. — Порадуйся хотя бы для приличия, что у нас теперь есть туда доступ.

— Ещё вчера я бы порадовался, — скептически скривился Глава, — а сегодня… Сегодня погибло двое, а Элен без сознания в лазарете, да и то лишь потому, что успела катапультироваться, пусть и слишком близко от земли.

Энди тут же умолк, а Киран нахмурился. Рэда же понесло, будто он давно хотел выговориться, но не знал кому.

— Вот скажи мне, Энди, — Рэд схватил первую попавшуюся книгу и прочитал название: — «Связь». С кем нам связываться, а? У нас есть союзники за пределами Каррандра? Нахрен эта связь нам не упала.

С этими словами книга полетела мимо мага и врезалась в стену рядом с дверью. Рэд взял следующую, а Киран молча подошёл к упавшей и её поднял.

— О! «Основы аэродинамики»! Отлично! Хоть кто-то из вас здесь знает, что такое «аэро» и «динамика»? Да и вообще — каким боком она нам всем здесь упала? Твои подчинённые, — он указал книгой в Кирана, — до сих пор не могут запомнить, что самолеты крыльями не машут, а управлять ими надо не мыслеречью и «поглаживанием» рычагов управления, а тупо нажатием на кнопки! Какая, нахрен, тут «динамика», когда они не могут запомнить, когда надо штурвал от себя, а когда на себя?

Киран уж было приготовился ловить и вторую книгу, но Рэд её обречённо бросил на стол и откинулся на спинку кресла.

— Мы были наивны, — горько усмехнулся он. — Мы думали, что люди, которые уже умеют летать, переносить перегрузки в 3-4G во время резких манёвров грифонов и даже выполнять простенькие фигуры высшего пилотажа, смогут быстро обучиться летать на самолётах. Как же! Пастухов, наверное, и то проще было бы обучить с нуля — им хоть не с чем сравнивать.

Рэд умолк, уставившись в стол, а Киран подтолкнул забывшего как дышать Энди к одному из кресел напротив Главы. Во второе он сел сам и спокойно заговорил:

— Начну с конца. Связь нужна мне. Если я смогу связаться со своими, на Дэймосе, будут вам союзники. Если за время моего отсутствия остался в живых хоть один из моих братьев, то даже обосновывать ничего не придётся. Вы мирные. Наша Каста Воинов любит защищать гражданских. Думаю, мы договоримся.

— Дремирская? — удивлённо прошептал Энди.

— Какая, нахрен, дремирская?! — рявкнул на него Киран. — Внимательно слушай и не перебивай, — и снова обернулся к Рэду, который уже слушал его более заинтересованно, хоть всё ещё раздражённо. — Второе: про аэродинамику я ещё не дочитал, но если ты мне растолкуешь пару десятков понятий из того, что я там не понял, то я вобью эти знания в головы своих ребят. У вас погибли двое из трёх сотен? У нас гибнут двадцать процентов. Причём половину из них сжирают грифоны за несообразительность. Не знаю, как вы их там учите, но, похоже, обращаетесь недостаточно жёстко. Дисциплину я вам исправлю. Взамен вы учите меня летать. А разницу между техникой и грифонами я им как-нибудь да растолкую.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Энди явно ощущал себя здесь лишним, но никому не было до него дела. Рэд задумчиво постукивал указательным пальцем по «Аэродинамике» и еле слышно скрежетал зубами, глядя мимо собеседников и буравя взглядом левую стену кабинета. Киран некоторое время на него смотрел, а потом открыл «Связь», разровнял смятые страницы и принялся читать, спокойно перелистывая страницы.

Минут через пять Рэд взглянул на этого самоуверенного читателя и пинком пальца отправил в его сторону вторую книгу. Та проскользила до края стола и остановилась.

— Киран, прочитаешь обе — найди меня. Обсудим. Оба — про девятый этаж никому ни слова. Все свободны.

— Слушаюсь, — подтвердил Киран и встал.

— Я это и так понял, — недовольно проворчал Энди, вставая следом, за что тут же получил подзатыльник от Кирана:

— Не «понял», а «слушаюсь». Повтори!

— Ты мне не указ! — огрызнулся маг. — Идите к чёрту! Мне ваши самолёты всё равно не светят. Сами разбирайтесь!

«Мда… Туго у них тут с дисциплиной… — подумал Киран, перехватывая дверь, которой Энди намеревался хлопнуть у него перед носом. — Надеюсь, Миледи Элен пойдет на поправку, а то Марк очень расстроится, да и я тоже. Привязался я как-то к ней. Хороший она человек…»

Этой ночью в комнате Кирана долго горел свет. Книгу о связи он всё же решил отложить на потом, разумно предполагая, что сначала надо разобраться с соратниками, чтобы было для кого искать союзников. А вот вторая давалась ему с большим трудом. Запоминать-то он запоминал — и без особых проблем. Но поди пойми, о чём это, когда не знаешь два слова из пяти. Про пару десятков терминов он тогда преуменьшил, хотя и не соврал. Их столько набралось после прочтения первых двух страниц.

Глоссария в конце книги мужчина не обнаружил, и пришлось завести свой словарь, благо в письменном столе была стопка бумаги для писем и ручки.

Когда количество слов перевалило за сотню, Киран не выдержал и пошёл обратно в Архив искать словарь, а заодно и те книги, на которые ссылались в этой. Вернулся он со стопкой из ещё десятка книг и понял, что пора идти спать.

«Похоже, мои полёты снова откладываются на неопределенный срок. Толку от того, что я заучу обе книги наизусть, чтобы доложить об этом Рэду? Мне ж не на отвяжись, мне ж это самому надо понять и разобраться в первую очередь…»

Глава 10. Передаю управление

Рэд

На следующий день, раннее утро.

Стыдно ли было Рэду, что он сорвался на подчинённых? Не особо. Это было их семейной чертой — никому никогда ни за что не было стыдно. Никто особо не переживал о своей социальной репутации или производимом на окружающих впечатлении. Извиняться он уж точно не собирался. Попались эти двое под горячую руку — и ладно. Не маленькие, чтобы их утешать.

А вот больно ему действительно было. В отличие от черствого главнокомандующего графа Неррона, ему было жаль погибших людей, которых ему вверили в обучение, а значит и под опеку. Пусть в Орден они и не вступали, но Рэд считал их своими.

Понимал он и мать, которая бросилась спасать одного из двух и сама чуть не разбилась. Если бы она тогда погибла, он бы, скорее всего, сдался и отправил всех наездников обратно Альберту, а сам отдал «ключи» от Ордена в Дремир. Пусть те ищут мага девятого уровня, чтобы открыть этаж с документацией и всем прочим. Пусть делают что хотят. А он будет тихо-мирно доживать свою никчёмную жизнь, а в назначенный час поднимется в небо и попробует продать её подороже.

Однако Элен выжила. Как бы он ни хотел тут же притащить к ней лучшего лекаря из любой Гильдии Магов Каррандра, увы, здесь техника была бессильна. Магам до седьмого уровня на борт нельзя. От их природного излучения или, другими словами, «жизненной силы» сходили с ума все приборы, а то и вовсе всё могло закончится коротким замыканием или возгоранием. Им даже магию для этого применять бы не пришлось, а просто неподвижно сидеть. Это и было той причиной, почему он не развивал свои магические способности, имея превосходную наследственность, и с детства упрямо шёл по пути воина. Он хотел стать пилотом в юности, а не ждать лет двадцать-тридцать, чтобы дорасти до нужного магического уровня и научиться свою магию надёжно запирать внутри себя даже во время сильнейшего эмоционального потрясения или ранений.

Носиться по всему миру в поисках мага седьмого уровня он не стал, ведь у него был самый обычный самолёт, а не мифический портал. На это всё равно бы ушло много часов. Вместо этого слетал за ближайшим лекарем в Эренск, но тому пришлось отправиться на полигон на грифоне. Лекарь пятого уровня заверил его, что жизни матери ничего не угрожает, надо лишь подождать несколько дней, чтобы она пришла в себя и полностью оправилась. Причём лучше её не будить, а дать возможность самой очнуться.

Рэд отменил все занятия и объявил траур на два дня. Вечером ему пришлось вернуться в Орден на заранее запланированную встречу с Кираном, но к утру он обещал вернуться и провести похороны.

Наверное, это было единственным, что объединяло все страны Каррандра — погибших везде сжигали. Обряды и способы разнились, но суть оставалась одной: пепел должен был вернуться к пеплу.

За организацию похорон отвечал Барт — командир погибших бойцов. А про Кирана как главнокомандующего Рэд бы и не вспомнил, если бы тот сам не вызвался всех построить.

Через полчаса после рассвета Рэд настойчиво и без предупреждения стучал в комнату своего новоиспечённого новобранца. К утру он заметно успокоился и уже был уверен, что не будет срываться на всех подряд, но тишина за дверью с каждой минутой начинала раздражать его всё больше, и он чуть не выломал её, в последний миг подумав, что её можно попробовать просто открыть. Сработало.

Киран лежал одетый на кровати, прикрыв глаза локтем, и бессовестно дрых. Ветер перелистывал страницы открытой книги на столе, а по полу были разбросаны исписанные элегантным дворянским почерком листы.

Рэд так и не понял, чему он удивился больше: стопке из десятка книг на столе, количеству исписанных листов, их содержимому или почерку. Ничто в этом на вид жестоком и холодном человеке отнюдь не утонченной наружности даже не намекало на то, что у него может быть тяга знаниям и достаточная прилежность, чтобы их получить. Идиотом он Кирана, конечно, не считал, но всё же ему казалось, что такие люди решают проблемы силой, а не хитростью. А если брать тандем из него и графини Дэйнеры, то логично было бы предположить, что она — хитрость, а он — сила.

«Похоже, я в нём ошибся», — думал Рэд, собирая разбросанные бумаги и складывая их на столе.

Окно он закрыл, предвидя приближающаяся грозу, и задумался — не сходить ли ему за ведром воды, чтобы окатить не желающего просыпаться гвардейца?

То ли Киран почувствовал угрозу своему благополучию, то ли так совпало, но он убрал руку и открыл глаза ровно в то мгновение, когда Рэд подошёл к изголовью и решил начать с простого — просто вмазать.

— Чего вам? — недоброжелательно спросил Киран вместо утреннего приветствия.

— Ты летишь со мной на полигон на похороны своих подчинённых. Только переоденься для приличия. Назад я тебя не повезу. Прихвати свои книги. Жду через четверть часа в моём кабинете.

Пока Киран удивлённо на него таращился, видимо, не до конца спросонья понимая, что происходит, Рэд ушёл.

Никакими делами ему заниматься не хотелось, и всё время ожидания он разглядывал портрет своей покойной жены, мысленно пересказывая ей последние новости.

Когда Киран появился на его пороге, Рэд удивился второй раз за утро: тот пришёл бодрым, посвежевшим, гладко выбритым и в отглаженной серой форме Ордена Ниев с привязанным к поясу членскими медальоном. В левой руке он держал стопку книг, перестегнутых портупеей от меча, а в правой — меч в ножнах.

— А меч-то тебе на самолёте зачем? — усмехнулся Рэд.

— По нашему Уставу положено провожать в последний путь с оружием в руках, — невозмутимо ответил Киран.

— Ясно, — тут же помрачнел Рэд, вспомнив, куда они собрались. — Иди за мной и запоминай дорогу.

Не то чтобы путь на крышу соседнего здания был слишком запутанным, этим Рэд лишь хотел дать Кирану понять, что у него теперь есть доступ к взлетно-посадочной площадке.

На предстартовую подготовку у Рэда ушло ещё с четверть часа. Пришлось повозиться, настраивая возможность дублирующего управления для Кирана, да и проверить по три раза, что все системы в норме и обе катапульты исправны. Он до сих пор был под впечатлением от произошедшей вчера трагедии, причины которой были до конца не ясны.

За это время он успел отметить, что Киран справился с настройкой кресла второго пилота под себя и даже меч с книгами пристроил так, что те не мешали бы ему управлять машиной при необходимости. И только сейчас до него дошло, почему Киран не взял походную сумку, что другому человеку показалось бы намного логичнее, — она бы занимала слишком много места, пусть и поместилась бы в кабину.

«Не наврал, что справится, — мысленно улыбнулся Рэд, и на душе у него немного посветлело. — Что ж, пусть докажет, что достоин учить вместо меня. Я взлетаю — он садится. Если справится, пусть устанавливает любые порядки на полигоне. А нет — будет дальше книжки читать и учиться на общих основаниях».

Когда они взлетели и оставили город позади, Рэд безэмоционально спросил:

— Прямо лететь сможешь?

— Да.

— Передаю управление. Держи курс, высоту и скорость.

— Принял.

Следующие минут пять Рэд заметно нервничал, но убедившись, что земля до сих пор стремительно не приближается, да и летят они в нужную сторону, немного подрасслабился.

В истребителях пилоты сидели друг за другом, и Рэд не видел, что у него происходит за спиной. Да, по приборам было всё в порядке, и дублирующее управление он не выключал, но, как и в любом деле, существует «человеческий фактор». Если вдруг что-то пойдёт не так, то на огромных скоростях на исправление ошибок своего ученика у него могло быть всего несколько секунд. Сидели б они плечом к плечу, Рэд бы хоть видел, как относится его второй пилот к происходящему: нервничает ли, паникует ли, сосредоточен ли? А может, для него это всего лишь игра, и он не отдаёт себе отчёт в опасности происходящего? Даже по голосу сложно было что-то определить — шлемофон отрезал все эмоции.

Когда через четверть часа полигон показался на горизонте, Рэд снова нарушил радиомолчание:

— Я беру управление на себя и сам зайду на посадку. Дублирующее отключать не буду. Следи за приборами, слушай меня и запоминай. Когда я посажу самолёт, я сразу же взлечу, и второй раз посадить его придётся тебе. Просто вертикально. Это твой экзамен. Справишься — забирай своих подчинённых обратно под своё командование, а я лишь буду вашим инструктором по полётам.

— Хорошо устроился, — послышалась явная насмешка в ответ, пусть и безэмоциональная.

— Разговорчики в строю! — в тон ему ответил Рэд.

— Слушаюсь! Вторая посадка на мне.

Если кто-то на земле и успел удивиться или даже поржать с того, что Рэд «кнопки перепутал» и взлетел вместо того, чтобы заглушить двигатели, то вскоре им стало не до смеха. Когда по трапу второго пилота спустился Киран, многие и вовсе почуяли подвох.

Слухи разлетелись по полигону ещё до того, как Глава Ордена приказал всем построиться на плацу. А переговаривались о том, что если некто набрался дерзости насильно вернуть Кирана из отпуска, то несдобровать будет всем. Пока все думали-гадали, что же стало причиной внезапного появления главнокомандующего, никому и в голову не пришло, что Киран мог случайно оказаться в Ордене Ниев по собственной воле. В итоге бойцы сошлись на том, что они чем-то провинились перед графом Нерроном, а значит, беспечное время закончилось, и учиться летать на самолетах придётся с двойным усердием, а теперь ещё и под пристальным надзором. Не поддались общей тихой панике лишь Барт с Сержем — командиры эскадронов, хотя и неподдельно удивились вместе со всеми. Особенно тому, что их главнокомандующий, до недавнего времени увиливающий от любых должностей и социальных статусов, внезапно вступил в Орден.

Перед похоронами Рэд успел на несколько минут заглянуть к Элен. Она была всё ещё без сознания, но уже выглядела менее бледной благодаря стараниям лекаря. Казалось, женщина просто спит. Рэд не стал пытаться разбудить мать и тихо вышел из палаты, намереваясь сначала завершить все дела.

В назначенное время все гвардейцы собрались на плацу и выстроились ровными шеренгами перед Рэдом с Кираном. Небо уже полностью заволокло низкими серо-синими тучами, а вокруг полигона изредка сверкали молнии, сопровождающиеся оглушительными раскатами грома. Погода становилась всё менее лётной с каждой минутой, но ни за людей, ни за технику Рэд не беспокоился. Полётов на сегодня всё равно не намечалось, а истребители стояли под защитными полями, вполне способными справиться с ударами молний. Людей же от опасной стихии оберегали магические башни, натыканные в особом порядке по всему полигону и по совместительству являющиеся и громоотводами. Всё, что им грозило — намокнуть. Если же погода совсем испортится и поднимется шквальный ветер, после похорон все укроются в подземных казармах.

Даже при постройке военных полигонов вне столицы Эвенна не изменяла своей традиции — всё стратегически важное прятать под землю. Подземных ангаров здесь, конечно, не было, ведь полигон не был военным аэродромом, но всё остальное было припрятано под поверхностью, не считая нескольких наземных строений для наблюдателей за учениями.

Два погребальных костра были выстроены в степи на восток от полигона. Считалось, что душа ушедшего должна отправиться по новому пути в мир небесный вслед за восходящим солнцем, а потому похороны всегда проводили на рассвете или в первой половине дня. Сегодня же костры были скорее символическими, ведь после крушения двух истребителей и пожара на месте катастрофы никаких человеческих останков найдено не было. Однако Рэд заметил, что, как и говорил Киран, все его будущее пилоты сегодня были вооружены мечами, а одеты в вычищенную форму гвардии графа Неррона. К традиции все относились серьёзно.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память наших безвременно ушедших соратников и провести по небесному пути в новую жизнь… — громкий и уверенный голос Рэда разнесся над полигоном, а его прощальная речь была кратка.

Киран молчаливым слушателем стоял рядом с ним, ведь и он сам, и его люди сейчас находились под командованием Главы Ордена Ниев.

На невысоких прямоугольных деревянных помостах лежали личные вещи погибших новобранцев. По внешним углам в землю были вбиты четыре металлических посоха с голубыми кристаллами в навершиях, а перед изножьем пылала чаша с магическим огнём. Рэд с Кираном зажгли по факелу из чаши и разошлись к погребальным кострам. В миг, когда помосты вспыхнули синим пламенем, в небо без единой команды взмыли сотни клинков, а на головы провожающих обрушилась стихия. Все промокли до нитки в считанные секунды, но никто не шелохнулся.

Мгновения растягивались в минуты молчания. Потоки дождя, подгоняемые ветром, хлестали по лицу. Краем глаза Рэд видел Кирана, указывающего остриём меча в небо. А сам он отрешённо смотрел на неугасающее пламя, сокрытое от невзгод под полукруглым невидимым куполом и стенами. Кристаллы на магических посохах тускло светились холодным голубым светом цвета рассветного неба.

Огонь забирал с собой память о закончившемся жизненном пути. Считалось, что он освобождал душу от бренного тела и всего того материального груза, что навешивал на себя человек за всю свою долгую или короткую жизнь. Он позволял душе расправить крылья и взлететь — дарил ей волю.

Рэду казалось, что там, под магическим куполом, тихо, тепло, уютно и умиротворённо, а здесь… Здесь сама природа наказывает его за то, что он не сберёг вверенные ему жизни.

Через три минуты, как и полагалось по весталийской традиции, Киран вложил меч в ножны. За ним повторил весь плац. Ещё некоторое время он молча постоял и ушёл. Остальные тоже начали расходиться: кто-то подходил лично попрощаться и сказать пару прощальных фраз, кто-то прощался молча, кто-то сразу уходил. Рэд же стоял и всё смотрел на пламя, но думал уже о другом:

«Найдётся ли в этом мире хотя бы один человек, который захочет отправить меня по новому пути?»

Уходить в мир иной раньше матери он не собирался, а в голову лез лишь один безрадостный ответ: «Нет». Но и не винил Рэд за это никого, кроме себя и своих юношеских благих намерений, выстлавших ему дорогу в забвение.

После полудня в наземном командном пункте собрались четверо: Рэд, Киран, Барт и Серж.

Глава Ордена стоял у края квадратного стола с выгравированной на всю столешницу рельефной картой трёх соседних стран: Эвенны, Роны и Каанно-Таны. От Рэда на «юге» к Барту на «севере» тянулись параллельные горные гряды, поднимающиеся на плато и отделяющие страны друг от друга и от соседней Весталии на «востоке», где стоял Серж. Киран же сторожил западную степную границу Эвенны, очерченную как по линейке краем стола. Ни Дремира на севере, ни Весталии на востоке на карте указано не было.

— Уверен, представлять вас друг другу нет необходимости, — первым заговорил Рэд, — поэтому перехожу сразу с к делу. Ваш уважаемый главнокомандующий, — Рэд перевел спокойный взгляд с Барта на Сержа и обратно, — вчера заявил, что в нашем тренировочном лагере плохо с дисциплиной и взялся это исправить. Доказывать свою прилежность в обучении вам теперь придётся ему, а я буду заниматься тем же, чем и раньше — пытаться из вас сделать пилотов. Другими словами: за поднятием морали, боевого духа и вытираем соплей — к нему, — он кивнул в сторону Кирана. — За знаниями и по вопросам снабжением — ко мне. Когда очнётся Элен, будем решать, продолжит ли она ваше воздушное обучение или будет рассказывать только теорию на земле. Это всё. Вопросы?

— Это Альберт тебя вернул нас сторожить? — с насмешкой спросил Серж, глядя на Кирана.

Ни возраст (а Серж был младше Кирана на пять лет, да и когда-то ходил в его учениках), ни звание не мешали этому смазливому молодому человеку с вьющимися черными волосами и аккуратно подстриженной бородкой задирать своего командира по любому поводу и без. Кто не видел Сержа в бою, могли бы принять его за обычного утонченного ловеласа и грозу девчонок. Но шутники обычно жестоко расплачивались за это своим здоровьем. Серж с Кираном никогда не ладили. Как говорится — нашла коса на камень. Да и роли их поменялись лишь недавно. Серж возглавил Второй Эскадрон наездников на грифонах два года назад, а Киран всего несколько месяцев назад вылез из шкуры простого гвардейца-наездника в главнокомандующие, обучив свой Третий Эскадрон и победив Барта с Сержем в честном воздушном бою.

— По глазам вижу, что ты по мне соскучился, — улыбнулся Киран, что снова походило скорее на звериный оскал. — Надо же когда-то начинать вами командовать, а то совсем распустились в моё отсутствие: Альберта позорите, уважаемые люди на вас жалуются.

— Да ты хоть без помощи в самолёт-то влезть сможешь? — продолжал пререкаться Серж.

— Могу. Я в истребители без помощи садился и пристегивался, когда ты только ползать учился.

— В смысле? — нахмурился Серж.

— В прямом, — Киран потерял интерес к бесполезной перебранке и посмотрел на Барта. — Барт, докладывай. Из-за чего люди погибли и почему вы не уберегли одного из двух инструкторов, замены которым нет во всём мире?

Барт был старше Кирана на десять лет и младше Рэда на семь, но из всей собравшейся компании выглядел самым старым и умудрённым опытом. Обветренное лицо, покрытое сетью морщин, ёжик темных волос и коротко стриженная борода с проседью, спокойный и внимательный взгляд слегка прищуренных глаз — всё это делало его главным кандидатом в главнокомандующие. Негласно он и был им до тех пор, пока его ученику, Кирану, не захотелось расширенных полномочий.

«Представление обещает быть нескучным, — подумал Рэд и продолжил с интересом наблюдать за происходящим. — А завернул-то как? Того гляди — и сам уверую, что я незаменимый человек всемирной важности».

— Они плохо подготовились к полёту, — спокойно начал Барт, — не восприняли происходящее серьёзно и уверовали в неуязвимость Птиц из Легенд. Элен с Рэдом много раз спасали безнадёжное пике у всех на глазах, перехватывая управление, вот многие и расслабились, решив, что раз самолёт «не кусается», то он безопаснее грифона и на нём можно дурачиться. Меня там не было, но я слышал записи всех переговоров пилотов во время всех полётов. Два летальных исхода полностью на совести погибших. Но проблема здесь глубже, чем простое неподчинение приказу. Никто из командования им наглядно не втолковал, зачем им это надо. Для нас всех боевое оружие — это грифон, копьё, меч, лук и арбалет. Самолёт — скорее игрушка. Странный и непонятный «костыль» вместо крыльев. Мне и самому сложно представить, зачем нужны самолёты, кроме того, чтобы быстрее добираться в пункт назначения и не мокнуть под дождём. Да, я знаю про угрозу внеземного вторжения и про то, что они наша единственная возможность не проиграть, но другие и этого не знают. А уж если прямое командование не понимает, чем оно занимается, то ни мораль, ни дисциплина не помогут исправить происходящий разброд и шатание.

Сказать, что Рэд был удивлён таким обоснованием событий — ничего не сказать. Он только сейчас осознал, что очевидное для него воздушное превосходство техники перед созданиями из плоти и крови, а также несоизмеримая разрушительная мощь отнюдь не очевидны для остальных.

«Мы с матерью ошиблись, — начал размышлять он. — Надо было сначала…»

— Значит, проведём показательное выступление и разнесём что-нибудь неподалеку, — Киран продолжил вслух мысль Рэда, выдёргивая Главу Ордена из раздумий. — Рэд, мы же можем здесь расстрелять с воздуха и сравнять с землёй одно из наземных зданий? Отстроим потом. Причём сделать это надо без предупреждения, когда все выстроятся на плацу в ожидании обычной тренировки. Наложат в штаны, осколки из себя повыковыривают — будет лучшей мотивацией. А чтобы закрепить эффект, добьём их фразой: «А теперь представьте, что могут сделать пару сотен таких птичек по всему миру одновременно». По поводу грифонов. Последний грифон, который видел при мне самолёт, изъявил тогда непреодолимое желанием с ним погоняться. Самых резвых — в седло, — Киран рассмеялся, — пусть бросаются на самолёт Рэда с копьём. Кстати! Рэд, при нашей первой встрече мне было жутко интересно: что прочнее — клюв грифона или лобовое стекло? Понятное дело, что самолёт в разы быстрее, да и хрен грифон его догонит, но что скажешь?

— Полигон не наш, — серьёзно начал Рэд, — но я договорюсь с хозяином о возмещении ущерба за наземные разрушения. С этим проблем не вижу и идею поддерживаю. По поводу грифонов — да пусть летают за мной сколько хотят, лишь бы сами не убились. Без защитных полей, думаю, они и не только стекло пробьют, да и обшивку разворотят клювом и передними когтями, но защитное поле, если оно активно, им не преодолеть. Грифонов бы можно было насылать на наземные аэродромы, чтобы как-то портить технику, но это скорее бы пригодилось для затяжной войны, а до этого ещё дожить надо. Предлагаю отложить идею совместных тренировок лётчиков и грифонов на потом, но совсем со счетов не сбрасывать. Сейчас же нам нужны только лётчики.

— Серж, наши грифоны где? — спросил Киран.

— Все вернулись в Крепость, — серьёзно ответил Серж. — Думаю, ты прав, что нам нужны именно наши, чтобы не было потом отмазок, что другие были «недостаточно боевыми». Я приведу. Скажи сколько?

— Думаю, два звена будет достаточно. Потом можем устраивать ротацию, чтобы все привыкли к самолётам. Рэд, сможешь отвезти его сегодня в Крепость, чтобы мы не теряли время?

— Да.

— А запасов эликсиров нам хватит всех откачать до более-менее вменяемого состояния? — уточнил новый ответственный за дисциплину.

— Скорее нет, чем да, — ответил Рэд. — Но я за сегодня-завтра организую дополнительную поставку. Всё необходимое будет здесь до завтрашнего вечера.

— Значит, предварительный план такой, — подвёл итог Киран: — Рэд сегодня отвозит Сержа в Нерру. Серж завтра утром вылетает обратно на своём грифоне, под командованием которого ещё девятнадцать грифонов в полном боевом снаряжении, но без наездников. Отбери самых резвых. Сегодня и завтра Рэд договаривается о поставках лекарств и сносе этого здания или соседнего. Послезавтра мы возобновляем тренировки как ни в чём не бывало, по вашему обычному расписанию, и добавляем новый этап культурной программы. Назовём его «Показ фигур высшего пилотажа». Рэд взлетает, разносит здание, садится. Все выжившие отправляются разгребать завалы и наводить порядок.

— А не выжившие? — нахмурился Рэд.

— Сожжем, как и сегодня, — равнодушно ответил Киран. — Пойми, Рэд, наши ребята иначе не понимают. Они знают, что гвардия графа Неррона самая сильная во всём мире, вот и борзеют, особенно когда не чувствую прямой угрозы своей жизни. По-хорошему с нами нельзя. Сильные понимают только язык силы. И если ты не смог убедить даже самых умных среди нас, то есть командиров, остальным будем объяснять доступным им языком. Если хочешь, договорись с лекарями, чтобы они ждали в часе перелёта на грифоне, но заранее здесь никого не должно быть. Наши недопилоты должны успеть почувствовать безнадёжность. Когда ты один, отрезан от всего остального мира, бежать за помощью тебе некуда, ведь тут даже грифонов нет, помощи извне ждать неоткуда, а смерти с небес тебе нечего противопоставить. Самая лучшая мотивация — это наглядный пример.

— Я тебя услышал, — ответил Рэд, — но не сказал бы, что полностью согласен. Бей своих, чтобы чужие боялись — не мой метод.

— Твои методы, как я понял, не сработали, — продолжал спокойно отвечать Киран. — Пробуем мои. Ведь именно за этим ты меня сюда и привёз?

— Я тебя привёз книжки читать да рассказывать своим, почему самолёты крыльями не машут, — вздохнул Рэд. — Будь по-твоему. Я вас обеспечу всем, чтобы выжить. Ты организуешь помощь пострадавшим от налёта.

— Само собой.

— И почему самолёты крыльями не машут? — заинтересовано спросил Серж.

На этот раз вздохнул Барт.

— Я тебе дам книжку почитать, — тут же съязвил Киран. — «Основы аэродинамики» называется. Вот ты мне и расскажешь.

— Так ты же должен нас учить! — возмутился собеседник. — Вот и учи!

— А ты мне должен будешь сдать экзамен, — невозмутимо продолжал Киран. — Из нас двоих…

— Хватит пререкаться, — резко перебил его Барт. — Как дети малые. За столько лет всё не повзрослеете! У кого-то есть ещё вопросы по делу?

— У меня есть, — тут же отозвался Серж. — Могу ли я привести грифонов после показательного разгрома? Мне, как командиру, надо видеть, через что прошли мои люди.

— Ты прав, — ненадолго задумался Киран. — Значит, слетай в Крепость и организуй, чтобы их привёл кто-то другой. Вернёшься с Рэдом.

— Принял.

— У меня к вам с Бартом вопросов нет. Можете быть свободны. Но есть пара вопросов к Рэду.

— У меня тоже нет, — продолжил перекличку Рэд. — Серж, готовься к вылету. Я зайду за тобой через час.

— Принял.

— Идём, Серж, обсудим, чьих грифонов ты отберёшь, — предложил Барт, и оба командира вышли из комнаты.

— Я бы хотел прояснить для себя обстоятельства смертей наших ребят, — задал Киран неудобный вопрос, на который у Рэда не было однозначного ответа. — Это не упрёк и не наезд. Я просто хочу понять, как этого избежать в будущем. Если я правильно понял, вы вылетели на четырёх истребителях, а вернулся один. Вот только мне не ясно, почему вы доверили неопытным людям штурвал всего через три недели обучения?

— Раз не наезд, не воспринимай сказанное мной как оправдание. Ответственность за их смерти с себя я не снимаю. Если коротко — мы с Элен спешили. Сам понимаешь, уметь наворачивать круги в небе, взлетать и садиться — этого недостаточно. Это лишь первый шаг. Мы хотели побыстрее обучить их базовым навыкам, чтобы доставить на авианосец на орбите для продолжения обучения. Первые две недели мы читали лекции и летали парами на одном самолёте, передавая управление на время вторым пилотам. Всё вроде бы шло нормально, тем более что бо́льшую часть действий выполняла автоматика. Потом те, кто нам сдали экзамен на взлёт-посадку и базовые манёвры, были допущены к самостоятельным полётам. Мы с Элен объединили четыре самолёта в пары ведущий-ведомый и настроили внешнее управление «ведомых», чтоб перехватывать в случае косяков. И тут началось… Людей будто подменили — они начали творить какую-то чушь, хотя утверждали, что делают всё по протоколу, а самолёты ведут себя странно. Первые два раза мы перепроверяли настройки после посадки, смотрели автоматические отчёты, но не находили проблем. Потом перестали. В тот день, когда погибли двое, была плотная облачность. Мы взлетели без проблем и решили отлететь ближе к границе с Роной. Над горами наши ведомые начали зачем-то снижаться и нырнули в облака, убеждая нас, что всё под контролем. Что случилось дальше — до сих пор понять не могу. Они попали в турбулентность и запаниковали. Внешнее управление перестало работать, и оба наших ведомых начали резко терять высоту при нулевой видимости. Пока я пытался починить внешнее управление и объяснял, как принудительно катапультироваться, Элен нырнула в шторм следом. Она хотела спасти хотя бы одного магнитным захватом, но сама чуть не разбилась — сработало аварийное катапультирование. Почему у других не сработало — не знаю.

— При других обстоятельствах я бы подумал, что это диверсия, — задумчиво ответил Киран, — но на диверсантов вы с Миледи Элен не похожи, а больше некому.

— Я тоже об этом думал, но если следы внешнего вмешательства и были, то сгорели они вместе с самолетами.

Киран обошёл стол и, опёршись руками о край Дремирского плато, склонился над картой:

— Расскажешь, где вы ещё летаете? Только над Эвенной и восточными соседями или по всему миру? Я кого-то из вас видел на границе с Весталией, но было облачно, и не знаю, пересекли ли вы её.

— Если погода ясная, только над Эвенной. Здесь правительство предупреждено о наших тренировочных полетах. Если достаточно плотная облачность, то может отлетать и дальше, до самой Весталии, поднимаясь над облаками. По делам я летаю по всему миру, но всё же облетаю Дремир стороной до тех пор, пока мы с ними не свяжемся напрямую и это не обсудим. Вполне возможно, что у них могли сохранится способы и самолёты сбивать. Рисковать не хочу, да и тебе не советую.

— Понял. Можно личный вопрос?

— Спрашивай, — равнодушно ответил Рэд.

— Ты говоришь о Дремире как о чужой, враждебной стране, но, насколько я помню из истории Ордена Ниев, у тебя есть дремирское имя: Радимир из Рода Вереса. Значит ли это, что ты родом оттуда, но больше не считаешь их своими?

— Сложный вопрос… — ненадолго задумался Радимир. — Мои отец и мать чистокровные дремиряне, но они добровольно ушли жить на чужбину. Я родился уже в Эвенне, а имя мне дали в дань традиции, чтобы я продолжил Род Вереса. Родина моя скорее здесь, чем там. В Дремире я, конечно, бывал, да и не клеймили меня на входе, но сказать, что я возвращался домой — не скажу. Дремир скорее для меня Отечество — система ценностей и мировоззрений моего отца и моих дедов, система смыслов. А земля, которая меня родила, всё же здесь. Если Эвенна вдруг решит пойти войной на Дремир, даже не знаю, на чью сторону мне придётся встать. В общем, не чужие они мне, но и не свои. Если я начну с ними теснее общаться — может, это и изменится. Но пока что у меня не было ни повода, ни желания, ни возможности.

— А Марк? — не удержался Киран, чтобы не копнуть глубже и расспросить про друга. — У него тоже есть дремирское имя?

— У него нет. Некому было ему его дать, пусть он и заслужил Родовое Имя по праву рождения.

— Его мать тоже из Дремира?

— Да. Была.

То ли Рэд заметно помрачнел от нахлынувших воспоминаний, то ли Киран и сам решил, что хватит лезть в душу к малознакомому человеку, но следующей фразой он перевел тему:

— Ты не против, если я зайду к Миледи Элен.

— Нет, конечно, идём проведу. Вот только скажи, почему ты её всё время называешь «миледи»? В нашем Роду весталийских дворянских кровей не было.

— Сам не знаю, — честно признался Киран. — В знак высшего уважения, наверное, или из инстинкта самосохранения, — он добродушно усмехнулся. — Помню, как при первой нашей встрече она меня буравила таким недружественным взглядом, пока я мысленно не назвал её «Миледи», что я даже успел подумать, что мои дни сочтены. Тогда я решил, что она читает мысли, а от титула не смог избавиться и потом, даже когда имя узнал.

— Мне тоже иногда кажется, что она читает мысли, — улыбнулся Рэд. — Кто их там знает, этих магов восьмого уровня, что они умеют. Даже больше скажу, порой я думаю, что она не только мысли читает, а видит людей насквозь, даже то в них, что они сами от себя скрывают или о себе не знают.

— Опасная женщина! — наигранно ужаснулся Киран.

— Все женщины опасны.

— И то верно… Кстати, забыл спросить, тебе «передавать управление» обратно, когда я с дисциплиной разберусь.

— Да командуй, что уж там, — вздохнул Рэд. — Не командир я. Никогда не был, никогда этому не учился, да и не лежит у меня душа к понуканию других. Полжизни прожил одиночкой, а тут вдруг кому-то понадобился для великих дел.

— Прямо как Марк. Вы очень похожи. Значит, отлынивать мне больше не удастся, придётся начать отвечать за то, под чем я зимой подписался.

— Расскажешь мне о нём? — тихо спросил Рэд и тут же почувствовал на себе пристальный взгляд собеседника.

— Познакомились мы, мягко говоря, необычно, — добродушно начал Киран. — Альберт послал меня и ещё одного разведчика за ним вдогонку, когда тот умудрился сбежать с Летающей Крепости прямо в полёте. Причём без помощи грифонов или самолётов. Как я потом понял, он из неё просто выпрыгнул над облаками и каким-то чудом не разбился…

Глава 11. Место на карте

Киран

Киран сидел в подземном лазарете и смотрел на бледное осунувшееся лицо Элен с тёмными кругами под глазами. Если при первой их встрече около полутора месяцев назад она выглядела лет на двадцать моложе своего возраста, то сейчас казалось, будто она стремительно наверстывает упущенное. Даже её белоснежные волосы потеряли природный блеск и выглядели пепельно-седыми. Может, конечно, виной было и освещение, но Киран скорее склонялся к мысли, что человек перед ним окончательно вымотался и ему нужен отдых. Причём отнюдь не в подземном лазарете, а на свежем воздухе, поближе к природе.

Рэд ушёл несколько минут назад, взяв с Кирана слово, что тот как-нибудь продолжит рассказывать ему про сына.

За время их негромкой беседы Элен никак не реагировала ни на речь, ни на сына, который держал её за руку и слегка поглаживал. Сегодня лекарь сказал, что она физически полностью здорова, но никак не смог объяснить, почему не просыпается. Он уклончиво ответил, что «нужно время», и пообещал заглядывать к ней несколько раз в день.

Оставшись наедине с бабушкой своего названого брата, Киран вспомнил как она когда-то называла его внуком, а его девушку — внучкой. Тогда в одном этом слове для него было столько искренней теплоты и домашнего уюта, что ему захотелось сейчас вернуть его ей — захотелось отблагодарить.

«Ведь бабушки — они бабушки для всех», — улыбаясь, подумал он, а значит…

Киран спрятал небольшую ладошку Элен в своих широких ладонях и ласково произнёс:

— Бабушка, просыпайся. К тебе внучок пришёл.

Конечно же, чуда не произошло, но он не сдавался.

— Можешь больше не притворяться, что ты спишь. Рэда здесь нет, да и учеников твоих тоже. Я никому не скажу, что ты очнулась. Бабушка, открой глазки.

С каждой новой фразой Кирану казалось, что он впадает то ли в детство, то ли в старческий маразм, но ему стало так весело, что он вошёл в роль, и ему не хотелось останавливаться.

— Чую, все они тебя здесь задолбали. Но теперь главный здесь не Рэд, а я! И силой, данной мне мной… — Киран рассмеялся, — Я отправляю тебя в отпуск! Например, к морю! Нори проведаешь, лечебным солёным воздухом подышишь, а я… Я втолкую твоим ученикам, почему, как говорит Рэд, самолёты крыльями не машут. У меня с собой десять томов пособий с девятого уровня вашего Архива. То есть нашего. Я тоже в твой Орден вступил. Так вот, к твоему возвращению мы уж точно умных словечек нахватаемся. Правда, не обещаю, что мозгов прибавим.

Никаких видимых изменений с Элен всё не происходило, но Киран почувствовал легкий интерес в свою сторону, будто кто-то невидимый коснулся его сознания. Обычно ему лучше удавалось распознавать недобрые намерения, но сейчас он был точно уверен, что она его слушает, пусть и не подаёт виду.

— Что, две недели мало? Пусть будет три! — продолжал сам с собой разговаривать Киран. — Вот только есть одна небольшая проблемка. Здесь даже грифонов нет, а самолетом я не настолько хорошо управляю, чтобы нам не разбиться где-то в горах, а то и не разнести пол-Марингерда при посадке. Я тут пока посреди поля садился трижды взмок. В общем, бабушка, хочешь в отпуск — открывай глаза и садись за штурвал!

На этих словах он слегка погладил её по тыльной стороне ладони и бережно положил руку на кровать.

— Ты серьёзно? — Элен вцепилась в руку «внучка» прежде, чем он успел её убрать.

— Абсолютно, — серьёзно ответил Киран, глядя в приоткрытые серые глаза. — Миледи, вы побывали на пороге смерти из-за нерасторопности моих людей. Они будут наказаны, а вам я желаю скорейшего выздоровления. В Марингерде есть отличные лекари, причём один из них на службе у графини Дэйнеры, и я уверен, что там вы быстрее пойдёте на поправку. Лётных тренировок в ближайшее время всё равно не будет, а прочитать книгу вслух для своих подчинённых я могу и сам. Рэд нам растолкует, что не ясно. Уверен, что в ближайшие несколько недель мы точно обойдёмся без вашей помощи. А к полётам я допущу своих ребят только после того, как они мне докажут, что понимают на что идут, садясь за штурвал.

— Да я не про это, — Элен отпустила внучка и посмотрела на свою ладонь, а затем снова на Кирана. — Ты действительно смог попасть на девятый этаж, да ещё и книги вынести?

— Да. Вот только включить я там так ничего и не смог.

— Никто не сможет. Для этого нам нужен Дремир.

«О! Она знает, что там!» — мысленно обрадовался Киран, но виду не подал.

— Раз у нас есть доступ к книгам… — вслух задумалась бабушка, медленно садясь на кровати. Киран ей помог, подложив подушку под спину, — свой отпуск я, пожалуй, проведу с пользой для дела. Давай так: дай мне несколько часов прийти в себя, а затем мы слетаем в Орден. Ты мне вынесешь те книги, что я назову, и я верну тебя обратно сюда. После этого я отправлюсь погостить к графине Дэйнере, где я напишу для вас новый план занятий и учебное пособие. Там как раз меня никто отвлекать не будет. Принеси мне сейчас те книги, что у тебя есть. Я подскажу, в каком порядке их стоит читать и стоит ли вообще в ближайшее время. Как буду готова отправиться в путь, я тебя найду.

— Сейчас буду, — Киран встал и быстро зашагал к двери.

— Слушай, внучок, — окликнула его Элен на полпути, — а как ты меня вытащил из комы?

— Я? — удивился Киран и обернулся. — Я вас просто за руку держал и разговаривал.

— Думаю, в тебе есть задатки дремирского целителя, — улыбнулась бабушка.

«Что за чушь! Я не маг до мозга костей!» — мысленно возмутился Киран этой нелепице, но в ответ лишь нахмурился и вежливо промолчал.

— Это не чушь! — в ответ возмутилась Элен. — А магия не имеет ничего общего с целительством.

«Она точно читает мои мысли!» — окончательно убедился Киран.

— Нет! — грозно сверкнула глазами бабушка. — У тебя всё на лице написано!

Киран задорно рассмеялся и покинул лазарет.

Полигон они покинули под покровом ночи. Рэд ещё не вернулся, дозорных наверху не было, и никто и не узнал, что Элен сбежала из лазарета, как прекрасная принцесса, спасённая залётным принцем из темницы сырой. Правда, улетели они скорее на драконе, охраняющем принцессу, ведь со своим средством передвижения у спасителя накладочка вышла.

Киран до последнего сомневался, что это хорошая идея — ей сейчас куда-то лететь, но попробуй переубедить упрямую бабушку! Да и через несколько часов после пробуждения она действительно стала хорошо выглядеть: вернулся живой цвет лица, волосы побелели, а в глазах заплясали озорные огоньки.

«Может, она сама — дремирская целительница? — всё удивлялся «внучок» таким быстрым переменам в её облике. — Очнулась и сама себя исцелила?»

К ночи распогодилось. Гроза улетела в сторону Весталии, не оставив на небе ни облачка. Удаляющаяся из-под ног земля чёрным одеялом укутала землю, а от раскинувшегося над головой звёздного шатра у Кирана перехватило дух и защемило сердце. Чем выше они взлетали, тем больше ему казалось, что он всё ближе и ближе оказывается к дому.

Днём ему просто нравилось летать, а серо-голубое небо всегда было некой верхней отсечкой, напоминающей тебе о том, что ты привязан к земле. Ночью же казалось, что земля тебя отпускает на волю: повыше подпрыгни, взмахни крыльями — и сможешь летать среди звёзд.

— Бабушка, а мы можем слетать на орбиту? — с надеждой в голосе спросил Киран, почувствовав себя снова маленьким мальчиком в спасательной капсуле.

— Можем. Просто на орбиту или на Птиц… Тьфу ты, авианосец? Хоть с тобой не надо слова подбирать.

— На корабль! — тут же воодушевился он.

— Но при одном условии! — пусть из наушников и доносился безликий голос Элен, Киран был уверен, что сказано это было строго. — Мы там проводим не больше часа, а ты потом без лишних уговоров возвращаешься обратно и не хандришь на земле! Помни, у нас есть дела.

— Я не маленький мальчик. Всё понимаю.

— Ха! Видел бы ты себя, когда речь заходит о полётах. Будто совершенно другим человеком становишься.

— Это каким? — с интересом спросил Киран.

— Настоящим. Без маски равнодушия и ракушки неуязвимости.

— Я что, улитка, по-вашему? — снова рассмеялся Киран, а про себя подумал, что с бабушкой не соскучишься.

— М-м-м… Скорее рак-отшельник. Внутри мягкий и уязвимый, а броню себе ищешь потолще и пошипастее. Один твой взгляд чего стоит.

На это Киран ничего не ответил, да и сам не знал, согласен ли он с таким мнением или нет. Ведь его «броня» так давно приросла к телу, что без неё он себя уже и не представлял. А вот про «отшельника» ему понравилось. Казалось бы, это совсем не про него, ведь он всегда много времени проводил среди других людей. Но что-то в этом было, ведь даже Элеонору он приглашал присоединиться не куда-нибудь, а в выдуманное им «Племя Звёздных Скитальцев».

После нескольких минут молчания Элен перевела тему в прежнее русло:

— А на орбиту вы потом и сами будете летать, если хоть чему-то сможете научиться. И не смей угонять крейсер, чтобы добраться домой!

— Это было предложение? — снова рассмеялся Киран, и начинающееся меланхоличное настроение вмиг улетучилось.

— Мотивация.

— Отличная мотивация!

— И я так думаю. Слетаешь домой, приведёшь нам союзников. Ты же говорил прошлый раз, что хочешь «сам». Вот и вперёд! Дерзай!

Киран широко улыбнулся, но потом его лицо сделалось серьёзным и он спросил:

— А без внеземных союзников мы не справимся?

— Сам подумай. С одним дохленьким кораблём без прикрытия? Тут ещё надо постараться, чтобы его у нас снова не угнали… С Дремиром у нас может и выйдет сохранить горстку людей на земле и организовать ополчение. Да и то зависит от целей и средств… Не факт, что незваным гостям нужна наша песочница…

— У Дремира настолько хорошо с технологиями? — удивлённо перебил Киран.

— У Дремира память хороша, — передразнила его Элен. — Они помнят кто мы и откуда. И не просто помнят, а бережно хранят эти знания. Думаешь, чего они там у себя закрылись и никого не пускают? Места им, что ли, жалко? Или ресурсов? Они опасаются, что стоит потерять Традицию, помнить станет некому и незачем, а ресурсов не хватит, когда они действительно понадобятся.

— Не знал. Думал, они просто стерегут своё, а остальных ненавидят за то, что только и пытаются их обобрать.

— И это тоже. Да и им удобнее, что весь остальной мир так считает. Так им только свои Священные Леса надо сторожить, да жителей несмышленых оберегать. А прознай весь Левый Берег, что у них есть ещё и тайные знания, войной с внешним врагом бы не обошлось. Пришлось бы и среди своих предателей вечно искать…

Киран понял, что разговор снова ушёл не в ту степь, и теперь бабушка начинает грустить. Как бы ему не хотелось узнать, что она имела в виду под «Левым Берегом», тему пришлось перевести:

— А против кого воевать-то будем общими силами?

— Приготовься к перегрузке.

Пусть слово «перегрузка» Киран и слышал в далёком детстве, но что это такое и как к ней готовиться не особо представлял. Сначала перед глазами поплыло, но он себя чувствовал превосходно и решил, что это эффект некого поля. Следом его силой вжало в кресло, а руки непроизвольно отпустили и штурвал, и рычаг управления двигателем, за которые он держался весь полёт (ну, чтобы подержаться), и упали на колени. В тот же миг, как стало невыносимо тяжело вдохнуть, кресло под ним будто расплавилось в желе, обволакивая его всё сильнее и погружая в себя, а в тело будто вонзились тысячи острых иголок. Из маски, плотно прилегающей ко рту и носу, в лицо ударила струя воздуха, провоцируя его на принудительный вдох. Звёздное небо за крышей кабины превратилось в волнисто-полосатое. Начиная терять сознание, Киран подумал, что теперь он понял, что такое «перегрузка». Нечто похожее, но только без покалывания, он ощущал при резких манёврах грифона. Но тут «иголки» стали колоть сильнее, и от этого противного чувства у него в голове внезапно прояснилось, а следом удалось несколько раз вдохнуть.

— Ты здесь? — послышалось из наушников.

— Здесь, — выдавил он из себя.

— Молодец. Потерпи немного. Скоро выйдем за границу купола.

Насколько длительным может быть «немного» Киран осознал, наверное, впервые в жизни. Неженкой он никогда не был, да и боль мог терпеть бесконечно, часто не обращая на неё внимание, но сейчас это было другое. Ему показалось, будто само время остановилось, и он выпал из жизни. Ему позарез необходимо было почувствовать хоть какое-то движение, вернуть себе управление происходящим. Он потянулся правой рукой к штурвалу и с удивлением понял, что его больше не вжимает в кресло. Но в то же время покалывание в руке усилилось, будто она плыла сквозь колючий «кисель» из плавающих ножей, который замедлял твои движения и нещадно жалил, пока не соизволишь остановиться.

Мужчина дотянулся до штурвала и ухватился мёртвой хваткой. Лишь он подумал повторить подвиг и левой рукой, как всё пропало. Небо сделалось монотонно чёрным, исчезло покалывание во всём теле, а кресло будто стало выталкивать его из себя на поверхность, попутно обретая жесткость. Киран всё же поднял вторую руку и понял, что ощущение движения через кисель осталось.

— Жив, внучок?

— Жив! — бодро ответил он.

Кирану показалось, что бабушка улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

— Обычно не всё так плохо, — продолжала Элен, — но мы спешили, чтобы успеть завершить все наши дела за ночь. Это худшее, что тебе придётся ощутить на максимальной скорости выхода на орбиту. На меньших скоростях противоперегрузочное поле справляется намного лучше, и нет ощущения, что тебя изрешетили ножами. Зато мы уже на месте! Гляди в оба и не пропусти стыковку!

Киран так и не понял, вернулась ли к нему чёткость восприятия или противоперегрузочное поле стало более прозрачным, но теперь он, наконец, разглядел, что монотонная чернота перед ним имеет полутона, чёткие линии и… Застилает весь обзор! Он вертел головой из стороны в сторону, но матовый антрацитово-черный борт авианосца не имел ни конца ни края.

— А, совсем забыла! — воскликнула бабушка, и в следующую же секунду в наушниках Кирана зазвучал совсем другой голос: молодой, женский и какой-то неживой:

«…подтверждён. Следуйте в ангар „Е-8“. Подтвердите передачу управления для стыковки… Передача управления подтверждена. До окончания стыковки четыре части…»

«Части? — удивился Киран. — Этот корабль что, тоже дремирский?»

— Надо ж было тебя сразу подключить к системе оповещения… Ну да ладно. Отвечая на твой вопрос о наших врагах: меньше знаешь — крепче спишь. Тебе и так есть о чём думать в ближайшие несколько месяцев, а потом ещё раз об этом поговорим. Да и какая разница, кто к нам летит, если путь противостояния доступен только один: объединиться и подготовить для отпора всё, что у нас есть.

— И то верно, — согласился Киран.

Пока они ползли к открытому зеву шлюза ангара, Киран слушал оповещения об уменьшающихся «частях» и «долях», разглядывал проблесковые маячки взлётно-посадочного коридора и думал о том, что стал ещё на шаг ближе к дому. У него даже проскочила шальная мысль: угнать с помощью бабушки авианосец, ведь на борту она магию не может использовать, а значит… На что он тут же услышал «Могу!» и чуть не засмеялся в голос.

Не успел самолёт опуститься на круглую посадочную платформу, как Киран быстро начал отстёгивать ремни безопасности.

— Не спеши. Я тебя всё равно не выпущу, пока двери ангара не закроются.

— Да знаю я, — буркнул «внучок», ощущая, как платформа под ними начала вращаться, остановившись лишь тогда, когда развернула самолёт носом на вылет. Двери ангара уже были закрыты.

Вскоре послышалось долгожданное «Давление восстановлено», и Киран тут же снял шлем и сел ровно. Со стороны он выглядел напряжённым, как сжатая пружина, и казалось, что готов выпрыгнуть из самолёта, как только отъедет крыша кабины.

Так оно и произошло… Его не остановил даже трап, не успевший выдвинуться полностью. Он просто спрыгнул мимо, перекатился и побежал к ближайшему внутреннему шлюзу.

— Не знала б я тебя, — покачала головой Элен, опираясь на борт и глядя вслед стремительно удаляющемуся по коридору беглецу, — подумала бы, что диверсант.

Киран бежал по серым металлическим коридором, не разбирая дороги. Каждый раз, как перед ним оказывались закрытые двери, стоило ему начать подносить руку к панели управления рядом, как они тут же открывались, пропуская его дальше по коридору, в лифт, на склад, в каюту… Наивным он не был и понимал, что Элен за ним следит. Лишь несколько раз она не пустила его дальше, и ему пришлось возвращаться до предыдущей развилки.

Спросили бы его, зачем он бежал, он и сам бы затруднился ответить. Возможно, потому, что его переполняли радостные чувства, и он хотел оббежать побольше помещений за отведенный срок. Здесь всё было так знакомо, так по-домашнему: и стены, и освещение, и даже воздух.

Киран родился на космической станции, в которую был превращен один из спутников Марса — Деймос. Большую часть детства он там же и провёл в условиях повышенной искусственной гравитации, лишь изредка спускаясь со всей семьёй на поверхность планеты. Там они жили в усадьбе деда, где мальчишка мог бегать босиком по настоящей траве, лазить по деревьям, плескаться в озере, да и просто проводить время на свежем воздухе и под голубым небом.

Остановившись перед очередной запертой дверью, Киран уж было развернулся бежать обратно, как из динамиков донёсся всё тот же голос, что оповещал о стыковке:

— Кирану Регнару прибыть на капитанский мостик. Следуйте за указателями. Повторяю…

— Веди! — крикнул ему в ответ беглец, прекрасно понимая, что это без надобности, и побежал в сторону загоревшейся на полу стрелки.

— Ну что, диверсант, набегался? — с усмешкой посмотрела на него бабушка, когда он замер в проёме отъехавшей в сторону двери рубки.

Вопреки ожиданиям, он прибыл не на верхний ярус капитанского мостика, где, собственно, и был главный центр управления, а на нижний. Он стоял у входа в низкий и широкий туннель, а путь ему преграждала грозная бабушка: ноги на ширине плеч, руки скрещены под грудью, а вид такой, будто сейчас оттаскает внука за уши за проказы.

Киран непроизвольно отвел взгляд в сторону, чувствуя себя глупо и виновато, а Элен продолжала:

— У тебя осталось четверть часа. Что я хотела тебе показать, уже не важно. Можешь здесь побродить оставшееся время, но ничего не трогай, — она отошла в сторону и указала рукой вглубь помещения. — Прошу.

Ещё в детстве Киран хорошо запомнил, что оправданиями ничего уже не исправить, и, не теряя времени, лишь молча кивнул в ответ.

С широкого панорамного «окна» во всю противоположную от входа стену на него грустно смотрел серо-белый лик Луны и тускло горели россыпи звёзд. Киран прошёлся вдоль ряда кресел перед экраном, обернулся — крышей туннеля как раз и оказался капитанский мостик с восемью рабочими местами для офицеров и столом капитана за ними. Отсюда он был недосягаем.

К нему подошла бабушка и уже ласково сказала, положив руку на плечо:

— Не смотри ты так тоскливо, не последний же раз здесь. У тебя осталось десять минут и одна просьба.

Киран скосил на неё глаза сверху вниз — она продолжала ласково улыбаться, как самая настоящая родная бабушка.

— Если одна… — вслух задумался он, перебирая в голове список уместных сейчас вопросов, и остановился на том, что не давал ему покоя пару десятков лет: — Я бы хотел увидеть карту звёздного неба и узнать, как далеко я от дома.

— Ты не знаешь где ты? — неподдельно удивилась Элен. — Ты это серьёзно?! Во даёшь…

— Не знаю, — перебил её Киран и почувствовал, что начал беспричинно раздражаться, пусть всё ещё сохранял внешнее спокойствие. — Меня сюда забросило в семь лет, а у вас как-то за звёздным небом наблюдать не принято. Я так и не понял, почему даже у Альберта не было вменяемых звёздных карт, а в каждой стране одни и те же звёзды объединяют в разные созвездия и дают им свои имена. Я понятия не имею, где мы тогда летели! Кто с мелкими будет маршруты обсуждать?! Я здесь ничего не узнаю. С одинаковым успехом я могу быть и в соседней солнечной системе, и в соседней галактике! Откуда мне знать, где я?

— Тихо-тихо, — обняла его бабушка, прижалась щекой к груди и начала поглаживать по спине. — Ты ближе, чем ты думаешь.

Киран умолк, пытаясь успокоиться, но получалось это у него плохо, даже несмотря на заботливые объятья.

«Наверное, во мне говорит старая обида… Но я думал, я давно перерос этот весь бред о „несправедливости“. Не знал, что есть ещё лазейки, через которые меня можно задеть… Надо будет запомнить…»

Элен отпустила его и куда-то ушла, а он всё стоял, погруженный в свои мысли.

— Киран! Смотри! Так узнаёшь?

Киран обернулся. На настенном экране перед ним теперь была карта его родной звёздной системы с большим жёлтым небесным светилом в центре и россыпью планет на орбитах вокруг солнца, а также других небесных тел.

«Значит, карта нашей Солнечной системы у них всё же есть», — подумал он, а вслух сдержанно ответил:

— Узнаю.

Элен увеличила карту, отрезая дальние орбиты, и выделила синим цветом землю на четвертой орбите от светила с двумя её спутниками.

— Здесь жил?

— Да.

— Ну а теперь, — она усмехнулась, — живёшь здесь.

Синяя подсветка переместилась на третью орбиту, а Киран забыл как дышать.

— Но как… — ошарашенно произнёс он, когда к нему вернулся дар речи. — Почему я ничего не узнавал… Это невозможно… Я же не идиот! Здесь даже солнце другого цвета!

— Не идиот, — согласилась Элен. — Просто кое-чего не учёл. Например, того, что купол Каррандра искажает солнечный свет, меняя видимый спектр и добавляя вокруг нашего солнца радужную окантовку. А также то, что на околоземной орбите так много обломков летает, что они частично затмевают настоящие звёзды и делают любые карты бесполезными из-за хаотично меняющихся траекторий искусственных «звёзд». Твоё время истекло. Нам пора обратно.

Элен потушила экран и направилась к выходу. Проходя мимо Кирана, она хлопнула его по спине:

— Не зевай, внучок! За мной шагом марш!

— Слушаюсь, — глухо ответил он, закрывшись от всего мира, и поплёлся следом.

Ни как они дошли до ангара, ни как он забирался в кабину истребителя, ни обратный полёт в Архив Ордена — ничего Киран не запомнил. Он вынырнул из раздумий, лишь когда Элен начала тормошить за плечо и приговаривать:

— Очнись, мы на месте. У нас осталось два часа до рассвета. Я хочу успеть свалить без лишних свидетелей.

Всё происходящее ещё было для него как в тумане, но за полчаса он раздобыл все нужные книги для бабушки, и они успели вернуться на полигон затемно.

Элен его высадила и тут же взлетела, давая меньше повода обитателям полигона раньше срока заметить пропажу «главы орбитального командования». Именно так она себя однажды в шутку представила своему старому бывшему другу, графу Альберту Неррону.

Киран брёл каменными подземными коридорами казарм к своей комнате, а в голове всё крутилась одна навязчивая мысль:

«Будут наказаны… Будут наказаны за то, что чуть не лишили жизни человека, который… — тут он путался в определениях, всё соскакивая на личные мотивы и не находя объективных причин, но в итоге заканчивал мысль: — И не важно, совершили они это по умыслу или недопониманию».

Обижался Киран редко, но метко. Где это видано, чтобы внучок не наказал тех, кто обидел его бабушку?

Глава 12. Не пустые слова

Графиня Элеоно́ра Дэйне́ра («Но́ри» для Кирана)

Гердана, морская пристань Марингерда, трехмачтовый парусный фрегат «Звёздный Скиталец».

На следующий день, раннее утро. Через тринадцать дней после ухода Кирана.

С тех пор, как Киран ушёл несколько недель назад, ни скучать, ни грустить Элеоноре не давали. Ладно бы ей пели серенады под окном и приглашали бы на балы… Но нет! Ей все морочили голову, а размякшая сердцем и уставшая от кровавых казней в роли палача графиня Дейнера всё не могла найти ни на кого действенную управу. Закончилось всё тем, что позавчера она окончательно психанула и послала всё к чёрту, сбежав на свой бывший пиратский корабль, а теперь уже судно своего парня — Кирана. Не защиты она здесь искала, а покоя. Мало кто из попрошаек и соискателей графского внимания решался искать её в порту, а если и так, то их невежливо разворачивала обратно команда корабля. Они давали понять, что «графини» здесь нет, даже когда она, надменно улыбаясь, разглядывала незваных гостей с надстройки на палубе или просто открыто прогуливалась. А объяснение у матросов было простое:

«Девушка капитана не желает вас видеть. Валите отсюда!»

И не поспоришь ведь! Напади они на корабль в столице графства, чтобы добраться до неё силой, это было бы объявлением войны, причём сразу обоим графствам: Дэйнер и Неррон. В своё время Картэн позаботился о том, чтобы весь город знал истинный статус нового капитана корабля, а не только о его боевых подвигах. Слухи через портовые таверны разлетелись быстро.

Сбежав от внешних проблем графства, Элеонора не лентяйничала, а всё пыталась решить внутренние. Хотя бы одну из них: заставить её небольшой флот из двадцати кораблей ей подчиняться. По бумагам это был официальный флот графства Дэйнер. По факту же это был неуправляемый флот пиратских кораблей, что объединялись для общего дела и соглашались с приказами графини только тогда, когда им это было выгодно. Хоть двадцатипятилетнюю девушку поодиночке все и побаивались, да и своё прозвище «Морской Дракон» она заслужила не за красивые карие глаза, а за боевые навыки, но в тоже время понимали, что одним кораблём против девятнадцати она много не навоюет. Вот и борзели, всё время подсовывая ей новые неофициальные соглашения о «более тесном сотрудничестве» на невыгодных для неё условиях. Ни одно из них она подписывать не собиралась, но и как сдвинуться с мёртвой точки всё не могла придумать.

Киран обещался ей с этим помочь и даже сделал первые шаги в нужную сторону: лично тренировал команду своего-её флагмана, изучил дела всех капитанов кораблей её флота, распутал клубок интриг между ними, разработал план, как заставить всех подчиниться и… Свалил! Ничто не предвещало беды, как вдруг он заявился к ней в усадьбу в один прекрасный день, а в середине не менее прекрасной ночи сказал, что уходит в неизвестном направлении на три месяца. Уходил он и раньше, да и возвращался в срок — об этом девушка не переживала. А вот «графиня» в ней была недовольна, что все планы повисли в воздухе на три месяца. В одиночку задуманное она не могла провернуть. Ей не хватало «убедительности», а если по-простому — боевой мощи. Личной гвардии она не имела, а верных ей людей хватало лишь на то, чтобы охранять её саму, блюсти порядок в столице и снарядить один корабль, капитаном которого она являлась до тех пор, пока не подарила его Кирану. С его отлучкой Элеонора снова стала исполнять обязанности и капитана, и штурмана, но… Со старыми полномочиями вернулись и старые возможности, недостачу которых она сейчас ощущала ещё более явно, чем когда-либо.

Длинные каштановые волосы крупной волной струились по спине до поясницы и одинокими прядями ниспадали на картографический стол в капитанской каюте. Миниатюрная девушка сидела на стуле в ночной рубашке, подогнув под себя босую ногу, и, облокотившись на стол, уткнулась кулачком в щёку. Она в очередной раз перечитывала договоры для её капитанов, составленные Кираном.

«И где он этому научился? — раз за разом удивлялась она, понимая, что они составлены намного профессиональнее того, что обычно придумывала она сама, и ей есть что взять на заметку. — А ведь меня этому учили с детства! А его? Простого гвардейца… Или не простого? Где-то здесь есть подвох… Похоже, не зря граф Неррон сделал Кирана главнокомандующим. Хотя на кой вояке разбираться в дипломатии? Непонятно… Но приятно, — она улыбнулась. — Приятно иметь рядом с собой умного и сильного мужчину…»

От раздумий её отвлек стук в дверь:

— Ваше Сиятельство, — послышался голос старпома. — На берегу Вас ждёт Ваша недавняя гостья Элен Эренская. Что прикажете?

Элеонора тут же бросилась к двери, напрочь забыв о том, что она не совсем одета.

— Картэн! — воскликнула она, распахнув дверь. — Зови её скорее сюда!

Мужчина средних лет невольно скользнул взглядом по обнаженным плечам девушки и тут же отвернулся. На его загорелом, морщинистом и обветренном лице не отразилось никаких эмоций. Но пусть он и выглядел, будто графине почти в отцы годится, на самом деле ему было всего тридцать пять — море оставило на нём неизгладимый отпечаток.

— Вам бы одеться, — тихо сказал он.

— К чёрту! — ничуть не смутилась девушка и захлопнула дверь у него перед носом.

«Странно, — подумала она, оставшись наедине и разглядывая свои голые коленки. Хоть её ночная рубашка и была короткой и на тонких бретельках, но всё же не полностью прозрачной. — И почему мне теперь всё равно, когда меня видят чужие мужчины полуодетой?»

Раньше ей стоило неимоверных усилий не покраснеть от одной мысли, что кто-то видел её полуобнажённой, но после проведённого с Кираном времени это природное девичье смущение как-то незаметно сошло на нет. А вот бабушку встречать в таком виде ей совсем не хотелось, и она побежала в смежную комнату переодеваться.

Когда в дверь постучали снова, девушка уже успела натянуть штаны и сапоги, а на рубашке затягивала последнюю пуговицу. Быстро заправив рубашку в штаны и застегнув широкий пояс, она вышла из спальни в капитанскую каюту и крикнула:

— Войдите!

На пороге появилась Элен в своём бессменном сером лётном костюме, что выглядел «не от мира сего» и всегда нравился Элеоноре. А за плечами у неё виднелся вполне местный кожаный ранец.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — ласково улыбнулась она.

— Ура! Бабушка вернулась! — воскликнула Элеонора и бросилась к ней, крепко обнимая. — Здравствуй, бабушка! Я так соскучилась!

Несмотря на свой преклонный возраст, Элен до сих пор была высокой и стройной, как все дремирские женщины, и «внучка» была, как и полагалось бы «в детстве», ниже её ростом.

— И я рада тебя видеть, — Элен обняла её в ответ и погладила по всё ещё распущенным волосам. — Как ты?

— Отлично! Присаживайся. Я сейчас.

Элеонора быстро вышла за дверь, прошла по узкому коридору между каютами и вышла на деревянный балкон. Её волосы подхватил ветер, счастливое лицо озарили утренние солнечные лучи, а звонкий командный голос разнёсся над всей верхней палубой:

— Картэн! Завтрак на двоих!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла обратно, взмахнув на прощанье волосами, как флагом. Все, кто были на палубе, улыбаясь, смотрели ей вслед. Они действительно были рады, что их капитан стала выглядеть живее и жизнерадостнее в последнее время. Пусть большую часть времени она до сих пор оставалась холодной, надменной и безэмоциональной куклой — человеком, кто может не моргнув глазом другому отрубить руку и равнодушно выбросить её за борт, но проблески нового характера теперь проявлялись всё чаще. Будто она начала позволять себе быть собой и не бояться всех вокруг.

Когда графиня вернулась, бабушка уже удобно расположилась на диванчике у окна, закинув ногу на ногу и скрестив пальцы рук на колене. На низком чайном столике перед ней лежал свёрток, завернутый в серую ткань и перевязанный плетеной бечевкой в цвет.

— Это тебе подарок, — улыбнулась Элен.

Элеонора так давно не получала подарков, не считая подарков от Кирана, что вдруг почувствовала себя маленькой девочкой и чуть не прослезилась на радостях. Холодная и расчетливая женщина в ней окончательно уступила место беззаботной девчушке, и графиня Дэйнера превратилась в Нори.

Девушка быстро присела на край дивана напротив и распотрошила свёрток. В нём оказался такой же лётный костюм, как и у бабушки: серые прямые штаны и куртка со множеством кармашков на необычных застёжках, рубашка и непривычное нательное бельё.

— Он тебе будет немного не по размеру, но перешивать не советую, ведь там особая ткань и особые швы. Просто подгоним по фигуре застёжками, да он и не должен сидеть в обтяжку. Если понравится, я тебе потом привезу новый и по фигуре.

Нори поблагодарила бабушку и тут же умчалась переодеваться. Не без помощи она справилась со всеми застёжками и утяжками, заплела волосы в косу и стала похожа на подростка-стажера лётной академии. Костюм ей был однозначно к лицу, хоть и сидел немного мешковато.

Когда Картэн пришёл с большим подносом еды, а дверь ему открыло нечто ростом по плечо, с небрежно заплетенной косой и в странной одежде, он нахмурился, решив, что на борт пробрался кто-то чужой, и замер на пороге.

— Картэн, не спи! — Нори нахмурилась в ответ и помахала перед ним рукой.

Моряк перевёл взгляд на улыбающуюся гостью на диване за спиной «чужачки». Она ему подмигнула. Глянул снова на графиню и невозмутимо ответил:

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.

Нори забрала у него угощения и сама накрыла стол для бабушки. Если в усадьбе ей готовили изысканные блюда согласно статусу, то на корабле она питалась просто и ела всё то же, что и остальная команда. На завтрак им принесли пирог с сыром и овощами, кашу с сухофруктами и орехами и заварник чая.

За едой Нори щебетала без умолку, возмущаясь и жалуясь бабушке на всё на свете, будто у неё, наконец, появился человек, которому можно выговориться. Так Элен узнала, что Киран сбежал, не доделав дела, но обещал вернуться, что Элеоноре надоели всякие торговцы-попрошайки и прочие недовольные соискатели её внимания, что пираты из Зольданы стали редко появляться в припортовых водах, а это означало то, что теперь не за чей счёт пополнять казну, а вот свои страх потеряли.

— Они меня терпят только потому, что у меня есть мой никчемный статус! — всё возмущалась графиня. — А так — давно бы уже меня свергли и на моё место посадили кого-то другого. Сейчас, конечно, проще: меня нельзя захватить в плен и заделать мне «наследника», так как «товар испорчен». Совет Графов захватчиков не признает, да и вести с ними дел не будет. Вряд ли меня кто-то из них бросится спасать, но дипломатическо-экономическая блокада в планы местных не входит… А что у меня тут есть? Порт да поля с пастбищами, ну и рыболовля. Без внешней торговли мы все здесь загнёмся. А мне ещё контрабандистов аметистами отлавливать надо, что не способствует великой любви ко мне со стороны своих же…

Элен слушала внимательно и не перебивала. Про то, что она ещё сегодня ночью общалась с Кираном, женщина решила тактично умолчать, видимо, понимая, что если он не сказал куда идёт, то, значит, так было надо.

— Ваше Сиятельство, — вдруг учтиво заговорила Элен, когда Нори ненадолго умолкла, подливая им обеим чаю.

Рука графини слегка дрогнула, а лицо сделалось серьёзным.

— С Вашего позволения, я бы хотела погостить у Вас несколько недель. Взамен предлагаю свою помощь в решении Ваших проблем. Предлагаю Вам меня нанять как мага восьмого уровня, а плата будет символической: вы обеспечиваете мне еду и проживание на этом корабле или в Вашей усадьбе, а также снабжаете магическими эликсирами, если понадобится.

— Символическую? — надменно усмехнулась графиня Дэйнера, зная, сколько магу такого уровня может понадобиться эликсиров, если он пойдёт вразнос, но тут же просияла: — Я принимаю ваше предложение! Благодарю тебя, бабушка! Ты настоящий друг! Даже не знала, что ты маг! А какая у тебя форма магии?

Эта каюта тихий дом,

Где стены про́чны, словно камень.

Все звуки остаются в нём,

Не тронет их стихии пламень!

На последнем слове Элен сделала особо ударение, и лишь Нори открыла рот чтобы спросить, было ли это заклинанием, как услышала продолжение:

А дева, что пред мной сидит,

Пусть обретёт свою броню —

От всех невзгод бренного мира.

Жизнь новую в тебе храню!

«Какая ещё новая жизнь?!» — не поняла девушка и нахмурилась.

— Одна из Форм моей магии — это Сила Слова, — уже другим голосом заговорила бабушка. — Я могу менять физические свойства предметов или добавлять им новые. Например, сейчас эта комната полностью звуконепроницаемая снаружи, и мы можем в ней обсуждать всё что угодно. А отвечая на твой немой вопрос, скажу: поздравляю, милая! Ты носишь под сердцем дитя.

— Я? — удивилась Нори и показала на себя пальцем, а следом задумалась вслух: — И когда я успела?

— Пару недель назад, — за неё ответила бабушка.

— Значит… У нас с Кираном… — девушка бледнела всё сильнее с каждым словом, и теперь начала хмуриться бабушка. — У нас будет… А вдруг он?.. — Элеонора в панике схватилась за голову и прошептала: — Откажется… А как же я? А как же я смогу защитить малыша? Я даже себя теперь защитить не смогу… Что же делать?! Надо сбежать отсюда подальше!

Женская логика всегда непредсказуема, и вместо того, чтобы обрадоваться новости и написать письмо графу Неррону с просьбой о защите, как просил её в случае проблем сделать Киран в своём прощальном письме, девушка поддалась панике и уже бежала к двери.

— Стоять! — послышался властный голос из-за спины, и она замерла, будто пригвожденная к полу, схватившись за дверную ручку мёртвой хваткой. — Сесть обратно.

Элеонора вернулась за стол, будто подчиняясь не своей воле, и села с прямой спиной, глядя перед собой и положив обе руки на столешницу.

— Негоже убегать посреди разговора, — строго посмотрела на неё бабушка.

Девушка нервно сглотнула и скосила глаза не неё.

— Не знаю, куда ты собралась в панике бежать, зная, что бежать тебе некуда. Но знаю, что, выбежав на палубу, ты бы породила лишь ненужные слухи. Я понимаю твою боязнь за свою жизнь. А теперь слушай внимательно. Сначала вопрос: когда Киран должен вернутся?

— Через два с половиной месяца.

— Вот и славно. В ближайшие полтора месяца у тебя и намёка на живот не будет. Потом он начнёт расти, но благодаря крепкому телу будет не сильно заметен. Просто начинай носить платья с высокой талией, а там уже и твой суженый вернётся. Пусть только попробует от наследника отказаться! Зови меня, и я надеру ему уши!

Элеонора слегка улыбнулась.

— А теперь самое главное! — возмущённо продолжила бабушка. — Что я, о своём правнуке, что ли, не позабочусь, по-твоему?! Чем ты вообще слушала?! Я же сказала, что отныне ты обретаешь свою «броню»! Дослушала бы хоть до конца, узнала бы, что… — вдруг она схватила вилку и с размаху воткнула графине в ладонь.

