Отважные. Братья (Дремир. Том 4-3)

Глава 1. Я — маг… И вроде неплохой!

Для тех, кто успел забыть обо мне, напоминаю: я — Марк Эренский, маг пятого уровня из девяти возможных. Числюсь в Ордене Ниев как Марк О’Ний. Ненавижу своё дремирское имя: Белояр из Рода Вереса. Обожаю свою жёнушку Настеньку, воительницу пятого уровня из славного дремирского Рода Ярена, известную под именами Сия О’Ния «Сияющая Смерть» и «рейнвестская Дева с Небес». С недавних пор я обзавёлся довольно большой семьёй! Пока я скучал по своей пропавшей бабушке Элен, решил втихую возвести дремирского Старейшину Яромира из Рода Ярена в почётный статус своего деда. И тут понеслась… Объявилась бабушка и притащила с задворок вселенной моего сбежавшего отца, Рэда. Где-то между делом у меня нарисовался названный старший брат Киран, не без помощи которого меня и угораздило жениться. Рад ли я таким переменам в своей жизни бывшего холостяка-одиночки? До безумия! А с каким знаком — я оставлю при себе.

Зольдана, Акерана, здание бывшей Почтовой Гильдии, принадлежащее виконту Кирану Регнару-Неррону.

Середина лета.

Через четыре дня после прибытия Марка с Настей в Зольдану.

На рассвете.

Я стоял у бойницы на втором этаже и со скуки напевал себе под нос:

Я маг… И вроде неплохой!

А жизнь моя — тоска, отстой.

Что я забыл в этой глуши,

Где прозябать надо в тиши?

Напал бы кто хотя б сегодня,

Да…

– Да заткнись ты уже наконец! — ругнулся мой рыжебородый напарник, поглядывая на улицу сквозь узкую щель в массивных деревянных ставнях.

Вид у него был ещё более помятый, чем у меня, будто он квасил всю ночь перед тем, как заступить на смену. Да и несло от него похуже, чем от грифона.

– Если я заткнусь, то усну, – зевнул я и продолжил:

Позабавил бы меня.

Заклинанием моя болтовня не была, а вот успехом, похоже, увенчалась! Буквально через несколько минут к центральному входу Почтовой Гильдии, где мы забаррикадировались, подъехал конный отряд.

— О-о-о! Какие люди! Девчонку не трогаем, а этих двоих мочим! — радостно воскликнул я и тут же выстрелил из арбалета в грудь левого всадника.

«Чёрт! Как я мог промазать с такого расстояния?!»

Девушка тут же пришпорила коня и скрылась в ближайшем переулке. Мой напарник мимо неё тоже промахнулся.

— Какого хрена?! Я сказал — не трогаем! — я гневно глянул на Роди, но он перезаряжался и не обращал на меня внимания.

Я снова глянул в бойницу и чуть не лишился глаза — ответный арбалетный болт пролетел мимо, почти чиркая по уху, а стрелявший сразу же скрылся вслед за девушкой в том же переулке. Ладно, кого я обманываю? И так бы не лишился, но было б больно.

— Проваливай! — крикнул Роди оставшемуся соискателю нашего внимания и выстрелил в мостовую перед его конём. Животное тут же встало на дыбы, чуть не скинув своего наездника, но тот его укротил и… Свалил.

— М-да… Быстро же ты сдался, — пробурчал я себе под нос.

— Ты его знаешь? — Роди недоверчиво уставился на меня покрасневшими глазами и как-то подозрительно развернул арбалет в мою сторону.

Какое между нами-наёмниками может быть доверие, когда мы знакомы всего четыре дня? Причём здание охранять изначально поручили ему, а я так — напросился подсобить от скуки и за деньги. Никакого.

— Знаю, — спокойно ответил я и отошёл от окна. — Думаю, он ещё вернётся. Я вниз — помогать дверь сторожить.

В спину мне не выстрелили — и ладно. Я вышел из комнаты и бесшумно побежал по коридору к лестнице на первый этаж. Пока моя жёнушка беззаботно спала в комнате на другом его конце, я решил отыграться на этом столь недолго маячившем в окне эгоисте. На этот раз с инстинктом самосохранения у меня всё было в порядке, да и не собирался я больше размазывать свою вину об его кулаки, а поэтому…

— Грег, выпусти меня, — сказал я стражнику, подбегая к массивным деревянным дверям на первом этаже, что были окованы железом. — К нам гости пожаловали. Мы их прогнали, но могут вернуться. Я с ними разберусь.

— Ага, как же! — не впечатлился ещё один бородач из Клана Изгоев в чёрном кожаном доспехе наёмников Зольданы. — Делать мне больше нечего — двери открывать.

— Зато останется что закрывать, — не сдавался я.

— Вот и будешь помогать с ними разбираться, если вылома…

Дослушать я не успел и, повинуясь чуйке, отскочил влево от двери. В тот же миг полутьму зала рассёк синий луч света, будто гильотиной опустившийся сверху вниз между створками массивных дверей. Он разрезал горизонтальные засовы как нож масло, оставляя за собой дымящиеся обугленные края по центру наших «неприступных врат», да и в стене за моей спиной. Правую створку тут же дёрнули на себя — но не тут-то было.

«Хрен тебе!» — злорадно оскалился я и присел, хлопнув ладонью об пол — от моей руки побежал веер белых светящихся молний, огибая замершего на своём месте стражника и просачиваясь под дверьми на улицу.

— Марк?! — послышался знакомый голос с той стороны. — Открывай!

«На нём магическая защита, что ли? — удивился я, вставая. — Там все должны были уже валяться».

— Даже не вздумай! — наставил на меня свой меч вышедший из ступора наёмник. — Поднимай всех! Живо!

— Смысл? — я указал свободной рукой ему за спину. — Этот одной левой перебьёт всех, кого увидит при оружии, как только выломает дверь. А так у нас двери останутся цел…

Синий луч на этот раз попытался отделить двери от стены, Грег бросился на меня с мечом, решив, что мы заодно. Я отбился арбалетом и запустил в него слабую молнию — его правая рука повисла плетью, меч со звоном упал на каменный пол. Теперь на прицеле был мой «союзник».

— Вали отсюда! — прикрикнул я на него. — Если жить хочешь!

Бородач прожёг меня взглядом, подобрал меч левой рукой и побежал на второй этаж поднимать всех. Эх… Настеньку разбудит. Надо успеть! Я поменял стрелу на цельнометаллическую и нацелился на дверь. Синий луч уже скользил между правой дверью и стеной, срезая остатки металлических распорок и петель. Тот же, дойдя до пола и проделав в нём борозды, исчез.

О такой магии я не слышал, а потому решил, что это какой-то древний артефакт.

«Цель — артефакт», — выдал я себе мысленную команду, благоразумно считая, что моя магическая защита может оказаться против него бессильной.

Дыру в себе иметь не хотелось, и я сосредоточился.

Несколько глухих ударов, как тараном, — и наша «крепость» пала. Нападающий зашёл внутрь, прикрываясь окованной металлом дверью толщиной в полторы ладони, как щитом.

«А вот и обладатель знакомого голоса. Жуткий человек…» — нахмурился я, вспоминая, как он впечатывал меня в прекрасный зелёный луг с одного удара.

Шагов через пять «щит» с грохотом и разворотом под сорок пять градусов впечатали в каменный пол. В него тут же прилетело два арбалетных болта от выбежавших на лестницу защитников.

— Не вмешиваться! — я выстрелил в их сторону.

Металлический болт застрял в деревянной ступеньке между щитами баррикад, и всю лестницу на мгновение затянула сетка молний, слетевших с его конца. А чтоб уж точно дошло, что ко мне надо прислушаться, туда же полетела и небольшая шаровая молния, зависая по центру коридора второго этажа.

— Какого чёрта ты меня домой не пускаешь?! — возмутился вошедший, он же — мой названый брат Киран.

Магического оружия в руках у братца уже не было, а меч болтался в ножнах на поясе.

«Ого! Таким эмоциональным я его в жизни не видел!» — неподдельно удивился я и злорадно улыбнулся.

— Ну… — я начал беспечно и ненавязчиво перезаряжать арбалет.

— И что ты вообще тут делаешь? — продолжал возмущаться Киран.

— Дом охраняю, как видишь, — съязвил я.

Не успел я прицелиться в Кирана, как он оказался на два шага ближе ко мне, чем хотелось бы. Его глаза сверкнули каким-то неестественным зеленоватым блеском, как у зверя в ночи, но руки до меня не дотянулись — я успел отскочить назад. Кончики моих пальцев заискрились, посылая в него молниеносную дугу — и ничего не произошло!

«Как так?! — я ошарашенно замер на мгновение, пытаясь понять, почему разряды не ушли, будто передо мной не было приёмника. — Почему молнии с ним не соединяются?!»

Дверь грохнулась на пол — я вздрогнул, выходя из оцепенения, и тут же лишился арбалета. Киран выхватил у меня его из рук и выстрелил в сторону лестницы.

— Эй! Там Настя! — возмутился я, перехватывая его руку и жахнув сильным разрядом, чтобы она уж наверняка онемела и выпустила оружие.

Другого способа его обезоружить я не знал.

И снова — моя ладонь засветилась, но от неё не расползлись по руке жертвы никакие искрящиеся отростки. Киран только дёрнулся, как от неожиданного укола, а я чуть не получил прикладом по морде. Чудом увернулся и снова отскочил.

«Да что происходит-то?! У меня же полный запас магии! Даже по магической защите бегали бы молнии, пусть и не ранили бы. А тут…»

— Кто стрелял в мою жену? — вернул меня к происходящему властный голос Кирана.

Молчание было ответом, и он, опустив разряженный арбалет, уверенно зашагал прямо на ощетинившуюся колюще-режущим засаду.

«Жену? Шустро же его охомутали. Всего пару месяцев не виделись…»

— Они заодно! — выкрикнули из глубины коридора. — Мочим обоих!

Из-за баррикады на лестнице мне в лоб прилетела стрела, отскочила как от стены, после чего отлетела в сторону. Было больно, но терпимо. Я остался стоять на месте, а вот Киран от летящей в него стрелы каким-то загадочным образом успел увернуться. Вот реально: только что шёл прямо, а через миг — в шаге справа от того места. Мне вдруг показалось, что он даже от выстрела в упор может увернуться, и я очень огорчился:

«М-да-а-а… Ни в рукопашную мне его не одолеть, ни на мечах. Теперь оказалось, что моя магия против него бессильна, а от стрел он уворачивается. И как с этим жить? Эх… Мстя моя не удалась… Тогда хоть напакостю!»

Я разглядел в полумраке коридора рыжую бороду и крикнул:

— Тот рыжий стрелял в Элеонору!

Нас с бывшим напарником тут же соединила ломаная «нить» и исчезла. Роди рухнул без чувств, а я понял, что с магией у меня всё в порядке.

Расплывшись в ехидной улыбке, я развёл руки в стороны и торжественно объявил:

— Внимание! Хозяин вернулся! Его Беспощадность — Киран Регнар! Прощайтесь с жизнью!

— Хватит нести чушь, — бросил Киран, не оборачиваясь и не останавливаясь. — Марк, ты его убил?

— Нет. Но теперь его не сможешь убить ты, — я продолжал довольно улыбаться.

Вот чуял я, что он не отпустит с миром никого, покусившегося на жизнь его девушки. Хоть я и беспринципный, Честь Наёмника пытаюсь соблюдать. Роди меня нанял — я отсрочил его неминуемую смерть. Паралич на несколько часов он как-нибудь переживёт, а там, может, у него выйдет улизнуть или вымолить прощение. Ставка была на то, что мой названый брат лежачих не бьёт. По крайней мере, в прошлый раз он ждал, чтобы я поднялся. Или мне тогда показалось?

— У меня письмо от баронессы Цвайгерт, — заговорил хозяин Гильдии, остановившись в нескольких шагах баррикады. — Кто главный?

— Показывай! — приказал ему Грег, забыв уточнить, что главный здесь он.

Киран полез в карман куртки.

«Скукота… — зевнул я и побрёл следом за братом. — Пойду досыпать. Осада слилась… — в меня снова прилетело и отлетело. — Кстати, где Настенька?»

— Марк! Стой где стоял! — крикнул Грег.

— Ага, как же! — вспомнил я его выраженьице, и моя шаровая молния, про которую они почему-то дружно забыли, скосила всю засаду кроме него.

Я отобрал у Кирана свой арбалет и начал не спеша подниматься по лестнице, переступая через временно обездвиженных людей. Грег проводил меня хмурым взглядом, но с дороги убрался.

Вскоре была разгадана и загадка отсутствия жёнушки — нашу дверь сторожили, решив, видимо, что мы заодно с нападающими. Понять их можно, простить — лень. Почтовая Гильдия временно лишилась предпоследнего стоящего на ногах наёмника, а я беспрепятственно зашёл в свою комнату.

На деревянном полу было расстелено несколько толстых шерстяных пледов. Поверх них спала моя белокурая красавица, укрывшись походным плащом. Её не разбудил даже грохот падающего в коридоре тела.

Сумки с нашими вещами аккуратно ютились в углу, вся одежда была на нас, а остальной разломанный хлам, некогда бывший мебелью, мы вынесли отсюда ещё в первый день нашего найма. Пусть здесь было пустынно, зато чисто и светло — окна выходили на внутренний двор.

Тихо прикрыв за собой дверь, я прилёг рядом и закрыл глаза.

«Похоже, ловить нам здесь больше нечего. Пусть теперь Киран свой дом сам сторожит. Проснётся Настенька — завалимся на нормальный постоялый двор. Приведём себя в порядок, а завтра можно будет отправиться в путь дальше на север. Всё, что нам было надо, мы уже узнали. А на чьей стороне играть в войнушки, решим ближе к Остенгерду…»

Проснулся я от стука и хруста за окном. По ощущениям — не прошло и получаса.

— Марк! Проснись! — тут же затормошили меня за плечо, а стоило мне открыть глаза, как Настенька вскочила с постели и подбежала к стене у окна, осторожно выглядывая. — Там кто-то ломает гнёзда! И костёр потушен! Я вниз! Догоняй!

— Стоять! — скомандовал я, не спеша подниматься.

— Я не собираюсь ждать, пока нас зажмут в этой комнате! — возмутилась девушка, хватая портупею со своими длинными дремирскими ножами с изголовья нашей лежанки.

Была б она не девушкой, я бы сбил её с ног, чтобы остановить, но… Пока я зевал, ярая защитница чужой собственности уже вооружилась, схватилась за дверную ручку и распахнула дверь на себя.

— Киран вернулся! — крикнул я и сел, бурча себе под нос: — Не дадут сегодня поспать.

Сила слова сработала на ура! Настенька замерла на пороге и обернулась:

— В смысле? А чего этот тут валяется?

— Ну, идём, поздороваемся, что ли, — ответил я, вставая. — Раз тебе не спится.

По дороге к заднему двору Гильдии, где располагались пустующие грифоньи гнёзда, я ввел жёнушку в курс дела, опуская подробности, и упомянул, что видел с Кираном её подругу — Элеонору.

Мой брат с Грегом и каким-то ещё мужиком в коричневой куртке-доспехе разбирали грифоньи гнёзда в левой части двора. Элеонора, тоже одетая по-военно-походному и с абордажной саблей на поясе, помогала им складывать шерстяные пледы, доски и прочие остатки мебели, из которых те были сделаны, в аккуратную кучу под дальней глухой каменной стеной.

— Но-о-ори-и-и!!! Приве-е-ет!!! — тут же радостно закричала Настенька и побежала к подруге.

Я подошёл к Кирану и просил:

— Чем помочь?

— О! Отлично, — воодушевился он, а я подумал, что ошибся человеком.

Киран раньше всегда был молчалив, невозмутим и безэмоционален, что бы ни происходило. Даже со сломанной ногой он лишь слегка скривился от боли, когда мы ему складывали кости обратно. Но теперь от его пристального и давящего на психику взгляда, заставлявшего слабонервных в страхе замирать или переходить на другую сторону улицы, не осталось и следа. Передо мной был обычный «живой» и жизнерадостный человек, разве что на полголовы выше всех собравшихся, а не бездушный головорез графа Неррона. Опасаться я его перестал ещё в «прошлой» жизни, а сейчас скорее был озадачен переменами. Не верю я, что женщина может так сильно изменить мужчину за столь короткий срок. Значит, здесь дело не в жене, а в чём-то ещё.

— Грег, — продолжал старший брат, — займись дверью. Чтобы через два часа была на месте.

— Сделаю, — без особого воодушевления ответил защитник Гильдии.

— А я предупреждал, — усмехнулся я.

Грег бросил на меня скептический взгляд и молча ушёл.

— Марк, знакомься, — Киран указал рукой на темноволосого мужчину, на вид на несколько лет старше меня, — это Йорг Цвайгерт, брат баронессы Цвайгерт и командир одной из моих рот наездников на грифонах.

— Здравствуйте, — я протянул руку для рукопожатия. — Марк Эренский, маг. Рад знакомству.

— Здравствуйте. Взаимно, — мы пожали друг другу руки за предплечья.

— Киран, с каких пор ты обзавёлся подчиненными командирами? — поинтересовался я, помогая разбирать гнездо, у которого мы стояли.

— С тех пор, как стал главнокомандующим, — усмехнулся он своим мыслям, а я нахмурился:

— Ты точно Киран? Или тебя по дороге чем-то опоили? Извини, но я не верю в «силу любви» и прочую чушь, так что даже можешь не начинать.

— Я тоже, — продолжал он, добродушно улыбаться. — Дело не в этом. Потом расскажу. Я смотрю, брат, ты помирился с Настей?

— Я… — не особо приятные картины из моей жизни пролетели перед глазами, и, пресекая дальнейшие расспросы на эту тему, я ответил сразу по существу: — Она теперь моя жена.

— Настя Эренская, значит.

— Плохо ты обо мне думаешь, брат, — наигранно вздохнул я и торжественно добавил: — Настасья она из Рода Вереса! Моего Рода.

— Вы сказали «из Рода Вереса»?! — вдруг вклинился в наш разговор молчаливый и задумчивый Йорг.

— Его самого.

Как бы пафосно я до этого ни высказывался, своим происхождением я не особо гордился, про Род ничего не знал, да и моё дремирское имя для меня было лишь формальностью, упрощающей жизнь.

— А в вашем Роду есть Радимир? — продолжал допытываться Йорг, но как-то осторожно, будто с опаской.

— Одного знаю, — равнодушно ответил я. — Это мой отец.

— Прошу простить мою бестактность, — учтиво продолжил он, — но позвольте дать вам совет: не упоминайте свою связь с Родом Вереса в Зольдане. Здесь этот дремирский Род, мягко говоря, не очень любят. Узнают — устроят охоту всей страной.

«Вряд ли Рэд успел побывать в Зольдане после своего возвращения этой весной, — подумал я. — А тогда, когда променял мою беременную мать на звёздные дали, ему было лет двадцать, если я правильно помню. Чем в двадцать лет можно прославиться на всю страну, да ещё и так, чтобы об этом помнили двадцать семь лет спустя?»

— Не знал, — честно признался я и с интересом спросил: — И что же здесь такого успел натворить мой отец?

— Двадцать восемь лет назад, — серьёзно продолжал Йорг, — некий Радимир из Рода Вереса единолично вырезал всю династию местного правителя, графа Хеденберга, включая побочные линии и незаконнорожденных детей. Не пощадил и младенцев. Причины мне неизвестны, я тогда был ещё слишком мал, чтобы понимать что происходит, а потом этим вопросом не задавался. Доподлинно известно, что именно с гибелью графа Хеденберга здесь начался раздор и кровавая борьба за власть. Через несколько лет эти земли окончательно отделились от Герданы и возникла отдельная страна — Зольдана. Как следует из названия — страна наёмников. Междоусобные войны не стихают до сих пор, а объединять страну никто не спешит. Причины есть разные, но есть и одна, которая тоже касается имени Рода Вереса. Она скорее похожа на что-то среднее между суеверием, проклятием и сказкой для детей, а звучит так: «Если в Зольдане появится новый граф, сюда снова придёт Радимир из Рода Вереса и искоренит его династию». Многие уверены, что вместе с ним придёт и весь Дремир, ведь у них круговая порука. Если бы здесь не был замешан Дремир, никто бы не обращал внимания на эти слухи. Однако, как бы то ни было, за почти тридцать лет никто так и не решился объявить себя графом. Те, кто не создал Кланы наёмников и скучают по старым порядкам, скромно берут себе титулы баронов по праву рождения или за деньги, но не выше.

— Не верю, — твёрдо ответил я, пытаясь осмыслить услышанное. — Не мог один человек развалить всю страну. Скорее всего, это был лишь повод для смены власти. Но приму к сведению. Благодарю, что рассказали.

— Я бы поверил, — задумался вслух Киран, — если бы Рэд это сделал сейчас, но три десятка лет назад? Сколько ж ему тогда было… Марк, сколько ему лет?

— Понятия не имею, — равнодушно ответил я. — На вид я бы ему дал сороковник, но не мог же я у него появиться в четырнадцать лет? Значит, где-то под полтинник.

— Ты не знаешь, сколько лет твоему отцу? — нахмурился Киран, будто я оскорбил его своим ответом.

Пусть он и вызвался когда-то опекать меня как старший брат, но отцы у нас уж точно были разные. Я единственный сын Рэда — он мне сам об этом сказал.

— Был бы он мне отцом дольше одного месяца, знал бы, — огрызнулся я. — Хотя… А давай посчитаем? Если он обрюхатил мою мать, когда ей было лет восемнадцать, а раньше вряд ли бы ему дали, то по дремирским обычаям он должен был быть старше её хотя бы года на три. Значит, он её бросил, когда ему было двадцать один, а отцом стал заочно в двадцать два. Выходит, что ему сейчас где-то сорок восемь, а террор он здесь устраивал в двадцать лет. Не верю я, что двадцатилетний сопляк на это способен. Только если он не позвал с собой мою бабушку с дедом или весь Орден Ниев. Йорг, здесь про Орден Ниев слышали?

— Слышали, но намного позже, да и как об обычных наёмниках.

— Предлагаю закрыть эту тему, — я раздраженно отодрал ломом очередную доску от гнезда.

— Говорил бы ты об отце с бо́льшим уважением, — укорил меня Киран. — Он хороший человек и…

— Я сам разберусь, — оборвал я его.

Так и хотелось врезать Кирану по морде гвоздодёром, а вот доставать его потом у себя из глаза — не очень. Если на брата не действует моя магия, значит, он обойдет и мою магическую защиту.

«Хрен с ним! И с Рэдом заодно! Надо успокоиться…»

Настроение у меня испортилось в край, но убегать, поджав хвост, я не собирался. Выдохнул, натянул маску безразличия на лицо, и дальше мы трудились молча.

«Лучше б ты так же целеустремленно заботился о своей семьёй, Рэд, чем разрушал чужую», — с досадой подумал я, унося очередную порцию досок к весело щебечущим девчонкам.

Понять, чем могла быть обоснована казнь детей, я не мог и не хотел. Да, я знаю, что Дремир жесток к чужакам, которые у них что-то отбирают, но у них с Зольданой не то что нет общей границы, у них даже общих дел не может быть: одни окопались в своих лесах и не имеют торгового флота, а другие с трёх сторон окружены горами, а с четвертой — морем. Кроме этого, чтобы дремирянину сюда попасть, ему надо пересечь всю Гердану или часть Весталии. Что Рэд мог забыть в Зольдане, остаётся загадкой. Разве что стал обычным головорезом-наёмником, а дремирским именем просто прикрылся, как я тогда, в графстве Ронетт.

— Привет, Элеонора, — натянул я дежурную улыбку на маску «душевного спокойствия».

Настенька на меня покосилась, явно разглядев то, что я не собирался показывать, но ничего не сказала.

— Привет, Марк, — искренне улыбнулась невысокая девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в косу. — Клади сюда.

Ни разу не видел графинь с дремирскими причёсками. Правда, и в кожаных доспехах с абордажной саблей — тоже. Ну да ладно. Не в платье ж ей по Зольдане вышагивать, в самом-то деле! Хотя… Рядом с Кираном можно и в платье.

«Похоже, у них всё хорошо, — подумал я, немного оттаяв от этой улыбки. — В последний раз я её видел такой беззаботно счастливой по дороге в Катаренск, когда она путешествовала с Кираном, а меня они случайно подобрали по дороге. Вот и славно. Пусть Киран играет в свою семью дальше сам, а я буду играть в свою».

— Настенька, закончим здесь, уходим.

— Куда уходим? — нахмурилась жёнушка. — Зачем уходим? Мы куда-то спешим? Нет. А нам с Нори есть что обсудить. Сегодня я точно ночую здесь.

— Значит, завтра утром уходим, — отрезал я и пошёл обратно к мужикам.

Солнце ещё даже не поднялось над крышами домов, а мой день не задался. Вечно я лезу со своей помощью, когда не просят, и огребаю потом физически или морально…

Глава 2. Простолюдин

Виконт Киран Регнар-Неррон

Весталия, Эрвест, усадьба графа Неррона.

Четыре дня назад, ранний вечер.

В день прибытия Марка с Настей в Зольдану.

Высокий мужчина поправил изумрудную брошь в серебряный оправе на темно-зелёном шейном платке, оттянул вниз борта чёрного камзола с неброской серебристой вышивкой, пригладил аккуратно уложенные назад слегка вьющиеся волосы и усмехнулся своему отражению в зеркале.

— До́жили, — сказал он сам себе и покинул свои покои в усадьбе графа Неррона — с недавних пор и его усадьбе.

Сегодня Киран должен был встречать не гостей графа, а своих гостей, любезно созванных для него его новым названным отцом. Ему было до́лжно заявить всем присутствующим о том, что он наследник графского титула, и представить свою жену — бывшую графиню Элеонору Дэйнеру, а отныне виконтессу Регнар-Неррон.

Он ожидал не благосклонный приём, а скорее изящные и не очень насмешки со стороны «низшего» общества дворянских кровей. Киран никогда не считался с местными статусами и принимал во внимание лишь реальную власть и силу людей перед ним. Уважать кого-то лишь за то, что он родился у золотой кормушки, он был не намерен, а вот вести себя вежливо — само собой.

Кто-то бы сказал, что для честного и прямолинейного человека, коим являлся Киран по жизни, предстоящий бал — это испытание на прочность его жизненной позиции. Ведь ему необходимо будет защищать не только свою честь, но и честь жены от возможных колких и унизительных посягательств. Однако Киран всю жизнь считал, что нельзя унизить другого человека, если он не решит сам унизиться. Унижаться он не собирался, его жена себе тоже никогда подобного на людях не позволяла, вот он и был спокоен. Единственным неудобством на предстоящем мероприятии для него был разве что строгий костюм, в который пришлось облачиться по долгу нового статуса.

Через десяток шагов он остановился у дверей своей супруги и постучал.

— Это Киран.

За дверьми послышались торопливые шаги, и вскоре она распахнулась настежь, а на пороге оказалась улыбающаяся девушка в нарядном изумрудном платье в пол. Закрытое декольте и манжеты длинных рукавов, что были украшены чёрной вышивкой с серебристым отливом, делали его скорее строгим и элегантным, чем торжественным.

В то же время супруги были одеты довольно мрачно, как для праздничного бала в честь их недавней свадьбы. Правда, это их ничуть не смущало, ведь они уже отпраздновали своё в кругу близких им по духу людей, а сегодняшнее «представление» надо было просто пережить и забыть о нём.

— Заходи! — Элеонора схватила Кирана за руку и потащила в комнату.

Когда он зашёл, она закрыла двери и обошла его по кругу.

— Такой смешной, — хихикнула она.

Киран закатил глаза, а потом скептически на неё посмотрел.

Элеонора похлопала, погладила его по бёдрам и тут же недовольно нахмурилась:

— А где твоё оружие?

— Зачем мне оружие на балу? — мужчина продолжал на неё скептически смотреть.

— Что, даже ножа в сапоге нет? — неподдельно удивилась девушка.

— Нет.

— Тогда тебя защищать буду я! — гордо заявила Элеонора и, приподняв подол платья до колена, показала ему свою стройную ножку в изящной туфельке и совсем не вяжущиеся с её образом потёртые чёрные ножны с ножом, пристёгнутые кожаными ремешками под коленом и чуть выше лодыжки.

— Лучше ты меня будешь целовать, — невозмутимо ответил Киран и притянул её к себе за талию.

— Поцелуй храбрости? — Элеонора вытянулась на носочках и довольно зажмурилась.

Киран нагнулся к ней и нежно поцеловал, ласково поглаживая шею рукой в чёрной атласной перчатке.

С тех самых пор, как советник графини Ронетты впал в опалу, белый цвет на балах был не в моде и считался цветом оппозиции графу Неррону и его коалиции. Пусть и не все представители дворянства были на его стороне, явно бросать вызов ему никто не решался.

Когда прилив нежности начал набирать обороты, а руки мужчины переместились на более мягкие места девушки, та нехотя отстранилась и выскользнула из объятий.

— Думаю, нам пора, — сказала она, остановившись на «безопасном» расстоянии, и замахала себе на лицо рукой в такой же чёрной перчатке, но украшенной драгоценным камнями. — А то нехорошо будет опаздывать на бал в нашу честь.

— Мы не можем опоздать, — равнодушно ответил Киран, протягивая ей руку, — если мы можем позволить себе прийти последними.

— В смысле «последними»? — удивилась девушка и подошла обратно, беря его за руку. — Мы же должны встречать гостей вместе с Альбертом.

— Запомни, мы никому из гостей ничего не должны, а у меня есть свой долг разве что перед Альбертом, а у тебя и того нет. Веди себя на равных со всеми, как всегда мечтала. Теперь за твоей спиной всегда есть я, а за моей — вся политическая власть и объединенная военная мощь графств Неррон и Дэйнер. Действуй без оглядки и с гордо поднятой головой.

— Ну… — неуверенно протянула Элеонора.

— Или нужен ещё один поцелуй храбрости? — добродушно улыбнулся Киран, притягивая её за руку поближе.

— Нет-нет, — отмахнулась девушка и хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Идём, а то я скорее растеряю остатки храбрости в твоих объятьях.

— Запомню.

Чета молодожёнов вышла за двери и не спеша пошла по коридору к лестнице на второй этаж. Киран поглаживал руку Элеоноры, слегка сжимающую его предплечье, и размышлял:

«Не знал, что на балы принято ходить во всеоружии. Охране — само собой, но этим изнеженным белоручкам… Значит, за дверьми в банкетный нас ждёт не просто комната с пауками, а комната со смертельно ядовитыми пауками. Учту».

Киран вдруг остановился и встал перед Элеонорой:

— Ваше Благородие, позвольте… — учтиво начал он, но тут же покачал головой из стороны в сторону: — Э-э нет, так не пойдёт, — он большим пальцем разгладил лёгкую складку меж бровей виконтессы — символ однозначного возмущения и негодования.

Элеонора тут же расслабилась.

— Запомни, — он склонился к её ушку и прошептал: — Ты своё одинокое «Сиятельство» променяла на «Благородие» со мной. Отныне ты сияешь для меня, а для остальных — и благородности будет достаточно.

Бывшая графиня улыбнулась.

— Запомнила.

Киран отстранился и теперь заговорил с издёвкой:

— Ваше Благородие, как Вам в новом статусе?

— Превосходно, — надменно улыбнулась виконтесса.

— Так держать, — одобрительно кивнул он, и они пошли дальше.

Из-за закрытых дверей банкетного зала доносились приглушённая музыка и лёгкий гул разговоров. Слуги молча поклонились Кирану, его супруге и распахнули двери в мир торжества и сплетен.

— Их Благородие виконт Киран Регнар-Неррон с супругой виконтессой Элеонорой Регнар-Неррон, — объявил глашатай, и Киран сделал свой первый уверенный шаг в высшее общество.

От входа до постамента у противоположной стены тянулась зелёная ковровая дорожка, разделяя зал на две половины: банкетную слева и танцевальную справа. Цветом вечера был изумрудно-зеленый — цвет герба графства Дэйнер. Это отражалось во всём: от убранства зала до одежды гостей и слуг.

Столы в левой части зала были застелены светло-серыми скатертями с зелёным орнаментом, и на них красовались напитки в бокалах из зелёного хрусталя и закуски на зелёных фарфоровых блюдах с серебряной окантовкой. Витражные двери балконов в противоположной части зала обрамляли тёмно-зелёные портьеры, а на диванах между ними лежали зелёные подушки. У слуг, одетых в серое, были зелёные полотенца, а гостям было дозволено иметь лишь небольшой тематический аксессуар в тон, будь то украшение, шейный платок или перчатки.

Гости собрались в танцевальной части зала и переговаривались, разбившись на небольшие группы по трое-пятеро человек, а их слуги с подарками молчаливо ждали у дверей в противоположной части.

Киран окинул равнодушным взглядом помещение, отметил про себя, что никто здесь не настроен к ним враждебно, и не спеша повёл жену под руку к Альберту, расслабленно восседавшему на троне из тёмного дерева, к которому вела ковровая дорожка. По правую руку от графа стояло два кресла пониже, где пристало встречать гостей его наследниками.

Дойдя до нижней ступени постамента, Киран с Элеонорой учтиво поприветствовали графа лёгким наклоном головы.

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, — поздоровался за обоих Киран.

Граф лишь кивнул в ответ и ничего не ответил.

Киран подвёл Элеонору к дальнему от Альберта креслу и помог присесть. Затем сел сам и положил правую руку на подлокотник кресла жены, накрывая её ладонь. Такой себе намёк на то, кто главный в их супружестве, да и просто способ понять, нервничает ли Элеонора.

— Опаздывать изволишь? — тихо спросил граф, не глядя на Кирана.

— Так я не спешил, — так же тихо ответил новоявленный сын.

— Жаль, что тебе тридцать один, а не шестнадцать, — равнодушно продолжал граф.

— Я это предусмотрел.

Граф Неррон слегка улыбнулся уголком губ, а к трону уже подходила первая процессия с подарками. Возглавляла её не кто иная, как графиня Лорелей Соренгаст.

— Здравия Вам и Вашему дому, Альберт, — учтиво поздоровалась она.

— Здравия Вам и Вашему дому, Лорелей, — в тон ответил Альберт, приняв более официальную позу.

— Позвольте поздравить Вас с обретением достойного наследника и невестки. Примите от меня этот скромный дар, — она указала на слугу справа от себя с серебряной шкатулкой, украшенной чёрными алмазами. Слуга открыл шкатулку — на чёрной бархатной подушечке лежал свернутый свитком документ, скреплённый печатью графства Соренгаст.

— Благодарю.

Графиня посмотрела на молодожёнов и продолжила:

— Примите мои поздравления, Ваше Благородие виконт и виконтесса Неррон. Многих лет процветания Вашему союзу. Надеюсь, этот скромный подарок придётся Вам по вкусу, — она указала на слугу слева от себя с серебряной шкатулкой, украшенной изумрудами.

По этикету слуга должен был её открыть, но он этого не сделал, что намекало на то, что или подарок не для посторонних глаз, или на отсутствие подарка. В высшем обществе было много способов явно или завуалированно проявить неуважение, и не обязательно на словах.

— Прошу меня извинить, Ваше Сиятельство, но я не расслышал, к кому вы обращаетесь, — учтиво ответил Киран.

— Ох, простите, виконт Регнар-Неррон, — тут же спохватилась графиня, отнюдь не скрывая лёгкую злую усмешку. — Я подумала, что слуга ошибся, объявляя Ваше появление.

«Как мелочно», — равнодушно подумал Киран и также равнодушно ответил:

— Я принимаю Ваши извинения, Ваше Сиятельство. Благодарю за оказанную честь.

Графиня со слугами удалилась, а на их место уже подходили следующие гости…

Выслушать бесполезные речи и получать малополезные подарки Кирану с Элеонорой пришлось ещё часа два. Единственным развлечением мужчины было изредка учтиво огрызаться, но и это ему вскоре наскучило. Как бы он не хотел посмотреть на свою жену, он не мог себе этого позволить, но её ладонь под его ладонью была расслабленной, и этого ему было достаточно, чтобы понять, что с ней всё в порядке.

Альберт никак не реагировал на выходки сына и вообще не встревал в его разговоры с гостями, давая тому полное право о себе позаботиться самому. Когда поток желающих выслужиться перед графом иссяк, он встал и первым направился к столам с едой, давая понять, что официальная часть торжества окончена. Следом встал и Киран. Подавая жене руку, он, наконец, смог на неё взглянуть и ободряюще улыбнуться. Она искренне улыбнулась ему в ответ, а когда встала тихо произнесла:

— Моё «Благородие» было на высоте. Можешь мною гордиться.

— Не сомневаюсь, — он поцеловал ей ручку, и они спустились вслед за Альбертом в зал.

Следующий час был посвящён разговорам за едой, но на балу было не принято трапезничать сидя за столами, и гости ходили меж столов, выбирая себе закуски на небольшие блюдца, с которых ели стоя.

— Что будешь? — спросил Киран Элеонору по дороге к столам.

— Ничего. И тебе не советую. Никогда не знаешь, кто что уже успел отравить. И я сейчас не про слуг, а про наших уважаемых гостей.

— Идём тогда на балкон?

— Идём.

Пара прошла мило столов, подмечая, как все разговоры смолкали, когда они проходили мило.

«Значит, их ответ — наша социальная изоляция, — усмехнулся про себя Киран. — Что ж, мне более чем подходит».

Они сделали круг почёта по залу и, всё так же обделённые вниманием, вышли на центральный балкон — балкон графа, прикрыв за собой полупрозрачные витражные двери. Киран не видел смысла сейчас пытаться завязывать какие-то новые знакомства, считая, что его будущие дела должны рассказать о нем больше, чем нынешние слова. Будь он на месте присутствующих, он бы тоже не спешил заводить знакомство с выскочкой без рода и племени, женившемся на беспомощной графине из соседней страны.

Дневная жара лишь недавно сменилась вечерней прохладой, и тепло нагретого за день камня приятно согревало. Сумерки мягко обволакивали раскинувшийся перед молодожёнам сад, а городские огни всё ещё сияли ярче звёзд на серо-синем небе, в котором над усадьбой парили грифоны охраны.

Элеонора отпустила Кирана и подошла к высоким каменным перилам, положив на них ладони. Лёгкие ветерок играл с прядками волос в её высокой причёске и пытался запутаться в подоле платья.

«Такая красивая…» — умилённо подумал Киран, разглядывая стройный силуэт на фоне несмело загорающихся на небе звёзд.

Однако долго предаваться романтическим чувствам ему не дали — он резко почувствовал опасность у себя за спиной.

«Если они все здесь вооружены, — подумал мужчина, быстро шагая к своей спутнице, — похоже, это была плохая идея уединяться на балконе».

Лишь успел он дойти до Элеоноры и развернуться лицом к двери, оперевшись поясницей о перила, как двери распахнулись, и на балкон вышла шумная компания.

— Надеюсь, мы Вам не помешали? — весело спросил граф Асто́р Ламье́р, а три его сопровождающих торговца, имена которых Киран не особо пытался запомнить, рассмеялись.

Пусть граф и был ровесником Кирана, но кротким нравом никогда не отличался. Самоутверждаться за счёт слабых или низших по статусу было его любимых занятием.

— Помешали, — честно ответил Киран.

— Что ж, придётся Вам с этим смириться, неуважаемый виконт, — граф поднял свой бокал, будто собирался произнести тост, и заговорил с явным пренебрежением к собеседнику: — Желаю Вашему союзу не опорочить славное имя графа Неррона и не утянуть его на дно своим невежеством.

Трое приспешников графа молча поддержали тост и выпили, неприкрыто улыбаясь.

Киран продолжал скептически смотреть на представление, слегка наклонив голову на бок и скрестив руки на груди. Ощущение угрозы его жизни пропало сразу, как только открылись двери, но теперь он явно ощущал угрозу жизни графа Ламьер, исходящую от Элеоноры, продолжающей спокойно разглядывать город.

«Не прирезала бы она его, — мысленно усмехнулся он. — Хотя…»

— Что ж Вы дар речи-то потеряли? — удивился граф Ламьер. — А поблагодарить? Жду.

— Ждите, Ваше Сиятельство, — учтиво ответил Киран и повернулся к нему спиной, потеряв интерес к беседе.

— Если хочешь, можем уйти в зал, — сказал он, облокачиваясь на перила и глядя на застывшую надменную маску на лице жены.

— Мне и тут хорошо, — холодно ответила она.

— Как скажешь.

За спиной послышались шаги, и вскоре граф подошёл к перилам справа от виконтессы, а трое его сопровождающих окружили Кирана по левую руку девушки.

— Мне кажется, Вы просчитались, дорогуша, — начал граф назидательным тоном. — Если Вы так хотели попасть в высший свет весталийского общества, ставку надо было делать не на простолюдина.

Элеонора вздохнула и с сожалением на лице просмотрела на графа.

— Где ж Вы были раньше с Вашим советом, Ваше Сиятельство, — сокрушённо произнесла она. — Что ж мне прикажете теперь делать?

Киран улыбнулся и продолжил разглядывать приусадебный парк перед собой.

— К сожалению, уже ничего нельзя сделать, — граф отхлебнул из своего бокала. — Графиней вам уже не стать, если вы понимаете о чём я, даже если вы расторгнете свой союз с этим не достойным Вас человеком.

— Не понимаю, о чём Вы, Ваше Сиятельство, — слегка нахмурилась девушка. — Если Вас не затруднит, прошу просветить меня.

— Породистые жеребята рождаются только от союза породистых родителей. Но стоит недосмотреть и запустить в стойло непородистого жеребца — всё пропало. Самка навсегда будет испорчена.

— Как мне её жаль, — с грустью в голосе произнесла виконтесса. — Похоже, меня ждёт её судьба.

— Что Вы! — граф попытался накрыть рукой ладонь Элеоноры, но она успела убрать её с перил.

Киран скосил глаза, но не пошевелился. Лишь перестал улыбаться.

— Это была лишь метафора, — уже обходительно продолжал граф. — Для такой прекрасной леди, как Вы, открыты все двери. Правда, не парадные, — он усмехнулся. — Знайте, я всегда буду рад видеть Вас у себя, милая.

Граф уж было потянулся обнять Элеонору за плечо, но Киран был быстрее и его руку перехватил:

— Ваше Сиятельство, — учтиво заговорил он, притягивая жену к себе, — Вы переходите границы дозволенного при светской беседе.

Вдруг ощущение смертельной опасности накатило с новой силой, и снова из-за спины. Киран замер, не слушая, что ему отвечает граф, и сосредоточился.

Это не было каким-то невнятным чутьём неведомой опасности — это был его дар, который он развивал с детства. Киран умел физически ощущать намерения людей, направленных на него. Сначала только при зрительном контакте, потом и с закрытыми глазами, а сейчас — даже за сотню шагов, и стены не были преградой.

«Опасность дальше, чем эти трое у меня за спиной. Банкетный зал?» — подумал Киран и закрыл глаза.

Граф попытался вырваться из стальной хватки виконта, но у него ничего не вышло.

«Похоже, что банкетный зал, — продолжал размышлять Киран, прислушиваясь к своему чутью. — Но что-то не так. Что же? Будто высоко слишком. Не по потолку же будет ползти убийца, в самом деле?»

Кирана пнули по обеим голеням, пытаясь опустить на колени, а левую руку, которой он прикрывал Элеонору от посягательств торговцев, оторвать от перил. Мужчина выстоял, как скала.

Угроза начала смещаться левее — и тут его осенило: окно третьего этажа! Он резко развернулся, перехватывая руку графа левой рукой и, включив ночное зрение, глянул на окна над балконом. В правом окне явно вырисовывался зеленоватый силуэт человека, державшего его на прицеле.

Киран дёрнул графа на себя, освобождая Элеоноре путь к побегу, и подтолкнул её в спину:

— Марш в зал! — скомандовал он.

В тот же миг граф Ламьер истерически заорал, хватаясь за плечо, а бедро Кирана обожгла резкая боль, будто кто-то проткнул его раскалённым прутом.

Элеонора в ужасе обернулась, а увидев зелёные светящиеся, как у зверя в ночи, глаза Кирана, замерла как вкопанная.

Синий луч прошил правое плечо Кирана, но он, не обращая внимания на боль, схватил левой рукой девушку за талию и побежал к дверям.

Двери в банкетный зал распахнулись с грохотом и звоном стекла, и туда выбежала бледная виконтесса, но через пару шагов остановилась и обернулась.

Киран остановился в полутьме дверного проёма, а его громкий командный голос эхом разнёсся по залу:

— Альберт! Перекрывай зал! На третьем этаже над балконом стрелок с артефактом! Окно справа от меня!

Затем он посмотрел на Элеонору и тихо приказал:

— К Альберту и ни на шаг от него. Выполнять!

Он развернулся и слегка посторонился, выпуская с балкона торговцев. Мертвенно бледный граф Ламьер стоял, опираясь левой рукой на перила, и тяжело дышал.

«Похоже, граф Одингер теперь подставил и тебя», — беззлобно подумал Киран.

Он снова мысленно прислушался к угрозе. Источник пропал. Мужчина медленно пошёл обратно на балкон, смещаясь правее вдоль стены и всё поглядывая наверх. Когда он дошёл до перил, в окнах третьего этажа было пусто. Он подошёл к графу и постоял возле него некоторое время, но стрелок больше не объявлялся.

— Соберись, Астор, — спокойно сказал Киран. — Негоже мужику бледнеть как бабе от легкого ранения, которое даже не кровоточит и не будет.

— Что это было? — глянул на него исподлобья граф. — У меня до сих пор полгруди в огн… Твои глаза?! Ты один из них?!

— Я один из своих, Астор. А вот один из них прожёг в тебе дыру лучевым пистолетом, или, как вы говорите, артефактом. Если б я тебя не толкнул, дыра была б не только в моей голове, а и в твоей. Передавай от меня пламенный привет графу Одингеру с пожеланием одуматься и встать на нашу сторону. А ты будешь должен. Мне лично. Идём, бал ещё не окончен.

— Хорошо тебе, — с усилием выпрямился граф. — Тебя не задело. Отделался лёгким испугом.

— Отчего же? — Киран сменил его снисходительным взглядом. — У меня два ранения.

Он пошёл обратно к гостям, моргнув на ходу и выключая ночное зрение. На балкон вбежали двое гвардейцев графа Неррона.

— Не верю! — донеслось вслед.

— У графа Ламьера прострелено левое плечо, — начал раздавать указы Киран, когда оба подчинённых вытянулись перед ним по стойке смирно. — Угрозы жизни нет, первая помощь не нужна. Дайте обезболивающее. Из зала его не выпускать до тех пор, пока не будет распоряжения по поводу всех присутствующих гостей.

— Слушаюсь, — подтвердил один из гвардейцев и пошёл к графу.

— Вам нужна помощь, Ваше Благородие? — спросил второй.

— Какое я тебе «благородие»? — усмехнулся Киран.

— Виноват, командир.

— Не забывай. Мне помощь не нужна. Охраняешь эти двери. Никого на балкон не выпускать.

— Слушаюсь.

Киран шёл к белому прямоугольнику света, за которым его встречала могильная тишина, а в душе мечтал спрыгнуть с балкона в кусты и затеряться в темноте парка до утра. Вся правая половина его тела горела неистовым огнем, будто в неё насыпали углей из костра. Единственное радовало, что если задавить силой воли боль, всё двигалось как полагается — он не хромал и не волочил за собой руку. С силой воли у него всегда всё было в порядке, да и предел своих волевых возможностей он тоже знал.

«Надо продержаться два часа», — отдал себе приказ мужчина и вышел в люди с равнодушным выражение лица.

Единственное, что теперь выдавало его истинную натуру с головой — это взгляд. Тяжёлый, холодный и не скрывающий неприязнь хозяина к происходящему. Если раньше гости демонстративно пренебрежительно от него отворачивались, то теперь быстро уходили с дороги и в страхе оборачивались.

Музыка давно стихла. Гости лишь переглядывались, боясь даже перешептываться. У главного выхода из зала уже стояло четверо гвардейцев с копьями в руках и мечами на поясе. У выходов на балконы по одному копьеносцу и одному арбалетчику, да и входы для слуг тоже были под охраной. Элеонора стояла рядом с Альбертом в окружении ещё десятка охранников и выглядела немного менее бледной. Она натянула безэмоциональную маску «графини Дэйнеры», но в её взгляде, направленном на Кирана, читалась тревога.

Гвардейцы расступились, пропуская главнокомандующего внутрь оцепления, а он первым делом подошёл и крепко обнял жену, бережно прижимая её голову к своей груди.

— Всё хорошо, — тихо сказал он.

— Но тебя же ранили, — крепко обняла она его в ответ. — Я видела.

— Не страшно. Идём танцевать.

— В смысле? — отстранилась девушка.

— В прямом. Ты думаешь, я пропущу свой первый танец с тобой из-за какого-то там неудавшегося покушения? Велика честь, — Киран посмотрел на отца: — Альберт, стрелок скорее всего где-то в усадьбе. Я видел лишь силуэт и распознать его не смогу. Предлагаю продолжить бал и никого не выпускать в ближайший час, пока наши люди его ищут.

— Хорошо, — ответил граф Неррон и окинул сына взглядом, замечая пропаленные дыры. — Не хочешь переодеться?

— Нет.

Граф Неррон вышел на середину зала в сопровождении двух гвардейцев и объявил:

— Бал продолжается. Первый вальс.

Гости начали медленно расходиться к стенам, освобождая танцевальную часть зала. Граф остался на ковровой дорожке, где стоял в окружении четырех бойцов, а остальных отправил на другую сторону зала, быть преградой между танцующими молодожёнами и гостями.

Киран с Элеонорой вышли в центр танцевальной части зала, ожидая первых аккордов.

— Ну, улыбнись, — ласково погладил он её по щеке, и его взгляд снова вспыхнул теплотой. — Не надо на меня так печально смотреть, будто хоронить собралась. Ранили? Заживёт. Первый раз, что ли? Ваше Сиятельство, прошу снова засиять.

Зазвучала тихая мелодия и разнеслась по залу звоном колокольчиков, запели струны арфы…

Киран отпустил девушку и склонился перед ней в церемониальном поклоне, протягивая ей руку. Она подала ему руку, а когда он на неё посмотрел, весело улыбнулась. Они сблизились и сплелись в танце, забывая обо всех на свете и счастливо улыбаясь, глядя друг другу в глаза.

Кирану показалось, будто его жена действительно засияла тёплым и ласковым внутренним светом, способном прогнать не только боль душевную, а телесную. Пока играла музыка, они плавно, изящно и грациозно кружились по залу, будто порхали вольными птицами. На последнем аккорде пара разошлась и поклонилась другу, не расцепляя рук.

Зазвучали аплодисменты. Музыка заиграла снова, и начали выходить новые танцевальные пары. Однако как-то молча и безрадостно, будто из-под палки, а не из искреннего желания насладиться вечером и блеснуть перед кавалерами и зрителями своим умением.

— Идём, присядем, — Киран повёл Элеонору к постаменту, где стояли кресла.

Следом пошёл Альберт с охраной.

Ещё с час они просидели, безучастно наблюдая за уныло танцующими гостями и тихо переговариваясь. Если кто-то и хотел пригласить виконтессу на танец, до трона они не доходили шагов так на тридцать, встречаясь с охладевшим взглядом Кирана и разворачиваясь обратно.

— Пожалуй, с меня хватит, — сказал Киран Альберту, когда почувствовал, что этикет выдержан, а сила воли начинает сдавать позиции. — Можешь отпустить всех, кроме графа Ламьер и ещё троих, что были с нами на балконе. Я их потом допрошу.

— Как скажешь, — безэмоционально ответил граф, на него не глядя. — Тебе прислать лекаря?

— Нет. Не вижу смысла.

Альберт поднял руку вверх, подавая знак музыкантам, что этот танец последний. Когда музыка стихла, он торжественно объявил об окончании бала и поблагодарил всех гостей. Извиняться ни за что он не стал.

Гостей начали выпускать только тогда, когда граф с сыном и невесткой поднялись в свои покои на третьем этаже усадьбы и все входы туда перекрыли.

Стрелка́ с артефактом так и не нашли, но в окне, из которого он стрелял, обнаружили несколько небольших круглых и овальных дырочек. Дверь в ту комнату была забаррикадирована изнутри, а окно распахнуто. Действительно ли он сбежал через окно или лишь создал видимость, затерявшись среди слуг и гостей, так и осталось загадкой. Как и не было уверенности, что он покинул усадьбу.

Под усиленной охраной были и покои графа, и покои Кирана, где ему теперь было положено жить вместе с женой. В коридоре у дверей стояло четверо гвардейцев и ещё двое на балконе.

Киран завёл Элеонору к себе и закрыл двери на замок. Обнял, поцеловал в лобик и, нежно поглаживая по щеке и улыбаясь, произнёс:

— Я спать. Задёрнешь портьеры. Без охраны никуда не ходи.

Ещё раз поцеловав её в макушку, он отстранился и быстро зашагал в спальню. На кровать он рухнул не раздеваясь и накрыл голову подушкой. Только сейчас он позволил себе немного расслабиться — его лицо исказила гримаса боли, а на лбу выступила испарина.

«Надеюсь, к утру пройдет. Уснуть бы, а то жрать хочется неимоверно. Вот только хрен я так усну…»

— У меня есть вода из Каано-Таны. Тебе поможет? — с надеждой в голосе спросила Элеонора, присаживаясь на край кровати и поглаживая его по здоровой половине спины.

— Нет, — донеслось глухое из-под подушки.

— Чем я ещё могу тебе помочь? — грустно спросила девушка.

— Не знаю, — честно ответил Киран.

Ему не хотелось ни прогонять её, ни чтобы она видела его страдания.

Девушка укрыла его второй половиной одеяла и ушла.

Минуты по ощущениям растягивались в часы, и Кирану уже начало казаться, что его тело начинает плавиться, будто он тонет в раскаленной лаве, а кровать сейчас воспламенится от излучаемого им жара.

«Что-то здесь не так… — начал он сомневаться в происходящем, подозревая неладное, но мысли скатывались в какой-то сюрреалистический бред с мелькающими пейзажами и лицами, и он всё не мог уловить, что именно. — Не может мне быть так хреново от двух маленьких дырочек с запекшейся кровью… Точно не может… Значит… Что же это значит?..»

В комнате послышались шаги. Кто-то засунул руку под одеяло и до него дотронулся, но тут же отдёрнул.

— Киран! У тебя жар! — воскликнула Элеонора и откинула одеяло.

Зажёгся свет.

Девушка стянула с его руки перчатку и в ужасе отпрянула — вся его тыльная сторона ладони была покрыта ярко синими пятнами.

— Тебя отравили! — вскрикнула она, но тут же взяла себя в руки.

Элеонора сорвала подушку с головы мужа — пятна уже были на шее и подбирались к лицу.

— «Синяя смерть», — еле слышно прошептала она и выбежала из комнаты.

«Синяя смерть? — уловило теряющееся сознание мужчины. — А… Смерть… Тогда я точно не жилец. И где я недосмотрел? Не знаю… Где-то на балконе… Наверное…»

Сознание потухло, и Киран провалился в небытие.

Глава 3. Время на исходе. Часть 1

Виконтесса Элеонора Регнар-Неррон

Элеонора бежала через гостиную, пытаясь подавить панику и включить рациональное мышление.

«Сколько у него времени? Два часа! Мы час танцевали, и ещё… Полчаса! Осталось всего полчаса… Целых полчаса! Тут должен быть лекарь! Вспоминай состав!..»

Все мысли промелькнули у неё в голове за несколько мгновений, а когда она резко распахнула дверь в коридор, уже знала, что надо делать и в какой последовательности.

— Кирана отравили «синей смертью»! — заявила девушка громким спокойным голосом, будто приказ отдавала. — Он без сознания. У него осталось не более получаса. Противоядия не существует. Магические эликсиры ему не помогут. Ты, — она ткнула пальцем в одного из четверых ошарашенных гвардейцев. — За лекарем. Бегом марш. Вы двое — со мной. Его надо раздеть и перенести в ванну. Выполнять!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и побежала обратно.

Гвардейцы переглянулись. Один тут же бросился со всех ног по коридору в сторону лестницы на первый этаж. Двое — за ней. Когда они вбежали в спальню, она уже стягивала с Кирана сапоги. Они помогли ей, подхватили мужчину, который был без сознания, под мышки и приволокли в уборную. Уложили на пол.

— Без перчаток его не трогайте, — продолжала отдавать приказы Элеонора. — Срезайте одежду!

Девушка открыла краны над ванной и над раковиной. Вылила в ванну воду из миски для умывания и поставила её набраться в раковину, чтобы набрать полную ванну как можно быстрее. Следом бесцеремонно задрала платье, достала нож и ножен на правой ноге и принялась помогать гвардейцам раздевать Кирана, приговаривая:

— Его руки надо будет привязать к бортам ванны, чтобы он не ушёл под воду. Голову — набок. Он давно не ел и не должен захлебнуться собственной рвотой, но на всякий случай. Придёт лекарь, скажите, что на Кирана не действует магия. Это не шутка и не фигура речи. Эликсиры не помогут. Нужен отвар из трав. Я напишу какой.

Разрезая рукав на левой руке Кирана, девушка наткнулась на тонкий невзрачный металлический браслет и на миг задумалась:

«Снять? А если мы его потеряем или кто-то украдёт? Нет! Надо чтобы он был на виду, и все за ним следили! Это точно не браслет виноват. Симптомы однозначные. А если бы браслет был отравлен, нас обоих бы скосило ещё несколько дней назад».

— Браслет не трогать, — приказала она. — Это большая ценность для Кирана. Следите, чтобы никто не снимал. Даже лекари.

— При всём уважении, Ваше Благородие, — ответил один из гвардейцев, не отвлекаясь от занятия и лишь мельком взглянув на браслет, — но я не замечал, чтобы командир ценил вещи. Но если он всё же ценен, я бы снял и спрятал.

— Это артефакт. Он должен быть на виду, чтобы никто его не украл, — настаивала Элеонора.

— Вы уверены, что он не помешает лечению?

— Нет. Но он точно не причастен к отравлению. А вот если он пропадёт… — продолжала настаивать девушка, но вдруг её осенило: — Я могу его надеть на себя!

— Ещё чего! — гвардеец быстро перехватил её руку, уже тянущуюся к браслету. — Командир нас убьет, если окажется, что браслет его чуть не убил, а мы Вас не уберегли и дозволили его на себя надеть. Оставляйте, раз надо. Мы будем за ним следить.

Когда они уложили Кирана в наполовину наполнившуюся ванну, она отправила одного гвардейца на кухню за магическими кристаллами охлаждения, которые использовали для хранения скоропортящейся еды. Уточнила, что нужно не менее десяти штук и побежала к письменному столу в гостиной. Стоя написала список трав и вернулась с ним к оставшемуся гвардейцу, что держал голову Кирана, как и было велено.

Почти всё тело её мужа было покрыто неестественно яркими синими пятнами: от колен до подбородка, руки безвольно свисали за краями овальной металлической ванны, а изо рта вытекала тонкая струйка слюны.

Девушка чуть не расплакалась, но закусила до крови внутреннюю часть губы и протянула перед собой исписанный каллиграфическим почерком лист.

— Вот список трав, — гвардеец на неё посмотрел. — Если лекарь будет спорить, прямо объясните ему, что не стоит. Я беру ответственность за ваши действия на себя. У нас есть не более двадцати минут, чтобы Кирана достаточно охладить и замедлить распространение яда.

— Принял, — серьёзно ответил гвардеец.

Элеонора положила список на стол возле раковины и побежала на балкон.

— Ты! — она схватила одного из гвардейцев на балконе за рукав и потащила в гостиную. — За мной!

Дёрнула она его достаточно сильно, чтобы тому пришлось сделать шаг, а потом он увидел распахнутые двери в коридор и, заподозрив неладное, безропотно побежал следом за виконтессой.

— Будешь стоять на дверях, — объяснила она ему на ходу.

Выбежала в коридор и, указав пальцем на того, кому уже объяснила, что происходит отдала новый приказ:

— Ты! За мной к Альберту! У нас осталось четверть часа! Беги в его кабинет. Я к нему в покои. Марш!

Гвардеец сорвался с места.

«Чертово платье!» — ругнулась про себя девушка и, подобрав подол, побежала следом.

Оставшийся гвардеец удивлённо уставился им вслед, а потом заглянул обратно в комнату и крикнул:

— Что происходит?

— Кирана отравили, — послышалось из уборной. — Через четверть часа он умрёт, если мы не пошевелимся.

— Рейнольд, чем помочь?

— Пока ничем. Ждём лекаря.

«Прости, Киран, что я без охраны, — мысленно извинялась Элеонора, пробегая мелькающие двери и боковые коридоры. — Но без тебя мне охрана не нужна».

Наконец она добежала до нужного поворота и, свернув, увидела охрану у входа покоев графа.

Гвардейцы не особо впечатлились видом бегущей по коридору виконтессы, и впускать её к графу отказались, мол, он просил его не беспокоить. Правда, подтвердили, что он у себя.

— Да? Ладно, — ответила бывшая графиня Дэйнера ровным голосом, совсем не запыхавшись от бега, а на лице возникла безэмоциональная маска палача. — Ждите здесь, мальчики. Сейчас вернусь.

«Раз они меня ни во что не ставят, будем действовать грубой силой».

Девушка убежала обратно, а четверо гвардейцев лишь переглянулись, озадаченно глядя ей вслед. Однако через несколько минут прибежал их соратник, отправленный Элеонорой в кабинет графа, и кратко описал происходящее. Его пустили к графу на доклад и отправили одного гвардейца вслед за виконтессой.

Элеонора вбежала обратно в покои Кирана и на несколько мгновений остановилась у дверей уборной. Тело её мужа, который не приходил в сознание, уже дёргалось от судорог, а изо рта начала идти пена. Один из гвардейцев держал его голову, а второй, нависая над ванной, прижимал обе руки к бортам. Синие пятна «доползли» до середины щёк. Она отвернулась и побежала в спальню.

Достала нож из ножен на голени — отрезала подол платья до колена и завязала его узлом на талии. Достала из шкафа свою походную сумку и вытрусила всё на пол. Схватила чёрный Г-образный артефакт и сняла с предохранителя. Бегом на балкон.

— Арбалет! Живо! — безэмоционально приказала она и прожгла показательную дыру в каменных перилах.

Гвардеец медлил.

— Убью тебя ради Кирана, — холодно добавила она, беря его на прицел.

Гвардеец глянул ей за спину и протянул заряженный арбалет.

Девушка переложила артефакт в левую руку и, хватая правой арбалет, резко развернулась, кладя его на левое предплечье и беря на прицел гвардейца, который выбежал из уборной в гостиную.

— Назад! Ваша задача охладить его!

Он поднял руки в примирительном жесте, и она побежала на выход.

— Стрелы надо? — донеслось вслед.

— Нет, — ответила Элеонора, выбегая в коридор.

«Поубиваю всех нахрен. Начнут снова пререкаться, — гневно думала девушка, пока снова бежала по коридору к графу Неррону. — Были бы здесь мои мальчики, они бы меня слушались беспрекословно, и мы бы не теряли драгоценное время на беготню».

Артефакт уже отправился за её перевязь на поясе, и теперь она держала арбалет двумя руками. Зачем он ей был нужен, если она имела в кармане пистолет? В мире, где подобное смертельное оружие лишь единицы видели в глаза, а ещё меньше в действии, ей нужно было что-то, что выглядело однозначной угрозой в умелых руках, да и давало возможность сделать предупредительный выстрел, который ранил, но не калечил.

Через сотню шагов из бокового коридора выбежал гвардеец и свернул к ней. Элеонора остановилась и прицелилась.

Он тут же поднял руки вверх и прокричал, останавливаясь:

— Граф Неррон Вас ждёт, Ваше Благородие.

Элеонора побежала дальше.

Граф Неррон её ждал в коридоре, отдавая распоряжения гвардейцам, которые тут же разбегались.

— Лекаря! Кирану! — взяла она его на прицел, остановившись в десяти шагах. — Его два часа на исходе. Магия и магические эликсиры бесполезны! Нужно много лечебных трав!

— Я знаю, — спокойно ответил граф. — Я уже послал за лекарем в усадьбе и людей в город за припасами. Идёмте к нему. Ему нужна наша защита, если повторится нападение.

— Мне нужны полномочия, — Элеонора не спешила опускать арбалет, — чтобы я не бегала как дура по коридорам, теряя драгоценное время.

Граф молча снял свой перстень с гербом графства Неррон и протянул ей на ладони.

Элеонора быстро подошла к Альберту, взяла перстень и попятилась назад, снова беря его на прицел.

— Мы все на одной стороне, — спокойной продолжал граф. — На стороне Кирана.

— Вот именно, что вы все на стороне Кирана, а не на моей. Пока он умирает, на моей стороне никого нет, — она перевела взгляд на гвардейца за его спиной. — Будете путаться под ногами, стреляю без предупреждения. Передайте всем.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — учтиво ответил гвардеец.

Отойдя шагов на двадцать, Элеонора развернулась и побежала обратно к Кирану.

«Осталось минут десять, — начинала снова паниковать девушка, но тут же сама себя успокаивала: — Если они не медлили и бросили достаточно охлаждающих кристаллов, у нас будет отсрочка ещё на несколько часов. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…»

Вбежав обратно в распахнутые двери их покоев, Элеонора, не выпуская арбалет из правой руки и крепко сжимая перстень в кулаке левой, пошла в уборную, закусывая до крови губу изнутри.

«Прошу, будь ещё жив. Прошу…»

Киран лежал в ванне, полностью заполненной водой. Его держали трое гвардейцев — двое прижимали руки к бортам, а третий — голову, повернутой набок, как она и приказывала. Он бился в сильных конвульсиях. Она улыбнулась безумной улыбкой: «Жив!»

Девушка положила арбалет на раковину и, снимая перчатки, пошла к ванне. Перстень графа она надела на большой палец левой руки, где он бы мог более-менее удержаться.

Несмотря на свои семьдесят шесть, граф Неррон не выглядел щуплым старикашкой и не сильно отличался телосложением от своих гвардейцев, а ладонь, как успела рассмотреть Элеонора, была покрыта мозолями, какие имеют только мечники.

Девушка подошла к воде и хотела потрогать, достаточно ли та холодная, но её успел грубо оттолкнуть гвардеец, который держал руку Кирана.

— Не смей трогать голыми руками! — тут же приказал он. — Командир выживет. Всегда выживал. А ты — нет!

— Знаю! — огрызнулась Элеонора, поглаживая бок, скорее больше по привычке, чем из-за боли.

Магическая броня, что повесила на неё бабушка, поглотила удар, и девушка ощутила лишь безболезненный толчок, что сдвинул её с места.

— Там десять кристаллов, — продолжал гвардеец. — Больше нельзя. Будет обморожение, и он может умереть от холода, а не яда.

Элеонора глянула на мужа — синие пятна замерли на щеках там, где она их видела в прошлый раз.

— Я знаю способ охладить ещё больше, — ответила она. — Сейчас вернусь.

На выходе она столкнулись с лекарем и бесцеремонно спросила:

— Вы знаете, как лечить «синюю смерть» без эликсиров?

— Да, медвежьей травой, тысячелистником, аскорилисом и ещё пятнадцатью травами.

— Хорошо. Приступайте.

На кухню на первом этаже девушка шла быстро, но уже не бежала. Она благоразумно пользовалась коридорами для слуг, чтобы случайно не попасться на глаза ещё не разъехавшимся гостям. Её не столько смущал её внешний вид, сколько двигало нежелание давать кому–то повод усомниться, что у хозяев всё в порядке. Прихватив в одну корзинку два горячих кристалла, которые заряжали магией и клали под блюда, чтобы еда долго оставалась теплой, и ещё десяток холодных, от прикосновения к которым всё сразу покрывалось инеем, она направилась обратно.

Способ, о котором она говорила, Элеонора вычитала когда-то давно в книге и даже успела опробовать на себе и своих матросах несколько раз, когда им приходилось бывать подолгу в холодной воде зимой. Был он до безобразия прост: если человеку постоянно греть тыльную сторону ладони, он может провести в ледяной воде несколько часов и не околеть. Её личный рекорд был шесть часов, но она была уверена, что это не предел.

В очередной раз вернувшись к мужу, Элеонора обнаружила уже трёх лекарей. Один безуспешно пытался влить Кирану отвар в рот, из которого текла белая пена, а вместе с ней всё вытекало обратно. Другой уже превратил всю воду в ванне в одно большое травяное зелье, а третий обмазывал этой водой руки и грудь мужчины.

Её мужа по-прежнему держали, но уже привязывали ремнями к тяжёлой деревянной раме, что сколотили по форме ванны. При судорогах она бы мало помогла, но от сползания спокойного человека без сознания в воду — вполне.

— Примотайте это, — Элеонора протянула корзинку с горячими кристаллами одному из лекарей, — к тыльными сторонам ладоней.

— Зачем? — удивился тот. — У нас…

— Мотай или пристрелю, — она кивнула в сторону арбалета на раковине.

— Раз вы настаиваете… — сдался лекарь.

Когда он закончил, она аккуратно побросала в воду холодные кристаллы, стараясь, чтобы они падали вдоль бортов и по возможности не касались кожи мужа. Из-за мутной воды ей приходилось это делать наугад.

Через несколько минут Киран перестал дёргаться, но продолжал тяжело дышать.

Все гвардейцы переглянулись с лекарями и посмотрели на девушку, стоящую молча у изножья ванны в совсем не девичьей позе: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, лицо равнодушное, взгляд задумчивый.

В тишине прошло ещё несколько минут. Судороги не повторялись, и двое, что держали Кирана за руки, отпустили его и встали рядом с ванной.

— Не могу влить отвар, — вскоре пожаловался один лекарь своему коллеге. — Что будем делать?

— Надрезы, — за него ответила Элеонора и, поставив ногу на борт ванны, выхватила свой нож.

Пока никто ничего не успел понять, на правой руке Кирана появился чёткий неглубокий разрез от локтя до запястья. Её руку перехватили. Она подсунула гвардейцу под нос кулак с перстнем графа Неррона, и он её отпустил.

На правой руке Кирана появилось ещё два параллельных разреза и три на левой.

— Впрессуйте туда ту же смесь трав, — приказала она. — И добавьте сушёной крапивы.

— Откуда такие познания, сударыня? — спросил самый старший лекарь, не распознав в девушке в порванном платьем дворянку.

— Книжки читала, — огрызнулась она. — Выполнять.

— Но…

Элеонора выхватила из-за «пояса» артефакт, сняла с предохранителя, и синий «плевок» пролетел мимо уха лекаря, с шипением расплавляя кусок стены за его спиной.

— Выполнять, — повторила девушка и нацелилась ему в грудь.

— Х-хорошо, — запоздало вздрогнул лекарь.

Она убедилась, что лекарь всё сделал верно, и вышла из уборной. Села на диван в гостиной и устало прикрыла глаза.

«Я сделала, всё что могла. Теперь ты мне докажи, что я тебе нужна. Не справишься — найду на том свете, и ты мне за это ответишь!»

Она улыбнулась своей шутке.

«Ответишь? Кстати, да! Кто-то же должен за это ответить? Пойду, призову к ответу пока что!»

Виконтесса Регнар-Неррон встала, забрала арбалет из ванной, стрелы к нему у гвардейца на балконе, прихватила двух «мальчиков» из уборной, которым было больше нечем заняться, и приказала им:

— Ведите меня к графу Ламьеру и его сообщниками.

На этот раз никто не пререкался.

Глава 3. Время на исходе. Часть 2

Граф Астор Ламьер

Граф Ламьер сидел в кресле в любезно предоставленных ему графом Нерроном гостевых покоях и нервно стучал пальцами правой руки по подлокотнику. Простреленное артефактом левое плечо пекло и болело, но уже не сильно. Обезболивающее, выданное людьми хозяина усадьбы почти полностью убрало боль, а её остатки скорее раздражали, чем причиняли неудобство.

«Генрих, твою мать! — мысленно костерил он графа Одингера. — Нахрен твои люди по мне стреляли?! И вообще, чего ты влез?! У меня всё было под контролем! Если б не ты, на меня бы даже никто не подумал…Мало ли кто мог ему яд в бокал подсыпать или ещё как отравить? Там было достаточно людей, чтобы подозревать всех! А теперь что? Я был единственным, с кем этот выскочка общался, и все успели это заметить благодаря тебе. Мне тут сидеть, пока он не подохнет, а потом ещё и придут с претензиями! Ты не имел права меня так подставлять, и за это ответишь!»

Сидел граф, скучал в одиночестве, а слуги всё не приходили и не объявляли, что он может покинуть усадьбу. Да и граф Неррон не спешил к нему наведаться.

Астор особым терпением никогда не отличался и после часа ожидания уж было подумал, что про него просто забыли в суматохе. Он встал и, придерживая левую руку, что висела на перевязи, направился к двери — требовать, чтобы его, наконец, выпустили! Или хотя бы пришёл граф Неррон и лично поведал, что от него хочет и по какому праву удерживает взаперти.

Не успел он дойти до дверей, как левая створка распахнулась, и вошёл гвардеец в чёрно-серой форме графства Неррон, а следом странно выглядящая особа.

Бывшую графиню Дэйнеру он узнал не сразу, уж слишком сюрреалистично она выглядела — как сбежавшая из «дома свиданий» портовая девка, решившая поиграть в пиратов, а не леди из высшего общества. Ободранное платье вульгарно оголяло ноги до колен, а потёртые ножны из грубой кожи на голени совсем не вязались с атласными туфлями. На бедре — колчан с коротким арбалетными болтами, а на поясе криво завязан кусок ткани с рваными краями. На плечо закинут заряженный арбалет, удерживаемый ею в правой руке.

«Что это за чучело? Что это она с собой сделала? — удивился граф Ламьер нежданной гостье и рассмеялся в голос. — А ножки ничего. Я бы их раздвинул пошире».

— Играете в воительницу, дорогуша? — с неприкрытой издёвкой спросил он.

— Стол убрать, — не обращая на него внимания, приказала Элеонора, указывая свободной рукой в центр гостиной, — а этого привязать к стулу здесь, на ковре. Руки за спину. Ноги к ножкам. Потом приведёте остальных и привяжете рядом.

Гвардейцы подтвердили приказ, а Элеонора прошла к дивану напротив места намечающегося представления и грациозно уселась, закинув ногу на ногу и отложив арбалет в сторону. Руки она крестила на коленях, и её ничуть не смущало, что обрезанное платье сползло до середины бедра, ещё больше оголив ноги.

«Да что о себе возомнила эта портовая подстилка!!! — начал мысленно возмущаться граф Ламьер, пытаясь вырваться из мёртвой хватки пристёгивающих его ремнями к стулу гвардейцев. — Меня так просто не запугать!»

Когда его ноги были пристёгнуты за лодыжки к ножкам стула с высокой спинкой и красной бархатной обивкой сидения, а руки стянуты за спиной, пошевелиться он особо не мог. Всё, что ему оставалось — зло смотреть на виконтессу с гордо задранной вверх головой.

У хрупкой девушки перед ним был надменный вид, лёгкая улыбка на устах и неприкрытое безумие во взгляде. Чем дольше Астор смотрел ей в глаза, тем больше ему становилось не по себе. Ему уже начинало казаться, что перед ним сидит настоящий палач, которому пытки доставляют неприкрытое удовольствие. Он вспомнил, где раньше видел подобный взгляд — у своих подопечных, ответственных за выуживание нужной информации у пленных, и лёгкий холодок пробежал по спине. Граф отвернулся к окну.

Вскоре дверь отворилась, ввели двоих перепуганных торговцев из его свиты. Их привязали к стульям слева от него, а через время — третьего справа.

Один гвардеец отошел к дверям, а второй встал у дивана рядом с виконтессой, положив руку на рукоять меча.

Элеонора взяла арбалет и встала.

«Книжек начиталась и решила поиграть в кровожадного головореза? — брезгливо сморщился граф, снова окинув её взглядом с головы до ног. — Сейчас проверим твою решимость».

— Вы уверены, что у вас есть время этим заниматься, дорогуша? — презрительно спросил Астор. — Ваш муж сейчас должен быть одной ногой на пороге смерти, а то и обеими. Предлагаю нам забыть это недоразумение. Вы всех нас отвязываете и отпускаете, а я вам сразу же выдаю противоядие. Вы ещё можете успеть его спасти.

— От «синей смерти» нет противоядия, — спокойно ответила Элеонора. — А вот на краю виконт Регнар-Неррон сейчас стоит довольно уверенно. Можете попросить высшие силы, Ваше Сиятельство, чтобы он сделал шаг в нужную сторону, иначе Ваша голова будет украшать крышу усадьбы графини Дэйнеры в Марингерде. У нас прекрасные закаты. Правда, мёртвым, увы, вы уже не сможете ими насладиться.

— Ошибаетесь…

— Астор, — снисходительно улыбнулась бывшая графиня Дэйнера — той самой улыбкой, с которой она собственноручно казнила всех неугодных у себя на Родине. — Сразу оговорюсь, я не пришла Вас пытать, а пришла призвать всех присутствующих к ответу за содеянное. Всё, что мне нужно знать, вы и так расскажете. А первый мой вопрос следующий: вы же умеете писать левой рукой?

Граф Ламьер лишь сощурил глаза, но ничего не ответил.

— Молчите? Тогда для симметрии.

Элеонора вскинула арбалет и быстро прицелилась, упирая его в плечо. Щелчок, свист спущенной тетивы! Толстая и короткая стрела вошла по самое оперение в правое плечо графа чуть ниже ключицы, делая его со спинкой стула одним целым.

Граф заорал от боли и дёрнулся, пытаясь высвободиться, но от этого заорал ещё сильнее. Глянул на своих мучителей: девушка с легкостью, не свойственной её фигуре, перезаряжала арбалет, уперев его в пол и вставив ножку в изящной изумрудной туфельке в скобу, а гвардеец за её спиной злорадно улыбался.

«Да она психованная!!!» — вдруг осознал граф Ламьер, куда попал и что его ждёт.

Он судорожно глянул на дверь — там стоял ещё один злорадно улыбающийся гвардеец.

— Вам это не сойдёт с рук! — заорал он ему. — Я требую присутствие графа Неррона!

— А он и так здесь, — послышался довольный девичий голос, и граф обернулся — девушка любовалась перстнем на своей руке. — В кои-то веки мы с ним на одной стороне. Так что не переживайте, ему слово в слово передадут всё, что вы здесь скажете. Подумайте пока о том, что вы желаете мне сообщить.

Элеонора с изяществом и грацией светской леди подняла арбалет и встала напротив крайнего левого торговца:

— Вы отравили виконта Регнара-Неррона «синей смертью»?

— Н-нет… Не з-знаю о ч-чём вы, — затрясся в ужасе сорокалетний мужчина не особо стройного вида.

— Тогда будете наказаны за то, что пинали его по ногам.

Она прострелила его правое бедро, не спеша перезарядилась и, не обращая внимание на крики виновного, прострелила левое.

Подошла к следующему, повторила вопрос. Не услышав чистосердечного признания, прострелила оба плеча за то, что отдирал руку Кирана от перил, когда тот её прикрывал от нападок графа.

У сообщника графа, сидящего справа от него, она ничего не спрашивала, а молча застрелила, приговаривая:

— К сожалению, остались только вы. На этом будем считать, что виновные за отравление виконта Регнара-Неррона наказаны.

Граф Ламьер нервно сглотнул, предчувствуя, что для него всё только начинается.

Элеонора отдала арбалет и колчан с оставшимися стрелами гвардейцу за своей спиной. Правой рукой достала нож из ножен на ноге, а левой артефакт из-за пояса.

— Я даю вам выбор, Астор. Что это, — она подняла руку с артефактом немного повыше, — думаю, вы знаете. Если нет, поясню — вы будете обугливаться изнутри заживо прямо сейчас. А этот нож, — она кивнула на нож, — в крови отравленного вами виконта Регнара-Неррона. Вы тоже будете гореть изнутри заживо, но не сразу. Может, мы даже отпустим вас через два часа, чтобы вы успели выпить, — она хищно улыбнулась, — ваше противоядие.

«Она сумасшедшая!!! Невменяемая!!! Спасите меня кто-нибудь!!! Заберите отсюда!!!» — в панике завертел головой по сторонам граф Ламьер, ища пути спасения или поддержки и не обращая внимания на боль в простреленном плече. Но из двух оставшихся людей, которые могли бы ему, возможно, помочь, у одного был вид, будто он готов снимать кожу с графа заживо, вот именно этим отравленным ножом, а у второго, будто собрался отжигать конечности своей жертве по кусочкам.

«Они лишь ждут сигнала!!!» — в ужасе осознал граф и замер, уставившись на своего палача с безумно горящими глазами и безэмоциональным лицом фарфоровой куклы.

В то самое мгновение Элеонора вонзила нож в его правое бедро. Астор заорал от боли и ужаса.

— Долго думали, Ваше Сиятельство, — наклонилась к нему девушка, опираясь левой рукой на его раненую ногу и медленно доставая нож. — А чтобы вы помнили, кому обязаны жизнью, я вам оставлю напоминание.

Элеонора прочертила полукруг вокруг раны. Если бы она писала подобное ручкой на бумаге, получилось бы нечто напоминающее букву «Э». На втором бедре она вырезала в столбик «РН». После этого схватила графа за волосы, поднимая голову, и поставила ногу на край стула меж его ног. Платье соскользнуло до самого бедра, но ни она не обратила на это внимание, ни граф Ламьер, которого била мелкая дрожь. Девушка засунула нож в ножны и учтиво заговорила:

— У вас осталось два часа, Ваше Сиятельство. Вам необходимо успеть написать два письма на имя графа Неррона и поставить свою официальную подпись и печать графства Ламьер. Тогда вам выдадут все необходимые эликсиры для улучшения самочувствия. Однако на самом деле только часа полтора — потом вы будете уже плохо соображать. В одном письме вы со всеми важными… Повторяю: важными для графа Неррона подробностями описываете, кто стоял за двойным покушением на виконта Регнара-Неррона сегодня вечером. Кто стрелял, кто травил, как вы к этому причастны, кто ещё из графов или правящей верхушки какой-либо страны к этому причастны. Уверена, Ваше Сиятельство, Вы лучше меня знаете, что писать. Второе письмо — это расписка о неразглашении тайны произошедшего в этой комнате и заверение графа Неррона, что у Вас нет к нему никаких претензий по этому поводу. Подпись. Печать. И да, если у Вас в будущем появятся претензии ко мне, я согласна с Вами ещё раз побеседовать, как Вы ранее выразились, зайдя не через «парадный вход». Только намекните, «дорогуша».

Элеонора отпустила голову графа, и та безвольно рухнула на грудь, хоть он и был в сознании.

Она отошла от него и развернулась к гвардейцу за своей спиной — тот довольно улыбался.

— Всё, что здесь произошло, — серьёзно начала виконтесса, и лицо гвардейца вмиг сделалось серьёзным, — должно остаться между нами. — Проследите, чтобы он успел всё написать. Если умрёт, мне нет до этого дела. Скажем, что его тоже отравили при покушении на Кирана, но организм не справился. Что делать с оставшимися двумя, решайте сами.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — вытянулся по струнке гвардеец. — Будет исполнено в лучшем виде. Всё, что произошло здесь, останется между нами. Слово Чести. Вы достойно отомстили за нашего главнокомандующего.

Виконтесса ничего не ответила и грациозно пошла на выход.

— Ты — со мной, — сказала она гвардейцу у входа. — Потом вернёшься.

— Слушаюсь.

Он посторонился и открыл перед виконтессой дверь, пропуская её вперёд, и вышел следом.

Рейнальд

Гвардеец Третьего Эскадрона боевых наездников на грифонах — личного эскадрона виконта Кирана Регнара, набраного им в Зольдане.

Некоторое время Рейнальд и виконтесса Регнар-Неррон молча шли по коридору. Гвардеец шёл по правую руку от девушки, которая гордо вышагивала с маской равнодушия на лице, и всё на неё косился, готовясь подхватить, если она вдруг рухнет в обморок от пережитых эмоций или физической усталости.

Тридцатипятилетнему мужчине не верилось, что она действительно настолько кровожадна, как пытается казаться. Ещё в Клане Дэльмара ему приходилось встречаться с разными людьми, и он научился различать оттенки безумия в их глазах. То, чем светились глаза на вид двадцати двух - двадцатипятилетней миловидной девушки рядом с ним, было скорее безумием загнанного в угол раненого зверя, чем выслеживающего свою добычу взбесившегося хищника.

— Я рад, что у Кирана такая отважная жена, — тихо сказал он. — Благодарю, что вы не запаниковали и вовремя поставили всех нас на уши. Вы его спасли.

— Надеюсь, этого будет достаточно, — грустно ответила Элеонора.

— Уверен, — твёрдо ответил Рейнальд.

Больше они не разговаривали до самых покоев Кирана. Чем ближе они подходили, тем больше бледнела девушка, и последние шагов тридцать уже шла, сжав кулаки.

У дверей, что теперь были закрыты и снова под охраной четверых гвардейцев, она остановилась и отдала перстень графа Неррона своему сопровождающему.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Рейнальд.

— Рейнальд, передайте Альберту, что я снимаю с себя полномочия и мою благодарность за оказанную честь. Никого к нам не пускать. Даже лекарей. Я за Кираном сама посмотрю.

— Передам, Ваше Благородие, — подтвердил гвардеец и открыл перед ней дверь.

Элеонора скрылась за дверью и закрыла её за собой.

— И как? — с интересом спросил один из стражей. — Допросили?

— Ты бы это видел, — усмехнулся Рейнальд. — Уверен, граф Ламьер сейчас сидит и пишет чистосердечное признание так быстро, как никогда.

— Что же вы с ним сделали? — спросил старший отряда.

— Дал слово не разглашать, — серьёзно ответил Рейнальд.

— Ясно.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился возмущенный лекарь:

— Я умываю руки! Эта девка сумасшедшая! Если виконт не выживет, ко мне никаких претензий! Она мне снова угрожала и выставила за дверь. Вы свидетели!

— Это не «девка», а виконтесса Регнар-Неррон, — сухо ответил Рейнальд. — Прошу проявить должное уважение.

— Да? — съежился под его взглядом лекарь. — Прошу меня извинить. Я думал, это его телохранитель под прикрытием.

Все пятеро гвардейцев дружно заржали:

— Телохранитель Кирана! Ха-ха-ха!

— Запомню!

— Надо будет ему рассказать!

Под всеобщее веселье лекарь быстро ретировался.

— Я отнесу перстень графу, — сказал Рейнальд, когда отсмеялся, — и вернусь сюда. Пусть меня кто-то подменит у пленных. Они все сейчас в гостевых покоях графа Ламьера. Там одно тело. Распорядитесь, чтобы вынесли.

— Принял, — подтвердил старший отряда.

Однако не успел Рейнальд сделать и шага, как за дверьми что-то разбилось. Ближний к дверям гвардеец толкнул правую створку — заперто. Благо замки на гостевых покоях всегда делались хлипкими, и дверь вынесли с первого же удара.

Двое гвардейцев, включая Рейнальда, тут же вбежали внутрь и остановились через несколько шагов.

Виконтесса стояла у высокого столика с графином воды в дрожащей руке, а на полу валялись осколки стакана. Она испуганно обернулась — по щекам текли слёзы, а во взгляде читалась мольба: «Уйдите все, прошу!»

Рейнальд махнул рукой вышедшему с балкона соратнику, чтобы тот ушёл обратно и шепнул вбежавшему с ним:

— Выйди, я разберусь. У меня с ней договор.

Тот молча вышел и прикрыл за собой дверь, а Рейнальд пошёл к виконтессе, которая сейчас выглядела как самая обычная испуганная девушка.

— Уйдите, — прошептала она, ставя графин на стол.

— Киран умер? — напрягся Рейнальд.

— Жив он. Уходите. Я за ним присмотрю, — она сорвалась на крик: — Быстрее! Уходите!!!

Её бледное лицо вмиг позеленело, она упала на колени, и её скрутил рвотный позыв. Она хваталась за живот, и на пол закапала жёлто-зелёная слизь.

«Ясно. Откат, — спокойно подумал Рейнальд. — Эх, Киран-Киран. Не стыдно тебе доводить свою жену до такого?»

Он вернулся к двери, приоткрыл её на щёлку и тихо сказал:

— Всё под контролем. Киран жив. Я присмотрю за девушкой командира. Никого не пускать. Никого не звать, чтобы не происходило.

Старший ему молча кивнул. Рейнальд прикрыл дверь, подпёр стулом, чтобы та сама не открывалась, и подбежал к Элеоноре, уже валяющейся в молчаливой истерике на полу. Девушка свернулась калачиком, подтянула колени к животу и схватилась за голову руками. Он её бережно поднял и отнес на диван в гостиной, укрыл пледом.

— Уходите, — тихо прошептала она, не переставая дрожать и ронять молчаливые слезы.

— Я уже пообещал молчать, — так же тихо ответил он, опускаясь перед ней на одно колено. — Всё, что здесь происходит, останется между нами. Чем я могу вам помочь?

— Воды…

Элеонора села, кутаясь в плед, и вскоре получила стакан холодной воды в дрожащие руки. Гвардеец его придержал, пока она пила, и забрал. Сел рядом, обнял одной рукой за плечо и тихо спросил:

— Не хотите рассказать? Может, станет легче.

— Он ведь выживет? — дрожащим голосом спросила Элеонора.

— Выживет, — уверенно ответил Рейнальд.

— Он ведь меня простит, что я его порезала?

— Для него это царапины. Даже не заметит, — продолжал твердо отвечать гвардеец, стараясь передать и ей немного своей искренней уверенности.

Обнимал он её исключительно из практических соображений: чтобы она почувствовала себя под защитой сильного мужчины и быстрее успокоилась.

— Он ведь не узнает, что я сделала с графом Ламьером и его людьми? — в ужасе спросила девушка и посмотрела на Рейнальда широко раскрытыми глазами.

— Не узнает. Слово Чести.

— А то он меня… — она отвернулась и уставилась на свои колени, смущённо натягивая плед пониже, чтобы прикрыться. — Б-бросит… Зачем ему т-такая…Т-такая… Он не должен з-знать…

— Не узнает, — повторил Рейнальд и помог ей поправить плед, чтобы были видны только носочки её туфелек.

— Не думайте обо мне плохо… — она снова посмотрела на гвардейца и отвернулась. — Просто… У меня никого нет… Никогда не было… Если не я, то кто? Если я не буду этого делать, они меня сожрут живьём.

— У вас есть Киран. И вся его гвардия. Мы вас в обиду не дадим. А в случае с графом Ламьером вам надо было лишь отдать нам приказ, и мы бы сделали за вас всю грязную работу. У вас ведь были полномочия.

— Да? — Элеонора удивлённо уставилась на Рейнальда. — А так можно было?

— Так нужно было, — он слегка улыбнулся.

— Ясно… Извините… Я привыкла сама… Всё сама.

— Не мне вам указывать, — добродушно продолжал гвардеец, — но отвыкайте. Теперь у вас есть Киран.

— Но он т-там… — она глянула через его плечо на дверь в уборную.

— Пока он там прохлаждается, у вас есть его гвардия. Все бойцы, которых вы сегодня встречали, давали присягу лично Кирану Регнару, а не графу Неррону.

— Прохлаждается… — слегка улыбнулась девушка.

— Предлагаю вам его согреть, — невозмутимо сказал гвардеец и её отпустил. — И теперь вас прошу я: не говорите Кирану, что я вас обнимал. Я ещё пожить хочу.

— Да ладно, — хихикнула Элеонора.

— Я серьёзно. Вы не присутствовали на его… — глаза Рейнальда слегка расширились, будто он что-то вспомнил. — В общем, не присутствовали. А я видел, что он может сделать и со своими, и с чужими, и как. То, что вы сделали с графом Ламьером — это детский лепет. Я бы сказал, что вы друг друга стоите, но это не так. Как бы так объяснить… — он на несколько мгновений задумался, а потом продолжил. — Из того, что я видел, вы — лишь защищающий свою жизнь, загнанный в угол зверь, а он — хищник. Если вам приходится иногда переступать грань человечности, вы потом жалеете об этом, а он всегда делает это сознательно и без угрызений совести.

— Не верю, — нахмурилась Элеонора. — Он добрый.

— Вот и славно, — сказал Рейнальд, вставая. — Продолжайте вытягивать его добрую сторону на свет.

Он встал по стойке смирно перед виконтессой и учтиво произнёс:

— Чем я могу ещё Вам помочь, Ваше Благородие?

— Вы уже достаточно помогли, — искренне улыбнулась Элеонора, глядя на него снизу вверх, высохшими от слёз глазами. — Я вас позову, если мне что-то понадобится.

— Слушаюсь, — гвардеец слегка склонил голову в поклоне. — Если Вы не против, я распоряжусь, чтобы починили дверь.

— Да, благодарю. Дайте мне полчаса. Я позову, когда можно будет войти.

Стоило Рейнальду выйти за дверь и претворить её за собой, как сразу послышался ехидный вопрос:

— Ну как, утешил жену командира?

Он тут же схватил любопытного за горло и холодно произнёс:

— Я оказал помощь виконтессе Регнар-Неррон. А ты — прояви должное уважение к Её Благородию.

— Да пошутил я, — сдёрнул шутник руку Рейнальда со своей шеи. — Пошутил!

— Согласно выданным мне полномочиям, — Рейнальд достал перстень графа Неррона из кармана и показал перед собой, — я приказываю всем присутствующим забыть о том, что вы здесь видели и слышали. Передайте это потом и тем, кто дежурит на балконе.

— Само собой, — подтвердил старший.

— Я к графу, а потом приведу слугу починить дверь. Виконтесса просила полчаса её не беспокоить.

Рейнальд пошёл по коридору в сторону покоев графа Неррона, а когда убедился, что остался один, позволил себе улыбнуться:

«Эх… Жаль, что Киран уже взял её в жёны. Я б увёл. Такие ножки! Такой строптивый характер! Да и всё остальное при ней — мечта! Эх… Смотри мне, Киран, будешь долго играть в больного, о твоей жене буду заботиться я. Чтоб тебе там икнулось, командир, — улыбка сползала с его лица. — Возвращайся. Ты нам нужен».

Глава 4. Пробуждение

Киран

На следующий день, около полудня.

Киран очнулся оттого, что всё тело ниже груди онемело и заледенело, будто его обложили льдом, а кисти рук горят огнём, будто их засунули в печь. Попытался пошевелиться — ноги двигались, но непослушно, как через кисель, а руки были привязаны. На левом плече лежал какой-то тяжёлый камень, а на грудь что-то давило, мешая полноценно вдохнуть. Шея затекла из-за того, что голова была долго запрокинута назад. С ходу поднять голову не вышло, но удалось слегка наклонить в сторону.

«Будто я провалился в яму, наполненную ледяной водой, — спокойно размышлял мужчина. — Зацепился руками за край, уснул, а меня что-то держит и не даёт голове уйти под воду. Что последнее я помню? Мне кто-то говорил, что я умер… Для мертвого слишком много ощущений. Значит — жив. Двигаться могу. Рядом никого враждебного. Пора просыпаться».

Он открыл глаза и уставился в потолок. С «неба» на него взирал речной пейзаж с тихой камышовый заводью и проплывающими пёстрыми утками.

«Я у себя в уборной», — сразу понял он.

Повернул голову — «камнем» оказалась макушка с распущенными каштановыми волосами, и только сейчас он различил лёгкое тёплое дыхание на своей шее.

Покачал головой из стороны в сторону, разминая шею, и, превозмогая неприятное покалывание, оторвал её от подголовника — картина прояснилась. Он лежал обнаженный в ванне, по грудь погрузившись какую-то вязкую бурую жижу, скорее похожую на суп-пюре, чем на чай. Руки были закреплены вдоль бортов на накладной деревянной раме и пристёгнуты ремнями в двух местах: у запястья и ниже подмышек. От запястий до локтей тянулись неглубокие ровные разрезы, а раны с запёкшейся кровью были щедро присыпаны измельчённой сухой травой. Кисти рук обмотаны тканью, удерживающей что-то горячее, как уголь, на тыльной стороне ладони. Вся остальная часть тела, не погруженная в воду, измазана чем-то в цвет воды, но уже высохшим. На плече спала Эленора, сидя за ним на полу, а её обнаженные руки частично обвивали шею и покоились на груди.

Киран чувствовал себя превосходно, несмотря на внешние неудобства. От вчерашнего внутреннего жара не осталось и следа, а полученные на балу ранения подозрительно не болели.

— Нори, — Киран потерся щекой о её лоб, — отвяжешь меня? Обещаю не убегать.

Девушка вздрогнула и подняла голову, уставившись на него сонным взглядом, а потом как заорёт на ухо:

— Киран жи-и-ив!!! Очнулся!!! Живо-о-ой!!! — и давай зацеловывать лицо и голову.

Это стихийное, но приятное бедствие продолжалось несколько минут. Потом она его чуть не задушила в объятьях — а хватка у неё была не под стать с виду хрупкому телу — и отпустила. Принялась отстёгивать ремни на руках, улыбаясь и приговаривая:

— Надо руки будет зашить и перебинтовать. Прости нас, но это была необходимость. Ты был без сознания, и влить в тебя отвар мы не могли. Привести в чувство тоже. Пришлось искупать в травах, напрямую их смешать с твоей кровью и надеяться, что это поможет…

Она всё рассказывала и рассказывала, а Киран смотрел на её стройную фигурку, лишь слегка прикрытую ночной рубашкой на тонких бретельках, и улыбался.

Как только его руки освободили из плена, он сел и притянул девушку к себе, крепко обнимая:

— Я рад, что ты у меня есть. Благодарю тебя за всё.

— Эй! Не так сильно! Разрезы разойдутся! — тут же возмутилась она и начала вырываться. — Давай я лекаря позову. Пусти же! Я сейчас. Тебе надо помочь подняться? Твои ребята у входа. Я сейчас… Да пусти же!

— Зачем? — Киран зарылся лицом в её распущенные волосы, вдыхая приятный аромат.

— Как зачем? Тебя же надо…

— Сама сказала, что я жив, — добродушно перебил её Киран. — Куда нам теперь спешить?

— Ну… — сдалась девушка. — Наверное, ты прав. А ты точно жив? Ничего не болит?

Киран рассмеялся:

— Живее, чем когда-либо, и в ближайший час умирать не собираюсь.

Девушка перестала вырываться и снова его обняла, поглаживая по спине и по шее. Какое-то время они просидели молча, но потом любопытство взяло верх, и Киран устроил допрос, не размыкая объятий:

— И долго я был в отключке?

— Не знаю сколько сейчас. Я уснула под утро. Полдня точно.

— А у вас на балах всегда так? — с интересом спросил он. — Я думал, принято приходить безоружными… Прости, просчитался.

— Что ты! — девушка погладила его по щеке, что была в такой же засохшей жиже, что и всё тело, и уткнулась лбом в лоб. — Обычно всё мирно. Никто ни на кого не нападает и все более-менее весело проводят время. Ну, как… Всегда есть те, кто веселятся за счёт других, но жизни это обычно не угрожает.

— А нож-то тогда тебе зачем? — Киран гладил Элеонору по шее и обнажённым плечам.

— Ну… От посягательств на мою девичью честь. А то любят всякие зажимать в тёмных коридорах, гостевых комнатах или в укромных беседках приусадебных парков. Приглашает тебя «прогуляться» один, а потом ещё двое из кустов выпрыгивают. Но это у них не «покушение», а «развлечение» называется. Ходила бы я с отцом или матерью на балы, никто бы не задирал, а так… Я для них как беспризорница была. А вот собственной кровушки ой как боятся обычно. Царапины бывает достаточно, чтобы впредь сторонились.

— Да уж… Немного я пропустил за все эти годы.

— Зря.

— Что зря?

— Мы бы раньше встретились, — улыбнулась девушка, слегка целуя его в губы и отстраняясь. — Может, мне и нож реже нужен был бы… Да и не пришлось бы пять лет по тебе тайно вздыхать.

— А могли бы и не заметить друг друга. Пройти мимо, — Киран улыбнулся в ответ, — и кто сказал, что я бы не пытался тебя зажать в тёмном коридоре?

— М-м-м… — мечтательно протянула Элеонора. — Было бы неплохо. Поищем?

— Думаю, мне для начала надо умыться.

Касания к манящему телу возымели нужный эффект, и Киран начал разогреваться изнутри. Пусть вода и оставалась ледяной, но онемение постепенно сменялось покалыванием, и чувствительность возвращалась. Через четверть часа целомудренных ласк он решил, что ноги его уже достаточно слушаются, чтобы попробовать встать и вылезти из ванны. Но стоило ему опереться руками на борта, как правое плечо прострелила острая боль. От неожиданности рука сложилась и соскользнула с борта ванны, и он рухнул обратно, обливая Элеонору целебным болотом. Порезы на руках разошлись, и из них засочилась кровь.

— Давай помогу, — жена тут же подхватила его под больную руку.

— Я сам.

— Не упрямься! — возмутилась Нори. — Ты мне нужен здоровым, чтобы меня на руках носить!

Киран усмехнулся.

— Не хочешь, чтобы я помогала, давай твоих ребят позову.

— Не надо.

— Хочешь оставаться непобедимым в их глазах? — улыбнулась девушка.

— А как же иначе? — Киран сделал вторую попытку подняться, памятуя про плохо слушаюся руку и слегка опираясь на Элеонору.

К его удивлению, девушка не «просела» под его весом, а держала его крепко и уверенно.

«А она сильнее, чем кажется, — про себя подумал он, но от этой мысли ему стало скорее грустно, чем радостно. — Жаль, что ей пришлось столько пережить, чтобы стать настолько сильной физически, будучи на верхней ступени социальной лестницы».

С помощью Элеоноры Кирану удалось сесть на бортик ванны, а дальше он уже сам перекинул ноги через край. Просидел так некоторое время, морально готовясь, что сейчас и правая нога откажет. Встал.

«Нога работает лучше, чем рука!» — мысленно обрадовался он, вспоминая, что первое ранение было по касательной.

Медленно прошёлся до умывальника, всё даваясь диву, как он вчера мог танцевать. Хоть сегодня всё болело намного меньше, но тело было как неродное.

— Так от чего вы меня спасали? — поинтересовался Киран, опираясь здоровой рукой на стол и открывая кран, чтобы хотя бы умыться.

— От «синей смерти». Слышал про неё?

— Слышал. И как я выжил без магических эликсиров? — вслух задумался он. — Там же смерть через два часа наступает.

— Не знаю… — помрачнела Элеонора. — Какая уже разница… Выжил — забыли! — она тут же взяла себя в руки и посмотрела на отражение Кирана в зеркале, шкрябая ноготком его коричневую щеку и улыбаясь. — Давай лучше я тебя умою, красавец ты мой.

— Ещё чего! — возмутился Киран, зачёрпывая рукой проточную воду и мысленно кривясь от боли, поднося её к лицу.

«Проще, наверное, засунуть голову под кран…» — начал думать он, но Элеонора уже намочила полотенце и начала оттирать его лицо.

— Не спорь! — строго и сосредоточено посмотрела она на него. — Ты обо мне заботился, когда меня ранили. Теперь моя очередь! И запомни, — она замерла и посмотрела ему в глаза, — моя забота о тебе — это не проявление твоей слабости, ненадежности или беспомощности, а проявление твоего доверия мне. Если ты уверен, что я не воспользуюсь твоей временной слабостью, дай мне о тебе позаботиться!

— И не поспоришь, — сдался Киран.

Он вспомнил, как он мысленно просил Элеонору довериться ему и позволить ей помочь после нападения на её усадьбу. Тогда она поверила ему без слов и дала себя зашить. Сейчас же…

«От меня не убудет, если меня вытрут полотенцем», — мысленно убеждал себя мужчина, а скорее не себя, а свое «драконье Я», не терпящее проявления беспомощности хозяина.

Через час взаимных омовений, а девушку тоже пришлось отмывать после всех объятий, они развели знатное болото в уборной, но покинули её вполне пригожими. Элеонора зашила Кирану порезы на руках и наложила повязки.

Пока девушка задумчиво стояла у своего распахнутого шкафа, Киран успел облачиться в свои любимые гвардейские рубашку, штаны, растоптанные сапоги и повесить на пояс под левую руку кобуру с подаренным Миледи Элен лучевым пистолетом. Он дал себе слово, что больше с ним расставаться не будет.

«Вчера я бы пристрелил ту мразь в окне, если бы послушался бабушку и перестал ходить безоружным. Двух случаев вполне достаточно. На третий раз легким испугом я могу уже и не отделаться».

— Ты готова? — спросил Киран, закрывая свой шкаф и оборачиваясь.

— Нет. А что это? — спросила Элеонора, тыкая пальцем в чёрную кожаную кобуру у него на поясе.

— Пистолет, — Киран одним движением отстегнул защелку и достал его, протянув девушке на ладони.

— О! У меня похожий! Сейчас покажу!

Всё ещё обнаженная девушка, до сих пор не решившая, что ей надеть, умчалась к своей прикроватной тумбочке, а Киран удивлённо уставился ей вслед.

— Вот! — она гордо протянула ему похожую модель, но явно другого производителя. — Бабушка сказала, что это «импульсный пистолет», что бы это ни значило. Стреляет недалеко, но эффектно! Правда, у меня нет для него портупеи, но стрелять она меня научила! Ещё она сказала, что с этой штукой, — на другой ладони она протянула ему полый цилиндр зарядного устройства, смахивающий на адаптер, — ты сможешь помочь мне его перезарядить.

Киран повертел оружие в руках, убедился, что оно на предохранителе, достал накопитель и примерил к адаптеру.

— Смогу, — только и сказал он, увидев, что заряда осталось меньше половины, а Нори нахмурилась:

— Хоть бы удивился!

— Я очень удивился, — честно признался Киран. — Это тот, из которого в тебя стреляли?

— Ага.

— В меня стреляли из такого же. Не вчера, раньше. Кто это был?

— Один из моих капитанов, с которым мы всё время вздорили, — серьёзно ответила Элеонора. — В один не очень прекрасный день он пришёл на наше собрание и выстрелил в меня с порога. Извини, я тогда была не в себе, и допросить его не вышло.

— Глупенькая, — Киран сгреб её в охапку и крепко прижал к себе. — Я безумно рад, что тогда всё обошлось.

— Эй! — начала отбиваться Нори. — Малышку раздавишь!!!

Киран тут разжал руки и опустился на одно колено, целуя девушку в обнаженный слегка округлившийся животик.

— Виноват. Не хотел. Вы с мамой одевайтесь и пойдем поедим. А потом я отведу твою маму к твоему дедушке и займусь ненадолго делами.

— Какими такими делами? — нагнулась к нему Нори.

— Допросить надо тех, кто были с нами на балконе, — ответил Киран, вставая и отдавая ей пистолет с адаптером. — Думаю, яд был у кого-то из них.

— Уже не надо, — Нори распрямилась, сделала неуверенный шаг назад и отвела взгляд в сторону, пряча оружие за спину, видимо, чтобы не отобрали, — Я уже.

— Что уже? — строго спросил Киран, делая шаг к ней, бережно беря за подбородок и поднимая лицо на себя.

— Ну… Допросила… — виновато ответила девушка, продолжая смотреть в сторону. — Ты же мне сказал, — она кратко глянула на него, но испугалась холодного взгляда и снова посмотрела в сторону, — действовать как хочу… В общем, яд — это была идея графа Ламьера, но его подставил со стрелком граф Одингер. Все признания у нас записаны, а граф Ламьер и его приспешники должны быть до сих пор под стражей.

— Смотри мне в глаза, — строго приказал Киран.

Элеонора вздрогнула и испуганно на него уставилась.

— Ты ведь… Ты ведь меня за это не разлюбишь? — дрожащим голосом спросила она.

— С чего вдруг? — удивился Киран, и взгляд его смягчился.

Он отпустил её подбородок и взял за обе руки.

— Я лишь хотел сказать, — Киран поцеловал по очереди пальчики на обеих всё ещё сжимающие оружие, — чтобы ты не смела больше пачкать эти руки.

— Я и не хотела, — грустно ответила Элеонора, высвобождаясь, — но вчера поняла, что когда на кону стоит важное для меня, я буду использовать весь опыт и арсенал. Не проси. Я не смогу выполнить твою просьбу.

— Просить не буду, — ответил Киран, а про себя подумал:

«Сделаю так, чтобы больше не пришлось».

— Я быстро! — девушка умчалась к своему шкафу и скрылась за распахнутой дверцей.

Киран ушёл в гостиную и сел на диван.

«Ну её к чёрту, эту Весталию! — подумал он. — Раз на меня уже ведётся охота в открытую, то пора перебираться в более безопасное место — то, где хоть всё предсказуемо. Переговорю с Альбертом — и сегодня же вылетаем. Сделаю круг через Дремир и зайду в Зольдану с моря. Если они вычислят меня со спутников, так и будет. А нет — у меня будет пара дней форы найти Брана и выяснить, брат ли он мне и на чьей он стороне. Скорее всего, на своей и светиться не захочет, отсиживаясь под прикрытием в разведке, но мало ли…».

— Я готова! — Элеонора выбежала из спальни и покружилась в новом платье.

Это выглядело намного жизнерадостнее вчерашнего и было несвойственно ей, тёмно-синего цвета с белой вышивкой. Правда, тоже к лицу.

— Идём! — жена жизнерадостно махнула ему и быстро пошла к двери.

«Странное внезапное веселье», — заподозрил неладное Киран и окликнул её, вставая.

— Нори, куда ты спешишь?

— Тебя кормить! — улыбнулась она, обернувшись.

— А почему тогда убегаешь? — Киран быстрым шагом шёл к двери и надеялся, что ему не придётся за ней бежать.

При ходьбе боль простреливала и ногу, и плечо. Правую руку он засунул в карман штанов, чтобы меньше ею двигать, и стало вполне терпимо. А вот бежать ему сегодня совсем не хотелось.

— Я не убегаю, а радуюсь! — весело ответила девушка и остановилась посреди комнаты.

— И чему? — скептически спросил Киран, догнав её и схватив за руку на всякий случай.

— Кирану я подхожу, даже если мои руки по локоть в крови! — задорно ответила она, а в глазах светилось какое-то безумие.

«Вот оно что… Это она всё время боялась, что меня отпугнёт её жестокость?»

— Я тебе это сказал ещё в утро после нашего близкого знакомства. Могла бы и запомнить, — укоризненно ответил Киран.

— Тогда запомнила, сейчас — поверила! — невозмутимо ответила девушка и потянула его на выход.

Не успел Киран дотянуться до дверной ручки, чтобы открыть перед девушкой дверь, как она сама её открыла и, отпуская его, выскользнула в коридор.

— Мальчики! — послышалось следом. — Встречайте своего живого и невредимого главнокомандующего! Я своё слово сдержала, теперь дело за вами — сдержать своё. Киран, я на кухню.

«Что-то мне это напоминает, — мысленно вздохнул Киран, прикрывая за собой дверь. — Надеюсь, она не будет снова убегать по ночам…»

— Здравия желаю, командир! — хором ответили четыре довольные рожи гвардейцев.

— Здравия желаю. А теперь рассказывайте, что вы ей наобещали в моё отсутствие.

— Слово Чести. Не можем, — ответил один из них.

— А у вас боевая жена, — подмигнул второй.

— Рад, что вы выкарабкались, — серьёзно ответил третий. — Если честно, мы вас почти похоронили.

— С возвращением, командир, — последним заговорил командир отряда. — Какие будут указания?

— Одному остаться здесь. Второму найти мне кожевника и привести в усадьбу вместе с материалами и инструментами. Через четыре часа у меня должна быть такая же сумка для артефакта с креплением на стандартную портупею, только коричневая. — Киран указал себе на пояс. Мастерить ему придётся под вашим надзором. Пример я ему выдам, когда придёт, а артефакт только для снятия размеров. Третьему и четвёртому узнать, где сейчас Альберт и когда он может меня принять, а также где держат пленных. Найдете меня на кухне или в столовой.

Гвардейцы подтвердили приказы и разбежались их выполнять, а Киран не спеша побрёл за Элеонорой на первый этаж.

Пообедали они с Нори на кухне за обычным столом для слуг, поедая бесхитростную еду. Те сначала очень удивились и занервничали, но увидев, как виконт и виконтесса, не брезгуя, едят похлёбку из деревянных мисок и мило беседуют, расслабились, а под конец даже присели рядом за стол после приглашения.

Альберт передал, что примет Кирана безотлагательно, а вот пленных, увы, уже пришлось отпустить из-за отсутствия прямых доказательств. Этому Киран был не удивлён, а вот тому, что граф Ламьер добровольно подписал расписку о неразглашении подробностей произошедшего на балконе и ещё одну — об отсутствии претензий к дому Неррон — очень даже.

Обсуждать дела с Альбертом Киран пришёл с Элеонорой. Не столько ради её безопасности, сколько для того, чтобы она тоже понимала, куда они направляются. Да и просто чтобы привыкала к обществу грозного и беспощадного графа, но уже свёкра.

— Альберт, у тебя есть планы на Зольдану? — Киран сразу перешёл к делу, присаживаясь в кресло напротив письменного стола графа в его кабинете.

— Объединить обратно с Герданой, — спокойно ответил граф Неррон.

— И кого ты хочешь видеть во главе?

— Прежде чем я отвечу на твой вопрос, — граф посмотрел на невестку, — Элеонора, скажите мне честно, хотели бы вы продолжать управлять графством Дэйнер.

Киран посмотрел на Элеонору — она уже заметно побледнела и скосила глаза на него, ища поддержки. Он кивнул, мол, говори, как есть.

— Н-нет, — неуверенно произнесла бывшая графиня Дэйнера.

— Это ваше окончательное решение? — серьёзно спросил граф Неррон. — Сразу оговорюсь, я подобный ответ ожидал, и он для меня приемлем.

Элеонора молчала, возвращая себе самообладание и собираясь с мыслями, и после небольшой паузы твёрдо ответила:

— Да.

— Я бы отдал Гердану Йоргу, — граф снова посмотрел на Кирана. — Барон Цвайгерт успел его неплохо обучить до своей преждевременной кончины. Я проверил. Из того, что мне известно, он незаконнорожденный сын барона, а значит, имеет полное право наследовать титул. Подучим — и справится. С сестрой он в дружеских отношения, а она вполне амбициозна. Если мы отдадим Зольдану ей, получим объединённую союзную страну. Названия можно сохранить прежними — не суть. Твоей задачей будет проверить насколько баронесса Цвайгерт амбициозна, чтобы управлять вверенными ей землями.

— План «Б»? — продолжал уточнять Киран.

— Клан Вечных. Я знаю, что они усиленно копают под меня, но это лишь личная неприязнь. Намекни им, что у нас не так много времени осталось на междусобойчик. А если не поверят, скажи, что собираешься меня сместить через год. Это недалеко от истины, так что перевирать тебе не придётся. Пусть Роберт Грей будет твоим тайным союзником, а не моим явным — меня это устраивает. Третьей альтернативы у меня нет. Если что, тебе придётся искать её на месте.

— Понял. Сколько у меня времени?

— Месяц-полтора, — не задумываясь ответил граф. — Я бы не затягивал. Пока Дэльмар будет сидеть в Гердане, а Барт с Сержем продолжать учиться на пилотов, у меня будут связаны руки, и эта инопланетная зараза обнаглеет в край. Кстати, будь осторожен. Ходят слухи, что их главный штаб где-то в Зольдане. Я точно знаю, что это не Кланы Вечных и Изгоев, пусть и не исключаю инопланетных разведчиков среди них, поэтому и сделал ставки на них.

— Кого я могу взять с собой? — задумчиво спросил Киран.

— Возьми Хэйна с его ротой. Я его не отправил с Родэром, решив, что с тобой он получит больше боевого опыта.

— Принял. Что-то ещё?

— Нет, — граф Неррон слегка улыбнулся. — Рекомендательные письма ты теперь можешь и сам себе написать.

— Удобно, — улыбнулся в ответ Киран. — Да, Альберт, дай мне свой пистолет. Я теперь могу тебе его подзарядить.

Альберт достал из-под сюртука точно такой же пистолет, как и у Элеоноры, и со знанием дела протянул его Кирану: рукоятью вперёд и дулом от гостей.

Если до этого бывшая графиня молча и внимательно слушала беседу, пытаясь не выказывать своего удивления, что её графство давно разыграли на шахматной доске мировой политики, а её ответ был лишь формальностью, то сейчас она ошарашенно уставилась на артефакт.

— Он был с тобой на балу? — удивился следом Киран.

— Да. В моём возрасте, увы, всё не так быстро заживает, как на тебе. Я не могу позволить себе быть беспечным и храбриться перед девушками. Я знаю, что ты достаточно физически силён и ловок, чтобы голыми руками расправиться с кем угодно, даже с вооруженным холодным и современным стрелковым оружием. Но, увы, эта эра уже закончилась в пользу технологий древних. Твоего предчувствия и скорости реакции уже недостаточно, чтобы увернуться от оружия, стреляющего со скоростью света. Пусть вчерашний урок тебе хорошо запомнится.

— Звучит, будто ты меня вчера подставил, — скептически посмотрел на отца Киран.

— Я на тебя выманивал, — равнодушно ответил Альберт. — Благодаря балу в вашу с Элеонорой честь, нам с ней удалось присмирить ещё одного ярого приверженца прогибания под внеземную волю. Кстати, я знаю, что ты не собирался открывать свои подарки, поэтому открыл их за тебя. Графиня Соренгаст одарила тебя очень весомым компроматом на графа Одингера. Но я его пока попридержу.

— Приятно слышать, — слегка улыбнулся Киран и с интересом добавил: — Вот только скажи мне, что бы ты делал, если бы твоя приманка сдохла?

— Твоё место бы занял Родэр, сынок, — невозмутимо ответил граф Неррон.

— Бессердечный, как всегда, — усмехнулся Киран.

Элеонора окончательно потеряла дар речи и лишь молча переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Жаловаться тебе не на что, — добродушно продолжил граф, — родителя ты себе сам выбирал.

— И то верно, — продолжал искренне улыбаться Киран. — Где ж мне найти для тебя сердце?

— Увы, моё сгорело в огне, когда мне было меньше лет, чем тебе. А ты, — граф кивнул в сторону Элеоноры, — береги своё, иначе станешь ещё хуже, чем я. Ведь в отличие от меня, тебе плевать на всех, кроме пары-тройки самых близких тебе человек.

— Нам пора, — ответил Киран и встал. — Если что, шли письма на моё имя в Почтовую Гильдию Акераны или баронессе Цвайгерт.

— Приму к сведению.

— Оружие верну через два часа.

Граф кивнул.

Киран с Элеонорой вышли за дверь, но через шагов двадцать она остановилась и его обошла. Молча толкнула в больное плечо — Киран аж пошатнулся от неожиданности. Ударила коленом в больную ногу и, схватив за рубашку, припечатала спиной к стене коридора.

— А говорила не воспользуешься… — добродушно начал Киран, пытаясь понять, что это на неё нашло.

— Во что ты ввязался ради меня? — прошипела девушка ему в лицо, вытянувшись на носочках.

— Моё дело, — перестав улыбаться, ответил Киран.

Развернувшись, теперь он прижал Элеонору спиной к стене, облокотившись на стену левой рукой и нависая над девушкой как скала.

— Я лишь хочу, чтобы ты жил! — с вызовом посмотрела она на него. — Мне было бы всё равно, если бы остался простым гвардейцем.

— Я тоже хочу, чтобы ты жила, — тихо наехал на неё в ответ Киран. — А игры Альберта не такая уж большая цена.

Дверь в графский кабинет начала открываться, и Киран вдруг почувствовал себя маленьким нашкодившим мальчиком, которого вот-вот застукают на горячем. Ему стало жутко весело, а от перепуганного лица Нори — вдвойне! Он склонился ниже и поцеловал её, удерживая за шею, чтобы та в панике не начала выдираться, как в прошлый раз

— Всё ещё дети, — усмехнулся граф Неррон, проходя мимо них.

Нори залилась краской, а Киран отстранился и тихо засмеялся.

— Есть у Альберта сердце, — прошептал он жене на ушко. — Он со вчера сильнее поседел. И хватит уже его бояться, мы ведь теперь одна семья. Тебя в обиду он точно не даст. Он строг только к мужикам, чтобы мы не расслаблялись…. Как я вчера.

Глава 5. Карты на стол

Бран Регнар, Глава Клана Брана

Зольдана, крепость баронессы Цвайгерт.

Несколько часов назад.

Молодой мужчина в чёрной куртке наёмников Зольданы сидел, облокотившись на письменный стол. Схватившись руками за голову, он смотрел на разворот раскрытой перед ним книги, а в голове мелькали угрюмые мысли:

«Почему показатели замерли, будто он в криосне? Здесь нет таких технологий, да и лето на дворе! Не мог он сейчас упасть в сугроб на полсуток или провалиться под лёд! А если бы и так, то давно бы умер от переохлаждения. Или кто-то его запихнул в местный холодильник? Пытают? Лечат? Но почему показатели тогда не улучшаются и не ухудшаются? Наверное, он при смерти… В коме… Братишка, какого хрена ты решил вдруг умереть в этом забытом всеми мире, когда я, наконец, тебя нашёл?!»

Перед глазами Брана стояла полупрозрачная картинка с видимой только ему проекцией данных с планшета, замаскированного под книгу. По центру экрана зелёным светилась надпись:

Носитель

Статус: Пассажир

Имя: Киран Регнар

Возраст: 7 лет

Народность: Све’мар

Уроженец: Галактика Млечный Путь, Рукав Ориона, Система звезды Солнце, планета 4-я, Марс, Орбитальная Станция Дэймос

Биометрия: Пульс 29, …

С тех пор, как Киран надел браслет-маяк со спасательной капсулы, Бран первое время несколько раз в день поглядывал на его координаты, чтобы успеть заметить, когда брат решит его навестить. А если тот просто отправится куда-то из неприступной Летающей Крепости графа Неррона — Бран хотел перехватить его в пути и поговорить.

Когда на Брана с Йоргом устроили облаву в Остенгерде, он временно свернул всю слежку, осознав, что недооценил противника. Его внеземные не-союзники, как оказалось, во всю уже пользовались спутниковой связью, пока Бран пытался не светиться и прикидываться местным. Они и засекли сигналы Брана на древние спутники союзных све’славари, пока тот был в столице Зольданы. Пусть враги и не смогли точно выследить ни источник, ни приёмник, Бран был не настолько наивен, чтобы посчитать простым совпадением его обмен данными с устройством в Крепости графа Неррона и желание врагов захватить Йорга живым.

В следующий раз мужчина позволил себе проверить местоположение брата только через день после побега из Остенгерда. Среди ночи Киран был ещё в Летающей Крепости Нерра.

В середине следующего дня Бран с отрядом пролетал над небольшим зольданским городком и решил запутать следы возможной слежки — последний раз глянуть, где брат, до того, как они прибудут в защищенную крепость Каролины Цвайгерт. Мол, пусть враги думают, что они там остановились. Однако этим он запутал лишь себя.

Киран вдруг оказался в Эрвесте, столице графства Неррон. Бран несколько часов летел крайне озадаченным, пытаясь понять, как такое возможно в мире, где быстрее грифонов ничего нет, а перелёт туда бы занял несколько дней, а не пару часов.

Потом в голову начали лезть нехорошие мысли о том, что Кирана могли завербовать те, кто решил втёмную прибрать к рукам Каррандр — так местные жители называли свой мир, забыв его изначальное название и место на звёздной карте. Те самые люди из народа тен’сат, что уже смешались с местными и пустили здесь свои корни. Несколько дней назад один из них командовал облавой, где Бран с Йоргом потеряли две трети своих людей и чудом ушли. С собой удалось забрать лишь раненых и некоторые личные вещи убитых соратников, чтобы позже провести достойные похороны.

«Братишка, когда ты пропал, ты был мал и не смыслил в политике, — распереживался тогда Бран. — Зачем тебе это сейчас? Я не хочу, чтобы мы были по разную сторону баррикад, и не хочу тебя сдавать нашим. Это будет позор на всю семью…»

В тот день Бран уже решил, что ему надо срочно вылетать в Эрвест, чтобы расспросить брата, а если надо — и вразумить его любыми способами. Однако сначала ему надо было добраться до крепости и узнать, смог ли Йорг вырваться из Остенгерда с остатками их людей.

Сегодня утром Бран наконец добрался до крепости. Но не успел он обрадоваться встрече со своей девушкой, баронессой Каролиной Цвайгерт, с живым и невредимым её братом Йоргом и своими соратниками, как чёрт его дёрнул заглянуть в планшет и проверить, как там Киран поживает.

«Надо было тогда сразу дёрнуть в Весталию, — корил он себя, пялясь в жизненные показатели родного брата уже два часа. — Я бы мог сейчас быть ближе к Эрвесту на несколько дней пути… У меня есть почти полный медкомплект. Я бы его точно откачал! Добрался бы по головам его охраны или похитителей! А дальше — будь что будет! Но… Даже если бы я вылетел ещё тогда, мне бы оставалось ещё дней шесть-семь перелёта до Эрвеста. Я всё равно до сих пор был бы в пути… Может, надо было тогда остаться в Летающей Крепости графа Неррона и его подождать? Ага, остаться… Если бы Йорг меня не вытащил из их подземелья, я бы даже не знал, что это точно Киран и что он сейчас умирает… Выйти из подполья и взять свой челнок? Но это тоже несколько дней, пока я до него доберусь. А потом что? Его явно светить? Я не в праве всех подставлять… И то, что меня отдадут под трибунал, не самая большая проблема… Что же делать?»

Бран стукнул кулаками по столу так, что книга аж подпрыгнула, а картинка перед глазами на миг смазалась.

— А ну возвращайся к живым, я сказал! — крикнул он в сердцах.

Услышала ли его душа Кирана, витающая в облаках подсознания, или то было просто совпадение, но надпись обновилась:

Биометрия: Пульс 38, …

Пульс начал стремительно расти, а Бран аж подскочил от неожиданности и, опершись прямыми руками на стол, начал читать показатели вслух:

— Сорок два… Сорок девять… Пятьдесят семь… Шестьдесят один…

Пульс замер на отметке «61», а Бран всё стоял, задержав дыхание, будто пытался удержать его взглядом от падения. Прошло ещё несколько минут — пульс подскочил ещё на несколько делений.

Бран выждал четверть часа, наблюдая за изменениями жизненных показателей брата, и, убедившись, что они остаются в норме, радостно хлопнул по столу:

— Жив! Точно жив! К чёрту всё! Лечу в Эрвест, а то я тут поседею его ждать!

Он захлопнул книгу, засунул её в карман и вышел из комнаты.

«Предупрежу Лин и сразу вылетаю! — размышлял он, быстро шагая по коридору в сторону её кабинета. — Договорюсь с грифоном, чтобы лететь с минимальными остановками для него на сон, еду и отдых. Если лететь и по ночам, можно даже за четыре дня добраться. Седло возьму почтовое, чтобы не прикопались. Тогда даже разрешение без надобности. Буду проверять местоположение Кирана три раза в день. Пусть меня выслеживают, если хотят. Хотя вряд ли даже они это могут вне Остенгерда. В большом городе проще замаскировать ретрансляторы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, чем среди лугов и полей и мелких поселений».

Каролины у себя не оказалось, а пойманный в коридоре слуга сообщил, что видел её на арене для тренировок.

Бран сбежал по каменной лестнице на самый нижний этаж башни, где жила и принимала гостей хозяйка крепости. Пересёк центральную площадь по диагонали и, петляя между жёлто-коричневыми одноэтажными каменными строениями с красноватой черепичной крышей, вышел на небольшой плац для тренировок гвардии баронессы.

«Вот ты где, красавица», — улыбнулся он, останавливаясь на краю выстеленной брусчаткой арены, где брат с сестрой рьяно носились друг за другом с деревянными мечами.

Он даже на некоторое время забыл, зачем пришёл, залюбовавшись стройной фигуркой в простой рубахе, плотном кожаном жилете под самое горло, штанах и сапогах. Длинные каштановые волосы Каролины были уложены в высокую причёску — это делало её очень даже женственным и привлекательным воином, но в тоже время не мешало сражаться. В глазах — азарт, в теле — ловкость и проворность, в ударах — сила.

Гвардейцы баронессы бросили свои тренировки и наблюдали за своим командиром. Не стесняясь в выражениях, они комментировали происходящее, присвистывали и выкрикивали советы. На что-то она обращала внимание, к чему-то прислушивалась, но ни разу не отвлекалась настолько, чтобы пропустить удар Йорга.

Бран же стоял молча, скрестив руки на груди, и продолжал улыбаться.

Через четверть часа тренировка была окончена. Бран подал своей девушке деревянный ковш с водой и полотенце.

— Поможешь освежиться? — игриво спросила она, вытирая лицо с изяществом графини.

Бран уж было согласился, но вспомнил, зачем он здесь.

— В другой раз, — улыбка сползала с его лица. — Мне надо срочно вылетать.

— Куда? — нахмурилась девушка. — Ты только прилетел. Отдохни хоть денёк. Дела подождут.

— В Эрвест.

— Зачем?! — неподдельно удивилась она.

Бран отмолчался. Не то чтобы он не хотел говорить зачем, просто знал, что не сможет убедительно объяснить, не раскрывая всей истории с братом и своего происхождения. Каролина не знала, что он не местный.

— Йорг! — Каролина обернулась к брату. — Не знаешь, зачем этому, — она бесцеремонно ткнула в Брана пальцем в грудь, — внезапно понадобилось в Эрвест?! Ещё пару часов назад он никуда не собирался! Что вы недоговариваете?!

Йорг нахмурился и подошёл, вытирая шею полотенцем.

— Что-то с Кираном? — спокойно спросил он.

— Идём поговорим. Вдвоём, — ответил Бран.

— Эй! А я! — возмутилась Каролина, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Кто-нибудь мне расскажет, что происходит?!

— Да, Бран, — поддержал сестру Йорг, — когда ты ей уже расскажешь?

— В другой раз, — попытался отмазаться Бран. — Мне надо спешить, а разговор долгий.

Каролина мертвой хваткой схватила его за запястье:

— Нет. Сейчас!

— Жизни Кирана что-то угрожает? — настороженно спросил Йорг.

— Ещё полчаса назад он был при смерти, — решил не юлить Бран, чтобы поскорее отчитаться и свалить. — Сейчас вроде бы пошёл на поправку.

— Тогда можешь не спешить, — успокоившись, продолжил Йорг, — Киран всё равно будет здесь раньше, чем ты там. Причём, — Йорг усмехнулся, — дней так на семь.

Теперь была очередь Брана удивляться.

«Значит, Йорг тоже знает, как Киран может так быстро перемещаться по миру», — подумал он и сдался:

— Идёмте, поговорим втроём. Но я всё равно вылетаю сегодня. Если Киран действительно отправится сюда в ближайшее время, я развернусь обратно. Свой маршрут я вам на всякий случай оставлю.

Трое собрались в кабинете баронессы. Каролина сидела на своём письменном столе, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вид у неё был однозначно недовольный, будто она ожидала, что сейчас у неё на глазах раскроется глобальный заговор против неё, и она больше не сможет доверять ни брату, ни любимому, которые её предали.

Перед её столом полукругом стояли два кресла с высокой спинкой для гостей. В одном, не напрягаясь, развалился Йорг. Бран стоял, положив руки на спинку другого, будто выставляя его щитом между собой и разъяренной девушкой, буравящей его взглядом. От взгляда он не прятался и глаза не отводил, а вот с чего начать свой рассказ — всё не мог решить.

Молчание затягивалось.

— Расскажи, что с Кираном, и я уйду, — первым нарушил напряжённую тишину Йорг. — Дальше обсуждайте без меня. Это не моё дело, до чего вы договоритесь.

— Хорошо, — Бран развернулся к нему и отпустил кресло. — Взамен ты мне рассказываешь, на чём таком он перемещается по миру, что может прибыть на место за несколько часов вместо нескольких дней. Даже не так: меня больше интересует, кто ему дал это средство передвижения?

— Договорились, — кивнул Йорг.

— Несколько дней назад, — начал свой рассказ Бран, — я заметил, что среди ночи Киран был в вашей Летающей Крепости, а утром — уже в Эрвесте. Ни Крепость, ни грифоны так быстро летать не умеют. Прибыл он туда в добром здравии. Следующий раз я решил глянуть, где он, несколько часов назад. Киран был всё там же, а вот его пульс — двадцать девять! Другие показатели тоже указывали на то, что он или при смерти, или в коме. С полчаса назад пульс пополз вверх и замер около шестидесяти. Скорее всего, его откачали, но что если ему снова схеровит? Вы ему вряд ли сможете помочь, а у меня есть свой лекарский набор по типу того, что был у Джэда. Сидеть и ждать брата сложа руки я больше не намерен! Если ни я ему не нужен, ни родная семья, без проблем! Пусть мне скажет это в лицо, и я от него отстану. Но я должен знать! Сам понимаешь…

Про «без проблем» Бран, конечно, слукавил. Братишку он любил и очень горевал, когда тот пропал. В то же время прекрасно понимал, что по ту сторону сигнала связи его ждёт не семилетней знакомый мальчуган, а тридцатиоднолетний незнакомый мужчина, который уже давно мог о нём забыть, да и обо всей своей семье вместе взятой. Про «оставлю в покое» — он душой не кривил. Насильно набиваться в родственники или друзья не собирался. Если Киран не пожелает с ним общаться, Бран хотел просто отдать ему медкомплект, забрать браслет и свалить.

— Понимаю, — серьёзно ответил Йорг. — Про способ перемещения. То, что я сейчас расскажу, давно не секрет среди сильных мира сего других стран, но с простыми смертными я бы пока на вашем месте не делился. Вы как бы власть в Зольдане, так что, думаю, вам тоже не помешает знать. Несколько месяцев назад Элен О’Ния с Рэдом О’Нием из Ордена Ниев вернули на орбиту Каррандра некий внеземной корабль. Насколько я знаю, называется он «межзвездный авианосец». Мне это ни о чем не говорит, но тебе, Бран, должно.

— Чей?! — вырвалось у ошарашенного Брана.

— Не знаю, — пожал плечами Йорг. — Наш, как я понял. Он у нас тут раньше висел где-то в небе. Даже сказки для детей про него есть — там он «Птица из Легенд» называется. Так вот. После этого Элен прибыла с предложением к графу Неррону и забрала два эскадрона наездников на грифонах, чтобы обучать их на пилотов неких «орбитальных истребителей». Кирана среди них не было, но, как я понял, он потом сам прибыл в Орден и присоединился к обучению. Кстати, Джэд, которого мы завалили в Остенгерде, чуть не угробил Элен с Рэдом и не оставил нас без единственных инструкторов. Это всё, что я знаю. Думаю, с тех пор как мы с тобой покинули Нерру, Киран успел обучиться самостоятельным полётам. Зная его упорство, вполне мог. А может, просто летает по миру на истребителе вместе с Элен или Рэдом. Поэтому предлагаю тебе и дальше его ждать здесь. Не знаю, насколько быстры эти самолёты, но уж точно он здесь будет в шесть-семь раз быстрее, чем ты там. То есть, не более, чем за сутки после принятия решения. А если ты свалишь, предлагаешь ему тратить время, чтобы тебя теперь неизвестно где искать?

— Понял… — задумчиво ответил Бран. — Благодарю.

«Вспоминай, Бран! — мысленно копался он в своей памяти. — Что там нам рассказывали на уроках истории? Чей флот когда-то охранял теплицы? Наверное, све’славари? Идея вроде была их… Да и живые спутники я здесь только их нашёл. Значит, эти двое вернули авианосец све’славари! Что это мне даёт? Я могу им помочь с починкой или настройкой систем, если они в этом нуждаются. Надо будет связаться с этим Орденом Ниев… Если не через Кирана, так самому. Или не стоит? Вроде бы я этим ничего не нарушу, ведь мне дозволено помогать местным по мере сил и возможностей… Лучше всё же сначала свяжусь с начальством. Может, они уже прислали кого-то другого для этого…»

Йорг молча встал и вышел, притворив за собой дверь.

Бран так и остался стоять, но теперь облокотившись на спинку кресла и глядя в пол перед собой. О второй части разговора он забыл напрочь, да и об ожидающей его зеленоглазой «опасности» — тоже.

— Я ничего не поняла из того, что вы с Йоргом обсуждали, — раздраженно заговорила Каролина, устав его ждать, — так что давай сначала!

— С самого рождения? — усмехнулся Бран, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на девушку.

«Надеюсь, не уйдет, хлопнув дверью, за то, что я её обманывал все эти годы. Хотя… Она никогда не спрашивала, откуда я родом, так что не помню, чтобы я врал».

— Можно с рождения, — требовательно продолжала Каролина. — Кто ты и откуда?

— Бран Регнар, седьмой сын Риа́на Регнара, нынешнего князя планеты Марс — её отсюда не видно — и А́йнэ Регнар. Родился на орбитальной крепости, что болтается в небе над моим миром. Кругленькая — на твою мало чем похожа…

Чем дальше Бран рассказывал, тем больше улыбался, а Каролина уже не могла хмуриться и начинала посмеиваться, но всё ещё упрямо держала оборону — скрещенные руки и ноги.

— Школу я любил прогуливать, — весело продолжал Бран, и самому как-то легче становилось на душе, — но в Касту Воинов меня всё же взяли. Не по семейной традиции, а по заслугам. У нас с этим строго. Что я здесь забыл — военная тайна. Что ещё сказать? Люди мы там самые обычные — как видишь, на вас похожи во всём. А вот магии и магов среди нас нет — это ваша местная особенность. Вместо этого есть более развитые технологии. Здесь кое-чего ещё осталось с древних времён — вы артефактами зовёте. Правда, у вас в основном это — оружие, а у нас и бытовые вещи, и средства связи, и корабли. Да! Грифонов тоже нет. Вместо этого летаем на разных самолётах — они быстрее и… — Бран усмехнулся, — более сговорчивые. На одном из подобных сейчас мой брат здесь носится, как я понял. А теперь самое важное: в нашей вселенной я и мой народ принадлежим к фракции Све — мы сеем светлое, доброе, ясное среди наших побратимов, друзей и союзников и смерть — среди врагов. Как видишь, не отсюда я. Рано или поздно мне придётся покинуть Каррандр, и когда…

— И когда это произойдёт, — перебила его Каролина и отвернулась, — ты хочешь уйти без обязательств.

Улыбка сползала с её лица.

— Что за дурацкая привычка не дать договорить до конца?! — тут же возмутился Бран. — Что Йорг, что ты! Когда это произойдет, я хочу забрать тебя с собой!

— То есть у тебя на меня есть планы? — с сомнением спросила Каролина, покосившись на него.

— А чего я бы ещё тут распинался?! Конечно есть! — Бран широко улыбнулся. — Вернёмся домой, родишь мне десятерых сыновей. Заживём!

— Чего-о-о?! — Каролина уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Ну… Можно одну дочку, так и быть, — развёл он руки в стороны.

— Ты с ума сошёл?! Хватит мне тут сказки рассказывать! Я серьёзно спрашивала.

— Я сказал правду, — лицо Брана сделалось серьезным. — Дело твоё — поверить или отмахнуться, как от глупой шутки.

— Докажи!

— Не собираюсь, — твёрдо ответил мужчина и хлопнул ладонями по спинке кресла, отталкиваясь от него. — Мне пора. Когда вернусь, можем продолжить этот разговор.

Бран развернулся и пошёл к двери.

— Стой! — крикнула Каролина и спрыгнула со стола — он обернулся. — Значит, ты не хочешь… — она замялась, будто подбирая слова. — Официально оформить отношения со мной, потому что…

— Мне не положено, — закончил за неё Бран. — Я на задании.

— А взять меня с собой будет дозволено? — с надеждой в голосе спросила она. — Или тебе надо будет нарушить какой-то ваш закон?

— Если я укажу тебя как Каролину Цвайгерт из народа све’йор, то проблем не будет. Я просто вернусь домой с союзником. «Йор» — это от названия планеты, где мы сейчас находимся — Йорс.

— Не помню, чтобы я когда-либо «сеяла светлое, доброе, ясное», — Каролина снова отвела глаза, и уголок губ подёрнулся в скептической усмешке.

— А у тебя здесь есть союзники? — серьёзно спросил Бран.

— Ты, — улыбнулась девушка.

— Ты меня или Йорга — свою семью — предавала? — продолжал допытываться мужчина.

— Нет.

— Вот видишь — базовые условия для вступления во фракцию Све ты уже выполнила. Даже врать нам не придётся. Остальные я тебе потом объясню, и мы подумаем над ними вместе. Све не обязательно родиться, ими можно и стать, как и перестать быть. Это не какая-то там коалиция или союз — это свод правил. Те, кто их выполняют и пока выполняют, считаются Све.

— Ну ладно. Уговорил.

Бран ехидно улыбнулся:

— А теперь ты мне докажи, что ты — местная! Чтобы и вторая часть имени твоего народа была верна.

— Как? — растерялась девушка.

— Можешь меня обнять на дорожку, — он развёл руки в стороны.

— Ты невыносим! — вздохнула девушка, но от объятий не отказалась.

Некоторое время они стояли молча, каждый думая о своём.

— Я так соскучилась, а ты снова в бега, — тихо сказала она, но без упрёка в голосе. — Так часто, как мы видимся, я тебе «десятерых сыновей и одну дочь» буду лет до восьмидесяти рожать, — она усмехнулась. — Тоже мне, придумал, чем девушку заманивать в семью.

— Даже тут живут до ста, — невозмутимо ответил Бран, — а на Марсе и того дольше, если далеко от дома не отлетать.

— Иди уже, — Каролина отстранилась. — Я задержу твоего брата, если вы вдруг разминётесь, так что об этом не переживай.

— Благодарю, — Бран её снова притянул к себе. — А прощальный поцелуй?

— Ещё чего! — девушка отвернулась, гордо вздернув носик. — Не заслужил!

— Тогда «незаслуженный»…

Бран никогда не любил отступать, и сейчас тоже своего добился.

Кабинет баронессы Цвайгерт он покидал в приподнятом настроении и сразу отправился в грифоний Анклав за своим боевым грифоном. Одну строптивую девушку ему удалось убедить в своих серьезных намерениях, теперь необходимо было убедить и другую. Не так-то просто было уговорить девушку-грифона надеть на себя позорное для воина почтовое седло. Другого грифона он брать не хотел, а с боевым седлом его остановит первый же дозор по пересечению границы с Весталией.

Проявив изрядное красноречие, пополнив запасы еды и воды для себя и грифона и припрятав одно из складных металлических копий в походную сумку — иначе грифон совсем отказывался лететь — Бран покинул крепость и вылетел на юг.

На этот раз он решил отправиться кратчайшим путём: прямо до Серых гор, потом по диагонали через графства Ронетт и Соренгаст и последнюю треть — над графством Неррон до самой столицы. Рекомендательные письма ему были не нужны — он замаскировался под обычного почтальона. Даже оделся попроще и не брал свой любимый плащ, который изрядно пострадал в последнем боестолкновении и теперь совсем уж напоминал лохмотья беспризорника.

А вот часть его внеземного медкомлекта перекочевала из сумки у седла грифона в поясную. Намёки мироздания Бран понимал с первого раза.

Когда он первый раз чуть не умер на Каррандре и его выходила Каролина, он быстро сгонял на свой корабль за медкомплектом и пополнял его по мере необходимости. Всё местное лечение было на две трети основано на магии, которая на Брана не действовала, а потому приходилось таскать с собой свою «магию», чтобы не сильно отличаться от аборигенов. Правда, медикаменты Бран всегда хранил в самом надёжном месте, куда никому никогда в голову не пришло бы полезть и утащить, — под присмотром грифона.

Когда Бран на днях чуть снова не поплатился жизнью за свою недальновидность, он решил, что живой разоблаченный разведчик всё же лучше мёртвого под прикрытием. Тем более, что у него были на руках доказательства незаконного присутствия здесь тен’сатов. Причём военных, а не обычных потерпевших кораблекрушение мирных жителей. Нейтралитет уже был нарушен фракцией Тен, а значит, Бран отныне — сила противодействия незаконному вторжению в дела планеты Йорс. Осталось лишь предъявить эти доказательства начальству.

Глава 6. Козырь в рукаве

Дитрих Шмидт, Глава Клана Дитриха и начальник тайной разведки тен’сатов на Каррандре.

Зольдана, Остенгерд.

В то же время.

Невысокий худощавый мужчина в летах стоял, виновато повесив голову перед развалившимся в кресле молодым бароном. Руки провинившегося были сомкнуты в замке за спиной — ладонь правой руки сжата на запястье левой. Взгляд — в пол, губы сомкнуты в тонкую линию. Был бы он помоложе и пошире в плечах, наверное, смотрелся бы более воинственно в черной кожаной куртке-доспехе с металлическими пластинами и с ножнами от меча на поясе, но, увы. А проплешина в тёмных коротких волосах лишь усугубляла его образ беспомощного человека.

— Дитрих, — требовательно начал барон Роберт Грей, Глава Клана Вечных. — Соизвольте объясниться, с какой стати вы вдруг устроили погром на моей территории неделю назад? Более того, своевольно напали и перебили половину людей графа Неррона. Вы забыли, что я приказал их никому не трогать, пока мы не выясним, зачем они здесь?

— Нет, Ваше Благородие, не забыл, — учтиво ответил Дитрих. — Сожалею, что так получилось. Мы охотились на Главу Клана Брана, а когда мои люди загнали его в угол, то поздно сообразили, что он обороняется вместе с людьми Йорга Цвайгерта. После этого моим подчинённым не дали отступить — они все полегли на месте. Насколько мне известно, мистер Цвайгерт и часть его людей покинули город живыми.

— Вы меня за идиота держите?! — возмутился барон. — Очевидцы из того дома говорят обратное: что это ваши люди никого не выпускали. Да и как не могли отступить три десятка человек, когда напали на меньшие силы противника? Вы своим необдуманным поступком втянули меня в войну с графом Нерроном раньше срока. Граф не будет разбираться, кто именно напал на его людей. Раз ваш Клан у меня в подчинении, значит, спрос с меня. Добили бы уже этого Цвайгерта, чтобы у него не было доказательств причастности Клана Вечных к этому нападению. Но нет, он вам зачем-то понадобился живым, и вы его упустили. Зачем он вам? И давайте начистоту, иначе вы отсюда не выйдете.

«Пристрелил бы этого молокососа. Да он мне ещё нужен», — раздраженно думал Дитрих, сохраняя виноватое выражение лица и прижимая рукой кобуру импульсника подмышкой.

Меч у него отобрали, а вот дальше не обыскивали.

— К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос. Я приказывал убить только Брана. Думаю, это была самодеятельность кого-то из моих людей. Они все мертвы, спрос держать не с кого.

— Что ж, — барон забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, — раз вы не можете вменяемо управлять своим Кланом, думаю, вам пора доказать вашим людям, что вы чего-то стоите. Ваш район уже поставлен на кон на сегодняшнем турнире. Теперь я добавляю новое условие: вы, Дитрих, лично будете в нём участвовать. Если вас не будет к сроку на Арене, мои люди притащат вас туда силой и бросят там безоружным. Сможете отстоять свой штаб, будем считать, что я вас простил. Нет — вас добьют даже на выходе и голову отошлют графу Неррону вместе с моими искренними извинениями, что я приютил под своим крылом немощных идиотов. У вас остался час. Поторопитесь.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — сдержанно ответил Дитрих, а внутри всё кипело от злости.

Он учтиво поклонился и вышел в коридор.

«Аборигены хреновы! — тайно негодовал мужчина, покидая штаб Клана Вечных. — Заигрались в дворянство! А главное, сами в него поверили, возомнив себя представителями голубых кровей на ровном месте. Твои предки, Роберт, так же жрали астероидную пыль, как и мы ещё несколько сотен лет назад! Барон хренов! Может, всё же пристрелить? Вместо него тут же кто-то вылезет наверх, может, даже из его Клана. Пусть и не такой смышлёный будет, но и хрен с ним — такими проще управлять!»

Дитрих вышел на улицу и еле удержался, чтобы не оглянуться на окна третьего этажа, где был кабинет барона. Он дошёл до ближайшего перекрёстка, свернул на соседнюю улицу и, сплюнув, расправил плечи и поднял голову. Теперь по улице шёл уверенный в себе мужчина, даром что низкого роста.

«Пусть пока живёт, — подумал Дитрих, успокоившись через пару кварталов. — Иначе я потеряю свой козырь против графа Неррона. Того гляди, он всю Весталию объединит. Будет сложно вновь пролезть там во власть... С Зольданой проще — устраню Роберта, и всё его объединение страны тут же развалится. Заодно местные перебьют друг друга в новой дележке за власть. Меньше народа — больше кислорода. Он у них бесплатный… И почему мы не можем просто выжечь здесь всё и занять место этих примитивных? — Дитрих снова сплюнул на мостовую. — Чёртовы све’мары с их принципами. Как собаки на сене: ни нашим, ни вашим. Све’славари давно отсюда свалили, проект свернут, а эти деграданты… Лишь жалкая их тень. Вот нахрен они до сих пор лезут не в своё дело? Ближе к Солнцу должны жить сильнейшие, а не оберегаемые, как дети малые…»

Пока мужчина шёл к своему штабу, он успел ещё несколько раз успокоиться и вскипятиться, но вся эта буря эмоций была запрятана глубоко внутри. Снаружи он был спокоен и внимателен к происходящему вокруг. Импульсивные и неуравновешенные на его должности обычно долго не выживали.

Снаружи, у входа в здание его Клана никого не было. Он постучал и кратко сказал:

— Это Дитрих.

Вскоре дверь нешироко открылась, и он проскользнул внутрь. Её тут же заперли за его спиной. На первом этаже за баррикадами из столов и стульев окопалось с десяток человек, вооруженных до зубов. Пусть это было и не главное место намечающегося действа, все ждали осаду.

— Майк, — Дитрих выцепил взглядом ещё одного низкорослого тен’сата в потёртом кожаном доспехе, шлеме и с арбалетом в руках среди обороняющихся, — найди Стэнли. Встретимся на складе. Мы идём на Арену. Втроём.

На вид сорокалетний мужчина кивнул и направился к лестнице наверх. Остальные переводили недоуменные взгляды с него на Главу Клана и обратно.

Обычно только очень маленькие и слабые Кланы ходили на Арену почти всем составом, включая Главу, оставляя штаб, если он у них и был, практически без прикрытия. Другие просто выставляли команду самых сильных бойцов, и даже если та проигрывала, оставшиеся дома члены держали штаб до последнего. При осаде штаба Глава мог капитулировать и гарантированно сохранить себе жизнь, а на Арене все были равны. Никто жизнь там не берег и не ценил. Пусть раненых и не добивали, если не было личной неприязни, но по дороге к цели конкурентов били в полную силу, не опасаясь последствий. Выжил — повезло, получил главный приз — вдвойне повезло. Даже потеряв район, штаб обычно удавалось отстоять, а потеряв Главу, Клан быстро разваливался.

Дитрих спустился в каменный подвал, прошёл по коридору мимо комнат с оружием, провиантом и прочими бытовыми вещами и остановился у склада с магическими эликсирами. Он единственный был закрыт, а ключи был только у тен’сатов. Однако местные считали, что туда пускают только избранных с разрешения Главы, ведь магические эликсиры везде и всегда были дорогие. Мужчина опёрся спиной на стену у входа и принялся дожидаться остальных.

Первым сбежал по лестнице молодой мужчина и, увидев Дитриха, расплылся в улыбке.

— Неужели? — в глазах промелькнула смесь азарта и безумия. — Берём нормальное оружие?

Дитрих кивнул и отомкнул дверь. Трое зашли внутрь и закрыли её за собой на засов. Внутри взаправду стоял один деревянный стеллаж с подписанными деревянными ящичками, в которых были магические эликсиры. Однако тен’сатам, на которых местная магия не действовала, они сейчас были ни к чему. Самое интересное было в закрытых деревянных шкафах, между которыми разошлись мужчины.

Дитрих начал раздавать указания:

— Берём ларингофоны, полевую защиту, запасные накопители, медкомплекты. Стэнли, бери два импульсника. Майк — замени арбалет и меч на гибриды. Бери три магазина с разрывными. Должно хватить. Прихватите дымовых шашек. Да, и ножи замените на гибридные…

Через полчаса Дитрих с напарниками подбегали к своему отряду из двадцати человек, стоявшему в переулке у края заброшенной площади. Некогда здесь была белокаменная усадьба покойного графа Хеденберга, перед которой раскинулся сад с фонтанами и беседками. Сейчас же по центру возвышался мрачный замок с полуразвалившимися башенками, выбитыми окнами на всех этажах, дырами в стенах, обуглившимися ставнями и дверьми со следами копоти вокруг них. Среди бесконтрольно разросшихся кустов вперемежку торчали живые деревья с пышными кронами и мёртвые, с чёрными стволами, с огрызками веток. Виднелись обломки беседок и фонтанов, покосившиеся старые укрепления. Всю эту разруху опоясывало кольцо открытого пространства с побитой брусчаткой и неглубокими ямами в ней — быстро не пробежишь. Это и была «арена», на которой раз в неделю происходил передел власти в городе. Вход на неё преграждал высокий кованый забор с пиками наверху. У калитки стоял человек с эмблемой Клана Вечных на правом наплечнике — изогнутой стрелой, замкнутой в знак бесконечности.

Таких входов было пять, и у каждого собиралась своя толпа соискателей главного приза — символических ключей от района города, который ставили на кон. Их надо было добыть в усадьбе и вынести за границу Арены. Ключи отдавали представителю Клана Вечных, который тут же звонил в колокол, прикреплённый к ближайшему заданию. Сигнал подхватывали остальные стражи ворот, оповещая всю Арену об окончании турнира.

На турнир отводили три часа. Если никто не успевал вынести ключи за отведенный срок, расстановка сил в городе оставалась прежней. Количество участников не было ограничено, и единственным условием было то, что они должны состоять в Клане. До того, как Вечные подмяли под себя две трети города и ещё треть страны, правила турнира были иные, но никто уже о них не вспоминал.

— Лукас! — окликнул Дитрих командира отряда и продолжил, когда тот подошёл: — Я с Майком и Стэнли за ключами, вы нас прикрываете. Под землю за нами не лезьте, только если прижмут.

— Слушаюсь, — по форме ответил Лукас и тут же с сомнением добавил: — А вы уверены, что вам надо здесь быть? Мы бы сами справились…

— Барон Грей уверен, что мне надо здесь быть, — оборвал его Дитрих и направился к калитке в заборе.

«Как зверь, которого выпускают из клетки», — подумал мужчина и моргнул, включая нейроинтерфейс.

Его тёмные глаза слегка поблекли, будто задернувшись белёсой пеленой, а перед мысленным взором вспыхнула карта площади и прилегающих кварталов.

«М-да… Как всегда нарушают…» — успел подумать он, разглядев красные треугольники в домах, прилегающих к площади. Там, где никого не должно было быть до начала турнира, ведь все двери и окна зданий на противоположной от площади стороны были замурованы, а значит, зайти можно было только со стороны Арены. В теории.

Вдали зазвенел колокол. Ему вторили ещё пять колоколов, а звук ближайшего эхом прокатился по переулку. Дитрих дёрнул калитку на себя и вбежал на Арену. Вперёд тут же полетел серый пузырек магического эликсира и разбился о камни в десятке шагов перед ним. Сероватое облако дыма окутало вбежавшего в него мужчину, а по телу забарабанили арбалетные болты, отскакивая, будто галька от стены.

Дитрих метнул вторую дымовую шашку, продлевая свой безопасный туннель до ближайшей баррикады, подсвеченной нейроинтерфейсом. Дым не столько делал его невидимым для всех, сколько скрывал его непробиваемую защиту от местных. Ему надо было, чтобы его продолжали считать везунчиком, а не неуязвимым.

Несколько сотен «красных треугольников» волнами хлынули на площадь из остальных переулков и реками потекли к Дитриху и его людям, напрочь игнорируя усадьбу.

— Джокер, они все за нами, — послышалось в левом ухе.

— Вижу, — ответил Дитрих одними губами. — Идём втроём на прорыв. Остальных не ждать. Регруп на меня.

— Принял, — послышалось дважды.

Ещё один бросок — и облако дыма дотянулось до баррикады. Дитрих выхватил импульсник из набедренной кобуры и нырнул внутрь П-образного каменно-деревянного укрепления, беря вход на прицел. Следом вбежал Стэнли уже с пистолетами в обеих руках и Майк с псевдо-арбалетом.

Красные тиски начали отрезать их от ближайшего входа в усадьбу и стремительно смыкались вокруг парка.

Дитрих замахал свободной рукой перед собой, быстро перебирая пальцами — перед всеми одновременно завращалась невидимая посторонним карта. Подсветился главный вход в усадьбу и сеть подземных туннелей. Быстрым росчерком Дитрих прочертил маршрут и беззвучно приказал:

— Псих, идёшь первым. Стрелять на поражение.

— Принял, — подтвердил Стэнли и тут же выбежал из укрытия.

Дитрих побежал следом, приказывая на ходу:

— Дайм — замыкаешь.

Дитрих запетлял между высоких кустов по поросшим травой дорожкам. Он придерживал левой рукой меч, чтобы тот не бил по ногам, и про себя чертыхался, что надо носить с собой эту бесполезную железяку для прикрытия.

Стэнли в их отряде числился «магом», у него подобных проблем не было. Еле заметные при ярком солнечном свете синие плевки срывались с обеих его рук, прожигая сквозные дыры в бегущих наперехват наемниках с оголёнными мечами. Те падали с нечеловеческими воплями боли, а на интерактивной карте красные треугольники серели, рисуя туннель к цели.

