Отважные. Друзья (Дремир. Том 4-1)

Глава 1. Радость

Лили

Весталия, где-то среди лугов между Каратой и Зартой, по дороге в Рейнвест.

Три месяца назад, последний месяц весны, первый день совместного путешествия Эрика и Лили [1]. Поздний вечер.

Миловидная девушка в простом льняном платье стояла на обочине дороги и с замиранием сердца смотрела на удаляющуюся повозку. Ещё пять минут назад она беспечно разглядывала закатывающееся за горизонт солнце и радостно провожала угасающий день её первого в жизни настоящего путешествия. Ещё пять минут назад она всё гадала, близко ли, далеко ли ближайший придорожный постоялый двор, где они заночуют, а сейчас… Она еле заметно теребила кожаный ремешок вязаной сумочки через плечо и с опаской косилась на присевшего у своего открытого походного ранца высокого широкоплечего мужчину. Пусть он был и безоружным, но в коричневой кожаной куртке и штанах в тон он смотрелся рядом с хрупкой девушкой как бурый медведь рядом с горной ланью.

Эрик сосредоточено пытался что-то найти среди своих пожитков, а Лили всё не решалась спросить, зачем они тут сошли.

— Ладно, идём, — сдался Эрик и встал, закидывая сумку на плечо.

От этого сходство с медведем только усилилось, ведь девушка оказалась ему по плечо.

— Куда? — непроизвольно вырвалось у Лили.

— Сейчас — дальше по дороге, — добродушно ответил Эрик, — а потом сойдем с дороги и пойдём на север.

— А там что-то есть? — осторожно спросила девушка, пытаясь скрыть свою разгорающуюся тревогу.

— Нет. Нам просто надо подальше отойти от дороги, прежде чем остановимся на ночлег.

Эрик взял её за руку и повёл дальше по дороге, но через два шага остановился и обернулся.

— Замёрзла? — заботливо спросил он, видимо, почувствовав, как Лили начала слегка дрожать.

— Д-да, — решила быстро согласиться девушка, чтобы её попутчик не подумал, что она его боится.

Эрик снова снял сумку, отстегнул от неё плащ Лили и укутал в него девушку, даже надев капюшон.

— Ты мне сразу говори, если что-то не так, — по-доброму сказал он и её обнял. — Сейчас согреешься и пойдем дальше.

В тёплых объятьях девушке действительно становилось спокойнее с каждой минутой, а чтобы окончательно прогнать все переживания прочь, она повторяла про себя, как заклинание: «Эрик хороший. Я не ошиблась. Он хороший, он меня не обидит. Обещал не обижать, значит, не обидит».

Так они простояли, пока разноцветные облака не превратились в тёмно-синие, а небо не посерело. Лишь успела Лили подумать, что уже не хочет никуда идти и готова дальше так стоять и обниматься, как Эрик её отпустил и снова взял за руку.

Они не спеша пошли дальше по дороге на восток, и теперь девушка всё гадала, будут ли они сегодня жечь костёр, чтобы согреться ночью. На этот раз она набралась смелости и всё же спросила:

— А мы сегодня будем жечь костёр?

— Если честно, не собирался, — ответил Эрик, не глядя на неё. — Мы уже поужинали, а чтобы посидеть у костра хотя бы с полчаса, хворост придётся до утра собирать. Так что давай в другой раз, если ты не против, — Эрик посмотрел на девушку и спросил: — Или ты голодна?

— Нет-нет, — замотала головой Лили. — Я просто спросила.

С дороги они свернули через четверть часа, так и не встретив больше никого на своём пути. Через луг они пробирались до глубоких сумерек, и когда дорога скрылась за очередным пригорком, Эрик остановился.

— Думаю, мы достаточно отошли, — сказал он и, отпустив девушку, сделал несколько шагов от пригорка и посмотрел вдаль. — Не переживай, ночных гостей здесь быть не должно.

Пока Эрик стоял к ней спиной, Лили опасливо заозиралась по сторонам и поняла, что здесь вообще никаких «гостей» не будет, даже мимолётных, и если с ней что-то случится, то её здесь никто и не найдёт.

С тех самых пор, как её спасла от насильников Марена, девушка была уже не настолько смелой, чтобы находиться вне стен города в компании других людей. Друзья, конечно, не в счёт. Совсем уж трусихой Лили не стала и всё так же продолжала уходить на несколько дней, чтобы пасти своих коз на дальних пастбищах, но делала это намного реже, чем раньше, да всегда параноидально шла несколько часов ночью, прежде чем остановиться на ночлег в укромном месте, чтобы уж точно никто за ней не увязался. Сейчас же она осталась посреди ничего с малознакомым мужчиной. Что может сделать безоружная девятнадцатилетняя девушка любому мужчине, если никаким навыками самообороны не обладает в принципе? Ничего. Вот и старые страхи снова взяли верх.

Вдруг Эрик обернулся, а Лили вздрогнула от неожиданности.

— Тебе надо что-то из сум… — начал было говорить он, но увидев, что девушка сделала шаг назад, грустно спросил: — Ты снова меня боишься?

— Н-нет, — дрожащим голосом ответила Лили.

— Давай так, если этой ночью с тобой ничего не случится, — по-доброму сказал он, — то ты больше не будешь меня бояться. Устраивайся, где тебе будет удобно, а я к тебе ближе, чем на двадцать шагов ночью не подойду. Кроме случаев, когда тебе будет угрожать опасность. Спать я не буду, незваных гостей не пропущу, так что по этому поводу тоже не переживай. А на рассвете посторожишь меня ты, пока я пару часов посплю. Договорились?

— Хорошо, — ответила Лили, немного успокаиваясь от того, что Эрик не стал её убеждать, что он «безопасный» заискивающим и доверительным тоном, а просто предложил решение проблемы.

— Вот и славно! — обрадовался мужчина. — А теперь всё же скажи, надо ли тебе что-либо из моей сумки?

— Нет, — уже спокойнее ответила девушка. — Благодарю.

Казалось, что и небо перестало беспокоиться: выглянула из-за облака луна и осветила небольшой уютный уголок, в котором они остановились. Невысокий пригорок с человеческий рост, поросший молодой травой, прикрывал их от ветра и любопытных прохожих с дороги на юге, с востока росло несколько кустов, а на западе и севере была ширь да простор до самого горизонта, где темнела полоска гор.

Лили подошла к ближайшему кусту и повесила на него бурдюк с водой. Рядом положила сумку. Походила туда-сюда, выбирая место поровнее, и, поплотнее закутавшись в шерстяной плащ, присела на землю.

— Я, пожалуй, тут останусь, — сказала она, глядя на Эрика и обнимая свои коленки.

— Хорошо. Я буду вон там, — мужчина указал на северо-запад. — Если что — зови. Тихой ночи и приятных снов.

— Благодарю, — улыбнулась девушка и положила голову себе на колени. — И тебе спокойной ночи.

— Благодарю, — ответил Эрик, отойдя на обещанные двадцать шагов, сбросил сумку и уселся на землю спиной к ней.

Лили ещё долго так сидела: то поглядывая на бескрайнюю ночную степь, то на тёмное пятно, в которое уже превратился Эрик. Лёгкий теплый ветерок шелестел травой у её ног, пели свои романтические песни сверчки, а на небе одна за другой загорались звёзды, будто одним своим светом прогоняя зазевавшиеся одинокие облака. Прогнала свои сомнения прочь и Лили.

«И чего я так распереживалась? — подумала девушка, окончательно успокоившись. — Он не похож на злодея и мучителя, а если захочет побыть со мной как с девушкой — так я сама на это напросилась. Так что уже поздно отступать. Да и не верю я, что парень с девушкой могут просто вместе путешествовать как друзья, особенно если они друг другу нравятся. Впрочем, чем тут опаснее, чем на любом постоялом дворе, где мы окажемся вдвоём в одной комнате и никому не будет дела до того, что происходит за дверью? А тут красиво, свежо, просторно! Что бы дальше ни произошло, мне нравится здесь быть — здесь чудесно! Так далеко от дома я ещё никогда не была, хоть и бывала так близко к звёздам…»

Вдруг Эрик шевельнулся и встал, отвлекая её от своих мыслей. Лили с интересом глянула на него, даже не шелохнувшись. Он потянулся и пошёл подниматься на пригорок, всё удаляясь от неё.

«Видимо, решил прогуляться, чтобы не уснуть», — улыбнулась девушка и улеглась на бок, подложив руку под голову.

Спать под открытым небом ей было не привыкать, и она быстро уснула.

Проснулась Лили, когда солнце уже выкатилось на небо, а его ослепляющие лучи настойчиво давали ей понять, что пора бы и совесть иметь — проснуться! В том, что она бессовестно продрыхла рассвет, девушка с небесным светилом не согласилась, но глаза всё же открыла, прикрыв их рукой. Эрик сидел всё там же, где и вчера, спиной к ней.

Девушка села, выпуталась из плаща и скинула туфельки из мягкой кожи — прохладная трава мягко защекотала её ступни. Она улыбнулась ласковому утреннему солнцу и заливистому пению птиц и бесшумно потянулась.

Эрик до сих пор не обернулся, и в карих глазах Лили заплясали озорные рыжие огоньки — она решила незаметно подкрасться к своему ночному стражу. Стараясь особо не шуршать складками платья, она грациозно поднялась и на носочках пошла в его сторону. Всё бы хорошо, вот только её с головой выдавала тень, но Эрик всё равно не оборачивался, и она подумала, что он уснул.

— Привет! — весело вскрикнула она, положив ему руки на плечи, и тут же неподдельно удивилась: — Ух ты!!!

Эрик от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил из рук венок, который плёл.

— Ты чего подкрадываешься? — рассмеялся он, оборачиваясь. — Привет.

— Какой-то плохой из тебя сторож, раз к тебе так легко можно подкрасться, — скорчила недовольное личико Лили, но тут же улыбнулась и подмигнула: — Так что нечего тебе зря бодрствовать по ночам в следующий раз.

— Значит, ты меня больше не боишься? — весело спросил Эрик.

— Не-а, — честно ответила Лили, подгибая платье и присаживаясь рядом с ним на колени. — А это мне?

— Ну не мне же, — усмехнулся Эрик. — А раз ты уже проснулась, то давай и примерим.

Он соединил концы венка и, удерживая их рукой, поднёс разноцветное творение из листьев и цветов к голове девушки, скептически посмотрел на него и убрал.

— Так, мне ещё нужны цветы, — сказал он, кладя незаконченный венок на траву и вставая. — Подожди меня здесь, я сейчас.

Лили посмотрела на него снизу вверх и кивнула. Эрик ушёл, а она принялась разглядывать ожидающий её подарок.

«В жизни бы и не подумала попросить у такого взрослого мужчины венок, — всё удивлялась она. — Я думала, это лишь забавы для детей и подростков».

Хоть Эрик и был старше Лили всего на семь лет, но ей казалось, что между ними пропасть. Девушка считала, что разница здесь не столько в прожитых годах жизни, сколько в том, что за это время он столько всего должен был успеть повидать, что его жизненный опыт по сравнению с ней просто заоблачный и недостижимый.

Эрик вернулся с охапкой новых цветов, и через пять минут девушка уже примеряла корону луговой феи.

— Мне идёт? — игриво спросила она и обворожительно улыбнулась.

Эрик на мгновение замер от её улыбки, но потом всё же улыбнулся и ответил:

— Очень.

Лили встала, покружилась по лугу, придерживая венок одной рукой, и весело плюхнулась рядом с сумкой Эрика. Опершись на неё спиной, она похлопала себя ладошкой по коленям:

— Теперь твоя очередь отдыхать, а мне тебя сторожить. Плащ отдать? А то я у тебя твоего не видела.

— Нет, мне и в куртке хорошо, — ответил Эрик, присаживаясь рядом с ней. — А от твоих коленок в качестве подушки не откажусь.

Он улёгся на спину на траву, положив голову девушке на колени, и скрестил пальцы на животе. Лили сидела так, что прикрывала его спиной от солнца, и он мог спокойно лежать и смотреть на голубое небо без единого облачка.

— Может, тебе и колыбельную спеть? — хихикнула Лили.

— Буду очень рад, — ответил мужчина и на неё кратко глянул, — но сначала я бы хотел тебе кое в чём признаться.

Лили непроизвольно напряглась и задержала дыхание, а Эрик усмехнулся:

— А говорила, что больше меня не боишься. Но я сам виноват. Напугал я тебя вчера, наверное, когда мы высадились посреди ничего. Но я действительно тогда понял, что не хочу ехать дальше и не хочу сегодня никого видеть, кроме тебя. Захотелось в кои-то веки устроить себе праздник и провести его только с теми людьми, кто меня радует, — Эрик снова посмотрел на Лили и ласково улыбнулся: — У меня сегодня день рождения, и я решил его впервые отпраздновать за последние лет так пять. С тобой.

Лили ошарашенно на него уставилась, а он рассмеялся в ответ на её забавное выражение лица.

— Но… Я же… — начала было девушка, но Эрик её строго перебил:

— В качестве подарка требую колыбельную! И не обсуждается! — он показушно закрыл глаза и поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Жду.

Девушка ещё долго на него смотрела, а следом рассмеялась.

— Я поняла! Ты не опасный, а непредсказуемый! Вот ты кто.

— Отлично, — зевнул Эрик, прикрывая рот рукой. — Но смотри, чтобы я не уснул раньше срока и не пропустил, как ты поёшь.

— Тогда я тебе спою ещё раз, — ласково ответила Лили, запустив кончики пальчиков в его короткие, но слегка волнистые, каштановые волосы. Погладила их, будто расчесывая, а затем нежно убирала непослушные прядки со лба.

Девушка запела тихо и мелодично. Она наблюдала, как на лице Эрика появляется искренняя довольная улыбка, и ощущала, как успокаивается его дыхание, и ей самой становилось всё радостнее и беззаботнее на душе. Эрик уснул через несколько минут, а она всё продолжала петь.

Песню она пела не простую, а легенду о слиянии рек Каанны и Таны в одну, зная, что Эрику, как профессиональному исследователю, она уж точно должна быть по душе:

Средь гор родился ручеёк.

Он выбрался на свет с глубин

И смело по камням потёк

Среди колючих гор седин.

Он разгонялся всё быстрей,

Летел с огромной высоты,

Боялся, что он не успеет

Увидеть мир до темноты.

Но ночь пришла — он всё бежал —

И подарила ему звёзды,

В тиши ночной он зажурчал,

Роняя радостные слёзы.

И день и ночь, как хоровод,

Вели его в края далёки,

Где травы мягкие как шёлк,

А древа стро́йны и высо́ки.

Прошли лета. Он стал рекой:

Большой, размеренной и сильной.

Но не спешил он на покой —

Стремился к морю лентой длинной.

И вот блестит на горизонте

Лазури чаша — даль без края,

И он помчался к ней в восторге,

В объятья пенные ныряя.

Теперь он знал, что мир един —

Едино солнце всех ласкает.

И от морей до гор и льдин

Едины звёзды всем сияют.

Не знал лишь он, что не один

Рождён был в древнее то время,

Что в тех горах, в ущельях где-то,

К морям спешит всё его племя.

Что их исток — прекрасна дева,

Кто реки в косы заплетает,

Кто держит Высь всю на плечах

И мыслью твердь оберегает…

[1] О том, как познакомились герои, можно узнать из короткой поэмы: https://author.today/reader/439310/4081371

Или в прозе, в томе 3, части 2, главах 35 – 37: https://author.today/reader/417750/3897124

Глава 2. Беззаботный

Эрик

Эрику было хорошо до глубины души. Ласковый и нежный девичий голос манил его за собой в далёкие края и неизведанные дали, стремительный ручей уносил прочь от забот и лишений, а попутный ветер так сильно дул в спину, что у него и мысли не возникало обернуться назад. Казалась, что всё вокруг ему прямо и однозначно говорило: «Только вперёд!». Он же, подчиняясь закону всемирного тяготения искателя к приключениям, несся навстречу им на огромной скорости. В то же время это не было то чувство, когда тебя безвольно несёт вниз по реке, протаскивая полуживого сквозь водовороты, — Эрику казалось, что он оседлал Реку Жизни и теперь может заставить её вынести его туда, куда ему надо, и в то время, когда ему будет необходимо. Однако он больше не спешил. Теперь за него спешила Река, если вдруг чувствовала, что её хозяин куда-то не успевает.

В своём сне он стоял на скамейке посреди узкой и длинной лодки, слегка опираясь на длинное двустороннее весло. Его лодку стремительно несло вниз по течению, огибая все подводные камни, пороги и водовороты, а он смотрел отнюдь не на воду, а задумчиво вглядывался то в левый, то в правый берег, всё размышляя, где бы ему причалить. Вдруг он увидел на пологом правом берегу очень красивую девушку в приталенном платье в пол и с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу. Она подошла к кромке воды с венком из живых полевых цветов в руках, элегантно присела на корточки и бережно опустила его в воду, отталкивая рукой подальше от берега.

Эрик тут же стукнул веслом о скамейку, и лодка свернула к венку. Девушка ни уходить не спешила, ни Эрика не видела, а лишь задумчиво смотрела вслед удаляющемуся творению. Когда венок скрылся за зарослями камышей, она грустно вздохнула и встала. Бросив прощальный взгляд на реку, не спеша пошла прочь.

В следующее же мгновение Эрик был у венка. Он подцепил его веслом и, подбросив вверх, бережно поймал. Снова стукнул веслом о скамейку, и лодка, развернувшись против течения, понеслась к берегу — догонять девушку. Добравшись до берега, она не остановилась у кромки воды, не заехала на песок, а взлетела, проносясь совсем низко над песком и травой.

Девушка уже подходила к опушке леса, но тут её догнала летящая лодка, сделала крутой вираж, от которого Эрик даже не покачнулся, и преградила путь.

— Что ж ты меня не дождалась, красавица? — весело спросил мужчина, спрыгивая на землю в шаге перед девушкой и надевая ей на голову венок. — Как тебя зовут?

— Лили, — ответила ошарашенная девушка.

— А я Эрик, — учтиво кивнул ей Эрик. — Отправишься ли ты, Лили, со мной в путешествие по Реке Жизни?

Девушка хитро прищурилась и на него загадочно посмотрела, а пока он всё пытался разгадать эту загадку, они хихикнула и хлопнула в ладоши — Эрик проснулся.

Проснуться-то проснулся, но открывать глаза не спешил. Сначала ему показалось, что это ветер слегка ворошит его волосы, но потом он понял, что у «ветра» вполне женственное имя, и решил подольше остаться в его нежных и ласковых объятьях.

Правда, через несколько минут его всё же замучила совесть, что он отлежал девушке все колени, и глаза всё же открыть пришлось. Лили на него не смотрела — она смотрела на горы.

«Такая милая, — подумал он, разглядывая её округлые формы, изящную шею, утончённый подбородок и улыбаясь. — Хочется прижать её к себе и никогда не отпускать, вот только бы не спугнуть… Эх, ладно, всему своё время».

Эрик сел, потирая затёкшую шею, а Лили от неожиданности встрепенулась и вскрикнула:

— Ой.

— Я смотрю, из нас обоих стражники ещё те, — усмехнулся Эрик.

Он глянул на небо — солнце было ещё низко.

«Значит, я проспал всего пару часов, как и планировал. Пора бы чем-нибудь перекусить», — подумал он и встал.

Лили встала следом и начала переминаться с ноги на ногу и потягиваться.

— Давай поедим, — предложил он, обернувшись к девушке. — Потом ещё несколько часов здесь погуляем и выйдем обратно к дороге. Даже если нас никто не подберёт, то к вечеру мы точно должны успеть дойти до ближайшего придорожного постоялого двора. Что скажешь?

— Не подходит! — капризно сказала Лили и, топнув ножкой, упёрла руки в боки.

— Почему? — удивился Эрик, всё пытаясь понять: это она серьёзно или затеяла какую-то игру.

— Потому что, — Лили подошла к нему и ткнула пальчиком в грудь, — ты хотел сегодня провести день со мной, так что мы гуляем сегодня весь день, а завтра выходим на дорогу.

— Я хотел провести с тобой день, а не ночь, — невозмутимо ответил Эрик.

Лили залилась краской, тут же закрыла лицо руками и отвернулась.

— Да шучу я, — весело сказал Эрик, обнимая её со спины за талию.

— Значит, ты всё же хочешь провести со мной ночь? — хихикнула Лили, но лицо так и не открыла.

— Пожалуй, я не буду отвечать на этот вопрос, — усмехнулся Эрик. — А то кто-то снова начнёт меня бояться.

— То есть ты будешь держать меня в неведении? — снова хихикнула Лили.

— Именно, — невозмутимо ответил Эрик.

— Фу-у-у, — тихо выдохнула она и, открыв лицо, замахала на себя ладошкой. — Ну и засмущал ты меня.

Когда девушка решила, что она достаточно «остыла», то накрыла руки Эрика своими рука и запрокинула голову ему на грудь.

— Но всё же, — серьёзно сказала она. — Не надо ради меня выходить сегодня в люди. Если ты хотел побыть подальше от всех, то давай так и сделаем, а потом заночуем под открытым небом, как и сегодня, а завтра уже выйдем на дорогу.

— Боюсь, что я сегодня всю ночь тебя сторожить не смогу — усну, — честно признался Эрик.

— Да не надо меня сторожить! — возмутилась Лили. — Я с восьми лет привыкла сама ночевать под открытым небом, так что… Спи и ни о чём не переживай.

— При одном условии, — серьёзно ответил Эрик. — Если ты тоже не будешь всю ночь переживать и дрожать от страха, пока я буду спать.

— Попробую, — вздохнула девушка. — Ты не подумай, я не тебя боюсь. Просто был как-то случай… На меня напали… Меня спасли, но с тех пор я боюсь быть рядом с людьми на закате и ночью. Любыми…

— Ясно, — тихо ответил Эрик и обнял её покрепче, прижимаясь щекой к её виску. — Я сплю чутко, так что не переживай: я услышу, если нас найдут, и в обиду тебя не дам.

— Хорошо.

— А теперь давай есть! — Эрик встрепенулся и её отпустил. — Правда, как видишь, кашу тут не на чем варить, как я и говорил, и нам придётся есть сыр с хлебом и орехами. А если мы к вечеру набредём на какую-нибудь рощу, то костёр я обязательно для тебя разведу.

Лили заметно вздрогнула при слове «роща».

— На тебя в роще напали? — спокойно спросил Эрик, но его правая рука непроизвольно сжалась в кулак.

Она кивнула, не оборачиваясь.

— Тогда заодно и вылечим твой страх перед рощами, — заботливо проговорил он, незаметно для Лили встряхивая руку и снимая напряжение. — Договорились?

— Наверное…

С завтраком они справились за четверть часа и пошли дальше на северо-восток, а когда дорога на юге полностью скрылась из виду, то свернули на восток.

По бескрайним просторам они гуляли до самого вечера: то держась за руки, то обнимаясь за талию, то идя рядом, увлечённо жестикулируя и что-то друг другу рассказывая.

Эрик всё удивлялся, что Лили может так много ходить, не уставая и ни на что не жалуясь. Но удивление это было приятным, и он тайно в душе радовался, что нашёл себе такую замечательную спутницу: добрую, весёлую, ласковую и не такую уж и хрупкую, как ему показалось на первый взгляд. Однако он всё же внимательно следил: не прихрамывает ли она, нет ли тени боли на её лице, не сбивается ли её дыхание слишком часто, чтобы уж точно заметить, если девушка устала, но не хочет в этом признаваться по каким-либо своим причинам.

До самого вечера они так и не встретили ни одной рощи ни на пути, ни на горизонте и снова устроились на ночлег посреди ничего, лишь перекусив солониной, хлебом и сушено-вялеными овощами.

Когда с бесхитростным ужином было покончено, Эрик встал и взял свою сумку. На улице ещё было не очень темно, и он успел заметить неподдельное удивление на лице у Лили.

— Ты куда? — спросила она.

— Хотел отойти на двадцать шагов, как и вчера, — честно признался Эрик.

— Не надо, — улыбнулась девушка. — Я тебя сегодня не боюсь. Оставайся рядом.

— Ну ладно, — не особо сопротивлялся этой идее Эрик и бросил сумку обратно на траву. — Тогда я спать.

Он как был в кожаной куртке, так и улёгся на спину, закинул руки под голову и закрыл глаза.

— А почему ты не взял себе плащ для ночлега? — спросила Лили. — Из-за моих вещей место закончилось?

— Нет. Просто летом он мне не нужен, а лишнее я носить не люблю. Не переживай за меня — я привык спать где угодно и как угодно.

— А мне всегда надо чем-то укрыться, — задумчиво ответила девушка. — Даже если жара невыносимая, мне надо себя укрыть, пусть и тончайшим покрывалом или шалью, иначе не усну. Совсем непрактично, — вздохнула она, — но ничего не могу с собой поделать.

— Думаю, ты себе тем самым создаешь уют, где бы ты ни была, — серьёзно ответил Эрик. — Не многие так делают: кто-то будет жаловаться на обстоятельства, кто-то превозмогать, а ты просто меняешь их под себя бесхитростным образом.

— Никогда об этом не думала в таком ключе, — хихикнула девушка, а Эрик подумал:

«Ты и для других создаешь уют вокруг себя», — но вслух такое сказать всё же постеснялся.

Он услышал, как рядом зашуршал плащ девушки и зашелестела трава.

«Похоже, она тоже устраивается спать… — начал было думать он, но тут ему на грудь положили голову, укрыли краешком плаща и несмело дотронулись рукой до груди. Эрик удивлённо открыл глаза и скосил их на девушку, устроившуюся на боку на траве рядом с ним.

— Ты не подумай обо мне плохо, — тихо сказала Лили. — Я ни на что не напрашиваюсь, просто хочу и для тебя создать уют.

— Не подумаю, — улыбнулся Эрик и закрыл глаза.

Ему вдруг вспомнился его утренний сон, и даже послышалось, как девушка в венке сказала: «Пойду!». Эрику снова стало хорошо до глубины души. Казалось, что он даже чувствует то душевное тепло, которым его согревает маленькая ладошка и краешек плаща.

Эрик проснулся среди ночи от смутного чувства, что что-то не так. Прислушался: рядом тихо сопела Лили, укатившись на другой бок, а вдалеке слышались приглушённые голоса. Он открыл глаза и перевернулся на живот, пытаясь определить, сколько человек и откуда они идут. Его опасения оправдались: два тёмных силуэта вразвалочку шли в их сторону и тихо переговаривались.

«Вряд ли им есть дело до нас, — подумал Эрик, переворачиваясь обратно на спину. — Но проверять не хочется».

Он бесшумно сел и не спеша потянулся, а затем так же бесшумно встал, чтобы не разбудить Лили, и шатающейся походкой побрёл в сторону гостей.

Когда они его заметили, то остановились и притихли, а Эрик всё продолжал к ним идти, не останавливаясь и делая вид, что смотрит себе под ноги и больше ничего и никого не замечает.

— Эй, мужик, куда прёшь? — послышался недовольный голос того, кто стоял справа от Эрика.

Эрик заметил, как гость потянулся правой рукой к чему-то у себя на боку. Ночь сегодня выдалась лунная и звёздная, но всё же было не настолько светло, чтобы видеть всё вокруг в мельчайших подробностях.

— О! Мужики, — вздрогнул Эрик и остановился, подняв голову и потирая висок. — У вас воды не найдется?

— Нет, — усмехнулся второй и, не стесняясь, переглянулся с первым. — Но, может, у тебя что-то найдется? Не пойми нас неправильно, просто день как-то не задался — ничего для сих пор не нашлось. Ничего личного.

— Было б чем поделиться с хорошими людьми, — вздохнул Эрик, — поделился бы. Но, увы, больше нечем.

На этих словах Эрик, уже потирая оба виска, шатаясь, пошёл дальше, бесцеремонно намереваясь пройти между жадными путниками. За два шага до своих жертв он заметил, как блеснула в лунном свете рукоять меча правого и как тот за неё схватился. Эрик молниеносно отскочил в сторону и, оказавшись слева от безучастного второго нападающего, развернул его к себе спиной, прикрывшись от первого.

Первый оказался вполне опытным и напарника своего ранить не успел, но Эрик на это и не рассчитывал. Он нажал несколько точек на шее своей жертвы, отключая того от сознания, и толкнул его на вооруженного второго, а пока мужик с мечом уворачивался от падающего на него тела, Эрик оказался у него сбоку и вырубил всё тем же приёмом — нажав несколько болевых точек на шее.

Убедившись, что оба незваных гостя в отключке, Эрик обезоружил обоих и отнёс их мечи подальше, чтобы они их утром не сразу нашли. Прихватив на обратном пути пару веток от какого-то кустарника, он выложил из них на земле стрелку, чтобы владельцы знали, куда за ними идти, если догадливые, а если нет, то идиотов ему никогда жаль не было.

— Уж извините, мужики, — тихо сказал он на прощание, — но этот луг до утра мой. Ничего личного.

Когда Эрик вернулся, Лили всё также тихо посапывала, лёжа на левом боку. Он укрыл её соскользнувшей половинкой плаща и лёг обратно на то же место, где и спал до этого, закинув руки под голову. Уснул он мгновенно и до утра больше не просыпался, да никто их больше и не беспокоил.

Утром он проснулся оттого, что его нежно поглаживают кончиками пальцев сбоку по груди, и понял, что девушка снова удобно устроилась на его правом плече. Ему было безумно приятно, и выдавать своё пробуждение он не спешил. Однако через минут пять его окончательно замучила совесть, будто он подслушивает девичьи секреты, и он всё же решил признаться, что не спит.

— С добрым утром, — сонно сказал Эрик и, высвободив левую руку из-под головы, прикрыл ею рот и зевнул.

— Ой, — вздрогнула девушка и тут же отдернула руку. — Доброе утро.

«Так и знал, что спугну», — подумал он, улыбнувшись, а вслух спросил:

— Как спалось?

— Хорошо, — улыбнулась в ответ девушка и села, изящно, но скромно потягиваясь.

— Рад слышать, — искренне признался мужчина и тоже сел, слегка повращав головой, разминая шею.

— Если ты позволишь, — сказала Лили, обернувшись к нему, — я достану еду из твоей сумки и приготовлю нам поесть.

— Давай сразу договоримся, — серьёзно начал Эрик, и Лили немного напряглась, — из центрального отделения моей сумки ты можешь брать что угодно и когда угодно. Там твои вещи и еда. Но вот ни во внутренние, ни во внешние карманы лучше не заглядывай. Не потому, что я тебе не доверяю, а потому, что там я часто ношу что-то хрупкое или опасное — то, что легко ненароком повредить или обо что можно пораниться. А я не хочу, чтобы ты случайно поранилась или безосновательно мучилась угрызениями совести.

— Поняла, — серьёзно ответила девушка.

— А так я пока не голоден, и если ты не сильно голодна, то хотел бы предложить немного прогуляться дальше на восток, а потом уже устроить привал и позавтракать.

— Только за! — обрадовалась Лили. — Будем встречать солнце на ходу!

— Тогда идём, — ответил Эрик вставая и подавая ей руку. — Тебе плащ ещё нужен или спрятать?

— Меняю плащ на объятья, — довольно улыбнулась девушка, а потом испугалась того, что сказала, и быстро отвернулась.

— Ты мне лучше сразу скажи, — засмеялся Эрик. — Ты девушка скромная или не очень, чтобы я знал, как себя с тобой вести.

— Скромная-скромная! — обернулась к нему Лили и закивала головой, отчего Эрику стало ещё смешнее.

— Ловлю на слове, — подмигнул он ей, выдергивая с земли на себя. — Но плащ отдавай.

Лили расстегнула застёжки на плаще, покорно сняла его и отдала, неподдельно смущённо глядя себе под ноги.

— Ты не переживай, что я о тебе плохо подумаю, — сказал Эрик, обнимая её за талию, когда был готов отправиться в путь. — Не подумаю, что бы ты ни сказала или ни сделала. Мы уже выяснили, что между нами нет фальши, так что не стесняйся и показывай мне себя настоящую, какая ты есть.

Эрик повёл девушку на север, предусмотрительно мешая ей оглянуться назад, чтобы та не могла разглядеть двух незваных гостей, лежащих всё ещё на том же месте, недалеко от их стоянки. Раз девушка до сих пор никак не выказывала своего беспокойства, то он решил, что она до сих пор их не заметила, но рисковать не хотел.

— Но… — ещё больше смутилась Лили, нервно теребя пальцы рук перед собой. — Вдруг я тебе разонравлюсь? Мне часто говорят, что я веду себя… — она вздохнула. — Нескромно, но это не так! Просто… Не знаю, как это объяснить…

— Я тебе уже вчера сказал, как это называется, — Эрик убрал руку с талии и погладил девушку по плечу, прижимая к себе. — Ты хочешь подарить всем свою заботу, создать уют, вот многие могут и подумать, что ты на что-то напрашиваешься. Может, я и не прав, но я собираюсь в это верить и впредь.

— Ты… — обернулась к нему Лили и в ужасе силой его от себя оттолкнула — Эрик пошатнулся и сделал шаг в сторону, Лили упала на траву, а между ними пролетел камень размером с кулак.

Сориентировался Эрик в тот же миг, как камень просвистел у него рядом с носом, и не успел тот упасть на землю, как Эрик уже скинул сумку и побежал к обозленному очнувшемуся нападающему, в руках которого был очередной камень.

— Это мы твоему свиданию вчера помешали? — злорадно усмехнулся ночной гость, подбрасывая камень в руке. — Зря ты нас не добил, рыцарь хренов, теперь твоё уж точно будет ничейным.

Не успел Эрик добежать до нападающего, как тот с размаху зашвырнул камень мимо него. У Эрика похолодело в груди, но он не обернулся и, продолжая бежать, врезался в морального урода, сбивая его с ног. Они оба завалились на траву и покатились по ней.

— Зря ты это, — холодно сказал Эрик, оказавшись сверху, и, придавив локтем шею своей жертвы, врезал ему с размаху по морде. Пока тот очухивался, Эрик упёрся правым коленом ему в живот, а левым сапогом придавил правую руку.

Мужик всё хрипел и безуспешно пытался спихнуть с себя Эрика, чтобы вдохнуть, как вдруг у него перед глазами блеснуло лезвие складного походного ножа. Эрик приставил нож ко лбу своей жертвы и быстрым росчерком нарисовал глубокий косой крест.

— Я тебя пометил, мразь, — так же холодно и спокойно продолжал Эрик. — Третий раз попадешься мне на пути — убью. Помечу я и твоего дружка. Передай ему, что его ждёт та же участь, да и чтобы тебя за это поблагодарил, недальновидный ты мой. А чтобы ты больше не смог поднять руку на девушку, придётся тебя всё же покалечить.

Эрик вытер нож об рубашку жертвы, сложил его и ещё раз врезал мужику по морде кулаком с зажатым в нём ножом, а затем отпустил его шею. Перехватив левую руку своей жертвы, он разложил нож и перерезал сухожилия в нескольких местах — рука мешком упала вниз, как только он её отпустил. То же проделал и с правой рукой, а после этого встал и пошел ко второму ночному гостю, всё ещё беспечно валяющемуся на траве. Ему он поставил крест на лбу и перерезал сухожилия на ногах.

— Ненавижу идиотов, — пнул он ногой свою вчерашнюю стрелку, разбрасывая ветки во все стороны.

Эрик пошёл обратно и, проходя мимо обречённо сидящего на траве мужика, бросил через плечо:

— Твой напарник теперь сможет разве что ползти. Удачи вам, недочеловеки.

На этой фразе Эрик помрачнел окончательно и с замиранием сердца пошёл проверять, жива ли Лили. Девушку он нашёл лежащей на траве лицом вниз и прикрывающей голову своей сумкой. Её руки сильно дрожали.

— Это я, Эрик, — как можно добрее сказал он, опускаясь перед ней на одно колено. — Они больше не нападут. Ты в безопасности.

Лили ничего не ответила, продолжая дрожать. Эрик уж было потянулся к ней, но, увидев, что его рука в крови, замер, опустил руку и спросил со смесью тревоги и заботы в голосе:

— Ты ранена?

— Нет, — разрыдалась девушка. — А ты?

— Нет, — честно признался Эрик и хвастливо добавил: — Ни царапины! Так что переставай прятаться и на меня посмотри.

Лили несмело убрала сумку с головы и, приподнявшись на локтях, посмотрела на Эрика снизу вверх.

«Всё! Это выше моих сил», — сдался он, рассматривая её милое заплаканное личико в прилипших травинках и лепестках полевых цветов и безуспешно пытаясь не соскользнуть взглядом в манящее декольте.

— Это ты от камня сумкой прикрывалась? — ласково спросил он, убирая чистой левой рукой травинки и лепестки с её лица.

— Да! — с вызовом сказала Лили. — Никому себя в обиду не дам! — и хлопнула ладошкой по траве, видимо, для убедительности.

Эрик рассмеялся и встал, помогая ей подняться и пряча окровавленную правую руку себе за спину.

Девушка тут же начала обтряхивать платье от травинок и, скептически себя оглядывая, расправлять складки. Когда она снова подняла глаза на Эрика, он её тут же нежно обнял за шею левой рукой и жарко поцеловал. Но стоило ему от неё оторваться, как девушка влюблённо на него посмотрела, мило улыбнулась и… Потеряла сознание.

— Чего и следовало ожидать, — усмехнулся Эрик, бережно опуская её на траву, а про себя прагматично подумал:

«Зато теперь могу отмыться, чтобы её не пугать».

На всякий случай он проверил её пульс и дыхание, чтобы убедиться, что это простой обморок, и, окончательно успокоившись, пошёл за водой к своей сумке. За несколько минут он отмыл руку и оттёр рукав куртки, стараясь беречь воду. Но затем всё же помыл и нож, зная, что, возможно, им придётся скоро резать еду. Небольшую вязаную сумочку Лили он положил в свою сумку. Снаружи пристегнул её бурдюк с водой и, взвалив себе это всё на плечи, пошёл за более приятной ношей.

Девушка всё также беззащитно лежала на траве. Однако с тех пор, как он её впервые увидел в таком же состоянии, эта её незащищенность вызывала у него лишь одно желание — оберегать. Он подхватил её на руки и пошёл прочь, так ни разу и не обернувшись на нарушителей их спокойствия и беззаботности, зная, что стоит ему обернуться и глянуть на них, ему придётся их убить, как он и обещал. Эрик с ранних лет ценил жизнь и всегда старался избегать человеческих смертей. Правда, не всегда это у него получалось. Идиоты не в счёт.

Глава 3. Напарница

Лили

Лили очнулась от мерного покачивания. Первым делом она прислушалась и услышала стук сердца — сердца того, кто держал её на руках. Он был такой спокойный и убаюкивающий, что девушке захотелось продолжать слушать его бесконечно. Она слегка приоткрыла глаза и, убедившись, что действительно полулежит у Эрика на руках, закрыла их снова.

Её мир начал наполняться и другими звуками: поскрипыванием повозки, хрустом обитых железом деревянных ободов по грунтово-каменистой дороге, щебетом птиц, фырканьем лошадей.

Её мир начал наполняться запахами: от Эрика очень приятно пахло мужским одеколоном. Этот запах сводил её с ума с первого дня их знакомства — ещё с тех пор, когда они обнимались под дождём, а сейчас был просто невыносим — ей хотелось прижаться лицом к его шее и вдыхать его бесконечно.

Через несколько минут эта пытка стала невыносимой, и Лили не удержалась и погладила Эрика по груди. Он ничего не сказал, а лишь обнял её покрепче и прижал к себе.

«И чего ты со мной возишься? — мысленно спрашивала его девушка, продолжая поглаживать по рубашке. — Зачем я тебе сдалась? Вон, даже целоваться не могу, как оказалось, не падая в обморок…»

Её немые вопросы оставались без ответа, и вскоре она придумала себе игру: гладила Эрика кончиками пальчиков до пуговиц на рубашке, потом их «перепрыгивала» и гладила дальше. Через несколько минут ей и самой так стало смешно от её детских шалостей, что она непроизвольно хихикнула и посмотрела на парня — он улыбался и тоже на неё смотрел.

— Можешь продолжать, — ласково сказал он. — Мне нравится.

Девушка залилась краской и спрятала лицо в его груди. Успокоиться ей это мало помогло — скорее наоборот, и вскоре ей пришлось отстраниться и сесть ровно.

— Ну вот, — грустно вздохнул Эрик, а потом весело добавил: — Давай я тебя ещё раз поцелую, ты снова упадешь в обморок, а потом очнёшься и продолжишь меня гладить, а я честно буду молчать, чтобы тебя не смущать!

— Несмешно! — рассмеялась Лили.

— А кто смеётся? — наигранно удивился Эрик. — Я абсолютно серьёзно!

От этого Лили стало ещё смешнее, и она продолжила хохотать, пока не вспомнила… С чего сегодня начался день. Всю её весёлость как ветром сдуло, и она, дрожа, прижалась обратно к Эрику.

— Ты чего? — с тревогой в голосе спросил он. — Что-то болит?

— Нет. Просто вспомнила… Что было утром.

— А… Ну всё уже позади, — погладил он её по голове, успокаивая, как малое дитя, — не переживай. Да и уехали мы оттуда уже далеко.

Лили снова отстранилась, а потом приблизилась к его уху и тихо прошептала дрожащим голосом:

— Ты его убил?

— Нет, — твёрдо ответил Эрик. — Просто обездвижил и сделал менее опасным, чтобы не смел больше кидаться в девушек камнями. Захочет жить — выйдет на дорогу, а там как повезёт. Если встретит таких же, как и он сам — туда ему и дорога.

Девушка шумно выдохнула с облегчением и тихо добавила:

— Значит, нам скрываться теперь не надо.

— Да и так не надо было бы, — равнодушно ответил Эрик. — Вряд ли бы его нашли, прежде чем вороны и стервятники сделали бы своё дело.

Лили всегда была девушкой впечатлительной, и не в последнюю очередь благодаря хорошему воображению. Вот и сейчас оно её не подвело — у неё перед глазами уж было начали кружиться вороны и стервятники, всё ниже и ниже спускаясь к своей бездыханной жертве, и девушка решила прогнать это навязчивое видение единственным работающим для неё способом: быстро перевести трагедию в шутку.

— И как ты обезопасил от него всех девушек Весталии? — с интересом спросила она, а следом и хихикнула: — Руки, что ли, оторвал?

— Зачем так кровожадно! — наигранно ужаснулся Эрик, а затем равнодушно добавил: — Просто перерезал сухожилия.

Лили на него удивлённо уставилась:

— Так без магических мазей он никогда больше и пошевелить ими не сможет. Почему просто не сломать было?

— А я что, добрый, по-твоему? — по-доброму усмехнулся Эрик и, глянув на девушку, тут же добавил: — Ладно, признаюсь, пока ты не сбежала: добрый я. Но не к идиотам.

— А вдруг я глупышкой окажусь? — хихикнула Лили.

Эрик наигранно вздохнул.

— Что поделаешь, так и будет, — удручённо сказал он, а потом серьёзно добавил: — Но сразу оговорюсь: идиотами в моём понимании могут быть только мужики. И дело тут не в особенностях языка, а в состоянии мозгов. Девушки просто думают иначе, и на них эта болезнь не действует.

— Ура! — весело вскрикнула Лили, но, услышав бурчание извозчика за спиной, смущённо прикрыла рот руками, а потом тихо сказала: — Значит, я могу продолжать делать глупости!

— Делай, что хочешь, — ласково ответил Эрик и погладил её по щеке, — и прости меня за утро. Мой недосмотр. Постараюсь больше такого не допускать.

— Да ладно тебе! — смело ответила Лили. — Я в следующий раз не растеряюсь и брошу камень обратно! Чтоб неповадно было!

— Лучше не надо, — по-доброму ответил Эрик. — Лучше поступай так же, как и поступила сегодня — прикрывай себя. Ты мне сегодня очень помогла тем, что не растерялась и бросилась на землю, прикрывая голову. А это, — он поцеловал её в лобик, — твоя награда за сообразительность.

Лили довольно улыбнулась и ответила:

— Договорились!

А про себя подумала: «Особенно если буду за это ещё и награды получать!»

Некоторое время они ехали молча, а когда ей надоело разглядывать тюки с сеном, среди которых они сидели, Лили снова решила поболтать. Девушкой она была общительной, и вот так просто молча сидеть в обществе другого человека у неё никогда терпения не хватало. Правда, всё же хватало чувства такта, чтобы замолкать, если чувствовала, что её собеседнику, молчаливому или не очень, её болтовня начинала надоедать. Тогда она обычно просто уходила. Сейчас же ей уйти было некуда, пришлось снова донимать Эрика разговорами.

— Ты меня прости, — тихо начала она, — что я всё время в обмороки падаю, но я на это никак повлиять не могу. Поэтому и обещать не могу, что не буду так делать больше… Может, от этого существует какой-то эликсир?

— Может, — задумчиво ответил Эрик. — Будем в Рейнвесте, зайдем в Лазарет Гильдии Магов. Пусть тебя обследуют. Может, что-то и посоветуют.

— Но у меня нет на это столько денег, — смутилась Лили.

— У меня есть, не переживай. Я не бедный. Пусть я и выгляжу как проходимец без кола и двора, но до недавнего времени у меня был вполне приличный доход. Так что на твоё обследование мне точно хватит. Вот только, — Эрик на неё посмотрел без улыбки на лице, — не подумай, что ты мне за это что-то должна. Мне нужна здоровая напарница, вот я и забочусь об этом. Только и всего. Ещё раз повторяю: мне это надо, значит, это и моя забота, а не твоя. Договорились?

— Договорились, — кивнула Лили и ткнула его пальчиком в нос. — Только запомни: с меня — уют, с тебя — забота. По рукам?

— Слушаюсь! — сказал Эрик и улыбнулся.

— Вот и славно! — передразнила его Лили и убрала палец от носа. — Кстати, а нам долго ещё ехать?

— Скоро высажу! — донеслось из-за спины, и кони недовольно фыркнули. — А если не перестанете там щебетать, то высажу ещё раньше!

— Ой! — смутилась Лили и снова прикрыла рот руками.

Эрик усмехнулся, и дальше они ехали молча.

Высадили их через час у первого попавшегося по дороге постоялого двора.

— Можем остановиться здесь, если у них есть комнаты, — предложил Эрик. — А можем подождать попутку и поехать дальше. Но я бы всё же остался до завтра здесь. Что скажешь?

— Давай останемся, — согласилась Лили.

— Тогда я сниму нам две комнаты, — ответил Эрик и пошёл к входной двери.

«Как две? — испугалась девушка. — Я не хочу одна ночевать в незнакомом месте. А если вдруг что? А если кто-то будет ко мне ломиться?! Я даже не смогу позвать на помощь, ведь для этого надо будет выйти в коридор!!! А если нас поселят на разных этажах?!»

Лили быстро догнала Эрика и схватила его за рукав. Он обернулся и нахмурился.

— Не надо две, — виновато сказала она. — Не пойми меня неправильно…

— Понял я уже, понял, — по-доброму сказал Эрик, переставая хмуриться и беря её за руку. — Тебе будет страшно одной в незнакомом месте.

— Угу, — смутилась девушка.

— Идём, не переживай.

Дойдя до дверей, Эрик открыл одну створку, пропуская девушку вперёд, и зашёл следом. Когда его глаза попривыкли к полумраку помещения, он огляделся и зашагал к управляющему в дальнем конце зала, минуя столы с перевёрнутым вверх ножками стульями на них. Время сейчас было полуденное: для завтрака поздно, а для ужина рано. Лили последовала за ним.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался Эрик с управляющим и продолжил тем же официальным тоном: — Нам нужна двухместная комната с двумя отдельными кроватями.

Управляющий на него странно покосился, потом бросил взгляд на Лили — та потупила взгляд в пол — и, снова посмотрев на Эрика, спросил:

— Здравствуйте. Вы уверены?

— Уверен, — невозмутимо ответил Эрик, снисходительно глядя на управляющего. — Это моя напарница из Ордена Ниев. Лили О’Ния. Ещё вопросы?

У Лили глаза поползли на лоб от неожиданности, но управляющий ничего не заметил, так как она продолжала смотреть в пол.

«Напарница?! Из Ордена Ниев?! Во даёт!!! Придумал же такое!» — всё смущение с неё как ветром сдуло, и теперь она пыталась сдержаться, чтобы не заулыбаться и не захихикать.

Благо ключи им выдали быстро, и, поднявшись на второй этаж, девушка смогла расслабиться — она заулыбалась от уха до уха и ткнула Эрика локотком в бок.

— Во даёшь! Напарница! — тихо засмеялась она, прикрывая рот ладошкой.

— Ну так, — невозмутимо ответил Эрик. — Я же правду сказал, нет? Тебе я сразу сказал, что беру тебя с собой напарницей, затем оказалось, что твои родители из Ордена Ниев, а значит, ты потомственный член Ордена. Так что ты – напарница из Ордена Ниев, как ни крути.

Лили уж было открыла рот, чтобы сострить на тему «покрути», но вовремя сдержалась, решив всё же пока быть скромнее. На самом деле она всегда считала себя девушкой скромной. Нескромными были лишь её речи и порой излишние дружеские объятия, но не более того. Распутно она себя никогда не вела, несмотря на те слухи, что порой о ней начинали ходить по городку благодаря стараниям завистников и недоброжелателей.

Комната им досталась тихая, с окнами на север и видом на горы. Две полуторные кровати стояли на удалении друг от друга параллельно окну и были разделены двумя прикроватными тумбочками. К окну был придвинут прямоугольный стол с двумя стульями, а слева от входа к стене была прибита деревянная вешалка на шесть крючков. Несмотря на свою простоту, комната была чистая и уютная.

— Я сплю у окошка! — тут же выдала Лили и, подбежав к кровати, тут же плюхнулась на неё на спину и покаталась по ней. — Такая мягкая!

Потом до неё дошло, что она только что сделала и в чьём обществе, и она мгновенно чинно села, прикрыв лицо руками.

— Я не это имела в виду… — виновато сказала девушка.

— Да понял я, понял, — рассмеялся Эрик. — Не переживай и переставай смущаться по любому поводу. Я о тебе плохо не подумаю, что бы ты ни сделала. Та-а-ак… — Эрик сбросил свою сумку под вешалкой и подошёл к Лили. — Вот твой ключ, — он положил его на кровать рядом с ней. — Я пойду искать нам еду, а ты закрой дверь изнутри и оставь ключ в замке. Я вернусь и постучу два-один-три. Не открывай, даже если услышишь мой голос за дверью, но я постучу иначе. Вряд ли до этого дойдет, но просто запомни на будущее: наш секретный код: два-один-три.

— Хорошо, — ответила Лили и взяла ключ.

Эрик ушёл, она закрыла за ним дверь и снова улеглась на кровать.

«Надеюсь, он действительно обо мне плохо не думает, — удручённо думала девушка. — Хотя чего уж тут… Обо мне можно было плохо подумать ещё тогда, когда я согласилась на это путешествие. Что бы я ни сделала после этого, это уже просто меркнет на фоне того безрассудного поступка. Наверное, он прав — можно, наконец, перестать переживать по любому поводу. Чем раньше он узнает, какая я на самом деле, тем проще нам будет расстаться в случае чего…»

От последней мысли ей стало так грустно, хоть плачь, но заплакать она не успела — в дверь постучали два-один-три, правда, не рукой, а ногой, а следом послышался весёлый голос Эрика:

— Напарница, открывай!

Лили вспомнила, что она «напарница», а не просто «девушка», и решила, что напарницам всё же позволительно немного больше, чем простым смертным!

«Так! Я напарница, а не развратница!» — сама себя убедила девушка и, мгновенно повеселев, пошла открывать.

Эрик стоял у двери с большим подносом с едой в одной руке и графином воды в другой. Она взяла у него графин и пошла к столу.

Пообедали они вместе. Потом по очереди сходили в купальню. Затем завалились на одну кровать читать вместе книгу, что нашлась у Эрика в сумке. Читали они молча, а страницы переворачивала Лили. Пусть читать она и умела, но всё же не так быстро, как Эрик. В сумерках они разбежались по своим постелям, пожелав друг другу тихой ночи.

А Лили? Она больше не смущалась и не боялась — теперь она обладала особым заклинанием под названием «Напарница Лили О’Ния из Ордена Ниев». Работало оно отменно!

Глава 4. Слепой

Эрик

Три недели спустя, начало лета.

Лили сидела на низком деревянном причале в приподнятом до колен белоснежном платье и весело болтала ножками, зачёрпывая пальчиками воду и подбрасывая вверх искрящиеся брызги. Девушка опиралась на руки, выставленные назад, и, прикрыв глаза, подставляла лицо ласковому утреннему солнцу. Лёгкий ветерок колыхал её распущенные каштановые волосы, водопадом струящиеся на посеревшие от времени и воды деревянные брёвнышки. Она улыбалась.

Эрик сидел на скамейке, опёршись спиной о бревенчатую стену небольшого деревянного рыбацкого домика у озера, и умилённо наблюдал за девушкой, слегка улыбаясь, однако не забывая при этом внимательно следить за обстановкой вокруг.

С тех пор, как они приехали в Рейнвест, он ни дня не чувствовал себя в безопасности, но своей тревогой с девушкой не делился, желая показать ей лишь безопасную сторону города, прежде чем они отправятся дальше.

Ещё на подъезде к городу он увидел много нищих и оборванцев, слоняющихся вдоль дороги и внимательно провожающих взглядами всех, кто въезжал в город и выезжал из него. Раньше он на них не особо обращал внимание, зная, что ему они ничего не сделают, но сейчас рядом с ним была беспечная «уязвимость», которую у него могли увести, стоит ему расслабиться и зазеваться.

Сам город тоже стал заметно грязнее, беднее и обветшалее. Эрик решил не выпендриваться и поселиться в скромном, но чистом месте. За несколько часов прогулки по городу и бесед с местными жителями они всё же нашли подходящее место. Однако насколько оно было тихим и спокойным днём, настолько оказалось беспокойным ночью. Хоть на улице никто и не орал «Помогите! Режут! Убивают!», там действительно убивали. Ему пришлось всю ночь простоять сбоку от окна, то поглядывая на происходящее внизу, то прислушиваясь к тому, что происходит за дверью, и быть готовым держать оборону в случае чего. Из оружия у него был только его походный складной нож, но Эрик был из тех, кто и на медведя с ним ломанётся, если надо будет. Правда, обычно ему это было не надо.

Когда за час до рассвета с улицы начали убирать тех, кто не пережил ночь, Эрик решил, что на этом можно и расслабиться, и завалился спать. Причём спать он беспардонно лёг на кровать, где безмятежно спала Лили, чтобы точно проснуться, когда девушка захочет встать. Даже днём он не хотел отпускать её одну из комнаты.

Если девушка и удивилась, обнаружив его одетым в своей постели утром, то ничего не сказала, а Эрик и не объяснялся.

Проснулся он поздно, но ещё до полудня. Лежал он всё так же, как и уснул — на левом боку, засунув руку под подушку. Лили лежала, упёршись головой в его грудь, и держала его за правую руку.

— Как-то здесь неуютно, — тихо сказала тогда она, когда поняла, что он проснулся. — Давай найдем место для ночлега получше?

— Как раз хотел предложить, — спокойно ответил Эрик, а про себя усмехнулся, что девушка ему однозначно проницательная попалась.

Хоть в городе у них ещё были дела, они его покинули в тот же день и поселились в небольшом тихом рыбацком посёлке на берегу озера. До южных городских ворот оттуда можно было добраться за два часа пешком по окружной дороге или где-то за час на лодке.

Жильё Эрик раздобыл привычным для себя способом: ему его выделили бесплатно после того, как он бесплатно починил местным несколько лодок, показал, как быстрее и надежнее латать сети и как улучшить их снасти подручными материалами. Сначала к нему доверием не прониклись и почти прогнали, но потом, увидев его за работой, сменили гнев на милость и умоляли остаться с ними жить, пока он им всё не перечинит. Эрик с радостью согласился.

В этой деревушке они жили уже неделю, беззаботно греясь на солнышке по утрам, помогая местным после полудня, когда те возвращались с рыбной ловли, или по вечерам, когда они с Лили возвращались с прогулки по городу. Им даже не приходилось напрягаться, чтобы добраться до города и обратно — всегда находились те, кто ехал или шёл по озеру в ту или обратную сторону и был готов их подбросить по дороге.

Не жизнь, а сказка: есть где жить, есть что есть, есть с кем проводить время в приятной компании, да и чем заняться, чтобы мозги не засохли и руки не зачахли! Вот только близость большого гадюшника за высокими каменными стенами за спиной мужчины всё же не давала ему в полной мере насладиться этой идиллией.

Изначально Эрик и не собирался долго задерживаться в Рейнвесте, особенно после того, как обеспечил Лили всем необходим для дальнейшего путешествия, но две мимолётные встречи на улицах города изменили его решение, и он решил всё же остаться ещё на пару недель. Две встречи с Леоном: в образе виконта и простого городского паренька. Леоном, который его в упор не узнал, идя навстречу по одной и той же стороне улицы.

Однако удивило Эрика не это, а то, что его друг теперь не был похож на того беззаботного и отважного паренька, каким он помнил его ещё полгода назад. Начиная от шрама на лице и его походки до странного взгляда и умения держать себя на людях.

В образе виконта Леон не спеша прогуливался по городу с видом и достоинством капризного графского сынка, но по походке Эрик сразу просёк, что шпага на его бедре не для красоты болтается. Хоть он и ни разу не видел Леона ни на тренировке, ни в бою, он был уверен, что тот сможет отразить даже неожиданное нападение на себя. Леон держался спокойно, уверенно, но не беспечно.

«Раз он ходит со шпагой и охранником по городу, значит, чего-то опасается», — решил Эрик, вспоминая, что не замечал за Леоном подобных пристрастий к охране и оружию ранее.

В первый день их мимолётной встречи Эрик настолько удивился, что Леон его не узнал, что упустил возможность его окликнуть: Лили настойчиво пыталась тянуть его совсем в другую сторону. Пока Эрик решал, как поступить, Леон скрылся за поворотом.

На следующий день они встретили Леона в образе безоружного светловолосого шестнадцатилетнего паренька в бандане, простой рубашке и штанах и стремительно удирающего от каких-то трёх мужиков. Броситься ему вдогонку Эрик не мог всё по той же причине — милой причине в новых сапожках и платье, которые они вышли «выгулять» в город. Эрик никогда не был ярым поклонником такого бесполезного времяпрепровождения, поэтому цель прогулок с Лили у него была весьма прагматичная: проверить, насколько подходят девушке её обновки, прежде чем уходить в дебри, где уже ничего нельзя будет исправить и придётся страдать и довольствоваться тем, что есть. «Девичьи страдания» в его плане на совместное путешествие не значились.

На следующий день Эрик так подгадал время и места прогулок с Лили, чтобы снова попытаться пересечься с Леоном. Он хотел подойти и поболтать с ним, когда тот будет не в статусе виконта, чтобы не вызывать лишнего внимания к себе и своей девушке. Однако и эту идею он отбросил довольно быстро, даже несмотря на то, что Леона всё же увидел на улицах — он заметил и слежку за ним. На этом природное любопытство Эрика окончательно взяло верх над здравым смыслом, и он решил разобраться: «Что здесь, чёрт побери, происходит?!»

Следующие несколько дней он уже не пытался встречаться с Леоном, а во время прогулок по городу мило беседовал с местными о том о сём, сосредоточившись на слухах и сплетнях. С Лили это было делать ещё проще, чем обычно — девушка умела мгновенно находить общий язык с кем угодно, а Эрику лишь оставалось подкидывать слова в беседу, разворачивая её в нужное ему русло.

Как всегда бывает в случаях дворянских интриг, городские слухи противоречили друг другу, и Эрику удалось однозначно установить лишь то, что несовершеннолетняя глава графства графиня Ронетта пропала, её советник Дэмис не справляется с её поисками, а ушлый граф Мэйнер прислал своего сынка, чтобы советнику в этом помочь, а заодно и прибрать к рукам графство Ронетт через помолвку графини и его сына. Дальше Эрик гадать не брался, потому что если верить слухам, то графиню выкрал или её собственный советник, или Леон. Ни то, ни другое не звучало правдоподобным, и Эрик решил продолжить собирать информацию.

Краем глаза Эрик заметил, что к ним справа быстро приближается какая-то тень, и, отвлекшись от созерцания Лили, посмотрел в ту сторону. По тропинке среди высокой зелёной травы на всех парах к ним бежал босоногий соседский паренёк. Эрик встал и быстрым шагом пошёл к нему навстречу узнать что случилось.

Когда мальчик уже был достаточно близко, он прямо на ходу закричал:

— Дядя Эрик!!! В город нельзя–а-а!!! Там переворо-о-от!!!

«Какой ещё переворот?!» — не понял Эрик и, дождавшись мальчика, дал тому немного отдышаться, после чего расспрашивать.

— Давай по порядку, — спокойно начал Эрик. — Кто тебя прислал?

— Глава Лена́р, — ответил паренёк, тяжело дыша.

— И что он просил сообщить?

Паренёк сделал ещё несколько вдохов-выдохов и затараторил:

— Что неизвестные захватили усадьбу графини Ронетты вместе с советником. Что они, скорее всего, убьют советника и устроят переворот! Что в городе сейчас начнется беспредел и средь бела дня, и лучше туда не соваться!

— Благодарю, что сообщил, Вик, — по-доброму сказал Эрик, скрывая разгорающуюся тревогу в груди. — Отведёшь нас к главе? Я бы хотел с ним поговорить.

— Конечно-конечно, — закивал головой Вик. — Он как раз просил, чтобы вы к нему зашли, дядя Эрик.

Эрик обернулся позвать Лили, но оказалось, что она уже стоит рядом с сапожками в руках.

— Идём? — спросил её Эрик.

— Да, — твёрдо ответила девушка. — Только дай я дверь сначала закрою.

Эрик удивился, что она не испугалась такой страшной новости, да ещё и вспомнила про то, что он забыл, но ничего не сказал и остался её ждать, где стоял.

Когда Лили ушла и скрылась за дверью дома, Вик подергал его за рубашку, обращая на себя внимание, и доверительно прошептал:

— А у вас смелая девушка, дядя Эрик. Моя мама сразу в слёзы, а ваша лишь задумалась.

— Может, не смелая, а глупая? — так же шепотом спросил его Эрик.

— Что-о-о! — возмутился в голос Вик. — Я вам не позволю наговаривать на тётю Лили! Она очень умная и добрая!

— Т-с-с! — засмеялся Эрик. — Шучу я, шучу.

Когда Лили вышла из дома в рубашке, штанах, сапогах и двумя куртками в руках, Эрик удивился во второй раз.

— Ты что, на войну собралась? — решил пошутить он, когда девушка, закрыв дверь на замок, подошла к нему и протянула ему его куртку.

— Скорее — подготовилась к побегу, — мило улыбнулась девушка и серьёзно добавила: — У тебя в карманах карта, компас, нож и деньги. У меня фляга с водой, немного еды и мази от ран.

— Ты точно Лили? — с сомнением в голосе спросил Эрик, беря свою куртку и заглядывая девушке через плечо.

— Поцелуй — узнаешь, — хихикнула девушка и, надев куртку, пошла по тропинке, с которой прибежал Вик.

— Я же говорил! — победно шепнул Вик и толкнул Эрика локтем в бок. — Смелая и умная! А вы, дядя Эрик, слепой!

Вик показал Эрику язык и со смехом умчался за Лили, а Эрик так и остался стоять у края тропинки.

«Похоже, я действительно слепой… По крайней, мере уж точно не проницательный… — засомневался в себе Эрик. — Хотя… Да какая разница! Мне такая Лили тоже нравится!»

На этой мысли тревога его окончательно покинула, и он пошёл догонять своих спутников.

Глава 5. Ожидание

Эрик

У дома главы посёлка собралось уже человек пятьдесят, и все они встревоженно перешептывались, ожидая, когда тот выйдет на крыльцо и расскажет, что происходит и что делать дальше. Эрик с Лили остались стоять в сторонке, а Вик, прошмыгнув между людьми, оказался у своих родителей.

Когда на крыльце дома показался глава Ленар в сопровождении мужчины в тёмно-синей военной форме, все ахнули и наперебой заговорили со всех сторон:

— Это форма гвардии покойного графа Ронетт?!

— Как в прошлое вернулся…

— Это ополченец?! Значит, это была правда!

— Они существуют… Я так верил, что они существуют…

— Ополченцы захватили власть! Ура!

— Давно пора…

— Может, и графиня у них?

— Надеюсь, они наведут порядок…

Глава Ленар поднял руку вверх, призывая всех умолкнуть, и, когда удивлённые возгласы стихли, заговорил:

— Это мой давний друг, имени которого я пока называть не буду. Скажу лишь одно: он из ополчения, один из тех бывших гвардейцев графа Ронетт, которые остались ему верны и после смерти. Ополчение сегодня ночью захватило усадьбу графини Ронетт, где они обнаружили графиню Ронетту, которую советник Дэмис всё это время держал в плену, а также виконта Мэйнера, которого тот похитил вчера. Советника Дэмиса им удалось взять под стражу, и сейчас ведутся переговоры с соседними графствами о дальнейшей судьбе графства Ронетт. Ополчение предполагает, что переговоры продлятся ещё дня четыре, после чего будет ясна дальнейшая судьба графства Ронетт. Это всё, что я знаю. Как глава посёлка, я призываю вас оставаться дома в ближайшие четыре дня и без крайней надобности не выходить ни на улицу, ни на промысел. Если у кого-то за это время закончится еда, обращайтесь ко мне, мы вместе что-нибудь придумаем. Наших гостей это тоже касается. А сейчас я бы хотел дать слово представителю ополчения.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался сорокалетний мужчина в военной форме и слегка склонил голову в поклоне. — Я бы хотел обратиться к присутствующим здесь мужчинам. У меня к вам будет две просьбы, и обусловлены они тем, что нас в ополчении не так уж много. Если кто-либо из вас решит нам помочь, то мы будем вам признательны. Первая просьба: нам необходимо распространить новость о грядущих переменах в графстве до всех его отдалённых уголков в ближайшие четыре дня. Для этого я готов снабдить желающих нам помочь рекомендательными письмами без адресата и печатями с гербом графства Ронетт. Эти письма необходимо доставить главам близлежащих поселений. Вторая: нам необходимы люди, которые будут следить за обстановкой в Рейнвесте и докладывать о ней раз в сутки членам ополчения. Я буду ждать вашего решения в течение часа в доме главы, а после этого отправлюсь дальше. Благодарю, что выслушали меня.

На этом глава и ополченец скрылись обратно в доме, а Эрик почувствовал, что его кто-то взял за руку дрожащей ладонью.

«И всё-таки это Лили», — усмехнулся он и посмотрел на девушку.

— Ты ведь не уйдешь? — с надеждой в глазах тихо спросила она.

— Нет. Но мне надо с ними поговорить, и тебе придётся пойти со мной.

— Хорошо, — ответила девушка и отпустила его руку.

Не дожидаясь, пока местные жители соберутся с мыслями, Эрик взял Лили за руку и пошёл к дому главы. На пороге он остановился и постучал в дверь.

— Здравствуйте, — сказал он, когда дверь открыл глава. — Я бы хотел поговорить с вами и с представителем ополчения.

— Здравствуйте, Эрик. Проходите.

Эрик пропустил Лили вперёд и зашёл следом внутрь. Ополченец сидел за пустым обеденным столом в гостиной. Туда же глава провёл и новых гостей.

— Меня зовут Эрик О’Ний из Ордена Ниев из Эвенны, — первым заговорил Эрик. — Прежде чем я буду готов что-то обсуждать, я бы хотел задать вопрос представителю ополчения.

— Слушаю, — ответил ополченец.

— Леон Мэйнер жив?

— Да.

— Его жизни что-то угрожает?

— Нет.

— Вы его держите в плену?

— Я не уполномочен отвечать на этот вопрос.

«Значит, они заодно», — мысленно усмехнулся Эрик, а вслух сказал: — Благодарю! Это всё, что я хотел узнать.

Он обернулся к главе и продолжил:

— Вам, мистер Ленар, я хочу предложить свою помощь в защите поселения на ближайшие четыре дня или до официального заявления властей. Вот мой медальон члена Ордена, — Эрик достал свой серебряный медальон с гравировкой в виде стрекозы из кармана куртки и положил на стол, мысленно похвалив Лили за то, что она выдала ему его куртку. — Имею опыт как одиночных боевых действий, так и в составе подразделения. Это всё, что я готов вам о себе сообщить, но и взамен намереваюсь попросить лишь кормить меня и мою напарницу два раза в день. А в случае нападения на поселение мародеров или прочих недоброжелателей все беспрекословно должны подчиниться мне.

— Кем вы состоите в Ордене? — спросил ополченец.

— Исследователем, — честно признался Эрик и забрал медальон.

— Назовите хоть одну боевую операцию, в которой вы участвовали, чтобы я смог понять, чем нам может помочь исследователь.

— «Синяя смерть», — равнодушно ответил Эрик, пристально глядя на ополченца.

— Сорок два на семьдесят восемь. Вырви глаз, вас станет?.. — с легкой ухмылкой спросил ополченец.

— Трое, — оскалился Эрик. — Если пятеро вернутся — не видать вам всем покоя. Но, как видите, оба моих глаза на месте.

Лёгкое удивление промелькнуло на лице ополченца, и он даже немного подобрался, как на докладе перед начальством, прежде чем ответить:

— Почту за честь быть знакомым с вами. Вы нам подходите.

Но потом всё же подрасслабился и обернулся к главе:

— Ленар, корми его хорошо, чтобы не передумал.

— Я принимаю ваши условия, Эрик О’Ний, — подтвердил Ленар.

— Благодарю, — ответил Эрик, вставая. Следом встала и молчавшая всё это время Лили. Эрик даже поймал себя на мысли, что успел забыл, что она сидит рядом, и следующую фразу начал уже не с «я», а «мы». — Мы вернемся через два часа, чтобы обсудить план защиты поселения.

— Буду ждать, — ответил глава, и они ушли.

Лили молчала и всю дорогу домой, а у входной двери молча отдала Эрику ключи дрожащей рукой и осталась ждать, пока он её откроет.

Эрик открыл дверь, пропустил девушку внутрь и тут же обхватил её за талию, зайдя следом.

— Всё! — торжественно заявил он. — Теперь можешь падать в обморок, напарница!

Ноги у Лили всё же подкосились, и она повисла на руке Эрика, но за сознание всё же удержалась. Он подхватил её на руки, подошёл к ближайшему стулу и сел, усадив девушку себе на колени.

— Страшно оставаться? — тихо спросил он.

Лили кивнула и вцепилась в отворот его куртки дрожащими руками.

— А бежать не было страшно? — с интересом спросил он?

Лили несколько раз мотнула головой из стороны в сторону.

Эрик усмехнулся.

— Вот только всё как раз наоборот, глупышка, — он поцеловал её в лобик. — Во время переворота безопаснее быть поближе к новой власти, пусть и не слишком близко, потому что на окраине тут же начинается мятеж и разбой. Но это не главная причина, по которой я сейчас хочу остаться. Мне нужно дождаться официального заявления новой власти, чтобы кое-что выяснить. Не обещаю, что ожидать со мной не будет страшно, но как есть. Как видишь, я снова недосмотрел. Недальновидный тебе напарник попался.

— Нестрашно, — погладила его по груди Лили.

— Раз тебе уже нестрашно, то переставай дрожать, — усмехнулся Эрик, — а то придётся прибегать к крайним мерам.

— Это к каким? — удивлённо посмотрела на него Лили.

— Вот этим, — Эрик нежно обхватил её рукой за шею и, наклонившись к ней… чмокнул в носик.

— Так нечестно! — хлопнула его ладошкой по груди Лили.

— А где обморок? — наигранно удивился Эрик.

— Хватит издеваться! — возмутилась Лили. — Или целуй, или не дразнись!

— Хммм… — задумчиво посмотрел на неё Эрик. — Это что-то новенькое. Ладно, поцелую, но потом.

— Что значит «ладно» и «потом»? — продолжала возмущаться девушка, но Эрик встал и поставил её на пол, а затем достал блокнот с ручкой из кармана куртки и протянул их ей со словами:

— Это значит, что сейчас мы с тобой идём отрабатывать наш ужин и составлять план обороны поселения.

— Серьёзно? — заблестели от восторга глаза у Лили.

— Более чем. Как минимум, нам надо понять, сколько здесь домов и как они расположены. Оборонительных укреплений мы, конечно, строить не будем, — Эрик усмехнулся, — но карту нарисуем.

— Ух ты! — просияла девушка, а Эрик снова подумал, что у него лучшая в мире напарница.

За следующие полтора часа они насчитали девятнадцать домов, включая три заброшенных, в одном из которых они и жили, и нарисовали приблизительную карту местности. Вернувшись домой, Эрик ещё с четверть часа посидел над картой, почесывая ручкой затылок, а потом захлопнул блокнот, и они снова пошли к главе.

— Как я и предполагал, оборонять здесь нечего, — начал Эрик, положив перед главой Ленаром разворот блокнота с нарисованной картой, — но я предлагаю вот в этих местах, — он указал на четыре места на карте, — выставить своего рода дозор, но не из мужчин, а из ребятни лет десяти и старше. Тех, кто уже понимает, что происходит и умеет быстро бегать. Пусть там тусят и играют в свои обычные игры, а в случае опасности бегут вот сюда, — он указал на один из домов ближе к центру посёлка, — и уже отсюда кричат, что на нас напали. Так они будут под прикрытием. Со своей стороны, я обязуюсь совершать обход посёлка каждые два часа. Ночью лучше всего стоять на посту у этого дома, — он показал на один из домов, что был ближе к окружной дороге, чем к озеру, но чуть в стороне от дороги, ведущей от окружной к посёлку. — Для ночного дозора мне нужно двое мужчин — для смен по два часа. Всё, что им надо сделать — это разбудить меня в случае малейшего подозрения на опасность. Также я бы хотел, чтобы моя напарница ночевала в этом же доме. Постояльцы могут оставаться на местах на их усмотрение. Это всё.

Глава Ленар некоторое время задумчиво смотрел на карту, а потом спросил:

— Без детей нельзя обойтись?

— Так безопаснее для всех остальных, — серьёзно ответил Эрик. — Иначе мы не сможем застать их врасплох. Я не воин шестого уровня и сто человек за раз перебить не смогу. Вряд ли сюда столько заявится, конечно, но даже с десятком мне будет сложно справиться в лоб, поэтому нам надо убедить их в своей беспечности, чтобы застать врасплох.

— Ясно, — ответил глава. — Я распоряжусь, чтобы вас кормили завтраком и ужином в доме, у которого вы будете стоять на страже ночью ближайшие четыре дня. Там же поселим и вашу напарницу. Там же будут вас ждать двое дозорных сегодня на закате.

— Благодарю за содействие, — ответил Эрик.

— Это я вас должен благодарить, что вы вызвались нам помочь, — учтиво ответил глава.

На том они и попрощались.

— Куда теперь? — спросила Лили, когда они вышли на улицу.

Эрик чуть не вздрогнул от неожиданности и снова понял, что вечно болтающая без умолку Лили себя так тихо вела, что он умудрился о ней забыть, пока беседовал с главой.

— Домой, — невозмутимо ответил он, скрывая свою некоторую неловкость.

«Из неё бы вышел отличный разведчик, — тут же подумал мужчина, переключаясь со своего провала на более приятные мысли. — Умеет заговаривать зубы, выуживать нужную информацию и бесшумно подкрадываться. Вот только в разведку я её всё же отпускать не собираюсь».

— Так, у нас есть два часа, — невозмутимо сказал Эрик, переступая порог своего дома и закрывая за собой дверь.

— И что мы будем делать? — с интересом спросила Лили.

— Как что? — удивился Эрик, а следом и улыбнулся: — Дразниться.

Лили покраснела до самых ушей, а он её тут же обнял за талию и шею и прижал к себе.

— Только не падай в обморок до того, как я тебя поцелую, — весело сказал он и поцеловал девушку.

Целовались они долго. В обморок Лили почему-то всё не падала, а наоборот, нежно обняла его за шею. В какой момент Эрик понял, что его самообладание вот-вот закончится, и их объятия могут завершиться не одними лишь поцелуями. Однако время и место для этого были не самыми подходящими, и ему пришлось перестать дразнить себя — он отстранился.

— А теперь я отдыхать, — сказал он, нежно погладив девушку по щеке и волосам. — А моей напарнице первое боевое задание: дверь запереть, из дому ни ногой, а меня разбудить через полтора часа.

— Слушаюсь! — весело ответила Лили и, вытянувшись на носочках, чмокнула его в губы.

Эрик отпустил Лили и пошёл к кровати, что была в этой же комнате за цветастой шторкой, по дороге прихватив стул. Стул он пристроил у изголовья кровати, на него повесил свою куртку и рядом пристроил сапоги. На кровати он устроился на боку, лицом к стене. К его облегчению, Лили рядом не подсаживалась, и за полтора часа он хоть и не смог уснуть, но смог достаточно успокоиться, чтобы на неё снова нормально смотреть.

Следующие четыре дня пролетели незаметно, однообразно и без происшествий. Эрик с Лили чинно ходили в дозоры каждые два часа, между которыми Эрик или отсыпался, или помогал местным с починкой их лодок и снастей. С Лили они больше не целовались и даже не обнимались. Девушка как-то притихла, и ему казалось, что она даже сторонится его. Он не замечал, чтобы она чего-то боялась, поэтому с расспросами не лез, считая, что это нормальная реакция на происходящее.

За это время на них так никто и не напал, а отважные жители посёлка ежедневно приносили из города последние новости и слухи. На четвёртый день они, наконец, дождались самой волнующей новости: военный переворот был одобрен сильными мира сего, и у графини Ронетты теперь будет новый советник из ополченцев. Поговаривали даже, что это не кто иной, как сам Вильгельм Форестер — бывший советник покойного графа Ронетт, который последние шесть лет скрывался в Гильдии Магов Рейнвеста под чужим псевдонимом.

Официальное заявление новых властей было назначено на завтрашний вечер, но снимать осадное положение с посёлка Эрик не спешил и продолжил свои дозоры до обеда следующего дня. После обеда они с Лили отправились вместе с делегацией местных жителей в Рейнвест, чтобы послушать, что же будет рассказывать новый советник. Однако Эрика больше интересовала судьба Леона, чем судьба графства. Именно ради своего друга он и решил не покидать графство Ронетт, пока не убедится, что тот действительно выжил и его не держат в заложниках.

Глава 6. Не могу

Эрик

На центральную площадь города Эрик с Лили прибыли за час до назначенного новыми властями срока. Народу там уже было не протолкнуться, и они остановились с краю площади, на юго-восток от трибуны. Место это Эрик выбрал не случайно. Во-первых, за его спиной начинались сразу три улицы, по одной из которых можно будет быстро покинуть площадь в случае беспорядков. Во-вторых, они остановились рядом с фонарным столбом, на котором Эрик заприметил магический кристалл усилителя звука и решил, что и отсюда им будет всё прекрасно слышно.

Несмотря на огромное количество народу, площадь лишь тихо гудела, как пчелиный рой, и вокруг было относительно спокойно. Люди не толкались, не кричали, а лишь перешёптывались между собой.

В назначенный срок первыми на площадь приземлились десять боевых грифонов, с которых спешились гвардейцы в чёрно-серой форме графства Неррон и заняли круговую оборону вокруг трибуны.

«Вот они кто, „сильные мира сего“! Граф Неррон и его союзники», — усмехнулся Эрик, вспоминая доклады их рыбаков-разведчиков.

Следом приземлились ещё два боевых грифона и, высадив двух пассажиров, взлетели обратно. Эрик посмотрел им вслед и насчитал в небе ещё одиннадцать грифонов. Когда мужчины поднялись на трибуну, на площади появилось еще с два десятка конных гвардейцев в тёмно-синей форме графства Ронетт, которые заняли второй круг обороны вокруг трибуны, оставляя подозрительно пустое место слева и сзади от неё. Однако это место пустовало недолго — туда приземлилась ещё одна полуптица-полулев, на которой наездником оказался Леон, а пассажиром — графиня Ронетта. Оба были в полупрозрачных масках, предназначенных для полётов на большой скорости. Они начали неспешно их снимать.

«А парень не промах, — подумал Эрик и улыбнулся, — научился-таки летать на грифонах. Да и вряд ли его держат в заложниках, раз он на грифоне, ведь никакой грифон не стерпит такого отношения к своему наезднику — костьми ляжет, но из плена вызволит».

Эрик уж было собрался выдохнуть с облегчением, что с его другом всё в порядке, как почувствовал, как его кто-то дёргает за куртку. Он обернулся к Лили и увидел, что она, нахмурившись, смотрит на только что прибывших участников переворота.

— Эрик, почему они такие бледные? — тихо спросила Лили, когда он к ней наклонился. — Может, их до сих пор держат в плену?

Прежде чем сказать «вряд ли», Эрик всё же присмотрелся к Леону и графине и понял, что его напарница права. Однако от дальнейших размышлений на эту тему его отвлек спокойный и уверенный голос, пронесшийся над всей площадью.

Пятидесятилетний поджарый мужчина в тёмно-синей военной форме с серебристыми шевронами встал у края трибуны и, приложив руку к сердцу, заговорил:

— Я — Вильгельм Форестер, первый советник покойного графа Ронетт и новый временный советник его наследницы, графини Ронетты. Также я являюсь магом седьмого уровня, известным под именем Лесник из Рейнвеста. Прежде чем я расскажу вам о грядущих переменах в графстве Ронетт, я хочу, положив руку на сердце, рассказать вам о его настоящем прошлом, известном немногим. Шесть лет назад второй советник графа Ронетт, Карл Дэмис, собственноручно убил графа и его жену, взяв пятилетнюю наследницу в плен…

Эрик внимательно слушал рассказ временного советника Форестера, сразу же соотнося его со всеми слухами, что ходили по городу, и пытался на ходу определить, что тот недоговаривает, а что преувеличивает. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что уже достал блокнот из кармана куртки и, не глядя, записывает в него все основные факты и даты.

Лишь единожды он бросил взгляд на Лили — девушка стояла молча рядом с расширившимися от ужаса глазами и, прикрыв рот руками, смотрела в центр площади, на одиннадцатилетнюю графиню, гордо и надменно восседавшую на грифоне.

Эрик же, нахмурившись, смотрел на Леона, всё пытаясь понять, кто же довёл парня до такого. Когда он присмотрелся к нему поближе после вопроса Лили, то понял, что его друг не просто «бледен». В свои шестнадцать он отнюдь не выглядел на свой возраст. Встречая Леона на улицах города, Эрик не обратил на это внимание, но сейчас понял, что, не зная Леона, он бы дал ему не меньше двадцати, и дело было не в высоком росте, безупречной осанке или официальной одежде, подчеркивающей его статус виконта, а во взгляде, которым он следил за всей площадью сразу. Пусть Эрик и стоял достаточно далеко, но когда Леон посмотрел в его сторону, ему стало не по себе, несмотря на то, что он догадывался, что Леон его снова не заметил. Подростки так не смотрят. Так смотрят люди, взглянувшие в глаза смерти, выдравшие свою жизнь из её когтей и больше не смеющие ступить обратно в беззаботное прошлое. Но это было не всё. Эрик прекрасно видел, что Леон не просто сидит на своём грифоне, а внимательно следит за площадью в поисках потенциальной опасности, но готовый не сбежать, а растерзать на месте. В его расслабленной позе не было и намёка на небрежность — это было то спокойствие, с которым мастер меча выхватывает свой клинок из ножен, чтобы нанести единственный точный смертельный удар. Вот только удар бы Леон наносил не ради спасения своей жизни. Всей своей позой молодой виконт показывал, что ценой своей жизни защитит ту, кто сидит у него за спиной: маленькую и хрупкую девочку с вьющимися золотистыми волосами, с холодным и надменным взглядом на белом, будто фарфоровом, лице. На девочку с маской безжизненной куклы — единственной защитой для неё от всего равнодушного к её горю мира.

«Это я толкнул тебя на этот путь, вернув отцу?» — в ужасе подумал Эрик, вспоминая, как он попросил Леона съездить к отцу, зная, что тот сбежал из дома.

Тогда его мало интересовали душевные переживания его новоиспечённого друга и его семейные проблемы — ему лишь был нужен доступ к графу Неррону, а через сына графа Мэйнера выйти на него было быстрее всего, особенно учитывая, что время поджимало. Сейчас же Эрик понял, что не может остаться в стороне от происходящего, и не потому, что его замучает совесть за то, что он толкнул парня на путь страданий и лишений, а потому, что ему, Эрику, теперь до́лжно разделить с Леоном ответственность за произошедшее. Другими словами, он искренне захотел помочь своему другу: подать ему руку и вытянуть его обратно на свет из той ямы, в которую тот свалился.

«Мне надо во что бы то ни стало добраться до Леона, — твёрдо решил Эрик, перестав слушать мистера Форестера и погрузившись свои мысли. — Сегодня вряд ли выйдет даже подойти к трибуне, но завтра я могу попробовать наведаться в усадьбу графини Ронетты и попросить его или её меня принять. Скорее всего, меня сразу не пустят, но я буду ждать в этом городе столько, сколько потребуется. Правда, придётся переехать поближе к Гильдии Магов, чтобы быть в курсе всего происходящего в городе, а передел власти сейчас начнётся нешуточный… Судя по тому, что город не вышел из-под контроля, а затаился на время переворота, им управлял не советник Дэмис. А вот советник Форестер только что в открытую заявил, что свергнет старые порядки. Значит, делёжка сейчас начнётся более чем кровопролитная. Как говорится, закрывайте ставни, запирайте двери и проходите мимо… Лили… Бли-и-ин, я же не один... Даже я не смогу её уберечь от всего, что здесь начнёт происходить, особенно учитывая то, что я не собираюсь оставаться в стороне. Похоже, беззаботная жизнь всё же не для меня… Прости, Лили, мне придётся вернуть тебя домой… Прости, я не могу…»

Вдруг Лили тихо вскрикнула, возвращая Эрика из безрадостных мыслей обратно на площадь. Он посмотрел на неё — девушке по-прежнему ничего не угрожало, и он проследил за её взглядом. Темно-коричневый грифон Леона сложил крылья и с не менее кровожадным видом, чем до этого, начал неспешно обходить трибуну, выходя вперёд. Когда он остановился перед мистером Форестером, Леон заговорил. Юный виконт сидел вполоборота к толпе, расслабленно положив левую руку на бедро, а правой слегка опирался на переднюю луку седла. Вся его уверенная в себе поза говорила, что теперь здесь главный он, а его взгляд и грифон не давали никому повода в этом усомниться.

«Может, его и не надо спасать? — мысленно усмехнулся Эрик. — Мне кажется, ему идёт быть главным».

— Я, виконт Леон Мэйнер, — разнёсся над всей площадью уверенный, надменный и полный презрения голос молодого человека, — являюсь официальным уполномоченным представителем графства Мэйнер на территории графства Ронетт и подтверждаю, что договор о сотрудничестве между нашими графствами остается в силе и после вступления мистера Форестера в должность нового временного советника графини Ронетты…

«Нет. Надо, — тут же передумал Эрик. — Сильные и главные говорят уверенно и спокойно. Презирают лишь слабые, а значит, на него навалилось больше, чем он может нести. Ведь я точно знаю, что он не слабый и никогда не прогнётся под обстоятельства. Осталось лишь понять, как я могу разделить с ним его ношу».

Тем временем Леон продолжал:

— Также я подтверждаю, что договор о помолвке между мной и графиней Ронеттой вступил в силу после вызволения графини из заточения. В целях обеспечения дополнительной безопасности графини в столь смутное время, я намерен забрать её с собой в графство Мэйнер на неопределённый срок.

«О! Ему дали свалить отсюда! — обрадовался Эрик. — Значит, его отец и новый советник всё же не такие уж бесчеловечные».

Грифон Леона начал взлетать, а Эрик стоял и смотрел ему вслед, думая о том, что, несмотря на то, что его друг покинул Рейнвест, он уходить отсюда всё же не намерен.

«Теперь это будет сделать сложнее, — продолжал размышлять Эрик — Но не невозможно. Правда, прежде чем напрашиваться в гости к мистеру Форестеру, придётся самому разобраться, на чьей он действительно стороне во всей этой истории, а значит, мой визит к нему придётся отложить минимум на неделю, чтобы прошерстить историю графства Ронетт за последние лет двадцать пять, да и посмотреть, что начнёт происходить в городе. Хотя нет… Сначала надо вернуть домой Лили… Прости, хреновый из меня „принц без коня“ оказался, придётся тебе ждать настоящего…»

От этой мысли у него невыносимо заныло в груди, и он, оторвавшись от созерцания уже пустого неба, с тоской посмотрел на неё. Девушка смотрела на трибуну с решительным видом, сжав выпрямленные руки в кулачки. Эрику стало интересно, отчего так переменилось её настроение, и он прислушался к тому, что говорил советник Форестер.

— …не могу гарантировать вашу безопасность. Повторяю: всем приезжим и местным жителям, опасающимся за свои жизни, даётся срок в сорок восемь часов, чтобы покинуть Рейнвест. После этого я не смогу гарантировать вашу безопасность. По истечении срока я начинаю переговоры с местными власть имущими о нашем совместном пути поднятия графства Ронетт с колен, на которые его поставил бывший советник Дэмис. Ещё раз повторяю: совместном пути. Считайте это моим официальным заявлением и вызовом на переговоры. У вас есть сорок восемь часов, чтобы определиться, на чьей вы стороне: стороне династии Ронетт, стороне бывшего советника Дэмиса и его союзников или на своей стороне. Я официально заявляю, что я на стороне династии Ронетт, а значит, со мной по пути только тем, кто встанет на сторону династии Ронетт. Остальные рано или поздно будут выселены за пределы графства Ронетт или уничтожены.

«Похоже, она на стороне династии Ронетт, — мысленно усмехнулся Эрик, всё это время продолжавший разглядывать девушку. — Эх… И это когда я нашёл родственную душу…»

— На этом всё, — подвёл итог своей речи советник Форестер. — Все, кто желает связаться со мной, могут обратиться со своими предложениями к новому командиру гвардии графства Ронетт Ричарду Киперу и его людям. Вы их узнаете по тёмно-синей военной форме и серебряным шевронам с гербом графства Ронетт.

«А он открыт для переговоров», — подумал Эрик и, отвлёкшись от Лили, записал «Ричард Кипер» в свой блокнот, после чего спрятал его обратно в карман.

Эрик снова посмотрел на Лили — та уже стояла с задумчивым видом, покусывая ноготок на большом пальце, и смотрела себе под ноги. Второй рукой она обнимала себя за талию, и обе её руки еле заметно подрагивали.

«Наверное, снова боится», — подумал он и встал перед девушкой, прикрывая её от толпы, которая уже начала расходиться.

Кто-то это делал вежливо, стараясь не задеть соседей, кто-то особо не церемонился, а кто-то и вовсе пёр напролом, расталкивая всех локтями. Вокруг Эрика с Лили изначально было немноголюдно, поэтому и сейчас их никто не задевал и не толкал, но Эрик всё же выждал с пять минут, пока пространство вокруг них опустеет ещё больше, и только после этого заговорил, склонив голову поближе к лицу девушки:

— Лили, я…

Лили встрепенулась и посмотрела на него снизу вверх, но к своему удивлению, он увидел в её глазах лишь решительность, а на лице не заметил и тени страха.

От неожиданности он даже забыл, что хотел сказать, и умолк на полуслове, а вот Лили не растерялась:

— Нам надо остаться, — твердо сказала девушка, беря его за руки. — Нам обязательно надо остаться. И не спорь! Мы должны им чем-то помочь. Мы должны помочь той маленькой беззащитной девочке и тому парню, на котором лица не было. Не знаю чем! Пусть будем просто еду готовить для новой гвардии графства Ронетт, но не останемся в стороне. Я хочу, чтобы маленькой девочке не было страшно возвращаться домой! В общем, я остаюсь! И ты, — Лили отпустила его руку и ткнула пальчиком в грудь, — остаешься вместе со мной меня охранять. Возражения не принимаются. И точка!

Эрик всё смотрел на неё, потеряв дар речи и всё пытаясь осмыслить, что говорит эта маленькая хрупкая девушка тоном «главнокомандующего» гвардии графства Ронетт, и на слове «точка» он ответил первое, что пришло ему в голову:

— Слушаюсь! — сказал он, распрямившись по стойке смирно, но тут же рассмеялся, когда понял, что и кому он только что сказал.

— Я тебя обожаю! — мгновенно он сгреб девушку в охапку и крепко обнял, прижимая к себе за талию и голову.

— Эй! Задушишь! — начала отбиваться Лили, но Эрик лишь ослабил хватку и её не отпустил.

«Похоже, мне придётся теперь думать вдвойне усерднее, — весело подумал он, — чтобы понять, как нам тут выжить вдвоём».

— Это значит, что мы остаёмся? — с надеждой в голосе спросила Лили, перестав отбиваться и обняв Эрика в ответ.

— Да, — твёрдо ответил Эрик, а потом, усмехнувшись, добавил: — Вот только кашу варить для гвардии я не буду, и не проси. Я придумаю что-нибудь получше. Договорились?

— Ага, — хихикнула Лили.

— Тогда идём домой наслаждаться последними деньками нашей беззаботности, — весело сказал Эрик и её отпустил.

— А что мы там будет делать? — с нотками интереса в голосе спросила Лили и взяла его за руку.

— Как что? — наигранно удивился Эрик. — Ничего!

— Вот так прямо ничего? — хитро прищурилась Лили.

— Ага, — довольно улыбнулся Эрик. — Я буду валяться на солнышке и ничего не делать, а ты делай что хочешь, но далеко от дома не отходи.

Про себя же он серьёзно подумал: «У меня есть два дня, чтобы всё обдумать и составить пригодный план. Через два дня я должен быть уверен, что у меня есть способ обеспечить полную безопасность Лили на ближайшие пару недель. И без полумер, как в прошлый раз. Что-то мне подсказывает, что идиотов, решивших встать не на сторону династии Ронетт, здесь будет предостаточно. А иначе их и не назовёшь. Ведь кто попрёт против нового советника, зная, что на его стороне сам граф Неррон, люди которого охраняли новую власть на площади?»

Глава 7. По ту сторону границы

Граф Альберт Неррон

Весталия, графство Неррон, одна из усадеб графа Неррона, недалеко от границы с графством Ронетт.

Два дня назад. Полдень.

Вопреки традиции, предварительное заседание Верховного Суда Графств Весталии проходило не в Доме Верховного Суда, что находился на нейтральной территории в центре страны, а намного севернее — в небольшой усадьбе графа Неррона в землях одноимённого графства и настолько близко к Рейнвесту, столице графства Ронетт, насколько это было возможным. Решение это принадлежало самому графу Неррону — самому влиятельному человеку во всей Весталии, а причина проста: слишком далеко везти подсудимого было накладно и неоправданно с точки зрения риска.

За закрытыми дверьми самого обычного зала для званых ужинов собралось всего два десятка человек. Восьмеро графов и графинь Весталии с помощниками, советник и уполномоченный по делам несовершеннолетней графини Ронетт Карл Дэмис, человек, который его собственноручно поймал — маг седьмого уровня и подданный графства Ронетт Вильгельм Форестер, судебный пристав и его помощник. А вот снаружи небольшой двухэтажный дом в центре провинциального городка представлял собой крепость в осаде: все жители в радиусе трёх кварталов были заперты в домах или временно изгнаны из них. На земле здание усадьбы было оцеплено вооруженными отрядами из личной гвардии представителей всех восьми графств, а в небе пари́ло с полсотни боевых грифонов с наездниками.

Опальный советник был доставлен в усадьбу всего несколько часов назад, а все остальные ожидали начала суда с раннего утра, спустившись на грифонах в усадьбу с Летающей Крепости Нерра, что зависла в небе недалеко от городка.

К чему такие сложности? Бывший советник Дэмис был человеком не от мира сего, в прямом смысле слова. Чтобы его держать под стражей, необходим был мистер Форестер, который пичкал его своим магическим ядом практически круглосуточно, не давая внеземному телу, усиленному артефактами, быстро очищать организм, восстанавливать повреждения и приводить его в норму. Другим словами, без мистера Форестера мистер Дэмис быстро бы сбежал. На место суда эту парочку перевозили исключительно на карете, и прикасаться к ним было запрещено, дабы самим не попасть под действие яда. Это касалось и грифонов — самого быстрого из доступных для всех способа передвижения. Во-первых, пленника нельзя было надолго оставлять без конвоира, а во-вторых, грифон бы пострадал от парализующего яда и всё равно бы не смог лететь.

Заранее о предстоящем суде знали лишь трое людей, которые и собирались выдвигать обвинение советнику: граф Неррон, граф Мэйнер и мистер Форестер. А вот всех остальных граф Неррон изначально собрал по другому поводу и в другом месте. В тот день, когда в графстве Ронетт происходил военный переворот, в его усадьбе в Летающей Крепости Нерра собралась вся правящая верхушка Весталии, исключая представителя графства Ронетт. Собрались они на военный совет, посвященный подготовке к грозящей всемирной катастрофе, вот только большинство участников совета были очень удивлены встретить друг друга под одной крышей, ведь все они получили тайные письма от графа Неррона и ожидали встречи тет-а-тет.

Граф Неррон сразу же всех оповестил, что сейчас идёт захват советника графини Ронетты. В случае успеха через два дня все присутствующие будут приглашены на суд над ним, а пока он предлагал всем «воспользоваться его гостеприимством». Другими словами, взял их всех заложниками на два дня и охранял Третьей эскадрильей грифонов, что некогда ему нанял и обучил Киран Регнар. Гостям, прибывшим в сопровождении десятка грифонов, было нечего противопоставить сто двадцати боевым грифонам графа Неррона, даже если бы они объединили свои силы, и все с поддельной радостью на лице приняли предложение. В тот же вечер Летающая Крепость взлетела со своей стоянки посреди пустыни и полетела к границе с графством Ронетт. Ловушка захлопнулась. Однако вся эта авантюра держалась на одном человеке — мистере Форестере, который должен был захватить советника во что бы то ни стало и привезти его в срок на суд.

Вильгельм не подвёл и сейчас стоял при всём параде — в тёмно-синей форме личной гвардии покойного графа Ронетт и начищенных до блеска сапогах — перед высшим светом общества, удерживая сзади за шею советника Дэмиса, сидящего в кресле перед ним и пристёгнутого к подлокотникам. На вид сорокалетний субтильный мужчина выглядел жалко и безынициативно: сидел, опустив плечи и повесив голову на грудь, но никаких следов пыток или побоев на нём видно не было, да и одет он тоже был с иголочки, согласно статусу, событию и в свои любимые бело-золотые цвета. Хотя, если бы он и стоял рядом с Вильгельмом, всё равно бы выглядел тщедушно на фоне широкоплечего поджарого мужчины, будучи ему по плечо.

Графы и графини расположились по длинную сторону прямоугольного пустого стола, их помощники стояли за их спинами, а помощник судебного пристава разносил папки с документами и клал перед ними на стол. Сам пристав сидел за отдельным столиком слева. Там же было и место для его помощника, который должен был вести запись заседания суда.

Здесь не было главного судьи, ведь все решения принимались всегда при полном согласии всех графств. Номинально собрание должен был вести граф Неррон — человек, который всех собрал. Альберт знал, что среди присутствующих есть трое союзников советника, и это бы не помешало его планам, если бы решение принималось большинством, но, увы, для смещения советника с его должности по закону ему необходимо было единогласное решение всех присутствующих власть имущих. Шесть лет назад эти люди единогласно одобрили действующего советника погибшего графа Ронетт опекуном его пятилетней дочери на срок до её совершеннолетия, сегодня же они должны отобрать у него эти полномочия. Поступая по совести и справедливости? Граф Неррон и сам редко так поступал, поэтому знал, что ему лишь надо убедить всех в личной выгоде. Но этикет предполагал начать с воззваний к совести и справедливости.

— Объявляю заседание суда открытым, — сказал граф Неррон, вставая и выходя перед собравшимися. Он встал справа от стола, чтобы видеть и подсудимого, и судей.

Кто не знал, что графу уже перевалило за седьмой десяток, в жизни бы ему не дал больше шестидесяти. Да и на шестьдесят он выглядел отлично: идеальная осанка, стройная фигура, лёгкая сеть морщин на безэмоциональном, но властном лице и седина в волосах. Голос его тоже был тверд и уверен. А взгляд? Даже у многих бравых вояк могло похолодеть в груди под его спокойным взглядом, но сейчас граф был действительно спокоен, и взгляд его оставался равнодушным к происходящему. Будто предстоящее заседание суда — лишь формальность, а всё уже давно решено, причём в его пользу. Его статус подчёркивал и строгий серый костюм с неброской серебристой вышивкой.

— Сегодня на повестку дня я выдвигаю три вопроса, — продолжил граф. — Первый: признание Карла Дэмиса виновным в смерти графа Ронетт и его жены. Второй: признание Карла Дэмиса виновным в физическом и психологическом насилии над единственной дочерью графа Ронетт, Ванессой, на протяжении всех шести лет его опекунства над ней. Третий: смещение Карла Дэмиса с поста советника графини Ронетты. Предлагаю приступить к обсуждению первого вопроса, если ни у кого нет возражений.

Возражений не последовало. Граф умолк и сел на своё место, а слово взял судебный пристав.

— По обвинению Карла Дэмиса в смерти родителей нынешней графини Ронетт единственным доказательством являются слова графини Ванессы Ронетты. С её слов, убийство произошло на её глазах. Все подробности её рассказа были предоставлены вам ранее. Нам не удалось получить новых доказательств от самого мистера Дэмиса. Артефакты, вживленные в его голову, нейтрализуют любые сыворотки правды, которые мы пытались использовать, никакие виды психологической магии на него не действуют, а сам он отказывается говорить. Применять другие методы воздействия на него мы не в праве, пока он обладает неприкосновенностью советника.

Пристав умолк, и слово снова взял граф Неррон:

— Ваше решение, господа?

Несмотря на простоту, вопрос был довольно щепетильным: слово графа и графини всегда приравнивалось к Слову Чести и считалось абсолютной правдой. Было ли это действительно «правдой» — оставалось на совести говорящего, но что, если так подумать, есть «правда»? Всего лишь информация во благо. А «ложь»? Сокрытие информации. А вот «информацию во вред» в некоторых сообществах даже отдельным словом называли — «кривда». Об «истине» никто никогда не заикался и на неё не претендовал, ведь считалось, что она многогранна и непостижима, а вот грань между остальными тремя порой бывала очень тонка.

Все прекрасно понимали, что девочку в одиннадцать лет могли сподвигнуть сказать что угодно её нынешние союзники по военному перевороту, а что переворот был спонсирован союзом графств Неррон и Мэйнер, ни для кого секретом не было. Да вот обвинить графиню в бесчестности никто не мог себе позволить, ведь это бы обрушило всю систему доверия графскому слову, поэтому все единогласно согласились с виной мистера Дэмиса и перешли ко второму вопросу.

Естественно, советник не давал никаких показаний ни по каким обвинениям, но по второму вопросу доказательств уже было больше.

— …доказательствами вины Карла Дэмиса в физическом насилии над Ванессой Ронеттой является следующее, — продолжал судебный пристав, — слово графини Ронетты о физическом насилии над ней со дня смерти родителей, — и снова ловушка для власть имущих. — Браслет, с помощью которого осуществлялось насилие над графиней с самого дня смерти её родителей. Дополнительные показания очевидцев. Те подтвердили, что графиня была в этом браслете на всех официальных приёмах, начиная с пяти лет. Экспертиза нескольких независимых магов, подтвердивших, что браслет — это артефакт не-магического действия, способный причинять невыносимую физическую боль без внешних нательных повреждений и подслушивать разговоры в радиусе десяти шагов. Со слов графини, применение браслета советником Дэмисом часто приводило к её к потере сознания от боли…

Даже если кому-то в этом зале и было жаль маленькую девочку, никто никак не реагировал на слова пристава — все сидели и стояли с задумчиво-непроницаемыми лицами.

— … физические шрамы и рубцы на теле графини, — продолжал пристав. — Есть показания очевидцев, что шрамы появились на теле графини до того, как её похитили люди мистера Форестера…

Пристав ещё долго перечислял всевозможные доказательства физического и психологического насилия над графиней и даже упомянул, что она всё же осталась девственницей, но, по сути, это не имело никакого значения, ведь первым и главным доказательством было слово самой графини. Вину признали единогласно.

Возражений об отстранении советника от должности тоже не последовало, хотя ему даже дали слово высказаться в своё оправдание, на что он лишь ответил:

— Я действовал в интересах графства Ронетт.

На том «предварительное» заседание было переименовано в «окончательное», дело закрыто. Советника увели под конвоем решать его дальнейшую судьбу в другой день.

Теперь начиналось самое важное дело этого дня — выбор нового советника. С чего обычно начинаются такие события? Со званого ужина, на который пригласили всех присутствующих. Ну а после него в уютной комнате с круглым столом посередине и девятью креслами вокруг начали обсуждать дальнейшую судьбу графства Ронетт. В девятом кресле наравне со всеми сидел Вильгельм Форестер.

— Я предлагаю Вильгельма Форестера на должность советника графини Ронетты, — начал заседание граф Неррон. — Он был первым советником покойного графа Ронетт, и я ни разу не слышал нареканий от Оливера в его сторону. Более того, при нём графство процветало экономически и имело превосходную военную мощь. В сложившейся ситуации нам с Фридрихом (Мэйнером) нужен сильный союзник в виде графства Ронетт, а значит, нам бы пригодился на посту человек, кто хорошо знает графство и был при власти во время его процветания. Кроме того, мистер Форестер является магом седьмого уровня и способен защитить графиню от возможных посягательств союзников бывшего советника Дэмиса на её жизнь. Более подходящего кандидата у меня нет. Да и заметьте, что он является местным, а значит, мы вряд ли столкнёмся с недоверием к нему широких масс, и вероятность бунтов местного населения мала. На этом у меня всё. Ваши предложения?

— Я поддерживаю предложение Альберта, — тут же высказался граф Мэйнер, а граф Неррон продолжил внимательно наблюдать за союзниками бывшего советника: графами Ламьером и Одингером и графиней Соренгаст.

Пока другие молчали с глубоко задумчивым видом, будто и не было у них двух дней всё обсудить между собой при личных встречах и принять решение, слово взяла графиня Соренгаст. Её речь удивила даже графа Неррона, который славился тем, что обо всех всё знает, потому что за всеми неявно следит.

— Я поддержу ваше предложение, Альберт, при одном условии, — начала сорокалетняя графиня с въевшейся в лицо маской многолетней скорби и потускневшими каштановыми волосами, собранными в высокую причёску, подобающую статусу. — Если и новый советник окажет мне содействие в поисках моей дочери, что пропала в землях графства Ронетт восемнадцать лет назад, когда погиб мой муж. Я знаю, что девочка жива, но советник Дэмис все эти годы кормил меня пустыми обещаниями и найти её так и не смог.

— Лорелей, — удивлённо поднял бровь граф Неррон, — почему же вы не обратились ко мне?

— Быть должной ещё и вам? — горько усмехнулась она, глядя в глаза Альберту. — Не так уж и много у меня осталось, чтобы мне было чем с вами расплатиться, да и Ронана убили не на вашей территории.

— Вильгельм, ты что-то об этом знаешь? — посмотрел на него граф Неррон.

— Нет, Ваше Сиятельство, — учтиво ответил Вильгельм. — Графиня Соренгаст не обращалась к нам официально за помощью, когда я был советником при графе.

— Он прав, — подтвердила графиня. — Это был мой личный договор с Оливером, а после его смерти — с Карлом.

— Я принимаю ваше условие, Лорелей, — ответил граф Неррон. — Со своей стороны, я помогу с поисками как союзник графства Ронетт. Вы мне ничего не будете должны.

— Благодарю, — слегка улыбнулась графиня Соренгаст.

Дальше совет перетёк в предсказуемое русло: оставшиеся неопределившиеся осмелели и начали выдвигаться свои условия. Граф Неррон потерял к происходящему интерес, и торговался вместо него граф Мэйнер. Через два часа у графства Ронетт появился новый временный советник Вильгельм Форестер, согласие которого, конечно, спросили под конец обсуждения, но это была лишь формальность.

Новый Совет Графств назначили через месяц, и все, кроме Альберта и Вильгельма, разошлись.

— Поздравляю вас, мистер Форестер, с вашей новой должностью, — официально начал граф Неррон, но в его голосе явно чувствовались нотки сарказма.

— Осталось узнать, что я вам теперь должен, Ваше Сиятельство, — ровным голосом ответил Вильгельм, но граф Неррон никак не отреагировал на дерзость и спокойно продолжил:

— Что вы! Я вам искренне благодарен за поимку этого предателя. Считайте, что мы в расчёте: вы купили себе должность в обмен на Карла. Его я оставлю у себя, а к вам у меня будет просьба довести его до подземелий Нерры.

— Сочту за честь Вам помочь, Ваше Сиятельство, — Вильгельм сменил тон на учтивый.

— По поводу вашего назначения, — серьёзно продолжил граф Неррон. — У вас есть месяц до следующего Совета Графств, чтобы доказать, что мы не зря вверили графство Ронетт в ваши руки. Предложение у меня к вам вполне конкретное: за это время разработать план подчинения столицы графства новой официальной власти и начать его исполнение. Если через месяц мы увидим, что вы на верном пути, вы станете постоянным советником. В противном случае, сами понимаете, за вас не буду голосовать даже я, а графство может уйти к протеже союзников бывшего советника. Кто они, я вам сообщу, когда мы вернёмся в Крепость, а также предоставлю некоторые документы. Советую вам держать ухо востро с этим людьми. Не исключено, что они могут подстроить новый военный переворот в графстве, вас убить и посадить на ваше место своего человека. Далее, как и сегодня, они выдвинут его кандидатуру на совете.

— Благодарю за совет, Ваше Сиятельство. Буду осторожен.

— Слишком уж не осторожничайте, — усмехнулся граф. — Я не хочу их спугнуть. И помните, что мы союзники. Вы всегда вправе затребовать военную или другую помощь от меня или графа Мэйнера в рамках нашего договора о сотрудничестве. В наших общих интересах поставить графство Ронетт с колен на ноги и возродить его армию до начала зимы. О том, зачем я так вас тороплю, я вам скажу, когда вы станете постоянным советником. По поводу дочери графини Соренгаст — я займусь расследованием и буду держать вас в курсе дела. Предлагаю вам не тратить на это время, а результаты расследования вы лично предъявите графине. Не считайте это услугой с моей стороны, мне действительно выгоднее поручить это моим людям, только и всего.

— Премного благодарен, Ваше Сиятельство, — продолжал учтиво отвечать Вильгельм.

— Есть ли у вас какие-либо вопросы ко мне?

— Нет, Ваше Сиятельство.

На том они и попрощались.

На следующий день Карл Дэмис был доставлен на борт Летающей Крепости Нерры в специальном магическом ящике. Теперь он уже не был советником, и граф мог позволить себе обращаться с ним «без почестей», другими словами, как с куском мяса, хоть и всё ещё живым. Никто из гостей графа Неррона не горел желанием забрать преступника себе и не оспорил право графа на содержание человека, которого поймали его люди, ведь никто не хотел подставляться, спасая его. Даже его союзникам было проще и выгоднее найти себе новую марионетку.

Что ждало мучителя графини Ронетты и убийцу её родителей? Бесконечные пытки в подземельях Крепости, обоснованные стремлением выудить всё, что он знает о готовящемся вторжении на Каррандр и местах нахождения себе подобных здесь, а также поиском способа убивать таких, как он. Мстил ли кто-то за страдания маленькой девочки? Вряд ли. Все искали только выгоду для себя, пусть и была она замаскирована под благородную цель: спасение мира.

Глава 8. Не верну

Эрик

Весталия, Рейнвест.

Через три дня после речи временного советника Форестера на центральной площади Рейнвеста, раннее утро.

Небольшая парусная одномачтовая яхта стремительно неслась к берегу, будто намереваясь взять его на таран.

— Смена курса! — крикнул рулевой, и Эрик с Лили пригнулись, чтобы не получить по голове гиком при развороте судна на другой галс.

Зашуршали шкоты, парус улетел на другой борт, рулевой подправил курс, и яхта медленно заскользила вдоль берега, подкрадываясь к причалу под хлопки трепыхающегося на ветру паруса, всё безуспешно пытающегося наполниться снова ветром.

Лишь только они поравнялись левым бортом с причалом и начали останавливаться, как рулевой выпрыгнул на берег со швартовым тросом в руках и начал привязывать яхту к одному из кнехтов. Эрик выпрыгнул следом со вторым тросом и помог растянуть и закрепить яхту параллельно причалу.

— Благодарю, что подвезли, — сказал Эрик сорокалетнему мужчине с сединой в волосах.

— Вам спасибо, Эрик, что помогли починить моё сокровище. Без неё я бы точно спился окончательно.

— Всегда рад помочь, — улыбнулся Эрик, пожимая мужчине руку за предплечье.

Он вернулся на борт за своей сумкой, а выйдя обратно на причал, подал Лили руку, помогая ей перепрыгнуть с качающегося борта на берег. Сегодня девушка снова была одета по-исследовательски: в коричневую короткую куртку с множеством карманов, кремовую рубашку, коричневые штаны и сапожки. А чтобы всё же подчеркнуть её женственность, рубашка была украшена неброским кружевом в тон, а в волосах, заплетённых в длинную косу, блестела заколка в виде перламутрового цветка, когда-то подаренная Эриком. Вместо её вязанной сумки через плечо теперь у нее была небольшая заплечная кожаная сумка, а на поясе висела металлическая фляга с водой. В ножнах на бедре красовался нож, необходимый девушке разве что для красоты, но никто, кроме Эрика, об этом не догадывался, ведь девушка в таком наряде вела себя довольно уверенно. Чем не Ла… Кхм… Расхитительница припрятанных дремирских сокровищ?