Элеонора даже не успела испугаться и отдернуть руку, как поняла, что вообще ничего не чувствует, даже удара, а вилка замерла над её гладкой кожей, не продавив и впадинок. Она будто упёрлась в невидимую преграду. Теперь девушка удивлённо переводила взгляд с бабушки на свою руку и обратно.

Элен отложила вилку в сторону и уже спокойно продолжила:

— Мысль нематериальна, пусть она и способна рождать вселенные. Но в нашем слое вселенной материально слово, и мой дар — это способность уместить целую вселенную в одно слово, которым я могу её материализовать. Твоя новая «броня» — это не какой-то там «доспех», а своего рода неуязвимая оболочка вокруг тебя. Однако она не вечна — ты её потеряешь, когда родишь, ведь перестанешь быть «девой». А то, что я скажу следом тебе сейчас будет, непонятно, поэтому просто запомни: броня перестанет действовать, если ты покинешь Каррандр, но снова начнёт, если вернёшься. Иди сюда.

Элен встала и, взяв Нори за руку, повела её на диван, что стоял спиной к двери. Усадила внучку рядом и, положив её голову себе на плечо, начала ласково поглаживать и тихо спрашивать:

— Скажи мне честно, ты рада стать матерью? Что бы ты ни ответила, свои слова я не заберу обратно.

— Рада, — тихо ответила девушка. — Безумно рада… Просто боюсь… Я так привыкла рассчитывать только на себя и идти до конца, ставя свою жизнь на кон, что… Растерялась, наверное… Ведь теперь я даже не смогу с достоинством принять смерть, зная, что сгублю этим нерождённую жизнь. Теперь мне придётся унижаться и просить, чтобы меня не убивали, если что… Я не хочу в рабство… Теперь я не смогу идти в бой вместе с командой… Теперь я не смогу себя защитить, если нападут на усадьбу… Я умом понимаю про броню, но мне кажется, что подсознательно буду держать дистанцию и прикрывать живот, а это не мой стиль боя, ведь у меня нет силы, а есть лишь моя ловкость…

— У страха есть имя. Назови бабушке имя, и я его накажу, — хитро прищурилась Элен.

Элеонора задумалась. В силе мага восьмого уровня она, конечно, не сомневалась, просто пыталась быстро сообразить, как помешает её планам «наказание» от бабушки для одного из её капитанов.

«А что если бабушка весь корабль ненароком потопит? — рассуждала она. — Смысл от такого наказания, если я теряю флот, а не приобретаю. А если капитана убьёт, то мне нового где-то искать. И чем он будет лучше предыдущего? От этого я хоть знаю чего ожидать…»

— Никого я убивать не собираюсь, — будто читая её мысли, сказала Элен. — Припугнём и дадим время на раздумья. Пока они будут думать, как им жить в новых реалиях, мы будем думать, как использовать их страх. Имя!

— Андрэ́ Гере́н, капитан «Триумфа». Он как бы должен быть у меня в подчинении, но всё мечтает посадить на цепь у своего «трона» как наложницу.

— Он сейчас в порту?

— Корабль — да, на ремонте у пирса «24». А вот где капитан — не знаю, но могу узнать.

— Без надобности. Переодевайся согласно графскому статусу, и идём. Вдвоём.

Глава 13. Не злите бабушек

Картэн

В тот же день, позднее утро.

Как и наказывал капитан Регнар, вся команда «Звёздного Скитальца» продолжала боевые тренировки два раза в день: утром и вечером. Но с тех пор, как Киран ушёл, графиня к ним больше не присоединялась, да и на корабле не появлялась в последнее время. Однако они за ней тайно следили и в городе, и в порту, даже когда она прогуливалась со своей личной охраной.

«Мальчики», как она называла их, были преданы ей не за деньги, а идейно. Она всегда сражалась с ними бок о бок и даже спасла некоторых из них, вытащив на берег после кораблекрушения. Одним из таких спасённых был её старший помощник, Картэн. Хоть формально он и подчинялся Элеоноре как графине и временному капитану корабля, но главнее для него был приказ, а точнее — просьба Кирана «беречь его девушку до его возвращения».

Тёплое и солнечное весеннее утро не предвещало беды, пока на личном военном пирсе графини Дэйнеры, «Пирсе 18», не объявилась странного вида женщина в летах. Зная приказ никого не пропускать, охрана попыталась её не очень вежливо словесно прогнать, на что старушенция лишь вежливо улыбнулась и не менее вежливо попросила:

— Здравствуйте. Прошу вас передать графине Дэйнере, что её хочет видеть Элен О’Ния Эренская. Я была в усадьбе и знаю, что она здесь.

Когда Элен О’Нию снова послали в противоположную от корабля сторону, она слегка прищурилась, наклонив голову набок, окинула всех быстрым взглядом, будто пересчитывая, и просто пошла прямо, как горячий нож сквозь масло. Все, кто пытался остановить её с мечами наголо и подходили к ней ближе, чем на три шага, просто падали на землю и начинали тихо стонать.

Так уж вышло, что Картэн вышел на верхнюю палубу в то самое время, как незваная гостья остановилась у трапа корабля, а четыре члена команды, прикрываясь бортом, держали её на прицеле арбалетов и настойчиво предлагали остановиться. Он её узнал — это всех и спасло.

Пока графиня пила чай с бабушкой, его люди пришли в себя и снова смогли шевелиться. Как он понял из их рассказов, гостья парализовала их чем-то «жгучим и колючим», а в воздухе рядом с ней витал запах, как перед дождём. Все тут же сошлись на том, что она маг и им всем жутко повезло, что она на их стороне.

Солнце поднималось всё выше над горизонтом. На море был полный штиль, на пирсе стояла уже новая охрана, а в порту велась обычная шумная возня по погрузке и разгрузке судов. Картэн уж было подумал, что неприятности на этом закончились, как вдруг его вызвала графиня и приказала:

— Мы с Элен наведаемся к Андрэ. Вдвоём. Охрана нам не нужна.

Пусть графиня и говорила это надменным и уверенным тоном, Картэн её слишком хорошо знал, чтобы перевести как «проследите за нами и будьте начеку».

Он бы так и сделал, но его угораздило встретиться взглядом с Элен О’Нией, и в голове вспыхнули будто чужие мысли:

«Собери всю команду на корабле. За нами не ходить. Это приказ мага восьмого уровня. Выполнять».

Стоило графине отвернуться и пойти прочь, Картэн нервно сглотнул и уставился им вслед, не зная, чей приказ выполнять: графини — следить за ними, Кирана — следить за графиней или мага восьмого уровня, который косил всех одним взглядом. По крайней мере, он для себя так понял её магию. Пришлось всё же пойти на компромисс: он оставил боцмана за главного и, прихватив с собой лишь одного матроса, отправился следом, но обходным путём — через ближайшую таверну. Так он всегда мог потом отмазаться, что «собирал команду». Если до таверны они шли не таясь, то дальше уже старались не попадаться Элен на глаза. Затаиться им пришлось в ближайшем к двадцать четвертому пирсу переулку, откуда до «Триумфа» было всего пара сотен шагов.

— Какого чёрта они творят?! — первым не выдержал напарник Картэна, Дэрек, когда увидел, что две женщины поднялись на борт корабля.

— Эта Элен сказала, что она маг восьмого уровня, — нахмурился Картэн. — Сам видел, что она с нашими сделала.

— Да, видел! — воскликнул мужчина и нервно почесал короткий ёжик выгоревших на солнце волос. — Но она была на берегу, а на корабле магию использовать запрещено! Забыл, что ли?! Это казнь! Нашей девочке придётся казнить мага восьмого уровня! Как ты себе это представляешь?!

— Твою ж мать! Забыл…

Но не успел Картэн подумать, что придётся ему бежать и их возвращать, как произошло нечто странное.

Старушенция врукопашную уложила двух амбалов, которые сопровождали их с пирса на корабль, а графиня подрезала третьего. После этого они развернулись и не спеша пошли обратно на берег, беспечно подставляя свои спины врагам.

— Похоже, бабуля не дура магию использовать, — присвистнул Дэрек и обернулся к старпому: — Ты видел, как она его сбила с ног? И откуда в ней столько си…

Договорить он не успел — Картэн уже бежал к пирсу. Дэрек тут же сорвался следом и только потом разглядел, как на старушку набрасывают сеть, а графиню пытаются схватить и оттащить в противоположную сторону.

— Сеть!!! — заорал Картэн на всю пристань, но не успел его голос отразиться эхом от соседних домов, как старушка буквально исчезла из-под падающей сети и оказалась за спиной графини, а сеть упала на палубу вместе с отрубленной рукой.

Пока ловец пялился на свой обрубок, он лишился и глаз быстрым росчерком катласа Элеоноры. Графиня тут же сбежала по трапу на берег и остановилась посреди пирса лицом к врагам, всё ещё сжимая оружие в правой руке, но с опущенными вниз остриём — этим она давала понять, что просто ждёт, а не собирается убегать и защищаться.

А вот маг продолжала проявлять чудеса воинского искусства, бросаясь с голыми руками и без доспехов на людей с мечами. И лишь когда от неё, как от каменной стены, отскочило два арбалетных болта, Картэн заподозрил неладное, а точнее наличие некой магической брони. Законом не было запрещено использовать магию для своей защиты, но теперь… Как-то он уже меньше восхищался ею, понимая, что вся её отвага — это лишь следствием веры в свою магическую неуязвимость, а не в мастерство воина.

— Капитан, вы в порядке? — первое, что спросил Картэн, когда добежал до графини и остановился рядом.

— Лучше свалите, пока бабушка занята, — тихо прошептала Элеонора вместо ответа.

Но уйти они не успели — Элен снова не спеша покидала корабль.

Больше за ней никто не бежал, а лишь расстреливали в спину и орали:

— Ваши отсюда, старая карга, пока кости целы!

— Жди нас в гости, когда твоя магия закончится!

Чем дальше она удалялась по трапу, тем нецензурнее были выражения и, мягко говоря, неприятнее способы расправы.

Когда Элен зашагала по пирсу, графиня вытерла катлас белоснежным платком с кружевами, сложила меч в ножны и выбросила платок в море.

— Что прикажете, Ваше Сиятельство? — вдруг учтиво заговорила маг. — Будем дожидаться капитана корабля?

— Нет, — надменно ответила графиня.

— Как прикажете, — Элен слегка склонила голову в поклоне и тут же перевела взгляд на Картэна.

Старпому показалось, что ему в голову вбили раскаленный гвоздь, а слова впечатлись клеймом:

«Марш на корабль! — сверкнула глазами старушка. — Третий раз я повторять не буду. Кого до нашего возвращения не будет на борту — пеняйте сами на себя».

С этими словами она развернулась к «Триумфу» и медленно начала разводить руки перед собой в стороны — между ними заискрились ломаные ослепляющие молнии.

Раз… Два… Три.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло

До заката, до зари.

Выйти не выйдет — это напрасно!

На последнем слове Элен резко развела руки встроены, а десяток молний резко увеличившейся дугой захлестнули весь корабль, будто она его опоясала ими. Все, кого прошили молнии, с нечеловеческими криками попадали на палубу и продолжили орать.

Элен хлопнула в ладоши, но молнии, вместо того, чтобы исчезнуть, образовали кольцо вокруг корабля, и начали «растекаться» по борту, такелажу, грузам на палубе, мачтам… Не прошло и минуты, как весь трехмачтовый фрегат так ослепительно сиял и искрился, как огромная шаровая молния, что это было заметно даже средь бела дня. Искрилась и поверхность воды у его борта. При этом деревянный корабль не начинал ни тлеть, ни гореть, ни обугливаться — с ним вообще ничего не происходило, кроме сияния.

Картэн смотрел на происходящее, как заворожённый.

— Согласно приказу графини Дэйнеры, Андрэ Герен, — старпом вздрогнул от властного голоса мага, — должен единолично явиться на борт «Звездного Скитальца» завтра в полдень. Неподчинение приказу графини — смерть для него и всей его команды с конфискацией всего его имущества в пользу казны графства.

Только Элен начала оборачиваться, как Картэн увидел краем глаза, что Дэрек уже бежит со всех ног в сторону восемнадцатого пирса. Испытывать судьбу он не стал и помчался следом, на ходу думая о том, что этого позорного бегства можно было бы и избежать, если бы он остался на корабле, как и было велено. Теперь он сомневался, кого ослушаться было страшнее: «оборотня» Кирана или «повелительницу стихии» Элен. А вот в том, что Элеонора на их фоне просто «дракончик», как когда-то сказал Киран, он уже был полностью уверен.

Элеонора

Бабушка с приёмной внучкой медленно прогуливались по порту с легкими улыбками на лицах и мило беседовали, совсем не обращая внимания, что все от них шарахаются в разные стороны и отбегают не менее чем на полсотни шагов. Если место не позволяло, перепуганные жители прятались за ящики и бочки.

— Элен, почему же вы первой на них набросились? — с интересом спросила графиня, проходя мимо двадцать третьего пирса.

— Я ответила на оскорбление в Ваш адрес, Ваше Сиятельство, — учтиво ответила маг-наёмник.

— Это лишь пустые слова. Что мне до них? — равнодушно ответила Элеонора. — Меня учили, что невозможно унизить, а лишь можно унизиться. Я не собираюсь спускаться до их уровня.

— Если позволите, я вам немного разъясню это утверждение.

— Говорите.

— Правы были Ваши учителя, но, боюсь, они забыли вам поведать нечто важное. Всё дело в том, в чьих владениях вы находитесь. «Молчание — золото» уместно лишь в гостях. На общих землях нужно обозначать свою позицию, а вот в личных владениях недопустимо терпеть неуважение и хамство в свою сторону. Если вы не примете мер, чтобы наказать обидчика, вы тем самым признаете его право творить, что ему хочется у Вас дома. В случае «Триумфа», это корабль Вашего подданного, а значит — Ваш корабль. Если бы это был корабль Вашего равноправного союзника, я бы смолчала, ведь это была бы «чужая земля». Извините за прямолинейность, но давая своим подданным полную свободу даже на словах, вы разрешаете им заблуждаться. Они считают, что они не Ваши подданные и даже не союзники, а Ваши хозяева. Ведь союзники такого бы себе не позволили и хотя бы на словах проявляли бы уважение. В данном случае унизительным было бы, если бы Вы начали оправдываться, тем самым признавая их правоту. А смерть или увечье за неуважение к графине — это обычное наказание. Понятное дело, что у любого наказания должна быть своя мера, и, например, малых детей за косой взгляд в Вашу сторону казнить не стоит. Но людей, кто осознанно преступает границы дозволенного, должно ждать наказание. Возможно, не такое кровавое, как сегодня, но достаточное, чтобы они поняли, что Вы в этом доме хозяйка, а не они.

— Интересная точка зрения, — задумчиво ответила графиня. — Благодарю вас за желание поделиться со мной своей мудростью.

— Всегда к Вашим услугам, Ваше Сиятельство, — слегка улыбнулась Элен.

Всё оставшееся время до своего корабля Элеонора шла и думала, не придут ли «не-союзники» мстить «хозяйке», а если придут, то какими силами и когда.

«Сегодня было нарушено хрупкое равновесие, и дальше меня ждёт только война. Одна против всех…»

— Вы не одна, Ваше Сиятельство, — вдруг сказала Элен, будто снова вытаскивая её из тёмного омута мыслей на берег. — Помните, у Вас есть союзники и кроме меня.

Элеонора непроизвольно нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто ещё её союзники, кроме Кирана.

«Марк и Настя, наверное… Вряд ли за Настей пойдет Дремир, но… Да какая разница, если никого из них рядом нет!»

Про графа Неррона она снова не вспомнила, ведь всю жизнь считала его высшим злом. А люди, наблюдающие за ней со стороны, истолковали её выражение лица как крайне плохое знамение, считая, что графиня была раздраконена до такой невероятной степени, что это аж отразилось на её вечно безэмоциональном лице.

У трапа на «Звездный Скиталец» маг остановилась и попросила графиню подождать рядом. Она подмигнула Картэну, встречавшему их вместе с Дэреком и ещё десятком членов команды у трапа, но на стороне корабля. Даже вся охрана с пирса была снята. Не успели мужики понять, в чём подвох, как Элен резко схватила Элеонору за запястье и начала читать заклинание громким и сильным голосом:

Мой кокон, призрачной стеной,

Что с переливами лазури,

Сокрой корабль предо мной.

Убереги от шторма, бури,

Людей, грифонов и машин,

Что смерть несут в своих руках.

Сокрой и море до глубин

И пристань за мной в двух шагах.

Над гротом куполом сойдись,

Не пропускай ты даже птиц.

Оберегай от дна до выси,

Не выпускай ты из границ

Всех пассажиров корабля

Все семь закатов и рассветов,

Кроме неё, кроме меня —

Для нас двоих здесь нет запретов.

Маг отпустила графиню и тут же учтиво извинилась:

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, за мою дерзость, но это была необходимость. Теперь Вашему кораблю ничего не угрожает ближайшую неделю.

— Благодарю вас, — сдержанно ответила графиня. — Пройдемте в капитанскую каюту.

Элеонора с достоинством поднялась первой по трапу. Прошла мимо заметно побледневших членов команды, у которых на лицах было написано, будто они ожидали, что сейчас их всех настигнет кара небесная, и они сгорят заживо в магическом пламени.

Нори, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, дошла до своей каюты, закрыла за бабушкой дверь и… Радостно заорала:

— Бабушка-а-а!!! Ты лучше все-е-ех!!! Я тебя обожаю!!! — а потом резко умолкла и тихо спросила: — А нас до сих пор не слышно?

— Нет.

— Слушай, а как ты так лихо научилась сражаться? Я думала маги без магии немощные.

— Все маги Эвенны сначала заканчивают воинское кадетское училище, — сказала, зевая, бабушка. — Я не исключение. И я спать. Всю ночь на ногах провела.

Элен направилась к ближайшему дивану, но тут же была остановлена:

— Это ты на диване, что ли, спать собралась?! Ты что, меня не уважаешь?! Как это бабушка графини может спать на диване?! Будешь наказана!

Элен рассмеялась до слёз, а отсмеявшись, спросила, хитро прищурившись:

— И какое будет моё наказание от внучки?

— Сегодня спать на моей кровати! — Нори властно указала на дверь в свою спальню. — Завтра можешь переехать в соседнюю каюту.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! — нарочито пафосно ответила бабушка и снова направилась к дивану. — За сумкой я, за сумкой.

Бабушка скрылась за дверью спальни, внучка устало плюхнулась на диван и вытянула ноги под столик. Руки сложила на животе и тут же загрустила:

«Я так много хотела ещё расспросить… И про её магию, и про то, что делать дальше… Чем мне теперь заняться? Спать уж точно мне не хочется… Строить самой планы тоже…»

Вдруг перед ней на столик опустилась книга. Она удивлённо повернула голову к её владелице и замерла. Перед ней стояла босая высокая женщина в странной обтягивающей рубашке без рукавов и единой пуговицы и таких же обтягивающих бедра штанах, что были выше колена. Но даже одежда не могла скрыть ещё поджарое и в меру накаченное тело без единой жировой складки. Если бы не сеть морщин на лице, Элеонора бы никогда не дала ей больше сорока лет. Да и с морщинами она скорее выглядела на пятьдесят, а не семьдесят пять.

«Вот бы мне так выглядеть в её возрасте», — промелькнула у девушки шальная мысль.

— Почитай книжку, пока я буду спать. Там герой на твоего Кирана немного похож, но ты не за ним наблюдай, а за героиней.

Бабушка загадочно улыбнулась и снова скрылась в комнате.

Нори взяла книгу в руки.

— «Хроники обычной жизни обычных не людей» [2], — под нос пробубнила она.

«И зачем мне читать про обычную жизнь нелюдей? Да и книга написана птицей, что ли? Не может же „Филин Железяка“ быть именем человека? Наверное, здесь про жизнь птиц… Мне бы разобраться с жизнью людей сначала…»

Она уж было хотела положить её обратно на стол, а потом извиниться за то, что не хочет сейчас сказки читать, но загадочная улыбка бабушки всё не выходила из головы. Пришлось открыть первую страницу.

Сначала девушка вообще ничего не поняла из того, что происходило, кроме того, что героиня погибла, а главный герой не смог её спасти.

«Это что, намёк, что Киран меня не спасёт?!» — нахмурилась она, но из упрямства продолжила читать дальше.

Страница за страницей… Вот и два года прошло, и герои скучали друг по другу, а главной героиней оказалась совсем другая девушка. Отважная, боевая, открытая. Нори даже немного позавидовала этому её умению быть открытой и не бояться всего мира. Но чем больше она узнавала о Жене, тем сильнее видела в её жизни отголоски своей истории.

«Женя с Хельмом не виделись два года и скучали друг по другу, а мы не виделись пять. Женя выбрала Хельма своим первым мужчиной, как и я Кирана… В двадцать пять лет... Ого! Вот так сразу предложение и дитё?! И Хельм рад! А она не мечется в панике, как я… Но ей хоть было кому рассказать, а я даже не знаю где мой… Надеюсь, Киран всё же обрадуется. Но вот вряд ли возьмёт меня в жены, ведь я выше него по статусу. Для него, наверное, это будет неприятно или стыдно быть ниже жены… Ну да ладно… Мы можем и так жить, главное вместе…»

Элеонора закрыла и книгу, и глаза, но в голову продолжали лезть одни лишь безрадостные мысли, и она открыла её снова, чтобы отвлечься.

«Во даёт! С пузом?! И во все тяжкие?!»

Дальше она не могла оторваться, пока не дочитала до конца. А когда громко захлопнула книгу на последней странице, тут же вскочила с дивана и зашагала к бабушке требовать продолжения! Но стоило ей распахнуть дверь в спальню, как она увидела на кровати не сильного и волевого человека, а слабую женщину в летах, с осунувшимся и бледным лицом. Её волосы растрепались по подушке, будто она часто ворочалась, пока не уснула, свернувшись клубочком под одеялом. Нори тихо притворила за собой дверь и мышкой прокралась обратно на диван.

До утра следующего дня она сидела во все внимании и всеоружии и охраняла сон своей любимой и хрупкой бабушки

[2] (прим. автора) Эту книгу Элен О’Ния нашла в капитанской каюте «Птицы из Легенд», чтобы почитать на досуге и отвлечься от навалившихся на неё проблем. Боевая история ей понравилась с первых же страниц и привлекла необычной семейной парой в главной роли. Теперь она подумывала включить её в программу обучения магов грядущих поколений, ведь там наглядно показывалось, что магия ограничена лишь воображением мага, да и может прекрасно дополнять технологии. Доподлинно неизвестно, кто был прошлым капитаном звездолёта и как у него оказались «Хроники». Вы же, читатели нулевого отражения, можете найти их и на планете Земля.

Глава 14. Неприкасаемые

Графиня Лореле́й Соренга́ст

Весталия, Летающая Крепость Сора́.

В тот же день, поздний вечер. За две недели до поимки советника графини Ронетты, Карла Дэмиса, и суда над ним.

В уютной гостиной у камина собрались трое. Кремовые обои на стенах с неброским цветочным рисунком, мебель из светлого дерева с бордовой обивкой и портьеры в тон — всё говорило о том, что эта комната принадлежит женщине. Хозяйкой Летающей Крепости Сора была одинокая графиня Лорелей Соренгаст.

Её муж и старший сын погибли при загадочных обстоятельствах около двадцати лет назад, а годовалая дочь пропала в то же время. Когда на двадцатиоднолетнюю девушку, убитую горем, свалились заботы о целом графстве, она долгое время пускала всё на самотёк, давая советникам покойного мужа вести все дела. Это аукнулось ей, но не сразу, а лет через девять, когда тридцатилетняя графиня, наконец, поняла, что скоро останется с дырой в кармане и без крова над головой.

Возвращать былое могущество было уже поздно, и всё что ей удалось сохранить — это Летающую Крепость и формальный статус графини на своих землях, которые ей не подчинялись. Ещё восемь лет у Лорелей ушло на то, чтобы вернуть себе контроль над столицей графства и прилегающими землями. А с той частью её владений, что за время её недосмотра успели растащить соседи, ей пришлось попрощаться навсегда.

Двое из этих соседей сидели сейчас в креслах перед ней, а третьим был самый могущественный граф Весталии — граф Альберт Неррон. Никто из упомянутых никогда не шёл на графство Соренгаст открытой войной. Владения расширялись лишь с помощью многоходовых схем. Тех самых, где и комар носа не подточит, но все до последнего беспризорника знают, что именно произошло и кто за этим стоит.

Если заключать союз с графом Нерроном было себе дороже, ибо это означало лишишься последнего, то с присутствующими графами Асто́ром Ламье́ром и Генрихом О́дингером графиня Соренгаст была в формальном союзе около пяти лет. Объединил их в своё время маленький невзрачный человек, разбросавший сеть своих социальных связей по всему миру, исключая Дремир. Этим человеком был Карл Дэмис — советник несовершеннолетней графини Ронетты.

Чем подкупил их советник Дэмис? Сначала деньгами из казны графства Ронетт. Потом раздачей прав на льготную торговлю на землях его графства. Затем подарил несколько золотоносных и среброносных приисков и даже пару подземных городов для добычи аметистов — самых дорогих магических кристаллов в мире. Одним словом, подсадил графов на свою кормушку, в которую досыпал зерно. Но не графиню — с ней у него был отдельный договор.

После смерти графа Ронетт советник Дэмис пообещал графине Соренгаст найти её дочь, которая пропала как раз на землях его графства. Если тела́ мужа и сына Лорелей опознала лично, то тело дочери так и не нашли. Много слёз с тех пор пролила графиня, укоряя себя за то, что в тот день поддалась на уговоры охранников разделиться с дочерью, чтобы выжил хоть кто-то один. Всю охрану её дочери тогда нашли мёртвой, но девочки нигде не было. Как и любая мать, женщина верила, что её дочь до сих пор жива. Даже утверждала, что у них есть некая невидимая связь. Вот только эта взять до сих пор не помогла ей найти пропажу, которой должно было уже исполниться девятнадцать лет.

Искал ли молодую леди советник Дэмис? Нет. Лишь кормил графиню пустыми обещаниями. Да и попробуй найти девушку, когда знаешь только её возраст. Ни фамильных кулонов, ни отличительных родинок или других нательных знаков. Можно, конечно, ходить с карманным портретом графини Соренгаст и сравнивать с ним всех девушек в округе, но вдруг её дочь больше похожа на отца? Да и вообще — вдруг та давно покинула графство? У него были дела поважнее.

Графиня всё же не была настолько наивна, чтобы верить советнику на слово, но и других способов вести поиски дочери на чужих землях у неё не было. Ради наследницы, даже ради иллюзии наличия наследницы, она была готова пойти на всё.

Над истинными мотивами советника Дэмиса по привлечению всех на свою сторону никто из присутствующих никогда не задумывался — им хватало тех, что лежали на поверхности. А именно…

— Сколько мы ещё будем терпеть Альберта? — в который раз возмущался граф Астор Ламьер, тридцатилетний мужчина, известный своим вспыльчивым характером и привычкой считать чужие деньги. — На последнем Совете Графов он снова всё решил в свою пользу! Того и гляди — на следующем себя королём объявит!

— Остынь. Не объявит, — спокойно ответил граф Генрих Одингер. — Сам знаешь, это запрещено Конвенцией.

Граф Одингер на днях отпраздновал юбилей. Свои пятьдесят лет он отмечал с размахом, достойным королей из легенд, и даже не поскупился на магические дрова для своей Летающей Крепости, чтобы три дня путешествовать на ней над своим графством. Простому люду он показывал, что может себе позволить осматривать свои владения свысока. Графу Неррону — что он не собирается поддерживать его предложение, выдвинутое им на позапрошлом Совете Графов. Пусть там и говорили только о временном запрете на поднятие Крепостей в воздух, но единогласного решения принять не удалось.

— Сегодня запрещено, завтра он её перепишет под себя, — не унимался граф Ламьер. — Первый раз, что ли? И кто придумал этот идиотизм про единогласное решение всех членов Совета? Что так вообще можно решить? Ничего! Вот скажи, Лорелей, тебе не надоело перед ним пресмыкаться?

— Сам знаешь, что надоело, — ответила графиня Соренгаст, пригубив из хрустального бокала душистую настойку насыщенного красного цвета. — И что ты предлагаешь? Сместить его и пресмыкаться перед тобой?

Она насмешливо посмотрела на Астора.

— Я предлагаю нам самим переписать Конвенцию и выбрать Короля, — невозмутимо ответил он.

— Ты себе противоречишь, Астор, — снова заговорил граф Одингер. — Как ты себе представляешь этот «свободный выбор», если мы все пресмыкаемся перед Альбертом? Кто бы не переписывал Конвенцию, итог будет один и тот же — Альберт на троне. Пока он жив, ничего для нас не изменится в лучшую сторону. Предлагаю Конвенцию не трогать и искать другие способы. Ты же не хочешь ещё и официальную дань ему платить?

— Вряд ли он нас оставит со средствами, чтобы нам было чем ту дань ему платить, — невесело усмехнулся граф Ламьер. — И какое иное решение ты предлагаешь? Ждать, пока он умрёт от старости? Боюсь, он нас всех раньше в могилу сведёт. Если в свои семьдесят пять он всё ещё не тронулся умом, может и до сотни прожить.

— Нет. Я предлагаю нам, наконец, решиться и сделать ставку на Карла и его «внеземные силы». Он ведь давно убедительно доказал, что они существуют и направляются сюда. Лучше мы присоединимся к нему сейчас, пока цена невелика, и сдадим Альберта, чем потом к нему присоединится Альберт и сдаст нас.

«Опоздали вы, мои дорогие недруги, — меланхолично размышляла Лорелей, молчаливо наблюдая за перебранкой. — К нему уже присоединилась я, и я сдам вас всех».

— Лорелей, — обратился к ней граф Ламьер. — Напомни, какие у Карла были условия нашей неприкосновенности?

— Мы должны найти и уничтожить всех возможных преемников графа Неррона, а затем и самого графа. Пока вы думали, кто чем не хочет заниматься, он добавил третье: необходимо убить двух человек. Это задание звучало самым простым, и я забрала его себе.

— Ты хочешь сказать, что уже встала на его сторону, даже не посоветовавшись с нами?! — возмутился граф Ламьер.

— Вы слишком нерешительны, друзья мои, — учтиво улыбнулась графиня.

— Надеюсь, эти двое не мы? — усмехнулся граф Одингер.

— Нет. Члены какого-то Ордена. Мои люди уже этим занимаются. Просьба не вмешиваться.

— Что ж, я тогда займусь преемниками, — задумчиво ответил граф Одингер. — Астор, на тебе тогда Альберт.

— Почему ты за меня решил?!

— А ты разве не с нами? — удивилась графиня Соренгаст.

«Тогда я могу тебя убить прямо сейчас».

— С вами, — недовольно нахмурился граф Ламьер.

«А жаль. Хотя зачем мне пачкать руки, если Альберт сам до него дотянется?»

— Меняю одну золотую шахту на список преемников, — граф Одингер с неприкрытой издевкой посмотрел на графиню.

«Решил мне мою же продать обратно? Не удивлена».

— Мой список мог устареть. Почему бы тебе не обратиться к Карлу? — спросила графиня, разглядывая бокал в своей руке.

— Он запросит две, — усмехнулся граф Одингер.

— Я, по-твоему, так щедра? — соизволила на него взглянуть графиня.

— Конечно, мы же союзники, — граф расплылся в фальшивой дружеской улыбке.

— Пиши расписку, — равнодушно сказала Лорелей и позвонила в колокольчик.

Вскоре пришёл слуга, которого она отправила за письменными принадлежностями.

Ссориться с графом Нерроном графиня Соренгаст хотела в последнюю очередь, а точнее — оставила его последним пунктом в списке своей мести. Свою часть сделки она заполнила на безликой бумаге без гербов и печатей, написав список левой рукой. Имена были выведены нарочито криво-косо, повторяя письмо простолюдинов:

Барт Борецкий, командир Первого Эскадрона

Геральд Рифф, советник

Киран Регнар, гвардеец

Родэр Аркарт, гвардеец

Новости между графствами распространялись медленно, и этот список, полученный от советника Дэмиса полгода назад, действительно был устаревшим. Но графиню не интересовало, какую цену её союзник потом должен будет доплатить нанимателю за свою жадность.

Не решил бы Генрих усложнить себе жизнь, он узнал бы, что в этом списке осталось всего два имени. Но, как говорится, скупой платит дважды, а в его случае ему теперь придётся заплатить за устранение вдвое большего количества людей. Крайне «недешевых» людей.

— Похоже, мне снова нечем заняться, — заявил граф Ламьер, когда его союзники обменялись конвертами, скрепленными магическими печатями. — Что-либо планировать против Альберта заблаговременно — равносильно собственноручному затягиванию петли на своей шее. Генрих, я жду от тебя вестей, когда ты разберёшься со своей частью сделки.

— Жди, — ответил граф Одингер, не скрывая насмешки. — Но смотри не состарься.

— Лорелей, помнишь, ты мне была должна? — тут же переключился на неё граф Ламьер. — Прости, не могу больше ждать. Тебе придётся отдать свой долг Генриху в ближайший месяц.

— Я погляжу, ты тоже щедр, — усмехнулась графиня Соренгаст. — Но хватит ли моего долга, чтобы оплатить твои желания?

— Это вы между собой договаривайтесь, — невозмутимо ответил граф Ламьер. Не хватит — добавишь. Мы ведь друзья?

— Конечно, мы друзья, — улыбнулась ему графиня. — Вот только, мой дорогой друг, от тебя тоже мне нужна расписка. Забывчивой я бываю. Вдруг ненароком наш общий друг будет обделён?

— Вечно ты мелочишься, — недовольно проворчал граф Ламьер, но расписку всё же написал.

К полуночи гости разошлись по своим комнатам, а у Лорелей появилась возможность посвятить время себе и своим планам.

Женщина не обладала ни алчностью, ни стремлением к власти. Когда её в восемнадцать выдали замуж по расчёту за её тайную любовь, она подумала, что жизнь удалась. Когда она в девятнадцать родила любимому мужу сына-первенца, обрадовалась, что теперь ей обеспечена тихая и беззаботная жизнь: сначала под прикрытием властного мужа, а потом и сына. В дела графства она никогда вмешиваться не собиралась. Однако жизнь распорядилась иначе, отобрав у неё всё.

Второй раз выходить замуж Лорелей не хотела, да и не за кого было. Подарки от всех потенциальных женихов надо было скорее проверять на яд, чем на потайные любовные послания. Даже когда боль от утраты любимого мужчины достаточно притупилась, женщина решила, что дольше проживёт, если останется одна. А для любовных утех всегда находились желающие, кто претендовали лишь на её тело, а не на земли и Крепость.

Чем жила графиня Соренгаст? Жаждой мести. Она хотела отомстить всем причастным к гибели её семьи и приложившим руку к уменьшению границ её графства. Одно имя из этого списка уже было вычеркнуто: граф Ронетт — человек, на землях которого погибла её семья, пусть и не при нём, а при его отце. Дочь покойного графа она трогать не собиралась, довольствуясь тем, что династия Ронетт всё равно на ней и закончится. Ведь даже если Ванесса выйдет замуж, ей придётся взять фамилию мужа.

До остальных трёх она пока не могла дотянуться, но считала, что может натравить их друг на друга. Однако это всё она отложила на потом — когда граф Неррон, не имеющий своих кровных наследников, лишится и тех, кого тайно готовил себе в преемники долгие годы.

Сейчас же ей надо было доказать свою лояльность Карлу Дэмису, чтобы получить несколько внеземных артефактов для своей защиты и скрытого нападения на хорошо охраняемы представителей дворянских кровей.

Лорелей зашла в свои покои и раздражённо бросила расписки на письменный стол.

«Прииск он мне вернул, как же! Уже года два, как он его полностью выпотрошил. Будто я этого не знаю! Сколько я с ними общаюсь, а так и не научилась отстаивать свои интересы! Уже седина в волосах, а каждый раз веду себя как наивная дурочка! Этому вообще можно научиться? Почему у Ро́нана таких проблем никогда не было? При нём наши земли лишь расширялись. Чего мне не хватает?!»

Измерив быстрыми шагами гостиную вдоль и поперек, женщина немного успокоилась и зашла в спальню. Присела у небольшого столика, заставленного разноцветными хрустальными пузырьками и небольшими шкатулками, украшенными вычурными узорами с драгоценными камнями. Выдвинула центральный ящичек и коснулась своим фамильным перстнем его дна. Дно ящичка со всем его содержимым бесшумно поднялось вверх на тонких подпорках, а под ним оказалась небольшая книга в простом чёрном кожаном переплёте и без каких-либо надписей и тиснения.

Лорелей достала книгу и вернула всё на место. С ней она вернулась в гостиную, устроившись в кресле за письменным столом, положила на колени и открыла на первой странице. Провела пальцем по внутренней стороне обложки — та засветилась бледным светом. На сероватом фоне построчно начали проявляться буквы, складываясь в слова и предложения на знакомом ей с детства языке.

«Х-м-м… Джэд пишет, что одну из целей почти удалось уничтожить», — задумалась графиня, проводя пальцем по светящейся поверхности, будто перелистывая страницы.

Старый текст при этом исчезал, а на его месте появлялся новый.

«Так… Женщина уже три дня не приходила в сознание. Он предлагает не устранять её сейчас окончательно, чтобы не насторожить вторую цель. Что ж, вполне логично. Как временное решение вполне подходит. Главное, чтобы не тянул со вторым. О! Завтра должны начаться лётные тренировки, и у него есть план, как устранить и вторую цель в ближайшие несколько дней. Что ж, пусть действует на своё усмотрение. Сроки не поджимают».

Дочитав сообщение от своего разведчика-диверсанта, Лорелей открыла книгу на последней странице. Он вынула тонкую ручку без чернил из углубления в переплёте и от руки написала ответ на светящейся поверхности внутренней стороны обложки.

Вернув книгу на место, она позвала служанок, чтобы помогли ей подготовиться ко сну.

Принимая горячую ванну перед сном, Лорелей поглаживала запястье левой руки. Под её пальцами ненадолго вспыхивал белый рисунок, совсем небольшой, размером с крупный орех, в виде букета цветов, перевязанных лентой. Букет был немного кривобоким, будто в нем чего-то не хватало. На самом деле так оно и было: раньше среди прочих миниатюрных цветов было три лилии — по количеству членов её семьи, но сейчас загоралась только одна.

«Она всё ещё жива, — с любовью и заботой во взгляде женщина смотрела на свою последнюю искорку надежды. — Я найду тебя, моя девочка, чего бы мне это ни стоило. Мне не нужен этот мир без тебя. Если он рухнет, мы с тобой построим новый. Только для нас двоих. Мама справится, мама научится ставить их всех на место…»

Магический рисунок слежения был у всех членов семьи графа Соренгаст, пусть и у каждого свой. Он проявлялся лишь при касании и позволял видеть, всё ли в порядке с остальными. Для себя и дочери Лорелей выбрала лилии — её любимые цветы. Если лилии на её запястье загорались тусклыми, серыми, это значило, что кому-то из её близких нездоровится или они сильно напуганы. Если цветы не появлялись при касании — люди были мертвы.

Была бы Лорелей магом, она смогла бы проследить эту связь до своей дочери, а так это мог сделать только маг, нанесший рисунок слежения. На её беду, он тоже погиб в тот злополучный день.

Обычно графиня прятала запястье под браслетом, чтобы случайно не коснутся его рукой на людях. А чтобы себя не выдала её несмышленая дочь, рисунок был нанесен там, где маленькие дети не могут дотянуться, да и не будут никогда пробовать — на спине, а точнее — на пояснице. Со временем мать думала перенести рисунок на руку дочери, но, увы... А сейчас она даже не хотела представлять, что её чистая и непорочная доченька должна оголять свою спину перед незнакомцами, чтобы доказать, что она та, которую ищут.

Глава 15. Высший пилотаж

Джэд Эльрой

Эвенна, полигон Ордена Ниев для лётных тренировок под Эренском.

Три часа назад, за два часа до полуночи.

Коренастый темноволосый мужчина сидел на краю койки и что-то быстро писал в блокноте, лежавшем на колене. Вокруг уже все спали или пытались уснуть, и никто не обращал на него внимания. Обычная ручка тихо шуршала по обычной бумаге, оставляя за собой любовное послание девушке Лори. Начал письмо он строками о том, что очень скучает. Следом рассказал о своей жизни на полигоне: о том, как ему живётся в казармах, как проходят наземные тренировки (об истребителях было упоминать запрещено), о гибели двух его соратников. Завершил расспросами о делах возлюбленной и её матушки. Спрашивал, поправилась ли она или до сих пор не приходит в себя.

Вскоре дописанное письмо отправится в прикроватную тумбочку, а на днях будет отправлено в далёкую страну Весталию, где там и осядет на почте, ведь адресата не найдут. И никто из присутствующих на полигоне не догадается, что бумага лишь для отвода глаз, а настоящее письмо отправится истинному адресату отнюдь не на грифоне или повозке, а на забытых в этом мире электромагнитных волнах на спутник на орбите, а оттуда — на похожий планшет у графини Соренгаст. Джэд писал на бумаге лишь для отвода глаз, а сам текст письма отпечатывался на внутренней стороне обложки блокнота. В отличие от планшета графини, Джэд настроил свой так, чтобы экран не светился, а для пущей конспирации ещё и заклеил его тонким листом бумаги. Кто бы из местных ни взял бы его блокнот в руки, ни о чём не догадался бы. Технологии его мира здесь были неведомы.

Джэд положил письмо вместе с блокнотом в верхний ящик тумбочки и растянулся на койке, закинув руки под голову.

«Завтра они возобновят полёты, — размышлял он, — значит, мой план сдвинется с мёртвой точки. Жаль, что Рэд оказался не таким сердобольным, как и его мамаша. Думаю, второй раз этот трюк не сработает. Всё же придётся покопаться в его самолёте, надеясь, что он не заметит. Хотя… Можно и пустить слух о том, что дело не в нашей криворукости, а в том, что у Рэда самолёт особый. Мол, пусть махнется с кем-то из наших и полетает на другом. Тот я уже смогу подшаманить без проблем. А ещё лучше сделать так, чтобы пилот заявил об оконченной предстартовой подготовке — они всё равно ни хрена не поймут, если что-то пойдет немного иначе — тогда есть вероятность, что Рэд взлетит, ничего не заметив… Кстати! Зачем я усложняю? Пока его напарница в отключке, я же просто могу расстрелять его в воздухе. Вот этого он точно ожидать не будет и вряд ли успеет от меня уйти. А если и так, то погоняемся немного… Проблема лишь в радиопереговорах. Барт просечёт, что я не просто „кнопки перепутал”. Садиться на полигоне мне уже нельзя будет, а с воздуха я подземный лазарет не достану. Тогда надо разобраться с Элен непосредственно перед вылетом, чтобы не возвращаться. А за мной вдогонку всё равно некому отправиться, если эти двое погибнут…»

Ещё с полчаса Джэд прокручивал в голове разные варианты развития событий, а когда остановился на одном, самом менее рискованным, перевернулся на бок и мгновенно уснул.

С утра он первым делом перечитал ответ графини Соренгаст через нейроинтерфейс под шуточки собратьев по оружию. Читать в открытую с экрана он не мог, а где-либо укрываться для этого не хотел. Вот и сделал вид, что задумался, чего бы ещё дописать в своё любовное письмо, постукивая ручкой по блокноту, а сам читал проекцию сообщения, видимую только ему, а всё той же ручкой прокручивал сообщение.

Ничего нового и полезного он не узнал, продолжая недоумевать, зачем местную аборигенку вдруг сделали его связной, да ещё и начальницей. Ему, конечно, льстило, что она ему доплачивала сверху за задание, но ведь это можно было решить иначе: просто взять с неё денег и не морочить никому голову. Идиотом он не был и понимал, что здесь замешана ещё и местная политика, но считал, что это их общение скорее способствует непредвиденному провалу операции, а не увеличению его шансов на успех.

Утро Джэда продолжилось бесхитростным завтраком в местной столовой. Следом было несколько часов теории от Рэда, которые вытерпеть было невозможно, чтобы или не ржать, или не умирать со скуки. Уж слишком он примитивно пытался рассказать о сложных понятиях, причем не особо обладая навыками учителя или наставника. Местные, конечно, молча его слушали из уважения, но свои скучающие выражения лиц скрывали не всегда. Когда Джэду становилось совсем уж невыносимо, он неприкрыто скучал вместе со всеми, тем самым не особо выделяясь из толпы.

Правда, сегодня все выглядели жутко прилежными. Кто-то даже что-то записывал под диктовку и срисовывал с доски. Одним из этих «прилежных» оказался внезапно нарисовавшийся их главнокомандующий, а остальные просто напряглись от его присутствия.

А вот дальше день пошёл не по привычному расписанию: вместо тренировочных полётов их построили на плацу для показательных выступлений. Вместо Элен рядом с Рэдом снова стоял Киран, и Джэд решил, что та ещё до сих пор не поправилась.

— Сегодня я хочу вам наглядно показать, как выглядят со стороны ваши ошибки при пилотировании и как их можно исправить без риска для жизни. Смотрите внимательно, запоминайте. Помните, что самолёт — это не грифон. У него нет своей воли, а значит, он подчиняется вашей и только вашей. Кроме вас в кабине никого нет, и никто за вас исправлять ваши ошибки не будет. Да, есть бортовой интеллект, но он лишь помощник пилоту, а не его полноценная замена. На тех скоростях, на которых всё происходит, у вас нет возможности спросить совета у наблюдателя на земле или соратника в небе. На принятие решения у вас может быть всего несколько секунд, и за это время вы должны сообразить, какое будет наиболее оптимальным. Гадать здесь неуместно. Необходимо знать все возможные варианты и выбрать подходящий. Повторяю: необходимо знать.

Закончив свою вступительную речь, в которой явно проскакивали нотки сожаления о недавной утрате, Рэд забрался в кабину своего истребителя. Он провел предстартовую подготовку, громко оповещая всех о том, что он делает, в какой последовательности и какой отклик ожидаем от разных систем, когда они в порядке. Его голос разносился по всему полигону, усиленный магическими кристаллами на башнях.

Когда Рэд взлетел, Киран повернулся ко всем спиной и устремил свой взгляд в небо.

Следующий час Рэд «занимался откровенным идиотизмом», как окрестил это про себя Джэд. То он клевал носом, а самолёт качало, то сильно терял высоту при повороте, то двигался рывками… После каждого неудачного манёвра он возвращал себе контроль над происходящим и начинал наворачивать неспешные круги. В это время по полигону через магические башни снова разносился его спокойный голос, объясняющий, что он конкретно делал не так и как именно исправлял положение. Всё его объяснения были щедро сдобрены перечислением того, какие кнопки необходимо было нажимать и зачем. Даже Джэду было бы сложно всё это запомнить, если бы он этого не знал. Он пожалел, что здесь нет какого-то голографического проектора, который бы всем показывал наглядную картинку из кабины в реальном времени. Ему даже стало немного жаль местных туземцев.

«С таким подходом к обучению их шансы понять хоть что-то стремятся к нулю, — подумал он. — Мне кажется, что даже если всё оставить как есть и не убивать инструкторов, местные сами окончательно разочаруются и откажутся учиться. Надо будет написать об этом графине. Пусть передаст нашим, что здесь можно пустить всё на самотек, а эффект может быть даже лучше. Мы не заявляем о своём присутствии, а они не сплочаются, чтобы наказать виновных в трагедиях. А там и тихо-мирно отказываются от чуждых им технологий. Может, даже передерутся между собой, разойдясь во мнениях…»

Краем глаза Джэд заметил, что главнокомандующий вновь обернулся к ним. Он отвлекся от снижающегося кругами Рэда и посмотрел на Кирана.

«Похоже, этот позор наконец-то закончился… — начал думать он, но тут Киран злорадно оскалился и скрестил руки на груди.

В тот же миг над площадью разнесся безжизненный голос Рэда:

— А теперь смотрите — вот зачем нужен истребитель.

Только сейчас Джэд осознал, что Рэд не заходил на посадку, а выходил на цель. Красные точки заскользили по полигону и уперлись в здание справа от выстроившихся людей.

«Твою мать!!! — запаниковал Джэд оглядываясь по сторонам в поисках укрытия. — Мы слишком близко!!! А эти тупорылые стоят так, будто они под гипнозом!!!»

— Ложись!!! — заорал он на весь плац и, сбив с ног ближайшего к нему гвардейца справа, рухнул на каменные плиты, прикрывая голову руками, а тело соседом справа.

Падая, он успел заметить, что главнокомандующий уже был на земле и, тоже прикрывая голову руками, смотрел в его сторону. Он понял:

«Я был беспечным!!! Расслабился… Они же нас предупредили прибыть в полном обмундировании! Мол, возможно всякое! Техника откажет или Рэд просчитается и самолёт рухнет на полигон».

Утром Джэду это даже показалось забавным, что командование потеряло веру в мастерство своих инструкторов, а то и вовсе испугалось за свои жизни. Ведь Барта с Сержем на плацу не было — они были в одном из наземных зданий. Вот он и подумал, что если бы только Киран пришёл в броне, это выглядело бы малодушным, поэтому им пришлось выдать приказ для всех.

От грохота затряслась земля и зазвенело в ушах. Джэд мгновенно оглох. Его окатило взрывной волной. Сверху упало что-то тяжёлое, но тут же обмякло. С неба градом посыпалась каменная крошка, осколки стекла и прочий мусор. Они больно били по рукам, прикрывающим голову. Пусть и не пробивали толстую кожу куртки, но проминали защитные металлические пластины. Они впивались в ноги выше сапог, местами пробивая плотную ткань штанов. Но все его важные органы оказались удачно прикрытыми телом соратника, упавшим на него сверху. От начавшей оседать пыли стало трудно дышать, и Джэд закашлялся.

Когда каменная бомбардировка утихла, мужчина ещё несколько минут лежал, не шевелясь. Решив, что всё закончилось, он приподнял голову, чтобы оглядеться.

Вокруг царила разруха. На разбитых каменных плитах полигона валялись люди: кто-то успел среагировать на него команду и лежал лицом вниз, кто-то — нет и лежал в неестественной позе. Сквозь всё ещё клубящуюся серо-коричневую пыль проступали огрызки стен дальнего от них знания, торчащие заостренными обломками из земли. Ближнее было превращено в решето: окна выбиты, провалы в крыше, пробоины в стенах разного размера.

«Оно и приняло на себя основную взрывную волну, — понял Джэд. — Иначе бы здесь валялись не раненые люди, а куски тел. Похоже, они не собирались нас убивать. Но зачем?..»

Голова болела и гудела, в ушах стоял шум, в глазах слегка двоилось. Джэд приподнялся на локте и, прикрывая лицо второй рукой от пыли, огляделся, пытаясь найти виновников трагедии. Самолёт Рэда вертикально заходил на посадку неподалёку. Киран шёл ровно на него. Медленно шёл, покачиваясь на каждом шагу, но обходя раненых соратников, а не переступая их. Левая рука болталась плетью. Лицо залито кровью. В глазах безумный блеск.

«Я мертвец, — вдруг осознал Джэд, что выдал себя, предупредив всех. — Он меня убьёт. Даже раненый — он меня убьёт».

Кое-как скинув с себя потерявшее сознание тело, Джэд поднялся на четвереньки и, превозмогая головокружение, встал.

«Кости целы! — обрадовался он и попытался побежать, превозмогая боль в раненых осколками ногах.

Его тут же закачало, он об кого-то споткнулся и почти упал, приземлившись на руки. Взвыл. Оттолкнулся и зашагал прочь настолько быстро, насколько это было возможным. Пошатываясь, почти падая, он шёл прямо по людям... Он оборачивался — бешеный зверь нагонял его… В голове проносились лихорадочное мысли, но ни одна не рисовала верного пути к спасению:

«Мне нужно угнать самолёт! Он меня не догонит! Рэд догонит… От него я уйду! Отстреляюсь! У меня нет ключа… Я видел, они их забирают… У Элен может быть ключ! Мне надо в лазарет! Я возьму её ключ, а её саму в заложники!... Загоню себя в ловушку… Они меня не выпустят… Мне нельзя под землю! Мне нужно в неб…»

На этой мысли Джэд провалился во тьму.

Киран

Четверть часа назад.

Когда самолёт Рэда начал выходить на цель, Киран развернулся к своим и уж было собрался отдать приказ: «Ложись!». Вдруг он увидел, как один из Эскадрона Барта в панике озирается по сторонам, будто знает, что сейчас произойдёт.

«Здесь есть и другие чужаки, как я?!» — промелькнуло у него в голове, и он удивлённо замер.

Из ступора Кирана вывел крик «Ложись». Он заметил, как предупредивший всех прикрывается ничего не понимающим соратником и падает на землю. Киран упал следом, понимая, что потерял драгоценные секунды и не успевает сам отдать приказ. Оставалась лишь надежда на то, что все успеют повторить за ним — это было привычным делом на тренировках.

Он лежал на земле, прикрывая голову руками, и неотрывно смотрел на своего подчинённого, внезапно оказавшегося знакомым с технологиями. Он замечал, как его люди одним движением принимают упор лёжа и оказываются носом в мостовую, а в голове складывалась реальная картина происходящего:

«Как я об этом не подумал?! Если сюда смог попасть я, значит, могли и другие. Своим ходом! Миледи Элен же сказала, что мы на Йорсе! Это нейтральная территория, а не закрытая…»

Вдруг его накрыло чувство опасности, несовместимой с жизнью. Киран зажмурился и вжался шлемом в землю.

Начался кошмар наяву…

Это была его идея, и он собирался пережить этот кошмар со всеми. Не из благородных побуждений, угрызений совести или чувства единства с соратниками, а из самых практичных — ему самому нужна была железная мотивация. Ему тоже надо было на своей шкуре почувствовать, что им грозит. Обезглавливать свою армию он не собирался и наказал Барту с Сержем наблюдать за происходящим из укрытия — из здания на другом конце полигона. Им, как командованию, надлежало видеть целостную картину, а не пыль глотать.

Когда каменный град закончился, Киран пошевелился и понял, что жить будет. В левую руку прилетело что-то большое, она отзывалась резкой болью, но в целом он чувствовал себя сносно и мог даже идти.

«Мне надо узнать, кто он, — было первой его мыслью. — Может, он сможет нам помочь с обучением? Не знаю, почему он сразу не признался… Наверное, не желал показаться странным, как и я…»

Киран целенаправленно брёл к своей цели, обходя еле шевелящихся людей, но тут начало происходить нечто странное: его цель начала в панике убегать, будто была в чём-то виновата и опасалась за свою жизнь. На своём веку Киран успел многое повидать и был уверен, что эта паника точно не связана с тем, что убегающий грубо прикрылся своим соратником. Здесь нечто большее. Так убегают разоблаченные разведчики. И тут у него всё сошлось:

«Значит, ты диверсант. Ты не признался, потому что притворялся своим, местным. Если ты не на нашей стороне, значит, твоя цель — сорвать обучение, чтобы граф Неррон не получил преимущество в воздухе. А как этого проще всего добиться? Убить инструкторов. Единственных в своём роде. Значит, смерть наших ребят на тебе. Значит, ты виновен в коме бабушки, а не обычное разгильдяйство… Выходит, среди нас всё ещё есть крысы. Не уйдешь!»

На этой мысли Киран догнал беглеца, оглушил его и потащил обратно, желая сдать Рэду под охрану.

На поле бойни возвращалась жизнь. Гвардейцы поднимались, помогали другим подняться, объединяли усилия, чтобы оказать первую помощь тяжелораненым. Рэд ходил между людьми и раздавал магические эликсиры, несколько ящиков и сумок которых были надёжно закреплены в его самолёте на месте второго пилота. С другого конца полигона к ним спешили командиры с ручными тележками со всем необходимым для оказания первой помощи почти трём сотням раненых бойцов. С севера стремительно приближались несколько десятков коричневых пятен — почтовые грифоны с лекарями, которых наняли явиться в определенное время на полигон. Не раньше и не позже.

Они с Рэдом и командирами всё рассчитали, чтобы минимизировать потери. Теперь осталось узнать, насколько они просчитались.

По дороге к самолёту Рэда Киран позвал за собой двух более-менее стоящих на ногах бойцов и приказал им сторожить пленника. Наверное, глупо было оставлять беглеца рядом с его единственным возможным путём отступления, но Кирану было необходимо, чтобы тот был на виду не только у него, а и у всех остальных.

Куда все сейчас будут смотреть? На виновника трагедии — на истребитель. На эту «птицу смерти», что одна оказалась опаснее даже десятка грифонов. Кого они будут видеть рядом? Рэда? Нет. Рэд ходит среди них и всем помогает. Они будут видеть под конвоем одного из своих и ещё больше теряться в догадках, что, собственно, происходит.

Киран проверил, что Рэд забрал пластину-ключ из углубления в борту самолёта и ушёл обратно помогать раненым. О том, что ему самому нужна лекарская помощь, он, как всегда, даже не подумал. Ведь стоит признаться себе, что тебе нужна помощь, что ты чего-то сам не можешь, как зашевелится внутри него «дракон». Это не всегда способствовало спасению его жизни, а чаще приводило к её усложнению.

Элеонора

Гердана, порт Марингерда, «Пирс 18».

В то же время.

Ровно в полдень по «Пирсу 18» прошёл высокий светловолосый мужчина и остановился в десятке шагов от мерцающей преграды. Он стоял с гордо поднятой головой и с вызовом смотрел на людей, защищённых магическим барьером.

Андрэ Герен не пришёл подчиняться, он пришёл подчинять зазнавшуюся девчонку, имея и свои козыри в рукаве.

— Я, Андрэ Герен, капитан «Триумфа», пришёл поговорить с графиней Дэйнерой! — заявил он во всеуслышание.

Если бы это была не военная пристань графини, здесь бы начала собираться толпа на начинающееся представление. Однако сейчас лишь несколько матросов и грузчиков искоса поглядывали в сторону пирса.

Минут через десять с корабля на пирс спустилась графиня Дэйнера в сопровождении Картэна. Мужчина остался стоять недалеко от внутренней кромки защитного поля, а графиня прошла сквозь мерцающую защиту, будто её здесь и не было. В правой руке, опущенной вниз, она небрежно держала папку с документами.

Элеонора остановилась в двух шагах за кромкой поля и насмешливо сказала:

— Здравствуй, Андрэ. Что ж ты так вчера облажался? Так часто звал меня на свидание, а когда девушка решилась, тебя дома не оказалось.

— Элеонора, я тебе прощу твою выходку, если ты подпишешь этот договор, — снисходительно посмотрел на неё капитан Герен, который был ненамного её старше. — Твоя усадьба в осаде. У тебя есть время до вечера. Иначе мы её сожжем вместе со всеми, кто там, словно крыса, спрятался, а следом вырежем остатки твоей городской стражи. Корабль мы, так и быть, не тронем, ведь он теперь даже не твой. Зря ты это затеяла. Знай своё место, девочка.

Капитан Герен бросил свою папку с документами на пирс, развернулся и пошёл прочь.

Элеонора глянула ему вслед с надменной ухмылкой и посмотрела в бездонное голубое небо без единого облачка и без единого пятнышка грифонов на горизонте. Развернулась к кораблю и махнула команде своей папкой.

На корабле несколько раз ударили в колокол и зазвучали рожки́. В порту подхватили — зазвонил колокол на одной из башен. Все, кто были на пристани, вздрогнули, как по команде, и с тревогой заозирались по сторонам.

Графиня не спеша поднялась на капитанский мостик и, хорошо скрывая смесь тревоги с восторгом ожидания, принялась наблюдать за тем, что сейчас должно произойти на берегу.

Портовый колокол продолжал настойчиво оповещать всех о приближающейся угрозе, но на горизонте не было ни намёка на вражий флот, а люди, прибегающие из города, утверждали, что там всё спокойно.

Вдруг высоко в небе над «Звёздным Скитальцем» появилась чёрная птица со странными короткими крыльями. Она будто возникла из ниоткуда, и её даже не сразу заметили, пока чёрная «тень» не начала ещё более странно падать вниз с элементами вращения, будто пытаясь поразить корабль графини. Всё это сопровождалось нарастающим свистом и гулом.

Колокол перестал звонить, а тревожные переговоры на пристани сменились криками разбегающихся к ближайшим домам людей.

— Это кара с небес!!!

— Герен нашёл сильных магов!!!

— Спасайся кто может!!!

— Графиня, мы с вами до конца!!!

Хоть в городе были и такие, кто в открытую поддерживал кровожадную политику хозяйки, большинство же тихо перешептывалось, пользуясь тем, что их голоса тонут в начавшейся панике и неразберихе:

— Поделом ей.

— Давно пора было приструнить.

— Городом должен править нормальный мужик, а не сопливая девчонка.

— Герен, покажи ей, для чего девки нужны.

Вдруг «птица» резко остановила вращение и, выровнявшись «клювом» к городу, с грохотом сорвалась с места и уже бесшумно пронеслась низко над домами в сторону усадьбы графини, оставляя за собой лишь шлейф сбивающего с ног ветра. Кто-то отлетел на несколько шагов, кто-то просто упал, кому-то не повезло оказаться в «укрытии» из ящиков и мешков, которые попадали на них сверху. Кто-то уже начал подниматься на ноги, а кто-то с опаской выходить на улицу из портовых таверн и складов. В наступившей тишине, нарушаемой лишь редкими криками перепуганных чаек, по пристани поползли новые слухи и домыслы.

— Ты видел?! У неё крылья не двигались и лап не было!

— Да! А ещё она из металла! Без перьев…

— Птица из Легенд!!!

Однако не успела эта новость разнестись по порту, а люди начать обсуждать, на чьей же стороне древние, как «птица» вернулась. Она медленно пролетела с запада на восток на бреющем полёте вдоль кромки моря и, описав небольшую петлю, развернулась и зависла на высоте в три-четыре человеческих роста над двадцать четвертым пирсом.

Чёрное матовое нечто невольно притягивало взгляды всех вокруг. Даже у команды Герена любопытство перевесило инстинкт самосохранения, и всё больше людей выбегало на верхнюю палубу. Некоторые смельчаки даже полезли на смотровые площадки на мачтах, чтобы разглядеть её получше.

«Птица» с минуту неподвижно висела хвостом к городу, будто собирая больше зрителей на представление. Сквозь клубы пыли, поднимающейся с каменной мостовой, виднелись несколько размытых полупрозрачных вертикальных шлейфов. Они выглядели как горячее марево, но проверять, горячо ли под брюхом у «птицы», никому и в голову не пришло. Крики умолкли, и казалось, что вся пристань задержала дыхание.

Вдруг «птица» что-то выплюнула, но отнюдь не из клюва, который так и оставался закрытым, а из-под него. Мигом неожиданная барабанная дробь резанула по ушам матросов. Деревянная грот-мачта «Триумфа» с хрустом, скрежетом и разлетающимися во все стороны кусками древесины начала заваливаться в сторону пристани, обрывая ванты и шкоты. Люди с истерическим криком срывались и падали в воду.

Теперь ни у кого не возникло сомнений в том, на чьей стороне «Птица из Легенд», вот только никто не ожидал, что такая же участь постигнет и другие корабли в военной гавани графини. Ещё одиннадцать кораблей лишились своих грот-мачт, но «птица» больше не зависала у каждого их них.

Чёрная тень носилась над портом, будто играя со своими заякорёнными жертвами, будто издевалась над ними. То она пролетала очень близко, и ничего не происходило, то расстреливала корабли издалека, то и вовсе казалось, что сейчас протаранит их…

Люди на пристани в панике покидали порт. Экипажи метались по кораблям: кто-то пытался спрятаться на нижних палубах, кто-то прыгал за борт, кто-то пытался сбежать в порт… Людей на кораблях и в воде «птица» не трогала, но тех, кто пытался сбежать на берег, расстреливала ещё на пирсе.

Когда из всего присутствующего военного флота графини целым остался лишь «Звёздный Скиталец», «птица» сделала ещё один круг почёта над портом и снова рванула на юг.

Всё это время Элеонора наблюдала за происходящим как заворожённая. Одно дело — слышать рассказы о неких «самолётах» и представлять себе нечто в виде огромного сокола, который кровожаднее грифона и как-то загадочно может летать намного выше облаков и среди звёзд. А ещё на его спине есть небольшой дом для пассажиров. Другое — видеть этот самый «самолёт» воочию и понимать, насколько ты заблуждалась. Во всём: от внешнего вида и скорости до разрушительной мощи.

Пусть девушке и не было видно всего происходящего на соседних кораблях, истерические вопли, скрежет и грохот не услышать было невозможно. Она видела панику на берегу, она видела боевых вояк, трусливо спасавшихся вплавь от расправы, она видела ужас в глазах своей команды… И хищную «птицу» в небе, до которой не снилось добраться даже быстрому и стремительному грифону.

Сначала Элеонора обрадовалась, что у бабушки в рукаве оказался сильнейший козырь, что теперь ей не надо будет склонять голову перед своими капитанами и терять остатки власти, самоуважения, а то и девичей чести. Теперь она наконец всех приструнит и наведёт везде порядок! А потом пришло горькое осознание:

«А ведь одного такого самолёта достаточно, чтобы превратить весь наш мир в руины! Да, может, он и не вечный. Может, он способен „устать“, „проголодаться“ и растратить свою разрушительную „магию”. Может, ему смогут что-то противопоставить высшие маги. Но сколько их? Что делать простым смертным? Он ведь неуловим!!! Как мне защитить хотя бы свой город от подобной неконтролируемой смерти с небес?! Никак… А Элен говорила, что у неё таких тысяча!!! И что их вряд ли будет достаточно для отражения внеземного вторжения. Что же к нам летит тогда? Что-то, что сотрёт весь наш мир в пыль одной атакой? А если нет, то за неделю уж точно...»

Всю свою растерянность графиня Дэйнера прятала за застывшей на лице надменной ухмылкой. Незачем кому-то было видеть её слабой. Все должны были думать, что всё идёт по плану, что она обрела новых союзников, с которыми стоит считаться.

Глава 16. Непредвиденные последствия

Элеонора

Гердана, порт Марингерда, «Пирс 18».

Секунды ожидания растягивались в минуты, а самолёт всё не возвращался в порт. Элеонора обвела взглядом всю бойню, что тут только что устроила, пусть и не своими руками, и поняла, что на самом деле не так уж много людей пострадало. Да, на соседнем пирсе лежало несколько бездыханных тел и были раненые, но если так подумать, то во время обычного абордажа потерь могло быть в разы больше.

«Похоже, они сегодня отделались лёгким испугом», — злорадно подумала графиня Дэйнера и ушла в капитанскую каюту.

Она не видела смысла продолжать маячить у всех на виду. Помогать раненым подданным она не собиралась, считая, что портовые службы и сердобольные мирные жители справятся и без неё. Не к лицу ей был образ «заботливой хозяйки» — он противоречил её прозвищу «Морской Дракон, не ценящий жизни». Что действительно было так — на чужих людей ей было плевать. За свою недолгую жизнь девушка мало от кого встречала добра, разве что от родных и преданных ей людей. А вот о том, что они ей дороги, мало кто из её круга распространялся, чтобы не делать её уязвимой. Если графиня и мстила за кого-то, то все считали, что она мстит за свою «собственность», а не за дорогих ей людей.

Второй причиной ухода с палубы было показное равнодушие к тому, вернётся «птица» в порт или нет. Элеонора не хотела, чтобы её видели неуверенно вглядывающейся в горизонт.

Девушка устало плюхнулась на диван лицом ко входу и, облокотившись на столик перед ней, оперлась подбородком на скрещенные пальцы.

«Даже не знаю, что ожидать дальше…» — она честно призналась себе и задумчиво уставилась в одну точку на стене напротив

В дверь постучали.

— Ваше Сиятельство, это Картэн. Я бы…

— Заходи! — оборвала его Элеонора и откликнулась на спинку дивана.

Когда её бледный, но не напуганный старпом резко распахнул дверь, она жестом пригласила его присесть напротив:

— Слушаю.

— Что это было? — спросил Картэн, откинув все формальности.

— То, что нас ждёт следующей весной, — безэмоционально ответила графиня. — Подобные Птицы из Легенд с большой долей вероятности свалятся нам на голову в несметных количествах и сотрут нас всех с лица земли. Правда, может, просто поработят. Захотят ли они о чём-то договариваться с кем-то из нынешних властей? Не знаю, но, думаю, местные титулы для пришельцев из других миров ничего и не значат.

— А эта «птица» одна из них? — настороженно спросил Картэн.

— Что ты! — Элеонора вмиг переменилась в лице и добродушно улыбнулась. — Это «птица» бабушки Элен. Она одна из нас.

— То есть на нашей стороне тоже есть Птицы из Легенд?

— На моей стороне есть, — девушка снова переменилась в лице, холодно и надменно улыбнувшись. — Твоя задача, чтобы все именно так об этом и прознали, когда придёт время.

— Что прикажете сказать нашим людям сейчас? — слегка нахмурился Картэн, не привыкший к таким частым переменам настроения капитана.

— Х-м-м… — задумалась графиня. — Честно, не знаю на этот раз. Ничего пока не говори. Пусть наблюдают за происходящим в порту. Сначала дождёмся Элен, а там решим, что именно мы всем сообщим. Выставь дозорных на пирсе у преграды. Прогонять больше никого не надо. Пусть выслушивают гостей и записывают тех, кто хочет назначить мне встречу. Пришли кого-нибудь сообщить мне, если в небе снова появится самолёт. Это так по-простому Птицы из Легенд называются.

— Слушаюсь.

Картэн ушёл, а Элеонора продолжала бороться с желанием выйти на верхнюю палубу и понаблюдать за происходящим вокруг. Выходить она не боялась, а вот на вопросы команды отвечать сейчас было неохота.

Элен

В то же время.

Элен никогда не славилась кротким нравом и способностью просчитывать свои шаги наперёд. Однако начатое всегда доводила до конца, даже если заваренная ею «каша» уже вулканом клокотала в котле и намеревалась уничтожить всё вокруг, включая и «повариху».

С возрастом её бойкий пыл не остыл, но поводов проявить себя во всей бунтарской красе попадалось всё меньше и меньше. Вот кто будет в здравом уме связываться с магом восьмого уровня из девяти возможных? Как-то незаметно для себя Элен превратилась в спокойную и уравновешенную женщину в летах, с добрым взглядом и загадочной улыбкой. Со стороны казалось, что она умудрённая опытом и познала многие тайны Мироздания, а как дело обстоит на самом деле, узнать было мало кому под силу. Попробуй пробиться через ментальную защиту мага её уровня! Однако подобная защита от угроз извне отнюдь не способствовала удержанию того, что внутри.

Пусть Элен и не рассчитывала на то, что будет достаточно одного вчерашнего показательного выступления на «Триумфе», чтобы избавить внучку от её страхов, но всё же слегка надеялась на благоразумие подчинённых графини. Созданные ею проблемы она собиралась решать исключительно магическим способом, но утренняя прогулка по городу к месту стоянки её истребителя изменила её планы.

Сначала женщина просто хотела прогуляться за городскую стену и проверить, нет ли сюрпризов рядом с местом посадки, а заодно и глянуть, куда можно будет ночью перелететь, чтобы меньше народа натыкалось на защитное поле, делающее самолёт невидимым, и плодило ненужных слухов. Однако весь утренний город бурно обсуждал, как сегодня капитан Герен и его подельники наконец-то «нагнут» неприступного тирана, а то и пустят её «по кругу». Совсем не нежное бабушкино сердце воспылало праведным гневом, а на кончиках пальцев заискрились разряды молний.

Хоть особо голосистым Элен и не вырывала языки, но делала так, что ближайшие сутки они не могли пошевелить не только языком. Без разборок, тихо-мирно она подходила к людям, касалась плеча или предплечья и вежливо говорила:

— Осторожнее в выражениях.

Не дожидаясь ответа, маг пускала незаметный, но ощутимый разряд молнии сквозь одежду и кожу, останавливая сердце и парализуя всё тело. Всего на пару мгновений, чтобы человек успел понять, что оказался на пороге смерти. Следующим разрядом она запускала сердце вновь. Её жертва, с перекошенным от ужаса лицом, делала судорожный вдох и всё ещё парализованной падала наземь. Не щадила она ни мужчин, ни женщин, а попадавшихся ей сквернословящих детей она с грозным видом таскала за уши и давала подзатыльники.

Когда Элен дошла до городских ворот, за ней тянулся шлейф из еле дышащих тел, красных ушей и хмурых взглядов. Скрывать свой истребитель от местных она больше не видела смысла, но и светить его до предстоящих разборок между Нори с её не-подчинёнными тоже не собиралась. Элен развернулась и пошла обратно по другой улице, вполне успешно высматривая новых жертв для своего негодования. Вернувшись на борт «Звездного Скитальца», она заявила внучке, что сегодня в полдень на переговорах её будет прикрывать самолёт. Вот только Нори надо явно подать знак, когда тому вступать в бой. Вопрос «если» не стоял.

В порту Элен поиздевалась над всеми от души. Правда, стреляла только со стороны города, чтобы уменьшить возможные разрушения припортовых домов, да и не убивать мирных людей. Даже мачты она сбивала прицельно, чтобы сохранить и корабль, и команду. А вот дезертиров не любила никогда и сразу же пресекала все пути отступления на берег.

Сейчас бабушка летела проучить тех, кто осмелился взять усадьбу внучки-графини в осаду. Поиски Герена она оставила третьим пунктом в своём списке, решив, что достанет его даже из-под земли для того, чтобы он понёс публичное наказание за прилюдное оскорбление графини.

Сверху усадьба графини Дэйнеры выглядела как небольшой замок, затесавшийся посреди обычных городских строений. Несколько зданий в три и четыре этажа были объединены в единый архитектурный ансамбль, жемчужиной которого являлась оранжерея с хрустальным куполом над верхним этажом одного из них. От всего остального города усадьба не была отделена никакими крепостными стенами и рвами, а её центральный вход выходил на небольшую площадь, засаженную цветами.

В мирное время посреди площади стояла небольшая ротонда, где имели право выступать уличные музыканты, а в окружении кустов роз прятались уютные скамейки для слушателей. Сегодня же перед входом стояло три баллисты, нацеленных на витражные окна усадьбы и заряженных стрелами в человеческий рост. Рядом пылали железные бочки с огнём для поджигания снарядов. Цветы вытоптаны, скамейки вырваны из земли и свалены баррикадой перед ротондой, где, скорее всего, укрылось командование врагов. Вся площадь и улицы вокруг усадьбы заполнены людьми. Даже с высоты десятка этажей они не выглядели мирными жителями и были явно объединены в небольшие отряды.

«Загнали всех внутрь и обложили со всех сторон, — подумала Элен. — Похоже, что снаружи нет людей Элеоноры. Благодарю, что упростили мне жизнь».

— Значит, война? — злорадно улыбнулась маг, пролетая низко над площадью и уходя на плавный разворот. — Будет вам война.

Если изначально она не собиралась разрушать город, то, увидев, во что превратили прекрасную площадь, слегка передумала.

Зайдя со стороны усадьбы, Элен первым делом расстреляла баллисты из выехавшей из-под брюха истребителя турели и ушла на новый разворот. Скольких ранили или убили её пули, а скольких — деревянные и металлические ошмётки допотопного оружия, её не интересовало. Освобожденный из покореженных бочек огонь только лишь начал подбираться к ещё тёплым телам, как она уже снова заходила на цель.

Осколки каменной ротонды, раскрошенной выпущенной в неё ракетой, накрыли всю площадь новой волной смертоносного града, скосив ещё несколько десятков человек и побив витражи в усадьбе и окна в соседних домах.

На третьем развороте Элен на несколько мгновений зависла над площадью и начала вертикально садиться прямо на головы врагов своей названной внучки, выдавливая их из-под брюха истребителя силовым полем. Когда выдвижные опоры самолёта коснулись мостовой, вокруг него был относительно чистый круг диаметром от носа до хвоста. Кто не успел убраться подальше — превратился в расплющенное, как прессом, кровавое месиво.

Птица из Легенд перестала двигаться, шипеть и гудеть, а бравые вояки всё продолжали отползать, пятиться и отбегать подальше, с ужасом оборачиваясь на неё.

Крыша кабины отъехала назад. Элен грациозно вылезла на крыло и распрямилась в полный рост, скрестив руки на груди. Обвела людей перед собой гневным взглядом.

Все замерли.

— Человек?! — пронёсся гул по толпе.

Кто-то швырнул в неё свой меч, как копьё, но он со звоном рухнул на мостовую, ударившись о незримое преграду, как о каменную стену. Та же участь постигла и арбалетные болты, что прилетели ей в спину. Если среди людей капитана Герена и были маги, то они никак себя проявлять не спешили.