По мужчинам барабанили арбалетные болты, оставляя лишь быстро исчезающие радужные круги на силовых энергетических полях, в которые те были завёрнуты с головы до ног.

Сзади послышались одиночные хлопки выстрелов, добавляя в оркестр смерти ещё одну барабанную дробь — заработал пистолет-пулемёт Майка, замаскированный под арбалет. Издалека он мало чем отличался от обычного арбалета: те же плечи с натянутой тетивой и болтом в пазе на пластине над основным стволом, приклад, спусковой механизм. Вот только вместо стремени спереди на ширину ладони торчал тонкий круглый ствол, а тетива натягивалась нажатием на кнопку.

Мужчина пятился вслед за командиром, чередуя один выстрел из арбалета и три-пять из огнестрела. Что было смертоноснее, было отдельным вопросом. Стеклянные наконечники болтов крошились о доспехи, не пробивая их, но окутывая свою жертву фиолетовым туманом — лицо той тут же покрывалось язвами химических ожогов, а ветер разносил яд на соседей. Следом точные выстрелы превращали в кровавое месиво головы, закованные в шлемы, или разворачивали грудные клетки, переплетая рёбра с погнутыми металлическими пластинами на кожаных доспехах. Майк не зря имел позывной «Дайм» (прим. dime — десятка) — он никогда не промахивался. Да и с нейроинтерфейсом, подсвечивающим цели, это было бы сделать сложно, даже если противник затаился в кустах.

Получив краткую передышку, арбалетчик отбегал на десяток шагов, перезаряжая арбалетную часть оружия, и снова разворачивался лицом к погоне…

— Дайм, догоняй, — послышалось в эфире.

Отстрелив ещё двоих, Майк снова беззаботно развернулся к ним спиной и побежал к зияющему чёрному проёму обгоревшего входа в усадьбу. Больше никто не стрелял ему вслед — все боялись выдать своё местоположение.

Дитрих вбежал вслед за Стэнли, который остановился слева от дверей и держал их на прицеле. Под ногами тут же захрустела каменная крошка и осколки стекла. Останавливаясь, Глава Клана проскользил на них и моргнул несколько раз, переключаясь на ночное зрение. Карта перекрасилась в красный цвет, а треугольники врагов стали оранжевыми. Причём оранжевыми для него были все, кроме земляков — даже местные из его Клана.

— Регруп у входа в подвал, — приказал он, оглядываясь по сторонам. — Псих замыкающий.

Стэнли дождался Майка и побежал последним, на ходу пряча один пистолет в кобуру и меняя накопитель в другом.

Мужчины бежали по тёмному коридору первого этажа усадьбы, кривясь от смеси тошнотворного запаха разлагающихся останков, затхлости и плесени. Пусть здесь и выносили погибших после каждого турнира, но запах смерти настолько въелся в ковры и гобелены, что просто уже не выветривался. Да и не всегда чистильщики добросовестно забирали все части тел.

Гулкое эхо шагов с примесью скрежета камня о камень и хруста дерева и костей разносилось по всему этажу, заглушая все остальные звуки. То тут, то там вдоль стен и прямо по курсу блестели пары бусинок глаз. Однако крысы не спешили разбегаться от приближающихся людей, и некоторых им приходилось отшвыривать ногами в стороны или перепрыгивать.

Через десяток выбитых или болтающихся на одной петле порубленных дверей мужчины добежали до деревянной баррикады, перекрывающей коридор на две трети. Оббежали её и нырнули в дверной проём за ней.

— Дайм, держишь оборону, — приказал Дитрих. — Псих, за мной, замыкающим.

Он подбежал к проёму в полу и остановился — оттуда на него глядели полтора десятка пар горящих глаз.

— Огнемёт бы сюда, — сказал Стэнли, останавливаясь рядом.

— Не ной. Твой щит они не прокусят, пусть хоть сотней набросятся, — осадил его Майк.

— Знаю, — буркнул Стэнли. — Всё равно противно, да и просто мешают.

Дитрих достал меч из ножен и нажал потайную кнопку на рукояти у основания гарды — кромка лезвия слегка засветилась в темноте, а к писку крыс внизу прибавилось еле слышное «пчелиное» гудение.

Глава Клана начал медленно спускаться, отмахиваясь от особо резвой бешеной живности. Усиленный проникающим полем клинок имел режущую кромку толщиной в атом и проходил через всё на своём пути, как горячий нож сквозь масло. Голодные крысы тут же набрасывались на бездыханных сородичей и оставляли людей в покое.

По подземным коридорам Дитрих со Стэнли петляли по памяти ещё с четверть часа, полностью лишённые связи с внешним миром. Под землёй спутниковая карта не работала, а сигнал примитивных раций не мог пробить камень и породу, пусть по дальности действия до Майка ещё бы дотягивался.

Цель турнира — ключи — никогда особо не прятали. Всё же это была проверка на силу, сплочённость и тактику боя, а не смекалку. Они всегда были в одном из двух мест: или в подземной сокровищнице графа, или в его кабинете на третьем этаже. Часто место озвучивали заранее, но не сегодня.

Сегодня Дитрих сделал ставку на сокровищницу, считая, что Роберт захочет загнать его людей в ловушку и не выпустить их больше на поверхность. Он не ошибся — связка золотых ключей, инкрустированная аметистами, нашлась на привычном месте, в одном из невзрачных сундуков.

Быстро спрятав их в один из внешних карманов куртки, Дитрих побежал обратно, уже не обращая внимания на крыс.

— Пробуем уйти через ворота за усадьбой, — приказал он Стэнли на ходу. — Это кратчайший путь, пусть и самый охраняемый. Какой заряд твоего щита?

— Шестьдесят восемь процентов.

— Должно хватить, перезаряди оружие и держи инъекторы под рукой.

— Уже.

«Молодец», — мысленно похвалил Глава самого молодого члена своего отряда, а вслух сдержанно продолжил:

— Вам надо вывести меня за ворота любой ценой. Я вас потом заберу и откачаю. Передашь Дайму.

— Слушаюсь.

Выбежав в коридор, что вёл к лестнице наверх, Дитрих мгновенно остановился — верхние пять ступеней были залиты ярко-салатовым светом. Раз моргнув, он выключил ночное зрение. Всё погрузилось в непроглядную тьму с прямоугольником бледного белого света в конце туннеля. Куда-то делись все крысы, а наверху было подозрительно тихо, как для сражения. Лишь слышались глухие удары.

— Если Дайм жив, тащим его на выход вместе, — проговорил Дитрих одними губами. — Если нет, забираем оружие и снарягу и уходим. За телом потом вернёмся. За мной.

Он выхватил меч и помчался к лестнице. Взлетел по ней, перепрыгивая через ступеньку, и был сбит с ног за две до верха.

Картина Майка, лежащего на полу с отброшенным в сторону арбалетом и людьми, с силой пытающимися всадить в его грудь и лицо мечи, ярко отпечаталась в мозгу.

— Держу гада! — заорали Дитриху на ухо, обдав смрадным дыханием.

Сверху навалилось ещё двое, но они ту же захрипели и обмякли. Мужчине за шиворот потекла чья-то кровавая рвота. Он начал спихивать с себя отживших своё.

Стэнли с двух рук расстреливал тех, кто безуспешно пытался сделать из Майка решето, заставляя лишь тело нервно содрогаться не в такт ударов.

— Пять процентов щита… — послышалось в эфире, и последний мучитель Майка рухнул на него сверху.

Дитрих, наконец, смог подняться и, воткнув свой меч в пол, подбежал к Майку, на ходу доставая инъектор из поясной сумки.

— Псих, держи вход. Дайм, отключай поле.

— Готово, — прошептал Майк и закашлялся, продолжая вздрагивать всем телом.

В комнату вбежали двое — Стэнли с ними расправился.

Дитрих вколол Майку «заряд бодрости», приводя его гормоны в норму. Как бы ни была хороша защита, редкий человек не впадёт в ужас и панику, когда его целеустремленно убивают пятеро, нет связи с соратниками, а циферки медленно, но уверенно бегут к нулю. Он стащил с соратника тело врага и поменял накопитель полевой защиты на полный. Помог подняться.

Майк, покачиваясь, пошёл за своим арбалетом, но, нагнувшись к нему, рухнул на руку и колени, второй сдерживая рвотный позыв.

— Мне нужна минута, — прохрипел он в эфир и сел, скрестив ноги.

Дрожащими руками поменял магазин и положил с виду «разряженный» псевдо-арбалет на колени. Стрелы с ядом у него давно закончились.

— Ждём, — беззвучно приказал Дитрих. — Потом я иду первым. Псих, выводишь Дайма. Не отставайте.

Больше никто внутрь не лез. Весь первый этаж усадьбы затаился в ожидании, прекрасно зная расстановку сил и давая себе отсрочку на перегруппировку. За дверью их ждало четверо, но они медленно отступали спиной вперёд. Пятый бежал на выход за подмогой.

У главного входа внутри усадьбы дежурило около десятка человек, ещё около четырех десятков — снаружи. У выхода на задний двор ситуации была не лучше. Пусть усадьбу и окружала разношёрстная компания — члены разных Кланов без центрального командования, Дитриху от этого было не легче. Он давно понял, что все здесь были движимы одной целью — принести его голову барону отдельно от тела.

Пока Стэнли пересказывал Майку план, Дитрих размышлял, успокаивая дыхание, сорванное бесконечной беготней.

«Даже если мы отсюда выйдем, нам уже не получится продолжать прикидываться заурядным Кланом — о нас начнут ходить „героические“ легенды в тот же день. Может, Роберт от нас и отстанет на время, но остальные будут бросаться в каждом переулке, чтобы проверить на вшивость и опровергнуть слухи, что мы тут вырезали под сотню человек. М-да… Подстава… Надо будет свалить куда-то на время».

Майк встал, сделал пару шагов и беззвучно объявил, что он готов.

Дитрих вновь включил ночное зрение и вооружился: пистолет— в левую руку, меч — в правую. Громко крикнул:

— За мной!

Выбежал в коридор. Его соратники следом.

Отступающие, увидев три пары горящих в темноте глаз, бросились наутёк, но были расстреляны в спину. Дитрих тут же развернулся на сто восемьдесят и побежал по коридору прочь от главного выхода, надеясь, что обходной путь ко второму не завален.

Майк подотстал, и Стэнли пришлось сбавить темп, чтобы бежать рядом.

То, что происходило дальше, сражением было назвать сложно — это была такая же бойня, как и та, что они устроили, пробираясь к усадьбе. В ход снова пошли дымовые шашки, оставшиеся у Майка со Стэнли. Через них первым шёл Дитрих, как таран с пропеллером. Он не глядя кромсал всё на своём пути, как человек расчищающий себе путь через лесные заросли. Остальные прикрывали его спину и отстреливали тех, кто слишком близко подходил, пытаясь их окружить.

На полпути к выходу из Арены люди перед ними уже разбегались в панике, а остальные залегли по кустами и развалинам, лишь бы их случайно не скосило невиданной доселе «магией».

Тен’саты больше не стреляли, но оружия не опускали. Подходя к забору, Дитрих отключил поле на мече и вложил его в ножны. Достал из кармана золотые ключи. Открыв калитку, он вышел первым и небрежно бросил их стражнику Вечных. Пошёл прочь, не оглядываясь и не дожидаясь сигнала к окончанию турнира. Двое его земляков также не спеша зашагали следом, опуская и пряча оружие.

Сегодня Клан Дитриха лишился ещё двадцати человек, на которых устроили преднамеренную охоту все остальные, желая выслужиться перед Вечными. Теперь у него в подчинении осталось всего около трёх десятков местных и столько же своих, рассеянных по всему миру.

«Чёртов Джэд, — устало думал мужчина. — Из-за его халатности мне пришлось разрушить нашу безупречную легенду, я лишился больше половины Клана и возможности прямо или косвенно следить за действиями двух Весталийских графов. Ещё он умудрился оставить достаточно улик нашего присутствия здесь, чтобы как минимум насторожить разведку све’маров, если те попадут им в руки. Надеюсь, хотя бы те, кого я послал за его планшетом, не облажаются. А мне теперь надо срочно решать, куда отсюда свалить и как вывезти наш склад оружия незамеченным. Или перепрятать его на время. Потом было бы неплохо отсидеться где-то на окраине месяц-другой, чтобы не растерять оставшиеся козыри. Проще было утром завалить Роберта… Но быть умным задним числом каждый может. Правда, тогда бы всё равно пришлось отбиваться от всего обиженного Клана Вечных и валить отсюда…»

Глава 7. Безопасное место

Киран

Ранний вечер того же дня.

— Никогда не была в Дремире, — послышался из наушников шлемофона безликий голос Элеоноры. — А теперь будто и побывала! Мне нравятся их леса! Такие зелёные и загадочные, будто где-то там, под кронами деревьев, скрываются магические звери и происходит что-то невероятное.

— Леса как леса, — Киран бросил взгляд на бесконечный хвойно-лиственный ковёр внизу. — Думаю, вряд ли отличаются от того леса на перевале между Весталией и Герданой, где мы с тобой были.

Несмотря на накатившую на него скептичность, Киран тайно обрадовался, что его жене нравится это внезапное путешествием кругами к пункту назначения — Зольдане. Ему хотелось отплатить ей чем-то хорошим за ту заботу, что она проявляла о нём последние два дня. Подумать об этом он решил во время полета, а теперь оказалось, что и выдумывать ничего не надо — само путешествие оказалось отличным подарком.

Чувствовал себя Киран до сих пор паршиво, пусть и не подавал вида. Порезы на руках, оставленные Элеонорой, его не беспокоили, пусть и доставляли некоторое неудобство — он чувствовал, что швы на правой руке начали кровоточить от того, что приходилось держать руку на весу и управлять штурвалом. Левая же лежала на рычаге управления двигателем, и с ней было всё в порядке. А вот простреленные лазером плечо и нога начали жечь, ныть и болеть вскоре после того, как он вылез из травяной ванны.

Ещё с детства Киран знал, что подобные ранения сами по себе заживают плохо, ведь лазер обугливает края раны, не давая им нормально срастаться. Казалось бы, это отлично на первых порах — нет кровотечения! Однако кровь всё равно начинала со временем просачиваться через трещины в коростах и на стыке живых и повреждённых тканей, а если такие раны запустить, мог начаться некроз.

Зачем Киран в таком состоянии вообще куда-то полетел? Он решил, что его тело как-нибудь да справится, а если нет — слетает к Миледи Элен и попросит у неё какой-нибудь медкомплект с авианосца или что-то в этом роде. Киран никогда никого ни о чём не просил, если считал, что может со всем справиться сам. Вот и сейчас, пролетая над Дремиром, он даже не подумал о том, чтобы посадить самолёт у врат одного из Градов и напроситься к местному целителю: пусть не за магическими лечением, которое на него не действует, но хотя бы за советом или какими-нибудь более действенными лекарственными травами.

Из Эрвеста они вылетели через два с половиной часа после разговора с Альбертом — как только зарядился накопитель пистолета графа.

За это время Киран успел переговорить с одним из своих командиров — Хэйном, чья рота сейчас охраняла усадьбу вместе с ротой Варина. Хэйну было приказано вылетать сегодня же в полном составе в Акерану, где Киран будет ждать их в своей Почтовой Гильдии через шесть дней. Как они так быстро доберутся, его не интересовало. А чтобы совсем уж не расслаблялись, им было велено по пути сопроводить Альберта обратно в Летающую Крепость, оставшуюся посреди пустыни.

«Без Хэйна у отца останется всего две с половиной роты. Это около семидесяти гвардейцев для охраны, — тогда подумал Киран. — Если не захочет отсюда улетать, посажу на грифона силой, но я хочу, чтобы он был в наибольшей безопасности, пока меня не будет рядом, а Барт с Сержем и основным нашими силами — тоже далеко».

Граф не возражал, и разлетелись все из усадьбы практически одновременно.

В то же время Элеоноре было чем заняться. Она успела приготовить обоим одежду в дорогу и собрать одну походную сумку на двоих. На этот раз все платья остались дома, а сложила девушка лишь два лётных комбинезона — для себя и Кирана, по два комплекта сменной одежды каждому, лекарства для мужа, немного еды, деньги и всякие женские мелочи. Оделась она по-походному — в свои любимые «пиратские» вещи: куртку-доспех, рубашку, штаны и сапоги.

Было похоже, что её ничуть не смущало, что в таком потёртом виде она прибудет на приём к зольданской баронессе. А возможно, девушка просто больше не могла смотреть ни на платья, ни на другую одежду людей из высшего общества.

С объемной сумкой юная виконтесса сейчас сидела в обнимку как с подушкой, а в бёдра по бокам упиралось два меча — её и мужа. На портупее её меча красовалась новая сумка-кобура для пистолета, которую Киран вручил ей перед самым вылетом. У ног, на педалях, были сложены два их походных плаща.

Видимо, Элеоноре было не так удобно сидеть, как Кирану, и стоило им пролететь Дремир и умчаться на север над бескрайней водной гладью, как она перестала восхищаться видами и начала бурчать:

— Киран, вот скажи, почему нельзя было здесь придумать отделение для багажа? Ну неудобно же так путешествовать! Нам так долго лететь… Я могла бы потренироваться управлять самолётом как раз! А вместо этого…

В шлемофоне послышалось лёгкое шипение, и Киран понял, что девушка вздохнула.

— Это маленький военный самолёт, — ответил он, прерывая дальнейшие причитания. — Он рассчитан на относительно короткий воздушный или безвоздушный бой, а не на длительные путешествия. Просто я его используют не по назначению. Это как мечом хлеб резать или рукоятью гвозди забивать. Для мирных целей есть самолеты схожего размера, где вместо вооружения и отсеков для боекомплекта как раз сделано багажное отделение. Они намного удобнее для длительных путешествий. Например, кресла превращаются в лежанки, чтобы пассажирам можно было поспать во время полёта, да и пилоту, если летит на автопилоте. Челноки называются. Бывают военные самолёты побольше, где не только есть место для багажа, а отдельные каюты для пассажиров. Много чего бывает. Если ты устала сидеть или плохо себя чувствуешь, я могу свернуть к Гердане. Сядем где-то на лесной поляне или на лугу — прогуляешься и разомнешься. Я хотел побыстрее свалить из Весталии, но теперь мы уже не спешим.

— Не знаю… Не устала я… Просто… Ладно, не будем менять маршрут, ведь ты его не просто так придумал. Но обещай меня потом покатать и на других самолётах! Ты ведь теперь умеешь?

— Придётся научиться, — усмехнулся Киран.

— А я думала, они все одинаковые… Что это как научиться мечом махать — потом справишься с любым видом оружия, как только привыкнешь к весу и балансу.

— В чём-то сходство, конечно, есть, но даже у разного холодного оружия есть своё назначение и разные техники ударов. Так и здесь. При базовой подготовке «махать», как и «летать», можно на всём. Вот только чтобы хорошо летать, надо дополнительно учиться на конкретном типе самолёта.

— Ясно... А когда мы будем на месте? Часа через два?

— Думаю, полтора. Ветер попутный.

— Значит, у меня ещё есть время подготовиться к встрече с баронессой.

В шлемофоне снова зашипело, будто девушка вздохнула.

— А к чему ты решила готовиться? — удивился Киран. — Нам от неё ничего не надо, кроме того, чтобы спросить, где мой брат. Даже на ночлег напрашиваться не надо. Мы же не к ней в гости едем, а просто кратко переговорить. Ты меня вообще можешь в кабине подождать, если хочешь.

— Вечно у тебя всё просто.

Пусть синтетический голос специально не передавал эмоций, а лицо девушки, скрытое за кислородной маской, Киран никак не мог разглядеть у себя за спиной, но ему показалось, что Элеонора при этом улыбнулась.

— А чего усложнять? Напоминаю ещё раз: ты в этом мире никому ничего больше не должна. Даже мне. Принимай это во внимание, когда о чём-то начинаешь тревожиться.

— Ну как же! Я тебе ещё дочку должна!

— Это не долг, это — в радость, — улыбнулся Киран.

— Согласна. Постараюсь не забывать.

Вскоре они свернули на восток и ещё около часа летели на небольшой высоте над морем, держась подальше от берега. Маршрут на навигаторе Киран проложил ещё до вылета и теперь лишь изредка на него поглядывал, не собираясь следовать ему точь-в-точь. Погода была ясная, и заблудиться он не боялся.

Пусть на картах, загруженных в память самолета, Гердана и Зольдана до сих пор отображались одной страной, все города, поселения и крепости были обозначены верно. Самолёт он вёл в облёт Остенгерда с дальней, восточной стороны, а далее — прямиком к крепости баронессы Цвайгерт.

До крепости они добрались за час до заката. Скрывать своё присутствие Киран был не намерен, поэтому посадил истребитель прямо перед главными — северными воротами. Но всё же бортом и не нацеливая орудий, давая понять, что пришёл с миром, а не с войной.

На них тут же спикировал десяток боевых грифонов с наездниками, что парили в это время над крепостью. Они не нападали, а просто взяли в кольцо. Наездники оружие из ножен не доставали.

Киран первым вылез из кабины. Забрал у Элеоноры сумку и бросил на землю под крыло, взял своё оружие и помог спуститься жене. А вот защитное поле истребителя, которое окутывало его сферой диаметром чуть больше длины фюзеляжа, покидать не спешил — ждал посыльного от баронессы. Да и кабину не закрывал — на случай, если придётся быстро уходить.

Никогда раньше Киран параноиком не был, но сейчас понимал, что он не в той физической форме, чтобы с кем-либо успешно сражаться не один на один. Да и прекрасно осознавал, что если у врагов есть бластеры, то может быть и нечто помощнее, способное довольно быстро «сдуть» защитное поле самолёта. Сейчас на кону была не только его жизнь, а ещё и жизни жены с наследницей — он осторожничал.

Вскоре обе створки массивных ворот крепости раскрылись настежь, будто хозяева радушно встречали гостей, а на дорогу вышло только двое. Один из подчинённых командиров Кирана, Йорг, шёл в сопровождении улыбающейся женщины лет тридцати. Одета она была просто под стать спутнику: в рубашку, штаны и сапоги, а длинные и слегка вьющиеся каштановые волосы, струящиеся вдоль спины до самой поясницы, были лишь слегка присобраны на затылке. Оружия ни при ней, ни при Йорге не было.

— Это — Йорг Цвайгерт, командир одной из моих рот наездников, — тихо сказал Киран Элеоноре, стоявшей рядом с ним. — А рядом, скорее всего, его сестра — баронесса Каролина Цвайгерт.

— У тебя что, барон в подчинённых ходит? — так же тихо спросила Элеонора, удивлённо на него покосившись.

Киран усмехнулся:

— Он сам отказался быть бароном. Тунеядец. Идём.

Киран подставил жене локоть и повёл навстречу хозяевам. Выйдя из-под поля, он остановился в нескольких шагах от него.

Встречающие прошли мимо грифонов и остановились на почтительном расстоянии от гостей. Йорг отстал на несколько шагов и остался стоять как охранник за спиной у баронессы.

— Здравствуйте, — первой учтиво заговорила она. — Я баронесса Каролина Цвайгерт. С кем имею честь разговаривать?

Вряд ли Йорг не предупредил сестру о том, кто перед ней, но этикет обязывал спросить.

— Здравствуйте, — учтиво ответил Киран. — Я виконт Киран Регнар-Неррон из Весталии, а это моя жена Элеонора.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровалась Элеонора.

Йорг удивлённо уставился на своего командира.

Подняла удивлённо бровь и баронесса Цвайгерт, но тут же радушно улыбнулась:

— Рада знакомству, виконт и виконтесса Регнар-Неррон. Добро пожаловать в крепость Цвайгерт. Прошу, будьте моими гостями.

— Благодарю за гостеприимство, — ответил Киран, — но я бы хотел сначала узнать, у Вас ли сейчас Бран Регнар?

— К сожалению, он покинул крепость несколько часов назад, но уверена, что до завтрашнего вечера обязательно вернётся. Если Вас не затруднит, не могли бы Вы с супругой подождать его у меня в гостях? Бран давно ждал встречи с Вами.

— Йорг, где наши люди? — вместо ответа бесцеремонно спросил Киран, глядя за спину хозяйки крепости.

— Пятеро оставшихся в живых в казармах крепости, — ответил Йорг, подходя ближе.

— Ты ручаешься за нашу безопасность здесь? — строго спросил Киран.

— Да.

— Я принимаю Ваше приглашение, Каролина, — продолжил Киран, — но при условии, что Вы дозволите посадить самолёт внутри крепости.

— Благодарю, — ничуть не смутилась наглости гостя хозяйка. — Центральная площадь в Вашем распоряжении.

Киран поблагодарил в ответ и повёл Элеонору обратно к самолёту, по пути размышляя о том, что теперь ему предстоит переговорить с Йоргом о погибших соратниках. Не то чтобы смерть в Зольдане была редкостью, вот только Йорга с отрядом посылали в разведку, а не на войну. Приказ был собрать данные о Клане Вечных, не ввязываясь в боестолкновения.

«Или Йорг нарушил приказ, — думал Киран, пристегиваясь и готовясь к взлёту, — или виновным в смерти наших людей придётся держать ответ передо мной».

Как только кабина закрылась, все грифоны дружно взлетели и закружили неподалёку. Баронесса с братом отошли к вратам и остались наблюдать за диковинкой.

Киран больше не наглел и скромно приземлил свою «птичку» с краю центральной площади так, чтобы она никому не мешала, накрытая скрывающим её полями преломления. Забрал и вещи, и оружие, а ключ-карту спрятал в самое надёжное место — карман штанов.

Баронесса лично провела его с Элеонорой в гостевые покои на третьем этаже своей башни. Поселив их там, а не в одной из нескольких усадеб на площади, она давала им понять, что с одной стороны им доверяет, а с другой — будет защищать, как себя. Через час гости были приглашены на званый ужин в их честь.

Как только Киран с Элеонорой остались одни, девушка сразу же пошла в спальню и прямо в куртке плюхнулась на спину поперёк кровати, раскидывая руки в стороны.

— Киран, я устала, — зевая, сказала она. — Есть я не хочу, общаться с кем-либо — тоже. Я вчера наобщалась на месяц вперёд, а сегодня хочу тишины, спокойствия и поспать. И завтра тоже! Никаких «званых завтраков»! Меня уже тошнит от них, — девушка поморщилась, будто что-то вспоминая. — И вообще, давай я отсюда не будут выходить, пока ты не уладишь свои дела и мы не улетим. Я хочу…

Не успел Киран что-либо ответить, как понял, что Элеонора уснула посреди своего монолога.

«Не помню, чтобы она так много жаловалась, — думал мужчина, стягивая с жены сапоги и расстёгивая куртку, чтобы уложить спать. — Видимо, вчерашний бал и события после её сильно подкосили. Похоже, я изрядно заставил её понервничать… И всё же интересно, чем таким она заслужила уважение моих ребят, что некоторые провожали её не просто заинтересованными взглядами, а чуть ли не с восторгом в глазах… Причём ничуть не скрываясь… Рассказал бы кто, да все молчат как рыбы, отмазываясь Словом Чести. От чего ещё больше хочется знать!»

Киран уж было хотел оставить жену как есть, но нащупал плотную перевязь на животе и решил, что спать ей так будет неудобно, а то и вредно. Размотал и, оставив девушку в расстёгнутой одежде, укутал в одеяло, подоткнув края. Погладил по лицу и волосам, поцеловал и ушёл искать для неё охрану.

Йорга ему долго искать не пришлось — тот его ждал в коридоре с двумя гвардейцами графа Неррона.

— Читаешь мои мысли, — усмехнулся Киран.

— Приходится, Ваше Благородие, — невозмутимо ответил Йорг.

— Отставить. Для всех я до сих пор Киран.

— Слушаюсь! — вытянулся Йорг по стойке смирно и тут же расслабился. — Тогда скажи, Киран, это граф тебя усыновил или ты сам усыновился?

— Хватит издеваться, Йорг, — Киран усмехнулся. — С каких пор ты стал таким разговорчивым?

— Я просто рад тебя видеть, — улыбаясь ответил Йорг, но тут же серьёзно добавил: — Идём ко мне, поговорим.

Двух гвардейцев они оставили охранять сон Элеоноры и отваживать любых гостей, а сами скрылись за соседней дверью в покоях Йорга.

— По поводу смертей наших людей, — Йорг сразу перешёл к делу, присаживаясь за круглый обеденный стол у окна в гостиной и указывая Кирану на стул напротив. — Мы не нарушали приказ и не переходили дорогу Клану Вечных. В стычки ни с кем из местных не вступали. За Вечными следили люди Брана, а мы особо не светились и лишь собирали слухи. Не сказал бы, что мы в чём-то просчитались, но организованную именно на нас облаву не ожидали. На нас напали люди из Клана Дитриха — это небольшой Клан в подчинении у Клана Вечных. Допросить мы их не успели. Не до этого было — еле ноги унесли. Поэтому точно не скажу — это была их личная инициатива или с подачи Вечных. Что я знаю наверняка — они хотели взять меня живым, а Брана убить. Кстати, он и его люди помогли нам отбиться, а он сам чуть не погиб и потерял больше половины своего отряда. Поэтому я считаю, что он здесь вне подозрения. А теперь самое интересное. Знаешь, кто руководил облавой? Предатель Джэд Эльрой! Извини, но я его убил. Я не знал, прорвёмся мы или нет, поэтому не видел смысла снова пытаться брать его в плен. А вот личные вещи забрал. Сейчас они здесь в подземелье и под охраной. Не исключено, что по ним нас уже выследили, однако не вижу в этом большой проблемы — и так было ясно, куда мы сбежим.

Йорг ненадолго умолк, будто что-то вспоминая, а Киран продолжал сидеть молча и внимательно на него смотреть.

— Вот ещё что, — продолжил Йорг. — Бран назвал Джэда странными именем — тен’сат, но что это значит я не успел его расспросить. Он только сегодня прибыл из Остенгерда и сразу же умчался на грифоне в Эрвест за тобой. И последнее: на днях я узнал, что браслет, который он тебе оставил — это следящий артефакт. Прошу, будь осторожен. Пусть Бран и говорит, что только он может тебя видеть на своём артефакте, я бы всё же не отбрасывал вероятность того, что могут и другие. Предлагаю тебе его уже снять. Бран обещал вернуться в крепость, если увидит, что вы разминулись. Не думаю, что он успел далеко отлететь, так что завтра точно должен быть здесь. Это всё, что я хотел тебе сообщить в первую очередь. Остальное может и подождать.

— Про то, что браслет — это маяк, я знаю, но благодарю, друг, что предупредил. Я так понимаю, что ты знаешь, что я не местный?

— Да, — кивнул Йорг. — Ты из мира под названием Марс. Но, честно говоря, я себе плохо представляю, где именно это.

— Я потом тебе проведу краткий урок по астрономии, да и моей жене не помешает, думаю. А пока скажу лишь, что тен’саты — это жители мира под названием Сатурн. Он отсюда намного дальше, чем Марс. Однако живут они не на самом Сатурне, а на его лунах — по типу той, что ты видишь здесь в небе по ночам. Тен’саты не союзники моему народу, но и не враги, пока соблюдают нейтралитет и на нас не нападают. Мы ведём торговлю, но не более того. Если я правильно помню из уроков истории, их присутствие на Каррандре — это уже нарушение соглашения о нейтралитете. Хотя, как, впрочем, и моё, и Брана. Но, может, с тех пор что-то поменялось. Являются ли они причиной внеземного вторжения, что нас ждёт следующей весной, мне сложно сказать. Предлагаю обсудить это с Браном, когда он вернётся.

— Ты так говоришь, будто уже записал Брана в наши союзники, — Йорг скептически посмотрел на Кирана. — Даже если он действительно твой брат, это ещё ничего не значит. У меня вон тоже… Был.

— Тут проблема в другом, Йорг, — горько усмехнулся Киран. — Захочет ли Бран и его народ быть нашими союзниками? Они из фракции Све — «светлых» народов вселенной. Из всех, кого я встречал на Каррандре, разве что дремирян можно отнести к той же фракции. И не по цвету кожи или волос, а по традициям, которые они рьяно чтут. Все остальные в массе своей не далеко ушли от тен’сатов и принадлежат к фракции Тен — «теневых» народов вселенной. Не кривя душой, мне проще считать себя тен’йором — жителем планеты Йорс, где находится Каррандр, пусть и рождён я был све’маром — жителем Марса. Но тут не всё так однозначно. Если мы захотим и подсуетимся, то вполне можем перейти на сторону Све. Вопрос: надо ли? Или проще остаться в Тен и договориться с тен’сатами о союзе?

— Я не буду ни о чём договариваться с теми, кто убивал моих соратников, — холодно ответил Йорг.

— Я так и думал, — серьёзно ответил Киран. — Я с тобой согласен. А значит, путь у нас с тобой только один — вылезти наверх и установить «светлые» порядки на Каррандре, чтобы заручиться поддержкой нужной нам стороны.

— Выйти из тени на свет, говоришь, — усмехнулся Йорг. — Придумали же такие названия…

— Можно и шагнуть во мрак, — оскалился Киран. — На самом деле фракции три, и Тен — самая скучная — она для неопределившихся неудачников. Так что с ними нам точно не по пути.

Йорг уж было открыл рот что-то сказать, но в дверь постучали, приглашая на ужин.

— Идём, — первым поднялся из-за стола Киран, глянув на своё отражение в окне, за которым уже стемнело, — узнаем, готова ли твоя сестра тоже нести свет в этот мир.

«Определиться бы сначала, я „мар” или „йор”, — подумал он. — Дальше выбрать сторону намного проще».

— В смысле? — нахмурился Йорг. — У тебя на неё какие-то планы?

— Не у меня — у Альберта. Он хочет поставить её во главе в Зольданы.

— То есть ты не просто к брату прилетел?

— Нет, конечно! — возмутился Киран. — За кого ты меня принимаешь? Я, между прочим, твой главнокомандующий. Не пристало мне по миру носиться просто так.

— Похоже, тебе надо поесть, а то ты скоро станешь совсем невыносим, — невозмутимо ответил Йорг.

— Всё ты знаешь.

— Приходится.

Вопреки ожиданиям Кирана, на ужин их пригласили не в банкетный зал, а в небольшую трапезную, где в центре стоял круглый стол, сервированный на четверых, а еда и напитки были расставлены на тележках вдоль одной из стен. Обои в тёплых бежевых тонах, коричневые портьеры на окнах и картины с разноцветными осенними пейзажами придавали этому месту домашний уют. А потрескивающие в камине дрова — добавляли тепла.

«Выглядит, как ужин в кругу семьи, — подумал Киран, присаживаясь за стол и отмечая, что вокруг нет слуг, а хозяйка до сих пор одета просто, — Нори бы понравилось».

— Вашей жене нездоровится? — с сожалением в голосе спросила баронесса Цвайгерт. — Я могу ей чем-либо помочь?

— Она просто отдыхает, — учтиво ответил Киран. — Благодарю за беспокойство.

— Жаль, что она не смогла прийти. Я хотела познакомиться поближе.

Когда гости расселись, хозяйка сама прикатила одну из тележек и расставила перед всеми еду и питьё.

— Угощайтесь, — улыбнулась она. — Предлагаю всем здесь отбросить статусы и формальности и просто поужинать, как обычные люди. Мы ведь в Зольдане — стране анархистов, где правила никому не писаны. Но если вас, Киран, это оскорбляет, прошу простить мне эту вольность или считать происходящее погружением в местные традиции.

— Ничуть не оскорбляет, — добродушно улыбнулся Киран. — Считаю ваше предложение, Каролина, отличной идеей.

«Похоже, о делах мы с ней поговорим уже завтра», — подумал он, не особо расстроившись перемене планов, и принялся за суп.

С первой же ложки по телу начало разливаться приятное тепло и даже смывать накопившееся из-за ранений раздражение.

Слушая краем уха непринужденную беседу Каролины и Йорга о насущных делах крепости, он расслаблялся всё больше. Спадало напряжение, помноженное на параноидальное чувство опасности, преследовавшее его, с тех пор как он окончательное пришёл в себя после утреннего пробуждения, и державшее его в тонусе весь день. И теперь у него была другая проблема — не уснуть бы за столом.

Или хозяйка крепости была достаточно проницательна, или Киран уже не так хорошо скрывал свою усталость, но блюда перед ним сменялись довольно быстро — как только пустела тарелка, а с разговорами никто не приставал.

Главная часть ужина пролетела незаметно, а от чаепития Киран вежливо отказался и ушёл сразу к себе.

«Стража на месте, — отметило его засыпающее сознание, и он зашёл в свои покои, закрывая за собой дверь на ключ. — Окна, балкон — заперты. Жена — на месте. Остальное — завтра».

Разделся Киран до одной рубашки. Отдирать присохшие пропитанные кровью рукава ему было лень, как и делать какие-либо перевязки. Засунул ключ-карту от самолёта под подушку, залез под одеяло и, притянув к себе поближе тёплое тело, сразу же отключился.

Йорг сказал, что здесь безопасно? Вот Киран и позволил себе забыться крепким сном — сейчас бы его не разбудил даже боевой клич грифона, способный разорвать ушные перепонки. Киран привык верить своим людям.

Глава 8. Брат

Бран

Несколько часов после полуночи.

Бран был зол на себя, на Кирана, да и на весь мир! Его гнев передался и грифону. Они летели на предельной скорости к крепости, разделяя желание кого-то сейчас разорвать на части. И если грифон выискивал себе какую-нибудь потерявшуюся корову или другого грифона, то Бран был готов придушить брата собственными руками за неуважение к старшим.

Вопреки принятому решению проверять местоположение Кирана три раза в день, Бран всё переживал о его самочувствии и вызывал нейроинтерфейс раз в час, проецируя изображение на внутреннюю часть кристаллического «забрала» маски от ветра. Сначала всё было хорошо: Киран был всё там же — в Эрвесте, и жизненные показатели были в норме, но часов через шесть безостановочного полёта Брана вдруг оказалось, что Киран уже в соседней с Весталией стране — Канно-Тане. Причём она была не по пути в Зольдану, находившуюся на северо-запад от Эрвеста, а в противоположную сторону — на северо-восток!

«Какого хрена!!! — тут же возмутился Бран и даже с горяча полез в нагрудный карман куртки, чтобы утопить планшет в озере, над которым они пролетали. — Ты надо мной издеваешься? Да?! То ты утром подыхаешь, то вечером снова решил по миру погулять?! Тебе заняться больше нечем?! Так что ли?! Это твой ответ мне — человеку, который тебя искал четыре с половиной года? Отлично! Я всё понял, брат! Живи здесь и дальше! Вот только нахрен было браслет надевать, если я для тебя не приоритет? Ты мог быть здесь в тот же день, но нет! Нет так нет. Ищи меня сам, если передумаешь! Удачи!»

Пусть планшет он и не запустил в собственный полёт, но все данные о маяке уничтожил прямо на ходу и обрубил спутниковую связь, затирая все настройки. Теперь, чтобы увидеть, где брат, ему понадобилось бы снова с час провозиться, подключаясь к спутникам и запуская широковещательный сигнал на поиски всего, «что ответит», но заниматься он этим больше был не намерен.

Зачем он мчался в крепость? Просто хотел поскорее вернуться домой. Пусть не к себе, но к единственному дорогому ему человеку в этом мире. Отдохнуть пару деньков за высокими стенами крепости среди заботы и ласки и с новыми силами приступить к делам насущным, которых у него было предостаточно.

Сначала надо было прошерстить вещи Джэда в поисках полезной информации. Потом вернуться на корабль и доложить начальству о присутствии здесь тен’сатов, предоставить собранные доказательства. Запросить указания по поводу оказания помощи Ордену Ниев. Сообщить об обнаружении спасательный капсулы с их крейсера, пропавшей с радаров пару десятков лет назад и о выжившем брате, с которым пока не удалось связаться. Запросить указания и на этот счёт. Подготовить отчёт о Каролине как о союзнице, спасшей его жизнь, и прошение о посещении ею Марса как жеста благодарности. В командовании, конечно, сидели не идиоты, и всем было бы ясно, кого он хочет привезти домой, но официальный протокол никто не отменял. И это был лишь список дел наивысшего приоритета, который отодвинул его деятельность как Главы Клана Брана на второй план.

В крепость грифон Брана влетел среди ночи на предельной скорости. Потом резко спикировал вниз, перепугав дозорных, и те даже бросились на перехват, не дожидаясь ответа позывного. Позже недоразумение было замято, наметившаяся боевая тревога отменена, и разъяренный грифон был задобрен тройной порцией еды. Себя же Брану пришлось успокаивать самостоятельно.

Заявившись в зал для тренировок гвардейцев баронессы, он исколотил несколько манекенов, частично разломав парочку. Выпустил пар, выдохнул и отправился отдыхать.

В спальню Каролины он зашёл без стука, но всё же сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Завалился к ней в кровать, сняв лишь куртку и сапоги, и бесцеремонно полез обниматься, чем девушку и разбудил. От предложения намечающегося веселья она отказываться не стала и даже разорвала на нём рубашку в порыве страсти, не забыв сонно пожаловаться, что «от тебя несёт грифоном».

Где-то между делом Брану окончательно полегчало, и рассвет он встречал с добродушной ухмылкой на лице, погрузившись в жаркое лоно блаженства. Его руки скользили по прелестям девушки, грациозно восседающей сверху, и жизнь снова казалась прекрасной.

Много ли человеку надо для счастья? Лишь ещё одного отзывчивого рядом.

Проснулся Бран, когда солнце было уже высоко, но ещё не в зените. Никого рядом не было, а на прикроватной тумбочке лежала записка:

Приведи себя в порядок. К нам дворянство пожаловало. После завтрака буду у себя в кабинете.

На слове «дворянство» Бран неприкрыто поморщился, вспоминая свою последнюю встречу с кровожадными подопечными графа Неррона. Пусть самого графа он тогда не видел, но до сих пор не горел желанием встречаться ни с ним, ни с подобными ему. Из всех «дворян» Каролина была единственным исключением, и то только потому, что, когда он её встретил, посчитал обычной девушкой. Свой титул она себе вернула много лет спустя.

Прихорашиваться Бран не планировал, а переодеться в целые и чистые вещи и без этого собирался. Когда он останавливался у своей девушки, они жили вместе в её комнате, где у него был отдельный шкаф для его вещей и оружия.

Мужчина умылся-освежился. Надел штаны и рубашку в своих любимых чёрных цветах — на них крови не видно. Начистил сапоги и решил, что этого вполне достаточно для светской беседы с любым местным бароном. Других дворян в этой глуши он встретить не рассчитывал.

Ещё раз взглянув в окно на выглядывающее из-за туч солнце, Бран подумал, что завтрак он уже точно проспал, а одному есть как-то не хотелось.

«Пойду приглашу Лин на второй завтрак, а дворяне подождут», — решил он и направился в её кабинет, пусть и невыносимо хотелось есть.

Мужчина со вчерашнего утра ничего не ел, а вечером на привал так и не остановился.

Каролины в своём кабинете снова не оказалось, о чём ему вежливо поведал слуга, ожидавший его у входа. Он предложил Брану пройти в трапезную, где баронесса сейчас завтракала с гостями.

Бран мысленно вздохнул, натянул равнодушную маску на лицо и согласился.

«Похоже, отдохнуть у меня не выйдет, пока я не отберу свою девушку у гостей, — думал он по дороге. — Посмотрим, с чем они пожаловали. Может, удастся быстро договориться и выставить за дверь или просто прогнать».

Слуга откланялся у закрытых дверей комнаты, куда баронесса приглашала трапезничать только друзей или приятных ей людей, и ушёл, не объявив нового гостя. Брана это удивило, но на формальности ему было плевать, и он просто зашёл без стука.

В небольшой комнате за круглым столом собрались трое. Девушки что-то весело обсуждали, а мужчина ел, уткнувшись в свою тарелку. Бран скользнул взглядом по незнакомке, отметив, что она мила, и пошёл к столу.

«Не похожи они на дворян. Скорее на их охрану. Может, это какие-то знакомые Лин?» — подумал он, присаживаясь на свободное место и поздоровался:

— Здравствуйте, я Бран.

В Зольдане не все могли похвастаться наличием фамилии, и даже Главы Кланов не всегда их имели, поэтому представляться только по имени было нормой.

— Докажи, что достоин сидеть с нами за одним столом, — в ответ послышался приказ незнакомого мужчины вместо приветствия.

Бран удивлённо уставился на него — тот злорадно скалился и буравил его пристальным взглядом.

Не успел Бран возмутиться такой наглости, как слева хихикнула Каролина. Он глянул на неё — в глазах у девушки плясали озорные огоньки, будто она что-то подстроила и теперь пожинает плоды. Прикрывая рот рукой, она наклонились ко второй девушке и громко шепнула той:

— Смотри, как похожи — даже одеваются одинаково.

Незнакомка хихикнула в ответ и начала с интересом разглядывать Брана.

Бран снова перевёл взгляд на мужчину — тот уже добродушно улыбался.

— Так что, докажешь, брат? — спросил он. — Или уже забыл, как вы с Дераном меня вечно без ужина оставляли?

— Киран?! — ошарашенно уставился на него Бран, пытаясь уловить знакомые черты лица.

Однако мужчина перед ним был слишком сдержан и собран, что не вязалось с задорным и весёлым характером его брата. Да и был слишком высок и широкоплеч, как для щуплого паренька, которым Бран его помнил. Правда, какое-то сходство с семейной картиной, что висела в гостиной у родителей, всё же угадывалось.

«Встретил бы на улице, прошёл бы мимо», — озадаченно подумал Бран

— Дошло! — засмеялась Каролина. — А кто ж ещё? Не ради него ли ты ночью примчался обратно?

— Нет, — вырвалось у Брана, чем он теперь удивил Каролину.

Киран первым поднялся и подошёл к брату с протянутой рукой, продолжая улыбаться:

— Рад встрече!

Бран поднялся и пожал руку в ответ за предплечье, почувствовав под плотной тканью черной рубашки бинты.

— С возвращением в семью, брат! — улыбнулся он в ответ.

Братья обнялись и по-дружески похлопали друг друга по спине, но не было в этих объятьях теплого ощущения от воссоединения семьи: один был зол за вчерашнее, второй ожидал подвох. Только когда Бран ощутил, что у брата перевязана спина, вчерашняя обида полностью покинула его.

«Он до сих пор ранен, но сразу же прилетел сюда. Наверное, как только смог? Или ему от меня что-то надо? Может, медикаменты или защита? Да без проблем! На то и нужен старший брат! А Канно-Тана? Видимо, брат просто летел в обход, путая следы? Или ему там что-то надо было? А, не важно! Главное, что он здесь!»

Молчание затягивалось.

Бран крепче стиснул брата в объятьях, почувствовав, как тот напрягся и слегка хрустнул зубами, и произнёс:

— Мы тебя долго искали, Киран. Не забывали все эти годы. Я безумно рад, что ты нашёлся. Даже не представляю, как обрадуются родители.

— Они живы?! — удивлённо воскликнул Киран и отстранился.

— Конечно! В тот день мы потеряли только тебя из-за пожара в отсеке и срабатывания аварийного катапультирования капсул. Угораздило же тебя именно туда прибежать и залезть! Потом весь крейсер самобичевался, что тебя зря обучали пользоваться ими и недосмотрели. Но не будем о грустном! Нашёлся — и славно! Идём есть.

Бран сделал шаг обратно к столу — Киран его оттолкнул в плечо и тут же попытался сделать подсечку. Но не тут-то было — между ними вдруг оказался стул.

Каролина захлопала в ладоши, а другая девушка удивлённо уставилась на обоих.

Бран схватил со стола столовый нож и ловким выпадом наколол кусочек яблока в тарелке Каролины, рядом с которой мгновенно отказался. Отправил его в рот и указал ножом на брата.

— Ты снова проиграл, братишка, — жуя поведал Бран. — Выздоровеешь, будешь мне снова доказывать своё право дотронуться до еды на столе. А то непонятно, чем это ты здесь все эти годы занимался.

— Действительно! — весело рассмеялся Киран. — И чем я все эти годы занимался? Вернусь, добавлю новое правило в кадетский Устав. Так и назову: «Еда только для самых ловких!» А то не тому мы там учим, похоже, — он сокрушённо покачал головой, — не тому.

Киран поддел носком сапога нижнюю перекладину стула, схватил за спинку левой рукой и прокрутил на одной ножке на двести семьдесят градусов. А как только все четыре ножки коснулись пола, отправил пинком в бок сидушки в ухмыляющегося брата. Стул проскрежетал по деревянному полу и остановился ровно напротив тарелки Брана.

Теперь в ладоши уже хлопали обе девушки, а мужчины невозмутимо вернулись на свои места за столом.

— Бран, знакомься, — заговорил Киран, беря сидящую рядом с ним девушку за руку, — это моя жена — Элеонора. Элеонора, — это мой старший брат, Бран.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка.

— Взаимно, — кивнул Бран.

Тем временем Каролина поставила перед ним тарелку ароматного мяса с гарниром, и Бран на кое-то время забыл и о гостях, и обо всём на свете.

Лишь доедая вторую порцию добавки, он вдруг понял, что что-то здесь не так.

— Лин, а где дворяне-то? — спросил он, вспоминая утреннюю записку.

— Так вот же ж, — Каролина учтивым жестом указала на гостей, — виконт и виконтесса Регнар-Неррон. Соизволь теперь к своему брату и его жене обращаться «Ваше Благородие» на людях.

— Издеваешься, да? — зыркнул на неё Бран.

Лицо девушки было сама серьёзность, а вот глаза выдавали её с головой — она по-доброму издевалась.

— Совсем нет, — невозмутимо ответил за Каролину Киран. — Меня граф Неррон усыновил недели полторы назад, так что я вполне себе виконт.

— Зачем? — нахмурился Бран, откладывая нож и вилку в стороны. — У тебя есть живой родной отец.

— Я так решил, — холодно ответил Киран, давая понять, что это не его дело.

Дружеская атмосфера как-то быстро улетучилась, а мужчины молча буравили друг друга взглядами, будто вот-вот собирались кинуться на противника с кулаками или оружием, доказывая свою правоту.

— Бран, не сердитесь на него, — мягко заговорила Элеонора, накрыв кулак мужа ладонью. — Мы прочитали ваше письмо только после того, как всё свершилось. Киран про вас и не знал. А напросился он в сыновья к графу Неррону ради меня. До замужества я была графиней Элеонорой Дэйнерой из Герданы — он хотел быть на равных в нашем союзе.

— Не на равных и никуда я не напрашивался, — буркнул Киран, обернувшись к жене. — Я пришёл и взял своё по праву. У нас с Альбертом был давний договор.

«Похоже, он решил укорениться здесь, — грустно подумал Бран, меняя гнев на сожаление. — Оно и понятно, ведь он считал родителей мертвыми с тех самых пор. Да и никто его за столько лет не нашёл… Нельзя же до старости жить призрачной надеждой?»

— Дело твоё, — Бран опустил взгляд в тарелку и принялся доедать овощи.

— Мой дом теперь здесь, Бран… — без тени сожаления в голосе сказал Киран.

— Это я уже понял, — перебил брата Бран, не глядя на него.

— Но я бы хотел когда-нибудь встретиться с родными. Познакомить всех с женой. Узнать, живы ли ещё дед с бабушкой.

Бран слегка улыбнулся и вновь посмотрел на Кирана:

— Живы они. Может, ты ещё в Касту Воинов хочешь вступить? До тебя в нашем Роду ски́тов ещё не было.

— Мой дом здесь, — снова повторил Киран с ехидной ухмылкой, — так что придётся вам с этим смириться.

— О чём это он? — спросила Элеонора Кирана. — Кто такие «скиты»?

— Межзвездные скитальцы — без Роду, без Касты и без призвания, — ответил Киран. — Люди, прожигающие жизнь впустую, не зная, чем бы им заняться. У меня на Родине все должны состоять в какой-либо Касте с двенадцати лет. Как ты понимаешь, у меня не вышло присоединиться вовремя, а сейчас уже без надобности. Призвание у меня и так есть.

— И какое? — с интересом спросил Бран.

— Защита Каррандра от внеземного вторжения следующей весной, — спокойно ответил Киран.

— Какого ещё вторжения? — снова нахмурился Бран. — Можно подробнее? Кто? На чём? Зачем?

— Подробнее я и сам не знаю. Как я понял, никто здесь не знает. Мне сообщили несколько месяцев назад, что к нам через девять месяцев должен прилететь какой-то крупный вражеский корабль и всех поработить технологическим оружием, которому местным и противопоставить нечего.

— Корабль? Один? Не флот? — Бран смотрел на Кирана, как на идиота. — Ты же понимаешь, что это полная чушь? Нет, ну поработить-то вас всех тут может и один истребитель в умелых руках, но откуда должен лететь этот корабль и с какой скоростью, чтобы сюда год добираться? Веслами, что ли, в космосе грести? — Киран рассмеялся, а Бран серьёзно продолжал. — Я уже не говорю о том, что он здесь забыл, как это вы умудрились его за год выследить и как он пролетит незамеченным через наш рубеж обороны.

— Чушь или нет, — перестал смеяться Киран и продолжил, довольно улыбаясь, — но благодаря этой новости я заполучил себе личный истребитель, а мой второй отец возможность прибрать к рукам треть мира.

— Так может, это и была цель? — скептически спросил Бран. — Вас всех здесь запугать внешней угрозой и устроить передел власти?

— Я бы тоже так подумал, — Киран откинулся на спинку стула, — если бы в меня уже дважды не стреляли из бластера. И в мою жену тоже. Что-то здесь не чисто, Бран. Кто-то не отсюда пытается прибрать к рукам местную власть или её уничтожить. Некто с внеземным оружием, пусть и местный, чуть не убил правителя Герданы. Некто не-местный пять лет назад убил графа Ронетта и держал в плену его дочь, правя вместо неё и разрушая графство изнутри. Он разогнал вторую по мощности гвардию во всей Весталии. Ещё один не-местный чуть не убил тех, кто обучали меня летать. Причём, он оказался разведчиком графини Соренгаст, внедренным уже несколько лет в гвардию графа Неррона и никак себя враждебно не проявляющим до этого. Кто-то пытался убить меня, когда меня объявили наследником графа Неррона, а также приближённых к нему людей. Я уверен, что таких случаев по миру наберётся достаточно, чтобы говорить о неком целенаправленном вмешательстве во внутренние дела Каррандра. Ладно бы в этой истории было бы замешано только внеземное оружие. Можно было бы подумать, что это остатки «артефактов» из тайников. Но люди? Как они здесь отказались? Не могли же все потерпеть кораблекрушение, быть не найденными, как и я, и по ходу дела воспылать жаждой власти? Думаю, у некой организованной группировки есть способ проскользнуть на Йорс мимо рубежа на орбите Марса. Или они лезут со стороны Венеры. Не знаю, мне сложно об этом судить, не зная, что сейчас происходит в масштабе Солнечной системы. Подумай над этим, если тебе это интересно. Потом я могу тебе устроить встречу с теми, кто всех здесь поставил на уши — обсудим ещё раз все вместе. Но не в ближайшие полтора месяца. Сейчас у меня в Зольдане есть дела поважнее.

— Какие?

— Потом расскажу, — Киран встал. — Сейчас прошу меня извинить.

Он ушёл на выход, Элеонора поспешила следом, а Бран заметил мокрое пятно на спинке его стула. Обернулся — на спине Кирана рубашка тоже намокла в районе правой лопатки.

«Чёрт! У него рана открылась!» — тут же распереживался он и бросился догонять брата.

— Киран, стой! Идём ко мне. У меня есть медкомплект.

— Себе оставь, — равнодушно ответил Киран.

— Не дури, брат! Или ты идёшь добровольно, или я тебя приволоку силой.

— Попробуй, — отмахнулся он правой рукой, не глядя, и вышел за дверь.

«Вот же ж упрямый! Прямо как в детстве! Точно Киран!»

— Позвать лекаря? — с тревогой в голосе спросила Каролина, подходя к Брану. — Извини, я не знала, что он ранен.

— Нет. Просто собери всё для перевязки. Где ты их разместила?

— На третьем этаже, справа от комнат Йорга.

— Тогда встречаемся там через десять минут.

— Сделаю.

— Ты моё солнышко, — Бран улыбнулся и, притянув к себе девушку, кратко поцеловал. — С тобой не пропадёшь.

— А то! Куда вы без нас? Чуть не подрались на ровном месте, если бы не Элеонора. Беги уже брата спасать.

Через десять минут Бран стоял перед дверью покоев брата с небольшими деревянным лекарским ящиком с ручкой, наполненным местными бинтами, мазями и прочими перевязочным принадлежностями. На крышке лежала плоская кожаная сумка, в которой лежала титановая коробка с марсианскими инъекторами, жидкими пластырями, мазями, таблетками и прочим.

На стук открыла Элеонора. Увидела, с чем пришёл Бран, и молча его впустила. Киран был в уборной без рубашки и перебинтовал правую руку. На лице — безразличие к происходящему. На спине небольшая круглая рана с обожженными потрескавшимися краями, а на ней и вокруг свежий слой останавливающей кровотечение полупрозрачный мази.

— Значит, не промахнулись, — задумался вслух Бран, обходя брата и видя, что отверстие сквозное. — Это единственное ранение?

— Нет, — вместо Кирана ответила Элеонора. — Ещё одно на бедре. Правда, по касательной, но я переживаю, что они не начинают заживать. Как и порезы на руках. Может, это всё остаточное действие яда. Не знаю.

— Какого яда?

— «Синяя смерть». Его отравили позавчера. Тогда и стреляли.

— Киран! Какого чёрта ты сюда припёрся раненым? — возмутился Бран.

— Здесь безопаснее, чем там, — спокойно ответил брат, заканчивая бинтовать руку. — Нори, закрепишь конец?

— Ты думаешь, рядом со мной безопаснее, чем под защитой вашей Летающей Крепости в окружении личной гвардии?

— Бран, выдыхай, — снисходительно посмотрел на него Киран. — Я о себе и сам могу позаботиться. Не маленький уже. К тебе я прилетел, потому что ты желал меня видеть, а не поэтому, что мне от тебя было что-то надо. Я считаю, что здесь безопаснее, потому что знаю, что ожидать от людей вокруг.

Бран лишь скептически скривился и поставил ящичек на стол рядом с раковиной. Достал медкомплект, нашёл нужный инъектор и развернулся к Кирану:

— Мне тебя сначала вырубить, а потом вколоть? — он показал тонкий металлический цилиндр. — Или ты перестанешь ломаться как капризная девчонка и дашь мне тебя поставить на ноги за пару дней?

Киран усмехнулся:

— Скажи хотя бы, что это?

— Имунобустер. Нейтрализует любые чужеродные тела, очистит кровь и за пару часов выведет остатки токсинов из организма. Его действие тебе не понравится, поэтому далеко из уборной не уходи. Как минимум будет сильно тошнить. Потом приду и вколю тебе регенератор. Болеть будет невыносимо, но к утру срастутся мягкие ткани, а к полудню должна будет полностью зарасти и дырка в лопатке. Только надо будет каждый час есть до отвала, чтобы процесс прошёл быстрее. У меня есть пару сывороток с нужными микроэлементами, но я бы их приберег на потом, а пока есть доступ к полноценной еде проще отъедаться. После этого тебе необходим покой хотя бы на пол дня, а там вали хоть на все четыре стороны.

Технологии све’маров по части лечения не особо отличались от тен’сатов. Даже маркировка инъекторов была схожей, правда состав некоторых препаратов разнился в большей или меньшей степени, учитывая особенности разных народов. Не генетические, а скорее вызванные различными условиями проживания. Ведь когда-то в Солнечную систему они прилетели одним большим флотом, потом расселились по ней и только пару сотен лет назад разделились по разным фракциям.

— Вернусь через два часа, — сказал Бран, пряча пустой инъектор в карман. — Это, — он похлопал по крышке медкомплекта, — теперь твоё. — И не спорь. Потом объясню, что для чего и как пользоваться. Хотя там есть инструкция — можешь сам прочесть.

— Благодарю, брат, — искренне ответил Киран и с издёвкой добавил: — Но меня уже от тебя тошнит, поэтому прошу свалить.

— А вот это, — Бран взял со столика браслет-маяк, — я заберу. Он тебе больше не нужен.

Киран ничего не ответил, и Бран пошёл на выход.

— Ты чего брата прогнал? — донёсся следом возмущенный девичий голос. — Не стыдно тебе?

— Стыдно, — невозмутимо ответил Киран. — Не хочу, чтобы меня стошнило на глазах у брата. Ты тоже выйди и закрой за собой дверь.

Бран усмехнулся и вышел в коридор, прикрывая за собой дверь гостиной.

«Наверное, мы поладим? — радостно думал он. — Ведь это всё тот же упрямый Киран, только размером с медведя, а не волчонка. Раньше же ладили. Точно поладим!»

Глава 9. Обустроиться бы

Зольдана, Акерана, здание бывшей Почтовой Гильдии.

Два дня спустя. После того, как Киран прибыл в Акерану и отбил свой дом обратно у решившего пошутить от скуки меня.

Полдень.

Когда мы закончили разбирать грифоньи гнёзда и полностью расчистили часть заднего двора Почтовой Гильдии, Киран позвал меня поговорить в кабинет Главы. Как я уже понял из рассказов наёмников, где-то в начале зимы мой брат прибрал к рукам единственное отделение Почтовой Гильдии Акераны, заранее вступив в её ряды, а потом поубивал всех остальных членов. По Уставу Гильдии это его тут же сделало Главой местного отделения, так что выходило, что он прибрал её к рукам легально — и не подкопаешься. Правда, почтой он с тех пор не занимался, а лишь использовал некоторое время это задание как штаб-квартиру.

Все разбросанными по городу грифоньи гнёзда, которые мы видели ранее, тоже были его идеей. Тогда он здесь нанимал и тренировал себе новый эскадрон наездников. А где разместить сто двадцать человек и грифонов, если на заднем дворе Гильдии обычно помещается только пара десятков? Вот и пришлось заполонить весь город: отгородили часть центральной площади под Грифоний Анклав, соорудили гнёзда на плоских крышах некоторых домов, да и над всеми городскими вратами.

Потом Киран свалил вместе со всем своим новым эскадроном, а гнёзда так и остались разбросаны по всему городу. Здание Гильдии для него стерегли люди сестры одного из подчинённых. Удобно устроился, как ни крути. Что нельзя было сказать о кабинете Главы Почтовой Гильдии, в котором он жил во время своего пребывания в Акеране. Зрелище здесь было печальное. Не кабинет Главы, а какой-то приют беспризорника. Посреди пустынной комнаты стоял круглый стол с пятью стульями вокруг — всё покрыто слоем многомесячной пыли. Вдоль левой стены — диван, застеленный изъеденной молью шкурой какого-то копытного и клетчатыми шерстяными пледами. Всё. Как я уже понял, вся остальная мебель в этом здании когда-то пошла на постройку гнёзд для грифонов.

Киран стянул один из пледов с дивана и вытер столешницу и сидушки стульев. Бросил на пол и пригласил меня к столу. Я покосился на красно-золотую обивку вполне нового дивана и понял, зачем он его застрелил когда-то. Я бы сделал также.

Брат сел боком к заколоченному окну и облокотился на стол, скрестив пальцы рук.

— И о чём ты хотел поговорить? — спросил я, присаживаясь напротив и откидываясь на спинку стула.

Узкая полоска света из бойницы пролегла между нами, разделяя стол и всё комнату на две половины полумрака. Мне показалось это символичным. Пусть с некоторых пор мы и дружили, но дружба эта завязалась не как у людей — его послал за мной следить мой некогда враг, граф Неррон. Потом графу я стал неинтересен, а его разведчик решил в одностороннем порядке заделаться моим другом. Знаю, что Киран не из тех, кто бы общался со мной из корыстных побуждений. Да и что с меня взять? Со мной водиться — только неприятности себе наживать. Чем я ему тогда понравился, давно было не важно, а сейчас меня интересовало, на чьей он стороне после женитьбы на графине Дэйнере, а значит, заключения политического союза с графством Дэйнер. Чувства чувствами, но на графине просто так жениться нельзя.

— Спросить, как у тебя дела, какими судьбами в Зольдане и что собираешься делать дальше, — ответил Киран.

— Дела… Нормально у меня дела. В Зольдану мы приехали с женой на медовый месяц.

— Отличное место выбрал, — усмехнулся брат.

— Кто бы говорил, — усмехнулся я в ответ. — Или вы давно уже женаты?

— Почти три недели.

— И как тебе жизнь консорта? — я решил перевести стрелки.

— Я не консорт, а ты тему не переводи. Про меня мы потом поговорим.

— Звучит как допрос, — съязвил я.

— Марк, — серьёзно продолжил Киран. — Мне не из праздного интереса необходимо знать, что ты намерен делать в Зольдане и после. Говори уже.

— Союзников ищешь? — улыбнулся я.

— Твоя бабушка ищет союзников, и было бы неплохо, чтобы ты ей в этом помог, а не бесцельно шлялся чёрт-те где. Ты, конечно, уже взрослый мальчик, и ни отец, ни бабушка тебе не нужны. Только не забывай, что ей не двадцать шесть, как тебе, а она взвалила себе на плечи то, что не всякий мужик в её возрасте потянет. Она вернулась в мир, где у неё есть только ты и Рэд. Из того, что я видел, Рэд о ней не особо заботится, пусть и помогает решать проблемы. Ты мне говорил, что она — твой смысл жизни. Я тебе вернул этот смысл, а ты снова сбежал. Стань взрослым. Рэд хороший человек, но на Главу Рода он не тянет — слишком мягкосердечный. Остаёшься только ты.

— Мягкосердечные не убивают детей, — помрачнел я.

— Уверен, у него для этого были веские причины. Я видел, как он переживал, когда погибли двое его учеников на тренировках. Он точно ценит человеческие жизни. Но сейчас я не о нём. Твоя бабушка уже раз побывала на пороге смерти после возвращения и лежала в коме. Если не хочешь её снова потерять и на это раз навсегда, возвращайся к ней и будь её щитом. Я ей подал руку, когда она оступилась, но больше приглядывать за ней я не могу, да и возвращать с того света не умею.

— У тебя талант пускать мою жизнь под откос каждый раз, как я тебя встречаю, — глухо ответил я.

— Я? — удивился Киран. — Я лишь сбиваю тебя с ног, чтобы ты перестал бежать с безумным взглядом в пропасть, и тащу за шкирку обратно наверх. Под откос себя пускаешь ты сам, живя в мире иллюзий и не замечая важного вокруг.

«А он прав, — горько подумал я. — Сначала он меня оттащил от вполне реальной пропасти, возле которой я рухнул без сознания, переоценив свои возможности. Вернул к жизни. Протащил за шкирку через мои страхи. Вправил мозг, когда я чуть не сломал свою жизнь по глупости. Вернул смысл жизни. А я его даже ни разу не поблагодарил. Не словами. Делами. Я ничего для него не сделал… Как тот маленький несмышлёныш, которого надо всё время опекать, не требуя ничего взамен, ведь что с него возьмёшь? Мелкий братишка ведь, не дорос ещё…»

— В Зольдане я тренирую Настю, — серьёзно ответил я. — Прививку не-дремирской реальности она уже получила в графстве Ронетт. Сейчас мне надо сделать так, чтобы мы стали полноценными напарниками, как мы были с Эриком когда-то. Конечно, с поправкой на то, что в любой передряге её жизнь — это наивысший приоритет. Здесь я планировал пробыть около месяца, а потом вернуться в Эвенну, помогать бабушке спасать мир. У меня встречный вопрос: чем я могу тебе помочь, пока я здесь?

— Так бы сразу, — искренне улыбнулся брат. Нормальной такой человеческой улыбкой, а не его привычным звериным оскалом. — Об этом поговорим, когда подтянутся остальные участники моего военного переворота. Сейчас скажи мне, может, ты знаешь, где Эрик? Я обещал Миледи Элен привести вас обоих ей в помощники.

— Неделю назад он был в Рейнвесте. Из того, что он мне говорил, думаю, он должен быть ещё там, но не знаю, как надолго задержится. Я ему предложил связаться с графом Нерроном по поводу его следующих проектов, когда он закончит свои дела в графстве Ронетт.

— Звучит, будто вы помирились? — с интересом спросил Киран.

— Так проще жить, — слегка улыбнулся я.

— Не подскажешь, где он живёт?

— Тут сложнее. Он жил в усадьбе графини Ронетты, но потом невзлюбил нынешнего советника и сбежал в какую-то прибрежную деревню. Названия я не помню, но могу показать на карте. Я бы начал его поиски с усадьбы, а нет — быстрей всего зайти в Гильдию Магов и спросить Эрнеста Вотерфола или Кэти Найти. Эти двое точно должны знать.

— Благодарю, брат, — добродушно ответил Киран. — Ты мне очень помог.

— Не за что. Что будем делать до прибытия твоих участников переворота? Я так понимаю, ты их тут ждать собрался?

— Да, — Киран оглянулся по сторонам. — Вот только обустроиться бы. Я могу и на полу поспать, а Нори отдать диван, но…

— Легко! — перебил я его. — Здесь через дорогу есть пустующий постоялый двор. Мы там несколько дней назад ночевали. С тех пор, как ты «закрыл» единственное местное отделение Почтовой Гильдии, дела у них не очень, но внутри чисто и мебель в хорошем состоянии. Если есть деньги, можем выкупить мебель из нескольких комнат. Если нет, можем забрать бесплатно или под расписку. Что скажешь?

— Идём, глянем, — тут же поднялся Киран.

— Я за девчонками, — поднялся я следом. — Встречаемся у входа.

— Зачем? — удивился Киран. — Им тут ничего не угрожает.

— Киран-Киран, — покачал я головой. — Женатый же мужчина, а ведёшь себя как холостяк-одиночка. — Пока мы будем договариваться с хозяином о цене, девчонки тебе всю мебель и выберут. К тому времени очнутся эти горе-защитники твоего дома и всё перенесут. Кстати, вы только втроём приехали?

— Не совсем. Отряд Йорга подтянется, когда я заберу свой самолёт.

— Свой «что»? — скептически посмотрел я на него.

— «Птичку из легенд», брат, птичку, — довольно улыбнулся Киран. — Пока будешь кровати таскать, я за ней съезжу.

— Я что, нанимался? — возмутился я.

Киран подошёл ко мне, по-дружески похлопал по плечу и хлопнул по спине, подгоняя в сторону двери:

— Шевелись. У нас много дел на сегодня, а мне надо ещё в графство Ронетт успеть заскочить до вечера. И да — ты нанялся. Бесплатно. Когда предложил мне помочь. С сего мгновения, уважаемый Марк Эренский, маг пятого уровня, вы на службе у виконта Регнара-Неррона, официального наследника графа Неррона, а не какого-то там консорта. Плохо ты обо мне думаешь, брат.

— И с какого перепугу граф тебя усыновил? — недоверчиво спросил я, выходя в коридор.

— Обленился старый дед. На покой хочет, да и спихнуть бы всё на кого-то.

— Ты серьёзно? — пусть я и знал, что Киран никогда не врёт, мне казалось, что он надо мной издевается.

— Более чем, — серьёзно ответил он. — Он меня к этому с восьми лет готовил, как подобрал на улице, но до недавних пор у меня получалось увиливать и жить себе спокойно. А потом, как и тебе, понадобилось Родовое Имя, которое в этом мире хотя бы какой-то вес имеет. В общем, забудь о своей вражде с Альбертом. Он мирный стал. Ну, если ты не переметнёшься на сторону наших с ним врагов, например, к Клану Вечных.

— Я бы, может, и переметнулся, но, как я сегодня понял, козырей у меня против тебя нет. Увы, придётся играть в одной команде.

— Кстати, чего ты меня домой не пускал? — с интересом спросил Киран.

— Так же веселее, — добродушно ответил я. — Разве нет?

— Надо было тебя отправить дверь чинить, — безэмоционально ответил Киран.

От неожиданной смены тона я даже оглянулся на него. Вот он! Замогильный голос и звериный оскал вместо улыбки.

— Теперь я уверен — ты точно Киран! — воодушевленно ответил я и побежал по коридору… За девчонками! Исключительно поэтому!

С хозяином постоялого двора мы договорились быстро — Киран просто выкупил его собственность, выдав кошель монет как аванс, а остальное — распиской с печатью графства Неррон. Хозяин был безмерно рад, особенно если учесть, что он здесь так и оставался управляющим, и выдал нам всех своих слуг в распоряжение.

Следующие два часа виконт Регнар-Неррон с братом баронессы Цвайгерт, считай, бароном, и магом, входящим в десятку сильнейших магов стран у подножия Дремира, то есть мной, таскали кровати, тумбочки, столы и стулья по диагонали через улицу из одного ветхого строения в другое, побитое множественными осадами. А, ну да, нам ещё помогали носить одеяла и подушки графиня Дэйнера, пусть и бывшая, и дочь дремирского Главы Касты Воинов небольшого поселения. Кто считает, что власть далека от народа, пусть и дальше спит спокойно и считает происходящее обычным ограблением. Ведь кто в пыльных путниках разглядит оную?

Позорный диван вместе со шкурой мы с Кираном символически сожгли. С приятным запахом горелой древесины и палёной ткани выветрился и ненавистный грифонам запах травы, которой их тут отпугивали.

Дверь была починена, слуги домывали комнаты, Йорг ушёл с несколькими из моих бывших нанимателей за провиантом, остальные снова стояли на страже, а нам с женой было заняться нечем. Мы сидели в обнимку у большого кострища, фигурно выложенного черепами и костями тех, кто некогда перешёл дорогу Кирану, и смотрели на пылающие обломки дивана. Мой брат с женой ускакали за отрядом Йорга и, как я понял, вернуться должны были на загадочном самолёте, о которых пусть я и слышал, но в жизни не видел. Мне было интересно его дождаться и посмотреть, насколько он отличается в размерах от грифона. В том, что он должен быть в разы быстрее, я не сомневался. А что может быть лучше, чем ждать чего-то у костра?

Люблю смотреть на огонь даже средь бела дня. Как-то он меня успокаивает. Более того — на душе становится радостно и легко, плохое забывается, будто сгорая в пламени, и уносится с дымом в высь. Туда — к звёздам. Пусть вместо них сейчас в видны лишь облака на перевернутой миске неба.

Сидел я, мечтал, и вдруг Настенька вкрадчиво и осторожно спросила:

— Почему ты утром был такой грустный, да ещё и уйти сразу хотел? Я думала, ты будешь рад встрече с Кираном. Или вы успели повздорить.

— Я был рад, — честно признался я, — но потом меня расстроили некоторые обстоятельства. Сейчас мы не уходим, так что забыли. Не знаю, что он задумал, но чую, будет весело. А это именно то, зачем мы здесь.

— Я думала, мы здесь, чтобы тренироваться, а не веселиться, — скептически посмотрела на меня Настенька.

— Я из тех, кто учится в бою. Когда ставки высоки, я перестаю лениться и беситься, и начинаю включать мозг, чтобы выжить. Почему у меня на поясе не болтается меч? Потому что я помру со скуки, просто представляя, что им надо монотонно махать от рассвета до обеда, чтобы стать сильнее или просто не потерять навык. Тебе было тогда на площади Рейнвеста весело? Мне очень! Нас окружило достаточно людей, чтобы я не мог до конца просчитать, выберемся ли мы без потерь.

— Эй! Я была уверена, что у тебя всё под контролем! — возмутилась жёнушка и перестала меня обнимать.

— Мне верить нельзя! — рассмеялся я, и меня поколотили.

За беседами ни о чём время пролетело незаметно. Когда диван догорел и еле тлел углями, над нами пролетел клин из семи грифонов и ушёл на разворот. На всякий случай я поднялся — вдруг то не наши грифоны? Ведь загадочного самолёта с ними не было. Мы с Настенькой отошли ко входу в зал прилётов, спрятавшись под козырьком навеса от атаки сверху, и принялись ждать гостей.

Первой на посадку зашёл коричнево-рыжий полусокол-полулев с седлом, но без наездника. Он приземлился у самого кострища, поразглядывал его и пошёл в обход, виляя длинным кошачьим хвостом с кисточкой на конце, но не к ближайшему гнезду, а куда-то дальше. Лишь когда грифон уселся в гнездо и сложил крылья, на посадку цепочкой зашли остальные его соратники. Точнее, соратницы — только грифоны-девочки дозволяют на себе летать наездникам. Эти уже были с наездниками в таких же коричневых кожаных доспехах, как и Йорг.

«Странно, — подумал я, ожидая увидеть чёрно-серые доспехи графства Неррон. — Похоже, они здесь под прикрытием».

Спешившись, наездники принялись снимать сёдла и поклажу с грифонов, будто к себе домой прилетели, но один из них всё же соизволил подойти к нам и поздороваться.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался он. — Мы прибыли по поручению виконта Кирана-Регнара. Меня зовут Йонас. Вы не могли бы подсказать, где мне найти Йорга Цвайгерта или Марка Эренского?

— Здравствуйте, — в тон ему ответил я. — Я Марк Эренский.

— Киран просил передать вам, что он улетел в графство Ронетт и вернётся сегодня на закате или завтра до обеда.

— Благодарю. Мистер Цвайгерт должен скоро вернуться. Он вам всё здесь и покажет.

На том и мы и свалили, не желая впрягаться в то, о чём не просили. Пусть Йорг со своими людьми сам разбирается. Указаний насчёт прибывших у меня не было.

— Идём, пропьём наше жалование! — воодушевленно предложил я, обнимая жену за талию и уводя в сторону главного выхода из Гильдии.

— Ты ж больше не пьёшь? — удивилась она, оборачиваясь на меня. — Да и нам ещё не заплатили.

— Это мелочи! — переубедить меня было невозможно.

— Марк, что на тебя нашло?

«Эх… Всё всем вечно надо разъяснять… Вот где те люди, кто бы понимал меня с полуслова? Не родились, видимо, ещё…»

— Кирана не будет до вечера, а то и до утра. Что ещё делать? Мебель сторожить? Я-то не против, но поесть чего-то съедобного и горячего я тоже не против для разнообразия. Утром вернёмся, ну, или как получится. Киран не уточнял, когда я ему понадоблюсь в следующий раз.

— Ты арбалет забыл, — хихикнула Настенька.

«Всё она понимает! — мысленно обрадовался я. — Только придуривается!»

Я покосился на колчан-наруч на левой руке, в котором осталось ещё четыре металлических болта и непринужденно ответил:

— Лень возвращаться. Так даже интереснее.

Время вечернее, все таверны уже открыты — красота!

Мы вышли на улицу и побрели, держась за руки, но в не в центр городка, а просто «налево». Другими словами, куда глаза глядят. Перед моим мысленным взором вилась белая нить пути — так выглядела моя «чуйка», и она вела меня туда… Нет, не туда, куда я хотел прийти, а куда мне на самом деле было надо, даже если я об этом не знал. Иногда эти направления совпадали, а сегодня я мечтал, чтобы чуйка привела меня к неприятностям. Самым настоящим, которые ищет на свои чешущиеся ручки любой уважающий себя маг в Зольдане.

— Так, жена, — заговорил я, вертя головой на следующем перекрёстке, — раз я забыл арбалет, защищаешь меня сегодня ты. Я тебя прикрою. Лезем в любые неприятности, и на мой выбор, и на твой. Если всё же придётся с позором убегать, отступаем в Почтовую Гильдию. Может, нас даже впустят обратно, — Настенька хихикнула, — а нет, так хотя бы спину прикроем.

Я заприметил небольшую толпу людей дальше по улице, и мы пошли прямо.

— То есть тебя будет защищать девушка, а разгребать последствия старший брат? — весело спросила Настенька.

— Ага, — довольно улыбнулся я. — Ведь для этого и нужна семья, не так ли?

— Ты ж не маленький мальчик уже, — с укором посмотрела на меня жёнушка и покачала головой.

— А у меня-маленького не было семьи, — невозмутимо ответил я. — Наверстываю упущенное.

— А как же твоё мужское достоинство? — она быстро сменила тему и снова хихикнула: — Не пострадает в процессе?

— Мы же давно выяснили, что у меня есть только мужское «недостоинство».

С этими словами я дёрнул девушку на себя и быстро потащил в ближайший переулок, а скорее щель между домами, где едва два человека разминутся плечом к плечу. Припёр к стене и полез целоваться. Вспомним молодость, как говорится. Жёнушка ответила взаимностью, обнимая меня ладонями за шею, жаль, что в холодных кожаных перчатках.

Запах вонючей подворотни нас ничуть ни смущал и не мешал, но засмущать решили прохожие.

— Фу! Бесстыдники! — донёсся недовольный старческий голос с улицы справа. — Идите в «дом свиданий»! Нечего тут…

На что я плотнее прижал Настенькины бёдра к своим, а она даже закинула на меня ножку.

Мы оба посмеялись сквозь поцелуй и продолжили.

Голос женщины, продолжающей возмущаться на распущенную молодежь, начал удаляться, и жёнушка опустила ножку на мостовую.

— А это идея… — ответила Настенька, отстраняясь и целуя меня в шею.

В отличие от неё, облаченной в куртку-доспех и застёгнутую под самый подбородок, под которую и руки-то не просунешь, на мне была лишь рубашка с расстёгнутым воротом.

— Ты меня прошлый раз в «дом свиданий» привёл и позорно сбежал, — жёнушка продолжала говорить с придыханием и скорее с издёвкой, чем с упрёком. — А там только девушки были. Вот засада… — она заглянула мне в глаза. — Наверстаем упущенное?

В её прекрасных серых глазах плясали озорные огоньки. Казалось, будто они светятся изнутри.

— Идём, — принял я вызов и ехидно улыбнулся. — Но потом не отмазывайся грязными простынями и не красней от стонов соседей за стеной.

Ведь действительно тогда нехорошо получилось, а плохие воспоминания лучше затирать хорошими.

— Я их перекричу, — заявила мне моя «скромная» дремирянка и снова притянула к себе.

И это девушка из народа, которым до свадьбы ни-ни! Видимо, тоже навёрстывает упущенное…

Продолжили мы, значит, целоваться, как через несколько минут Настенька между делом шепнула:

— Гости.

— Ага, — ответил я, и мы продолжили наше увлекательное дело.

— Трое. Я сама, — снова умудрилась поведать она, не отвлекаясь от приятного занятия.

Сама так сама. Возражать я не собирался, ведь мы в Зольдану не гулять за ручку приехали.

Завистники явились не запылились, но даже не огрели меня по голове и не оттолкнули от девушки, а начали с болтовни. Какие вежливые…

— Хм-м-м… А она красотка, — послышался хриплый мужской голос у входа в переулок. — Ты был прав, Гари. Эй! Сопляк! Не поделишься со мной?

Я, то есть сопляк, оторвался от жёнушки, продолжая упираться левой рукой в стену, а правой придерживать её бедро, и смерил обладателя голоса недовольным взглядом. На вид за сорок пять, ниже Настеньки ростом, а вид такой, будто или месяц не мылся и не чистил одежду, или последнюю неделю в хлеву спал. Его дружки пусть и были поопрятнее, но рожами тоже не вышли.

— Нет, — твёрдо ответил я.

Вежливый же? Вежливому можно и ответить. Особенно, когда их трое и все вооружены.

— Тогда придётся делиться со всеми! — заржал его кореш.

— Это совсем меняет дело, — невозмутимо ответил я и, выхватив один из двух Настенькиных клинков из набедренных ножен, отступил на шаг вглубь переулка. — Забирайте!

— Эй! — тут же возмутилась жёнушка.

— Не оставишь же ты мужа безоружным? — пожал я плечами и шлёпнул её ниже талии, подгоняя к тройке «вежливых романтиков».

А кто ж это ещё? Любовь с первого взгляда на лицо. А то, что у самого мелкого из них штаны протерты до пары дыр в том месте, что часто чешется, а не дают, по-видимому, это мелочи.

«С тремя она должна справиться и без оружия. Одного ножа ей точно должно хватить», — подумал я и сделал ещё шаг назад, неумело выставляя длинный дремирский нож перед собой, будто защищаясь.

«Ножом» это можно было назвать с большой натяжкой и «растяжкой» оного. Длина лезвия была приблизительно как от локтя до запястья. У́же, чем меч, но шире, чем кинжал. Пусть он скорее смахивал на короткий меч, но в Дремире подобные клинки назывались ножами, вот остальной мир и подхватили это название. Лишь уточняли, что «длинный нож».

Настенька гневно сжала кулаки, гордо отвернулась, задрав подбородок, и зашагала в полукруг мужиков, которые уже спорили: кто будет вторым, воспользоваться ли подворотней или найти место поприличнее.

— Поприличнее! — взвизгнула девушка и бросила через плечо на меня взгляд полный слёз.

«Она и так умеет?» — неподдельно удивился я и опустил нож.

— Раз дама просит, — гоготнул тот, кому пристало быть «первым», и попытался приобнять её за талию.

Настенька извернулась и дала дёру по улице, ловко проскальзывая между остальными. Они — за ней со всякими нелицеприятными криками, но с оружием в ножнах. А зря.

Мне тоже пришлось пробежаться, чтобы не потерять их из виду.

Свернула жёнушка в первый же переулок — они следом, а когда добежал я, она уже била мордой в стену последнего стоящего на ногах, заломив ему руку за спину, и приговаривала:

— Негоже отвлекать семейную пару от дел праведных.

Закончив с делом неправедным и оставив в покое несчастного, возжелавшего женской ласки, она виновато обернулась ко мне:

— Извини, я хотела узнать, где ближайший «дом свиданий», но не вышло — от него воняло конским навозом.

Я засмеялся и протянул ей нож рукоятью вперёд:

— Я найду.

Из переулка мы вышли в обнимку и пошли искать следующие «приятности».

Глава 10. В поисках приключений

У «дома свиданий» я остановился в некотором замешательстве. Я, конечно, и раньше видел роспись на стенах, но… И это меня местные жители называли бесстыдником?

На все три этажа была нарисована обнажённая девушка. Неброскими красками, но достаточно чётко, чтобы ни с чем другим не перепутать. Стояла она к нам полубоком, слегка наклонившись вперёд и широко расставив ножки. Руками упиралась в окно второго этажа, а голову запрокинула назад, будто смотря в небо. Её распущенные волосы развивались на половину третьего этажа. Входная дверь заканчивалась в районе коленок. Одно притягательное место было прикрыто шторкой окна второго этажа, а другое — расписными ставнями на окне третьего.

Стильно, красиво и не пошло — ничего не скажешь, но найти подобное в такой глуши я не ожидал.

— Мне нравится. А тебе? — спросила Настенька, стоя рядом и, запрокинув голову, разглядывая картину вместе со мной.

— Тоже, — улыбнулся я. — Идём.

Пора было заходить, а то охранник на нас уже недобро косился, видимо, решая — прогнать как зевак или нет.

Мы с жёнушкой поднялись по ступенькам, но нас тут же остановили неожиданным вопросом:

— Совершеннолетняя?

Не знаю, кто удивился больше: я или Настенька, ведь в первый раз жизни слышал, чтобы хозяевам подобных заведений было интересно это знать.

— Уже два года как, — недовольно скривилась жёнушка.

Охранник отошёл в сторону, а я открыл дверь, пропуская Настеньку первой в лоно утех.

Внутри было как обычно: красно-чёрная мебель, полуобнажённые девушки, подвыпившие мужчины в обнимку с ними. Кто-то уже воплощал желания в жизнь, не поднимаясь наверх и попивая горячительное в процессе, а моя спутница, как и обещала, не смущалась и не краснела.

— Здравствуйте, вы вместе или по-отдельности? — спросил улыбающийся парень за стойкой с напитками в конце зала.

— Здравствуйте. Вместе, — ответил я. — Нам комнату на два часа.

— Желаете ли разбавить вашу компанию девушками или парнями?

Я не смог удержаться и обернулся с тем же вопросом к Настеньке:

— Желаешь разбавить нашу компанию девушками или парнями?

Девушка кокетливо мне улыбнулась:

— Желаю… — протянула она, наслаждаясь моей удивлённой рожей, и томно закончила: — Быть лишь с тобой, милый.

После чего Настенька повисла на моей руке, а я отказался от предложения управляющего.

Вдруг за спиной послышался грохот и звон разбитого стекла — мы одновременно обернулись. На одном из низких столиков между диванчиками полулежала девушка, будто её туда бросили прямо на бокалы с напитками. Мужчина, что стоял рядом, схватил её за распущенные волосы и ударил ладонью наотмашь по лицу. Она попыталась высвободиться и схватила удерживающую её руку, чем испачкала рукав его рубашки в кровь, видимо, от порезов об осколки на столе. Он глянул на это и ударил её ещё раз.

Все тут же отвернулись, а управляющий с безразличным видом и голосом протянул мне ключ:

— Третий этаж, комната триста пять. С вас два серебряника за два часа. Если задержитесь, доплатите по серебрянику в час, даже за неполный час.

«Элитное место, — подумал я, оборачиваясь к нему. — В другом месте за эти деньги можно прожить два дня вместе с питанием. Но странно, что они своих девушек не берегут».

Я бросил монеты на стойку и забрал ключ, а когда обернулся к жёнушке, её и след простыл.

— Стойте!!! — послышался женский визг. — Не убивайте его! Они меня убьют! Пустите же!

Когда моя неуловимая вершительница справедливости успела добраться до девушки и встать на её защиту — я так и не понял. Мужчину она держала за отвороты рубашки левой рукой и, приставив нож к его горлу, что-то ему тихо рассказывала. На её левой руке повисла всё та же девушка, а правую крепко сжал мужик, безуспешно пытаясь отвести нож подальше или заставить её его выронить. Правая рука недоброжелателя повисла под странным углом, будто была сломана.

— В ваших же интересах остановить вашу спутницу, — учтиво сказал парень за стойкой. — Смерти уважаемых гостей нам здесь ни к чему. Да и не забывайте, что ваше время уже идёт.

— Благодарю за совет, — в тон ему ответил я и пошёл вызволять жену из тупика, в который она себя загнала.

Странная вещь эта женская солидарность — никогда не поймёшь, обрадуется ли твоей помощи жертва насилия. Вот и сейчас эта наивная дремирская душа хотела как лучше, а вышло как всегда. Так бы девушка отделалась парой пощечин, а теперь на ней могут жестоко отыграться за то, что за неё вступились. Не сейчас — потом, когда мы уйдём.

Сначала я снял с Насти девушку, слегка лишив последнюю воли лёгким разрядом молнии, и усадил на диван. В себя она придёт уже через несколько минут и практически безболезненно. Мужика я схватил за руку и жахнул сильнее. Со стороны моих молний никто не видел — для всех мужчина просто закатил глаза и рухнул на колени от того, что я сжал его руку выше запястья. Тут же пинком ботинка в плечо он был отправлен отдыхать на пол.

Настенькин нож отправился в ножны, а победа над вселенской несправедливостью скреплена кратким поцелуем.

— Нам на третий, — сказал я во всеуслышанье, давая понять управляющему, что мы ему мстить не будем, даже если он нас сдаст.

Комната триста пять отказалась вполне чистой и опрятной, пусть и в тех же жутких красных тонах. Прочими отличиями от обычной комнаты на постоялом дворе были лишь зеркало над кроватью и наглухо закрытое ставнями окно, которое не открывалось. Видимо, чтобы клиенты не сбегали не доплатив.

На кровать тут же отправилось Настенькино оружие, а следом и куртка. Теперь я хотя бы смог добраться до её шеи и груди, а затем и до более тёплого места. Начатое у стены в подворотне мы продолжили уже у более чистой стены. Затем испробовали позу девушки с картины, правда, воспользовавшись не подоконником, а столом. Потом… В целом — провели время просто отлично!

Соседи же нам попались скромные или звукоизоляция была хорошей — как-то вокруг было подозрительно тихо, да и в дверь никто не ломился, чтобы нас наказать за дебош внизу. Но Настенька сдержала слово — ярко и заливисто всем рассказывая, как ей со мной хорошо.

А вот кроватью мы побрезговали. Уж лучше посреди луга на пыльном дорожном плаще, чем здесь. По крайней мере, если ты со своей девушкой, а не с местной.

Хотя о чём это я? Кто свою девушку в «дом свиданий» поведёт-то в здравом уме? Повезло мне с моей — готова со мной на любую авантюру подписаться. Ну, или почти всегда готова…

— Думаешь, нас внизу уже ждут на разговор? — спросила Настенька, застёгивая на мне рубашку.

Сама она не спешила одеваться, прикрываясь «одеждой» из моих рук.

— Возможно. Или на улице. Или не ждут. Управляющий вполне мог никому пока не жаловаться, а просто перенести гостя в комнату, позвать к нему лекаря, пока тот без сознания, а потом девушек, чтобы скрасить пробуждение. В общем, попытаться его задобрить. Будь начеку, но не слишком уж косись на всех подряд. Засады я не жду — скорее столкновения в лоб, если и будет.

Одевшись, мы спустились вниз, доплатили за задержку и беспрепятственно ушли.

— Теперь точно идём есть, — я потянулся посреди улицы и зевнул. — А потом спать. Я чертовски устал. Подъёмы на заре — не моё.

— А я думала, ты собрался кутить всю ночь? — Настенька повертела головой из стороны в сторону и пошла в противоположную сторону, от которой мы изначально пришли.

Я пошёл следом. Пусть теперь она своей чуйкой воспользуется. Интересно, куда она нас заведёт?

Здание, которое мы только что покинули, выходило фасадом на городскую стену. Скорее всего, поэтому здесь не постеснялись нарисовать то, что нарисовали, — всё равно никто не ходит, кроме тех, кому сюда надо. Уличных фонарей здесь не было, и с каждой минутой становились всё темнее.

Я достал один из цельнометаллических арбалетных болтов из наруча, зажёг на одном конце шаровую молнию размером с яблоко и вручил жёнушке этот светящийся «одуванчик».

— Прими мой дар, да пребудет с тобой свет! — пафосно произнёс я и даже слегка склонился в поклоне.

Молнии на неё сейчас не действовали, ведь магический барьер, что я на ней утром обновил, должен продержаться до рассвета, а вот немного светлее стало. Конечно, более полезным было бы запустить ту же молнию дальше по улице, чтобы освещала нам путь в десятке шагов впереди, а не перед носом, но так было красивее: девушка с почти цветком, почти в ночи — счастье романтика! Если бы я им был…

Через пару кварталов Настенька свернула на освещенную улицу, ведущую к центру, и мой подарок бесцеремонно вернула за ненадобностью. Похоже, в нас обоих мало от романтиков.

Петляли мы по городу уже с четверть часа, но ей как-то загадочно удавалось обходить стороной все места, где можно поужинать. Может, конечно, это был хитрый план, но…

— Сдаюсь! — взмолился я. — Что бы ты ни задумала, давай продолжим после ужина, ладно?

— Я вообще-то искала где поесть, — она смущённо почесала пальчиком за ушком. — Но, похоже, чуйки, подобной твоей, у меня точно нет. На этом опыт можно завершать и считать провальным.

— Вот оно что…

С этими словами мы свернули на следующим перекрёстке направо и через два квартала были на месте.

Вывеска «Резвый Кабанчик» намекала на то, что еду подают здесь быстро, а набитый битком зал — что вкусную.

Заказав еду, мы не сразу нашли, где притулиться, но добрые люди подвинулись. Пока мы оглядывались по сторонам, для нас освободили два места друг напротив друга за длинным прямоугольным столом и махнули рукой, приглашая присоединиться.

Стульев здесь не было — только лавки вдоль столов, поэтому в торцах никто не сидел, что позволяло служащим свободно ходить между рядами с большими подносами в руках, не боясь никого задеть.

Я сел лицом ко входу рядом с объёмным бородачом в простой рубахе вместо привычных тут кожаных жилетов и курток даже летом, который нам махал, а Настенька рядом с дородной женщиной. Всего нас за столом собралось восьмеро, но остальные четверо мужчин беседовали между собой и на нас внимания не обратили.

Пусть здесь было шумно и душно, но приятно пахло едой. Люди в подпитии, но навеселе. Много было женщин в обычных платьях, будто чьих-то жён или девушек. Одним словом, по-своему уютно и душевно, как на ужине в большой семье.

— Я Стив, — представился бородач, — а это моя жена Эмма, — он указал на женщину рядом с Настей.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил я. — Марк, а это моя жена Настя.

— Приятно познакомиться, — добавила Настенька.

— Взаимно, — улыбнулась Эмма.

— Давно в городе? — спросил Стив, накалывая кусок добегавшегося кабанчика на вилку и отправляя себе в рот.

Я чуть слюной не подавился от зависти, но всё же вежливо ответил:

— Меньше недели.

Тут передо мной поставили тарелку ароматной горячей похлебки, и я набросился на неё, будто со дня приезда в город ничего не ел.

Эмма покачала головой и добродушно спросила у Настеньки:

— Что ж ты, красавица, муженька так плохо кормишь? Вон смотри, как исхудал. Непорядок.

На этот раз жёнушка засмущалась по-настоящему и уткнулась в тарелку:

— Обещаю исправиться, — начала оправдываться она, как перед собственной матерью. — Просто… Как-то так получилось.

Явно здесь не обошлось без какой-то дремирской Традиции, где жене положено откармливать мужа каждый день, а моя представительница Рода Ярена посчитала, что с этим не справляется.

Настенька зачерпнула суп и принялась на него дуть.

От нас на время отстали с расспросами, а я прислушался к разговорам вокруг. Со времени приезда мы не особо интересовались жизнью города, пусть и выходили пару раз поесть. Тогда я жителей расспрашивал об Остенгерде, а сейчас стало интересно, чем живут люди в городе, в котором брат решил на время обосноваться. Ведь всегда приятнее жить в спокойном месте, где знаешь чего ожидать от соседей.

Кто-то жаловался на то, что когда хозяевами городка был Клан Дэльмара, здесь хоть был порядок, а сейчас Клан Изгоев ни за чем здесь не следит, и все остальные творят что хотят. Особенно залётные приезжие. Кто-то негодовал, что без почты жизнь не мила и пора бы её отбить обратно, собравшись всем городом, пусть хоть с вилами! Кто-то утверждал, что почту сегодня снова отбили и всё может измениться к лучшему. Другие делали ставку, скоро ли Клан Лоренца отобьёт город у Клана Изгоев. Тут мнения разделились, а спор становился жарким. Кто-то предлагал определиться и занять сторону одних или других, кто-то хотел уехать к родственникам, пока всё не утрясётся, а кто-то, как обычно, затаиться и переждать.

Много на что ещё жаловались друг другу люди, включая грифоньи гнёзда на центральной площади, которые, по их мнению, изуродовали городок. А вот мой суп стремительно заканчивался, и подходило время неудобных расспросов.

— И чем вы промышляете, Марк, — всё так же добродушно спросил Стив, ковыряя вилкой в зубах, стоило мне отодвинуть от себя опустевшую плошку.

— Мы наёмники, — не таясь ответил я, оборачиваясь и махая, ближайшему служащему, что можно нести второе.

— Значит, пришли к Лоренцу наниматься, — он задумчиво почесал бороду всё той же вилкой.

Его жена как-то недобро прищурилась. А Настенька? Продолжала скромно есть суп, будто не замечая возникшего напряжения. Даже наши соседи по столу как-то внезапно умолкли.

— Нет, — расслабленно ответил я. — Так уж сложилось, что мы уже нанялись к Клану Изгоев. Правда, наш найм завершился сегодня.

— Это отчего же? — спросила Эмма. — Выгнали за несостоятельность?

Настенька подавилась супом и закашляла. Женщина смилостивилась над ней и по-дружески похлопала по спине:

— Ты не переживай, милая, ещё научитесь воевать. Вон молодые какие — вся жизнь впереди.

— Можно и так сказать, — я продолжал подливать масло в огонь, чтобы понять, как именно он здесь будет гореть. — Сегодня вернулся хозяин Почтовой Гильдии и взял её штурмом. Один. Не знаю, что он не поделил с Кланом Изгоев. Вроде бы они должны были быть на одной стороне, — я снова обернулся в поисках еды, которую всё не несли — все служащие куда-то подевались. — Как-то мы выжили в этом недоразумении — и ладно.

Стив облокотился левой рукой на стол, садясь ко мне вполоборота. Отложил вилку в сторону и положил правую руку себе на бедро.

— И что дальше думаете делать? — продолжал он свой допрос.

Место за столом не бывает бесплатным — вопрос цены. Не отвечать я не мог — всегда привык расплачиваться с долгами сразу.

Настенька доела и сидела, глядя в стол, слегка опустив плечи, будто стыдливо пыталась скрыться от посторонних взглядов. Руки её были под столом, и я бы не удивился, если бы она сейчас теребила край куртки или складки на штанах.

— Дальше… Не знаю, — пожал я плечами. — Может, дальше пойдем, может, тут останемся. Правда, вряд ли новый хозяин нас наймет, раз мы не справились. Я слышал про какой-то Клан Лоренца. Расскажете о них?

Рука Стива тут же метнулась к моей шее, впечатывая меня мордой в стол. Но я всё же успел шепнуть «Воля!», снимая с себя свою магическую защиту. Нос расквасил! Не спалился!

Настенька испуганно вскочила, прикрывая рот руками, но благо за ножи не схватилась.

— Села обратно, — её тут же дёрнула за руку Эмма — жёнушка покорно рухнула на скамью.

— Запомни, молокосос, — Стив оторвал меня за волосы от стола — из носа потекли две струйки крови — и начал читать нотации. — Лоренцу здесь не рады. От них жизни нет — лишь разбой и неприятности. Увижу с ними — спуску не будет.

— А вы, собственно, кто?! — возмутился я, как бы пытаясь безуспешно высвободиться. — Пустите меня немедленно! Что вы себе позволяете?!

— Я? Местный кожевник. Из-за таких, как вы, мне теперь приходится жевать шкуру, а не нормальную еду.

Он меня отпустил.

— Я-то тут причём?! — продолжал возмущаться я, вытирая нос рукавом и морщась от боли. — Я вас первый раз вижу! Кожу вашу не крал!

— Очень даже причём, — продолжал Стив. — Не ты ли перекрывал доступ к Почтовой Гильдии, лишая нас доходов от торговли? Заперлись там — и ни нашим, ни вашим. Увидишь хозяина — передай, что наше терпение на исходе. Если он не вернёт Гильдию в город, мы вернём её сами. Лишь с Лоренцем сначала разберёмся.

— Да пошёл ты! — вскочил я. — Настя, уходим!

Эмма тут же толкнула её в плечо, подгоняя:

— Чтобы мы вас больше здесь не видели!

Жёнушка пошатнулась, как обычная хрупкая девушка, и тут же вскочила и подбежала ко мне, испуганно прижимаясь и затравленно озираясь по сторонам.

Так мы вышли, как два изгоя, под дружный гогот окружающих.

— Тоже мне — наёмнички! — кричали нам вслед.

— Со Стивом не пропадём!

— Ты видел его? Где-то уже успел арбалет потерять!

— Наверно, пока бежал от хозяина Почтовой Гильдии.

За нами захлопнулись двери, и всё веселье осталось позади. Ночная прохлада неприятно щипала нос, а полутьма позволяла расправить плечи и перестать притворяться.

— Что это было? — спросила Настенька, когда мы отошли на полквартала. — Я, конечно, тебе подыграла. Но не уверена, что поняла твои намерения правильно. Только ты мне прямо скажи, не юли. Я хочу научиться лучше тебя понимать.

— Сбор слухов. Кирану пригодятся. Не похоже, чтобы люди из Клана Изгоев занимались чем-либо, кроме охраны здания. Скорее всего, баронессе не до проблем этого городка.

— А зачем ты защиту с себя снял?

— Для правдоподобности. Если бы Стив не расквасил бы мне тогда нос, то не почувствовал бы себя хозяином положения и вместо того, чтобы упрекать нас в их бедах, молчал бы и думал, не принесём ли мы ему новых.

— Странные у тебя методы, — скептически ответила жёнушка. — Обычно пытаются запугать или задавить силой, но не прикинуться слабым.

— Зачем мне кого-то бить, чтобы что-то узнать? — удивился я. — Это удел слабых. Я стремлюсь к тому, чтобы люди сами хотели мне всё рассказать, что мне надо. Правда, это не значит, что я всем буду позволять себя бить для этого.

— Ясно. Куда дальше? Домой?

— Я всё ещё хочу есть. Идём, новое место поищем.

— Тебе нос подлатать? — спросила Настенька, выходя вперёд и останавливаясь передо мной в свете уличного фонаря.

Она сняла перчатку и нежно погладила меня по щеке, не спеша убирать руку.

— Ты же говорила, что не можешь меня лечить. Что в обморок упадешь от магического истощения, если попробуешь, — второй раз удивился я за последние несколько минут — удивительная у меня жена, однако.

— Такие мелочи могу.

— Тогда давай ближе к утру, — Может, моя рожа в таком виде ещё пригодится.

Я взял её за руку, поцеловал в ладошку, и мы пошли дальше.

По дороге я тихо прочитал заклинание, заворачивая себя обратно в «кокон»:

Сокрой меня, как пеленой,

Мой кокон, призрачной стеной.

Не страшен мне удар копья,

Меча, стрелы, болта, зверья,

Луч света синий, жар огня.

Жене дозволю касаться меня.

Обычно он спасал меня от проникающих ранений, но только частично гасил удары, чтобы я совсем уж не расслаблялся. Но сейчас я оставил только строки про оружие, чтобы не выглядеть внезапно неуязвимым в глазах местных. В Зольдане не принято показывать свою полную силу с порога. Свернут мне шею — сам идиот, сломают руку — заживёт, а молнии я могу и со сломанной пускать.

Глава 11. Пыльный героизм

В следующей таверне больше пили и меньше ели. Компания собралась в основном мужская, пусть и были женщины при оружии. Столы круглые, со стульями вокруг, освещение тусклое, витающий дух немытых тел. Одним словом — самое обычное заведение для наёмников и найма.

Снова нарываясь на неприятности, мы заказали еду и... Воду! Уселись за свободный стол рядом друг с другом и принялись ждать заказ. За всё тут было принято платить наперёд, поэтому позорно сбежать мы могли в любое время и без долгов.

Я беспечно развалился на стуле, окидывая взглядом зал. Настенька облокотилась на стол и подперла голову рукой со скучающим видом, мол, не знаю, что я тут забыла вместе с этим побитым, то есть мной.

Гости не заставили себя долго ждать — вскоре к нам подсели двое вооружённых мужчин самой заурядной внешности.

— Кого-то ищите? — спросил один из них.

— Лоренца, — ответил я.

— Зачем? — спросил второй, усевшийся ближе к Настеньке, и смерил её взглядом.

— Думаю, может, наняться к нему, — задумчиво ответил я, перестукивая пальцами по столу.

— Слышь, Кэвин, думает он, — насмешливо сказал первый, обращаясь ко второму, и презрительно посмотрел на меня. — Зачем ты Лоренцу сдался, такой несчастный, побитый и безоружный?

— Арбалет дело наживное. Завтра добуду новый, — невозмутимо ответил я.

— А меня он наймет? — спросила жена, отлипая от стола и глядя на Кэвина. — Я своё оружие не теряла, в отличие от этого, — теперь она смерила меня презрительным взглядом. — Я воин четвёртого уровня.

У меня даже холодок по спине пробежал от такого взгляда. Пусть я и знаю, что она играет на публику, но где-то в глубине души я всегда боялся настоящего подобного взгляда. Пусть я и неплохой маг, но как воин очень посредственный. В бою без магии мне её не одолеть, даже в тренировочном. Разве что силенок хватит скрутить и удержать от всяких глупостей. А у них в Дремире принято, чтобы мужчина был сильнее своей суженой. Поэтому редко девушки из Касты Воинов выбирают себе в мужья кого-то не из Каст Воинов и Следопытов.

— Смотри, как побледнел её кавалер, — снова насмешливо сказал первый. — Наверное, уже в штаны наделал, боясь, что останется без защиты.

— Возьмём, — похотливо улыбнулся Кэвин, которому Настенька строила глазки. — Идём за наш столик. Обсудим детали.

— Идём! — просияла моя верная жёнушка и встала.

Тут как раз принесли наш заказ и поставили на стол две плошки еды и две деревянные кружки.

Первый тут же схватил одну из тех, что предназначалась мне.

— Это плата за уделённое тебе время, — сказал он и отпил.

Поморщился и выплюнул обратно.

— Кэвин, прикинь, он воду пьёт!

— Неудачник, — гоготнул Кэвин.

Пока один уводил мою жену на другой конец зала, второй не поленился подойти поближе и вылить содержимое моей кружки мне на голову. Ну, хотя бы в еду не плюнул.

Я помотал головой и взъерошил волосы, стряхивая лишнюю воду, и принялся есть. Невзрачное варево оказалось вполне горячим, приличным на вкус и довольно сытным.

«Жаль, не удалось отведать мяска в „Шустром Кабанчике“», — думал я, не спеша поедая свою порцию и поглядывая, как там Настенька справляется.

Сидела она ко мне полубоком, по диагонали, через три стола — видел я её хорошо, пусть и не слышал слов. Читать по губам, как Эрик, не умею.

Справлялась она на удивление хорошо. То смеялась со всеми, то говорила серьёзно. То перегибалась через стол, кому-то что-то доказывая — даже плотная куртка не особо скрывала её объемную грудь, пусть и не подчёркивала, то невзначай убирала чью-то руку со своего бедра. У неё даже получилось отказаться от пойла не в ущерб своей воинской репутации — она взяла протянутую кружку, понюхала и поставила на стол, что-то сказав, — ей больше не предлагали.

На меня она ни разу не взглянула, и я даже успел почувствовать себя одиноко, доедая её порцию еды. Сама она тоже успела поесть и уже ковыряла ложкой в пустой тарелке. Самое время было валить.

«Завершим представление сценой ревнивого мужа!» — воодушевленно подумал я на сытый желудок.

Встал, громко хлопнув ладонями по столу. Стул со скрежетом отъехал назад. Кто-то даже обратил на меня внимание и посмеялся. Решительным шагом и грозно сжимая кулаки, я пошёл лавировать между столами, а когда добрался до жены, грубо схватил её за руку выше локтя.

— Идём! — скомандовал я.

Она удивлённо на меня уставилась, но вырываться не спешила.

— Вали отсюда! — начал подниматься мужик справа от меня. — А она никуда не…

Я его впечатал мордой в стол, одновременно выдергивая жену себе за спину. Она всё поняла и не сопротивлялась, даже успела увернуться от руки соседа слева от неё, а потом толкнуть его от себя.

Жена сорвалась с места кратчайшим путём на выход — я за ней. Кто-то попытался вскочить нам на перехват, кто-то просто схватить, не поднимаясь, или поставить подножку, но она очень успешно успевала расчищать нам путь, орудуя лишь кулаками и перепрыгивая препятствия.

На улицу мы выбрались без потерь для Настенькиной репутации. Я тут же схватил её за руку, и мы побежали дальше по улице. За нами послышались крики погони.

Пропетляли мы пару кварталов и остановились, нырнув за угол дома на следующем перекрестке. Я выглянул — на этот раз улов был побольше — пятеро Настенькиных собутыльников. Вот только они почему-то успели запыхаться от короткой пробежки, в отличие от нас, и как-то не особо бодро нас догоняли.

— Хочешь на них потренироваться? — спросил я, оборачиваясь к жёнушке.

— Не-а. Слабаки.

— Тогда уходим.

Я её снова взял за руку, и мы побежали продолжать играть в догонялки.

Погоня окончательно потерялась квартала через три, а мы выбежали на какую-то торговую улицу. Сейчас все лавки были закрыты, а вот пустые прилавки перед ними вполне годились как скамейки. На один их них мы и уселись полюбоваться луной и звёздами, да и успокоить слегка учащённое дыхание.

— Что успела узнать? — спросил я, окидывая взглядом пустынную улицу, освещённую редкими фонарями.

— У Лоренца людей здесь немного — всего человек тридцать, — моя разведчица начала свой доклад. — Ведёт найм и нанимает всех подряд, у кого есть оружие, и оно не выпадает из рук после первого удара. Штаб недалеко от центра города. Описание я запомнила. Думаю, найдем без проблем. Город им нужен лишь чтобы потешить своё эго. Ничего они здесь обустраивать не собираются, а просто продолжать беспредельничать, как и сейчас, обирая местных и забирая всё, что им нравится. Всегда ходят небольшими отрядами по три-пять человек. Собственно, это всё. Потом ты меня выдернул, и я не успела узнать, с какими Кланами они в союзе.

— Отлично! — неподдельно обрадовался я. — Всегда считал, что девушки — лучшие разведчицы!

— Тогда мне положена награда, — Настенька подвинулась поближе, взяла меня под руку и положила голову на плечо.

— Что хочешь?

— Просто вот так тихо посидеть рядом. Побыть только вдвоём. Никуда не бежать, не спешить, не обдумывать дальнейшие планы.

Она потерлась щекой о моё плечо.

— Хорошо, — я обнял её за плечи одной рукой, и мы погрузились в тишину ночи, нарушаемую лишь посвистыванием ветра в закоулках.

Странное это ощущение: будто мы сейчас одни живые люди во всем городке, а то и в мире, но мне совсем не одиноко. Ведь бывает же, что человек в твоих объятьях, а будто не с тобой — такой далекий, чужой. Пусть он только в мыслях не здесь, но это ощущается и на телесном уровне. А сейчас я чувствовал, что обнимаю кого-то родного, кто здесь и думает обо мне. Даже больше — кого-то, кто как бы часть меня. Не верил я раньше ни в каких «суженых» и «половинок», а сейчас был близок к тому, чтобы поверить. Ведь так хорошо было просто сидеть рядом и молчать — ни скука не догоняла, ни тоска, да и никакие странные мысли не лезли в голову. Просто сидишь, ни о чём не думаешь, ощущаешь тепло и слушаешь спокойное дыхание человека рядом, его сердцебиение — и хорошо так.

— Не позволяй себя больше унижать, — вдруг тихо сказала Настенька. — Я понимаю, что для тебя это игра, что тебя произошедшее ранее не унижает, но со стороны… Мне… Мне неприятно на это смотреть. Неприятно видеть тебя слабым. Ты же не слабый. Я же знаю, что ты бы мог их всех уложить одной левой, мог не дать себя двинуть головой об стол или облить… Умом я понимаю, что это был твой план, но мне сложно было сдержаться, чтобы им всем не рассказать, что так с тобой обращаться не стоит. Я не могу стоять в стороне, когда дорогих мне людей бьют или над ними издеваются. Не позволяй с собой так обращаться — хотя бы при мне, ладно?

— Тогда лечи мой нос и идём проявлять героизм, — я прижал жену к себе покрепче и усмехнулся. — Буду изображать грозный вид на этот раз.

Приятно всё же, что она не считает меня слабым.

— Тебе грозный вид не к лицу, — хихикнула Настенька. — Зачем что-то изображать?

— Тебе не угодишь, — вздохнул я.

Она высвободилась из объятий и начала снимать перчатки — я посмотрел на неё. Красивая такая в тёплом свете уличного фонаря, не магического — обычного, с подрагивающим огоньком внутри.

Настенька отложила перчатки в сторону, поправила портупею с ножами и села полубоком ко мне.

— Исцеляющий поцелуй, — улыбнулась она и нежно меня поцеловала, осторожно поглаживая по носу и нижнему веку кончиками пальцев.

Поцелуй целителя — он особенный. Сначала робкий и застенчивый — от него по всему лицу начало растекаться приятное тепло. Потом меня бросило в жар, будто я покраснел от смущения. Мне стало весело — я улыбнулся и полез обниматься. На меня тут же шикнули, и пришлось дальше сидеть смирно, лишь слегка обнимая своего обворожительного целителя одной рукой и поглаживая по спине.

Через четверть часа я понял, что уже могу снова свободно дышать носом, прошла боль и отёк.

Не успел я подумать, что удобно иметь рядом приятный способ избавления от всех недугов, пусть и с небольшим запасом магии, как жёнушка отстранилась и шумно выдохнула:

— Фу-у-ух! Теперь тебе придётся поделиться со мной своей Жизненной Силой, — она чмокнула меня в здоровый нос и начала расстегивать на мне рубашку.

Запустила под неё руки, прикладывая ладонями к груди и спине в области сердца, и устало упёрлась лбом в плечо.

— Врунья, — по-доброму ускорил её я, поглаживая по голове. — А говорила, что тебе такое легко.

Просидели мы так ещё с четверть часа, пока она «откачивала» мою магию и наполняла свой «сосуд» Жизненной Силы обратно. Я даже начал зевать, засыпая, и всерьёз подумывать, не завалиться ли спать прямо здесь, растянувшись на прилавке. Утром прогонят — и ладно. Мне бы стыдно не было, а вот моей спутнице…

— Готово! — вдруг бодро сказала девушка и отстранилась.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Куда пойдем? — спросила она, надевая обратно перчатки.

— К Лоренцу, — я спрыгнул с прилавка и принялся приводить себя в порядок. — Веди.

— Может, утром? — с сомнением в голосе спросила Настенька, спрыгивая следом. — Сейчас никто не узнает о наших подвигах.

— Утром они могут успеть разбежаться, а вылавливать их по всему городу мне лень. Лучше в это время мы там подождём тех из них, кто ночевал в другом месте, и завершим начатое. Веди уже, пока не рассвело.

— Что-то я не знаю, где мы, — честно призналась жёнушка. — Приведи меня в центр, и я дальше найду.

Я пошёл в сторону, противоположную той, откуда мы прибежали, а Настенька догнала меня с невинным вопросом:

— А тех, кто утром вернётся, мы тоже убьём?

«Вот откуда у такой милой девушки столько кровожадности?» — в который раз молча удивился я, а вслух снова начал читать нотации:

— Насть, запомни: я убиваю только от безысходности или если считаю, что таким людям не место на этой земле. Убивают всех подряд только слабые, когда не могут иначе получить свою жизнь обратно у сильных, или те, кто не ценит жизни других. В большинстве случаев я ценю жизни других.

— И зачем нам их жизни? — с сомнением в голосе спросила она. — Мы же не будем их потом сторожить, а городской стражи здесь нет. Что с ними ещё делать?

— Стиву отдадим. В рабство.

— А ему-то они зачем?

— Узнаешь в своё время. Ты мне лучше скажи, ты можешь меня исцелять и одновременно забирать для этого мою же Жизненную Силу. Другими словами: чинить меня за мой счёт, а не за свой?

— Одновременно не могу — это противоречит природе исцеления, но могу забрать твою заранее или одновременно у кого-то третьего. Например, могу исцелять тебя, используя Жизненную Силу Священного Древа или другого волшебника, то есть мага. Но это намного сложнее.

— А если я сам тебе буду отдавать свою магию, — я усмехнулся, — как то дерево?

— А ты можешь в чистом виде? Не в виде молний? Преобразовывать молнии обратно в Жизненную Силу я не умею.

— Я могу преобразовывать молнии обратно, — задумался я. — А вот в чистом виде… Никогда не пробовал. Это противоречит любому обучению на мага. Там, пока не найдешь свою Форму магии, с тобой даже разговаривать не будут, не считая магом. А, не, вру! Тот ваш артефакт, Факел. Я безуспешно пробовал его включить подобным способом, но с живым человеком, думаю, это надо делать как-то иначе. Потом потренируемся вместе.

— Хорошо. Только в каком-нибудь безопасном месте.

— Само собой.

Не знаю, кого Лоренц опасался в этом городке, но часовые на входе в его штаб стояли даже ночью. Так мы его дом безошибочно и вычислили. Ничем не примечательное трехэтажное строение, зажатое с двух сторон такими же трёхэтажными домами, примыкающими вплотную к нему, не выделялось на фоне спящего города ни одним горящим окном. Время сейчас было далеко за полночь, и похоже, что там сейчас тоже все спали.

— Здесь кто-то ещё живёт, кроме клановцев? — спросил я Настеньку на подходе.

— Нет. Они хвастались, что всех выгнали в прямом смысле пинком под зад.

Мы шли по середине улицы, не скрываясь. Просто рядом друг с другом, как два напарника. Когда мы свернули к нужному крыльцу и остановились у нижней ступеньки, я так в лоб и спросил:

— Здравствуйте, Лоренц у себя?

— Не твоё дело, — тут же наехал один из охранников на меня. — Проваливайте. Ночь на дворе.

Я достал руку из кармана, щёлкнул пальцами — ему в лоб прилетела молния. Охранник рухнул на лестницу, не успев и вскрикнуть. Но я добрый — лёгкие никогда не парализую — пусть дышит на здоровье.

Только второй дёрнулся к мечу на поясе, как Настя в два стремительных прыжка оказалась перед ним и толкнула в грудь, припечатывая спиной к стене рядом с дверьми и отправляя его полуобнаженный меч обратно в ножны. В следующий миг её нож оказался нацелен в глаз бедолаги.

— Повторяю вопрос, — я начал не спеша подниматься по ступенькам. — Лоренц дома?

— Д-да, — ответил охранник.

— На каком этаже? — продолжал спокойно допытываться я, играя в невозмутимого Кирана.

— Т-третьем.

— Открывай двери и веди.

— Н-не могу. Они запер…

На его лбу появилась такая же красноватая отметина, как и у напарника. Оседая по стене, он рассёк себе бровь об Настин нож.

— У меня есть чем открыть, — жена потянулась к небольшой поясной сумке.

— Пока не надо, — я остановил её жестом. — Разбудим. Пусть сами выходят. Отойди вон к тому дому и встань спиной ко мне, — я указал на дом на другой стороне улицы и по диагонали от этого.

Она кивнула и молча сбежала по ступенькам.

Я убедился, что она на позиции и приложил правую ладонь к двери. Набрал в лёгкие побольше воздуха и как заору на всю улицу:

— Ло-о-оре-е-енц!!!

Закрыл глаза. Яркая вспышка! Весь фасад тут же прошили вертикальные светящиеся ломаные линии. Грохот, скрежет расколотого камня, фонтаном разлетающаяся черепица, звон выбитых окон и барабанная дробь падающих на мостовую осколков, — меня бы точно разбудило. Даже сквозь «кокон», который сам по себе почему-то гасил громкий звук. Не помер бы ещё Лоренц с перепугу.

— Подъё-о-ом!!! — закончил я озвучивать свои требования, когда всё, что хотело упасть, упало.

Изнутри послышались панические крики, женские визги, вопли боли, ругань.

Я толкнул обуглившуюся и загоревшуюся дверь — заперто. Ладно, подождём. Спустился по ступенькам и махнул Насте, что уже разглядывала деяние рук моих, чтобы подходила. Развернулся лицом к дому и принялся сам осматривать своё отнюдь не созидательное творение, не тронувшее соседние дома.

В свете уличных фонарей почерневшие трещины, расходившиеся будто кроной дерева по серому фасаду, выглядели особо зловеще. Пылали двери, будто врата в потусторонний мир огненных духов. Тёмные проёмы окон поблескивали торчащими осколками, за ними что-то шевелилось во тьме. Не было куска крыши прямо над входом, и тому, кто под ним должен был проснуться, теперь открывался прекрасный вид на звёздное небо. Красота! Своей «картиной» я был доволен. Не девушка на стене, конечно, но мне нравилось.

— Таким я тебе больше нравлюсь? — спросил я у подошедшей жены.

— Ага, — довольно улыбнулась она.

— Как скажешь.

Мы отошли к побитому мною строению, чтобы не быть лёгкой мишенью посреди улицы, и встали в простенке между потрескавшимися ставнями на окнах первого этажа. Я опёрся спиной о стену, спрятав руки в карманы штанов, а моя напарница начала заботливо доставать осколки стекла и камешки у меня из волос, заодно стряхивая с них пыль.

Думаю, вид у меня сейчас был не особо «героический», а скорее жертвы обвала при землетрясении, но Лоренца я на свидание приглашать не собирался, а жена продолжала довольно улыбаться. Меня всё устраивало.

Вскоре послышались глухие удары в горящую дверь. Треск. Ещё удары… Постояльцы её вынесли, столкнули обломки по ступенькам вниз и начали зачем-то в панике выбегать. Окопались бы, встречали гостей. Ладно — их дело.

Всех, кто не оборачивался на «Лоренц», я отправлял «спать», как только они отбегали на несколько шагов от нижней ступеньки. На пятом упавшем человеке те, кто ещё оставались внутри, наконец, одумались и перестали делать глупости.

— Что вам надо?! — послышалось из дверного проёма.

— Лоренц! — крикнул я в ответ. — Вызываем на поединок один на один! Без магии. Пусть выходит один и при оружии.

— Цель поединка?! — послышалось в ответ.

— Мне нужен его Клан. Если он победит моего человека, мы возмещаем ущерб. Проиграет — его Клан переходит ко мне. Не выйдет — мы вас всех здесь и положим.

— Я передам.

— Лоренц твой, — сказал я жене. — Действуй на своё усмотрение. Если они будут по тебе стрелять, я зайду внутрь и разберусь. Освободишься — заходи следом.

— Приняла, — серьезно ответила она.

Вскоре на крыльцо вышел молодой мужчина, такой же пыльный, как и я, но в кожаной куртке-доспехе, шлеме и с мечом на поясе. Правда, с кровоточащим от порезов лицом. Видимо, досталось от разлетающихся стёкол.

— Я Лоренц. Кто мой противник? — надменно спросил он, оглядываясь по сторонам с видом, будто это не мы разрушили его штаб, а он наш.

— Я! — гордо заявила Настя и отправилась ему навстречу, выходя из слепой зоны защитников штаба.

Не знаю, подслушивал ли нас кто, но в неё никто до сих пор никто не выстрелил.

Лоренц обнажил меч, однако спускаться не спешил, пользуясь преимуществом высоты и длины оружия. Слева и справа перила — не подберёшься.

Поравнявшись с лестницей, Настя выхватила оба ножа и помчалась на него. Парировала колющий в лицо и тут же сделала выпад вперёд и вбок. Отступать ей некуда — за спиной перила.

Лоренц шагнул назад, отбивая её удары. Настя снова его обошла, разворачиваясь спиной к двери и резко приседая. Мелькнувшее из тёмного проёма лезвие рассекло воздух там, где только что была её шея.

Меч Лоренса обрушился ей на голову, высекая искры из ножа и соскальзывая мимо плеча. Остриё второго мелькнуло из темноты, пытаясь проткнуть её шею сверху вниз, но в него прилетел мой молниеносный разряд. Меч со звоном рухнул на камень у Насти за спиной, в темноте рухнуло и тело — чья-то рука теперь была перекинута через порог.

Девушка распрямилась, отбила ещё одну атаку и пнула противника ногой в живот. Тот лишь слегка потерял равновесие и шагнул назад, но оступился и начал падать с лестницы. Схватился за перила. Настин нож почти отрубил ему кисть, но он успел восстановить равновесие и отдернуть руку. Выставил перед собой меч — она его отбила в сторону сапогом. Шаг, полуразворот и со следующим ударом ноги Лоренц полетел спиной на мостовую.

Меч он не выронил, но и подняться не успел — Настя спрыгнула с лестницы и, подбежав, выбила меч ногой. Припадая на одно колено, девушка всем весом впечатала торец рукояти ножа ему в лицо, припечатывая голову жертвы затылком в мостовую. Послышался хруст стекла, камней и, наверное, костей.

Лоренц заорал от боли и замахал руками, пытаясь от неё отбиться. Она встала и вложила оба ножа в ножны. Перехватила руку мужчины и перевернула его на живот, вывихнув при этом её в плече. Лоренц заорал громче. Его вторую руку постигла та же участь.

Настя присела рядом с извивающимся, как червяк, человеком и, схватив за козырёк шлема, просунула вторую руку под горло. Вскоре шлем был отброшен в сторону, а Лоренц несколько раз двинут лбом об мостовую, пока не перестал орать, потеряв сознание.

Я прекрасно видел, что она пыталась его не убивать, а победить. Но на миг даже засомневался, что человечнее: убить врага одним ударом или вот так над ним издеваться.

— За мной! — крикнул я ей и побежал внутрь, запуская перед собой две шаровые молнии для освещения.

Пусть по нам никто больше не стрелял, я не верил, что там больше никого не было. Нам обещали тридцать человек, а вместе с тем, кого я перепрыгнул у входа, я насчитал всего семерых.

Настя меня догнала в коридоре первого этажа и остановилась. Прямо начиналась лестница на второй этаж, а слева и справа от входа было две запертые двери.

— Давай ножи, повторим старый трюк. Потом иди наверх. Я догоню.

Она выставила оба клинка между нами остриём вбок. Я провел по ним кончиками пальцев, и лезвия заискрились. Теперь ей проще будет никого не убивать — достаточно касания или пореза, чтобы у противника онемела часть пораженного тела.

— Готово! Вперёд! — скомандовал я и «привязал» к ней одну из шаровых молний, чтобы та летела на несколько шагов впереди и освещать ей путь.

Сам принялся выбивать правую дверь. Хлипкий там был засов, и распахнулась она после второго удара ноги. В комнату залетела моя шаровая молния и повисла под потолком, освещая двух вусмерть перепуганных полуодетых девушек на кровати. Они сидели обнявшись, дрожали и жались друг к другу. Следы от побоев на лице, плечах и ногах однозначно намекали на то, что членам Клана надо некоторые члены поотрубать.

— Живо уходите! — скомандовал я.

Девушки лишь зажмурились, будто я их бить собрался. Пришлось поднять обеих с кровати и накинуть на плечи одно покрывало на двоих. Я нашёл их обувь, обул и бережно вытолкал на крыльцо.

— Уходите домой, — уже спокойно заговорил я, обнимая девушек сзади за плечи. — Клана Лоренца больше нет. Скорее, пока не рассвело. Вы же не хотите, чтобы вас в таком виде видел весь город? Вперёд.

Я их легонько подтолкнул, и они, наконец, побежали. Фух! Если бы Настя их увидела, она бы вырезала здесь всех мужиков, а они мне ещё нужны.

За второй дверью оказался склад. Я побежал на второй этаж, где раздавался топот шагов и лязг металла.

Настя в правом коридоре вполне успешно отбивалась сияющими клинками от двух мечников.

Я огляделся. На лестнице за спиной — пусто, наверху тихо. По коридору налево ещё шесть закрытых дверей. Возиться с их обитателями мне было лень. Я присел, хлопнул ладонью по полу, запуская веер молний на пол-этажа. Если там тоже есть девушки, они, скорее всего, будут на кроватях, а вот их насильники как раз должны поджидать меня стоя.

За третьей выбитой дверью нашёл ещё одну заложницу, привязанную к кровати, и двух мужиков, валяющихся на полу. Кляп во рту, снова следы от побоев. Хотя бы жива ещё… Вот почему нельзя с девушками нормально обращаться?

Я отобрал у одного меч, разрезал её путы, помог одеться и обуться. Её насильников я заколол у неё на глазах — пусть знает, что за неё отомстили, и, может быть, со временем забудет этот ужас. Накинул на неё покрывало и вывел за дверь.

Насти в коридоре уже не было, и мне удалось отправить ещё одну пленницу на выход втайне от неё.

За тремя оставшимися дверьми я нашёл ещё двоих клановцев без сознания.

Если сначала для меня этот набег был лишь чем-то средним между развлечением и услугой брату, то сейчас настроение испортилось в край. Я в красках себе представил, что если бы я действительно оказался тем слабаком, которым прикидывался в последней таверне, сейчас к одной из этих кроватей была бы привязана Настя, наивно решившая вступить в Клан. Наверное, она права — те методы, которые работали, пока я был сам по себе или в компании с Эриком, могут выйти мне боком, когда я с ней. Не потому, что она слаба как воин, а потому, что уязвима как женщина.

Настя выскочила в коридор, в котором оставались ещё две запертые двери.

— Я на третий! — крикнул я ей и побежал наверх.

После поворота лестницы я перешёл на шаг и пошёл вдоль правой стены. В коридоре третьего этажа подозрительно горел свет, и по-прежнему было тихо. Странно, что до сих пор никто не побежал на подмогу тем, кто был внизу. Или никого нет, или засада.

Мы с арбалетчиком выстрелили друг в друга одновременно. Он упал, я пошатнулся от стрелы, прилетевшей в левое плечо. Тут же на меня бросился его напарник с мечом, пытаясь успеть заколоть, пока я снова не вскинул руку. Он рухнул на втором шаге, а в меня прицелился второй арбалетчик, выскочивший из-за стены справа. Мимо меня просвистел нож и застрял у него в глазу. Он успел выстрелить, но промахнулся и упал на спину. Вслед за ножом промчалась моя спутница и бесстрашно влетела в коридор.

Приятно, конечно, что она верит в свою неуязвимость в моей магической защите, но это опрометчиво. Вскоре рассвет, как никак, и она станет обычной девушкой, если я не обновлю её «кокон».

Жена скрылась из вида в правом коридоре и, судя по звукам боя и мату, на кого-то вновь напала.

Я пошёл не спеша наверх, поглядывая налево. Там, опустив меч, стоял ещё один «воин» и испуганно переводил взгляд с меня на бой в коридоре и обратно. Бедолага даже толком одеться не успел — так и выбежал в штанах, рубахе навыпуск и босиком. На такого даже молнию жалко.

— Сдаюсь! — бросил он меч, как только понял, что я свернул к нему.

Что бы я не говорил, но грозный вид делать не умею. Я просто на него шёл — он побежал. Пришлось догнать, сбить с ног и вырубить обычным кулачным приёмом.

Здесь все двери были открыты. Я заглянул в каждую, больше никого не нашёл и отправился искать жену.

Она обнаружилась в одной из комнат, обыскивающей свою обездвиженную жертву. Настя нашла кошель с деньгами, подкинула на ладони и встала, оборачиваясь ко входу. Увидела меня и тут же испуганно спрятала руку за спину.

— Твоя добыча, — краем губ улыбнулся я. — Я не претендую. Жду в коридоре.

— Ты действительно не против, что я их ограбила? — виновато спросила она.

— Нет, конечно. Где ж тебе деньги ещё брать? У меня просить ты стесняешься. В Дремире у вас денег нет, насколько мне известно. Ты не могла бы их заработать до того, как покинула Родину, даже если бы и захотела. Да и не считаю я это воровством: они все были при оружии, а если вооруженные люди не способны отстоять свою собственность, пусть платят цену.

Настя слегка улыбнулась в ответ и достала руку из-за спины. Я вышел в коридор и остался ждать её у лестницы. В комнате напротив была настежь распахнута дверь, а в потолке зияла та самая дыра. Правда, неба не было видно из-за обломков перекрытий.

Обыскав только своих противников на третьем этаже, жена спустилась добывать свою награду на втором, а я вышел на улицу.

Там было ещё темно, но теперь как-то сыро и зябко. Небо заволокло легкой пеленой, скрывающей звёзды и превращающей луну в желтоватое размытое пятно. Пусть рубашка на мне давно высохла, но ночная прохлада пробирала до костей, вызывая желание зайти обратно, чтобы согреться. Но внутри было гадко. Ещё до нашего прихода было гадко, и мы с моим внутренним «я» сошлись на том, что уж лучше померзнуть. Я расчистил бортиком верхнюю ступеньку от осколков и уселся, подперев щёку кулаком.

Вскоре вышла Настя. Спустилась на несколько ступенек ниже и, облокотившись на перила, спросила:

— Куда дальше?

— Ждём утра. Помаячим полчаса у всех на виду, чтобы запомнили наши «геройские» лица, потом уходим в Гильдию. Сколько клановцев у тебя на счету?

— Десять вместе с Лоренцем.

— Ясно. Вместе с теми, кто выбегали, я насчитал тринадцать. Итого их было всего двадцать три человека. Видимо, остальные до сих пор где-то бродят, или они приукрасили своё количество.

— Не уснуть бы, — Настя зевнула, прикрывая рот рукой.

— Ага, — зевнул я в ответ. — Но спящие герои — мёртвые герои. Кстати, идём, защиту твою обновим, пока не рассвело.

Я устало поднялся и потопал обратно в дом. Мы зашли на склад на первом этаже, закрывая за собой дверь. Молнии с её клинков я «собрал» обратно, восполняя свой магический запас, который мне пока нечем было пополнять. Положил Насте руку на плечо и сказал «Воля!», освобождая от старого заклинания. Завернул в новое:

Сокрой её, как пеленой,

Мой кокон, призрачной стеной.

Не страшен ей ни пламени жар,

Ни силы любой природы удар.

Молнии с ней будут дружны,

Блеском белесым на теле видны.

Металл не прорежет, синий луч не прожжет.

Защита прочна, но от меня не спасёт.

— Всегда ты себе лазейку оставляешь, — жена устало улыбнулась и меня обняла. — А что такое «синий луч»? Раньше его в заклинании не было.

— Новый артефакт Кирана. Его я не видел, но в применении выглядит как синий луч. Не успел спросить, что это.

— Кажется, я знаю, что это, — задумалась Настя.

— И что?

— Потом расскажу! — тут же отстранилась она и бодро выбежала за дверь, будто боясь дальнейших расспросов и не желая выдавать какие-то свои тайны.

«Потом так потом», — настаивать мне было лень.

Когда я вышел на улицу, она уже перевернула Лоренца на спину и подтащила ближе к ступенькам, но не перегораживая им выход. Сама встала у нижней, спиной ко мне, будто страж на посту.

Я уселся обратно на расчищенное место.

Рассвет мы так безмолвно и встретили: я, сидя со скучающим видом на крыльце штаба Гильдии Лоренца, а моя жена, стоя по стойке смирно на страже моего благополучия. Лоренц всё ещё валялся у её ног без сознания.

Вокруг нас, в десятке шагов, полукругом собиралась перешептывающаяся толпа, но главного действующего лица всё ещё не было. Несколько групп вооружённых людей стояли дальше по улице и поглядывали в нашу сторону, что-то бурно обсуждая, но подходить не спешили.

«А вот и он! — мысленно обрадовался я, разглядев быстро шагающего в нашу сторону Стива в окружении схожих по телосложению „кожевников“. — Им бы оружие в руки, и никакие Лоренцы бы здесь не промышляли».

Когда Стив поравнялся с толпой зевак, я ему махнул, чтобы подошёл поближе. Если он и удивился моей пыльной роже, то хорошо это скрыл.

— Доброе утро, Стив, — вежливо поздоровался я. — Давайте познакомимся заново. Я — Марк Эренский, Глава Клана, — я на мгновение задумался, — пусть будет «Безымянных». Я решил одну вашу проблему в виде вот этого Лоренца. Можете его забрать себе. Он жив. Решу ещё две. Взамен прошу ответить мне на три вопроса. Первый: вон те люди, — я указал на кучки вооружённых людей у здания по диагонали, — это люди Лоренца?

— Доброе утро, Марк, — вежливо ответил Стив и посмотрел в указанную сторону. — Левая группа — да.

Я отправил остаткам клана Лоренца шаровую молнию в подарок и снова безразлично посмотрел на Стива:

— Благодарю. Второй вопрос: готовы ли вы официально стать городским наместником и заботиться о благополучии города?

— Готов, — не раздумывая, ответил он, даже не спросив, кто будет гарантом его власти и безопасности города от новых приезжих.

— Замечательно. Тогда я назначаю вас новым Главой Клана Безымянных, он же бывший Клана Лоренца. Штаб почините сами, всё оружие и казна бывших членов — ваши. Лоренц и остальные члены Клана Лоренца в этом здании — ваши пленные. Некоторые придут в сознании только часов через одиннадцать, некоторые навсегда покинули нас. Поступайте с ними на ваше усмотрение, но я бы приберег их как рабочую силу. Третий вопрос я вам задам потом. Приходите завтра в полдень ко входу в Почтовую Гильдию, обсудим дальнейшую судьбу Акераны.

— Приду, — подтвердил новый Глава Клана Безымянных. — Можно задать вам вопрос?

— Задавайте.

Я встал и начал спускаться по лестнице, по ходу дела отмечая, что остатки Клана Лоренца уже ни от кого убежать не смогут в ближайшее время. Когда надо, мои молнии летают довольно шустро. Было немного далековато, но молния всё же успела дотянуться до кого надо своими светящимися отростками, прежде чем я потерял над ней контроль, и она растворилась. На том мой героический порыв был завершён.

— Вы вернувшийся хозяин Почтовой Гильдии? — спросил Стив, когда я к нему спустился.

— Нет. Я его брат. До встречи.

Проходя мимо жены, я положил ей руку на плечо и сказал:

— Идём.

Она кивнула в ответ и пошла за мной следом. Мы не спеша прошли сквозь расступившуюся перед нами толпу и побрели в сторону Почтовой Гильдии. Спать хотелось невыносимо, пусть я и старался не выказывать этого на людях. Казалось, будто я не сутки на ногах, а минимум трое. Я даже поглядывал на вывески вдоль улицы, присматривая, куда бы завалиться отдохнуть, но, как назло, никаких постоялых дворов не попадалось.

Периодически я косился и на Настю — она выглядела особо задумчивой, пусть и следила за обстановкой вокруг. Так молча мы и брели — два сонных и уставших человека через просыпающийся город.

У входа в Почтовую Гильдию нас встречал грифон без наездника. Он делал вид, что бессовестно дрыхнет на посту, но, когда мы подошли достаточно близко к дверям, достал голову из-под крыла, глянул на нас одним глазом и спрятал голову обратно. Мол, одобряю — проходите.

Дверь оказалась не заперта, а внутри дежурили новоприбывшие вчера гвардейцы. Я попросил одного из них передать Кирану, что я хочу с ним после полудня поговорить, и, уже неприкрыто зевая, потащился на второй этаж.

В нашей комнате была теперь вполне приличная кровать, но спать я завалился, расстелив свой плащ на полу, чтобы её не пачкать. Ко мне тут же прижались со спины, обняли, и я провалился в небытие.

Героизм — не моя сильная сторона. Скучно так жить — сон нагоняет.

Глава 12. Тайные желания

Настя

В тот же день, около полудня.

Настя проснулась в одежде и обуви на полу какой-то комнаты и всё пыталась вспомнить, где она. За окном было пасмурно и лил дождь, что не добавляло понимания, какое сейчас время суток. Лишь наличие спящего рядом Марка успокаивало, что она где-то среди своих.

Чувствовала себя девушка разбито. Ей было жарко, мокро, всё тело чесалось, будто она уже неделю была в военном походе, не раздеваясь и не моясь. Хотелось немедленно скинуть с себя всю одежду, распустить туго заплетённые и уложенные вокруг головы косы и с разбегу броситься в какую-нибудь реку, смывая с себя грязь и усталость. Однако здравый смысл всё же взял верх, и она решила сначала понять, где она.

Тихо поднявшись, чтобы не разбудить мужа, Настя подошла к окну — и всё встало на свои места. Внизу мокли под дождём грифоны и странная чёрная штука с продолговатым металлическим корпусом и треугольными крыльями. Подобные она видела раньше на картинках в школьных книжках и, сопоставив с описанием «птицы», о которой рассказывала Нори, безошибочно определила, что это и есть тот самый «самолёт Кирана».

«Так, мы в Почтовой Гильдии! — девушка начала восстанавливать цепочку событий в голове, попутно доставая шпильки из волос и складывая их на подоконник. — Комнату я не узнала, потому что мы принесли сюда мебель и спальные принадлежности, а слуги потом всё разложили, застелили и навели порядок. Вчера… Нет, со вчера на сегодня мы с Марком блуждали по городу и пускались во все тяжкие. Вернулись на рассвете. Долго спать днём я не умею, значит, сейчас около полудня… Пойду хоть из миски как-то помоюсь, а то сколько можно только полотенцем обтираться?! Сменная одежда у меня вроде бы была? — Настя оглянулась, её сумка стояла в углу комнаты. — Должна быть. Осталось найти полотенце… Или наволочку возьму…»

Настя расплела все косы, оставляя там же, на подоконнике, и серебряные кольца-украшения, надетые на них. Её белые волосы волнами заструились до поясницы. Она их расчесала пальцами, взъерошила и помотала головой из стороны в сторону, наслаждаясь свободой.

Девушка разделась до штанов и рубашки и пошла босиком бродить по комнате, с интересом заглядывая в ящики прикроватных тумбочек в поисках полезных «кладов». В одном нашлось чистое полотенце и банные принадлежности — вот радости-то было! В другом — простое льняное платье, видимо, из запасов постоялого двора. Она всё сложила на кровати и, порывшись в сумке, бросила сверху свой деревянный гребень.

В другой тумбочке она нашла мужскую сменную одежду и ещё один набор банных принадлежностей — сложила на кровати для Марка.

Ещё раз взъерошила волосы, подхватила свои вещи и с видом самого счастливого человека на свете отправилась в купальню в конце коридора. Так босиком и пошла, тайно надеясь, что и там слуги успели прибраться и принести чистой воды, да и на то, что там сейчас никого нет. Купальня была одна на всю Гильдию, но закрывалась изнутри.

Почтовая Гильдия не была полноценным постоялым двором, и удобства здесь были ограниченные. Она не была рассчитана на постоянное проживание членов, пусть и предоставляла почтальонам возможность отдохнуть после долгой дороги, а также привести себя в порядок.

Не успела Настя пройти и пяти шагов по коридору, как со спины послышался голос подруги:

— Настя! Подожди-и-и!

Только девушка обернулась, как Элеонора уже подбегала к ней.

— Нори, привет! — улыбнулась она.

— Привет! Купаться идёшь?

— Ага.

— М-м-м… — Нори ненадолго задумалась, а потом смущённо спросила: — Может, я тебе помогу? Заодно и поболтаем.

— Идём, конечно! — Настя зашагала дальше. — Вместе веселее.

— А ты точно не против? — Нори пристроилась рядом.

— Нет. А что не так? — удивилась Настя. — Мы с девчонками всё время в бане сплетничаем — отличное место уединяться подальше от посторонних глаз и ушей, — она наклонились к подруге и шепнула на ушко: — И не только с девчонками там принято уединяться.

Нори покраснела, потом хихикнула и перевела тему:

— И где вы с Марком всю ночь гуляли, если не секрет?

Настя снова наклонилась к Нори и шепнула на ушко:

— Были в «доме свиданий», чтобы здесь никого не смущать.

Нори снова залилась краской и тут же возмутилась!

— Да ну тебя! Ты хоть о чём-то ещё думаешь?

— Думаю! — Настя хихикнула. — Но не долго! Как рядом с Марком можно о чём-то думать? Бесполезно! А чтобы ты не надумала себе пошлостей, сразу оговорюсь — предугадать, как он поступит в следующий час, просто невозможно. Проще ни о чём не думать и действовать по обстоятельствам. Ты мне лучше расскажи, с каких пор ты стала такой застенчивой?

— Да я всегда была такой, — смутилась Нори. — Просто… А, не важно! Какая уж есть!

Так за разговорами девушки у дверей купальни и оказались — а там закрыто!

Настя уж было развернулась идти в соседнюю уборную, как Нори забарабанила в дверь, приговаривая:

— Именем виконтессы Регнар-Неррон! Откройте немедленно!

Дремирская воительница чуть не укатилась со смеху, а виконтесса, сохраняя невозмутимое лицо, постучала ещё раз.

Вскоре за дверью послышалась шаги, а когда она распахнулась, на пороге появился обнаженный по пояс молодой гвардеец. С его мокрых светлых волос вода капала на небольшое полотенце на шее. На накаченном торсе среди старых шрамов выделялись несколько новых, розоватых. Штаны промокли в нескольких местах, а босые ноги оставляли лужицы на каменном полу. По всему выходило, что открыл он действительно немедленно, лишь успев натянуть штаны.

Пока девчонки его удивленно разглядывали, он невозмутимо спросил:

— Чем могу помочь, Ваше Благородие?

Её Благородие первой пришла в себя и надменно заявила:

— Йонас, нам нужна купальня.

— Ваше Благородие, прошу дать мне несколько минут убрать за собой, — учтиво ответил Йонас.

— Дозволяю, — сказала виконтесса, и гвардеец скрылся за дверью.

— Фу-у-у-х, — тихо выдохнула Настя. — Во даёшь! Чуть и меня в краску не вогнала. Хотя… На красавчиков всегда приятно посмотреть.

— Ага… — задумчиво ответила Нори, всё ещё глядя на запертую дверь.

Во второй раз Йонас вышел уже полностью одетым. Девушки ему мило улыбнулись. Он улыбнулся в ответ, слегка склонив голову в учтивом поклоне, и ушёл.

Настя с Нори тут же юркнули за дверь и заперли её за собой.

Купальная комната была небольшой — шагов двадцать на двадцать. Единственное узкое горизонтальное окно под потолком было заколочено ставнями, а источниками света являлись магические светильники на стенах. Вдоль правой стены стояло три бочки с чистой водой. Одна была полупустая. Рядом — стопка вёдер, стопка больших мисок и несколько ковшей. У самого входа на стене над раковиной висел рукомойник. Такой, что пока держишь поднятым штырек-заглушку, из него течёт вода. Вода из раковины уходила по трубе куда-то на нижний этаж. Пол слегка наклонен к центру, чтобы вся вода с омывающихся стекала в узкую и длинную решётку между лавками. На стене напротив бочек — прибиты вешалки для одежды, а под ними несколько широких и длинных столов. Под столами — корзины для грязного белья. В левом углу, рядом со входом, миска со стиральной доской и низкая табуретка. Здесь можно было и искупаться, и постирать свои вещи, и развесить сохнуть на веревках рядом окном.

Йонас действительно навёл здесь чистоту и порядок перед уходом.

Настя повесила чистые вещи и полотенце на вешалку, и они вместе с Нори начали раздеваться. Свою грязную одежду девушка тут же бросила в миску со стиральной доской и обернулась к подруге.

— А чего это у тебя живот и спина перемотаны? — удивлённо спросила она. — Для радикулита рановато.

Нори слегка улыбнулась шутке и, сложив верхнюю одежду на стол, начала разматывать пояс от талии к бёдрам.

— Про это я и хотела поговорить. Я это… Там это… — она погладила свой обнажающийся животик и улыбнулась.

— Кто-то живёт, — закончила за неё Настя и бросилась радостно обнимать подругу: — Поздравляю!

— Благодарю, — продолжала улыбаться Нори.

Настя отстранилась и, отобрав у подруги конец пояса, полностью освободила ту от оков. Пояс обратно не отдала.

— А перематывать себя — ты это брось! Нам нужно здоровое дитя! Ему и так там тесно, а ты ему ещё меньше места оставляешь. Поддерживающий пояс можешь надевать только через несколько месяцев, если спина будет болеть. Но… — Настя бесцеремонно облапала бока, спину и живот подруги, — все нужные группы мышц у тебя накачены, так что, думаю, и это не понадобится, если будешь много двигаться и делать упражнения.

— А если кто увидит? — Нори пыталась отобрать свой пояс обратно.

— И что? Пусть завидуют. Да и как ты себе это представляла? Через месяц никакой пояс уже ничего не спрячет. Ты же не одна, а с Кираном. Чего ты боишься?

— Не знаю… Я не боюсь… Скорее стесняюсь… Это как-то… Ну… Фигура не та будет.

— Фигура у нее не так будет, — фыркнула Настя. — Так потом своему чаду и скажешь: «Извини, сынок, ты немного кривой родился, потому что мама тебя стеснялась»? Кому твоя фигура не подходит? Кирану? Я с ним разберусь!

— Ему всё подходит! — замахала руками Нори.

— Вот и носи его наследника с достоинством!

Настя была выше Нори на полголовы, шире в плечах и объемнее в некоторых других местах. От её грозной позы — руки в боки — и громкого голоса Нори невольно съежилась, но тут распрямилась, вспоминая, что на пять лет старше, выпятила грудь и наехала в ответ:

— Не кричи ты так! Мы сюда пришли секретничать, а не сообщать всей улице! А вообще — наследницу!

— Ты права, — смягчилась Настя и пошла к бочкам. — А кто вам пол сказал? Грифон или есть знакомый целитель?

— В смысле «грифон»? — удивилась Нори, догоняя её и помогая набирать воду в ведро.

— В прямом. Они Души видят: и в людях, и те, что рядом витают, и в Священных Деревьях. Не знаю, как у вас, но у нас принято считать, что Душа человека выбирает своё новое тело в миг зачатия и спускается к нему. С тех пор она живёт рядом с матерью и по-своему оберегает её. Может и поставить себя на кон, чтобы спасти мать, — тогда нерождённое чадо погибает в утробе и происходит выкидыш. А вот если кто-то насильно избавит мать от плода, привязанная к ней Душа навеки застрянет между мирами. Она может себе найти и другое тело, но из мира Яви это ей сделать сложно. Её кто-то может отправить обратно, но это ещё сложнее.

Настя уселась на лавку и протянула ковш подруге:

— Подсобишь, раз ты здесь?

— Интересное у вас поверье. Но мы ни у кого не спрашивали. Просто Киран решил, что у него обязательно должна родиться дочка. Надо будет попробовать с местными грифонами поговорить, может, даже ответят.

Нори облила Настю холодной водой — та даже не вздрогнула — и принялась мылить ей волосы и массировать голову кончиками пальцев.

— Раз муж так решил, — Настя довольно зажмурилась от удовольствия, — так тому и быть.

Какое-то время девушки молчали, а потом Нори несмело и очень тихо спросила:

— Насть, как думаешь… Это не страшно, что мы из разных миров? В смысле, мы с Кираном. Дитё же нормальное родится? Внешне он как человек.

— В каком смысле «из разных миров»? — удивлённо обернулась Настя. — Откуда он?

— Говорил, что оттуда, — Нори указала мыльным пальчиком в потолок, — с неба. Не с Каррандра, а из далёкой страны, или, как он сказал, планеты под названием Марс. А родился даже не там, а на одной из его лун — Дэймосе.

— Значит, с Земли Орея… — задумалась вслух Настя, — а точнее — с Хорива… Вот это да! С ума сойти! Нори, а как он здесь оказался? В разведке? На задании? Вряд ли просто так!

— Тсс! — шикнула Нори и тихо продолжила: — Его одного занесло сюда, когда он был ещё мал, а небесный корабль затонул. Нет у него тут никакого задания. Правда, недавно объявился его старший брат. Вот он тут в разведке, как я понимаю.

— Поговорить бы с ним. Познакомишь? Это так неожиданно! Ты представляешь? Он может нам рассказать, что происходило вокруг, пока мы тут сидим взаперти и без связи с внешним миром. А вдруг мы теперь сможем… Вот и самолёт у Кирана есть! А это значит…

Настя вскочила и продолжила тараторить с безумным блеском в глазах и бросаясь бессвязными обрывками фраз. То она хватала молчавшую Нори за плечи и начинала её трясти, что-то выпытывая. То отпускала и с задумчивым видом что-то бормотала себе под нос. Нори пришлось окатить её холодной водой, чтобы та, наконец, пришла в себя. Подруга поплевалась мылом, посмеялась и успокоилась.

— Брат Кирана здесь будет через несколько дней, — продолжила Нори, — вот и поболтаете. А теперь давай закругляться, пока ты тут совсем не околела. Но смотри, он с девушкой будет. Так что не сильно уж его донимай, а то ещё поймут неправильно.

— Само собой, — Настя уселась обратно и принялась тереть себя мочалкой, широко улыбаясь.

— Ты мне лучше скажи… — Нори снова перешла на шепот, присаживаясь рядом. — Раз ты знаешь про мир Кирана, значит, знаешь, кто там живёт?

— Я знаю, кто там жил около ста лет назад, но не думаю, что с тех пор многое поменялось. Люди там живут, и не только.

Самый свой сокровенный вопрос Нори шепнула подруге на ухо:

— Так Киран человек?

— Да, человек, — Настя обернулась и щелкнула Нори по носу мыльным пальчиком. — Не переживай ты так. Человек он, и дитя ваше будет человеческое. Всё у вас будет хорошо.

Нори вытерла нос и с сомнением в голосе как бы согласилась:

— Ну… Ладно. Только мне всё равно не понять, как одинаковые виды могли возникнуть в разных местах.

— А они и не возникали. Потрешь мне спинку?

Нори взяла мочалку, а Настя продолжила рассказ:

— Смотри, его Предки когда-то давным-давно прибыли на Землю Орея и остались там жить. Так же и твои прибыли сюда, на Землю… — Настя запнулась. — Думаю, я не в праве это говорить. Слишком долго придётся объяснять… На Каррандр, в общем. Все они прилетели тогда одним космическим флотом и расселились по близлежащим, как Киран говорил, планетам и их спутникам. Вы с ним из одного вида и народа, который возник очень давно и далеко отсюда. Хотя… Если быть точной… Нет, это ещё больше тебя запутает. В общем, люди вы оба.

«Хоть бы не спросила, из какого народа я, — с лёгкой тревогой подумала Настя. — А то ещё начнёт ко мне относиться как-то иначе. Обидно будет потерять из-за предрассудков такую хорошую подругу. Даже больше, чем просто подругу — названную старшую сестру».

Однако Нори не заметила, что Настя сказала «твои Предки», а не «наши Предки». Она просияла и тут же обняла подругу:

— Благодарю тебя! Теперь я не буду об этом беспокоиться!

Настя мысленно облегчённо выдохнула. Развернулась к подруге и, искренне улыбаясь, обняла её. Теперь уже обе девушки были в мыле, но это их ничуть не смущало.

— Рада помочь. Если тебя ещё что-то волнует, спрашивай. Обсудим.

— У меня всё, — Нори отстранилась. — Теперь твоя очередь. Может, тебя что-то беспокоит?

— Не то чтобы беспокоит, — Настя покосилась на обручальное кольцо Нори. — Просто интересно, как вы заключаете союзы на Левом Берегу? А то я в школе это прослушала. Наивно думала, что найду себе суженого среди дремирских воинов.

— А что такое «Левый Берег»? — спросила Нори, вставая и обливая себя холодной водой, даже не вздрогнув.

— Грубо говоря, это — всё, что не Дремир. Все земли и люди за нашими границами, а также их Традиции. Мы с Марком заключали союз в Дремире — на Правом Берегу, по нашим Традициям. Ну, почти... А вы с Кираном — по традициям Левого Берега. Не спрашивай, откуда такие названия — это я тоже прогуляла.