— Ну что, идём наниматься в ополчение? — весело спросил Эрик, когда они покинули деревянный причал и пошли по широкой тропинке между деревьями и кустарниками, взбираясь на небольшой пригорок.

— Так они же уже и не ополчение, — хихикнула Лили.

— А жаль, — вздохнул Эрик. — Всегда мечтал побыть ополченцем.

— И на кого ты хотел ополчаться? — весело спросила девушка.

— На отца! — грозно ответил Эрик, и Лили звонко рассмеялась.

Утро сегодня выдалось солнечное, но солнце от них скрывала высокая серая каменная стена Крепости Гильдии Магов, на запад от которой они высадились. В тени было даже немного зябко, и Лили не спешила расстёгивать куртку. Она поглядывала на впереди идущего Эрика, видимо, думая о том, как бы так к нему прижаться, чтобы было ещё теплее.

Вскоре тропинка их вывела их на вымощенную камнем окружную дорогу, и они пошли в сторону площади, являющейся связующим звеном между городом на берегу и Крепостью Гильдии Магов, построенной на озере. К площади сходились четыре дороги: одна шла с севера от южных ворот Рейнвеста, другая — от усадьбы графини Ронетты на востоке, третья шла от моста, соединяющего Крепость и берег озера на юге, а по четвертой — западной — сейчас шли Эрик с Лили.

— А где мы будем искать ополченцев, — спросила девушка, осмелев в своём «боевом» наряде и взяв Эрика за руку.

— Думаю, они должны были поставить посты для своих связных на воротах города, — ответил Эрик, слегка сжав её ладошку. — Так что с ворот и начнём.

Однако до ворот города они так и не дошли, заприметив на одном из зданий на площади перед городом огромное тёмно-синее знамя с серебряным гербом графства Ронетт: зауженным книзу щитом с изображением скрещенных меча и копья, который держали в лапах два грифона по бокам.

— Выглядит как своё посольство в своей же собственной стране, — усмехнулся Эрик и повёл свою напарницу к зданию под знаменем.

Снаружи трёхэтажный дом ничем не отличался от других таких же домов на площади, кроме самого знамени, двух гвардейцев в тёмно-синей форме у входа и двух грифонов на плоской крыше.

— Здравствуйте, — поздоровался Эрик, подойдя к одному из стражников на входе и всё ещё держа Лили за руку. — Мы бы хотели поговорить с представителем советника Форестера о возможном сотрудничестве.

— Здравствуйте, — учтиво ответил гвардеец и открыл перед ними дверь. — Проходите.

На этот раз первым зашёл Эрик, ведя за собой девушку. Они оказались в просторном зале, где собралось уже около полутора десятков человек всех мастей: от беспризорников и разбойников до военных и купцов. А вот из мебели был лишь один стол в дальнем левом углу зала, за которым сидел ещё один гвардеец в тёмно-синей форме.

Эрик повёл Лили к нему и ещё раз повторил зачем они здесь, но уже назвав их имена.

— Я принял вашу заявку, мистер Винсен. К сожалению, вам и вашей напарнице придётся подождать здесь вместе со всеми в общей очереди. Вас вызовут.

— Благодарю, — учтиво ответил Эрик, а потом с интересом спросил: — И разоружать не будете?

— Без надобности, — ответил гвардеец.

Эрик усмехнулся и, отойдя от стола, оглянулся по сторонам, ища, где бы им с Лили притулиться. Однако, почувствовав, как слегка задрожала рука девушки в его руке, наклонился к ней и тихо спросил:

— Хочешь подождать на улице?

— Нет. Всё хорошо. Я сейчас успокоюсь.

Эрик отвёл девушку к левой стене зала, где никого не было, не считая гвардейца за столом, и тихо спросил:

— И кто ж тебя так напугал? Тот мужик со шрамом на лице?

— Нет. Тот, похожий на купца. Он очень мерзко на меня смотрит.

Эрик посмотрел через плечо девушки, нашел в толпе «купца» и понял, что тот смотрел на его девушку уж слишком похотливо, при этом ничуть не пытаясь этого скрывать.

— Жди здесь, — шепнул Эрик на ушко Лили. — Если что, прячься за гвардейца. Я сейчас.

Он отпустил девушку и решительной походкой пошёл к «купцу». Настолько решительной, что несколько человек отшагнули в сторону, уступая ему дорогу.

— Здравствуйте, сударь, — учтиво сказал Эрик, подойдя к своей цели. — У меня для вас деловое предложение.

— Ваши предложения мне неинтересны, — равнодушно ответил «купец» и, сделав шаг в сторону, чтобы Эрик не закрывал ему обзор, продолжил пялиться на Лили.

— И всё же мне есть что с вами обсудить, — доброжелательно ответил Эрик и, делая вид, что хочет обнять свою жертву по-дружески за плечо, схватил его мёртвой хваткой сзади за шею. — Пройдёмте, выйдем.

«Купец» заметно побледнел и, видимо, поняв, что не может вырваться, покорно пошёл с Эриком на улицу. Открыв дверь Эрик выпихнул своего заложника за дверь и, выйдя следом, догнал его и снова схватил за шею, провожаемый удивлёнными взглядами стражи. Когда они отошли от входа на десять шагов, Эрик снова учтиво заговорил:

— Предлагаю вам прийти завтра.

— Иначе что? — огрызнулся мужчина.

— Иначе вы не сможете прийти, — равнодушно ответил Эрик. — Если вы ещё раз сегодня зайдёте в ту дверь, из которой только что вышли, то обратно вас разве что вынесут.

— Вы не посмеете меня убить на глазах гвардейцев графства Ронетт!

— Кто сказал, что я вас собрался убивать? — удивился Эрик. — Но вам от этого будет не легче. А теперь пошли вон!

Эрик отпустил мужчину и для пущей убедительности силой толкнул его в спину в нужную сторону, а затем развернулся и пошел обратно. Однако стоило ему схватиться за дверную ручку, как у его горла оказался кончик лезвия меча одного из стражников.

— Что это было? — холодным тоном спросил гвардеец.

Эрик на него посмотрел и улыбнулся:

— У вас слишком много желающих помочь, а мне лень ждать.

Стражник явно шутки не оценил и продолжал выжидающе смотреть на Эрика.

— Он слишком похотливо смотрел на мою напарницу, — равнодушно ответил Эрик. — Не внял первому предупреждению, и пришлось его выставить за дверь. Если снова заявится к вам до того, как мы уйдем, то уж простите, мне придётся временно избавить вас от идиотов среди соискателей сотрудничества.

— Предлагаете его больше не пускать? — усмехнулся стражник и убрал меч.

— На ваше усмотрение, — учтиво ответил Эрик, но так и остался стоять, держась за ручку двери.

— Вы можете зайти обратно, — сказал стражник, и только после этого Эрик открыл дверь.

Лили, сложив руки под грудью, одиноко стояла на том же месте, где он её и оставил, но у неё был такой грозный вид, что к ней не то что никто не подошёл за то время, что он отсутствовал, никто даже не смотрел в её сторону. Эрику сделалось так смешно от её воинственного вида, что он еле сдержался, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Подойдя к девушке, он встал рядом, развернувшись спиной к стене, и спокойно произнёс:

— Предвкушая твои вопросы, скажу, что глаза я ему не выкалывал и глазные нервы не перерезал. Он просто согласился уйти.

Лили хихикнула, подслушавший их гвардеец усмехнулся, а все остальные продолжали их не замечать, пока не покинули зал.

Прождать своей очереди им пришлось около полутора часов. Не то чтобы Эрик устал стоять, но он больше всего на свете не любил чего-то ждать и бездельничать при этом, а заняться здесь ему было решительно нечем. Свою единственную книгу, чудом завалявшуюся в сумке, он давно дочитал. Смотреть здесь было не на что, поговорить было не с кем, а обниматься с девушкой — неприлично.

К тому времени, как их пригласили в комнату для переговоров, он уже был довольно раздражен, правда, всё ещё сохранял внешнее спокойствие.

— Здравствуйте, — сказал Эрик, присаживаясь за круглый стол напротив молодого гвардейца в тёмно-синей форме. Лили села слева от него. — Я Эрик Винсе́н, исследователь из Эвенны и член эвеннского Ордена Ниев. Вот мой медальон, — он достал свой медальон из нагрудного кармана куртки, показал гвардейцу и спрятал обратно. — А это моя напарница Лили О’Ния. Я хочу предложить советнику Форестеру договор о сотрудничестве.

— Здравствуйте, я Эрнест Вотерфол, — ответил гвардеец. — Могу ли я узнать, на каких условиях вы предлагаете нам свои услуги?

— Я намерен обсуждать это только с советником Форестером.

— Я его правая рука, — спокойно ответил гвардеец. — Вы можете обсудить это со мной.

— Да хоть левая, — равнодушно ответил Эрик. — Прежде чем я соглашусь с вами сотрудничать, мне необходимо лично пообщаться мистером Форестером.

— И почему мы вам должны оказать такую честь? — невозмутимо спросил Эрнест.

— Хм… Действительно, почему? — перестал скрывать своё раздражение Эрик, но потом немного успокоился и пристально посмотрел на Эрнеста. — Наверное, потому, что Леон Мэйнер — мой друг, и я хочу сначала убедиться, что вы его не подставили, прежде чем решать, сотрудничать с вами или с кем-либо ещё.

— А у вас есть на примете другие кандидаты на сотрудничество? — с интересом спросил Эрнест.

— Да, — снисходительно посмотрел на него Эрик. — Например, графы Неррон и Мэйнер.

— Ну, так… — начал было Эрнест, но тут послышался властный голос слева от Эрика:

— Так, мальчики, ближе к делу! — и оба удивлённо уставились на Лили. — Ты! — она указала на Эрнеста. — Хватит выпендриваться. Мы знаем, что у вас мало людей, и вы рады любой помощи. Знаем не понаслышке, а из уст члена вашего же ополчения. Так что веди уже его, — она указала на Эрика, — к советнику Форестеру! Или ты боишься, что маг седьмого уровня не справится с простым исследователем из Эвенны, если переговоры пойдут не по плану? — не дожидаясь ответа, Лили обернулась к Эрику: — Эрик, озвучь уже ему свои условия!

Эрнест усмехнулся, а Эрик выдохнул и заговорил первым, указывая на Лили:

— Вот моё единственное условие — гарантия её безопасности, пока я с вами буду шляться непонятно где. Я хотел её отправить домой, но не вышло. Что я могу? У меня есть связи в высших кругах во многих графствах Весталии, Кланах Зольданы и странах у подножия Дремира. То есть я могу вам помочь наладить дипломатические отношения, если надо. Так же у меня есть опыт боевых действий, планирования военных операций и налаживания жизни для мирного населения после конфликтов. То есть могу помочь вам разрушить что надо, а потом отстроить это заново. А выгода моя в этом всём сомнительная: сегодня я осознал, что косвенно могу быть причастен к произошедшему здесь с моим другом Леоном и хочу ему помочь, чем могу. Это всё. Все мои карты на столе, Эрнест. Твой ход.

— То есть ты нам решил помочь, чтобы совесть не мучила? — пристально на него посмотрел Эрнест.

— Нет. Потому что считаю до́лжным разделить с моим другом ответственность за произошедшие с ним события.

— Я договорюсь с советником о вашей встрече, — серьёзно ответил Эрнест. — Как нам вас найти после этого?

— Подскажите, где здесь можно остановиться, и будете знать.

— Эрик, переставай хамить, — тихо сказала Лили, но он на неё даже не посмотрел, продолжая оценивающе смотреть на Эрнеста.

— Вы можете остановиться в усадьбе графине Ронетты, — принял вызов Эрнест. — Подходит?

Лили неприкрыто вздохнула и закатила глаза, а Эрик всё же решил сдаться.

— Вполне, — усмехнулся он.

— Приходите сегодня не раньше, чем за час до заката. Я предупрежу стражу, чтобы вас пустили.

— Благодарю, — уже учтиво ответил Эрик, окончательно взяв себя в руки, и встал. — Не смею вас больше задерживать.

— До встречи, мистер Вотерфол, — учтиво сказала Лили, а Эрика еле заметно передёрнуло. Пусть его девушка лишь вежливо попрощалась, но ему совсем не понравилось, что она «назначила» другому мужчине «встречу», особенно мужчине, кто даже сидя выглядел выше его ростом и шире в плечах, пусть и ненамного.

— До встречи, — послышалось вслед, когда Эрик первый вышел за дверь, не удосужившись придержать её для своей спутницы.

Выйдя на улицу, он быстрым шагом пошёл в сторону города, и Лили пришлось бежать, придерживая заплечную сумку за одну из лямок, чтобы его догнать. А догнав, она обхватила его обеими руками за правую руку выше локтя и практически повисла на нём, чтобы остановить.

— Эй! Ты чего раскапризничался? — возмутилась она.

— Я? — раздражённо обернулся к ней Эрик, всё же останавливаясь, но не успел он что-либо ещё сказать, как девушка быстро вытянулась на носочках и чмокнула его в щёку.

На Эрика это подействовало лучше пощёчины, и он понял, что чуть не наговорил, такому милому созданию незаслуженных гадостей.

— Есть хочу! — отмазался он, чтобы скрыть свой промах.

— Так идём поедим, — мило улыбнулась Лили и, перестав виснуть на его руке, нежно обняла его, прижавшись щекой к груди. — Тут-тук, сердечко, — тихо сказала она, поглаживая его по спине, — успокаивайся! Или спеть тебе песенку?

Эрик понял, что сейчас растает от этих объятий, как снег на солнце. Точнее, перегреется. Быстро чмокнув девушку в макушку, он отстранился.

— Всё, я спокоен, — соврал он. — Идём искать где поесть.

Раздражаться он, конечно, перестал, но теперь проблема была в другом…

У городских ворот стояла всё та же стража в обычных коричневых кожаных доспехах, и казалось бы, что в городе всё осталось по-прежнему, но стоило им пройти пару кварталов, как разница стала заметна невооружённым взглядом: на улицах почти не было людей. А те, кто присутствовал, делились на два типа: люди вооруженные, уверенные в себе, и люди, нервно озирающиеся по сторонам, чуть ли не крадущиеся, а то и пробирающиеся короткими перебежками от дома к дому. Но Эрику было пофиг: пусто — и ладно.

Сначала он хотел добраться до центра города, чтобы поесть в приличном месте, а потом там же и снять комнату до вечера, но потом здравый смысл в виде плохо поспевающей за ним спутницы всё же взял верх, и он решил так далеко в город не заходить. Тем более, что ему потом оттуда бы пришлось долго выбираться.

Время ещё было раннее, и они зашли на первый попавшийся приличный снаружи постоялый двор и напросились на завтрак. Внутри оказалось вполне чисто, еда была свежей и вкусной, и они остались там до вечера, сняв комнату на третьем этаже.

На этот раз Эрик не церемонился и сразу подпёр дверь одной из двух кроватей, на которую сверху поставил стол, перевернув столешницей к двери. А вот окно он зашторивать не стал и сразу предупредил Лили, чтобы в нём не маячила. Параноиком он никогда не был, но всегда считал, что, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Когда они забаррикадировались в комнате, ещё и полудня не было, и что делать весь оставшийся день до вечера, Эрик не знал. Не придумав ничего лучшего, он просто завалился на вторую кровать, которую сдвинул в дальний от окна угол комнаты, и, шумно выдохнув, уставился в потолок.

«Что-то я устал, — безрадостно подумал он. — А ещё даже не начал ничего делать… И с чего это вдруг? Не то чтобы меня напрягло общество Лили или забота о ней… Оно приятно, порой даже безудержно приятно… Может… Похоже на то… Похоже, что я устал сдерживать себя в её обществе… — Эрик закрыл глаза. — Боюсь, что она сбежит, если увидит мою недобрую — агрессивную сторону. Да и обидеть я её могу ненароком в таком неконтролируемом состоянии. Вон, только сегодня чуть не наорал на неё за то, что „другим мужикам свидания назначает”... А чуть не наорал потому, что боюсь, что назначит… Если увидит, что я могу быть не „нежным” и не „ласковым” с другими. А как её потом убедить, что я её никогда не обижу, я не знаю…» — Эрик снова шумно вздохнул, но потом подумал, что в комнате стало как-то слишком тихо, будто он здесь и вовсе один, и открыл глаза.

Лили стояла в шаге от кровати к нему спиной, в штанах и рубашке, и, судя по движениям, расстегивала пуговицы.

— Что ты делаешь? — строго спросил он, садясь на кровать и опуская ноги на пол.

Лили вздрогнула и испуганно обернулась к нему, смущённо запахнув расстегнутую почти до пупка рубашку.

— Я… — начала она дрожащим голосом, отведя глаза в сторону. — Я… Хотела тебя согреть.

— Мне не холодно, — так же строго ответил Эрик. — Одевайся обратно. Здесь не время и не место.

— Но…

— Никаких «но», — сказал, как отрезал, Эрик и лёг обратно на кровать, закрывая глаза и закидывая руки под голову. — Одевайся.

«Тоже мне, нашла время отдаваться мужчине… Да вроде и не глупая, что на неё нашло? Другие бы залезли под кровать и дрожали бы от страха. А попробуй их просто обнять, чтобы успокоить, так ещё бы насильником обозвали… А эта…»

Эрик снова шумно вздохнул, но тут на него сверху улеглось что-то тёплое, мягкое и полуобнажённое. Он уж было открыл рот, чтобы снова возмутиться, но у него ничего не вышло — его поцеловали. Пришло вместо этого открывать глаза и разглядывать это «скромное» чудо.

Чудо всё ещё выглядело скромно, по крайней мере, целовалось с закрытыми глазами, и Эрик решил, что, так и быть, переживёт ещё один день на одних лишь поцелуях, а если их действительно поселят в усадьбе графини в приличную комнату, то он на днях неприлично зажмет девушку «в углу», если она к тому времени не передумает его «греть». А если и передумает, то ему придётся настойчиво… В смысле нежно и ласково её убеждать в обратном. В своей убедительности Эрик никогда не сомневался, да и на девушках она всегда срабатывала на ура.

Эрик высвободил одну руку из-под головы и нежно прикоснулся к шее девушки — Лили слегка вздрогнула от неожиданности, но целоваться не перестала. Эрик заскользил рукой по обнаженным плечам и груди девушки — та тут же испуганно задрожала и чуть не вскрикнула.

«Всё ясно, — подумал он. — Первый раз, значит…»

Но вздохнул на этот раз он только мысленно, чтобы не обидеть девушку.

Он убрал руку с груди девушки и нежно погладил её по обнажённой спине, но та испуганно дрожать не перестала, а вот целоваться — да.

«Так не пойдет, — решил Эрик. — Не хватало ещё, чтобы она меня боялась, пока я „добрый“».

Он перекатился вместе с девушкой на бок и, оставив её на кровати, встал. Её рубашка нашлась на полу. Он её поднял и, сев полубоком на кровать, укрыл девушку по самую шею. Однако Лили так и осталась лежать, смущённо прикрывая руками одновременно и лицо, и грудь. Эрик лёг рядом, подперев голову рукой, и устроил допрос.

— Можешь на меня не смотреть, — ласково сказал он, решив изменить тактику, раз отпугнуть с первого раза не получилось, — но ответить на мои вопросы придётся. И давай начнём сначала: зачем ты при мне разделать в таком странном месте, да ещё и зная, что ты к этому не готова.

На этот раз вздохнула Лили, а потом решительно села. Рубашка тут же с неё соскользнула, и девушка, закусив губу, надела её и застегнула на несколько пуговиц.

«Всё-таки я люблю скромных, — весело подумал Эрик, глядя на её показушную решительность, сохраняя строгое выражение лица. — Первый раз так первый раз, хрен с ним! Зато… Зато кто-то сейчас возмущаться начнёт!»

— Я хотела тебя согреть! — действительно возмутилась Лили, к нему разворачиваясь. — А ну садись! А то лёжа разговаривать не удобно!

— Мне вполне удобно, — невозмутимо ответил Эрик, продолжая внутри веселиться. — Продолжай.

— Что «продолжать»?! — кипятилась Лили. — Думаешь, я не вижу, что тебе плохо? Знаю я, мне говорили друзья, что вы, парни, без близости и месяц не всегда можете продержаться, а ты…

— Я могу и два, — невозмутимо ответил Эрик. — Я ж не кобель какой-то подзаборный.

— А ты! — продолжала Лили, его не слушая. — Ты ко мне за месяц ни разу не притронулся! Теперь раздражительный стал и вздыхаешь!

— Я не потому вздыхаю, — всё так же невозмутимо отвечал Эрик, понимая, что если так дальше и пойдет, то скоро он уже будет смеяться в голос.

На следующей фразе Лили его мысленную плотину прорвало окончательно.

— Так что не выпендривайся, — она толкнула его рукой в плечо, отчего Эрик укатился на спину, — и бери меня!

Эрик закрыл лицо руками и истерически засмеялся.

Лили на него тут же набросилась с кулачками:

— Я серьёзно! Я не хочу, чтобы ты ушёл налево из-за того, что я такая несостоятельная… — девушка всхлипнула. — И всё время падаю в обмороки, — Лили опустила руки и разрыдалась.

Эрик тут же перестал смеяться и открыл лицо.

Лили сидела, подобрав под себя ноги и понуро повесив голову, и роняла слёзы на прижатые к коленям кулачки.

— Я нормальная… — всхлипывала девушка. — Всегда была нормальной… А с тобой какая-то странная… — она подняла на него заплаканные глаза. — Но только ты не уходи, не отправляй меня домой. Я исправлюсь. Честно исправлюсь. Не отправляй меня домой.

«А… Вот оно что… — понял Эрик, что сегодня нашло на Лили. — Это из-за моей неосторожной фразы при разговоре с Эрнестом. Она решила, что я хотел отправить её домой, потому что она для меня обуза. Глупая…»

Он сел на кровати и обнял девушку, прижимая её к себе.

— Да, я хотел тебя отвезти домой, — честно признался он. — Но не потому, что ты мне не нужна, а потому, что мне здесь надо остаться, и я не уверен, что смогу тебя защитить. Я хотел тебя обезопасить, но потом понял, что не могу. Не могу я уже с тобой расстаться. А обмороки мы твои вылечим. Забудь о них. Меня они не смущают.

Лили продолжала всхлипывать. Эрик продолжил вести «переговоры»:

— Давай так: мы идём завтра в Лазарет Гильдии Магов, они тебя обследуют, и как только говорят, что ты здорова и близость тебе не повредит, то занимаемся развратом прямо там, не выходя из палаты!

Лили хихикнула, а Эрик добавил:

— Исключительно в лечебных целях!

Лили снова хихикнула.

— Договорились? — с сомнением в голосе спросил Эрик.

— Ага, — ответила Лили и чмокнула его в плечо, к которому он её прижимал.

— Только это, — слегка смутился Эрик. — Можно личный вопрос… Ну, чтобы я знал степень дозволительного разврата.

— Спрашивай, — хихикнула Лили.

— У тебя до меня были мужчины?

— Да, — ответила Лили, но тут же вскрикнула: — Ой! Ты не подумай!

Эрик скорее успел удивиться, чем что-либо подумать, а Лили тут же прикрыла его рот рукой и, смотря ему в глаза, продолжила извиняющимся голосом:

— Только один раз, честно. Я не из тех, кто со всеми, что бы обо мне в моём городе ни говорили. Не верь им. Я не из тех… Просто… — девушка снова задрожала и отвела взгляд. — Однажды меня чуть не изнасиловали двое… В роще… Они меня били и таскали по земле за волосы… Забавлялись, давая мне возможность убежать, а потом догоняли…

Эрик начал свирепеть. Лили почувствовала, как он напрягся, и снова посмотрела на него, но, заметив его бешеные глаза, не испугалась, а ласково погладила по голове, при этом и сама успокаиваясь и переставая дрожать.

— Ты слушай дальше… — ласково сказала она, продолжая поглаживать его по голове. — Это не они… — она снова отвела взгляд, и голос её сделался виноватым. — Меня тогда девушка спасла. Она обоих зарезала, и мы сбежали под покровом ночи оттуда подальше. Потом она жила у меня некоторое время. Мне с ней было спокойно. Мы везде гуляли вместе, и за город на пастбища ходили вместе. А когда она уехала, мне снова стало страшно выходить на улицу. Мне казалось, что каждый встречный мужчина хочет меня изнасиловать, причём так жестоко, как те… Это было невыносимо, и я пошла к своему другу, чтобы он мне с этим помог. Он был красив, и я знала по рассказам подруг, что он нежен с девушками. Вот я и решила, что лучше первый раз будет с ним, чем с тем, кто меня будет обижать. Он согласился мне помочь. Он меня не обижал. Это было всего раз. После этого мне стало намного спокойнее… Пусть и не сразу… Но теперь я хоть могу нормально ходить по улицам…

Лили снова виновато посмотрела на Эрика, всем своим видом спрашивая: «Нестрашно? Ты же меня простишь, что я тебя не дождалась? Простишь же?». А он и не знал, что на это ответить. Сказать: «Нестрашно»? У него бы язык не повернулся, ведь для неё это было жутко страшно, и до сих пор страшно, как оказалось.

Молчание затягивалось, ответить что-то надо было, и Эрик, не придумав ничего лучше, перевёл всё в шутку.

— Похоже, что степень разврата всё же придётся понизить, — улыбнулся он и, поцеловав её в носик, запустил руку под её рубашку. — А начнём мы с того, чтобы тебе было не страшно, когда я к тебе прикасаюсь.

Но не успел он её поцеловать, как девушка снова отключилась.

— В принципе, так тоже подходит, — усмехнулся Эрик. — Уж лучше пусть в обморок падает, чем в панике дрожит.

Он уложил её на кровать, застегнул все пуговицы на её рубашке и, укрыв её покрывалом, улегся рядом, подперев голову рукой и продолжая на неё смотреть.

— Теперь я уж точно тебя домой не верну, — вслух сказал он, поглаживая её кончиками пальцев по лицу. — Я спать спокойно не смогу, зная, что кто-то другой посмеет к тебе прикоснуться. А твоему «другу» надо яйца оторвать за то, что воспользовался девушкой в беде. Был бы настоящим другом, просто бы тебя везде сопровождал и от всех защищал.

Глава 9. Тень

Лили

Лили очнулась одетой и под покрывалом и всё пыталась вспомнить, почему она вдруг решила поспать средь бела дня, да и понять, почему на её груди лежит рука Эрика, которой спал рядом, лёжа на боку. Через несколько минут она окончательно бросила свои безуспешные попытки что-либо понять, но руку Эрика сбрасывать с себя не стала, а лишь накрыла её своей рукой и продолжила дальше нежиться в его тёплых объятьях.

Девушка всё лежала и смотрела на дверь, подпертую тяжелой металлической кроватью, и ей казалось, что она упускает что-то важное. Она перевела взгляд на окно и поняла, что на улице уже поздние сумерки, а за час до заката им надо было быть чёрт-те где! В смысле, в двух часах ходьбы отсюда.

— Эрик, просыпайся! — затормошила она его за плечо, садясь на постели. — Мы всё проспали!

Эрик перехватил её руку, поцеловал в ладошку и, не отпустив, положил вместе со своей рукой на постель, но глаз так и не открыл.

— Нам же надо было быть за час до заката в усадьбе! — не унималась Лили. — А уже прошёл час после! Мы опоздали!

— Мы не опоздали, — ответил он, зевая, и сел. А обернувшись к окну, добавил: — Но дело дрянь. Сиди здесь.

Эрик встал с кровати и подошёл сбоку к окну так, чтобы не маячить в оконном проёме и иметь возможность видеть улицу наискосок. Простоял он там не менее пяти минут, неотрывно глядя в окно, пока на улице практически полностью не стемнело.

— Так. Всё же придётся уходить, — серьёзно сказал он, отлипая от стены и подходя к Лили, что всё это время смирно сидела на краю кровати, положив руки на колени, и внимательно на него смотрела. — Не думаю, что именно на нас будут охотится, но мы можем попасть под раздачу, если здесь останемся, а отступать из этой комнаты некуда. Вот только давай я тебе сразу озвучу проблемы, которые я вижу.

— Слушаю, — серьёзно ответила Лили, видя в полутьме комнаты лишь его тёмный силуэт напротив окна. Выражения лица собеседника она уже не могла различить и решила прислушиваться к его настроению по голосу.

— Первая: городские ворота могут быть закрыты или перекрыты стражей, которая не будет никого выпускать.

— Когда мы уходили из города после речи советника Форестера, на ночь ворота точно не закрывали, — ответила Лили. — Я слышала, как об этом говорили местные. Ещё они говорили, что сейчас стража держит нейтралитет и никак не реагирует ни на что, что происходит возле ворот. Сегодня я заметила, что они там явно скучали, а потому я думаю, что если кто-то и перекроет ворота, то не они. Но и помогать выбраться из города они нам не будут.

— Полезно знать, — задумчиво ответил Эрик. — Вторая проблема: ты быстро бегаешь?

— Нет, — честно призналась Лили. — Но я могу долго бегать.

— А с сумкой за плечами? — уточнил Эрик.

— Если её затянуть потуже, — задумчиво ответила Лили, — то, думаю, она мне бегать не помешает. Она легкая. Но никогда не пробовала.

— И последняя проблема, — голос Эрика еле заметно дрогнул, но Лили всё же это расслышала. — Чтобы нам выбраться из города, мне придётся убивать. Для меня это не проблема, я убивал ранее. Но если ты после этого передумаешь со мной общаться, я пойму. Проблема в другом: тебе надо будет себя вести тихо: не вскрикивать, не охать, не рыдать при этом, да и не падать в обморок от вида бездыханных тел. Если ты упадешь в обморок, мы оба здесь и останемся навсегда. Я без тебя не уйду.

— Я не боюсь ни смерти, ни убийц, — спокойно ответила Лили. — Я боюсь вида крови. Если я вижу кого-то окровавленного, то мне кажется, будто я физически чувствую боль и страдания этого человека, и я падаю в обморок. Сейчас темно, и если я не буду видеть кровь, то, думаю, велика вероятность, что я не упаду в обморок. Но! Если тебя сильно ранят и ты не сможешь нормально идти, то я в темноте прекрасно представлю тебя окровавленным и упаду в обморок. Так что твоя задача сделать так, чтобы тебя не ранили, а я не видела крови.

— Подходит, — усмехнулся Эрик. — Значит, план такой: мы сейчас одеваемся и выходим. Как только я отодвигаю кровать от двери, ты слушаешься меня беспрекословно. Я говорю не дышать — ты не дышишь. Я говорю бежать — ты молниеносно срываешься с места и бежишь без оглядки, пока я тебя не догоню и не выдам новую команду. Я говорю лежать — ты молча падаешь лицом в грязь. И так далее. Сразу оговорюсь: я могу тебя специально ударить, толкнуть, сбить с ног или обозвать нелицеприятными словами. Твоя задача — молчать. Будем в безопасности за стенами города — высказывай мне всё, что хочешь, но в городе ты молчишь, даже если видишь, что кто-то ко мне подошёл со спины и замахнулся на меня ножом. Я сам справлюсь, а тебе лишь надо быть моей тенью. Единственное исключение: если опасность угрожает тебе, а я этого не вижу. Тогда ори во всё горло. На этом всё.

— Поняла, — серьёзно ответила Лили и потянулась к изножью кровати за своими сапожками.

Эрик подошёл к Лили и, присев перед ней на корточки, взял её за руки.

— У меня не было цели запугать тебя до смерти, — спокойно сказал он. — Я всё это перечислил лишь для того, чтобы убедить тебя, что там опасно. Нам надо будет вести себя тише воды ниже травы. Кто не убирается сам с нашего пути — однозначно враг, а кто отскакивает в сторону — потенциальный враг, желающий зайти со спины.

— Я не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, — тихо сказала Лили, высвобождая одну руку и нежно дотрагиваясь до его щеки. — Я тебе верю и не подведу.

— Не «постараюсь не подвести»? — с сомнением в голосе спросил Эрик, снова перехватывая её руку и целуя в ладошку.

«Нет», — уж было хотела ответить Лили и сказать, что «стараться» неуместно, когда стоит жизнь на кону, но Эрик сильно сжал её ладонь, и она замерла, не дыша, с открытым ртом.

В коридоре послышался скрип деревянных половиц и приглушённые голоса. По голосам Лили различила двоих, а когда они прошли мимо их двери, услышала обрывок разговора.

— … постояльцев на этом этаже? — спросил суровый мужской голос.

— Ни одного, — ответил дрожащий мужской.

— Я видел, как к тебе входило двое.

— Они…

Шаги начали удаляться, и Лили позволила себе бесшумно выдохнуть. Эрик отпустил её ладонь и всучил ей её сапожки. Пока она их надевала и заправляла рубашку в штаны, он успел обуться, надеть куртку и принести Лили её куртку и сумку. Благо никаких вещей они из своих сумок достать не успели, и не пришлось ничего в потёмках собирать. Не успела девушка надеть куртку, как Эрик застегнул её на все пуговицы, поднял воротник стойкой и сложил длинную косу в капюшон.

— Это твой доспех, — тихо шепнул он ей на ушко. — Не снимай, даже если упаришься.

Лили кивнула, и Эрик надел на неё сумку, подтянув заплечные ремни покороче.

— Готово, — снова еле слышно прошептал он у самого уха, а потом провёл рукой по бедру девушки, где были прикреплены ножны с ножом, и продолжил: — Этот нож мой. Тебе запрещено его трогать при любых обстоятельствах.

Лили снова молча кивнула, и он её отпустил.

Эрик пошёл к окну, прихватив свою сумку, открыл створки, после чего зашвырнул её подальше, заорав на всю улицу:

— Генрих!!! Какого хрена ты творишь?! Сейчас отправлю следом!!!

Не успел к Лили вернуться дар речи, как Эрик подбежал к кровати, что стояла поперёк двери, и, стянув за ножку с неё стол, отшвырнул его к стене. Тот с грохотом упал и, покачиваясь, заскрежетал по стене и полу. Мужчина успел отодвинуть кровать ровно настолько, чтобы можно было открыть дверь и протиснуться одному человеку.

— Да принесу я твою сумку, урод! — вдруг заговорил Эрик другим, более высоким голосом и, обернувшись к Лили, добавил тем же тоном: — Жди здесь!

Девушка осталась стоять как стояла у кровати и даже не кивнула — команды не было. В это же время Эрик, уже не скрываясь, вышел за дверь.

Вскоре дверь отворилась снова. Послышалась тихая команда:

— По коридору налево. Бегом марш!

Лили тут же вышла из ступора, подбежала к двери и нырнула под руку Эрика, что удерживала её открытой. Оказавшись в коридоре, она, не оглядываясь, побежала налево. Под ней предательски заскрипел пол, а эхо её шагов, казалось, разносится не на весь дом, а на весь квартал, но девушка усиленно гнала панику прочь.

В коридоре третьего этажа было темно. Лишь неяркое пятно света от горящей фитильной лампы на стене в конце коридора подсвечивало несколько верхних деревянных ступеней и перила лестницы. Хоть Лили и бежала не в ту сторону, куда только что, судя по шагам, удалились двое мужчин, она не думала о том, выйдет ли у них сбежать, а полностью ушла в слух, чтобы не пропустить новые команды Эрика. И не зря: вдруг он с ней поравнялся и, тихо сказав «Вниз!», пробежал мимо. Эрик скрылся за поворотом на лестницу, а за её спиной вспыхнул свет, но девушка даже не оглянулась, решив, что пока её физически не схватили, она в безопасности.

Когда Лили добежала до лестницы, Эрика на ней уже не было. Через десяток ступеней лестница делала поворот на сто восемьдесят градусов вниз и терялась во мраке. Другая девушка успела бы подумать, что её тут так и бросили в одиночестве, но Лили лишь засеменила по ступенькам, придерживаясь за поручень и думая о том, как бы не запутаться в собственных ногах и не промахнуться по следующей ступеньке. Быстро бегать по лестницам вниз она не умела, а перепрыгивать через несколько ступенек — так тем более.

Девушка добежала до квадратной лестничной площадки и через два шага развернулась направо, чтобы бежать дальше вниз, но тут справа от неё оказалась тень, потянувшаяся к ней рукой через перила. Лили в ужасе чуть не вскрикнула, но задохнулась на полуслове оттого, что её силой дернули за руку влево.

— Вниз! — послышалась новая тихая команда, и Лили шмякнулась сумкой на спине о стену.

Всё пытаясь вдохнуть, она уставилась на Эрика, вывернувшего нападающему руку так, что тот оказался прижат спиной к перилам, а в руке Эрика блеснуло лезвие ножа.

Лили поняла, что Эрик сейчас перережет горло своей жертве, и быстро отвернулась, зажмурившись.

— Какого хрена, Генрих! — заорал Эрик, не оборачиваясь. — Вали вниз!!!

Она тут же открыла глаза и помчалась вниз по лестнице.

«Команды выходить на улицу не было, — думала девушка, пробегая пятно света на втором этаже. — Значит, выбегаю на первый этаж, добегаю до входной двери и останавливаюсь».

На втором этаже Лили шустро развернулась, придерживаясь за перила, и побежала дальше вниз. По сторонам она предусмотрительно не смотрела, всеми силами удерживая своё внимание на лестнице. Однако не успела она спрыгнуть с последней ступеньки на первом этаже и очутиться в полумраке зала для регистрации посетителей, совмещенного со столовой, как входная дверь начала медленно открываться. За ней послышались голоса.

Девушка в панике заозиралась по сторонам, но, «услышав» в голове спокойный голос Эрика и его фразу «быть тенью», юркнула в ближайшую к ней тень — под лестницу. К тому времени, как дверь полностью открылась и в дом вошли двое, она уже сидела на корточках под лестницей, опершись коленями в пол, и старалась как можно тише дышать, закрывая рот обеими руками.

— Вы уверены, что они ещё не ушли? — спросил мужчина в тёмной военной форме.

— Уверен, — твёрдо ответил ему худощавый старик.

«А… Это тот старик с дрожащим голосом», — подумала Лили, разглядывая гостей сквозь ступеньки.

От мужчины в военной форме веяло каким-то необъяснимым спокойствием, и она начала понемногу успокаиваться, но шевелиться не спешила. Вдруг над ней проскользнула тень. Как можно было бесшумно бежать по скрипучей лестнице, Лили так и не успела понять. Военный развернулся в ней полубоком, и на его плече блеснул серебряный шеврон графства Ронетт.

«Гвардеец!» — обрадовалась девушка, но в следующее же мгновение гвардейца сбила с ног тень, сбежавшая с лестницы, и Лили ужаснулась, что Эрик сейчас его зарежет — зарежет представителя новой власти, которой они собрались помогать!

Она выскочила из-под лестницы и помчалась к ним, абсолютно не понимая, как их разнимать, но на Эрика уже набросился старик с криком:

— Не смей трогать гвардию Ронетт!

Лили остановилась как вкопанная в нескольких шагах от уже трёх дерущихся мужчин и поняла, что сейчас упадёт в обморок.

— К двери! — вернула уплывающее сознание спасательная команда, и Лили помчалась в обход дерущихся к двери, стараясь на них не смотреть.

Не успела девушка остановиться у левой створки входной двери, как правая распахнулась настежь, а её вытолкнули наружу. Девушка сделала три шага вперёд и чуть не упала, но её подхватили под локоть, помогая удержать равновесие, и потянули за собой на другую сторону улицы — в тень. Впервые в жизни Лили была рада, что на улице не горят фонари. Она видела их стройные очертания в лунном свете, но не более того.

Они пересекли пустынную улицу и побежали дальше на юг вдоль домов, прикрываясь их тенью. Эрик уже держал Лили за запястье и бежал не сбавляя темпа, а Лили всё не могла понять, почему она за ним вполне поспевает. Но потом решила, что просто он ради неё медленно бежит.

Удаляясь от постоялого двора, девушка успела заметить до сих пор сиротливо лежащую посреди улицы сумку Эрика, но они пробежали мимо неё, не останавливаясь.

«Похоже, он решил ей пожертвовать», — подумала Лили, не особо переживая за утраченные любимые вещи, ведь самое ценное всё равно было на ней: заколка — подарок Эрика — и медальон Ордена Ниев.

Через два квартала они свернули в правый переулок, пробежали ещё несколько трёхэтажных каменных домов, и Эрик нырнул в тёмную щель между домами. Отбежав с десяток шагов вглубь, он резко остановился, и Лили чуть в него не врезалась. Однако он умудрился как-то от неё увернуться и оказаться уже со стороны входа, пряча девушку себе за спину.

— Жди, — тихо сказал он, не оборачиваясь и её отпустил.

Несколько долгих минут они простояли молча. В переулке жутко воняло мусором и испражнениями, но Лили старалась не думать о том, на чём или в чём сейчас стоит, снова полностью уходя в слух.

Вдруг Эрик шумно выдохнул и вразвалку пошёл на выход. За шаг до выхода он остановился и, развернувшись боком к Лили, встал в однозначную позу мужика, собирающегося пометить стену. Лили уж было хотела смущённо отвернуться, как замерла с расширенными от ужаса глазами — по улице прошла молчаливая компания из пяти мужчин с болтающимися на поясе мечами.

Эрик всё стоял как стоял, стена оставалась сухой, ночные путешественники прошли мимо, и Лили уж было подумала, что всё обошлось, прикрытие Эрика сработало, а их не заметили, но вдруг Эрик вышел на улицу и пошёл следом за ними. Девичья фантазия уже безудержно начинала рисовать кровавую бойню, но невыносимая вонь спасала от обморока, — вся её девичья суть отказывалась в «это» падать — и девушка продолжала нетвёрдо держаться на ногах.

Для Лили прошла целая вечность, а на самом деле не более четверти часа, как Эрик вновь нырнул в щель, где она пряталась, и быстрым шагом пошёл к ней, держась рукой за левый бок. Как бы Лили ни хотелось спросить, ранен ли он, она продолжала молчать, мучаясь догадками.

Эрик подошёл вплотную к ней — в Лили слегка упёрлось что-то твёрдое. Дотронувшись до этого рукой, девушка поняла, что это навершие меча, и догадалась, что Эрик держался не за рану на боку, а придерживал меч, чтобы ножнами не задевать о стену. Ей тут же полегчало.

Эрик тихо заговорил у самого её уха:

— Я сбегал до ворот — они открыты. Обычная стража. Мы должны пройти. Бежать не будем. Идём быстро. Закрывай глаза. Выходим направо. Открываешь глаза через двадцать шагов, не оглядываешься. Смотреть мне в спину. Идём.

Лили кивнула, а Эрик взял её левую руку и ладонью приложил к глазам девушки, однозначно намекая, что она должна закрыть глаза и рукой тоже. Видимо, чтобы наверняка она ничего лишнего не успела увидеть. Лили прижала ладошку плотнее к закрытым глазам и почувствовала, как Эрик взял её за запястье правой руки и потянул к выходу из щели. Девушка начала считать шаги.

На одиннадцатом шаге её потянули направо, на двадцатом она убрала руку от лица и открыла глаза, уставившись Эрику в спину.

На улицах по-прежнему было пустынно. Они петляли какими-то полутёмными переулками, стараясь держаться в тени домов, но луна поднималась всё выше и тени оставалось всё меньше. Когда они вышли на центральную улицу в одном квартале от южных ворот, спрятаться на ней уже было негде, да и у ворот она уже была освещена фонарями. Однако Эрика это не остановило, а лишь замедлило. Он отпустил руку девушки и, обхватив её за талию, пошёл к воротам, будто гулял по ночному городу на свидании.

— Мило беседуем и проходим мимо, — впервые заговорил он с Лили за последние полчаса. — На стражу не смотри — смотри на меня и улыбайся. Или смотри под ноги. Если я называю тебя «стервой» и отталкиваю от себя, ты бежишь на выход из города, а дальше — прямо до самой Гильдии Магов и забегаешь внутрь. Там тебя точно никто не тронет. Не оборачиваться. Не останавливаться. Выполнять.

«Это запросто!» — обрадовалась Лили долгожданной возможности поболтать и обняла его в ответ, а затем на него посмотрела и, улыбнувшись, спросила:

— Милый, а ты пригласишь меня завтра на свидание?

— А что, ты хочешь уже закончить наше сегодняшнее свидание? — удивился Эрик, глянув на неё.

— Ну, маленьким девочкам давно пора спать, — смущённо ответила Лили.

— А ты, значит, у нас «маленькая девочка»? — усмехнулся Эрик и скользнул рукой вверх от талии Лили. Она невозмутимо опустила его руку обратно.

К этому времени они почти дошли до ворот, но Лили продолжала смотреть на Эрика.

— Ну, не то чтобы, — смутилась она. — Но мне пора домой.

— Так я тебя домой и приглашаю, — не сдавался Эрик. — Ко мне домой. Там и поспишь.

— Пожалуй, в другой раз, — ответила девушка. — А сейчас — проведёшь меня ко мне домой?

— Ну ладно, — вздохнул Эрик, и они прошли мимо внутренней стражи.

— Тогда завтра встретимся снова? — с надеждой в голосе спросила Лили.

— Возможно, — равнодушно ответил Эрик.

— Я буду тебя ждать, — она прижалась головой к его плечу и принялась разглядывать мостовую под ногами.

Не успели они пройти арку ворот, как Эрик остановился. Лили скользнула взглядом вверх и увидела выставленное поперёк дороги копьё, преграждающее им путь.

— Ты это куда девку ночью ведешь? — спросил стражник, что держал копьё, а Лили вздрогнула и задрожала, неподдельно испугавшись.

«Мы окружены!» — в панике думала она, снова глядя в мостовую.

Эрик её чуть крепче обнял за талию и невозмутимо ответил:

— Домой провожу.

— Все дома в городе, — парировал стражник.

— Она живёт в Гильдии Магов, — снисходительно ответил Эрик.

— Магов домой провожать не надо.

— А её надо, — спокойно настаивал Эрик. — Она меня просила её провести, я и проведу.

— Слушай, хватит заливать, — начал раздражаться стражник. — Вон она вся дрожит, значит, за город ей точно не надо. Так что вали отсюда, а мы её проведём домой.

На этой фразе Лили должна была испугаться ещё больше, но она вспомнила подобный случай в своем родном городе, когда стража хотела забрать её у Эрика, пока она была без сознания, и возмутилась. Дрожать она не перестала, но дрожала уже от невозможности высказать стражнику, что она думает по этому поводу.

Вдруг левая рука Эрика взметнулась перед Лили, а её правого плеча что-то коснулось. Она не удержалась и глянула, что это было — Эрик держал стражника за запястье, а тот всё пытался схватить девушку за руку.

— Пусть она и стерва, — возмущенно сказал Эрик, отпуская талию Лили, — но моя!

Он силой толкнул девушку прямо на стражника, но не успела та сделать и шага, как стражник куда-то исчез, и она увидела перед собой пустынную каменную мостовую, залитую лунным светом и ведущую прямиком к Крепости Гильдии Магов, подсвеченной полупрозрачным белым магическим свечением.

Лили побежала. Без оглядки. Роняя беззвучные слезы на ходу и совсем не замечая, как за ней бежит второй стражник, что стоял у внешней стороны ворот, безуспешно пытаясь догнать. На самом деле девушка очень быстро бегала, вот только об этом не знала, ведь никогда наперегонки ни с кем не бегала, разве что в детстве. С тех пор, как на неё в роще напали насильники, а она не смогла от них убежать, она много бегала, когда уходила пасти коз, пытаясь этим себя хоть как-то успокоить и убедить, что в следующий раз она обязательно сможет убежать от опасности.

Глава 10. Не догнал

Эрик

Один из четырёх стражников лежал на земле, а от его шеи по мостовой растекалось тёмное пятно. Эрик бросил быстрый взгляд в сторону Лили и, убедившись, что его девушка пока успевает убежать от бросившегося вдогонку второго стражника, вернулся к делам насущным, покрепче перехватив трофейное копьё. Не то чтобы он умел им хорошо пользоваться, но когда на тебя прутся ещё двое с копьями, выбирать не приходится. Правда, основная проблема была не в этом, а в том, что сейчас выбежит остальная стража, что обычно отдыхает в башне у ворот или в доме неподалёку.

Лишь успел он обернуться обратно, как пришлось отскакивать в сторону — его чуть не проткнули насквозь сразу двое. Пока они снова замахивался для нового колющего удара, Эрик перехватил своё копьё левой рукой и всадил его ближнему стражнику в ногу, блокируя тем самым следующий удар, а правой рукой выхватил меч. Два шага — и лезвие его меча полоснуло по глазам ближайшего стражника. Тот заорал от боли и отшатнулся назад, хватаясь за лицо руками, а Эрик почувствовал удар в левый бок и услышал скрежет металла об металл — его спасла фляга, в которой застряло копьё. Вода потекла по штанине. Эрик схватился за древко и, выдернув копьё из фляги, потянул на себя, замахиваясь, чтобы отрубить стражнику руки. Но тот опустил копьё и отшагнул назад, доставая меч. Эрик был быстрее и чётким режущим ударом лишил стражника зрения, прежде чем меч противника покинул ножны. Этого он добил сразу, сбив его с ног подсечкой и перерезав горло. Добил и второго, валявшегося на земле, и со всех ног побежал за Лили, не особо радуясь тому, что до сих пор к врагу не выбежало подкрепление. Таких вольностей, как выдыхать с облегчением во время боя, он никогда себе не позволял и всегда был начеку.

Четвертый стражник стоял посреди дороги, опершись руками на колени и пытаясь отдышаться. Эрик на ходу перехватил меч в левую руку и, добежав до стражника, толкнул его правой рукой вперёд. Стражник сделал несколько шагов, пытаясь восстановить равновесие, но всё же упал на выставленные вперёд руки. Эрик ногой подбил ему руки и тут же прижал коленом к земле. Стражник попытался подняться, но не успел — Эрик просунул меч между краем шлема и воротом куртки доспеха. Враг рухнул обратно. Эрик тут же встал, засунул меч в ножны и побежал за Лили, не оборачиваясь.

Девушка уже подбегала к площади между городом и мостом к Гильдии Магов, а Эрик всё не мог решить: стоит ли ему в таком потрепанном виде заявляться в Гильдию Магов или всё же нет. Одно дело в тихую разобраться ночью с разбойниками на улицах города, когда никто толком ни твоего лица не видел, ни имени не знает, а другое — заявить об этом во всеуслышание.

Эрик был безумно рад тому, что Лили, оказывается, быстро бегает! Ещё час назад он и предположить не мог, что будет настолько этому радоваться. Он не мог даже догнать её, чтобы перехватить до того, как она добежит до Гильдии.

Когда Эрик добежал до края площади, так и не услышав за собой погоню, Лили была уже на её середине. Он уж было свыкся с мыслью, что придётся теперь ловить её у ворот Гильдии Магов, а вместе с тем попытаться успеть объяснить страже, что это не он за ней гонится раньше, чем они его прикончат, как заметил, что Лили наперехват бежит какой-то мужик с левой стороны площади. Эрик озверел и побежал ещё быстрее.

Мужик добрался до Лили раньше Эрика, но, на удивление последнего, девушку тот поймал вполне бережно и руки не заламывал. Лили пыталась от него отбиваться, пиная его ногами и отталкиваясь руками, но безуспешно. Тут Эрик заметил, что с того же края площади –— теперь уже ему наперехват – несется ещё один, но продолжал бежать к Лили.

За десять шагов до пленной девушки ему всё же пришлось остановиться и, выхватив окровавленный меч из ножен, развернуться в сторону преследователя, чтобы его не сбили с ног.

Эрик стоял и тяжело дышал, выставив перед собой меч. Краем глаза он заметил, что Лили перестала сопротивляться и затихла. Мужик, что бежал на него, перешёл на шаг и теперь подходил к нему медленной уверенной походкой. Его руки были расслаблены и оружия на поясе не касались. Эрик всё стоял и смотрел на него, понимая, что с двумя он сейчас не справится, особенно учитывая, что Лили держат заложницей.

Мужчина остановился в трёх шагах от Эрика. Эрик приподнял кончик меча, давая понять, что сдаваться не собирается.

— Это гвардейцы! — разнесся звонкий девичий голос на всю площадь.

Эрик удивлённо обернулся к Лили — она стояла рядом со своим похитителем, никто её больше не держал. Он перевел взгляд на её похитителя, потом на своего перехватчика — до него дошло, что они действительно в тёмной военной форме со слегка мерцающими в свете фонарей шевронами с гербом графства Ронетт, и он бросил меч. Оружие со звоном упало на мостовую, а Эрик поднял руки и сказал:

— Сдаюсь!

— И что нам с ними делать? — спросил один гвардеец другого.

— Давай возьмем под стражу, что ли? — с сомнением в голосе ответил тот. — Судя по его виду, он уже успел кого-то прирезать. Пусть Эрнест разбирается.

— А Эрнест Вотерфол здесь? — вклинилась в их разговор Лили.

— Да, — ответил тот гвардеец, что был ближе к ней.

— Берите нас уже скорее под стражу, — спокойно сказал Эрик, наконец отдышавшись. — А то сейчас сюда городская стража добежит. Не знаю, сколько их у вас тут, но втроём мы с ними можем не справиться, а девушка мне нужна целой и невредимой.

Гвардейцы переглянулись и кивнули друг другу. Один из них взял Лили под локоть и повёл к дому со знаменем. Второй, подобрав меч Эрика, однозначно показал тому следовать за ними. Эрик так и пошёл с поднятыми руками, всё удивляясь, почему городская стража до сих пор сюда за ним не явилась. Он даже глянул в сторону города, но на дороге было у пустынно.

Заведя «пленников» внутрь дома, гвардеец с мечом Эрика пошёл вглубь дома, а второй остался их сторожить. Зевающий Эрнест с взлохмаченным «гнездом» светлых волос на голове вышел к ним минут через пять в полурасстегнутой рубашке, штанах и сапогах.

Увидев Эрика с Лили, он неподдельно удивился и спросил:

— А вы что здесь делаете среди ночи?

— Не подрассчитали, — усмехнулся Эрик.

— Они из города бежали, — объяснил один из гвардейцев. — Причём, судя по этому, — он указал на Эрика, — выбирались с боем.

— И зачем вы туда попёрлись? — спросил Эрнест, глядя на Эрика, как на идиота.

— Есть захотелось, — невозмутимо ответил он.

Эрнест вздохнул, развернулся и пошёл обратно — видимо, досыпать.

— Эрнест! — окликнул его один из гвардейцев. — Так что с ними делать?

— Доставьте в усадьбу графини Ронетты, — отмахнулся Эрнест, не оборачиваясь. — Их Вильгельм ждёт.

Эрнест скрылся за дверью, а Эрик решил, что руки уже можно и опустить. К нему тут же подбежала Лили и крепко-крепко обняла его. Он обнял её в ответ, но вдруг она нащупала дыру в его куртке и отстранилась, нахмурившись, разглядывая её.

— Ты ране… — начала спрашивать девушка, но увидела темные потёки на его штанах от бедра до колена, потеряла дар речи, а потом и сознание на полуслове.

— Это вода, — вздохнул Эрик, подхватывая девушку на руки, а потом посмотрел на присутствующих и добавил: — Обморок. Крови боится.

— Бывает, — посочувствовал один из гвардейцев. — Идёмте на задний двор. Там есть двухместная карета. Вас отвезут.

Эрика с Лили на руках отвели на задний двор дома и попросили подождать на лавке у конюшни. Вернули меч. В путь их снарядили где-то за полчаса, выдав ещё одного гвардейца в извозчики. И ещё с полчаса они ехали к усадьбе графини Ронетты.

Оставшись наедине с бессознательной Лили, Эрик крепко прижал её в себе, уткнувшись лицом в её шею, и всё не верил, что им удалось сбежать целыми и невредимыми.

«Что-то я с тобой совсем расслабился и делаю глупость за глупостью, даже не осознавая этого, — горько думал он. Вот зачем, спрашивается, нам надо было идти в город? Мы же могли пойти в Гильдию: и пообедать там, и поселиться до вечера. А если бы и проспали, то смогли бы спокойно остаться до утра, а утром нанять извозчика. Вот чем я думал, спрашивается?.. Я так рад, что ты меня слушалась… Безумно рад… Благодарю, что выжила… Я бы себе не простил, если бы с тобой там что-то случилось… Вырезал бы весь тот гадюшник к чертям собачьим!»

Эрик понял, что снова начинает беситься, злясь и на себя, и на обстоятельства, и всё оставшееся время поездки пытался успокоиться, нежно поглаживая Лили по голове и убирая непослушные прядки с её лица. С трудом, но это ему удалось.

Когда карета остановилась у центрального входа усадьбы, их встречал дворецкий графини при всём параде, несмотря на столь позднее время. Он провёл их в гостевые покои и прислал служанок, чтобы помогли искупать и переодеть Лили, которая всё ещё была без сознания. Эрику тоже выдали чистую одежду и провели туда, где он мог привести себя в порядок. Когда он вернулся к Лили, девушка уже лежала в кровати, а рядом с ней сидела служанка.

— Скоро придёт целитель, — учтиво сказала служанка и, откланявшись, ушла.

Эрик уже достаточно вымотался за сегодня и просто хотел спать, поэтому из всей фразы понял, что кто-то ещё должен прийти, поэтому спать пока ещё не дают. Он сел на край кровати и сосредоточился на том, чтобы не уснуть.

Вскоре в дверь действительно тихо постучали, но когда он её открыл, то подумал, что за ним пришла сама смерть в виде гвардейца графа Неррона. А пришла она за ним за то, что он сбежал и не довел исследование пещер до конца. Сопротивляться «смерти» ему было лень, поэтому он просто сказал:

— Здравствуйте, проходите.

— Здравствуйте, — поздоровался гость. — Я Элизар, целитель.

Эрик долго на него непонимающе смотрел. Элизар молчал. Эрик всё же уточнил:

— Дремирский?

— Да, — ответил Элизар.

— И зачем вы здесь? — всё не понимал Эрик.

— Чтобы проверить, всё ли в порядке с вашей спутницей.

Эрик всё не мог мысленно «натянуть» вид молодого парня в чёрной военной форме, пусть и светловолосого и с косой, на образ дремирского целителя в белом расшитом платье до пола, и решил, что его просто разводят: ещё один мужик сегодня хочет облапать его девушку.

— И как ты будешь это проверять? — скептически спросил он.

— Положу руку ей на глаза и простою с закрытыми глазами несколько частей, — ответил Элизар, но тут же поправился: — По-вашему — минут.

— Ладно, проходи, — чуть подрасслабился Эрик, решив, что Элизар всё же целитель, когда услышал дремирскую меру времени, которой больше никто не пользовался.

— Я Эрик, — сказал он по дороге в спальню.

Элизар подошёл к кровати Лили и, присев на край, положил ей руку на глаза и закрыл свои глаза. Эрик напряженно стоял рядом, но очень старался не выказывать своё недовольство, вызванное тем обстоятельством, что к его девушке прикасается чужак.

Через несколько минут Элизар усмехнулся и открыл глаза.

— Она в обмороке, — серьёзно сказал он, развернувшись к Эрику. — Но её жизни ничего не угрожает.

— Отлично, — сдержанно сказал Эрик, разворачиваясь к двери, чтобы проводить гостя.

— Это твоя девушка? — вдруг спросил Элизар, так и не сдвинувшись с места.

— Да! — раздраженно ответил Эрик, оборачиваясь обратно.

— Необычное на ней заклинание, — задумчиво проговорил Элизар и встал.

Подойдя к Эрику, он положил руку ему на плечо и пристально посмотрел в глаза. От его пронзительного взгляда Эрику даже стало немного не по себе, но глаз он не отводил.

«Насквозь меня видит, — внутренне поежился Эрик. — Точно — дремирский целитель!»

На этой мысли ему хамить Элизару расхотелось, и он даже немного подуспокоился.

Простояли они так около минуты, а потом Элизар заговорил, продолжая смотреть Эрику в глаза:

— Сделаешь её своей — и обмороки прекратятся. Заклинание на ней сродни «пояса верности», но верности себе и своему Роду, а не другому мужчине. Я, как целитель, убрать его не могу, не дорос ещё до такого. А ты, как её суженый, — вполне. Если ты её тронешь против её воли или в бессознательном состоянии, — Элизар усмехнулся, — то твоему мужскому началу придёт конец. Так что подумай хорошенько, насколько она тебе нужна, и дерзай.

Эрик решил, что над ним издеваются, и терпение его лопнуло окончательно — он сбросил руку Элизара со своего плеча и гневно заговорил:

— Вали отсюда, целитель хренов. То, что она в обмороке, я и без тебя знал. Раз ты ничем не можешь помочь, выход там, — Эрик указал на дверь, а Элизар улыбнулся и ушёл.

— Всё, спать! — сам себе скомандовал Эрик и пошёл к Лили.

Он залез под одеяло, обнял девушку и тут же отключится.

Через несколько минут Лили открыла глаза, широко улыбнулась и, перевернувшись на бок, обняла его в ответ.

— Суженый, — тихо прошептала она и снова улыбнулась.

Глава 11. Зачем?

Эрик

Эрик проснулся в обнимку с Лили. Причём сразу понял, что девушка не спит, а просто тихо лежит рядом. Он, не шевелясь, глянул в окно и увидел, что уже позднее утро, а значит, пора вставать и идти разговаривать с советником Форестером, к которому они уже точно опоздали, ведь должны были прийти вчера, пусть и без точного времени.

«Пожалуй, к советнику мне лучше идти одному, — начал размышлять он. — Так мы сможем больше обсудить. Думаю, я вполне могу оставить Лили одну, ведь вчера люди в усадьбе мне попадались вполне приличные… Не считая целителя! Ладно, забыли. А то если я буду и дальше об этом думать, то с советником точно ни о чём не договорюсь, а то и вообще его пошлю куда подальше, если он что-то не то скажет. Так… Выдыхаю…»

Эрик обнял Лили покрепче, отпустил и сказал:

— Доброе утро.

Лили на него посмотрела и улыбнулась:

— Доброе утро.

Он улыбнулся ей в ответ:

— Я думаю сейчас пойти побеседовать с советником Форестером, если он здесь, и лучше я пойду один. Думаю, это займёт где-то час, а потом мы можем вместе где-то позавтракать. Подождёшь меня здесь?

— Подожду, — ответила Лили, продолжая улыбаться и влюбленно на него смотреть.

Девушка была слишком тёплой, мягкой и обворожительной, чтобы сейчас думать о любых беседах, и Эрику пришлось быстро вставать, чтобы уж совсем не злоупотреблять гостеприимством. Ведь ещё не до конца было ясно, будут ли они с советником союзниками или нет. Он наскоро умылся, переоделся в чистую и отглаженную одежду, ещё со вчера заботливо оставленную слугами графини, и вышел за дверь.

В усадьбе было как-то особенно пустынно. Он никого не встретил ни на втором этаже, где их поселили, ни на первом. Ходить по чужому дому в поисках его жителей Эрик считал бестактным и просто вышел за дверь, зная, что у парадного входа должна хотя бы стоять стража. По крайней мере, вчера так и было.

Его ожидания оправдались, и, подойдя к одному из стражников, он учтиво поздоровался:

— Здравствуйте, могу ли я задать вам вопрос?

— Здравствуйте, мистер Винсен, — ответил стражник. — Спрашивайте.

— Я бы хотел узнать, где мне найти советника Форестера?

— Идёмте, я вас проведу.

— Благодарю, — ответил Эрик, а сам внутренне удивился местным странным порядкам: то они среди ночи пускают незнакомцев в дом и даже не разоружают, то стража покидает пост у входа и ведёт его сразу к советнику, а не передаёт на попечение слуг, то среди ночи бодрствует дворецкий, а средь бела дня нет ни одного слуги. Однако быстро решил списать это на то, что у новой власти действительно мало людей, и больше об этом не думать.

Советник нашелся на втором этаже в небольшой гостевой библиотеке. Он сидел в одном из четырех кресел, что стояли вокруг низкого круглого чайного столика, а на столе перед ним стояла стопка книг. Одну из них он держал в руках и, по-видимому, читал до прихода Эрика. Эрику понравилось, что новый советник любит читать, но совсем не понравился взгляд, с которым его встретили.

Он снова удивился, что его принимают не в кабинете, как это делал прежний советник, у которого он пару раз бывал, но снова оставил своё удивление при себе. Стражник его представил советнику и ушёл.

— Здравствуйте, мистер Винсен, — холодно поздоровался советник Форестер и указал гостю на кресло напротив. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте, советник Форестер, — учтиво поздоровался Эрик и сел в кресло, слегка откинувшись на спинку и положив руки на колени, скрестив пальцы.

— Прежде чем мы перейдём к обсуждению того, с чем вы ко мне пришли, — тем же тоном продолжил советник, — я бы хотел вам задать несколько вопросов.

— Задавайте, — равнодушно ответил Эрик, предчувствуя, что его сейчас спросят про вчерашнюю бойню.

— Я бы хотел узнать, зачем вы вчера убили десять человек в городе и четырёх стражников на воротах, — начал свой допрос советник, пристально глядя на Эрика.

— Они мешали нам покинуть город, — спокойно ответил Эрик, не моргнув и глазом.

— Зачем вы направились в город, если было объявлено, что чужеземцам там находиться опасно?

— У меня там были дела, но изначально я собирался покинуть его до заката, зная, что днём там относительно спокойно.

— У вас была возможность выйти из города с нашим человеком. Почему вы ей не воспользовались?

— По нескольким причинам, — продолжал спокойно отвечать Эрик, ничуть не опасаясь недружественно настроенного советника. — Во-первых, к тому времени я уже убил одного человека, а значит, «добропорядочную гвардию Ронетт» обвинили бы в этом происшествии, и расползлись бы слухи, что новая власть ничем не лучше прежней: убивает неугодных без разбора. Насколько я заметил, вы сейчас придерживаетесь нейтралитета, поэтому не хотел портить вам репутацию. Во-вторых, я вам не настолько доверяю, чтобы вверять наши жизни в ваши руки. В-третьих, я не особо представлял, как нам может помочь выбраться из города один человек, от которого я не знаю, что ожидать, в то время как на улицах ходят ещё десятки таких же. Тем более, предполагая, что у него, скорее всего, нет фактического авторитета среди местных. Другими словами: его бы, может, и не тронули, сохраняя с вами нейтралитет, но на нас это бы не распространилось.

— И последний вопрос, — голос советника немного потеплел, — чем вам стража на южных воротах не угодила? У нас с ними договор, что они всех впускают и выпускают в любое время суток.

— Видимо, ваш договор плохо составлен или согласован, — холодно посмотрел на него Эрик, — потому что, как оказалось, они выпускают не всех, да ещё и отправляются вдогонку за теми, кто смог вырваться.

— Благодарю за ваши ответы, мистер Винсен, — уже спокойно ответил советник. — Мы исправим наши недочёты. А теперь я бы хотел выслушать, с чем вы ко мне пришли.

— Если позволите, я бы хотел тоже сначала задать вам несколько вопросов, — учтиво продолжил Эрик, немного подрасслабившись, что его пока не собираются казнить за убийство не-мирных жителей.

— Слушаю.

— В своей речи вы говорили, что собираетесь вернуть старые порядки, которые существовали при покойном графе Ронетт. Я бы хотел узнать, в чём будут заключаться перемены.

— Мы восстановим гвардию графства Ронетт и разберёмся с произволом криминальных группировок на нашей территории, а также займемся экономикой и внешней политикой.

— И с чего вы планирует начать? — с интересом спросил Эрик.

— С Рейнвеста. Нам необходимо навести порядок в столице в первую очередь.

— Как я понял, у вас мало людей, чтобы сразу взять город под контроль. Как вы собираетесь наводить там порядок? Договариваться?

— Сейчас договариваться, а потом призывать силой к новым порядкам.

— И когда это «потом» наступит? — скептически спросил Эрик, не терпящий размытых сроков и неточных определений в планах.

— Нам необходимо начать наводить порядок в течение следующих трёх с половиной недель. Поэтому я планирую потратить ближайшие полторы недели на переговоры с местными власть имущими, а дальше действовать по обстоятельствам.

Не успел Эрик обрадоваться точным срокам, как мысленно вздохнул от «действовать по обстоятельствам», но решил переключиться на другие вопросы:

— Вы планируете сейчас заниматься внешней политикой графства?

— Нет. Внешней политикой сейчас занимаются наши союзники.

«Значит, мои внешние связи им не нужны», — подумал Эрик и решил задать самый главный вопрос, по ответу на который он всегда мог оценить адекватность власти: на что она замахивается на словах и на деле. — Собираетесь ли вы навести порядок во всём графстве или только в столице и ближайшей округе?

Советник Форестер задумался, а потом усмехнулся и ответил:

— Как бы мне ни хотелось казаться всесильным, но я собираюсь навести порядок только в Рейнвесте. Это относительно просто, имея нужные ресурсы. Поэтому в ближайший год я, увы, не вижу, как можно навести порядок во всем графстве. А дальше — посмотрим.

Эрик улыбнулся и расцепил пальцы рук — перестал закрываться.

— Буду рад оказать вам помощь в переговорах с группировками Рейнвеста, — доброжелательно сказал он, — а также с наведением в нём порядка. Кроме этого, у меня есть предложение, как навести порядок во всём графстве в ближайшие десять месяцев.

— Я принимаю ваше предложение о сотрудничестве, — слегка улыбнулся в ответ советник. — Пусть я и не собираюсь сейчас заниматься графством в полной мере, но мне интересно услышать ваше предложение и обоснование срока в десять месяцев.

— А больше у нас и нет, — перестав улыбаться, ответил Эрик. — Я не знаю, успели ли вас посвятить в курс дела графы Мэйнер и Неррон, но… Прошу выслушать меня до конца, как бы невероятно это ни звучало.

— Слушаю, — серьёзно ответил советник Форестер.

— Весной этого года я участвовал в Совете между правителями Весталии и Герданы и представителями власти Дремира. Кроме всего прочего, там обсуждалась проблема внеземного вторжения, назначенного на вполне определённые даты. Первая дата — середина весны этого года, вторая — середина весны следующего. Как вы понимаете, весной этого года ничего не произошло. Причины мне неизвестны, но я предполагаю, что могут быть известны графам Неррону и Мэйнеру, а также смею утверждать, что не стоит сбрасывать со счетов угрозу вторжения и в следующем году. Это одна из версий. По второй — нас в следующем году ждёт природная катастрофа всемирного масштаба. Так вот, моё предложение простое: навести порядок в графстве можно, использовав внешнюю угрозу. Другими словами, объединить всех перед лицом грозящей опасности, объявив о ней, предоставив доказательства и показав, вокруг кого можно объединится. Для центра объединения нам нужен «чистый» Рейнвест.

— Как интересно… — задумался советник. — А главное, у меня есть все основания вам верить, пусть я и не был в курсе дела. Я уточню у графа Мэйнера текущее положение вещей и вам сообщу. Но всё же, — советник снова пристально посмотрел на Эрика, — я не могу понять — зачем вам это надо? Да, Эрнест мне сообщил, что вы исследователь, но вы не предлагаете нам свои услуги как исследователь. Вы член боевого ордена, но для обычного члена ордена вы слишком высоко замахнулись в своём желании помочь, а вот в благие намерения ради дружбы с Леоном Мэйнером я не верю. Я буду сотрудничать с вами в любом случае, но мне интересно знать ваши истинные намерения. Чего вы хотите достичь своей помощью?

— Чаю бы предложили хоть, — вздохнул Эрик, — прежде чем такое спрашивать. Я не против вам сообщить свои истинные намерения, но в одно предложение я не уложусь.

— Прошу прощения, вы правы, — усмехнулся советник.

На этих словах он встал, подошёл к неприметному столику у окна и вскоре вернулся оттуда с двумя чашками дымящегося тёмного варева.

Эрик взял одну из них, отхлебнул варева, потом принюхался и усмехнулся:

— Не знал, что здесь встречу дремирское целебное зелье. Оно у вас от Элизара?

— Нет, это рецепт моей прабабушки.

— Тогда графство Ронетт точно в надёжных руках, — задумчиво сказал Эрик и продолжил пить зелье.

— Отчего же? — с интересом спросил советник.

— У вас должна быть хоть частичка совести.

Советник рассмеялся:

— Сразу видно — исследователь. Докопается до сути. Кстати, зовите меня просто Вильгельмом. Отвык я от манер за много лет затворничества, они меня напрягают.

— Хорошо, Вильгельм. Зовите меня Эриком. Так вот, — Эрик уставился в свой наполовину выпитый «чай» и заговорил с грустью в голосе, — несколько недель назад мне всё надоело: надоело докапываться до нашего прошлого, чтобы понять, что нас ждёт в будущем. Надоело, что никому вокруг нет дела ни до чего, кроме хлеба насущного и сплетен подзаборных. Я и бросил всё. Решил жить так же беспечно, как все, а с «концом света» разбираться потом, как говорится, по обстоятельствам. Сначала у меня это вполне получалось, но потом я пришёл сюда и понял, что не могу так: мне нужна цель в жизни — и не просто брюхо набивать. Леон для меня просто повод снова заняться делом. Исследовать я больше ничего не хочу. Мне и так ясно, что нас ждёт далее, пусть и без подробностей. А подробности и не важны в данном случае, ведь какое уж тут дело: нам дерево на голову упадёт или камень, если мы тупо не замечаем, как оно зависло у нас над головой. Оно нас убьет в любом случае. Проблемы графства Ронетт для меня лишь повод применить себя к чему-то, почувствовать, что всё же могу что-то в этой жизни изменить, и не только для себя, но и для других, — Эрик оторвался от созерцания своего отражения в чашке и посмотрел на Вильгельма. — Да и не могу я на этот беспредел спокойно смотреть. Я был в Рейнвесте ещё до вашего переворота. Мы остановились в простом, но приличном месте, в тихом и спокойном районе, который нам посоветовали местные жители, как тихий и спокойный. Причём люди с виду добропорядочные советовали. А ночью у нас под окнами тихо-мирно зарезали троих, которых под утро убрали с улиц, как обычный мусор. Будто так и надо. Будто ради этого я пытался спасти всех этих людей от того, что нас ждёт. Не видел бы я этого, то вёл бы себя вчера поспокойнее. Возможно бы даже пытался всё решить мирным путём и договориться, а то и просто обезвредить. Там бы и остался.

Эрик глотнул зелья и продолжил, снова глядя в чашку:

— В общем, не вижу я смысла нам кому-то противостоять при таком раскладе. Какая разница, от чьих рук умирать: от своих же или от чужих? Да и не вижу я, кто захочет противостоять кому-то извне, если из дома даже на улицу выйти страшно. Поэтому даже не хочу думать о том, что будет через десять месяцев, а заняться чем-то конкретным прямо сейчас.

Эрик усмехнулся и снова посмотрел на Вильгельма:

— Даже если мы и сдохнем через десять месяцев, хочу успеть пожить в «хорошем» мире со своей напарницей. Чтобы я просто мог ходить по улицам и не «оценивать обстановку» на каждом шагу.

— Так бери её и уезжай в «хорошее» место, — Вильгельм с интересом посмотрел на него.

— А оно есть? — наигранно удивился Эрик и тут же, улыбнувшись, добавил: — Поздно. Она уже вступила добровольцем в гвардию Ронетт, хоть вы ещё об этом и не знаете.

— Ясно, — усмехнулся Вильгельм.

Эрик допил «чай» залпом и серьезно заговорил:

— Теперь ближе к делу. Сегодня и завтра у меня есть дела в Гильдии Магов. После этого я полностью в вашем распоряжении. Как я уже сообщал мистеру Вотерфолу, залог моего сотрудничества — это гарантия безопасности моей напарницы. Если в этой усадьбе достаточно безопасно, то я не против, если она будет жить здесь. Мы можем переехать и на постоялый двор в Гильдию Магов, но я не уверен, что её там не найдут те, кому я перейду дорогу.

— Эта усадьба — наша штаб-квартира и самое безопасное место из тех, что я знаю, — серьёзно ответил Вильгельм. — Второе по безопасности — Башня Тренировок Гильдии Магов, но там могут жить только маги. Твоя напарница маг?

— Насколько я знаю, нет. Но не проверял.

— Я могу проверить, если хочешь, — предложил Вильгельм.

— Не откажусь, — улыбнулся Эрик. Ему и самому было интересно, есть ли у Лили магические способности.

— Я сегодня до вечера в усадьбе. Можешь привести её ко мне в любое время, и я проверю. Третье место — наше «посольство» на площади перед Гильдией. Там дежурит Эрнест, маг пятого уровня, и гвардейцы графа Неррона на грифонах. Предлагаю твоей напарнице всё же оставаться здесь, где она сможет выходить на свежий воздух во внутренний парк усадьбы.

— Благодарю. Я принимаю твоё предложение, Вильгельм. Она останется здесь.

— Я тебя тоже благодарю за согласие нам помочь. К сожалению, даже среди местных, кто должны быть в этом заинтересованы в первую очередь, не так много желающих нашлось. Хотя удивлен я этому не был.

На этом они и попрощались. Эрик пошёл обратно к Лили. От дремирского зелья ему стало хорошо и спокойно, и даже уже не так голодно. Правда, он теперь подозревал, что Вильгельм туда что-то подмешал, чтобы выудить из него правду, ведь разоткровенничался он тогда чрезмерно. Однако не особо переживал по этому поводу, считая, что раз он сам напросился на чай, то и жаловаться не на что. Да и не было у него целей скрывать свои истинные намерения.

Дверь в свои покои он открыл без стука и замер на пороге. На диване в гостиной, полубоком к нему сидела Лили в ночной рубашке и обнималась с каким-то черноволосым мужчиной. Но не успел он ничего подумать, как Лили к нему обернулась и весело помахала ручкой

— Присоединяйся, — улыбаясь сказала она. — Мы с Кэти тебе еды оставили.

«Мужчина» тоже обернулся к Эрику, и тот понял, что это всё же короткостриженая девушка.

— Привет, я Кэти, — помахала ему ручкой девушка.

— Привет, — всё же смог выдавить Эрик, когда к нему вернулся дар речи. — Эрик.

Он зашёл в комнату и сел на диван напротив них. Чая ему уже больше не хотелось, но от булок он отказываться не стал, пусть и с натяжкой мог назвать их полноценной едой.

— Мы договорились с Кэти, — тут же защебетала Лили, — что она нас сегодня проведёт в Лазарет к знакомому магу. Ты ж не против?

— Нет, конечно, — ответил Эрик. — Благодарю вас, Кэти.

— Рада помочь, — улыбнулась девушка. Можно на «ты».

— Тогда я быстро одеваюсь и идём? — тут же вскочила Лили.

— Подожди, — остудил её пыл Эрик и посмотрел на Кэти. — Кэти, ты не против, если мы выйдем где-то через час? Мне надо с ней ещё к Вильгельму зайти.

— Без проблем, — ответила Кэти и встала. — Тогда встречаемся через час у главного входа. Я карету организую.

— Благодарю, — ответил Эрик, и Кэти ушла.

Лили тут же подсела на диван к Эрику и бесцеремонно протиснулась в объятья, обнимая его в ответ.

— Только давай без поцелуев, — усмехнулся Эрик новому поведению своей девушки, жуя булку, — а то у нас ещё дела сегодня.

— Ну тебя! — обиженно хлопнула она его по груди, но тут же погладила и спросила: — А зачем мне к Вильгельму? Обсудить, для кого я кашу буду варить?

— Нет. Он предложил проверить, не маг ли ты.

— А зачем мне быть магом? — удивилась Лили.

— Тогда бы ты смогла жить в Башне Тренировок Гильдии Магов, если в этой усадьбе станет небезопасно. Кстати, мы пока что остаёмся жить здесь. С Вильгельмом я договорился о сотрудничестве. Он предлагает нам оставаться жить здесь, как в самом безопасном месте в округе. У нас с тобой есть два дня, чтобы проверить твоё здоровье, а потом… В общем, скорее всего, ты будешь меня видеть не каждый день, но…

— Не переживай, — ласково сказала Лили, продолжая поглаживать его по груди. — Я всё понимаю.

Они ещё немного посидели молча, и Лили ушла переодеваться. Обратно она уже вышла в простом, но изысканном платье в пол пастельно-коричневого цвета с кремовым неброским кружевом на декольте и манжетах, и походила скорее на графиню, чем на пастушку. Эрик чуть не подавился, взглянув на неё, и закашлялся.

— Это то, что слуги оставили, — смутилась девушка и потупила взгляд.

— Всё хорошо, — почти откашлялся Эрик. — Я это… Не ожидал тебя такой увидеть. Тебе очень идёт.

Лили подняла глаза и улыбнулась.

— Теперь я буду выглядеть скорее как твой охранник, а не напарник, — усмехнулся Эрик. — Но я не против. Идём Вильгельма искать.

Эрик вытер руки о тряпичную салфетку, что была на подносе, и встал. Как бы ему ни хотелось обнять девушку, он решил всё же не мять её платье и, мысленно вздохнув, пошёл к двери.

— Меня забыл! — хихикнула Лили и пошла следом.

Вильгельм обнаружился всё в той же библиотеке. Пропуская вперёд Лили, Эрик заметил промелькнувшие удивление на лице советника, но тот быстро взял себя в руки и, приветливо поздоровавшись с гостьей, повёл всех в гостиную в своих покоях.

В гостиной, мягко говоря, был бардак, а похожа она была скорее на мастерскую. Все диваны и кресла были сдвинуты под одну стену, а по комнате были расставлены столы, заваленные с горкой всякой всячиной. Пока Вильгельм в этих кучах искал, что ему надо, а Лили скромно сидела в одном из кресел, Эрик с интересом разглядывал содержимое столов.

Чего он там только не нашёл: и книги, и зелья, и навигационные приборы, и карты, и неизвестные ему артефакты, и сушеные травы, и магические кристаллы, и колбы со странным содержанием, и монеты… Как бы ему не хотелось в этом всё порыться и самому, он всё же держал себя в руках.

Вскоре Вильгельм нашёл то, что искал, и, подойдя к Лили, протянул ей широкий браслет, инкрустированный девятью небольшими кристаллами.

— Его надо надеть на руку и просто просидеть в нём около пяти минут. Это не больно.

— Хорошо, — согласилась Лили и протянула руку, чуть приподнимая рукав платья.

Вильгельм защелкнул на запястье браслет и уже собирался отойти обратно, как девушка у него спросила:

— Я бы тоже хотела что-то сделать для того, чтобы в графиня Ронетта вернулась в чистый и уютный дом. Ой! Вы не подумайте, я не об усадьбе! А о городе и окрестностях. Я хочу, чтобы там стало безопасно. Для всех. Что я могу для этого сделать? Чем вам помочь?

Если Вильгельм и удивился вопросам девушки, то виду не подал.

— Я подумаю над вашим предложением, — учтиво ответил он, — но для этого мне необходимо знать, что вы умеете.

— Не так уж много, — смутилась Лили. — Убирать, готовить да коз пасти.

— А ещё, — тут же добавил Эрик, — умеет находить язык с кем угодно, выуживать необходимую ей информацию и переводить беседу в нужное русло. Кроме этого, безошибочно определять настроение собеседника, а также его мотивы и предрасположенности. Её бы в разведку или на переговоры брать, — усмехнулся Эрик, — но сами понимаете…

Лили ошарашенно на него уставилась, он ей подмигнул и обернулся к советнику:

— Вильгельм, у меня есть идея: а что, если её обучить азам дипломатии и этикету высшего общества? Тогда она могла бы нам пригодиться, когда понадобится ходить на «мирные» переговоры. Читать она умеет. Писать, думаю, тоже.

— Я умею писать! — встрепенулась Лили.

— Почему бы и нет, — добродушно улыбнулся Вильгельм, глядя на Лили. — Я могу вам выдать несколько книг, а когда вы их прочтёте, скажете мне, если вас это заинтересовало.

— Я согласна! — просияла девушка. — Благодарю.

— Я их передам вам, когда найду, — сказал Вильгельм и глянул на её браслет: — Могу вас поздравить, Лили, вы не маг.

— Почему поздравить? — удивилась девушка.

— Так жить проще, зная, что вы ничего в жизни не упустили, — серьёзно ответил Вильгельм. — Ведь многие начинают расстраиваются, когда в зрелом возрасте узнают, что могли были быть магами, но пропустили уже лет десять практики и никогда не достигнут таких же высот, как и другие, кто начал вовремя. Вроде бы жил — не тужил, а тут узнал и покой потерял. Причём спрашиваешь таких людей: «Зачем оно вам? Всю жизнь мечтал?» «Нет, — говорят, — но оно же было, и я бы мог…» И так до бесконечности. А вам, Лили, и далее переживать не о чем.

— Поняла, — улыбнулась Лили и вернула браслет.

— Благодарю, Вильгельм, — искренне сказал Эрик, и они ушли.

Глава 12. Проницательная

Лили

Час назад.

После ухода Эрика Лили совсем не хотелось вставать. За вчерашний день она так набегалась и напереживалась, что была готова проваляться в постели весь день, да ещё и не просто в постели, а в согретой любимым человеком и сохранившей его приятный запах. Правда, в животе предательски урчало, но Лили не поддавалась соблазну пойти на поиски еды без Эрика и продолжала валяться и бездельничать.

Однако не прошло и четверти часа, как в дверь гостиной постучали. Игнорировать стук не позволил здравый смысл, ведь она была в гостях, и девушка встала и пошла открывать. Как была в длинной ночной рубашке с длинными рукавами, так и подошла к двери.

— Кто там? — спросила она, остановившись перед дверью, не зная, стоит ли открывать в таком виде. Вдруг там мужчина?

— Меня зовут Кэти, — послышался звонкий девичий голос с той стороны. — Я пришла знакомиться.

Лили сразу понравился голос девушки за дверью, а её прямолинейность ещё больше. Она тут же распахнула дверь и, мило улыбнувшись, сказала:

— Привет, я Лили.

У порога стояла девушка в чёрной короткой кожаной куртке, белой рубашке, чёрных штанах и высоких ботинках на шнуровке. На ладони она с лёгкостью держала круглый деревянный поднос, на котором были большой заварник, три чайные чашки и блюдо с горой ароматных булочек. Это была любовь с первого взгляда! Если бы Лили потом спросили, как выглядела гостья, она бы затруднилась ответить — она смотрела на булочки.

— Я не видела вас за завтраком, — сказала Кэти, — и решила, что вы ещё болеете, вот и решила заскочить проведать. У нас тут со слугами сейчас напряжёнка. Еду надо добывать самостоятельно.

«Ух ты!» — хотелось сказать Лили, но она всё же произнесла:

— Благодарю! Проходите.

Лили посторонилась, пропуская гостью внутрь, и указала на один из диванов в гостиной:

— Присаживайтесь.

Кэти поставила поднос на низкий овальный столик перед диваном, налила обоим чаю и, выдав чашку Лили, наконец, уселась. Лили села напротив, тут же схватила булочку и начала жевать, запивая чаем. Правда, на втором кусочке смутилась и извинилась:

— Извините, я со вчерашнего утра ничего не ела.

— Кушайте-кушайте, — улыбнулась Кэти, — а я вам про себя пока расскажу. Меня зовут Кэти Найт, я маг четвёртого уровня…

— Ух ты! — вырвалось у Лили.

— Раньше я охраняла графиню Ронетту, — Кэти усмехнулась, — а сейчас приходится охранять разве что усадьбу. Но вы не переживайте, что тут так мало людей! Зато все сильные и надёжные.

— Никогда не встречала магов, — заворожено сказала Лили, всё разглядывая Кэти, как некую диковинку, а вы… Вы можете показать что-нибудь магическое?

— Фокусы? — рассмеялась Кэти.

— Ага, — ничуть не смутилась Лили.

— М-м-м, — задумалась Кэти, почесывая кончик носа. — Ну… Например… Пусть будет так.

Она протянула левую руку над столом ладонью вверх и, взяв заварник с чаем в правую руку, начала наливать чай на ладонь тонкой струйкой. Чайная струя начала закручиваться по спирали, а потом распыляться и капать дождём на ладонь, но, не достигая её, собираться на дне невидимой чаши. Когда чай над ладонью принял форму наполовину заполненной чашки, Кэти перестала наливать чай и поставила заварник на стол. Затем она поднесла ладонь к лицу и начала попивать чай.

— Ух ты! — снова воскликнула Лили и захлопала в ладоши. Она пригубила чая из своей чашки и решила, что пора и о себе рассказать: — Я Лили из Караты. Мы с бабушкой держим знахарскую лавку. Правда, по травам и эликсирам у нас больше бабушка, а я просто пастушка. Недавно я встретила Эрика, и он меня взял с собой в путешествие, вот я здесь и оказалась.

— А недавно — это когда? — с интересом спросила Кэти.

Лили ненадолго задумалась, а потом начала считать вслух:

— В Рейнвесте мы где-то с две недели, сюда добирались ещё две недели, а познакомились за три дня до этого. Значит, около месяца назад.

Кэти на неё ошарашенно уставилась и, забыв о всяких манерах, воскликнула:

— Ты через три дня знакомства сбежала из дома с незнакомцем?!

— Нет, — хихикнула Лили. — Сбежать я решила через пару часов нашего знакомства. Глупо, да? Но я до сих пор жива — и ладно.

— Во даёшь! — всё удивлялась Кэти, а потом с тревогой в голосе спросила: — Он тебя не обижает? Ты только скажи! Даже если мы с Эрнестом с ним не справимся, то Вильгельм точно сможет!

— Что ты, что ты! — замахала руками Лили. — Эрик хороший! Он меня оберегает и обо мне заботится.

— Уверена? — с сомнением в голосе спросила Кэти. — Если передумаешь, только скажи. Я никогда не позволю девушек обижать, будь я рядом.

— Благодарю, — улыбнулась Лили и тут же погрустнела: — Тут бы наоборот, чтобы он меня не бросил из-за моих постоянных обмороков.

— Давай я Элизара позову, — тут же вскочила Кэти. — Знала бы ты, что он исцелял! С обмороками точно справится!

— Он вчера приходил, — грустно продолжила Лили. — Сказал, что в моём случаем помочь не может. Но Эрик обещал меня в Лазарет Гильдии Магов сводить, надеюсь, хоть там помогут…

— Да, странно, что Элизар не смог помочь, — задумалась Кэти, — но ты не переживай, — она подсела к Лили и её обняла, — у меня есть знакомый в Лазарете. Я могу тебя к нему отвести хоть сейчас… А давай так и сделаем! Доедай и поехали! Ведь твой парень всё равно занят, как я понимаю. Поедем на карете. Я найду нам ещё двух парней в охрану, так что точно не пропадём.

— Будут очень рада! — искренне обрадовалась Лили и осторожно добавила: — Но если ты не против, можно мы Эрика всё же подождём? Он обещал быть через час.

— Не доверяешь мне, — вздохнула Кэти. — Понимаю… Да и правильно делаешь. Хорошо, ждём! А то тут всё равно больше нечем заняться… Мой парень меня отсюда не выпускает, а поболтать тут особо не с кем.

— Так это ты со мной сбежать решила? — хихикнула Лили.

— Ага, — улыбнулась Кэти. — Но повод же хорош, не правда ли?

— Ага, не подкопаешься, — засмеялась Лили: — Я спасала бедную девочку! Не могла ж я её оставить в беде, когда сам Элизар не смог помочь!

— А ты мне нравишься! — засмеялась Кэти. — Не наивная. Сечёшь!

— Только никому не говори, — шепнула ей на ушко Лили. — Парни слишком умных обычно не любят.

— По рукам! — подставила ладошку Кэти, и Лили в неё хлопнула.

— А как твоего парня зовут, если не секрет? — с интересом спросила Лили.

— Эрнест. Вы с ним вчера болтали.

— Хм-м-м… — задумалась Лили, а потом весело добавила: — Поздравляю! Он хороший, с ним не пропадёшь.

— Ой, не знаю, — с сомнением в голосе ответила Кэти. — Он, конечно, красавчик и сильный маг и воин, но вот что за человек, я до сих пор понять не могу.

— Из того, что я успела заметить за два раза, что его видела, — серьезно сказала Лили, — он не лицемер, то есть искренний, хоть и держит это при себе. Ещё ответственный, заботливый, преданный и немного, — Лили хихикнула, — ленивый. Если я с ним ещё пообщаюсь или понаблюдаю со стороны, то смогу сказать больше.

— Ты что, экстрасенс какой-то? — недоверчиво посмотрела на неё Кэти.

— Да нет. Просто я это вижу и слышу. Не знаю, как объяснить. Вижу по взглядам, жестам, мимике. Слышу по словам и интонациям. А потом в голове начинает складывается образ этого человека. Не про всех, конечно, я могу это понять, но про многих.

— А что ты про меня скажешь? — с интересом спросила Кэти.

— Ты прямолинейна, искренна. А дальше, прошу, не обижайся: ты готова помогать незнакомым девушкам, скорее всего, из-за перенесенной травмы, когда обижали тебя. Я не уверена, что ты мне помогаешь из бескорыстных побуждений, а не используешь меня для своих целей. Не меркантильных целей, а… Душевных, что ли. Ещё мне кажется, что ты не доверяешь парням, и Эрнесту тоже. Но ты хороший человек, душевный.

— Ты права, — грустно сказала Кэти. — Не знаю, как ты это поняла, но права. Думаешь, Эрнест меня не предаст?

— Думаю, не предаст, — сказала Лили, — но не могу заверить тебя, что не разлюбит. Может, это и странно звучит от человека, которого ты знаешь менее часа, но не отталкивай его. Будет возможность — я за вами понаблюдаю, если хочешь, и тебе точнее скажу.

— Благодарю, — грустно ответила Кэти. — Ты мне этим очень поможешь. Честно.

— Так! — вдруг вскочила Лили. — Вот твои чай и булка. Жуй!

Она всучила Кэти первое и второе, взяла и себе булочку, долила чая в свою чашку и присела обратно на диван.

— Что-то мы раскисли, — возмущённо сказала она. — Пьём чай и бодримся! Нам, красавицам, ещё гулять сегодня.

— Ты права! — хихикнула Кэти, и девушки принялись за вкусненькое.

Глава 13. Не соврал

Лили

Когда вернулся Эрик, девушки уже допили почти весь чай и обменивались слухами о том, что происходит в усадьбе, городе и за его стенами. Лили успела узнать, что почти все прошлые слуги графини Ронетты были казнены, а новых они нашли среди родственников гвардейцев. И то те скорее были помощниками, чем слугами в изначальном понимании слова, ведь без графини здесь слуги не были нужны. Просто кому-то надо было прибираться в заселенной части усадьбы и готовить еду. Поиски настоящих слуг решили отложить на потом, ближе к приезду хозяйки, надеясь, что ситуация с врагами и союзниками к тому времени всё же прояснится и получится найти достаточное количество проверенных и лояльных новой власти людей. Лили предложила Кэти помочь с отбором, если понадобится. Кэти обрадовалась и сказала, что обязательно поговорит об этом с советником, когда придёт время.

После посещения советника Форестера Лили всё не смогла сложить о нём однозначного впечатления: с одной стороны, он вызывал доверие и ей нравился, а с другой — её не покидало чувство, что здесь есть какой-то подвох. Однако она не чувствовала враждебности ни к себе, ни к Эрику и решила пока об этом не беспокоиться, а просто наблюдать дальше.

«Раз Эрик решил с ним сотрудничать, значит, и выбора у него не было особого», — решила тогда девушка, не собираясь считать своего парня недальновидным.

После встречи с советником она попросила Эрика погулять с ней в парке при усадьбе, на что он согласился, и они за руку ходили по ухоженным аллеям среди зелёных деревьев, цветущих кустов, журчащих фонтанов и спящих грифонов. К обоюдному удивлению и её, и Эрика, оказалось, что грифоны девушку совсем не пугают. Скорее наоборот: ей захотелось их погладить, но она всё же отказалась от этой идеи, считая, что невежливо просто так будить спящих.

У главного входа в усадьбу они были в срок. Там их уже ждала вычурная белая карета, скорее всего, самой графини Ронетты, на козлах которой сидел гвардеец в тёмно-синей форме, и ещё один ждал их верхом на коне. Дверь в карету была распахнута, а у подножки стояла Кэти и улыбалась. Она тоже была одета в тёмно-синюю форму и выглядела как гвардеец. Правда, очень миловидный гвардеец с изящными формами и ростом всего с Лили.

— Теперь я себя чувствую настоящей графиней, — засмеялась Лили, подходя к карете.

— Х-м-м… — задумалась Кэти. — А почему бы и нет? Выглядишь ты вполне как графиня: ходишь изящно, одета скромно и со вкусом. А это идея! Будем всем любопытным говорить, что ты знакомая графини Ронетты из обедневшего дворянского рода! А фамилию твою ты не хочешь называть, боясь преследования твоих родственников союзниками бывшего советника.

— И зачем это нам? — удивилась Лили, перестав смеяться.

— А не знаю, — отмахнулась Кэти. — Но так же веселее!

— Милые дамы, — прервал их веселье Эрик, — давайте вы это обсудите по дороге.

— Прошу прощения, — смутилась Кэти и залезла первой в карету.

— Ты чего бурчишь? — шепнула Лили Эрику.

— У нас два дня, — спокойно сказал он.

— Ты спешишь? — удивилась Лили.

— Нет. Просто не люблю оставлять одни дела незавершёнными и приступать к другим.

— Поняла, — серьёзно ответила Лили и залезла в карету вслед за Кэти.

Она уселась рядом с новой подругой, оставив Эрику место на диванчике напротив.

— Это бунт? — усмехнулся он, усаживаясь на отведённое ему место.

— Ага, — широко улыбнулась Лили, и Эрик уставился в окно.

До Гильдии Магов они ехали молча. Лили было о чём подумать, а Кэти больше ничего не рассказывала и не предлагала.

«Думаю, Элизар нас не обманул, — задумалась Лили. — Зачем ему это? Да и когда он меня коснулся, я сразу пришла в себя от того уютного тепла, что начало разливаться по всему телу. Это тепло не может врать, как не может врать солнечный свет. Я думаю, он знал, что я очнулась, когда говорил с Эриком. Знал, что я их подслушаю. Значит, хотел, чтобы и я решила — подпускать к себе Эрика близко или нет. Не знаю я… „Суженый“, конечно, заманчиво звучит, но это ещё никогда никого не останавливало от того, чтобы бросить свою вторую половинку и уйти. Да и не обязательно с умыслом… Человек ведь может просто погибнуть… Вот только что-то тут не сходится. Я же с Ником не падала в обморок. Да и не девочка я уже. Что он имел в виду под „сделать своей”? Обычно так говорят про лишение девственности. Непонятно… А раз непонятно, то что тут думать! Терять мне всё равно уже нечего, кроме Эрика и сознания!» — девушка в голос хихикнула своим мыслям.

Эрик мимолётно на неё глянул и снова уставился в окно, ничего не сказав.

«А раз я не хочу терять суженого, то придётся не терять сознания, — продолжила рассуждать Лили. — Если они мне в Лазарете скажут, что со мной всё в порядке, как говорил Элизар, то надо будет у них спросить про зелья от обмороков хоть. Правда, денег у меня немного, наверное, не хватит… Ладно, я хотя бы узнаю, а там буду дальше думать…»

Когда карета остановилась у въездных ворот в Крепость Гильдии Магов, первым вышел Эрик и подал Лили руку. Следом выглянула Кэти, и Эрик тоже подал ей руку. Девушка удивилась, но от предложения не отказалась.

Внутрь Гильдии они зашли втроём, оставив карету и охрану на специальном месте для ожидания на мосту. Кэти с Лили шли рядом, а Эрик чуть позади них. Со стороны это действительно выглядело, будто графство Ронетт принимает гостью дворянских кровей. Некоторые прохожие даже косились на них и перешёптывались. Правда, Лили ничего особенного и не делала, чтобы как-то соответствовать образу. Шла себе и шла, как обычно и ходила.

У главного входа в Башню Лазарета Кэти остановилась и обернулась к Эрику:

— Извините, Эрик, но дальше вам придётся оставить Лили на моё попечение. Я маг четвёртого уровня и смогу её защитить, но не думаю, что ей будет что-то угрожать внутри стен Крепости. Если мы будем вдвоём, то я смогу её быстрее провести к нужному человеку, минуя регистрацию и очереди. Если её определят на лечение, я за вами вернусь, и мы всё вместе оформим.

— Благодарю, — ответил Эрик. — Где мне лучше подождать?

— В зале ожидания на первом этаже. Просто заходите внутрь и выбирайте любое место, а мы пойдем через вход для своих.

— Понял, — ответил Эрик и начал подниматься по ступенькам к главному входу, а Кэти повела Лили в обход Башни. Когда девушки пришли по дорожке к стене без дверей и окон, Лили уж было открыла рот спросить, как они попадут внутрь, как Кэти дотронулась до стены небольшим медальоном, что достала из кармана и появилась металлическая дверь.

Девушки зашли внутрь и оказались в небольшой пустой комнате с кабинкой подъемника в одном углу.

— Нам сюда, — указала Кэти на кабинку, — это подъёмник. Когда поднимемся, мы окажемся в зале отдыха. Тебе придётся меня там подождать, пока я не найду Вито. Если его сегодня нет на месте, то придётся нам идти в общую очередь, уж извини. Но обычно в это время года он здесь.

— Я подожду, — улыбнулась Лили. — Благодарю за помощь.

Девушки поднялись вверх на подъёмнике в небольшой зал с хаотично расставленными диванчиками и небольшими столиками рядом с ними. Лили присела на один из диванчиков лицом к выходу в коридор, и Кэти ушла. Однако заскучать девушка не успела — Кэти вернулась менее чем через пять минут и махнула ей рукой. В личном кабинете лекаря они оказались через несколько минут.

— Вито, это моя подруга Лили. Лили, это главный лекарь Лазарета и маг шестого уровня — Вито, — представила их Кэти друг другу. — Вы тут шушукайтесь, а я подожду вас на диванчике у подъемника.

Кэти ушла, и Лили сразу же почувствовала себя как-то неловко. Отвлекать главного мага Лазарета своими глупостями ей совсем не хотелось, но уже было поздно, да и уйти она не могла: было бы вдвойне некрасиво, будто бы она морочила всем голову.

— Здравствуйте, мисс Лили, — первым нарушил затянувшееся молчание Вито, мужчина средних лет в серой форме мага с эмблемой Гильдии — пиками Серых гор — на груди, и указал на кушетку вдоль стены. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте, мистер Вито, — смущенно ответила Лили и присела на край кушетки.

Вито сел на стул напротив кушетки:

— Рассказывайте, чем я могу помочь, — доброжелательно начал он. — И не смущайтесь вы уж так, я в первую очередь лекарь, а во вторую — главный.

Лили собралась с духом и ответила:

— Я часто падаю в обмороки.

— Не беда, мы проверим ваше здоровье и, думаю, быстро найдем причину. Выпишем пару эликсиров, немного изменим ваше питание, и забудете про обмороки навсегда. Беспокоит ли вас что-то ещё?

Лили покраснела, но всё же выговорила:

— Я падаю в обморок при мыслях о близости с мужчиной, который мне нравится, просто от его касания или поцелуя.

Девушка не смогла снести позора из-за того, в чём призналась незнакомому мужчине, и быстро закрыла лицо руками.

— Значит, это, скорее всего, психологическая проблема, — ненадолго задумался Вито. — Что ж, давайте не будем гадать, а сразу и проверим.

Он встал и подошёл к стеллажу за его спиной. Оттуда он вернулся с браслетом, обручем и небольшой бутылочкой какой-то прозрачной жидкости. Всё это он поставил на небольшой столик рядом с кушеткой и снова присел на стул.

— Сначала мы проверим ваше общее физическое состояние, — сказал он. — Мне нужна будет ваша правая рука. Я надену на неё этот браслет и возьму вас за руку. Нам так необходимо будет просидеть около десяти минут. У вас может закружиться голова, поэтому я вам предлагаю лечь на кушетку. Вы можете закрыть глаза.

— Хорошо, — ответила Лили и убрала руки от лица.

Она привстала, расправила платье и легла на спину на кушетку. Её правая рука оказалась ближней к лекарю, и она её подняла, протягивая ему. Он надел на неё браслет и приложил свою левую ладонь к её ладони, обхватив пальцами. Девушка закрыла глаза и тут же почувствовала, будто из неё через браслет утекает сама жизнь. Ощущение было хоть и не сильное, но очень неприятное. Через несколько минут у неё слегка закружилась голова, но она молча терпела и не проронила ни слова.

Когда ей уже казалось, что эта пытка не закончится никогда, Вито бережно положил её руку на кушетку и отпустил, но браслет не снял. Пытка вмиг прекратилась, и лекарь сказал:

— У вас отменное здоровье. Я не увидел никакой телесной недостаточности. Значит, мы теперь проверим вашу психику.

Лили заметно напряглась, предвкушая очередную пытку. Вито это заметил и доброжелательно заговорил, успокаивая её:

— На этот раз это будет приятно. Вы увидите сон. Я надену вам на глаза этот обруч, и вам надо будет представить вашу последнюю встречу с вашим мужчиной, когда вы потеряли сознание. Обруч поможет вам пережить те же ощущения наяву, а я снова проверю ваше состояние здоровья в этот момент. Если вы потеряете сознание, то я смогу вас быстро привести в чувство этим эликсиром, — он указал на бутылочку, что он принёс, — так что об этом не переживайте. Пересказывать сон мне тоже не надо.

— Хорошо, — снова ответила Лили, и Вито надел на неё обруч из непрозрачного кристалла полукруглой формы, который закрывал глаза, часть носа и часть лба.

Вито снова взял её за руку, и девушка мгновенно оказалась в кромешной тьме. Она тут же забыла и про Вито, и про Лазарет, и про всё на свете. Ей стало страшно, и, ища спасения, она подумала о единственном человеке, которого хотела позвать на помощь — об Эрике. Не успела она о нём подумать, как он тут же оказался рядом. Тьма исчезла, и они оказались посреди цветущего луга, залитого ярким солнцем. Эрик обнял её за талию и шею, нагнулся и поцеловал. Лили почувствовала его безудержную страсть, которой она хотела отдаться вся без остатка. Она обняла его в ответ, желая навсегда стать с ним одним целым, и… Резкая вонь вернула её к реальности.

Лили закашляла, тут же открыла глаза. Над ней был серый каменный потолок. Она прикрыла рот рукой и глянула туда, где сидел главный лекарь — он задумчиво покачивал открытой бутылкой прозрачного эликсира и смотрел куда-то в себя.

Лили села на кушетке и кашляла ещё с минуту, пытаясь избавиться от той липкой вони, что будто наполнила её изнутри. Через минуту кашель всё же прекратился, и девушка осталась смирно сидеть, положив руки на колени и дожидаясь, что скажет лекарь.

— Что могу я вам сказать, — серьёзно начал Вито через пять минут молчания. — Во время сна вы действительно потеряли сознание, но я не увидел никаких психологических травм, которые бы могли вызывать это состояние. До обморока и во время него ваше физиологическое состояние тоже было в норме, и ничего вашей жизни не угрожало. Думаю, я не скажу вам ничего нового, если скажу, что вы слишком эмоционально реагирует на вашего мужчину. Я могу вам предложить два решения этой проблемы, хотя сразу оговорюсь, что это будут полумеры. Первое: я могу вам выдать эликсир, который понизит вашу чувствительность. Вы будете спокойнее относиться к касаниям мужчины. Но злоупотреблять им нельзя, иначе вы можете, скажем так, разлюбить вашего избранника. Его можно принимать раз в неделю по чайной ложке и не более двух месяцев. Как понимаете, это не решит вашу проблему, но, может быть, поможет вам привыкнуть к близости и в будущем спокойно обходиться без посторонней помощи. Второе: я могу вам выдать эликсир, который будет быстро возвращать вас из обмороков. Вот этот — он показал ей бутылочку, что держал в руках. Он безвреднее, хоть и согласен, что жутко гадкий. Но и тут я бы не хотел, чтобы ваша близость с мужчиной превратилась в пытку. К сожалению, я не знаю, чем я могу вам ещё помочь как лекарь.

Вито замолчал, а Лили совсем расстроилась. Чуть не расплакалась. Но тут он снова заговорил, и она подняла на него глаза с наворачивающимся на них слезами.

— Если позволите, я дам вам совет как мужчина.

Лили кивнула, роняя сорвавшиеся слёзы.

— По вашему сердцебиению и другим показателям во время сна мне показалось, что вы захотели себя отдать своему мужчине без остатка. Не делайте этого. Мужчины любят загадку. Оставьте частичку себя себе и никому её не показывайте и не отдавайте. Держитесь за неё и во время близости. Быть может, вам удастся остаться в сознании тогда.

Лили кивнула и начала пальчиком смахивать слёзы с глаз. Лекарь поставил бутылочку на столик, закрыл её и встал. Вскоре он вернулся с платком и протянул его девушке.

— Вы можете пробыть здесь столько времени, сколько вам необходимо, чтобы прийти в себя. Подумайте, нужны ли вам эликсиры. Я вас не тороплю и буду вон там заниматься своими делами.

— Извините, — виновато начала Лили, стирая последние слёзы, а потом твёрдо добавила: — Но мне не нужны эликсиры.

— Прекрасно вас понимаю, не извиняйтесь, — добродушно ответил Вито.

— Чем я могу вам отплатить за ваше время и вашу помощь?

— Я же вам не помог, — слегка улыбнулся Вито, — поэтому лучшей для меня благодарностью с вашей стороны будет, если вы меня однажды найдете и скажете, что ваша жизнь наладилась. Не сдавайтесь.

— Благодарю, — слегка улыбнулась Лили и встала, протягивая лекарю платок.

Вито взял платок, а Лили учтиво поклонилась и сказала:

— Не смею вас больше задерживать. Благодарю за уделённое мне время.

— Если вам понадобится ещё моя помощь, обращайтесь, — учтиво ответил Вито и открыл дверь перед девушкой.

Лили попрощалась и ушла.

«Элизар был прав, что я здорова, — горько думала она по дороге к Кэти. — Уж лучше б я больной оказалась. Больных хоть можно вылечить…»

Кэти её ждала на диванчике, а увидев заплаканное лицо новой подруги, тут же вскочила и подбежала к ней.

— Что случилось? Это нельзя вылечить?!

— Я здорова! — разрыдалась Лили.

— А? — не поняла Кэти. — А чего ревёшь тогда?

— Никто мне с обмороками теперь не поможет, — всхлипывала девушка. — Эрик уйдёт, и я останусь одна.

— Начинается… — скептически посмотрела на неё Кэти. — Тоже мне, нашла проблему: — Уйдет этот, придёт другой. Что, парней на свете мало? Тебе ж не сорок лет. Вся жизнь ещё впереди.

— Не хочу-у-у друго-о-ого.

— Тогда не реви.

Кэти подвела Лили к диванчику и усадила на него.

— Жди здесь, — сказала она и ушла.

Лили достала из кармана платья платок и начала снова вытирать слёзы, всё думая о том, что надо успокоиться, но получалось у неё это плохо.

Кэти не было с четверть часа, а когда она вернулась, у неё в руке было две бутылочки.

— Пей, — протянула она ей голубую, — это успокоительное.

Лили покорно выпила. Эликсир был приятен на вкус и чем-то напоминал травяной чай со вкусом мяты, но был густой, как кисель. Через несколько минут ей захотелось свернуться калачиком и уснуть прямо здесь. Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Не спать, — тут же затормошила её за плечо Кэти и поднесла под нос другую бутылочку — эта пахла мёдом.

Лили взяла её и начала пить. От этого эликсира её бросило в жар, и она тут же проснулась. Ей даже показалось, что остатки слёз вмиг испарились с её лица. Она допила и с удивлением уставилась на красную бутылочку.

— Это что? — с удивлением она перевела взгляд на Кэти.

— Мой любимый боевой коктейль, — довольно улыбнулась Кэти. — Я называю его «Огненный туман». Первое – убирает все страхи и снимает любое напряжение, второе – тут же приводит в тонус и состояние наивысшей концентрации внимания. Правда… — Кэти отвела взгляд в сторону. — У второго есть некоторые побочные эффекты, но ты у нас девушка спокойная, так что не думаю, что начнёшь крушить всё вокруг.

Лили засмеялась, представив себя разносящей всё вокруг.

— Вот! Так-то лучше! — обрадовалась Кэти. — И цвет лица улучшился! Всё, идём, а то твой парень заждался, наверное, уже. Он куда-то торопился, как я поняла, так что идём, чтобы снова не бурчал.

— Идём, — весело согласилась Лили.

Скучающего и явно раздраженного Эрика они нашли там же, где и просили подождать.

— Ну что? — спросил он Лили.

— Я здорова, — улыбнулась Лили.

— То есть тебя вылечили? — с сомнением в голосе спросил Эрик.

— Не-а! — весело сказала Лили. — Потом расскажу. Поехали домой.

Эрик нахмурился, но больше ничего не спрашивал.

Девушки снова вместе пошли вперёд, а он побрёл за ними следом.

До усадьбы они добрались без происшествий. Поблагодарили гвардейцев и Кэти и пошли к себе.

Стоило им остаться наедине в своих покоях, как Эрик пристал с расспросами.

— Рассказывай, — сказал он, взяв Лили за руку и отведя к дивану в гостиной. Он усадил девушку на диван, а сам сел рядом, вполоборота к ней.

— Что рассказывать, — вздохнула девушка. — Меня проверял сам главный лекарь Лазарета. Сказал, что и со здоровьем, и с психикой у меня всё в порядке. Здоровье отличное, психологических травм нет, а проблема лишь в том, что я слишком впечатлительная. Он мне предложил две гадости на выбор: одна могла меня сделать менее чувствительной к касаниям, но её нельзя долго принимать, а то все чувства пропадут. Вторая — я от неё минут пять кашляла — быстро приводит в чувства. Но после неё я точно целоваться не смогу… Мне будет гадко.

— Да уж, — усмехнулся Эрик. — Тогда возвращаемся к изначальному плану?

— Это какому? — не поняла Лили.