Женщина спрыгнула на землю, закрыла кабину и достала карту-ключ. С ней в руках она развернулась к замершими нападающим, поцеловала её и отправила воздушный поцелуй ближайшей окровавленной роже.

— Ну что, мальчики? — Элен не спеша пошла в сторону бойцов, пряча ключ в нагрудный карман. — Кого вы там сегодня собирались нагнуть и пустить по кругу?

«Мальчики» снова начали неосознанно пятиться.

— Молчите? Тогда через пару шагов я пущу кое-чего по кругу и нагну вас. А если вы хотите такую же птичку, как и у меня, — Элен похлопала себя по нагрудному карману, — дерзайте!

Через три шага осаждающие усадьбу дерзнули лишь дезертировать, бросившись врассыпную по мере своих покалеченных сил. Ещё через два — как только Элен вышла из-под защитного поля самолёта — по площади прокатилась «волна» из пары десятков шаровых молний размером с голову.

Они летели гребёнкой по кругу вокруг самолёта и в прямом смысле заставляли всех инстинктивно пригибаться и прикрывать голову руками в надежде укрыться. Это мало спасало. Как только молнии пролетали над людьми, они били их серией разрядов, и жертвы тут же падали на колени, заваливаясь набок, или сразу растягивались обездвиженными на мостовой.

Пока молнии, не убивая, косили, всех на площади, Элен пересекла её, грациозно лавируя между падающими телами, и отправилась зачищать улицы вокруг усадьбы. Единственной сомнительной защитой усадьбы с боков было отсутствие окон на первом этаже и замурованные каменной кладкой окна на втором. Однако и это не помешало нападающим установить здесь несколько длиннющих лестниц.

«Похоже, у Нори нет магической защиты на усадьбе, — мысленно покачала головой Элен. — Бедная девочка… И как она вообще выживала в этом гадюшнике все эти годы одна? С виду такой чистый и хороший город, но люди оказались…»

Бабушка мрачнела с каждым шагом, а под раздачу, парализующую на сутки, попадали все встречающиеся у неё на пути мужчины, даже безоружные, и все вооружённые женщины. Даже крики: «Мы пришли защищать усадьбу графини!!!» — никого не спасли от расправы. Маг им не верила, ведь проверить их никак не могла. Ей было проще обездвижить всех до завтра, чем переживать, что после её ухода псевдосоратники снова пойдут на осаду усадьбы.

— Плохо старались, будете наказаны, — равнодушно отмахнулась Элен от первого, выкрикнувшего подобное, и больше ни с кем не разговаривала.

Через час улицы вокруг усадьбы наполнились стонущими и обездвиженными людьми, к которым боялись подойти даже их родственники (родные тех, кто незаслуженно попал под раздачу), пока маг не свернёт на соседнюю улицу. Все лестницы валялись на каменной мостовой, покрытые трещинами, и пылали изнутри, как деревья, подожжённые молниями.

Завершив круг почёта, Элен начала подниматься по ступенькам парадного входа усадьбы, желая убедиться, что с домочадцами графини всё в порядке. Тут двери сами распахнулись, и на пороге появился вусмерть перепуганный дворецкий с поднятыми перед собой в примирительном жесте руками. Так он и замер, а двери остались распахнуты, удерживаемые вооруженными охранниками.

— Докладывай, — приказала Элен, подойдя к нему.

— В усадьбе находятся только люди графини Дэйнеры. Прошу нас пощадить.

— Зачем мне вас щадить? — удивилась Элен и добродушно улыбнулась. — Я прилетела вас защищать.

Дворецкий опустил руки, но всё ещё смотрел с недоверием.

— Продолжайте держать оборону до моего с графиней возвращения. В случае новых угроз — незамедлительно шлите гонца в порт.

— Слушаюсь, миледи, — дворецкий приложил руку к груди и учтиво поклонился.

Элен усмехнулась и ушла.

Как только она взмыла в воздух на своём истребителе и унеслась прочь в сторону порта, по окрестностям пронесся слух, что теперь на службе у графини Дэйнеры появилось «Древнее Зло».

Элен вернулась в порт и, не скрываясь, посадила самолёт на каменную пристань перед восемнадцатым пирсом. На этот раз она действовала осторожнее и дала людям достаточно времени разбежаться. Собралось их за прошедший час немало, и все, судя по выстроившейся на пирсе очереди, пришли что-то хотеть от графини или её людей.

Увидев ступившего на пирс мага, попрошайки начинали нервно расступаться, а некоторые даже попрыгали в воду.

Внучка обнаружилась в капитанской каюте с каким-то задумчиво-потерянным выражением лица. Она даже не сразу заметила бабушку, хоть та и стучала, прежде чем войти.

— Твоя усадьба пока в безопасности, — первой заговорила Элен, устало присаживаясь на диван напротив. — На площади разруха и пострадало несколько витражей у парадного входа, но это мелочи. Главное, что твои люди в целости и сохранности.

Нори вздрогнула и посмотрела на бабушку слегка расфокусированным взглядом.

— И что нас теперь ждёт?

— Тебе надо перестать прятаться здесь и вернуться в усадьбу. Не обязательно это делать прямо сейчас, но желательно сегодня. Я тебя отвезу на самолёте. Так будет проще всего.

Взгляд Нори тут же обрёл фокус на собеседнице, а глаза наполнились ужасом:

— Не полечу!!! — взвизгнула она, как маленькая девочка, чем неподдельно удивила бабушку.

— Это ещё почему? — нахмурилась Элен.

Нори отвела глаза в сторону и прошептала:

— Я боюсь летать. К грифонам я почти привыкла, но… До самолёта я ещё как-то дойду, но стоит нам подняться в небо, как потеряю сознание, — она посмотрела на Элен уже без страха и громко добавила: — Не стоит. Не думаю, что нам сейчас это нужно.

— Это да, — задумалась Элен. — При других обстоятельствах я бы из тебя эту дурь выбила, но сейчас обмороки тебе точно ни к чему. Тогда я вечером сама вернусь в усадьбу и пришлю за тобой карету. Думаю, к тому времени они очистят дороги. Я отдыхать. Разбуди меня через пять часов.

Элен встала, и Нори вскочила следом:

— А что мне людям сказать?! — затараторила она, подбегая к бабушке. — Как мне объяснить, что произошло?

— Никак, — пожала плечами Элен. — Не твоё это дело перед ними объясняться и оправдываться. Пусть ждут официального заявления, но потом. Сейчас не твой ход, а тех, кто в полдень бросил тебе вызов. Вечером мы вернёмся в усадьбу. Если им всё равно не хватит мозгов, чтобы прийти на переговоры, война продолжится.

— Да мы так весь мой флот потопим! — возмутилась Элеонора.

— В твоём флоте всего один корабль, милая, — снисходительно посмотрела на неё бабушка, — и его не смогут потопить в ближайшую неделю даже орбитальной бомбардировкой.

— Как один? — нахмурилась девушка. — Какой ещё бомбардировкой?!

Элен чмокнула внучку в лоб и ушла спать. Пусть она до сих пор была сильна как воин, могущественна как маг и ловка как пилот, её тело всё же требовало больше отдыха, чем в годы её молодости.

Глава 17. Первый орбитальный

Киран

Эвенна, полигон Ордена Ниев для лётных тренировок под Эренском.

В тот же день, вечер.

В комнате для совещаний в одном из уцелевший наземных зданий собралось трое командиров и инструктор по полётам на самолётах. Совещание обещало быть долгим, и все присутствующие сидели за круглым столом с письменными принадлежностями перед ними. В помещении было светло как днём, несмотря на ночь за окном, но лица всех присутствующих были мрачнее тучи.

— Барт, наши потери? — начал совещание Киран.

— Семеро погибло от осколочных ранений в лицо и голову. Семнадцать в тяжёлом состоянии в лазарете, но, по словам лекарей, их жизням ничего не угрожает. Остальные отделались лёгкими ранениями и полностью придут в норму через день-два.

— Нам хватает лекарей, эликсиров и всего прочего, чтобы поставить всех на ноги в кратчайшие сроки? — продолжил спрашивать главнокомандующий.

— Да.

— Серж, — Киран посмотрел на второго командира, — как успехи с пленным?

— Оказался вполне разговорчив, даже пытать особо не пришлось. Задание на устранение Рэда и Элен он получил от графини Соренгаст. Связь с ней держал через этот артефакт, — Серж пододвинул обычный блокнот в чёрном кожаном переплёте шириной в две ладони к центру стола. — Говорит, что тоже получил его от графини. А вот дальше я не совсем понял, как эта связь осуществляется. Думаю, мне нужна будет помощь Рэда, чтобы разобраться. Из того, что я понял: он писал шифрованные сообщения в блокноте на бумаге, а они каким-то магическим образом попадали графине. В обратную сторону работало иначе. Дословно: когда приходил ответ, буквы загорались у меня перед глазами.

— Он местный? — спросил Киран.

— Нет, из Весталии.

— Уточню: он с Каррандра?

— В смысле? — не понял Серж. — А откуда ещё?

Киран вздохнул:

— Серж, не тупи. Много людей в Весталии знают про самолёты, да ещё и про то, что они умеют стрелять? Узнай откуда он, с каких земель вне Каррандра. Я знаю, что вы ему переломали руки-ноги, чтобы не сбежал, но проверяйте несколько раз в день, что они всё ещё сломаны. У неместных может быть ускоренное заживление.

— Принял. Но откуда ты знаешь?

— Завтра расскажу, — ответил Киран и обернулся к Рэду, — Энди прибыл?

— Да.

— Значит, завтра будет клеймить почти три сотни человек, — задумчиво произнёс Киран и обвёл всех взглядом. — И это касается всех присутствующих, кроме меня, о чём завтра вы тоже узнаете. А теперь о главном: с мотивацией первого уровня теперь у всех должно быть всё в порядке — каждый успел почувствовать себя беспомощным. С дисциплиной — тоже. Все, кто пришли в полном доспехе, не ловил ворон и успели вжаться в землю, — выжили. Теперь нам нужна для них мотивация второго уровня — цель. Для этого мы создадим новое военное подразделение. И мотивация третьего уровня — конкуренция. Места в нём будут ограничены, а свой самолёт можно будет получить только за заслуги. Всё, как было у нас до этого. А то все расслабились и решили, что легендарную птичку можно взять просто так: за то, что они оказались в нужное время в нужном месте. А потом её также с лёгкостью и угробить. Возражения?

Возражений не последовало, и Киран продолжил.

— То, что я сейчас предложу, я рассчитал, взяв за основу структуру военно-безвоздушных, — он усмехнулся своей шутке, которую понял разве что Рэд, — войск моей Родины, изменил с учётом весталийских привычек и принял во внимание наши текущие возможности. Причём я очень оптимистично посчитал, веря в то, что мы все надорвёмся, но осуществим задуманное. Так вот…

Киран встал и подошёл к доске на стене.

— Предположим, мы назовём новый воздушный флот «Первый Воздушный Флот Весталии». Название можем обсудить, но сначала смотрим на структуру. Эскадронов не будет — это название остаётся за войсками на грифонах. Вместо эскадрона будет «крыло». Нас четверо. Значит, будет четыре крыла.

Киран нарисовал вверху доски прямоугольник и надписал его «1-й ВФВ». Ниже четыре ответвления и прямоугольники под названием «Крыло Регнара», «Крыло Борецкого», «Крыло Амати» и «Крыло…». На этом месте он ненадолго задумался, не зная, как лучше записать Рэда: как «О’Ния» или как «Вереса»? Но потом вспомнил, что у Марка была фамилия «Эренский», а значит, и у отца такая же, и дописал «Крыло Эренского».

Все слушали, не перебивая, и Киран продолжал, одновременно дорисовывая схему.

— Дальше. В каждом крыле будет по три эскадрильи. Это на треть меньше нашей текущей роты. В каждой эскадрилье по шесть звеньев, а в звене — по три самолёта. Итого: в звене три самолёта, в эскадрилье восемнадцать, в крыле пятьдесят четыре и во всём нашем флоте — двести шестнадцать.

Цифры появились на доске рядом с каждым подразделением.

— Почему именно так, не спрашивайте. Я сбежал из дома в семь лет и до уроков истории и военного дела дорасти не успел. Просто знаю, что было так: в звене не десять человек, а до шести. Я взял за основу цифру три, как основу весталийского счёта. У нас будет три. В эскадрилье — аналоге нашего эскадрона — не сто двадцать один человек, а вдвое меньше. И так далее. Как вы успели заметить, во флоте есть не триста минус девять, с учётом погибших, мест, а всего двести шестнадцать. И то, если мы с Бартом и Сержем выучимся летать и стрелять, а Рэд захочет командовать. В будущем во флоте я рассчитываю иметь шесть крыльев истребителей, то есть триста двадцать четыре военных самолёта. Плюс корабли снабжения. Вот только не знаю, где их брать... Ещё полторы сотни — наши запасные машины, а остальные пять сотен уйдут Дремиру.

На последней фразе удивились все присутствующие, пусть и каждый по-своему.

— В смысле Дремиру? — нахмурился Серж.

— Это твоя мотивация четвёртого уровня? — усмехнулся Барт.

— Щедро́. И откуда такая любовь к Дремиру у правой руки графа Неррона? — с интересом спросил Рэд.

— В том смысле, Серж, что, как и сказал Барт, я не хочу, чтобы мы себя начали чувствовать незаменимыми и уникальными. Тут, конечно, решать Рэду с Миледи Элен, но если мы отдаём половину военной мощи Каррандра обидчивому Дремиру, то у нас появляется внешняя конкуренция: нам надо быть достаточно сильными, чтобы победить их в воздушном бою и на самолётах тоже. Второе: у нас будет больше поводов считаться с мнением друг друга и меньше возможностей передумать союзничать с Дремиром и внезапно пойти на них войной. И третье: не вижу причин мне не любить Дремир. Миледи Элен, Рэд, мой названный брат Марк — все из Дремира. Из Рода Вереса. Да и думаю, что они сами собирались учить дремирян летать так же, как и нас. Я прав, Рэд?

— Прав. Мы ждём ответа из Дремира на наше предложение об обучении их наездников. Это был лишь вопрос времени. На ваше обучение мы с Элен изначально отвели три месяца. Чему вы научитесь за оставшиеся два — ваше дело. После этого мы уходим в Дремир ещё на три месяца. Где-то в конце лета или начале осени в Дремире выберут князя. Грубо говоря, их главнокомандующего Кастами Воинов всех Градов и поселений. Значит, осенью будет всемирный военный совет, где будет решаться вопрос союзных войск по защите Каррандра. Что они там нарешают я даже гадать не берусь. Скорее всего, всё спихнут на Дремир, как и всегда: не сказали, не поделились, нас не уважаете — вот сами и разбирайтесь. И так далее, и тому подобное. Чем это грозит для Весталии? Если вы хотите сохранить свою половину самолётов, докажите на том совете, что вы умеете ими вменяемо пользоваться. Уверяю вас, в Дремире лентяев и немотивированных нет в принципе. Они научатся даже без нас с Элен, дай им только технику в руки и инструкцию к ней.

В комнате повисла задумчивая тишина. Киран вернулся за стол, открыл блокнот и начал что-то быстро в него записывать, периодически поглядывая то на доску, то на людей.

— Рэд, — первым нарушил затянувшееся молчание Барт, — как ты смотришь на то, что ты продолжишь обучать нас, а Элен отправится учить дремирян? Без тебя не взлетит — и в прямом, и в переносном смыслах — идея Кирана о новом воздушном флоте. Первое наше звено должно быть под твоим командованием. Затем эти люди смогут вести и свои звенья. У нас появится первая эскадрилья, а следом и крыло — все под твоим командованием. Если Дремир организует прохожие рода войск, то Элен может возглавить их аналог «крыла». Только так я вижу, как мы можем добиться равенства сил между Весталией и Дремиром.

— Барт, ты понимаешь, что если я сейчас приму твоё предложение, я уже никогда не смогу учить дремирян летать? Они не доверят обучение своих войск чужакам, а я им стану.

— Да. Поэтому не тороплю тебя с ответом. Учи нас, учи их, потом возвращайся к нам командиром крыла. Это моё предложение. Что скажешь, Киран?

— Поддерживаю, — ответил Киран по праву главнокомандующего.

— Я обдумаю ваше предложение, — подтвердил Рэд.

— Значит, до решения Рэда мы объявляем нашим, что наша новая воздушная армия будет насчитывать всего три крыла? — уточнил Серж.

— Да. Но не «армия», а «флот», — поправил его Киран.

— Да какая разница? — не удержался Серж, который весь вечер вёл себя прилично и не докапывался до Кирана. — Хоть гвардия.

— У самолётов есть и другое историческое название, — Киран перешёл на снисходительно-менторский тон, — «Летающий корабль». Раз «корабли», то «флот». Вопрос закрыт.

— Ага. А раз «летающий», то «стая», как птицы. Не знаю, как там на твоей «родине», но у нас самолёты — это «Птицы из Легенд», а значит — Первая Воздушная Стая Весталии!

— Первый Орбитальный Флот Каррандра, — перебил его Рэд. — Никаких «Весталий», «Дремиров» и прочих местных политических названий. Этот флот не подчиняется ни графу Неррону, ни кому-либо ещё из нынешних правителей. Элен как-то в шутку сказала Альберту, что она Глава Орбитального Командования, вот на неё мы наш флот и запишем. Только командовать придётся самим. При всём уважении к ней, — Рэд усмехнулся, — её нельзя подпускать ни к какому командованию. Она слишком импульсивна, никогда не просчитывает шаги наперёд и скорее действует по чуйке, чем согласно плану. Другими словами, флот не может быть использован для местечковых разборок. На этих условиях я вступаю в него прямо сегодня. Может, это предложение и убьёт «мотивацию четвёртого уровня» на корню, но кто сказал, что название «первого» не может перейти к Дремиру? Будем потом устраивать тренировочные бои, где сможете померяться мастерством с бывшими недругами.

— Возражения? — спросил Киран.

— Возражений нет, — поддержал идею Барт.

— Возражений не имею, — серьёзно ответил Серж.

— Я принимаю твоё предложение, Рэд. Первый Орбитальный Флот Каррандра будет состоять из гвардейцев графа Неррона и одного дремирского воина. Будем ли мы кого-либо ещё принимать в свои ряды, решим потом. Завтра я объявлю о создании флота на двести шестнадцать самолётов, расскажу, зачем мы по стреляли по нашим и как с этим жить дальше. Это всё на сегодня. Соберёмся завтра в это же время.

Киран собрал свои заметки и встал.

— Киран, — окликнул его Серж.

Главнокомандующий на него посмотрел и увидел ехидную ухмылку.

— Ты нам не сказал, чем нас клеймить собрался и где, — он указал себе на лоб. — Здесь, как рабов?

Киран сжал правую руку в кулак и развернул её тыльной стороной ладони к Сержу.

— Здесь, — его сломанная левая рука висела на перевязи, и указать на это место он не мог. — Будет магическое клеймо с надписью «ОФК». Почему магическое — узнаешь завтра. Почему «ОФК» — сам допрёшь. Ты у нас мальчик сообразительный… Иногда бываешь.

Киран ушёл. Серж воспользовался своим преимуществом в две здоровые руки и скрестил их в нелицеприятном жесте ему вдогонку.

Рэд

Все разошлись, а Рэд так и остался сидеть где сидел. Он положил руки на стол и уставился в свои раскрытые ладони.

«Забавно получается, — невесело думал он. — Месяц назад я этими руками сломал руку Альберту за то, что он чуть не убил мою мать в прошлом, а три дня назад добровольно нанялся к его человеку, Кирану, на службу. Этими руками я утром убил семь своих учеников, а вечером меня сделали командиром над оставшимися в живых. Где логика? Да и где моё место в этом мире? В Дремире? Вряд ли. Да и не хочу я их учить. Будь я хоть трижды Радимиром, они будут на меня недружелюбно смотреть, да ещё и всё время докапываться и проверять на прочность. Для них я — никто, чужак, предавший Родину лишь тем, что родился и вырос на чужбине, и не важно, спрашивал ли кто-то меня, где я хотел рождаться. Хотя… Они считают иначе: если я родился в Эвенне, значит, это место и выбрала моя Душа для продолжения Пути. А родители — это так, проводники в мир, они ничего не решают. Выходит, что моё место не в Дремире и даже не на Родине, в Эвенне, которая до сих пор не воспринимает происходящее всерьёз. Похоже, что мой Путь — вести в бой людей своего старого врага. Ненавижу ли я их? Нет. Люди как люди. Наверное, если убрать со сцены Альберта, то я начну ко всем нормально относиться, как к любой другой армии мира. Как обычный наёмник к своим соратниками. А… Вот кто я — наёмник без кола и двора…»

Рэд перевернул руки ладонями вниз, намереваясь встать, но тут дверь без стука распахнулась, и на пороге оказался Серж.

— А… Вот ты где! Слушай, Рэд, я тебя про артефакт забыл спросить. Есть минутка?

— Давай гляну.

Серж обошёл стол и протянул Рэду блокнот Джэда — Рэд его взял и повертел в руках. Серж пододвинул стул и сел рядом.

«Никакой магии здесь не должно быть, — думал Рэд, перелистывая самые обычные бумажные страницы и осматривая обложку. — Это должен быть передатчик. Вопрос какой. До Весталии отсюда далеко, да ещё и горы между нами — значит, спутниковый. А если так, то у них уже налажена связь, а мы до сих пор письма грифонами друг другу шлём. Надо будет поговорить с матерью про наземные ретрансляторы хоть».

Рэд долистал до последней страницы и увидел продавленные следы от рукописных букв на внутренней стороне обложки.

— Кто-то видел, чтобы он здесь что-то писал? — спросил Рэд.

— Да, он всегда писал письма своей девушке на последней странице, вырывал её и тут же прятал в конверт. Эту странность заметили давно, но думали, что он оставляет начало блокнота для важных заметок. В общем, у всех тут свои причуды, и подозрений это не вызывало.

— Как часто он писал письма? В какое время?

— Как часто — не скажу. Но знаю, что писал по вечерам после отбоя, а наутро перечитывал написанное, снова вставляя лист на последнюю страницу блокнота. Говорят, будто он даже что-то дописывал или исправлял, но над душой у него никто не стоял, поэтому не знаю, что именно он делал.

«Похоже, это текстовый передатчик, а не голосовой», — подумал Рэд и начал ногтем отковыривать исписанный лист с внутренней части обложки.

— Так я и знал, — сказал он, увидев монохромный светло-серый экран с тёмными значками меню. — Это текстовый передатчик. Грубо говоря, всё, что он пишет на этом экране, со временем проявляется на экране такого же передатчика графини Соренгаст — и наоборот.

Рэд порылся в меню, но старых писем не нашёл.

— Джэд был осторожен, истории переписки здесь нет. Возможности отследить, кому он отсылал письма, тоже. С твоего позволения, я оставлю его у себя и буду проверять, не пришли ли новые сообщения от графини.

— Конечно, оставляй. Если захочешь поучаствовать в допросе Джэда — ты знаешь, где меня найти. Благодарю за помощь.

На том Серж попрощался и ушёл, а Ред задумался о том, как бы всё же проследить сигнал до отправителя.

«Не тащить же эту хрень на орбиту ради этого? Да и вообще, лучше её при себе не держать… Вряд ли здесь есть механизм самоликвидации — слишком тонка пластина. Но вот подслушивать она вполне может. Да и маячок, скорее всего, есть. Ладно, политика — дело не моё. Придёт сообщение — передам его Сержу. Пусть дальше сами разбираются».

Рэд прихватил планшет с собой и отправился отдыхать. Жил он в отдельной комнате, закрывавшейся на ключ, поэтому артефакт он особо никуда не прятал, а просто положил в прикроватную тумбочку. Правда, отодвинул её подальше от изголовья. Параноиком он не был, скорее прагматиком.

«Интересно, как там мама поживает? — думал он, наконец растянувшись на кровати после ужасно длинного дня, полного разрухи, смертей и равнодушных к происходящему приказов командования. — Хорошо, что её Киран отослал, и она не видела, как я расстреливал подчинённых. Надеюсь, ей там хорошо отдыхается…»

Глава 18. Привкус реальности

Киран

На следующий день, раннее утро.

Через час после рассвета в подземном лекционном зале собрались все гвардейцы графа Неррона. Кто-то пришёл самостоятельно — они заняли все свободные сидячие места и расположились стоя вдоль боковых стен. Кого-то принесли на носилках и положили на пол между трибуной лектора и возвышающимися рядами узких и длинных, похожих на ступени, столов со скамейками. Одним словом, в серую каменную «коробку» без окон и с одной дверью народу набилось — не продохнуть. Не было лишь Рэда — он охранял пленника.

Энди стоял рядом с дверью в обществе Барта и Сержа, а Киран одиноко маячил перед всеми собравшимися. Он полусидел на краю стола лектора и равнодушно ждал, пока все займут свободные места.

Когда последний вошедший закрыл за собой дверь, Киран отлип от стола и заговорил:

— Готовьтесь слушать долго и внимательно. Все вопросы потом. Начну я с того, что расскажу, ради чего вчера погибло семеро наших соратников, а мы все, кроме командиров и инструктора, были ранены. Сразу оговорюсь: приказ стрелять Рэду отдавал я, как и приказ быть вне зоны поражения для Барта и Сержа. Потом я расскажу, при чём тут Джэд Эльрой и почему мы его держим под стражей. Далее вы узнаете, почему я до сих пор с шиной на руке, когда вы все уже залечили свои переломы. И нет, не потому, что меня вдруг совесть замучила или из каких-либо других псевдогеройских соображений. А напоследок вы узнаете, что нас ждёт сегодня и в ближайшие два месяца.

Киран умолк, и в зале повисла напряжённая тишина. Никто не перешептывался, не переглядывался, — все внимательно смотрели на главнокомандующего.

— Сказал ли вам кто-то, зачем вам учиться летать на самолётах? — продолжил говорить Киран. — Не сказал. Это был первый наш просчёт как командования. Показал ли вам кто-то, на что способны боевые самолеты, причём конкретно те, на которых вы учитесь? Нет. А ведь их много разных типов бывает. Это был наш второй просчёт. Отнеслись ли вы к обучению серьёзно? Нет. Вы угробили двух людей, технику, да ещё чуть не лишили жизни одного из двух инструкторов, замены которым нет на всём Каррандре. Вам их надо было беречь как зеницу ока, но нет. Вы думали, мы здесь в игры играем. Это был ваш просчёт. Вчера вы получили прививку от беспечности. Кто ослушался приказа прийти в полном боевом облачении и был слишком занят, чтобы среагировать на команду «Ложись!» или повторить за мной, — погибли. Думаете, это была военная операция без предупреждения? Отнюдь. Мы вас обезопасили как могли: одели в доспехи, чтобы не изрешетило каменными осколками, прикрыли вторым зданием, сразу же искупали в магических эликсирах и в течение получаса нагнали лекарей. Считайте это игрой в песочнице. А теперь внимание!

Киран сделал небольшую паузу и заговорил, медленно чеканя каждый слог:

— Са-мо-лёт стре-лял не по нам. Повторяю: целью было здание, а мы просто рядом стояли. Теперь представьте, что он стрелял по центру нашего построения. Кто бы выжил?

Киран дал время на подумать, а затем ответил за всех:

— Никто. Там было бы кровавое месиво из кусков тел. Может один грифон за секунду убить триста человек? Нет. Один самолёт может и больше. Одна такая металлическая «птичка» при умелом использовании может поставить половину Каррандра на колени, а остальную сровнять с землёй.

Чем дольше говорил Киран, тем больше хмурились его подчинённые, и зал начинал гудеть пчелиным роем от тихо высказываемых вслух мыслей. Спокойными и невозмутимыми оставались лишь командиры и молодой маг.

Чтобы утихомирить людей, Киран ни на кого не кричал, не призывал к порядку, а наоборот — начал говорить чуть тише. Гул быстро смолк, все снова прислушались.

— Теперь представьте, что пока мы тут мило беседуем, на полигон заявляются, например, отморозки из Зольданы, угоняют все наши самолёты и устраивают террор. На чём вы будете за ними гоняться? На грифонах? И копья вдогонку метать? — Киран усмехнулся. — Такое учебное занятие мы для вас тоже устроим, чтобы получили «ценный» опыт. Но это всё мелочи. Теперь воображаем организованного врага не с десятью самолетами, а с десятью сотнями и целью стереть нас с лица земли. Это то, что нас ждёт следующей весной. Мы уже слили в трубу месяц подготовки, осталось слить ещё десять или вообще сложить ручки и не готовиться. У Рэда с Элен была тысяча самолётов. Благодаря вам осталось девятьсот девяносто семь. Если бы мы вас вчера не остановили, встречать армию вторжения нам бы пришлось на грифонах. А теперь внимание! Первое: Рэд считает, что этой тысячи нам не хватит, чтобы отбиться. Второе: наши инструктора не будут возиться с нами десять месяцев. У нас осталось два. По истечении срока они уходят в Дремир — обучать их наездников. Если мы за два месяца не докажем им, что мы не идиоты, они заберут и все самолёты.

Киран снова умолк, давая слушателям возможность переварить услышанное, и через минуту продолжил:

— Я даю вам выбор. Кто не хочет учиться на пилота — встали и вышли. Вам будет приказано вернуться в Нерру под командование Дэльмара. У вас две минуты на размышления.

Зал загудел, а Киран отошел переговорить с Энди. Когда он вернулся на своё место, все снова умолкли. Никто не вышел.

— Ну а теперь об интересном, — Киран улыбнулся. — О людях… Скажем так — «не от мира сего». И это не фигура речи. Среди нас есть пришельцы из иных миров, — Киран указал пальцем здоровой руки в потолок. — Я бы сказал, что они прибыли со звёзд, но это будет не совсем верно. О том, где ещё живут люди помимо Каррандра, я вам могу рассказать в другой раз, а сегодня перейдем сразу к примерам. Джэд Эльрой не с Каррандра. Он случайно выдал себя вчера, когда понял, что Рэд будет стрелять, и заорал всем нам «Ложись». Он в гвардии давно и всё это время был предан нам. Вчера Джэд спас многих, пока я морозился и его удивлённо разглядывал. У него был приказ убить Рэда и Элен. Заслужил ли Джэд казнь? Я ещё не решил. Устав и Кодекс Чести гвардии графства Неррон он не нарушал. Сейчас мы пытаемся выяснить, откуда он, а вам лишь надо запомнить, что враги среди нас, и они неотличимы от нас. Сколько их? Не берусь гадать. А вот что они будут делать до прихода основных сил, понять легко: сделают так, чтобы нам их встречать было некем и не с чем.

Киран снова умолк на несколько минут, внимательно разглядывая зал уже без улыбки на лице, будто кого-то высматривал. Гвардейцы начали переглядываться и коситься друг на друга.

— Я это вам рассказал не для того, чтобы вы стали коситься друг на друга и не доверять своим соратникам. Есть надёжный способ отличить пришельцев от местных. Раз они не с Каррандра, в их теле нет Эша, а значит, на них не действует магия. Энди!

Киран обернулся к магу и закрыл глаза, ему тут же в лицо прилетел огненный шар и отсыпался серым пеплом на чёрную рубашку. Ни его загорелая кожа не пострадала, ни волосы не вспыхнули, ни двухдневная щетина. Киран провёл рукой по лицу, стряхивая остатки пепла и обернулся к слушателям.

— Кто хочет попробовать на себе? — злорадно оскалился он.

Среди ошарашенных и нахмурившихся рож желающих не нашлось. Киран уж было собрался продолжать свой рассказ, как со стороны двери прозвучало:

— Я!

Киран обернулся — Серж уже закатывал рукав рубашки.

— Энди, жги! — он сжал правую руку в кулак и выставил параллельно земле.

Маг поднёс руку ладонью вниз над рукой Сержа и уронил на неё огненный шарик размером с орех. В месте касания кожа вмиг почернела, а по краям покраснела. Запахло палёным. Серж сжал зубы и слегка переменился в лице, но не проронил ни звука. Пятно магического ожога начало медленно расползаться по руке, и Энди быстро накрыл руку Сержа ладонью и провёл по ней, будто стряхивая что-то. Когда он убрал руку, ожог перестал расти, но никуда не исчез.

Серж вернул самообладание и прошёлся перед рядами слушателей, показывая свою обожженную руку, чтобы все убедились, что с магией Энди всё в порядке.

— Так ты нам враг, Киран? — с насмешкой спросил он, оборачиваясь к главнокомандующему.

— Он самый, — невозмутимо ответил Киран. — Я трачу ваше драгоценное время своей пустопорожней болтовней. А теперь заткнись. Я просил всё вопросы задавать потом. Продолжая тему «надёжного способа». Увы, нет такого, чтобы отличить местного патриота Каррандра от предателя. Здесь магия не поможет. Надо включать осознанность, наблюдательность, судить по делам и их последствиям, — Киран постучал пальцем по виску. — Мозг надо включать, ребятки. А раз вы его уже включили, вот вам пища для размышлений о нашем грядущем. Но сначала обо мне, а то надумаете невесть чего. Я с Дэймоса, — Киран снова усмехнулся и указал пальцем в потолок. — Это, грубо говоря, одна из ближайших к Каррандру земель, населенных людьми. Другими словами, я с неба свалился на ваши беспечные головы. В семь лет. Доказательств у меня нет, мой корабль затонул у берегов диких земель между Герданой и Зольданой. Тогда я понятия не имел, где я оказался, но до Герданы добрался. Там прожил год, а потом меня подобрал граф Неррон. Дальнейшую мою биографию можете найти и сами. Земляки ли мы с Джэдом? Нет. Он откуда-то из других мест. У нас нет людей невысокого роста. Являюсь ли я вашим врагом или союзником? Я — на стороне Каррандра. Слово Чести. Ваш мир стал для меня вторым домом, и я его буду защищать. На чьей стороне мои родственники и земляки с Дэймоса — не знаю. Когда узнаю, буду думать, как поступать дальше.

Киран обернулся к Энди и подозвал его к себе.

— Теперь о магии. Как вы успели заметить, магия на пришельцев не действует. В этом есть своя сила и слабость: не действует ни боевая, ни лечебная. Но не стоит сбрасывать магов совсем со счетов в предстоящей обороне. Не действует прямое попадание и воздействие, основанное на природе Эша, а вот косвенное — физическое — более чем. Например, я могу обжечься об магический огонь Энди, как об обычный, если он будет достаточно горяч. Энди, зажжешь что-нибудь погорячее?

Небольшой красно-жёлтый костерок вспыхнул на ладони мага. Киран дотронулся до него пальцами здоровой руки и тут же рефлекторно её отдернул. Кончики пары пальцев покраснели.

— Как видите, я реагирую на магический огонь, как на самый обычный, если он горит достаточно долго. Но когда он прилетает на мою кожу издалека, он быстро тухнет. Если Энди меня сейчас схватит за руку и будет держать и жечь, я начну обугливаться, как и Серж. Если бы Энди попал огненным шаром в мою одежду, она бы загорелась. А вот всякие магические барьеры на меня не действуют. Другими словами, я не полностью неуязвим к магии, а значит, магам придётся просто пересмотреть свою стратегию по отношению к пришельцам.

Киран снова посмотрел на дверь:

— Серж, подойди. Будешь первым добровольцем, раз так любишь эксперименты.

Серж скептически посмотрел на Кирана, но подошёл.

— Энди О’Ния из Ордена Ниев, — продолжал Киран, обращаясь ко всем. — Мы сегодня пригласили его не только для фокусов. Он согласился поставить всем присутствующим магические метки. Такая метка наносится воздействием магии на Эш в теле человека, в результате чего на коже проявляется рисунок из проявившегося Эша. Метки можно делать временными и постоянными. Мы сделаем постоянными, такими, что возникнут снова, даже если в этом месте содрать кусок кожи и дождаться, пока она вырастет вновь. Другими словами, я вас заклеймлю, чтобы вы перестали коситься друг на друга. Как вы поняли, меня клеймить бесполезно. Из этого зала сегодня никто не выйдет, пока не получит свою метку. На ком она не сработает, будет взят под стражу. Этому человеку придётся хорошо объясниться, если захочет сохранить себе жизнь. Метка будет нанесена на тыльной стороне ладони правой руки. Написано будет «ОФК». Пока все придумывают нецензурные версии расшифровки — Серж, прошу.

Энди достал из кармана магическую печать — овальный серебряный диск с выступающими зеркально написанным буквами с одной стороны. Приложил к тыльной стороне ладони Сержа и слегка нагрел, чтобы диск прогнулся по форме руки.

— Прошу прощения, — заговорил Энди безэмоциональным голосом, — но снова будет больно. Киран просил сделать не обычный белый магический знак, а черный. Поэтому вы почувствуете жжение, как от ожога.

— Без проблем. Валяй, — ответил Серж и сжал кулак покрепче.

Энди закрыл глаза и обхватил кулак гвардейца обеими руками, сильно прижимая диск и не давая возможности подопытному вырвать руку из захвата до того, как метка будет завершена.

Через полминуты на руке Сержа ярко выделялись черные буквы на фоне покрасневшей кожи вокруг них. Надпись была сделана так, чтобы легко читаться, когда рука опущена вниз или при рукопожатии за предплечье.

Серж показал всем свою метку, и они с Сержем вновь оставили Кирана наедине со слушателями.

— На этом мы закончили с лирическим отступлением и переходим к делу, — продолжил Киран. — Метки вы получите на выходе. Сейчас же я расскажу вам о том, что вас ждёт в ближайшие два месяца. «ОФК» — это Орбитальный Флот Каррандра. Метка — делает вас членом флота, но не гарантирует, что вы будете пилотами. Теперь право взлететь на самолёте будет иметь только тот, кто это заслужит своим трудом и докажет, что обладает достаточным уровнем знаний…

Про флот Киран распинался ещё с полчаса. После этого всем покидающим зал ставили метки ещё несколько часов. Заклеймили и людей, находившихся без сознания в лазарете. О чём рассказывал Киран, им должны будут пересказать соратники.

Среди присутствующих на полигоне гвардейцев графа Неррона других пришельцев не оказалось.

Метку поставил и Рэд, но не чёрную, в цветах гвардии Неррон, а серую — в цветах Ордена Ниев.

Новая реальность оказалась со вкусом «дерьма», в которое все поняли, что вляпались, с запахом жжёной плоти от магических меток и с осознанием чётких целей на ближайшие два месяца.

Элеонора

Гердана, Марингерд, усадьба графини Дэйнеры.

В тот же день, полдень.

Ровно в полдень в зале для совещаний в усадьбе графини Дэйнеры собралось тринадцать человек. Во главе прямоугольного стола сидела графиня. По правую руку от неё, за длинной стороной — маг Элен О’Ния, по левую — кресло было убрано. Далее расселись капитаны пострадавших во время вчерашнего налёта кораблей. Однако одно место всё ещё пустовало — ровно напротив графини, а табличка «Андрэ Герен» явно давала всем понять, кто опаздывает.

Перед каждым из капитанов лежала тёмно-зелёная папка с гербом графства Дэйнер — парусным фрегатом на зауженном к низу щите. Это были те самые договора, которые успел составить Киран перед своим уходом, и Элеонора, наконец, нашла повод подсунуть их своим как бы подчинённым на подпись.

Ожидание затягивалось. Кто-то из мужчин демонстративно смотрел в сторону, скрестив руки на груди. Кто-то барабанил пальцами по столешнице. Кто-то потянулся к папке и начал с интересом читать, что же ему предлагают.

Графиня же сидела и смотрела на двери, буравя их полным ненависти взглядом. Сегодня до её миниатюрных ушек добрались «вёдра помоев» из собранных её слугами слухов, которые безнаказанно лились на её голову, пока она отсиживались на корабле. Как удалось выяснить, Андрэ и его братия были их главными распространителями, за что графиня готова была собственноручно его четвертовать, а корабль спалить вместе с экипажем.

Прошло четверть часа. Дальше ждать — себя не уважать. Графиня объявила собрание открытым.

— Я собрала вас всех сегодня, чтобы обсудить условия нашего дальнейшего сотруд…

Обе створки входной двери резко открылись, как от удара, и загрохотали об настенные ограничители. Все обернулись к двери. Андрэ Герен поставил ногу на пол и, мгновенно вскинув правую руку, выстрелил прямой наводкой в графиню Дэйнеру. Пока капитаны пытались понять, что это у него за изогнутая трубка в руке, по залу разнёсся истерический крик боли Элеоноры. В дверной проём ударил сноп молний, прожигая борозду в центре стола и превращая опоздавшего гостя в живой факел. Капитан Герен с гримасой нечеловеческой боли на лице обугливался на глазах, продолжая пылать жёлто-красным пламенем, но отчего-то не издавал ни звука.

Графиня перестала кричать. Скрежет, грохот падения чего-то тяжёлого. Не успел кто-либо обернуться, чтобы ужаснуться или обрадоваться смерти собравшей всех здесь, как прямо по пылающему столу пробежало нечто в высоких чёрных сапогах, спрыгнуло на пол и через два прыжка отсекло горящую голову с плеч одним ударом меча.

Голова покатилась по деревянному полу, а разъярённая графиня Дэйнера резко развернулась и указала почерневшим остриём катласа на ближайшего капитана:

— Ты знал?!

Её взгляд пылал лютой яростью, а по центру груди зияла огромная дыра в тёмно-зелёном сюртуке и рубашке под ним. Края дыры горели и осыпались пеплом, обнажая белоснежную здоровую кожу.

Мужчина средних лет лишь покачал головой из стороны в сторону и, нахмурившись, продолжал смотреть на всё больше оголявшуюся грудь девушки.

Элеонора перевела взгляд на его соседа — тот сидел, уткнувшись в стол. Следующий отвел глаза… Все, на кого она ни смотрела, тут же отворачивались.

«Какого хрена вы отводите глаза?! — негодовала графиня. — Значит, вы все были заодно?! Поубиваю нахрен!!! Элен была права: мой флот — это всего один корабль. Не о чём тут договариваться!»

Графиня уж было замахнулась катласом на ближайшую жертву, как кто-то перехватил её руку и тихо шепнул на ухо:

— Ваше Сиятельство, Ваша одежда.

Элеонора глянула на удерживающую её мёртвой хваткой Элен, на себя, на остальных.

— Убирайтесь, слюнтяи. Хоть бы кто из вас пошевелился, когда в меня стреляли. Нахрен вы мне сдались, если в вас даже нет мужества, чтобы пялиться на голых девок?

Она выдернула руку из захвата, плюнула на пол, развернулась и ушла с гордо поднятой головой, отнюдь не смущаясь своего обнаженного вида.

В конце коридора она нашла мёртвого слугу с прожжённой насквозь дырой в голове.

«Надеюсь, он не всех убил по дороге сюда, — нахмурилась Элеонора. — Жаль будет, если Эдвард опять… Пострадает».

От идеи броситься искать преданного ей дворецкого Элеонору всё же остановил здравый смысл, и она решила сначала переодеться.

Зайдя в свои покои, она осторожно стянула всё ещё горящую одежду и бросила её на дно металлической ванны. Обтёрла себя влажным полотенцем от пепла, вытерла оружие.

«И почему я заорала как резаная? — думала она, застёгивая на себе новую рубашку. — Ну да, показалось, что обожгло, как жаром из печи, но боли-то не было. Скорее от неожиданности… И с каких пор я стала кричать от неожиданности?! Что со мной вообще творится в последнее время?!»

Элеонора хмурилась всё сильнее, не понимая причин перемен в своём поведении, а у неё в груди будто пылало такое же пламя, как недавно пылало снаружи. Внутри себя девушка ощущала его как некий «огненный цветок», произрастающий из низа её живота и распускающийся бутоном на месте сердца. Он так нещадно горячил кровь и разжигал её эмоции, что привычная маска спокойного безразличия всё не натягивалась обратно на лицо.

Бросив безуспешные попытки вернуть самообладание, графиня застегнула последнюю пуговицу на сюртуке, вложила меч в ножны и отправилась искать дворецкого.

К её облегчению, Эдвард оказался жив-здоров и удивлён, что у капитана Герена осталось при себе оружие. Никто в усадьбе не знал о произошедшем. Было похоже, что Герен собирался пристрелить её тишком, договориться или перестрелять всех остальных в зале собрания и также спокойно уйти. Единственное, что не могла понять графиня — почему он всё время сбрасывал со счетов мага восьмого уровня.

«Может, он надеялся её перекупить после моей смерти? Или был уверен, что успеет её убить следом? И вообще, что это за хрень, из которой он стрелял? А загорелись бы мои волосы, если бы он попал в голову?.. Чёрт! Не надо было его убивать… Теперь мы не узнаем, где он добыл этот артефакт. И вообще, зачем припёрся меня убивать? Мстил? Обиделся? Вряд ли за корабль… Скорее за ущемлённое мужское достоинство… А как хорошо горел! И всё же надо уточнить у бабушки об особенностях моей защиты. Почему я не почувствовала удар вилки, но ощутила жар от огня?..»

Как и у любой размышляющей девушки, мысли Элеоноры прыгали с одной на другую, иногда лишь косвенно связанную с предыдущей.

Когда графиня Дэйнера с дворецким и парой слуг дошла до зала собрания, вид у неё был уже спокойно-задумчивый, а следом и удивленный.

— Почему вы всё ещё здесь? — спросила она с порога, разглядывая всех капитанов и Элен, сидящих на своих местах за полуобугленным столом.

— Я их попросила остаться, — ответила Элен. — Я бы хотела, чтобы Вы к нам тоже присоединились, Ваше Сиятельство.

— Что ж… — графиня перевела взгляд с Элен на своё поднятое уже кресло и обернулась к слугам. — Этого убрать, но оставить в усадьбе до моего распоряжения. Никому ни слова о том, что здесь сегодня произошло. Официальную версию вы услышите позже.

Тело капитана Герена уже не горело, а на деревянном полу виднелись лишь чёрно-коричневые проплешины. Всё выглядело так, будто кто-то залил весь очаг пожара водой и потушил их, вот только вокруг было сухо.

«Наверное, это бабушка потушила пожар», — подумала графиня, присаживаясь обратно на своё место во главе стола.

Только сейчас она заметила стопку кожаных зелёных папок слева от неё.

— Что это? — спросила она у Элен, не желая теряться в догадках.

— Это подписанные договоры, Ваше Сиятельство, — учтиво ответила маг.

— И кто мне соизволит объяснить, зачем вы их подписали? — она обвела всех капитанов презрительным взглядом.

Слово взял немолодой мужчина с пышными усами и сединой в лохматой бороде — капитан Бедри́ч Нова́к:

— Мы решили, что пора нам перестать делить то, что вскоре отберут, Ваше Сиятельство.

— И кого ты, Бедрич, вдруг испугался? — с нескрываемой насмешкой спросила Элеонора. — Уж точно не меня. Подождал бы месяцок-другой, пока у Элен О’Нии не закончится здесь контракт, делов-то! Всё вернулось бы на круги своя.

— Мы опасаемся перспектив, Ваше Сиятельство, — продолжал учтиво отвечать капитан, который обычно не стеснялся в выражениях и крыл всех матом в три этажа.

Элеонора начинала находить происходящее забавным, и губы непроизвольно растягивались в злорадной ухмылке. Ей даже на миг показалось, что её телом будто начал управлять кто-то другой, но это было скорее приятно, чем мешало. Сопротивляться этому совсем уж не хотелось, и она отпустила своё лицо с «поводка», даже не пытаясь угадать, что на нём сейчас отражается.

«Сидят тут притихшие, как мыши. Может, им Элен что-то наговорила в моё отсутствие?»

— Мы все опасаемся вот этого, — заговорила Элен и положила на стол нечто похожее на чёрную Г-образную металлическую трубку с приплюснутыми боками и всякими странными короткими отростками. — Это оружие, из которого в вас стрелял капитан Герен. Как видите, оно не пострадало ни от разрядов молний, ни от пожара. Оно, скажем так, магическое, но эта магия основана на чуждых нам принципах. Другими словами, это артефакт из другого мира, а значит, наши враги уже ближе, чем мы предполагали. Была ли это личная неприязнь или заказ, полученный на Вашу жизнь, мы, к сожалению, уже не узнаем. Прошу простить меня за безрассудную казнь единственного знающего ответ. Однако мы теперь точно знаем, что враги уже среди нас, пусть и, скорее всего, в небольшом количестве.

— Андрэ был пришлым? — спросила Элеонора и потянулась к необычному оружию.

— Нет. Он был местным, как и все присутствующие здесь. Я всех проверила до вашего прихода. Просьба ничего не нажимать, Ваше Сиятельство, — Элен протянула ей артефакт.

«Холодный, будто из стали», — подумала девушка, осмотрев штуковину со всех сторон, и положила её на стопку папок с договорами.

Она не знала, с какого конца артефакт стреляет, и расположила его углом ко всем, давая понять, что вещица теперь её, но она никому ей не угрожает.

— Так что же мы теперь будем обсуждать, мой уважаемый покалеченный флот? — Элеонора откинулась на спинку кресла и облокотилась на один подлокотник, подперев голову рукой. — Нашу недееспособность?

Насколько она раньше хотела привлечь этих людей на свою сторону, настолько же ей стало всё равно после сегодняшних событий. Графиня внезапно явно осознала, что настоящая преданность не покупается. Что сколько бы договоров она не подписала, безопасно повернуться к ним спиной она никогда не сможет, а значит…

«Мне лишь надо быть выше них, — пришла она к очевидному выводу. — Быть там, где никто из них не сможет меня достать. Там, где не надо доказывать каждому встречному свою состоятельность и надеяться на взаимоуважение. Там, где не обсуждают что-либо с равными, а отдают приказы подчинённым».

— Я бы хотел предложить… — снова заговорил капитан Новак.

— Я вижу, Бедрич, — перебила его графиня, — ты решил занять место Андрэ в нашей недружной компании. Что ж, инициатива наказуема — командуй. Я назначаю тебя главнокомандующим моим новым флотом. Подготовь указ о своём назначении и положи мне на стол на подпись. Твоим первым приказом как главнокомандующего будет собрать всех здесь отсутствующих под флагом графства Дэйнер и принести мне недостающие подписанные договора. Сами договоры я тебе предоставлю. Найди замену Андрэ. Организуй починку флота. Когда это будет готово, я выслушаю, что ты хотел предложить.

Графиня Дэйнера встала и взяла артефакт.

— Идёмте, Элен О’Ния.

Элен поднялась следом, и обе женщины покинули зал совещаний.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! — донеслось запоздалое вслед.

Реальность для всех присутствующих переговорщиков оказалась с запахом гари и вкусом летающего в воздухе пепла. Кому-то она грела душу ощущением маленькой победы над собой, другими и обстоятельствами. Кому-то пробегала холодком вдоль спины от внезапного осознания приближающейся угрозы, перед которой они оказались беспомощны, как младенцы.

Глава 19. Бродяга, Миледи и Внучок

Киран

Эвенна, полигон Ордена Ниев для лётных тренировок под Эренском.

Две с половиной недели спустя, начало лета.

Через четыре дня после суда над советником графини Ронетты, Карлом Дэмисом, где его признали пришельцем, виновным в убийстве родителей графини, и отвезли в Летающую Крепость графа Неррона для дальнейшего допроса.

За две недели до того, как Рэд нарёк сына дремирским именем.

За месяц с небольшим до прибытия Марка с Настей в Зольдану.

Жизнь на полигоне текла своим чередом, вот только небо теперь было закрыто для всех, кроме Рэда и Кирана.

Учебное утро для гвардейцев начиналось с двухчасовой лекции Рэда об основных небоевых системах истребителя.

С тех пор, как на занятия начал ходить Киран, все были обязаны конспектировать и срисовывать с доски, а не по привычке надеяться на свою отменную память. После лекции главнокомандующий выдёргивал наугад людей из зала и задавал им каверзные вопросы о прослушанном, а вот ответы проверял лектор. Те, кто отвечал правильно или хотя бы близко к правде, попадали в отдельный список приоритетных кандидатов в пилоты. Часть из этих вопросов Киран придумывал сам по ходу лекции — это было то, что ему и самому не было понятно и хотелось для себя прояснить. Часть брал в конце главы учебника, по которому теперь учил их Рэд. Себя Киран ни в какие списки не добавлял — у него и так была привилегия на полёты после того, как он сдал зачёт на посадку.

После лекции Рэд с Кираном летали в паре на истребителе Рэда, а остальные занимались обычными тренировками по физподготовке и военному делу и зубрили конспекты.

По возвращении инструктора «заземлённых» ждала устная проверка знаний. Самых быстрых и сообразительных допускали посидеть в кабине оставшихся самолётов, но только на земле. Там они самостоятельно проверяли свои знания в режиме симулятора, где каждое действие сопровождалось лишь голосовым и текстовым подтверждением команды, но все системы были отключены. После них Рэд просматривал автоматические отчёты и обновлял свой рейтинг будущих пилотов.

Таким нехитрым образом из общей массы обучающихся начал вырисовываться костяк самых мотивированных и способных людей. Было их немного — всего пара десятков гвардейцев. Причём главными ограничителями здесь было количеством часов в сутки, которые Рэд мог потратить на проверку знаний, и количество техники, на которой несколько человек могут обучаться одновременно. Барт и Серж оказывались вне конкуренции, как нынешние и будущие командиры, но и спрос с них тоже был велик.

Теперь Рэд пускал к себе в кабину только тех, кому доверял на сто процентов. Из всей гвардии Неррон это был только один человек — Киран. Недоверия к остальным добавило и то, что Джэд признался во вредительстве относительно и самих самолётов, пусть только на уровне настроек и программного обеспечения.

Хоть всех гвардейцев и проверили магическими метками, возможность наличия диверсантов из местных никто не отбрасывал. Пусть они не разбирались в технике, но могли, как Джэд, держать связь с теми, кто разбирался и мог дать пошаговые инструкции. Перетряхивать личные вещи гвардейцев на предмет артефактов в гвардии было не принято.

Тренироваться с возможностью внешнего управления всем запретил главнокомандующий, как следствие установленной им «дисциплины». С одной стороны, Киран не хотел терять больше жизней и техники, если управление откажет по каким-либо причинам. С другой — не хотел давать никому новых поводов расслабиться и переложить ответственность за свои жизни на других.

Правда, единожды гвардейцам было разрешено подняться в небо, но… На грифонах. Пусть все уже и понимали нелепость идеи гоняться на грифоне за самолётом, но показательных учений Киран отменять не стал — обещал же! В седло загнали приказом самых провинившихся, под смех и шуточки остальных. Двадцать человек с честью и достоинством вынесли час позора в погоне за самолетом, который хоть и нарочито медленно летал, но играл с ними, как кот с мышами. Грифоны оказались менее снисходительны к провалу и передрались потом между собой. С тех пор подобное занятие объявили новым наказанием для тех, кто будет плохо учиться. Тем, кто заваливал теорию, раз в неделю предстояло бросаться на самолёт с копьём, чтобы «выработать новую стратегию боя». Но не прилюдное унижение было самым страшным в этом деле, а одна только мысль о том, чтобы уговорить грифона на это пойти. Быть сожранным на месте никто не хотел. С теоретическим обучением новобранцев у командования проблем больше не возникало.

Пока не было Элен, Рэд решил натренировать себе преемника, который смог бы обучать остальных чему-то простому наравне с ним. Каждый день они с Кираном летали по пять-шесть часов с перерывами. Сначала инструктор передавал подопечному лишь частичное управление, затем полное.

Три дня назад они начали брать с собой второй истребитель, но он летел за ними беспилотником под управлением Рэда. Пока Киран управлял самолётом, в котором они сидели вдвоём, Рэд проверял будущий личный самолёт Кирана во всех возможных режимах, прежде чем отдать его ученику. Хоть Джэд и клялся, что другие самолёты он не портил, а Рэд не смог найти никаких проблем на земле, он решил, что лучше уж будет живым параноиком, чем его ученик мёртвым оптимистом.

Во второй половине дня Киран подменял Элен и читал подчинённым книги вслух. Но не просто читал, а ещё и добавлял свои пояснения к незнакомым словам и сравнения с полетами на грифонах, где это было уместным. К каждому занятию он готовился по вечерам после второй лётной тренировки с Рэдом. Сначала сам, потом дотошно расспрашивал инструктора, пока не получал достаточного понимания прочитанного. Часто приходилось засиживаться до середины ночи. Одним словом, он учился сам, а на следующий день учил других и укреплял этим свои знания. Ведь давно было известно, что до конца можно понять только то, что можешь объяснить другому.

Сегодня у Кирана был особый день — первый самостоятельный полёт над полигоном. В случае успеха он получал этот самолёт в своё личное пользование, а также уникальный бортовой номер ОФК-3. Бортом номер один записали Элен, а вторым — Рэда.

Кто-то бы сказал, что сегодня сбудется детская мечта Кирана, но особой восторженности по этому поводу он не ощущал. Для него предстоящее испытание было сродни «экзамену Родэра» — без страховки. Родэр был широко известным в узких кругах инструктором графа Неррона, который заставлял учеников летать на грифоне непристёгнутыми. Несмотря на то, что приходилось им сделать это всего лишь раз в конце обучения, чтобы получить медальон наездника, выживали не все. Пусть Киран и будет сегодня «пристёгнут» к самолёту, да и вооружен знанием об экстренном катапультировании, но управлять самолётом впервые должен будет сам от начала и до конца. Без подсказок. Один в кабине. Без второго пилота на дублирующем управлении и без возможности внешнего управления с другого самолёта в воздухе или на земле.

Если Киран и нервничал, то виду, как и всегда, не подавал, да и Рэда внимательно слушал на утренней лекции.

После лекции он собрал свои вещи и собрался уходить на предстоящее совещание с командирами, но тут услышал весёлый голос за спиной.

— Эй! Главнокомандующий! — окликнул его Серж и по-дружески похлопал по плечу. — Желаю тебе ударить в грязь лицом!

— Твоим? — Киран извернулся и почти ухватил шутника сзади за шею, чтобы ударить его рожей об стол, но Серж успел отскочить и поднять руки в примирительном жесте.

Однако на его лице застыла ехидная ухмылка, а вокруг уже начали делать ставки.

— Идём, выйдем — поговорим, — Киран кивнул на выход из зала и обернулся к лектору: — Рэд, мы ждём наверху.

— Освобожусь через четверть часа, — подтвердил Рэд.

— Представления не будет, — спокойным голосом сказал Киран, окинув взглядом всех остальных, и этого было достаточно, чтобы все сразу притихли.

Они с Сержем вышли в коридор.

— Что будем делать с Джэдом? — спросил Киран. — Всё, что он мог или хотел нам сказать, он сказал. Держать его здесь не вижу смысла.

— Предлагаешь добить, чтоб не мучился? — серьёзно спросил Серж.

— Нет. Предлагаю его отправить к Альберту. Пусть с ним дальше разбирается. Может, переманит на нашу сторону. У него к этому талант.

— Ты жесток, — усмехнулся Серж. — И как мы его туда переправим?

— Пусть Рэд отвезёт на самолёте. Это самый быстрый способ.

— А почему не сам? — удивлённо поднял бровь Серж. — Отстреляешься перед Рэдом и валяй.

— Не дури.

— Значит, за свою шкурку боишься? А за то, что наш диверсант угробит Рэда в полёте, даже будучи связанным и без сознания, нет?

— Ты идиот или прикидываешься? — скептически посмотрел на него Киран. — Если я сейчас вернусь к Альберту, мои «игры в самолётики» на этом и закончатся. Уверен, что он найдет для меня занятие пополезнее. Ладно, я… А кто вас будет учить, пока Элен не вернётся? Да и опять распуститесь без меня.

— Не знал, что ты у нас такой сердобольный, — съязвил Серж, а потом серьёзно добавил: — Можешь за нас не переживать — мы с Бартом поняли, где просчитались. Больше такого не повторится. Лучше скажи, сколько времени ты ещё планируешь скрываться от Альберта, чтобы научиться хоть как-то летать?

— Где-то с месяц. Дольше вряд ли выйдет. Что-то мне подсказывает, что он меня скоро начнёт искать.

— То есть нам тебя терпеть всего месяц! — обрадовался Серж. — Ну, я пошёл! Мужикам сообщу отличную весть!

Серж развернулся и отправился обратно по коридору.

— Серж! — окликнул его Киран.

— Я сделаю из Джэда «посылку», — отмахнулся он, не оборачиваясь. — На тебе почтальон и письмо Альберту.

Киран вздохнул и побрёл к лестнице наверх из подземелья.

— И как Альберт с ним справляется? — пробурчал он себе под нос.

«Я на него просто смотрю, и уже врезать хочется…»

В назначенный час в наземном зале совещания собрались только Киран с Рэдом. Барт был в отъезде по вопросам снабжения.

С тех пор, как на полигон вернули грифонов, у Рэда отобрали его «хозяйственную» деятельность, а в Орден Ниев раз в сутки отправляли гонца для обмена новостями и указаниями. Теперь Рэд практически безвылазно жил на полигоне.

Система наземных ретрансляторов между полигоном и Орденом ещё не была установлена, но был разработан план их базирования. Ждали только Элен, чтобы его одобрить и воплотить в жизнь.

— На сколько ты Элен отправлял отдыхать? — первым делом спросил Рэд, присаживаясь за стол.

— На три недели, — ответил Киран и посмотрел на Главу Ордена, продолжая что-то писать. — Прошло девятнадцать с половиной дней.

— Значит, она должна вернутся послезавтра… — вслух задумался Рэд, а потом глянул на Кирана и улыбнулся: — Может, ты и меня в отпуск отпустишь?

«Вот у него сейчас такая я же ехидная рожа, как и у Марка! Родство неоспоримо!»

— Без проблем, — невозмутимо ответил Киран. — Вот как раз пишу куда. Прошу, дай мне ещё несколько минут закончить.

Вскоре Киран, улыбаясь, протянул Рэду запечатанный конверт:

— Держи. Слетаешь к Альберту, погостишь денёк и возвращайся.

— И чем я провинился? — усмехнулся Рэд, беря конверт. — За что ты меня в пустыню ссылаешь, а не на моря?

— Список длинный, — Киран внимательно и без улыбки посмотрел на собеседника. — А если ближе к делу: мы с Сержем решили, что Джэду здесь не место, и я бы хотел тебя попросить отвезти его в Нерру. От Альберта он не сбежит. Серж его «упакует» так, что он тебя даже силой мысли не сможет побеспокоить за время полёта.

— Отвезу, раз надо. Это письмо для Альберта?

— Да. Но не от моего имени, а от имени Сержа. Обо мне Альберт знать пока не должен. Если спросит прямо, видел ли ты меня, отвечай как есть, но сам этот разговор не начинай.

— Понял, — серьёзно ответил Рэд. — Но уж извини, звучит подозрительно. Зачем тебе скрываться от Альберта?

— У меня отпуск.

— Скажешь тоже, — усмехнулся Рэд. — Ладно, дело твоё. И последний вопрос: что будем делать с планшетом Джэда? Новых писем от графини больше не приходило. Но я бы его никуда отсюда не вывозил из-за возможного наличия маячка слежения. Предлагаю просто уничтожить.

— Поддерживаю. Если Альберт согнет Джэда на свою сторону, тот всегда сможет сказать, что планшет потерял при побеге от нас.

— Договорились. Иди, готовься к вылету тогда. Пока ты мне не сдашь экзамен, я никуда не полечу. Да, и оденься по форме — в тот лётный комбинезон, что Элен прихватила для тебя с орбиты. Жду через полчаса на полигоне.

— Слушаюсь.

Киран никогда не боялся летать. Даже в глубоком детстве он считал, что утонуть в озере намного опаснее и болезненнее, чем погибнуть, будучи в воздухе или безвоздушном пространстве. Ещё тогда часть сознания маленького Кирана была уверена, что надёжнее самолётов и прочих классов летающих кораблей ещё ничего не придумали. Ведь не зря же отец ему так много про них рассказывал, включая упоминания о многоуровневых системах защиты от поломок, непредвиденных обстоятельств и ошибок пилотов и капитанов.

С другой стороны, Киран совсем не боялся разбиться на самолёте, считая, что это всё равно будет быстро и насовсем. Ну, как «насовсем»? На его Родине верили, что когда эта жизнь обрывается раньше срока, ты просто ещё раз приходишь в этот мир, чтобы её продолжить. Вот маленький Киран и представлял, что если погибнет во время полёта, то просто снова родится. Просто надо будет подольше потерпеть, прежде чем он наконец дорастет до возраста обучения на пилота. Кем стать — вопрос для него не стоял с тех самых пор, как он впервые увидел отца, выходящего из непонятной летающей штуковины. «Истребитель» — было его первым словом с правильно выговоренной буквой «Р».

По подземному коридору шёл лётчик. Высокий, статный, широкоплечий, с безупречной осанкой. Лицо гладко выбрито, короткие и слегка вьющиеся волосы красиво уложены. Тёмно-серый комбинезон с множеством карманов и застежек, ботинки на высокой шнуровке с перестёжками, перчатки, — всё это он нёс на себе с гордостью и достоинством. Каждый, кто попадался ему на пути, невольно уходил с дороги, а затем оборачивался вслед.

Лицо Кирана было безэмоциональным и расслабленным, и лишь целеустремлённый взгляд давал всем понять, что он не остановится ни перед кем и ни перед чем, прежде чем доберётся до своей цели.

Так уж повелось, что пример заразителен, а пример сильного и волевого человека способен вести за собой без единого слова. Когда Киран садился в кабину истребителя, вокруг уже собралась молчаливая толпа впечатлённых его новым образом. Многие только сейчас поняли, что один из них вот-вот взойдёт на следующий уровень мастерства и совершит свой первый самостоятельный вылет. Вопреки тому, как часто бывает в подобных случаях, никто не шутил, не подтрунивал и не кидал никаких уместных или не очень напутствий в дорогу. Были ли это «плоды» дисциплины главнокомандующего или свежая память о недавно погибших людях? Кто знает. Однако во взгляде каждого гвардейца явно читалось неприкрытое желание занять место Кирана в кабине.

Крыша кабины с шипением закрылась над головой Кирана. Он ещё раз перепроверил себя: ремни безопасности, крепление шлема и кислородной маски. Подал частичное питание на системы самолёта и провёл предстартовую диагностику.

— Бродяга — Драку. Подготовка завершена, — отчитался Киран Рэду. — Разрешите взлёт.

Когда Рэд напомнил Кирану, что его позывным будет «Дракон», и попросил произнести его вслух, Киран понял, что плохо соображал, когда на это согласился. В итоге пока сошлись на укороченной версии.

В шлемофоне раздался голос Рэда, сидевшего сейчас в своём самолёте на полигоне, — это был их единственный способ держать связь в этом примитивном мире.

— Драк — Бродяге. Принял. Взлёт разрешён.

Самолёт Кирана тихо загудел — заработал реактор, но питание на двигатели ещё подано не было.

«Двигатели — на маневровые, — мысленно отдавал себе команды Киран. — Режим — вертикальный взлёт. Рычаг медленно от себя. Штурвал ровно…»

Истребитель с гулом начал медленно отрываться от земли и слегка покачиваться. Дело здесь было не в каких-то нестабильных воздушных струях, что отталкивали его от земли, а в слегка дрожащей на штурвале руке Кирана, который сейчас должен был быть неподвижным. Не дрожью страха или волнения, а дрожью предвкушения.

С каждым метром набора высоты самолёт взлетал всё быстрее. Когда Киран набрал достаточно высоты, он переключил двигатели на ходовые и… Сорвался с места с оглушающим грохотом, будто за ним гнались.

Минуты пролетали за секунды. Киран довольно скалился, забыв обо всех на свете. И только когда горы на горизонте из очень тонкой полоски начали превращаться в довольно толстую, он вдруг вспомнил, что по условию экзамена он должен был не улетать черт те куда по прямой, а наворачивать круги над полигоном, а затем сесть. Пришлось сбросить скорость и плавно уйти на разворот, следя за тем, чтобы не сильно терять высоту.

До полигона Киран долетел на более скромной скорости, чтобы не промахнуться, и начал наворачивать круги по часовой стрелке, а потом против.

Рэд продолжал сохранять радиомолчание.

Вдруг над Кираном пронеслась тень, а в ушах зазвенел высокий женский голос:

— Рэд, кто в небе?

— Дракон… В смысле, Киран. Сам.

Следом бабушкино «О-о-о» плавно перешло в «А-ха-ха», и Кирану снова стало стыдно за свой позывной. Он даже явно смутился, зная, что его сейчас всё равно никто не видит.

«Детский сад какой-то, — мысленно вздохнул он. — Надо будет с Рэдом обсудить что-то менее пафосное...»

— Дракон — Бабушке. Твой новый позывной — Внучок. Подтверди.

— Бабушка — Драку. Принял. Новый позывной — Внучок.

— Внучок — Бабушке. Я ведущая, ты ведомый. Повторяй за мной.

— Бабушка — Внучку. Принял.

На посадку Киран зашёл только через полчаса. Ничего хитрого Элен от него не требовала: лишь набор высоты, снижение, разгон-торможение, переключение на разные типы двигателей в полёте, резкое и плавное изменения курса, зависание в воздухе… Однако взмокнуть и обсохнуть он успел раза так три.

Когда опоры истребителя Кирана коснулись каменных плит, а двигатели были заглушены, он не спешил покидать кабину, всё пытаясь унять дрожь в руках. Не от страха дрожали они, а от чрезмерного напряжения.

Элен посадила свой истребитель рядом и тут же продолжила командовать:

— Рэд — Элен. Назови свой позывной.

— Элен — Рэду. Позывной — Бродяга.

— Бабушка — Внучку, — вклинился Киран, чтобы потянуть время. — Предлагаю вам позывной Миледи.

— Внучок — Миледи. Приняла. Покинуть кабину.

«А она меня раскусила. Что ж, пойду позориться. Хоть коленки не дрожат, уже неплохо».

— Миледи — Внучку. Принял.

Несмотря на то, что Киран провёл в небе больше двух часов, зрителей только прибавилось. Когда он дрожащим руками доставал карту-ключ из борта самолёта, а затем клал себе в нагрудный карман, это увидели все. Правда, смеяться почему-то не спешили. Оправдываться Киран тоже не собирался и направился сразу к Рэду, который ожидал его с улыбкой на лице.

— Внучок — Бродяге. Экзамен сдан. Поздравляю. Борт ОФК-3 теперь твой.

«Даже не знаю, какой позывной лучше», — снова мысленно вздохнул Киран, а вслух учтиво ответил:

— Бродяга — Внучку. Благодарю.

Глава 20. Это семейное

Киран

Возвращение Элен не осталось незамеченным. Ещё на полигоне её обступили со всех сторон улыбчивые гвардейцы, искренне выказывающие радость по поводу её возвращения. Одни желали здоровья. Другие говорили комплименты о том, что она помолодела после отпуска и светится живой силой изнутри. Третьи спрашивали, будет ли она снова их учить теории и проводить практику. Четвертые поздравляли с назначением Главой Орбитального Командования и убеждали, что хорошо будут учиться, чтобы попасть в её эскадрилью…

Кое-как отделавшись от поклонников, Элен чуть ли не за шкирку притащила Рэда с Кираном в ближайший зал совещаний и заставила объясниться, что здесь происходит. Новость о том, что они навели здесь порядок с обучением, её обрадовала, а вот о том, что на неё спихнули целый флот, — взбесила!

— Да вы с ума посходили?! Чем вы вообще думали?! — негодующая бабушка ходила по комнате между столом и доской и размахивала руками. — Бабу?! Во главе флота?! Меня?! Да проще сразу подорвать тот авианосец нахрен, чтобы никто не мучился!!!

Рэд сидел с безразлично спокойным видом — видом человека, который знает, что этот «шторм» надо просто пережить, а потом мать выговорится, сядет за стол, и можно будет нормально поговорить.

Киран слегка улыбался и с интересом наблюдал за происходящим. Искренне и добродушно улыбался — такой улыбкой, при которой даже его глаза светились добротой. Давно забытой с детства улыбкой, а не привычным звериным оскалом. Его внутренний «дракон» был сегодня доволен и добр к своему хозяину, получив, наконец, свои материальные крылья и возможность летать в любое время дня и ночи.

— Ты! — Элен ткнула пальцем в серой лётной перчатке в Рэда. — Не стыдно тебе опять всё спихивать на старую больную женщину?!

На этих словах Киран усмехнулся и был награждён обжигающим взглядом негодующей женщины, что его готова была скрутить в бараний рог голыми руками. Он лишь шире улыбнулся.

— Нет, — невозмутимо ответил Рэд.

Элен закатила глаза, вздохнула и переключилась на Кирана:

— А ты?! Ты хоть знаешь, чем вам грозит моё «командование»?! Для справки: пока я была в отпуске, от боеспособного флота графини Дэйнеры осталась половина, и то лишь потому, что их не было в порту!

У Кирана похолодело в груди, и он перестал улыбаться. Вид у него был такой, что он сейчас же выбежит из комнаты, прыгнет в самолёт и отправится лично проверять, что там стряслось. Пусть это был и не первый раз, когда он вспомнил о Нори после своего ухода, сейчас он впервые задумался о её безопасности.

— Выдыхай! — нахмурилась Элен. — И переставай на меня так смотреть! Жива твоя девушка, да и корабль цел.

— Жива или в порядке? — безэмоционально спросил Киран, продолжая буравить Элен взглядом.

— А это ты, дружок, сам потом узнай, — фыркнула бабушка и села за стол. — А теперь к делу…

Рэд поведал матери последние новости и планы, а также спросил, не передать ли от неё что-то Альберту. Элен лишь фыркнула, и этот вопрос был закрыт.

Киран рассказал ей об успехах в обучении своих подчинённых по книгам, что она для него подобрала, за что был похвален и тут же смещён с поста лектора.

— Я подготовила для вас новый учебный план. Теперь послеобеденные занятия буду вести я, а учиться вы будете посменно, по учебникам, которые ты, Киран, мне привезёшь из Архива. Список я тебе выдам. Полетишь сам.

— Принял.

— Хотя нет… — задумалась Элен. — Первый раз над городом полетим вместе. Чую, Рэд тебя не обучал особенностями бесшумного полёта ещё. Так?

— Не обучал, — подтвердил Рэд. — Это было в плане тренировок на завтра, если он сегодня сдаст экзамен.

— Отмазался, — отмахнулась Элен от сына и продолжила, глядя на Кирана. — Да и не хочу, чтобы ты полквартала разнес при посадке — своими обломками и ошмётками, — она засмеялась и ему подмигнула. — Думаешь, на крышу зданий Ордена или внутреннюю площадь может сесть любой желающий?

Киран нервно сглотнул и вспомнил, почему никогда не летал на грифоне над Дремиром — дремиряне опасны. Никогда не знаешь, что у них припасено в рукаве. Как оказалось, эти рядом с ним не были исключением, пусть и скрывали свою суть под левобережным именами.

— Только квартал Ордена защищён неким защитным полем с воздуха? — уточнил Киран. — Или весь город?

— Оба, но разными. Город защищён магическим полем. Об этом мало кто знает, ведь для живых существ оно невидимо и неощутимо. А вот для техники может быть смертельно опасно. Пересекать его надо на небольшой скорости и под защитными полями, иначе откажут приборы, и ты просто рухнешь вниз. Второй момент: над полем лети на какой хочешь скорости, горожане тебя даже не услышат. А вот под ним лучше не разгоняться, чтобы не разрушить чего-нибудь звуковой и воздушной волной, да и вообще не стоит под летать — оно довольно низко «натянуто» над домами. Если будешь долго лететь сквозь поле, то просадишь всю накопленную энергию на поддержание щитов, а на двигатели не останется. Поэтому над городом мы летаем повыше, а на посадку заходим ровно вертикально над Орденом. А вот здесь мне для тебя надо настроить доступ, иначе, — Элен злорадно оскалилась, — любимые методы пыток Альберта покажутся комариным укусом по сравнению с тем, что с тобой произойдёт.

«Опасная у меня бабушка…» — подумал Киран, а Элен ему снова подмигнула, будто читая его мысли.

— Ты хочешь сказать, — перевёл Киран тему в интересное ему русло, — что над Эренском есть купол, защищающий его от атак техническими средствами? А насколько он прочный и надолго ли его хватит?