— А… Ну, у нас всё просто: кто-то просто вместе живёт, кто-то только обменивается кольцами. Если у мужчины есть фамилия, и он хочет передать её наследникам, он может оформить договор с женщиной, где указано, что жена и её дети переходят под его фамилию. Договор заключают и дворяне, чтобы передать свой титул своей супруге, но не наоборот. В нём могут указываться передаваемые земли и строения. Подобные договора могут заключать и обычные люди, когда им есть что делить, например, семейное дело. Кузню там или пекарню.

— Нам с Марком делить нечего, — Настя усмехнулась. — Я даже не знаю, если у него что-то, кроме его магии, одежды на нём и денег в кармане. У меня тоже ничего нет. Всё моё приданое осталось дома у родителей. Наш общий дом должен был муж построить, но, как ты понимаешь, Марку некогда было этим заниматься. Значит, и договор нам не нужен. А вот от колечка я бы не отказалась… Тебе Киран его сам подарил или ты попросила?

— Сам, — Нори загадочно улыбнулась. — Это было неожиданно и очень мило.

Настя вздохнула:

— Мне можно и не ожидать… А просить как-то стыдно.

— Ничего не стыдно! Я могу сама Марку намекнуть, если хочешь. Или Кирана подошлем, как прошлый раз!

— Нет-нет! Не надо! — Настя замахала руками. — Я и за прошлый раз до сих пор себя неловко чувствую, пусть всё и сложилось наилучшими образом. Не люблю напрашиваться, да и не хочу его заставлять дарить мне подарки… Лучше я…

— Просто попроси, — назидательно сказала Нори. — Не молчи, не мудри. Иначе он не догадается, раз до сих пор не догадался. Сама говорила, что вы уже заключили союз по твоей Традиции. Кому придёт в голову жениться повторно на одной и той же девушке по другой Традиции? Мне бы точно не пришло.

— Я подумаю.

В купальне снова повисла тишина, нарушаемая лишь всплесками воды и журчанием ручейков под решеткой в полу.

В дверь постучали. Обе девушки вздрогнули, и Нори тут же крикнула:

— Занято!

— Надолго? — бесцеремонно спросил Марк в ответ.

Настя уж было хотела что-то крикнуть, как Нори быстро закрыла ей рот рукой.

— Нет! Никуда не уходи!

— Благодарю, — донеслось из-за двери.

— Вот тебе и повод про колечко попросить, — шепнула Нори подруге. — Аргументами тебя природа не обделила, а как ими пользоваться — ты и сама знаешь. Дерзай.

— Нори, я же не это…

— Что не это? — возмутилась подруга. — Не морочь голову! Вопрос закрыт!

Нори быстро обтёрлась, оделась и выскользнула за дверь. Её пояс так и остался лежать на столе.

Следом зашёл Марк и улыбнулся, увидев обнажённую Настю:

— Интересный поворот.

Жена ждала его, опершись прямыми руками на стол с одеждой и скрестив ножки. Её уже распрямившиеся влажные волосы лишь частично прикрывали грудь.

Мужчина замкнул за собой дверь и думал не долго, если вообще успел о чём-то подумать. Он подошёл к жене и небрежно бросил сменную одежду рядом с ней. Схватил девушку за талию, усадил на стол — тот оказался отличной высоты.

— Мне кажется, у тебя в Роду всё же были кролики, — улыбнулась Настя, расстегивая на нем пыльную рубашку.

— А мне кажется, что ты бросила мне вызов, — он её кратко поцеловал и отстранился. — У тебя было достаточно времени одеться. Я не прав?

— Не думаю… — девушка отвела глаза в сторону.

— Вот и подумай, — он чмокнул её в носик и отпустил, — а я пока помоюсь.

— Эй! — возмутилась Настя, но тут же прикрыла рот рукой и слегка смутилась.

Одно дело уединиться со своим мужчиной в бане на заднем дворе, где вы никому не мешаете, да и все ожидают, что этим вы будете заниматься именно там. Другое — занять общественное место в доме, где люди были воспитаны в другой Традиции, а тебе потом с ними ещё общаться и стараться не краснеть. Пусть Марк и считал жену бесстыдницей, развратно себя вести она позволяла себе только наедине с ним. Их вчерашние объятья в переулке были скорее исключением из правил, чем наоборот. Однако сейчас…

Покинутая девушка закинула ногу на ногу, сложила руки под грудью, выпячивая «аргументы» и недовольно спросила:

— Марк, где моё обручальное кольцо?

— В смысле? — Марк бросил грязную рубашку на пол и с непониманием уставился на неё. — Вы же в Дремире кольцами на свадьбе не обмениваетесь.

— Мы не в Дремире, — настаивала девушка, покачивая ножкой. — Хочу, чтобы все знали, что мы вместе.

— Извини, я кольца не ношу и носить не буду…

«Ну вот… — тут же расстроилась Настя, и весь боевой запал, как водой смыло. — Он, наверное, не хочет…»

— Чего нос повесила? — Марк подошёл и взял её плечи. — Дослушай, прежде чем что-то себе выдумывать. Не могу я носить металл, который касается кожи. Он будет греться при использовании магии и меня обжигать, а то и вообще расплавится. Если меня ударит молния, я могу её силу поглотить, а вот одежда на мне может сгореть, если она обычная, не из Роны. Помнишь моё пальто? Оно было зачаровано, чтобы всегда оставался целым. От удара молнии украшения расплавятся, я проверял. И дело тут даже не в ожоге, а в том, что смысл от таких одноразовых игрушек? Ведь обручальное кольцо носят всю жизнь. Покупать каждый раз новое — это не то. Тебе я подарю кольцо, — Марк поцеловал жену в лобик. — Но сам носить не буду. Хотя… — он ненадолго задумался. — Могу себе сделать магический знак в виде кольца. Такой, который виден всегда. Подходит?

«Вот оно что… Нори была права… Надо было просто спросить».

— Подходит! — улыбнулась Настя. — А можно и мне такое же? Чтобы было одинаково?

— Можно. Если у тебя с собой есть что-то тонкое и металлическое, могу прямо сейчас нам нарисовать.

Настя потянулась к волосам и вспомнила, что все шпильки остались в комнате.

— Есть! — просияла она и соскользнула со стола на пол, случайно прижимаясь к Марку обнаженными «аргументами». — Но в комнате! Тогда мы тебя быстро моем и займемся делом.

— Делом, говоришь, — ехидно усмехнулся Марк и усадил её обратно, раздвигая коленки. — Предлагаю заняться делом сейчас, чтобы дважды не мыться.

— Думаешь? — невозмутимо спросила девушка, расстегивая на нём штаны.

— Уверен.

Памятуя о «подслушивающих» гвардейцах, Настя вела себя относительно сдержанно и прикрывала ротик о шею и плечо мужа. Искусала, правда, слегка, но пообещала потом в комнате залечить.

Помылись они в рекордные сроки, оставив стирку одежды на потом. К большому облегчению Насти, они вернулись к себе, никого не встретив в коридоре.

— Держи, — она протянула Марку шпильку для волос. — Подходит?

— Вполне. Садись.

Настя села на край кровати и протянула Марку левую руку — ту, на которой видела кольцо у Нори.

— Я не художник и нарисую самое простое кольцо, как широкий ободок. По типу полосок на моём магическом знаке. Когда будем где-то рядом с Гильдией Магов или хотя бы лавкой зачарователя, можем переделать на что-то более красивое.

Марк бережно взял ладонь жены и погладил большим пальцем её безымянный:

— Это не больно. Расслабь руку.

— Хорошо… А переделывать не надо. Мне важно, что это твой подарок, а не как он выглядит.

— Как скажешь.

Марк начал медленно вести тонким концом шпильки вдоль основания пальца — за ней потянулся белый, слегка мерцающий след. Это частицы Пепла, он же Эш, в теле Насти начинали светиться, наполняясь Жизненной Силой. Сомкнув один ободок, Марк нарисовал ещё один с отступом и начал закрашивать кожу девушки между ними.

Вскоре у Насти на руке красовалось сплошное белое кольцо с ровными краями. Марк поцеловал её пальчик и принялся рисовать на себе такое же. А закончив, повалил жену на кровать.

— Что, опять? — наигранно возмутилась та, обнимая его.

— Ты же сама села на кровать, — невозмутимо ответил Марк. — Да и нам теперь положено выполнить, как вы говорите, и Левобережный Обряд — взять друг друга в собственность.

Настя рассмеялась.

— У меня есть встречное предложение… — начала она, толкая его в плечо и намекая перевернуться на спину.

Марк не сопротивлялся. Вскоре девушка оказалась сверху, аккуратно расправив вокруг себя платье.

— Пока твоя «собственность» будет внутри моей, — продолжила она, — мы можем потренироваться: я тебя исцеляю, всё равно это самый быстрый способ, а ты мне одновременно передашь свою Жизненную Силу… — она слегка покраснела и отвела глаза в сторону. — Через «собственность».

— Не уверен, что мне хватит для этого концентрации, — усмехнулся Марк, запуская руки под платье и поглаживая её обнаженные коленки. — Лучше уж по старинке: ты откачиваешь сама мою магию, а потом лечи меня сколько хочешь.

— Ну, ладно, — девушка нагнулась его поцеловать, но, задержавшись у самых губ, спросила. — А что делать, если в дверь постучат? Ты обещал сегодня с Кираном встретиться.

— Если постучат, не обращай внимания и не отвлекайся. Я попросил Элеонору ему передать, что встречусь с ним завтра утром.

На том семейная пара умолкла и перешла к важному — скреплению их союза в третий раз.

Если нормальные люди женились один раз, то эти делали это уже в третий. Сначала Марк официально забрал Настю у её отца и привел в свой Род, нарекая Настасьей из Рода Вереса. Правда, отметили они это не на пышной Дремирской свадьбе, где принято гулять три дня всей округой, а вдвоём на постоялом дворе небольшого весталийского городка. Во второй раз они отмечали наречение жены «Настей Эренской» — левобережной фамилией мужа. Отмечали тоже вдвоём и подобным образом, но уже в усадьбе графини Ронетты.

Начиная «отмечать» сегодняшний обмен кольцами, девушка на миг задумалась о том, что они так ни разу и не отметили их союз за столом, в кругу семьи и друзей. Но потом приятный жар внизу живота захватил всё её внимание, и она решила:

«Кому нужны те застолья, если можно сразу перейти к делу!»

Глава 13. Порядок

Вечер того же дня.

Хотели мы с Настенькой сходить поужинать и побродить по вечернему городу, да не успели. По дороге на выход из Гильдии меня перехватил Киран и чуть ли не силой затолкал к себе в кабинет. К слову, комната уже выглядела прилично, как зал для совещаний: два прямоугольных стола, составленных буквой «Т», стулья по периметру.

Вид у брата был недовольный. Он даже не дал мне присесть — сразу же наехал:

— Какого чёрта ты в городе натворил, пока меня не было?

— Оказал тебе услугу, — спокойно ответил я, проходя мимо него и присаживаясь за стол.

— Медвежью? — спросил он, усаживаясь не во главе стола, а напротив.

— Смотря как ты ею воспользуешься, — я пожал плечами.

— Ближе к делу, — приказал он.

Видимо, новый титул ударил Кирану в голову, и теперь он решил всеми вокруг командовать. Ну да ладно, я всё равно к нему нанялся, а значит, его приказы теперь и на меня распространяются.

— Если к делу, то слушайте, Ваше Благородие, — я не удержался, чтобы не съязвить. — Намедни вы упоминали намечающийся военный переворот в Зольдане. Не знаю, кого и зачем вы здесь свергать собрались…

— Марк, перестань, — смягчился Киран, — говори нормально.

— А ты определись, я твой подчинённый, брат или союзник. Двум последним не приказывают.

— Ранимый ты мой брат-союзник, — усмехнулся Киран. — Прошу тебя просветить меня о целях ваших с Настей ночных похождений.

Я усмехнулся в ответ и решил не оттягивать время ужина ещё больше.

— Цель проста, брат. Если ты решил окопаться в Акеране и использовать это место как свой штаб для будущих военных действий, сначала здесь надо навести порядок. И не просто подмять под себя город силой, а ещё и заручиться общественным мнением. Не мне тебе рассказывать, что оно играет не последнюю роль в любом перевороте. Я понимаю, что горстка пастухов и ремесленников не сделает погоды в твоих грандиозных планах, но с чего-то надо начинать. Так вот, как я понял из рассказов очевидцев и слухов, полгода назад ты грубой силой сломал в этом городе весь быт и свалил, оставив его беззащитным. Ты закрыл Почтовую Гильдию, а они жили торговлей. Ты забрал их защитников — Клан Дэльмара, а Клану Изгоев они нафиг не нужны. Те только твой дом сторожили с переменным успехом. Как следствие, простым людям нечем себя прокормить, а чтобы их добить, здесь начали чинить разбой все, кто нашкрябал денег на меч и пару месяцев боевой подготовки. Так было?

— Так, — задумчиво ответил Киран.

— Вчера я выяснил, что у города есть четыре проблемы и две — у тебя. Первая: Клан Лоренца, который чинит здесь разбой. Мы с Настей её решили — Клана больше нет, а его члены будут помогать решать четвертую проблему. Вторая: отсутствие Почтовой Гильдии. Третья: отсутствие вооруженных защитников городских интересов. Четвертая: грифоньи гнёзда, разбросанные, где неуместно. А ведь убрать их без твоего разрешения горожане не могут — боятся, что ещё и от тебя достанется. Пятая, твоя: отсутствие самоуправления в Акеране, и, как следствие, ты уйдешь покорять столицу, а здесь снова будет бардак, да и твой дом в осаде. Шестая: у тебя мало людей, чтобы решать городские проблемы, а те, кто есть — все воины, а не управленцы. Пятую и шестую я тебе решил — заручился поддержкой местных. Завтра придёт назначенный мною городской наместник, и мы будем с тобой и ним обсуждать план развития города. Четвертую решат для нас пленные из бывшего Клана Лоренца, если наместник меня послушал и их не прикончил. Они построят грифоний Анклав за городом и очистят улицы от гнёзд. Итого: нам осталось обсудить, как вернуть сюда Почтовую Гильдию и наладить самооборону. Клан под это я вчера тоже создал — Клан Безымянных. Он под руководством нового наместника. Вот только воинов среди них нет.

— Ты хочешь сказать, что не просто так разносил город? — добродушно спросил Киран, окончательно перестав на меня сердиться.

— Нет, конечно! Я никогда не делаю ничего просто так. Точнее, я просто ничего не делаю, пока не определюсь, что мне надо делать.

— Выходит, что если я скажу тебе, что тебе надо для меня организовать, ты сам дальше справишься?

— Не совсем, брат. Тебе ещё надо мне сказать, зачем это тебе надо. Если я не буду иметь в голове полной картины происходящего, мои методы могут разойтись с твоими целями на сто восемьдесят градусов. Например, я вслепую могу сдать Акерану Клану, на который ты решил пойти войной, но забыл мне об этом сообщить. В итоге в городе станет намного опаснее, чем было до этого.

— Понял. В принципе, ты не ошибся, считая, что Акерана мне нужна как точка отсчёта. Гильдию? Давай откроем для общего пользования. Мы так и будем здесь жить на втором этаже, а на первом, как и раньше, пусть отправляют свои посылки. Анклав — идея хорошая. Зимой для этого у меня не было времени, да и холодно было, чтобы поселить людей вне города. Сейчас лето — пусть строят. Как твоего наместника зовут?

— Стив.

— Знаешь, где его можно сегодня найти, чтобы не тянуть до завтра?

— Он может быть в таверне «Резвый Кабанчик». Мы как раз туда шли ужинать. Можете с Элеонорой присоединиться.

— Идём.

Люблю людей лёгких на подъем! Через несколько минут мы уже шагали по темнеющим улицам Акераны нашей дружной компанией из четырёх человек. Его Благородие, мой брат, никакую охрану с собой не брал. Да и я как-то себе плохо представлял тех людей, с которыми он может не справиться, особенно зная теперь, что на него не действует магия. С чего его завалить? С артефакта разве что. Так у него свой есть. Правда, я до сих пор не успел выяснить, что это было.

Наша вечерняя прогулка была тиха и безмятежна. На улицах — ни души. То ли весь городок затаился, как во время бури, сопутствующей любой смене власти, то ли, наконец, расслабился и смог спокойно уснуть. Кто их там знает, что скрывается за тёмными проёмами окон верхних этажей и наглухо закрытыми ставнями первых.

Девушки шли в нескольких шагах перед нами и о чём-то тихо переговаривались. Вдруг Настенька обернулась к нам с Кираном и, улыбнувшись, сказала:

— Последний раз мы так вместе гуляли в Катаренске. Надо бы почаще выбираться всем вместе.

— Всё же я нахожу некие отличия, — улыбнулся я. — Тогда вы трое не были вооружены до зубов и не распугивали своим видом местных.

— Это мелочи! — отмахнулась жёнушка и отвернулась.

Ну да, действительно мелочи: или прогулка по пыльным улицам задворок страны анархистов в доспехах и при мечах, или туристический вояж по столице самой богатой страны мира в изысканной одежде и без оружия. Найдите два отличия. Правда, для меня это действительно были мелочи — моё оружие всегда со мной. Магом быть удобно.

В окнах «Резвого Кабанчика» горел свет, отбрасывающий пляшущие тени на мостовую. Как и в прошлый раз, шум доносился на улицу даже через закрытые двери и окна.

Первой мы запустили Элеонору — Киран учтиво открыл перед ней дверь. Ничего не произошло. Все как галдели, так и продолжали, не обращая внимания на миниатюрную девушку в кожаных доспехах и не очень уместной на суше короткой абордажной саблей на поясе.

Киран придержал дверь, и следом зашла Настя. Вся таверна вмиг умолкла. Затем зашёл он сам, оставив мне возможность побыть в центре внимания, как человека, которого теперь все здесь ожидают увидеть.

Стив сидел за тем же столом, что и в прошлый раз, вместе с женой и какими-то мужчинами. Если при появлении Насти все за его столом обернулись ко входу, то сейчас они поднялись. Стив остался стоять на месте, а остальные освободили стол, забирая с собой свои тарелки с кружками.

— Здравствуйте, мистер и миссис Эренские, — первым поздоровался Стив, когда мы подошли к его столу.

— Здравствуйте, Стив, — вежливо ответил я. — Позвольте вас познакомить с нынешним Главой Почтовой Гильдии Акераны и его женой.

Я указал на Кирана — пусть сам себя представляет, как ему угодно. Я мог сообщить Стиву имя брата во время нашей утренней беседы, но не был уверен, как Киран хочет здесь себя обозначать.

— Здравствуйте, Стив, — поздоровался брат и прямо с порога выдал: — я виконт Киран Регнар-Неррон из Весталии, а это моя жена Элеонора.

Стив заметно побледнел, но быстро пожелал здравия Их Благородиям.

Я заказал всем поесть и вернулся. Мои друзья уже непринужденно расселись: Киран напротив Стива, девушки чуть поодаль и друг напротив друга. Мы всё же не допрашивать местных пришли, поэтому я сел рядом со Стивом, где и в прошлый раз. Правда, не знаю, было ли ему от этого спокойнее. Теперь новый городской наместник был зажат между мной и Настей, а путь к побегу преграждал Киран, смотревший на него своим холодно-проницательным взглядом. Стиву надо отдать должное — он под ним не стушевался, а вот Эмма испуганно на нас глядела, стоя у соседнего стола и прикрыв рот рукой. В таверне продолжала висеть напряжённая тишина.

— Стив, я пришёл обсудить с вами план развития города на ближайший месяц, — начал Киран, когда я уселся. — Готовы ли вы меня сейчас выслушать?

— Да, Ваше Благородие, — твёрдо ответил бородач, отодвигая от себя тарелку.

— Если вам необходимо позвать кого-то из ваших людей для переговоров, я подожду, — предложил Киран.

— Нет. Все здесь, Ваше Благородие.

Непривычно мне было слышать это учтивое обращение к брату. Правда, сейчас он выглядел как-то иначе, даже в своей простой одежде, будто действительно взвалил всё Благо обоих Родов, обозначенных сдвоенной фамилией, на плечи и теперь с гордостью нес его по жизни. Поза, осанка, движения — были немного иными, будто за его привычным мне внешним спокойствием и уверенностью в себе теперь скрывалась не только его личная сила, а и могущество тех, кто дали ему свои фамилии.

— Мой брат, Марк, — Киран указал ладонью на меня, — сообщил мне, что у жителей Акераны было четыре проблемы: разбойники из Клана Лоренца, отсутствие Почтовой Гильдии, отсутствие Клана-покровителя города и разбросанные по всему городу грифоньи гнёзда. Первую он для вас решил. Остальные решу я, но мне для этого понадобится помощь местных жителей, готовых взять ответственность за город на себя, чтобы сделать его лучше и безопаснее. Подумайте пока, готовы ли горожане трудиться в Почтовой Гильдии в первое время бесплатно, и есть ли у вас люди, желающие взять в руки оружие, чтобы защищать свой дом. Мы поедим, и я вас позову для дальнейшей беседы. Можете быть свободны.

— Благодарю за помощь, Ваше Благородие, — учтиво ответил Стив и вышел из-за стола.

Киран махнул рукой кому-то у меня за спиной. Нам тут же принесли суп, запечённого кабанчика с гарниром, салаты, нарезки из вяленого мяса и сыра, хлеб. Поставили по кружке дымящегося травяного варева и большой круглый ягодный пирог. На самом деле я столько не заказывал, но всё выглядело так аппетитно, что я не удержался и улыбнулся.

Киран тоже улыбнулся служащим и их поблагодарил. Новой своей улыбкой, а не привычным мне звериным оскалом.

Девчонки подсели поближе и принялись за суп с довольными улыбками на лицах.

Некоторые семейные пары тихо выскользнули из таверны, а оставшиеся мужчины вместе со Стивом и его женой отошли в дальний угол и тихо переговаривались.

Я подцепил вилкой кусок кабанчика, о котором мечтал со вчера, и отправил себе в рот — вкуснотища! Не зря мечтал. Принялся за суп. Такой же, как и вчера, он был на высоте — по-домашнему пряный и наваристый. Так готовят для своих, а не на продажу для случайных посетителей.

— Киран, скажи, вкусно ведь тут готовят? — добродушно спросил я.

— Вкусно, — в тон ответил он. — Рад, что ты нашёл это место.

— Вот видишь, а ты меня сразу упрекать, — покачал я головой.

— Виноват, — усмехнулся брат.

Так мы и ели, непринужденно беседуя о всяком разном и не обращая внимания на людей вокруг. Однако не сказал бы, что мы вели себя беспечно. Я видел, что Настенька и за всеми зорко следит, не забывая обсуждать свои девичьи дела с Элеонорой, шутить и искренне улыбаться. Её подруга была тоже весела, но слегка напряжена, пусть это почти и не было заметно. А вот у Кирана был вид, будто у него глаза на спине — он ни о чём не переживал и, даже сидя спиной ко входу, не обращал внимание на уходящих из таверны людей и заходящих внутрь.

Через четверть часа общее напряжение от нашего присутствия спало. Видимо, горожане присмотрелись к нам, увидели, что мы приземлённые и жизнерадостные люди — такие же как они, и немного расслабились.

— Как там Эрик поживает? — спросил я, доедая второе.

Киран уже пил чай с пирогом, видимо, был более голодным, поэтому быстрее всё съел.

— Живёт и радуется. Глаза горят, весь в делах — сразу видно, что человек нашёл дело всей своей жизни и увлечённо им занимается.

— Дело всей жизни у него всегда было, но не всегда было к чему применить весь его опыт и знания. Он всё ещё со своей девушкой? Лили вроде бы зовут.

— Да, с Лили, но она уже его жена.

— Плохой пример заразителен, — ответил я, отодвигая пустую тарелку и беря в руки чашку ещё горячего чая.

Тут же на меня набросились все.

— Марк, давай отсюда подробнее. Это твой пример был плохим. Жалеешь? — Настенька облокотилась на стол и с полоборота на меня уставилась, прожигая взглядом.

— И что плохого в создании семьи? — холодно спросил Киран.

— Считаешь Настю своим новым ярмом? — нахмурилась Элеонора.

Я вздохнул:

— Шуток вы не понимаете. Что я считаю, я оставлю при себе. А за Эрика я буду рад, только если его жена окажется его помощницей и не будет ставить палки в колёса его исследованиям или насильно держать у домашнего очага. Иначе он или быстро загнётся, или разведётся.

— Из того, что я успела заметить, — перестала хмуриться Элеонора, — они всё делают вместе, и Лили очень даже рада помогать Эрику.

— Вот и славно, — ответил я, беря в руки кусок пирога и оборачиваясь к жене. — Угощайся.

— Отмазался, — вздохнула она, но кусочек откусила.

— Совсем забыл, Марк… — продолжил Киран своим недружественным тоном, а я невольно напрягся, пытаясь понять, что ещё он вдруг решил мне припомнить.

— Может, и не стоит вспоминать? — по-доброму съязвил я.

— Подарок у меня для тебя от Эрика. Ящик магических эликсиров его приготовления. Он сказал, что тебе это здесь пригодится.

Я чуть не подавился, вспоминая побочные эффекты всех ядрёных смесей моего старого друга. Пусть он и не был магом, но в эликсирах разбирался получше некоторых из тех магов, кто их делал на продажу, да и смешивал их на ура. Для меня сейчас это был самый ценный подарок на свете. Не потому, что я не мог себе позволить купить дорогие эликсиры по восстановлению магии и с прочими свойствами, а потому, что в этой глуши было негде. Ближайшая Гильдия Магов находилась в Остенгерде, а это несколько дней перелёта на грифоне в одну сторону.

— Благодарю, брат, — искренне обрадовался я.

— Не меня благодари, а Элеонору, которая всю дорогу летела с ним в обнимку.

— Благодарю, Элеонора, — вежливо ответил я. — Я перед тобой в долгу. Обращайся, если что-нибудь понадобится.

— Брось ты, — отмахнулась девушка. — Ничего мне не надо. Мы же друзья.

Когда всё было съедено, чай допит и стол убран служащими, Киран вновь подозвал Стива, а девчонки сами отсели за соседний стол, пусть мы и не собирались их прогонять.

— Стив, сначала поговорим о Почтовой Гильдии, — вежливо заговорил Киран. — Если вы желаете вернуть её в город, вам необходимо найти для неё служащих. Я вам предоставлю первый этаж здания, половину заднего двора, склад и конюшни. Оплачу десять лошадей, две повозки и найму пятерых наездников на почтовых грифонах на два месяца. Смету ведёте сами, прибыль вкладываете в развитие Гильдии и города. Так же я отошлю письма в Гильдии соседних городов, что отделение в Акеране вновь открыто. Ваш ответ?

— Я согласен, Ваше Благородие. Благодарю. Это больше, чем то, на что мы смели рассчитывать.

— Небольшое напутствие, — взгляд Кирана сделался обжигающе холодным. — С грифонами в Гильдии все должны обращаться с уважением, кормить вовремя и содержать в чистоте гнёзда. Иначе новые члены Гильдии отправятся в тот же костёр, где обрели вечный покой предыдущие. Кострище на заднем дворе не разбирать — это вам напоминание.

— Понял, — нервно сглотнул Стив и сжал свои медвежьи кулаки под столом.

А я понял, что в Киране нынче загадочным образом уживаются два человека. Вопрос лишь, какой из них настоящий?

— Продолжая тему грифонов, — взгляд брата снова стал равнодушным. — Вам дозволено разобрать все гнёзда, что разбросаны по городу, кроме тех, что над воротами. Уточняю: разобрать, а не разломать. Вам они пригодятся, чтобы построить два Грифоньих Анклава. План я вам предоставлю и оплачу строительство. Зайдёте за этим завтра к полудню в Гильдию. Мастеров найдёте сами, а для грубой силы используйте пленных из бывшего Клана Лоренца. Начнёте с того, что за три дня перенесёте все гнёзда за западные и восточные ворота. Затем обнесёте их сплошным частоколом, примыкающим к городской стене. Единственный вход должен быть из города. К зиме частокол необходимо заменить на прочную каменную стену и достроить дома для наездников внутри Анклавов. Есть вопросы?

— Да, Ваше Благородие. Я бы хотел знать: Вы собираетесь сделать наш город Вашей крепостью?

— Да. Сначала своей, а потом крепостью моих союзников. А теперь по поводу защитников будущей крепости. Марк создал для вас Клан Безымянных. Теперь вам необходимо набрать в него мужчин из горожан, наёмников или бывших членов Клана Лоренца. Я найму вам инструкторов для обучения владению холодным оружием на два месяца и оплачу оружие для горожан. Далее вы содержите себя сами. Завтра предоставите мне списки людей с указанием возраста, места рождения, боевого опыта и наличия оружия.

— Будет сделано, Ваше Благородие.

Я услышал всё, что я хотел услышать, и встал.

— Киран, жду тебя снаружи, — сказал я и махнул девчонкам, мол, идём.

Брат кивнул и принялся подводить итоги беседы со Стивом, чтобы тот уж точно ничего не забыл из сказанного.

«Похоже, граф не зря его усыновил, — подумал я, выходя в ночную прохладу из душной таверны. — Он знает, что ему надо, и умеет организовывать людей вокруг. Подходит ко всему основательно. Может, его военный переворот и будет иметь успех, если он не решит оставить после себя лишь страну в руинах».

Девчонки вышли следом, и я тут же спросил:

— Элеонора, не знаешь, кого Киран ждёт в гости в ближайшее время?

— Знаю. Брата с его девушкой. В смысле Глав Кланов Брана и Изгоев. И ещё роту своих наездников из Нерры.

— Решил братство основать, — усмехнулся я. — Интересно, скольких он ещё записал в свои братья, кроме меня?

— Это его родной брат, — улыбнулась Элеонора. — Старший.

— И что, граф Неррон его тоже усыновил? — наигранно удивился я.

— Нет, — засмеялась Элеонора. — Скорее, чуть не сгноил в своём подземелье.

— Знакомо.

Наконец вышел Киран и тут же приказал всем идти домой. Мы и пошли, но на этот раз разбившись на семейные пары. Похоже, снова придётся привыкать выполнять приказы и не дёргаться каждый раз, а раз так…

— Киран, раз ты собрался покорять Зольдану, думаю, тебе нужен свой Клан, — сказал я ему в спину. — Иначе, если ты будешь делать это от имени виконта, это будет прямое объявление войны Весталией Зольдане, и все существующие договоренности будут нарушены.

Выполнять приказы приспешников графа Неррона я не собираюсь, пусть Киран мне хоть трижды братом будет.

— И откуда ты у меня такой внезапно проницательный, — брат обернулся и остановился. — Клан я уже создал, и ты в нём числишься.

Я нахмурился:

— И куда ты меня вписал без моего ведома?

— В Клан Скитальцев.

— Могло быть хуже.

— Я тоже хочу! — хором воскликнули Настенька с Элеонорой.

— Ты и так там, — Киран поцеловал жену в висок. — Настя, принята.

— Ура! — Настенька радостно захлопала в ладоши. — И много нас там уже?

— Четверо. Остальные вступят, когда прибудут.

— И когда их ждать? — зевнул я, чувствуя, что не против пойти домой дальше отсыпаться.

— Через три дня.

«Значит, у меня есть три дня выспаться, обновить арсенал и вычистить город от не поддерживающих новый порядки. Чую, потом снова может быть не до сна».

Мы пошли дальше по улице, а я неприкрыто улыбнулся. Чтобы я не говорил, мне было жутко приятно стать частью объединения, где все свои. Дремир никогда не признает меня своим из-за моей не-дремирской внешности, несмотря на то, что отец дал мне Родовое Имя. Орден Ниев — это лишь формально «свои». Там я никого не знаю, пусть и подписался на круговую поруку. А Клан Скитальцев — это только близкие мне люди, за которых я буду стоять до последнего. Пусть потом нас и станет больше, эти люди тоже будут для меня важны.

Глава 14. Цена упрямства

Бран

Крепость баронессы Цвайгерт.

Вчера. Наутро после того, как Киран с женой покинул крепость среди ночи и отправились в Акерану.

Бран стоял посреди пустой камеры в подземелье крепости Каролины и держал в руках планшет Джеда Эльроя — тен’сата, убитого полторы недели назад Йоргом. У него в руках было доказательство незаконного присутствия фракции Тен на Каррандре. Теперь ему было необходимо как-то доставить его на свой корабль и, желательно, чтобы его по дороге не убили. Кроме этого у Брана были использованные и несколько целых военных медицинских инъекторов тен’сатов с однозначной маркировкой. Чего у него не было, так это экранирующего контейнера для всего этого, чтобы враги не выследили его до челнока.

«Никакие доказательства не стоят того, чтобы давать тен’сатам встречные доказательства своего противоправного присутствия здесь, — думал он. — Придётся разломать».

Несмотря на то, что планшет был выключен, Бран был уверен, что в нём должен быть пассивный маяк, по которому его можно было выследить.

«Что-то мне кажется, что эта хрень меня погубит, — думал он, бросая планшет обратно в сумку с инъекторами и выходя со всем этим добром за дверь камеры. — Слишком уж тихо было последнюю неделю. Или боятся нападать на крепость и ждут, чтобы кто-то вынес планшет за ворота, или Киран их спугнул. Мне обязательно надо решить этот вопрос, прежде чем встречаться с ним в Акеране. Со дня на день должно прибыть подкрепление от Маверика, но если я буду его ждать, опоздаю к Кирану на совет. Оставлять планшет в крепости без присмотра — плохая идея. Можно взять с собой на совет, а слетать к челноку после, но я хотел получить дальнейшие указания, прежде чем что-то обещать брату. М-да… Жаль, я не мог попросить его меня отвезти к челноку. Мы бы безопасно были там за час, но не положено. Придётся на грифоне, да ещё и отряд брать с собой. Я, конечно, оставлю их в предгорьях, но всё равно будут вопросы, что я там забыл».

Бран поднялся на поверхность и отправился в столярную мастерскую, которая была внутри крепости. Там он прихватил молоток, несколько стамесок, нож с очень тонким лезвием и уселся за стол потрошить планшет, чтобы достать из него пару плат, а остальное бросить в печь в соседней кузне. Но только он срезал обложку и начал пытаться отковырять экран, чтобы добраться до нутра, как зазвенел колокол боевой тревоги.

Мужчина бросил, что он делал, и выбежал на улицу. Над крепостью кружило трое дозорных на грифонах, четвертый звонил в колокол на крыше башни, где жила баронесса, прямо из седла. Внизу крепость оживала на глазах: слуги спешили в укрытия, защитники — к грифонам.

Колокол продолжал звонить, оповещая о количестве нападающих и откуда они приближаются.

«Четыре клина! С севера! Точно за мной!» — подумал Бран и быстро вернулся за планшетном.

Он засунул его во внутренний карман куртки-доспеха, побросал инъекторы в свою поясную сумку с медикаментами и побежал в Анклав седлать грифона.

В мире, где людям было запрещено сбивать парящих в воздухе грифонов, чтобы их не растерзали их собственные в ответ, выигрывал тот, чьи грифоны успевали взлететь достаточно высоко. Иначе это была просто бойня. Пусть полуптицы и летали быстро, но взлетали медленно, пока не наберут достаточно высоты, и были относительно лёгкой добычей для пикирующих на них сородичей.

Через четверть часа колокол умолк, а высоко в небе над крепостью парило кругами три клина защитников, один из которых возглавлял Бран. Мужчина уже был в шлеме, своем непробиваемом плаще и со сложенным копьём в правой руке. Копьё было положено раскладывать только перед самым боестолкновением с наездником противника, чтобы случайно не поранить свою полуптицу в полёте к цели.

Наездники не пользовались стрелковым оружие по двум причинами. Во-первых, было трудно прицелиться в другого наездника при стремительных манёврах полуптицы, да ещё и не попасть в крыло собственной напарницы. Во-вторых, стоило человеку случайно ранить грифона противника, как его собственный мог откусить ему ногу или разорвать подпругу седла, а потом сожрать в полёте. Полусоколы-полульвы пусть и были более чем разумными существами, но инстинкты у них оставались как у диких зверей — они не терпели, когда кто-то покушался на их законную добычу. Поэтому в воздушном бою грифоны дрались между собой, а людям необходимо было длинное оружие, чтобы дотянуться до противника-наездника. Трёхсекционное металлическое складное копьё до сих пор оставалось лучшим решением. У каждого наездника их было по шесть штук в ножнах у седла.

Незваные гости продолжали нестись на крепость, не сворачивая и начиная набирать высоту, чтобы добраться до защитников. Пусть силы и не были равны, но тридцать грифонов против сорока всё же могли отбиться, если будут действовать слаженно.

Когда до боестолкновения осталось не более минуты, защитники начали выстраиваться в боевой порядок — три параллельных клина. Левый фланг возглавил Бран.

Далеко внизу вновь зазвонил колокол, но Брану уже было не до него. Все клинья синхронно ушли в короткое пике, набирая скорость, и, резко выровнявшись, понеслись гребёнкой на противника. Ветер свистел в ушах Брана, смешиваясь с оглушительными боевыми трелями своих и чужих грифонов, а сквозь прозрачный кристалл забрала маски он видел лишь рыже-коричневую пернатую шею. Мужчина прильнул к спине напарницы настолько низко, насколько позволял поясной ремень седла, и крепко удерживал себя левой рукой за переднюю луку.

«Трусы! — всплыл возглас негодования у него в голове. — Они расходятся на два отряда! Обходят нас!»

«Налево! На перехват!» — скомандовал Бран своему грифону в ответ.

Весь его клин, ведомый грифоном, дружно свернул наперерез нападающими.

Бран полураспрямился, чтобы разглядеть, что происходит. Правый клин соратников бросился на вторую половину противников, обошедших их справа, а центральный, сделав обратную петлю и разворачиваясь вновь спиной к небу, понесся обратно к крепости. По всему выходило, что гости не спешили вступать в воздушный бой, а хотели побыстрее добраться до крепости.

Отряд Брана почти врезался во фланг вражьего отряда перед ними, но те снова разделились: ближний клин резко ушёл вниз, беспечно подставляя спины защитникам крепости, а дальний начал стремительно набирать высоту.

«Они играют с нами!» — продолжал возмущаться грифон Брана и, сложив крылья, спикировал вниз на лёгкую добычу.

Он был ведущими, и за ним повторили ещё девять ведомых грифонов.

«Выманивают!!! — мысленно заорал Бран. — Назад!!!»

Но было поздно — его грифон несся вниз со скоростью пикирования сокола сапсана. Брана начало отрывать от седла, и ком подкатил к горлу. В глазах на миг потемнело, а затем прояснилось, но всё было размыто. Два тёмных пятна резко возникли по бокам — грифон расправил крылья. Удар! Мужчину тряхнуло, а передние птичьи лапы его грифона поймали свою добычу.

Миг невесомости — и Брана завертело. Земля менялась местами с небом несколько раз, продолжая стремительно приближаться.

Грифоны, сцепившись передними лапами, гневно стрекотали, кружились и вместе падали. Они пытались разодрать друг другу брюхо задними лапами, а заодно и подпруги сёдел вражьих наездников.

Всё, что мог сейчас Бран — крепко держаться, не выронить копьё и попытаться разглядеть в непрерывном мельтешении, не пикирует ли на них ещё кто-то сверху, чтобы прикрыть себя и спину напарницы. Это было единственным условием, при котором боевой грифон соглашался таскать на себе «лишний вес», — чтобы напарник прикрывал его спину.

«Что за хрень?! — не понимал мужчина, с трудом разглядев в небе над ними с десяток вальяжно парящих кругами грифонов. — Наши бы пришли на подмогу, враги бы атаковали. В любом случае они бы не болтались там. Что они там высматривают?!»

Его соратница вновь крутанулась, одерживая в прямом смысле верх над противником. Тот летел спиной вниз и попытался расцепиться. Ему это удалось, но стоило перевернуться лапами к земле и расправить крылья, замедляя падение, как грифон Брана накинулся на наездника. Разорвал его на части и, вцепившись в полуопустевшее седло, начал нещадно клевать холку врага клювом, способным пробить лист металл толщиной в палец.

Небо вновь встало у Брана над головой, и он потерял из вида парящий отряд. Мужчина, пользуясь краткой передышкой, завертел головой по сторонам. Вокруг него сражались его соратники: кто один на один, кто двое против одного. Бой кипел и над крепостью. Всё было как обычно.

«В чём подвох?! — продолжал не понимать Бран. — Почему они не нападают на нас, пользуясь преимуществом? Даже в плен так не берут. Они ждут, чтобы нас потом добить, но зачем? Что-то ищут? Кого-то…»

Додумать свою мысль мужчина не успел — его грифон победно застрекотал и начал набирать высоту, стремительно взлетая вертикально вверх, будто вытянувшись по струнке. Его бездыханная жертва летела камнем вниз.

Брана вжало в низкую спинку седла, выгибая назад и чуть не переламывая спину надвое. Если бы не крепкое тело и не годы лётных тренировок, так бы оно и было. Он извернулся и вновь прильнул животом к ногам, сливаясь с грифоном в одно целое.

Теперь они неслись навстречу безучастно парящим в небе полуптицам, игнорируя происходящее вокруг.

— Это ловушка! Назад! — вслух пытался докричаться до своего грифона Бран сквозь шум ветра и маску.

Он отшвырнул копьё и начал поглаживать и похлопывать напарницу по шее — обычно самый быстрый способ передать ей свои намерения. Управлять грифонами против их воли до сих пор ни у кого не получалось.

«Назад!!!» — он пытался вразумить её мысленно — никакой реакции, будто она его вовсе не слышала.

Бран решился на отчаянный шаг — выдернул из холки перья. За это наездник лишался жизни или ещё в воздухе, или уже на земле — грифоны подобного никогда не прощали. Напарница даже не вздрогнула.

«Или это она сошла с ума, или я…» — сдался Бран отвратить неизбежное и достал новое копьё, раскладывая его в одно движение и упирая хвостовиком в носок сапога.

Сдаваться без боя он не собирался. Поранить полуптицу в полёте уже не боялся.

От парящих в небе грифонов отделился один и, сложив крылья, бросилась в крутое пике на Брана. Его грифон летел вверх, не сворачивая и рывками выбрасывая себя вверх при каждом взмахе огромных пернатых крыльев.

Бран перехватил копьё двумя руками и отсчитывал секунды до столкновения, готовясь отбивать клюв, лапы или копьё противника — то, что вот-вот может прилететь ему в голову или торс.

«Четыре… Три… Два… Один…»

В следующий миг грифон противника крутанулся вокруг своей оси, поворачиваясь спиной к спине — один из приёмом, при котором грифоны давали возможность людям атаковать друг друга. Глаза Брана расширились от ужаса — на него было нацелено дуло бластера. Но рефлексы взяли верх — он резко сделал выпад копьём в сторону наездника, пытаясь выбить оружие из рук и одновременно отклоняясь назад — промахнулся! Синий луч скользнул по его маске, оплавляя борозду в кристалле на уровне глаз, прорезал крыло грифона на треть и углубился в пернатую шею на ладонь, прежде чем потухнуть. Мгновение истекло — грифоны разминулись.

Грифон Брана душераздирающее заверещал от боли и начал падать подстреленной птицей. Перья на его раненом почти отрезанном крыле разгорались от набегающих потоков воздуха, из обожжённой шеи текла кровь, но он не сдавался и всё пытался грести здоровым крылом. Это не замедляло падения, а лишь добавляло вращение.

«Всё! Я труп!» — в ужасе подумал Бран, и в памяти всплыли картины из прошлого его падения в горящем самолёте.

Запах горелой плоти и перьев грифона, доносившийся даже сквозь ветер, ему казался запахом его горелой плоти.

«Прости, Лин, — Бран отпустил копьё. Оно, ударившись об крыло грифона, отскочило и полетело вниз. — Я облажался. — Прости, Киран. Дальше ты сам, братишка… Тогда я чуть не погиб, но у меня хоть был частично исправный двигатель, сейчас и этого нет… Всё же я больше доверяю самолетам… Извини, милая, — извинился он перед грифоном, — это не твоя вина. Кто ж знал, что они оборзеют и начнут применять лазерное оружие в открытую. С остальным бы я справился… Тогда меня собирали по кусочками, а сейчас…»

«Не сдавайся, — послышался еле уловимый шепот в его сознании. — Я рухну брюхом вниз. Может, выживешь… Это не я… Не я на них летела… Не знаю, что на меня нашло… Прости… Не я».

Шёпот смолк, но этого было достаточно, чтобы вернуть Брану волю к жизни.

«Хрен вам! Тогда собрали — и сейчас соберут!»

Он потянулся к поясному медкомплекту и частично расстегнул ремешки. Придерживая клапан одной рукой, второй начал быстро доставать по одному инъектору и, не глядя, всаживать себе то в одну ногу, то в другую. Мужчина сделал ставку на то, что медикаменты должны начать действовать, пока он будет без сознания, а потом ту умирающую груду его мяса и костей, может, успеет найти кто-то из своих.

Когда сумка опустела, он расстегнул поясной ремень седла, решив, что набедренных будет достаточно, чтобы не свалиться с грифона, а этот ему хотя бы не сломает спину. Крепко ухватился за луку, прильнул к спине грифона, упёрся маской в скрещенные руки и подтянул ноги.

«Готов жить дальше! — злорадно улыбнулся он. — Смерть, можешь не встречать!»

Казалось, что мгновения растягиваются в часы. Грифон Брана давно перестал и верещать, и махать крыльями. Теперь он падал с расправленными в доску крыльями и безвольно повисшими вниз задними лапами. Накренившись на правое раненое крыло, он медленно вращался вокруг своей оси, как штопор. Бран ждал удара об землю, а его всё не было. Ему начало казаться, что за это время он мог бы успеть «упасть» с луны на землю.

«Интересно, — отрешённо размышлял мужчина, устав от ожидания неизбежного. — Я сначала шмякнусь об землю, а потом меня тот урод добьёт из бластера. Или сначала он меня добьёт, а потом… Кстати, где он? Почему не стреляет? Где остальные? Почему не нападают? А… Какой грифон помчится добивать раненого другим сородича — это у них бесчестным считается…»

Вдруг мир наполнился звуками — трелями множества грифонов, а вместо удара об землю Бран почувствовал рывок вверх.

«Жив?» — вспыхнул незнакомый голос в голове.

«Жив», — мысленно ответил Бран.

«Маверик, он жив!» — послышалось снова, будто грифон дал ему подслушать свои мысли.

От удивления Бран открыл глаза и распрямился в седле. Огляделся. Его, скорее всего, уже мёртвую напарницу за крылья несли два грифона. Вокруг них сферой летело ещё полтора десятка полуптиц, перекрывая все углы возможной атаки.

«Маверик просил дословно передать, — снова вспыхнуло в голове и спокойный голос, совсем не соответствующий словам, продолжал: — Бран, какого хрена ты вечно лезешь на рожон? Ты Глава Клана или кто? Какого хрена ты вечно в первых рядах? Тебе надо было забраться в эту чертову башню и сторожить её с Лин. Ждать меня. А ты где? Какого хрена ты решил сдохнуть в неравном бою на ровном месте? Сам знаешь, что ты хреновый наездник, нахрен полез? Это всё».

«Прямо как конец голосового сообщения», — подумал Бран и засмеялся в голос.

«Маверик просил передать, что если ты будешь нести чушь, он вправит тебе мозги на земле».

«Прошу, передай ему, что я тоже рад его видеть».

Их отряд приближался к крепости, над которой кружило около четырёх десятков грифонов, а дальше на юг в небе неслись друг за другом ещё две стаи, причём догоняющие ловили отстающих и вступали с ними в бой.

«Прошу, спроси у Маверика, скольких людей он привёл?», — мысленно спросил Бран, удивляясь количеству подкрепления.

Полторы недели назад он приказал отправить ему тридцать наездников и не вызывал Маверика в их числе.

«Все, кого успел собрать, — послышалось в ответ. — Пятьдесят четыре наездника».

«Ясно, совсем заскучал на задворках. Дай лишь повод».

Грифон продолжал играть роль полудуплексного устройства связи между Главой Клана и его подчинённым и снова передал ответ:

«Я не нанимался к тебе штаны в кресле протирать».

Дальше Брану стало не до пререканий. Его затошнило, закружилась голова, начало сводить судорогами разные части тела, а перед глазами плясать то радужные круги, то темные пятна, — начала действовать вся та химия, которую он себя вколол. Если умирающего такая передозировка медикаментами ещё могла в теории спасти, то живого — вполне была способна мучительно убить.

Мужчина не стал противиться инстинкту самосохранения и отстегнул маску, полностью закрывающую лицо от ветра. Его тут же вырвало. Бросило в жар. Дрожащими руками он начал расстегивать куртку, чтобы встречный ветер хоть как-то начал его охлаждать.

«Что с тобой?!» — вспыхнул в голове взволнованный голос грифона Маверика.

«Передоз. В смысле — отравление. Меня надо в крио… В ванну со льдом. Сбить жар. Если пульс ниже тридцати, согреть. Передай. Прошу».

В следующее же мгновение его вжало в спинку седла — несущие его с напарницей грифоны ускорились. Бран кое-как подтянул себя вперёд и пригнулся — его снова вырвало, а от усилившегося в разы потока воздуха было не вздохнуть. Он прижал ладонь к носу, создавая себе небольшой «карман» и ухватил глоток спасительного кислорода.

Лоб покрылся испариной, рубашка прилипла к спине, и он застучал зубами от накатившего могильного холода. Сознание начало меркнуть, но Бран не спешил отключаться.

Пытка продолжалась, грифоны уже перелетали крепостную стену, а мужчина всё думал о том, что сейчас его бы точно спасла очистка крови или хотя бы переливание, но, увы, не в этом мире.

«Может, дать этой хрени в моей крови что чинить, — вяло подумал он, глядя, как земля снова стремительно приближается. — Тогда бы яд стал лекарством…»

Но сил на членовредительство у него не было, и пришлось продолжать отгонять от себя смерть хотя бы силой воли.

Удар о землю был вполне мягким. Не прошло и минуты, как Брана выковыряли из седла, срезав ремни и куда-то потащили. Когда мелькающие перед глазами светлые пятна уличного света сменились темнотой помещения, он отключился.

Три часа спустя.

Бран очнулся под ворохом чего-то мягкого, тёплого и тяжёлого. Чувствовал он себя вполне сносно, не считая безграничной слабости во всём теле. Такой, что даже пальцем было трудно пошевелить.

«Похоже, я выжил? — с сомнением подумал он. — Что-то последнее время меня слишком часто приходится спасать. То Йорг, то Маверик… И что это значит? Что я переоцениваю свои возможности? Делаю глупости? Недооцениваю противника? Пытаюсь односторонне играть по старым правилам в новой игре? Похоже, что всё вместе взятое. Надо менять стратегию. Два предупреждения менее чем за две недели — более чем достаточно. Надеюсь, хотя бы не парализовало».

Бран глубоко вдохнул, набирая полную грудь воздуха. Задержал дыхание. Медленно выдохнул. Повторил несколько раз и почувствовал, что рядом кто-то зашевелился. Ворох одеял, которыми он был укрыт, съехал до середины обнаженной груди, и над ним нависло заплаканное лицо с покрасневшим глазами и высохшими дорожками слёз.

Мужчина слегка улыбнулся и хотел поднять руку, чтобы обнять свою девушку, но не смог — лишь пальцы слегка дрогнули.

— Я тебя отогрела, — Каролина уткнулась лбом в его плечо и разрыдалась. — Отогрела… Не делай так больше… Теперь я даже не знаю, чем тебя можно лечить. Твоя лекарская сумка была пуста. Не делай так больше. Я должна знать.

Она отстранилась и крикнула ему в лицо:

— Должна! И ты мне расскажешь!

— Расскажу, — утвердительно ответил Бран, но с губ сорвался лишь вялый шепот.

«Да уж… — подумал он. — Накрыло так накрыло. Чувствую себя каким-то беспомощным овощем».

Он попытался согнуть ногу в колене — лишь почувствовал сокращение мышц в ней, но с места она не сдвинулась.

— Лин, воды.

— Сейчас! — засуетилась девушка, выкапываясь из-под одеял.

Каролина побежала к графину с водой на столике у стены. Бран смотрел на полностью обнаженную девушку и понимал, что она его действительно отогревала теплом своего тела.

«Что бы я без тебя делал», — снова улыбнулся он.

— Сесть можешь? — спросила она, возвращаясь со стаканом.

— Нет.

Стакан отправился на прикроватную тумбочку. Девушка уперлась коленом в кровать, рукой в изголовье и просунула вторую руку подмышку своего парня. Обхватив его за спину и прижавшись грудью, она попыталась его поднять. На её в меру накаченной спине, испещренной шрамами, напряглись мышцы, но всех её усилий хватило лишь на то, чтобы его немного приподнять над кроватью. Если бы Бран смог обхватить её за шею или спину, у неё бы вышло, но с полностью расслабленным человеком такой трюк не сработал — тело Брана лишь прогнулось назад в спине, а макушка и кисти рук остались безвольно касаться кровати.

— Ты меня так не пугай, — рухнула она не него сверху, тяжело дыша. — Ты ведь не парализован?!

— Не знаю, — честно ответил Бран и тут же с интересом спросил: — И что ты будешь делать, если да?

— Втыкать в тебя раскалённые иглы, возвращая чувствительность и подвижность через стимуляцию нервных окончаний, — невозмутимо ответила девушка

Она выплеснула половину стакана воды на пол и, приподняв голову мужчины, поднесла остаток к его губам, помогая напиться.

— Пожалуй, я как-нибудь сам справлюсь, — усмехнулся Бран, когда она его отпустила. — Благодарю.

Каролина села на край кровати, положила его руку к себе на колени и начала массировать: надавливая, щипая, похлопывая и скручивая.

— Что-то чувствуешь?

— Всё чувствую.

— Тогда слушай, — серьёзно заговорила она. — Ту хрень, из-за которой на нас напали сегодня утром, я сожгла в печи вместе со всей твоей одеждой, обувью и грифоньими сумками. Оплавленные ошмётки мои люди вышвырнули за ворота крепости — пусть забирают, кому надо.

У Брана похолодело в груди — он почувствовал себя героем несмешной сказки, где у небожителя украли и сожгли его небесное платье, и теперь он никогда не сможет вернуться домой. Видимо, его смятение настолько чётко отразилось на его лице и во взгляде, что Каролина внимательно посмотрела на него, а потом сказала с недоброй усмешкой:

— И что ты будешь делать, если не сможешь вернуться к своим?

— Угоню у брата самолёт.

— Выдыхай, — она согнула его пальцы в кулак и поцеловала. — Я не дура. Я оставила две вещи: твою книжку — не книжку, о которой мне рассказывал Йорг и пластину похожую на ту, которой Киран открывал свой самолёт.

Бран шумно выдохнул с облегчением:

— Ты меня своими шутками в могилу сведёшь.

— Я тебя из неё достану, — серьёзно продолжила девушка, прикладывая его ладонь к своей обнаженной груди и продолжая массировать руку. — Теперь ответь мне на вопрос: почему ты сразу не попросил Кирана отвезти то, что вы с Йоргом прятали у меня в подземелье, туда, куда тебе было надо?

— Не положено.

— Что значит «не положено»?! — возмутилась девушка и его больно ущипнула. — А по дури сложить свою голову на погребальный костёр положено, что ли? Этого от тебя ждёт твоё начальство?

На это Брану нечего было ответить.

— Расскажу вот ещё что, чтобы тебе лучше думалось в следующий раз. Пока вы в небе играли в войнушки, в крепость проскользнул один грифон, с которого наездник спрыгнул ещё на подлете. Но вместо того, чтобы переломать себе ноги, он на них вскочил и как ни в чём не бывало побежал к моей башне, расстреливая всех на ходу из какого-то артефакта, плюющего синим пламенем. Чем бы мои люди по нему не стреляли в ответ — всё без толку. Стояла я такой себе сказочной царевной у бойницы в своём кабинете и думала-гадала: не-прекрасный не-принц меня в залог возьмёт или сразу прикончит? Он забежал в башню, как к себе домой — я побежала навстречу своему «счастью».

Лицо Брана исказила гримаса ненависти, а пальцы сжались на груди девушки. Каролина скривилась от боли и тут же выкрутила ему кисть, чтобы он её отпустил.

— Жить будешь, красавчик, — уже улыбаясь, сказала, пристраивая правую руку Брана ему на живот и потирая свою грудь, на которой остались красные следы. — Руку я тебе вернула, значит, не паралич. Дальше сам справишься.

Она встала и пошла в соседнюю комнату.

— Прости! — крикнул Бран ей вслед. — Прошу, скажи, что дальше было?

— Дальше? — девушка обернулась. — Когда я спустилась, выжившие сказали, что он вдруг выбежал обратно, его подхватил грифон и унёс. Потом Маверик притащил тебя, искупанного в собственной рвоте, горячего как уголь из костра, бьющегося в конвульсиях и на дохлом грифоне в придачу. Мы решили тебя утопить, чтобы ты больше не мучился, а мы все не страдали от твоего идиотизма. Но ты всплыл как сам знаешь что. Выводы сделаешь сам. Не благодари.

Бран засмеялся. Каролина ушла в соседнюю комнату и хлопнула дверью.

— Благодарю! — крикнул он вслед и сжал руку на животе в кулак.

«Вывод прост — доказывать мне больше ничего не надо. Записи с моего импланта будет достаточно, если приставят к стенке за самодеятельность. Время искоренять тенновскую нечисть».

Через четверть часа Каролина вышла из комнаты одетая, умытая и причесанная. Она подошла к Брану, заботливо укрыла его обратно одеялом по самую шею, нежно погладила по щеке. Нагнулась к самому уху и прошептала:

— Сегодня ты заплатил за своё упрямство и недальновидность жизнями двадцати четырёх человек и одиннадцати грифонов. Среди них был и Винсент. Половину я беру на себя за то, что позволила припрятать этот артефакт у себя. Когда надумаешь, что тебе положено в этом мире, а что нет, знаешь, где меня найти. Ещё раз обсудим. До этого ни одной души не будет в этой комнате. Если ты тут сдохнешь от внезапного приступа, это будет твоя цена.

Каролина чмокнула его в щёку и ушла.

— Принял, — прошептал Бран одними губами.

Закрылась дверь, повернулся ключ в замке.

Глава 15. Край Земли

Зольдана, Акерана.

Два дня спустя, через час после рассвета.

Хотел бы я сказать, что проснулся и возрадовался новому дню, но нет — меня в наглую разбудили со словами:

— Просыпайся, Киран нас ждёт на завтрак через полчаса.

Я открыл один глаз, убедился, что ещё слишком рано, чтобы начинать новый день, и накрыл голову подушкой. Моё укрытие у меня тут же отобрали и продолжили донимать:

— Он просил тебе передать, что это не просьба, а приказ.

На этих словах жёнушка хихикнула, а я мысленно возмутился:

«Когда он наконец определится, кто я ему?!»

— Вставай, соня, — меня поцеловали в щёку и начали поглаживать по шее и спине. — Потом будешь отсыпаться, а сейчас у нас есть такая редкая возможность побыть всем вместе и пообщаться. Не хочешь же ты всё проспать? Потом мы снова разбежимся по всему миру, неизвестно, когда ещё встретимся.

«А она права…»

Пришлось встать.

Ровно в срок мы собрались вчетвером на небольшой кухне на втором этаже. Печь выглядела холодной, значит, еду готовили не здесь. Скорее всего, её принесли служащие с постоялого двора. Оба круглых стола пустовали. Мы с Кираном уселись за тот, что был ближе к окну. Девчонки принесли нам тарелки с блинами и пиалы со сметаной и разнообразной начинкой: от мяса до варенья. Поставили каждому по чашке дымящегося чая и уселись друг напротив друга.

В такую рань в меня еда лезла плохо. Я съел два блина, чтобы никого не обидеть, и принялся попивать чай.

Настенька с Элеонорой тихо переговаривались о своём. Киран жевал, погруженный в свои мысли. И чего звал, спрашивается?

— Киран, ты нас собрал в такую рань, чтобы что-то обсудить? — спросил я.

— Нет, просто вместе позавтракать. До прилёта остальных нам особо нечего обсуждать.

«Что там Настенька говорила про „пообщаться“? — мысленно усмехнулся я. — С Кираном только светские беседы вести. Он или говорит по делу, или молчит. Но раз он меня разбудил, я его разговорю — дело принципа! О чем же его расспросить? Можно об артефакте… А не! Лучше…».

— Кстати, Киран, почему на тебя магия не действует? Артефакт какой-то? — спросил я.

— Я сам «артефакт» в твоём мире, — усмехнулся Киран и на меня посмотрел, будто проверял, оценю ли я шутку.

— Он что, не в курсе ещё? — удивлённо спросила Элеонора.

— Нет, — ответил Киран, — я ему не говорил.

— Не в курсе чего? — равнодушно спросил я.

— Я не отсюда, брат, а оттуда, — Киран указал пальцем в небо.

— И что там? — я не впечатлился ответом.

— Бесконечная вселенная разнообразных миров, — ответил он, разводя руки в стороны.

— Давай ближе к делу… — начал я, но Киран меня перебил и спросил с ехидной ухмылкой:

— Ты мне сначала ответь на простой вопрос: земля плоская или круглая?

— Плоская, конечно, — не задумываясь, ответил я.

— Марк, ты чего?! — ошарашенно уставилась на меня Настенька. — Ты это серьёзно?!

— Так и знал. Серьёзно он, — за меня ответил Киран и повернулся к Элеоноре:

— Нори, земля плоская или круглая?

— Плоская, — уверенно поддержала та меня. — Правда, на Краю Земли я не была, чтобы лично убедиться.

— Вот это да… — не могла поверить услышанному жёнушка.

— Настя, расскажи им, откуда ты знаешь, что земля круглая? — усмехнулся брат.

— Из школы.

Я так просто решил не сдаваться и пошёл приводить факты:

— Земля точно плоская, и у неё точно есть край. Где-то в двадцати днях пути по морю из Марингерда. Там был Эрик. Что за краем — не знаю, никто к нему близко подойти не может — не пускает какое-то магическое поле. Ни днём, ни ночью через него ничего не видно, просто белёсая размытая пелена, плавно переходящая в небо. Эрик говорил, что он был на Краю по четырём сторонам света и даже шёл на корабле несколько дней вдоль Края, чтобы понять его форму. В итоге он пришёл к выводу, что наш мир, скорее всего, круглый, как блин. Вся сухопутная его часть — это своего рода большой остров, окружённый со всех сторон морем. С геометрией у меня всё хорошо, чтобы посчитать и понять, что наш небольшой мир достаточно мал, чтобы быть «натянутым» на шар.

— В этом ты, несомненно, прав, брат. Каррандр, да, в некотором приближении плоский, как блин. Но земля, на которой он находится, точнее — планета, вполне себе круглая, как шар. Весь Каррандр — это меньше процента её поверхности. Правда, мы даже не на поверхности, если быть точным.

— Для Летающей Крепости масштаб великоват, — с сомнением в голосе задумался я, — для подземной пещеры — так тем более. Мы что, на каком-то аналоге тех межзвёздных кораблей, на котором прилетела бабушка? Висим тоже на орбите?

— Не совсем корабль, — продолжал Киран. — Движков нет. И не на орбите — слишком низко для этого. Без коррекции курса ваш мир давно бы рухнул на сушу или в океан, да и световой день был бы слишком коротким. Каррандр висит стационарно над поверхностью и вращается вместе с планетой. На какой высоте…Настя, ты знаешь?

— Сто двадцать восемь верст от уровня моря до нижней границы Каррандра и ещё около двух вёрст до то того места, где мы сейчас сидим.

— И почему мы не падаем? — не сдавался я, всё считая, что они меня разводят.

— Об этом у нас только жрецам рассказывают, — отмазалась Настенька.

— Не суть, почему не падаем, — перевёл тему Киран. — Теперь, когда мы все знаем, что земля-планета круглая, могу сказать, что я сюда прибыл с другой круглой планеты под названием Марс, а точнее с одного из его спутников — Дэймоса. Как ваша Луна. Марк, — брат снова посмотрел на меня с усмешкой, продолжая издеваться: — Для тебя Луна тоже плоская, а звёзды нарисованы на небосводе?

— Нет, конечно! — обиделся я. — Я знаю про звёзды, планеты, орбиты и всё прочее! Пусть мы это в школе и не учили. Но я никогда не мог понять, как это соотносится с нашим миром. Может, мы на астероиде каком-то сейчас, под магическим куполом. Астероид уж точно не круглый! А может, это обломок планеты, которая здесь была когда-то. А может, это мы вращаемся вокруг Луны, а не она вокруг нас. Откуда мне это знать, если никто вокруг не знает? Да и не было мне никогда это настолько интересно, чтобы посвящать этому всю жизнь, как Эрик. Других забот хватало. Какая разница, что там, — я указал пальцем в небо, — если я никогда туда не попаду и мне всю жизнь жить здесь? Что мне даст это знание? Упростит мою жизнь? Сделает лучше? Вряд ли.

— Не упростит уж точно, — продолжал довольно улыбаться брат. — Я бы тебе показал, что за Краем Земли, как ты выражаешься, но тебя ж нельзя на борт брать — ты маг.

— Обойдусь, — буркнул я и скрестил руки на груди.

— Киран, — заговорила Настенька, — ты же видел нашу Землю из космоса. Там действительно погибли все остальные теплицы?

— Из того, что я видел, всё остальное разрушено частично или полностью. Очень много обломков летает. Но вокруг всей планеты я не облетал и целенаправленно не проверял.

— Мы что, в теплице живём? — хихикнула Элеонора.

— Ага, — ответила Настенька, — старое название Каррандра — «Теплица 138».

— Так, я понял, — сказал я, вставая, — земля круглая. Усеяна «теплицами» как весенний луг одуванчиками, а мы все — муравьи на грядках неких высших существ. Отличная концепция! На целый культ тянет. Вот и живите с ней, а я пойду.

Я отправился на выход.

— Марк! — крикнула вслед Настенька. — Это не культ, а действительно теплица!

Я не обернулся.

— И что здесь выращивают? — с интересом спросила Элеонора.

— Выращивали… — с грустью в голосе сказала жёнушка, — Древо Мира выращивали, чтобы потом…

Я хлопнул за собой дверью и о планах создателей теплиц не узнал, как и не узнал то, о чём изначально спрашивал — почему на Кирана не действует магия. Если это у него такое чувство юмора — было не смешно, а если правда — не смешнее вдвойне. Зная, что Киран всегда говорит правду, похоже, это второе. Что же это тогда получается? Мы живём в одной большой тюрьме без права узнать, что за её стенами, и без особых перспектив выбраться отсюда. Я не настолько недалёк, чтобы не понимать, что раз эта «теплица» висит в сотне вёрст над поверхностью, значит, так надо было. Значит, на поверхности жизни нет, как и нет её вне купола, который заменяет нам небо. И что дальше? Если вокруг летают сплошные обломки, то кто сказал, что весь наш мир не рухнет в прямом смысле на землю в ближайший час, день или год? Смысл во всём, что задумал Киран? Сидел бы в своей Весталии и жизни радовался, пока дают. Какая разница, на какие страны поделен мир, если и при существующих порядках вполне можно без проблем существовать? Не вижу разницы. Хотя… Если нашу «Теплицу 138» хотят грохнуть, как и остальные сто тридцать семь плюс… Сдаваться просто так я, конечно, не собираюсь. Если так, то какая тогда разница, плоская земля или круглая, если нам жить на плоском огрызке? Как ни крути, всё же приятнее было заблуждаться и жить в мире, который не являлся чьим-то провалившимися экспериментом, ведь в загадке всегда есть место для волшебства и надежды. Сейчас лишь осталось место для разочарования.

Киран догнал меня на выходе из Гильдии и, поравнявшись, по-дружески положил руку на плечо:

— Идём, старший брат покажет тебе размер твоей песочницы, чтобы не быть голословным.

— Не интересно, — я сбросил его руку. — Да и сам говорил, что магам в самолёт нельзя. Я пока ещё пожить хочу.

— Не ной. Я сказал, идём. Я у Миледи Элен спрашивал, она сказала, что ты можешь летать, как и она, если все эти годы не ленился и упражнялся в магии. Ты, конечно, лентяй, но, думаю, в магии всё же упражнялся, раз до сих пор числишься в десятке лучших. Пораскинь мозгами, подумай как. Жду у самолёта.

— Можешь не ждать.

Я резко дёрнул на себя теперь уже входную дверь Гильдии и вышел на улицу.

— Снова сбегаешь? — донеслось вслед. — И не надоело всю жизнь от всего бегать?

Очередная дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от того, что я не желал знать, и я… Остановился.

«Надоело, чёрт побери! Знает, чем задеть, чтоб его!»

Я попытался сделать шаг прочь, но ноги отказывались идти. Воззвал к чуйке — она белой нитью вела обратно.

Я глянул под ноги — обычная пыльная мостовая. Глянул на небо — обычное бездонное голубое небо. Нормальный, обычный, привычный мир. Не хочу другой — хочу этот. Мне здесь всё подходит, всё устраивает! Я даже ни на что не жалуюсь в последнее время! Жизнь удалась.

«Дайте спокойно пожить! — мысленно крикнул я в небо, сам не зная, к кому обращаясь. — Слышите?! Мне не нужны сомнительные знания! Хватает и сомнительного имени».

Я снова глянул на мостовую и свои ботинки, пытаясь задавить этот странный паралич силой самоубеждения.

«Вперёд!» — приказал я сам себе, зная, что надо сделать первый шаг, а за ним сам последует второй.

Какое-то время это было бесполезно. Сродни тому чувству, когда открываешь рот сказать что-то важное, а слова застревают в горле. Но я не сдавался и через минуту всё же упрямо сделал шаг вперёд. В тот же миг я почувствовал, будто мне в грудь упёрлась невидимая ладонь. Я даже ощутил тепло через ткань рубашки.

— Кто здесь? — спросил я вслух.

«Дед твой», — послышался властный голос у меня в голове.

«И зачем мой дед меня останавливает?» — уже мысленно спросил я, не особо впечатлившись ответом.

Я скорее поверю в тандем невидимого мага и грифона, умеющего впихивать свои мысли в чужие головы, которым непонятно что от меня понадобилось, чем в духа ушедшего в мир иной деда, который внезапно оказался рядом, да ещё и стал частично осязаемым.

«За шкафом. Марш обратно. В самолёт — и на орбиту. Как выключить свою магию, ты прекрасно знаешь».

Невидимая рука толкнула меня, и я впечатался спиной в закрытую дверь, больно ударившись поясницей о ручку.

«Ещё чего!» — тут же возмутился я и снова сделал шаг вперёд.

«Внук, не спорь», — продолжали промывать мне мозги.

Вдруг за моей спиной скрипнула дверь, и спину обдало прохладой из помещения. В грудь тут же будто кувалдой двинули — я быстро попятился назад, пытаясь восстановить равновесие. Через пять шагов, наконец, у меня это вышло. Дверь тут же захлопнулась перед носом сама по себе. Я подошёл обратно и дёрнул за ручку — не открывается. Оба гвардейца-стража у входа на меня удивлённо уставились.

«Белояр, уважь старика, — смягчился голос в моей голове. — Сделай, как я тебя прошу. Я хочу, чтобы ты увидел то, что видели все в нашем Роду. Может быть, тогда ты нас лучше поймёшь».

«Ты действительно Гор?» — спросил я, отпуская ручку и понуро вешая голову.

«Не Гор, а Горисвет из Рода Вереса. Не забывай. Захочешь обсудить увиденное — зови. Я приду».

— С вами всё в порядке? — спросил один из гвардейцев.

— Похоже, я свихнулся, — буркнул я себе под нос и зашагал на задний двор Гильдии.

За спиной вновь скрипнула дверь.

— Никого, — озадаченно сказал гвардеец.

«Раз дед сказал, что я могу, — сосредоточился я на решении свалившейся на голову внезапной проблемы, — значит, я могу. Надо лишь понять, как магия мешает технике».

Брат обнаружился уже в кабине самолёта — сидел, грелся на солнышке. Самоуверенный, однако.

— Киран! — окликнул я его, останавливаясь в десятке шагов от него и подальше от крыла. — Объясни, почему магам нельзя летать. Только конкретно, чтобы я мог составить заклинание.

Киран высунулся из кабины и облокотился на борт.

— Конкретно, говоришь, — задумался он. — Я-то могу конкретно, но не знаю, что из этого ты поймёшь. И не потому, что идиот, а потому, что ни слов таких не слышал, ни о явлениях, которыми их описывают.

Я закатил глаза и вздохнул:

— Хватит надо мной сегодня издеваться. Объясняй уже как для идиотов.

— Ты фонишь, друг мой. Излучаешь невидимый, скажем так, свет, как то солнце в небе. Но от твоего «света» ни холодно, ни жарко — от него просто все приборы сходят с ума. Твоя магия создаёт вокруг тебя некое поле и наяву, и во сне, даже если ты просто стоишь и ничего не делаешь. А если ты мне в кабине ещё и свою молнию случайно запустишь, то там сразу всё сгорит к чертям собачьим, и мы просто рухнем камнем вниз. Даже катапульты не сработают — это то, что выбрасывает пилотов из падающего самолёта, чтобы сохранить им жизнь. У самолётов есть защита от молний, но она рассчитана на то, что те бьют в корпус снаружи, а не изнутри. Твоя бабушка мне говорила, что чем сильнее маг, тем ощутимее эффект этого поля на окружающих. Что только маги седьмого уровня и выше уже достаточно контролируют своё излучение, чтобы перестать излучать, сохраняя при этом запас магии. Грубо говоря, они могут на время стать как обычные люди без способностей к магии.

— Понял. Дай подумать.

Киран кивнул и спрятался обратно в кабине.

Тот эффект, о котором он говорил, я заметил очень давно. Заметил, что даже в состоянии покоя есть схожее ощущение, как сопутствующее запуску молнии. Ощущение потери, будто я всё время теряю часть себя. Когда полон магических сил, это почти не заметно. Как не замечаешь, что вокруг тебя много воздуха при дыхании, пока не попадаешь в замкнутое пространство, и он не начинает заканчиваться. Я пытался это контролировать, чтобы остановить утечку, но у меня это получалось только на одном участке тела — на котором я усиленно сосредотачивался. Сейчас этот навык мне не поможет. Даже если я смогу сосредоточенно остановить утечку магии во всем теле, мы оба погибнем, стоит мне на миг отвлечься и потерять контроль над собой. А там, наверху, отвлечься мне придётся — меня просили смотреть по сторонам. Значит, остаётся лишь один способ: запечатать магию магией. Вопрос лишь, как себя потом без магии «распечатать» обратно? Никак. Значит, мне нужно ограничение по времени.

— Киран, сколько нам необходимо времени на перелёт? Час? Два?

— Двух хватит с головой, если на нас никто не нападёт. Но, насколько мне известно, это сейчас маловероятно.

— Ясно. Ты сможешь как-то проверить, что я уже не «фоню», как ты выразился.

— Да. Говори, когда.

«Что ж, начнём с простого», — подумал я и зашептал заклинание, делая особое ударение на последнем слове:

На десять во второй на триста двадцать два

Ударов собственного сердца

Я буду житель мира этого магически-немой.

Закроется к Жизненной Силе дверца,

Надёжно запечатывая то во мне,

Несёт что разрушение машине предо мной.

И не смогу воззвать я к магии своей —

Она ведь скрыта за невидимой стеной.

На десять во второй на триста двадцать два

Ударов собственного сердца

Пустыми будут все мои слова.

Потом обратно всё ко мне вернётся:

Смогу я снова словом мир менять

И магией своей повелевать.

Я почувствовал, что больше ничего не теряю, но и больше ничего не имею. Жутковато стало, будто отныне я пустой внутри человек, чуть ли неживой. Я попытался запустить молнию в землю — ничего не произошло. Сказал «Воля!» и снова попытался запустить молнию — было нечем. Не маг я больше. Надеюсь, я не накосячил с заклинанием, и силы ко мне вернутся, иначе за знания, что хотел мне показать Киран, мне придётся заплатить слишком большую цену, возможно, даже не совместимую с жизнью. Ведь я теперь беспомощен. Даже с мечом в руке от меня толка как от пятилетнего дитя с палкой.

— Проверяй! — крикнул я, старая не выдать своего волнения.

Мой голос показался мне чужим, каким-то безжизненным, пусть и не дрогнул.

Киран молча вылез с какой-то коробочкой в руках и подошёл ко мне. Поводил её передо мной, чуть ли не касаясь. Она немного попискивала, как мышь в подвале.

— В пределах нормы. Залазь во второе кресло пилота. Сколько у нас есть времени?

— Я привязался к ударам моего сердца — тридцать две тысячи двести. Если ты меня доведёшь до панического ужаса, то три часа, если нет — девять.

— Ну-ну, — усмехнулся брат.

Пока я устраивался в кабине, а брат подгонял под меня кресло, ремни и шлем, я всё пытался гнать мысли прочь о том, что я теперь лишь оболочка человека. Даже на миг подумалось, что, может быть, Настенька себя чувствовала схоже, оставшись без души.

Потом мы взлетели, и я переключился на вид из окна. Пока у Птицы из Легенд было неоспоримое преимущество — она не воняла грифоном! Да, здесь был свой необычный запах даже не знаю чего, но уж точно не чего-то живого.

Киран сделал круг почёта над городком и, видимо, решив, что системы пока отказывать не собираются от моего присутствия, начал стремительно набирать высоту. Меня вжало в кресло, как при резком ускорении грифона.

— Сейчас тебе станет ненадолго дурно, — послышалось из шлема. — Терпи.

— Принял, — равнодушно ответил я и продолжил разглядывать голубой небосвод.

Вскоре перед глазами поплыло, затягивая мир вокруг белой мутью, а тело пронзили тысячи гвоздей, будто прибивая меня к креслу. Всё, что я мог — закрыть глаза, сжать кулаки на коленях и стиснуть зубы.

Сколько это продолжалось, я не знаю, но вдруг резкая боль пропала, будто из меня разом достали все гвозди, оставляя лишь ноющее послевкусие во всём теле. Следом мы рухнули вниз, будто в пропасть свалились. Весь мой завтрак подкатил к горлу, и мне было не до вопросов о том, отказали ли наши системы. Падение прекратилось так же резко, как и началось. Какое-то время мы летели нормально, но не успел я почти прийти в себя, как меня крутануло вверх ногами — я слегка провис на ремнях, и тут же послышался приказ:

— Смотри.

Я открыл глаза, и меня чуть не вырвало, но на этот раз не из-за перегрузки. Я летел головой вниз, в какую-то буро-зеленую жижу, подёрнутую туманом цвета желчи. И даже красные, фиолетовые и оранжевые завихрения и всплески на поверхности этого океана нечистот, а иначе и не назовешь, не делали его сколько-нибудь более приятным для созерцания.

— Что это? — выдавил я из себя самый умный и короткий вопрос, на который сейчас был способен.

— Помойка это, Марк, — услышал я безликий голос брата, но всё равно почувствовал в нём горечь сожаления. — Радиоактивная свалка отработанного топлива, отходов разных наземных и внеземных производств, побочных продуктов удавшихся и не очень экспериментов с использованием химического и биологического оружия. Вот так сейчас выглядит вся ваша планета, с какой стороны на неё не посмотри. Она ядовита от глубин морских до термосферы — слоя атмосферы, где висит Каррандр. Помножь это на то, что планету давно выпотрошили на сто процентов и избавили от груза полезных металлов и других элементов — и получишь нечто, о чьём существовании проще просто забыть. Хотя в той жиже, что сейчас плавает на поверхности вместо океанов есть очень дорогие изотопы, которые не прочь разрабатывать те, кто здесь всё загадил. Не скажу с уверенностью, кто именно — можно у брата моего спросить или дремирян, но не суть. Теперь здесь жить нам и, как по мне, лучше направить силы на исправление содеянного, чем искать виновных. Жизнь людей на поверхности сейчас невозможна, но, думаю, какая-то там всё ещё есть. Бактерии всякие.

Брат умолк, а я был слишком ошарашен, чтобы что-то ещё сейчас спрашивать. Он слегка накренил самолёт, и теперь мы летели не головой к земле, а боком. В поле зрения попала ещё одна бескрайняя свалка, через которую мы начали пробираться, — теперь орбитальная. Мимо нас проносились какие-то мелкие и крупные покореженные ошмётки чего-то. Наверное, металлических конструкций. Киран от них не уворачивался, а просто летел сквозь. Те, что подлетали к нам слишком близко, сгорали в ярких вспышках или отскакивали от защитного поля, окружающего самолёт.

Прямо по курсу приближался какой-то остров — не остров, зависший посреди ничего между жёлтым земным небом и чёрным космическим. Снизу он выглядел как плоский блин-решето, испещренный правильной формы круглыми дырами.

Мой брат снова заговорил:

— Когда наши прародители прибыли в эту звездную систему, здесь не было пригодных для жизни планет. Однако они знали об этом заранее, и это была целенаправленная экспедиция, чтобы вернуть сюда кислородные миры. С Марсом было проще — это был лишь безжизненный кусок камня, потерявший магнитное поле и атмосферу. За три сотни лет они раскачали остатки его поля, и ещё сотня ушла на то, чтобы уплотнить атмосферу настолько, чтобы на поверхности можно было находиться без скафандра. Это было около тысячи лет назад. Одновременно с Марсом они принялись за Йорс, который уже тогда предстал перед ними во всей своей радиоактивной красе. С тех пор визуально мало что, к сожалению, изменилось, но радиоактивный фон значительно просел.

Мы снова начали набирать высоту вдоль края «острова», и сейчас он надвигался на нас чёрно-серой металлической стеной, испещренной «норами» с ровными краями и рваными кратерами пробоин.

— Это и есть теплица? — спросил я.

— Да.

— И зачем они здесь? Смысл выращивать что-то на помойке? Не проще сначала было навести здесь порядок, а потом засадить всё зеленью, как и в твоём мире? У вас же там так же чисто и зелено, как на Каррандре, правильно я понимаю? Как по мне, лучше жить на голом астероиде, чем здесь, даже в небе и под куполом.

— Природа Марса чем-то похожа на Каррандр. И да — у нас зелено. Но, отвечая на твой вопрос, проще, конечно, но в разы дольше. Насколько я помню из школы и понял из рассказов дремирских жрецов, эти теплицы были экспериментальным проектом по терраформированию. Сама по себе планета не мертва, как был Марс. На ней до сих пор есть атмосфера, пусть и ядовитая для людей. Сначала наши предки хотели снизить радиационный фон с помощью теплиц, парящих в небе, а потом в прямом смысле посадить их на поверхность и начать второй этап очистки через очищение вод и почвы. Люди бы продолжали жить под куполами, пока планета не превратится снова в безжизненный, но чистый камень со стерильной водой. Следом бы сняли купола, и све’дреаны начали бы восстанавливать здесь растительный мир.

«Значит, мы всё же жертвы провального эксперимента», — подумал я, а мой брат продолжал:

— Однако около пяти сотен лет назад всё пошло крахом — большинство теплиц было разрушено в один день, остальные разрушились со временем. На самом деле я думал, что здесь нет ничего живого, пока мой корабль не приводнился на Каррандре. Нам даже в школе говорили, что здесь всё разрушено, видимо, скрывали, что здесь есть выжившие. Вряд ли не знали. Точно знаю, что с тех пор проект заморозили. Около сотни лет назад вокруг Йорса объявили нейтральную зону, где не разрешено быть ни чьим военным кораблям, кроме, собственно, ваших.

Взлетев над чужой теплицей, я увидел подтверждение своей теории — круглый плоский мир, безжизненно парящий в безвоздушном пространстве без защитного купола. Такой же остров, как у нас, окруженный пустым котлованом вместо моря по периметру, а в центре вместо высоких пиков Серых гор лишь низкие обломки. Чем выше мы поднимались над этой жертвой внеземного разрушения, тем больше эта конструкция начинала походить на пробирку, в которой выращивали одно единственное растение. Если верить дремирянам, то это должно было быть местным Древом Мира. Вот только кто-то сломал его у самого основания, оставляя торчать из земли одни лишь окаменевшие куски древесины в виде скалистых пиков гор.

Мы медленно удалялись от планеты, выходя на дальнюю орбиту над полюсом планеты, и теперь я смог оценить масштаб задуманного эксперимента. Останки островов-теплиц опоясывали Йорс разорванным кругом где-то посередине между полюсом и экватором. Какие-то теплицы парили относительно близко друг к другу, где-то зияли пробоины, будто часть рухнула на землю. Теперь я мог разглядеть, что не вся планета — это вонючий океан, а на ней есть и участки коричнево-жёлтой суши, и неестественные на общем фоне белые и голубые пятна, и даже нечто похожее на действующие вулканы.

Меня наконец перестало тошнить. Начало отпускать первое впечатление от увиденного и накатывать безграничная печаль. Я ощутил, будто лечу над кладбищем похороненных надежд многих поколений людей, и моих предков в том числе. Не знаю, были ли они у истоков эксперимента или оказались здесь случайно, но почему-то я вдруг сильно ощутил свою причастность к тому, что здесь когда-то происходило.

— Да уж… — глухо сказал я. — Вряд ли кто-либо когда-нибудь будет снова здесь пытаться что-то делать.

— У нас нет подобных технологий, но све’дреане и све’славари могут, — спокойно ответил Киран. — Только их сейчас здесь нет. Мой народ может просто посторожить Йорс, чтобы вас тут не добили, пока они не вернутся. Да и… Сам понимаешь, если жителям Каррандра это не надо, другим так тем более. Вы ведь потомки тех, кто это всё затеял, пусть и не все помните об этом.

— И чей я потомок? — усмехнулся я. — Загадочных све’дреан или све’славари?

— Раз твой отец из Дремира, значит, ты как минимум наполовину све’славари, пусть и не похож на них. Све’дреане — это Древа Мира и их поросль, как я понял из рассказа дремирского жреца. Другими словами — Священные Древа дремирян. Мне трудно в это поверить, но я видел, как они искренне верят, что у деревьев есть души.

— Есть, — твёрдо ответил я. — Я общался с одним из них. В смысле, вёл нормальный такой себе человеческий диалог. Тогда я думал, что это просто заблудшая человеческая душа поселилась каким-то образом в дереве, ведь она предстала передо мной в человеческом обличье. В смысле, он. Но выходит…

И тут меня будто переклинило, как пружину, которую долго растягивают против её воли, а потом резко отпускают. В мозгу что-то щёлкнуло, и я взорвался:

— Чёрт знает что выходит! Что я живу на свалке, в какой-то летающей крепости, построенной недальновидными людьми и разумными деревьями, и являюсь объектом провалившегося эксперимента. А путь отсюда у меня лишь один — или бессмысленно сдохнуть в пробирке, или бесславно утонуть вместе с ней в том, что бурлит под нами. Всё! Вези меня домой, в мой нормальный мир детских иллюзий, пока я здесь не свихнулся!

— Как скажешь, брат, — безэмоционально ответил Киран, но я готов был готов поспорить, что он сейчас посмеивался надо мной.

Он ушёл на разворот — меня снова вдавило в кресло. Вскоре я увидел её — мою зелёно-голубую жемчужину среди этого океана хаоса — мой прекрасный родной мир. Маленький сказочный мир под шарообразным стеклом, как те детские игрушки, где на дне вращаешь ключик и начинает играть мелодия. Если её перевернуть и потрясти, то внутри прозрачного шара начинают летать «снежинки». Сейчас мне очень хотелось вернуться туда, обратно и забыть всё, что я здесь видел. Просто ощутить, что я свой мир ещё не потерял.

Трусом я себя никогда не считал, но мне вдруг сделалось до жути страшно, что мы не успеем вернуться под купол, что мой маленький мирок прямо перед носом рухнет в бурую жижу, и она захлестнет его с головой. Навсегда.

— Марк, дыши, — послышалось из шлема. — Твой пульс сто семьдесят пять. У тебя паника. Закрой глаза и просто дыши. Медленно. Вдох… Выдох… Всё будет хорошо, мы долетим. Я тебя верну обратно. Верь мне.

«Обратно? Ха! — горько подумал я, закрывая глаза и всё же прислушиваясь к его советам. Попытался сосредоточиться на дыхании. — Обратно меня уже никто не вернёт».

Как мы вновь нырнули под купол Каррандра, я так и не заметил. Не почувствовал ни как мы снижались, ни как приземлились. Мне было настолько плохо, что сложно было понять даже от чего. В глазах темнело, даже когда я пытался их открыть, а тело била мелкая дрожь, резонируя с вновь появившимися «гвоздями».

Вдруг всё пропало, будто само время остановилось. Шипение — и меня обдало солёным морским воздухом. Следом брат выволок из кабины моё безвольно тело, будто тяжелораненого, и бережно пристроил на земле.

— Открывай глаза, — по-доброму сказал он и затормошил меня за плечо. — Ты снова дома, как я и обещал. И не переживай — не рухнет твой мир в пропасть, пока под нами радиоактивная свалка. Его так построили, что это физически невозможно. А если и рухнет, то я заберу тебя и твою семью к себе домой. Со мной, брат, не пропадешь.

Я открыл глаза — увидел над собой привычное голубое небо с белыми облаками. Нащупал под ладонями тёплую траву. Сел. Обнаружил себя на утёсе перед безбрежным океаном, искрящимися на солнце.

— Благодарю, — искренне сказал я.

Я понял, зачем дед хотел, чтобы я увидел мир вне этой песочницы — чтобы хотя бы начал ценить то, что имею, и не принимать это за данность.

Глава 16. Аборигены

Киран

Два дня спустя.

Акерану было не узнать. Получив добро на приведение города в порядок, местные жители бесплатно принялись за это с бо́льшим рвением, чем люди, которым обычно за это платят. Казалось, что все горожане вышли помогать, ведь трудились не только мужчины, а и женщины с детьми. Если и бывает, что люди лишь ждут возможности начать жить с честью и достоинством, то это был как раз такой случай. Марк с Кираном дали им возможность — они за неё схватились, как утопающий за спасательный круг.

Как и наказывал Киран, ничего в городе не было разломано, а всё аккуратно разобрано и перенесено за городские ворота. Забор, разделявший центральную площадь на две половины, был переиспользован для ограждения Восточного Анклава, ближайшего к Почтовой Гильдии. Гнезда с площади убраны туда же. Сама площадь расчищена и облагорожена. Но был один нюанс.

Теперь ровно по центру стоял деревянный помост с виселицей, на которой болталось пятеро бывших членов Клана Лоренца, захваченных живыми в плен три дня назад Марком и Настей. У ног отживших своё была сколочена табличка с крупной ярко-красной надписью «Насильникам смерть!» Это было простое напоминание всем в городе о новых порядках, установленных Кланом Безымянных. Идея принадлежала Главе Клана — Стиву.

Вторым нововведением была стража на северных и южных воротах. Там дежурило по одному боевому грифону с наездником из подчинённых Йорга, а также по двое вооруженных пехотинцев из местных.

Сам Йорг последние два дня был в разъездах — исполнял поручения Кирана по снабжению Гильдии и найму инструкторов для клановцев Стива.

Марк с Настей подрабатывали городской стражей: по отдельности ходили дозором по городу, следили за порядком и выслушивали жалобы местных о тех, кто им мешает жить. Совсем уж ко всем они не прислушивались, ведь попадались и просто жалобы одного недовольного соседа на другого, но выловить ещё с десяток затаившихся соклановцев Лоренса им удалось. Их сдали под стражу городскому наместнику для дальнейших разбирательств.

Киран с Элеонорой в эти дни согласовывали со Стивом план развития города и Почтовой Гильдии и руководили строительством грифоньих Анклавов.

Сегодня был особенный день — день прибытия одного из подчинённых командиров Кирана из Весталии с подкреплением в виде роты боевых наездников, а также Глав Кланов Брана и Изгоев. Однако никто городских жителей об этом не предупреждал, и когда около полудня на горизонте были замечены три больших грифоньи стаи, приближающиеся с юга и востока, дозорные из числа местных жителей подняли весь город на уши.

Горожане в панике побросали всё, что делали, и попрятались по домам, заперев ставни и двери. Городская стража заперла ворота и тоже укрылась в домах неподалёку. Понятное дело, что от грифонов закрывать ворота было бесполезно, но жители хотели сделать хоть что-то, чтобы почувствовать, что они сделали всё, что могли.

Гвардейцы Йорга местных не разубеждали, что это, скорее всего, свои, и тоже поднялись на грифонах в небо. Они закружили над Почтовой Гильдией вместе с остальными соратниками. Здание ещё не открыли для общего пользования, и внутри жили только свои.

Киран с Элеонорой вышли на задний двор и, никого не опасаясь, уселись у костра. Его разожгли ещё с самого утра, как маяк для гостей, периодически подкидывая ветки с листьями, чтобы он слегка дымил.

Вскоре пришли Марк с Настей, завершившие утренний обход города. Марк устроился на бревне рядом с Кираном, а Настя — с другой стороны от мужа.

— Что делает наша бравая стража на воротах? — спросил Киран, оборачиваясь к Марку.

— Отважно прячется по норам, — усмехнулся тот.

— Чего и следовало ожидать, — ответил Киран.

— Ага. Думаешь, это свои? — спросил Марк.

— Больше никто о нас тут и не должен знать, если только среди местных не затесались разведчики Вечных.

— Киран, а тебе не надо в самолёт сесть на всякий случай? — с тревогой в голосе спросила Элеонора. — На тебе же нет никакой защиты.

— И что? — равнодушно ответил мужчина, обернувшись к ней. — Мне теперь каждого шороха бояться? Как-то я выжил всё эти годы, ни от кого не прячась, и впредь справлюсь. Кстати, Марк, на Нори непробиваемая магическая броня от твоей бабушки. Так что о её защите можешь не беспокоиться, если что.

— Магическая броня — это хорошо, — серьёзно ответил Марк, — но прошу всех присутствующих не забывать, что она бессильна от аметистовых бомб. Тут не важно, маг ли третьего уровня её повесил на человека или девятого — срывается она одинаково. Выглядит бомба как небольшой стеклянный пузырёк с розово-сиреневым эликсиром. Других эликсиров такого цвета не бывает. Если в вас или в мостовую рядом летит нечто розовое, ищите любое укрытие или хотя бы падайте наземь лицом вниз. Лучше опозориться, если это окажется детский леденец, и остаться живым параноиком, чем мёртвым храбрецом. Когда сосуд с бомбой разбивается, она сначала стягивает магию из всего вокруг, срывая все барьеры, а потом взрывается, круша всё вокруг взрывной волной.

Все присутствующие молча кивнули.

— Да, Киран, — продолжал Марк, — всё забываю спросить, что то была за хрень в виде синего луча, которой ты двери срезал? Артефакт какой-то? Я не просто так спрашиваю, мне надо знать суммарную боевую мощь нашего маленького, — он усмехнулся, — но зубастого Клана.

— Лучевой пистолет, — ответил Киран, доставая чёрный Г-образный артефакт из кобуры на поясе и протягивая Марку рукоятью вперёд. — Стреляет узкосфокусированным световым лучом, пробивает навылет людей, дерево, камень, металл. Дерево может обуглиться, но обычно не успевает сильно загореться. Обугливаются и люди. Такие раны сами по себе не заживают, ткани не восстанавливаются, кости не срастаются.

— Как стрелять?

Киран взял обратно пистолет, показал, как снять с предохранителя, откуда будет идти луч и куда нажимать, чтобы он появился. Выстрелил в череп на краю кострища — в лобовой кости того появилась аккуратная дырочка. Вернул на предохранитель и отдал брату.

Марк повертел в руках, снял с предохранителя и, выставив перед собой левую ладонь, выстрелил ровно в центр. Синий луч упёрся в невидимую защиту и исчез, не оставляя и следа на коже. Киран тут же отобрал оружие и зарядил ему подзатыльник.

— Это не игрушка! — возмутился старший брат.

Марк чуть не свалился в костёр и тут же получил пинок от жены.

— С ума сошёл?! — возмутилась Настя, а что, если бы твоя защита не сработала?! Без руки бы остался!

— Зачем мне руки, — засмеялся Марк, — если он, — маг указал на Кирана, — чуть меня без мозгов не оставил?

— Иногда сомневаюсь, что они у тебя есть, — фыркнула Настя.

Элеонора хихикнула и протянула Марку свой пистолет со словами:

— Марк, только не стреляй им в себя — он иначе стреляет, будто сгустком таким. Элен назвала его «импульсным» пистолетом. Предохранитель вот здесь.

На этот раз Марк стрелял в череп в костре. Тот наполовину испарился.

— М-да-а-а. Похоже, мне надо обновить нашу с Настей защиту, — пробормотал маг себе под нос и, поставив на предохранитель, вернул оружие девушке. — Надеюсь, ваши пистолеты не стреляют бесконечно?

— Нет, — ответил Киран. — Заряд конечный, но хватает его надолго. Внутри есть накопители, скажем так — «магии», или по-простому — «энергии». Их можно менять во время боя. Я могу их заряжать в самолёте.

— Полезно знать, — задумчиво ответил Марк. — Благодарю.

— Киран… — несмело начала Настя, — Может, ты и мой сможешь подзарядить?

Марк удивлённо уставился на жену — та с невозмутимым видом доставала накопитель из своего бластера. Вскоре небольшой цилиндр у Марка перед носом перекочевал в руку Кирана, а ему вручили бесполезное сейчас оружие.

— Интересно… — усмехнулся Марк, уставившись на вспыхнувший голубым кристалл на боковой панели ещё одного чёрного Г-образного артефакта, который снова немного отличался от предыдущего. — Насть, чтобы стрелять, нажимать сюда? — указал он на кнопку на рукояти.

— Ага… Только сначала вот здесь сними с предохранителя. А это… Как он у тебя работает без накопителя?

— До конца не уверен, но чувствую, как он пытается тянуть из меня магию. Пока я точно могу сказать, что твоё оружие очень отличаются от предыдущих двух. И знаешь… — Марк ненадолго задумался, будто что-то вспоминая. — По принципу действия оно чем-то мне напоминает тот артефакт «Факел», который нашли мы с Мареной. Правда, тот был пассивен и магию не тянул. Может, я даже смогу… А почему бы и нет?

На этом Марк умолк и замер, уходя в себя.

— Настя, — заговорил Киран, возвращая девушке накопитель, — зарядить не смогу. По форме не подходит к гнезду зарядного устройства, но, если ты сможешь мне как-то его на время отдать, я могу спросить у бабушки Марка, может ли она сделать под него переходник.

— Было бы здорово! — просияла девушка, забирая накопитель обратно. — Благодарю!

— Рад помочь, — ответил Киран.

Вдруг Марк прицелился — и синий луч прошил череп в костре на вылет.

— Ха! — выдохнул маг. — Похоже, маги могут стрелять им напрямую, — он вернул бластер на предохранитель и протянул жене рукоятью вперёд. — Вставь накопитель, сделай пару выстрелов и отдай мне. Хочу кое-что проверить.

После того, как в костре пострадало ещё пару черепов, и Марк получил в руки уже заряженное оружие, он сразу же выдал:

— Так и знал.

— Что знал? — переспросила Настя.

— Твой пистолет сам себя подзаряжает. Тебе не нужен Киран. Оружие будет медленно заряжаться, даже лёжа в кармане или на полке. Или я могу его тебе подзарядить. Если потренируешься, сможешь сделать несколько выстрелов даже без накопителя. Твоей магии должно хватить. А вот чего я не знал, так это что в Дремире есть нечто подобное.

— Оно не из Дремира, — улыбнулась Настя, будто вспоминая что-то хорошее. — Мне его подарила подруга-иномирянка. Откуда она, я не спрашивала, но точно нам не враг [1].

— Ясно, — только и ответил Марк, уставившись снова в костёр.

— И не спросишь, почему я тебе о нём раньше не рассказала? — удивилась Настя.

— Нет. Зачем? Твои игрушки — твоё дело. Но сразу оговорюсь: я не спрашиваю не потому, что мне всё равно, а потому что уважаю твоё право рассказывать мне только то, что ты считаешь нужным.

— Честно, не обиделся? — с сомнением уточнила Настя.

— Продолжишь сомневаться, точно обижусь, — Марк улыбнулся и на неё посмотрел — тут же был награждён кратким поцелуем.

— Марк, — голос Кирана прервал их семейную идиллию, — мой бластер как раз из Дремира. — Могу у твоей бабушки при встрече попросить ещё один для внучка.

— Обойдусь. Пусть отдаст тому, кому нужнее.

— И что? Даже не чувствуешь себя среди нас единственным безоружным? — усмехнулся Киран.

— Кто? Я? Не смеши. Меня даже твой самолёт боится. А если эти ваши игрушки имеют схожий принцип действия, может, я их тоже смогу обезвредить.

— Если я добуду ещё один у врагов, — серьёзно ответил Киран, — дам тебе поиграться.

— Благодарю, брат.

«С востока — союзники, — вдруг вспыхнуло в голове у Кирана, и он посмотрел в небо. — Они подтвердили позывной. Грифоны знакомые. Видела в крепости. С юга — наши».

«Благодарю», — мысленно ответил Киран грифону-дозорному.

Грифоны Йорга продолжили кружить над Гильдией.

— Это свои, — произнёс Киран вслух и встал.

Он отошёл ко входу в зал прилетов и приготовился встречать гостей. К нему присоединилась Элеонора.

Марк с Настей так и остались сидеть у костра.

Через пару минут над Гильдией пронесся отряд из трёх весталийских клиньев боевых грифонов во главе с командиром Хэйном. Они сделали круг почёта над городком и вернулись. Однако на посадку заходить не спешили, а наоборот — взмыли выше дозорных.

«Перестраховывается, — улыбнулся Киран. — Молодец».

Ещё через минуту на низкой высоте промчалось больше полусотни грифонов, давая понять защитникам, что они пришли с миром. От них отделилось трое, а остальные улетели к центральной площади.

Когда гости начали заходит на посадку, на них спикировал грифон из первого прибывшего отряда, ловко обошёл, никого не задев, и приземлился первым.

«Выпендрёжники», — подумал Киран и снова улыбнулся.

«Здравствуй, Королева, — первым мысленно поздоровался Киран. — Рад тебя видеть в добром здравии».

«А я — нет!» — недовольно фыркнул грифон Хэйна.

С него спрыгнул молодой парень с медными волосами и погладил грифона по шее.

«Ладно, — снисходительно произнесла Королева. — Не заслужил, но здравствуй».

«Почему же? — продолжал пререкаться Киран. — Я тебе нашёл отличного наездника, нет?»

«Он сам меня нашёл, — снова недовольно фыркнул грифон, — а ты меня нагло бросил. Где та рыжая стерва, на которую ты меня променял? Порву и докажу, что я лучшая!»

«Нет такой, — широко улыбнулся Киран. — Я больше не летаю на грифонах. Отныне и вовеки — ты остаёшься моей последней наилучшей напарницей».

— Здравствуй, командир! — беспардонно вклинился в мыследиалог Кирана и грифона весёлый голос веснушчатого парня лет двадцати в чёрно-серых кожаных доспехах гвардии графа Неррона.

— Здравствуй, Хэйн, — мужчины пожали друг другу руки за предплечья.

Киран указал на подошедшего Марка с Настей и представил их как своего названного брата и его жену.

Вскоре приземлилась оставшаяся троица, среди которых были Бран с Каролиной и неизвестный Кирану мужчина лет пятидесяти. Вид у него был, будто он среди них главный, а остальные — его несмышлёные дети, которых он, так и быть, прихватил с собой. На фоне стройного и подтянутого Брана он смотрелся толстым, но как-то равномерно, как та бочка с массивными руками и ногами. Удивительным было, что боевой грифон вообще согласился взять его в седло — они презирали упитанных людей.

Киран никогда не судил о человеке по внешности, поэтому удивился лишь тому, что незнакомец обогнал Брана с Каролиной и первым подошёл знакомиться.

— Здравствуйте, — учтиво заговорил Киран. — Я виконт Киран Регнар-Неррон, а это моя жена Элеонора.

Усатый незнакомец смерил Кирана оценивающим взглядом и кратко ответил:

— Здравствуйте. Маверик, правая рука Брана.

— Приятно познакомиться, — учтиво продолжал Киран.

— Не уверен, — сдержанно ответил Маверик и обернулся к Марку. — У вас, молодой человек, рожа, как у покойного графа Хеденберга. Не родственник, случайно?

— Нет, — нахмурился Марк.

— Точно нет, — поддержал Киран. — Я знаю его отца. Он даже не из этих мест.

— Значит, его мать загуляла, — не впечатлился Маверик. — Рожу этой твари я ни с кем не спутаю.

— Киран, он нам нужен? — невозмутимо спросил Марк.

— Бран, твой подчинённый хамит моему брату, — перевёл стрелки Киран. — Он тебе ещё нужен?

— Нужен, — ответил подошедший Бран. — Он всем хамит. Не обращай внимание.

— Марк, знакомься, — продолжал Киран, — это мой старший брат Бран Регнар, Глава Клана Брана. Бран, это мой младший братишка Марк Эренский и его жена Настя.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Бран и пожал Марку руку за предплечье.

— Баронесса Каролина Цвайгерт, — следом протянула Марку руку третья гостья, — Глава Клана Изгоев. Приятно познакомиться.

— Взаимно, — Марк ответил рукопожатием.

— Бран, я с этим бастардом дела иметь не буду, — вновь заговорил Маверик, указывая на Марка. — Пусть выметается отсюда.

В следующее мгновение гость еле успел уклониться от кулака Кирана, летящего ему в висок, но тут же рухнул на спину, закатив глаза — его догнала молния Марка. Киран не спеша подошёл к хаму, поставил сапог на горло и спросил:

— Марк, ты его убил?

— Нет, — равнодушно ответил Марк. — Твой брат же сказал, что он ему нужен. Пусть отдохнёт, подумает зачем.

— Бран, — Киран холодно посмотрел на брата. — Третий раз я спрашивать не буду. Если твой подчинённый тебе нужен, научи его вежливости.

— Будет сделано, — серьёзно ответил Бран.

Киран убрал ногу с Маверика и вернулся к остальным:

— Идёмте наверх, в мой кабинет. Маверик пусть отдыхает на свежем воздухе, пока сам не встанет и не придёт извиниться перед Марком.

На этот раз в кабинете Главы Гильдии собрались все шестеро. Киран сел во главе Т-образного стола и облокотился на него. Напротив него — Элеонора. Девушка откинулась на спинку стула и задумчиво смотрела в стол. Марк зашёл следом и выбрал себе место по правую руку брата. В отличие от Насти, которая села с прямой спиной, он развалился на стуле и сцепил пальцы на животе. Бран без каких-либо эмоций на лице сел по левую руку от Кирана и облокотился одной рукой на стол. Каролина оказалась напротив Насти, которая её с интересом разглядывала. Однако баронесса не обращала внимания на дремирянку, а сидя вполоборота, переводила взгляд с Марка на Брана, будто пытаясь понять, почему по правую руку от хозяина Гильдии сидит не его родной брат, а названный. Хэйн уселся рядом с Настей и тоже с интересом разглядывал Каролину.

— Мы ждём ещё одного человека, — начал Киран, — и пока мы его ждём, я озвучу мою цель для всех присутствующих. У нас есть пять недель, чтобы прибрать Зольдану к рукам и поставить во главе нужного мне человека. Он или она должны быть достаточно самостоятельными, чтобы управлять страной, но в то же время вести нужную мне внешнюю и внутреннюю политику. Другими словами, наша конечная цель — Зольдана должна стать союзником Весталии и Герданы. Если в процессе окажется, что цель невыполнима за такой ограниченный срок, нам надо сделать так, чтобы Зольдана стала союзником виконта Регнара-Неррона. Лично править страной я не собираюсь, но если кто-то из присутствующих готов стать первым правителем объединенной страны, готов выслушать ваши предложения.

Молчание было ответом.

— Раз предложений нет, — через минуту продолжил Киран, — ждём ещё четверть часа. Если он не успеет, перенесём собрание ко времени его возвращения.

Через несколько минут в коридоре послышались быстрые шаги, и в дверь постучали.

После приглашения зайти на пороге оказался Йорг Цвайгерт — брат баронессы. Рядом с ней он и сел, будто завершая разделять присутствующих на два противоборствующих лагеря, возглавляемых родной семьёй Кирана и его приемной. Но на самом деле это было не так — Марк с Браном скорее были равнодушны друг к другу, чем проявляли враждебность.

— Теперь начнём наш совет, и сначала я вам расскажу о моих планах на Гердану. Во главе я намерен поставить Йорга Цвайгерта и возвести его в ранг барона. Каролина при этом отрекается от своего права наследования и передаёт свой титул брату. Йорг, твоё окончательное решение?

— Я согласен, — ответил Йорг.

— Каролина, твоё решение?

— Подтверждаю, что согласна.

— Значит, когда мы завершаем наши дела здесь, — подвёл итог Киран, — Йорг отправляется в Гердану и перенимает дела у нынешнего советника. Далее — о том, с кем он будет сотрудничать здесь. На самом деле, мне всё равно, кто будет стоять здесь во главе страны, если это будет не тен’сат или кто-либо из их приспешников. Мне нужен человек, который объединит страну, сможет подавить любой мятеж и будет трудиться во благо рождённых на Каррандре. Другими словами — во благо населяющих этот мир аборигенов. Причём он должен быть одним из них…

— Вопрос, — перебил его Марк. — Кто такие тен’саты?

— Всё забываю, что ты у нас самый непосвящённый… — снисходительно начал Киран.

Марк скептически скривился и вздохнул:

— Сам сказал, что до прибытия остальных нам говорить не о чем. Давай сразу к сути.

— Тен’саты — жители спутников планеты Сатурн нашей звёздной системы. Если не знаешь, где это, Настя расскажет. Принадлежат фракции Тен — теневой фракции народов вселенной. Это не союз, а система мировоззрения. Внутри Тен единства нет, как и общего правителя. Мой народ принадлежит к фракции Све — светлые народы вселенной. Однако это не значит, что мы такие белые и пушистые, некие самаритяне-миротворцы, желающие процветания добра во всём мире. У нас так же руки по локоть в крови, только воюем мы за разное. Так вот, Све — это тоже объединение народов по системе мировоззрения, без общего правителя, но среди нас есть единство. Свены — они же «светлые народы» — всегда приходят на помощь друг другу. С теннами мы не воюем без необходимости, даже можем вести торговлю, но никогда не заключим военный или политический союз. Теперь ближе к делу: что забыли тен’саты на Каррандре я не знаю. Знаю лишь одно — они лезут в местную власть и подминают её под себя, одновременно пытаясь разрушить военный потенциал страны или графства, будто собираются нас захватить малыми силами. Это продолжается уже много лет, а всплыло совсем недавно. Зачем такие сложности? Могу лишь предположить, что они хотят в тихую перебраться жить на Каррандр, ведь пригнать сюда свой космический флот, чтобы поработить нас где-то за час, просто так не могут. По крайней мере, в теории. Зачем им Каррандр? Марк, ты говорил, что лучше бы ты жил на астероиде. Они фактически так и живут, как крысы в космических норах, где даже воздух платный, а воду можно использовать вместо денег. Можешь с кем-то из них махнуться местом жительства. Думаю, они будут не против.

— Воздержусь, — сдержанно ответил Марк. — Тен’саты чем-то внешне отличаются от нас?

— Ростом разве что, — ответил Киран. — Они все невысокого роста, где-то чуть выше Элеоноры, с тёмными волосами и тёмно-карими глазами, почти чёрными. Изначально у них была бледно-белая кожа с синеватым оттенком, но они давно здесь и уже успели загореть, так что этим не отличаются от местных. Из всех присутствующих точно распознать их может только Бран — он встречался с подобными людьми ранее и видит другие характерные отличия. Такие, например, как походка, жесты и взгляд. Ещё вопросы?

— Нет.

— Тогда вернёмся к моей стратегии по Зольдане. Она проста — террор. Кто не с нами, тот против нас. В большей мере это касается местных военных образований, а не местных жителей, но если они попадут под раздачу, мне до этого нет дела. Кто хотел влиять на свою жизнь в этой стране, давно взял оружие в руки и выбрал сторону. Кто плыл по течению, теперь будет захвачен в водоворот новых событий. Буду это я или кто-то другой — для них суть не меняется: жертва остаётся жертвой. Мне такие люди не интересны. Мне интересны только те, кто готов защищать свой дом. Если кто-то из присутствующих не хочет участвовать в подобном, ваша единственная возможность избежать этого — отказаться прямо сейчас и выйти за дверь.

Киран умолк на минуту, давая всем время обдумать услышанное. За это время никто не пошевелился, и он продолжил:

— Объединять или уничтожать всех мы будем под знамёнами моего Клана Скитальцев. Сейчас в нём состоит четыре человека. Сегодня туда вступят Йорг с Хэйном и остальные прибывшие мои люди. Бран и Каролина — по желанию. Можете подписать союз между нашими Кланами на срок в один год. Можете вступить в Клан Скитальцев вместе со своими подчинёнными, как командиры моих подразделений. У вас есть время подумать до завтра. Предлагаю встретиться завтра в полдень здесь же, и начнём обсуждать конкретный план действий на ближайшую неделю. У кого есть вопросы и предложения, готов выслушать.

— Киран, ты забыл нам сказать, — начал Марк, — кому в руки мы отдадим Зольдану после того, как превратим её в руину.

— Я не собираюсь превращать страну в руину, — возмутился Киран. — Я планирую менять власть точечными ударами по несогласным. Заодно и показать местным, насколько они беспомощны в военном плане перед любой внеземной угрозой. Зольдана — это наш театр боевых действий, в который мы заочно пригласим жителей со всего остального мира. Постановка у нас будет вполне «добрая»: вооруженные люди против вооруженных людей. Никакого целенаправленного показательного уничтожения мирных жителей. Скорее наоборот: я хочу показать местным воинам и магам, что они на самом деле так же беспомощны, как и пахари с гончарами. Всему Каррандру нужна прививка реальности. Зольдана сама себе выбрала роль подопытного, за почти тридцать лет не наведя порядка на своей территории. Теперь отвечаю на твой вопрос, Марк: во главе Зольданы я хочу поставить кого-то из местных баронов или Глав Кланов. Если не найду никого достойного, этим человеком станет командир моего эскадрона наездников — Дэльмар Вирт, бывший Глава Клана Дэльмара. Он отличный управленец со значением военного дела и местной кухни. Но самое главное — с желанием менять мир согласно своей системе ценностей, которая совпадает с моей.

— Тогда я смогу занять его место командира Третьего Эскадрона? — с интересом спросил Хэйн.

— Вполне. Ты и сейчас можешь, если сдашь экзамен мне или Альберту по военной тактике, стратегии и снабжению. Уверен, что в бою ты до сих пор можешь его победить, если не ленился все эти месяцы, что мы не виделись.

— Могу, — серьёзно ответил Хэйн. — Учту.

— Киран, — следом заговорила баронесса Цвайгерт, — я вступаю в Клан Скитальцев вместе со своими людьми. Не вижу смысла быть с братом в разных Кланах.

— Добро пожаловать, Каролина, — улыбнулся Киран.

— Бран, а ты? — спросила Каролина.

— Я — нет, — ответил Бран. — По крайней мере, не в ближайшие время. От этого я больше потеряю, чем приобрету, ведь все те Кланы, что присягнули мне, решат, что я просто слился, и устроят бунт. Не то чтобы мы не смогли бы его подавить, но зачем распыляться? Так что я готов сегодня подписать соглашение о союзе с Кланом Скитальцев на год с возможностью выхода из союза раньше срока при условии вступления в союзный Клан.

— Я согласен, — подтвердил Киран.

Больше никто ничего не спрашивал и не предлагал — совещание объявили закрытым. Все, кроме Кирана, встали и начали расходиться, но Каролина не спешила уходить и окликнула Элеонору. Девушки о чём-то тихо переговорили и подошли к Кирану. Когда в кабинете осталось только трое, Элеонора заговорила первой:

— У Каролины к тебе есть дело. Я буду у себя.

Элеонора ушла, а Каролина присела на место Брана.

— Слушаю, — сказал Киран.

— Это личная просьба, и касается она твоего брата Брана, — грустно начала девушка и с надеждой посмотрела в глаза Кирана. — Ему нужна твоя помощь, но он в этом никогда не признается, упрямо считая, что «не положено». То ли это согласно приказу его начальства, то ли потому, что он из вас двоих старший — не знаю. А проблема вот в чём. Четыре дня назад он чуть не погиб. До этого они с Йоргом захватили артефакт тен’сатов, который подтверждал противоправное военное присутствие иномирян на Каррандре. Хранился он у меня в подземелье, пока Бран не найдет возможность доставить его на свой корабль как улику. Наутро после того, как вы с Элеонорой улетели, к нам наведались гости на грифонах с внеземным оружием. Один из них неуязвимо бегал по моей крепости и жёг синими лучами всё, что движется, а потом внезапно ушёл с пустыми руками. Как я потом поняла, потому что ему, скорее всего, передали, что артефакт был у Брана. Твой брат в это время был в воздухе на грифоне с другими защитниками крепости. В него стреляли тоже чем-то внеземным, но промахнулись и смертельно ранили грифона. Так бы он и разбился, если бы вовремя не подоспел Маверик с подкреплением, они его поймали вместе с мёртвым грифоном буквально на высоте пары этажей от земли. Но это ещё не всё. Бран просто так сдаваться не собирался и, пока падал, успел вколоть себе все свои внеземные лекарства, в надежде, что не сразу умрёт при ударе об землю. Мы его еле откачали от передозировки всеми этими. Он реально шагнул за край — даже сердце останавливалось. Маверик ему чуть ребра не сломал, пытаясь запустить его обратно. Артефакт, который Бран защищал, я сожгла в плавильной печи вместе со всей его одеждой и снаряжением. Думаю, ты меня поймешь. Ещё я думаю, что на Бране теперь точно не должно быть никаких следящих заклинаний или артефактов, если они и были. А просьбы у меня к тебе две. Первая: прошу, предложи ему сам отвезти его туда, куда ему надо на своём самолёте. Я знаю, что он хотел связаться с начальством до того, как прибыть к тебе сюда, но не успел. И вторая: прошу, поделись с ним чем-то из того медкомплекта, что он тебе отдал. То немногое, что он оставил себе, он израсходовал. Я теперь даже не знаю, чем его лечить в случае смертельного ранения.

— Благодарю, что рассказала, — сдержано ответил Киран. — Я сделаю, как ты просишь. Ни о чём больше не переживай.

Девушка поблагодарила и ушла.

Киран чуть не разломал стол, за которым сидел — два его кулака остановились за волосок от столешницы. На этот раз скрипнули лишь его зубы.

«Бран! Какого хрена ты творишь?! Мы же семья! Мог бы просто попросить! Я бы тебя высадил до точки назначения, где бы ты мне сказал и просто подождал. Что я, подглядывать буду? А ещё говорил, что я упрямый! Сам такой же!»

Мужчина просидел в напряжении с минуту, потом шумно выдохнул и расслабился, возвращая невозмутимое выражение лица.

«Смена планов. Но, думаю, к полудню мы как раз должны успеть».

[1] Откуда у Насти бластер можно узнать из нашей совместной повести с Филином Железякой — «Хроники обычной жизни обычных не людей. Беглянка» ( https://author.today/work/478203 )

Глава 17. За главного

Я лежал поперёк кровати в своей комнате Гильдии, закинув руки под голову, и безучастно смотрел в потолок. Мои ноги были на полу, и я время от времени отбивал нервный ритм ботинком о деревянные половицы.

Настенька променяла меня на новую знакомую баронессу, чему я был только рад — никто меня сейчас не трогал и не спрашивал, что опять со мной не так. Хуже этого вопроса могло быть только жалостливое: «Чем тебе помочь?»

В голове у меня крутилась, соединялась и рвалась на части только одна цепочка мыслей, отнюдь не относящаяся к военному перевороту:

«Моя мать, что, сделала аборт после того, как отец свалил? А потом залетела от кого-то другого? От местного графа, оказавшегося проездом в Эренске? Или она с горя сбежала сюда? На маленьком сроке это возможно, наверное… Никто бы даже не узнал, особенно если родить вдали от дома, а потом уже явиться со мной на руках и показать меня как бы моей бабушке. Ивет не из Дремира, никто бы подвох и не заметил. Правда, смысл возвращаться? Жила бы уже содержанкой графа. Хотя в Эвенне жизнь всё же безопаснее, чем в Зольдане, вполне смысл есть, если ты здесь никому не нужен… М-да это вполне может объяснить, почему она меня никогда не любила, но совсем не объясняет, почему не сделала аборт и второй раз».

Мне никто не рассказывал, где я родился и как. Все почему-то обходили эту тему стороной. Знаю лишь, что меня зарегистрировали не сразу после моего рождения, а через несколько месяцев и задним числом. Я не похож ни на кого из своей семьи, даже на мать, пусть у меня похожая на неё смуглая кожа и тёмные волосы.

«Чей же я сын, чёрт побери?!» — продолжал я самоугнетаться.

Всю жизнь завидовал тем, кому было побоку их родство. Кто-то из моих знакомых ушёл из дома и больше не вспоминал родственников, разве что поминал недобрым словом, когда напрямую спрашивали. Кто-то рос сиротой и прекрасно себя чувствовал при этом. Меня же всю жизнь гложило противное чувство, будто меня обделили, чего-то важного недодали. Того, с чем я должен был родиться по праву. Пусть я тоже ушёл из дома и со временем задавил его на самое дно своего сознания, но стоило кому-то задеть меня моей внешностью, оно неумолимо всплывало на поверхность. Как и сейчас.

«Что-то здесь всё-таки не сходится, — я пытался логически разгадать загадку своего появления на свет, вспоминая всё, что я знаю о себе и этом графе. — Граф Хеденберг был убит за несколько лет до моего рождения и, как я понял, моим отцом. Может, Йорг даты перепутал? Тогда Ивет могла успеть залететь от графа, а отцу сказала, что от него. А если нет? Вряд ли Рэд не добил графа, а тот потом пришёл мстить, но, не найдя своего палача, отомстил его жене. Это вообще ни в какие ворота не лезет».

Я бы в жизни не поверил этому Маверику, если бы моя чуйка не была с ним согласна. Меня она никогда не обманывала. После его слов я вмиг был уверен, что это правда, пусть и был слишком ошарашен, чтобы вслух в этом признаться.

Правда, было ещё одно обстоятельство, которое всё запутывало ещё больше, а точнее — два. Я видел свою душу в образе человека, и она была вполне себе дремирской наружности: белые волосы, как у бабушки, серые глаза и более светлая кожа. Но и в том образе я не сильно был похож на отца. Может, конечно, я был похож на деда по отцовской линии, но о нём у нас в семье вообще никто не говорил. Я даже его имя узнал от совершенно чужого человека и тоже совсем недавно.

Вторым доводом в пользу моего родства с Рэдом был голос блуждающей души деда, который назвался дремирским именем и признал меня своим внуком.

На этом нормальные логические доводы у меня закончились, и я начал перебирать метафизические — на основе дремирского мировоззрения:

«Ивет бы не смогла обмануть сущность из Иномирья, если бы нагуляла меня на стороне, так ведь? Если бы я был сыном графа или кого-то из его родни, душа у меня тоже была из их родовой линии. Значит, дед Горисвет бы меня точно не признал. А раз признал, значит, моя душа действительно принадлежит его Роду, и метафизически я уж точно сын Рэда. Но как? Это был что, какой-то Дремирский Обряд Мести? Вселить в тело врага душу дремирянина и посмотреть, что из этого выйдет? Бред какой-то! Этим они отомстили разве что мне…»

Я понял, что я так ни до чего не додумаюсь, и сел на кровати. Сдавил виски руками, чтобы унять начинающую разгораться головную боль.

«Так… Мне надо раз и навсегда определиться кто я и больше не дёргаться из-за этой хрени. Вопроса два: я — это душа или я — это тело? Наверное, есть и другие варианты, но из этих двух… Если я — это дремирская душа, то кто есть на моей стороне? Настенька. Она говорила, что тогда наши души потянулись друг другу, а потом уже и тела, — я усмехнулся. — Чисто женская логика… Ладно… Из живых ещё бабушка и отец. Если я — это тело отпрыска графа Хеденберга, на моей стороне живых родных нет, да ещё и целая страна будет меня ненавидеть, если прознает о моём существовании. Проще смириться, что я — такая же жертва дремирского эксперимента, как и весь Каррандр — жертва провального эксперимента их предков — све’славари. Да чтоб их!»

На этой «радостной» мысли в дверь постучали. Я отпустил виски, но головная боль никуда не ушла.

— Войдите! — раздражённо крикнул я и уставился на дверь.

И кто же это мог быть? Конечно же Киран! Он любит приходить невовремя, да ещё и что-то требовать от меня при этом.

— Марк, остаёшься за главного, — заявил он прямо с порога. — Мне надо с Браном улететь по делам на самолёте. Думаю, мы вернёмся к завтрашнему полудню. Береги девушек.

На том брат закрыл дверь, не дожидаясь ответа. Я истерически засмеялся и откинулся обратно на кровать, закрыв лицо руками.

«Как у него всегда всё просто! Ты, брат, размести где-то с сотню грифонов, что прибыли сегодня. Помирись с Мавериком, раз он теперь главный в союзном Клане Брана. И постереги мою жену. Причём, зная Настеньку, это город надо стеречь от этих двоих бестий, а не наоборот! Точнее, уже троих! Киран-Киран… Ты снова толкнул меня на выход из моей мысленной головоломки…»

Смеялся я недолго — пришлось вставать и вживаться в новую роль.

По дороге на первый этаж я зашёл к Йоргу. Он тоже получил приказ моего импульсивного братца и куда-то собирался. Его я попросил отложить свои дела на час и собраться на совещание через полчаса на кухне. Своего кабинета у меня не было, как и других мест здесь со столами.

Со вторым подчинённым Кирана, Хэйном, я столкнулся, выходя из комнаты Йорга. Он тоже не отказался обсудить, чем мы займёмся до возвращения его начальника.

С главой бывшего Клана Изгоев оказалось сложнее. Её-то я нашёл у Элеоноры в гостях, но девчонки меня послали лесом. Мол, мы заняты, до завтра нас не беспокоить. Что тут скажешь? Если высший свет дворянского общества прогоняет плебея-меня, тут сложно поспорить. Пришлось подчиниться совместной воле двух «благородий» и одного «сиятельства» в лице моей «Сияющей Смерти».

Найти последнего участника нашего собрания было проще простого. Маверик продолжал валяться на пыльном заднем дворе Гильдии, усеянном мелкой галькой поверх песка и грунта, чтобы в дождь здесь не было болота. Лежал он в той же позе, в которой я его и оставил: на спине, широко раскинув руки, но глаза были закрыты. Правда, теперь он слегка был припорошен пылью с песком, осевшей на нем после взлёта самолёта Кирана, и скорее походил на мертвеца.

Судя по отсутствию слюны на его коже и одежде, грифон не пытался его вылизывать, чтобы привести в чувства. Значит, Маверик его об этом не просил, даже мысленно, а если тот сам предложил, то отказался. Гордости ему было не занимать. Мне нравятся принципиальные люди. Одно дело — хамить всем вокруг, другое — отвечать за своё хамство.

Я присел рядом с Мавериком и дотронулся до его шеи проверить пульс — он открыл глаза и посмотрел на меня. Во взгляде читался интерес и уже не было враждебности.

— Я могу вернуть вам подвижность за четверть часа, — вежливо заговорил я, кладя правую ладонь ему на грудь. — Ощущение будет не из приятных, будто вы оттаиваете после сильного переохлаждения на грани с обморожением. Если вы согласны, моргните один раз. Иначе вам придётся провести без движения ещё часов десять-одиннадцать.

Маверик моргнул. Я пустил по его телу слабую сетку молний, стимулируя нервные окончания и снимая одеревенение. Сначала он должен ощутить лёгкое покалывание, а затем противное ноющее ощущение на грани с невыносимой болью.

Я убрал руку и сел рядом на землю, скрестив перед собой ноги.

— Пока вы будете приходить в себя, — продолжил я. — Слушайте, о чем мы говорили на совете. Клан Изгоев вступил в ряды Клана Скитальцев, который основал виконт Киран Регнар-Неррон. Клан Брана заключил с Кланом Скитальцев военный союз на год…

Пока я пересказывал Маверику планы Кирана и сообщал, что мы с ним до завтра остались за главных, он вёл себя очень сдержанно. Уважаю таких людей, которые терпят всё молча — не стонут, не ноют, не пытаются давить на жалость. Пусть при этом у них перекошено лицо, стиснуты зубы, пусть они роняют слёзы или сопли и бьются в судорогах — это нормально, это физиология, но не прикидываются самыми несчастными на свете.

Минут через десять Маверик уже пытался пошевелить руками-ногами, плотно стиснув зубы. А ещё через столько же — вознамерился сесть. Я ему помог.

Мужчина руками подтянул к себе ноги, скрестив их перед собой, облокотился на колени, тяжело дыша.

— Гадство эта ваша магия, — недовольно проворчал он. — Оружие трусов, у которых кишка тонка отстаивать своё мнение лицом к лицу.

— Не спорю, — согласился я, тоже так считая, — но во мнениях мы больше не расходимся, и выяснять нам между собой нечего. Я подумал и решил, что действительно могу быть бастардом графа Хеденберга. То ли это моя мать загуляла в тайне от отца, то ли ещё как это могло произойти — не суть. Не то чтобы мне льстило это возможное родство с каким-то там графом, но мы с вами, как союзники, можем подумать о том, как это использовать в общих целях.

— Что тут думать? На виселицу тебя — и дело с концом.

— Как вариант, — усмехнулся я. — Как думаете, если я объявлю о своих псевдо-графских претензиях на трон Зольданы, больше людей соберётся вокруг меня или против?

— Сложно сказать, — задумался Маверик. — Я бы точно выступил против, и даже Бран бы меня не остановил. А вот среди остальных людей с оружием и без встречаются всякие. Кто-то настолько устал от местного бардака, что готов возродить единовластие, даже несмотря на угрозы дремирян.

— Дремиряне не придут, — утвердительно ответил я и ехидно улыбнулся. — Они уже здесь — в лице меня и моей жены. Моё второе имя — Белояр из Рода Вереса, того самого, что, по словам Йорга Цвайгерта, вырезал всю местную графскую династию.

Маверик скорее мне не поверил, чем удивился. По крайней мере, на его лице читался однозначный скептицизм.

Тем временем я продолжал проверять его терпение:

— Как так вышло, что сын Радимира из Рода Вереса похож на человека, которого он убил — я у отца потом узнаю. А пока смотрите, что получается. Я объявляю себя наследником графа, которого все эти годы прятали от гонений в соседней стране, и начинаю собирать вокруг себя неравнодушных. Через недельку моя жена, Настасья из Рода Вереса, внезапно выходит из тени и объявляет на меня охоту, по ходу дела ведя за собой неравнодушных к моей безвременной кончине. Например, вас и ваших людей, Маверик. Кто из нас кому сдастся в плен, мы с женой потом решим между собой, а Кирану лишь останется объединить два войска под своим новым знаменем.

— Любишь ты издеваться над людьми, — не впечатлился моей идеей бравый вояка.

— Трусам доступна лишь хитрость, — пожал плечами я. — Что ж, как я погляжу, вы вполне оклемались. Значит, нам пора. Как раз должны были уже собраться люди Кирана для обсуждения наших планов до его возвращения. Как минимум, нам надо решить, как мы разместим всех прибывших грифонов так, чтобы они не передрались.

— То есть ты просчитал заранее, что я соглашусь на то, чтобы ты мне вернул подвижность?

— Не совсем, — сказал я, вставая и протягивая ему руку. — Мне было всё равно. Если бы вы не согласились, мы бы всё решили без вас, а вашим людям озвучили бы наше конечное решение. Но у вас на лице было написано, что вы согласитесь, так что я не прогадал.

— Самоуверенный наглец, — хмыкнул Маверик, но от помощи не отказался. — Врезал бы тебе, да…

— Так врежьте, если полегчает, — перебил я его. — И будем считать тему закрытой. Мы теперь союзники и должны разделять общие цели.

— И ты дашь себя избить ради высокой цели, союзничек? — с презрением спросил Маверик.

— Я этого не говорил.

Йорг с Хэйном уже ждали нас за круглым столом на кухне. Я сел напротив Йорга и спросил:

— Сначала я бы хотел узнать, какие кому распоряжения оставил Киран. Йорг?

— Я со своим отрядом лечу на торги в Ханделерну, — ответил Йорг. — Мне поручено организовать снабжение Почтовой Гильдии всем необходимым. Крайний срок моего возвращения — через неделю.

Я кивнул и посмотрел на Хэйна.

— Меня назначили ответственным за городскую оборону, — доложил Хэйн. — Мои люди сейчас на городской площади.

— Маверик, Бран оставлял вам распоряжения? — продолжил я опрос.

Мужчина на этот раз не язвил и не хамил, а ответил серьёзно:

— Нет. Совместный эскадрон наездников из Кланов Брана и бывших Изгоев сейчас ждёт за городскими стенами дальнейших указаний.

— Значит, сделаем так, — я облокотился на стол и сцепил пальцы рук. — Маверик, вы размещаете своих людей в Восточном Анклаве — он ближайший к Гильдии и сейчас активно отстраивается и обустраивается. Строительным работам не препятствуете. Можете ими руководить по желанию. На вас оборона восточных ворот. Я познакомлю вас с местными, которые будут отвечать за ваше снабжение провиантом. Вы лично можете остаться жить в Гильдии. Я покажу вам вашу комнату.

— Принял. Но я буду жить со своими людьми.

— Договорились, — подтвердил я и обратился ко второму командиру брата: — Хэйн, вы отвечаете за оборону Западного Анклава. Оставьте там один отряд. Тоже предупредите их не препятствовать строительству и разрешите руководить работами по желанию. Местные не особо разбираются в том, что грифонам необходимо, пусть план строительства у них и есть. Остальных людей распределите между северными и южными воротами и Гильдией. Вы и все ваши люди могут посменно жить здесь, на втором этаже. Я покажу вам свободные комнаты. Когда Гильдия снова начнёт работать как почта, двое гвардейцев всегда должны будут дежурить на лестнице на второй этаж и никого, кроме своих, наверх не пускать. Также я познакомлю вас с городским наместником. Его зовут Стив. Он же — Глава Клана Безымянных и временный начальник городской стражи. Его люди переходят под ваше командование.

— Принял, — ответил Хэйн.

— Йорг, для вас у меня дополнительных поручений нет. На этом всё. Если у кого-то есть вопросы, слушаю.

— Мне надо снарядить четырёх людей для Йорга, — ответил Хэйн. — Вы не могли бы мне дать где-то полчаса на это? После это я буду в вашем распоряжении.

— Договорились, я найду вас на центральной площади через час.

— Интересно узнать, чем же займетесь вы, правая рука Главы Клана Скитальцев? — с лёгкой насмешкой спросил Маверик. — После того, как всех нас озадачите, конечно.

— Прогуляюсь по городу, — улыбнулся я и встал. — Маверик, через полчаса я жду вас в Восточном Анклаве.

— Всегда знал, что молодёжь лезет во власть лишь бы бездельничать, — проворчал Маверик, поднимаясь следом.

В ближайшие пару часов мне пришлось побегать по городу и свести нужных людей вместе. Конечно, на грифоне или коне было бы быстрее, но своей живности у меня нет, а городок тут не такой уж большой, чтобы ради этого кого-то о чём-то просить. Нанять-то тоже негде — Почтовая Гильдия не работает.

Когда я вернулся в Гильдию, девчонки, естественно, уже куда-то ушли. Пришлось идти их искать.

Горожане уже давно ко мне привыкли, а некоторые ещё и прониклись доверием, поэтому беглянок они для меня выследили быстрее дремирских следопытов в Священном Лесу. Не то чтобы я беспокоился о безопасности вооруженных до зубов девушек, но приказ Главы моего нового Клана есть приказ.

Настенька вела гостей по торговому кварталу и о чём-то увлечённо им рассказывала, размахивая руками. Я, не скрываясь, пошёл следом, но держался на достаточном удалении, чтобы не подслушивать девичьи тайны.

Первой слежку заметила Каролина и обернулась. Я остановился. Вскоре меня окружила недовольная троица.

— Марк! Ты чего за нами следишь? — первой возмутилась жёнушка.

— Выполняю приказ Главы Клана Скитальцев, — невозмутимо ответил я.

— Я же говорила, — вздохнула Элеонора, — что Киран попросит Марка меня стеречь.

— Не стеречь, а беречь, — поправил я её. — И не попросил, а приказал беречь всех вас. Так что делайте что делали и не обращайте на меня внимания. Подслушивать я за вами не буду. Просто буду неподалёку.

— И в чём разница? — спросила Каролина. — Если мы всё равно под присмотром, как те дети малые.

— Разница принципиальная: я не собираюсь ограничивать ваши действия, а лишь оберегать от последствий. И то — только если посчитаю, что вы сами не сможете с ними справиться.

Судя по недовольным лицам, с моей обоснованной разницей они не особо согласились.

— Может, пусть лучше Марк с нами гуляет, чем дышит в спину? — предложила Каролина. — Я так буду меньше дёргаться, что за нами кто-то следит, и не пропущу настоящую слежку.

— Я не против, — пожала плечами Элеонора.

Настенька загадочно улыбнулась и взяла меня под руку:

— Что ж, идём, муженёк. Нори, бери его под руку, чтобы не сбежал.

Женская месть — она страшна и непредсказуема… А главное — никто из этих прекрасных созданий тебе никогда не ответит на вопрос: «За что?!»

Глава 18. Све’мар. Часть 1

Киран

Три часа назад, после разговора с Каролиной.

Более-менее успокоившись, Киран задавил весь свой гнев на дно души и натянул на лицо маску спокойствия. Из своего кабинета он вышел, тихо притворив за собой дверь и не замыкая её на ключ. У него по жизни не было привычки ни от кого запираться без крайней необходимости. Здесь он подобной тоже не видел — здесь был его дом, где все свои, даже гости.

Мужчина бесшумно побежал по коридору и лишь на лестнице перешёл на шаг. Быстро спустился и пересёк весь первый этаж. Вышел на задний двор. Бран уже взлетел на грифоне на уровень крыши. Видимо, направлялся к своим людям за городом.

Кричать было бесполезно и неуместно — Киран обратился по мыслесвязи к грифону брата, пристально глядя на него:

«Прошу, передай своему наезднику, что ему необходимо срочно вернуться».

«Готово», — вспыхнул у него в голове ответ полуптицы, и она начала садиться обратно.

Лишь успели задние лапы грифона коснуться земли, как Бран стянул маску и встревоженно спросил:

— Что случилось?

— Смена планов, — спокойно ответил Киран. — Ты сейчас летишь со мной. Мои люди позаботятся о твоих людях и грифонах. Встречаемся через четверть часа у моего самолёта. Вернёмся ориентировочно завтра.

На этом Киран развернулся и ушёл, оставив Брана недоуменно смотреть ему вслед.

Сделав круг почёта по Гильдии и раздав всем указания, Киран ровно в срок пришёл к своему самолёту на заднем дворе Гильдии. К его тайному облегчению, брат уже был там.

— Расскажешь, куда мы летим и зачем? — спросил Бран, залезая в кресло второго пилота и прихватив с собой портупею с мечом.

— Куда — расскажу по дороге. Зачем — на месте.

Киран, скорее по привычке, чем за надобностью, задержался на трапе первого пилота, убеждаясь, что брат пристегнулся и надел шлем, и лишь после этого уселся в кресло первого пилота.

Крыша кабины закрылась с тихим шипением, истребитель ожил, заработала связь.

— Мы летим в Эвенну, — сразу же сообщил через шлемофон Киран. — На наш полигон для обучения пилотов. Прошу, будь к ним снисходительным, если увидишь кого-то в воздухе, — он усмехнулся, — да и ко мне тоже. Я за штурвалом всего пару месяцев. Разбиться мы, конечно, не должны, но сам понимаешь… До тебя мне далеко. Я включил для тебя дублирующее управление, чтобы ты не чувствовал себя беспомощным, если что.

— Если ты сюда как-то добрался, — послышалось безэмоциональный ответ, — значит, и обратно справишься. Не вижу, о чём переживать, братишка.

Киран улыбнулся. Самолёт начал медленно вертикально взлетать, поднимая клубы пыли и песка.

Грифон Маверика вскочил на лапы и застрекотал, принимая боевую стойку — он никогда не видел Птиц из Легенд ранее. Остальные полуптицы лишь с интересом повернули головы. Увидев, что неизвестный «враг» не атакует, грифон начал взлетать вместе с ним. Они поднялись над городом практически одновременно.

Киран заметил грифона и мысленно передал ему:

«Хочешь нападать — нападай!»

Грифон ничего не ответил и продолжил взлетать ещё выше. Киран медленно полетел над городом, уменьшая диаметр защитного поля самолёта до его контуров.

— Грифона дразнишь? — спросил Бран.

— Пусть лучше со мной поиграет, чем его потом пристрелят враги за излишнюю любознательность, — ответил Киран, плавно забирая на юго-запад. — Это ведь грифон Маверика? Значит, он ещё самолётов не видел.

— Он самый.

Как только город остался позади, грифон стремительно спикировал на самолёт, целясь в прозрачный полимер крыши кабины, за которым были видны люди. Киран увёл машину в сторону за несколько мгновений до столкновения. Завершил разворот и пристроился за грифоном, прицелившись в него из носовых турелей.

«Я стреляю не в тебя, а чтобы показать тебе, что Птицы из Легенд опасны», — послал он мыслеобраз объекту под прицелом и выстрелил короткой очередью правее правого крыла полуптицы.

Грифон шарахнулся влево. Киран по параболе ушёл вверх, а набрав достаточно высоты, сорвался с места на запредельной для живого существа скорости.

— В Эренске мы будем часа через три, — сказал он. — Если ты хотел что-то обсудить без свидетелей, самое время.

— Ты домой хочешь вернуться? — тут же спросил Бран. — На Родину, в смысле.

— Разве что в гости к родителям слетать, с женой познакомить.

— Не останешься?

— Нет. Что мне там делать? В Касту я не вступил в срок, а значит, я там бесправный скит без кола и двора.

— Вступишь весной, после дня рождения, делов-то… — не впечатлился ответом Бран. — Станция большая, двухместную каюту для тебя мы как-нибудь найдём. Занятие по призванию тебе с женой — тоже.

— Не надо мне ничего искать, брат, — настаивал на своем Киран. — Я уже всё нашёл.

— И тебя устроит быть большой лягушкой в маленьком болоте? — всё не сдавался Бран.

— Бран, я вырос в этом болоте, — спокойно ответил Киран без тени сожаления в голосе. — Другого уже и не помню. Две трети жизни тут прожил, чего-то добился, будучи никем. А там? Кто я? Сын Главы Касты Воинов одного из спутников, сбежавший из дома. Пока меня там нет, я просто пропавший без вести человек, а если я вернусь — стану изгоем, опозорившим семью. Я даже не знаю, достоин ли я до сих пор называться све’маром после того, как столько лет прожил по законам теннов (прим. автора. Теневых Народов).

— Ты преувеличиваешь.

— А ты не забывай, что я там даже школу не окончил. Закрыли эту тему.

— Тогда больше вопросов не имею.

«Значит, он не будет меня ни о чём просить даже сейчас, — с досадой подумал Киран. — Как я и предполагал».

Однако грустил Киран недолго. Вскоре до него дошло, что в кабине с ним сидит здоровый мужик, да ещё и пилот, а не беременная жена, и скомандовал:

— Так, брат, будешь моим инструктором сегодня. За штурвал в панике не хватайся и мои просчёты не исправляй. Разбиваться я не собираюсь. Но катапультироваться я тебе разрешаю.

— Уже неплохо, — послышалось в ответ. — Принял. Дерзай.

До границы с Эвенной братья не скучали, чередуя полёт с «разбором полёта» на ходу. Набрав побольше высоты, Киран тренировал виражи и петли, горки и пикирование, спирали и прочие фигуры высшего пилотажа. Во время манёвров Бран внимательно следил за приборами и биометрией первого пилота. Молча, не вмешиваясь.

После завершения фигуры, когда Киран снова выравнивал самолёт и мог отвлекаться на болтовню, Бран рассказывал, что было правильно, что можно было улучшить, а что никуда не годится. Перехватывая управление, показывал, как правильно выполнять ту или иную часть манёвра, и заставлял брата повторять, пока не получится.

Лишь раз Бран держал руку на рычаге катапульты, когда брат неправильно оценил высоту выхода из плоского штопора и самолёт чиркнул брюхом по верхушкам крон небольшой зеленой рощи. От повреждений машину спасло силовое поле и нерастерявшийся первый пилот, сумевший выровнять «прыгающий» самолёт и уйти обратно вверх. Правда, потом уши Кирана чуть не завяли от потока брани, который обрушил на него брат, когда они оказались снова в безопасности. Единственными цензурным словом было «малолетний».

Следующие четверть часа Киран просто летел прямо, пытаясь унять дрожь в теле от выброса адреналина и прийти в себя. Брат ему вести самолёт не помогал. Киран и не просил — он привык всегда отвечать за свои промахи самостоятельно.

— Думаю, с тебя на сегодня хватит, — сказал Бран, когда заметил, что брат почти пришёл в себя, а его пульс упал до шестидесяти девяти. — Потом ещё потренируемся, если захочешь.

— Принял, — ничуть не возражал первый пилот, ощущая, как сильно устал за последние два с половиной часа.

Тело ломило, а ум отказывался на чём-либо концентрироваться. Остаток пути до лётного полигона под Эренском он уже тренировал скорее силу воли, чем что-либо ещё.

Эфир ожил, когда прямо по курсу на земле уже можно было разглядеть серый прямоугольник тренировочного плаца, а в небе над ним две чёрные точки приняли очертания истребителей.

— Внучок — Бродяге. — Докладывай, с чем пожаловал.

— Бродяга — Внучку. Надо встретиться с Миледи Элен. Она здесь?

— Внучок — Бродяге. Здесь. В западном наземном здании. Посадку разрешаю.

— Бродяга — Внучку. Принял.

— Ты тут и дедом разжился? — послышалось в шлемофоне по внутреннему каналу связи. Бран спрашивал с явной насмешкой

— Нет. Бабушкой. Она мне позывной и дала. Я вас познакомлю. Но сразу предупреждаю: лучше с ней не спорить. Характер у неё такой же стальной, как и у нашего деда Бернарда.

— Понял.

Киран только заходил на посадку недалеко от западного здания, а на плацу уже кто-то стоял в сером лётном комбинезоне. Человек задрал голову вверх и приставил ладонь козырьком к лицу. Стоило опорам самолёта коснуться каменной площадки, как встречающий быстро зашагал к ним, прикрывая лицо рукой от ветра.

Как только отъехала назад крыша кабины, с земли прозвучал заинтересованный вопрос.

— Киран! Кто с тобой?! — послышался молодой мужской голос.

Киран отстегнул маску и крикнул в ответ:

— Брат мой!

— А я-то думал, — разочарованно махнул рукой на вид двадцатипятилетний мужчина и ушёл обратно в здание неподалёку.

Киран усмехнулся и снял шлем.

— И что он думал? — спросил Бран, глядя вслед невежливому встречающему.

— Что я с женой прилечу и его с ней познакомлю. Это один из моих подчинённых, если что. Серж Амати, командир Второго Эскадрона наездников на грифонах.

— Что-то он не особо тебе подчиняется, как мне кажется, — скептически ответил Бран.

— Не без этого. Но не суди по первому впечатлению, он человек дела.

— Это твои люди. Мне до них нет дела.

— Как скажешь.

«Странный ответ, — подумал Киран. — Это его Серж чем-то задел? Или он думает, что я его к чему-то хочу припахать против его воли? Похоже, не стоит его пока ни с кем знакомить, а то ещё неправильно меня поймет».

Когда братья покинули самолёт, Киран расширил автономное защитное поле до сферы и закрыл машину ключ-картой. Гостя он повёл ко входу в здание.

На нижней ступеньке стояла высокая и стройная женщина в летах, одетая в серый лётный костюм. Её прямые белоснежные волосы до плеч слегка развевались на ветру, а лицо выражало крайнее недовольство, подкрепляемое скрещенными на груди руками.

— Что-то тебе тут не рады, — шепнул Бран Кирану. — Это из-за меня?

— Сейчас узнаем.

Женщина не спешила подходить, и братья продолжили идти к ней навстречу.

— Здравствуйте, Миледи, — учтиво поздоровался Киран, останавливаясь в паре шагов от неё. — Это мой родной брат, Бран Регнар с Дэймоса. Бран, это Элен Эренская, Глава Орбитального Командования Каррандра, — мужчина улыбнулся и добавил, — и моя бабушка.

Элен закатила глаза, но всё же ответила:

— Здравствуйте оба.

— Здравствуйте, — учтиво ответил Бран. — Приятно познакомиться.

— Киран, почему ты так рано вернулся? Что-то случилось?

— Нет. У меня к вам личная просьба.

— Слушаю, — серьёзно ответила Элен и расцепила руки.

— Прошу выдать моему брату личный орбитальный истребитель. Пилотировать он умеет. Под мою полную ответственность.

Элен посмотрела на удивленного Брана и строго спросила:

— Зачем вам истребитель?

— Первый раз слышу, что он мне нуж… — начал отвечать мужчина, но его тут же перебили:

— Неправильный ответ. Не позорьте брата, уважаемый Бран. Даю вам вторую попытку, и на этот раз хорошо подумайте, прежде чем отвечать. Зачем вам истребитель?

Лицо Брана вмиг сделалось серьёзным. Он скосил глаза в сторону и задумался. Пока он думал, все молчали и пристально смотрели на него.

«Брат, говори как есть, — Киран посылал Брану мысленное напутствие, пусть тот его и не слышал. — Миледи видит всех насквозь и умеет читать мысли. Говори, что думаешь. Иначе я тебе ещё раз помочь не смогу».

— Три причины, — заговорил Бран после нескольких минут молчания и посмотрел на Элен. — Первая: мне нужен самолёт, чтобы быстро добраться к своему кораблю, и меня не убили по дороге. Местоположение челнока я сейчас светить не хочу. Полечу сразу на орбиту. Кирану со мной на борт пока нельзя, поэтому я должен лететь один. Вторая: мне нужен самолёт, чтобы учить Кирана летать в паре ведущий-ведомый. Третья: мне нужен именно истребитель, чтобы помочь Кирану осуществить задуманное и прикрыть его, если у тен’сатов окажутся здесь свои военные самолёты. Это всё.

— Ответ засчитан. Будет вам истребитель, — строго ответила Элен и посмотрела на Кирана. — Внучок, что-то ещё?

— Ему бы личное оружие, как у меня, и медкомплект, а то он свой мне отдал. Это всё.

— Добуду.

— Благодарю! — обрадовался Киран, идя навстречу. — Можно я вас обниму?

— Благодарю! — спохватился Бран, не веря своей удаче. — Я вам очень признателен.

Элен кивнула Брану в ответ и ткнула Кирана пальцем в грудь:

— Прежде чем я решу, обнимать тебя или нет, ты мне скажи, где ты опять Нори оставил?

Киран смутился, как маленький мальчик, пойманный на горячем.

— В Зольдане. Но я ненадолго же? И с ней Марк. Просто так бы я её не оставил!

— Та-а-ак, ну а теперь поподробнее, — бабушка уперла руки в боки, — что Марк забыл в Зольдане? Ты ему сказал, что я его жду?

— Сказал, — продолжал оправдываться Киран, а Бран на него снова удивлённо уставился, — но я попросил его сначала мне помочь уладить дела в Зольдане. Через полтора месяца он будет здесь! Я его сам привезу!

— Не морочь мне голову! — продолжала возмущаться бабушка и грозно смотреть на внучка-амбала снизу вверх. — Как ты его привезёшь? Он же маг всего лишь пятого уровня!

— Я его возил уже на орбиту. Мы не разбились. Сюда точно довезу.

— Хм-м-м… — задумалась бабушка. — И как ему на орбите? Понравилось?

— Не очень, — усмехнулся Киран. — Чуть в обморок не упал. Впечатлительный он у нас оказался.

Бабушка улыбнулась и затискала Кирана в крепких дремирских объятьях.

— За это я тебе, внучок, хоть десять истребителей готова выдать! Прощён!

Киран шумно выдохнул и обнял бабушку в ответ.

— Как вы тут? — тихо спросил он. — Справляетесь?

— Куда я денусь, — вздохнула Элен и отстранилась. — Бран, идите на тот конец полигона, — она указала Кирану за спину. Через четверть часа вылетаем.

— Благодарю, — ответил Бран и ушёл.

— Теперь ты мне скажи, зачем твоему брату боевой самолёт? Я понимаю, что ты бы просто так не примчался через полмира и не просил бы. Просто хочу понять, что происходит и почему ты его не предупредил об этом. Я видела, что он удивился ещё больше, чем я.

— Тайны в этом нет, — серьёзно начал Киран. — Не предупредил я его потому, что он бы отказался и никуда бы со мной не полетел. Вся надежда была на вас, что вам он перечить не посмеет. А зачем ему боевой самолёт? Это скорее мне надо, чтобы он у него был. Не знаю, говорил ли вам Рэд, но сейчас среди местных затерялись тен’саты. Если вы знаете про све’маров, я так понимаю, уточнять, кто это, вам не надо?

— Рэд не говорил. Кто они — я знаю. Продолжай.

— В последнее время они начали действовать не скрываясь. Если покушение на вас с Рэдом всё ещё было организовано в тихую, то в меня уже дважды стреляли в открытую из лучевого пистолета — наподобие того, что вы мне дали. Несколько дней назад стреляли и в Брана. Он чудом не погиб. Как я понимаю, он чтит договоренности, и у него неместного оружия при себе нет. Напали на него, когда он хранил доказательства военного присутствия тен’сатов на Каррандре и планировал доставить их на свой корабль как улики. Но, увы, они были уничтожены в процессе. Я не хочу потерять брата из-за того, что мы слепо играем по правилам в игру без правил, поэтому хочу вооружить его «местным» оружием. Этим он не нарушит ни соглашение о нейтральной зоне вокруг Каррандра, ни приказ своего све’марского командования. Как ещё ему помочь — я не знаю.

— Поняла, внучок, — бабушка погладила Кирана по груди. — Не переживай. Обезопасим мы твоего брата. Расскажешь потом, как вы нашли друг друга?

— Расскажу, — слегка улыбнулся Киран.

— Ты с нами на авианосец полетишь за его новой игрушкой? — спросила бабушка, хитро прищурившись.

— Нет, — грустно ответил Киран. — Я бы хотел, но у меня накопители разряжены на две трети. Наверное, впритык хватит, но я не хочу рисковать. Я вас тут подожду, пока они заряжаться будут.

— Хорошо. Не грусти. К ночи вернёмся. Ну, если брат твой умеет пилотировать древние истребители све’славари. Иначе там оставлю куковать в одиночестве на пару недель за то, что вовремя не сознался.

— Умеет. С моим у него проблем не возникло.

— Тогда жди и не скучай!

Элен похлопала Кирана по груди и ушла вслед за Браном

«Поспать, что ли? — подумал мужчина, поднимаясь по ступенькам. — Пожалуй, посплю».

Наземные здания на полигоне были предназначены лишь для наблюдения за учениями и совещаний командования. Жилых комнат здесь не было. Лекционные залы, казармы, залы для тренировок, кухня, столовая и прочие бытовые помещения находились под землёй. Туда Киран и спустился.

Чтобы дойти до своей личной комнаты на минус первом этаже, ему пришлось пройти весь полигон по подземным коридорам. Всех, кого мужчина встречал по дороге, он приветствовал лёгким кивком головы и молча шёл дальше.

Зайдя в незапертую комнату, Киран лишь снял ботинки и завалился на койку в лётном комбинезоне. Дверь за собой он прикрыл, но на замок не закрывал.

«Похоже, я сегодня нарушил обещание, данное Миледи Элен. Увлёкся и рисковал на ровном месте своей жизнью… И не только. Чуть не убил брата, оставил бы жену вдовой, а дочь без отца. Так не годится. Надо лучше оценивать свои возможности».

С этой мыслью он и уснул, лежа на боку и отвернувшись лицом в стене.

В дверь тихо постучали, но никто не ответил. Также тихо отворили. На пороге стоял Серж с ещё несколькими гвардейцами в лётных комбинезонах.

— Похоже, наш командир не к нам приехал, — тихо сказал Серж. — Так что хвастаться вы будете в другой раз.

— Будто ты не собирался, — усмехнулся один в ответ.

— Я-то собирался… — скептически скривился Серж. — Но какая уже разница, что я собирался делать, если этот бессовестно дрыхнет средь бела дня.

На том дверь и закрылась. Киран продолжил беспробудно спать. Он был среди своих — он мог себе это позволить.

Глава 18. Све’мар. Часть 2

Бран

Брана вжало в кресло пилота. Перед глазами всё расплывалось, но это было не воздействие перегрузки на организм, а скорее особенность приближающегося защитного поля Каррандра.

Пусть «Теплица 138» и не двигалась по орбите Йорса, но называть её как-то иначе, чем «орбитальная станция», у Брана бы язык не повернулся. Купол, которым была накрыта эта станция, как тарелка миской, всегда вызывал у мужчины восхищение. У него дома аналогов не было. Это была экспериментальная технология све’славари, которую те держали в тайне даже от союзников и больше нигде в Солнечной системе не применяли.