— Этому, — Эрик подсел к ней поближе, обнял и погладил по обнаженной шее.

Лили вздрогнула от неожиданности, но с удивлением поняла, что сознание как-то не теряется.

— Я буду к тебе прикасаться, пока ты не привыкнешь, — прошептал он девушке и тут же поцеловал в ушко и шею.

Лили поняла, что сейчас сойдёт с ума от его нежных касаний и обворожительного запаха… А сознание всё не терялось. Скорее наоборот: оно срочно требовало целоваться.

Лили обняла Эрика за шею и поцеловала, если он и удивился, то ненадолго. Дальше сознание потребовало: «Раздеваться!». Девушка начала расстегивать пуговицы на рубашке Эрика. Вот тут-то он неподдельно удивился и отстранился.

— А тебя там точно ничем не опоили? — с сомнением в голосе спросил он.

Лили отвечать не хотелось, и она снова полезла целоваться.

— Отвечай, — строго сказал Эрик, не поддаваясь соблазну.

— Вредина, — надула губки Лили. — Ну дала мне Кэти боевой коктейль! И что с того?

— Какой ещё боевой коктейль? — нахмурился Эрик.

— Не знаю, она назвала это «Огненный туман». Одно было на вкус как мятный чай, а другое – как мёд.

— Голубое и красное? — уточнил Эрик.

— Ага, — довольно улыбнулась Лили и снова полезла целоваться.

Эрик откинулся на спинку дивана и истерически засмеялся.

— Ну чего ещё? — возмутилась девушка. — Ты меня целовать будешь сегодня?! А то сейчас уйду!

Эрик продолжал смеяться и приговаривать:

— Так просто. Ха-ха-ха. Так просто…

Лили обиделась и, встав с дивана, пошла к выходу из комнаты.

— Стой! — тут же вскочил Эрик. — Тебя теперь к людям отпускать опасно.

— А то что? Я мирная! Так Кэти сказала! Сказала, что я ничего разносить вокруг не буду.

— Разносить точно не будешь, — Эрик её обнял и прижал к себе, а вот признаваться всем подряд в любви — запросто.

Лили снова растаяла в его объятьях и полезла целоваться.

— Так, девушка, — Эрик снова её отстранил от себя. — Предлагаю вам обождать окончания действия эликсиров, чтобы потом не сожалеть о содеянном.

— Глупый ты! — оттолкнула его Лили. — Меня Элизар не может вылечить, меня не может вылечить маг шестого уровня. Меня случайно вылечила подруга, дала нам возможность, а ты меня отталкиваешь! Хочешь ждать, пока я снова свалюсь в обморок, и не знать, что со мной делать — жди! Дело твоё.

Она ушла в спальню и принялась снимать платье.

— То есть мне надо было подождать, пока ты снимешь платье? — подошёл к ней сзади Эрик и её обнял.

— Ага, — довольно ответила Лили.

Эрик усмехнулся. Больше они не разговаривали…

В тот день оказалось, что Лили всё же была девственницей, но им было не до того, чтобы долго удивляться.

Через несколько часов действие «Огненного тумана» закончилось, но предписанное целителем уже свершилось. Сознание Лили не потеряла от переполняющих её эмоций, а просто уснула в жарких объятьях.

Когда она проснулась ещё через несколько часов, то перепуганно задрожала.

— Что-то болит? — с тревогой в голосе спросил Эрик, не отпускавший девушку ни на миг всё это время.

— Нет, — испуганно ответила Лили. — Но я тебя не обманывала, честно. Я не понимаю, почему…

— А, ты про это, — с облегчением сказал Эрик: — Я тебе верю. Мне сказали, что на тебе было заклинание. Не знаю, кто на тебя его наложил. Но твой «друг», что «помогал» тебе, скорее всего, тоже не прост. Видимо, это он постарался и изменил твою память, чтобы ты помнила то, что хотела, и больше не переживала по этому поводу. Опасные у тебя друзья.

— Да он простой пастух… — удивилась Лили.

— Видимо, не простой, — усмехнулся Эрик и строго добавил: — Но не будем больше об этом. Лучше поцелуй меня.

Лили его смущённо поцеловала в щёку, а Эрик рассмеялся:

— Скромница ты моя! Я тебя обожаю!

Лили покраснела и спрятала лицо в его груди.

Глава 14. Неоднозначные планы

Эрик

Два дня спустя.

За расчищенным столом в гостиной Вильгельма собралось четверо. Они стояли, склонившись над картой Рейнвеста, разделенной на неровные секторы и пересекающиеся пятна. Некоторые «пятна» растекались за стену города и захватывали окружную дорогу и поселения вокруг него.

— С тех пор, как мы объявили о готовности к сотрудничеству, — говорил Вильгельм, — никто из глав группировок Рейнвеста с нами на контакт не пошёл. Да, к нам приходили люди, но только в частном порядке и в основном из простых людей, искренне желающих помочь новой власти навести порядок в городе. Среди них было много мужчин. Некоторые с боевым опытом, некоторые с навыками владения холодным или стрелковым оружием, а некоторые без. Мы сформировали из них несколько рот и начали обучать, но считать военной силой их пока рано. Итого у нас есть: шестьдесят один гвардеец из бывшей гвардии графа Ронетт, включая здесь присутствующих Рика и Эрнеста; я и Эрик, который, как я понял, тоже обладает неплохим боевым опытом. Есть и десять боевых наездников графа Неррона, но в наших «переговорах» с местными они участвовать не будут. Они здесь только для охраны. Если из доступного нам числа вычесть людей, которые задействованы в охране усадьбы графини, в «посольстве» и выполняют другие поручения, то нас остаётся сорок три человека. По причине того, что я теперь «советник», я не могу себе позволить отправляться с вами на переговоры на их территории. Это будет проявлением слабости с нашей стороны. Никто из тех магов, кто сейчас находятся в Гильдии, не согласился наняться к нам. Все хвосты поджали и ждут, боясь попасть в опалу местных банд. Оставшихся людей я предлагаю разделить на два отряда с Риком и Эрнестом во главе. А теперь нам надо определиться, с кого мы начнём.

Вильгельм замолчал, заговорил Рик — бывший глава ополчения, а теперь главнокомандующий новоиспечённой гвардии Ронетт. Он был ровесником Эрнеста, и на вид ему было лет двадцать семь. А вот на главнокомандующего совсем он не был похож: слишком уж добродушно выглядел. Да и причёска — заплетённые во множество коротких тонких косичек чёрные волосы — ему солидности не добавляла.

— Вот эти группировки на севере более всех лояльны к нам, но между нашей штаб-квартирой и ними лежит весь остальной город, поэтому сотрудничать с нами они не будут, пока мы не наладим безопасный коридор. Сейчас мы это обеспечить не можем, поэтому предлагаю о них временно забыть. Вот с этим пятном в центре мы сможем справиться только в том случае, если объединим весь остальной Рейнвест против них. Если мы пойдем на них войной с юга достаточными силами, то «северяне» обещали присоединиться. Однако нам необходимо быть достаточно сильными, чтобы «северяне» не подмяли потом нас под себя. Честно говоря, я их всех уж слишком хорошо знаю, что даже не берусь советовать, с кого начать. При текущей расстановке сил мы только людей потеряем и ослабим свои позиции.

— А если всё же попробовать объединить этих, — Эрнест показал на несколько секторов на юге и юго-востоке Рейнвеста, — под флагом гвардии Ронетт?

— Они сразу же впадут в немилость к остальным. Их перебьют поодиночке или всех сразу.

— Так нам это и надо, — вклинился в разговор Эрик. — Я понимаю, что вы местные и пытаетесь сберечь жизни людей своего графства, независимо от их морально-этических качеств, а также смею предположить, что вы их и перевоспитать потом намерены. Не говорю, что это плохая идея, но ведь всегда есть отморозки, не поддающиеся воспитанию. Предлагаю на них охоту и устроить. Например, начать с мелких группировок на юге, кому мы можем предоставить коридор для побега из города. Кстати, начать со стражи — убирать стражу с ворот, как только она там появляется, тем самым объявив южные ворота серой зоной. Далее мы выгоняем всех из домов на площади перед Гильдией Магов и разбиваем там наш военный лагерь, где принимаем перебежчиков. Если туда нагнать хотя бы пятерых наездников графа Неррона и ещё с пару десятков обычных грифонов, то это местно можно взять под отличную «защиту», что не будет противоречить договоренностям с графом. К тому же за спиной будет Башня Охраны Гильдии Магов, с которой можно договориться о пресечении беспорядков на площади. В этот лагерь «беженцев» мы будем принимать всех, но на срок не более недели и на самообеспечении. По истечению срока они должны будут определиться, на чьей стороне: или идут к нам под присягой на определённом статусе и участвуют в наших операциях по защите города, или изгоняются из лагеря. Мужчин отправляем обратно в город, женщин и детей подальше от города. Без исключений: все мужчины или с нами, или против нас. Как-то так. Если идея интересна, могу расписать с бо́льшими подробностями.

Эрик умолк и перестал тыкать пальцем в карту. А когда он поднял глаза вверх и посмотрел на своих собеседников, всё на него смотрели с одинаковым хладнокровным спокойствием. Ему даже стало не по себе от их взглядов, и он решил, что эти идейные люди сейчас его прикончат на месте за его уж слишком кровожадный и не-идейный план.

Первым усмехнулся Рик:

— А почему бы и нет, — он обернулся к Вильгельму, — наскребешь себе потом новых подданных по окраине, «советник».

— Графу Неррону такая вольная интерпретация наших договоренностей может не понравиться, — задумчиво сказал Вильгельм.

— Слушай, Вил, ты сам влез в советники, — с издевкой заговорил Эрнест. — Так что сделай так, чтобы понравилась. Хоть в чем-то пригодишься. Мне идея Эрика нравится. Мы заодно сможем всем промывать мозги, пока они будут находиться в лагере. Даже бегать за ними по всему городу не придётся и их уговаривать. Сами придут, сами впечатлятся, а потом пойдут, как заражённые крысы, разносить «впечатления» обратно в город тем или иным способом. Но! В этом всём меня смущает только ситуация с женщинами и детьми. Куда мы их расселим и чем будем кормить всё то время, пока им придётся жить на выселках. То, что их мужчины погибнут в боях, меня не волнует: это был их выбор — быть слабыми мужиками. Но если мы угробим женщин и детей, то у нашего графства будущего не будет: нас не простят свои же и осудят соседи.

— И стариков, — добавил Эрик. — Я забыл добавить в этот список стариков. Мужчин преклонного возраста мы не трогаем и отправляем подальше вместе с женщинами и детьми. Они нам нужны, чтобы, — он усмехнулся, — бабы не передрались на новом месте. — В общем, кто-то должен там следить за порядком.

— Слушай, Вильгельм, — улыбнулся Рик, — где ты его нашёл? Он мне тоже нравится.

— Он сам пришёл, — невозмутимо ответил Вильгельм.

— Слушайте, — возмутился Эрик, — хватит тут в любви признаваться. Давайте ближе к делу: подходит моё предложение или над другим думать?

— Подходит, — серьёзно сказал Вильгельм. — Чем мы может тебе помочь, чтобы ты смог составить на его основе конкретный план для дальнейшего обсуждения?

— Мне нужна информация обо всех этих, — он потыкал пальцем в карту, — кто, где, сколько, с кем, против кого и зачем. Так я смогу предложить, с кого начать.

— Предоставлю, — ответил Рик.

— Мне нужен доступ к истории графства Ронетт за последние десять лет, — продолжал Эрик. — Интересуют социально-экономическое развитие по районам графства и демография, сведения по географии и геологии. На основе этого я составлю план, куда расселять людей.

— Это на мне, — сказал Вильгельм.

— Если я получу все нужные данные в ближайшие два дня, то мне нужно будет ещё… — Эрик ненадолго задумался, — …семь дней на составление плана. Он будет поэтапный, и я думаю, мы сможем начать обсуждать отдельные этапы уже дня через четыре. Вот только я не уверен, что мы сможем показать графу Неррону желаемый результат по истечении оставшихся трёх с половиной недель.

— Если я ему предоставлю план и покажу, что мы уже сделали первые шаги по нему — будь то организация лагеря или начало строительства первого жилья для беженцев, — то, думаю, этого должно быть достаточно. Если наш подход будет достаточно основателен, то, я думаю, он его устроит. А нет… — Вильгельм усмехнулся, — … так рискуем мы только моей должностью временного советника и вашим зря потраченным временем. Для меня — не велика потеря, так что прошу никого не переживать о внешней политике — она на мне.

— Я могу заняться подготовкой лагеря уже сегодня, — сказал Эрнест. — Не вижу смысла ждать утверждения плана. В общих чертах мне понятно. Но делать это буду неявно, распуская слухи, что на площади перед Гильдией теперь небезопасно. Кто не уйдём сам, того потом выселим силой. Почтовые грифоны тоже на мне: найду и обеспечу их снабжение, но на площади они пока появляться не будут.

— Принял, — сказал Вильгельм. — Остаётся один вопрос: нам надо создать видимость деятельности в ближайшие полторы недели. Думаю, стоит устроить некий «переговорный тур» по городу, где нас все пошлют лесом и на том успокоятся, что мы от них отстали. На это я могу подписать боевых наездников графа Неррона в охрану. Вопрос: кто захочет себя покрыть позором?

— Моей репутации уже ничего не грозит, — усмехнулся Эрнест, — так что давай этим тоже займусь я. Мало кто поверил, что графиню крал и пытал не я, так что все будут считать, что я тем самым пытаюсь обелить своё имя, или что вы меня послали на заклание, как неугодного, которого почему-то сразу не прикончили за издевательства над графиней.

— Что ж, «неугодный», дерзай. Подробности потом обсудим.

— Слушаюсь, — ответил Эрнест.

Вильгельм подвёл итог их собранию:

— Итого наши обязанности на ближайшие полторы недели: я и Рик выдаём Эрику всю необходимую ему информацию, и он составляет план операции по зачистке Рейнвеста. Эрнест занимается предварительной подготовкой лагеря «беженцев» и показушными переговорами. Всё.

— Звучит, будто вам с Риком будет нечем заняться, — скептически сказал Эрнест, глядя на Вильгельма.

— А я что, лез в советники, чтобы напрягаться? — неподдельно удивился тот. — Мы с Риком — начальство. Тоже мне, нашёл на кого жаловаться.

— Ладно вам пререкаться, — сказал Рик. — Лагерь и грифонов я беру на себя. Ведь действительно мне нечем будет заняться. А ты, Эрни, научись уже не тянуть одеяло на себя. Понимаешь, что не справишься — так и скажи.

— Ты прав, — сдался Эрнест.

— Значит, на Рике лагерь, на Эрнесте переговоры, на Эрике план, а я буду и дальше бездельничать. Все свободны, кроме Эрика. Когда будет следующее совещание, я сообщу отдельно.

Рик с Эрнестом ушли, а Эрику Вильгельм выдал четыре книги.

— Это для Лили. Этикет для детей, уж извини, ей надо начинать с самого начала. Этикет для подростков, для взрослых и азы переговоров. Пусть начинает читать с этикета. Когда прочитает этикет для детей, я хочу с ней поговорить. Пока ей придётся довольствоваться книгами, но если её это заинтересует, то учителя мы ей со временем найдем.

— Благодарю, — сказал Эрик и ушёл.

«Семь дней — это я, конечно, загнул, — думал он по дороге к себе. — Тут бы за пять хоть всё перечитать, что они мне нанесут. Но что я мог сделать, если через полторы недели надо уже начинать действовать? Буду не спать по ночам, не впервой. Мне б помощника, кто бы данные сортировал хоть…»

С этой мыслью он открыл дверь к себе в покои и снова замер на пороге. Лили сидела на диване в её походно-исследовательской одежде, а у её ног валялась её сумка.

— Ты от меня сбежать уже решила? — усмехнулся Эрик, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.

— Не-а! — улыбнулась Лили. — Твоя напарница подготовилась к совместному побегу, если ваше совещание пойдет не по плану.

— Можешь раздеваться… — начал было Эрик, но, увидев, как Лили залилась краской, тут же поправился. — В смысле переодеваться. Побег пока отменяется. Это тебе от Вильгельма.

Эрик положил книги перед ней на стол и сел рядом на диван.

— Благодарю, — сказала Лили и взяла верхнюю. — Хи-хи. Этикет для маленьких девочек, — она её пролистала, — с картинками! Ух ты! И такое бывает!

— Ты что, раньше книг с картинками не видела? — удивился Эрик.

— Нет, — смутилась Лили. — У нас дома всего одна была книга и без картинок. По ней меня бабушка и учила читать-писать. Толстенная, правда, была, но без картинок.

— И как называлась? — спросил Эрик, чтобы перевести тему и не извиняться за свой вопрос.

— «Сказы и предания Земли», а дальше было повреждено, так что полного названия я не знаю.

Эрик чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Она до сих пор у вас? — резко обернулся он к Лили и сел ровно.

— Ну да. Хочешь почитать?

— Офигеть! Я её двадцать лет безуспешно искал! Очень хочу!

— Ты выглядишь так, будто уже готов бежать в Карату пешком, лишь бы побыстрее её прочесть, — хихикнула девушка.

— Не без этого, — вздохнул Эрик и откинулся обратно на спинку дивана. Хотя… Киран, наверное, смог бы мне сейчас рассказать больше, если бы я смог его нормально спросить.

— Давай я за тебя спрошу? — прильнула к нему Лили. — Только скажи, что спрашивать.

— Не знаю… Ладно… Давай обниматься, — он обнял девушку, — пока дают. А то скоро мне придется днями и ночами сидеть за документами, чтобы успеть в срок. Эх… Был бы у меня помощник…

— А я? — удивилась девушка и показала пальчиком на себя. — Сам же говорил, что я напарница, так что говори, чем я могу тебе помочь. Пусть я и медленно читаю, но всё же вдвоём будет быстрее, чем одному. Только научи, что для тебя искать надо.

Эрик на неё удивлённо уставился, а потом хлопнул себя ладонью по лбу:

— Точно!

Лили тут же была затискана в объятьях под нежный бубнёж:

— Я тебя обожаю!

Глава 15. Неугодный

Эрнест [2]

Пять дней спустя, вечер.

Эрнест постучался в дверь Элизара и остался дожидаться хозяина покоев. Ждать ему пришлось недолго, и вскоре дверь открылась.

— Здравствуй, — первым поздоровался дремирский целитель. — Проходи.

Эрнест так привык видеть его в чёрно-серой форме гвардейца графа Неррона и со светло-русыми волосами, заплетенными в косу, что даже не сразу сообразил, кто перед ним. Элизар был одет в бело-голубое дремирское мужское платье до колен, подпоясанное голубым поясом с орнаментом, и белые штаны, а его распущенные волосы чуть ниже лопаток были присобраны серебряным обручем.

— Здравствуй, — всё же выговорил Эрнест, выйдя из ступора, решив, что раз голос Элизара, значит — это Элизар.

Он прошёл в гостиную и сел на диван, на который ему указал хозяин комнат. Элизар сел напротив.

«Может, сегодня какой-то дремирский праздник?» — подумал Эрнест, но решил всё же сначала поговорить о деле.

— Мы нашли девушку, подходящую под твоё описание, — начал рассказывать Эрнест и заметил, как взгляд Элизара стал менее добродушным, чем обычно. — Зовут её, правда, не Зарина, а Инара, но это может быть простой перестановкой букв имени. В остальном описание сходится: на вид восемнадцать-двадцать лет, светло-русые волосы, дремирские черты лица и телосложение. Появилась здесь около двух лет назад. По слухам, пришла издалека, является хорошим лекарем и даже обладает редкой формой магии, но никто не знает какой. А вот встречу с ней устроить будет непросто: она жена главаря «северных». Завтра я иду на запланированные Вильгельмом «переговоры» с ними и хотел бы тебя взять с собой, чтобы подтвердить она это или нет. Не могу сказать, будет ли она там, да будет ли у вас возможность поговорить, но что скажешь?

— Я пойду, — спокойно ответил целитель, но Эрнесту показалось, будто от него повеяло холодом — да так, что сам воздух вокруг него заледенел. — Во сколько быть готовым?

— Я за тобой зайду через час после рассвета, — спокойно ответил Эрнест, но ему показалось, что этот целитель не такой уж безвредный и добродушный, каким всё это время казался. — Мы поедем верхом в составе делегации из десяти гвардейцев графства Ронетт. Небо прикроют два гвардейца графа Неррон на грифонах. Я предлагаю тебе быть в форме графства Ронетт, чтобы не выделяться, но это на твоё усмотрение.

— Согласен. Где я могу взять форму?

— Я принесу. Нужно ли тебе с собой оружие или зелья?

— Я в достатке, — ответил Элизар. — Буду завтра ждать тебя здесь, через час после рассвета.

— Договорились.

На этом они попрощались, и Эрнест ушёл. Выйдя в коридор, он действительно почувствовал, что там как-то теплее, чем в комнате, из которой он только что вышел.

«Что-то мне подсказывает, — подумал он по дороге на склад, — что если он может дарить жизнь, то может и отбирать. Его целительная магия всегда ощущается как тепло, что исходит от него. Тогда, может, мне не показалось, и он действительно может излучать холод? Точнее, не так: может отбирать тепло другого? Бррр… Жуть. Не завидую тому, кто выкрал его сестру. Пусть он и не говорит, что с ней случилось, но обычно девушек из Дремира выкрадывают не с хорошими намерениями…»

Форму нужного размера он довольно быстро отыскал на складе, но вернуться тут же к целителю у него не вышло.

— О! Эрни, вот ты где! — Рик перехватил его у выхода из склада. — Есть минутка?

— Есть. Это по поводу завтра?

— Не совсем. Идём ко мне, дело есть.

Эрнест пошёл за Риком, попивая каанно-танийскую воду, что прихватил на складе, а мысли его прыгали с «А вдруг Элизар успел стащить у меня магию, частично потеряв самообладание? Лучше перестраховаться и выпить две бутылки воды!» на «Я теперь не могу даже друга пригласить к себе домой что-то обсудить с глазу на глаз. Если я попрошу Кэти нас оставить наедине, она ещё больше обидится, как пить дать!», и он никак не мог их прогнать, чтобы задуматься над тем, что такого Рик собрался ему рассказать, что это нельзя обсудить в коридоре дома, где все свои.

— По поводу Вильгельма… — начал Рик, когда они зашли в его гостиную и подошли к окну, чтобы быть подальше от двери. — Мне кажется, что он снова мутит что-то странное и опасное за нашими спинами, и, скорее всего, здесь не обошлось без графа Неррона, как было прошлый раз при облаве на Дэмиса. Доказательств у меня пока нет, а напрямую я спрашивать его не решился, пока у меня нечего ему предъявить. Из того, что приходит на ум: нам могут грозить козни бывших союзников Дэмиса, а может, они с графом кого-то снова ловят на живца — то есть на нас. В какой форме нам может грозить опасность — не знаю. Может, наши отряды подставят в городе, может, нападут на лагерь крупными силами, а может, Эрик — их засланец, и нам грозит опасность изнутри. Вряд ли Эрик сможет убить Вильгельма, но он может застать нас врасплох или открыть двери для врагов.

— Понял. Приму к сведению, — ответил Эрнест, нахмурившись.

То, что Вильгельм снова что-то мутит, его не удивило, а мысль, что Эрик может быть предателем, совсем не понравилась. Эрнесту хотелось верить Эрику — тот ему нравился. Но в тоже время он не хотел снова обжечься ни как с предательством Фионы, когда погибло много его соратников, ни как с незаслуженными обвинениями в предательстве в сторону Кэти, когда они чуть оба не погибли из-за того, что он ей не поверил и её предал.

— И ещё одно. Будешь в Гильдии Магов, пособирай слухи. Вильгельм мне дал тайное задание за ними следить, но, сам понимаешь, мне туда путь заказан. Хоть у меня там и есть свои доносчики, но я бы не назвал их абсолютно надёжными. А вот что именно Вильгельм пытается разузнать с помощью слежки, он мне тоже не сообщил.

— Я там редко бываю в последнее время, но попытаюсь помочь, — ответил Эрнест, а сам подумал, что Кэти бы с этим отлично справилась, вот только….

— Может, Кэти попросишь? — просил Рик, будто читая его мысли.

— Нет, пусть усадьбу сторожит, — резко ответил Эрнест, сам удивившись своей резкости, а потом более спокойно добавил: — Она тут нужнее, тут и так мало охраны.

— Опять ей не доверяешь? — серьёзно спросил Рик.

Эрнест на него глянул. Тот задумчиво смотрел в окно, будто не ожидая ответа, как на риторический вопрос.

— Нет. Дело не в этом, — ответил Эрнест, отворачиваясь.

— Не моё дело лезть к тебе с советами, — серьёзно продолжил Рик, — но соберись, Эрнест. Ты нам нужен с чистой головой и незатуманенным взором. Это не упрёк. Просто я за тебя переживаю, а чем помочь — не знаю. Если хочешь о чём-то поговорить, я всегда готов тебя выслушать.

— Благодарю. Я буду иметь в виду.

— Ладно, друг, — голос Рика вмиг поменялся на задорный, — не буду тебя больше грузить! — Рик схватил Эрнеста за плечи и развернул к двери. — Иди, обнимайся со своей узницей, но чтоб завтра был свеж как огурчик. Если тебя прирежет первый же встречный мерзавец, ты нам все планы нарушишь. Так что не витай завтра в сумраке и попробуй не сдохнуть.

— Какой ещё «узнице»! — начал возмущаться Эрнест. — Я её не держу взаперти!

Но Рик его выпихнул за дверь и закрыл её за ним. Что-то доказывать Эрнесту больше было некому, и он бодро пошёл к Элизару отдавать форму.

Целитель уже выглядел вполне добродушно, да и ни слова не сказал о задержке, но Эрнест был уверен, что в прошлый раз колючий холод ему не показался.

А вот дальше, по дороге к себе, его шаги становились всё тяжелее, будто даже ноги отказывались вести его домой. Почему? Потому что Кэти снова грустила. Теперь она грустила каждый вечер, зная, что Эрнест завтра снова уйдёт на задание без неё. Первые дни она ещё напрашивалась в их отряд, а сейчас уже даже и не пыталась. Что с этим делать, Эрнест не знал: с собой он её взять не мог из соображений её безопасности, а как убедить её не грустить — до сих пор не придумал. Да и это не то, что можно у кого-то спросить. Не будешь же спрашивать: «Рик (или Вил), не подскажешь, как сделать так, чтобы моя девушка не грустила?» Засмеют.

Завтра Эрнеста ждал морально сложный день: им надо будет объехать Рейнвест по окружной и с позором въехать в город через северо-западные ворота, чтобы встретится с «северными». Через город они поехать не могли из-за того, что им бы пришлось ехать через территории «центральных». Там бы их отряд, скорее всего, даже не тронули, но это могло быть расценено двояко: либо как то, что новая власть негласно принимает авторитет «центральных», раз до сих пор не пришла договариваться, либо как то, что они не уважают «центральных». И первое, и второе не входило в планы Вильгельма, поэтому они решили сыграть в «новая власть слилась и сбежала из центра города, поджав хвост». На фоне этого «северные» могли даже их и на порог не пустить.

На самом деле Эрнесту и не обязательно было к ним сейчас идти. Он мог создавать видимость деятельности и в другом месте. Но он обещал Элизару найти сестру и хотел это сделать до того, как город будет повергнут в хаос. Он даже договорился с Риком и некоторыми из его ребят, что те помогут им вызволить девушку от «северных», если понадобится. Осталось только понять, это она или нет, прежде чем планировать дальше. На фоне всего этого хандра Кэти [3] ему ни оптимизма, ни боевого духа не добавляла, но винить её в этом он даже и не думал. Скорее наоборот: хотел как-то поднять ей настроение, чтобы не переживать ещё и об этом.

— Чего грустим? — спросил он с порога, как ни в чём не бывало.

— То-то ты не знаешь, — буркнула Кэти, на него не глядя. Она сидела на диване, обхватив свои коленки, и смотрела в пол.

— Так я уже пришёл, — невозмутимо ответил Эрнест, — можешь больше по мне не скучать.

Кэти вздохнула и ничего не ответила.

«Ясно, шутки больше не работают. Совсем уж её хандра заела».

Эрнест сел рядом на диван и так её и обнял вместе с коленками. Кэти не пошевелилась. Какое-то время они просидели молча, а потом девушка спросила:

— Эрнест, зачем я тебе?

— Обниматься, — невозмутимо ответил он.

— А мне хотелось большего, — грустно ответила она. — Хотелось, чтобы мы что-то делали вместе. Когда ты мне принёс тёмно-синюю гвардейскую форму, я очень обрадовалась, что теперь мы будем служить вместе и вместе ходить на задания, а потом оказалось, что она мне скорее для красоты была выдана.

— Почему же? — не согласился Эрнест. — Ты у нас официально числишься в гвардии.

— А толку? Что вы мне даёте? Разве что диваны с креслами сторожить. С собой в город ты меня никогда не берёшь. Я даже у Рика с Вильгельмом спрашивала — почему? Они мне сказали, что это была твоя личная просьба и что мне в город путь заказан. И как я тогда могу делать с тобой что-то вместе? Ты всё время пропадаешь там, а я здесь... Я же не от скуки жалуюсь. Я же не жалуюсь на то, что мне нечем без тебя заняться — мне есть чем. Я жалуюсь на то, что хочу что-то делать с тобой вместе и считаю, что у меня для этого достаточно квалификации. Я могу за себя постоять. Да, ты сильнее меня, но я не слабее многих из тех, кого ты берешь обычно с собой. Услышь меня, Эрнест. Пойми меня. Возьми с собой.

Кэти это всё говорила так и глядя в пол, а Эрнест сидел и думал о том, что он всё это прекрасно понимает, но взять её с собой не может, потому что вместо дела будет думать о том, как бы с ней ничего не случилось, как бы она снова не оказалась с дырой в животе. Он себе этого до сих пор простить не мог: что он от неё тогда отказался, а она чуть не погибла. Причём что-то ему подсказывало, что Элизар её вернул уже с того света, или, по крайней мере, она была одной ногой там. Теперь он дал себе слово о ней заботится, оберегать, ограждать, но от его заботы она только всё больше грустила, и он не знал, как это исправить. Ладно бы он ходил на задания от Гильдии Магов, где на кону стояла бы лишь его репутация — на них он бы девушку с собой бы брал без проблем. Но сейчас он ходил на «задания» от Вильгельма, и на кону стояла репутация всего графства, которую он не хотел испортить из-за того, что будет думать не о том, о чем положено во время задания.

Эрнест молчал. Кэти вновь заговорила:

— Даже Лили, маленькая, хрупкая Лили, и та помогает Эрику. Ты не подумай, что я её хочу унизить — наоборот, я восхищаюсь ей! Но ведь она просто пастушка, которая лишь читать и писать умеет! И ей нашлось применение! А я? Я и маг, и воин, и вроде бы даже неплохой и широко известный в узких кругах, — Кэти горько усмехнулась, — и где я? У домохозяек и то больше забот, чем у меня… Я теперь засветилась, что я с вами — из-за этого я даже не могу брать задания в Гильдии Магов во избежание нежелательных происшествий: или мне откажут по политическим причинам, или будут вставлять палки в колёса, или попробуют подловить и использовать против вас, а то я и сама могу накосячить и испортить вашу репутацию. И что мне остаётся делать? Скажи, Эрнест.

— Ждать, — честно ответил Эрнест, хоть и хотел сказать совсем другое ещё несколько предложений назад.

— Ничего ты не понял! — обиделась девушка и попыталась вырваться из объятий, но Эрнест её удержал, не желая отпускать.

Кэти дернулась сильнее, и он понял, что если и дальше её будет удерживать силой, то только причинит боль, и отпустил. Девушка тут же вскочила с дивана, отошла не несколько шагов, а потом развернулась и гневно заговорила:

— Эрнест, я…

«Если она сейчас скажет, что уходит от меня, я этого не переживу», — пронеслось у него в голове раскаленной стрелой, и он грубо её перебил:

— Это ты ничего не поняла!

Эрнест разозлился на свою беспомощность, а Кэти удивлённо примолкла — она ещё никогда не видела его таким.

Эрнест встал, подошёл к девушке и навис над ней, как скала:

— Я не хочу тебя больше видеть с дырой в животе! Я хочу о тебе заботиться! Оберегать! В городе я не смогу обеспечить твою полную безопасность. В городе ты мне будешь мешать рационально мыслить, и если тебе будет грозить опасность, то я брошу всех и пойду тебя спасать. Из-за этого могут погибнуть другие мои подчинённые, и вообще весь план Эрика полетит к чертям собачьим! Поэтому ты сидишь здесь и ждёшь, пока я не найду нам совместное безопасное занятие!

Кэти так и застыла с широко открытыми глазами, потеряв дар речи, а Эрнест её обошёл и ушёл, хлопнув дверью.

Но ушёл он недалеко. Через пять шагов он остановился и, опершись спиной о стену коридора, схватился за голову:

«Я идиот! Чего я на неё вызверился? Теперь точно уйдёт! Она не из тех, кто позволяет собой командовать… — он посмотрел на дверь и горько усмехнулся: — Что ж, буду ловить, если что».

Дверь всё не открывалась. Эрнест всё пытался успокоиться… Минут через десять он решил, что уже достаточно спокоен, чтобы вернуться обратно. Извиняться за свои слова он не собирался, обниматься ему расхотелось, а разбираться с возможным побегом девушки он решил оставить на внешнюю охрану усадьбы.

Он вернулся к двери, вдохнул-выдохнул и резко открыл с твёрдым намерением: «Иду сразу спать!»

Кэти тут же подскочила с дивана и вытянулась по стойке смирно.

— Есть ждать! — отсалютовала она и широко улыбнулась.

Эрнест нахмурился и пошёл в спальню, не обращая на неё внимания. Кэти тут же пошла наперерез и вцепилась в него нежной хваткой, а потом ещё и применила приёмы не по уставу: прижалась и погладила. Но Эрнест был невозмутим и стойко шёл к своей цели. В спальню они так вместе и зашли.

Кэти начала расстегивать на нём мундир, он её бережно отстранил и сказал:

— Я спать.

— Я тоже, — не сдалась девушка и потянула ручки обратно к его пуговицам.

— Я сам.

— Хорошо, — согласилась она. — Ты спишь сам, а я с тобой посплю.

Эрнест сдался.

— Подлиза, — усмехнулся он.

— Ещё даже не начинала, — невозмутимо ответила девушка, продолжая расстегивать его мундир.

— Я уточню свой приказ, — строго сказал Эрнест: — Ждать и не грустить!

— Есть ждать и не грустить, — ответила Кэти, принимаясь за пуговицы на рубашке, а когда и с ними было покончено, просунула руки под рубашку и обняла парня, прижавшись щекой к его обнажённой груди: — Я по тебе скучаю, очень.

— Я тоже, — честно признался Эрнест, обнимая её в ответ. — Не знаю, сколько тебе придётся ждать, но и другого ничего придумать не могу, уж извини.

— Да ладно, — потерлась об него носом Кэти, — красавчика можно и подождать, — а потом строго на него посмотрела: — Но теперь раздеваешь меня ты! Чтобы я не зря ждала хоть.

— Я сегодня спать! — не сдавался Эрнест.

— Ты спи-спи, — невозмутимо ответила Кэти, поглаживая его по груди, — я как-нибудь так.

— Что значит «как-нибудь так»?! — возмутился Эрнест.

— Тогда раздевай меня скорее, чтобы ты успел поспать!

Эрнест сдался…

Утром Эрнест напомнил Кэти, что она обещала его ждать и не грустить. Девушка улыбнулась, сказала «Ага» и продолжила застёгивать пуговицы на его мундире. Потом они обнялись «на дорожку», и Эрнест ушёл на задание со спокойной душой.

Когда он зашёл к Элизару, тот уже был готов: в тёмно-синей форме гвардейца, с заплетенной косой и мечом на поясе. Меч Эрнеста удивил, но он ничего не сказал.

Из усадьбы Эрнест выезжал во главе колонны из всадников, выстроившихся в два ряда по пять. Элизар ехал среди его подчинённых, ничем не выделяясь среди них, кроме необычной внешности. Когда они пересекли внешнюю границу приусадебного парка, в небо взмыли два боевых грифона.

Путь до северо-западных ворот занял у них около трёх часов — они ехали не спеша. Люди их встречали по-разному: кто-то не обращал внимания, кто-то улыбался и махал рукой, кто-то уступал дорогу, кто-то плевал в их сторону, кто-то перегораживал дорогу и нелицеприятно изъяснялся и в их адрес. Последних приходилось вежливо, но силой убирать с дороги подчинённым Эрнеста. На остальное они не обращали внимания, сохраняя невозмутимое спокойствие и держась благородно, но не высокомерно.

Через северо-западные ворота отряд проехал не останавливаясь и сразу же направился к штабу главной группировки «северных»: Анклаву Нордвинд во главе с Ала́рдом Нордви́ндом.

На улицах в этой части города было пустынно, как и в другим местах Рейнвеста в это время дня, но отнюдь не из-за жары. Хотя с погодой делегации Эрнеста повезло: была лёгкая облачность, что делала город не таким раскаленным, а воздух был скорее сухим, чем влажным. Одним словом, было не так жарко, и можно было нормально дышать. К слову о «дышать» — здесь не воняло. Улицы в этой части города были чистые, а у домов кое-где даже стояли вазоны с цветами или карликовыми деревьями. На севере города Эрнесту всегда нравилось бывать больше, чем в остальных местах: ему здесь всё напоминало о том, каким был город при правлении графа Ронетт. В центре, где были рестораны и другие достопримечательности, тоже убирали, но только на виду, а подворотни были жутко грязными. Здесь же чисто было везде.

Пусть на улицах никого и не было заметно, но Эрнест чувствовал, что их «ведут». Через три квартала от ворот они свернули на восток и запетляли по переулкам. Штаб «северных» был ровно на центральной оси города и представлял собой самый что ни есть обычный узкий трехэтажный жилой дом, чем-то напоминающий дом Рика в трущобах, что намного южнее отсюда, — узкий высокий дом, где на каждом этаже помещалось всего две комнаты или от силы три, но очень маленьких. Единственным отличием было то, что у дома стояла стража. Двое были на виду у входа в дом, а остальные наблюдали за ними из дома напротив и соседних домов.

Подъехав к дому, Эрнест остановил свою колонну посреди улицы и спешился, отдав поводья своего коня одному из гвардейцев. Он подошёл к страже и представился:

— Я, Эрнест Вотерфол, прибыл по поручению советника Форестера вести переговоры с мистером Нордвиндом о сотрудничестве. Вы не могли бы ему доложить о нашем прибытии?

— Здравствуйте, — ответил один из стражников с явной ухмылкой. — Его нет дома.

«Ясно, самодеятельность», — подумал Эрнест и вежливо спросил:

— Не подскажете, когда он вернётся?

— К сожалению, мы об этом не знаем, — с издевкой ответил стражник.

— Что ж, мы подождём, — равнодушно ответил Эрнест и отошел на середину улицы, чуть подальше от своих. Он задрал голову в небо и помахал наездниками, чтобы те приземлялись, а затем подошёл к своему отряду.

— Спешиваемся. Баз и Готто, перекрываете восточную часть улицы. Арло и Кайден — западную. Эл, остаёшься со мной. Остальным: привязать коней вон у того дома, — он показал на дом напротив и правее штаба «северных» с декоративной металлический оградой, прекрасно подходящей под коновязь, — и оставаться при них.

Когда все подтвердили приказ и отправились его выполнять, Эрнест снова посмотрел в небо — грифоны уже заходили на посадку. Увидели их и стражники и заметно напряглись.

Когда оба грифона приземлились посреди улицы, перегородив её на две трети, Эрнест подошёл к одному из спешихся наездников и громко сказал, чтобы все слышали:

— Мартин, сколько мы можем ждать, прежде чем грифоны проголодаются?

Мартин ненадолго задумался, а потом ответил:

— Около двух часов.

— Через два часа я разрешаю вам охотится в городе.

— Принял, — безэмоционально ответил Мартин, и Эрнест пошёл обратно к Элизару, что ждал его недалеко от уже заметно побледневшей стражи.

Однако не прошло и пяти минут, как дверь открылась и на пороге появился молодой светловолосый мужчина.

— Здравствуйте, я Алард Нордвинд, — представился он. — С кем имею честь говорить?

— Эрнест Вотерфол, правая рука советника Форестера.

— Вы ко мне по делу? — учтиво спросил Алард.

— Да.

— Проходите, — ответил Алард, придерживая дверь, что была открыта наружу.

— Эл, ты идёшь со мной, — сказал Эрнест и зашёл первым.

Алард пропустил гостей внутрь и, прежде чем зайти следом, посмотрел на одного их своих стражников и холодно сказал:

— За самодеятельность будете наказаны.

Весь первый этаж дома был одной комнатой, разделённой ковровой дорожкой на две условные части: налево — кухня, направо — гостиная. На кухне спиной к ним стояла девушка в длинном льняном платье и с русыми волосами, заплетенными в косу. Она что-то готовила и лишь кратко обернулась, но Эрнест успел заметить, что девушка испугалась, а от Элизара снова повеяло холодом.

«Понял. Но об этом поговорим позже», — решил он и остался стоять недалеко от двери вместе с безучастным Элизаром.

— Нам на третий этаж, — сказал зашедший домой Алард и пошёл к лестнице наверх, что была напротив входа, — следуйте за мной.

На третьем этаже хозяин их пригласил их в свой кабинет-библиотеку и предложил присесть на стулья, что стояли перед его письменным столом. Сам же сел за стол.

— Я вас слушаю, — вежливо сказал хозяин, облокачиваясь на стол и чуть наклоняясь вперёд.

— Мы пришли вам предложить официальное сотрудничество с новой властью графства Ронетт. Полный договор о сотрудничестве у меня с собой. В общих чертах он звучит следующим образом. Вы, мистер Нордвинд, становитесь официальным наместником на той части города, которая вам сейчас негласно принадлежит. Границы этой территории официально за вами закрепляются. После подписания договора, вы не имеете права расширять свою зону влияния без предварительного согласования с советником Форестером. На вашей территории вводится в действие новый Городской Устав, по которому должны жить все подконтрольные вам жители города. Вы несёте полную ответственность за то, что происходит на вашей территории, включая благосостояние этой части города, состояние зданий, уровень жизни горожан, их безопасность, соблюдение ими Устава и так далее. С вас взимается пеня за беспорядки и несоблюдение Устава на вашей территории. Что вы получаете взамен: вы становитесь официальным представителем власти графства Ронетт, получаете ежемесячное жалование, получаете право голоса на Городском Совете, который будет проходить раз в месяц с целью решить текущие городские проблемы и планировать развитие города, а также возможность призвать регулярную гвардию для устранения беспорядков на вашей территории. Кроме этого, вы можете подать списки своих людей на рассмотрение для вступления в гвардию с их дальнейшим обучением воинскому делу за счёт казны графства. Это всё. Если у вас есть какие-либо вопросы, готов на них ответить.

— Предложение заманчивое, — задумчиво ответил Алард, откинувшись на спинку стула, — но я не вижу, где вы возьмете силы, чтобы всё перечисленное подкрепить делом. Сами понимаете, что если я сейчас заключу с вами договор, то нарушу нейтралитет со всем остальным городом, и на моей территории действительно начнутся беспорядки, коих сейчас нет, — Алард усмехнулся. — За них вы с меня ещё и взыскивать что-то будете. А вот позвать вашу гвардию на помощь я всё равно не смогу, ведь даже с вашей помощью мы всё равно не сможем отбиться. Так что, к сожалению, мой ответ: нет. Однако я бы хотел ознакомится на досуге с тем договором, что вы принесли. И вот что я вам ещё скажу: если мне понравится новый Городской Устав, то я его начну внедрять уже сейчас. Считайте это залогом нашего будущего сотрудничества.

— Благодарю вас за желание содействовать в развитии города, — вежливо ответил Эрнест, а в душе был немного удивлён и безмерно рад, что в этом городе нашёлся хоть один вменяемый человек, несмотря на те слухи, что о нём ходили.

Он достал папку с договором из своей сумки и протягул её Аларду.

— Благодарю, — ответил Алард, взял папку и положил на край стола. — Буду рад с вами ещё раз обсудить наше сотрудничество, если вы найдете себе достаточно сильных союзников. Могу ли я вам чем-либо ещё помочь?

«А вот и отличный повод!» — снова мысленно обрадовался Эрнест, что не придётся унижаться и просить самому, а вслух учтиво сказал:

— У меня к вам есть личная просьба.

— Слушаю.

— Человек рядом со мной — это Элизар, родной брат девушки, которую мы видели в вашем доме. Он бы хотел с ней поговорить.

Всю учтивость с Аларда как ветром сдуло, и теперь перед Эрнестом сидел крайне недружественно настроенный человек, готовый поубивать гостей на месте. Нет, он не вскакивал, не орал и не хватался за оружие, а лишь уставился на Эрнеста холодным взглядом, от которого тот напрягся и приготовился к бою насмерть. Но тут на него ещё и повеяло холодом справа, от Элизара. Эрнест подумал, что вдвоём они с главарём точно справятся и немного подрасслабился.

Тем временем Алард перевёл взгляд на Элизара и холодно произнёс:

— Только в моём присутствии.

— Я согласен, — спокойно ответил Элизар.

— Прошу за мной, — уже более спокойно ответил Алард и встал.

Он первым вышел из комнаты, за ним Эрнест пропустил Элизара.

Пока они спускались вниз, Эрнест успел почувствовать, что эти двое достаточно успокоились, чтобы не пугать девушку внизу своим грозным видом. При других обстоятельствах он бы оставил Элизара одного решать свои семейные проблемы, но теперь сомневался, что разговор пройдет мирно, и решил не оставлять соратника одного в стане врага.

— Инара, — позвал Алард девушку, когда они спустились на первый этаж. Девушка обернулась, и он продолжил: — Этот человек, — он показал на Элизара, — утверждает, что он твой родной брат Элизар. Это правда?

— Да, — грозно ответила Инара, скомкав в руках полотенце, которым вытирала руки.

— Он хочет с тобой поговорить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, Элизар! — гневно крикнула Инара. — Уходи!

— Зарина… — начал было Элизар. В его голосе чувствовалась привычная Эрнесту теплота.

— Меня зовут Инара! — перебила его девушка. — Зарина умерла, когда вы от меня отказались, — она обернулась к Аларду и попросила с мольбой в голосе: — Прошу, сделай так, чтобы я его больше не видела.

— Вам обоим придётся незамедлительно уйти, — холодно сказал Алард. — Мистер Вотерфол, в следующий раз я вас попрошу взять с собой другого помощника.

— Я вас понял, — учтиво ответил Эрнест. — Мы уходим.

— Благодарю вас, мистер Нордвинд, — учтиво сказал Элизар, и они ушли.

— Я могу ещё что-то для тебя сделать? — грустно спросил Эрнест, подозвав к себе Элизара, когда они выехали из города.

— Думаю, нет, — опечаленно ответил Элизар, и Эрнест понял, что впервые в жизни видит его потерявшим самообладание.

— Если надумаешь, говори, — искренне предложил Эрнест. — Если честно, изначальный план был выкрасть её у «серверных», как только мы подтвердим, что это она. Но сейчас, мне кажется, что это вдвойне плохая идея. Из того, что я успел заметить, с ней там вроде бы нормально обращаются.

— Ты прав, — вздохнул Элизар, — она не выглядела узницей. А я лишь хотел убедиться, что с ней всё в порядке и сказать, что поддерживаю её выбор.

— Извини, что лезу в личное дело, но ты сказал «выбор». Это значит, что её не выкрали из Дремира?

— Нет. Она сама сбежала в шестнадцать лет за приезжим чужеземцем. Не знаю, это был мистер Нордвинд или кто-то другой. Меня тогда не было в городе, а родня пыталась её остановить, заперев дома. Я её потом искал, чтобы спасти, если она не с теми людьми связалась, но безуспешно. Слишком много времени прошло с её побега — больше месяца. Теперь нашёл, и вроде бы она в порядке, значит, и не стоит мне с ней уже больше разговаривать. Тем самым я дам ей понять, что принимаю её выбор.

— Понял тебя. Возвращайся в строй.

Элизар занял своё место в колонне, а Эрнест мысленно горько усмехнулся: «Похоже, на этих переговорах „неугодных“ оказалось двое. Надеюсь, у тебя ещё будет возможность с ней поговорить, собрат по предвзятому отношению».

[2, 3] О том, как Эрнест и Кэти познакомились, можно узнать здесь из короткой поэмы: https://author.today/reader/439310/4071372

Или в прозе, в томе 2, части 1, главах 13-16: https://author.today/reader/393229/3651374

Инара Нордвинд (Зарина из Рода…)

Песня Души: Thomas Bergersen - New Life

Глава 16. Лагерь

Эрнест

Три дня спустя, за полчаса до рассвета.

Группа из двадцати одного всадника во главе с Эрнестом покинула усадьбу графини Ронетты под покровом ночи. Выехав на дорогу, ведущую к Гильдии Магов, они поскакали во весь опор, освещая свой путь тусклыми магическими факелами.

Сегодня гвардия Ронетт была при параде: в коричневых кожаных доспехах с выкрашенными в тёмно-синий цвет металлическими пластинами, на которые были нанесены матовые серебряные гербы графства Ронетт – слева на груди и на правом наплечнике. Две трети гвардейцев были вооружены копьями и короткими мечами, остальные — мечами и луками или арбалетами.

Эрнест ехал с копьём в руках и мечом на поясе, а его доспехи немного отличались: его перчатки были с открытыми ладонями и пальцами, что позволяло беспрепятственно использовать свою магию, рассчитанную в большинстве случаев на касание. Со смертью графа Ронетт свои другие умения он не развивал из-за того, что они хорошо работали только в паре с другим магом, который обладал особой формой магии.

Сегодня гвардия Ронетт вступала в свой первый… Нет, не бой, а рейд. Другими словами, начинала применять силу к неугодным.

Когда они домчались до площади перед Гильдией, Эрнест довольно улыбнулся изменениям, произошедшим с этим местом за ночь. Все четыре дороги были перекрыты стоящими на посту боевыми грифонами и их наездниками из графства Неррон — по двое на дорогу. На крышах домов вокруг площади сидело ещё восемь почтовых грифонов без сёдел и наездников, которые подчинялись боевым грифонам и работали с ними в паре. На ближней к «посольству» половине площади был разбит палаточный лагерь с полевой кухней. Лагерь охранялся ещё десятком пеших гвардейцев графства Ронетт, у которых под командованием были вооружённые добровольцы-мужчины из местных жителей. Их лично отбирал Рик, который знал в этом городе всё про всех и выбирал в охрану лагеря только умелых и идейных — преданных идее возрождения графства.

Эрнест со своим отрядом объехали палаточный лагерь по левой стороне площади, присоединились к такому же отряду Рика и поскакали в город в составе ударной группы из сорока двух человек.

План на сегодня был простой: пленных не брать. Сегодня новая власть официально пачкала руки кровью и убивала неугодных из чёрного списка Рика: убийц, мародёров и насильников. В списке было всего десять человек: по пять на каждый отряд, но все они были довольно известными личностями в городе, а некоторые и главарями местных мелких шаек. Не собирались брать в плен и всех «сочувствующих» задерживаемым, которые оказывали вооруженное сопротивление гвардии. Исключение: женщины и дети. Их надо было обезоружить, обездвижить и оставить в городе с минимальными ранениями, но желательно без них.

Облава проводилась только в южной части города. На всё про всё планировалось два часа. В случае успеха такие вылазки собирались устраивать по два раза в день: утром и вечером.

Когда они доехали до южных ворот и увидели там стражу, которой не должно было быть согласно последним договоренностям Вильгельма с «городом», их копья обагрились кровью, и договоренность была восстановлена силовыми методами. У четверых стражников шансов выжить не было, да и спастись бегством тоже.

Совместный отряд Рика и Эрнеста въехал в город с первыми лучами солнца и тут же разделился снова на два отряда: Рик повёл своих людей вдоль городской стены на запад, Эрнест — на восток.

Первые две цели Эрнесту удалось застать врасплох и убить в собственных же кроватях. Их смерть не была кровавой, но была мучительной: убивал Эрнест, иссушивая человека на глазах его родни или подчинённых, заставляя того сначала истошно орать, а потом беззвучно дёргаться в конвульсиях и безуспешно хватать воздух ртом. Бездыханное тело он потом выносил на улицу и бросал перед домом на всеобщее обозрение. После этого спешившиеся члены его отряда молча садились верхом, и они стремительно мчались дальше к следующей жертве, снося на своём пути всех, кто имел дерзость выйти на них с оружием.

У стремительного броска было преимущество не только внезапности. Высокая скорость передвижения должна была уменьшить риски попадания в засаду. Без ранений от стрел, конечно, не обошлось, но они все не были смертельными, да и отстреляться вполне успешно получилось с помощью своих лучников и арбалетчиков.

За троими оставшимися целями пришлось погоняться по городу, но и те были успешно ликвидированы. Кто-то не успел убежать далеко. Кто-то решил спрятаться, но его сдали местные жители, не побоявшись возможной расправы после ухода гвардейцев. Им Эрнест сообщил о лагере беженцев за южными воротами и отправился со своим отрядом дальше.

Последний неугодный для новой власти решил превратить свой дом в неприступную крепость, в надежде дождаться подмоги от соседних группировок, но сколько он этой подмогой Эрнесту не угрожал, она так и не явилась, и его «неприступная крепость» всё же пала, а он сам был выброшен на улицу, как и все остальные.

На это «представление» собралась уже довольно внушительная толпа, нервно поглядывающая сквозь окна и выглядывающая из дверных щелей и из-за углов домов, и Эрнест решил, что это отличное место объявить во всеуслышание о создании лагеря для беженцев.

Он вскочил на коня, выстроил своих людей в походный порядок в колонну по двое, выехал перед ними и, подняв правую руку с копьём вверх, громко заговорил:

— Прошу внимания! Советник Форестер организовал временный лагерь для беженцев за южными воротами. Условия пребывания в лагере узнаете на месте. Вы там будете в полной безопасности при соблюдении Устава Лагеря. Повторяю: лагерь для беженцев за южными воротами. Принимают всех.

От том, что выпускают не всех, Эрнест тактично умолчал и махнул рукой своим людям — их отряд помчался на выезд из города.

В этот день ни его отряд, ни отряд Рика не потеряли ни одного бойца, но среди них было пятеро легкораненых. Всех раненых Эрнест сопроводил в усадьбу, а остальные были расквартированы в «посольстве» и близлежащих домах, из которых Рик успел изжить постояльцев, предложив им временно переселиться в более спокойные поселения в пригороде.

После встречи с Зариной Элизар попросил у Вильгельма разрешения остаться в усадьбе и предложил свои услуги как целителя. Вильгельм с радостью согласился, а Эрнест решил не спрашивать, зачем Элизару это понадобилось, решив, что тот всё же хочет присматривать за сестрой, пока жизнь в городе не наладится.

Раненые были исцелены в течение нескольких часов и вернулись обратно в лагерь. С ними вернулся и Эрнест, предварительно проверив, что усадьба до сих пор под надежной охраной.

В лагере Эрнест с Риком пробыли до раннего вечера, проверяя, всё ли там устроено как надо, и встречая первых беженцев, а потом вернулись в усадьбу на новое совещание, назначенное Вильгельмом.

Вокруг стола с картой в гостиной Вильгельма вновь собрались четверо: Рик с Эрнестом вносили изменения на карту, а Эрик с Вильгельмом молча ждали, пока те закончат.

Когда Рик с Эрнестом отстранились от карты, Вильгельм приказал:

— Рик, докладывай.

— Первая облава прошла без потерь с нашей стороны, — начал рассказывать Рик. — Все намеченные цели уничтожены. Также уничтожена стража на южных воротах и двадцать местных жителей-мужчин, оказавших вооруженное сопротивление. Женщины и дети не пострадали. Операцию удалось завершить в намеченный срок за два часа. Встреченные нами жители были оповещены о лагере беженцев за южными воротами. Условия пребывания в лагере не разглашались. До моего отъезда сюда в лагерь прибыло четырнадцать беженцев, из них трое мужчин призывного возраста. В целом считаю операцию успешной, но были и ожидаемые проблемы. Думаю, завтра утром мы ещё можем себе позволить снова разделиться на два отряда, но послезавтра уже надо будет держаться вместе и рассчитывать на более организованное сопротивление.

— В чём основная проблема? — спросил Вильгельм.

— Как мы и ожидали, это стрелковые засады на верхних этажах и крышах домов. Магическая защита на наших доспехах позволяет противостоять стрелам, но не арбалетным болтам. Последние не настольного дальнобойные, поэтому эту угрозу в теории можно избегать, если замечать засады вовремя. Но если продвигаться с осторожностью, то на это будет уходить слишком много времени, да и лошадей мы защитить никак не можем. Сегодня стреляли по нам, видимо, желая отобрать лошадей, но через несколько дней могу уже начать стрелять и по лошадям.

— Эрик, есть новые идеи, как этому противостоять? — спросил Вильгельм.

— Увы, нет, — ответил Эрик. — Я знаю одного мага, кто бы мог нам с этим помочь, но я не знаю ни где его искать, ни как уговорить к нам присоединиться. Для того, чтобы действовать двумя отрядами — одним «явным», для казней, и другим «тайным», для вскрытия засад, — нас слишком мало. Думаю, завтра надо устроить ещё два показательных рейда, утром и вечером, а послезавтра уйти в подполье и в тихую уничтожить ещё несколько целей ближе к центру города, передвигаясь подземными ходами, а заодно проверить, кто где окопался. После этого решать заново, что делать дальше.

— Мне нравится это предложение, — ответил Вильгельм. — Есть ли у кого-то возражения?

— У меня есть дополнение, — ответил Эрнест. — Предлагаю Элизару завтра отправиться с нами в лагерь, чтобы не надо было раненых везти в усадьбу и они успели восстановиться до вечернего рейда.

— Поддерживаю, — сказал Рик, и остальные тоже согласились.

— Эрик, что у нас со строительством нового жилья для беженцев?

— Сегодня было начато восстановление и обустройство заброшенных домов в пригородных поселениях на берегу озера. Этим добровольно занимаются местные жители. Я посетил три поселения и убедился, что жители действительно приводят дома в порядок, а не просто создают видимость бурной деятельности. Через неделю должны прибыть новые стройматериалы, а также строители. Тогда мы сможем начать полномасштабное строительство согласно плану. Однако я бы с этим шагом не спешил и сначала бы убедился, что люди действительно будут покидать город и искать у нас убежища.

— Принял. Обсудим это ещё раз через неделю, — ответил Вильгельм и посмотрел на Рика: — Рик, что у нас с пропагандой?

— Устав Лагеря готов. Все гвардейцы и добровольцы с ним ознакомлены. Так же он вывешен на стене «посольства», где регистрируют беженцев. Около него всегда кто-то дежурит, кто его может прочитать тем, кто не умеет читать. Все оповещаются, что, переступая границу лагеря, они безоговорочно принимают положения Устава, но с ними могут ознакомиться только в самом лагере. Пока что все без колебаний шли добровольно в нашу «мышеловку». Сегодня после заката я смогу узнать, как были приняты новости о лагере беженцев в городе, когда со мною свяжутся мои соглядатаи из города.

— Так, Эрнест, — Вильгельм посмотрел на него и усмехнулся, — ну, расскажи нам теперь ты что-нибудь полезное.

— Так ты меня на «полезное» и не посылал, — невозмутимо ответил Эрнест. — С моего прошлого доклада о том, что меня на всех переговорах послали лесом, полем и всеми другими направлениями, ничего не изменилось. Из всех, кого я сегодня отлавливал, никто не «передумал» даже перед смертью и не начал клясться в вечной верности флагу графства Ронетт. Об остальном уже дорожил Рик. Мне нечего добавить.

— Принял, — серьёзно ответил Вильгельм. — Ждать, что они одумаются, мы больше не будем. С завтрашнего дня мы не принимаем больше никакие предложения о сотрудничестве, кроме как от «северных». Их старайтесь пока по возможности не трогать, если сами на нападают и не оказывают помощь остальным. Тем более, что среди них нет людей из чёрного списка.

— Слушаюсь, — ответили хором Рик с Эрнестом, а Эрнест мысленно вздохнул с облегчением, что Вильгельм ему поверил про вменяемость главаря «северных».

— Что у нас с охраной усадьбы? — спросил Вильгельм. — А то тут как-то совсем уж пустынно стало, что мне порой кажется, что я здесь один остался.

— Не переживай, тебя не украдут, — усмехнулся Эрнест. — Нас здесь посменно охраняют оставшиеся два наездника графа Неррона и ещё шесть почтовых грифонов под их командованием. Из стражи осталось всего восемь человек, и они тоже дежурят посменно у главного входа и ворот. Остальные внешние входы-выходы замурованы. Мы проверяли, что в случае нападения на усадьбу подкрепление в виде четырех боевых грифонов прибудет сюда в течение минуты, а любой из наших отрядов, если мы будем в лагере, за четверть часа. Ты главное девушек забери, если бежать под землю надумаешь.

— Заберу, — серьёзно ответил Вильгельм. — Значит, если подкрепление не приходит через минуту, то мы уходим под землю и пробираемся к лагерю?

— Верно, — подтвердил Эрнест. — Если и лагерь падёт, нас не ждите и уходите в Гильдию Магов.

— Мда, — скептически скривился Вильгельм, — граф Неррон не одобрит, если мы так смалодушничаем.

— Что-то вы про меня забыли, — вздохнул Эрик. — Вторую минуту я уж вам как-нибудь обеспечу. Может, тогда и не придётся «малодушничать», если грифоны задержатся в пути.

— Ты прав, — усмехнулся Вильгельм. — Отставить панику.

— Сам же начал, — невозмутимо ответил Эрнест, но Рик его перебил:

— Эрни, хватит его дразнить, а то сейчас на чай пригласит ещё.

— Я могу, — ухмыльнулся Вильгельм.

— Если совещание окончено, — бесцеремонно вклинился Эрик, — то я бы хотел вернуться к своим делам.

— Ты прав, — Вильгельм снова сделался серьёзным. — Итого: завтра устраиваем утренний рейд. Если он проходит по плану и без особых потерь с нашей стороны, то идём на вечерний. Послезавтра устраиваем тайный рейд ближе к полудню, чтобы они успели и подготовится нас встречать, и расслабиться, а затем собираемся на совет в это же время.

На том все и разошлись, подтвердив своё согласие.

По дороге в себе Эрнест зашёл на склад и запасся каанно-танийской водой на сегодня и на завтра. Магии он сегодня потратил немного, и ему нужна была только одна бутылочка, чтобы восстановиться. На завтра он прихватил ещё три.

После этого он зашёл к Элизару и предупредил того, что он завтра на рассвете отправляется с ними в лагерь, где ему придется прожить два дня в «посольстве», а там по обстоятельствам. Элизара он тоже отправил на склад добывать себе зелий «на дорожку» и побрёл в свои покои в надежде, что ему не устроят вдруг неожиданный скандал.

Последнее время Кэти вела себя как-то уж слишком смирно и покладисто, к чему Эрнест всё не мог привыкнуть и ждал подвоха.

Дойдя до своей двери, он замер на несколько мгновений, пытаясь взбодриться, но выходило это у него неубедительно, и он забил, решив, что если вдруг будет неожиданный скандал, то он просто невозмутимо пройдет мимо — и спать. Пусть за окном всё ещё было светло, Эрнест настолько устал, что даже забыл, что надо было поужинать. Сейчас же ему было лень тащиться на первый этаж на кухню и искать, чем бы там поживиться, и он решил просто завтра утром подкрепиться сухпайком перед выходом.

Дверь он отворил скорее вяло, чем решительно, и скорее ввалился, чем зашёл внутрь. Осанка у него оставалось безупречной, но вот привычной чёткости движений как-то не наблюдалось.

В гостиной его ждал сюрприз в виде Кэти в платье — это было первое, чему удивился Эрнест, — и ужина на столе — это было второе.

— Я точно туда попал? — усмехнулся он вслух.

— Туда-туда, — улыбнулась Кэти, вставая с дивана, и помахала ему рукой, приглашая к столу.

— Что-то у меня нет сил есть, — честно признался Эрнест, пытаясь пройти мимо и не особо заботясь, что этим он обидит девушку, которая для него старалась. Заботиться о ком-то у него сейчас тоже не было сил.

Но Кэти подозрительно не обиделась, а подошла, нежно обняла и силой дотолкала его до стола, а потом ещё и нагло усадила на стул.

— Может, ты меня ещё и с ложечки покормишь? — снова усмехнулся Эрнест.

— Жуй давай, не маленький, — строго наказала Кэти, и Эрнест выдохнул с облегчением: это всё же была Кэти.

— А где ты такое целомудренное платье раздобыла? — спросил он после третьей ложки горячего супа, который его подозрительно взбодрил, будто был сварен на магической воде.

— Секрет, — мило улыбнулась Кэти и демонстративно села ровно и грациозно, как графиня.

А платье на ней действительно было очень закрытое, если сравнивать со всеми теми откровенными нарядами, что доводилось видеть Эрнесту до этого. Там даже и снимать ничего не надо было, а тут… тёмно-фиолетовое платье с кружевным воротником-стойкой, декольте тоже прикрыто прозрачным кружевом, слегка свободный покрой, скрывающий формы, длинные рукава и юбка в пол.

Эрнест ел, косился на Кэти, та мило улыбалась, и он окончательно понял, что она уж точно что-то замышляет, но не расспрашивал и продолжал есть молча.

Когда с первым, вторым, десертом и компотом — этот точно был на магической воде — было покончено, Эрнест окончательно расслабился и чуть не уснул прямо за столом. Кэти его растолкала и отвела в спальню.

Там она ему помогла снять доспехи и даже как-то подозрительно не приставала с обнимашками.

— Давай уже, говори, что ты от меня хочешь, пока я не уснул, — обнял её Эрнест.

— А может, я ничего и не хочу, а просто так, — обняла его в ответ Кэти и весело посмотрела на него снизу вверх.

— Ага, как же, — усмехнулся Эрнест. — Я чую заговор, так что колись уже. Может, я даже соглашусь.

— Возьмёшь меня завтра в лагерь? — спросила девушка, преданно смотря ему в глаза, и снова мило улыбнулась.

— И как я могу отказать такой улыбке? — улыбнулся в ответ Эрнест. — Возьму. Будешь охранять Элизара. Выезжаем за полчаса до рассвета. Ты меня будишь за час до рассвета, как и сегодня.

Кэти неподдельно удивилась, а потом расплылась в довольной улыбке.

— Но за границу лагеря ни ногой! — строго предупредил Эрнест. — Я ещё не знаю, вернемся ли мы вечером в усадьбу. Поэтом, может быть, тебе придётся заночевать со мной в «посольстве».

— Подходит! — пришла в себя Кэти. — Мне всё подходит! Ура! План Лили сработал! Ой…

— А… Вот оно что, — рассмеялся Эрнест. — У вас тут теперь свой женский «лагерь» заговорщиц.

— Ага! Бойтесь!

— Это вызов нам с Эриком?

Кэти ехидно улыбнулась.

— Бедный Эрик, — вздохнул Эрнест. — Лили тебя хоть хорошему научит, а ты её… — он наигранно ужаснулся: — Даже страшно представить!

— Эй! — возмутилась Кэти. — Я девушка порядочная!

— Ага, — снова засмеялся Эрнест, — порядочно развратная.

— Ну тебя! — попыталась высвободиться из объятий Кэти, а когда у неё ничего не вышло, гордо заявила: — Сам такой!

— Ага, — довольно улыбнулся Эрнест, поцеловал её в лобик и отпустил. — Но сейчас я не-развратно спать, и возражения не принимаются.

Кэти его тут же обняла обратно и, прижавшись щекой к груди, тихо сказала:

— Я рада, что ты меня завтра берешь с собой. Я тебя не подведу. Честно.

— Я знаю.

Сегодня «мужской» лагерь одержал небольшую победу над столицей графства Ронетт. Сегодня «женский» лагерь одержал внушительную победу над одним мужчиной. Однако Эрнест был рад обоим событиям.

Глава 17. Послушные

Эрик

Неделю спустя.

С каждым днём гостиная Эрика становилась всё больше похожей на гостиную Вильгельма, с одной лишь разницей: у него везде был идеальный порядок. И в этом была не столько заслуга Лили, не смевшей перекладывать документы своего напарника без его ведома и разрешения, сколько его самого. Он всегда сортировал всё по только ему понятным критериям и раскладывал по местам после использования.

Однако Лили тоже внесла свою лепту в то, чтобы гостиная всё же оставалась уютной гостиной, где бы нашлось место и для приёма гостей.

Один диван и оба кресла были сдвинуты лицом к окну и стояли полукругом вокруг низкого овального чайного столика. Второй диван стоял у правой стены комнаты, у входа в спальню, а рядом с ним — небольшой круглый столик и узкий книжный шкаф. Книг там было немного, но это были только книги для Лили. У противоположной стены находился книжный шкаф, в три раза больше — шкаф Эрика. Этот уже был забит до отказа книгами и папками с документами. Всё остальное место в комнате занимали шесть прямоугольных столов, расставленные в два ряда с широким проходом между ними — проходом от входной двери до «гостевого» уголка у окна. Два стола были пустые, рядом с ними стояло по два стула. На третьем была расстелена огромная карта с разнообразными пометками и фигурками, на четвёртом красовались макеты каких-то зданий, а ещё на двух стояли аккуратные стопки книг и документов.

Благодаря удачной расстановке мебели в комнате было будто три комнаты: уютная гостиная у окна, читальня для Лили и кабинет со столами для Эрика.

Эрику нравилось, когда Лили сидела неподалёку от него на своём диване рядом с книжным шкафом и что-то читала. Она знала, что не стоит отвлекать разговорами, если он сам не заговорит, и сидела молча, но всё же создавая непередаваемый уют в комнате лишь одним своим присутствием. Девушка не отвлекала его от забот, а просто прогоняла прочь то чувство одиночества, которое сопутствовало ему во время почти всех его прошлых исследований. Она не давала ему усомниться в том, что он затеял всё это не зря. Эрик на неё периодически подглядывал и видел в ней олицетворение тех людей, для которых старался сделать мир лучше.

«Девушку» он в ней, конечно, тоже видел и иногда бросал всё, чтобы побыть с ней рядом. Но совсем уж часто таких вольностей себе не позволял. Да и Лили себя вела себя так скромно и увлечённо своими занятиями, что порой он стеснялся отвлекать её от своих дел.

У каждого из них было по своему письменному столу, и они часто ходили друг в другу в «гости», подсаживаясь напротив, когда работали над чем-то сообща.

К Лили иногда приходила Кэти, но они чаще уходили гулять в парк при усадьбе, чем оставались шушукаться на диване у окна. Всё же женские сплетни не терпят лишних ушей.

У Эрика было много разных гостей, но они чаще собирались вокруг одного из столов и обсуждали что-то стоя.

В свободное время Эрик с Лили любили сидеть на диване у окна и смотреть на озеро и бескрайние степи Весталии, всё манящие их в даль. Они часто обсуждали свои следующие путешествия, но всегда сходились к тому, что им и здесь сейчас хорошо и интересно.

В один из таких ранних вечеров, когда Эрик закончил со своими делами и безмятежно сидел на диване в обнимку с Лили, к ним постучали. На пороге оказалась Кэти с восторгом в глазах.

— Идём скорее! — воскликнула она. — Там над городом такая красота происходит! Никогда такого не видела!

Лили тут же заинтересовалась и побежала за Кэти к выходу из усадьбы. Эрик заподозрил неладное и быстрым шагом пошёл следом.

— Твою ж мать! — в сердцах выругался он, выйдя на улицу. Обычно при девушках он себе такого не позволял, но тут уж не сдержался. — Вот как всегда, этому уроду надо было припереться туда, куда не звали, и нарушить все планы!

На него удивлённо обернулись: и девушки, и стражники у входа.

Эрик скептически скривился, вздохнул и выдал:

— У этого «природного явления» есть вполне конкретное человеческое имя — Марк.

Кэти задумалась вслух:

— Маг, значит… Маг… Молнии… Х-м-м… Таких вроде было двое всего. Одна пропала… Марк Эренский?!

— Он самый, — снова вздохнул Эрик. — Я не знаю, кто его разозлил, но как бы он там не поубивал тех, кто нам ещё нужен, — Эрик обернулся к гвардейцу у входа: — Если тебе не сложно, можешь оседлать двух коней? Я за Эрнестом. Нам надо его остановить.

— Сделаю, — ответил гвардеец и побежал на конюшню.

Эрик побежал за Эрнестом, Кэти помчалась на конюшню вслед за гвардейцем, а не знающая за кем бежать Лили так и осталась стоять у входа, заворожено наблюдая за вспышками молний, которые пронзали небо над городом. Они ослепительно сияли даже средь бела дня, соединяясь с редкими белыми облаками, и казалось, что сами небеса разгневались на город, а не наоборот.

По дороге к Эрнесту Эрик всё же заскочил к себе, надел куртку, перчатки и прихватил трофейный меч. В дверь комнаты Эрнеста он соизволил постучаться, но, зная, что Кэти не с ним, тут же распахнул её и заорал:

— Эрнест! Ты здесь?!

— Здесь. Чего орёшь? — возмутился Эрнест, выходя из спальни и надевая рубашку на ходу.

— Нам надо остановить мага пятого уровня, пока он весь город не разнёс! Я сомневаюсь, что он меня просто так послушает, поэтому мне нужен ты.

— Понял, — смягчился Эрнест. — Дай минуту.

Он зашел в уборную и вышел оттуда с мокрой головой и в мокрой рубашке, с которой капало на штаны и на пол.

— Готов. Ты его знаешь?

— Да. Это мой друг, — сказал Эрик и быстро поправился: — Бывший.

— Форма магии? — лишь спросил Эрнест, быстрым шагом выходя в коридор вслед за Эриком, и они побежали на первый этаж.

— Молнии и Сила Слова. Вторая — не атакующая, но может быть довольно противной, делая его неуязвимым.

— Марк Эренский, что ли? — удивился Эрнест, оборачиваясь к Эрику. — Насколько я помню его биографию, он никогда города не разносил.

— Ха! Читал я её. Он там такой белый и пушистый, что самому не верится, что это про него написано. В общем, разносил… По молодости, — Эрик усмехнулся, — со мной вместе.

Когда они выбежали на улицу, молнии уже прекратились, но…

— Кэти!!! — заорал Эрнест. — Назад!!!

Девушка обернулась и, послав ему воздушный поцелуй, поскакала дальше через внешний парк усадьбы. Зная, что он её не возьмёт с собой, она решила дать себе фору.

— Твою ж мать!!! — теперь выругался Эрнест, вскакивая на одного из коней, что уже их ждали у входа.

Лили хихикнула, а Эрик обернулся на звук и понял, что она до сих пор здесь.

— Ни шагу за порог! — строго приказал он.

— Слушаюсь! — весело сказала девушка и встала по стойке смирно.

— Я серьёзно, — сказал Эрик вскакивая в седло.

— Давай, догоняй, — хихикнула Лили, — пока они друг друга не поубивали.

— Марк с Эрнестом? — скептически уточнил Эрик. — Вряд ли.

— Не-а, Эрнест с Кэти!

Эрик закатил глаза, а Лили ему послала воздушный поцелуй и примерно ушла в дом.

«На грифоне бы туда, — думал Эрик, безуспешно пытаясь нагнать Эрнеста с Кэти, — но этот неадекват посбивает нас в воздухе и даже не будет разбираться, на чьей мы были стороне».

Эрнест всё же догнал Кэти и, перехватив поводья её коня, попытался остановить. Эрик начал их нагонять и, услышав ругань, понял, что Лили была права.

— Я не упущу возможность увидеть Марка Эренского в действии!!! — возмущалась Кэти, отбиваясь от Эрнеста.

— Я сказал: назад!!! — не сдавался тот.

За Кэти Эрик не особо не переживал, да и вообще она у него в первую очередь ассоциировалась с магом, а во вторую — с девушкой. Не спасало ещё и первое впечатление, когда он принял её со спины за мужчину. В общем, он решил, что с ними она точно не пропадёт, да и за себя постоять тоже сможет, а ещё больше времени терять на семейные разборки он не хотел. Когда пропали молнии, Эрик неожиданно для себя перестал переживать за город и вдруг распереживался за Марка.

— Я сказал: вперёд!!! — заорал он и присвистнул.

Конь Кэти тут же взбесился и понёс девушку вперёд, выдирая поводья из рук Эрнеста. Та чуть не свалилась с седла, но всё же смогла удержаться. Не успел Эрнест понять, что произошло, как его конь помчался следом. Да и конь Эрика тоже не отставал теперь.

До границы с городом они домчались менее чем за четверть часа, а там Эрик всё же успокоил коней другим свистом, и они поехали чуть помедленнее, чтобы окончательно не загнать их и всё же доехать.

На улицах было пустынно, молнии в небе уже не сверкали, и определить, где Марк, было бы сложно, если бы над центром города не стояли столбы серого дыма. Это, конечно, не означало, что Марк до сих пор там, но, зная повадки своего бывшего друга, Эрик всё же решил сначала проверить это место.

«Судя по тем молниям, что я видел до этого, — размышлял он, — Марк был где-то близко к центру города. Задеть его там могли только „центральные“ — другие туда не сунутся. Если его заставили раскошелиться на сильную магию, то он пошёл на главаря напролом и его окружили. Учитывая, сколько их там, он до сих пор должен быть в центре города».

Эрнест ехал мрачнее тучи, и когда Эрик поравнялся с ним, чтобы обсудить тактику, то понял, что теперь ему договариваться не с кем.

— Я тебя убью, Эрик, — холодно сказал Эрнест, видимо догадавшись, что кони первый раз понесли из-за него.

— Марк её не тронет, — спокойно ответил Эрик, — если она не будет на него нападать. Остальным будет не до неё.

Эрик отъехал от Эрнеста и окликнул задорно улыбающуюся девушку с безумными глазами:

— Кэти! Держись нас! На Марка не нападай!

— Ага! — оскалилась девушка, даже не обернувшись, и Эрик впервые засомневался, тех ли людей с собой взял.

Только они добрались до центральной площади, как кони тут же встали на дыбы и чуть не поскидывали своих всадников. Это их и спасло — «волна» из молний не докатилась до них всего на каких-то пять шагов. Они отъехали чуть назад и спешились. Привязали коней у крайнего дома и быстро подбежали обратно к краю площади.

Половина площади была неравномерно в дыму, пять зданий полыхали на высоту всех трёх этажей, ещё с десяток были расколоты вертикальными трещинами с почерневшими краями от крыши до земли. Эрик насчитал трёх бездыханно валяющихся на мостовой грифонов и несколько десятков еле заметно шевелящихся и стонущих людей. Посреди всего этого хаоса расслабленно и неподвижно стоял высокий стройный мужчина, засунув руки в карманы штанов. Вокруг него бешено носилось восемь шаровых молний, фигача разрядами в тех, кто подходил к ним сзади и с боков, а перед ним танцевала девушка с белыми косами и сверкающими клинками!

«Похоже, Марк всех стрелков убрал, — решил Эрик, убеждаясь, что этот слегка смуглый маг с короткими каштановыми волосами и во всём сером действительно его бывший друг, вспоминая вертикальные вспышки молний, которыми тот всегда разил только тех, до кого не мог дотянуться горизонтально. — Значит, можно попытаться пробраться к нему и дать понять, что мы заодно».

— Ух ты!!! — восторженно воскликнула Кэти. — Смотрите, какая у него напарница! Сама сияющая смерть! Я к ним!

Эрнест еле успел схватить её за руку и удержать.

— Как ты к ним подберешься?! — возмутился он.

— У меня Барьер! — безуспешно попыталась вырваться Кэти. — Не парься! Я к ним проберусь и скажу, чтобы отступали сюда. Мы же их заберём в лагерь? Правда?

— Заберём, — согласился Эрнест. — Но ты идёшь туда при одном условии…

— Согласна! — перебила его Кэти.

— Вы с той девушкой, — строго продолжил Эрнест, — тут же уезжаете в лагерь. Эрик поедет с вами. Мы с Марком, если он окажется на нашей стороне, прикроем ваш отход.

— Я что, самый немощный тут? — возмутился Эрик. — Я могу остаться с Мар…

— Заткнись! — перебил его Эрнест. — Ты её сюда втянул — ты и выводишь!

— Понял, — быстро сдался Эрик, решив, что он всё же был не прав изначально, втянув сюда и Кэти.

— Всё! Я побежала! — снова попыталась вырваться Кэти.

— Да посмотри же хоть куда бежать собралась сначала! — продолжал возмущаться Эрнест. — Обстановку оцени!

— Всё я уже оценила! — возмутилась в ответ Кэти. — Пускай, пока она не поменялась!

Эрик мысленно вздохнул и ещё раз решил, что со сговорчивой Лили ему жутко повезло. Он перевёл взгляд на Марка и тут же заорал:

— Быстрее!!! К ним подмога идёт!!!

Эрнест отпустил Кэти — та сделала два шага и остановилась.

«Испугалась, что ли?» — успел подумать Эрик, как Кэти просила:

— Эрик, что мне Марку сказать, чтобы он мне поверил?

— Скажи: «Я с тем, кто оставил тебя подыхать в пещере». Он поймет.

Эрнест удивлённо уставился на Эрика, а Кэти кивнула и умчалась в гущу дыма и людей.

Эрик всё стоял и наблюдал, как по улицам с противоположной от них стороны на площадь текут новые волны людей, и всё не знал, как он может подать сигнал бывшему другу, чтобы тот хоть обернулся назад.

— Это «северные», — сказал Эрнест, глядя в ту же сторону. — Не берусь гадать, на чьей они окажутся стороне. Скорее всего, на своей.

Кэти влетела в стену дыма, но даже не закашлялась, а пробежала её насквозь, выныривая за спинами нападающих. Вдруг в неё ударила молния, и Эрик краем глаза заметил, как Эрнеста передёрнуло. Кэти же не обратила на молнию никакого внимания.

«Не знал, что он такой дёрганый и впечатлительный», — снова удивился Эрик поведению Эрнеста рядом с Кэти, но тут же переключил внимание на девушку — та смешалась с толпой и пропала из виду.

Прошло несколько длинных мучительных минут. Кэти всё не было видно, а Эрик начал нутром чуять, что и их с Эрнестом скоро окружат. Он коротко оглянулся — за их спинами пока было чисто — и пошёл поближе к коням.

Когда он вновь взглянул вперёд, то ужаснулся: Кэти сцепилась в смертельной схватке с девушкой, что была с Марком. Тот достал руки из карманов, а Эрнест уже шёл к площади, будто на таран.

Вдруг Марк резко присел, Эрик бросился к Эрнесту и в последнее мгновение дернул того за руку что есть силы на себя. Эрнест на миг остановился. «Ковёр» из молний не достиг его всего на шаг.

— Жди, сказал! — прошипел Эрик.

— Да понял! — вырвался из захвата Эрнест. — Я просто свихнусь, если увижу её ещё раз с дырой в животе.

— Так натренируй её лучше! — не впечатлился Эрик.

— Тренирую.

— Вот и не ной.

«Северные» оттащили с десяток своих человек из авангарда с площади и дружно отступили на несколько шагов назад.

Марк разнял девушек и, засадив своей напарнице шлепок под зад, отправил её в нужном южном направлении. Девушка уж было обернулась, но Кэти схватила её за руку и потащила к своим, пробегая прямо по валяющимся на земле парализованным людям. На их пути больше никто не стоял. Марк развернулся лицом к северным.

Не успел Эрик сказать Эрнесту, что это знак об ожидании союзника, как тот уже умчался в сторону бегущих девушек. Пробегая мимо Эрнеста, Кэти отпустила Настю и со всей дури засадила по его руке рукой прямо на ходу, развернулась вокруг своей оси и побежала дальше. Эрнест на неё кратко обернулся, но не остановился.

Эрик снова обернулся — всё ещё никого — и подбежал к коням. Двух он отвязал и повел девушкам навстречу.

С тех пор, как они заявились на площадь, не прошло и четверти часа, и Эрик поймал себя на мысли, что снова бросает друга в беде, пусть и бывшего. Вот только на этот раз он не был однозначно уверен, справится ли тот даже вместе с Эрнестом.

— Это Сия! — крикнула Кэти, подбегая к одному из коней, а Эрик с удивлением разглядел, что Сия — это та дремирская девушка-воин с Совета, которая стояла за Главой Касты Воинов Дремира.

По удивлению на лице Сии он понял, что та его тоже узнала, но она ничего не сказала и быстро вскочила в седло. Следующей в седле была Кэти. Эрик побежал к своему коню, но вдруг мимо его головы просвистел нож и застрял в глазу человека, вынырнувшего из-за угла.

— Нож верни! — крикнула Сия, пока тело ещё не успело упасть.

Пришлось Эрику бежать за ножом, потом за конем, а затем снова «плестись» следом за двумя девчонками, скача на коне во весь опор.

На улице до сих пор было пустынно. Напарников того, кто пытался стащить его коня, он не видел ни тогда, ни сейчас, когда вертел головой по сторонам и периодически оглядывался. Эрик нутром чуял подвох, но всё не мог определить, откуда он придёт.

Подвох просвистел мимо его уха и, со звоном врезавшись в каменную стену дома справа от него, отлетел стрелой на мостовую.

— Кэти!!! Налево!!! — заорал Эрик, увидев, что они приближаются к очередному перекрёстку.

Он уж было подумал, что его крик потонул в конском топоте, но вместо Кэти обернулась Сия и, кивнув ему, увела коня налево, а за ней и Кэти. Мимо Эрика снова просвистела стрела, прилетевшая уже с другой стороны, но он всё же успел свернуть с центральной улицы в переулок.

По нему они проскакали до следующего перекрестка. Эрик заметил, как Сия уводит своего коня направо, но не успел он подумать, что это разумное решение, как её конь споткнулся и упал, а девушка вылетела из седла. У Эрика перехватило дыхание, но он быстро опомнился и увёл своего коня в сторону, чтобы не затоптать упавших, краем глаза заметив, как Кэти проскакала мимо. До падения девушки ехали рядом.

Когда он, наконец, смог остановить коня, то тут же обернулся, ожидая увидеть раненую девушку лежавшей на земле, но вместо этого он увидел Сию без единого пятнышка на одежде, прильнувшую к стене дома. Её конь всё пытался встать, Кэти скакала обратно, а Эрик увидел, как Сия открывает рот, чтобы заорать, и… Свалился с седла.

— Ложись!!! — донеслось до него, пока он перекатывался и вскакивал на ноги.

Его конь жалобно заржал. Эрик тут же отскочил в сторону — в мостовую ударило две стрелы.

До Сии он бежал зигзагами, на ходу вспоминая карту города: «До ворот ещё десять кварталов. Дальше надо…»

— Дальше пешком! — крикнула Сия Кэти, и Эрик подумал, что эта дремирская девушка умеет читать мысли.

Кэти спрыгнула на землю, отправила коня в сторону южных ворот и нырнула в просвет между домами, где уже скрылась Сия. Эрик вбежал следом. Он, конечно, ожидал, что они окажутся в тупике, но вот совсем не ожидал, что Сия «откроет» дверь с ноги и бесцеремонно ворвётся в чей-то дом, а Кэти, вынеся дверь в доме напротив, побежит вслед за Сией.

«По-моему, это они меня охраняют, а не я их, — усмехнулся Эрик, влетая вслед за девушками, закрывая за собой качающуюся дверь. Он спрятался за ней, а Кэти осталась стоять справа от входа.

Только здесь Эрик позволил себе кратко выдохнуть, безуспешно оглядываясь по сторонам в полумраке. С этой стороны дома не было окон, а глаза к темноте ещё не привыкли.

Вдруг в стене напротив появилась узкая полоска света и осветила Сию, стоящую у медленно открывающейся двери во внутреннюю комнату. На её лице не было ни испуга, ни удивления, а лишь холодная решимость сражаться до конца.

Как Эрик ни хотел ей крикнуть, чтобы она не убивала местных жителей — а он знал, что загнанные в угол дремиряне разве что детей не трогают, и то не всегда — он лишь сжал зубы до хруста и принял следующую смерть на свою совесть.

«Раз я не уберёг девушек, и им приходится убивать мирных, то и отвечать мне», — решил он.

Дверь замерла, открывшись всего на две ладони, и старческий голос прошептал:

— Сюда. Скорее.

Сия махнула рукой, сжимающей нож, приглашая следовать за ней, и нырнула в пятно света.

На улице послышались голоса.

Кэти бесшумно пошла за Сией, но Эрик перехватил её по дороге и шепнул на ухо:

— Ждать меня за дверью. Это приказ.

Кэти кивнула, и он её отпустил.

«Надеюсь, она только Эрнеста не слушается», — подумал Эрик и бесшумно занял её место у входа в дом, погружаясь обратно во мрак.

— Их трое, — послышалось с улицы. — Девок брать живыми, но можете покалечить, вылечим. Вы трое — налево, остальные — за мной.

«Значит, их меньше десятка, — подумал Эрик, перехватив длинный нож Сии поудобнее — он всё это время держал его в руке, так и не успев отдать, — и сделал шаг в сторону вдоль стены, чтобы не попасть в пятно света, когда объявится погоня.

Дверь распахнули с ноги — свет резанул Эрика по глазам, но внутрь никто не зашёл.

«Сейчас запустят неудачника», — подумал он и остался стоять, как стоял, прикрывая глаза.

Будто читая его мысли, в дом впихнули человека чуть ли не пинком под зад. Эрик не пошевелился, а тот заозирался по сторонам, привыкая к полутьме.

— Ну, что там? — послышалось с улицы.

— Тут всего один! — крикнул «неудачник», наконец разглядев Эрика, а распахнутая дверь, ударившись о стену, полетела обратно и сама собой закрылась.

В следующее мгновение в мире на одного неудачника стало меньше, а у Эрика появился «щит» с перерезанным горлом. И вовремя! Следом вошло двое гостей, а третий остался придерживать дверь открытой, но всё, что они увидели — это их напарника, стоящего к ним спиной. Эрик со «щитом» бросился на ближайшего нападающего, роняя на него свою первую жертву и сбивая с ног. Его напарник успел увернуться, но тут же рухнул замертво на пол. Третий у двери успел выхватить меч, но промахнулся мимо Эрика. Меч выпал из его покалеченной руки, а из горла хлынула кровь — Эрик потянул его на себя, давая упасть внутрь, и под скрип закрывающейся двери добил последнего, кто всё ещё пытался спихнуть с себя бездыханное тело первого неудачника.

Всё произошло так быстро и стремительно, что нападающие не только не успели позвать на помощь, но даже не успели об этом подумать.

Не теряя ни мгновения, Эрик подтащил всех трёх к двери, забаррикадировав её, не давая открыться внутрь. Теперь этот вход в дом был наглухо замурован, и осталось понять, есть ли безопасный выход с другой стороны. Вытерев нож Сии об одну из своих жертв, он подошёл к внутренней двери и приоткрыл её на ширину ладони.

— Я один, — сказал он спокойным голосом.

— Заходи, — ответила Сия.

Эрик зашёл не таясь и огляделся. Сия стояла у двери с ножом наизготовку — он ей отдал второй. Кэти была в другом конце небольшой гостиной и прикрывала собой старушку, обнимающую внучку. Девочка зарылась лицом в бабушкин фартук и дрожала, а вот сама бабушка была на удивление спокойна.

— В ту комнату не ходить, — сказал Эрик глядя на старушку. — Я завтра пришлю отряд, чтобы убрали.

Старушка кивнула.

— Уходим, — он махнул Кэти. — С той стороны было ещё трое, но здесь они не пройдут, — он обернулся к Сие, — будешь замыкающей.

— Слушаюсь, — ответила девушка, и Эрик мысленно вздохнул с облегчением, что его сегодня все слушаются.

Он подошёл к окну и посмотрел на центральную улицу через полупрозрачную занавеску — там было так же пустынно, как и тогда, когда они неслись по ней на конях. Выходить туда Эрику совсем не хотелось, но выход был один. Девушки подошли к входной двери.

— Я выхожу первым, — сказал Эрик, — и иду по улице к южным воротам. Вы выходите вдвоём, если я сделаю двадцать шагов и в меня ничего не прилетит. Сразу же перебегаете на другую строну и бежите до второго переулка. Важно! Второго! Направо, налево и дальше на юг четыре квартала. Направо. Налево. Два квартала на юг. Если за вами нет погони, то так бежите до самой стены. Вдоль стены к воротам. Там серая зона и нет стражи. Если я вас не догоню, уходите сами. Если будет погоня, то выбираетесь обратно на центральную улицу. Если я выйду и меня пристрелят — окапываетесь здесь и пытаетесь уйти ночью. Запомнили?

— Да, — хором ответили Кэти с Сией.

Эрик взялся за дверную ручку, шумно выдохнул и, открыв засов, вышел за дверь с видом живущего тут хозяина. Вышел и, не оглядываясь по сторонам, просто не спеша пошёл на юг.

Он прошёл двадцать шагов, и с ним ничего не случилось, но расслабляться и думать, что тем семь человек были единственной погоней, он не спешил.

Вскоре по другой стороне улицы пробежали Кэти с Сией, и он ускорил шаг. Когда девушки скрылись в правом переулке, он как раз дошёл до первого с левой стороны и свернул в него, а там уже побежал. Через квартал он свернул направо и побежал на юг, на каждом перекрёстке поглядывая на центральную улицу и прислушиваясь.

Могло показаться странным, что он отпустил девушек вдвоём, а не отправился с ними, чтобы их охранять. Однако Эрик знал, что Рик с Эрнестом уже вычистили ту часть города от всякой мрази, и считал, что бо́льшей опасностью является погоня, которая могла прийти за ними по его улице или по центральной. Погони он до сих пор не заметил, но продолжал отвлекать внимание на себя.

Когда до ворот оставалось четыре квартала, он выбежал на центральную улицу и, перебежав её, побежал дальше наперерез девушкам. Добежав до улицы, по которой должны были бежать девушки, он остановился осмотреться у угла крайнего дома. Девушки нашлись на квартал южнее него. Бежали они так, как он и наказывал: первой зигзагами бежала Кэти, а за ней Сия. Ни слежки, ни погони он за ними не заметил и пустился следом.

Догнать он их смог только у ворот, когда они спрятались за крайним домом, оценивая обстановку. Эрик заметил, что девушки довольно спокойны, и просто пробежал мимо, решив оценивать обстановку на ходу, и не прогадал — вокруг было тихо и спокойно. Он добежал до арки ворот, пробежал её до середины, отскочил к одной из стен и обернулся — девушки уже бежали следом.

— Прямо до лагеря! — крикнул он, когда они почти подбежали к нему и начали замедляться.

Обе девушки тут же ускорились и выбежали из города. Эрик остался стоять. Дальше ему их прикрывать не надо было — дальше уже была их территория. Единственная опасность могла прийти с севера, и подставлять ей спину, беспечно убегая, Эрик не собирался.

На город начали опускаться сумерки, и теперь он казался Эрику не пустынным, а заброшенно-зловещим. Погони всё не было. Эрик позволил себе лишь раз обернуться и, убедившись, что девушки уже вбегают в лагерь, снова уставился в зловещий зев города, дожидаясь Марка с Эрнестом в тени арки ворот.

Глава 18. Они нашли друг друга

Эрнест

Эрнест вбежал в стену дыма, что отделяла его от Марка. Он задержал дыхание и прищурил глаза, но тут же заподозрил неладное: глаза не щипало, хоть и видно было плохо. Он вдохнул — не почуял гари.

«Вот зараза! Ничему её жизнь не учит! — разозлился он, правда, тут же попытался себя успокоить: — Ладно, всё потом. Зато у меня теперь есть прекрасная возможность отыграться на этих уродах, что сидели всё это время, поджав хвост, а теперь повылазили из нор непонятно для чего».

Эрнест добежал до Марка и, остановившись справа от него, представился:

— Я Водяной, водный маг пятого уровня. Предлагаю их здесь задержать на полчаса, а потом начать отступать на юг, в лагерь.

— Сегодня я Белояр, — ответил Марк, не оборачиваясь. — Маг пятого уровня. Защита нужна?

«Белояр? Зря он Дремир не уважает, выбрав такое прозвище», — удивился Эрнест, но вслух лишь сказал:

— Нет. У меня своя.

В его левую руку тут же прилетел легкий разряд молнии, и Марк спокойно спросил:

— Защита сработала?

— Да.

— Отлично! — вдруг воодушевился Марк. — Отходим налево, под дымовую завесу. Грифоны скоро очухаются.

Не успел Эрнест удивиться столь быстрой смене настроения нового знакомого, как тот резко достал руки из карманов и… побежал в сторону двух пылающих домов слева! Эрнесту ничего не оставалось, как побежать за ним следом. Один в лоб против толпы он бы не выстоял, ведь его магия лучше всего работала в ближнем бою. На это он и рассчитывал: что Марк прикроет его, а сам он ломанётся в ближний бой, но Марк сбежал.

В толпе тут же заржали, и с обеих улиц, по которым пришли «северные», к ним на перехват рванули самые смелые. Марк уже нырнул в серый дым. Мимо Эрнеста просвистели несколько стрел и скрылись из виду вслед за Марком. Эрнест нырнул в дым, отскочил вправо, сделал несколько шагов и обернулся лицом к погоне.

— Сюда! — крикнул Марк, и в Эрнеста врезалась тонкая молния справа, оставляя за собой чистый безоблачный след.

Эрнест снова ничего не почувствовал и побежал по следу. Когда он вынырнул из дыма, то оказался в пустом «кармане» среди окружающей его со всех сторон непрозрачной дымовой завесы, в центре которого стоял задумавшийся Марк.

— Эти с теми, что были на площади ранее? — спокойно спросил он, увидев Эрнеста и не особо переживая о погоне.

— Нет, это «северные», — ответил Эрнест, останавливаясь рядом с Марком и снова разворачиваясь лицом в сторону врага.

— Значит, они мне не нужны, — задумчиво ответил Марк.

— Они нужны мне! Живыми! — возмутился Эрнест, поняв это по-своему.

— Не парься, я никого ещё сегодня на площади не убил, — так же задумчиво ответил Марк. — Засада в домах не в счёт. Лучше скажи: ты знаешь, куда мог сбежать главарь тех, кто сейчас валяются на площади?

— Да.

— Тогда… — Марк вскинул руку, и по дыму перед Эрнестом с треском, взрывами и яркими вспышками пробежала сетка молний. Послышались вопли и стоны. Через несколько мгновений дым частично рассеялся, увеличивая чистый «карман», и на землю попадали люди.

«То есть мы здесь не прятались, а заманивали в ловушку?!» — удивился Эрнест, а Марк продолжил свою мысль:

— Тогда предлагаю договор: ты сегодня ведёшь меня к главарю, я с ним разбираюсь, а послезавтра я иду с тобой и делаю, что тебе от меня понадобится без лишних вопросов. Что скажешь?

— Ты его убьёшь? — с сомнением в голосе спросил Эрнест, всё пытаясь на ходу сообразить, чем их планам грозит смерть главы «центральных».

— Я что, похож на головореза, по-твоему? — возмутился Марк. — Просто объясню, как делать не надо, и валим оттуда куда скажешь.

По площади разнёсся душераздирающий вопль разъяренного грифона. Марк злорадно улыбнулся, а у Эрнеста похолодело в груди.

— Ты и грифонов не убил?! — ужаснулся он, представляя ту бойню, что сейчас устроит на площади хоть один очнувшийся раненный грифон.

— Нет, — продолжал скалиться Марк. — Я не добрый.

«По-моему Эрик был прав, что этот невменяемый разнесёт весь город», — осознал Эрнест, и до него дошло, что его задача всё же не спасти Марка от банд, а спасти город от Марка, то есть отвести того туда, куда ему надо.

— Я тебя отведу, — сказал он вслух. — Нам надо на северо-восток отсюда.

— Отлично! — воодушевился Марк. — Уходим красиво, а потом ты ведёшь. За мной!

Марк тут же бросился сквозь дым в сторону истерических криков людей и режущего уши стрекота грифонов, видимо, намереваясь попасть на «северо-восток», пересекая площадь с запада на восток у всех на виду, а Эрнест подумал, что Кэти он всё же расцелует за то заклинание неуязвимости, что она на него повесила, а не будет ругать.

Дым вокруг Марка вновь расцвел сеткой скрежещущих молний, а Эрнест, уж было собравшийся сделать шаг, непроизвольно замер и дождался, пока они погаснут, прежде чем двинуться следом.

Он пробежал сквозь «туннель» в дымовой завесе, оставленный Марком, и оказался посреди жестокого побоища: по площади носился разъяренный грифон, волоча за собой одно крыло, и хватал то передней лапой, то клювом всех, до кого мог дотянуться. Здания полыхали, люди валялись на земле и стонали, люди удирали от грифона и орали, а Марк бежал через всё это напролом, как по тропинке через парк. Но не просто бежал, а успевал фигачить вертикальными молниями по южным выходам с площади, чтобы никто не смел туда бежать.

Не успел Эрнест подумать, что Марк всё-таки вменяемый и помнит, зачем они здесь остались, как тот влетел в очередное дымовое облако и запустил по нему молниеносную цепную реакцию, будто приглашая всех последовать за ним.

Эрнест окончательно сдался понять, что происходит и чего Марк добивается, и сосредоточился на том, чтобы не упустить его из виду, да и выжить при этом самому. Нырять в газовое облако ему пришлось, когда оно ещё сверкало по краям, но он снова ничего не почувствовал, а за дымовой завесой оказался и долгожданный край площади. Вот только поперёк выхода из него лежал очередной раненый грифон и пытался встать. Эрнест уж было подумал, что Марк прямо по грифону и пробежит, но тот всё же свернул и оббежал раненную полуптицу со стороны спины и крыльев. Эрнест — за ним, и они вбежали на западную улицу.

Марк тут же остановился и, развернувшись лицом к грифону, начал что-то шептать. Эрнест по инерции пробежал мимо, но всё же вернулся. Правда, подслушать заклинание Марка у него не вышло — внезапно разразился боевой трелью ближний к ним грифон, и Эрнест резко закрыл уши руками, чтобы окончательно не оглохнуть.

«Надо будет Кэти сказать, что её Барьер сильный звук пропускает», — успел подумать Эрнест, прежде чем увидел, как грифон начал подниматься на лапы.

Марк резко развернулся, хлопнул Эрнеста по плечу, мол, за мной, и умчался дальше по улице, прочь от грифона. Эрнест припустил за ним, не желая оставаться наедине с разъярённой полуптицей.

Остановился Марк только тогда, когда свернул в первый же переулок и отбежал на пару домов от края.

— Фух! — шумно выдохнул он, стоя посреди улицы и тяжело дыша. — Сбежали.

Подбежал Эрнест, и Марк тут же поднял руку ладонью вперёд, мол, жди. А когда отдышался, сказал:

— Ты не переживай, я перекрыл южные улицы. За девчонками отсюда никто не побежит. Грифоны взлететь не смогут — у всех крылья повреждены. Те, кто пришли с севера, могут свалить на север, а наш отход прикрывает грифон. Я, когда мимо него пробегал, явно подумал о том, что в его бедах виноваты эти уроды на площади. Это, по сути, было правдой, так что грифон мне поверил, за нами он не сунется. Но… — Марк ещё раз выдохнул, — больше спецэффектов сегодня от меня не жди. К главарю веди тихо. На него сил у меня хватит, а на ещё одно представление — нет.

— Понял, — серьёзно ответил Эрнест, а чтобы окончательно убедиться, что Марк скорее вменяем, чем нет, решил уточнить: — Чем тебе главарь «центральных» не угодил?

— Решил похитить мою жену, — холодно ответил Марк.

По взгляду Марка Эрнест понял, что этот убьёт главаря не моргнув глазом, если захочет, и однозначное мнение о нём сложить так и не смог. Оставалось надеяться, что Марк верен своему слову.

Стоять ещё дольше посреди улицы было неразумным, и теперь Эрнест махнул Марку:

— За мной!

Оба побежали дальше по переулку.

Через два квартала им навстречу выбежали пятеро вооруженных мечами мужчин, но, увидев Эрнеста, бросились врассыпную. Эрнест с Марком побежали дальше, не обращая на них внимания.

Тихими и безлюдными переулкам и закоулкам они петляли ещё с четверть часа, пока Эрнест не добежал до очередного перекрёстка и остановился, выглядывая за угол. Убедившись, что на улице никого нет, он махнул Марку, подзывая его к себе:

— Направо второй дом, — тихо сказал он, когда Марк подошёл. — Идём спокойно. Дверь открыта. Сразу заходим, прикрываешь дверь и идёшь за мной в подвал.

— Принял, — тихо ответил Марк, и Эрнест не спеша вышел на улицу.

Марк пристроился рядом, и со стороны они выглядели бы как друзья, вышедшие на прогулку по городу, если бы Эрнест до сих не был в насквозь мокрой рубашке, которая на нём не высохла, несмотря на жару, да и оба не были бы покрыты гарью и пеплом с ног до головы.

У двери нужного дома они были через минуту. Эрнест дотронулся рукой до своей рубашки, а потом взялся за дверную ручку в виде морды льва и потянул на себя — дверь открылась, и они зашли внутрь.

Марк притворил за ними дверь, а потом легонько толкнул её от себя — она не поддалась. Он усмехнулся.

Эрнест пересёк небольшую гостиную и нырнул под лестницу, что вела на второй этаж. Под ней в полу оказался прямоугольный люк. Он слегка потянул его на себя за ручку-кольцо, а потом сдвинул в сторону. В тёмный проём тут же улетела небольшая шаровая молния, освещая вертикально уходящую вниз железную лестницу.

«Удобно», — мысленно улыбнулся Эрнест и спустился первым.

Марк начал молча спускаться следом и, закрыв за собой люк, толкнул его наверх — тот не поддался. Марк снова усмехнулся.

— Открыто, говоришь, — улыбнувшись, сказал он, спрыгнув с последней ступеньки на сырую землю пустого погреба.

— Ну, мы же зашли без ключа, — усмехнулся Эрнест, — значит, открыто. Так вот, — его лицо сделалось серьёзным, — я могу нас вывести подземными ходами в одном квартале от их базы, но тебе придётся…

— Не парься, — перебил его Марк, — даже если ты меня лишишь зрения и ориентации в пространстве, я все равно буду знать где я. Чтобы я не запомнил, как мы прошли, тебе надо меня вырубить, но я тебе этого не дам сделать. Поэтому или просто веди, или выходим обратно на поверхность. Кругами тоже можешь меня не водить — я и так буду знать где выход. Только время потерям.

«Мда уж, — подумал Эрнест, — попалась мне компания. Но раз обещался, то надо вести. Иначе через заслон мы не пройдем без боя, а у него, похоже, магия близка к нулю».

— Хорошо, — ответил Эрнест. — Дальше. Комната главаря на третьем этаже с окнами на ту улицу, куда мы выйдем. Без боя мы к нему не проберемся, но раз много его людей полегло на площади, то я думаю, мы вполне справимся. Но если его не окажется на базе, то я сразу предупреждаю, что нам надо будет уходить. Искать его ночью по всему городу не вижу смысла.

— Согласен, — серьёзно ответил Марк. Если его нет дома, то уходим без вопросов. Я потом его сам найду, если понадобится.

«В смысле, „если понадобится“? — подумал Эрнест, не особо понимая, что Марк хотел этим сказать. — Тебе ж он нужен. Или ты сдашься после первой неудачной попытки?»

Но дальше эту мысль он всё же решил не развивать, сосредоточившись на насущном.

— Уходить уже будем по земле к южным воротам. К тому времени как раз стемнеет, и не вижу смысла прятаться под землёй. Да и весь город, скорее всего, притаится. Вы откуда пришли в город?

— Через северо-западные ворота.

— Везунчики, ничего не скажешь, — усмехнулся Эрнест. — В общем, за южными воротами есть площадь между городом и Гильдией Магов. Там наш лагерь для «беженцев». Предлагаю в нём и заночевать, в нашем «посольстве». Это дом с большим синим флагом и гербом графства. Сброда на площади полно, но все ведут себя смирно под присмотром гвардейцев графа Неррона и их грифонов. Второй вариант: можешь с женой пойти дальше в Гильдию Магов.

— Понял, — ответил Марк. — Решу на месте.

— Если готов, — сказал Эрнест, подходя к каменной стене погреба, — идём.

— Готов.

— Тогда положи мне руку на плечо, закрой глаза и иди следом. Через пять шагов можешь открыть глаза. Свои молнии или другую магию лучше в туннеле не используй, чтобы не прибило. Никогда не проверял, поэтому даже не знаю, чем напугать. Просто поверь на слово.

— Понял, — усмехнулся Марк и положил руку Эрнесту на плечо, — веди уже.

Эрнест провёл рукой по всё ещё мокрым волосам и, выставив руку ладонью вперёд, шагнул сквозь стену, оказавшись в кромешной темноте. Не останавливаясь, он пошел дальше, а когда на стене вспыхнул первый магический светильник, сказал Марку:

— Можешь открыть глаза и меня отпустить. Дальше предлагаю пробежаться. Тут недалеко.

— Согласен, — ответил Марк, и они побежали.

Магические светильники загорались рядом с ними и тухли за их спинами. Они явно не были рассчитаны на то, что посетители будут здесь бегать, поэтому Эрнесту с Марком приходилось бежать во тьме, нарушаемой периодическими вспышками света, но Эрнест хорошо ориентировался, и бежали они быстро, а развилки пробегали не останавливаясь.

На место они прибыли через четверть часа, а когда вылезли на поверхность, на улице были уже ранние сумерки. У нужного им дома внизу дежурили двое, а в окне главаря на третьем этаже горел свет.

— Как его зовут, — тихо спросил Марк, когда они притаились у крайнего дома в переулке.

— Джи́но Фера́то, Глава Клана Ферато.

— Жди здесь, — сказал Марк и быстрым и уверенным шагом вышел на улицу.

Не успел Эрнест возмутиться, как Марк уже снёс дугой из молний обоих стражников сразу, а дойдя до дома, приложил ладонь в стене — по дому тут же поползли молнии, с треском повылетали все стёкла из окон. Колючие осколки посыпались на Марка, но соскальзывали с него, не причиняя вреда.

Марк не спеша отошёл на середину улицы, встал напротив окон главы и заорал во всё горло:

— Джино, выходи! Ответ держать будешь! За жену Белояра из Рода Вереса, которую ты похитить намеревался!

«Нет, он точно невменяемый! — возмутился Эрнест, всё это время наивно считавший, что они проникнут внутрь бесшумно, в тихую порешают свои дела, а потом также бесшумно свалят. — Обещал же больше без „представлений”!!!»

Он уж было собрался продолжать стоять в сторонке и наблюдать за этим всем безумием из своего укрытия, как поймал себя на мысли, что ему чертовски интересно, что же будет дальше!

Из окна никто не высовывался, из дверей никто не выходил, и даже свет в доме погас, но тут в дом жахнула вертикальная молния, судя по звуку, пробив дыру в крыше, и Эрнест вдруг подумал, что ему тоже хочется присоединится к этому цирку, а заодно и зрителей позвать побольше. Прекрасно осознавая, что ему влетит от Рика с Вильгельмом за самодеятельность, он быстрым шагом вышел к Марку, остановился рядом.

— Джино! — заорал он в тон Марку. — Выходи ответ держать перед всем графством Ронетт за то, что обидел нашего уважаемого гостя из Дремира. Решил на нас весь Дремир наслать?! Это я тебя спрашиваю — Эрнест Вотрефол! Правая рука советника Форестера!!!

Ни Джино, ни его охрана так и не вышли, а Эрнест кожей почувствовал направленные на них любопытные взгляды местных жителей. Марк снова пошёл в сторону дома, а Эрнест пристроился рядом.

— Уважаемый Белояр, — заговорил он достаточно громко, чтобы все слышали. — Позвольте мне посодействовать вам в восстановлении справедливости.

— Ваше дело, — спокойно ответил Марк и первым зашёл в дом, зажигая на ходу несколько небольших шаровых молний.

То ли охрана у Джино закончилась, то ли была не такой смелой, как те его люди, что остались на площади, и попряталась по всем щелям, но на третий этаж они поднялись, не встретив ни души, а Джино обнаружился пытавшимся сбежать через дыру в крыше. Хитро́, да не успел.

— Куда собрался, тварь? — Марк его сдернул за ногу со стола обратно на пол.

Джино при падении приложился головой о край стола, но всё же попытался встать. Марк ему в этом даже помог, а потом схватил за горло и холодно заговорил:

— За то, что ты хотел её пальцем тронуть, у тебя отнимутся руки. За то, что ты хотел над ней надругаться, у тебя отсохнут яйца. А за то, что ты поставил под угрозу сотрудничество Дремира и графства Ронетт, ты пойдешь с нами на суд.

— Да пошёл ты! — Джино плюнул Марку в лицо, но тот даже глазом не моргнул, а от шеи главаря медленно начали расползаться молнии, и он истерически заорал.

Когда молнии доползти до плеч, руки пленника повисли плетьми. Когда молнии поползли вниз по груди и добрались до живота жертвы, Эрнест нервно сглотнул.

— Я предлагаю отвести его в лагерь, что у южных ворот, — решил продолжить представление Эрнест, зная, что их точно подслушивают.

— Подходит, — холодно ответил Марк и, отпустив главаря, толкнул его в сторону выхода.

Главарь рухнул на пол и продолжал орать. Марк спокойно вытер лицо рукавом, взял его за шкирку и потащил вниз по лестнице. Он вышвырнул Джино тряпкой на улицу, подобрал и потащил дальше. Через квартал пленник всё же начал сам перебирать ногами и просто понуро шёл, а Марк держал его за плечо, чтобы не сбежал.