— В теории он должен продержаться где-то час против той штуки, что разнесла Древо Мира пять сотен лет назад. Если за это время не изобрели что-то помощнее, а вполне могли. Сейчас даже гадать не берусь. Но вопрос не в этом, а в том, в каком он сейчас состоянии. Скорее всего, как решето с хаотично разбросанными дырами. Уверена, что за этим сейчас никто не следит. Этим я и хотела заняться, когда подразгребусь, а вы ко мне со своей игрой «в самолетики» пристали, — Элен вздохнула. — Хотите меня сделать символом ополчения — ваше дело, но кто будет командовать войсками — разбирайтесь между собой и Дремиром. Мне есть чем заняться, а вот помочь некому. Марка с Эриком хотя бы сюда…

Бабушка заметно погрустнела, а Киран вдруг осознал, что они действительно уж слишком многого от неё хотят. Не может же весь мир держаться на одной хрупкой женщине, пусть с и безграничными возможностями? По слегка опустившимся плечам Элен он понял, что ей сейчас не хватает надёжной мужской опоры, с которой она могла бы разделить свою неподъемную ношу. Киран глянул на Рэда — тот был погружен в свои мысли и никаких признаков заботы о матери не проявлял.

«Что за семейка?! — нахмурился Киран. — Сын морозится, внук сбежал в неизвестном направлении, а мужа, как я понимаю, давно нет в живых. Иначе никакой дремирский мужчина не бросил бы свою жену одну разбираться со всем самостоятельно. Более того, снял бы ношу с её плеч и взял бы всё в свои руки».

Пусть Киран и хотел расспросить Элен, только ли над Эренском есть такие магические поля, но решил, что об этом может узнать потом, а сейчас важнее…

— Последний раз я встречал Эрика в Марингерде… — начал он, но Элен его безрадостно перебила:

— Нет его там. Элеонора узнавала. Он давно ушёл, а куда — никто не знает. Искать мне этих оболтусов сейчас некогда. Сама справлюсь.

— Я их найду и верну в Эренск, — пообещал Киран.

— Благодарю, — слегка улыбнулась Элен. — Так. Если мы всё важное обсудили, полетели за учебниками, чтобы я уже сегодня вечером провела новую лекцию. Кстати, о том, что я вернулась из Марингерда, должны знать только свои. Никому об этом не говорить. По приземлении на крыше Ордена ты поболтаешь с Энди и Кириллом сам и скажешь, что прилетел сам. В Архив тоже сам сходишь. Про Рэда — говори как есть.

С каждым новым упоминанием Марингерда, Кирана всё больше начинал грызть червячок сомнений: правильно ли он поступил, снова оставив Нори одну?

«Тогда мне казалось, что раз она спокойно выживала до этого и сама, то и сейчас ей ничего не должно угрожать, — размышлял он, покидая комнату совещаний вслед за Элен. — Её команду я немного поднатаскал. Они теперь должны слаженнее сражаться. Медальон я свой ей оставил. В случае чего, Альберт её примет, как и меня, без лишних расспросов. Правда, в прошлый раз ей досталось, пока меня не было… Хотя слухи ходили, что она сама на рожон полезла. Сейчас же не будет?..»

Когда Киран вынырнул из своих тревожных мыслей, он обнаружил себя у крыла своего истребителя, а Элен с загадочной улыбкой на лице рядом с бортом, где должен выезжать трап второго пилота. Бабушка смотрела на него, хитро прищурившись, а он всё не мог понять: подвох его ожидает во время текущего перелёта или она ему его оставила в Марингерде?

До Ордена Ниев они добрались не скрываясь и без происшествий. С городским защитным полем оказалось всё просто: надо было всю дорогу держать определённую высоту, а при снижении сильно замедлиться и расширить защитное поле истребителя до размера шара, в который вписывался весь контур самолёта с небольшим запасом. Над крышей одного из зданий Ордена они зависли на десяток минут, пока Элен настраивала доступ для нового пилота и объясняла Кирану протокол посадки и взлёта.

Сел Киран вполне успешно, и самолёт сразу же окутался стационарным полем преломления, скрывающим его от посторонних взглядов, да и воздействий стихий. Под этим же полем он и простоял много лет, оставаясь в целости и сохранности.

С тех пор, как Рэд покинул Каррандр более двух десятков лет назад, никто, кроме Элен, летать не мог, а ей было чем заняться помимо этого. До её побега с Каррандра восемь лет назад она всё же наведывалась раз в несколько месяцев в этот ангар на крыше и проводила диагностику техники.

Когда она неожиданно для себя покинула Карранд, вместе с ней из этого мира пропал и последний пилот, и надежда на их появление. Сейчас же, волей случая и ценой счастливой жизни одного некогда маленького мальчика Марка, у всего мира появилась возможность возродить эту древнюю профессию.

Первый «возрожденный» пилот новой эры техническо-магического прогресса Каррандра слонялся по Ордену с полчаса. То с Кириллом надо было обменяться последними новостями и поручениями от Рэда, то с Энди обсудить последние слухи, то к себе забежать за некоторыми вещами.

Когда он спустился на девятый уровень Архива, Элен сидела на ступенях и задумчиво смотрела на запертую дверь.

Киран прошёл мимо и уж было потянулся к дверной ручке, но замер и обернулся.

— Миледи, а вы уверены, что до сих пор не можете пройти через магический барьер девятого уровня? — вдруг спросил он.

Элен на него удивлённо уставилась.

— Я не знаю, как оценивают уровни магии, — продолжал мужчина, — но, как я понял, вы уже много лет являетесь магом восьмого уровня. Мало ли, может «оно само»… В смысле, ваше мастерство достигло следующей ступени?

Элен расхохоталась.

— Я обожаю тебя, внучок! Так очевидно! Сейчас проверим!

Она встала и подошла к двери.

— Я так свыклась с мыслью, что Гор и от меня этот этаж запечатал, что ни разу и не подумала проверить. А знаешь что? Это могло быть просто его внушение. Ведь я действительно ни разу не пробовала. Если так, то внушение перестаёт работать со смертью внушающего.

Лёгкая тень печали проскользнула по лицу женщины, но тут же бесследно исчезла, будто она вспомнила и о живых дорогих ей людях. Она выдохнула, схватила ручку и дернула силой на себя.

Киран еле успел отпрыгнуть, чтобы не получить дверью по лбу.

— Теперь заживём!!! — заорала Элен на всю лестничную площадку.

Кирану даже показалась, что Миледи сейчас запрыгает от радости, как маленькая девочка, но она лишь быстрым шагом зашла внутрь, вертя головой по сторонам.

— Заходи, не маячь в дверях, — махнула она ему и свернула к закрытым стеллажам, а не книжным шкафам.

Более счастливой он её в жизни не видел: искренняя улыбка от уха до уха, блеск в глазах. Так выглядят люди, которые возвращаются домой, где их давно и преданно ждут, или случайно встречают на улице старых друзей.

Элен начала открывать и закрывать металлические дверцы одна за одной, пока не воскликнула:

— Нашла!

Заметно поднапрягшись, она стащила с верхней полки какую-то металлическую коробку — куб со стороной в полметра и ручками по бокам — и поставила на пол.

— Фух! Мда… Годы уже не те… — она обернулась к Кирану и мило улыбнулась: — Внучок, ты же поможешь бабушке игрушки наверх поднять?

— Помогу. А что это? — с интересом спросил Киран, подходя поближе.

— Стандартный боекомплект. Я знала, что мой муженёк запасливый. Теперь есть с чем к Нори возвращаться, а то подрастратилась в прошлый раз.

— Да что у вас там произошло?! — не выдержал и возмутился Киран, устав от женских намёков.

С другими людьми он редко терял самообладание, а если и выходил из себя, то только сознательно, но Элен для него была какой-то ходячей аномалией. В том смысле, что он уже не раз ловил себя на мысли, что в обществе бабушки ведёт себя более чем странно и ему несвойственно.

— Слетай, узнаешь, — усмехнулась Элен и пошла хлопать дверцами на соседних стеллажах.

Был бы перед ним мужчина, Киран бы выбил из него правду в прямом смысле слова, а с бабушками-то как? Уговорами, лестью и истериками можно было бы отделаться в детстве, да и то не всегда. Взрослым же это было не к лицу, поэтому Киран лишь спросил.

— Миледи, прошу, скажите, над Марингердом такой же защитный купол, как и над Эренском?

— Да. И способ пересечения его такой же. Вот только до вечерней лекции ты туда и обратно не успеешь, а твоё присутствие обязательно.

— Успею, — настаивал Киран. — Два часа туда, два обратно, час там, — через пять буду на полигоне.

— Размечтался, — Элен смерила его скептическим взглядом. — Это мне — два, а тебе понадобится три-четыре в одну сторону, если не хочешь разбиться по неопытности над горами. И это при хорошей погоде. Я понимаю, что любой фронт ты можешь облететь и над ним, но садиться всё равно придётся сквозь. Я не отговариваю, если что, а говорю как есть.

Из очередного ящика она достала три небольших плоских коробки длиной в ладонь и шириной в две и отнесла их на стол.

— Подойди, — она махнула Кирану и начала открывать одну из них.

Не успел Киран дойти до стола, как Элен обернулась и протянула ему открытую коробку, в которой лежал…

Киран потерял дар речи.

— Это твоё новое личное оружие пилота. Сам понимаешь, мечам и арбалетам в кабине нет места, а врукопашную не всегда удастся выжить. А теперь слушай внимательно: из подобной хрени стреляли в Нори прямой наводкой две с половиной недели назад.

Впервые за десятки лет Киран по-настоящему испугался и уставился на Элен полными неприкрытого ужаса глазами.

— Как я уже сказала, она выжила и жить будет, а калекой или нет — я тебе не скажу. Это твоё наказание за то, что ты оставил бедную девочку одну в стане врага и сбежал непонятно куда. Да, я слышала, что ты начал наводить порядки у неё дома, но бросил на полпути. Почему? Дело твоё. Просто запомни: сильные и независимые женщины сильны до тех пор, пока они сами по себе и им не на кого рассчитывать. Когда они почувствуют мужскую опору и заботу, всё пропало — они рано или поздно расслабляются и больше не хотят возвращаться к прошлой жизни. Думай, кого и где ты оставляешь. Когда я пришла, она пряталась на своём корабле. Сначала я долго удивлялась, а потом оказалось, что у неё на усадьбе даже магической защиты нет. Ты там жил. Долго жил. Куда ты смотрел? Это ж не дом, а какой-то проходной двор. Даже не знаю, как она может спать спокойно по ночам.

Элен ткнула коробкой в грудь ошарашенного Кирана — он её рефлекторно взял в руки. Женщина отошла к столу, а он опустошенно сел на ближайший стул и повесил голову.

«Как же так?.. — отчаянно думал он. — Мой маленький дракончик чуть не погиб… Чуть снова не погиб… Где я просчитался? Я ведь убедился, что в графстве тишь да гладь, когда уходил. Даже её капитаны притихли после моего представления на борту и слухов, распущенных Картэном. Кто посмел на неё пистолет наставить. И вообще — где они его взяли?! К чёрту! Это потом! Что мне делать сейчас? Вернуться самому? У меня здесь есть обязательства… Отправить Дэльмара? Нет… Я не могу оставить Альберта совсем беззащитным. Значит, Йорга с его ротой…»

Бабушка проверила остальные две коробки с энергетическим пистолетами. Оружие было в норме, но основной и три запасных накопителя полностью разряжены. Она глянула на Кирана, который всё не мог прийти в себя и смотрел в пол, а коробка в его руках едва заметно подрагивала.

Был ли это материнский инстинкт или обычное сострадание, но бабушка, видимо, сжалилась над внучком и решила, что ей больше подходит пилот с «чистой» головой, а не с затуманенным взором. Она подошла к Кирану, прижала его голову к своему животу и, слегка поглаживая по волосам, как маленького сына, тихо произнесла:

— Нори мне тоже как родная внучка. Я о ней позаботилась, как могла. И её корабль, и усадьба теперь под магической защитой. У неё есть безопасное место тебя дожидаться. Но я не могу её вечно охранять — это твоя забота. Дай мне две недели — я сделаю из тебя первоклассного пилота, и вали тогда хоть на все четыре стороны.

«Две недели? Она мне дала отсрочку в две недели? У меня есть две недели, чтобы обдумать с чем и с кем туда возвращаться. Отставить панику! Через две недели у меня будет надёжный план».

— Благодарю, — глухо ответил Киран.

— Рано благодаришь. Мне от тебя понадобится ещё одна услуга. Возможно, несовместимая с жизнью.

— Слушаю, — уже чётко и уверенно ответил он.

— Мы идём в Дремир! — Элен хлопнула его по плечам и отстранилась.

«А? Какой нахрен ещё Дремир? Нам что, тут проблем мало?!» — мысленно взорвался он, но вслух спокойно ответил, глядя на неё снизу вверх:

— Вы явно добить меня сегодня собрались.

Бабушка сияла, будто только что выполнила задание вселенской важности. Киран снова заподозрил подвох, но пожалел свои нервы и расспрашивать о причинах её новой радости не стал. Он решил, что второй раз за сегодня у него успокоиться может и не выйти.

— Как это зарядить? — вместо этого спросил он, беря в руки бочонок одного из накопителей из коробки.

— О! Ты даже знаешь, что это! — хлопнула она в ладоши. — У отца видел?

— Дед учил стрелять.

— Отлично! А зарядить просто. От реактора твоего самолёта. Там, слева, на приборной панели есть специальные порты. Я покажу. Полный заряд за час. Дремирский час, то есть полтора ваших. При полной ёмкости можно сделать двести пятьдесят шесть выстрелов на максимальной мощности. Мощность можно снизить в восемь раз, а значит, у тебя будет двадцать — сорок восемь попыток отстреляться. Остальное в инструкции прочтёшь.

— Понял, — Киран уложил накопитель в коробку и закрыл её.

Элен тут же выхватила подарок у него из рук и приказала:

— Бери ящик и неси к самолёту. Пока там оставим — никуда не денется. Эти, — она помахала коробками с пистолетами, — поставим на зарядку и сразу уходим в Дремир.

— А книги?

— Книги потом. Я теперь и сама могу их взять.

— А Рэда не надо предупредить?

— Да что ты как маленький! — вскипятилась Элен. — Мы взрослые люди! Зачем нам перед всеми отчитываться? Догоняй!

«Похоже, это семейное — уходить без предупреждения, — посмотрел ей вслед Киран и не без труда подхватил ящик со снарядами. — А дремирские женщины сильны. Не каждый мужик с этим с места сдвинется…»

После этого он прикинул, что ему эту малоподъемную штуковину тащить наверх почти двадцать этажей, и решил, что это его второе наказание от бабушки, а Дремир — третье.

«Прям как в сказку попал», — усмехнулся Киран, вспомнив рассказы родной бабушки про царевичей и три испытания, и бодро зашагал наверх.

На крыше Элен не оказалось. Киран оставил ящик под брюхом самолета, вытер испарину со лба и пошёл её разыскивать. Женщина нашлась на скамейке у пруда. Она сидела, закрыв глаза и скрестив руки под грудью.

«И чего это она больше не скрывается?» — удивился Киран.

— Смена планов, — ответила Элен на его немой вопрос. — Марк только что заходил и тут же ушёл. Скрытность сыграла против нас. Кирилл сказал ему, что я в Марингерде, а Рэд у Альберта. Идём его искать.

— С чем приходил? Со срочным посланием из Дремира?

— Если бы. По личному вопросу, но не сказал по какому, — Элен открыла глаза, посмотрела на собеседника: — Киран, у него девушка есть?

Вопрос был неожиданный, но Киран уже устал чему-то сегодня удивляться и просто ответил:

— Да. Была. Из Дремира, но они плохо расстались.

— Ха! — бабушка воодушевленно подскочила со скамейки. — С дремирскими девушками расстаться невозможно! Не поверишь, но даже насильники потом за ними ползают чуть ли не на коленях, чтобы они… В общем, думаю, внучок хотел на свадьбу пригласить. Погнали догонять!

— Вы где его искать собрались? — не впечатлился Киран и остался стоять на месте. — Думаю, Марк бы остался в Ордене, если бы хотел вас дождаться. Насколько я знаю, он тоже сюда вступил.

— Х-м-м… А ты прав, ведь я его не «вижу». Дар у нас семейный есть, правда, Рэду он почему-то не достался. В общем, «чуйка» называется. Мы с Марком умеем оказываться в нужное время в нужном месте. А если мы сегодня разминулись, значит, так было надо. Я поняла! Если он решил взять в жёны дремирянку, Рэд ему нужен, а не я!

— То есть мы его будем искать, чтобы сказать, где Рэд? — решил уточнить Киран.

Элен рассмеялась:

— Э-э-э, нет. Пусть сам напрягается и отца ищет. Не маленький, за ручку водить. К чёрту всех! Всё-таки погнали в Дремир!

Элен быстро зашагала к воротам Ордена, а Киран смотрел ей вслед и вспоминал слова Рэда о том, что эту особу нельзя подпускать к командованию.

«По-моему, всю их импульсивную семейку нельзя подпускать ни к каким управляющим должностям. Это ж свихнуться можно будет! Как можно быть такой непоследовательной и менять планы три раза за час?!»

Элен на него обернулась и прожгла взглядом, мол, поторопись!

Киран мысленно вздохнул и пошёл следом, прикидывая в уме, что ему надо, чтобы самому стать Главой Орбитального Командования, ведь это у них семейное…

Рэд

В то же время.

С самого утра Рэда не покидало чувство, что ему сегодня надо обязательно слетать в Орден. Он перебрался в уме все планы на ближайшее время и даже сверился с записями на случай, если он о чём-то забыл, но так и не нашёл ни одной объективной причины быть там именно сегодня. На него и раньше накатывало подобное иррациональное желание что-то срочно сделать или не делать вовсе, но он всегда его игнорировал и загонял в дальний угол сознания. В пресловутую «чуйку» матери он никогда не верил, а то, что она могла ему-мужчине достаться по наследству, Рэду даже в голову не приходило. Так уж он был воспитан, что всякое необъяснимое чутьё — это «бабское дело», как говорил его отец.

Однако сегодня мысль была уж слишком навязчивой. Сродни той, что когда-то настойчиво убеждала его не покидать Ярину в тот злополучный день, когда он распрощался с ней навсегда. На этот раз Рэд решил успокоить свою совесть и всё же слетать в Орден, когда закончит с утренней лекцией и экзаменом Кирана. Но тут началось… То Киран спихнул на него Джэда, то мать объявилась раньше срока и задержала экзамен, то Серж сказал, что Рэду надо срочно вылетать, пока Джэд не очнулся… Пришлось Главе Ордена снова задавить свой душевный порыв и заняться делом.

До Летающей Крепости Нерры, что находилась на своей стоянке посреди Весталийской пустыни, Рэд добрался где-то за час. Джэд мирно спал в кресле второго пилота, закованный в нечто среднее между кандалами и шиной, что накладывают при переломах. Его рот был зашит, веки заклеены, а тело перетянуто смирительными ремнями и ремнями безопасности кресла до степени подвижности бревна, зажатого в тиски. Даже зная о жестокости подопечных графа Неррона, Рэд невольно поёжился при виде своей «посылки», хотя понимал, что с кем-то не из «своих» они бы церемонились ещё меньше. Например, могли бы выдать ему ещё живую часть человека в металлической коробке.

«Вот почему не сделать четыре башни? — каждый раз возвращался Рэд к риторическому вопросу, разглядывая Крепость с высоты. — Четыре стороны света равно четыре башни. Логично же? Нет, надо было строить три, да ещё и разной высоты. Только камень зря перевели…»

На самом деле Крепость была не так уж и эстетически плоха. Выстроена она была на идеально круглом куске магической скалы, вырубленном в незапамятные времена из самого сердца Главных Пиков Дремира, или, как их называли в Весталии, Серых Гор. Скала представляла собой перевернутый конус с гладко отполированной опорной частью, по периметру которой строили круглую крепостную стену. Три квадратных башни с плоскими крышами примыкали к стене, а геометрически их вписывали в углы равностороннего треугольника. «Северная» башня была всегда самой высокой и считалась Башней Графа.

Внутреннюю площадь Крепости каждый граф застраивал как хотел, но чаще всего это были обычные двух- и трехэтажные серокаменные весталийские дома. Снаружи остроконечная поверхность скалы выглядела как самая обычная необработанная серая скала, а внутри была испещрена подземными ходами, ловушками и комнатами для магических устройств, обеспечивающих полёт. В былые времена магия, заключённая в самой скале, поддерживала Крепость на лету, но сейчас она практически исчерпалась, и для полёта приходилось использовать другие магические источники. Самыми магически ёмкими считались аметисты. Как недавно оказалось, это был застывший древесный сок Древа Мира. Вторыми по значимости были угли или дрова из деревьев Священного Дремиркого Леса, которые рубить было запрещено. И то, и другое нынче можно было достать только контрабандой, поэтому Крепости чаще стояли на земле, зарытые в специальные котлованы по самое основание крепостных стен, чем летали.

Рэд посадил свой самолёт на площадь перед Башней Графа, открыл кабину, снял шлем и принялся дожидаться встречающих. На этот раз почестей ему досталось меньше — к нему вышел советник графа, Геральд, в сопровождении двух вооружённых гвардейцев. Гвардейцы помогли выковырять Джэда из самолёта, а Геральд сразу же отвёл Рэда в кабинет графа Неррона.

Где-то на полпути на подъемнике на самый верхний этаж Башни странное чувство, наконец, отпустило Рэда, и он смог полностью сосредоточиться на предстоящем разговоре. С графом Нерроном всегда надо было держать ухо востро, чтобы не оказаться ему должным до конца своих дней.

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, — учтиво поздоровался Рэд, когда получил приглашение войти.

Геральд остался за дверью.

— Здравствуйте, Рэд, — учтиво ответил граф, а потом, слегка усмехнувшись, добавил: — Сегодня, значит, «Сиятельство»?

— Могу и без «Сиятельства», — невозмутимо ответил Рэд, никогда не испытывающий благоговейного трепета ни перед какими титулами.

Более того, человека перед ним он даже не уважал за то, что тот когда-то осмелился поднять руку на его мать.

— Присаживайтесь, — всё же предложил граф гостю. — Чем я могу вам помочь?

— Я в достатке, благодарю, — Рэд сел в кресло напротив письменного стола графа. — Я прибыл с «посылкой» от Сержа Амати, чтобы передать вам пленника. Вот сопроводительное письмо.

Рэд положил письмо на стол, а Альберт лишь скользнул по нему взглядом и откинулся на спинку кресла.

— Интересно, кто же удостоился таких почестей и за что? — в глазах графа действительно читался неподдельный интерес.

— Ваш гвардеец, Джэд Эльрой. Как бы трудно в это ни было поверить, но он оказался не уроженцем Каррандра. Его целью было сорвать обучение ваших людей лётному делу посредством устранения меня с Элен.

— Я вам верю, — тон графа резко сменился на обжигающе холодный, и он снова сел прямо. — Где он сейчас?

— Я передал его из рук в руки двум вашим людям.

— Благодарю, — тон графа снова сменился на учтиво-гостеприимный. — У меня больше нет к вам вопросов. Если вы хотите отдохнуть с дороги, я распоряжусь, чтобы вас разместили со всеми удобствами.

— Благодарю за гостеприимство, но вынужден отказаться. Меня ждут дела в Ордене.

На этом они и попрощался.

По дороге на полигон Рэда не покидало чувство подвоха: уж слишком гладко прошла его встреча с человеком, кто любит сажать всех на крючок при любой возможности. Ему казалось, что он о чём-то забыл или что-то не учёл.

Правда, до полигона посыльный не долетел, всё же вспомнив, что собирался заскочить в Орден. Вот там его и догнали все плохие новости за сегодня. Оказалось, что с сыном он разминулся всего на полдня, а мать с Кираном ушла в Дремир.

Из этих троих он не переживал лишь за Элен, считая, что дома ей ничего уж точно не должно угрожать. Надежду на то, что Киран вернётся целым из стана врага, он тоже решил оставить в руках матери. А вот спасать своего сына из цепких рук графа Неррона решил сам. Из рассказов Кирана Рэд знал, что с полгода назад граф чуть не упёк Марка в подземелье своей Крепости, а когда тот сбежал, выслал за ним погоню.

«Что же такое важное тебе от меня надо? — мысленно спрашивал себя Рэд по пути на полигон. — Почему ты не захотел просто дождаться меня в Ордене, а попёрся через полмира в логово врага нашей семьи? Куда ты так спешишь? Неужели это вопрос жизни и смерти? Что же я могу тебе дать такого, чего у тебя нет и негде больше раздобыть? Разве что… Имя? Неужели?»

От последней призрачной догадки у Рэда потеплело на Душе, и он невольно улыбнулся.

«Возможно, в этом мире я ещё кому-то нужен — нужен своей семье».

Глава 21. Ощущение сказки

Киран

На следующий день, предрассветные сумерки.

Киран с Элен стояли на пустынном деревянном причале. Перед ними размеренно текла широкая река. Вокруг тишина да степь до горизонта. За спиной несколько домиков — постоялых дворов. А справа, дальше на север — высоченное плато с отвесными скалами.

Этот речной порт был построен далеко на север от Эренска и являлся единственной возможностью попасть из страны Эвенны в Дремир, а путь вёл вверх по течению одноименной реки Эвенны через пороги и водопады. На грифонах пересекать границу было запрещено жителям обеих стран.

Скоро должен был прийти дремирский корабль и забрать пассажиров. Плату за проезд дремиряне не брали ни со своих, ни с чужаков. На него пускали всех, вне зависимости от социального статуса, возраста или состоянии здоровья. Другим кораблям было запрещено двигаться вверх по течению реки дальше этого порта.

Однако попасть в Дремир было всё же непросто. С чужаков они взымали плату на входе в Град на Эвенне, недалеко от внешних стен которого останавливался их корабль. Пропуском в Град было самое ценное, что человек имел с собой, и, по слухам, это редко были деньги. Кто-то мог лишиться фамильных украшений, кто-то — части тела, а то и магического дара. Дремиряне редко отбирали жизнь у гостей, кроме тех случаев, когда к ним на порог в наглую заявлялись враги, разыскиваемые по Долгу Мести.

Куда-либо ещё, кроме Града, дремиряне никого не пускали. На границах с другими странами были подобные речные порты, но для чужаков путь всегда заканчивался в ближайшем к ним приграничном Граде.

Зачем люди вообще шли в такое недружественное место? Кто-то ради исцеления смертельного недуга, кто-то из желания нажиться на торговле с Дремиром, кем-то двигал праздный интерес к их Традициям, а кто-то хотел пробраться с недобрыми намерениями.

Киран развернулся лицом на север и разглядывал остроконечные тёмно-серые пики гор на фоне светло-серого неба. Отсюда лишь вершины гор выглядывали над желто-зелёным плато, но всё равно они казались очень высокими. А вот снежных шапок на них никогда не было. Зимой в снегу было лишь плато и предгорья. Даже вода в реке никогда не замерзала.

Вдруг всё переменилось, будто у него над головой разлили ведро красок! Солнце подзолотило верхушки гор, и они слегка засияли на фоне розово-голубого неба с бирюзово-фиолетовыми и оранжево-жёлтыми росчерками облаков.

Киран глянул вниз — из ущелья неподалёку показался белый нос дремирской ладьи без парусов и вёсел. Корабль скользил по реке, поднимая легкую волну, а силы его движущей заметно не было.

— Если переживешь поездку в Дремир, — тихо заговорила Элен, — я сделаю так, что через две недели по возвращении ты сможешь уверенно отправиться к своей ненаглядной. Мы специально идём к ним обычным путём, через дверь, а не через крышу, чтобы ты тоже смог заручиться их доверием. Не дерзи, будь учтив и вежлив. Отвечай прямо и честно, не умалчивая важное, как ты это любишь. Не бойся, что они чего-то лишнего у тебя отберут. Они отбирают только у тех, кто у них что-то просит. Тебе от них ничего не надо — запомни это. Ты мой гость, которого я привожу к себе домой, значит, и ответственность за твою жизнь я беру на себя, и спрос с меня. Другими словами, ничего не бойся, будь собой, но открыт миру. Тогда уверена, что Град на Эвенне тебе понравится.

— Понял, — так же тихо ответил Киран, а про себя подумал:

«Что-то мои „две недели“ до возвращения в Марингерд всё не уменьшаются, а только увеличиваются… Ладно. Дремир так Дремир. Не то чтобы мне туда когда-то хотелось попасть, но раз надо — так надо. Да и что мне может понадобиться в этом оплоте магии, когда она на меня не действует? Кстати…»

Орден они вчера покинули не сразу. Уже подходя к воротам, Элен вспомнила, что Кирану надо вытрясти всё из карманов и оставить это дома. С собой не разрешалось брать ничего, кроме нательной одежды и денег на дорогу до речного порта, где останавливаются дремирские корабли. Кирану пришлось расстаться даже с его перстнем-печатью главнокомандующего с гербом графства Неррон и медальоном Ордена Ниев. Да и переодеться из лётного комбинезона в свои обычные вещи — чёрную рубашку и штаны. Правда, гвардейские сапоги его остались на полигоне, и пришлось идти в серых лётных ботинках.

До порта они добирались верхом на лошадях, нанятых в Почтовой Гильдии, и прибыли туда в середине ночи. Снимать жильё уже не было смысла, и они провели остаток времени до рассвета на траве у реки, любуясь ярким звёздным небом. Ну как? Небо разглядывал Киран, а заодно и сторожил некрепкий сон бабушки.

Вот только про цель их путешествия он до сих пор не успел расспросить, а идти в полном неведении во враждебную страну ему совсем не хотелось.

— Миледи, скажете, зачем мы идём в Дремир? — Киран наконец нашёл время задать давно его мучающий вопрос.

— Ты меня вообще слушал?! — вдруг возмутилась Элен. — Я же сказала прямым текстом: тебе туда незачем! Вот так и ответишь, когда тебя просят: «Мне к вам незачем. Я здесь по просьбе Велимиры из Рода Вереса. Точка». А вот зачем мне туда — узнаешь в своё время.

— Я б таких незнающих не пускал бы даже на порог! — скептически ответил Киран. — Ваша затея точно сработает?

— Должна. Ты мог залог, что мне дадут то, что мне надо. Поэтому желания попасть в Дремир у тебя должно быть не больше, чем у монеты в твоём кармане.

— У меня его и нет, как и нежелания, — честно признался Киран.

— На это я и рассчитываю — на твою самодостаточность.

Корабль медленно причаливал к берегу. Вокруг начал собираться народ.

Во время путешествия по реке Киран с Элен больше ничего не обсуждали. Поднявшись на борт, Элен сразу ушла на нижнюю палубу, а Киран остался на носу. Уж очень ему было интересно, как они преодолеют каскад водопадов.

«Может, взлетят? — размышлял он. — Если наши Крепости летают, то их корабли тоже должны уметь. Ну, по идее. Правда, зачем тогда река нужна? А я знаю!»

Взрослому мужчине снова начали мерещиться сюжеты сказок из забытого детства, и он представил себе огромную волну, которая сейчас возникнет на реке, обнажая дно и подводные сундуки с сокровищами, и закинет их корабль на самый верх водопада. Потом она медленно откатится назад, снова превращаясь в реку, а они так же медленно пойдут дальше против течения, движимые волшебной силой.

Корабль зашёл в длинное и глубокое ущелье и вскоре остановился у отвесной стены, будто попал в тупик. Стена перед Кираном не спешила ни в стороны расходиться, ни обнажать никаких тайных ходов. Киран прошёлся на корму — никакие волны их тоже не догоняли. Его проснувшаяся детская часть сознания уже начала рисовать в своём воображении летающую чудо-юдо рыбу, к спине которой прикреплена их ладья. Вот эта рыба сейчас вынырнет на поверхность, взмахнет перепончатыми крыльями и… Ну, заползет там по скале наверх, как лягушка, а то и действительно взлетит. А вот взрослая — оглядывалась по сторонам с мыслью, что это отличное место для засады.

Прошло уже с четверть часа, а всё ничего не происходило. Кто-то из людей вокруг начал заметно нервничать и затравленно озираться по сторонам, будто считая, что задержка из-за них. Кто-то вёл себя спокойно, будто знал, что это нормально. Кто-то тихо переговаривался, но к разговорам Киран не прислушивался. Он так и стоял на корме, смотря вдаль, погрузившись в свои мысли.

Ещё через четверть часа мужчина устал теряться в догадках и решил расспросить Элен о том, что они здесь ждут. Однако стоило ему развернуться к носу корабля, как он удивлённо замер. Теперь края ущелья были намного ниже, а дальше на севере можно было разглядеть следующий порог. Киран снова обернулся на юг — только теперь он заметил, что вода у края ущелья странно обрывается. Был бы там водопад, она бы слегка загибалась вниз, а здесь плескалась о невидимую преграду, как о край чаши.

«Да они выпендрёжники!» — весело подумал мужчина и рассмеялся в голос.

Он вспомнил картинку из какой-то книжки, виденной им ещё на Дэймосе, где корабли поднимались вверх по реке, проплывая между воротами. Ворота закрывались за их кормой, в получившуюся чашу набиралась вода до уровня реки над порогом, и корабль шёл дальше до следующих ворот.

«Эх… — разочарованно выдохнул он и пошёл на нижнюю палубу к Элен. — Чудеса на сегодня отменяются…»

Остаток путешествия он решил проспать, надеясь, что внизу могут быть лавки или кресла. А если нет — поспит на полу, прислонившись спиной к борту. Как говорится, не привыкать.

Пять часов спустя.

Вопреки ожиданиям проснувшегося в Киране восторженного дитя, никакие массивные деревянные врата Града, сквозь который текла река, перед ними не отворились. Через монументальную каменную арку они не проплывали, а высадили их даже не в городе, а в получасовом пешем переходе от него.

Подойдя к городской стене, Киран нашёл две пары ворот: на левом и правом берегах реки. А вот поперёк реки тянулась такая же неприступная каменная стена.

Высадили их на левом берегу, но даже пешеходную калитку в воротах перед ними не открыли. Всех посетителей — и своих, и чужих — пускали внутрь только через небольшую железную дверь справа от ворот.

В очереди на вход Кирану с Элен пришлось прождать несколько часов. Сойдя с корабля, бабушка шла как-то очень медленно, будто не хотела возвращаться домой. Киран и не подгонял, а просто молча шёл рядом. За это время их обогнали почти все попутчики с корабля. Хоть перед входом собралось всего пара десятков человек, но запускали внутрь по одному или вдвоём. После одних дверь открывалась через несколько минут, а после других — и через полчаса. Кто-то даже выходил обратно мрачным или до смерти напуганным.

— Первой говорю я, — Элен шепнула Кирану, когда за человеком перед ними закрылась дверь.

— Принял, — тихо ответил он.

Вскоре дверь распахнулась, а мужчина выбежал из него с ужасом в глазах и побежал по диагонали и без оглядки через луг, окружающий Град.

«Прям камера пыток какая-то, а не вход, — мысленно усмехнулся Киран и продолжил стоять с безэмоциональным лицом. — А ещё на Альберта бочку катят, что он жесток. Никогда ещё не видел, чтобы от нас так убегали…»

Дверь за беглецом закрылась, но они с Элен даже не шелохнулись. Как говорится, ожидали особого приглашения.

Через несколько минут дверь открыли, и к ним снова вышел дремирский воин, приглашая новых посетителей внутрь. Киран пропустил Элен вперёд и зашёл следом.

Приёмная оказалась небольшой каменной каморкой, освещенной магическими факелами на стенах. От входа до противоположной стены, где за столом сидел человек перед большой раскрытой книгой, было шагов десять. Поперек комнаты где-то столько же. В левом дальнем углу находилась вторая железная дверь без ручки.

«Как в темницу попал», — весело подумал Киран, и двери за ними закрылись.

Дремир его почему-то не пугал, а лишь вызывал легкий интерес, как и всё загадочное и неизвестное.

Вдруг он почувствовал на себе пристальный взгляд, а следом и второй, и сосредоточился. Если взгляд воина, что стоял у него за спиной, ощущался явно враждебным, то человек перед ним смотрел на него с интересом, но холодным и расчётливым. Киран вспомнил, что Элен наказывала ему быть открытым, и усилием воли расслабился.

«Мужчина передо мной намного опаснее, — подсказывал Кирану его внутренний голос. — Думаю, это не просто писарь, а жрец. Именно он решает, кто пройдет дальше, а кто нет».

Элен молчала.

Жрец пристально смотрел Кирану в глаза, казалось, уже целую вечность. Киран не отводил взгляда и ни о чём не думал. Этот полезный навык волей-неволей развивает в себе любой наездник на грифоне, если хочет выжить рядом с обидчивым и кровожадным существом, умеющим читать твои мысли.

Наконец жрец перевёл взгляд на Элен и безэмоционально спросил:

— Здравствуйте. Что нам надо о вас знать?

«Вот так сразу — и вопрос с подвохом», — подумал Киран и, пока отвечала его спутница, начал спокойно размышлять о том, что им надо о нём знать…»

— Здравствуйте. Я Велимира из Рода Вереса. Второе имя: Элен О’Ния Эренская. Одна из основательниц Ордена Ниев в Эренске. Глава Орбитального Командования Каррандра. Маг восьмого уровня.

— Цель посещения?

— Встреча с Главой Касты Жрецов. Нужен аметистовый реактор.

«Что ещё за аметистовый реактор?! — удивлённо уставился на неё Киран. — Это вообще как?! Смесь современной магии и древней технологии?»

В открытости миру были и свои недостатки — Киран начинал действовать импульсивно, а все его эмоции были написаны на лице. Кто-то бы назвал это детской непосредственностью, кто-то несдержанностью и невоспитанностью, но суть оставалось той же — Киран начинал действовать без задних мыслей и ограничителей.

— Зачем вам реактор? — ничуть не удивившись, спросил жрец.

— Он нужен как источник питания для тренажерного зала в Ордене Ниев.

«А… Вот почему я не мог найти, где там что-то включается…»

— Почему вы уверены, что он у нас есть?

— Потому что мой муж, Горисвет из Рода Вереса, отдал вам несколько на хранение перед смертью. Я при этом присутствовала.

Жрец ничего на это не ответил и снова посмотрел на Кирана:

— Здравствуйте. Что нам надо о вас знать?

— Киран Регнар, урождённый све’мар с планеты Марс этой звёздной системы. Девятый сын Риана Регнара, который был Главой Касты Воинов Дэймоса двадцать три года назад по летоисчислению Каррандра. Внук князя Марса, Бернарда Регнара. На Каррандре с семи лет. Связи с родными нет.

Теперь настала очередь Элен удивлённо уставиться на Кирана. Тем временем он продолжал:

— Главнокомандующий личной гвардии графа Неррона из Весталии. Член Ордена Ниев под именем Кир О’Ний. Воин пятого уровня. Пилот.

Последним своим статусом Киран гордился больше всего. У него даже был документ с подписью и печатью Главы Ордена Ниев, подтверждающий его право так себя называть. Без уровней и рангов — просто «пилот», но для Кирана это было одним из важнейших достижений в жизни.

Жрец безэмоционально записывал за посетителем, а когда тот умолк, задал второй обязательный вопрос:

— Цель посещения?

— Цели нет.

— Объясните.

— Я здесь по просьбе Велимиры. Своих целей у меня нет.

— Велимира, зачем ты взяла его с собой? — на этой фразе тон жреца заметно изменился на панибратский, будто он признал в Элен не просто местную, а старую знакомую. — Ты же знаешь, что ему придётся заплатить цену за вход.

— Ты не сможешь потребовать с него плату, — усмехнулась Элен. — Ему от Дремира ничего не надо. Да и заклеймить ты его не сможешь, потому что на него не действует излучение Пепла.

— То есть ты мне предлагаешь пропустить вас обоих просто так?

— Не совсем, — лицо Элен сделалось серьёзным. — Я предлагаю сопроводить нас к нынешнему Главе Касты Жрецов Града на Эвенне, как почётных гостей и возможных союзников в предстоящей войне.

— У Дремира нет и не может быть союзников, — парировал жрец.

— Хватит пререкаться! — в голосе Элен зазвучала сталь. — Иначе у нас не только не будет союзников, а и куска крепостной стены! Зато уж точно все сбегутся нас встречать.

Киран снова удивлённо уставился на бабушку. Её белоснежные волосы слегка сияли, а кисти рук искрились от пробегающих по ним разрядов молний.

«Мне кажется, я начинаю понимать, что могло произойти в Марингерде, — улыбнулся он. — Некто обидел внучку, раздраконил бабушку, и она пошла вразнос. Построю для Нори новый флот, чего уж тут, ведь сам Миледи Элен к ней отправил».

Он встал между жрецом и бабушкой и взял её за плечи:

— Я подожду снаружи. Не хотелось бы в ближайшие пару месяцев ещё и стены отстраивать.

Элен грозно на него посмотрела, но потом улыбнулась и перестала сиять.

Не дожидаясь ответа представителя Дремира, Киран вышел за дверь.

«Глупо это, — думал он, идя вдоль крепостной стены к реке, — называть своё родство, если не можешь его подтвердить. В детстве здесь с меня просто смеялись, как с хвастунишки, а сейчас это звучит ещё более странным. Да и какой из меня-сироты союзник? Их недоверие я вполне понимаю. Тем более, что дома уже нового князя, скорее всего, избрали, да и кто-то другой стал Главой нашей Касты. Вот привёл бы я им союзный флот с наших земель — был бы другой разговор…»

Киран решил, что ждать ему теперь придётся долго, а ждать с видом на реку — намного интереснее.

Он уселся на краю высокого скалистого берега реки неподалёку от ворот и уставился в неспешно протекающую сквозь стену водную гладь. Заняться ему было нечем, и он задумался над загадкой перед ним: это вода как-то просачивается сквозь каменную стену или стена — лишь магическая иллюзия?

Элен

— И как? — Элен скептически смотрела на жреца. — Он успешно доказал, что ему здесь ничего не надо?

— Да я это и так знал, — ответил молодой мужчина, не глядя на неё и продолжая что-то записывать в книгу посетителей. — Расскажешь, где ты его нашла?

— Сам меня нашёл, — фыркнула Элен. — Это наш первый пилот из нового поколения, между прочим, а ты его прогнал. Если, конечно, ты в теме, о чём это я. И вообще, зовут-то тебя как? Мне-то как старшей мог бы давно представиться.

— Умир из Рода Дарена. Конечно, я в курсе! Или ты забыла за столько лет на чужбине, кто встречает всех посетителей Града?

— Помню я. Первый ученик Главы Касты Жрецов. Так к чему тогда было это представление?

— Ты же хотела с почестями? — удивлённо вскинул бровь Умир и на неё посмотрел. — Прошу дать мне ещё немного времени. Я допишу, пошлю гонца к Радею, мы откроем врата и выйдем встречать дорогого гостя. Он к реке пошёл, даже искать его долго не придётся.

— Бездельники! Скучно им тут, видите ли, врата сторожить! Развлекаются как могут! — в сердцах кинула Элен и зашла домой через внутренние двери, толкнув их от себя.

Киран

Киран лежал на речном берегу в окружении пышной зелени. Он закинул руки под голову и, закусив травинку, разглядывал проплывающие в небе облака.

Где-то в сотне шагов за его спиной была дорога на Град, наполненная хмурыми людьми. Слева от него возвышалась угрюмая серая городская стена высотой в десяток человеческих ростов, скрывающая за собой таинственных дремирян с их образом жизни. Где-то там был мир тревог и забот, а здесь было тихо и безмятежно. Шелестела трава, ласково пригревало солнышко, в воздухе витали ароматы луговых цветов, а вокруг порхали пчёлы и бабочки.

«Хорошо-то как… Прямо как дома… У деда возле озера…»

Киран всё пытался представить себя маленького, резвящегося с братьями в холодной воде в тёплый солнечный день. Но их лиц он давно не помнил, а нечёткие образы размывались и ускользали. Вместо них всё отчетливее проступал совсем другой: миниатюрной босоногой девушки в белой рубашке до середины бедра, осторожно ступающей по округлой красно-жёлтой гальке к искрящейся на солнце водной глади. Вот она уже бодро плывет к середине озера и раз за разом ныряет, будто пытаясь смыть с себя не только дорожную пыль, а и все горести и печали. Вот она, ничуть не стесняясь ставшей полностью прозрачной рубашки, обтягивающей её прелести, выходит на берег и светится от радости…

Тогда Киран чуть с ума не сошёл, разглядывая её. Хотелось броситься ей навстречу, прижать к себе, обнимать, целовать… Но пришлось лишь помочь переодеться и целомудренно согревать в объятьях всю дорогу до гостиницы. Сейчас же он прикрыл глаза рукой и улыбался от уха до уха, предаваясь ярким воспоминаниям…

Когда он понял, что уже готов встать и идти по диагонали через весь Дремир в Марингерд, чтобы скорее встретиться с Нори, пришлось включить всю силу воли, чтобы отвлечься на что-то другое. Однако думать о делах всё не получалось.

«Хотел бы я и в этом мире иметь такое место, куда бы можно было прийти в любое время и тихо, спокойной отдохнуть пару деньков. Вдвоём…»

Теперь Нори ему мерещилась беззаботно танцующей в длинном расшитом платье посреди зелёного луга, усеянного цветами, как ночное небо звёздами. Когда он стоял на месте, она танцевала вокруг него, но стоило ему протянуть руку и сделать шаг навстречу, чтобы пригласить её на совместный танец, как она звонко смеялась и отбегала.

«Приглашал ли я её хоть раз на танец? — всё пытался вспомнить Киран, гоняясь в своём воображении за неуловимой девушкой. — Нет. Исправлюсь. Слышал ли хоть раз, чтобы она смеялась от души? Не помню… Я даже не знаю, как можно заставить человека улыбнуться, — он усмехнулся, — не то что рассмеяться… Они обычно от меня разбегаются, стоит мне самому улыбнуться… Хотя… Я вспомнил — смеялась! Когда я ей напевал наши прошлые гвардейские песенки у костра…»

Лежал Киран, мечтал, да вдруг снова почувствовал интерес в свою сторону. Этим даром — угадывать намерения людей — он обладал с рождения. Говорят, что он есть у всех детей, но потом они его теряют, взрослея. Киран же не потерял, а развил до такой степени, что даже когда бодрствовал, чуял недобрые намерения не глядя на людей и за десятки шагов от них. Причём враждебность не обязательно должна была быть направлена именно на него. Ощущал он её и во сне. Пусть и всего в радиусе десятка шагов, зато сразу просыпался. В последнее время Киран ловил себя на том, что начал более чётко ощущать и добрые намерения, и дружественный интерес к нему. Может, просто ему стало попадаться больше добрых людей? Кто знает.

Мужчина сел и огляделся. Вокруг никого. Три человека у калитки на вход в Град — не в счёт.

Ощущение усилилось, будто кто-то его звал, но без слов. Он встал, выплюнул травинку, отряхнул одежду, провёл рукой по волосам — одним словом, привёл себя в порядок, как перед свиданием, после чего бодро зашагал в сторону ворот. Зов исходил именно оттуда.

Стоило ему ступить на дорогу, как обе створки высоких деревянных ворот, окованных чёрным металлом, начали медленно открываться ему навстречу. Когда они открылись настежь, ему навстречу вышли два отряда дремирских воинов, выстроившихся по краям дороги лицом к гостю, и высокий старец в белых одеждах в сопровождении Элен.

Удивлялся ли Киран? Он задорно улыбался! Ведь его встречали сказочные витязи, царь да царевна! И ладно, что той царевне было очень давно за двадцать! Белое платье на ней выглядело очень даже по-царски, а двадцатилетняя царевна у Кирана была и своя.

— Здравствуйте, княжич Киран Регнар, — первым поздоровался белобородый старец. — Я — Радей из Рода Дэльвена, Глава Касты Жрецов Града на Эвенне. Не сочтёте ли вы за честь быть нашим гостем?

— Здравствуйте, Радей из Рода Дэльвена, — Киран слегка склонил голову в учтивом поклоне. — С радостью приму ваше приглашение.

— Добро пожаловать в Град на Эвенне, — искренне улыбнулся жрец и повел гостя к распахнутым настежь вратам.

Трое просителей у боковой двери забыли, зачем они пришли в Дремир, и удивлённо пялились им вслед. С тех пор, как Киран покинул приёмную, прошло около часа, и за это время внутрь не пустили больше никого. Все, кто оставался в очереди за ним, волей-неволей его хорошо запомнили и не узнать сейчас не могли. А удивляться было чему: где это видано, чтобы дремиряне открыли врата не перед своими и не перед торговым караваном, а перед одиноким чужаком? Благодаря этим трём, которых сегодня в Дремир так и не пустят, слухи о загадочном темноволосом княжиче ещё долго будут ходить по Эренску.

Двое самых отважных даже сошли со второстепенной дороги, ведущей к двери, и начали осторожно пересекать полоску луга, чтобы выйти на главную и взглянуть через распахнутые ворота на загадочный город. Однако развернувшийся к ним стражник со вскинутым заряженным арбалетом заставил их замереть на месте и быстро ретироваться обратно.

Киран молча шёл по правую руку от главного жреца, а на душе у него было светло и беззаботно. Он проходил под высокой каменной аркой ворот, плавно переходящей в каменный туннель длиной в несколько десятков шагов, а ощущал себя шагающим сквозь сказочный портал в иной мир. Элен шла в нескольких шагах за мужчинами, и больше их никто не сопровождал.

На середине освещённого магическими факелами каменного коридора тёмно-серая, невзрачная и пыльная каменная мостовая неожиданно превратилась в светло-серую без единой пылинки.

«Будто кто-то здесь провёл невидимую черту», — отметил про себя Киран, не забывая и внимательно следить за происходящим вокруг, а не просто поддаваться беспричинной радости.

Чем ближе он оказывался к пятну света в конце туннеля, тем больше убеждался в том, что внешняя сторона Дремира и внутренняя — это как две стороны одной монеты: одна невзрачная, с указанным номиналом, а другая — красочно передающая историю и традицию страны, в которой была отчеканена.

Серые внешние крепостные стены сменялись белыми домами с красно-коричневыми черепичными крышами. Вместо бескрайней степи — зелёные деревья и клумбы с цветами вдоль улицы. Вместо тревожных и неуверенных людей — радостные лица, с интересом скользящие по Кирану взглядом и искренне улыбающиеся, если их взгляды встречались.

Конечно, не всех чужаков встречали подобным образом. Обычно на них косились и их сторонились, но Киран об этом не знал, ведь ни разу не был в Дремире до этого. А вот человек, которого пригласил в гости сам главный жрец города, вызывал неподдельный интерес и у местных жителей. Какие бы ни ходили о них слухи, они всё же были обычными людьми.

На первом перекрестке Радей свернул налево и вскоре вывел гостей на городскую набережную. Дальше они снова пошли на север, а Киран в список чудес записал ещё одно. Дома на другом берегу реки разительно отличались от тех, мимо которых он шёл — они были сплошь и рядом деревянными, украшенными разноцветной росписью и резьбой. А вот мостов на тот берег перекинуто было не так уж много, а возле каждого стояла городская стража. Эти уже никому не улыбались и проводили Кирана внимательным взглядом.

Идиотом он не был и сразу понял, что другой берег только для своих. Почему так? Он решил потом узнать у бабушки, чтобы не злоупотреблять гостеприимством и не отвлекать Радея пустопорожними разговорами.

Их пешая прогулка закончилась на центральной площади города, где Кирана пригласили в одно из четырёхэтажных белокаменных зданий. Вот только, вопреки ожиданиям, они пришли не побеседовать, а… Пообедать.

И снова Кирану вспомнились сказки, где гостей сначала потчевали, а потом расспрашивали.

Глава 22. Бесполезный

Киран

Тот же день, вечер.

Дремирская одежда смотрелась на Киране скорее непривычно, чем странно. Светло-серая рубаха до середины бедра с простым узором по подолу и на манжетах была подпоясана широким бранным поясом, завязанным узлом на боку. Штаны в тон свободного кроя, заправленные в высокие ботинки, оказались тоже очень удобными и, несмотря на плотную ткань, ощущались невесомыми. При других обстоятельствах мужчина, быть может, и задумался над тем, что одежда в светлых цветах ему не к лицу, да и не хватает привычной тяжести добротных весталийских тканей, но сейчас ему было не до этого. Что дали чистое переодеться, то и надел.

В просторном Зале Советов, как про себя обозвал это место Киран, было всего четыре человека. Вопреки привычкам его мира, здесь не было ни столов для переговоров, ни кресел, а все собравшиеся стояли небольшим полукругом у противоположной от входа стены. Элен привела его сюда на закате, а Радей познакомил с четвертым участником собрания.

Мужчина средних лет со светло-русыми волосами оказался Главой Касты Следопытов Града на Эвенне, а был представлен как Идан из Рода Дарена. Пока все молча ждали последнего участника, Главу Касты Воинов Града, Киран украдкой разглядывал узкие и длинные знамёна, украшающие стены по всему периметру зала.

«А Ник был прав, — думал он, — у Касты Жрецов на знамёнах те древние руны, что нам показывали в школе. Наверное, они обозначают разные подвиды жреческого искусства, а может и некие послания или напутствия. Жаль, что я не умею их читать…»

Главу Касты Воинов пришлось ждать с четверть часа. За это время никто никого ни в чём не упрекал, не переминался с ноги на ногу, не ходил по залу с недовольным видом. Когда главный воин всё же объявился, никто его не упрекнул, да и он сам ни за что не извинялся и не оправдывался. Все сразу перешли к делу.

— Княжич Киран Регнар, — первым заговорил Радей. — Позволь представить тебе Витара из Рода Ингвара, Главу Касты Воинов нашего Града.

— Для меня большая честь быть знакомым с вами, — учтиво ответил Киран.

— Рад знакомству, — молодой светловолосый мужчина протянул Кирану руку, и тот пожал её за предплечье.

Кирану было непривычно, что его называют княжичем, коим он себя не считал, но виду он не подавал.

— Я собрал вас здесь, — продолжил главный жрец, — чтобы обсудить предложение Велимиры из Рода Вереса о выдаче ей одного из аметистовых ректоров, отданных нашей Касте на хранение несколько десятков лет назад. Создателем реакторов является ушедший к праотцам Горисвет из Рода Вереса, муж Велимиры. Реактор ей нужен как источник питания для древнего оборудования, что принадлежит Ордену Ниев и находится в Эренске, глубоко под землёй. Доступ к залу с оборудованием сейчас ограничен двумя людьми, присутствующими здесь: Велимирой и Кираном.

— Насколько глубоко? — спросил Витар, главный воин.

— На минус пятнадцатом этаже, — ответила Элен.

— Значит, если рванёт, полгорода не разнесёт… — задумался вслух Витар.

— Город будет в относительной безопасности, — подтвердила Элен. — Все наземные сооружения Ордена уйдут под землю, а наши подземные этажи схлопнутся, но не более того. На соседних улицах почувствуют лишь лёгкое землетрясение.

«Интересно, в чём она эту опасную штуку перевозить собралась?» — на мгновение задумался Киран, но тут же снова прислушался.

— Могу ли я узнать, что там за оборудование? — спросил Идан, главный следопыт или, другими словами, Глава местной разведки.

— Там у нас находятся наземный центр управления полётами с картами реального времени, тренажёрный зал для обучения военных пилотов, командиров звеньев, связистов и механиков, а также пункт связи. Ничего атакующего нет. Управлять авианосцем на орбите оттуда нельзя, но можно поддерживать связь с теми, кто на борту.

— Как вы собираетесь обеспечить безопасность этого места? — уточнил Витар.

— Центр управления защищён магическим барьером мага девятого уровня. Дополнительной охраны в ближайшие время не планировалось, — продолжала отвечать Элен.

Киран всё больше и больше чувствовал себя здесь пятым лишним и до сих пор не понимал, зачем он ей здесь понадобился.

— Не подходит, — категорично отрезал Витар. — Вы прекрасно знаете, что через барьер могут пройти иномирцы, как и княжич Регнар. А значит, или мы останемся без реактора, если его украдут, или без центра управления, если его захватят.

— Я бы не хотела привлекать к Ордену лишнего внимания в виде усиленной охраны, — настаивала Элен. — Да и некого мне туда поставить. Разве что самой там дневать и ночевать. Мне реактор нужен в первую очередь для ускоренного обучения пилотов. За две недели в три смены я могу обучить девяносто шесть человек не только летать, но и стрелять. Потом я их уведу проходить практику на реальных самолётах на орбите. За то же время без тренажёров я могу обучить в три раза меньше людей только летать, да и то — посредственно. О боевой подготовке не может быть и речи.

— Так вы ещё и собираетесь там устроить проходной двор? — нахмурился Глава следопытов. — Я понимаю, что доступ к разному оборудованию можно ограничить различными кодами доступа, но в тоже время вам придётся снять магический барьер. Как вы собираетесь охранять центр управления и реактор после этого?

— Это я хотела обсудить после того, как получу добро на реактор, — не сдавалась Элен, а Киран начал понимать, что они проигрывают переговоры.

— Велимира, я не видел в центре управления гнезд для источников питания, — вклинился он в разговор. — Где будет установлен реактор?

— Кстати, да! — воодушевилась бабушка. — Реактор будет установлен на минус шестнадцатом этаже. Сейчас на нём висит морок. О его существовании знают только я и все Главы Ордена: мой сын, Радимир из Рода Вереса, и Нил О’Ний, маг восьмого уровня. Обоим людям я доверяю как себе. Мы можем установить двойную защиту на этаж. Там достаточно преобразователей, чтобы подключить ещё и автоматические турели как защиту от иномирцев. Я их привезу с авианосца…

Элен ещё долго пререкалась с дремирскими воином и разведчиком о вопросах безопасности.

Иногда свои предложения выдвигал Киран, к которому даже прислушивались, несмотря на его чужеземное происхождение.

А вот главный жрец всё это время как-то подозрительно молчал.

В итоге сошлись на том, что двойные меры безопасности будут введены отдельно и для минус пятнадцатого, и для минус шестнадцатого этажей. Элен должна будет привезти всё необходимое вооружение и подключить его к преобразователям. Только после этого ей выдадут её же реактор, но и то не просто так. К нему будут прилагаться и дремирские соглядатаи.

Одним из них будет сам Радей — они с Элен обновят магическую защиту на этажах: снимут старую и поставят новую. После этого жрец вернётся в Дремир.

А вот двое других останутся на неопределенный срок. Кого-то из дремирских следопытов она должна будет обучить на связиста, а из воинов-наездников на грифонах — на пилота.

Наличие дремирян под боком во время обучения Кирана совсем не беспокоило, но к концу собрания он, незаметно для окружающих, окончательно загрустил. К чувству собственной бесполезности во время ведущихся переговоров добавлялось ещё и понимание, что его «две недели» снова отодвигаются ещё на полторы-две. И дело было не в том, что откладывается его свидание с девушкой, а в том, что он может не успеть закончить обучение до того, как Альберт призовёт его обратно. Одно дело — не знать о возможности ускоренного обучения, другое — понимать, что упускаешь её и ничего не можешь с этим поделать.

Загрустил Киран, да не расслабился. Когда Радей спросил, есть ли у присутствующих ещё какие-либо идеи, предложения и мысли по этому поводу, он решил понаглеть и выбить привилегии для Ордена.

— У меня есть несколько вопросов, — учтиво заговорил Киран, а к вопросам подошёл слегка издалека: — Я знаю, что Орден Ниев был основан дремирянами, и, как я понял сегодня, он до сих пор является союзником Дремира. Другими словами, мы готовы делиться с вами нашими знаниями, а вы — ресурсами. Ещё я слышал, что Дремир не разрешает чужакам обучать свои войска. Смею предположить, что вы считаете Велимиру и Радимира из Рода Вереса своими, раз позволяете им обучать ваших воинов. Исходя из этого предположения, у меня два вопроса. Первый: будут ли считаться союзниками Дремира все обученные Орденом пилоты из других стран? И второй: будет ли открыто воздушное пространство Дремира для союзных пилотов? Если более конкретно, по состоянию на сегодня в Ордене есть три пилота: Велимира и Радимир из Рода Вереса и я. Разрешено ли будет нам летать на самолётах над Дремиром и на каких условиях?

— А как мы вам запретим? — с интересом спросил Витар. — У меня нет возражений, летайте. Но именно пролетайте мимо на большой высоте и не заходите на посадку на наших землях. Приземлившийся пилот, вне зависимости от обстоятельств, то есть даже потерпевший непреднамеренное крушение, сразу переходит из статуса «дружественного пилота» в статус «обычного чужака» со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Поддерживаю Витара, — согласился Идан.

— У меня тоже нет возражений, — подтвердил Радей. — Мы дадим вам разрешение на полёты над нашими землями после согласования свода правил. Сразу уточню: только на самолётах. Для чужеземных наездников на грифонах наше воздушное пространство так и останется закрытым. Обязательным я вижу два пункта: самолётам запрещено пролетать над нашими Градами, это первое. Также должна быть чётко обозначена высота, ниже которой запрещено снижаться. Над небольшими поселениями пролетать можно, ведь их трудно заметить среди лесов. Пусть сейчас мы не сможем это чётко отследить, но с появлением центра управления полетами я вижу это более чем возможным. Свод правил должен быть составлен с заделом на грядущее.

— Благодарю, — ответил Киран. — Я подготовлю соответствующий Лётный Устав и передам его вам на рассмотрение. Однако я бы хотел узнать и список «последствий». Например, что будет, если я посажу самолёт на Дремирском плато недалеко от речного порта или южных ворот Града на Эвенне. Из того, что я видел, на этих дремирских землях разрешено пребывать чужакам.

— Хороший вопрос… — ненадолго задумался Идан. — Чужакам разрешено пребывать только в порту, на дорогах, ведущих от порта к Граду по левому берегу реки и в радиусе пятидесяти шагов от них. Запрещено передвижение на грифонах и на не-дремирских судах, но нигде не сказано, что наше судно — это обязательный способ попасть в порт. То ли наши Предки считали плато слишком неприступным, то ли по каким-либо другим соображением это не было прописано — не знаю. Однако получается, что любой пилот может посадить самолёт в пределах указанной зоны, не нарушая наших действующих правил.

— Понял. Благодарю. Больше вопросов не имею, — Киран умолк.

Другие высказываться тоже не спешили. Он уж было подумал, что на этом всё. Однако своей следующей фразой Радей совет не завершил, а поднял неудобную тему:

— Княжич Регнар, я бы хотел узнать, как и с какой целью вы впервые прибыли на Каррандр? Покидали ли вы его после этого по своей воле или вопреки ей? Вы имеете право не отвечать, это мой личный интерес.

Как и наказывала бабушка, да и он сам собирался, Киран ответил честно:

— Впервые я попал на Каррандр в семь лет на спасательной капсуле. Она затонула в море, недалеко от берега, где-то между Герданой и Зольданой. Куда именно я попал, я тогда не знал. Где ваш мир находится относительно моего — узнал недавно. Тогда моей единственной целью было выжить. С тех пор Каррандр я не покидал.

— Как вы оказались в спасательной капсуле и кто направил её в сторону Каррандра? — подключился к допросу главный разведчик, Идан.

— Я сам в неё залез, — продолжал учтиво отвечать Киран, — когда на крейсере, на котором я путешествовал с отцом и матерью, объявили тревогу. Потом в спасательном отсеке случился пожар. Моя капсула сама закрылась и выстрелила меня в открытый космос. Дальше я ей не управлял. Преднамеренно ли меня занесло на Каррандр — не знаю. Но это уж точно не было моей волей.

— Вас искали после этого? — спросил главный жрец, Радей.

— Не знаю. Возле капсулы я бы долго не выжил — там лишь голые скалы да дикие животные. Я там провёл несколько дней и ушёл искать местных жителей в надежде найти приют. В порту Марингерда я провёл около года, но меня так никто не нашёл.

— Вы взяли с собой переносной маяк? — уточнил Идан.

— Какой ещё маяк? — удивлённо посмотрел на Идана Киран.

— Бедное дитё, — грустно ответил жрец. — Жаль, что тебе не рассказали, что в спасательных капсулах есть браслет-маяк. Его положено надевать, как только капсула покидает корабль. По нему тебя бы легко нашли, если бы искали. Даже сейчас.

— Был там какой-то браслет… — вслух задумался Киран. — Но он на меня был слишком велик, с него ничем нельзя было управлять, да и выглядел невзрачно, чтобы обменять на что-то у местных. Я решил, что он бесполезен, и оставил его в капсуле, когда выплывал из неё на спасательном плоту. Сейчас я даже не найду место, где она затонула, чтобы достать…

Пока Киран совсем не скатился в безудержную тоску по дому, он решил перевести тему:

— Я ответил честно на ваши вопросы. Теперь я бы хотел узнать, откуда в мире мечей и магии так много знают о спасательных капсулах космических кораблей?

— Дремирская Каста Жрецов, — начал Радей, и в его голосе не было ни тени насмешки, ни снисходительности, — это не Весталийская Гильдия Магов. Мы не маги и не волшебники — мы хранители знаний. Хранители всех знаний на свете: от очень древних до современных. Хранители летописей времён до нового летоисчисления, когда и Каррандр иначе назывался, и даже когда его вовсе не было. Хранители Традиций Предков и преемственности поколений. Мы не долгожители, а обычные люди, как и вы. Однако память у нас длинная, а не короткая, как на Левом Берегу. Так уж повелось, что со времён возникновения магии в её современном понимании… Это слово поменяло своё значение немногим более пятисот лет назад, после Крушения Древа Мира… Первыми исследователями свойств Пепла стали мы. Следом в Касту вступали все дремиряне, у кого проявлялись новые способности. Мы обучали новичков, обменивались опытом и продолжали исследования. Нынче во всем остальном мире сохранилось лишь знание о магии на основе Эша, или, как мы говорим, о волшебстве на основе Пепла. Со временем как-то так само собой повелось, что нашу Касту чужеземцы приравняли к Гильдии Магов, мы и не оспаривали. Отвечая на твой вопрос, скажу: в былые времена мы поддерживали связь не только с твоим миром, Землёй Орея, или, как ты его называешь, планетой Марс, но и со многими Землями нашей системы Ярилы-Солнца и за её пределами. У нас был свой космический флот, у нас сохранились знания и о нём, и о флотах наших союзников и врагов. Пусть и устаревшие, но сохранились. Однако сразу оговорюсь: знания у нас есть, но безопасного способа отправить тебя домой нет. И дело здесь не в желании или нежелании помочь и не в наличии внутрисистемного корабля, а в политической обстановке вокруг Карранда. Ты был мал, когда сюда попал, да и вряд ли до сих пор в полной мере осознаешь, где оказался. Об этом мы тебе расскажем, когда время придет. А пока лишь скажу, что ты нам доказал, что попал на Каррандр непреднамеренно. Это значит, что, сотрудничая с тобой, мы не нарушаем никаких соглашений и впредь будем сотрудничать, если на то будет твоя воля. Это всё, что я хотел сказать. Я ответил на твой вопрос?

— Да, — кратко ответил Киран, всё ещё пытаясь переварить услышанное.

— Есть ли у тебя ко мне ещё вопросы?

— Нет.

«Не хочу я больше ничего знать! — включился его инстинкт самосохранения. — Мне и так хватает над чем думать… Как я мог не взять с капсулы единственное, что надо было взять? Каким же бесполезным малолетним идиотом я был?! Похоже, и остался… Конечно, они не могут меня отправить домой! Мы же в нейтральной зоне! Если тут поймают представителя нашей Касты Воинов, то сразу же объявят о нарушении соглашения и чуть ли не о вторжении Марса на Йорс! Об этом нам втирали с первого класса школы, а я забыл… Похоже, что остаётся мне сидеть здесь до конца своих дней и не выпендриваться. К чёрту! Соглашусь на предложение Альберта. Раз не пригодился, где родился, то, может, хоть здесь пригожусь для чего-то…»

— Киран, — кто-то ласково коснулся его щеки.

Мужчина вынырнул из раздумий и уставился сверху вниз на улыбающееся лицо бабушки.

— Совет закончился. Идём отдыхать. Благодарю тебя, что пришёл со мной.

— Рад помочь, — ответил Киран и не узнал свой глухой голос.

Он огляделся и понял, что даже не заметил, как все остальные ушли.

«Надеюсь, не сочтут плохим тоном, что я с ними не попрощался? Хотя… Как меня там Радей назвал? «Бедное дитя»? На вид я ему во внуки гожусь… Вполне уместно… А какой спрос с «дитя»? Да никакого! За моё плохое воспитание им даже пожурить некого… Так… Надо успокоиться…»

Киран почувствовал, как в груди зашевелился его «дракон», навостривший уши на слово „дитя” и приравнявший его к слову „беспомощное”. Пора было срочно брать себя в руки, чтобы ненароком чего-нибудь вокруг не разнести, как было тогда с его капитанской каютой. Да и не считал он, что местные так же снисходительно отнесутся к его вспышкам бешенства, как и Рэд.

«Я всё могу!» — скомандовал он сам себе и быстро зашагал на выход.

— Внучок, не беги ты так! — послышалось вслед. — Пожалей старую женщину! Куда мне за тобой угнаться!

Киран вспомнил, как не мог угнаться за бабушкой в небе, усмехнулся и остановился подождать.

Элен с Кираном вышли под звёздное небо и молча побрели в сторону своего постоялого двора. На улицах было пустынно и темно. Здесь не было ни одного магического фонаря, но в то же время было видно куда идти. Серокаменная мостовая под ногами слегка светилась белёсым светом. Кирану даже показалось, что если выйти по этой дороге из города, он увидит, как где-то на краю плато она смыкается с такой же мерцающей небесной.

«Вполне себе получится Круг Жизни, — подумал он, разглядывая Млечный Путь. — Сначала мы идём по земному пути, потом по небесному, затем снова по земному… Пусть небеса и одни, да «земли» разные… А… Это как острова в звёздном океане… Можно проживать жизни на одном, а можно и из раза в раз познавать Вселенную, а можно и за одну земную жизнь посетить многие…»

— Фу-у-ух! — вдруг резко выдохнула Элен и остановилась, выдергивая Кирана из философских размышлений. — Внучок, ты мой герой! Без тебя я не справилась бы.

Киран остановился и обернулся. В темноте было сложно разобрать выражение лица бабушки, но он был уверен, что она улыбается.

— То есть я был вам нужен для моральной поддержки? — Киран улыбнулся в ответ.

— Ага! — весело ответила бабушка и взяла его под руку.

Киран согнул руку в локте и медленно повёл её дальше по улице.

— Ты такой большой и сильный, как мой покойный муженёк. С ним мне было всё по плечу! А что случайно падало — он подхватывал. Вот и ты сегодня спас всю мою затею. И как я забыла, что реактор надо устанавливать на отдельном этаже?!

— Теперь я чувствую себя менее бесполезным, — усмехнулся Киран.

— Ты?! — судя по голосу, Элен удивилась. — Да от тебя пользы больше, чем от всех моих отпрысков вместе взятых!

На это Киран ничего не ответил и почувствовал, как Элен сильнее оперлась на его руку.

— Не знаю, где я ошиблась в воспитании, — теперь её голос звучал грустно, — но надёжной опоры из них почему-то не вышло. Оба себе на уме, погрязли в своих проблемах, а я? Да не нужна я им. Не знаю почему. Может, слишком часто пыталась казаться всемогущественной… Может, слишком мало уделяла внимания, пока росли… Может, где-то недолюбила или недоласкала… Чрезмерно строга была… Не знаю… Ну как, я-то им нужна, чтобы о них позаботиться, но, к сожалению, не наоборот. Прости, если что не так. Знаю, что ты мне не родной, и мне надо бы за своим Родом лучше приглядывать, а не чужих детей напрягать, но… Как есть.

Элен погладила Кирана по руке:

— От тебя я уже не отстану, пока не прогонишь.

Он накрыл её руку своей ладонью и сказал с теплотой в голосе:

— Мне нравится, что у меня здесь есть бабушка. Такая бабушка, как вы. С вами рядом уютно, как дома, а на душе тепло. Знаю, что звучит по-детски, но как есть.

— Значит, мы нашли друг друга? — весело спросила Элен.

— Думаю, да, — честно ответил Киран.

— А про Орден они так и не ответили, — бабушка вдруг перевела тему. — Но уж точно услышали твой вопрос. Думаю, они и сами не знают, как лучше поступить с «пилотами» от графа Неррона и считать ли их союзниками. А что, если мы пропишем Устав нашего Орбитального Флота и тоже подкинем им на рассмотрение, пока мы здесь? Радей тебя не выгонял, так что можешь здесь оставаться сколько надо. Пусть дремиряне тоже заочно вступают во флот. Это нам всем решит много политических проблем. Что думаешь?

— Можно и подсунуть. Я могу написать на основе нашего гвардейского Устава, но не знаю, подойдёт ли им.

— Тогда пиши, а потом вместе сядем, и я подправлю с точки зрения Устава Касты Воинов.

— Значит, Устава мне теперь писать два, — усмехнулся Киран. — Наземно-воздушный, для полётов над Дремиром, и орбитальный, для полётов над всем миром. А потом ещё окажется, что надо доработать Устав Ордена Ниев по поводу обучения на тренажёрах… Так я и буду писать Уставы ближайший месяц.

— Не хандри, внучок, а спать ложись, — назидательно заговорила бабушка. — Как там в сказках говорится? Утро вечера мудренее. Благодаря тебе я сюда вернусь завтра уже на самолёте. Прихвачу Радея, свожу на авианосец похвастаться, орудия для Ордена прихватим. Верну его сюда на транспортнике, и пусть организуют доставку по земле в Орден. Не одним же нам всё время напрягаться, а светить транспортник в Эренске я не хочу. Хотя нет… Радея я сначала отвезу в Орден, магические барьеры перенастраивать, а на Орбиту свожу Витара. Он у нас человек военный, вот пусть и вдохновляется. Дай мне дня три на всё про всё вместе с Уставами, и будешь сидеть в «центре управления» да «бочки» с «мертвыми петлями» крутить хоть с утра до вечера. Заодно и конкурент у тебя будет из Дремира, чтоб не расслаблялся. Сможете устраивать учебные бои понарошку.

— И снова вы взвалили всё на себя, — грустно сказал Киран, не разделяя бабушкиного воодушевления. — Чем я могу ещё помочь?

— Знаешь же, чем дети могу помочь взрослым, а спрашиваешь, — укоризненно ответила бабушка. — Хорошо учись, внучок, и займешь когда-нибудь место Альберта.

— Не ваше?

— Моё пусть мой родной внук занимает и не отлынивает. А Альберт всю жизнь мечтал о таком сыне, как ты, так что я тебя у него отбирать не собираюсь. Если наконец-то не усыновит, я его заставлю!

Киран рассмеялся:

— Он уж больше двадцати лет пытается. Так что это скорее меня заставлять надо.

— Тогда всё просто. Тебя я уже заставила.

— В смысле? — нахмурился Киран.

— Вот мы и пришли. Спокойной ночи.

Элен его отпустила и проскользнула на постоялый двор. Киран так и остался стоять у входа, всё пытаясь понять, где здесь очередной бабушкин подвох.

Глава 23. Стечение обстоятельств. Часть 1

Бран Регнар

Весталия, графство Неррон, Летающая Крепость Нерра.

Шесть дней спустя, ранний вечер.

Через месяц после того, как Бран узнал о человеке с именем его брата.

Через одиннадцать дней после суда над советником графини Ронетты, Карлом Дэмисом.

На следующий день после возвращения Остина Джайра к графу Неррону с докладом о результатах слежки за графиней Ронеттой.

За пять дней до прибытия Марка за именем к отцу в Летающую Крепость Нерру.

За месяц до прибытия Марка с Настей в Зольдану.

«Ну вот я и здесь», — думал Бран, стоя на раскаленном жёлтом песке перед высокой серой крепостной стеной.

В Летающую Крепость Нерру он добирался около недели. Путь сюда из Зольданы лежал неблизкий, даже на грифоне. Два дня перелёта по стране, ещё день через горные хребты между двумя странами и больше четырёх дней по Весталии, в облёт графства Ронетт, чтобы попасть на северную окраину графства Неррон, а оттуда до пустыни, где находилась Крепость. Это Брану ещё повезло, что ему надо было в Крепость, а не в столицу графства, что была намного южнее.

Когда он вернулся из Акераны в крепость баронессы Цвайгерт, та ему заявила, что уже отправила письмо Йоргу. О содержании письма девушка тактично умолчала, а Бран и не спрашивал. Каково же было его удивление через две недели получить не ответ от брата своей девушки с описанием командира, а официальное приглашение в Крепость от имени Дэльмара Вирта, командира Третьего Эскадрона наездников на грифонах графа Неррона.

С Дэльмаром Бран встречался лично ещё во время его бытия Главой клана наёмников в Зольдане. Тогда он показался ему человеком добропорядочным, как и весь его Клан, включая Йорга. Соглашения Дэльмар всегда чтил, слово держал, о своих людях заботился и исправно им платил.