На Марсе персональная полевая защита и энергетические щиты кораблей имели схожий принцип и были толщиной в атом. Здесь же поле, удерживающее атмосферу над станцией и защищающее её от обломков бывших соседей, метеоритов и всего прочего, что могло бы в неё прилететь из космоса, достигало в толщину под сотню метров. Правда, «полем» это сооружение можно было считать только условно. Так его было принято называть за то, что оно не имело жёсткомолекулярной структуры, являлось неделимым и создавало силовое воздействие на всё, что попадало на внешнюю и внутреннюю поверхность, а также на то, что происходило внутри.

Живые и не враждебные к нему организмы поле пропускало через себя вместе с их носителями. Всё остальное останавливало и уничтожало, поглощая и энергию удара, и энергию распада. Например, поле могло пропустить боевой корабль с людьми на борту, если те не вели по нему огонь, а вот безоружный беспилотник — нет. Исключением были беспилотные корабли све’славари с живыми животными или растениями на борту.

У поля были не только защитные функции, но и регулирующие. Оно отвечало за количество космической радиации, проникающей на жилую поверхность станции, за состав атмосферы, распределение осадков и многое другое. А самой необъяснимой особенностью было то, что чем дальше от него удалялся наблюдатель, тем тоньше оно казалось и прозрачнее становилось для него, причём с обеих сторон. Будто поле транслировало картинку снаружи внутрь — и наоборот. Получалось, что люди на поверхности станции видели обычные звёзды и солнце в небе почти так же, как видели бы их с поверхности планеты, когда та была жива. А те, кто приближался к станции с дальней орбиты, могли разглядеть под прозрачным куполом леса́, горы, реки, облака…

Порой Брану казалось, что станция — это живой организм, только форма жизни не органическая, а какая-то другая. Где окружающее её сверху поле — это своего рода защитная мембрана или попросту «кожа», меняющая свои свойства под обстоятельства. Но сколько раз он ни пролетал бы через эту «кожу», внутри ничего разглядеть не удавалось. Корабль, окружённый коконом личного защитного поля, проходил сквозь неё беспрепятственно, как пузырёк через толщу мутно-белёсой воды.

Когда белая пелена перед глазами Брана сменилось на чёрную, от раздумий о природе поля его оторвал требовательный голос:

— Рассказывайте, как вы оказались на Каррандре и какая у вас здесь миссия. И сразу начистоту, Бран, а то катапультирую вас за часть (прим. автора. дремирская мера времени) до стыковки в открытый космос. И не смотрите, что мы оба без скафандров. Я ещё догребу на аварийной защите, а вы вряд ли. Если вы меня сейчас убьёте, так и останетесь здесь неуправляемо болтаться. А если вы и сможете себе добыть управление, то кодов доступа к кораблю-носителю на этой железяке всё равно нет. Слушаю вас.

«Киран был прав. На добродушный вид лучше не вестись, — подумал Бран, удивившись несвоевременному наезду. — Зачем тогда на борт брала, раз не доверяет? Странное время и место угрожать мне расправой. Ну да ладно. Всё равно мы союзники. Можно и рассказать. На тен’сата она всё равно не похожа — на вид чистокровная све’славари, а славари, шагнувшую в тень, я себе не могу представить и в страшном сне».

— На станцию, которую мы только что покинули, я высадился четыре с половиной года назад, как сторонний наблюдатель от народа све’мар, — начал честно рассказывать Бран. — Не я первый, не я последний. Раз в пять лет наши кого-то сюда тайно посылали сроком на полгода-год, чтобы обновить наши данные о геополитической и экологической обстановке. Миссия изначально была чисто исследовательской, с целью понять, сможем ли мы в ближайшее время присоединить, как местные называют, Каррандр к фракции Све и снова полностью взять его под свою защиту. Также было необходимо оценить состояние местной экосистемы, динамику её изменений и прочее, относящееся к изначальному эксперименту, в чём я мало разбираюсь. Всё было гладко, пока последний представитель Касты Исследователей не пропал без вести пять лет назад. На связь было принято выходить раз в два-три месяца. Мы безуспешно ждали от него сообщений полгода. Полномасштабную спасательную операцию мы тут развернуть не могли, ведь нас бы сразу обвинили в нарушении конвенции, сказали бы, что это был не исследователь, а военный разведчик — и так далее... Решено было отправить нового наблюдателя, но уже из Касты Воинов. Жребий пал на меня.

Бран ненадолго умолк. Маленький кораблик продолжал не спеша удаляться от планеты в бездонную черноту, усеянную белыми точками звёзд. Элен молчала, и мужчина продолжил:

— Я прибыл на безоружном гражданском судне, но с военными полями преломления. Как бы и ничего не нарушаю — нахожусь безоружным в демилитаризованной зоне, но и сделать ничего не могу, если что. Я нашёл и межзвездный корабль нашего человека, и его наземную базу, и орбитальный челнок, но ни его самого. Из полезного удалось обнаружить его записи о замеченных на станции тен’сатах. Доказательств их противоправной деятельности не было, но, сами понимаете, это не то место, куда легко можно прибыть и просто погостить. Меня и оставили их искать. Почему я здесь задержался дольше, чем на год? Частично — потому что до недавних пор ничего и никого не мог найти, частично потому, что почти сразу по прибытии нашёл спасательную капсулу, на которой пропал мой брат больше двадцати лет назад. В итоге я искал и тен’сатов, и брата, а каждый год подавал прошение оставить меня здесь ещё на год. Итого: моя официальная миссия здесь — это найти доказательства незаконного военного присутствия тен’сатов. Про брата я ещё никому не сообщал, чтобы не давать беспочвенных надежд семье. Недавно я нашёл и брата, и доказательства, но, увы, последние сберечь не удалось. Как я понял, тен’саты здесь неплохо окопались: тайно развесили своих спутников среди того бардака, что здесь летает, настроили связь, пользуются энергетическим оружием и средствами личной защиты. Живут, как у себя дома, причём чувствуют себя абсолютно безнаказанно, хоть до недавнего времени и старались не светиться. Через связь они меня и выследили — сначала через сигналы, которыми обменивался мой спутниковый планшет с сохранившимися местными спутниками све’славари. Потом выследили через свой планшет, который мне случайно попал в руки. Если в общих чертах, это всё. Если надо, могу больше рассказать о местных тен’сатах, но не о себе и своём задании.

— Этого достаточно, благодарю, — ответила Элен.

В тот же миг истребитель развернулся хвостом к солнцу и начал разгоняться, уходя прочь от орбитальной станции в сторону южного полюса планеты.

«Вроде бы больше она меня катапультировать не собирается? Можно попробовать спросить, пока вокруг нет лишних ушей. Не ответит — доложу слухи, как есть».

— Теперь я бы хотел вас кое о чём спросить, если вы позволите, — вежливо заговорил Бран, параллельно пытаясь понять, куда они летят на этот раз.

— Спрашивайте, — послышалось в ответ.

— Это касается внеземного вторжения на Каррандр, о котором мне недавно рассказал Киран. В его версии это одиночный враждебный корабль, который местные непонятно как засекли за год до его прибытия. Как ни посмотри, а в этой истории всё шито белыми нитками. В неё не поверит даже четырехлетнее дитё у меня дома. Ни в коем случае, я не хочу обидеть местных жителей — они просто не понимают, о чем говорят. Но вы-то должны понимать, что это абсурд? Мне даже стыдно докладывать об этом наверх. Поэтому я бы хотел узнать, что вам об этом известно, чтобы понять, как мы совместно сможем подготовиться к возможной угрозе жизни для жителей Каррандра.

— Вы правы, Бран, — послышалось в эфире в сопровождении легких помех, будто кто-то кратко засмеялся. — Нет никакого вторжения. Это всё сказки для местных. Корабль, конечно, есть, но он просто дрейфует, скрытый от посторонних. Его здесь действительно могли засечь из нескольких мест на поверхности Каррандра, но только потому, что это наш корабль и на его коды настроены наши ретрансляторы, до сих пор разбросанные по системе Ярилы-Солнца. Что это за корабль и что на нём — я вам сказать не могу. Его орбита, скажем так, несколько лет, и не спрашивайте вокруг чего. Вычислять её и искать корабль не надо. То, что местные успели его сами заметить, мне оказалось лишь на руку — мне быстрее поверили. В теории можно на него наткнуться, залезть внутрь и из него десантироваться на Каррандр, когда он будет пролетать мимо. Однако с таким рвением, как ваша Каста Воинов бдит пустоту нашего околоземного пространства, такие сложности ни к чему. Уж извините, но под вашим носом к нам высаживаются все, кому только не лень. Вы даже наш корабль-носитель провтыкали, потому что мы очень долго, упорно, медленно и скрытно ползли домой. Ваши разведчики до сих пор не объявились проверить, что это за «огромная масса» вновь болтается на дальней орбите Мидгард-Земли. Понятное дело, что корабль принадлежит местным жителям, а значит, ничего не нарушает. Но если бы на нём прилетели те самые тен’саты, например? Так бы и продолжали смотреть в подзорную трубу?

— Я передам ваши опасения моему начальству, — учтиво ответил Бран. — Но всё же, зачем тогда ставить весь мир на уши и пугать всех тем, что они никогда не видели и даже не могут представить степень возможной угрозы?

— Это просто. Вы — наблюдатель, Бран, как и девяносто девять процентов жителей Каррандра. И дремиряне здесь не исключение. А я — нет. Я даже не участник событий, я их творю, пока все остальные плывут по течению. Причём уже не одну сотню лет. А что под нами течёт, думаю вам объяснять не надо. Одни забыли, кто они, кто их здесь приютил и зачем. Другие помнят, кто они и зачем здесь, но всё равно ничего не делают. Тихо-мирно живут, детей растят, на соседей обижаются. Похвально, что тут скажешь. Так и сдохнут в счастливом неведении, если нарисуется настоящее вторжение, когда вражий флот просто вывалится из складки пространства на окраине системы и будет на орбите третьей планеты за пару часов. Нас пока не трогают, потому что мы никому не нужны, но, сами понимаете… Так вот, если бы я местным рассказала реальную версию, они бы продолжали ничего не делать. Мол, к подобному подготовиться всё равно нельзя — живём пока живётся. А так — я им дала реальный срок сплотиться, худо-бедно наладить наземную защиту и даже способ попытаться огрызаться. Зачем? И сама не знаю уже. Наверное, чтобы выиграть время — тот самый час, за который от вас к нам может прийти подкрепление в случае чего. Почему я лишаю других возможности умереть в счастливом неведении? Потому что могу. Они мне позволили. Только и всего.

— Кто ещё об этом знает? — с интересом спросил Бран, а про себя подумал:

«А Киран был прав, сравнивая её с нашим дедом. До такого додуматься и провернуть, будучи женщиной… Думаю, если их познакомить, они быстро нашли бы общий язык…»

— Только я и мой сын Радимир, он же Рэд, — послышалось в эфире, и Бран снова прислушался. — В Дремире сидят не идиоты, и сказочку я им рассказала немного другую. Но в целом идея, как я поняла, им тоже понравилась. По крайней мере они ухватились за возможность растормошить свою молодёжь.

— Что вы хотите, чтобы я сообщил на Марс? — серьёзно спросил Бран.

— Что тен’йоры делают первые несмелые шаги во фракцию Све, — снова послышалось в эфире с легкими помехами. — Киран же не просто так в Зольдане? Думаю, мой старый друг, граф Неррон, активно задался целью под шумок подмять под себя ту часть мира, что успеет, пока его не грохнут. В теории, если мы получим двухполярный мир — со све’Дремиром на одной стороне и какой-нибудь тен’Коалицией на другой. Нам лишь надо будет сменить верхушку последних на «Све» и спустить сверху вниз новые правила жизни. Сам граф — тен’йор до глубины души, но кто у него преемник? Све’мар Киран. Вот история и вернётся на круги своя — «Теплица 138» вернётся во фракцию Све. Поэтому, если вы хотели забрать братца домой, не советую. Да и пересказывать ему наш разговор — тоже. Те ставки на нём, о которых он знает, уже достаточно неподъемны для него. Больше его грузить не стоит, а то бедняга совсем загнётся. Пусть идёт своим путём, а там поглядим, чем моя авантюра закончится. Что из рассказанного мною сообщать своему командованию, решайте сами.

Пока Бран увлечённо слушал длинный монолог Элен, он и не заметил, что звёзды пропали, а они уже не мчатся по орбите над полем обломков, а ползут сквозь непроглядный мрак. Вдруг во мраке разинулся зев и зажглись посадочные огни, уходящие двумя зелёными рядами внутрь ангара. Авианосец находился сейчас на теневой стороне планеты, и Бран упустил возможность его разглядеть на подлёте.

— Вы говорили, что мы провтыкали ваш корабль, — неприкрыто усмехнулся он. — Можете считать меня тем самым опоздавшим на несколько месяцев разведчиком. Придётся вам доказать мне, что на борту нет тен’сатов и прочих теннов.

— Договорились.

В ангаре было пустынно. Десятка полтора круглых посадочных платформ смотрелись как-то сиротливо и одиноко. Мужчина представил, что весь этот огромный корабль такой же тихий и заброшенный, как и этот ангар, и ему стало как-то грустно. Будто он прибыл не на оплот надежды местного населения на светлое технологическое будущее, а на действующий на последнем издыхании реликт безвозвратно ушедшей эпохи. В то же время он не сказал бы, что внутри было как-то уж слишком иначе от того, к чему он привык дома. Те же серые металлическо-полимерные стены, модульная структура ангара, сенсорные панели управления на дверях…

Когда внешний шлюз ангара закрылся, а автоматика сообщила, что давление внутри нормализовалось и содержание кислорода в норме, Элен засуетилась и быстро выскочила из кабины. Бран же так и остался сидеть, лишь сняв шлем с маской и отстегнув ремни безопасности. Ждал дальнейших указаний.

Элен подошла к панели управления возле выхода во внутренний коридор и сняла её со стены. У женщины в руках оказался толстый планшет с большим экраном и панелью кнопок справа. Она начала быстро тыкать пальцем в экран, а через несколько минут вернулась вместе с устройством к самолёту.

— Так, Бран, вылазь! — скомандовала она. — Теперь ты на моей территории, а значит, правила — тоже мои. Первое: отойдешь от меня дальше десяти шагов без разрешения, автоматика тебя пристрелит, а Кирану я скажу, что ты споткнулся и выпал из шлюза. Это ясно?

— Да, — подтвердил мужчина и покинул самолёт.

— Дальше. Смотри сюда… — Элен встала слева от него и развернула экран так, чтобы он видел. — Это карта расконсервированных помещений. Как видишь, их немного. Не считая этих четырёх оранжерей, мы с тобой тут единственные формы жизни. Считай это моим доказательством, что корабль чист. Запоминай или записывай на сетчатку глаза — дело твоё. Другого предоставить не могу. Вопросы?

— Доказательство принято.

— Вот и славно! — улыбнулась женщина. — Теперь ближе к делу.

Элен снова пробежалась пальцами по экрану, и на нём появился список с картинками слева и описанием на несколько строк справа.

— Раз ты здесь, я могу тебе собрать машину твоей мечты из того, что есть в наличии. Если мы берём за базу орбитальный истребитель, то есть вот эти четыре модели. Как видишь, они отличаются по количеству слотов для вооружения и защиты. Дальше…

На экране замелькали списки разного типа вооружения: от лазеров до ракет, от защитных полей и до устройств радиоэлектронной борьбы, а Бран всё не мог понять, в чём подвох. То эта женщина предлагает его пристрелить, то вооружает тем, чем он может перестрелять пол-Каррандра. Особенно — если возьмёт лазерные пушки, для которых нужно не так уж много расходников, а работают они от того же реактора, что и двигатели.

Не особо успевая за тем, что ему показывают, Бран задумался над тем, что ему действительно могло бы пригодиться, но додумать свою мысль не успел. Он понял, что Элен умолкла и на него выжидающе смотрит. От этого внимательного взгляда мужчине становилось всё больше не по себе с каждыми мгновением, будто женщина действительно видела его насквозь и вот-вот доберётся до самых сокровенных тайн его души. Пришлось выдать самый быстрый и безопасный вариант:

— Прошу мне выдать такой же орбитальный истребитель, как и у Кирана.

— Эх… — раздосадовано вздохнула Элен и хлопнула планшетом по груди Брана. — Лентяй! Полезай обратно и жди моего возвращения. И помни: выйдешь из кабины — пристрелят.

Шёл второй час, как Бран томился от ожидания в кресле второго пилота. Правда, мужчина не скучал, а составлял отчет для начальства на своём планшете. Шорох включившихся сервоприводов заставил его вздрогнуть от неожиданности и глянуть налево. Соседняя посадочная платформа медленно скрывалась в полу, затягиваясь сверху перегородкой. Вскоре она выехала обратно, и на ней уже красовался матово-чёрный истребитель с ракетными установками под крыльями и двумя скорострельными носовыми турелями. Новенький, без единой царапины и пылинки на корпусе. Кабина была открыта. На месте первого пилота сидела Элен, а за ней к креслу второго был пристегнут большой металлический ящик.

Как только платформа остановилась, Элен махнула Брану рукой и крикнула:

— Топай сюда!

— Меня ж пристрелят! — крикнул он в ответ.

— Не морочь голову! Никакого чувства юмора у молодёжи. Сюда, я сказала!

«Мне кажется, я начинаю понимать, почему Киран так странно себя вёл в обществе Элен. Проще со всем соглашаться…»

Через полминуты Бран уже стоял на трапе первого пилота своего будущего самолёта и, облокотившись на борт, слушал новые наставления.

— Киран сказал, что ты можешь пилотировать подобную модель истребителей. Насколько хорошо — мне не интересно. Спрашивать я буду один раз, поэтому отвечай прямо: ты обратно до полигона под Эренском сам на нём долетишь? Маршрут я тебе проложила. Одноразовые коды доступа на вылет отсюда ввела.

— Смогу.

— Твои слова, ты за них в ответе. Полетишь один. Мне ещё надо здесь задержаться, раз я сюда выбралась. Сюда ты больше попасть не сможешь, поэтому обратно не возвращайся и близко не подлетай — расстреляют. И на этот раз без шуток. По поводу ящика за моей спиной. Там снаряжение для тебя, Кирана и моего внучка Марка. Всё подписано. Откроешь вместе с Кираном, когда прибудете в Зольдану. Замо́к настроен на его биометрию. Вопросы?

— Да, один: где нам с Кираном пополнять боекомплект?

— Вот прямо так? Сразу вразнос? — усмехнулась Элен. — Небольшой запас есть на полигоне, откуда мы стартовали, но для вас это далековато. Из того, куда, по идее, не надо копать вход… — задумалась Элен. — Ближайший к вам, думаю, старый ангар в пещерах под Марингердом. Там этого добра должно быть валом, даже с не истёкшим ещё сроком годности. Есть ещё и самолёты, и запчасти к ним. Разведаете, в общем. Координаты я тебе сейчас вобью. Для людей есть вход из дома в городе. Для техники — за городом.

— Благодарю, — ответил Бран и спустился на платформу, чтобы не преграждать Элен путь, когда она решит покинуть кабину.

Текли минуты, мужчина разглядывал свою новую игрушку, которую вот-вот ему подарят, и начинал невольно улыбаться — ему казалось, что он обретает кусочек дома. Пусть там он летал на других моделях боевых машин, но сейчас он явно ощущал, что по крупице возвращает утраченную возможность влиять на свою жизнь и жизни дорогих ему людей.

Бран снял левую кожаную перчатку и приложил ладонь к холодному металлическому борту, погладил.

— Нравится? — послышалось сверху.

Он поднял голову и встретился взглядом с искренне улыбающейся на вид пятидесятилетней женщиной. Улыбнулся ей в ответ:

— Очень.

«Мне кажется, я понял, почему Киран называет её бабушкой. Так по-доброму, с теплотой и заботой во взгляде на меня смотрели только мои бабушки. Я взрослел, а их взгляд не менялся. Действительно, рядом с ней невольно начинаешь себя чувствовать маленьким и несмышлёным…»

Элен ловко выскользнула из кабины, сбежала по трапу и спрыгнула на землю. Встала перед Браном и протянула ему ключ-карту со словами:

— Бран Регнар, я отдаю этот самолёт вам в личное пользование отныне и навсегда. Он ваш — и только ваш.

Карта перекочевала из рук в руки.

— Благодарю, — ответил Бран.

— Но не бесплатно, — продолжила женщина.

Мужчина напрягся, не совсем представляя, какую цену сейчас ему придётся заплатить за то, что он уже принял во владение и от чего не может больше отказаться.

— Снимай правую перчатку, — Элен снова перешла на «ты», будто переключаясь между официальным и дружественным тоном.

Бран снял перчатку и протянул женщине руку ладонью вверх. Элен перевернула его кисть и приложила к тыльной стороне ладони небольшой продолговатый прибор. Прижала его, послышался щелчок, запахло палёной кожей — Бран рефлекторно дёрнулся, но она его удержала.

Когда женщина убрала прибор, на ладони красовалась чёрная надпись «ОФК» с покрасневшими, как от ожога, краями.

— Отныне вы, Бран Регнар, член Орбитального Флота Каррандра, борт «ОФК-8», позывной «Ворон». Так с одного из древних языков переводиться ваше имя. Зачислены будете в Крыло Регнара, вашего брата, то есть. И прежде чем вы начнёте возмущаться, вот что скажу: это единственный расклад, при котором к вам нельзя прикопаться и обвинить све'мара в незаконном использовании оружия на нейтральной территории. Легенда ваша такова: вы втёрлись в доверие к местным и законно заполучили местное оружие. Повторяю: местное. Начиная от истребителя и заканчивая тем, что в том ящике, — всё ваше вооружение и снаряжение местное. Ваша рука — это доказательство того, что мы вам всё выдали добровольно. Берегите её. Вернётесь домой — клеймо сведёте. На этом всё, — Элен улыбнулась и похлопала мужчину сбоку по плечу: — В добрый путь!

Женщина развернулась и ушла к своему самолёту, а Бран стоял и смотрел то на ключ карту в левой руке, то на выжженное клеймо на правой, то ей вслед.

«При таком раскладе… — ошарашенно думал он. — Я вообще могу здесь творить, что хочу, как бы под „командованием“ Кирана, пока это не идёт вразрез с планами Элен… Я думал, Киран просто дослужился до начальника охраны одного из местных влиятельных людей, а оказывается, он смог добраться ещё выше — туда, где действительно решается что-то важное. С ума сойти… Реально: он вылезет из грязи в князи, если ставка Элен на него сработает. Отец и дед бы им гордились! А я? Что я могу сделать? Я могу ему в этом помочь!»

На этой мысли Бран пришёл в себя и понял, что ему делать со внезапно свалившимися на голову возможностями.

— Благодарю! — запоздало крикнул он на весь безлюдный ангар. — Я перед вами в долгу!

Кабина истребителя Элен была закрыта, а самой женщины нигде не было видно.

Мужчина забрался к себе в кабину и чуть не сел на кобуру с лазерным пистолетом на сидении. Пристегнул её на пояс и ещё раз мысленно поблагодарил Элен.

Достал аптечку из-под сидения — обычного места. В отличие от самолёта Кирана, она тут была. Смазал руку «жидкой кожей» для ускоренной регенерации, подождал, пока застынет, и натянул перчатки.

Запустил режим симулятора и принялся проверять свои знания об управлении истребителями све’славари, как говорится, в условиях, приближенных к реальным. Когда-то давно Брана учили летать на подобных моделях самолётов союзников, но за штурвалом боевого самолёта Бран не сидел более пяти лет. Необходимо было освежить знания и вспомнить нюансы. Одно дело — показать брату пару простых манёвров в воздушном пространстве, другое — самостоятельно покинуть авиносец и вернуться с орбиты на «землю» через океан обломков. Сейчас большую часть пути Бран решил доверить автопилоту, но подстраховаться не мешало.

За симулятором Бран просидел ещё с час, пока не был уверен, что долетит до пункта назначения, даже если на него нападёт по дороге парочка вражьих машин подобного класса.

«Думаю, дальше тянуть уже будет невежливо, — подумал мужчина, запросив разрешение на вылет. — Пора и честь знать. С остальным буду потом разбираться».

Когда автоматика подтвердила вылет, Бран позволил себе слегка расслабиться и обмякнуть в кресле, наблюдая, как слева и справа смыкаются перегородки, отсекающие его взлётную полосу от остального ангара. Перед ним зажглись две дорожки белых взлётных огней, окрашиваясь в красный цвет перед самым внешним шлюзом. Створки ворот медленно поползли в разные стороны.

Бран собрался. Взялся за рычаги управления. Ему казалось, что его начинает вытягивать в открытый космос вместе с покидающим отсек воздухом, но вместо сложенных уже опор самолёт надежно держали магнитные захваты... До тех самых пор, как магнитная катапульта не вышвырнула его наружу, словно пробку из бутылки.

Ещё несколько минут он дрейфовал на внешнем управлении, пока не покинул границы защитного поля авианосца, затем выключился автопилот. Самолёт начал разгоняться и удаляться по прямой от корабля-носителя, а затем подключил маневровые двигатели, чтобы выйти на нужную орбиту.

Прежде чем уйти на Каррандр, Бран сделал полтора круга вокруг планеты. Пролетая мимо своего замаскированного исследовательского судна, он на ходу сбросил на него пакет данных для начальства и умчался прочь. Получив особый код, искусственный интеллект скрытого под полями преломления корабля должен был сам переслать данные на Марс — сразу с пометкой, что сеанс связи был экстренный и односторонний. Новых указаний Брану больше не требовалось, и он посчитал это самым безопасным способом в нынешних обстоятельствах. В сообщении говорилось, что в следующий раз он должен выйти на связь через два месяца.

На полигон Бран приземлился около полуночи. Элен заранее предупредила дозорных об его прибытии, и проблем не возникло. Мужчину попросили предъявить метку члена флота и выдали ключи от его новой личной комнаты в казармах. Такие обычно предназначались только для командования, в то время как простые гвардейцы жили общаком. Там же ему и рассказали, как найти Кирана.

Первым делом Бран отправился к брату, чтобы поведать последние новости. Кирана он нашёл спящим в своей незапертой комнате и бесцеремонно растолкал.

Пробуждению Киран явно был не рад, но сел на койке, спустив ноги на пол и облокотившись на колени. Сонно зевнул, прикрывая рот рукой, и недружественно уставился на незваного гостя.

Когда Бран убедился, что брат готов его слушать, он воодушевленно заговорил:

— Поздравь меня, брат! Я теперь борт ОФК-8. Позывной «Ворон».

— Поздравляю, — сухо ответил Киран. — Позывной сам придумал?

— Нет, — улыбнулся Бран. — Ты же сказал с твоей бабушкой не спорить, я и не спорил. Она сказала, что так переводится моё имя с одного из древних языков.

— Хорошо тебе, — сказал Киран, снова зевая, мотая головой из стороны в сторону и потирая шею. — Я вижу, ты рад.

— Очень! Благодарю тебя, брат! Теперь я здесь не беспомощный младенец — и при том законно. Ведь нигде не написано, что я должен отказываться от подарков аборигенов? Не написано. Более того — указано, что я могу пользоваться любыми благами местной цивилизации.

— Вот и замечательно, — Киран уставился в пол. — Теперь лети на доклад к своему начальству. Встретимся завтра в Акеране.

— Доклад я уже отправил, — отмахнулся Бран и с интересом спросил: — Ты мне лучше вот что скажи: как тебе взбрело в голову одарить меня боевым самолётом? У меня ведь здесь и свой есть, пусть и не боевой. Какова твоя цель?

— На тебя у меня планов нет, — равнодушно ответил Киран. — Можешь выдыхать. Мне Каролина рассказала, что ты чуть не погиб. Я решил тебя обезопасить, только и всего, — Киран распрямился и пристально посмотрел на брата. — А ты ведь мог бы сразу меня попросить тебя отвезти, куда тебе надо было, и не подвергать никого опасности. Нападения на крепость легко можно было избежать, если бы мы тогда увезли твои доказательства оттуда. Так ведь? А ещё меня упрекал в упрямстве… Ты мне брат, как никак. Что я, тебе не помог бы, что ли? Или я для тебя недостаточно брат? Ты меня спрашивал, почему я не хочу домой. Потому и не хочу. Чужие там все уже. Нельзя жить прошлым. Тех людей, которых я помню по обрывкам воспоминаний, уже нет. Даже если они ещё живы, они изменились, а если не они, то я. Я даже лиц не узнаю. Зачем мне снова учиться жить в мире, где все чужие, когда я могу продолжать жить среди своих? Вопрос риторический.

— Наверное, ты прав, — помрачнел Бран. — Но… Для начала: ты мне брат! Это не обсуждается. Кто тебе чужой, кто родной, кто свой — ты уж как-нибудь сам для себя реши. Не маленький. Далее… Ты спрашивал, све’мар ли ты? Рождён све’маром, значит, све’мар. Это тоже не обсуждается. Копать в твоё местное прошлое я не собираюсь, но если я увижу, что ты ведешь себя недостойно представлениям свенов (прим. автора. общее слово для «светлых народов») — вправлю мозги, чтобы не позорил семью. А не поможет, так буду перевоспитывать. Стать ски́том или о́тшем и слоняться по вселенной без дела — много ума не надо. Хочешь жить здесь — живи, но в нашу Касту Воинов ты весной вступишь. Это тоже не обсуждается. У нас в Роду лентяев не было и не будет. Твой отец сейчас князь Марса. Я не дам тебе опозорить его имя. О том, что я тебя нашёл, ему скоро доложат, а значит, убегать и прятаться у тебя больше не выйдет.

Киран недовольно скривился, всем видом показывая, что он не согласен с тем, что за него кто-то что-то решает.

Тем временем Бран продолжал:

— Я спать. Через три с половиной часа вылетаем. На рассвете мы должны пересечь границу Зольданы. У меня для тебя есть дело, а вот какое — я расскажу по дороге. Возражения не принимаются. Ты меня сегодня подставил. Это мой ответ. Так что кончай хандрить, и в срок встречаемся на плацу.

На том мужчина ушёл, не дожидаясь ответа. Дверь он за собой тихо притворил.

«Это на него Элен так влияет? — всё удивлялся Бран, идя по коридору, тускло освещенному белыми магическими светильниками, и вглядываясь в номера на дверях. — Человека как подменили. И чего вдруг он захандрил? Всё ж нормально. Все живы и здоровы. Его затея удалась. Непонятно…»

Глава 19. Ответ

Дитрих Шмидт, Глава Клана Дитриха и начальник тайной разведки тен’сатов на Каррандре.

Зольдана, Остенгерд.

На следующий день, утро.

С тех пор, как Клан Дитриха победил на турнире, тем самым отстояв своё право на жизнь и штаб, прошло больше недели.

В тот злополучный день, когда Глава Клана запоздало понял, что просчитался и выбрал не ту тактику, он решил идти до конца. Вернувшись к себе, он перестрелял всех членов Клана из местных, кто находился в штабе, и вышвырнул их тела на улицу. При нём остались только его земляки — люди, которым он мог доверять и точно знал, что среди них нет ни разведчиков из Клана Вечных, ни откуда-либо ещё. Весь город тогда решил, что Дитрих помешался, и, вопреки его ожиданиям, все сторонились его и его людей, как прокажённых. Барон Роберт Грей, Глава Клана Вечных, сделал вид, что Дитрих выполнил свою часть сделки, и тоже оставил его в покое.

Остатки Клана Дитриха из местных жителей, кто по счастливой случайности оказались вне здания, соваться обратно побоялись и затаились по схронам. Дитрих за ними не охотился — они ему были неинтересны. Остальные тен’саты, находившиеся в Остенгерде, тоже на время затаились. Кто-то из них нашёл способ тайно пробраться в штаб и вооружиться. Кому-то соратники сами вынесли внеземное и гибридное оружие, полевую защиту и медкомплекты.

Не забыл Дитрих и про своих разведчиков в других странах. Каждому из них была выслана посылка, запечатанная двойной защитой: внешний ящик — магической печатью, внутренний чемоданчик — биометрическим и кодовым замками. Коды доступа были отправлены на планшеты.

Дорогие магические эликсиры и местное оружие он распродал.

Однако после всего этого на складе всё ещё оставались устройства связи, боекомплекты, накопители и прочие «свидетельства присутствия» военного контингента тен’сатов на Каррандре.

Последние два дня Дитрих не вылезал из штаба и сидел над картами, пытаясь решить, куда ему лучше отсюда переехать и в каком качестве, чтобы вновь затеряться среди местных. Внешность у него была самая что ни есть заурядная, и он не боялся быть узнанным, даже если просто отъедет от столицы на день-два пути и осядет со своими людьми в небольшом городке Зольданы. Однако он рассматривал и соседние страны, и даже страны у подножия Дремира.

Сегодня Дитрих вновь просидел до середины ночи над планом и окончательно решил уходить морем вместе со всем оставшимся внеземным добром со склада.

«Похоже, что проще всего вывести всё морем, — мужчина в очередной раз прокручивал в голове порядок действий, чтобы найти логические дыры. — Конвоя из трех парусных фрегатов должно быть достаточно. На пустышки отправятся по четверо моих людей. На корабль с грузом я и все остальные. Всё надежно упакуем и снабдим маяками. Даже если нас потопят, то сможет потом найти груз и достать со дна морского…»

В Остенгерд уже дошли новости из Герданы, что её порт закрыт, поэтому Дитрих намеревался идти в другую сторону — дальше на восток, а затем на юг, огибая всю Зольдану.

По официальной легенде, их должны были высадить на восточном побережье Весталии. Но на самом деле Дитрих хотел припрятать груз по дороге в горах между Зольданой и Весталией, на своего рода ничейных землях. А весь нанятый флот потопить где-то там же, недалеко от побережья, чтобы не было свидетелей. Далее он бы со своими людьми ушёл по суше в разных направлениях: кто-то в Весталию, кто-то обратно в Зольдану. О том, что делать дальше, Дитрих решил думать, когда освоится на новом спокойном месте, где его жизни ничего не будет угрожать.

Когда вымотанный и уставший от многочасовых раздумий Глава Клана всё же отправился спать, до рассвета оставалось несколько часов.

Стража разбудила Дитриха на рассвете, во время смены караула, как он и просил. Приведя себя в порядок и прихватив двух земляков, мужчина отправился в порт на переговоры.

В это ясное и погожее утро на улицах столицы было оживлённо и многолюдно, несмотря на очень раннее время. Очередной турнир закончился вчера, город был поделен на ближайшую неделю, и простые люди намеревались успеть спокойно пожить до следующего, пользуясь временным затишьем. Самым безопасным днём считался первый день после турнира, пока враждующие кланы отдыхали и зализывали раны. В этот день можно было спокойно гулять по улицам, закупаться продуктами и товарами на ближайшую неделю, совершать сделки купли-продажи и обмена, переезжать на другое место жительства и многое другое, не боясь быть ограбленным по дороге. Даже детей отпускали бегать и играть без присмотра.

Мрачный и хмурый Остенгерд оживал благодаря улыбкам людей на улицах, их разговорам и смеху. Серые и бежево-коричневые дома с тёмными черепичными крышами, казалось, светлели на глазах и приобретали некое старинное благородство взамен удручающему запустению и разрухе. Фасады здесь чинить было не принято, и чем беднее дом смотрелся снаружи, тем спокойнее жилось его жильцам. Покосившиеся ставни и побитые двери, трещины на отделке стен и подпорки, чтобы здание не развалилось, дырявая или кое-как залатанная крыша здесь были не редкостью даже на центральных улицах.

Ещё день-два — и улицы вновь наполнятся тревожными людьми, мечтающими незаметно проскочить мимо воинственно настроенных, а ещё через несколько дней — и вовсе опустеют.

Кто-то бы сказал, что так жить невозможно, но люди способны подстроиться под что угодно, особенно если безвыездно живут поколениями на одном месте и не имеют с чем сравнивать. Кто-то из горожан пытался найти счастье и спокойную жизнь в городках поменьше, но ходили слухи, что не все могли туда добраться вместе со своими пожитками и всеми членами семьи. Редко кто из них возвращался обратно в столицу, а те, кто всё же приходили, появлялись ещё беднее и несчастнее, чем уходили. Люди при оружии, которые могли себе позволить путешествовать куда угодно, на задворки страны не особо стремились — им и здесь было хорошо. Нанялся в Клан, на корабль, в охрану каравана или к местному вельможе — и всегда при деле.

Среди общего веселья на залитых ласковым утренним светом улицах неприветливые лица Дитриха и его приспешников могли бы бросаться в глаза, если бы не их несравненное умение теряться в толпе. Тен’саты не шли напролом посреди улицы, как грозовая туча, заставляя всех шарахаться и разбегаться в стороны, они скользили серыми и неприметными тенями между людьми. Могло показаться, что Дитрих направлялся в порт один, однако напарники всегда были неподалёку, зорко следя за обстановкой вокруг и друг за другом.

Глава Клана, который со дня на день должен исчезнуть навсегда и с земель Зольданы, и из списка официальных Кланов, свернул на улицу, что выводила его прямиком к набережной. В узкий просвет между домами уже виделась сине-зелёная полоска моря, покрытая лёгкой рябью волн. На горизонте маячили пятна судов, находящихся на ближнем рейде. В спину дунул порыв утреннего бриза, будто подталкивая Дитриха поскорее покинуть сушу. Ясная и ветреная погода намекала на то, что сама природа на его стороне, и если подсуетиться, то можно будет уйти из города даже сегодня. Ведь им не так уж много надо было грузить на корабль — всего с десяток ящиков, и то часть из них была бы для отвода глаз.

«Раз Роберт нас не трогает, — размышлял Дитрих, торопливо шагая по каменной мостовой под стать остальной толпе, — мы можем нанять несколько его кораблей. Пусть это и сожрет две трети наших сбережений, но нам главное, чтобы нас взяли на борт и отошли в открытое море. А там…»

Приближающийся нарастающий гул заставил мужчину непроизвольно вздрогнуть и обернуться на источник звука. Над головой возвышались серокаменные стены двухэтажных домов, перекрывая всякий обзор. Вокруг с испугом и непониманием на лице озирались по сторонам люди, замершие посреди улицы и пытающиеся понять, куда и от чего бежать.

«Они уже здесь? Но зачем?!» — промелькнула в голове шальная мысль.

Вслед за ней над головой пронеслись два чёрных силуэта, оглушая всех вокруг и вырывая вещи из рук порывами ветра.

Два истребителя умчались на юго-восток, чуть ли не чиркая брюхом о крыши домов. Дитрих побежал следом, наплевав на всякую скрытность.

— В штаб! — скорее крикнул, чем прошептал он в ларингофон.

«Есть!» — послышался двойной ответ в наушнике.

Грохот, казалось, сотряс полгорода. Стёкла задрожали в домах даже за пять кварталов, а над потемневшими от времени черепичными крышами в небо уже поднимался серо-чёрный столб дыма.

Не успел Дитрих добежать до места расправы, как над ним снова пронеслись две смертоносные машины, заставив закрыть уши и пригнуться. Они умчались на север, к морю, а он снова побежал к штабу.

У Главы Клана ни разу не возникло сомнений, что пришли не за ним. Он решил, что их всех успел сдать перед смертью Джэд Эльрой, и это — в прямом смысле! — прилетела ответка от графа Неррона. Вскоре он уже смог подтвердить свои рассуждения.

Притаившись в переулке неподалёку, Дитрих смотрел на развалины дома, который чуть не стал для него могилой. Никакая полевая защита бы не спасла, даже если бы он и не словил прямой ракетный удар, которым здесь всё сравняли с землёй, а его просто бы погребло под обломками. Пока б потушили пожар, пока откопали, если бы и было кому, он бы точно задохнулся, даже если бы не погиб сразу.

Сквозь пелену рассеиваемого ветром серого марева начали проступать очертания соседних домов. Они пострадали намного меньше — в них лишь выбило стёкла и снесло куски черепичных крыш. Кое-где виднелись пробоины в каменных стенах. Всё наводило на мысль, что удар был точечный. Было лишь непонятно, почему нападающие не дождались, когда Глава Клана будет внутри.

Краем сознания Дитрих замечал, что на улице не так уж много бездыханных тел, будто кто-то успел разогнать толпу перед ударом. По воплям и стонам он насчитал не более десятка раненых мужчин и женщин. Есть ли среди них свои, пока было трудно разобрать.

Основное его внимание было сосредоточено на обломках горящего остова здания.

«Если они разнесли штаб, значит, не знали про склад? — задумался Дитрих, не спеша выходить из своего укрытия. — Это, конечно, обнадёживает… Или Джэд не всё о нас слил, или среди них нет све’маров. Эти бы точно не прошли мимо и не упустили бы возможность наступить нам на хвост. Так это что получается? Местные возомнили себя великой силой и решили поиграть в войнушки в открытую? Да за кого они себя принимают! Какого чёрта эти деграданты посмели на нас напасть?! Тоже мне — „военная мощь”! Два недобитых гражданских инструктора по полётам! Это всё, что у вас есть! Рано начали зазнаваться! Хотите войны в открытую?! Будет вам война!»

«Джокер, что будем делать? — послышалось в наушнике, возвращая Главу Клана из раздумий к происходящему вокруг. — Надо бы наших достать. Может, кто выжил».

— Организуйте, — прошипел в ответ Дитрих. — Я за подмогой.

Мужчина достал из-за пазухи небольшой блокнот в чёрном кожаном переплете и простоял ещё с минуту, что-то быстро в него записывая и скрипя зубами в безмолвной ярости. Затем резко захлопнул, спрятал обратно и пошёл прочь.

В последнее время ситуация в мире всё больше и больше выходила из-под его контроля и требовала активных действий. Гибли его люди и приспешники в Зольдане, гибли и в соседних странах. Схлопывались многолетние схемы, и нити марионеточной власти выскальзывали из рук. Местное ополчение набирало технологические обороты. Дитрих понимал, что это лишь вопрос времени, когда о существовании его подполья станет известно всем заинтересованным и на них начнётся охота с использованием современных для него средств связи, геолокации и оружия. Жить затравленным зверем и забиваться в глубокую нору не входило в его планы.

Неделю назад Дитрих просчитался, решив продолжать не светиться. Сейчас же он намеревался нанести превентивный удар по тем, кто бесцеремонно прилетели и покусились на его жизнь и собственность. У него были ещё козыри в рукаве, и он решил один из них разыграть незамедлительно. Для этого лишь надо было найти себе новое внешнее прикрытие, чтобы продолжать оставаться в тени.

Барон Роберт Грей, Глава Клана Вечных

Немногим ранее.

Роберт проснулся в своей спальне от странного звука и всё пытался понять, он ему приснился или его разбудил. Единственное окно было закрыто толстыми деревянными ставнями, а изнутри заложено каменной кладкой для большей безопасности. В полумраке комнаты, освещаемой тусклым магическим ночником, понять какое сейчас время суток было невозможно. Однако внутренние часы подсказывали мужчине, что должно было быть утро. Голова гудела от чрезмерно выпитого вчера и не особо добавляла ясности мыслям.

«Показалось», — в итоге решил мужчина и вновь закрыл глаза.

Новый звук — отдалённый грохот мощного взрыва — сразу расставил всё по своим местам, и барон вскочил с кровати. Быстро оделся, причесался и, вооружившись мечом, выбежал через потайную дверь в свой кабинет.

Во вторую дверь кабинета, выходящую в коридор его усадьбы-штаба Клана Вечных, уже настойчиво стучали и звали «Его Благородие». Но Роберт, не обращая внимания на шум, подошёл сбоку к окну и глянул вниз на припортовую площадь и море — тишина и спокойствие. Ни вооруженных нападающих в порту, ни флота на горизонте.

«Кто посмел устраивать дебош не в день турнира?! — возмутился барон, решив, что раз угроза пришла не с моря, значит, это свои. — Снова этот Дитрих, что ли?! На этот раз это ему с рук не сойдёт!»

Роберт перестал скрываться и встал напротив окна, скрестив руки на груди и подперев кулаком подбородок.

На столике у стены зазвенели стаканы. Задрожали стекла в окне. Не успел мужчина отпрянуть, как две темные тени, похожие на огромных птиц, вынырнули из-за крыши его усадьбы и умчались в открытое море на скорости, недостижимой даже для пикирующего грифона.

Мужчина замер и ошарашено уставился им вслед, пытаясь понять, что это было. Ни в какие легенды он никогда не верил, считая всё это детскими сказками. А новости о том, что граф Неррон обзавёлся новой грозной силой, сюда ещё не дошли. Да и то — вряд ли бы скептик-барон им поверил, пока бы не увидел воочию. «Неземное» его никогда не интересовало — ему хватало земных забот.

«Летающие артефакты», как он решил для себя их называть, плавно развернулись над морем и полетели обратно, прямо на него.

Барон Грей всегда считал, что отступать и прятаться — это низко и недостойно дворянина. Не собирался он бежать и перед лицом неведомой опасности. Ощущение было сродни тому, как если бы в окно третьего этажа нёсся разъяренный грифон, а его наездник уже замахнулся копьём, готовясь одним махом пробить двойное стекло и всадить металлический наконечник в грудь барона. Роберт расцепил руки и пристроил их на поясе, положив левую ладонь на навершие меча. Стиснул зубы и принялся встречать свою смерть лицом к лицу.

Остроносые матово-чёрные артефакты с треугольными боковыми отростками на таран не пошли, а зависли на высоте шести-семи этажей над площадью перед штабом Вечных. Ни копья, ни прочие снаряды или сгустки магической силы в здание всё не летели, и Роберт продолжал напряжённо и внимательно наблюдать за происходящим.

В брюхе ближнего летающего артефакта открылся удлиненный люк, и вниз выехала полусфера с торчащими из неё тонкими трубами. «Трубы» очертили полукруг, выпуская веер огней и еле заметных снарядов. Барабанная дробь, грохот, скрежет, звон стекла…

«Пугают, уроды! — начал приходить в ярость Роберт, ощущая свою полною беспомощность и продолжая стоять, будто пригвожденный к полу. — Пугайте! Я не отступлю! Не дождетесь!»

Что было разрушено, он не видел, но окна третьего этажа, где он находился до сих пор, оставались целы.

Артефакты разлетелись: стрелявший начал садиться, опускаясь брюхом вниз перед штабом и пряча своё оружие, а второй медленно полетел в сторону центра города и скрылся из поля зрения.

«Пора встречать гостей», — решил Роберт и по-воински развернулся кругом.

В дверь уже давно не стучали. В коридоре молча на посту стояли двое его людей.

— Я выхожу один, — бросил барон, проходя мимо них. — Прикроете из здания. На рожон не лезть. Первыми не стрелять.

Клановцы подтвердили приказ. Один побежал вперёд — предупредить остальных внизу, второй пошёл в нескольких шагах следом за Главой.

Часть окон на первом этаже были в трещинах, часть в острых осколках, торчащих из рам. Внутри на полу валялись каменная крошка и деревянные щепки. Все люди были живы и уже успели выстроить баррикады из мебели, готовясь к штурму. Одни уже перевязывали соратников, другие держали вход и окна под прицелом.

Роберт молча прошёл мимо и вышел за дверь. Похрустел по каменной крошке на крыльце, прошёл мимо выщербленных колонн, спустился на опустевшую площадь.

Стоя на трёх опорах на мостовой, летающий артефакт уже больше походил на птицу, замершую с чуть склонённой вперёд головой с заострённым клювом и расправленными вороными крыльями, простиравшимися параллельно земле. На левом крыле «птицы» стоял темноволосый молодой мужчина в странной светло-серой одежде. Он держал в правой руке Г-образный чёрный артефакт, направленный вниз.

Вторая «птица» летала над портом, выделывая странные фигуры в воздухе, то снижаясь почти до мачт пришвартованных кораблей, то взмывая высоко в небо.

Роберт не спеша, с честью и достоинством и без тени страха на лице, шёл один к незваному гостю. В его взгляде читался вызов и непреклонность. Остановившись в паре десятков шагов от прибывшего, барон смотрел на гостя снизу вверх, но с видом, будто он стоит на вершине горы и смотрит вниз на муравья, копошащегося у него под ногами.

— Барон Роберт Грей, — заговорил мужчина, наставив на барона артефакт. — У меня к Вам два вопроса. Отвечать честно. Первый: Вы приказали Дитриху Шмидту, Главе Клана Дитриха, убить Главу Клана Брана?

— Нет, — твердо ответил Роберт.

— Второй вопрос: Вы приказали мистеру Шмидту взять в плен Йорга Цвайгерта, брата баронессы Цвайгерт и командира гвардии графа Неррона?

— Нет.

Мужчина опустил артефакт и повысил голос, будто желал, чтобы его услышал весь порт:

— Барон Роберт Грей! Слушайте внимательно и запоминайте. Я Глава Клана Скитальцев, виконт Киран Регнар-Неррон из Весталии. Жду Вас через неделю в моём штабе в Акеране на переговоры. Ваш вступительный взнос — голова Дитриха Шмидта отдельно от тела. Мой — я оставляю Ваш штаб сегодня в относительной целостности и сохранности. Ваш отказ от переговоров равносилен объявлению войны Клану Скитальцев и графству Неррон. В следующий раз мы без предупреждения сравняем Ваш штаб с землёй так же, как сегодня разрушили штаб Клана Дитриха, и потопим весь флот. Это всё.

Не дожидаясь ответа, виконт спустился в нутро своего артефакта и скрылся под прозрачным колпаком.

Роберт ничего не ответил. Лишь молча ждал, когда гость поднимется в небо.

«Птица» начала медленно вертикально взлетать, поднимая клубы пыли с мостовой и пытаясь сбить воздушными потоками рядом стоящего человека, но тот продолжал упрямо стоять на месте и лишь прикрыл лицо локтем.

Только сейчас Роберт позволил себе незаметно выдохнуть.

«Пронесло… — промелькнуло в голове. — Дитрих так Дитрих. Вопрос — о чём собирается договариваться приспешник графа Неррона? Раз не убил меня на месте, может, хочет сместить старика чужими руками? Мне, в принципе, подходит…»

В порту наступила тишина, нарушаемая лишь криками испуганных чаек. Роберт опустил руку и глянул в небо — в нём всё ещё виднелись белые дорожки облаков: и прямые, как расчерченные под линейку, и хаотичные, будто перемешанные кольца спирали. Они явно давали понять, что произошедшее было реальностью.

Тянулись минуты. Больше ничего не происходило. Роберт вытер лицо платком от пыли и махнул рукой, не оборачиваясь. Из штаба выбежало с десяток вооруженных мечами и арбалетами человек и заняли вокруг него круговую оборону.

— Что прикажете, Ваше Благородие? — спросил один из них, остановившись перед бароном.

— Возьми десять человек и проверь, что стало со штабом Клана Дитриха. Как я понял, он разрушен. Необходимо достать всех из-под завалов и опознать. Мне нужен Дитрих. Мёртвым. Если его там не будет, у вас есть два дня, чтобы найти его или его след из города. Помните, что он вооружен артефактами. В лобовую атаку не лезть. Используйте сети и прочие ловушки. Поймать, обезоружить и убить без разговоров. Тело доставить в штаб. Перекройте городские ворота на два дня. Всех впускать, никого не выпускать. Из порта тоже никого не выпускать. Время пошло.

— Слуша… — не успел договорить подчинённый, как его правый глаз пронзил тонкий синий луч и вышел по диагонали из затылка.

Барон вздрогнул от неожиданности. Человек перед ним так и упал замертво с открытым ртом и глазами, даже не успев осознать, что с ним произошло.

Роберт резко развернулся, отшагивая в сторону и выхватывая меч. Люди вокруг него начали падать на мостовую, как подкошенные: кто замертво, кто корчиться в агонии. Из-за угла штаба Вечных к нему выходил маленький и плюгавенький Глава Клана Дитриха со странным Г-образным артефактом в вытянутой вперёд руке. Штуковина выпускала синие лучи, прошивающие насквозь несколько людей за раз, отсекала конечности и куски оружия.

Вокруг барона мелькала «синяя смерть», будто загоняя его в светящуюся клетку и отрезая любые пути отступления, кроме как позорно пятиться к морю. Он же замер в нерешительности, снова проклиная себя за беспомощность.

В спину Дитриха летели арбалетные стрелы от защитников штаба, но отскакивали, как от каменной стены.

Когда Дитрих подошёл на расстояние разговора, вся охрана Роберта валялась на полу, пусть и частично живая.

— Бросай свою зубочистку, — процедил Дитрих, целясь барону в грудь.

Всё в этом человеке раздражало Роберта: от внешнего вида и пресмыкающегося характера до внезапной фамильярности, подкрепленной оружием древних. Однако не было уверенности, что его магическая защита выдержит удар из подобного оружия. Пришлось подчиниться. Глаза Роберта сузились, губы сомкнулись в тонкую линию — он распрямился и отбросил меч в сторону.

— Идём, поговорим без свидетелей, — продолжал сдержанно говорить Дитрих, будто боролся с непреодолимым желанием пристрелить Роберта. — Пошёл в свой кабинет. Заряда мне хватит перестрелять весь твой штаб. Во всех, кто встанет у меня на пути, я стреляю на поражение. Выполнять!

«Задушил бы эту мразь голыми руками!» — гневно думал Роберт, шагая к своему штабу с достоинством короля, которого ведут на эшафот.

Дитрих сместился в сторону, давая пленному пройти мимо и направился следом, продолжая держать того на прицеле.

— Не стрелять! — крикнул Роберт, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. — Опустить оружие и отступить! Это мой гость!

С дисциплиной в Клане всё было в порядке. Когда Глава открыл дверь, пропуская Дитриха вперёд, никто не встречал их у входа. На первом этаже люди отступили к дальним стенам, опустив оружие. Лестница на второй была чиста.

— Я буду у себя в кабинете. Меня не беспокоить, — приказал Роберт, пересекая зал и всем видом показывая, что даже под прицелом он не пленный, а хозяин положения.

В ответ было молчание.

На третьем этаже Роберт выгнал всю охрану, а зайдя в кабинет, замкнул за Дитрихом дверь.

— Слушаю, — сказал барон, как ни в чём не бывало, присаживаясь за свой стол.

Дитрих сел на край стола и упёр артефакт Роберту в лоб.

— Пристрелил бы тебя, барон хренов, да можешь ещё пригодиться. Столько пафоса на ровном месте, аж воротит. Было б чем гордиться. Хотя…

Оружие резко сместилось, и синий луч прожёг дымящуюся дыру в правом плече хозяина кабинета.

— Аргх, — вырвалось у Роберта, и он тут же схватился за руку выше локтя, но больше не проронил ни слова.

— Чтобы лучше думалось, — сказал Дитрих и сел в кресло напротив, положив руку с артефактом себе на колени. — Теперь слушай внимательно, недоносок. Благодаря тебе у меня теперь нет Клана, поэтому твой Клан переходит мне. С тобой во главе или нет — решать мне, а не тебе. Сейчас мне надо, чтобы твои люди разгребли завалы на месте бывшего штаба Клана Дитриха и достали моих людей. Всех вылечить в кратчайшие сроки. За каждого выжившего, которого не успеют спасти, в тебе будет появляться новая дыра. Как лечить моих людей, тебе скажут. Дальше. Там в подвале есть ценные вещи. Их надо откопать и перетащить сюда. Твои люди носят, мои говорят, что именно и куда. И теперь главное: у меня и у моих людей есть артефакты мгновенной связи. Ещё раньше, чем ты спустишься на первый этаж, мои остатки Клана Дитриха будут знать, что весь Клан Вечных перешёл под наше командование. За неподчинение все вы будете расстреляны на месте. Ты не исключение. Я тебя буду ждать здесь с докладом через два часа. Вернёшься, постучись и представься. Я могу видеть через дверь. Если сюда кто-то сунется кроме тебя, или ты решишь устроить облаву, все падут смертью идиотов — стрелять я тоже могу через дверь. Твоё время пошло, Роберт. Пошёл выполнять.

— Какая твоя цель, Дитрих? — сдержанно спросил Роберт.

— О целях мы поговорим, если ты доживёшь до завтрашнего утра, Твоё Неблагородие. Не испытывай моё терпение. Оно закончилось ещё в тот день, когда ты спустил все Кланы Остенгерда на нас на турнире.

«О чём это он? — мысленно удивился Роберт, но виду не подал. — Я никогда не отдаю подобных приказов. Каждый Клан должен сам выбирать свою тактику и стратегию во время турнира… Похоже, он повредился рассудком, а с такими говорить не о чем».

Роберт молча встал и ушёл. Рука болела, но не кровоточила. Мужчина больше её не придерживал, считая, что такое поведение недостойно титула барона. В коридоре он проверил, что может шевелить пальцами, но вот удерживать меч — нет.

«До Акераны отсюда дней пять на грифоне. Если я не найду за два дня способ отделить голову Дитриха от тела, придётся просто послать гонца… Нет, не так. Гонца надо отправить уже сейчас, пока за мной и моими людьми нет слежки. Из двух психопатов, которые начинают стрелять без предупреждения, уж лучше иметь дело с тем, кто не убивает твоих людей без разбора, да и имеет хотя бы какое-то понятие о вежливости».

Нажил ли Роберт сегодня себе врагов? Обзавёлся ли союзниками? Ни то, ни другое. Он как был, так и остался на своей стороне, но решил выведать планы обеих сторон, чтобы понять, чьи цели могут быть созвучны его целям. На сегодня же он поставил себе простую задачу: выжить до завтра и сохранить как можно больше своих людей.

Глава 20. В тихую

Гаррет, беспризорник, друг виконта Леона Мэ́йнера из Весталии и подмастерье исследователя Эрика Винсе́на из Эвенны.

Гердана, Марингерд.

В то же день, на рассвете.

С тех пор, как Гаррет показал Леону пещеры под Марингердом и «магическую картину» с приближающейся к Каррандру первой Птицей из Легенд, прошёл почти год. Тогда его не особо интересовало, что охраняет его родная тётушка под своим домом. Для него это была лишь возможность немного подзаработать на её же пропитание.

В то время себя и своих подопечных из организованного им приюта для малолетних беспризорников Гаррет обеспечивал сам, подрабатывая грузчиком в порту и берясь за любую другую физически тяжёлую работу. Здоровья и физической силы в свои шестнадцать у него было хоть отбавляй — со всем справлялся, даже живя впроголодь.

С появлением в жизни Гаррета сбежавшего от отца сына графа из соседней страны многое изменилось. Но не сразу, а через несколько месяцев, когда Леон вернулся с человеком, которого настолько заинтересовали пещеры, что он собрался их изучать. Гаррет потом узнал, что это был известный исследователь древности Эрик Винсен.

Сначала Леон нанял Гаррета к Эрику в помощники вместо себя, а потом уже и сам Эрик платил Гаррету неплохое жалование за то, чтобы тот всегда был на подхвате. Кроме этого, Эрик и его люди поселились в доме над пещерами и оплачивали тёте Миле проживание и питание. Однако деньги были не основными переменами в жизни парня и его семьи, пусть и существенными.

Эрик научил Гаррета читать и писать. Рассказал, что это не просто пещеры, а подземный ангар с древними артефактами: маленькими «Птицами из Легенд» или, иными словами, «самолётами», которые умеют летать в небе.

Со временем обычная рутина: подай, принеси, проверь, подвинь… превратилась для парня в увлекательное занятие. С Эриком всегда было интересно: он много рассказывал, с радостью отвечал на любые вопросы и даже строил с подопечным теории о том, что и как здесь устроено. В пещерах их всегда было только двое. Остальные прибывшие туда не заглядывали.

Не прошло и месяца, как Гаррет проникся идеей Эрика поднять эти загадочные самолёты в небо и по мере сил и знаний пытался помочь ему найти способ открыть двери ангара. Не забывал он и о мальчиках из своего приюта, организованного в полуподвальном помещении одного из домов в городских трущобах. Навещал их раз в несколько дней, решая накопившиеся проблемы и снабжая их пропитанием, если у тех не получалось добыть его себе самостоятельно.

Всё снова резко изменилось, когда около двух с половиной месяцев назад возле выхода из ангара, через который самолёты предположительно должны были вылетать, случился обвал. Камни и земля завалили массивные металлические ворота и повредили рядом стоящую технику. Эрик тогда психанул, бросил все свои исследования и ушёл в неизвестном направлении.

Гаррету ничего не оставалось, как вновь вернуться разнорабочим в порт. Его скромного умения читать и писать не было достаточно, чтобы претендовать на что-то менее пыльное и более оплачиваемое. Но про ангар он не забыл, а решил его подготовить к возможному возвращению наставника.

Из своих младших «братишек» он отобрал четверых постарше и покрепче, от десяти до тринадцати лет, и они вместе принялись по мере сил разгребать завал, чтобы докопаться до ворот.

«Эрик умный, он что-нибудь обязательно придумает, — был уверен Гаррет. — Он просто вспыльчивый и ему надо время остыть. Ещё раз всё спокойно обдумать… А может и найти других исследователей в помощь! Не один же он такой в мире, которому интересны тайны прошлого? Мне вот теперь тоже интересно увидеть, как это может летать… Поэтому, пока он напрягает голову, мы будем напрягать мышцы — пусть каждый занимается тем, что у него лучше всего получается!»

Парень не был безнадёжным оптимистом. Просто имел непоколебимую веру в своего наставника, успев за месяцы знакомства оценить степень его упрямства и настойчивости в стремлении довести любое начатое дело до конца любой ценой.

Не был Гаррет и наивным, но порой невозможно оценить степень опасности, не зная, что она существует в принципе…

За прошедшие месяцы они с ребятами практически разгребли ворота, осталось лишь с десяток крупных валунов, которые ещё долго надо было долбить кирками, чтобы расколоть на более мелкие части, которые могут унести подростки. Были бы среди них мужчины посильнее, они бы справились быстрее. Но после того, как Гаррет понял, что в пещере-ангаре хранятся очень ценные и опасные артефакты, он водил сюда только тех людей, кому доверял как себе.

Парень проснулся на рассвете в своей комнате на втором этаже дома тёти Милы. Мебели здесь было немного: узкая деревянная кровать, стол и стул. Раньше всё было сдвинуто под одну стену, чтобы занимало меньше места, а стол лишь собирал пыль. Но с недавних пор Гаррет сделал перестановку: стол теперь стоял у окна, а каждое утро начиналось с обязательного чтения и письма. Никто его не заставлял — это был его выбор. Он желал стать полноправным образованным взрослым, таким же, как Эрик.

Что он читал? Инструкции к самолётам и прочую техническую документацию, которую они с Эриком нашли в ангаре. Он мало чего понимал из прочитанного, но буквы есть буквы, а на современные книги у него денег всё равно не было.

Гаррет пробубнил себе под нос одну страницу текста с каким-то картинками из пересекающихся линий, подписанных цифрами. Затем старательно переписал и перерисовал её содержимое в свою рукописную книгу. Её они с Эриком сделали вместе из отдельных листов пожелтевшей бумаги, найденной там же в ангаре. Творение получило обложку из грубой кожи с вырезанным именем парня на ней, а листы были сшиты таким образом, что книга полностью раскрывалась на любой странице, что позволяло удобно писать. Ручка с запасными стержнями тоже была подарком Эрика.

Дописав, Гаррет спрятал обе книги под подушку. Умылся и спустился на кухню.

Пусть Эрик и просил не выносить ничего из ангара, но читать под землёй при свете магического факела Гаррет считал расточительным, поэтому просто не выносил оригиналы книг из дома и никому не показывал.

— Доброе утро! — громко поздоровался парень, присаживаясь за обеденный стол.

— Доброе утро, — обернулась стройная женщина среднего возраста в вылинявшем, но опрятном платье. — Ты сегодня в порт?

— Да. До полудня. Может, чего перепадёт. Потом пацаны придут, и мы в ангар сходим на пару часов. Вечером обратно в порт. Я уже договорился о небольшой подработке.

Перед Гарретом опустилась деревянная плошка подсоленной каши с травами и небольшой кусочек вяленой рыбы на отдельном блюдце.

— О! Рыба уже готова! — обрадовался он и сразу принялся грызть редкий деликатес.

— Гаррет… — тётя Мила поставила перед племянником чашку чая и присела напротив, облокотившись на стол. — Ты смог что-то выяснить о тех, кто за нами следит и зачем это им?

— Немного… Это точно не люди графини. Да и странно было бы, если бы она тайно следила за этим местом, вместо того, чтобы оставить здесь охрану. Похоже, ей нет дела до того, что здесь хранится…

— Не говори так! — встрепенулась женщина и заозиралась по сторонам. — Если не хочешь, чтобы она собственноручно вырезала твой язык за сквернословие. У стен есть уши!

— Та! — отмахнулся парень, облизал пальцы, хлебнул чаю и принялся за кашу. — Её даже нет в городе. Так вот, мои парни выяснили, что те двое, на кого мы думаем, здесь живут уже пару лет. Значит, это не пришлые. Скорее всего, их кто-то нанял, но кто... Стрёмно к ним лезть и много про них копать. Репутация у них ещё та. Не знаю, что делать…

— Может, я попробую сходить к усадьбе графини? — предложила тётя Мила, скрестив руки и обнимая себя за плечи, будто пытаясь спрятаться от собственной идеи. — На порог меня, конечно, не пустят, но, может, стража не сразу прогонит и выслушает опасения. Правда, вдруг они заодно со слежкой… Может, ты сможешь написать письмо? Его проще передать.

— Если я начну писать слова на слух, они подумают, что мы над ними издеваемся. Я уже пробовал. Эрик только поржал с меня тогда, качая головой. Да и если ты туда пойдёшь, они могут подумать, что мы заметили слежку и решили их сдать. Лучше я попробую подобраться поближе к кораблю, где жил друг Эрика. Они вроде мирные стали и не сразу стреляют в последнее время. Даже видел, как выслушивали просьбы разных людей и их записывали. Ну, когда графиня ещё была тут. Там меня не должны подслушать. А если меня поймают те, кто нас пасут, я скажу, что искал, где подзаработать. Должно быть вполне правдоподобно.

— Попробуй… — женщина посмотрела в сторону. — Не нравится мне всё это. Сколько здесь живу, никто за мной не следил… Даже тогда… А сейчас? Почему именно сейчас? Что могло произойти месяц назад, чтобы за нашим домом вдруг начали следить? Эрик и его напарники из графства Неррон ушли давно. Человек графини здесь появлялся лишь раз, и то — оказался другом Эрика. Твои ребята вряд ли бы стали болтать. Ты ведь их предупредил?

— Предупредил, — Гаррет кивнул и вновь задумался:

«Месяц назад на полдня пропала моя рукописная книга, которую я читал пацанам в нашем схроне, но… Потом она нашлась в целости и сохранности там же… Эрик говорил, что всё равно никто из местных не поймёт, что там написано. А что написано мною, так тем более... Вряд ли это связано, но совпадение слишком явное…»

Вслух он ничего не сказал и продолжил доедать завтрак молча.

«Если им нужно то, что здесь хранится, почему просто не зайти и не взять силой, пока графини нет? Тётя пусть и маг, но я ни разу не видел её использующей боевую магию. Вдвоём мы с ней много не навоюем против вооруженных наёмников… Может, перевести стрелки? Что если я открыто протяну свою рукопись матросу этого… Как его там? «Скитальца»? «Звёздного Скитальца», вроде бы… И скажу, что я от Эрика? Чего я этим добьюсь? Слежка переключится на команду корабля? Врял ли. Скорее всего, матрос меня прогонит взашей, а те прирежут в ближайшем переулке, выпытав, что им надо. М-да… Лучше я пока отнесу всё обратно под землю. Так будет безопаснее. Может, их даже магический барьер отпугнет? Пока будут взламывать замок на двери, изжарятся и уйдут ни с чем. Так и сделаю».

Гаррет поблагодарил тётушку за еду и поднялся обратно к себе. Прихватил обе книги. В пещеру он решил прокрасться так, чтобы она не этого заметила и не задавала лишних вопросов.

По деревянной лестнице парень спустился практически бесшумно. Он ходил босиком, и для него это было легко. Пока тётушка продолжала копошиться на кухне, он проскользнул за дверь подвала и тихо притворил её за собой. В ведре у входа лежало несколько магических факелов. Зажёг один касанием в нужном месте и начал медленно спускаться. Когда дошёл до выложенного камнем узкого и невысокого туннеля, побежал…

У овальной металлической двери он оставил факел в очередном ведре и приготовил ключ, который носил привязанным к потайному кармашку штанов. Раньше здесь никаких замков не было, но Эрик умудрился приделать один навесной к следующей двери, ведущей уже в пещеру.

Гаррет упёрся двумя руками в круглый металлический штурвал и толкнул дверь от себя. Послышался тихий пшик. Массивная створка толщиной в три ладони начала медленно и практически бесшумно открываться в кромешный мрак.

Стоило Гаррету переступить высокий порог, как вспыхнул приглушённый белый свет и осветил металлический коридор. Его стены были выложены большими прямоугольными глухими панелями, а потолок и пол составлен из пластин поменьше вперемешку с решётками.

Парень тут же ощутил, как каждая клетка его тела начинает раскаляться изнутри, хотя здесь было прохладно и чувствовалось лёгкое дуновение ветерка. Он быстро притворил за собой дверь и помчался к следующей так, будто за ним гнались бешеные псы. Замок он открыл за несколько секунд и силой дёрнул на себя такую же дверь. Выскользнул наружу, как только смог пролезть в медленно раскрывающуюся щель, и притянул тяжёлую створку за собой.

Гаррет замер, опираясь спиной о дверь и тяжело дыша. Он всё пытался перебороть ощущение раскаленной лавы, которая текла по венам, но никогда у него не получалось это сделать так быстро, как хотелось. Пусть он и ходил здесь каждый день, но так и не привык к тому «пеклу», через которое приходилось пробегать каждый раз.

Его подопечные из приюта переносили коридор намного спокойнее. Но Гаррет никогда не жаловался и не завидовал им. Наоборот, радовался, что ему не приходится мучить друзей, прося их о помощи.

Через пару минут парню полегчало. Он зашагал вдоль гладкой каменной стены по узкому металлическому мостику с сетчатым полом, ограниченному перилами из труб справа. Спустился несколько пролётов по такой же серой металлической лестнице и оказался на гладком холодном каменном полу пещеры.

Идеально ровный полукруглый купол свода. Ровные ряды летающих артефактов, уходящие вдаль и теряющиеся в темноте. Широкие проходы между ними. Всё залито приглушённым красным светом, достаточным, чтобы свободно перемещаться и даже читать крупные надписи. Кому-то бы это место показалось заброшенным и зловещим — могильником древних, скрывающим духов чудовищ из прошлых эпох. Но Гаррет и так был прагматиком, лишённым предрассудков, а после бесед с Эриком и вовсе видел перед собой лишь бездушные машины. Покинутые и забытые людьми, но терпеливо ожидающие, когда им вновь позволят проявить себя.

Книги он припрятал в одном из самолётов, что стоял с полуоткрытой кабиной среди себе подобных в нескольких минутах ходьбы от входа. Когда-то они с Леоном хотели в него залезть, но не смогли. Потом его смог открыть Эрик. С тех пор Гаррет облюбовал эту Птицу из Легенд и часто сидел в кресле пилота, когда отдыхал или учился читать.

На обратном пути парень замкнул дверь и снова пробежал «коридор пыток», а вот притворить за собой вторую не успел — услышал шаги и отдалённые мужские голоса. В любой другой день он бы подумал, что это Эрик вернулся, и пошёл бы навстречу. Сегодня же он красочно представил, как его зарежут в узком коридоре те мужчины, которые следят за домом, и у него похолодело в груди. Другого выхода наверх здесь не было. Трусом Гаррет никогда не был и часто принимал неравный бой в уличных драках с себе подобными. Но безоружным в лоб на вооруженных людей никогда не бросался, всё же ценя свою жизнь.

Быстро схватил факел, заметая следы своего пребывания здесь. Нырнул обратно в металлический коридор и притянул за собой дверь, как можно быстрее и тише. Вновь пробежал через пекло, так и не успев отойти от прошлого раза. Начал открывал замок дрожащими руками — его рубашка промокла насквозь от напряжения. Навесной замок он тоже забрал с собой, чтобы не возникло вопросов, почему он открыт. Выскочил в пещеру и кое-как закрыл за собой и эту дверь.

Ноги и руки отказывались слушаться, но не от страха, а от эффекта магического поля, через которое ему пришлось пройти три раза менее чем за четверть часа. Наплевав на боль, пошатываясь и придерживаясь рукой за перила, Гаррет быстро зашагал по металлическому мостику вдоль стены. До земли было этажа три… Вниз по лестнице… Вглубь ангара…

Насколько он всегда радовался приглушённому освещению пещеры, позволяющему не носить с собой факелы, настолько сейчас он его ненавидел. Спрятаться недалеко от входа было невозможным.

Когда дверь в пещеру открылась, и на мостике послышался грохот сапог, парень уже успел преодолеть несколько рядов самолётов в левой части ангара. Он пробежал, пригнувшись под крыло металлической «птицы», и быстро юркнул к ближайшей опоре. Притаился за ней, не шевелясь и желая слиться с ней в единое целое. Его чёрно-коричневая одежда и загорелая кожа сейчас были как нельзя кстати. Сверху Гаррета частично прикрывало крыло и часть фюзеляжа. Он надеялся, что когда незваные гости спустятся вниз, они пойдут в другую сторону и не будут особо вглядываться в происходящее вокруг, ведь они не должны были догадаться, что здесь есть кто-либо ещё.

Отсюда Гаррет лишь частично видел белое пятно двери и тёмные силуэты двух вышедших из неё людей. Распознать их было невозможно. Понять чем они вооружены — тоже. Парень весь ушёл в слух. Правда, особо прислушиваться ему не пришлось — любой звук разносился далеко.

Один из вошедших присвистнул:

— Во дают! Не, ну ты глянь! Чего они тут только не припрятали и даже не охраняют!

— Да рухлядь всё это, — не впечатлился собеседник. — Вряд ли даже летает. Джокер будет разочарован. Только зря так долго следили за этим местом.

Мужчины разговаривали громко, будто не особо переживали, что здесь может быть кто-то их подслушивающий. Видимо, были уверены, что никто не будет представлять для них опасности, да и не сможет сбежать, если что.

— Не спеши, — возразил первый. — Глянь туда. Там вроде бы что-то поприличнее стоит. Может, даже модели, на которых Джэд как бы «учился» летать. Идём, глянем. Всегда интересно было успеть рассмотреть славарскую технику и желательно не сдохнуть при этом.

— Я лучше в центр управления схожу. Если что, зови.

Гости пошли по мостику к ближайшей лестнице вниз, продолжая переговариваться, но Гаррет их больше не слушал.

«Тётя Мила… — вдруг осенило парня. — Она бы так просто не пропустила их… Мне некогда прятаться! Вдруг она ещё жива? Вдруг истекает кровью и ей нужна помощь? Мне надо её вытащить! Их здесь двое. За нами следили двое. Будем считать, что других наверху нет!»

Гаррет не шевелился и лишь взглядом провожал разбредающихся по нижнему ярусу пещеры людей. Один прошёл в сотне шагов от «рухляди» — атмосферных самолётов, среди которых прятался парень, и отправился вглубь ангара к самолётам орбитальным. Второй взял ещё правее и отправился к «домику», что был пристроен у правой стены ангара на высоте нескольких этажей. К нему вела такая же металлическая лестница с перилами и ступенями, как и у входа в пещеру.

Надстройка никогда не закрывалась. Там была и «магическая картина» — экран на всю стену, показывающий приближение второй Птицы из Легенд к Каррандру, и документация, которую удалось найти Эрику с Гарретом, и пульты управления и связи.

Были бы здесь Эрик или Бран — люди, которые понимали, что этими знаниями не стоит делиться с кем попало, они бы побежали наперехват поднимающемуся наверх человека и попытались остановить его любой ценой. Был бы Киран — он бы направился за ушедшими во тьму, чтобы первым делом обезвредить его и не дать угнать или испортить хотя бы один самолёт.

Гаррет же дождался, пока один скроется в «домике», а второй отойдёт подальше, и как можно тише побежал на выход. Ему надо было преодолеть большой кусок открытого пространства, длинную лестницу наверх и не менее длинный мостик — всё это время он будет как на ладони.

«Арбалеты так далеко не стреляют. Ножи так далеко не летают, — убеждал себя парень на бегу. — Я успею. Я быстро бегаю. Не догонят. Всё будет хорошо!»

Гаррет бежал, не оглядываясь, взлетал по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки, нёсся по мостику с проворностью убегающего от погони вора-карманника…

Дверь осталась наполовину открытой. Перепрыгивая на бегу порог высотой по колено и ныряя в «коридор пыток», беглец решил, что успел! Но ошибся. Правый бок пронзила острая боль, будто между рёбер воткнули горящий факел, и он рухнул лицом вниз, споткнувшись о порог. Стиснул зубы и тут же поднялся. Навалился всем весом на дверь, закрывая её. Пока она медленно ползла на место, в щель влетело несколько тонких синих лучей и погасло, оставляя черные подпалины на потолке.

Наконец дверь встала на место. Гаррет провернул штурвал на один оборот, закрывая на родной замок. Упёрся в неё головой и всё пытался попасть ушком навесного замка в петли самодельного засова. С третьей попытки справился, защёлкнул замок и только сейчас глянул вниз — на себя. В полумраке коридора раны не было видно. Приложил руку к рёбрам — крови тоже не было.

«Это всё иллюзия, — решил Гаррет, отлипая от двери и быстро ковыляя прочь, согнувшись в три погибели. — Это был маг. Это иллюзия. Они меня не ранили. Это внушение. Боли нет. Нет! Слышишь, Гаррет! Боли нет. Забей!»

Уговоры работали плохо, но Гаррет упрямо шёл вперёд.

Когда он переступал порог второй распахнутой двери, за спиной послышались глухие удары и лязг металла о металл. Парень кратко обернулся — засов крепко держал штурвал, не давая тому провернуться. Раненый беглец вышел в каменный туннель и закрыл за собой вторую дверь, жалея, что здесь тоже нет замка.

«Та дверь толстенная, — успокаивал он себя, зажигая факел. — Должна остановить и магов. Щелей нет. Замок с той стороны не срежешь… Должна их задержать…»

Прижимая руку с факелом к раненому боку и придерживаясь второй за стену, Гаррет тащился по туннелю вверх, ожидая выстрел в спину каждое мгновение. Однако тишину вокруг нарушали лишь его шаркающие шаги и частое, прерывистое дыхание, иногда срывающееся на свистящий кашель. Догоняли парня лишь безрадостные мысли:

«Я идиот… Надо было дождаться, пока они уйдут… Кому я теперь помогу в таком состоянии?»

Хотелось прилечь, отдохнуть, охладить горящее изнутри тело о холодный камень и забыться сном. Но навязчивое видение умирающего от потери крови единственного родного человека двигало его вперёд.

Вечность спустя Гаррет полувышел-полувывалился в коридор первого этажа дома и снова закашлялся, сплевывая кровь на коричневые деревянные половицы. Ухватившись за косяк, он заозирался по сторонам. Входная дверь была закрыта. Тётя Мила сидела рядом на полу, опершись спиной о стену, раскинув руки и уронив голову на грудь.

— Прошу, будь живой… — прошептал парень и побрёл к ней. Рухнул рядом на колени и взял её руку двумя руками.

«Тёплая! Пульс есть! — обрадовался он и попытался встать. — Нам надо выйти на улицу! Просто так нас там не убьют! Гаррет! Вставай! Ну же!»

Цель — штука коварная. Пока она есть, человек готов сдвинуть горы, а если те не подвинуться, то прогрызть сквозной туннель хоть зубами, но добиться своего. Но когда он её достигает, невольно расслабляется. Так и сейчас: сила воли Гаррета дала сбой, стоило ему убедиться, что тётя Мила жива. Тело невольно расслабилось от мысленного облегчения. Голова закружилась, а перед глазами поплыло. Доводы о том, что пусть они сейчас оба живы, но это ненадолго, работали как-то плохо. Однако кое-как подняться всё же удалось.

Гаррет открыл дверь и, не скрываясь, выглянул на улицу — охраны снаружи не было. Мимо прошли несколько похожих, не обращая на него внимания.

«Я был прав: их было всего двое, — мелькнула вялая мысль, а следующая уже немного взбодрила: — Но почему они меня до сих пор не догнали? Надо спешить…»

Опираясь плечом о стену, Гаррет подхватил тётю подмышки и попытался сдвинуть. В глазах тут же потемнело от боли в боку. Он со злости двинул головой о стену — клин клином — прояснилось. Упёрся ногой в поперечную стену и дёрнул женщину на себя.

Кто когда-либо пытался поднять человека без сознания, знает, что кажется, будто он весит в пять раз больше и ещё менее «удобен» для переноски, чем мешок с зерном. Однако Гаррет за свою жизнь натаскал не одну сотню тех мешков, поэтому даже раненым всё же справился сдвинуть тонкую и звонкую тётушку.

На улицу парень выходил спиной вперёд, вытаскивая тётю Милу за собой. Дотащил до угла дома и бережно уложил вдоль стены. Но стоило ему поднять голову, чтобы позвать кого-то на помощь, как увидел, что к нему бегут двое — и это отнюдь не городская стража.

«Похоже, сегодня не мой день», — с горечью подумал Гаррет.

Собрав остатки воли и упрямства в кулак, он распрямился и засунул правую руку в карман штанов. Достал кастет и надел его на лучше двигающуюся левую руку. Пусть бегущие мужчины были с мечами в ножнах, просто так отдавать свою жизнь и жизнь человека за его спиной он не собирался.

Второй кастет надеть он не успел.

— Мы помочь! — крикнул один из бегущих и обернулся к напарнику: — Бран, проверь женщину.

Дети улиц быстро перестают верить в бескорыстие, исходящее от случайных прохожих. Пусть у Гаррета и была семья, но с тётушкой он жил очень редко и только в последнее время. Сказки о бескорыстии он выбивал из голов своих подопечных первым делом, уча их, что люди всегда и во всём ищут выгоду. А раз денег с бездомных всё равно не возьмёшь, они потребуют взамен что-то иное, а то и саму жизнь.

Не поверил Гаррет в искреннее желание помочь и сейчас. Ведь к нему бежала не сердобольная женщина и не мужчина в лекарских одеждах, а два вооруженных бугая не особо дружественной наружности. Он замахнулся кулаком на первого подбежавшего, но промахнулся. Его вмиг скрутило от боли в боку, за который он тут же непроизвольно схватился и закашлялся, снова сплёвывая кровь.

— Этот ранен, — сказал мужчина в странной серой одежде, подхватив Гаррета под левую руку и не давая упасть. — Похоже, легкое прострелили.

— Она жива, — ответил второй в такой же одежде — тот, кого назвали Браном. — Без сознания. Ранений не видно.

— Говори, кто тебя ранил? Где они сейчас? Сколько их? — приказал схвативший Гаррета.

— Не ваше дело, — огрызнулся парень и попытался вырваться, но его держали мёртвой хваткой. — Позовите городскую стражу, если хотите помочь.

— Я Киран, друг Эрика Винсена, который жил в этом доме некоторое время. Мы поможем. Говори, пока они не ушли далеко.

«Эрика?» — вспыхнул в сознании лучик надежды, и парень сдался:

— Двое мужчин. Один маг. На меня навесили иллюзию боли. Я закрыл их в пещере. Давно. Не знаю, почему они до сих пор не вышли.

— Я проверю дом, — сказал Киран и подвёл парня к стене. Затем помог прилечь на мостовую. — Бран, вколи ему что-то. Он мне нужен живым.

— Принял, — ответил Бран. — Я догоню.

— Идите прямо по коридору… — устало заговорил Гаррет, глядя в расплывающееся перед глазами лицо спасителя. Через каждые два-три слова он делал несколько судорожных вдохов: — Вторая дверь налево. Там спуск в подвал. Потом узкий туннель. Не разминуться. Темно. Возьмите факелы. Потом… — парень снова закашлял. — Овальная дверь. Очень жарко. Надо бежать. Замок на второй... Ключ… В правом кармане… Осторожно… Маг… Он… Синие лучи…

— Понял, — по-доброму сказал Киран. — Не переживай. Я там был. Отдыхай.

С каждым мгновением Гаррету дышать становилось всё труднее, будто ему на грудь положили огромный булыжник.

«Похоже, я добегался…» — отрешенно подумал он, всё безуспешно пытаясь вдохнуть полной грудью.

Тут над ним склонился второй расплывчатый силуэт, а задыхающийся почувствовал укол тонкой иглой под рёбра, а затем ещё один в правом бедре. В рот что-то несколько раз впрыснули, и сразу полегчало: он смог вдохнуть раз, потом ещё один. С трудом, но смог.

— Держись! — сказал Бран, сжимая плечо парня. — Я тебе дал лекарство. Жить будешь! Та женщина тоже. Дыши через боль, не сдавайся. Скоро вернёмся.

Гаррет увидел, как два смазанных силуэта поднялись и исчезли из поля зрения, и потерял сознание.

Глава 21. Время не быть беспечными

Киран

— В доме никого нет, — сказал Бран, закрывая за собой входную дверь на засов. — По крайней мере, на поверхности. Дальше я не вижу.

Мужчины прошли по коридору до двери в подвал и притаились слева и справа от неё.

— Ты здесь был, как я понял, — продолжил старший брат. — Что за этой дверью?

— Тропа самоубийцы, — усмехнулся Киран. — Деревянная лестница в небольшое каменное помещение. Дальше неосвещенный узкий и низкий каменный туннель без ответвлений. Он приходит в странный тамбур с двумя шлюзами. Оба открываются внутрь тамбура. Видимо, один из них Гаррет и заблокировал. Когда заходишь, свет в тамбуре включается автоматически. Выключить нельзя. Выход в пещеру где-то на высоте третьего этажа — на металлический помост у стены, открытый со всех сторон. Там есть приглушённое освещение. Если нас не пристрелят в туннеле, то стоит нам выйти из тамбура — будем как на ладони. До лестницы вниз шагов пятьдесят плюс. У её подножия открытый участок, а затем ряды самолётов. На отдалении от входа, у правой стены и тоже на высоте этажа третьего — диспетчерская будка, отличный снайперский пост. Я не вижу, как мы сможем взять их без потерь с нашей стороны, разве что каким-то чудом застать врасплох.

— Предлагаешь подождать здесь? Тогда надо занести хозяев в дом.

— Не вариант. У пещеры есть второй выход — ангарные ворота. Они вроде бы завалены обвалом, но если им удастся их открыть и расстрелять завал, то могут и пару «птичек» угнать, по типу тех, на которых мы прилетели. Кроме того, в диспетчерской есть живое оборудование. То самое, что показывает приближение к нам какого-то корабля. Корабль ли это тен’сатов или ещё чей, я не знаю. Думаю, они смогут отыскать там не только время его прибытия.

— Вы с ума сошли! — возмутился Бран. — И почему здесь не было охраны всё это время?! Почему у вас стратегический объект охраняют мирные женщины и дети, а не военные?!

— Какая тут может быть «стратегия», брат? — снисходительно посмотрел на него Киран. — Когда единственные два человека, кто знают, что именно там хранится и умеют на этом летать, появились здесь три месяца назад. А про тен’сатов я впервые услышал с неделю назад. Не удивлюсь, если это не единственный склад, про который все забыли. Предлагаю выдвигаться. Я иду первым. Досчитай до ста и иди следом. Пойдём на ощупь. Факелы они, скорее всего, все забрали. Я тебя подожду в тамбуре. Дверь закрывать не буду.

Не успел Бран что-либо возразить, как Киран приоткрыл дверь и заглянул на частично освещенную светом из коридора лестницу. Бран же сказал, что здесь никого нет, вот он и не особо перестраховывался.

— Чисто. Справа в ведре один факел. Он твой, — тихо сказал он и шагнул вниз, прикрывая за собой дверь и погружаясь во мрак.

Спустившись на пару ступенек, Киран замер на несколько мгновений, закрыл глаза и прислушался. Вокруг было так тихо, что было слышно его собственное спокойное дыхание. Когда он снова открыл глаза, они светились зеленоватым светом.

Пусть Киран и мог видеть в темноте, но не в абсолютной тьме, ведь для любого ночного зрения необходимо хоть какое-то световое излучение. Сейчас ему путь освещала щель под дверью за его спиной.

«Похоже, им там есть чем заняться, — думал мужчина, шагая вниз. — Или действительно не могут выйти? Будем считать, что враги вышли и идут навстречу. Я столько раз ошибался в последнее время, что больше не могу позволить себе быть беспечным».

По деревянной лестнице Киран ступал как можно тише, пусть изредка под ним и поскрипывали ступени. Левой рукой он придерживал меч на поясе, чтобы тот не болтался и не задевал за стену, а в правой держал бластер, снятый с предохранителя.

В каменном туннеле его шаги стали ещё тише, а зрение ещё бесполезнее. Приходилось идти по памяти. Досчитав до ста, он решил, что брат уже должен был отправиться следом, а значит, можно подсветить себе путь.

Киран выстрелил от бедра — синий луч горизонтально прорезал пустой туннель от стенки до стенки и погас.

«Чисто. Жаль, нет связи».

Дальше мужчина передвигался короткими перебежками, считая шаги по памяти и периодически подсвечивая себе путь.

Лазерник был выставлен на полную мощность и оставлял прорези в камне. Из рассказа Каролины Киран знал, что у тен’сатов скорее всего будет полевая защита, поэтому хотел успеть просадить её по максимуму до прихода подкрепления.

Пусть туннель и шёл всё время вниз, но он не был прямым, как стрела. Вопреки тому, что ранее сказал Киран, здесь было несколько поворотов, где можно было занять оборону.

Ожидания Кирана не оправдались — в туннеле он никого не встретил. Овальная дверь тамбура была закрыта. Лазерный луч, прилетевший в неё за пару десятков шагов, лишь оставил небольшую отметину, но даже не оплавил.

Киран взялся одной рукой за штурвал и попытался его провернуть — тот был выкручен до упора.

«Похоже, открыто. Замка, к которому бы подошёл ключ парня, я не заметил. Значит, он блокировал следующую. Или они её не вскрыли, или это засада — ждут, когда вспыхнет свет. Ставлю на второе».

Перехватив бластер в левую руку, Киран упёрся в дверь правой — та медленно поползла внутрь тамбура. С той стороны было темно. Прикрываясь дверью, мужчина шагнул внутрь, как только щель оказалась достаточно широкой. Вспыхнул свет, заливая всё вокруг зелёным сиянием. Тишину нарушал лишь шум потолочных вентиляторов. Противоположная дверь тоже оказалась закрытой.

Киран спрятал оружие и быстро пошёл к ней, доставая ключ на ходу.

«Во дают! — усмехнулся он, разглядывая «современный» амбарный замок на приваренных к «древнему» шлюзу кронштейнах. — И где они тут сварку нашли? Явно Эрик постарался».

Замок он снял и пристегнул себе на пояс, не желая его оставлять здесь и быть запертым, как те двое врагов, если к ним придёт подкрепление.

Стоял Киран посреди пятна света снова с бластером в руке, ждал брата и думал:

«Слева дверь в неизвестное. Как бы они не жахнули по ней чем-то дальнобойным, пока я здесь стою. Лазер её, похоже, не особо берёт. Справа дверь в предполагаемое известное. Что-то Брана долго нет. Или он действительно крадётся или уже вступил в бой с возможным подкреплением врага. Отлично я устроился. Так скоро параноиком стану».

Киран всегда был перестраховщиком и любил всё просчитывать наперёд до мельчайших подробностей и чётких сроков, а после недавних событий это ещё больше усугубилось. После того, как он четыре раза просчитался, два из которых чуть сам не погиб, третий мог стоить жизни его жены, а четвертый — брату, он перестал доверять себе и своим суждениям. В понятный и изученный за двадцать четыре года пребывания на чужбине мир «меча и магии» начал всё активнее проникать «технологический» фактор. Его мужчина всё не мог до конца просчитать, не имея достаточно вводных данных.

Наконец порог тамбура переступил Бран, и одна переменная ушла из уравнения.

— Забавно, — сказал он, подходя к Кирану и не особо понижая голос, будучи уверенным в надежной звукоизоляции помещения. — Похоже, они копали вход к существующей подземной станции, а может и от неё наверх.

— Похоже на то. Дальше надёжного плана у меня нет. Можем разбить здесь светильники и открыть дверь, но не уверен, что от этого не сработает какая-то аварийная сигнализация. Не вижу смысла. Не думаю, что они держат вход на прицеле. А если и так, то предлагаю ловить на живца. Я пойду первым…

— Дальше первым иду я, — перебил его Бран. — Не хватало, чтобы моего младшего пристрелили у меня на глазах за безрассудство. Я отцу в глаза смотреть не смогу. И не спорь.

— А я, значит, по-твоему, смогу, если тебя пристрелят? — возмутился Киран.

— Ты всё равно не собираешься возвращаться домой, — отмахнулся Бран. — Не велика потеря. Лучше скажи, где спуск: слева или справа, Внучок.

— Слева, — холодно ответил Киран и чуть не врезал брату, но всё же воздержался, решив, что не время для разборок.

— Не смотри на меня так, — продолжал издеваться Бран с невозмутимым лицом. — Это твой позывной. Не я тебе его давал. Открывай и держи диспетчерскую на прицеле. Скорее, пока они не пропилили её вместе с нами из стационарного лазера или чего-то подобного.

Киран сделал вдох-выдох и расслабился.

«А мыслим мы одинаково. Хрен с ним. Прикрою».

— Принял. На тебе первый ярус, на мне — второй. Как ты мне продашь сигнал к выходу, Ворон?

— Никак. Мигать тебе факелом, стрелять в потолок или орать на весь ангар — это самоубийство для нас обоих. Без связи мы не сможем нормально синхронизироваться. Хочешь жить — жди здесь. Когда я найду обоих, я тебе об этом сообщу. Если они найдут меня раньше — ты об этом сам узнаешь. Дальше действуй на своё усмотрение.

— Ты издеваешься? — вновь нахмурился Киран.

— Нет, — серьёзно ответил Бран и прильнул спиной к простенку слева от двери. — Я тебя не знаю. Не знаю, на что ты способен, поэтому не могу доверять. Лучше я пойду один. Я готов. Открывай.

«Да что он со мной, как с маленьким!» — вновь мысленно возмутился Киран, но тут же признался себе, что брат прав — так будет лучше.

Киран снова выдохнул и быстро провернул штурвал одной рукой до упора. Дверь он дёрнул на себя всей своей невменяемой силой, но даже этого не хватило, чтобы быстро её распахнуть. И дело было не в весе, а в ограничениях механизма.

Бран выскользнул в щель и быстро огляделся.

— Чисто, — тихо сказал он и бросился со всех ног к лестнице вниз, стараясь всё же не сильно грохотать сапогами по металлическим решеткам мостика и оповещать всех о своём прибытии.

Киран тут же занял место брата. Пистолет он держал прижатым к груди. С его позиции взять что-то на прицел так, чтобы не высовываться, было невозможно, а вот следить — вполне. Ночное зрение он не выключал, и «красная» пещера выглядела для него зелёной. Правда, в таком режиме он видел не слишком далеко — немногим далее диспетчерской надстройки.

Снаружи диспетчерской он никого не заметил, в проёме открытой двери — тоже, а разглядеть что-то внутри, мешали непрозрачные стены. На видимой части мостов, балок и сетчатых перекрытий второго яруса было пусто.

Бран

Все мысли о перебранке с братом выветрились у Брана из головы, как только начала открываться дверь. Он сосредоточился. Внутрь пещеры выскочил, не скрываясь и делая ставку на скорость и внезапность. Быстро сориентировавшись, где лестница, он побежал к ней со всех ног, сканируя пространство внизу справа. На диспетчерскую за его спиной он не оглядывался.

Ночное зрение мужчина переключил в режим тепловизора ещё тогда, когда шёл по туннелю. Пусть у него и был такой же имплант, как и у Кирана, пользоваться им он умел на порядок лучше. Его этому учили.

Никаких тепловых отпечатков в ближайшей части ангара он не обнаружил. Техника была также холодна, как и пространство вокруг неё.

Пока Бран спускался по лестнице, из надстройки на шум никто не выбежал. Пока он перебегал открытый участок у её подножия, в него никто не стрелял. Однако останавливаться и прятаться мужчина не собирался. Дальше он бежал немного медленнее, чтобы быть как можно тише, и вертел головой по сторонам. Периодически оглядывался.

Был бы Бран уверен, что второй выход из пещеры надёжно завален, он бы вёл поиски иначе и более осторожно, но сейчас он боялся не успеть. Когда он сложил в голове то, что узнал от Элен, Кирана и остальных, картина нарисовалась опасная.

Пока мужчина отсчитывал мучительно долгие сто секунд и перетаскивал женщину с парнем в дом, чтобы те не валялись без сознания на улице, он думал вовсе не о безопасности брата, а о корабле, что приближается к Каррандру.

«Скорее всего, это пункт наблюдения, а не управления, — пришёл он тогда к выводу. — Иначе Элен озаботилась бы о его безопасности. Но если тен’саты смогли здесь раздобыть координаты и траекторию того корабля, что она просила даже нас-союзников не искать, это будет катастрофой для местных. Скорее всего, там важное оборудование све’славари для восстановления теплиц или редкие виды растений и животных, а то и вовсе припрятано оружие. Мы достаточно глубоко под землёй, значит, спутниковые передатчики тен’сатов не должны работать. Если они смогли послать данные с местного терминала на свой, то уже всё пропало. А если нет, то мне надо успеть их перехватить у выхода. Угонят самолёты — чёрт с ними! Как-нибудь выследим и уничтожим. Данные — важнее! Да и вряд ли угонят, скорее всего тут всё стоит с давно разрядившимся накопителями и испарившимся топливом… А вот пешком уйти — вполне…»

Бран бежал уже несколько минут, сместившись ближе к левому краю ангара, где была более старая техника, которая не должна была заинтересовать тен’сатов. Ничьих следов до сих пор обнаружить не удалось.

«Тепловизор» был не самым надежным режимом зрения для поисков людей в заставленном помещении, пусть и подсвечивал даже небольшие тепловые отпечатки. Ведь человека не было видно, если тот просто спрятался за стеклом, не говоря уже о более непроницаемых препятствиях. Но заметить на бегу в режиме ночного зрения не особо резкие передвижения людей было бы ещё сложнее.

Всё не находя никого, Бран уж было решил перебежать ангар по диагонали и дальше искать по правую сторону, как услышал голоса. Перешёл на шаг. Замер и прислушался. Переговаривались где-то впереди. Звук шагов удалялся. Однако в том направлении он до сих пор никого не видел.

Бран несколько раз моргнул, переключаясь с тепловизора на ночное зрение, и чертыхнулся про себя:

«Вот я идиот! На них же полевая защита! Конечно, их не видно на тепловизоре. Если бы они не болтали, я бы мог мимо пробежать и даже не успеть заметить, как мне выстрелят в спину. Бран, не тупи! А то так тут и сдохнешь!»

Двое мужчин вальяжно прогуливались по взлётно-буксировочной полосе в сотне шагов впереди. Их собственные шаги и разговоры заглушали все остальные звуки, позволяя Брану до сих пор быть незамеченным.

Серый лётный комбинезон вместо привычной чёрной одежды и доспехов делал его более приметным, чем хотелось бы. Универсальный защитный плащ на днях сгорел в плавильной печи с подачи его девушки. Бран был абсолютно беззащитным перед людьми, которых медленно догонял. Правда, от страха не дрожал. Он бесшумно шагал параллельным курсом, скрываясь за несколькими рядами самолётов и ящиками боеприпасов, стоящими рядом.

«Догнать я догнал, — спокойно размышлял Бран, то поглядывая на свои цели, то читая надписи на ящиках, которые проходил мимо. — Но что дальше? Здесь лучше не стрелять. Даже если одна детонация боекомплекта не запустит цепную реакцию, мне и этого хватит превратиться в кровавое пятно. А потом меня смоет в канализацию противопожарная система, если она здесь до сих пор работает. Каждый выстрел — это жребий. Можно было бы рискнуть, но мне надо выстрелить с полсотни раз в каждого из них, чтобы пробить защиту. Выманить к воротам и сделать ловушку? Не успею. Спалят. Отвлёк бы их кто-то. М-да… Это что, мне на них с мечом бросаться? Ага, как в той книге: с копьём на вертолёт. Хотя… — мужчина мысленно усмехнулся. — Тогда неожиданно сработало».

Бран решил потянуть время в надежде найти по дороге более приемлемое решение проблемы.

По ощущениям от входа они отошли километра на два. Здесь уже практически не было освещения, но можно было разобрать, куда идти: у одного из тен’сатов в руке недавно вспыхнул факел и теперь освещал путь всем троим.

Самолёты закончились. На пути начала появляться военная и гражданская наземная техника. Однако вскоре Брану стало некогда предаваться раздумьям и удивляться объемам содержимого ангара — он увидел свет в конце туннеля.

Тен’саты приближались к проходу без крыши, прорытому в каменистом земляном валу. Пол перед ним был расчерчен узкими, ломаными ярко-зелёными полосами. Они расходилась перекрёстными веерами, намекая на внешний источник света, преломляющийся через препятствия.

Бран моргнул, выключая ночное зрение, чтобы убедиться, что ему не привиделось.

«Дело дрянь! — тут же напрягся мужчина, разглядывая серые полоски приглушённого дневного света на полу. — Они открыли ворота! Значит, с копьём на вертолёт!»

Бран пригнулся и побежал, прикрываясь вездеходами на спущенных колесах и на ходу включая ночное зрение.

Тен’саты остановились, будто разглядывая что-то в проходе.

Вдруг из глубины ангара послышался властный голос:

— Мужики! Как вы ворота открыли?!

Тен'саты резко обернулись на звук.

Бран через два шага остановился и припал на одно колено, не забыв придержать ножны с мечом, чтобы те не звякнули о пол. Только после этого он позволил себе удивиться.

— Не твоё дело! — крикнул в ответ один из тен’сатов.

— Ты кто вообще такой? — просил второй.

— Хозяин, — уверенно ответил Киран, будто действительно был хозяином положения. — Мне надо знать, как их закрыть.

Киран показался в торце ряда машин, в котором прятался Бран. Он быстро шёл по широкому центральному проходу ангара. В правой руке держал нацеленный на врагов бластер, а в левой — потухший магический факел, опущенный кристаллом вниз. Его глаза не светились — он ничем не выдавал в себе све’мара, а вот одет был в лётный костюм све’славари.

«Что он делает?! — ужаснулся Бран. — В лоб на них, без защиты?! Он что, с ума сошёл?!»

— И как тебя зовут, хозяин? — продолжал допытываться второй тен’сат.

— Я вам скажу, если вы согласитесь мне помочь.

С этими словами факел полетел в проход к Брану, а Киран снова скрылся из виду.

— Не бесплатно, конечно, — добавил «хозяин».

Бран пялился на вращающуюся на полу деревяшку с целым кристаллом навершия, и его осенило:

«Стоп! Они же не знают, что он без защиты. Он тянет время. Принял, братишка!»

Бран вскочил и бросился обратно — к ближайшему подмеченному ящику боеприпасов к самоходной установке. Бежал он, пригибаясь, и совсем не обращал внимания на происходящее за спиной.

Благо, во все времена никому не приходило в голову запирать ящики с расходниками на замки. Вскоре Бран уже быстро шагал обратно, держа на согнутых локтях и прижимая к себе продолговатый заострённый снаряд без хвостового оперения. Согласно маркировке све’славари, он имел скромный калибр «1Л», что в све’марской классификации приравнивалось к калибру «102 мм». Весила эта надежда Брана на спасение около пятидесяти килограммов и в длину была с полметра.

Впереди, на два часа, над крышами машин мелькали вспышки выстрелов, слышался лязг металла, топот и ругань, но что там происходит понять было невозможно.

«Раз идёт бой, значит, брат всё ещё жив!» — убеждал себя Бран, чеканя шаг.

Он шёл кратчайшим маршрутом в обход сражающихся, чтобы не попадаться никому на глаза, и всё боролся с собой, чтобы не броситься к брату на помощь, наплевав на план.

К участку насыпи рядом с прокопанным коридором он добрался с левой стороны и аккуратно пристроил снаряд на грунте меж камней. Снял левую перчатку и бросил рядом, как тепловой маяк. До ближайшей машины было с двадцать шагов, до ящиков с БК — все сто. Они были сложены ближе к стене. Бран решил, что место для подрыва более-менее безопасное и побежал на подмогу к брату.

«Дело за малым — заманить сюда тен’сатов. Заряда должно хватить, чтобы сбить с них силовое поле. А нет, всё равно будет проще добить».

Сражающиеся уже успели оттянуться вглубь ангара. Бран выбежал им в тыл, выхватывая меч на ходу, и чуть не поплатился за это жизнью. Яркий луч прорезал темноту рядом с его левым ухом. Мужчина шарахнулся в сторону, ощущая обжигающее лицо тепло.

— …хрена!!! — донеслось до него. — Ворон, не лезь!!!

Бран отбежал ещё на несколько шагов правее и, частично укрывшись за авиатягачом, замер в нерешительности.

Сначала ему показалось, что тен’саты теснят брата вглубь ангара. Оба одновременно яростно атаковали с мечами в руках, не боясь при этом задеть и друг друга. Но, присмотревшись, Бран понял, что что-то здесь не так. Киран практически стоял на месте, парируя все удары, ли ишь изредка отскакивал назад или в сторону, чтобы успеть почти в упор выстрелить из бластера в лицо одного нападающего и следом проткнуть другого мечом. Пока один с истерическим воплем хватался за глаза, успев на время ослепнуть, а второй пытался восстановить равновесие от удара, Киран успевал обоим перерезать глотки. Вот только его смертоносные удары не оставляли ни царапины, а лишь на время дезориентировали… Жертв.

«Он с ними играет…» — теперь Бран ужаснулся по другому поводу: он не ожидал подобной жестокости от родного брата.

Иногда Киран отскакивал в сторону и замирал, будто пытаясь отдышаться, но дышал при этом ровно. Тен'саты, воспользовавшись передышкой, бросались со всех ног… Нет, не на выход! А вглубь ангара. Но через пару шагов падали мордой вниз, и их награждали ударами ботинка по рёбрам или голове. Потом Киран считал до трёх, давая всем время подняться, и начинал теснить их на выход, превращая в решето, сопровождаемое рябью на полевой защите.

Приглядевшись, Бран увидел в десятке шагов за спиной брата два валяющихся бластера.

Впервые в жизни ему стало жалко своего врага, так безуспешно пытающегося добыть себе оружие, чтобы, наконец, пристрелить это чудовище перед собой.

Глаза Кирана светились неземным огнём, и Брану даже показалось, что в них плескалось безумие. Слишком уж односторонней была эта расправа: так играет дикий зверь с добычей, которая не может от него убежать. Он всё глубже вгрызается в плоть с каждым новым ударом когтистой лапы или укусом клыкастой пасти.

Бран всё стоял и не понимал, что ему делать дальше.

«Похоже, моя помощь и не нужна была, — думал он и хмурился всё больше. — Это он меня просто отослал, чтобы я не мешался под ногами, что ли?!»

Из раздумий его вывел знакомый позывной:

— Ворон! Ворота закрыть сможешь?!

— Да! — крикнул Бран в ответ. — Если они не повредили систему управления!

— Тогда тащи сюда свой снаряд и проверь, что там по ту сторону. Я тебя подожду.

«Откуда он знает, что я хотел сделать? — снова удивился Бран. — Он не мог успевать и за мной следить!»

— Внучок, у тебя глаза на затылке? — съязвил Бран в ответ и побежал за своей ношей.

Спорить сейчас ему совсем не хотелось. Теперь он желал поскорее подорвать тен’сатов и отправить их спать вечным сном, чтобы больше не смотреть на происходящую жуть.

— Нет, Ворон, у меня мозги в голове. Ставь туда, — донеслось в ответ.

Мимо Брана в паре шагов от правого плеча скользнул ярко-зелёный луч, на полсекунды уперся в пол ровно по центру входа в туннель и погас.

Бран установил снаряд, как свечу, в указанное место и крикнул, прикладывая ладонь сбоку ко рту:

— Внучок, не похорони меня там. Я тебе ещё пригожусь!

— Принял! Похороню не там!

«Вот урод малолетний! — возмутился Бран, забегая в туннель. — Вырвал бы язык! Да… Эх… Сами виноваты, что забыли его здесь… Теперь расхлебывать. Его вообще можно к людям подпускать?!»

Туннель оказался не таким уж и просторными, как Брану показалось на первый взгляд. Рыли его явно лопатами, а чтобы стены снова не осыпались, их подпирали всё теми же ящиками с боеприпасами, выставленными столбиками чуть ниже человеческого роста.

«М-да уж… Если бы мы действовали согласно моему плану, мы бы подорвали пол-ангара, а остальной арсенал сдетонировал бы следом, и полгорода ушло бы под землю. Кто вообще мог додуматься делать стены из снарядов?! Да тут всё взорвётся нахрен, если просто порода на них съедет и что-то неудачно упадёт!»

«Тот, кто не знает, что это такое, — ответил Брану внутренний голос, и он почему-то вспомнил того паренька с простреленным лёгким. — Может, это он хотел как лучше, бедняга? Выход откопать. Или кто-то такой же упрямый, как он».

Туннель был не особо длинным — несколько десятков шагов в длину, но местами Брану пришлось протискиваться между ящиками и валунами по пояс или с него ростом. Форма у них была подозрительно правильная — с ровными гранями, будто это были не куски породы, а части каменной кладки.

Наконец он добрался до высоких шлюзовых ворот, которые разъехались в стороны и образовали щель немногим больше ширины плеч. За ними оказался широкий и высокий металлический туннель, похожий на тамбур, через который они с Кираном попали в ангар. То, что Бран принял за солнечный свет, оказалось обычным искусственный освещением туннеля. Только сейчас мужчина понял, что он снова ошибся: солнечного света здесь не могло быть по определению, ведь они глубоко под землёй. Даже если бы за воротами была бы вертикальная шахта вверх.

«Что-то я сегодня с головой совсем не дружу», — упрекнул сам себя Бран и начал протискиваться в щель.

Толщина ворот была около метра, и мужчина почувствовал себя немного неуютно, оказавшись по ту сторону. Он понимал, что если они вдруг сейчас захлопнутся, он здесь останется навсегда, ведь даже с двумя запасными накопителями заряда его бластера не хватит пропилить в них дыру, чтобы выбраться обратно.

«Похоже, это разгонный туннель, — размышлял он, оглядываясь по сторонам и замечая магнитные захваты и ускорители в полу и на стенах. — Похож на тот, что я видел на авианосце. Странное место. Куда здесь разгоняться и вылетать? Или он раньше был ближе к поверхности?»

Его вопрос остался без ответа, а дальнейший путь — без перспективы. Через пару сотен шагов он упёрся в ещё одни ворота, но запертые. Покрутившись рядом с ними и не найдя ничего похожего на панель управления, даже потайную, Бран отправился обратно.

Пробравшись через первые ворота, он выдохнул с некоторым облегчением и поспешил к брату.

В ангаре было как-то подозрительно тихо, но на этот раз Бран за брата не переживал, скорее был вновь удивлён.

Снаряд стоял на том же месте. Центральный проход был пуст: ни людей, ни оружия на полу. Бран не спеша шёл прямо, оглядываясь по сторонам.

«Если бы они убили Кирана, они бы пошли за мной. Значит…»

— Бран, — послышалось справа.

Киран сидел на краю какого-то прицепа с идеально ровной спиной и протирал одной рукой запястье другой, вращая руку в захвате. Рядом с ним лежал зажженный магический факел и было разложено личное оружие и вещи тен’сатов. Чуть поодаль на полу параллельно друг другу было сложено два тела.

— Ты их убил? — спросил Бран, подходя поближе и разглядывая зелёную физиономию брата.

— Да.

— Как?

— Сбил обоих с ног и расстреливал, пока защита не просела. Потом добил мечом для надёжности.

— Быстро же ты справился, пока меня не было, — скептически ответил Бран. — Звучит, будто для тебя это было легко. Почему тогда сразу не сбил их с ног и не расстрелял, а издевался?

— Я не издевался, Бран, а тренировался, — Киран опустил руки на колени и посмотрел на брата. — Я не встречал раньше противника в полевой защите. Мне надо было понять, что она из себя представляет и как её можно обойти. Что работает, что нет. А потом рассказать своим людям. Кто, если не я?

Хотел Бран ответить «Спросил бы меня. Я бы тебе рассказал», но потом понял, что у них не было на это времени. Он продолжал смотреть на брата, а в голове раскручивался маховик безрадостных мыслей:

«Мы всё время куда-то спешим, бежим, будто опаздываем. Куда мы спешим? Зачем мы спешим? Почему я не потратил одной минуты, чтобы объяснить ему, что такое полевая защита тен’сатов и на сколько выстрелов или ударов её хватает? Почему я не рассказал ему какова дальность их лазерных и импульсных пистолетов? Он же не просто мой младший брат — он местный командир. Для него было унизительным оставаться дверь стеречь. Конечно, он пошёл следом. В неведомое. Без подготовки и проверял все свои догадки на себе… Мне бы восхищаться тем, что он сделал то, на что я не мог решиться, а я…»

— Что там за воротами? — первым нарушил затянувшееся молчание Киран.

Его голос был спокойным и равнодушным, а вопрос звучал как приказ.

Бран вздрогнул. Взял себя в руки и ответил без эмоций и по существу:

— Отсек с магнитными ускорителями для разгона и запуска самолётов. Система похожа на ту, которая тебя выстреливает из ангара авианосца в открытый космос. В конце ещё одни такие же ворота, но запертые. Ближние толщиной в метр. Мне кажется, дальние должны быть тоже. Панели управления я не нашёл. Думаю, если мы сможем закрыть эти, можно не переживать, что здесь кто-то что-то угонит. Но есть одна небольшая проблема.

— Какая? — Киран спрыгнул с прицепа и прихватил факел. — Показывай.

— Те, кто прорыл коридор в завале, подперли откосы ящиками с боекомплектами. Надо бы разобрать, но мы тогда тут застрянем ещё на пару часов.

— Это не проблема. Я пришлю людей. Разберут. Заодно и закопают ворота обратно. Думаю, нам пока хватит той техники, что у нас уже есть, а расходники будем выносить через пешеходный туннель. Ящики должны пролезть. А нет — что-нибудь придумаем.

Киран протянул факел Брану — тот его взял.

— Я обыскал убитых и забрал всё, что тебе могло пригодиться, — продолжил Киран. — Глянь, что тебе надо. Остальное можешь здесь припрятать. Думаю, тен’саты не выследят. Мы слишком глубоко. Куда отнести тот снаряд, что там маячит?

— Благодарю. Я сам отнесу.

— Тогда я жду тебя в диспетчерской.

— Принял.

Киран не спеша отправился вглубь ангара.

— Киран! Прихвати одно тело, — крикнул Бран вдогонку. — Я заберу второго.

— Не парься, — отмахнулся Киран, не оборачиваясь. — Их тоже заберут. Нам только надо ворота закрыть.

«Удобно быть большим начальником, — подумал Бран. — Только не завидую его подчинённым».

Глава 22. Бесконечное утро

Киран

Киран не спеша шёл с закрытыми глазами просто прямо и прислушивался к происходящему вокруг. Но вокруг ничего не происходило. Уже даже не было слышно возни брата за его спиной. Глаза жутко болели от множественных ослепляющих вспышек собственных выстрелов. Стрелять ему приходилось почти в упор, чтобы не промахнуться и не попасть куда не стоило, а приноровиться к подобному виду ночного боя до этого было негде. Если раньше он включал ночное зрение в бою, то вокруг всегда было темно. Ни костры, ни магические факелы ослепить его не могли, а с «ослепляющей» магией он не сталкивался.

В теле же ощущалась лёгкая усталость, как после хорошей тренировки. Сегодня он не позволил никому себя ранить, даже его одежда не пострадала. Свою кровь он оставлял при себе, а кровь врагов не выпускало наружу их защитное поле.

«М-да. Дело дрянь, — безрадостно размышлял мужчина. — Я снова просчитался. Я же вспоминал про этот чёртов ангар, и не раз! И почему я не подумал выставить здесь охрану?! Очевидно же! Теперь… Задним числом… Ладно. Проехали. Что дальше?»

Киран остановился и открыл глаза, чтобы проверить, где он. Треть ангара уже была пройдена, впереди было тихо и безмятежно. Он вновь закрыл глаза и пошёл дальше.

«Дальше… Если я попрошу Нила повесить магическую защиту на вход по типу той, что на усадьбе, это ничего не даст — тен’саты её не заметят, а остальные и так вряд ли полезут. Если я оставлю здесь матросов со своего корабля, то против тен’сатов в их неуязвимой защите они много не навоюют. Вояки из них ещё те. А полевая броня даже из посредственного мечника делает почти непреодолимую силу, против которой даже ребятам из гвардии будет нелегко достаточно долго продержаться, чтобы её пробить. А если враги будут вооружены ещё и бластерами — только людей зря положим… Да и некого мне из них сюда отправить. Хэйн мне нужен в Зольдане, у Альберта и так охраны на грани допустимого, а остальные проходят обучение. Сидеть здесь сторожем я тоже не могу. И что мне остаётся? Вынести на поверхность некий запас снарядов и замуровать вход до лучших времён? Дурацкое решение…»

Первым делом Киран вернулся ко входу и проверил, что дверь закрыта, а штурвал повернут под тем же углом, под которым он его оставлял. Подвешенный амбарный замок до сих пор находился в хрупком равновесии — ушком вниз. Если бы дверь открыли и закрыли, вряд ли бы кто-то догадался вернуть его в то же положение.

Глаза мужчины успели отдохнуть, и красное освещение уже не сильно раздражало зрительные рецепторы. Но стоило ему подняться в диспетчерскую, где был включен обычный холодный белый свет, они начали слезиться.

Киран обошёл все пульты и убедился, что ничего не разбито и не покорёжено. Присел за один из столов сбоку от входа, прикрывшись стеной. Руку с пистолетом положил на колено и принялся ждать. Зашёл бы не Бран, он бы стрелял без предупреждения, а потом разбирался.

«Сейчас придёт и будет язвить, что я тут сижу в одиночестве и рыдаю», — усмехнулся Киран, проводя большим и указательным пальцами по глазам от краёв к переносице и смахивая слезы.

Брата ему долго ждать не пришлось. Он пришёл с пустыми руками, видимо, всё где-то припрятав.

— Ты не прикрывал глаза, когда стрелял? — без упрёка спросил Бран, глядя в красные глаза брата.

— Как видишь.

— Вколи себе регенератор и отдохни с час, иначе не сможешь лететь. Я пока разберусь с воротами, схожу проведаю женщину и парня.

— Мне надо успеть сходить в порт и в усадьбу, чтобы договориться об охране ангара, — возразил Киран.

— Подождёт, — не согласился Бран.

— Нет, — твёрдо стоял на своём Киран. — Я собирался вернуться в Акерану к полудню.

— Дай себе час, чёрт побери, прийти в себя! — вспылил Бран. — Ничего с Акераной за это время не случится!

— Не истери, — осадил его Киран.

По Брану было видно, что он много чего хотел сказать, но мужчина лишь сжал кулаки и шумно выдохнул. Подошёл к одному из пультов управления и склонился над ним, не присаживаясь. С минуту он просто пялился в тёмный экран, барабаня пальцами по столу. Потом обернулся и уже спокойно продолжил.

— Хорошо. Дай мне час твоего времени. Сможешь себе это позволить?

Киран усмехнулся:

— Могу. Но регенератора у меня всё равно нет. Твой медкомплект остался в Акеране.

— И как ты выжил, будучи таким беспечным? — спросил Бран, запуская руку в один из нагрудных карманов лётного комбинезона и доставая несколько маркированных цилиндров.

— Сам себе удивляюсь, — оскалился Киран своей «драконьей» улыбкой.

— Жуткий у тебя вид, братишка. Будто ты меня сейчас сожрешь живьём. Тебя нельзя в таком виде к людям выпускать — они будут шарахаться во все стороны.

— Они и так шарахаются, — невозмутимо ответил Киран, пряча пистолет в кобуру.

Мужчина скрестил руки на груди и закрыл глаза. Шеи коснулось что-то холодное, и он почувствовал лёгкий укол.

— Ты больше нигде не ранен?

— Нет, — честно ответил Киран, а про себя подумал:

«Час ему подарить? Да хоть день. Не жалко мне времени ни на себя, ни на него. Проблема в другом… Если что, будет на мне. Не впервой».

На том Бран от него отстал. С полчаса часа он шуршал за пультами управления, а потом ушёл.

На Кирана накатила слабость. Потом глаза разболелась пуще прежнего. К концу часа всё прошло, но уходить он никуда не спешил — ждал возвращения брата, как и обещал. Тот снова задерживался.

Когда на лестнице послышались шаги, Киран открыл глаза, достал пистолет и взял дверной проём на прицел. Паранойя это была или здравый смысл — он и сам не знал бы, если бы его сейчас спросили.

Бран зашёл, как к себе домой, покосился на пистолет и улыбнулся:

— Выглядишь намного лучше. Идём, нас зовут на поздний завтрак. Мила уже очнулась. Гаррет пока без сознания, но дышит ровно, так что с ним тоже всё будет в порядке.

— Ясно, — ответил Киран, убирая оружие. — Ворота удалось закрыть?

— Да. А вот открыть следующие у меня тоже не вышло. Они давно неисправны, и мне кажется, их кто-то преднамеренно сломал. Я особо не разбирался. Думаю, потом можно починить, а пока о том выходе можно не переживать.

— Понял. Чем отсюда можно управлять? — спросил Киран, вставая и потягиваясь.

— Ничем, кроме оборудования самого ангара, — Бран вышел из диспетчерской и зашагал вниз.

Киран выключил свет и вышел следом, погружаясь в красный полумрак.

Бран продолжал рассказывать:

— И то, свободный доступ ограничен. Например, я могу изменить пропускную способность вентиляции, а вот отключить её полностью — нет. Как ты мог заметить, экран я выключил, но и без этого он ничего не показывал важного, кроме обратного отсчёта. Вся остальная информация о корабле была засекречена. Те, кто оставлял это место без присмотра, были не идиотами. Самая большая опасность — это подрыв ангара. Тогда полгорода уйдёт под землю. Если это сделают местные — сами себе выроют могилу. А вот тен’сатам подобное вредительство не должно быть интересно. Да и наши боеприпасы им вряд ли нужны. Разве что для диверсий.

— Звучит, будто можно оставить этот, как ты выразился, «стратегический объект» снова на женщин и детей, чтобы не привлекать к нему внимание, — задумался вслух Киран. — Но с десяток человек я сюда всё же пришлю. Правда, главную проблему это не решит: у нас нет связи. Если здесь снова что-нибудь случится, мы узнаем в лучшем случае через неделю. Сегодня нам повезло благодаря чистой случайности. Если бы ты не захотел глянуть, что здесь есть, я бы про это место ещё не скоро бы вспомнил. Ещё раз на подобное совпадение я бы не рассчитывал.

— Про связь — согласен. Вернёмся в Акерану, надо будет обсудить, что мы можем сделать. Про безопасность этого места — на твоё усмотрение, но внешнюю охрану на входе я бы не ставил и много человек внутрь не загонял бы. Против тен’сатов с техногенным оружием они могут и не выстоять, а местные, наоборот, решат, что мы здесь золото храним или ещё что-нибудь псевдоценное. Человек шесть человек внутри для посменного дозора и сменные наблюдатели со стороны, чтобы успеть вызвать подмогу, — этого должно быть достаточно, как по мне.

— Думаю, ты прав. Для защиты от местных я попрошу повесить магическую защиту и иллюзию на вход в туннель. Те, кто знают — не пройдут. Те, кто не знают — не найдут. Идём, прихватим пару ящиков снарядов по дороге. Есть идеи, где их здесь искать?

— Я уже нашёл. И ракеты, и патроны к турелям, и кое-какие запчасти. Дотолкал грузовую платформу с этим добром ближе ко входу. Срок годности истекает через несколько лет, что странно, учитывая запущенность этого места. Но, зная све’славари, если заявлено, что годно, то точно годно. Осечек быть не должно, хаотичных взрывов — тоже.

— Приятно иметь с тобой дело, брат, — усмехнулся Киран.

Бран на него удивленно обернулся, но ничего не сказал.

Киран глянул в сторону лестницы у выхода из ангара и действительно увидел низкую платформу метра полтора на три, гружёную ящиками. Даже издалека она выглядела тяжеленной. Когда он подошёл поближе и увидел, что эта конструкция доехала сюда на ободах, он впечатлился силой своего брата, но тоже ничего не сказал.

Мужчина молча подхватил один из квадратных металлических ящиков с ребром в полметра, похожий на тот, который он когда-то нёс из Архива Ордена Ниев для Элен, и потащил наверх. По ощущениям он весил немногим меньше самого Кирана. Но на этот раз его надо было нести не двенадцать этажей наверх, а всего три и пологий подъем…

На просторной кухне собралось трое. Присаживаясь на лавку за один из прямоугольных обеденных столов, Киран окончательно убедился, что этот дом скорее похож на небольшой постоялый двор, чем на частный дом для одной семьи. Бран сел рядом.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровалась женщина. — Я Мила.

— Киран, — просто ответил Киран, не упоминая никаких своих титулов или статусов. — Приятно познакомиться.

Марингерд был большим городом. Пусть многие и знали, что графиня вышла замуж за главнокомандующего из графства Неррон, но мало кто видел её мужа в лицо и знали его имя. Местные жители называли Кирана исключительно «Оборотень», а как он выглядит знали только те, кто часто бывал в порту или наблюдал праздничное шествие пары по городу несколько недель назад. Мила не была из их числа. Кирана она видела лишь раз — много месяцев назад, когда тот приходил с поручением от графини, как обычный безымянный наёмник.

— Взаимно, — ответила женщина. — Киран, я бы хотела отблагодарить вас за спасение меня и моего племянника. Скажите, что я могу для вас сделать?

— Мне сказали, что вы нас пригласили на завтрак, — добродушно ответил Киран. — Этого будет достаточно.

— Благодарю.

Подавая простую кашу и вяленую рыбу, Мила извинилась за скромный завтрак и хотела уйти за соседний стол, но её попросили остаться и присесть.

С едой Киран расправился быстро и сразу перешёл к делу:

— Мила, отныне этот дом и пещеры под ним будут охранять мои люди. В первое время это будут шесть матросов из команды «Звёздного Скитальца», — женщина заметно побледнела и напряглась, сцепив руки под столом. — Вам будет необходимо предоставить для них комнаты и обеспечить питание. За их проживание вам будут платить. Если вас будут спрашивать, зачем они здесь, скажите, что вам не докладывали зачем. «Просто явились и поселились. Отказать я не смогла». Они также будут обеспечивать безопасность вас и вашего племянника, пока вы находитесь дома. В ближайшее время мы закроем вход в туннель магическим барьером. Ни вы, ни ваш племянник, ни кто-либо ещё больше туда зайти не смогут. Это всё. Если у вас есть вопросы или предложения, я вас слушаю.

— Прошу простить меня, Ваше Благородие, — дрожащим голосом прошептала Мила и понуро опустила голову. — Не признала Вас.

— Прощаю.

— Вопросов не имею, Ваше Благородие. Сделаю всё, как Вы приказали.

— Можете быть свободны, — ответил Киран и обернулся к брату: — Бран, я вернусь часа через три. Оставайся пока здесь. Гаррету нужен ещё лекарь или того, что ты ему дал, будет достаточно для полного выздоровления?

— Лучше показать его лекарю. На вид его жизнь вне опасности, но я бы перестраховался. Он нам как-никак помог избежать многих проблем. Не хотелось бы его оставлять калекой из-за того, что вовремя не долечили.

— Понял. Пришлю.

Вояж Кирана по городу начался с лекарской лавки, что находилась недалеко от приусадебной площади графини. В прошлый раз хозяин-маг помог ему быстро вылечить Элеонору после сильного ранения. Сейчас же Киран хотел привести к парню только проверенного человека, считая, что они с Браном перед ним в долгу. Ведь если бы не Гаррет, они бы сунулись в пещеры, не подозревая об опасности. Кто-то из них мог бы запросто погибнуть.

Киран заплатил лекарю наперёд и отправил его проверять здоровье Гаррета и Милы за тем, чтобы тот вылечил их и от старых недугов, если потребуется. Отдавая долги, мужчина никогда не мелочился.

Следом отправился в усадьбу бывшей графини Дэйнеры — нынешней виконтессы Регнар-Неррон. Её временный советник, маг восьмого уровня и бывший Глава Ордена Ниев из Эвенны, был на месте. Киран договорился с ним о магическом барьере вокруг дома над пещерами и ушёл в порт.

«Мой корабль был в порту, когда мы утром пролетели на городом, — размышлял он по дороге, — вряд ли они успели куда-то уйти. А если и так, выберу кого-то из остального флота. Потом сами сделают рокировку».

Мужчина совсем не обращал внимания на людей, которые косились на несуразное сочетание его необычной серой одежды и обуви из невиданных тканей со вполне обычным мечом в потёртых чёрных ножнах на поясе. Люди разглядывали его с интересом и без опаски. Даже те, кто его знали в лицо, сначала беспардонно пялились, порой успевая пускать шуточки вслед, а потом, когда осознавали, кто это на самом деле, бледнели и спешили затеряться в толпе.

«Звёздный Скиталец» нашёлся на привычном месте — у «Пирса 18» в военной гавани Элеоноры. Кирану на миг показалось, что корабль будто прирос к месту и превратился из боевого судна с кровожадной репутацией в плавучий дом для расслабившейся и ушедшей на покой команды. От этой мысли ему стало как-то грустно.

«Похоже, пора прощаться и с этим домом, а то они так бесславно и пойдут на дно у пирса, лишившись обоих капитанов. Не дело для моряков торчать на берегу много месяцев к ряду».

Вопреки первому впечатлению, дозорные на пирсе неподдельно обрадовались появлению капитана. Атмосфера на борту тоже была вполне оживленной — на верхней палубе шла утренняя боевая тренировка команды.

Киран некоторое время понаблюдал издалека, присев на ящик у левого борта и не особо привлекая к себе внимание. Потом всех остановил и раздал указания, кому что надо улучшить. Своего старшего помощника он позвал с собой в капитанскую каюту.

— Что-то мне подсказывает, что ты снова не «вернулся», капитан, — первым заговорил Картэн, заходя за Кираном в каюту и закрывая за собой дверь. — Чем я могу тебе помочь на этот раз?

— Ты прав. Присаживайся, — вопреки привычке общаться со старпомом, рассевшись друг напротив друга на диванах, Киран указал на обеденный стол.

Сам сел спиной ко входу. Картэн слегка помрачнел и сел напротив, облокотившись на стол и скрестив пальцы рук.

— Начну с простого, — заговорил Киран, откинувшись на спинку стула. — Мне нужно шесть человек, чтобы бессменно и бессрочно охранять один дом на окраине Марингерда и двух его жильцов. Решите между собой, кто это будет. Через несколько месяцев я их, возможно, сменю на своих гвардейцев из графства Неррон или кого-то ещё, но пока так. Дом будет находиться под магической защитой. Никто, кроме вас и хозяев не сможет туда войти. Частых нападений на него я не ожидаю. Однако могут прийти те, кто может без проблем обойти магический барьер. Тогда все, кто будет в доме, скорее всего, погибнут. Отряди ещё людей осуществлять круглосуточное наблюдение за домом и докладывать в усадьбу о подозрительной активности. Советник предупреждён, что ты к нему зайдёшь, когда отберёшь людей для слежки и охраны. Нюансы обсудите между собой. Вопросы?

— Один. Нам нужно охранять жильцов вне дома?

— Нет. Но среди них есть вполне способный парень лет шестнадцати. Если он захочет помогать охранять дом или наняться к вам матросом, берите юнгой, как и Леона тогда, и обучайте.

— Принял. Больше вопросов не имею.

— Теперь о непростом, — Киран невесело усмехнулся. — Пора вам переставать киснуть на берегу, а для этого вам нужен капитан. Ты хороший старпом, но на капитана не тянешь — у тебя нет собственных целей. Поэтому мы сделаем вот что. Я остаюсь хозяином корабля, и капитанская каюта запечатывается до моего востребования. Это мой дом, как-никак. Тебя я назначаю новым капитаном и снимаю неприкосновенность с корабля вместе с магической защитой. «Звёздный Скиталец» уходит под командование адмирала Нова́ка, как и было положено изначально. Ты выполняешь его приказы беспрекословно, учишься быть капитаном и стараешься не потопить мой дом. Если поймёшь, что не справляешься, идёшь к нему и просишь его назначить сюда нового капитана. Условия назначения следующие: команду менять нельзя, только восполнять потери, название менять нельзя, ты остаёшься старпомом, новый капитан селится в офицерской каюте. Я напишу Новаку письмо. Ты его отнесешь. Спрашивать я буду лишь раз. Хорошо подумай, прежде чем ответить. Согласен ли ты, Картэн, стать капитаном «Звёздного Скитальца», вести его в бой, заботиться о команде и о судне?

— Согласен, — без раздумий ответил Картэн.

— Я рад, — по-доброму улыбнулся Киран. — Фамилия у тебя есть, капитан?

— Нет, — смутился на вид сорокалетний мужчина с обветренным и загорелым лицом бывалого моряка.

— Тогда я тебе дам свою, — продолжал улыбаться Киран. — Твоё первое задание, капитан Картэн Регнар будет следующим: иди, отбирай шестерых несогласных с твоим новым назначением, и приведёшь их ко мне через полчаса. Пусть соберут свои вещи — они сразу уйдут со мной на берег.

— Но я… — окончательно опешил от такого поворота событий Карэн.

— Картэн, — укоризненно посмотрел на него Киран. — Не может же виконт отдать свой любимый корабль кому-то безродному, не правда ли? Братом будешь. Пусть остальные строят догадки, а слухи мне потом перескажешь.

— Слушаюсь, капитан, — засмеялся моряк, видимо, уже представив себе догадки тех, у кого обычно глаза от страха велики.

— Вот и славно, — Киран встал. — Свободен.

Картэн ушёл, а Киран принёс себе письменные принадлежности и принялся сочинять письма для советника и адмирала графства Дэйнер. Когда оба были запечатаны в конверты с его личной печатью, Киран начал обходить обе комнаты капитанской каюты и убирать все личные вещи Элеоноры по шкафам.

«Я Картэну не говорил, что на самом деле его первое задание — это найти себе штурмана, — размышлял он, пряча морские карты жены, первого капитана и штурмана корабля, и её картографические инструменты. — Но это он и сам должен понимать, раз взялся. Быть капитаном — не значит уметь всё. Ему надо научиться направлять тех, кто умеет, а куда — пока ему будет говорить Новак. Погибнут в бою с пиратами — так и будет. По крайней мере, я буду знать, что не сгубил их жизни впустую в скуке и безделье... Как там Альберт говорил? Мы в ответе за тех, кому приказали… Значит, и эти смерти тоже будут на мне… Так что береги команду, Картэн, если действительно хочешь мне чем-то помочь».

В дом над подземным ангаром Киран вернулся в срок с шестью новыми охранниками. Среди «изгнанников» с корабля все были добровольцами. Однако не из числа тех, кто был недоволен новой должностью Картэна или просто хотел наконец-то сбежать на берег. Этими людьми двигала смесь гордости и любопытства. Им было интересно, что же такое важное для капитана, а Киран для них по-прежнему оставался капитаном, надо охранять ценой собственной жизни? Желающих оказалось много, и пришлось тянуть жребий. Все прибывшие гордились тем, что попали в список избранных.

Дверь открыл улыбающийся Бран.

— Я смотрю, ты рад меня видеть, — усмехнулся Киран.

— Не без этого, — ответил Бран, посторонившись и пропуская гостей. — Идёмте за мной на кухню.

Время близилось к полудню. Теперь на кухне у тёти Милы было многолюдно. Женщина сидела за столом в компании пятидесятилетнего мужчины в простой одежде и смеялась. За соседним столом, опершись спиной на столешницу, сидел нахмурившийся подросток и, скрестив руки на груди, смотрел на всех в край недружественно.

Оставив новоприбывших знакомиться с хозяевами и советником, Киран увёл брата в подвал, чтобы обсудить без лишних ушей, что они будут делать дальше.

— Нил запечатал уже вход в туннель? — спросил он, спустившись по деревянной лестнице в небольшое каменное помещение.

Теперь оно было наполовину заставлено ящиками, но внешне выглядело как и прежде.

— Да. Но оказалось, что здесь был уже магический барьер в тамбуре, пусть и слабенький. Он никого не мог полностью остановить, но делал пребывания там крайне неприятным. Нил его усилил и замаскировал вход здесь. Я проверял на Гаррете и Миле — они не видят и не могут пройти, даже зная, где он точно был.

— Поэтому он такой недовольный сидит там? — усмехнулся Киран. — Мы лишили мальчика самолётиков?

— Думаю, поэтому, — равнодушно ответил Бран. — Но не признаётся и настаивает на том, что нужно дать допуск некоему Эрику, который эти пещеры исследовал.

— Эрику здесь будет неинтересно. В прошлый раз он хотел открыть ворота и запустить какой-то самолёт в воздух со мной на борту. Это ещё было до того, как Элен вернулась. Тогда я его послал, сейчас ему тут точно делать нечего. Я поговорю с Гарретом перед уходом. А сейчас нам надо решить последнюю проблему: как это, — Киран указал на ящики за своей спиной, — доставить на площадь перед усадьбой Нори к нашим самолётам, чтобы не породить лишних слухов. Есть идеи?

— Сейчас — никак. Пусть тут лежат. Пока нам есть чем стрелять, а там — будем решать.

— Потом — не подходит, — не согласился Киран. — Потом может быть и не до этого. Нам нужен четкий план, чтобы мы могли прилететь, быстро перезарядиться и улететь.

Каждый раз, когда братья не соглашались, начинал разрастаться конфликт и лететь «искры», ведь находила коса на камень. Но сейчас Бран пытался отвечать сдержанно.

— Чтобы было быстро и незаметно, нам нужен наземный ангар за городом. Туда можно всё перевести на каких-нибудь телегах, но кто его там охранять будет? Разворуют лишь бы разворовать. Проще снести здесь соседний дом и сделать закрытую взлётную площадку, куда под землёй перетаскивать ящики. Но вопрос: от кого мы скрываемся? Пока тебя не было, мне удалось узнать, что за этим домом следили уже месяц. Именно те, кого ты убил. Я думаю, они просекли, что здесь есть подземный ангар с боевыми самолётами. Я не верю в совпадения. Проникли они сюда именно сегодня, после того, как я разнес штаб Дитриха, а ты угрожал Роберту. Похоже, мы разворошили осиное гнездо, и теперь тен’саты будут играть в открытую.

— Мы, — усмехнулся Киран. — Ладно, «мы», так мы. Извини, Бран, но ты планируешь как баба. У моей жены была похожая идея: разнести пару Кланов в Зольдане с воздуха. Её я смог отговорить, тебя — нет. Твоя «ответочка» Дитриху нам теперь аукнется невесть как. Ну да ладно. Разгребу. Идём обратно, я понял, что можно сделать.

— Твои люди тоже погибли в тот день, Киран, — процедил сквозь зубы Бран, — когда на нас с Йоргом устроили облаву. Я подобное прощать врагам не намерен. Если ты считаешь иначе, дело твоё. Жду у самолёта.

Бран резко развернулся и зашагал к лестнице наверх.

«Похоже, до взаимного понимания нам ещё далеко, — подумал Киран, глядя вслед удаляющейся зелёной фигуре. — Я ведь тоже пришёл с тобой мстить, но не исполнителю, а заказчику. Если Роберт соврал мне, что он ни при чём, я об этом рано или поздно узнаю. В итоге я найду того, кто за всё происходящее в ответе».

Поднявшись наверх, Киран отозвал Нила в сторону и попросил его распорядиться, чтобы этот дом перестроили и укрепили для того, чтобы на крышу можно было посадить истребитель. Точно так же, как это было сделано в Ордене Ниев. Маг был Главой Ордена пару десятков лет и до сих пор оставался его членом, поэтому Киран был уверен, что Нил знает, где добыть нужную информацию и как организовать людей. Нил загадочно улыбнулся и согласился.

«Осталось последнее дело, — размышлял Киран, возвращаясь на кухню, — и можно вылетать. На этот раз я вроде бы всё предусмотрел? Нил до сих пор следит за графством, Картэн теперь будет при деле, ангар мы обезопасили как могли, а перезаряжаться когда-нибудь сможем прямо здесь. Это если тен’саты не сравняют это место с землёй в следующий раз, но предусмотреть это я никак не могу. Остальные проблемы будем решать по мере возникновения».

— Гаррет! — гаркнул Киран с порога. — За мной!

— Ваше Благородие! — перепугано вскрикнула Мила. — Простите его, умоляю Вас! Он ни в чём не виноват! Смилостивитесь, прошу Вас…

— Я не говорил, что он в чём-то виноват, — строго оборвал её причитания Киран.

Женщина прикрыла рот руками и замолчала.

Гаррет поднялся с таким же недовольным видом, с каким до сих пор сидел. Встал ровно, будто бросая вызов несправедливости власть имущих. Но потом опустил взгляд в пол и пошёл к Кирану, как на эшафот.

Киран поднялся на второй этаж, дошёл до конца коридора и развернулся.

— Рассказывай, в чём твоя проблема, — скорее приказал, чем попросил он. — Но прежде, чем начнёшь, знай, что я статус виконта себе добыл не для того, чтобы наказывать бесправных, а для того, чтобы обеспечивать правами нуждающихся. Слушаю.

— В смысле «добыли»? — Гаррет удивлённо уставился на Кирана, не особо скрывая, что ему плевать на этикет в отношении представителя высшего общества. — Разве его можно добыть? Я думал, виконтами становятся по праву рождения.

— Можно, — твёрдо ответил Киран. — В семь лет я был беспризорником на этих улицах, а рождён отнюдь не в графской семье. Теперь говори.

Гаррет несколько секунд промолчал, будто собираясь с мыслями, а потом осмелел и начал рассказывать, не особо подбирая выражения:

— Я уже говорил вашему напарнику, что теперь Эрик Винсен — а он ваш друг, как вы сами сказали — не сможет попасть в пещеру. Для него это было очень важно. Он там сидел безвылазно неделями, когда здесь жил. Света белого не видел, — Гаррет оглянулся через плечо и понизил голос, — хотел открыть ворота и запустить самолёты. Его очень расстроил обвал, и он ушёл. Но я верю, что он вернётся. Он не из тех, кто бросает начатое. Мы ему даже ворота откопали, — парень снова заговорил громко: — А теперь что? Всё зря, что ли? Он вернётся, а тут закрыто. Оставьте доступ хотя бы для него, если уважаете труд вашего друга!

— Ты мне только что рассказал про проблему Эрика, а я спрашивал про твою, — спокойно ответил Киран. — Ворота, которые вы раскопали, ведут в никуда. Следующие за ними заперты и сломаны. Эрику здесь больше делать нечего. Кроме того, я сюда прилетел на самолёте. Пусть и не Эрик его «запустил» в воздух, но и это его дело можешь считать завершённым. Если он сюда вернётся, я разрешаю тебе рассказать ему про произошедшее в ангаре и про ворота. На этом проблему Эрика я считаю разрешённой. Даю тебе последнюю возможность попросить меня обо всём что хочешь. На этот раз проси за себя, а не за других.

— Мне ничего от вас не надо. Вы вернули меня к жизни. Теперь я перед вами в долгу.

— Твой долг с лихвой оплачен тем, что ты сумел запереть врагов в пещере и предупредить нас с братом об опасности. Я вижу, что ты парень боевой, целеустремлённый и упрямый. Мне такие люди нужны. Если хочешь учиться военному или морскому делу, у меня для тебя два предложения. Первое: простое. Ты можешь пойти юнгой на мой корабль. «Звёздный Скиталец», восемнадцатый пирс. Нынешний капитан Картэн Регнар об этом предупреждён. Но учти, это право, а не гарантия. Тебе придётся пройти отбор. Второе: сложное. Ты можешь вступить в кадетский корпус графа Неррона в Весталии. Я напишу тебе рекомендательное письмо, но в Летающую Крепость Нерру тебе придётся добраться самостоятельно. С письмом тебя примут без вопросов, но обучение там сродни выживанию, а присяга мне пожизненная. Примешь решение потом самостоятельно, но знай: ты также имеешь право и отказаться, и воспользоваться обеими возможностями по очереди. А сейчас скажи, есть ли у тебя листок бумаги и ручка?

От счастья Гаррет не просиял, горячо благодарить не начал, а с упрёком ответил:

— Ручка есть. А всё, на чём я мог писать, вы закрыли внизу.

— Вот оно что, — добродушно улыбнулся Киран. — Где лежит то, что тебе надо, и как оно выглядит? Я принесу.

— Так там же закрыто… — удивился Гаррет.

— Гаррет, привыкай не тратить чужое время попусту своими домыслами. Отвечай по существу.

— Если идти вдоль левой стены ангара, то это девятый ряд самолётов. Там будет один с частично открытой кабиной. На сидении две книги. По одной я учусь читать, в другой пишу. Можете вырвать лист для письма. Другой бумаги у меня нет.

— Понял. Жди на кухне и передай Нилу меня дождаться.

— Благодарю вас, — ответил Гаррет, перестав хмуриться, и действительно посмотрел на Кирана с благодарностью.

— Знаешь, Гаррет, — лицо Кирана сделалось серьёзным, — ты ещё молод, а уже усвоил главное жизненное правило: никогда не проси — сами дадут. Далеко пойдешь.

Киран ушёл, а Гаррет ещё долго смотрел ему вслед.

Найденные книгу и рукопись Киран не листал и листы не вырывал, уважая чужую собственность. На чем написать письмо на имя командира своего личного Третьего Эскадрона наездников на грифонах Киран нашёл в диспетчерской. Печать нарисовал от руки. Рисовал он отлично, и вышло даже лучше и чётче, чем если бы он поставил её перстнем. В подлинности никто не усомнился бы, ведь он туда зашифровал и понятный только своим знак.

Вернувшись в дом, Киран всё молча отдал довольному парню. Попросил Нила найти для Гаррета учителя грамоте. Попрощался со всеми и ушёл. На этом с делами в Гердане было покончено. Пора было возвращаться к основным.

«Что мне делать с тобой, Бран? — размышлял уставший морально и физически мужчина по дороге к самолетам, которые они оставили на площади перед усадьбой Элеоноры. — Поговорил бы я с тобой по душам, чтобы мы начали лучше понимать друг друга, да не умею. Негде мне было учиться. Прошлый раз, когда я пытался, закончилось тем, что я просто избил друга до потери сознания и лёгкого помешательства, чтобы наставить его на верный путь. Но это неправильно. Это не выход. У кого бы спросить, как поступить? У Альберта? Гордость не позволит. У Миледи Элен? Как-то стыдно. У Рэда? Как-то бесполезно — он по жизни ещё больший одиночка, чем я. У Марка? Этот начнёт издеваться и подтрунивать. Кто у меня ещё остаётся? Нори. Разве у девушек такое спрашивают? Нет. Придётся снова искать ответ самостоятельно».

Глава 23. Проблема не в оружии

Киран

Бесконечное утро тянулось за медленно ползущим по небосводу светилом, перетекало через полдень и снова растягивалось вниз бесконечным днём. Ослепительно белое солнце с радужным ореолом вокруг него будто прибили гвоздём к голубому куполу, и оно замерло там, не давая надежды на скорый вечер. Киран с Браном летели строго на восток, соблюдая полное радиомолчание, отчего короткий часовой перелёт из Герданы в Зольдану тоже начинал казаться вечностью.

Внизу проплывали серые горные хребты с буро-зелёными пятнами растительности. В голове у Кирана витали серые мысли:

«Если мы с братом будем ругаться каждый раз, когда не соглашаемся, того и гляди скоро начнём бросаться друг на друга с кулаками или оружием. Никакого военного союза у нас так не выйдет, а поодиночке нас будет проще перебить. Решено: вызову его на разговор, когда прилетим. Нам надо разобраться между собой, прежде чем планировать дальше что-то совместное…»

— Внучок — Ворону. Заходим на посадку. Разговор есть. Я ведущий, ты ведомый.

— Ворон — Внучку. Принял.

«Этот позывной меня добьет когда-то, — невесело усмехнувшись, подумал Киран и ушёл в плавный поворот за братом. — Брат снова будто прочитал мои мысли. Значит, у нас всё же есть что-то общее — мы должны суметь договориться».

Две «птички» приземлились неподалёку друг от друга на небольшом горном плато, поросшем низкорослой травой и стелющимися по земле хвойными кустарниками. Кое-где росли островки елей в человеческий рост и выкрученные ветром сосны с обломанными ветвями.

Меч Кирана остался закреплён у сидения второго пилота. Мужчина отстегнул и оставил и портупею с лучевым пистолетом. Спустившись на землю, он закрыл самолёт, а ключ-карту пристроил в траве у передней опоры, чтобы случайно не разломать её, если начнётся драка. Другими словами, лишил себя возможности воспользоваться любым видом оружия, кроме собственного тела.

Бран тоже спустился безоружным и закрыл самолёт.

Подходили братья друг к другу, как два гладиатора, сходящиеся на арене: не спеша и оценивающе разглядывая соперника. Каменные лица без эмоций, равнодушный взгляд, расслабленные движения. Ничего общего с прогулкой на природе двух давно не видевшихся родственников с целью насладиться видом и ненавязчиво поболтать, что-то вспоминая из своей жизни и делясь опытом друг с другом.

Сошлись между крыльями своих самолётов, символично намекая друг другу, что за каждым из них стоит своя военная мощь, причём равная по силе другому.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил Киран, останавливаясь в трёх шагах от брата — на грани удара с подшагом, чтобы было время подумать, прежде чем руки распускать.

— Нам дальше воевать вместе, — спокойно начал Бран и тут же резко добавил: — И это не обсуждается! Мы должны быть на одной стороне. Для этого мне надо понимать, чем ты живёшь, какие у тебя цели и мотивы. Для начала расскажи мне, что ты умеешь.

— Шнурки завязывать, — невозмутимо ответил Киран.

— Я серьёзно! — возмутился Бран, но напряжение между братьями немного спало.

— Я тоже. Какой вопрос, такой ответ. Спрашивай конкретно.

— Хорошо. Начнём с простого. Я видел, что ты можешь пользоваться ночным зрением. Как ещё ты используешь свой имплант?

Киран всегда отличался предельной честностью — мог себе это позволить. Однако часто недоговаривал. Сейчас же он решил быть честным до конца, как тогда, на пороге Града на Эвенне, где от его ответа зависела не только его жизнь, а и важное общее дело.

— Сознательно я умею использовать только ночное зрение. Этому я ещё дома научился. А вот остальное я могу контролировать с переменным успехом. Периодически имплант меня сводит с ума, и я начинаю крушить всё вокруг. Когда прихожу в себя, ничего не помню. Если это происходит в бою, я начинаю убивать, пока не закончатся враги или пока не закончусь я.

— Как выглядит всё вокруг в режиме «ночного зрения»? — уточнил Бран.

— Чёрно-зелёное.

— Ясно. Значит, переключаться на тепловизор ты не умеешь?

— Нет. Не знаю как.

— Понял. Теперь слушай про твоё временное помешательство. Это не имплант…

— В смысле? — вырвалось у Кирана.

Он так удивился, что, вопреки обыкновению слушать молча до конца, не удержался и перебил.

— Это наша семейная особенность, брат, — спокойно продолжал Бран. — Она являлась одной из причин, почему нам всем их вживляли в шесть лет, а не в двенадцать при поступлении в Касту Воинов. Кроме прочих функций импланты позволяли контролировать этот срыв на биохимическом уровне. Изначально там стоял жёсткий ограничитель, который полностью подавлял гормональный выброс, ответственный за спонтанную агрессию. В двенадцать лет «гайки» потихоньку «откручивали». Нас начинали учить распознавать симптомы, вызывать это состояние сознательно и использовать в бою, как последнюю инстанцию. Такой себе гипертрофированный инстинкт выживания любой ценой. Даже ценой союзников. Но после гибели Ренрана, нашего самого младшего братишки, мать настояла, чтобы ограничители сняли со всех несовершеннолетних детей. Она хотела, чтобы мы имели возможность выжить любой ценой и при любых обстоятельствах. А за наши периодические погромы, — Бран усмехнулся, будто что-то вспоминая, — пришлось отвечать отцу.

— Я помню Ренрана, — ответил Киран с лёгкой тоской в голосе. — Надо будет поблагодарить мать. В восемь лет это спасло мне жизнь. Правда, дальше сильно её усложняло.

— Я могу попробовать перепрошить твой имплант со своего планшета и вернуть ограничитель. Заодно научить, как пользоваться тепловизором и другими функциями, — Бран усмехнулся. — Не бойся, мозги тебе не поджарю. Это бинарная операция: или я смогу к нему подключиться и всё безопасно настроить, или нет.

— Не надо, брат, — покачал головой Киран. — Сейчас не время для экспериментов. Если я перестану понимать своё тело и доверять ему, я окончательно свихнусь — и без всяких приступов. Их я более-менее научился контролировать. А вот мир вокруг… Он слишком быстро меняется. Мне нужна хотя бы одна константа в уравнении, которое я пытаюсь решить.

— Понял. Скажи… — начал Бран, но Киран его перебил:

— Отвечая на твой изначальный вопрос, скажу следующее. Я в той или иной степени владею всеми видами местного холодного и стрелкового оружия. Лучше всего — мечом и копьём. Если мне надо обезвредить, а не убить, то предпочитаю рукопашный бой. Умею неплохо сражаться на боевом грифоне. Но, похоже, все эти навыки теперь можно выкинуть на помойку. Стреляю из бластера я посредственно, летаю на истребителе — тоже. Воздушный бой мне лучше не навязывать. Я его проходил только на тренажёре. Лишь машину угроблю. Так что ты был прав — мне доверять не стоит. Я сейчас как тот младенец, который учится ходить.

— Киран, не драматизируй. Ты в прекрасной физической форме. У тебя есть опыт боевых действий, как я понял. Тебе просто надо приловчиться пользоваться новым оружием. Я тебе в этом помогу.

— Дело не в оружии, брат, — Киран скептически скривился, посмотрел в сторону и потом снова на брата, но уже с искорками безумия в глазах. — Прежде, чем я ещё что-либо скажу, будь готов меня скрутить и вырубить. Заодно мы и узнаем, кто на что способен.

— Готов, — серьёзно ответил Бран и начал более пристально следить за поведением брата.

— Триггер моего бешенства — это словосочетание «не могу», — озвучил свою главную тайну Киран и злорадно улыбнулся.

В его воображении: внутри небольшой тёмной пещеры его души зашевелился большой чёрный дракон. Развернул голову к выходу, втянул ноздрями воздух свободы и фыркнул. Дракон прислушался, а Киран продолжал:

— Если меня кто-то упрекнёт в том, что я чего-то там не могу, ничего не произойдёт. Я или сознательно проигнорирую наезд, или сознательно приму меры. Ключевое слово — «сознательно». Но стоит мне самому осознать, что я что-то не могу сделать, решить, заполучить, понять… — я начинаю звереть. Чем дольше я нахожусь в состоянии беспомощности, тем разрушительнее будут последствия, когда я сорвусь. Иногда счёт идёт на минуты, иногда на дни, а иногда на недели. Планка падает тоже по-разному, но в целом я становлюсь очень жесток к моему окружению: могу разнести мебель в комнате, могу навалять всем на тренировке, могу начать убивать без разбора в бою, когда можно было бы просто взять в плен.

Киран шумно выдохнул, собираясь с мыслями.

На Каррандре людей, которые знали эту его тайну можно было пересчитать на пальцах одной руки. Мужчина никогда другим ни на что не жаловался, а об этом раньше рассказывал лишь для того, чтобы предупредить о возможных неприятных последствиях.

Своему названному отцу Киран рассказал лет в четырнадцать. В тот день его поймали в пустыне, после того, как он вырубил всех кадетов и инструкторов на полигоне, стражу на воротах Летающей Крепости и ушёл пешком через пустыню без воды и еды. Тогда с Альбертом они сошлись на том, что Киран может брать отгул каждые пару месяцев, когда чувствует, что начинает сходить с ума и ему нужно уйти подальше от всех.

Нынешнему Главе Ордена Ниев, Рэду, Киран рассказал после кровавого поединка с ним на вступление в Орден. Тогда он думал, что нужно победить противника любой ценой, и где-то между делом потерял связь с реальностью. Рэд оказался слишком сильным для него. После поединка Главе Ордена надо было знать, может ли он доверить Кирану боевой самолёт. В тот день они сошлись на том, что Кирана допускают к полётам, но он всегда должен предупреждать командира кодовой фразой, если начинает сходить с ума. Если после этого с ним нельзя связаться в течение нескольких минут, его сбивают свои же, чтобы избежать возможных потерь от дружественного огня.

Сегодня же Киран впервые во взрослом возрасте встретил человека, которого с детства учили управлять своим бешенством, и понадеялся на то, что тот его тоже сможет этому научить.

— Теперь ближе к делу, — всё ещё спокойно продолжал Киран. — Во всей этой истории с тен’сатами и вторжением я не могу понять, что мне от них ожидать. Я не понимаю их мотивов, я не знаю их количество и тип возможного вооружения. Я терпеть не могу гадать, но и не могу рассчитать: ни где я могу их встретить, ни их возможные шаги, ни с чем они на нас полезут в следующий раз. Или не на нас. Мне не хватает информации, и я не знаю где её взять, чёрт побери!

Киран начал ходить по поляне и размахивать руками, а его дракон в пещере медленно поднялся на лапы.

— Вслепую жить по принципу «делай что до́лжно и будь что будет» я тоже больше не могу, Бран. Я вылез наверх, а значит, мне это «до́лжно» понять не только для себя, но и написать инструкцией для всех остальных, кто у меня в подчинении или кто за мной пойдет. А я ни черта не понимаю! За последние два месяца я просчитался больше раз, чем за последние двадцать лет!