Теперь уже здесь было многолюдно, но никто на них не нападал, а люди лишь тихо перешептывались, стоя у своих домов или выглядывая из приоткрытых дверей. Из того, что мог расслышать Эрнест, выходило, что в той расправе, что была на центральной площади, местные жители на стороне Белояра и рады, что его самосуд превратился в суд.

Эрнест снова подумал, что Марк всё же вменяемый и, скорее всего, на подобный эффект рассчитывал, а значит, не хотел подставлять новое правительство, если бы оно его отпустило с миром после устроенной на центральной площади бойни. А тут выходит, что жители города ещё и поблагодарить его должны за то, что отделались «лёгким испугом». Однако тащить здоровенного мужика через полгорода пешком он считал верхом беспечности, а не отважности, и всё думал, где бы так раздобыть коней или повозку.

Через два квартала Марк разрешил сомнения Эрнеста, всучив тому пленника со словами «Теперь он ваш», и засунул вторую руку в карман. Пленный этого не заметил, но Эрнест увидел, как у Марка слегка дрогнула рука.

«Он на пределе», — понял Эрнест и решил, что отсюда надо выбираться поживее, пока его новый знакомый не отключился от магического истощения.

Не успел он подумать о том, чтобы постучаться в первый попавшийся на пути постоялый двор и выпросить коней, как сзади послышался конский топот. Эрнест напрягся и тут же обернулся. Остановился и обернулся и Марк. Их догоняли двое, ведя одного коня под уздцы.

«Неужели?!» — удивился Эрнест, сохраняя невозмутимое спокойствие и не смея спугнуть своей удачи.

— Мистер Вотерфол! — крикнул один из всадников, остановившись в десятке шагов от них, и поднял свободную руку вверх. — Мы помочь! Лошадей вам привели! Мистер Белояр из Рода Вереса! Мы сожалеем, что с вами это произошло в нашем городе! Примите наши извинения!

— Принимаю, — учтиво ответил Марк.

— Благодарю, — сказал Эрнест и махнул рукой, чтобы сочувствующие подъезжали поближе, но расслабляться не стал, а скорее наоборот, собрался, чтобы их обезвредить в случае недобрых намерений.

Те медленно подъехали, спешились и вместо «недобрых намерений» вручили Эрнесту верёвку, чтобы связать пленного, а потом и помогли затолкать того в седло. Пленный тут же взвыл, а его безжизненные руки привязали к луке седла, чтобы не свалился.

Марк вполне бодро вскочил на своего нового коня, Эрнест — на своего. Они оба попрощались с помощниками и не спеша поехали дальше, всем своим видом показывая, что они не удирают из города, а покидают его. Эрнест держал коня Джино под уздцы и внимательно следил за обстановкой вокруг, но до выезда из города они доехали без происшествий, хоть и были у всех как на ладони из-за летающих вокруг них и перед ними маленьких шаровых молний, освещающих им путь в темноте.

Глава 19. Бывший друг лучше новых двух

Эрик

У южных ворот Рэйнвеста Эрику пришлось прождать часа полтора. К тому времени уже полностью стемнело, и лишь небольшое пятно света от неярких фонарей подсвечивало часть улицы по обе стороны ворот. Знакомые огоньки, парящие во тьме, он увидел сразу и неподдельно обрадовался. Даже сам не понял, почему обрадовался, увидев шаровые молнии Марка, ведь ещё пару часов назад готов был костерить бывшего друга на чём свет стоит.

Вскоре радость сменилось удивлением, когда он увидел, что Эрнест с Марком не спеша едут верхом, да ещё и кого-то третьего везут связанным. Однако он остался их ждать у внутренних ворот. Правда, теперь не особо скрывался и стоял у всех на виду.

Когда Эрнест с Марком подъехали к нему, он лишь было открыл рот, чтобы сказать, что девушки благополучно сбежали в лагерь, как в его шею прилетел еле заметный разряд молнии — горло онемело, и сказать он уже ничего не смог.

«Какого хрена! — мысленно возмутился Эрик. — Я не идиот называть твоё имя здесь! Вот же ж урод моральный. Помогай ему после этого!»

— Если вы знаете, где Сия О’Ния, — равнодушно сказал Марк, — прошу, отведите меня к ней. Молча.

Эрик перевёл взгляд с отчуждённого Марка на Эрнеста, всем видом задавая ему всё тот же немой вопрос: «Что за фигня тут происходит?!». Эрнест лишь молча кивнул, мол, слушайся.

Эрик зло показал в сторону лагеря и быстрым шагом пошёл туда. Остальные поехали рядом верхом. Когда они прибыли в лагерь, Эрик лишь развёл руками, мол, ищите её дальше сами, и пошёл в сторону «посольства» добывать себе коня, чтобы уехать в усадьбу графини Ронетты.

— Предлагаю вам зайти в наш дом для регистрации беженцев, — послышался сзади голос Эрнеста. — Это вон то здание с флагом графства Ронетт. Думаю, ваша жена может быть там, а если нет, то мы поможем вам её найти в кратчайшие сроки.

«Что за бред?! Какая ещё у Марка может быть жена?!» — подумал Эрик, но потом решил поберечь свои нервы и больше в этом фарсе не участвовать.

Самый кратчайший путь на конюшню «посольства» был всё же через главный вход — вход для посетителей, куда он и направился. Однако стоило ему только зайти в здание, как навстречу выбежали Кэти с Сией и бросились его наперебой расспрашивать.

— Ты в порядке? — спросила Кэти. — Почему тебя долго не было?

«Да в порядке я!»

— Белояра не видел? — спросила Сия.

«Кого?!» — не понял Эрик и ещё раз проклял Марка за то, что не может сейчас говорить.

— А Эрнеста? Эрнеста не видел? — снова спросила Кэти.

Эрик вздохнул и выставил перед собой руки ладонями вперёд, мол, подождите. Девушки умолкли. Оно показал на своё горло, помотал головой из стороны в сторону и показал на дверь.

— Ты не можешь говорить? — с сомнением в голосе спросила Кэти.

Эрик кивнул.

— Почему? — удивилась она.

Эрик злобно несколько раз показал в сторону двери и, бережно отстранив Кэти со своей дороги, намеревался пойти дальше, как дверь за его спиной отворилась. Он обернулся. Первым зашёл Марк, а следом Эрнест с пленником.

— Белояр!!! — тут же радостно запрыгала Сия и бросилась на шею к Марку.

«Чего?!» — нервно обернулся Эрик и замер.

— Я его сдам под стражу и вернусь, — сказал Эрнест и вышел с пленником обратно на улицу.

Дверь за ними закрылась, а Марк мило улыбнулся Сие и крепко обнял её в ответ, зарываясь лицом в её шею.

— Устал? — заботливо спросила девушка.

— Ага, — послышался приглушённый голос Марка.

— До усадьбы графини доедешь? — спросила Кэти.

— Нет, — честно признался Марк, отстранившись от Сии. — У вас есть здесь свободная комната?

— Да, идём, — сказала Кэти и пошла вглубь дома.

Марк засунул руки в карманы и пошёл следом, но Эрик успел заметить, как они у него уже сильно дрожали.

«Похоже, он на пределе», — подумал он и пошёл следом за всеми, бросив все попытки что-то сейчас понять.

У лестницы на второй этаж Марк остановился, взялся дрожащей рукой за перила и начал медленно подниматься. Сия хотела ему помочь, но он её вежливо прогнал:

— Я сам.

«Сам он, как же!» — возмутился Эрик, который не любил беспомощных идиотов, точнее идиотов, что отказываются от помощи в трудную минуту, и, поднырнув под свободную руку Марка, обхватил того за талию, помогая идти.

Да и не сразу Эрик понял, что сказал это вслух.

— Благодарю, друг, — тихо ответил Марк.

У Эрика защемило в груди.

— Прости, вырвалось, — тут же поправился Марк, но Эрик почувствовал нотки горечи утраты в его голосе.

Что сказать своему бывшему другу он не знал и продолжал молчать.

«Посольство» на самом деле раньше было обычным постоялым двором с гостевыми комнатами на втором и третьем этажах. В каких-то из них сейчас жили гвардейцы графа Неррона и гвардейцы новой гвардии графства Ронетт, но свободных комнат здесь оставалось ещё предостаточно. Правда, пришлось подниматься аж на третий этаж.

Эрик чувствовал, что каждый следующий шаг даётся Марку всё сложнее, но тот шёл молча и ни на что не жаловался. Когда они наконец добрались до свободной комнаты, Марка уже бил озноб. Сия уже не могла на это спокойно смотреть и пристроилась с другой стороны, тоже помогая ему идти. В комнате они дружно усадили Марка на кровать — он лёг и тут же отключился.

— Где здесь можно достать зелий и живой воды? — тут же спросила Сия, но тут же поправилась: — В смысле магических эликсиров. В Гильдии Магов? Она ещё открыта в это время?

— Здесь есть небольшой запас, — ответила Кэти. — Сейчас принесу.

— Но… — попыталась возразить Сия.

— Потом сочтёмся, — оборвала её Кэти и ушла.

Сия села на край кровати и взяла Марка за руку, а потом обернулась к Эрику и сказала:

— Благодарю вас, мистер Винсен, за помощь.

— Рад помочь, — честно признался Эрик и отошёл к окну.

Он сложил руки на груди, опёрся плечом о стену и уставился в тёмно-синее звёздное небо. Уйти он уже не мог, считая, что им может понадобиться его помощь, но и над душой стоять не хотел.

«Так ты действительно стал Белояром? — удивлённо подумал он и слегка улыбнулся. — Если это правда, поздравляю. Твоя мечта сбылась. Но имя… — Эрик тихо усмехнулся. — Сочувствую…»

Вернулась Кэти с плетёной корзинкой с десятком небольших бутылочек. Эрик отлип от стены и пошёл смотреть, что она принесла.

— Мда, не густо, — сказал он. — А ещё что-то есть?

— Да, но ему вряд ли поможет, — ответила Кэти.

— Идём, покажешь. И эти с собой бери. Сия, мы скоро будем.

Сия кивнула, и они ушли.

Когда Эрик зашёл на склад «посольства», он заметно воодушевился и, прихватив с собой ещё с десяток разных баночек с эликсирами, пошёл на кухню. Когда он их начал смешивать в одном ему известном порядке и пропорциях, то у Кэти глаза на лоб полезли. Однако она всё же решилась спросить, что он делает, видимо, сомневаясь в адекватности Эрика:

— А эту ядрёную смесь вообще пить можно?

— Видела бы ты, что он пил после разных заварушек, — усмехнулся Эрик. — По сравнению с тем — это просто детский компот.

— И выжил? — с сомнением в голосе спросила Кэти.

— Ну, как видишь, — рассмеялся Эрик, а когда до неё дошло, что она спросила, они уже смеялись вместе.

Обратно они возвращались с заварником, в котором вместо чая плескалось непонятно что, и коричневой глиняной чашкой, из которой можно пить, не зная цвета жидкости.

Сия полусидела на краю кровати, положив голову Марку на грудь, и нежно поглаживала его, никого не стесняясь.

«Может, действительно жена? — подумал Эрик, ставя заварник и чашку на прикроватную тумбочку. — Девушка вполне дремирская, имя у него тоже. А у них без свадьбы совместно жить обычно не принято. Странно всё это. На него не похоже. И как его угораздило?»

— Сия, — он тихо окликнул девушку. Та села ровно и на него посмотрела. — Ему надо это выпить, когда он проснется. Выпить всё сразу. Если хотите, чтобы он быстрее пришёл в себя, то попробуйте его сейчас разбудить. Если откажется пить, то скажите, что это Эрик намешал по мотивам «компота» из «Синей смерти». После этого ему будет плохо около часа, может даже вырвет, но зато потом он полностью придёт в себя и сможет самостоятельно добыть себе оставшиеся эликсиры. Этот «компот» откачает его магию процентов на тридцать. Если бы мы ему дали те зелья по отдельности, то было бы всего на десять.

— Поняла, — серьёзно ответила девушка. — Благодарю вас, Эрик и Кэти, за всё.

— Рада помочь, — улыбнулась Кэти. — Если захотите есть, то на кухне на первом этаже есть еда, да и печь есть, если надо что-то приготовить. Тут, по сути, самообслуживание. Кухарка только раз в день приходит. Я утром вернусь. Без меня никуда не уходите!

— Хорошо, — улыбнулась Сия.

— Я чем-то ещё могу вам помочь? — спросил Эрик.

— Нет. Вы уже более чем помогли, — ответила Сия.

На том они и попрощались.

— Ты знаешь, что там произошло? — спросила Кэти, когда они начали спускаться по лестнице.

— Понятия не имею. Я их на воротах ждал. Самому интересно, чего они там с Эрнестом натворили, что смогли вальяжно выехать из города по центральной улице, да ещё и с пленником на привязи.

— Ты шутишь? — удивилась Кэти. — Они вышли не скрываясь?

— Не шучу. Они верхом выехали.

— С ума сойти! Надо будет у Эрнеста всё выпытать! — воодушевилась девушка, а Эрик почему-то подумал, что эта действительно может начать «пытать» Эрнеста. Психологически так точно.

Эрнеста им искать не пришлось. Он их ждал на первом этаже за столом для регистрации посетителей.

— Эрнест! — тут же весело подбежала к нему Кэти. — А ну рассказывай, что вы там с Ма…

— Белояром! — грубо перебил её Эрнест.

— Учудили, — закончила свою мысль Кэти и сникла.

— Прости, — тут же извинился Эрнест, — но это важно: сегодня в городе был Белояр из Рода Вереса и Сия О’Ния. Другие имена произносить запрещено.

— Поняла, — буркнула девушка.

— А теперь иди сюда, — улыбнулся Эрнест и встал.

— Зачем? — насупилась Кэти и с места не сдвинулась.

— Я хочу… — начал было Эрнест, но Кэти его перебила:

— Снова будешь ругать, что я тебя не послушалась?! Ну и ру…

Кэти не договорила — Эрнест её поцеловал, потом отстранился и сказал:

— Поблагодарить тебя за Барьер. Он меня реально сегодня спас. И не раз.

Эрнест снова начал целоваться с Кэти, а Эрик подумал, что с него на сегодня уж точно хватит:

«Я хочу к Лили!»

В усадьбе графини он был через полчаса, грустно думая, что его девушка, наверное, уже давно спит. Каково же было его удивление, когда он обнаружил Лили в гостиной, на диване у книжного шкафа. Девушка сидела в длинной ночной рубашке на тонких бретельках и, подобрав под себя босые ножки, читала книгу. Эрик был в восторге и уж было бросился к ней обниматься, но Лили быстро закрыла глаза рукой, лишь его увидела на пороге и жестом отправила в уборную.

— Если ты не хочешь, чтобы я упала в обморок, — строго сказала девушка, — то, прошу, умойся сначала.

Эрик посмотрел на себя, понял, что он идиот, и молча пошёл отмываться от чужой засохшей крови и переодеваться. Зато потом счастье не заставило его долго ждать и согрело его в своих нежных и жарких объятьях.

Глава 20. Нежданно-негаданно

Неделю назад

Весталия, пустыня в сотне шагов за воротами Мирты.

Я [4] проснулся оттого, что мне было невыносимо жарко и ярко. Глаза открывать как-то совсем не хотелось, и ещё несколько минут я лежал с закрытыми и безуспешно пытался вспомнить, где я и почему тут такое пекло. Вдруг меня накрыла спасительная тень, и я решил воспользоваться этим знаком свыше и оглядеться. Открыл глаза, увидел Настеньку, склонившуюся надо мной, и всё вспомнил — я теперь женатик!

От этой мысли мне стало смешно. Я сгреб её в охапку, прижал к себе и засмеялся. Правда, смеялся я недолго — меня поцеловали. Мои руки тут же оказались не там, где, видимо, требовали обстоятельства, и меня бросили. Настенька вновь села ровно, и я понял, что она сидит на песке посреди пустыни, а я валяюсь рядом на этом же самом песке. Вот только самого песка я не чувствовал — мы до сих пор находились в «коконе».

— С добрым утром, — сказал я, садясь и потягиваясь. — Как спалось?

— Замечательно! — улыбнулась моя девушка, в смысле, жёнушка. — Правда, скорее с жарким утром!

— Есть такое, — зевнул я и понял, что не против проспать ещё с полдня.

— Выглядишь ты неважно, — скептически на меня посмотрела Настенька. — Предлагаю спрятать тебя в тень. Будешь спать дальше, а я тебя посторожу.

— Читаешь мои мысли, — усмехнулся я. — Давай сегодня побудем в Мирте? А ближе к вечеру решим, что будем делать завтра.

— Я только за! — обрадовалась она. — Я тут ещё не была. Мы ведь погуляем потом по городу?

— Обязательно, — снова зевнул я и понял, что отсюда надо валить, пока я не растекся лужей под этим недружественным палящим солнцем.

Я собрал всю волю в кулак, опёрся им об «пол» своего «кокона» и встал — «кокон» исчез, и мы оба слегка провалились в песок. Стало ещё жарче. Я-то стоял, мне уже было всё равно, а Настенька подскочила как ужаленная, точнее, как уж со сковородки. Видимо, раскаленный песок добрался до неё и сквозь штаны.

— Прости, — тут же искренне извинился я, намереваясь погладить пострадавшее место, но меня снова прогнали.

Пришлось брать сумку и топать к городу в надежде, что хоть за закрытой дверью меня прогонять не будут. Я так безумно по ней соскучился за тот месяц, что её не видел…

«Эх… — мысленно вздохнул я. — Хорошо, что город недалеко. Как там то место называлось, где я ночевал прошлый раз? „Рыжий кот“, вроде? Пожалуй, туда и пойдём, чтобы долго по городу не петлять. Там было вполне чисто и кормили хорошо».

Меня догнали, обняли, прижались бочком, а я стоически положил руку на талию девушки и держался за неё в рамках приличия.

С тех пор, как я был в городе последний раз, ещё зимой, здесь мало что изменилось: такие же скучающие стражники на южных воротах, такие же серые, тихие и в меру чистые улочки за высоким серым каменным забором, такие же серые дома с черепичными крышами.

— Кстати, тут живёт твой соотечественник, — сказал я, когда мы свернули в переулок, ведущий в западную часть города. — Захаром зовут. Он смотрит за городскими садами. Если хочешь пообщаться, можем потом зайти.

— Да как-то не очень, — сказала Настенька и хихикнула: — Я за ночь по соотечественникам не особо успела соскучиться.

— Понял, — улыбнулся я и свернул на следующем перекрестке направо, чтобы обойти дом Захара по соседней улице.

В «Рыжем коте» нас встретили приветливо, вкусно накормили ещё душистым и горячим завтраком и провели в комнату на втором этаже.

— Всё, теперь не отвертишься! — поймал я Настеньку, как только закрыл за нами дверь на замок. — И возражения о «пыльных мужиках» не принимаются.

— Ты же спать собирался, — хихикнула она, поворачиваясь в моих объятьях ко мне лицом.

— Я и буду спать, — невозмутимо ответил я, — но в обнимку!

— На моих коленках? — игриво спросила Настенька.

— На груди!

— М-м-м… Подходит! Но если что, я тебя разбужу.

— Буди, — чмокнул я её в нос и снова непроизвольно зевнул, отвернувшись. Руки-то были заняты.

На кровать мы завалились, как и были, в одежде. Я уткнулся носом в Настенькину грудь и тут же уснул. Не знал, что я могу вот так просто уснуть в объятьях обворожительной девушки, но как есть. Видимо, я недооценил пережитые вчера потрясения.

Проснулся я, когда за окном были сумерки. Настенька лежала рядом со мной, положив голову на плечо и закинув на меня ножку. Она тихо сопела и явно спала. Человек я по жизни бессовестный, поэтому я её тут же бессовестно погладил по ножке, проскользил по бедру до талии и так далее. В общем, «случайно» разбудил. Меня тут же затискали в объятьях, и до утра мне было не менее жарко, чем в пустыне… Обожаю нескромных девушек! А, ну да, жёнушек.

Когда под утро Настенька уснула, спать мне уже не хотелось, да и больше ничего тоже не хотелось — лишь продолжать обниматься. Так я и лежал, пялясь то в потолок, то в окно, то на жёнушку, и думал о том, что никакой разницы в её поведении между вчера и сегодня я так и не заметил. Если честно, то я тайно надеялся, что и дальше будет также.

Так уж сложилось, что по жизни я достаточно наслушался жалоб о вмиг испорченных отношения между людьми, как только они официально закрепляли свой союз. От кого-то я слышал это из первых уст, у кого-то я замечал сам, но чаще всего невольно узнавал из невзначай подслушанных бесед по тавернам или от подвозивших меня по дороге людей. Правда, в Дремире тебе никаких документов не давали, подтверждающих, что вы — муж и жена. Всё было на словах. Может быть, поэтому для нас пока ничего и не поменялись, ведь по их обычаям мы и так уже давно были мужем и женой, а вчера я лишь благословение получил от её отца. Не то чтобы оно мне было надо, но я считал, что для Настеньки и её родни это важно, а значит, их надо было уважить. Да и не хотел я, чтобы она уходила из дома с тревогой на душе или какими-то сомнениями и печалями.

Через час моя меланхоличная философия была бесцеремонно заглушена урчанием в животе, и я понял, что со вчерашнего утра ничего не ел. Помня свой прошлый косяк, на этот раз я разбудил Настеньку и сказал, что схожу позавтракать и прихвачу еду и ей. На этот раз на меня набурчали, обозвали бесчеловечным, ударили подушкой, сказали больше так не делать и вообще оставить в покое и дать спокойно поспать.

Я мысленно вздохнул и самоудалился. Пойми этих девушек! То не будишь и уходишь, а они до смерти обижаются на ровном месте, что не разбудил. То будишь и предупреждаешь, что уходишь, так они снова обижаются. Хотя второй вариант мне всё же больше подходит: я хоть знаю, что на меня обиделись и за что.

Добродушная хозяйка «Рыжего кота» меня снова накормила до отвала и выдала с собой укутанный горшочек с сырниками и чай для Настеньки. В комнату я пробрался тихо, оставил её еду на столе и, забрав её нательные вещи, ушёл. Хозяйка мне показала, где я могу освежиться, забрала нашу одежду в стирку и выдала взамен чистую.

Когда я прокрался в нашу комнату во второй раз, Настенька всё ещё спала. Я прилёг рядом с ней, приобнял и задумался о том, как бы нам побыстрее добраться до Рейнвеста, чтобы не тащиться туда две недели. На ум приходили грифоны, и я даже готов был с ними ради этого смириться, но проблема была в том, что в Мирте их, скорее всего, нет.

«Можем вечером прогуляться до Почтовой Гильдии, — решил я. — Если нет, то попытать счастья в Карате — тот городок побольше. Если и там нет, то, так и быть, будем и дальше ехать верхом или на попутках. В принципе, я никуда не спешу, ведь до обещанного конца света ещё почти год. Можно себе позволить ещё месяцок-другой отдохнуть, а потом начать думать, как к нему готовиться».

Настенька проснулась ближе к полудню. Не найдя своей одежды, она так обнажённой и села за стол боком ко мне и начала есть сырники, запивая их чаем. Делала она это уж слишком грациозно, эстетично и соблазнительно, что я не удержался и, улыбаясь, спросил:

— Это ты так намекаешь, что мы сегодня тоже гулять не идём?

— Это я ем, — невозмутимо ответила девушка, а мне показалось, что она стала ещё менее скромной, чем была до этого. А может, просто позволила себе наконец расслабиться без неусыпного надзора дремирских Устоев.

Смотреть на это со стороны становилось невыносимее с каждой минутой и пришлось подсесть к ней за стол, чтобы помочь ей быстрее доесть.

Девушку я покормил, она меня благодарно поцеловала и… Гулять мы вышли только утром следующего дня. Зато я понял, что уж точно достаточно отдохнул, чтобы путешествовать дальше без мысли залезть Настеньке под рубашку на каждом шагу.

На осмотр всего города у нас ушёл час, но мы ничем тут особо не впечатлились, а потом жёнушка предложила:

— Может, мы и дальше пешком пойдём? Хочу просто прогуляться.

— Давай так. До Караты где-то дня два пути пешком. Идём тогда, еды в дорогу купим и сразу же отправимся.

— Ага! Давай, ты за едой, а я наши вещи пока соберу. Встречаемся у входа в «Рыжего кота».

— Договорились, — улыбнулся я, а сам удивился, что она уже не боится меня куда-то отпускать. Более того — прогнала, чтобы я с ней домой не возвращался, а то мы никуда опять сегодня не уйдем.

На следующем перекрестке я её поцеловал в ушко — она смущённо хихикнула, и мы разошлись разными дорогами.

Встретились мы через час в назначенном месте, я сложил еду в свою сумку, каждому из нас досталось по бурдюку с водой, и мы отправились к северо-восточным воротам.

Наверное, я бы мог назвать это романтическим путешествием среди живописных видов бескрайних лугов под безбрежным лазурным небом, если бы не жара. С каждым часом припекало всё сильнее, а от окончательного перегрева спасал лишь довольно сильный ветер. Высокую траву он вполне успешно гнул к земле, а меня вполне успешно охлаждал, гуляя под полурасстегнутой рубашкой.

Сначала мы шли по широкой грунтово-каменистой дороге, но после того, как четыре раза оказались в облаке пыли, поднимаемом проезжающими мимо повозками, я всё же утащил Настеньку подальше от дороги, и мы побрели через луг напрямик. В смысле, запетляли между овражками, низкорослыми кустарниками и зарослями высокой, местами пожелтевшей от жары травы.

В одном из таких овражков я нашёл место моей мечты. Над одним из склонов росло невысокое то ли дерево, то ли куст с широкой кроной и создавало широкую спасительную тень.

— Нам туда! — тут же потянул я Настеньку в это убежище от солнечного света.

Когда я растянулся на прохладной траве, то понял, что наступило счастье, а дальше я иду только ночью. А если днём, то только верхом — так хоть более прохладным ветром обдувает.

Настенька легла рядом со мной на спину и закинула руки под голову.

— Хорошо-о-о, — протянула она.

— Согласен, — искренне ответил я.

— Мне с тобой хорошо, — нескромно добавила девушка, — легко, просторно. Будто я наконец на свободе!

Что тут скажешь? Я ничего и не сказал, полностью разделяя её чувства — я тоже себя чувствовал на свободе, будто теперь весь мир открыт передо мной. Ведь мне больше не надо было ходить по миру и что-то искать — я уже всё нашёл. Теперь можно начинать жить. Вместе.

Долго ли коротко мы так провалялись, как Настенька перевернулась на живот, подперла руками подбородок и на меня уставилась.

— Хочешь что-то спросить, спрашивай, — сказал я, скосив на неё глаза, а потом снова уставился в безоблачное небо.

— Интересно, а что мы будем делать в Зольдане? — спросила она после недолгих раздумий.

Я глянул на неё ещё раз — теперь она просто облокачивалась на траву, и мой взгляд начал соскальзывать в её декольте. Ну, девушке же тоже сегодня было жарко, рубашку она расстегнула... Но я быстро вернулся к миловидному личику собеседницы и ответил:

— Засиделся я в магах пятого уровня, надо повышать квалификацию. Думаю, надо наняться к кому-то. Всё равно к кому. Разборки там постоянные, а выяснять, кто из них преследует благородные цели, и жизни не хватит. Проще просто наняться, а если наниматель от тебя потребует чего-то несовместимого с твоими моральными ценностями, то не выполнить и уйти. Можно и переметнуться на другую сторону. Твой контракт там — это не клятва в вечной верности, а лишь гарантия, что тебе заплатят, если ты выполнишь условия контракта. Если нет, то и спроса с тебя нет. Не всем перебежничество, конечно, сходит с рук, но с моим послужным списком я могу себе это позволить.

— Скромняга, — хихикнула Настенька.

— Тут уж как есть, — равнодушно ответил я.

— А мы вместе будем наниматься? — с интересом спросила она.

— Ну да! Где я тебя там одну оставлю? Это тебе не Дремир и даже не Весталия. Там или вместе, или поди потом ищи своего напарника по всей Зольдане.

— Ура-а-а! — весело захлопала в ладошки Настенька, а потом серьёзно спросила: — Но ты же мне дашь тоже сражаться?

— А то я могу тебе чего-то не дать? — усмехнулся я. — Сама ж возьмёшь. Так что лучше уж мы потренируемся быть хорошими напарниками, чем я буду тебе что-то запрещать. Но! При одном условии: в бою ты меня всегда безоговорочно слушаешься, а все сомнения и претензии мы обсуждаем после. Даже если я был не прав и что-то можно было сделать лучше или иначе — всё потом. Потом я тебя обязательно выслушаю, но во время боя мы идём по моему плану.

— Согласна!

Настенька подползла ко мне и чмокнула меня в щёку, а потом отстранилась и, снова подперев кулачком подбородок, задумалась. Через пару минут задумчивого молчания мне стало жутко интересно, о чём это она таком думает с таким загадочным выражением лица. Девушка то хмурилась, то щурилась, то слегка улыбалась, и я решил избавить себя от непристойных мыслей и всё же спросил:

— О чём задумалась?

— О том, как я могу тебе помочь с твоим чародейством. Как сделать тебя сильнее.

— Даже не знаю, — задумчиво начал я, — твои чары меня делают разве что беззащитнее. Устоять перед ними невозможно, сразу хочется прилечь.

Я это всё говорил с невозмутимым выражением лица и получил за это ладошкой по груди с возмущенным возгласом:

— Я серьёзно! Я ведь тоже немного Жрица!

— Жрица Любви, что ли? — засмеялся я.

— Ага, — ничуть не смутившись, ответила девушка.

— И как мне поможет твоё ремесло в бою? — всё ещё смеясь, спросил я.

— Ну… — Настенька отвела глаза, зачем-то села и начала почёсывать пальчиком за ушком. — Помнишь нашу первую близость? В общем, я тебя как бы усыпила, чтобы ты меня не сильно домогался.

— Это кто ещё кого домогался?! — смеялся я уже истерически, и пришлось и самому сесть — лёжа смеяться мне было неудобно. — И вообще я помню, что как-то плохо «выспался» и потом весь день чувствовал себя уставшим.

Настенька зачем-то отсела от меня ещё чуть дальше и смущённо отвернулась, а я заметил, как у неё покраснели уши.

— Ну, я это… — теперь она уже почёсывала пальчиком волосы над ушком. — Я забрала у тебя две трети жизненной силы, пока ты был «занят».

Мне стало не смешно. Мгновенно. Смеяться я перестал, но продолжал улыбаться.

Всё ещё красная Настенька тут же обернулась ко мне и быстро затараторила:

— Но я потом всё вернула! Честно! Когда ты был «занят» в другие разы… Не ругайся, ладно?

Моя жёнушка на меня примирительно смотрела, а я реально был в полнейшем ужасе и думал о том, какая у меня опасная «ответственность» оказалась. Я продолжал улыбаться, а в голову начали заползать предательские «А если бы тогда…», и я понял, что улыбаться мне становиться всё труднее и труднее — пришлось обниматься.

Я встал, подошёл к ней и, опустившись обратно на колени, её обнял, чтобы… От неё спрятаться.

— Больше так не делай, ладно? Я никогда не хотел тебя обидеть или ранить. Честно.

Наверное, Настенька почувствовала, что я дрожу, но поняла это по-своему.

— Не бойся, больше не буду, — тихо сказала она, поглаживая меня по спине. — Ты же меня не обижаешь.

— Боюсь, — вырвалось у меня.

Но мне было всё равно, что она на это подумает. Я боялся того, что она подумала, что я мог её обидеть во время её наибольшей уязвимости, и ей пришлось защищаться.

«Какая же ты мразь, Марк! — говорил мне мой внутренний голос. — Как тебя не назови, мразью и останешься… Сделай уже с этим что-нибудь наконец-то!!!»

— Прости, — тихо сказал я, прижимая её голову к своей груди, но обещать ничего не стал.

Пора было брать себя в руки. Я взял Настеньку за плечи и, развернув её лицом к себе, приказал, весело улыбаясь:

— Так, мой доморощенный Похититель Жизни! Разрешаю использовать эту жреческую магию на всех мужиках, кроме меня!

— Слушаюсь! — весело согласилась она.

— А это… — вслух задумался я. — Ты можешь делать всё то же самое, но чтобы не доходило до «занятий»?

— В принципе, могу, — задумалась она. — Но тут две проблемы. Первая: выкачать всю жизненную силу занимает достаточно много времени — нужен длительный контакт с любой оголенной частью тела. Можно и за руку держать, конечно, но это бесконечно долго. Самый быстрый способ — это через сердце, а ещё быстрее через «занятия». Вторая проблема: работает только на магах, ведь у простых людей Сосуд и так пуст. В общем, от насильников это мне мало чем поможет защититься, поэтому — ножи! — гордо закончила она.

Я вспомнил, как Настенька управляется с ножами, и сразу же решил не развивать эту мысль.

— А перекачивать свою силу ты кому-то можешь? — с интересом спросил я.

— Только отобранную. Своей у меня мало, — потупила взгляд Настенька. — Извини, исцелять я тебя не смогу — быстро в обморок упаду.

— Ещё чего! — неподдельность возмутился я. — Я не за этим спрашивал. Исцелять меня не надо. Я сам справлюсь. Просто пытаюсь понять принцип…

От понимания принципа меня отвлекла капля, упавшая на нос, а когда я задрал голову наверх, то понял, что нас сейчас смоет. По крайней мере, наш овражек имеет неоспоримую возможность превратиться в озеро. А вот откуда и когда сюда успели примчатся все эти серо-синие тучи, для меня так и осталось загадкой.

— О! Давай гулять под дождём! — тут же вскочила Настенька, поднимая ладони к небу.

На меня упала вторая крупная капля, третья… И то ли они были тёплыми, то ли я слишком горячим, но мне показалось, что они сразу же с меня испаряются. Мне это понравилось — теперь среди этого пекла находиться стало однозначно приятнее.

— Идём! — поддержал я здравую идею моей жёнушки и встал следом.

Нас накрыло где-то через минуту — просто вылили на голову океан тёплой воды. Это было чертовски приятно! И, видимо, не только мне — Настенька тут же помчалась по лугу, грациозно подпрыгивая, кружась и вытворяя невообразимые пируэты. Её мокрая насквозь светлая рубашка прилипла к телу, совсем не скрывая её безупречные формы, а с кос срывались капли воды и разлетались веером по округе. Сказать, что я был впечатлён — ничего не сказать. Теперь я однозначно полюбил дождь ещё больше.

Ливень закончился также внезапно, как и начался. Правда, мокли мы под ним часа три и уже успели остыть достаточно, чтобы идти, слегка дрожать и прижиматься друг другу, чтобы было теплее. Вскоре над нами летали уже белые облака, небо стало вновь ярко голубым, а безжалостное солнце превратило весь луг в одну большую баню с насыщенным ароматом трав и цветов. Стало жарко, душно и нечем дышать.

— Что-то я больше люблю путешествовать осенью, — честно сознался я через полчаса пребывания в этой «бане» в мокрой одежде, которая и не думала сохнуть. — Или хотя бы весной, или зимой.

— Согласна, — вздохнула Настенька. — Но кто ж знал, что в Весталии такое лето жестокое. У нас оно вполне прохладное.

— Кстати, да! Я тоже это заметил, когда уезжал и приезжал. Весной за границей Пожарища было намного холоднее, чем снаружи. А когда мы на совет ехали, так вообще: у вас снег, а стоило отъехать подальше, так уже трава зеленеет. Не знаешь, что у вас там за природная аномалия?

— Раз ты наш, то я тебе скажу, но это тайна, — серьёзно ответила Настенька. — Над Яренкой и округой есть защитный купол. Именно так мы и выжили во время Утренней Трагедии полвека назад. Как он точно работает, я не знаю, но знаю, что его оставили ещё наши Предки, думаю, ещё сам Ярен, чтобы защитить нас от угрозы с неба. Мне кажется, что из-за него у нас и прохладнее. Правда, это не объясняет, почему в Пожарище тоже прохладно. Может, купол как-то действует и на округу, а может, и Священный Лес, даже сгоревший, меняет природу вокруг себя.

— О как! — впечатлился я, что Дремир может быть ещё загадочнее, чем я о нём знал. — Слово Чести, что никому не скажу.

«Интересно, — задумался я, — то Любомир до сих пор купол поддерживает? Или он сам по себе стоит со времён Ярена? И кто его питает магией тогда? Да и зачем он там, над каким-то маленьким поселением на задворках Дремира? Может, они там что-то прячут с незапамятных времён? Ведь Любомир очень сильный жрец, он мог вполне переехать в один из их больших градов и там себе найти себе дело по силам, а не прозябать здесь…»

Тут я вспомнил их подземный алтарь и решил, что он, скорее всего, чем-то ценен. Возможно настолько, что и куполом накрыли. Но дальше мне додумать не дали и задали неудобный вопрос.

— Кстати, — невинно начала Настенька, — расскажешь, почему ты тогда от нас сбежал по дороге на Совет с графом Нерроном? Это же был кратчайший путь. Да и тебя бы провели через Дремир без проблем. В Граде на Каанно-Тане очень красиво, между прочим!

— То есть ты хочешь честный ответ? — невозмутимо спросил я.

— Ага, — улыбнулась Настенька.

— Ну, тогда не обижайся… Скучные вы! Я с вами быстро взвыл от тоски. Не могу я так молча дни напролёт куда-то ехать и ничего не делать. Когда я исчерпал темы разговоров с Яромиром, то пытался поболтать с Ярославом, но тот не особо горел желанием общаться. Мирослав и до этого был немногословен со мной, с Пересветом мне говорить было не о чем, а к тебе меня не подпускали ближе, чем на пять шагов. Маги…

— Как не подпускали? — перебила меня Настенька, неподдельно удивившись.

— Сложно объяснить, — усмехнулся я. — Я вроде не малодушный, но они на меня так недружественно смотрели, когда я просто оборачивался в твою сторону. Я и решил, что мне это не настолько надо, чтобы их провоцировать.

— Извини, не знала, — смутилась жёнушка.

— Да ладно, — погладил я её по бочку, — чего уж об этом думать. Давно это было. Лучше давай подумаем, что мы дальше делаем? Где-то тут на ночёвку останемся или обратно на дорогу пойдём и попытаемся куда-то доехать?

— Давай тут, если можно… — неуверенно предложила Настенька. — А ещё лучше… Ну, если ты не против, мы можем отдохнуть сейчас, а дальше пойти ночью, чтобы было не так жарко. А ты нам будешь путь шаровыми молниями подсвечивать.

— Читаешь мои мысли, — улыбнулся я. — Сам хотел предложить ночью путешествовать. Тогда давай тогда так: ещё пару часов гуляем, чтобы, может, всё же обсохнуть, потом поспим в «коконе», а на закате пойдем дальше.

— А от кого мы тут в «коконе» будем прятаться? — хихикнула Настенька. — От жуков?

— От дождя и солнца! — невозмутимо ответил я. — Да я и могу сделать так, что наша одежда там быстро высохнет, если что.

— А это как? — она выбежала передо мной и обняла меня, пытаясь поцеловать. — Вот так?

— Насть, — показушно нахмурился я, — ну за кого ты меня принимаешь? Я, конечно, люблю обниматься, но кроликов у меня в роду не было. Влажность воздуха я могу понизить, влажность воздуха! И всё быстро высохнет.

— О-о-о! Слушай! А ты можешь внутри «кокона» что-то создавать или выращивать? Цветы, например?

— Никогда об этом не думал, — честно признался я. — Но живое я точно не могу создавать, а вот неживое… Думаю, надо для этого стать магом седьмого уровня. Это первый уровень, на котором можно что-то создавать.

— Но ты же «кокон» уже создаёшь? — удивилась она.

— Нет. Я просто меняю свойства предметов. Вот с помощью Факела, мне кажется, я что-то создавал, но и то до конца не был уверен, создавал ли? Может, тоже лишь менял форму материи. Если честно, я никогда не-боевой магией особо не интересовался, поэтому точно не скажу. Когда встретим мою бабушку, можешь её расспросить.

— Ух ты! — воодушевилась Настенька. — То есть ты нас познакомишь?

— Конечно, познакомлю! — я почти обиделся. — И с отцом познакомлю.

— Ну, ну, не обижайся, — меня тут же примирительно начали выглаживать, как кота какого-то. — Просто ты не хотел меня с мамой знакомить, вот я и подумала…

— Я и до сих пор не хочу. Я не считаю её хорошим человеком, уж извини. Даже несмотря на то, что она меня родила и возилась со мной много лет. Мне порой казалось, что лучше бы она меня в приют сдала. Я бы хоть зря не надеялся на её внимание… Прости, я лишнего сказал. В общем, бабушка тебе точно про магию сможет много чего рассказать. Она маг восьмого уровня.

Настенька больше ничего не сказала, а лишь крепче меня обняла. Я обнял её в ответ. Так мы молча и простояли, пока я окончательно не убедился, что теперь в этом мире есть кто-то, кому до меня есть дело.

— Всё, я спокоен, — поцеловал я её в лобик и сказал то, что в жизни не ожидал, что смогу выговорить вслух. — Я рад, что ты у меня есть.

[4] Чтобы понять в полной мере, кто такой «Я», придётся читать с начала: https://author.today/work/382453

А как меня угораздило жениться, можно узнать из этой короткой поэмы: https://author.today/reader/439310/4073750

Глава 21. Руки прочь!

В тот же день, ночь.

— А ты песни умеешь петь? — с интересом спросил я.

Мы уже несколько часов шли по ночному лугу, поглядывая то себе под ноги, то на бескрайнее звёздное небо. Будто сговорившись, все тучи после заката куда-то разлетелись, успев показать нам свои огненные бока, и оставили нас наедине со вселенной. У наших ног еле слышно гудели мои шаровые молнии, подсвечивая путь и совсем не мешая наслаждаться ночной тьмой, озарённой серебристым лунным светом. В общем, да, на меня напало поэтическое настроение! Это не то настроение, с каким я сочиняю свои стишки-заклинания, просто рифмуя слова. Это то настроение, с которым хочется послушать что-то красивое о чём-то вечном.

— Как тебе сказать, — смутилась Настенька, — песни-то я знаю, но… В общем, мне медведь на ухо наступил, и лучше я петь не буду. Когда все наши дружно поют? я ещё подпевать могу — там меня не слышно, но отдельно лучше не буду.

— Думаю, ты зря на медведя клевещешь, — по-доброму сказал я, — танцуешь ты красиво. Мне кажется, что я даже слышу музыку в твоих движениях, так что, думаю, со слухом у тебя всё в порядке.

— Думаешь? — судя по голосу, Настенька удивилась.

— Ага. Но если ты не хочешь петь, то настаивать я не буду. Я и сам не певец. Похоже, нам придётся слушать тишину ночи.

— Какую уж тут тишину, — хихикнула Настенька, — твои молнии очень мило гудят, как пчёлки.

— Вот уж не подумал бы, — рассмеялся я. — А это идея!

Я поднял руку перед собой ладонью вверх, и над ней завертелся маленький белый искрящийся шарик, будто сплетённый из светящейся паутины. Из него выросло два полупрозрачных светящихся крыла и рожки. На лапки моего терпения не хватило, но я всё же довольно воскликнул:

— Вот.

— Ну… — не впечатлилась моя честная собеседница. — А это точно не муха?

— Гудит же? Значит — пчела! — ничуть не смутился я своей криворукости и запустил свой шарик с крыльями в полёт.

Теперь оно ещё меньше походило на пчелу, ведь крыльями-то не махало, но мне нравилось! Я впервые сотворил что-то из своих молний, что не имело никакого смысла и не было предназначено для того, чтобы кого-то калечить. Может, это мой первый шаг к магу седьмого уровня? Хотя это скорее тянет на фокус мага первого уровня. Да всё равно! Главное — нужный настрой. Созидательный, в общем.

Свою «пчелу» я отпустил на свободу, дав ей улететь как можно дальше, прежде чем пропадёт наша ментальная связь и она исчезнет. А пока я за ней наблюдал, увидел на горизонте тёмное пятно.

— Может, это роща? — спросил я, указывая на восток. — Мы можем там переждать дневную жару, если да.

— Может, и роща. Хочешь проверить?

— Ага.

— Я не против, но… — Настенька ненадолго замолчала, а потом задумчиво продолжила: — Мне Марена рассказывала, что на неё напали какие-то разбойники в роще между Миртой и Каратой. Это может быть та же самая роща. Не то чтобы я этого боялась, но, думаю, нам придётся быть настороже.

— Понял, я тебя посторожу.

— Марк, я серьёзно! — возмутилась моя ночная спутница.

— Я тоже, — невозмутимо ответил я. — Если мы начнём опасаться каких-то местечковых разбойников, с которыми, судя по всему, Марена смогла справится в одиночку, то нам даже в Рейнвест идти тогда не стоит, не то что в Зольдану.

— Ты прав, — послышался вздох. — А что, в Рейнвесте совсем плохо с безопасностью? Я думала, там просто грязный город, пусть и столица графства.

— Он потому и грязный, потому что поделен между кланами, которым всё равно на город и его жителей. Да и местным властям всё равно. Вот и имеем много нищих и беспризорников, от которых улицы не будут становиться чище, даже если все остальные будут прибираться перед своим домами. В общем, он гадкий, потому что очень обедневший. А обедневший потому, что некому навести там порядок и дать людям возможность спокойно жить и трудиться.

— Ясно, — грустно ответила Настенька. — Но в Мирте было вполне чисто и мило.

— Это территория графства Неррон. Каким бы граф Неррон ни был негодяем, насколько бы он ни обесценивал человеческие жизни, но на своей территории у него всегда порядок, начиная от столицы, заканчивая такими захолустьями, как Мирта. У него даже в пустыне порядок, и караваны могут вполне спокойно ходить. Хотя, казалось бы, кому тот пустырь нужен, чтобы за ним следить.

— Не знала. Выходит, графству Ронетт не хватает графа Неррона для наведения порядка?

— Ага, — усмехнулся я. — Вот только не знаю, чем они его могут заинтересовать. Да и это не бесплатно. В общем, я бы с графом Нерроном не связывался ни за какие коврижки.

— Откуда такая осведомленность? — с интересом спросила Настенька. — Ты не похож на светского человека.

— Мне много о чём пришлось стать «осведомлённым», пока я бабушку десять лет искал. А с графом Нерроном так вообще мне приходилось встречаться лично, ещё до весеннего Совета. Еле удрал. Причём я ему ничего и должен не был. Он меня в гости пригласил, типа награду вручить, потом чуть не упёк в своё подземелье, а когда я свалил, послал за мной своего лучшего головореза. Кстати, ты его знаешь — это Киран.

Настенька рассмеялась:

— Ты хочешь сказать, что подружился со своей погоней?!

— Ну… Это вопрос к Кирану. Он вдруг назвал меня своим другом, а я и не мешал ему заблуждаться.

— То есть он тебе не друг? — продолжала допытываться моя любопытная спутница.

— Уже нет, — я усмехнулся. — Теперь он самопровозгласил себя мои старшим братом. А я снова не был против. Даже не так: я был только рад. Ведь друзья приходят и уходят, а родственники от тебя никуда не денутся. Ты можешь их любить или ненавидеть, а ваша связь всё равно останется.

— Тебе всё это время не хватало семьи? — грустно спросила Настенька.

— Не хватало, — честно ответил я и остановился. — Так, давай я тебя обниму! А то ты как спросишь…

— Прости, — смутилась жёнушка, но тут же была схвачена в объятья.

Я почувствовал тепло другого человека, и мне полегчало. Ночь… Насколько я её люблю, настолько и ненавижу. Она делает меня честным до уязвимости. Честным перед собой, уязвимым перед другими. Раньше я мог спрятаться в своё пальто под капюшон, а теперь вот приходится прикрываться живым человеком. Но что-то мне подсказывает, что она поможет мне починить мой ментальный «забор». Как-то при ней мне не страшно откровенничать: я уверен, что она меня не предаст, не съязвит, не плюнет в душу. Не знаю почему. Просто уверен.

— Ладно, идём к роще, — всё же отпустил я её, почувствовав настойчивое писклявое жужжание около уха. Пока мы шли, комары нас ещё не сильно донимали, но стоило остановиться, и мне показалось, что они на нас слетелись со всего луга.

Какое-то время мы шли молча, а потом я всё же сказал, чтобы избежать будущего недопонимания между нами:

— Ты не переживай, что можешь спросить меня что-то не то. Спрашивай что хочешь, а я постараюсь всё же адекватно на это реагировать.

— Я тебя починю, — нежно погладила меня по груди Настенька, — вот тут поглажу, вот так прижмусь бочком — и ты забудешь, что когда-то был одинок.

— Чини, — улыбнулся я, а про себя подумал:

«Она точно читает мои мысли».

К неясному пятну на горизонте мы пришли на рассвете. Высокие зелёные деревья были наполовину окутаны туманом, и нам пришлось обходить рощу по кругу, чтобы найти тропинку и не пробираться в тумане через кусты. Мы пошли на север и всё же набрели на тропу. Подальше от деревьев туман был менее густым, и мы даже разглядели нечто напоминающее дорогу, но проверять не пошли, а свернули по тропе в рощу.

Углубившись в заросли, мы вышли на широкую поляну, но я решил, что она слишком близка к дороге, и мы пошли искать более уединённое место дальше. Нам повезло, и вскоре мы вышли к небольшому озерцу. К тому времени утренний туман уже немного рассеялся, и я с удивлением обнаружил, что вода в нём достаточно прозрачная, а дно не заиленное, а песчано-каменистое. Будто это был не лесной пруд, а какая-то подземная река, выходящая на поверхность и ныряющая обратно в недра земли. Я даже разглядел небольшое течение, подтверждающее мою теорию.

— Может, здесь и останемся? — предложила Настенька. — Здесь очень мило. Мне нравится туман над водой — он такой загадочный.

— Давай, — согласился я и обернулся.

Тропа вывела нас ровно по центру небольшой продолговатой поляны перед озером. Та её часть, что была ближе к озеру, была песчаной, а за ней до самых кустов тянулся мягкий ковёр из низкорослой зелёной травы вперемешку со мхом. У правой части поляны росло высокое разлапистое дерево. Я решил, что оно нас вполне способно обеспечить тенью на бо́льшую часть дня, и пошёл к нему.

— Главное, чтобы нас тут комары не загрызли, — подумал я вслух, бросая сумку под деревом.

— А ты придумай заклинание от комаров, — хихикнула Настенька, подойдя ко мне. — Кто у нас тут маг на все руки?

— Это такое, что ли? — спросил я, беря её за руку:

Комары-комарики,

Нас слушайте внимательно,

Коль хотите жить

Вы дальше увлекательно.

Мы опасны, спору нет,

Не годимся на обед,

Облетайте стороной,

Не тревожьте наш покой!

Настенька расхохоталась, а комары действительно от нас отлетели. Но то всё от её звонкого смеха, а не от моей бредятины. Сто процентов!

Мы уютно устроились в обнимку на ещё мокрой от росы траве в тени дерева. Ночная прохлада давно улетучилась, а невыносимая жара ещё не началась. Было слегка тепло, слегка прохладно и как-то по-особенному хорошо. Я даже не заметил, как задремал, а проснулся под возмущённое Настенькино:

— Руки прочь!

Я открыл один глаз. Оказалось, что девушка не желала делиться орешками с назойливой белкой.

— Скорее уж лапы прочь, — усмехнулся я. — Дала бы ей уже орешек.

— Да я уже пятерых подкормила! — всё возмущалась она. — Кыш! Я есть хочу!

— Ну, мяска тогда достань, — весело предложил я. — У меня солонина в сумке. Бери. Думаю, она тут же убежит.

Настенька бросила ещё один орешек подальше, белка тут же за ним умчалась, а девушка спрятала мешочек с орехами в свою сумку и тут же её застегнула на все пряжки.

Солонину в моей сумке она нашла быстро и, устроившись рядом со мной, начала и меня подкармливать, и сама есть не забывать.

Когда солнце выглянуло из-за верхушек деревьев, даже в тени стало снова невыносимо жарко. Я снял рубашку и ботинки, но мне это не помогло.

— Всё, сдаюсь, — сказал я, оборачиваясь к лежащей рядом со мной на траве Настеньке в застегнутой на две пуговицы рубашке и подкатанных штанах. — Раздевайся, идём купаться.

— Я не совсем уж бесстыдница, чтобы голышом купаться в проходном месте! — возмутилась она. — Но купаться хочу-у-у.

— Предлагаю купаться в одной рубашке, — невозмутимо ответил я. — Она у тебя достаточно длинная, а под водой меня можешь не стесняться.

— Марк, в озере нельзя! — строго сказала девушка.

Я усмехнулся, так и не решив, кто из нас более похотлив: то ли она думает, что я только об этом и думаю, то ли сама об этом думает.

— Знаю я, — улыбаясь, ответил я, — но обнимать тебя в озере точно можно.

Настенька начала застёгивать рубашку, а я решил, что это знак согласия. И не ошибся! Следом она сняла штаны, и мы пошли охлаждаться.

Вода оказалась обжигающе холодной, и действительно, я ощущал лёгкое течение. Озеро было неглубоким, и мы смогли зайти лишь по пояс, что не помешало нам нырнуть под воду и всё же остыть. К воде мы быстро привыкли, вылезать на берег не хотелось, и пришлось от скуки заниматься… В общем, тем, чем можно — обниматься, целоваться и бесстыдно залазить девушке под рубашку. Я предусмотрительно встал так, чтобы быть спиной к тропе и никого не смущать, если вдруг кто и объявится.

Много ли, мало ли времени прошло, как я услышал осторожные шаги со стороны тропы. Отвлекаться мне было лень, и я решил подождать того, что будет-то. Может, они так же осторожно и свалят, увидев нас.

Ага, как же… Эх… На самом интересном месте — намного выше талии — я услышал грубый голос, который попытался кому-то что-то приказать:

— Эй, ты, урод, хватит девку тискать!

Я решил, что раз я не урод, то обращаются не ко мне, и решил не отвлекаться на всякие глупости. А вот моя жёнушка вздрогнула и целовать меня перестала. Я уж было подумал, что она испугалась от неожиданности, но она закрыла мне ухо рукой, да как заорёт:

— А ну руки прочь от наших вещей!

— Эй, ты, со шрамом, приструни свою бабу, а то мы ласково с ней не обойдемся, — послышалось в ответ другим голосом.

Я вздохнул и прошептал, глядя Настеньке прямо в глаза:

Мои слова — твоя броня

От молнии и от огня,

От внешних ран и переломов,

От всех напастей, мне ведомых.

А потом так же тихо добавил:

— Иди, объясни им, как быть обходительным, а я посмотрю. Ты ведь без ножей справишься?

— Ты серьёзно? — воскликнула Настенька.

— Ага, — улыбнулся я. — Мы же вместе наниматься собрались. Я выйду следом и тебя прикрою, если что.

— Справлюсь, конечно! — тихо, но весело ответила она и чмокнула меня в нос.

— Что вы там шепчетесь?! Вали уже сюда, пока я хахаля твоего не пристрелил!

Мне влепили пощёчину и на меня заорали:

— Да как ты мог меня им отдать! Тряпка!!!

Я злорадно улыбнулся: «Я её обожаю!». Сам же в это время поднял руки вверх:

— Не стреляйте! Она ваша.

Меня толкнули в плечо, разворачивая полубоком к незваным гостям. Я сделал вид, что потерял равновесие и плюхнулся в воду. Настенька прошла мимо с видом безграничной досады на лице и натягивая мокрую рубашку вниз, чтобы прикрыться. Когда я встал, то был уже, естественно, лицом к врагам, которых оказалось трое. Один стоял у берега и похотливо разглядывал Настеньку, второй держал меня на прицеле арбалета, а третий рылся в моей сумке.

Когда она вышла на берег, потупив взгляд, то первый её тут же схватил за руку выше локтя и сообщил своим подельниками:

— Так, мужики, я первый.

Я был готов его убить на месте за одни лишь эти слова. Хотя нет, даже ещё раньше: когда он к ней прикоснулся. Вот только была одна маленькая проблемка: я не могу запускать молнии, когда я стою босиком на чём-то мокром — я изжарюсь нахрен. Не знаю, почему это именно так работает, но мне это вбила в голову бабушка ещё тогда, когда только начинала учить меня магии. Я, конечно, один раз попробовал так сделать, понял, что она была права, и уж точно запомнил на всю жизнь. Вот только Настеньке это знать не обязательно. Она и так считает меня слабаком, а совсем уж падать в её глазах не хочется.

Первый повёл безвольную девушку за собой в лес, а я притопил всю свою ярость на дне озёрном и взмолился, снова поднимая руки вверх:

— Мужики, дайте хоть на берег выйти, а то я себе здесь все яйца отморожу.

— Не велика потеря, — заржал тот, что был с арбалетом, — у тебя их нет, тряпка.

Я вздохнул и повесил голову.

Через полминуты я взмолился снова:

— Дайте хоть по колено выйти.

— Выходи и заткнись, — брезгливо сказал тот, кто уже почти полностью выпотрошил мою сумку.

Я медленно побрёл на берег, всё держа руки кверху, но стоило мне выйти по колено, как я вскрикнул, будто меня что-то ужалило, и, шлепнув себя по ноге под водой, чертыхнулся:

— Пиявки, твою ж мать!

Мужик с арбалетом заржал и слегка опустил арбалет. Зря он это. Ему в глаз тут же прилетел камень, что я подобрал со дна. Он истошно заорал и схватился рукой за лицо, а я запустил в него второй камень и полувыбил арбалет из рук. Второй тут же вскочил и бросился на меня, доставая меч из ножен, но не добежал и рухнул с ножом, торчащим сзади из шеи. Следом на поляну выбежала Настенька с окровавленным мечом в левой руке. Быстро сориентировавшись, она добила орущего арбалетчика. Наступила тишина. Снова защебетали птицы.

— Я справилась! — весело заявила мне эта валькирия в мокрой рубашке, победно поднимая меч над головой, а я понял, что, наверное, поседел за те несколько минут, что её не было. Пусть она хоть трижды воин пятого уровня, способный одновременно сражаться с десятью противниками, но когда твою девушку хватает какой-то урод и куда-то ведёт, я не могу на это спокойно реагировать, как бы не доверял её способностям.

— Меч бросить и подойти сюда, — строго наказал я.

— Ну, чего ещё? — тут же надула губки Настенька, но покорно меч бросила и подошла.

Я её тут же сгреб в охапку, крепко прижал к себе и серьёзно сказал:

— Я передумал. Мы больше так не делаем. Я чуть с ума не сошёл, пока тебя не было.

— А надо было ходить и смотреть на наши тренировки, — тут же укорили меня. — Тогда бы ты знал, на что я способна, и не переживал бы.

— Я с тобой точно поседею, — вздохнул я.

— Как раз блондинчиком станешь, — хихикнула Настенька, а я подумал, что где-то это уже слышал. А, ну да — отец…

— Все надо мной издеваются, — снова вздохнул я. — Идём, приберёмся, что ли. Их надо подальше от воды оттащить.

— Да, идём. Только дай я всё же оденусь сначала.

Первыми мы унесли подальше в чащу тех, кто закончил свой путь на берегу озера, и убрали кровавые пятна, а то заразить воду в озере разлагающимися трупами вовсе не хотелось. Да и это милое место хотелось оставить чистым. При других обстоятельствах я бы мог и трупы испепелить, но это вызвало бы больше вопросов у тех, кто бы их потом нашёл, да и не хотелось невзначай устроить лесной пожар. Место, где мы их оставили, при всём их оружии и припасах, выбрала Настенька, сказав, что это хоженая звериная тропа и их тут быстро съедят. Третьего мы отнесли туда же. У него была свернута шея и сломаны руки в нескольких местах. Я был зрелищем вполне удовлетворён.

— Слушай, — спросила жёнушка, когда мы шли обратно к своим вещам, закончив заметать следы наказания, — можно личный вопрос?

Я уж невольно напрягся: все прошлые личные вопросы она задавала без вступления, а тут ещё и решила уточнить, но всё же равнодушно ответил:

— Спрашивай.

— Давно хотела спросить, но стеснялась… А откуда у тебя шрам на всю спину?

— А… Это, — я мысленно выдохнул с облегчением — ничего личного. Это мне в спину прилетело, от своих же, — усмехнулся я. — Тогда я впервые понял, как говорится, на своей шкуре, что «свои» по контракту — не обязательно свои. Меня тогда Эрик вытащил, дру… Бывший друг мой. А шрам я оставил как напоминание, чтобы не забывать. Если он тебя смущает, то извини, но убирать я его не буду.

«И всё-таки она умудрилась меня снова задеть за незажившую рану. Эрик… У неё явно талант к нахождению брешей в моей защите. Хотя, чего уж там, не было бы брешей, нечего было бы находить. Не её это вина. Ведь нельзя унизить человека, если он не унизится, как и нельзя обидеть, если он сам не обидится. Так и здесь: нельзя зацепить, если не за что…»

— Что ты! Что ты! Меня твои шрамы не смущают. А про «своих» слышать обидно. Мне жаль, что у тебя не было нормальных своих.

— Были, — слегка улыбнулся я, ведь действительно были, — просто пришлось сначала научиться лучше разбираться в людях.

— Рада слышать.

Вернувшись к озеру, мы пособирали наши вещи и решили тут же уйти. Время близилось к полудню, но что поделаешь — сидеть тут дальше было и неприятно, и глупо.

Из рощи мы вышли в обнимку и не спеша потопали к дороге. Да и чего скрываться? Кто заподозрит безоружную — а Настенька свои ножи припрятала в сумку — обнимающуюся парочку в злостных преступлениях против человечности? Правильно — никто. Нас даже очень быстро подобрали и бесплатно повезли в сторону Караты.

Глава 22. День рождения. Часть 1

Настя

Весталия, Ронта — городок в дне пути на северо-восток от Рейнвеста.

Четыре дня спустя, поздний вечер.

Настя переодевалась перед сном в ночную рубашку и всё мучилась сомнениями: сказать или не сказать?

«Надо было, наверное, раньше сказать, — всё думала она, снимая одну рубашку и надевая другую, — но как-то неудобно, будто я на что-то напрашиваюсь. А я не напрашиваюсь. Просто хочу, чтобы мы вместе отпраздновали, — она начала расплетать косы. — Но завтра уже как-то совсем поздно говорить… А если не скажу, то потом ещё весь год буду об этом думать, а Марк ещё может и обидеться, что я не сказала, если я проболтаюсь задним числом. Похоже, лучше всё же сегодня сказать, а то я и так затянула…»

Когда Марк вернулся в комнату, то его ждала Настя, примерно сидящая на краю кровати в позе очень благородной девицы: коленки вместе, спина ровно, руки на коленях, а волосы снежным водопадом струятся по спине. Лишь успел он закрыть за собой дверь, как она виновато заявила:

— Марк, мне надо тебе кое-что сказать.

Марк замер у порога, а Настя так же виновато продолжила:

— У меня завтра день рождения. Но ты только не ругайся. Я не знала, как лучше тебе об этом сообщить.

— Блин, Насть, — Марк заметно выдохнул с облегчением, — не пугай меня так больше, ладно?

Он подошёл к ней и, присев перед ней на корточки, взял её за руки.

— То, что у тебя день рождения, мне можно сказать и обычным голосом, а не виноватым. А вообще, это мой косяк, что я тебя до сих пор не спросил, — он поцеловал её в ладошку, потом в другую и весело сказал: — Значит, завтра празднуем! Правда, — Марк усмехнулся и встал, утягивая её за собой, — место ты выбрала для этого то ещё. Туда даже грифоны теперь не летают, как оказалось.

Марк обнял девушку, а она смущённо отвела глаза в сторону:

— Ну… Я ж не знала, что в Рейнвесте настолько плохо. Да я и не думала, что мы туда успеем всего за неделю добраться. Я думала, мы просто где-то вместе погуляем и всё. Ты не подумай! Я это сказала не потому, что на что-то напрашиваюсь, а просто чтобы ты знал и порадовался вместе со мной.

— И где ты хочешь радоваться? — улыбаясь, спросил Марк. — Здесь или всё же в Рейнвесте?

— Здесь совсем как-то тоскливо, — честно призналась Настя. — Давай уж лучше до Рейнвеста доедем завтра. Может, там хоть одна чистая улочка найдется, где можно погулять, и заведение, где поесть.

— Давай так. А что тебе подарить? А то я вряд ли за полдня догадаюсь.

— Мне ничего не надо, честно, — она честно посмотрела Марку в глаза. — Я рада, что мы будем встречать его вместе — это лучший для меня подарок.

— Понял, — поцеловал её в носик Марк, — не лентяйничать и придумать самому.

— Ма-а-арк! — возмутилась Настя. — Ты меня вообще слушал?

— Ага, — ещё шире улыбнулся он. — Но ты же знаешь, что я всегда всё делаю по-своему.

— Но… — договорить Насте не дали — её тут же бессовестно поцеловали.

В общем, слово за слово, точнее, уже без слов, и в итоге оказалось, что ночную рубашку, в принципе, можно было и не надевать…

Ранним утром Марк с Настей выехали верхом в Рейнвест.

Когда несколько дней назад они прибыли в Карату, то оказалось, что в Почтовой Гильдии как раз есть два грифона, и Марк тут же их нанял. Вот только им сообщили, что в Рейнвест сейчас грифоны не летают из-за политической обстановки в графстве Ронетт: там в результате военного переворота сменилась власть, которая теперь наводит новые порядки, и в столице идёт активный передел зон влияния.

Как поняла Настя, Марка переворотом было не отпугнуть, менять планы по посещению города он не собирался. В итоге он договорился с Почтовой Гильдией, что на грифонах их отвезут в Ронту — самый ближайший к Рейнвесту городок. А оттуда было решено ехать в город верхом на лошадях, которых они оплатили тоже заранее. Ещё в Карате им выдали расписку, что в Ронте им должны безоговорочно выдать двух коней. Видимо, Марк тем самым решил подстраховаться, что коней им выдадут независимо от текущей обстановки в столице.

На грифоне Насте летать понравилось, а вот Марк все дни, что они летели из Караты в Ронту, был молчалив и явно не в духе, но ни на что не жаловался и ни на ком не срывался. А вот когда они распрощались с грифонами, то тут же повеселел. Настя решила, что он просто не любит грифонов.

Сегодня у Насти день задался с самого утра. Она проснулась в хорошем настроении, а её уже ждал небольшой букет цветов на прикроватной тумбочке. Причём Марк в это время всё ещё спал, её обнимая.

На завтрак им приготовили её любимые сырники со сметаной, причём она так и не поняла, как Марк догадался, что она любит сырники, ведь она ему никогда об этом не говорила. А учитывая то, что сырники подали только им, то значит, Марк успел об этом договориться, как и о цветах. Видимо, среди ночи.

Когда они выехали за город, даже погода оказалась на их стороне — была лёгкая облачность и дул слегка прохладный встречный ветер. Одним словом, было не жарко.

До северо-западных ворот Рейнвеста они домчались с ветерком и в город въезжали после обеда. К Настиному удивлению, на подъезде к городу было вполне чисто: обычная себе мощёная дорога, ни мусора тебе, ни грязных попрошаек. Правда, на этом удивляться она не перестала и вскоре поняла, что здесь вообще никого нет: никто не едет в город, никто не покидает его, даже стражи на воротах нет.

— А здесь всегда так пустынно было? — спросила она, когда они въехали в город и перевели коней на шаг.

— Нет, конечно, — спокойно ответил Марк. — Здесь всегда было достаточно оживлённо, даже несмотря на то, что основная торговля ведется через южные ворота. А сейчас похоже, что город действительно притаился.

Марк ехал расслабленно и смотрел перед собой, лишь изредка оборачиваясь на Настю, но она видела, что он зорко следит за обстановкой вокруг. Да она и сама не спешила расслабляться, а какая-то её часть так вообще была в восторге оттого, что хозяйка встречает свой день рождения в зоне активных боевых действий. Настя мысленно активно шикала на эту свою озорную «часть» и старалась не выказывать своего восторга раньше времени, боясь, что Марк её неправильно поймёт.

До центральной площади они доехали на удивление без происшествий и остановились. А прежде чем на неё выехать, Марк ещё раз предупредил девушку:

— Ещё раз напоминаю, и это важно. Ты обещала меня слушаться в бою. Мы сейчас в боевой зоне, поэтому ты меня слушаешься беспрекословно. То, что я повесил на тебя защиту, не значит, что ты можешь бросаться в драку сломя голову. Всегда держись меня. Пусть я и уберёг тебя от ранений, но от насилия мой «кокон» тебя не убережёт. Для меня ты в первую очередь девушка, а во вторую — воин. Поэтому прошу, слушайся меня.

— Поняла, — серьёзно ответила Настя. — Буду слушаться.

— Благодарю, — ответил Марк, и Насте даже послышались нотки облегчения в его голосе. — Так, сейчас мы едем в ресторан «Дева на Заре». Если он будет закрыт, то проедемся по периметру площади до первого открытого. Они тут все раньше были хорошие. Сейчас не знаю.

— Подходит, — улыбнулась Настя.

Они выехали на площадь и начали объезжать её по краю против часовой стрелки. Настя ехала ближе к зданиям, а Марк прикрывал её собой со стороны площади. Хотя, по правде говоря, опасность могла их подстерегать с любой стороны.

И снова как-то подозрительно всё обошлось. Настя видела мелькающие тени в окнах домов и на улицах, что отходили от площади, она чувствовала на себе множество взглядов, но людей на площади так и не увидела. Когда они подъехали к нужному ресторану, он был открыт. Они оставили коней у коновязи снаружи и зашли внутрь.

Увидеть морские пейзажи так далеко от моря Настя ожидала в последнюю очередь и удивленно заозиралась по сторонам. В центре зала стоял фонтан в виде прекрасной девы с развевающимися на ветру волосами и выходящей на заре из морского прибоя. Она приветливой улыбкой встречала посетителей. На ней искрилось платье из пены морской, а у ног шумел прибой: волны слегка накатывали и откатывались по жёлтому песку, иногда увлекая за собой разноцветные ракушки. С кончиков её пальцев и длинных каштановых волос в «море» срывались капли воды. Насте даже показалось, что эта мраморная девушка живая, что она сейчас игриво усмехнётся и ей подмигнёт.

Стены зала ресторана тоже были раскрашены пейзажами то спокойного, то бушующего моря, а столы были накрыты бирюзовыми скатертями в тон воды в фонтане с белыми оборками, имитирующими волны. На них стояли тарелки в виде больших причудливых раковин, а столовые приборы имели гравировку в виде парусных кораблей.

Пока Настя была в неописуемом восторге от увиденного, к ним подошёл официант, и Марк выбрал столик у стены с тихим утренним пейзажем: по морской глади бежала легкая волна, ласково светило солнце, по безлюдному пляжу среди невысоких кустиков зеленой и жёлтой травы были разбросаны рогатые ракушки, а на горизонте шёл по ветру корабль под алыми парусами.

— Тут просто волшебно, — заворожённо прошептала девушка, когда они сели за небольшой круглый стол и остались одни.

Марк улыбнулся. Искренне так, даже глаза его улыбнулись, и Настя поняла, что он безумно рад, что ей здесь понравилось.

Вскоре вернулся официант с меню, они заказали еду и, как двое влюблённых на первом свидании, принялись ждать свой заказ. Но не тут-то было. Безмятежное городское спокойствие когда-то должно было закончиться, и оно закончилось — в ресторан вошли двое и направились прямиком к столику Марка и Насти. Первым их увидел Марк, который сидел лицом к входной двери, а по его похолодевшему взгляду Настя поняла, что они идут именно к ним.

— Сударь, — с усмешкой сказал один из них, — вам придётся продолжить трапезничать в одиночестве. Вашу даму пригласили на банкет в другом месте.

Стоило ему договорить, как в тот же миг оба незваных гостя рухнули без сознания на пол, а Настя ощутила еле уловимый запах озона. После чего Марк уставился куда-то за неё и чётко проговорил:

Всё входы-выходы закрой

И окна тоже защити,

Мне нужен полный здесь покой,

Пока не вздумаю уйти.

После этого его взгляд тут же потеплел, он улыбнулся Насте и, не глядя, махнул рукой, подзывая официанта.

— Этих убрать, — равнодушно приказал Марк, указывая на пол, когда к нему подбежал официант. — Наш заказ принести, когда будет готов. Уходить мы не собираемся. Новых гостей не ждите: я перекрыл все входы и выходы, так что вам здесь ничего не угрожает до тех пор, пока я не почувствую, что что-то может угрожать нам. А я сегодня очень чувствительный, поэтому в ваших же интересах быть вежливыми с Белояром из Рода Вереса.

Настя ошарашенно уставилась на Марка, в последнюю очередь ожидая, что он будет называть своё дремирское имя вне Дремира, а он лишь ласково ей улыбнулся и сказал:

— Не переживай, Сия, тебе здесь ничего не угрожает.

Насте понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы осмыслить услышанное, а потом до неё дошло:

«Он не хочет называть наши настоящие имена! Ведь даже если он скажет, что он Марк О’Ний, его быстро вычислят по форме магии, опознав в нём Марка Эренского».

— Хорошо, Белоярушка, — ласково улыбнулась она в ответ. Марк закатил глаза и вздохнул, а она хихикнула.

Когда им принесли их заказ, а официант ушёл, Марк скептически посмотрел на еду и спросил, обращаясь к тарелкам:

Нет ли здесь какой отравы,

Что найдет на нас управу?

— Говорят, нет, — снова улыбнулся он, подмигнув Насте. — Можешь есть.

— А кто говорит? — с интересом спросила девушка, пододвигая свою тарелку поближе.

— Тайна мироздания, — загадочно ответил Марк и принялся за еду, мол, ничего больше не скажу…

В ресторане они сидели часа два, и больше их никто не беспокоил, кроме официанта, приносящего новые блюда. За это время Настя успела перепробовать столько всего удивительного, но вкусного, что восторг не отпускал её ни на мгновение. Правда, порции там были маленькие, и переесть у неё не вышло. Когда они закончили трапезничать, она поняла, что сыта, но в то же время в теле ощущались необычная лёгкость и желание куда-то бежать и что-то делать. Но Марк никуда не спешил, и когда он расплатился за обед, облокотился на стол и серьёзно заговорил:

— Это была первая часть твоего подарка на день рождения. Мне кажется, она тебе понравилась.

— Очень, — довольно улыбнулась в ответ именинница.

— Я рад, — кратко улыбнулся Марк, а потом снова продолжил серьёзно: — У меня есть и вторая, но я сначала хотел убедиться, что она тебе нужна. Поэтому хорошо подумай, прежде чем отвечать. Обещаешь?

— Да, — честно ответила Настя.

Марк хищно оскалился:

— Вторая часть твоего подарка ждёт тебя за дверью — я приглашаю тебя на «тренировку». Я не знаю, сколько их там на нас повылазит из-за сорванного мной сомнительного «банкета», но в любом случае, я тебе гарантирую, мы отсюда уйдём. Вопрос каким путём: или кратчайшим, или сначала устроив для тебя показательные выступления. Как ты и хотела, красоваться ты будешь передо мной. Убивать или калечить своих врагов — дело твоё, я в это вмешиваться не буду. Что я буду делать — это не подпускать к нам никого ни сзади, ни сбоку, ни сверху — передний фронт на тебе. Остальное на мне, включая стрелков. Я предлагаю тебе сегодня засиять на всё графство Ронетт, Сия О’Ния. Пусть и здесь знают, что ты — Сияющая Смерть, — Марк усмехнулся, — а о сиянии твоих клинков я тоже позабочусь. Мои молнии тебя не тронут, и ты это знаешь. Что скажешь?

Настя задумалась, и не потому, что обещала подумать, а потому, что ей нужно было понять цену своей возможной ошибки. На что она способна, она знала чётко и без заблуждений, а вот на что способен Марк в полной мере — могла только догадываться. Догадки её всегда бесили, поэтому она спросила в лоб:

— Сколько своего мастерства ты показал на наших тренировках?

— Десять процентов. Это не по количеству израсходованной магии, а по возможностям её применения в бою. По количеству магии, — Марк ненадолго задумался, — процентов пятьдесят-шестьдесят, но я её использовал неэффективно.

Настя нахмурилась и спросила:

— Ты отвечаешь жизнью за то, что ты сказал?

— Да.

— Тогда второй вопрос: ты сможешь понять, что нам срочно надо уходить до того, как мы не сможем уйти без потерь?

— Да.

— Значит, моё дело — только враги передо мной, а за обстановкой на поле боя будешь следить ты?

— Именно.

Настя облокотилась на стол так же, как и Марк, и серьёзно сказала:

— Белояр, я в деле, — и следом хищно улыбнулась.

— Ты точно хорошо подумала? — усмехнулся Марк.

— Ага, — улыбка Насти сделалась безгранично довольной. — Ты же нас отсюда вытащишь при любом раскладе, чего мне переживать?

— Ну, например, можешь попереживать за свои вещи, — невозмутимо сказал Марк. — Нам все наши вещи, кроме моей фляги и твоих ножей, придётся оставить здесь. Если у тебя есть что-то ценное, то положи в свою поясную сумочку.

— Та! — махнула рукой Настя, — всё ценное ты с меня обычно снимаешь, так что я вообще порой не понимаю, зачем мне нести с собой какие-то вещи.

— Я тебе сразу это и сказал, — невозмутимо ответил Марк.

— Ну… Кто ж знал, что ты серьёзно, — вздохнула Настя, а потом резко встала. — Так, куртку я, пожалуй, надену. Мне в ней будет привычнее — нужно ощущать хоть какой-то вес на теле. Медальон на мне, ножи при мне, вода на тебе. Почти всё… Не хватает только праздничного поцелуя!

— Вот так вот? Прям у всех на виду? — наигранно ужаснулся Марк. — Ты хоть видела, сколько мужиков за нами в окно подглядывают? Десятка три, не меньше!

— Тогда поцелуй меня так, чтобы им завидно было, — невозмутимо ответила девушка, обходя стол, а потом уселась сверху на Марка, как на коня.

— Запросто, — ласково улыбнулся он и страстно её поцеловал…

Мужики обзавидовплись. Настя раскраснелась. Выход в свет пришлось отложить ещё на четверть часа, пока девушка не успокоится после поцелуя.

— Что ж, идём спрашивать, на чей банкет ты опоздала, — сказал Марк, обнимая её за талию и ведя к выходу из ресторана.

Все свои вещи они сложили в одну сумку, Марк запечатал её заклинанием от вскрытия и отдал официанту, доплатив за безвременное хранение. Официант с радостью согласился и обещал беречь сумку как зеницу ока.

— Сначала мы попытаемся поболтать. Я хочу хотя бы понять, что от нас хотят и кто. Разговорами мы вряд ли что-то решим, но я за попытку. Дальше мы отходим к центру площади, но чуть ближе к её северному краю. Там и вступаем в бой. Ты всегда должна быть передо мной. Сигнал к отходу это…

— Крикни: «Сия, сзади!», — перебила его девушка, — и я пойму, что раз мне надо прикрыть спину, то мы уходим.

— Логично. Но я предлагаю и запасной сигнал: молнии, пробегающие под твоими ногами к краю площади. Я их, скорее всего, буду запускать несколько раз, и не обязательно при этом надо будет уходить. Это будет лишь значить, что ты должна подбежать ко мне на перегруппировку.

— Поняла.

Они подошли к входной двери, и Марк взялся за дверную ручку:

— Уж извини, но пропускать даму вперёд я буду в другой раз.

Настя на шутку уже не отреагировала — она сосредоточилась на предстоящем сражении.

Глава 22. День рождения. Часть 2

Рейнвест, центральная площадь, ресторан «Дева на Заре».

Они подошли к входной двери, и Марк взялся за дверную ручку:

— Уж извини, но пропускать даму вперёд я буду в другой раз.

Настя на шутку уже не отреагировала — она сосредоточилась на предстоящем сражении.

Марк спокойно вышел за дверь, и она вышла следом.

Тридцати человек там, конечно, не было, но с десяток скучающих вооруженных мужиков недружественной наружности точно бы набралось. Кто-то стоял, опёршись на стену дома, кто-то рядом с выходом, кто-то поодаль в группах по два-три человека.

Марк далеко от двери отходить пока не стал, а Настя перепуганно спряталась у него за спиной и опасливо начала выглядывать из-за его левой руки.

— Нас ждёте? — с интересом спросил Марк.

— Ты нам нахрен не упал. Девку давай, — заговорили слева и чуть сзади.

Марк полубернулся, а от стены отлип мужчина лет тридцати пяти в обычной кожаной куртке и с мечом на поясе и пошёл к ним. Он попытался схватить Настю за руку и выдернуть её из-за спины Марка, но Марк перехватил его руку и с насмешкой спросил:

— Кому давать-то? Чтобы я знал, где забирать, когда она нагуляется.

— А можешь и не забирать уже, — в тон ему усмехнулся «похититель» и выдернул руку из захвата. — Хозяин своих девок обратно уже не выпускает. Разве что после неудачного стечения обстоятельств.

Вокруг заржали, Настя начала распаляться, но смиренно терпела с перепуганным видом и за ножи ещё не хваталась, а Марк спокойно спросил:

— То есть вы хотите украсть мою жену?

— А ты догадливый.

— Что ж, будь по-вашему, — Марк обернулся к Насте и ласково сказал: — Сия, забирай свой подарок.

Девушка ему мило улыбнулась, а он развернулся и не спеша пошёл прочь в сторону центра площади. Вокруг все заржали, обзывая его всякими разными словами, которые можно было свести к одному: «слабак». Но он продолжал себе спокойно уходить, засунув руки в карманы.

Долго смотреть Марку вслед и восхищаться его выдержкой у Насти возможности не вышло — пришлось переключаться на «подарок». Когда всё тот же мужик снова протянул к ней руку, Настин нож обагрился кровью, и похититель заорал, прижимая руку к себе. Орал он недолго. В следующее же мгновение рухнул на землю с застывшим криком в перерезанном горле. Настя его тут же перепрыгнула и вышмыгнула в образовавшуюся брешь между окружавшими её людьми.

— Мальчики, догоняйте! — весело крикнула она на ходу, оборачиваясь к похитителям. — А то я ж не знаю, куда идти!

Бегала Настя быстро и успела добежать до Марка прежде, чем остальные опомнились.

— Веди! — хлопнула она его по плечу, пробегая мимо. — Где мы там окапываемся?

Марк тут же побежал за ней. Дальше они бежали за руку. Когда они добежали до центра площади, Марк потянул её на север и вскоре остановился, оборачиваясь лицом к догоняющим и прижимая девушку к себе одной рукой за талию. Вторую он выставил ладонью в небо — с неё тут же разлетелись восемь грозно гудящих шаровых молний размером с голову. Они закружились вокруг обнимающейся парочки, а нападающие с перепугу притормозили.

Марк чмокнул Настю в носик и торжественно сказал:

— Сцена готова! Давай делать твои ножи сияющими.

Он отпустил Настю. Она тут же выхватила из ножен второй нож и выставила оба параллельно между ними. Марк коснулся обоих, и клинки засияли колючим белым светом от кончика лезвия до гарды.

— Сияние готово, — улыбнулся он. — Теперь танцуй, а я посмотрю.

Настя посмотрела на ножи, на Марка, довольно улыбнулась и развернулась к врагу. Марк собрал и спрятал свои молнии, засунул руки в карманы и принялся беспечно и безучастно стоять. Правда, нападать на них никто не решался, а трое из оставшихся восьми так вообще сбежали, бросившись в разные стороны.

— Что ж вы приуныли, ребятки? — равнодушно спросил Марк и зевнул, прикрывая рот рукой. — То берём, то не берём? Решитесь уже.

— Белояр, я пошла играться! — задорно сказала Настя, кратко оборачиваясь к Марку, и пошла к ближайшему мужику с мечом.

Мужик сглотнул и сделал шаг назад. Почему он до сих пор не сбежал, Настю интересовало мало: ей просто хотелось с кем-то потренироваться. Даже убивать она сегодня никого не хотела, не считая того, кто распускал к ней свои похотливые руки. Но даже он бы отделался лишь руками, если бы не сказал свою фразу про то, что хозяин девушек не отпускает — то Настю взбесило.

— Я её игрушки не трогаю, — доверительно сказал Марк и продолжил стоять с руками в карманах.

Когда Настя подбежала к ближнему мужику и замахнулась на него своим длинным дремирским ножом, который в длину был лишь на треть короче короткого меча, тот отскочил и всё же решил отбиваться, выхватив меч. Когда остальные увидели, что завязалась драка, а молний всё нет, ещё двое осмелели и бросились на Настю с двух сторон.

Насте стало весело — безудержно весело, будто она наконец нашла своё место в жизни и занялась любимым делом. Сталь звенела, искры летели, короткие разряды молний срывались с её клинков и били по рукам нападающих. Кто-то ронял оружие сразу из онемевшей руки, кто-то успевал перехватывать меч другой рукой и продолжать бой, кто-то пытался перейти в рукопашную, но не прошло и минуты, как все трое были обезоружены и нападать больше не решались, но и не убегали.

«Тянут время», — решила Настя и махнула ножом оставшимся двоим — те не шелохнулись.

Настя печально вздохнула, развернулась ко всем спиной и пошла жаловаться Марку. Она подошла к нему вплотную и уставилась на него слегка снизу вверх. Девушкой она была высокой, всего на полголовы ниже мужа.

— Плохой подарок! Хочу другой! — капризно заявила Настя, указывая искрящимся ножом — кровь к нему не прилипала — назад.

— Тогда ждём, — равнодушно ответил Марк и полез к ней целоваться. Настя положила руки ему на плечи, всё ещё удерживая ножи, и ответила на поцелуй. Если мужики и офигели от такой наглости, то она этого не видела, хоть и слышала, что они ходят и пытаются подобрать своё оружие за её спиной. Марк их тоже не трогал.

Первая стрела в них прилетела через четверть часа, но узнала Настя о ней по возгласу за спиной:

— Попался, гад!

Стрела со звоном отлетела на каменную мостовую, и Настя открыла глаза.

— Почему ему голову не прошило насквозь?! — послышалось с другой стороны.

— Надолго его защиты не хватит! Наши на позициях! — подбежал кто-то, громко топая.

— Нехрен было выпендриваться, надо было валить!

— Хозяин сказал пустить его бабу по кругу! — ещё один новый голос.

После таких речей Насте целоваться расхотелось, и она, отпустив Марка, обернулась — перед ними стояли уже семеро, а вот с запада и востока на площадь выходили ещё по паре десятков человек. Настя попыталась высвободится из объятий, но Марк её не отпустил, всё ещё крепко удерживая за талию, и тихо сказал:

— Рано ещё. Пока стой рядом.

Настя решила, что уж лучше она будет смотреть на Марка, чем на этих уродов, и снова повернулась к нему лицом.

В них прилетела ещё одна стрела, вторая, третья… Настя видела, как стрелы летят Марку в спину и голову, но не чувствовала, чтобы он дёргался от удара. Стрелы отлетали от него и со звоном и скрежетом падали на землю в пяти — десяти шагах от них, а она всё думала и гадала, почему так: то ли защита Марка полностью непробиваемая, то ли он терпит силу удара, не выдавая, что ему больно.

— Эй, ты! Хватит девкой прикрываться! — начали выкрикивать осмелевшие «сторожи».

— Чё вцепился? Давай её уже нам!

— Вон, хозяин уже идёт! Теперь вы точно здесь останетесь!

— Ты с ней прямо тут будешь? — заржали в ответ.

— А чё нет?

Недружественное подкрепление уже полностью вышло на площадь, а Настю била крупная дрожь от переполняющей её ярости за все те речи, что ей приходилось выслушивать в их адрес.

— Жди, — ещё раз тихо сказал Марк, нежно поглаживая её по спине одной рукой, будто успокаивая, и она поняла, что он уже приготовился: он её держит только одной рукой.

Когда первая стрела прилетела Насте в правую руку, девушка лишь успела осознать, что ничего не почувствовала, кроме лёгкого касания в месте удара. И тут с грохотом и треском на площадь обрушилось возмездие с небес! Яркая ломаная молния пронзила крышу дома, откуда в неё стреляли. По дому поползли трещины, а Марк отпустил Настю с криком «Вперёд!» и отскочил на пару шагов назад.

Настя молниеносно развернулась лицом к врагу и бросилась на того, кто намеревался пустить её по кругу. Умер он красиво — его жизнь оборвалась в молниеносном сиянии клинков девушки, а когда он падал на землю, на площадь с грохотом и разлетающимися булыжниками из мостовой обрушилось новое возмездие с небес. Две вертикальные молнии врезались в улицы, по которым пришла подмога, однозначно намекая, что обратный путь отрезан.

Что происходило дальше вокруг, Настя уже видела смутно — она сосредоточилась на врагах перед ней. Нападала она расчётливо, не давая заходить ей за спину, убивала или калечила быстро и так же быстро отскакивала назад из смыкающегося вокруг неё кольца или бросалась на следующую жертву. Убивала она только тех, кто успел сказать в её адрес откровенные гадости, не совместимые с честью и достоинством нормального человека. Не того человека, о котором говорили плохо, а того человека, который это говорил. Настя считала, что таким нелюдям на земле не место, ведь путного из них уже ничего не выйдет — их не перевоспитаешь.

На седьмой атаке Настя просчиталась — её схватили за одну из длинных кос и силой дёрнули чуть назад и вбок. Девушка взвыла от боли — видимо, защитное заклинание Марка на подобное рассчитано не было. Она потеряла равновесие и быстро зашагала в сторону, пытаясь его восстановить, заодно отмахиваясь от ещё двоих, которые не растерялись и пытались её схватить. Вдруг у неё под ногами пробежала сетка молний и умчалась дальше расширяющимся клином к краю площади, а Настя поняла, что её больше никто не держит и не пытается схватить. Она быстро оглянулась — пятеро здоровых мужиков, что стояли мгновение назад вокруг неё, теперь валялись на брусчатке и выли от боли, еле шевелясь, — и помчалась обратно к Марку.

Добежав до него, она развернулась снова лицом к врагу и скрестила перед собой ножи.

Марк положил ей руки на плечи и сказал успокаивающим голосом:

— Отдохни. Мы в безопасности.

Настя опустила руки и чуть расслабилась. У неё появилась возможность отдохнуть и оглядеться. Над Марком снова летало восемь шаровых молний, которые безжалостно бросались на тех, кто пытался подойти к ним сзади или с боков. Здание, в которое попала первая молния, уже пылало во всю, из него валил густой дым, растекающийся по площади. Девушка облегчённо подумала, что «Дева на Заре», которая находилась на том же краю площади, при этом не пострадала. Три дома за спиной Марка были в трещинах. Нападающие, что собрались перед ними широким полукольцом, держались подальше от молний. Никто больше не стрелял.

Воспользовавшись передышкой, из толпы отделился молодой чернявый мужчина лет тридцати с вьющимися и волосами до плеч и, подняв одну руку перед собой ладонью вперёд, начал не спеша приближаться к Марку с Настей в сопровождение двух бугаёв, что были в полтора раза больше него. Когда они подошли шагов эдак на двадцать, чернявый заговорил:

— Я не хочу связываться с Гильдией Магов, поэтому тебе, маг, предлагаю уйти с миром. Я прощу тебе всё, что ты уже тут натворил, но блондинку ты оставишь мне. Мне нужно для коллекции, чтобы утереть нос северным. Ничего личного.

— То есть это ты приказал похитить мою жену? — с интересом спросил Марк, начав нежно поглаживать Настю по плечам, видимо, почувствовав, как она напряглась при слове «коллекция».

— Я.

— И как тебя зовут? — продолжал спокойно спрашивать Марк.

— Не твоё дело.

Настя снова заподозрила неладное — уж слишком собеседник был спокоен и уверен, что они отсюда не уйдут, но всё никак не могла понять, чем они их могут достать.

«Может, у них есть свой маг? — подумала она. — Или несколько…»

— Что ж, мистер Безымянный, моё имя вам всё же придётся запомнить, ведь без жены я отсюда не уйду. Я Белояр из Рода Вереса, а это моя жена — Сия О’Ния из Ордена Ниев. Знакомиться мне с вами неприятно, так что доставайте свои козыри из рукавов и переходите в наступление, пока не стемнело, а то в темноте я всё же лучше вижу, чем вы все вместе взятые.

— А ты ещё доживи до темноты, мистер Придумал-Бы-Имя-Поубедительней, — съязвил Безымянный. — Твоя магия не безгранична, а потратился ты нехило уже.

«Точно тянет время!» — убедилась Настя, а вокруг наперебой заржали, обсуждая дремирское имя Марка, что совсем не соотносилось с его внешностью, и нелицеприятно склоняя его.

Даже те, кто ни разу в жизни не встречал дремирян, знали, что среди них есть только люди со светлыми волосами: от абсолютно белых до пшенично-золотистых, со светлой кожей и зелёными или серыми глазами. Даже загоревший на солнце дремирянин разительно отличался оттенком кожи от остальных народностей Каррандра. Это не говоря уже о чертах лица и телосложении. В Дремире все были высокие, даже девушки. На дремирянина Марк с его смуглой кожей и светло-каштановыми волосами был похож разве что своими стальными глазами. Пусть он и был выше Насти ростом, но телосложения самого обычного. Видно было, что он не задохлик и вполне натренирован, но до бравых дремирских воинов ему было далеко.

Девушка обернулась посмотреть на реакцию своего мужа, но тот смотрел перед собой со скептическим равнодушием — так смотрят на неизлечимых идиотов.

По ней проскользнула тень — она тут же глянула в небо и с замиранием сердца прошептала:

— Грифоны.

Настя, конечно, слышала, что Марк как-то сбил над Яренкой двух грифонов, но тут их было трое, и она понятия не имела, насколько это было для него сложно.

«А ведь этот прав, — немного испугавшись, подумала она, — Марк уже много жизненной силы потратил. Надеюсь, ему её хватит и на…»

— То есть ваш козырь — это грифоны, — усмехнулся Марк и… Засмеялся: — Вы идиоты! Какие же вы идиоты!

— А он свихнулся, — послышалось в толпе.

— Смейся, пока можешь, — с вызовом сказал Безымянный и развернулся уходить. Двое его охранников тут же прикрыли его спину.

Настя напряглась, намереваясь отправиться за ним следом в тот же миг, но Марк её придержал за плечи и громко сказал:

— Прикрой меня, пока я не разберусь с грифонами.

Он её отпустил и уставился в небо, задумчиво прислонив палец к подбородку. Безымянный беспрепятственно затерялся в толпе, Настя осталась при Марке, приняв боевую стойку, а шаровые молнии перестали хаотично носиться и замерли полукругом за спиной Марка.

Никто их не атаковал, но и никакой напряжённой тишины над площадью не повисало: часть нападающих расслаблено обсуждала, съедят ли грифоны мага или просто разорвут на части, а другая предлагала Насте отойти подальше, а то будет жаль, если грифон случайно перепутает и заденет её тоже.

Что скосило грифонов — никто так и не понял. Все лишь услышали полные боли и агонии вопли трёх раненых полуптиц и увидели три одновременно рухнувших тени. Вся площадь испуганно притихла, глядя на свой обездвиженный «козырь», который даже не пытался подняться обратно на лапы, и в этой напряженной тишине по ушам резанул хлопок в ладоши. Настя вздрогнула от неожиданности и услышала за спиной странный голос Марка — она обернулась — на его лице была злорадная ухмылка, какой она в жизни не видела, но испугаться она не успела.

— Сия, вперёд! Твоя тренировка продолжается! — услышала она новую команду, и все лишние мысли вылетели из головы — девушка снова бросилась на врага.

Кто-то в толпе испуганно переспросил:

— Тренировку?

Ему ответил вопль его соратника, до которого уже добралась Настя.

— Они что, с нами играют?! — возмутился другой.

— Мы все тут подохнем!!! — пораженчески заорал третий, и настроение на площади начало меняться на паническое.

Кто-то из задних рядов попытался сбежать, но за их спинами в площадь и здания врезались вертикальные молнии — они тут же передумали. Кто-то бросился на мага — их скосило разрядами шаровых молний. Зажатые меж двух огней беспомощные, но вооруженные люди наблюдали, как к ним всё ближе и ближе подбирается Сияющая Смерть. Никто так и не понял, что поменялось, но девушка, которую ещё недавно дергали за косы, теперь выглядела в их глазах неуязвимой…

Белояр из Рода Вереса (Марк Эренский)

Песня Души: Machinae Supremacy - Ronin

Настя очнулась от наваждения, когда поняла, что её новая жертва всё не теряет конечности, не орёт от боли и не падает на мостовую, несмотря на пару десятков смертельных ранений, что она уже успела ей нанести. Следом она поняла, что эта «жертва» почему-то говорит возмущённым женским голосом:

— Угомонись ты!!! Я с вами, твою ж мать!!!

Стоило Насте немного задуматься, что бы это могло значить, как у неё выбили один нож из рук — он отлетел к ноге Марка, а вторую руку с ножом тут же заломили ей за спину. Не успела она удивиться, что её так легко скрутили, как девичий голос за её спиной заорал во всё горло:

— Я с тем, кто оставил тебя подыхать в пещере!!!

«Чего?! — не поняла Настя, пытаясь высвободиться. — Какой ещё пещере?!»

Она глянула на Марка и увидела неподдельное удивление на его лице. Он кивнул — девушка её отпустила, а пока Настя соображала, что дальше-то делать, Марк резко присел и дотронулся ладонью до брусчатки — от его руки веером поползли молнии сразу во все стороны. Настя невольно проследила за теми молниями, что расползлись Марку за спину, и ужаснулась — на площадь выходили ещё несколько десятков человек.

Не успели молнии потухнуть, как Марк уже вскочил, поднимая Настин нож, и подбежал к ней. Нож тут же отправился в Настины набедренные ножны, а Марк быстро приказал:

— Ты уходишь с ней. Это приказ. Выполнять.

Девушка тут же схватила её за запястье и дёрнула за собой, но Настя упрямо остановилась и обернулась к Марку:

— Но…

— Ты обещала не спорить! — строго сказал он и шлёпнул её по попе, подгоняя в нужном южном направлении. — Я тебя найду через пару часов. Марш!

Настю снова потянули за собой, и она лишь успела заметить, как Марк обернулся лицом к новым врагам. Она тут же споткнулась и чуть не растянулась — девушка её удержала и строго наказала:

— Соберись! Вон к нему бежит подмога!

«Подмога?!» — обрадовалась Настя и глянула вперёд — им навстречу бежал красивый, высокий и широкоплечий мужчина лет двадцати пяти — тридцати со светлыми волосами, выстриженными по бокам. Прилипшая к телу намокшая рубашка эффектно подчеркивала его воинскую суть и намекала девушке, что этот и Марка уложит одной левой, если проберется к нему сквозь заслон из молний.

— Красавчик! — вырвалось у Насти.

— Мой! — тут же сказала девушка, не оборачиваясь, и добавила: — Дальше сама. Не отставай!

Девушка её отпустила и, добежав до парня, хлопнула его по руке, а потом, обернувшись вокруг своей оси, чтобы погасить энергию удара, побежала дальше. Настя поднажала, чтобы не отставать, и вскоре они выбежали с площади, а там…

«Эрик Винсен?!» — неподдельно удивилась она, но дальше удивления дело не дошло — ей всучили коня, и побег продолжился…

Когда Настя вылетела с подстреленной лошади, она успела не только сгруппироваться в полёте, но и подумать про то, что придётся пожертвовать правым плечом при приземлении, но на удивление, её снова спас «кокон» Марка, и она отделалась лишь легким испугом, уйдя тут же в кувырок. Вышла на ноги и отбежала под прикрытие ближайшей стены дома…

Когда они оставили Эрика расправляться с погоней, а Настя замерла у двери с твёрдым намерением не пустить никого дальше к бабушке с внучкой, она поняла, что у неё слегка кружиться голова.

«Надо им сообщить, — подумала она, — что я могу скоро потерять боеспособность, но… Насколько я могу им доверять?»

Вдруг она вспомнила фразу, оброненную Марком: «Меня вытащил Эрик, друг». Всё встало на свои места. Настя всегда считала, что «бывших друзей» не бывает, а бывает лишь недопонимание, и решила, что этим двум можно доверять. Она махнула девушке, привлекая её внимание, и покрутила пальцем «воронку» у своей головы, закатывая при этом глаза, мол, у меня кружится голова и могу потерять сознание. Девушка кивнула, мол, поняла.

Эрик всё не появлялся, а у Насти начала подрагивать правая рука от переутомления. Видимо, от бездействия организм начал расслабляться, считая, что всё позади. Ей пришлось схватить её левой, чтобы унять дрожь.

Когда в комнату зашёл Эрик с недвусмысленными пятнами крови на одежде, Настя мысленно вздохнула с облегчением, что ей больше не надо пока сражаться. Когда он предложил им простой способ побега, она неподдельно обрадовалась и тут же согласилась. Когда она с девушкой осталась наедине, и они отбежали пару кварталов с центральной улицы, та её затолкала в какую-то подворотню и, прижав к стене, наказала:

— Пей!

У Насти перед носом возник уже открытый красный пузырёк с какой-то жидкостью. Сопротивляться у неё не было ни сил, ни желания — она уже еле держалась на дрожащих ногах. Выпила. Но девушка её не отпустила, а продолжала прижимать к стене, пока у Насти не перестали дрожать ноги.

— Твоё дело дальше просто бежать, — снова строго наказала она. — Я со всеми разберусь сама. Я маг четвёртого уровня, так что не переживай обо мне.

— Поняла, — серьёзно ответила Настя, и девушка её отпустила.

— Будешь готова — говори, — сказала она и подошла к выходу из подворотни, окидывая взглядом улицу.

Настя постояла немного, слегка покрутила головой, руками, ногами — поняла, что её тело теперь слушается намного лучше, и честно сказала:

— Готова.

В следующий раз ей удалось расслабиться только тогда, когда они выбежали из города, добежали до очередной площади с сомнительными личностями на ней и, игнорируя их, вбежали в здание с большим синим флагом, не сказав ни слова страже.

Стоило за ними закрыться входной двери, как девушка шумно выдохнула и облегчённо сказала:

— Всё! Мы в безопасности.

А следом взяла Настю под локоть и повела куда-то дальше. Настя не могла бы сопротивляться, даже если бы её сейчас вели на эшафот, и покорно поковыляла следом на заплетающихся ногах — слово «безопасность» подкосило её в прямом смысле слова.

Они прошли пустой зал на первом этаже и, выйдя в коридор за ним, зашли в первую же дверь. Комната чем-то напоминала подсобку, но там среди ящиков стояла одна кровать.

— Отдыхай, — усадила её на кровать девушка, а сама села на один из ящиков.

Настя рухнула боком на кровать и тут же отключилась, лишь успев отрешённо подумать:

«Если Марк выживет, то можно считать, что день рождение удался».

Очнулась она оттого, что кто-то её тормошит за плечо:

— Просыпайся, Эрик вернулся.

Она открыла глаза, пытаясь вспомнить, кто такой Эрик, и поняла, что её на самом деле сейчас больше интересует другой вопрос:

— Как тебя зовут? — улыбнулась она склонившейся над ней девушкой.

— Кэти.

— Будь моей подругой, Кэти! — тут же выпалила Настя, садясь.

Кэти нахмурилась и приложила ладонь к Настиному лбу.

— Жара вроде нет, — задумчиво произнесла она. — Может, это помешательство?

— Не-а! — продолжала весело улыбаться Настя, и сама не понимая, почему ей так сделалось вдруг хорошо.

— Так, всё потом! — строго сказала Кэти, беря её за руку и стягивая с кровати. — Сначала нужно узнать, где наши парни! Если их взяли в плен, то ты идешь их вместе со мной спасать!

— Само собой! — серьёзно сказала Настя и выбежала за дверь вместе с Кэти.

Когда Настя увидела Марка, то поняла, что тот на грани обморока, хоть его и выдавали лишь потухшие глаза. У Насти на миг сжалось сердце и перехватило дыхание, но встретила она его не с жалостью, а радостью и лаской.

Когда их оставили наедине с заварником сомнительного зелья, Настя впервые в жизни пожалела, что она не целительница, как Марена, и решила, что если Марку будет совсем плохо, то она с ним поделится своей жизненной силой, пусть и сама свалится при этом в обморок, рационально считая, что из них двоих только он сможет донести её в Лазарет Гильдии Магов, а никак не наоборот.

Разбудить его у неё получилось только приложив руки с двух сторон к области сердца и передав ему часть своей силы. Марк тут же полез обниматься, но Настя ему бесцеремонно выдала заварник, упомянув, что сказал Эрик. Он усмехнулся, выпил это залпом прямо из заварника, побледнев и позеленев при этом раза три, и чуть не выдав всё обратно. Потом спросил, где уборная, и, строго наказав его ждать здесь, снова позеленел, плотно зажав рот рукой и вышел за дверь.

Час, что его не было, Настя не знала куда себя деть от тревоги: она ходила по комнате, сидела на кровати, подходила к двери, отходила обратно, снова ходила по комнате… Когда дверь, наконец, открылась, она с разбега бросилась Марку на шею и её тут же весело заверили:

— Всё! Я ожил! Можем продолжать праздновать!

— Ты серьёзно? — опешила Настя, ожидая услышать что угодно, только не это.

— Ага, — весело улыбнулся Марк, но тут же прикрыл рот рукой. — Вот только целоваться я сегодня точно не смогу, да и остальное тоже.

Настя хихикнула:

— Идём тогда «просто» обниматься — ты заслужил!

— Мой подарок тебе понравился? — спросил Марк, уткнувшись лбом в её лоб.

— Лучший подарок на свете, — тихо ответила Настя. — Ты меня понял.

— Я рад, — тихо ответил Марк и поцеловал Настю в висок.

Так в обнимку они и дошли до кровати. Так в обнимку они тут же безмятежно уснули. И никого из них в тот день не мучили ни сомнения, ни угрызения совести за то, что они натворили сегодня в городе. Ведь никто не сомневается в «правильности» подарка на день рождения после того, как видит блеск в глазах и неподдельную радость своей половинки.

Глава 23. Разобрались

На следующее утро.

Я проснулся и был безумно рад, что проснулся… После того, что я выпил вчера, я, честно говоря, не был уверен, что выживу. В способностях Эрика бодяжить варево, которое не даёт тебе переступить порог смерти, я не сомневался, но легче мне от этого не было. И пусть оно хоть трижды такое же эффективное, как и дремирское Священное Древо, но теперь, когда я знаю, с чем сравнивать, обниматься с деревьями мне нравится больше, чем пить эликсиры литрами для восстановления магии.

Утром я себя чувствовал настолько превосходно, что на волне вчерашней дневной эйфории решил: «А хрен с ним! Помирюсь я с Эриком!» И даже если мы не будем после этого продолжать общаться, то я хоть не буду тянуть этот ненужный груз на душе под названием «бывший». Следом я решил, что надо это сделать сегодня же, пока я не передумал и… Сосредоточился на разглядывании моей перепачканной, но милой жёнушки, тихо сопящей рядом на кровати — причины моей вчерашней эйфории.

Когда я вчера увидел её «танец» со сверкающими ножами, то был готов там стоять до последней капли магии и запускать молнии по всей площади, сгоняя к ней соперников (ну, ладно: жертв!) – лишь бы это представление никогда не заканчивалось! Её движения были так плавны, грациозны, точны, выверены, смертельны и обоснованы, что я не мог оторваться и завороженно за ней наблюдал, не забывая, правда, прикрывать наши тылы.

К тому времени, когда к нам пробралась отважная девушка, желавшая нам помочь, мой внутренний голос уже «охрип», пытаясь до меня доораться, что давно пора валить, но я его игнорировал в упор, отмазываясь сам перед собой, что давно не проверял пределы своих возможностей. Однако девушка внезапно мне напомнила про пещеру, где я чуть не сдох, переоценив свои возможности. Я решил всё же больше так не рисковать. Тем более, что теперь я рисковал не только собой. Настю я тут же отпустил с Эриком, зная его трепетное отношение к противоположному полу, и больше за неё не переживал. Ну, разве что чуть-чуть. И то скорее из угрызений совести за то, что не переживал за неё последний раз, когда надо было, чем из-за того, что считал, что действительно нужно беспокоиться. А вот увидев рядом с собой ещё одного сильного и опытного мага, — а о том, что он сильный и опытный, меня сразу же предупредила моя чуйка — я решил ещё немного «поиграться». Правда, чуть не доигрался… Но результатом был однозначно доволен: достаточно поиздевался и над Дремиром, и над несостоятельным графством Ронетт. Знаю, что Дремиру уж точно будет пофиг на выходки его «сынов» на «левом берегу», а вот на возможные претензии графства пофиг будет мне. Попросят возместить ущерб, может даже и возмещу в той или иной форме. Вопрос лишь: что и как попросят. Хотя… Могут меня и не просить! Уж лучше я к ним сразу наймусь — у них тут весело! Будет отличная тренировка перед Зольданой. Кстати, нам бы с Настенькой ещё отработать боевое слаживание… Хочу ещё раз увидеть её сверкающие клинки…

«Всё! Я больше не могу!» — на этой мысли я прижал к себе спящую девушку и укатился с ней на спину — так можно «плотнее» обниматься.

Она тут же поудобнее на мне устроилась, не открывая глаз, и снова уснула, судя по её медленному и ровному дыханию.

«Думаю, она вчера сильно вымоталась, раз до сих пор не просыпается», — запоздало подумалось мне, и я решил, что сегодня я буду к ней относиться предельно заботливо… Лишь бы она не передумала мне ещё раз показывать своё сияющее умение. Ну эгоист я, что поделаешь. Зато честно не скрываю это.

Пролежали мы так ещё с час. Я успел себе отлежать всё, что можно было отлежать. Жутко хотелось есть, но моя «заботливая» лень была нечувствительна к подобным мелочам. Я бы и дальше так лежал, если бы в дверь не постучали.

— Войдите, — сказал я, не особо заботясь о смене положения тела для приличия.

— Привет, — поздоровалась вчерашняя девушка, заходя в комнату, и тут же улыбнулась: — Кстати, я Кэти, — а потом обернулась и добавила: — Вот видишь, Эрни, так очень даже можно спать! Так что не говори мне про «неудобно» больше.

Следом на пороге появился мой вчерашний знакомый, Водяной, и тоже поздоровался:

— Здоров. Эрнест.

— Здоров, — ответил я и всё же решил проявить мужскую солидарность: — Так действительно спать неудобно, — усмехнулся я. — Вот я и не сплю.

Кэти закатила глаза и снова обернулась к Эрнесту:

— Ничего не знаю! Хочу так!

На что тот лишь ответил:

— Мы пришли вас пригласить жить в усадьбу графини Ронетты. Сама графиня сейчас в отъезде, поэтому приглашение исходило от советника Форестера. Никаких претензий за вчерашний инцидент он к вам не имеет, но и извиняться за произошедшее не будет, так как все были давно оповещены, что сейчас в городе находится небезопасно. Вы приглашены как гости нашего союзника Эрика Винсена.

— Я с радостью приму ваше приглашение, — действительно обрадовался я, что мне не надо будет самому напрашиваться в гости, чтобы наняться. — Вопрос лишь один — на чём мы можем туда добраться?

— Мы предоставим вам карету, — ответил Эрнест.

— Благодарю, — сказал я, иначе перехватывая всё ещё спящую Настеньку и садясь. — Я готов отправиться прямо сейчас, если вам это подходит.

— Да, карета уже ждёт на заднем дворе.

— Отлично, — сказал я, вставая и беря жёнушку на руки. — Мы готовы.

Настенька снова устроилась поудобнее, но глаза так и не открыла. Не похоже было, что она стеснялась или притворялась спящей. Думаю, просто сильно устала и не хотела лишний раз шевелиться.

Не проснулась она ни когда мы ехали в карете, ни когда заселялись в гостевой трёхкомнатный «номер» графской усадьбы, где к нашим услугам была и гостиная, и спальня, и уборная с ванной. Нас там уже ждала горячая ванна, и служанки даже предложили мне искупать девушку, но я отказался. С этим я уж как-нибудь и сам справлюсь. Не проснулась она и когда я её раздевал. Когда же усадил в ванну, всё-таки открыла один глаз, мило улыбнулась и снова довольно зажмурилась.

Вот как я мог такое пропустить? Как я мог пропустить, чтобы мне так мило улыбались? Ради этого я даже справился с тем, чтобы расплести её косы. Надеюсь, она потом сможет расчесаться…

Пока я девушку купал, я уж точно убедился, что она не спит — во сне так неприкрыто довольно не улыбаются. Мне показалось, что Настенька просто балдела от происходящего и стойко переносила всё это, зажмурившись, как кошечка, разве что не урчала.

В общем, девушку я искупал, в кроватку уложил, одевать не стал, а вот в одеяло завернул поплотнее. Следом привёл в порядок и себя и отправился на поиски еды.

Слуг я на своём пути так и не встретил, но кухню нашёл по запаху. Там даже обнаружилась кухарка и меня накормила, как бы так сказать… Строевой кашей, в общем. Но я человек непривередливый — всё честно съел, поблагодарил и прихватил горшочек с кашей и для Настеньки, решив, что раз она воин, то с таким испытанием уж точно справится.

Когда я вернулся и прямо так с подносом и зашёл в спальню, то ко мне сразу же протянули руки и скомандовали:

— Есть хочу!

В эти руки я горшочек с кашей и выдал, и сел рядом на кровать — наблюдать за реакцией. К моему разочарованию, её не было. Девушка всё спокойно съела, будто подобное ела каждый день на завтрак, запила чаем и снова мимо улыбнулась.

Следующей командой было:

— Обниматься!

— Это ты решила растянуть празднование дня рождения на два дня? — усмехнулся я.

— Ага, — Настенька вылезла из-под одеяла, подползла ко мне и уселась на колени.

— Обниматься — это хорошо, — невозмутимо ответил я, — но после этого мы идём меня спаивать в Гильдию Магов.

— А одежду мне хоть дадут? — хихикнула эта бесстыдница. — Или прям так?