В письме размыто сообщалось, что Главу Клана Брана приглашают обсудить политическую обстановку в Зольдане. К нему прилагалось разрешение на пересечение границ Весталии и графства Неррон для одиннадцати боевых грифонов с наездниками. Третье письмо уже было от Йорга, где он благодарил Брана за заботу о его сестре. Нигде не было ни слова о Киране, и Бран понял, что его девушка решила сыграть в тёмную.

Разрешение на своих грифонов упрощало им путь и говорило о том, что его приглашают как гостя, а не собираются брать в плен. Приглашение на поговорить о разборках в стране усложняло жизнь. Около недели у Брана с Каролиной ушло на то, чтобы составить довольно подробный документ о всех влиятельных силах в стане, не забыв и себя указать. Свои прогнозы развития ситуации на ближайшее время они не оформляли в письменном виде, хоть и обсудили. Их Бран должен был озвучить устно, если спросят.

Только перед самым вылетом в Весталию, когда у него уже не было возможности долго ругаться, Каролина созналась о содержании отправленного письма. Она заключила с Йоргом сделку: он находит способ для Брана попасть в Крепость, поговорить с ним и Кираном Регнаром, а взамен её Клан выполняет любое поручение Йорга или Кирана Регнара на землях Зольданы. Причины запроса на встречу указаны не были.

«Теперь всё в твоих руках!» — тогда весело хлопнула она его по груди и тут же сбежала, чтобы не получить нагоняй за то, что подставила себя на ровном месте.

Сейчас же Брану предстояло понять, во что они вляпались и смогут ли откупиться лишь собранной информацией за свою подозрительную просьбу о встрече.

Их небольшой вооружённый отряд приземлился в ста шагах от юго-восточных ворот Крепости, и все спешились. К страже у закрытых ворот пошёл только Бран.

Сразу было видно, что от «летающей» Крепости осталось одно название. Стену занесло песчаными наплывами, которые были местами до половины человеческого роста. Каменная площадка перед вратами была расчищена и подкреплена невысокими каменными заборчиками, а над ней был натянут большой белый шатёр с треугольной крышей и без стен. В его тени скрывались от невыносимо палящего солнца два гвардейца в серо-чёрных кожаных доспехах и два рыжих грифона. Грифоны дремали, засунув голову под крыло, и даже не обратили внимания на гостей. Гвардейцы же, вооружённые мечами на поясе и с копьями в руках, расслабленными отнюдь не выглядели и внимательно наблюдали за прибывшими.

— Здравствуйте. Я Бран из Остенгерда, Глава Клана Брана. Я прибыл по приглашению Дельмара Вирта.

Бран протянул письмо поздоровавшемуся в ответ стражнику и остался молча ждать, пока тот его прочтёт.

— Это все ваши люди? — спросил второй.

— Да.

— Значит, эти не с вами? — он указал копьём в небо на юго-востоке.

Бран обернулся и увидел ещё один приближающийся грифоний клин.

— Нет, — честно признался он.

— У него настоящее приглашение от Дэльмара, — подтвердил первый, обращаясь к напарнику, и отдал письмо Брану. — Вам придётся подождать, пока мы не узнаем, кто ещё к нам пожаловал. После этого вы можете пройти в Крепость, если ваш отряд останется за вратами, а вы сдадите оружие на входе. Если желаете, можете остаться ждать под шатром.

— Благодарю, — ответил Бран и отошёл немного в сторону, чтобы не быть на линии атаки грифонов, если те решат броситься на новых гостей.

Второй отряд приземлился поодаль от отряда Брана, но намного ближе к вратам. Все наездники были одеты в тёмно-бордовую форму, и Бран всё пытался припомнить, какому графству принадлежат эти цвета.

Стоило первому из новоприбывших грифонов лечь на брюхо, как с него тут же спрыгнул наездник и быстро зашагал к вратам, проваливаясь по щиколотку в песок.

— Здравствуйте, — торопливо поздоровался он и достал письмо из нагрудного кармана. — Я Джэк Дэйвис, посыльный графини Соренгаст. У меня срочное письмо от графини графу Неррону. Велено передать лично в руки.

Бран услышал знакомый голос и пригляделся.

«Ульрих?! — удивился он, увидев давнего знакомого из Клана Вечных. — С каких пор ты стал мальчиком на побегушках?»

Стражник осмотрел протянутое письмо и, убедившись в подлинности печати, вернул обратно.

— Здравствуйте. Вы можете пройти в Крепость, если ваш отряд останется за вратами, а вы сдадите оружие на входе. Вас проведут к графу.

— Я согласен.

«А где „благодарю“ хотя бы? Хоть бы притворился вежливым. Не годишься в посыльные, только если… Да не поверят они мне… Моё слово против графской печати…»

— Бран, пройдёмте! — махнул ему стражник.

Джэк никак не отреагировал на знакомое имя, но когда Бран подошёл поближе, бросил на него мимолётный полный злобы взгляд. В нём явно читалось: «Помалкивай, если жить хочешь».

«Точно он, — окончательно убедился Бран и никак на недружественный взгляд не отреагировал. — Ну и хрен с ним. Не моё это дело — лезть в чужие разборки. Я здесь по другому поводу».

Когда гостей пустили в Крепость, врата за ними тут же закрылись. Пришлось подождать ещё с четверть часа, пока не явились двое гвардейцев-сопровождающих. Эти пришли сопровождать Ульриха. Вскоре после этого за Браном пришёл Йорг и сообщил страже, что проведёт гостя к Дэльмару сам.

— Как поживает Каролина? — спросил Йорг, когда они отошли на пару десятков шагов.

— Освоилась уже в крепости, — с теплотой в голосе ответил Бран. — Мне кажется, ей там нравится. Да и уютно у неё. Чувствуется, что это её дом. В столице я такого за ней не замечал. Даже в защищенной штаб-квартире Клана Лин была всё время настороже, готовая уйти без сборов и сожалений. Не обживалась, никак жильё под себя не обустраивала. Благодарю тебя за то, что дал ей возможность вернуться домой.

— Моей заслуги в этом немного. Лучше поблагодари нашего главнокомандующего при случае.

— Поблагодарю. Он сейчас здесь?

— Нет.

«Вот мы снова и разминулись», — расстроился Бран, но виду не подал.

— Жаль, — спокойно ответил он. — Я бы хотел с ним встретиться. Интересно воочию увидеть человека, о котором столько слышал от твоих бывших соратников.

— А знаешь, я только сейчас понял, что вы чем-то похожи, — Йорг усмехнулся. — Правда, Киран более замкнутый и бешеный. Я ему передам, что ты хотел его видеть. Если хочешь, можешь письмо оставить.

— Благодарю, я подумаю.

— Кстати, граф Неррон как раз меня вчера спрашивал об обстановке в Зольдане, так что твои данные нам как раз пригодятся. Сначала поговорим с Дэльмаром, а потом, может и граф тебя к себе вызовет задать несколько вопросов. Морально готовься.

— Понял. Да, Йорг, страже на вратах я не сказал — не поверили бы, но к вам только что зашёл Ульрих из Клана Вечных в форме личной гвардии графини Соренгаст. За вратами ещё его отряд в десять наездников и грифонов. Он меня узнал и был не рад видеть.

— Что ему здесь надо было? — насторожился Йорг.

— Просил личной встречи с графом, мол, письмо передать. Ваши проверили письмо на подлинность, так что не знаю. Может, действительно к графине нанялся почтальоном.

— Вряд ли. За мной!

Йорг сорвался с места и побежал к центральной площади. Бран за ним, но чуть сбоку, чтобы со стороны не выглядело, будто он гонится за Йоргом.

Когда они выбежали на площадь, Ульрих в сопровождении двух гвардейцев уже был в нескольких десятках шагов от Башни Графа, а на верхней ступеньке его ждал Геральд. Что-либо кричать было далеко, и Йорг громко свистнул прямо на бегу.

Один из гвардейцев обернулся. В тот же миг Ульрих метнул в Геральда что-то маленькое, блеснувшее розовой искоркой на солнце, и рухнул на землю, прикрывая голову руками. Геральд не растерялся и тут же отскочил назад и в сторону. Маленький пузырек врезался в невидимую преграду и со звоном битого стекла упал у края первой ступеньки.

— Ложись!!! — донёсся крик Геральда, но никто не успел.

Всё ещё продолжая бежать, Бран заметил, как Башня от подножия до верхушки вспыхнула розово-фиолетовым заревом, и тут же его сорвали с неё, как покрывало.

От грохота заложило уши. Брана сбило с ног и отбросило назад взрывной волной. Брусчатка на площади перед Башней брызнула во все стороны фонтаном каменных осколков, швыряя стоявших гвардейцев в разные стороны и превращая в решето. Град камней засыпал лежащего Ульриха. Геральд остался стоять как ни в чём не бывало.

Брана протащило на плаще по мостовой. Как только он остановился, сразу же вскочил и побежал к Башне. Ульрих начал неуклюже вставать, а когда это ему удалось, побежал, шатаясь и пригибаясь, к ближайшему переулку. Бран бросился наперерез.

— Брать живым!!! — донеслось от Башни, но Геральд не спешил помогать и оставался на месте.

С востока наперехват диверсанту заскользила тень.

«Грифон!!! Он сейчас его заберёт!!!» — совсем не обрадовался Бран и припустил ещё быстрее.

Ульриха он настиг первым, сбил с ног и рухнул сверху. Освободив руку, Бран накинул капюшон плаща себе на голову и врезал несколько раз своей жертве, чтобы отбить желание вставать.

У него в ушах до сих пор шумело. Оседающая пыль начала щипать глаза и забиваться в нос. Ульрих не сдавался и всё пытался сбросить с себя Брана. Пришлось двинуть его рожей об мостовую. Секунды растягивались в вечность ожидания…

Вот Бран уже слышит свист пикирующего на них грифона. Следом передние лапы полуптицы, скрежеща по мостовой, начинают смыкаться поперёк него и ребер и бедра Ульриха, намереваясь оторвать обоих от земли. Плащ бьёт грифона статическим разрядом, лапы непроизвольно размыкаются, а грифон по дуге уходит вверх ни с чем.

На грифона Ульриха набрасываются ещё две полуптицы, и площадь наполняемся воинственными грифоньими трелями, летящими во все стороны перьями и клочьями окровавленной шерсти.

Бран, кашляя, приподнимается на локте и проверяет пульс своей подозрительно притихшей и не сопротивляющейся «добычи».

«Жив!» — облегчённо выдохнул он и попытался встать.

Неожиданно Брана с двух сторон подхватили под руки и поставили на ноги, а в спину Ульриха упёрлись два копья. Бран обернулся — за правое предплечье его всё ещё крепко держал Йорг, а слева стоял уже отпустивший его Геральд.

Мужчина потер глаза и огляделся. Их уже окружило несколько десятков гвардейцев, а по мостовой скользили множественные тени парящих грифонов.

— Что это было? — спросил он, глядя, как два грифона раздирают третьего в полёте, а тот уже не сопротивляется.

— Аметистовая бомба, — ответил Геральд.

— Извини, Бран, — сказал Йорг, — но нам придётся взять тебя и твоих людей под стражу до выяснения обстоятельств.

— Я понимаю, — ответил Бран.

«Мда, влип так влип… Хотя… Может, у меня теперь будет больше возможностей встретиться с Кираном…Главное, чтоб глаза не выкололи в их застенках, выясняя „обстоятельства“. Остальное я переживу».

— Бран, Йорг, благодарю, что спасли мне жизнь, — сдержано заговорил Геральд, но по мужчине было видно, что он успел уже сегодня попрощаться с этим миром и всё не мог прийти в себя. — Сделай он хоть шаг на ступеньку перед Башней, мои ошмётки сейчас отдирали бы от стены.

— И как ты выжил? — задал Йорг жутко интересующий Брана вопрос, но который тот считал неуместным, чтобы не навлекать на себя ещё больше подозрений.

— Бомба врезалась в магическую защиту Башни и сработала наружу, в вашу сторону. Не знаю, почему он так сильно просчитался. Или не знал про барьер, или запаниковал. А вот если бы он успел зайти под Барьер, бросить бомбу и выскочить обратно, взрывной волной разметало бы меня.

— Ты думаешь, это было покушение на тебя, а не на графа? — продолжал допытываться Йорг.

— Похоже на то.

Рэд О’Ний

Эвенна, полигон для лётных тренировок под Эренском.

В тот же день, на закате.

Рэд проводил Кирана и решил прогуляться по полигону — на закат посмотреть, да и просто проветриться.

«Дальше тянуть уже нельзя, — думал он. — Марк ушёл отсюда неделю назад. Со дня на день он должен быть у Альберта. Будет совсем уж некрасиво, если мы снова разминёмся. Если бы Альберт знал, что он меня ищет, то попридержал бы, а так… Завтра утром — крайний срок, как я должен быть там. Подожду сколько надо. А если разминулись, буду сам его искать. Киран при деле, мама вернулась, а остальные как-то без меня пару дней обойдутся. Надо будет у Барта с Сержем спросить, может, им надо что-то для Альберта передать… Кстати, а вот и Барт…»

С севера к полигону приближались три тёмные точки и выполняли синхронные манёвры, будто нитками сшитые.

Рэд улыбнулся.

«Вот могли бы они также — да на истребителях! Но всему своё время. Думаю, всё же проще сделать из наездника пилота, чем наоборот. Когда привык к безэмоциональной и послушной технике, можно неподрассчитать и погибнуть ещё до взлёта на грифоне, и нет никаких тренажёров по обучению общению с разумными…»

Вскоре три грифона так же синхронно клином и сели. Пусть в этом была лишь половина заслуги наездников, но если учесть, что у них не было быстрой системы связи, это было очень даже похвально. На большой скорости при свисте ветра в ушах, да и в маске, приглушающей любую речь, не особо поговоришь. Есть ещё язык жестов, но их ещё надо разглядеть через взмахи крыльев, да и грифоны не всегда горизонтально летят. Остаётся общение через грифонью мыслеречь: ты мысленно говоришь своему грифону, он передаёт другому, а тот уже своему наезднику. Удобно, но медленно.

Рэд махнул Барту, мол, подожди, и пошёл навстречу.

— Тренируетесь эскадрильей летать? — добродушно спросил он.

— Надо ж хоть как-то молодёжь догонять, — улыбнулся Барт. — Сменит наш главнокомандующий гнев на милость, а мы и готовы!

— Я собираюсь завтра к Альберту по личному вопросу, — перешёл Рэд сразу к делу. — Думаю, вернусь через пару дней. Крайний срок — неделя. Если вам с Сержем надо ему что-то передать, выдайте мне после лекции.

— Мне не надо, но я ещё уточню у Сержа.

— Благодарю. Как дела со снабжением? Мои рекомендательные письма приняли?

— Да. Вопросов не возникло. Караван с провиантом должен быть здесь через два дня. Да, Рэд, ты нам хоть задание оставь на недельку, чтобы мы не бездельничали.

— Само собой.

— Барт, к нам гости, — окликнул его один из гвардейцев.

Рэд проследил, куда указывал гвардеец. К ним с северо-запада приближался ещё один клин из десятка грифонов. Не похоже было, что они просто решили пролететь мимо: уж слишком чётко держали курс на полигон и низко летели. Да и в округе больше не было никаких мирных поселений или военных объектов.

— Рэд, ты кого-то ждёшь? — спросил Барт.

— Нет, и мне это не нравится. Посещать полигон без предупреждения имеют право только хозяева, арендаторы и городские власти. Ни первым, ни третьим здесь делать нечего. У нас подписаны договора, и мы их не нарушали. Поднимай людей, будем встречать.

Барт отослал своих людей предупредить Сержа и собрать оставшихся грифонов на плацу.

— Ты на чём встречать их будешь? — обратился он к Рэду.

— Пешком, — равнодушно ответил Рэд. — Я ни прятаться от них, ни нападать не собираюсь, но от копья не откажусь.

Барт достал одно из своих складных цельнометаллических копий из чехла у седла грифона, разложил и протянул Рэду.

— Извини, что спрашиваю, — серьёзно спросил Барт, — но надо ли мне думать о твоей безопасности?

— Нет. Я справлюсь.

— Понял, но я тебя прикрою, если что.

— Дело твоё. Я привык рассчитывать только на себя.

Барт вскочил в седло, и грифон поднялся на лапы. Рэд остался стоять рядом, уперев копьё в мостовую.

«Давно я копья в руках не держал, — азартно думал он. — Вот бы они мне повод дали вспомнить молодость».

Красно-оранжевый диск солнца коснулся края земли на горизонте, предвещая скорый конец дня, но для выстроившихся на полигоне людей и грифонов всё только начиналось. Рэд стоял рядом с грифоном Барта, лицом к незваным гостям. За их спинами выстроились полукругом ещё почти два десятка грифонов с наездниками в доспехах. Серж с отрядом из десяти человек ждали в засаде в одном из наземных зданий неподалёку. Остальные были в казармах в полной боевой готовности. Могло показаться, что они перестарались, но теперь во всевозможные конфликты Рэд добавлял «внеземную» переменную. Её невозможно было просчитать наверняка, вот и приходилось излишне перестраховываться.

Незваные гости никого не атаковали с воздуха, а чинно приземлились перед встречающими. Униформа песочного цвета с нашивками в виде герба Эренска явно говорила о том, что это городские власти.

— Это власти. Говорить буду я, — сказал Рэд Барту и пошёл навстречу, используя копьё как посох.

Трое человек спешилось и тоже направились ему навстречу. Рэд заметил, что все прибывшие грифоны боевые, но на четырех из них по два седла. В одном из пассажирских сёдел прилетел приближающийся к Рэду человек с папкой в руках, которого сопровождали два воина, а ещё три пустовали.

— Здравствуйте, — первым поздоровался Рэд. — Я Рэд О’Ний, Глава Ордена Ниев. Могу ли я узнать, по какому поводу вы вторглись без предварительного согласования на территорию военных учений моего Ордена?

— Здравствуйте, — сухо ответил мужчина и протянул Рэду папку. — У нас приказ на арест Барта Борецкого и Сержа Амати по обвинению в подготовке военного переворота для свержения власти в Эвенне. Прощу ознакомиться. При оказании сопротивления им грозит смерть. Если вы откажетесь их выдать, мы вас арестуем как соучастника.

«Что за бред?!» — неподдельно удивился Рэд, но виду не подал и принялся читать, что ему там подсунули.

Приказ был написан на официальном бланке, все подписи и печати были на месте. Не имел бы Рэд ранее дела с местными властями, он бы ещё засомневался в подлинности документа, но как бы ему ни хотелось верить в самозванцев, всё было честно. Вот только какое-то навязчивое чувство ему подсказывало, что здесь что-то нечисто. На этот раз Рэд сошёлся во мнении со своим внутренним голосом и не спешил закрывать папку — тянул время для принятия решения.

«Места для пленных у них три, — размышлял он, глядя в документ. — Значит, они ожидают моего отказа. Кого они хотят убрать? Меня? Нет. Они бы пришли сразу за мной. Значит, их цель — командиры Альберта, а я им дал повод к ним прикопаться, пригласив на военные учения на землях Эвенны. Выходит, это чистая политика, и мне надо лишь выдать им этих двоих и срочно сообщить Альберту, чтобы разбирался дальше. Интересно, кому понадобилось обезглавливать гвардию графа Неррона? Так. Стоп! Почему не Киран?! Если это переворот, то он должен был быть арестован в первую очередь… Или они не знали, что Киран главный, или… Я понял! Сопротивление — смерть!!! Не „мы будет вынуждены применить силу“, а „смерть“!»

— Я принимаю ваши условия, — сдержанно ответил Рэд. — Ждите здесь.

Он захлопнул папку и пошёл к своим, пытаясь не сорваться раньше времени:

«Терпение! Они должны сделать первый шаг!»

— Барт, тебе необходимо спешиться и отдать оружие, — вслух сказал Рэд и, посмотрев на его грифона, мысленно добавил:

«Прошу, не вмешивайся, пока твоего наездника не атакуют, и передай ему дословно: Слушайся Рэда. Они должны сделать первый шаг. Они хотят вас с Сержем убить при аресте».

«Готово», — вспыхнул у него в голове ответ грифона.

Оружия при Барте не было, и он лишь покорно спрыгнул на каменные плиты.

— Здесь приказ об аресте тебя и Сержа, — Рэд протянул ему папку. — Обвиняют в военном перевороте. Я проверил — подлинный. При оказании сопротивления — смерть. При моём отказе вас выдать меня тоже арестуют. Предлагаю вам сдаться в плен, а я сообщу Альберту.

Барт нахмурился, прочитал приказ и послал за Сержем. Когда тот прибыл, ему сообщили официальную версию вслух и предупредили через грифона. Серж, конечно, не был бы собой, если бы не повозмущался вслух и Рэду, и Барту, и представителям властей, но в итоге согласился.

Никто не связывал пленников ни по рукам, ни по ногам — по статусу было не положено, да и на грифона так не залезешь. Рэд, который так и не расстался со своим копьём и всё ещё с ним ходил, как с посохом, проводил своих учеников к представителям властей и остался в десятке шагов от пришлого отряда. Он внимательность наблюдал, что же будет дальше, и не скрывал этого. Внутренне он подобрался, чтобы тут же прийти на помощь, но снаружи выглядел спокойно-расслабленным.

Барта с Сержем сразу развели по разным краям отряда, заставляя идти между грифонами к тем, кто были со свободным седлами. Само по себе это было странным — грифонов для пленников должны были вывести вперёд, чтобы исключить случайное нападение полуптиц.

Рэд переводил взгляд с одного командира на другого и вдруг заметил, как конвоир Барта замедляется, будто отстает, а грифон слегка наклоняет голову в его сторону.

«Барт!!! Слева!!!» — заорал он во всё мысленное горло в надежде, что грифон Барта передаст, и сжал копьё до побелевших костяшек.

Глава 23. Стечение обстоятельств. Часть 2

Барт Борецкий

Эвенна, полигон для лётных тренировок под Эренском.

Барт шёл между грифонами весь во внимании и пытался понять — «какой из». То, что на него натравят грифона, он не сомневался. Это был единственный способ безнаказанно его убить и выйти сухими из воды, мол, сам спровоцировал. И свидетели есть.

Он уже поравнялся со своим грифоном-конвоиром и проходил мимо головы к поднятому крылу, как в мысли ворвался отчаянный вопль его крылатой напарницы:

«Слева!!!»

Барт тут же ушёл в кувырок вперёд — клюв с громким клацаньем сомкнулся на том месте, где он только что стоял. Выйдя на ноги, он развернулся и подскочил к задним лапам уже вскочившего грифона. Быть на земле в окружении вражьих грифонов — смерть!

— Всех в плен!!! — краем сознания он услышал крик Рэда и забыл обо всём остальном, кроме грифона перед ним.

Грифону люди не указ, и, начав охоту, он добычу не отпустит.

Барт с силой дернул грифона за хвост вниз. Полуптица истерически заверещала и присела на задние лапы. В тот же миг мужчина подскочил ко второму седлу и вскочил в него в два движения. Подобрал ноги, взобрался на спину — этому грифону его уже не достать.

Обернулся наездник, но до Барта не успел дотянуться — заорал, хватаясь за левую ногу. Её откусил его собственный разъяренный грифон.

Полуптица крутанулась и взмахнула крыльями. Барт чуть не свалился, но удержался за переднюю луку заднего седла. Наездник потерял сознание от боли и свесился налево. Грифон продолжал его клевать. Барт потянулся к копью в ближнем правом чехле.

Грифон вдруг замер, а оба седла под мужчиной закачались.

«Рвёт подругу!» — понял он, хватаясь за чехол копья, чтобы не свалиться, и тут же приказал грифону:

— Остановись или смерть!!!

Он до последнего не желал убивать разумную и отважную полуптицу, пошедшую на поводу прихоти ушлых людишек.

Грифон победно застрекотал — сдаваться не собирался.

Барт выхватил разобранное на три части копьё, соединенное внутренним тросом. Заднее седло под его ногами начало соскальзывать набок. Теряя равновесие, мужчина одним рывком перегнулся через наездника и вонзил верхнюю часть копья острием в основание шеи полуптицы. Оно вошло ровно вертикально на глубину всего наконечника — в единственное уязвимое место грифона перед передним седлом. Заднее седло рухнуло на землю. Мужчина повис на металлическом древке.

Грифон издал трель боли и отчаянья и начал оседать, заваливаясь на бок Барта. Копьё выдрало кусок мяса с перьями, и мужчина приземлился на ноги, всё ещё крепко сжимая его в руке. Присел, спасая ноги от перелома, и тут же распрямился как пружина. Пятясь от падающего на него грифона, он разложил копьё одним движением и крутанулся на триста шестьдесят вокруг своей оси, впервые позволяя себе оглянуться на происходящее вокруг. И замер.

Краем глаза он заметил, что оба наездника за его спиной сидели с бледными лицами и поднятыми вверх руками, а их грифоны, припав на передние лапы и расправив в стороны крылья, топорщили перья. Однако они скорее оборонялись, чем собиралась атаковать.

А перед ним… Во главе конвоя на земле валялось два мёртвых грифона, а с третьим Рэд играл, как с котёнком. Чёрное металлическое копьё не блестело в лучах угасающего солнца. Серая одежда воина сливалась с мостовой, и он казался бесплотной тенью, не знающей усталости. Рэд кружил вокруг грифона, отбивая все его нападки клювом и передними лапами. Уворачивался от прыжков, полосовал крылья изнутри, колол копьём лапы и тело, отскакивал обратно… Грифон уже лишился одного глаза и хромал на три лапы из четырёх. Его наездник согнулся в три погибели над седлом, держась за переднюю луку и прикрывая голову рукой. Он дрожал всем телом, не зная, куда деться из этого кошмара.

Серж с задумчивым видом стоял на отдалении за спиной Рэда и с явным интересом наблюдал за происходящим.

Грифоны гвардейцев медленно окружали оставшихся в живых грифонов пришлых и брали их в кольцо. Больше никто не сражался и не сопротивлялся.

Барт позволил себе выдохнуть и медленно пошёл в сторону Рэда, пытаясь унять дрожь от напряжения во всём теле. Сегодня он убил грифона. Не первого в своей жизни, но первого в одиночку. Когда-то он, как и все остальные, считал, что это невозможно, что люди лишь могут быть беспомощными жертвами в лапах этих вспыльчивых и кровожадных созданий, что оружие в руках — лишь отсрочка для неизбежного. Пока однажды на войне не увидел грифонов, павших от рук людей. Тогда это были маги, а не воины, но этого было достаточно, чтобы перевернуть его представления о мире и дать себе слово, что он никогда не сдастся грифону без боя.

Гордился ли он сейчас собой? Нет. Принимал это как неизбежную смерть, как и любой воин: без радости и сожалений. Как свершившийся факт.

«Крикнуть, что я в порядке? — думал он, обходя всё ещё сражавшихся по большой дуге, чтобы не попасть под раздачу. Больше никого сегодня убивать ему не хотелось. — Этим я могу отвлечь Рэда, и ему прилетит… Не сказать? Он их тут всех перебьёт, скорее всего…»

Всё разрешилось само собой. Когда Рэд отбил очередную атаку и мимолётно глянул на него. Отбил ещё одну и, отскочив назад, стукнул копьём о мостовую и скомандовал:

— Лежать!

Барт так и замер на полушаге, чуть тоже не бросившись выполнять эту команду — столько в неё было вложено власти. Грифон замер с поднятой лапой и задрожал крупной дрожью. Нехотя опустил лапу и припал на передние, сложил крылья и опустился на задние, повесил голову — признал поражение. Молча.

Рэд развернулся к нему спиной и пошёл прочь. По дороге к своим он вручил Сержу своё окровавленное копьё.

Барт вышел из ступора и быстро зашагал его догонять.

Роли поменялись: человека, который менее четверти часа назад хотел взять его в плен, держали двое, заломив руки за спину.

Рэд остановился перед ним и, дождавшись Барта с Сержем, заговорил:

— Вы нарушили условия нашего договора и напали на добровольно сдавшегося в плен. С того мгновения вы потеряли все полномочия находиться на военном полигоне во время военных учений, и я вас судил по законам Эвенны. Я имел право лишить вас всех жизни. Но не благодарите. Теперь вам держать ответ перед Верховным Судом Эвенны. Кроме того, человек, на которого вы напали, является подданным графства Неррон в Весталии. Об этом происшествии в ближайшее время будет доложено графу Неррону. Вы напали на жителя другой страны. Во избежание военного конфликта между Эвенной и Весталией, вы и ваши люди остаётесь под стражей у нейтральной стороны — Ордена Ниев.

— Вы не имеете права! — начал протестовать и вырываться пленный. — У вас нет доказательств! Он первый напал…

— Знаете, где вы просчитались? — перебил его Рэд и начал снисходительно объяснять: — Грифоны не умеют врать, а грифон Барта внимательно следил за своим напарником. Более того, он выжил. Даже если вы докажете в суде, что всем здесь присутствующим людям «показалось», то этого будет недостаточно. По законам Эвенны, слова грифонов имеют вес. Пусть об этом и мало кто знает.

— Первый раз слышу, — недоверчиво уставился на него пленный. — Вам-то откуда знать?

— Мой отец был одним из советников при составлении обновленного Кодекса Законов Эвенны, что был принят в лето 491 от К.Д.М. С тех пор Кодекс не менялся, я недавно его перечитывал.

На том у пленника иссяк энтузиазм спорить.

Рэд распорядился, чтобы всех пленных людей увели в одно из наземных зданий, оказали первую помощь и установили круглосуточное наблюдение. В тот день никто из людей не погиб, хоть несколько человек оказались в тяжёлом состоянии из-за травм, полученных от собственных же грифонов.

Грифонов отправили в наземный Анклав к своим грифонам. Пленными они не были, к ним отнеслись с бо́льшим уважением, чем к людям, с которыми они прибыли. Накормили, напоили и оставили зализывать раны.

Рэд обсудил с Сержем и Бартом, что сообщить Альберту. Написал несколько писем и распоряжений на официальных бланках Ордена с подписью и печатью Главы и вылетел в Эренск предупредить Элен и Кирана.

Киран Регнар

Эвенна, Эренск, пекарня «Ёжик в тумане» в одном квартале от Ордена Ниев.

В тот же день, вечерние сумерки.

Киран ужинал в пекарне «Ёжик в тумане».

Как и обещала Элен, он вернулся в Орден Ниев через три дня пребывания в Дремире. Все Уставы были написаны, согласованы и подписаны обеими сторонами. Теперь ему оставалось лишь усердно учиться летать, как говорится, пока дают.

Уже три дня он жил в своей комнате в Ордене. По утрам летал на лекции Рэда на полигон, потом возвращался и проводил много часов за лётным тренажером. После этого снова летел на вечернюю лекцию от Элен и возвращался в Орден учить уроки, ужинать и отдыхать. Кто-то бы сказал, что проще было бы жить ему на полигоне, чтобы не летать туда-сюда лишний раз, да и кормили там бесплатно. Но ему нужны были часы налёта, и лишним поводом куда-то смотаться он не брезговал. Вопрос с питанием он решил за счёт пекарни неподалёку и в целом жизнью был доволен.

Сегодня он вернулся с полигона на закате, переоделся в обычную одежду и отправился ужинать, пока пекарня не закрылась.

Сидел Киран за уже полюбившимся ему «дремирским» столиком в дальнем от входа углу небольшого зала, жевал пирожки с мясом, запивал чаем с малиной и разглядывал «космические корабли» на стенах. Мыслями он был далеко отсюда и размышлял о необходимости научиться летать и ночью, как вдруг почувствовал опасность.

Источник недобрых намерений в его сторону был где-то на улице перед пекарней и приближался. Вскоре над дверью звякнул колокольчик, и внутрь зашла молодая пара: миловидная девушка в светло-сиреневом платье в пол и с небольшой сумочкой в руках и её улыбающийся кавалер в дорогом белом костюме. Они более чем убедительно выглядели голубками на свидании, но опасность исходила именно от них.

Мужчина сел спиной к Кирану по диагонали через зал. Это Кирана ещё больше насторожило: кто позволит девушке пялиться на других мужиков во время свидания? Девушка, продолжая мило беседовать со своим парнем, бросила на Кирана мимолётный заинтересованный взгляд.

Кто-то бы смутился от такого неприкрыто заигрывающего взгляда, предвещающего не жаркое свидание с фривольной особой, а разборки с её кавалером, но не Киран. Он продолжал смотреть в их сторону с равнодушным лицом и попивать малиновый чай.

К посетителям подошёл пекарь, но, вопреки ожиданиям Кирана, не начал весело шутить и расхваливать свою выпечку, а невежливо зевнул и равнодушно спросил, чего они изволят. Выслушав заказ, он предупредил, что пекарня скоро закрывается.

«Странно, он никогда не выгонял гостей, — задумался Киран и поставил чашку на блюдце. — Или он их знает, и это личная неприязнь, или…»

Додумать он не успел. Пекарь развернулся и сделал шаг, намереваясь уйти за заказом. Девушка перевела взгляд с него на Кирана и снова мило улыбнулась, вот только глаза её были недобрые, а обе руки под столом.

Киран скользнул взглядом под стол и тут же толкнул край столешницы небольшого круглого столика, за которым сидел, от себя, опрокидывая его в сторону посетителей и ныряя за него.

Стекло на столешнице зашипело и захрустело, брызнув осколками стекла в разные стороны, но всё ещё держалось на столешнице, как приклеенное. Запахло гарью. Столик рухнул на пол, а Киран ушёл в кувырок в сторону двери. Сзади ещё что-то с грохотом упало.

Выходя на ноги и разворачиваясь лицом к нападающим, он схватил ближайшую табуретку за ножку и не глядя швырнул в сторону стрелявшей.

«Чёрт!»

Его «снаряд» прилетел в пекаря. Ник стоял боком к нему и правой рукой крепко держал стоявшую рядом девушку за запястье. Левой он целился из её лучевого пистолета в ничего не понимающего и всё ещё сидящего мужчину. Их столик валялся опрокинутым к стене. Когда табуретка прилетела пекарю в плечо — тот рухнул набок, на пол, увлекая за собой и девушку. Та тут же попыталась отобрать у Ника оружие, но Киран её схватил за талию и оттащил, поставив на ноги.

Кавалер наконец-то пришёл в себя и вскочил с табуретки. Ник пытался встать, но правая рука плохо слушалась. Киран отпустил девушку и метнулся к мужчине, вырубая его с одного удара. Девушка бросилась к выходу. Киран за ней.

— Стой! — послышалось требовательно из-за спины, и исчезнувшее было чувство опасности накатило с новой силой.

Киран остановился и медленно оглянулся.

Ник сидел на полу и целился в него из всё того же пистолета:

— Отпусти её.

— Вы заодно? — холодно спросил Киран.

Пекарь внезапно расхохотался. На двери звякнул колокольчик. Нападающая выбежала в ночь — дверь захлопнулась.

— Не хватало, чтобы вы ещё девушек пытали в ваших застенках, — Ник скривился от боли и, опустив оружие, поставил его на предохранитель. — Этого можешь себе забрать вместо неё, — он кивнул в сторону кавалера неудавшейся убийцы.

— И всё же? — Киран развернулся и медленно пошёл обратно. — На чьей ты стороне?

— На своей, — ответил пекарь, с вызовом глядя ему в глаза. Поднялся и тут же наехал в ответ: — Какого хрена вы мне пекарню разнесли?! Разборки в следующий раз устраивать на улице! А сейчас поможешь прибраться. Этого — оттащи к двери. Столы и табуретки подними.

С этими словами Ник развернулся и пошёл вглубь пекарни. Проходя мимо прилавка, он оставил на нём оружие и нырнул за шторку.

«Похоже, действительно на своей», — подумал Киран, глядя ему вслед.

Он вернулся к двери и её замкнул. Поднял табуретки и столы. Если второй стол с гербом Зольданы не пострадал, даже стекло не разбилось от падения, то его, дремирский, был в плачевном состоянии. Стекло на краю столешницы было оплавлено, в нём зияла сквозная дыра, во все стороны от которой ломаными лучами тянулись трещины. Казалось, будто на стол вылили раскалённый металл. Дерево в месте дыры обуглилось и всё ещё дымило.

«Жаль, красивый был… — подумал Киран. — Вот только почему его не прожгло насквозь? Эта хрень должна дыры в каменных стенах прожигать, не то что в стекле и дереве».

— Плохое знамение, — послышалось справа.

— В смысле? — обернулся Киран.

Ник подошёл к столу с щёткой, метлой и совком на длинной ручке — всё это он держал в левой руке. Вторая рука была заправлена под нагрудную часть фартука и висела на ней как на перевязи.

— Да шучу, — улыбнулся пекарь и начал сметать осколки стекла из трещин на пол. — Но всегда можно распустить забавные слухи. Не говорить же, что на моих посетителей тут безнаказанно нападают и репутацию заведению портить? Уж лучше спихнуть всё на политику: пришёл недовольный Дремиром, разбил стол, был вышвырнут за дверь членом Ордена Ниев, оказавшимся неподалёку. Кстати, вышвырни его потом, мало ли кто подглядывает. Так вот, выходит, что наш доблестный Орден Ниев нас бережёт, стоит на страже порядка в городе, защищает слабых и всё такое. Ещё… Ты ж мне прибраться помог? Значит, можно добавить про добросовестность и чистосердечность членов Ордена, подтвержденную делом. А чтобы слух уж точно разлетелся, где-то между делом благоговейно намекнуть, что Дремир не прощает нападения на свои символы и это плохое знамение — вестник того, что они обязательно найдут и покарают злодея. Ну, или что-то в этом духе. Кстати, «жертву злодеяния» надо будет передвинуть поближе к проходу.

— Ну-ну, — усмехнулся Киран и, взяв прислоненную к столу метлу, принялся подметать осколки столешницы, посуды и недоеденные пирожки. — Тогда стол ты чинить не будешь?

— Стекло подлатаю, чтобы не пораниться об него, но в целом сохраню как есть. Новый делать лень. Да и пусть будет в назидание.

— То есть ты не простой пекарь, а ещё и столяр? — с интересом спросил Киран.

— Не простой, — улыбнулся Ник.

С уборкой они закончили за полчаса, заодно и прибрав всё помещение для завтрашних посетителей. Связали так и не очнувшегося пленника. Потом Ник попросил Кирана перебинтовать ему руку. На вид перелома не был видно, но в месте удара табуреткой уже растеклось синее пятно, и рука жутко болела.

Всё это время пистолет лежал на виду на прилавке, и Киран периодически на него косился. Он не был похож на тот, что выдала ему Элен, но в том, что это тоже энергетическое оружие, сомнений не было.

Возобновить прерванный ужин Кирана пригласили за столик с гербом Герданы. Они принесли чайничек с чаем, чашки, пироги да пирожки. Пока Киран расставлял всё на столе и присаживался, Ник принес и пистолет, положив его рукояткой к гостю.

— Бери, — сказал он, садясь напротив. — Он мне не нужен. И вообще, чего это ты вздумал по городу ходить безоружным? У нас, конечно, тихо и спокойно, но это не повод расслабляться.

Киран подумал, что оружия ему и своего достаточно, а пекарю оно нужнее, и решил вежливо отмазаться.

— Благодарю, но пусть лучше будет у тебя — пекарню охранять.

— С пекарней я сам разберусь, а вещдок тебе может пригодиться, — настаивал Ник.

— Вещдок мне не нужен, мне и так поверят на слово, — не сдавался Киран с невозмутимым лицом, не забывая грызть пирожок и попивать чай.

— Ну, девушке подаришь.

Киран подавился чаем и долго кашлял, вспомнив, что в его девушку из чего-то подобного недавно стреляли.

«Её из подобной штуки покалечили, а я ей подарю напоминание о том, что я её не уберег?! — негодовал он внутри. — Да и вообще! Я у неё так долго меч отбирал, чтобы подарить пистолет, что ли?!»

— Девушкам дарят цветы, а не оружие! — выдал он, откашлявшись, первое, что пришло в голову.

— И много ты своей цветов подарил? — с интересом спросил Ник.

Киран ещё не успел хлебнуть чаю — это его и спасло, чтобы снова не подавиться.

Он удивлённо уставился на Ника и не нашёл что ответить. Пекарь продолжал ехидно улыбаться.

«Мда… Герой. Но… Как-то я не представляю Нори с букетом цветов… Или дело во мне? Не помню, чтобы я их кому-то дарил. Матери разве что… В детстве…»

— Не хочешь девушке дарить, — первым нарушил затянувшееся молчание Ник, — подари другу или брату. Короче, бери и не спорь!

Киран и не спорил. От горячего чая в голове прояснилось. Мысли о девушках как-то сами собой ушли на задний план, и он задумался о том, что здесь, собственно, произошло?

«Охотились явно на меня. И точно не с целью ограбления. Иначе бы подстроили нападение на улице бо́льшей группой с холодным оружием или магией, а не подослали безобидную девушку, да ещё и при свидетелях. Оружие внеземное, а значит, они могут быть как-то связаны с Джэдом и его нанимателями. Альберт вроде бы ни с кем сейчас не воюет. Кому из графов я мог перейти дорогу? С графиней Соренгаст я даже не встречался ни разу. Зачем ей убивать главнокомандующего соседнего графства? Тем более, что меня, как „выскочку”, как раз проще оставить, а убрать Барта — от него пользы в командовании нашей гвардии больше. Надо будет его с Сержем предупредить, что теперь и на нас объявлена охота... Интересно, почему она просто не выстрелила мне в спину из темноты, дождавшись меня на улице, когда я отсюда выйду? Думала, что я там буду настороже, а здесь расслаблен и невнимателен?..»

— Завтра будь здесь за два часа до рассвета, — ворвался требовательный голос в безрадостные мысли Кирана, возвращая к реальности. — Будешь вместо меня тесто месить. На этом мы будем в расчёте за твоё нападение на меня.

Ник встал и ушёл за шторку, не дожидаясь ответа.

«Какое ещё нападение? — не понял Киран, озадачено глядя ему вслед. — Сам влез под раздачу, а теперь я ему ещё что-то должен?!»

«Не спорь», — вспыхнуло у него в голове, вот только грифонов поблизости не было.

Киран решил, что обычных пекарей в Орден всё же не берут, а ввязываться ещё в какие-либо разборки чисто из принципа сейчас будет неуместно.

«Ладно, c меня не убудет и тесто помесить. Всё равно успею к Рэду на завтрашнюю утреннюю лекцию».

Глава 24. Услуга за услугу

Граф Альберт Неррон

Весталия, Летающая Крепость Нерра.

На следующий день, через час после полуночи.

В полумраке небольшого кабинета с темно-зелеными стенами за массивным письменным столом из темного дерева сидел статный мужчина в летах. На окне за его спиной были наглухо закрыты ставни и задвинуты портьеры, не пропускающие ни лучика света наружу. На столе горел неяркий магический светильник, освещающий лишь часть столешницы и документы на ней. За дверью стояла стража.

Несколько часов назад вся Башня Графа лишилась магической защиты от одной маленькой аметистовой бомбы, умещающейся на ладони. Кто изобрёл подобное, было военной тайной Роны, но ходили слухи, что это изобретение было лишь побочным результатом некоего эксперимента. Принцип действия был так же прост, как и неостановим и разрушителен. Небольшой аметист размалывали до состояния каменной пыли, заливали особым инертным к магии раствором и наглухо запечатывали в особый стеклянный сосуд с двойными стенками и жидкостью между ними. Если сосуд разбить, одна жидкость нейтрализовала другую, а каменная крошка пыталась склеиться обратно, бесконтрольно вытягивая магию из всего, чего касалась. Такая бомба вмиг срывала любые магические барьеры, а воссоединенный камень был настолько нестабилен, что его разрывало вновь, выпуская всю накопленную силу наружу. Зная это, те, кто были побогаче, закрывали свои башни, усадьбы и прочие строения двойной защитой. Это и спасло сегодня Геральда от смерти, а Башню от разрушений. Вот только граф теперь остался без защиты, и пришлось прибегать к старым добрым мерам: страже с грифонами на входе и на крыше Башни Графа.

«Теперь достаточно одного выстрела из чего-то подобного тому, на чём летают Рэд с Элен, и я стану историей», — думал он, вписывая имя наследника в своё завещание без тени страха в душе или дрожи в руках.

Смерти он своей не боялся и давно был к ней готов и морально, и на бумаге. Вот только до последнего тянул с именем официального наследника, хотя уже много лет имел достойного на примете.

В свои семьдесят шесть граф Альберт Неррон отнюдь не выглядел немощным и дряхлым стариком. За собой он следил всю жизнь и до сих пор посещал тренировки своих гвардейцев несколько раз в неделю, где занимался бегом, упражнениями на поддержание физической силы и ловкости, а также фехтованием. Благодаря этому он оставался высоким и стройным мужчиной с безупречной осанкой. Лишь морщины на лице и кистях рук, седина в волосах и короткой ухоженной бороде выдавали его истинный возраст. Да и то — мало кто бы дал ему больше шестидесяти. От него веяло некой загадочной силой — силой уверенного в себе и в своих возможностях человека, готового прогнуть под себя весь мир.

Не согнули этого человека и сегодняшние события. Наоборот, для него наконец наступила определенность.

Спрятав завещание в стол, он придвинул к себе отчёт о допросе виновного в разрушениях. По всему выходило, что кто-то решил подставить графиню Соренгаст. Письмо было действительно её, но без адресата на конверте, а внутри говорилось о некой сделке с графом Ламьер. Даже под пытками Джэк-Ульрих утверждал, что его наняли люди графини, а не кто бы то ни было ещё, чтобы убрать магическую защиту с Башни. Заказа ни на жизнь графа Неррона, ни на его советника у пленного не было.

«Мне не ясно лишь одно, — думал граф. — Если это действительно Лорелей, то почему именно сейчас, когда я взялся ей помочь с поисками дочери? Защиту на Башне я восстановлю за пару дней и теперь буду настороже. Если охота велась за мной, значит, мне надо ждать гостей от неё или тех, кто её подставил, со дня на день. Если нет — надо предупредить Барта с Сержем и Кирана о возможной опасности. Вот только где ж Кирана черти носят? Надеюсь, будет осторожен».

Второй доклад был о допросе некоего Брана из Клана Брана — человека, поймавшего диверсанта. Пытать его не собирались, но когда дали магический эликсир правды, чтобы убедиться в достоверности ответов на задаваемые вопросы, внезапно оказалось, что тот не сработал. Следом выяснились ещё более неожиданные подробности о пленном. Припёртый к стенке утверждением, что он пришелец из иных миров, Бран не стал этого отрицать. Более того, открыл своё полное имя и заявил, что явился на встречу с Кираном Регнаром, чтобы подтвердить или опровергнуть своё родство с ним. Внешне он действительно был чем-то похож на Кирана, да и его рассказ о появлении Кирана на Каррандре совпадал с тем, что знал граф.

«Не знал бы я историю Кирана, — задумался Альберт, — я бы вряд ли поверил этому Брану. Может, конечно, Киран где-то по пьяни разболтал, а Бран подслушал и решил использовать в своих целях, но… Но если это правда, ставка на Кирана будет самым большим просчётом в моей жизни. Стоит ли их знакомить? Думаю, нет… Не сейчас… Не хочется терять Кирана, если он вдруг станет сентиментальным и решит вернуться на Родину… Не время для этого. Правда, тогда выходит, что я нарушил своё главное правило — взял к себе мальчика, у которого есть живой родной отец… Я уверен, что не врал мне тогда Киран, говоря, что не знает, живы ли его родители. Он сам склонялся к тому, что, скорее всего, мертвы, раз за год его не нашли. Это был мой выбор — качнуть чашу весов его сомнений в мою пользу...»

Нарастающий гул заходящего на посадку самолёта вырвал графа из раздумий и заставил невольно напрячься. Он будто ощущал спиной направленные на него дула орудий. Ощущение это было небезосновательным, ведь Рэд всегда заходил на посадку с юга, будто брал на прицел кабинет графа на верхнем этаже Башни.

«Похоже, это ещё не все новости на сегодня», — подумал Альберт и, спрятав документы в стол, принялся ждать, делая ставки: Рэд или Элен?

Когда на пороге его кабинета появился хмурый Рэд в сопровождении стражника, Альберт понял, что его ожидания в очередной раз оправдались. Как минимум та их часть, где он был уверен, что Элен до сих пор не хочет иметь с ним дела без крайней необходимости.

— Здравствуйте, Альберт, — поздоровался Рэд и, быстро подойдя к столу, положил перед графом стопку писем. — Я вижу, что у вас тоже что-то случилось, поэтому буду краток. Несколько часов назад практически одновременно было совершено покушение на Барта Борецкого и Кирана Регнара. Жизни обоих вне опасности. Оба сейчас находятся под официальный защитой Ордена Ниев, но есть одна проблема. На Барта напали представители эвеннских властей. Они сейчас под стражей на полигоне. Я бы хотел попросить вас о помощи в разрешении этой политической ситуации. Подробности в этих письмах.

— Благодарю, Рэд, — учтиво ответил граф. — Я ознакомлюсь и сообщу вам своё решение завтра, но прошу вас ответить на один вопрос.

— Слушаю.

— Как вы узнали о покушении на Кирана?

— Он несколько недель назад вступил в Орден Ниев и сейчас проходит обучение на пилота.

— Благодарю. Есть ли у вас ко мне какие-либо ещё вопросы?

— Да, но это подождёт до завтра.

— Прошу вас быть моим гостем, — Альберт посмотрел на стражника, что стоял у двери: — Грег, проведи гостя к Геральду. Пусть разместит со всеми удобствами в усадьбе на площади, — и снова перевёл взгляд на Рэда: — У ваших дверей будет дежурить стража, но не сочтите это за недоверие к вам. Это ради обеспечения вашей безопасности.

Если Рэд и был недоволен, виду он не подал. На том они и попрощались, а когда за гостем закрылась дверь, Альберт снова задумался.

«Теперь мне надо пересмотреть все „достижения“ Ордена Ниев с учётом присутствия там Кирана. Возможно, мне и не придётся самому лететь в Эвенну, но пока рано об этом думать. Похоже, у Рэда есть ещё что-то для меня, чего нет даже в этих письмах».

Граф пододвинул к себе стопку писем, среди которых с удивлением обнаружил и письмо от Элен. Однако начал чтение с письма от Кирана.

Ночь обещала быть длинной.

Рэд

Рэд, не раздеваясь, свалился на кровать и тут же уснул. Слишком много сегодня было событий, требующих от него высокой концентрации внимания, и он даже успел мысленно поблагодарить Альберта за то, что тот перенёс все разговоры на завтра.

Проснулся Глава Ордена по привычке на рассвете. Однако, вспомнив, где он и что пока не надо решать никакие проблемы и идти ни на какие лекции, снова закрыл глаза и уснул. Лучшей подготовкой к очередной встрече с Альбертом он считал не четкий план, а светлую голову, вот и решил отсыпаться и отдыхать до тех пор, пока за ним не придут.

Солнце уже было высоко над крышами домов, когда Рэд проснулся во второй раз с ощущением, что теперь у него достаточно прояснилось в голове, чтобы начать о чём-то думать. Вот только его интересовали не судьбы мира, Ордена и его учеников. С никому не нужным благородством он завязал ещё в двадцать один год, когда из великих побуждений разрушил свою жизнь. Теперь у него в приоритете стояла его семья, а точнее тот её «осколок», который он хотел «приклеить» обратно. Сын. Родной, долгожданный и желанный. Рэд давно уже не корил себя за то, что когда-то сделал или не смог сделать. Он не собирался что-то исправлять или за что-то извиняться. Он намеревался сделать хоть что-то важное для сына, чтобы у них появилось совместное прошлое — та связь, без которой невозможно совместное грядущее.

Рэд встал и подошёл к окну. Геральд поселил его в усадьбе для особо почётных гостей с видом на центральную площадь. Из окна третьего этажа открывался прекрасный вид на его верную «птичку», невдалеке от которого копошились строители и перестилали брусчатку.

«Знал бы я, что у них здесь произошло, — думал он, — я бы придумал, что мне предложить Альберту взамен на личную просьбу, но мы не в тех отношениях, чтобы совать нос в его дела. Да и без этого я попал: трижды не уберёг его людей, сознательно скрывал местоположение Кирана, да и не сразу сообщил о договорах с Дремиром… Если он решит, что я ему пожизненно должен, я не удивлюсь… Хотя… Всё ведь намного проще… Я в первую очередь наёмник, а не Глава какого-то там ордена. Пусть лишь скажет, кто ему жить мешает, и мы будем в расчёте. С ним мне даже не надо думать о политических последствиях, а лишь пачкать руки…»

За Рэдом пришли лишь к полудню и пригласили не в кабинет графа, а в небольшой зал для советов. Кроме него и Альберта за круглым столом собралось ещё трое: советник графа Геральд Рифф, командир Третьего Эскадрона боевых наездников Дэльмар Вирт и его правая рука — Йорг Цвайгерт.

Граф кратко представил всех друг другу и сразу перешёл к делу:

— Первым делом я хочу подвести промежуточный итог вчерашним событиям. Вчера вечером, приблизительно в одно и то же время, были совершены покушения на жизни трёх моих людей: Геральда, Барта и Кирана. Методы разнились, но заказчики не поскупились во всех случаях, что говорит о том, что в этом замешаны очень влиятельные люди. Одновременное исполнение в разных странах наводит меня на мысль о том, что у них был некий способ скоростной связи, а значит, в этом могут быть замешаны внеземные силы. Все остались живы. Двое благодаря неосведомлённости заказчиков: они не учли, что Киран будет знаком с внеземным оружием и вовремя ощутит угрозу, а также то, что Рэд не простой Глава Ордена, а тот самый человек, который виновен в возникновении на карте страны под названием Зольдана.

Рэд усмехнулся и отвёл глаза в сторону:

«Нашёл что вспомнить! Да ещё и так завернул, будто я тут страну создал…»

— Моя вам искренняя благодарность, Рэд, за спасение жизни моего командира, — продолжал граф. — Разбираться с властями Эвенны я решил поручить Кирану. Я подготовил все необходимые документы для него и хотел бы попросить вас ему их передать. На этом мы будем в расчёте за вашу просьбу.

— Благодарю. Передам, — учтиво ответил Рэд, безэмоционально глядя на графа, а про себя подумал:

«А Киран был прав, что Альберт его тут же припашет, когда узнает, где он. Хоть не отозвал — уже неплохо».

Будто читая его мысли, Альберт спросил:

— Сколько, по вашим подсчётам, Кирану необходимо времени, чтобы закончить обучение на пилота?

Рэд задумался:

«Киран мне что-то говорил про его договор с Элен на две недели, после чего он хотел отлучиться на несколько дней. Это было несколько дней назад. Значит, ему надо как минимум недели полторы на обучение, пару дней на личные дела и где-то неделя на то, чтобы убедить власти Эренска, что они были неправы. Я бы ему помог, но мне надо быть здесь… Накинуть бы недельку сверху, но Альберт просечет, что я снова покрываю Кирана, и уменьшит время вдвое».

— Три недели, — ответил Рэд. — Из них две недели на обучение на тренажёрах и неделю лётной практики, совмещённой с решением вопросов с властями.

— Хорошо. Передай ему, что я жду его здесь через три недели. На истребителе.

— Передам, — ответил Рэд и мысленно обрадовался, что граф не только не считает занятия Кирана пустой тратой времени, а ещё и желает увидеть результат.

— Следы от третьего покушения на жизнь моего советника ведут в Зольдану и в графство Соренгаст, — перевёл тему граф. — Дэльмар, я хочу отправить Йорга с небольшим отрядом в Зольдану для сбора данных о связях Клана Вечных. Подбери людей из Третьего Эскадрона.

— Когда они должны отправиться в путь? — спросил Дэльмар.

— Через день после того, как на моей Башне будет восстановлена магическая защита.

— Слушаюсь.

— Йорг, — продолжал граф, — чем грозит баронессе Цвайгерт отсутствие Главы Клана Брана на ближайший месяц?

— Её Клан Изгоев сильно сдаст позиции, и мы потеряем надёжного союзника. Кроме того, те Кланы, что объединил под собой Бран, присягнут другим. Я считаю, что будет лучше, если я заберу его с собой обратно в Зольдану. Там я смогу проследить его возможную связь с Кланом Вечных или графиней Соренгаст.

— Забирай.

— Слушаюсь, — подтвердил Йорг, и от Рэда не укрылось некое облегчение в его голосе.

— Теперь о том, стоит ли нам ожидать новых покушений в ближайшее время. Думаю, да. Но не берусь утверждать, что к этому будет причастна именно графиня Соренгаст — мне не до конца ясны её мотивы. Вам придётся быть начеку, а чтобы вы лучше понимали, что происходит, вот что скажу. Барта, Кирана и Геральда объединяет следующее: несколько лет назад они были озвучены в узком кругу доверенных лиц как мои возможные преемники. В этом списке есть ещё один человек. Я вскоре должен узнать, было ли вчера совершено покушение и на него. Если это так, сомнений нет — это была политическая игра весталийских графов против меня. Если бы покушения увенчались успехом, следующим шагом устранили меня. Я вчера подписал завещание, поэтому пусть моя жизнь вас не беспокоит. Моё дело по подготовке к внеземному вторжению будет продолжено и после моей смерти. Берегите себя и людей из этого списка. На этом у меня всё. Рэд, прошу, останься. Если у остальных есть вопросы, я буду готов их выслушать через два часа в моём кабинете.

«Вот и настало моё время брать у этого человека в долг», — подумал Рэд, но следом осознал, что как-то не особо переживает по этому поводу.

Когда в комнате осталось лишь двое, первым заговорил граф Неррон:

— Вы говорили, что у вас ко мне есть какие-то вопросы. Я готов вас выслушать.

— У меня к вам есть личная просьба. Со дня на день на порог этой Крепости должен явиться мой сын Марк в поисках меня. Я бы хотел попросить у вас разрешения остаться до его прихода здесь. Разумеется, я сначала отвезу все необходимые документы Кирану. Если мы с Марком разминёмся, просьба сообщить ему, что я его жду и вернусь через несколько часов.

Граф задумался, а Рэд с каким-то давно не свойственным ему азартом ожидал, чего будет ему стоить эта невинная просьба о продолжительном гостеприимстве.

— Вы знаете… — заговорил граф каким-то подозрительно добродушным тоном. — На самом деле вы этим мне очень поможете. Через три дня мне необходимо будет покинуть Крепость и, в свете последних событий, прихватить с собой значительную часть войск для личной охраны. Не хотелось бы оставлять мой дом совсем уж без охраны. Если вы бы согласились за ним присмотреть в моё отсутствие, вы бы мне очень этим помогли. Думаю, меня не будет около четырёх дней. После моего возвращения вы можете оставаться моим гостем сколько пожелаете. Что скажете?

— Благодарю за доверие. Я согласен, — учтиво ответил Рэд, а про себя подумал:

«Вполне неплохо. Главное, что свои условия он озвучил сразу, а не сказал „сочтёмся“».

— Я предупрежу стражу на воротах о прибытии Марка, — подтвердил граф свою часть сделки и перешёл к обсуждению обязательств нового наёмника уже безэмоциональным тоном: — Теперь об обороне Крепости. Сейчас здесь находится один эскадрон наездников. Половину вместе с Дэльмаром я заберу с собой. Остальные вместе с крепостной стражей и резервом перейдут под ваше командование на время моего отсутствия. Кадетский корпус в бой не бросать, но и не защищать. Им будет дан приказ держать оборону до последнего. О них позаботятся инструкторы. Ваш приоритет — защита Башни Графа. Если её не отстоять, Крепость уведут. И да, она сейчас может летать. Наземной осады я не ожидаю, а атака на грифонах вполне возможна. Если у вас есть какие-либо предложения по улучшению обороноспособности, я готов их выслушать.

«Вот мы и проверим, насколько ты мне доверяешь, Альберт».

— Только два. Первое: мне нужен доступ к коридорам и наземному подъемнику Башни, чтобы мы могли оборонять её изнутри. И второе: я бы хотел оставить свой истребитель на крыше Башни в режиме невидимости. Я посажу его недалеко от входа, который полностью перекрою защитным полем от вторжения извне. Выход изнутри на крышу будет доступен.

— Я принимаю оба условия. Мои люди будут предупреждены, что вы приземлитесь на крыше по возвращении. Есть ли у вас ко мне какие-либо ещё вопросы?

«Быстро же он согласился, ну да ладно. Вскроется подвох — там и буду решать, что с этим делать дальше».

— Нет, — твёрдо ответил Рэд.

— Рад, что вы согласились мне помочь, — тон графа снова сменился на добродушный. — Геральд занесёт вам документы для Кирана и указ о вашем назначении временным командиром в ближайшее время. Завтра утром я к вам пришлю командира одной из остающихся рот наездников. Его зовут Финн. По всем вопросам обороны обращайтесь к нему.

Рэд не стал кривить душой и говорить, что он тоже чему-то «рад», и лишь ответил:

— Буду ждать.

Этикет в списки его новых обязанностей не входил.

Граф лично проводил гостя до выхода из Башни и воспользовался возможностью расспросить, как там живётся Кирану. Рэд отвечал честно, но так, как отвечал бы учитель об ученике, а не друг или знакомый. В основном про успехи в обучении себя и других, а не про личное отношение ученика к происходящему. Пусть он и заметил в Киране разительные перемены в его личности с тех пор, как тот стал самостоятельно летать, упоминать об этом он осознанно не стал.

«Пожалуй, я вернусь сюда через три недели с Кираном, — возникла у Рэда спонтанная мысль, когда он распрощался с графом. — Так и хочется увидеть, хватит ли Альберту самообладания не удивиться прилюдно».

Бран

Бран сидел в кромешной тьме в подземелье Летающей Крепости, а в голове крутилось расхожее выражение с его Родины, прекрасно описывающее происходящее: «Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орёл молодой…»

«Интересно, меня когда-нибудь отсюда выпустят?» — думал он, касаясь пальцами холодной металлической полоски браслета-маяка.

Его он прихватил с собой, чтобы как-то попытаться передать для Кирана, если не получится встретиться. Сейчас об этом даже заикаться не стоило, ведь у Брана не было способа доказать, что браслет безобиден. Если он вдруг скажет, что это, как говорят местные, «артефакт» слежения, его сочтут умалишенным и точно устранят, чтобы не возиться с идиотами. Ведь кто в здравом уме додумается предложить графу надеть браслет слежения на главнокомандующего его гвардии ради того, чтобы один сомнительный «братик» нашёл другого в случае чего. Это скорее было бы похоже на то, что Бран собрался взять Кирана в плен.

«Если меня здесь оставят, — сам отвечал он на собственный вопрос, — у меня есть призрачная возможность встретиться с Кираном, и то — если ему обо мне расскажут. А могут и не сказать… Если отпустят, то только самоубийца захочет возвращаться сюда вновь, с приглашением или без. Дали бы хоть письмо передать… Я могу его даже при них написать и не запечатывать. Пусть читают… Не вижу никакого вреда от письма…»

О своей безопасности Бран не особо переживал. Относились к нему здесь нормально, общались вежливо, а что руку сломали, чтобы проверить, как быстро заживёт, то ладно. Сломали — не отрубили, да и то левую. Даже шину тут же наложили. Болела, конечно, но Бран считал, что отделался лёгким испугом. Ему лишь надо было добраться до своего грифона, где был домашний медкомплект, замаскированный под местные эликсиры и мази, и через пару часов будет как новенький. А если он не выйдет на связь в ближайший месяц, то кого-нибудь точно отправят его искать. В отличие от Кирана, его передатчик всегда был при нём — вживлён в ребро. И потерять трудно, и считывать показатели жизнедеятельности легко.

В коридоре послышались шаги. Бран прислушался:

«Один человек».

Вскоре за дверью вспыхнул неяркий холодный свет, залязгал дверной замок. Бран сел на кушетке, поудобнее устраивая руку на перевязи, и стал гадать, что же от него на этот раз понадобилось и почему пришёл один человек, а не конвой из двоих.

«Может, Киран?» — не особо надеясь на это, подумал он, и не особо был разочарован, когда на пороге появился Йорг.

В камере вспыхнул неяркий свет, освещая пленника, узкую кушетку с небольшим столиком в изножье и отхожее место. Йорг молча зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Подождал, пока Бран перестанет тереть глаза и привыкать к свету, и заговорил, слегка улыбнувшись.

— Здравствуй. У меня хорошие новости: граф Неррон согласился выпустить тебя и твоих людей под мою опеку. Насколько мне нужно будет тебя «опекать» в Зольдане, решай сам, но предупреди своих людей, чтобы вели себя покладисто по дороге туда. Мы полетим двумя отрядами: твоим и моим. По прибытии мне очень пригодятся ваши с Каролиной связи, чтобы кое-что разузнать о Клане Вечных. Но тебе решать, помогать ли мне после того, что здесь произошло, или нет. Граф просил передать, что он благодарен тебе за спасение жизни его советника, но просьбу о встрече с Кираном отклоняет. Так что… — Йорг достал из внутреннего кармана конверт и ручку и положил на прикроватный столик, — пиши письмо. Когда Киран вернётся в Крепость, он его получит. Это будет недели через три.

— Ты уверен, что хочешь идти против воли графа? — Бран с сомнением покосился на конверт. — Не хотелось бы для вас с Дельмаром устраивать ещё бо́льшие неприятности.

— А мы присягали Кирану, а не графу, — усмехнулся Йорг. — У меня скорее будут неприятности, если я не сообщу своему командиру о его возможном брате. Сейчас ему точно будет не до тебя, но через три недели, я думаю, он найдет способ с тобой связаться.

— Интересно… — задумался Бран. — А могу ли я ещё личную вещь передать?

— Наглеешь, — Йорг пристально посмотрел на него.

— Ну так что, я просто так вашего советника спасал, что ли? — с ехидной ухмылкой посмотрел на него Бран. — Сам знаешь, бескорыстие в Зольдане не в ходу. Это будет вашей платой мне за его спасение и залогом нашего будущего возможного сотрудничества. Тем более, что мой доклад о Кланах Зольданы вы фактичеки отобрали силой и ничего не предложили взамен, кроме сломанной руки.

— И что ты хочешь передать? — нахмурился Йорг.

— Браслет. Этот, — Бран показал ему правое запястье с невзрачной серой полоской и без каких-либо надписей, камней и прочих украшений. — Если Киран его увидит, он будет знать, что я говорю правду.

Йорг снял браслет, разомкнув его на две подпружиненные половинки, повертел в руках и положил на столик — тот сразу сомкнулся.

— Положишь в конверт. У тебя есть четверть часа. Пиши.

— Благодарю тебя, друг, — улыбнулся Бран. — Я перед тобой в долгу.

— Смотри, чтобы тебе было кому его отдавать, — серьёзно ответил Йорг. — Я тебе верю, но жизнь у меня одна.

Бран молча кивнул и пододвинул к себе конверт. Кое-как достал чистые листы, сложенные втрое, разровнял, прижал перебинтованной рукой и задумался.

«Писать много нет смысла. Тем более, что это может быть чужой человек, да ещё и местный. Ещё припишут мне потом какое-нибудь раскрытие военной тайны. Про маяк я тоже не буду говорить. Мало ли кто это будет читать. Значит…»

Здравствуйте, Киран Регнар

Вам пишет Бран Регнар. Я ищу своего младшего брата с таким же именем, как у вас. Он пропал без вести двадцать три года назад в результате кораблекрушения у морских берегов между Герданой и Зольданой. На тот момент ему было семь лет.

Одним из признаком нашего родства я могу указать особенность жителей нашей страны — тёмно-синие глаза, вторым — семейную особенность: серебристые прожилки на радужке.

Моего отца зовут Риан Регнар, мать — Айнэ Регнар, деда по отцовской линии — Бернард Регнар.

У моего отца было десять сыновей. Я седьмой, мне сейчас тридцать пять лет, Киран был девятым, а наш самый младший брат погиб в возрасте двух лет.

Сейчас я живу в Зольдане и являюсь Главой Клана Брана. Наш главный штаб находится в городе Рандерна на востоке страны, но меня также можно найти через баронессу Каролину Цвайгерт, Главу Клана Изгоев. От неё я о вас и узнал.

В подтверждение моих слов я оставляю вам браслет, который был найден мною на месте кораблекрушения. Если вы не считаете себя моим братом, просьба вернуть его мне любым удобным для вас способом.

Благодарю, что уделили мне время.

С уважением,

Бран Регнар, лето 521 от К.Д.М.

Бран дописал и посмотрел на Йорга, подпиравшего стену у входа:

— Читать будешь?

— Нет. Это ваше дело.

— Поможешь тогда сложить в конверт?

— Как ты на грифоне полетишь, если с письмом справиться не можешь? — беззлобно спросил Йорг, отлипая от стены.

— Спроси это у тех, кто мне руку ломал, — в тон ему отвел Бран. — Раз ты взялся меня опекать, вот и опекай.

— И на кой ты Каролине такой беспомощный сдался, — пробурчал Йорг, пряча конверт с письмом и браслетом обратно за пазуху. — Идём за твоими людьми.

— Вот и спросишь у неё при встрече, — улыбнулся Бран.

— Женился бы уже хоть. Или оставь её наконец в покое. Ей давно пора династию продолжать.

— Зачем я ей такой безродный в мужьях? — усмехнулся Бран. — Да и не похоже, чтобы она думала о династии.

— Так найди себе «род» и не морочь никому голову. Цену за титул ты, думаю, и без меня знаешь.

— Всему своё время, — серьёзно ответил Бран.

«Не упало мне местное чужое имя и фальшивый титул. У меня свой есть».

Глава 25. Камень с души

Рэд

Весталия, графство Неррон, Летающая Крепость Нерра.

Четыре дня спустя.

Прошло уже два дня, как граф Неррон покинул Крепость, но, к великому сожалению Рэда, на них до сих пор никто не напал. Если бы его спросили, чего он желает больше: отбить Крепость от врагов или половину её разнести в процессе, он бы затруднился ответить. По отношению к Альберту чувство долга Рэда как наёмника отнюдь не перевешивало личную неприязнь как сына Элен, и он был согласен уберечь разве что Башню Графа от её разрушения до основания.

То ли Летающая Крепость была под защитой высших сил Мироздания, то ли Альберт успел с кем-то договориться о новом нейтралитете, Рэда это интересовало мало. Он коротал время, тренируясь с местными гвардейцами на земле и тренируя их в небе. Ему бы и в голову не пришло обучать личную гвардию графа Неррона, но когда он решил проверить боеспособность их наездников, был неприятно удивлен.

— Не знал, что лучшая гвардия Весталии так слаба, — в первый же день наехал он на них, как только все приземлились и выстроились на площади после учений. — Или вы уверовали в свою несокрушимость, расслабились и не тренируетесь? Финн, как часто вы тренируетесь?

— Каждый день, — ответил тридцатилетней мужчина с медной бородой. — Три раза в день. Два часа наземная тренировка утром, четыре часа тренировка полётов в середине дня и тренировочные бои один на один на грифонах на закате.

— Вполне вменяемо, — вслух задумался Рэд. — Тогда скажи мне, сколько лет вы так тренируетесь?

Следующую фразу Финн произнёс с высоко поднятой головой, гордостью в голосе и вызовом в голубых глазах:

— Третий Эскадрон в полном составе обучился полетам на грифонах чуть менее шести месяцев назад. К боевым тренировкам мы приступили около пяти месяцев назад.

— Это уже интересно, — сменил тон Рэд. — Кто же вас так хорошо обучил летать за такой короткий срок?

— Изначально единолично командир Киран Регнар, затем командир Барт Борецкий и его люди.

— И с каких это пор главнокомандующий лично обучает новобранцев? — всё пытался докопаться до сути Рэд, не понимая, как таких недоучек включили в регулярные войска.

«Теперь ясно, почему Альберт просил меня посторожить Крепость. Хотя другой на его месте бы сделал наоборот: попросил бы меня посторожить его самого».

— Третий Эскадрон — личный эскадрон Кирана Регнара. Мы присягали ему.

— Вот оно что, — изумился Рэд. — Тогда готовьтесь — пока я здесь, вас буду тренировать я.

— Прошу прощения, но по какому праву? — не особо обрадовался услышанному Финн.

— Киран сейчас находится у меня на обучении. Ученики моего ученика — мои ученики. Возражения не принимаются. Претензии — вашему главнокомандующему.

В тот день возражений не последовало, но и особого подчинения приказам тоже. Однако Рэд и не надеялся лишь на «силу слова». Одним он объяснил языком физической силы, чего стоят их боевые навыки: и наземные, и воздушные. Другим хватило наблюдений со стороны, чтобы понять, что надо не выпендриваться, а перенимать знания, пока дают. С третьими он задушевно провел вечер в крепостной таверне, где рассказал, чем сейчас занимается их главнокомандующий и остальные два Эскадрона. В ответ наслушался историй о том, как Киран с нуля обучил больше ста человек летать на грифонах за месяц. К утру все прониклись друг к другу взаимным уважением и на следующей же тренировке были движимы единой целью: сделать гвардию Кирана сильнее.

Пусть это решило проблему скуки Рэда в этих застенках, вот только не решало главную проблему — Марк до сих пор не объявился. Рэд уж было начал задумываться о том, что его сын передумал сюда идти. Или его задержало что-то более важное в пути? Никак иначе он не мог объяснить, как сюда из Эвенны можно добираться почти две недели, если на грифоне можно долететь за пять-шесть дней.

«Может, у него закончились деньги и пришлось идти пешком?» — размышлял он, завтракая после утренней тренировки.

Обычно было принято есть до тренировки, а не после, чтобы были силы что-то тренировать. Но Рэд заменил утренние наземные тренировки на воздушные, а перед полетом на грифоне в боевых условиях советовали не есть даже опытным наездникам. Ведь ещё не изобрели способ натренировать какую-нибудь мышцу, чтобы она надёжно удерживала еду внутри при резких манёврах полуптицы на большой скорости.

После завтрака он ещё с час бродил по Крепости, проверяя посты охраны, и, наконец, его ожидание было вознаграждено! На запад от Крепости был замечен одинокий человек, бредущий через пустыню в её сторону. На угрозу вотчине графа Неррона пешеход мало чем походил, и Рэд даже поднялся на Башню Графа, чтобы убедиться, что это его сын.

«Сынок, ты пришёл!» — улыбался он, глядя в подзорную трубу на упрямо шагающего вперёд темноволосого человека в серой одежде и с сумкой за плечами.

Рэд простоял на Башне около часа: то поднимая подзорную трубу, то опуская. Чем ближе подходил Марк, тем неспокойнее становилось у отца на душе. Ему казалось, что даже за сотни шагов он чувствует настроение своего сына, и тот отнюдь был не рад предстоящей встрече с ним. Даже больше: весь вид и походка Марка кричали о том, что сюда он идёт против своей воли и от безысходности, а не из желания увидеться с отцом и узнать друг друга получше.

«А что ты хотел? — спрашивал Рэд сам себя, спускаясь на подъемнике вниз, когда Марку оставалось с полчаса хода до ворот. — Ты бросил семью, отобрал у него мать, оставил на чужую женщину, потом ещё и бабушку увёл, а когда вернулся, отморозился, не зная, как себя вести… Вести с чужим взрослым человеком, перед которым ты был виноват ещё задолго до его рождения… Что ты ожидал? Что он вдруг передумает и бросится в объятья, приговаривая: „Отец, мне так тебя не хватало все эти годы!“? Дочь, быть может, и бросилась. Но не сын. У него своя гордость есть».

В свою комнату Рэд вернулся в противоречивых чувствах, предупредив стражу на воротах, чтобы отправили гостя сразу к нему, без сопровождения и лишних расспросов.

«Чего я хотел? — продолжал размышлять Рэд, стоя у окна. — Хотел вернуть себе сына. И верну, чёрт побери! Он у меня один, и другого не будет!»

Рэд прошёлся по комнате. Сел на стул. Встал… Снова походил и понял, что переживает, как перед первым свиданием с девушкой. Вот только тогда было проще: девушек в мире много, не сложится с одной — будут другая, а здесь второй возможности может и не быть.

«Ладно, сначала узнаю, зачем пришёл, а там буду решать, как действовать».

Рэд наконец-то смог успокоиться и натянуть маску равнодушия на лицо, чтобы это самое лицо не потерять в глазах сына.

Когда Марк его нашёл и зашёл в комнату, Рэд стоял, опершись на стену у окна, и был сама невозмутимость.

— Здоров, Рэд, — первым поздоровался Марк. — Можно задать вопрос?

«Значит, ты пришёл к чужому человеку, к „Рэду“, а не к отцу. Ладно», — безрадостно подумал Рэд, а вслух лишь ответил:

— Задавай.