Краем сознания Киран понимал, что впадает в истерику, и ему было стыдно за своё поведение. Но этот снежный ком, несущийся с горы, уже было не остановить. Если бы он сейчас захлопнул рот, его душевный порыв вырвался бы на волю другим, более привычным и более разрушительным способом. Начиная рассказывать, мужчина сделал ставку на то, что старший брат его остановит, а нет, надеялся, что «дракон» брата не убьёт. Обычно звериная суть Кирана не трогала то, что для мужчины действительно важно.

Бран не спеша передвигался по поляне, чтобы всё время маячить в поле зрения Кирана. Между делом он уводил брата подальше от самолётов, будто выманивал дикое животное на удобное место для поимки.

— Пусть я и знаю, «что» мне делать, — Киран остановился и схватился за голову, — я не могу выбрать вменяемый способ «как». Такой, при котором хотя бы выживут нужные мне люди в перспективе одного месяца... Ха! Месяца? Дня, Бран, дня! — он отпустил голову и ткнул пальцем в сторону брата. — Вот ты мне можешь дать гарантию, что пока мы здесь беседуем, тен’саты не разносят Акерану точечными ударами с каких-нибудь боевых спутников. А из припрятанной где-то авиации? Или парой пригнанных эскадронов грифонов? — Киран начал идти на Брана, но тот оставался на месте и спокойно на него смотрел. — Что Летающую Крепость Нерру не подорвали чем-то помощнее аметистовой бомбы вместе с моим вторым отцом? Что над полигоном в Эренске не распылили химическое оружие и не убили все три сотни наших будущих пилотов вместе с инструкторами? Никто! Понимаешь, никто! — указательный палец Кирана упёрся в грудь брата, и он с явным безумием в глазах произнес: — Перепрошивкой моих мозгов тут не поможешь!

Бран напал первым. Перехватил руку Кирана за запястье, выкручивая назад, и ударил в локоть, намереваясь сломать. Как брат полетит домой со сломанной правой рукой, его сейчас совсем не интересовало.

Киран вывернулся из захвата и оттолкнул Брана от себя. Замер и удивлённо уставился на него, приходя в себя.

— У меня есть ответы на твои вопросы, — заговорил Бран с насмешкой. — Попробуй из меня их выбить, если сможешь. Слабак.

На последнем слове Бран подскочил к Кирану и ударил в висок, но промахнулся — брат успел отпрянуть. Подсечка. Киран снова уклонился, споткнулся о кочку, но равновесие удержал…

Роли поменялись: теперь Бран ломился на Кирана с неприкрытым намерением сломать, покалечить, сбить с ног, впечатать мордой в камни. Молча и сосредоточенно, с равнодушным взглядом хладнокровного убийцы.

Дракон в пещере зевнул и снова улёгся — почуял знакомую обстановку «снаружи». Подконтрольную!

Киран отбивался и отступал, кружа вокруг брата в радиусе нескольких шагов, будто их окружало не бескрайнее плато, а арена Ордена Ниев, ограниченная канавой. Он вспомнил свой поединок с Рэдом — и развеселился!

— Хотел я… — Киран перехватил руку брата и дёрнул его на себя, подставляя кулак под летящее в него лицо. — Поговорить, как нормальные люди!

Кулак разминулся с носом Брана на сантиметр, руку Кирана вновь перехватили и вывернули, намереваясь вывихнуть плечевой сустав и порвать связки. Но всё бестолку — братья по силе и ловкости не уступали друг другу.

Киран же продолжал весело язвить, теперь уже нанося ответные удары, пинки и подсечки:

— Для разнообразия… Но нет… Надо… Опять всё… Доказывать силой!

— Мы не бабы… — вдруг заговорил Бран. — Чтобы плакаться друг другу… И размазывать… Сопли по забору.

Со стороны это выглядело скорее как тренировка, а не бой насмерть. Под палящим летним солнцем с братьев ручьями тёк пот. Промокшие серые комбинезоны были перепачканы зелёными пятнами от травы. На довольной роже Кирана застыла азартная улыбка — он, наконец, нашёл ещё одного противника соизмеримой силы. Такого, кто не сляжет с пары пропущенных ударов.

Бран же был спокоен как удав.

Через полчаса потасовки удары обоих противников начали достигать целей, оставляя синяки и ссадины. Сказалась накопившаяся со вчера усталость, но не физическая, а психологическая. Киран начал терять концентрацию, а по Брану было не понятно: то ли он тоже начинает уставать, то ли сознательно поддаётся.

Закончилось всё тем, что Киран, потеряв равновесие, отступил назад и провалился в яму по колено, спрятавшуюся под разлапистым хвойным кустарником. Ногу он успел выдернуть, спасая колено, но упал на спину, больно приложившись левой лопаткой о камень. Ботинок Брана тут же опустился ему на грудь, выбивая весь воздух из лёгких. Правой рукой Киран успел сбить ногу брата до того, как хрустнули рёбра. Судорожно вдохнул и прикрыл голову от летящего в подбородок носка ботинка, укреплённого изнутри металлической пластиной. Откатиться в сторону он не успевал. Вместо хруста костей правой руки он услышал глухой удар о землю рядом с правым ухом.

— Полегчало? — по-дружески просил Бран, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться.

— Вполне, — добродушно ответил Киран и, ухватившись за руку брата, сел. Прокашлялся, повращал левой рукой в плечевом суставе, убеждаясь, что ничего не сломал, и продолжил: — Благодарю, брат, что выслушал моё нытьё. Но, похоже, выбивать из тебя знания я буду в другой раз. Устал я. Один-ноль в твою пользу.

— Ты ведь хотел поговорить? — Бран распрямился и вытер рукавом пот с лица. — Ответишь мне на оставшиеся вопросы, и я отвечу на твои. Только идём в тень, а то меня сейчас тут хватит солнечный удар.

Единственные тени здесь отбрасывали самолёты, и Бран отправился прятаться под крыло своего орбитального истребителя. Киран прихватил флягу с водой из своего самолёта и к нему присоединился. Присел напротив, скрестив ноги перед собой. Сделал пару больших глотков и протянул флягу брату.

— Ты спрашивал про мои мотивы, — заговорил он, пока брат пил. — Мотивы каких именно моих поступков тебе важно знать?

— Я смотрю, с памятью у тебя всё в порядке, — усмехнулся Бран, ставя сосуд примирения на траву между ними. — Давай начнём с начала, с первой нашей встречи. Ответь мне честно, зачем ты дозволил графу Неррону тебя усыновить?

— Я не позволил, а его попросил об этом пару недель назад. Это было за несколько часов до того, как я прочёл твоё письмо. Мне нужен был этот статус, чтобы официально жениться, а сопутствующие полномочия, чтобы защитить свою жену. Но началась эта история, когда мне было лет восемь. После того, как моя капсула затонула, я жил беспризорником на улицах Марингерда где-то с год. Вполне себе справлялся, ждал, когда меня найдут. В один прекрасный день меня переклинило — мне показалось, что я увидел маму. Но не успел я обрадоваться, как её окружили и начали убивать. Я побежал на помощь, но спасти её не успел. При той женщине была маленькая девочка. Не знаю как, но мы вдвоём выжили. Она оказалась дочерью друга графа Неррона. Дальше меня никто не спрашивал. Альберт решил, что он мне должен отплатить за спасение этой девочки тем, что меня усыновит. Я сопротивлялся, и он меня засунул в свой кадетский корпус без прав и привилегий. Там меня учили военному делу. Он меня учил всему остальному. Фактически воспитывал в моём лице себе преемника и заменил мне отца. На кой я ему сдался — только ему известно. Я увиливал от лишних обязанностей до тридцати лет. Потом положил глаз на девушку, чьи проблемы нельзя было решить в статусе простого гвардейца. Я набрал себе личный эскадрон наездников на грифонах и стал главнокомандующим гвардии Альберта, но и этого оказалось недостаточно. Дальше ты знаешь. Однако фамилию родного отца я сохранил и намереваюсь передать её по наследству. Я не забывал семью, Бран, просто решил, что хватит жить прошлым. А тут ты нарисовался… Что ещё рассказать?

— Ответь, зачем тебе Зольдана, — продолжал допрос Бран.

— Мне? Незачем. Мне неинтересна власть, никогда не была. Но у каждой просьбы есть своя цена. Раз я попросил фамилию у Альберта, мне надо заплатить за это соизмеримую цену. Он меня отправил в Зольдану — я должен принести ему её на блюдечке. Когда он отойдет от дел, мне до́лжно стать на его место и продолжить его дело. Я сознательно поставил под этим подпись. Он выполнил свою часть сделки, теперь мне надо выполнить свою.

— И последние два вопроса, — Бран нахмурился. — Они связаны, и они самые важные: кто для тебя «свои» и намерен ли ты оставлять их смерти безнаказанными?

— Сначала отвечу на второй. Утром, в подвале, мы друг друга недопоняли. Я не собираюсь оставлять смерти моих людей безнаказанными. Но кроме исполнителей нападения на них, мне надо наказать и заказчиков. Мистера Шмидта я считал исполнителем, ведь его Клан ходил в подчинении у Клана барона Грея. Я считаю, что убив или спугнув его сегодня, мы только усложнили себе жизнь и добавили в неё больше непредсказуемости. Свои для меня — это моя семья, включая тебя, гвардия графа Неррона и он сам, Эрик Винсен и Леон Мэйнер, команда фрегата «Звёздный Скиталец», Орден Ниев, мой Клан Скитальцев и твой Клан Брана. Это все те люди, которые являются моими кровными родственниками или сделали что-то важное для меня, или находятся у меня в подчинении, или я взял их под свою опеку, или являются моими союзниками или соратниками.

На словах про заказчика Бран перестал хмуриться, а под конец ответа улыбнулся:

— Благодарю, брат, что рассказал. Я понял, что в тебе ошибался. Теперь слушай. Мы уже с тобой обсуждали, что нам нужна связь между разными локациями. Я знаю, как её организовать, но для этого нам надо вернуться в Акерану. Пусть это нам и не позволит предугадать действия врага, но позволит быстро реагировать на последствия. Про вооружение и технологии тен’сатов я тебе расскажу всё, что знаю, включая их предполагаемый мотив. Я не знаю, сколько их здесь, но думаю, не больше сотни, а разбросаны они по всему миру. Чтобы быть ударной силой, им сначала надо собраться вместе. Ты просил гарантий, я тебе могу их дать прямо сейчас. Купол теплицы не пропустит никакие удары с маломощных военных спутников. Чтобы его пробить, надо что-то сродни тому, что испепелило Древо Мира. Хрень подобно размера наша Каста Воинов точно бы не провтыкала в ДМЗ. Но если и так, мы с тобой подобный удар заметим с любой точки поверхности, и проблемы будут не только у Акераны. Своей военной авиации у тен’сатов здесь быть не может. Слишком рискованно. Иначе бы они не нападали на подземный ангар. Чтобы здесь летать, им надо быть «в законе», как я теперь. На полигоне Ордена Ниев я видел защитные башни — с распыляемым с неба ядом они должны справиться. Со вторжением сложнее, но предлагаю этот вопрос оставить на потом и решать проблемы насущные…

Бран продолжал рассказывать, а Киран чувствовал, как его пошатнувшийся мир перестаёт качаться, а ноги вновь обретают твёрдую опору.

Слово за слово, и братья не заметили, как просидели за разговорами до глубокой ночи. От обсуждения проблем они плавно перешли к обмену знаниями и историями из своей жизни.

Перед сном они разделили сухпаёк Брана, заботливо припрятанный Элен на стандартном месте рядом с медкомплектом, и растянулись отдыхать под открытым небом. Рядом, как в далёком детстве. Как родные братья, которые всегда ладили между собой, несмотря на постоянные стычки, чтобы доказать друг другу, кто сильнее и главнее.

Что бы не говорил Киран, но, покинув Акерану полтора дня назад, он не переживал ни о жене, ни о своём новом Клане, ни о своём доме — он знал, что оставляет их в надёжных и сильных руках своего ещё одного брата — Марка. Домой же он хотел вернуться к полудню только потому, что дал слово там быть к этому времени, а своё слово привык держать.

Глава 24. Письма

Зольдана, Акерана.

На следующий день. Раннее утро.

Я завтракал на кухне Почтовой Гильдии в компании трёх обворожительных девушек. При других обстоятельствах я мог быть ими очарован, но сегодня… Передо мной стояла тарелка каши с ягодами, выложенных в виде цветочков и сердечек. Всё это было обильно полито мёдом. Видимо, чтобы жизнь моя мне уж точно «мёдом показалась».

Эти окружившие меня прелестные создания ехидно улыбались, хитро посмеивались и переглядывались, явно уже замыслив, чем бы меня сегодня окончательно извести из их общества.

Уже шёл третий день отсутствия Кирана. Никогда не думал, что я буду так сильно по нему скучать. Правда, скучать мне не давали, как и заняться чем-то полезным.

Настенька с Элеонорой спелись давно. Теперь я понял, почему в тот вечер несчастный Киран пришел ко мне ночевать после того, как полдня слонялся за ними по Катаренску. Каролина прекрасно вписалась в их компанию, сделав её ещё более боевой, что ли? Если Элеонора была девушкой скромной, а Настенька притворялась, то Каролина не была и не притворялась. Вот только вели они себя отнюдь не развратно, а скорее по-детски.

Первый день мы гуляли по Акеране и посетили все без исключения лавки и таверны. Причём, зачем им, непьющим, понадобились последние, я так и не понял. Поужинали у Стива, полюбовались звездами, и к полуночи мне удалось загнать девочек по кроваткам.

На следующий день девчонки изъявили желание прогуляться за городом. Причём пешком, а не верхом, что было бы логичнее. С час мы брели то дорогой, то полями, а потом они как дали дёру — и врассыпную! Сказал бы Киран «береги мою жену», я бы побежал за Элеонорой, а у Настеньки был бы очередной «тренировочный день». Но он просил беречь всех — пришлось мне бежать в Акерану и вызывать грифоний дозор на подмогу в их поисках.

Когда мы их нашли, они уже были снова вместе. Пришлось мне провести почти весь день в пассажирском седле грифона, кружа высоко в небе над беглянками, чтобы те снова не разбежались. Чуйка моя подсказывала, что стоило бы мне приземлиться неподалёку, они бы снова от меня попрятались.

Дозорные сменялись каждые два часа, а я лишь пересаживался к другому наезднику. Меня заменить было некому.

Ненавижу грифонов! Они это прекрасно знают и со мной бесед не ведут. С наездником на высоте тоже особо не поболтаешь: маска глушит исходящий звук, а ветер — входящий. В магии не попрактикуешься, книгу не почитаешь…

Но на девчонок я не в обиде — пусть отдыхают, пока вокруг тихо и спокойно. Я как-нибудь переживу и кашу с мёдом, и чай с дёгтем.

Нарастающий гул заставил меня оторваться от еды и обернуться. Задрожали стёкла. Перед окном появилось несколько столбов небольших смерчей, подёрнутых маревом разгорячённого воздуха.

— Киран вернулся! — радостно воскликнула Элеонора и тут же выбежала из комнаты.

За ней следом умчалась и Каролина.

Я расслабился и принялся доедать кашу, предполагая, что раз самолёт заходит на посадку, а не стреляет по нам, то это свои. Так жёнушка вдруг воскликнула:

— Киран один вернулся! Там один пилот! Наверное, что-то случилось. Марк, бежим!

— Так уже случилось. Чего бежать? — спокойно спросил я.

— Как чего? — удивилась жёнушка, успев вскочить. — Помочь ему. Вдруг он ранен?

— Если Киран ранен, — я усмехнулся, — помощь нужна будет нам.

Исключая старую гвардию в лице Любомира с Пересветом и прочих, Киран для меня был символом самого сильного телом и несокрушимого духом человека на свете. По крайней мере, из тех, кого я лично встречал по жизни. Если бы его ранили, это бы значило, что он с чем-то не справился. Если наш лидер с чем-то не справляется — у нас проблемы. Впрочем, я не против. Когда решаешь проблемы, жизнь перестаёт быть скучной.

— Ма-а-арк, — укоризненно протянула Настенька и махнула на меня рукой. — Ну тебя!

Она ушла, а я улыбнулся:

«Пост сдал».

Я спокойно себе доел, наконец, оказавшись один. Прополоскал рот чаем, лизнул соли — и был готов к новым свершениям. Устал я уже сидеть здесь без дела. Всё, чем я мог заняться в Акеране, уже давно происходило без моего участия. Пора было выдвигаться дальше. Если Киран не пошлёт меня куда-то с поручением, я сам себя или его пошлю.

На первый этаж Гильдии я спустился ровно в то мгновение, как два брата зашли в зал из противоположных дверей и добродушно улыбнулись друг другу. Оба были измазаны в земле и траве. На одном уже висела девушка, а второй держал в руках какой-то сундук-артефакт.

— Вы что, клад выкапывали? — спросил я вместо приветствия.

Киран рассмеялся:

— Скорее закапывали. Здоров, Марк.

— Всем здравия, — я решил вспомнить про вежливость.

— Здравствуйте. Это подарок от Элен, — ответил Бран. — Марк, для вас она тоже что-то передала. Киран, куда отнести ящик?

— В мой кабинет. Предлагаю нам всем там встретиться через час.

— Тогда ящик на тебе, — Бран поставил ношу на пол, — а я отгоню свой самолёт в Анклав.

«Похоже, у нас теперь два самолёта, — подумал я. — Это уже интереснее. Если бы ещё узнать, что они умеют в плане боеспособности».

Я поспешил за Браном, чтобы поглядеть на его артефакт, пока он не взлетел.

Его «птичка» стояла прямо перед входом, размахом крыльев перекрывая почти всю улицу. За то, что он сюда смог втиснуться, не повредив ни машины, ни домов, я его даже зауважал.

На вид этот самолёт мало чем отличался от самолёта Кирана. Разве что был новее, немного иначе выглядели носовые орудия… Да и так ещё по мелочи.

«Похоже, у него такой же тип артефакта, как и у брата. Но лучше я потом уточню их боевые особенности, чтобы знать наверняка».

Каролина уже сидела в кресле второго пилота, восторженно в нём вертясь, и всё тщательно разглядывала. А может, не только разглядывала — отсюда не было видно.

Я поспешил скрыться за дверью, чтобы не оглохнуть при взлёте и не глотать пыль.

Час спустя.

В кабинете Кирана собрались шестеро. Условно бы я сказал: три семейных пары. Правда, не был уверен, женат ли Бран на Каролине. Однако, раз она здесь, значит, он считает её своей семьёй тоже. На совещание мой брат пригласил только «родственников».

Большой чёрный сундук с ребром в полтора локтя таинственно возвышался на краю стола Кирана. Назвать это ящиком у меня бы язык не повернулся. Ящик — это нечто деревянное, сколоченное из досок, а не конструкция из матового металла со швами без видимых креплений. Замок у него был тоже необычный. Я бы назвал его магическим, но Киран поведал нам, что он «биометрический», что бы это не значило. Открылось это чудо древности от прикосновения его ладони к пластине на крышке.

Сокровища выглядели как плотно упакованные друг к другу плоские коробки. Сверху лежало несколько конвертов из необычной бумаги, похожих на письма. Вот только надписи на них были не рукописные, а печатные, как в книгах.

— Марк, это на твоё имя, — Киран протянул мне одно из писем.

— Ты сказал бабушке, что я здесь? — уточнил я, беря конверт.

— Да, — как всегда честно признался Киран. — И что ты был на орбите — тоже. Она очень обрадовалась, что ты смог.

— Да уж, «смог», — усмехнулся я, вспоминая, как меня трясло тогда от увиденного.

Два письма он отложил себе на стол, ещё одно отдал Брану. В руки Элеоноры перекочевал самый большой и пухлый конверт, размером с толстую книгу. На том послания закончились.

Киран взял одно из писем со стола, распечатал и быстро пробежался глазами.

— Это письмо для всех нас. Слушайте.

Ребятки!

Я обращаюсь к вам как Глава Орбитального Командования. Мои приказы не обсуждаются. Недовольных ими приглашаю занять моё место, а если кишка тонка, то можете костерить Кирана с Рэдом за моё назначение. Теперь слушайте.

Дальняя связь.

Пора обеспечить вас связью. Производство спутников я уже запустила. Дайте мне два-три дня, и сеть должна заработать. Покрытие — весь Каррандр. Другими словами, вы сможете переговариваться, находясь в разных странах.

В этом ящике 16 простеньких устройств связи. Я называют их «текстовыми планшетами». Общаться вы сможете только письменно, будто пишете записки друг другу, которые мгновенно отправляются по почте и появляются у адресата. Привыкнете к таким, может, выдам вам что-то поприличнее. Заряда накопителя хватит месяца на два. Можно подзаряжать от солнца. Если надо быстро — достаете накопитель, отдаёте Кирану или Брану и через час вы снова на связи.

Киран, ты выдаешь планшеты следующим людям в обязательном порядке: себе, Нори, Марку, Эрику, Брану, Нилу и, так и быть, Альберту. Остальным — на твоё усмотрение. Рэду, Сержу и Барту я выдам сама.

Беречь эти игрушки ценой собственной жизни не надо. Но прежде чем будете обсуждать через них что-то важное, удостоверьтесь, что на той стороне нужный вам человек.

Бран, на тебе настроить связь и защиту устройств. Инструкцию с указанием частот и прочего я приложила. Научишь этому и Кирана. Остальных обучай только на уровне пользователей, чтобы не накосячили.

Ближняя связь.

Понятное дело, что писать письма во время боя вы друг другу не будете, а действовать сообща было бы неплохо.

Отправляю вам 16 комплектов передатчиков с ларингофонами. Дальность четверть версты.

Киран, этого пока что должно быть достаточно, чтобы местные с ними освоились. Выдавай только командирам подразделений на время задания, чтобы исключить злоупотребление. Пусть сигнал и шифрованный, но, сам понимаешь, утеря хотя бы одного добавит вам проблем.

Бран, сам выбери диапазон основных и запасных частот для разных условий.

Оружие.

16 лучевых пистолетов той же модели, что и у Кирана.

Киран, Марку пистолет не выдавать — он сам по себе оружие. Пусть думает, а не привыкает к костылям! Вооружи Эрика. Остальных — на твоё усмотрение.

Защита.

16 комплектов полевой брони.

Бран, объяснишь им, что это такое и как им пользоваться.

Киран, выдашь в обязательном порядке: себе, Брану и Эрику.

Нори не надо — у неё своя защита.

Альберт — обойдётся.

Марк — тоже, чтобы не расслаблялся.

Остальным — на твоё усмотрение.

Что ж, ребятки, теперь у вас есть «набор молодого повстанца»: связь, оружие и защита. Жаловаться вам больше не на что. Дерзайте!

Элен О’Ния, Глава Орбитального Командования Каррандра

— Конец, — подвёл итог Киран.

Правда, звучало это так, будто это «конец» всем нам, а не письма. В кабинете повисла тишина.

«Похоже, бабушка на меня обиделась, — подумал я, сохраняя лёгкую ухмылку на лице. — Сам виноват. Надо было ехать из Дремира сразу в Эвенну, как я и собирался изначально. Но что есть, то есть… Хотя в чём-то она права. Если я найду способ использовать магию на иномирянах…»

— Не грусти, Марк, — прервал мои размышления Киран. — Я тебе тоже подарок привёз: лучевой пистолет тен’сатов и пару запасных накопителей к нему. У конкретно этой модели принцип действия такой же, как у моего пистолета све’славари. Только некоторые параметры отличаются. Отдам ближе к вечеру и покажу как пользоваться.

— Благодарю, брат.

— Защиту получат все присутствующие, кроме Марка и Нори. — продолжал Киран. — Оружие — Каролина. Бран, научишь её пользоваться.

— Благодарю, — ответил Бран. — Само собой.

— Полный «набор юного или не очень повстанца» я выдам Йоргу, Хэйну и Маверику, если он перестанет бросаться на Марка.

— Мы уже помирились, — ответил я вместо Брана. — Выдавай. Не вижу проблем.

— Как скажешь, — подтвердил Киран. — Эрик и Нил — на мне. Бран, тебе придётся слетать в Нерру и отвезти посылки Альберту и Дэльмару.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — нахмурился Бран. — Я могу и не вернуться оттуда второй раз. Он меня снова запрёт. Только время потеряешь, вызволяя меня из ваших застенков.

— Вот как? — Киран усмехнулся. — Альберт так не хотел, чтобы мы встречались?

— Именно.

— Значит, у тебя будет повод найти с ним общий язык. Ты теперь мой официальный союзник.

— Принял, — ответил Бран, но по нему было видно, что он остался не в восторге от этой идеи.

— У меня всё. Бран, останься, разберём что кому. У остальных есть вопросы?

— У меня, — сказал я. — Киран, какие у тебя планы на меня на ближайшее время?

— На ближайшие четыре дня — никаких. Мы ждём в гости барона Грея. До этого обсуждать что-то не вижу смысла.

Элеонора заметно напряглась, а Каролина нахмурилась, но обе девушки промолчали.

— Тогда мы с Настей уходим и вернёмся к полудню четвёртого дня. Связь мне не нужна, — я усмехнулся, — «чтобы не расслаблялся». Защиту Насте я тоже как-нибудь обеспечу. На пистолет гляну, когда вернусь.

— Принял, — подтвердил Киран.

Мы с жёнушкой ушли. До нашей комнаты шли молча. Когда за нами закрылась дверь, Настенька тут же спросила:

— Ты расстроился, что бабушка не дала тебе оружие и защиту?

— Нет, — в кои-то веки честно признался я. — Она права. Мы уходим не поэтому. Если тебе не сложно, соберёшь мою сумку? А я пока прочту её письмо.

— Хорошо.

Что могла мне написать бабушка, я вообще себе не представлял. Она не из тех, кто будет кого-то в чём-то серьёзно упрекать или на что-то жаловаться. Если бы она хотела меня срочно вернуть, Киран бы мне это устно передал. Конверт я открывал без особых ожиданий — не было ничего такого, что могло бы не оправдаться.

Правда, глаз у меня задёргался после прочтения первой же строчки:

Милый мой Белоярушка!

Поздравляю тебя с обретением полноценного имени! Оно тебе идёт и очень символично! Но, думаю, ты и без меня это знаешь.

«Я чего-то не знаю?!» — тут же нахмурился я, не находя ничего символичного в своём дремирском имени, кроме того, что отец решил надо мной поиздеваться.

Вернёшься домой, отпразднуем и твоё имянаречение, и свадьбу.

А пока ты домой не спешишь, у меня для тебя нечто среднее между предложением и заданием. Если у тебя нет чёткой цели в жизни (а раньше у тебя её никогда не было), я тебе предлагаю следующее.

Сейчас помогай Кирану, как вы и договорились. Когда он покорит Зольдану и объединит её с Герданой под явным или не очень командованием графства Неррон, уходи оттуда. В Весталии тебе тоже делать будет нечего. Альберт начнёт зачищать всю страну от неугодных. Не лезь в это — не пачкай руки зазря.

Предлагаю тебе объединить страны у подножья Дремира под одним военным лидером. Ты говорил, что у тебя есть доступ к правителю Роны. С него и начни. А нужен совет по стратегии, расспроси своего брата Кирана. Тебе есть чему у него поучиться во многих сферах жизни. В политике так тем более — его учил сам Альберт.

Это так, будет тебе разминочка. Дальше интереснее.

Я считаю, что нам давно пора вылезать из карантина и возрождать проект, начатый почти тысячу лет назад. Да, загнулся он более пяти сотен лет назад, ну и что? Мы можем как минимум облететь все теплицы и понять, что можно починить и возродить.

Наше волшебство на основе Пепла было рождено от влияния на нас ядрёной смеси из радиации Мидгард-Земли, её убийственного химически-биологического фона и спасшего всех тогда волшебства све’дреан. Всё это наложилось на наши собственные способности, доставшиеся нам от Прародителей-све’славари. Случилось это всё, когда был сильный пробой купола теплицы и пало Древо Мира.

В то лето нашим Предкам досталось так, что аукается до сих пор. Но! Если поле этой Земли так сильно на нас повлияло тогда, я уверена, что мы можем теперь влиять на него и в обратную сторону. Я думаю, мы-волшебники можем напрямую способствовать ускорению восстановления Мидгард-Земли. Нам только надо стать ещё сильнее и смышлёнее.

Если ты никогда не задумывался, почему три верхних уровня волшебства созидательные, подумай над этим на досуге.

Пожалуй, дам тебе маленькую подсказку. Знаешь, почему среди нас так мало волшебников седьмого уровня и выше? Отнюдь не потому, что так сложно его достичь. Скучно выше шестого, Белоярушка, скучно! Нечего здесь созидать. Масштаб не тот!

Доказательства, что это несложно? Просто! Я видела в Архиве, что ты у меня уже давно достиг пятого уровня. Похвально! Я рада, что ты не бездельничал, пока меня не было. Может, ты, конечно, уже достиг и шестого, а может, и просто перепрыгнул, но… То, что ты смог запечатать свою магию настолько хорошо, что вы с Кираном не убились — это доказательство того, что ты прикоснулся к волшебству седьмого уровня. Не знаю, сколько частей, часов или дней ты думал над решением. Не знаю, вернул ли ты все свои способности обратно. Это не важно. Важно то, что это был твой первый шаг на новый уровень — полный контроль над происходящим внутри себя. Поздравляю тебя, мой маленький созидатель!

Вот это и есть моя цель для тебя: становись волшебником девятого уровня, вылазь из песочницы — и продолжай созидать за её пределами. И знай: доступных нам, све’славари, уровней волшебства на самом деле шестнадцать! Правда, и это не предел.

Обнимаю тебя и твою жену крепко-крепко.

Твоя бабушка Велимира.

Вот так вот. Разминка от бабушки — это объединить три самые сильные магические страны мира, а дело — это стать магом шестнадцатого уровня из девяти возможных. Бабушка, как всегда, не мелочится! Я нервно рассмеялся.

Письмо покрылось сеткой молний — я не люблю, чтобы кто-либо ещё знал о моих планах, пусть и гипотетических. Надёжнее уничтожить, даже если это письмо от бабушки. Однако бумага не начала тлеть и гореть — она начала плавиться и вот-вот должна была закапать на пол. Превращалась она в странную белёсую, полупрозрачную и вязкую жидкость. Я вновь удивился, но быстро сориентировался. Подставил ладонь и прочитал простенькое заклинание:

Стекай в ладонь ты в форме шара,

Горя и плавясь от пожара,

Но охлаждаясь по пути,

Чтобы не жечь моей руки.

Первая капля упала мне в руку и застыла воронкой всплеска. В неё капнула следующая, наполняя… Когда чудо на моей ладони уже выглядело как неровный шарик, остальные капли начали растекаться по поверхности, сглаживая её.

Не сказал бы, что этот фокус был подтверждением моей семиуровневой магии, но уж точно помог мне сохранить первый подарок бабушки за много лет. Шарик цвета разбавленного молока я спрятал в карман и посмотрел на Настеньку — она улыбалась.

— Я готова! Уходим?

— Да, — ответил я, вставая с кровати. — Что, даже не спросишь куда?

— И даже не спрошу на чём! — хихикнула жёнушка.

— Кстати… А это идея… — задумался я вслух. — Бери только деньги и ножи. Пойдём налегке.

Глава 25. Без костылей

«Интересно, это сработает, если привязаться к точке на карте? — размышлял я, стоя перед картой Зольданы на первом этаже Почтовой Гильдии. — Вряд ли, ведь я там никогда не был. В голове даже нет картинки того места. Прошлый раз я видел цель на горизонте и ориентировался на неё. Правда, до сих пор не понимаю, почему сработало… Ладно, начну с простого, а там буду думать по ходу дела. Направление я запомнил».

— Идём, — сказал я Настеньке, молчаливо ожидавшей рядом.

Я отворил перед жёнушкой входную дверь и пропустил её первой на улицу.

Гильдию больше ни от кого не запирали. Даже пооткрывали все ставни на первом этаже, но заколоченные окна с бойницами на втором всё же оставили.

Ответственные горожане уже перекрасили вывеску и привели первый этаж в порядок. Разблокировали грузовые ворота склада и вычистили конюшни. Внутри сновали нанятые Стивом служащие. Однако посетителей ещё не принимали — ждали возвращения Йорга со всем необходимым.

Я обнял Настеньку за талию и повёл по улице:

— Сейчас идём к северным воротам. Потом дальше по дороге. Мы никуда не опаздываем, поэтому не вижу смысла спешить.

Она меня обняла в ответ и спросила;

— А мы пешком или к попутчику напросимся?

— Пока пешком.

Дальше мы мои планы не обсуждали и прогуливались по городу, как семейная пара. За городом мы некоторое время шли по дороге. Когда мне надоело глотать поднимаемую проезжающими всадниками и повозками пыль, сошли с проторенного пути и взяли направление на северо-восток. Шли через пастбища и не тронутые живностью луга.

Терпение у Настеньки закончилось, когда дорога за нашей спиной окончательно скрылась из виду.

— Марк, ты точно хорошо карту запомнил? — с сомнением в голосе спросила она. — В этом направлении ничего нет на пару дней пути. Даже дорога — и та западнее проходит.

— Почему же? Есть. Мы идём ровно на Ханделерну.

— Так туда же добираться три-четыре дня верхом, а мы пешком, без запасов воды и еды… Да и вообще, как мы вернёмся в срок? Надо было лететь на грифонах. Это всего дня полтора в одну сторону, если карта в Гильдии не врёт.

— Насть, ты же тоже слушала, что нам зачитывал Киран. Моя бабушка что сказала? Что я должен учиться обходиться «без костылей», то есть без того, что упрощает жизнь нормальным людям. Вон я даже ни арбалет не взял, если ты заметила, ни болты к нему. Так что мы идём меня учить. Только бы холм найти какой-то или другую возвышенность.

— Слушала... А чего не залез на городскую стену тогда? Ничего выше я в округе пока не видела.

— Хорошая мысля приходит опосля, — пожал плечами я.

— Ну… Тогда можешь залезть на дерево, — она указала на тёмное пятно на горизонте, но в стороне от нашего направления. — Это похоже на рощу.

— Не подойдёт, — кратко ответил я, а про себя подумал:

«Лесной пожар в мои планы совсем не входит… Так. Стоп! — я остановился. — Что-то я всё слишком усложняю в последнее время. Когда мы искали пещеру, я прекрасно мог мгновенно передвигаться по прямой. Когда мы искали Факел, я был не в себе, и очевидный прыжок через каньон на карниз для меня был неочевиден… Правда, там было мало места, чтобы затормозить. Пора перестать слишком много думать и начать действовать».

Я вынырнул из мыслей и уставился в улыбающееся лицо Настеньки. Она стояла передо мной и беспардонно меня разглядывала.

— Такой милый, когда задумчивый.

Я поцеловал её в носик и указал за спину:

— Наша цель — та роща. Так далеко вдвоём я ещё ни с кем не перемещался. Сам — и дальше пробовал. Обнимешь меня и закроешь глаза. После того, как я закончу читать заклинание, переход должен занять не больше пары мгновений. Я скажу «Прибыли», когда будем на месте. О дерево нас размазать не должно, но в любом случае твой «кокон» тебя убережёт.

— Марк, а ты меня не потеряешь по дороге? — хихикнула эта обладательница белоснежных кос и крепко меня обняла, прижимаясь грудью и кладя голову на плечо.

— Я тебя всегда найду, — невозмутимо ответил я, а внутри предательски кольнуло.

Умеет же она невинно задевать меня за живое. Сказал бы это её отец, я бы точно знал, что он намеренно. Но эта наивная душа до сих пор считает, что я чёрствый и бессердечный.

Настенька потёрлась лицом о мою шею, будто прося прощения. Я обнял её правой рукой за талию, а левую выставил перед собой ладонью вперёд:

Мой первый кокон, как стеной,

Хранит меня с моей женой,

От ветра, мошек защищает,

Всё, что крупнее, огибает.

Кокон второй, поверх него,

Лишь впереди, как щит, идёт.

Хранит всю живность на пути

От жара яростной стихии.

Иду по молнии дороге,

Остановлюсь я на пороге

Той рощи, что вдали маячит.

Жена моя со мной в придачу.

Последнее слово я произнёс с особой интонацией, закрывая при этом глаза.

Меня качнуло вперёд, будто кто-то силой дёрнул на себя. Но лишь я успел это осознать, как меня толкнуло назад, будто я врезался на бегу в стену. Равновесие я удержал, как и жёнушку.

Открыл глаза и понял, что от рощи мы ещё очень далеко. Обернулся, отпуская Настеньку. Мы переместились на расстояние, соизмеримое тому, которое когда-то преодолели с Эриком и Кираном ко входу в пещеру. А главное — оно было не сильно больше длины моей обычной молнии, которую я пускаю по земле. Чуда не свершилось. Видимо, тогда, когда я перемахнул пять дней пути через пустыню за раз, мне кто-то или что-то помогло. Летающие Крепости штуки сами по себе магические. Может, дело было в ней, но не суть…

— Мы не долетели, потому что у тебя магия закончилась? — нахмурилась Настенька, снова меня внимательно разглядывая.

— Нет, — односложно ответил я, но потом подумал, что раз она теперь моя семья, да ещё и боевая напарница, пора бы ей знать о моей магии побольше, пусть и не всё, и пояснил: — Смотри… Моя «Сила Слова» почти не тратит запасы магии сама по себе. Всё зависит от размера той формы, что я хочу изменить. Например, создать защитный «кокон» вокруг человека на день — это меньше одного процента. А вот «кокон» вокруг трехэтажного здания — может и четверть съесть. Молнии — другое дело. Что есть молния? Это чистая, как у вас говорят, Жизненная Сила, но завернутая в форму молнии. Каждая молния у меня отъедает ровно столько силы, насколько она велика и мощна. Но тут проще — некоторые молнии я могу собрать обратно, тем самым восполняя свой запас магии. Сейчас я создал всего два маленьких «кокона» и одну молнию, по которой мы «проскользили». Запас моей магии, считай, вообще не изменился, но сработало ограничение дальности. Если запускать молнию горизонтально, на большом расстоянии заряд рассеивается рано или поздно. Если запускать вертикально, то мне нужен приёмник — что-то, с чем я могу соединить свою молниеносную дугу. Облако или грифон, например.

— А почему она рассеивается? — с интересом спросила Настенька.

— Частично оттого, что теряет заряд, проходя рядом с землёй или по поверхности чего-то. Частично из-за, что я теряю концентрацию на расстоянии. Например, я не могу отсылать мои шаровые молнии слишком далеко. Когда я перестаю до них мысленно дотягиваться, я больше не могу ими управлять. Какие-то от этого рассеиваются, какие-то начинают хаотично летать и бить всех подряд. Но здесь есть трюк, я могу прикрепить молнию к другому человеку, так же, как и «кокон». Тогда мне уже не надо её направлять — она сама за ним летает, пока не иссякнет.

— Значит, если мы заберёмся на холм или скалу, ты сможешь нас дальше переместить, потому что молния будет идти через долину или ущелье высоко над землёй?

— Теоретически — да. Практически, — я усмехнулся, — мы можем разбиться, падая с неба на землю, если я не подрасчитаю.

— Но ты же можешь в полёте запустить ещё одну молнию, и мы на ней дальше прокатимся, — мило улыбнулась моя жёнушка вместо того, чтобы испугаться.

Я на неё удивлённо уставился. Но не столько потому, что мне это самому в голову не пришло — я бы потом сам допер, пока падал бы — а потому, что не ожидал от неё такой уверенности в моих силах.

— Могу, — выдавил я из себя, а то молчание как-то неприлично затягивалось.

— А чем дерево не подходит? — продолжала допытываться эта рассудительная девушка.

— Мы в нём прожжём дыру, прокладывая себе путь. Может дойти и до пожара. Но даже если обезопасить от молнии дерево и лес вокруг неким магическим туннелем, то мы уж точно переломаем все ветки на своём пути от ствола наружу. Я деревья люблю, да и ты тоже, поэтому лучше поискать другой способ.

— Поняла, — кивнула дремирянка, для которой две трети деревьев, виденных на веку — это Священные Древа. — Что дальше будем делать?

— Увеличивать дистанцию наземного прыжка, пока не найдём холм или дом, чтобы забраться на крышу.

Я переделал заклинание двойного кокона, чтобы он продержался на нас до заката, и дальше мы «скользили» по молниям много часов к ряду. Чтобы понять точно, насколько далеко я могу перемещаться, в условие я ставил не абстрактное «туда», а конкретное «на двести шагов» или что-то в этом роде. Игрался я и с «толщиной» молнии, пытаясь найти наилучшее соотношение затраченной силы к рассеянной и увеличить за счёт этого расстояние.

К полудню у нас обоих уже кружилась голова от беспрерывных дезориентирующих прыжков. Дистанцию перехода удалось увеличить в два с половиной раза. Но как бы воодушевляюще это не звучало, один мгновенный переход теперь равнялся всего пятьсот шестидесяти шагам.

Моя магия просела процентов на пять, а вот мозг поплыл на оставшиеся девяносто пять. Ни соображать, ни сосредотачиваться я больше не мог. Разделив полфляги воды на двоих (а с бабушкиным подарком я никогда не расстаюсь), мы спустились в овражек, возле которого приземлились. Устроившись на траве в тени каких-то кустов с благоухающим на всю округу белыми цветами, я почувствовал себя ненамного лучше. Мне показалось, что земля подо мной продолжает качаться, а я сейчас свалюсь с неё за какой-то край, а то и наоборот, взлечу. Похоже, не стоит применять этот способ перемещения в бою, пока я к нему не привыкну.

Я всё ждал от Настеньки очередного «А ты уверен?», но она молча лежала с закрытыми глазами рядом со мной.

В середине лета в Зольдане было намного прохладнее, чем в Весталии. Пусть полуденное солнце и припекало, в овражке было хорошо. Все мошки куда-то попрятались, и никто нам не докучал. Захотелось остаться здесь навсегда, и даже начало клонить в сон. Сопротивляться этому желанию было лень. Я взял Настеньку за руку, чтобы сразу проснуться, если она решит куда-то уйти, и задремал. Её «не потеряешь по дороге» как-то до сих пор не желало уходить из головы.

Когда я проснулся и пришёл в себя, в голове однозначно прояснилось, да и земля перестала качаться. По ощущениям прошло около часа, по солнцу — тоже. Жёнушка за это время никуда не делась, и решил, что частично справился — не потерял её на дороге сновидений.

До Ханделерны мы сегодня явно не успевали. Все наши усилия приблизили нас к городку в лучшем случае на четверть, значит, до заката мы туда точно не прибудем. Играть ночью в блуждающую «шаровую молнию» размером с лошадь как-то не хотелось, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не плодить слухов.

Пора было идти дальше. Я сел и легонько растормошил Настеньку за плечо.

— Сможешь дальше «скользить» по молниям? — спросил я, когда сонно открыла глаза.

— Попробую.

Девушка тоже села, зевая и изящно прикрывая рот рукой.

— Если поймёшь, что это выше твоих сил, сразу честно скажи. Договорились? — уточнил я, зная, как она любила молча терпеть боль и всё самостоятельно превозмогать, скрывая от меня, как ей по-настоящему плохо.

— Договорились.

Дальше я решил передвигаться не по направлению на торговый город, а по чуйке. Интересно, куда она нас заведёт на ночлег?

Закрыл глаза — перед внутренним взором вспыхнула белая нить пути. От нашего укрытия она уводила ровно на север — в сторону от пункта назначения. Так тому и быть. Своей чуйке я привык доверять.

За следующий час мы совершили семьдесят два прыжка. Теперь я не мучился с увеличением расстояния, а уменьшал время между прыжками. Где-то между делом мне вспомнилась сказка про семимильные сапоги-скороходы, и я решил дальше развиваться в этом направлении. Пусть мой «шаг» и не «семь миль», сколько бы это ни было, но я решил, что пока этого достаточно.

Надо будет спросить у бабушки или у Эрика про «мили». Раньше я себе представлял это как «очень далеко». Может, так же далеко, как дремирская «верста» или «километр» древних. Но когда все вокруг измеряют всё шагами, часами и днями пути, прочие знания как-то не приживаются за ненадобностью. Хотя, если представить, что герой там шагал «семивёрстными» шагами, то можно и просчитать.

— Насть, а сколько «шагов» в вашей «версте»?

— В весталийском шаге приблизительно четыре дремирских пяди, — начала вслух рассуждать она. — В версте шесть тысяч пядей, то есть выходит, что в версте полторы тысячи шагов.

— Ага. Получается, мы можем прыгать на треть версты за раз, а за час преодолели… около двадцати шести вёрст, — я засмеялся: — Похоже, из меня выйдет неплохой конь!

Как и любой уважающий своё здоровье «конь», после часа «галопа» я перешёл на шаг, чтобы проветрить голову. Вскоре мы дошли до дороги, пересекающей наш путь с запада на восток, но чуйка вела нас дальше на север. Мы пересекли дорогу и уверенно отправились дальше в неведомое.

Теперь мы шли через более населенные и оживленные места. Стали попадаться огороженные пастбища с вооружёнными пастухами, возделанные поля. Разбросанные то тут, то там домики с огородами и колодцами.

В моей фляге плескалось ещё треть. Настенькину мы оставили про запас. До вечера ещё было далеко, и есть не хотелось, ведь мы не особо физически напрягались.

Брели мы себе по тропинками, особо ни к кому не приближаясь. Нас тоже никто не трогал. Когда мы вышли на очередную грунтовую дорогу и пошли теперь по ней, меня осенило:

— Насть, не хочешь попробовать прыгнуть на треть версты одна? Я тебя легонько в спину подтолкну, а дальше всё как обычно: главное, не зарыться носом в землю при остановке.

— Давай! — просияла девушка.

Дорога шла прямо, и сейчас здесь никого не было. Я приложил правую ладонь Настеньке на мягкое место пониже спины, отчего она засмеялась, и начал зачитывать заклинание. До бабушки мне ещё далеко, поэтому вместо короткого «Вперёд!» мне пришлось снова выговаривать набившую оскомину фразу, пусть и слегка измененную.

Вперёд скользи по молнии

На пятьсот шестьдесят шагов,

Огибая преграды, как волны,

Не имея в пространстве оков.

Исчезла моя ненаглядная с яркой вспышкой. Когда я проморгался, она стояла как ни в чём не бывало дальше по дороге и махала мне рукой. Врезаться в неё при мгновенном перемещении мне совсем не хотелось, и я просто пробежался для разнообразия.

«Так можно и окончательно расслабиться, — вдруг подумалось мне, — и заменить одни „костыли” на другие. На грифоне и то больше надо напрягаться, чтобы не болтаться в седле тряпкой от его вывертов, не говоря уже о езде верхом. Если буду злоупотреблять магическим перемещением, совсем захирею. Так не пойдёт».

— Догоняй! — крикнул я Настеньке, пробегая мимо. — Три версты бежим. Ты считаешь расстояние. Потом снова час прыгаем.

Настенька пристроилась рядом без возражений, и наша тренировка продолжилась…

Давно уже стемнело. Мы, взмокшие, уставшие и голодные, плелись через луг, еле перебирая ногами. Впереди горел одинокий огонёк, как маяк для заблудших и потерявшихся душ. Перед глазами у меня плыло, и всё не удавалось понять: то свет в окне дома или костёр посреди ничего? Правда, я не особо огорчался по этому поводу: моя чуйка вела именно к нему — мне этого было достаточно.

Разговаривать совсем не хотелось, но тёплая ладонь в моей ладони мне явно намекала, что на этот раз я «заблудился» не один. От этого было чертовски приятно! Насколько я любил раньше путешествовать один или, в крайнем случае, с Эриком, настолько сейчас был рад быть не один.

Сколько мы с Настенькой не путешествовали, из неё всегда получалась отличная попутчица, будто она чуяла, когда можно поболтать, когда нужно помолчать, с какой скоростью лучше идти, когда потребовать привал… Но в то же время не было заметно, чтобы она уж слишком подстраивалась под меня и действовала вопреки своим желаниям и через силу. Как-то у нас всё получалось естественно. Дремирские девушки однозначно загадочны.

Огонёк всё же оказался небольшим одноэтажным каменным домом с невысоким заборчиком по периметру. Я открыл скрипучую калитку и зашёл первым. Настенька осталась снаружи ограды. Я не боялся, что меня пристрелят, как незваного гостя, а всё думал, как их убедить, что мы достаточно безопасны, чтобы пустить нас на ночлег или хотя бы продать еды и воды.

Дверь распахнулась, не успел я до неё дойти. Но, вопреки моим ожиданиям, на пороге появился не воинственно настроенный мужчина с заряженным арбалетом или оголённым мечом, а затравленно озирающийся по сторонам старик со свечой.

— Уходите, — прошептал он. — Скорее уходите, если жизнь дорога́.

— Некуда нам идти. Разве что в поле ночевать, а это ненамного безопаснее в этих краях. Мы заплатим наперёд за ночлег и еду, если вы позволите остаться. А за наши жизни не беспокойтесь. Только мы за них в ответе.

— Много вас?

— Двое. Я и моя жена. Я без оружия. Она вооружена.

— Что ж ты свою жену не бережёшь-то? — укоризненно покачал головой старик. — Веди её. Припрячем. Может, только тебя уведут тогда.

— Благодарю, — я слегка склонил голову в поклоне и помахал Настеньке. Когда она подошла, я нас представил: — Я Марк, а это Сия. Кого нам благодарить за кров?

— Макар.

— Необычное имя для этих мест, — удивился я.

— Каким родители одарили, — ответил Макар и посторонился, пропуская нас внутрь.

Внутри было скромно, но уютно. Дом был разделен стеной на две равные половины. Мы зашли в гостиную, совмещенную с кухней. Слева висела занавеска, что была длиной от стены до стены, прямо — две двери и печь. Судя по количеству посуды и кухонной утвари, старик жил не один. Одиноким людям обычно много не надо: один казанок, одна плошка, кружка и ложка.

— Если хотите есть, пусть ваша жена приготовит вам ужин, — предложил Макар, запирая за нами дверь на засов. — Продукты я дам. Если завтра обойдется, пусть она в доме приберётся, а вы поможете мне по хозяйству. На том и будем в расчёте. Деньги мне ни к чему, всё равно отберут.

— Договорились, — ответил я. — От еды бы не отказались.

Макар скрылся за правой дверью, а я пошёл к печи. Готовить я не умею, но разжечь печь и принести воды всё же могу. Настеньке лишь останется сварить какую-нибудь простую похлёбку, и можно будет отдыхать.

Макар вернулся с кружкой крупы и парой разноцветных корнеплодов. Выдал это всё Настеньке и прогнал меня от печи. Видимо, в его глазах я выглядел настолько неблагонадежно, будто собирался спалить дом. На улицу меня тоже не пустили, сказав, что вода есть, а по ночам лучше не бродить. В общем, я почувствовал себя маленьким мальчиком и скромно уселся за стол — больше некуда было.

Старик присел напротив и всё на меня косился.

— Расскажете, куда нас завтра могут увести? — спросил я, пытаясь провести время с пользой, пока Настенька куховарит.

— Расскажу. Но сначала ответьте, вы ни в каком Клане не состоите? — недоверчиво спросил Макар.

— Состоим, — я «включил Кирана» и решил играть в открытую. — В Клане Скитальцев.

— Не слышал о таком. У нас тут бесчинствует Клан Посредников. Они вроде бы и сами по себе, и со всеми в мире. Никто их не трогает, потому что они поставляют людей в другие Кланы. Ещё они собирают вместо союзников мзду и приносят на блюдечке тем, кто не хочет пачкать ручки и заниматься чем-то ниже своего достоинства. Такие себе головорезы на подхвате.

— И что дальше происходит с доставленными людьми?

— Их пускают первыми на разборках между Кланами или заставляют выполнять всякую чёрную работу. Могут увезти в столицу для состязаний на Арене. Таким новобранцам-по-неволе иногда дают оружие, чтобы они не сразу сдохли в боях. Но это про мужчин. Женщин, думаю, не надо объяснять для чего уводят, — старик печально вздохнул. — Растил я сыновей и думал, что мне по жизни повезло — за девок переживать не надо. Жена и та давно умерла, а пацаны мои семьями ещё не обзавелись. Зато крепкими росли и умелыми. Думал, никто нас не тронет. Никто и не трогал, пока мы были под защитой Клана Ойгена. Потом Главу убили, его люди разбежались, а названия Кланов-покровителей этих земель начало меняться чуть ли не раз в месяц. Но и тогда им от нас нужна была лишь дань. Мы исправно платили. С полгода назад пала крепость барона Цвайгерта и развалилась вся его коалиция Кланов. Где-то в это же время возникли эти «посреднички» — и началось, — старик прокряхтел, потирая бок. — Говорят, крепостью нынче правит новая баронесса со своим Кланом. Но, как видите, ни одной бабе не под силу унять начавшийся беспредел. А может, их Клан в союзе с Посредниками — не знаю. Знаю лишь, что от них ещё никто не возвращался обратно.

— Ясно, — ответил я, а про себя подумал:

«Странно, что Киран не просчитал последствия, когда они, согласно слухам, брали крепость Цвайгерт штурмом. На него совсем не похоже. Особенно если учесть, что его учил и воспитывал Альберт. Скорее выглядит, будто ему просто нужны были грифоны, а на остальное — начхать. Это больше похоже на правду, учитывая произошедшее в Акеране и то, что он сразу свалил из страны, как только получил желаемое. Это я ещё думал, что Альберт жесток… М-да-а-а… Кирана вообще нельзя во власть пускать — он ещё больший эгоист, чем я. А Элеонора не та женщина, у которой можно научиться состраданию к ближнему своему. Кого бы он не поставил во главе Зольданы, надо будет основательно побеседовать с этим человеком, прежде чем валить отсюда».

Видимо, Макар решил, что я слишком распереживался, и решил меня немного подбодрить:

— Я вашу жену припрячу в погребе. Там пара бочек пустых есть. Деваха она стройная, как раз поместится в одну из них. Завтра утром должны за мздой прийти. Посидите, Марк, за шторкой. Если заходят дом обыскать, поднимайте кипишь. Может, они только вас уведут, а там как-то сбежите и вернётесь сюда. Жена она вам или нет — ваше дело, но на женатого вы, молодой человек, совсем уж не похожи. Пусть она сразу ночует внизу, а вы — тут. Утром я вас разбужу до их прихода. Если обойдется, будете по хозяйству помогать, а нет — сами напросились на неприятности. Я вас предупреждал.

— Благодарю вас. Но, со всем уважением, «как-то» мне не подходит. Ночевать она будет тоже со мной, а завтра разберемся по ходу дела.

— Самонадеянный глупец! — в сердцах воскликнул старик и хлопнул ладонью по столу.

— Он самый, — усмехнулся я.

Старик смерил меня недовольным взглядом и ушёл, скрывшись за дверью рядом с печью.

Вскоре подоспела горячая похлёбка из крупы, овощей и приправ. На вид было совсем не аппетитно, а на вкус — вполне недурно. Мне однозначно нравится, как Настенька даже из безвкусной еды может сделать что-то приличное, а главное — сытное.

За шторкой мы нашли три узких кровати, расставленные буквой «П» вдоль глухих стен. Стянули два покрывала на пол и не раздеваясь улеглись спать сверху, в обнимку.

Глава 26. Sense of destination

Восходящее над горизонтом солнце застало нас за хозяйственными работами. Я уже с полчаса колол дрова, а Настенька прибиралась в доме старика, попутно изобретая завтрак.

Макар разбудил нас, как только начались предрассветные сумерки. Сердобольный старик всё желал нас прогнать или хотя бы припрятать, но потом сдался. Жёнушке он вручил метлу, мне — пилу и позвал с собой чинить забор. Уходить, не расплатившись за ночлег, я не собирался. Проще отдавать все долги сразу и забывать о них. Однако я чуял, что уйти вскоре придётся, поэтому начал трудиться, как только умылся.

Гости пожаловали часа через два после рассвета.

«Трое верхом. В самый раз!» — обрадовался я и принялся их дожидаться, опершись на топорище колуна.

Пусть я и не был задохликом, но мужчин не особо заинтересовал или заставил напрячься вид меня, обнаженного по пояс и с топором. Они лишь скользнули по мне взглядами и спешились за оградой. Один остался привязывать коней, двое направились к дому.

Я расстался со своим оружием и вежливо открыл перед ними дверь. Выряженные в новенькие чёрные кожаные доспехи мужчины переглянулись и прыснули.

— Слышь, поклониться забыл, — съязвил один из них и попытался схватить меня за шею, чтобы пригнуть к земле.

Был бы он воином, а не ряженым под него, может, у него бы и вышло, но я отпустил дверь, и он чуть не врезался в её закрывающийся торец. Напарник его спас скорее от позора, чем от вмятины в шлеме, и они зашли в дом. Странно, до меня докапываться не стали. Я зашёл следом и закрыл дверь за нами на засов.

Не успели гости обернуться на звук, как над моей ладонью вспыхнули две шаровые молнии размером с голову и полетели к ним, грозно гудя.

— Уважаемые, из какого Клана будете? — расслабленно спросил я.

— Клан Посредников, — с вызовом бросил тот, которой пытался меня нагнуть.

Его напарник был или трусливее, или умнее — он побледнел и сделал шаг назад. Макар замер в дверях, выходя из соседней комнаты. Видимо, прогнал туда Настеньку. Я же продолжал свой допрос:

— Зачем пришли?

— Не твоё дело!

Между смелостью и глупостью тонкая грань. Один из пришедших её переступил и получил укол, нет, не совести, а молнии. Он рухнул в обморок, а одна из моих молний исчезла за ненадобностью.

— З-за н-налогом, — заикаясь, проговорил второй, косясь на летающую вокруг него сверкающую смерть.

— Придётся подождать. Присаживайтесь.

— С-слушаюсь.

— Макар, прошу, позовите Сию, пусть продолжает свои дела. Я закончу с дровами и вернусь.

Старик кивнул, а я ушёл проверять терпение того, кто остался снаружи. Не взглянув на него, я зашёл за угол дома и вернулся к колке дров.

Третий гость в дом не спешил, скорее всего, боясь оставить коней без присмотра. Он нерешительно переминался с ноги на ногу и поглядывал то на дверь, то на меня, то озирался по сторонам, будто ожидая облаву. Похоже, собирать мзду со стариков они посылают не самых бравых.

Закончив со своим долгом, я сложил в дровник плоды своих трудов и отправился поболтать с третьим.

— Здравствуйте, — вежливо начал я, подойдя к нему со своей стороны ограды и облокачиваясь на неё. — Моя жена завтрак готовит. Не хотите присоединиться?

— Жена? — удивился тот и тут же на меня наорал: — Ты идиот, что ли?! Они уже её по кругу пустили! Почему ты здесь, а не там, чтобы её защитить?!

— Она девушка способная, без меня справится. А ты, может, хочешь к ним присоединиться? — с интересом спросил я.

— Я не из таких! — презрительно посмотрел на меня мужчина, будто я пытался откупиться от него своей женой.

— Тогда идём завтракать, друг, — усмехнулся я. — Это приказ.

Чтобы подтвердить слова делом, я показушно щелкнул пальцами и создал небольшую шаровую молнию. Пусть днём она была и не сильно заметна, но жужжала громко, как огромный шмель. Мужчина попятился. Кони начали боязливо фыркать, но обрывать привязь и бежать в рассыпную пока не спешили.

Молния залетела мужчине за спину и начала его слегка жалить в шею, подталкивая в нужном мне направлении. Мой пленник благоразумно пошёл за мной.

Наш первый гость «отдыхал» там же, где и прилёг. Второй сидел с видом жертвы Медузы Горгоны: побелевший, как мрамор, и окаменевший, как статуя. Третьему я предложил присесть рядом.

Макар устроился напротив, с краю стола, и опасливо косился на искрящийся шар. У его ног стояло ведро воды, видимо, чтобы тушить возможный пожар.

— Марк, садись за стол, — Настенька обернулась и так мило мне улыбнулась, будто мы были одни у себя дома. — Завтракать будем.

— Сейчас, только оденусь.

Так мало, оказывается, надо, чтобы лачуга угрюмого и запуганного старика превратилась в жизнерадостное место. Всего лишь протереть окна, чтобы стало светлее, вымыть пол и вытряхнуть половики, чтобы запахло свежестью, да и испечь что-то, чтобы добавить аромат заботы.

Я прихватил полотенце и вышел на улицу. Освежился из бочки с дождевой водой во дворе и вернулся к столу бодрым, одетым и жутко голодным.

Молнии я собрал обратно, чтобы не портить хозяину аппетит, и принялся за горячий омлет с овощами вприкуску со свежим хлебом. Настенька намёк поняла и гостей едой не обделила, но порции выдала маленькие. Я же удивился, с чего это вдруг Макар решил разориться и покормить нас не постной кашей.

Когда с завтраком было покончено, я спросил:

— Макар, у вас есть чем заплатить налог?

— Да.

— Несите, и на этом вы будете в расчёте с Кланом Посредников. Я ясно выразился, уважаемые гости?

— Да, — ответил уже не заикающийся.

— Вот и славно, — улыбнулся я.

Имена мне были безразличны, и про себя я их нарёк «Глупый» (тот, который остался без завтрака), «Заика» и «Праведник».

Макар с презрением высыпал жменю монет перед Заикой на стол. Тот её сгрёб и спрятал в карман, а я продолжил:

— Теперь вам, уважаемые гости, придётся расплатиться со мной за завтрак. Мне нужна информация о Клане Посредников. Где ваш ближайший штаб, где центральный? Кто во главе? Сколько у вас людей, сколько пленных рабов и рабынь, сколько грифонов? С кем состоите в союзе? С кем желаете заключить союз? Какие отношения с Кланом Вечных? Отвечать честно, иначе отправляю обратно без сознания и привязанными к лошадям. Доедете ли? Вопрос спорный. Слушаю.

— Гильберт нас прирежет, если… — начал Заика, и в мире на одного глупого стало больше.

Мужчина обмяк, получив парализующий разряд, и начал падать лицом в тарелку. Праведник его оттолкнул от стола, и тот с грохотом свалился со скамьи спиной назад.

— Я расскажу, что знаю, — сказал оставшийся вымогатель денег. — Не люблю оставаться в долгу, даже если его повесили на меня против моей воли. Гильберт — это Глава Клана Посредников. Центральный штаб здесь недалеко, в городке Камилерна. Рабов сейчас там всего несколько десятков. Только мужчины. Своих боевых грифонов нет — не позволяют иметь союзники. Если они нужны Посредникам для дела, то они их нанимают у заказчиков или союзников. Я слышал, что они в союзе с Кланами Алого Клевера, Мэйфрида, Рональда и Двух Мечей. Про этих точно знаю, про другие союзы ходят неоднозначные слухи, — Праведник поморщился. — То Посредники других подставили или кинули на деньги, то наоборот. Я среди них только месяц, в эту грязь не имел желания вникать. Ещё слышал, что о Клане Вечных их командиры отзываются не очень лестно, мол, Вечные сочли ниже своего достоинства иметь какие-либо дела с Посредниками, что они о себе больно много возомнили и тому подобное. С кем Посредники желают заключить союз, не знаю.

— Ты говоришь так, будто не с ними… — заинтересованно уточнил я.

— Я у них просто ряженый раб для массовки. Меня даже в списке клановцев нет. Да и эти двое, которых ты убил, лишь недавно дослужились до того, чтобы их внесли в реестр.

— Кем был до рабства?

— Кожевником.

— Если я тебя сейчас отпущу на все четыре стороны, куда намерен идти? — продолжал я свой допрос.

— В Камилерну, чтобы отвезти их тела обратно в Клан и рассказать, что их убил маг.

— Отлично! — обрадовался я. — Значит, нам по пути. Забирай своих надсмотрщиков и привязывай их к коням, как я им и обещал. Они ещё живы, если что. Дождешься нас снаружи. Мы пойдём за тобой пешком.

— Живы? — удивился Праведник. — Можно я их добью тогда?

— Можно. Но не раньше, чем выедем на дорогу. Хозяину и без нас проблем хватает. Свободен.

— Благодарю, — Праведник встал и поклонился.

Пока он вытаскивал обездвиженные тела на улицу, Макар продолжал хмуриться и меня прожигать взглядом. Подобные взгляды для меня не редкость — давно привык. Могу даже искренне улыбнуться в ответ. Что и сделал, а следом спросил:

— Макар, чем ещё мы с Сией можем вам отплатить за гостеприимство?

— Ничем! — грозно ответил старик. — Я не потерплю в своём доме убийц! Небось, вчера бы меня тоже убили, не пусти я вас на порог. Выметайтесь. Оба.

— Нет, не убили бы, — я продолжал улыбаться.

Настенька лишь покачала головой за спиной у Макара, глядя на моё ехидное лицо.

— Вон! — крикнул старик.

На том мы собрались и ушли.

Праведник перекинул своих напарников поперек их сёдел и связал руки с ногами под брюхом коней.

До Камилерны отсюда было добираться около полутора часов верхом. Какое-то время мы шли втроём пешком и общались, ведя коней за собой на привязи.

Настеньке удалось разговорить Праведника и выпытать, что его мастерскую сожгли вместе с его племянником-подмастерьем, пытавшимся её отстоять в отсутствие хозяина. Сожгли и дом. Возвращаться ему было некуда. Смотреть в глаза сестре, пока не отомстит, тоже не мог. «Глупый» был одним из тех, кто был зачинщиком пожара. «Заика», согласно словам рассказчика, был просто мерзким типом, недостойным дышать с нормальными людьми одним воздухом.

Поверил ли я в благие намерения Праведника? Мне было всё равно. Я всегда считал, что если мужчина взял оружие в руки, он должен уметь за себя постоять. Его двое напарников не справились — туда им и дорога. Напал бы Праведник на Макара, как на свидетеля его преступления против Клана Посредников, разговор был бы иной. Я всегда ценю жизни «своих» и тех, кто мне помог. Жизни остальных — через раз, пусть неуместных смертей и не сею. Как говорится, действую по обстоятельствам.

Когда наш пункт назначения показался на горизонте, мы попрощались с попутчиком. Взялись с Настенькой за руки и через несколько шагов исчезли в молниеносной вспышке. Наше путешествие третьверстовыми шагами продолжилось…

Два часа спустя.

Час назад наше знакомство с городком вполне успешно началось с городской стражи. Пока они таращились во все глаза, откуда мы явились не запылились в паре десятков шагов перед воротами, добрые люди подсказали, сколько надобно заплатить за вход. Горсть монет перекочевала из рук в руки, и мы отправились беззаботно гулять по улицам.

Штаб Клана Посредников нам искать не пришлось. Клановцы нас застукали с поличным, когда мы беспардонно воровали информацию на местном рынке. В смысле, мило беседовали с торговцами, собирая сплетни и слухи. Первые блюстители порядка были невежливыми и отправились учить манеры в мир грёз. Ещё три отряда — следом.

Когда нас окружил отряд уже из двух десятков человек, а их главарь вежливо сообщил, что Гильберт желает нас видеть, мы с Настенькой театрально переглянулись.

— Сходим в гости, раз зовут? — спросил я жёнушку и поцеловал её пальчики.

— Можно и сходить, — улыбнулась она в ответ. — Вежливо же приглашают. С вежливыми приятно иметь дело.

— Согласен, — я отпустил её руку и обернулся к Вежливому: — Мы согласны.

Настенька демонстративно застегнула свою кожаную курточку, что заменяла ей доспех, и натянула потёртые перчатки, что до этого были заткнуты за пояс.

— Готова! — довольно заявила девушка, поглаживая рукояти ножей.

Несколько слабонервных громко сглотнули, и наша процессия двинулась в сторону штаба Посредников.

Я шёл, засунув руки в карманы штанов, и мне почему-то вспомнилась наша прогулка по Рейнвесту. Тогда я шёл так же расслабленно, а моя Дева с Небес танцевала с копьём в руках, высекая искры из мостовой и изящно уклоняясь от летящих в неё стрел. Сейчас же она просто напевала какую-то весёлую мелодию, пристроив руки на портупее.

Наши конвоиры разделились на два отряда. Один разгонял прохожих перед нами, а второй держался поодаль сзади. Оба явно боялись подходить слишком близко, и лишь Вежливый, а точнее — частично вежливый, ведь он тоже нам не представился, молча шёл рядом.

Шли мы недолго, а когда свернули на забаррикадированную улицу с дежурившими рядом с каменно-деревянными укреплениями вооруженными людьми, то я понял, что мы почти пришли.

За баррикадой все двух- и трёхэтажные дома по обе стороны улицы грустно смотрели на нас закрытыми ставнями и окошками бойниц на верхних этажах. На плоских крышах в шахматном порядке были разбросаны стрелковые засады. На следующем перекрёстке просматривалась такая же баррикада. По всему выходило, что Посредников не очень-то любят, раз им пришлось строить подобный укрепрайон вокруг своего штаба.

Когда нас подвели к красноречивой вывеске «Почтовая Гильдия», я усмехнулся. Кому-то явно понравилась идея Кирана. Я склонен больше верить в зависть и желание показать, как надо делать, чем в совпадения.

Внутрь мы вошли втроём с Вежливым. Здесь было обычно и оживлённо: очереди на сдачу почты, копошащиеся возле склада люди, спорящие в зале регистрации прилётов наездники… Всего с десяток человек охраны, четверо из которых охраняли лестницу на второй этаж — и никаких укреплений.

Похоже, что Гильберт решил не прикрывать лавочку, как Киран, а вполне успешно жил с её доходов. Не удивлюсь, если здесь существует дополнительный почтовый налог, чтобы просто попасть на почту через блокпост, а все исходящие и входящие письма и посылки вскрываются для досмотра.

Вежливый повёл нас на второй этаж и остановился у двери с табличкой «Глава Гильдии». Постучал три раза:

— Гильберт! Я привёл мага и его телохранителя.

«Да он ещё и умный, оказывается! — удивился я. — Сразу просёк, что к чему».

— Заводи, — послышалось с той стороны, и я решил, что Гильберт мне уже не нравится.

— Заходите, — Вежливый открыл перед нами дверь, пропуская внутрь.

Первое, что я увидел, переступая порог, это избитого и окровавленного мужчину перед столом Главы. Он сидел к нам в профиль, на коленях и со связанными за спиной руками. На шею петлёй была накинута верёвка, которая оттягивала его голову назад. Лицо пленного исказила гримаса боли, ненависти и желания жить. Было видно, что он держится из последних сил, чтобы не уронить голову на грудь и не задушить себя окончательно. Дышал прерывисто и с хрипами.

— Это он? — спросил на вид сорокалетний мужчина за столом Главы.

Одет он был как барон, а развалился в кресле, как вор на ящике в подворотне. Его обезображенное шрамами обветренное лицо тоже не добавляло его образу дворянского изящества.

Пленный осторожно повернул голову в нашу сторону и прохрипел «Да». Я с трудом узнал в нём Праведника.

Вдруг синий луч прорезал комнату по диагонали, перерезая верёвку надвое. Глава дёрнулся, будто доставая что-то из-под стола, но тут же по его руке проскользил Настин нож, не оставляя ни царапины. Праведник начал заваливаться вперёд.

Я вырубил молнией того, кто его держал, и запустил ещё два веера молний по охране слева и справа от нас.

Пока я ожидал удар в спину от Вежливого, не смея отводить взгляда от происходящего передо мной, Настя перепрыгнула пленного и в два прыжка оказалась на столе Главы. Дуло её пистолета упёрлось в лоб недо-барону. Левая рука соскользнула с метнувшейся к ней руки Гильберта и ей в висок упёрся Г-образный артефакт.

— На мне защита, дорогуша, — с насмешкой сказал Глава Гильдии, — ты её с одного выстрела не пробьёшь. А у тебя, — он покрутил пистолетом у виска Насти, пытаясь просверлить в ней дыру, — похоже, лишь магическое подобие. Будем проверять, кто продержится дольше?

— Мы были не правы, — сказал я, поднимая руки ладонями перед собой. — Сия, опусти оружие. Гильберт, прошу вас простить нас за недоразумение и сообщить причину, по которой вы желали нас видеть.

Настя молча спрятала оружие в кобуру и, спрыгнув со стола, вернулась ко мне. Её безразличный взгляд телохранителя и маска равнодушия на лице могли бы обмануть даже меня. Человека как подменили. Она встала рядом по стойке смирно и заложила руки за спину, сцепив в замок за запястье.

Я опустил руки и спрятал их в карманы. Если человек передо мной не идиот, он должен знать, что маг с руками в карманах — это как воин с мечом в ножнах — мирно настроенное создание.

— Вынь руки из карманов! — тут же приказал мне Гильберт, размахивая своим пистолетом. — Руки за спину. Ламберт, свяжи их.

Не знаю, чему я удивился больше: тому, что человек, держащий в страхе пол-округи и владеющий артефактами — идиот, или тому, что «Вежливый» Ламберт обмотал мои запястья на два раза кожаным ремешком и вложил концы его мне в ладонь, не завязывая и не застёгивая. Удивился, но виду не подал. Скорее всего, он сделал то же для Насти.

Что это значило? То, что в этой комнате на нашей стороне четверо людей в сознании, включая Праведника, под шумок растянувшегося верёвку на своей шее и продолжающего притворяться беспомощным. На стороне Гильберта был только он один.

Пока Глава скалился и целился то в меня, то в Настю, видимо, демонстрируя своё превосходство, я размышлял о том, как работает его защита:

«Без сомнениях у него есть артефакт, раз он гордится, что его защита не „магическая”. Значит, в лоб я его магией не пробью. По одному выстрелу наши с Настей „коконы” точно выдержат. Даже если он будет стрелять из импульсного пистолета, как у Элеоноры. А дальше? Я могу накачивать свой кокон магией, чтобы противостоять ударам такой мощности, но не Настин… Так! Не о том думаю! Нам просто надо не дать ему выстрелить. Все Настины атаки соскальзывали. Значит, она не сможет выбить оружие из рук, но изменить угол стрельбы — вполне. А мне лишь надо придумать, как можно обойти эту защиту. Должен же быть где-то подвох?..»

Синий луч прошил щель между моим и Настиным плечом и начал рассекать пространство между нами, опускаясь вниз. Я почувствовал жар через рубашку, пришлось испуганно отскочить. Настя не шелохнулась. Это возымело должное впечатление, и Глава заговорил:

— Сия, я нанимаю тебя к себе в охрану.

— Я не нанимаюсь, — равнодушно отчеканила Настя.

— Это поправимо. Тебя я потом буду уговаривать, а пока, — он посмотрел на меня, — маг, скажи, кто тебя послал убивать моих людей?

— Я сам пришёл, — ответил я, гордо выпрямившись. — Думал обсудить возможное сотрудничество с Кланом Посредников.

— Найм тебя? — криво усмехнулся Глава, будто он смотрел на мага первого уровня, а не пятого.

Зря он так. Я встречал очень изворотливых магов первого уровня, которые умудрились сеять смерть, используя лишь свои «фокусы» начального уровня.

— Нет, сотрудничество, — настаивал я на своём.

— И почему я должен с тобой сотрудничать? — снисходительно спросил Гильберт.

Я решил продолжать играть в «Кирана» и честно бросил на стол переговоров свой главный козырь:

— Не со мной, а с Кланом Скитальцев. Против Клана Вечных.

— Не слышал о Скитальцах. Сколько у вас человек?

— Четверо.

Ну, четверо же точно есть, значит, правда!

Гильберт расхохотался.

— Сия, он бесполезный, — отдал я приказ.

Шаровая молния сорвалась с моей ладони и врезалась в деревянный пол за моей спиной. Ломанные светящиеся линии устремились змеями к столу Главы, огибая Праведника и оставляя дымящиеся следы. Гильберту в лицо полетел второй Настин нож, и она помчалась следом, стреляя на ходу.

Все три атаки достигли Главу одновременно. Нож отскочил, как от стены. Гильберт истерически заорал и вспыхнул факелом внутри своей защиты. Его лицо рассекли розовые шрамы, которые начали обугливаться на глазах. Выстрел из бластера растёкся по груди радужным сиянием. Оружие он выронил и попытался сорвать с себя горящую одежду.

Настя остановилась за шаг от стола и замерла, держа его на прицеле.

Праведник подскочил с прытью, которой бы позавидовал и здоровый человек. Нырнув за стол, он вскоре появился с пистолетом в руках. Не зная, что с этим делать, он наставил его на Гильберта рукоятью вперёд. Пока мужчина не отстрелил себе ногу, я подскочил к нему и отобрал оружие.

— Поделом тебе, мразь, — послышалось из-за спины, а я почувствовал себя исполнителем чужого заговора.

Что ж, буду играть свою роль до конца.

— Держи, — я вручил пистолет обратно Праведнику в руку и положил его палец на кнопку. — Жми и отпускай — будет выстрел. Мне нужно знать, через сколько выстрелов падёт его защита. Начал.

Синий луч прочертил комнату над плечом дёргающегося в предсмертных конвульсиях Гильберта. Второй достиг цели — Праведник пристрелялся. Сцена мести была готова, а я записал ещё одну смерть на свой счёт. Он точно умрёт раньше, чем падёт его защита.

Настя сама сориентировалась и взяла на прицел Праведника. Я со спокойной душой обернулся к Ламберту:

— Теперь я бы хотел знать, что я здесь делаю и для кого?

— Вы, Марк Эренский, помогаете Клану Вечных прибрать к рукам Клан Посредников, — ответил темноволосый молодой мужчина с сединой на висках, подняв руки перед собой в примирительном жесте. — Могу ли я узнать, почему ваш Клан Скитальцев решил объявить нам войну?

— Войну мы пока ещё не объявляем. Но прежде, чем я скажу что-либо ещё, мне нужны доказательства, что вы принадлежите к Клану Вечных.

— Для этого мне необходимо снять куртку.

— Снимайте.

Раздевшись и подвернув правый рукав рубашки, Ламберт щелкнул пальцами. По ушам резанул звук звонкого хлопка. Выше запястья мужчины зажглось два белых магических знака: стрела, скрученная в знак бесконечности, — знак Вечных и четыре концентрических круга с точкой в центре — знак мага.

— Позвольте представиться: маг пятого уровня Ламберт Рау, член Гильдии Магов Зольданы.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся я и протянул руку для рукопожатия.

На чьей бы стороне не воевали мои согильдийцы из Гильдии Магов, я всегда уважал тех, кто достиг пятого уровня и выше, зная, сколько труда в это надо вложить.

— Взаимно, — Ламберт улыбнулся в ответ, и мы пожали руки за предплечья.

Дальше я продолжал отвечать честно — мне понравилось:

— Наш Клан ищет, с кем бы вступить в союз для объединения Зольданы под единым флагом.

— Кто же эти четыре человека, кто решил провернуть подобное? — с интересом спросил Ламберт.

— Я, моя напарница — дочь Главы Касты Воинов из Дремира, опальный главнокомандующий из графства Неррон, сосланный в Зольдану за связь с графиней Дэйнерой из Герданы, и сама графиня.

— Воистину, Клан Скитальцев! — усмехнулся Ламберт и глянул через моё плечо. — Похоже, Гильберт отмучился. Если у вас есть время, я бы попросил вас задержаться, чтобы мы могли поговорить без свидетелей.

— Я не спешу.

— Благодарю.

Ламберт ушёл.

Праведник вскоре доложил мне, что защита пала через пятьдесят два выстрела. Он хотел вернуть оружие, но я не взял, а наоборот, более подробно рассказал ему, как им пользоваться. Он его себе добыл — оно его по праву. А кого он из него пристрелит следующим, меня не волнует. Я уверен, что в нашем отсталом мире и так достаточно отморозков с подобным оружием. Пусть будет и у кого-то, кто хотя бы на первый взгляд вменяемый.

Праведника я поставил стеречь дверь и стрелять без предупреждения, если первым зайдёт не Ламберт. Настю попросил проверить, как себя чувствуют парализованные мною охранники бывшего Главы. Сам же принялся тушить разгорающийся пожар:

Мой кокон, призрачной стеной

Укутай пламя предо мной,

Его весь жар в себе сокрой,

Ему весь воздух перекрой.

Повторить заклинание мне пришлось несколько раз, накрывая участки пола, пострадавшие от моих молний, и стен, пострадавших от выстрелов.

Когда Ламберт вернулся с пожарной командой, уже ничего не горело и даже не тлело. Они всё же плеснули воды на отметины и принялись выносить соклановцев. Кроме Гильберта, все остались живы.

Мы с Настей отошли в дальний угол кабинета, чтобы никому не мешать, и встали возле книжного шкафа, заставленного бутылками и сомнительными трофеями вместо книг. Когда все потеряли к нам интерес, Настенька тихо спросила:

— А как ты пробил его защиту?

— Я не пробивал, — так же тихо и заговорщицки ответил я. — Я нашёл дыру. Я видел, как ты не могла его ухватить, поэтому что все твои захваты соскальзывали. Мне подумалось, что если он будет в защите с головы до ног, как мы с тобой, у него всё должно выскальзывать из рук и он должен поскальзываться при ходьбе. Вряд ли бы он смог с этим жить. Вот и решил проверить свою теорию на практике.

— Думаешь, это был тен’сат?

— Да. Когда я заговаривал ему зубы и извинялся, мои молнии не шли в его сторону. Когда пропала его защита, я тоже не смог дотянуться до него через воздух.

— Вот Киран удивится, что нам так повезло наткнуться на одного из них, — слегка улыбнулась девушка.

А я в очередной раз понял, что у дремирян сострадание к людям не из Дремира отсутствует напрочь. Наши смерти для них, что для нас смерти букашек — нечто, не стоящее внимания.

— Это не везение, а мой sense of destination, — ответил я, чтобы развернуть свои мысли в другое русло.

— М-м-м… — задумалась жёнушка. — С древнего языка это переводится как «чувство цели», так?

— Можно и так сказать. Ориентироваться по карте большого ума не надо — надо лишь раз научиться. Пусть чувство направления тоже важно, но чаще бывает намного полезнее прийти туда, куда тебе действительно надо попасть, а не туда, куда ты решил, что тебе надо.

— Значит, мы сюда не случайно пришли?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Мы шли по чуйке. Помнишь, как когда-то подобным образом мы встретили Аларда?

— Да. Интересно, чем теперь обернётся наша встреча с Ламбертом.

— Мне тоже.

Глава 27. Шут

Поздний вечер того же дня.

С Ламбертом мы пробеседовали несколько часов за закрытыми дверьми. Его стража стояла в конце коридора, как первый заградотряд от возможных посетителей. Настенька снаружи охраняла вход в кабинет Главы, чтобы нас не подслушивали даже клановцы.

Я выяснил, что маг не временно нанялся к Клану Вечных, чтобы помочь им избавиться от неугодных соседей, а является их идейным членом. Узнал я и планы Главы его Клана на Зольдану. Оказалось, что барон Грей не просто хочет подмять всех под себя, а желает развивать страну в экономической и военной сферах. Тут их цели с Кираном совпадали бы, если бы не одно «но». Сильная Зольдана барону Грею была нужна, чтобы пойти войной на Весталию и, в частности, убить графа Неррона. Зачем? Я не спрашивал. Это пусть Киран сам выясняет. Мне больше были интересны дела насущные, а именно, что отныне Ламберт собирается делать с Кланом Посредников и их союзниками. Я у него это прямо и спросил.

— Ничего, — ответил он тогда. — Просто возглавлю вместо Гильберта. Мол, я совершил военный переворот и сместил власть. Также я намерен в первое время соблюдать все их текущие договорённости с другими Кланами и частными заказчиками, а там посмотрим, что Роберт прикажет.

— Ясно. Тогда я приглашаю Клан Посредников как независимую силу на совет, что пройдет в Акеране через два дня. Там должен быть сам барон Грей или его представитель. Если их не будет, мы объявляем Клану Вечных войну в тот же день, но всех участников совета отпускаем с миром. Это будет мой подарок вам: вы узнаёте о войне из первых уст, и у вас будет время подготовиться.

— Благодарю за приглашение. Я пришлю своего представителя, — учтиво ответил Ламберт. По нему не было понятно, рад он моему предложению или нет, но расплатиться за него он решил сразу: — Что вы хотите взамен?

Тех, кто мне помогает прямо или косвенно, я не забываю. Мне не важно, как они ко мне относились до этого и будут относиться после. За любую помощь надо платить, а если не назначена цена, я выбираю её сам. Праведник мне помог, поэтому…

— Взамен я желаю получить жизнь одного вашего раба, который мне помог оказаться в нужном месте в нужное время. Того, кто стрелял в Гильберта.

— Он ваш, — без раздумий согласился Ламберт.

— Благодарю.

— Но позвольте узнать, что вы собираетесь с ним делать?

— Отпустить на все четыре стороны, — честно признался я. — Считаю рабство неприемлемым.

— Согласен, — кивнул Ламберт. — Эту дикую практику отлова местных жителей я намерен прекратить, как только Клан Посредников станет полностью моим. За налоги, которые я получаю, когда простые люди трудятся на своих местах, мне выгоднее нанять обученных воинов. Гильберт не умел мыслить на перспективу.

— Дело не в его недальновидности, — невесело усмехнулся я. — Таким нехитрым способом он освобождал земли Зольданы от лишних ртов. В частности, от потенциально боеспособных мужчин. Если желаете знать больше, я расскажу, но при одном условии: сейчас эти знания можно передавать только от мага к магу или своим доверенным лицам, но после того, как убедитесь, что на них действует магия.

— Значит, мне не показалось, что на Гильберта не действует магия? — неподдельно удивился Ламберт. — Я несколько раз пытался его убить привычными мне способами, но потом понял, что совсем не могу пробить его защиту. Я решил, что на нём некий артефакт, полностью блокирующий магию и во сне, и наяву.

— Не показалось. На него не действует магия даже без защитных артефактов. Но действуют эффекты от магии, например, жар от огня. Так я его и убил: нашёл уязвимое место в защите и сделал ставку на то, что температуры моих молний будет достаточно, чтобы сжечь его тело, даже если я не могу напрямую повлиять на Эш в нём.

Ламберт нахмурился и попросил:

— Прошу, расскажите поподробнее. Даю Слово Чести, что поведаю услышанное только магам или людям, которых лично проверю на уязвимость к магии.

— Тогда слушайте. То, что я расскажу, касается не только Зольданы, а и всего мира. Начну с того, почему на Гильберта не действовала магия. Он был рожден не на Каррандре, и в его теле нет Эша. Откуда он родом — не знаю. Когда и на чём сюда прибыл — тоже. Важнее другое: зачем он здесь и как мы можем противостоять ему подобным? Сейчас мы условно называем таких людей «тен’саты», а рассеяны они по всему миру…

Не вдаваясь в подробности про космос и сферические миры — Ламберт бы меня прогнал как сумасшедшего, заикнись я об этом, — я рассказал ему про некий народ, который прибыл в наш мир издалека. Про то, что на них не действует магия, что они обладают разного рода артефактами древних и желают подмять под себя местную власть, оставаясь в тени. Пусть мне не были доподлинно известных их цели, я выдвинул несколько предположений, которые сводились к одному итогу для местных жителей. В результате деятельности тен’сатов нас становилось всё меньше и меньше. И не важно: из-за того, что они не считали нас равным себе разумным видом так же, как мы не считаем, например, муравьёв, или хотели изжить с лица земли, чтобы освободить место под солнцем. Важно было то, что их планы на будущее включали нас в нём, в лучшем случае — в качестве рабов.

Рассказал я и всё, что знаю, про то, как можно попробовать одолеть тен’сатов магией или холодным оружием. Про защитные и атакующие артефакты. В общем, честно поведал всё, что знаю, для того, чтобы мой согильдиец-маг смог выжить против них.

Магическую составляющую борьбы с тен’сатам мы обсуждали ещё где-то с час. Сошлись на том, что будем держать друг друга в курсе, если узнаем или придумаем что-то новое.

Ещё с полчаса мы составляли совместное письмо на имя Главы Гильдии Магов Остенгерда, под которым подписались вдвоём и запечатали двойной магической печатью. Ламберт будет должен его надёжно доставить адресату.

Почему я так разоткровенничался с человеком, которого знаю всего несколько часов? Потому что он маг и член Гильдии Магов, а в ней мы друг за друга всегда стоим горой, и не важно в какой стране в неё вступили. Гильдии Магов никогда не подчинялись властям тех земель, на которых находились. Они даже строились как крепости-звёзды на воде с перекинутым на берег мостом — чтобы подчеркнуть свою независимость. По сути, Гильдия Магов — отдельная страна со своими представительствами во всех остальных странах, кроме Дремира.

К тому же я ничего не терял, если Ламберт вдруг окажется на стороне тен’сатов. Те и так знают, что мы о них знаем. А вот переманивая подручного барона Грея на свою сторону, я приобретал многое. Во-первых, в рядах Клана Вечных — самого многочисленного и сильного Клана Зольданы — появлялся лояльный нам человек. Даже если Киран не договорится с бароном и начнется война, у нас ещё останется возможность повлиять на решения врага изнутри. Во-вторых, Ламберт за меня сделает то, что до́лжно было мне, как я только узнал о людях, на которых не действует магия. Он оповестит Гильдию и всех знакомых магов Зольданы о скрытой угрозе и способах борьбы с ней. Возможно, бабушка уже давно связалась с Гильдиями во всех странах, но лучше перебдеть.

Перед уходом я написал ещё два рекомендательных письма и запечатал их своей магической печатью. Одно отдал Ламберту — это было приглашение на совет в Акеране. Другое — Праведнику на имя Стива. Оно давало ему право вступить в Клан Безымянных и остаться жить в Акеране. Вооруженных артефактами людей с нормальными моральными ценностями лучше держать поближе.

Дальше я уже решил не выпендриваться и отправиться в Ханделерну, как все нормальные люди, которые ценят своё время — на грифонах. Нанять мне их удалось, не выходя из Почтовой Гильдии Ламберта.

Часов пять мы мчались быстрее ветра, но добраться в город до темноты не успели. Пришлось остановиться на ночлег в придорожном постоялом дворе.

Несмотря на позднее время, для нас открыли купальню, приготовили ужин и обещали вычистить одежду до утра.

Самое время было бы предаться сновидениям или прочим ночным утехам, но как-то мысли мои были не здесь. Я лежал на кровати, пялился в потолок при свете лучины и поглаживал обнаженную ножку, которую на меня закинула Настенька, устроившись рядышком в целомудренном льняном платье.

«На торги и возвращение в Акерану у меня осталось всего полтора дня, — размышлял я в тишине ночной. — Маловато будет. Значит, на побродить у меня будет всего часа два-три. О грифонах до Акераны надо будет договориться заранее. Если Маверик прав, то лучше ещё и заплатить отряду прикрытия. Скажу, что везу ценный груз, и не важно, что это всего лишь моя голова на плечах. На торгах это ни у кого не вызовет подозрений. Дальше… Как распорядиться временем с наибольшей пользой? Разделиться с Настенькой и собирать информацию по отдельности, а потом встретиться в условном месте? Но если она не придёт туда в назначенное время, я потеряю время на её поиски, и мы точно опоздаем к Кирану. Брат снова решит, что я безответственный бездельник… Правда, это будет не самая большая моя проблема… Значит, нам надо держаться вместе, но её дремирская внешность может свести на нет все мои старания… Попросить её прикрыть волосы и лицо. Не обидится ли? Вдруг опять меня как-то неправильно поймет и надумает себе невесть что...»

Настенька заворочалась, переползая ко мне на грудь, а я вспомнил, что обычно она обижается, когда я, наоборот, не предупреждаю её о своих планах.

— Насть, по поводу завтра… — начал я, но меня тут же лишили возможности говорить — поцеловали.

Рука девушки проскользнула под мою широкую льняную рубашку и начала меня поглаживать, но я бережно отстранил её за плечи и снова заговорил:

— Подожди. Завтра нам надо…

— Завтра будет завтра, — недовольно перебили меня. — А пока давай воспользуемся остатками сегодня.

— Ну, пользуйся, — усмехнулся я, а про себя подумал:

«Но потом не упрекай, что я тебя снова не предупредил. Я честно пытался».

Настенька распрямилась, приподнимаясь надо мной на коленках, и принялась развязывать завязки на моих штанах. Мои руки заскользили по её бёдрам, ныряя под платье всё дальше и глубже.

Вскоре мы лишились остатков одежды, и я вновь забрал себе свою жену всю без остатка. Или она меня себе? Не суть важно. Главное, что наша эмоциональная беседа на повышенных тонах удалась. Я обожаю её грудь — с ней беседовать могу вечно, подогревая интерес изнутри…

Рассвет мы встречали уже в пассажирских сёдлах грифонов на высоте стоэтажного дома, если бы подобный существовал. Не высохшая за ночь одежда леденила кожу, не особо стремясь быстро высохнуть на ветру.

Обсудить что-то с жёнушкой я не успел. Зато мой отдохнувший благодаря ей мозг начал работать в разы лучше, и я вспомнил, как я решал проблему её узнаваемости в прошлый раз — самым обычным мороком.

В заклинание защитного «кокона» были добавлены несколько строк:

При свете дня лишь я узнаю,

Что дремирянка предо мной.

Прекрасна ты и кареглаза,

Струятся волосы волной

Каштановой с отливом меди,

А твоя сущность за стеной.

Теперь в нескольких взмахах крыла от меня летела красивая девушка с каштановыми волосами, карими глазами и совсем не Настенькиными чертами лица. Наши извозчики удивились смене моей попутчицы, но мне ничего не сказали, а с ней решили познакомиться. Настенька не растерялась и представилась Камиллой.

Не забыл я и про её оружие. Пока читал заклинание, усиленно представлял, что её дремирские ножи теперь выглядят как два длинных кинжала. Получилось! Впервые получилось вложить дополнительный чёткий образ в слова, не уточняя деталей.

Настенька проверила, что на ощупь оружие осталось таким же. Помахала им, проверяя развесовку и дистанцию боя, и сказала, что всё в порядке.

Пусть мы ничего и не обсуждали, но план я ей всё же озвучил. Он был прост. Я играю роль бастарда графа Хеденберга, она — мой нанятый телохранитель Сия О’Ния. Я буду заниматься идиотизмом, привлекая к себе внимание, она — никого ко мне не подпускать. Магию я не применяю. Цель: найти дворянство или торговцев из старого поколения, которые могли бы во мне узреть сходство с покойным графом и проверить их реакцию. Через три часа после прибытия на торги уходим на грифонах. Дальше по обстоятельствам.

Вылетали мы, не позавтракав, на случай, если действительно придётся удирать или сражаться на грифонах.

За два часа до полудня наш маленький отряд закружил над огромным лагерем, усеянным разноцветными торговыми шатрами, однотонными военными палатками, загонами для домашнего скота, клетками с людьми и дикими животными и посадочными площадками с грифоньими гнёздами. Он был разбит в часе ходьбы за городской стеной Ханделерны, посреди некогда живописного зелёного луга. Сейчас же вся трава была вытоптана и внутри лагеря, и вокруг него, делая место похожим на проплешину или ожог с буграми воспалившихся «волдырей». В общем, жизнерадостной ярмаркой трудов народного промысла тут и не пахло. Да и какая может быть радость, если здесь торгуют всем подряд, включая краденые вещи и подневольных людей?

Кстати, это было ещё одной причиной, по которой я решил не разделяться с Настей и навесить на неё морок. В отличие от моего бывшего напарника Эрика, её могли взять в плен и тут же продать. Дремирская наложница — это ценный товар и большая редкость. Даже закроют глаза, что не девственница. Военных или просто вооружённых людей тут хватало, а задавить количеством можно и умелого воина. Да даже не количеством — просто натравить на него своего боевого грифона. Все знают их не-кроткий нрав, поэтому и не докажешь, что нападение было подстроено людьми.

Наши грифоны начали снижаться, завидев красные посадочные флажки общей стоянки, а я пытался с высоты птичьего полёта определить, куда бы податься в первую очередь. Мне нужна была та часть лагеря, где торгуют людьми, находится побольше военных палаток, а торговые шатры выглядят поновее. Там должна бродить местная «аристократия». Нужный сектор я высмотрел, а заодно и пути отступления.

Мы приземлились далеко от необходимого места — на посадочной площадке для простых смертных. Тут же её покинули и отправились повышать мой социальный статус — переодеваться.

Вид меня с недельной щетиной и в сером сюртуке с ярко-оранжевым шейным платком вызвал блеск в глазах моего телохранителя. Пусть Настенька и сохраняла невозмутимое лицо, но я точно знал, что она с меня смеётся. Нелепость образу добавляли и мои пыльные и затёртые ботинки на высокой шнуровке вместо начищенных сапог. Но с ними я не был готов расстаться даже ради эксперимента. Они — моё выживание и гарантия того, что мы отсюда выберемся, даже если ливанет как из ведра или на меня уронят бочку с водой. Они не промокают. Ботинки я затянул потуже, пока переодевался.

Сейчас я играл в не-мага, поэтому «кокон» на мне висел самый простой, защищающий лишь от проникающих смертельных ранений.

Настеньке был выдан ранец с моими старыми вещами и самой большой драгоценностью — флягой. Теперь мы были готовы покорять сердца местных дворян и мозолить глаза всем остальным.

Выйдя из шатра портного, я приосанился, слегка задрал вверх подбородок и обвёл всех надменным взглядом. Никто на меня не обратил внимания… Кроме карманников.

Не сделали мы и пяти шагов, как Сия за шкирку поймала какого-то пацанёнка, который явно охотился на мой поясной кошель.

— Ваше Благородие, он пытался Вас обворовать, — учтиво обратилась она ко мне. — Что прикажете с ним сделать?

От «Ваше Благородие» я чуть не вздрогнул, не ожидая, что она настолько войдёт в роль. Но тут же начал спасать свою дворянскую «честь», наезжая на малолетку.

— Да как ты посмел поднять руку на правителя этих земель! — начал изливать я свой праведный гнев. — Да ты знаешь, кто я? При моём отце таким как ты, отрубали руки за воровство!

— Эй! Отстань от мелкого! — донеслось мне в спину. — А то тебе отрубят не только руки!

С обладателем хриплого баса спорить не хотелось, и я невозмутимо продолжил, не оборачиваясь:

— Но я сегодня великодушен. Сия, отпусти его.

Мальчонку как ветром сдуло, стоило моему телохранителю поставить его на землю и разжать пальцы.

Мы не спеша пошли дальше. Я вразвалочку и посередине торгового ряда. Сия, с выправкой бравого вояки, чуть сбоку и позади меня.

— И кого же нам благодарить за такое безмерное великодушие? — снова донеслось вслед под смешки торговцев и прохожих.

Я обернулся и гордо заявил:

— Виконта Хеденберга!

«Вот оно! — неподдельно обрадовался я реакции окружающих. — Сползшие с лиц улыбки и недоверчивые взгляды! Значит, это имя ещё здесь не забыто. Йорг был прав».

— Хреновая шутка, — пробасил плечистый мужик с руками-кувалдами, в кожаном фартуке и с подпаленной короткой бородой.

Я снисходительно на него посмотрел, ничего не ответил и зашагал дальше, куда шёл.

Следующий час мы с Сией играли в «кота в сапогах». Вот только я был тем «людоедом», который не в замке сидел, а донимал всех вопросом: «Вы знаете, кому принадлежат эти земли? Мне! Виконту Хеденбергу!» Докапывался я и до торговцев, и до случайных прохожих. Одним словом, до слабых, безоружных и бесправных.

Сначала на меня смотрели как на умалишённого. Жертвы вздыхали с облегчением, когда я оставлял их в покое, а прохожие посмеивались. Потом люд осмелел и пытался меня то гнилыми яблоками закидать, то помоями облить, то палками избить… Сия выполняла свою роль на ура: я оставался цел, невредим и чист, что бы не происходило вокруг.

Однако стоило ей легко ранить самых ретивых, как слухи поползли впереди нас, обрастая всё новыми подробностями.

Теперь люди расступались передо мной и перешептывались вслед, а до меня долетали обрывки фраз:

— Он вернулся навести старые порядки?

— Кто его нашёл? Может…

— Он убивает всех на своем пути, даже за кривой взгляд!

— Да! Я сама видела, как его девка растерзала мальчонку, а этот зверь хохотал.

— Он такой смелый, потому что где-то здесь его войско…

— Надо предупредить наших…

— Какой из него виконт? Вы только гляньте на него…

— М-да… Как свинью не выряди…

— Я его ещё вчера заприметил, но он вёл себя скромнее…

— Наверное, с кем-то заключил союз…

— Он уже здесь убил сто человек!!! Надо остановить этого изверга, пока не поздно!!!

— Я с тобой!

— Что ты! Я же безоружный! Надо, чтобы…

Вслушиваясь в плоды безграничной человеческой фантазии, я понял, что мой путь через «зрительный зал» увенчался успехом. Пора было выходить на «сцену». Мысли о том, как мы с неё будем удирать, я оставил на потом. Идею с наймом грифонов я отмёл как нежизнеспособную ещё до приземления. Из того места, куда мы почти пришли, мы бы просто не успели добежать до ближайшей посадочной площадки.

Вход в сектор богачей охраняла стража. На нас покосились, но пропустили без вопросов. Всё же были правы те, кто утверждали, что встречают и впускают по одёжке.

Здесь я уже играл роль скромняшки-очаровашки. Я скромно стоял у прилавков с дорогими товарами и делал вид, что очень очарован ими. Будто разглядывал то, чего был лишён с детства, но теперь у меня появилась возможность это заполучить. Торговцев я выбирал постарше, а Сию провоцировал своим вопросами невзначай оповещать всех вокруг, что я всё же «Благородие».

Шутки шутками, но меру я знал и над чем не стоит шутить — тоже. Клетки с рабами я проходил, будто их здесь не было. Освобождать я их не имел права, выкупать — желания, а давать ложную надежду и тем более шутить над их судьбой было бы свинством.

Когда мы углубились на треть в торговые ряды для богачей, я явно ощутил, как капкан вокруг нас начал смыкаться. Но убегать было рано.

— Ваше Благородие, за нами следят, — тихо сказала Сия, подтверждая мои мысли.

Дойдя до конца ряда, я свернул налево и остановился у шатра кузнеца. Окружить нас могли где угодно, но здесь у меня было небольшое преимущество: три дороги для тактического отступления.

— Сия, как думаешь, мне пойдет меч на пояс? — завёл я свою старую шарманку. — Ну, для солидности.

— Оружие украшает мужчину, Ваше Благородие, — бесстрастным тоном отчеканила моя ненаглядная.

Простояли мы там достаточно долго, обсуждая, какое оружие лучше украшено и больше подойдёт мне по статусу. Этого времени должно было с головой хватить, чтобы выманить кого-угодно на что-угодно, но непотроганное оружие в лавке начинало заканчиваться вместе с терпением торговца. Я уж было решил идти дальше, как вдруг меня дружелюбно окликнули:

— Виконт Хеденберг! Здравия Вашему дому! Мы так давно не виделись! Вы надолго к нам?

Я удивлённо обернулся и спросил:

— Здравствуйте. Прошу прощения, мы знакомы?

— Что же ты забыл своего дядю? — мужчина в летах покачал головой из стороны в сторону, ненавязчиво переходя на «ты». — Эх, молодежь… А всегда так рад был меня видеть. Помню тебя, когда ты ещё под стол ходил. Я барон Алан Мирбах, правитель этих земель, — он приложил указательный палец к подбородку, изображая задумчивость. — А твоё имя как-то запамятовал.

— Маркус Хеденберг, — учтиво ответил я, слегка изменив своё имя на местный манер.

— Какими судьбами у нас, Маркус? — продолжал добродушно улыбаться барон.

Он никак не отреагировал на отсутствие уважительного «Ваше Благородие» в моей речи. Был бы я настоящим виконтом, мы были бы на одной социальной ступени. Обычного «Вы» было бы достаточно, чтобы проявить уважение, чем я и воспользовался. А так — я никогда не испытывая особого трепета перед дворянством, ведь вырос в стране, где его не было.

— Решил проведать Родину, — продолжал вежливо отвечать я.

— Если не спешишь, приглашаю тебя в свой шатёр, — предложил барон, с интересом меня разглядывая. — Отца помянем, вспомним былое.

— С радостью приму Ваше приглашение! — просиял я от неподдельной радости.

Ведь так же должен был отреагировать изгой, у которого не хватило денег даже на цирюльника и сапоги, когда его зовёт к своей кормушке сильный мира сего, не так ли?

Уголок губ благородно одетого мужчины подёрнулся в лёгкой усмешке — он решил, что поймал меня, кролика, за длинные уши. Я наивно смотрел ему в глаза и продолжал «сиять» от чувства переполняющей меня «избранности».

— Идём, Маркус, — барон сделал приглашающий жест рукой в сторону ряда, из которого явился к нам единолично и без охраны.

Я кивнул и проследовал за ним, ускоряя шаг, чтобы поравняться.

Моё тело била лёгкая дрожь азарта. Я понятия не имел, в какую сторону буду раскачивать ситуацию дальше. Мне было чертовски весело, пусть со стороны это можно было принять за проявление страха или волнения.

Я слышал тихие и уверенные Настины шаги за моей спиной, и на удивление мне было спокойно. Я не боялся ни за неё, ни за удар в свою спину. Почему-то мне показалось, что вдвоём мы выпутаемся из чего угодно. Идиотская улыбка сама собой застыла у меня на лице, но и она была мне на руку. Судя по взглядам, которые на меня время от времени бросал барон Мирбах, он был убеждён, что я наивный дурачок с раздутым чувством тщеславия.

Люди провожали нас удивлёнными и заинтересованными взглядам, снова плодя нужные мне слухи:

— Думаешь, это действительно виконт Хеденберг?

— Ну, раз Его Благородие вышел его лично встречать…

— Говорят, похож сами знаете на кого…

— Не был бы похож, его бы давно схватила стража за всё, что он успел здесь натворить…

— Что же нас ждёт теперь?

— Смута, смута…

— Его Благородие нас в обиду не даст!

— Не пожалеет ли он о том, что связался с виконтом? Ведь имя…

— Всё это сказки про Дремир…

— Согласен, нет этим высокомерным дела до нас…

«Сцена» была готова. Следующий акт за «королём» Мирбахом. Жутко интересно, что же он хочет от «шута» меня.

Мне было приказано оставить Сию снаружи, как обычную охрану, но я испуганно вцепился в её запястье мёртвой хваткой и заявил:

— Я без неё никуда не пойду! Она всё, что у меня есть.

Даже не соврал. Да и не идиот я оставлять девушку среди нескольких десятков вооруженных мужиков, разместившихся вальяжно и не очень на поляне вокруг шатра. К тому же, не зная моих планов, она не будет знать, можно ли агрессивно отбиваться, если они начнут её недружелюбно донимать. Лучше я сыграю в испуганного мальчика. Моё мужское достоинство от этого не пострадает — мы давно выяснили, что у меня его нет.

— Хорошо, пусть заходит, — сделал мне одолжение барон Мирбах. — Но, увы, я буду вынужден позвать и свою охрану.

— Благодарю, — я ответил с неприкрытым облегчением и повёл Сию под придерживаемый охранником полог.

Внутри её отпустил и огляделся. Убранство центрального шатра барона мало чем отличалось от обычной дворянской гостиной. Разве что не было картин на стенах.

Стены из прочной и плотной желтоватой материи, сходящиеся островерхим куполом высоко над головой, делали помещение светлым и просторным. Ковры внахлёст на полу — уютным. А вычурная мебель из тёмного дерева с атласной обивкой однозначно подчёркивала статус владельца. Слева и справа виднелись занавешенные входы в ещё два шатра.

Барон зашёл следом вместе с шестью охранниками. Нужно отдать ему должное: гостей он не разоружал, видимо, решив, что мы не представляем для него угрозы в любом случае.

Хозяин пригласил меня к пустому обеденному столу. Он сел лицом ко входу и указал мне на место напротив. Я присел с ровной спиной и нервно завертел головой по сторонам. Чтобы он там не подумал, я просто желал узнать, где будут стоять наши надсмотрщики.

Сия встала за моим правым плечом по стойке смирно. Двое мужчин в чёрных кожаных доспехах чуть поодаль от неё. Один прицелился ей в спину из арбалета, другой — мне. Стреляли бы он они по диагонали и крест на крест, чтобы не задеть барона. Двое, вооруженные мечами, остались у входа и ещё двое встали рядом с бароном.

Ловушка захлопнулась. Я расслабился и откинулся на спинку стула. Слегка ослабив шейный платок, я пристроил руки на коленях ладонями вверх и скрестил пальцы. Такая себе слегка «закрытая» поза, из которой я могу атаковать, не напрягая ни одной мышцы. Образ наивного паренька был оставлен за дверью.

Пока барон меня оценивающе разглядывал, видимо ожидая, что я сейчас начну у него что-то клянчить, я спокойно на него смотрел и размышлял:

«Я сюда пришёл как кто? Наёмник? Нет. Я уже нанялся к брату. Союзник? Нет. Я не знаю его целей, чтобы заключать какой-либо союз. Значит, остаётся лишь один вариант…»

Молчание затягивалось, и хозяину пришлось первому нарушить тишину. Ведь он же сам меня позвал? Вот пусть и рассказывает зачем. С игрой на публику покончено.

— Рассказывайте, зачем вы устроили это представление на торговой площади, — первым всё же заговорил барон Мирбах.

Его вежливый тон слегка сгладил впечатление от направленного на меня оружия, и я решил ответить тем же. Я посмотрел на него и честно ответил:

— Недавно я узнал, что похож на покойного графа Хеденберга, и решил найти тех, кого может заинтересовать моя внешность. А заодно и проверить, насколько сильно наше сходство.

— Вы действительно очень похожи. Говорю как человек, который был лично знаком с графом. Но сына по имени Маркус у него не было. Кто вы?

— Наниматель, — я продолжал отвечать с серьёзным лицом, без тени издевки.

— И кого вы собрались здесь нанять, молодой человек? — усмехнулся барон. — Не меня ли?

— Тех, кто разделит мои взгляды на будущее Зольданы.

— Назовите свою цену, — собеседник облокотился на стол и скрестил перед собой пальцы рук. — Если она будет достаточной, я разделю любые ваши взгляды.

— Цена — единовластие в Зольдане. Наш Клан ищет человека, которого мы могли бы поставить во главе страны, чтобы он управлял и развивал её согласно нашему плану. Вам интересно такое предложение?

Барон ненадолго задумался и начал торговаться:

— Возможно. Какие вы можете дать мне гарантии, что моя безвозмездная помощь в вашей авантюре не принесёт мне лишь одни убытки?

— Никаких, — равнодушно ответил я, давая понять, что он не единственный, к кому я готов обратиться с подобным предложением. Он просто первый. — Но взгляните на это с другой стороны: какие Вы можете дать гарантии мне, что наша Вам безвозмездная помощь в обретении власти не принесёт нам лишь одни убытки? Я не вижу смысла платить кому-либо, чтобы он стал нашим союзником. Любой договор теряет силу, если одна или более сторон его не соблюдают. Поэтому мы ищем идейных людей и даём им возможности для самореализации, а не покупаем идейных последователей.

— И какие возможности вы можете мне предоставить для достижения вашей цели? — спросил барон, продолжая ходить вокруг да около и не выказывая своего ни интереса, ни безразличия.

Вполне обычная тактика для прожжённого торговца, цель которого — получить выгоду любой ценой, даже с того, что ему не особо надо. Меня подобные люди всегда раздражали. Потрепаться я, конечно, тоже люблю, но, обсуждая серьезные вещи, всё же склонен ценить время друг друга и говорит по существу. Я решил дать барону последний шанс озвучить свою позицию, разжевав свою идею и вложив ему её в рот. Уверен, что он давно и сам смекнул, что к чему, иначе не вышел бы встречать меня лично. Его Благородие просто развлекается со скуки и тянет время.

— Одну возможность я Вам уже дал, — спокойно ответил я. — Я прилюдно заявил о существовании наследника графа Хеденберга и сделал так, чтобы меня запомнили. Причём, заметьте, не где-нибудь, а на главной ярмарке в этой части страны. Вскоре люди разъедутся по домам и увезут слухи с собой. Как Вы это можете использовать? Например, подтвердить слухи и присоединиться к виконту Хеденбергу, чтобы возродить династию покойного графа и склонить на нашу сторону единомышленников. Далее мы садим на трон меня и объединяем Зольдану под старинным гербом. Я ухожу в тень и покидаю страну, а Вы остаётесь править от моего имени, как регент.

— Ваше предложение сомнительно. Хотя бы потому, что весь ваш план развалится, если вас убьют.

Барон продолжал торговаться, чем напомнил мне Вильгельма Форестера, советника графини Ронетты. Тот тоже морочил мне голову, вместо того, чтобы обсуждать, как я могу помочь ему вернуть столицу. Когда люди хотят решить проблему, они ищут способы и цепляются за любые сомнительные возможности. В противном случае они ищут отговорки.

Я понял, что с этим торговцем мне больше обсуждать нечего. Баронов в Зольдане достаточно, прочих влиятельных людей — тоже. Слух я пустил — кому сильно надо будет, меня найдут. Пора валить.

— Ну, попробуйте меня убить, — усмехнулся я, продолжая расслабленно сидеть. — Но за это Вам придётся заплатить свою цену.

Барон махнул рукой, и я услышал свист спущенной тетивы. Глухой удар в спину ниже лопатки — и меня толкнуло вперёд. Стрела прошла между планками спинки стула и отскочила обратно, бесшумно упав на ковёр. Тут же надо мной взлетела шаровая молния и разрядилась во всех присутствующих.

Охрана свалилась без сознания, а барон растянулся на столе, звучно приложившись лбом. Я встал и повращал правой рукой, разминая место удара. Обернулся ко входу, но никто пока не вбегал. Видимо, снаружи шатра никто не дежурил.

— Странный он, этот барон, — задумчиво сказала Сия. — Я думала, на нём тоже будет неуязвимая защита, раз он впустил нас при оружии.

— Беспечный он. Не подумал, что я могу быть магом, и был уверен, что его охрана успеет пристрелить девчонку, если та шевельнётся. Да и ушлый. Стрелял мне не в голову и не в сердце, думая, что я блефую. Значит, хотел взять в плен, а потом думать, как меня продать подороже. Такие люди нам не нужны.

— Согласна. Уходим?

— Да, — я злорадно улыбнулся. — Красиво. Обездвижь всю его охрану, но никого не убивай. Грифонов я беру на себя. Потом спокойно уходим, будто мы здесь хозяева.

Далее мы поняли друг друга без лишних слов. Сия выставила перед собой два дремирских ножа. Я провёл пальцами по боковой поверхности лезвий — они заискрились. Я взял девушку за плечи и тихо заговорил:

Явись ко мне, Дева с Небес,

В доспехе из молний сияния.

Всем, кто коснётся её,

Не избежать наказания.

Отныне и до заката

Врагам не дано шевелиться,

Пусть смогут дышать, и сердце

В груди будет биться.

Акт третий моей пьесы под названием «Виконт Хеденберг» начался с нашего стремительного выхода из шатра. Я резко откинул полог, привлекая к себе внимание, и тут же сорвал шейный платок, комкая его в руке. Вид у меня был явно негодующий.

Мимо меня стелой вылетело нечто сияющее и помчалось к ближайшей группе охраны, сидящей на брёвнах под навесом от солнца. Мужчины повскакивали быстро и даже успели ощетиниться мечами, но это им мало чем помогло. Любой удар Сии, любое парирование удара или пропущенный ею удар приводил к одному и тому же исходу — людей барона било разрядами молнии, и они падали, как подкошенные. Кто-то молча, кто-то с воплем или хрипом.

Арбалетчики продержались дольше всех и даже начали разбегаться, но Сия у нас бегает быстро, поэтому никто за ограду личной поляны барона выбежать не успел. Торговцев здесь не было, как и посетителей кроме нас — никто из мирных жителей не пострадал. Соседи смотрели издалека и не вмешивались.

Грифоны же повели себя странно. Я много раз видел, как они бросаются на защиту своих наездников, разрывая всех вокруг, и был к этому готов. Но все четыре полуптицы без особого интереса наблюдали со стороны за происходящей односторонней расправой и даже не пытались угрожающе стрекотать, о чём-либо нас предупреждая. Для боевого отряда барона их было как-то мало, пусть это их никогда и не останавливало. Объяснений могло быть несколько: или они решили, что наездники и сами должны были справиться, или здесь не было их напарников, или это были почтовые грифоны, которых содержали не в самых лучших условиях, и им на всех было плевать. Вывод же напрашивался один: они разрешают нам беспрепятственно уйти.

Я некоторое время понаблюдал за вальяжно развалившимися на солнце грифонами, стоя недалеко от шатра и не приближаясь к ним. Потом кивнул им в знак уважения и благодарности и не спеша отправился к выходу в торговый ряд. Вскоре меня догнала Сия с искрящимся ножами наголо и пристроилась в нескольких шагах позади.

Теперь нам надо уйти безнаказанными, а не сбежать, поджав хвост. Последнее я не исключал, но решил начать с простого. Если до этого я лишь намекал всем, кто здесь главный, то теперь решил подкрепить это делом.

Оранжевый платок в моей правой руке превратился в красную тряпку для быка. Я взмахивал им в сторону неугодной группы вооруженных людей — и к ним устремлялась моя «Сияющая Смерть». Пусть Сия никого и не убивала, но со стороны это не было очевидно, да и в ближайшее время не будет.

После того, как она уложила два отряда охраны сектора богачей, на нас наконец-то спустили грифонов!

— Сия! Два на четыре! — крикнул я, заметив их ещё на подлёте, и махнул, чтобы она подошла ко мне.

И снова она догадалась, что я имел в виду. Девушка подбежала ко мне, будто прикрывая меня и давая спрятаться за своей спиной, и замерла, глядя в небо.

Два грифона ушли в крутое пике, заходя против солнца, и оба наездника метнули в нас копья одновременно. Моя ненаглядная грубо пнула меня искрящимся сапогом в живот, отбрасывая с линии атаки (явно в отместку за то, как я её сбил с ног в прошлый раз тогда, на тренировке). Меня согнуло пополам, и я поневоле попятился назад. Через несколько шагов припал на одно колено и упёрся рукой в притоптанную траву, пытаясь откашляться.

Одно цельнометаллическое копьё моя Дева с Небес отбила ножами, чудом их не сломав. Второе вонзилось в землю в полушаге передо мной. В тот миг, как Сия стукнула по нему спинкой своего искрящегося ножа, я незаметно пустил молнию по земле. Та врезалась в металлический «громоотвод», но не ушла в землю, а разрядилась в небо. Оба набирающих высоту грифона рухнули подстреленными утками.

Судя по тому, как все в ужасе уставились на мою «шатенку», я понял, что моё инкогнито было успешно сохранено.

Сия вложила ножи в ножны и встала передо мной, виновато склонив голову

— Прошу прощения, Ваше Благородие, — учтиво заговорила она. — Готова понести любое наказание.

— Бери копьё, — недовольно скомандовал я, хватаясь за металлическое древко, чтобы встать. — Твоё наказание обсудим позже.

— Слушаюсь, Ваше Благородие.

Стоило ей взяться за копьё, а мне его начать отпускать, как краткий разряд из моей ладони заставил его заискриться, подобно её ножам. И вновь никто не заметил подвоха. А стоило этой боевой девушке выдернуть оружие из земли с лёгкостью, подвластной не каждому мужчине, как про меня все забыли. Теперь все взгляды были обращены на неё, а я стал «бесплатным приложением». Наше представление продолжилось…

К тому времени, как мы пересекли весь торговый лагерь и вышли на дорогу, ведущую в Ханделерну, моя легенда стала ещё убедительней. Согласно долетающих до нас обрывков слухов, виконту Хеденбергу очень повезло найти невероятно сильного боевого мага, что позволило ему вернуться на Родину, не опасаясь за свою жизнь. Теперь он, то есть я, будет искать союзников и возвращать себе исконные земли, а неугодных испепелять небесным огнём, как барона Мирбаха и его людей.

На этом я решил, что наша вылазка удалась. Пора было уходить со «сцены» и возвращаться к Кирану. Через несколько сотен шагов от лагеря я снял сияние с Сии и, подозвав её к себе, положил руку на плечо. Так обычно ходят слепые за поводырями, но в нашем случае все было проще. Через несколько третьверстовых прыжков мы оказались у городских ворот, а странную магию перемещения должны были записать тоже на её счёт.

До городка слухи ещё не дошли, и мы быстро затерялись в толпе. Сняли комнату на постоялом дворе, где я переоделся. Сразу же ушли. По дороге к Почтовой Гильдии я убирал морок с Настеньки в безлюдном переулке, и мы беспрепятственно покинули город на почтовых грифонах. Пункт назначения я не скрывал — мы сразу вылетели в Акерану. Кому надо будет нас выследить, сделает это без проблем.

Глава 28. Пленники обстоятельств

Бран

Зольдана, Акерана.

В тот же день.

Последние несколько дней братья отдыхали, восстанавливали душевные и физические силы и знакомились поближе. Однако собирались они не вдвоем, а вчетвером со своими жёнами.

В кабинете Кирана появилась новая мебель: четыре кресла вокруг низкого чайного столика, и теперь он походил на кабинет, совмещённый с гостиной. Там семья отдыхала в самое жаркое полуденное время. Все пили охлаждающие напитки, а Киран с Браном рассказывали своим вторым половинкам забавные истории из своего детства, совместно вспоминая и дополняя друга. Слово за слово, и герои этих историй взрослели. Теперь с интересом слушали все, ведь даже девушки не так уж много знали о своих мужьях.

Утром и вечером все четверо вылетали на самолётах, носились над южной окраиной Зольданы и смежными с Весталией горами. Часто заходили на посадку и гуляли на лугах, в рощах и по горным плато.

Благодаря Марку в городе всё работало само по себе и не требовало вмешательства ни одного из Глав Кланов. Стив занимался Почтовой Гильдией, Хэйн — охраной города, а Маверик следил за постройкой Анклавов.

Когда Бран успел жениться? В тот же день, как вернулся с Кираном в Акерану.

После всего, что произошло в последние несколько недель, мужчина успел многое переосмыслить в своей жизни и сделать ставки на то, что действительно для него важно.

Главным его открытием было то, что он здесь не одинок в своих стремлениях сохранить мир на Каррандре и сберечь жизни местных жителей. Теперь у него появилась возможность на что-то повлиять, а не быть бесправным сторонним наблюдателем.

Найденный брат внёс в жизнь Брана определенность — теперь он мог покинуть Каррандр в любое время, не оставляя незавершённых дел и без горького привкуса несбывшихся надежд. Разведчику све’маров лишь надо было найти ещё одно доказательство незаконного присутствия здесь тен’сатов и доставить его на свой корабль на орбите, чтобы уходить не с пустыми руками. Это бы в будущем помогло бы ему привести за собой подмогу с Марса.

Однако покидать Каррандр он не спешил — он понял, что если сейчас уйдёт, то возвращаться может быть не к кому, ведь тен’саты могут убить важных для него людей в его отсутствие. Приоритет Брана сместился на то, чтобы остаться и помогать ополчению.

Побывав несколько раз на пороге смерти, мужчина понял, для кого хочет жить. И снова всё сложилось для него наилучшим образом. Раньше он думал, что ему надо дождаться возвращения с Каролиной на Марс, где он сможет взять её в жёны согласно традициям своего народа. Там бы они условно оказались на одной ступени социальной лестницы: он — княжич, она — баронесса, и этот союз не был бы для неё унизительным. Там бы он смог взять её в жёны законно. Однако после того, как баронесса Цвайгерт согласилась отдать свой титул Йоргу, Бран понял, что она ничего не теряет, выходя замуж за «местного простолюдина». На све’марский закон, запрещающий разведчикам жениться, он закрыл глаза, решив всё списать на законы военного времени, добавляющие вольностей. Ведь, по сути, здесь уже давно шла война, пусть и скрытая.

Несмотря на свой статус, девушка давно привыкла жить просто: без роскоши и изысков. Ювелиров в Акеране не было, и Бран мог бы подарить ей простое серебряное кольцо, заказанное у местного кузнеца. Но ему хотелось, чтобы символом их союза было что-то особенное, что-то из его мира. И снова удача была на его стороне — подземный ангар под Марингердом позволил ему найти то, что прекрасно подходило как символ единства.

В тот день, стоило опорам его самолёта коснуться брусчатки перед Почтовой Гильдией Акераны, как Бран обменял ящик подарков от Элен на свою девушку и умчался с ней в горы. Не смутил мужчину и его чумазый вид.

Самолёт он посадил на каменистой площадке у небольшого высокогорного озера, на вершине водопада. Воздушные струи расплескали воду, поднимая веер брызг — засияла радуга.

Вода наполняла озеро из подземного источника, а вытекала из него, разделяясь на несколько ручьёв с небольшими водопадами и перекатами. Далее она ещё несколько десятков шагов текла по полированным серым камням к краю обрыва, звонко журчала и искрилась на солнце. Стремительно мчалась к расщелине и исчезала за ней, срываясь вниз с уступа высотой в сотню метров.

Двое спустились по каменистому склону с редкими хвойными кустарниками и деревьями и оказались в своего рода каменной чаше, сокрытые от всех вокруг, кроме птиц и грифонов.

Бран подошёл к озеру и умылся — для бодрости и храбрости. Затем взял оглядывающуюся по сторонам девушку за руку и подвёл к кромке изумрудной воды. Протянул ей на ладони правой руки два полированных серебристых кольца, вложенных друг в друга. К каждому был привязан тонкий серый плетёный канатик.

— Каролина Цвайгерт, — обратился он к ней по полному имени, что делал очень редко, — я хочу, чтобы ты стала моей женой, Каролиной Регнар. Как символ нашего союза, я предлагаю нам обменяться этими кольцами, — Бран усмехнулся. — Но это не обручальные кольца, а кольца от подшипника. Они — две части одной детали: внешняя и внутренняя, которые вращаются друг относительно друга. Этим я хочу сказать, что я тебя всегда буду оберегать от внешнего мира, а также — что мой мир вращается вокруг тебя и твоего мира. Такая деталь есть в моём внеземном самолёте, и это значит, что ты становишься частью моего неземного мира, и для тебя открываются двери Вселенной. Что скажешь?

Бран не был до конца уверен, что его поймут правильно, но старался не выказывать своего волнения. Его руки не дрожали, голос был твёрд, но всё тело было напряжено.

— С тобой хоть на край света, — улыбнулась Каролина и накрыла его ладонь своей.

Полимерный шнурок с маленьким колечком Бран завязал на шее своей жены, а второе она повязала ему. Солнце осветило их союз своими жгучими лучами, и скрепили они его не менее жарким поцелуем.

— Теперь нам надо искупаться в этой реке и смыть все горести прошлых жизней, — сказал Бран, отстранившись и продолжая поглаживать Каролину по лицу. — Мы должны вбежать за руку и так же выбежать. Руки расцеплять нельзя.

— А с водопада прыгать случайно не надо? — улыбаясь, спросила Каролина.

— Я хочу начать нашу совместную жизнь, а не её закончить, — засмеялся Бран. — Но нам и озера хватит для острых ощущений. Там вода ледяная. Тело начнёт неметь шага через четыре, так что не задерживаемся. Ныряем с головой и назад.

— Поняла, — кивнула Каролина.

Молодожёны помогли друг другу раздеться. Со смехом, криками и визгами они прошли испытание водой и потом ещё несколько часов нагишом отогревались на нагретых на солнце камнях. Прогнал их оттуда обычный голод.

С того дня Бран со своей женой не расставался, будто желал наверстать упущенное за все те годы, когда они виделись лишь раз в несколько месяцев. Сегодня же ему надо было сделать выбор: брать Каролину с собой в опасное путешествие или нет.

С одной стороны, его ждало простое дело: отвезти человеку планшет-передатчик. Но с другой — этим человеком был сам граф Неррон, который уже единожды упёк Брана за решётку в подземелье своей Летающей Крепости. Тогда граф не хотел, чтобы Бран встречался с Кираном, а сейчас Бран добровольно возвращался после судьбоносной встречи с братом, да ещё и с поручением от него. Как на это отреагирует хозяин крепости, мужчина не брался гадать. Но малодушничать перед Кираном и ещё раз отнекиваться не хотел.

Бран сидел в обнимку с Каролиной в кресле в кабинете Кирана. Девушка удобно устроилась у его на коленях, закинув ноги на подлокотник, и что-то рассказывала Элеоноре. Он её слушал вполуха и думал о своём:

«Дальше тянуть уже нельзя. Сегодня заработала связь, а завтра должен прибыть барон Грей или его доверенное лицо. В любом случае, завтра будет не до этого. Киран тоже собирается вскоре вылетать в Гердану и Весталию. Если я оставлю Лин одну здесь, она ведь сможет постоять за себя? Всегда же могла? Раньше я никогда не боялся её оставлять, а сейчас стал каким-то нервным параноиком. Так… С начала… Здесь она будет не одна. Здесь есть Маверик и командир Кирана с сотней грифонов на двоих. А там нас будет всего двое. Даже если её оставить в кабине под защитными полями, меня могут взять в плен и мной шантажировать её… М-да… Будет проще, если она останется. За несколько часов здесь ничего не случится. Надо переставать драматизировать».

Бран вынырнул из своих мыслей и прислушался к разговору.

— Слушай, Киран… — говорила Элеонора, — Мне кажется, это место как раз под тебя. Ты ведь сознательно выбрал Акерану как свой штаб? Все остальные городки заканчиваются на -ерна, а тут… Будто даже город назвали в твою честь! А-Кирана. Или ты сам его переименовал, когда прошлый раз здесь был?

— Нори… — Киран допил свой стакан воды с мятой залпом. — Ты сама видела карту внизу. Не говори глупостей. Когда я здесь был в прошлый раз, Акерана просто оказалась ближе всего к границе с Весталией, да и здесь во главе был вменяемый Клан. Идём собираться. Вылетаем через четверть часа.

— И всё-таки подозрительно… — не сдавалась Нори, весело улыбаясь и тыкая пальчиком Кирану в щёку. — На карте-то другое название, пусть и написано оно на древнем языке. Должно было бы читаться: Акерерна. Точно переименовал!

— Нет, Киран ничего не переименовывал, — вступилась за него Каролина. — Я учила тот язык. В произношении древних оно так и читается без одного «р»: Акер-эна. Думаю, местные потом его ещё больше переиначили, и получилось что получилось. Я слышала, что названия других городков некоторые простолюдины тоже произносят без последнего «р». Например, Хандел-эна вместо Ханделерна.

— И что значит это -ерна? — Нори переключилась на Каролину.

— Понятия не имею, — пожала та плечами. — История меня никогда особо не интересовала.

— Ладно, — сдалась Нори и спрыгнула с колен Кирана, наконец давая тому возможность подняться. — Будем считать, что схожие по духу сущности притягиваются. До встречи, — девушка помахала всем ручкой и ушла.

— Бран, ты сегодня полетишь к Альберту? — уточнил Киран перед уходом.

— Да.

Как только за Кираном закрылась дверь, Каролина тут же спросила:

— А когда мы вылетаем?

— Я полечу один. Думаю, к ночи вернусь.

— И что, не будешь меня держать на привязи, как Киран Нори? — с интересом уточнила девушка.

— Нет. А надо? — Бран на неё внимательно посмотрел, пытаясь угадать, чего она хочет на самом деле: опеки и заботы или свободы и независимости.

— Нет уж, — замахала рукой Каролина. — Я взвою.

— Тогда не буду, — Бран крепко её обнял и прижал к себе.

— Ничего со мной не случится, — Каролина погладила его по груди. — У меня теперь даже есть артефакты древних. Так что лучше думай о том, что тебе сказать графу Неррону, чтобы он выпустил тебя обратно. Не вернёшься к утру — мы с Мавериком полетим брать его Летающую Крепость штурмом. Ещё и Йорга с собой прихватим, чтобы Дэльмар нам уж точно открыл ворота. Думаю, он как раз завтра вернётся.

— Принял к сведению, — улыбнулся Бран.

Он вспомнил, что Каролина все эти годы была не просто его беззащитной девушкой, а надёжным боевым соратником — и успокоился.

Девушка глянула на дверь и следом зашептала, переводя тему:

— Может, ты как-то намекнёшь Кирану, чтобы он давал Элеоноре больше свободы? А то она совсем зачахнет под постоянным надзором. То Киран таскает её везде за собой, то приставляет надсмотрщика, будто она дитя малое. Нельзя так — она взрослый человек. Да и постоять за себя может. Не говоря уже обо мне и Насте. Мы её в обиду не дадим, если что. А втроём так точно не пропадём, особенно в городе, где так много своих и союзных войск.

— Я поговорю с ним, когда вернусь, — ответил Бран и отпустил жену. — Но, думаю, у него есть на это причины, о которых мы можем не знать. Как по мне, он не похож на собственника, да и люди для него не вещи.

— Благодарю. Пошла я скучать и точить меч.

Девушка поцеловала Брана и ушла.

«Теперь я начинаю думать, что это она держит меня в плену, — усмехнулся ей вслед Бран. — Да я и не против».

Вылетал он к графу Неррону в хорошем настроении, без тревог и с пониманием того, как построить предстоящий разговор. Быть в плену у очаровательной девушки ему нравилось однозначно больше, чем у вредного старика.

Несколько часов спустя.

Самолёт Брана приземлился посреди центральной площади Летающей Крепости Нерры, находившейся на своей стоянке в Весталийской пустыне.

Его появление не вызвало никакого переполоха, пока не открылась кабина, и он не снял шлем. Один из двух встречающих его гвардейцев тут же пронзительно свистнул, а второй обнажил меч. На Башне Графа зазвенел колокол.

Бран недолго думая снял перчатку и показал им свою метку «ОФК» — метку члена Орбитального Флота Каррандра, а затем и крикнул:

— Борт ОФК-8, позывной «Ворон».

— С чем пожаловал, Ворон? — спросил свистевший.

Судя по тону, он не особо поверил незваному гостю, явно считая, что среди членов ОФК не может быть кого-либо не из гвардии графа Неррона или инструкторов по полётам. Другими словами, если это были бы «свои», то это должен был быть кто-то, кого он знает в лицо.

На самолёт с неба спикировали четыре тени и пронеслись в опасной близости от открытой кабины и крыльев. Никого и ничего не задев, грифоны взмыли обратно в небо.

Бран дождался, пока стихнут боевые трели полуптиц, и спокойно заговорил. Левую руку он продолжал держать на рычаге регулировки защитного поля:

— Я прибыл по поручению виконта Регнара-Неррона. Прибыл с миром. Доказательством этого было выключенное защитное поле моего самолёта, в чём вы могли только что убедиться. Мне необходимо встретиться с графом Нерроном и Дэльмаром, бывшим Главой Клана Дэльмара из Зольданы для того, чтобы передать им артефакты связи и научить ими пользоваться.

— К графу, значит, прибыл. Хорошая легенда. Вылезай без оружия и держи руки на виду. Может, даже устроим встречу с графом, а пока пойдешь с нами.

«И всё-таки я просчитался, — меланхолично подумал Бран, сдвигая рычаг диаметра поля вперёд и образовывая полную сферу вокруг самолёта. — Надо было попросить у Кирана рекомендательное письмо, что ли. Но в застенки я больше не пойду. Нужны передатчики, пусть их забирают с площади».

Меча у Брана с собой не было, а кобуру с пистолетом све’славари он отстёгивать не собирался. Одного раза добровольной сдачи в плен ему хватило. Сломанные руки и прочие увечья сейчас в его планы не входили.

Из кабины он вылез на крыло самолёта и устроился на нём с двумя небольшими коробками на коленях.

— Я вам не доверяю, так же, как и вы мне, — спокойно продолжил он. — Поэтому слушайте, смотрите и запоминайте. Потом передадите графу и Дэльмару слово в слово.

Из верхней коробки он достал серую пластину толщиной в полпальца и размером с небольшую узкую книгу. Монохромный экран занимал почти всю переднюю часть, под ним было несколько кнопок. Всё это было защищено прозрачной откидывающейся крышкой. В её функции входило не только защищать устройство от случайного нажатия кнопок, а и возможность выводить на поверхность только приоритетные сообщения, проецировать данные с других устройств и многое другое. В торец устройства был спрятан стилус.

— Это текстовый передатчик, — Бран поднял планшет перед собой экраном к зрителям. — С его помощью граф Неррон и Дэльмар смогут обмениваться мгновенными письмами друг с другом, а также с Кираном и Йоргом в Зольдане, Нилом О’Нием в Гердане, Элен О’Нией, Рэдом О’Нием и некоторыми вашими людьми в Эвенне. Включается вот здесь, — он откинул крышку назад и показал на одну из кнопок внизу. — Я сейчас на обоих напишу по короткому письму для графа Неррона и Дэльмара и отдам вам. Чтобы прочесть, нажимаете ту же кнопку. Если граф и Дэльмар хотят, чтобы я настроил устройства под них и сделал невозможным их использование для врагов, жду здесь. После того, как вы получите планшеты, у вас есть полчаса, чтобы привести ко мне заявленных людей. Если их не будет в срок, я улетаю. Если вас не устраивают мои условия, вы можете обратиться с запросом к Элен О’Нии.

Гвардейцы ничего не ответили и оружие не спрятали, продолжая внимательно следить за гостем. Грифоны продолжали парить в небе на разной высоте, но больше не пытались пугать или атаковать. На площадь выбежало ещё несколько десятков гвардейцев и взяли истребитель в кольцо.

По удивлённым взглядам некоторых из новоприбывших Бран понял, что они его узнали. Но это были не те люди, которые его допрашивали в прошлый раз, а значит, они должны были быть из бывшего Клана Дэльмара.

«Приятно, конечно, что здесь есть присягнувшие Кирану люди, — подумал он, — но сейчас бесполезно. Знали бы они о нашем с Кираном родстве, мне сейчас не надо было бы прятаться в самолёте. А так… Будем считать, что не важно, кто меня окружил. Если придётся, я буду прорываться с боем, а за их смерти пусть отвечает Киран. Я его предупреждал, что мне не стоит здесь появляться».

Чтобы долго не задерживаться у недружественных союзников, Бран решил начать с простого — принялся писать письмо Дэльмару, с которым когда-то был лично знаком.

Здравствуйте Дэльмар,

Вам пишет Бран Регнар из Клана Брана. Согласно указу Элен О’Нии, я являюсь членом Орбитального Флота Каррандра: борт ОФК-8, позывной «Ворон».

Сегодня начала работать зашифрованная спутниковая связь, настроенная Элен О’Нией. Мне было поручено доставить Вам этот артефакт связи вместе с двумя другими: лучевым пистолетом и полевой защитой.

О том, как пользоваться артефактами, написано здесь же, в документах под названиями: «Связь», «Оружие» и «Защита». Когда дочитаете это письмо, кратко дотроньтесь пальцем до надписи «Назад». Этот текст исчезнет, и появится список из четырёх пунктов. Чтобы открыть другие документы, дотрагивайтесь до соответствующих названий.

Всеми тремя артефактами вы сможете научиться пользоваться и без моей помощи. Но я бы хотел настроить защиту артефакта связи, чтобы им могли пользоваться только вы. Для этого мне необходимо ваше личное присутствие. Если этого не сделать, любой разбирающийся в артефактах человек сможет прочитать всё, что было когда-либо записано и сохранено на нём, а также отсылать письма от вашего имени.

С уважением,

Бран Регнар

Дописав сообщение, Бран его сохранил и снова открыл на весь экран. Спрятал планшет в коробку и достал следующий. Между делом он заметил, как из Башни Графа вышел Геральд и наблюдает за происходящим, оставаясь под её магической защитой.

Никто Брана не отвлекал, и он начал печатать новое письмо, снова используя клавиатуру на экране:

Ваше Сиятельство, граф Неррон,

Здравия Вам и Вашему дому.

Вам пишет Бран Регнар из Клана Брана. Согласно указу Элен О’Нии, я являюсь членом Орбитального Флота Каррандра: борт ОФК-8, позывной «Ворон».

Сегодня начала работать зашифрованная спутниковая связь, настроенная Элен О’Нией, и мне было поручено доставить Вам этот артефакт связи. О том, как им пользоваться, написано здесь же, в документе под названием «Связь».

Чтобы закрыть это письмо и перейти к списку писем и документов, необходимо кратко дотронуться пальцем до надписи «Назад». После этого текст письма исчезнет и появится список из трёх заголовков документов. Чтобы открыть любой из них, необходимо кратко дотронуться пальцем до центра надписи.

Со слов Элен О’Нии, подобные артефакты должны получить все командиры Вашей гвардии. Один я привёз сегодня для Дэльмара. Остальные она выдаст сама.

Я уверен, что Вы сможете научиться пользоваться артефактом связи и без моей помощи, однако я предлагаю Вам настроить его защиту. Это необходимо, чтобы только Вы могли им пользоваться. Для этого мне необходимо Ваше личное присутствие. Если этого не сделать, любой разбирающийся в артефактах человек сможет прочитать всё, что было когда-либо записано и сохранено на артефакте, а также отсылать письма от вашего имени.

С уважением,

Бран Регнар

Пусть Бран и пытался написать письмо, выдерживая официальный тон, но всё внутри него протестовало против того, чтобы любезничать перед человеком, который ему неприятен. На настоящее письмо графу от «простолюдина» оно было мало похоже. Бран честно пытался написать с уважением, но как равный равному.

Третье письмо графу он назвал «О виконте Регнаре-Нерроне». Подобным нехитрым способом он решил избежать и разговора с графом на эту сложную тему, и прояснить происходящее ровно настолько, насколько хотел сам.

Ваше Сиятельство, граф Неррон,

Здравия Вам и Вашему дому.

Вам пишет Бран Регнар. Мне удалось встретиться с виконтом Кираном Регнаром-Нерроном и подтвердить наше родство.

На днях он создал в Зольдане свой Клан Скитальцев. После этого наши Кланы заключили союз на год. В рамках нашего с ним сотрудничества я намерен помочь ему совершить военный переворот в Зольдане, чтобы поставить во главе нужного ему правителя. Лично я на власть в стране не претендую.

Я спрашивал Кирана о том, хочет ли он покинуть Каррандр навсегда и вернуться на Родину, но получил твёрдый отказ. Киран считает Каррандр своим вторым домом и, с его слов, не намерен возвращаться жить на Родину, считая, что у него здесь больше перспектив для роста и развития. Однако он не исключает возможности когда-нибудь отправиться домой, чтобы проведать родственников.

Я уважаю решение Кирана и не намерен забирать его на Родину силой.

Моё командование и его родители были оповещены о его присутствии здесь.

С уважением,

Бран Регнар

Бран закрыл письмо и открыл первое на весь экран. Снова спрятал включенный планшет в коробку и отложил её в сторону. Из кабины он достал остальные подарки для Дэльмара и спустился со всем этим богатством на землю.

Дары для аборигенов он сложил столбиком на брусчатке на границе защитного поля самолёта. Затем залез в кабину и немного уменьшил его диаметр.

— Можете забирать, — крикнул он из кабины. — Всё подписано. Жду полчаса. И ещё раз уточняю: что-либо настраивать я буду здесь, у своего самолёта.

Один из гвардейцев забрал коробки и отнёс их Геральду. Советник графа скрылся в Башне, а гвардеец куда-то умчался.

Долго ждать Брану не пришлось. Не прошло и четверти часа, как к нему вышел сам граф Неррон и не спеша зашагал к самолёту. По мужчине было видно, что он ничего не боится. Даже если бы Бран в него сейчас выстрелил из бластера, тот бы умирал с видом хозяина положения.

Граф отозвал гвардейцев, и вскоре на площади осталось всего два человека: он и гость. Улетели и грифоны. Он подошёл к границе защитного поля и остановился в шаге от неё, будто её видел.

— Здравствуйте, мистер Регнар, — вежливо поздоровался граф Неррон, глядя снизу вверх на пилота в кабине,. — Я связался с Элен с помощью доставленного вами планшета. Она подтвердила, что вы говорите правду. Я бы хотел, чтобы вы настроили защиту моего планшета, как предложили ранее.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — ответил вежливостью на вежливость Бран. — Я рад, что Вы заботитесь о нашей общей безопасности. Это не займёт много Вашего времени. Мне нужен Ваш планшет и Ваша правая ладонь без перчатки.

Бран уменьшил диаметр защитного поля и вылез из кабины. Теперь оно обтекало самолёт, создавая всего метровую «подушку» вокруг фюзеляжа, крыльев и опор, но со стороны ничего не изменилось.

Мужчина подошёл к графу, который уже стоял без перчатки, и протянул руку. Граф Неррон сунул руку за пазуху расстёгнутого сюртука и в тот же миг в лоб Брана был нацелен бластер тен’сатов. Граф нажал кнопку, и синий луч связал их воедино. Радужные переливы пробежали по полевой защите Брана и на миг скрыли от собеседника его ошарашенное лицо.

— Вас должны были предупредить мои люди, чтобы вы здесь больше не появлялись, — бестрастно заговорил граф Неррон, опуская оружие. — Иначе смерть. Я своё слово всегда держу. Будем считать, что вы только что оставили здесь одну свою жизнь. На этом забудем о прошлом.

«Киран, ты меня подставил!!!— пулей пронеслось в голове у Брана. — Почему ты не сказал мне, что у него тоже есть бластер??? Если бы не Элен, я был бы труп! Из-за твоего чёртового упрямства!..»

Пока в голове Брана проносился поток нецензурной брани, а он боролся с желанием пристрелить графа в ответ, тот спрятал пистолет и достал планшет.

— Прошу, — невозмутимо продолжил граф, вкладывая устройство во всё ещё протянутую руку Брана.

Бран сжал всученую ему железку до побеления костяшек, но всё же смог взять себя в руки и заняться настройкой.

«Если я его сейчас пристрелю, то Киран станет графом и точно не сможет отправиться домой в ближайшее время. Бран, успокойся… Ради брата… Ради отца с матерью… Ради деда… Успокойся… Пусть они хотя бы раз встретятся, а этого… Этому я сам вручу полевую защиту, чтобы он мне тут не сдох раньше срока! Урод хренов! Я ему связь привёз, а он… Успокаиваемся…»

Губы Брана были сжаты в тонкую линию, на лице застыла маска внешнего спокойствия, а пальцы уверенно бегали по меню, настаивая устройство на биометрические параметры владельца.

В его мире давно не использовали отпечатки пальцев или скан сетчатки глаза — то, что легко было поделать. Вместо этого считывалось комплексное излучение клеток тела в разных диапазонах и создавался уникальный энергетический «отпечаток». Он становился своего рода «ключом» для активации устройства. Другими словами, планшет бы не включился в руках не графа.

Вторым уровнем защиты обычно был особый протокол обмена данными с имплантом владельца, но для аборигенов использовалось кодовое слово, которое надо было ввести после включения устройства. Тут уж Бран постарался: ввёл нечитаемый набор символов на шестьдесят четыре знака и сказал графу запомнить его с первого раза.

— Готово, — Бран сдержанно протянул планшет обратно графу Неррону.

— Благодарю, — ответил тот без намёка на благодарность в голосе. — В следующий раз заранее предупреждайте о вашем визите, мистер Регнар, чтобы мы могли лучше подготовиться.

На этом граф спокойно развернулся к гостю спиной и ушёл.

«Издевается ещё! Теперь я понимаю, почему Элен написала „так и быть” в своём письме. Я б и сам не хотел иметь с ним дело. Как Киран вообще с ним уживался?! Ну их всех здесь к чёрту!»

Бран собрался тут же улетать, как увидел неподалёку темноволосого мужчину лет сорока-сорока пяти, в чёрной гвардейской форме со знаками отличия командира эскадрона. Бран несколько раз еле заметно вдохнул-выдохнул, успокаиваясь, и махнул мужчине рукой, чтобы тот подходил.

— Здравствуй, Бран, — улыбаясь поздоровался Дэльмар и сразу протянул планшет.

— Здравствуй, Дэльмар, — ответил Бран и неприкрыто облегченно выдохнул. — Хотя бы ты в меня тут не стреляешь. Уже обнадёживает.

— Зачем мне в тебя стрелять? — удивился Дэльмар. — Да и Йорг меня предупредил, что ты можешь быть братом Кирана, так что мне тем более не положено. Я так понимаю, ваше родство — это правда?

— Да.

— Я рад, что вам удалось встретиться. Как там Йорг поживает?

— Поживает… Без обид, Дэльмар, но дай мне закончить, и сам сможешь у него спросить. Не думаю, что нам стоит тут слишком панибратски разговаривать, а то ещё тебя решат пристрелить из-за меня.

— Ты поэтому мне написал такое официальное письмо? Чтобы скрыть, что мы хорошие знакомые?

— Отчасти, — уклончиво ответил Бран, всё пытаясь сосредоточиться на настройках нового устройства.

— Не суди Альберта строго, — продолжал Дэльмар. — Он лишь выполнял свою часть договора, который ты нарушил.

— Йорг мне ничего не говорил о том, что меня пристрелят, если я сюда вернусь… Ладно, проехали… Мне нужна твоя правая ладонь без перчатки…

Над Дэльмаром Бран не издевался и придумал ему кодовое слово попроще.

После завершения настройки планшета мужчина ещё с час тренировал союзника им пользоваться: включать и выключать, открывать письма и переключать каналы связи, писать ручкой-стилусом и печатать на экранной клавиатуре. В качестве экзамена они обменялись рукописными письмами.

На этом обучение Дэльмара не закончилось. Мужчина подготовился и прихватил с собой все артефакты. Бран ему наглядно показал как пользоваться бластером, с удовольствием прожигая дыры в камнях площади. Помог разобраться с полевой защитой и рассказал про «подводные камни» её использования.

— Если хочешь, я могу в тебя выстрелить, пока ты под защитой, чтобы ты понял, как она работает изнутри, — предложил Бран под конец обучения. — Выстрел или удар в лицо всегда дезориентирует, к этому сложно привыкнуть, но научиться не дергаться от остального можно. Я выстрелю тебе в руку, — Бран усмехнулся, — а потом буду быстро спасаться бегством.

— Давай просто обменяемся ударами. Я стреляю в тебя, отдаю тебе своё оружие, а ты стреляешь в меня. Для тех, кто за нами следят, это будет знаком, что это тоже часть обучения.

— Согласен, — кивнул Бран.

Так они и сделали. Разъяренные войска на площадь не ворвались, и Бран понял, что невменяемый здесь только граф Неррон.

— Что ж, Дэльмар, на этом твой курс молодого бойца окончен, — сказал Бран, отдавая пистолет обратно. — Кирану можешь написать уже сегодня. Йорг свой планшет получит на днях. Если что-то будет непонятно, пиши мне письма — с радостью помогу разобраться.

— Скорее уж «старого» бойца, — усмехнулся Дэльмар. — Никогда не думал, что в свои сорок семь мне не только придётся учиться летать на грифонах, а ещё и осваивать артефакты древних. Благодарю тебя, Бран, что помог мне со всем этим освоиться. Сам я бы ещё месяц вникал, даже с инструкциями.

— Да ладно тебе, ты не настолько стар, а соображаешь получше многих молодых. С артефактами проще, чем с грифонами — всё предсказуемо, надо лишь один раз запомнить. Ты вполне хорошо со всем справлялся. Теперь только тренируйся пользоваться каждый день, а за состояние накопителей не беспокойся. Ведь всегда можешь написать Элен или своим соратникам, чтобы привезли тебе новые, заряженные.

— Обещаю, что буду тренироваться.

На том они и попрощались. Не успел Бран устроиться в кабине, как ему пришло сообщение от Дельмара:

Счастливого пути, Бран.

Бран улыбнулся. В Зольдану он вылетал уже в хорошем настроении. Желание расстрелять весь свой боекомплект в Башню Графа, чтобы проверить, насколько сильна её магическая защита, теперь надёжно удерживалось в узде здравым смыслом.

Глава 29. Пугающая неизвестность

Каролина

Несколько часов назад.

«Кто бы мог подумать…» — размышляла Каролина, оставшись одна в кабинете Кирана.

Провожать Брана она не пошла, считая это лишним, ведь он обещал вернуться через несколько часов, а не несколько месяцев. Другими словами, лишь ненадолго отлучился.

В последнее время ей в голову лезли одни и те же безрадостные мысли. Вместо того, чтобы радоваться новообретённой семье, девушка тайно грустила и всё не могла понять, правильно ли поступила и что её ждёт.

«Когда я была маленькой девочкой, — вновь и вновь прокручивала она в голове калейдоскоп своей жизни, пытаясь в ней разобраться, — я больше всего на свете сожалела, что родилась девочкой, да ещё и в семье барона. Но всё же мне удалось отстоять своё право на личное оружие и наставника. Хорошо, что отец оказался на моей стороне... Когда мать меня помолвила в двенадцать лет, я больше всего на свете мечтала сбежать из дома. Мечты сбываются странным образом... Как мне тогда хотелось снова оказаться дома… Кто бы мог подумать, что мой родной брат убьёт отца, а приёмный за него отомстит? Йорг позволил мне вернуться домой и снова спать спокойно под защитой родных стен. Хотела я его отблагодарить и оставила ему его свободу, став баронессой, но, похоже, снова мне не суждено жить в тепле и уюте. Пришли те, кто сильнее меня, и снова решили за меня. Взваливать на плечи судьбу всей страны я не хочу — не потяну. Выходит, мне снова надо уйти из дома и освободить место для других. Сначала я мешала матери, и она хотела меня продать подороже, но скончалась и не успела. Потом я мешала старшему брату быть единственным наследником. Теперь некто решил, что я мешаю Йоргу… Может, Бран на мне только поэтому и женился? Чтобы Киран меня не убил? Или чтобы я не мешала их с Кираном совместным планам? Странно всё это… Ведь раньше он ни разу ничем не выказывал подобных стремлений… А если нет? Если он действительно что-то переосмыслил в своей жизни и его желание искреннее? Не помешаю ли я ему вернуться домой? Ведь он говорил, что разведчикам жениться не положено. Вдруг его дома за это ждёт трибунал? Хотя… Зачем ему там говорить, что он женат на аборигенке? Никаких документов, подтверждающих наш союз, нет, можно и умолчать, чтобы не плодить проблем… Кто бы мог подумать, что я буду переживать о том, захочет ли кто-то признаться во всеуслышание, что женат на мне… Низко же я пала…»

От безрадостных мыслей девушку оторвала непривычная трель. Звук исходил от неё самой, и она даже не сразу поняла, что это было. Спустя несколько долгих мгновений до неё дошло, что это пищал новый артефакт связи у неё за пазухой.

Свою баронскую одежду она уже снова сменила на штаны и куртку наёмника. Боковой карман для планшета был пришит на внутренней стороне куртки. Там, где он не сильно был заметен и не мешал двигаться — слева под грудью.

«Новое сообщение от Брана? — удивилась девушка. — Так он же ещё даже не улетел, наверное. Может, что-то забыл и ему надо принести?»

Сообщение пришло на один из каналов личной связи. Как объяснил ей до этого Бран, никто не сможет прочитать их переписку, если не будет стоять за спиной и подглядывать.

На экране высветился рукописный текст:

Лин, помни, что ты можешь теперь со мной связаться в любое время. И не по делу, а просто так. Пиши сюда, что хочешь. Я прочту, как только появится возможность, и тебе отвечу. Если что-то срочное, то пиши в наш канал для экстренной связи — я прочту мгновенно.

Каролина вызывала экранную клавиатуру и напечатала:

Хорошо, Бран.

Получалось у неё это медленно, но она не особо переживала, как это выглядит со стороны. Да и не было здесь никого, чтобы посмеяться над её неуклюжими попытками.

Вскоре пришло новое сообщение, но уже печатным текстом:

Если ты будешь печатать, то мы сможем пообщаться даже в полёте. Я настрою голосовую связь. Всё, что я говорю, будет записываться на планшет, а что ты пишешь — мне озвучиваться. Не настаиваю. Просто говорю, что такое возможно. Всё, я вылетаю. Обнимаю. Не скучай.

Каролина улыбнулась и подумала:

«Может, ему написать письмо и спросить то, что я всё не решаюсь спросить? Так вроде бы и проще, но… Как-то это неправильно, что ли? Я ведь не увижу его реакции и не пойму, что он думает на самом деле. Нет, плохая идея. Надо или спрашивать при личной встрече, или не спрашивать вовсе».

«Поняла», — напечатала она в ответ и спрятала планшет обратно в карман.

«Так, Лин, хватит сопли жевать, — мысленно скомандовала себе бывшая Глава Клана Изгоев. — Пора наконец-то разобраться, кто кому теперь подчиняется. Знала бы я, что Бран решит на мне жениться, лучше бы объединила два наших Клана. А то — что теперь выходит? Мои люди сейчас живут с людьми Брана и негласно подчиняются Маверику в моё отсутствие. Раньше мы с Мавериком принимали единогласные решения в отсутствие Брана, а теперь? Теперь я подчиняюсь Кирану… С Хэйном у нас должны быть равные полномочия, ведь мы оба командиры Кирана, но не факт, что он думает так же. Если сейчас на нас нападут, то начнётся бардак, как минимум потому, что мои люди не будут знать, чьи приказы выполнять: Маверика, Хэйна или искать меня и действовать на своё усмотрение, пока не найдут…»

В отсутствие остального дворянства бывшая баронесса Цвайгерт должна была бы считаться главной, но даже если бы она сохранила свой титул, многие здесь могли бы с этим не согласиться. Пока она решила договориться о субординации в отсутствие начальства, а потом поднять этот вопрос на совещании, когда вернётся Киран. Она бы и раньше это сделала, но Киран с Браном то где-то пропадали, то устроили себе отпуск и запретили всем говорить о делах, то снова разлетелись, не оставив чётких указаний. Если прошлый раз роль главного играл Марк, то сейчас и его не было. Девушка решила временно возглавить оба Клана, считая, что лучше всего подходит на эту роль, ведь была связана с обоими.