— Насть… — вздохнул я.

Вот что я должен на это ответить? Хотя…

— Так и быть, заверну тебя в простыню, — невозмутимо продолжил я, — и пойдешь босиком, как моя пленница.

— Ой, не-е-е, — засмеялась она. — Пожалуй, я тебя тут подожду и потом буду спасать от «чародейного похмелья».

— Не подхо… — хотел возмутиться я, но договорить мне не дали. Бесстыдницы — они такие…

Из усадьбы мы предусмотрительно вышли ранним вечером или поздним «послеобедом», как посмотреть. Одним словом, было уже не так жарко. Сегодня нас никто не трогал, в дверь не стучал и на ковёр не вызывал. Видимо, Эрнест чтил наш договор про «послезавтра», которое наступит завтра. Но завтра утром я и сам к ним приду, ведь обещал.

Настеньке выдали синее платье в пол, что отнюдь её не смутило — она так и пристегнула поверх него свою вычищенную портупею с ножами и теперь скорее походила на разбойницу с большой дороги, с которой хотелось связываться ещё меньше, чем если бы она была одета в простые штаны и рубашку. Мне досталась темно-синяя форма гвардии графства Ронетт, правда, я ограничился лишь штанами и рубашкой. В таком виде мы и пошли пешком в Гильдию Магов, ведь я хотел прогуляться.

Там мы были где-то через час и без приключений, из чего я сделал вывод, что эта часть графства вполне уже безопасна. Значит, новое правительство всё же что-то «новое» делает.

В Гильдии мы направились сразу в Лазарет и проторчали там где-то с час, заливая в меня «живую воду» с разными добавками, пока у меня из ушей она не потекла. Остальное прихватили с собой, немного прогулялись по парку и пошли пешком обратно в усадьбу. И на этот раз обошлось без сумеречных разбойников. Видимо, виной нашему чрезмерному спокойствию был слишком уж воинственный вид моей жёнушки. Ну да ладно.

Вернувшись к себе, я удобно устроился на диване в гостиной с Настенькой на коленях и продолжил свою магическую «попойку».

К утру я был однозначно полон сил: и душевных, и магических, и физических. Настолько полон, что был готов идти с Настенькой снова разносить город под предлогом, что мне надо забрать наши вещи из ресторана, но решил сначала всё же позавтракать. Нашу одежду к тому времени уже нам вернули вычищенной и отглаженной, но Настенька уговорила меня ещё сегодня походить вместе в синем, а я и не особо сопротивлялся, считая, что это платье ей очень идёт.

А вот на кухне нас ждал сюрприз! За одним из столов для прислуги собралась весело переговаривающаяся компашка: Эрнест, Кэти, Эрик и незнакомая девушка. Кэти тут же помахала нам рукой, призывая присоединиться, а я успел подумать, что Эрик себе нашёл очень даже милую девушку. То, что это девушка Эрика, я даже не сомневался — она была абсолютно в его вкусе, да и смотрел он на неё однозначно влюблённо. Я мысленно поздравил своего пока ещё бывшего друга и тут же воспользовался приглашением Кэти.

— Привет, — сказал я, подходя к столу, и сразу же представил нас: — Я Марк, а это Настя, моя жена.

— Привет, — помахала всем ручкой Настя, мило улыбнувшись, и мы услышали хор «приветов» в ответ.

— Лили, — тут же улыбнулась нам незнакомая девушка.

— То есть всё же жена… — задумчиво сказал Эрик.

— А про Белояра ты вчера сочинил? — с интересом спросил Эрнест.

— Нет. Вчера я только решил этим именем воспользоваться, чтобы… В общем, чтобы было веселее. А вообще, это моё настоящее дремирское имя. Меня отец на днях нарёк.

Эрик чуть не подавился кашей и закашлялся, Лили начала хлопать его по спине, а Кэти недоверчиво спросила:

— А ты нас не разводишь? На дремирянина ты совсем не похож, уж извини.

— Расписки у меня нет, — усмехнулся я.

— А где здесь можно еду найти? — увела разговор в нужное русло Настенька.

— Идём, покажу, что у нас тут и где, — сказала Кэти, вставая, и увела Настю на другой конец кухни, а я притащил ещё одну лавку и, приставив её к торцу стола, присел дожидаться свой завтрак.

— А Настя из Дремира? — с интересом спросила Лили.

— Да, — ответил я и увидел неприкрытый восторг в глаза Лили.

— И как ты уговорил дремирян отдать тебе Настю? — скептически спросил Эрик, откашлявшись.

— Я её украл, — невозмутимо ответил я.

Эрик с Эрнестом заметно напряглись, а Лили теперь восторженно смотрела на меня, а не вслед Насте.

— А весь Дремир за тобой сюда не явится? — с опаской спросил Эрнест.

— Может, — засмеялся я. — Особенно после того, что я вчера натворил от имени Рода Вереса.

— Им на такое пофиг, — не разделил моего веселья Эрик.

— Выдыхайте, — серьёзно ответил я. — Да, я её украл, но потом её отец нас благословил. Так что за мной Дремир сюда точно не явится, а за ней — может, если она позовёт. Но это не входит в мои планы — я не для того оттуда наконец-то свалил.

— И где ты своего отца нашёл? — продолжал скептически допытываться Эрик, а я чувствовал, что ему неподдельно интересно.

— Бабушка вернулась. С ним. И знаешь, на чём они вернулись, Эрик? — теперь я пристально на него смотрел и не улыбался. — На межзвёздном корабле! На Птице из твоих легенд, чёрт побери!

Сказать, что Эрик офигел — ничего не сказать. Таким ошарашенным я его ещё никогда не видел — он пялился на меня широкого открытыми глазами, явно потеряв дар речи, а остальные, так ничего и не поняв, переводили взгляды с меня на него и обратно.

— В общем, — я усмехнулся, — мой отец, как оказалось, угнал эту хре… Птицу двадцать шесть лет назад и вернулся на ней лет так восемь назад, а потом её угнала моя бабушка, а теперь они привели на своём хвосте вторую Птицу, от которой нас уж точно ждёт… — я принял во внимание присутствие девушки и всё же смягчил конец фразы, — Полный разгром следующей весной.

— Ну и семейка, — истерически засмеялся Эрик, когда к нему вернулся дар речи, а отсмеявшись, серьёзно спросил: — И почему ты сейчас не при ней? Или она тебя сюда послала с поручением?

— С поручением она меня лишь в Дремир послала. Я его выполнил. А больше, — я пожал плечами, — похоже, ей от меня ничего и не надо.

Сам сказал, сам понял, что сказал и только сейчас осознал: «А действительно, почему я не при ней сейчас, а снова шляюсь по миру?» Но додумать мне эту мысль не дали, поставив передо мной тарелку ароматной каши. На вид она была такой же, как и вчера, но пахла теперь какими-то травами и выглядела от этого намного аппетитнее. Я решил просто поесть и больше ни о чём, пока не поем, не думать.

Настенька подсела рядом и слегка подтолкнула меня, чтобы я подвинулся и не сидел в центре торца стола. Я почувствовал её прикосновение и сразу же повеселел обратно.

— А, я вспомнил! — весело сказал я, беря ложку из рук жёнушки. — Я здесь потому, что у нас медовый месяц!

— Не могли место поприличнее Рейнвеста найти? — усмехнулся Эрнест.

— Это была её идея, — невозмутимо ответил я. — Она хотела посетить что-то гадкое.

— Марк! — тут же возмутилась Настенька, покраснев.

Все за столом дружно засмеялись, а я принялся невозмутимо есть кашу. Она действительно была вкуснее, чем вчера.

— А это вы в честь медового месяца решили разнести полгорода? — с интересом спросила Кэти.

— Не-а, — на этот раз невозмутимо ответила Натенька. — В честь моего дня рождения, — и довольно улыбнулась.

— Они друг друга стоят, — вздохнул Эрик. — Эрнест, предлагаю выдворить их из графства побыстрее, а то всё наше планирование полетит коту под хвост окончательно.

— Эрик! — тут уж возмутилась Лили. — Не будь предвзятым!

— Кто, я? — обернулся он к ней. — Да этот такую дичь вечно творит…

— Значит, ты плохо планируешь! — перебила она его и обернулась к Настеньке. — Я ему не дам вас выдворить, отдыхайте.

Лили мило улыбнулась, а я ехидно подумал, что Эрик «попал» — нашлась и на него кареглазая управа.

На этом расспросы закончились, и нам дали спокойно доесть. Когда моя тарелка опустела, передо мной возникла чашка чая и была поближе придвинута корзинка с печеньем. Я благодарно принял подношения и принялся за чай с печеньем. Я вообще никогда не был сладкоежкой, пока не распробовал Маренины пряники и Настенькины пирожки с ягодами. Пирожки с мясом я, конечно, всё ещё больше люблю, но эти двое меня однозначно и бесповоротно подсадили на сладкое. Одним словом, печенье мне понравилось.

— Так, мальчики, — воодушевилась Лили, когда все доели свой завтрак, — я хочу забрать Настю и Кэти на неопределенный срок, так что вам придётся поскучать без нас.

— Я за! — подхватила Кэти.

— И я! — тут же променяла меня Настенька на новых подруг.

«Мальчики» со мною вместе, конечно же, ничего Лили возразить не смогли, и мы тут же оказались в мужском одиночестве.

— Марк, твоё предложение ещё в силе? — спросил Эрнест.

— Да, я хотел как раз сегодня поговорить с тобой и советником Форестером.

— Я тогда пойду проверю, здесь ли он, и за тобой вернусь.

— Благодарю, — ответил я.

Эрнест ушёл. Эрик встал, тоже собираясь уходить, но я никуда не спешил и решил, что самое время нам поговорить.

— Подожди, — вежливо сказал я, глядя на него.

Эрик молча сел обратно и посмотрел в сторону — ему явно стало не по себе, когда мы остались вдвоём. Не сказал бы, что мне было проще, но я решил не отступать.

— Я хочу предложить мир, — начал я первым. — В прошлый раз я был не в себе и наговорил лишнего. Забудь. Я хочу, чтобы мы снова были друзьями. Пусть это и эгоистично с моей стороны, но мне реально так легче жить будет. Нам даже не обязательно общаться как раньше. Просто позволь мне считать тебя своим другом, и мне этого будет достаточно.

Эрик молчал. Тишина затягивалась. Я смотрел на него всё это время и видел, как он сжал до хруста зубы, но продолжал на меня не смотреть.

«Что ж, ладно, — мысленно погрустнел я, когда тишина затянулась неприлично надолго. — По крайней мере, я попытался. Нет так нет. Нельзя принудить другого к дружбе, если ему этого не надо».

Я молча встал и перешагнул лавку, собираясь уходить, и тут услышал то, от чего замер, не в силах пошевелиться:

— Прости.

«Эрик сказал „прости”?!» — я не поверил своим ушам и всё стоял и смотрел в пол.

— Я тебя повёл в пещеру, — продолжал он, — потому что был уверен, что ты выпутаешься, что бы не свалилось тебе на голову. Ты всегда выпутывался, я был уверен… Граф Мэйнер начал копать аметисты раньше оговоренной срока. Я думал, мы успеем осмотреть город и уйти до того, как они начнут раскопки. Когда ты там чуть не сдох, я не знал, как смотреть тебе в глаза после того, как я тебя подставил. А затем решил, что раз ты выжил, то справишься. Ты же всегда справлялся… Я отстранился. Ты хандрил, и мне казалось, что мы все тебя просто достали, и ты мечтаешь от нас свалить побыстрее. Не мне тебе было говорить «нет» — особенно после того, что я сделал. Когда ты нам оставил полкарты, я решил, что это твой намёк на то, что тебя надо оставить, наконец, в покое, и что остальные — на мне. Мне и в голову не пришло, что ты мог пойти умирать. Я решил, что твоя чуйка тебя повела просто в другую сторону. Туда, куда тебе надо. Решил, что ты дойдешь, и пошёл выполнять твою просьбу не путаться у тебя больше под ногами.

«А ведь он прав — он меня тогда понял. Понял, что я хочу, чтобы меня оставили в покое. Лишь не понял почему… Но в этом нет его вины…»

— Ты слишком хорошего обо мне мнения, — грустно сказал я и сел обратно, уставившись в стол.

— Когда за тобой ушёл Киран, я проклинал себя за то, что за тобой пошёл он, а не я. Ведь я твой друг… Ведь я должен был пойти, но я упрямо шёл в другую сторону… Когда он с тобой вернулся и сказал, что ты чуть не погиб, я… Прости, но я хреновый друг. Я уже думал о другом — о конце света, о котором мне между делом поведал Леон. Я уже решал проблему мирового масштаба, на фоне которой жизни двух маленьких людей — нас с тобой — были в пределах статистической ошибки.

Я усмехнулся:

— И правильно делал.

— Киран мне тогда намекнул, что я сделал не так, но…

— Он может, — снова усмехнулся я.

— Но я забил. Лишь убедился, что ты действительно выжил, чтобы успокоить свою совесть, и свалил стучаться к сильным мира сего, чтобы спасать мир… На Совете…

— Ладно, я понял, — перебил я Эрика и посмотрел на него — он уже смотрел на меня, но отстранённо, будто похоронил окончательно в моём лице своего друга. — Ты хреновый друг — ты меня не ценишь. Я хреновый друг — я всё время морочу тебе голову и ломаю твои планы. Но от слов я своих отказываться не буду: предлагаю хреново дружить и дальше. А то от мысли, что ты мне больше не друг, я впадаю в безудержную тоску. Мир? — я протянул ему руку через стол.

Эрик пожал мою руку за предплечье и усмехнулся:

— Мир.

— Тогда ждём Эрнеста, и ты мне озвучиваешь свой план по спасению графства Ронетт? Я так понимаю, ты этим тут и занимаешься?

— Меня можно и не ждать, — послышалось из-за спины.

Я отпустил руку Эрика и обернулся: Эрнест отлип от дверного косяка и пошёл к столу.

— И чего ты там подслушивал? — возмутился я. Не люблю распускать сопли на людях.

— Интересно было, кто первый прослезится, — усмехнулся Эрнест.

— И как? Удовлетворил свой интерес? — съехидничал Эрик.

— Да, — невозмутимо ответил Эрнест, — чуть не прослезился. Платочка не найдется?

Мы с Эриком дружно заржали, а Эрнест подсел третьим за стол.

— Раз вы между собой разобрались, — серьёзно начал он, — я так понимаю, что на время выполнения обещания Марка мы одна команда?

— Какого обещания? — спросил Эрик, прежде чем я успел вставить слово.

— Марк обещал выполнить одну любую мою просьбу в обмен на то, что я отведу его к главарю «центральных». Я свою часть сделки выполнил.

— Ясно, — ответил Эрик.

— Я от своих слов не отказываюсь, — наконец смог ответить я. — Тебе лично я должен одну просьбу. Но сверху этого я бы хотел кое-что добавить. Я собираюсь наняться к советнику Форестеру как Марк О’Ний. Условия контракта простые: с вас еда и эликсиры для восполнения моей магии. Но наниматься я буду не один, а с Сией О’Нией — моей женой. Я маг пятого уровня. Она воин пятого уровня. Её условия найма вам надо будет обсудить с ней. Её я к этому хочу приписать не из прихоти, а из вполне прагматических соображений. Первое: она дочь дремирского Главы Касты Воинов, пусть и из захолустья, но они всех учат одинаково, а значит, отец вполне мог натаскать её, обучив стратегии и тактике ведения боя. Дремирским стратегии и тактике. Вот мне и интересно узнать, поможет ли нам её взгляд на вещи в предстоящем планировании. Другими словами, я хочу, чтобы она присутствовала на наших будущих совещаниях и имела право голоса. Второе: мне нужно, чтобы она получила боевой опыт здесь, прежде чем мы отправился дальше скитаться по миру. Здесь относительно безопасно, и я считаю это место отличной «песочницей» для необстрелянного дремирского воина. Это все мои условия. Если советник на них согласится, то и мы согласился на любые задания, не противоречащие нашими моральным принципам. Но раз Эрик в вашей команде, то я уверен, что с моральным принципами проблем не возникнет.

— Я передам твои условия советнику, когда он вернётся, — ответил Эрнест. — Думаю, это будет не раньше чем завтра.

— Благодарю.

— Можно личный вопрос? — спросил Эрнест.

— Задавай, — согласился я, даже не пытаясь предположить, что он может спросить.

— А ты всегда основательно думаешь, прежде чем, как выразился Эрик, дичь творить?

— Нет, — усмехнулся я, и это было правдой. — Но я всегда основательно думаю во время того, как творю дичь.

— Вот это я и не мог вчера понять, — серьёзно продолжил Эрнест. — Извини за прямолинейность, но я не мог понять: ты вменяемый или нет? Можешь объяснить, чего ты вчера добивался, разнося город?

Я задумался, но быстро понял, что сколько я не буду думать, убедительно доказать свою вменяемость я всё равно не смогу, потому что и сам в ней сомневался. Поэтому решил ответить честно, помня «заветы» старшего брата.

— Изначальный план был прошмыгнуть в город средь бела дня в надежде на то, что в это время суток здесь должно быть более-менее спокойно. Погулять часик, поесть в ресторане и свалить, отделавшись парой стычек с теми, кто захочет сам нарваться на неприятности. Но моя жена вдруг приглянулась главарю, как я сейчас понял, «центральных» и просто так сбежать поджав хвост я уже не мог. В Дремире разводов, конечно, нет, но если она почувствует меня слабее её, то я себя уважать перестану. Пришлось план менять на ходу. Сначала я думал их просто припугнуть и заодно устроить тренировку для Насти. Но потом на нас пригнали грифонов, да и сам главарь объявился, что-то требуя… Где-то по дороге у меня слетели последние ограничители, и случилось то, что случилось. В своё оправдание могу лишь сказать, что я «думал» после каждого нового поворота событий и менял план на ходу под обстоятельства. Однако после всего случившегося вменяемым мне себя назвать сложно. Это всё.

— Объяснение принято, — задумчиво ответил Эрнест. — Прошу будь завтра в усадьбе. Я тебя найду, когда объявится Вильгельм.

— Вильгельм Форестер? — решил уточнить я.

— Он самый.

— Понял. Буду.

Эрнест ушёл, а мы с Эриком снова остались наедине.

— Я бы предложил выпить за восстановленную дружбу, — слегка улыбаясь предложил я, — но я больше не пью.

— Это на тебя так Дремир повлиял? — усмехнулся Эрик.

— Нет. Это на меня так Киран повлиял, — вздохнул я. — Я тогда свихнулся и завязал.

— Что-то я не заметил разницы, — сказал Эрик, вставая. — Я бы скорее поверил, что Киран от тебя свихнулся.

— Кстати, это тоже было, — задумался я и встал следом. — По крайней мере, он от меня сбежал и сказал его больше не искать. Но так просто у него от меня отделаться, увы, не вышло.

Мы вместе пошли к двери, и Эрик спросил:

— Расскажешь, как тебя угораздило жениться?

— Это длинная история, — усмехнулся я.

— У нас есть время до завтра, — невозмутимо ответил Эрик.

— Тогда взамен ты расскажешь, где ты нашёл Лили.

— По рукам.

— Ну, в моём случае… В общем, без Кирана не обошлось — он нас свёл, начхав на все мои попытки сбежать из Дремира и с ними больше не связываться. Сейчас я ему за это скорее благодарен, чем нет, а тогда…

Слово за слово мы с Эриком покинули и усадьбу, и приусадебный парк и до вечера шлялись непонятно где, успев обсудить всё на свете.

Когда я вернулся в наш «номер», то Настеньки там не оказалось, и я, поборов паническое желание броситься её разыскивать, всё же завалился спать. Мне почему-то показалось, что в обществе двух боевых и отнюдь не наивных девушек она уж точно не пропадёт. Правда, спал я чутко и её приход не пропустил — меня ласково обняли среди ночи и прижались тёплым бочком. На этом я окончательно успокоился, что всё сделал правильно, и уснул обратно.

Глава 24. Сплетницы

Кэти

Шестнадцать часов назад, сразу после завтрака.

Лишь только девушки вышли в коридор первого этажа, как Лили пристроилась между Кэти и Настей, ненавязчиво взяла обеих под руки и заговорщицки прошептала:

— Идемте ко мне, у меня диванчик удобный — поболтаем.

— С радостью! — согласилась Настя.

— Я всегда «за»! — обрадовалась Кэти.

Лили их отпустила, и они пошли на второй этаж — в покои, где она жила с Эриком.

— Как у вас тут интересно! — удивилась Настя, переступая порог гостиной, по совместительству — кабинета Эрика. — Это всё твоё или Эрика?

— Мой этот шкаф с книгами! — гордо сказала Лили, указывая на небольшой шкаф с десятком книг. — Остальные — Эрика. Он у нас исследователь.

— А я думала — головорез, — хихикнула Настя, — в смысле воин. Без обид, если что.

— Об этом своём тёмном прошлом он утаивает, — равнодушно отмахнулась Лили, ничуть не смутившись, — и всем представляется как «исследователь».

— Тешишь мужское самолюбие? — усмехнулась Настя.

— Тссс! — грозно шикнула на неё Лили и показушно заозиралась по сторонам. — А ну, дверь сначала закрой!

— Меня не забудьте! — послышался смех Кэти из-за спины Насти.

— Слушаюсь! — отсалютовала Настя и посторонилась, пропуская и Кэти в комнату.

— Кэти, лови! — в Кэти прилетел ключ, и она замкнула дверь за собой.

— И что, Эрик не обидится, что мы тут закрываемся и его домой не пускаем? — удивилась Настя.

— Не, — улыбнулась Лили. — У нас договор: если закрыто, то он стучит, а мы сразу его пускаем. Так проще для всех нас, а то он может задуматься, зайти, а мы тут платья примеряем… Один раз так зашёл без стука, застал Кэти в неглиже — только Эрнесту не говори! — и сам предложил нам закрываться.

— Мило, — улыбнулась Настя, — а диванчик — это тот, у окна?

— Ага! Проходи, садись. Чаю не предлагаю, так как мы вроде бы все поели уже. Но если захотите, я потом сбегаю на кухню.

— Я сыта, — ответила Настя. — Так часто есть не привыкла.

— Я тоже пас, — поддержала Кэти и плюхнулась в правое кресло у окна.

Настя села на диван, и Лили тут же к ней подсела и по-деловому заговорила:

— Ты же из Дремира, верно?

— Ага.

— А можно тебя попросить кое-то для меня сделать? Мне нужно письмо передать своей подруге, а почтальоны к вам не ходят…

— Без проблем. Если полное имя знаешь, то я могу её или сама разыскать, или других попросить разыскать и передать. Вот только я не знаю, когда я там буду в следующий раз. Мы только оттуда ушли.

— Нестрашно! Всё равно я не знаю, как ещё его туда доставить. Если ты и через год передашь, то мне всё равно будет приятно, что она его получила. Благодарю!

— Зовут-то как? — спросила Настя и с интересом посмотрела на Лили.

— Марена из Рода Ярена.

Кэти чуть инфаркт на хватил от неожиданности — Настя подскочила с дивана с криком и затыкала пальцем в отпрянувшую от неё Лили:

— Ты! Та самая Лили?! С ума сойти!!! Ты точно она?! А кто ж ещё?! Вот это да!!!

Обе девушки смотрели с полным непониманием на лице на Настю, а та, немного успокоившись, положила Лили руки на плечи, наклонилась к ней и, глядя в глаза, доверительно спросила:

— Это тебя Маренка в роще от насильников спасла?

Лили сглотнула, кивнула и задрожала.

— Каких ещё насильников? — встрепенулась Кэти и тоже вскочила.

У Лили на глаза начали наворачиваться слёзы, и Настя с Кэти тут же подсели к ней с двух сторон и обняли:

— Не плачь, сестричка, всё позади, — начала ласково приговаривать Настя. — Прости, что напомнила, но мне надо было убедиться, что это ты, прежде чем отдать Маренкино письмо. Она о тебе тоже помнит и много рассказывала.

— А эти насильники… Они наказаны? — холодно спросила Кэти.

— Да. Не переживай, — в тон ей ответила Настя. Моя подруга их всех прирезала, и если я правильно поняла, надругаться над Лили они не успели.

— Не успели, — тихо прошептала Лили.

— Вот и забудь! — строго приказала Настя.

— Хорошая у тебя подруга, — довольно улыбнулась Кэти.

— А то! Так, Кэти, ты её потискай тут, чтобы она повеселела, а я за письмом и сейчас вернусь.

— По рукам! — выставила ладошку Кэти, Настя в неё хлопнула и ушла.

— Я двери не замыкаю! — послышалось с порога, и за Настей закрылась дверь.

— Мне было приказано тебя тискать, так что держись! — задорно сказала Кэти и отпустила Лили, а потом…

В общем, когда Настя вернулась, Кэти невозмутимо сидела в кресле, раскрасневшаяся Лили — на диване. Никто больше не плакал.

— Я смотрю, у вас тут успех! — весело сказала Настя, протягивая Лили небольшой зачарованный конверт, который всегда носила во внутреннем кармане куртки как большую ценность. — А Маренка-то вышла замуж! И ждёт малышей!

Лили тут же пришла в себя и выхватила конверт:

— От Орэна?! Да?! Скажи, что от него?!

— Его самого! Только его теперь нарекли по-нашенскому Мирияром.

— Вот это да! — у Лили округлились глаза. — И что, такое бывает?!

— Я опять ничего не поняла, — нахмурилась Кэти. — Давайте уже с самого начала рассказывайте! — но тут же спохватилась и уточнила: — С того, кто такой Орэн и что в этом такого.

— Может, тебе и письмо ещё прочитать вслух? — хитро на неё посмотрела Лили и помахала конвертом перед собой.

— Можно и письмо! — обрадовалась Кэти.

До Лили у неё не было подруг, с которыми можно было бы вот так просто сидеть и сплетничать о парнях, а ей так всегда этого хотелось. Так хотелось хоть иногда почувствовать себя девушкой, а не магом или воином. Даже к Эрнесту она уж слишком часто лезла обниматься, чтобы он её приласкал, чтобы не забывать, что она девушка… В платьях она ходила редко, ведь они ей мешали быть всегда в боевой готовности, а длинные волосы не могла отращивать из-за психологической травмы. Вот и получалось, что других способов у неё не оставалось.

— Только если выполнишь одну мою просьбу! — ехидно улыбнулась Лили.

— Это какую ещё? — напряглась Кэти.

— Ты сегодня с нами гуляешь в платье!

— Где я тебе платье возьму! — возмутилась Кэти.

— Там же, где и всегда, — равнодушно ответила Лили. — Мы с тобой одного роста, так что не начинай тут отмазываться.

— А с вами можно? — спросила Настя, присаживаясь в свободное кресло.

— Не можно, а нужно! — обернулась к ней Лили, а то эта, — она махнула конвертом на Кэти, — вечно переживает, что в платье себя защитить не сможет, кстати, как и Маренка.

«И откуда она это знает?!» — непроизвольно вздрогнула Кэти и отвернулась к окну, чтобы скрыть своё смущение.

— Так это поправимо! — воодушевилась Настя. — Кэти, я тебя научу! Ты и так уже тренированная, да и ножки свои показывать не стесняешься, как я погляжу, — Кэти была одета в обрезанные штаны с голыми коленками. — Так что освоишь пару движений и сможешь сражаться в юбке любой длины и ширины.

— Что, правда?! — воскликнула Кэти, оборачиваясь обратно, и тут же поняла, что спалилась — покраснела.

— Ничего в этом постыдного нет, — серьёзно ответила Настя. — У нас не от хорошей жизни всех девушек учат уметь отбиваться даже в длинных платьях — по мере сил, возможностей, изобретательности и ловкости. Так что нет ничего зазорного, что ты боишься здесь ходить в платьях. Я тебя понимаю. В них действительно не так удобно защищаться. Но! Это лишь повод принять этот вызов и научиться! Да, Лили?

— Именно!

— Девчонки, я вас обожаю! — обрадовалась Кэти, что кто-то её действительно понял, и вскочила. — Дайте я вас обниму!

Когда с обнимашками было покончено, Лили снова взяла управление на себя:

— Так, давайте по порядку: сначала я рассказываю о Марене с Орэном, потом мы наряжаем Кэти в платье, Настя показывает ей пару приёмов, и мы идём гулять в Гильдию Магов. Отсюда всего час по дороге, и я думаю, что с нами ничего не случится. Главное прошмыгнуть мимо Эрика с Эрнестом. Стража нас пропустит. А с наездником графа Неррона я договорюсь, чтобы он за нами присмотрел с воздуха, пока мы до лагеря не дойдем. Там уже полно наших, так что дальше точно безопасно.

— Звучит как строптивый побег, — усмехнулась Настя. — Вас что тут, совсем взаперти держат?

— Угу, — погрустнела Лили. — Я, конечно, читать люблю, но с людьми общаться я люблю ещё больше! А тут я уже со всеми по пять раз всё обсудила.

— Я в деле! — обрадовалась Настя. — Люблю приключения!

— Ради побега готова даже на платье! — подхватила Кэти.

На том и порешили.

Следующие два часа, а то и три, девушки перемывали косточки Марене с Орэном, рассказывали друг другу, как они познакомились со своими парнями, наряжались, тренировали хитрые девичьи уловки, но это всё мы оставим за кадром и не будем вызывать на себя гнев прекрасной половины человечества за подслушивание их сокровенных тайн…

— Так, девчонки, я за своими ножами и вернусь, — сказала Настя, когда все единогласно решили, что они уже наболтались и готовы для прогулки.

Но стоило ей выйти за дверь, как Кэти тут же засомневалась:

— А мы уверены, что гулять в полдень — это хорошая идея? Обычно жара там несусветная в это время.

— Не отмазывайся! — строго на неё посмотрела Лили. — Вон тучки летят, — она указала в окно, — не растаешь.

— Ладно-ладно! — подняла руки в примирительном жесте Кэти. — Я так, просто...

Однако на душе у неё всегда становилось неспокойно, когда она наряжалась в платья. Ну, не считая тех, однозначно откровенных, в которые она наряжалась для Эрнеста, но там о душе́ она и не вспоминала.

Вскоре открылась входная дверь, Настя шепнула: «Идём, здесь чисто!» Девичий побег начался.

До центрального выхода из усадьбы они добрались незамеченными. Первой из входной двери выглянула Лили и, махнув остальным, выскользнула на улицу. Но стоило им всем выйти на улицу, как откуда ни возьмись появился самый настоящий подвох — высокий блондин с голубыми глазами.

— И куда это вы такие нарядные собрались? — скептически спросил Эрнест, подходя к центральной лестнице усадьбы.

«Чёрт! Не успели проскользнуть!» — подумала Кэти, но сдаваться не входило в её планы, и она невозмутимо ответила, выходя вперёд их девичьей банды.

— В парке погулять, — Кэти мило улыбнулась.

— В приусадебном? — с сомнением в голосе спросил Эрнест.

— Нет, — всё так же мило улыбаясь ответила девушка, — в Гильдейском. Там безопаснее!

— И как вы туда попадёте? — не впечатлился ответом Эрнест.

— Прогуляемся, — прикинулась дурочкой Кэти. Авось сработает!

Эрнест вздохнул.

— Ждите здесь. Я вас отвезу, — недовольно сказал он и пошёл к конюшням.

— Какой у нас симпатичный извозчик, — хихикнула Настя.

— Что-то он как-то быстро согласился, — с сомнением в голосе сказала Кэти, глядя ему вслед. — Хоть бы не ходил за нами по пятам.

— Я его уговорю выход посторожить, — подмигнула ей Лили. — Как я поняла, выход из Крепости Гильдии всего один. В крайнем случае я его задержку, а вы спасайтесь бегством.

— О да! — рассмеялась Кэти. — С его-то репутацией он за нами погнаться даже не сможет.

— А что он успел натворить? — удивилась Лили. — Он же добрейшей души человек.

— Кто? Эрнест? — Кэти рассмеялась до слёз и не могла остановиться. — Ой, не могу! Добрейшей души!

— Именно! — настаивала Лили. — Искренний и добропорядочный.

— Слушай, Лили, — задумчиво спросила Настя, — а Марк тоже искренний и добропорядочный?

— Нет! — не задумываясь ответила Лили, а потом спохватилась: — Ой! Ты не подумай!

Но Настя её не слышала — она уже тоже смеялась во всю:

— Так и знала! Ха-ха-ха! Кэти, она правду говорит! Ха-ха-ха!

Лили выдохнула и улыбнулась.

— Ну, над искренностью мы работаем, — сказала Настя, вытирая проступившие слёзы, когда отсмеялась. — А недобропорядочным он мне и так подходит.

Вскоре подъехал Эрнест на белой карете и недовольно сказал:

— Залезайте, милые дамы.

Девчонки захихикали, а Настя с Лили переглянулись и слегка кивнули друг другу. Пока Кэти пыталась понять, что те задумали, они уже были у извозчика-красавчика.

— Эрнест, а ты искренний и добропорядочный? — мило улыбаясь, спросила Настя.

— Да, — невозмутимо ответил Эрнест.

Девушки хлопнули друг другу в ладошки и обернулись к Кэти.

— Мы же говорили! — хором сказали они, а Эрнест снова вздохнул.

Кэти удивлённо уставилась на Эрнеста, а тот лишь пожал плечами, мол, какой есть. Она усмехнулась, послала ему воздушный поцелуй и пошла садиться в карету.

— Так, стой! — преградила ей дорогу Настя с серьёзным выражением лица. — Сначала наша «баронесса» пусть садится.

— А, ну да! — хихикнула Кэти и открыла дверь, пропуская Лили первой.

Когда девушка забралась внутрь, Кэти махнула Насте:

— Теперь ваша очередь, наша уважаемая дремирская гостья, — а потом хихикнула и добавила, — а я сегодня, так и быть, побуду «гвардейцем» под прикрытием.

— Что вы там ещё задумали? — донеслось с ко́зел.

— Гулять, Эрни, просто гулять! — доверительно сказала Кэти и быстро прошмыгнула в карету за Настей во избежание дальнейших расспросов.

Карета тронулась, и некоторое время девушки ехали молча, а потом первой нарушила поскрипывающую подвеской и постукивающую колесами тишину Настя:

— Лили, можно личный вопрос?

— Задавай!

— А Эрик, он какой?

Девушка усмехнулась и хитро прищурилась:

— Только не говорите ему, что я это знаю, а то он очень старается показывать мне только свою хорошую сторону. Не хочу, чтобы он переживал, что я знаю, какой он на самом деле. В общем, искренний и недобропорядочный. Но, как и тебе, мне это подходит. Ко мне он добр, и я знаю, что в этом он искренен. Мне этого достаточно.

— Ни слова, — серьёзно ответила Настя, а потом усмехнулась и добавила: — Теперь понятно, как они стали друзьями.

— А из нас, — задумчиво продолжила Лили, — самая добропорядочная — она! — и указала на Кэти.

— Откуда ты про меня это знаешь! — наигранно ужаснулась Настя, а Кэти покраснела и быстро отвернулась к окну.

Лили хихикнула, а Настя ей подмигнула:

— Они друг друга стоят.

— Ага, — хитро улыбнулась Лили и погладила Кэти по руке: — Не переживай, мы никому не скажем.

— Уж постарайтесь, — буркнула Кэти, — а то испортите мне Гильдейскую репутацию.

Всю оставшуюся дорогу до Гильдии Кэти так и просидела, задумчивого глядя в окно. Настя с Лили у чём-то тихо шушукались и хихикали, сидя напротив неё, но она их не слушала.

«Может, они и правы? — думала девушка, изредка переводя взгляд на веселых подруг — а подругами они сразу стали после того, как всё обо всех обсудили. — Может, я и зря паникую. Ведь это всего лишь кусок тряпки, который и оторвать от себя можно в случае чего. Но, с другой стороны, для кого я буду выряжаться? Для других мужиков, что ли? Ага, как же! — Кэти мысленно возмутилась, но тут же сама себя и успокоила: — Обойдутся! Чего я должна ради чужих людей страдать и ходить в том, в чём мне неудобно? Мне это надо? Нет! Мне и в обычной одежде хорошо. Так что нафиг эти платья! Эрнест всё равно со мной никуда гулять не ходит, а сама себе я в платьях всё равно не нравлюсь, чтобы их «выгуливать», как любят делать эти «милые дамы» напротив. Так и быть, только сегодня их уважу, а потом ни за какие коврижки! Платье — это для дома!»

На этой безрадостной мысли они и подъехали к вратам Гильдии Магов. Когда карета остановилась, Кэти даже не сразу поняла, что уже надо выходить. Она опомнилась лишь тогда, когда в её окно постучали снаружи. Девушка сфокусировалась на происходящем вовне и увидела загадочно улыбающиеся лица Лили и Насти. Лили ей послала воздушный поцелуй, Настя помахала ручкой и обе… Убежали!

— Вот чертовки! — возмутилась Кэти и уж было бросилась их догонять, но запуталась в подоле длинного платья, хоть и не забыла его приподнять, и начала выпадать из кареты.

«Что-то мне с каретами не везёт», — вспомнила она, как прошлый раз «выпадала» из кареты, пусть и не по собственной воле.

Кэти активировала свой Барьер, чтобы хоть нос не расквасить, и плюхнулась… В объятья Эрнеста.

— Можешь не спешить, ты их уже не догонишь, — сказал он, ставя её на ноги. — Так что, похоже, тебе придётся гулять со мной.

Кэти удивлённо посмотрела на Эрнеста.

— Я тут ни при чём, — тут же отмазался он.

Кэти сузила глаза, пристально его разглядывая, и начиная возмущаться. Правда, ещё не придумала на что.

— Идём гулять! — весело сказал Эрнест.

— А карету не угонят? — проснулось в девушке рациональное мышление, решившие спасти её из опасной ситуации: быть рядом с парнем в платье.

— И далеко они её угонят? — улыбаясь наклонился к ней Эрнест. — Пусть только попробуют — в нашем лагере станет больше «добровольцев».

— А… Точно, — на том девичья логика иссякла, и Кэти уж было собралась неловко отвернуться, проклиная себя за то, что не может себя нормально вести в такой одежде, сколько ни пытается, но не тут-то было.

Её обняли, беспардонно прижали к себе и поцеловали. Вот так, прямо в платье и у всех на виду! Не то чтобы она раньше никогда не целовалась на улице и у всех на виду, но… В общем, Эрнест был так же бесцеремонно отпихнут.

— Так, хватит меня смущать на людях! — возмутилась девушка.

— Тебя? — рассмеялся Эрнест. — Не знал, что тебя можно смутить.

— Тогда идём, я буду смущать тебя не на людях, — сказал Эрнест и, взяв девушку за руку, сделал шаг к карете.

Распутная девичья фантазия сразу же выдала Кэти список того, чем они будут заниматься в карете, да ещё и в платье, помножила это на то, что об этом подумают те, кто видел, как они туда зашли вдвоём, и девушка покраснела. Ей действительно стало стыдно, а в платье от этого стыда ей спрятаться было некуда: если в штанах и куртке такое её поведение бы ещё списали на неё боевой нрав и решили, что она себя ведёт как мужик, то в платье бы просто посчитали распутной девкой.

Девушка расстроилась окончательно и крепко сжала ладонь Эрнеста:

— Эрнест, прошу, не надо, — тихо сказала она. — Мне действительно стыдно. Мне неловко просто быть в этом платье, не смущай меня ещё больше.

— Не буду, — серьёзно ответил Эрнест, обернувшись. — Обнять можно?

— Угу.

Эрнест нежно обнял Кэти, она его обняла в ответ, и некоторое время они простояли молча, а потом он спросил:

— А почему тебе неловко в платьях? Тебе очень идут те, что для тебя Лили выбирает. Да и остальные тоже, — он усмехнулся, — но они только для моих глаз.

— Вот именно поэтому, — честно призналась Кэти, успокоившись в теплых и сильных объятьях. — Я в платьях себя чувствую голой.

— Ну… Тут я не соглашусь, — снова усмехнулся Эрнест. — Твоё сегодняшнее платье — самое закрытое из всего, что я на тебе видел, не считая полного доспеха.

Кэти хихикнула:

— Тут ты прав. Скажу иначе: мне в них неуютно, я себя чувствую беззащитной.

— А… Ну, это поправимо! — весело ответил Эрнест.

«Где-то я сегодня это уже слышала, — мысленно вздохнула Кэти. — Он мне сейчас тоже будет рассказывать про самооборону в платьях? Толку от неё, если…»

— У тебя ж есть я! — продолжил свою мысль Эрнест. — Гуляй в платьях только со мной. Я, так уж и быть, тебя позащищаю. Не бесплатно, конечно. Потом как-нибудь и чем-нибудь расплатишься. Но я человек, как ты говоришь, простой и непритязательный, да и вообще позволяю из себя всем веревки вить. В общем, думаю, ты оплатой моих услуг как-нибудь уж точно справишься. А если я тебя уже засмущал, то, так и быть, позащищаю тебя сегодня просто так. Без-оп-лат-но!

— Эрнест, хватит уже издеваться, — хлопнула его по груди Кэти и рассмеялась.

— Это я издеваюсь? — возмутился Эрнест. — Ты тут стоишь в крепких и мужественных, в общем-то, объятьях мага пятого уровня и заявляешь мне, что чувствуешь себя беззащитной. Это перед кем? Передо мной? Или всеми остальными мужиками на площади? А ну отвечай! Но учти, от твоего ответа зависит твоя судьба. Думай, прежде чем ответить, а то мне может понадобиться сорвать с тебя платье, чтобы ты чувствовала себя менее беззащитной!

Кэти расхохоталась и всё не могла успокоиться.

— Я серьёзно! — продолжал возмущаться Эрнест. — Сейчас обижусь и уйду! С твоим платьем! Не оставлять же девушку тут одну беззащитной! Я не такой, уж прости.

У Кэти началась истерика. Она всё смеялась и не могла остановиться, стирая подкатывающие слёзы. Эрнест на неё грозно смотрел, скрестив руки на груди. Прохожие оборачивались и косились…

— Считаю до трёх, обижаюсь и ухожу, — грозно сказал Эрнест. — Хватит уже надо мной смеяться. А ну отвечай! Перед кем ты себя чувствуешь беззащитной? Раз.

Кэти похлопала его по груди, но так ничего выговорить и не смогла, давясь смехом.

— Два! — продолжал считать Эрнест.

Кэти его снова похлопала по груди.

— Тр…

— Тобой! — вдруг крикнула она на весь мост и снова засмеялась.

Теперь уж на них обернулись все, кто до этого делал вид, что их не замечает.

Кэти выдохнула и смогла выговорить ещё два слова:

— Перед тобой.

— Подходит, — по-доброму улыбнулся Эрнест и начал вытирать её слёзы. — Просто не забывай, что у тебя есть я, ладно?

После «ладно» у девушки снова потекли слёзы, и она зашмыгала носом. Другие слёзы — горькие. Эрнест её увел с глаз прохожих долой — в карету, и ей уже было всё равно, что они о ней подумают. Да и что они могли подумать? Мужчина спрятал рыдающую девушку в карете. Молодец? Однозначно!

— А раньше ты при мне не плакала, — грустно сказал Эрнест, усаживая её себе на колени. — Я рад, что ты доверила мне свои слёзы. Не прячься от меня. Я тебя больше не обижу. Передо мной можно быть беззащитной.

— Угу, — всхлипнула Кэти.

Вдруг дверь в карету сама собой закрылась, а Эрнест по-доброму усмехнулся:

— Опасные у тебя подруги. Выведут на чистую воду кого угодно.

— Угу, — слегка улыбнулась Кэти и перестала всхлипывать — с Эрнестом было хорошо и уютно, что захотелось тут так и остаться сидеть в обнимку.

— Только не усни тут, — строго сказал Эрнест, будто читая её мысли. — Мы ещё гулять собирались.

— И куда я теперь такая заплаканная пойду? — вздохнула Кэти.

— Эх, Кэти-Кэти, — вздохнул в ответ Эрнест. — Вот что мне с тобой делать? Не ценишь ты меня. Давай я тебе напишу список своих хороших качеств, что ли? Ладно, не «хороших», а «полезных». Девушки же любят всё полезное? Так вот, начнём. Я кто? Маг. Какой? Водный. А это что значит? Что мне убрать слёзы с твоего лица и все прочие заплаканные опухлости — раз нежно коснуться. Позволишь?

Кэти отстранилась и на него удивлённо уставилась.

Эрнест улыбнулся. Кэти кивнула. Он приложил ладонь к её щеке, и мокрые следы от слёз тут же пропали, веки перестали быть припухлыми, и лишь лёгкое покраснение глаз напоминало о том, что девушка ещё несколько мгновений назад плакала.

— Лишь твои глазки остались слегка красноватыми, но и это скоро пройдет. Идём?

Кэти недоверчиво потрогала своё лицо кончиками пальцев и кивнула.

Эрнест первым вышел из кареты и подал девушке руку, а стоило ей спуститься на землю, как он подставил ей локоть. Кэти взяла его под руку, а Эрнест из задумчиво произнёс:

— Идём найдем кого-то, кто будет на тебя косо смотреть, чтобы я набил ему морду и самоутвердился в твоих глазах.

— Зачем? — растерялась Кэти.

— Как зачем? — снова возмутился Эрнест. — Ты ж всё время забываешь, что я большой и сильный, как медведь. Придётся показывать на примерах!

— Белых медведей не бывает, — показала ему язык Кэти.

— Буду первым! — невозмутимо ответил Эрнест.

— Хвастунишка, — хихикнула Кэти.

— Приходится, — вздохнул Эрнест. — Сам себя не расхвалишь — другие забудут.

— Да помню я, помню, — заверила его Кэти.

— Нет уж, подожди! Теперь буду напоминать. Кстати, вон те трое справа подходят? Достаточно опасно выглядят?

— Не очень, — хихикнула Кэти. — С этими я и в платье справлюсь.

— Ладно, идём искать других… О! А те двое слева? Вроде покрупнее будут. Пойдут?

— Эрни, отстань ты от местных жителей уже, — погладила она его по груди.

— Нет уж, подожди…

До центрального парка Гильдии Магов они всё-таки дошли без происшествий, но потом ещё часа два Кэти была занята тем, что спасала местных мужиков от Эрнеста, который докапывался до всех и каждого за любой взгляд на свою девушку. Настя с Лили прогуливались по параллельным дорожкам, а когда шли им навстречу, то махали Кэти ручками, перешептывались и хихикали.

В конце концов Кэти это нескончаемое «представление» утомило, она преградила Эрнесту путь, ткнула пальцем в грудь и строго заявила:

— А ну переставай до всех докапываться!

— А убеди меня, — невозмутимо ответил Эрнест и отвернулся.

— А ну смотреть на меня! — возмутилась девушка.

— С чего вдруг? — скосил на неё глаза Эрнест.

— Потому что я красивая! — выдала первое, что пришло в голову Кэти.

— Какая-то твоя красота неприступная, — невозмутимо ответил он, глядя на неё сверху вниз.

— И что ты предлагаешь, — подняла бровь вверх Кэти.

— Можешь меня поцеловать для разнообразия. Я, между прочим, тебя уже два часа от всех защищаю.

— Это ещё кто кого от кого защищает? — рассмеялась Кэти. — Я тебя уже устала от всех подряд оттаскивать.

— Ближе к делу.

— Ну, наклонись, что ли?

Эрнест наклонился, Кэти его обняла за шею и поцеловала.

— А обнять тебя можно? — спросил он, ненадолго оторвавшись.

— Можно.

— Значит, Кэти вернулась в это тело?

— Ага.

— И разврат можно? — отнюдь не ехидно улыбаясь, спросил Эрнест.

— Только дома, — ответила девушка и полезла обратно целоваться.

Эрнест снова слегка отстранился:

— И в этом платье можно? Ну, для закрепления результата.

— Можно.

— Тогда поехали домой, — чмокнул он её и распрямился.

Не успела Кэти возмутиться, как он уже махал рукой, подзывая к ним Лили с Настей. А когда те подошли, торжественно заявил:

— Так, девчонки, прогулка окончена. Все домой!

Настя с Лили лишь хитро переглянулись и тут же согласились. Кэти никто ни о чем не спрашивал, а когда они остались втроём в поскрипывающей на ходу карете, Кэти на всех наехала:

— Заговорщицы!

— Ты о чём?! — неподдельно удивились Лили с Настей в один голос, а потом переглянулись и хихикнули.

Кэти вздохнула и уставилась в окно.

— Могу показать пару небоевых приёмов в платье, — заговорщицки сказала Настя.

— Я их и сама знаю, — буркнула Кэти, но на этот раз улыбнулась.

— Тогда мне покажи! — задергала Настю за рукав Лили.

— Только дверь закроем, — невозмутимо ответила та, и все трое дружно рассмеялись.

Эрнест погонял лошадей и улыбался — он всё слышал. Оба раза.

Глава 25. Собрались

Утром следующего дня.

Спать я лёг рано и проснулся следующим утром на рассвете. В такую рань я вставать никогда не любил, даже когда очень надо было, поэтому просто остался валяться в постели. Через полчаса мне это окончательно надоело, и я всё боролся с желанием разбудить Настеньку, чтобы её обнять.

Зная, что сегодня меня будет разыскивать Эрнест, я всё же решил проявить благоразумие и не валяться в кровати до обеда, но просто обниматься мне моя совесть всё же дозволила, а потом ещё и напомнила, что я собирался взять Настеньку с собой на приём к советнику.

«Вот он — повод её разбудить!» — неподдельно обрадовался я и сразу же приступил к делу.

— Просыпайся, соня, — я слегка затормошил её за полуобнажённое плечо.

От меня отмахались, и глаз не открыли.

— Просыпайся, дело есть.

Настенька зачем-то отползла подальше и, перевернувшись на другой бок, спрятала голову под подушку.

Я не сдавался. В итоге это закончилось тем, что она полезла ко мне сонно целоваться со словами:

— Я посплю, а ты как-нибудь так.

Я рассмеялся и её от себя бережно отстранил.

— Нам «как-нибудь так» надо сегодня зайти к советнику и наняться, а мы ещё это даже не начинали с тобой обсуждать.

Настенька приоткрыла один глаз, а я продолжал:

— Я Эрнеста предупредил, что мы будем наниматься вдвоём. Ты ведь не передумала?

— Не-а, — довольно улыбнулась она и уже смотрела на меня вполне осознанно.

— Так, предлагаю обсудить плату за твой труд. Есть предложения?

— Понятия не имею, кому тут сколько за что платят, — гордо ответила девушка, на что я честно ответил:

— Так и знал.

— Но ты же что-нибудь придумаешь? — меня заискивающе спросили и погладили по груди.

— Уже придумал. Предлагаю тебе запросить десять серебряников в день. Это не много и не мало — это оклад рядового гвардейца графа Неррона. Для человека, который нанимается впервые — это много, для воина пятого уровня — мало. Но в целом сумма не зазорная. Вряд ли советник будет торговаться. Но если он скосит ниже восьми серебряников, то отказывайся. Себя уважать тоже надо. Ты всё равно со мной пойдешь, но «найму» тебя тогда я.

— За десять поцелуйчиков? — хихикнула девушка.

— И кто кому должен платить? — невозмутимо спросил я, устраиваясь поудобнее на боку и подпирая голову рукой.

— Ты мне, конечно! — ответила моя невозмутимая нанимательница и томно потянулась, переворачиваясь на спинку.

— Это ты мне так предлагаешь приступить к найму? — продолжал морозиться я.

— Ага, — Настенька закинула руки под голову и мечтательно уставилась в потолок. — Жду.

— Ну считай, — усмехнулся я и мысленно извинился перед Эрнестом, который мог постучать в дверь в скором времени…

Никто в нашу дверь не постучал ни во время «найма», ни через полчаса после, и мы со спокойной совестью пошли завтракать. На кухне тоже никого не было, и мне почему-то показалось, что день сегодня такой — «ненанимательный». После завтрака мы скромно вернулись к себе и никого не разыскивали.

— По поводу заданий, которые они могут нам дать, — решил продолжить я обсуждение, когда мы плюхнулись на диван в гостиной. — Всегда оставляй за собой право не выполнять их, если они противоречат твоим убеждениям и ценностям. Так ты всё равно ничего не теряешь. Да, ты не получишь деньги и можешь подпортить себе репутацию, но деньги не твои, а репутации у тебя всё равно ещё нет, так что ты просто ничего не приобретаешь.

— Согласна, — ответила Настенька, а я обрадовался: и тут мы на одной волне.

— Так… — решил продолжить я, но меня перебили.

— А за сколько ты собрался наниматься? — с интересом спросила Настенька.

— Задорого, — усмехнулся я, — или почти бесплатно, как посмотреть. Деньги мне при подобных наймах не нужны. Не потому, что они мне совсем не нужны, а потому, что для меня это невыгодно. Для успешного выполнения задания мне нужно быстро восполнять магию, а эликсиры стоят дорого, да и я могу быть не в состоянии их сам себе добыть, как в прошлый раз. Поэтому я нанимаюсь за эликсиры и за еду. Если я сильно проседаю, то им влетает это в большие деньги, если нет — обходится бесплатно. Если они не согласятся, я отдаю свой долг Эрнесту — я ему должен одну просьбу, и мы уходим дальше, в Зольдану, как и планировали. Или ты ещё хочешь здесь с девчонками потусить?

— Я бы с ними ещё с недельку пообщалась, если честно. Но нам ведь не обязательно жить здесь нахлебниками для этого?

— Нет, конечно. Можем съехать в Гильдию Магов. Думаю, хоть одну комнату мы там найдём в это смутное время. Кстати! — я сел вполоборота к Настеньке. — А давай тебя зарегистрируем в Гильдии Магов. Тогда мы сможем жить в Башне Тренировок. Ты же у нас жрица! Думаю, тебе на первый уровень магии точно хватит. Что скажешь?

— Да я-то не против. Но Марена говорила, что там надо Форму Магии указывать при регистрации. И что я там напишу? — она усмехнулась. — Как ты там говорил? «Похитительница Жизни»?

— Всё она помнит, — улыбнулся я, — но зачем так сложно? Напиши «целительная», и всё. Ты же меня исцелила тогда от клейма.

— Не совсем, — увела глаза в сторону моя жёнушка, а я почему-то решил, что лучше мне не знать, чего она там ещё со мной натворила в тот раз. Буду спать спокойнее.

— Дальше знать не хочу. Честно. Ты мне лучше скажи, ты можешь показать хоть один магический фокус? Это обязательное условие заселения в Башню Тренировок.

Настенька надолго задумалась, а потом всё же кое-что придумала:

— Из того, что я могу позволить другим знать обо мне, я могу лишь сказать, что умею определять наличие Пепла в разных веществах, да и в людях. Правда, он есть во всех людях, так что этот навык бесполезен, но я могу и показать, что могу определить, живая то вода или обычная.

— Офигеть… — ошарашенно выговорил я и рассмеялся: — Только графу Неррону об этом не говори! Он тебя тут же пожизненно припашет проверять где-нибудь контрабанду.

— Так что, надо что-то другое придумывать? — погрустнела жёнушка.

— Нет! Очень классная форма магии! Оставляем, а назовём её… Детектор!

— Это на гильдейском «определитель», что ли?

— Ага. А ты и гильдейский знаешь? — удивился я.

— Немного. Мы древние языки в школе учили.

— Эх… Наверное, интересно в вашей школе было, — показушно вздохнул я, но меня тут же раскусили и утвердительно заявили:

— Ты б сбежал.

— И то верно, — усмехнулся я. — Так, с Формой мы разобрались. А запишем тебя как Сия О’Ния Эренская. Или без «О’Ния»?

— Это ты мне так предложение руки и сердца только что сделал? — с интересом спросила она.

— Что, опять? — наигранно испугался я. — Я думал, я уже давно тебе всё предложил, а ты взяла!

— Ты мне ещё ничего не предлагал, — невозмутимо ответила девушка и чем-то мне напомнила её отца. Я не смог удержаться и задумчиво ответил:

— То есть ты взяла без спросу?

Она тут же расхохоталась до слёз, а я решил, что до отца ей ещё далеко.

— Ладно, опять так опять, — вздохнул я и повалил всё ещё смеющуюся Настеньку на диван, нависнув над ней сверху:

— Бери меня!

— А надо? — смеясь спросила она.

— Надо! — утвердительно ответил я.

— А зачем? — игриво спросила она.

— Не «зачем», а с чем, — невозмутимо ответил я. — Вместе с фамилией. Берёшь?

— Беру, — улыбнулась она.

Я, естественно, полез целоваться. По закону жанра в дверь тут же постучали — взятие меня пришлось отложить на потом. На пороге ожидаемо оказался Эрнест.

— Здоров, — сказал я, не особо скрывая, что не рад его видеть.

— Здоров, — слегка улыбнулся он. — Можешь расслабиться, Вильгельма сегодня тоже не будет, но завтра…

— Давай ты мне точное время скажешь, — недовольно возмутился я.

— Полдень. Я зайду.

— Договорились.

На том я закрыл дверь у него перед носом, хотя однозначное понимание происходящего на его лице всё же читалось. Люблю догадливых. Думаю, мы поладим.

Когда я обернулся к Настеньке, она сидела чинно и целомудренно, вот только уже начала расстёгивать на себе рубашку.

— Не тем занимаешься, — укорил её я.

Девушка на меня невинно посмотрела — я даже не знал, что она так умеет — и также невинно спросила:

— То есть мне тебя надо было раздевать?

— Ага, — довольно улыбнулся я. Люблю догадливых…

Сердцем я, конечно, этим утром ни с кем не делился, руками постольку поскольку, а вот фамилию честно отдал.

В зале регистрации Гильдии Магов мы были часа через три. Настеньку всё же решили записаться под стать мне как «Сия Эренская», ведь я был записан просто как «Марк Эренский». Форму Магии ей указали «Детектор». Я воспользовался своим правом рекомендовать магов и тоже подписался под её заявлением. Нас тут же провели в отдельную комнату, где она подтвердила, что действительно может отличить обычную воду от магической простым касанием, после чего нам сказали погулять с часик, пока ей сделают медальон весталийского мага.

Мне всегда нравилось, как личное присутствие быстро решало все вопросы в Гильдии. Если бы с ней было просто моё рекомендательное письмо, то ей бы всё равно пришлось ждать пару дней подтверждения её заявки. А вот по Уставу Гильдии, если маг пятого уровня или выше лично приводит новобранца, значит, он спешит и у него нет времени ждать, пока того зарегистрируют. Вывод был тут очевидный и прописанный в том же Уставе: зарегистрировать сразу, а заявку подать на рассмотрение Главе Гильдии уже одобренной. Если Глава не соглашался с принятием новобранца в Гильдию, то он аннулировал заявку и взимал штраф с приведшего его мага. На практике же я о таком никогда не слышал, и все подобные заявки просто потом подписывались задним числом.

За отведенный час мы как раз успели арендовать две комнаты в Башне Тренировок на первом и пятом этажах соответственно и пошли прогуляться по парку. Комнаты мы сняли на неделю с возможностью продления срока.

Через час ей выдали небольшой серебряный медальон на тёмно-синем кожаном шнурке, на одной стороне которого красовались пики Дремира с реками и водопадами — главный символ магии нашего мира, а на обратной — отчеканено «Сия Эренская». Я даже успел почувствовать себя двоеженцем, глядя на это имя — теперь у меня есть по жене на «правом» и «левом» берегах, как говорят в Дремире, и поди кому докажи, что это один и тот же человек. Хотя кто меня спрашивать-то будет?

А вот цвет шнурка однозначно намекал, на чью сторону встала Гильдия Магов в нынешнем военном перевороте.

— Ух ты! Так похож на тот, что Маренка показывала! Давно хотела себе такой же! — неподдельно обрадовалась девушка.

— Звучит, будто ты ради красивой безделушки сюда записывалась, — усмехнулся я.

— Ага, — честно призналась она.

Вот прямо по глазам прочитал, что честно! Ох уж эти девушки! И о чём они думают? Это же не лавка украшений, а Гильдия Магов, блин! С этой «безделушкой» ещё и выдаются права и обязанности. Ладно, похоже, что и здесь: медальон с правами — ей, а обязанности — мне. Про то, зачем она регистрировалась в Орден Ниев, я уже даже решил не спрашивать, помня, как ей тогда понравился медальон со стрекозой.

— Идём тогда заселяться, что ли? — предложил я.

— Идём, — ответила Настенька, всё вертя в руках свой медальон.

В Башне Тренировок я до этого был и не раз, поэтому знал, где и внутренний, и внешний подъемники. Мы пошли ко внутреннему, и я показал Настеньке, как им пользоваться. С внешним всё было сложнее, и он не был рассчитан на магов первого уровня, а здесь всё просто — приложил медальон к стене, зашёл в появившуюся кабинку и поехал на нужный этаж. Мы поехали сначала на первый.

Хоть я в Башне и бывал, но никогда здесь не жил, а только приходил тренироваться. Как выглядели комнаты не знал и очень удивился, увидев здесь двухэтажные кровати. Зачем так было сделано — непонятно. Жить с друзьями не-магами здесь нельзя, а для каждого мага всегда выдают отдельную комнату. Разве что если регистрировать одного из магов, а платить аренду по очереди. Жить со второй половинкой не удобно — кровать узкая. Не спать же на разных.

— Мда, — только и сказал я. — Будем спать на полу.

— Подходит! — тут же согласилась жёнушка и потащила меня на выход: — Идём смотреть твою комнату!

Единственным отличием моей комнаты был только этаж: та же белая мебель в виде двухэтажной кровати, двух столов, двух стульев и дивана со шкафом. Хотя вру, диван и покрывала на кроватях были серыми.

Вещей у нас с собой не было, оставлять нам тут было нечего, и мы сразу вышли.

— Идём, ещё покажу арены для тренировок, лазарет и столовку, — сказал я и, свернув по коридору направо к ближайшему входу на арену на пятом этаже, начал рассказывать, что здесь как: — На каждом этаже есть по арене. На первых шести — боевые. На остальных — экспериментаторские. Если ты тренируешься одна, тебе разрешено тренироваться только на этаже, соответствующем твоему уровню магии. Иначе можно погибнуть, и никто за твою смерть нести ответственность не будет. Ведь считается, что тот, кто ступил под купол, скажем, пятого этажа, может выжить от удара мага пятого уровня. Но я тебя могу пригласить на пятый этаж, если обеспечу твою безопасность. В обратную сторону наказывают жестоко: если я пойду тренироваться на первый этаж, то могу ненароком снести защитный купол арены и разрушить часть Башни. С рук это мне просто так не сойдёт. Башня, конечно, не рухнет, чего бы я там не натворил, но… В общем, мы с тобой будем тренироваться только на пятом.

— А мы будем вместе тренироваться?! — удивлённо воскликнула Настенька, и я на неё скептически посмотрел:

— А зачем мы здесь, по-твоему?

— Ну… Смена обстановки? — неуверенно спросила она и широко улыбнулась.

— Издеваешься? — вздохнул я. — Всё, я пошёл грустить на верхнюю кровать.

Я развернулся и пошёл обратно.

— Стоять! — тут же схватили меня за локоть. — Грустить потом! Ты мне ещё не всё показал!

— Арена дальше по коридору, первая дверь налево, — буркнул я. — Если купол непрозрачный, лучше под него не суйся — там кто-то есть и что-то делает. Лазарет и столовка на первом этаже, вход из зала, куда мы изначально приехали на подъемнике. Номер моей комнаты «515». Соскучишься — заходи.

— Ну, Марк, не обижайся, — всё тянули меня обратно, но я не сдавался и упрямо шёл к своему новому жилью. — Я никогда не могу понять, о чём ты думаешь. А когда пытаюсь, то выходит, что я ошиблась… Градусов так на сто восемьдесят, — Настенька рассмеялась. — Поэтому я теперь даже не берусь гадать и всё время уточняю.

«А она права, — вдруг подумалось мне. — Я и сам не всегда могу понять, о чём я думаю».

— Ладно, прощена, — согласился я. — Но на экскурсию всё равно иди сама, если хочешь. Я буду у себя.

— Хорошо! — меня тут же отпустили, а я заподозрил неладное, которое подтвердилось следующей фразой: — Ты ведь меня найдешь, если я потеряюсь?

Ответа она ждать и не собиралась и умчалась обратно по коридору в сторону входа на арену. Пришлось кричать вслед:

— Только из Башни не выходи!

— Я подумаю! — послышалось из-за поворота коридора.

«Точно издевается!» — решил я и пошёл в свой новый, временно «холостяцкий» дом. Там я забрался на верхнюю кровать — люблю быть повыше — и выдохнул.

«Здравствуй, долгожданное одиночество! — мысленно поздоровался я с серым каменным потолком, к которому мог теперь дотянуться рукой. — Я так по тебе соскучился!»

Не знал, что можно скучать по скуке, но, оказывается, можно. Или мне просто нужен свой угол, где я хоть изредка могу побыть один и наедине со своими мыслями? Ведь даже если рядом кто-то спит, то вас всё равно двое, и этот человек прокрадывается в твои мысли даже если не своим видом, то теплом, дыханием, запахом… В общем, прокрадывается.

Я решил, что у меня есть с полчаса спокойно подумать о том, где я, откуда и куда.

«Я в Весталии, пришёл из Дремира и иду в Зольдану. А потом? В Орден, наверное. Надо бы напроситься к бабушке в помощники и начать делать что-то полезное для разнообразия. Ведь зачем я её искал все эти годы? Чтобы ей в чём-то помогать, быть нужным, полезным… Так долго искал, что и забыл зачем, когда нашёл. Ладно, будем считать, что я сейчас тоже занимаюсь полезным — становлюсь сильнее как маг и психически уравновешеннее как человек. Всё-таки с Настенькой хорошо — она меня сподвигает что-то делать, да и забирает мою вечную хандру. Вот как можно хандрить, когда к тебе прижимается кто-то тёплый и красивый… Никак!»

На этой мысли я понял, что одиночество мне уже не грозит даже в одиночестве, и окончательно отпустил свои мысли скакать друг через друга. Расслабился, в общем…

Проснулся я оттого, что в дверь постучали. Я спрыгнул с кровати и открыл — на пороге снова был Эрнест. Я так и спросил:

— Уже полдень завтрашнего дня?

Он усмехнулся:

— Нет. Наши девушки просили тебя позвать на представление. Они решили устроить совместную тренировку на четвёртом этаже.

— О! Это интересно! — тут же воодушевился я. — Благодарю, друг.

— Странный у тебя способ набиваться в друзья, — невозмутимо ответил Эрнест и посторонился, пропуская меня в коридор.

— Ненавязчивый, — съехидничал я.

— Как скажешь, друг, — снова усмехнулся он.

— Значит, раз мы уже друзья, — задумчиво продолжил я, — то после них мы вполне можем устроить свою тренировку?

— Сам хотел предложить. А то надоело одному тут биться головой об барьер.

— Я знал, что мы поладим, — усмехнулся я.

На это Эрнест ничего не ответил. Молчание — знак согласия, всё такое. Так молча мы на четвертый этаж и пришли. Купол уже был непрозрачным.

Стоило мне шагнуть под него, как пришлось сразу же отскочить в сторону — мимо меня пролетел Настенькин нож, врезался в полупрозрачную защиту и со звоном грохнулся вниз, продолжая вращаться на каменном полу. Я на него слегка наступил, останавливая, и поднял.

— Как-то она слишком легко ножи теряет, — задумчиво произнёс я, наблюдая, как моя жёнушка продолжает отбиваться от Кэти уже с одним ножом. Именно отбиваться, а не нападать.

— Да то просто у Кэти такой удар, что ух! — послышалось справа. — От её ударов кости трещат даже у меня.

— Понял. Будет отжиматься.

— А ты свою жену тоже тренируешь? — с интересом спросил Эрнест.

— Пока только собираюсь начать, — честно признался я. — Раньше как-то было не до этого. Да и женаты мы недели две всего.

— И как? Что-то поменялось? — осторожно спросил Эрнест, и я понял, что Кэти для него не просто девушка.

— Только в лучшую сторону, — честно признался я.

— Ясно.

Дальше мы эту тему не развивали. Настенька потеряла второй нож, и Кэти её скрутила, как и в тот день, когда мы впервые познакомились.

— Таймаут! — крикнул я и пошёл к ним.

Обе девушки перестали бороться друг с другом и обернулись в нашу сторону.

— У вас тренировка или женские разборки? — решил уточнить я, прежде чем лезть с советами.

Кэти рассмеялась, а Настенька гордо ответила:

— Тренировка!

— Эрнест, ты не против, если я их потренирую? — обернулся я к нему.

— Тренируй, — равнодушно крикнул он, всё также оставаясь стоять у края защитного поля купола, но я почуял, что ему происходящее тоже безумно интересно.

— Раз тренировка, — обернулся я обратно к девушкам, — то предлагаю вам тренировать следующее: Настя, подбери второй нож и отдай его тоже мне. Твоя цель — не принимать её удары в лоб. Сделай их скользящими и перестанешь терять ножи. Кэти, у тебя заметный перекос налево. Твоя левая рука сильнее, но это не повод давать всем об этом знать. Сделай это своим козырем. Твоя цель сделать так, чтобы я не заметил, какая из твоих рук ведущая. Вопросы?

— Вот оно что! — воскликнула Настя и побежала за вторым ножом.

— Благодарю, Марк, — улыбнулась Кэти. — Сделаю.

— А вы всегда такие сговорчивые? — усмехнулся я, когда мне протянули второй нож рукоятью вперёд.

— По праздникам! — хихикнула Настенька и шикнула на меня, отгоняя подальше от места их женских разборок.

Я вернулся к Эрнесту и спросил:

— А на них есть какая-то защита? А то не заметил ни царапины на обеих.

— Да. Кэтин Барьер. Он почти непробиваем в их случае, но конечен. Если они начали свою драку, как только я ушёл за тобой, то у них осталось не более четырнадцати минут. Нам надо будет их разнять, если заиграются.

— Хорошо. Скажешь когда.

— Скажу.

Никакого магического свечения вокруг девушек я так и не заметил, сколько ни приглядывался, а вот то, что они меня послушались, было налицо. Пока что это были мои самые сговорчивые ученики из тех, кого я успел потренировать за свою недолгую жизнь. Я даже подумал, что, может, я не тех тренировал, может, мне надо было покладистых девчонок тренировать, а не «капризных» мужиков, которых сначала надо силой заставить себя уважать, а только потом, может быть, они к тебе с пятого раза прислушаются. Хотя этих девушек я бы покладистыми не назвал и в страшном сне. В итоге я остановился на мысли, что их сегодняшнее послушание — это просто случайность.

Кэти сделала обманный удар левой и сбила Настеньку с ног подсечкой, когда та попыталась уклониться. Настенька извернулась при падении, приземлившись на руки, сделала какое-то невообразимое сальто и оказалась снова на ногах, но уже в четырёх шагах от Кэти, а не у её ног.

В бою так не делают. Хоть это и выглядело эффективно, но затратило много энергии. Если ещё раз подмечу подобное, надо будет у неё об этом расспросить: или это было показушное, или имело ускользнувший от меня смысл.

Настенька снова бросилась на Кэти, отбивая оба летящих в неё удара и проскальзывая сопернице за спину. Но не успели её руки обвиться вокруг Кэтиной шеи, как та её схватила за косу. Я вспомнил, что видел тоже самое и раньше, но забыл ей сказать, что косы — это красиво, вот только в бою они развеваться флагом на ветру не должны. Это не Дремир с их «почётом и уважением» — здесь девок за волосы таскают и не церемонятся. Обрезать их не надо ни в коем случае! Просто заколоть иначе вокруг головы. Как это сделать — она должна знать лучше меня.

Кэти ей что-то шепнула и косу отпустила, но я успел обрадоваться, что отобрал у Настеньке ножи — у неё был такой вид, будто она готова была уже себе волосы обрезать в пылу боя, забыв, что это тренировка.

Девчонки снова разошлись и начали новую охоту друг на друга. И что мне больше всего нравилось — молчаливую. Без воплей и ругательств в сторону соперниц. Друг вокруг друга они ходили где-то с четверть минуты, а я снова вспомнил про диких лесных кошек — уж очень хищно и грациозно они это делали. Вдруг Кэти сорвалась и побежала в другой конец арены, Настенька за ней. Догнала! Сбила с ног, падая сверху, и они покатились по каменному полу, как клубок сцепившихся всё тех же диких и грациозных зверей.

Не успел я наумиляться происходящему, как меня грубо толкнули в плечо.

— Пора! — бесцеремонно сказал Эрнест и побежал их разнимать.

Я быстро положил Настенькины ножи на пол и побежал следом.

Добежать-то Эрнест добежал первым, но остановился в нерешительности: на Кэти сверху сидела милая и агрессивная Настенька и дубасила ту, мягко говоря, по-мужски. Видимо, Эрнест решил не лапать чужих девушек или ещё чего, вот и замялся. В общем, Настю с Кэти оттащил я, а он тут же мягко скрутил свою девушку, которая успела вскочить и броситься за нами следом.

Никакой защиты на мне не было, поэтому я успел получить затылком в челюсть, локтями под рёбра. Меня до крови укусили за руку и оттоптали ноги. Но я собой гордился! На это раз мне было намного проще её удержать, чем в прошлый, а значит, тренировки с Мирияром не прошли зря! Кстати, надо будет с Эрнестом не только в магии поупражняться. На вид он Мирияру в силе не уступает, да и ростом выше. Думаю, он мне с силовыми тренировками тоже сможет помочь.

— Тренировка окончена! — крикнул я, сглотнув натёкшую откуда ни возьмись слюну со вкусом крови. Меня, наконец, перестали бить, но возмутились:

— Чего вдруг! А ну пусти!

— Время Барьера истекло! — вместо меня крикнул Эрнест.

— Ещё минута была! — тут же возмутилась Кэти. — Я следила!

— Кто вас там знает, — невозмутимо ответил Эрнест. — Марк сказал окончена — значит, окончена.

«Отмазался», — мысленно усмехнулся я и тут же перевёл тему:

— Идём в Лазарет теперь.

— Мне не надо! — буркнула Настенька, и я осознал главное отличие мужских тренировок от женских: мужики быстрее переключаются обратно в нейтральное настроение. Не все, конечно. Но эти двое явно до сих пор смотрели друг на друга, как на заклятых врагов. Хоть бы подругами остались после этого. В том, что они успели до этого подружиться, я не сомневался

— Мне надо, — невозмутимо ответил я и подставил ей под нос свою покусанную руку. — Ну, или залижи мне рану.

— Ой! — вскрикнула Настенька. — Извини… — и меня лизнула, а потом хихикнула и обернулась.

— Всё, можно отпускать? — спокойно спросил я.

— Не-а! Давай дальше обниматься!

— Это потом, — серьёзно сказал я, её отпуская. — Сейчас разбор полётов.

— Кэти, подойди, — махнул я ей, и Эрнест её отпустил.

На этот раз они подошли вдвоём.

— Сразу предупреждаю, — продолжил я, — это моё личное мнение. Вы можете с ним соглашаться или нет. Я его озвучу, а решать вам. И прошу — без обид! Кэти, из хорошего: у тебя сильный удар и отличная координация, хорошие связки ударов. Из того, над чем поработать: улучшить контроль над силой удара. Гадать на надо: бей первый раз в полную силу, а дальше решай по обстоятельствам, где можно сэкономить. Это позволит тебе дольше продержаться в бою. Я заметил, что ты пыталась скрыть силу левой руки. У тебя это частично получалось, но удар стал заметно медленнее. Видимо из-за того, что ты об этом задумывалась. Как итог, предлагаю тебе обратить внимание на контроль за силой удара и найти способ определять, с какой силой ты сейчас бьёшь. Это всё.

— Поняла, — серьёзно ответила Кэти. — Благодарю.

— Настя, — обернулся я к своей жёнушке, которая уже отлипла от меня и примерно стояла в трёх шагах, — из хорошего: правильный анализ сильных и слабых сторон противника, отличная скорость реакции и оценка происходящего. Я видел, как ты несколько раз меняла тактику боя — это тоже хорошо. Из плохого: ты сильно рассчитываешь на свою силу и принимаешь много ударов в лоб, когда можно было бы увернуться. Я заметил, что ты пыталась это вполне успешно исправить, и предлагаю продолжать за этим следить. Второе: твои косы. Из-за них ты чуть дважды не лишилась жизни на моих глазах. Но! Я не говорю тебе их обрезать. Просто следи за ними, если бой тебя застал неожиданно, и меняй причёску, если заранее знаешь, что придётся сражаться. Это не Дремир — здесь в ход идут любые грязные приёмы. Так что постарайся просто не принимать атаки в лоб и следить за косами. Это всё.

— Поняла. Благодарю, — серьёзно ответила Настенька, а потом взяла одну из своих кос, уставилась на её кончик и задумчиво произнесла: — Может, обрезать?

— Не сметь! — хором возмутились мы с Кэти, а Эрнест добавил:

— Не стоит. Тебе они идут.

— Так! — тут же подошла к Насте Кэти. — Сегодня же спросим у Лили, что можно сделать с твоей прической, — а потом обернулась к Эрнесту и сказала: — Нам надо срочно в усадьбу!

Эрнест посмотрел на меня, пожал плечами, мол, похоже, наша тренировка переносится — я кивнул, мол, понимаю — и Эрнест вслух сказал:

— В усадьбу так в усадьбу. Но сначала его в Лазарет.

— Зачем ему Лазарет? — удивилась Кэти. — У нас же Элизар есть, — она обернулась ко мне: — Это наш дремирский целитель.

— Да пошутил я, — усмехнулся я. — Никуда мне не надо. Поехали уже в усадьбу, раз надо.

— Ну ладно, — согласилась Кэти. — Только ножи этой не отдавай, как бы косы себе не отрезала, пока мы отвернемся!

— Она может! — ужаснулся я.

— Да не буду я ничего резать! — возмутилась Настенька, а я пошёл отстёгивать с неё портупею.

Правда, без помощи Кэти тут не обошлось: она держала мою жёнушку, я её обезоруживал. Ножи я подобрал на пути к подъемнику, вложил в ножны и протянул всё это Эрнесту со словами:

— Не посторожишь до завтрашнего полудня?

— Посторожу, — слегка улыбнулся он и забрал Настенькино «сокровище».

Я знал, что друг не оставит друга в беде! У него она их отобрать не могла по более чем одной причине. Как минимум, ей будет неудобно его просить. Теперь за её косы я переживал немного меньше.

Когда мы вышли из Башни, уже были ранние сумерки. Я понял, что проголодался, и пригласил всех где-то тут поужинать. Эрнест нам показал отличное место. Кормили там вкусно и убойно. Время мы провели весело. Наши новые друзья мне однозначно понравились.

Глава 26. Просто. Часть 1

После полудня следующего дня.

Советник Форестер нас принял в небольшой комнате-библиотеке. Я ожидал немного более официального приёма в каком-нибудь кабинете или, на худой конец, за круглым столом в зале для совета. А здесь всё скорее располагало для непринужденных бесед: четыре кресла вокруг низкого чайного столика, два из которых заняли советник с Эрнестом и два — мы с Настенькой.

— Мне доложили, что вы хотели меня видеть, мистер Эренский, — равнодушно заговорил советник после обмена приветствиями.

«Маленькое гордое графство Ронетт, — мысленно усмехнулся я его равнодушию, не особо уместному, когда у вас и так мало людей, чтобы провернуть задуманное. — Что ж, я не гордый. Вам со мной повезло».

— Да, — учтиво ответил я. — Я хочу предложить вам наши услуги как наёмников из Ордена Ниев из Эвенны. Я маг пятого уровня, а моя напарница – воин пятого уровня.

— И для чего нам могут понадобиться ваши услуги? — также незаинтересованно спросил советник.

— Для взятия под контроль Рейнвеста в кратчайшие сроки.

— Мы не спешим.

— А зря, — серьёзно ответил я. — У всех нас осталось не так много времени, чтобы навести порядок дома, прежде чем встречать незваных гостей.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — продолжал морозится советник, а я начинал удивляться, как Эрик с ним поладил. Ну да ладно, я не Эрик — я терпеливый.

— Я говорю о внеземном вторжении, назначенном на следующую весну, — советник не удивился, а Эрнест очень даже. — Судя по вашей реакции, вы в курсе дела, а если вам всё же нужны подробности, то можете связаться с Элен О’Нией Эренской через Орден Ниев. Уверен, она сможет вас ввести в курс дела лучше, чем я. Так вот, я предлагаю вам нашу помощь в решении проблемы со столицей вашего графства. Задерживаться надолго мы здесь не планируем, поэтому у вас есть неделя нашего времени. Если вас интересует наше предложение, то вы можете связаться с нами за через Башню Тренировок Гильдии Магов. Благодарю за гостеприимство.

Я встал.

Что я там говорил про гордость и терпение? Беру свои слова обратно. Этот советник мне не понравится. Уж не знаю почему. Может, потому, что я не люблю неискренних людей?

Настенька у меня догадливая — она встала следом.

Я учтиво поклонился и пошёл к двери.

— Мистер Эренский, — послышалось мне вслед, — я бы хотел, чтобы вы мне уделили ещё немного времени.

Я остановился и обернулся:

— При всём уважении, но у вас уже было достаточно времени, чтобы решить, готовы ли вы с нами сотрудничать или нет, — я перевёл взгляд на Эрнеста. — Эрнест, ты знаешь, где меня найти. Честь имею.

Я снова пошёл к двери, открыл её и, пропустив Настеньку вперёд, вышёл следом.

— Ты чего взбунтовался? — удивлённо спросила она, когда мы отошли на пару десятков шагов от библиотеки.

— Он мне не нравится, — честно признался я. — Он выглядит как человек, который нас подставит и глазом не моргнёт. Да и устроил это представление зачем-то. Я не Эрик, я не собирался наниматься мир спасать из высоких идейных побуждений. Так что если им нужна наша помощь, то пусть теперь они к нам обращаются с конкретным предложением.

Мы пересекли центральную лестницу на первый этаж и пошли дальше по коридору к нашим покоям.

— Дашь мне время попрощаться с девчонками? — спросила Настенька.

— Да. Как раз хотел предложить. Я тоже хочу зайти к Эрику перед уходом.

Вещей при нас было немного — только те, что на нас. Мы лишь зашли к себе за оружием моей жёнушки и пошли к Эрику. И он, и Лили оказались у себя. Настенька тут же куда-то утащила Лили, наверное, к Кэти, а Эрик даже не возмутился, что я его отвлекаю.

— Ну как? Нанялись? — спросил он, сидя за письменным столом и вертя ручку в руке.

— Я его вежливо послал, — улыбнулся я, присаживаясь напротив — на стул, где только что сидела Лили.

— Я почему-то не удивлён, — усмехнулся Эрик. — Ты ко мне по делу или попрощаться?

— По делу. Найти ты меня сможешь через Башню Тренировок, как Марка Эренского. Моя комната — пятьсот пятнадцать. Так вот, я должен Эрнесту одну услугу и предлагаю тебе с ним её тщательно спланировать. Ты меня знаешь, я не мелочный, и если эта «услуга» затянется на месяц, то я не против. К тому же у меня есть идея, как вам завершить свой военный переворот за два дня. Интересно?

— Говори, — расплылся в хищной улыбке Эрик.

— Рано радуешься, — усмехнулся я. — Не тебе ли потом всё отстраивать?

— Ну, я уже нанялся. Мне всё равно, что тут потом надо будет отстраивать.

— Мой план прост. У Эрнеста есть доступ к подземным ходам под городом. Уверен, что у кого-то из вас есть карта со списком главарей всех группировок города. Так вот, мы в течение суток устраиваем подземный рейд и захватываем всех их тем или иным способом. А ещё лучше: делаем им предложение, от которого невозможно отказаться, и даём ещё сутки на подумать. По истечении срока они должны добровольно явиться к советнику, сдать полномочия и подписать контракт, иначе — смерть. Самого главного из них мы уже «случайно» захватили, так что дело должно быть за малым. А чтобы им лучше думалось, устраиваем террор в день, отведенный на их раздумья. А дальше? Я могу найти повод задержаться ещё на пару деньков, и мы с тобой «убедим» оставшихся несогласных. Ну, если ты ещё не забыл, как работать в команде.

— Не забыл, — задумчиво ответил Эрик.

— Кстати! Внеси в своё уравнение ещё и моё дремирское имя. Всё это можно преподать как «Белояр ищет пропавшего родственника», или «Дремир решил протянуть руку помощи в восстановлении чести и справедливости», или что-нибудь ещё в этом духе.

— А с тобой веселее, — улыбнулся Эрик.

— Да неужели? — наигранно удивился я. — Прошлый раз ты вздыхал, что тебе теперь придётся меня развлекать.

— Ладно, уточню: когда ты не хандришь.

— Да я всегда хандрю, — отмахнулся я и встал. — В общем, если надумаешь, чем бы нам таким заняться, найди меня — обсудим «как».

— Понял, — серьёзно ответил Эрик. — Я обсужу с Эрнестом, и мы тебя разыщем.

— Отлично! Я там у окошка посижу — жену подожду, если ты не против.

— Без проблем, — Эрик почесал ручной за ухом и потерял ко мне интерес, вернувшись к тому, от чего я его бесцеремонно отвлёк. Мне всегда нравилось, как он умел быстро переключаться между разными занятиями.

Я уселся на диван, что стоял лицом к окну, и уставился на безбрежную озёрную гладь. Думать о грязном городе мне больше не хотелось — это забота Эрика, и я подумал о приятном: о том, как мы с Настенькой купались в озерце поменьше.

«Может, сходить сегодня на озеро для разнообразия?» — посетила меня здравая мысль в жаркую погоду, и я решил ею поделиться с Настенькой, когда она вернётся.

Ждать мне её пришлось совсем недолго — менее десяти минут. Вскоре мы уже покидали это вполне гостеприимное место, оказавшееся менее гостеприимным, когда вернулся хозяин. Интересно, графиня нас бы так же прогнала? Хотя она же несовершеннолетняя, а значит, нас также прогнал бы советник.

— Не хочешь на озеро? — спросил я, когда мы вышли из усадьбы и пошли по центральной аллее мимо грифонов к главным воротам.

— Можно и на озеро, — согласилась Настенька, — но как-то плавать мне тут не хочется, уж извини.

— Согласен. Просто на берегу посидим. А потом я могу с тобой на арене потренироваться, если хочешь.

— И чему ты меня будешь на этот раз учить? — с интересом спросила она. — Снова косы заплетать?

— Тебе смешно, а мне — не очень, — серьёзно ответил я. — Когда тебя тогда за косы схватили, я видел, что тебе больно, и что для тебя это было полной неожиданностью. Я не сомневаюсь, что вас хорошо обучали воинскому делу, но сомневаюсь, что туда входили «грязные» приёмы. По крайней мере, я видел, как ваши возмущались, когда я хитрил тогда, на тренировке. А нас с Эриком учили «всему» полезному для выживания и достижения своих целей. Это не значит, что тебе надо действовать против своей морали теперь и использовать что-то «нечестное» в бою. Это лишь значит, что тебе надо об этом знать и уметь этому противодействовать. По крайней мере, чтобы оно не застигало тебя врасплох.

— И к чему такому «грязному» мне надо быть готовой? — с интересом спросила она.

— Проще показать, — усмехнулся я. — Только не прирежь меня случайно.

— Я подумаю, — задумчиво ответила Настенька, а я даже не брался гадать, о чём она сейчас решила подумать. Но уж точно не о том, о чём я, если верить её же словам.

Мы вышли за ворота и прошли внешний парк усадьбы. Там было так же красиво, как во внутреннем парке: зелёные аллеи, клумбы со всевозможными цветами, белые беседки, небольшие фонтанчики. Но красота эта была какой-то неприветливой. Холодной, что ли. От этого места веяло чем-то неприятным, будто горечью, печалью и забвением, и мне не хотелось здесь задерживаться. Пусть оно было и красивым, но живым и безжизненным одновременно. Сложно объяснить. Наверное, как разница между холодной фарфоровой куклой и тёплым человеком. В чём разница? В наличии души и сердца? Возможно…

После парка мы привычно свернули налево и пошли в сторону Гильдии. С обеих сторон от дороги тянулись какие-то непроходимые заросли — что-то среднее между рощей и полноценным лесом. Для степного пейзажа это было необычно, и мне вдруг подумалось, что эти деревья тут намеренно посадили. Для красоты ли, для защиты ли дороги, для пользы ли… Меня вдруг осенило!

— Слушай, а ты ведь можешь отличить обычное дерево от Священного? Разница же в концентрации Пепла только?

— Могу, — ответила Настенька. — Но разница не только в этом. — У Священных Древ есть особая Душа. Даже в нашем Священном Лесу не у каждого древа есть эта особая Душа. Такая, например, как у Роса. Да, они все насыщены Пеплом и могут делиться своей жизненной силой, но не все могут разговаривать с нами, как Рос.

Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать, вот только спросил я первое, что пришло мне в голову:

— Откуда ты знаешь про Роса? Ты тоже с ним разговаривала?

— Да. Мирияр возил меня к нему поболтать, когда тебя не было, а я совсем уж скучала, — Настенька улыбнулась. — Милый парень.

— Кто? Рос?

— Оба.

Ревность это была или ещё что, но я не удержался и спросил:

— А я?

— М-м-м… — эта «честная» девушка сделала вид, что задумалась, а я опечаленно вздохнул:

— Ну ладно…

— Ну… Если я назову тебя милым, ты же меня не назовёшь милой в ответ, поэтому и не знаю, что сказать.

Издевается. И кого я взял в жёны? Так! Я тоже умею издеваться!

Я взял её за руку и остановился, разворачивая лицом к себе.

— Ты прекрасна, спору нет, — сказал я, нежно дотрагиваясь до её лица. Настенька уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — Назови меня милым — получишь ответ.

На том я убрал руку и пошёл дальше по дороге.

— Эй! — послышалось вслед. — Издеваешься, да?

— Один-один, — сказал я, не оборачиваясь и махнул ей рукой: — Догоняй. Дело есть.

— И какое у тебя ко мне дело, «милый»? — спросила она, догнав меня и схватив за руку.

Я остановился и указал на дерево потолще, стоявшее справа от дороги:

— Можешь проверить, оно с Пеплом или нет, «моя ненаглядная»?

— Значит, это твой ответ? — усмехнулась Настенька и пошла к дереву.

— Ага. Ты же знаешь, я днём могу выговорить почти всё, что угодно.

— То да… — ответила она, прикладывая ладонь к дереву, и тут же воскликнула: — С ума сойти!!! Марк…

Я уже был рядом и успел закрыть её рот рукой. Чуйка — она такая…

— Это наша тайна, — подмигнул я ей. — Если я решу, мы скажем Эрнесту, а если он захочет, то поделится ею и с Кэти. А пока — дай я тебя поцелую, спасительница ты моя.

Я прижал Настеньку спиной к дереву и просто полез целоваться, ощущая, как через неё в меня затекает та же, как говорят в Дремире, «Жизненная Сила», что и тогда, в их Священном Лесу. Насколько я помню, покойный граф Ронетт был магом. Может, эта лесопосадка — это их династическая тайна?

Когда я отстранился, Настенька безмятежно улыбалась, но я был не настолько наивен, чтоб предположить, что ей настолько понравилось со мной целоваться.

— Отлипай уже, — весело сказал я. — Они от нас никуда не денутся.

— Я хочу ещё целоваться!

— Целоваться ли? — усмехнулся я.

— «Просто» целоваться, — приоткрыла она один глаз и с места не сдвинулась.

Что поделаешь, пришлось и дальше «просто» целоваться. А когда мы решили, что дерево скоро «зачахнет» от нашего вмешательства в его «жизненный поток», и от него всё же отлипли, то у меня возникла отличная идея!

— Давай на озеро вечером, — предложил я, — а сейчас просто сходим в город и заберём наши вещи?

— Идём! — тут же согласилась Настенька. — А ты мне копьё найдешь?

— Без проблем. Только копьё?

— Ага. У меня же теперь есть твои «доспехи».

— И то верно.

— А за косы мои не переживай, — хихикнула она. — С копьём до них никто не дотянется.

— Я и не переживаю, — я обнял её за талию и притянул к себе, — я просто сделаю так, что они будут всех молниями бить. Те металлические кольца, что ты в них вплетаешь, как раз кстати придутся.

— Благодарю, «милый».

— Переставай издеваться, «ненаглядная».

До лагеря мы, как всегда, добрались без происшествий. Нас туда впустили без проблем, и мы пересекли его по диагонали, идя на север. У северного выхода, как и в прошлый раз, скучало два наездника на грифонах. Этим огромным рыже-коричневым полульвам-полусоколам-то что? Они бессовестно дрыхли. А вот наездникам приходилось стоять на посту на жаре и во все очи глядеть и на дорогу, и на лагерь, хоть и посменно.

Я подошёл к тому, кто не спал в тени своего грифона, и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте. Можно задать вам вопрос?

— Здравствуйте, — так же учтиво ответил он. — Я вас слушаю.

«Вежлив, как Киран. Отлично!»

— Я Белояр из Рода Вереса и мне необходимо сходить в город и забрать свои вещи. Вы не могли бы мне одолжить одно из ваших копий? Обещаю вернуть его через три часа или возместить ущерб в случае поломки.

— Оно не сломается, — усмехнулся гвардеец и пошёл к седлу грифона.

Оттуда он достал складное копьё, разложил его и, вернувшись обратно, протянул его мне со словами:

— Потеряете — с вас три золотых.

— Благодарю. Не потеряю.

На том мы и попрощались, и я понял, что хоть и не люблю графа Неррона, но всё больше проникаюсь уважением к его гвардейцам.

Копьё я отдал Настеньке. Она тут же сложила его одним движением и взяла в одну руку. Я заметил неприкрытое удивление на лице гвардейца, и следом он спросил:

— Где вы научились общаться с копьями наездников, если не секрет?

«Действительно, где?» — хотел спросить и я, но он меня опередил.

Настенька мило улыбнулась и честно ответила:

— Меня ваш соратник научил — Орэн Берегдес.

— Вы его жена? — с интересом спросил гвардеец.

— Нет, — засмеялась она и указала на меня. — Я его жена.

— Что ж, рад знакомству, — учтиво ответил гвардеец. — Увидите Орэна и Ярослава из Рода Оскольда, передавайте им привет от Мэтта.

— Обязательно передам, — мило улыбнулась девушка, а я задумался:

«Чему там ещё „плохому” успел научить Мирияр мою жёнушку в моё отсутствие? Меня месяц всего не было, блин! Глаз да глаз за ними надо… Нет, это не ревность… Не знаю, что это… Может, желание понять, что происходит и ещё может произойти?»

Пока я об этом думал, мы дошли до южных ворот Рейнвеста, и меня вернул к реальности звон хвостовика нового Настенькиного копья о каменную мостовую. Она снова его разложила и, стукнув о дорогу, остановилась, задумчиво глядя сквозь пустую полукруглую каменную арку на пустынную улицу.

— Мы по ней пойдем? — спросила она.

— Да. Нам не от кого тут скрываться.

— Отлично! — хищно оскалилась она, как рысь перед охотой.

— Только ты это, — на всякий случай решил уточнить я, — на людей просто так не бросайся, ладно? Только на тех, кто сам на нас нападёт. Им пощады не будет и от меня.

— Так и быть, — показушно вздохнула она, а я задумался вслух:

— Так… Светящееся копьё хочешь?

— Ага, но только наконечник. Так красивее будет — это как тлеющим концом веточки рисовать в ночи.

— «Красивее»! — засмеялся я.

«Ох уж эти девушки, им лишь бы красиво было», — подумал я и дотронулся до Настенькиного плеча:

— Что ж, будет тебе красиво.

Сокрой её, как пеленой,

Мой кокон, призрачной стеной.

Останови удар всего на свете,

Убереги и косы эти.

Мои молнии ей не страшны

И на косах будут видны.

Лишь я могу к ней прикасаться,

Обниматься и целоваться.

— Ма-а-арк! — укоризненно на меня посмотрела жёнушка, а потом наигранно ужаснулась: — И это всё?!

— Вернёмся домой — я, так и быть, тебя из «кокона» освобожу, чтобы не «всё», — невозмутимо ответил я и пошёл «заворачивать» себя:

Сокрой меня, как пеленой,

Мой кокон, призрачной стеной.

Не страшен мне удар копья,

Меча, стрелы и дикого зверья.

Не тронет меня и жар от огня.

Лишь Сие дозволю касаться меня.

— То есть если ты споткнёшься и упадешь, то нос себе расквасишь? — задумчиво спросила Настенька.

— Ага, — улыбнулся я. — И рёбра мне можно сломать, если сильно ударить.

— И почему ты не сказал и про себя «от всего на свете»? — удивилась она.

— Не смог рифму подобрать, — рассмеялся я.

На меня снова укоризненно посмотрели, пришлось сказать правду.

— Чтобы не расслабляться! — торжественно заявил я, но мне снова не поверили. По глазам видел, что не поверили. Ну да ладно.

Я отпустил её плечо и дотронулся до колец с дремирскими символами на её косах — они еле заметно засияли при дневном свете, но паралич при касании для врагов будет обеспечен. Следом я посадил шаровую молнию на наконечник её копья, и она, загудев «пчёлкой», растеклась по лезвию белёсым свечением с короткими «шипами» и «дугами».

— Готово, — подвёл итог я своим вальяжным стараниям. — Идём?

— Ага, — сказала Настенька и зашагала, постукивая копьём о мостовую.

Я ещё раньше заметил, что она любит это делать, но на этот раз копьё всё же было не наше, о чём я всё же решил ей напомнить:

— Может, не будешь его царапать зазря?

— Так оно ж не ломается, — пожала плечами Настенька.

Я мысленно извинился перед Мэттом. Девушки. Что с них возьмёшь?

Через три квартала нам стало скучно. Настенька уже несла копьё на плече, а я всё так же шёл рядом, засунув руки в карманы штанов. Она зевнула. Я зевнул следом.

— Скучно, — сказала моя жёнушка.

— Ну станцуй, — равнодушно ответил я.

— О! А это идея! — тут же воодушевилась она. И понеслась…

И понеслась эта загадочная красавица по улице с лёгкостью взмывающей в воздух танцовщицы, изяществом и грацией хищного зверя, а чёткостью, достойной мастера боевых искусств. И да! Искры из мостовой она тоже высекала! Теперь я шёл, закинув руки за голову, и неприкрыто умилялся.

Ещё через два квартала нашего выпендрёжничества в нас всё же решили пострелять с крыш домов и окон верхних этажей. От меня стрелы и арбалетные болты отскакивали, а Настенька каким-то загадочным образом успевала или отбивать их копьём, или уходить в следующий бросок или прыжок за миг до того, как они в неё прилетали. Чуйка мне подсказывала, что на нижних этажах этих домов сидят в заложниках простые люди, и по зданиям я молниями не фигачил. Да и небо было безоблачным — фокуса с вертикальными молниями сегодня бы не вышло. Разве что если подбегать к каждому дому и до него дотрагиваться, чтобы запустить молнию по стене, но мне было лень, да и не надо.

— Сия! Я соскучился! — крикнул я за три квартала до центральной площади, и моя догадливая соратница вернулась ко мне.

Дальше мы пошли в обнимку, не давая никому возможности нас разъединить какой-нибудь облавой из переулков. Мы входили на территорию «центральных», и я всё же сосредоточился. Ну, или как сказать? Просто продолжал вальяжно идти по одной из центральных улиц города в обнимку с девушкой.

Облава всё пряталась по закоулкам, но я чуял, что уйти нам так просто не дадут. Что ж, я сам выбрал этот путь в капкан, значит, по нему буду идти и дальше.

Некогда красивая центральная площадь города встречала нас разрухой: обожжёнными зданиями с провалившимися крышами и расколотыми стенами, коричнево-чёрными пятнами на серой мостовой, унынием и опустошенностью. Хотя забвенной она не выглядела: там ещё оставались вполне «живые» дома. Некоторые были немного в гари, некоторые и вовсе не пострадали. Из последних была и «Дева на заре» — к ней мы и пошли.

Мучила ли меня совесть за мои зверства против архитектурного наследия графства Ронетт? Не особо. Если местным начхать на своё наследие, то мне какое до него должно быть дело? А то место, что мне здесь действительно понравилось, я всё же сохранил в целостности и сохранности: на нём был мой отдельный «кокон» — моя плата за то, что они нас вполне радушно приняли, несмотря на обстоятельства.

Ресторан был открыт, и мы зашли в него беспрепятственно. Служащий нас встречал другой, но когда я объяснил ему, кто мы и зачем здесь, он сразу принёс мою сумку и вполне дружелюбно мне её выдал. Я не заметил на ней никаких следов вскрытия и искренне его поблагодарил за оказанную услугу.

А вот выйти нам не дали. Стоило мне развернуться к двери, как грани хрусталя на ней озарились сине-голубым светом, и вмиг мерцающее сияние волной прокатилось от двери по всем окнам до самого края дома. Нас подожгли. Но не просто подожгли, а подожгли магическим огнём. Стёкла обычно не горят, а сейчас языки пламени облизывали двери, будто прилипшие.

Глава 26. Просто. Часть 2

Ресторан был открыт, и мы зашли в него беспрепятственно. Служащий нас встречал другой, но когда я объяснил ему, кто мы и зачем здесь, он сразу принёс мою сумку и вполне дружелюбно мне её выдал. Я не заметил на ней никаких следов вскрытия и искренне его поблагодарил за оказанную услугу.

А вот выйти нам не дали. Стоило мне развернуться к двери, как грани хрусталя на ней озарились сине-голубым светом, и вмиг мерцающее сияние волной прокатилось от двери по всем окнам до самого края дома. Нас подожгли. Но не просто подожгли, а подожгли магическим огнём. Стёкла обычно не горят, а сейчас языки пламени облизывали двери, будто прилипшие.

Я обернулся к служащему — в его глазах читался неподдельных ужас с примесью страха от ожидающей всех нас мучительной смерти.

— Сколько вас здесь? — спросил я.

— Пятеро, — прошептал он и отшатнулся от нас: — Мы тут ни при чём!

— Знаю, успокойся, — спокойно ответил я и обернулся к Настеньке. — Иди с ним и проверь все выходы, а потом соберите всех в этом зале. Двери не открывать! Вообще не трогать! Будем спасать это красивое место.

Служащий на меня удивлённо уставился, а Настенька тут же потащила его за собой в другой конец зала и строго наказала:

— Не зевай! Веди скорее!

Они убежали, а я пошёл к двери. Маленькие язычки голубого пламени уже начинали проникать внутрь сквозь щели между дверьми и дверным проёмом. Дерево при этом не темнело, не потрескивало, и даже дыма не было.

С окнами проблем было меньше: они были без открывающихся створок и щелей. Огонь внутрь не мог проникнуть, пока их не разобьют. Я бежать через окно не собирался. Но вот те, кто снаружи, вполне могли закидать их камнями.

Мы-то с Настенькой можем уйти хоть сейчас. Просто открыть дверь и уйти. Если это сделать неосторожно, то вспыхнем, как факелы, но без особых последствий для нас: «кокон» защитит. Но если это пламя оставил маг ниже пятого уровня, то оно, скорее всего, тут будет гореть, пока само не погаснет. Вряд ли у них есть маги сильнее, иначе уронили бы их мне на голову в прошлый раз.

Я приложил ладонь к каменной стене рядом с дверью и закрыл глаза, пытаясь вспомнить, как точно выглядело это место снаружи.

«Этажа вроде бы три? Плюс мансарда. В ширину шесть окон и дверь. В глубину где-то на две ширины. Ладно, если что, потом расширю».

От земли и до верхушки крыши

Укрой от магии всех, кто здесь дышит.

Укутай все стены и окна, и двери,

И не пускай сквозь себя ни твари.

Не дай двери открыть, окна разбить.

Не дай никому разрушить сей дом

Ни камнем, мечом, топором,

Ни стрелой, кулаком, ни бревном.

Синему пламени здесь ходу нет.

Не пропускай, что несёт сюда вред.

Я могу выйти отсюда лишь раз,

А остальные — услышав приказ.

На последнем слове я почувствовал свою связь с этим местом, как с самим собой, будто я стал больше — размером с трёхэтажный дом. «Коконы» таких размеров всегда выносили мне мозг и на некоторое время нарушали мою ориентацию в пространстве и координацию, пока я, наконец, мысленно не отделял «себя» от дома. Простоять мне так пришлось минут пять. Правда, я не скучал: я открыл глаза и разглядывал ухмыляющиеся рожи в окне слева и их призванную оскорбить меня жестикуляцию. Честно говоря, мне очень хотелось им показать, что я думаю об их хилых потугах загнать меня в угол, но мне было лень отрывать руку от стены и напрягаться, чтобы ради этого удержать равновесие.

Настенька вернулась где-то за минуту до окончания моей беспомощности.

— Тебе плохо? — тут же подскочила она ко мне.

— Мне отлично, — улыбнулся я. — Только дай мне ещё минуту закончить заклинание.

В каком-то смысле это было правдой, так что будем считать, что я ей не соврал.

Когда я понял, что уже могу перемещаться внутри «себя», то отлип от стены и обернулся как ни в чём не бывало.

— Сия, что с другими выходами?

— Есть ещё один выход, и тоже сквозь щели прорывается синее пламя. Окон на первом этаже с той стороны нет, но мы пробежались по второму и проверили, что пламя на второй этаж не поднялось.

— Так, ты, — я махнул служащему, что нас сегодня встретил, подзывая к себе. — Как тебя зовут?

— Стив.

— Стив, я поставил барьер вокруг всего здания и синее пламя внутрь не проникнет. Но нам надо обойти все внешние комнаты, чтобы понять, угадал ли я с границами. Остальным ждать здесь и ничего не делать. Сия, присмотри за ними.

— Слушаюсь, — ответила жёнушка, и я понял, что напарники из нас выйдут отличные.

Мы со Стивом пошли на обход моих новых «владений», и не зря. Оказалось, что я не дотянул свой «кокон» на два шага до задней стены дома.

Пришлось его расширять, но на этот раз обошлось без головокружений. Я упёрся ладонью в невидимую стену и произнёс:

От земли и до верхушки крыши,

Расширяйся со мною, делая шаг,

Пока не коснусь я рукою стены,

Где пламя оставил наш враг.

Потом мы ещё прошлись по периметру первого этажа и сходили на второй. Там я убедился, что и эта сторона здания вполне вертикальная и вся в моих границах. Дальше идти я уже не видел смысла, и мы вернулись обратно.

— Ну что, — сказал я, когда все снова были в сборе. — Я вас поздравляю: теперь вы мои заложники.

Сия хихикнула, и я на неё грозно посмотрел.

— Так вот, — продолжил я. — Хотите жить долго и счастливо, покормите нас вечером ужином за наш счёт, а в остальное время занимайтесь своими делами и не попадайтесь нам на глаза. Мы будем в этом зале. Если мне нужен будет кто-то из вас, я позвоню в дверной колокольчик.

Не сказал бы, что местные успели однозначно осознать свою незавидную участь, но Сия вновь хихикнула, и кто-то из них даже испуганно улыбнулся, прежде чем сбежать.

— Зря ты так, — укорил я её, когда они ушли. — Теперь слушаться не будут.

— Но ты такой смешной, когда пытаешься быть грозным, — снова хихикнула она.

Я вздохнул и пошёл к одному из столиков у окна с однозначным пофигизмом на лице. Там уселся лицом к «зрителям», откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и начал покачиваться на двух ножках, неприветливо им улыбаясь.

Настенька себя рядом, боком к окну и со скучающим видом облокотилась на стол, подпирая голову рукой. Она смотрела на меня и улыбалась, но «зрителям» этого не было заметно.

— И что мы будем здесь делать? — скучающим голосом спросила она.

— Просто ждать, пока огонь потухнет.

— А он потухнет раньше, чем твоя защита перестанет работать? — с сомнением в голосе спросила моя напарница, а мне показалось, что она что-то обо мне знает, чего я ей не говорил. Иначе такой вопрос бы постеснялась задать при посторонних ушах.

— Мне скорее станет скучно здесь сидеть раньше, чем исчезнет моя защита, — честно признался я, ведь у моего показушного «альтруизма» тоже есть свои пределы терпения.

— То есть нам надо как-то убрать пламя с двери, чтобы уйти до того, как заскучаем? — задумчиво спросила она.

— Уйти мы можем хоть сейчас, и нам с тобой пламя никак не повредит. Да мы и сразу могли уйти. Но если мы сейчас откроем дверь, то защита разрушится, а пламя ворвётся внутрь. Ресторан сгорит, а его обитатели получат магические ожоги, сродни тех, что были у тебя.

— Вот сволочи! — вдруг стукнула кулаком по столу Настенька и распрямилась. Стол подпрыгнул и покряхтел, а она встала и пошла к окну.

— Уроды вы моральные! — грозно ткнула она пальцем в наших «зрителей», а потом развернулась и пошла обратно за стол.

Уселась она тоже грозно: скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

Проскучали мы так недолго. Не прошло и пяти минут, как я почувствовал, что кто-то захотел выйти через заднюю дверь.

«А вот и крыса», — не обрадовался я, понимая, что теперь придётся пачкать руки.

— Я сейчас, — сказал я, вставая, и ушёл проверять, кто это там так внимательно нас подслушивал, что тут же решил проверить: действительно ли пропадёт мой «кокон», если попытаться открыть дверь.

Дверь, естественно, он открыть не смог, зато я узнал, что «крысой» был Стив. Так он там и остался: парализованный у двери, чтобы другим было неповадно. Он там проваляется часов двенадцать. Так долго я тут торчать не собираюсь, а там пусть его судят другие. О чём я его напарникам и сообщил, позвонив в дверной колокольчик, когда вернулся к Сие.

— Ваш друг Стив валяется возле чёрного входа, — начал я своё выступление, когда на зов примчались все оставшиеся четверо. — Он услышал, как я сказал, что барьер разрушится, если выйти за дверь, и пошёл проверять. Вот только он не знал, что он разрушится только в том случае, если за дверь выйду я, а вы, мои дорогие заложники, выйти отсюда сможете только тогда, когда я решу вас выпустить. Свободны. И не проверяйте больше моё терпение.

«Обожаю недоговаривать», — лишь успел подумать я, как Сия спросила:

— Ты его убил?

— Нет. Зачем? — удивился я и сел обратно на своё место.

— Ясно.

Прошло ещё четверть часа, и я понял, что мне надо чем-то срочно заняться, а то я пойду тем снаружи морды бить. Вот только я потом не смогу зайти обратно, и оставшееся время мне надо будет ждать угасание пламени в одиночестве или искать мага по всему городу. И то и другое мне было лень, и я пришёл к однозначному выводу:

— Сия, иди на ручки, будем обниматься.

— Что, совсем заскучал? — улыбнулась она.

— Ага, — честно признался я.

— Вот так вот при зрителях?! — ужаснулась она, но блеска в глазах-то не скроешь.

— Ну, сядь к ним спиной, — невозмутимо ответил я.

— А это идея! — воодушевилась девушка и тут же воспользовалась приглашением: уселась на меня, как на коня, и обвила шею руками.

Девушка полезла ко мне целоваться, а я продолжал смотреть в окно с однозначным выражением лица, что идиоты здесь — они. Вот только потом мне пришлось применить всю свою выдержку, чтобы прилюдно не удивиться. Сия лизнула мою шею, укусила за ухо и тихо шепнула:

— Я знаю, как снять синее пламя с двери, — она поцеловала меня в ухо и снова шепнула: — Но я до конца не уверена, что это сработает.

Со стороны это, наверное, выглядело очень развратно, но работало отлично! Те, кто в окне, не видели, что она говорит, а те, кто внутри, ничего не слышали.

Я её оторвал от своего уха и так же тихо попросил продолжить за миг до того, как её поцеловать…

В общем, таким нехитрым способом я выяснил следующее: она может попробовать откачать магию из синего пламени, чтобы оно быстрее потухло, но тут есть два условия. Первое: её рука должна пройти через мой «кокон», но не коснуться при этом пламени. По идее, можно сделать так, чтобы на нашей стороне двери был участок без пламени, проделав дыру в «коконе» в нужном месте. Второе: ей для этого эксперимента нужен внешний источник магии, ведь своей ей не хватит. Этим источником могу быть я. Опыт мне показался интересным, и я согласился попробовать, а сошлись мы на том, что пробовать будем на задней двери.

Развратно нацеловавшись, мы встали и с однозначным видом, что идём продолжать свои утехи в другое место, вышли из зала ресторана и поля зрения любопытных зрителей.

В коридоре у запасного выхода был полумрак. А вот Стива на полу уже не было. Вряд ли он сам ушёл. Скорее всего, его оттащили куда-то. Моё заклинание удерживало пламя там, где оно и было изначально: только в щелях дверного проёма. Сама дверь была достаточно массивной, с хорошо подогнанными досками, пламя сквозь неё пробраться не успело, ведь оно совсем не жгло древесину, как я понял. Скорее всего, оно опасно только для живых существ.

Мы подошли к двери, и я, развернув девушку спиной, тихо спросил:

— Какой ладонью к двери?

— Левой.

Я бережно завёл её руку за спину и, прислонив ладонь к двери на уровне поясницы, так и остался её удерживать. После чего облокотился на дверь над её головой и, склонившись к шее своей «жертвы», прошептал:

Сделай брешь, где касается Сии ладонь,

Вкруг руки расступись и руку не тронь.

Но стоит ей руку убрать —

Стань заново цельным опять.

Ну а дальше всё как обычно…

Как работает дремирская магия этой мой Жрицы Любви? Правильно! Через близость, сердце, поцелуи и касание. В общем, мы выбрали третий номер в списке по эффективности и начали целоваться.

Первое время вообще ничего не менялось: дверь как горела по периметру, так и продолжала гореть. Я всё не мог понять, работает ли её способ, но чувствовал лёгкую утечку своей магии. Не знал бы, чем мы занимаемся, даже бы и не заметил, что что-то теряю.