— Можешь сказать имя Рода моей бабушки? — серьёзно спросил Марк.

«Во загнул! — при других обстоятельствах Рэд бы заржал в голос, но сейчас ему было несмешно. — Это насколько же ты меня ненавидишь, что даже признавать родство не хочешь? Имя Рода бабушки тебе ни к чему. Тебе нужно Имя Рода деда, а это…»

— Род Ве́реса.

— А её не выгнали из Рода? — в голосе Марка явно послышались нотки недоверия.

— Нет.

«Её простили».

— А тебя?

«С какой стати? — мысленно удивился Рэд. — Не помню, чтобы я когда-либо поступал вопреки Уставу и Традиции».

— Тоже нет.

— Значит, я тоже могу быть частью Рода Вереса? — продолжал допытываться Марк, а Рэд окончательно убедился, что его сын всё же пришёл за именем.

— Ты и так часть Рода Вереса, — спокойно ответил Рэд, но в груди у него стало намного теплее, будто зажёгся маленький и несмелый костерок под названием «Семья».

— Рэд, можешь мне выдать какое-то дремирское имя, и я уйду?

«А ты всё же решился спросить! — тайно обрадовался Рэд. — Ножки подкосились, личико побледнело, но взгляд твёрдый и уверенный. Уважаю! Вот только „Рэд“ не может. Рэд — это даже не имя, а так — кличка, обрубок имени для Левого Берега. Ведь их от наших полных имён коробит, а то и выговорить их нормально не могут. Рэд не может дать тебе Дремирское Имя. Радимир может (прим. англ. Radimir, Rad). Да и не всякий Радимир, а только Глава Рода».

— Рэд не может, — кратко ответил Радимир и добавил то, что всегда мечтал сказать: — Отец может.

Назвал себя отцом вслух, и самому дурно стало — накатили воспоминания всех тех месяцев, когда корабль уносил его прочь от Каррандра чёрт те куда. О том, как он считал дни, месяцы… Гадал, родила ли уже Ярина? Мальчика или девочку? Мечтал, как вернётся, их расцелует, прижмёт к себе… И безуспешно пытался развернуть эту межзвёздную хрень в сторону дома!

— Что мне для этого надо сделать, Рэд? — спросил Марк, возвращая его в настоящее.

«Тебе? Ничего тебе не надо делать… Ты пришёл. Ты снова сделал больше, чем я. Теперь моя очередь хоть что-то сделать».

— Позволь мне тебя обнять? — озвучил Радимир свою давнюю мечту и понял, что голос его предал.

— Обнимай, — равнодушно согласился Марк.

Рэд сгреб сына в охапку и сжал до хруста костей.

«Живой. Тёплый. Родной. Ну всё, сынок, ты попал… Обратно в семью. Хочешь ты того или нет».

— Так, Рэд, — Марк по-дружески похлопал отца по спине. — Ты меня обнял. Теперь давай имя, и я пойду.

«Размечтался! Кто так с отцом разговаривает? Слышал бы тебя твой дед. Подзатыльником бы не отделался».

— Назови меня отцом и получишь имя, — ухмыльнулся Рэд.

И тут началось… Марк возмутился. Отец от него отмахнулся и ушёл… Сын замахнулся на отца… И ещё с полчаса они выясняли по-мужски, кто здесь прав, разнося по ходу дела всю мебель в комнате…

Рэд неподдельно веселился, уворачиваясь от всех нападок сына, как от малолетнего дитя, с которым играешь в догонялки.

«Навёрстываю упущенное! — думал он. — Играю с сыном! И ладно, что не в шесть лет, а в двадцать шесть. Вот только Киран был прав: надо бы мне его получше обучить. Может, он и хороший маг, но боец из него посредственный. Пытаться достать меня хитростью — это похвально, но силу и ловкость тоже надо иметь…»

Марк сдался первым и вдруг сказал, отбрасывая в сторону обломок ножки стула:

— Твоя взяла, отец. Давай уже имя, и я пойду!

Рэд аж потерял дар речи от удивления, но быстро опомнился и решил пошутить. Шутка получилась неудачной, и сын чуть не сбежал от обиды. Однако не смог — силы его покинули, и он, тяжко выдохнув, уселся на пол. Отцом-то назвал, но пренебрежительный тон не сменил и снова с вызовом спросил:

— Ну, рассказывай, какой мне там Обряд надо пройти?

Рэд уселся напротив и тоже позволил себе расслабиться:

— Тебе имя надо или Обряд?

— Имя, конечно.

Рэд задумался:

«Имя говоришь? А что я о тебе знаю, чтобы дать тебе верное имя? По нашей Традиции за детьми наблюдают до двенадцати лет, чтобы наречь именем, отражающим их суть, жизненный путь, цель, мечту, миссию... Я не видел тебя ни в учении, ни в бою, ни за общим обеденными столом. Не жил под одной крышей. Даже не знаю, что ты любишь делать, а что нет… Марк — это ведь тоже не имя, а лишь метка (прим. англ. mark — метка, след), данная тебе Велимирой, чтобы ты оставил след в этом мире, по которому я тебя найду. Я не могу тебе дать имя-цель, но могу в твоё имя вложить память о тех, кто отдали свои жизни, чтобы ты мог появиться на свет».

— Вставай, — скомандовал Рэд и сам поднялся, вытянувшись в струну, как на параде.

— Зачем? — лениво спросил Марк и зевнул.

— Чтобы хоть выглядело со стороны поприличнее, — усмехнулся Рэд.

— Да кто нас тут видит? — не сдавался лентяй.

«Он что, из тех, кто любит сдаваться за шаг до цели?! — мысленно возмутился Рэд. — За ухо бы поднял, да взрослый уже. Сам должен понять, что…»

— Они, — серьёзно ответил Рэд и указал пальцем наверх. — Предки наши нас видят.

«Поднялся всё же. Значит, не совсем уж плохо воспитан. Что ж…»

Надо было бы следующее Радимиру вслух сказать, но трудно ему было об этом говорить, и он обратился к сыну мысленно:

«Я хочу, чтобы ты знал, что твоя Душа чиста и принадлежит Роду твоего деда, который отдал за это свою жизнь. Не твоя в том вина, что ты внешне похож на ту мразь. Это я не уберёг… Значит, „Белая Душа”. Я хочу, чтобы ты знал, что ты мой сын от Ярины — и только мой. Значит, „Яр”. Помни имя своей матери, Белый сын Ярины…»

Радимир, Глава Рода Вереса, положил правую руку сыну на плечо и вложил всю свою Душу в следующие слова:

— Я нарекаю тебя, сын, Белоя́ром из Рода Вереса.

— Каким местом я «белый»?! — тут же удивился и возмутился новонаречённый Белояр. — У нас в семье беловолосые только вы с бабушкой!!!

«Об этом в другой раз, сынок», — горько подумал Рэд, а вслух отшутился:

— Ну… Поседеешь когда-нибудь, вот и «побелеешь».

Белояр продолжал возмущаться, а потом и вовсе вышел за дверь и хлопнул ею так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Рэд смотрел ему вслед и неприкрыто улыбался. Наконец он обрёл сына — то, о чём мечтал с девятнадцати лет.

Вдруг с улицы донёсся разгневанный возглас о вселенской несправедливости:

— За что-о-о!!!

Рэд засмеялся и подошёл к окну. Его сын шел к Башне Графа с явным намерением разнести её к чертям собачьи.

— Чёрт! — спохватился новоиспеченный отец. — Любая другая, но только не эта!

Пришлось выбежать вдогонку. Белояра он догнал на середине площади. Тот продолжал идти к Башне, как на таран, не видя ничего вокруг себя.

«Интересно, что он задумал?» — размышлял Рэд, идя в паре десятков шагов следом и подавая знаки выбежавшим на крик гвардейцем графа Неррона, что всё под контролем и гостя не трогать. Благодаря совместным тренировкам они его даже послушались.

Белояр беспрепятственно зашёл в Башню и поехал наверх на подъемнике. Рэд побежал по лестнице. За Башню он уже не беспокоился, но всё не мог понять, что задумал его сын.

«Не убиться же с горя он собрался, спрыгнув вниз, в самом-то деле?!»

Рэд выбежал на крышу и замер. Сердце бешено заколотилось в груди, волна дрожи прокатилась по всему телу, сковав его, и перехватило дыхание.

Белояр стоял спиной к Рэду у каменной парапета и смотрел на север. Рядом с ним стоял неосязаемый и полупрозрачный, но такой реальный молодой мужчина в белых дремирских одеждах. Его права рука лежала на плече Белояра, а левая покоилась на расшитом жреческой вязью бранном поясе.

«Отец…»

— Мне туда и поскорей… — начал читать заклинание Белояр, указывая на тёмное пятно Пожарища на горизонте. — Коль не хочешь здесь смертей!

На последнем слове бестелесный дед хлопнул внука по спине, будто отправляя в Путь, и тот исчез яркой вспышкой молнии, соединившей его на миг с желанной целью на горизонте.

Горисвет развернулся к сыну и одобрительно кивнул.

У Радимира защемило сердце — он понял, что всё исправил. Выполнил волю отца.

«Благодарю, — вспыхнуло у него в голове. — Ты вернул сына под покровительство Рода и продолжил Род. Теперь Белояр не одинок. Теперь он может создать семью. Воспитай внука, когда придёт время».

Отец исчез. С ним исчезло и ощущение запредельной и невероятной мощи, которая заполнила всё пространство вокруг и лишила Рэда возможности вздохнуть и пошевелиться.

Рэд шумно выдохнул, глубоко вдохнул и снова выдохнул. Подошёл к парапету и глянул вниз.

«Сына здесь нет, — с неким облегчением подумал он. — Значит, не померещилось».

Прошёлся по крыше. Нырнул под поля преломления и убедился, что самолёт на месте и всё ещё исправен после таких невероятных магических всплесков в десятке шагов от него.

«Не был бы ты магом, сынок, — думал Рэд, глядя на Окраину Дремира на горизонте, — я бы отвез тебя, куда тебе надо, но, похоже, мать была права: ты и сам справился. Наш Род тебя принял. Отныне наши Предки тебя всегда будут слышать».

Глава 26. Птицы в клетках. Часть 1

Киран

Эвенна, Эренск, Орден Ниев.

Два дня спустя.

С тех пор, как Киран дал себе обещание, что через две недели у него будет план по защите Элеоноры, прошло ровно две недели. План у него был готов. Вот только обучение до сих пор не было окончено: то в Дремире пришлось задержаться, то решать непредвиденные проблемы с властями Эренска. С властями он разобрался без особых проблем и в пользу графа Неррона, но заняло это прилично времени.

Теперь ему нужна была ещё хотя бы неделя, чтобы закончить обучение на тренажёрах, а до возвращения в Нерру по приказу графа оставалось всего две. На оставшуюся неделю он запланировал своё возвращение в Марингерд, во время которого хотел как-то убедить Элеонору, что летать на самолётах намного безопаснее, чем на грифонах.

С одной стороны, вроде бы времени на всё про всё хватало, но с другой — кто сказал, что снова не случится что-нибудь, требующее его безотлагательного внимания?

«Если я найду способ убедить Нори летать со мной без насилия над личностью, как в прошлый раз, перед нами откроется весь мир. Она бы смогла вырваться из своей клетки, окружённой с трёх сторон горами, а с четвертой — морем. Я бы мог её брать с собой, куда захочу и когда захочу. Если нам срочно понадобится к ней домой, мы там будем через несколько часов, а не недель…»

Киран сидел за столом у настежь распахнутого окна своей комнаты в Ордене Ниев и мечтательно поглядывал то на небо в радостных красках заката, то на белый лист бумаги перед ним. Лёгкий теплый ветерок ворошил его слегка вьющиеся короткие волосы. Мужчина улыбался и рисовал.

С каждым новым штрихом обычной чёрной ручки на обычном листе из блокнота рисунок становился всё объемнее и будто оживал на глазах.

На песчаном берегу у небольшого ручья сидела девушка в длинном платье, изящно подогнув под себя ножки. Одной рукой она опиралась на песок у кромки воды, а второй заправляла прядку длинных распущенных волос за ушко. Девушка смотрела ему в глаза и улыбалась. Но не той холодной и надменной улыбкой, которой графиня Дэйнера его встретила в тот день, а доброй и ласковой — той, с которой он хотел, чтобы его встретила Нори, когда он вернётся к ней.

«И всё же… — думал он, добавляя полутонов её волосам. — Может, слетать к ней на несколько часов, а потом вернуться? Но это как-то неправильно… Что мне пару часов? Обнялись — разбежались? Нужно будет задержаться хотя бы на пару дней, поговорить… А потом? Снова уйти? Не хочу я её больше оставлять одну. А при всём моём желании мы оттуда верхом вообще никуда не успеем: ни сюда вернуться, ни в Крепость приехать в срок… Мда уж… Иногда мне кажется, что не только она там в клетке, но и я здесь. Не зря я бегал от предложения Альберта все эти годы. Тогда было жить проще…»

В дверь постучали. Киран непроизвольно вздрогнул, поймав себя на мысли, что он не расслышал даже шагов по коридору.

«Так подкрадываться может только…»

— Киран, это Элен! — бабушка подтвердила его догадки.

Мужчина приложил листок ручкой, чтобы не унесло ветром, и пошёл открывать.

— Здравствуйте, Миледи. Что-то случилось?

— Случилось, — серьёзно ответила Элен и тут же расплылась в довольной улыбке: — Я соскучилась по моему внучку! Иди сюда, я тебя обниму.

Никуда пойти Киран не успел, даже если бы и собирался. Бабушка бесцеремонно зашла в комнату, обняла его и погладила рукой по спине.

— Рассказывай, как поживаешь? — бабушка отстранилась, оглянулась по сторонам и тут же нахмурилась. — Что-то ты совсем здесь не обустроился.

— В смысле? Тут есть всё необходимое.

— Уюта здесь нет, — назидательно произнесла бабушка. — Будто это лишь временное жильё, а не твой дом. Эта комната теперь твоя на всю жизнь. Обживайся, внучок.

— Да меня и так всё устраивает, — искренне не понимал Киран, что не так. — Цветы на подоконнике, картины на стенах или что-то в этом духе мне не нужны.

Элен вздохнула:

— Я не это имела в виду. Может, когда-нибудь поймёшь.

Она прошла к столу и увидела рисунок. Улыбнулась.

— Скучаешь? — обернулась она к Кирану.

— Скучаю, — честно признался он.

— Так в чём же дело?

— Собственно, в незавершенных делах, — усмехнулся мужчина.

— Взрослый же мальчик, — укоризненно посмотрела на него бабушка, — и мне тебе рассказывать, как это делается? Вылетел вечером, вернулся утром, и не надо ничего усложнять.

— Мне ж не в «дом свиданий» сходить… Неправильно это будет. Нори не вещь, чтобы ей попользоваться и уйти обратно делами заниматься. Если возвращаться, то хотя бы на пару дней.

— Тогда забери её с собой. Вы вдвоём здесь вполне поместитесь. Уверена, она будет только рада.

— Я об этом тоже думал, но она летать боится до потери сознания. Со временем я её хочу избавить от этого необоснованного страха, но… За пару часов вряд ли выйдет.

— Переставай додумывать за других, — начала возмущаться бабушка. — На чём она летать боится? На грифонах? Тоже мне, сравнил. Скажи ей, что самолёт — это летающая карета. А если всё равно страшно, пусть сонного зелья выпьет перед взлётом. Уверена, ты её на ручках потом до третьего этажа как-то донесешь.

На это Киран не нашёлся что ответить — он был слишком удивлён, что сам не додумался дать Нори эликсир. Ещё тогда, когда ей пришлось четыре дня лететь на грифоне. Пусть не для сна, а храбрости. Но он так привык, что на него все эти магические жидкости не действуют, что ему даже в голову не пришло, что это могло быть выходом из положения.

С улицы донёсся оглушительный грохот. Киран тут же отскочил к простенку справа от окна, но Элен осталась стоять там же, где и стояла.

— Не парься. Здесь на здании магический барьер. Даже сквозь открытое окно ничего не прилетит.

Она перегнулась через стол и попыталась разглядеть, что это было.

— Отсюда ничего не видно. Похоже, это не по наши Души на этот раз. Но я всё равно схожу проверю, а ты подумай над тем, что я тебе говорила.

— Я сам проверю.

Бабушка окинула его скептическим взглядом:

— Тебе выспаться надо, а не новые проблемы искать на свою голову. Ты себя в зеркало видел? Ещё пару дней хронического недосыпа и точно будешь на ходячего мертвеца похож. Вон какие круги под глазами уже. На панду похож.

— Не знаю, что это, — невозмутимо ответил Киран, — но вы сами сказали, что я уже взрослый мальчик. Сам разберусь.

— Разберётся он, — вздохнула бабушка. — Вооружись хоть для приличия на этот раз. Если что, я буду у себя.

Элен ушла.

Киран пристегнул на пояс кобуру со своим лучевым пистолетом и отправился проверять, что же произошло.

«Взрыв был где-то справа, — размышлял он, сбегая по лестнице. — Дыма нет. Отсюда повреждённых зданий не видно, но, думаю, это в квартале-двух».

Место происшествия Киран нашёл довольно быстро. Более того, ему повезло, что, несмотря на сумерки, на улице было ещё достаточно светло, чтобы он в «него» не свалился.

Огромную тёмную дыру в каменной мостовой перед пекарней «Ёжик в тумане» не заметить было сложно, а вот упасть в неё — запросто! Киран пнул ботинком несколько осколков уличного фонаря — они бесследно исчезли в зияющем черном провале с десяток шагов в диаметре, но звука от падения на дно так и не услышал.

«Похоже на очередной магический барьер, — подумал он. — Но Элен права: хватит мне и моих проблем. Просто сообщу городским службам. Пусть перекроют улицу, пока не починят».

Киран развернулся и пошёл ко входу в пекарню. На его удивление, все окна были целы, да ещё и без единой царапины, несмотря на долетевшие аж сюда куски камней, вырванные из покореженной мостовой. Дверь была заперта, а внутри как-то необычно темно для этого времени суток [3].

«Похоже, мне теперь надо искать, где поужинать, — усмехнулся он. — Вот и повод появился наведаться…»

Киран летел в неизвестность. В кабине тускло светились огоньки на приборной панели, небо застилал шатёр из сияющих звёзд, а далеко внизу проносились чернеющие леса и предгорья Дремира. Этот кратчайший путь из Эренска в Марингерд он считал символом его первой маленькой победы в воздушном пространстве. По нему он летел не впервые, но впервые ночью. Тогда они с Элен развернулись и ушли обратно где-то над перевалом между Весталией и Герданой, но сегодня он летел до конца. Правда, ещё не определился с местом посадки.

«Думаю, проще всего будет оставить самолёт за городской стеной. Там я хоть не подниму на уши полгорода при посадке. Сейчас мне лишнее внимание уж точно ни к чему. Когда вернусь-вернусь, посажу прямо на площадь перед усадьбой. Там мне уже скрываться и не от кого будет, и незачем…»

Через полтора часа Киран сел посреди луга, недалеко от городской стены и в десяти минутах ходьбы от южных ворот. Покинул истребитель со свёртком из плаща и меча в руках, скрыл самолёт под полями преломления от посторонних глаз и принялся наряжаться.

Одет он был в свою неизменную простую чёрную одежду гвардейца графа Неррона. На правом бедре была невзрачная кобура с внеземным оружием, на левом — меч. Укутал себя в плащ, накинул капюшон на голову и в целом был готов проникнуть в знакомые места неузнанным. Не остановили бы его и закрытые на ночь городские ворота, но здесь их обычно и не закрывали.

До порта он добирался около полутора часов пешком. Шёл быстро, но не бежал. Его корабль оказался на месте у восемнадцатого пирса. У соседних пирсов в военной гавани графини он насчитал ещё около полутора десятков кораблей, но насколько они были целые, определить при свете звёзд и тусклых уличных фонарей было сложно. А вот в торговой части гавани стоял чей-то флот — и отнюдь не торговый.

«Похоже, планы вновь придётся менять. Хорошо, что приехал», — задумался он, ступив на свой пирс, и тут же был окликнут:

— Стой! Кто идёт?

Киран откинул капюшон и, подняв руки перед собой в примирительном жесте, не спеша пошёл дальше.

— Здоров, Дэрэк, — радостно улыбнулся он, подойдя поближе к постовым у трапа.

— Здравствуй, капитан! Ты вернулся?! — неподдельно обрадовался матрос.

— Нет. Я к вам на пару часов. Где сейчас Элеонора?

— В своей усадьбе.

— Буди Картэна. Я буду у себя.

— Извини, капитан, но ты сейчас не сможешь попасть на корабль. Никто кроме нас не может. Он под магической защитой.

— Дэрек, я всё могу, — снисходительно посмотрел на него Киран и пошёл по трапу.

Никакое сияния корабль не окутывало, а если какая-либо невидимая защита здесь и была, Киран её не заметил. Капитан поднялся на борт своего судна и так же не спеша направился в капитанскую каюту.

— Действительно, наш капитан может всё… — ошарашенно пробормотал себе под нос матрос и бросился выполнять приказ.

Стоило Кирану переступить порог своей каюты и зажечь магический светильник у входа, как он понял, что имела в виду Миледи Элен. Здесь было уютно, по-домашнему уютно. Ничего лишнего: диваны, столы, стулья, но не безликие, а обжитые. Пусть всё и выглядело иначе с тех пор, как он ушёл, оставив груду сломанной мебели в куче на полу, но от тех событий не осталось и следа.

В воздухе витал аромат духов дорогой его сердцу женщины, на спинке дивана был небрежно брошен её зелёный сюртук, на картографическом столе разбросаны документы. Казалось, зайди в соседнюю комнату, и она будет там — безмятежно спать, раскидав волосы по подушке и наполовину укрывшись покрывалом.

Киран закрыл за собой дверь. Поддавшись душевному порыву, дошёл до двери в спальню и резко распахнул её. Там ожидаемо никого не оказалось, а кровать была аккуратно застелена.

Он прошёлся к изголовью, провёл рукой по подушке и, борясь с желанием завалиться спать, сел рядом на пол и запрокинул голову на кровать, уставившись в потолок.

«Не хочу я теперь никуда уходить, — безрадостно подумал он. — Знал же, что так будет. Зря только припёрся…»

Проснулся Киран оттого, что кто-то тормошит его за плечо, но когда он открыл глаза, вопреки сну о жгучей брюнетке, оказалось, что его будит заспанный старпом с помятой рожей и взлохмаченными волосами.

— Здоров, капитан. Извини, что разбудил, но, как я понял, у тебя что-то срочное.

— Да, благодарю, — Киран ухватился за протянутую руку и встал. — Идём, поговорим.

Насколько он любил беседовать или стоя, или развалившись на диване, настолько он был против приближаться сейчас к последнему, чтобы снова не уснуть. Мужчины расселись за обеденным столом друг напротив друга.

— Первое, — начал Киран. — О моём визите никто не должен знать. Даже Элеонора. Считай, что меня здесь сегодня не было. Официально я собираюсь вернуться где-то через неделю. Вот тогда и закатим пир на весь мир.

— Принял, — улыбнулся Картэн.

— И второе: расскажи мне, что здесь происходило в моё отсутствие. А начни, пожалуй, с конца: что здесь делает военный флот из Зольданы и чей он?

— Договаривается. Это прибыл Глава Клана Вечных. По слухам, он предлагает графине какой-то союз. Говорят, даже брачный, но я в этом сомневаюсь.

— И где он сейчас?

— Гостит в усадьбе у графини уже дней так пять, — ответил Картэн и запоздало понял, что только что ляпнул.

Воздух в каюте стал очень тяжёлым, а глаза капитана вспыхнули недобрым огнём.

— Капитан! Это всё слухи! — тут же попытался он исправить ситуацию. — За всё время твоего отсутствия она не давала ни малейшего повода усомниться в её верности тебе.

— Вот за слухами я сюда и явился, — спокойно продолжил Киран, а Картэн нервно сглотнул под его недобрым взглядом. — И как он туда попал? Мне говорили, что на её усадьбе теперь магический барьер, как и здесь. Штурмом взял?

— Нет. Она его… — Картэн шумно выдохнул. — Сама пригласила. Барьер на месте, но через него можно проходить по приглашению.

— Интересно… — продолжал Киран буравить взглядом старпома, будто он был виноват в том, что дома у его девушки ошивается какой-то мужик. — Может, ты ещё и знаешь, почему она не побоялась его пригласить к себе домой? Сказки о добропорядочности зольданцев можешь мне не рассказывать. Я прекрасно помню, что его земляки пытались её неоднократно выкрасть.

— Так это… При ней же маг… Восьмого уровня, — Картэн снова запнулся, видимо, осознав, что маг — тоже мужчина, и быстро добавил: — Но здесь нет повода для беспокойства! Ему под полтинник и у него пятеро детей!

— Вот как… — задумчиво произнёс Киран. — Значит, о Главе Клана Вечных… Как его там?

— Роберт Грей.

— О Роберте Грее мне беспокоиться стоит?

— Не мне тебе указывать, о чём беспокоиться, капитан, — наконец вернул себе самообладание старпом. — Я могу лишь рассказать, что знаю.

— Ты прав. Давай ближе к делу. Как мага зовут, откуда он и как она его наняла?

— Нил О’Ний. Родом из Эвенны, как я понял. Его наняла для графини Элен Эренская. Привезла, когда уходила. С тех пор он здесь, но скорее в роли советника, чем охранника.

«А Миледи, оказывается, подстраховалась. Надо же! Самого бывшего главу Ордена Ниев уговорила быть советником у Нори. А мне не сказала, видимо, чтобы я не расслаблялся».

— Какие сроки у его контракта?

— Элен говорила, что до твоего возвращения.

— Ясно. Были ли нападения на усадьбу или порт после ухода Миледи Элен? — продолжал допрос Киран, уже не сверкая глазами и отложив мысли о Главе Клана Вечных на потом.

Сейчас ему надо было успеть как можно подробнее разузнать о том, что было, чтобы понять, что ещё может произойти, а летние ночи коротки.

— Нет. Ни на нас, ни на усадьбу никто больше не нападал. Вообще у нас сейчас тихо и спокойно, как никогда. Даже площадь уже отстроили.

«Какую ещё площадь? — нахмурился Киран. — Я только про флот Нори знаю».

— Давай с этого момента подробнее, — вслух спросил он. — А ещё лучше — с начала пребывания Миледи Элен здесь.

— Не знаю, кто её прислал, капитан, и за что нам было это наказание… — безрадостно начал Картэн.

— Я, — перебил его Киран. — Здоровье подправить на морском берегу.

Картэн усмехнулся:

— Ну, слушай тогда, кому она «подправляла здоровье» и как…

Остаток ночи старпом рассказывал Кирану о приключениях Миледи Элен в Марингерде, о том, что было в городе до её приезда и после, о графине, которая больше ни в какие конфликты не лезла и даже в море не выходила… Не всё он, конечно, мог рассказать, а лишь то, что видел сам или видели его люди. Пересказал всевозможные слухи, не особо пытаясь угадать, что из этого может быть полезными капитану, а что нет.

Под утро Киран понял, что никаких слухов о стрельбе в графиню из внеземного оружия не было, и решил задать последний вопрос:

— Как вообще Элеонора выглядит? Здоровой?

— Вполне, — улыбнулся Картэн. — Прекрасна как никогда. Пока была Элен, мы даже впервые увидели, что она может тепло улыбаться. Так что не переживай, капитан. Всё у неё хорошо.

— Ага, — неприкрыто вздохнул Киран, давно устав настолько, что растерял остатки самообладания. — И эту нашу прекрасную принцессу теперь хочет увести заморский принц.

Картэн на него удивлённо уставился, не ожидая от всемогущего капитана такой безмерной усталости в голосе.

— Ладно, мне пора, — сказал Киран, вставая. — Благодарю за всё, старпом. До встречи через неделю.

— Не благодарите. Это мой долг служить вам.

Киран ушёл, снова натянув капюшон на глаза.

В порту было ещё сумрачно и пустынно. По мостовой стелился утренний туман. Тихо шелестел прибой. Молчали птицы, спали по своим домам и каютам люди. Одинокая чёрная тень устало брела сквозь город, удаляясь от моря на юг.

Киран добрался до своего самолёта, когда уже рассвело. Не стесняясь выходящих из города пастухов со своими небольшим стадами овец и коз, он просто зашёл под поля преломления и вмиг исчез, как мимолётное виденье. К вечеру по городу расползутся слухи об исчезающих средь бела дня людях, но Кирана сейчас это мало интересовало. Он глянул на кабину, глянул себе под ноги. Отстегнул плащ и меч. Улёгся на траву в тени фюзеляжа, укрылся плащом с головой и мгновенно уснул.

Между «разбиться в горах, уснув за штурвалом» и «проспать полдня тренировок» он выбрал второе. Благоразумно считая, что мёртвым тренировки не нужны.

[3] (прим. автора) О приключениях пекаря в загадочной яме можно узнать из нашего совместного рассказа с Ириной Фидар «Осколки Фонаря» ( https://author.today/reader/429609/3981127 ).

Глава 26. Птицы в клетках. Часть 2

Элеонора

Гердана, Марингерд, усадьба графини Дэйнеры.

Час назад.

Графиня Элеонора Дэйнера проснулась в своей постели невероятно разбитой и уставшей. То ли это гость на неё так влиял, ведь бывают же люди, от которых устаешь, просто находясь в одной комнате, то ли её особое положение. По календарю шла седьмая неделя её беременности, но никаких неприятных ощущений, как и обещала бабушка, она не испытывала. Скорее наоборот — какую-то безмерной радость, когда она втайне от всех поглаживала свой пока ещё никак не проявляющийся животик и пела ему песни.

На покои графини, как и на капитанскую каюту «Звёздного Скитальца», бабушка наложила отдельные заклинания тишины и защиты. Теперь девушка ничего и никого здесь не опасалась. Войти сюда можно было только по приглашению хозяйки и только когда та находится внутри, то есть её нельзя было сюда впихнуть силой и зайти следом в звуконепроницаемую комнату.

— Не хочу-у-у встава-а-ать, — закапризничала Нори, как маленькая девочка, потягиваясь в кровати, лёжа на спине. Следом перевернулась на бок и натянула одеяло повыше.

«Когда он уже свалит?! — недовольно думала девушка. — Я его впустила только потому, что у него было что обсудить без лишних ушей. На его корабль я бы в жизни не пошла, а на «Скитальца» приглашать — обойдется! Моя каюта только для своих. Поскорее бы уже Киран пришёл и прогнал бы этого нахала! Или Нила попросить? Но это как бы будет негостеприимно — силой выгонять гостей. А вдруг ещё обидится и разборки в порту устроит? Намёков в упор не понимает… Но не терпеть же его ещё полтора месяца до возвращения Кирана? Нет! Надо выгонять! Надоел уже!»

Элеонора решительно откинула одеяло и села на кровати, но тут же сникла — снова накатила усталость.

«Ну уж нет!» — скомандовала она себе и, упрямо дошагав до окна, резко раздвинула портьеры.

«И чего это я проснулась в такую рань?»

За окном ещё было серо и неприветливо. Город спал, и лишь приглушённые трели птиц доносились из оранжереи на крыше одного из зданий усадьбы. Туда девушка и решила заглянуть, пока никому от неё ничего ещё не надо.

Под полупрозрачным хрустальным куполом было светло, но так же серо, как и за окном. Через полчаса он заиграет радужными красками, предвещая начало нового дня, но сейчас об этом Элеоноре сообщали певчие дрозды и овсянки.

Девушка скинула туфельки и прошлась босиком по прохладному жёлтому песку. Дошла до кромки воды и, приподняв подол длинного темно-зелёного платья, ступила в ручеёк, игриво журчащий по мелким разноцветным камешкам. Раньше у этого декоративного ручья было малахитовое дно, но, вернувшись из путешествия в Катаренск, столицу Каанно-Таны, графиня распорядилась сделать его как можно более похожим на то озеро, где они гуляли с Кираном. Сейчас это место выручало её каждый день, помогая вспоминать о приятном и не так грустить по милому её сердцу человеку.

В оранжерею Нори приходила каждый день. Это было единственное место, где она могла побыть наедине с природой, в окружении цветов и зелени. Могла послушать пение птиц и понаблюдать за искрящимся небосводом, помечтать о встрече с Кираном, вспомнить об их совместном путешествии, о встречах здесь… Могла забыть о делах и предаться безмятежности. Пусть и на полчаса в день, но это было только её время, которое она не делила ни с кем, разве что с новой жизнью у неё внутри.

Девушка вышла на берег и присела на скамейку неподалёку.

«Киран, давай ты пораньше вернешься, а? — мысленно предлагала она ему, болтая ножками, чтобы они быстрее обсохли. — А то я сама за тобой сбегу! Хоть в Орден Ниев, хоть на край света! Может, я уже и грифонов не боюсь? Надо проверить, конечно, но мне последнее время кажется, что я больше ничего не боюсь! Лишь был бы милый рядом… А это идея! Если я сбегу, моим гостям тоже придётся уйти. И всё будет политически корректно. Правда… Наверное, проще твёрдо отказать и решить проблему, а не позорно убегать от неё. Хотя… Какая уж тут разница… Мне всё равно предлагают нечто позорное…»

Несколько часов спустя.

Гостей, приезжающих на один-два дня и живущих отдельно, обычно было принято приглашать на званый обед, который лишь так назывался, но устраивался по вечерам. А вот с теми, кто были приглашены «воспользоваться гостеприимством», приходилось, согласно этикету, проводить и совместные «званые завтраки». Был бы Роберт Грей простолюдином, этикет бы на него не распространялся, да и в усадьбу она бы простого вояку вряд ли бы пригласила, но он был бароном, что накладывало некоторые обязательства. Пусть на социальной лестнице бароны и баронессы были рангом пониже графов и графинь, но всё же принадлежали к дворянскому сословию.

Графиня сидела во главе длинного стола со скучающим видом и ждала вечно опаздывающего к назначенному времени гостя. Перед ней стояла тарелка каши, изящно украшенная листиками мяты и ягодами голубики и ежевики, бокал с клюквенным морсом и блюдце с небольшими пышными булочками в виде полураспустившихся бутонов роз.

Над своим гостем она не издевалась и «женскую» еду ему не предлагала. Для барона повар готовил отдельно и по-мужски: сытные блюда из яиц, мяса или рыбы и овощей, к которым прилагался бокал чего-то горячительного с самого утра. Элеоноре было всё равно, что он там ест и пьет. Не хмелел от этого и не устраивал пьяных разборок — и ладно.

Не всё равно было ей, что он каждый раз опаздывал чуть ли не на четверть часа, и ей приходилось есть холодное. Вот и сейчас она сидела над тарелкой так аппетитно пахнущей кашки и злилась, глядя на дверь.

«Точно прогоню! — окончательно разозлилась она минут через десять ожидания. — Он мне даже поесть нормально не даёт! К чёрту этикет! Всё к чёрту! Натравлю Нила и выгоню взашей! Усадьбу он мою не тронет, корабль тоже, а остальной город пусть весь хоть в осаду берёт. Мне всё равно! Есть хочу!»

Девушка схватилась серебряную ложечку, и тут дверь, наконец, открылась, а слуга объявил:

— Его Благородие, барон Грей.

Пришлось положить ложечку обратно на стол.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — поздоровался зашедший следом мужчина лет тридцати пяти в бежевом сюртуке и с улыбкой на лице.

Кто-то бы назвал её искренней, но его надменный взгляд с хитрецой недвусмысленно намекал на то, что этот неподдельный интерес к собеседнице не к добру.

— Доброе утро, Роберт.

Барон Грей прошёлся до графини и поцеловал ей ручку, а затем вернулся на своё место на дальнем краю стола.

«Наконец он уселся, и я могу поесть!» — раздражённо подумала Элеонра, сохраняя маску равнодушия на лице.

Она зачерпнула немного каши с ягодкой — и наступило счастье!

К её облегчению гость не приставал с разговорами, пока её тарелка не опустела, но потом опять принялся за старое.

— Ваше Сиятельство, вы подумали над моим предложением? — спросил барон Грей, слегка наклоняя свой бокал и заставляя бордовую жидкость в нём медленно плескаться по кругу. — К сожалению, мне вскоре придётся покинуть Вас, и я хотел бы знать Ваш ответ.

«Вот и вали!» — подумала Элеонора, попивая морс, но вслух сдержанно ответила:

— Не прельщает меня ваше предложение. Я до сих пор не вижу, какая мне в этом выгода.

— Позвольте Вам напомнить… — лучезарно улыбнулся барон.

Мужчина он был видный, в расцвете сил, при состоянии и военной мощи. Он это знал и пользовался, как ещё одним видом осадного оружия для податливых сердец одиноких женщин. Не отдала бы Элеонора своё сердце другому, он бы, может, её и покорил своим обаянием, но, увы. Она была к нему холодна и учтива.

— У Вас появится возможность войти в Совет Графов и лично влиять на происходящее в мире, — продолжал барон. — Другими словами, у Вас появится реальная власть. Восстановленная дорога между нашими странами увеличит торговый оборот — а это преумножит и Ваше состояние. А мирный договор между нами обеспечит Вашу безопасность и защиту от других соседей. Взамен я прошу не так уж много: Ваш флот и обет безбрачия на ближайшие десять лет.

«Моему малышу будет девять лет к тому времени, — мысленно взгрустнула графиня, но виду не подала. — Не хочется быть матерью-одиночкой всё это время. Правда, кто сказал, что Киран на мне женится? Ведь это меня лишит графского титула… Со мной тогда вообще перестанут считаться. Сейчас я ценна хоть за статус. Жить вместе можно и так… Но сейчас не об этом!»

— Я вас услышала, Роберт, — наконец решилась твёрдо ответить Элеонора. — Но вынуждена вам отказ…

— Элеонора, — перебил её Роберт, — я даю вам время подумать до вечера. — Если к тому времени ваш отказ будет окончательным решением, я ухожу. Но знайте, второй раз я предлагать не буду. Дорогу я построю сам, и вам придётся защищать ещё и сухопутную границу от не подчиняющихся никому Кланов.

— Вот именно, что вы вряд ли сможете подчинить всех у вас на Родине, чтобы осуществить задуманное, — холодно ответила графиня. — Наёмников всегда можно перенанять, и ваша дорога станет бесполезной в торговом смысле из-за постоянных боёв на ней и диверсий. Ваш план по свержению графа Неррона я считаю более чем сомнительным. Кроме того, кто сказал, что после смерти Альберта остальные графы с благодарностью примут меня в их дружную семью, а не начнут тут же выяснять отношения между собой за новое первенство?

— Я всё сказал, — спокойно ответил барон Грей. — Ваши сомнения меня не касаются. Мне нужен чёткий ответ, — он встал. — Благодарю за уделённое мне время.

Барон ушёл, а Элеонора, наконец, позволила себе расслабиться и откусила кусочек булочки.

«Вкусно-то как! — довольно улыбнулась она, — с малышом даже еда кажется вкуснее, чем раньше. Вечером, мой маленький, мама прогонит злого дядю, и мы с тобой заживём, наконец, в спокойствии! А будет он нас пугать какой-то там дорогой, так сбежим к бабушке в Орден Ниев. Пусть продолжает заблуждаться, что успеет что-то сделать за оставшиеся девять с половиной месяцев».

Что она сама будет делать во время внеземного вторжения, Элеонору не особо волновало. Она поняла, что всё равно ничего ему противопоставить не может, и решила зря не переживать. Спрячет её где-то Киран? Хорошо. А нет, так сама уйдет со своими преданными людьми и их семьями в подземные пещеры под Марингердом, что нашёл и исследовал Эрик Винсен. Если Киран не вернётся через полтора месяца, она планировала посетить их лично и распорядиться об их обустройстве для длительного проживания нескольких сотен человек. То, что она не будет видеть света белого, её тоже не особо беспокоило. Девушка считала, что уж лучше жить в тюрьме, чем в ярме. А ещё лучше — просто жить, а не вмиг погибнуть от небесного пламени. Так бабушка объяснила её загадочную фразу «орбитальная бомбардировка». Главное, что уяснила Элеонора из её объяснения — что на земле от неё спасения нет. Магический купол над городом, может, и продержится пару часов, но потом здесь будет пустырь, а точнее — котлован. Если повезёт, свод пещеры не обвалится, а если нет… Что об этом думать? Способа предотвратить угрозу с неба у неё всё равно не было.

Встреча графини с её временным советником была назначена на полдень, и несколько часов она посвятила на вычитку жалоб сограждан, предложений капитанов её флота, торговых сделок, отчётов о поимке контрабандистов аметистами, об участившихся беспорядках на южной окраине города, о новом флоте, маячившем на горизонте уже несколько дней, но не трогающем заходящие и выходящие из порта суда…

К полудню её боевой пыл как-то подрастратился, и снова накатила усталость. Захотелось просто уйти спать и проснуться поутру, как в сказке, когда волшебные помощники решили все твои проблемы, а ты только иди да плоды их трудов пожинай.

Волшебных помощников у нее, к сожалению, не было, но был магический советник, с которым она решила обсудить свой окончательный отказ. Нил О’Ний не знал ни про её отношения с Кираном, ни про её особое положение, и она решила просто поговорить с ним с позиции: «Как бы мне лучше было поступить, если бы я была одна?»

Встреча с магом была назначена в гостевой библиотеке, где можно было удобно устроиться в креслах и задушевно беседовать хоть несколько часов кряду. Ему она доверяла как другу своей бабушки, а мнение уважала как мнение мага восьмого уровня и человека, который возглавлял боевой орден более двадцати лет. Личной заинтересованности в происходящем в графстве у него не было, и она считала, что он будет судить непредвзято.

— Добрый день, Нил, — первой поздоровалась графиня, когда в библиотеку зашёл темноволосый мужчина средних лет с сединой на висках, в коричневом костюме и голубой рубашке.

— Добрый день, Ваше Сиятельство, — учтиво поздоровался маг, а его слегка прищуренные глаза светились добротой.

Пусть он и не улыбался, но выглядел добродушно и располагал к себе. Элеонора знала, что за свою жизнь Нил вырастил и воспитал трёх сыновей и двух дочерей, и в его присутствии себя ощущала его третьей дочерью. Тем более, что была почти ровесницей его старшему сыну.

— Сегодня я бы хотела обсудить предложение барона Грея. Вечером мне надо дать ему окончательный ответ. Я планирую отказать, но хотела бы узнать ваше мнение по этому поводу с сугубо политической точки зрения. Как бы вы поступили на его месте?

— Если судить без оглядки на личные предпочтения, я бы согласился — это выгодное сотрудничество. Посудите сами: Вы тем самым фактически возвращаете Гердану в её прежние границы и получаете объединённый флот, которым сможете идти войной хоть на Весталию, хоть на Эвенну по морю. А если у Вас нет таких амбиций, то сможете забыть о северной границе и перебросить всё внимание на южную. Его идея с туннелем из Зольданы в Весталию мне очень нравится — это сразу лишит графа Неррона возможности отрезать вас от всего мира, перекрывая горный перевал между Герданой и Весталией. Туннель будет выходить в графство Роннет, у которого может быть своя внешняя политика по отношению к Вам. Дорога между Зольданой и Герданой тоже бы пришлась очень кстати для быстрой переброски войск между странами в случае необходимости. Если учесть, что барон Грей собрался объединить под собой всю Зольдану и получить войско, превосходящее все войска Весталии вместе взятые, уж лучше быть на его хорошей стороне. Иначе некому будет вас защитить, когда он придёт присоединять Гердану к Зольдане. Весталии до Вас дела нет, странам у подножия Дремира — тем более. Если барон не будет устраивать беспорядки на границе с графством Неррон, ему будет всё равно с кем торговать. Уж извините, но я считаю, что Вас обложили со всех сторон, а не трогают лишь потому, что сейчас нет ни экономической, ни политической, ни военной выгоды. Если граф Неррон захочет получить свой выход в море, вы ему ничего противопоставить не сможете. Если барон Грей объединится хотя бы с десятком сильнейших Кланов Зольданы, у него будет достаточно сил, чтобы взять Вас в плен и отсюда пойти войной на Весталию. Даже защита Вашей усадьбы не выстоит перед одной аметистовой бомбой. Пусть они и баснословно дорогие, но когда ставки высоки, никто деньги не считает, рассчитывая на будущую прибыль.

Элеонора грустно вздохнула:

— Я так себе и представляла. Как вы думаете, сколько у меня есть времени после отказа, прежде чем он объединит Кланы и пойдет в наступление на меня?

— Думаю, не больше полугода. Если Вы к этому времени заручитесь поддержкой какого-то из графств Весталии, может, он Вас и не будет трогать, а начнёт сначала строить дорогу и туннель. Дорогу надо лишь расчистить и подлатать в нескольких местах. Это ещё около полугода. На туннель может уйти года три, если они не наткнутся на уже существующие, но это для Вас не суть важно. Прежде чем отказывать барону, предлагаю Вам подумать, с кем вы можете заключить политический союз вместо него и что им за него предложить. Ещё не забывайте, что Вы тоже можете самостоятельно договориться с другими Кланами Зольданы о сотрудничестве, тем самым заранее склонить их на свою сторону. В самом наихудшем случае, если за полгода у Вас не выйдет ни с кем договориться, Вы всегда можете предложить барону новую сделку, пусть уже и на менее выгодных для Вас условиях.

Элеонора задумалась:

«А что я могу кому-то предложить? Денег в моей казне не так уж и много. Мой флот разве что может быть интересен прибрежным графствам Весталии. Себя для союза я уже тоже не могу предложить, а с нерожденными ещё наследниками никто их не заключает. Значит, у меня есть отсрочка, скажем, в четыре месяца, прежде чем мне, возможно, понадобится отсюда бежать. Как раз вернётся Киран, и мы сможем уйти вместе. Только его надо будет сразу предупредить о моих проблемах, а то вдруг он снова захочет спонтанно уйти, а я одна с пузом далеко не убегу… И это если мне будет куда бежать…»

Всё то время, что Элеонора размышляла, маг молча смотрел в окно.

— Нил, можно вам задать личный вопрос? Как мужчине… — спросила она.

— Задавайте, Ваше Сиятельство, — добродушно ответил маг, переводя на неё свой добрый и ласковый взгляд.

— Предположим, я соглашусь на предложение барона Грея, отдам ему часть своего флота и буду тихо-мирно жить под его защитой ближайшие десять лет, особо не влезая во внешнюю политику. На Совет Графов я буду ходить с его предложениями, а не своими, и пусть он решает, как мне их там отстаивать. Детей у нас с ним не может быть по политическим причинам — ему надо, чтобы я оставалась в статусе графини. Для этого же он и берёт с меня обет безбрачия — чтобы я не вышла замуж и мой муж не разорвал договор о нашем сотрудничестве. Что если за это время у меня появится мужчина и внебрачные дети от него? Как он отнесётся к тому, что ни он не имеет никаких прав на территории графства, ни его дети. К тому, что он не может ни на что повлиять, даже на мои решения. Ведь я их буду принимать согласно воле другого мужчины и, скорее всего, во вред себе. Захочет ли кто-то жить рядом со мной на таких основаниях? Я имею в виду жить как семья, а не люди, встречающиеся лишь ради плотских утех.

Взгляд Нила сделался серьёзным, и добродушие испарилось с его лица:

— Нет. Я бы на такое не согласился. Если мужчина не имеет единоличного права на свою женщину, он не будет считать себя мужчиной. Это будет противоречить его сути. Не бывает семьи без заботы друг о друге. А чтобы заботиться о Вас, ему нужно полностью Вами обладать. Если этого нет, это не семья, а лишь равноправное или не очень сотрудничество. К слову, многие семьи так и живут. Если Ваш мужчина будет на это согласен — его воля. Но подумайте о Ваших детях: в каком статусе они будут? Его наследниками? Вашими наследниками — и без права наследования? Более того, что помешает Вашему мужчине, если он будет дворянином, заключить подобный политический союз на своей стороне? Там могут быть другие условия, у него могут появиться другие наследники, но не от Вас. Официальные, с правом наследования его титула и земель — того, что хочет каждый мужчина: передать дело своей жизни по наследству. Если вы готовы делить себя на двух мужчин, пусть только лишь в политическом плане, будьте готовы, что он может сделать подобное и в физическом. Знаете, что я понял за свою жизнь? Человек рано или поздно теряет интерес к тому, чем не может обладать или управлять. Это касается не только мужчин, а всех людей. Десять лет — слишком долгий срок, чтобы проверять семейные узы на прочность подобным образом. За это время взрослые моложе не становятся, а дети вырастают, не понимая своего места в мире.

«Всё-таки я была права, — снова задумалась Элеонора. — Лучше пусть это будет решение Кирана, быть нам семьёй или нет, а не моё. Значит, точно отказ! А мне лишь надо продержаться до его возвращения и узнать, что меня ждёт дальше. Если мы просто будем жить вместе, мне этого будет достаточно».

— Благодарю вас, Нил, за советы, — грустно ответила графиня. — Пожалуй, я всё же откажусь от предложения барона Грея. А там посмотри, чем это для меня обернётся, — графиня натянуто улыбнулась, не предвещая хороших последствий своего решения.

— Не принимайте уж совсем близко к сердцу то, что я сказал, Ваше Сиятельство, — смягчился маг. — Вся эта политика имела бы значение, не будь мы на пороге неизвестного. Но сейчас мир настолько быстро меняется, что через полгода на мировой арене может быть совсем другая расстановка сил. Не думаю, что графы Весталии не заметили объединение Зольданы. Скорее всего, в ближайшее время от них последуют ответные шаги. В Вашем случае благоразумнее запастись терпением и держаться в стороне, пусть это и не будет обеспечивать Вашу безопасность. Если Ваша Душа не лежит к союзу с бароном Греем, смело отказывайте. Кто знает, может, вскоре Вам поступит более выгодное предложение от другой стороны? Как говорится, основной закон Мироздания — свобода выбора Пути. Выбирайте свой Путь так, чтобы Вас ожидало впереди больше свобод, чем ограничений. Не загоняйте себя из одной клетки в другую в поисках более надёжной защиты. Клетка — это тюрьма, а не крепость. Хотите защиты? Стройте вокруг себя свою крепость, врата которой будут открываться только согласно вашей воле. И я говорю не про высокие каменные стены вокруг Вашей усадьбы. Настоящая крепость — она здесь, — Нил положил ладонь на свою грудь, — внутри. Кто-то может защитить только свои мысли, кто-то своё сердце. Кто-то может отстоять лишь своё тело, а кто-то и людей вокруг. У кого-то сфера его безграничного влияния — это его дом, а у кого-то — целое графство. Если вам страшно, то начните с малого — постройте крепость вокруг своих мыслей. Их точно никто у Вас не может отобрать. Даже грифоны. Пусть они их и слышат, но на сторону никогда не пересказывают без Вашего на то согласия. А затем отодвигайте границы своей зоны безопасности всё дальше и дальше от себя, оставаясь в их центре. Другими словами, расширяйте зону своего влияния на мир. Может ли кто-то украсть Ваше сердце? Нет? Тогда оно внутри Вашей крепости. Принадлежит ли Вам ваше тело? Нет. Тогда примите как данность то, что все могут с ним сделать, что им заблагорассудится. Думайте не о том, куда бы его спрятать, а как сделать неуязвимым. Хотя есть и другой выход. Знаете, я как-то прочёл фразу: не бывает людей с грязным телом, но есть люди с грязной душой. Тогда я для себя это понял так: если моё тело осквернят, а Душа останется чиста, она всегда сможет переродиться в новом чистом теле. Что одна земная жизнь для бессмертной Души? Помните об этом и знайте, что человек, который перестаёт бояться, начинает иначе смотреть на мир и замечать новые возможности.

Элеонора удивлённо уставилась на советника, не ожидав такого поворота разговора. Он лишь продолжал слегка улыбаться и по-доброму смотреть на неё, как на дочь, с которой по секрету делился тайнами Мироздания.

Девушка непроизвольно закрылась: закинула ногу на ногу, скрестила руки под грудью и оперлась подбородком на поднятый кулачок. Теперь она смотрела не на Нила, а на низкий столик между ними с нетронутым чаем, но не видела его, вновь уйдя в себя.

«А ведь он прав: не доросла я, чтобы заботиться о ком-то ещё, если не могу позаботиться о себе. Что мне принадлежит? Мои мысли и моё сердце? Разве что мои мысли. Моё сердце уже принадлежит другому, — она улыбнулась. — Моё тело? Бабушка сделала так, что оно теперь принадлежит моему малышу. Оно — его надёжная крепость. Значит, что я могу сделать? Лишь перемещать себя-крепость во времени и пространстве, чтобы мой малыш родился в безопасности. Для этого мне нужна свобода передвижения, а не прочная клетка! Решено! Я забочусь только о себе и своём малыше. Об остальном пусть заботятся те, у кого на это достаточно полномочий!»

Элеонора вынырнула из своих мыслей и, душевно улыбаясь, посмотрела на Нила:

— Благодарю вас, Нил О’Ний. Вы действительно сказочный волшебник, как и говорила Элен. Вы помогли мне понять.

— Рад был помочь, — улыбнулся маг в ответ.

На том они и попрощались.

В этот вечер Элеонора отказала барону Грею, и его флот покинул Гердану. Наутро исчез и флот с горизонта.

Какое-то время графиня размышляла:

«Был ли второй флот союзниками Роберта? Или это были его враги? Хотели ли они поддержать наш союз и следом присоединиться или желали потопить флот барона? Или мой, пока наш союз не набрал силы?»

Однако вскоре она забыла и о бароне, и обо всей этой истории, как о чём-то завершённом и уже вне зоны её влияния.

Отныне она решила научиться лучше различать то, что от неё зависит, а что нет. Свои мысли на этот счёт она озвучила временному советнику, и он согласился ей в этом помочь.

Глава 27. В поисках возможностей

Графиня Лорелей Соренгаст

Весталия, графство Соренгаст, Летающая Крепость Сора́.

Через две недели после объявления Вильгельма Форестера временным советником графини Ронетты.

Через восемь дней после прибытия графини Ванессы Ронетты в графство Мэйнер с Леоном Мэйнером.

На следующий день после бала у графа Мэйнера, где официально объявили о помолвке одиннадцатилетней графини Ронетты и шестнадцатилетнего виконта Мэйнера.

Через месяц после поимки Джэда Эльроя за покушение на Элен и Рэда О’Ниев.

Через неделю после покушения на Геральда Риффа, Барта Борецкого и Кирана Регнара.

В тот же день, вечер.

В зале советов графини Соренгаст висела напряжённая тишина. Трое бывших союзников Карла Дэмиса сегодня должны были решить, на чьей они стороне и продолжают ли держаться вместе против коалиции графа Неррона. То, что все остальные графы и графини Весталии на его стороне, было прекрасно заметно на вчерашнем балу у графа Мэйнера. Теперь присутствующие остались в меньшинстве: трое против шести. И пусть графиня Ронетта всё ещё была несовершеннолетней, её новый советник был однозначно на стороне графа Неррона, потому что тот его туда и назначил.

Со времени заключения под стражу Карла Дэмиса его бывшие союзники потеряли возможность связаться с внеземными силами. Более того, из их окружения стали пропадать люди, которых когда-то «одолжил» им Карл для связи с ним и для личных целей. Главное, что объединяло всех пропавших людей — они обладали артефактами для быстрой связи. Благодаря ним и удалось провернуть покушения на людей графа Неррона одновременно в разных странах.

Сегодня графам Одингер и Ламьер и графине Соренгаст необходимо было решить, кто возглавит новую оппозицию графу Неррону вместо Карла Дэмиса и как им достучаться до его внеземных союзников, чтобы продолжить сотрудничество.

Собраться-то они собрались за круглым столом, но сидели, откинувшись на спинки высоких кресел, каждый погруженный в свои мысли. Граф Генрих Одингер, который обычно начинал все их собрания, сидел молча уже с десять минут, скрестив руки на груди. Граф Астор Ламьер барабанил пальцами по столу, чем очень раздражал графиню Лорелей Соренгаст, но, как и полагается леди из высшего общества, виду она не подавала. Женщина расслабленно сидела, облокотившись на подлокотник и подперев голову рукой. Она ждала первый шаг мужчин напротив.

«Мне больше нет смысла иметь с ними никаких дел, — думала Лорелей. — Пора прогонять их от моей кормушки, а то они меня первой же столкнут в пропасть под названием „объятья графа Неррона“ при новом провале. И так до сих пор не ясно, почему Альберт за мной не пришёл. Моего разведчика он, скорее всего, давно уже поймал и допросил, раз тот не выходил на связь всё это время. Однако вчера даже намёка не последовало на то, что он знает нечто обо мне, что его „расстраивает”. Наоборот, говорил, что люди Вильгельма уже возобновили поиски моей дочери. Или этим он мне даёт понять, что наш раздор и мои связи с Карлом остались в прошлом, и он готов к сотрудничеству с чистого листа? Знать бы наверняка судьбу Джэда… Кроме этого дела с членами Ордена, у Альберта на меня ничего не должно быть… Только если эти, — она обвела взглядом присутствующих, — снова меня где-то не подставили…»

— Значит так, — наконец первым нарушил молчание Генрих Одингер. Он сел ровно, положив руки на стол и сцепив пальцы. — Предлагаю нам выложить карты на стол и сообща решить, как спасать этот тонущий корабль. Уверен, что поодиночке мы не выплывем — Альберт потопит нас, как беспомощных котят. Возражения?

«Почему бы и нет? — мысленно усмехнулась Лорелей. — Моя карта бита всё равно, зато есть возможность узнать что-то новое».

Возражений не последовало, но и никто не спешил что-либо рассказывать.

«Это вы мне намекаете, что пропускаете даму вперёд?» — задала она мысленный вопрос собеседникам и первой нарушила молчание:

— Пожалуй, я начну. Я потеряла связь со своим разведчиком в гвардии Альберта около месяца назад. На то время он находился в Эвенне, на закрытом полигоне. Мёртв он или в застенках у Альберта, я не знаю. Однако могу утверждать, что после этого обоих членов Ордена, которых мне необходимо было уничтожить, видели живыми. Это всё.

— Все покушения на жизни четверых преемников Альберта тоже провалились, — продолжил граф Одингер. — Все четверо остались живыми и невредимыми. Они схватили только одного исполнителя, но след от него должен привести не ко мне, а к вам двоим. Астор и так в курсе дела, так что это я скорее говорю для тебя, Лорелей, чтобы между нами не было недомолвок.

«А вот и повод», — меланхолично подумала графиня, ничуть не удивившись.

— Да как вы посмели!!! — тут же разгневанно вскочила она. — Я думала мы союзники! А вы снова меня подставили! Теперь Альберт считает, что во всём виновата я одна! А вы снова выйдете сухими из воды! Я не желаю больше иметь с вами никаких дел! Выметайтесь! Оба!

— Сейчас тебе надо держаться с нами. Больше, чем когда-либо, — спокойно ответил граф Одингер, даже не пошевелившись. — Против нас троих Альберт вряд ли пойдет. От его войск сейчас осталась только треть. Если он узнает, что ты сама по себе, он тебя быстро посадит в клетку.

— Я и так в клетке! — продолжала истерику женщина, тайно радуясь, что может сейчас сказать что угодно и списать это потом на свой испуг. — Вы с Альбертом меня обложили со всех сторон! Какая мне разница: он сам за мной сейчас придёт, или вы ему меня сдадите через месяц? Разбирайтесь с ним дальше сами! Я ещё пожить хочу!

Графиня села и недовольно скрестила руки под грудью. Её губы были плотно сжаты в тонкую линию, а смотрела она в сторону от собеседников.

— Лорелей, не горячись, — продолжал граф Одингер. — Астор, тебе Альберт вчера намекал на твоё участие в покушении на его советника?

— Нет.

— И мне нет, — подтвердил граф Одингер. — Или он не знает, или у него нет возможности заявить в открытую, что знает. Ему ещё с графством Ронетт теперь разбираться. А раз его люди живы, думаю, он решил это нам временно «простить». Лорелей, у тебя есть способ связаться с внеземными союзниками Карла?

«Значит, истерики недостаточно, чтобы их прогнать. Ожидаемо», — подумала графиня, а вслух ответила:

— Нет. На этой неделе пропал мой связной, успев передать сообщение, что за ним пришли люди Альберта.

— Астор?

— У меня тоже нет. Двое моих связных пропали при загадочных обстоятельствах, пока я был в графстве Мэйнер.

— Значит, у нас нет возможности с ними связаться самим, — подвёл итог граф Одингер. — Вопрос лишь в том, знают ли они о нас как о союзниках Карла? Даже если нет, думаю, если мы сейчас покажем, что мы всё ещё против Альберта, они сами с нами свяжутся. Предлагаю по этому вопросу просто подождать.

— Согласен, — подтвердил граф Ламьер.

— Я просила вас уйти, — сдержанно сказала графиня Соренгаст, обведя присутствующих холодным взглядом. — Мне ваши дела неинтересны. В ближайшее время я собираюсь затаиться, чтобы Альберт не передумал меня «прощать».

— Знай своё место, — усмехнулся граф Ламьер. — Единственная твоя ценность для нас в том, что твои земли находятся между нами и графством Неррон, иначе бы это уже были наши земли, а ты бы прислуживала в «доме свиданий» ещё двадцать лет назад. Там любят молодых дворяночек, но и сейчас сгодишься.

— Астор, следи за своим языком! — гневно посмотрел на него граф Одингер. — Лорелей наш союзник! — он перевёл взгляд на графиню: — Прости его за несдержанность. Твой голос важен для нас на Совете Графов. Нас и так мало осталось. В одиночку мы там не будем иметь никакого веса. Пусть решение и принимается единогласно, но задавить одного-двух человек гораздо проще, чем троих. Втроём мы можем не дать ему протолкнуть его решения, как это было с Летающими Крепостями. Предлагаю всё же держаться вместе. Твоё решение, Лорелей?

«Как же, решение… — безрадостно подумала Лорелей. — Что ж, если вы не хотите меня оставить в покое, тогда мне выгоднее хоть знать, где вы и что задумали. Если Альберт меня прижмёт к стенке, я сдам вас всех, уж будете уверены».

— Ты прав, Генрих. Я с вами. Простите меня за мою несдержанность. Я испугалась.

— Понимаю, — слегка улыбнулся граф Одингер. — Астор, ты ничего не хочешь сказать?

— Прости, Лорелей, — фальшиво улыбнулся граф Ламьер и окинул её надменным взглядом, — я погорячился.

«У тебя такой вид, будто ты был бы моим первым посетителем в „доме свиданий”», — с презрением подумала графиня, но ответила с маской равнодушия на лице:

— Забудем об этом.

Однако её холодный взгляд говорил об обратном: она ему это ещё припомнит.

— Возвращаясь к вопросу о наших возможных союзниках, — продолжил совет граф Одингер. — Лорелей, что думаешь?

— Ждём.

— Значит, ждём. Астор, сворачивай свою деятельность по поводу покушения на Альберта. Сейчас мы его тоже оставим в покое.

— Я и не начинал. Сам говорил подождать, пока ты разберёшься с преемниками.

«Зачем он вообще здесь? Он никогда ничего не делает, а только слюной брызжет по поводу и без».

— Кстати, о преемниках, — вслух задумался граф Одингер. — Предлагаю обратить наше внимание на одного из них. В последнее время он часто светится на международной арене: в Гердане, Эвенне и даже Дремире. Или это значит, что Альберт ему всё больше и больше доверяет, или что преемник под Альберта копает. Зовут Киран Регнар. Раз покушение на него провалилось, предлагаю переманить его на нашу сторону. Тогда, может, нам и не придётся смещать Альберта самим — он его сместит и займет его место. С учетом графства Ронетт у нас снова будет большинство в Совете. Способов я вижу несколько: ещё раз припугнуть, или предложить нашу поддержку в устранении Альберта, или самый обычный подкуп. Есть ещё вариант подобраться к нему через графиню Дэйнеру. Насколько мне известно, он её любовник. Можно попробовать переманить её на нашу сторону и через неё влиять на мистера Регнара, а если не согласится, то просто выкрасть. Гердане не с чем на нас идти войной, а вот мистеру Регнару надо будет прийти к нам на поклон, если эта женщина ему будет нужна. Проблема лишь в том, что мы о нём ничего не знаем. Я бы не рисковал играть здесь вслепую. Желательно бы за ним понаблюдать некоторое время и понять, какой подход будет беспроигрышным, но и не затягивать. Если он сместит Альберта сам, с ним будет сложнее договориться. Предложения?

— Наблюдать — это хорошо, — скептически ответил граф Ламьер. — Но как? Насколько я знаю, он теперь имеет возможность носиться по всему миру с невообразимой скоростью, и нет ни единой возможности предугадать, где он окажется в следующий час-два, не то что день.

— Вот ты этим и займись, Астор, — снисходительно ответил граф Одингер. — Иначе мы́ с Лорелей выгоним тебя из нашего союза. Ты ещё ничего не сделал для общего дела, а людей у тебя достаточно, чтобы иметь наблюдателей в каждой стране. А ещё лучше — подошли к нему человека, кто будет всегда рядом с ним. Или подкупи кого-то из его окружения. Не мне тебе рассказывать, как это делается.

— Сделаю, — нахмурился граф Ламьер.

— Тогда я беру на себя графиню Дэйнеру, — предложила графиня Соренгаст. — У нас обеих земли граничат с графством Неррон. Я думаю, мы найдем общий язык.

— Только если её любовник не скажет ей, что ты на него охотилась, — съязвил граф Ламьер.

— И часто ты своим девкам жалуешься в постели, что тебя чуть не убили? — с насмешкой спросила графиня. — Или вам там заняться больше нечем?

— Ты… — граф прожёг графиню гневным взглядом.

— Я всегда могу сказать, что вы меня подставили, — перебила его графиня. — Уверена, она как женщина, точно в это поверит. Генрих, что мне ей предложить?

— Договорись о пассивном союзе против графа Неррона. Военной мощи у вас нет, а значит, вы можете лишь предложить друг другу убежище. Моя разведка в Зольдане сообщает, что к ней направился флот двух независимых Кланов. Цели неизвестны, но, думаю, они тоже намерены или договориться о союзе против Альберта, или припугнуть. Скажи, что ты ищешь убежище вне Весталии от возможных посягательств на свою жизнь от графа Неррона, но не знаешь, где безопаснее: у неё или в Зольдане. Если она не дура, то сама тебе предложит убежище на своих землях в обмен на возможность погостить у тебя во время вторжения зольданцев. Если не догадается — сама предложишь. Если откажется, всё равно задержись там и выясни, что она за человек и как ей можно управлять.

— Что предлагаешь мне делать, если в это время у нее будет гостить и мистер Регнар?

— Ничего, — усмехнулся граф Ламьер, давая понять, что эта добыча ей не по зубам. — А если прижмёт к стенке, скажи, что мы тебя подставили. Сама же предложила.

— Астор прав. Главное ничего относительно мистера Регнара не предпринимай. Пусть слежкой занимаются его люди.

— Генрих, мне нужен доклад по Зольдане, чтобы я могла подготовиться и не быть голословной. И на этот раз бесплатно, если ты действительно рассчитываешь на мою помощь, — графиня лучезарно улыбнулась. — Сам понимаешь, я могу потом в Весталию и не вернуться. Что ж тогда мои дорогие союзники будут делать без меня на Совете Графов?

— Будет тебе доклад, — усмехнулся граф Одингер.

— Что же ты намерен делать, наш дорогой союзник, — слегка враждебно начал граф Ламьер, — пока мы с Лорелей будем заниматься слежкой?

— Договариваться с Зольданой. Если на нашей стороне окажется хотя бы два-три Клана из первой десятки, Альберт станет историей уже наверняка. Мы просто возьмём его штурмом в его же Крепости или, по крайней мере, закроем его там. Даже если он на ней взлетит, далеко не улетит.

«Наивные, — про себя подумала Лорелей. — Не стоит недооценивать новые воздушные войска Альбета. Сами же говорили, что его преемник носится по всему миру на своём летающем артефакте, но почему же вы забыли, что скоро таких же может быть несколько сотен? Пусть мы и не знаем, опасны ли сами по себе эти Птицы из Легенд, но сама возможность за несколько часов перебросить на них его гвардию многого стоит».

Напоминать им об этом графиня не собиралась. Она увидела новую лазейку для себя из этого невыгодного союза — графиню Дэйнеру. Сбегать из своего графства и искать у неё убежища она не собиралась, но теперь у неё появилась возможность нанять чужими руками для себя войско втайне от людей за столом.

— Мне лишь непонятно одно, Генрих, — граф Ламьер вновь забарабанил пальцами по столу, — мы твои союзники или подчинённые?

— Союзники. Однако надо же кому-то из нас держать полную картину происходящего в голове. У тебя для этого недостаточно опыта, а у Лорелей — связей. Вот мне и приходится.

— Он прав, Астор, — тут же вклинилась в перепалку графиня, — и я его поддерживаю.

— Ты в меньшинстве, Астор, — снисходительно посмотрел на него граф Одингер. — Предлагаю тебе заняться делом, а то так и останешься мальчиком на побегушках до конца своих дней.

Граф Ламьер побагровел, но смолчал.

Графиня Соренгаст довольно улыбалась.

Граф Одингер возглавил коалицию против графа Неррона, согласно мнению большинства, тем самым сделав первый шаг к новому порядку.

Джэд Эльрой

На следующей день, утро.

К усадьбе графини Соренгаст подъехала карета. Из неё медленно вышел мужчина средних лет в коричневом дорожном костюме и шляпе. Один его глаз прикрывала кожаная повязка в цвет костюма, а в руках была трость. Тяжело опираясь на неё, он похромал ко входу в усадьбу, слегка подтягивая за собой одну ногу, не гнущуюся в колене. В другой руке у него был небольшой саквояж.

Пусть графиня и жила в своей Крепости, но обитать предпочитала в усадьбе, а не Башне Графа. Крепостные ворота она не запирала от посетителей — ей нравилось, когда вокруг неё кипела жизнь. Конечно, в Крепость пускали не всех, а лишь тех, кто имел особое приглашение или дворянский статус. Однако, если ты не выглядишь как бедняк или беспризорник, да в принципе при деньгах, то и попасть в неё было сравнительно легко.

Мужчина поднялся по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке, и подошёл к страже у главного входа.

— Здравствуйте, я Энри Ве́ли, портной. Прибыл по приглашению Её Светлости, графини Соренгаст. Вот моё приглашение.

Стражник проверил приглашение на подлинность и открыл дверь.

— Здравствуйте, мистер Вели. Проходите.

Дверь за Энри закрылась, и он остался в обществе ещё четырех стражников дожидаться дворецкого. Там его обыскали на наличие оружия: проверили и его самого, и трость, и саквояж. После этого дворецкий провёл его в небольшую гостиную на первом этаже и сообщил, что графиня скоро подойдёт.

Энри устроился в одном из кресел, вытянув перед собой негнущуюся ногу, и откинулся на спинку. Шли минуты, но графиня всё не появлялась. Энри начал нервно поглаживать короткие усы и бороду, прикрывающие свежие шрамы. Но, поймав себя на этом, взял себя в руки и успокоился.

«Хуже уже точно не будет. Мне надо выполнить свою часть сделки, и я вскоре снова стану человеком… Если повезет и…»

Дверь в комнату открылась, и на пороге появилась графиня. Энри встал, опираясь на трость и подлокотник кресла.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — учтиво поклонился он и остался стоять.

Графиня смерила его недоверчивым взглядом, сказала кому-то в коридоре:

— Нас не беспокоить.

Закрыла за собой дверь и быстро пошла к гостю.

К Энри она подошла быстрым шагом и тихо спросила:

— Откуда вам известно это имя?

— Я Джэд Эльрой, Ваше Сиятельство, — тихо ответил Энри. Мне было приказано использовать его при необходимости личной встречи с Вами.

— Почему ты не выходил на связь всё это время, Джэд?

— Меня раскрыли, Ваше Сиятельство. Пришлось оставить устройство связи при побеге.

— Присаживайтесь, мистер Вели, — уже громко сказала графиня Соренгаст и указала на диван в другом конце комнаты, подальше от двери.

Джэд прихватил свою трость и похромал туда. Графиня пошла рядом.

— Зачем ты явился? — продолжала тихо спрашивать она.

— Для дальнейших указаний, Ваше Сиятельство.

— Ты посмел явиться сюда после провала и привести явный след ко мне?! — прошипела графиня.

— Следа нет, Ваше Сиятельство. Я стирал все письма с артефакта. Даже если они его найдут, ничего не будет указывать на Вас. Погони за мной не было — им было не до этого. Сейчас за мной никто не следил, да и не узнают они в хромом калеке их бывшего соратника — я более чем убедительно замаскировался.

О том, что его состояние отнюдь не маскировка, Джэд тактично умолчал, понадеявшись, что сильным мира сего будут не важны подробности его побега и подтверждение надёжности маскировки. Их обычно не интересуют подробности жизни мелких людишек.

— У меня нет для тебя указаний, Джэд, убирайся и больше не возвращайся, — графиня остановилась у дивана и указала на дверь.

«Ага, как же. Чтобы вы меня убили в двух кварталах за стеной крепости? Ладно, пойду ва-банк…»

— Ваше Сиятельство, — взмолился Джэд, не забыв склонить голову в поклоне, — прошу дозволить мне связаться с мистером Дэмисом с помощью вашего артефакта.

— Он сейчас в застенках у графа Неррона или мертв. Но… Постой, ты можешь связаться с кем-нибудь ещё из его людей?

— Да, Ваше Сиятельство.

«Пусть и не из его людей, а из своих».

— Значит, я оставлю тебе жизнь, если ты будешь моим новым связным, — надменно произнесла графиня.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Просьба подождать меня здесь, мистер Вели, — уже громко и вежливо произнесла графиня и ушла.

Джэд снова не без труда опустился на низкий диван. Быть беспомощным калекой его раздражало, но пока он не доберется до их базы в Зольдане или не найдет кого-то из своих с медкомплектом здесь, он ничего не мог с этим поделать. Местная магия на него не действовала, а всякие травки и мази лишь немного ускоряли заживление и снимали боль, но не могли восстанавливать органы и суставы.

Графини не было с полчаса. Джэд снова начал нервничать, не передумала ли эта надменная аборигенка принести ему планшет. Если бы его тогда не поймали люди графа Неррона, ему б и в голову не пришло здесь появляться после провала задания. Но теперь ему надо было доказать слежке графа, что графиня ему до сих пор доверяет, а то смерть от рук людей графини ему бы показалась благостью. Ведь его снова бы вернули в их пыточные камеры, и на этот раз он не был уверен, что не сдаст не только Дэмиса вместе с графиней, а и своё настоящее начальство.

Когда графиня зашла в комнату одна и с папкой в руке, он мысленно выдохнул с неким облегчением.

— Это письмо, которое вам надо отправить и сообщить мне ответ, — она достала из папки и протянула ему небольшую книгу в чёрном кожаном переплете и безликий конверт без печатей. Отправляйте, я подожду.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — Джэд учтиво взял планшет и письмо из её рук, а она села рядом на диван.

«Ну следите, — мысленно усмехнулся он. — Всё равно вы в этом ничего не понимаете».

Джэд переписал письмо и отправил его сам себе, тем самым сохранив как доказательство для людей графа Неррона.

Затем набрал короткое:

Задание не выполнено. Связи с Д-5 нет. Жду дальнейших указаний. Э-6.

Позывные он придумал на месте, взяв первые буквы фамилий и количество букв в них на местном языке. Сообщение он тоже отправил сам себе, очистил экран и обернулся к графине:

— Отправлено, Ваше Сиятельство. Я убрал письма, чтобы не оставлять следов.

— Хорошо. Сколько ждать ответа?

— Затрудняюсь ответить, Ваше Сиятельство. От нескольких часов до нескольких дней. Подобные письма не являются приоритетом, и их не сразу будут читать.

— У кого они не являются приоритетом? — с интересом спросила графиня.

— У моего командования, Ваше Сиятельство, — с гордостью ответил Джэд, уже поняв, как он может набить себе цену.

— Значит, вы служите не мистеру Дэмису?

— Нет, Ваше Сиятельство. Но я был назначен его помощником.

— Оставьте артефакт у себя, — смилостивилась графиня, — взамен донесите до своего командования, что я готова с ними сотрудничать вместо мистера Дэмиса.

— Благодарю за доверие, Ваше Сиятельство.

— Я вам прощаю проваленное задание. Сейчас вам принесут гонорар за него и аванс за ваши услуги связного. Жду вестей от вас через неделю.