Как и следовало ожидать, Хэйн не согласился подчиняться никому, кроме Кирана, если тот ему явно это не прикажет. Однако подтвердил, что Каролина является равным ему командиром в Клане Скитальцев. Сошлись на том, что в случае необходимости совместных действий они втроём с Мавериком соберутся на совет.

Своим людям она приказала оставаться под командованием Маверика, но отправить ей гонца со срочным сообщением в случае внешней угрозы.

Время уже было позднее, и на ужин Каролина отправилась в «Резвого Кабанчика». Так было проще, да и не надо было бы есть в одиночестве.

В таверне как всегда было многолюдно, но в углу у входа пустовал один стол на шестерых. Он был закреплён за Главой Клана Скитальцев и его «свитой». Туда девушка и присела, забившись в самый угол, чтобы ни с кем не разговаривать. Настроение у неё сегодня было странное: и одной не хотелось оставаться, и с чужими людьми общаться.

От горячего супа с грибами и сметаной по телу разлилось приятное тепло, и девушка даже немного повеселела. Не успела опустеть деревянная плошка, как перед ней поставили новую — с рагу из кролика. Напротив присела Эмма — жена назначенного Кираном городского наместника, которая еду и принесла.

— Я вижу, Вы печалитесь, Ваше Благородие, — вежливо заговорила Эмма. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

«Мне? — мысленно удивилась Каролина и на неё посмотрела. — Обычно все просят меня им чем-то помочь».

Перед ней сидела женщина в летах. В меру пышная и с добрым взглядом. Таких рисовали в книжках сказок, которые Каролина читала в детстве. Там они были ласковыми матушками героев, заботливыми поварихами или добрыми волшебницами.

— Может, и сможете, — задумчиво ответила Каролина. — Прошу прощения за бестактный вопрос, но скажите: у вас есть дети?

— Да, Ваше Благородие, — улыбнулась Эмма. — Три дочери. Двое замужем, а третья на выданье. Благодаря Вам и Вашим людям они снова могут спокойно ходить по улицам и даже за город.

Каролина слегка улыбнулась в ответ и снова задумалась:

«Может, с ней поговорить? Она всё же женщина, да и многое повидала… А если она потом распустит обо мне слухи, так тому и быть. Что про меня уже не говорили, не привыкать. Что мне та репутация, если у меня больше нет ни Клана, ни дома, и вскоре я эти земли покину навсегда? Хоть бы Бран меня не увез к себе домой и не бросил там. Как выживать одной в его мире, я понятия не имею…»

— Эмма, — заговорила девушка после продолжительного молчания, — я бы хотела с вами кое-что обсудить после ужина и без лишних ушей.

— Это честь для меня, Ваше Благородие. Мы можем отправиться ко мне домой. Там сейчас никого нет.

— Договорились. Я вас позову.

Эмма отсела за соседний стол, а Каролина принялась доедать ещё горячее рагу.

«Не верю я, что люди, которые так вкусно готовят, могут быть плохими. Да и те, кто ужинают здесь каждый день. Уютно у них, будто меня приняли в большую дружную семью».

Эмма жила в трёхэтажном доме недалеко от центра города. На первом этаже располагалась мастерская мужа, совмещённая с торговой лавкой. На втором — кухня и прочие хозяйственные помещения, а на третьем — спальни и комната для женского рукоделия. Туда хозяйка и пригласила гостью. Дверь за ними она закрыла на ключ, который оставила в замке.

— Располагайтесь, где Вам будет удобно, Ваше Благородие, — заговорила хозяйка, обводя комнату рукой и указывая на лавки вдоль стен.

Каролина присела на край дальней от входа скамьи в позе благородной девицы: спина прямая, колени вместе и кисти рук скрещены на них. Такой образ бы больше подошёл девушке, одетой в изящное платье в пол, а не в потёртую одежду с мечом на поясе.

— Присаживайтесь, Эмма, — Каролина указала на место справа от неё, — и можете больше не называть меня «Ваше Благородие». Свой титул я отдала брату, а замуж вышла за простолюдина. Отныне для вас я просто Каролина. Я хотела поговорить с вами как женщина с женщиной.

— Вы переживаете, что лишились титула? — спросила Эмма, устраиваясь рядом.

— И да, и нет… — грустно повесила голову девушка. Давайте я вам расскажу мою историю с самого начала. Может, вы сможете мне что-нибудь посоветовать.

— Слушаю вас.

— Не знаю, выдавали ли вы своих дочерей замуж по расчету, но моя мать решила меня продать в двенадцать…

— Не выдавала! — резко перебила Эмма. — У нас в семье такое не приветствуется! Но и за проходимцев я бы тоже не дала им выйти замуж. Хотя за это можно не переживать: если отец подаёт достойный пример, то плохого мужа его дочь в дом не приведёт.

— Повезло вашим дочерям, — грустно продолжила девушка, — да и мне с отцом. Пусть на помолвку он и согласился, но дал мне отсрочку до восемнадцати лет. Хоть рожать в тринадцать не пришлось. Через несколько лет мать скончалась от яда, а отец привёл в дом мальчика. В тот день он мне тайно признался, что это его внебрачный сын от женщины, которую он любил. Её убила моя мать. Тогда же он мне и пообещал расторгнуть мою помолвку, как только найдёт новых союзников, чтобы мы смогли пережить отказ. Как-то так вышло, что мы сдружились с младшим братом. Вы его знаете — это Йорг из бывшего Клана Дэльмара. Мы учились вместе, тренировались. Мне даже было всё равно, что отец, скорее всего, отравил мою мать из-за него. А вот мой старший брат его не принял. То ли он боялся, что мы с Йоргом сговоримся и лишим его наследства, то ли смог подтвердить, что отец отравил мать из-за него. Не знаю. Когда мне было девятнадцать, помолвка была давно забыта, как страшный сон, но вдруг старший брат убивает отца, а меня закрывает в подземелье, как товар!

Девушка гневно сжала кулаки и посмотрела на Эмму, но женщина молча смотрела на гостью с сочувствием и сопереживанием во взгляде.

Каролина встряхнула руки и продолжила:

— Тогда меня вызволил Йорг, и мы год с ним скрывались на задворках страны. Когда нам удалось убедить брата, что мы мертвы, и он перестал нас искать, наши с Йоргом пути разошлись. Я уехала с частью нашей банды в столицу и основала Клан Изгоев, а он остался здесь и примкнул к Дэльмару. В тот год я и перестала быть дворянкой: всё тело в боевых шрамах, руки по локоть в крови, а от манер давно ничего не осталось. Так что нет во мне больше благородства. Давно я с этим свыклась. Но с полгода назад всё снова изменилось: Йорг отомстил за отца. Он убил нашего старшего брата, вернув тем самым нашу родовую крепость. Бароном он становиться не собирался и попросил меня вступить в наследство и перенять титул. На днях же мне было приказано передать титул Йоргу ради общего дела. Я-то не против, но такое чувство, что всю жизнь меня все пытаются продать или использовать в личных целях, будто я не человек, а вещь какая-то.

Эмма подсела поближе и накрыла своей ладонью руки девушки:

— Я слышала про браки по расчету среди дворян, но думала, что вы к этому иначе относитесь. Что для вас всё товар, даже вы сами. Уж извините, будто вы других кровей и у вас нет ни души, но совести, ни сострадания к кому-либо, включая себя.

— Есть и такие, — кивнула Каролина. — Моя мать была такой, но я больше в отца пошла.

— Когда за наш город отвечали Дэльмар с Йоргом, — продолжала Эмма, ласково поглаживая девушку по перчатке, — женщины не были товаром. Но потом Клан Дэльмара ушёл, и всё изменилось в худшую сторону. Когда пришли виконт с магом, они вычистили всю гниль, что считала иначе. Мои знакомые девушки мне лично рассказывали, как мистер Эренский их спас из штаба Клана Лоренса и тайно отправил домой, пока весь город спал. Думаю, среди вашего ближнего окружения нет мужчин, которые бы торговали людьми.

Речь Эммы звучала так убедительно, что Каролине захотелось ей поверить и полностью довериться, а там будь что будет. Но всё же раскрывать главную тайну Брана она благоразумно не собиралась.

— Может, вы и правы, Эмма, — ответила она, — но даже если я для них не товар, мне кажется, что я им мешаю. Всю жизнь мне кажется, что я всем мешаю. Мне сложно объяснить это чувство, но оно никуда не уходит. Раньше своим упрямством я мешала матери, потом старшему брату, теперь вот Йоргу. Пока я жива, многие могут оспорить его право быть бароном. Мне кажется, Кирану проще меня убить, чтобы не усложнять свои планы на Йорга, а мой муж Бран… Что если он просто женился на мне, чтобы держать меня в узде, и я не помешала их с Кираном планам? Мы много лет знакомы, и раньше он себя вёл, будто мы свободные птицы и друг другу ничего не должны.

— Глупая девочка, — Эмма обняла Каролину за плечи и притянула к себе, как добрая и любящая мать. — Ты всё слишком усложняешь. Я ещё не встречала мужчин, которые бы добровольно решили бы связать свою жизнь с женщиной, которая им не нужна. Да, слабовольных можно насильно женить, но твой муж не выглядит таким. Я видела, как он на тебя смотрит: будто ты самое ценное, что у него есть, и он будет оберегать тебя ценой собственной жизни. На вещь так не смотрят. Так смотрят на спутника жизни. Думаю, недавно что-то случилось, что сподвигло его тебя больше далеко не отпускать, а заодно и заявить о серьёзности своих намерений. Уж поверь мне, порой мужчинам нужен сильный пинок под зад, чтобы они на что-то решились. Вспоминай, было ли такое? Может, кто-то угрожал твоей жизни, а он таким способом решил заявить своё единоличное право на тебя и тем обезопасить?

— Моей — нет. Его — да. Он чуть не умер у меня на руках несколько дней назад.

— Вот тебе и ответ, дорогая.

Около часа женщины говорили о том, о сём. Потом послышался звон дверного колокольчика с первого этажа — домой вернулся Стив с младшей дочерью. Эмма пригласила Каролину вниз на чай с печеньем.

Домашние сначала очень удивились, встретив баронессу у себя дома, да ещё и в такой поздний час, но потом освоились в её присутствии. За столом потекли непринуждённые беседы об успешных шагах по приведению города в порядок, о новых торговых сделках и прочих делах хозяйских. Кому-то было бы скучно слушать о подобном, но Каролине, наоборот, было необычно проводить время в дружной семье. Ей очень здесь нравилось.

Несколько раз пищал планшет, но она его не доставала, не желая показывать посторонним. Правда, всё же пришлось признаться, что звук исходил от артефакта.

В гостях Каролина засиделась до глубокой ночи. Пусть хозяева никак не намекали, что пора бы ей и честь знать, но она и сама понимала, что пора бы возвращаться домой. Вот только уходить совсем не хотелось.

Эмма будто почувствовала её настроение и предложила:

— Каролина, может, остаёшься у нас на ночь? Я постелю тебе в одной из комнат моих старших дочерей. Они давно разъехались.

— Благодарю! — неподдельно обрадовалась девушка, как маленькая девочка, которой разрешили остаться в гостях у любимой тёти. — С радостью приму ваше приглашение.

Однако в следующее же мгновение настойчивый стук в дверь прервал семейную идиллию. Хозяин с хозяйкой удивлённо переглянулись, а первой мыслью Каролины было:

«Кто бы это ни был, я таких хороших людей в обиду не дам!»

Вниз она спустилась вместе со Стивом, готовая дать отпор любым недоброжелателям. Каково же было её удивление увидеть на пороге Брана.

— Добрый вечер, Стив, — вежливо поздоровался Бран. — Я думал, что моя жена может быть у вас, и, похоже, не ошибся.

— Добрый вечер, Бран, — ответил Стив. — Зайдёте?

— Нет. Я здесь подожду. Каролина, выходи, как закончишь свои дела.

— Хорошо, — заметно погрустнела девушка. — Мне только попрощаться.

«Теперь будет очень странно, если я останусь ночевать у чужих людей после того, как за мной пришёл муж», — думала она, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Эмма всё поняла, как только узнала, кто пришёл, и пригласила Каролину как-нибудь ещё зайти к ним в гости. На том они обнялись и попрощались.

Обратно в Гильдию Бран с Каролиной шли молча. Мужчина ничего не спрашивал и ни в чём жену не упрекал, но с каждым шагом молчание угнетало девушку больше любых упрёков.

Вокруг было ни души, на небе горели яркие звёзды, а вдоль улиц тускло светили редкие фонари. Казалось, что сама ночь тихо нашёптывает на ушко, что пришло время задушевных бесед.

— А как ты меня нашёл? — тихо спросила Каролина, чувствуя, что дальше молчать невыносимо.

Бран начал отвечать спокойно, и она поняла, что он на неё не злится.

— В твоём планшете есть маяк. По нему я могу найти тебя и всех, кому я настраивал планшеты, со своего. Но это не значит, что я собираюсь всё время следить за тобой и остальными. Просто у меня есть такая возможность. Я тебе несколько раз написал, но ты не отвечала. Вот я и подумал, что с тобой могло что-то случиться. Пошёл искать, нашёл… Но, похоже, помешал твоим планам. Если ты хотела остаться, сказала бы, я б ушёл.

— Было бы некрасиво, если бы жена прогнала мужа и осталась ночевать в доме у чужих людей.

— С чего вдруг? — удивился Бран и остановился. — Ты же не моя собственность.

— Но… — Каролина обернулась и умолкла на полуслове.

В свете тусклого фонаря было заметно, что мужчина действительно удивлён.

— Лин, давай проясним раз и навсегда, — продолжал Бран. — Я на тебе женился не для того, чтобы теперь тебе что-то запрещать, а для того, чтобы ты была уверена, что я без тебя домой не улечу.

— Но ты же говорил, что разведчикам жениться не положено, — Каролина озвучила свой страх, но скрыла его за заботой, добавив: — Что же тебя теперь дома ждёт?

— Есть лазейка. В мирное время нельзя, но в случае войны мне необходимо обеспечить выживание местных жителей любой ценой. Отчёт о том, что тен’саты обнаглели, я уже отправил. Фактически они объявили нам войну. Мне лишь надо доказать, что я тебя спасал. Ты же мне подыграешь?

Бран шагнул к Каролине и поцеловал её.

— Придётся, — ответила она отстранившись. — Я скажу, что за спасение твоей жизни заставила тебя на мне жениться. У меня даже есть свидетель — Маверик. Когда ты недавно решил покинуть этот мир, и отнюдь не на звездолёте, он запускал твоё сердце обратно. Так что всё честно.

— Всё было так плохо? — грустно спросил Бран.

— Угу, — понуро ответила девушка, вспоминая своё отчаяние в тот день, завуалированное гневом, когда Бран всё же очнулся. — Больше так не делай. А то если ты меня отвезёшь к себе домой и там решишь… В общем, оставить меня одну тем или иным способом, я не знаю как выживать в твоём мире.

— Ты это чего, Лин? — Бран схватил её за кисти рук. — У нас так не принято. Никто никого не бросает, да и…

— Откуда я знаю, как у вас принято? — возмущённо перебила его Каролина и вырвалась. — Недавно оказалось, что я вообще ничего о тебе не знаю! Что ожидать от местных мужчин мне ещё более менее понятно, а что ожидать от тебя я больше не знаю! — следующие слова дались ей тяжело, но она всё же выдавила их из себя: — И… меня… это… пугает… — девушка понизила голос и продолжила: — Я хочу быть с тем Браном, которого я знала до этого… Сам знаешь чего… Но сколько в нём было настоящего нынешнего Брана? Я не знаю… Ничего я теперь не знаю: ни зачем ты на мне вдруг женился, ни почему именно сейчас, ни куда меня теперь занесёт жизнь, ни с кем мне её жить, ни что меня ждёт… Да и кто я теперь, я тоже не знаю.

— Лин… — тихо сказал Бран, явно не желая возмущаться в ответ. — Я никогда тебе не врал. Просто недоговаривал. Я есть я — и всегда им был. Кем-то другим быть не умею. Человек я тот же, что был месяц назад. Просто теперь ты знаешь, что я обладаю бо́льшими знаниями, чем считала до этого. Только и всего. Зачем женился? Уже говорил — чтобы открыть для тебя двери Вселенной. Это не метафора — это правда. Даже если нас не примут у меня на Родине, убивать меня не станут. Могут изгнать, но и это не конец пути, а лишь его начало. Мы можем стать скитальцами, отшельниками, кочевниками… Можем и вернуться сюда. Если примут, я намерен познакомить тебя со своей семьёй и отпраздновать настоящую све’марскую свадьбу. Когда я говорил, что я княжич, я не шутил. Я один из сыновей нынешнего князя, значит, ты теперь княжна. Но это скорее воинское звание, чем просто титул, и ты его достойна. Почему сейчас? Да потому, что я чуть не сдох и решил, что пора начинать жить по-взрослому. Куда меня занесёт и что меня ждёт впереди, я и сам не знаю. Ну, а жить нам теперь придётся вместе — разводов у нас нет. Спрашивай, что тебя ещё беспокоит. На всё отвечу.

Каролина была слишком озадачена подобным откровенным признанием, что даже не нашлась, что ответить. Неловкое молчание снова затягивалось, и она выдала первое, что пришло ей в голову:

— А это не будет разглашением военной тайны?

— Нет, — твёрдо ответил Бран и тут же, шутя, добавил: — Я же не обещал рассказать тебе всю правду.

— Бра-а-ан… — укоризненно протянула Каролина. — Я думала, ты серьёзно.

— Лин, а что есть «правда»? Всего лишь «информация во благо». Я тебе расскажу лишь то, что не повредит нам обоим. Но всё же лучше это делать не посреди улицы. Идём уже домой, там и продолжим наш разговор. И предлагаю не откладывать. Киран вернулся, и завтра нам надо быть уже в строю и без недопонимания между друг другом, чтобы выступать единым фронтом.

— Идём, — слегка улыбнулась Каролина. — Я пока подумаю над вопросами, а ты готовь правдоподобные отмазки.

— Договорились.

Бран обнял жену за талию, она обняла его в ответ, и они не спеша побрели в Почтовую Гильдию, каждый думая о своём.

Всё в этой паре было странным: от того, как они познакомились и уживались друг с другом, имея непримиримые характеры, до того, как соглашались на незаметные друг для друга уступки. Даже сейчас по улице они шли не так, как обычно ходят мужчина с женщиной: Каролина шла слева от Брана, а не справа. Обосновано это было простой практичностью: у девушки слева на поясе висел меч, а у мужчины справа — кобура с бластером. Как-то иначе им обниматься было бы неудобно, а на общественное мнение обоим было по барабану.

О том, что «единый фронт» был под угрозой всего несколько часов назад, новоиспечённая княжна узнает только завтра. Но после ночных бесед лишь мысленно вздохнет и решит, что впредь недомолвки надо принять как данность. Мол, меньше знаешь — крепче спишь. Да и спать всё же приятнее рядом со скрытным любимым, чем одной.

Элеонора ей расскажет, как Маверик с Хэйном и даже грифоном последнего разнимали братьев, готовых поубивать друг друга. Всё началось с того, что Бран упрекнул Кирана в недальновидности и сокрытии важной информации. Киран сдержанно не согласился. На том Бран не остановился и упомянул, что невменяемый псевдо-отец Кирана чуть не пристрелил его брата без предупреждения. Киран вновь не согласился, что Альберт невменяем и начал отстаивать честь названого отца привычными методами… Грифон Хэйна потом вылизал обоих. Не по старой дружбе с Кираном, а по просьбе своего наездника.

Глава 30. Непредвиденное рядом

Настя

На следующий день.

Не каждому наезднику дано убедить грифона летать ночью. Гвардия графа Неррона летает в тёмное время суток и при любой погоде, но простые почтальоны из захолустья обычно не настолько хорошо умеют договариваться со своими крылатыми напарницами. Был бы на месте Марка Киран, он бы уговорил любого грифона на что угодно. Но Настя знала, что Марк и так не любит грифонов, поэтому даже не ожидала, что тот их будет просить сделать ему одолжение. Летели бы они обратно в Акерану всю ночь и без длительных остановок — успели бы в срок, к полудню. Но, увы, даже обещание щедрого денежного вознаграждения не помогло. В итоге, Марк с Настей опоздали на шесть часов.

По Марку не было заметно, чтобы он как-то переживал по этому поводу. Всю ночь он бессовестно продрых, а поутру никого не подгонял.

Настя поначалу переживала, но когда поняла, что со своей стороны тоже ничего не может сделать, перестала. С грифонами она разговаривать не умела, а склонять мужа на заведомо провальное дело не позволяло ей дремирское воспитание. Да и полуптиц было жалко: была велика вероятность, что Марк просто оглушит грифонов, если те на него фыркнут или косо посмотрят. Тогда им вообще пришлось бы идти дальше пешком, и они бы опоздали ещё больше.

На подлёте к Акеране опоздавших встретил грифоний дозор и под конвоем повёл на посадку на центральную площадь. Там был оборудован пост первичного досмотра гостей, прибывающих с неба. Если они успешно проходили проверку, им было разрешено лететь в Почтовую Гильдию и садиться на заднем дворе. Если в Гильдии больше не было посадочных мест, прибывшие должны были или нести груз туда пешком, или дожидаться, пока места освободятся. Никто им дополнительную охрану не выделял.

Марка с Настей узнали ещё в воздухе — они на краткое время сняли маски, когда их окружил дозор. Однако правила для всех прибывающих с чужаками были едины.

По приземлении Марк отпустил почтальонов, и дальше они с Настей отправились пешком. Не бежали, но шли быстро.

Судя по всему, об их прибытии доложили Кирану ещё до того, как они переступили порог Почтовой Гильдии. Ведь стоило им зайти в зал для приёма посетителей, как гвардеец на входе предупредил, что Киран их ждёт в своём кабинете.

Место было не узнать. По залу выстроились три длинные очереди из незнакомых людей с письмами и посылками в руках. Сотрудники сновали между стойками и складом. Двери в зал прилётов были закрыты, но и за ними слышались бурные переговоры. По всему выходило, что почта заработала, и люди тут же бросились пользоваться её услугами, пока хозяин здания не передумал.

Баррикаду на лестнице на второй этаж разобрали, видимо давая понять, что виконт здесь никого не боится и ни от кого обороняться не собирается. Однако охрана стояла: два гвардейца в коридоре второго этажа, вооруженные мечами на поясе и арбалетами в руках, ещё двое — у подножия лестницы. Эти были вооружены копьями и мечами.

«Странно они на нас смотрят, — подумала Настя, проходя мимо гвардейцев, — будто с намеренно плохо скрываемым презрением. Раньше так не смотрели. Может, здесь что-то случилось в наше отсутствие и по нашей вине? Или всё намного проще? Если так подумать, кто мы для них? Даже меньше, чем никто — люди, которые нарушили своё слово и заставили их командира ждать».

Настя глянула на Марка — он шёл с невозмутимым видом и, слегка прищурившись, смотрел прямо перед собой. По мужчине было видно, что он сосредоточен и слегка напряжён, будто перед боем.

У двери кабинета Кирана Марк остановился и постучал, ожидая приглашения, но не называя, кто пришёл.

— Войдите, — послышался замогильный голос с той стороны.

Марк зашёл первым и придержал дверь для жены. Настя от неожиданности замерла на пороге — таким Кирана она никогда не видела. Перед ней во главе Т-образного стола сидел мужчина в чёрном сюртуке. На его спокойном лице застыла маска равнодушия к происходящему, а вот взгляд прожигал насквозь. В нём не было ни презрения, ни недовольства, ни обиды, ни явной злобы, но присутствовало нечто тяжёлое и трудно описуемое, от чего перехватывало дыхание. Ей казалось, что этот человек готов испепелить её одним взглядом.

В следующее мгновение Киран перевёл взгляд на Марка, и Настя смогла пошевелиться, как тот кролик, которого перестал гипнотизировать удав. Она обвела взглядом всю комнату, и первой мыслью было:

«Все живы! Но что же это с ним?!»

Глянула на Марка — тот слегка улыбнулся и ей подмигнул. Затем качнул головой в сторону стола, мол, присаживайся.

«Похоже, он Кирана не боится. Может, мне показалось?» — немного успокоилась Настя и пошла к столу.

Однако и в том, как расселись присутствующие, были свои странности.

По правую руку от Кирана сидел Хэйн, дальше Йорг, Каролина и Элеонора. У последней был вид, будто она здесь лишняя. Но Настя не смогла понять: то ли потому, что Нори не хочет здесь быть по своей воле, то ли потому, что Киран сам отсадил её в конец стола, как незначительного участника происходящего.

По левую руку от Кирана сидел Маверик! Дальше Бран. Хэйн с Мавериком переглядывались и тихо посмеивались. Йорг был само спокойствие. У Каролины был вид, будто она уже ничему не удивляется. Бран же упрямо проигнорировал вошедших и продолжал буравить взглядом стол, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

«А… Кажется, я поняла… — подумала Настя, присаживаясь рядом с Браном, чтобы уравновесить силы за столом. — Киран в ярости. Может, он и на нас разозлился, а может, мы были последней каплей. Раз Маверик с Хэйном в нормальном настроении, то, скорее всего, ничего плохого не произошло. Просто Киран с Браном снова повздорили. Это многое объясняет: Маверик сидит между ними, чтобы разнимать, если что…»

— Всем здравия! — вдруг весело сказал Марк.

Настя аж вздрогнула от неожиданности и на него обернулась — так сильно его радостное приветствие не соответствовало происходящему вокруг. Следом вспомнила, что сама-то не поздоровалась, а уже поздно — и стало стыдно.

Марк тем временем уселся вразвалочку напротив Кирана и непринуждённо продолжал:

— Маверик, вы были правы! На мою рожу можно делать ставки, — Маверик хмыкнул. Марк улыбнулся: — Барон Мирбах во мне разглядел бастарда графа Хеденберга и даже уделил мне немного своего драгоценного времени, чтобы побеседовать лично.

Каролина удивлённо уставилась на Марка, а Киран холодно спросил:

— Что ты опять натворил?

Настя невольно поёжилась от его голоса и тут же поймала себя на мысли, что не помнит, чтобы когда-то была такой трусихой. Остальные никак не отреагировали на тон Кирана, и она снова глянула на Марка в поисках моральной поддержки. Её муж улыбался от уха до уха и отвечать не спешил.

— Настя, что он снова натворил? — переспросил Киран, и Настя, вновь вздрогнув, обернулась к нему.

— Киран, сделай лицо попроще и переставай пугать мою жену, — серьёзно сказал Марк и положил правую руку на стол.

— Пусть выйдет, раз не может здесь находиться, — ответил Киран.

Настя начала вставать, но следующая фраза от Марка прозвучала как приказ:

— Она остаётся.

Марк стукнул указательным пальцем — по столешнице пробежала ломаная молния, оставляя чернеющий след, и погасла, добежав до середины.

Настя плюхнулась обратно, не особо понимая, что происходит. Хэйн нахмурился. Следом на Марка удивлённо уставилась ещё и Элеонора.

— Я жду, Киран, — маг постукивал пальцем по столу, и каждый раз молнии с легким треском приближались к виконту всё ближе и ближе. На столешнице появлялись новые пропалины в виде кроны дерева и поднимался лёгкий дымок. — С тобой в таком состоянии обсуждать что-то бесполезно. Если ты зол на меня, я готов обсудить это позже. Сейчас же я предлагаю тебе взять себя в руки.

— У тебя нет ни права, ни возможности мне что-либо приказывать, — продолжал холодно отвечать Киран.

— Самонадеянный, — усмехнулся Марк и встал, отодвигая ногами стул назад. Левую руку он выставил вперёд, ладонью на Кирана, а правую оставил вдоль тела, развернув ладонью в пол. — Проверим? Одного тен’сата я уже убил. Не спасла его и полевая защита. Могу рассказать как или показать на тебе в качестве живого примера. Будет больно. Может, даже выживешь.

— Лучше выйду я, — встал Бран. — Тогда этот, — он кивнул в сторону Кирана, — успокоится. Маверик, остаёшься за главного. Марк, расскажешь мне потом?

— Принял, — подтвердил Маверик.

— Договорились, — ответил Марк, но позу не изменил.

Настя таращилась на мужа во все глаза, не веря, что он вдруг взялся её защищать, да ещё и решил напасть ради этого на своего друга. Элеонора испуганно переводила взгляд с одного на другого. Хэйн поднялся, явно желая защитить своего командира любой ценой. Маверику единственному здесь было весело. Казалось, что он вот-вот захлопает в ладоши от такого интересного представления.

Не успела за Браном хлопнуть дверь, как Йорг меланхолично произнёс:

— Лин, принеси Кирану что-нибудь поесть. Обычно это помогает вернуть ему добродушие.

— Я сейчас, — поднялась Каролина.

— Приручаем дикого зверя, — весело захлопал в ладоши Маверик. — Отлично! Кнут был. Сейчас пряник принесут! — но тут же его лицо сделалось серьёзным. — Мальчики и девочки, предлагаю свернуть этот балаган и заняться делом.

— Согласен, — Марк уселся обратно и облокотился на стол. — Для начала я бы хотел узнать, прибыл ли представитель Клана Посредников.

— Прибыл, — ответил Маверик.

Киран же молча смотрел в стол и о чём-то думал.

— И где он сейчас? — продолжал допытываться Марк.

— Под стражей, — ответил Киран уже спокойным голосом. — Вместе с гонцом из Клана Вечных. Барон Грей не приехал и условия нашего договора не выполнил.

— Киран, почему человек, которого я пригласил, под стражей, если у него было моё рекомендательное письмо? Он должен был быть гостем, а не пленником.

— Я читал твоё письмо, — ответил Киран. — Но пока тебя не было, многое изменилось. Дитрих оказался тен’сатом и захватил власть в Клане Вечных, по сути, взяв барона Грея в плен, а возможно — уже и убив. О союзе с Вечными можно забыть.

— Я бы так быстро их со счетов не сбрасывал, — не согласился Марк, — и вот почему…

Пока Марк пересказывал, как они с Ламбертом меняли Главу Клана Посредников и обсуждали цели Вечных на Зольдану, Настя окончательно пришла в себя и поглядывала на Элеонору. За четыре дня, что их с Марком не было, её подруга ещё больше осунулась и побледнела. Девушки решили не рассказывать Каролине о беременности Элеоноры, пока не удостоверятся, что ей можно доверять. По всему выходило, что сейчас помочь подруге по «женской части» может только Настя.

Элеонора поймала её пристальный взгляд и еле заметно улыбнулась уголком губ, мол, всё хорошо, не переживай за меня. Это Настю насторожило ещё больше. Она решила перехватить подругу сразу же после совета, чтобы выяснить, что происходит. На своём веку девушка повидала много женщин на сносях, да и при родах бывала не раз. Она искренне верила, что разобраться в происходящими с подругой негараздами уж точно сможет, а нет — позовут местного лекаря.

Марк закончил свой рассказ, и Настя снова прислушалась.

— Если я тебя правильно понял, — заговорил Киран, — ты предлагаешь нам помочь барону Грею вернуть себе Клан Вечных, а потом надеяться, что он сядет с нами за стол переговоров? Зачем это ему, когда на его стороне снова будет больше половины военной мощи Зольданы? Сомнительная авантюра, особенно зная его враждебное отношение к Альберту и его представителям. Мы только зря потеряем своих людей и время. Проще напасть на их периферийные Кланы, пока в столице неразбериха. Тем самым мы уберем со сцены сильного игрока и займём его место. Потом займёмся остальными.

— С военной точки зрения — да, проще, — подтвердил Марк. — Но ты сейчас говоришь как наёмник, который готов выполнить любой приказ командира самым быстрым и эффективным способом. И, похоже, что тебе не важно, что за собой ты оставишь пепелище и руины вместо худо-бедно выживающей страны. Тебе здесь не жить и даже не править. Ты уйдёшь, а разгребать всё это придётся твоим же людям, если ты во главе оставишь Дэльмара. Я тебе уже рассказывал, что случилось с Акераной после того, как ты увел отсюда Клан Дэльмара. Хочешь повторить подобное в масштабах целой страны? Я думал, мы здесь собрались улучшить жизнь местных жителей, а заодно и обезопасить их от тех самых кровожадных тен’сатов, которые чхали на всех, кроме сородичей. То, что ты предлагаешь, не лучше того, чем здесь сейчас занимаются иномиряне.

— И откуда ты, такой умный, взялся на мою голову? — покачал головой Киран. — Не знал бы тебя, подумал, что тебе впору быть чьим-то советником.

— Ты меня и не знаешь, брат мой, — съязвил в ответ Марк. — А советником я был. Год. При правителе Роны. Как видишь, страна до сих пор цветёт и пахнет, — мужчина усмехнулся. — Но кто знает, может, потому, что меня через год прогнали взашей. Хочешь совет от бывшего советника?

— Говори, — кратко бросил Киран.

— Король и шут, — вклинился в их разговор Маверик. — Марк, ты мастерски меняешь роли. Даже готов тебя зауважать.

— Благодарю, — Марк посмотрел на Маверика и слегка склонил голову, выказывая своё почтение. Затем распрямился и, снова переведя взгляд на Кирана, широко улыбнулся: — О, мой король! Вот вам совет об бывшего советника и шута: подумайте, какова ваша цель! — глаза Марка сузились, и улыбка исчезла с лица: — Конкретно, Киран, конкретно. Желаешь прибрать к рукам Зольдану самым быстрым способом? Тогда твоя тактика — это бескомпромиссный террор, как ты и предлагаешь. Хочешь сделать из Зольданы сильную и самостоятельную союзную страну? Тогда тебе надо искать идейных лидеров среди местных. Барон Грей вполне годится на эту роль. Если тебе он не подходит, надо искать других, но сразу оговорюсь: барон Мирбах не подходит. А если ты просто намерен переловить здесь всех тен’сатов, тогда надо немедленно отправляться в столицу, пока часть из них засветилась и не успела разбежаться, — Марк встал и кратко театрально поклонился, приложив руку к груди: — На том прошу меня извинить. Не вижу смысла что-либо обсуждать, пока наш лидер не определится, чего, собственно, хочет. Но ещё раз напомню: топить страну в крови в мои планы не входило.

— Я давно определился, Марк, — ответил Киран.

— Нет, брат. Ты упускаешь нечто важное. А именно: ты сейчас не игрок-одиночка. Ты заметил, что из всех присутствующих на последних двух собраниях что-то обсуждали только мы с тобой? Зачем тебе остальные, если им не даётся право голоса? Если мы все твои подчинённые, просто озвучь нам свой приказ и не будем заниматься пустопорожней болтовнёй. Сегодня ты прогнал отсюда единственного союзника и человека, который был с тобой на равных — Брана. Я так понимаю, потому что он тебе ранее перечил. Ты не пригласил ещё одного союзника, которого я тебе нашёл. Хочешь играть в одиночку — играй, твоё право. Хочешь прислушиваться к мнениям других — приглашай только нужных людей на обсуждение. И напоследок: гонца Клана Посредников необходимо освободить из-под стражи. Он мой гость. Если в течение часа это не будет сделано, я его сам освобожу. На этом у меня всё.

Марк развернулся и направился к двери. Настя поспешила за ним. В Дремире было принято, что жена всегда следует за мужем и остаётся на его стороне в любом споре. Пусть девушка и своевольно относилась к некоторым Дремирским Традициям, но основные соблюдала. Правда, в любом случае она не видела смысла оставаться здесь одной.

Марк открыл дверь и посторонился, пропуская жену вперёд. Выйдя в коридор, Настя услышала обрывок фразы Кирана:

— Хэйн, освободи Ламберта, а после…

Дверь захлопнулись, и девушка тихо сказала:

— Слышал? Сам Ламберт приехал.

— Ага, — ответил Марк. — Похоже, для него это было важно или просто не нашёл, кого прислать взамен. В любом случае, я этот контакт терять не намерен. Я к Брану. Ты со мной?

— Нет, я хочу Нори подождать.

— Тогда я прихвачу для тебя твой артефакт связи.

— Хорошо.

Марк ушёл вглубь коридора, а Настя осталась стоять у дверей. Девушка смотрела ему вслед и продолжала удивляться происходящему.

«И что это на них всех сегодня нашло? — Да, Киран и раньше был скрытным и выглядел опасным, но никогда к нам не был враждебен. А Марк? Не помню, чтобы он когда-либо был таким резким с близкими людьми. Пусть Брана я и не знаю, но чтобы человек так просто встал и ушёл с важных переговоров? Он явно посчитал, что его мнение сегодня здесь лишнее… Так же как и Марк… Мы так много не навоюем, если они не найдут общий язык… И чем я могу помочь? Может, поговорить с Марком? Мне кажется, он и сам не до конца уверен, какой вариант развития событий его бы устроил… Попробую поговорить, но сначала — Нори!»

Вскоре вышел Хэйн. Рыжеволосый парень глянул на Настю взглядом, не выражающим никаких эмоций, и отправился в сторону первого этажа. За ним вышли девушки и прикрыли за собой дверь.

— Нори, — Настя тихо окликнула подругу. — Я бы хотела с тобой поговорить. Идём ко мне? Марк сейчас у Брана.

— Хорошо. Лин, идём с нами? Я догадываюсь, о чём Настя хочет говорить. Пора бы и тебе знать. Мы теперь семья всё-таки.

— Семья? — удивилась Настя.

— В каком-то смысле. Мы теперь жёны братьев, — Каролина улыбнулась. — Бран мне сделал предложение на днях.

— Ух ты! Поздравляю! — радостно хлопнула в ладоши Настя и бросилась обнимать подругу.

— Благодарю.

Зайдя в комнату Марка, девушки закрыли дверь на ключ и расселись кружком на кровати.

— Ну, рассказывайте, что у вас стряслось, — первой заговорила Каролина. — Постараюсь помочь, чем смогу.

— Я беременна, Лин, — вздохнула Элеонора и погладила свой живот. — Уже почти три месяца.

— Честно говоря, я догадывалась. Но решила не спрашивать. Ждала, пока ты сама решишь рассказать. Прекрасно понимаю, что в нынешней ситуации чем меньше людей знает, тем лучше.

— Нори, тебе плохо? — с тревогой в голосе спросила Настя. — Ты выглядишь нехорошо. Вся бледная и будто постаревшая на десять лет.

— Устала я.

— Так ложись, — Настя встала и сложила две подушки у изголовья посредине постели. — Давай, не стесняйся.

Элеонора слегка улыбнулась и облегченно растянулась.

— Настя, давай её укроем? — предложила Каролина и тоже встала.

— Давай, — согласилась Настя.

Вскоре Нори была замотана внахлёст в две половинки одеяла и покрывала, а сверху ещё и укрыта шерстяным походным пледом.

Настя приложила ей руку ко лбу и тихо сказала:

— Так и знала, у тебя жар. Нори, давай рассказывай, что Киран с тобой сделал что довёл до такого?

— Да ничего он со мной не делал… Просто… Не знаю… — девушка закрыла глаза. — Какая-то я слабая стала… Так ведь не должно быть? Нет сил ни на что… Ладно бы на восьмом месяце такое было, но не на третьем же? Я просто хочу лежать и отдыхать, а Киран везде меня за собой таскает, как собачку на поводке. Он вполне мог сам слетать к Нилу и Эрику. Зачем было меня с собой брать? Что я там забыла? А сегодня? Мы три раза собирались на эти дурацкие совещания, где меня всё равно никто ни о чём не спрашивал? Сначала они долго обсуждали, что делать с гонцом Вечных. Потом мы с час ждали вас. Уж извини, как есть. Ну и вечером снова… Всё это время я могла бы просто полежать в соседней комнате. Никто бы меня не украл. Везде охрана.

— Я просила Брана поговорить с Кираном, чтобы он давал тебе больше свободы, но, увы, — Каролина развела руки в стороны. — Они вчера снова повздорили. Извини, не вышло тебе помочь. Может, я сама тогда с ним поговорю, но явно не сегодня. А то ещё нам обеим влетит, что отвлекаем его своими «пустяками».

— Благодарю, Лин, — вяло ответила Нори.

— А ты сама с ним говорила, сестричка? — спросила Настя.

— Нет. Он последнее время какой-то всё время потерянный. Я не знаю, чем ему помочь, поэтому хочу хотя бы не напрягать своими проблемами. Я справлюсь. Мне просто надо отдохнуть.

— Ты-то, может, и справишься, а твой малыш не настолько сильный! — фыркнула Настя. — Помни об этом.

— Малышка, Настя, малышка, — Нори открыла глаза и как-то по-особенному мило улыбнулась. — Она у меня сильная! Обычно и мне сил добавляет… И храбрости… И решительности… Но что-то в последнее время не так… Настя, она ведь жива там? Как мне узнать? — по лицу Элеоноры потекли слёзы. — С ней ведь всё хорошо? Я боюсь… Вдруг я слишком много летала, а нельзя было? Вдруг…

— Тихо-тихо… — Настя погладила подругу по голове. — Я сейчас проверю. Можно мы тебя немного разденем?

— Угу, — всхлипнула Нори.

Пусть Настя и принадлежала к дремирской Касте Воинов, а не Жрецов, но некоторыми азами волшебства или, другими словами, жреческого искусства, обладала, как и все дремирские девушки. Когда-то Марк в шутку назвал её Жрицей Любви, а потом оказалось, что во время близости девушка вполне успешно может перенаправлять Жизненную Силу, магию, от одного человека другому. Мужчина оказался недалёк от правды, но и всей правды тоже не узнал. Позже выяснилось, что Настя может безошибочно определять наличие Пепла во всём живом и неживом, что ещё больше впечатлило Марка. Однако по сравнению с тем, что ей надо было сделать сейчас, то был детский лепет. На целительницу Настя никогда не училась, но кое-какие знания подхватила от своей подруги Марены, потомственной целительницы. Сейчас же её главной задачей было не навредить новой неокрепшей жизни.

Девушка знала, что плод в утробе матери очень чувствителен к любому вмешательству извне, будь то «прикосновение» чужой Жизненной Силы, сильный звук, вибрация, излучения невидимых частиц и полей. От этого он может даже начать развиваться иначе или вовсе зачахнуть. Девушка решила, что не будет касаться живота подруги, а попробует услышать сердцебиение плода «издалека». Начнёт медленно изучать тело матери, двигаясь внутренним взором от её сердца вниз к плаценте, но не «заглядывая» внутрь.

Это требовало большой концентрации внимания и запаса её скудных магических сил.

— Что надо с неё снять? — спросила Каролина.

— Просто расстегнуть рубашку до пояса. Мне необходимо дотронутся до её груди в области сердца. Я пока найду себе зелье, если ты не против.

— Без проблем, — кивнула Каролина.

Настя начала рыться в запасах Марка в поисках самой обычной каанно-танийской Живой Воды.

— Лин, держи, — Настя протянула ей пузырёк с прозрачной жидкостью. — Если я попрошу мне помочь, или ты увидишь, что я начинаю падать в обморок, просто влей мне это в рот. Вряд ли до этого дойдет, но лучше перестраховаться.

— Поняла, — серьёзно ответила девушка и взяла бутылочку.

Элеонора уже перестала плакать и вновь закрыла глаза. Настя некоторое время просидела молча, сосредотачиваясь и прокручивая несколько раз план действий в голове. Затем бережно дотронулись правой ладонью до солнечного сплетения подруги и быстро отдёрнула руку.

— Нори! Два сердца бьются! — воскликнула она. — Два! Всё с тобой хорошо! Просто надо отдохнуть.

— Хорошо, — облегченно выдохнула Элеонора и снова заплакала, но уже от радости.

— Так, Лин, жар ей сбивать не будем. Ей просто нужен отдых и сон. За день-два всё само должно пройти. А вот для бодрости я бы её отварами отпаивала. Вот только где бы так трав взять, чтобы не вызвать лишних вопросов: для кого и для чего? Любой лекарь догадается, увидев состав.

— Я найду травы. Только список дай. Скажу, что для меня. Мне подобные слухи уж точно не повредят. Даже будет забавно, если они дойдут до Брана.

Все трое дружно хихикнули.

Настя выдала Каролине список, и та тут же ушла.

— Хорошую ты подругу нам нашла, — сказала Настя, поглаживая Нори через одеяло.

— Да, Лин хорошая.

— Принести тебе горячего чаю?

— Нет. Просто посиди рядом. С тобой мне спокойнее… А то как представлю, что без тебя сюда придёт Марк… Будет очень странно. А если потом он ещё и Кирана позовёт, чтобы отнёс меня в нашу комнату… Мне будет совсем стыдно. Лучше ты останься и как-то меня выгороди, ладно?

— Марк подобного не сделает. Но я с тобой посижу. Засыпай и ни о чём не беспокойся.

Долго уговаривать Элеонору не пришлось. Мирно посапывала она уже через несколько минут. Настя посидела с ней ещё четверть часа и, оставив Марку записку, тихо выскользнула из комнаты. Оставлять произошедшее безнаказанным она не собиралась и отправилась разыскивать Кирана.

Невнимательный к жене муж нашёлся один у себя в кабинете. Однако праведным гневом на этот раз пылала Настя, и больше она его не боялась. Женская солидарность порой творит удивительные вещи.

— Киран, есть разговор, — требовательно заявила Настя после приглашения войти.

— Присаживайся, — Киран указал на стул перед собой.

Мужчина уже был спокоен, как удав. Это было заметно и по его расслабленной позе, и по взгляду, и то тембру голоса.

— Буду с тобой честна, — начала Настя, присев на край ближнего к нему стула с идеальной осанкой и пристроив руки на коленях. — Я понимаю, что это не моё дело лезть в дела чужой семьи, а тем более указывать мужчине, как ему обращаться с его женой, но на кону вопрос жизни и смерти.

Киран заметно напрягся, а Настя строго продолжала:

— Не отпуская Элеонору от себя ни на шаг, ты довёл её до психологического срыва и телесной болезни. У неё сейчас жар и была истерика. Позже я тебя к ней отведу, и ты сможешь сам в этом убедиться, а сейчас прошу выслушать меня до конца. Она боится, что потеряет сам знаешь кого из-за того, что в последнее время чувствует сильную усталость, но не может найти достаточно времени на отдых. Я проверила твою жену — с ней всё в порядке, но тебе обратно её не отдам, пока не выхожу. Она будет жить вдвоём со мной в нашей с Марком комнате. С мужем об этом я сама договорюсь. Я понимаю, что ты считаешь Элеонору сильной девушкой, способной со всем справиться, и это так. Но всё же, если для тебя важно продолжение Рода, прошу, сделай скидку на особые обстоятельства. Помни, что она не дремирская девушка, готовая прожить всю жизнь взаперти и прятаться за спиной мужа от всего мира. Она привыкла жить одна и рассчитывать только на себя. Сейчас же её закрыли, как в темнице, и не дают и глотка свободы. Иногда, чтобы вылечить человека, надо просто посидеть с ним рядом и подержать за руку, а иногда — оставить одного в комнате, чтобы дать выдохнуть с облегчением и отдохнуть даже от родных и близких людей. Это не значит, что тебе надо перестать о ней заботиться. Я просто прошу дать ей немного больше личного пространства, позволить иногда побыть наедине с собой и выходить одной на улицу. Прошу, подумай над этим, а сейчас идём. Но тихо, чтобы её не разбудить. Молча смотришь и уходишь. Сейчас твоя забота не нужна. В ближайшие несколько дней Элеонора будет на попечении меня и Каролины. Потом мы вернём её тебе в лучшем виде. Со всем уважением.

Настя слегка склонила голову в поклоне, распрямилась и встала. Девушка решительно направилась к двери, ожидая, что Киран отправится следом. Услышав шаги за своей спиной, она кратко улыбнулась своей маленькой победе и открыла дверь.

По коридору они с Кираном шли молча. Так же молча зашли в комнату, бесшумно шагая по деревянным половицам.

Замотанная в одеяло и плед, Элеонора выглядела несчастно даже во сне. Настя кратко глянула на Кирана — лицо мужчины было непроницаемым. Она вышла из комнаты и оставила их одних.

Киран вышел через несколько минут и бесшумно притворил за собой дверь.

— Я тебя услышал, Настя. Благодарю.

— Не стоит, мы же друзья, — девушка улыбнулась. — Не переживай, всё будет хорошо.

Киран кивнул и ушёл.

Настя вернулась к подруге и села на край кровати дожидаться Каролину с травами.

«Надеюсь, он меня правильно понял. А нет, будем впредь отвоёвывать твою свободу вместе, сестричка. Здесь Левый Берег, как ни как. Ты имеешь право быть с ним на равных, если этого хочешь. А нет, то и согласно Устою Правого Берега, жена — не вещь, пусть и принадлежит мужу».

Глава 31. В одной лодке

Киран

«Я хотел тебя спрятать, но чуть не задушил в объятьях», — горько думал Киран, понуро сидя на кровати в своей комнате.

Для человека, привыкшего ни о чём не переживать и ни во что эмоциональное не ввязываться, происходящий в последнее время накал страстей был выше его душевных сил. Вечные разборки со старшим братом, не поддающиеся здравому смыслу выверты младшего, затаившийся в душе страх за жену, — всё это медленно и незаметно подтачивало его психологическую устойчивость. Хуже всего было то, что после длительного общения с Элен он незаметно приоткрылся для мира и уже не мог так же успешно «закрываться» обратно, как раньше. Кирану не нравилось, что он стал хуже себя контролировать, и это тоже подливало масло в огонь его недовольства происходящим вокруг.

Те несколько дней отдыха, которые он себе выделил, совсем не помогли ему обрести душевное равновесие. Казалось, что бурлящий в нём вулкан вот-вот взорвётся. Но слова Насти были тем ушатом ледяной воды, которая потушила мужчину. Разрушительная сила, которая должна была вырваться наружу, испарилась без следа, оставляя вместо себя опустошенность и непомерную усталость.

Киран не был слеп или невнимателен к Элеоноре, но её бледность и усталость списывал на «особые обстоятельства» и думал, что ей просто надо больше бывать на свежем воздухе, чтобы поправить здоровье. Что и делал, выводя её на прогулки.

Девушка всегда соглашалась следовать за ним, ни на что не жаловалась и ни о чём его не просила, вот он и думал, что всё делает правильно.

Когда он увидел жену, замотанную в одеяло и бледную как смерть, она выглядела хуже, чем в тот раз, когда он зашивал на ней раны после осады усадьбы. Тогда было проще — его ярость была направлена на других людей, и он жестоко наказал виновных. Сегодня же виноват был он сам.

Кто-то был начал ненавидеть себя, самоугнетаться и самобичеваться, но Киран был не из таких. Вместо того, чтобы зацикливаться на проблемах, он их решал и забывал об их существовании.

«Больше личного пространства? Я могу освободить для неё отдельную комнату и обустроить, как она пожелает, но это будет ещё одна „темница“. Выпускать одну на улицу? Это как наступить себе на горло. Я бы отправил с ней охрану или слежку, но это будет всё тот же конвой. Похоже, проблема не в ней, а во мне — я пытаюсь оберегать её, как малое дитя, а она…»

Стук в дверь отвлек Кирана от его мыслей. Сначала он хотел его проигнорировать, но потом вспомнил, что теперь является Главой Клана, и встал.

Стук повторился и теперь сопровождался голосом Марка:

— Киран, открывай! Я знаю, ты здесь.

Легкое ощущения дежавю промелькнуло и исчезло.

«И что ему опять взбрело в голову? — устало подумал Киран. — Может, Настя прислала за чем-то? Вряд ли. Сама бы пришла».

Киран открыл дверь и спокойно спросил:

— Это может подождать до утра?

— Вряд ли, — Марк усмехнулся. — Пустишь переночевать? На этот раз выгнали меня, а не тебя. Свободных комнат я здесь не нашёл.

Киран вспомнил, как когда-то в Катаренске так же просился к Марку на ночлег, и устало ответил:

— Заходи.

За порядок в комнате мужчина отвечал сам. Годы военной службы приучили его, что кровать должна быть аккуратно заправлена, а все вещи спрятаны по тумбочкам и шкафам, причём всегда лежать на своих местах. Даже мебель в их небольшой комнате была расставлена так, как он привык, а не как обычно расставляли на постоялых дворах. Справа от окна, в углу комнаты стоял его небольшой прямоугольный письменный стол вместо круглого обеденного. Перед ним один стул. Слева от окна — небольшое трюмо для Элеоноры со вторым стулом. Двуспальная кровать была развернутая вдоль левой стены, как койка в казарме. Напротив неё — двустворчатый шкаф.

Элеонора за своими вещами следила постольку поскольку. То повесит саблю на спинку стула, то бросит ночную рубашку поперёк кровати, то оставит расчёску и заколки разбросанным по своему столику, то не закроет дверцу шкафа и что-то через неё перекинет.

Пока девушка была в комнате, Киран ничего не говорил. Но когда она уходила, или им вместе надо было надолго покинуть это место, молча всё убирал. С одной стороны, ему нравилось, что небрежно разбросанные вещи добавляют комнате немного уюта и ощущения, что он живёт здесь не один. С другой же, от привычки, выработанной годами, было не так просто избавиться, даже если сильно захотеть.

Сейчас в их с Элеонорой комнате царил безупречный порядок, и лишь женское трюмо намекало на то, что он живёт здесь не один.

Марк бросил свою сумку с вещами на пол слева от входа и огляделся.

— Я постелю себе у двери, если ты не против. Чтобы ты об меня не спотыкался.

— Ты мой гость — спи на кровати. У меня всё равно ещё есть дела.

С этими словами Киран попытался выйти из комнаты, но Марк преградил ему путь и уперся рукой в плечо.

— Если я тебе мешаю, так и скажи, — серьёзно сказал он. — Я найду, где переночевать и вне Гильдии.

— Ты мне не мешаешь. Я скоро вернусь, — Киран отвёл руку брата от себя, но Марк в сторону не отошёл.

— У тебя такой вид, будто ты собрался напиться, — не переставал он донимать старшего брата.

— Хочешь составить компанию, проницательный ты мой? — начал раздражаться Киран.

— Нет. Завязал, — невозмутимо ответил Марк. — Но могу помочь с делами. Только скажи.

Киран шумно выдохнул.

— Я тебе водички принесу, успокоиться, — Марк похлопал брата по плечу и ушёл.

«Что за семейка? — Киран потёр сзади шею, глядя в полумрак коридора. — Они явно решили меня сегодня добить. Пришёл спать, так спи, твою ж мать!»

Дверь жалобно скрипнула и громко хлопнула.

Хозяин комнаты уселся за стол спиной ко входу и откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди и начал покачиваться на задних ножках.

Второй раз Марк зашёл без стука, как к себе домой. На стол рядом с Кираном опустился деревянный поднос с графином воды и двумя пустыми стаканами. Марк налил обоим до верха и, взяв свой, чокнулся об край второго:

— За дружбу, брат. Извини, ничего покрепче не нашёл.

Киран посмотрел на улыбающегося Марка, на свой стакан кристально чистой воды и усмехнулся:

— Маверик был прав, ты шут.

— Он самый.

Киран поднял свой стакан и подтвердил:

— За дружбу.

Мужчины выпили до дна.

— Теперь рассказывай, чем я могу тебе помочь, — сказал Марк, присаживаясь на край кровати.

— Перестать самодельничать, — ответил Киран, не глядя на него.

— Бездельничать мне тоже надоело, брат, — не согласился Марк, вертя пустой стакан в руках. — Давным-давно. С тех самых пор, как обвалился тот чёртов туннель между Весталией и Каанно-Таной. Год прошёл, а я всё не могу окончательно прийти в себя. А тут повод появился что-то сделать из того, что я умею. Может, даже немного полезное хоть для кого-то.

Такого откровенного ответа Киран не ожидал и удивлённо обернулся. Марк задумчиво смотрел на дно стакана.

Киран встал и, развернув стул на сто восемьдесят градусов, уселся на него, как на коня, облокотившись на спинку.

— Я слышал, что какой-то маг тогда в одиночку вывел около сотни людей. Это был ты?

— Я, — Марк перевернул стакан и накрыл им подставленную ладонь, будто куполом. — Но в этом и была проблема: был бы я не один, больше бы выжило. Возможности одного человека ограничены. Даже если он пытается слепо верить в обратное, через голову не перепрыгнуть, — Марк невесело усмехнулся и снова начал вертеть стакан в руках. — Ну, это когда надо кого-то спасти. Убивать и калечить много ума не надо — для этого мне даже пальцем не обязательно шевелить. Я могу вырезать весь этот город за несколько часов, а если всех собрать на одной площади — и того меньше. Устраивать террор легко, налаживать после него жизнь — нет. Поэтому я пытаюсь тебя остановить. Не знаю, как ты, но я видел слишком много смертей беспомощных людей, просто оказавшихся не в то время и не в том месте. Моя магия слишком разрушительна, чтобы бездумно её использовать, вот я пытаюсь найти другие способы решения проблем. Порой странные, ведь без магии я никто, и надо это учитывать, но по возможности условно-мирные или, по крайней мере, не лишающие жизни непричастных, — Марк распрямился и посмотрел на Кирана. — Я не просто так спросил, чем я могу тебе помочь. Ты выглядишь, будто подошёл к краю своих возможностей. Дальше люди часто начинают или разрушать себя, или разрушать всё вокруг. Я хочу этого избежать.

— Я просто стану сильнее и отодвину свой край дальше. Это называется рост. Если дереву ставить подпорки, чтобы его не сломало от ветра, крепким оно не вырастет.

— Ладно, как знаешь.

Марк поставил стакан на пол и откинулся на спину поперёк кровати, закинув руки под голову.

«Это он меня пришёл разговорить или сам выговориться? — всё думал Киран, глядя на брата, задумчиво разглядывающего потолок. — Одно ясно: он хотел сказать, что ему не всё равно, что происходит вокруг. Это неожиданно».

Молчание затягивалось. Киран не горел желанием что-либо обсуждать и возобновлять разговор не спешил.

«Похоже, он сдался», — подумал мужчина и уж было собрался встать, чтобы уйти, как Марк вдруг заговорил:

— Раз тебе не нужна помощь, предлагаю тебе убрать из своего окружения лишних помощников, чтобы ты на них не отвлекался.

— Хочешь сказать, что ты сегодня не отстанешь от меня со своим советами? — съязвил Киран.

— Нет. Не отстану… — Марк снова сел и уставился на Кирана странным оценивающим взглядом, слегка наклонив голову на бок. — Ты сказал, что я тебе не мешаю, так что терпи. Ну, или считай, что я просто размышляю вслух и несу свою обычную ахинею. Как тебе будет удобно. Так вот… Без обид, брат, но мне кажется, что тебе надо убрать Элеонору с наших военных совещаний. Ты при ней плохо соображаешь. И это не я придумал, а ты сам мне когда-то сказал. Думаю, вряд ли с тех пор что-то изменилось. Я же больше не буду брать с собой и Настю. Я раньше думал, что её необычный взгляд на вещи, как дочери дремирского Главы Касты воинов, может быть полезен. Но, понаблюдав, заметил, что когда она рядом со мной на людях, она всегда держит своё мнение при себе. Думаю, здесь дело в дремирском воспитании, где жене положено всегда поддерживать мужа и ему не перечить или что-то в этом духе. Про Каролину ничего не скажу, но по сути, она теперь одна из твоих командиров, как Хэйн с Йоргом. Так что ей остаётся лишь выполнять твои приказы. Для Маверика мы все дети малые. С одной стороны, нам может пригодиться его опыт, ведь он старше всех нас, но с другой — он подчинённый Брана, а значит, должен следовать решениям Главы своего Клана. Если нет, это проблема Брана. В итоге что нам остаётся? Просто сообразить на троих: ты, я и Бран.

— Не забыл ли ты, брат, что ты тоже мой подчинённый? — с интересом приподнял бровь Киран, включаясь в новую игру гостя. — По твоей логике, мне тебя тоже надо вычеркнуть из списка.

— Вычёркивай, — меланхолично ответил Марк и развёл руки в стороны. — Но я тогда снова куда-то сбегу со скуки. Связь у нас теперь есть, так что мне не обязательно быть здесь, чтобы получать твои приказы.

— И почему все мои братья такие упрямые? — покачал головой Киран, по-доброму улыбаясь.

— Я к тебе в семью не напрашивался, — слишком уж серьёзно ответил Марк вместо того, чтобы как обычно съязвить или отшутиться.

После этой фразы по нему стало отчетливо видно, что он расстроен. От его шутовского настроения давно не осталось и следа, и даже перемена настроения Кирана с раздражённого на добродушное никак не повлияла на собеседника.

Киран понял, что это не игра. Что его брат с самого начала говорил серьёзно. И даже его шутливый тост «За дружбу» был намёком на то, что он пришёл помочь как друг.

Но, в отличие от того, как обычно поступают друзья, Марк не стал тянуть откровения из собеседника «клещами», а попытался свернуть разговор в нужное русло, рассказав, по его мнению, похожую историю из своей жизни. Тем самым он давал Кирану возможность провести параллели с собой и поведать в ответ ровно столько, сколько тот посчитает нужным.

Киран подумал, что, может быть, надо было как-то иначе отреагировать на рассказ друга, но уже было поздно возвращаться к той теме.

— Ладно, забыли, — продолжил Марк, так и не дождавшись никакой реакции на свои слова. — Не желаешь хотя бы рассказать, что вы с Браном не поделили? Я хочу знать, что от вас ожидать, когда вы снова окажетесь рядом друг с другом.

— Чего мы только уже не делили за наше недолгое знакомство, — усмехнулся Киран и решил на этот раз ответить искренне. — Но последнее на мне. Альберт его чуть не пристрелил. Точнее, не так: Альберт застал его врасплох и стрелял без предупреждения сразу в голову из лучевого пистолета, который я же ему и оставил. Не промахнулся. Брана спасло только то, что Миледи Элен выдала ему полевую защиту, и он её предусмотрительно включил. Он мне говорил, что Альберт уже держал его у нас в подземелье. Вроде бы для того, чтобы исключить возможность нашей встречи. Но я как-то пропустил это мимо ушей и отправил его снова в ловушку. А ведь я мог догадаться, что Альберт пойдет на всё, чтобы обезопасить своего единственного наследника, то есть меня. Даже убьёт моего родного брата, чтобы тот меня не увёз слишком далеко от моего весталийского «наследства».

— М-да. Повезло. Хотя, зная графа Неррона, не удивлён.

— А когда-то может и перестать везти, — серьёзно продолжал Киран. — В последнее время любое моё решение ставит на кон чью-то жизнь: явно или неявно. Я и раньше принимал решения, от которых зависели жизни других людей. Но одно дело, если это твоя жизнь или жизни твоих соратников, а другое — семьи или друзей. В гвардии мы всегда готовы к смерти. Там со временем привыкаешь, что человека, с которым сегодня тренировался и делил пищу, завтра может не стать. Помянул, отомстил, если надо, и живёшь с этим дальше. Но с семьёй всё иначе, как оказалось. Я чувствую, что если исчезнет кто-то из моих близких, отомстить будет недостаточно, чтобы уравновесить потери сторон, и пустота внутри меня больше никогда не заполнится.

— Согласен, — уже спокойно ответил Марк, вернув себе самообладание. — Но не забывай, что твои близкие не беспомощны и тоже могут о себе позаботиться, как взрослые люди. Иногда чрезмерная забота убивает болезненнее, чем вражеское копьё.

— Где-то я уже это слышал сегодня, — невесело усмехнулся Киран, вспоминая слова Насти.

— Уверен, что ты умеешь планировать операции и эффективно отбирать людей с нужными способностями для каждого конкретного задания, иначе бы не стал главнокомандующим. Я прав?

— Прав, — ответил Киран, не особо улавливая, куда теперь клонит брат.

— Вот и начинай думать о нас, как о своих бойцах, а не друзьях и близких — и всё станет на свои места. Сейчас в твоём окружение нет беспомощных людей. Если забыл, напомню: твоя жена много лет держала в страхе всю страну, благодаря своим боевым качествам и умению организовывать небольшие группы людей. Вместо того, чтобы таскать её везде за собой, дай ей участок фронта, задачу и войско. Она спланирует и принесёт тебе победу. Я маг пятого уровня с послужным списком из нескольких крупных боевых операций. В официальных источниках ты можешь подтвердить три: «Синяя смерть», «На краю» и «Заповедник». Если я там как-то выжил, думаю, справлюсь со всем, куда бы ты меня отправил. Настя воин пятого уровня и человек грубой силы. Как у дремирянки, у неё её немеряно. Лично проверял. Но я никогда не видел, чтобы она что-то планировала, да и она слишком прямолинейна для этого. Мне кажется, у неё будет лучше получатся просто выполнять приказы. Я бы её поставил в тандем с Элеонорой — выйдет неуязвимый союз хитрости и силы. Бран и Каролина долгое время успешно возглавляли свои Кланы, так что, думаю, им тоже можно выдать по участку фронта. Они дальше разберутся. Про своих людей ты знаешь лучше меня. Я тебе уже говорил, Киран: нам от тебя нужна цель. Ты наш главный стратег. Дальше мы уже сами как-нибудь с тактикой разберёмся, а нет — обсудим отдельно.

«Вот оно что, — подумал Киран. — Ты просто хотел продолжить разговор, начатый на совете. Издалека же ты зашёл».

Вслух же он ответил:

— Целей будет как минимум две, ведь у нас с Браном они разные: мне нужна страна, ему — тен’саты. А в остальном, похоже, что ты снова прав. Я подумаю, над тем что ты сказал. А теперь рассказывай, что это за история с тобой в роли незаконнорожденного сына графа Хеденберга.

И на этот раз Марк не стал юлить, а ответил по существу:

— Когда я успокоился после знакомства с Мавериком, я подумал, что эту мою «особенность» тоже можно пустить в дело. Например, объявить меня найденным наследником и на этой волне собрать последователей для военного переворота. Мы вместе возвращаем сюда единовластие. Они меня садят на трон, как марионетку. Я ухожу в тень, а кто-то из них остаётся править страной, как мой советник. Где-то между делом ты с ними договариваешься о сотрудничестве. Как итог: во главе страны стоят местные идейные люди, которые захватили власть с нашим участием, а вот удерживать её уже будут сами. Чтобы проверить жизнеспособность этой идеи, мы с Настей сгоняли на торги в Ханделерну. Целью было найти кого-то из старожил местного дворянства. Того, кто лично встречался с графом Хеденбергом. Один такой на удочку попался и подтвердил, что я действительно очень похож на покойного графа. Так что идея оказалась вполне жизнеспособной. Но я на ней не настаиваю. Просто говорю, что возможен такой вариант развития событий.

— Плохая идея, брат, — покачал головой Киран. — Не потому что нежизнеспособная, а потому, что на этот раз нечто важное упускаешь ты.

— Что именно? — удивился Марк.

— Память о себе.

— В смысле? Какая мне разница, кто обо мне что помнит? На слухи мне всегда было плевать.

— Тебе-то, может, и без разницы, а твоим потомкам? Вот представь, появится у тебя сын. Кем он должен себя считать? Потомком древнего Дремирского Рода Вереса или потомком нагулянного на стороне и не признанного при жизни сына графа? Да и я не уверен, что у графа Хеденберга здесь была хорошая репутация. Заявление о родстве с ним может быть выстрелом себе в ногу. Смотри дальше… Даже если внутри семьи твой сын будет знать правду, то весь остальной мир будет считать иначе. Ни ты, ни он больше не отмоетесь, если попытаетесь потом доказать, что ты «всего лишь» обманул целую страну. Люди не любят признаваться себе, что их-доверчивых обвели вокруг пальца. Им проще будет продолжать утверждать, что ты бастард графа. Да и просто подумай, какие о тебе начнут ходить слухи, пока ты будешь вертеться в клубке змей из местного дворянства. Не будет ли твоим детям потом стыдно иметь такого отца?

— Никогда раньше не думал о своих поступках в таком ключе, — задумался Марк. — Давно привык, что я один, без рода и племени. Мне за свои поступки не стыдно, а если другие считают иначе — это их личное дело. Они для меня никто, их мнение мне не важно. Недавно у меня внезапно появился свой Род, про что я всё время забываю. А ты теперь намекаешь, что мне им надо гордиться и начинать соответствовать. Но, если честно, я пока не знаю, чем гордиться и чему соответствовать. Чем Род Вереса лучше династии Хеденбергов? Я ничего не знаю ни о Рэде, ни о деде.

— Вот и будет повод узнать, — назидательно ответил Киран. — Если не для себя, так для тех, кто придут в твой Род после тебя. Пока жив Рэд, не упускай эту возможность. А с Зольданой, я уверен, мы справимся и более честным способом. Я тебе уже говорил, что одна из моих целей — напугать весь мир внеземной угрозой. Для этого мне нужен контролируемый террор, а не очередные закулисные интриги. Ещё раз повторю, под раздачу должны попасть только вооруженные люди. Так что это не должно противоречить твоим жизненным принципам.

— Уговорил. Значит, карту «Бастард» я больше не разыгрываю. А если сюда явятся по мою голову, скажу, что обознались.

— Ты хочешь сказать, что рассказал всем, где тебя искать? — Киран скептически посмотрел на брата.

— Нет. Но и особо не скрывал. Усердные найдут. На Насте был морок — её не узнают. А мне, как ты понимаешь, нужно было торговать своей рожей. Нашли бы, даже если я бы заметал следы. Но мы бы тогда ещё больше опоздали. Не люблю заставлять людей меня ждать.

— Понял, учту. Что ещё я должен знать?

Марк ненадолго задумался, а потом ответил:

— Ещё я хотел рассказать про тен’сатов и их защиту. Да и, пожалуй, всё. Мы с Браном обсудили, и он подтвердил, что мои наблюдения правдивы. Интересно?

— Ещё спрашиваешь! В последний раз я чуть не ослеп, пока пытался пробить это поле почти в упор из пистолета, что мне выдала твоя бабушка. С мечом я бы с ними сражался ещё в десять раз дольше, а то и двадцать. Если есть более эффективный и быстрый способ, мне надо знать.

— Похоже, есть лазейка: защита не покрывает тело снизу. Когда я увидел, как с неё соскользнул Настин нож, мне подумалось, что люди бы поскальзывались при ходьбе, если бы она покрывала подошвы сапог. Так я тен’сата и убил — поджарил пятки. В прямом смысле — пустил молнию по полу, и она воспламенила его изнутри его же защиты. Не знаю, будет ли тоже справедливо, если людей сбить с ног. Но пока они стоят на своих двух — это их уязвимое место, — Марк вздохнул. — Эх… Теперь у меня снова нет против тебя козырей, брат. Но мою жену всё же больше не пугай, а то мне придётся бесславно помирать, отстаивая её девичью честь.

— Не буду, — усмехнулся Киран. — Благодарю тебя за всё, что ты рассказал. Ты мне этим очень помог.

— Да не за что. Просто помни, что мы в одной лодке, и я не хочу, чтобы она утонула, сам знаешь в чём, — Марк указал пальцем в пол. — Методы у меня своеобразные, но по-другому я не умею.

— Это я уже понял, брат. Не переживай.

— Я рад. Иди мирись с Браном, а я пока посплю.

— Твоя наглость порой зашкаливает, — сказал Киран и встал, возвращая стул на место. — Помни, что ты здесь всё же гость, а не хозяин.

— Ага, — Марк зевнул и принялся расшнуровывать ботинки.

— Сладких снов, братишка, — съязвил Киран по дороге к двери.

— Пошёл ты.

— Как раз собирался. Но на этот раз оставлю тебя здесь.

— Нашёл, о чём напомнить, — грустно ответил Марк.

Киран схватился за дверную ручку и обернулся:

— А ты тоже не забывай, что ты больше не игрок-одиночка. Мог бы посоветоваться со мной, прежде чем разыгрывать свою карту «Бастарда» — сэкономил бы себе времени и нервов.

Марк замер и удивлённо уставился на брата, будто что-то осознал. Но потом широко улыбнулся:

— Да ладно тебе, было весело.

— Неисправим, — покачал головой Киран и вышел в коридор.

Сделав несколько шагов в сторону комнаты старшего брата, мужчина остановился и задумался:

«Говоришь, мне надо вспомнить, что вы все здесь взрослые? Если бы вы ещё вели себя не как дети… Хотя, если детям раздать игрушки, их можно привязать к месту и призвать к порядку. Думаю, это как раз решит часть моих проблем. Иногда, чтобы вылечить человека, его надо избавить от скуки безделья. Но отпускать Нори одну всё же придётся, надеясь на её здравый смысл… — тут Киран внезапно осознал, что ведёт себя как отец, не желающий отпускать любимую дочь на первое свидание, и улыбнулся: — Дожились… Вот чего я боюсь? Весь город сейчас на нашей стороне. Если не мои люди, так местные жители ей помогут. Пусть и не по доброте душевной, а из страха передо мной. Навредить ей нельзя, а если украдут, я её найду. Случись с ней что-то непоправимое, отвезу к дремирским целителям — мы там будем через несколько часов. Переставай бояться, Киран! — строго приказал он сам себе. — Страхи сбываются, если о них слишком много думать!»

На этой мысли одна проблема была решена, и мужчина отправился решать следующую.

Бран был у себя, но впускать Кирана не спешил.

— Чего тебе? — грубо спросил он, приоткрыв дверь на половину.

Киран выбил дверь из руки брата и тут же его крепко обнял, до хруста костей.

— Я рад, что ты жив, брат, — улыбаясь, сказал Киран.

— А ты не посылай меня на глупую смерть, — недовольно ответил Бран и попытался отпихнуться, но ничего не вышло, его держали как в тисках.

— Не обещаю не посылать на смерть, но обещаю впредь к тебе прислушиваться.

— То есть слушаться старшего брата ты всё же не намерен? — скептически спросил Бран.

— Нет, — твёрдо ответил Киран. — Но советоваться — попробую.

— Зато честно, — Бран похлопал брата по спине. — Отпускай уже.

Киран отстранился и протянул руку для рукопожатия:

— Мир?

— Куда я денусь, — Бран пожал руку за предплечье. — За братишкой же нужен глаз да глаз.

Рукопожатие крепчало, зубы обоих скрипели, взгляды острели, но кости всё не хрустели, — и мужчины снова признали ничью.

— Марк мне подал несколько идей, — заговорил Киран, когда очередное перемирие было достигнуто. — Я бы хотел с тобой обсудить, если у тебя есть время.

— Полно, — ответил Бран, закрывая за братом дверь и указывая на небольшой круглый стол у окна. — Проходи.

Мужчины расселись друг напротив друга.

— Я понял, что у нас с тобой разные цели, — заговорил Киран. — Причём одинаково важные. Мне нужна Зольдана, тебе — тен’саты. В итоге мы придём к одному и тому же: к Зольдане без тен'сатов, но пути у нас будут разные. Похоже, нам надо разделиться…

Братья пробеседовали до рассвета, да так и уснули за столом.

Проснулся Киран от того, что кто-то зашёл в комнату без стука. От этого человека не исходило никакой угрозы, и он потерял к нему интерес, пытаясь вспомнить почему он спит не в кровати.

«Последнее, что я помню, — я пришёл к Брану. Значит, я у Брана», — выдало его сознание и успокоилось.

Рядом поставили стул, и кто-то сел.

Киран всё же решил отлипнуть от стола, чтобы убедиться в своей правоте. Но когда он открыл глаза, то увидел пустующий стул напротив и Марка с подозрительно довольным выражением лица справа от себя.

— Доброе утро, — поздоровался незваный гость.

— Доброе, — зевая, ответил Киран и принялся разминать затёкшую шею. — Уже соскучился?

— Скорее распереживался, — съязвил в ответ Марк. — Ведь ты не пришёл домой ночевать.

— Хочешь сказать, что соображать нам всё же придётся на троих?

— Ну, мы с Браном кое-чего сообразили, пока ты дрых. Можем не посвящать в свои планы.

Марк начал вставать.

— Сидеть, — скомандовал Киран.

Маг послушно уселся обратно и рассмеялся.

— Я с вами так скоро поседею, — пробурчал Киран, уже представив, как ему придётся разгребать последствия того, что натворят два сговорившихся импульсивных брата. — Рассказывай.

— Через семь дней…

Глава 32. Семь дней спустя

Киран

Зольдана пылала в огне. Юг — в огне пожаров. Центр — в огне споров о том, к кому примкнуть, пока целы. Прибрежный север вместе со столицей — на публику пылал жаром праведной мести, но не спешил помогать остальной стране.

Среди обывателей ходили слухи, что сильные мира сего уже не те — перевелись. Что кишка тонка объединиться и выступить единым фронтом против нарушителей мирной жизни и спокойствия. С ними спорили те, кто утверждал, что дело упирается в выгоду. Все хотят договориться и не тратить ресурсы зазря, только всё не могут решить с кем. Поговаривали даже, что происходящее — это очередные разборки весталийских графов на их многострадальной зольданской земле.

Киран был далёк от всех этих слухов, а точнее, выше них — в небе. Пусть на землю он и спускался, но не там, где мог услышать какие-либо слухи.

В зоне активных боевых действий разведкой занимался Йорг с отрядом из людей Брана и Каролины. Сам он особо не светился и отвечал за связь со штабом в Акеране. Остальные собирали информацию о настроениях в обществе: где-то после налётов, где-то до. Передвигались они на грифонах и успеть могли не везде, да и бывать на местах всех налётов не хотели, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Несмотря на то, что собранные ими данные были важны, они не показывали полной картины происходящего.

В центре и на севере страны у Скитальцев своей разведки не было. Их глазами и ушами мог бы стать Марк, но он снова покинул город без связи.

План Кирана по захвату Зольданы был прямолинеен. В том смысле, что карта страны была расчерчена под линейку на прямоугольные сектора. На неё были нанесены все известные Брану с Каролиной штабы Кланов и крепости баронов, имеющих более-менее весомое войско. Далее эти сектора были поделены между пилотами.

Террор начался пять дней назад. Киран с Браном прочёсывали страну с юга на север, нанося точечные удары и сдвигая фронт ровной линией к морю. Бывший Клан Дельмара, их Кланы и ещё пяток подобных не издевались над мирными жителями. Остальные вооруженные формирования здесь были для братьев сродни паразитов. Вот они и избавлялись от них с усердием заботливой «матери», вычесывающей вшей из волос своего дитя.

В первые два дня истребители разлетались из штаба в противоположных направлениях, а к вечеру возвращались. Бран отправлялся на северо-запад, Киран на северо-восток. Благодаря спутниковым снимкам Брана и картам, выданным Элен, цели легко определялись визуально и достаточно точно по координатами. В последующие дни они уже не всегда возвращались в штаб, ночуя где придётся и питаясь тем, что взяли с собой заранее.

Тактикой первого этапа было вызвать панику и неразбериху. Братья совершали круг почета низко над городами и поселениями, вызывая первобытный страх лишь одним своим присутствием. Когда огромная чёрная «птица» с нарастающим гулом появлялась из ниоткуда и проносилась над крышами домов на огромной скорости, так что звенели и вылетали стёкла, а ветром сбивало с ног прохожих на улице — теряли самообладание даже бравые вояки. Затем это чудовище заходило на цель — на местный оплот военной мощи — и с воздуха запускало в задание ракету или расстреливало фасад очередью из нижней турели. Если в одном городе было больше одного сильного Клана, схожая участь постигала всех.

Сделав ещё один победный круг над местом расправы, «кара с небес» улетала без объяснения своих требований, оставляя всех в ужасе и смятении. Смельчаки, отправляющиеся вслед на грифонах, возвращались ни с чем — догнать не могли.

Пусть истребители и были сравнительно автономны, но у них были свои ограничения. При полных накопителях дальность полёта в среднем составляла четыре часа све’славари, что приблизительно равнялось шести местным часам. Это время уменьшалось при активных боевых действиях, когда часть энергии уходила на защиту и маневровые двигатели, но его можно было и продлить, если лететь условно по прямой, только на форсажных двигателях и на небольшой скорости. Но даже в таком режиме реактор, переведенный в «режим полёта», не успевал вырабатывать достаточно энергии для беспрерывного бесконечного перемещения в пространстве. Чтобы быстро перезарядиться, необходимо было приземлиться и перевести реактор в «режим покоя». За два часа све’славари самолёт вновь был готов к бою, за четыре — полностью перезаряжен.

В первый день Киран с Браном поразили по полтора десятка целей каждый и, скрывшись высоко в небе, ушли в режим невидимости. Отлетев ближе горным хребтам на юге страны, они порознь приземлились и три местных часа отдыхали вместе со своими боевыми машинами, прежде чем вернуться домой.

На следующий день они повторили тоже самое, но уже обстреливая цели в секторах севернее — ближе к центру страны.

Оба раза из Акераны они вылетали и возвращались не скрываясь.

К вечеру второго дня у обоих осталось меньше трети боекомплекта, но и эта проблема уже была решена заранее, благодаря своим людям в Гердане и быстрой связи с ними. За пополнением боеприпасов они вылетели перед рассветом третьего дня.

За несколько дней до начала активной фазы военной компании, во время обсуждения планов «на троих», фраза Марка заставила лётчиков удивлённо переглянуться:

— Ну так доставьте себе боеприпасы морем. Не вижу проблем.

В тот миг Кирана осенило, что в Гердане теперь есть свой объединённый флот, которого не надо ни на что «уговаривать», а потом ещё присматривать, чтобы капитаны не украли груз и не передрались. После реформ Элеоноры всем её двадцати кораблям во главе с новоназначенным адмиралом можно было просто отдать приказ. Причём мгновенно — через планшет и нынешнего советника Нила О’Ния.

Всё, что вынесли Бран с Кираном из подземного ангара под Марингердом, в тот же день было погружено на корабли. Часть герданского флота в размере шести бывших пиратских суден отправилась якобы патрулировать береговую линию между Марингердом и границей с Зольданой.

В указанных Кираном местах с одного из кораблей к берегу отправлялась шлюпка. Матросы выгружали несколько ящиков с боекомплектом, замаскированных под обычные деревянные ящики. Их прятали на берегу так, чтобы не смыло волнами даже при шторме, или поднимали вверх по склону и укрывали в естественной пещере или среди кустарников. В этих скалистых местах обитали разве что дикие звери, и не надо было переживать о безопасности груза со стороны суши.

Шлюпку с матросами корабль должен был подобрать на обратном пути через несколько дней.

Возобновив запас ракет и патронов, братья вернулись обратно в Акерану.

К полудню Кираном был назначен общегородской сбор на центральной площади. По этому случаю городские жители даже соорудили помост для выступления.

Не зная, о чём пойдет речь, пришли только мужчины и немного женщин без детей.

В тот день речь Кирана была кратка. Он говорил спокойно, но громко и уверенно. Так говорят люди, привыкшие выступать перед другими и раздавать им приказы. Одет был не в лётный комбинезон, а в сюртук, соответствующий его статусу виконта.

— Два дня назад Клан Скитальцев начал военную компанию по захвату власти в Зольдане. Мы не отступим, пока не достигнем своей цели. Отныне Акерана является нашей штаб-квартирой, местоположение которой мы не скрываем. Что это значит для всех нас? Рано или поздно город будет в осаде. Возможно, будет разрушен до основания, но я и мои люди сделаем всё возможное, чтобы это предотвратить. Всем здесь собравшимся мирным жителям я даю возможность беспрепятственно покинуть город вместе со своими семьями и пожитками до рассвета следующего дня. Это предложение не касается членов Клана Безымянных, но распространяется на их семьи. Однако знайте, что за этими стенами безопасно тоже не будет, ведь гражданская война в стране уже вступила в активную фазу. Другими словами, у вас есть выбор: постараться выжить вместе с нами внутри стен города и родного дома или сделать то же самое в одиночку за его пределами, где вы никому не нужны, кроме разбойников. Решение за вами. Завтра на рассвете все ворота города закрываются, и мы никого не выпускаем до нашей победы. На этом у меня всё.

Киран сошёл с помоста под гробовое молчание присутствующих.

В тот день город никто не покинул. На следующее утро все ворота были заперты. Внутрь пропускали только редкие караваны с едой и товарами, но сразу предупреждали, что людей обратно не выпустят. Желающие всё же оставить свой груз могли получить расчёт у городской стражи по цене, названной покупателем по ту сторону городской стены. Акерана перешла на осадное положение.

Бран с Кираном продолжили свой разбой, углубляясь всё дальше и дальше в центр страны. Вот только теперь их удары были хаотичными. Вторая стадия плана называлась: мы везде и повсюду.

Сегодня был первый день третьей стадии: озвучивание требований. Время было рассчитано так, что слухи уже должны были докатиться и до столицы, но никто не должен был успеть сговориться о совместном сопротивлении непонятной новой угрозе.

Отныне решено было действовать в паре. Один самолёт садится перед новой целью. Другой тихо кружит в режиме невидимости неподалёку, чтобы подстраховать, если объявятся тен’саты с внеземным оружием или техникой. Решено было, что на переговоры отправляется всегда Киран, как Глава Клана Скитальцев. Один. Как бы странно это ни звучало, но ему удалось убедить братьев, что так у него будет больше шансов на выживание.

Для разминки выбрали один из ещё непотревоженных Кланов на востоке страны. В своё время он не захотел присоединяться к Клану Брана, оставаясь в гордом одиночестве среди тех, кто поступил иначе. Другими словами, они сейчас были окружены союзниками Кирана. Правда, эти союзники до сих пор не знали, что они теперь должны воевать на стороне новой разрушительной силы. Пусть и могли догадаться, ведь небесная кара их обходила стороной, пока горели штабы соседей. Было решено оповестить всех одним махом, используя заинтересованных посредников.

Над небольшим поселением медленно скользила чёрная тень, будто хищный зверь в поисках добычи. Зверь рычал и заставлял местных жителей в панике разбегаться по ближайшим укрытиям, будь то торговая лавка, постоялый двор или дом незнакомого человека. Впускали не всех. Но к тому времени, как «птица из легенд» приземлилась перед двухэтажным зданием Клана Отравленной Стрелы, на улицах стало пустынно.

Казалось, что вся улица затаила дыхание и всматривается в происходящее через пыльные стёкла тех паникёров, которые не успели закрыть ставни.

Часть головы летающего зверя отъехала в сторону, и из неё показалась вполне обычная человеческая голова молодого загорелого мужчины с короткими и слегка вьющимися каштановыми волосами. Мужчина ловко вылез на прямое горизонтальное вороное крыло и осмотрелся. Затем прихватил из недр зверя ножны с мечом, чёрную кожаную папку и не спеша спустился на землю по лестнице в его боку. Голова чудовища сомкнулась. Оторвав одно его металлическое перо и положив себе в нагрудный карман странного серого костюма, мужчина пристегнул на пояс меч и расслабленно зашагал ко входу в штаб.

Дёрнул дверь — закрыто. Постучал, подождал — никто не открыл. Почесал папкой сзади шею и засунул её под левую мышку. В правой руке у него тут же оказался странный Г-образный артефакт — и синий луч прочертил П-образную фигуру по периметру двери. Мужчина выбил дверь с ноги и зашёл внутрь. Его не было около пяти минут. На улицу он вышел с видом человека, который не застал хозяев дома.

— М-да… — вслух сказал Киран, остановившись на пороге с руками в карманах лётного комбинезона и папкой под мышкой. — А я обещал Марку не трогать мирных. Ладно, будем считать один посёлок статистической погрешностью.

Оглядевшись по сторонам, лётчик отправился к ближайшему дому, в окнах которого мелькали тени. На этот раз он постучал в окно и сразу громко заговорил:

— Мне нужен Глава Клана Отравленной Стрелы. У вас есть выбор: или вы меня к нему сейчас отводите, или я убиваю всех мужчин, кто здесь спрятался, и спрашиваю в соседнем доме. Минута на размышления. Жду.

Киран отошел от окна и встал вполоборота к двери. Не прошло и минуты, как она отворилась на щель в две ладони, и высунулось перепуганное женское лицо.

— З-здесь нет мужчин, — дрожащим голосом сказала молодая девушка. — Мы не знаем, где он спрятался. Прошу, не убивайте нас.

— Где есть мужчины? — спокойно спросил Киран.

— В т-том доме, — девушка указала дрожащим пальцем на дом на другой стороне улицы. — С зелёной дверью. Я в-видела, как забегали.

— Благодарю, — вежливо ответил Киран и ушёл, заставив девушку так и замереть на пороге, не веря своему счастью — подаренной чудовищем жизни.

С указанным домом Киран уже не церемонился. Дверь была срезана бластером без предупреждения. Внутри неуязвимый лётчик в полевой броне отправил отдохнуть почти всех несогласных с его появлением без стука. Одного выволок на улицу и бросил на мостовую. Когда тот принялся бежать, вместо того, чтобы показывать дорогу, Киран прострелил ему правое бедро так, чтобы не задеть кость. Мужчине дальше пришлось хромать и целеустремленно выполнять свою миссию под дулом пистолета, на который он периодически оглядывался.

Однако долго скитаться по посёлку Кирану не пришлось. Увидев, что летающим «чудовищем» управляет обычный человек из плоти и крови, клановцы осмелели и сами вышли встречать. Кирана провели к Главе, который успел переехать жить в обычный, ничем не примечательный одноэтажный дом на окраине. Как потом выяснилось, своих членов он расселил по соседним домам, прогнав хозяев. Одним словом, решил обхитрить «птицу из легенд», оставив штаб на откуп.

В комнату для переговоров набилось человек десять вооруженных головорезов, причём половина из них стояла у Кирана за спиной. Киран сидел в гостиной за обеденным столом напротив мужчины лет сорока со шрамом на пол-лица и недостающим ухом. Между ними лежала открытая папка с документами, развёрнутая текстом к Главе.

— Я представляю интересы Клана Скитальцев, — вежливо рассказывал Киран, указывая ручкой на верхний документ. — Предлагаю вам подписать этот договор и присягнуть на верность Главе нашего Клана. Сразу оговорюсь, мы не ищем союзников, мы ищем исполнителей нашей воли. Я даю вам четверть часа на ознакомление с договором, после чего жду ваше окончательное решение.

— Иначе что? — с вызовом спросил собеседник. — Кстати, как тебя?

— Иначе я убиваю вас и всех в этой комнате, чтобы вы не примкнули к нашим врагам, — невозмутимо ответил Киран. — Моё имя вам ни к чему, а позывной во флоте «Внучок».

За спиной послышались смешки, а Глава ухмыльнулся:

— Кончайте этого шута.

Кирану в спину одновременно воткнулось три меча, упираясь в невидимую преграду. Не успели лица нападающих вытянуться от удивления, как лётчик схватил Главу за руку и пригвоздил его ладонь ручкой к столу рядом с документом.

— Никуда не уходите, — оскалился Киран своей драконьей улыбкой и обернулся к остальным, перешагивая скамью, на которой сидел.

В тесном доме особо не пофехтуешь. Киран и не собирался. Свой меч он не доставал и уклонялся от посыпавшихся на него ударов, не особо надеясь на свою внеземную защиту — действовал, как привык. Выбивал оружие точными ударами, следом ломая или выкручивая руки, сбивал с ног, сворачивал шеи... Со стороны казалось, что он ловок и изворотлив, как змея, несмотря на свой высокий рост и крупное телосложение. Но в то же время в каждом его ударе или пинке было столько силы, что был слышен хруст костей. Отчаянно пытаясь заколоть это неуязвимое чудовище, нападающие ненароком ранили своих товарищей. Вопли, стоны, хрипы, звон металла, вид и запах крови не вызывали на лице Кирана никаких эмоций. Со стороны он казался спокойным и равнодушным. Даже дыхание не сбилось.

Последним двум нападающим Киран перерезал глотки подобранным мечом. Два тела упало на деревянные половицы, скрипнувшие под их весом, и наступила тишина. Он развернулся и пошёл обратно к столу. До сих пор сидевший за ним Глава Клана Отравленной Стрелы невольно отпрянул назад, собираясь бежать.

— Сидеть, — скомандовал Киран и воткнул меч в тело, которое перешагнул.

Мужчина замер, не смея ослушаться.

Киран уселся за стол — на нём не было ни пятнышка от летевшей в него крови.

— Их время истекло, а у вас осталось ещё тринадцать минут, — подвёл он итог как ни в чём не бывало и тут же удивился: — Что ж вы не читаете, сударь? Жизнь не дорога или читать не умеете?

На побледневшем лице выжившего шрам теперь выглядел ярко-красной полосой, будто уже перечеркнувшей его надежду на жизнь. Он молчал, а его взгляд бегал с гостя на покинувших этот мир соратников и обратно.

— Если не умеете, — уже назидательно продолжал Киран, — это ваши проблемы, раз до сих пор не научились. Подписывайте не читая. Потом найдёте того, кто для вас прочтёт. Двенадцать минут.

Мужчина сглотнул и уставился в документ. Через несколько минут он дёрнул правую руку, чтобы перелистнуть страницу, и только сейчас заметил, что она до сих пор пригвождена к столу. Посмотрел на Кирана, будто спрашивая разрешения освободить руку.

Киран выдернул ручку и, с сомнением осмотрев её, покачал головой:

— Ручка испорчена. Даже не знаю, что же вам теперь делать.

— М-можно подписать кровью? — с тревогой в голосе спросил Глава.

— Как вам будет угодно, — вежливо ответил Киран и протянул ручку нанимаемому.

Тот перелистнул несколько страниц, оставляя на них алые отпечатки, и спросил, указывая на линию в конце открытой:

— Здесь подписывать?

— Да.

Сломанное металлическое перо он макнул в свою же кровь, сочившуюся из ладони, и нашкрябал что-то неразборчивое, оставляя кляксы и дырки в бумаге.

— Готово, — наёмник слегка отодвинул папку от себя. — Что прикажете делать дальше?

— Правильный вопрос, — похвалил Киран, перелистывая ещё несколько страниц. — Вот здесь всё написано. Сопутствующие документы прилагаются. Если в двух словах, то вашим первым заданием будет обойти все Кланы из указанного списка. Им необходимо сообщить, что если они решат остаться союзниками Клана Брана, их ждёт неприкосновенность со стороны Клана Скитальцев. Нашему Главе необходимо их согласие в письменной форме. Соберёте подписи и отправите в Акерану гонца с документами. В их случае отказ тоже приемлем и должен быть задокументирован. У вас есть неделя. Три дня на сбор подписей. Четыре — для гонца.

Второй раз Глава павшего Клана не спрашивал «что будет, если» и лишь кратко ответил:

— Слушаюсь.

Вернувшись в самолёт, Киран отписался Брану:

«Как мы и предполагали, мелочь начала прятаться по норам. Пора браться за рыбку покрупнее. Полетели, проведаем барона Мирбаха».

«Принял, — пришёл ответ. — Догоняй».

На месте братья были менее чем через полчаса. Вычурная усадьба из жёлтого и белого камня утопала в зелени раскинувшихся вокруг садов и пряталась от всего мира на высокой каменной стеной. Было видно, что хозяин хочет жить в роскошном особняке, а не в аскетичной крепости, но при этом не пренебрегать своей безопасностью.

Первое, что бросилось в глаза — отсутствие в небе дозора из грифонов. Когда Киран посадил свой самолёт на подъездной дороге перед центральным входом, его не окружили люди с оружием, да и вообще никто не появился.

Лётчик сошёл на землю с новой кожаной папкой в руках и без меча. Он не ожидал здесь облавы и не собирался никому доказывать свою физическую силу.

Лишь когда Киран поднялся по мраморной лестнице, входная дверь отворилась, и навстречу вышел дворецкий.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. — Я Пауль. Могу ли я узнать, с кем имею честь говорить?

— Здравствуйте, — в тон ответил Киран. — Я виконт Регнар-Неррон. Вы не могли бы передать барону Мирбаху, что я желаю его видеть?

— К сожалению, Ваше Благородие, Его Благородия барона сейчас нет дома.

— Вы не могли бы мне подсказать, когда он вернётся? — настаивал Киран.

— К сожалению, не могу знать, Ваше Благородие, — продолжал любезничать дворецкий, явно не пуская гостя на порог. Это был намёк, что ему здесь не рады. — Но если Вы желаете, я могу Его Благородию отправить письмо и передать, что Вы желали его видеть.

— Если вас не затруднит, Пауль, передайте ему ещё и эти документы, — Киран протянул папку, дворецкий её взял. — Могу ли я узнать, где сейчас барон?

— Его Благородие отбыли в Остенгерд. Я незамедлительно отправляю срочного гонца с Вашим посланием, Ваше Благородие.

— Благодарю. Передайте ему, я буду ждать его ответ в Акеране. Всего доброго.

Киран развернулся и ушёл, уже не вслушиваясь в доносящиеся вслед пустые любезности. В том, что дворецкий что-то куда-то отправит, он тоже сомневался. По всему выходило, что барон уже заключил сделку или с Кланом Вечных, людей которого братья пока не трогали, или с кем-то выше Кирана по социальной лестнице. Пока почти весь мир держался в стороне от происходящего в Зольдане, этим кем-то мог быть только граф или графиня из Весталии. Более того, из противодействующей графу Неррону коалиции.

Поднявшись в небо и подлетев к брату, Киран вышел на прямую связь с ним:

— Ворон — Внучку. Возвращаемся домой.

— Внучок — Ворону. Принял. Что там у вас произошло?

— Рыбка поджала хвост и уплыла в столицу. Меня даже на порог не пустили. Значит, барон уже сговорился с другими против нас. Слишком быстро он среагировал. Или его тогда Марк спугнул, или не обошлось без Дитриха. Думаю, нам надо ещё раз обсудить приоритеты.

— Согласен. Обсудим.

На этот раз Кирана не особо волновало, что вносить изменения в планы пришлось уже через неделю. Благодаря задушевным беседам с братьями, он уже усвоил, что не один, что у него есть с кем обсуждать проблемы. Да и знал он, что у него теперь полмира в кармане — от бабушки и наставника на западе до отца на юге. В самом крайнем случае, Киран был готов обратиться за советом и к ним, но пока был намерен решить возложенную на него графом Нерроном задачу самостоятельно. Братьев он возвёл в ранг «советников», а не «помощников», до сих пор не желая давать своему внутреннему «дракону» повод усомниться во всемогущности своего хозяина.

Глава 33. Затишье перед бурей

Настя

В тот же день.

Марк ушёл со скандалом шесть дней назад. Один. Частично разрушил северные ворота, парализовал стражу вместе с грифонами и скрылся в неизвестном направлении. Просто исчез во вспышке молнии. В вечерних сумерках это выглядело, будто он растворился в надвигающейся ночи.

Всё следующее утро Настя ходила по городу мрачнее тучи, а к полудню заявилась к местным кожевнику и кузнецу с требованием изготовить ей в срочном порядке новые доспехи и заплатила наперёд.

Слухи по маленькому городку разносятся быстро, и вскоре все в Акеране знали, что броня будет не простой, а дремирской. Девушка же на самом деле не кто иная, как Настасья из Рода Вереса.

«Того самого», — теперь многозначительно перешептывались горожане при её появлении на улицах.

В тот же вечер, когда три подруги собрались в комнате Насти в Почтовый Гильдии на вечерние посиделки, дремирянка спросила:

— Лин, не знаешь, что значит «того самого Рода Вереса»? А то весь город шепчется, а я не могу понять, о чём именно.

— Я думала, ты знаешь, — удивилась Каролина в ответ.

Мебели в комнате было немного. Две девушки по привычке расселись вполоборота друг к другу на противоположные стороны кровати, на которой полулежала Элеонора. Подруга уже выглядела ожившей и бодрой, и на завтра была назначена её первая прогулка по городу.

— Нет, — покачала головой Настя. — Киран сказал сделать так, чтобы моё дремирское имя здесь все услышали и хорошо запомнили, я сделала. Зачем? Я не спрашивала — приказы не обсуждают.

— Не знаю, как ты к этому отнесёшься, — с сомнением в голосе заговорила Каролина, — но слушай. Моя версия всё равно будет правдивее того, что сможешь узнать у местных. Помнишь, как при нашей первой встрече Маверик наехал на Марка и назвал его бастардом графа Хеденберга? Они тогда ещё чуть не передрались из-за этого?

— Ага, — Настя кивнула. — Мы потом с Марком подтвердили, что он действительно похож.

— Так вот, — продолжала Каролина, — Некий Радимир из Рода Вереса около тридцати лет назад вырезал всю династию этого графа, до последнего младенца, — Настя нахмурилась, а Каролина продолжала: — За что — не знаю. Никто не знает, думаю, кроме покойного графа. Скорее всего, это была месть за какого-то дремирянина. Тут тебе виднее, за что вы можете так поступить. Всё, что я об этом знаю — он это сделал один, а графская усадьба превратилась после этого в руины. Каким-то образом он вычислил и детей всех содержанок графа, разбросанных по стране. Убил детей вместе с матерями. Потом исчез из страны так же внезапно, как и появился. Поговаривали, что Радимир оставил проклятие: «Если в Зольдане появится новый граф, он вернётся и снова убьёт его и всю его семью». С тех пор здесь началась борьба за власть и делёжка земель, но на самый верх никто не лезет. Мы только на карте обозначены как единая страна, а на самом деле, — Каролина усмехнулась, — это скорее не страна, а зона отчуждения, куда лучше не лезть.

— Лин, прошу, скажи мне честно, — с лёгкой грустью в голосе попросила Настя. — Как ты теперь ко мне относишься, зная, что я из Рода, разрушившего твою страну?

— Да так же, — пожала плечами бывшая баронесса и улыбнулась, — как к хорошей подруге. Мне всё равно, кто и за что убил графа. Наша семья всю жизнь жила на окраине, и эти разборки до нас не докатились. Наоборот, мы смогли денег сэкономить, ведь теперь подати платить никому не надо было. В остальном же тут и до смены монархии на анархию творился беспредел. Не знаю, как в Весталии, но здесь титул барона или баронессы не более значим, чем «титул» купца, например. Так, дань традиции. Пусть в документах и прописано, что наши с Йоргом земли принадлежат нам по наследству, защищать их от посягательств соседей как надо было при графе, так надо и сейчас. Не переживай по этому поводу. Между нами ничего не поменялось.

— Поняла, — улыбнулась Настя. — Благодарю, сестричка.

— Сестричка? — переспросила Каролина.

— Это у них в Дремире так принято, — вклинилась в разговор Элеонора, — все девушки друг другу сёстры, а парни — братья. Мы с Настей давно уже сёстры. Так что добро пожаловать в наше сестринство!

— Всё верно! Боевое! — засмеялась Настя и протянула правую руку, сомкнутую в кулак перед собой.

Ещё два кулака стукнулись в неё — и сестринство было утверждено под звонкий девичий смех.

Когда все отсмеялись, Каролина снова серьёзно заговорила:

— Настя, то, что я к тебе хорошо отношусь, не значит, что другие будут. Многие ненавидят этот Род за то, что он, по сути, разрушил страну. Многие за то, что лишил их близких, которые никак не относились к семье графа. Дело в том, что после ухода этого дремирянина слухи не остановились. Среди дворянства все знали, что он ушёл, а среди простых людей — нет. Ещё в течение нескольких лет его именем прикрывали любые расправы над союзниками покойного графа и прочий передел власти. Пострадало очень много людей. Теперь Родом Вереса пугают детей на ночь, а фамилию графа боятся поминать всуе, как проклятую. Так что отныне будь осторожна и жди нож в спину от любого прохожего.

— Та, — беззаботно отмахнулась Настя. — Я и так привыкла ждать подвох от любого чужака. Для меня мало что изменилось. Разве что увеличился список их мотивов. А по поводу смерти графа вот что думаю: мы так мстим только в том случае, если кто-то оборвал наш Род. У нас пары создаются на всю жизнь. Если умирает жена и дети, то мужчина может и не жениться ещё раз. Если он последний в Роду, то на нём Род и заканчивается. Если умирает муж и дети, то женщина в теории может продолжить Род с другим мужчиной, но вряд ли её кто-то возьмёт второй раз в жёны. Мы считаем, что все её дети от всех мужчин принадлежат первому, с кем она была близка. Мало кто захочет с ней иметь общих детей, зная, что придётся воспитывать детей чужого мужчины. Но ты не подумай о нас плохо! Мы всегда заботимся о детях родных или соседей, которые остались сиротами, а если муж погибает, то о жене и детях заботится его брат или отец. Так вот, раз мстил мужчина, думаю, граф убил его жену или сестру, или детей. Если бы он мстил за братьев или родителей, то месть была бы иной — пострадал бы лишь сам граф и его гвардия, но никак не женщины с детьми. Это был прямой ответ Радимира: раз ты загубил мой Род, я изничтожу твой. Почему он пришёл один — не знаю. Обычно многие у нас откликаются на зов мести, даже зная, что это может быть путь в один конец.

— Ясно, — ответила Каролина.

В наступившей тишине Настя задумалась об ещё одной причине, о которой тактично умолчала:

«А что если граф не убил жену Радимира, а изнасиловал его невесту? Если отца Марка зовут Радимир, а сам он похож на графа, то всё сходится. Это что выходит, что и мои дети теперь будут потомками насильника, а не дремирянами?»

От этой мысли девушке поплохело: затошнило, ком подкатил к горлу, перекрывая дыхание. Следом из глубин Души начала подниматься слепая ярость. Внешне это никак не проявилось — она смирно сидела на краю кровати, опершись спиной об изножье и глядя на цветастое покрывало перед собой.

Ни о чём не подозревающая Каролина снова заговорила:

— Извини, Настя, за бестактный вопрос, но по тебе не видно, чтобы ты сожалела о смертях невинных людей, в частности о детях. Мне не понять, как дети могут быть виноваты в поступках родителей. Тебе действительно всё равно, что сделал твой соплеменник?

Это стало той маленькой щепоткой соли, которая вызывает взрыв в мирно кипящем котле чистой воды.

— Ну почему же? — Настя исподлобья посмотрела на Каролину — на подруг так не смотрят. — Я бы ему ещё помогла. От чужаков мы никогда добра не видели. Мы не просто так отгородились от всего мира пару сотен лет назад. Просто устали от того, что все считают, что мы им должны. В частности, должны делиться своими женщинами и детьми. А если нашу украденную девушку потом находят в местном «доме свиданий», то кому её жалко? Да никому! Её будут насиловать ещё с большим остервенением только за то, что она из Дремира!

Каролина напряглась, готовая к бою, будто это она только что была виновата в краже дремирских людей, а теперь надо отстаивать свою жизнь. Настя смотрела на неё с гневом и презрением. На том бы сестринство и развалилось, не просуществовав и получаса, если бы между ними вдруг не возникла Элеонора и не закрыла обеим глаза ладонями.

— Дышим и успокаиваемся, — спокойно сказала она. — Настя, мы не крали твоих сестер. Лин, у Насти есть повод всех нас не любить. Закрыли эту тему и проехали. Лучше обе мне ответьте: вы будете прикрывать друг другу спины, когда на нас нападут? Я ваши буду.

— Буду, — первой ответила Настя, бережно отодвигая руку Нори от лица. Она прикрыла глаза своей рукой и виновато продолжила: — Извини, Лин. Просто вспомнилось… Я назвала вас обеих сёстрами, значит, вы «свои». Вы мне больше не чужие. Да и все, кто в Клане Скитальцев — тоже.

Элеонора снова уселась ближе к изголовью.

— Извинения приняты, — кивнула Каролина. — Прикрывать вам обоим спины я буду. Просто, — она невесело усмехнулась, — давно на меня с такой ненавистью не смотрели. Я аж растерялась.

— Ну… — Настя убрала руку от лица и уже спокойно на неё посмотрела, почёсывая пальчиком за ушком. — Я вообще к чужакам скорее с интересом отношусь, чем с ненавистью, чего не могу сказать про остальных сородичей. Поэтому при нас подобные темы лучше не поднимать. Я пойду водички попью. Кому-то что-то принести?

Девушки покачали головами из стороны в сторону. Настя вышла в коридор, тихо притворила за собой дверь и остановилась, снова закрыв лицо рукой. Она не плакала, она пыталась уговорить себя успокоиться и запихать всю свою ярость обратно на дно Души до подходящего момента.

За спиной послышались шаги, и девушка быстро зашагала в сторону кухни, чтобы избежать лишних расспросов.

«Отец же говорил, что Марк свой. Я буду верить отцу! — убеждала она себя. — Они с Любомиром не могли ошибиться. Да и я видела Душу Марка. Тогда, в Иномирье. Она точно наша! Если наша, значит, и Души наших детей будут из нужной Родовой вертикали, а тела… Когда до этого дойдет, я посоветуюсь с Любомиром. Думаю, он сможет подсказать, что нам делать. Может, есть Обряд какой-то?»

На кухне никого не было. Настя дрожащими руками налила себе стакан воды и выпила залпом. Помогло мало. Она села и продолжила размышлять, глядя в окно:

«Так что мы имеем? Пока у нас с Марком нет детей, всё хорошо. Всё поправимо. Полукровок я не нарожаю. Свой Род окончательно не опозорю, а его… Вдруг он на нём закончится?! Чёрт! Что же делать?!»

«Надо посоветоваться», — ответил ей её внутренний голос.

Пререкаясь сама с собой ещё некоторое время, Настя пришла к выводу, что надо посоветоваться с теми, кто знает, что произошло на самом деле и кому это важнее всего: с отцом Марка и его бабушкой — теми, кому тоже нужны были потомки. Стыдно было, конечно, такое спрашивать у незнакомых людей, но Настя решила, что ради своих будущих детей должна.

К подругам она вернулась окончательно успокоившись и, как ни в чём не бывало, влилась в их беседу о том, в чьём отряде мальчики красивее…

На следующий день только ленивый не знал, что Настя из Рода Вереса. Усугублялось всё тем, что по городу она продолжала ходить мрачной и неприветливой. Все стали бояться и сторониться её ещё больше, что не мешало девушке продолжать питаться в «Резвом Кабанчике» одной или с подругами. Однако через пару дней дремирянка вернула себе добродушие, и простые смертные выдохнули с некоторым облегчением.

Доспехи были готовы вчера, и теперь, несмотря на летнюю жару, Настя вышагивала по городу, полностью затянутая в толстую кожу и металл. На голове — остроконечный шлем с кольчужной бармицей. Тело защищала коричневая кожаная куртка с металлическими пластинами и с по́лами до середины бедра. Перчатки с наручами и высокие сапоги, в которые были заправлены плотные штаны, завершали образ воительницы. Потёртые ножны с дремирскими ножами на спине говорили о том, что не стоит обольщаться её новым доспехом — она бывалый воин. Складное весталийское копьё в ножнах на левом бедре намекало, что ножи — это не единственное её оружие. А вот о бластере в неприметной сумке-кобуре на правом никто из непосвящённых не знал. Про антиграв, подаренный Женей Асташевой, из её семьи и не-дремирских друзей не знал вообще никто. Настя несколько раз пыталась рассказать об этом Марку, но так и не сложилось.

У Клана Скитальцев появилась своя эмблема. Киран лично нарисовал её на доспехах всех своих подчинённых. Знак был незамысловат: круг с двумя ответвлениями в виде хвостиков цифр «6» и «9», положенных на бок. Две цифры были совмещены кружками и, со слов создателя, схематично обозначали спиральную галактику. Новая эмблема описывалась вокруг изначальной, вышитой или нарисованной на доспехах, будь то герб графства Неррон или знак Клана Изгоев. Вопреки какой-либо эстетике, Киран рисовал белой краской, чтобы знаки отличия хорошо читались издалека.

Внутри своих пустых эмблем на правом наплечнике и груди Настя дорисовала дремирскую круговую вязь и птицу, что летела, широко расправив крылья — символ дремирской Касты Воинов.

«Принарядились» и её подруги. По городу теперь все ходили в полной защите и при оружии.

Куртку-доспех Элеоноры перешили согласно особенностям её новой фигуры. Она теперь была чуть более свободной, чтобы не особо подчёркивать всё больше начинающий выпирать животик и не сковывать движений.

Насте с Элеонорой было поручена охрана северных ворот, в которые упиралась дорога из столицы страны, Остенгерда. Для этого под командование «блондинки» отправили отряд пехоты из местных жителей. Она теперь муштровала их по утрам и вечерам, пытаясь сделать из них пусть и не очень умелое, но слаженное подразделение.

«Брюнетке» же досталось звено наездников из бывших в подчинении Йорга. Девушка много общалась с гвардецами, вникая в тактику и стратегию воздушного боя, чтобы понять, как лучше организовать оборону с воздуха. Элеонора даже несколько раз поднималась на грифоне в небо, чтобы глянуть на город и окрестности с высоты птичьего полёта. К удивлению для себя она поняла, что больше не боится летать даже на полуптицах.

Охрана южных ворот была на Каролине и её людях из Клана Изгоев. Там было всё просто. Её воздушные войска между сменами тренировали пехотинцев-добровольцев из местного Клана Безымянных. Сама же бывшая баронесса с отрядом из четырёх человек в это время делала обход по городу, проверяя порядок и раздавая мирным жителям указания, как себя вести в случае нападения врагов. То, что оно неизбежно и может произойти со дня на день, понимали все.

С каждым днём ожидания в запертом городе нервное напряжение среди мирных жителей только возрастало. Все понимали, что бежать им особо некуда: лучше быть под защитой войска и стен, чем подвергнуться такому же нападению от разъярённых головорезов или мародёров вне их. Однако ожидание неизвестного всегда пугает и заставляет делать поступки, противоречащие здравому смыслу. Это Каролина и пыталась пресечь, напоминая людям, что под защитой не только городские стены, а и они сами.

Около полудня к её прогулке присоединялись и подруги. Мужская часть отряда тут же изгонялась «отдыхать», и по городу вышагивали три весело щебечущих девушки.

После нескольких дней подобных прогулок поползли слухи, соревнующиеся между собой в красочности и нелепости названий для этой троицы. Кто-то называл их просто «Девы-воительницы», кто-то проявлял больше воображения: «Девы дня и ночи» — явно ссылаясь на цвет волос, «Орден Роз» — намекая на колючую красоту, «Непримиримые соколицы» — сравнивая с грифонами… Настю эти слухи лишь забавляли.

Сегодня троица, как ни в чём не бывало, прогуливалась по городу новым маршрутом. Меняли они его каждый день и утверждали вечером. Вдруг сзади послышался крик.

— Тётя Каролина!!! — кричала маленькая девочка, на бегу заливаясь слезами. — Помогите!!! Моего папу убивают!!!

Побежавший за ней отряд хранительниц порядка нашёл лишь безоружных соседей-земледельцев, выясняющих между собой с помощью кулаков, чье прозвище для «воительниц» звучнее.

Явно опасаясь, что Настя их просто поубивает, Элеонора с Каролиной обогнали подругу и сами разняли мужчин, слегка утихомирив их. Девушки растащили нарушителей спокойствия по разные стороны улицы под присмотр родных.

Настя же удивила всех. Она присела перед зарёванной девочкой на корточки и, ласково поглаживая её по головке, по-доброму спросила:

— Хочешь, я расскажу тебе, как по-настоящему называется наш женский отряд? Тогда твоему папе больше не придётся драться.

— Хочу-хочу, — закивала головой на вид шестилетняя девочка, вытирая слёзы кулачками и не обращая внимания на то, что её бледная мать нервно теребит юбку платья, не зная, как забрать дочь подальше от дремирского чудовища.

— Есть очень древнее предание, — таинственно продолжила Настя, убирая руку к себе на колено, — что давным-давно в одном народе жили женщины-воины, которые сражались с врагами вместе с мужчинами. Пусть они и были очень сильными, сильнее многих врагов, но не настолько сильны, как их мужчины. Однако свой недостаток в силе они восполняли другими делами. Знаешь какими?

Девочка помотала головой из стороны в сторону.

— Они помогали раненым на поле боя. Иногда выносили их к своим, иногда сражались вместе и защищали их, иногда и умирали вместе с ними. Но никогда не сдавались в плен, не спасались в одиночку бегством и не оставляли сородичей и друзей в беде. Таких женщин называли «валькирии». Как думаешь, нам с Элеонорой и Каролиной подойдёт такое прозвище?

Девочка ненадолго задумалась, приложив пальчик к подбородку, и по-взрослому спросила:

— Если мы будем называть вас валькириями, вы будете побеждать всех врагов, нас защищать и спасать раненых?

Если вопрос от чужеземки и поставил Настю в тупик, то это никак не отразилось на её лице.

— Конечно, — улыбнулась она. — Для этого мы и здесь. Чтобы защитить этот город и его обитателей.

— Тогда подходит! — обрадовалась девочка.

— Договорились, — ответила Настя и встала. — Беги к маме.

Девочка побежала ко всё ещё перепуганной маме, радостно размахивая руками. Настя же достала копьё и разложила его в одно движение. Три металлические секции с лязгом сомкнулись — и вся улица затаила дыхание. По мрачным лицам безоружных людей было видно, что они ждут своей преждевременной кончины здесь и сейчас.

— Внимание! — Настя звонко стукнула хвостовиком копья о брусчатку, хотя и так всё внимание было обращено к ней. — Отныне мы не «Девы-соколицы» и не «Орден-Непонятно-Чего». Мы — Валькирии! В ваших интересах запомнить с первого раза и передать всем остальным. Время до завтра. Ещё раз услышу, что произошла драка по поводу нелепых прозвищ, виновные будут жестоко наказаны. Это всё. Разойтись!

Не дожидаясь ответа от запуганной толпы, Настя махнула подругам следовать за ней и направилась обратно на маршрут.

— Ты это только что сочинила? — с интересом спросила Элеонора, когда они отошли на несколько кварталов от места происшествия.

— Нет, такое предание действительно есть. Просто вспомнилось, к слову. Думаю, всё же лучше, чем «Орден Летающих Ромашек».

Каролина прыснула:

— Уж точно. Никогда не слышала о валькириях, но звучит гордо. Мне подходит.

За свой дневной дозор новоиспечённые «Валькирии» успели разнять ещё несколько драк, но в целом в Акеране всё было спокойно.

Грифоньи Анклавы возле восточных и западных ворот продолжали строиться. Каменных стен вокруг них ещё не было, поэтому ворота открывались только два раза в день, чтобы доставить рабочих, стройматериалы и провиант на место загородной стройки, а потом рабочих обратно в город.

Днём весь город жил обычной жизнью. По ночам спал спокойно, запирая все ставни и двери. Для стороннего наблюдателя необычным было разве что наличие вёдер или бочек с водой возле каждого дома — для тушения пожаров.

За городской чертой «столицу» Клана Скитальцев охраняли отряды Хэйна и Маверика, расположившиеся в полях и рощах неподалёку. Они были первой линией обороны.

Глава 34. Магия не совсем бесполезна

Зольдана, Остенгерд.

В тот же день.

Свобода! Вот чего мне не хватало все эти недели, а то и месяцы. Я наконец-то снова был один. Шёл вперёд без оглядки, без просчитывания каждого шага, без ожидания унылого неизбежного и без переживаний о судьбе людей рядом со мной или оставленных далеко. Я сам шёл к своей цели. Она у меня была! Что само по себе уже было праздником. Я был один, но не одинок. Там, за моей спиной, стояли люди, которые отправили меня в путь.

Свобода — это возможность творить то, что хочется, хоть и в рамках установленных правил, оставаясь безнаказанным. Сейчас я держал в руках весы, на противоположных чашах которых лежали эти самые правила игры, заданные двумя фракциями иномирян на моей родной земле. Я решал, в какую сторону их качнуть. Я решал по чьим правилам будут жить свободные люди на моей земле. Мне необходимо было сделать ставку.

На кого я хочу поставить? На кровожадное чудовище по имени Киран Регнар или на неизвестное чудовище по имени Дитрих Шмидт? Я ещё окончательно не решил. Эрик бы сказал, что фамилия моего брата созвучна древнему слову, обозначающему «конец света» или «Рагнарёк». Стоит ли доверять этому предвестнику неизбежных разрушений нашей «Теплицы номер 138»? Почему бы и нет? Если за разрухой следует возрождение.

Какое будущее предлагает сковать для нас Дитрих «Кузнец», мне ещё предстоит выяснить. Домыслы Брана вполне логичны, но что, если в нём говорит лишь личная неприязнь к тен’сатам за старые обиды? Правда, что-то мне подсказывает, что в горниле печи мистера Шмидта сгорит всё волшебство этого мира. Вместе со мной. Он не будет перековывать новое оружие из старых мечей, он их просто всех переплавит. Переплавит всех нас. Из слитков соберёт фундамент для своей цели, где мы будем даже не пешками, а подстилкой для вытирания ног.

Я не собираюсь спасать мир ни от Кирана, ни от Дитриха. Я лишь хочу, чтобы они оставили его в покое. Желательно до того, как исчезнут все его обитатели. Откуда во мне взялся этот неуместный альтруизм? Да всё просто — теперь мне есть для кого и чего жить. Да ещё и хочется, чтобы было «где». Желательно с бесплатным воздухом, водой и теплом.

Настроение у меня сегодня было приподнятое. Я шагал по залитым солнцем улицам в сторону порта и ни от кого не скрывался.

В Остенгерд я прибыл утром, как говорится, на своих двоих. Просто возник перед воротами из ниоткуда. Широко улыбнулся страже, чтобы они перестали хвататься за мечи, и вежливо спросил, сколько за вход. Выдал нужную сумму и прошёл.

По дороге в город я тренировался. Без Настеньки длина моего молниеносного прыжка увеличилась почти вдвое, но и это не было пределом. За несколько дней тренировок я смог освоить верстовые шаги на хорошо просматривающейся местности. После этого я тренировал точность определения места приземления, свою координацию после прыжка, огибание препятствий, прохождение сквозь них и прочие полезные в бою мелочи. Например, пытался сократить произносимые заклинания с нескольких предложений до нескольких слов. Но это получалось с переменным успехом, ведь требовало большой концентрации внимания для удержания нужного образа в голове.

Часть пути сюда пришлось всё же преодолеть на грифоне, чтобы отдохнуть и прибыть в пункт назначения полным морально-физических сил.

В Остенгерде я первым делом отправился в Гильдию Магов. Отметился, проверил почту и снял комнату в Башне Тренировок. Там же пополнил свой кошель монетами из личных сбережений.

Со времён своего основания Гильдия была своего рода сокровищницей, где маги и простые смертные могли оставлять свои деньги на хранение. Для магов-членов это было бесплатно. Для всех без исключения — удобно. Ведь не надо было заботиться о безопасности сбережений, а получить их обратно можно было в любой стране мира, где было представительство Гильдии. Положил деньги в свой «сундук» в Роне, забрал сколько надо в Зольдане.

Гильдия не подчинялась властям ни одной страны и оставалась политически безучастной к происходящему вокруг неё. За безопасность можно было не переживать — ограбить самые могущественные и укреплённые крепости в мире не могло прийти в голову никому даже в страшном сне.

Там же я напился эликсиров для восстановления своей магии и отдохнул с дороги полдня.

Теперь же меня ждал Клан Вечных, куда я добросовестно шёл наниматься, имея в кармане рекомендательное письмо от Ламберта. Маги друг другу склонны помогать, и этот приближенный к барону Грею человек без лишних вопросов согласился мне помочь вступить в их ряды. Я не скрывал, что не собираюсь покидать ради этого Клан Скитальцев, но это Ламберта не остановило. Почему? Я не знаю. Видимо, он считал, что я всё равно никак не смогу им навредить. То, что нельзя быть одновременно в двух противоборствующих Кланах, нигде прописано не было. Подобное просто считалось дикостью и не приходило в голову нормальным, честным и идейным людям. Буду первым в истории «Вечным Скитальцем», и что с того? Недалеко от истины. Хотя, если так подумать, Ламберт уже «Вечный Посредник». Может, подобное и нормально.

Город шумел, обсуждая последние новости с южной окраины страны. По содержанию разговоров было понятно, что до них пока что дошли слухи только о первом этапе операции Кирана. Это было ожидаемо, ведь на грифоне сюда можно было добраться самое быстрое за четыре дня. В тоже время люди обсуждали воздушные налёты «птиц из легенд» скорее как удивительную диковинку, чем реальную угрозу жизни. Счастье в неведении, да и чего им бояться под крылом Вечных?

В порту было оживлённо. У пристани стояло несколько боевых фрегатов с чёрными флагами Зольданы. На рейде ещё с несколько десятков кораблей — не разобрать чьих. По гавани сновали одномачтовые тендеры, перевозя грузы и людей.

Найти штаб Вечных не составило большого труда — над ним развевалось большое чёрное знамя с тёмно-зелёной стрелой, свёрнутой в знак бесконечности.

Я пришёл налегке. На поясе лишь кошель с деньгами и небольшая сумка с парой пузырьков эликсиров от Эрика. В кармане — письмо. Всё. Даже свою неизменную спутницу — флягу, давным-давно подаренную бабушкой — я оставил в Гильдии. Мне нечего было терять.

— Здравствуйте, — я вежливо поздоровался с одним из охранников на входе. — Меня зовут Марк Эренский, маг пятого уровня. Я бы хотел вступить в Клан Вечных. У меня с собой есть рекомендательное письмо от члена Клана, Ламберта Рау.

Я протянул письмо и одновременно развернул вторую руку ладонью вверх. Над ней взлетела шаровая молния размером с горошину, а на внутренней стороне предплечья засветились пять белых полос — моя метка мага.

— Здравствуйте, — без особого воодушевления поздоровался низкорослый и широкоплечий стражник в ответ, но письмо взял. — Ожидайте.

Пока он вертел конверт в руках, я попытался потянуться к нему небольшим отростком от шаровой молнии. Увы — она не нашла «приёмника». Я же убедился, что передо мной тен’сат. Ранее я проверял на Настеньке, что мои молнии могут почувствовать Эш в человеке даже сквозь полевую защиту све’славари, пусть и не смогут с ним так просто соединиться. Я не исключал, что защита тен’сатов может быть иной — блокирующей любое телесное излучение хозяина, но вскоре стражник развеял мои последние сомнения. Он развернулся к двери, слегка дёргая ногу на первом шаге, будто она к чему-то прилипла. Бран рассказывал, что этот рефлекс обусловлен тем, что тен’саты с малых лет приучены ходить в магнитных ботинках, «прилипающих» к металлическому полу на каждом шаге. Объяснял он это тем, что не везде на их станциях была искусственная гравитация. Похоже, что месяцы или даже годы, проведённые на Каррандре, не способствовали исправлению привычки.

Стражник скрылся за дверью. Я потушил молнию и остался смирно стоять, гадая: к кому меня поведут, если пригласят побеседовать? К мистеру Шмидту или барону Грею? То, что второй стражник тоже был тен’сатом — а это уже подсказала мне моя чуйка — намекало на первый вариант развития событий.

Вскоре за мной вернулись и провели внутрь. Первый этаж штаба Вечных походил бы на обычную усадьбу зажиточного человека, если бы весь зал для встречи гостей не был бы установлен столами и стульями. Пока я шёл к центральной лестнице на второй этаж, я насчитал около трёх десятков бойцов. Пятеро из них были похожи на тен’сатов. После того, как я познакомил мою «чуйку» с подобным типом людей, она мне начала безошибочно на них указывать. Моя магия порой загадочна и для меня самого.

Меня пригласили в кабинет, который, судя по богатому убранству, должен был принадлежать барону, но встречал меня там снова тен’сат. Этот уже был постарше остальных на десять-двадцать лет и выглядел каким-то совсем невзрачным: маленьким и плюгавеньким. За такими людьми в бой не идут. Даже по внешности он не походил на молодого барона, не говоря уже о простой одежде наёмника. Правда, что это не барон, мне знать как бы было не положено, да и Ламберту тоже. Письмо было написано на имя барона, а раз меня привели к человеку, который сидел за его столом, вскрыл конверт на его имя и держал моё письмо сейчас в руках, то поздоровался я соответствующим образом.

— Здравия Вам и Вашему дому, Ваше Благородие, — учтиво сказал я, слегка склонив голову в вежливом поклоне.

Человек передо мной слегка усмехнулся уголком губ и ответил:

— Здравствуйте, мистер Эренский. Я Дитрих Шмидт, нынешний Глава Клана Вечных. Расскажите, зачем мне вас нанимать?

— Вам — не знаю, — пожал я плечами в лёгкой растерянности. — Я шёл наниматься к барону Грею. Меня убедили, что у него благородные цели. Он хочет объединить всю Зольдану под своим управлением.

— Похоже, вы опоздали. Барон теперь не у дел.

«Значит, всё ещё жив?» — подумал я, а вслух сказал:

— Незадача… — следом ненадолго задумался, скрестив руки на груди и обхватив пальцами подбородок, но потом снова посмотрел на Главу, который пристально меня разглядывал. — Могу ли я узнать, какие теперь цели у Клана Вечных?

— Нет.

— Жаль, — я опустил руки. — Тогда не смею больше отнимать ваше время, мистер Шмидт.

— Что же вы, не будете себя расхваливать, чтобы я согласился вас принять на испытательный срок? — с интересом спросил собеседник.

— Нет, — твёрдо и уверенно ответил я. — Я подтвердил свой уровень магии. Этого должно быть достаточно для оценки моих способностей.

— Я могу вас принять в наши ряды с одним условием, — с видом оказанного мне одолжения предложил мистер Шмидт: — Вы безоговорочно выполняете приказы и не задаёте лишних вопросов.

— Я согласен, но вам это обойдется дороже.

— Быстро же вы сменили свои убеждения, — вновь усмехнулся собеседник. — А как же благородные цели, молодой человек?

— Благородством сыт не будешь, — я развёл руками. — Я могу повоевать за идею и бесплатно, а за остальной труд предпочитаю всё же получать соизмеримую плату.

— Тридцать золотых в день, когда у меня для вас будут задания. В остальное время на общих основаниях.

— Щедро́, — усмехнулся я, — но я согласен, — я встал по стойке смирно и сделал серьёзное лицо: — Жду указаний.

— Для начала, Марк, расскажите мне, как вы убили Главу Клана Посредников.

Мы с Ламбертом ожидали, что его письмо будет читать не барон Грей, поэтому там не говорилось ни о тен'сатах, ни о способах борьбы с ними. Он лишь написал, что я помог ему убить Главу и занять его место.

— Ударил молнией, и он сгорел заживо, — ответил я по форме.

— Ничего необычного не заметили?

— Нет, — честно признался я, давно уже считая тен’сатов чем-то обычным.

— Странно, — Дитрих забарабанил пальцами по столу. — Где вы остановились?

— В Гильдии Магов.

— Приходите завтра через час после рассвета. Получите указания.

— Слушаюсь.

— Можете быть свободны.

От Дитриха — а раз он перешёл на имена, никак иначе теперь я его называть не собирался — я уходил с чувством переполняющей меня гордости! В кои-то веки я не психанул, не сорвал собеседование и всё же нанялся! Это надо было отметить, и я отправился в ближайшую припортовую таверну.

То, что я не пью, меня больше не останавливало. Решение проблемы, как всегда, лежало на поверхности. Любое горячительное — это, по сути, яд, отравляющий тело и дурманящий разум. От него я могу очистить своё питье тем же способом, что и воду, набираемую во флягу из озера — простеньким заклинанием:

Передо мною лишь вода,

В ней алкоголя ни следа.

Слово «алкоголь» я когда-то узнал от Эрика, выудившего его из какого-то древнего фолианта. Для простых смертных оно было неизвестным, и если спросят, я всегда могу сказать, что однажды меня отравили этим редким ядом, и теперь я всегда перестраховываюсь.

Приятным побочным эффектом моего заклинания была моя новая способность не пьянеть, независимо от количества выпитого. Это отнюдь не мешало мне казаться пьяным, если того требовали обстоятельства.

Ранним вечером я не рассчитывал встретить в таверне много народа, но я никуда и не спешил.

Двустворчатые двери заведения с многозначительным названием «Корсар» поддались с громким скрипом и распахнулись вовнутрь. Я зашёл с намерением привлечь к себе внимание, но лишь один из двух посетителей кратко глянул в мою сторону и продолжил что-то бурно обсуждать с собеседником напротив.

Я прошёл мимо их стола, стоящего рядом с центральным проходом, с видом самого счастливого человека на свете. Заказал себе местного пойла и уселся отмечать свой триумф у мутного окна, разглядывая прохожих на улице.

На середине кружки редкой гадости с запахом перебродившей и заплесневевшей квашеной капусты два рыбака всё же решили скрасить моё одиночество. Видимо, они устали обсуждать способы плетения рыболовецких сетей.

— Давно в наших краях? — спросил тот, кто был постарше.

Одет он был в простую рубаху без рукавов, штаны, обтрепавшиеся ниже колена, и сандалии. Его засаленные волосы были перевязаны скрученной в жгут банданой, а испещренное морщинами лицо и загоревшее до черноты тело намекали, что в море он провел на много десятков лет больше, чем на суше. Его живые глубоко посаженные глаза смотрели на меня с интересом, как на путника с мешком историй, а не на жертву с мешком денег.

— Нет. Сегодня прибыл, — честно сознался я.

— Надолго или проездом?

— Надеюсь задержаться, — ответил я и, отхлебнув из кружки, улыбнулся. — Меня приняли в Клан.

— О! Это надо отметить! — воодушевился его не менее просоленный морем напарник в похожей одежде.

Я махнул рукой хозяину и крикнул на весь пустынный зал:

— Хозяин! Повтори на всех! Я плачу!

— Что за Клан? — спросил мужчина в бандане.

— Самый сильный! — воодушевленно ответил я. — Клан Вечных.

— Был, — вздохнул собеседник.

— За упокой, — добавил второй, и они, чокнувшись, допили свои остатки до дна.

— А что не так? — напрягся я. — Да, я только сегодня узнал, что Глава поменялся, но от этого же Клан не разбежался, надеюсь?

Мужчины переглянулись и заозирались по сторонам. Старший кивнул младшему, и тот мне тихо поведал, перегнувшись через стол:

— Во Главе Клана сейчас психопат. Лишь недавно он потерял треть своего немощного Клана на турнире, перебив там несколько сотен людей, потом вырезал почти все остатки своих соратников, кто честно охранял штаб. Поговаривают, что он где-то раздобыл артефакты, делающие его и оставшихся в живых клановцев неуязвимыми. Но это ещё не всё. Вскоре на него снизошла кара с небес и разрушила их штаб до основания. Мы думаем, они бессмертные. Я сам видел, как оживали люди, которых раскапывали из-под завалов. Так вот. После этого он окончательно свихнулся и захватил в одиночку Клан Вечных, заставляя барона выполнять его приказы, как обычного наёмника. Клан-то не разбежался — все боятся расправы от нового Главы за любое неповиновение. Но будьте осторожны. Никто не знает, что ему может взбрести в голову. Лучше Главе не перечить.

— Да ладно, — я снова глотнул своего обезвреженного пойла и вытянул левую руку к центру стола, зажигая свои белые полоски. — Я маг. Что он мне сделает? За мной целая Гильдия стоит.

— Поговаривают, — снова заговорил рыбак в бандане, — что среди убитых им бывших соклановцев было несколько магов, но Гильдия не пришла за них мстить. Может, у него там связи?

— Вряд ли. Скорее всего, они не были членами Гильдии, — беззаботно отмахнулся я, а внутри напрягся.

«Если у тен’сатов есть свои люди в Гильдии Магов, то отправленное им наше с Ламбертом письмо может раскрыть наши мотивы и поставить весь план под угрозу. Но отступать уже поздно».

Мы продолжили беседовать о новостях в городе и из мест, откуда я прибыл. Через час в таверну начали подтягиваться новые лица. Наша дружная компания обрастала собеседниками. На столе появлялась уже еда, а не только питьё. Просидели мы так до полуночи, обсудив всё на свете. Но я намеренно не расспрашивал про барона Грея, чтобы не плодить слухов, что я им интересуюсь. Однако всё сходилось к тому, что он должен быть ещё жив. По крайней мере, никто не говорил о нём в прошедшем времени.

Ночевать я остался там же, сняв комнату на втором этаже.

На следующее утро я явился к Дитриху в срок. Задание он мне выдал лично и сразу с подвохом:

— Марк, захватите корабли, что находятся у пирсов номер восемь, одиннадцать и двенадцать.

Я подтвердил приказ и ушёл. Вопросы задавать не положено? Мне это было на руку, ведь под словом «захватить» я мог понять что угодно.

В чём подвох? Согласно морскому закону, использование боевой магии на корабле — это смертная казнь для мага и для капитана корабля, который его нанял. Даже если в Зольдане на это бы закрыли глаза, не имея возможности перечить Главе самого сильного Клана, меня могли бы потом казнить в любой другой стране. Хотел бы Дитрих от меня избавиться, приказал бы захватить корабль на рейде, а так — просто проверял на сообразительность.

Я отправился гулять по порту с видом довольного жизнью бездельника. Прохладный морской бриз задувал под наполовину расстёгнутую рубашку и приятно освежал, прогоняя остатки сонливости. К запахам протухшей рыбы примешивался незабываемый аромат гнилых водорослей и дохлых медуз, выброшенных недавним штормом на прибрежные скалы. С неба то и дело пикировали чайки, галдя на всю округу и устраивая разборки друг с другом за ухваченный кусок даже не хочу гадать чего. Бранились грузчики, возмущались торговки рыбой, сновала детвора, уже трижды пытавшаяся меня ограбить. Косились матросы, рассевшиеся на ящиках и бочках на пирсах и делающие вид, что они что-то охраняют. Низкое солнце лишь слегка припекало мою тёмную макушку, а я всё не находил в пришвартованных судах ничего необычного.

Корабли выглядели своими, местными. Матросы на палубах были расслабленными, не ожидающими нападения и не проявляющими враждебности к обитателям порта. Зачем они понадобились Дитриху, оставалось загадкой. Логика подсказывала, что надо начать с одиннадцатого пирса, где два корабля рядом. Чуйка вела к восьмому. Ей перечить — себе дороже. Закончив прогулку вдоль береговой линии, я отправился обратно, следуя чутью.

На каменный пирс я зашёл вразвалочку, с руками в карманах штанов. Двое тут же поднялись с ящиков и отправились мне навстречу. Я не спеша достал руки из карманов и, хлопнув в ладоши, начал их разводить в стороны — молниеносная дуга выгнулась петлёй и скосила всех, кто там был.

— Через два часа очухаетесь, — бросил я, проходя мимо.

Остановился за шаг до трапа, прикрывая глаза левой рукой. Две стрелы, что летели в лоб, и ещё несколько, что целились в грудь, отскочили от моей магической защиты и заставили качнуться назад. Восемь шаровых молний сорвались с ладони правой руки и отправились роем шершней-переростков покорять недоступное мне пространство. Четыре залетели через открытые иллюминаторы двух нижних палуб, две прошлись по верхней палубе, распуская свои загребущие «ручонки» для сногсшибательных объятий. Несколько человек всё же успело прыгнуть за борт. За ними я не гнался. Лишние смерти мне ни к чему, и топить парализованных людей я не собирался. Одна сияющая напарница добросовестно поднялась до смотровой площадки на грот-мачте, передавая жгучий привет загорающим на солнце вперёд смотрящим. И ещё одна нырнула в открытое окно кормовой надстройки, где находилась капитанская каюта.

Я подождал, пока все молнии вернутся ко мне, не найдя больше жертв. Собрал их обратно и демонстративно засунул руки обратно в карманы.

Дитрих должен был всё прекрасно видеть из окна своего кабинета, да и остальные в порту тоже. Я не нарушил ни одного закона. На захваченный корабль я ступил, как простой безобидный обыватель.

На верхней палубе вповалку лежало человек тридцать. Я присел рядом с одним из них и проверил пульс — жив и в сознании. Значит, я не перестарался.

На шее матроса была чёрная метка Клана Вечных.

— Вы в плену у Клана Вечных, — невозмутимо сообщил я ему.

Если бы можно было убить взглядом… С такой ненавистью на меня давно не смотрели.

Осталось проверить капитана. Его каюта оказалась не заперта, но дверь открывалась лишь на небольшую щель. Мешало упавшее тело. Кое-как я его сдвинул, протиснулся и закрыл за собой дверь.

Перевернув человека на спину, я улыбнулся.

«Подарок от Дитриха. Отказываться не намерен!» — я не смог скрыть своей радости, опускаясь рядом с бароном Греем на одно колено. На этот раз ошибки быть не могло — Киран мне нарисовал его портрет.

Я положил правую руку барону на правое плечо и, склонившись к самому уху, прошептал заклинание:

Мой кокон, призрачной стеной

Храни барона предо мной

Ещё семь дней и семь ночей

От синих внеземных лучей,

От копий, стрел, болтов, мечей,

От ядов, молний и моих речей.

Я похлопал бывшего Главу Клана Вечных по плечу и так же тихо добавил:

— Думаю, намёк Вы поняли, Ваше Благородие. Изначальный договор с моим братом в силе. Сейчас Вы в плену у Клана Вечных. Я скоро за вами вернусь и отведу к нынешнему Главе.

Во взгляде барона читалось удивление, плавно сменяющееся злорадством. Мне показалось, что если бы он мог кивнуть, он бы кивнул.

Пора было валить на берег. Я быстро встал и вышел в коридор. До выхода на балкон кормовой надстройки корабля я пробежался и затаился. Как я и ожидал, по мою душу прибыло подкрепление с берега, вооруженное рыболовными сетями. Самый проверенный способ поймать мага на корабле: накинуть сеть, избить до полусмерти и выкинуть за борт, не разворачивая. Не спасут его ни навыки рукопашного боя, ни дар, который лишь отсрочит смерть.

Самое время было применить на практике то, чему я учился последние дни. Я выбежал на балкон и оказался над головами ловцов. Запрыгнул на парапет и сделал несколько шагов по нему, бубня себе под нос:

Иду по молнии дороге,

На пирс меня выносят ноги.

На следующем шаге я оказался на пирсе и по инерции продолжил движение. Во время своего «полёта» я всё же умудрился разминуться с такелажем и даже ничего не поджечь на борту. То, что я не промахнулся по узкому пирсу и даже не потерял равновесия после прыжка, меня несказанно обрадовало. Отправив за спину прощальный блекло сияющий средь бела дня подарок, я дал дёру уже по каменной мостовой к одиннадцатому пирсу.

Если капитаны двух оставшихся кораблей просекли план Дитриха, им надо было лишь задержать меня в порту и немного отойти от берега любым способом, чтобы я уже не мог до них дотянуться. Понятное дело, чтобы сдвинуть такую махину с места, недостаточно отдать концы и оттолкнуться ногой или веслом от берега. Но кто знает, какие маги у них есть для этого?

У бегущего мага есть свои преимущества: сразу видно, кто от тебя уворачивается и спасается в панике бегством, а кто бросается на перехват. Чем ближе я подбегал к цели, тем больше было вторых, но летящие передо мной мои верные боевые «подруги» отправляли их отдыхать, укрывшись собственными сетями, как одеялами.

К моему облегчению, оставшиеся два корабля порт покидать не собирались. Их постигла та же участь, что и первый. Вот только в капитанских каютах было пусто. Я забрал два судовых журнала, как доказательства моей причастности к произошедшему и отправился обратно за бароном.

Однако меня опередили. Барона Грея уже бесцеремонно выволокли, держа под руки. Его ноги безвольно волочились по земле, а голова свисала на грудь. Для человека, не привыкшего склонять голову ни перед кем, это должно было быть унизительным. Его и остальных капитанов я собрался привести в чувства и вывести, как пленных, на своих двоих, но увы.

Зачем Дитрих решил унизить барона, мне было не понять, как и то, зачем он позволил барону отсиживаться на корабле, ведь спокойно мог его захватить сам. Размышления об этом я оставил на потом.

Подойдя к своему начальству, я протянул два судовых журнала со словами:

— Все три корабля захвачены. Морской закон я не нарушил. В большинстве своём все люди на борту должны быть живы и прийти в себя через полтора-два часа.

— Почему ты оставил всех в живых? — спросил Дитрих, уже переходя на «ты».

— Не было приказа убивать.

— Мне не нужны судовые журналы. Отнеси обратно и можешь быть свободен до завтрашнего утра.

— Слушаюсь, — ответил я и покорно отправился выполнять роль мальчика на побегушках.

За сегодня я выяснил три вещи. Первая: магия не совсем бесполезна даже для внеземных фракций. Они будут её использовать, если это помогает достичь целей наименьшими затратами. Вторая: све’мары больше уважают местных жителей и их традиции, чем тен’саты. Третья: и Дитрих, и Киран убивали наёмников без зазрения совести. С той лишь разницей, что Киран убивал во время найма к себе в команду и из идейных убеждений, а Дитрих уже после и непонятно почему.

Делать ставку на одно лишь «уважение» было как-то несерьёзно. Я решил продолжить наблюдать и надеяться, что барона Грея не утопят, когда поймут, что не могут убить другими способами. Пусть мы не успели обменяться и парой фраз, я почему-то уже ему симпатизировал. Может быть потому, что во время нападения на его корабль, я застал его выбегающим в сторону палубы с оружием в руках, а не закрывшимся в каюте?

Глава 35. Ставка на уважение

Четыре дня спустя.

Каждый день Дитрих гонял меня по округе с целью наказания неугодных, но и платил исправно. Пусть он и закрывал глаза на то, что я никого не убивал, это его не останавливало приказывать своим людям добивать обездвиженных мною пленных. Мой молчаливый вопрос «Зачем?» оставался без ответа, и я всё больше склонялся к версии Брана, что тен’саты действительно хотят очистить эту землю от нас.

Ужинал я теперь всегда в «Корсаре», обсуждая с местными последние новости. Ходили слухи, что в дне-двух пути на юг от Остенгерда начали собираться остатки членов Кланов, чьи штабы были сожжены неизвестными летающими артефактами. Другими словами, Кираном и Браном. Поговаривали, что кто-то из прибывших примкнул к Клану Вечных, а кто-то держался обособленно, всё же рассчитывая заключить с ними союз на выгодных для себя условиях. Там же были замечены и наёмники из Вечных вместе с их союзниками, причём в большом количестве.

Сюда уже дошли новости, что новая разрушительная сила обосновалась в Акеране и провозгласила себя борцами за единство страны. Никто не называл их Кланом Скитальцев, пусть и все теперь знали название. Кличка была придумана метко — «залётные». Мол, они здесь проездом, ненадолго, надо лишь переждать, и всё вернётся на круги своя. Я лишь втихую посмеивался, зная, насколько они недалеки от истины.

Больше всего местных жителей удивляло одно обстоятельство: почему никто не собирает большое войско в одном месте, чтобы нанести решительный удар и смять штаб революционеров одним махом? Они замечали наплыв вооруженных людей в городах и поселениях, небольшие военные лагеря в рощах, но все как будто преднамеренно рассредотачивали свои силы, чтобы не держать их в одном месте.

За этой тактикой я прекрасно видел руку Дитриха, который понимал, что большой военный лагерь — лёгкая мишень для наших лётчиков. Бран, быть может, и не согласился бы расстреливать людей, но Киран вполне мог его не послушать. В каком-то смысле я был благодарен Дитриху за то, что он своими действиями уберегает моего брата от излишнего кровопролития.

Переживал ли я за свою жену в Акеране? Не очень. Там, в кругу своих, сейчас было намного безопаснее, чем здесь, рядом со мной. Даже если на них со дня на день отправят военный поход, я не представлял, как они могут не отбиться, имея эскадрон наездников на грифонах, два истребителя и будучи обвешенными артефактами с головы до ног. Даже если туда заявится отряд из присутствующих рядом с Дитрихом тен’сатов, победа должна быть за нами.

Я насчитал среди Вечных десять иномирян вместе с Главой Клана. Они мелькали в штабе каждый день или через день. Я не исключал, что есть и другие, но не особо стремился это выяснять, чтобы не вызывать подозрений.

В целом я держался обособленно от клановцев. Тен’саты общались только между собой, а местные Вечные меня сразу невзлюбили за те захваченные корабли и унижение барона. Было заметно, что они остаются в Клане от безысходности. И хоть сидят как на цепи, они всё же сохраняют верность прежнему Главе.

Мы с Кираном сразу договорились, что я должен быть «чист» в глазах нанимателя, чтобы не случилось. По этой причине я не брал с собой планшет и не мог сейчас передать нашим собранную информацию. По этой же причине на левом предплечье у меня теперь красовалась магическая метка Вечных, но не было нигде такой же от моего родного Клана. Её я решил нанести потом, когда вернусь к своим.

Где находится барон Грей и жив ли он, я не знал. Его относительная неуязвимость истекала через три дня, и я начинал сомневаться, что он сможет что-то самостоятельно сделать, чтобы выбраться из плена.

Сегодня Дитрих приказал мне прийти к полудню. Я явился чуть ранее срока, чтобы успеть вовремя, несмотря на глупую игру, затеянную «соратниками».

На входе в штаб мне всегда преграждали путь копьём, заставляя показать метку Клана. Стоило мне шагнуть в дверной проем, как между лопаток прилетало то же копьё, заталкивая меня внутрь, пусть и не оставляя следов на рубашке. Дверь за мной закрывалась, и я становился мишенью на стрельбищах.

Неизменная фраза «Сопляк пришёл!» являлась командой для начала представления. Прозвище это я получил за то, что у меня, мол, кишка тонка лишить человека жизни.

Пока я шёл к лестнице на второй этаж, тен’саты, явно считавшие себя неуязвимыми, метали в меня ножи. На больных не обижаются, а раскрывать свои козыри раньше срока я не собирался. Остальные же сидели с видом, что поделом мне.

Уклоняться мне было лень, и я просто не обращал на них внимания. Ножи отскакивали от моей защиты, не причиняя мне вреда. Зная, где я и среди кого, я свой «кокон» усилил, чтобы удары не оставляли синяков и переломов, а дождь и прочая вода не мешали мне запускать молнии.

Поднявшись на третий этаж, я остановился у кабинета Главы с намерением постучать и замер, услышав знакомый голос. Тут же напрягся, судорожно вспоминая, не сболтнул ли я тогда лишнего.

«Имён я точно не называл, — мысленно успокоил я себя и тихо выдохнул. — Игра становится интересней!»

Постучал два раза со словами:

— Это Марк.

Зашёл после приглашения и остановился недалеко от порога, прикрывая за собой дверь.

Дитрих сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кресла. Он вытянул скрещенные ноги под стол, касаясь пола только углом пятки одного сапога, а значит, зона незащищенного тела была слишком мала для поражения. Если разговор свернет не туда, мне надо было заставить его встать любой ценой.

Сидящий напротив него посетитель обернулся ко мне. На меня уставилась удивлённая рожа барона Мирбаха, на глазах расплывающаяся в ехидной ухмылке. Он-то думал, что его тогда вырубила Настенька, а я беззащитен, как младенец.

— Знакомьтесь, Алан, с моим новым приобретением, — сказал Дитрих, указывая на меня, как на вещь. — Могу его вам одолжить на пару дней, как залог нашего сотрудничества. Зовут Марк Эренский, маг пятого уровня.

Я понял, что уже устал от такого обращения, пусть это никак не отразилось на моём невозмутимом лице.

— Какие люди! — барон всплеснул руками, вставая. — Значит, теперь вы Марк Эренский, а не Маркус Хеденберг?

— Как видите, Ваше Благородие, — сдержанно ответил я.

— А Клан, в который вы хотели меня нанять, это был Клан Вечных?

— Да, — ответил я, не моргнув глазом.

Дитрих нахмурился, переводя взгляд с меня на барона и обратно. Даже сел ровно, облокотившись на стол.

— Дитрих, какую игру вы ведёте? — переключился барон на тен’сата. — Зачем вы подослали его ко мне две недели назад?

— Я не знаю о чём вы, Алан, — ответил Дитрих. — Я нанял этого человека всего несколько дней назад. Проясните.

Барон не спешил садиться обратно, явно почувствовав себя в ловушке, которую якобы устроили для него мы с Дитрихом. Он отошёл на пару шагов к стене, чтобы не оставлять врагов за спиной. Правда, отвечать начал уверенно, ничем больше не выказывая страха за свою жизнь.

— Этот индивид заявился ко мне на торги, заявляя, что его Клан хочет меня нанять и использовать мои связи для объединения Зольданы. Он мне предложил сделать ставку на него, как на якобы сына покойного графа Хеденберга, то есть законного наследника, кому принадлежит графство, на чьей территории сейчас находится Зольдана. Я ему отказал. Он перебил всю мою охрану и ушёл.

«Как бы не так, неуважаемый, — мысленно обратился я к ему. — Всю твою охрану обезвредила и оставила в живых лишь одна женщина. Стыдно признать?»

— Марк, озвучь свою версию, — тут же приказал Дитрих.

— Я не хотел приходить к Его Благородию барону Грею с пустыми руками, — спокойной и уверенно заговорил я. — Поэтому решил подстраховаться, считая, что моя сделка с Его Благородием бароном Мирбахом могла бы заинтересовать Главу Клана Вечных и увеличить мои шансы попасть в команду его приближённых.

— Что-то здесь не сходится, — задумчиво сказал Дитрих и забарабанил пальцами по столу.

Вскоре он встал и, развернувшись лицом к окну, коснулся шеи. Простоял так некоторое время и вновь обернулся к нам:

— Алан, как вы смотрите на то, чтобы немного изменить наш план? Например, использовать этого, — он снова указал на меня, как на вещь, — как символ единства вместо Роберта. Да, влияние барона Грея до сих пор сильно́, поэтому я оставил его в живых. Но что, если мы дадим виконту Хеденбергу возглавить Клан Вечных? Легенда может быть простой: он убил барона Грея и завладел Кланом. Теперь у него будет не просто имя и титул, а больше половины военной мощи страны. Даже те, кто сомневался, примкнут из страха. Вопрос лишь в том, насколько этот, — Дитрих смерил меня презрительным взглядом и язвительно добавил: — маг сможет быть убедительным для дворянства.

— Он действительно похож на покойного графа и вполне может сойти за наследника, — задумался вслух барон Мирбах, заметно расслабившись. — Если обучить манерам, дворянство мы сможем убедить. Даже весталийское. Вопрос в том, сможете ли вы, Дитрих, его контролировать? Вы же сами сказали, что он маг пятого уровня.

— О! Об этом не беспокойтесь, — улыбнулся Дитрих. — Магия против меня бессильна. Я могу вам доказать это прямо сейчас. Марк, выстрели в меня своей молнией.

Как у меня не чесались руки его поджарить, что-то мне подсказывало, что сейчас не время. Я выставил перед собой руку ладонью к собеседнику и тут же сделал озадаченное лицо. Посмотрел на свою руку, снова попробовал «выстрелить» в Дитриха. Ударил небольшой молнией в деревянный пол под ногами, оставляя проплешину — мол, проверил, что магия работает. Запустил шаровую молнию, которая покружилась вокруг цели и вернулась ко мне ни с чем.

— Не могу… — я ошарашенно уставился на Дитриха, вызывая из глубин памяти те эмоции, которые испытал, когда впервые попытался ударить молнией своего внеземного брата.

— Как видите, — продолжала довольно улыбаться моя цель. — Он мне ничего не сможет сделать, даже если захочет. Я же всегда найду на него управу. Что скажете?

— Думаю, ваш план может сработать, — кивнул барон. — Тем более, что нам так и не удалось склонить Роберта на свою сторону, а чтобы за ним шли люди, ему всё же надо перед ними иногда появляться. Причём добровольно, и быть убедительным. Вечно держать его в клетке и действовать от его имени мы не сможем.

— Тогда нам остаётся утрясти одно небольшое дело, — сказал Дитрих, присаживаясь обратно за стол. — Предлагаю немного подождать.

Никто не возразил.

Барон Мирбах продолжил стоять, явно не желая присаживаться и поворачиваться ко мне спиной. Не знаю, чем его упрямство могло помешать мне убить его лицом к лицу, но раз ему так спокойнее, его дело.

Я вернул себе самообладание и принялся снова притворяться предметом мебели: стоял по стойке смирно, заложив руки за спину, и расфокусировано смотрел перед собой. Время даром я не терял — сочинял заклинание.

Не сказал бы, что я удивился, когда двое тен’сатов ввели в кабинет барона Грея и грубо усадили его на колени перед столом Главы. Пленный сидел ко мне боком, и я видел его равнодушный к происходящему взгляд, направленный перед собой. Вид у мужчины был потрёпанный, но не сломленный. На удивление, он не был связан, но при этом даже не пытался ни высвободиться из захвата, ни встать, ни испепелить кого-то взглядом. Его не волновало ни торжество в глазах барона Мирбаха, лицом к которому он оказался, ни наличие всякой швали в его кресле Главы Клана. Я вновь убедился в правоте тех, кто утверждал, что нельзя унизить человека, можно только унизиться самому. Человек передо мной не выглядел униженным. На нём не было заметно побоев, значит, была велика вероятность того, что о его неуязвимости до сих пор не знали.

— Марк, это барон Грей, — заговорил Дитрих, облокачиваясь на стол и скрещивая под креслом ноги так, что только носок его одного сапога касался пола. — Убейте его и докажете свою лояльность нам. Откажетесь — вас убьют прямо сейчас.

Я скосил глаза на барона Грея — тот продолжал делать вид, что происходящее его не касается, и на меня даже не посмотрел. Теперь его прижимал к полу только один тен’сат, упираясь рукой в плечо. Второй достал пистолет и, прицелившись, смотрел на меня, как на новую игрушку, с которой не против поиграть.

Я перевёл взгляд на Дитриха и, расцепив руки, твёрдо произнёс:

— Я отказываюсь.

— Дайм, — сказал Дитрих и кивнул в мою сторону.

Синий луч на мгновение соединил моё плечо с рукой Дайма и потух, не оставив и следа. Удивленные рожи недругов были отличной наградой за всё высказанное ранее в мою сторону пренебрежение. Я ухмыльнулся и бросился к двери. Меня тут же сбили с ног, наваливаясь сверху. Я рухнул на выставленные руки, и вмиг вся комната превратилась в огромную шаровую молнию, вывернутую наизнанку, внутри которой мы все оказались. Разряды начали стрелять от периметра к центру во всё, что двигалось или оказывалось поблизости. Вокруг загудело, как в пчелином улье. Громкие и резкие «хлопки» от разрядов били по ушам, будто молотом. Через несколько мгновений я окончательно оглох и уже не слышал ни звон выбитых стёкол, ни скрежет трескающихся стен, ни хруст вспыхнувшего дерева, ни вопли людей, ни звук своего голоса, зачитывающего заклинание «кокона»:

От земли и до верхушки крыши

Запри внутри всех, кто здесь дышит.