Где-то через полчаса пламя исчезло из щелей вместе с моим терпением. Ну не могу я так долго «просто так» целоваться, да ещё и в тёмном углу. Пришлось отстраниться и спросить двусмысленное:

— И как?

— Мне понравилось, — томно ответила девушка, а я не мог понять, над кем она тут издевается: надо мной или над другими «слушателями». — Давай продолжим?

— Предлагаю продолжить в другом месте.

— Ну ещё чуть-чуть, — взмолилась она и свободной рукой слегка ущипнула меня за ухо. — Тут так мило.

«Ладно, намёк понят», — подумал я, а вслух сказал:

— Скажешь, когда тебе здесь надоест.

«Надоело» ей всего через пару минут. Она меня оттолкнула и скомандовала:

— Всё, идём наверх!

И как она может это говорить и не краснеть? С кем я связался…

Мы в обнимку пошли наверх и зашли в первую попавшуюся открытую комнату, замыкая за собой дверь. Я подошёл к окну и глянул вниз, но, не открывая её, дверь отсюда рассмотреть не удавалось. Пришлось поверить жёнушке на слово. У окна я простоял несколько минут, но на улице было пустынно, и в дом новые сгустки огня не прилетали. Я отошёл к середине комнаты, и в меня тут же влетела Настенька, прижимаясь поплотнее.

— Наверное, сработало, — тихо сказал я, обнимая её, — но отсюда ничего не видно.

— Точно сработало, — ответила она и задрожала крупной дрожью.

— Тебе больно или стыдно? — тихо спросил я.

— Стыдно, — честно призналась она.

— Ты хорошо играла, — я обнял я её покрепче. — Я тобой горжусь.

— Ты и правда так думаешь? — с надеждой спросила она.

— Ага.

— И ты не считаешь меня развратницей? — стыдливо спросила она.

— Разве что чуть-чуть, — по-доброму сказал я, поглаживая её по голове.

Настенька вздохнула.

— Ты говорила, что я не назову тебя «милой», и ты права — не назову, потому что ты моё солнышко. Так что переставай дрожать. Солнце бывает только яркое и жгучее, а не милое и развратное.

Я поцеловал Настеньку в висок и почувствовал, как ее бросило в жар, и быстро-быстро застучало сердце в груди. Я улыбнулся. Пусть лучше смущается, чем стыдится. Разница невелика, но существенна.

В комнате мы провели не менее часа, пока все не успокоились и не пришли в себя. Из мебели здесь были лишь полупустые стеллажи с какими-то ящиками, рулонами грубой ткани и прочими хозяйственными штуками. Я бы это место скорее складом назвал, но наличие окна всё же возводило его в ранг комнаты в моём понимании. Сидели мы просто у стены под окном и тихо переговаривались, иногда вставая и выглядывая в окно. Но там всё также было пустынно. Пора было обсуждать, что делать дальше. В принципе, мы могли бы и уйти теперь через запасной выход, вот только снова надо было забрать наши вещи и зала ресторана. Ещё раз приходить сюда мне было лень.

— Давай так, — начал я. — Мы спускаемся вниз и идём за нашими вещами и копьём. Заодно и посмотрим, поменялось ли там что-то. Если нет, то делаем вид, что идём обратно наверх и уходим. Будем на улице, скажу, что делать дальше. Ты просто молчи и мне подыгрывай.

— Хорошо, — согласилась Настенька, и я встал, помогая ей подняться, но не успели мы выйти в коридор, как услышали душераздирающий вопль. Его трудно с чем-то перепутать: так орёт недовольный грифон. Мне стало неподдельно интересно, что здесь забыл грифон, и мы поспешили узнавать.

Сбежав по лестнице на первый этаж, я пересёк быстрым шагом зал ресторана и подошёл к окну слева от двери. Здесь были относительно большие нетронутые пламенем участки стекла. В паре десятков шагов от входа действительно стоял грифон, а перед ним, держа вертикально копьё, стоял Мэтт и что-то выяснял у наших «зрителей». Я постучал по стеклу, привлекая его внимание. Привлёк. Указал на пламя на окне, пожал плечами, мол, нас здесь заперли, вот мы и опоздали отдать копьё.

Трое «зрителей» погибли тут же от копья гвардейца, ещё пятерых разорвал грифон. Двое попытались сбежать, но безуспешно, а четверо оставшихся бросились на землю, прикрывая голову руками и всем видом показывая, что сдаются. Судя по тому, что пламя тут же погасло, среди них был и маг. Люблю убедительных людей.

Не успел я обернуться к Сие, как увидел, что она уже подошла к двери с копьём в одной руке и моей сумкой в другой. Я забрал у неё сумку и шепнул «Воля». Мой «кокон» пропал, и мы вышли за дверь.

— Прошу прощения за задержку, — вежливо сказал я, подходя к Мэтту, и обернулся к Настеньке: — Сия, отдай ему копьё.

Сия протянула Мэтту копьё, а я снял с него свою молнию.

— Вас прикрыть с воздуха? — спросил он, забирая копьё.

— Мы справимся, благодарю, — вежливо ответил я.

— Удачи, — улыбнулся Мэтт и, сложив оба копья в ножны, забрался в седло.

«Интересно, вот как у недобропорядочного графа Неррона в гвардии оказываются такие добропорядочные и отзывчивые люди? — подумал я. — И не лень ему было за нами тащиться под предлогом „найти и вернуть своё копьё“. Он ведь мог его забрать и не через три часа, а завтра утром. Даже если бы нас тут поубивали и копьё утащили, он бы его всё равно нашёл по встроенному маяку».

Грифон пошёл на взлёт, а я обернулся к четверым, всё ещё преданно валяющимся на мостовой. Выяснять, кто из них маг, мне было лень, поэтому парализованы были все.

Я уж было сделал два шага на юг, как моя чуйка начала настойчиво мне подсказывать, что я иду не туда. Я остановился, заозирался по сторонам и пошёл на север.

— А мы куда? — удивилась Настенька, пристраиваясь рядом.

— Туда — не знаю куда, найти то — не знаю что, — честно ответил я. — В общем, тянет меня на север, так что идём.

— Как у тебя всё просто, — хихикнула она. — Хочу на север — иду на север! И не важно, что нам надо в противоположную сторону.

— А чего усложнять? — пожал я плечами. — В ближайшие пару дней нас Эрик точно искать не будет — ему есть о чём подумать, так что у меня нет уверенности, что нам вот прямо сейчас «надо» в Гильдию.

— Значит, будем снова на лугу ночевать, — задумчиво сказала Настенька.

— Кто знает, — усмехнулся я.

Глава 27. Не отпускает

Час спустя.

— Ты уверен, что твоя чуйка работает? — с сомнением в голосе спросила Настя, разглядывая высокую серую каменную стену дома перед собой. Ни окон, ни дверей на ней не было. Мы стояли в тупике небольшого переулка.

— А дальше нам и не надо. Моя путеводная нить обрывается здесь. Ждём.

Я развернулся спиной к стене и уставился в переулок с его ответвлениями. Ждать пришлось недолго. Вскоре из-за ближайшего угла дома медленно вышел светловолосый мужчина с длинной косой и однозначно дремирской внешностью, но в видавшей виды местной одежде. Он был вооружен, но за меч на поясе не хватался и шёл с поднятыми перед собой в примирительном жесте руками. На вид он был моим ровесником, а вот кто он такой — я и не брался гадать.

— Здравствуйте, — он заговорил первым, когда остановился в пяти шагах от нас. — Я — Алард Нордвинд, глава Анклава Нордвинд, что на севере города. Я бы хотел поговорить с вами, Белояр из Рода Вереса.

— Здравствуйте, мистер Нордвинд, — вежливо ответил я. — Я вас слушаю.

Он опустил руки и продолжил:

— Я бы хотел вас нанять. Если вас интересуют подробности, предлагаю перенести этот разговор в другое место.

«О как!» — мысленно обрадовался я, но интересоваться подробностями не спешил.

— Прежде чем мы будем обсуждать найм, — вежливо продолжал я, — я бы хотел узнать, с какой целью вы и ваши люди явились на центральную площадь, когда я был здесь в прошлый раз. Я видел, что вы не спешили ни на меня нападать, ни присоединяться к Клану Феррато, что на меня напал, но мне неясно, зачем вы туда тогда явились.

— При всём уважении, но мы тогда пришли защитить город от вас и не допустить его дальнейшего разрушения. К сожалению, мы поняли, что не в силах вас остановить, но к нашему облегчению, вы сами перестали разрушать город. Предлагаю оставить этот случай в прошлом. Мы на вас не держим зла за содеянное.

— То есть вы хотите сказать, что в этом городе есть неофициальные группировки, заинтересованные в благополучии города? — решил уточнить я.

— Да, — твёрдо ответил мистер Нордвинд. — Анклав Нордвинд и наши союзники.

— Интересно, — доброжелательно улыбнулся я. — Я согласен обсудить с вами найм.

Своей прямолинейностью этот человек мне понравился однозначно больше советника Форестера. Почему бы и не повоевать на его стороне в этой заварушке?

Я обернулся к Сие — она нахмурилась и всем видом задавала мне немой вопрос: «Белояр, ты уверен?». Видимо, дремирские обычаи не позволяли ей спросить это вслух. Хотя я не возражал, если бы она спросила. Я ей кивнул, мол, уверен, и обернулся к мистеру Нордвинду.

— Прошу за мной, — сказал он и пошёл по переулку, не особо опасаясь подставлять нам свою спину.

«И отчего такое доверие? Это на него моё дремирское имя и Настенькина дремирская внешность так повлияли? Думает, что никто из нас не ударит ему в спину, раз мы из Дремира?»

Мои вопросы остались без ответа, а мистер Нордвинд вел себя вполне расслабленно всю дорогу. Да и привёл он нас к себе домой, а не в штаб. Может, конечно, его штаб был дома, но обычно это как-то иначе организовано, хотя охрана у дверей стояла.

Там нас встретила и очень нам обрадовалась на вид дремирская девушка и тут же напросилась поболтать с Настенькой, сказав, что её зовут Зарина из Рода Да́рена, но здесь она предпочитает имя Инара. Никто не возражал. Оставив девчонок болтать, мы поднялись на третий этаж.

Вот тут я был приятно удивлен: он привёл меня в нормальный кабинет, и мы расселись за нормальным столом, да ещё и папку с документами положил между нами. Сразу захотелось подписать договор о сотрудничестве — вот прямо так, не глядя. Но чуйка чуйкой, а к здравому смыслу я тоже, бывает, прислушиваюсь, поэтому решил всё же послушать, что он мне предложит сначала.

— Сразу оговорюсь, — начал мистер Нордвинд. — Я не собираюсь вступать в конфронтацию с новыми властями в лице советника Форестера и его людей. Более того, я собираюсь принять его предложение о сотрудничестве. Вот это, — он указал на папку, — но на своих условиях. Один из пунктов этого договора звучит так: я становлюсь официальным наместником подконтрольной мне территории города на момент заключения договора. После этого я несу ответственность за отведенный мне участок. Так вот, мне не нужна часть — мне нужен весь город, и я бы хотел предложить вам помочь мне завоевать весь город до того, как подпишу этот договор.

Я не мог не улыбнуться — я искренне улыбнулся и ответил:

— Мне нравится, когда кто-то хочет взять на себя ответственность за свой дом. Я в деле.

— А как же обсудить условия найма? — удивился мистер Нордвинд.

— Так от меня же не убудет, независимо от того, что вы мне предложите, — усмехнулся я. — Но если желаете обсудить, я вас слушаю.

Он усмехнулся. Люблю понятливых.

— Можно я буду называть вас Белояр?

— Да, Алард.

— Благодарю. Я готов вам предложить недельный контракт с оплатой тридцать серебряников в день. Я знаю, что этого будет недостаточно, чтобы оплатить услуги мага вашего уровня, поэтому хочу вам предложить ещё и личный дом. Когда город станет подвластен мне, вы получите свой дом и документы на него. Это будет обычный трёхэтажный дом, наподобие того, в котором мы сейчас находимся.

Чёрт! А он меня задел за живое! Я даже на мгновение растерялся, но всё же не уронил маску спокойствия с лица. Ратибора он своим предложением, конечно, не переплюнул, но реально дал мне возможность заработать на собственный дом своим трудом. Не то чтобы я не мог купить себе дом, просто мне это никогда не надо было, ведь я там бывал бы всего пару дней в году. Ну, от силы пару недель. А тут…

— Знаете, чем удивить, — усмехнулся я после затянувшегося молчания. — У меня будут два встречных условия. Первое: мою оплату вы делите на два к одному и за десять серебряников нанимаете мою жену Сию О’Нию. Она воин пятого уровня, нам пригодится. Итого: я получаю двадцать, а она — десять. Второе: вы, как городской наместник, присматриваете за моим домом в моё отсутствие. Содержать его в идеальной чистоте не надо, просто проверять раз в месяц, всё ли с ним в порядке, и ремонтировать по надобности. Весь ремонт я буду оплачивать, когда буду здесь появляться, согласно представленной смете. Пускать корни я здесь не собираюсь, но ваше предложение мне очень понравилось, поэтому готов время от времени сюда возвращаться, чтобы пожить.

— Договорились, — улыбнулся Алард. — Ваш дом будет в надёжных руках.

— Рад слышать. А теперь я бы хотел услышать ваш план по захвату города.

Алард вдруг рассмеялся и отвёл глаза в сторону, но потом всё же на меня посмотрел и весело сказал:

— Да он не особо отличается от того, что вы устроили тогда на площади, — его лицо сделалось серьёзным, и он продолжил: — А если серьёзно, то мои дипломатические меры себя давно исчерпали, поэтому я хочу всех объединить силой.

— А удержать получится? — с сомнением в голосе спросил я.

— А это не моя забота, — так же серьёзно ответил он. — Моё дело — закрепить границы моего влияния на уровне городской стены. Вы мне помогаете их удерживать до тех пор, пока я не подпишу договор с советником, а после этого, согласно тому же договору, я имею право призвать гвардию Ронетт для устранения беспорядков. Но если честно, то я не вижу здесь особых проблем: мы и Клан Феррато — две самых крупных группировки в городе. Клан Феррато уже обезглавлен благодаря вам. Если советник не отпустит его главаря на свободу в ближайшее время, то мы их поставим на колени, а остальные волей-неволей примкнут к нам.

— Если я вас правильно понял, то вы предлагаете начать расширение вашей территорий за счёт Клана Феррато?

— Да.

— Когда?

— Да хоть сейчас, — твёрдо ответил Алард.

«Кого-то он мне напоминает, — мысленно обрадовался я. — Люблю людей лёгких на подъём».

— Сейчас, так сейчас, — согласился я. — Только один вопрос: вы сможете удержать наш успех до завтрашнего утра самостоятельно? Мне нужно будет покинуть город, чтобы восстановить магию.

— Все найденные во время рейда магические эликсиры будут ваши. Но если вам всё же понадобится покинуть город, то я не вижу смысла нам сохранять захваченную территорию. Нам нужно только сохранить своих людей. С этим мы справимся.

— И то верно. План такой: мы сейчас идём «шуметь» на территорию «центральных». Потом действуем по обстоятельствам: либо мы с Сией покидаем город через южные ворота и возвращаемся через них завтра утром, либо остаемся где-то здесь ночевать.

— Да. Если вам понадобится покинуть город, мы вас сопроводим до южных ворот, а если нет, ночевать вы можете остаться в моём доме. У нас есть гостевая комната на третьем этаже, если она вас устроит. Либо на нашей территории есть несколько постоялых дворов, где должно быть вполне безопасно.

— Что-то вы уж слишком мне доверяете, предлагая своё гостеприимство, — с неприкрытым сомнением в голосе произнёс я.

— У меня есть причины доверять Роду Вереса, — пожал плечами Алард, — но я бы хотел оставить их при себе.

— Я воспользуюсь вашим гостеприимством, — сдался я. — Благодарю. Идёмте тогда.

Настеньку я обнаружил уже что-то кухарящей вместе с Инарой и решил, что это такое доверчивое «просто так получилось», ведь я и сам им доверял. Не в последнюю очередь потому, что меня сюда моя чуйка привела. Если они меня и предадут — что поделать: залижу раны и пойду дальше, не впервой. Да и я не из перестраховщиков.

— Сия, — окликнул я свою напарницу. Она обернулась, вытирая руки о фартук. — Алард нас нанял на неделю. Тебе причитается десять серебряников в день. Ночуем здесь или в Гильдии. Сейчас идем на задание.

— Принято, — серьёзно ответила Настенька и несерьёзно переглянулась с Инарой.

Подвох подтвердился со следующей фразой хозяйки дома:

— Алард, давайте вы поеди́те сначала? Суп почти готов.

— Придём, поедим, — невозмутимо ответил Алард и вышел за дверь.

— Я тебя жду на улице, — сказал я Сие и, бросив свою сумку у входа, вышел следом.

«Этот город всё меня не отпускает», — подумал я, вновь шагая за порог и оставляя частичку себя здесь.

И дело было даже не в вещах — там не было ничего ценного. Они скорее стали символом того, что я не могу отсюда уйти, пока не восстановлю то равновесие, которое нарушил.

Глава 28. Наёмники

Настя

Полчаса назад.

«И о чём она хочет со мной поговорить?» — скептически подумала Настя, продолжая приветливо улыбаться и присаживаясь за пустой обеденный стол напротив Инары.

— Я бы хотела тебе задать личный вопрос, — смущённо сказала Инара.

— Задавай, — спокойно ответила Настя.

Инара перегнулась через стол и тихо прошептала:

— Извини, но я не верю, что Белояр — его настоящее имя. Не удерживает ли он тебя при себе силой? Мы можем помочь тебе сбежать, если что.

Настя расхохоталась, а Инара на неё удивлённо уставилась.

— Ошибаешься, сестричка, — сказала Настя, уже искренне улыбаясь. — Это его настоящее имя, и он мой настоящий муж. Нас мой отец благословил.

Инара тут же погрустнела:

— А нас — нет. У Аларда мать из Дремира, а отец — нет. Вот мои его и не признали.

— Он тебя украл? — тихо спросила Настя, пересаживаясь к Инаре поближе, чтобы не кричать через весь стол.

— Нет. Я сама с ним сбежала. Меня дома закрыли. Мы должны были встретиться перед его отъездом и попрощаться, а меня закрыли. Я сутки просидела под замком, но потом всё же нашла способ сбежать. Думала всё — уехал. Прибегаю на наше место, а он там сидит, меня ждёт. Грустный такой… Так мне обрадовался, что я поняла — всё, мне с ним по пути. Хоть на край света! [5] Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулась Настя. — Сама за Белояром сбежала. И как? Давно вы вместе? Он тебя не обижает?

— Нет, что ты! Уже три года обо мне заботится!

— Повезло, — вздохнула Настя.

— Так тебе больше повезло, — удивилась Инара. — Вас же благословили, а меня выгнали из Рода.

— Если бы всё было так просто, — усмехнулась Настя. — Я за ним сбежала, он меня то принимал, то бросал, и не раз. После того, как бросил последний раз, случайно нашёл, выкрал и внезапно решил замуж взять. Тогда я согласилась, а сейчас даже боюсь гадать, что будет дальше. Ведь у него тоже отец из Дремира, а мать чужеземка. Сама знаешь, что таких изгоняют из Дремира, потому что они могут быть нецелостными и испортят весь будущий Род.

— Знаю, — печально ответила Инара, — но сердцу не прикажешь.

— Не прикажешь, — в тон ей ответила Настя, но тут же сама себя взбодрила: — Но мы их сделаем целыми!

— Именно! Мы ведь половинки! — подхватила Инара, и девушки хлопнули друг друга в ладошки. — Идём суп варить!

— Мужиков кормить, — подхватила Настя, и обе девушки рассмеялись.

Женская дружба загадочна и непредсказуема. Она начинается и заканчивается с полуслова и порой при странных обстоятельствах. Вот и сейчас девушки, которые были знакомы не более четверти часа, уже доверились друг другу несмотря на то, что их мужья несколько дней назад чуть не поубивали друг друга, да и сейчас могли договориться непонятно до чего. Такие мелочи их не интересовали, и всё то время, что Марк с Алардом договаривались о сотрудничестве, не особо кладя карты на стол, эти успели поделиться друг с другом всеми своими сокровенным тайнами Души и Сердца, исключая одну: Настя не сказала своё настоящее имя, ведь мужем было не велено. Но и тут обид не было, а лишь дремирское понимание. В Традиции-то они одной были воспитаны, хоть и ушли потом разными путями на Левый Берег.

К тому времени, когда Марк спустился с Алардом на первый этаж, у Насти уже было однозначно приятное впечатление от этого места. Хозяйка тут оказалась хорошая, а по косвенным признакам она определила, что и хозяин тоже хорош. Её догадки подтвердились, когда Марк сказал, что они нанялись к Аларду. Она даже не удивилась и не возмутилась такой безответственности, ведь уже знала, что Алард подмял под себя часть города, чтобы сделать его чистым и безопасным для своей жены, а заодно и жителей близлежащих улиц. Скорее даже не так — она очень обрадовалась! Обрадовалась тому, что они будут воевать на стороне тех, кто уже делает мир лучше, а не лишь преследует свои сомнительные дипломатические интересы. Девушка тут же воодушевилась и даже успела шепнуть на ушко Инаре перед уходом, что прикроет Аларда, если что. Ведь из рассказа новой подруги она поняла, что Алард был сыном купца, который учился на архитектора, а воинским искусством владел постольку поскольку, для самообороны разве что.

Когда Настя вышла за дверь, Марк стоял неподалёку с задумчивым видом, а Аларда нигде не было видно.

— Расскажешь, на что мы подписались? — тихо спросила она, подойдя к нему на «приличное», как для напарницы, расстояние.

— Мы ему помогаем захватить весь город, а потом он договаривается с советником Форестером о сотрудничестве. Можешь думать, что я сошёл с ума, но считаю, что так даже лучше, чем то, что мы могли бы тут натворить с Эрнестом. Начинать будем с «центральных».

— Алард хороший хозяин, — сказала Настя. — Я тоже считаю, что это может быть к лучшему, если он решил взять под контроль весь город.

Марк удивлённо уставился на неё, а потом слегка улыбнулся и снова задумался.

«Наверное, его надо предупредить», — подумала Настя.

— Белояр, — тихо сказала она. — Если ты не против, я прикрою Аларда. Он не воин.

— Прикрывай, — согласился Марк. — Тебе раздобыть новое копьё?

— Если можно.

Через несколько минут Алард вышел из дома напротив в сопровождении десятка человек. Один остался с ним, а остальные разбежались по домам на улице.

Пока Марк договаривался про копьё для Насти, она с интересом наблюдала, как из соседних домов стекаются вооружённые мужчины, и поняла, что эта улица, а также соседние — это и есть Анклав, где каждый хозяин дома встал на защиту своего района города.

«В этом они похожи на нас, — с грустью подумала Настя. — И почему мы их не принимаем, если они живут по схожей с нашей Традиции?»

Вместо ответа на этот вопрос она вскоре получила металлическое складное весталийское копьё, очень похожее на копьё Мэтта и Мирияра, только с гербом графства Ронетт. Это её очень удивило, и она даже спросила:

— Откуда оно у тебя?

— От отца осталось, — гордо сказал паренёк лет пятнадцати. — Он был наездником на грифоне в гвардии покойного графа Ронетт.

— Значит, у вас были свои наездники? — удивилась Настя.

— Да. У нас была сильная гвардия, но прошлый советник её разогнал и изжил.

— Мне жаль.

— Не жалейте! — воинственно продолжал подросток. — Мой отец вернётся из ссылки, и мы её возродим!

Настя улыбнулась:

— Желаю вам победы.

— Благодарю.

Через четверть часа на улице собралось под сотню человек. Две трети Алард повёл за собой, возглавив шествие вместе с Марком, а остальных оставил охранять Анклав.

Настя шла чуть позади, между ним и Марком, внимательно следя за обстановкой вокруг. Со стороны могло показаться, что она прячется за их спины, но это было единственное место вне подозрения: она как бы и рядом с Марком, но и до Аларда близко. Его, конечно, прикрывали и его люди, но всё же.

На пустынных улицах чувствовалось напряжённое ожидание местных жителей, с опаской подглядывающих за происходящим из окон. В боковых переулках она замечала замерших на месте или быстро удирающих людей.

Пока они шли к центральной площади, всё было тихо и спокойно: на них никто не нападал ни на земле, ни с крыш, ни с верхних этажей. Однако отсутствие засады могло быть лишь следствием того, что их было много, а вдоль крыш домов носились шаровые молнии Марка, как хищные птицы, выискивающие добычу. Несколько раз они даже били дугой в открытые окна и по чему-то на крыше.

«Центральные» не стали ждать их в гости у своего штаба, и небольшой их отряд из пары десятков человек уже преграждал выход на одну из восточных улиц, когда люди Аларда вышли на многострадальную главную площадь города.

«Они выглядят как люди, готовые к переговорам», — подумала Настя, и её догадка тут же подтвердилась.

Алард оставил бо́льшую часть своих людей в центре площади и в сопровождении десятка человек, её и Марка пошёл к ожидающим.

— Здравствуй, Дэн, — вежливо поздоровался Адард, когда они подошли на расстояние десяти шагов к перекрывшим улицу.

— Здравствуй, Алард, — ответил темноволосый и широкоплечий сорокалетний мужчина. — С какими претензиями ты на этот раз пожаловал?

— Я пришёл с предложением, — невозмутимо ответил Алард. — Присоединяйтесь к Анклаву Нордвинд. Я намерен собрать всех под своим командованием и подписать договор о сотрудничестве с советником Форестером. Я буду городским главой, а у вас появится возможность вступить в гвардию Ронетт.

— Ты? Собрать? — рассмеялся Дэн. — Насмешил. Да кто за таким слабаком пойдет? Мы вас не трогаем лишь потому, что на ваших задворках всё равно ничего нет, а не потому, что вы — «грозная» сила. Тут уж скорее так: вернётся Джино, и мы вас «соберём». А если ты не наврал про договор с советником, то он как раз главой города и станет, когда его подпишет.

«Не знаю, кто такой Джино, — подумала Настя. — Но что-то мне кажется, что не стоит допускать, чтобы он был главой города. Алард мне точно нравится, так что в данном случае мне всё равно, кто из них сильнее».

— Тогда предлагаю следующее, — так же спокойно продолжал Алард, — мы вас сегодня берём в плен, а вы по ходу дела решаете: вы с нами или ждёте, пока вас Джино вызволит.

— Что ж, берите, — равнодушно ответил Дэн и поднял правую руку вверх.

Не успел никто ничего понять, как в его ладони застрял длиннющий дремирский нож, и мужчина заорал от боли, пытаясь его тут же вытащить. Между Алардом и Марком прошмыгнула тень, преодолевшая в десять шагов где-то за три, и Дэн, захлебнувшись на полуслове, рухнул на землю с перерезанным горлом.

Следующим всё услышали истерический смех Марка:

— Ты опять взяла без спроса!

Настя стояла с копьём наперевес перед оставшимися несговорчивыми, которые уже оголили мечи.

— Остальных в плен! — приказал не растерявшийся Алард.

Марк тут же свёл прямые руки перед собой ладонями вместе и начал быстро разводить их в стороны. Между ними начали искриться ломаные белые дуги, стремительно изгибающиеся вперёд. Через несколько мгновений они врезались Насте в спину и прошили её насквозь — девушка не шелохнулась. Ещё через мгновение они скосили её противников, будто серпом. Прежде чем все бессознательно рухнули на землю, Настя успела заметить в их глазах неприкрытое замешательство: нападать или бежать?!

— Эти будут в отключке часов двенадцать, — сказал Марк, хлопнув ладонями. Дуги исчезли. — Соберите всех пленных в одном месте, я по…

Он рванул в сторону и подсечкой сбил Аларда с ног — мимо него пролетел голубой огненный шар и врезался в грудь одного из «северных».

— Снимай куртку!!! — заорал Марк, глянув на него, и обернулся к Насте: — Сия! Окно! Слева!

Девушка уже и сама сообразила, откуда прилетела магическая атака, и запустила копьё в приоткрытое окно второго этажа. Не успело оно долететь до дома, как его догнала молния, прошлась по металлическому «древку», и сноп молний ворвался в окно, с грохотом сметая рамы и стёкла на своём пути. Копьё раскалилось докрасна и отлетело в сторону. Настино плечо, часть груди и шея засияли голубым пламенем.

«От же ж! Успел-таки!» — не особо удивилась девушка, сделавшая ставку на «кокон» при метании копья.

Она тут же бросилась ко входу в дом, проверять, добили ли они мага. Хоть пламя её и не жгло, как было в прошлый раз, но мешало смотреть сквозь него, делая очертания предметов расплывчатыми.

«Ножи уже не пометаешь», — недовольно подумала девушка и решила всё же больше под огонь не лезть даже под защитой.

Дверь оказалась запертой, и Настя, недолго думая, вынесла окно. Она запрыгнула в него через торчащие со всех сторон осколки стекла и обламывая их на ходу, не особо переживая о ранениях — на ней снова не было ни царапины, даже одежда не пострадала.

«Мда, — усмехнулась она, оббегая столы со стульями, — я так ещё уверую в свою неуязвимость. Главное, чтобы Марка защита неожиданно не закончилась, а то будет некрасиво. Кстати!!! Я забыла у него спросить, сколько она действует! Так! Надо всё же быть осторожнее…»

С этой мыслью она домчалась до лестницы на второй этаж и побежала вверх, перепрыгивая через несколько ступенек.

Комнату, где был маг, она нашла сразу по полуобугленной двери, треснутой пополам. Маленькие языки пламени облизывали трещину и намекали на начинающийся пожар. Девушка не задумываясь взялась за ручку и повернула её. Дверь открылась внутрь комнаты, разваливаясь на две части. Вместо мага её там ждало обугленное тело в странной позе.

«Готов, — подумала Настя и пошла к окну, по дороге усмехнувшись своей чёрной шутке. — Вот только пламя на мне не погасло со смертью мага, а значит, Марк был прав, что это был маг четвёртого уровня, и оно будет гореть, пока само не потухнет. Да уж. Это мне теперь как факел ходить?»

Она высунулась в окно и махнула Марку, что всё в порядке и она спускается.

— Попалась! — послышалось из-за спины, и Настя недолго думая нырнула рыбкой в окно, делая кувырок в воздухе, как при прыжке с высокого камня в озеро.

Приземлилась она всё же на полусогнутые ноги и тут же ушла в кувырок, спасая их от перелома. Но стоило ей выйти на ноги после кувырка, как она поняла, что огонь уже расползся по животу и бёдрам. Правда, думала она об этом недолго и сразу же побежала к своему оброненному копью, заметно почерневшему. В мостовую, где она только что стояла, со звоном врезался кинжал, отскочил и со скрежетом отлетел в сторону.

Настя добежала до копья, схватила его и быстро развернулась, ища новую угрозу, но вместо этого увидела, как Марк оперся рукой на дом, и по нему снизу вверх поползла сетка молний, вынося стёкла на своём пути и ныряя отростками в окна.

— Это невозможно… — завороженно прошептала она. — Как можно согнуть молнию?!

Если она ещё и представляла, что можно просто запустить «кривую» молнию в одной плоскости, то совсем не могла представить, как можно при этом ещё и согнуть молнию под девяносто градусов к другой. Для неё все молнии, виденные на небе, всегда были «плоскими». Шаровые молнии, конечно, были исключениями, но на то они и шаровые, чтобы бить дугами куда угодно с их поверхности, то есть из точки на поверхности, никуда не перегибаясь при этом.

Когда молнии доползли до крыши, Марк пошёл обратно к Аларду и махнул Насте, чтобы подходила к ним. Помня про своё пламя, она остановилась в пяти шагах от них, ловя на себе удивлённые взгляды. Один из «северных» подошёл к ней и со словами «Вот ваш нож!» положил её орудие в паре шагов перед ней на каменную мостовую и отошёл обратно. Настя подняла нож, вытерла об штанину и засунула в ножны.

— Вам от пламени не больно? — первым задал всех мучающий вопрос Алард.

— Нет, — честно призналась Настя. — На мне чародейная защита, но оно мешает.

— Отлично сияешь, — подмигнул ей Марк.

Настя закатила глаза и вздохнула:

— А его нельзя как-то убрать? Сбить другой тканью, как прошлый раз?

— Пока что нет, — ответил Марк и обернулся к Аларду: — Надо проверить этот дом. Там, скорее всего, пожар, который бы стоило потушить.

— Да, там горела дверь, — подтвердила Настя.

— Сделаю, — подтвердил глава «северных» и принялся отдавать распоряжения.

Настя заозиралась по сторонам, пытаясь понять, почему больше никто не нападает. Ведь странно, что эти пару десятков человек вели себя слишком спокойно перед в три раза превосходящими силами противника. Ответ нашёлся сразу в виде валяющихся людей у другого выхода на площадь. Видимо, они должны были зайти в тыл группы переговорщиков, но не дошли. К ним уже подбегали люди «северных» и кого-то утихомиривали, а кого-то тащили к соседнему дому. Видимо, намереваясь взять в плен.

«Какая-то это односторонняя расправа, — не особо воодушевилась увиденным Настя. — Если так и дальше пойдёт, это будет просто бойня… Неужели на Марка вообще нет управы, пока его жизненная сила не закончится? Страшно как-то… Да и он всех их сам мог поубивать, думаю… А этот маг? Если бы он его добил ещё утром, он бы сейчас на нас не напал… Это Марк просто боится руки кровью запачкать? Или как?..»

От раздумий её оторвал голос Марка:

— Сия, мы идём дальше к штабу «центральных». Я Аларда прикрою, а ты замыкаешь наш отряд.

— Приняла, — ответила девушка и осталась стоять на месте, пока последний человек из отряда не махнул ей рукой идти за ним.

Для дальнейшего шествия они взяли с собой три десятка человек, а остальные остались на площади стаскивать и охранять пленных, а также тушить пожар.

«И зачем нам все эти люди? — думала девушка, идя в конце колонны и вглядываясь в окна домов и переулки. — Марк с Алардом вообще могли бы вдвоём город обойти… А, ну да… Пленных-то кому-то надо брать… Хотя… — она невесело усмехнулась, — они с собой могли бы просто несколько грузовых повозок взять и их туда обездвиженными и грузить».

Через три квартала ей стало окончательно скучно. Шаровые молнии Марка всё так же носились вдоль крыш, выискивая стрелковые засады. Из переулков и домов на них никто не нападал, а разве что с опаской и интересом разглядывали. В лоб на них никто не выходил, да и грифонов залётных она не видела тоже. А вот голубое пламя ей порядком докучало — она видела, как на неё периодически оборачивались расслабившиеся мужчины из её отряда и при том ещё и что-то тихо обсуждали. Косились на неё и из окон домов. Единственное, что радовало, что пламя хоть одежду на ней не трогало на этот раз, а то голой бы она уж точно никуда не пошла! Более того, сгорела бы от стыда, если бы на ней начала сгорать вся одежда, которой она бы пыталась себя прикрыть.

Настя всё пыталась разглядеть Марка через толпу, но видела лишь его мелькающую макушку. Ей оставалось только надеяться, что он знает, что делает, приказав ей так беспечно гореть и дальше.

Через четверть часа их отряд остановился и окружил дом с проломленной крышей. Все двери и ставни были заперты, а перед входом никого не было.

«Наверное, это штаб…» — успела подумать Настя, как перед ней расступился живой коридор, и она увидела, что Марк её подзывает к себе.

— Не знаю, есть ли кто внутри, — сказал он, когда девушка приблизилась, — но мы с тобой идём на штурм, — он обернулся к Аларду: — Вы и ваши люди ждёте здесь и внутрь не заходите, чтобы не попасть под раздачу. Шаровые молнии я вам оставляю для прикрытия с воздуха. Остальное — сами.

— Принял, — подтвердил Алард.

Марк ненадолго задумался и произнёс:

— А топора ни у кого нет? Дверь выломать?

Настя на него удивлённо уставилась, остальные зашушукались. Как ни странно, но небольшой топор нашёлся, и Насте пришлось удивляться ещё раз — Марк вручил его ей.

— Дверь на тебе, — невозмутимо сказал он. — Воин из нас двоих ты, так что вперёд.

«Чего?! — не поняла девушка. — Ты хочешь сказать, что ты такой немощный, что и дверь не можешь выломать?!»

Этот вопрос так явно отразился на её лице, что Марк так и ответил, широко улыбнувшись:

— Ага.

Все вокруг снова начали перешёптываться, а нахмурившаяся Настя отправилась выносить дверь.

— Готово, — сказала она, торжественно указывая на уже горящую голубым пламенем дверь с вырубленным замком, которую придерживала за пролом одной рукой, показывая, что она открывается наружу. Сама девушка стояла слева от двери, прикрываясь ею.

Горел в её руках уже и топор, хотя почему-то древко не спешило обугливаться. Да и вся Настя уже была в огне по самые сапоги и скорее походила на какого-то огненного духа, чем на девушку.

— Ну, заходи, — Марк галантно указал ей на дверь, — будешь освещать мне путь.

«Да он надо мной издевается!!!» — окончательно раздраконилась Настя.

Крепко сжав топор, она открыла дверь настежь и гордо в неё шагнула, забыв, что надо быть настороже и смотреть по сторонам. Ей казалось, что там, у неё за спиной, все над ней смеются, но на самом деле все просто умилялись, глядя на неё. Не слышала она и как Марк тихо сказал Аларду:

— Красиво ведь?

— Да, — подтвердил тот.

— Пусть это будет вашим символом объединения города, — усмехнулся Марк. — Или вы с нами, или мы нашлем на вас Сияющую Смерть.

— Идея мне нравится, — оценил шутку Алард.

— Закончим здесь, — серьёзно продолжил Марк, — и вы проводите нас к южным воротам. Мы можем по дороге ещё к кому-то заскочить и «убедительно покрасоваться», но я хочу уйти до того, как пламя на ней погаснет, чтобы его увидели и в лагере советника.

— Понял, — ответил Алард, и Марк быстрым шагом пошёл догонять Настю, пока его разъярённая жёнушка не изрубила там всех топором.

С каждым шагом Настя бесилась всё больше: её раздражало и это дурацкое пламя, которое мельтешило перед глазами, и голубое сияние, что делало её похожей на какого-то светлячка, и беспомощные мужики, которые не могут выломать дверь, и вот эти трусливые мужики, которые от неё пятились с мечами наголо. Но, честно говоря, их можно было понять: вам выламывает дверь какая-то двадцатилетняя девка, врывается внутрь с топором в руках и испепеляющим всё и вся взглядом, да ещё и охваченная магическим пламенем, которое ей нипочём. Вы в неё стреляете из арбалетов почти в упор, а болты от неё отскакивают…

Пока мужики нервным полукругом отступали под стены первого этажа таверны, переделанной под штаб «центральных», Настя хищно озиралась по сторонам, выбирая первую жертву.

Вдруг ей в голову прилетел круглый деревянный поднос. Девушка пошатнулась и замотала головой из стороны в сторону. Больно ей не было, но всё же он её дезориентировал. Поднос отлетел в сторону, вспыхнув у края голубыми пламенем, а мужики тут же осмелели. Слева на неё бросился один, прихватив по дороге стул, но не успел он им замахнуться, как Настя сама стремительно приблизилась к нему и, ехидно улыбнувшись, врезала обухом топора в висок — его смерть была мгновенной, а сопровождалась она словами:

— Надо было меч брать, а не стул.

Не успел он упасть, как часть его лица загорелась голубым пламенем и начала реально гореть, обжигая кожу и источая характерный паленый запах. Двое осмелившихся тут же отскочили обратно, а вот третий, замахнувшийся уж было на Настю мечом, не успел. Она извернулась и, выхватив нож, отбила его атаку, а топором выбила меч, перерубив до середины его руку. Тишину разорвал истерический вопль нового живого «факела», а следом кто-то захлопал в ладоши.

Настя обернулась на звук. Марк стоял, опершись спиной на стену у входной двери, и, злорадно улыбаясь, хлопал в ладоши.

— Кто хочет сдаться в плен Анклаву Нордвинд? — всё так же скалясь, спросил он. — Оружие на пол, руки вверх.

Несогласных не оказалось.

— А теперь отдыхайте, — сказал Марк, отлипая от стены, и отправил всех «спать» молниеносной дугой.

«Это что, его очередной план, что ли?» — ещё больше нахмурилась Настя, всё буравя Марка взглядом, но додумать эту мысль ей не дали.

— Сия, наверх! — скомандовал он. Пришлось подчиниться.

Настя побежала к лестнице на второй этаж, перепрыгнув по дороге пару еле дышащих и стонущих тел, и, не особо осторожничая, начала подниматься, так и держа в левой руке длинный горящий нож, а в правой — топор.

Марк подошёл к пылающему подносу и, присев на корточки рядом с ним, тихо проговорил:

Мой кокон, призрачной стеной

Укутай пламя передо мной,

Его весь жар в себе сокрой,

Ему весь воздух перекрой.

С виду ничего не поменялось, но Марк встал и пошёл к бездыханному телу с пылающей головой. Там он проговорил то же самое и не спеша пошёл за Настей.

Со второго этажа доносились глухие удары, хруст ломающегося дерева и грохот дерева об камень. Когда Марк поднялся по лестнице и оказался в коридоре, его взору представилась вполне ожидаемая картина: Настя шла по правому ответвлению коридора и с ноги выносила дверь за дверью, даже не удосуживаясь проверить, открыты ли они. Внутренние двери были довольно тонки и не под стать толстенной входной двери, поэтому вполне «открывались» с одного пинка внутрь комнаты и с грохотом врезались в каменную стену.

Затем девушка ловила дверь на обух топора и, придерживая её, тут же входила внутрь. Выходила обратно она быстро, не находя там никого. После этих «вторжений» каждая дверь загоралась синим пламенем, что перекидывалось на неё с топора, и в коридоре становилось заметно светлее. Марк некоторое время за этим понаблюдал, а потом быстро зашагал налево по коридору. Двери он открывал руками, просто поворачивая дверную ручку. Все комнаты в его части коридора оказались не заперты и пусты. Он развернулся и побежал к лестнице на третий этаж.

Двери так на одиннадцатой Настя даже начала немного успокаиваться, достаточно выместив своё негодование на безобидных хранителях покоев, и четырнадцатую уже открыла рукой. Самой двери это мало чем помогло — она также загорелась, а вот девушка поняла, что теперь уж точно окончательно успокоилась. Дойдя до конца коридора и так никого не найдя, она обернулась обратно ровно в то мгновение, как Марк уже подбегал к лестнице наверх. Она помчалась следом, но добежать до третьего этажа так и не успела — лестничный пролёт озарила белая вспышка, и в неё чуть не врезался Марк, уже сбегающий обратно.

— Выходим! — сказал он, уворачиваясь от неё на бегу и умчался вниз.

«И зачем я тебе? — снова взгрустнула девушка. — Ведь ты всё и сам можешь сделать, как тогда, на тренировке. Только посмешище из меня всё время делаешь…»

Так часто бывает: когда уходят сильные эмоции, человек чувствует апатию и опустошенность. Не удалось избежать этого «отката» и Насте. Вниз она уже шла не особо торопясь и не скрывая свою грусть-печаль. Но на середине лестничного пролёта между первым и вторым этажом она всё же взяла себя в руки и побежала дальше с гордым видом, прыгая через ступеньку, а последние четыре перелетела одним махом.

На первом этаже уже хозяйничали люди «северных», вытаскивая на улицу новых пленных. А стоило ей освободить лестницу, как наверх побежали ещё двое.

«Видимо, они за теми, кто был на третьем этаже», — решила Настя и вышла в распахнутую настежь входную дверь.

Марк уже был рядом с Алардом, и они о чём-то переговаривались. Насте было уже всё равно, что за бредятину Марк ещё выдумает, поэтому она просто подошла к ним и равнодушно остановилась рядом, ожидая нового приказа.

— Мы сейчас уходим к южным воротам, — сказал Марк, оборачиваясь к ней. — По дороге зайдем ещё в пару небольших мест. Ты с топором пойдешь или возьмешь копьё?

— Бери моё копьё, — равнодушно ответила Настя и посмотрела на Аларда, — передайте тому парню, что я его потом верну. А я пойду с топором.

«Вдруг снова придётся двери выносить.»

— Передам, — ответил Алард.

— Тогда уходим, — спокойно приказал Марк.

Настя ничего не ответила и пошла по улице на восток до следующего переулка на юг. Марк с Алардом переглянулись, усмехнулись и пошли следом. Из «северных» за ними увязалось ещё десять человек.

С «парой мест» проблем у них не возникло: их обитатели сдались сразу и даже поклялись в «вечной верности» Аларду. То ли слухи уже успели расползтись по городу, то ли пылающая Настя выглядела уж слишком грозно, — доподлинно известно не было. Однако молниеносного «возмездия» новым пленным всё же избежать не удалось, и Марк их оставил валяться на мостовой до тех пор, как за ними не вернётся Алард или придёт кто-либо другой.

Когда они дошли до южных ворот, солнце уже катилось к закату, а небо начало затягивать облаками. Настя пошла в ворота, не останавливаясь, а Марк остановился, внимательность посмотрел на небо и запустил серию вертикальных молний.

— Если завтра будет дождь, то облавы отменяются, — тихо сказал он Аларду. — Но мы всё же проберёмся к вам в город. Встречать на воротах нас не надо. Мы придём к вам домой около полудня.

— Принял, — ответил Алард.

На том они и попрощались.

Те жители лагеря, кто наблюдал за городом в этот вечер, видели занятную картину: вдруг в южную стену ударило с десяток молний, а следом из ворот вышла пылающая голубым пламенем девушка. Она шла гордо и грациозно, сжимая в правой руке копьё и постукивая им об мостовую. Левая её рука покоилась на портупее с ножами на поясе. Все были уверены, что эта дева спустилась с небес как возмездие.

Марку пришлось немного пробежаться, чтобы догнать это «возмездие» и вальяжно пойти рядом. Настя не обращала на него никакого внимания, но, судя по его виду, это его отнюдь не смущало.

— Проходим лагерь насквозь и сворачиваем налево, — сказал он, когда они достаточно удалились от ворот, но ещё не приблизились к лагерю. — Потом идём до рощи, что ты сегодня проверила, и теряемся в чаще. У рощи я сниму с тебя пламя. Мы дождемся темноты и вернёмся в Гильдию.

— Принято, — равнодушно ответила Настя, даже не обернувшись.

Девушка давно расстроилась, обиделась, устала и проголодалась, поэтому никак иначе не смогла бы себя вести, даже если бы захотела.

Её пламя исчезло, как только они пересекли границу лагеря и сделали с десяток шагов. Все тут же решили, что она сама его и убрала, почувствовав свою безопасность в лагере советника, и, как всегда бывает в подобных случаях, тут же напридумывали себе «небесных знаков» и «предзнаменований». В общих чертах они все сводились к тому, что в графство Ронетт спустилась дева с небес, чтобы покарать преступные группировки в городе и установить там законную власть советника.

Однако Насте не было до этого никакого дела. Она уже так привыкла к пламени, что даже не заметила, что оно пропало. Лишь удивилась, что мир вдруг стал чётче.

[5] О том, как познакомились Алард и Зарина, можно узнать из короткой поэмы: https://author.today/reader/439310/4083425

Глава 29. Дева с небес

Мы беспрепятственно пересекли лагерь и вышли на дорогу в сторону усадьбы Ронетт. Впечатлением, произведенным на толпу моей сияющей жёнушкой, я был доволен более чем. Правда, это порождало новые проблемы... В Дремире разводов вроде нет, но кто их знает.

Настенька шла рядом со мной, неприступная, как ледяная скала. Когда мы остались одни на дороге, я на неё все поглядывал и мысленно поёживался, не решаясь даже дотронуться. Мне почему-то казалось, что она мне руки обрубит своим ножами, если я к ней их просто протяну. Копьё она уже сложила и несла в левой руке.

«Как пить дать — обиделась, — был уверен я. — Но и предупредить её по ходу дела я тогда не решился, не будучи уверенным, что она сыграет свою роль до конца как надо, если будет знать, что я задумал. Я снова воспользовался её наивностью, а теперь расхлёбывать».

До того Священного Древа, что мы нашли около к усадьбе Ронетт, мы не дошли. Как только лагерь скрылся за поворотом дороги, Настенька проверила несколько толстых деревьев вдоль дороги и, видимо, не впечатлившись, пошла напролом через кусты, как тот таран. Честно говоря, я больше боялся, что она сейчас начнёт деревья с корнем выкорчёвывать, чем что её ветки исцарапают. Мой «кокон» на ней пока ещё держался, и за её здоровье я не беспокоился. Однако, к моему удивлению, она не оставляла за собой ни одной обломанной ветви.

Девушка шла вперёд, собирая на себя колючие лозы кустов и паутину, периодически выпутываясь и равнодушно обтрушиваясь. Я шёл следом. Когда она оборачивалась, я видел, что она смотрит будто сквозь меня, лишь пытаясь определить, достаточно ли далеко мы ушли от дороги. Стоило дороге скрыться из виду, а нам выйти на некое подобие небольшой полянки, Настенька подошла к самому толстому дереву и дотронулась до него рукой. Через несколько мгновений она равнодушно обернулась ко мне и безэмоционально известила:

— Это тебе подойдёт. Позовешь, когда закончишь.

Здесь было уже достаточной темно, чтобы я мог разглядеть что-то, кроме её тёмного силуэта, но по голосу и так было всё понятно: «Оставь меня в покое. Я для тебя сделала всё, что могла».

Настасья из Рода Вереса

Песня Души: Two Steps From Hell - Never Back Down

Она отошла к соседнему дереву и устало присела под ним, опираясь спиной на ствол. А я окончательно убедился, что она очень обиделась и очень устала. Прав ли я был в городе или нет — это как-то потеряло значение. Мне невыносимо захотелось извиниться, лишь бы вернулась та весёлая Настенька, которой всё нипочём.

— Настенька, прости, — сказал я, подходя к ней.

— Оставь меня в покое, — грубо ответила она, не поднимая головы. — Я устала. Потом поговорим.

Слово «потом» меня однозначно обнадёжило, и я присел рядом под то же дерево, опершись на него спиной, но так, чтобы её не касаться. Закрыл глаза. В меня потёк несмелый магический ручеёк, и я понял, что мне тут дня три придётся просидеть, чтобы восстановиться. Правда, просел я сегодня всего на треть, хоть защита ресторана и отобрала много магических сил. Я хотел и пленных запереть подобным способом, но, как всегда, планы пришлось менять на ходу. Не мог же я упустить такую «сияющую» возможность нагнать на всех жути? Так что если пленные разбегутся, то мы снова их соберём — не вижу в этом проблемы…

— Ты мог бы мне доверять иногда, — ворвался в мои мысли безгранично грустный голос Настеньки. — А ты всё время делаешь из меня посмешище. Ну да, я наивная порой, но не дура же. Не надо со мной так. У каждой шутки есть свой предел, своя грань, а ты её всё время переступаешь, растаптывая мою гордость и самоуважение. За что? Я и так тебе отдала всё, что у меня было. Оставь мне хоть самоуважение. Я воин, а не скоморох с копьём.

Я молчал, а она продолжала:

— Зачем я тебе сегодня была нужна? Я видела, что ты бы и без меня со всем справился бы. Ты вполне неуязвим, пока в тебе есть жизненная сила. Тебя даже прикрывать не надо, — она безрадостной усмехнулась, — да и пленных ты берешь лучше, чем я — твои пленные остаются живы. И не говори, что «так интереснее». Это не тренировка — тут человечески жизни стоят на кону! Без меня и Дэн был бы жив, и тот человек, что на меня со стулом бросился, и маг… Думаешь, мне нравится убивать? Тогда на площади я убивала только тех, кто обещал надо мной надругаться. Они сами выбрали свою путь в небытие, придя за мной в ресторан. Я их не звала. А сегодня? Дэна я убила, посчитав его главным — обезглавь армию, и она падёт. Мага — за то, что он чуть не убил нашего нанимателя. А остальных? Нас учат убивать одним ударом, а не играть в игры с противником. Да и не ходят к нам в Дремир «противники», только захватчики, насильники и контрабандисты. С ними разговор короткий: они пришли к нам с мечом и погибли от меча. А здесь? Я не знаю этих людей. Они мне ничего не сделали. Нас наняли захватить их в плен, но я не умею брать пленных. Мы не берём пленных на наших землях, а на чужих не воюем. Я не виню тебя в их смертях — они на мне. Я лишь хочу знать, зачем я тебе в бою? С большей пользой для дела и более чистой совестью я могла бы остаться с Инарой суп доваривать. Там бы я могла её защитить, если бы кто-то напал на Анклав в отсутствие Аларда.

«Умеет же задеть за живое…»

На лес опускались сумерки, с моего лица медленно падала «маска»… Я и ответил. Честно и так же безразлично, как она:

— Без тебя мне и в бой незачем. Что мне эти люди? Что мне их жизни? Мне они безразличны. Будет ли здесь графство Ронетт или другое графство? Кто будет новым советником? Чем он лучше старого? Рухнет ли завтра город или простоит ещё сотню лет? Поработят наш мир пришельцы из неведомых миров? Какая мне разница? В этом мире как не было никому до меня дела, так и нет. Выжить я могу в любом мире, как бы он не назывался, под чьим знаменем бы ни ходил. А нет — так никто и не заметит, если я исчезну. Кому какое до меня дело? Никому нет до меня дела, и мне нет ни до кого. Но с тобой всё иначе. Ты — моя связь с этим миром. Я тебе не доверяю — я не уверен, что ты выживешь в любом мире, как и я, а значит, мне нужно сохранить тот мир, в котором ты можешь жить, значит, мне нужно в бой. С тобой. Я тебе не доверяю: я не могу тебя оставить одну во враждебном мире. Ты наивна. Ты одна не справишься. Я не верю в твою силу, поэтому я тебя пускаю в бой перед собой, чтобы ты стала сильнее, чтобы я узнал твои сильные и слабые места, чтобы я тебе поверил. Хотя вряд ли я тебе когда-нибудь поверю... У меня нет дома, где ты можешь остаться варить суп и меня ждать. У меня нет дома, куда бы я хотел вернуться. Я странник. Мой дом — дорога. Поэтому я тебя везде беру с собой. Я могу всё, но один я не хочу ничего. Один я не могу ничего. У меня нет гордости. Мне нечем гордиться. Я и не знаю, как её растоптать. А уважаю я всех с первой встречи и ровно до тех пор, пока они сами не теряют моё уважение. Это уже безвозвратно. Моё уважение ты никогда не теряла.

Я умолк, и мне стало так тоскливо, хоть волком вой. Захотелось встать и убежать от всего, что я только что наговорил так далеко, чтобы, наконец, перестать слышать эхо своего голоса у себя в голове. Я встал и пошёл прочь.

Далеко уйти не получилось.

Меня поймали.

Какие-то уж слишком тёплые объятья для «ледяной скалы».

— Не доверяй и дальше, — ласково сказала Настенька, уткнувшись лбом в мою спину.

— Ничего не могу обещать, — усмехнулся я.

«Всё-таки человеческое тепло ничего не заменит: ни костёр, ни Священное Древо… Душевное ли оно, телесное ли. Какая разница? Главное, что согревающее до глубины души».

— Оттаяла? — спросил я, разворачиваясь к Настеньке.

— Ага, — добродушно ответила она, на меня не глядя.

— Тогда идём сидеть под моим деревом, а то твоё уж совсем скупое на магию оказалось. Будешь «оттаивать» теперь меня.

С моим деревом «магические» дела обстояли намного лучше. До деревьев в Священном Лесу ему, конечно, было далёко, но прилив сил я всё же почувствовал и решил посидеть под ним пару часов, а остальное добрать эликсирами в Лазарете. Насколько я помнил, он должен был быть открыт круглосуточно.

Однако жёнушка меня решила добить. Как говорится, «и мстя моя страшна». Что она сделала? Просто невинно спросила, сидя со мной в обнимку под деревом и положив голову мне на плечо:

— Белояр, почему ты не убиваешь? Я знаю, ты можешь своими молниями запросто убить. Я видела, что случилось с магом.

Вот такой себе «романтический» вопрос в лесной глуши, в уже почти кромешной тьме.

Я вздохнул. Не потому что не знал, что ответить, а потому, что не был уверен, стоит ли. Ладно, чего уж там… Я уже такого ей о себе понарассказывал, что дальше уже не может быть стыдно.

— Начну издалека, — спокойно ответил я. — Вот у вас в Дремире есть чёткое разделение на свой-чужой. Вы цените только свои жизни, жизни своих. Жизни чужаков — нет. Для вас убийство своего — это преступление, а чужака — защита Устоев и Традиии. Да, за границами Дремира вы себя ведёте поспокойнее, пока вас не трогают и вашей жизни, чести и достоинству ничего не угрожает. А вот если угрожает, то убиваете не задумываясь, и совесть вас не мучает. Как не мучила бы за убийство зайца на обед. Я прав?

— Прав, — твёрдо ответила эта чистокровная дремирянка, но следом резко возмутилась: — Ты меня вообще слушал?! Мучает нас совесть! Мы не считаем не-дремирян животными, мы уважаем всех! Но если они ведут себя как твари, то отношение к ним будет как к тварям!

— Слушал я, — примирительно подтвердил я и горько усмехнулся. — Так вот, у меня нет «своих». Нигде. В Дремире я не свой, так как я полукровка. А вне Дремира просто не бывает «своих»: здесь все друг другу чужие. Я могу в разряд «своих» засунуть свою семью: отца, бабушку, тебя… Так и быть, добавлю, мать. Но здесь это будет считаться лицемерием: с чего это вдруг жизни семьи важнее, чем моей? И так далее в том же духе. Поэтому я не убиваю, если мне нечем оправдать эти смерти. Сегодня я убил мага только после того, как он стал угрозой жизни моего нанимателя. До этого я не видел в нём угрозы ни для себя, ни для тебя, поэтому и не трогал особо. Лишь намекнул, что ко мне лезть не стоит. Здесь, в Весталии, всё относительно спокойно, поэтому можно позволить себе это малодушие, а вот когда мы прибудем в Зольдану, надо будет быть всё время начеку. «Чистеньким» там остаться у меня может уже не получится. И ещё… Это не то, чем стоит хвастаться, но, похоже, придётся сказать, чтобы ты меня уж совсем малодушным не считала. Убивать мне приходилось с шестнадцати лет. Не скажу, что мне это нравится, но и душевные метания по этому поводу я оставил в далёком прошлом.

На этом я закончил свои очередные душевные излияния, а про себе подумал: «Такой уж тебе убийца и насильник достался».

— Ясно, — тихо ответила Настя. Назвать её другим именем даже мысленно я сейчас не мог. Рядом со смертью не место нежностям.

Стало так тихо, что мне показалось, что даже лес притих, слушая наш разговор. Задело ли Настю моё слово «убийца» или просто ей захотелось оправдаться передо мной, но следующее, что я услышал, было несмелое: «Я тоже».

— Я тоже оставила душевные метания в далёком прошлом. Хотя в моём случае отцу пришлось мне их долго прививать ежедневными разговорами о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Ведь дети жестоки, сам знаешь. Когда тебе десять, за твоей юбкой прячется младший братик, старшую сестру убивают на твоих глазах, а в твоих руках лишь кочерга, и взрослых нет дома… В моих глазах не было страха — он был в глазах моего отца, когда в живых остались лишь мы с братиком, а он нашёл то, что осталось от двух насильников, кто убил мою сестру. Может, я и неправильно поняла, но мне тогда показалось, что отец меня испугался. Это было последним, что я видела перед тем, как упасть в обморок с мыслью, что братик теперь в безопасности. Когда я очнулась, всю нашу семью уже захлестнуло безудержное горе. Никто меня по головке не погладил и не сказал «умничка-защитница» за то, что я отбилась, но и презрения в глазах отца не было. Это меня успокоило, и я решила, что поступила правильно. Цену жизней и своих, и чужаков я осознала лишь через несколько лет. Тогда я и поняла, что за смерть… За убийство не хвалят. Что отнятые жизни кого бы то ни было — это ярмо на моей шее, которое я надела сама. Это мой выбор, а не «давление обстоятельств», как любят говорить на Левом Берегу. Да, надо оберегать жизни своих любой ценой, но это не то, чем стоит гордиться. Как бы это ни звучало, но наша Каста Воинов воспитывает не кровожадных головорезов, а непоколебимых защитников своей Земли и Традиций. Там, на Родине, мне всё ясно, а здесь… Здесь я на чужбине, и я не всегда знаю, как себя вести. Пусть я и не наивный воин, но я наивный человек. Я не знаю мир по эту сторону границы. Да, я его изучала по книгам и урокам Любомира, но только перешагнув через порог, я поняла, что я ничего не знаю.

Настя умолкла, и я всё же решил завершать этот разговор без масок, пока мы не наговорили друг другу слишком много личного. Не люблю я копаться в чужом прошлом так же сильно, как и вспоминать своё, поэтому редко лезу к кому-либо с расспросами, но если человек сам хочет высказаться — выслушаю.

— Давай договоримся, — перевёл я тему обратно к тому, с чего мы начали, — что если ты чего-то не знаешь или тебе что-то не ясно, ты меня сразу спрашиваешь, а не сначала додумываешь, следом обижаешься и только потом спрашиваешь. Так я хоть смогу понять, что между нами что-то не так. Правда, не могу тебя заверить, что ты не обидишься, если узнаешь, зачем я над тобой всё время издеваюсь. Но, быть может, мы сможем договориться, как эти издевки сделать менее болезненными для тебя. Однако сразу оговорюсь: издеваться я не перестану. Если мне что-то надо и быстро, значит, я это делаю самым простым для меня способом, а последствия разгребаю потом, — я усмехнулся. — Вот как сейчас, например.

— Ну, объясняй уже сегодняшнее факельное представление в виде горящей меня с топором, — вздохнула Настя. — Может, и перестану обижаться.

Я усмехнулся:

— Это было красиво.

Меня ударили кулачком в бок.

— Я серьёзно, — снова усмехнулся я. — Когда ты загорелась, мне пришла в голову спонтанная идея, что из тебя можно сделать отличный символ «небесного вмешательства» в происходящий в городе передел власти. Это мы-то с тобой знаем, что тебя атаковал маг, ты загорелась, но не пострадала из-за магической защиты. Но простые люди не особо разбираются, как магия работает вообще, не то что какие-то её подвиды. А тут, значит, идёт по улице девушка с огнём и топором и избавляет их от гнёта «центральных». Что бы они там себе не надумали, я подумал, что ты в таком обличье можешь быть своего рода символом объединения города под властью Аларда. Ведь ты была именно с ним. Не знаю, сработало это или нет, но попытаться стоило.

— Ладно, — скептически ответила Настя, — предположим, я тебе поверила. Но зачем ты меня послал дверь выбивать? Сам бы её выбил и впустил бы «сие знамение» в виде меня внутрь восстанавливать справедливость.

— Да ты что?! — ужаснулся я. — Как я мог выбить такую толстенную дверь? Я же немощный маг!

— Слушай, не придуривайся, — меня снова ткнули в бок. — Я тебя без рубашки видела, да и лапала, так что уверена, что ты с той дверью прекрасно бы и сам справился. С топором — так точно.

— А зачем им обо мне это знать? — серьёзно спросил я. — Они увидели во мне мага, впечатлились, наняли. Больше мне их впечатлять не надо, да и все карты на стол я никогда не кладу. В этом найме ты — сильный воин, а я — сильный маг. В другом мы можем даже поменяться ролями: ты будешь косить под слабого мага, используя мои шаровые молнии, а я буду притворяться слабым воином, неумело махая мечом. Под разные задачи я использую разные навыки и не более тех, что необходимы.

— То есть ты мне предлагаешь видеть разумные цели за всеми твоими будущими идиотскими выходками? — скептически спросила Настя.

— Не стоит, — рассмеялся я.

— Блин, М… Белояр! Я серьёзно! Что мне делать в следующий раз, чтобы не чувствовать себя дурой?

Я не смог удержаться.

— Не чувствуй себя дурой, — невозмутимо ответил я.

Меня поколотили, но по-доброму.

— Как я уже сказал, — продолжил я, когда её нежно скрутил, чтобы она меня больше не колотила. — Если начинаешь чувствовать себя дурой, и я к этому причастен, то просто спроси: «Белояр (или кто я там буду в этот время), у тебя есть план?» Если я отвечу утвердительно, то просто дальше воспринимай это как очередное моё «представление» с тобой в главной роли. Да и вообще, скоморохом быть не зазорно. Просто сложно. Надо быть толстошкурым, только и всего. Я вон по жизни веду себя как шут. И ничего — выжил как-то. Даже серьёзные люди серьёзно со мной разговаривают иногда.

— И ты находишь в себе дерзость не разговаривать с ними в ответ, — весело рассмеялась Настенька, и я понял, что она меня простила. Правда, надолго ли — не знаю.

— Вот видишь, — улыбнулся я. — Ты всё понимаешь.

— Ладно, проехали. Пускай меня уже.

Я отпустил.

Молча сидели мы недолго. Вдруг Настенька заныла, как дитё малое:

— Е-е-есть хочу-у-у.

— У меня есть немного солонины и орехов.

— Где? — тут же встрепенулась она.

— В поясной сумке, — ответил я, просовывая руку между мной и ею и пытаясь нащупать застежку.

Настенька отстранилась и задумчиво произнесла:

— Вот что ты там носишь, оказывается. А я думала складной нож.

— В пустыне ножом сыт не будешь. Этим, правда, тоже. Но с тех пор, как я пять дней бродил по вашему Пожарищу без еды, я теперь везде хожу с запасами.

Я выдал Настеньке две небольших тряпичных мешочка с едой, и отстегнул флягу с пояса, чтобы воды хоть попить. Пока она не сказа про еду, я и не вспоминал, что безумно голоден.

В роще мы просидели ещё с час. За это время я себе магию откачал-то, но процентов на пять всего, окончательно успев взвыть от скуки. Ещё пять часов здесь сидеть я не видел смысла, и мы выбрались обратно на дорогу, правда, не без помощи моих шаровых молний. Но на них я магию не трачу, если потом их «собираю» обратно. Вышли мы вовремя — начался дождь. Сегодня он был каким-то особенно холодным и противным, уж не знаю почему. Обычно дождь я люблю.

Пока мы добрались до Башни Лазарета, успели промокнуть насквозь. Она была открыта, и я запасся «выпивкой» на сегодня и на завтра.

Все таверны были уже закрыты, и мы остались без ужина. Но была ещё и одна небольшая проблема — все наши вещи снова остались в Рейнвесте… Придётся сушить свои вещи на себе, а утром купим себе новой одежды. Однако расслабиться мне сегодня было не суждено: у моей двери меня ждал синий конверт. Как оказалось, это было письмо от Эрнеста, где он просил к нему зайти, как только я вернусь. Я так к нему и пошёл, даже не заходя к себе внутрь. Настенька отказалась слушать наши хитроумные планы и отправилась на поиски Кэти.

Эрнест оказался у себя и один. Я удивился, что он до сих пор живёт на четвёртом этаже, будучи магом пятого уровня, но ничего не сказал. А вот он мой внешний вид всё же решил обсудить:

— Это было не настолько срочно, — усмехнулся он. — Я подожду, пока ты переоденешься.

— Мне не во что, — равнодушно ответил я. — Зачем ты хотел меня видеть?

Эрнест молча подошёл к шкафу, достал стопку одежды и, вернувшись обратно, протянул её мне:

— Приходи утром, когда придёшь в себя, — доброжелательно сказал он. — Сейчас всё равно уже поздно что-то обсуждать. Я буду или здесь, или на арене пятого этажа.

— Благодарю. Приду, — ответил я, беря вещи, и ушёл.

От Эрнеста я ушёл сразу в купальни, после чего вернулся к себе. Дверь я оставил незапертой и завалился подождать Настеньку на верхнюю кровать в обнимку с эликсирами. Спать хотелось невыносимо, но я всё же влил в себя всё, что планировал, а потом сразу отключился.

Проснулся я совсем не на рассвете, но в комнате кроме меня и солнечного света так больше никого и не было. Жрать хотелось невыносимо, но мой здравый смысл мне подсказывал сначала найти Эрнеста, а мой нездравый пытался погнать меня искать мою «деву с небес».

Я пошёл к Эрнесту. Дверь в его комнату мне никто не открыл, на арене также никого не оказалось. Пришлось всё же топать к Настеньке. Она мне тоже двери не открыла. На том мой душевный порыв иссяк, и я поддался плотскому: отправился в столовку на первом тренировочном этаже.

Там обычно можно было чем-то поживиться во время завтрака и ужина, а в остальное время — готовь сам. Еду там готовили два раза в день по мере надобности и абсолютно бесплатно . Что не было съедено, оставляли в специальных магических шкафах, где еда могла храниться ещё несколько дней. Когда эти запасы иссякали, готовили снова. Для тех, кто не хотел покидать Башню в поисках пропитания, даже была отдельная услуга: ты можешь оставить свой заказ на продукты, а тебе их в течение дня приносили. За это уже надо было доплачивать, зато готовь и ешь что хочешь.

Я человек к еде не привередливый, одним словом — лентяй и нахлебник, так что в столовку я шёл с простым желанием съесть хоть что-нибудь и побыстрее, чтобы успеть до полудня в город. Дождь весь вылился ночью, и у меня не было отмазки, чтобы опаздывать.

— А! Вот вы где все! — обрадовался я, увидев весёлую компашку за одним из столов, и пошёл к ним.

— Здоров, — первым поздоровался Эрнест, сидевший ко мне лицом.

— О! У нашей гвардии пополнение! — весело воскликнула Кэти, оборачиваясь. — Привет.

— А с тебя штаны не спадают? — хихикнула Настенька, отмечая, что форма Эрнеста мне немного не по размеру. — Привет.

— Снять? — невозмутимо спросил я её, а потом всё же поздоровался со всеми.

— А снимай! — бросила она вызов мне.

— Не заслужила, — равнодушно ответил я. — Ты от меня вчера сбежала, так что… Если покормишь, может, и передумаю.

— У нас был незапланированный девичник, — парировала жёнушка. — Но, так и быть, покормлю.

Когда она встала из-за стола, а я, наконец, разглядел, во что она была одета, и потерял дар речи… На ней была чёрная рубашка, завязанная узлом на талии, оголяющая живот, и очень обтягивающие чёрные штаны. Думаю, на Кэти это всё сидело бы вполне целомудренно, но на Настеньке немного трещало по швам. Девушка она у меня, конечно, стройная, но всё же выше Кэти ростом, да и в груди и бёдрах побольше.

— Похоже, мне свои штаны придётся отдать тебе, — усмехнулся я. На что она лишь покрутились передо мной и ушла к столам с едой.

И это девушка, что всю жизнь проходила или в сарафанах в пол, или в доспехах. Глядя на неё, я иногда очень сомневаюсь, что она из Дремира. Не знал бы её отца, уж точно давно перестал бы в это верить.

Я присел в торец квадратного стола, и Кэти мне тут же заговорщицки шепнула:

— Это я для тебя старалась. Если хочешь, у меня есть наряды пооткрытее, но не для общественных мест.

— Давай, — шепнул я в ответ, а Эрнест усмехнулся. Уж точно что-то знает.

На том наш первый заговор был утверждён, и я перешёл ко второму.

— Слушай, Эрнест, ты про наши вчерашние похождения с Сией уже слышал?

— И слышал, и видел, — усмехнулся он. — Горела красиво.

— И как? Мы запомнились? Слухи есть?

— Ещё какие! — вклинилась Кэти. — Великий дремирский маг из Рода Вереса призвал молниями прекрасную деву с небес! Она пылала небесным огнём и разила всех неугодным копьём возмездия! Это моя самая любимая версия, — засмеялась Кэти — но и другие не хуже. А повторить сможете?

— Отлично! — воодушевился я, а потом наигранно вздохнул: — Но повторить не смогу. Тот маг, что заставил её пылать, пал от «копья возмездия» в прямом смысле слова. Но оно и не надо. Пусть это будет первичный огонь от «схода с небес», а дальше пусть сияет «обычно».

— Может, всё же просветишь, что ты затеял на этот раз? — скептически спросил Эрнест.

— Да, — серьёзно ответил я. — Как раз хотел с тобой об этом поговорить. И желательно сразу после завтрака. Нам в полдень надо быть уже обратно в городе.

— Тогда зайдём ко мне, как поеди́те, — предложил Эрнест, и я согласился.

Тут вернулась Настенька с подносом, где была каша с мясом, пирожки и чай, и всё разговоры я отложил на потом.

К Эрнесту мы так вчетвером и вломились. Девчонки тут же плюхнулись на диван, а мы сели за небольшой обеденный столик у стены.

— Давай, я послушаю твою версию сначала, — предложил Эрнест, — а потом расскажу, что мы с Эриком придумали, если это ещё будет иметь хоть какой-то смысл.

— Буду краток, — серьёзно начал, — я нанялся к Аларду Нордвинду.

Немой вопрос «какого хрена?!» настолько очевидно читался на лице Эрнеста, что я невольно усмехнулся и быстро добавил:

— Ты дослушай, а потом убивать меня будешь.

Выражение лица Эрнеста превратилось в скептическое, и я, почувствовав, что угроза моей жизни миновала, спокойно продолжил:

— Алард хочет объединить весь город под собой, а потом прийти к вам и подписать договор, что вы ему оставили. Он станет городским главой. Вам это решит кучу проблем и создаст лишь одну: графству Ронетт нужно иметь сильную гвардию, чтобы удержать за Алардом город после того, как он станет главой, а мы с Настей уйдем. Как человек Алард мне нравится. Уж лучше Джино — так точно. До́ма у него порядок, в Анклаве порядок, люди за ним идейно идут и хотят сделать весь город чище и лучше. А на площадь они тогда вышли, чтобы этот самый город спасать от меня. Думаю, если вам нужен порядочный человек во главе города, вы вполне можете сделать на него ставки. Я сделал ставку на него. У меня контракт с ним на неделю. Осталось шесть дней, но потом я могу продлить контракт с тобой лично и бесплатно, ведь я тебе должен. Как итог, предлагаю вам быть готовыми через шесть дней сесть за стол переговоров с Алардом. Если мы не справимся с городом за это время, я тебя предупрежу. Если мы справимся раньше, будем его удерживать и дальше, пока не наступит срок. Что скажешь?

— Мне кажется, я понимаю, почему Эрик тебя ненавидит, — усмехнулся Эрнест. — С тобой под боком планировать невозможно. А если серьёзно: это твоё окончательное предложение? Мне идти с ним к Вильгельму?

— Да.

— Тогда мне нужны гарантии, что ты не свалишь до того, как город будет под Алардом, да и что доведёшь это дело до конца.

— Да без проблем. Могу тебе расписаться где надо, что доведу дело до конца. Вопрос: что вы мне сделаете, если не доведу? Запретите переступать границу графства?

— А это идея! — обрадовался Эрнест. — Так и напишу: «Белояру из Рода Вереса запрещено находиться на территории графства Ронетт, если он не выполнит следующие условия договора… Наказание: смерть».

— То есть Марку Эренскому можно?

— Ага.

— Я знал, друг, что ты меня не подведешь. Пиши! Сразу же подпишусь. Пусть советник ваш поржёт тоже.

Эрнест ушёл к письменному столу в углу комнаты и что-то там действительно начал писать. Я глянул на девчонок — они вели себя как девчонки: смотрели на нас, перешептывались и хихикали.

Сочинял Эрнест довольно долго, но потом выдал мне договор на двух листах на подпись. Я его прочитал, убедился, что мне грозит лишь самая обыденная смерть в случае чего, и подписался «Белояром из Рода Вереса». Чтоб им в Дремире икнулось! Теперь я это имя буду использовать и в хвост и в гриву только для погромов и прочих непристойностей. Ну и для посещения Дремира, если понадобится, чтобы «похвастаться» своей «славой» сразу с порога. Хрен они меня теперь заклеймят. Своих-то они пускают домой без вопросов, и не важно, что моём случае это не особо «своих» и «домой».

Я отодвинул документ на другой конец стола к Эрнесту и спросил:

— Этого хватит или от меня нужны ещё какие-либо гарантии?

— Хватит. Но я бы хотел ещё раз лично поговорить с мистером Нордвиндом, прежде чем идти к Вильгельму.

— Без проблем, — согласился я. — Идём с нами сегодня.

— Я с вами! — тут же подскочила с дивана Кэти и мгновенно оказалась у двери, решительно преграждая выход.

— Я не возражаю, — ответил я.

— Хорошо. Тогда идём вчетвером, — без особого воодушевления согласился Эрнест. — Только мы пойдём под землёй. Вы с Сией заходите в город как обычно, а потом встретимся в условном месте. Я нас выведу сразу близко к Анклаву. Ты, Белояр, договариваешься с мистером Нордвиндом, чтобы он со мной поговорил ещё раз.

— Подходит.

Эрнест порылся в своём письменном столе, достал и разложил передо мной карту. Девушки тут же подтянулись.

— Вам надо быть здесь, — он указал на дом недалеко от южных ворот. — Дверная ручка сделана в виде головы льва с кольцом в зубах. Постучи кольцом о дверь два-один-три. Я открою. Путь под землёй займет около часа, если пробежимся.

— Значит, нам с Настей надо там быть где-то через два часа, чтобы мы успели к полудню. Мне подходит, а вам?

Эрнест глянул на Кэти — та кивнула.

— Нам подходит, — подтвердил он.

— Рад сотрудничеству, — улыбнулся я, вставая. — Тогда до встречи.

— До встречи, — ответил Эрнест, и мы ушли.

Когда я вышел за дверь, до меня дошло, что, наверное, надо было спросить у Настеньки, подходит ли ей. Я ещё не привык, что надо учитывать мнение двоих.

— Тебе же подходит? — с сомнением в голосе спросил я.

— Я же твоя жена, — удивилась она. — Конечно подходит.

— Рад слышать, — ответил я, а сам подумал, что «удобное» у них в Дремире женское воспитание. — Тогда идём, купим новой одежды и пойдем в город.

— Зачем? — снова удивилась она. — Я нашу вчера постирала. Думаю, она уже высохла.

Тут уж удивился я и на неё так же удивлённо и посмотрел.

— Идём проверим, — подмигнула она мне. — И не смотри на меня так. Я нашла твои вещи в корзине для стирки. Не проходить же мимо.

Наши вещи обнаружились в смежном с купальней помещении и вполне сухие. Там мы и переоделись, а запасную одежду занесли в Настенькину комнату на том же этаже.

— Предлагаю всё же уже выходить в город, — предложила она. — Заодно и найдём по дороге тебе дерево получше.

— Идём. Кстати, сразу предупрежу: если мы и сегодня будем кого-то «брать в плен», тебе снова придётся светиться, чтобы быть в образе «девы с небес». Но на этот раз ты будешь ходячей шаровой молнией. Лучше ни с кем не обниматься, пока я не сниму заклинание. Ну, кроме меня.

— Хитрый у тебя пояс верности, однако, — усмехнулась она.

— Скажешь тоже, — усмехнулся я в ответ.

Настенька прихватила своё копьё, и мы вышли за дверь.

Глава 30. Гордость

У дома, указанного Эрнестом, мы были в срок, по пути найдя с десяток Священных Деревьев для моей будущей подзарядки. Из Настеньки я сделал «сияющую деву» ещё на подходе к лагерю, а потом «потушил», когда Эрнест пустил нас в дом. На этот раз они с Кэти были одеты не в форму гвардейцев, что было вполне разумно, да и выглядели немного иначе. Старше, что ли. Я даже не сразу распознал их, если бы не голоса. В общем, подготовились.

Под землёй нам, как и в прошлый раз, пришлось пробежаться в кромешной тьме со вспышками света, а вышли мы обратно на улицу, что была немного севернее дома Аларда.

Настенька тут же «засияла», и мы пошли к нашему нанимателю. Вид у неё был при этом однозначно равнодушно-недобродушный, но и без перегибов. Правда, реакцию местных мне проверить не удалось: на улицах было пустынно, а в окна я не вглядывался.

Стража на входе в дом Аларда позвала его сразу. А вот людей на улице уже было больше: дом главаря охраняло четверо, а ещё с десяток человек дежурили у других домов на этой же улице.

— Здравствуйте, — сказал Алард, выходя на порог, и тут же спросил: — Кто это с вами?

— Союзники. Они хотели с вами поговорить.

— Заходите.

Сия добровольно осталась в гостиной внизу, а остальных Алард провёл на третий этаж в свой кабинет.

— Я вас слушаю, — сказал Алард, присаживаясь за свой письменный стол.

Я остался стоять у дверей, а Эрнест с Кэти присели перед ним на стулья.

— Не знаю, узнали вы меня, но я Эрнест Вотерфол. А это мой соратник Кэти Найт. Я пришёл я к вам сегодня по личному делу, а не как представитель новой власти. Если вы не против, я бы хотел вам задать несколько вопросов.

По Аларду бы видно, что он слегка удивился, но быстро взял себя в руки и учтиво ответил:

— Спрашивайте.

— Белояр мне рассказал о вашем намерении захватить весь город, — продолжил Эрнест. — Я бы хотел знать, не отступитесь ли вы, если поймёте, что это вам не по зубам или займет слишком много времени?

— Нет. Не отступлюсь.

— Зачем вам город? — продолжал допытываться Эрнест.

— Чтобы сделать его безопасным.

— Зачем именно вам делать его безопасным, если это планируем сделать мы?

— У меня нет цели вас обидеть, мистер Вотерфол, — продолжал вежливо отвечать Алард, — но я вам скажу как есть: вы здесь чужие. Гвардия Ронетт здесь чужая. Вам не доверяют, за вами не пойдут, что бы вы не сделали и какие бы благие намерения не имели. За шесть лет правления старого советника вы ничего не сделали, чтобы ему помешать или нам помочь. Я знаю, что вы лично даже служили у него в охране, и даже если вы там были под прикрытием, вы преследовали свои цели, а не наши. Такое же мнение у меня и о подполье мистера Кипера. Все эти годы они ничего не делали для города, кроме как собирали информацию о всех нас, попутно манипулируя общественным мнением. Я понимаю, что вы — военные, и методы борьбы у вас военные, и я вас не осуждаю. Однако мы здесь намерены построить мирную жизнь, а значит, люди пойдут за теми, кто им предлагает мир, а не войну. Пойдут они за одним из своих, то есть за мной. Значит, если я хочу сделать город безопасным, это надо делать мне, ведь я могу заручиться поддержкой местных жителей без манипуляции общественным мнением.

— Интересная точка зрения, — добродушно ответил Эрнест. — Более того, я её полностью разделяю. Белояр мне сказал, что вы планируете взять город под контроль за шесть дней. Я договорюсь с советником, что через шесть дней мы с вами сядем за стол переговоров, если город будет полностью в вашей власти. Если же нет, вы можете запросить отсрочку через Белояра.

— Благодарю за содействие, — ответил Алард.

— Ещё бы я хотел вам предложить некий вариант неявного сотрудничества, — продолжил Эрнест. — Дайте вашим соратникам отличительные знаки. Наша гвардия не будет вас трогать, когда будет устраивать облавы. Более того, мы можем эти облавы координировать с вами: мы забираем себе неугодных из нашего чёрного списка, а вы проводите агитацию среди оставшихся. Об этом договоре официально будем знать только мы с вами, но и для остальных будет очевидно, что у нас неявный союз. В ответ ваши люди не нападают на гвардию. Что скажете?

— Прежде чем я отвечу вам, я бы хотел знать, есть ли члены Анклава Нордвинд в ваших чёрных списках?

— По состоянию дел на позавчера ни одного члена Анклава Нордвинд не значилось в наших чёрных списках, — ответил Эрнест.

— Тогда у меня встречное предложение: вы даёте мне ваши чёрные списки, а я обязуюсь не принимать в свои ряды этих людей. В остальном я согласен с вашим предложением о неявном сотрудничестве.

— Я передам вам списки через Белояра. Благодарю за оказанное доверие. Больше вопросов не имею.

— И я вас благодарю за предложенное сотрудничество, — ответил Алард. — Если вам понадобится что-либо обсудить со мной, буду рад вас видеть вновь.

На этом Эрнест с Кэти ушли, а я остался стоять у дверей.

— Какие планы на сегодня? — спросил я, когда за ними закрылась дверь.

— С пленными возникли ожидаемые проблемы, — ответил Алард. — Они не особо желают вставать на нашу сторону, считая их захват недоразумением и случайностью. Но, с другой стороны, отбивать их у нас никто не спешит, так что проблема только одна: чем больше мы возьмём людей в плен, тем больше мне надо своих людей, чтобы их сторожить. Я понимаю, что мы с вами и втроём можем ходить и убеждать оставшихся, но как-то всё же хотелось, чтобы у мирных жителей складывалось впечатление, что вы нам помогаете, а не решаете за нас наши проблемы. Одним словом, что Анклав Нордвинд всё же состоятелен. Поэтому я бы хотел у вас спросить: может, нам стоит и дальше держать пленных парализованными, пока договор не будет подписан? А там им уже надо будет сделать простой выбор: они с нами или против всех. Правда, я не знаю, как это отразится на их здоровье. Не хотелось бы губить жизни зазря — они нам ещё пригодятся. Многие из них — люди порядочные, просто в силу обстоятельств присягнувшие не той силе.

— Я вас услышал, — вежливо ответил я, — но считаю, что держать их парализованным неделю не выход: у кого-то может не выдержать сердце, и они умрут. У меня есть более гуманная идея: мы можем их запереть под защитным куполом, откуда они не смогут выйти без моего позволения. Таким куполом я могу накрыть довольно большое здание. Например, постоялый двор или гостиницу на центральной площади. Там у них будет и еда, и вода, и время подумать над происходящим в осознанном состоянии. Купол я могу обновлять раз в сутки, запуская под него новых пленных. Как они там будут уживаться, мне всё равно — пусть хоть стоя спят. Поэтому предлагаю выделить под это лишь одно здание, чтобы им там думалось лучше. Захотят выйти досрочно — пусть присягают вам. Что скажете?

— Интересная идея, — задумался Алард, а после нескольких минут молчания продолжил: — А что нам делать, если вы не сможете обновить купол в какой-то день?

— Ну, окна-двери заколотите, чтобы удержать, а если всё равно не будете справляться, то подожгите их там, — равнодушно ответил я.

Алард на меня удивлённо уставился, а я всё так же равнодушно продолжал:

— Вы только что убеждали Эрнеста, что люди за вами пойдут. После этого вы рассказывали мне, что хотите убедить мирных в своей состоятельности и без меня. Так почему же вы спрашиваете меня, что вам делать, если я не справлюсь?

— Понял, — тут же подобрался Алард. — Не то спросил.

Я добродушно улыбнулся:

— То вы спросили. И, между прочим, это неплохая идея доказать вашу состоятельность. Только её надо тщательно спланировать, чтобы у вас на время «внезапного» исчезновения купола были неподалёку люди, которые бы тут же перехватили пленных и удержали их своими силами. Более того, это можно ещё и организовать так, что вам на помощь придёт «случайно проходившая мимо» гвардия Ронетт. Но я бы сейчас не усложнял. Если купол упадёт и они разбегутся, мы их «соберём» заново, а если они и попрячутся уж слишком хорошо, то и собирать пока не надо.

— Хорошо, начнём с простого: я выберу здание, и мои люди сгонят туда всех пленных без вашего участия, а также заколотят все окна-двери, кроме одной входной двери. Потом мы зовём вас, и вы накрываете его куполом. Новых пленных мы будем размещать в другом месте и раз в день переводить их под купол. В это же время у тех, кто внутри, будет возможность обменять свою свободу на присягу.

— Договорились, — подтвердил я. — Будут ли у вас ещё задания для нас с Сией на сегодня?

— Да. У меня есть список мест и людей, которых надо захватить сегодня. Я с вами отправлю своего заместителя и отряд из тридцати человек. Пока я не знаю, кто из них в чёрном списке советника, действуйте на своё усмотрение, если они будут уж слишком рьяно сопротивляться захвату. Часа через четыре я бы хотел вас видеть здесь для постановки купола. После этого я бы хотел видеть вас завтра утром у себя с документами от мистера Вотерфола.

— Принял, — учтиво ответил я. — Где нам встретится с вашим заместителем?

— Подождите его в гостиной внизу. Думаю, это займет не более получаса.

На том я и ушёл.

Настенька скучала за пустым столом в гостиной. Инары нигде не было видно. Я присел рядом с ней и рассказал план на сегодня. Минут через десять мимо нас прошёл Алард и скрылся за входной дверью. Вот так вот, беспечно, оставив двух незнакомых людей одних у себя дома, а то и вообще наедине со своей женой. Я всё не мог понять: это он такой наивный и верит, что мы ему не причиним вреда, или это мы уж слишком добродушно выглядим и вызываем какое-то сверхъестественное доверие к себе. Надо будет у него при случае спросить, а то жутко интересно.

Как он и обещал, наше новое «подкрепление» собралось в течение получаса. Мы сразу же выстроились в боевой порядок: сияющая Сия и заместитель Аларда в авангард, потом наши союзники в колонну по двое и я замыкающим. Шаровые молнии разлетелись вдоль крыш, ратники затопали по переулку, я зевнул, сложил руки в карманы и пошёл следом — захват Реи́нвеста продолжился…

Не сказал бы, что все нас радушно встречали или сдавались без боя, да и не сказал бы, что все прямо-таки ужасались от вида Сии. Этот трюк был рассчитан не на прожжённых воинов, а на простых обывателей. А вот для воинов у неё было копьё, если в бой приходилось вступать на улице, и ножи — в домах. Я её так и запускал одну внутрь, как стихийное бедствие, без зазрения совести и ущемления моего мужского не-достоинства. И если там, на озере, я ещё за неё опасался, то здесь не особо — никто к ней даже притронуться не мог, чтобы не потерять потенцию к любым действиям, а от ранений, несовместимых с жизнью, её спасал мой «кокон».

После первого послеполуденного налёта Сия вошла во вкус и уже играла роль отменно: то высекая искры из мостовой, то призывая на их головы мои шаровые молнии, то надменно смотря, как на ничтожеств, то толкая короткую, но пафосную речь, то молча заходя в логово врага и с победным видом выходя оттуда. Как бы мне не хотелось зайти туда вместе с ней, чтобы посмотреть, чего она там вытворяет, я стоически скучал на улице, отсчитывая отведённые ей полчаса. Мне нужна была слава для неё, поэтому она должна была зайти и выйти одна. После этого я торжественно вручал ей копьё, и мы менялись ролями — я с людьми Аларда заходил внутрь.

Первый раз я приятно удивился — никто внутри здания не погиб. Да, были и раненые, и парализованные, и без сознания, но все живые и без смертельных ранений. Второй раз раненых уже было меньше в пользу парализованных. Видимо, она уже приноровилась к своим способностям.

Что я там говорил о том, что я ничем не горжусь? И эти слова я беру обратно. Я ею искренне восхищаюсь и горжусь! Она схватывает новые тактики боя на лету! Но горжусь я тайно и безэмоционально. Кто ж такое скажет вслух? Да ещё и при людях, которые должны считать, что в этом нет ничего особенного, что так и должно быть.

По дороге на третье место «встречи» моя скука уже была только внешней. Мысленно я уже составлял план нашей совместной тренировки. Понятно, что на это уйдут месяцы, но если мы с ней сработаемся, как в своё время с Эриком, то действительно станем стихийным бедствием, даже в условиях недостатка магии или ограниченных возможностей её использования. Из того, что я видел, до Эрика ей в эффективности ведения боя было ещё далеко, но я бы не хотел, чтобы было иначе. Мы с ним этому научились не на арене… Пусть мой воин и дальше будет чистым и непорочным. Для остального есть я.

До места нашего третьего «свидания» с не-превосходящими силами противника наша слава добежала вперёд нас. Они сдались без боя и сразу, и даже подписали с заместителем Аларда какие-то бумаги. На этот раз наш отряд не поредел: пленных нет, охранять некого. Мы пошли дальше. Вот только на подходе к следующему месту из списка Аларда нас накрыло настоящее стихийное бедствие: пошёл дождь.

Все шаровые молнии мне тут же пришлось собрать. Моя «дева с небес» тоже потухла, а я пошёл в голову колонны и обратился к заместителю:

— Сколько нам мест ещё осталось?

— Одно, — ответил он.

— Хорошо, идём туда, а потом возвращаемся к Аларду. Теперь вы сами высматриваете стрелковые засады. Если я что-то замечу, я вас, конечно, прикрою, но не особо рассчитывайте на это.

— Вы теперь не можете использовать молнии? — осторожно спросил он, но в его голосе явно чувствовалась смесь насмешки, разочарования и испуга.

— Могу, — честно ответил я. — Но в ваших же интересах, чтобы я этого не делал.

По его лицу было видно, что он решил, что я отмазываюсь. Ну да ладно, дело его. Я Аларду не обещал беречь его людей, а только захватывать врагов.

— Сия, — переключился я на свою боевую напарницу. — Теперь на улице мы обходимся без молний, а в здание будем заходить вместе. Твоя защита до сих пор работает. На молнии не рассчитывай до моей команды.

— Приняла, — серьёзно ответила она, а я продолжил раздавать указания:

— Вы и дальше идёте первыми, а я замыкающим, но я буду держаться от вас подальше, так что идите и меня не ждите. Если вам до́роги ваши жизни, не приближайтесь ко мне, что бы ни произошло. Когда мне надо будет сократить дистанцию, я сам подойду. Выполнять.

Отряд ушел дальше по улице, а я отошёл к ближайшему дому, сел на крыльцо и принялся потуже перешнуровывать свои ботинки. Они у меня специальные, непромокаемые, на высокой шнуровке, но всё же лучше перестраховаться. Если внутрь мне натечёт вода, наша красивая легенда может незаслуженно пострадать. В крайнем случае, я могу пожертвовать одной рукой, не вызывая особых подозрений. Но хотелось остаться при двух, а то моя жёнушка снова во мне разуверится. Расслабился я. Надо было в свой «кокон» добавить защиту от дождя, но мне это так давно не надо было, что я и забыл об этом, а сейчас уже поздно менять. В общем, справлюсь как-нибудь.

Закончив со шнуровкой, я быстро догнал своих, хоть и не бежал, и пристроился в полусотне шагов позади с вальяжным видом. Пусть руки я и держал в карманах штанов и не вертелся, озираясь по сторонам, но за обстановкой вокруг пристально следил.

К месту нашего последнего назначения мы дошли без происшествий. Дождь был несильный, и я даже не полностью промок. Судя по тому, что нас встречали у входа, они изначально хотели сдаться, но, заметив отсутствие молний, тут же передумали и ощетинились мечами.

Пока заместитель Аларда им в меру вежливо разъяснялись, что мы пришли не с миром, я успел протиснуться в первые ряды переговорщиков и нагло всех перебил, ехидно улыбнувшись:

— Так вы сдаваться будете?

— А ты ещё кто такой? — не впечатлился их главный переговорщик моей наглостью.

— Белояр из Рода Вереса, — продолжал улыбаться я.

— И где же твои молнии, недомаг? — усмешкой спросил он.

— В кармане, — ответил я ему и обернулся к заместителю: — Отойти на сто шагов. Марш! Сия, мы прикрываем их отход.

Благо люди Аларда оказались сообразительными — сразу же начали отступать лицом к врагу. Те лишь с них посмеялись и набросились на меня. Но не тут-то было — моя прекрасная защитница не дала меня в обиду. Мне лишь надо было грациозно отходить ей за спину и периодически поглядывать, далеко ли отошли наши союзники.

«Готово!» — обрадовался я, когда прикинул, что они уже достаточно далеко.

Сию я перехватил на очередном замахе, схватив за талию и копьё. Притянул её спиной к себе и шепнул:

— Пускай копьё.

Она меня послушалась и отпустила — восторг! Наконечник её копья тут же начал сиять и пухнуть светящимся шаром, испускающим радужные ломаные «лучи» во все стороны. Шарик мой начал противно трещать и хрустеть, а наши бравые противники как-то замялись, но убегать не спешили. А зря.

— Закрой глаза, — снова шепнул я Сие, — и скажи: «Есть».

— Есть, — тут же ответила она.

Моя дождевая шаровая молния тут же сорвалась с острия копья и начала разбухать, раскидывая свои щупальца невменяемо далеко. Каждый из этих отростков искрился и пускал свои собственные, бесконтрольно расширяя свою сеть, как ломаные светящиеся корни дерева. Они забарабанили по всему вокруг, включая мостовую, дом, Сию и меня. Нам хоть бы хны, а вот наши противники — кто на землю, кто врассыпную, но недалеко…

Красивая это штука — сияет как радуга, но абсолютно бесконтрольная и непредсказуемая, сносит и своих, и чужих. Всё, что я могу с ней сделать, — это забрать обратно, если успею догнать и дотронуться, а если нет, то она так и будет носиться по всему городу, пока заряд не иссякнет. Я отпустил Сию и с копьём наперевес побежал за молнией, пока та не уплыла слишком высоко. Пришлось даже подпрыгнуть, чтобы до неё достать. Проткнул я её вполне эффектно, будто поразил само солнце, и она тут же стекла по копью обратно мне в руку.

За спиной захлопали в ладоши.

«Вот зараза! Даже оборачиваться не надо, чтобы знать, что она сейчас ехидно улыбается!»

— Сия, за мной, — махнул я ей и пошёл ко входу в таверну-штаб, на ходу складывая копьё и переступая неудавшихся переговорщиков. Не знаю, живы ли они. Силу разряда дождевых молний я тоже контролировать не могу, поэтому я их и не использую без крайней необходимости.

Не успел я дойти до двери, как она распахнулась, а наружу выпихнули какого-то паренька лет шестнадцати.

— Мы сдаёмся, — испуганно прокричал он, пытаясь врезаться в меня.

Ага, как же! Так я его и оттолкнул с дороги, не останавливаясь. Раньше надо было сдаваться. Теперь мы идём до конца.

Дверь закрылась.

Я её открыл на себя и шагнул в полутьму. Остриё клинка, летящего мне в горло, я всё же успел отбить секцией копья, которое тут же вспыхнуло у меня в руках в виде буквы «П» и ощетинилось ёжиком разрядов. Однако эти мужики оказались непугаными, и мне пришлось срочно уворачиваться от удара слева. Дверь за мной снова распахнулась, освещая пять человек вокруг меня — они вздрогнули — и закрылась, погружая всех нас в полутьму. Я тут же крутанулся вокруг своей оси, запуская две секции разъединённого копья в полёт. Сия его ловко отбила у своей талии. Оно так зазвенело у меня в руках, что я его чуть не выронил, но эффект был достигнул! Синой чуял, как мужики офигели, а глазами видел, как Сия снова засияла! Заискрил её нож, молнии тут же сетью пробежали по её руке и разлились по всему телу. Даже глаза её засветились неземным светом, будто звёзды вспыхнули в ночном небе! Моё копьё потухло.

«Красавица…» — завороженно подумал, но тут же взял себя в руки, ехидно оскалился и произнёс:

— Они твои.

Она на меня даже не взглянула и тут же выхватила второй нож из ножен. Эх… Ехидная улыбка сползла с моего лица, и я молча и скромно удалился под стеночку справа от двери. Там уже лежал тот, от которого я уворачивался несколько мгновений назад. И когда она успела? Я через него переступил и подпёр собой стену. Копьё я разложил и обнялся с ним, скрестив руки на груди.

Мои глаза уже привыкли к полутьме, освещаемой слабым свечение моей напарницы, а я стоял, нахмурившись, и наблюдал за этими невообразимыми кошками-мышками.

«Блин, мужики! — не был впечатлён я происходящим. — И не стыдно вам бегать от одной девчонки?! Дайте бой хоть, чтобы я посмотрел, что она умеет в замкнутом пространстве!»

Но вместо боя передо мной разворачивалась какая-то беготня вокруг столов со стульями. Нет, на столы Сия, конечно, очень грациозно запрыгивала в попытках поймать своих жертв. Но те упорно от неё уворачивались, пытаясь прошмыгнуть к входной двери. Мне даже пришлось пару раз опускать копьё поперёк двери, чтобы никто не успел сбежать. Я видел, что она очень старается взять их живыми, а то бы давно метнула оба ножа, да и вернуть бы их успела.

Я так и не понял, это она ради меня старается или действительно решила поумерить свой кровожадный пыл, и решил, что дальше на это смотреть выше моих душевных сил. Если я не хочу молниеносно отобрать её добычу, всё же я пойду.

— Я тебя на улице жду! — крикнул я и вышел обратно под дождь.

Послушные люди Аларда до сих пор стояли там же, куда я их и прогнал. Я им помахал, чтобы подходили, и принялся проверять, кто из переговорщиков жив, а кто нет. Умерло двое. Поэтому я не люблю дождевые молнии… Я их оттащил к стене справа от входной двери. Тут и остальные потянулись:

— Эти двое мертвы, — сообщил я заместителю. — Остальные должны очухаться. Предположительно, ещё один мёртв внутри. На первом этаже было до десятка человек, на остальных — не знаю. Ждём Сию здесь.

— Принял, — ответил заместитель и распорядился, чтобы и остальных стащили ближе к стене здания.

Сия подозрительно быстро вышла — и десяти минут не прошло. Я даже уточнил:

— Сколько их было?

— Восемь на первом этаже. Остальные этажи пустые.

— Ясно.

Живых тут же затащили обратно в дом, поставили стражу из пяти человек, и мы ушли.

На этом и закончилась наша зачистка сектора города от северо-западных ворот до территории Анклава Нордвинд, и мы вернулись в штаб.

Для тюрьмы Алард выбрал одно из более-менее сохранившихся зданий на центральной площади, куда они уже согнали всех пленных. Там они заколотили окна на первом этаже и черный вход по другую сторону от площади. Мне осталось только накрыть весь дом бесхитростным куполом, сродни тому, которым я закрывал Мирияра с грифонами. Что я и сделал, окутав дом в полусферу с непробиваемым полом, захватывая куски соседних зданий и улицы. Это позволяло узникам выходить на огороженный пятачок площади, чтобы заявить о своём желании переметнуться на сторону Анклава или воздушком подышать. Я добрый — я оставил паукам выход из банки.

На этом наши городские обязанности на сегодня закончились. Алард выдал нам коней и группу сопровождения, которая провела нас до южных ворот. Сияние с Настеньки, конечно, пришлось снять не только из-за дождя, но и оттого, что моя магия и кони несовместимы. Да и не только кони — всё, на чём можно ездить верхом. Конь меня тут же сбросит, а грифон сожрёт прямо в воздухе.

До лагеря мы добрались без приключений. Там Эрнест выдал мне нового коня и сумку с документами, и пришлось ехать обратно, но уже в объезд города. Дождь до сих пор не закончился, а ещё раз рисковать с дождевыми молниями мне совсем не хотелось. Зачем? Если ненужных смертей легко избежать.

Настенька ушла отдыхать в Башню Тренировок, не изъявив особого желания побыть со мной посыльной, да я и не предлагал.

На то, чтобы сгонять туда-сюда, у меня ушло часа четыре, и когда я добрался до Башни, уже стемнело. Недолго думая, я просто вломился в комнату Настеньки на первом этаже и бесцеремонно завалился спать на нижней кровати, даже не раздеваясь. Вроде бы весь день и не особо напрягался, но отчего-то устал до чёртиков.

Мне приснился странный сон. Я лежал всё на той же кровати, а рядом со мной на полу сидела Настенька, положив голову на мою подушку и гладила меня по волосам. Я проснулся во сне и, слегка улыбнувшись, спросил:

— Чего не спишь?

— Забочусь о тебе, пока ты не видишь, — тихо прошептала она и улыбнулась в ответ.

— Мне приятно.

— Скажи… Я сегодня справилась со своей ролью?

— Более чем, — шире улыбнулся я, вспоминая, как она весь день приводила меня в восторг. — Я тобой горжусь.

Мне показалось, что её глаза снова вспыхнули тем внеземным сиянием посреди полутьмы комнаты, освещённое лишь лунным светом. Она меня кратко поцеловала в нос и с загадочной улыбкой тихо наказала:

— Спи.

Я и уснул. Во сне. Люблю сны: в них можно позволить себе всё, что угодно. Порой мне кажется, что только сны знают, какие мы настоящие.

Глава 31. Собственность

Эрнест

Два дня спустя, вечер

Эрнест склонился над картой в гостиной Вильгельма и отмечал новые границы Анклава Нордвинд небольшими деревянными фигурами разных цветов: зелёные — Анклав, синие — гвардия, серые — нейтральная зона у южных ворот и до десятка цветов для других группировок. На этот раз у стола их было только двое: он и Вильгельм.

— Я смотрю, этот Алард с Марком уже всю северную часть города захватили, — задумчиво произнёс Вильгельм.

— Даже больше. Теперь граница Анклава проходит ломаной линией с запада на восток, южнее центральной площади. Сегодня утром «центральные» окончательно сдались, и за Анклавом оказалось больше половины города. Вот только я никак не пойму, что нам делать с той территорией, что наша гвардия негласно захватила на юге. Не можем же мы так просто её им отдать! Да и сражение за неё устраивать глупо и бессмысленно.

— Согласен, — подтвердил Вильгельм, разглядывая карту. — На чьей сейчас стороне жители города? Кому они больше доверяют: нам или Анклаву?

— Анклаву. Нас они считают слабаками, а вот у Анклава есть и маг сильный, и его «дева с небес», да и Алард в их глазах до жути добропорядочный.

— То есть нам надо красиво «слиться» и не уронить лицо при этом, — продолжил размышлять вслух Вильгельм. — А что Эрик предлагает?

— Эрик сейчас занят своим строительством поселений в пригороде, ему не до военных действий. Он мне так прямо и заявил: раз теперь тут Марк нарисовался, то планируйте войнушки дальше с ним.

Вильгельм усмехнулся:

— И как? Планировал уже с ним?

— Планировал… Но не знаю, стоит ли на это подписываться, потому что его планы часто противоречат здравому смыслу.

— И что Марк предлагает? — заинтересовался советник.

— Устроить рокировку: у Анклава случается «проблема» в центре города, гвардия Ронетт приходит на помощь. В то же время часть людей из Анклава захватывает наши территории на юге. Отдавать они их нам не будут, а нам они обратно как бы и не нужны. К тому же, раз мы им помогли, то мы вроде бы и союзники. Мирные думают, что Анклав нас обхитрил, но в то же время, что мы сильные и хорошие, раз помогли Анклаву. В теории все в выигрыше.

— И что Рик думает по этому поводу?

— Что должно сработать, — ответил Эрнест, сдвинув серую линию фигурок на несколько кварталов в сторону центра города.

Соотношение захваченных территорий между Анклавом и гвардией было где-то один к трём в пользу Анклава. Отвоеванные территории были скорее заслугой тайного отряда Рика, чем Эрнеста, который не особо усердно занимался расширением их зоны влияния в последние время, ведь никто не видел в этом смысла.

— Хорошо, я подумаю над этим, — ответил Вильгельм, опёршись прямыми руками о стол и разглядывая изменения на карте.

— Только думай быстрее, а то они очень стремительно захватывают город. Не хочу разыгрывать этот сценарий, когда наша часть будет последней в их списке.

— Само собой. Я тебе утром скажу.

В комнате наступила тишина, а Эрнест задумался: можно ли Марку доверить эту авантюру или нет?

«Всё не могу понять, что он за человек и насколько ему это надо. То он ведёт себя, будто это дело всей его жизни, то будто нафиг не надо. С Эриком проще: по нему сразу видно, что его дело ему важно. А по Марку — хрен поймёшь. Но Эрик ему доверяет. И как быть? Если Эрик ему друг, то для друга он, скорее всего, что-то сделает. А мы? Чужие. Даже не наниматели из-за того, что Вильгельм накосячил с переговорами. Пусть так даже лучше вышло в итоге, но всё же… Стоит ли ставить репутацию нашей гвардии на кон в угоду его прихоти? Может, спросить у него, насколько серьезны его намерения? А что мне его слова… Мне надо сначала убедиться, что человек надежный, а потом ему на слово верить. Вот только Марк отнюдь надёжным не выглядит».

На этой мысли Эрнест закончил делать пометки на карте и выпрямился.

— Готово, — сказал он.

— А что с беженцами? — спросил Вильгельм.

— Их меньше, чем мы изначально предполагали. Причём в основном это женщины, дети и старики. Мужчины их доводят до лагеря и, не пересекая границы, возвращаются обратно. Рик выяснил, что большинство новых людей в лагерь приходят из южной части города, а главы оставленных на наше попечение семей присоединяются к Аларду. Правда, были случаи, когда и с севера приходили семьи вместе с мужчинами, недовольными действиями «северных». Да и ушлые из чёрного списка пытались пробраться в лагерь, но мы их останавливали и казнили ещё на подходе, а потом прилюдно вычёркивали из чёрного списка, что теперь висит рядом с Уставом на всеобщем обозрении.

— Идея с чёрным списком тоже была Эрика?

— Нет. Марк передал, что это была идея Аларда, и от себя добавил, что лучше их казнить за пределами Лагеря, чтобы лагерь и впредь оставался безопасным местом для всех, кого туда приняли. Мы с Риком решили, что это вполне разумно, и согласились поддержать инициативу. У Аларда прилюдно висит такой же список. Правда, Марк сказал, что они туда ещё людей дописывали, но то уже их дело.

— То есть беженцев отселять вы успеваете?

— Пока особо и не надо. В лагере места для расселения ещё есть. К тому же они там добровольно друг другу помогают. Не все, конечно, но половина так точно. В общем, они сами за собой следят. Мы им только провизию подвозим.

— Ясно. А что у нас с новобранцами?

— Вот с этим всё плохо. Из новых беженцев едва десятка два наберётся, и то их палкой надо будет подгонять. «Идейные» перестали к нам приходить после того, как Алард с Марком захватили «центральных». Да и вообще, всё так стремительно закрутилось, что я даже не знаю… Если Алард сейчас захочет взять нас штурмом, то он и без Марка, скорее всего, одержит победу.

— Не паникуй, — грубо оборвал Эрнеста Вильгельм. — Ему это не надо.

— И откуда такая уверенность? — недовольно посмотрел на него Эрнест. — Ты сидишь здесь и только слышишь наши отчёты, а я вижу тех людей каждый день. Я вижу, как они становятся сильнее и организованнее день ото дня, да и общественное мнение давно не в нашу пользу.

— Ты меня сам недавно убеждал, что на Аларда можно сделать ставку, — уже спокойно сказал Вильгельм, — что он порядочный. Раз мы сделали на него ставку, значит, уже идём до конца. Тем более, что он не прыгнет выше головы — мы ему нужны как гарантия его правления в городе. Кроме нас ему никто этих гарантий не даст. Пусть он хоть трижды сильнее нас, но пока он вне закона, его сила быстро закончится, если граф Неррон решит, что мы не справляемся. Не стоит недооценивать внешнее давление на нас. Да, я вам сказал о нём забыть, но это не значит, что оно перестало существовать.

Эрнест скептически скривился:

— Так-то оно так, но…

— Слушай, Эрни, — смягчился Вильгельм. — Я понимаю, что для тебя всё происходящее — это слишком большой масштаб по сравнению с тем, что тебе доводилось брать на себя раньше. Понимаю, что тебя гнетёт и чрезмерная ответственность за происходящее. Уверен, ты считаешь, что от твоих действий зависит репутация всего графства Ронетт. Я прав?

— Прав, — твёрдо ответил Эрнест.

— Но это не так.

— В смысле? — нахмурился Эрнест, не понимая, к чему Вильгельм клонит.

«Мы что, чем-то бесполезным, что ли, опять занимаемся?! — начал мысленно закипать он. — Это что, его очередные игры с нами в качестве приманки, как было тогда с Демисом?!»

— В том смысле, что ты опять считаешь, что от тебя зависит больше, чем на самом деле, — доброжелательно продолжал Вильгельм. — Давай рассмотрим самый крайний случай: Алард с Марком пошли на нас войной, снесли лагерь, захватили усадьбу и всех нас взяли в плен. Ну, или мы сбежали. Что дальше? Что случилось с репутацией графства? А ничего. Все как считали, что у нас тут беспорядки, так и продолжат считать. Графиня? Всё так же в безопасности. Простые люди? Они и так были на стороне Аларда. Алард может стать советником? Хрен ему. Только если граф Неррон захочет вообще с ним поговорить до того, как подавит мятеж и всё пригребёт к рукам. Скажу тебе по секрету: в его графстве везде порядок, даже в захолустье. Поэтому, если он и наше графство приберет к рукам, все от этого только выиграют: он наведёт порядок и здесь. Так вот, что мы теряем? Только свою репутацию и становимся «беспомощным временным правительством в изгнании». Неудачниками, в общем. Так мы и так последние шесть лет были неудачниками, которые не сберегли жизнь своего друга и графа. Куда уж хуже? Будут нам плевать в лицо — свалим в Зольдану. Я не прав?

— Не знаю, — подуспокоившись, ответил Эрнест, всё пытаясь осмыслить на ходу всё, что только что вывалил на него Вильгельм.

— А я знаю. В худшем случае мы теряем только свои жизни. И всё. Поэтому переставай брать на себя то, что не твоё, и сосредоточься на том, что действительно твоё.

— Уж просвети тогда, — съязвил Эрнест, — что моё-то? Пока Ванесса была здесь, моим делом было обеспечивать её безопасность. Теперь она ушла, и я думал, что моим делом стало обеспечивать безопасность её дома. Раз она графиня, её дом — это всё графство, а значит, мне надо обеспечивать безопасность всего графства. Значит, мне надо сделать так, чтобы во главе графства были её союзники, а внутри порядок. Я что, не прав?