— Вы очень щедры, Ваше Сиятельство. Я Вас не подведу.

Графиня ушла, а Джэд удалил свой псевдо-отчет начальству и позволил себе мысленно выдохнуть. Настоящий он планировал отправить только после того, как сегодня покажет планшет людям графа Неррона и перенастроит его на другие каналы связи.

Глава 28. Долгожданная встреча

Киран

Эвенна, Эренск, Орден Ниев.

Неделю спустя, ранний вечер.

Киран сидел пристёгнутым в высоком пилотском кресле, утопленном в гладкий металлическом кожух, снаружи напоминающий половину яйца. В руках он держал шлем и, довольно улыбаясь, смотрел на Элен, которая стояла сбоку от лётного тренажёра. Мужчина светился, как начищенный чайник на солнце, а женщина хмурилась, как грозовая туча с прокакивающими молниями. Она переводила взгляд с него на экран перед ним и обратно.

— Так что, я сдал? — спросил Киран, продолжая радоваться и ничуть не смущаясь недовольного вида своего инструктора.

— Сдать-то сдал, — шумно выдохнула Элен, — но чрезмерно и необоснованно рисковал.

— Я знаю. Но на то это и тренажёр. Где ещё я могу себе позволить быть чрезмерно необоснованным?

— Я серьёзно! — возмутилась Элен. — Ты был на грани фола в прямом и переносном смыслах!

— Я знаю, — Киран продолжал улыбаться, а в глазах читался неприкрытый вызов. — Но хоть где-то я должен понять, где эта грань. Где, если не здесь?

— Хватит ёрничать! Ты мне лучше скажи: ты понимаешь разницу между тренажёром и реальным самолетом?

— Да, — серьёзно ответил мужчина, перестав улыбаться. — Там, — он указал пальцем в потолок, — у меня только одна жизнь, один самолёт, одна возможность и одна попытка. В мирное время я не буду ставить жизнь на кон ради прихоти.

— Дай мне слово, что…

— Нет. В ваших руках, Миледи, и так слишком много жизней и ответственности за них. За свою буду в ответе только я.

— От же ж упрямый! — фыркнула бабушка. — Вылазь уже! И чтобы завтра утром я тебя уже здесь не видела.

— Хочу документ об окончании обучения, — сказал Киран, повесив шлем на подставку и начав отстегивать ремни безопасности.

— Не смеши меня, внучок, — усмехнулась Элен. — Какое ещё окончание? Это только начало. Считай, что ты перестал ползать и впервые встал на ноги. До уверенного первого шага тебе очень и очень далеко. Найди меня, когда будешь готов отправиться на орбиту для продолжения обучения. Но не тяни. Даю тебе не более двух месяцев на наземные дела.

— Я найду вас раньше, но по другому поводу. Где мне вас искать, если что?

— Здесь или в Граде на Эвенне. А что за повод-то? — хитро прищурился бабушка.

— Всему своё время, — загадочно улыбнулся Киран. — Я на полигон. Передать что-то Рэду?

— Да. Пусть завтра утром меня здесь найдёт.

— Сделаю.

Киран выключил тренажёр и покинул его, остановившись в шаге перед Элен:

— Можно вас обнять?

— Нашёл, что спрашивать, — ласково улыбнулась бабушка, глядя на него снизу вверх. — Обнимай, конечно, внучок.

— Благодарю вас за всё, — Киран обнял бабушку, как хрупкий цветок. Она обняла его в ответ. — За заботу обо мне и Нори, за поддержку, за знания, которыми вы с нами делитесь, за наставления, что не дают нам сбиться с Пути. За то, что вы есть. Вы привнесли в мою жизнь больше радости, чем кто-либо на этой земле вдали от дома. Я найду Марка и намекну ему, чтобы пора бы ему начать заботиться о тех, кто заботился о нём всю жизнь.

Киран отстранился.

— Только намекай помягче, чем прошлый раз, — рассмеялась бабушка, смахивая проступившие слёзы.

— Придётся, а то я с вами здесь размяк окончательно. До встречи.

— Тебе идёт, внучок, — подмигнула ему бабушка. — До встречи.

Киран уж было дошёл до двери, но потом вернулся к книжному шкафу, выбрал две книги и, засунув под мышку, снова пошёл на выход. Когда удастся сюда вернуться, он не знал, но обучение прерывать не собирался.

Через полчаса Киран уже был на полигоне для лётных тренировок по Эренском. Когда он зашёл в комнату для совещаний в одном из наземных зданий, все уже были в сборе.

— Ну что, отстрелялся? — спросил Серж.

— Ещё нет, — невозмутимо ответил Киран. — Мне ж ещё вам надо указания раздать.

— Да мы и так всё знаем, — продолжал Серж, — Рэд снова за главного…

— Нет, — перебил его Киран. — Барт снова за главного и вместо меня будет отвечать за дисциплину. Ты, Серж, теперь на снабжении. Рэд остаётся инструктором с правом ставить вас всех на место, но без обязанностей. В первый день осени Барт и Серж без сопровождения Рэда должны прибыть на своих самолётах в Нерру на доклад Альберту. Если к тому времени у нас здесь будет больше самолётов, я не против, если вы прибудете в составе каждый своего звена.

Оба командира подтвердили приказ, и Киран посмотрел на Рэда:

— Рэд, Миледи Элен попросила тебя найти её завтра утром в Ордене. Подробностей не знаю.

— Понял.

— На этом у меня всё. Счастливо оставаться, — Киран развернулся и пошёл к двери, так и не присев.

— Киран, — окликнул его Барт, — счастливого пути!

— И безоблачного неба! — добавил Рэд.

— Благодарю, — махнул он рукой, не оборачиваясь.

— И познакомь нас уже со своим «не поддающимся контролю случаем»! — донеслось вдогонку от Сержа.

— Познакомлю, — улыбнувшись, пробормотал себе под нос Киран, и дверь за ним закрылась.

Ощущение было такое, будто за ним захлопнулась дверь клетки, и он снова оказался на воле — на пороге неизвестного, на пути новых свершений и встреч.

На этот раз он не переживал, ждут его или нет. Он был уверен — не ждут! Не ждут так рано! Ведь он возвращался более чем на месяц раньше упомянутого срока, и эта мысль будоражила кровь.

Он больше не спешил всё успеть в срок — он всё успел! Он был свободен! Теперь хотелось стремительно нестись навстречу свободной жизни, не теряя ни мгновения, и совсем не думать о том, у этого этапа его жизни есть свой срок — всего неделя. Киран и не думал, считая своё возвращение к графу Неррону лишь одним из шагов на пути к новым свободам, расширяющим его возможности.

Он быстро собрал свои вещи и вылетел в Орден. Наспех поужинав в пекарне, прихватил свежих пирожков и мешочек сушёного малинового чаю в дорогу. Дособрал походную сумку и сразу же закинул в самолёт вместе с мечом и пистолетом. Наведался в купальни и с чувством полной готовности к утреннему вылету завалился спать. Вот только сон всё не шёл…

Лежал Киран, смотрел на звёздное небо за окном и всё мучился сомнениями:

«Если я вылечу на рассвете, вдруг я не успею ко времени, как она проснётся? Искать её по всему городу у меня нет ни малейшего желания. Ждать, пока вернётся — тоже…»

Через час он окончательно поддался нашёптываниям внутреннего голоса, вкрадчиво и настойчиво утверждающего, что вылетать надо незамедлительно, и встал.

Гердана, Марингерд.

Предрассветные сумерки.

Когда в предрассветном тумане у дороги, ведущей к южным городским вратами, будто из воздуха соткался силуэт человека в чёрном и со светящимися глазами, городская стража долго хмурилась, переглядывалась и тёрла глаза.

Когда этот человек, не скрываясь, приблизился к вратам, постовые невольно вытянулись по струнке. Они молча проводили его тревожными взглядами и выдохнули только тогда, когда Киран отошёл на десяток шагов от врат.

— Оборотень вернулся, — донеслось ему вслед.

— Ты видел? — продолжали переговариваться стражники. — На нем ни пылинки. Не с гор он спустился!

— А откуда? Здесь другой дороги нет, да и грифона не видно поблизости.

— Ничего ты не понимаешь! Он явно пришёл прямиком из страны оборотней…

Киран добродушно усмехнулся и продолжил не спеша брести дальше.

Город просыпался. На улицу выходили люди: открывали ставни, убирали дорожки, выносили товары на прилавки, выгоняли из загончиков домашний скот, спешили мимо по делам… Насколько в этом было привычного, настолько и загадочного: сегодня никто от него не шарахался, уступая дорогу, не переходил на другую сторону улицы, не поглядывал с опаской ускоряя шаг. Киран всё это подмечал краем сознания, удивлялся и тут же отметал, как не стоящее его внимания. Он не чувствовал никакой угрозы вокруг — и это было для него главным, ведь значило, что ничто не задержит его приближение к цели.

С рассветом его глаза перестали светиться неземным огнём и теперь лишь излучали самую обычную земную радость от предвкушения предстоящей встречи.

От идеи посадить самолёт на площади перед усадьбой графини он отказался ещё на подлёте. Причина была проста: он вспомнил, как Миледи Элен говорила, что они пойдут в Дремир не через крышу, а через дверь.

«Раз я ушёл отсюда через дверь, значит, и вернусь через дверь», — тогда решил он.

Приусадебная площадь встречала его чистой и опрятностью, скамейками в каплях утренней росы, хрустальным куполом новой ротонды, искрящимся на солнце, и благоуханием роз. Где-то на соседних улицах уже шумел городской муравейник, а здесь до сих пор было тихо и безмятежно.

Стража у главного входа усадьбы его не узнала. Однако была настолько впечатлена тем, что он, не останавливаясь, поднялся по ступенькам, будто здесь вовсе не было магического барьера, что незамедлительно согласилась позвать дворецкого.

Эдвард был искренне рад видеть Кирана. Пусть и скрывал он это за маской учтивости, но тёплый взгляд выдавал его с головой. Он вызвался тут же проводить гостя к графине, несмотря на ранний час, но Киран попросил разрешения найти её самостоятельно. Дворецкий не возражал. Лишь предупредил, что никто не сможет войти в покои графини без приглашения из-за магического барьера.

«Похоже, с Нилом твой дом, наконец, стал крепостью», — думал Киран, петляя коридорами.

Он улыбался слугам и снова удивлялся, почему люди не вжимаются в стены, уступая ему дорогу, а искренне улыбаются в ответ, продолжая спокойно идти по своим делам и учтиво кланяться в ответ.

«И как я теперь буду жить? — усмехнулся он, ненадолго останавливаясь у дверей в покои своей девушки. — Размяк я с Миледи Элен. Придётся искать новый способ быть убедительным».

Свою спящую красавицу он решил не будить, если она ещё спит. Он медленно повернул дверную ручку, беззвучно приоткрывая дверь и радуясь, что она не заперта. Но отнюдь не тому, что он может зайти без стука, а тому, что Нори не от кого запираться в собственном доме.

Его глаза тут же расширились от удивления, и он замер, затаив дыхание. До него донеслись слова такой родной и давно забытой песни — любимой песни его матери:

В океане звёздном

Кораблями

Мы скользим отважно

Над волнами.

Пусть скрывает ночь

От нас ответы,

Светом древним мы

Сейчас согреты…

Нори продолжала тихо и мелодично напевать, а Киран улыбался всё шире и шире с каждым новым куплетом.

Песня песней, но желание увидеть свою девушку всё же превысило желание дослушать песню до конца, и, широко распахнув дверь, Киран зашёл внутрь.

— Доброе утро! — разнёсся его голос по всей гостиной.

Нори испуганно обернулась и выглянула из-за спинки дивана:

— Доброе… — но тут же просияла, вскочила и радостно воскликнула: — Киран! Киран вернулся! Ура-а-а!!!

Босоногая девушка в короткой ночной рубашке побежала ему навстречу. Он хотел поймать её за талию и закружить по комнате, но она ловко увернулась и тут же затискала его в объятьях и прижалась щекой к груди.

Киран обнял её в ответ и крепко прижал к себе. Нори заёрзала в объятьях и возмутилась:

— А ну пусти! Раздавишь!

Пришлось ослабить хватку, но отпускать он её никуда не собирался.

— Я по тебе соскучился, — тихо сказал Киран, ласково поглаживая её по голове и распущенным волосам, балдея от её неповторимого аромата и целуя в макушку — куда смог дотянуться.

Нори отстранилась. Удивлённо на него уставилась снизу вверх и тут же нахмурилась:

— Ты кто?! Верни мне нормального Кирана!

— Такого? — Киран натянул маску невозмутимости на лицо, и даже игривые искорки в его глазах потухли.

Теперь он смотрел на неё привычным пристальным взглядом, распугивающим слабовольных людей.

— Ага, — она закивала головой. — Именно такого! Привычного!

— Привыкай к новому! — рассмеялся Киран и подхватил её на руки.

— И кто тебя подменил? — снова нахмурилась Нори, тыкая пальчиком в его гладко выбритый подбородок.

— Не знаю… — задумался он по дороге к дивану. — Может, бабушка?

— Элен? Это она тебя прислала раньше срока? — вдруг погрустнела Нори.

Киран усмехнулся:

— Это я её прислал. Правда, как я уже понял, лучше бы я этого не делал. Но кто ж знал, что она тут такое устроит.

Он усадил девушку на диван, снял сумку и куртку и уселся рядом.

Нори тут же как-то сжалась и начала натягивать ночную рубашку пониже, на коленки.

«Что это с ней? — удивился Киран, но виду не подал. — Она что, меня стесняется теперь? С чего вдруг? Раньше такого за ней не замечал».

— А она тебе ничего обо мне не рассказывала? — неуверенно спросила девушка.

— Рассказывала, — серьёзно ответил Киран. Нори вздрогнула. — Что в тебя стреляли из внеземного оружия. Но…

— А… — шумно выдохнула она, разглядывая свои обнажённые коленки, плотно сомкнутые вместе. — Это мелочи! Забудь! Она мне очень помогла. Благодарю, что прислал!

— Тогда ладно.

Киран продолжал пристально наблюдать, как она всё теребит край ночной рубашки и тревожные мысли начали заползать ему в голову.

«Подозрительно она себя ведёт. Будто в чем-то провинилась… К чёрту! — тут же прогнал он их. — Если она и натворила что-то постыдное, всё равно за это в ответе я».

— Иди сюда, я тебя согрею, — ласково погладил он её по обнаженному плечу, нарочно сбрасывая бретельку вниз.

Правая грудь девушки обнажилась, и она снова непроизвольно вздрогнула.

«Шрама на груди нет, — мысленно облегченно выдохнул Киран, всё вспоминая слова Миледи Элен, что его девушка может быть теперь калекой. — Может, шрам остался на животе или спине? Это бы объяснило её поведение, но не раздевать же её насильно, чтобы проверить…»

Киран встал и обошёл диван.

— Ты куда? — испуганно обернулась Нори. — Не уходи! Я…

— Мне кажется, ты замёрзла. Я сейчас.

Он прошёлся в спальню и стянул покрывало с кровати. Вернулся на диван, бесцеремонно усадил окончательно сжавшуюся в комок Нори себе боком на колени и укутал с головы до ног, оставив лишь небольшую щелочку у лица, чтобы можно было свободно дышать. Она тут же положила голову ему на плечо, но не обняла, а упёрлась ладошкой, будто проводя между ними невидимую черту.

Шло время. Девушка потихоньку расслаблялась в тёплых объятьях. Киран сидел, запрокинув голову на спинку дивана, обнимая её одной рукой и поглаживая другой. Безучастно смотрел в потолок и запрещал себе о чём-либо думать.

— Киран, — тихо позвала Нори. — Тут такое дело…

«Дело? — вдруг спохватился он и выпрямился. — Это не у неё дело, а у меня! Совсем забыл!»

— Твоё дело подождёт, — сорвал он с ней покрывало, встал вместе с ней и поставил её на ноги.

— А? В смысле «подождёт»?! — нахмурилась Нори.

— Моё дело важнее, — Киран поднял куртку.

— Что значит «важнее»?! — начала возмущаться девушка. — Куда ты собрался?! Ты только пришёл! Что может быть важнее…

— Это тебе подарок, — он бережно взял её за руку и вложил длинную узкую резную деревянную шкатулку. — Открывай!

Нори приоткрыла крышечку и тут же засияла:

— Ух ты! Цветы! Киран! Подарил мне цветы!

Девушка достала небольшой букетик миниатюрных полевых цветов, перевязанных стебельком, понюхала и широко улыбнулась:

— Пахнут путешествием!

Киран достал из шкатулки серебряное ожерелье с ажурными листиками и ягодками-изумрудами и застегнул у неё на шее.

— Я рад, что ты носишь мой браслет, — он поцеловал её запястье. — Это комплект. А это, — он нажал на потайную кнопку в шкатулке и достал кольцо, — знак того, что ты, графиня Элеонора Дэйнера, теперь моя жена.

Пока Нори удивлено хлопала глазами, широкое серебряное кольцо с выгравированным неизвестным созвездием и инкрустированное всё теми же изумрудами оказалось у неё на безымянном пальце.

— А… А меня спросить?! — вдруг возмутилась новоиспечённая жена.

— Так я ж уже спрашивал, — невозмутимо ответил Киран. — И ты согласилась.

— Когда? — нахмурилась Нори.

— Когда ты от меня сбежала в Катаренске, — строго ответил Киран. — Я тогда спросил, желаешь ли ты, чтобы я о тебе и дальше заботился. Ты согласилась. Вопрос закрыт.

— Нет уж, подожди! Я не могу стать женой без мужа! Где твоё кольцо?

— Здесь, — улыбнулся Киран и нажал ещё одну потайную кнопку, после чего был тут же окольцован.

Жена улыбнулась в ответ, и их союз был скреплен жарким поцелуем.

«Так. Целовать меня она не стесняется. Значит, она не меня стесняются, а себя…»

— Теперь, жена, тебе придётся держать ответ, — строго начал Киран и, взяв её за плечи, посмотрев в глаза. — Почему это вдруг ты начала меня стесняться?

Нори тут же отвела глаза в сторону и затеребила новое кольцо.

— Иди сюда, — Киран бережно притянул её к себе и снова обнял. — Ну чего тебе бояться? Я ведь уже никуда не денусь, чтобы ты мне не рассказала. Что мне сделать, чтобы ты решилась?

— Спрячь меня.

Киран огляделся по сторонам, увидел свою куртку и, усадив Нори к себе боком на колени, укрыл её с головой, как в старые добрые времена.

— В общем… — послышался робкий приглушенный голосок, — Я это… Немножко беременна, — Нори уткнулась лбом в его грудь и слегка задрожала.

— А чего дрожишь? — строго спросил Киран и сорвал с неё куртку.

Нори испуганно на него посмотрела — он добродушно улыбался от уха до уха.

— Ну…

— Это ведь замечательно! — перебил её Киран. — У меня будет дочка!

— Дочка?! — неподдельно удивилась девушка и забыла дрожать. — Не сын? Все же мужчины обычно хотят сыновей…

— Ну уж нет! Мне хватило восьмерых старших братьев, а я хотел младшую сестричку! Дочка — и точка!

Нори рассмеялась:

— А если вдруг сын?

— Не завидую я ему, — нахмурился Киран, вспоминая, как он гонял своих малолетних учеников, будучи инструктором кадетского корпуса графа Неррона. — А ты, милая, будешь рожать, пока у меня не будет дочки.

— Что я тебе, грифон? — вдруг возмутилась Нори. — Не смей называть меня милой!

Киран рассмеялся, подхватил её на руки и пошёл в спальню:

— Тогда пошли проверять, насколько ты беременна.

— А может, нельзя? — неуверенно спросила Нори, расстегивая пуговицу на его рубашке, проскальзывая рукой поближе к горячему телу и заливаясь румянцем. — Я читала, что…

— Мне можно всё!

Киран бережно уложил её на постель, она обвила его шею, силой притягивая к себе и закатывая глаза от удовольствия…

Время близилось к полудню. Нори лежала на спине с видом безмерного блаженства на скомканных простынях и поглаживала Кирана по голове и шее кончиками пальцев. Киран целовал её животик и думал, что теперь он снова дома — теперь у него есть семья.

Глава 29. Когда соединяются края вселенной

Элеонора

Час спустя.

«Так сказочно…» — думала Нори, разглядывая себя и Кирана в ростовом зеркале.

Она держала свои распущенные волосы приподнятыми, а мужчина застегивал платье на её спине, время от времени касаясь губами обнажённых плеч.

Это платье она приготовила для их долгожданной встречи через три месяца после его ухода. Тогда она хотела по возможности скрыть свой животик, а сейчас была рада, что больше ни от кого ничего скрывать не надо. Кто-то бы назвал прямое платье в пол с высокой талией, полуобнажённой грудью и плечами женственным. Вот только множественные остроконечные изумрудные «чешуйки» с тускло мерцающими на свету серебристыми краями скорее делали её похожей на хищного дракона, чем на миловидную лесную фею.

На шее у девушки красовалось новое ожерелье, а под длинными рукавами прятался старый браслет-обещание о том, что отныне Киран — её разящий меч, а неожиданное кольцо — символ её непробиваемого щита.

«А он улыбается, — думала девушка, разглядывая отражение своего всё ещё взлохмаченного мужа. — Значит, я ему в этом платье нравлюсь».

Киран был одет по привычке во всё чёрное, но в новые рубашку с неброским серебристым орнаментом на вороте, штаны, а его сапоги и портупея были начищены до блеска.

— Готово, — он заскользил руками по её плечам, обнажая их всё больше и больше, — но мне кажется, я рано тебя одел.

— Киран, я есть хочу! — требовательно ответила Нори и начала поправлять платье обратно.

— Я тебя уже накормил пирожками, — невозмутимо ответил он. — С каких пор ты стала такой прожорливой?

— С тех самых, — она показала ему язычок. — Боишься, что растолстею и стану пампушкой?

— Нет. Боюсь, что тебе придётся больше бегать и меньше проводить времени со мной.

— Мне? Бегать? — неподдельно удивилась девушка, слегка закалывая волосы, чтобы убрать их с лица.

— А ты что думала? — Киран тоже решил, что было бы неплохо причесаться. — Что будешь ещё сколько-то там месяцев на диванчике лежать? Кстати, сколько месяцев моей будущей дочке?

— Почти два. Похоже, ты хорошо подготовился в ночь перед уходом, — хихикнула Нори, поправляя его непослушные волосы у висков.

— Ещё месяца три-четыре точно сможешь бегать, — задумчиво произнёс Киран, — а потом будешь просто много ходить и продолжать делать упражнения.

— Откуда такие познания? — с интересом спросила девушка.

— У меня была большая семья. Многого успел насмотреться.

«Ладно, потом выясню у него, зачем мне всё же бегать. Я думала, наоборот, надо себя беречь и не перенапрягать, а пока интереснее другое…»

— Киран, я всё хотела спросить…

— Как я зашёл без приглашения? — с интересом посмотрел на неё Киран.

— Нет. С чего вдруг ты надумал на мне жениться?

— А, это… — он усмехнулся. — Это союз по расчёту.

— И что ты рассчитываешь от меня получить? — спокойно спросила графиня, а внутри неприятно закололо.

— Я рассчитываю тебе кое-что дать, но это потом. Сейчас же рассчитываю на полное твоё внимание. Идём.

«Какой-то он загадочный сегодня», — покосилась на него Нори, но её увлекли за собой на выход, давая понять, что тема закрыта.

— Где ты хочешь пообедать? Может, в оранжерее? — спросила Нори, идя по коридору и не желая в такой прекрасный день сидеть в душных комнатах.

— Мы идём в порт.

— Как в порт? Зачем нам в порт?

— Хочу привести жену к себе домой, — невозмутимо ответил Киран. — Картэн нас и накормит.

— Я тогда распоряжусь о карете.

— Мы и-дём в порт. Пеш-ком, — повторил по слогам мужчина. — Или ты зря наряжалась?

— Но это платье только для тебя, — смутилась девушка.

— Шаль накинь, — равнодушно ответил Киран. — Кстати, я кое-что забыл.

Он отпустил её и ушёл обратно по коридору. Нори обернулась и увидела, что он, не останавливаясь, зашёл в её покои.

«А? Как это?! Что, моя защита сломалась?!» — испугалась Нори и побежала следом.

— Кира-а-ан!!! — закричала она с порога. — Как ты зашёл?! Нил что, отключил мою защиту?!

— Я не трогал твою магическую защиту, — ответил Киран, роясь в своей сумке и на неё не глядя. — Она просто на меня не действует.

Потом он похлопал себя по карманам, проверил куртку и ушёл в спальню.

— В смысле не действует?! — Нори ворвалась следом. — Она действует на всех в этом мире! Или уже есть…

— Нашёл, — Киран поднял с пола чёрно-серую прямоугольную пластину, положил в карман штанов и посмотрел на Нори: — А я родился не на Каррандре.

— А где? — ошарашенно уставилась она на него.

Одно дело слышать о загадочных пришельцах из других миров, желающих поработить твою Родину, а другое — вдруг осознать, что они могут быть неотличимы от местных жителей. Нори удивилась и испугалась одновременно. Ей показалось, что её могли использовать всё это время для каких-то своих целей, а вовсе не питать к ней тёплых чувств.

— А уже неважно где, — искренне улыбнулся Киран. — Теперь мой дом здесь. Бери шаль, идём.

«А действительно неважно! — прогнала плохие мысли девушка. — Если там все такие, как Киран, да ещё и умеют улыбаться, как он сейчас, пусть нас захватывают!»

По городу шла необычная пара, привлекающая всеобщее внимание. Высокий улыбающийся мужчина в дорогой одежде и улыбающаяся ему в ответ девушка ростом всего по плечо. Она была одетая в изысканное платье с небрежно накинутой на плечи полупрозрачной шалью.

Бросая мимолетный взгляд, все принимали их за заморских гостей — дворянскую чету из какой-то соседней страны. Но стоило неспешно гуляющим подойти поближе, как какая-то невидимая сила будто сметала всех с их пути.

Сначала люди замечали, что мужчина не просто идёт рядом, а держит девушку за руку. Потом распознавали в нём «оборотня» и понимали, кого он держит за руку. Кому не хватало этого намёка убраться с дороги, уж точно начинали пятиться или быстро уходить в сторону, стоило им словить пристальный и оценивающий взгляд Кирана или графини Дэйнеры. Никто даже не обратил внимание на то, что графиня не вооружена — меча на бедре Кирана было достаточно. Да и мелькающие на улицах лица людей из команды «Звёздного Скитальца» красноречиво говорили о том, что эти двое здесь прогуливаются не одни.

Правда, им на пути встречался и иной вид людей — те учтиво кланялись и с достоинством отходили в сторону. Графиня Дэйнера слегка улыбалась им, и этого было достаточно, чтобы прохожие замирали и провожали их удивлёнными взглядами.

На подходе к порту пару молодоженов уже сопровождала целая толпа, осторожно державшаяся подальше. Люди медленно шли следом и тихо перешептывались, заинтригованные происходящим. Особенно всех заинтересовали одинаковые кольца на руках Кирана и Элеоноры. Своё кольцо Киран не скрывал, держа руку на портупее. А ручку Нори он прилюдно поцеловал, чтобы все уж точно заметили её.

«Похоже, он меня вывел на какое-то парадное шествие, — задумалась Нори, не особо уютно чувствуя себя под взглядами толпы, идущей следом. — Надеюсь, он знает, что делает».

Виду она не подавала, сохраняя привычную надменную маску на лице, но изредка сильнее сжимала ладонь Кирана. Тот лишь гладил её большим пальцем в ответ, намекая, мол, расслабься.

Частично расслабиться у девушки получилось лишь когда она ступила на свой родной и безопасный «Пирс 18», а толпа осталась за границей её военной гавани. Как бы Элеонора не хотела верить в могущество своего мужа, рационализм брал верх, и она переживала, что он один против толпы из сотни человек не выстоит. От погружения в панику её спасало лишь обережное заклятие бабушки — она верила, что с ней ничего не случится. Однако от мысли, что с Кираном может что-то случиться, было не по себе.

У трапа их уже встречал добродушно улыбающийся старпом.

— Здравствуй, капитан! — первым поздоровался он. — Здравия желаю, Ваше Сиятельство!

Кто-то другой на месте Элеоноры возмутился бы, что первым поздоровались с простолюдином, а не с ней, но она была рада, что её команда считает Кирана на корабле главнее.

— Здравствуй, Картэн, ты к пиру готов? — пристально посмотрел на него Киран.

— Да, капитан! Как вы и приказывали.

— Я рад, что ты у меня такой сообразительный, — сменил тон капитан и торжественно приказал: — Зови всех на борт, выходим в море. Будем праздновать!

— Твоё возвращение, капитан? — с интересом переспросил старпом.

— И это тоже. Нашу с Элеонорой свадьбу, — расплылся в добродушной улыбке Киран и повел Нори на корабль.

Доподлинно неизвестно отчего потерял дар речи старпом и все, кто был неподалёку: от добродушной улыбки капитана или от новости о его свадьбе, которую тот собрался праздновать на корабле среди простолюдинов, а не в усадьбе, в кругу высшего общества. Но тут Киран обернулся и снова прожёг его обычным взглядом, возвращающим в реальность:

— Да, и принеси нам сначала что-нибудь поесть.

С тех пор, как погиб её отец, свою свадьбу Элеонора представляла неким угрюмым и безрадостным событием. Обязательно это должно было происходить в обществе чужих и недружественных людей, которые бы вынудили её на это пойти против её воли и из каких-то своих меркантильных соображений. От одной мысли об этом ей становилось так противно, что она дала себе слово, что никогда не выйдет замуж, а для ласки найдёт себе какого-нибудь красавчика.

В этот вечер она об этом забыла напрочь и веселилась вместе со всеми: пела, танцевала, звонко смеялась до слёз и ела блюда, достойные королей.

Картэн подготовился на славу и, как оказалось, успел сговориться с личным поваром графини. Киран лишь зорко следил, чтобы никто не наливал жене ничего горячительного.

Пиршество устроили прямо на верхней палубе «Звёздного Скитальца». Ещё до прихода Кирана её расчистили от ящиков, бочек и всего прочего, что можно было временно убрать, да и вылизали до блеска. Пока маг Буксир тащил их корабль на ближний рейд, на палубе, как грибы после дождя, выросли раскладные столы и лавки.

Даже природа решила отдохнуть в этот день и отпраздновать вместе с ними: на море полный штиль, высоко в небе причудливые перистые облака, похожие на невиданных зверей. Ни одного корабля до самого горизонта, шумный город скрыт за лесом мачт застрявших в нём кораблей, а здесь только свои.

Ясный день сменялся радужным вечером и звёздной ночью. Кто-то ещё веселился, кто-то уже укатился отдыхать на нижние палубы, а кто-то уснул под бортом. Кто-то захмелел, но всё ещё держался в сознании, кто-то был бодр и весел, а кого-то потянуло на задушевные разговоры при свете неярких магических светильников, развешанных на снастях и похожих на огромных светлячков.

Киран сидел на палубе, опершись спиной на борт корабля и скрестив перед собой ноги. Нори устроилась в этом «гнезде», кутаясь в покрывало, утащенное из капитанской каюты.

Перед ним полукругом рассеялись ещё пятеро матросов. Кто-то тихо бренчал на струнном инструменте, кто-то решил смочить пересохшее горло, чтобы снова что–то спеть. А Дэрек, сонно зевая, решил задать вопрос:

— Капитан, скажи… Нам тут всем жутко интересно… Ты останешься Регнаром или станешь Дэйнером?

— Ни то, ни другое, — зевнул в ответ Киран.

— В смысле? — встрепенулась Нори. — Регнар-Дэйнер тогда?

— Нет.

— За загадочного капитана! — послышался тост из темноты, и по палубе прокатилась новая волна шума, а Нори упустила возможность продолжить допытываться.

— Так, Дэрек, я думаю, вам всем пора спать. Убираться будем завтра.

— Слушаюсь, капитан, — широко улыбнулся матрос и встал, помогая подняться своему почти уснувшему соратнику.

Не прошло и десяти минут, как корабль опустел, притих и померк до такого состояния, что Нори показалось, что они с Кираном дрейфуют среди звёзд, одни во вселенной. Она глянула на Кирана — он смотрел в небо. Она запрокинула голову и проследила за его взглядом.

— Будто мы плывём по Млечному Пути, — тихо сказала Нори.

— Скажи, откуда ты знаешь ту песню, которую ты пела, когда я пришёл? — задумчиво спросил Киран.

— Это грустная история… Но с тех пор я эту песню очень люблю — мне от неё теплее на душе. Она всегда меня спасает в минуты отчаянья…. Может, я расскажу тебе в другой раз?

— Мне очень важно знать.

— Тогда слушай… — Нори глубоко вдохнула и выдохнула. — Мне тогда было года три. Мы с мамой возвращались из заморской поездки домой. Зольданы, как ты её знаешь сейчас, ещё не было, но делёжка власти уже велась нешуточная. Это я узнала, конечно, намного позже. Тогда мне казалось, что наша страна — самое безопасное место на свете, особенно рядом с мамой и папой. А то, что анархисты добрались уже и до нас, мне в тот день пришлось узнать лично, пусть я даже таких слов ещё не знала. Стоило нам с мамой и охранниками сойти с корабля в порту Марингерда, как нас окружили вооруженные люди, а весь остальной мир покрылся мутной пеленой. Сейчас я думаю, они накрыли нас каким-то непроницаемым магическим куполом. Возможно, все вокруг перестали нас видеть и слышать — не знаю, но никто не приходил на помощь. Я орала от страха, уткнувшись в мамину юбку, вокруг летели кровавые брызги, падали, как игрушечные наши охранники. Потом упала и мама. Стало так темно и тяжело, что мне казалось, что она меня сейчас раздавит.

Киран вдруг напрягся, и Нори услышала, как бешено заколотилось сердце в его груди.

«Переживает за меня», — подумала она, грустно улыбнулась и продолжила:

— Я безуспешно отталкивала маму, чтобы можно было дышать, но она не шевелилась, а на меня текло что-то тёплое. Не знаю, как я поняла, что мама мертва. Просто вдруг почувствовала, что у меня больше нет мамы и от ужаса потеряла сознания.

Киран прижался щекой к виску Нори, а его руки, обнимающие её за талию, начали слегка подрагивать.

«Не думала, что он такой впечатлительный, — удивилась девушка. — Так и не скажешь».

Она накрыла его ладони своими и снова заговорила, но уже с теплотой в голосе:

— Очнулась я оттого, что меня кто-то укачивает и поёт песню. Я лежала у кого-то на руках, и мне было так хорошо и спокойно. Казалось, что всё, что было до этого — страшный сон. Песня повторялась по кругу, а я тогда искренне верила, что я в объятьях мамы, просто она почему-то иначе пахнет, не такая мягкая и поёт другим голосом. Когда же я открыла глаза, чтобы убедиться, что это действительно мама, я жутко испугалась. Я была на руках у какого-то окровавленного мальчика, который смотрел на меня со слезами на глазах и продолжал петь песню. Сейчас я понимаю, что это, скорее всего, он спас меня из этого кошмара, но тогда… Тогда я услышала голос отца и бросилась к нему. Надо было бы спросить имя этого мальчика, чтобы поблагодарить, но тогда я была слишком мала, потом забыла, а когда достаточно повзрослела и вспомнила, отца уже не было в живых. Слова песни мне отец записал. Он говорил, что запомнил её на всю жизнь, ведь от неё тогда зависело, получит он меня обратно или нет. Вот такая вот история… Не совсем подходящая для праздника.

— Нори…

«Наверное, он мне скажет, что ему жаль».

— Тот мальчик — это я.

— Не верю! — резко обернулась Нори. — Не шути так, Киран!

— Это правда, — в его голосе послышались нотки горечи. — А эта песня — любимая песня моей матери.

«Да не может быть! — всё не могла проверить Нори в такое совпадение. — Тот мальчик был мелким и худым… А Киран уже тогда должен был быть похож на медведя, пусть и маленького».

— Сколько тебе лет? — начала допрос Нори, почему-то не желая поверить, что такое возможно.

— Тридцать один, — уже спокойно ответил Киран, а его руки перестали дрожать.

— Значит, тогда тебе было около восьми... — задумалась она вслух. — Может быть… Но как ты очутился в Марингерде, да и где были твои родители, чтобы позволить тебе лезть в разборки взрослых?

— Я жил в этом порту около года беспризорником. После того случая меня подобрал Альберт и увез в Весталию.

— И почему ты мне раньше не рассказывал, что меня спас в детстве?

— Я только что сам понял.

— А почему…

— Да какая разница! — вдруг возмутился Киран, а Нори от неожиданности притихла. — Не хочешь — не верь, — он поцеловал её в носик. — Лучше спой мне эту песню.

— Нет, подожди! Это что выходит? — она вдруг хихикнула. — Ты забрал меня к себе ещё тогда? Помню, отец рассказывал, что они с тобой просидели там часа два, пока уговорили меня отдать. А ты мне песни пел…

Нори снова прижалась к нему спиной и посмотрела на звёзды.

— Давай уж лучше ты мне споешь, как тогда.

— Вместе.

— Но…

— Мы теперь всё делаем вместе. И хватит спорить со старшими!

— Ну ладно, — сдалась Нори.

Киран запел громко и чётко, будто пытаясь дотянуться песней до тех самых звёзд:

Звёзды загораются

В поднебесье…

Нори подхватила:

Мысли растекаются

В мире с песней…

А когда они дошли до куплета:

В зеркале небесном

Песня отражается

И края вселенной

Вновь соединяются…

Девушка подумала:

«Кто бы ни сочинил эту песню, похоже, был прав… Если верить, что Киран спустился ко мне со звёзд, края вселенной действительно соединились, чтобы мы могли встретиться…»

Глава 30. Дела семейные. Часть 1

Киран

Три дня спустя, полдень.

За четыре дня до возвращения Кирана к графу Неррону.

За три дня до провозглашения Вильгельма Форестера постоянными советником графини Ронетты.

За одиннадцать дней до прибытия Марка с Настей в Зольдану.

Карета графини Дэйнеры выехала за город и остановилась недалеко от ворот, прямо посреди дороги, ведущей к Серым горам на горизонте. Из неё вышли двое в странной серой одежде и, сойдя с дороги, бесследно исчезли через полтора десятка шагов.

— Уверена, что не хочешь выпить чего-нибудь для храбрости? — спросил Киран, вставляя ключ-карту в углубление на борту своего истребителя. Я прихватил.

— Уверена! — гордо ответила Нори. — У меня же будет пол под ногами. Скажешь ещё, за что можно ухватиться, чтобы ощутить полный контроль над пространством, и я точно справлюсь.

«Может, Миледи Элен была права, что для Нори это лишь летающая карета? — скептически подумал Киран, ожидая, когда разложатся оба трапа. — Но не верю я, что может быть так просто: сели — полетели. Хотя… Вон даже лётный костюм у неё есть. Может, Миледи её уже катала?»

Нори первой поднялась по ступенькам и заглянула в кабину:

— Вот оно как… Теперь я знаю, как выглядит самолёт изнутри... Интересно, как мне сюда залезть?

Последний вопрос поставил Кирана в тупик — это ж было очевидно!

— Ногу перекинь через борт, потом вторую. Садись в кресло, и я помогу пристегнуться.

— Да нет! Не сейчас, а когда я буду в платье, например, или животик меня сделает неповоротливой?

Киран рассмеялся:

— Думаю, создателям подобных машин и в страшном сне не могло присниться, что за штурвалом будут сидеть беременные женщины в длинных платьях. А если серьёзно, в платье ты даже пристегнуться нормально не сможешь. Так что, увы. Только если не переделать ремни. Увидим Миледи Элен, спросим, что можно сделать и нужно ли.

— Тогда я могу взять платье с собой, — задумалась Нори, залезая в кабину на место второго пилота.

— И куда ты его положишь? — спросил Киран, помогая ей разобраться с ремнями. — Разве что в обнимку с коробкой или сумкой ехать. Но тут уж… Или сумка, или животик. Нигде сильно не давит?

— Нет.

Киран улыбнулся, надел на неё шлем, поднастроил по голове и пристегнул маску.

— Мы сможем общаться через шлемофон, — он постучал пальцем по шлему напротив уха. — Просто говори, и я услышу. Держаться можешь за штурвал — вот эту штуку, похожую на трубу с наростами и кнопками. Одной рукой или двумя. А нет — за что хочешь, хоть за ремни безопасности. Но не смей отстёгиваться, пока я не разрешу. Штурвал будет отключен, как и всё остальное здесь, так что не переживай, что что-то не то нажмёшь или сдвинешь.

Нори повертелась в кабине, потрогала пальчиком разные «бугорки и стёклышки», взялась за штурвал правой рукой и гордо заявила:

— Я готова!

— Если что не так, сразу говори — пойдем на посадку.

— Да иди уже, иди, — отмахнулась от него девушка. — Взлетай. Всё будет хорошо.

— Откуда такая уверенность? — скептически посмотрел на неё Киран.

Нори погладила животик:

— Тут тепло, а значит, малыш радуется. А если он радуется, то всё будет хорошо.

Киран сдался понять эту логику и решил просто вывести на один из экранов биометрию второго пилота. Если Нори потеряет сознание от страха, как тогда при полёте на грифоне, он уж точно должен это заметить, даже не поддерживая разговор.

Погладив девушку по шлему, он спрыгнул на землю, и залез на своё место первого пилота.

Кабина закрылась. Самолёт тихо загудел.

— Нори, ты меня хорошо слышишь? — спросил Киран, проверяя все системы перед взлётом.

— Да.

— Можешь закрыть глаза. Сейчас будем взлетать.

— Не хочу! — послышался безликий голос из наушников, явно намекающий на наличие капризного дитя за спиной основного пилота, и он даже на мгновение задумался:

«Это она закрывать глаза не хочет или взлетать?»

Не взлетать уже было нельзя, чтобы не порождать ненужных слухов о несостоятельности графини, ведь истребитель уже проявился для окружающих во всей красе. Вот Киран ничего на это и не ответил.

Самолёт оторвался от земли и начал медленно подниматься вертикально вверх, пряча посадочные опоры.

— О! А это почти как на подъемнике! — воскликнула Нори. — И ничуточки не страшно!

Киран слегка улыбнулся, но радоваться не спешил. Поднявшись на высоту десятка в три этажей, он подключил ходовые двигатели, и Птица из Легенд с лёгким толчком понеслась над городом, медленно набирая скорость и высоту. Над портом он ушёл в плавный разворот на юг и полетел в сторону предгорий. Идея была пролететь вдоль гор с запада на восток, где в случае чего можно было бы быстро зайти на посадку посреди луга или лесной поляны.

В эфире было как-то подозрительно тихо. Киран всё косился на показатели биометрии своего пассажира, но, не считая слегка увеличенного пульса, всё было в норме: ни обморока, ни паники.

— Кира-а-ан!!! — от крика он чуть не оглох и непроизвольно дёрнулся, а самолёт слегка задрал нос. — Смотри!!! Там коровки!!!

— Тьфу ты! — в сердцах выругался он, выравнивая машину. — Нори, давай ты не будешь так кричать. Я тебя прекрасно слышу.

— Да? Но оно ж гудит… Нет, ну смотри! Они такие маленькие, как муравьи! А можно к ним поближе?

— Мы их распугаем, потом не соберут.

— Ну ладно… А к морю можно?

— К морю можно.

Желтоватые луга сменялись зелёными лесами, леса уступали место серым прибрежным скалам, волны накатывали на них, оставляя белые полосы пены за собой, а девушка в кресле второго пилота беспрестанно щебетала, как здесь красиво.

— Киран, а мы до края земли можем так долететь? — спросила Нори, когда суша осталась далеко позади, а вокруг синела лишь морская гладь с тёмными пятнами подводных впадин.

— Можем и за край, — уверенно ответил Киран, поглядывая на уровень заряда накопителей, — но… Ты знаешь, что там?

— Нет, конечно!

— А я знаю, поэтому давай в другой раз. Зрелище не для… — он хотел сказать «слабонервных», но решил всё же смягчить фразу: — тех, кто не готов жить с этим знанием дальше. Насколько тебе важно знать, что там?

— Не особо. Просто интересно было. М-м-м… А давай тогда в Зольдану! Ты ведь умеешь стрелять, как бабушка? Разнесем пару штаб-квартир Кланов — и домой!

— Нори…

— Я знаю, где они! Я тебе опишу! Не промахнёмся! Ну, а если и да, то так и будет!

— И зачем? — не впечатлился Киран её внезапным приступом кровожадности.

— Отомстить, — прозвучало как-то неуверенно, будто как вопрос самой себе.

— Даже если есть за что, дальше-то что? Во-первых, они не узнают, что это была ты. Во-вторых, кем и чем ты собралась отбиваться от пары Кланов потом? Они тебе полгорода вырежут в ответ. Мстить надо по уму, а не сгоряча.

— Нудный ты!

— Тогда летим обратно, — невозмутимо ответил Киран. — Как я понял, летать ты не боишься, значит, эксперимент завершён.

— Стой! Давай ещё полетаем… Мне нравится.

— Ты серьёзно? — не мог поверить своему счастью Киран.

— Да. Сама не знаю почему, но мне не страшно. Наоборот, как-то спокойно здесь.

— Тогда летим к горам — там есть на что посмотреть!

Киран улыбался, еле сдерживая себя, чтобы не уйти на радостях в крутой вираж и не разогнаться слишком резко. Душа его пела, а тело держало её в узде, чтобы не спугнуть его нового второго пилота. Свою жену он решил обязательно научить летать, пусть и не сегодня.

Через несколько часов чёрная Птица из Легенд аккуратно приземлилась на площадь перед усадьбой графини Дэйнеры, между главными входом и ротондой. Хвостом она встала ко входу, явно всем намекая, что усадьба теперь ещё и под прикрытием древнего артефакта. Киран так рассчитал, чтобы магическое поле усадьбы было буквально в одном шаге от расширенного защитного поля самолёта. Вряд ли бы им пришлось покидать дом Элеоноры с боем в ближайшее время, но почему бы и не подстраховаться?

Нори покидала кабину с какой-то новой хищно-довольной улыбкой на лице.

«Даже не буду спрашивать, что она себе там уже напридумывала, — размышлял Киран, помогая ей сойти на землю. — Не боится летать — это главное! Значит, пока всё идёт по плану, даже с опережением».

На этой мысли он решил, что можно позволить себе, наконец, немного расслабиться, чтобы были силы снова напрягаться по возвращению в Нерру. О том, что им вскоре надо к Альберту, он пока умалчивал, прекрасно зная, что Нори, мягко говоря, недолюбливает графа Неррона. Он не желал добавлять своей жене лишних тревог раньше времени.

Из оставшихся дел в графстве Дэйнер ему предстояло ещё одно: переговорить с Нилом О’Нием, но и это он решил отложить на конец своего пребывания здесь.

Три дня спустя, утро.

В зале для совета за круглым столом собрались трое: графиня Дэйнера, её, пока ещё неофициальный муж и временный советник. Не то чтобы Киран считал обмен кольцами достаточным условием для закрепления их союза, но никаких договоров на подпись он своей жене не подсовывал, а она и не спрашивала, видимо, считая это необязательным.

Нори уже была предупреждена, что завтра они вылетают к Альберту. Теперь присутствующим предстояло выяснить, что будет делать добровольно-временный советник во время отсутствия графини.

— Нил, завтра мы с Элеонорой покинем графство Дэйнер на неопределенный срок, — учтиво заговорил Киран. — В связи с этим у меня к вам два вопроса. Первый: я бы хотел уточнить условия, на которых вы согласились быть временным советником графини Дэйнеры? Второй: намерены ли вы становиться постоянным советником графини с возможностью вести дела графства в её отсутствие.

— Элен попросила меня обеспечить защиту графине Дэйнере на ближайшее два месяца после её ухода или до вашего возвращения, что наступит раньше, мистер Регнар. Назначили меня временным советником Её Сиятельства скорее для отвода глаз. Пусть я и не отказывался озвучить своё мнение по интересующим Её Сиятельство вопросам, но становиться полноценным советником и вести дела графства не входило в мои планы.

— Благодарю вас за оказанную помощь, — продолжил Киран. — Если я правильно вас понял, эта должность вас не интересует вовсе?

— Да. Но я готов проследить за графством в ближайшие пять недель, как мы изначально договаривались с Элен, если вы мне оставите чёткие распоряжения касательно внешней политики. Внутренние дела просьба поручить кому-то другому.

— Благодарю вас, Нил, — учтиво ответила графиня Дэйнера. — Внутренними делами занимается Эдвард в моё отсутствие. Пусть вас не смущает его должность дворецкого — он мой тайный советник и имеет все необходимые полномочия. Здесь я проблем не вижу. Киран, на счёт внешней политики что думаешь?

— Предлагаю оставить порт Марингерда открытым для перевозок мирных грузов и людей. За уплатой пошлин и порядком пусть следит капитан Новак и присылает отчёты Эдварду раз в неделю. Для военных судов всех стран порт будет закрыт. Часть твоего флота должна будет находиться на ближнем рейде и всех об этом предупреждать. Неподчинение равносильно объявлению войны Гердане. В случае начала боевых действий Нил имеет право незамедлительно покинуть пост временного советника и страну. Единственное, чтобы я попросил, это отправить в Летающую Крепость Нерру срочного гонца с донесением на моё имя. На все остальные внешнеполитические запросы отвечать, что рассмотрите предложение, и пересылать их в Нерру раз в неделю тоже на моё имя. Итого: местными жителями занимается Эдвард, порт сторожит капитан Новак и остальные твои капитаны, а все внешнеполитические запросы Нил пересылает в графство Неррон.

— Нил, что вы думаете? — обратилась к нему графиня Дэйнера.

— Если вас устраивает такой порядок, Ваше Сиятельство, я согласен.

— Благодарю, Нил. Киран, я принимаю твоё предложение. Благодарю. Оно вступает в силу завтра в полдень. Сегодня я отдам все соответствующие распоряжения. Есть ли что-либо ещё, что нам необходимо обсудить до моего отъезда?

— Я бы хотел уточнить, Ваше Сиятельство, стоит ли мне говорить, что вы находитесь с визитом в графстве Неррон? С одной стороны, это не к месту, ведь это ваше личное дело, где вы и почему откладывается рассмотрение предложений и прошений. С другой — это может быть частью Вашей внешней политики: тем самым вы напрямую заявляете о союзе с графом Нерроном.

— Киран, а мы в союзе? — усмехнулась Элеонора. — Или…

— Об этом ты узнаешь завтра, — загадочно улыбнулся Киран. — Да, Нил. Можете указывать, что графиня Дэйнера гостит у графа Неррона.

— Понял, — ответил Нил. — У меня всё.

На этом совещание было объявлено закрытым.

До вечера Киран помогал Элеоноре приводить дела в порядок перед отъездом. После того, как они вместе составили все распоряжения, он лично донёс их до всех: переговорил с её дворецким и с начальником охраны усадьбы, с начальниками городской стражи и порта, с каждым из её капитанов, да и не забыл заглянуть к Картэну. С собой у Кирана было рекомендательное письмо от графини Дэйнеры, и ни у кого не возникло вопросов о его полномочиях вести её дела.

Когда уставший и вымотавшийся Киран вернулся в усадьбу, солнце уже висело низко над домами. Всё, чего он желал — поужинать и отправиться спать в обнимку с любимой женщиной, но его ждал неприятный сюрприз. Недалеко от входа стояла карета, а дворецкий ему сообщил, что в гости пожаловала графиня Соренгаст собственной персоной.

«Надо было оставлять самолёт на площади, — было первой его мыслью, — тогда бы никто не пожаловал».

— Её Сиятельство просила передать, что вы приглашены на званый ужин в честь приезда почетной гостьи, — следом сообщил Эдвард. — А если вы успеете вернуться раньше срока, безотлагательно зайти к ней в кабинет.

— Благодарю, Эдвард.

«Какой интересный поворот, — размышлял Киран, идя коридорами для слуг, чтобы раньше времени не попасться нежданной гостье на глаза. — Похоже, она сменила тактику и решила найти на меня управу через Нори. Или приехала на нейтральные земли, чтобы попросить прощения и о чём-то договориться в обход Альберта? В любом случае, было бы интересно сначала понаблюдать за ней со стороны. Тем более, что она не знает меня в лицо, если не задалась целью получить мой портрет».

Нори оказалась одна в своём кабинете, что позволило Кирану обсудить с ней план действий до ужина.

— Нори, графиня Соренгаст сообщила тебе, зачем пожаловала? — спросил он, закрывая за собой дверь кабинета.

— Нет ещё, — устало вздохнула девушка и потянулась в кресле. — Своих идей у меня тоже нет. Может, ты сам с ней поговоришь? У меня нет ни сил, ни желания.

— Сколько времени ещё до ужина?

— Час где-то.

— Идём, пока полежишь и отдохнёшь, а я тебе расскажу, что мне от тебя будет надо. Мне важно, чтобы ты с ней поужинала и кое-что выяснила.

— «Ты»? Не «мы»? — удивилась Нори.

— Да. За столом вы будет сидеть вдвоём, а я буду неподалёку, — Киран протянул девушке руку, помогая подняться с кресла, и тут же подхватил на руки. — Я тебя отнесу в кровать.

— Ты уверен, что мы на ужин успеем, — вяло улыбнулась Нори, растекаясь в объятьях, как желе на солнце.

— Уверен, — улыбнулся Киран. — С ней надо сегодня поговорить и забыть об этом. Завтра нам будет не до её прихотей.

Серьёзный разговор Киран начал, когда принес жену в её покои, уложил на подушки прямо в платье и укрыл сверху. Сам он сел на край кровати лицом к ней и взял её за руку.

— Слушай внимательно, но и не переживай — всё уже свершилось и всё обошлось.

Нори кивнула, а Киран продолжал.

— Я отправлял к тебе Миледи Элен не просто так. Когда я был в Ордене Ниев, она чуть не разбилась на самолёте во время учебного полёта. Сначала я думал, это несчастный случай, вызванный чрезмерной усталостью или чем-то ещё, и решил, что ей просто надо где-то отдохнуть, например, у тебя. Но после её отъезда оказалось, что это была диверсия. Среди нас, гвардейцев графа Неррона, оказался разведчик графини Соренгаст, у которого был приказ уничтожить Миледи Элен и Рэда. Мы его поймали, и Рэд не пострадал.

Нори нахмурилась и сжала губы в тонкую линию, но не спешила перебивать.

— Это ещё не всё. Несколько недель назад была серия покушений на людей графа Неррона: его советника, меня и одного из моих командиров. След от одного из покушений тоже вёл в её сторону. Остальные пока…

— Что?! — разгневанно перебила его Элеонора и села ровно, будто собралась куда-то бежать. — Да я её голову на шест посажу!!! Как она посмела после этого заявляться сюда?!

— Тише, — улыбнулся Киран, укладывая её обратно. — Говорю же, что всё обошлось. Все живы и невредимы.

— Но! — пыталась вырваться Нори, однако её слишком крепко прижимали к кровати, пусть и бережно. — Такое нельзя спускать с рук! Тем более у нас есть возможность её схватить!

— Спускать с рук никто и не собирался, а брать её под стражу нам невыгодно, да и нет веских доказательств её вины. Более того, вероятно, что Альберт уже подослал к ней своего контрразведчика. Сейчас мне очень интересно, с чем она к тебе пожаловала. Не исключаю, что с каким-то предложением касательно меня. Тебе надо будет его выслушать и попробовать докопаться до сути. Если я буду сидеть за столом, она будет уж слишком осторожной. Поэтому я буду стоять на страже у входа, как твоя личная охрана, с ещё одним твои гвардейцем. На таких людей обычно не обращают внимание, и, думаю, она меня не узнает, даже если видела мой портрет. Лично мы не знакомы. Если тебе будет угрожать опасность, я это почувствую и пресеку её источник, будь то графиня или кто-то другой

— Опасность — вряд ли, — наконец расслабилась Нори, и Киран её отпустил. — Но что мне ей отвечать на вопрос о возможном союзе между нами?

— Соглашайся, — усмехнулся Киран. — Это будет интересно.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — хищно улыбнулась графиня Дэйнера.

— Именно, — Киран погладил её по щеке, разглаживая недоброжелательную ухмылку. — Но со своими врагами я разберусь сам. Твоё дело — мне в этом немного помочь, но только сегодня.

— Что значит «сам» и «только сегодня»?! — тут же возмутилась девушка и снова бодро села, будто и не была в край уставшей с четверть часа назад. — Кто мне говорил, что мы отныне всё делаем вместе?! Я тоже хочу о тебе заботиться и не позволю меня сбрасывать со счетов!

— Заботься, — ласково улыбнулся Киран и её поцеловал, прекращая дальнейшие споры.

Его руки заскользили по спине девушки, расстёгивая на ней платье.

— Киран… — попыталась отстраниться она. — Мы так на ужин не успеем.

— Успеем, — он повалил её обратно на кровать и перевернул на животик. — Я тебе просто сделаю бодрящий массаж.

— Внутренний? — захихикала девушка.

— Внешний, — невозмутимо ответил Киран.

Глава 30. Дела семейные. Часть 2

Графиня Лорелей Соренгаст

Полчаса спустя.

К назначенному сроку банкетный стол ломился от угощений, но хозяйки дома за ним не оказалось. Ещё большее смутило Лорелей, что на столе стояло всего два набора столовых приборов.

«Странно, — думала она. — Весь город гудит о том, что графиня вышла замуж. Или это просто слухи для простолюдинов, и он всё ещё просто её любовник, которому нет места за этим столом? Или она хочет так показать, что в этом их союзе главная она?»

Пока одна графиня терялась в догадках, сидя за столом, другая уже опаздывала на четверть часа.

«Да как она смеет настолько меня не уважать?!» — уже начинала раздражаться гостья, как двери зала открылись, и слуга объявил:

— Её Сиятельство, графиня Элеонора Дэйнера.

Следом вошла графиня и два гвардейца в тёмно-зелёной форме графства Дэйнер с алебардами в руках и мечами на поясе. Они остались у входа, а графиня, надменно улыбаясь, прошла на своё место за столом.

— Я рада, что Вы нашли время посетить мою страну, — учтиво начала Элеонора, ожидая первую смену блюд. — Гости из далёких стран в наших краях — это редкость. Понравились ли Вам Ваши покои?

— Да. Благодарю за радушный приём, — учтиво ответила графиня Соренгаст, пряча своё раздражение глубоко внутри.

Слуги поставили перед трапезничающими источающий пар суп из морепродуктов, и на какое-то время все разговоры смолкли.

Лорелей ненавязчиво, но внимательно наблюдала за Элеонорой, но так и не смогла прочитать никаких эмоций на её безразличном к происходящему лице.

«Не похоже, чтобы она чего-либо боялась, — размышляла женщина, — но зачем тогда стража внутри? Может, она всё же знает про покушение на мистера Регнара и считает меня причастной к нему? А стража — это мне намёк быть осторожной? Да и не выглядит Элеонора заинтересованной в моём визите. Или это лишь игра, чтобы набить себе цену? Вопрос ещё, насколько она теперь связана и какими обязательствами с графством Неррон. Возможно, через своего мужа-любовника она хочет заручиться поддержкой Альберта, но вполне вероятно и обратное: так Альберт подсадил её на крючок…»

После второй смены блюд хозяйка дома отослала слуг и первой нарушила молчание:

— Понравился ли Вам Марингерд, Лорелей?

— Красивый город, — улыбнулась графиня Соренгаст. — Жемчужина у моря.

— Вы льстите мне, — слегка улыбнулась графиня Дэйнера в ответ. — Вы у нас проездом или желаете погостить?

— Даже не знаю, Элеонора, что Вам ответить, — вздохнула графиня и отложила вилку с ножом в сторону. — Я слышала, что у Вас тут неспокойно из-за близкого соседства с Зольданой, и думала надолго не задерживаться — опасностей мне и дома хватает. Однако сегодня была приятно удивлена — город показался мне тихим и умиротворённым.

— Вы от чего-то вынуждены бежать? — с лёгким сочувствием в голосе спросила Элеонора.

— Увы, от очередных интриг. Мои соседи вновь очернили меня в глазах графа Неррона, и я опасаюсь его праведного гнева. Думаю, не мне вам рассказывать каково это — быть зажатой со всех сторон недоброжелателями, без возможности отстоять даже свои земли, не то что социальные позиции.

— Прекрасно Вас понимаю, дорогая, — вздохнула в ответ хозяйка дома. — Но даже не знаю, чем могу Вам помочь. Порой мне кажется, что Граф Неррон чувствует себя на моих землях, как у себя дома. Боюсь, у меня не выйдет Вас у себя спрятать и обеспечить должную безопасность при всём моём желании.

— А что если я скажу, что могу сама обеспечить свою безопасность, а мне нужно лишь политическое убежище? — с интересом спросила графиня Соренгаст.

— Даже не знаю… А что я получу взамен того, что ещё больше поссорюсь с графом Нерроном?

— Начну с того, что при нашей последней встрече Альберт мне никак не угрожал, и я всё надеюсь, что он найдёт истинных виновников произошедшего. Если мы с Вами сегодня договоримся о взаимопомощи, я предлагаю это держать в тайне от всех до поры до времени. Вам же я хочу предложить политическое убежище и защиту графства Соренгаст в случае нападения на Ваши земли объединённых Кланов Зольданы. Я слышала, что они могут пойти войной на графство Неррон в ближайшие полгода. Не берусь гадать, на чью сторону вы решите встать в предстоящем конфликте, лишь предлагаю Вам новые возможности.

— И как Вы собираетесь обеспечивать мою безопасность на своих землях, — холодно усмехнулась графиня Дэйнера, — если вы не в состоянии обеспечить даже свою?

— У меня есть достаточно средств, чтобы нанять один крупный или два поменьше Клана Зольданы из второй десятки. Этого уж точно должно хватить, чтобы обеспечить безопасность двух хрупких женщин.

— Так зачем же Вам я, Лорелей? — удивилась графиня Дэйнера. — Мне кажется, вы себе противоречите.

— Если бы, — погрустнела собеседница. — Нанять-то я могу, а привести их на свои земли через земли графа Неррона или земли ныне подконтрольной ему графини Ронетты — нет. Вы — мой единственный путь к спасению. Позвольте мне озвучить мой полный план?

— Слушаю.

— Через несколько дней я собираюсь отправиться в Зольдану на переговоры с Кланами под официальным предлогом: поиск убежища от гонений графа Неррона. Там я тайно нанимаю людей и возвращаюсь к себе домой якобы ни с чем. Эти люди прибудут под Ваше командование через две недели после моего ухода. Если на Вас нападут их земляки, они Вам помогут перебраться в графство Соренгаст вместе с вашими людьми. Если мне придётся скрываться у Вас, они обеспечат мою безопасность на Ваших землях. Мне кажется, это предложение выгодно нам обеим.

— Если бы речь шла не о зольданцах, так бы оно и было. Вот только мне интересно, вы действительно не знаете, — в голосе Элеоноры послышались нотки угрозы, — что наемники изнасилуют мне здесь всех девочек и женщин от двенадцати и старше и будут устраивать прочий дебош от безделья? Или это тоже часть Вашего плана?

«Хороший был план, — спокойно подумала Лорелей, — но кто ж знал, что наёмники — это беспредельщики, а эта пигалица так добра к простолюдинам. Мне всё равно, кого они здесь изнасилуют, но попробую подыграть».

— Да как Вы смеете обвинять меня в подобном! — возмутилась графиня Соренгаст. — Откуда мне было знать! Я с ними никогда не вела общих дел и даже не бывала ни разу в Зольдане!

— Мне очень жаль, — снисходительно посмотрела на неё Элеонора, — что вы проделали такой длинный путь, будучи настолько неосведомлённой. Желаю Вам удачи на переговорах с Кланами Зольданы. И позвольте дать небольшой совет: будьте бдительны, чтобы Вас там не взяли в плен. Как я поняла, выкупать Вас некому. Зольданцы сначала долго пытают, а когда надоест, могут и на слово поверить. Однако, даже если Вас бесплатно и отпустят, в высшем обществе Вам появляться уже никогда не захочется. Что же до Вашего предложения, я вынуждена отказать. Вы имеете право гостить на моих землях, сколько пожелаете и на общих основаниях, но политического убежища я Вам не предоставлю.

Графиня Дэйнера встала из-за стола, что означало — «обед окончен, а гостям следует удалиться».

Графиня Соренгаст встала следом, буравя хозяйку гневным взглядом:

«Да как она смеет меня прогонять, не дав даже слова сказать в ответ! Кем она себя возомнила?! Жалкая девка с окраины! Без манер и чести!»

Однако, вопреки ожиданиям гостьи, хозяйка дома не ушла, а подошла к ней и добродушно улыбнулась:

— Давайте оставим политику в стороне, Лорелей, и поговорим как женщина с женщиной. Позвольте Вам задать личный вопрос?

— Отчего ж не позволить, милая, — фальшиво улыбнулась Лорелей. — Спрашивайте.

Элеонора резко шагнула вперёд, и пальцы её правой руки сомкнулись на горле гостьи. Левой же она крепко схватила графиню Соренгаст за запястье.

Лорелей дёрнулась и вскрикнула от боли в руке, а в глазах читался неподдельный ужас. Пусть Элеонора её лишь держала, а не душила, вырваться из её стальной хватки изнеженная гостья не могла.

«Пусти меня, стерва!!!» — в панике мысленно орала графиня, всё пытаясь сорвать руку со своей шеи, но её пальцы скользили по рукаву платья, а ногти не могли его процарапать.

— Всем ни с места! — приказала графиня Дэйнера и пристально посмотрела в глаза своей жертве: — Вопрос у меня простой, милая, но от правдивости ответа на него зависит сверну ли я Вам сейчас шею или нет. Зря Вы мне рассказали, что Вы сами по себе, и дозволили ощутить безнаказанность. Хорошо подумайте, прежде чем отвечать. Если я позже узнаю, что вы мне солгали, я Вас найду даже в Вашей Летающей Крепости. Внимание! Кто Вам заказал убийство моего мужа, Кирана Регнара?

«Имя тебя надо, тварь?! Так это просто!!! Благодарю, что спросила!!!»

— Граф… — прохрипела графиня Соренгаст. — Генрих… Одингер…

— Благодарю, дорогая, — отпустила её шею графиня Дэйнера и снова улыбнулась, вот только её взгляд до сих пор обжигал, как лёд. — Я завтра сообщу об этом графу Неррону.

«Ты заплатишь за это унижение!!!»

Лорелей начала кашлять и, развернувшись к столу, оперлась на него правой рукой, левой всё ещё держась за горло.

«Да как она посмела… Так со мной?! Я! Уважаемая женщина! Графиня из Весталии, а не портовая девка, как она! Да я её старше, в конце концов!!! Где её уважение к старшим?! Думаешь, можешь творить что хочешь?! Я тебе покажу, что значит идти против Весталии!»

Её пальцы сомкнулись на рукоятке ножа.

«Умри!!!»

Лорелей отскочила от стола и развернулась запустить острый нож для резки мяса в спину ничего не подозревающей Элеоноры, но замерла на замахе — один из гвардейцев замахнулся метнуть в неё алебарду, как копьё.

«Он не останавливается!!!» — на графиню Соренгаст вновь накатила волна первобытного страха, и она в ужасе наблюдала, как утекают последние мгновения её жизни, не в силах пошевелиться.

Вдруг её что-то силой дёрнуло в сторону. Алебарда пролетела мимо и, вонзившись краем наконечника в стену, со скрежетом и лязгом упала на мраморный пол. Упала и Лорелей. Она лежала на боку, боясь пошевелиться. Ей казалось, что стоит ей обернуться, как это чудовище, метающее тяжёлое оружие словно пушинку, сейчас её проткнёт насквозь.

Вдруг перед глазами возник подол зелёного платья, и кто-то бережно дотронулся до плеча.

— Лорелей, прошу прощения, — послышался извиняющийся голос графини Дэйнеры. — Это недоразумение. Я не желала вашей смерти. Вы можете подняться?

Графиня Соренгаст приподняла голову и посмотрела вверх. Перед ней на одном колене стояла Элеонора и протягивала руку, чтобы помочь подняться. Но вид у неё был скорее равнодушный, чем раскаивающийся.

«Как же… — дрожа от обиды и страха, подумала неудавшаяся убийца. — Жаль ей… Больше похоже на ловушку для наивной меня…»

Женщина приподнялась, опираясь на руки, и села. Расправляя складки своего платья, она наткнулась на что-то холодное — тут же сжала в кулаке. Не раздумывая ни мгновения, она схватила протянутую руку, дёрнула силой на себя и воткнула нож графине Дэйнере в щёку. Неподдельное удивление в глазах хозяйки дома, сменившееся испугом, стало мимолётной её наградой. Лорелей злорадно улыбнулась, затем заверещала от боли в сломанном запястье и с ужасом ощутила, как тонкие девичьи пальцы вновь сомкнулись на её шее мёртвой хваткой.

— Но как… — прохрипела она, глядя глазами затравленной жертвы в лицо той, что вновь поймала её. На нём не было ни царапины.

— Удивлены, Лорелей? — злорадно ухмылялась графиня Дэйнера. — Я же говорила, что Вы не подготовились. Знайте с кем ведёте беседы. Я не человек, а Морской Дракон.

Элеонора протянула левую руку в сторону ладонью вверх:

— Киран, нож!

«Киран? Киран Регнар?! Это что, было лишь представление в мою честь?! Они со мной играли?! А я ведь действительно хотела договориться… Да что ж мне так не везёт… Я думала, хоть она меня поймёт…»

— Отпусти её, Элеонора, — послышался спокойный голос справа, и руки́, удерживающей графиню за шею, коснулась другая — крупная, мужская, в кожаной перчатке.

— Ладно, она твоя.

Только лишь графиня Соренгаст смогла свободно вдохнуть, как её шеи коснулось острие меча.

— Я знаю, как Вам выкупить Вашу жизнь, Ваше Сиятельство, — учтиво заговорил мистер Регнар. — Передайте Генриху Одингеру, что вы договорились с графиней Дэйнерой о взаимопомощи по предоставлению друг другу убежища. Это ведь была его идея?

— Да, — нервно сглотнула графиня. — Я согласна.

«А что мне ещё остается?»

— Люблю сговорчивых, — злорадно оскалился мужчина и, убрав меч, протянул женщине руку, помогая подняться. — У вас есть время до полудня следующего дня, чтобы покинуть графство Дэйнер.

Графиня побледнела и кивнула.

— Прошу не задерживаться в усадьбе, — мистер Регнар указал мечом на дверь.

Графиня Соренгаст заспешила прочь, прижимая к себе раненую руку.

«Хорошо ей иметь такого защитника! — завидовала она, быстро идя коридорами в свои гостевые покои и еле сдерживая слёзы боли и отчаяния. — С таким можно и борзеть — всё сойдёт с рук! А если нет, то их прикроет граф Неррон. А я?! Что я могу одна против всех?! Даже если я ничего не буду делать, всё равно меня подставят остальные! Лилиан, милая, только ради тебя и живу, иначе бы давно послала бы эту никчёмную жизнь к чёрту!»

Элеонора

Киран хмурился и смотрел на Элеонору.

— С тобой всё в порядке, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он, удерживая девушку за подбородок, и тут же приказал: — Объясняй!

Он разглядывал и поглаживал её щёку, а взгляд не предвещал ничего доброго.

«Последний раз он так на меня смотрел, когда я сбежала без объяснений», — мысленно поёжилась Элеонора, но виду не подала, что испугалась.

Второй стражник был отправлен вслед за графиней Соренгаст убедиться, что гостья покинет усадьбу, как только приведёт себя в порядок. В банкетном зале они остались одни.

— Не здесь, — выдернулась Нори из его хватки и развернулась на выход. — Иди за мной.

— Э, нет, красавица, так не пойдёт, — Киран схватил её за запястье и легонько потянул на себя. — Сначала ты объясняешься, а потом мы куда-то идём.

— И что ты хочешь узнать? — фыркнула Нори, оборачиваясь и прожигая его неприветливым взглядом в ответ. — Почему я её прогнала? Я уже сказала. Я не хочу головной боли с головорезами Зольданы в моё отсутствие. Здесь своих беспредельщиков хватает.

— Я не про это. Про зольданцев ты, конечно, преувеличила, но это твоё дело. Я хотел…

— Я преувеличила?! — вспылила Нори. — Да это я ещё половину умолчала, чтобы совсем её не запугать! Сколько ты их кораблей брал на абордаж? Скольких детей и женщин доставал из трюма? Скольких отморозков словил на улицах Марингерда?

— Ни одного, — спокойной ответил Киран, — но я бывал в Зольдане и не раз. Там не все такие.

— Я лишь говорю о том, что видела и знаю лично. Возвращаясь к Лорелей, её предложение было шито белым нитками — слепой бы не заметил. Я не дура на такое подписываться, особенно не зная твои, а теперь и мои отношения с Альбертом. Вот скажи, как она себе представляла мой побег через земли графства Неррон с армией из Зольданы? Я себе этого вообще не представляю. Уж проще одной затеряться в горах.

— А я, между прочим, просил тебя согласиться, — укоризненно покачал головой Киран. — Могла бы и дурой прикинуться — пусть бы нас недооценивали. Вместо этого мы её чуть не убили. Даже не знаю, что она теперь своим подельникам расскажет.

— А я, между прочим, — в тон ему ответила Нори, — имя для тебя узнала.

— Имя — это хорошо, — задумался Киран, — но главное здесь другое — она сдала только одного из своих союзников. Или это был действительно граф Одингер, или она решила его нам сдать из личных соображений. Знаешь, что самое интересное в сегодняшнем представлении?

Киран притянул Нори лицом к себе и обнял за талию.

— И что? — она скрестила руки перед собой и недовольно уставилась в сторону.

— Что, похоже, в лагере наших врагов нет единства — они готовы сдавать и подставлять друг друга по любому поводу. Или, по крайней мере, подставлять графиню Соренгаст.

— То есть я не зря старалась её запугивать?

— Может, и не зря, — Киран нагнулся к ушку Нори и прошептал: — А теперь рассказывай, почему на тебе ни царапины. Я знаю, что не успел вовремя перехватить нож.

— На мне бабушкин магический барьер, — прошептала Нори в ответ. — У неё хитрая Форма магии — Сила Слова называется. Она прочитала какое-то стихотворное заклинание, и с тех пор меня нельзя ранить. Я даже боли не чувствую от удара.

— Вот оно что… Ты была права. Идём, обсудим это в другом месте.

Киран отпустил Нори и, взяв за руку, повёл на выход.

— Ты на меня больше не злишься? — с опаской посмотрела она на него.

— Я и не злился, — удивился Киран.

— Тогда почему ты на меня так холодно смотрел?

— Я… — почесал затылок Киран. — Скажем так, переживал.

— И тогда, в карете, ты тоже переживал? — усмехнулась девушка. — Когда я сбежала. Я думала, ты меня там прирежешь за непослушание.

— Нет, тогда я обиделся.

— На что? — теперь удивилась и Нори, не представляя, как такой вечно спокойный и уравновешенный человек может на кого-то обидеться.

— На то, что ты мне не поверила и не доверилась. Я тогда не собирался тебя силой запихивать в седло грифона, а хотел несколько дней с тобой потренироваться, подружить вас как-то, чтобы ты перестала бояться.

— Так и не скажешь…

«Что, серьёзно? Киран хотел избавить меня от страха мирным путём, а не заставить силой подчиняться? Не спросила бы — не узнала…»

— В смысле? — возмутился Киран. — Я тебя хоть раз к чему-то принуждал?

— Ну… Не считая того раза…

— Тогда я тебя предупредил, что будешь наказана, если сбежишь. Это было наказание, а не принуждение.

— Твоя честность меня пугает, — улыбнулась Нори и прижалась к нему плечом. — Как тебе, честному, живётся-то?

— Всё просто — надо меньше болтать не по делу.

— Ага, и прогонять всех одним взглядом, — хихикнула Нори, — чтобы ни о чём и не спрашивали.

Так в обнимку они и дошли до её покоев.

— Скажи, — тихо спросил Киран, как только за ними закрылась дверь, — ты теперь вообще ничего не чувствуешь?

— Чувствую, не переживай. Тебя я чувствую: тепло, касание. Сам же говорил, что на тебя магия не действует. Ещё я чувствую солнечное тепло, жар от огня, но он меня не обжигает, ветер, холод.

— И как долго на тебе этот магический барьер продержится? — всё также тихо продолжал мужчина, уводя её подальше от двери.

— Тут можешь не шептать, — улыбнулась Нори. — Здесь звуконепроницаемый барьер. Моя защита продержится до рождения малыша. Думаю, тут бабушка скорее обезопасила его, а не меня. Наследника, в общем.