Укутай все стены и окна, и двери,

Не пропускай сквозь себя ни твари

Ни внутрь усадьбы, ни наружу.

Преграда может быть лишь мной разрушена.

Мы с Робертом можем выйти сейчас,

Остальные — услышав приказ.

Перед глазами плыло от вспышек света. Пахло гарью и палёной плотью. Жар от горящего пола обжигал лицо, пусть и не причинял ожогов. Дым набился в носоглотку и заставлял кашлять. А я всё не мог пошевелиться, чтобы не упасть. На меня вновь нахлынуло ощущение, будто я стал размером с трехэтажный дом.

Так всегда происходило, когда я оказывался внутри своего «кокона» слишком больших размеров. Я терял ориентацию в пространстве и, как следствие, координацию до тех пор, пока мне не удавалось мысленно отделить «себя» от своего творения. Обычно на это уходило минут пять, но сейчас у меня не было столько времени — от угарного газа я бы задохнулся намного раньше.

По ощущениям прошла целая вечность, но на самом деле, думаю, не больше минуты. Не придумав ничего лучшего, я перекатился на спину и кое-как сел, пытаясь унять головокружение. Только сейчас я понял, что меня больше никто не держит.

В комнате осталось два «белых» человека. Обугленное тело барона Мирбаха я смог отличить от остальных только потому, что они до сих горели внутри своей полевой защиты и чем-то напоминали большие светильники. Жуткое зрелище.

Барон Грей, на вид не менее оглушенный и дезориентированный, чем я, уже пытался встать, отталкиваясь одной рукой от пола, а второй прикрывал лицо и надрывно кашлял. Пора было выбираться отсюда.

Я собрал обратно свою молнию — теперь хотя бы перестало мельтешить перед глазами — и кое-как поднялся. Качаясь, подошёл к барону. Подхватил его под руку, выдергивая на себя, и мы, поддерживая друг друга, зашагали к двери.

Любезный человек её даже открыл для нас, но, быстро очухавшись от волны захлестнувшего коридор пламени и дыма, начал расстреливать в упор из пистолета. Я толкнул барона ему в объятья, а сам припал на одно колено и опёрся на руку. Сетка молний заскользила по полу, завернула в коридор и поползла к лестнице на первый этаж. На этот раз я не собирался никого убивать, лишь обездвижить.

Нападающий рухнул, освобождая проход, и теперь уже барон помог мне подняться. Мы с ловкостью двух пьяниц, квасивших до утра, поплелись по коридору, огибая обездвиженные тела и пытаясь не встречаться лбами со стенами и полом.

В ушах у меня до сих пор шумело, но дыма здесь было меньше, и в глазах прояснилось.

На лестнице между вторым и третьим этажами нас встретила ещё одна группа людей. Пока остальные удивлённо пялились на своего бывшего Главу, тен’сат явно осознал, что бежит не в ту сторону. Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней, а я заорал во всё горло:

— Не трогать людей Дитриха!!!

Было это сказано громко или не очень, я так и не понял. Не поняли меня и остальные — тут же схватили, чтоб их! Ради них же старался, чтобы их не перебили пытающиеся безуспешно вырваться наружу уроды!

Отпустили меня быстро и не по своей воле. Я побежал дальше, придерживаясь за перила.

Приближаясь к повороту на первый этаж, я уже почти полностью пришёл в себя, наконец, «вернув» себе свои размеры и самоопределившись внутри дома. Моя магия просела всего где-то на четверть. Я был полон магических сил, но не уверенности, что моя личная защита выдержит совместный залп от всех оставшихся пятерых тен’сатов.

Ещё три шага, и я выбежал на лестничную площадку первого этажа, но в центре внимания не оказался. Входные двери были распахнуты, и двое тен’сатов безуспешно пытались прожечь дыры в невидимой преграде. Я неподдельно обрадовался: стража успела вбежать внутрь, услышав разборки в кабинете Главы! В ловушке оказались все сегодня присутствующие тен’саты. Ещё двое иномирян стояли спиной к спине посреди зала и держали остальных клановцев на прицеле, но не стреляли. Пятого не было видно. Люди барона попрятались за перевернутыми столами и бездействовали.

«Теперь можно не спешить, — подумал я, спускаясь на несколько ступеней и сводя ладони вместе. — Дом каменный, этажей много — быстро не прогорит. Четверть часа у меня точно есть. Начнём с дуги…»

Один из ближних тен’сатов побежал ко мне, ослепляя вспышками выстрелов в лицо. Я резко развёл руки в стороны, пуская в него светящуюся «петлю» из множества нитей. То, что я не могу в него попасть напрямую, не значит, что я не могу его достать! Молнии врезались в него, подсвечивая защиту радужным сиянием, и начали истощаться, теряя заряд. Противник взлетел по лестнице, намереваясь меня скрутить. Ага, как же! Я увернулся, насадив ему на голову шаровую молнию, как мешок, и схватил ствол пистолета.

С первой попытки выдернуть его из рук не вышло. Ничего не видящий перед собой тен’сат продолжал стрелять, одновременно пытаясь забить меня насмерть всеми остальными конечностями. Я же жарил его орудие молниями, намереваясь расплавить, но оно лишь слегка нагревалось. Выбить его из руки не выходило — мои удары соскальзывали с его защиты. Сделав вывод, что на оружие их защита не распространяется, а на удерживающую руку — да, я его отпустил и отскочил в сторону. Быстро огляделся.

Второй тен'сат отошёл к тем, кто до сих пор стояли ко мне спиной и расстреливали мой купол вокруг здания. Иномирянин начал палить по укрытиям людей барона, прожигая дымящиеся дыры в столешницах и порой задевая людей за ними.

«Не боялся, не палил бы, а значит, нас тут достаточно, чтобы пробить их защиту!» — сделал я ещё один вывод и воодушевленно увеличил плотность своих атак.

Теперь вокруг тен’сатов носились шаровые молнии, мешая им прицеливаться. Приятно было наблюдать, как гудящие шары их жутко раздражали. Двое пытавшихся пробиться наружу, видимо, поняли, что им, чтобы выбраться, проще убить меня, и тоже присоединились к своим соратникам.

Я бегал по залу, уворачивался от тех, кто пытался меня схватить, и неприкрыто веселился. Жаль, что я не слышал тех ругательств в мой адрес, что они произносили, можно было бы ещё и попререкаться.

Зачем такие сложности? Я бы мог сказать, что я проверяю, смогу ли я истончить их защиту своей магией, но… Я просто издевался! То в них прилетали молниеносные дуги. То накрывало сеткой молний, будто покрывалом. Оно несколько раз проходило сквозь тен’сатов сверху вниз и снизу вверх, пока не истончалось, и мои недруги радужно сияли, как светлячки. Никого другого я при этом не трогал.

Ни черта они не могли мне сделать, не могли и сбежать, а потому всё больше бесились с каждой минутой. Пятого всё не было видно. То ли он затаился, то ли искал другой выход — это меня не особо интересовало.

Люди барона, по которым перестало прилетать, осмелели и тоже начали постреливать из арбалетов по моим жертвам.

Где-то через четверть часа я понял, что это всё бесполезно — хрен я пробью их защиту за вменяемый срок — и завершил представление привычным уже способом. Присел на корточки посреди зала и хлопнул ладонью по полу. Вокруг меня вспыхнул круг радиусом с полтора десятков шагов — и на четыре человека в мире стало меньше.

Мучила ли меня совесть за убитых за сегодня восьмерых людей? Нет. Мне даже не приходилось притворяться равнодушным.

Я поднялся и крикнул начавшим высовываться «зрителям»:

— Не вылазить! Один остался!

Один меня не послушался и, распрямившись в полный рост, указал под лестницу.

Я кивнул и закрыл глаза. Белая нить протянулась в указанную сторону и завернула в правый коридор. Я побежал по чуйке… Нашёл. Избавил наш мир от присутствия ещё одного иномирянина.

Из тех, кого я встретил сегодня в штабе, оставался только один — тот, кто открыл дверь нам с бароном.

Взбегая по лестнице наверх, я с удивлением обнаружил, что барон стащил всех своих людей на второй этаж. Их лица были замотаны мокрыми полотенцами. Самого же барона нигде не было видно.

Последнего тен’сата он оставил лежать, где тот и лежал — рядом с горящим кабинетом, заботливо укрыв ковровой дорожкой и сорванными со стен картинами. Выглядело это как погребальных костёр, в котором человека сжигали заживо. Проверить, жив ли он, у меня не было возможности — я его добил и побежал обратно.

На втором этаже, где уже можно было вновь дышать, остановился. Закрыл глаза и вновь мысленно спросил себя, есть ли здесь ещё живые тен'саты. Мне никто не ответил.

«Можно считать, что я справился?» — подумал я.

Ответом была резко накатившая усталость. Я не спеша побрёл вниз, засунув руки в карманы. Моей магии осталось процентов сорок, желания что-либо ещё сегодня делать — ноль. Так я и добрёл до входных дверей на первом этаже. Демонстративно упёрся рукой в свою же преграду и шепнул:

— Воля.

Рука провалилась в пустоту, а в нос ударил свежий воздух.

Как бы мне не хотелось тут же уйти, забиться в нору и отоспаться, я развернулся и зашёл обратно. Причин было много. С одной стороны, я здесь, чтобы завоевать доверие Клана Вечных. С другой — нехорошо было бы заставлять барона меня искать по всему городу. С третьей — здесь я был хотя бы немного среди «своих», которые бы меня бдели, не важно по какой причине. За дверью и даже в Гильдии меня бы могли выследить оставшиеся подчинённые Дитриха и застать врасплох, пока я не очухаюсь. В-четвёртых, странно было бы, если бы я просто ушёл как ни в чём не бывало, после того, как поджог штаб Вечных. Домыслы обывателей были бы мне не на руку. В-пятых, мне было просто лень тащиться через весь город…

— Выход открыт. Можно тушить пожар, — сказал я по пути к ближайшему стулу, не обращаясь ни к кому конкретно.

Стул был найден, поставлен на ножки у стены. Я сел спиной к глухой стене, сложил руки на груди и закрыл глаза, всем видом показывая: дальше сами.

«Что мы имеем? — начал я подводить итоги сегодняшнего дня. — Дитрих убит. Ещё восемь тен’сатов составили ему компанию. Один где-то бродит. Будет считать, что я отомстил за погибших людей Кирана и Брана. Барон Грей жив. Клан вернулся к нему. Чем это нам грозит, мне ещё предстоит выяснить…»

Мне на плечо опустилась чья-то рука. Я открыл глаза и обернулся направо — рядом стоял барон Грей и что-то говорил, но не мне. Я не умею читать по губам, как Эрик, поэтому не понял, что именно. Глупо это — оглохнуть от собственной же магии, но как есть. Мне надо было наверняка остановить Дитриха, и пришлось вложиться в те первые молнии в полную силу.

Барон закончил свою краткую речь и, посмотрев на меня, медленно произнёс: «Благодарю». Тут уж трудно было бы не понять. Он по-дружески похлопал меня по плечу, протянул зелёный пузырёк с магическим эликсиром и ушёл.

Я мысленно улыбнулся, выпил подношение и вновь закрыл глаза. Приятно всё же, когда люди ценят то, что ты для них делаешь. А ведь он мог и не благодарить. Мог остаться в стороне от происходящего, а потом сделать вид, что я был должен его спасти любой ценой, как само собой разумеющееся. Пусть я и не его подданный, но на мне есть знак его Клана, что делает меня теперь его подчинённым. Значит, он мне ничего не должен.

Благодаря барону скоро ко мне должен вернуться слух. А пока я был отрезан от происходящего вокруг, я размышлял о том, что, похоже, моя ставка на «уважение» была не такой уж и плохой идеей. Мне всё же больше нравится быть среди людей, которые ведут себя как люди.

Глава 36. Война неизбежна

Вечер следующего дня.

Весь Остенгерд притих и затаился. На улицах было пустынно. Говорят, так бывает во время турнира, но сейчас причина была иной — люди барона Грея искали оставшихся приспешников Дитриха.

Сотня человек, затянутых в мою магическую броню, проверяли дом за домом, не опасаясь за свои жизни. Да, их было несоизмеримо мало для поставленной задачи, но барона это не волновало. Ему необходимо было показать всем, что после случившегося никто не останется безнаказанным, сколько бы времени на это ни ушло.

Все городские ворота были закрыты. В небе парили грифоны. Никто не мог выйти незамеченным на улицу или покинуть город. Я не исключал, что тен’саты могли где-то отсиживаться под землёй или уже уйти подземными ходами. Но пока никто не прорывался из окружения с боем, я к поискам не присоединялся.

Пожар в штабе потушили. Меня за сгоревшие документы и прочие ценности в кабинете Главы не упрекали. Те люди барона, кто выжил вчера в штабе, теперь смотрели в мою сторону со смесью опаски и восхищения, но продолжали сторониться. Не стать мне здесь своим, но я к этому и не стремился.

Эмблему Вечных на своей руке я не стирал, а очертил кругом с отростками — символом Скитальцев. Больше меня никто не просил её показывать, а если бы и попросили, я бы зажёг двойную и с удовольствием посмотрел бы на реакцию. В равной степени я не любил ходить увешанным побрякушками и быть разукрашенным, как картина. Поэтому все мои метки не были видны, пока я не начинал использовать магию и сознательно их не проявлял. Первым исключением из этого правила была метка мага. Согласно Кодексу Гильдии Магов, она должна была загораться при любом использовании моего дара, чтобы все видели, с кем имеют дело. Это в теории, конечно, ведь нигде не было сказано, что она не может быть прикрыта одеждой или снаряжением. Вторым исключением было моё обручальное кольцо — оно горело всегда. Время от времени я подпитывал его, чтобы не тускнело.

За полтора дня я восстановил свою магию до процентов восьмидесяти, потратив на эликсиры всё заработанное у Дитриха и добавив сверху своего. Слушал бы он меня внимательнее, услышал бы, что я на него работал за идею, а не скромные подачки. Может быть, вёл себя осторожнее и смог бы остаться в живых. Но он был слишком убеждён в своей неуязвимости, чтобы воспринимать местных магов всерьёз. Пусть нас и мало, но идиотов среди нас не бывает. Магия конечна, не восстанавливается сама по себе, а использовать её дорого, если ты живёшь вдали от Дремира или Эвенны. Каждый, кто добрался хотя бы до пятого уровня, сделал это не столько грубой силой, сколько пораскинув мозгами. Как я понял, иномиряне нас считали обычными людьми с сомнительными способностями, в то время как остальной мир сравнивал каждого с небольшим самодостаточным войском.

С бароном Греем мы вчера распрощались поздно вечером, после того, как освободили всех его людей в порту из плена и организовали поиски тен’сатов. Между делом я успел ему кратко рассказать об иномирянах, о способах распознавания, борьбы с ними и их возможные планы на Каррандр. Он был явно удивлён и озадачен. Признался мне, что до этого считал Дитриха и его людей обычными местными, которые как-то добыли себе артефакты древних. Поведение барона не было похоже на слишком уж сложную и многоуровневую игру, я и решил, что он «чист». В том смысле, что не запачкал себя связями с теми пришлыми, кто хочет захватить и поработить наш мир. Таких людей искал Киран, и я решил посадить их за стол переговоров, чего бы мне это ни стоило.

Сегодня мне удалось отдохнуть до полудня. Потом мы несколько часов общались с Главой местной Гильдии Магов, обсуждая наше с Ламбертом письмо и происходящее в городе. Как и следовало ожидать, мужчина не изъявил самостоятельного желания помогать барону с поисками неугодных, сохраняя нейтралитет.

В отличие от Рейнвеста, в Остенгерде пятибашенная Крепость Гильдии находилась внутри городских стен в юго-восточной части города. Озёр здесь не было, и, чтобы подчеркнуть свою обособленность, она была окружена высокой каменной стеной и рвом, наполненным проточной морской водой. Ров был скорее символом неприкосновенности, чем от чего-либо защищал. Однако за его целостностью следили с пристрастием, а водой наполняли с помощью хитрой системы наземных и подземных каналов. Крепость с городом соединял единственный каменный мост, а ворота всегда были открыты.

В теории здесь можно было спрятаться и получить защиту. На практике — лишь загнать себя в ловушку. Несмотря на то, что Гильдия никогда бы не разрешила устраивать на своей территории обыск, сдать не-мага могли сами маги, если бы им просто за это заплатили. Что я, собственно, и сделал: нанял мага четвёртого уровня. Он должен был обойти Башню Лазарета и проверить всех находящихся на лечении не-магов. Проверить залы приёма посетителей других Башен, все лавки и постоялые дворы на внутренней площади Гильдии, следить за парком и воротами. В случае обнаружения кого-то, подходящего под описание, не пытаться его задержать, а сообщить мне и людям барона, дежурившим на дальнем конце моста. Затем продолжать неявно наблюдать за подозреваемым на территории Гильдии, пока мы его не поймаем.

Час назад ко мне прибыл гонец от барона с просьбой навестить его сегодня в штабе, когда мне будет удобно. Даже коня привёл, чтобы я не тащился через весь город пешком. На вежливость я всегда отвечаю вежливостью. Гонца я попросил меня подождать. Быстро привёл себя в порядок, и мы отправились в путь.

По умиротворённой вечерней улице мы не спеша приближались к непривычно безмолвному порту. Укутавшую город тишину нарушал лишь цокот копыт наших лошадей, шорох и свист ветра в переулках, скрип покачивающихся на волнах кораблей и шум прибоя.

Я размышлял о том, что от нашей предстоящей беседы с бароном Греем будет зависеть ни много ни мало, а дальнейшая судьба целой страны. Сейчас я ехал на встречу с ним, как посредник от Клана Скитальцев. Из троих людей при власти, встреченных мною по вражескую сторону баррикад, он выглядел самым вменяемым. Может, мы сможем договориться и решить всё мирно?

Трёхэтажный штаб Вечных с чёрной от копоти стеной на третьем этаже и заколоченным досками окном сгоревшего кабинета теперь мне чем-то напоминал одноглазого пирата. Здание и до этого несло на себе следы сражений и не выглядело новым. Сейчас же, в лучах садящегося солнца, оставляющего красно-оранжевые блики на целых окнах, оно смотрелось скорее угрожающим, чем плачевным. Будто бросало вызов всему миру и заявляло, что выстоит несмотря ни на что.

Какой бы смысл барон Грей не вкладывал в название своего Клана, мне подумалось, что его посыл миру был: «Мы есть и всегда будем на этой земле. Никуда вы от нас не денетесь. Смиритесь и покоритесь». В чём-то это было созвучно с моей жизненной позицией. С той лишь разницей, что я не стремился никого покорять, а с моим существованием и поступками весь мир действительно должен был смириться.

Спешившись перед центральным входом, я посмотрел наверх, улыбнулся и мысленно заявил:

«Вызов принят!»

Барон меня принял в небольшой гостиной на третьем этаже в уцелевшем крыле дома. Мы расселись по креслам у камина, в котором еле тлели дрова, скорее создавая уют, чем обогревая помещение. Окна были плотно зашторены, не пропуская ни лучика света, а в комнате царил полумрак. Типичная обстановка для обсуждения судеб мира в дворянской среде.

На подобное мероприятие меня приглашали всего пару раз в жизни. Причём от последнего приглашения я невежливо отказался, сбежав, пока шёл по коридору из одной комнаты в другую. Граф Неррон меня вроде бы за это простил. От барона Грея, надеюсь, сбегать не придётся.

Слуга спросил, что я буду пить, налил мне воды в хрустальный бокал и ушёл. Барон уже попивал нечто покрепче.

— Марк, — обратился он ко мне, поднимая бокал, — за ваше здравие.

— Благодарю, Ваше Благородие, — я приподнял бокал в ответ и пригубил.

— Можете называть меня просто Роберт. Вы спасли мне жизнь, рискуя своей. Это наименьшее, что я могу для вас сделать, прежде чем смогу отдать свой Долг Жизни.

— Благодарю, Роберт.

Что ж, начало неплохое — он сам уравнял наш социальный статус. Было это желание искренним или игрой на публику, чтобы поднять мою значимость в моих же глазах — не суть. Главное, что я теперь смогу с ним что-то обсуждать на равных, а не просто высказывать предложения и предположения от лица моего брата, то есть виконта Регнар-Неррона.

Что-либо говорить я не спешил, ожидая следующий шаг собеседника. Он меня позвал — ему первое слово.

— Я бы хотел показать вам несколько артефактов, которые нам достались от Дитриха, — заговорил Роберт, оправдывая мои ожидания. — Может, вы сможете мне рассказать, что это такое и как этим пользоваться. Сразу оговорюсь, что это лишь часть того, что у нас есть от тех, кого вы называете тен’сатами. Вы можете забрать себе всё, что пожелаете.

Роберт открыл ларец, что стоял на небольшом столике рядом с его креслом, и достал пистолет. Он положил его плашмя на ладонь, и показал мне, будто драгоценный камень.

А что? Хитро́! Если я обучу его им пользоваться, в комнате станет на одного вооруженного человека больше. Почему бы и нет? Так интереснее!

— Этот артефакт называется «пистолет», — начал рассказывать я, не собираясь юлить. — Насколько я знаю, они бывают двух типов: лазерные — стреляют синими лучами, как вы уже видели, и импульсные — стреляют сгустками света. Если позволите, — я протянул руку, — я покажу вам, как стрелять.

— Прошу, — сказал Роберт, вставая.

Я поднялся следом и взял оружие.

От наших упражнений в стрельбе пострадали дрова в камине и немного моя гордость — стрелял я не метко. Зато честно рассказал барону, как это делать правильно. Показал, как менять накопитель, и сообщил, что заряд не бесконечен. Уточнил, что магией зарядить не выйдет. Роберт схватывал на лету и оружием остался доволен. Вот только обратно его в ларец не спрятал, оставив на столике, пусть и на предохранителе.

Теперь мы вместе стояли у ларца и разглядывали его содержимое. Из знакомых мне предметов там был ещё только один. Он чем-то напоминал наши планшеты связи, и я предположил, что так оно и есть.

— Я думаю, это устройство связи, — сказал, вертя в руках небольшую тонкую книгу в кожаном переплете со встроенным во внутреннюю часть обложки серой матовой пластиной. — Если я прав, то с помощью него вы смогли бы связываться со своими людьми в любом конце мира. Для этого у каждого должен быть подобный артефакт, и их надо сонастроить особым образом. Увы, я не знаю, как это делается, и не смогу научить вас им пользоваться. Однако могу познакомить с тем, кто может. Этот человек хорошо разбирается в артефактах. Думаю, он сможет для вас настроить их так, чтобы ваши переговоры не подслушивали бывшие хозяева этих устройств.

— Понял. Вам нужен такой?

— Да. Но не сейчас. Насколько я знаю, в них могут быть встроены устройства слежения. Не хотелось бы быть ходячей мишенью.

— Пистолеты они тоже могут отслеживать? — задумчиво спросил Роберт, явно уже взвешивая «за» и «против» его ношения с собой, независимо от моего ответа.

— Насколько мне известно, нет, — я положил планшет обратно в ларец и добавил. — Остальное мне не знакомо.

— Благодарю, что поделились знаниями, — вежливо ответил Роберт и закрыл крышку.

Он позвонил в колокольчик, вызывая слугу, и сел обратно в кресло, взяв в руки бокал. Я вернулся на своё место.

Появился слуга и унёс ларец, а пистолет остался. Я на него глянул, неприкрыто улыбнулся и отпил своей воды. Роберт улыбнулся в ответ.

— Теперь, когда нас никто не подслушивает, можно поговорить и о делах, — начал он. — Скажите, какое у вас ко мне предложение от Клана Скитальцев?

Я бы сразу предложил ему возглавить страну, но Киран бы меня не понял. Пришлось идти в обход:

— Мы предлагаем вам сесть с нами за стол переговоров и совместно решить будущее Зольданы. Наше условие вы выполнили: Дитрих мёртв. Я могу выступить гарантом, так как видел его смерть.

— Могу ли я узнать, какое будущее уготовил Глава Клана Скитальцев для моей страны?

— Виконту Регнар-Неррону нужна объединённая Зольдана под руководством одного человека, который будет или его союзником на ближайший год, или его подчинённым.

Слова я подбирал чётко, чтобы донести до барона Грея идею, что союз ему заключать с Кираном, а не с графом Нерроном.

— Есть ли у вас кто-либо ещё на примете на эту роль, кроме меня? — с интересом спросил Роберт.

— Да.

— Зачем же вам тогда я?

— Так быстрее и менее кровопролитно, — честно признался я. — Мы ограничены во времени. За вами же уже стоит больше половины страны. Если мы объединим ваше влияние с нашими возможностями и технологиями…

— За мной стоит больше двух третей страны, — мягко перебил меня барон Грей, воспользовавшись небольшой паузой, пока я формировал мысль. — Ваши данные устарели. Буду с вами честен. Пока я был не у дел, Дитрих заключил союз с графом Одингером из Весталии, и мы получили в своё распоряжение уже нанятые им здесь войска. После этого к Клану Вечных примкнули несколько местных влиятельных баронов. Один вчера погиб, но я думаю, смогу договориться с его преемником. Я всё не мог понять, как Дитрих всего за две с половиной недели смог так далеко продвинуться в переговорах, но, похоже, здесь сыграли важную роль те артефакты связи, о которых вы говорили. Это ещё не всё. Из последних докладов своих людей я узнал, что действия вашего Клана на южной границе страны сыграли отнюдь не вам на руку. В большинстве своём люди бежали на север под защиту Клана Вечных, а не спешили присоединяться к тем, кто устроил погромы. Исходя из всего вышеперечисленного, я не вижу своей выгоды в союзе с Кланом Скитальцев. Может быть, у вас есть то, что заставит меня изменить своё решение?

— Мне надо время подумать, — кратко ответил я.

Роберт слегка кивнул в знак согласия. Я облокотился на подлокотник, подпирая голову рукой, и скосил глаза на угли в камине.

«Граф Одингер был той переменной, которую мы не учли. Остальное, в принципе, шло по плану. У террора, устроенного Кираном с Браном, была лишь одна цель — запугать как можно больше народа в Зольдане и вне её. Мы не были настолько наивны, чтобы ожидать наплыв желающих вступить в наши ряды, но и план на этом не завершался… Так, ближе к делу. Насколько я знаю, граф Одингер возглавляет коалицию против графа Неррона и причастен к покушению на Кирана. Даже если я сейчас попрошу у Роберта отсрочку в месяц, чтобы его люди не трогали наш маленький, но гордый Клан, это не остановит Одингера. Он нападёт на Акерану имеющимися силами, а возможно, уже напал. Его цель — убить Кирана, а потом графа Неррона, чтобы захватить власть в Весталии. Цель Роберта захватить власть в Зольдане, а потом убить графа Неррона. Увы, я не смогу ему предложить помощь в убийстве отца Кирана. Да и не нужна она ему. Как и наша помощь в захвате власти в стране. Если мне нечего ему предложить, значит, война неизбежна. Что я ещё могу?»

«Придерживаться изначального плана», — напомнил мне мой внутренний голос.

«Изначальный план был… — я подхватил эту мысль и перефразировал её в цель: — Посадить Роберта с Кираном за стол переговоров. Больше от меня ничего не требовалось. Если для достижения этой цели я не могу ничего предложить, значит… Я могу потребовать! Теперь я имею на это полное право, а он не в праве отказать. Главное — дать всем возможность сохранить лицо…»

Теперь я знал, что мне необходимо сделать. Проблема была в правдоподобности. Чтобы моя задумка сработала, я должен был доверить свою жизнь незнакомому человеку передо мной. На этот раз я не спрашивал у чуйки, а решал сам, чтобы потом не винить «потусторонние силы» в своём провале. Правда, помри я через пару минут, это скорее они бы меня корили за идиотизм и оборванную ветвь Рода или что-то в этом духе.

«Итак. Ставка — это моя жизнь. На что я её ставлю? На свои убеждения, что Зольданой должен править барон Грей при любом раскладе. Зачем мне это? Так проще».

Я распрямился и посмотрел на Роберта. Он задумчиво изучал остатки содержимого своего бокала.

— Роберт, — позвал я собеседника, обращая на себя внимание. — Я знаю, как вы можете отдать мне Долг Жизни.

— Неожиданный поворот, — он сделал вид, что удивился, и посмотрел на меня. — И как?

— Возьмите меня в плен, — я широко улыбнулся.

Роберт же помрачнел:

— Звучит, будто я не могу отказаться.

— Не можете, — подтвердил я.

— Тогда сдавайтесь! — барон схватил так кстати пришедшийся пистолет и торжественно наставил его на меня.

— Сдаюсь, — я улыбнулся и засунул руки в карманы — самая безобидная поза для мага. — Только с предохранителя снимите. Там рычажок такой слева.

Роберт рассмеялся и встал — моя игра явно начинала его забавлять. С предохранителем он справился быстро и теперь держал оружие двумя руками, а указательный палец мимо кнопки.

«Похоже, он понял, что я от него хочу», — мысленно успокоил я себя, и моё лицо сделалось серьёзным.

— Когда я скажу «Воля» — стреляйте. Желательно не насмерть.

Он не улыбнулся, а сосредоточился. Сместил оружие ниже и прицелился.

От бабушки мне досталось два загадочных заклинания, которые умещались всего в одно слово. Сам я подобные ещё не научился сочинять, и порой мне казалось, что эти мне просто достались по наследству. «Сгинь» и «Воля». Если первое освобождало меня от чужеродного магического влияния при совпадении определённых условий, то второе всегда прекращало действие моих заклятий Силы Слова, будь они на мне или на других.

Я тихо сказал «Воля» и вмиг лишился защитного «кокона». Роберт выстрелил, прожигая сквозную дыру в моем правом плече и кресле за ним. Ощущение было, будто в меня воткнули раскалённый факел и забыли достать. Синий луч потух, а внутри все жгло нещадно.

Я болезненно скривился и прижал руку к раненному месту. Нащупал лишь дыру в рубашке с обожженной кожей под ней и ни капли крови.

«Вот оно как, — подумал я. — Полезно знать».

— Зачем это вам? — спросил Роберт, опуская оружие и ставя его на предохранитель.

Я ответил честно, но уклончиво:

— Не вижу смысла что-то делать, если можно ничего не делать, — и про себя добавил:

«Для достижения цели».

Он пристально на меня посмотрел, явно намереваясь понять, что же я задумал, но больше ничего не спросил. Вместо этого сообщил:

— Я вызову вам лекаря, как только мои люди поверят, что вы у меня в плену.

— Благодарю, — ответил я вслух, а про себя подумал:

«На это и рассчитывал. Похоже, не ошибся. Значит, поживу ещё».

Пока Роберт звонил в колокольчик и ждал слугу, я вновь укутал себя заклинанием «кокона».

«Теперь твой ход, Киран. Тебе даже не придётся ничего просить. Просто приди и возьми. Докажи ему, что сможешь. Я в тебя верю».

Глава 37. Выходной

Киран

Зольдана, Акерана, Почтовая Гильдия.

В тот же вечер.

Киран склонился над расстеленной картой Зольданы, отмечая посещённые сегодня места. Бран стоял напротив, скрестив руки на груди и подперев пальцами подбородок.

— Мало нас, — сказал младший брат. — Они до сих пор считают нас стихийным бедствием, от которого надо укрыться и переждать. Не бомбить же Остенгерд, в самом деле?

— Не стоит, — ответил Бран.

— Я могу написать Рэду и спросить, сколько истребителей он может выслать нам в подмогу, но не думаю, что это решит проблему. Будет нас двое или двадцать, они просто будут продолжать прятаться, как крысы по норам. Ничего не изменится.

— Согласен.

— И как нам внушить им, что такие как мы — реальная угроза? — не унимался Киран. — До моих ребят дошло с первого раза, а до этих… — он раздосадовано бросил ручку и распрямился.

— Как видишь, никак, — Бран был само спокойствие. — Думаю, ты и сам понимаешь отличие психологии военных от мирных. Первые ищут способы противостоять угрозе, а вторые — спрятаться от неё. У обоих цель — выжить, но пути разные, так как обусловлены разными возможностями.

— Так мы же не пахарей тут впечатлять собрались, а профессиональных наемников, — продолжал возмущаться Киран. — У них же должен быть «нужный» склад ума? Или я не прав?

Бран усмехнулся:

— Это тебе повезло, что ты сразу наткнулся на Клан Дэльмара. У них на фоне остальных была неплохая сплоченность и слаженность. Всё же одним из командиром был сын барона, которой имел представление, чем отличается свора собак от волчьей стаи, или другими словами, группа наёмников от гвардии. Я же успел наобщаться со многими. Мелкие Кланы — это те же пахари, но не с вилами, а с мечами в руках. У местных дворян получше с организацией войск, но они заточены под охрану владений, а не бои ради высшей цели. Первые обычно занимаются разбоем. Тут большого ума не надо, а наоборот — важно умение забиваться по норам, когда приходят вторые.

Киран шумно вздохнул. Бран на него посмотрел и немного смягчился:

— У меня не было цели тебе читать нотации. Я и сам не знаю, что нам дальше делать. С каждым днём вся наша затея выглядит всё более бессмысленной. Думаю, пора признать, что напугать не вышло, и менять тактику.

На этот раз усмехнулся Киран:

— Признать, что внеземное вторжение — это пустяки. Ведь можно же забиться по норам и переждать, а если эти самые норы засыпет сверху на три метра — передраться за кусок заплесневевшего хлеба. Отличная кончина для «доблестных» воинов!

— Где ты в Зольдане видел доблесть? — по-доброму съязвил Бран.

— Нигде… Да и не только в Зольдане… Слушай… — Киран плюхнулся на стул и, откинувшись на спинку, закинул руки за голову. — Может, мы зря мучаемся? Большинство людей, которых я встречал в своей жизни, в смысле, на этой планете, ведут себя как тенны. Их уже не перевоспитать. Загонишь в рамки свенов, так они всё равно найдут лазейки поступать по-старому. Ну объединим мы Зольдану с Герданой и Весталией, а как народ-то назвать? Тен’йоры, как ни крути. Зачем нам усилять фракцию Тен своими руками? Чтобы они присоединились к внеземным захватчикам единым фронтом и задавили последний на Каррандре оплот фракции Све — Дремир? У нас нет времени воспитывать какие-либо новые поколения в новой «доблестной» идеологии. Воевать придётся тем самым людям, которые сейчас прячутся, а с ними каши не сваришь.

— Время есть всегда, — задумчиво ответил Бран, разглядывая карту.

— Умник. Ладно, хрен с ними всеми. Я спать. Завтра… К чёрту… Завтра будет завтра.

Киран встал и ушёл, а Бран так и остался пялиться в карту.

Главе Клана Скитальцев уже «вернули» жену в добром здравии и расположении духа. Пройдя по коридору до соседней двери, он оказался не в унылой пустой спальне, а в жизнерадостных объятьях. Нори повисла у него на шее и спросила:

— Устал?

— Устал, — честно признался Киран.

— Принести тебе что-то поесть? Мы для вас с Браном прихватили еды из «Кабанчика». Всё укутано. Должно быть ещё тёплым.

— Идём, лучше на кухне поедим, — Киран перестал притворяться статуей и всё же обнял и поцеловал жену. — Благодарю. Не сильно утомилась сегодня?

— Нет! — бодро воскликнула Нори. — Представляешь, — она перешла на шепот, — мне кажется, что чем больше я двигаюсь, тем больше малышке нравится. Я будто чувствую жар внутри, — и закончила громко: — Хочется бегать, прыгать, веселиться!

— Может, ты и со мной поделишься тем, чем тебя Настя опаивает? — невозмутимо спросил Киран.

— Без проблем! — ответила Элеонора, запоздало осознав, что это была шутка.

Девушка рассмеялась, а Кирану немного полегчало, будто часть её бодрости передалась и ему. Чем бы не были вызваны эти перемены в поведении его жены — дремирскими отварами, независимым прогулками на свежем воздухе или пищей для ума — они ему однозначно нравились. Теперь его дома всегда ждал свой очажок уютного света, у которого можно было отдохнуть, расслабиться и согреться.

Мужчину начали толкать спиной вперёд к выходу, приговаривая:

— Идём, чтобы ты успел поесть и отдохнуть до завтра, а то опять рано вставать.

— Завтра выходной, — твёрдо сказал Киран и сам в это поверил.

— О! Значит, вместе погуляем по городу! Давно вместе ничего не делали.

На последней фразе Кирану представились отнюдь не прогулки по городу, и он подумал, что действительно лучше поскорее поесть и перейти к более приятным занятиям.

На общей кухне Гильдии никого не было. Нори ловко расставила перед Кираном многочисленные тарелки и блюдца с едой, будто с рождения была заправской домохозяйкой. Хихикая, налила ему в большую кружку своего «женского» отвара. Окинув всё придирчивым взглядом, уселась боком мужу на колени, будто малое дитё, и снова обняла. Киран был не против: он обнял жену левой рукой и принялся есть правой. Из-за её небольшого роста всего ему по плечо и миниатюрного телосложения, она совсем ему не мешала ужинать.

«Похоже, что Настино влияние делает её более женственной, — размышлял Киран, не отрываясь от еды. — Но не внешне — здесь она обгонит Настю на порядок, а внутри. Нори становится мягче, ласковее, заботливее. Будто делает смелые шаги из подросткового возраста, в котором застряла после смерти отца, во взрослую женскую жизнь. Хорошо, что Настя с Марком здесь оказались. Женщинам всё же необходимо общение с женщинами, как я посмотрю. И с чего брат взял, что его жена — это грубая сила? Со стороны она вполне выглядит мягкой и податливой, пусть порой и строгой. Думаю, он ошибается. Грубый человек не смог бы научить другого быть мягким. Каролина по характеру ближе к Нори, так что это должно быть всё же Настино влияние…»

Еда быстро исчезала из тарелок — Нори только и успевала отставлять пустые в сторону. Киран добрел на глазах. От еды он всегда успокаивался и начинал более снисходительно относиться к происходящему вокруг. Об этом знали все его близкие люди и норовили подсунуть тарелку под нос, когда надо было быстро вернуть ему внешнюю умиротворённость и внутреннее добродушие.

Мужчина наелся до отвала, но с уютными объятиями расставаться не спешил. Встав из-за стола, он подхватил жену снова на руки. Так в комнату и отнёс. Вместе с ней уселся на кровать и приступил к продолжению «трапезы» — теперь вкушая её сладкие уста и сжимая до дрожи в теле мягкие округлости. Вечер удовольствий плавно перетек в ночь вожделения и наслаждения…

На рассвете Киран открыл глаза скорее по привычке и тут же их закрыл, послав мысленно к чёрту всех, кто сейчас находился вне стен этой комнаты. Он решил, что не намерен сегодня бороться ни с идиотизмом людей по ту сторону прицела, ни со своим нежеланием вставать.

Тихо посапывающий объект своего обожания он нашёл на ощупь и уткнулся носом.

Второй раз он проснулся, когда солнце уже был высоко. Обнаженная жена до сих пор спала рядом. Он принялся её ласкать, ощущая, как отзывается её нежная кожа на каждое касание и поцелуй. Сонное мурчание девушки и её учащающееся дыхание услаждало слух и придавало бодрости быстрее, чем мелодичные утренние трели птиц и оживляющие дремирские настои. Томное утро превращалось в игривое, и даже пропущенный завтрак не сподвигнул молодожёнов выйти из комнаты.

В полдень зазвонил колокол, недавно установленный на крыше Гильдии. Его тревожный перезвон подхватили другие колокола, оглашая весь город о приближающейся опасности.

Киран даже не дёрнулся, увлеченный приятным занятием. Подумаешь, налёт! Пока они доберутся до центра города, решат, что им обязательно надо заглянуть в Гильдию и продерутся через его бравых ребят… В общем, он решил, что спешить ему некуда. Чего нельзя была сказать о Нори. Девушка вздрогнула и заметно напряглась, будто прислушиваясь к происходящему снаружи.

— Киран, а тебе не надо…

— Всё, что мне надо, сейчас здесь, — перебил её Киран и поцеловал, прекращая дальнейшие расспросы.

— А вдруг… — не унималась Нори, слегка его отталкивая.

— На случай «А вдруг» здесь заколочены окна, внизу дежурят мои ребята, а на тебе твоя непробиваемая броня.

— Так на тебе же ничего нет.

Киран рассмеялся и упёрся лбом в подушку.

— Если я надену штаны, мы сможем продолжить? — спросил он, отсмеявшись. — Или нам для этого надо спрятаться в кабине самолёта?

— Она же прозрачная, — засмеялась в ответ Нори, поглаживая его по спине. — Давай быстренько разберёмся, что у них там стряслось и потом сразу продолжим.

Киран не собирался так просто сдаваться, точнее — расставаться с тёплым телом, но женский прагматизм порой остужает чувства сильнее ушата ледяной воды. Вскоре мужчина сдался и принялся одеваться, но не в серый лётный комбинезон, а в чёрную гвардейскую форму.

— А ты разве не на самолёте полетишь? — удивилась Нори, тоже натягивая своё боевое обмундирование.

— Нет. Нам же не нападать, а обороняться мне сподручнее привычными средствами.

— На грифоне?

— Я больше не летаю на грифонах.

— Верхом?

— Пешком, Нори, пешком.

Киран натянул сапоги, пристегнул портупею с мечом, пистолетом и модулем полевой защиты. Прихватил куртку-доспех и вышел за дверь.

— Меня подожди! — донеслось вслед, но Киран не остановился.

Было же сказано: быстро разобраться! Вот он и отправился быстро разбираться. Правда, заскочил всё же в уборную, дабы освежиться, и на кухню — выпить воды.

Свой самолёт Киран всегда оставлял закрытым и под защитным полем. Он ненадолго наведался к нему, чтобы сделать невидимым и не раскрывать врагам его местоположение, и ушёл.

В залы приема посетителей на первом этаже Гильдии уже набилась толпа народа. Кто-то прибегал с новостями, кто-то за новостями, а кто-то искал убежище поближе к вооруженным людям. Последние явно не отдавали себе отчёт в том, что одних вооруженных людей обычно как магнитом притягивает к другим, и лучше не оказываться ни между ними, ни поблизости.

Пока Киран шёл к самолёту, горожане провожали его взглядами, полными надежд на спасение, но не смели ничего спрашивать. Когда он отправился в обратную сторону, надежда во взгляде обывателей сменилась смесью тревоги и непонимания происходящего.

У своих гвардейцев, дежуривших на выходе из Гильдии, Киран узнал последние новости и вышел за дверь. Оборона города была поручена их женскому отряду, оборона неба — Хэйну с Мавериком, и он не намеревался вмешиваться со своими указами в их самоуправление. Его душа сейчас требовала иного.

Нападающие, как это часто бывает, приближались с той стороны, с которой их ждали в последнюю очередь. С юга — со стороны горных хребтов между Зольданой и Весталией. В небе заметили большую стаю грифонов, навскидку — около сотни или полутора. Ещё не было понятно, чьи они, но выдрессированный девушками город слаженно разбегался по домам и боевым постам.

Свой планшет Киран оставил дома, не желая в свой выходной ни с кем ничего обсуждать, планировать и решать. Ему захотелось хотя бы на день вернуться в то беззаботное время, когда всё было просто. Когда всё решалось грубой силой: или ты, или тебя.

В своих силах Киран до сих пор был уверен. Несмотря на многочасовые полёты, которые отнимали много сил, остальные физические и боевые тренировки он не забрасывал. Да и в полёте особо расслабляться не приходилось. Фигуры высшего пилотажа требовали крепкого тела, а противоперегрузочным полем он не злоупотреблял. Правда, не столько из-за неприятных ощущений, а из-за того, что оно замедляло реакцию.

Особо не мудрствуя, Киран направился кратчайшим путём к южным воротам. Он шёл быстро, но не спешил. Суматоха вокруг его не интересовала, но он всё же замечал, что вокруг не было паникующих людей. Женщины громко, но спокойной зазывали детей. Дети разбегались по домам не с истерикой от страха или воплями о несправедливости бытия, а сосредоточенно, будто выполняли важное и ответственное поручение от взрослых. Мужчины же, наоборот, выбегали из лавок и домов, вооружившись кто чем. Соседи помогали друг другу запирать ставни и двери.

«Может, и не зря мучаемся, — промелькнула в голове у Кирана обнадёживающая мысль. — Акерана изменилась. Перестала быть забитым и перепуганным городком. Соседи перестали играть в «мой дом с краю, ничего не знаю». Мужики перестали средь бела дня прятаться, как бабы, по домам и ныть друг другу на превратности судьбы за кружкой пойла по вечерам. Может, и не зря… Но это всего один город из десятков здесь и сотен по всему миру. А изменился он только потому, что им пришлось это сделать рядом с нами. Невозможно весь мир убедить личным примером десятка человек. Невозможно быть повсюду одновременно. Да и перемены невозможны, если этот самый пример не под боком, где видишь его действия воочию. Слухи ещё никого не меняли в лучшую сторону… На них далеко не уедешь…»

Высокие двустворчатые городские ворота были закрыты, но никак не укреплены. Когда вражеское войско может свалиться на голову с неба, нет смысла брать город штурмом, идя на таран ворот или разрушая стены. Окованных железом толстых деревянных брусьев обычно было достаточно, чтобы остановить пеших или конных разбойников и мародёров или перекрыть город, чтобы не выпускать мирных жителей.

Городская стража, набранная из местных ополченцев, выстроилась перед воротами стройными шеренгами. В небе над ними парило неполное звено грифонов. На городской стене над воротами стоял боевой грифон с наездником в седле, а рядом — пеший воин невысокого роста. Они смотрели на юг.

Киран беспрепятственно прошёл сквозь построение заметно нервничающих мужчин в разношёрстной одежде и снаряжении и поднялся на стену. Многолетний опыт обучения новобранцев графа Неррона и не один десяток сражений за плечами подсказывали ему, что все, кто сейчас находятся внизу, быстро погибнут, если ворота откроются и в город проникнет даже «свора собак», не говоря уже о «волчьей стае».

Мужчина остановился рядом с пешим воином и признал в нём Каролину. Девушка обернулась, удивленно скользнула взглядом по одежде Главы её нового Клана, но ничего не спросила, а просто поздоровалась.

Киран ответил на приветствие и продолжил смотреть перед собой.

К городу приближался эскадрон наездников на грифонах. В авангарде летело три клина с одиночными наездниками, остальные несли пассажиров. Точнее, их высаживали. Грифоны всем звеном пикировали вниз, у самой земли резко выставляли лапы и ненадолго приземляясь. Второй наездник спрыгивал на землю, тут же уходя в кувырок, чтобы спасти ноги от перелома, и следом отбегал в сторону, чтобы оказаться подальше от грифона. Полуптица делала несколько прыжков и взлетала.

Могло показаться странным высаживать пехоту за городом, когда можно сбросить её на головы горожан. Однако, если город был небольшим и его охраняли свои грифоны, так было проще избежать потерь. Пикирующая полуптица часто была неуловима для своих сестёр, а вот взлетающая являлась гораздо более лёгкой мишенью среди узких городских улиц. Нападающим было проще прикрывать свою пехоту с воздуха по пути к городу, а потом попытаться высадить небольшой отряд, чтобы попытаться открыть для них ворота изнутри. При осаде крепостей и больших городов, имеющих площади, тактика была иной.

«Раз здесь до сих пор нет отрядов Хэйна и Маверика, — подумал Киран, — значит, это не единственные гости на сегодня».

Нарастающий из-за спины гул сообщил о прибытии на передовую брата. Истребитель Брана появился в поле зрения слева и «не спеша» полетел в лоб на нападающих. Брат не стрелял, а лишь ломал построение врага, заставляя грозно стрекочущих грифонов разлетаться в стороны стаей встревоженных птиц. Те быстро собирались обратно в боевые клинья и мчались за самолётом, намереваясь отомстить за свой позор.

«Опять пугает, — мысленно вздохнул Киран. — Я, конечно, понимаю, что если мы сейчас перестреляем здесь всех воинов, то вторжение встречать будет некем, но… Пора прекращать эти игры в беззубых щенков».

Киран переключил внимание на объединяющийся в отряды десант. Видимо, уверовав в свою безнаказанность, в четверти часа хода от города приземлились сразу три звена и высадили вооруженных мечами и арбалетами людей в чёрных кожаных доспехах.

«Две с половиной — три роты, — мысленно подвёл итог Киран. — Что там Рэд говорил? Что я на шестой уровень не дотягиваю? Человек тут меньше сотни. Вот и проверим, насколько не дотягиваю».

— Мне нужно копьё, — сказал он вслух.

Наездник без лишних слов отдал своё складное цельнометаллическое копьё Каролине. Она передала дальше, а он достал следующее из чехла, пристегнутого к седлу грифона. У боевых наездников всегда с собой имелось по шесть копий, ведь они могли потерять их в бою.

— Благодарю, — ответил Киран и одним движением разложил оружие.

Он повертел его в руках и решил, что пойдёт: вполне крепкое, пусть и не весталийское.

— Каролина, я пойду встречу этих отважных. Передавай Брану, чтобы прикрыл меня с воздуха, но не трогал тех, кто на земле. Остальным не вмешиваться, чтобы не происходило.

Бывшая Глава Клана Изгоев недоверчиво покосилась на своего командира, но ответила по форме:

— Слушаюсь.

Киран развернулся к лестнице, ведущей вниз, и несколько мгновений разглядывал собравшихся под воротами стражников.

«Набраться храбрости и выйти с оружием защищать свой дом — первый шаг к отваге. Хорошее поведение надо подкреплять», — мысленно похвалил собравшихся главнокомандующий графства Неррон и громко приказал:

— Открыть ворота!

Ответом была тишина и недоумённое переглядывание защитников города.

Киран начал спускаться по каменной лестнице, но никто так и не сделал шага в нужную ему сторону. Когда все взгляды горожан сошлись на одном ополченце, тот неуверенно возразил:

— Но, Ваше Благородие, а как же…

— Не «Но, Ваше Благородие», а «Слушаюсь, командир!» — строго перебил его Киран, остановившись за несколько ступеней до мостовой. Он указал остриём копья на говорившего и спросил: — Имя?

— Вальтер, командир! — крикнул светловолосый молодой парень с мечом на поясе. Из защиты на нём был кожаный жилет и наручи.

— Вальтер, назначаю тебя командиром отряда в десять человек. Выбираешь людей и открываете ворота. Я выхожу. Вы их за мной закрываете. Потом все здесь присутствующие поднимаются на городскую стену. От грифонов вас защитят соратники в небе. Ваша задача на сегодня: внимательно наблюдать за мной и запомнить для себя один приём. Повторяю: один. Вернусь — каждый мне покажет, что он будет тренировать. Подскажу и направлю. Выполнять!

— Слушаюсь, командир! — подтвердил Вальтер и тут же побежал к воротам, раздавая на ходу указания своим новым подчинённым.

Ворота за Кираном закрыли намного резвее, чем открыли, явно опасаясь, что наёмники сломя голову помчатся внутрь. Одинокий воин не спеша побрёл навстречу гостям, до которых оставалось несколько сотен шагов.

Намётаный глаз бывалого воина и командира сразу определил, что, несмотря на более-менее стройный боевой порядок, перед ним не слаженное войско, а разрозненные отряды наёмников, собранные в кучу жаждой наживы.

«Свора собак, — сделал вывод Киран, используя понравившееся вчера сравнение брата. — Похоже, мои шансы на выживание повышаются. Раз пугать вас бессмысленно, буду наказывать за наивность».

Глава 38. Непримиримая окраина

Каролина

Когда Бран вчера вечером заявил, что, похоже, у них с Кираном сегодня будет выходной, Каролина себе запланировала немного иной досуг. Пусть они с мужем и не валялись беззаботно в постели до обеда, но тоже проводили время вместе, тренируя новобранцев и совершая плановый обход по городу.

Колокольный звон не испугал девушку, а скорее обрадовал.

«Наконец-то унылое ожидание закончилось и началась пора действий!» — просияла она от предвкушения грядущего боя и захлестнувшей её волны азарта.

Обнявшись на прощанье с Браном и кратко его поцеловав, воодушевлённая воительница поспешила на свой пост у южных ворот. На этот раз она не волновалась за своего спутника жизни и некогда боевого напарника, ведь он был внутри самого могущественного в этом мире артефакта. К тому же неуязвимого! А даже если бы у самолёта закончился заряд накопителей или снаряды, она знала, что у Брана останется ещё полевая защита и личное оружие.

За себя она тоже не беспокоилась по тем же причинам. Да и вообще — она не привыкла за себя беспокоиться и жила по принципу «делай что можешь — и будь что будет».

Сначала всё шло по плану и было под контролем. Безоружные горожане запирались в домах, стража выходила на свои посты. В докладах от Хэйна и Маверика говорилось о ещё двух грифоньих отрядах, приближающихся с востока и запада к городу, но намного менее многочисленных. Оба сообщали, что сами справятся и их остановят. На севере — тишь да гладь. Там на воротах находилась Настя с её отрядом, и никто бы незамеченным не проскочил. Брану с Кираном оставалось лишь разогнать стаю грифонов на юг от города и показать всем, кто здесь хозяева, а её отряду — оберегать ворота от возможных диверсий изнутри города.

Увидев, как пехота высаживается вне городских стен, а не внутри, девушка даже успела взгрустнуть. Пока она печалилась, что ей остаётся лишь расстреливать нападающих из арбалета и пистолета, как мишени в тире, объявился Киран.

Командир был в обычной одежде, и Каролина сначала подумала, что он действительно решил устроить себе выходной, полагая, что Бран и сам справится. Приказов от него не поступало, а сам он выглядел слишком задумчиво и сосредоточенно, чтобы что-то у него спрашивать. Девушка продолжала молча наблюдать за происходящим воздушным представлением, но чем дольше Киран стоял рядом, тем отчего-то тревожнее ей становилось. Когда командир велел выпустить его одного и закрыть за ним ворота, Каролина впервые за весь день испугалась, но не за себя.

«Он что, с ума сошел?! — думала она, быстро доставая планшет из кармана: — Один против восьми десятков человек?! Он что, хочет Нори вдовой оставить?! Хоть бы она этого не видела! А то никакая магическая броня её не спасёт от выкидыша на нервной почве!»

Первое сообщение она напечатала Брану, зная, что оно будет преобразовано в голосовое сообщение, и он тут же его услышит:

Киран один вышел за город. Копьё, меч, пистолет. Приказал прикрыть его с воздуха и не трогать никого на земле.

Вскоре пришёл ответ:

Принял. Прикрою. Не переживай. Я видел его в бою. Он справится.

Следующее было отправлено лично Насте с пометкой срочно:

Не давай Нори приближаться к южным воротам любой ценой. Я напишу, когда будет можно.

Через несколько минут от соратницы пришло краткое «Приняла», и девушка немного успокоилась.

— Лин, смотри! — взволнованный голос охраняющего её наездника оторвал его командира от созерцания экрана планшета.

— Тед, да это сумасшествие! — не сдержалась Каролина, захлопывая крышку устройства и пряча его за пазуху. — Его полевая защита не бесконечна! Бран же говорил, что она выдержит всего… — тут девушка осеклась, заметив рядом на стене не особо благонадежных людей из ополчения, и умолкла.

То, что происходило внизу, не выглядело зрелищно и героически, как подобное обычно показывали актёры на уличных постановках и в театрах. Киран не мчался стрелой с победным кличем на захватчиков, не врывался сломя голову в их стройные ряды с копьём наперевес и не разбрасывал врагов вокруг себя, как пушинки. Он остановился в десятке шагов перед колонной гостей и опёрся на копьё, как на посох. Остановились и наёмники. Из первой шеренги в четыре человека вышли двое и подошли поближе. О чём они переговаривались — не было слышно, но было видно, что пришлые находят происходящее забавным. До этого стройно шагающая, но не марширующая по дороге колонна людей начала расплываться чёрным пятном, полукругом окружая человека перед ними.

— Один в поле не воин, — зашептались на городской стене подчинённые Каролины из городской стражи.

— Его сейчас окружат.

— Они возьмут его в плен и заставят нас открыть ворота.

— Тогда нас всех перебьют, а так бы мы точно выстояли.

— Я тоже не понимаю, зачем…

Вдруг Киран резко сместился на шаг вперёд и вправо — мимо просвистело несколько арбалетных стрел. Следующим выпадом он ткнул копьём в лицо ближайшего наёмника, лишая зрения и жизни. Не успел тот упасть, как превратился в заменитель щита. Киран без видимых усилий держал его левой рукой за горло, приподняв над землёй. Им он прикрывался от стрел, рубящих и колющих ударов слева. Мужчина парировал удары нападающих, уклонялся и перемещался с ловкостью и скоростью человека, державшего обычный щит, который бы весил на порядок меньше.

Копьё Кирана в загадочном порядке разило всех, кто подбирался на дистанцию боя, заставляя противников промахиваться. Будто мужчина наперёд знал, кто его ударит и куда. Кто-то получал по ногам и падал, кто-то в живот и пятился назад, словно его двинули тараном, у кого-то вылетало оружие из рук на замахе, у кого-то на ударе…

Киран то смещался в сторону, то отступал, не давая никому заходить ему близко за спину.

Когда от его искромсанного «щита» осталась едва половина, испещренная стрелами, его полностью окружили и начали расстреливать в спину, явно опасаясь подходить поближе. Поймав несколько стрел на полевую защиту, мужчина отбросил «щит» и перехватил копьё двумя руками.

Его стремительная атака застала врасплох двух наёмников перед ним. Они, едва успев отскочить в стороны, врезавшись в своих соратников, теряя на несколько мгновений возможность контратаковать. Киран проскочил между ними, перехватывая копьё в левую руку и выхватывая меч.

Из окружения он не выбрался — наоборот, оказался в гуще врагов. С копьём было не развернуться, и теперь он им лишь блокировал удары, а атаковал мечом. Началась мясорубка. Причём наёмники кромсали себя и сами, промахиваясь по одинокому воину…

На городской стене все стояли, забыв как дышать, и не верили своим глазам. Человек, которого заставляли то отступать, то окружили, выглядел не пойманным в капкан зверем, а псом пастуха, загоняющим овец туда, куда ему надо.

Никто не мог оторвать взгляда от происходящего на земле, и все забыли про небо. Тёмные тени, время от времени накрывающие и сражающихся внизу, и беспечных зрителей, воспринимались ими сродни теней от небольших облаков, изредка закрывающих собой солнце. В небе же шёл свой бой.

Яростные трели и отчаянные вопли грифонов, ругань и выкрики их наездников, свист и грохот наворачивающего круги истребителя сливались с шумом боя на земле и погружали всех присутствующих в своего рода сферу, за границей которой всё перестало существовать. Не прошло и получаса, как все пойманные в неё начали относиться ко всем звукам, как к фоновому шуму.

Лишь раз Каролина отвлеклась от боя внизу, чтобы глянуть в небо. Ей на миг показалось, что на Кирана падает скала — три грифона пикировали в гущу сражения наперегонки, явно желая урвать себе добычу. В одно мгновение они летели слаженно и близко друг к другу, в другое — их подпаленные тела разметало по округе реактивной струёй самолёта. Бран вновь унёсся прочь гонять полусоколов-полульвов по округе.

Не скучали и защитники в небе над воротами, прогоняя одиноких захватчиков, желающих покуситься на жизнь беспечно замершей стражи.

Короткие очереди из носовых орудий Брана терялись в общем шуме, а где-то вдалеке изредка падающие на землю грифоны казались странным дождём…

Оцепление вокруг Кирана то расширялось, усеивая луг раненым и убитыми, то сужалось, когда их место занимали новые наёмники. Со стороны это выглядело как наваждение — будто все сошли с ума и пытаются по очереди или всем скопом проломить лбом каменную стену.

Как-то незаметно для нападающих и прекрасно очевидно для защитников на стенах города, Киран согнал всех оставшихся на ногах наёмников между ним и воротами.

Всё вмиг переменилось, когда первый из них, продолжая отступая, упёрся спиной во что-то твёрдое и не желающее его пропускать дальше. Он обернулся и увидел неприступную стену, возвышающуюся над ним в несколько человеческих ростов. Глянул вперёд и только теперь разглядел в десятке шагов перед собой зверя в человеческой шкуре, со взглядом, пугающим больше, чем хищный прищур разъяренного грифона. За его спиной виднелись залитые кровью дорога и зелёный луг, усыпанные стонущими и молчаливыми телами его соклановцев. Взрослый вооруженный мужчина, вышедший до этого победителем не из одного боестолкновения, почувствовал себя загнанным в угол беспомощным зверьком. Первобытный страх и паника захлестнули его с головой — и он побежал, не разбирая дороги. Туда, где в небе парило его спасение. Те самые остатки грифонов, которые доставили его сюда.

Побежал один — побежали и остальные, ведь люди — стадные животные. Но никто не ушёл. Киран воткнул копьё в землю и достал лучевой пистолет. Стрелял по ногам. Тех, кто пытался ползти, он догонял и оглушал.

Когда вокруг него продолжала шевелиться только покачивающаяся на ветру трава, он спрятал оружие и распрямился. Приложив руку козырьком к лицу, мужчина некоторое время смотрел в небо на улетающих прочь грифонов. Затем развернулся и зашагал к воротам, забирая по дороге копьё.

Киран шёл собранно и уверенно. В его движения чувствовалась сила и не было заметно ни капли усталости. На его лице не было ни победного торжества, ни сожаления о зря заглубленных жизнях. Он шёл с достоинством человека, выполнившего свой долг и возвращающегося домой.

— И один в поле воин, если он на Марсе скроен, — завороженно прошептала Каролина, перефразируя знаменитую дремирскую поговорку.

Ворота открыли без приказа и ещё до того, как Киран до них дошёл. Вальтер и вся городская стража выстроились в том же порядке, как и несколькими часами ранее. Ополченцы со смесью страха и восторга замерли, ожидая нового приказа. Никому и в голову не пришло поздравить командира с победой. Для них это было не сражение, а односторонняя расправа.

Приказ не заставил себя долго ждать.

— Оружие собрать, — спокойно заговорил Киран, останавливаясь в десятке шагов перед стражниками. — Доспехи снять, деньги и ценности забрать. Для сомневающихся в этичности этих поступков уточню: это не мародёрство, а военные трофеи. Вы — моё войско, я принес вам победу, вы пожинаете её плоды вместе со мной. Теперь внимание: раненых не добивать. Не вы их победили, не вам решать, кому жить, а кому умирать. Те, кто до сих пор живы, мне нужны живыми. Может, извлекут урок. Их берёте в плен, оказываете первую помощь. Но будьте бдительны и смотрите в оба, чтобы они не убили вас до того или после, как вы их разоружите. Погибших похоронить на общем погребальном костре за городской стеной. Если нужна подмога, обращайтесь к своему командиру Каролине Цвайгерт. Всю добычу отдаёте Главе Клана Безымянных. Пусть он разделит её между всей городской стражей, а не только здесь присутствующими. Вопросы?

— По поводу сбора военных трофеев вопросов нет, — за всех ответил Вальтер. — Но есть другой вопрос.

— Слушаю.

— Когда нам можно показать вам, чему мы научились на вашем примере?

— Приходите за час до заката к Почтовой Гильдии. Скажете, чтобы меня позвали.

— Слушаюсь, командир!

Киран вручил посечённое и окровавленное копьё Вальтеру и ушел. В отличие от оружия, на нём не было ни пятнышка крови, ни царапины.

— Как думаешь, нам тоже можно подойти к Гильдии на закате? — спросил Каролину Тед — командир грифоньего отряда, который оставался весь бой над воротами вместе с ней.

— А почему нет? — девушка улыбнулась. — Мы же здесь присутствовали, когда он отдавал приказ смотреть и запоминать. Я собираюсь прийти.

— Но ты же с копьём не сражаешься, — удивился соклановец.

— Я подсмотрела несколько движений уклонения.

— Ясно, — кратко ответил мужчина и задумчиво добавил: — Где бы так научиться владеть копьём, как и он?

— Там же, где и он — в Летающей Крепости Нерра. Не забывай, что ты теперь не просто в очередном Клане, а в подчинении у виконта Регнар-Неррона. Теперь тебе туда дорога открыта. Просто спроси у него или Йорга.

— Не подумал.

— Оно и не очевидно. Скромный нам достался командир. Я и сама порой забываю, кто он на самом деле и какие открывает для нас возможности.

В тот день в Акеране не пострадал ни один мирный житель или ополченец. Были раненые среди наездников и грифонов, защищающих южные ворота. Были убитые среди подчинённых Маверика, были раненые и тяжело раненые среди гвардейцев Хэйна. Всех своих вылизали грифоны, лечебная слюна которых творила чудеса: чуть ли не на глазах срастались кости и глубокие раны, восстанавливались внутренние органы, порванные связки, сосуды, нервные окончания. Единственное, что не могли вылечить полуптицы — это отравление ядом. Их целебный дар был основан не на магии Каррандра, а на их природных особенностях, поэтому мог спасти от смерти даже иномирян. Так Киран и выживал все эти годы после серьезных боевых ранений — или его вылизывала боевая «подруга», или он находил мази и лекарства на основе грифоньей слюны.

Хэйн с Мавериком пленных не брали — они сражались насмерть, а спасавшихся бегством не догоняли, имея приоритетом защиту города.

Бран сбил около двух десятков грифонов и ранил ещё с полсотни. Остальным дал беспрепятственно отступить. Для него грифоны не были заарканенными зверьми или «разумным видом» на службе у людей — они были отдельным народом. Молодым, отважным, гордым, но немного запутавшимся в своих поступках. Доверившись своим напарникам, полуптицы пусть и не перенимали их мировоззрение, но всегда действовали во благо союза. Одним словом, они не выбирали, на кого нападать, они слепо верили, что напарник знает, что делает. Если тот сказал, что перед ними враг — значит, враг. Ушлые люди этим пользовались. Бран же никогда не винил грифонов в устроенных ими трагедиях. В его глазах даже грифоны на Йорсе оставались во фракции Све, ведь никогда не поступали наперекор своей совести и убеждений светлых народов.

Киран не ставил своей целью убить как можно больше народа. Его главным приоритетном была победа над врагом, способы же он подбирал по ходу дела. Вторым приоритетом было выжить, как можно меньше полагаясь на внеземную защиту. Пока он шёл навстречу врагам, он вспоминал разговор с Марком, где брат говорил, что никогда не делает себя неуязвимым, чтобы не расслабляться. Что его защита только уберегает его от смерти и сильных увечий, но не от синяков, а порой и переломов. У Кирана не было возможности настроить свою подобным образом, и он решил просто считать пропущенные удары. За почти два часа боя он насчитал их тридцать семь, из которых пять были мгновенно несовместимы с жизнью. Считал он и павших от его руки: двадцать три убитых, сорок один тяжело раненый, двадцать шесть спасались бегством и были ранены легко. Сколько выживут из второй группы, он не брался гадать, но и ни о чём не сожалел, считая умение сберечь чужую жизнь высшим навыком, которым он ещё не обладает в полной мере. В тот вечер Киран решил, что Рэд был прав — до воина шестого уровня, способного сразиться одновременно с сотней противников, он не дотягивает. Особенно если учесть, что на нём была непробиваемая для мечей и арбалетов броня. Эта мысль его не огорчила, а наоборот — более чётко проявила цель, к которой нужно было стремиться.

В новых слухах, которые породили чудом спасшиеся бегством, Акерану начали называть непримиримой окраиной, а Клан Скитальцев переименовали из «залётных» в «палачей», безжалостно казнящих тех, кто не подчиняется их воле.

Сподвигло ли этого кого-то передумать и решить к ним присоединиться? Отнюдь. Если раньше их не понимали и опасались, то теперь одни не желали делить кровожадную славу, а другие не были уверены, что их не убьют на подлёте, даже не спрашивая, зачем явились. Как Скитальцы были в социальной изоляции, так и остались.

Глава 39. В тихом омуте

Настя

На следующий день.

Акерана жила своей мирной жизнью. На улицах было оживлённо и как-то по-особенному радостно. Проявлялось это не открыто, как бывает во время праздников, — со смехом, песнями и плясками, а неуловимо — в улыбках прохожих, приветливых жестах и выборе тем для разговоров. Никто не обсуждал, что «вчера на нас напали», а все только и говорили о том, что «вчера нас защитили!»

Для простых людей было непривычно, что звуки боёв были где-то далеко, а не под окнами, что над городом не пролетело ни одного вражеского грифона и по улицам не пробежало ни одного мародёра. Они не видели раненых среди защитников — тех лечили в анклавах, но видели пленных врагов, многие из которых были при смерти. Несмотря на погибших защитников, мирным жителям казалось, что их город отныне неуязвим.

Вчера на закате пылал единый погретальный костёр для всех врагов-людей. Их провожали в последний путь — во мрак. Сегодня на рассвете зажгли одиночные костры для людей Маверика. Их провожали как героев — в новый путь, вслед за солнцем. Бран настоял на том, чтобы всех вражеских грифонов сожгли тоже на рассвете, открывая им дорогу в новую жизнь. Киран не был против. Простые люди не поняли, зачем было оказывать такую честь тем, кто нёс на своих крыльях им смерть, но вскоре забыли об этом, удивлённые переменам.

После похорон всем горожанам-мужчинам от шестнадцати лет и старше было наказало явиться на городскую площадь. Там им бесплатно раздали трофейные оружие и доспехи в порядке приоритета: городская стража, остальные члены Клана Безымянных, простые горожане. Люди, которые привыкли, что власть всегда только что-то берёт, причём силой и против воли, всё ждали подвоха, но его не было.

Каждый, кто получал в руки снаряжение, должен был дать Слово Чести, что не продаст его и своевольно не поднимет руку на простых акеранцев и членов Кланов Безымянных, Брана и Скитальцев. Исключение — прямой приказ командиров боевых подразделений этих Кланов. Не отказался никто. После этой краткой присяги всем сообщалось, что в полдень на площади пройдёт тренировка. Каждым желающий может опять же бесплатно принять участие и начать учиться пользоваться тем, что ему только что выдали.

Ленивых не оказалось. Весь быт был оставлен на матерей, жён, дочерей, а всё мужское население города, кроме дозорных, заполонило площадь. Пришли даже подростки с деревянными мечами и малые дети с палками. Среди детей встречались и девочки в пацанской одежде, но их никто не прогонял. Все понимали, что они впечатлились Валькириями, и относились снисходительно.

В третий раз за сегодня местные жители удивились, когда увидели, кто именно пришёл проводить тренировку.

— Нас будет учить сам виконт? — перешёптывались все, от мала до велика.

— Зачем это ему?

— Может, он нас хочет оставить одних обороняться?

— Мы одни не справимся…

— Надеюсь, они никуда не уйдут.

— Конечно, рано или поздно уйдут! Учитесь, пока дают, и не нойте!

— Тссс! Дай послушать…

Заметив в своих рядах и Валькирий, и пеших наездников на грифонах, никто уже не удивлялся.

Сначала Киран построил всех взрослых и вооруженных подростков ровными шеренгами. Наиболее опытные воины встали в первых рядах. Во главе первой шеренги оказались Валькирии, как командиры подразделений, защищающих город. Девушки заранее в поединках выяснили, кто из них сильнее, и выстроились соответственно. Однако непосвящённым казалось, что они встали просто по росту: Настя, как самая высокая, Каролина, Элеонора. Следом шли наездники из бывшего Клана Изгоев. Дальше — кто как встал.

Когда все, наконец, замерли, Киран объявил:

— Я буду вас тренировать пять дней. По три тренировки в день. Если вы не на посту — явка обязательна. Утром — общая тренировка, чтобы я понял, на что вы способны, а вы — что вам делать дальше самостоятельно. Запоминайте всё и в правильном порядке. Отныне вам положено тренироваться хотя бы раз в день и без выходных. Вместе с другими или самостоятельно. Раз вы здесь, я предполагаю, что вы все намерены стать воинами. Запоминаем: у воинов нет выходных. Даже во сне они остаются воинами. Пропустили тренировку? Следующая в два раза длиннее. Пропустили две — следующая длиннее в три раза и так далее. На остальных двух сегодняшних тренировках я вас разделю на группы. Каждая будет изучать своё. Вопросы?

Ответом Кирану была тишина. У наездников и воительниц вопросов не было, а остальные боялись что-то спрашивать, чтобы не показаться глупыми или ненароком не оскорбить Его Благородие.

— Первая шеренга — налево! Бегом марш вокруг площади. Вторая — за ней. Остальные следом.

Киран гонял всех два часа под палящим летним солнцем в полном обмундировании. Нынешние и будущие воины бегали разным стилем и делали всевозможные упражнения на силу, ловкость и выносливость. Темп выдерживали не все, но отдыхать не давали никому. Правило у Кирана было простое: не можешь бежать — иди, не можешь идти — ползи, не можешь ползти — перекатывайся. Если сказано двигаться, должен двигаться любой ценой, пока находишься в сознании. Единственной поблажкой была вода. На площадь выкатили с десяток бочек, к которым можно было подойти напиться, но тоже только по команде.

Бегали и дети, но отдельно от взрослых. Для них это была забавная игра. Самых заигравшихся младших приструнивали старшие. Под ногами они ни у кого не путались и никому не мешали. Даже галдёж прекращался, когда Киран начинал раздавать новые указания. В конце тренировки он выбрал нескольких самых усердных ребят старше десяти лет и поставил их в общий строй со взрослыми. Они светились от счастья и переполняющей их гордости.

Киран попал в кадетский корпус графа Неррона в восемь лет и за свою недолгую жизнь успел побывать по обе стороны обучения: и как ученик, и как инструктор. Причём умел с равным успехом тренировать и детей, и взрослых, применяя к ним разные подходы.

Вторую тренировку назначили через два часа. На ней стражники с южных ворот вместе с Каролиной и Тедом отрабатывали подсмотренные у Кирана в бою приёмы. Настя с Элеонорой устраивали поединки с настоящим оружием, будучи в неуязвимой броне. Киран их периодически останавливал и подправлял то, что считал нужным. Остальные шагали или махали мечами, отрабатывая приёмы на свой уровень подготовки.

На третьей тренировке всех разбили по парам, и они отрабатывали кулачный бой. Кто-то заучивал серии из двух-трёх ударов, кто-то устраивал состязания в полную силу. Началась она на закате и закончилась ночью, под тусклый свет уличных фонарей. Вечерняя прохлада немного бодрила вымотавшихся за день учеников, а неумолимо ухудшающаяся видимость значительно добавляла сложностей.

Шли дни. На Акерану больше никто не нападал.

Братья теперь летали поодиночке. Судя по их рассказам, они больше ни в кого не стреляли и никого не пытались ни в чём убедить. Просто носились над всей южной и центральной частью страны, тренируя фигуры высшего пилотажа и низко пролетая над городами и поселениями.

Однажды Настя за совместным ужином спросила:

— Зачем?

— Чтобы о нас не забывали, — ответил Киран.

«И всё?» — так и не сорвалось с её языка — воспитание не позволяло.

Киран был для неё не просто другом, но и командиром. В дремирской Касте Воинов, где она познавала военное ремесло, не было принято расспрашивать командиров об их планах и намерениях даже в личных беседах.

Что обсуждали Киран с Браном за закрытыми дверьми кабинета Главы Клана, Настя не знала. Раньше с ней мог поделиться Марк, а теперь было некому. Нори планы не интересовали, да и выпытать что-то через неё было не по Уставу.

День изо дня девушка ждала новых объявлений или приказов, а их всё не было.

От Йорга несколько раз в день по общему каналу связи приходили новости и слухи из разных уголков страны. Теперь он со своим отрядом перемещался по центру Зольданы. Близко к столице решено было пока не лезть.

Зачем вдруг Киран начал тренировать простых людей, Настя не понимала. Для неё это была бесполезная трата времени — его времени. В то же время не собиралась упускать возможность научиться чему-то новому, поэтому добровольно и усердно тренировалась вместе со всеми.

От Марка вестей не было: ни писем, ни гонцов, ни слухов о нём из донесений Йорга. С каждым днём девушка скучала по нему всё больше, а все вокруг, казалось, что напрочь забыли о его существовании. Будто его никогда и не было. Будто это не он сподвигнул Кирана заняться обустройством города. Будто это не он ушёл в одиночку в стан врага. Ей с каждым днём было всё обиднее: не за себя, за него. Явное безделье Кирана и Брана только усугубляли это чувство.

Пусть Настя логически и понимала, почему Марк вновь ушёл один — в тот день он ей сам всё объяснил, но девичье сердце не могло принять эту логику. Ей было грустно, что он снова где-то один, без поддержки родных, друзей и побратимов. Свою печаль она прятала глубоко на дне души и выпускала погулять только по ночам, когда оставалась одна в комнате. Она не плакала, а просто долго лежала и смотрела в потолок, размышляя о разных событиях в своей жизни и в их недолгой совместной. Свои чувства девушка прятала умело — даже подруги ничего не заподозрили. Научилась она этому в те, уже казавшие ей такими далёкими дни, когда на время почти полностью лишилась своей Души.

Вечером четвертого дня после нападения на Акерану и восемнадцатого по счёту после ухода Марка, негласный командир отряда Валькирий, как обычно, стояла в дозоре на северных воротах. Ей казалось, что свинцовое небо над головой придавливает её к земле, невыносимая духота без единого порыва ветра хочет задушить, а жара — изжарить заживо внутри доспеха. Обычно она не обращала внимания на подобные неудобства, но сейчас и внутри, и снаружи неё было так серо, что мерещилось, будто весь мир сговорился, чтобы лишить её последних красок в жизни.

Приближалось время тренировки. Настя уже собралась сдавать пост и уходить, как заметила под самой кромкой облаков одинокую чёрную точку. Вскоре ей на перехват отправились два грифона из дозорного отряда гвардейцев Хэйна, парившего на северо-западе от города, — и девушка поняла, что это не мираж.

Мирно покружив друг вокруг друга в небе, они втроём направились к городу.

«Может, это Марк вернулся? — закрался в душе лучик надежды, но потух менее чем через четверть часа.

Защитники города вели под конвоем грифона с одним наездником. В его руках было копьё, выставленное вверх, как флагшток, на котором развевался чёрный флаг.

«Гонец», — пришла к выводу Настя, зная, что Марк не умеет летать на грифонах, а с флагами летают только посланцы, чтобы их мирные намерения были заметны издалека.

Она спустилась к воротам и приказала её выпустить. Встречать гостя она вышла с четырьмя стражниками. Чужих в город не пускали, а гвардейцам Хэйна и так было чем заняться, кроме как письма носить.

Посланец приземлился в полусотне шагов от города. Конвоиры остались парить в небе. Прежде чем он спрятал копьё и спешился, Настя успела разглядеть на флаге зелёную эмблему Клана Вечных.

«Может, это письмо от Марка?» — вновь обрадовалась девушка, зная, куда и к кому он направлялся, но виду не подала.

— Здравствуйте, — учтиво заговорил мужчина лет тридцати и протянул чёрный конверт. — У меня срочное послание для Главы Клана Скитальцев от Главы Клана Вечных. Ответ не требуется.

Беря конверт, Настя заподозрила неладное, но её рука не дрогнула.

— Здравствуйте. Благодарю. Передам лично в руки, — безэмоционально отчеканила она.

Гонец попрощался и улетел. Настя сдерживала себя изо всех сил, чтобы не побежать поскорее к Кирану. В дремирской Касте Воинов им вбивали в голову с ранних лет, что бегущий по поселению в мирное время воин сеет панику среди жителей, давая понять всем, что у защитников их благополучия появились проблемы. Последнее, чего желала сейчас Настя — это дать повод кому-то усомниться, что у них всё под контролем. На тренировку она шла без эмоций на лице, быстрым и уверенным шагом.

Письмо девушка отдала сразу, но Киран лишь положил его в карман и продолжил тренировку. Пришлось и ей присоединиться к остальным, с нетерпением ожидая её окончания. Как она не гнала дурные предчувствия прочь, они всё не отступали и рассеивали внимание к происходящему вокруг. В итоге их поединок с Элеонорой первый раз в жизни длился очень долго и завершился вничью.

После тренировки все проживающие в Почтовой Гильдии отправились вместе домой. Киран один зашёл в свой кабинет и Настю не позвал. Воспитание не позволяло напроситься, и пришлось девушке-дремирянке топать в свою комнату. Мысли об омовениях и еде даже не пришли ей в голову. Она просто села на край кровати и облокотилась на колени. Молча осталась ждать, повесив голову и надеясь, что её позовут и расскажут о содержании письма. Посмотрел бы кто-то на неё со стороны, сказал бы, что она ожидает смертного приговора.

Тихий стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Настя подскочила и побежала открывать. На пороге стоял мрачный Киран.

— Марка взяли в плен, — безэмоционально сказал он и ушёл.

— Как «в плен»? — прошептала Настя в ответ.

«Какой ещё плен? — её мысли начали скакать от одного вопроса к другому, не находя ответа. — К кому? К тен’сатам? Они его там что, все эти дни пытали, пока мы прохлаждались? Как нам его спасти? Как так получилось?..»

Каждое последующее «как» всё больше и больше лишало застывшую в дверях девушку самообладания. Однако вместо горьких слёз отчаяния её начала душить поднимающаяся из глубин души слепая ярость. Тело забило мелкой дрожью, и дремирянка сделала шаг в коридор…

Дверь в кабинет Кирана с треском распахнулась и с грохотом ударилась о стену — Настя выбила её с ноги, вырывая хлипкую защелку «с мясом» из косяка. То, что дверь была не заперта, Насте даже не пришло в голову проверить. Бран, сидевший за Т-образно составленными столами по правую руку от Кирана, подскочил от неожиданности. Киран лишь взглянул на гостью.

«Ах так! Теперь Бран сидит по твою правую руку? Списали Марка уже и забыли про него? Напомню!»

Дремирянка уверенно направилась к Главе своего Клана. Стол на пути оказался не кстати — идти в обход она была не намерена. Схватившись слева за столешницу правой рукой, она резко опрокинула тяжёлый стол направо, роняя его на стулья. Теперь ей путь преграждали толстые брусья ножек стола. Проблему эту она решила тоже с ноги — перепрыгнув ножку, она парой пинков в центр столешницы заставила всю свалку отъехать на несколько шагов.

Через два шага Настя поравнялись со всё ещё ошарашенно замершим на месте Браном и с силой толкнула его левой рукой в грудь.

— Знай своё место, — приказала она и развернулась к Кирану.

Бран качнулся назад, но устоял. Всё ещё ничего не понимая, он нахмурился и тоже посмотрел на Кирана.

Дремирянка упёрлась прямыми руками во второй стол, преграждавший ей путь к Главе Клана и, глядя на него сверху вниз, приказала:

— Рассказывай, как вы так планировали, что Марка взяли в плен?

Киран на неё смотрел с неподдельными интересом, но отвечать не спешил.

Не дождавшись ответа, Настя продолжила:

— Почему он снова ушёл один? Без поддержки? Без связи? Да, он сильный, хитрый и изворотливый, но учился этому на местных. А что он знает о тен’сатах? Только те крохи, которые вы ему рассказали. Он же скрытный и упёртый! Он никогда никому не рассказывает свои планы до конца. Он мог просчитаться, а вы бы об этом даже не узнали. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — серьёзно ответил Киран.

— Почему же он тогда там один? — Настя указала правой рукой на север, ровно на Остенгерд.

— Он там, где мы вместе с ним посчитали, что ему до́лжно быть.

— В плену?! Отлично! — Настя всплеснула руками и распрямилась. — Ещё скажи, вы его там и оставите? Если это и был ваш план, к чёрту его! Планируйте дальше сами, а я пошла его вызволять. Мы своих в беде не бросаем и «плен» стратегией не называем.

— Возможно, его и не надо спасать, — Киран протянул ей письмо. — Читай.

— Меньше десяти частей назад ты мне сообщил, что он в плену, да с таким видом, будто уже похоронил. Что значит твоё «возможно»? Что уже некого? — в Настином голосе зазвучала неприкрытая угроза.

— Успокойся и читай, — спокойно сказал Киран. — Это приказ.

Настя вырвала листок из рук и процедила:

— Слушаюсь.

Встряхнув листок несколько раз, чтобы унять дрожь в руках, и всё же смогла прочесть:

Ваше Благородие, виконт Регнар-Неррон,

Позвольте Вас известить о том, что ваш разведчик Марк Эренский в плену у Клана Вечных.

Его жизнь для нас очень ценна, поэтому я решил сделать его голову призом на предстоящем турнире в Остенгерде. Если вы хотите получить её обратно одним целым, вместе с телом, предлагаю Вашему Клану Скитальцев тоже принять участие в турнире.

Количество участников от каждого Клана не ограничено. Оружие — любое личное оружие наземного типа. Угрожать месту проведения турнира Птицами из Легенд или разрушать его с воздуха не стоит — турнир будет отменён из-за нарушения правил его проведения, а приз уничтожен.

Место и время проведения турнира:

Зольдана, Остенгерд, Арена (бывшая усадьба графа Хеденберга).

Последний день третьей недели текущего месяца.

Начало: полдень.

С уважением,

Глава Клана Вечных, барон Роберт Грей

— Прочла, — сухо ответила Настя, протягивая письмо обратно. — Турнир через три дня. Из всего нашего Клана в срок можете успеть только вы с Браном и от силы ещё два человека. Если, конечно, вы не собираетесь летать челноками туда-сюда. Как победить на турнире вчетвером, я не представляю. Нас могут просто задавить количеством и не дать добраться к «призу» в срок.

— Турнир, — это не самая важная часть письма, — возразил Киран и, развернув лист лицом к Насте, постучал пальцем по нижней строчке. — Здесь написано «Глава Клана Вечных, барон Роберт Грей». Когда Марк уходит в Остенгерд, во главе Клана Вечных стоял тен’сат Дитрих Шмидт. Что это значит? Вариантов несколько. Если Марк помог барону Грею вернуть себе Клан, это письмо может быть частью нового плана Марка. Если барон Грей вернул себе Клан самостоятельно, мы ему не нужны, а значит, и Марк. Пока мы всех пугаем на юге, они бегут к нему на север. Барону только на руку наше существование. Значит, этот вариант отпадает. Остаётся третий вариант: Кланом Вечных до сих пор правит Дитрих, а это письмо — ловушка тен’сатов для нас с Браном.

— Да хоть пять вариантов! — вновь начала возмущаться Настя, размахивая руками. — Итог один. Вас с Браном выманивают из Акераны и равняют её с землёй. Мы лишаемся штаба, а кто выживет — действительно становятся скитальцами по стране. Как Клан или Касту назовёшь, такую судьбу им и накличешь, — Настя шумно выдохнула и остановилась, вновь глядя на Кирана. — Ладно, не суть. Если ты летишь за Марком, я лечу с тобой. Вопрос: ты летишь за Марком?

— Да, послезавтра.

— Почему послезавтра, а не завтра? — нахмурилась Настя. — Если мы прибудем раньше срока в Остенгерд, у нас будет больше времени разузнать о турнире и лучше подготовится, заранее проредив ряды участников. Остальные наши люди могут вылететь в тот же день и быть на связи. Если на них нападут по дороге, нам будет ближе к ним возвращаться. Думаю, Элеоноре будет безопаснее с ними, чем с нами.

Если кто-то из братьев и удивился Настиной жестокости, виду они не подали.

— Все остальные остаются здесь. Бран их прикроет.

Пока Настя ходила по комнате, размахивая руками, Бран молча за ней наблюдал с видом человека, который понял, что это обычная женская истерика. В разговор он не вмешивался, явно позволяя Кирану успокоить жену его названного брата самостоятельно. Но стоило Кирану заявить, что он собирается лезть в открытую в логово тен’сатов, по сути, в одиночку, как тут уж возмутился и он.

— Ты в своём уме?! — резко обернулся он к брату. — Много ты один навоюешь против тен’сатов?! Я лечу с тобой, и это не обсуждается. Турнир в полдень? Значит, вылетаем утром того же дня. Сажаем самолёты на Арену или рядом и занимаем оборону до его начала. Это будет наше «личное наземное оружие» под названием «форпост». Правила мы этим не нарушим. На подлёте Марка не должны убить, они ведь ожидают, что мы явимся именно на самолётах? Значит, проблем не должно быть.

— Это рискованно! — не согласилась Настя и обернулась к Брану. — Здесь жизнь человека стоит на кону. Нельзя оставлять всё на последний день! Вдруг в дороге случится поломка, гроза или что-то ещё?

Бран на неё и не глянул, будто её здесь не было, продолжая буравить брата взглядом.

Киран потёр переносицу, шумно вздохнул, перевёл скептический взгляд с Брана на Настю и обратно и пробурчал:

— Почему вокруг меня одни дети? Теперь ещё и паникёры! Оба — навели порядок. Сели. После этого поговорим, как взрослые люди. Жду.

На слове «паникёры» Настя вдруг осознала, как выглядит сейчас со стороны, и ей стало стыдно. Она опустила взгляд в пол и молча пошла поднимать стол. Бран ей помог, и вскоре оба смирно сидели друг напротив друга.

— Бран, — спокойно заговорил Киран. — Связь есть? Час мы с Настей точно продержимся, даже если нас окружит десяток тен’сатов. За это время ты успеешь примчаться и всех нас «спасти». Я на тебя оставляю свою беременную жену. Если я погибну, ты отвозишь её домой и воспитываешь племянника. Если погибнет она, я сравняю с землёй всю Зольдану и навеки потеряю право называться све’мар. Устраивает?

На лице Брана промелькнул калейдоскоп эмоций — от гнева до удивления и печали. Какое-то время он молча хмурился, глядя в стол, потом поднял глаза на Кирана и ответил:

— Я согласен.

— Настя, — тон Кирана сменился на назидательный. — На кону стоит жизнь не одного человека, а сотен людей. Все, кого я решил начать тренировать, а также их семьи — теперь мои люди. Я в ответе за их жизни. Я не собираюсь выбирать, стоит ли жизнь одного человека жизней целого города. Я собираюсь сделать так, чтобы у каждого из доверившихся мне людей было право на выживание и достаточно возможностей для этого. Мы улетаем за Марком с тобой вдвоём, если ты даёшь слово беспрекословно подчиняться мне, что бы ни случилось. Если Марка убивают на твоих глазах, а я приказываю тебе спасаться бегством, ты спасаешься бегством. Я в ответе за жизнь жены своего брата в его отсутствие. Твой ответ?

Настя задумалась:

«Одна я не успею. У меня есть выбор: жить с позором оттого, что я не отправилась вызволять мужа из беды, или оттого, что я не смогла его вызволить. Во втором случае от меня хоть что-то зависит. Лучше позорно признать своё поражение, чем позорно ничего не делать».

— Я согласна, — твёрдо ответила дремирянка.

— Теперь главное, — продолжал Киран. — Кого взяли в плен? Беспомощного младенца? Нет. Хитрого и изворотливого Марка. Даже если ему пришлось действительно сдаться против воли, уверен, что он припрятал несколько козырей в рукаве и должен суметь хотя бы продлить свою жизнь до нашего прибытия. Если нет, будет ему посмертным уроком — не переоценивать свои возможности. Его смерть будет на мне, Настя, ведь его план одобрил я. Тебе дозволено потребовать с меня ответ за неё, когда мы вернёмся. Дальше, — мужчина обвёл всех взглядом. — Завтра последний день моих тренировок здесь. Значит, завтра мы точно не вылетаем в Остергерд. Думаю, никому не надо объяснять, что своё слово стоит держать даже в мелочах. Сегодня я напишу Йоргу, чтобы выдвигался в сторону столицы и разузнал по дороге про турнир. К завтрашнему вечеру у нас должна быть более полная картина того, что нас там ждёт. До этого не вижу смысла что-либо ещё обсуждать. Завтра мы с Браном слетаем пополнить боекомплект, и я буду готов к вылету. После вечерней тренировки собираемся втроём, чтобы утвердить план действий. У меня всё. Кто-то хочет ещё что-либо сказать?

Настя покачала головой из стороны в сторону.

Бран ответил:

— Нет.

— Что ж, мальчики и девочки, — Киран добродушно улыбнулся, — тогда зубки чистить и на бочок, — и строго добавил: — Это приказ.

Настя улыбнулась. От спокойного и рассудительного объяснения Кирана ей полегчало. Она поняла, что про Марка здесь не забыли, просто доверяли его решению — решению взрослого человека, который сам должен уметь о себе позаботиться и отвечать за свои поступки. На сравнение себя с маленькой девочкой она не обиделась, ведь осознала, что действительно повела себя по-детски, поддавшись воле чувств.

— Слушаюсь, — ответила она и встала. — А поесть хоть можно?

— Можно, — усмехнулся Киран.

— Пожалуй, не соглашусь, — ответил Бран, вставая следом.

— С чем? — Киран сделал вид, что удивился.

— С тем, что младший брат имеет право мне что-то приказывать.

— Начинай себя вести как старший, делов-то, — невозмутимо ответил младший.

Настя быстро выскользнула из кабинета, не желая участвовать в разборках братьев.

Быстро перекусив чем было на кухне, она отправилась в купальню — то место, где девушки любят с себя смывать не только пыль и грязь, а тревоги и переживания.

Сегодня она уснула сразу, ведь, наконец, в её жизни появилась определенность — теперь она точно знала, где Марк и что он ещё должен быть жив.

Глава 40. Валькирии. Часть 1

Настя

На следующий день всё пошло не по плану.

Ночью разразилась сильная гроза с оглушительными раскатами грома и ослепляющими молниями. К утру буря немного поутихла, но продолжал лить дождь. По улицам текли реки, местами превращаясь в мутные озёра.

Насте было хоть бы что — она прекрасно выспалась, а по утру её тревожил только один вопрос: сможет ли Киран сегодня куда-то лететь.

«По идее, да… Он ведь может подняться выше облаков», — успокоила она себя и принялась собираться на утреннюю тренировку.

Доспехи девушка оставила дома, чтобы не промокли, разумно предполагая, что на турнире ей важнее быть в сухих и относительно лёгких доспехах, чем сейчас тренировать выносливость, бегая в мокрых и тяжёлых. Оделась она в простые рубашку и штаны, но всё оружие и полевую защиту взяла.

Из горожан на тренировку явились не все, явно предполагая, что её отменят. Причём отсутствующих было больше среди взрослых, чем детей и подростков — этим любая погода в радость. Каролина быстро организовала малолетних будущих воинов, чтобы они позвали непришедших. Тренировка началась по расписанию, но опоздавшим разрешили к ней присоединиться.

Два часа все бегали по щиколотку в воде, а то и ныряли в неё, когда приходилось отжиматься. Промокли до нитки и вымазались в болоте все без исключения. Даже Киран, который все дни, кроме первого, тренировался вместе с учениками, успевая при этом всё подмечать и следить за дисциплиной.

Бран не отменил свой утренний боевой вылет, и Настя немного успокоилась, что за боеприпасами они всё-таки с Кираном полетят.

После тренировки Глава отряда Валькирий ушла в чём была на свой боевой пост на северных воротах. Ей было мокро и зябко, но по ней не было видно, что это причиняет ей какие-либо неудобства. Вчера она полностью вернула себе боевой дух, и теперь природным явлениям её было не сломить.

Через час дождь прекратился, но весь город и округу окутало непроглядным туманом. По возвращению Брану пришлось посадить свой самолёт в поле, а не в восточном Грифоньем Анклаве, где он обычно его держал.

Киран остался дома и на смену ему не вылетал, не видя смысла «пугать» кого-то в тумане.

К полудню погода не улучшилась, и следующая тренировка пошла чуть ли не на ощупь.

Подождали ещё час. Туман немного рассеялся, но казалось, что он провисит так до самого вечера. Посоветовавшись, братья решили вылетать в Гердану вдвоём, под его прикрытием, чтобы успеть вернуться до темноты. Никто не знал, какая сейчас погода в горах на северо-западной границе между странами, и Бран наотрез отказался отпускать неопытного брата-пилота блуждать там одного в плохую погоду. Особенно учитывая, что в дождь и туман спутниковая связь работала плохо и местами с перебоями.

Об их совместном уходе сообщили только командирам Кланов Скитальцев и Брана, чтобы не поднимать необоснованную волну паники среди горожан. Сообщение было отправлено в общий канал связи защитников города. Подтвердили все, кроме Маверика, который был в дозоре на юго-восток от города. Решив, что это просто проблемы со связью из-за тумана, к нему отправили гонца на грифоне.

Братья улетели и обещали вернуться через четыре часа. Бран полетел в обход города на малой скорости и под полями преломления. Местные жители слышали только отлёт Кирана и ничего не заподозрили.

Беспечной Настя не была. В полный доспех она снарядилась ещё до начала второй тренировки, где они устраивали поединки на мечах и ножах, больше доверяя плотной и осязаемой кожано-металлической броне, чем эфемерному защитному полю. Если, находясь в магической защите Марка, она была полностью уверена в её непробиваемости, не раз проверив её в бою, то техника све’славари всё же вызывала у неё сомнения. Девушка знала, что её Предки плохого и ненадёжного не сделали бы, но не спешила полагаться на непроверенное.

После отлёта Кирана она возвращалась на свой пост на северных воротах с мыслью, что теперь за город отвечает она, как самая сильная из названных сестёр-воительниц — тех, кому Киран доверил эту миссию.

«Что бы ни случилось, я должна сделать так, чтобы здесь было всё в порядке до возвращения командира, — думала она, поднимаясь на городскую стену и останавливаясь рядом с дозорным на грифоне из отряда Йорга.

Последнее, чего она хотела — чтобы Киран упрекнул её в неблагонадежности, особенно учитывая вчерашний скандал, и передумал брать с собой.

Элеонора

Элеонора провела мужа и составила Насте компанию на северных воротах. Уже два часа девушки всматривались в туманные дали и коротали время за девичьим разговорами.

Вдруг одновременно пикнуло два планшета — девушки переглянулись.

— Я гляну, — предложила Элеонора.

Она расстегнула застёжки на куртке-доспехе и достала устройство из-за пазухи. На крышке яркой красной надписью срочного сообщения сияли два слова: «Юг враги».

— Враги с юга!!! — звонко крикнула девушка во всеуслышание и развернулась лицом к югу.

Вокруг стояла тишина. Укутанный в туманное одеяло город выглядел сонно и умиротворенно. По улицам бродили одинокие люди.

Грифон, дежуривший с ними на воротах, тут же спрыгнул вниз, расправляя крылья, и начал набирать высоту. Наездник решил предупредить соратников в небе, которые сейчас мало что видели перед собой, а объявление могли не расслышать.

Элеонора открыла крышку, чтобы подтвердить принятие сообщения. Ввела кодовое слово и начала печатать «Приня…», как небо разразилось множеством душераздирающих воплей. Не где-то вдалеке, а прямо у неё над головой и сразу повсюду.

Она резко глянула вверх и увидела, как на город пикируют несколько десятков грифонов, причём половина из них была без наездников.

Её истерический крик «В укрытие!!!» потонул в нестихающем гомоне разъяренных полуптиц, выныривающих из низких облаков, расправляющих крылья на уровне крыш домов и выбрасывающих вперёд передние птичьи лапы для ловли добычи.

Не впервые бывшая графиня Дэйнера и по совместительству пират по прозвищу «Морской Дракон» была на пороге безвыходной ситуации и на грани жизни и смерти. Она не растерялась, не замерла в испуге и не начала носиться в панике, как безголовая курица. Девушка резко захлопнула планшет и быстро сунула его за пазуху. Глянула вниз — высоко. Влево — два десятка шагов до лестницы вниз. Снова вверх — на неё неслась смерть с раскрытым клювом, способным перекусить человеческую шею за раз. Грифон выставил вперёд птичьи лапы с когтями длиной в ладонь, острыми, как ножи.

Выхватив свою короткую абордажную саблю, девушка начала пятиться назад, намереваясь отбить первую атаку и тут же спрыгнуть вниз, надеясь, что бабушкина магическая броня защитит ноги от перелома, а грифон не успеет её схватить и поднять в небо. Куртку-доспех она так и не застегнула.

Вдруг в неё что-то врезалось поперёк тела, подхватило под грудью, крепко обнимая за рёбра, и потащило назад. Подняло, как пушинку, затаскивая на парапет, и рухнуло с ней в пропасть.

«Настя! — выдало сознание, учуяв неповторимый цветочный аромат прижавшегося к ней человека среди прочих запахов. — Она же сейчас разобьется, спасая мне жизнь!!!»

— Не-е-ет!!! — истерически заорала Элеонора, испугавшись за подругу.

В то же мгновение девушку обхватили второй рукой, прижимая спиной к себе, и падение вниз сменилось резким рывком вверх.

Грифон остался ни с чем.

Элеонора стрелой пролетела сквозь облака и зажмурилась от яркого солнца. Замерла, будто весь мир остановился. Тело обдало ледяным воздухом, но дыхание не перехватило, вопреки тому, что писали в прочитанных ею книгах. Осторожно приоткрыв глаза, она ошарашенно уставилась на белое волнистое покрывало под ногами — под двумя парами ног, которые болтались в воздухе, ничего не касаясь.

— Что это было? — прошептала девушка, не веря своим глазам.

— Антиграв, сестричка, — весело ответила Настя. — Можешь при встрече поблагодарить Женю Асташеву за наше спасение.

«Женю? Антиграв? — озадачилась Элеонора. — Где-то я уже это слышала. Но где?»

В то же время Настя продолжала:

— Грифоны нас здесь, конечно, не достанут, если верить мужикам, утверждающим, что выше облаков они не летают. Но и заряда накопителя может не хватить болтаться здесь два часа до прилёта Кирана. Пообещай мне, что когда я опускаю тебя на землю, ты бежишь в укрытие и не выходишь, пока мы не отобьёмся. Я прикрою.

— Сидеть крысой в трюме?! — возмутилась морячка. — За кого ты меня принимаешь?! Без меня вы не отобьётесь. Могу лишь пообещать, что не дам грифону утащить меня в небо.

— Подходит. Погнали!

Элеонора рухнула вниз — ком подкатил к горлу. Но завтрак был давно, и из желудка ничего не рвалось наружу. В то же время из низа живота по всему телу начало разливаться приятное тепло, смывая все неприятные ощущения.

Девушки вновь зависли под прикрытием нижней границы облаков, рассматривая происходящее внизу.

По улицам, сложив крылья, носились грифоны без наездников или с пустыми сёдлами. Они вылавливали прохожих и разрывали их на части. Полуптицы пробивали клювом окна, крошили лапами двери. Не имея возможности проникнуть в дом из-за своих размеров, они пытались кого-то выковырять передними лапами. Не находя добычи с пары попыток, бросали этот дом и бежали дальше по улице. Рядом с ними мелькали вооруженные фигуры людей в чёрном, которых они не трогали. Последние в дома проникали беспрепятственно.

— Это безумие, — в ужасе прошептала Элеонора.

В своей прошлой одинокой жизни её никогда не волновали жизни чужих людей. Исключением были разве что преданные ей подчинённые из её графской усадьбы и часть команды её пиратского корабля — та часть, которая вела себя с ней прилично. От других ей никогда ничего хорошего не доставалось. Учиться сопереживанию и состраданию ей было не у кого и не на ком.

После появления в её жизни Кирана, она поняла, что от людей может исходить не только угроза для жизни, а и доброта, тепло, ласка. Её сердце начало согреваться и оттаивать. Однако и он был не тем человеком, у кого можно было бы научиться человечности.

Жизнь в Акеране для двадцатипятилетней девушки началась будто с чистого листа. Люди здесь ничего не знали ни о ней, ни о её кровожадном прошлом. Не знали даже её девичьей фамилии. Они её встретили как обычную девушку, пусть и дворянских кровей. Сначала с лёгким недоверием и опаской, но потом раскрылись, принимая в своё окружение, даря улыбки и объятья, приглашая на дружеские застолья. Теперь этих людей, ставших ей небезразличными, у неё на глазах убивали какие-то крылатые твари и твари в человеческом обличье.

— Настя, вниз!!! — яростно скомандовал она. — Ты умеешь летать — на тебе грифоны. Уязвимое место сверху — сразу перед седлом, где начинаются крылья. На мне — эти двуногие мрази!

— Это месть, Нори, — спокойно ответила Настя. — Грифоны пришли мстить за убитых Браном сестёр. Не теряй голову. Остынь. Потом вниз. Жду.

«Как я могу остыть!!! — мысленно возмутилась она. — Каждая секунда дорога!!! Там внизу сейчас просто бойня!!!»

«Закрой глаза, — меланхолично ответил ей внутренний голос — голос первого наставника по фехтованию, заставляющего её резать живых свиней, чтобы она перестала бояться крови и истерических криков умирающих людей. — Первая бойня, что ли, в твоей жизни?»

«Нет», — ответила она сама себе, вспоминая, кто она на самом деле.

Закрыла глаза. Отгородилась и от шума.

«Если я не пойду их спасать, вокруг меня больше не будет добрых людей, — начала размышлять Элеонора, цепляясь за отголоски спокойного голоса наставника, чтобы успокоиться, и выравнивая учащённое дыхание. — Если начну всех безжалостно убивать на глазах у горожан, они узнают, какое я на самом деле чудовище, и от меня отвернутся. И так и так в моей жизни не будет больше добрых людей. Кроме близких. Что я теряю? Ничего. Я отдаю. Я отдаю долг. За добро надо платить добром, пусть и с кровожадным оскалом».

Мысленно поставив крест на Акеране, как месте, где ей когда-либо ещё будут рады, Элеонора открыла глаза. Теперь там, внизу, был просто большой корабль, который взяли на абордаж. Её корабль. Надо было отбить его любой ценой, не считаясь с жизнями ни своих, ни чужих, но помогая первым, если они достойно сражаются.

— Готова, — спокойно сказала она. — Отпускай на втором перекрестке от ворот. Я дальше разберусь.

Девушки помчались вниз, проведя в воздухе не более пяти минут. Приземлились за спинами врагов, бегущих к центру города.

«Похоже, их изначальным планом было расправиться с защитниками на воротах, а потом перебить мирных жителей», — подумала девушка, засовывая катлас, который не выпустила во время полёта, обратно в ножны. Она помчалась к ближайшему дому, куда только что зашёл наёмник.

Что стало с наездниками Йорга, Элеонору не интересовало. Девушка видела, как в туманном небе мелькали сражающиеся грифоны, и считала, что они сами разберутся, что им делать. Что случилось с городской стражей — тем более. Люди, которые взяли в руки оружие меньше месяца назад, никак не смогли бы ей сейчас помочь уничтожить опытных наёмников.

Протиснувшись в развороченную дверь, она подобрала увесистый кусок деревяхи с пола и огляделась. В дальнем углу гостиной за печь забилось несколько детей разных возрастов. Они сплелись в комок, обнимая и прижимаясь друг к другу, и истерически орали. Перед ними стояла рыдающая навзрыд мать и отчаянно размахивала табуретом перед крупным мужчиной с окровавленным мечом. Наёмник был без шлема и в обычной плотной кожаной куртке — он явно шёл убивать мирных жителей, а не сражаться.

Элеонора метнула в него деревяху — та с глухим звуком врезалась в черепушку и отлетела в сторону. Мужчина схватился за голову и попытался обернуться, но начал заваливаться вперёд. Тут ему на голову обрушился табурет, прибивая к полу, как кувалдой.

Не успел он упасть, как подскочившая Элеонора упёрлась ему коленом в хребет. Схватила рукой за волосы, запрокидывая голову назад, и перерезала горло.

Ни на кого не глядя, она встала и побежала на выход. У остатков двери она остановилась, воткнула меч в косяк и начала застёгивать на себе куртку, поглядывая на улицу. В небе было чисто. В домах напротив зияли развороченные проломы окон и дверей. Звуки основной расправы доносились дальше по улице.

«Если я буду проверять каждый дом, я буду безнадёжно отставать, — подумала она, затягивая последний ремешок. — Были бы тут мои мальчики, я бы их пустила на зачистку тылов, но что есть, то есть. Со спины меня прикроет бабушкина броня. Значит, только вперёд».

Выдернув меч, она выскользнула на улицу и побежала вдоль домов, поглядывая то в небо, то перед собой.

«Никогда не думала, что буду догонять взбесившегося грифона», — азартно подумала девушка, разглядывая рыже-коричневое чудовище с пернатой головой и передними лапами, как у сокола-переростка, но гладкошёрстным туловищем и задними лапами, как у льва.

При других обстоятельствах мельтешащий тонкий длинный хвост с кисточкой на конце мог бы показаться ей забавным. Сейчас же она желала лишь одного: схватить за него, намотать на кулак и отдёрнуть тварь от дома, куда та ломилась. Увы, пропорции были не пользу хрупкой девушки. Грифон в холке был более чем в два раза выше неё, а толщина его задней лапы была соизмерима с её талией.

Путь Элеоноре преградил поверженный грифон, безвольно раскинувший крылья на всю ширину улицы. Он явно упал с неба. Она пробежала прямо по крылу и злорадно улыбнулась вывалившемуся из клюва длинному языку и подёрнутому белой пеленой глазу. Наездник свесился из седла под странным углом, не подавая признаков жизни.

Запоздало осознав, что это могут быть свои, девушка обернулась, чтобы попытаться разглядеть белую эмблему Клана Скитальцев или красные молнии Клана Брана на доспехах, но вместо этого увидела, как из дома напротив выбежал ещё один наёмник, на голову её выше. Резко развернувшись, она побежала обратно и начала взбираться на тушу грифона. Катлас вновь отправился в ножны — в бою в лоб у неё не было шансов на быструю победу.

Цепляясь за перья, она добралась до седла и, обнаружив в ножнах складное копьё, быстро достала его и растянула в линию. Раньше она никогда не держала подобного оружия в руках, но, видя тренировки Кирана со стороны, понадеялась, что оно само защёлкнется — угадала!

Перехватив копьё в левую руку остриём вниз, она выхватила из заседельных ножен длинный кинжал и метнула его во взбирающегося по крупу наёмника. Тот легко отбил летящую в туловище угрозу, но слегка потерял равновесие, начиная опрокидываться и соскальзывать назад.

Девушка побежала по боку грифона. За два шага до наёмника она воткнула копьё в круп на всю длину лезвия и оттолкнулась от него, распрямляясь горизонтально, как пружина. Её сапог влетел в живот мужчины с такой силой, что того согнуло пополам и отбросило на шаг назад. Он окончательно потерял равновесие и свалился с грифона спиной вниз, приложившись незащищённым затылком о каменную мостовую. Его ноги остались торчать вверх вдоль тела полуптицы.

Элеонора выдернула копьё и, пробежав ещё несколько шагов, спрыгнула наёмнику на грудную клетку. Хруст рёбер мужчины был заглушён вырвавшимся из его горла хрипом. Копьё вонзилось в его раскрытый рот — и всё стихло.

Девушка выдернула оружие из бездыханного тела и огляделась. В сторону ворот — пусто. Обернулась и замерла.

Беснующийся за следующим перекрестком грифон был убит. В небе над крышами домов парила одинокая стройная фигура. Казалось, что она уверенно стоит на невидимой преграде. Из её сведённых вместе рук вырывались синие лучи, пробивающие сияющие туннели через туман перед ней.

— Вот это да, — завороженно прошептала Элеонора и тут же осознала:

«Чего я мучаюсь-то!!! У меня же есть такой же пистолет!!!»

Копьё она положила на мостовую. В руках тут же оказалось трофейное импульсное оружие, из которого её когда-то чуть не пристрелили. Дальность у него была невелика — до грифонов в небе не достать, а для разборок на узких улицах и внутри домов — в самый раз.

Сняв пистолет с предохранителя, она со всех ног помчалась догонять Настю по земле.

Следующие два двуногих врага, встреченные ею на пути, даже не поняли, отчего умерли…

Глава 40. Валькирии. Часть 2

Настя

Немногим ранее.

Настя поставила Элеонору на ноги и отпустила.

«Умеешь летать? Тоже мне скажешь… — подумала девушка, глядя вслед убегающей по улице подруге. — На антиграве я летала от силы десяток раз. И то — много месяцев назад».

Она отбежала к ближайшей стене и, задрав голову, заозирались по сторонам, высматривая, не пикирует ли кто-то на них. В небе мелькали тёмные пятна. Иногда они принимали более чёткие очертания сцепившихся друг другом грифонов, падающих хаотично вращающимся клубком. Но потом полуптицы расцеплялись и взмывали вверх, теряясь в белесой пелене. Всё выглядело так, будто те, кто сейчас в вышине, потеряли интерес к происходящему на земле и охотятся друг на друга.

Настя достала складное копьё из ножен на бедре и разложила его в одно движение. Только она собралась взлететь, как дальше по улице из переулка по её стороне выбежал грифон — девушка замерла, затаив дыхание. Полуптица, не глядя, свернула направо, разворачиваясь к воительнице спиной. Через несколько прыжков грифон оказался у ещё целого дома. Он начал выцарапывать лапой дверь, проминая её внутрь на каждом ударе и выдирая щепки.

«На мне грифоны? — ужаснулась дремирская воительница, увидев это огромное орудие смерти вблизи. — Да я даже не знаю, как к нему можно подойти!!! Подлететь? Да он меня сожрёт, как мошку в полёте! Но больше никого нет… Если не я его, он сожрёт Нори или Лин… Марка бы сюда со своими молниями, но его нет. Других мужиков тоже нет. Все нормальные мужики или в небе, или чёрте где!»

На Каррандре даже обычный почтовый грифон считался чем-то неуязвимым, опасным, строптивым и непримиримым. Все, от мала до велика, знали, что перейти дорогу грифону — это мгновенный путь в один конец. Даже опытные воины-наездники боевых грифонов никогда не перечили своим крылатым напарницам — а все летающие с людьми грифоны были только «девушки». Выживаемость наездников сводилась к простому правилу: как хорошо он может договориться со своим грифоном, чтобы и он сам его не съел, но и чужому не дал.

Девяносто девять процентов всех людей считали, что человеку убить грифона невозможно в принципе. В оставшийся процент входили те, кто видел, как грифон погибал от слаженной атаки отряда магов и воинов, мог сразиться с ним в составе такого отряда или убивал грифона один на один.

Настя всю жизнь принадлежала к первым девяносто девяти процентам, и лишь недавно её картина мира пошатнулась, когда она увидела Марка, сбившего в воздухе нескольких грифонов с помощью магии. Но и после этого она была уверена, что простому воину с копьём или мечом победить грифона невозможно. Ведь чудовища от Марка были далеко, и ему не надо было уклоняться от их атак.

Настя резко выдохнула и крепко сжала металлическое «древко» копья.

«Так, Насть, соберись! — строго приказала она сама себе. — На тебе полевая броня! Целиком не проглотит — подавится! От остального она должна защитить! Вперёд!»

«Вперёд» было не к грифону, а на противоположную сторону улицы, чтобы быть вне поля его зрения. Настя добежала до дома, взмыла вверх до уровня крыши, перелетела её и спустилась на соседнюю улицу. Здесь было тихо и пустынно, будто она оказалась не в соседнем квартале, а в соседнем городе.

Девушка быстро побежала вдоль домов в сторону грифона. В переулок выглянула с опаской и, никого не заметив, нырнула в него, перебегая по диагонали. Прокралась вдоль глухой стены и вновь высунула нос на улицу, где был грифон.

Он до сих пор ломился в дом и выглядел ещё огромнее. Теперь ей до него было шагов тридцать.

«Повезло, что на нём хоть есть седло. Попробую за него зацепиться и ударить, куда Нори говорила».

Вдруг в памяти всплыл красочный рассказ её подруги Марены про то, как её мужу грифон чуть не откусил ногу, когда тот сидел в седле с ногами в стременах. Девушка невольно вздрогнула, представив, как грифон схватил её за ногу, которую не может перекусить, и болтает ею, как куклой, а то и бьёт об мостовую… Она решила, что ей во чтобы то ни стало нельзя промахнуться мимо седла!

Справа по улице почудилось движение. Настя обернулась и ужаснулась — Элеонора бежала прямо на грифона, пусть и была ещё далеко.

«Да чтоб вас!» — в сердцах выругалась девушка.

Она взмыла на высоту третьего этажа и помчалась к виляющей из стороны в сторону полуптице, которая уже пробила дверь и выдирала из неё последние ошмётки то одной лапой, то другой, то клювом. Юная «охотница на грифонов» целилась двумя ногами в седло, но цель вновь крутанулась — и вышло одной. Чуть не упав, Настя успела ухватиться за переднюю луку и подтянуться.

Грифон тут же отскочил от двери и начал извиваться, щёлкая клювом то у своего левого бока, то у правого, но достать врага на своей спине не мог.

Сидя на корточках на спине полуптицы, Настя поняла, что она — дура! Копьё теперь только мешало! Отбросив его в сторону, она достала из ножен на спине длинный дремирский нож и воткнула его в перья грозного чудовища сразу перед седлом. Лезвие вошло от силы на два пальца и уткнулось в кость. Грифон взревел и встал на задние лапы. Настя начала соскальзывать, но упёрлась ногами в спинку седла.

Нож продолжал опускаться, всё время смещаясь, но всё никак не попадал в уязвимое место. Грифон приземлился на все четыре и принялся рвать задней лапой подпругу седла. Настя не сдавалась, но всё было без толку.

Грифон разложил крылья, намереваясь взлететь — и тут она увидела ямку, где сходились крылья. Нож вошёл в неё по самую рукоять. Седло начало соскальзывать на бок вместе с ней, и Настя поняла, что её сейчас погребет под этой огромной тушей.

«Вверх!!!» — мысленно приказала она антиграву, отпуская нож, и врезалась спиной в стену дома. Полевая броня све’славари смягчила удар, но девушку по инерции бросило вперёд. Она рухнула обратно на спину упавшего грифона. Подползла и выдернула нож, матерясь про себя. Надо было лучше тренироваться в мыслеречи, чтобы они с антигравом «понимали» друг друга лучше.

Нож отправился в ножны, а она не особо грациозно перекарабкалась на другую сторону поверженного чудовища.

Лишь успела Настя спрыгнуть на землю и распрямиться, как заметила, что на неё по мостовой мчится ещё одно одно чудовище с раскрытым клювом и яростно сверкающими глазами. Оно стремительно сокращало дистанцию огромными прыжками.

«Чёрт!!! Вверх!!!» — запаниковала девушка и взмыла в воздух.

Настя парила «беззубой мошкой» и судорожно соображала, чем бы достать новую тварь, пока та приблизиться.

«Метать ножи нельзя! Останусь без оружия. Копья нет! Не успею за ним! Что ещё?!»

Девушка похлопала себя по бёдрам, убеждаясь, что копья всё же нет, но наткнулась на кобуру с бластером.

Быстро выхватив оружие и сняв его с предохранителя, она выкрутила мощность до предела и начала палить по грифону, не особо целясь. Синие лучи прожигали в тумане туннели толщиной чуть ли не в кулак и казались яркими и невероятно мощными, но грифон всё бежал, будто для него это были комариные укусы. Его подпаленные перья и шерсть дымились, но это его совсем не останавливало.

На очередном прыжке грифон разложил крылья, и Настя осознала, что воздушный бой с грифоном — это не то, к чему она стремилась.

Она уж было хотела перелететь грифону за спину, чтобы повторить трюк с приземлением на седло, но с ужасом вспомнила, что за её спиной Элеонора.

«Вниз!!!»

Антиграв с силой впечатал её в брусчатку в пяти шагах от острого крючковатого клюва, так, что аж колени присогнулись. Настя зажала кнопку бластера и, отбегая назад, начала водить им из стороны в сторону, намереваясь синими лучами-хлыстами отрезать полуптице голову. С близкого расстояния тактика сработала! Ещё один поверженный грифон рухнул у её ног, а она всё продолжалась стрелять вперёд окаменевшими руками, сведенными будто судорогой.

«Это что? Это я, что ли? — пыталась она осознать произошедшее, опуская непослушные руки вниз и наблюдая за прожигаемыми в мостовой бороздами расфокусированным взглядом.

В перчатку прилетела арбалетная стрела и отскочила от полевой защиты. Оружие Настя не выронила, но тут же пришла в себя, сбрасывая оцепление. Палец, наконец, отпустил кнопку, а она развернулась в сторону нападающего, вскидывая руки и прицеливаясь. Но он уже падал.

По другой стороне улицы мимо пробежала Элеонора с пистолетом в руках, крикнув на ходу:

— Глянь, куда нам дальше!

— Приняла! — ответила Настя, пряча оружие в кобуру.

Элеонора нырнула в дом, а Настя побежала подбирать своё копьё. Слегка разочаровавшись в силе внеземного оружия, она решила вернуться к проверенному способу ведения боя. Сказал бы ей кто, что в дождь и туман лазерные лучи рассеиваются и теряют в дальности и мощности, вывод после боя она бы сделала иной, но никто ей об этом не сказал. Это была одна из тех вещей, которые очевидны знающим людям до такой степени, что они забывают, что это важно упоминать.

Подобрав копьё, девушка тут же взлетела на высоту этажа восьмого-девятого и оглянулась в поисках врагов. В ближайших четырёх кварталах она насчитала ещё шестерых грифонов и с полтора десятка людей. Люди сражались! Дальше всё было скрыто туманом.

Запомнив направление на ближайшего грифона, Настя приземлилась. Когда из дома выскочила подруга, она махнула ей рукой в сторону переулка, откуда выбежал первый грифон. Обсудив увиденное Настей, девушки решили разделиться: дремирянка побежала к ближайшему грифону, а её соратница — помогать отбиваться людям.

У Насти не было с собой запасных накопителей к антиграву, и она решила устройство пока поберечь, не зная, как долго продлится сражение за город. Да и летать в небе, чтобы дразнить грифонов, которые в пике были в пять раз быстрее её на предельной скорости антиграва, она не особо горела желанием.

Каролина

В то же время.

Отряд защитников города под руководством Каролины оказался самым организованным из всех.

Частично сказывался возраст. В свои тридцать два она была самой старшей из Валькирий: на семь лет старше Элеоноры и на одиннадцать Насти. Однако главным фактором был личный боевой опыт и опыт управления людьми в боевых условиях. Если Настя привыкла только выполнять приказы, а Элеонора рассчитывать лишь на себя, не особо надеясь на членов своей пиратской команды, то Каролину с детства учили использовать окружающих её людей с наибольшей выгодой для всех. Теорию ей пришлось начать применять на практике в шестнадцать лет, когда она лишилась дома. В семнадцать она организовала свой Клан Изгоев, который держался на плаву уже полтора десятка лет и не уступал по боевым качествам многим Кланам, возглавляемым мужчинами.

Во время нападения на город при ней был всего десяток сплочённых и преданных ей людей — и те в небе. Но она не растерялась и уберегла всю малообученную пешую стражу от первого удара.

После ухода Брана Каролина продолжала нести вахту на южных воротах. Как только она заприметила на юго-восток от города — оттуда, куда несколько часов назад улетел гонец для Маверика — раненного грифона, упрямо летящего к её воротам, она приказала всей пешей страже спрятаться по ближайшим домам. Ополченцы были разделены на отряды по три-четыре человека и должны были держать оборону внутри дома вместе с мирными жителями, пока не получат от неё новый приказ. Им было строго-настрого запрещено выходить на улицу.

Местных жителей даже оповещать не пришлось. Как только они увидели разбегающуюся по укрытиям стражу, по улице эстафетой прокатился призыв «В укрытие!», и все ринулись к ближайшим дверям, не важно — своим или соседским.

Каролина последовала их примеру, как только увидела погоню за раненым грифоном, а в голове вспыхнул голос одного из грифонов её Клана:

«Враги! Их десятки!»

Бывшая Глава Клана Изгоев быстро укрылась в караульном доме у ворот с ещё тремя ополченцами и отправила срочное сообщение через планшет.

Что случилось с гонцом она так и не узнала — на город обрушилась стая грифонов врага. Всё, что ей оставалось — ждать, пока её соратники расчистят небо, чтобы можно было выйти на улицу и хотя бы кому-то помочь.

В отличие от непримиримой к чужакам дремирянки из Рода Вереса, находящейся на чужбине, и графини Дэйнеры, которая мало видела добра от окружающих её людей, баронессе Цвайгерт не была чужда человечность. Пусть она встречала и много отморозков на своём жизненном пути, но в основном ей попадались хорошие люди.

Скучать ей не пришлось даже в доме с единственной окованной железом дверью и без окон. Явно это ожидая, Каролина заранее расставила всех по местам.

Одну из стоек с мечами они перетащили к стене справа от двери, но так, чтобы до неё не достала лапа грифона. Каролина встала рядом с ней и взяла один из запасных мечей, желая сберечь свой. Второй стражник с мечом наголо встал по левую сторону от двери, но в самом углу небольшой комнаты. Ещё двое взяли вход на прицел из арбалетов, укрывшись по дальним углам.

Уже с полминуты глухие удары прогибали дверь внутрь, будто в неё били тараном. Трещало дерево, скрежетала внешняя и внутренняя обивка, пружинили металлические засовы, крошился камень, где они входили в стены.

В двери появились три дыры, через которые всё глубже и глубже проникали три чёрных загнутых когтя, прорезая металл, будто пила дерево, и вырывая куски прочного дерева, будто оно было трухлявым.

Грифон разъяренно стрекотал, явно будучи недовольным, что дверь не поддаётся так быстро, как хотелось бы. Что-то в его голосе было странное, будто он пел свою душераздирающую песню о несправедливости мира, который отобрал у него что-то дорогое.

Пусть Каролина и не могла стать наездницей из-за того, что девушек-наездниц не признавали девушки-грифоны, их трелей она успела наслушаться сполна. Но подобной отчаянной не слышала ни разу.

«Будто мстить пришли», — подумалось ей, но сдаваться праведному гневу обиженных она не собиралась.

Вот уже сквозь дверь показались толстые жёлтые пальцы, а когти зацепились за засов. Каролина с прыжка рубанула по лапе врага, вкладывая весь вес в удар — осталась лишь едва кровоточащая царапина. Кость перерубить не вышло. Девушка тут же отскочила назад. Грифон выдернул лапу, разрывая поперечный дверной засов и проделывая дыру размером с голову человека.

Дверь ещё держалась на остальных засовах, но теперь в ней мелькали лапы и даже клюв, которые неумолимо расширяли дыру и оставляли борозды на каменных стенах.

Ещё несколько минут Каролина подскакивала к двери одновременно с грифоном и рубила куда попадётся. Прежде чем в дверь просунулась голова полуптицы, девушке удалось повредить обе её лапы, пусть и не сильно.

Арбалетчики выстрелили без команды, но по глазам твари промахнулись, и стрелы соскользнули с перьев. Каролина отбежала в ближайший к двери угол.

Грифон вновь отпрянул и больше голову не засовывал. Ещё несколько раз ударил лапами — и наступила тишина.

— Оружие к бою! — тут же прозвучала команда непривычно низким женским голосом — не таким, как девушка обычно общалась.

Стражники вздрогнули, выходя из оцепенения первой победы. Арбалетчики начали спешно перезаряжаться. Каролина махнула мечнику, чтобы подошёл ближе к двери, и достала свой поясной меч.

Грифон для неё был лишь разминкой. Главный бой начинался сейчас — с теми, кто в двери поместиться может. Она видела подобную тактику нападения не раз и не два и расслабляться не спешила.

Наёмник зашёл один — и тут же был застрелен. Каролина удивилась его беспечности, но смолчала.

Тянулись минуты. Звуки боя начали удаляться дальше по улице.

Выждав ещё несколько минут, она осторожно выглянула наружу. Даже в полевой защите девушка не собиралась зазря подставляться под удар.

Два грифона бежали от ворот вглубь города — и больше никого.

— Держать оборону, пока я не вернусь, — приказала она и выскользнула за дверь.

Прежде чем перебегать улицу к ближайшему развороченному дому, она убедилась, что на городской стене и крышах не было пернатых.

«Пришло время подсчитывать боеспособных», — подумала командир стражи южных ворот и помчалась к дому с выбитыми окнами и дверью.

На удивление, наземное нападение пережило больше ополченцев, чем она рассчитывала. Погибло трое и двое были тяжело ранены. Последних оставили на попечение мирных жителей.

Однако Каролина не питала особых иллюзий, что до прибытия воздушного подкрепления, будь то людей Маверика и Хэйна или Брана с Кираном, продержатся все.

Далее её отряды в том же составе перемещались короткими перебежками от «вскрытого» дома к следующему, стараясь не попасться грифонам и успеть до того, как наемники заскочат и вырежут всех жильцов. Одновременно на улице было всего два отряда, и продвигались они медленно, но жизни всё же успевали отвоёвывать, пусть и не все.

Час спустя Каролина со своим отрядом в те же три человека пробиралась переулками недалеко от центральной площади.

Туман практически рассеялся. Теперь в небе отчётливо было видно продолжающееся сражение десятков грифонов с наездниками и без — это основные силы воздушных защитников всё же добрались до города. Одно их присутствие над домами сдуло всех беснующихся на земле грифонов, как ветром.

Девушка видела, как многие из них взлетали, не дождавшись своих наездников, и посчитала своей задачей прочесать весь город в поисках попрятавшихся наёмников.

На её удачу, четверть часа назад она встретила Настю с Элеонорой, и теперь Валькирии действовали сообща. Настя была их «глазами»: то маяча в небе, то раздавая указания отрядам на земле. Элеонора получила под командование свой отряд. Остальные отряды Каролины самостоятельно следили за Настей и выполняли её приказы.

Держаться им всем приходилось относительно близко — в пределах двух-трёх улиц, чтобы Насте не надо было слишком далеко носиться туда-сюда.

Про планшеты связи девушки не забыли, но не хотели писать в общий канал, чтобы не отвлекать других командиров. Если оставлять сообщение лично каждой — пришлось бы повторяться, а как создать свой канал на троих — они не знали. Да и долго пришлось бы объяснять, кому куда идти, не имея интерактивной карты.

Все были предупреждены высматривать разбитые окна на первых этажах и толкать каждую дверь, мимо которой пробегали. Надежда была на то, что мирным хватит ума не пускать домой незнакомцев, а двери они уже успели запереть.

В разбитые окна и открытые двери первыми проникали девушки, как самые защищеные, но со стороны это выглядело, будто они самые отважные и неуязвимые.

Каролина увидела очередное разбитое окно, но на втором этаже дома впереди по улице, которое высмотрела Настя. Ставни и двери на первом этаже были закрыты, но если приловчиться и залезть на карниз над дверью, то через окно над ним вполне можно было попасть в дом. Девушка сместилась ближе к стене этого дома, чтобы не попасть под обстрел. Её отряд последовал за ней.

Глянув на индикатор заряда поля, синей искрой сияющий через отверстие внутри небольшой кожаной поясной сумки, она убедилась, что всё ещё можно идти напролом. Ещё защита была наполовину полна.

Подбежав к двери, командир подала знак всем остановиться и достала лучевой пистолет. Толкнула дверь — закрыто. Прожгла замок и вбежала внутрь, опуская оружие, чтобы не выбили из рук.

На первом этаже небольшого дома было пусто во всех комнатах и подсобках. На втором, в одной из спален она нашла перепуганного парня в чёрной одежде наёмника в компании бабушки с двумя внучками. Он прятался в углу комнаты и угрожал жильцам мечом, чтобы они помалкивали. Те сидели в обнимку на кровати и как-то не особо его боялись.

Увидев Каролину с непонятным наставленным на него артефактом в руках, парень бросил оружие:

— Я сдаюсь!

Маленькая дырочка в области сердца была ответом. Он закатил глаза и рухнул лицом вниз.

Бабушка покачала головой из стороны в сторону:

— Зачем же вы так? Я уговорила его сдаться.

— Его смерть была милосердной, — спокойно ответила Каролина. — В доме ещё есть враги?

— Нет.

— Тогда заприте за мной входную дверь. Замок сломан. Подоприте столом и прочей мебелью. На улицу не выходить.

Девушка подошла к окну третьего этажа с мыслью, что парня бы в лучшем случае бросили бы на растерзание грифонами после того, что творилось на улицах. Она не соврала, сказав про милосердную смерть, ведь действительно так считала.

Каролина хотела глянуть, что происходит снаружи, прежде чем выбегать, но вместо этого увидела, как на Настю, стоявшую на крыше дома дальше по улице, пикируют два грифона.

Волосы на голове девушки встали дыбом, и она тут же засадила рукоятью пистолета по стеклу, разбивая его.

— Настя!!! Сверху!!! — истерически заорала Каролина, пытаясь открыть или выбить окно.

Но было далеко, и Настя её не слышала. Не зная, те два грифона вражеские или один свой, она начала стрелять в их сторону, чтобы привлечь внимание подруги синими лучами.

Настя медленно обернулась на Каролину, потом резко глянула вверх — и тут же её сбили с крыши две когтистые лапы. Видимо, грифон не сумел сразу схватить «скользкого» человека в полевой защите. Беспомощно летящую Настю перехватили в полёте двумя лапами, так, что руки и ноги девушки торчали в разные стороны между пальцев грифона, и полуптица взмыла в воздух. Вторая — за ней.

Каролина припечатала бластер к подоконнику и судорожно начала расстёгивать куртку. Достала планшет.

«Код, — начала отдавать она себе мысленные команды, выполняя их дрожащими руками. — Канал „Срочно“».

Помогите! Настю унёс грифон! Летите на синий луч!

Засунув устройство обратно в карман, она схватила пистолет и вылезла на подоконник. Ухватившись левой рукой за верхний косяк окна, девушка распрямилась в полный рост. Свешиваясь наружу из низкого проёма, она начала палить вертикально в небо. Синие лучи раз в секунду сшивали дом с облаками, а девушка отчаянно крутила головой по сторонам, пытаясь разглядеть, у кого именно её подруга, чтобы точнее подсветить соратникам цель. Следила она и чтобы её саму не утащили крылатые твари.

Казалось, что секунды растягиваются в минуты, а минуты в часы. Каролина всё стреляла и стреляла. Когда в пистолете закончился заряд, она зашвырнула бесполезную железяку в комнату и продолжила беспомощно наблюдать за небом, пытаясь понять, в каком клубке сражающихся грифонов может быть Настя.

Целую вечность спустя, она увидела маленькую точку, медленно спускающуюся с небес, будто угасающая звезда. В полёте чёрную «звезду» снова схватил лапами грифон, но этот сразу ушёл на посадку.

Каролина убедилась, что грифон летит к центральной площади, и чуть не выпрыгнула в окно, чтобы быстрее туда забраться. Но всё же благоразумие взяло верх, и она нырнула обратно в комнату. Спрыгнув на пол, она выбежала за дверь, забыв напрочь про оружие.

Женщина в летах держала его в руках и протягивала ей, но Каролина даже не заметила.

— Внученьки, — ласково сказала бабушка, — отнесём потом нашей Валькирии её оружие?

— Обязательно! — хором ответили две девочки семи и восьми лет.

Их глаза сияли от неподдельного восторга.

Каролина выбежала на улицу и сразу отправила свой отряд искать по городу выживших лекарей. Им надо было прибыть на центральную площадь. Сама же помчалась туда сразу, застёгивая куртку-доспех на ходу.

На усеянной мёртвыми телами людей и грифонов площади три живых грифона смотрелись как оплот жизни. Один из них стоял, широко раскинув крылья, будто что-то прикрывая на земле. Второй склонился головой к мостовой и что-то вылизывал. Третий зорко смотрел в небо и по сторонам.

Каролину они подпустили, даже не обратив на неё внимание. Девушка упала на колени рядом с головой Насти, которая молча лежала с закрытыми глазами и не шевелилась. Она стянула перчатку и приложила руку к щеке подруги — та прошла через полевую защиту и дотронулись до кожи. Теперь поле объединяло их обеих. На ощупь Настя была прохладной, но казалось, будто она теплеет, а не остывает. Проверив пульс, Каролина выдохнула с облегчением.

«Отключи защиту. Я вылечу» — вспыхнул в голове голос грифона, который безуспешно пытался вылизать Настю через полевую защиту.

Каролина обошла Настю. Расстегнула поясную сумку подруги и замерла — огонёк индикатора светился ярко красным, что означало почти разряженное поле. Она сдвинула рычажок, выключая его, и спрятала обратно.

«Мы её чуть не потеряли, — всхлипнула девушка, смахивая предательские слёзы. — Я же видела, что она устала. Надо было её остановить, сказать, чтобы спустилась на землю. Мы бы дальше справились».

— Благодарю, что успели вовремя, — тихо сказала она, продолжая смотреть на подругу и пытаться увидеть её дыхание, которого, казалось, не было.

— Не благодари, — ответил молодой мужской голос. — Спасти соратника — это наш долг.

Каролина распрямилась и посмотрела на него. Перед ней с планшетом в руках стоял Хэйн — самый молодой из наездников на боевых грифонах среди её соратников. На вид ему было около двадцати лет, а он уже выбился в командиры роты и вёл за собой в бой тридцать человек.

Девушка улыбнулась, вытирая остатки слёз и натягивая перчатку. Она встала и посторонилась, чтобы не мешать грифону вылизывать её подругу.

— Когда очнётся — не отпускайте её никуда, — попросила она.

— Само собой, — ответил Хэйн.

Каролина достала планшет, чтобы написать Элеоноре. Пора было возвращаться к зачистке города от врагов.

Глава 41. Перелом. Часть 1

Киран

Четверть часа спустя.

Когда чуть менее полутора часов назад на планшет Кирана пришёл сигнал срочного сообщения, лётчик вывел его на один из экранов перед собой. На фразе «Элеонора: Приня», что явно была недописанной «приняла», у него на голове появился первый седой волос. Но вместо того, чтобы мгновенно развернуться обратно, он дал газу в сторону закладки боеприпасов.

«Нори, прошу, живи! Дождись меня!», — повторял он как заклинание, пока Бран просил его успокоиться, чтобы тот не врезался в скалу при выборе места для посадки.

Брат говорил, что отслеживает все планшеты, и сейчас планшет Элеоноры перемещается в пространстве, как и все остальные. Кирану оставалось надеяться, что движется он по воле его жены, ведь биометрию носителя эти устройства собирать и передавать не умели.

Второй седой волос появился на голове тридцатиоднолетнего мужчины, когда на обратном пути он услышал, что Настю схватил грифон и унёс в небо. Он понял, что не знает, как теперь смотреть в глаза брату за то, что не уберёг его жену. Даже если она выживет, у неё может на всю жизнь остаться психологическая травма. Он видел, как отважные мужчины после спасения из лап грифона превращались в запуганных трусов до конца своих дней. Но это всё же было не главной проблемой: если грифон отпустит девушку на большой высоте, она может умереть от разрыва внутренних органов ещё в полёте. Никакая полевая защита её бы от этого не спасла — она уберегала только от внешних повреждений.

Мёртвая тишина в эфире давила на мужчину сильнее, чем перегрузка от очередного ускорения в сторону дома.

На подлёте к городу срочный канал связи вновь ожил. Первым высветилось сообщение от Хэйна, что Настя у него и грифоны борются за её жизнь уже на земле. Он просил прибыть на центральную площадь кого-то, кто может выключить её полевую защиту. Его была разряжена — он не мог до неё дотронуться. Вскоре пришло сообщение, что защита отключена и жизни Насти теперь ничего не угрожает.

Когда Киран увидел переписку Каролины и Элеоноры в том же канале, он чуть не прослезился от радости, что его жена и маленькое создание внутри неё живы. Последний раз мужчина ронял слёзы в восемь лет, склонившись над остывающим телом женщины, которую считал своей матерью.

Однако радость была мимолётной. Пролетая над городом на небольшой высоте, Киран увидел, во что превратился его дом менее чем за четыре часа его отсутствия. Центральная площадь, улица, идущая с севера на юг, и её ответвления были усеяны телами людей и грифонов. Крыши некоторых домов проломлены, а мостовые засыпаны обломками, как после урагана.

Вылетев за городскую черту и на время включив автопилот, он написал в тот же канал связи:

Пленных не брать. Никого не отпускать. Нужна помощь — я на центральной площади.

Следом выключил автопилот и ушёл на разворот, поглядывая на мелькающие подтверждения приказа от всех его командиров и даже Брана с Мавериком. Молчала только Настя, но Киран решил, что она просто всё ещё была без сознания.

Винил ли он себя за то, что не предусмотрел произошедшее? Не особо. Всем было известно, что грифоны редко летают в дождь и туман, не особо любя воду. Если одного ещё можно было уговорить куда-то полететь со срочным донесением, то отправить в налёт сразу несколько десятков — это надо было очень постараться.

«Кому-то эта бойня была на руку, — отрешённо размышлял Киран, заходя на посадку. — Очевидный ответ: нас выманил барон Грей, чтобы сравнять город с землёй, как утверждала Настя. Но он слишком очевиден. Возможно, кто-то его подставил. Возможно, я слишком хорошо о нём думаю, наслушавшись Марка, а на самом деле он не лучше весталийских графов. Кстати, чувствую почерк графа Одингера. Для него не подставить под вражеский удар своих же союзников — день прожит зря. Не удивлюсь, если окажется, что барон Грей с ним в союзе. Могу лишь посочувствовать этому недальновидному идеалисту. Его красочное будущее для Зольданы потонет в крови из-за борьбы за власть в Весталии. Одингеру сильная Зольдана не нужна, ему нужно слабое графство Неррон».

Киран посадил самолёт в центре площади и заглушил двигатели. Бран остался кружить вокруг города на большой высоте и бдить, чтобы никто из грифонов не ушёл. Оба брата решили приберечь патроны, видя, что их соратники вполне успешно добивают оставшихся врагов.

Не успел Киран покинуть кабину, как его уже поджидал Хэйн.

— Докладывай, — приказал главнокомандующий.

— Сейчас в городе и над городом собрались все наши, кто выжили. Осталось сбить около двух десятков грифонов. Мы справляемся. Каролина с Элеонорой и городской стражей зачищают город от наездников, которых бросили на земле грифоны. Среди тех, кто были со мной за городом, трое погибших. Про остальных не скажу. Настя всё ещё без сознания и под моей личной охраной. Если ты возьмёшь на себя её безопасность, я помогу остальным.

— Возьму. Веди, — безэмоционально ответил Киран.

Разбор полётов Киран оставил на потом, когда они отобьются, подсчитытают потери и сравнят версии разных участников. Упрекать своих людей в том, что они посмели допустить подобное, он считал неуместным ни сейчас, ни потом. Мужчина считал, что важнее понять, что произошло и как впредь этого избежать, чем без разбора наказывать виновных. Правда, наказание провинившихся не исключалось.

Хэйн отвёл Кирана к Насте, которая до сих пор лежала на мостовой, где её недавно видела Каролина, но уже на походном шерстяном пледе и укрытая сверху ещё одним. Девушка была бледна, но дышала ровно.

Следом Хэйн вручил Кирану разложенное копьё со словами:

— Ты так будешь выглядеть солиднее, командир.

Ловко увернувшись от подзатыльника этим же копьём от начальства, шутник вскочил в седло грифона и был таков. Два других грифона остались на земле.

Вскоре на площадь начали стекаться мирные жители, ведя и неся с собой раненых. Среди них были и лекари. Их сюда прислали люди Каролины.

Вокруг Кирана начал образовываться своего рода лазарет. Горожане оставляли раненых на мостовой под его защитой, а сами или уходили обратно, или начинали осматривать погибших и оттаскивать их по краями площади.

Киран мысленно обратился к грифонам:

«Я прошу вас помочь нам вылечить тяжелораненых мирных жителей. Я признаю, что произошедшее — это мой недосмотр, но хочу избежать ещё больших потерь».

«Сделаем, — подтвердил один из грифонов. — Это и наш недосмотр, что мы не подоспели вовремя».

«Благодарю», — мысленно ответил Киран.

Оба грифона начали принюхиваться и оглядываться по сторонам.

Глава Клана Скитальцев заговорил громко и уверенно:

— Всем внимание! Всех тяжелораненых вылечат грифоны. Горожан в том числе. Если к вам подходит грифон, замрите. Больше от вас ничего не требуется. Если вы можете самостоятельно идти, отойдите мне за спину, чтобы не мешать. Если вам нужна помощь, чтобы отойти, поднимите руку и замрите. Вам помогут. Если вы знаете, кому нужна помощь в первую очередь, машите. Остальным раненым мы поможем позже. Предупреждаете новоприбывших самостоятельно.

Люди зашевелились. Кто-то начал усиленно махать, подзывая к лежащим на импровизированных носилках — к ним отправились грифоны. Кто-то пытался встать, кто-то тянул руку. Киран отправил двух гвардейцев-наездников им в помощь. Сам же воткнул копьё между камнями брусчатки, как ориентир, и тоже отправился помогать.

Копьё с отдыхающей под ним раненой Валькирией — защитницей города — вскоре стало символом надежды на спасение угасающей жизни…

Через час в небе над городом мирно парили только свои грифоны. Из врагов никто не ушёл.

Небесный дозор сменялся каждый час, давая раненым наездникам и грифонами возможность подлечиться. Но, оказавшись на земле, они не просили отдыха, если могли передвигаться, а помогали расчищать город от тел погибших. В летнюю жару их нельзя было оставлять надолго, чтобы не вызвать эпидемию.

Грифоны выносили за город павших сородичей, разделяя их на своих и чужих, явно показывая, что они не одобряют произошедшее. Пусть грифоны и не ценили человеческие жизни, но нападение с целью убить как можно больше слабых и беззащитных посчитали недостойным поведением для представителей их вида. Изредка в куче «своих» оказывались и грифоны врага, но только те, кто достойно показал себя в бою в небе и ни разу не спускался на землю. Остальных они причислили в разряд «диких зверей».

Обычно людям запрещалось ранить полуптиц. Извечное негласное правило: в любом бою грифоны разбираются между собой, а люди — между собой. За раненного сородича, даже врага, грифон мог убить собственного наездника. Но сегодня они простили даже Настю.

Люди выносили погибших людей, разделяя их на три братских погребальных костра: свои воины, мирные жители, враги.

Отдельный летучий отряд собирал убитых по округе вокруг города и приносил к городской стене. На Каррандре испокон веков у людей было принято сжигать всех, кто распрощался с жизнью, будь то люди, домашние животные, дикие звери или грифоны.

Те грифоны, которые жили обособленно в горах, тоже не оставляли своих отошедших в мир иной сородичей гнить на земле, в земле или на растерзание мелким тварям. Они всегда съедали их сами или относили далеко в море на съедение морским обитателям.

Всех найденных врагов сожгли после заката, когда последний луч солнца погас, а небо было затянуто плотной пеленой облаков. Всю ночь она скрывала звёздное небо, символически убивая надежду на перерождение.

Ещё один костёр зажгли на центральной площади, которую к вечеру полностью расчистили. На ней всем горожанам было велено собраться на ночлег.

Семей с маленькими детьми поселили в домах по периметру и поставили у входа охрану.

Остальные собрались вокруг единого костра под открытым небом со своими пледами, едой, питьём и историями. Люди делились и помогали друг другу, кто чем мог.

Часть грифонов устроилась на ночлег на примыкающих улицах, перекрывая все входы на площадь, часть — на крышах домов. В небе парил дозор даже ночью.

Самолёт Кирана оставили посреди улицы на север от площади, Брана — на юге.

Все члены Кланов Скитальцев, Брана и Безымянных находились всю ночь здесь же, среди простых людей. Кто-то стоял в дозоре по периметру площади, кто-то бродил между людьми, проверяя, что всё в порядке, кто-то отдыхал.

Зачем был нужен этот «лагерь беженцев» посреди города, где осталось достаточно целых домов, чтобы обеспечить всех ночлегом? Киран решил, что так люди должны будут ощутить себя в бо́льшей безопасности, ещё больше сплотиться, помогая друг другу преодолеть общую беду, и ощутить единство между защитниками и защищаемыми.

«Время покажет, — думал он, сидя в обнимку с Элеонорой у костра, — достаточно ли одного дня трагедии и одной ночи сплоченности, чтобы показать им, что можно жить иначе. Что можно собираться вместе, чтобы решать проблемы, а не отгораживаться от них, прячась по отдельным норам. Марк был прав, я скоро вновь уйду, заново сломав жизнь этого города. Что я могу? Я могу указать им путь. Закрепить „перелом“, чтобы он на этот раз сросся как надо…»

Элеонора спала, положив голову ему на колени, а он нежно поглаживал её по волосам.

Настя спала неподалёку, ворочаясь во сне. Она ненадолго очнулась на закате, попросила воды и вновь провалилась в тревожный сон.

Бран с Каролиной сейчас стояли где-то в дозоре. Хэйн с Мавериком отдыхали.

Кирану же оставалось быть «маяком в ночи» для тех, кого он собрал вокруг себя. Так он и просидел всю ночь, не сомкнув глаз до рассвета.

Новый день начался с похорон своих людей и грифонов. Весь город собрался проводить их в новый путь за радостно всплывающим из-за горизонта солнцем. Сегодня в небе не было ни облачка.

Ни вчера, ни сегодня Киран не объявлял дней траура и скорби. Кто-то бы посчитал это жестоким — не дать людям побыть наедине со своим горем. Он же считал иначе: в первые дни после смерти близких не свихнуться можно только одним способом — занять себя делом. Он всех и занял.

Горожане разбрелись выносить за город оставшихся погибших, убирать улицы, чинить свои дома… Открывать харчевни, пекарни, мастерские…

Ночные дозорные отправились отдыхать. Им на смену вышли дневные.

Киран оставил заботы о безопасности на Хэйна с Мавериком и тоже отправился несколько часов поспать в Почтовую Гильдию. Элеонора убежала к Насте, которую перенесли в их с Марком комнату. Бран в кои веки остался спать в комнате Каролины в Гильдии, а не у себя в палатке в Анклаве. Его самолёт теперь стоял посреди улицы перед входом в Гильдию.

Сегодня город никто не покидал. Все защитники были на виду, будь то на земле или в небе.

«Был бы тут Марк… — подумал Киран, засыпая, — он бы мне подсказал… Может быть, я снова что-то упускаю? Сложно мне понять тех, кто выглядят взрослыми, но не могут сами о себе позаботиться».

Копьё Хэйна, воткнутое вчера Кираном в мостовую, так и осталось на площади, как символ защитников города. Пока Глава Клана Скитальцев спал, местные жители прицепили к нему простой и грубый флаг из отреза чёрной ткани с тремя нарисованными краской эмблемами. Белой эмблемой Клана Скитальцев — символом единства. Местные жители не знали про спиральные галактики и для себя решили, что это две нити сматываются в один клубок — объединяются. Красной эмблемой Клана Брана — стрелой с небес, вонзающейся в землю и рассыпающейся снопом молний — символом возмездия. Жёлтой эмблемой Клана Безымянных — закрашенным солнцем с четырьмя треугольными лучами, похожими на компас — символом нового пути в любую сторону света.

Глава 41. Перелом. Часть 2

Элеонора

В то же время.

Элеонора пряталась в Гильдии под предлогом, что ей надо заботиться о подруге. Единственный человек, который мог посметь упрекнуть её в этом, сейчас спал, да и ему бы не пришло это в голову. О Насте девушка действительно переживала, но не настолько, чтобы сидеть безвылазно рядом. При желании она могла бы просто к ней наведываться раз в час, и ничего бы с дремирянкой в её отсутствие не случилось.

Спрятаться от горожан юная Валькирия хотела ещё вчера, как только стемнело, и осматривать покинутые тёмные дома стало бессмысленным занятием. Все выжившие к тому времени собрались на центральной площади, и за их жизни можно было не беспокоиться.

Дел у Элеоноры больше не оставалось, и она собиралась незаметно проскользнуть в свою кровать в Почтовой Гильдии, чтобы завтра в городе никого не встречать, да и вообще больше никуда не выходить, пока они не улетят отсюда. Что о ней подумают мирные жители, ей было всё равно. Видеть же холодные, враждебные и разочарованные взгляды тех, кто ещё за день до трагедии тебе тепло улыбался, совсем не хотелось. Не желала она вновь натягивать на лицо надменную маску «графини Дэйнеры», чтобы защитить своё ранимое сердце от всего мира.

Крови — в прямом смысле — на её руках в этот раз не было. Она в основном убивала из лазерного пистолета, а остальное соскальзывало с полевой защиты. Однако она понимала, что это не уменьшает количество загубленных жизней на её счету.

Вчера спрятаться ей не дали. Всем было приказано ночевать на площади. Надежда «затеряться в темноте ночи» угасала тем быстрее, чем сильнее разгорался костёр, у которого ей пришлось сидеть у всех на виду. Благо, что не было видно лиц людей. Вскоре её сморила усталость, и она крепко уснула.

На вечерние похороны врагов никто не ходил, кроме разжигателей погребального костра. На утренние ей пришлось пойти, но она выдержала их с каменным лицом, особо не встречаясь ни с кем взглядом. Да и людям было не до неё.

Сейчас Элеонора сидела на стуле у кровати Насти и держала подругу за руку. Почему та до сих пор не бегает полной бодрости и сил, она всё не могла понять. Все остальные, которых вылизали грифоны, уже давно были в строю.

Набравшись наглости, девушка даже порылась в ящике эликсиров, которые привезла для Марка от его друга Эрика, но там не было ничего знакомого, кроме нескольких пузырьков каанно-танийской воды. Два она поставила на прикроватную тумбочку и ждала, когда Настя проснётся, чтобы дать ей выпить.

Проснулась самая младшая Валькирия к полудню. Успев изрядно заскучать, Элеонора сидела уже с книгой в руках, которую ей в последней посылке передала бабушка Элен через Брана. Теперь девушка вспомнила, откуда ей были знакомы имя «Женя Асташева» и название одного из её артефактов — «антиграв», но все не могла понять, при чём тут героиня книги к реальному человеку перед ней.

— Нори, доброе, наверное, утро? — с сомнением в голосе спросила Настя.

Элеонора вздрогнула от неожиданности и вместе того, чтобы поздороваться и спросить про самочувствие, сразу выдала:

— Откуда ты знаешь Женю Асташеву? Тоже читала эту книгу?

Настя некоторое время хмурилась, явно пытаясь навести резкость в глазах и разглядеть обложку подсунутой под нос книги. Потом вяло ответила:

— Нет. Это моя подруга, она приходила этой весной в Дремир. Ненадолго. Я бы с ней ещё увиделась, но не знаю, как связаться. Иномирянка она. Было бы интересно прочесть про неё книгу, я бы узнала, чем она сейчас живёт. Но вряд ли это про неё.

— У меня только второй том [2] с собой. Я тебе потом дам первый — сравнишь. Может, это и она. Мне бабушка эти книги передала из межзвездного авианосца на орбите. Кто знает, может она бывала на… Как их там?.. Планетах! На планете твоей подруги, а та там настолько известна, что про неё написали книгу. А пока мне расскажи, почему ты до сих пор выглядишь как умирающая? Что болит? Где недолечили? Может, поесть принести или на кухню сходим?

— Ничего не болит, просто какая-то вялость во всём теле. Не хочется даже шевелиться. Я проверяла — всем могу двигать, но не хочу.

— Думаю, ты вчера перестаралась со всеми этими полётами и грифонами. Вот у тебя и откат. Я, конечно, тоже хороша — сказала, что на тебе грифоны. Но я тогда плохо соображала, а ты, видимо, поняла меня буквально, — Нори печально вздохнула, но тут же встрепенулась: — Зато о тебе теперь весь город говорит и все наши мальчики! По итогам вчерашних боёв среди гвардейцев Кирана ты на втором месте после Хэйна. Он сбил восемь грифонов, ты — шесть! Вчера я просто за тобой считала, а сегодня осознала, что целых шесть грифонов победила моя подруга в одиночку и без своего грифона в помощниках! Вот это да! Считали их не только мы с тобой, так что никто не оспаривал. Вот только никто не может теперь определиться, как тебя называть. Ты и не наездница, но летаешь. Пока зовут Валькирией, как ты и предложила. Да! Грифон Хэйна хочет с тобой поговорить. Её зовут Королева, и, как оказалось, она главная над всеми грифонами гвардии Кирана. Так что, сестричка, тебя ждёт «королевский приём»!

Настя слабо улыбнулась:

— Лучше бы меня ждали объятья Марка. Нам с Кираном лететь, а я всё валяюсь… Согрел бы кто. Эх…

— Могу предложить только свои объятья, — погрустнела Элеонора и пересела на кровать, поглаживая подругу через покрывало.

— Благодарю, сестричка, — Настя закрыла глаза. — Я ещё посплю. Попроси Кирана без меня не улетать. Я обязательно до завтра очухаюсь. Я должна.

— Обязательно передам. Но подожди спать, сначала выпей это, — Нори передала ей один из эликсиров.

— Я поняла! — вдруг воскликнула Настя, широко распахнув глаза. — Вот я дура! У меня же Жизненная Сила почти иссякла! В смысле, магическое истощение, как вы говорите. Мои запасные накопители остались дома, и я всё пыталась подпитывать магией антиграв, чтобы он не выключился в самое неподходящее время. Марк говорил, что так можно — вливать свою Силу сразу в накопитель… Вроде бы даже получалось… А грифоны-то только тело лечат! «Сосуд» же наполнить не могут!

Дремирянка собрала волю в кулак и села на кровати. Выпила два пузырька залпом и плюхнулась обратно на подушку.

— Если найдешь ещё, неси.

— Эти я без спроса у Марка взяла, — смутилась Нори, — но там ещё есть один. Для него оставила.

— Обойдется! — фыркнула Настя. — Неси!

— Так бы сразу, — хихикнула Нори и подмигнула подруге. — Боевая Настя мне нравится больше.

— А то!

Однако боевого духа Насте надолго не хватило. Выпив ещё один пузырёк, она вновь сказала, что ещё поспит и закрыла глаза.