— Прав, — подтвердил Вильгельм. — Только ты упускаешь нечто важное: она уже у союзников. Повторяю: уже у союзников. Пойми ты это, наконец! Твоё дело маленькое: не стоять на страже графства без чётких целей и обязанностей, а довести наш план, что мы уже утвердили, до конца. Всё. Тебе надо сделать так, чтобы мы с Алардом сели за стол переговоров через четыре дня, и при этом весь город уже был в его власти. Пока мы не подпишем этот договор, всё остальное — не твоего ума дело. А потом я тебе найду другое маленькое посильное дело. Ты не стратег, Эрнест. Вот и не лезь в это. Твоё дело — тактика, вот и займись ею. Обдумай это до завтра и приходи через час после рассвета. Я скажу тебе своё решение по плану Марка. И опять же, твоим делом будет лишь сделать всё возможное и невозможное, чтобы он сработал, если мы пойдем этим путём. И точка. Свободен.

— Слушаюсь, — недовольно проворчал Эрнест и ушёл.

В голове у него была каша, которую надо было «переварить» до утра, а ещё лучше, чтобы его при этом не отвлекали всякими глупостями. Недолго думая, он остановился посреди коридора и пошёл в обратную сторону — к боковой лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, минуя нежелательные встречи. Например, с Кэти или Эриком.

Ему повезло. На всём пути к центральному выходу ему никто из неугодных не попался. Он вполне благополучно сбежал из усадьбы в приусадебный парк и пошёл по маршруту своего обычного обхода.

На улице уже были поздние сумерки, но ещё вполне светло, чтобы видеть, куда идёшь. Эрнест отошёл подальше от центральной аллеи и присел на одной из скамеек, спрятавшись в прямом смысле в кустах.

«Позорно сбежал», — усмехнулся он своему поведению и, шумно выдохнув, облокотился на колени и повесил голову.

На этом последняя искра сарказма в нём угасла, и он печально задумался: «И что плохого в том, чтобы жить с великой целью или идеей? Кто-то ведь должен с ней жить? Кому-то же должно быть не всё равно? Если мы все будем только и делать, что делать свои маленькие дела, то кто соберёт их в одно большое? Оно же само себя не соберёт… И почему это должен быть не я?»

На этот вопрос у него ответа не было, и он продолжал сидеть, уставившись на плотно подогнанные друг другу белые камешки дорожки.

В этом состоянии его и нашли — кто-то сел рядом на скамейку.

— Эрнест, разговор есть, — начал Рик. — По поводу Вильгельма и его грандиозных планов. Я бы хотел тебя предупредить, что…

— Мне нет до этого дела, — грубо перебил его Эрнест. — Вильгельм мне сказал, чтобы я занялся своим «маленьким» делом, вот я им и планирую заниматься. Ведь, по его мнению, для «грандиозных планов» у меня мозгов не хватает!

— Ладно, — не особо настаивал Рик, вставая. — Перестанешь хандрить — найди меня, расскажу. Только не тяни. У меня плохое предчувствие.

Рик ушёл, но не успел Эрнест вздохнуть с облегчением, как его снова нашли.

— Чего грустишь? — спросили сапоги, появившиеся тёмным пятном в его поле зрения.

«Нашла, — безрадостно подумал Эрнест. — А я так ни до чего и не успел додуматься. Может, уйдёт, если я отморожусь? Обидится там на что-нибудь и свалит… Не хочу ни с кем сегодня разговаривать, даже с ней… А завтра уже пойду мириться… Если будет с кем… Один мне говорит на всё забить, другая упрекает, что я на неё забил… А я? А я пытаюсь обоим доказать, что мне не всё равно. А они? Они меня не слышат… И каждый гнёт свою линию…»

Молчание затягивалось. Эрнест продолжал самоугнетаться. Кэти никуда не уходила.

«Уходи, — мысленно прогонял её Эрнест. — Просто молча уйди. Я приду в себя, и потом поговорим. Оставь меня».

Но Кэти его мыслей не слышала. Она присела перед ним на корточки и, положив свои руки на его, тихо спросила:

— Чем я могу тебе помочь?

— Уйти.

— Хорошо, — ответила Кэти и встала. — После обхода я вернусь в комнату. Приходи.

«Благодарю», — мысленно ответил Эрнест, и Кэти ушла.

«На чём я там остановился… Почему не я?.. Да пошёл он! Почему я должен от чего-то отказываться только потому, что он за меня так решил?! Мне важно? Значит, это буду я!»

На этой мысли Эрнесту однозначно полегчало, и дальше он уже размышлял более конструктивно.

«Что он там говорил? Маленькие дела? Хрен с ним, будут ему маленькие дела. Не дорос до больших? Ну, значит, дорасту! Марк же как-то дорос интриги плести, а выглядит младше меня. Так, подождите… А он тут причём? Кстати, да… А чего он, собственно, напрягается и хитрит? С его-то уровнем магии мог бы просто ходить, разносить город и эликсиры потом попивать. Маги пятого уровня не бывают бедными… Ну, не считая меня… Мда, не надо было позориться и тот браслет Вильгельма надевать… Ладно, проехали. Не думаю, что у него денег нет, чтобы магию восстанавливать, значит, дело в другом. Может, ему менее всё равно, чем он пытается внушить другим? А если ему не всё равно, то я могу ему тогда доверять. Как бы так спросить, чтобы он точно честно ответил?..»

От глубокомысленных раздумий Эрнеста отвлёк самый обычный комариный укус, а потом и ещё один, и ещё… Он вынырнул во внешний мир и начал различать их противный писк. Не то чтобы они ему сильно докучали своими укусами, но вот думать однозначно мешали, а через несколько минут начали совсем уже раздражать.

На десятом прихлопнутом комаре Эрнест понял, что сейчас взбесится окончательно, и встал со скамейки.

«Какой-то я нервный и дёрганый стал последнее время», — снова безрадостной подумал он и побрёл в усадьбу.

Кэти его примерно ждала в гостиной, улегшись вдоль дивана в длинной ночной рубашке. Голову и ноги на закинула на подлокотники и сцепила пальцы рук на животе.

Эрнест снова удивился несвойственному ей наряду и решил подойти проверить, не спит ли она.

«Не спит», — убедился он, увидев, что она, не мигая, уставилась в потолок.

— О чём думаешь? — спросил он, слегка улыбнувшись. Не то чтобы его замучила совесть за то, что он её ранее прогнал. Просто решил, что сейчас он достаточно пришёл в себя для пустопорожней болтовни.

— Что я могу предложить Элизару, чтобы он тебя починил, — серьёзно ответила девушка, продолжая разглядывать потолок.

— И зачем меня чинить? — неподдельно удивился Эрнест.

— Что-то в тебе сломалось тогда. Зрение тебе Элизар вернул, но, по-моему, что-то ещё забыл вернуть. Ты больше не тот уверенный Эрнест, которого я знала. Я не жалуюсь, что мне что-то не подходит. Просто говорю как есть. Хочу тебя починить. Не для себя. Для тебя. Чтобы ты перестал быть нервным. Поверил в себя, что ли…

«Это так заметно со стороны? — удивился Эрнест. — Я на неё всего раз сорвался, а она говорит так, будто я каждый день такой…»

— Чего ты боишься, Эрнест? — продолжала свой меланхоличный монолог Кэти.

«Я? Боюсь?» — снова удивился он.

Но тут эхом у него в голове зазвучало:

«Не хочу тебя снова видеть с дырой в животе».

Он понял, что это действительно его страх. Не просто желание защитить кого-то, а именно липкий и мерзкий страх потерять.

— Я вот боюсь, что ты уйдешь, — продолжала Кэти, не дождавшись его ответа. — А ты? Давай, что ли, нашими страхами обменяемся и будем, — она криво усмехнулась, — бояться вместе.

«Ещё чего!» — мысленно возмутился Эрнест, а вслух сказал:

— Кончай хандрить. Идём спать.

— Я сижу дома — ты нервный, я иду с тобой — ты нервный. Это, конечно, самонадеянно — думать, что ты нервный из-за меня. Но мне кажется, что я тебе мешаю. Я слышу, как ты каждый раз замираешь перед входной дверью, прежде чем войти. Скажи уже мне прямо, и я уйду, чтобы не путаться под ногами.

«Наверное, день сегодня такой», — тяжело вздохнул Эрнест и уселся на пол, опершись спиной о диван.

— Что ж вы мне все не верите? Что ты, что Вильгельм. Если ты уйдешь из-за того, что я нервный, менее нервным я не стану. Я взбешусь, догоню тебя, поймаю и привяжу к кровати, чтобы перестать нервничать.

— Ага. Видели, знаем, — с безграничной тоской в голосе ответила Кэти. — Привяжешь и свалишь, забыв, кого и где привязал.

— Не забуду, — буркнул Эрнест.

— Меня так уже привязал однажды мой первый парень. Давай, говорит, так будет веселее кувыркаться. Любила я его безумно. Согласилась, хоть и была не в восторге от такой идеи… В общем, туда-сюда. Стук в дверь. Он с меня слез и пошёл открывать. Его кореша заявились, и они устроили пьянку в соседней комнате. Я, значит, как дура, лежу привязанной. Смешно, да? Хрен с ним, что холодно было. Укрыл бы хоть. Ладно. Чего не вытерпишь ради любви. Прошло часа так три, наверное. За окном уже стемнело. Судя по голосам за дверью, они надрались в хлам, и тут один из его корешей перепутал дверь в уборную… Не, ну оплошность он свою сразу понял и дверь закрыл, но минут через пять пришёл её исправлять. А потом они все ко мне устроили паломничество. Сколько я ни звала на помощь своего парня, всё было без толку. Что он там делал — не знаю, дрых или пари проиграл… Зато когда он под утро пришёл и увидел на мне своего уснувшего кореша, то он-то его с меня стащил, но потом меня избил и сказал, что такая… Ну, ты понял… Ему больше не нужна. Думаешь, отвязал? Хрен. Я пока кровать не сломала, так и не выпуталась. До сих пор удивляюсь, как я её сломала. Мне тогда только восемнадцать стукнуло, и я даже от пола отжаться не могла.

Когда Кэти начала свой рассказ, голос у неё был саркастический, и Эрнест подумал, что это одна из тех историй, когда просто потом чувствуешь себя идиотом, но всё хорошо закончилось. Когда началось про попойку, он напрягся, заподозрив неладное. На слове «исправлять» у него похолодело в груди, а на слове «паломничество» зашевелились волосы на голове.

«Мою девушку… А я… в соседней комнате… А они… А потом я её за это…»

Какое-то время он сидел спиной к ней в полном ужасе, пока её голос становился всё загробнее и загробнее с каждым словом, но потом не выдержал и обернулся. Кэти довела свой рассказ до конца и на него посмотрела.

— Вот у него был такой же брезгливый вид, — равнодушно сказала она, — как и у тебя сейчас. Вот и славно. Я тогда, пожалуй, пойду. Вот у тебя и нет больше повода меня догонять.

«А? — не понял Эрнест. — Какой ещё брезгливый вид? Куда пойду?!»

Кэти села на диване и спустила ноги на пол. Эрнест тут же обернулся в другую сторону и её поймал.

— Слушай, пускай уже. Найдешь себе милашку вроде Лили, и будет она для тебя дом сторожить. Дыр в животе у неё не будет, и переживать тебе будет не о чем.

— Не пущу, — уткнулся ей головой в живот Эрнест.

— Ну, тогда слушай дальше, — Кэти откинулась на спинку дивана и закинула руки под голову.

— Не хочу. Мне достаточно. Я…

— Я сказала: слушай! — грубо перебила его Кэти.

Эрнест её обнял покрепче и сказал:

— Слушаю.

— Вот и славно, — криво усмехнулась она. — Так вот. Мозгов мне хватило лет так до девятнадцати. Ничему жизнь не учит. Весна пришла, птички запели, котики замяукали, а вместе с ними и мужики. Начал вокруг меня один ошиваться: красивый такой, высокий, галантный. Цветочки дарил, стихи читал. Думаю, ладно, я уже посильнее стала, подкачалась, в общем, приёмы самообороны подучила и так далее. Да и он не особо накачан. Решила, что справлюсь, если что. Понятное дело, что привязывать я себя больше никому давать не собиралась. И что ты думаешь сделал тот «эстет», когда мы пришли в его усадьбу после ресторана? Романтически привёл меня к себе в спальню и… Начал тягать меня за волосы! А у меня тогда были такие длинные роскошные волосы, всем девчонкам на зависть. Может, кто-то и позавидовал и его на мою голову прислал. Не суть. Я думала, я себе все волосы повыдираю, но от него освобожусь — хрен. Когда я от него почти отбилась, он меня всё же закрыл в комнате, а не успела я добежать до окна, как вернулся со слугами. Они меня держали, а он меня бил и снова таскал за волосы по всей комнате. Где-то там по дороге я потеряла сознание, а очнулась… в сточной канаве. Голой. Но с волосами. Думаю, он меня слугам всё же не давал, ведь он же «эстет», но сам вполне попользовался. В общем, уж извини, я тебе почти лысая досталась. Теперь можешь отпускать.

— Зачем…

— Зачем я тебе это рассказала? — равнодушно спросила Кэти. — Чтобы ты знал, что тебе ничего не светит. Когда ты мне тогда устроил своё «испытание» у меня в комнате, я всё ждала, когда набегут ещё «помощнички». Но ты реально покорил моё сердце тем, что больше никто не пришёл и штаны остались на тебе. Потом я даже осмелела: думаю, дверь в комнату я закрою, за волосы меня уже не схватишь, а верёвок у меня нет… Даже вроде обошлось. Даже могу тебя похвалить: после трёх лет воздержания мне понравилось это занятие. Но верить я тебе, Эрнест, никогда не смогу и всегда буду коситься на дверь, вдруг сейчас ещё кто-то придёт. А когда ты нервный, я сама начинаю нервничать, что если какой бугай как ты слетит с катушек, то мне точно не поздоровится… Ведь для моего Барьера нужно быть в нормальном психическом состоянии, чтобы его выставить. В паническом ужасе я его активировать не смогу. Так что пускай. Я пойду, пока не поздно. Если ты вдруг случайно меня ударишь вне тренировки, то мой мир окончательно рухнет, потому что это будет значить, что все мои потуги себя защитить просто жалки. Впустую потраченное время.

— Зачем они с тобой так… — наконец-то смог вставить слово Эрнест. — Ты такая маленькая… Хрупкая… Зачем… Я не понимаю.

— Понимать не надо, — начала раздражаться Кэти и села ровно, пытаясь отпихнуть Эрнеста от себя. — Надо отпустить!

— Я понял, — улыбнулся Эрнест, всё также глядя в юбку Кэти.

— Раз понял, то отпускай! — продолжала она отпихивать его плечи и голову.

Он поднял голову и на неё посмотрел, искренне улыбаясь:

— Запоминай: ты моя собственность. Делиться я тобой ни с кем не намерен. На дверь можешь больше не коситься. Если туда кто-то и зайдет, то обзавидуется и уйдет. А нет — ходить больше не сможет. Запомнила?

— Неубедительно, — отвернулась Кэти, но отпихиваться перестала.

— Дальше. Теперь я тебя буду привязывать каждый день…

— Чего?! — возмущенно уставилась она на него.

— Пока ты, наконец, не поймешь, что ты сейчас можешь с лёгкостью оборвать любую веревку, а если она будет магической, то сломать кровать в том месте, где она привязана, в одно движение. Думаю, за один день мы управимся. Да простит нас Снежка за погром.

— Ну ладно… — нехотя согласилась Кэти.

— А волосы… Да хоть налысо побрейся. У тебя очень красивое лицо — тебе пойдет. Но лучше оставь как есть. У тебя шелковистые волосы, их приятно гладить.

— И ты не брезгуешь мной теперь? — с сомнением в голосе спросила Кэти.

— Нет, — твёрдо ответил Эрнест, а потом, усмехнувшись, добавил: — Знала бы ты о моих прошлых похождениях, точно бы побрезговала мной, но я умолчу. Здоров — и ладно.

— А чего скривился тогда? Посочувствовал бы хоть.

— Тогда я думал о тех мразях. А сочувствовать… Я не мог. Я был в ужасе. Уж извини. А потом был занят придумыванием того, что с тобой делать-то. Некогда мне было сочувствовать, в общем.

— Отмазался, — усмехнулась Кэти.

— Значит так, — лицо Эрнеста сделалось серьёзным. Завтра ты со мной едешь в лагерь, а потом в город.

— С какого такого перепугу? — нахмурилась Кэти. — Я тебе сказала уже — переставай обо мне тревожиться. Лучше я тут Лили поохраняю, чем буду хвостиком неприкаянным за тобой ходить.

— У Лили есть Эрик. А тебя я тут не оставлю, потому что буду всё время думать: «А вдруг она уже сбежала и надо её срочно идти искать». Ну уж нет. Будешь теперь всё время на виду. Да и Барьер мне твой может пригодиться, если мы всё же будем с Марком вместе что-то организовывать.

— Ух ты! — вдруг воодушевилась Кэти, и в глазах запрыгали огоньки азарта. — Это я смогу рядом с Сией сражаться?

— Это ты сможешь рядом со мной сражаться, чтобы оба наши Барьера работали. Десять шагов, не далее.

— Так можно ж до сорока.

— Десять! И не обсуждается.

Эрнест встал, увлекая за собой Кэти и продолжая её держать за талию. Потом прижал к себе и так с ней в обнимку и пошёл в спальню.

— Ну что за детский сад! — возмутилась она, шагая спиной вперёд. — Пускай уже!

— Ещё чего? Ты ж сбежишь.

— Никуда я не сбегу! — продолжала возмущаться Кэти, но из объятий не вырывалась.

— А я тебе не верю, — невозмутимо ответил Эрнест.

— Это ребячество!

— Сама начала. Теперь расхлёбывай.

Дойдя до кровати, Эрнест плюхнулся на на спину, увлекая Кэти за собой, а потом накрыл их обоих половиной одеяла.

— Всё, спи, — приказал он.

— Вот прямо так, сверху? Ты ж не выспишься.

— Так мне тебя всю ночь сторожить теперь, чтобы не сбежала. Так что мне теперь спать не положено. Спи.

— Эрни, я серьёзно. Переставай ёрничать. Никуда я не уйду.

— Я тоже серьёзно. Ты мне не веришь? Вот и я тебе не буду. Где мне потом тебя искать? По запаху я тебя могу найти только в радиусе пары шагов. Не вариант.

Кэти засмеялась и начала устраиваться на нём поудобнее. Через минуту она уже перестала ёрзать, а ещё через несколько её дыхание стало замедляться и успокаиваться. Кэти действительно уснула.

А Эрнест всё лежал, её крепко обнимая, и думал: «По-моему я понял, что хотел сказать Вильгельм. Прежде чем замахиваться на порядок во всём графстве, надо навести порядок вокруг себя. Тогда получается, что Кэти — это моё первое „маленькое“ задание. Моя маленькая собственность, за которую я теперь в ответе. Теперь я понял, почему Марк везде Настю за собой таскает. Надо будет с ним поговорить…»

Как Эрнест ни боролся со сном, но через полчаса он всё же уснул, ощущая вес Кэти на себе не тяжелее пары толстых шерстяных одеял. Ведь когда долго лежишь в обнимку с кем-то теплым, кажется, что вы уже стали одним целым. Грани стираются…

Глава 32. Союзники

Эрнест

Утром следующего дня.

— И что ты решил? — спросил Вильгельм, когда Эрнест пришёл к нему в назначенное время, оставив Кэти в коридоре.

— Что ты моральный урод, — невозмутимо ответил Эрнест, — а я буду и дальше заботиться обо всём графстве Ронетт.

— И как ты будешь о нём заботиться? — с усмешкой спросил Вильгельм.

— Вот ты мне об этом и расскажи, советник, — спокойно ответил Эрнест. — Что ты решил насчёт предложения Марка?

— Пробуйте. Хуже точно не будет.

— Слушаюсь, — ответил Эрнест и ушёл.

Выйдя в коридор, он приобнял Кэти за талию и повёл её на выход из усадьбы.

— Слушай, не позорь меня! — снова возмутилась она, но Эрнест её крепко держал за щиток на доспехе и не особо давал ей вырваться, пресекая все попытки извернуться. — Мы же не на свидании!

— Да ладно тебе, — усмехнулся он. — Тоже скажешь. Все и так будут думать, что мы на свидании, так чего таить?

— Это непрофессионально!

— Докажешь, что не будешь отходить более чем на десять шагов — отпущу.

— Слово Чести, что не буду! — твёрдо сказала девушка.

— А она у вас есть? — усмехнулся Эрнест.

— Сейчас обижусь, — грустно сказала Кэти. — Ты действительно считаешь, что после того, как вы у нас забираете нашу «честь», мы теряем честь и становимся до конца жизни бесчестными?

— Прости, — серьёзно ответил Эрнест. Я не это имел в виду. Я так не считаю. Просто интересно, есть ли у девушек свой Кодекс Чести: как стоит поступать, как не стоит… Да и вообще, нужен ли он вам?

— Ну, начнем с того, что слово я давала как гвардеец, — Кэти усмехнулась, — а не «гвардейка». Значит, как ни крути, честь гвардейца во мне уже есть, а также честь воина и мага. Ведь у всех есть свой устав, которому надо следовать. А вот о женской чести как своде правил я никогда даже и не задумывалась. Мне кажется, мы слишком разные для этого. У всех свои ценности, о которых девушки даже между собой не могут договориться: для одной бесчестно мужа не накормить, а другой — прозябать всю жизнь домохозяйкой. Думаю, наша честь такая же, как и ваша — быть верной себе. А вместо свода правил у нас знаешь что? — Кэти хитро улыбнулась и посмотрела на Эрнеста.

— Боюсь даже начать предполагать, — наигранно ужаснулся Эрнест и тоже на неё посмотрел.

— Интуиция! — победно провозгласила девушка.

— Ну-ну, — не впечатлился Эрнест.

— А чего нет? — продолжала на полном серьёзе рассуждать Кэти. — Вот есть же «совесть» как «совместная весть». Уже никто и не помнит, что такое «весть» и с кем она должна была совмещаться, а угрызения совести догоняют всех без разбора и познаний. Значит, где-то когда-то была своего рода весть-устав, по которой все так долго жили, что она аж в кровь впиталась. Что, не так?

— Возможно, — пожал плечами Эрнест. — Никогда об этом не думал.

— Ну, совесть-то хоть мучила хоть раз? — с сомнением в голосе спросила Кэти.

— Мучила-мучила, — усмехнулся Эрнест. — Не переживай.

— Звучит неубедительно, ну да ладно. Бессовестным ты мне вполне подходишь. Так вот. Чем интуиция хуже совести? Думаю, ничем. Думаю, это тоже связь с чем-то большим, но нематериальным. Выражения «угрызения интуиции» нет, конечно, но не знаю, как вас, но нас «оно» очень часто наказывает, если мы не следуем своей интуиции. Мне вот интуиция подсказывала не связываться с моим вторым ухажёром. Что-то в нём было ненастоящее и слишком приторное, но я всё не могла уловить, что именно, и решила не прислушиваться. Внимания мне хотелось и ласки. Что я получила, уже знаешь. Так что для нас шутки с интуицией хуже, чем шутки с совестью. После них можно и не выжить, пока бессовестные будут продолжать жить припеваючи.

— И что твоя интуиция говорит обо мне? — с интересом спросил Эрнест.

— А не скажу! — весело ответила Кэти. — Должна ж быть в девушке загадка!

— Должна, — согласился Эрнест.

На этом они к выходу из усадьбы и подошли. Тут Эрнест всё же отпустил Кэти, и вышли они как полагается: как два соратника.

Весь отряд Эрнеста сейчас жил в лагере, а он сам ночевал то в усадьбе, то в Гильдии, в зависимости от того, с кем ему надо было встретиться и что обсудить.

— Едем сначала в Гильдию, проверим, нет ли там Марка, — приказал Эрнест, когда они выехали за центральные ворота усадьбы. — Мне надо с ним обсудить новый план. Можешь при этом присутствовать.

— Слушаюсь, — по уставу ответила Кэти и последовала за ним.

«Если она себя будет вести по уставу и ответственно, а не безрассудно, — подумал Эрнест. — то, может, это и не так плохо иметь её рядом в городе. Воин она сильный. Барьер у неё почти непробиваемый, хоть и короткий. Надо будет просто следить, чтобы она не забывала его обновлять».

В Башне Тренировок они Марка не нашли: не оказалось его ни на арене, ни в столовой, да и двери никто не открыл, хоть они и стучали в обе комнаты. Эрнест оставил по конверту с запиской у каждой двери, где просил его сегодня найти их в «посольстве» для обсуждения предложенного плана. Какого именно — он не уточнял, несмотря на то, что конверт был запечатан магической печатью, да и в Гильдии было не принято открывать чужие письма.

Эрнест решил, что ждать Марка в Башне бессмысленно, и они с Кэти сразу же поскакали в лагерь. Там он предупредил стражу на въездах и у «посольства», что если его будет искать Белояр, то пусть подождёт его в лагере или скажет, где и когда его можно сегодня найти. После этого он закрылся с Кэти в своём кабинете для приёма посетителей, чтобы обсудить с ней их совместную тактику во время посещения города.

Эрнест достал карту из ящика стола и расстелил её перед соратницей.

— Сегодня по плану мы должны быть здесь, — он указал на северо-запад от южных ворот. Эта территория уже граничит с той, что успел захватить Анклав. Людей Анклава легко распознать по тёмно-синей повязке с белой полосой на правой руке. Мы их не трогаем ни при каких обстоятельствах и расходимся с миром. Ясное дело, что если они напрямую на нас нападут, то мы отбиваемся, не щадя их жизней, но, думаю, до этого не должно дойти. Людей из нашего чёрного списка они обязаны нам отдавать или, по крайней мере, не вставать на их сторону. Скорее всего, мы сегодня никого не найдем, так как оставшиеся мрази давно попрятались. Но нам ещё три дня надо создавать видимость деятельности, и считай, что мы просто проводим осмотр владений. Однако засады не исключены, поэтому будь всё время начеку. До того, как мы прибудем на место, мы прошвырнёмся по «нашим» территориям в целях «обеспечения безопасности граждан». Что бы там ни происходило — без моей команды не вмешиваться. Вопросы?

— Не имею, — серьёзно ответила Кэти.

— Тогда дальше. О нашей тактике: верхом ты будешь ехать во главе левой колонны, за мной. Если надо отстать более чем на сорок шагов, ты отстаёшь и обеспечиваешь в первую очередь свою безопасность. Обо мне не беспокойся — я справлюсь и без Барьера. Когда мы спешиваемся, ты держишься от меня в радиусе двадцати шагов. В дома заходишь вместе с теми людьми, что идут со мной, но не первой. Вопросы?

— Не имею.

— Тогда идём, гвардеец мисс Найт, — Эрнест подмигнул Кэти и улыбнулся.

Он встал и пошёл к двери.

— Переставай уже издеваться, — закатила глаза Кэти, вставая следом.

— А ты привыкай, — продолжал улыбаться Эрнест, остановившись у двери. — Весь отряд теперь будет над нами подшучивать.

Кэти скептически вздохнула.

— А если серьёзно, — продолжил Эрнест уже без улыбки, — смотри, чтобы эти шуточки тебя не задевали и не отвлекали.

— Понятное дело, — серьёзно ответила девушка и встала.

Он открыл дверь, пропуская Кэти вперёд, и вышел следом.

Через четверть часа их усиленный отряд въехал в город. Теперь под командованием Эрнеста было тридцать человек, не считая Кэти. Остальные десять были при Рике и занимались тайными облавами, осуществляемыми через подземные ходы.

Та часть города, что примыкала к воротам изнутри города, номинально никому не принадлежала, но из-за того, что там каждый день патрулировала гвардия Ронетт, она считалась негласно за ними.

Кэти ехала во главе левой колонны, как и наказывал Эрнест, а вокруг неё царила спокойная сосредоточенность. Никто не шутил, не переговаривался, не обращал на неё излишнего внимания. Да и она ничем от остальных не отличалась, не считая роста. На фоне других гвардейцев она выглядела подростком, а вот девушку в ней трудно было признать из-за того, что на ней были полные доспехи, включая шлем. На поясе висел меч, в руках — копьё, а в седле она сидела вполне по-мужски: со свойственной мужчинам осанкой. Никаких привилегий и чёткая субординация — она подчинялась Эрнесту.

В город они въехали через уже привычно пустые южные ворота и ускорили темп. На улицах было обыденно пустынно. Чем жили люди всё это время, Эрнесту приходилось только догадываться. Вода-то в городе была, а вот еду уже месяц не завозили. Но в тоже время никто с голодухи в лагерь не сбегал, и Эрнест для себя решил, что у местных были какие-то свои запасы, да и скорее всего, у них была новая система обмена товарами.

Они проехали три квартала по центральной улице и уже собирались свернуть в переулок, как вдруг Эрнест заметил всадников, стремительно приближающихся к ним с севера.

Он поднял руку вверх, останавливая отряд, и пригляделся. Навскидку их было больше двух десятков, и, завидев отряд гвардейцев, они ни в переулок не свернули, ни сбавили темп.

— Уходим в переулок! Кэти и Баз со мной. Остальные за Кайденом. Развернуться и приготовиться к бою! — приказал Эрнест.

Из правой колонны отделился всадник и поскакал в переулок слева. Как только он проехал мимо Эрнеста, левая колонна направилась за ним следом, а правая — в объезд Эрнеста и неподвижных глав обеих колонн.

— Кэти, обновляй Барьер, — приказал Эрнест. — Баз, предупреди лагерь, чтобы приготовились к обороне. Вышлите нам на помощь двух наездников на грифонах. Но без моей команды не атаковать. Выполнять.

Баз подтвердил приказ и умчался в лагерь.

— Барьер обновлен на обоих, — отчиталась Кэти безэмоциональным голосом.

А Эрнест удивлённо поймал себя на мысли, что вопреки своим ожиданиям, он сейчас абсолютно спокоен.

«Вот если бы Кэти была бы сейчас в усадьбе или в лагере, я бы реально думал не о том. А так всё просто: я знаю, где она, что с ней, и вижу, грозит ли ей опасность. А если вижу, значит, дело за малым — убрать источник очевидной опасности».

Эрнест перевёл взгляд в переулок справа — его отряд уже выстроился в боевой порядок, готовый ударить во фланг возможному врагу — и снова глянул на приближающихся во весь опор всадников.

— Это Белояр или мне кажется? — спросил он, уводя коня с центра улицы под стену дома слева.

— Белояр, — подтвердила Кэти. — И Сия с ним.

«Может, им нужна помощь?» — начал сомневаться Эрнест. Но боевой приказ не отменял. Эрнест перехватил копьё для боя.

Вскоре Эрнест разглядел и сине-белые повязки на всадниках, и что Аларда нет во главе надвигающегося отряда. Там только Марк и Сия. Когда до Марка оставалось чуть менее двух кварталов, тот махнул несколько раз рукой, однозначно показывая, что их цель — не Эрнест, а то, что находится дальше по дороге.

В ответ Эрнест выставил левую руку в сторону, символично перекрывая дорогу: мол, останавливайтесь, если пришли с миром. Но Марк ещё раз указал в сторону лагеря и темп не сбросил.

За квартал до засады от отряда Марка отделилась Сия и направилась к Эрнесту, сбавляя скорость, но не успела она подъехать, как мимо промчался весь остальной отряд, и Марк крикнул:

— Эрнест! За нами! Усадьба! В осаде!

Пока Эрнест ошарашенно смотрел им вслед и пересчитывал размер угрозы, оказавшийся с полсотни человек, рядом с ними остановилась Сия и с полоборота указала прямой рукой за спину в небо.

— Грифоны! Десятка три. Летят боевым клиньями. Белояр считает, что они за советником, а не за Алардом. Алард нам выделил людей вам в подмогу. Нам нужно срочно в усадьбу.

— И с какой стати мне вам верить? — спокойно спросил Эрнест, придя в себя и краем глаза замечая, как Кэти на него удивлённо уставилась.

— Можешь не верить, — равнодушно ответила Сия, — но это не отменяет того, что мы едем к вашей усадьбе. Успеем ли мы туда добраться через лагерь — на тебе. Белояр ради этого штурмовать лагерь не будет.

На этих словах Сия развернула коня и поскакала догонять свой отряд.

— За мной! — махнул Эрнест рукой своим людям. — Держимся за ними. Не нападать!

Прежде чем развернуться на юг, Эрнест глянул в небо на севере, но никаких грифонов так и не увидел.

«Или это новый хитрый план Марка, — подумал он, отправляясь вслед за Сией, — или Вильгельм снова недоговаривает. Даже не знаю, что хуже».

Отряд Марка они так нагнать и не смогли, но на подъезде к лагерю никакого сражения не было. Марк с Сией разговаривали с одним из гвардейцев графа Неррона, а остальные чинно стояли в походном построении у правого края дороги, не мешая отряду Эрнеста их миновать и тоже подъехать к лагерю.

— Держать строй! — приказал Эрнест, спешившись и отдав поводья Кэти. — Баз, ты за главного.

Он быстрым шагом пошёл к Марку, но на подходе увидел, как все боевые и бывшие почтовые грифоны начали подниматься на лапы. Эрнест обернулся на север — теперь он уже смог разглядеть серые точки на горизонте.

— Баз! Веди всех в усадьбу! Занять оборону внутри здания. Грифонам — в воздух. Никого не впускать без моей команды! Кэти, размести лагерь по домам. Пусть займут оборону внутри зданий. Жди меня в «посольстве».

— Слушаюсь! — хором подтвердили Баз с Кэти.

Отряд База двинулся сквозь лагерь на юго-восток, а Кэти отделилась от него и направилась к «посольству», уводя с собой и коня Эрнеста.

— Белояр, что происходит? — спросил Эрнест, наконец подойдя к нему.

— Разведка Аларда доложила, что бывшие соратники Дэмиса наняли людей из Зольданы, чтобы убить временного советника. Около тридцати наездников и с сотню наёмников. Грифоны на подлёте, наёмники уже должны быть недалеко от усадьбы. Скорее всего, они придут с востока или с юга по воде. Твоё решение? Ты нас пропускаешь к усадьбе или нет?

— Нет, Белояр, — твёрдо ответил Эрнест. — Но прошу тебя и твоих людей обеспечить безопасность лагеря. Я намерен отправить всех наездников и грифонов к усадьбе. Вы справитесь?

— Да, — в тон ему ответил Марк.

— Мэтт, — Эрнест посмотрел на гвардейца графа Неррона, — поднимай всех грифонов в воздух и уходите на оборону усадьбы. Доложи Рику, Вильгельму или Эрику о произошедшем — кого первым найдешь.

Мэтт подтвердил приказ и тут же взобрался на грифона, который во время беседы стоял рядом с ним и давно грозно смотрел на север, недружелюбно пофыркивая. Грифон Мэтта что-то однозначно боевое прострекотал, и все грифоны начали взлетать.

«Опять Вильгельм что-то „забыл“ нам сообщить!» — начал раздражаться Эрнест, и, видимо, это так отчётливо отразилось на его лице, что Марк добродушно улыбнулся и сказал:

— Не переживай, мы справимся, — а потом серьёзно добавил: — Грифоны взлетят, и я накрою лагерь куполом. Никому здесь ничего угрожать не должно. Но вот пролетающих грифонов, скорее всего, я достать не смогу — они будут лететь высоко и быстро, если не идиоты. Не исключаю, что мы просто паникуем и перестраховываемся, но скажи сразу: нам идти к вам на подмогу или нет?

— Благодарю, но нет, — ещё раз отказался Эрнест. — С грифонами точно справятся гвардейцы графа Неррона, а если нет — спрос с Вильгельма. С остальными должны справиться мы сами, иначе честь графства не отстоим.

— Не пойми меня неправильно, — усмехнулся Марк, — но я достаточно насмотрелся, чтобы не считать благородные методы борьбы обоснованными, поэтому, если решишь, что честь отстоять не удаётся, смело нанимай Сию О’Нию. От этого ваша репутация только выиграет, да и её тоже, а меня вы получите как бесплатное приложение к контракту. Я ж свою жену не оставлю одну на поле боя.

— Понял, — ответил Эрнест и заозирался по сторонам в поисках Кэти, вспоминая, что и его «жена» где-то здесь.

Не то чтобы он вдруг решил брать Кэти в жёны, но давно уже считал, что кроме неё ему в жизни больше никто и не нужен. Вот только портить их отношения ненужными статусами ему совсем не хотелось, поэтому свои мысли о «вечной верности» держал при себе.

— Ещё раз хочу уточнить, — продолжил Марк, отрывая его от поисков, — ты ведь пускаешь людей Аларда в лагерь как независимую силу, а не как беженцев? После этого они вам больше ничего не должны?

— Да, — ответил Эрнест и обернулся к нему. — Даю слово, что Устав лагеря на них не распространяется.

— Договорились. Но, как наёмник Аларда, я буду взимать с тебя, если слово будет нарушено.

— Само собой. У тебя ещё есть вопросы?

— Нет, — ответил Марк и обернулся к Сие. — Заводи всех в лагерь и распредели по домам. Охранять дороги не надо. Нужно охранять только жителей. Потом отходи к юго-восточной дороге. Я тебя буду ждать там.

Марк с Сией разошлись, грифоны взлетели, а Эрнест так и остался стоять где стоял. Бросив ещё раз взгляд на север, он уже мог разглядеть, что некогда серые точки действительно превратились в грифонов, летящих под облаками в строевом порядке. Отсюда это всё ещё выглядело как «линия», но мужчина знал, что грифоны летают клиньями, как и перелётные птицы.

«Нам с Кэти надо будет уходить под землёй, иначе нас сожрут по дороге», — размышлял он, наблюдая за переменами в лагере.

Паники не было, но и люди не мешкались. Женщины собирали своих детей и быстро уводили их в сопровождении добровольцев к ближайшим домам. Мир наполнился чёткими выкриками, детским плачем, руганью. Не прошло и десяти минут со времени, как Кэти был отдан приказ, а лагерь уже бурлил, как всполошенный муравейник, где, несмотря на кажущуюся суету, каждый был занят своим делом. Эрнест же оставался на месте и внимательно всматривался в происходящее, пытаясь понять, не нужна ли кому-то его помощь и непосредственное участие.

Мимо него проехал отряд Аларда под предводительством Сии и, разделившись на две колонны, направился к домам по левую и правую сторону площади.

Не успел Эрнест подумать, что Настя действительно не простой воин и, скорее всего, не зря дочь Главы Касты Воинов, раз смогла без проблем организовать отряд согласно приказу Марка, как, наконец, понял, что её командир, собственно, делает. Марк неспешно прогуливался по лагерю уверенной походкой и добродушно улыбался всем, к кому подходил. А подходил он к семьям с орущими детьми, которых одинокие мамы всё не могли утихомирить и заставить слушаться. Что им рассказывал Марк, он не слышал, но видел, как он даже приседал рядом с некоторыми детьми и показывал им фокусы с молниями, а потом вставал, раскидывая руки в стороны или принимая другую «могущественную» позу, и всем видом показывал, что он «большой и сильный дядя», а значит, им нечего бояться. Он их успокаивал. Он успокаивал весь лагерь своим присутствием. Эрнест был неподдельно удивлён. Чего-чего, а такого от Марка он точно не ожидал, ведь у него сложилось впечатление, что тому на всех начхать.

«А я до этого не додумался, — подумал Эрнест. — Да и не умею я. Может, будет достаточно, если я буду спокойно стоять у всех на виду и внимательно следить за происходящим в лагере? Чтобы они видели, что новая власть не паникует. Всё равно я не вижу, кому тут нужна моя помощь, а бесцельно метаться по лагерю будет только хуже, — Эрнест мысленно усмехнулся. — Надеюсь, меня сочтут за главного, а не за бездельника».

Обойдя ещё с пяток семей, Марк вышел к центру лагеря и принял позу сказочного заклинателя стихий — поднял руки ладонями к небу и чуть запрокинул голову назад. Он начал что-то шептать, а вот Эрнесту стало неподдельно смешно от всего этого пафосного представления. Пока он вполне успешно боролся со смехом и сохранял невозмутимое лицо, лагерь действительно накрыл голубоватый купол, под которым спрятались все дома на площади. Марк закончил с заклинанием, осмотрелся и, засунув руки в карманы, вальяжно направился к Эрнесту.

— Я оставил для нас с Сией и для вас с Кэти лазейки, если надо. Но больше никто ни войти, ни выйти не сможет, пока я не уберу купол. Он продержится до следующего утра, а там, если надо, я его обновлю. Купол будет стоят, даже если я его покину, так что за лагерь можешь не беспокоиться.

— Благодарю, — искренне ответил Эрнест.

— О! — Марк расплылся в злорадной улыбке, глянув собеседнику за спину. — Сейчас и проверим.

Эрнест быстро обернулся — три клина грифонов уже пролетали над городом и летели на юго-юго-восток, но летели они достаточно высоко: с земли из лука не достать. От правого клина отделились два грифона и, развернувшись в сторону лагеря, начали снижаться.

— Через минуту будут здесь, — довольно сказал Марк и внезапно заорал на весь лагерь, да так, что Эрнест аж вздрогнул от неожиданности: — Всем смотреть в небо!!! Сейчас будет красиво!!!

Две хищные полуптицы стремительно неслись, будто не замечая купола. Эрнест знал, что ещё не все попрятались за каменным стенами, но упрямо и гордо стоял посреди площади, борясь с желанием осмотреться по сторонам в поисках тех, кто не успел укрыться. У него до сих пор перед глазами стояла та бойня, что устроил раненый грифон чуть более недели назад.

«Будем считать, что я верю Марку», — убеждал он себя, глядя, как грифоны уже снизились на уровень крыш и выпустили передние птичьи лапы для захвата жертв на лету. Эрнест всё боролся с желанием обнажить хотя бы меч и расслаблено пристроил руки на ремне портупеи.

«С Бураном я бы не был так беспомощен против них, — горько думал он. — Без него моя магия на расстоянии бесполезна, как туман, который даже не дождь…»

— Три! — оборвал его угрюмые мысли злорадный голос Марка. — Два! Один! Ненавижу грифонов!

Купол тут же ощетинился ломаными иглами молний, и грифоны рухнули на дорогу, так и не долетев до него несколько десятков взмахов крыльев.

Не успел Эрнест обернуться к Марку, как тот снова заорал на весь лагерь:

— Эпично и практично!!! Вы здесь в безопасности!!! С нами вам и грифоны не страшны!!!

«От же ж выпендрёжник», — мысленно усмехнулся Эрнест, уже спокойно разглядывая грифонов и их наездников, которые до сих пор даже не попытались пошевелиться. Ещё два грифона отделились от звена и помчались на помощь подбитым двум, но, опасаясь близко приближаться к куполу, покружили над соратниками и полетели обратно в сторону усадьбы.

— Так, друг, — Марк похлопал Эрнеста по плечу и тихо сказал: — Вали уже в усадьбу. Все уже поверили в твою сильную волю.

Эрнест улыбнулся и обернулся:

— Валю.

Он быстрым и уверенным шагом направился к «посольству», молча кивая встречавшимся ему по пути людям. Все без исключения улыбались ему в ответ. Эрнесту было приятно — приятно осознавать, что вверенные ему люди чувствовали себя здесь в безопасности. Он понимал, что это не его заслуга, но был рад, что как представитель новой власти он больше не вызывал у них прикрытого или не очень презрения и отвращения.

Кэти уже ждала его за столом для регистрации посетителей на первом этаже. Весь первый этаж был заполнен людьми. Четверо людей Аларда стояли на страже у дверей, но, как ни странно, совсем не вызывали на себя никаких косых взглядов мирных жителей. Ещё двое из добровольцев графства Ронетт стояли по бокам от Кэти. А мирные жители расположились кто где хотел: кто-то стоял у окон, кто-то сидел, опершись спиной о стену, кто-то валялся на подстилках на полу, а маленькие дети весело бегали между ними и беззаботно играли в свои игры. И всё эти люди выглядели так обыденно, будто это было лишь временное неудобство. Сродни тому, когда ты на час-другой забегаешь под крышу дома, чтобы переждать грозу, а не ждёшь нападение беспощадных грифонов и бесчеловечных наёмников.

— Кэти, за мной! — приказал Эрнест, проходя мимо неё, не останавливаясь, и вышел в коридор, по которому сразу же свернул направо.

Кэти его догнала и молча пошла следом. Дойдя до конца коридора, они вышли на кухню, откуда спустилась в погреб. Подойдя к одной из каменных стен, Эрнест плюнул себе на руку и приложил руку к стене. Кэти молча положила ему руку на плечо, и через несколько шагов они очутились в тёмном каменном туннеле — вспыхнул свет, и Эрнест тут же побежал.

«Молча бежит за мной! — неподдельно радовался он, прислушиваясь к лёгким шагам девушки за спиной. — И без слов понимает. И слушается! Может, и зря я её держал взаперти всё это время? Хотя нет. Тогда я не мог иначе…»

До усадьбы они домчались за четверть часа, на последней развилке встретив под стеной круглого зала Лили. Девушка стояла с магическим факелом в руках и нервно сжимала его обеими руками, как дубинку. Когда Эрнест вылетел из туннеля, она даже успела на него замахнуться, но тут же замерла, разглядев его в белом сиянии вспыхнувшего настенного магического света. А когда увидела Кэти, неподдельно обрадовалась и взяла своё «оружие» в одну руку, как факел.

— Ты здесь одна? — спросил Эрнест.

— Да, Вильгельм меня здесь спрятал, когда на нас напали. Это было полчаса назад. Наши еле успели отступить в дом. Их там под сотню человек, не меньше. Я не знаю, прорвались они в дом или нет.

— Понял. Благодарю, — безэмоционально ответил Эрнест, но, вспомнив, как утешал всех Марк, слегка улыбнулся и добавил: — Не переживай, с Вильгельмом они не пропадут.

Лили кивнула, и он обернулся к Кэти:

— Обнови Барьер.

— Готово, — вскоре послышался ответ, и они побежали дальше.

Выходил из подземелья Эрнест с мечом наголо, но в погребе никого не оказалось, а вот за дверью в коридор первого этажа уже слышались отголоски битвы.

Глава 33. Туманные перспективы

Эрик

Чуть менее часа назад.

Эрик спускался по центральной лестнице усадьбы со второго на первый этаж, погружённый в свои мысли. Вокруг было тихо и пустынно, как и всегда, но вдруг одна половина входной двери резко распахнулась настежь, привлекая его внимание, и он замер на первой ступеньке.

В усадьбу вбежал гвардеец в тёмно-синей форме графства Ронетт, а следом ещё трое.

— На нас напали! — на ходу крикнул первый и помчался к центральной лестнице.

За ним побежал ещё один, но, взяв правее, обогнул центральную лестницу и скрылся за ней. Эрик быстро отметил, что двое оставшихся гвардейцев уже запирают двери, и помчался наверх за первым. К комнате Вильгельма они прибежали почти одновременно.

Гвардеец бесцеремонно открыл дверь без стука и зашёл внутрь.

— Вильгельм! — позвал он с порога, но ответом была тишина. Он обернулся к Эрику: — Проверь библиотеку, а я в кабинет графа.

— Принял, — ответил Эрик и побежал дальше по коридору.

Вильгельма в библиотеке не оказалось. Эрик помчался по боковой лестнице на третий этаж. В кабинет он всё же постучал, но ему никто не ответил, и он также бесцеремонно зашёл.

«И здесь его нет», — раздосадованно подумал Эрик и побежал обратно на второй этаж за Лили.

К его облегчению, девушка никуда не успела уйти за те пару минут, что он отсутствовал и, ни о чём не подозревая, читала книгу, сидя на диване. Эрик молча прошёл мимо неё и осторожно подошёл сбоку к окну.

Окна обоих их комнат выходили на сторону озера, и увиденное Эрику однозначно не понравилось. На песчаный берег уже были вытащены три большие весельные лодки, а по приусадебному парку разбегались вооружённые люди в чёрных доспехах с отличительными треугольными эмблемами наёмников Зольданы. Не менее трёх десятков.

«Дело дрянь, — подумал Эрик. — Или Вильгельм просчитался, или они смогли как-то обойти водный барьер, выставленный Гильдией Магов».

Эрик отошёл от окна и окликнул девушку спокойным голосом, будто приглашал на прогулку в парк:

— Лили, на нас напали. Мы уходим искать Вильгельма. Он тебя отведёт в подземелье. Не знаю, сколько тебе придётся там просидеть, поэтому бери флягу с водой.

— А ты? — испуганно вскочила девушка.

— Я остаюсь. Если мы все попрячемся, никто врагов не остановит. Флягу. Марш!

Лили вздрогнула от команды, но тут же переменилась в лице — страх сменился решительностью. Она побежала в спальню за флягой. Эрик пошёл следом за своим мечом и курткой.

Они были готовы через минуту, но найти Вильгельма не успели. Стоило им открыть дверь, как он оказался на пороге, и тут же схватил Лили за запястье.

— Я её спрячу, — быстро заговорил он, — ты — к выходу на озеро. Они скоро взломают защиту. Я к вам присоединюсь.

Вильгельм потянул девушку за собой, переходя на бег, и они побежали на третий этаж, в кабинет графа, где была ближайшая лестница в подземелье. Эрик побежал вниз.

Инкрустированные хрусталём внешние двери усадьбы на поверку оказались намного прочнее, чем могло показаться на первый взгляд. Они звенели и слегка прогибались под ударами, но верно стояли на месте и не пускали врагов внутрь. Оба окна на первом этаже были давно закрыты изнутри тяжёлыми деревянными ставнями, и нападающие их как-то не особо трогали.

По гвардейцу с мечом наголо стояло по обеим сторонам от дверей в каменном простенке между дверьми и окнами. Ещё двое со взведёнными арбалетами прятались в левом и правом коридорах, что выходили в полукруглый зал перед дверью. Эрик им кивнул и заозирался по сторонам в поисках места для засады.

Тут уж была дилемма. Логично было бы присоединиться к одному из арбалетчиков, улучшив выживаемость обоих, работая с ним в паре, но тогда неприкрытым оставался бы центральный коридор, по которому он прибежал. По нему враги бы могли зайти в тыл тех, кто охранял главный вход в усадьбу.

В середине холла полукругом сверкали шесть хрустальных колонн, инкрустированных серебром и похожих на причудливо огранённые кристаллы льда. В другое время зрелище могло быть и завораживающим: дневной свет, проникающий через хрустальную дверь, преломляется на их гранях и веером заливает всё радужными бликами, но сейчас это некстати озаряло центральный коридор и делало Эрика отличной мишенью, куда бы он ни приткнулся. Колонны не доходили до потолка, пусть и были выше человеческого роста и вполне широки, чтобы прикрыть одного человека, но прятаться за ними отнюдь не выглядело разумным.

Не успел Эрик решить, что придётся всё же отступить в боковой коридор, как снаружи всё резко затихло, а в гранях хрусталя преломился розово-сиреневый свет.

«Аметист?», — быстро промелькнуло у него в голове, и он заорал во всё горло, бросаясь на пол:

— Ложись!!!

Он так и упал, сжимая меч в одной руке, а второй тут же прикрыл голову. Дверь с оглушающим грохотом разлетелась на осколки стекла и ошмётки дерева и металла.

Секунда растянулась в вечность, а Эрик всё не мог понять, почему он до сих пор не превратился в решето. Он поднял голову и уставился на двери. Их не было. Вот только веер осколков от взрыва скосил не людей внутри усадьбы, а нападающих снаружи, будто отразившись от невидимой преграды. Двое гвардейцев у входа стояли как и стояли, но держались за голову и немного покачивались, оглушенные взрывом. Остальные двое лежали в коридорах и уже держали вход на прицеле.

Эрик вскочил на ноги и метнулся за ближайшую колонну — выбирать уже было некогда.

Ожидание затягивалось, но в усадьбу никто врываться не спешил. Слегка высунувшись из-за колонны, он успел разглядеть на земле несколько чёрных пятен на аллее недалеко от входа и тут же спрятался обратно.

Нападающие очухались через минуту, и зал наполнился свистом стрел, звоном хрусталя и барабанной дробью металла и дерева о гранит. Эрик стоял и смотрел как заворожённый, как стрелы перед его носом врезались в невидимую преграду между колоннами и отскакивали обратно, покрывая пол перед дверью хаотичным ковром. Двум стражникам у входа пришлось срочно отступить за ближайшие ко входу колонны, пока их не прибило рекошетом.

«Похоже, они тут не для красоты», — лишь успел подумать Эрик, как кто-то пальцами уткнулся в его шею сзади. Он рефлекторно развернулся с замахом в попытке отрубить эту руку, лишь запоздало понимая, что это должны были быть свои, иначе его бы уже убили. К его счастью, Вильгельм отбил атаку арбалетом и, перехватив вторую руку, беззвучно сказал одними губами:

— Противоядие.

Читать по губам Эрик умел и тут же кивнул, вспоминая, чем зарабатывал себе былую славу Лесника из Рейнвеста.

Вильгельм отпустил Эрика и не спеша пошёл к левому коридору, прикрываясь колоннами, как щитом.

«Как хозяин положения», — мысленно усмехнулся Эрик, продолжая наблюдать, как противоядием были награждены оставшиеся двое соратников.

Вдруг всё потонуло в ослепительной розово-фиолетовой вспышке и звоне хрусталя. Эрик заорал и схватился за уши, видя перед собой лишь розово-серую муть, расплывающуюся кляксами и кругами.

«Всё. Теперь я точно не жилец, — горько подумал он. — Расслабился я и стал беспечным. В бою себя так не ве…»

Но тут он осознал, что лишь оглох и ослеп, а все осколки колонн каким-то магическим образом пролетели мимо него. Опустив остриё меча к колену и прикрыв глаза предплечьем, он побежал в сторону левого коридора, чтобы хоть не стоять мишенью посреди пустого зала. В том, что все колонны разнесло взрывом, он даже не сомневался.

«Через два шага я должен быть у угла коридора, — размышлял Эрик, ощущая себя полностью оторванным от реальности без зрения и слуха. — Дальше…»

Дальше его сбили с ног, и в коридор он буквально вкатился, но меч не выронил. Он тут же попытался встать, опираясь на руки. Его кто-то подхватил под локоть, помогая подняться, и потащил за собой. Не успел Эрик сделать и пяти шагов, как его припечатали правым плечом к стене. Чья-то горячая ладонь закрыла ему глаза, а вторая легла на затылок. По голове начало растекаться тепло, а серо-розовая муть меркнуть, утягивая за собой во мрак и боль из пульсирующих ушей.

«Целитель!» — осенило Эрика, и он замер, чтобы лишний раз не дёргаться и не отвлекать Элизара.

Волшебное тепло успокаивало и мысли, возвращая ясность ума, смывая остатки сожалений и возвращая боевой дух.

Вдруг глаза обожгло холодом. Элизар убрал руки, а следом и похлопал Эрика по плечу. Эрик открыл глаза и увидел лишь полумрак коридора перед собой.

«Ничего не поменялось? — засомневался он. — Так тихо…»

Эрик резко обернулся и увидел Элизара в сине-коричневых доспехах графства Ронетт. Он выбегал обратно в зал с мечом наголо.

«Я вижу!» — неподдельно обрадовался он и рванул следом. Не впервой ему было сражаться оглохшим.

Элизар лишь на пару секунд замер у выхода в зал и рванул прямо.

«Похоже, я здесь сам по себе», — выдохнул Эрик. Отбросив последнюю надежду на совместные действия, он притормозил там же, где только что стоял Элизар.

Наёмники уже были внутри. Около десятка человек, пять из которых теснили Вильгельма с одним гвардейцем вглубь центрального коридора. Вильгельм стоял за спиной гвардейца и чередовал выстрелы из арбалета с бросками небольших снарядов, не подпуская остальных врагов к боковым коридорам. Гвардеец уже где-то раздобыл копьё и не подпускал никого к Вильгельму.

Пол зала, равномерно усыпанный осколками хрусталя, местами сверкал, как озеро на солнце, и если бы не серо-зелёная дымка, что всё больше и больше затягивала его, мог бы слепить глаза. В воздухе пахло хвоей и прошлогодними прелыми листьями, а неравномерные сгустки магического тумана медленно вытягивались вверх, будто стволы деревьев. Между ними вихрем пронесся Элизар, и двое из тех, кто нападал на Вильгельма, рухнули на пол. Из светлого пятна развороченного дверного проёма вылетело несколько стрел. Одна застряла в его левой руке, вторая пролетела мимо, и он нырнул в коридор напротив.

Краем глаза Эрик заметил, что в него летит какая-то хрень со стороны Вильгельма, и рефлекторно отскочил вглубь коридора. Снаряд приземлился по центру входа в коридор и разлетелся на осколки. Снова всё произошло без единого звука. На белый гранитный пол начала вытекать бурая жидкость и тут же запузырилась, превращаясь в серо-зелёный дым.

«Понял. Охраняю коридор», — лишь успел подумать Эрик, как на шипящие осколки наступил черный сапог, и тень метнулась к его шее откуда-то сверху. От первой атаки он успел отбиться, а когда, наконец, поднял глаза, лезвие меча второго нападающего стремительно приближалось к его животу, «защищенному» обычной кожаной курткой. Он еле успел отскочить назад, запоздало подставляя меч и надеясь хотя бы сбить траекторию удара. Повезло: меч противника скользнул по его мечу и, уйдя в сторону, лишь распорол левый бок куртки. Новая тень взметнулась вверх…

Наёмники нападали, чередуя колющие и рубящие удары. Эрик лишь защищался и отступал всё дальше назад, в полутьму коридора, но не давал никому обойти себя со стороны. Ширина коридора была явно не в его пользу, что не упрощало задачу.

Через несколько десятков шагов он окончательно убедился, что новые «гости» по его душу не идут, и перешёл в атаку.

Правый снова сделал выпад вперёд правой ногой и правой рукой, целясь Эрику в горло, и не сразу отскочил назад, будучи уверен, что Эрик снова попятится. Эрик ушёл вбок и стремительным броском вонзил меч в переднюю ногу нападающего между сапогом и коленом. Перехватив меч левой рукой, он отбил кулак, летящий ему в голову, и слегка присел, навалившись всем весом на меч. Пока враг, скорее всего, орал от боли и пытался дотянутся до Эрика мечом, тот отпустил меч и перехватил правую руку врага, стремительно распрямляясь.

В правой руке Эрика блеснуло лезвие его складного походного ножа, которое тут же скрылось в шее его жертвы, проскользнув в щель между воротом куртки кожаного доспеха и краем шлема.

Эрик навалился всем весом на врага и толкнул его на второго, попутно выдёргивая меч из ноги и нож из шеи наёмника. Второй увернулся, и роли поменялись: теперь Эрик оказался спиной к залу, где кипел бой. Ни на что он в это мгновение не надеялся, а сразу же пошел в следующую атаку.

Противник не зевал и, перепрыгнув напарника, уже замахнулся по диагонали снизу вверх, намереваясь выбить меч у Эрика из левой руки, и прикрылся наручем левой руки от удара его ножа. Кончик меча Эрика описал замысловатую петлю вокруг лезвия противника, проскользив по кромке, и с легким ударом полоснул по перчатке. Этого было недостаточно, чтобы выбить меч из рук, но Эрик на это и не рассчитывал. Рука нападающего отлетела к стене, а он поднырнул вперёд и вонзил нож ему в подмышку левой руки. С ножом пришлось расстаться. Повернувшись на правой ноге, Эрик оказался слева от врага и силой толкнул его в плечо, впечатывая в стену коридора. Наступил на голень левой ноги, роняя на колено. Схватил за козырек шлема, запрокинул голову назад и проткнул горло мечом.

Бездыханное тело завалилось назад. Эрик забрал нож и побежал по коридору обратно в сторону зала. Нож он сложил, но в карман не прятал, а сделал рокировку: теперь нож был в его левой руке, как замена кастета, а меч в правой.

У выхода он вновь притормозил и огляделся. Пол был усеян телами людей, но из-за дыма невозможно было отличить своих от чужих. Некоторые серо-зелёные столбы дыма были уже выше человеческого роста, а другие — по пояс или по колено. Странно было то, что весь зал до сих пор не заволокло равномерным туманом, но долго задумываться над этим Эрик не стал и бросил взгляд на выход из усадьбы. Ни теней от вражеских арбалетчиков, ни самих арбалетчиков он не разглядел и обернулся к заварушке в центре зала.

Из своих на ногах остались только Вильгельм с Элизаром, которые сражались против шестерых противников довольно слаженно. Элизар с копьём отгонял пятерых от Вильгельма, а тот уже с мечом в руке теснил шестого к ближайшему столбу дыма. Больше в зале никого не было, и Эрик выскочил из своего укрытия им на помощь. Но через несколько шагов его захлестнуло с головой чувство смертельной угрозы слева, и он, резко отпрыгнув от того места, где был мгновение назад, развернулся лицом к выходу из усадьбы. И оторопел.

В зал в панике вбегали люди в чёрных доспехах наёмников Зольданы, будто за ними по пятам неслась сама смерть. Вдруг свет за их спинами на миг потух, и Эрик понял, что у «смерти» есть вполне земное имя — грифон.

В зал ввалилось не менее десятка человек.

«Хрен я отсюда выберусь живым! — пронеслось у него в голове со скоростью стрелы. — Трое против полутора десятков… Марка бы сюда… Вильгельм должен был уложить тут всех одной левой. Почему они всё ещё живы? Нахрен ему меч?! Пофиг. Продам себя подороже!»

Адреналин стрельнул в голову, выводя Эрика из ступора. Он помчался навстречу смерти с маниакальным желанием успеть перебить побольше врагов, пока они не очухались от паники.

Глава 34. Сомнительное доверие

Эрнест

— Кэти, приказ: выжить! Твоя безопасность на тебе! — крикнул Эрнест, приближаясь к мутному пятну света в конце коридора.

— Слушаюсь! — послышался утвердительный ответ.

В его голове пронеслось:

«Её Барьер непробиваем ближайшие тридцать семь минут!»

Эрнест начал обратный отсчёт и выбросил все остальные мысли о своей девушке из головы. И вовремя! Он чуть не налетел на людей, лежащих вдоль стены коридора. Он извернулся в последнее мгновение и отпрыгнул в сторону. Бегать по трупам он всегда считал недостойным занятием, уважая врагов даже в их смерти.

«Слишком они ровно лежат. Будто их кто-то притащил сюда, — промелькнула у него мысль, и он остановился. Обернулся. — Это свои!»

— Кэти, проверь, живы ли! — выдал он команду и побежал дальше.

Характерный запах «Лесного удушья» Вильгельма он учуял ещё до того, как разглядел серо-зелёное марево в конце коридора.

«Почему там до сих пор идёт бой при таком количестве яда в воздухе?!» — неподдельно удивился он, но скорость не сбросил. Через несколько секунд он был уже у выхода в зал.

Приятный лесной запах яда смешался с запахом крови и пота. Вонь стояла невыносимая. На полу среди битого хрусталя и коричнево-красных луж валялось не менее полутора десятков человек. Лязг металла. Стоны. Крики. Ругань. Чёрные тени мелькают в серо-зелёном тумане, синие, коричневые… Единственный источник света — развороченный выход из усадьбы на задний двор, и тот пропадает, периодически погружая всё на миг в полутьму.

Прежде чем Эрнест успел осознать, почему яд Вильгельма стоит столбами и никому не мешает жить, он разглядел коричневую тень Эрика, которому жить осталось недолго, и бросился на помощь. Что тот делал без доспехов, один, в окружении пятерых вооруженных людей в доспехах, Эрнест даже не пытался понять, а просто зашвырнул свой меч в ту сторону, сбивая атаку, направленную Эрику в голову, от которой тот уже не успевал отбиться.

Эрнест на ходу подобрал кем-то оброненный меч и подбежал к Эрику с криком:

— Я прикрою!

Мгновение назад меч Эрнеста прилетел в правую ключицу одного из нападающих. Доспех не пробил, но заставил выронить меч и попятиться несколько шагов. А сейчас тот наёмник всё собирался с мыслями и пытался поднять оружие левой рукой. Эрнест временно оставил его в покое и налетел на другого — того, кто пытался обойти Эрика с правого бока и засадить меч под рёбра. В прямом смысле налетел, бросаясь под удар и веруя в непробиваемость Барьера Кэти.

Барьер не подвёл. Печень Эрика была спасена, а противник — сбит с ног и уронен головой в столб дыма. Его лицо тут же исказила гримаса боли, сменившая хрипом и в ужасе выпученными глазами. Наёмник начал расцарапывать себе горло, пытаясь разодрать ремешок шлема и судорожно делая надрывные вдохи, но лишь бестолково открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

«Яд работает! — убедился Эрнест и вмиг его осенило: — Влажность воздуха!»

Он понял, что в зале намного жарче, чем в коридоре, и что он практически не чувствует в воздухе капелек влаги, а значит, яд не мог достаточно быстро растекаться по округе.

«Подстава!» — промелькнуло в голове у Эрнеста, но быстро сменилось осознанием, что с этим делать.

Свою первую жертву, уже успевшую подобрать меч, Эрнест тоже сбил с ног в сторону ближайшего столба дыма и тут же обернулся к Эрику. С одним из нападающих он уже успел расправиться, меч второго отбил в сторону, а от удара третьего по ногам увернулся, отпрыгнув назад, и не глядя изловчился в полёте, чтобы не споткнуться о тело, что лежало прямо за ним. Эрик с хрустом приземлился на смесь битого хрусталя и разломанных стрел, но тут же присел, вжимая голову в плечи и уходя с линии горизонтальной атаки. Меч он выставил перед собой по диагонали вниз, чтобы прикрыться от нижнего удара. Удар отбил и тут же распрямился, спружинив на задней ноге и прикрыв голову мечом от очередного рубящего удара сверху.

От рубящего удара в бедро его спас Эрнест, опустив сверху меч на руку нападающего, как топор. Враг выронил меч, был схвачен за плечо и с разворота отправлен в высокий столб дыма слева. Вбежал он в него по инерции через два шага, а на третьем рухнул лицом в осколки хрусталя.

Эрнест обернулся к Эрику. Тот уже проделал похожий маневр с последним оставшимся наёмником, с ноги отпихнув его в столб дыма за его спиной.

Эрнест обернулся на дверь — чисто! Он тут же перевёл взгляд к дальнему от входа краю зала, где по-прежнему продолжался бой.

Элизар был бледен, как белый мрамор стен. Правая его рука безвольно болталась плетью, а левой он всем весом опирался на копьё, скорее, чтобы не упасть, чем пытаться им отбиваться.

Вильгельм стоял в нескольких шагах перед ним и нервно озирался по сторонам, как раненый зверь, загнанный в угол. От его безупречной осанки не осталось и следа — он выглядел осунувшимся, сгорбившимся и постаревшим лет на десять, но всё ещё крепко держал меч в дрожащей правой руке.

Перед ними носилась безоружная сине-коричневая тень, как смерч разносящая всё, что попадало в радиус её атак. Мечи вылетали из рук посреди замахов, руки с хрустом костей и скрежетом доспехов гнулись под неестественными углами. Стоны сопровождались падениям врагов на землю, а добивала она врагов тем, что проминала пластины доспехов и шлемов ударом кулака, в который был вложен вес всего тела.

Эрнесту показалось, что ребра и черепа́ при этом выгибались в обратную сторону. Он даже не сразу понял, что это Кэти.

Из ступора, вызванного смесью восхищения и удивления, его вывел нарочито громкий голос Эрика:

— Я проверю, что снаружи.

Из четверых, что некогда окружали Вильгельма с Элизаром, на ногах остался только один, и то уже безоружный. Эрнест оторвал взгляд от Кэти и ещё раз глянул на Вильгельма, поймав его взгляд. Эрнест ткнул мечом во второй боковой коридор. Вильгельм покачал головой, мол, никого отсюда не выпустили. Эрнест тут же развернулся и побежал за Эриком.

Эрик стоял слева от дверного проёма и смотрел наружу, прилипнув спиной к стене и особо не высовываясь. Эрнест подбежал к противоположной стене и прищурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

— Что там? — негромко спросил он Эрика, но тот никак не отреагировал.

Эрнест уж было хотел крикнуть громче, но заметил засохшие струйки крови на ухе и шее Эрика и понял, что тот, скорее всего, оглох.

Когда глаза уже попривыкли к свету, Эрнесту удалось разглядеть аллею у входа, усеянную обломками дерева, покореженным металлом и осколками белых полупрозрачных кристаллов. Возле входа лежало два бездыханных тела наёмников, изрешеченных осколками двери, а дальше… Весь парк был изуродован: кусты смяты, верхушки некоторых деревьев обломаны, на месте белоснежных беседок торчали заострёнными кольями сломанные доски… На месте одной из таких беседок возвышался рыже-коричневый холм.

«Грифон!» — тут же понял Эрнест, но определить, свой это или чужой, было сложно: он лежал пузом ко входу, скрывая и седло, и наездника от наблюдателя.

Эрик насчитал ещё пятерых бездыханных грифонов и несколько чёрных пятен наёмников. Глянул в небо — там парило четыре грифона. Они наматывали неспешные круги над парком и озером и выглядели довольно мирно.

«Похоже, воздушный бой тоже завершился», — решил Эрнест и, не скрываясь, подошёл к Эрику. Дотронулся до его плеча, обращая на себя внимание, а когда Эрик на него глянул, медленно и чётко произнёс:

— Идём внутрь.

Эрик кивнул и отлип от стены.

Охранять им здесь больше было нечего. Зоркие грифоны в небе являлись лучшей защитой, чем некогда прочные двери.

Элизар с Вильгельмом сидели, опершись спинами о стену центрального коридора. Перед ними молча стояла Кэти и безэмоционально смотрела на приближающихся Эрнеста с Эриком.

— Четверо гвардейцев, что мы нашли в коридоре, живы, — доложила она, как только Эрнест остановился рядом. — Их вытащил с поля боя Элизар и оказал первую помощь. Их жизням ничего не угрожает. Элизар ранен, но не смертельно. Он на грани магического истощения. Ему срочно нужна вода из Каанно-Таны…

— Я принесу! — громко перебил её Эрик и умчался по центральному коридору.

— Жизни Вильгельма ничего не угрожает, — закончила доклад Кэти.

— Принял, — подтвердил Эрнест. — Две минуты до истечения срока твоего Барьера. Дым ядовит. Обнови Барьер только на себе. Я проверю правый коридор и вернусь через центральный, — он обернулся к Вильгельму. — Вход стерегут грифоны. Сможешь здесь свой яд вычистить?

— Да. Дай только отдышаться, — ответил Вильгельм.

— Кэти, дождись Эрика. Отходите втроём к центральной лестнице, — на этих словах Эрнест развернулся и побежал в коридор, в котором некогда сражался Эрик. Все двери в коридоре оказались заперты без следов взлома, и до конца коридора он добежал до истечения срока Барьера. По дороге он обнаружил двух наёмников, но они были мертвы.

Через Барьер ни яд, ни противоядие Вильгельма не действовало, а значит, сейчас Эрнест остался беззащитным перед магией соратника и вернуться той же дорогой уже не мог. Он взлетел по лестнице на второй этаж, всё терзаясь смутными сомнениями:

«Где же тот отряд, что должен был прибыть раньше нас? Почему они не пришли на помощь Вильгельму? Надеюсь, их не перебили по дороге…»

Ни на лестнице, ни на втором этаже он не заметил ни грязно-кровавых следов на полу, ни следов боёв на стенах и мебели, ни следов взлома на дверях, и пробежал до центральной лестницы без остановки. Выбежав на неё, он услышал знакомые голоса внизу и поспешил на первый этаж.

У подножия лестницы стояла группа из четырех потрепанных в боях гвардейцев графства Ронетт, среди которых был Баз, оставленный Эрнестом за главного в отряде.

— Баз, докладывай, — приказал Эрнест.

— На полпути к усадьбе мы попали в засаду. Среди них было два мага четвертого уровня, но мы отбились. Наши потери — пять человек, тяжелораненых двое. Вражеские грифоны нас нагнали посреди боя. Пришлось уходить в лес, где мы задержались до окончания воздушного боя. Среди наших боевых грифонов и наездников потерь нет. Среди почтовых убито трое. Когда враг потерял пятнадцать своих грифонов, они отступили.

— Отправь четверых прочесать всю усадьбу, но ни в центральный коридор, ни в залу у выхода к озеру пока не суйтесь. Там яд Вильгельма. Отправь патрули прочесать парк. Живых брать в плен. Тела наших забрать. Тела остальных обыскать и забрать отличительные медальоны. Тела — на съедение грифонам.

— Слушаюсь.

— Рика или его отряд видел?

— Нет.

— Это всё.

«Раз Рик не здесь, чую, Вильгельм опять что-то мутит без моего ведома, — проскользнула безрадостная мысль, но Эрнест её быстро забил в дальний угол сознания, удивлённо оглядываясь по сторонам. — Эта часть усадьбы вообще не пострадала, будто они ломились только через второй вход. Хотя… Наверное, просто сюда не успели. Но вот что странно: почему грифоны защищали только парадный вход? Или тех грифонов, что я видел у озера, перебили с земли? Или все грифоны были заняты воздушным боем? А кто охранял тогда парадный вход?..»

Вопросы только множились, данных для ответов однозначно не хватало, и Эрнест отогнал и эти мысли тоже прочь, оставив все размышления о причинах на потом и сосредоточившись на следствиях.

Он обогнул лестницу и зашёл в центральный коридор. Теперь здесь было достаточно светло. Магические светильники на стенах снова горели мягким желтоватым светом, и людей в конце коридора он мог различить без труда. Кэти была к нему ближе всех. Она стояла, опершись спиной о стену и скрестив руки на груди. Эрик стоял на одном колене перед Элизаром и поил его чем-то из кружки. Рядом с ним стояла плетёная корзина, а на полу хаотично валялись какие-то пустые бутылочки. Вильгельма видно не было, и Эрнест решил, что тот где-то в зале «собирает» свой яд обратно.

По коридору Эрнест шёл не спеша и принюхивался, чтобы понять границу безопасной зоны. Сам по себе хвойный запах не сулил никакой беды и вреда для здоровья, но чем насыщеннее он становился, тем быстрее каждый следующий шаг приближал тебя к последнему в твоей жизни.

Он уж было собирался окликнуть Кэти, но та его сама заметила и пошла навстречу. Лёгкий хлопок по плечу, молчаливая ухмылка с видом «не дрейфь, красавчик» — и ещё сорок минут Кэтиного Барьера помогли ему чувствовать себя намного увереннее и шагать к Эрику быстрее.

Элизар уже был менее бледен, но с крайне отрешенными видом пил какую-то непонятную жижу, совсем не похожую на прозрачную каанно-танийскую воду.

— Элизар, идти сможешь? — спросил Эрнест.

— Нет. Я скоро потеряю сознание.

— Мы с Эриком его дотащим наверх, — предложила Кэти. — Можешь забрать Лили из подземелья?

«Черт! Совсем забыл про неё!» — мысленно укорил себя Эрнест, а вслух невозмутимо ответил:

— Да, — и направился к Вильгельму, «обнимающемуся» со своими ядовитыми столбами, которых уже стало на порядок меньше.

Как именно Вильгельм нейтрализовывал свой ядовитый дым, Эрнест никогда не знал — маги не любят распространяться о секретах своего умения, но предполагал, что он или впитывает частички яда обратно через кожу, или выпускает новый яд, чтобы нейтрализовать старый.

Вильгельму он доложил, что они отбились, а дозоры организованы. В ответ же получил приказ зайти к нему в кабинет на закате вместе с Эриком.

Лили он нашёл на том же подземном перекрестке, где они её и оставили. Однако теперь она выглядела скорее изнывающей от скуки, чем перепуганной. Увидев Эрнеста, девушка очень удивилась и даже не упала в обморок от его в меру окровавленного вида: то ли было темно, то ли она намеренно Эрнеста не разглядывала.

Лили удалось выпытать у Эрнеста, что с Эриком всё в порядке, но он временно оглох. А Эрнесту удалось провести её в их с Эриком покои чистыми коридорами. Он сразу же наглухо зашторил все окна в обеих комнатах и запретил ей к ним подходить, а также покидать покои, пообещав, что Кэти им вечером занесёт еду.

Элизар уже был у себя в кровати и без сознания. Эрик сказал, что за ним присмотрит.

Кэти он нашёл на страже у входа в их покои, бесцеремонно затолкал внутрь, закрыл двери и тут же крепко обнял.

— Выдыхай, красавчик, — нежно погладила она его по спине, обнимая в ответ. — Я же справилась?

— Более чем, — пробурчал Эрнест в ответ. Ещё какое-то время они стояли молча.

— Значит, и дальше будешь меня с собой брать? — с хитрецой в голосе спросила девушка-воин, первой нарушив затянувшееся молчание.

— Брать, говоришь… — задумчиво произнёс Эрнест, перебирая в голове, что ещё надо сделать сегодня, прежде чем можно будет позволить себе расслабиться. — Тогда поехали в лагерь. Надо проверить, как они там, и сообщить, что мы отбились. По крайней мере, временно.

— Слушаюсь! — в голосе девушки слышалось явное удовлетворение.

Хоть Эрнест этого и не видел, крепко прижимая её голову к своей груди, но однозначно был уверен, что она улыбнулась.

«Вот оно что! — слегка улыбнулся он в ответ. — Может, если я ей буду доверять, она тоже станет мне доверять? Что ж, попробую поверить, что она знает, что делает… Вот только пусть первое время будет на виду, а там посмотрим».

В лагерь они отправились вдвоём и снова под землёй. Эрнест было хотел отправится в открытую и верхом, но Кэти ему напомнила, что если там до сих пор стоит купол Марка, то на площадь по верху они попасть не смогут.

«Победного шествия всё равно не выйдет», — сказала тогда она, и Эрнест согласился.

В «посольстве» было тихо и пустынно. Ни беженцев, ни людей Аларда, ни дежурного гвардейца графства Ронетт они так и не встретили. Но стоило выйти на улицу, как оказалось, что лагерь живёт своей обычной жизнью, будто никакого нападения и не было. Беженцы беспечно сновали между палатками, дети бегали, играли и веселились, а добровольцы зорко смотрели за порядком. Однако различия всё же были: не было ни грифонов, ни людей графа Неррона. Вместо них у всех четырех улиц на посту стояли люди Аларда, а над головой в лучах полуденного солнца до сих пор искрился защитный купол.

Здесь было так светло, жизнерадостно и весело, что Эрнест на миг почувствовал себя лишним на этом празднике жизни, а их заляпанные кровью доспехи показались здесь какими-то неуместными. Его даже посетило желание вернуться в «посольство», умыться и выйти на крыльцо заново. Но потом благоразумие всё же взяло верх, и он решил, что люди должны знать цену своего спокойствия, которую за них заплатили другие. И не важно, что их сейчас охраняли люди Аларда с Марком. Если бы тогда они с Вильгельмом не устроили военный переворот, никто бы никого нигде не охранял. Марк бы здесь и не задержался, люди Аларда охраняли бы только себя и свой Анклав, а все остальные бы до сих пор сидели по своим норам и жаловались друг другу на жизнь тем или иным способом.

Ещё раз бегло окинув всю площадь взглядом, Эрнест не увидел ни Марка, ни Сию и уж было направился к ближайшему добровольцу, чтобы расспросить того, не видел ли он мага. Но тут заметил какое-то бурное оживление у одной из палаток, а следом из неё детвора чуть ли не за руки вытащила Марка, и все наперебой начали тыкать пальцами в Эрнеста и Кэти. Марк улыбнулся, потрепал светловолосого босоногого мальчонку по голове и пошёл в сторону Эрнеста.

«Смотрю, он здесь освоился, — мысленно усмехнулся Эрнест. — Так и не скажешь, что ему могло быть в радость в няньку играть».

— Я так понимаю, вы отбились? — серьёзно спросил Марк, когда подошёл к Эрнесту на расстояние вытянутой руки.

— Да. Но всех подробностей я не знаю, — ответил Эрнест. — Не знаю, будет ли повторное нападение. Я бы хотел попросить тебя сохранить купол над лагерем до утра. Думаю, к тому времени я буду знать больше о происходящем.

— Сделаю. Жду тебя завтра здесь в полдень, а там решим, что делать дальше. Люди Аларда тебе ещё нужны?

— Если они не нужны здесь тебе, то я предпочел бы, чтобы ты их выпустил. Не хочу оставлять Анклав надолго безоружным. Прошу, передай Аларду мою благодарность за своевременную помощь в трудную минуту.

— Передам, — ответил Марк. — Я могу тебе ещё чем-то помочь?

— Нет. Благодарю за всё. Хотя… — Эрнест ненадолго задумался, а потом слегка улыбнулся и добавил: — Может, ты сообщишь местным, что мы победили? У тебя это хорошо получается.

— Без проблем, — усмехнулся Марк. — К завтрашнему утру все в Рейнвесте будут знать, что вы отстояли честь графини. Вот только озвучь мне потери сторон, чтобы я не был голословным.

— Наёмники отступили, когда потеряли половину грифонов и все или почти все наземные войска. Среди людей и грифонов графа Неррона потерь нет. Мы потеряли троих почтовых грифонов. Среди гвардии есть убитые и раненые, но точных цифр не скажу. Думаю, гвардия сохранила семьдесят-восемьдесят процентов своей боеспособности. Эрик и Лили живы.

— Понял, — серьёзно ответил Марк. — Не смею вас больше задерживать.

На том они и попрощались. Эрнест с Кэти вернулись в усадьбу подземными ходами, так и не отойдя от «посольства» более чем на пяток шагов, но их присутствие заметили все. Спокойное и уверенное присутствие победителей, у которых всё под контролем. А их потрёпанный вид лишь убедил местных, что Эрнест не только умеет «графиню пытать», а может и защищать её честь в первых рядах, когда это потребуется. С того дня жители Рейнвеста стали меньше его презирать, но до безупречной репутации ему ещё было далеко.

Глава 35. Не опять, а снова!

Эрик

На закате в кабинете Вильгельма, по совместительству его гостиной, собрались четверо. Вид у всех был измученный, настроение ниже плинтуса, а во взгляде Эрнеста Эрик читал неприкрытое недоверие к Вильгельму, причём граничащее с пока ещё сдерживаемой агрессией. Вильгельм оставался невозмутимым, будто не замечая настроения Эрнеста, а Рик, хоть и был менее добродушен чем обычно, выглядел вполне спокойно.

Эрик до сих пор ничего не слышал, но все участники собрания были предупреждены, что он будет их слушать, считывая по губам. Хотя он не совсем понимал, что они тут такого собрались решать, что его мнение было так важно, чтобы закрыть глаза на неудобства.

Первым нарушил удручающую тишину Вильгельм. Ну, как нарушил? Для Эрика абсолютная тишина так и осталась нерушимой, но сосредоточиться пришлось, чтобы вовремя переключать внимание между говорящими. Отсутствие слуха накладывало и ещё одно ограничение в понимании происходящего: он не слышал интонации голоса собеседника, и ему оставалось ориентироваться только по мимике и выбору слов.

— Начнём с конца, — начал Вильгельм, и Эрик краем глаза заметил, как Эрнест ещё больше напрягся. — Знал ли я о готовящемся нападении? Знал. Но не знал конкретной даты и не знал, что это будут именно наёмники Зольданы. О грифонах догадывался, иначе они бы сюда и не сунулись. Кто ещё знал? Рик. Но об этом позже. Кто на нас напал? Сторонники Дэмиса. Некая коалиция графств Весталии, недовольная тем, что графство всё больше выходит из-под их контроля и переходит в руки графа Неррона, а значит, разворовывать и дальше его уже не выйдет. По крайней мере, привычными способами. Их целью был я, и я решил, что отбиваться в усадьбе мне будет сподручнее. Все вопросы потом. Рик, сейчас я хочу услышать доклад по Гильдии Магов.

Эрик заметил, что взгляд Эрнеста как-то потух, но агрессия полностью не исчезла, и переключился на Рика.

— С помощью преданных нам людей в Гильдии Магов нам удалось поймать двух магов четвёртого уровня с поличным: один из них отключил водную защиту усадьбы, второй скрывал нападение грифонов на усадьбу и не активировал защиту с воздуха. Этим они подставили и нас, и Луизу Лоренц, нынешнюю главу Гильдии Магов Рейнвеста, нарушив наш договор о сотрудничестве и защите. Однако, насколько мне удалось выяснить, сама Луиза в сговоре не участвовала, а после предъявления доказательств о саботаже оказала нам всестороннюю поддержку. Оба саботажника сейчас находятся в Гильдии под арестом. Их ждёт исключение из Гильдии, но не более того. Водная защита усадьбы восстановлена. Башня Защиты на ближайшую неделю переведена в режим повышенной боевой готовности и отслеживает все наземные и воздушные передвижения вокруг усадьбы. В случае повторного нападения нам обещали бесплатно выслать отряд из пяти магов в поддержку. У меня с собой официальное письмо от Гильдии на имя советника со всеми подробностями. На этом всё.

«Значит, Вильгельм использовал усадьбу как приманку, — безрадостно подумал Эрик, а по виду Эрнеста понял, что это не первый раз, когда Вильгельм подставляет своих же. — Хорошо, что Марка здесь нет. Он бы взбесился».

Эрик понял, что пропустил начало ответа Вильгельма и снова сосредоточился на разговоре.

— …нужен доклад. Я отправлю его графу Неррону, и он об этих двоих позаботится. Составь указ, где этим двоим необходимо покинуть территорию графства Ронетт в ближайшие два дня, а также запрещено пересекать нашу границу в будущем. Наказание — смертная казнь.

— Гуманно, — криво усмехнулся Рик. — Сделаю.

— Эрик… — Вильгельм поднял руку, обращая внимание Эрика на себя, чем очень удивил Эрика, ожидавшего следом услышать отчёт Эрнеста.

А вот Эрнест не особо удивился, лишь ещё больше помрачнел. Вид у него был, будто он готов развернуться и уйти прямо сейчас, но благоразумие, по-видимому, всё ещё держало его пригвождённым к полу.

— Как состояние Элизара? — закончил свой вопрос Вильгельм, когда Эрик перевёл на него взгляд.

— Стабильное. Магов четвёртого уровня среди нападающих я не видел и смею предположить, что его Сосуд цел, а значит, его жизни ничего не угрожает. Прежде чем он потерял сознание, я успел его отпоить водой из Каанно-Таны и смесью эликсиров, ускоряющих восстановление магии. Думаю, к утру он должен очнутся, но вряд ли сможет кого-то исцелять в ближайший день-два. Насколько я знаю, дремирские целители сами себя исцелить не могут и не терпят вмешательства чужих магов в своё здоровье, так что я не вижу, как мы можем ускорить процесс его восстановления. Только если… — Эрик вспомнил про жену Марка и добавил: — Если он завтра не очнётся, можно попросить Сию О’Нию проверить его состояние. Возможно, она сможет чем-то помочь. Насколько я могу судить, она вряд ли целитель, а скорее воин или следопыт, но среди дремирских воинов все обладают базовыми навыками диагностики здоровья и лечения, ведь они там все поголовно маги с рождения.

— Понял, — ответил Вильгельм. — Я об этом подумаю. Больше вопросов не имею.

— У меня есть вопрос, — тут же ответил Эрик, пока Вильгельм от него не отвернулся.

— Слушаю.

— Ты знал, что они применят аметистовые бомбы, чтобы пробить магическую защиту усадьбы?

— Предполагал, — равнодушно ответил Вильгельм. — Ещё вопросы?

— Нет, — сдержанно ответил Эрик, а внутри взбесился.

Если до этого он считал, что Вильгельм никого не предупредил о готовящемся нападении просто во избежания утечки информации, и готов был с этим смириться, считая вполне разумным, то сейчас он понял, что Вильгельм их просто всех слил: и своих, и чужих. Если даже Эрнест — якобы его правая рука — ничего об этом не знал, то что уж говорить о простых гвардейцах и чужаках в виде его и дремирянина.

О том, на что способны аметистовые бомбы, Эрик знал не понаслышке. Он видел их в действии воочию и ранее. От последствий одной из таких он еле откачал своего друга, когда тому прилетело в спину от своих же. Тогда им повезло — бомба была очень маленькая. Но Эрик знал, что вне зависимости от размера и количества в ней аметистовой пыли, она всегда сносит любую магическую защиту, а следом и разносит всё вокруг, кроша камень, разрывая дерево на волокна, а металл и плоть — на ошмётки.

Эрик лишь краем глаза заметил, что теперь свой доклад начал Эрнест, но сосредоточиться на его словах уже не мог. Сознание всё пыталось разгадать загадку, почему он остался жив после того, как враги дважды за сегодня зашвырнули в их сторону по аметистовой бомбе, пусть и небольшой, раз снесло только двери и колонны, а не половину усадьбы.

«Наверное, на дверях усадьбы и на колоннах внутри была двухслойная магическая защита с некоторым расстоянием между «слоями»… Например, на внешней и внутренней стороне двери. Тогда теоретически первичный взрыв снёс первый слой защиты, потом раскрошил двери при всё ещё активном втором слое, и осколки вынесло наружу, прежде чем частицы аметиста достигли второго слоя защиты и разрушили его… С колоннами, наверное, была та же история… Но вероятность того, что это сработает именно так, была ничтожно мала! Нас всех там должно было покрошить нахрен! А Вильгельм? Он был в нескольких шагах от меня, а его будто и не задело! Если бы его исцелял Элизар, там бы некому было держать оборону. Значит, его точно не задело. Скорее всего, у него был артефакт… Подготовился? Хрен с ним! Но нахрен и меня, и своих было посылать на убой, когда во время нападения уже вполне можно было предупредить о бомбе! А время меня предупредить у него было. Он же сказал, что защита скоро рухнет? Сказал. Но я думал, они просто выбьют двери. Скажи, твою мать, что у них может быть бомба!!! Я бы отвел всех в боковые коридоры! Вот мразь…»

Эрик заметил, что Вильгельм снова машет рукой, привлекая его внимание, и, вынырнув из своих мыслей, усилием воли сфокусировался на нём.

— На этом совещание окончено, — прочитал Эрик на всё таком же безэмоциональном лице советника. — Когда Элизар очнется, дай мне знать. Встречаемся завтра в полдень здесь же. Усадьбу не покидать.

— Слушаюсь, — ответил Эрик, не слыша, но догадываясь, что его голос сейчас был абсолютно неспокойным и однозначно не учтивым.

Первым развернулся и ушёл Эрнест. Вид у него был как у человека, кто смирился, что о него и дальше будут вытирать ноги свои же соратники, но этим его всё равно не сломают — держался он гордо, но отрешённо.

Следом ушёл Эрик в намного менее спокойном расположении духа, но на свой вид со стороны ему было плевать.

«Раз усадьбу покидать нельзя, значит, и в лазарет Гильдии Магов мне сегодня не попасть уже. Раз он не сказал, что пришлёт ко мне лекаря, значит, не пришлёт. Они ведь с Гильдией посрались. И чем это мне грозит? Тем, что я до завтра не смогу вылечить слух и потеряю его навсегда, ведь магия может излечить без последствий лишь свежие раны, а не рубцы. А ещё это значит, что единственный мой способ вернуть слух — это дремирский целитель! Это ты в моём лице нашёл себе преданную няньку для Элизара? Да, Вильгельм? Да пошёл ты к чёрту! Я Элизару помог и буду помогать и просто так. Я нормальный человек! Я бы ему помог, даже если бы он мне тогда зрение не вернул. Просто бы помог. Без «долгов» всяких. И слух свой восстанавливать я у него не попрошу и откажусь, если предложит. Хрен тебе! Я лучше сам пойду в Дремир за этим, чем буду играть в эту твою мерзкую игру. И пофиг, что за восстановление слуха они мне там могут отрезать руку или выковырять почку. У меня есть свои принципы и гордость!»

В свои покои Эрик вернулся с видом молчаливого разъяренного дракона: со сверкающими праведными гневом глазами и «огнедышащей аурой» вокруг себя. Дверью он не хлопнул, а всё же прикрыл её более-менее сдержанно за собой. Не видя ничего и никого вокруг себя, прошёл прямиком к дивану напротив окна, плюхнулся на него со скрипом пружин и скрежетом ножек по полу, откинулся на спинку, скрестил руки на груди и закрыл глаза — ушёл в себя, пытаясь успокоиться, чтобы не навредить никому и ничему вокруг.

Он думал, что Лили побоится к нему подходить, когда он настолько раздражен. Испугается. Но ничего не мог с собой поделать.

«Я такой, какой я есть, — мысленно извинился он перед ней. — Просто не подходи, и всё будет хорошо. Ты же знаешь, что я тебя не трону в любом состоянии? Знаешь же? Надеюсь, знаешь».

Дальше эту мысль Эрик развивать не стал, чтобы снова не разбудить свой самый большой страх. Дальше ему её развить и не дали — рядом прогнулась сидушка, его руки бесцеремонно расцепили, проникли за взломанную «защиту» и тут же нежно обняли, прижавшись головой к груди, проскользнув маленькими ладошками между спиной и диваном.

Через тонкую ткань рубашки он чувствовал и обжигающее тепло горячих ладоней Лили, и её размеренное и спокойное дыхание, и убаюкивающие вибрации её сердца — она была само добродушие, его отнюдь не боялась и хотела поделиться своим спокойствием с ним, будто сонастроить его на себя. Лёгкий цветочный аромат духов девушки невольно возвращал его на тот луг, где он впервые её встретил и решил, что она луговая фея. Сам того не замечая, Эрик начинал успокаиваться. Он слегка приобнял Лили в ответ, как хрупкую бабочку, которую хочешь поймать, но боишься раздавить в своих ладонях.

Сколько они так просидели, Эрик не знал, да и не хотел знать — он никуда не торопился, ничего ему сегодня было не надо. Со временем на смену гнева пришла опустошенность. Лишь на мгновение всё вокруг успело заполнить чувство покоя и умиротворенности, как вдруг весь его внутренний мир затопило тревогой. Дурацким, иррациональным, необоснованным чувством, но, как всегда бывает в таких случаях, мало подконтрольным.

«Нахрен ей глухой урод? — заползали в голову предательские мысли. — Я и до этого не особо справлялся с её безопасностью, несмотря на все мои бравые обещания... Как оказалось, без Марка я никто… С ним мы могли выпутаться из чего угодно и защитить кого угодно, а сам… Сам я и себя не всегда могу защитить... Вроде не так уж и много лет прошло вне заварушек, а я все навыки и подрастерял. Размяк в безопасности… А сейчас? Без слуха я даже путешествовать не смогу не по дорогам. Пока я не доберусь до Дремира, о её мечте ей придётся забыть. А там меня окончательно могут покалечить… Девушкам обычно калеки не нужны. Уйдет. Скорее всего, уйдет от меня. Может и не сразу, но уйдет… Ладно, понаблюдаю. Думаю, брезгливость во взгляде я должен заметить, а там уже буду решать. Первым я её точно не брошу, но если захочет уйти, то держать насильно не буду. Надо будет её сразу предупредить, что оглох я теперь надолго, чтобы не жила беспочвенными надеждами».

Будто читая его мысли, Лили чуть отстранилась, высвободила правую руку и погладила его по левой щеке, уху, потормошила волосы и уперлась ладошкой в грудь.

Эрик открыл глаза, отвлекаясь от безрадостных мыслей, и посмотрел на неё — она по-доброму улыбнулась и приложила палец к его губам. Помотала головой из стороны в сторону, мол, давай сегодня помолчим, а потом полностью его отпустила и, по-детски сложив две ладошки у щеки, намекнула, что пора идти спать, мол, утро вечера мудренее.

Эрик искренне рассмеялся, но от предложения отказываться не стал.

«Может, эта и не уйдет, — уже более радостно подумал он по дороге в спальню. — Если не почувствую брезгливости в ближайшие пару дней, сделаю так, чтобы не ушла. Ведь это в моих силах. Пусть я не могу повлиять на чужое мнение, но я однозначно могу повлиять на свои действия».

Эрнест

Когда Эрнест понял, что Вильгельм их снова предал? Когда по дороге на совещание встретил в коридоре Рика и в лоб спросил:

— Ты знал, что будет нападение на усадьбу?

— Да, — спокойно ответил Рик, а у Эрнеста внутри всё оборвалось.

«Я же просил тебя в прошлый раз, Вильгельм, предупредить нас, когда ты захочешь нас снова слить. Это твой ответ? Ты снова плюнул мне в лицо и дал понять, что я не достоин твоего доверия?»

На смену обиде тут же пришла злость, и в кабинет к Вильгельму Эрнест уже входил с однозначным намерением наехать на Вильгельма и высказать тому всё, что он об этом думает.

Однако после докладов Вильгельма и Рика он понял, что все защитники усадьбы снова были лишь мелкими пешками в большой игре, масштабы которой выходили далеко за границы графства.

После краткого доклада Эрика Эрнест понял, что Вильгельм не постеснялся слить и дремирского целителя. А по реакции Эрика на применение аметистовых бомб понял, что Эрик там не должен был выжить.

Что он отвечал Вильгельму, Эрнест помнил смутно, но был уверен, что основное точно пересказал: и про потери, и про организованные дозоры вокруг усадьбы, и про лазарет для пострадавших, и про грифонов, и про лагерь. А дальше? Просто ушёл к себе с обреченностью человека, которого использовали, используют и дальше будут использовать, зная, что развернуться и уйти, бросив графство, он не может. Ведь Вильгельм прекрасно знал, что Эрнест всей душой хочет возродить графство и вернуть ему величие наравне с тем, которое было при покойном графе Ронетт. Вот только в эту его душу всё время плевали. Сначала бывший советник Дэмис, но то было ожидаемо и предсказуемо. Тогда Эрнест сознательно пошёл к нему в услужение, чтобы быть как можно ближе к своему врагу. А сейчас — свои же. По крайней мере, те, которых он считал своими. И что он мог с этим сделать? А снова ничего.

Вот с таким чувством абсолютной беспомощности он и вернулся к себе в покои и сразу же пошёл спать: зашёл в спальню и завалился лицом вниз на кровать, не раздеваясь.

В одиночестве он пробыл менее минуты и услышал, как в комнату следом зашла Кэти. Почувствовал, как она села рядом на край кровати, положила руку ему на плечо и тихо спросила:

— Вильгельм нас снова слил?

— Угу, — утвердительно промычал Эрнест в подушку, ничего не скрывая, но и не собираясь жаловаться на жизнь своей девушке.

— Не удивил, — усмехнулся Кэти. — Но ты же выжил, так что забей, — хлопнула он его по спине, видимо, пытаясь подбодрить.

Эрнест вздохнул, мечтая, чтобы его оставили в покое, да не тут-то было — под него тут же устроили подкоп и попытались перевернуть на спину. Насколько Кэти была сильной, настолько же Эрнест был упрямым, да и разница в весе раза в полтора была не в пользу девушки, так что через время ей всё же пришлось сдаться. Но отступать она не собиралась и применила запрещенные приёмы: щекотку и запускание пальцев под рёбра. Когда и это не сработало, она, видимо, вспомнила наставления Лили и сменила тактику: укрыла Эрнеста одеялом, выключила свет и вышла из комнаты.

Однако не успел Эрнест выдохнуть с облегчением, что ему, наконец, дадут спокойно похандрить, и поёрзал, устраиваясь поудобнее, как вздрогнул от резко открытой двери и быстрых шагов Кэти. Он уж было подумал, что на них опять напали, и почти собрался встать, но Кэти его опередила: плюхнулась рядом на кровать и требовательно заговорила:

— Так, кончай хандрить и рассказывай, чего там Вильгельм опять учудил! А то я пойду сама у него спрашивать. На одного Вильгельма в мире станет меньше! Или на одну Кэти… Как повезёт. В общем, если хочешь, чтобы повезло всё же тебе, уж будь добр, просвети меня.

«С ней не соскучишься», — усмехнулся Эрнест и перевернулся на спину, убедив себя, что он это делает только потому, что дышать в подушку не удобно.

Глянул на Кэти — она сидела слева от него, опершись спиной на деревянное изголовье кровати. Та скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу, слегка её покачивая, и демонстративно на него не смотрела. В полумраке комнаты ему сложно было разглядеть её выражение лица, и он уставился в потолок.

— А что тут рассказывать? — спокойно начал Эрнест, закидывая правую руку под голову, а вторую пристраивая на животе. — На этот раз Вильгельм частично исправился — сговорился с Риком. Правда, нас с Эриком о готовящемся нападении на усадьбу предупредить, как всегда, «забыл», объясняя это тем, что они так ловили саботажников в Гильдии Магов, да и вообще — это было дело внешней политики, в которую он ранее просил нас не вмешиваться. Логично — не подкопаешься. Ладно, будем считать, что мало бы что поменялось, если бы он и сказал. Людей Аларда я бы всё равно на защиту не позвал — это было бы самоубийством. Ведь кто их знает, на чьей они стороне?

Эрнест почесал живот и забарабанил пальцами по нему. Кэти так и сидела, тихая, как мышка, и даже ногой перестала болтать.

— Вот только есть один маленький смертоносный нюанс, — горько усмехнулся Эрнест, — Вильгельм забыл нам сказать и о том, что магическую защиту усадьбы будут сносить аметистовыми бомбами. Не знаю, слышала ли ты о них, но сразу оговорюсь: и твоя защита, и Марка перед ними бессильна. В миг снесёт её нахрен, а следом превратит вас в решето осколками от того, что находилось поблизости. Если бы мы тогда явились чуток раньше, то там бы и сдохли. Не знаю, как выжил Эрик: или тоже опоздал на представление, или Элизар его спас. Кстати, Элизара Вильгельм, похоже, тоже слил. Мы для него все расходники. Раньше мне казалось, что он совсем другой человек… Более человечный человек, что ли, и более сильный маг. Ведь он же маг седьмого уровня! Должен же он быть сильнее Марка? Но мне кажется, Марк бы справился лучше… По крайней мере, тогда, на площади, он меня не подставлял, хотя я и был для него незнакомым человеком. А Вильгельм…

Эрнест сжал левую руку в кулак и со всей дури стукнул её по кровати. Кэти аж вздрогнула от неожиданности и на него посмотрела, но за окном уже совсем стемнело, и выражения его лица ей разглядеть не удалось. Тем временем в голос Эрнеста прокрадывалось неприкрытое негодование:

— Снова пустил всех соратников в расход в угоду своих грандиозных планов. И снова логично: на одной чаше весов маленькие людишки, а на другой — судьба всего графства! Куда уж логичнее! Вот только этих самых людишек у него и сотни не наберётся. Не рано ли нас в расход?

На это Кэти тоже ничего не ответила, и Эрнест продолжил уже более спокойно:

— Но даже если я и ошибаюсь, даже если он был абсолютно уверен, что мы такие бравые и со всем справимся, то мне всё равно как-то сложно в себе наскрести хоть немного благодарности ему за эту «веру в нас».

Эрнест замолчал и понял, что всё же не удержался и пожаловался своей девушке на жизнь. Ему стало стыдно за такое своё малодушие, и он уж было открыл рот, чтобы извиниться, но Кэти его перебила.

— Ясно, — тихо ответила она и, расцепив руки, осторожно погладила правой рукой всё ещё напряженный кулак Эрнеста, а потом обхватила его пальцами. — Что один, что второй.

— Ты про советников? — криво усмехнулся Эрнест.

— Ага. Но, как я понимаю, ты уходить со службы не намерен, раз пришёл спать, а не собрался валить?

— Не намерен. Куда я пойду? Мой дом здесь, и я хочу снова им когда-нибудь гордиться. Раз я не могу воскресить графа Ронетт, то могу хотя бы попробовать продолжить его дело… Знаешь… Я слышал, в Дремире своё особое понимание «мести». У них это не значит просто пойти и вырезать всех неугодных ценой собственной жизни, а занять «место» павших в бою соратников или предков и продолжить их дело. Часто это, конечно, сводится к тому, чтобы сначала пойти и всех вырезать, а потом продолжать дело, но мне нравится их идея, что месть — это не точка, а запятая. Я хочу, чтобы моя месть за смерть Оливера Ронетта тоже была запятой в истории графства, которое когда-нибудь снова станет великим. Может и сейчас, при Вильгельме, может и потом, при Снежке, а может, при её детях. Выбирать кому служить мне тут не приходится, могу разве что посопротивляться подольше и продать свою жизнь вместе с репутацией подороже. Репутацию уже на алтарь я сложил. Осталась лишь голова. А дальше? Ну, пусть подавятся моим прахом, что ли?

Эрнест усмехнулся.

— Трудно быть патриотом, — по-доброму ответила Кэти, чуть сильнее сжав руку Эрнеста, — но я тебе в каком-то роде даже завидую — у тебя цель есть. А у меня и того нет.

— Могу поделиться, — уже добродушно ответил Эрнест, разжав кулак и взяв её за руку. — Вот только к моей благородной цели прилагаются неблагородные методы, порой несовместимые с жизнью.

— Подходит.

Той ночью Эрнест с Кэти ещё долго общались о целях, планах и всяком прочем, пока так и не уснули где-то посередине беседы, когда один так и не ответил на вопрос другого, а тот уснул, не дождавшись ответа. Но ещё до того, как провалиться в небытие, Эрнест понял, что нашёл себе верного единомышленника там, где и не думал искать. Оказалось, что для этого достаточно было просто один раз поговорить по душам и без масок. Это осознание смыло все прошлые печали, и заснул он как-то немного счастливым, что ли. Да и сам он не понял, почему ему на душе стало спокойно. Может потому, что нашёл кому выговориться?

Глава 36. Наместник

На следующее утро.

Я проснулся от настойчивого стука в дверь. Открыл глаза и несколько секунд разглядывал выцветшие цветочные узоры на потолке, пытаясь вспомнить, где я вообще нахожусь. Вспомнил: в «посольстве». Спал я не раздеваясь и, сразу же пригласив войти, сел на кровати, потирая лицо и пытаясь прогнать остатки непродолжительного сна.

— Доброе утро, — донёсся молодой мужской голос с порога. — Извините, что беспокою, но там прибыл мистер Вотерфол и грифоны с наездниками. Из этих… Ну, что тут раньше были. Говорят, что купол больше не нужен. Просят их впустить.

— Не нужен так не нужен, — я потянулся, вставая, и посмотрел на посыльного — им оказался парень лет восемнадцати в форме добровольцев графства Ронетт. — Доброе утро, Кайл. Идём убирать, раз не нужен.

За вчера я успел перезнакомиться со всем лагерем и наобщаться на три года вперёд. Не то чтобы мне это было в тягость — я люблю поболтать о всяком разном под настроение. Просто… При таком количестве народу надо быть начеку, чтобы это самое общение вовремя пресечь и самоудалиться. А то люди попадаются разные, и после пары часов разговоров можно почувствовать внезапную усталость, сродни магическому истощению. Ладно бы потом пойти отоспаться, но мне же их ещё охранять надо.

Ночью мне тоже поспать не дали: Настенька предложила продолжать создавать видимость заботы о населении лагеря и в темное время суток, сменяя друг друга в ночном дозоре. Практической ценности я в этом не видел, ведь мой «кокон» всегда держался и пока я спал, а если бы его что-то задело, я бы тут же проснулся, но чего не сделаешь ради общественного мнения — согласился. Сменялись мы с ней каждые четыре часа, и перед рассветом меня прогнали спать. Предлагал же Эрнесту вернуться в полдень? А они припёрлись ни свет ни заря. Ладно, потом отосплюсь.

Солнце ещё даже не выглянуло из-за крыш домов, а в бездонном голубом небе над лагерем уже парило семь грифонов. Восьмой стоял на восточной дороге в полусотне шагов от купола, а его наездник о чём-то переговаривался с Эрнестом, прибывшим верхом на коне.

Я вышел за купол и пошёл к ним.

— Здоров, Марк, — первым поздоровался Эрнест и пафосно добавил: — От имени советника Форестера прошу принять нашу огромную благодарность за своевременно оказанную помощь. Благодарность подкрепляется вот этим, — он достал увесистый мешочек монет, — и письмом для Аларда. Ну и Вильгельм просил передать, что в твоих услугах по обеспечению защиты лагеря он больше не нуждается.

— И тебе привет, Эрни, — усмехнулся я. — Можешь засунуть благодарность Вильгельму в… В общем, оставь себе. А письмо давай.

Эрнест улыбнулся и деньги спрятал — обижать меня не стал, уважаю! А вот письма́ отдал два, пояснив, что второе от него лично для Сии.

— До встречи через два дня, — махнул я ему на прощанье и ушел обратно к куполу.

Когда я остановился в шаге от голубоватой преграды, первым делом неявно убедился, что за мной с интересом наблюдают хотя бы несколько подзащитных, и лишь потом начал своё театральное представление по «снятию купола». Магия ведь должна выглядеть загадочно? А то кто поверит, что поставить такой купол на самом деле сложно и можно выжечь себе мозг, пока хоть что-то получится? Никто. А мне надо, чтоб поверили и считали это сверхъестественным, как и мою «деву с небес». Ведь чем необычнее, тем дольше помнят. Представление я завершил громким хлопком в ладоши и тихим «Воля!» — купол исчез.

Не успел я дойти до «посольства», как Настенька уже нарисовалась на горизонте с двумя конями под уздцы, но просто так свалить нам не дали: пришлось со всеми перепрощаться. Правда, обещать местным жителям, что я буду их снова оберегать при малейшей опасности, я не стал, сославшись на бравых грифонов и их наездников, которые уже заходили на посадку. Люди здесь, конечно, милые и душевные, но у моей заботливости есть свой предел.

У Аларда мы были через час. Я был приятно удивлён, что он времени даром не терял. За то время, что советник спасал свою усадьбу, они отжали все их ранее захваченные территории в Рейнвесте. Красиво сработано! Одной рукой он послал подмогу советнику, чтобы помочь отбиться от врагов, а другой лишил его головной боли о том, как бы слить Анклаву часть города и не потерять лицо.

Теперь нам оставалось подчинить себе какие-то жалкие процентов двадцать пять территорий и удержать весь город за оставшиеся два дня до назначенного срока подписания договора. Проблем я с этим не видел, да и не видел необходимости строить какие-либо ещё хитроумные планы. Алард меня в этом поддержал и тут же отправил нас с Сией покорять «остатки». К вечеру весь город был наш: все благоразумно сдались без боя. А что делать дальше, мы сели обсудить за ужином в доме Аларда.

Передо мной дымилась тарелка ароматного супа кровавого цвета победы над врагами, Рядом стояла пиала сметаны, корзинка чесночного хлеба, а весь остальной круглый стол был заставлен всевозможными гарнирами, мясными нарезками, соленьями и салатами. И это был не праздник — это был обычный домашний ужин в семье Аларда, где мы жили всё это время. Мне здесь нравилось: у них было уютно, спокойно и всегда хорошо кормили. Даже порой думалось, что будь мой дом таким же, может быть, я и мог в нём оставаться дольше, чем на неделю-две.

— Не спи над тарелкой, — легонько толкнула меня в плечо Настенька, отрывая от раздумий, и хихикнула: — А то ещё в супе утонешь.

Я вздохнул и взял ложку, зачерпнул сметаны, размешал её в супе и принялся есть. Суп был превосходный! Да всё, что готовила для нас Инара, всегда было вкусным, сытным и в достаточном количестве. Мне даже как-то взгрустнулось, что через пару дней уже придётся отсюда свалить и таких супов мне больше не видать, что я Настеньке и озвучил:

— Так, жена! — грозно я на неё посмотрел. — Завтра ты весь день учишься у Инары варить супы! И возражения не принимаются!

Девчонки рассмеялись, а следом Настенька резко выпрямилась и со всей серьёзностью заявила мне:

— Слушаюсь!

Но тут же снова расхохоталась.

Я принялся есть, за столом потекли непринуждённые разговоры, а мне в очередной раз подумалось, что моя чуйка никогда не ошибается, сводя меня с интересными людьми. Дальше уже дело за мной — наладить с ними дружеские отношения.

Когда на столе остался лишь чай с печеньем, мы перешли к обсуждению планов на завтра. Все вчетвером. Причём все четверо присутствующих однозначного заслужили своими поступками своё право голоса на этом совете, даже Инара. Моё первое впечатление о ней как о домохозяйке оказалось ошибочным. Кроме ведения домашнего хозяйства, она была ещё целителем и заведовала лазаретом Анклава. Об этом её умении знали только старожилы Анклава и те, кого она фактически достала с того света, а для остальных она слыла просто хорошим лекарем. Боевыми навыками она не владела, но Настенька мне поведала, что на заре зарождения Анклава ей на поле боя приходилось бывать и не раз, помогая раненым. Сейчас же на вылазки с собой её не брали, а скорее берегли как зеницу ока. Но дорожили ею скорее за её умения и хорошее отношение к людям, чем за её статус жены Главы Анклава.

— В письме, что я получил от мистера Вотерфола, — первым заговорил Алард, — советник предлагает подписывать договор на нейтральной территории, а именно — в Гильдии Магов. В Башне Библиотеки у них есть отдельные залы для заключения подобных сделок. Гарантом нашей безопасности будет присутствие самой Главы Гильдии при этом. Встреча назначена на послезавтра, на полдень. Белояр, что думаешь?

— Думаю, что это вполне разумное предложение. Надо соглашаться. Вопрос лишь, кто с нашей стороны пойдёт на встречу? Понятное дело, что ты, а вот дальше возможны варианты. Если мы пойдём с тобой вдвоем, то у них будет меньше желания переиграть договор, но кто-то может воспользоваться твоим отсутствием дома и… Скажем так, усложнить тебе жизнь. Например, выкрасть твою жену, что-то где-то поджечь или устроить погром и беспорядки на улицах, ведь переловили мы не всех несогласных. Поэтому я думаю, что лучше тебе идти с Сией и небольшим отрядом преданных тебе людей, а мы с Инарой и ещё одним таким отрядом проводим вас до южных ворот и вернёмся в Анклав. Так все будут видеть, что ты ушёл подписывать мирный договор вместе с «символом освобождения», но город при этом остался под присмотром «бешеного мага». За вашу безопасность я тоже не особо переживаю. Во-первых, никому не выгодно вас брать в плен, а во-вторых, Сия является членом Гильдии Магов — они за своих горой. В общем, под опекой мага на территории Гильдии можно вообще ничего не опасаться.