— Наследницу, — поправил её Киран.

— Как скажешь, — хихикнула девушка. — Да! Не знаю, насколько это важно, ведь я покидать Каррандр не собираюсь, но бабушка говорила, что моя защита за его пределами перестаёт действовать, но не исчезает. Когда я сюда вернусь, она снова будет в силе. Это Элен хотела сказать, что за пределами нашего мира нет магии?

— Да, вне Каррандра нет магии на основе Эша, но другая бывает.

— Ясно. Идём обратно, чтобы ты поел хоть.

— Нет. Завтра. Идём спать уже.

— Но…

— Не спорь.

«Какой-то он уставший», — подумала Нори и решила не спорить, а помочь раздеться.

Глава 31. Тени прошлого

Элеонора

На следующий день, позднее утро.

Элеонора стояла на плоской крыше одного из зданий усадьбы у ажурного каменного парапета и разглядывала бесконечные черепичные крыши городских домов. Лёгкий ветерок развевал её полураспущенные каштановые волосы и белый шейный платок. Она не знала, какой приём ей устроит граф Неррон, и оделась как на войну: в сюртук, штаны и сапоги, да и катлас свой прихватила. У её ног лежала походная сумка с кожаным доспехом, лётным костюмом, любимым платьем с туфельками и древним артефактом, из которого в неё когда-то стреляли. Остальные её вещи должны будут привезти позже на почтовых грифонах.

Девушка ждала Кирана, который где-то задерживался.

«И почему я не приходила сюда раньше? — грустно думала она. — Хотя бы ночью — на звёзды посмотреть. Здесь такой простор, ветер, ощущение свободы! Здесь я выше всех, и никто не может до меня дотянуться…»

«Кроме грифонов, — ответил её внутренний голос. — Да и защитить никто не сможет».

«А… Ну да… Здесь раньше не было магического купола. И почему я его не поставила раньше?»

«Чтобы не ощущать себя в ложной безопасности. Магам ведь доверять надо, да и быть уверенной, что их не перекупят».

«Тоже верно», — вздохнула она, разворачиваясь в сторону моря и на время останавливая внутренний диалог.

«Прощай, моя единственная отрада в этом мире, — улыбнулась она и мысленно помахала искрящейся на солнце синеве ручкой. — Вот скажи мне, море, кто в здравом уме променяет тебя на бескрайнюю пустыню? Наверное, я сошла с ума».

Море не ответило, но наконец объявился Киран с папкой и небольшим свертком в руках. Одет он был в серый лётный костюм, и никаких сумок при себе у него не было.

— Скромно, — усмехнулся он, увидев сумку своей жены. — А раз так, можешь к себе положить ещё это?

— Без проблем, — Нори присела на корточки и принялась расстёгивать застёжки. — А что это?

— Дары для Альберта. Можно сказать, твоё приданое.

— Заинтриговал, — улыбнулась она.

Пока девушка возилась с вещами, Киран открыл самолёт. На этот раз она сама села в кабину, надела шлем и пристегнулась. После чего положила сумку на колени и устроилась с ней в обнимку, как с подушкой.

Когда самолёт начал взлетать, внутри она ощутила какой-то новый приятный трепет. Следом потеплело внизу живота и на неё накатила волна безграничного счастья, даже показалось, что вновь выросли собственные крылья.

«А, я поняла, — улыбнулась будущая мама, просовывая руку под сумку и слегка прижимая к животику, — вот кто у нас здесь любит летать. Значит, это ты, малышка, избавила меня от страха?»

Нори показалось, что внутри что-то будто даже запульсировало, и она приняла это за «да».

«Похоже, Киран наградил меня бесстрашием. Бабушка — неуязвимой броней. Всё, держите меня семеро! — она в голос рассмеялась. — Пойду в разнос!»

— У тебя всё в порядке? — тут же послышалось из шлемофона.

— Да, — ответила она, пытаясь перестать смеяться. В маске-то рот рукой не прикроешь. — Всё хорошо.

«Даже свои эмоции как-то трудно в последнее время держать под контролем… И как теперь жить? Хочется то бросаться на людей при малейшем подозрении об опасности, то беспричинно радоваться. Может, это и есть пресловутый материнский инстинкт? Но как-то рано. Я читала, что он может проявиться после рождения, и то не у всех. Странно, в общем. Похоже, надо теперь всё планировать с учётом того, что я психованная».

Нори снова рассмеялась, подтвердила, что всё в порядке, и решила, что это просто нервное — странная реакция на ожидание предстоящей встречи с графом Нерроном.

В Нерру они прибыли около полудня. Киран всё ещё старался лететь относительно медленно, чтобы невзначай не напугать жену, и перелёт у них занял в два раза больше времени, чем если бы он летел в одиночку.

Приземлились молодожёны на центральной площади левым бортом к Башне Графа. Первым сошёл на землю Киран, поднялся к жене, забрал у неё сумку, закинул на плечо и помог спуститься.

Элеонора ступила на каменную мостовую, подняла голову наверх, разглядывая высокую Башню перед ней, и непроизвольно напряглась, как перед решающей битвой. Отстаивать ей было что: даже если граф Неррон вдруг будет против их союза с Кираном, то она так просто сдаваться не собиралась. Даже если Кирана по каким-то неведомым ей причинам сочтут за предателя интересов графства, а таких здесь казнили, она была готова прорываться вместе с ним с боем к самолёту.

— Расслабься, — тихо сказал Киран, будто читая её мысли, — Альберт не кусается. Идём.

Он слегка потянул её за руку, и девушка сделала первый уверенный шаг в логово врага, а следом и второй…

На входе их встретил Геральд и сказал, что граф у себя в кабинете. Киран отдал ему сумку и меч Элеоноры, и дальше они пошли вдвоём.

«Теперь придётся убегать без любимых вещей, — с грустью подумала девушка, когда за ней закрылась дверца кабинки подъемника».

— Поцелуй храбрости, — вдруг нежно коснулся её шеи Киран и запрокинул слегка голову назад.

Поцелуй длился недолго — девушка его отпихнула. Вместо храбрости он ей добавил разве что возмущения.

— Как ты можешь быть таким беспечным?! — фыркнула она.

— А чего мне напрягаться? — улыбнулся он. — Я домой приехал.

— Но вдруг что-то пойдёт не так? — не сдавалась Нори.

— Как не так? — с интересом посмотрел на неё Киран.

— Ну… Альберт тебя выгонит из-за меня.

Киран рассмеялся:

— Ему дороже будет.

— Но… — тут кабинка подъемника остановилась, и Киран положил палец к её губам.

— Дальше говорить буду я. Прошу в панике не убегать, да и на Альберта с кулаками не бросаться. Он нам ещё нужен.

Киран поцеловал жену в носик и открыл дверцу, пропуская её вперёд.

Дверь в кабинет графа была ничем не примечательной деревянной дверью, одной из многих в безликом серокаменном коридоре.

«Удобно, — подумала Элеонора, — пока нападающие будут проверять каждую дверь, можно успеть сбежать тайным ходами, если они здесь есть. Должны быть по идее».

— Альберт, это Киран, — постучал её муж в нужную дверь и после приглашения снова пропустил Элеонору вперёд.

«Он что, меня как щит использует?!» — мысленно возмутилась девушка, но вслух учтиво поздоровалась:

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство.

Хоть она с графом Нерроном и была на одной ступени социальной лестницы, но он был в три раза её старше, вот она с детства и привыкла обращаться к нему, как к высшему по статусу.

— Здравствуй, Альберт, — следом зашёл Киран.

«А? Что за фамильярность? — мысленно удивилась графиня. — Он что, страх потерял?!»

— Здравствуйте, присаживайтесь, — учтиво ответил граф Неррон, указывая на кресла перед его рабочим столом.

Киран помог Элеоноре устроиться в левом, а сам сел в правое и вальяжно откинулся на спинку.

«Он точно не в себе!» — продолжала негодовать девушка, сохраняя маску спокойствия на лице и прилежно сидя с ровной спиной и руками, скрещенными на коленях.

— Отец, усынови меня, — послышалось справа, и всё самообладание окончательно сдуло с лица Элероны.

Она удивлённо уставилась на своего мужа — тот был расслаблен и неприкрыто улыбался, будто знал, что делает. Более того — будто считал, что отказ невозможен.

— И что я за это получу? — с интересом спросил граф Неррон.

«Сейчас скажет: графство Дэйнер, — с грустью подумала Элеонора и опустила глаза. — Неужели ради этого он на мне женился?»

— Меня.

— И всё?

— Да.

Элеонора снова удивлённо уставилась на Кирана.

Граф Неррон молча открыл ящик стола, достал папку и положил её на стол перед соискателем отцовской благосклонности, а рядом — ручку.

— Подписывай.

Киран встал, учтиво поклонился и, взяв папку, принялся стоя читать, не спеша что-либо подписывать.

— Я уж думал, так и умру, не дождавшись, — граф Неррон как-то устало откинулся на спинку кресла. — Даже в завещание пришлось тебя вписать на всякий случай.

Теперь Элеонора переводила взгляд с одного мужчины на другого, всё пытаясь понять, что здесь происходит.

«Он что, внебрачный сын графа Неррона? Да вроде нет — говорил, что не отсюда. Тогда с чего вдруг?»

— Не подходит, — ворвался в её мысли уверенный голос Кирана.

— Что вам опять не подходит, молодой человек? Пожалейте старика, подпишите уже, раз взялись.

— Фамилия не подходит, — невозмутимо ответил Киран. — Нужно не Киран Неррон, а Киран Регнар-Неррон.

— Всё прошлое не отпускает, сынок? — серьёзно спросил граф Неррон.

— У меня два отца, и я хочу об этом помнить, — в тон ему ответил Киран. — Да и чтобы дети мои тоже об этом помнили.

— Что ж, переписывай, — граф порылся в столе и достал чистый бланк с гербом графства.

«Вот оно что, — думала девушка, глядя, как её муж переписывает документ. — Альберт ему заменил отца. А почему же он его сразу не усыновил? Да и почему именно сейчас? Ради меня, что ли? Чтобы нам быть ровней в глазах тех, для кого важны такие мелочи? Для меня ты всё равно будешь выше, как муж, будь ты простым гвардейцем или графом. Высокой и неприступной стеной, за которой можно спрятаться, а можно и подпереть, если вдруг она пошатнётся…»

— Готово, — Киран положил новый документ перед графом.

Граф Неррон его подписал, спрятал и официально улыбнулся:

— Поздравляю Вас, виконт Регнар-Неррон, со вступлением в новую должность. Смею заметить, что это не снимает с вас обязанностей главнокомандующего, а лишь добавляет новых. Правда, как и полномочий.

— Что ж так сухо? — не спешил садиться Киран. — А обняться для приличия? Я, между прочим, тебя сегодня впервые признал и назвал отцом.

— Может, пустить ещё скупую мужскую слезу? — усмехнулся граф Неррон, вставая.

— Думаю, всё же не при даме, — улыбнулся Киран, крепко обнимая новообретенного отца.

«Так мило… — думала Элеонора, разглядывая эту невообразимую сцену двух по-дружески обнимающихся головорезов, от одного взгляда которых порой кровь стынет в жилах. — Я тоже хочу отца… Вернуть… Чтобы он был на моей свадьбе… Меня обнял и поздравил…»

Девушка и не заметила, как по её щекам потекли молчаливые слёзы. Когда они закапали на кисти рук, вздрогнула, смутилась и выбежала за дверь.

Выбегать в слезах на улицу ей совсем не хотелось, и она остановилась недалеко от распахнутой двери, чтобы вытереть слёзы, успокоиться и постыдно вернуться обратно.

— Похоже, нам не стоило обниматься, — донёсся голос графа Неррона. — Напугали твою девушку.

— Жену. Сейчас вернусь.

— Так вот зачем тебе титул вдруг понадобился! А я-то думал, ты действительно проникся сыновьей любовью.

— Я давно ей проникся, просто тебе не говорил, — сказал Киран, выходя за дверь и оглядываясь по сторонам.

Увидев вытирающую слёзы кружевным платочком Нори, он прикрыл за собой дверь и подошёл к ней.

— Чего плачем? — тихо спросил он. — Тебя обнимающиеся мужики так растрогали?

Элеонора хихикнула сквозь слёзы и тут же вновь погрустнела.

— Я сейчас успокоюсь.

Киран забрал у неё платочек и начал сам вытирать слезы, придерживая голову девушки и ласково поглаживая большим пальцем по щеке.

— Как видишь, никто нас не прогнал и не казнил. Чему здесь печалиться? Радоваться надо. Даже если весь мир будет против нас, у нас всегда будет свой дом — своя Летающая Крепость. Место, где нам рады. Если хочешь, мы можем сюда забрать всех преданных тебе людей. Те, кто обладает воинскими навыками, могут вступить в мою гвардию. Мою, личную, подчиняющуюся только мне, а не Альберту.

— Дело не в этом… — шмыгая носом, ответила Элеонора. — Просто мне вдруг захотелось, чтобы меня тоже обнял мой отец, поздравил…

— Отец нужен для маленьких девочек, — щёлкнул её по носу Киран. — А чтобы обнимать большую, нужен муж. То есть я.

Элеонора тут же была спрятана в объятьях. Так они и простояли, пока девушка окончательно не успокоилась, ощущая тепло родного человека и его успокаивающее сердцебиение.

Когда они вернулись в кабинет графа, тот стоял всё на том же месте и добродушно улыбался. Нори неловко отвела взгляд в сторону, пряча слегка покрасневшие глаза.

— Добро пожаловать в семью, виконтесса Регнар-Неррон, — торжественно произнёс граф Неррон, а девушка так и не поняла, как оказалась в его отцовских объятиях.

Но не успела она удивиться и испугаться, как граф её отпустил и серьёзно спросил:

— Прежде чем я выдам вам обоим на подпись документы, официально подтверждающие ваш союз, прошу, ответьте мне честно, графиня Элеонора Дэйнера, добровольно ли вы вступили в союз с моим сыном Кираном Регнаром-Нерроном?

— Да, — твёрдо ответила графиня. — По доброй воле и собственному желанию.

— Рад слышать. Киран, иди, готовь свадьбу.

— Мы уже сыграли свадьбу и всё отпраздновали, — ответил новоиспечённый виконт и не сдвинулся с места.

— Не сомневаюсь, что вы отпраздновали, — скептически посмотрел на него граф Неррон, — но, сам понимаешь, я не про праздник говорю. Вас надо официально представить высшему обществу.

— Чтобы ты смог уйти на покой и больше не переживать за свою жизнь? — усмехнулся Киран.

— Не дорос ещё быть графом, — отмахнулся от него Альберт и пошёл к столу. — Элеонора, присаживайтесь. А ты, сынок, начнёшь с простого — попробуешь осилить бытие виконтом. Если бы ты согласился в шестнадцать лет, сейчас я бы мог со спокойной душой уйти на покой. А так… Слишком уж ты честный, чтобы выжить в том гадюшнике под названием Совет Графов. Теперь у тебя есть не пятнадцать лет, а меньше года, чтобы подняться до моего уровня. Дерзай, раз взялся.

— Что-то ты преувеличиваешь, отец, — спокойно ответил Киран, присаживаясь обратно в кресло. — Не ты ли все эти годы обучал меня всему, что знаешь.

— На одной теории далеко не уедешь. Тебе нужна практика. Не просто договоры сочинять и дипломатические скандалы заминать, а вершить дела, где не только твоя жизнь на кону, а и судьбы огромного количества людей. Незнакомых тебе людей, которые вряд ли будут когда-либо тебе благодарны, даже если ты будешь действовать и во имя их блага тоже. Ты обеспечиваешь их кровом и защитой, а они тебя ненавидят лютой ненавистью. Ты закрываешь границы на несколько месяцев, чтобы на твои земли не лезла всякая шваль, а твои подопечные недовольны приостановленной торговлей. И это лишь маленькая часть внутренней политики. Добавь к этому внешнюю, умножь на стратегию развития графства, вычти истощающиеся ресурсы и раздели на свои возможности обычного смертного человека с иногда подкашивающимся здоровьем или плохим настроением и…

— Понял, — перебил его Киран, — пора сжигать то, что я только что подписал. Только есть одна проблемка — от своих слов отказываться я не собираюсь. Мой дед справлялся с управлением целой планеты. Думаю, с одним графством размером с напёрсток я тоже справлюсь. А нет — найду советников и помощников.

«Какой ещё планеты? — вновь удивилась Элеонора. — Он что, какой-то потерявшийся принц из далёких земель? Может, поэтому он все эти году отказывался взять фамилию графа? Хотел вернуться на Родину? Надеюсь, меня он с собой возьмёт, если что…»

«Элеонора из Племени Звёздных Скитальцев… Моего племени… — всплыла в памяти когда-то давно оброненная Кираном фраза, и девушка решила, что не о чем здесь переживать: — Точно возьмёт!»

— Хочешь сказать, что это у тебя в крови? — усмехнулся Альберт.

— Не без этого. Но я не на Зов Крови рассчитываю, а на те знания, которые ты мне дал. Моя наследственность — всего лишь подспорье.

— Уговорил. Однако помни, что твой дед занимался лишь военными делами и внешней политикой, а здесь тебе придётся решать и бытовые проблемы людей. Что ж, отложим вашу свадьбу на неделю, а сегодня я тебя с женой приглашаю на званый ужин в вашу честь.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — наконец у Элеоноры появилась возможность поучаствовать в беседе.

— Элеонора, можете называть меня просто Альберт, мы ведь теперь одна семья, — добродушно предложил граф.

— Благодарю, Альберт.

— Киран, почему ты до сих пор здесь? — пристально посмотрел на него Альберт, и от его добродушия не осталось и следа. — Ты же не собираешься привести свою жену жить в казармы? Иди, выбери себе усадьбу и подготовь всё к переезду. А вас, милая, я попрошу остаться.

Элеонора слегка закусила внутреннюю часть губы, не желая оставаться с графом Нерроном наедине, но и не смея ослушаться. Она с надеждой во взгляде посмотрела на Кирана, мол, возьми меня с собой, но он на неё не смотрел.

— Ты прав, — ответил Киран. — Как-то я об этом не подумал. Вернусь через пару часов.

Киран ушёл, а девушка непроизвольно сжалась, как мышь перед удавом, пусть и сохраняла безупречную позу и невозмутимое выражение лица.

— Предлагаю нам забыть наши прежние разногласия, — серьёзно заговорил граф Неррон. — Как я уже говорил ранее, теперь мы одна семья. Киран мне дорог, как родной сын, а значит, и вы мне тоже дороги как его жена и мать его и моих наследников. Своим богатством я не разбрасываюсь.

— Приятно слышать, Альберт, — учтиво ответила Элеонора. — Однако боюсь, что я не смогу так же быстро переменить моё мнение о вас, как вы обо мне.

— Возможно, со стороны это и выглядело иначе, но я был на вашей стороне с момента вашего рождения. Знаете… — ненадолго задумался граф Неррон. — На самом деле у меня для вас есть то, что может нам помочь понять друг друга.

С этими словами граф встал и подошёл к книжному шкафу. Оттуда он вернулся с книгой и протянул её Элеоноре.

— Узнаёте?

«Шеда Брайт. В тени Сокрытого. Закат Вергазы» [4] — прочла она на обложке.

— Да. Это любимая книга моего отца. Я его часто видела с ней в руках.

— Откройте. Там есть два его письма. Продолжим наш разговор, когда прочтёте.

Девушка пролистала книгу и нашла два выцветших от времени зелёных конверта со вскрытыми магическими печатями с гербом графства Дэйнер. Достала первое письмо и увидела на пожелтевшей бумаге такой родной и давно забытый почерк дорогого ей человека — отца. Центра всей её вселенной после смерти матери. Доброго, ласкового, заботливого, сильного и так неожиданно погибшего на её глазах, когда ей было шестнадцать лет.

Альберт,

Возможно, это последнее письмо от меня, но может, ещё всё обойдется. Я знаю, что у тебя и своих забот хватает, поэтому не собираюсь просить тебя на этот раз ни о военной, ни о политической помощи. Ещё не хватало, чтобы мы вместе пошли на дно. Дальше своих границ я их не пущу, даже если они найдут на меня управу. Однако взамен у меня будет к тебе просьба.

Не уверен, что я доживу даже до совершеннолетия моей дочери, а мне бы очень хотелось убедиться, что её не выдадут замуж по расчету и против её воли в моё отсутствие. Прошу, присмотри за ней по мере сил. Я понимаю, что оба графства ты не потянешь, и не прошу тебя об этом. Я лишь прошу тебя присмотреть за моей маленькой девочкой, а когда она решит выйти замуж, поговорить с ней и выяснить, не принудил ли кто-то её к этому союзу и не нужна ли ей помощь. Если она откажется от твоей помощи, или ты не в силах будешь помочь, так тому и быть. По крайней мере, я буду знать, что сделал, всё что мог.

Благодарю, мой друг, что выслушал меня. Какое бы решение ты не принял, я всё пойму, ведь знаю, что прошу от тебя слишком многого.

С уважением,

Элиас Дэйнер

Лето 510 от К.Д.М.

Элеонора не могла поверить своим глазам и уже третий раз перечитывала короткое письмо, всё пытаясь найти подвох — и не находила. Граф Неррон так редко бывал у них дома, что ей и в голову не могло прийти, что он мог быть другом её отца.

«Это было написано за год до его смерти…» — зацепилась она за последнее, что могло не сойтись, но, вспоминая события тех времён, поняла, что это правда. Тогда они были на волосок от гибели, но всё же отстояли свои земли и «зарыли» зольданцев на дне морском.

Девушка подняла глаза на графа Неррона, но тот на неё не смотрел и занимался своими делами: что-то писал.

Она сложила письмо обратно в конверт и открыла второе. Это уже был договор о передаче в собственность графу Неррону нескольких горных шахт на границе между Герданой и Весталией, принадлежавших графу Дэйнеру. Взамен заключалось соглашение о ненападении между Герданой и Весталией сроком на двадцать лет. Одним из пунктов соглашения было, что граф Неррон обязывается не пропускать войска чужих стран через свою границу на земли Герданы. На документе присутствовали подписи обеих сторон, а дата стояла уже «Лето 511 от К.Д.М.».

«Выходит, отец даже успел обезопасить нашу южную границу перед смертью… И она была бы в безопасности от посягательств Альберта ещё десять лет от текущего лета. Значит, я зря его боялась все эти годы? Но почему он всегда так себя вёл, будто собирается раздавить меня как букашку?»

— Альберт, объясните, — холодно заговорила Элеонора, пряча второе письмо в конверт, — если вы были друзьями с моим отцом, почему вы всегда вели себя со мной так, будто я ничтожество, недостойное вашего внимания?

Граф Неррон дописал предложение, отложил ручку в сторону и спокойно заговорил:

— Меня просили вас оберегать, а не опекать. Я не мог бы заменить вам отца на расстоянии, не мог и забрать к себе. Чтобы сохранить наследие Элиаса, вам необходимо было быть там, где вы были, но не просто жить в страхе и в надежде, что вы можете броситься ко мне за помощью при малейшем подозрении на опасность или возможную проблему. Как бы это жестоко не звучало, вам надо было быстро повзрослеть, стать самостоятельной и самодостаточной. Для этого вы должны были быть уверены, что можете рассчитывать только на себя. Иначе, увы, не взрослеют. Думаете, почему Киран всё время отказывался, чтобы я его усыновил? А я хотел это сделать, когда ему было всего восемь лет. Но он уже тогда был слишком упрям, чтобы рассчитывать на кого-то кроме себя, и ему ни от кого ничего не было надо. Этим, кроме всего прочего, он меня и привлек. Эти же качества я пытался удаленно воспитать и в вас. Если вы понравились моему сыну, — граф усмехнулся, — думаю, у нас с вами получилось. На девушку, которая бы к нему липла, на нём висла и всё время что-то требовала, он бы даже не посмотрел.

— Звучит так, будто вы воспитывали ему невесту с ранних лет, — фыркнула Нори, вдруг почувствовав себя каким-то товаром.

— Так и есть, — улыбнулся граф Неррон. — Видели бы вы, как Киран на вас смотрел, укачивая на руках, и убирал окровавленные волосы с лица. Мы тогда с Элисом решили, что это — судьба. Пусть вы оба вряд ли помните, что произошло в день смерти вашей матери, Элеонора, но я помнил. Я всегда посылал именно Кирана в графство Дэйнер с поручениями, чтобы дать вам повод встретиться вновь много лет спустя.

«Ага, когда ему надо, он прям белый и пушистый, — не впечатлилась девушка чистосердечным признанием нового родственника. — Лучше б он не улыбался. От его добродушия мне ещё больше не по себе».

— Я рада, что оправдала ваши ожидания, — сдержанно ответила Элеонора, когда поняла, что её молчание затянулось, а ничего не ответить — некрасиво.

— Что же мы всё о прошлом, — радушно продолжал Альберт, вставая. — Идёмте, я вам покажу Крепость. Да и поговорим о будущем.

«Это он про детей, что ли, будет меня сейчас расспрашивать? — снова напряглась новоиспеченная виконтесса, вставая следом. — Что-то не хочется ему говорить о нашей малышке раньше времени, а то — как пить дать — использует в своих корыстных целях даже ещё нерождённое дитя».

Альберт прошёл к двери и открыл её, пропуская Элеонору вперёд.

— Я бы хотел узнать, как вы отнесётесь к тому, что ваш муж будет пропадать на несколько месяцев в неизвестном направлении каждые два-четыре месяца? — спросил он, когда они вышли в коридор и пошли к подъёмнику.

«А это…» — мысленно выдохнула девушка и спокойно ответила:

— С пониманием. Пусть уходит, куда и когда ему надо. Главное, чтобы потом возвращался.

— Я рад, у моего сына такая жена, как вы.

Киран

Полчаса назад.

Киран поднялся на крышу Башни Графа, подошёл к южному парапету и огляделся. Внизу, будто игрушки, собранные в корзину, ютились дома, площадки для тренировок и грифоньи гнёзда в пустующих Анклавах. Вокруг — жёлтая пустыня до самого горизонта.

«И что Альберт забыл на этой пустоши? — думал он, смотря вниз, на планировку Крепости, и пытаясь вспомнить, где здесь есть жилые дома. — Оставил бы её уже в столице, раз она больше не летает. Отсюда, конечно, ближе вылетать в другие страны, но он не так часто путешествует, чтобы это имело значение. Вид там уж точно был бы жизнерадостнее. Не знал бы его, подумал бы, что он здесь прячется от кого-то».

Жить в усадьбе на центральной площади, как диковинная птица в клетке, Кирану совсем не хотелось. Не привык он к роскоши и всегда считал дом местом лишь для сна и отдыха. Одной комнаты для этого ему всегда было достаточно, ведь даже ел он в общей столовой.

«Даже если к спальне добавить гостиную, столовую, детскую и два кабинета для меня и Нори, — размышлял он. — Это вполне уместится в небольшой двухэтажный дом. Там мы можем продолжать жить одни, а прислуга бы приходила несколько раз в день, чтобы принести еды и убраться. Вопрос: согласится ли на это Нори? Да и… Эх, ладно… Похоже, мне всё же придётся смириться с усадьбой, ведь где-то же надо будет принимать всех этих нелюдей из высшего общества… А раз так, то мне нужно два дома — для себя и для других!»

Как Киран пришёл от одной комнаты к двум домам, он и сам не понял, но всё же высмотрел подходящие и пошёл разыскивать Геральда, чтобы разузнать, не живёт ли кто-то из гостей графа там сейчас. Если они свободны, он собирался попросить записать их за «виконтом Регнар-Нерроном» и подготовить к заселению. Сегодня он решил поселиться в усадьбе, а завтра наведаться с Нори во второй дом и спросить, где ей больше нравится.

«Если она привыкла жить на корабле, думаю, ей маленький дом тоже должен понравиться».

Геральд сообщил, что в усадьбу можно въезжать хоть сейчас, а вместо выбранного Кираном дома посоветовал другой. Они вместе сходили его посмотреть и утвердили.

— Твой дом будет готов к завтрашнему утру, — сказал Геральд, выходя на улицу вслед за Кираном. — В соседнем доме я поселю служанку, и она будет держать твой в чистоте и порядке каждый день. Она же будет приносить вам еду. Держи ключи.

— Благодарю за помощь.

— Могу ли я тебе ещё чем-то помочь?

— Скажи, кто из моих людей сейчас находиться в Крепости?

— Дэльмар и трое командиров с их подразделениями: Хэйн, Финн и Варин.

— А Йорг где?

— Недавно отбыл с небольшим отрядом в Зольдану.

— Интересно… Больше ничего не надо, благодарю.

Попрощавшись с Геральдом, Киран побрёл в казармы — больше по привычке, чем по надобности. Приехать в Крепость и не зайти в свою комнату для него ощущалось чем-то неправильным, будто и не домой вернулся. Особенно если учесть, что он прожил в той комнате половину жизни — с тех пор, как перешёл из кадетского корпуса в гвардию в шестнадцать лет.

«Интересно, зачем Альберт отправил Йорга в Зольдану? — размышлял он по дороге. — Если с небольшим отрядом — значит, в разведку. А если именно Йорга — значит, в этом как-то замешана его сестра. Может, это связано с покушениями на нас, а может и по другому поводу. Надо будет у него сегодня всё выяснить. Думаю, он уже припас для меня „великие дела“, — Киран усмехнулся своим мыслям, — под стать моему новому титулу».

Дверь в свою комнату Киран никогда не запирал — не от кого было, ведь здесь все свои. А чтобы не пробрались незваные гости, вход в здание охраняла стража. Увидев два конверта на своём столе, он не столько удивился, сколько заинтересовался.

«Так, верхнее от Йорга, а это… — он повертел второй конверт в руках. — Странное, без имени. Что ж, пожалуй, начну с письма Йорга».

Киран,

Я улетел в Зольдану по поручению графа Неррона с человеком, от которого второе письмо. Как я понял, граф не хотел, чтобы вы встречались, поэтому я взял на себя ответственность и разрешил ему оставить для тебя письмо. Время покажет, был я прав или нет.

Там внутри артефакт. Меня убедили, что он безобидный, но будь осторожен.

Если что, нас обоих ты сможешь найти через мою сестру, баронессу Каролину Цвайгерт, и её Клан Изгоев. Сейчас она живёт недалеко от Акераны в родовой крепости. Той самой, что мы брали штурмом. Я же с нашими людьми буду, скорее всего, в Остенгерде.

С уважением,

Йорг Цвайгерт

«Интрига на интриге», — усмехнулся Киран и открыл второй конверт.

В лист бумаги, сложенный в три раза, было что-то завернуто. Он бережно достал письмо вместе с содержимым и положил на стол. Развернул и, потеряв дар речи, сел на стул.

«Браслет из спасательной капсулы?! Точно он!!! Я здесь не встречал подобного металла… Откуда он?! Кто-то его достал со дна морского? Случайно? Если так… Как они знали, что его надо отдать именно мне? Да и зачем?..»

Вопросы лишь множились в его голове, пока он вертел браслет в руках, убеждаясь в его подлинности. Устав теряться в догадках, Киран взял второе письмо и начал читать.

Здравствуйте, Киран Регнар

Вам пишет Бран Регнар. Я ищу своего младшего брата с таким же именем, как у вас…

«Бран? У меня был брат с таким именем… Но мало ли в мире совпадений…»

Киран читал письмо и становился всё мрачнее с каждой строчкой. Дочитав, он его скомкал и зашвырнул в угол комнаты вместе с браслетом.

«Это правда, — горько подумал он, откинувшись на спинку стула и уставившись в стол невидящим взглядом. — Но почему сейчас, когда я, наконец, решил оставить надежду на возвращение домой в прошлом и жить дальше? Зачем я ему? Что ему от меня надо? Через столько лет мы уже просто чужие люди друг для друга… Понятно, почему Альберт не хотел, чтобы мы встречались. Он переживал, что я всё брошу и свалю… Лучше бы я не видел этого письма…»

Киран встал, смерил комнату шагами вдоль и поперёк с десяток раз, но успокоиться это ему не помогло, пусть мысли уже и текли по другому руслу:

«Или это подстава? Кто-то схватил настоящего Брана и хочет выманить меня на него? Йорг написал, что его убедили в подлинности артефакта, но ничего не сказал о неоспоримости нашего родства. Хотя… Нет… Альберт бы этого возможно-Брана просто так бы не отсылал подальше. Значит, тот сумел убедить и Альберта, а он единственный из местных знает мою историю, не считая дремирян теперь…»

Киран поднял письмо, разгладил на столе. Приложил браслетом. Облокотился на стол и, уткнувшись лбом в поднятые руки, уставился на свою неожиданно подкравшуюся проблему. Забыть увиденное он уже не мог. Для принятия решения не хватало входных данных, и всё сводилось к тому, что ему надо до конца с этим разобраться, чтобы спокойно жить дальше.

«Похоже, мне теперь надо в Зольдану, — безрадостно думал он. — Правда, нынче это не такая уж и большая проблема. Отсюда я там буду через несколько часов. День-два отведу на поиски Брана. Переговорю с ним и вернусь. Значит, мне надо от одного до трёх дней на всё про всё… Если завтра вылететь…»

Додумать ему не дали — в дверь постучали. Киран вздрогнул и отлип от стола. Глубоко вдохнул, тихо выдохнул — собрался. Закрыл все мысли и переживания глубоко внутри и пошёл открывать.

На пороге оказались Альберт и улыбающаяся Элеонора.

— А вот и наша пропажа, — добродушно сказал граф. — Твои два часа истекли полчаса назад. Возвращаю тебе твою жену и жду вас на ужин через три часа.

— Принял, — ответил Киран первое, что пришло ему в голову.

Альберт пристально на него посмотрел и ушёл, больше не сказав ни слова.

— Проходи, — Киран посторонился, пропуская девушку внутрь, и закрыл за ней дверь.

— Ты чего такой потерянный? — серьёзно спросила она. — Что-то случилось?

— Мне надо подумать, — ответил Киран, возвращаясь за стол. — Можешь пока присесть на кровать.

— Хорошо.

Элеонора послушно села на край кровати, а он снова откинулся на спинку стула и уставился в стену, скрестив руки на груди.

«Я совсем забыл про неё… Снова уходить одному и оставлять её здесь на Альберта? Он будет не в восторге, особенно учитывая, что был изначально против нашей с Браном встречи. Да и она тоже, зная их с Альбертом отношения. Брать беременную жену с собой в Зольдану? Это полный идиотизм… Отложить поиски Брана на потом? А вдруг его там где-то прирежут, пока я буду сопли жевать? Так я вообще никогда не узнаю, где правда в этой истории. И что же мне делать?..»

— Может, расскажешь? — обняла его Нори со спины и прижалась щекой к виску. — Подумаем вместе.

Тепло её тела, спокойное дыхание, неповторимый и такой притягательный аромат медленно, но неотвратимо начали наполнять его холодный и безликий мир спутанных мыслей жизнью, возвращая к осязаемой реальности.

«Нет. Ни на кого я её больше не оставлю. Лучше она будет под моим присмотром в Зольдане, чем здесь и снова одна…»

Он взял со стола письмо Брана и протянул его ей.

— Читай. Это правда.

Девушка взяла письмо и начала внимательно читать.

— Так это же замечательно! — вскоре воскликнула она. — Мы едем в Зольдану искать твоего брата? Завтра вылетаем?

— Не знаю, стоит ли.

— Киран, очнись! — Нори затормошила его за плечи. — Ты брата нашёл! Родного! Что тут думать? Надо ехать и встречаться. Сколько вы лет не виделись? Двадцать? У вас есть столько всего рассказать друг другу! Ты ведь познакомишь нас?

— Если бы всё было так просто.

Нори отпустила Кирана и, обойдя его, села на край стола. Скрестила руки под грудью и нахмурилась:

— Ты серьёзно? Ты ведь не родной сын Альберта? Ты был все эти годы сиротой — один в чужом мире. Вдруг тебя находит твоя родная семья, а ты ещё о чём-то думаешь?

— Теперь ты моя семья. Другая мне больше не нужна. Я вырос.

— Эгоист! — фыркнула Нори и пнула Кирана сапогом по ноге. — Разнылся, как маленький мальчик. Семья ему не нужна. Так пойди своему брату и скажи это в лицо: «Вы все меня слишком долго искали, и я вас разлюбил!» Можешь ещё и язык показать, а потом добавить: «Мне насрать, что я вам нужен. Вали домой и оставь меня в покое!»

Киран рассмеялся.

— Не смешно! — продолжала возмущаться девушка. — Мою мать убили до того, как у меня могли появиться братья и сёстры. Мой отец так её любил, что больше не женился. Его тоже убили. В моём прошлом все мертвы, а в твоём, — она пнула его снова по ноге, — нет! Меня некому искать, сколько бы я этого не хотела. Мертвые не оживают, а живые не всегда достаточно долго живут, чтобы мы имели роскошь раздумывать: нужны они нам или нет. Вот скажи? Если бы твоя дочь пропала, ты бы её двадцать лет не искал? А если бы нашёл, то смирился бы, что ты ей больше не нужен? Спился бы, наверное, укоряя себя за то, что никчемно просрал свою жизнь и покалечил её. Или тебе было бы всё равно, потому что ты уже «вырос» и завел ещё пятнадцать детей? Кто их там считает! Какого хрена ты тут расселся? Ноги в руки — и брата искать! Я предупрежу Альберта, что тебе снова надо уйти.

Нори спрыгнула со стола, собираясь уйти, но Киран вскочил и её перехватил.

— Пусти! Я не отступлюсь!

— Это я уже понял, — улыбнулся он, притягивая её к себе. — Ты мне лучше скажи, что ты выбираешь: остаться здесь, в безопасности, с Альбертом или отправиться в ненавистную тебе Зольдану вместе со мной?

— Ты уже спрашивал, — показала ему язык девушка. — С тех пор ничего не поменялось.

— Понял. Значит, через неделю вылетаем на поиски.

— Почему не завтра?

— Альберт просто так ничего не говорит. Раз он сказал, что нужна официальная свадьба, значит, нужна. Лучше мы её проведём сейчас, пока твой животик не виден, чтобы не давать этому клубку змей узнать об этом раньше времени.

— Так бы сразу! А то сидел, думал здесь непонятно о чём. Решительным ты мне нравишься больше!

— А мне больше нравится, когда ты меньше сквернословишь, — Киран приложил палец к её губам.

— Идём уже, покажешь, где мы будем жить, — перевела тему Нори и попыталась вырваться из объятий.

— Здесь, — улыбнулся Киран.

— Ты серьёзно? — Нори заозиралась по сторонам, но увидела лишь одноместную койку, письменный стол со стулом и встроенный в стену шкаф.

— Всегда мечтал привести девушку в казармы, но Уставом запрещено, сама понимаешь. А тут сам граф…

— Невозможно устоять от соблазна?

— Именно. Можешь начинать соблазнять, — Киран начал стягивать с её шеи платок.

— Ты ничего не забыл? — попыталась высвободиться девушка и дотянутся до стола.

— Дверь не закрывается, но никто не зайдет. А к ужину мы успеем.

— Это, — она указала ему за спину. — Как я поняла, этот браслет своего рода семейная реликвия, раз твой брат был уверен, что ты его распознаешь. Не хочешь надеть, чтобы не забыть его потом здесь и не потерять?

— Действительно, забыл, — Киран потянулся к столу, взял браслет и без раздумий защёлкнул его на левом запястье. — Это не реликвия, а обычный артефакт-маяк. Теперь брат сможет меня выследить в любое время дня и ночи.

«Будем считать, что я тебе поверил, Бран».

— Надеюсь, твоя койка не скрипит, — перестала вырываться Нори, расстегивая на Киране лётный комбинезон.

— Скрипит, — шейный платок уже висел на спинке стула, и к нему вот-вот должен был присоединиться сюртук.

— Ты хочешь, чтобы мне стыдно было потом здесь по улицам ходить и смотреть в глаза твоим соратникам? — смутилась девушка и остановилась.

— Это мне будет стыдно, если мы просто так отсюда выйдем, — Киран уже запустил руки под её полурасстегнутую рубашку.

— Решил за мой счёт самоутвердиться? — зажмурилась от удовольствия Нори.

— Решил за твой счёт расслабиться и перестать думать…

[4] (прим. автора) Эту книгу Элиас Дэйнер брал в руки, когда не знал, встретит ли следующий рассвет. Она ему помогала не забывать, что выход всегда есть там, где вход, а острый ум порой полезней грубой силы. Но главное — она ему напоминала, что может ждать его осиротевшую дочь, если он однажды сдастся или проиграет. Ветрами ли, Птицами ли занесло «Закат Вергазы» на Каррандр — доподлинно неизвестно. Много воды с тех пор утекло. Одно лишь могу сказать наверняка: эта книга существует и на планете Земля.

Глава 32. Предатель

Джэд Эльрой

Зольдана, Остенгерд.

Несколько часов назад.

Джэд вышагивал по залитым солнцем улицам Остенгерда с видом человека, у которого жизнь удалась. На мир он вновь смотрел обоими глазами, ноги-руки слушались как родные, а на лице больше не было позорных шрамов от некогда зашитого рта. Да и не надо было ему больше ни перед кем пресмыкаться или быть показательно вежливым: люди графа Неррона его временно оставили в покое, а графиня Соренгаст была так добра, что великодушно отпустила его за новым артефактом связи взамен утерянного.

В Зольдане Джэду нравилось: здесь было всё просто и прямолинейно: или ты, или тебя. Впрочем, нравилось ему и на службе у графа Неррона, пока не поступило задание убрать инструкторов, — там хорошо платили. Но, увы, это уже было в прошлом. Пусть он и снова был на службе у графа, как своего рода контрразведчик, он прекрасно понимал, что к пилотированию истребителей его уже вряд ли допустят.

«Жаль, конечно, что я упустил свою единственную в жизни возможность побыть боевым пилотом, — снова всплыла в голове периодически мучающая его мысль, — но что есть, то есть. Если бы я тянул с выполнением приказа, это бы поручили кому-то другому, а меня бы слили, как возможного перебежчика. Если бы я устранил инструкторов, некому было бы их учить, и они бы свернули программу. Как ни крути, полетать бы мне всё равно не дали. Хотя… Не спалился бы так позорно — мог бы отмазаться перед нашими, что изучаю вражью технику… Потянул бы ещё время… Но! Лучше быть живым пехотинцем, чем мёртвым пилотом».

Раздумья его всегда заканчивались на оптимистичной ноте и не омрачили настроение и сегодня.

За перекрестком показалось невзрачное серо-коричневое здание с выцветшей вывеской уже давно забытого содержания, и Джэд стер добродушное выражение со своего лица — сделался серьёзным. Через сотню шагов ему надо будет зайти в штаб-квартиру Клана Дитриха и держать ответ перед Главой о своём провале. За свою жизнь он не опасался, ведь Дитрих был его земляком, а на их Родине не было такой дикости, как смертная казнь за провинность. Однако расслабляться не мог себе позволить.

Маленький и неамбициозный Клан Дитриха всегда держался на плаву за счёт того, что примыкал к более сильным Кланам, чтобы его никто не трогал. Деятельность у Клана тоже была самая что ни есть заурядная: найм на охрану или разбой. Ничем он не выделялся на фоне других «серых» Кланов столицы, и только избранные знали, что в нём состоят два типа людей: местные аборигены и земляки Джэда из народа тен’сат. Клановцы из местных оставались в полном неведении об истинности положении дел. Они приходили и уходили, а вот тен’саты числились членами пожизненно, даже если официально покидали Клан. Например, как Джэд при найме гвардейцем к графу Неррону. Все тен’саты знали друг друга если не в лицо, то хотя бы поимённо. Всегда один из них дежурил на входе в штаб-квартиру Клана, но внутри здания, чтобы распознавать и встречать соотечественников.

В Клане Джэд не появлялся уже несколько лет, да и не хотел светить посреди улицы своё членство, поэтому пошёл путём незваного гостя: страже на улице он показал письмо от графини Соренаст без адресата и сказал, что ему необходимо встретиться с Главой. Письмо было подлинным, да и способ найма самым обычным — его пустили без вопросов. Страже внутри он уже назвал своё имя и показал чёрную татуировку Клана Дитриха на внутренней стороне левой руки, чуть выше запястья — перечеркнутый горизонтально круг, а над противоположными краями линии, выступающими за окружность, по точке снизу и сверху. Такие были у всех членов Клана, но в отличие от магических знаков местных, эта была сделана печатным устройством из его мира.

Джэда узнали и сказали, что доложат о нём Главе, как только тот освободится.

Через четверть часа он уже стоял по стойке смирно на красной ковровой дорожке в пяти шагах перед темно-коричневым столом, за которым восседал ничем не примечательный человек в чёрной форме наёмника. На вид ему было лет пятьдесят, ростом — даже немного ниже невысокого Джэда, у́же его в плечах, да и в целом не особо воинственного вида. Хотя Джэд прекрасно знал, что внешность обманчива — перед ним сидел сам командующий всей их местной разведки.

— Докладывай, — приказал Дитрих и облокотился на стол, скрестив пальцы рук.

— Задание по устранению Элен и Рэда О’Ниев не выполнено, — начал безэмоционально рассказывать Джэд. — Меня разоблачили и отобрали планшет. Планшет был чист. По нему нас выследить нельзя. Люди графа Неррона меня пытали, но я сдал лишь графиню Соренгаст, как заказчика покушения. Люди графа сами поняли, что я не местный, но не знают откуда именно. Они же и завербовали меня на роль двойного агента и выпустили следить в их пользу за графиней Соренгаст. Я подтвердил свою лояльность обоим представителям местного дворянства, и теперь они независимо друг от друга считают, что я на их стороне. Графиня Соренгаст не доверяла электронной переписке и снабдила меня ещё и официальным письмом для моего начальства, где она ещё раз подтверждает готовность сотрудничать с нами вместо пленённого Карла Дэмиса. Так же она приказала мне раздобыть себе новый планшет для быстрой связи с ней. Что я состою в Клане Дитриха — она не знает. Я просто сообщил ей, что мне для этого надо покинуть графство на три недели. Слежки за собой не обнаружил. Это всё. Жду дальнейших указаний.

— Как тебя разоблачили? — спокойно спросил Дитрих.

— Во время показательных выступлений Рэда О’Ния на истребителе я увидел, что он вышел на цель и собирается расстрелять здание рядом с выстроившимися на плацу гвардейцами, среди которых был и я. Для меня не было очевидным, что именно он задумал, и я запаниковал, решив, что мы все там погибнем. Я первым предупредил всех и упал наземь. Меня тут же вычислил их главнокомандующий — Киран Регнар. Здание Рэд расстрелял, чем поранил много людей, включая главнокомандующего. Скольких убил — не знаю. После атаки я пытался уйти, воспользовавшись неразберихой, но не успел.

— Ты хочешь сказать, что они стреляли по своим же? — задумался Глава Клана.

— Не совсем. Они стреляли по пустому зданию, но осколками и обломками накрыло всю гвардию, что была на плацу. Зачем — не знаю.

— Думаю, это была своего рода «прививка новой реальности». Ты говорил, тебя пытали. Где следы?

— Когда меня отпустили люди графа Неррона, я вернулся к графине Соренгаст и уговорил её дать мне на время свой планшет. Когда слежка графа Неррона оставила меня в покое, я связался с Родериком. Он был ближе всех и поделился своим медкомплектом. Все следы нашей с ним переписки я стер и вернул планшет графине Соренгаст с изначальными настройками под неё.

— Отследить утерянный планшет удалось?

— Нет. Похоже, он уничтожен.

— Возьмёшь новый на складе. Оставайся на службе у графини Соренгаст. Я ей пришлю её одно электронное подтверждение о сотрудничестве. Графу Неррону добросовестно докладывай всё, что он просит. За него сейчас активно взялись местные, поэтому мы его пока трогать не будем, чтобы им всем здесь было чем заняться. Просил ли граф Неррон что-то от тебя для связи с нами?

— Нет.

— Ясно. Сколько у тебя времени осталось до возвращения к графине?

— Тринадцать дней, из них восемь — на дорогу.

— Хорошо. У меня для тебя как раз есть новое задание, пока ты здесь. Около недели назад мы засекли в Остенгерде сигнал, который идёт на древние спутники све’славари. Нам удалось его проследить до Летающей Крепости графа Неррона в Весталии, но не расшифровать. Точный источник сигнала мы обнаружить не смогли, как и точное расположение приёмника. Там — пустыня, и кроме Крепости ничего в округе нет, а значит, она под подозрением. Здесь — под подозрение попал замаскированный отряд графа Неррона под командованием Йорга Цвайгерта, бывшего помощника главы Клана Дэльмара. Я думаю, устройство у него. Сейчас он с отрядом перемещается по городу вместе с Главой Клана Брана и его людьми. Всего их двадцать два человека, но люди Брана часто бывают рассредоточены по городу. Я дам тебе тридцать человек. Мистера Цвайгерта надо взять живым вместе с устройством. Остальных уничтожить. За смерть Брана нас одарят Вечные, так что смотри, чтобы он не ушёл. Вопросы?

— Какое мне дозволено взять оружие? — спросил Джэд, в тайне надеясь на что-то поинтереснее мечей и арбалетов.

— Только местное. Если мистер Цвайгерт окажется урождённым све’мар или их завербованным разведчиком, они не должны иметь повод к нам подкопаться.

— Принял. Когда приступать к исполнению?

— Прямо сейчас. Мы их выследили. Нападёте во время турнира.

— Слушаюсь, — безэмоционально ответил Джэд, а про себя подумал:

«Похоже, это моя проверка на лояльность. Если я не убью моих бывших соратников, Дитрих меня устранит сегодня же вместе с ними. Если они потом отпустят Йорга для переговоров с графом Нерроном, граф меня устранит потом. Мда, задачка…»

Мучили ли Джэда угрызения совести, что ему придётся убивать бывших соратников? Не особо. Третий Эскадрон, к которому принадлежал Йорг и его люди, появился в гвардии намного позже, чем он, и они не успели стать своими. Да и в принципе — «Слово Чести», которым так гордились местные, что чтили его и скрепляли им любую присягу или договор, для Джэда было пустым звуком.

Бран

Зольдана, Остенгерд.

Несколько часов спустя.

Йорг стоял в простенке у окна третьего этажа и, прижавшись к стене, поглядывал на собирающееся в конце примыкающей к их улице отнюдь не праздничное шествие.

Бран сидел на стуле в глухом углу комнаты между стеной, где была дверь, и кроватью. Он читал тонкую книгу размером с ладонь, а на коленях лежал заряженный арбалет.

— Нашёл время читать, — покосился на него Йорг.

— А что ещё делать? — не отрываясь от книги, спросил Бран.

Что написано на страницах — он не видел, а потому просто периодически их перелистывал для отвода глаз, а перед глазами был развернут видимый только ему полупрозрачный экран. На две трети экрана была развернута серая карта ближайших четырёх кварталов с красными точками на улицах и синими внутри домов. Справа — изометрическая карта дома, в котором они засели, где зелёными точками были обозначены они с Йоргом и их люди. Слева — экран пеленгатора с застывшим во времени сообщением на языке Родины Брана:

Маяк ПП50Л-А17К8-1 (Переносной Пассивный на 50 Лет, Ангар 17, Капсула 8, Номер 1)

Судно Приписки

Владелец: Све’мары, Каста Воинов Дэймоса

Название: Вагабонд

Тип: Межзвездный крейсер

Модель: Доступ запрещён

Флот: Доступ запрещён

Порт Приписки: Доступ запрещён

Местоположение

Галактика: Млечный Путь

Рукав: Ориона

Система Звезды: Солнце

Планета: 3-я, Йорс

Широта: 35°17'22"СШ

Долгота: 171°39'30"ВД

ВНУМ (Высота Над Уровнем Моря): 138 640 м

Носитель

Статус: Нет данных

Имя: Нет данных

Возраст: Нет данных

Народность: Нет данных

Уроженец: Нет данных

Биометрия: Нет данных

— Например, валить отсюда, пока они не добрались до этого дома, — сдержано ответил Йорг.

— И бежать затравленными зайцами перед охотниками? Лучше я здесь пережду.

К скоплению красных точек на улице по диагонали от их дома медленно приближались новые. Некоторые синие точки покидали свои дома и перекрашивались в красный цвет, оказываясь на улице. Всех людей, кто был на улице, Бран считал однозначной опасностью, а в домах — потенциальной.

Однако мужчину происходящее на улице не особо интересовало — он всё поглядывал на экран пеленгатора и думал:

«Йорг говорил, что сегодня Киран должен вернуться в Крепость. Прочтёт ли письмо? Поверит ли?..»

— Не разделяю я твоей уверенности, что они сюда не зайдут, — продолжал Йорг.

— Внизу открыта дверь — значит, мы ничего не нарушаем и им не интересны. А вот если ты будешь продолжать маячить в окне… — Бран снова перевёл взгляд на окно пеленгатора и умолк на полуслове.

Носитель

Статус: Пассажир

Имя: Киран Регнар

Возраст: 7 лет

Народность: Све’мар

Уроженец: Галактика Млечный Путь, Рукав Ориона, Система звезды Солнце, планета 4-я, Марс, Орбитальная Станция Дэймос

Биометрия: Пульс 74, …

«Это братишка Киран!!! — неподдельно обрадовался он и чуть не подскочил со стула от радости, но сдержался и лишь крепче сжал книгу-планшет в руке. — Маяк его распознал как зарегистрированного пассажира крейсера! Это точно он! Лин, моё солнышко! Приеду — расцелую! Жалуйся мне почаще!»

Браслет был очень простым устройством и хранил только данные, загруженные в спасательные капсулы до потери связи с кораблём-носителем. На тот момент Кирану было семь лет — так браслет и показал, когда нашёл соответствие биометрии человека-носителя во внутренней базе данных. Если бы браслет надел не член экипажа и не пассажир крейсера, тот бы показал только пульс и другие физические параметры. Определять текущий возраст или народность он самостоятельно не умел, не говоря уже об имени.

— С тобой всё в порядке? — Йорг затормошил Брана за плечо. — Ты какой-то бледный стал.

— Да.

Бран захлопнул книгу и засунул во внутренний нагрудный карман кожаной куртки-доспеха. Несколько раз поморгал, переключая зрение на распознавание предметов вокруг, и встал.

— Так, Йорг, — всучил он ему арбалет, — больше меня «опекать» не надо. Дальше вы сами по себе. Думаю, я достаточно отплатил тебе за оказанную услугу с письмом. До встречи.

Не успел Бран сделать и двух шагов к двери, как Йорг его догнал и резко дернул за плечо, разворачивая обратно:

— Куда собрался?

— По Лин соскучился, — невозмутимо ответил беглец.

— Не морочь мне голову. Что вдруг на тебя нашло?

«Некогда мне с ним пререкаться. Ладно — скажу правду. Может, быстрее отстанет…»

— Йорг! — Бран столкнул руку Йорга со своего плеча и воодушевленно заговорил: — Киран мне поверил! А маяк подтвердил, что он точно мой брат! Представляешь?! Мне нужно срочно в крепость к Лин! Брат меня там будет искать в первую очере…

— Какой маяк? — перебил его Йорг и нахмурился.

— Как какой? Браслет. А… Я ж тебе не говорил…

«Чёрт! Как я мог так проговориться на ровном месте!»

— Ты повесил на нашего главнокомандующего следящий артефакт? — Йорг толкнул его в грудь. — Чем ты думал?!

Бран достаточно долго знал Йорга, чтобы удивиться, впервые увидев спокойного Йорга вышедшим из себя, но отступать не собирался и спокойно ответил, перехватывая его руку:

— Не ори. Да, я оставил Кирану браслет, но я не просил его надевать. Он сам сделал этот выбор.

— Он хоть знает, что именно ты ему подсунул? — вырвался из захвата Йорг. — Ты его предупредил в письме?

— Я не писал об этом в письме, но…

— Но ты решил нас всех подставить.

— Да никого я не подставлял! — возмутился Бран. — Я просто не хотел больше терять его из виду! Он мой брат, и я хочу вернуть его в семью!

— Ты наивный или мне зубы заговариваешь? — холодно спросил Йорг, окончательно вернув себе самообладание. — Предположим, что ты говоришь правду, а мотивы твои чисты, но где гарантия, что теперь за ним не следят и другие?

— Исключено.

Йорг всем своим видом показывал, что он ждёт более обоснованного ответа, но Бран обошёл его и пошёл к окну.

«Мда, теперь мне не уйти, — подумал он, стоя у простенка и глядя на быстро приближающееся к их дому шествие. — Жаль. Один бы я точно проскользнул, а своих людей оставил бы и дальше помогать Йоргу. Теперь придётся задержаться со всеми и держать оборону, а то и пробираться к грифонам с боем».

По улице уже шла организованная колонна вооруженных воинов, от которой периодически отделялись люди и подходили к дверям каждого дома, мимо которых они проходили. Открытая дверь означала, что жители поддерживают идущих на турнир по смене власти. Закрытая — что они против. Первых не трогали по дороге на турнир, а в случае победы могли выборочно зайти и «попросить» чем-то поделиться на обратном пути: или едой, или деньгами, или женой с дочерями… Вторым могли вынести двери и наказать за непослушание до турнира, но не трогали после при любом раскладе.

На это Бран и рассчитывал — на то, что они отсидятся за открытой дверью, пока не пройдёт шествие, а потом тихо-мирно свалят во время турнира за своими грифонами, которых оставили в отделении Почтовой Гильдии. Однако из всех правил бывают исключения, и расслабляться он не спешил. Ведь всегда находились те, кто предпочитал втихую беспредельничать по всему городу под шумок организованной на арене бойни

Когда Бран обернулся, Йорг держал его на прицеле арбалета:

— Отдавай свой следящий артефакт и говори, как он работает.

— Расскажу, но артефакт не отдам, — продолжал спокойно отвечать Бран. — Он мне не только для слежки за Кираном нужен. Да и не увидишь ты там ничего, другие — тоже. Артефакт только под меня настроен. Маяк Кирана пассивный — он ничего не излучает, его нельзя засечь артефактами наших врагов.

Про то, что можно засечь обмен данными между пеленгатором и маяком, Бран тактично умолчал, да и Йорг бы всё равно ничего не понял из его объяснений ни про шифрование, ни про то, что сигнал не идёт напрямую от одного устройства к другому.

— Показывай, чтобы я хоть знал, как он выглядит, — не отступал Йорг.

Бран засунул руку в карман куртки и достал монетку:

— Если я скажу, что это — артефакт…— усмехнулся он, показывая её Йоргу. — Как ты проверишь? Никак. Так что решай сам: ты хочешь пристрелить брата командира или продолжать мне верить.

— Хрен с тобой, — Йорг опустил арбалет. — Но в крепость к Каролине мы возвращаемся вместе, и ты будешь мне докладывать о перемещениях Кирана каждый день. Я потом сравню ваши рассказы, чтобы убедиться, что ты его не сдал: по наивности или преднамеренно.

Идея Брану не особо понравилась, но пришлось согласиться.

— Договорились. Я потом гляну на карте, где он, и тебе точно скажу. — Бран снова глянул в окно, стоя у простенка. — Они мимо прошли. Предлагаю выждать ещё четверть часа и уходить.

Электронные карты у Брана были свои, основанные на спутниковых снимках. Когда он попал на Каррандр несколько лет назад, ему пришлось некоторое время помучиться с чёткой привязкой местных стран к глобальными координатам Йорса. С крупными городами особых проблем не возникало, а вот границы стран пришлось провести на глаз, опираясь на местные архаичные карты. Но даже так его версия карты мира была намного точнее выжженных на коже или нарисованных на бумаге.

Бран отошёл от окна и протянул руку Йоргу, мол, отдавай арбалет. Йорг протянул ему арбалет, а когда тот за него схватился, придержал и спросил:

— Что ещё ты можешь видеть и слышать через маяк? Только не юли и говори по существу.

— Подглядывать и подслушивать не могу. Именно это устройство было создано для другого: понять в каком состоянии человек и его найти. Я вижу, кто он, но только потому, что он был зарегистрирован как пассажир корабля. Вижу его глобальные координаты, которые без привязки к карте Каррандра мне ни о чём не говорят, а также простые жизненные показатели: пульс, кровяное давление, насыщение крови кислородом и так далее. Это всё. Итого: я лишь могу узнать, где он и как себя чувствует. Но, сам понимаешь, если, например, его пульс зашкаливает, я не смогу понять: это он испугался, зажимает девушку в темном углу или воюет.

— Понял. И ещё одно: ты сам забираешь этот браслет у Кирана после вашей встречи. Он уже не маленький мальчик, чтобы братья за ним присматривали. Ты хоть старший?

— Я старше его на пять лет. Браслет заберу.

Йорг отпустил арбалет, и Бран пошёл с оружием обратно к стулу, но тут дверь распахнулась и на пороге появился взволнованный Йонас — один из гвардейцев Йорга:

— Йорг! У нас гости! Три десятка в переулке. Может, мимо пройдут…

— Нет! — крикнул Бран, выбегая в коридор. — Занять оборону на втором! И затаиться!

— Выполнять! — подтвердил Йорг. — Бран — главный!

Бран распахнул дверь дальше по коридору:

— Винсент! Облава! Тридцатка. Шестерых на второй! Остальные с арбалетами прикрывают с лестницы на третий. Я вниз!

Постоялый двор ожил, как растревоженный улей. Часть людей Йорга и Брана выскочили из своих комнат на шум. Другие — уже бежали вниз. Никто не толкался, не мешкал и не расспрашивал, что произошло. Все быстро сориентировались и помчались вниз, чтобы использовать своё преимущество «высоты» на относительно узкой деревянной лестнице, по которой одновременно могли подниматься только двое.

Между первым и вторым этажами было два лестничных пролёта с квадратной площадкой у глухой стены между ними. Там лестница поворачивала на сто восемьдесят градусов и поднималась ещё на десяток ступеней вверх. На втором этаже лестница выходила по центру коридора. Обороняющиеся затаились по обеим её сторонам, смешав отряды: мечники вдоль ближайшей к лестнице стены, арбалетчики — у противоположной, чтобы иметь лучший обзор и угол обстрела. Бран с Йоргом не сговариваясь разбежались по разным ответвлениям коридора.

Со второго этажа лестница сразу же поворачивала на третий и упиралась в ещё одну глухую стену с квадратной площадкой. Ограждение было не сплошное, и арбалетчикам Брана пришлось затаиться на площадке, чтобы их не сразу заметили. Но они были готовы рвануть на несколько ступенек вниз, чтобы отстреливать беспечные головы возможных нападающих.

Здание вновь замерло. Вооружённые люди, полностью скрытые от поднимающихся по лестнице, ощетинились мечами и взведёнными арбалетами. Казалось, они даже затаили дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Никто из других постояльцев не высовывался из дверей, никто из слуг не ходил по коридорам — во время турнира простые смертные забивались в самую дальнюю щель, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

«Не верю я в совпадения, — думал Бран, прикрывая глаза и мысленно вызывая нейроинтерфейс. Его зрачки забегали под веками и вывели на левый глаз полупрозрачную изометрическую схему здания с людьми-точками. У главного входа — больше двух десятков красных точек. Четыре снаружи — у чёрного. Зал первого этажа — пусто, в небольших комнатах справа — скопление синих точек, видимо, прислуга и хозяин. На втором — россыпь зелёных в коридоре и несколько синих по комнатам. Ещё четыре зелёных на лестнице наверх и пустой третий этаж.

Бран накинул капюшон, открыл глаза — левый теперь еле заметно светился зелёным. Он показал Йоргу жестами: «Внизу. Заходят».

В тот же миг на первом этаже приглушённо скрипнула дверь и послышались голоса. Четыре красные точки рассредоточились парами по залу и замерли. За ними следом ещё десяток — двое сразу на лестницу.

«Значит, поджигать нас пока не будут», — с некоторым облегчением подумал Бран и прижал приклад арбалета к плечу, прицеливаясь правым глазом.

Первых двух, осторожно крадущихся по лестнице, они с арбалетчиком из коридора Йорга снесли синхронно. Два тела с простреленными головами с грохотом и лязгом скатились обратно по лестнице — и здание ожило.

Внизу послышался хруст ломающегося дерева. Вскоре на лестнице появился отряд под прикрытием из импровизированного «щита», сделанного из круглой деревянной столешницы — и понеслось!

Арбалетчики Брана пытались с лестницы достать поднимающихся, уклоняясь от ответных выстрелов и сменяя друг друга, чтобы перезарядиться, или обмениваясь оружием. Мечники пытались выковырять врагов из-за «щита».

Когда тот рухнул, порядки смешались, и тут же донеслось снизу лестницы:

— Слева! Бородатый в коричневой куртке — брать живым!!!

И тут же в ответ от Йорга:

— Это Джэд! Убить!

«Они за Йоргом?! Чёрт! Далеко он!»

Бран попытался взять на прицел говорящего, но тот был скрыт от него каменной стеной лесничной шахты.

Волна наступающих начала теснить мечников перед ним. Ему пришлось отступать вместе с ними дальше вглубь коридора, продолжая прикрывать своих, пока не закончились стрелы. Потом он выхватил меч и бросился вперёд — в гущу боя, пытаясь прорваться к Йоргу.

В узком коридоре царил хаос из мелькающих тел, лязга метала, криков, стонов и ругани. Раненые падали на пол — по ним топтались и свои, и чужие. Вскоре стало нечем дышать от густого запаха пота и крови.

Брана и людей на его стороне всё больше отделяли от Йорга, оттесняя в конец коридора. Ему пришлось погасить нейроинтерфейс, который теперь больше мешал, чем помогал.

«Мы проигрываем. Если Йорга уведут, нам некем будет его отбить…» — начала закрадываться пораженческая мысль, щедро сдобренная болью от неглубоких ранений в бок и по ногам. Лишь плащ надёжно прикрывал его спину, шею и голову, пусть и мешал полноценному обзору.

«К чёрту!» — Бран парировал очередную атаку и, извернувшись, протиснулся между врагом и стеной, подставляя ему спину.

Его тут же попытались проткнуть, но он почувствовал лишь болезненный удар — плащ не пробило. Пусть снаружи он и выглядел обычным потёртым кожаным, внутри был прошит высокопрочными волокнами неместного происхождения.

Вертясь как уж на сковородке и уклоняясь от ударов своих и чужих, он пробирался всё ближе и ближе к лестнице.

— Добейте уже этого в чёрном плаще! — вдруг послышался голос Джэда откуда-то сверху.

— Цель — Джэд! — тут же донеслась разъярённая команда Йорга.

— Йорга брать живым!!! — заорал Джэд, будто боялся, что кто-то нарушит прошлый приказ.

И тут Бран смог его разглядел — Джэд стоял, как король, на лестнице, ведущей наверх. Невысокого роста, широкоплечий, с ухмылкой на лице и без капли крови на куртке-доспехе. На несколько ступенек ниже его прикрывали двое мечников. А вот стрелы у всех уже закончились — издалека не дотянуться. Бран впервые пожалел, что в его отряде не было местных магов.

«Значит, мои люди мертвы…» — горького подумал он, и тут неожиданная мысль пронзила его, как раскалённой стрелой.

— Тен’с-а-ат!!! — заорал Бран, понимая, на кого похож человек перед ним — на не-местного.

Джэд испуганно обернулся, и Бран понял, что он прав.

— Йорг! Он не местный!!! — следом крикнул Бран.

Второе это было дыхание или двенадцатое, но оно явно придало Брану сил — дальше он прорвался уже с боем, как разъяренный медведь.

Как он оказался плечом к плечу с Йоргом, Бран так и не заметил. Через охрану Джэда они прошли как нож через масло.

Джэд, так и не обнажив клинка, побежал наверх, что для бывшего гвардейца графа Неррона было недостойным поведением, но Брану было не до того, чтобы удивляться.

Йорг обогнал Брана, который был сильнее ранен, на лестнице и первым вбежал на третий этаж.

«Мне надо узнать! Узнать!» — у Брана в голове крутилась лишь одна мысль

Понимая, что может не успеть, он заорал:

— Йорг!!! Стой!!! Не убивай его!!!

На третий этаж Бран выбежал в то самое мгновение, как хлопнула дверь одной из комнат. Он огляделся — в коридоре никого нет. Сзади на лестнице послышались шаги.

Думать было некогда — он распахнул дверь в замеченную комнату. Джед лежал лицом в пол, громко матерился и пытался подняться. Йорг стоял одной ногой на его спине и выдёргивал меч из его ноги.

Бран вбежал и захлопнул дверь, закрывая на засов.

— Не убивай… — начал он, тяжело дыша. — Мне надо…

— Ты тоже предатель?! — тут же наставил на него меч Йорг и пнул Джэда по почкам.

— Чего? — не понял Бран и тут же возмутился. — Какой, нахрен, предатель?!

— Ты с ним заодно? — холодно спросил Йорг, уперев клинок в основание черепа Джэда — тот замер и взмолился:

— Йорг, не убивай! Я разведчик графа Неррона…

— Как я могу быть с ним заодно, если он из фракции Тен?! — перебил его Бран. — Ты за кого меня принимаешь?!

Тень непонимания проскользнула по лицу Йорга, и в тот же миг остриё его клинка пригвоздило Джэда к полу — навсегда.

— Аргх! — Бран в сердцах схватился свободной рукой за голову. — Я хотел узнать хотя бы из какого он Клана, твою мать!!! Ты мог меня дослушать?! Я их четыре с половиной года выслеживаю!!! Йорг — ты…

В хлипкую дверь что-то врезалось, чуть не сорвав с петель. Бран развернулся, отодвинул засов и её распахнул — внутрь, потеряв равновесие, ввалился чужак, пытавшийся её выбить. Там он и остался, заколотый Браном, а тот выбежал обратно на начинающих подкашиваться ногах.

Йорг его снова обогнал.

«Удобно, когда тебя пытаются взять живым», — устало подумал Бран, глядя ему вслед, и, стиснув зубы, поспешил следом по мере сил.

Только сейчас он заметил тела своих людей на лестнице. Обыскал — раздобыл пять арбалетных стрел, арбалет и побрёл дальше.

В глазах начинало плыть от потери крови и усталости, но пять целей он себе успешно нашёл. Отбросил арбалет и, снова выхватив меч, поспешил на помощь ближайшему гвардейцу Йорга, которого прижали к стене двое…

Менее чем за четверть часа бой был окончен. Из людей Брана лишь двое осталось на ногах. У Йорга — трое и он сам. Сбежал ли кто-то из нападающих, они не успели заметить.

Бран устало прислонился к стене коридора второго этажа и сполз по ней, роняя меч. Прикрыл глаза, пытаясь не отключиться до того, как не проверит окрестности. Нейроинтерфейс вспыхнул зелёными и синими точками внутри здания. На улице — чисто.

— Йорг! — хрипло позвал Бран. — На улице чисто. Перекрой выходы. Я…

Договорить он не успел и отключился.

Очнулся Бран оттого, что его куда-то тащат. Открыл глаза — по каменной мостовой волочились его перевязанные ноги. Он тут же попытался встать на них, но они подкосились. Его конвоиры остановились.

— Йорг! Он очнулся! — послышался радостный возглас Винсента — заместителя Брана.

— Привал! Минута! — послышался в ответ спокойный приказ Йорга.

Брана усадили наземь под стену какого-то дома в узком грязном переулке. Тут же подошёл Йорг, доставая что-то из кармана. Он присел напротив и подсунул Брану под нос тонкий металлический цилиндр:

— Не знаю, что это, но мы нашли это у Джэда в лекарской поясной сумке. Тебе поможет?

— Да, — удивился Бран, а следом усмехнулся. — Но если ты меня за его использование потом прирежешь, как предателя — я воздержусь.

— Не неси чушь! — возмутился Йорг и вложил цилиндр Брану в руку.

— Если есть ещё один — давай, — улыбнулся Бран и приложил цилиндр узкой частью сверху к бедру, а с другой стороны нажал кнопку. Пшик! По ноге начало растекаться приятное тепло.

«Да простит меня моя Каста за применение вражьих медикаментов. Но, думаю, они со мной согласятся, что всё же лучше, когда есть кого прощать».

— Сколько я был в отключке? — спросил Бран, беря у Йорга новый инъектор и высаживая его себе во вторую ногу.

— Около получаса.

Двое его снова подхватили под руки и потащили дальше по переулку. Теперь одним из них был Йорг, который тут же тихо заговорил:

— Я обыскал Джэда и забрал все личные вещи. Потом глянешь. У его людей были нашивки незнакомого мне Клана — я одну срезал. У него самого такая же метка на руке. Узнаем мы его Клан, так что не переживай. И прости меня — я был не в себе. Надо было тебя дослушать.

— Благодарю, — искренне ответил Бран. — Забудь. Скажи, куда мы сейчас?

— За грифонами.

— Это все, кто выжили?

— Нет… — Йорг запнулся. — Нам пришлось двоих оставить, но хозяин обещал их припрятать, пока мы не вернёмся. Сейчас дотащим тебя и ещё двоих раненых до Почтовой Гильдии — и за ними.

— Не успеете до конца турнира. Отпустите меня, я уже могу идти сам.

Йорг с Винсентом поставили Брана на ноги — тот пошатнулся, но устоял. Огляделся.

— Здесь в двух кварталах наш схрон. Оставите меня там с ранеными и возвращаетесь за остальными. С ними уходите сразу к грифонам и улетайте. И не спорь, Йорг! Тебе надо уходить в первую очередь. Вещи Джэда забирай с собой, но учти, что по ним тебя могут выследить. Заметите погоню — всё бросай. В схроне у нас достаточно эликсиров, чтобы поставить роту на ноги. Я выхожу раненых, а через несколько дней мы вылетим следом. Погнали! Каждая минута дорога! Винсент! Показывай дорогу!

До схрона, вход в который оказался в заброшенном доме, они добрались без происшествий. Брана с ранеными спустили в подвал.

— Винсент, — окликнул Бран своего заместителя напоследок. — Отправь гонца к Маверику. Пусть пришлёт Каролине тридцать наездников подкрепления. Но не говори, что я в Остенгерде остался, а то он сюда попрётся меня вызволять.

— Слушаюсь, — подтвердил приказ Винсент. — Что-то ещё?

— Нет.

— Береги себя, Бран. Мы тебя будем ждать в крепости. Не явишься в срок, сюда примчится не только Маверик, а и Каролина со всем Кланом, сам знаешь.

— Знаю, — ответил Бран, но ничего обещать не стал.

Винсент поднялся наверх, и вход завалили обломками ящиков.

Бран сам перетащил раненых по подземному туннелю за полквартала в другой подвал и перекрыл лаз изнутри. Над ними теперь находился вполне приличный дом, где жили обычные люди, не считая нескольких комнат на каждом из этажей. Через комнату на первом этаже можно было выйти из схрона, но не войти. Далее лестница вела через три этажа на потайную часть чердака, связанную с соседним домом. Оттуда уже были доступны разные пути побега.

Бран ещё раз осмотрел раненых, которые до сих пор были без сознания. Один из них был соратником Йорга, а второй — его самого. Сменил обоим повязки, накладывая заживляющую мазь на основе магической каанно-танийской воды. Следом устало растянулся на соседней койке.

«Значит, наши были правы, — задумался он. — Тен’саты решили перебраться поближе к Солнцу. Вопрос лишь, как они собираются сделать это у нас под носом? Достаточно сильного флота у них нет, чтобы прорваться с боем… А если и прорвутся, у нас будет повод ввести сюда свои войска. Или они нашли сильных союзников, или… Вот я идиот! И как я не подумал, что они могут себя здесь чувствовать привольно, считая, что мы такие правильные и нос сюда совать не будем? Скорее всего, они себе здесь и связь уже настроили… И мои сигналы засекли. Вот только подумали на Йорга! Чёрт! Я реально его подставил… А он спас меня и моих людей, несмотря на недоверие. И, похоже, ради этого оставил своих там умирать… Прости, друг. Буду должен… А вот слежку за братом придётся отложить до тех пор, пока я не придумаю, как это делать безопасно для всех… А то я действительно окажусь предателем, подставившим дорогих мне людей…»

В этот день один брат поверил другому на слово, давая тому надежду на воссоединение семьи. Другой — чуть не лишил единственной семьи дорогого ему человека. А третий — наказал предателя, не побоявшись держать ответ за это перед сильными мира сего.

До прибытия Марка с Настей в Зольдану осталось семь дней.

До прибытия Кирана с Элеонорой в Зольдану осталось не менее семи дней.

До прибытия вражеской Птицы из Легенд, сулящей внеземное вторжение, осталось девять месяцев и один день.

Продолжение:

https://author.today/work/565202