— Если у Сии нет возражений, то я согласен, — ответил Алард.

— Возражений нет, — подтвердила Настенька.

— Ещё надо быть готовым к тому, — продолжил я, — что советник может пригласить тебя на званый ужин в усадьбу для закрепления союза в неформальной обстановке. Не факт, что он назначит его на тот же вечер, но я бы на твоём месте всё же заранее подготовил список вопросов, которые ты хочешь с ним обсудить.

— Понял.

— После подписания договора вам надо будет с Сией вернуться в Анклав, прежде чем ехать куда-либо ещё. Все должны видеть, что вы вернулись с победой. Дальше уже будем действовать по обстоятельствам. Скорее всего, они с тобой отправят отряд своих гвардейцев во главе с мистером Вотерфолом или мистером Киппером для прояснения обстановки в городе. Эрнест человек порядочный, я бы на твоём месте с ним подружился. Насчёт мистера Киппера не знаю, а вот советнику сильно не доверяй и держи ухо востро. Я не так много с ним общался, но у меня сложилось впечатление, что он из тех, кто тебя подставит из «благородных» побуждений и глазом не моргнёт.

С этим Алард тоже согласился. Будь мы с ним более близки, я бы ещё добавил, что ему надо бы себе теперь найти грамотного управленца и учителя по этикету, но думаю, что он и так это понимает, раз решил вылезти наверх. Всё же управление Анклавом и городом — это не одно и тоже. Здесь надо уже и в экономике, и в политике, и во многом-многом другом уметь разбираться. Тем более, что ему достанется не захолустный городок, а столица графства.

С планов на послезавтра мы плавно перешли на планы на завтра. Решено было, что Сия остаётся сторожить Анклав. Когда я говорил, что ей придётся суп варить, я не шутил. Чем ещё ей тут заниматься? Мы же с Алардом и его людьми устроим показательный объезд города, а заодно и оповестим всех, что город теперь полностью под властью Анклава Нордвинд, и завтра будет подписан договор о сотрудничестве между Анклавом и советником, согласно которому за Алардом будет закреплена официальная должность городского наместника. Это будет ещё одной гарантией того, что Вильгельму будет невыгодно не подписать обещанное.

Когда я уж было думал, что мы всё обсудили, слово попросила Настенька.

— Белояр, тут такое дело, — начала она издалека, как любят обычно делать девушки, когда надо затронуть щепетильную тему, — это по поводу письма Эрнеста.

— Слушаю, — ответил я и невольно напрягся. Вряд ли это было что-то официальное, а скорее всего, личная просьба, но мало ли к каким последствиям она может привести.

— С Инарой мы уже это обсудили, и она согласна помочь, но мы не знаем, как это лучше организовать. Сейчас в усадьбе находится её родной брат — целитель. Во время нападения на усадьбу он сильно пострадал и был полдня без сознания. Сегодня утром он очнулся, но всё ещё очень слаб, хоть говорит, что его жизни ничего не угрожает. Ещё несколько гвардейцев графства Ронетт находятся при смерти, и есть пару десятков раненых разной степени тяжести. Пострадал и Эрик, но не сильно — лишился слуха. Однако советник не разрешил раненым покидать усадьбу, а также не дозволил приглашать лекарей из Лазарета Гильдии магов. Эрнест пишет, что тот, скорее всего, хочет скрыть потери от общественности, но сам с таким подходом не согласен и просит Инару исцелить Элизара, чтобы он мог исцелить потом их людей.

Настроение за столом тут же переменилось. Настенька смотрела на меня с мольбой во взгляде, Инара виновато сидела, потупив взгляд в стол, а мимолетный взгляд на помрачневшего Аларда дал мне понять, что тот, мягко говоря, не в восторге от этой идеи.

— Как Эрнест предлагает передать ему наше согласие или несогласие? — спросил я.

— Посыльным в лагерь со срочным письмом на его имя. Если мы согласны, то он предлагает встретиться в «посольстве». Туда он тайно приведёт Элизара.

— И, как я понимаю, дело не терпит отлагательств, — скептически добавил Алард. — Звучит как ловушка, с какой стороны на это ни посмотри.

— Согласен, — подтвердил я.

— Но Алард, а вдруг он тоже при смерти, но никому об этом не говорит? — впервые за весь деловой разговор заговорила Инара. Да, я тогда его прогнала, но я прогоняла живого. А если он умрёт по моей вине? Я этого не переживу. Брат всё же. Да и мистер Вотерфол написал, что Элизар приходил тогда мириться, а не упрекать и забирать меня домой, хотел сказать, что он на нашей стороне.

— Ни одну, ни с Сией я тебя точно не отпущу, — ответил Алард, а потом посмотрел на меня: — Есть идеи?

— Только одна: поехать на обход города завтра всем вместе, а после обеда заехать в лагерь с официальным визитом. Нашу охрану придётся оставить снаружи, но если это ловушка, то, думаю, мы с Сией вас сможем вытащить обратно даже сквозь грифонов. Если сильно надо, можно попробовать. Только пусть Эрнест ещё и Эрика с собой прихватит. Это мой очень даже способный в военном деле друг, и он точно будет на нашей стороне. Даже глухой он довольно опасен. Но, предположим, это не ловушка. Тогда вопрос: сколько времени Инаре понадобится на исцеление брата? Мы там сможем задержаться не более чем на пару часов, чтобы не вызывать подозрений.

— Двух часов на полное исцеление, конечно, не хватит, — ответила Инара, — но, по крайней мере, я смогу убедиться, действительно ли его жизни ничего не угрожает. А после, когда договор будет подписан, возможно, мы сможем встретиться и не тайно, чтобы закончить исцеление.

Решение было принимать не мне, и все молча сидели, пока Алард собирался с мыслями. Не знаю, какое бы принял я, когда на кону стоит важное дело, замешанное на крови своих и чужих. Вроде бы и глупо рисковать договором ради прихоти жены, но, с другой стороны, Настенька мне рассказывала, что ради жены он и решился сделать город безопасным и пригодным для жизни. Ну как, не ради жены, а, скорее всего, ради своего потомства или, как говорят в Дремире, Рода. А тут, значит, на повестке жизнь родича. Договор ведь можно подписать и через месяц, если что-то пойдёт не так и придётся опять покорять весь город с боем. Это мы можем, а вот возвращать к жизни — как-то не очень. Я бы, наверное, согласился на предложенную авантюру, но то я — я люблю рисковать и ходить по грани. Правда, подстраховываться не забываю.

— Утром я пошлю гонца в лагерь с письмом от имени Аларда Нордвинда, — нарушил затянувшуюся тишину Алард. — Там будет написано, что мы собираемся наведаться в лагерь с официальным визитом в три часа пополудни и желаем встретиться с мистером Вотерфолом. С моим письмом будет отправлено и второе от имени Сии О’Нии, где должно быть написано: «Благодарю за весточку. Я очень скучаю по Элизару и Эрику. Надеюсь увидеть их как можно скорее». Если мистер Вотерфол окажется достаточно сообразительным и быстрым, чтобы организовать встречу в назначенный срок, мы задержимся в лагере на несколько часов. Если с ним или вместо него будут мистер Форестер или мистер Киппер, мы сразу же уходим. Завтра выдвигаемся на «парад» через час после рассвета.

Девчонки просияли, я обрадовался новым приключениям, и все мы разошлись по своим комнатам в приподнятом боевом настроении. Ну, кроме Аларда — по нему было видно, что он всё равно не восторге от этой затеи.

Наутро наша праздничная конная делегация выдвинулась на осмотр владений по расписанию. Правда, доспехи наши не сияли на солнце, да и одежды не были расшиты серебром и золотом, но, несмотря на в целом обшарпанный вид, в седле мы сидели с видом хозяев города.

Во главе ехал Алард со своим помощником, чуть поодаль за ними — Сия с Инарой и два десятка его лучших воинов, а я замыкал шествие. Мой верный отряд из шести шаровых молний носился вдоль крыш домов, а ещё парочка ненавязчиво заглядывала в переулки по пути нашего следования. На Аларде, девушках и мне была моя невидимая защита. Более защищённую от всех напастей процессию мне сложно было себе представить. Однако намерения запугать людей у нас не было: все молнии летали выше двух человеческих ростов, а у нас был вполне добродушный вид. Но никто из нас не расслаблялся, и все, кому было положено, зорко следили за обстановкой вокруг.

Даже погода стояла чудесная, под стать нашему добродушию: солнечная и слегка прохладная.

Объезд владений мы начали с северной части города, проехав по северо-западной улице до ворот — по той улице, по которой мы с Настенькой в этот город пришли менее двух недель назад. Правда, мне уже казалось, что пару месяцев прошло.

Не сказал бы, что нас встречали овациями и бросали цветы к нашим ногам, но люди к нам выходили: кто радушно, кто с опаской, кто с недоверием, но враждебно настроенных не было. Кто-то расспрашивал что да как, кто-то интересовался, что им ждать в будущем, кто-то благодарил и желал удачи. Алард с помощником со всеми вежливо общались и отвечали на все вопросы, но и надолго на одном месте не задерживались.

От северо-западных ворот мы вполне чистыми переулками проехали до северо-восточных и уже по северо-восточной улице выехали на центральную площадь.

Зрелище она до сих пор представляла плачевное. Жаль, что дожди не умеют смывать гарь с домов и залечивать трещины, как умеет исцелять шрамы дремирская живая вода. Теперь мне даже было стыдно за то, что я тогда здесь натворил, но об этом я, конечно же, никому говорить не собирался, а уж тем более извиняться. Однако тайно надеялся, что Алард не зря учился на архитектора и всё тут восстановит в лучшем виде. Хотя бы из чувства прекрасного. Ведь у архитекторов оно же должно быть?

Ещё одной язвой на теле центральной площади был мой купол над узницей для тех, кто до сих пор не определился, на чьей они стороне. Объезжать стороной мы её не стали, а наоборот — подъехали ко входу. Алард объявил во всеуслышание, что те, кто до завтрашнего утра не присягнут ему, после подписания договора с советником будут объявлены вне закона и выданы на суд гвардии Ронетт. С этими людьми он не общался, а лишь поставил их перед фактом, что их время на раздумья истекло, и мы не спеша поехали к южным воротам.

Не знаю, как Аларду удалось так всё чётко рассчитать с учетом нашего неспешного темпа и всех остановок, но к лагерю мы прибыли ровно в срок, и там нас уже встречал Эрнест. Один. На северной дороге снова дежурил Мэтт. Мы друг друга поприветствовали кивком головы. Спешились и, ведя коней под уздцы, прошли сразу в «посольство», провожаемые удивлёнными взглядами беженцев.

В приёмном зале нас ждал только Эрик, а дверь за нашими спинами Эрнест тут же замкнул. Ловушка захлопнулась, но опасности я не чувствовал. А когда Эрнест привёл нас в комнату к Элизару, то я ещё раз убедился, что Эрнест всё же добропорядочный. Девушек и Аларда мы оставили исцелять целителя, а сами прихватили Эрика и ушли болтать к Эрнесту в кабинет. А вообще, мне всегда это казалось странным: почему целители не могут сами себя исцелять? Надо будет спросить у Настеньки. Думаю, она должна знать.

— Ну, рассказывай, как тебя угораздило оглохнуть? — спросил я у Эрика, когда мы расселись вокруг стола.

— Аметистовая бомба, — равнодушно пожал он плечами, а его голос был вполне нормальным, видимо, с кем-то тренировался говорить не слишком тихо или громко. — Меня ещё и ослепнуть угораздило, но Элизар прямо во время боя мне зрение вернул. Поэтому вам и от меня огромная благодарность, что привели к нему целителя.

Зная, насколько Эрик всегда был прагматичным, я решил пошутить:

— Да брось ты, у тебя же шкурный интерес: чем быстрее мы исцелим целителя, тем быстрее он исцелит тебя, и ты сможешь полноценно вернуться к спасению мира!

— Нет, — не оценил моей шутки Эрик и помрачнел.

— Что «нет»? — не понял я.

— Я его не буду просить меня исцелять. Я в Дремир пойду.

Я посмотрел на него, как на идиота, и прямо так и сказал:

— Ты что, рехнулся? В Дремир он пойдет. Засунь свою гордость куда подальше и идти к Элизару.

— Нет.

Вот же упрямый баран!

— Ты забыл, что со мной сделали в Дремире, когда я пришёл просто попросить немного живой водички? Напоминаю: клеймо поставили. Два! И забрали и магию, и голос. И это я просил не за себя. А с теми, кто просит за себя, они ещё более жестоки. Они ж любят лишать самого ценного. А что у тебя ценное? Твоя безмерная память и золотые руки. Вот и выпустят они тебя оттуда со слухом, но безмозглым или безруким инвалидом.

Эрик демонстративно отвернулся, не желая больше видеть, что я говорю, а Эрнест тихо выскользнул из комнаты. Видимо, не захотел участвовать в наших разборках. Так мы и сидели в полной тишине. Поговоришь тут, когда тебя в упор не хотят ни слышать, ни видеть.

Эрнест вернулся минут так через десять и позвал меня с собой за дверь:

— Я договорился с Алардом. Его жена исцелит Эрика, как только закончит с Элизаром. Ей нужен ещё где-то час. Только уговори своего друга не сопротивляться, а то мне будет стыдно перед ними.

— О! Это я могу — парализую его нахрен! — всё ещё раздраженно ответил я, но потом спокойно добавил: — Благодарю, друг.

Не успели мы сговориться, как нас окружили со всех сторон: в коридоре появилась Настенька, а на пороге кабинета — Эрик, собравшийся уже куда-то свалить. Никуда мы его, конечно, не выпустили и, затолкав обратно в кабинет, поставили мою женушку охранять выход, а сами снова расселись обсудить дела завтрашнего дня.

— Если это не государственная тайна, то кто будет завтра на подписании договора? — первым спросил я.

— Вильгельм с Риком, — серьёзно ответил Эрнест, а потом усмехнулся и добавил: — У меня слишком плохая репутация среди местных для этого.

— И что же ты натворил? — с интересом спросил я.

— Выкрал графиню у прошлого советника, чтобы он её не пытал. Но, как всегда, людям нравятся более красочные истории, и все непосвящённые думают, что я её и выкрадывал оба раза, и пытал. Что потом меня замучила совесть, и я сдался новому советнику вместе с графиней в обмен на свою жизнь и помощь в поимке старого. Мне на слухи пофиг, но как публичная личность я теперь не подхожу. Так что я завтра буду здесь, в лагере, обеспечивать ваш беспрепятственный проезд к Гильдии.

— Ясно. Жаль. С тобой Алард там чувствовал бы себя увереннее, но что есть, то есть. Он завтра будет с Сией, а я буду город сторожить. После подписания он вернётся домой. Все остальные общественные мероприятия я предлагаю перенести на послезавтра, но вам тут, конечно, виднее. Если всё пройдёт гладко, то в городе мы с Сией задержимся ещё на пару дней, а потом вернемся в Гильдию.

— После этого вы уходите? — вдруг спросил Эрик, и я обернулся к нему.

— Да.

— Далеко?

— В Зодьдану, — я решил всё же ответить честно.

— Мда… — усмехнулся Эрик. — Отличное место для молодожёнов: одно другого краше. Но, зная тебя, не удивлён. Я бы хотел с тобой встретится ещё раз до отъезда. Свяжусь с тобой через Гильдию завтра-послезавтра.

— Договорились.

На том Эрик снова демонстративно отвернулся, и мы с Эрнестом продолжили обсуждать планы на завтра.

Через час в дверь действительно постучали, и на пороге появились Инара. Эрик тут же перевёл взгляд с неё на мою ухмыляющуюся рожу и явно заподозрил неладное — встал и собрал сбежать. Вроде взрослый мужик, а ведёт себя как маленький! Пришлось угрожать: по моей руке пробежала демонстративная сетка молний, и он сел обратно.

Эрнест с Настей вышли, Инара с Алардом зашли, и через полчаса закрытые глаза и отворачивание в сторону не могли уже спасти Эрика от моих ехидных шуточек. Но на его счастье нам уже надо было уходить, а на моё — Эрнесту не пришлось нас разнимать. А то моя «неуязвимая» репутация могла бы в этот день серьёзно пострадать. Удар у Эрика тяжёлый, а от друзей я молниями не отбиваюсь.

В Анклав мы вернулись без приключений. На улицах нас уже никто не встречал, и мне казалось, что весь город будто затаился в ожидании того, что же будет завтра.

Девчонки тут же нас покормили и отправили «прихорашиваться» на завтра, а сами занялись нашим гардеробом.

Утром я понял, что к этому событию они готовились однозначно заранее. Аларда они принарядили в новенький коричневый кафтан с неброской тёмно-синей вышивкой, тёмно-синие штаны и начищенные до блеска коричневые сапоги. Даже его заплетённая на дремирский лад русая коса отнюдь не портила образ городского наместника, а вполне в него вписывалась. Безоружным мы его отпускать не собирались, и образ завершили начищенные до блеска портупея и ножны с мечом. Инара приоделась в женскую версию такого же кафтана. А вот мы с Настенькой были одеты как обычно: она в коричневую куртку, штаны и сапоги с ножами на поясе, а я — в серые штаны с рубашкой. Правда, тоже во всё вычищенное и выглаженное.

На улице нас ждал такой же «посвежевший» отряд сопровождения, и за два часа до назначенного срока мы выехали в Гильдию Магов.

Сегодня на улицах уже было намного больше народу, но дорогу нам никто не перекрывал, под копыта не бросался и гнилыми помидорами не закидывал. Честно говоря, я всё ждал подвоха. Уж слишком всё спокойно было последние два дня. Ни в чудеса, ни в добрую волю я не верю. Скорее наоборот: если что-то слишком гладко, значит, мы чего-то не учли. Но вместо того, чтобы уйти в себя и рыться в причинно-следственных связях, я всё же зорко следили по сторонам. Из необычного я лишь заметил двух грифонов, парящих над нами высоко в небе. Это натолкнуло меня на мысль, что это не мы молодцы и всё просчитали, а это нас ведут куда «им» надо. Дружественными грифонами здесь могли быть только грифоны графа Неррона, значит, сам граф дал добро на кандидатуру Аларда, что в свою очередь значило, что «не так» пойти уже ничего не могло. Ему надо просто прийти и подписать документ, а дальше из него сделают «правильного» наместника заинтересованные в этом люди. Я мысленно пожелал ему душевных и физических сил справиться с тем, что он собирается на себя взвалить через час, и продолжил зорко следить за обстановкой вокруг.

Вчера мы решили переиграть планы: решено было, что мы с Инарой и всем отрядом остаёмся дожидаться Аларда с Сией в лагере. Покинув нас, они поехали в Гильдию в сопровождении мистера Киппера.

Вернулись они обратно довольно шустро — всего часа через два. В обратный путь мы отправились уже в сопровождении отряда из двадцати гвардейцев графства Ронетт под командованием того же мистера Киппера и пяти боевых грифонов графа Неррона с наездниками. Четверо гвардейцев и один грифон остались на южных воротах. Остальные довели нас до дома Аларда. Два таких же отряда отправились на северо-западные и северо-восточные ворота. Как я потом понял, двое наездников с грифонами теперь были назначены в личную охрану городского наместника.

Алард повёл мистера Киппера обсуждать дела насущные в свой кабинет, Настенька снова променяла меня на Инару, а я? Заняться мне было больше нечем, и я пошёл отсыпаться впрок. Ведь дело моё маленькое: вовремя нарисоваться на горизонте, когда нужен, и тихо уйти, когда не нужен.

Разбудили меня на закате и тут же пригласили к столу. К моему облегчению, все гости уже разошлись, а к моей непомерной радости, Настенька заявила, что суп варила она сама!

— Похвально! — честно признался я, отведав ложку её разноцветной мясно-овощной стряпни, чем заставил её обворожительно улыбнуться, и принялся с удовольствием есть дальше.

Но в тишине и спокойствии поесть мне не дали.

— Белояр, представляешь, кто был на подписании договора? — восторженно спросила Настенька.

— Что, граф Неррон собственной персоной? — съязвил я.

— Нет. Лили! Никогда бы не подумала, что её там увижу. Она подавала документы на подпись с такой грацией и изяществом, будто всю жизнь этим занималась. Да и вообще! Выглядела как самая настоящая леди из высшего общества. Если бы я не знала, что она внучка знахарки, то подумала, что её кто-то подкинул в бедную семью, чтобы уберечь от преследования, а на самом деле она пропавшая дочь какого-нибудь графа.

— Я смотрю, с фантазией у тебя всё хорошо, — невозмутимо ответил я, и корзинка с хлебом была отодвинута от меня на другой край стола.

— Ладно, сдаюсь! — тут же исправился я. — Дочь графа. Охотно верю, только хлеб верни.

Жёнушку мне убедить не удалось, но Инара надо мной сжалилась и хлеб вернула. Ведь какой же суп без хлеба?

— Там был ещё и гвардеец графа Неррона, — продолжил Алард. — Один из тех, кто были изначально здесь, как я понял. Он поставил на договор печать графства Неррон и забрал одну из копий себе. Честно говоря, я тогда даже немного пожалел, что во всё это ввязался, но отступать уже было поздно.

— Да, если в деле сам граф Неррон, то отступить уже не выйдет, — подтвердил я. — Найдёт тебя и за краем земли, чтобы заставить сделать то, что ему надо, тем или иным способом. Против его воли идти не советую. Даже у меня в своё время не получилось достаточно далеко от него сбежать. Но, думаю, если ты будешь следовать подписанному договору, проблем с ним у тебя не возникнет. Даже больше — он поможет решить и твои проблемы. Правда, цена за это… Ладно, не буду тебя пугать. Просто следуй договору.

— Обнадёжил, — сразу сник Алард.

— Ты мне лучше скажи, — перевёл я тему. — Я тебе ещё нужен? Или грифонов вам будет достаточно. Не то чтобы я спешил, просто не люблю путаться под ногами.

— Завтра в полдень мы будем решать судьбу людей из нашей узницы на центральной площади. Мне надо будет, чтобы ты снял свой защитный купол и помог сопроводить их до лагеря. А дальше… Дальше мы сами справимся. Завтра вечером я буду готов с тобой рассчитаться.

— Понял. Сделаю. Значит, до завтрашнего вечера мы ещё живём у тебя, а потом уходим в Гильдию Магов. Если я тебе ещё понадоблюсь, ищи меня через неё под именем Марка Эренского. Но это между нами. Для простых смертных я должен остаться здесь Белояром.

— Понял. Благодарю.

Суп мне уже пришлось доедать холодным, но невелика это цена за то, что уже завтра я буду снова свободен от всяких обязательств. Снова буду принадлежать себе и идти хоть на все четыре стороны. Ну, почти… «Мы» снова сможем идти хоть на все четыре стороны. Не привык я ещё всё умножать на два.

Алард Нордвинд

Песня Души: Machinae Supremacy - Dark city

Глава 37. Искренний и недобропорядочный

Эрнест

Два дня спустя, после обеда.

Башня Тренировок Гильдии Магов Рейнвеста.

— И что ты хотел потренировать? — спросил Марк, когда они с Эрнестом зашли под защитный купол арены для тренировок на пятом этаже.

Купол тут же сделался непрозрачным, намекая всем остальным, что под ним началась тренировка, а также не выпуская наружу, ни магические, ни физические атаки, ни разговоры. Пусть он и не препятствовал никому присоединится к участникам тренировки, но каждый здесь нёс ответственность только за свою жизнь, поэтому Марк с Эрнестом не особо беспокоились, что им кто-то помешает или случайно пострадает — это был бы выбор тех, кто шагнул под непрозрачный купол на свой страх и риск.

— Сам не знаю, — честно признался Эрнест. — Просто хотел с кем-то потренироваться без поддавков. Магов ни пятого, ни шестого уровня в Башне давно нет, магам седьмого драки уже не интересны, а с остальными себя надо слишком ограничивать, чтобы не прибить ненароком.

— Ясно. Ну, мою магию ты видел в деле, а я твою — нет. Может, тогда продемонстрируешь, чтобы мы не тратили время на угадывание?

Марк это спрашивал серьёзно и без издевки, и Эрнест решил ответить ему честно, тем более что он сам его позвал:

— Я маг воды. Но это звучит круче, чем есть на самом деле. Я могу лишь управлять водой в живых и неживых телах. Брать новую воду из ниоткуда, поворачивать реки вспять или устраивать потопы на ровном месте я не умею. Да, я могу в прямом смысле высосать воду из пальца, иссушив его до состояния мумии, или извлечь её из воздуха, но не более того. Смотри.

Он подошёл к Марку на расстояние вытянутой руки и поднял руку ладонью вверх — на ней начали проступать капельки влаги, собираясь в небольшую лужицу, а следом и его рука начинала покрываться морщинами и стареть на глазах. Через десяток секунд Эрнест обратил весь процесс вспять: вся вода впиталась в ладонь, и рука приняла прежний вид.

— Это офигенно! — воскликнул Марк. Он схватил Эрнеста за запястье и покрутил ладонь, чтобы убедиться, что она действительно стала прежней.

— Может и офигенно, — не впечатлился его восторгом Эрнест, — но смотря как применять. Отлично для разведки, маскировки, оказания первой помощи при кровотечениях, заказных убийств и внезапных нападений на безоружных людей без доспехов, но мало чем полезно против закованных в броню и вооруженных до зубов противников. Мне нужен относительно продолжительный контакт с голой кожей, чтобы обезвредить или убить человека. Так что выше головы мне тут не прыгнуть и выше мага четвёртого уровня не подняться. Пусть моего запаса магии и достаточно для чего-то большего, но я чаще побеждаю благодаря физической силе и навыкам фехтования, чем магии. А значит, развивать я её особо и не могу.

— Так… — задумчиво заговорил Марк, оглядывая Эрнеста с головы до ног: тот был выше его на полголовы, шире в плечах и мало чем уступал по телосложению Кирану, который мог уложить Марка одной левой. — Сразу предупреждаю: рукопашный боец я хреновый, но достаточно изворотлив. Если ты меня не будешь бить со всей дури, а просто пытаться схватить и удержать, чтобы успеть применить свою магию, я в деле. Пробуй на мне любые свои магические приёмы и не стесняйся. Защиту я на себя цеплять не буду, иначе эта тренировка потеряет смысл, но и без её я достаточно живуч. Только откачай меня потом, если что, а то старым сморчком жена не признает ещё. А вот чтобы ты не расслаблялся, предлагаю ответную тренировку: тебе надо сбить мою атаку. Условие будет простое: чтобы ударить тебя молнией, мне надо, чтобы обе мои ноги касались пола или любой другой поверхности. Разрядом я буду бить не сильным, но болезненным.

— По рукам, — протянул руку для рукопожатия Эрнест, но стоило Марку протянуть руку в ответ, как Эрнест схватил его за оголённое запястье, потянул на себя и пнул ногой в колено.

Тренировка началась.

Колено Марк успел спасти, развернувшись и отшагнув в сторону, а вот руку высвободить удалось на несколько секунд позже, чем хотелось бы — кожа на ней успела немного сморщиться и зашелушиться. Наконец извернувшись из захвата, Марк замер и удивленно уставился на свою руку, вертя её перед носом. Эрнест тут же схватил его за горло, но не успели его пальцы коснуться кожи Марка, как тот ехидно улыбнулся, а рука Эрнеста повисла плетью.

Марк отскочил на несколько шагов назад и укоризненно покачал головой:

— Один — один. Эрнест, моя магия быстрее. Не ведись.

Он тут же пустил в Эрнеста ещё один молниеносный заряд и снова отскочил на пару шагов назад. На этот раз Эрнест лишь поморщился от прилетевшей в грудь молнии и бросился догонять Марка.

— Только одно из двух, — продолжал читать нотации Марк, запуская в Эрнеста разряды, — или ты от меня бегаешь, или ты меня сбиваешь с ног. Выбирай.

Эрнест уже трижды успел уклониться от молний, как Марк вдруг перестал отбегать и остановился.

— А… И ещё подсказка, — Марк ехидно улыбнулся, — носом или другими частями тела я молнии запускать не умею. Как говорится, а рученьки то вот, — Марк поднял ладони на уровень груди, но Эрнест уже его догнал и, шагнув за него, подсечкой сбил с ног. Марк схватился на руку, которой Эрнест давил его к полу и повис на ней. А когда обе его пятки снова приземлились, Эрнест лишился и левой руки, повисшей плетью. Марк шмякнулся затылком об пол, скривился, потирая голову, но так и остался лежать.

— Вот теперь мне интересно, — продолжал он меланхолично рассуждать, — а как ты будешь нападать без рук-то?

— Никак, — честно сознался Эрнест.

— Тогда ждём, пока твой паралич пройдет, — Марк закинул одну руку под голову, вторую пристроил на животе, прикрыл глаза и остался лежать на холодном каменном полу. — Я эгоист, Эрнест, так что теперь мы будет тренировать меня, раз ты до меня дотянуться всё равно не можешь. Повторяю: тебе надо сбить мою атаку, а значит, отправить меня в «полёт».

Марк лежал с закрытыми глазами, а Эрнест стоял и хмурился:

«Он что, неуязвим? Здесь где-то должен быть подвох. Но где?»

— Эх, Эрнест, — Марк закинул ногу на ногу и безнадёжно вздохнул. — Последняя подсказка: зачем тебе руки, если тебе не надо меня атаковать, а лишь убедиться, что я стою только одной ногой на полу, вот как сейчас?

Марк открыл один глаз, наставил на Эрнеста раскрытую ладонь и вмиг опустил вторую ногу на пол. На этот раз Эрнест не зевал, и вторая нога Марка пола не достигла.

Теперь уже Марку пришлось подсуетиться и укатиться, пытаясь всё же успеть встать на ноги, прежде чем Эрнест ему что-нибудь не отбил или не сломал. У него всё же вышло раздраконить напарника своим язвительным псевдо-менторским тоном, и тот теперь нападал со взглядом человека, который хочет раздавить шустро убегающего жука.

Подняться Марку всё же удалось, но теперь Эрнест не отходил от него ни на шаг, и устоять на ногах удавалось с большим трудом, а руки приходилось использовать не для заклинаний, а чтобы периодически цепляться за самого Эрнеста при потере равновесия.

Через четверть часа к Эрнесту начала возвращаться подвижность рук, но он скрывал это до последнего, пока не был уверен, что точно сможет быстро схватить Марка. А когда понял, что может, то даже не пытался применять свою магию и проверял подсказку, помноженную на догадку: если руку Марка развернуть ладонью от себя, а кончиками пальцев в сторону, ты в безопасности? Догадка подтвердилась.

Следующий час Эрнест только тем и занимался, что заламывал и выкручивал Марку руки, при этом пытаясь сбить его с ног. Что он понял? Что Марк действительно живуч и изворотлив, и даже успевает порой атаковать под непредвиденными углами или, например, стоя на одной ноге на полу и вторым ботинком касаясь или упираясь в ногу Эрнеста.

Через час Марк всё же сдался, обессиленно рухнув на пол, но успев засадить в Эрнеста разрядом, чтобы тот его не добил. Эрнест тут же рухнул рядом: всё его тело вмиг стало ватным, будто затекло, и ноги сами собой подкосились. Он всё безуспешно пытался пошевелиться, и через несколько минут его старания были вознаграждены: от кончиков пальцев рук и ног по всему телу прокатилась мерзкая волна покалывания, а чувствительность начала медленно возвращаться.

— Жив? — спросил Марк, переворачиваясь на спину и раскидывая руки в стороны.

— Ага, — Эрнест больше не пытался шевелиться и ждал, когда покалывание хоть слегка пройдет.

— Тогда слушай внимательно о том, — серьёзно начал Марк, — что я пытался у тебя натренировать.

— Ты ж себя тренировал, — усмехнулся Эрнест.

— И ты поверил? — неподдельно удивился Марк. — Наивно с твоей стороны. Мне верить нельзя. А теперь серьёзно.

«Так нельзя или серьёзно?» — мысленно передразнил его Эрнест и рассмеялся.

Марк невозмутимо продолжал:

— Твоя проблема, что ты пытаешь только покалечить других своей магией. Мысли шире! Сделай так, чтобы с острия твоего меча всё время слетали капли воды, или касайся руками доспехов и оставляй на них иссушенный или мокрый след, или меняй своё собственное лицо во время боя. Бесполезно? Как посмотреть. Ты этим никого точно не убьёшь, но однозначно можешь ввести в заблуждение и уж точно потренируешь свою магию. Что противник может подумать? Например, что твоя вода — это яд. А если это открытие и не приведёт его в замешательство, то уж точно заставит делать лишние движения, чтобы уберечься. А там, того и гляди, ты сможешь до него рукой дотянуться, чтобы придушить. Но забудь об этом сейчас. Твоя цель — это найти способ использовать магию в любой ситуации: хоть в бою, хоть в утехах с девушкой, хоть за обедом. Импровизируй, и я уверен, что ты найдёшь, как преобразить свой полезный арсенал приёмов. Я достиг пятого уровня не грубой силой и не с помощью какого-нибудь мифического бесконечного запаса магии, а потому что я всегда ищу новые подходы и возможности. И плевать мне, как мои потуги выглядят со стороны. Если я не могу парализовать противника молнией, я его парализую хоть смехом, но своего добьюсь. А твоя магия… Что бы ты там себе не надумал, я всё равно ею восхищаюсь! Вот только она медленная. Кстати, это был мой самый первый совет, который ты точно прослушал. Сделай её быстрее. А как? Я тебе только что рассказал.

Лежал Эрнест, смотрел на белёсо-мутную пелену защитного купола над головой и не мог ни на чём сконцентрироваться, кроме как на мысли:

«Он невменяем!!! Вот кто в здравом уме даст себя избить, только чтобы доказать противнику свою точку зрения?! Обычно делают наоборот…»

Лежать на холодном полу с каждой минутой было всё некомфортнее, и Эрнест решил, что пора вставать. Он сел и начал вращать руками, чтобы побыстрее разогнать по ним кровь.

— Слушай, у меня появилась идея, — начал Марк, тоже отскребая себя от пола и вставая. — Только идем на шестой этаж и… Пожалуй, прихватим ведро воды и пару тряпок.

— Пол будем мыть? — усмехнулся Эрнест, вставая следом.

— Типа того, — усмехнулся в ответ Марк.

— Тогда ползи наверх, а я скоро буду, — согласился Эрнест и пошёл к подъемнику. Воду и полотенца он собрался прихватить из купален на первом тренировочном этаже.

Когда Эрнест вышел из кабинки подъемника на шестом этаже, Марк стоял у края всё ещё прозрачного магического купола с крайне задумчивым видом: скрестив руки на груди и смотря перед собой в пол невидящим взглядом.

Эрнест остановился рядом и предложил:

— Рассказывай.

Марк не шелохнулся. Эрнест поставил ведро на пол, металлическая ручка упала вниз и со звоном ударилась о металлический борт — никакой реакции. Но стоило Эрнесту похлопать Марка по плечу, как пришлось резко перехватывать его искрящуюся молниями ладонь и уводить её от своего лица.

— Эй! Выдыхай! — тут же возмутился Эрнест, вывернув Марку руку ладонью вверх.

— А… Извини, задумался, — наконец пришёл в себя Марк, и молнии потухли.

— И о чём? — с интересом спросил Эрнест.

— О том, как мы бы могли работать в паре. Ты когда-нибудь пытался соединить свою магическую атаку с чьей-то ещё магической атакой?

— Д-да, — Эрнест настолько удивился и предложению, и вопросу, что аж на миг дар речи потерял. — Но тот человек давно мёртв. Даже не думал, что когда-нибудь найду ему замену. Хотя… Нет, не важно. Ей ещё долго до этого расти.

— Расскажешь, с кем ты работал в паре? — заинтересовался Марк и шагнул под купол, скрываясь от чужих ушей.

— С Бураном — магом льда шестого уровня. Может, слышал о нём. Так вот. Он умел замораживать любую воду, которой касался. Как ты понимаешь, он мог и человека заморозить, правда, это превращало его жертву не в красивый кристалл льда, а в некрасивое кровавое месиво, ведь его кристаллы быстро замораживали живые ткани, разрушая их, и так же быстро таяли, превращая человека в… Ну, сам понимаешь во что. Правда, полностью он редко кого замораживал, ограничиваясь сердцем или мозгом. Но я отвлёкся. Влагу он мог замораживать в чём угодно, и в воздухе тоже. Единственное условие: это что-то должно быть влажным насквозь, чтобы он мог напрямую коснуться воды. Например, в коже есть вода, но если человек в рубашке — уже сложнее, а если намочить рубашку, то сразу просто и до кожи дотянуться. Причём холод распространялся от его рук во все стороны, как изморозь по стеклу. И эти его ледяные щупальца могли дотягиваться до кого угодно, даже через воздух. Чем-то сродни твоих молний. Я ему помогал тем, что прокладывал водные «дорожки» к целям, чтобы его магия не распылялась по площадям, а шла ледяными трещинами сквозь воздух в нужном направлении. Я мог добавлять влаги в воздух, убирать её, находить для него воду везде, да пусть даже доставая из себя, но… Без него все эти мои навыки бесполезны. С тех пор, как его убили, я их и не развиваю, ведь чем мне может помочь в бою, если я нагоню вокруг противника тумана? Разве что видимость затрудню, но проще и быстрее дать в глаз.

Марк улыбнулся:

— Ты снова меня удивил. А теперь смотри. Я, конечно, не Буран и контролировать то, что я тебе сейчас покажу, не могу. Однако вот тут-то ты мне и можешь пригодиться.

Марк создал шаровую молнию размером с голову, а когда она отлетала от них шагов на десять, бросил в ведро с водой одно из принесенных Эрнестом небольших ручных полотенец, достал его, скомкал и, не отжимая, запустил в молнию. Полотенце полетело, расправляясь на ходу и заливая пол пятнами и дорожками влаги, но стоило ему коснуться молнии, как та разразилась хаотичными радужным отростками. Часть ломанных отростков достигла пола и пробежала по лужам обратно почти до самого ведра. Эрнест аж отпрыгнул назад от неожиданности, но Марк остался стоять и не шелохнулся.

— Это явление я называю «дождевой молнией». Думаю, ты знаешь, что молнии отлично распространяются по поверхности воды и сквозь неё. Так вот, если я попытаюсь запустить шаровую молнию в дождь или в тумане — это будет неконтролируемый звёздец: куда будут бить её отростки, я даже не берусь гадать. В сухую погоду с молниями проще, но есть свои ограничения. Я всё думал, куда мне двигаться дальше, а тут, значит, на моём горизонте появляешься ты и говоришь, что можешь управлять туманом. Что получается? Что при должной слаженности мы можем вместе устраивать контролируемый звездец и в сухую, и в мокрую погоду. С дождём всё же будет сложно, но с туманом — в самый раз! Ты напускаешь туману, я запускаю разряд, и мы вместе накрываем всю центральную площадь Рейнвеста смертоносным одеялом. Эпично?

— Твою ж мать!

— Пробуем? — злорадно оскалился Марк.

— Да! — зажёгся огонь в глазах Эрнеста.

— Но всё же я сначала повешу на тебя защиту, чтобы случайно не поджарить, — с этими словами Марк дотронулся до плеча Эрнеста и произнёс:

Мой кокон, призрачной стеной,

Сокрой его, как пеленой,

И защити от молнии разрядов

Незримых и доступных взгляду.

Пока Марк читал своё заклинание, Эрнест думал отнюдь не о своей безопасности, а судорожно вспоминал самый простой и быстрый способ создать наземное облако. Вспомнил. И как только Марк его отпустил, разлил с размаху всё ведро воды и, присев над краем лужи длиной в полтора десятка шагов, коснулся её пальцами левой руки. Сначала ничего не происходило, но потом он начал медленно подниматься, и за его рукой потянулся объемный белёсый шлейф, но не столбом от ладони вниз — за ним горизонтально поднималась вся лужа, как пирог в печи, расслаиваясь и рассеиваясь туманом.

Марк смотрел как завороженный. Когда рукотворное облако размером с одноэтажный дом полностью отклеилось от пола и зависло на уровне колена, он начал довольно скалиться. А стоило Эрнесту пойти обратно вместе с облаком на «поводке», как Марк вообще истерически заржал.

Эрнест на него скептически посмотрел и не менее скептически сказал:

— Хватит ржать, делом займись.

— И этот человек мне рассказывал, что он не крут! — всё не мог успокоиться Марк, но руку в облако запустил, правда, ничего особо не почувствовав. — Если ты его отпустишь, то облако тут же пропадёт?

— Нет. Ну, разве что ветром его раздуть может или со временем выпадет в осадок. Это уже самый обычный туман.

— Тогда отпускай, — резко выдохнул Марк, успокаиваясь.

Стоило Эрнесту отдернуть руку, как от руки Марка по водной взвеси с лёгким треском пробежало несколько разрядов — от переднего края к заднему. Потом Марк шагнул ещё ближе и, запустив обе руки в туман, создал внутри дугу, которой начал «болтать», как веревкой. Когда «верёвка» потухла, внутрь полетело несколько маленьких белых шаровых молний, тут же превратившихся в небольшие солнца с ломаными лучами разной длины, потом эти два солнца слились в одно…

Стоял Эрнест, наблюдал за всем этим ребячеством и всё гадал, почему Марка не бьют его собственные молнии.

«Он ведь обычный человек из плоти и крови? Должен же быть, раз моя магия на него действует? Моя ж на меня действует. Значит, и его должны парализовывать и обжигать свои собственные молнии. А я вижу, как они его касаются, а он даже не дёргается. Как так?»

Эрнест уж было хотел спросить, но не успел — Марк первый пристал к нему с запросами: «А можешь сделать из облака трубу?», «А вот здесь увеличить плотность?», «А здесь сделать разрыв?», «А как быстро ты можешь его уменьшать-увеличивать?», «А сколько облаков ты можешь контролировать одновременно?», «А что если…» И пока Эрнест пытался угнаться за его хотелками, сам напрочь забыл, что хотел спросить.

Через два часа он окончательно вымотался, но не столько магически, сколько психологически, ведь так долго держать высокую сосредоточенность на происходящем было довольно трудно, в чём он честно признался:

— Всё, с меня на сегодня хватит, — Эрнест уселся на пол, скрестив ноги перед собой и обхватив гудящую голову руками.

Марк на него обернулся, некоторое время молча смотрел, а потом сел напротив и серьёзно предложил:

— Эрнест, бросай всё и поехали с нами в Зольдану. Не навсегда, а на месяц-два. У нас будет прекрасная возможность потренироваться в не-тепличных условиях. Что скажешь?

Эрнест некоторое время молчал, а потом тяжело вздохнул и угрюмо ответил, всё так же глядя в пол:

— Я бы с радостью, но мне сейчас надо быть здесь. Обязательства.

— Уверен? — с неприкрытой грустью в голосе переспросил Марк.

— Да, — твёрдо ответил Эрнест, но ему и самому было не менее тоскливо упускать такую возможность.

«Марк тут не останется. Можно и не просить. А я? Я всем уже выше крыши наобещал. Куда я теперь уйду? Не могу я уйти, ведь это будет значить, что все мои слова пустой звон. Так жаль. Пришёл бы он раньше: на год или два, когда я ещё ни на что не подписывался и не знал, куда себя засунуть… Почему всё всегда происходит так не вовремя…»

— Тогда давай договоримся, — внезапно продолжил Марк, — ты возобновляешь свои «туманно-облачные» тренировки, а я постараюсь здесь объявиться через несколько месяцев, и мы продолжим, где остановились.

Эрнест вынырнул из своих безрадостных мыслей и на него удивлённо уставился.

— Не смотри на меня так, будто я до конца света не успею, — криво усмехнулся Марк. — Я успею. Теперь я везде успею. А мы вместе успеем подготовиться. Так, — Марк встал и потянулся, — ты теперь знаешь, что мне от тебя надо. Я теперь знаю, что мне от меня надо. А если я что-то ещё придумаю, я свяжусь с тобой через Гильдию. Ну и ты, если чего надумаешь, пиши в Орден Ниев в Эренске на имя Марка О’Ния. Рано или поздно я там объявлюсь и всё прочту.

Марк собрал полотенца, покидал их в ведро и пошёл к границе купола, бросив на прощанье:

— Я до утра ещё здесь. Захочешь поболтать, заходи.

— Эй! — окликнул его Эрнест, выйдя из ступора. — Ты мне скажи, нахрен мы тащились на шестой этаж?

— Я хотел кое-чего проверить, но передумал, — отмахнулся Марк, не глядя, и шагнул за купол.

— Раскомандовался тут, — пробурчал себе под нос Эрнест, улыбаясь. — Оставил бардак и свалил, а мне убирать? Права была Настя, что он недобропорядочный.

«Навел бардак у меня в голове и свалил…»

Эрнест встал и пошёл «вытирать пол» на арене, попутно думая о том, что было бы неплохо перечитать свои старые записи. Те, что он запрятал с глаз долой в нижний ящик своего стола вместе с вещами своего покойного друга Бурана, которого многие ныне знали лишь под именем графа Оливера Ронетт.

Глава 38. По душам

Кэти

В тоже время.

Башня Тренировок Гильдии Магов Рейнвеста.

Пока Эрнест с Марком мерялись длиной рук, силой ног и скоростью мысли, в небольшой комнате на четвёртом этаже Башни Тренировок собрались трое.

Три девушки были настолько разными и внешне, и по мировоззрению, и по происхождению, что ещё можно было объяснить их встречу волей случая, но как они умудрились найти общий язык и подружиться, оставалось загадкой. Вот что может быть общего у воина из закрытого сообщества, мага вольных земель и обычной пастушки? Одним словом — девушки!

Лили сидела на краю двухъярусной кровати, свесив ножки со второго этажа за край, и довольно обнимала пять больших плюшевых игрушек одновременно. Её длинное платье струилось молочным водопадом, по которому пробегали волны, а каштановые волосы девушки, заплетённые в косу и украшенные кружевами в тон платья, были слегка растрепаны. И всё из-за того, что она только что валялась на верхней кровати, где у Кэти был склад игрушек, пытаясь затискать в объятьях их всех сразу.

Настя с задумчивым видом стояла у узкого застеклённого окна, больше похожего на бойницу, и разглядывала искрящиеся на солнце кроны зелёных деревьев у подножия Башни. В отличие от чистенькой и ухоженной Лили, вид у неё был однозначно потрёпанный. Пыльно-мятые коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги, некогда бежевая рубашка и уложенные косами вокруг головы длинные белые волосы — всё вместе намекало на то, что она уже успела сегодня с кем-то потренироваться или подраться.

А вот Кэти откровенно скучала, развалившись вдоль дивана и закинув одну ногу в обрезанных выше колена чёрных штанах и высоких ботинках на спинку, а вторую на подлокотник. Свои короткие чёрные волосы она периодически резко почёсывала и открывала рот, будто собираясь что-то сказать, но, видимо, передумав, тут же закрывала.

Чья это комната, было понятно сразу: только один человек из присутствующих вписывался в обстановку — Кэти. Вся мебель в комнате девушки была в чёрном и белом цветах, как и её одежда.

— Насть, я буду по тебе скучать, — первой нарушила затянувшееся молчание Лили и тут же взгрустнула, зарывшись лицом в плюшевый мех.

— А мне не с кем будет тренироваться, — безрадостно подхватила Кэти. — Эрнест только и делает, что играет со мной в поддавки. По-настоящему он меня ударил лишь пару раз, ещё на заре нашего знакомства, когда проверял мои способности, нанимая в охрану графини. Если бы он и сейчас со мной не церемонился, я бы смогла чему-то научиться и улучшить свой Барьер. Эх… Остальные от меня здесь уже только разбегаются…

— Я тоже буду скучать, — вздохнула Настя и, отойдя от окна, села за небольшой квадратный обеденный столик у кровати и оперлась спиной о стену — так она могла видеть обеих подруг в противоположных углах комнаты.

В комнате снова повисло удручающее молчание.

— Так! — вдруг встрепенулась Лили, бросая коричневого плюшевого медведя в Настю, а белого ушастого кролика в Кэти. Если Настя вздрогнула, поймав игрушку, то Кэти даже не пошевелилась, и кролик приземлился на её полуобнажённый живот. — Вы меня сюда притащили дружно помолчать, что ли?

На самом деле Лили здесь было не место, ведь в Башню Тренировок, за редким исключением, пускали только магов. За остальных надо было официально и обоснованно договариваться, и, естественно, «поболтать с подружками» обоснованием было сомнительным. Но Кэти всё же договорилась через Вильгельма (бывшего Главу Башни) с нынешней Главой о единоразовом пропуске для Лили. Правда, если бы она просто пошла к Луизе Лоренц (той самой, у которой Эрнест некогда снарядился цветами и конфетами для свидания) и просто её спросила, эта добрейшая женщина ей бы никогда не отказала, даже без повода. Зачем Кэти нужны были такие сложности? Она просто хотела пригласить свою первую в жизни подругу в гости к себе домой.

На риторический вопрос Лили так никто и не ответил, и она, отложив игрушки в сторону и перестав болтать ногами, серьёзно продолжила:

— Девчонки, давайте сегодня на чистоту. Завтра мы все разбредёмся по своим делам, а я вижу, что вас обеих что-то тревожит. У меня кроме вас здесь больше никого нет, и я хочу поделиться с вами тем, что тревожит меня. После я бы хотела услышать и о ваших тревогах. Может, мы что-то на троих и сообразим. А нет, так просто поделимся опытом.

— Я за, — ответила Кэти.

— И я, — подхватила Настя.

— Тогда слушайте… Глупости это всё, конечно, но мне реально неуютно от всего происходящего. Я маленькая девочка с задворков провинции, а Эрик вдруг разглядел во мне какой-то сомнительный дар и подговорил Вильгельма сделать из меня светскую даму. Да, я вполне сообразительная, чтобы запомнить основы поведения в обществе: от манеры речи и походки до поведения за столом и во время светских бесед, но… Как пастушку ни выряди, пастушкой она и останется! Невозможно же себя контролировать ежесекундно, а расслабишься — не так сядешь, шагнешь или простонародное словечко вставишь в разговоре — всё! Клеймо, позор и сплетни за спиной. Оно мне надо? Чего они ко мне прицепились.

— Кэти, у тебя ростовое зеркало есть? — усмехнулась Настя.

— Да. Открой правую дверцу шкафа.

— А ну слезай! — скомандовала Настя Лили по дороге к большому чёрно-белому полосатому шкафу, что занимал треть стены комнаты слева от двери. Вся внутренняя часть правой створки оказалась одним большим зеркалом почти до самого пола.

Настя поставила Лили подальше от зеркала и встала рядом, не касаясь подруги, чтобы не запачкать её светлое платье, но и так, чтобы они обе отражались в зеркале.

— Теперь смотри и отвечай мне честно. У тебя шрамы на лице и руках есть?

— Нет.

— Кожа на руках и лице гладкая, хоть и немного загоревшая?

— Да.

— Волосы красивые? Осанка ровная? Плечи узкие?

— Да.

— Ходишь подпрыгивая или в развалочку, как гусыня?

— Нет! Что ты!

Кэти в разговор не вмешивалась, да и не пыталась пересесть, чтобы дверца шкафа не закрывала обзор, а Настя переключилась на себя:

— А теперь смотри на меня: у меня есть шрамы возле брови и на подбородке. Пусть и малозаметные, но есть. Кожа загоревшая и обветренная, волосы жёсткие, на кисти рук вообще страшно глянуть — все в мелких шрамах и мозолях. С осанкой у меня, конечно, всё нормально, но это только в сарафанах и платьях я хожу более-менее женственно, а в рубашках и штанах — как мужик. У меня относительно широкие плечи и накаченные руки. Хоть грудь мне женственности и добавляет, но… Вот теперь скажи мне честно, кто из нас будет посмешищем в высшем обществе? Даже если меня сейчас умыть, причесать и вырядить в платье, ты будешь смотреться намного изящнее и элегантнее. Не так, что ли? Честно говори. Я не обижусь.

— Так.

— Ну вот! — победно воскликнула Настя. — А если тебя смущает твоё происхождение, придумай себе легенду. Например, что тебя подкинули в бедную семью, чтобы спасти от преследований и сохранить жизнь. Ну, как в приключенческих книгах любят писать. А главное, сама поверь в эту легенду, и всё станет на свои места у тебя в голове, а для всех остальных тренировок, уверена, тебе найдут учителя. Кэти, я права?

Настя закрыла дверцу шкафа.

— Права, — подтвердила Кэти и, сев на диване, пристально посмотрела на Лили. — Тебе удалось сохранить свою красоту и обаяние — пользуйся, пока дают. Если бы ты хотела всю жизнь пасти коров или кого ты там пасла, я думаю, ты бы за Эриком не пошла. А если пошла, значит, хотела от жизни большего. Я права?

— Права, — подтвердила Лили и смущённо уткнулась взглядом в пол.

— Тебе на блюдечке преподносят неслыханные возможности, — продолжала наезжать Кэти. — Бери и не выпендривайся. Берешь?

— Беру! — гордо подняла голову Лили и тут же возмутилась: — И вообще, хватит на меня наезжать!

— Так-то лучше, — усмехнулась Кэти. — Вопрос закрыт?

— Закрыт! — Лили вернулась к кровати и села на нижнюю. — Кто следующий?

— Пусть Настя рассказывает, а мои сопли оставим на десерт, — с этими словами Кэти откинулась на спинку дивана и надавила на глаза подушечками ладоней — подержала — отпустила.

Когда у неё перед глазами прояснилось, Настя снова сидела за столом, собираясь с мыслями.

— Я его не понимаю, — неуверенно начала Настя. — Не в силах понять. Я не могу уловить грань между идиотизмом, безрассудством и здравым смыслом в его поступках. А мне, как жене, согласно нашему Устою, положено его оберегать от безрассудства, помогая мудрыми советами, и уж точно не давать себя выставлять идиотом прилюдно. А я не могу, у меня не получается. Из-за этого я всё время на него срываюсь — срываюсь из-за своей беспомощности что-то понять в его действиях. Есть идеи, что мне с этим делать?

— Принять его идиотизм за здравый смысл, — хихикнула Лили.

— Блин, Лили, я серьёзно! — возмутилась Настя.

— Я тоже, — перестала улыбаться Лили. — Знаешь что? А ты заведи дневник, куда начнёшь записывать его поступки, реакцию окружающих на него, следствие и причину. Я так понимаю, ты, когда срываешься, о причинах его «идиотских» выходок спрашиваешь?

— Спрашиваю, — подтвердила Настя.

— И он честно отвечает? — продолжала допытываться Лили.

— Ага. Да ещё и выставляет в таком свете, что все его действия кажутся в итоге логичными и единственно верными.

— А теперь давай посмотрим со стороны: Алард его нанял и с ним добился своего, так? Всего за полторы недели притом! Твой муж за полторы недели сделал то, что, по рассказам Эрика, Вильгельм не надеялся и за месяц провернуть. Конечно, ты его не понимаешь. Да и не только ты. Думаю, и все остальные участники подписанного на днях договора не до конца его понимают, но факт остаётся фактом: он добился своего в кратчайшие сроки. Так?

— Так, — согласилась Настя.

— Тогда уж извини, но я наеду на тебя, как на меня только что наехала Кэти. День такой. Так вот: Настя — ты дура!

Настя побледнела, Кэти истерически засмеялась, а Лили невозмутимо продолжила:

— А чтобы поумнеть, учись у своего мужа хитрости. И только когда ты его сможешь перехитрить, тогда ты будешь иметь право ему что-то советовать. В общем, записывай его поступки, ищи причинно-следственные связи, спрашивай у него, что не понятно, и понимание со временем придёт. Другого способа понять я не знаю. Кэти, что скажешь?

— А что тут скажешь? — ответила Кэти, вытирая проступившие от смеха слёзы. — Никому ещё понимание просто так, без учёбы, не давалось. Да и можно всё выучить по теме, но ни черта не понять. Так что я тут согласна с Лили: беспристрастно наблюдай за ним и делай выводы. Может, понимание и придёт.

— Поняла. Заведу дневник, а там посмотрим. Может, я просто дура и надо с этим смириться, но я ещё поборюсь!

На этом боевой дух Насти был восстановлен, и две пары глаз, серые и карие, требовательно уставились в янтарные глаза Кэти.

Кэти села ровно, потом облокотилась на колени и, опершись лбом о поднятые руки, спряталась от взглядов подруг. Лили даже показалось, что сильная и всегда уверенная в себе Кэти вдруг превратилась в маленькую забитую девочку.

— Я боюсь, — тихо начала Кэти.

Лёгкое удивление проскользнуло по Настиному лицу, а на лицо Лили легла тень понимания.

— Они все уходят, — продолжала Кэти уже немного громче и увереннее. — Все меня бьют и уходят. Как сильно бы я их ни любила. Эрнест не исключение. Он дважды меня намеренно калечил своей магией, и хоть разум мне говорит, что иначе было никак, моё сердце с этим смириться не может. Он от меня уходил. Как и все. Просто пропал средь бела дня, без записки и предупреждения. Он такой же, как и все они. Я его люблю, но не могу ему доверять. Не могла, не могу и никогда не смогу. Видимо, доля моя такая — заглядываться не на тех.

Кэти больше ничего не говорила, продолжая смотреть в пол, и заговорила Настя:

— Знаешь, Марк тоже свалил однажды, как и Эрнест — без предупреждения. Мы жили вместе, уснули вместе, а утром я проснулась одна. Ни записки, ни его. Он просто ушёл на задание без меня, не сказал куда и забыл вернуться даже к вечеру. Сейчас я бы к этому нормально отнеслась, а тогда я боялась, что он меня бросит. Он меня и бросил. Вернулся всё же через день, а я его прогнала на ночь глядя. Под утро он снова вернулся, но лишь затем, чтобы снова уйти и оставить записку… Знаешь что в ней было? Что я ему нахрен не нужна! Что я могу сказать, Кэти? Хочешь не доверять — не доверяй. Хочешь бояться — бойся. Вот только помни, что наши страхи имеют тенденцию сбываться, и знаешь почему? Потому что мы о них всё время думаем — всё время думаем о плохом, невольно, но усиленно притягивая его к себе. Я огребла за своё недоверие сполна, а всё могло быть иначе. Если бы я не была занята тем, что «боюсь, что он от меня сбежит», то я бы точно разглядела даже за его плотной маской равнодушия искреннее желание быть со мною рядом. Сейчас я это вижу и без слов. Вижу в маленьких поступках, вижу и в больших. А вижу я это потому, что смотрю не на придуманный мною его образ, обвешанный моими страхами, а смотрю на него самого, будто сквозь вымытые стёкла. Без страха, с интересом, с любопытством и желанием понять его мотивы. Только так могу быть уверена, что я не пропущу изменения в его отношении ко мне. В любую сторону. Только так я могу действовать на опережение: разогреть его, если он начнёт ко мне остывать из-за частых упрёков; остудить, если начнёт кипятиться из-за моих выходок. Направь свои мысли и душевные силы в другое русло, Кэти, и ты заметишь, что забудешь думать о доверии. Я о нём больше не думаю. Я ему доверяю. Ранит в самое сердце? Мы сильные девушки, мы справимся. Мы выживем. Как и выживали всегда, раз сидим сейчас здесь.

Кэти молчала.

— Я тоже не доверяла Эрику, — заговорила Лили. — То, что он мне предложил, было за гранью здравого смысла, как на это ни посмотри. Даже у моей волевой бабушки от его предложения чуть сердце не отказало. И что? Моё чутьё мне сказало верить ему, и я поверила. Но не сказала бы, что это было легко. Когда в первый день нашего совместного путешествия, после двухдневного знакомства, он меня высадил посреди лугов и повёл в самые дальние от дороги кусты, мой мозг мне орал, что меня сейчас тут жестоко изнасилуют и закопают. А на самом деле? Он всю ночь просидел в паре десятков шагов от меня, а наутро оказалось, что у него сегодня день рождения, который он хотел провести только со мной. Верь чутью, Кэти. Что оно тебе говорит?

— Верить Эрнесту.

— Вот и славно, — улыбнулась Настя. — Считай, что этот вопрос закрыт. Забудь про доверие. Иди дальше. Лучше подумай, что ты от него хочешь?

— Детей, — рассмеялась Кэти. — Но то потом. В том смысле, что он первый самец в моей жизни, от которого мне захотелось иметь детей.

— Тогда он уж точно твой самец, — хихикнула Лили, — и лучше займись не надуманной проблемой доверия, а реальным шагами, чтобы его не увели из-за твоих упрёков в недоверии.

— То есть забить на доверие, — подвела итог Кэти. — Но я и раньше пыталась так делать, а эти дрянные мысли всё равно никуда не уходят.

— А они и не уйдут сами по себе, — горько усмехнулась Настя. — Мысли, как и мышцы, тоже надо тренировать. Начни с простого: начни замечать, когда ты начинаешь думать о доверии. Это первый шаг: замечай и отмечай для себя эти мгновения. Где ты, с кем ты, что ты в это время делаешь. Начни осознавать себя во время этих мыслей. Шаг второй: если они вызваны физическими предметами, местом или действиями, избавься от них. Выкинь вещи, перестань ходить той улицей, переедь жить в другое место. Даже если причина сам Эрнест, уедь от него на пару недель, проветрись. Но когда уберешь внешние раздражители, мысли всё равно не исчезнут до конца. Наступит время третьего шага: меняй фокус внимания. Мгновенно. Подумала о доверии? Глянь в окно и сосредоточься на подсчёте листьев на кроне дерева. Или подумай о том, что Эрнест красивый и начни его мысленно разглядывать. Тебе нужно что-то, на чём ты можешь держать фокус внимания усилием воли лишь очень короткое время, а потом сама и не заметишь, как то, на что ты отвлеклась, само собой захватит всё твоё внимание. Пройдет время, и ты вдруг проснешься как-то утром или просто будешь идти по улице и осознаешь, что твоя тревога исчезла без следа, будто её никогда и не было. Сама будешь удивляться тому, что когда-то чего-то боялась.

— Тренировать, говоришь… — задумчиво произнесла Кэти и распрямилась, потягиваясь. — Никогда не задумывалась, что мысли можно тренировать, а не прогонять, забывать или пытаться игнорировать.

— Тоже не знала, — подхватила Лили, вставая с кровати. — Буду пробовать. А ты?

— Куда я денусь? Если не хочу ему всё время портить настроение, надо с собой что-то делать. А то уж было довела человека, что он замирал перед дверью в нашу комнату, видимо, собираясь с мыслями, прежде чем зайти. Мне такое не подходит! Мне нужен уверенный в себе самец!

На том девчонки дружно рассмеялись, обнялись втроём посреди комнаты и ушли в столовку на первом тренировочном этаже пить чай и сплетничать о приятных глупостях.

Вот такая она — женская дружба: пока мужчины вбивают друг в друга понимание кулаками, женщины одними лишь словами выворачивают друг другу душу наизнанку, отрезают, как ножом, лишнее, ласково дуют на кровавую рану, чтобы побыстрее зажило, и упаковывают всё это в подругу обратно. А потом идут пить чай и щебетать о глупостях, как ни в чём ни бывало. Теперь мы знаем, что не всё так просто в их милых головках, но им мы об этом не скажем.

Глава 39. Чёткие цели

Эрик

На следующий день, позднее утро.

Эрик сидел на скамейке, опершись спиной о тёплую деревянную стену дома, и с интересом наблюдал за Лили в простом сером льняном платье, приподнятом до колен. Девушка переминалась с ноги на ногу на заиленном озерном берегу и всё не могла решить: ей идти плавать или нет? Плавать она, правда, не умела, но в это невыносимо жаркое летнее утро ей очень хотелось где-то охладиться. Вон Эрик разделся до пояса и сидит себе в тени, прохлаждается. А девушкам особо и не разденешься. Платье же не снимешь средь бела дня? Да и рубашку тоже…

Лили хотела зайти в озеро хотя бы по пояс, присесть в воде и наслаждаться в меру прохладной ванной, пока они ждут гостей, но берег тут был отнюдь не песчаный и не каменистый. Её ноги вязли по щиколотку в серо-коричневом иле, поднимая взвесь со дна озера и превращая некогда прозрачную воду в коричневую муть. Пусть она и не смущалась запачкаться, но боялась, что может запутаться в подводной траве и не смочь выйти потом на берег.

— Ты ведь меня спасешь, если что? — она в очередной раз обернулась к Эрику.

— Спасу-спасу, — улыбаясь, подтвердил он. — Иди уже.

Девушка выдохнула и сделала решительный шаг вперёд, но тут же вскрикнула:

— Эрик! Тут что-то есть! Оно проскользнуло по моей ноге! Это пиявки?!

— Нет тут пиявок, — продолжал улыбаться Эрик. — Просто рыба. Ни медуз, ни крокодилов, ни акул, ни пираний тут тоже нет. Никто тебя не съест.

— А что это?

— Лучше тебе не знать, — рассмеялся Эрик.

Лили обернулась снова к озеру и продолжила его решительно покорять, а Эрик задумался.

После подписания договора ему захотелось свалить подальше из усадьбы и от Вильгельма с его мутными намерениями, чтобы проветриться и обдумать, что делать дальше. В этом своём намерении он был не одинок: ушли из усадьбы и Эрнест с Кэти, переехав обратно в Башню Тренировок, появляясь в лагере или в усадьбе только по надобности. Их Эрик тоже мог понять.

О том, куда бы податься, чтобы было и спокойно, и недалеко, думал он недолго и вернулся в тот же рыбацкий посёлок на берегу озера, где они жили до военного переворота в столице. Дом, что тогда был выделен для них, всё ещё пустовал, туда они с Лили и заселились. Эрик, наконец, позволил себе немного расслабиться, беззаботно проводя дни на свежем воздухе и помогая местным с ремонтом лодок и снастей.

Пусть вдалеке всё также возвышалась высокая серая городская стена Рейнвеста, но ощущение от этого места теперь у него было другое. Пусть он до сих пор и усиленно бдел, осматривая окрестности, чтобы заранее заметить возможную угрозу, но уже не было этого щемящего душу ощущения гадюшника за спиной. Город уже был другим. Да, пусть всё ещё свалкой людских «отходов», ведь не так уж и много они там мразей перебили, а остальные или затаились, или попытались обели́ться и выслужиться перед новой властью, но над этой «свалкой» теперь в его воображении светило холодное солнце. Почему холодное? Чтобы и светло было, и не воняло, пока весь мусор не уберут. Одним словом, теперь Эрику сидеть на скамейке в тени рыбацкого домика было намного спокойнее и приятнее.

От созерцания Лили, которая уже зашла в воду по колено и всё не могла решить, поднять платье повыше или, наконец, отпустить, его оторвали две серые тени, попавшие в поле зрения. Он обернулся в сторону зарослей высокой травы и кустарника и увидел Марка и Настю, бредущих по тропе с сумками за плечами. Вид у них однозначно был несчастный.

Эрик помахал им рукой и отвернулся снова бдеть над своей девушкой.

— И кто придумал лето? — возмутился Марк, бросая свою сумку под стену дома и садясь рядом с Эриком на скамейку.

— И тебе здравствуй, — поздоровался Эрик и встал, уступая в тени место и для Насти.

— Здоров, — всё же поздоровался Марк и тут же начал расшнуровывать и снимать ботинки, а когда с этим было покончено, стянул с себя промокшую насквозь рубашку, бросил её на траву и указал на короткий деревянный пирс возле дома: — Там глубоко?

— Вполне, — ответил Эрик. — Выше моего роста. Только в траве не запутайся.

— Так и будет, — буркнул Марк и направился в сторону пирса, пробежал по серым брёвнам, оттолкнулся от края и нырнул рыбкой в воду, подальше от берега.

Настя захлопала в ладоши, а потом ещё долго стояла и ждала, когда же он вынырнет, и только после этого вспомнила, что надо бы и поздороваться со всеми.

— Привет, Эрик. Я поплаваю с Лили, если ты не против? Я плавать умею, если что.

— Привет. Плавай на здоровье. Может, заодно и её научишь?

— О! — воодушевилась девушка. — С радостью!

Оставшись в штанах и рубашке, она грациозно соскользнула с пирса в воду и поплыла к Лили.

Эрик посмотрел на Марка — тот стремительно удалялся от берега с видом человека, который решил во чтобы то ни стало переплыть сегодня озеро, дальний берег которого виднелся лишь узкой полоской на горизонте.

«Похоже, не только мне здесь надо проветриться, — думал Эрик, глядя вслед удаляющемуся другу. — Это твой способ сбежать на свободу от всех нас, хоть ненадолго?»

Марка не было больше часа, половину времени из которого он просто болтался на спине на водной глади. Девушки уже вышли из воды и грелись на солнце неподалёку. Эрику в край надоело бездельничать и всех сторожить, и он уж было собрался уходить в дом, но Марк соизволил вернуться и снова плюхнулся рядом на скамейку. Выглядел он теперь намного бодрее и живее.

— О чём ты хотел поговорить? — сразу же спросил Марк.

— Ты в Эренск не собираешься в ближайшее время?

— Собирался, но потом переиграл и решил сначала посетить Рейнвест и Зольдану.

— И что ты тут забыл? Ты так долго искал свою бабушку, что я думал, ты от неё теперь и на шаг отходить не будешь и пропишешься в Ордене Ниев.

Марк покосился на девчонок и предложил:

— Идём пройдемся.

Эрик не возражал, считая, что с Настей Лили ничего не угрожает, и двое мужчин не спеша пошли босиком по протоптанной в траве тропинке вдоль берега озера. Тропинка была узкой, и шли они друг за другом: Марк за Эриком. Лишь отойдя достаточно далеко от дома и скрывшись от посторонних глаз и ушей за зарослями камышей, Марк заговорил:

— Изначально план был вернуться в Эренск и податься в Орден к Элен, как только вырвусь из Дремира, но потом меня одолели сомнения в моей пригодности к «спасению мира». Ведь магом пятого уровня я стал давно, а что делал последний год? Маялся разве что. В общем, решил сначала съездить повоевать в Зольдану. Сам знаешь, возможностей себя проявить, ну или угробить, там на порядок больше. Но прежде, чем я это озвучил жене, меня угораздило спросить, куда она хочет отправиться. Вот она Рейнвест и назвала. В принципе, город был по дороге, и я не сопротивлялся, а потом даже подумал, что это будет неплохой тренировкой для неё перед Зольданой. Как видишь, не ошибся. Жаль только, у нас так и не получилось отработать действия в паре. Ну да ладно, ещё успеем.

— Тебя хлебом не корми, дай кого-то потренировать, — усмехнулся Эрик.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожал плечами Марк. — Моя «корона спасателя» не дает мне пройти мимо того, что выглядит неэффективно. Сколько по рукам я себя ни бью, сколько ни играю роль равнодушной твари, других я ещё вполне успешно дурю, чтоб не садились мне на шею все подряд, но себя-то не обманешь… Вот и лезу вечно не в своё дело. Ладно. Скажи лучше, ты про Эренск просто так спросил или тебе надо туда что-то передать?

— Нет. Передавать мне туда ничего не надо. Просто хотел узнать, какие у тебя планы по…

— По подготовке к внеземному вторжению? — перебил его Марк. — Поднатореть в магии, вернуться к бабушке и спросить у неё, что делать дальше. Как видишь, я до сих пор не повзрослел и своей головой думать на перспективу не научился.

— Ну… Раз ты собрался спасать мир, то мы точно будем спасены! — воодушевленно съязвил Эрик. — А то я уж было думал…

— Хватит издеваться, — перебил его Марк. — Давай ближе к делу. Тебе же от меня что-то было надо? Выкладывай уже. На тебя это не похоже, чтобы ты ходил вокруг да около. Ты меня всегда звал только тогда, когда что-то было надо. Слушаю.

— Не поверишь, — серьёзно ответил Эрик, останавливаясь и оборачиваясь. — На этот раз просто посоветоваться.

— То есть пожаловаться, — снова перебил его Марк, но Эрик лишь скептически скривившись на его издевку, начал рассказывать.

При других обстоятельствах он бы психанул и послал друга лесом, но сейчас ему действительно надо было кому-то выговориться. Пришлось снова наступить на свою гордость. Однако вид Марка, стоящего с руками в карманах вразвалочку посреди тропы, без тени сочувствия на лице, его всё же успокоил. Это значило, что жалеть его не будут и выскажут прямо и в лицо, что о его сомнениях думают.

— Обычно, если я ставлю себе цель, я иду к ней напролом, — начал Эрик, отвернувшись от Марка и устремив взгляд в просвет между камышами, на подёрнутую легкой волной сине-зелёную озерную гладь. — А сейчас… Даже не знаю, тем ли я занимаюсь и там ли нахожусь… Я здесь провёл уже почти два месяца, и что? Чью жизнь я улучшил? Как подготовился к вторжению?

Он обернулся к Марку — тот на него внимательно смотрел и молчал.

— Ничью и никак, — сам себе ответил Эрик. — А осталось всего девять месяцев. Вот я и не знаю… Оставаться протирать штаны здесь и продолжать играть в сомнительные игры Вильгельма или идти дальше? Да, я могу помочь им отстроить город, а толку, если его потом разрушат? Или идти уже в Орден и спрашивать там, чем я могу помочь? Или ещё куда?

Марк явно считал его вопросы риторическими, и Эрик снова отвернулся к озеру:

— У меня даже была безумная идея составить карту всех подземных городов, которые я знаю, а потом думать о том, как бы их обустроить, чтобы там можно было спрятать побольше народу. Но сам я это не проверну. Нужны деньги, люди, связи… Идти с этим опять к графу Неррону? Да он со мной и разговаривать не захочет после того, как я психанул и сбежал из Марингерда, бросив всё исследование, за которое он платил… Не знаю я…

— Мда… Куда катится мир, раз теперь ты мне ноешь, а не я тебе, — беззлобно ответил Марк и, положив руку другу на плечо, серьёзно продолжил: — Ты спешишь, Эрик. Переставай это делать. Мы никуда не опаздываем. Закончи здесь, пошли письмо с извинениями и новой идеей графу Неррону и езжай в Орден Ниев. Пока ты будешь ехать, граф точно разразится каким-нибудь ответом, а в Ордене вы на пару с Элен над его ответом и подумаете. Так сделал бы я на твоём месте. Ты же никогда не бросал начатое, вот и сейчас не бросай. А если думаешь, что уже один раз оступился и бросил дело в Марингерде, поменяй точку зрения: просто считай, что ты его отложил на потом из-за изменившихся приоритетов. Будешь в Ордене, обсуди его тоже с Элен. Думаю, она тебе и с этим поможет. А что делать? Сам же меня всегда учил представлять наихудший вариант развития событий, чтобы успокоиться. Вот и представь его себе и успокойся для начала. Представил?

— Мы все сдохнем, — усмехнулся Эрик, — даже если подготовимся.

— Вот и забей.

— То есть не готовиться? — скептически посмотрел на него Эрик.

— Нет, это в моём стиле, — усмехнулся Марк. — А тебе я предлагаю забить на последствия. Как говорят в Дремире: делай, что до́лжно, и будь что будет. Если взялся помогать с городом, доведи уже это до конца. Не изменяй своим принципам. Да, ты их нарушил раз, но не скатывайся и дальше по наклонной. Себя же уважать перестанешь.

— Ты прав… — согласился Эрик и после непродолжительной паузы продолжил. — Пожалуй, я дождусь графиню с Леоном. Говорят, они должны вернуться где-то недели через три. Да и Лили хотела усадьбу привести в порядок к их появлению… Трупы мы, конечно, уже убрали, но там до сих пор погром, что внутри, что снаружи. Прислугу бы наконец нанять. Заодно будет время обдумать моё предложение графу Неррону по подземным городам. Вот только бо́льшая часть из тех, что я знал, уже разрушена из-за истории с аметистами.

— Звучит вполне приемлемо, — подтвердил Марк, но потом не удержался и съязвил: — Ну как? Я справился с вытиранием твоих соплей?

— Вполне, — добродушно ответил Эрик. Идем обратно? Или у тебя тоже есть что обсудить?

— Нет. Идём, — Марк развернулся и первым пошёл обратно.

Всю дорогу до дома они шли молча, но, несмотря на поддержку друга и наметившиеся чёткие цели, настроение Эрика испортилось в край. Вспомнив про раскопки аметистов в подземных городах, он вспомнил и про то, как подставил своего друга, приведя его на верную гибель и не сказав ему об этом. Он понял, что на самом деле недалеко ушёл от Вильгельма, ведь тоже был человеком, готовым пожертвовать верными ему людьми для достижения своих благородных целей.

«Правда, тогда я не собирался гробить Марка, а сделал ставку на то, что он по любому найдет решение проблемы и выживет. Вот только не подрассчитал. Может, Вильгельм тоже сделал ставку на нас? Если не мы, то на кого ему ещё рассчитывать? И в бой сам ввязался, и целителя нам привёл, и девушку мою спрятал… Не на что мне тогда было жаловаться. Веду себя как маленький обиженный мальчик, а пора бы и к делам уже возвращаться».

Когда они подошли к дому, ни девчонок, ни вещей снаружи не оказалось.

— Кстати, — обернулся Марк, остановившись на крыльце, — хотел тебя спросить. Где здесь можно раздобыть двух почтовых грифонов?

— Сложный вопрос, — ответил Эрик, почесав затылок. — Почтовая Гильдия свалила из Рейнвеста месяца полтора назад, когда мы отжали у них всех грифонов, что были в наличии. Изменилось ли что-то за последние несколько дней, я не в курсе. Думаю, их можно найти только в городках по округе.

— Ясно. Значит, попытаем счастья в Ронте, а там уже будем решать.

— А что там решать? Пешком через горы — вот вам и отличный медовый месяц наедине друг с другом и природой, а не с головорезами Зольданы. Я тебе могу даже карту раздобыть, если на денёк задержитесь.

— Слушай, перестань издеваться, друг хренов, — огрызнулся Марк и, открыв дверь в дом, крикнул с порога: — Сия, собирайся! Уходим!

— Через час, — послышался ответ его жены. — Надо вещи высушить.

К удивлению Эрика, Марк обречённо подчинился…

Сам же Эрик за это время успел найти в поселке желающего довезти их до Ронты на повозке. Через час Марк с Настей уехали.

После обеда Эрик с Лили вернулись в усадьбу, и Эрик сразу же пошёл разыскивать Вильгельма, чтобы обсудить дальнейшие планы.

— Остаёшься? — в лоб спросил Вильгельм, когда они устроились в библиотеке в высоких креслах друг напротив друга.

— Да, — твёрдо ответил Эрик. — До возвращения графини точно остаюсь, а там посмотрим.

— Хорошо. Тогда восстановление города я оставляю на тебя с Алардом. Насколько мне известно, он тоже в этом смыслит, так что уверен, что вы сработаетесь. Проект по строительству нового жилья вокруг Рейнвеста тоже не сворачивай. Восстановление усадьбы на тебе. Поговори с Риком по поводу найма прислуги. Приоритеты: усадьба и центральная площадь. Сам понимаешь, что к возвращению графини всё здесь должно быть приведено в полный порядок.

— Принял. Что-то ещё?

— Да. Я бы хотел извиниться.

Удивление проскользнуло по лицу Эрика, и Вильгельм это заметил.

— У меня не было в планах подставлять вас с Эрнестом. С ним я уже поговорил. Я хочу, чтобы и ты знал, что я ценю преданных мне людей и не разбрасываюсь ими. Я думал, мы хорошо подготовились, но на этот раз нас с Риком обыграли. Мы ждали нападение позже, и всё это время я до конца не мог поверить, что в Гильдии Магов есть предатели. Когда я уходил с поста Главы этого отделения Гильдии, то был уверен, что оставил её в надёжных руках. Пусть сама новая Глава меня и не подвела, но остальных оказалось легко подкупить. Про бомбы я знал, но в теории, ведь это был единственный способ снести магическую защиту усадьбу. Мне надо было тогда тебя предупредить, но я почему-то подумал, что ты сам догадаешься, и лишь потом осознал, что хоть ты и давно с нами, но о том, как устроена защита усадьбы, ничего не знаешь. Просто знай, что ты у нас не был в списках подозреваемых. Я сожалею, что так вышло, и я рад, что вы все выжили.

— Я принимаю извинения. Можно личный вопрос?

— Спрашивай.

— Почему не знал Эрнест? Вы его подозревали?

— Нет, — Вильгельм криво усмехнулся. — Мы его оберегали. С тех пор, как он чуть не умер во время захвата прошлого советника, мы видели, что он до конца не пришёл в себя, и давали ему время подружиться обратно со своей головой. Но теперь я понимаю, что зря. Этим я лишь ещё больше подорвал его доверие к себе. Больше ему никаких поблажек не будет. Не будет справляться, разжалую в охрану усадьбы.

— Ясно. Больше вопросов не имею, — сдержанно ответил Эрик, а на душе у него однозначно полегчало.

«Вильгельм такой же, как и я, — подумал он. — Мы все ошибаемся. Просто чем больше держим в руках, тем заметнее наши ошибки и серьезнее от них последствия».

— А я думал, ты, как и Эрнест, начнёшь меня расспрашивать, что нас ждёт дальше, — Вильгельм с интересом посмотрел на Эрика, слегка наклонив голову в бок.

— Я знаю, что меня ждёт в ближайшие три недели, — серьёзно ответил Эрик. — А если я и после останусь здесь, то обязательно расспрошу.

— Эрнесту бы твоё здравомыслие… Кстати, я нашёл учителей для Лили. Раз вы вернулись, прошу, передай ей, чтобы завтра в полдень была готова к урокам.

— Благодарю. Передам.

— Я бы хотел с тобой обсудить ещё вот что…

Пробеседовали Вильгельм с Эриком ещё несколько часов, обсуждая планы на ближайшую неделю. За это время Эрик окончательно убедился, что не зря вернулся, ведь теперь у него были конкретные цели и чёткие, рассчитанные по времени планы. Его жизнь вернулась в своё подконтрольное ему русло.

Несмотря на длинный разговор с Вильгельмом, Эрик возвращался к себе не уставшим, а бодрым и в приподнятом настроении. Когда же он открыл дверь в гостиную, вмиг замер на пороге — картина пред ним предстала необычная.

Его девушка в тёмно-зеленом строгом платье, с красиво уложенными в высокую причёску волосами, изящно скользила вокруг стола с раскрытой книгой в руке и раскладывала столовые приборы. Делала она это периодически поглядывая в книгу и с таким сосредоточенным видом, что даже не заметила Эрика. Он же решил её не отвлекать и остался стоять, опершись плечом на дверной косяк и с интересом за ней наблюдая.

Сервировала она один из шести прямоугольных столов в комнате, за которым обычно сидела и училась или помогала Эрику разбирать отчёты. Рядом со столом стояла трёхэтажная тележка с посудой, едой и напитками. Когда стол был сервирован на двоих, Лили окинула его придирчивым взглядом, ещё раз сверилась с книгой и, отложив её на край стола, начала расставлять еду.

— А свечи будут? — добродушно спросил Эрик, когда последняя тарелка была поставлена на стол.

— Ой! — вздрогнула Лили и, резко обернувшись к двери, возмутилась: — Не пугай меня так! При чём тут свечи?!

— А ты разве не ужин на двоих готовишь? — наигранно удивился Эрик.

— Нет! — продолжала возмущаться Лили. — Я задание выполняю! А ты больше так ко мне не под…

— Понял, свечи я сам принесу, — улыбнулся Эрик и ушёл.

— …крадывайся! — Лили ошарашенно уставилась ему вслед.

На столе тёплым жёлтым пламенем горели четыре свечи в ажурных серебряных подсвечниках, добавляя обычной трапезе особого уюта, немного торжественности и капельку волшебства. Двое сидели друг напротив друга с безупречной осанкой в торцах недлинного стола и, глядя в свои тарелки, грациозно и молча ели овощной крем-суп, присыпанный зеленью. Свет в гостиной не был потушен, и всё происходящее больше походило на званый ужин незнакомых людей, чем на ужин двух влюблённых.

Когда с супом было покончено, Эрик промокнул рот белоснежной тканевой салфеткой и отложил её в сторону. Затем, противореча этикету, облокотился на стол и заявил не терпящим возражений голосом:

— Всё! С меня хватит! Я есть хочу.

— Ну, ты же потом ещё со мной потренируешься? — виновато посмотрела на него Лили.

— Обязательно, — улыбнулся Эрик. — Но на сегодня, думаю, достаточно.

— Ура! — просияла Лили и, быстро встав из-за стола, убрала тарелки от супа.

Вскоре перед Эриком красовался горшочек с запечённой картошкой с мясом, и поближе были подвинуты пиалы с салатами и соленьями. Дальше они снова ели молча, но уже скорее нарушая этикет о смене блюд в угоду желудку.

Когда на смену основному блюду Эрику подали рыбный пирог, он уже был вполне сыт и заговорил о предложении Вильгельма.

— Пока не забыл, Вильгельм сказал, что нашёл тебе учителей и просил быть готовой к урокам завтра в полдень. Каких именно, извини, я не уточнял, но думаю, о чём-либо переживать и как-то по-особому готовиться тебе не надо. Это, скорее всего, будет просто знакомство. Как я понимаю, — Эрик указал на стол, — ты не передумала учиться, но если тебе это в тягость, то лучше скажи мне сразу. Сама понимаешь, что намного проще будет отказаться заранее.

— Я не передумала, — серьёзно ответила Лили. — Просто не уверена, что справлюсь и не буду выглядеть посмешищем, но я буду стараться. Не хочу никого подвести.

— Справишься, — улыбнулся Эрик. — А если в чём-то сомневаешься, спрашивай у меня. Я не назвал бы себя светским человеком, но этикет знаю и на званых вечерах приходилось бывать. Уверен, вместе мы точно во всём разберёмся.

— Благодарю, — ответила девушка и задумчиво уставилась в свою тарелку.

Свой пирог Эрик доел. Встал, налил им обоим чая. А Лили так и сидела, замерев с вилкой в руках.

— Спрашивай уже, — сказал он, ставя перед ней чашку с чаем и блюдце с печеньем. — И можешь без своего любимого «только ты не подумай».

— Откуда ты знаешь? — удивленно уставилась на него девушка.

— Пусть мысли я читать и не умею, а вот настроение собеседника по мимике и положению тела научился считывать вполне успешно. Тебя же не удивляло, что я тебя понимал, когда потерял слух? И не только потому, что ты мне вполне успешно всё объясняла знаками и я умел читать по губам.

— Мне нужен совет, — отложив вилку, серьёзно сказала Лили.

Эрик сходил за стулом и сел сбоку от стола, поближе к ней:

— Слушаю.

— Когда Вильгельм меня пригласил на подписание договора, — смущённо начала девушка и снова уставилась виновато в стол, — я очень удивилась. Отказать я, конечно, не смела, да и доводы он привёл разумные, что им нужен «безопасный» посредник, чтобы не вызывать лишних подозрений у той стороны. Тогда я подумала, что молча выдать двум людям по документу, я точно справлюсь. Но я не учла одного… Когда миссис Лоренц меня спросила, как меня зовут, я растерялась. Что мне ей было сказать? Что, несмотря на то, как меня нарядили, я так и осталась Лили из Караты? Я ей просто ответила, что я Лили, и тогда это было вполне приемлемо, учитывая нашу разницу в возрасте. А на будущее, что мне говорить? — Лили посмотрела на Эрика. — Поможешь мне придумать какую-нибудь фамилию?

— А, так это просто, — сказал он, беря её за руку. — Лили Винсен. Подходит?

Девушка моргнула несколько раз, покраснела до самых ушей, а через несколько мгновений звонко рассмеялась, прикрыв рот свободной рукой.

Эрик поцеловал ей ручку и встал, утягивая её за собой.

— И какой будет твой ответ? — пристально посмотрел он на неё снизу вверх.

— Раскусил! — хитро прищурившись, ответила Лили.

— И когда я попался на твою удочку? — с интересом спросил Эрик, прижимая её к себе.

— Когда не дал мне уйти после случая со стражей в Карате, — продолжала отнюдь не смущённо отвечать девушка, а Эрик всё гадал, где та грань между её игрой и искренностью. — Если ты теперь хочешь забрать свои слова обратно, самое время.

— Я ещё тогда сказал, что мне подходят обе Лили, — ласково улыбнулся Эрик и нежно погладил её по щеке. — Переставай притворяться.

Лили отвела глаза в сторону и тихо произнесла:

— Я согласна. Мне нравится твоя фамилия.

— Теперь повтори тоже самое, — Эрик бережно взял её за подбородок, — и дерзко мне в глаза.

— Я согласна! — приняла вызов Лили, и их спонтанный союз был скреплен предсказуемым жарким поцелуем. Вполне по этикету.

Как-то незаметно они очутились на диване в объятьях друг друга. Лили сидела боком у него на коленях, обнимая его за шею и… И прежде, чем они очутились где-то ещё, Эрик всё же решил оторваться от приятного и прояснить одно обстоятельство. Он бережно отстранил девушку от себя и заговорил:

— Лили, не хочу, чтобы между нами были недомолвки, поэтому скажу сразу…

— У тебя есть жена и трое детей? — хихикнула девушка.

Эрик закатил глаза, усмехнулся и продолжил.

— Да, жена уже есть, про детей не знаю, а вот кольцо я смогу подарить тебе только в Эренске.

— Фамильное? — слегка улыбнулась Лили.

— Можно и так сказать. Самое обычное, но это кольцо моей матери. Так что с тобой оно уже станет фамильным.

— Я рада быть частью твоей семьи.

Глава 40. Гадкое место

Зольдана, дорога на юг от Акераны.

Три дня спустя, два часа по полудни.

Настенька кружилась посреди широкой пыльной грунтовой дороги, запрокинув голову к небу и раскинув руки в стороны ладонями вверх, будто дождь призывала.

— Вот ты какая, северная страна, — приговаривала она, — окруженная с трёх сторон горами, а с третьей морем! Холо-о-одная!!! Наконец-то-о-о!!!

Тут с ней сложно было не согласиться. После невменяемо жаркой Весталии, что осталась по ту сторону Серых гор, здесь было намного прохладнее. Не настолько, чтобы прямо в куртки заворачиваться, но так, чтобы приятно бодрило, будучи одетым просто в рубашку. Танцевать, правда, по этому поводу я не собирался, но с интересом наблюдал за спонтанным представлением. Мне всегда нравилось смотреть, как моя жёнушка танцует: и в одежде, и без.

В Ронте снова оказалось, что довести нас до места назначения не могут, и не потому, что грифонов у них не было, а потому, что в Зольдане снова было обострение делёжки власти. Но за тройную цену они всё же соизволили нас перевезти через горы и высадить в часе ходьбы от ближайшего к границе с Весталией городка.

Этим небольшим провинциальным городком на несколько сотен жителей была Акерана. Ничего примечательного в ней не было, кроме расположения. Он одиноко стоял посреди бескрайних лугов и, если смотреть по карте, был ровно над Рейнвестом. Как так случилось, что он не разросся до большого перевалочного и торгового города, мне было неизвестно, да и не особо интересовало. Меня даже не смутило предупреждение почтальонов, что с тамошним отделением Почтовой Гильдии они давно потеряли связь и не уверены, существует ли оно до сих пор. Нет так нет. Всё, что мне от них надо было — переправить меня через горы, а дальше уже будем разбираться по обстоятельствам. Ведь именно за этим мы сюда и припёрлись: участвовать в любых разборках. Круглосуточно.

— Ма-а-арк! — продолжала танцевать и восхищаться Настенька. — Тут так краси-и-иво! Смотри, какие высоченные горы! А какой простор! А сколько зелени и цветов! Там уже вся трава пожелтела, а ту-у-ут…

— Да я понял: тут прохладно, — по-доброму съязвил я.

Настенька перестала танцевать и обернулась ко мне, встав в позу руки в боки.

— Ну мило же? — не унималась она. — А ты говорил: гадкое место!

— А дым на горизонте тебя не смущает? — я указал в сторону городка. — Как-то для обеденного костерка многовато его будет.

— Нет, — невозмутимо ответила жёнушка и хитро прищурилась. — Скорее интригует.

— Я знал, что мы поладим, — невозмутимо ответил я и пошёл по дороге в сторону города.

— И давно?! — удивлённо воскликнула Настенька, догнав меня и схватив за руку.

«Так я ей и сказал», — подумал я и перевёл тему:

— По поводу моей боевой тактики. На магические представления с шаровыми молния здесь не рассчитывай. Да, я повешу на нас защиту и буду использовать магию, но только необходимый минимум и по возможности скрытно. Пока мы не разберемся, что здесь да как, особо не выпендриваемся без надобности. Ведём себя как два обычных наёмника.

— Это я уже и так поняла, — ответила она. — Но всё-таки с арбалетом ты странно смотришься.

— Что, совсем неубедительно? — показушно испугался я. — Надо было меч брать?

— Было бы ещё хуже, — рассмеялась эта зараза. — Так что лучше уж арбалет. Просто непривычно. Ты хоть стрелять умеешь?

— Начинается… — обиделся я. — Я, между прочим, закончил Эренское военное училище с отличием! Так что всё я умею.

«Вечно она мне не верит. Эх…»

— Ладно-ладно, не обижайся, — погладили меня по руке и преданно заверили: — Подстрелишь нам зайчика на обед, тут же поверю!

— Делать мне больше нечего, — буркнул я. — Арбалет мне не для того.

— А для чего? Для отвода глаз?

— И это тоже. Увидишь.

Арбалет я себе прикупил в Ронте, а вместе с ним разжился и цельнометаллическими болтами к нему. Из-за них, правда, пришлось задержаться, пока местный кузнец их для меня изготовит, но мы никуда не спешили. Стреляю я всё же лучше, чем мечом размахиваю, поэтому выбор оружия был очевиден. Те, кто не мог научиться вменяемо обращаться хотя бы с одним видом холодного или стрелкового оружия, училище у нас не заканчивали. Нет, их так просто не исключали — они или не доживали, или оставались калеками. Учили нас бесплатно, но за это был свой спрос — бездельникам там было не место.

Настеньку нам снаряжать не пришлось, ведь без «кокона» я её отпускать воевать не собирался, а её основное оружие — длинные дремирские ножи — и так было при ней. Если нужно будет копьё, найдём его здесь.

Пока мы шли к городу, ветер с севера нагнал облаков, и всё небо затянуло низкой светло-серой пеленой. На дождевые они не были похожи, и защитное заклинание я решил пока не усложнять. Промокну — так и будет.

В невидимые «коконы» я завернул нас в сотне шагов от города, и в город мы зашли, как говорится, во всеоружии. Ну как — арбалет мой был пристёгнут к заплечной сумке. Одним движением я его из-за спины не достану, но все видели, что мы вооружены, и этого мне было достаточно. А для недогадливых при мне было лучшее в мире оружие! Магия? Как же! Настенька!

Первую странность я заметил ещё на городских воротах: на них не было стражи, а на широкой городской стене по краям от ворот виднелись два сооружения, похожих на грифоньи гнёзда. Отсутствием стражи тут не удивишь. Часто в таких местах нет централизованной власти, и город принадлежит какому-то клану. Если им надо взимать пошлину за въезд, то стража будет, а если нет, то для красоты и защиты мирных жителей никто там стоять не будет. Любые беспорядки в городе будут пресекаться не патрулями стражи, а доносами в штаб клана и выдвижением отряда на место. А вот грифоньи гнёзда на воротах я встречал впервые.

По дороге к центральной площади я насчитал ещё с пяток запущенных и полуразвалившихся гнёзд на некоторых плоских крышах домов. Центральная площадь достойно завершила эту картину под названием «грифоний анклав размером с город»: ровно посередине, с севера на юг, она была перегорожена прочным деревянным забором выше моего роста. Слева от забора была обычная площадь, а справа в заборе был проделал проход, и люди сновали между грифоньими гнёздами, не обращая на них никакого внимания, будто между клумбами с цветами. А вот ни самих грифонов, ни характерного запаха, ни следов их жизнедеятельности здесь снова не было. Всё это наводило на мысль, что город некогда был стоянкой для большой стаи грифонов, а потом они исчезли отсюда без следа. Местные жители их последствия не убирали, потому что это было не их дело. В этой стране в чужие дела простым смертным лезть было не принято — ещё огрести можно сверх меры. Если ты не обзавёлся оружием, то сиди себе тихо, помалкивай и приспосабливайся.

Здания Почтовой Гильдии на центральной площади я не разглядел ни по одну сторону забора, и мы пошли расспрашивать местных. Странности на этом не закончились: одни говорили, что она не работает, другие — что лучше держаться от неё подальше, третьи просто шарахались от нас со словами: «Не убивайте! Ничего не знаю!» Всё сводилось к тому, что дорогу туда нам надо искать самим.

Гильдию мы нашли, о чём красноречиво говорила выцветшая зелёная вывеска над входом с трещинами и парой торчащих из нее стрел, вот только…

Длинное серое двухэтажное здание скорее походило на неприступную крепость, чем на место, где рады посетителям. Двустворчатые двери главного входа выглядели как крепостные ворота в миниатюре: мощные, деревянные, обитые железом. Под стать им были и наглухо закрытые ставни на окнах первого этажа. Ставни на окнах второго этажа тоже были закрыты, но в них были пропилены узкие бойницы.

Я подошёл и настойчиво постучал в дверь. Подождал. Никто нам не ответил и не прогнал. Мы обошли здание слева — грузовые ворота наглухо закрыты и выглядели так, будто ими с полгода не пользовались. Обошли справа — ещё одни ворота поменьше, тоже закрыты, но, судя по следам вокруг и на них самих, им ещё недавно пользовались.

Хозяева Гильдии бы меня, может, и убедили, что никого нет дома, если бы не серый дым столбом, что валил из-за фасада. Само здание не горело, а значит, кто-то что-то жёг на заднем дворе.

— Теперь и я заинтригован, — сказал я Настеньке. — Идём, найдем где можно недалеко поселиться.

— Это точно хорошая идея? — засомневалась она. — Если тут всё время разборки происходят?

— Так не из-за угла же за этими разборками наблюдать? Из окна этажа второго или третьего вид будет самое то.

В безрассудстве меня переспорить сложно, и она, похоже, уже с этим смирилась. Не возражала.

Небольшой постоялый двор нашелся на другой стороне улицы, в трёхэтажном здании по диагонали от Гильдии. Когда я попросил комнату в конце коридора с окнами на ту сторону, мне сразу же заявили:

— Только не вздумайте стрелять из окна по Гильдии! Я вас тут же им сдам! Уйти незамеченными у вас не выйдет!

Мы его горячо заверили, что по Гильдии стрелять не будем, и даже расписалась в нужной графе́ журнала для регистрации постояльцев, что нас об этом предупредили. Комнату нам выдали.

Пустынно у них тут было и пыльненько. Думаю, во времена, когда Гильдия всё же была открыта, это место было прибыльным: в нём останавливались приезжие, а сейчас мы здесь были, похоже, одни.

Что бы мы ни наобещали хозяину, но первым же делом я открыл окно и положил арбалет и колчан со стрелами на стол рядом. Зачем? Хотя бы чтобы проветрить затхлый запах в комнате. На вид тут было чисто, просто давно никто не жил.

— Что будем делать? — спросила Настенька и выглянула в окно, облокотившись на подоконник.

— Отдыхать и ждать. Если до вечера здесь ничего не произойдёт, пойдём шляться по тавернам и узнавать, что здесь да как.

— Только я не пью, если что, — напомнила мне жёнушка.

— Будто я тебе хоть раз наливал? — возмутился я. — Знаю я. Пить придётся мне.

— А чего так обреченно? — обернулась она ко мне.

— Ну… Я как бы завязал, но если я буду сидеть и водичку попивать, то добром это не закончится. Одно дело прийти поесть, а другое — слухи собирать.

— Не знала, что ты такой малодушный, — пожала плечами Настенька и снова отвернулась к окну.

«Ну, малодушный я. Что теперь?» — мысленно согласился я, но ничего не ответил. На правду не обижаются, но всё равно было немного обидно. Можно, конечно, возразить, что я просто не люблю создавать себе лишних проблем и склоняюсь к наиболее эффективным методам решения возникших. А толку? Как ни крути, со стороны это всё равно будет выглядеть как малодушное прогибание под обстоятельства.

Тут я внезапно осознал, что начинаю хандрить, а значит, пора поспать и всё пройдёт. Так я на кровать в одежде и обуви и завалился.

— Я спать, — предупредил я Настеньку и накрыл голову подушкой.

Сознание ко мне вернулось оттого, что меня кто-то настойчиво тормошил за плечо и приговаривал:

— Марк, просыпайся, а то представление пропустишь. Давай, вставай!

Я нехотя продрал глаза и сел на кровати, мотая головой из стороны в сторону. Не люблю спать днём: потом в голове гудит и мысли будто в тумане.

— Чего там? — спросил я, зевая, вращая головой и потирая шею — пытаясь прийти скорее в себя.

— На Гильдию напали. Из дома напротив обстреливают окна второго этажа чем-то тяжёлым. Прошивает ставни насквозь. Один отряд пытается выломать центральные двери, а второй засел в переулке справа. Может, и ворота там ломают.

— Не видела, сколько их там в боковом переулке? — спросил я, подходя к окну.

— С десяток.

Пока я спал, на смену светло-серым тучам пришло серо-синее чистое вечернее небо. До темноты оставался где-то час. Странное время для атаки, уже ночью бы напали. Но, может, я чего-то и не знаю в местных порядках. Вдруг они ночью не воюют и хотели успеть всё провернуть до темноты?

Перед гильдией толпилось ещё человек восемь. Четверо держали импровизированные прямоугольные щиты над собой и сообщниками, а те ломом, кувалдой и топорами пытались разломать двери. В переулке я смог разглядеть только одного арбалетчика, что стоял на стрёме и оглядывался по сторонам. Удобное всё же мы себе место выбрали для засады.

— Так. Вооружайся, — начал я раздавать команды. — Я стреляю, и мы тут же уходим. Окно не тронь…

— Лучше не так, — перебила меня Настенька. — Я выхожу первой и захожу в тыл тем, кто в переулке, но не нападаю без твоего сигнала. Ты стреляешь, и где-то там, возле Гильдии, мы встретимся.

Я на неё недоверчиво посмотрел.

— Не смотри на меня так, — нахмурилась она в ответ. — Ты меня сюда брал не за ручку же ходить, а тренировать. Я права?

— Ладно, — вздохнул я. — Будь по-твоему.

Настенька просияла, чмокнула меня в щеку и выбежала из комнаты.

— Не за ручку, говоришь… — пробурчал я себе под нос, доставая арбалетный болт и кладя его на стол. Колчан с остальными я пристегнул на руку. Но стрелять не спешил, а встал слева от окна, глядя на улицу. Настенька уже шла прогулочным шагом в противоположную от Гильдии сторону, потом я потерял её из виду и ещё через квартал увидел, как она так же неторопливо переходит улицу и скрывается в переулке на стороне Гильдии. Дальше она будет бежать.

Я взвёл арбалет, встал справа от окна и начал обратный отсчёт. Как бы мне ни хотелось выстрелить в маячащего в переулке, пришлось стрелять в группу под щитами, пока они не успели от меня прикрыться.

Щелчок затвора — и искрящаяся белым светом металлическая стрела отправилась в свой первый полёт, оставляя за собой быстро исчезающий ломанный шлейф разряда. Удар в спину ближнему к двери щитоносцу. Сноп еле заметных молний прошил всех в радиусе пяти шагов, да и тех, кто мог быть за дверью, тоже. Я тут же отшагнул от окна — мимо меня пролетела стрела. Быстро перезарядив арбалет, я выстрелил в переулок, не особо целясь. Моя живая мишень уже ожидаемо спряталась, но мне лишь надо было, чтобы стрела врезалась в мостовую, и разряд сработает. Перезарядился и выбежал за дверь.

Побежал я сразу в сторону Гильдии по нашей стороне улицы, прячась от тех, кто в неё стрелял, и подняв одну руку вверх, как знак для тех, кто решит выстрелить в меня из Гильдии. Если там сидят не идиоты, то они поймут, что я с ними, а для остальных на мне висит «кокон».

Перед центральным входом уже лежала горка из щитов и парализованных тел, а судя по звону металла и ругани из переулка, Настенька была уже на месте и при деле. Я остановился прямо напротив переулка — она обезоруживала последнего — и обернулся к дому, у которого стоял. Осталось самое сложное: выкурить тех, кто был в нём.

Этот дом примыкал к соседним, а значит, боковых выходов из него нет, но должен быть ещё один на той стороне. Вряд ли они забегали под носом у Гильдии. Хотя кто их знает?

Я снова глянул на Настеньку — она уже где-то раздобыла арбалет и целилась в район второго этажа, но ни выбегать из переулка, ни стрелять не спешила. Хорошо иметь дело с теми, кто знает, что делает.

Я пробежал вдоль стены дома до двери — открыто! Нырнул внутрь и отскочил в сторону, но не успела за мной закрыться дверь, как меня по груди будто кувалдой ударили, вышибая весь воздух из лёгких. Я невольно попятился назад, пытаясь вздохнуть и не видя ничего перед собой в полутьме комнаты. Что-то со звоном упало справа, а следом раздалось прямо по курсу:

— Умри, мразь!

С этими словами горе арбалетчик и рухнул парализованным на пол. Благодарю, что сказал мне, где ты.

Дышать мне всё ещё был трудно, но глаза уже привыкли к темноте, и я больше никого здесь не разглядел. Так я и побрёл, натяжно вдыхая и кривясь на выдохе, через чью-то гостиную к лестнице на второй этаж. Рёбра вроде целы — и ладно.

Все три комнаты на втором этаже были пусты, на третьем — тоже. Я спустился вниз и проверил чёрный вход — открыт. Остальные, видимо, сбежали — туда им и дорога. Я замкнул дверь. Подвал мне проверять было лень и, вернувшись в гостиную, я присел на стул подальше от окна. Мне надо было окончательно прийти в себя, чтобы выйти отсюда бодрячком.

У меня никогда не было цели сделать себя неуязвимым по двум причинам: чтобы не расслабляться и потому, что невозможно предусмотреть всё на свете. Ложная уверенность в себе — это не про меня. Моя защита всегда была рассчитана на то, что ничто не пробьёт мою кожу и во мне не застрянет, а также частично гасила удар, но не более того. Физические удары я всегда чувствовал, что от меча, что от стрелы, что лбом о стену… Правда, обычно не так сильно.

Через несколько минут я уже смог вполне сносно дышать и не кривиться. Пора было выходить, пока моя жёнушка не решила, что меня надо спасать.

Арбалет я оставил на столе и вышел с поднятыми руками из дома. Постоял. Вроде не убили. Вернулся, вытащив наружу всё ещё живого арбалетчика, и потащил его в переулок к Настеньке. Пусть потом пересчитывают наши достижения и добивают их сами, если захотят.

Пока я возвращался за арбалетом, жёнушка намёк поняла и успела оттащить ещё троих от главного входа в переулок, заодно и вернула мне оба арбалетных болта. Правда, один был ожидаемо покорёжен, не выдержав встречи с брусчаткой.

Защитники Гильдии морозились и дверь открывать не спешили. Но ничего, даже если их нет дома, я могу и на ступеньках хозяев подождать — я не гордый.

Когда мы расчистили вход, я заорал, стуча обухом трофейного топора по покорёженной металлической пластине на двери:

— Открывайте!!! Мы вам помогли!!! Платите!!!

Бескорыстие в Зольдане не в цене и скорее вызывает подозрение. Здесь считают, что за всё надо платить, ведь так жить проще.

— Сколько? — вскоре послышалось из-за двери, а я отдал топор Настеньке и ответил:

— Если наймёте, то бесплатно.

Дверь нам не спешили открывать, но всё же уточнили:

— С кем имею дело?

— Я Марк О’Ний, маг четвёртого уровня. Со мной Сия О’Ния, воин четвёртого уровня. Мы из Ордена Ниев.

Тактика моя была проста: будь попроще, и тебя точно наймут. На мага пятого уровня у них денег может и не найтись, да и пускать к себе такого стрёмно, особенно дом сторожить. А так — они знают, что меня всегда могут скрутить, и спят спокойно.

За дверью послышался скрежет засовов, и она вскоре приоткрылась внутрь. Меня тут же взяли на прицел.

— Докажите, — донесся голос арбалетчика из полумрака.

Я отдал Настеньке арбалет, без резких движений снял левый рукав куртки и, закатав рукав рубашки, пустил по руке лёгкий разряд молнии — на внутренней стороне руки, на ладонь выше запястья, вспыхнул белым светом рисунок стрекозы. Через несколько секунд он погас. Свой настоящий магический символ я им показывать не собирался, ведь он узнаваем и уникален, даже если я зажгу всего четыре полоски из пяти. Я вот эмблема Ордена Ниев для таких случаев подходила отлично, заодно и подтверждала моё членство.

Настенька расстегнула ворот куртки и показала им свой серебряный медальон со стрекозой.

— Ждите.

Дверь закрылась, а я оделся и вооружился обратно.

Ждали мы минут десять, но потом дверь все же открылась. На этот раз на прицеле нас не держали, а в помещении горел тусклый свет.

— Оплата понедельно. Двадцать серебряников каждому. Подходит? — спросил мужчина лет тридцати в потертой чёрной кожаной куртке, с засаленными рыжими волосами и недельной щетиной.

— Маловато, — начал вяло торговаться я. — Но если у вас тут найдется где жить…

— Комнаты есть, но без мебели.

— Подходит, — воодушевился я. — Мы в деле.

— Проходите. Я Роди.

Роди посторонился, пропуская нас внутрь, и сразу же повёл на осмотр нашего нового «жилья».

В Зольдане никакие договоры при простом найме подписывать не было принято, а вступать в Клан мы не собирались. С наёмниками всё просто: если ты не платишь в срок, тебя или заставят заплатить, или больше никто не пойдёт к тебе наниматься.

— Двери слева от лестницы — это бывший склад, — начал рассказывать Роди. — Там пусто, а ворота завалены изнутри. С той стороны никто не проберётся. На втором этаже выбирайте любые незапертые комнаты. Как их запирать — сами придумаете. Сразу скажу, ценного тут ничего нет, кроме самого здания. Утащить ничего не выйдет.

С этими словами мы пересекли зал приема посетителей и вышли в зал для регистрации прилётов. К слову, оба зала были перегорожены в несколько рядов баррикадами, сбитыми из обломков мебели и досок.

— Дверь справа — это действующие конюшни. Там сейчас тоже пусто, но внешние ворота не настолько крепки, как хотелось бы.

Когда мы вышли на задний двор, я наконец-то увидел объект моего неподдельного интереса — огромное кострище в окружении нескольких десятков пустых грифоньих гнезд. Костер в нем горел небольшой, но нещадно чадил, распространяя необычный сладковато-горький аромат.

— Это вы грифонов так отгоняете? — поинтересовался я.

— Да, они не выносят этот запах, — ответил Роди. — Пока у нас здесь нет своих, это самый надёжный способ. Кстати, дрова и вонючая трава для костра вон там, — он указал в сторону конюшен. — Кто будет на дежурстве, должен и за костром следить.

— Принял. Вот только мне интересно, это вы там нападающих сжигаете или это намёк на то, что случится с предателями? — спросил я, разглядывая гору частично побелевших, частично обугленных костей и черепов, которыми было завалено кострище. Некоторые из них были очень даже фигурно разложены по краям.

— Это не мы, — усмехнулся Роди. — Это соорудил нынешний владелец Гильдии. Как мне рассказывали, в назидание тем, кто надумает здесь плохо с грифонами обращаться. Велено было не трогать. Мы же к Гильдии не относимся, нас просто попросили приглядеть за этим местом, пока хозяина нет дома.

— «Попросили»? — удивился я. — Не наняли?

— Нет, брат Главы Клана попросил.

— И кто же здесь хозяин, если это не тайна? — мне стало жутко интересно.

— Киран Регнар.

Сначала я потерял дар речи, а потом рассмеялся.

— Вы его знаете? — недоверчиво посмотрел на меня Роди.

— Слышал о нём, — отмазался я, а про себя подумал:

«В правильное место я пришёл. Я посторожу твой дом, брат».

Глянул на Настеньку — она смотрела на пламя и улыбалась своим мыслям.

«Благодарю, что за всё это время не проронила ни слова, — мысленно поблагодарил её, — ты мне этим очень помогла».

— На этом всё, — подвёл итог Роди. — Ваша смена через два часа. Будете дежурить по одному с кем-то из нас. Между собой решите, кто первый. Заступаете на четыре часа. Да, на втором этаже есть кухня. Там ещё оставалось что-то из еды.

— Нам надо забрать свои вещи, будем здесь через два часа, — подтвердил я.

— Не опаздывайте.

Роди провёл нас до центрального входа и закрыл за нами дверь.

— Мы сразу за вещами или ещё куда? — впервые заговорила Настенька за последние полчаса.

— За вещами.

В своей комнате на постоялом дворе мы были через несколько минут. Хозяин проводил нас недовольным взглядом, но ничего не сказал. А что я? Я честно по Гильдии не стрелял.

— И надолго мы к ним нанялись? — скептически спросила жёнушка, закрывая окно. — Я думала, мы в этом городе задерживаться не собирались.

— Что, недостаточно гадко? — пошутил я.

— Скучно стены сторожить, — нахмурилась она.

— Как посмотреть… — я подошёл к ней и обнял её за талию, пятясь вместе с ней от окна. — Мы нашли бесплатное жильё, да и нам ещё будут доплачивать за проживание. Поживём недельку, разберемся, кто здесь с кем и зачем, а там решим: тусоваться и дальше с друзьями Кирана или податься в столицу. Остенгерд тебе точно понравится — он на берегу моря, а власть меняется раз в неделю — можно часы сверять.

— Ну ладно, — согласилась она, пытаясь высвободиться из объятий и дотянуться до своей сумки, но не тут-то было.

— А раз у нас есть полтора часа, предлагаю воспользоваться мебелью, пока дают.

— Это этой, что ли? — усмехнулась моя догадливая жёнушка и кивнула в сторону кровати.

— Ага.

Люблю проводить время с пользой…

Продолжение: https://author.today/work/504513