Элеонора же загрустила: теперь ей надо было выходить в люди, чтобы найти лекарство для подруги. Но раз обещала, то и делать было нечего — придётся идти. Оставив книгу на прикроватной тумбочке, она вышла за дверь.

Почтовые перевозки сегодня никого не интересовали, и на первом этаже кроме гвардейцев Кирана никого не было. Были бы здесь её матросы, она бы их послала за лекарством, но отвлекать чужих подчиненных, да ещё и стражу на посту, не захотела. Пришлось натянуть маску равнодушия на лицо и выйти на улицу самостоятельно.

Не успела Элеонора сделать десятка шагов по улице, как её окликнул незнакомый голос:

— Ваше Благородие! Виконтесса Регнар-Неррон! Прошу уделить мне немного времени.

«Началось…» — подумала бывшая графиня, вспоминая, как на светских приёмах с этой фразы начинались все издевки в её адрес.

Она обернулась держать моральный удар и растерялась. Её догонял молодой мужчина в доспехах и с эмблемой городской стражи на груди. За руку он держал девочку лет пяти, которая еле за ним поспевала. Оба по-доброму улыбались.

Элеонора развернулась к ним и замерла на месте, не зная, что ей делать.

Стражник остановился от неё на почтительном расстоянии и вежливо поклонился. Неуклюже, но очень старательно поклонилась и девочка.

— Я хотел лично поблагодарить Вас, Ваше Благородие, за спасение моей семьи. Если бы не Вы, всех их сегодня сожгли бы на костре. Я не знаю, что я могу для Вас сделать в ответ, но только скажите — я сделаю что угодно!

Девочка настойчиво задёргала папу за штанину, тихо приговаривая:

— Про меня скажи, про меня.

Со стороны это смотрелось так мило и забавно, что Элеонора невольно улыбнулась.

— Прошу, не сочтите это неуважением, но моя дочь хочет подарить Вам подарок, Ваше Благородие. Я знаю, он скромный, но уверяю Вас — от всей души.

— Это вам! — девочка тут же протянула в двух руках тряпичную куклу-мотанку, сшитую из пёстрых лоскутов и без прорисованного лица. — Это моя любимая кукла! Она меня охраняет, когда очень-очень страшно и очень-очень грустно! Я знаю, что вам ничего-ничего не страшно, но, если будет грустно, она вам обязательно поможет!

Девочка держала куклу под мышки на вытянутых руках, улыбалась и преданно смотрела в глаза. Элеонора так и стояла, до сих пор не проронив ни слова. В голове у неё был бардак:

«Она отравлена? Проклята? Это какой-то знак? Какой, к чёрту, знак? Это маленькая девочка! И всё же…»

Так бы «взрослая тётя» и простояла невесть сколько времени, если бы ей «на помощь» не пришла её маленькая «девочка». Внизу живота вновь начало разливаться тепло, будто убеждая будущую мать:

«Всё хорошо. Можно брать. Будет мне подарок».

Элеонора согрелась изнутри и решила рискнуть.

— Благодарю, — она протянула руку девочке, выйдя из ступора.

Та всучила куклу и быстро спряталась за папу.

Виконтесса перевела взгляд на стражника и заговорила уверенным голосом:

— Я знаю, что вы можете для меня сделать. Пройдитесь по лекарям и узнайте, не осталось ли у них каанно-танийской воды. Мне нужно три флакона или сколько найдете. Принесите в Почтовую Гильдию. Деньги за них получите у гвардейцев на входе, когда вернётесь.

— Будет сделано, Ваше Благородие, — снова учтиво поклонился стражник и поспешил прочь, увлекая за собой дочь.

Девочка обернулась и махала ручкой:

— Теперь мою охраняет Валькирия, теперь моей ничего не страшна.

На этом решимость покинула будущую маму, и она вернулась в Гильдию. Свой кошель с деньгами она отдала страже и попросила расплатиться, если принесут эликсиры. К Насте она вернулась в обнимку с куклой, которая была размером с полторы ладони.

«И что теперь делать? — думала девушка, разглядывая подарок. — Не отдавать же обратно? Но когда я уйду, та девочка лишится обеих своих защитниц. Кукла выглядит просто… Может, сделать ей новую? Но как? Я в жизни иголки в руках не держала. Некому было меня учить рукоделию, да и не до того было. Может, Настя умеет? Спрошу, когда проснётся».

Вспомнив, что она обещала обнимать подругу вместо её мужа, Элеонора улеглась рядом на покрывало, подложив одну руку под голову и накрыв спящую девушку другой рукой.

Через несколько часов в дверь тихо постучали, а потом открыли, не дождавшись ответа. Киран некоторое время смотрел на двух девушек, спящих в обнимку с куклой, улыбнулся и тихо притворил за собой дверь.

Настя

Настя проспала до самого вечера. Спала бы и дальше, но за час до назначенного на закате совета её разбудила Элеонора.

Девушка проснулась жутко голодной, но чувствовала себя уже намного лучше. Поужинав, она выпила все три новых пузырька живой воды, что нашла на прикроватной тумбочке, и решила, что теперь она готова к новым подвигам.

На «разбор полётов» в кабинете Кирана собралась вся верхушка Кланов братьев. Соратники делились своими вчерашними наблюдениями и версиями произошедшего. Настя кратко рассказала, что подметила во время своей «охоты на грифонов», а затем честно созналась, что после того, как один её схватил, она ничего не помнит — потеряла сознание.

Вопреки ожиданиям, что её после этого засмеют или упрекнут в недостаточной «воинственности», никто не проронил ни слова. Промолчал и вечный шутник Хэйн, которому сходило с рук подшучивать даже над Кираном. Сам же Киран перестал буравить её пристальным взглядом и будто бы даже немного расслабился.

Зачем враги напали и как свои пропустили нападение — Настю интересовало мало. Отбились? И ладно. Первую часть собрания она слушала вполуха и запомнила только, что явившихся с юга врагов сначала пытались задержать люди Маверика, но из-за тумана не заметили, сколько именно было пришлых. Часть грифонов проскользнула незамеченной к городу. Люди Хэйна подтянулись позже, потому что были на противоположной от города стороне, и им надо было время долететь.

Сошлись на том, что при плохой погоде больше не будут пренебрегать безопасностью объекта охраны и будут держать основные силы поближе.

На том первая часть совета была окончена, и в кабине остались только трое: Киран, Бран и Настя.

— Настя, ты завтра со мной летишь? — прямо спросил Киран.

— Да, — твёрдо ответила Настя. — Я восстановила свои силы. Можешь обо мне не беспокоиться.

— Рад слышать. Тогда вылетаем сразу после утренних похорон. Теперь слушайте оба, что удалось узнать Йоргу про турнир. Проходит он всегда в одном месте — в центре Остенгерда, на развалинах усадьбы покойного графа Хеденберга, в простонародье — Арене. Сам дом частично разрушен. Вверх четыре этажа, вниз — подземные туннели. В приусадебном парке много баррикад, где можно устраивать засады или отсиживаться. Цель турнира — добыть «ключи». Это связка золотых ключей, инкрустированных аметистами. Их прячут всегда в одном из двух мест: или в сундуке под землёй, или на крыше. Иногда это известно заранее. Завтра они будут спрятаны на крыше. Тот, кто выносит ключи за границу Арены и отдаёт члену Клана Вечных, побеждает. Обычно за ключи отдают район столицы, небольшой соседний город или даже Клан. Завтра же приз будет необычным, и только слепой здесь не разглядит навязчивую идею Марка. Однако вопрос остаётся открытым: это его хитрый план или его действительно поймали? На кону — голова виконта Хеденберга. Условие простое: или участники убивают виконта на турнире, чем подтверждают, что не желают возрождения графства и получают за это, как обычно, район города. Или оставляют его в живых и выводят за ворота Арены. Глава того Клана, который выведет виконта, становится советником нового графа Хеденберга и получает полную поддержку Клана Вечных в борьбе за власть в стране. Грубо говоря, барон Грей становится вторым советником графа. Все, кроме нас, получили приглашение заранее, потому что большинство будущих участников уже и так находились в столице или сбежали от нас поближе к ней. Это всё. По организации турнира вопросы есть?

Все промолчали, и Киран продолжил:

— Бран, ты можешь добыть спутниковую карту столицы?

— Да, дай мне пару минут.

— Настя, ты завтра сможешь летать на антиграве?

— Да. У меня есть ещё два полных накопителя к нему и бластеру. Могу использовать оба для антиграва, но мне тогда нужно другое оружие. Да и защита вчера разрядилась. Извини, забыла раньше сказать.

— О защите не беспокойся, — ответил Киран. — К утру всё зарядим. Заодно выдам тебе запасных накопителей и бластер. Потренируемся стрелять, как закончим здесь, чтобы ты освоилась.

— Хорошо. Благодарю.

— Вот снимок, — Бран положил свой планшет на стол так, чтобы видели все. — Это Арена. Я там несколько раз был. Могу вам рассказать, что да как. Вам повезло, что не надо лезть под землю. Там за десятки лет собралась достаточно останков, чтобы это место сделать тошнотворным и полным крыс. В теории путь наверх опаснее из-за того, что много открытого пространства, но на вас будет защита, так что вам всё равно.

За столом повисла тишина.

Настя разглядывала карту и думала отнюдь не о штурме Арены и спасении любимого, а то том, что она является прекрасной сценой для представления.

«Пленных же держат под землёй, чтобы не сбежали, так ведь? А с крыши мы можем его украсть на грифоне или он сам может сбежать. Похоже, что они не боятся, что он сбежит. А раз не боятся, то…»

— Это план Марка, — уверенно заявила девушка.

— Обоснуй, — приказал Киран, отрываясь от разглядывания улиц между Ареной и штабом Клана Вечных.

— Крыша с единственным человеком на ней выглядит как сцена с единственным актёром, — начала рассказывать Настя. — Я уже участвовала в «представлении» Марка, и далеко не в одном. Всегда это выглядело одинаково. Он, как тот шут, любит быть в центре внимания большой группы людей. Причём поначалу он притворяется немощным, чтобы усыпить бдительность, а потом все от него огребают по самое не хочу. Он как-то у нас в Дремире проводил тренировку по противодействию магам для наших воинов. Никто из нас так и не смог понять, чего он от нас добивается, пока он прямо не объяснил. Мы думали, что он просто над нами издевается, а на самом деле он хотел нам показать, что все маги хитры и изворотливы. Раз он маг, то, согласно его же логике, должен быть хитёр и изворотлив. Предлагаю сделать ставку на то, что турнир — это его хитрый план. Даже если он там действительно будет присутствовать на крыше, вряд ли ему смогут отрубить голову при наличии его магической защиты. Значит, мы должны суметь его вывести в добром здравии. Вопрос лишь, как бы так это сделать, чтобы я вдруг не стала виконтессой Хеденберг, — Настя криво усмехнулась, — Тут уж увольте. Играть всю жизнь чужую роль — это не ко мне. Думаю, мы можем просто уйти, не отдавая ключи. Или не просто. Но я бы дальше спасения Марка с его «сцены» не планировала. Зная его, он может запросто поменять планы на ходу. Мы можем завтра, как идиоты, примчаться на турнир, а его уже отменили, потому что Марка посетила новая блистательная идея.

— Смотрю, отдых пошёл тебе на пользу, — улыбнулся Киран. — Не знаю, это женский прагматизм или женская интуиция, но в твоих словах что-то есть. Предлагаю остановиться на самом простом плане. Завтра сделаем несколько кругов над столицей, чтобы воочию запомнить, что где находится. Самолёт я оставлю у всех на виду перед штабом Вечных, чтобы показать, что мы не загнанные в угол обитатели окраины, а уверенные в себе участники турнира. Да и у меня к барону есть несколько вопросов. Можем их обсудить до турнира или после. Нигде же не сказано, что Клан Вечных не может перестать существовать до начала турнира? — Киран на несколько мгновений злорадно оскалился, а потом продолжал серьёзно: — До Арены прогуляемся. Там находим Марка и разбираемся на месте, был ли этого его план. Если нет, отступаем под поле моего самолёта и ждём Брана, чтобы все смогли уйти одновременно. Пока нас не будет, тен’саты мой самолёт угнать всё равно не смогут. Разрушат — так и будет. Угоним в порту корабль или грифонов в Почтовой Гильдии. Возражения?

— Возражений нет, — ответила Настя.

— У меня есть уточнения, — ответил Бран. — Предлагаю…

Мужчины вновь склонились над планшетом, но уже стоя. Бран что-то чертил специальной ручкой, которую достал из корпуса устройства, и объяснял Кирану. Настя же невольно перестала слушать. Она поймала себя на неожиданной мысли и удивилась самой себе:

«Похоже, что Лили была права. Более внимательно понаблюдав за Марком, я теперь начинаю видеть наличие смысла в его поступках. Ещё бы понять, какой он… Но для этого надо, наверное, двадцать лет прожить вместе, а не пять месяцев, из которых три он где-то пропадал…»

— Настя, что скажешь? — вырвал её из раздумий голос Брана.

— Извини, я прослушала, — смутилась девушка. — Можешь повторить?

— Да, смотри. Скорее всего Марк будет здесь, — он постучал ручкой по карте на планшете. — Кратчайший путь без антиграва — вот этот…

[2] (прим. автора) Книгу «Хроники обычной жизни обычных не людей II» Элен О’Ния нашла в капитанской каюте «Птицы из Легенд», чтобы почитать на досуге и отвлечься от навалившихся на неё проблем. Боевая история ей понравилась с первых же страниц и привлекла необычной семейной парой в главной роли. Теперь она подумывала включить её в программу обучения магов грядущих поколений, ведь там наглядно показывалось, что магия ограничена лишь воображением мага, да и может прекрасно дополнять технологии. Доподлинно неизвестно, кто был прошлым капитаном звездолёта и как у него оказались «Хроники». Вы же, читатели нулевого отражения, можете найти их и на планете Земля.

Глава 42. Турнир

Киран

— Киран! К чёрту турнир! Идём, погуляем у моря! — воскликнула девушка, облачённая в дремирские доспехи и со шлемом в руках. — Кому нужен тот виконт, если здесь мо-о-оре-е-е-е! — она восторженно развела руки в сторону, будто пытаясь его объять. — Такое огромное! Искрящееся! Красивое!

Гроза грифонов пограничья побежала по портовой площади, как маленькая девочка, кружась и подпрыгивая на ходу, а заодно успевая грациозно уворачиваться от зазевавшихся прохожих и грузчиков.

Киран озадаченно уставился ей вслед. На его лице однозначно читалось:

«Похоже, это заразно… С кем поведёшься…»

Думал ли мужчина при этом о Марке или Элеоноре, осталось загадкой.

Ещё несколько минут назад ничего не предвещало беды. Настин скромный магический дар никак не влиял на системы самолёта. Вылетели они в срок, да и погода была отличная — солнечная. Пока они летали над городом, их не сбили тен’саты из какого-нибудь припрятанного оружия противовоздушной обороны. После посадки в порту их не окружило ни пару сотен вооруженных колюще-режущим местных, ни пару десятков тен’сатов с бластерами или чем-нибудь побронебойнее. Весь полёт Настя вела себя тихо и скромно, но стоило ей спуститься с небес на землю, человека как подменили.

Пока Киран смотрел вслед Насте, она уже успела добежать до ближайшего пирса, у которого был пришвартован военный трёхмачтовый фрегат, и без остановки побежала дальше.

«Она что, решила взять его на абордаж? — подумал он. — Вполне может».

У трапа Настя резко затормозила и обернулась, махая Кирану рукой, чтобы догонял её. Не дожидаясь ответа Главы своего Клана, девушка ступила на трап, так и держа шлем под мышкой. Её белые косы сияли на солнце, а лицо светилось от счастья.

«Море так море, — сдался Киран. — До турнира ещё три часа. Можно и погулять».

Он закрыл самолёт, оставив его под сферическим защитным полем, и спрятал ключ-карту в карман штанов. Сегодня мужчина был одет во всё чёрное — в свою самую удобную боевую одежду — доспехи простого гвардейца графства Неррон. С тем лишь отличием, что на них теперь красовалась эмблема Клана Скитальцев. Из оружия у него был только меч и бластер.

Бросив краткий взгляд на штаб Вечных, Киран заметил в окне третьего этажа двух мужчин. Светловолосый прикоснулся кончиками пальцев к стеклу, будто пытался до чего-то дотронуться по ту сторону. Темноволосый просто стоял рядом. Был ли это барон Грей, Киран не смог разобрать.

От идеи поговорить с бароном до турнира мужчине пришлось отказаться в угоду желания фривольной особы. За ней он и последовал, не особо противясь идее взять на абордаж корабль, по которому уже гуляла его спутница, ведь над ним развевался флаг Вечных.

Если дозорные на восьмом пирсе пропустили Настю беспрепятственно, то Кирана они остановили сразу:

— Здравствуйте, вы к кому и по какому поводу? — вежливо спросил один из них.

Вежливых Киран уважал и решил ответить тем же — не сбрасывать их в море.

— Здравствуйте. Я за компанию с вашей гостьей, — кратко ответил он.

— Вам придётся обождать, пока она покинет корабль.

— А она его покинет? — с сомнением в голосе уточнил Киран.

— Мы не смеем задерживать дремирян силой, если вы об этом, — продолжал вежливо отвечать матрос, и Киран подумал, что его команде «Звёздного Скитальца» есть чему поучиться у местных.

— Если вам не удастся её вежливо прогнать через час — зовите, я помогу, — невозмутимо ответил он и ушёл.

Киран покинул пирс и остановился у кромки воды на каменной пристани. Засунув руки в карманы, он с виду беспечно уставился на сине-зелёную воду, плещущуюся о борт корабля перед ним, но не забывал следить за происходящим вокруг. Его немного удивляло, что никто до сих пор не проявил к ним враждебности. Ни явной, ни на уровне намерений, которые Киран чувствовал издалека. Но через несколько минут он перестал об этом думать, решив, что местные просто безгранично уверены в непобедимости Клана, штаб которого был у него за спиной.

Поглядывал он и на девушку, блуждающую по верхней палубе в компании десятка мужчин. Настя вела себя будто на экскурсии по кораблю её подруги Элеоноры, а не на судне Клана, с которым они враждуют. Девушка тыкала пальцем в снасти, смеялась, разглядывала бочки и ящики и весело щебетала с попутчиками. Киран даже сказал бы, что её общение было на грани флирта, но не переходило грань дозволенного для замужней женщины. Сам он был не ревнив, но вдруг ему стало интересно, как бы отнёсся к подобному Марк.

На корабле Настя провела около получаса и беспрепятственно покинула его, как и обещали дозорные. На прощание она кокетливо помахала экипажу, но что сказала, Киран не расслышал.

Девушка поравнялись с ним и весело заявила:

— Киран, я договорилась! Они нас покатают, если мы победим на турнире! Замечательно ведь?

— Очень, — ответил Киран.

— Ну не бурчи! — она толкнула его локотком в бок. — Если не победим, я договорюсь с другим кораблём.

Киран на неё покосился, но на наивном молодом лице и в чистом взгляде светящихся весельем серых глаз не читалось ни тени какого-либо ушлого замысла.

«Похоже, ей нужна своя сцена, чтобы блистать», — подумалось ему.

Вслух же он ответил:

— Как скажешь. Идём.

— Идём, — улыбнулась Настя, и они отправились гулять по солнечной набережной.

Не был бы к поясу девушки пристегнут шлем, а у мужчины за спиной оставлен орбитальный истребитель, они могли бы сойти за мирно прогуливающуюся вдоль моря пару. А так — люди на них подозрительно косились и старались не попадаться на пути.

Час спустя порт оживился. К штабу Вечных подъехала повозка с пустой металлической клеткой в человеческий рост. Внутри неё по всей высоте торчал такой же металлический шест толщиной в кулак. Из здания вышли два десятка клановцев в чёрных доспехах с зелёными эмблемами в виде стрел, скрученных в знак бесконечности. Они заняли круговую оборону вокруг повозки и входа. Ещё двое вывели пленника со связанными за спиной руками, цепью на ногах и мешком на голове. Тот пытался безуспешно выдираться.

Киран с Настей наблюдали за происходящим издалека.

— По телосложению похож, — задумчиво произнёс Киран.

— По одежде и движениям тоже, — подтвердила Настя.

— Яснее не стало, — подвёл итог Киран.

— Согласна, — тихо вздохнула девушка.

Тем временем пленника затолкали в клетку, усадили на колени спиной к шесту и пристегнули цепью к нему за шею. Привязали и руки. Теперь он должен был стоять на коленях с прямой спиной, чтобы не задохнуться.

— Жестоко, — тихо сказала Настя.

Киран на неё глянул, но на лице девушки не читалось никаких эмоций.

Клетку закрыли. Двое охранников остались стоять на повозке, и она двинулась к ближайшему повороту на улицу, ведущую от порта.

— Думаю, нам пора, — спокойно сказал Киран.

— Да. Дай только шлем надену.

Настя уложила косы вокруг головы, надела шлем и, подтянув ремешок, сообщила, что готова. От её беззаботного вида не осталось и следа. Теперь молодая девушка выглядела как безжалостный воин, готовый прорубить себе путь на Арену, не считаясь ни с какими преградами на пути. Но не вид у неё был угрожающий, а взгляд: серые глаза перестали светиться теплом и радостью и теперь излучали колючий холод.

Если Настя сосредоточилась на предстоящем задании, то Киран, наоборот, расслабился. На лице застыло состояние невозмутимого спокойствия и уверенности в себе, причём это не было маской, а его истинным состоянием души. От его «драконьего» взгляда вновь начали шарахаться прохожие. В Марингерде бы сказали, что «Оборотень» вернулся, но здесь о нём не слышали.

На Арену Скитальцы шли рядом друг с другом, как два независимых воина и равноправных соратника, а не мужчина с женщиной. Держались в одном квартале за повозкой — ни далеко, ни близко.

Через несколько кварталов от порта с улиц исчезли все горожане. Какое-то время соклановцы шли вдвоём, но Киран не ощущал ни угрозы их жизни, не видел и признаков ловушки.

Потом на улицу начали стекаться вооруженные люди и присоединяться к шествию. Некоторые из них проверяли, открыты ли двери в домах, но внутрь не заходили. Несмотря на то, что компания собралась разношёрстная, никто друг друга не трогал и даже не пытался заговорить с кем-то вне своей группы.

Когда улицу перегородил высокий кованый забор с небольшой калиткой, повозка остановилась. На неё спикировал грифон с наездником и, схватив клетку, унёс в небо, роняя несколько раз в полёте и подхватывая.

Киран вновь посмотрел на Настю — на её лице не было никаких эмоций. Лишь взгляд стал ещё более тяжёлым.

«Чую, несдобровать этому грифону, — мысленно усмехнулся мужчина, — если окажется, что в клетке всё же был Марк».

Грифон бережно опустил ношу на крышу усадьбы и присоединился к своим соратникам в небе над Ареной.

Стражник у ворот объявил:

— До турнира осталось полчаса! Любое боестолкновение вне Арены лишает вас права участия! Находясь на Арене, запрещено атаковать тех, кто вне неё! Наказание — смерть нападающим!

Толпа зашумела, обмениваясь издёвками и ругательствами в сторону соседей, но никого спровоцировать не вышло, и вскоре всё утихло.

«Хорошее было место, — думал Киран, разглядывая некогда белую усадьбу, выстроенную в виде утонченного замка с каскадами этажей и островерхими башенками. — Не думаю, что здесь всё разрушил Рэд. Скорее всего, этому месту досталось за годы существования без хозяина».

От былой красоты и величия не осталось и следа. Это был не тот случай, когда старинное здание сохраняет особый дух времени и подчёркивает благородство покинувших его обитателей, даже имея лишь одну стену, обвитую плющом. Если сравнивать его с человеком, то можно было сказать, что его сбросили с пьедестал в грязь, унизили и опорочили, а потом оставили доживать свой век в нищете, но не в забвении. Здание продолжали терзать месяцы и годы те, кто желал на его руинах обрести своё «счастье», «могущество» и «величие».

Весь окружающий его парк был перепахан, как после бомбардировки: повсюду ямы, разбросанные куски мостовой, обломки деревьев, покосившиеся беседки с проломленной крышей и разнообразные укрепления на любой вкус и размер. Бурно разросшиеся кусты и высокая трава намекали на то, что это место в таком состоянии уже давно.

Когда до начала турнира оставалось меньше десяти минут, и люди начали подтягиваться ближе ко входу, Киран тихо сказал Насте:

— Идём, отойдём в сторону.

Девушка кивнула и молча пошла за ним. Мужчина оценил, что она держит слово и выполняет его приказы беспрекословно.

Остановились они у стены дома с заколоченными окнами, дверьми и с видом на не раз горевшую усадьбу с проломами в крыше и стенах.

Ровно в назначенный час вдалеке зазвонил колокол. За ним повторили колокола по периметру Арены.

Стражник отзвонил в свой и выкрикнул:

— Турнир объявляется открытым!

К калитке он не подходил — хлынувшая к забору толпа сама открыла её внутрь. За время ожидания здесь собралось под сотню человек.

Как вбегают на Арену участники из четырёх других входов, Киран не видел, и его это не интересовало. Он высматривал тен’сатов среди пробегающих мимо него вооруженных отрядов, но так и не увидел никого похожего на описание брата.

— Заходишь за мной, — приказал он Насте и не спеша направился ко входу, пропуская вперёд оставшийся десяток человек.

Последний из вбежавших на Арену закрыл калитку перед носом Кирана и злорадно улыбнулся, отстёгивая с пояса навесной замок. Не успел «шутник» поднести его к решётке, как у него во лбу появилась одна лишняя слегка дымящаяся дырочка. Мужчина упал на спину, открывая за собой калитку, за которую всё ещё держался.

Киран тут же наставил пистолет на стражника и спросил:

— Не было же сказано, что нельзя атаковать снаружи Арены тех, кто внутри, так ведь?

— Так.

— Раз не сказано, что нельзя, значит, можно, — подвёл итог Киран и шагнул на Арену, опуская пистолет.

Возражений со стороны Вечных не последовало, но появились недовольные его решением среди участников турнира. Они явно посчитали двух людей, державшихся особняком, лёгкой добычей. То ли здесь не было тех, кто выжил в последнем турнире с участием Дитриха Шмидта, то ли они тогда не поняли, от чего умирали остальные участники и тогда, и сейчас, — осталось неизвестным.

В Кирана начали лететь арбалетные стрелы от тех, кто уже успел добежал до ближайших кустов. То, что они отскакивали от его полевой брони, не остановило остальных броситься на него с мечами. Мужчина же продолжал не спеша идти в сторону усадьбы, то прожигая синим лазером дыры в кустах, то расстреливая не успевших добежать до него мечников, как мишени в тире. Стрелял он сразу на поражение. С вооруженными людьми у него всегда был разговор короткий: если вы взяли в руки оружие, умейте постоять сами за свою жизнь. Если вы не справились, значит, плохо старались, и это на вашей совести.

Через несколько десятков шагов желающие нападать в лоб закончились, но по ним продолжали постреливать из двух укреплений в саду и из изданий справа за спиной.

Киран остановился и услышал, как в двух шагах за его спиной остановилась и Настя.

— Действуем по плану, — бросил он, не оборачиваясь.

Над ним тут же взлетела юная Валькирия, но не бросилась по диагонали через приусадебный парк сразу к крыше усадьбы, а приземлилась на ближайшей баррикаде, из которой по ним всё ещё стреляли. Два выстрела вниз из бластера — и дева вновь невысоко взлетела, чтобы тут же обрушиться карой с небес на соседнее укрепление.

Настя начала скакать горной ланью с одной возвышенности на другую, не забывая при этом поглядывать на грифонов в небе и постреливать в тех, кто пытался стрелять в неё.

Киран побежал кратчайшим путём в сторону центрального входа в усадьбу, огибая попадавшиеся по пути укрепления и обходя группы людей. Стрелял он только в тех, кто нападал на него с оружием. Если людей обойти было негде, он проскальзывал между ними, как рыба сквозь воду, успевая при этом отводить их оружие со своего пути.

Почему мало кто замечал нагоняющего их одинокого человека? Потому что он бежал практически бесшумно, а они хрустели битыми камнями под ногами и громко переговаривались. Хватало здесь и других звуков: от воплей раненых, звона металла и хруста дерева до устрашающих трелей грифонов в небе.

Киран не был наивен, чтобы предполагать, что он успеет к усадьбе первым из наземных участников, но стоило ему добраться до центрального входа, он тут же его закрыл перед собой и встал спиной к стене, рядом с покосившимися дверьми, частично вырванными из петель. Так, чтобы его не задело, если кто-нибудь захочет выбежать на улицу. Мужчина решил, что с теми, кто уже внутри, Настя должна суметь справиться сама. Сейчас для него не имело значения, девушка она или нет. Его правило распространялось на всех: раз она взяла в руки оружие и отправилась в бой, должна уметь отстоять свою жизнь.

Бластер был быстро перезаряжен новым накопителем и остался в левой руке. В правую Киран взял меч. Он стоял расслабленно, опустив оба оружия вниз, но не беспечно. Несколько раз в него стреляли из арбалетов, но промахивались. Теперь он успевал еле заметно отходить в сторону ещё до того, как человек спускал тетиву — Киран чувствовал намерение. Раньше он не мог себе позволить уклоняться, ведь за ним была Настя, а сейчас — вполне.

Вскоре и стрелять перестали. Так они и замерли: полторы сотни вооруженных наемников Зольданы и одинокий главнокомандующий графства Неррон у них на пути к цели. Что делать дальше — не знали по обе стороны прицела. Пришлось ждать, пока турнир завершит хрупкая девушка, порхающая, как фея по обломкам фонтанов и беседок, или остальные пару сотен человек, которые пытались обойти усадьбу и зайти через чёрный ход.

Настя

Немногим ранее.

В ночь перед вылетом, когда они с Кираном разошлись по своим комнатам после упражнений в стрельбе из лучевого пистолета све’славари, Настя не спешила отправляться спать. Она выждала четверть часа и вышла на задний двор Гильдии. Там стояли дозорные. Она предупредила их, что через два часа вернётся, и улетела на антиграве, используя накопитель, который был разряжен на две трети, а не тот, который нужен был на завтра.

При свете звёзд ей не составило труда найти ту самую злополучную крышу, где она потеряла бдительность от усталости и не заметила пикирующих на неё грифонов. Девушка приземлилась на неё на дрожащих ногах и закрыла глаза. Ей надо было до завтра перебороть свой страх. Да, она действительно потеряла сознание от ужаса и не помнила, как её мотало в воздухе между дерущимися полуптицами, но она отчётливо помнила, как на неё неслось чудовище, выставив передние лапы. Как его когти вот-вот должны были пробить её грудь и живот. Как её сбило с крыши, будто тараном из былин про осады древних городов. Как схватили в полёте, будто беспомощную мышь-полёвку, и унесли ввысь.

Когда Настя впервые очнулась после того кошмара, она думала, что теперь будет бояться грифонов до конца своих дней, но нет. Почему-то она не боялась тех, кто были тогда с ней на площади. Более того, они сами к ней мысленно обращались, говоря хвалебные слова, сводящиеся к:

«Ты достойно сражалась, как наша сестра».

В тот вечер у неё в голове пролегла чёткая граница между вменяемыми, разумными грифонами и дикими.

В следующую ночь ей надо было побороть свой страх перед «дикими». В подобного мог превратиться любой спокойный грифон, завидев врага.

Стоя на крыше с закрытыми глазами, Настя вызывала в памяти яркие образы прошлого дня, дрожала, паниковала, прыгала с крыши, взлетала посреди падения, уклонялась в полёте от воображаемого противника… Не смущало её ни то, что она врезалась в стены домов, ни то, что падала на мостовую.

Испуганная Валькирия не успокоилась, пока не смогла твёрдо стоять на своих двух на той самой злополучной крыше, спокойно прокручивая в голове возможные исходы событий прошлого дня.

Не волновало её ни что подумают о ней жители соседних домов, ни низко кружащий над ней в небе грифон. Он охранял её молча и не вмешивался.

Через два часа Настя вернулась в Гильдию, как и обещала. До рассвета у неё ещё оставалось четыре часа поспать. Она так и рухнула на кровать, не раздеваясь.

Сейчас же настало время проверить, чего стоила её ночная тренировка в реальном бою.

Стоя одной ногой на голове каменной рыбы на верхушке давно высохшего фонтана, а второй — на покрытых разноцветными лишайниками плавниках, она целилась в небо из пистолета, держа его двумя руками, но стрелять не спешила.

На полпути к усадьбе девушка заметила, как её накрыла тень и неуклонно преследует. В полдень не было сомнений, что грифон ровно над ней.

Приземлившись на фонтан, Настя выхватила бластер из поясной сумки и резко развернулась, снимая его с предохранителя. Один грифон действительно кружил в небе над ней и находился намного ниже остальных. Помня правило, что нельзя атаковать никого за пределами Арены, девушка просто водила вслед за ним оружием.

Грифон не спешил спускаться ещё ниже. Стоять Насте надоело, и она решила послать ему мыслеобраз, как предупреждение:

«Спустишься на высоту крыши усадьбы — стреляю без предупреждения. Будешь виновна в падении Клана Вечных, потому что я не отдам свою жизнь в угоду вашим правилам».

Ответа не последовало. Грифон продолжал гордо парить на той же высоте.

Настя отправилась в следующий «прыжок» на покосившуюся беседку, крепко сжимая оружие в правой руке, чтобы его не выбила шальная стрела или метательный нож.

В дом она нырнула через пролом на третьем этаже. Даже в полевой броне девушка чувствовала себя неуютно, находясь всё время на виду. Ей казалось, будто она дразнит судьбу. Ведь кто знает, сколько здесь ещё есть людей с внеземным оружием и с каким именно? Если в её мире меча и магии существовали аметистовые бомбы, способные сорвать неуязвимую защиту даже с Марка, то она была уверена, что у тен’сатов есть нечто подобное и для полевой брони.

Далее ей следовало пробежать по кратчайшему пути наверх, о котором рассказал Бран.

Настя оказалась в комнате с перевёрнутой и разломанной мебелью, поросшей зелёным мхом. На полу валялись выцветшие и наполовину сгнившие портьеры. То ли они были когда-то красными то ли стали ими, уже было не разобрать, как и цвет оборванных обоев на поросших плесенью стенах. Из коридора тянуло дымом, но огня не было видно.

Настя быстро перебежала комнату, пряча на ходу оружие в кобуру. Осторожно выглянула в коридор. Налево — дыма меньше и никого не видно, направо — чёрно-серая пелена с отблесками пламени в конце коридора. Ей надо было направо. Бран предупреждал, что ту лестницу всегда за собой поджигают те, кто добираются первыми, и она была к этому готова.

Задержав дыхание, Настя побежала по коридору к лестнице, взлетела вверх по каменным ступеням, перепрыгивая горящие и чадящие головешки, и оказалась в коридоре четвертого этажа. Направо по коридору бежал отряд и вот-вот должен был добраться до служебной лестницы на крышу. Настя помчалась следом. Стрелять в спины тем, кто не причинил ей зла и даже ещё не намеревался, противоречило её убеждениям.

Дым перестал её скрывать — его вытягивало в разбитые окна комнат по правую сторону коридора. Через три десятка шагов Настя сделала маленький вдох и поняла, что здесь уже можно дышать.

Группа наёмников скрылась за поворотом, и девушка начала задумываться, что ей надо или бежать быстрее, или придётся менять свои убеждения. Выбор между жизнью мужа и убеждениями был очевиден — и не в пользу последних.

Дремирянка сместилась ближе к левой стене и прикрыла лицо локтем правой руки, чтобы не врезаться носом в стену.

Мысленно приказала антиграву:

«Прямо… Стой!»

Дверь в колодец узкой винтовой лестницы отсутствовала давно, и летящей Валькирии удалось в полёте ухватиться за дальний косяк, чтобы не проскочить. При этом её ожидаемо развернуло поперек движения и впечатало в стену рядом со входом. Оттолкнувшись от неё правой рукой, девушка втянула себя в дверной проем и помчалась вверх по треугольным высоким ступеням. Поместиться здесь мог только один человек одновременно. О том, чтобы лететь, не могло быть и речи.

Когда Настя выбежала на крышу, отряд из семи человек окружил клетку, а восьмой подходил к калитке.

Выхватив на бегу бластер, она остановилась и выстрелила в зазор между клеткой и приближающимся наёмником. Тот отпрянул от неожиданности и глянул в её сторону. Обернулись и остальные, кто был к ней спиной.

— Прочь! — требовательно крикнула Настя.

Её цель юркнула за угол клетки и прикрылась пленным.

— Разберитесь с ней! — выкрикнул мужчина из укрытия.

Не успела Настя ещё раз прицелиться, как наёмники — врассыпную! В тот же миг ярко белая вспышка ударила по глазам, и она перестала что-либо видеть.

«Я влипла!» — тут же пронеслось в голове, но быстро поборов панику, девушка прислушалась.

Ни шагов людей, ни свиста ветра от пикирующего грифона — полная тишина.

Белая пелена перед глазами сменилась разноцветными кругами и ломаными линиями. Зрение начало к ней возвращаться. Вскоре линии пропали, а круги слились в два пятна: овальное белое на квадратном чёрном, и всё это на серо-голубом фоне. Усиленно моргая, щурясь и потирая глаза левой перчаткой, Настя, наконец, навела резкость.

На клетке с пленным стоял молодой мужчина в дремирских жреческих одеждах, но не целителей, а боевых жрецов! Расшитое по подолу серебром белое мужское платье доходило ему до колен и было подпоясано широким бранным поясом. На груди, в области солнечного сплетения, сиял на солнце серебряный диск оберега. Белые штаны и сапоги завершали образ. Короткие волосы слегка трепетали на ветру. Он смотрел куда-то перед собой, совсем не обращая внимания на девушку.

То, что все остальные мужчины валялись без сознания на земле, Настя даже не заметила — не могла оторвать взгляда от красавца перед ней. Сама того не замечая, она, как загипнотизированная, зашагала к дремирянину, опуская оружие.

«Где-то я его уже видела…» — задумалась девушка по пути, но додумать свою мысль не успела.

Дремирянин заговорил властным голосом:

— Я Белояр из Рода Вереса! — его слова эхом разнеслись по округе, будто усиленные волшебными кристаллами по периметру Арены. — Пришёл к вам с возмездием по воле моего отца Радимира из Рода Вереса. Последний известный наследник графа Хеденберга сгинет в Реке Времени! Не править в Зольдане династии Хеденбергов отныне и вовеки!

Клетка под Белояром вспыхнула ослепительным белым пламенем, а человек внутри неё загорелся факелом и вмиг обуглился, не успев даже вскрикнуть. Дремирянин же продолжал стоять на искрящийся узнице своего врага, будто его не беспокоило ни пламя, ни дым от костра внутри неё.

Не видела бы Настя душу Марка в Иномирье, где он был в своём истинном дремирском обличье: со светлой кожей, немного другими чертами лица и белоснежным волосами, она бы долго гадала, кто же это перед ней. Сейчас же она завороженно смотрела на своего мужа, а её глаза сияли неподдельным восхищением.

Гордо простояв на клетке около десяти частей, видимо, чтобы все уж точно успели его заметить, Марк спрыгнул вниз и подошёл к Насте.

— Вот мы и встретились, — сказал он, гладя ей в глаза и нежно дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки. — Я по тебе скучал, — мужчина усмехнулся, — а шлемы я до сих пор не люблю, — он кратко поцеловал её в металлический наносник и отстранился. — Бери ключи у пленника на шее и завершайте с Кираном турнир. Встречаемся в штабе Клана Вечных в порту.

— Хорошо, — еле выдавила из себя Настя, всё ещё находясь в оцепенении от нереальности происходящего.

Марк обошёл её, дошёл до края крыши, запрыгнул на парапет — и исчез. По крайней мере, так подумали те, кто наблюдал его представление со стороны. Настя-то знала, что он просто проскользил куда-то на своей молнии и скрылся неподалёку. Для непосвящённых же это выглядело, будто на виконта Хеденберга спустилась кара с небес, а потом каратель туда же и удалился.

«Я была права, — улыбнулась Настя и направилась к клетке. — Это вновь было твоё представление. Самое яркое из всех!»

От раскаленного докрасна металла веяло жаром, но она, не дрогнув, взялась за прутья калитки и зашла внутрь. Золотые ключи с фиолетовыми камнями сияли первозданной чистотой, будто их вовсе не коснулось происходящее вокруг. Кольцо, на котором они висели, было надето на запаянное звено цепи со звеньями толщиной в палец. Эта цепь обвивала только шею пленника, но достаточно плотно, чтоб её нельзя было снять, не лишив его головы. С этим у Насти проблем не возникло. Она бесцеремонно сорвала цепь с обугленных останков и вышла с раскаленным куском металла в руках обратно. Её кожаные перчатки не дымились, и не было видно, чтобы зажатая в кулаке цепь причиняла бы ей какие-либо неудобства.

Взобравшись на парапет, с которого исчез Марк, она посмотрела вниз в поисках Кирана. Не заметив его у центрального входа в усадьбу, где он должен был ждать её по плану, она глянула на вход на Арену, через который они заходили.

Киран стоял, прислонившись спиной к стене дома возле забора. Он скрестил руки на груди и смотрел на неё.

«И как это он так быстро туда добрался?» — удивилась Настя и глянула в небо.

Грифоны кружили себе в вышине, будто им не было никакого дела до происходящего внизу.

«С Марком мне теперь никакие грифоны не страшны!» — весело подумала девушка и полетела на антиграве на площадку перед Кираном.

Грациозно приземлилась в нескольких десятках шагов от соратника и побежала к нему, радостно размахивая пудовой цепью, будто невесомым венком из полевых цветов.

— Кира-а-ан! — весело кричала она. — Нас теперь покатают на кораблике! Мы ведь победили! Белоярушка, правда, помог, но нигде же не сказано, что так нельзя было?

Мужчина отлип от стены и обернулся к забору, за которым стоял член Клана Вечных.

— Так ведь? — спросил он.

— Да. Не было сказано, что помогать нельзя.

— Вот и славно, — одобрительно сказал Киран, направляясь к выходу. — Правила переписывать не придётся.

На этот раз мужчина пропустил даму вперёд, открывая перед ней калитку.

— Мы из Клана Скитальцев, — надменно сказала Настя, бросая стражнику всё ещё раскалённую цепь с ключами. — Передайте барону Грею, чтобы готовил приз.

Тот её поймал, но сразу перехватил за ключи. Она явно его обожгла — даже через перчатки.

— Передадим, — ответил он вслед и зазвонил в колокол, тихо приговаривая: — Эти хотя бы не палили во всё, что движется, как Дитрих с его отморозками. Может, мы с ними и сможем ужиться.

Перезвон пяти колоколов оповестил Арену и весь город о том, что турнир завершён.

Глава 43. Конечная цель. Часть 1

В то же время.

Я убедился, что Настенька с Кираном беспрепятственно покинули Арену, и отправился в штаб к Роберту.

Если до турнира я уходил оттуда через крышу и незамеченным, то сейчас торжественно вернулся через парадный вход. Ну как сказать… То, что я «вернулся», знал только Роберт и полтора десятка его самых преданных людей. Для остальных, включая стражу на входе, я заявился!

«Белояр из Рода Вереса» возник из ниоткуда, точнее, с соседней крыши, прямо посреди порта. С высокомерием и достоинством могущественного дремирского боевого жреца он неспешно дошёл до входа усадьбы и вежливо попросил встречи с бароном Греем.

Мой морок изменял не только одежду и внешность, а и голос — они меня не узнали. К барону провели.

Сейчас я вновь сидел в кабинете своего сообщника, попивал каанно-танийскую воду из хрустального бокала и ждал в гости жену с братом. С новой личиной я расставаться не спешил. Теперь мне так ходить, пока мы не покинем столицу, чтобы не вызвать подозрений среди простых смертных.

Сложно сказать, как мы сдружились с бароном. Как-то произошло само собой. После того, как он прострелил мне плечо и не убил, я решил, что могу ему доверять.

Он меня запер одного в комнате и без лекарств, но через час заявился со словами:

— Никто мне не поверил, что я тебя взял в плен, поэтому рассказывай, что ты задумал. Я их предупредил, чтобы не трепались о том, что здесь произошло на самом деле, но нам всем нужна версия на завтра.

— Да не надо никого ни в чём убеждать, — не согласился я. — Пустите слух, что ушлый барон Грей использовал наивного мага, чтобы вернуть себе клан. Когда тот истратил весь запас магии, он его застал врасплох, поймал с помощью артефакта и посадил под стражу. Так ведь было? Даже врать не придётся. Простые люди правду нутром чуют и сами себя убедят, додумав подробностей для правдоподобности.

— Неплохо. Дальше?

— Дальше дай мне воды, — огрызнулся я, не особо любя панибратство на ровном месте. — Утром отправишь срочного гонца в Акерану с письмом, которое я тебе сейчас продиктую. Если завтра справитесь со слухами, будет тебе дальше. Иначе моя затея не взлетит.

Меньше бы горело моё тело изнутри, я бы, может, вёл себя сдержаннее, но как есть.

— Договорились, — спокойно ответил барон и ушёл.

Не каждый дворянин простит такой наезд в свою сторону. Этим он меня удивил.

Вскоре мне принесли ящик эликсиров, заживляющие мази и перевязочные материалы. Даже рану предложили зашить. От последнего я отказался, не совсем понимая, как можно сшить обугленные края и имеет ли это смысл. Первое же выпил до дна. За два дня всё зажило.

Письмо Роберт написал под диктовку и ничего не спрашивая. Я дивился, с чего вдруг он стал таким покладистым, что противоречило всем слухам о нем. Ведь Долг Жизни отнюдь не призывал одного человека потакать всем прихотям другого. Он мог просто сказать: «Я ведь тебя не пристрелил? Тем самым с я спас тебе жизнь, и мы в расчёте». Следом пристрелить.

Чтобы долго не гадать, я остановился на мысли, что барону от меня что-то надо, но он пока не готов раскрыть, что именно.

С распусканием нужных мне слухов его люди справились на ура. Даже умудрились заманить в штаб парочку тен’сатов, ведомых жаждой мести. Этих мы уже взяли в плен по-настоящему, а после задействовали в общем деле. Правда, против их воли.

На второй день своего «плена» я убедился, что имею дело с умными, проницательными людьми и частично поделился с Робертом своим планом. Идею с турниром мы доработали вместе. Теперь пришло время пожинать плоды содеянного.

Роберт сидел напротив меня за своим столом и попивал рубиновую жидкость.

— И как? — с усмешкой спросил он. — Произвёл впечатление на свою жену?

— Надеюсь, — с сомнением в голосе ответил я.

— Значит, мои матросы теперь в безопасности?

— От меня или от неё? — я усмехнулся, глядя на дно бокала.

— От всего вашего сумасшедшего Клана вместе взятого, — с издевкой ответил он. — Это ж надо было заявиться вдвоём? Да ещё и кто? Сам Глава Клана с молодой девушкой. Я думал, они здесь случайно оказались, так и не получив моё письмо, пока мои люди не доложили, что они следуют за пленником с «однозначно воинственным видом».

Я улыбнулся и честно признался:

— Моя жена отличная актриса. Я ею горжусь.

— В моём письме ничего не говорилось о том, что я для вас соорудил сцену, где постановщиком пьесы являешься ты.

— Как видишь, — я посмотрел на Роберта, продолжая довольно улыбаться, — мои близкие в меня верят!

— Не уверен, — ответил он, отхлебнув половину бокала, — но поживём — увидим.

За те полторы недели, что мы знали друг друга, я так и не смог привыкнуть к резкой смене его манер: то он вёл себя как истинный дворянин, то — как грузчик в порту.

— Скажи мне вот что, — заговорил Роберт после недолгой паузы. — Теперь мы в расчёте?

— Да, — серьёзно ответил я. — Ты мне больше ничего не должен. Я тебе тоже.

— Тогда дальше с Кланом Скитальцев я поступаю на своё усмотрение.

— Твоё право, — ответил я и немного напрягся, ожидая, что же он скажет следом.

Не верю я в бескорыстную дружбу «с первого взгляда».

— Расслабься, — тут же сказал Роберт. — Я всегда принимаю с почтением и уважением гостей моих друзей.

«Ещё один», — мысленно вздохнул я, вспоминая Кирана, который однажды решил возвести меня в статус своего друга ни с того ни с сего.

Вслух же ответил:

— Рад слышать.

Гости прыгать по крышам не умели — по крайне мере не все, как оказалось — и шли обратно целую вечность. Явно не спешили. Роберт уже успел вписать имя Кирана в документ, подтверждающий его владение несколькими городскими кварталами, которые теперь будут платить дань Клану Скитальцев. Он занялся своими делами, а я устал ждать и последнюю четверть часа разглядывал пристань из окна за спиной моего нового друга.

Надоело мне здесь, да и соскучился я по Настеньке. Когда уходил, как-то не думал, что придётся провести так много времени вдали от неё и всех остальных. Когда вокруг постоянно что-то происходит, время летит незаметно, а если посчитать, то мы уже почти месяц не виделись.

Когда я покидал её в прошлый раз, я больше переживал за её жизнь, чем скучал. Сейчас же поймал себя на мысли, что сильно скучаю. Непривычное ощущение, давно забытое. Хочется вновь почувствовал тепло родного человека, его касания, аромат, поймать неравнодушный взгляд — вспомнить, что ещё кому-то нужен в этом мире… Просто так… За то, что ты просто есть. Я думал, когда люди взрослеют, они должны стать независимыми и самодостаточными, а значит, скучать по другим для них уже неуместно. Похоже, что я ещё или не повзрослел, или что-то не понял про взрослую жизнь.

Появление Настеньки сегодня было неожиданным. Не подумал я, что она бросится спасать мою жизнь, а мог бы и догадаться. Ведь она и от клейма меня самоотверженно лечила, и в Рейнвесте была рядом, когда моя магия просела в хлам.

То, что Киран согласился взять её с собой, тоже было чем-то новым. Из того, что я успел про него понять, девушки для него были на особом месте — том самом, где каждый уважающий себя мужчина должен их оберегать ценой собственной жизни. После того, как он однажды избил меня до полусмерти, я всё не мог понять, какая ему разница, что я ушёл и не попрощался со своей девушкой? Потом, наблюдая за ним и Элеонорой, осознал, что он тогда хотел донести: или заботься о девушке до конца, или не морочь ей голову — пусть найдет того, кто о ней позаботится по-настоящему.

Я и так не особо представлял, с кем он заявится на турнир. Даже предполагал, что сам, чтобы не оставлять Акерану беззащитной, но чтобы с Настенькой…

Моя ненаглядная, наконец, замаячила в окне, и я погнал меланхоличные мысли прочь.

— Идут, — произнёс я вслух и отправился к двери. — Я встречу.

— А как же твоя легенда? — донеслось вслед.

— Встреча с моей дремирской женой ей не противоречит, — я отмахнулся и вышел в коридор.

Со стороны это вполне могло выглядеть, будто мы с Настенькой разделились во время охоты на нашу цель и пришли к ней разными путями, заключив сделки с разными Кланами.

У входа я оказался раньше моих соклановцев-скитальцев и поджидал их вместе со стражей на верхней ступени. Жене́ я подал руку, когда она поднялась. На Кирана же не обратил внимания, будто он был её подчинённым, а не наоборот.

Внимание Киран на себя обратил сам, заговорив со стражником:

— Передайте Главе Клана Вечных, что его желает видеть победитель турнира, Глава Клана Скитальцев.

— Здравствуйте, — вежливо ответил стражник. — Могу ли я узнать ваше имя, сударь?

— Виконт Киран Регнар-Неррон.

— Его Благородие барон Грей ждёт Вас, Ваше Благородие. Прошу следовать за мной.

Стражник открыл дверь перед «победителем», который ничего особо не сделал, чтобы победить, но я всё же пропустил его вперёд — легенда превыше всего! Следом зашла Настенька, а последним — стражник.

Провели нас в кабинет барона, из которого я только что сбежал. Когда Киран оказался за закрытой дверью лицом к лицу с бароном Греем, я понял — всё! Моя цель достигнута: я их подвёл к столу переговоров, а усаживаются они за него пусть самостоятельно. Не маленькие мальчики, чтобы и дальше водить за ручку.

Брат остановился посреди кабинета, а Настеньку я придержал за руку у входа. Стоило прибывшим обменяться приветствиями, я заявил:

— Киран, — он развернулся так, чтобы мы с бароном оказались у него по бокам и на меня посмотрел. Дальше я не особо подбирал выражения, ведь в этой комнате теперь все мои друзья: — Совету твоему я внял — точку в истории под названием «Виконт Хеденберг» поставил. Дитрих Шмидт мёртв вместе с ещё одиннадцатью тен’сатами, которые были при нём в Клане Вечных. Ещё троих мы заманили в город, разослав через планшет одного из них сообщение, что казним пленного сородича на турнире. Остальных ловите с Браном сами. Вот тебе Роберт, — я бесцеремонно указал ладонью на барона, — договаривайся с ним, чего делать с Зольданой, и просьба моего друга не обижать. А я пойду теперь сам со своей женой гулять по набережной.

— Не знал, что ты у нас ревнивец, — по-доброму улыбнулся Киран.

Настенька заметно смутилась.

— Даже не знаю, что ответить. Пожалуй, промолчу, а то жена сбежит.

— Марк, если возьмёте корабль покататься, предлагаю вам вернуться к утру, — сказал Роберт. — Завтра на море начнётся шторм.

— Благодарю, — вежливо ответил я, и мы ушли.

Шторм там будет или нет, но приятно было получить разрешение на угон корабля от своего начальства. И как меня угораздило записаться в подчинённые сразу к двум людям? Ума не приложу. А чтобы и дальше его «не прикладывать», если они вдруг решать выдавать мне противоречивые приказы, Главам обоих Кланов придётся договориться. Иначе никак.

Выйдя на улицу, Настенька остановилась у входа и принялась расстёгивать шлем. Вскоре он перекочевал на пояс, и её белоснежные косы оказались на воле.

Легенда о бравых дремирских воинах? Да кому она нужна! Я тут же притянул её к себе и поцеловал. Если моя скромница-развратница и смутилась, то виду не подала.

— Предлагаю всё же сначала погулять, — тихо сказала она, слегка отстранившись.

— Само собой, я ведь обещал.

Дальше мы уже играли роль приличной пары: не спеша прогуливаясь под руку в сторону набережной. Теперь и солнце как-то светило ярче, и чайки орали не так противно. Я понял, что одинокая свобода мне больше не нужна. Да, иногда хочется побыть одному, чтобы проветрить голову, но свободно путешествовать по жизни вместе с верной спутницей намного веселее и приятнее.

— Я по тебе соскучилась, — первой призналась жёнушка, и я почувствовал на себе её требовательный взгляд.

— Я тоже, Настенька, — я глянул на неё.

Неподдельное удивление на её лице выглядело очень забавным — я улыбнулся.

— А так и не скажешь, Белоярушка, — с сомнением покачала она головой.

Уела. Мы когда-то договорились, что не используем уменьшительно-ласкательных имён на людях, потому что мне это не нравится. Особенно, когда так называют меня. Я хотел сделать ей приятное, но… Что ж, играем в эту игру до конца.

Улыбка сползла с моего лица, и я раздосадовано ответил:

— Похоже, ты не рада меня видеть, раз издеваешься.

— Я не издеваюсь, а проверяю, — она снова улыбнулась и прильнула к моему плечу, поглаживая по руке. — Ты слишком необычно выглядишь. Вдруг подменили нашего Белояра? А я, дура, целуюсь с самозванцем.

— Тогда прощена, — я снова улыбнулся. — Где хочешь погулять?

— Идём на корабль! — вдруг встрепенулась моя ненаглядная. — На восьмом пирсе. Они обещали нас покатать, если мы победим на турнире. Пока не начался шторм, я хочу хоть раз побывать в море, а то мы отсюда скоро уедем — и всё!

«Вот оно что! Она же из Дремира. Конечно же, она никогда не видела моря», — осенило меня.

Я наконец понял, зачем ей понадобился тот корабль. Даже вспомнилось, как она однажды восторженно расспрашивала Элеонору про её парусный фрегат.

— Идём, — ответил я.

Дозорные на восьмом пирсе на нас покосились, но не остановили.

Когда мы поднялись по трапу, ближние к нам матросы побросали свои дела и замерли на месте, явно не зная, что ожидать дальше. Но к оружию не тянулись.

— Куда отправимся? — спросил я, оборачиваясь к Настеньке.

— Не знаю. А ты куда хочешь?

Я ненадолго задумался, а потом начал размышлять вслух:

— Я когда-то хотел свозить тебя на Край Земли, — на этой фразе окружающая нас команда корабля заметно напряглась. — Но раз ты знаешь, что находится за Краем, похоже, нам туда уже и не надо. Предлагаю пройтись вдоль берега на восток и обратно. В другую сторону лучше ты потом с Элеонорой путешествуй, а сейчас, думаю, не стоит дразнить герданских наблюдателей.

— Подходит! — обрадовалась Настя и, обернувшись, крикнула матросам: — Мальчики, пора выполнять обещание! Идём вдоль берега на восток! — потом глянула на меня и, ойкнув, прикрыла рот ладошкой: — Ты же не ревнивый?

«Явно издевается! — окончательно убедился я. — Видимо, мстит за то, что ушёл без неё в столицу и провел месяц „у моря“».

— Я ещё не решил, — буркнул я.

— Тогда я сегодня буду смотреть только на тебя! — на меня глядели восторженные и наивные глаза. Но тут в них засветились искорки азарта, и она добавила: — И на море! Чтобы ты быстрее решился.

— Мне решаться, или мы всё же будем смотреть на море? — невозмутимо спросил я.

Настя звонко захохотала.

— На море, на море, — она замахала на меня ладошкой и потянула к противоположному борту. Я не сопротивлялся. — До заката будем смотреть на дневное море, до рассвета — на ночное. А там… — она снизила голос: — Поглядим, чего я решу с тобой сделать за то, что ты шлялся непонятно где почти месяц и без единой весточки.

— Пришлось меня искать? — по-доброму спросил я.

— Угу, — тут же погрустнела девушка.

— Я же нашёлся, — улыбнулся я и поцеловал её в висок. — Даже с головой на плечах. Можешь просто меня обнять.

На это мне ничего не ответили.

Мы остановились у левого борта, где открывался вид на гавань и необъятный морской простор. Жёнушку свою я обнял сам и прижал к себе. Она скрестила руки на груди и не спешила обнимать меня в ответ. Впервые я подумал, что, может, и зря не переживал о ней на этот раз. В способностях моего брата защитить всё и вся я не сомневался, но всё же Зольдана — не Дремир. Она ушла за мной из дома, а я её бросил на чужбине, на чужих людей. Друзья — это хорошо, но родных они ей вряд ли смогут заменить.

Мы стояли и смотрели на чистое небо без намёка на озвученный на завтра шторм, на лёгкую рябь волн. Каждый был мыслями где-то далеко внутри себя, и с каждой минутой мне это нравилось всё меньше и меньше. Не так я представлял нашу встречу после долгой разлуки.

— Насть… — я отпустил её и взял за предплечье, утягивая за собой вглубь палубы.

Она обернулась и нахмурилась, но руки ей невольно пришлось расцепить и сделать несколько шагов вслед за мной. Оборона этой неприступной воительницы была сломлена — и я тут же воспользовался её беспомощностью. Схватил за талию, приподнял и закружил вокруг себя:

— Мы встретились! — заорал я на весь корабль. — Мы наконец встретились! Наш враг повергнут! Всё позади! Улыбнись же!

Улыбнулась! Ура! Расставила руки в стороны, выгнулась ласточкой и весело заявила:

— С Белоярушкой я могу летать!

Так мы и кружились: мужчина в тонких белых одеждах и закованная в толстую кожаную броню «птичка». Должно быть наоборот, но кого это волнует?

— Всё! Я налеталась! Пускай! — требовательно приказали мне.

— Ни за что!

На палубу я её поставил, но отпускать не собирался и вновь крепко обнял. И тут до меня дошло…

«Если я могу до неё дотронуться, значит, она без полевой защиты… Была всё это время с тех пор, как подала мне руку».

У меня похолодело в груди. Я так привык, что она всегда в моём магическом «коконе».

— Прости, — тихо прошептал я ей на ушко, и следом своё заклинание:

Мой кокон, призрачной стеной…

— А я всё думала, когда же ты догадаешься, — хихикнула она, когда я отстранился и посмотрел на неё. — В следующий раз отключать не буду — промахнёшься, сразу поймёшь.

— Могла бы и прямо сказать, — возмутился я. — Беспечно это.

— Я же теперь с тобой. Мне больше не надо думать о безопасности.

Звучало это наполовину сладко, наполовину горько. Не разубеждать же её, что «надо», в самом-то деле?

— Ты права, — только и ответил я.

Менее беспечным теперь надо быть мне, ведь в моих руках отныне две жизни, и моя цель — их сохранить.

Мы вернулись обратно к борту корабля. Я опёрся на него спиной, обнимая жену. Она смотрела на море через моё плечо и иногда поглядывала на меня — как и обещала.

Я же следил за командой и портом. Меня не волновало, что силы ветра могло не хватить, чтобы наполнить паруса. Что на корабле сейчас не было ни капитана, ни штурмана, ни двух третей команды. Они должны были сегодня покинуть порт. Если не покинут, корабль пойдет ко дну. Все здесь должны были вновь запомнить, что ослушаться Дремир нельзя.

Матросы суетились, готовясь к отплытию, и делали вид, что нас не замечают. Двигали ими дошедшие с турнира слухи или добежавший вслед за нами посыльный от Роберта — не суть. Главное, что мечта моей жены сбывалась у меня на глазах.

Через два часа корабль покинул гавань, и мы отправились в первое совместное морское путешествие.

Пока Настенька разглядывала корабли на рейде, я смотрел на удаляющийся берег и думал:

«Неплохо было бы завтра пристать к тому же пирсу, с которого мы отбыли, а не оказаться замурованными в пещере, как в моё прошлое морское путешествие…»

Но и к этому я был готов на этот раз.

Глава 43. Конечная цель. Часть 2

Барон Роберт Грей

Сразу после ухода Марка с Настей.

— Присаживайтесь, — Роберт указал гостю на кресло перед ним.

Виконт Регнар-Неррон воспользовался приглашением.

— Это договор, — продолжал Роберт, пододвигая к гостю папку, — по которому под защиту Клана Скитальцев переходит несколько городских кварталов Остенгерда. От Вас требуется только подпись. Даже если Вы не будете следить за порядком на означенных улицах, горожане всё равно будут обязаны платить Вам дань.

Виконт встал, взял папку и некоторое время читал стоя. Затем положил её раскрытой на стол, вычеркнул «Клан Скитальцев», написал сверху «Клан Вечных», расписался и вернул документ хозяину кабинета.

— Я вернул Вам ваши улицы, Роберт. Придётся Вам и впредь самостоятельно следить за порядком в своём городе.

«Дерзко, — подумал Роберт, пока гость садился обратно. — Раз Марк нам организовал встречу, мне положено хотя бы выслушать человека передо мной. Интересно, что он от меня дальше потребует?»

Роберт отодвинул папку в сторону и обратился к собеседнику уже менее уважительно, будто отбрасывая его дворянский статус и разговаривая с очередным Главой Клана, который непонятно как выбился наверх.

— Я вас слушаю, Киран.

— Прежде чем я решу, имеет ли смысл иметь с вами дело, — холодно ответил собеседник, — ответьте мне на несколько вопросов. Первый: кого вы казнили на турнире?

«Он говорит со мной так, будто я перешёл ему дорогу и не раз, что странно, — мысленно удивился Роберт, но виду не подал. — Он не трогал представительства моего Клана на юге страны, я приказал не трогать его Клан. Может, Дитрих успел что-то натворить на окраине, о чём я не знаю? Придётся ответить на его вопросы, чтобы я смог задать свои».

— Мы казнили одного из приближённых к Дитриху Шмидту тен’сатов. Все знали его как Стэнли по кличке «Псих». Когда-то он убил на Арене много людей, просто чтобы убить. Такое поведение во время турнира я не приветствую. Цель турнира — это найти сильных союзников, а не избавиться от потенциальных.

— Вы уверены, что это был тен’сат? — с сомнением в голосе спросил Киран. — Он был слишком высок для тен’сата.

— Да. Когда его поймал Марк, мы проверили, что на него не действует магия. Перед турниром на Стэнли было наложено заклятие смены внешности. Мы хотели убедить всех, кто успеет до него добежать, что это действительно виконт Хеденберг.

— Тогда следующий вопрос: какую цель вы преследовали, отправляя ваши союзные Кланы в атаку на Акерану позавчера и неделю назад. Во время последней прибывшие наёмники убивали просто чтобы убивать.

— Я не отправлял никого атаковать Акерану или Клан Скитальцев, — серьёзно ответил Роберт. — Вы не трогали мой Клан, я не трогал ваш. Более того, я был намерен выполнить свою часть сделки. Я признал, что ваши люди погибли на моей территории по моему недосмотру, и согласился выдать вам голову Дитриха Шмидта. Дитрих мёртв — я расплатился с вами за смерти ваших людей в Остенгерде. Не вижу выгоды в дальнейшей вражде между нами.

— Как давно мёртв Дитрих и когда вы вернули себе Клан Вечных?

— Он погиб десять дней назад. В тот же день я вернул себе Клан.

— Обе атаки были после, — вслух задумался Киран. — Я могу вам поверить и предположить, что первую спланировал Дитрих. Кто, по вашему мнению, мог произвести повторную?

Роберт задумался:

«Бароны бы не погнали своих людей на убой, не видя в этом прямой выгоды. Даже если Дитрих им пообещал золотые горы, то после того, как они потеряли связь с ним, они бы засомневались. Ведь стоит куда-то отправить свои войска, сразу нападут соседи — и лишишься всего. Нужен кто-то, кто будет держать твоих соседей в узде. Если это не я и не покойный Дитрих, то кто? Кто ничего не теряет? Тот, у кого здесь ничего нет…»

— У меня есть идея, — продолжил спокойно отвечать Роберт, несмотря на устроенный допрос. — Но скажите мне, Киран, какие именно Кланы на вас напали?

— Всякий сброд с окраины. Они не были организованным войском, но их было много.

— Тогда моя версия следующая. За время моего отсутствия Дитрих заключил военно-политической союз с графом Одингером из Весталии. Причина была проста: граф нанял четверть Кланов Зольданы и начал представлять военную силу, с которой стоило считаться. Думаю, это он. Все остальные бы побоялись ответного удара. Только ему было нечего терять. Мотив я вижу простой: ваша смерть как наследника графа Неррона.

— Наши догадки совпадают, — смягчился Киран. — Благодарю вас, Роберт, за честные ответы. Я оценил ваше желание к сотрудничеству. Думаю, мой брат в вас не ошибся. Однако прежде, чем мы будем с вами обсуждать будущее Зольданы, у меня есть к вам просьба. Я хочу показать вам место вашей страны на настоящей карте мира. Для этого вам необходимо подняться со мной в небо на моём летающем артефакте или, другими словами, на самолёте. Мне, как и вам, нужна сильная Зольдана, но, не видя полной картины происходящего в мире, вам не понять моих мотивов.

«Хотел бы он меня убить, сделал бы это ещё до турнира, — задумался Роберт. — Взять в плен? Для этого достаточно приставить пистолет ко лбу, как сделал Дитрих. Заманивать в свой артефакт не обязательно. Как бы то ни было, сейчас я мало что могу ему противопоставить. На мне даже нет магической защиты Марка. Раз я не могу отказаться, хотя бы сделаю вид, что мне это интересно».

— Заинтриговали, — ответил Роберт. — Я согласен. Что мне надо для этого сделать?

— Если вы не маг, то ничего, — ответил Киран, вставая. — Если маг, то дождаться Марка, чтобы он на время запечатал вашу магию.

— Я не маг, — ответил Роберт, а про себя ужаснулся:

«Марк и это может?! Не только лишать жизни неуязвимых, но и делать сильных беспомощными?»

— Тогда идёмте, — сказал Киран и ушёл к двери с видом, будто это его штаб, а не наоборот.

Роберт продолжал размышлять, вставая следом:

«Я ведь не просчитался, сделав ставку на Марка? Мне нужны сильные люди в команде. Но, может быть, проще тогда было его убить? Вдруг он станет неуправляемым? Нет. Тогда нельзя было — меня бы добили остатки людей Дитриха, а сейчас уже поздно…»

По дороге к выходу из штаба Роберт предупредил своих людей, что виконт Регнар-Неррон не брал его в плен и что прокатиться на «птице из легенд» он намерен по собственному желанию.

Судя по недоверчивым взглядам, ему вновь не поверили, как и тогда, когда он «взял в плен» Марка, но ответили по форме, что штаб в его отсутствие будет под надёжной охраной.

Не доходя несколько шагов до крыла артефакта, Киран жестом остановил спутника:

— Прошу подождать меня здесь. Сейчас вас не пропустит защитное поле.

«Мог бы и не уточнять, — подумал Роберт, остановившись. — Может, действительно хочет заручиться моей поддержкой и даже готов для этого частично раскрыть свои карты. Кстати, о картах… Что же он хочет показать мне такого, что я не видел с высоты грифоньего полёта? Что Зольдана по площади не занимает и десятой части Весталии? Я это и так знаю. Ещё раз меня тыкать в это носом не обязательно. Я всё равно буду стоять на своём: лучше самостоятельно навести порядок в маленькой стране, чем присоединиться к большой, где ещё бо́льший бардак, и при этом растерять последние крохи своего влияния на происходящее вокруг».

Пока Роберт стоял в раздумьях, в артефакте открылась крыша, и из борта выехали две лестницы.

Киран вернулся обратно и снова заговорил, указывал на верх артефакта:

— Прежде чем мы куда-то полетим, я вам расскажу в двух словах о самолётах. Та часть, куда мы сейчас залезем, называется «кабина». Там есть два места для «пилотов», которые могут управлять самолётом, как наездник грифоном. Вы полетите на месте второго пилота у меня за спиной. Все рычаги управления у вас отключены, повлиять на полёт вы не сможете. Во время полёта у вас могут начаться неприятные ощущения. Придётся терпеть. Посадить самолёт и выпустить вас я смогу только в определенном месте, а не по первому желанию. Что вы сможете — это переговариваться со мной во время полёта. Если вы решите, что увиденного вам достаточно, сразу скажите мне об этом — мы вернёмся обратно. Если у вас есть вопросы по поводу полёта, слушаю.

— Только один. Вы настолько мне доверяете, что не опасаетесь брать к себе в кабину? — с интересом спросил Роберт.

— Нет, — улыбнувшись, ответил Киран. — Я могу вас высадить в безвоздушном пространстве в любой момент. Дальше пойдёте пешком.

Роберт так и не понял, от чего ему стало больше не по себе: или от звериного оскала человека перед ним, или от перспективы быть высаженными высоко в небе и «пешком», то есть камнем, рухнуть вниз. Что такое «безвоздушное пространство» он не знал и представить своё окоченевшее тело безвольно скитающимся по просторам вселенной не мог.

— Мне нравятся бесстрашные люди, — улыбнулся он в ответ.

— Тогда прошу на борт, — перестал улыбаться Киран. — Я вам помогу надеть шлем и пристегнуться. После того, как наденете шлем, дождитесь оповещения от меня, что уже можно говорить. До этого я вас не буду слышать.

— Понял.

Холодного оружия Роберт при себе не имел, поэтому ничего не помешало ему подняться по узкой лестнице и спрыгнуть вниз в «яйцо» кабины.

Пристегивая пассажира пятиточечным ремнём безопасности, первый пилот не отобрал припрятанный под сюртуком пистолет второго, но сообщил:

— Не советую отстёгиваться ни при каких обстоятельствах. Если вы решите пристрелить меня в полёте, летающий артефакт вас сам по себе обратно не доставит. В лучшем случае вас ждёт мучительная смерть от удушья.

— Принял к сведению, — учтиво ответил барон, после чего ему надели шлем на голову, а следом застегнули дыхательную маску.

«Чувствую себя маленьким мальчиком, которого отец снаряжает для первой конной прогулки. Дожились…»

Вскоре самолёт взлетел и понёсся в бездонную синеву, стремительно набирая высоту. Роберта вжало в кресло, но ощущение были терпимыми.

Из недр шлема послышалось:

— Можете говорить, если пожелаете.

Голос был странным, но всё же похож на голос виконта, и Роберт решил, что ему не показалось.

— Пока мне нечего сказать, — ответил он, чтобы подтвердить, что он услышал.

Сегодня на небе не было ни облачка, и Роберту сложно было определить, как высоко они взлетели.

Вдруг самолёт выровнялся, пролетел немного прямо и накренился на левый борт. Роберт глянул через прозрачное «стекло» кабины и увидел сушу, окруженную со всех сторон морем.

Отсюда Зольда казалась небольшим овальным пятном, зажатым с трёх сторон горами и омываемой с третьей морем. Остальной мир был огромен. Как бы Роберт не храбрился перед собой, ему стало грустно от мысли, что даже если он добьётся успеха на этом маленьком клочке земли и сможет огрызаться на Весталию, остальному миру до него всё равно не будет дела. Чего стоил только один Дремир, занимающий четверть карты мира.

— Если вы думаете, что ваш мир — это материк, окружённый океаном со всех сторон, я вас разочарую, — вновь донеслось из недр шлема прямо у самых ушей. — Это всего лишь маленький остров. Настоящий материк я вам скоро покажу. Держитесь, сейчас схреновит, но потом отпустит.

Роберт подумал, что Киран выразился образно, пока его тело не пронзили тысячи ножей. Пришлось сжать зубы и зажмуриться, но он не проронил ни слова. Не первый раз в жизни его пытали. Он давно научился терпеть боль и по возможности не выдавать своих истинных страданий…

Время тянулось бесконечно, но мужчина был не намерен поддаваться слабости. Он настолько ушёл в себя и отгородился от окружающего мира, что не заметил, как невыносимые ощущения пропали.

— Добро пожаловать в безвоздушное пространство, Ваше Благородие, — прозвучала явная издевка в его сторону, и Роберт открыл глаза.

— Не думал, что мы живём в тёмной пещере, — съязвил он в ответ, разглядывая окутавший его мрак, усеянный блеклыми светящимися точками.

Шипение в ответ было похоже на смех.

— Можно и так сказать, — вскоре ответил Киран. — В одной огромной Пещере Вселенной. Пока я буду думать, где же из неё выход на поверхность, вы гляньте вниз, — самолёт накренился и ушёл на разворот, — ничего ли вам не напоминает вон тот зелёно-голубой сталагмит по правому борту?

Единственным ярким зелёно-голубым пятном на фоне чёрно-бурого хаоса было нечто плоское, как толстый блин, и покрытое прозрачным куполом. Это нечто теперь умещалось на ладони и было единственным местом вокруг, похожим на оплот жизни.

— Вот оно как… — задумчиво ответил Роберт. — Выходит, мы все живём внутри этого артефакта?

— Да. Но я смотрю, вы не особо удивлены? — просил Киран.

— Ещё месяц назад я бы вряд ли поверил своим глазам, — честно признался Роберт. — Мне и сейчас трудно осознать, что именно я вижу перед собой и где именно нахожусь. Но после того, как я узнал об иномирянах, видел их и ваши артефакты в действии, я свыкся с мыслью, что где-то есть и другие миры. Правда, всё не мог представить, как они выглядят и как между ними можно путешествовать… Знаете, — он усмехнулся, — мой дед, сколько его помню, всё брюзжал, что мы живём под колпаком неведомых нам высших сил. Похоже, он был недалёк от истины. А тен’саты тоже живут где-то в подобном артефакте?

— Они тоже живут в артефактах, но в условиях гораздо менее пригодных для полноценной жизни.

— Выходит, весь мир усеян такими маленькими оплотами жизни? — с интересом спросил Роберт, продолжая разглядывать теперь уже приближающийся к нему его мир.

Вдруг он увидел летящий прямо на них металлический обломок непонятно чего и инстинктивно дёрнулся в сторону, чтобы уклониться, но ремни не пустили. Крик «Осторожно!» застрял в горле — его на миг ослепила яркая вспышка. Когда в глазах прояснилась, старый обломок уже исчез, но они теперь неслись сквозь новые, уворачиваясь от особо крупных и сжигая мелкие об невидимую защиту.

— Не совсем, — начал спокойно отвечать Киран, и Роберт понял, что у того всё под контролем. — Я вам об этом расскажу, но в другой раз. Сейчас же я вас хочу спросить, готовы ли вы объединиться со мной, чтобы защитить наш дом от посягательств иномирян извне и не угробить его междоусобными войнами изнутри? Для этого вам придётся наступить себе на горло и смириться с существованием графа Неррона в добром здравии. Он тоже знает, что мы живём внутри артефакта, и его конечная цель — не процветание графства Неррон или Весталии и даже не личное могущество. Его цель — объединить этот маленький мирок, чтобы выйти за его пределы. Союз же вам придётся заключать не с ним, а со мной. Предлагаю оставить старика в покое и решать наши проблемы нашим поколением. Что скажете? Я верну вас обратно в ваш штаб вне зависимости от ответа.

«Что тут скажешь? — подумал Роберт. — Будто у меня есть выбор: остаться не у дел и быть пристреленным после приземления или продолжать бороться за свою жизнь всеми возможными способами? Ответ очевиден».

— Мы уже в одной лодке, — ответил он, — пора начинать грести в одну сторону. Я принимаю ваше предложение о союзе. Теперь бы хотел услышать, на что именно я подписался?

— Моя текущая цель — объединить половину Каррандра под единым управлением, а именно: Весталию, Зольдану и Гердану. Во главе может стоять один человек или совет из трёх — это можно обсудить позже. Пока начнём с союза между нашими странами. Далее мы договариваемся с Дремиром. Странам у его подножья придётся рано или поздно к нам присоединиться от безысходности.

— Предположим, объединились мы. Что дальше? Нам нужна будет новая общая цель, иначе рано или поздно снова перегрызёмся.

— Это просто, — ответил Киран. — Весной нас ждёт внеземное вторжение. Если мы не объединимся, то или нас изживут с нашего артефакта, или его ждёт та же участь, что и тот, над которым мы сейчас пролетаем. Ничего не напоминает?

Роберт глянул на ещё один «блин», но без купола и с чем-то напоминающим серый остров, окружённый высохшим рвом на поверхности.

— Напоминает провальный исход вашей задумки, — ответил он. — Значит, следующий глобальный этап плана — это заключить союз с Герданой? Я уже пытался, но, увы, не смог договориться с графиней Дэйнерой о сотрудничестве. Видимо, придётся идти на неё войной…

— Ни на кого идти войной не надо. Она моя жена.

«Это звучало раздражённо, — подметил Роберт. — Похоже, я нашёл его слабое место. Надо проверить мою догадку».

— Х-м-м, — задумчиво ответил он. — Вы женаты на графине Дэйнере? Уважаю. Мне не удалось растопить её холодное сердце, чтобы она прониклась моими идеями о светлом будущем.

— С сердцем у неё всё в порядке, — продолжал явно раздражённо отвечать Киран, что скорее было слышно по подбору слов, чем по интонации преобразованного артефактом голоса. — Просто оно уже было занято мной. А ваши идеи мы и впредь будем обсуждать без неё. Во главе Герданы я поставлю своего человека — барона Йорга Цвайгерта. Думаю, вы сможете быстро найти общий язык.

— Да. Это меняет дело, — ответил Роберт и быстро сменил тему, чтобы его не отправили домой «пешком»: — Остаётся одна небольшая локальная проблема — граф Одингер. Я могу лишить его военной поддержки на своей территории, но вряд ли у меня выйдет выманить его к себе, чтобы убрать с вашей дороги. Думаю, по нему надо нанести удар одновременно с двух сторон. Что скажете?

— Я возьму графа Одингера на себя, — уже спокойно ответил Киран. — Если вы сейчас расторгнете с ним союз, то мы потеряем четверть влияния на страну. Он выберет другого барона, и междусобойчики в Зольдане начнутся по новой. Проще его убрать с моей стороны границы. Тогда его люди останутся при вас, и влиять на них будете только вы.

— Чем же тогда я могу помочь нашему союзу? — раздосадовано просил Роберт, сделав вид, будто начал сомневаться в своей полезности для общего дела.

— Да всё тем же, что и собирались сделать: приведите вашу страну в порядок, — прямо ответил Киран.

Этим он очень удивил собеседника. Роберт привык, что люди его статуса ходили вокруг да около, когда дело касалось общих интересов, и могли часы провести в беседах ни о чём. Он молчал, осмысливая услышанное, Киран же продолжал:

— Если вам нужен пример социального порядка, можете посетить Акерану. Там нам удалось немного привести местных жителей в чувства, чтобы они начали действовать сплочённо и не пускать свои жизни на самотёк. Я слышал, что вы хотели починить дорогу между Зольданой и Герданой и построить туннель между нашими странами. Я бы отложил само строительство на потом, когда мы отобьёмся, а сейчас бы просто подготовил планы и рассчитал ресурсы. Для этого могу посоветовать отличного человека, который, возможно, согласится с вами сотрудничать. Зовут Эрик Винсен. Надумаете — сообщите, я с ним свяжусь. Сейчас же я вижу вашим главным приоритетом — сделать из своры наемников, разбросанных по сомнительным Кланам, организованное войско. Оно нам пригодится. С этим вам могут помочь мои люди, если пожелаете.

— Похоже, мне теперь скучать не придётся, — усмехнулся Роберт. — Благодарю за советы и предложения. Я обдумаю ваши слова и вам сообщу, если мне понадобится ваша помощь. Сейчас же — предлагаю возвращаться. Я уже насмотрелся на этот безжизненный мир.

— Я вам обещал показать настоящий материк. Я хочу, чтобы вы воочию соизмерили размеры того места, где живёте сейчас, и где могли бы жить. Затем мы вернёмся. Смотрите — мы подлетаем. Всё, что плескалось до этого под нами, некогда было огромным синим океаном, таким же, как море, омывающее берега Зольданы. А это необъятное безжизненное плато — цветущими лугами, зелёными лесами и серыми горами. Весь этот круглый мир под нами, который мы видели, когда только вылетели сюда, называется планета Йорс. Моя конечная цель — сделать всю её такой же живой и зелёно-голубой, как её маленький осколок — Каррандр.

Масштаб Роберт соотнес сразу. Пусть он не особо понимал, где находится, но смог всё же представить, что если этот «блин с куполом» просто опустить на плато под ними и подождать, пока растительность начнёт расползаться по нему, пройдет ни одна тысяча лет, пока она покроет его полностью. Это если ей ничего не будет мешать расти.

— Достойная цель, — с сомнением ответил он, — но, увы, одной жизни на это не хватит.

— Во-первых, я не один, — возразил Киран, — а во-вторых, в каком-то смысле я могу продлить свою жизнь через своих детей, если они подхватят мою цель.

На это барон Грей ничего не ответил. Детей у него не было, и цели были попроще. Мужчина никогда не замахивался на недостижимое, чётко представляя себе свои возможности. Однако сегодня он понял, что за счёт человека в кресле первого пилота перед ним, он может безгранично расширять свои возможности. Если целью Кирана был цветущий мир сам по себе, то целью Роберта стало управление этим миром. Мужчина понял, что чем больше его союзник физически расширит границы своего влияния, тем больше расширятся границы его, Роберта, экономического и политического влияния. Заключённым сегодня союзом он был доволен.

Глава 44. Шахматная партия

Граф Альберт Неррон

Весталия, графство Неррон, Летающая Крепость Нерра.

Неделю назад, в тот день, когда Киран решил устроить себе выходной и прогуляться за городом с копьём наперевес.

По краям письменного стола графа Неррона возвышались аккуратные стопки разношёрстных документов: от договоров на официальных бланках до писем и записок. По центру лежал планшет связи, распечатанное письмо и безликий конверт без печатей и имён.

Граф сидел, откинувшись на спинку кресла, со стаканом в руке и медленно попивал кристально чистую воду, будто изысканный напиток. На самом деле эта вода стоила ненамного меньше того, что обычно подавалось гостям на балах для расслабления и поднятия настроения. Она была из магической реки Каанно-Таны. Пить её литрами могли позволить себе немногие, ведь за пределами одноименной страны она продавалась небольшими пузырьками, а купить её можно было только у лекарей или в лавках для магов.

В последнее время граф начал замечать за собой, что возраст неумолимо берёт своё. Пусть он и сохранял ясность ума, тело начинало уставать быстрее и требовать от хозяина больше отдыха.

Не считая дремирян, на Каррандре люди жили в среднем до ста лет. Завистники поговаривали, что в Дремире все живут на сорок-пятьдесят лет дольше, потому что «сидят» на магических реках и пьют с рождения только магическую воду. Граф Неррон знал, что это не так, что просто тело дремирян было немного иным. Однако отказываться от возможности продлить свою полноценную жизнь с помощью магии не собирался.

В свои семьдесят шесть он имел прекрасную физическую форму и выглядел не старше шестидесяти. Несколько раз в неделю упражнялся со своими гвардейцами в фехтовании, чтобы не терять сноровку. Проблему же усталости последний месяц решал, заменив всю воду, что пил, на каанно-танийскую. В Дремире её ещё называли «живой водой», и она полностью оправдывала своё название — оживляла уставшего или больного человека и «заряжала» его, будто «накопитель». Побочных эффектов не имела, да и зависимость не прививала.

Про перемены в здоровье графа знал только Геральд, его правая рука.

Новости, которые пришли сегодня утром от графини Лорелей Соренгаст, подтверждали данные его собственной разведки. Граф Одингер успешно укреплял своё влияние среди дворянства Зольданы. Там же набирал себе войско наемников через подставных лиц. Например, через ту же графиню Соренгаст.

Женщина сообщала, что на днях их коалиции против графа Неррона наконец-то удалось переманить на свою сторону Клан Вечных. По её оценкам, теперь на стороне её союзников около двух третей войск Зольданы, и к ним продолжают присоединяться мелкие Кланы, недовольные репрессиями виконта Регнар-Неррона. На кого будет направлен их удар — на Весталию или на людей виконта в Зольдане — она не знала. Но предполагала, что это может случиться в ближайший месяц-два.

Давно уставшая от жизни сорокалетняя графиня Соренгаст не являлась преданной разведчицей графа Неррона в стане его врагов. Она вела свою игру, желая чужими руками избавить этот мир от ненавистных ей людей, в список которых входили и её союзники: графы Генрих О́дингер и Асто́р Ламье́р, и сам граф Неррон. Её якобы искреннее желание помочь Альберту и обелить себя в его глазах являлось по сути её нехитрым способом натравить его на Генриха. У Лорелей было за что не любить своих союзников. Из последнего: когда была серия покушений на людей графа Неррона и его сына, они её подставили, подкинув Альберту косвенные доказательства якобы её вины. Альбер обо всём этом знал и сознательно использовал графиню себе на пользу, небезосновательно считая, что она всё равно его не переиграет.

Мужчина перевёл взгляд с письма на планшет и задумался:

«Я могу сообщить Кирану о деятельности Генриха в Зольдане. Пусть он сам разбирается, раз там находится. Я могу решить это сам, наградив его за то, что, по словам его родного брата, он не собирается отказываться от своего долга и улетать домой. Вопрос: сделает ли первый вариант Кирана сильнее? В перспективе должен, но здесь возникает второй вопрос: какой ценой? Время и ресурсы у нас сейчас ограничены. С другой стороны, Генрих мне до сих пор должен за то, что попытался убить моего сына в моей же усадьбе под носом у охраны. Если я отправлю Кирана решать этот вопрос, они подумают, что я решил расслабиться и отойти от дел. Другими словами, потерял хватку и теперь являюсь лёгкой добычей. Не время для этого. Значит, решу сам. Пусть мальчик мой пока поиграет в песочнице, отвлекая всё внимание на себя».

Для графа Неррона жизни других людей были лишь фигурами на шахматной доске. Причём зачастую лишь пешками. Каких-то он был готов разменять на более дорогую фигуру врага. Кого-то же вёл на противоположный край доски, желая превратить в ферзя. Но даже эту фигуру он берег постольку поскольку. Ведь это в шахматах перевоплощение происходит мгновенно, а жизни только сам путь может сделать тебя могущественным. Такой пешкой для Альберта был Киран. Сейчас же он решил разменять другую.

Планшет был убран в стол, письмо графини отправилось в одну из стопок документов. Альберт достал несколько чистых листов бумаги с гербом графства Неррон и принялся писать письмо.

Вильгельм,

Пришло время познакомить Лили Винсен с её возможной матерью. Организуй их встречу в кратчайшие сроки. Тайно или явно — на твоё усмотрение.

Если родство подтвердится, передай матери от меня второе письмо, настаивая на том, чтобы она прочла его незамедлительно.

Если мать попросит тебя о помощи после прочтения письма, подари ей ту частичку своего дара, которая не оставляет следов, и объясни как ей пользоваться. Прими во внимание, что мать мне нужна живой.

Захочет она забрать свою дочь или оставить у тебя — на её усмотрение.

Если родство не подтвердится, уничтожь второе письмо.

Граф поставил подпись и печать под приказом и отложил письмо для советника графства Ронетт в сторону.

По официальной версии, графства Неррон и Ронетт стали равноправными союзниками после военного переворота в последнем, когда к власти пришёл маг седьмого уровня Вильгельм Форестер. Он же знаменитый «Лесник из Рейнвеста». Бывшего советника несовершеннолетней графини Ванессы Ронетты судили, нового единогласно назначили на эту должность на Совете Графов. До совершеннолетия графиня не имела ни права голоса на Совете, ни возможности управлять графством без советника.

Однако все знали, кто помог мистеру Форестеру прийти к власти, поэтому небезосновательно считали его человеком графа Неррона. Советник на своём посту мог удержаться только благодаря тому, что беспрекословно выполнял приказы Альберта. Однако Вильгельм не был простой марионеткой, а прилежно занимался делами своего графства, вводил личные реформы и нёс ответственность за его процветание.

Во втором письме Альберт обращался уже к графине Соренгаст:

Лорелей,

Здравия тебе и твоему дому.

Поздравляю тебя с долгожданным и желанным воссоединением семьи. Я понимаю, как это трудно прожить годы, не теряя надежду, и восхищаюсь тобой, как сильной и целеустремленной женщиной.

Дети — это наше будущее. Я рад, что ты смогла вернуть себе своё.

Пользуясь случаем, хочу поблагодарить тебя за последнее письмо. Для меня очень важно знать, что ты, несмотря ни на что, на моей стороне. Жаль лишь, что новости с каждым днём всё тревожнее и тревожнее. В смутные времена мы живём. Очень переживаю за жизнь моего единственного сына, ведь он находится в гуще событий.

Твоя помощь в нашем общем деле уже неоценима, но я смею надеяться, что ты сможешь оказать мне ещё одну небольшую услугу. Генрих подошёл к черте. Помоги ему шагнуть за неё безвозвратно. Человек, который дал тебе это письмо, тебе в этом поможет.

Прошу, не лишай меня вновь надежды на моё светлое будущее.

С уважением,

Альберт

Ключевым словом во всём письме являлось «вновь». Фразой «не лишай меня вновь надежды на моё светлое будущее» Альберт намекал Лорелей, что не забыл об её причастности к покушению на Кирана и предлагает ей искупить свою вину, убив графа Одингера. Остальные выводы женщина должна была сделать сама.

Оба письма были запечатаны в чёрные конверты и скреплены магическими печатями с гербом графства Неррон.

Не прошло и четверти часа, как из Летающей Крепости Нерра вылетел срочный гонец на грифоне.

С тех пор, как Альберт заполучил свой планшет, он не связался ни с Кираном, ни с его людьми в Зольдане ни разу. Общаться на тривиальные темы он считал бесполезной тратой времени, а пристально следить за успехами или неудачами сына до завершения военного переворота — проявлением недоверия и неуважения к нему и его способностям.

Графиня Лорелей Соренгаст

Весталия, графство Ронетт.

Пять дней спустя.

Лорелей разрывали противоречивые чувства. Она до побеления костяшек сжимала переднюю луку пассажирского седла грифона, чтобы унять дрожь в руках и не выдать летящей рядом охране захлёстывающее её с головой волнение.

Почти двадцатилетнее ожидание встречи с пропавшей в младенчестве дочери должно было быть вознаграждено сегодня. Робкий огонёк надежды с каждым днём, прошедшим после получения письма советника Форестера, разгорался в её душе всё сильнее. Его пыталась потушить боязнь снова обжечься на пустых обещаниях, но безуспешно. И в то же время графине казалось, что её сердце, очерствевшее за многие годы выживания во враждебной дворянской среде, уже не способно любить.

«Если Вильгельм действительно нашёл мою родную дочь, — думала графиня, — смогу ли я разглядеть в незнакомом и чужом человеке свою маленькую девочку? Смогу ли полюбить её взрослую?»

Вопросы оставались без ответа, а на горизонте уже маячил Рейнвест — столица графства Ронетт. Перед его южными воротами растеклось тёмно-синее озеро, посреди которого возвышалась пятибашенная Крепость Гильдии Магов. Справа от серой, массивной и угрюмой Крепости, на дальнем берегу озера стояла утонченная и ажурная белокаменная усадьба графини Ронетты. Маленькая и беззащитная, окружённая цветущим садом. Казалось, что она прячется под защитой Гильдии, как хрупкая принцесса за спиной своего бравого рыцаря в видавших множество боёв доспехах.

Когда два дня назад к графине Соренгаст прибыл гонец со срочным донесением от советника Форестера, она очень удивилась и всё не могла понять, зачем ему понадобилась. Про то, что Вильгельм обещал найти её дочь, она давно забыла. Ведь ещё на Совете Графов смирилась с тем, что его обещание — это обычная формальность.

Распечатав объёмный плотный конверт, Лорелей начала доставать нечто похожее на небольшую картину в тонкой деревянной рамке и чуть не выронила её из рук. Женщина быстро положила её лицом вниз и выгнала всех из своего кабинета. Закрыв дверь на ключ, она подошла обратно к столу на негнущихся ногах и взяла картину дрожащими руками.

С белого полотна на Лорелей смотрела она сама, помолодевшая лет на двадцать, но в простом платье и со слегка растрёпанными волосами, заплетёнными в длинную косу. Внизу была подпись «Лили Винсен». Рисунок был сделан как простой однотонный набросок, но девушка выглядела такой живой, что казалось, будто она на тебя игриво смотрит и вот-вот улыбнётся.

— Лилиан, — прошептала Лорелей, нежно дотрагиваясь кончиками пальцев до лица на портрете.

По лицу женщины потекли беззвучные слезы. В это мгновение она хотела лишь верить, что это действительно её дочь. Если это всего лишь чья-то злая шутка, она потом отомстит. Жестоко. А сейчас Лорелей желала себя согреть разгорающимся в груди лучиком надежды.

Графиня промокнула слезы кружевным платком и, поставив портрет на письменный стол, села обратно в кресло. Какое-то время она его пристально разглядывала, а потом взяла конверт и вытряхнула остальное содержимое.

На стол упало письмо, запечатанное магической печатью с гербом графства Ронетт. В нём сообщалось следующее:

Ваше Сиятельство графиня Соренгаст,

Здравия Вам и Вашему дому.

У меня для Вас радостная новость. Я нашёл девушку, которая очень похожа на Вас и, возможно, является вашей дочерью. В подтверждении своих слов я отсылаю вам её портрет. Зовут Лили Винсен. Выросла в Весталии.

Из того, что мне удалось о ней узнать и подтвердить, могу сообщить, что она сирота. Около девятнадцати лет назад, в конце весны, её нашли в роще недалеко от весталийского городка Карата. На то время ей было на вид семь-восемь месяцев. Ходить ещё не умела.

До конца весны этого года она жила вместе с женщиной по имени Камилла, которая её подобрала. Девушка считает её своей родной бабушкой. Камилле сейчас около шестидесяти лет, она держит лавку под названием «Северный Клевер».

Лили носит на шее медальон Ордена Ниев из Эвенны. По её словам, она является его потомственным членом, ведь медальон был при ней столько, сколько она себя помнит. К сожалению, у меня нет возможности это проверить.

Со слов Камиллы, она нарекла девочку «Лили», потому что нашла её в корзине с белыми лилиями.

Волей случая Лили оказалась в графстве Ронетт некоторое время назад вместе со своим мужем. Сейчас они живут в усадьбе графини Ронетты и помогают мне налаживать мирную жизнь в столице и окрестностях. Её муж — известный во всём мире исследователь древности Эрик Винсен.

Я взял на себя смелость обучить Лили манерам высшего общества и придворному этикету прежде, чем устроить ей встречу с Вами.

Недавно я узнал, что в ближайшее время она с мужем собирается покинуть графство, и решил Вам сообщить в срочном порядке.

Вы можете встретиться с девушкой в любое удобное для Вас время. Я ей ничего не сообщал ни о Вас, ни о возможном родстве.

С уважением,

Советник Вильгельм Форестер

Лорелей озадаченно уставилась на письмо и перечитала его ещё несколько раз, пытаясь одновременно воскресить в памяти все события той злополучной поездки в графство Ронетт. Во время неё она потеряла мужа и сына навсегда, а восьмимесячная дочь пропала без вести.

«Когда мы убегали от погони, мы бежали на юг, к нашей границе, а не на восток, к границе с графством Неррон. В тот день у меня с собой действительно был букет белых лилий, и… Как же его звали? Не припомню… Но он действительно был из Ордена Ниев! Он предложил нам спрятать малышку в корзине с цветами, чтобы сбить со следа собак-ищеек. Потом мы разделились… Неужели?! Неужели ему удалось её спрятать так далеко? Аж в Весталии! А потом вернуться в графство Ронетт, где он и погиб? Был ли на нём медальон? Кто же будет такое проверять?.. Тогда была весна… Неужели я все эти годы искала не там? Неужели?!»

Графиня продолжала мысленно повторять «Неужели?», как своего рода заклинание, всё пытаясь найти подтверждение или опровержение своей теории. Однако совпадения было настолько явными, что сомневаться в них она больше не могла.

Перечитав письмо раз в десятый, она остановилась на строчке, где говорилось, что Лили вскоре покинет графство Ронетт, и вскочила как ужаленная.

«Я не могу её снова потерять!» — думала женщина, пряча портрет и письмо в тайник в столе.

На встречу с возможной дочерью она вылетела, как только переоделась в дорожную одежду. С собой у неё была всего лишь одна служанка с саквояжем всего необходимого и два звена наездников на грифонах. Женщина боялась снова опоздать.

Лапы грифона графини Соренганст и трёх её сопровождающих коснулись белокаменной аллеи перед центральным воротами внутреннего парка усадьбы. Женщина уже полностью вернула себе самообладание и с достоинством спустилась на землю при помощи своей охраны. К усадьбе она отправилась в сопровождении двоих охранников и служанки. Остальной эскорт остался парить в воздухе вместе с гвардейцами графства Ронетт.

Стража на воротах пропустила их без лишних вопросов, а у входа в усадьбу ждал лично советник Форестер.

— Добро пожаловать в графство Ронетт, Ваша Светлость, — учтиво заговорил высокий и стройный светловолосый мужчина среднего возраста. Он был одет скорее как военный, а не советник — в тёмно-синюю гвардейскую форму.

— Добрый вечер, Вильгельм, — учтиво ответила Лорелей. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, за тёплые слова. Я приготовил для Вас наши лучшие гостевые покои. Прошу следовать за мной.

Советник открыл двери для графини, пропуская вперёд её со свитой, и зашёл следом. До гостевых комнат шли молча, и, лишь оставшись наедине с графиней, Вильгельм спросил:

— Ваше Сиятельство, позвольте мне узнать, когда привести девушку?

— Через час, Вильгельм. Я бы хотела отдохнуть с дороги.

Советник удалился, а Лорелей позвала служанку и принялась отнюдь не отдыхать, а приводить себя в порядок после затяжного и изнурительного перелёта.

В назначенный срок графиня с безупречной прической и в платье в пол ожидала гостью. Она сидела на диване в гостиной с грацией и достоинством королевы, а глубоко внутри переживала, как молоденькая дебютантка перед первым балом.

Стук в дверь, краткое «Входите» — и на пороге появляется незнакомый молодой мужчина в бежево-коричневой одежде. Он окидывает комнату взглядом профессионального военного и скользит по графине оценивающим взглядом, явно проверяя её на наличие угрозы. Не успела Лорелей возмутиться такой наглости, как он посторонился, и в комнату вошла она.

Ожидая увидеть простую деревенскую девушку, Лорелей потеряла дар речи. На пороге остановилась хрупкая и утончённая леди в строгом и благородном платье цвета топлёного молока. Волосы собраны в высокую причёску. Безупречная осанка. Скромный взгляд. Лишь лёгкий загар выдавал в ней особу не из высшего общества.

Замерев на мгновение на пороге, гостья не спеша пошла к графине. Мужчина закрыл за ней дверь и остался стоять у входа.

«Плывёт будто лебёдушка», — графиня продолжала тайно восхищаться гостьей, попутно отмечая сходство с портретом.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — учтиво поздоровалась девушка, останавливаясь на почтительном расстоянии, и изящно поклонилась. — Меня зовут Лили Винсен. Со мной мой муж Эрик Винсен. Советник Форестер говорил, что вы хотели меня видеть.

Необъяснимое чувство захлестнуло Лорелей, и ей безудержно захотелось, чтобы это действительно оказалась её дочь.

— Здравствуйте, Лили, — слегка улыбнулась графиня и указала на кресло перед собой. — Присаживайтесь.

Лили скромно присела на край кресла с безупречной осанкой и сложила руки на коленях.

Лорелей посмотрела на Эрика и подумала:

«Раз муж, может, и зять? Жаль, что простолюдин, но моя то вина… Что ж…»

— Присаживайтесь, Эрик, — она указала на соседнее с Лили кресло.

Мужчина подошёл, галантно поклонился и поблагодарил за приглашение. Сел же он достоинством, не уступающем представителю дворянства, пусть и без высокомерия во взгляде или позе.

— Лили, могу ли я узнать, сколько вам лет? — спросила графиня.

— Девятнадцать, — смущённо ответила девушка, глядя в подол своего платья.

— Девятнадцать лет назад моя дочь пропала без вести, — печально заговорила графиня. — В тот весенний день погиб мой муж и старший сын. Дочери же было всего восемь с половиной месяцев. Я все эти годы корила себя за то, что согласилась на предложение охраны нас разделить. Отряд, который скрывался с ней от погони, был найден убитым, но тела девочки нигде не нашли. Рядом не было ни рек, ни озёр, ни лесов — там негде было бы спрятаться или незаметно уйти. Человек, который спасался с ней бегством, предложил спрятать её в корзине с цветами, чтобы собаки не могли учуять. Я согласилась. У нас с собой тогда был букет белых лилий — моих любимых цветов…

Лили вздрогнула и удивлённо уставилась на графиню. Эрик едва заметно напрягся.

Графиня же продолжала свой рассказ:

— Он был опытным наёмником из Ордена Ниев. Я ему и поверила, но, похоже, что зря. Все эти годы я просила обоих графов Ронетт, а потом советника Дэмиса помочь мне найти дочь на их землях, где она и пропала. Но, увы, их поиски не увенчались успехом. Отчасти в этом моя вина — я не могла им дать надёжного способа проверить наше родство. Он есть, но очень личный.

Лили перестала удивляться и внимательно слушала, крепко сцепив руки. Эрик нахмурился, явно относясь к рассказу графини с недоверием и всё пытаясь понять, чего она добивается в итоге.

Лорелей приподняла рукав платья и сняла серебряный браслет, положив его на столик перед собой. Гости посмотрели на браслет. Она же протянула им своё левое запястье.

— Все члены моей семьи получили магические знаки слежения, связывающие нас. Так мы с мужем могли понять, если кто-то из нас или наших детей заболел, сильно напуган или погиб. Мой выглядел как букет цветов, где среди прочих цветов были три лилии. Смотрите, — она коснулась запястья, и на нем проявился немного кривобокий миниатюрный букет, в котором сияла белым светом лишь одна лилия. — Я лично держала на руках остывшие тела моего мужа и сына — они мертвы. Значит, эта последняя лилия — моя дочь. Она жива. Проблема же в том, что её магический знак на пояснице — там, где маленькие дети не могут до себя дотронуться и случайно проявить его. Лили, вы не позволите мне взглянуть на вашу поясницу?

Девушка несколько мгновений продолжала рассматривать запястье графини. Затем недоверчиво посмотрела ей в глаза и, ничего не ответив, вопрошающе обернулась к мужу, будто ища у него совета.

— Ваше Сиятельство, — вежливо заговорил Эрик. — Я согласен показать вам спину моей жены. Однако, если Вас не затруднит, Вы не могли бы заранее описать, как должен выглядеть этот знак?

«А он не прост, — подумала графиня. — Или перестраховывается, явно не доверяя мне. Ведь я могу на любой знак сказать, что это он. Или хочет успеть нарисовать на ней нужный знак? Хотя вряд ли выйдет правдоподобно… Значит, перестраховывается».

Вслух же она сказала:

— Я вам отвечу, но скажите, вы маг?

— Нет.

— Знак выглядит как цветок на ножке в виде распустившейся лилии. У него пять лепестков и два листика.

— У Лили есть такой знак, — серьёзно ответил Эрик.

Обе женщины ошарашенно на него уставились, прикрыв рот рукой одинаковыми жестами. Но если Лили при этом покраснела, явно представив при каких обстоятельствах Эрик мог увидеть этот знак, то графиня на него смотрела, еле сдерживая слёзы.

— Если вы позволите, Ваше Сиятельство, — продолжал мужчина, вставая, — я помогу жене раздеться и позову Вас удостовериться, когда она будет готова.

— Да-да, конечно, Эрик, — растерянно заговорила Лорелей. — Моя спальня к вашим услугам.

Гости ушли в смежную комнату, держась за руки. Графиня замахала на себя рукой, пытаясь поскорее успокоиться.

Когда Эрик её позвал, она быстро спрятала платок, котором промакивала подступающие слёзы, и поспешила к нему.

Окна в спальне были плотно зашторены, и горел яркий свет. Лили стояла спиной ко входу, раскрасневшаяся до самых ушей. Платье девушки аккуратно лежало на кровати, а она была обёрнута в покрывало так, что спина оставалась полностью оголенной, а всё ниже поясницы было прикрыто. Спереди она держала концы покрывала правой рукой в районе груди, а левой касалась центра поясницы — там чистым белым магическим светом горела миниатюрная лилия.

— Доченька! — бросилась к ней графиня, забыв о любых приличиях. — Милая! Ты нашлась! Солнышко моё!

Графиня, вся в слезах, обнимала девушку и шептала нежные слова, а та лишь смущённо сжалась в комок, будто пытаясь закрыться от всего мира и не зная, что ей со всем этим делать. Эрик некоторое время за ними задумчиво понаблюдал, а потом всё же попросил графиню ненадолго выйти, чтобы дать жене время одеться.

Графиня покорно удалилась в гостиную, не в силах сдержать ни дрожь во всём теле, ни счастливую улыбку. В своих мечтах она уже задушевно разговаривала с дочерью дни и ночи напролёт, гуляла с ней по паркам и лавкам лучших портных и ювелиров, ходила на балы и званые обеды… Однако ожидания затягивалось, и она всё больше и больше начинала приходить в себя и возвращаться с небес на землю. Когда из спальни вышел один Эрик и притворил за собой дверь, женщина заподозрила неладное.

Мужчина сел на своё место и вежливо спросил:

— Ваше Сиятельство, со всем уважением, но позвольте узнать, какие у Вас планы на Вашу дочь?

Вопрос застал женщину врасплох.

«Какие ещё могут быть у матери планы на дочь?! Что он такое вообще спрашивает?! Конечно же, любить, оберегать и желать ей счастья!» — мысленно возмутилась она.

Видимо, замешательство так явно отразилось на лице графини, что Эрик решил уточнить:

— Я имею в виду, собираетесь ли Вы, Ваше Сиятельство, забирать её сейчас домой, в графство Соренгаст и представлять высшему обществу. Есть ли у Вас достаточно возможностей, чтобы обеспечить её безопасность? Собираетесь ли Вы расторгать наш с ней союз и выдавать её замуж за более подходящую партию? Будете ли Вы использовать Лили в интригах против графств Ронетт, Неррон или Мэйнер? От Ваших ответов на эти вопросы зависит, позволю ли я Лили видеться с Вами.

— Как вы смеете со мной так разговаривать?! — тут же возмутилась графиня. — Вы не в праве что-либо позволять или не позволять моей дочери! Знайте своё место!

— Я не Ваш подданный, — спокойно ответил Эрик. — Моя Родина — Эвенна, где социальный статус определяется достижениями человека, а не передаётся по наследству. У меня достаточно достижений, чтобы быть с Вами на одной ступени социальной лестницы. Как муж, я вправе позволять или запрещать жене что-либо делать согласно законам Вашего же дворянского сословия, не говоря уже о прочих законах. Прошу Вас подумать над ответами на мои вопросы, а сейчас нам с Лили пора.

Пока графиня терзалась сомнениями, натравить на Эрика свою охрану или нет, он забрал жену и ушёл. Посему выходило, что проще сейчас оставить его в покое, ведь Вильгельм писал, что Эрик является его помощником. Ссориться с графством Ронетт сейчас не входило в планы Лорелей, и она сдалась, затаив злобу и обиду на собственного зятя.

Вскоре к графине явился советник Форестер и вежливо уточнил, были ли верны его догадки. Когда Лорелей призналась, что Лили действительно её дочь, он выдал ей письмо от графа Неррона.

Вильгельм ушёл, предупредив, что это письмо было помечено как срочное, а графиня явно ощутила, как новая удавка затягивается вокруг её шеи.

Вдруг вопросы Эрика заиграли в новом свете, и прежде, чем открыть письмо Альберта, она долго обдумывала каждый из них.

«Похоже, нам не суждено быть вместе в этом мире… В этой жизни… — пришла она к горькому и неутешительному выводу. — Похоже, девочка моя, тебе лучше продолжать жить простой жизнью и забыть о моём существовании. По крайней мере, пока я не сделаю этот мир безопасным для нас с тобой».

Решительно распечатав чёрный конверт, графиня быстро пробежалась по строкам и расхохоталась, мысленно обращаясь к графу Неррону:

«Альберт! Да ты мне сделал двойной подарок сегодня! Заполучить бесплатно магический яд самого Лесника — это многого стоит! Главное, чтобы его теперь хватило на них двоих».

Женщина злорадно улыбнулась и направилась к письменному столу в углу комнаты. В этот вечер она написала два одинаковых завещания. Одно она собиралась забрать с собой домой. Второе отдать на хранение Эрику, сообщив, что в ближайшее время у неё нет планов на свою дочь.

Ворочаясь глубокой ночью в своей постели, Лорелей всё мечтала о том, как было бы замечательно поговорить с Лили хотя бы раз перед отъездом.

Межкомнатные двери между спальней и гостиной были открыты, и тихий стук во входную дверь покоев заставил женщину замереть и задержать дыхание. Она прислушалась: не показалось ли? Стук повторился.

Стража и служанка были отправлены ночевать в покои для слуг. Графине было боязно открывать одной двери ночью в чужом доме — по сути, в стане её врага — но она всё же пересилила свой страх.

В полумраке коридора стояла босоногая Лили в ночной рубашке в пол и с длинными рукавами. Волосы девушки были распущены и спадали каштановыми волнами до поясницы. Невысокий рост делал её похожей скорее на подростка, чем на взрослую девушку.

— Ваше Сиятельство, — неуверенно заговорила Лили, — простите за визит в столь поздний час, но я бы хотела с Вами поговорить.

— Заходи, доченька, — тепло улыбнулась Лорелей и протянула ей руку.

Графиня улыбалась той самой нежной и ласковой улыбкой матери, которая смотрит на своё желанное новорожденное дитя и всё не может нарадоваться своему счастью.

— Благодарю, — улыбнулась в ответ Лили и взяла её за руку.

Глава 45. Пора домой. Часть 1

Зольдана, Остенгерд.

На следующий день после турнира.

Наше морское путешествие свелось к короткой морской прогулке. Я поглядывал за Настенькой, не скосит ли её с непривычки морская болезнь, но никаких признаков не замечал.

Через несколько часов, проведённых в открытом море, ей наскучил и безынициативный я, и однообразный пейзаж. Она отпросилась у меня «познавать морское дело», разделась до рубашки, штанов и сапог и принялась вновь докучать матросам с расспросами. Помогала им натягивать какие-то верёвки (или как оно там называется-то?!), лазила на мачты подбирать и опускать паруса, постояла у рулевого колеса и даже с час провела на смотровой площадке вместе с вперёдсмотрящим.

К вечеру действительно набежали тучи. Капитан вышел из своей каюты, чтобы лично предложить нам развернуться обратно, если мы хотим вернуться в срок. Я не возражал.

В гавань Остенгерда мы зашли ночью. Не дожидаясь, когда корабль отбуксируют к берегу, мы покинули его на быстроходном тендере.

При других обстоятельствах мы бы отправились ночевать в Башню Тренировок Гильдии Магов. Но сейчас из-за моей дремирской внешности, нам пришлось ограничиться обычным постоялым двором на её территории. Благо, свои вещи я давно перенёс в штаб Вечных, и теперь мне в Башню было без надобности.

На рассвете моя голова, наконец, коснулась подушки. Я обнял Настеньку и мгновенно уснул под шум барабанящего по подоконнику дождя.

Часть второго этажа постоялого двора, где находилась наша комната, ещё несколько пустых комнат, купальня и уборные были отгорожены от всего остального здания моим непрозрачным «коконом». Теперь мы здесь могли беспрепятственно перемещаться и знать, что нас никто не потревожит. Зная, что я мгновенно проснусь, когда кто-то решит попытаться пересечь или разрушить мою преграду, я позволил себе расслабиться и даже убрал «дремирскую личину».

Проснулся я от странного звука, будто на ухо пропищала мышь. Только какая-то уж слишком громкая мышь. Пока я пытался понять, что это может быть, меня затрясли за плечо и заявили:

— Белояр, просыпайся.

— Проснулся, — ответил я и решил пошутить. — Кого спасать на этот раз?

— Меня, — хихикнула Настенька. — От одиночества. А то вчера ты так и не решился.

Снова издевается. Я вздохнул, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.

— Я серьёзно, — меня снова затормошили за плечо, стаскивая подушку. — Только что написал Киран. К вечеру прибудет Йорг, и мы вновь будем обсуждать судьбы мира. Вдруг ты опять куда-то сам отправишься или Киран тебя отправит. Так что давай уже не ленись, исполняй свой супружеский долг, пока у нас есть время.

— А если Киран меня никуда не отправит, долг можно не выполнять? — пробурчал я.

— Не бурчи, — ответила Настенька и, склонившись к моему уху, тихо прошептала: — Я хочу побыть с тобой, пока ты выглядишь как ты, а не какой-то незнакомый дремирский красавчик. Мне было не по себе целоваться с тобой, будто… Будто я это делаю с другим. Я не знаю, как долго тебе придётся пробыть «Белояром». Но если ты потом захочешь близости, я не смогу. Ты мне нужен таким, каким я впервые тебя встретила.

Остатки сна сдуло как ветром, и я резко обернулся.

«Она ведь не шутит? Если шутит, это будет нож в сердце… Теперь, когда я знаю, что я не похож ни на отца, ни на мать. Теперь, когда я даже не имею даже косвенного отношения к Дремиру. Теперь…»

Додумать свою мысль я не успел — Настенька меня нежно поцеловала и отстранилась, поглаживая по лицу. Она смотрела на меня, на меня настоящего — она не шутила.

— С тех пор, как мы покинули торги, — снова зашептала она, склонившись к моему уху, — ты ко мне ни разу не прикоснулся. Мы ни разу не были близки. Почему?

Самым безопасным ответом было её поцеловать, что я и попробовал сделать, но меня раскусили и накрыли губы дрожащей ладошкой. Я понял, что ей тоже было непросто об этом говорить.

— Пойми, мне всё равно, как ты выглядишь, кто твой отец, кто мать. Я пошла за тобой, а не твоей родословной. Ещё тогда, дома, ещё до Совета в Катаренсе, я была готова к тому, что ты чужак, что у нас никогда может и не быть детей. Всё равно я хочу быть вместе с тобой. Но если ты хочешь от меня детей, мы обязательно что-то придумаем. Мой отец говорил, что ты наш. Значит, даже он примет наших детей. Не надо мне ничего отвечать. Просто забудь всю эту историю, в которой ты вчера поставил точку, и запомни, что ты мне нужен такой, какой ты есть.

Я улыбнулся. Она убрала руку от моего лица.

— Целиком и полностью? — спросил я.

— Без остатка, — довольно зажмурилась Настенька, чувствуя, как мои руки уже скользят по её обнажённому телу.

— Тогда принимай гостей, — я перевернул её на спину.

Моя рука сжала её грудь — в ответ меня слегка укусили за язык. Она улыбнулась и притянула меня поближе. Моя рука скользнула ниже, проникая в запретное для «Белояра» место и ощущая, что там давно ждут только меня — ответом было:

— Ах… М-м-м.

Мой страх увидеть в её глазах брезгливость растаял с остатками моего самоконтроля. Кому нужны те глаза? Сейчас они всё равно закрыты, а тело… Оно говорит само за себя. Мне здесь до сих пор рады так же, как и в первый день нашего близкого знакомства.

Я зашёл в гости, прижимая её ножку к плечу… Хотя кого я обманываю? Я вернулся домой и понял, насколько соскучился. Остальное потеряло значение…

За час до назначенного времени сбора в штабе Вечных мы лежали в обнимку в постели и не спешили вставать, не имея никакого желания куда-либо сегодня идти. Дождь до сих пор лил как из ведра, и я всё не мог решить: забить на встречу или ещё полчаса полежать, потом за четверть часа собраться и проверить, как мои «молниеносные прыжки» работают в дождь. Последнее звучало опасно, непредсказуемо и могло совсем не сэкономить нам времени.

Брат разрешил мои сомнения: на Настенькин планшет пришло новое сообщение от Кирана о том, что Йорг задерживается. Его грифон задолбался лететь в дождь. Наверное, это было впервые в жизни, когда я зауважал грифонов за их упрямство и убедился в неоспоримой полезности внеземных артефактов.

Положив планшет обратно на прикроватную тумбочку, Настенька вернулась в мои объятья, и мы продолжили бездельничать, в прямом смысле слова.

К утру мы уже были добросовестно в строю и при параде. Я вновь преобразился в чистокровного дремирянина, слегка изменив фасон платья, согласно советам жены. Она же больше доспехи не надевала, а из оружия взяла только ножи и пистолет. Её простые штаны с рубашкой я тоже «спрятал» под дремирскими воинскими одеждами. Теперь мы выглядели как два дремирянина на отдыхе, а не на войне.

К утру распогодилось. Прежде чем прибыть в штаб к полудню мы успели позавтракать и побродить по городу. Люди на нас косились, но в стороны не шарахались и заранее на другую сторону улицы не переходили.

Город жил своей жизнью, и ничего не напоминало здесь о том, что вчера произошло знаковое событие в жизни этих людей, да и всей страны. Слишком они были далеки от политики, чтобы почувствовать разницу, и вряд ли скоро её ощутят. Скорее всего, для них здесь ничего не изменится. Террор с окраины так сюда и не докатился, а Роберту сейчас будет чем заняться, кроме как внезапно менять городские порядки.

За круглым столом небольшой гостиной в штабе Клана Вечных собралось пятеро. Двое будущих глав государств — Йорг и Роберт; тот, кто заварил эту кашу — Киран; и двое бездельников, которые по доброй воле стали соучастниками — мы с Настей. Перед нами была расстелена карта мира, а мы стояли вокруг неё, каждый представляя свою страну: я с женой — Эвенну и Дремир соответственно, Киран — Весталию, а Йорг — Гердану и Роберт — Зольдану.

— Начнём с того, что мы имеем, — заговорил Киран, вертя ручку в руке. — В Весталии на нашей стороне графства Неррон, Мэйнер и Ронетт. Это треть. Лояльность графини Соренгаст сомнительна, но даже с ней нас будет меньше половины: четверо из девяти.

Он обвёл три графства полукругом по южной границе конгломерата и провёл линию через горы, далее по восточной границе Зольданы до самого моря на севере.

— В Зольдане, — продолжал Киран, обводя небольшие участки страны и заштриховывая их, — нам с Робертом не подчиняются эти баронства.

Затем он продлил общую союзную границу по морю до западной границы Герданы и прочертил линию вниз, замыкая её на графстве Неррон. Слева от союзной границы остался Дремир, ниже его — Эвенна, Рона и Каанно-Тана — три оплота магии Каррандра. Остальные графства Весталии остались ниже и справа от получившейся «кляксы».

— Гердана полностью под нашим контролем, как единое графство, — снова заговорил Киран и постучал обратной стороной ручки по одной из заштрихованных областей Зольданы. — Прежде чем мы сможем расширять наши границы, нам надо разобраться вот с этими. Предлагаю к баронам отправить Марка. Он лучше из всех нас подходит, чтобы брать людей в плен при минимальных потерях. Возражения?

— Возражений не имею, — ответил я, как главный «посол», — но есть вопрос: что мне делать с пленными?

— Мои люди о них позаботятся, — ответил Роберт. — Обсудим после совета, если ты не против.

— Договорились, — ответил я, а про себя подумал, что Настенька как в воду глядела.

Другие тоже не возражали, и Киран продолжил:

— Йорг, сегодня ты вылетаешь со своим отрядом в Гердану. По прибытии принимаешь дела у советника Нила О’Ния, но официально о своём присутствии там пока не объявляешь. Нам с Элеонорой надо будет сначала утрясти бюрократию и прислать тебе военную поддержку. У тебя есть недели три, чтобы разобраться в том, что там сейчас происходит. Первой твоей задачей, как барона Цвайгерта, будет объединить флот с бароном Греем и включить туда силой все независимые пиратские корабли. Мы им пообещаем безнаказанный разбой в водах прибрежных Весталийских графств, которые всё не могут определиться, на чьей они стороне. Этим убьём сразу двух зайцев. Связь будешь держать с Робертом напрямую. Предлагаю тебе пересказать Нилу наши планы. Он может согласиться остаться при тебе советником, если посчитает это интересным. Будь красноречив.

— Принял, — ответил Йорг.

— Роберт, — Киран обратился к нашему новому союзнику. — На днях к тебе прибудет мой брат Бран из Клана Брана с артефактом связи, встроенным в нашу мгновенную переговорную сеть. Он научит тебя им пользоваться, и ты сможешь связываться с Йоргом в любое время дня и ночи. С остальными — по личной договоренности. Я предполагаю, что внеземное оружие и полевая защита тебе от нас не нужны, ведь тебе достался склад от тен’сатов?

— Верно, — подтвердил Роберт. — Мне нужен только защищённый канал связи с вами. Благодарю за него.

Киран слегка кивнул и обратился к Насте, чем меня удивил. Он никогда не обращал на неё внимания на всех советах, где мы присутствовали вместе. Мне стало интересно, что же такого произошло в моё отсутствие, что переменило его отношение к ней.

— Настя, мне интересно твоё мнение, как члена Касты Воинов Яренки и дочери её Главы. Как ты думаешь, какова будет реакция Дремира на объединение стран за его границей?

— Мы не ведём войнй на чужих территориях, — начала отвечать Настя. — У нас нет разведчиков вне наших границ. Пока наша Каста Жрецов не почувствует угрозу в нашу сторону, а Каста Следопытов не увидит воочию приближающееся к нашей границе войско, Дремир будет оставаться в стороне от всего происходящего вне его. Это то, чему нас учили. Но, учитывая угрозу внеземного вторжения, наши Старейшины могут принять и иное решение. Если хочешь, я могу тебе устроить встречу с моим отцом. Пусть он и живёт на Окраине, но часто бывает в Центральном Дремире. У него должен быть точный ответ для тебя. Или я могу передать твоё письмо Главе Касты Воинов Града на Эвенне через своих знакомых. Я дождусь ответа в Дремире и перешлю тебе его в тот же день.

— Благодарю, — ответил Киран. — Я подумаю над твоим предложением. Предлагаю в ближайшие две недели действовать согласно старой доктрине Дремира. Новости всё ещё распространяются по миру долго. Если возникнут проблемы, будем их решать по мере поступления. Теперь о наших союзниках вне наших границ.

Киран обвёл кругом Эренск — столицу моей Родины Эвенны и местоположение Ордена Ниев.

— Марк, — внимание моего брата вновь докатилось до меня, — как ты думаешь, мы можем через Орден Ниев повлиять на власти Эвенны, чтобы они заключили с нами союз?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Это всего лишь небольшой военный Орден наёмников, пусть и не последний в списке. Эвенна будет сохранять нейтралитет до последнего. Она — кузница магов и воинов, ей выгоднее поставлять войска на обе стороны фронта, чем примыкать к одной. Намного проще заключить союз Роной. Эти любят военные компании, во время которых у них проявляется возможность сбывать прототипы своих магических артефактов, проверять их в реальных условиях и двигать исследования гораздо быстрее, чем в мирное время. Пока им будут платить, им всё равно, кому и что сбывать. На Каанно-Тану можно даже не тратить время. Эти торгаши присоединятся даже к иномирянам, если почувствуют там бо́льшую выгоду. Но им вполне можно указать их место, если встать между ними и Роной, у которой они всё скупают, чтобы перепродавать втридорога, а заодно заручиться военной поддержкой Эвенны.

— Понял, приму к сведению. Если у кого-то есть вопросы, задавайте.

— Киран, сколько у меня есть времени на пленение баронов? — спросил я.

— Два-три дня, — ответил он. — Их трое, но их земли рядом.

— Они все в городе, — вклинился Роберт. — Марк, мои люди для тебя их выследят. Тебе только надо будет прийти и оглушить их. Двери своих крепостей они сами для меня откроют.

— Тогда я действую как Белояр. Это позволит их социально изолировать от остальных, как тех, кто получил первое и последнее предупреждение от Дремира.

— Подходит, — согласился Роберт.

После меня кое-что уточнил Йорг, и совет объявили закрытым. Они с Робертом ушли, а я спросил у Кирана, когда тот вылетает в Акерану.

— Собирался сегодня. Я могу забрать Настю, а за тобой прислать Брана. Вопрос лишь в связи. Если кто-то из баронов уже не в городе, твоё задание может затянуться, а где тебя потом искать — неизвестно.

— Давай тогда так: ты подождёшь до вечера и заберёшь Настю при любом раскладе, а там решим, каким путём я буду возвращаться.

— Подходит.

На том мы разошлись.

Пока ждали новости от Роберта, я собрал свои вещи, которые оставались в штабе, и отдал сумку Кирану. Себе оставил только флягу и кошель с деньгами.

Прогулялись мы и за Настенькиным доспехом. Пришлось ей вновь в него облачиться.

По возвращению в штаб нас ждали радостные новости — все наши цели в городе! Дальше всё было просто. По городу мы отправились на конную прогулку втроём: я, Настенька и Роберт. Отряды его людей бродили где-то рядом.

Мой новый друг находил и распознавал нужного гостя столицы. Я проходил через его охрану, как горячий нож через масло, но никого не убивая. Опускал перепуганному дворянину руку на плечо и вежливо заявлял:

— Мне доложили, что вы поддержали идею возрождения графства Хеденберг, — его плечо начинали щипать небольшие разряды молний, а я продолжал: — Предлагаю одуматься.

На осмысления услышанного я оставлял жертве секунд пять, и она падала в обморок от более сильного разряда.

Кого-то мы ловили в общественных местах, кого-то в его комнате на постоялом дворе.

Настя при этом оставалась рядом с Робертом и как бы его охраняла.

Когда мы покидали место «возмездия», появлялся отряд барона Грея. Всех моих жертв вязали и бросали штабелями на телеги без особых почестей.

Управились мы к вечеру. Могли бы и раньше, но по городу мы передвигались вальяжно и кругами, чтобы больше простых смертных успело нас заметить.

Прощался я со своей женой у «птицы из легенд», тоже у всех на виду. Мы обнялись и поцеловались, как на долгую разлуку. Она «упорхала» в небо, а я покинул город пешком. Выйдя за городские ворота — «исчез».

До темноты я прохлаждался в ближайшей роще уже в виде «Марка». Ночью вернулся в город и проник в штаб Вечных через свою лазейку на крыше.

До утра мы болтали с Робертом о всяком разном и договорились поддерживать связь и впредь.

Утром прибыл Бран. Меня, как пленного «Марка Эренского», выдали Главе союзного Клана и бесцеремонно затолкали в самолёт. Я играл роль проштрафившегося разведчика и немощного залога из будущего сотрудничества.

На том моя авантюра в Зольдане была завершена. Я возвращался домой. Не в Акерану, а в Эренск, с последней остановкой на своём пути. В том, что Киран не отправит меня пешком через полмира, я не сомневался. Он слишком ценил своё и чужое время для этого.

Глава 45. Пора домой. Часть 2

Киран

В тот же день, ранний вечер.

С тех пор, как Киран закончил своё предварительное обучение на пилота у Элен и покинул Эренск, прошло почти два месяца. Два месяца — это тот срок, который дала ему Глава Орбитального Командования, чтобы утрясти личные дела и вернуться к обучению, но уже на орбите. Тогда он пообещал ей вернуться раньше этого срока. Своему названному отцу, графу Альберту Неррону, мужчина об этом не говорил.

По возвращении домой, в Акерану, Глава Клана Скитальцев обошёл городок и проверил, что у всех всё в порядке, включая жену. Затем наелся до отвала, чтобы не терять головы, и заперся в своём кабинете подводить итоги зольданского военного переворота и строить дальнейшие планы.

«На орбите мне надо быть через десять дней, — размышлял он, откинувшись в кресле и закрыв глаза. — До этого надо решить проблему с графом Одингером, объясниться с Альбертом, обсудить с Браном его дальнейшие планы и закончить личные дела в Эренске. По логике, надо бы сначала разобраться с Одингером, но я не хочу оставлять Нори вновь здесь одну, да и везти её к Альберту тоже. Прежде чем говорить с Альбертом, мне надо поговорить с Миледи Элен — за это время у неё могли поменяться планы на меня. Для этого мне надо привезти в Эренск всех людей, которых я ей обещал. Решено — сначала мы все летим в Эренск. Заодно я оставлю там Нори под защитой бабушки. Затем я разбираюсь с Одингером и возвращаюсь к Альберту с окончательным докладом. Что мне ещё надо? Брана бы ещё свести с Дремиром, пока он не улетел домой. Попрошу его тоже отправиться с нами… Надо бы узнать у Барта, кто у них там уже научился летать, чтобы нам с Браном не пришлось летать туда-сюда, а можно было забрать всех сразу. Заодно сделаем круг над Зольданой, чтобы не расслаблялись».

Когда-то Киран обещал привезти к Элен её внука Марка и его друга детства Эрика. Эти двое должны были стать опорой и поддержкой для сильной, но хрупкой женщины в её намерении спасти мир. С Эриком Киран договорился заранее. Марка спрашивать не собирался, а просто поставить перед фактом и засунуть в кабину самолёта даже против его воли, если потребуется.

Прежде чем писать своему подчинённому, исполняющему обязанности главнокомандующего графства Неррон в его отсутствие, Киран подсчитал, сколько ему необходимо истребителей для осуществления пассажирских перевозок:

«Я отвезу Нори, Бран — Каролину. Эрик с женой — два, Марк с Настей — ещё два. По одному для прикрытия, итого — два звена. Будет им тренировочный полёт. Думаю, Рэд всё же успел обучить хоть кого-то за два месяца. Не бездари всё же у нас там. А ещё… Было бы неплохо…»

На этой мысли Киран открыл личный канал связи с командиром Первого Эскадрона наездников на грифонах и решил сначала всё же уточнить, чтобы не предаваться беспочвенным мечтам.

Барт, здоров.

Сколько у тебя людей уже научились летать на истребителях и могут отправиться в самостоятельный полёт без Рэда и Миледи Элен?

На Каррандре не было разницы во времени, и ответ пришёл почти сразу:

Здравствуй, Киран,

У меня 30 лётчиков вместе со мной.

У Сержа 45 лётчиков вместе с ним.

Итого: 25 полноценных звеньев.

Киран был приятно удивлён и решил уточнить:

Вас всех учили стрелять?

Барт Борецкий: Да.

«Отлично!» — обрадовался мужчина и принялся раздавать указания:

Завтра с Сержем отберите людей для следующего:

1. Послезавтра одно звено должно прибыть в графство Ронетт. Им надо забрать Эрика Винсена и его жену из усадьбы графини Ронетты. Доставить в Орден Ниев. Эрик предупреждён.

2. В тот же день ещё три звена должны прибыть в Акерану. Одно должно забрать двоих людей и отправиться обратно со мной в Орден Ниев. Второе останется здесь сторожить город и тренироваться летать. Третье отправится в Остенгерд охранять барона Грея. Что им всем надо делать, я объясню на месте.

3. Два звена отправь к Йоргу в Марингерд. Свяжись с ним по поводу размещения людей.

4. Два звена — к Альберту в Нерру. Одно будет сторожить Крепость, второе — отца на выезде.

5. Все, кто не будут везти людей, должны иметь по два пилота на борту и управлять истребителями по очереди.

Подготовь с Сержем план ротации наших лётчиков во всех локациях. Например, раз в три для или раз в неделю. Обсудите с Рэдом, как лучше поступить.

Барт подтвердил приказ.

Киран отписался Эрику, чтобы тот был готов вылетать послезавтра. Написал он и Брану, попросив слетать с ним в Орден Ниев на несколько дней. Оба подтвердили, что будут готовы в срок.

Стоило Кирану отложить планшет в сторону, как пришло новое сообщение. На этот раз писал Марк, что он теперь на связи.

«Надо бы с ним поговорить до отъезда, пока он снова куда-то не завеялся», — подумал мужчина и погрустнел, ведь говорить он собирался не о приятном.

В личный канал связи с братом он написал только о будущих планах:

Марк,

Послезавтра прибудут мои люди. Мы все отправляемся в Эренск на самолётах. Вспоминай, как выключать свою магию. Настя может лететь просто так. Я проверял.

Зайди ко мне в кабинет, когда сможешь. Есть разговор.

Брат Марк: Пиши сюда. Зачем куда-то идти?

Не спорь. Зайди.

Брат Марк: Ладно. Иду.

Киран захлопнул планшет и встал из-за стола.

«Как один и тот же человек может быть безгранично ленив и неудержимо деятелен одновременно?! — возмущался он по дороге к двери, чтобы её отомкнуть. — Мне иногда кажется, что он живёт по принципу: пока не пнут, не полечу. Но нельзя же всю жизнь давать другим за себя решать, куда тебе двигаться дальше? Почему он не может сам себе выбрать цель и к ней идти? Не безрукий же, да и мозгами не обделён. В чём его проблема?»

Киран щёлкнул замком и вернулся за стол, но сел не во главе, а так, чтобы они с Марком могли сидеть друг напротив друга и говорить на равных.

Марк зашёл без стука, замкнул за собой дверь и уселся напротив, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы рук на животе.

— Мне тут жена новым копьём хвасталась, — начал он, пока Киран решал, ругать ли брата за наглость и беспардонность. — Складное, как у наездников. С личной гравировкой «Валькирия». Говорит: «Лин и Нори городские жители подарили по именному кинжалу, а мне копьё, потому что у меня и так есть ножи, а своё я сломала». Больше ничего я выпытать пока не успел. Раз ты меня пригласил поговорить, может, сначала просветишь, что у вас тут стряслось в моё отсутствие? Я, например, плохо представляю, как можно сломать цельнометаллическое копьё, которое даже грифон перекусить не может.

— Об этом и хотел поговорить, — серьёзно ответил Киран, облокачиваясь на стол. — Пока тебя не было, на Акерану дважды нападали. Первый раз мы отбились, не подпуская их даже к городским стенам. Второй раз они нас застали врасплох. Это было за два дня до турнира. Всю ночь шёл дождь, а потом полдня держался туман. Мы с Браном решили, что в такую погоду город в безопасности от грифонов, а от остальных хватит и городских ворот. Улетели вдвоём за боеприпасами. На город напали через два часа, когда мы были над Герданой. Что именно здесь произошло — я не знаю. Когда мы вернулись, наши добивали последних врагов в небе. Но…

— Судя по побитым домам, — перебил Марк, — бои шли в городе?

— Да. Часть грифонов обошла наш дозор под покровом тумана и высадилась в городе. Они устроили здесь кровавую бойню, убивая всех подряд на улице и вламывались в дома. Мы похоронили много местных жителей…

— Эту часть я понял. Ближе к делу, — вновь перебил Марк, мрачнея на глазах и теперь прожигая брата недружественным взглядом.

В другой раз Киран бы его осадил, но сейчас было не до манер.

— Наши жёны встали на защиту мирных жителей, — сказал Киран, скрепя сердце. Ему трудно было признать, что из-за его халатности, его беременной жене вновь пришлось пачкать руки кровью. — Все втроём. Сначала поодиночке, а потом объединились в отряд и охотились на наземных грифонов и их наездников.

— Они что?! — Марк аж сел ровно от захлестнувшего его негодования. — С ума там все подходили, что ли?! Они должны были запереться в Гильдии и ждать подмогу!

— Не ори, — осадил его Киран. — Я говорю как есть.

— Дальше, — процедил сквозь зубы Марк и остался сидеть с ровной спиной, будто готовый вскочить в любой момент и врезать брату.

— Я хотел поговорить о Насте, — Киран понизил голос. — Она в одиночку убила шестерых грифонов. Мне трудно в это поверить, но это подтвердила и Элеонора, и мои гвардейцы, и местные жители.

— Похвалю, — бросил Марк, но Киран продолжал, не обращая на него внимание:

— У неё откуда-то есть артефакт, позволяющий ей летать на относительно большой скорости, но не быстрее грифона. Если ты успел заметить, она его использовала на турнире.

— Успел.

Киран шумно выдохнул и сказал, глядя брату в глаза:

— Настю схватил грифон и унёс в небо, — неподдельный испуг отразился у Марка на лице. — Она была в полевой защите и не получила никаких внешних ранений. Каролина была рядом и быстро подняла всех на уши. Хэйн отбил Настю в воздушном бою и вернул на землю. Наши грифоны её тут же вылизали, но… — Киран виновато повесил голову. — Я не знаю, как это отразилось на её психике. Она говорит, что сразу потеряла сознание от страха и ничего не помнит, но я хочу попросить тебя понаблюдать за ней. Может, стоит её осторожно расспросить. Я наблюдал за ней все эти дни, но не заметил никаких перемен в поведении. Однако знаю, что женщины умеют подобное очень хорошо скрывать. Я тебе это рассказал не потому, что хочу попросить прощения — мне оно ни к чему. Это мой просчёт и моя вина. Делиться ею я с тобой не намерен. Просто будь к ней сейчас немного внимательнее. Подобные страхи только укрепляются со временем и могут стать неврозом или манией. Может быть, стоит обратиться к дремирскому целителю, пока не поздно. Только скажи, и я доставлю вас к воротам Града на Эвенне или любого другого в кратчайший срок.

Марк обмяк, плечи поникли, а его боевой дух окончательно улетучился. Он провёл ладонями по лицу и назад, будто зачёсывая волосы. Откинулся вновь на спинку стула и глухо заговорил, глядя в потолок:

— Это не твой просчёт, а мой. Я был уверен, что в случае опасности она где-нибудь забаррикадируется и будет защищать твою жену, а не бегать по городу и летать приманкой для грифонов. Знал бы я, что у неё есть этот артефакт, я бы её предупредил. Я ведь мог её тогда спросить, нет ли у неё ещё чего-то из иного мира, но я, как всегда, решил, что это её дело и меня это не касается. А то, что она, чистокровная дремирянка, вдруг начнёт защищать чужаков ценой собственной жизни, мне бы и с голову не пришло. Даже сейчас верится с трудом. Я за ней присмотрю, а ты забудь об этом. Каждый имеет право на ошибку. В произошедшем моей вины не меньше. Я вполне мог быть во время налёта здесь и предотвратить большинство жертв, а не играть в свои игры с Робертом. Есть что-то ещё, что я должен знать?

— Нет. Это всё, что я хотел тебе рассказать.

— Тогда я немного здесь посижу, если ты не против. Не обращай на меня внимания. Занимайся своими делами.

— Оставайся сколько пожелаешь, — ответил Киран, вставая.

Марк закрылся от всего мира: скрестил руки на груди и уставился в стол немигающим взглядом.

Киран отошёл к окну и опёрся плечом о стену, разглядывая улицу через прозрачное стекло. С тех пор, как Почтовая Гильдия вновь стала «почтой», ставни с бойницами заменили обратно на обычные, а закрывали их только во время сильного ветра, дождя или перед сном.

В комнате повисла тишина, но не угнетающая, а какая-то особая, доверительная. Так бывает, когда два человека чувствуют неравнодушие собеседника, родство Душ и привязанность, даже если молчат. Они оба чувствуют, что любые слова сейчас неуместны.

За окном уже стемнело. Тусклый фонарь еле освещал пустынную улицу внизу. Весь город уже спал.

«Что мне ещё надо сделать сегодня? — думал Киран, ощущая, что тоже не прочь уйти отдыхать. — Сообщить Альберту, что Зольдана наша? Вроде бы всё. Всех остальных я обо всём предупредил».

Мужчина вернулся за свой письменный стол и впервые в жизни отослал отцу письмо, используя внеземные технологии:

Здравствуй, отец,

Я заключил бессрочный союз с бароном Робертом Греем и оставил его во главе Зольданы. Нам с ним необходимо решить последнюю проблему — вмешательство графа Одингера в дела его страны, и она будет полностью под нашим контролем.

Йорг со дня на день прибудет в Марингерд и начнёт перенимать дела у Нила.

Послезавтра я вылетаю в Эренск на несколько дней по личному вопросу.

Затем планирую заняться устранением графа Одингера и вернусь в Нерру, как только решу этот вопрос.

Киран

Вскоре пришёл скупой ответ:

Здравствуй, сын,

Графы Одингер и Ламьер мертвы.

Графиня Соренгаст заключила с нами политический союз и попросила помощи в присоединении их земель к своим. Я намерен её поддержать.

Когда вернёшься, обсудим, этим займешься ты или Родэр с его новыми воспитанниками из графства Ронетт.

Альберт

«Он до сих пор на два шага впереди меня, — подумал Киран и слегка улыбнулся уголком губ. — Не наругал — будем считать, что похвалил».

О смерти графа Одингера он тут же написал Роберту и отправился отдыхать.

Марк так и остался сидеть в его кабинете.

Элеонора уже спала. Киран поправил на ней покрывало и тихо устроился рядом. Засыпая, он всё думал о том, где же его настоящий дом. Своим домом он считал и Летающую Крепость Нерру в Весталии, и Акерану в Зольдане, и корабль «Звёздный Скиталец» в герданском порту, и Орден Ниев в Эвенне. Про Дэймос даже не вспомнил.

Дольше всего он прожил в Нерре, в стенах которой из маленького мальчика-беспризорника вырос мужчина-воин. В Акеране он нашёл себе команду преданных людей, расширил свои возможности и полномочия. Корабль позволил ему впервые привести девушку к себе домой и повлиять на безопасность её окружения. А в Ордене сбылась его детская мечта, подарившая ему крылья. Все четыре места были для него одинаково важны, и Киран пришёл к выводу, что послезавтра просто возвращается из одного своего дома в другой.

Бран

В то же время.

Сообщение Кирана о том, что они летят в Эвенну, не застало Брана врасплох. Он ожидал, что брат покинет Зольдану, как только закончит здесь свои дела, но всё же немного удивился, почему тот отправляется в Эвенну, а не обратно в графство Неррон.

Мужчина сразу отправился искать брата, чтобы разузнать зачем. Нашёл, но за дверью его кабинета слышались приглушённые голоса, и он решил отложить вопрос до завтра.

После возвращения Кирана Бран продолжал жить в Гильдии, в комнате Каролины, а его самолёт оставался маячить перед входом, уже став неким символом присутствия несокрушимых защитников города.

Вернувшись обратно к себе, Бран решил предупредить Каролину о намечающемся путешествии, пусть и не зная его целей. Мужчина присел рядом с женой за небольшой круглый стол, за которым она что-то мастерила, и заговорил:

— Лин, Киран попросил меня слетать с ним в Эвенну на несколько дней. Ты ведь со мной?

— Да. Когда?

— Послезавтра.

— А оттуда куда?

— Интересный вопрос, но у меня нет на него однозначного ответа, пока я не узнаю, зачем я там Кирану понадобился.

Каролина отложила рукоделие и посмотрела на него:

— Может, тогда слетаем завтра ко мне домой? Я подготовлю документы для Йорга, перепишу на него крепость и всё остальное.

— Хочешь быть готовой уходить навсегда? — улыбнувшись, спросил Бран.

— Угу, — девушка облокотилась на стол и подперла голову рукой. — Только я не знаю, на кого оставить крепость. Йорг теперь всегда будет далеко. Может, на Маверика? Пусть станет для него домом. Больше мне никто из наших не приходит на ум, чтобы не только посторожить могли, а и управлять. Вот только… Мы теперь в разных Кланах… Я не знаю, на каком основании и с каким статусом передавать ему крепость. Хотелось бы сохранить её за нашей фамилией, чтобы мы с Йоргом не стали снова беспризорниками и могли ткнуть пальцем в карту, указывая на родной дом. Всё сложно, в общем.

Каролина вздохнула. Бран погладил её по волосам и взял за руку.

— Давай упростим, — предложил он. — Если я ухожу из Зольданы, мне больше здесь не нужен свой Клан. Мы можем объединить всех наших людей в гвардию барона Цвайгерта и поставить Маверика во главе их. Он будет законно сидеть в крепости и бдить её от вашего с Йоргом имени. Просить я его не буду. Просто прикажу, пока я всё ещё Глава Клана. Все мои псевдо-союзники всё равно давно сбежали к барону Грею, мне даже не надо будет никого убеждать, что теперь им придётся быть лояльными другому военному образованию. Что скажешь?

— Мне нравится. Я доверяю Маверику, как себе, — Каролина улыбнулась и отлипла от стола. — Но меня смущает одно обстоятельство.

— Какое?

Девушка продолжала улыбаться:

— Если мы дадим Маверику крепость и гвардию, он может захватить полстраны, и Йорг ему будет не указ. Барон Грей может начать нервничать, и план Кирана может быть в опасности.

— Есть такое, — усмехнулся Бран. — Но мне всё равно. Пусть не расслабляются.

— Когда ты поговоришь с Мавериком?

— Сейчас схожу, чтобы он поспал с этой мыслью, успокоился и не задерживал завтра наш вылет.

— Удачи, — зевнула Каролина и вернулась к рукоделию. — Разбудишь меня завтра перед вылетом.

— Договорились.

Бран встал, поцеловал жену в висок и ушёл.

На улице тускло светили фонари, на небе ярко горели звёзды. Бран шёл к Восточному Анклаву мимо угрюмых домов с закрытыми на ночь ставнями и безотрывно смотрел наверх. Бездонное небо манило его домой — в его светлый и понятный мир. Туда, где люди одной страны всегда друг за друга горой, где оружие берут в руки только те, кто готов защищать других, а не намерен их грабить. Где женщинам и детям не надо сражаться за свои жизни любыми доступными им средствами, если они не принадлежат к Касте Воинов. Где люди не просто живут, чтобы есть, плодиться и воевать, а ещё и что-то пытаются исследовать, изобретать и претворять в жизнь дерзкие мечты, познавая жизнь во всём её многообразии.

«Мне уже тридцать пять, — размышлял он, — а я как покинул отчий дом в двенадцать, так и не обзавёлся своим. У нас принято создавать семью до тридцати шести лет, а я до сих слоняюсь по мирам, как неприкаянный. Не хочу я называть это место своим вторым домом. Дом — это там, где можно без опаски оставить свою семью и знать, что если не падёшь в бою и враг не сломит вашу оборону, они всегда будут в безопасности. А не там, где стоит отлучиться на пару часов и получить горы трупов. А близкие выживут только благодаря их личному мастерству, а не общей сплочённости. Надоело мне здесь. Лин права, пора уходить насовсем».

Строительство Восточного Анклава до сих пор не было завершено, но с тех пор, как большинство защитников вернулось в город, ворота между ним и городом закрывать перестали. В нём уже построили необходимое количество гнёзд для грифонов и начали возводить каменную стену по периметру — это было первым и вторым приоритетом. Наездники как жили под навесами и в палатках, так и продолжали, ни на что не жалуясь.

Бран нашёл Маверика спящим в своей командирской палатке и бесцеремонно его растолкал, приговаривая:

— Энтони Брук, пора тебе вспоминать свою родословную и призвание.

Мужчина проснулся мгновенно, будто это не он только что храпел на всю округу.

Зная привычки своего соратника, Бран нащупал походный магический светильник у изголовья его лежанки и включил его ещё до того, как Маверик сел.

— С какой стати? — недовольно спросил Маверик, потирая глаза, чтобы поскорее привыкнуть к красноватому свету. — Возвращаться и вновь сторожить столицу я не намерен, даже если вы усадите на трон нового графа.

— Графа не будет, — ответил Бран, усаживаясь на землю напротив него. — Будет барон, но я не о том.

— Зачем тебе тогда понадобилась вспоминать моё старое имя?

— Потому что я не могу тебя записать в документы под кличкой «Маверик». Клан Брана послезавтра перестанет существовать. Скорее всего, вся Клановая система загнётся в ближайшие несколько месяцев. Кирану необходимо организованное войско, а не неуправляемая толпа наёмников. Думаю, как только барон Грей освоиться во главе страны, он объявит, что его Клан Вечных и все подчинённые Кланы становятся его личной гвардией. Названия Кланов перекочуют на названия подразделений, и он призовёт всех к порядку, спустив сверху единый Устав. Если не хочешь служить ему, предлагаю тебе следующее. Мы с Лин решили сделать тебя наместником крепости Цвайгерт и отдать под твоё командование всех наших людей. Сделаешь из них гвардию барона Цвайгерта. На бумаге будешь подчиняться Йоргу, но сам понимаешь — он далеко, а тебе все карты в руки. Условий два. Первое: крепость должна выстоять и остаться во владении династии Цвайгерт, что бы ты ни делал. Второе: в Акеране всегда должен оставаться наш гарнизон. Сколько людей будет для этого достаточно, решишь сам.

— Ты бы сразу определился: «предлагаю» или «решили», — усмехнулся Маверик.

— Я пытаюсь быть вежливым со старшими, — невозмутимо ответил Бран.

— Я так понимаю, это твой последний приказ, как Главы Клана?

— Да.

— Когда вы с Лин уходите?

— Завтра улетаем в её крепость, чтобы завершить дела. Думаю, к вечеру вернёмся. Послезавтра вылетаем в Эвенну. Когда вернёмся в следующий раз, не знаю. Я хочу домой. Но что меня там ждёт, я вообще не представляю, поэтому загадывать не буду.

— Не представляет он, — пробурчал Маверик. — Так представь! Взрослый лоб уже. Нянчиться я с вами больше не смогу, так что теперь тебе придётся самостоятельно заботиться не только о себе, а и начать заботиться о жене. Передай Каролине, что я посторожу её дом, чтобы ей было куда возвращаться, если ты окажешься уж совсем неблагонадёжным.

— Размечтался, — съязвил Бран в ответ.

— Когда мне перебираться в крепость? — серьезно спросил Маверик.

— Побудь в Акеране ещё недели две-три. Кирану надо уладить одно дело в Весталии, чтобы этот город оставили в покое. Я тебе дополнительно сообщу.

— Принял, — серьезно ответил Маверик и расплылся в улыбке: — Знай, Бран! — продолжил он уже торжественно. — Отныне я всегда рад видеть тебя в своей крепости!

— Обзаведусь своей, приглашу тебя в гости, — сдержанно ответил Бран и ушёл.

К издевкам Маверика он давно привык и не обращал внимания, когда тот тыкал его носом в то, что это женщина должна быть содержанкой в родовой крепости мужчины, а не наоборот. Содержанцем Бран себя никогда не считал. Его Клан Брана со времён его основания всегда имел отдельный от Клана Изгоев штаб. А то, что он чаще гостил у Каролины, чем она у него, объяснял удобством и практичностью. Однако сегодня слова Маверика его задели — он понял, что отстал по социальному статусу и от старших братьев, и, скорее всего, от всех младших. Пора было наверстывать упущенное.

Несмотря на то, что Маверика не пришлось долго уговаривать, и всё шло по его плану, Бран вернулся в Гильдию в плохом настроении.

Каролина всё ещё что-то вышивала при свете свечи. Акерана была городком не богатым, и магические светильники здесь были редки.

— Что ответил Маверик? — спросила она, не глядя на мужчину.

— Что твою крепость посторожит, — буркнул Бран. — Я спать.

— На чём вы опять не сошлись во мнении? — с интересом спросила она, оборачиваясь и разглядывая раздевающегося мужчину.

— Я сам разберусь.

— Как скажешь, — пожала плечами девушка, откусила нитку и отвернулась. — Я ещё посижу. Мне надо успеть закончить до завтра, раз мы улетаем.

— Если надо, мы задержимся. Иди лучше спать. Поздно уже.

— Мне немного осталось. Скоро присоединюсь.

Бран улёгся в холодную постель и, подложив руку под голову, закрыл глаза. После ночной прогулки спать ему расхотелось окончательно, но утром надо было лететь, а значит, сейчас попытаться хотя бы отдохнуть телом, пусть и не умом.

«Действительно, а что меня ждёт по возвращению домой? Сначала карантин и заключение под стражу до выяснения обстоятельств. Если я скажу, что Лин — моя жена, то нас могут поселить рядом и даже давать видеться. Дальше… Если всё сложится в нашу пользу, нас выпустят. И куда я пойду? Куда я её поведу? В мою каюту на станции, если её до сих пор не отдали кому-то другому? В дом отца нахлебничать? Позор...»

Будто в такт его безрадостным мыслям, погасла свеча, погружая комнату в непроглядный мрак. Сквозь плотно закрытые ставни сюда не проникал ни свет звёзд, ни отблески уличного освещения.

Плеча коснулись шелковистые волосы, а затем и голова девушки. Она легла рядом, обнимая его одной рукой и накрывая их обоих углом покрывала.

Бран погладил жену по плечу и накрыл её руку своей.

— Раз не спишь, — Каролина потерлась о его грудь щекой, — расскажи, что нас ждёт у тебя дома?

«Не знаю», — застряло в горле, но признаться в этом человеку, которого увозишь за край света, было стыдно.

— М-м-м, — довольно протянула девушка, так и не дождавшись ответа. — Похоже нас ждёт загадочное и увлекательное путешествие! Это же замечательно! Я люблю загадки.

«Возможно, в один конец», — невесело подумал Бран.

Каролина аккуратно высвободила свою руку и приподнялась, опираясь на кровать.

— Не переживай ты так, — шепнула она, зависая так близко над его лицом, что почти касалась его губ своими. — Мне всё равно, что нас ждёт. Главное, что мы наконец-то будем вместе. А если там будет хуже, чем здесь, то сбежим ещё дальше. Во Вселенной же много миров, как я поняла? Значит, где-то нам уж точно будут рады.

«Рады?! — удивился Бран, зацепившись за последнее слово. — Я совсем упустил это из виду! Я так привык, что мне здесь никто, кроме неё, никогда не рад, даже родной брат, что и забыл, как бывает иначе! Мне ведь там действительно будут рады! Это самое важное. Дальше — прорвёмся!»

Он притянул к себе жену, и его благодарностью ей за озарение был поцелуй. Однако дальше дело не пошло, она тут же попыталась высвободиться из объятий со словами:

— Тебе надо отдохнуть перед полётом. Всё потом.

— Когда потом? — с интересом спросил Бран, бережно удерживая её одной рукой, а второю запуская под её одежду.

Каролина достала его руку из своих штанов и задумчиво ответила:

— Завтра утром… В кабине! Мы там этим ещё не занимались.

— Перед вылетом и у всего города на виду? — уточнил Бран.

— Нет, там вид некрасивый, — невозмутимо ответила девушка. — Давай лучше как в старые добрые времена — посреди полей и лугов. Солнышко греет, ветерок обдувает, птички поют, кузнечики завидуют.

— Зачем нам тогда кабина?

— Нудный ты! — возмутилась Каролина и вновь попыталась вырваться.

— Одевайся, — сказал Бран, её отпуская.

— Зачем?

— Будет тебе и в кабине при свете звёзд, и на лугу, когда солнце комаров прогонит. Сейчас я всё равно не усну. Лучше подберёмся к крепости поближе, а высплюсь я потом, когда ты будешь бумажки в крепости перекладывать.

— Подходит! — обрадовалась девушка и спрыгнула с кровати.

Бран сел, нащупал среди своих вещей планшет и принялся писать сообщение брату:

После Эвенны я с Каролиной улетаю домой. Подумай, что бы ты хотел передать родным.

Сейчас мы с ней слетаем к ней в крепость, чтобы завершить её дела здесь. Завтра вечером вернёмся.

Все подробности завтра.

На том он захлопнул устройство, не дожидаясь ответа, и решил, что пора возвращаться домой на Дэймос, независимо от того, что его там ждёт.

Глава 46. Новый дом

Элеонора

На следующее утро.

— Готово! — радостно воскликнула Элеонора, любуясь совместным творением трёх Валькирий.

Куклу-мотанку для маленькой девочки подруги мастерили два дня. Каролина раздобыла лоскуты ткани, обрезки кожи и нитки. Настя поделилась серебряными бусинами, которые носила на косах. Элеонора нашла у себя несколько серебряных монет из Герданы с изображением парусника. Каждая из девушек делала свою часть, а Элеоноре предстояло всё собрать воедино, как главной зачинщице мероприятия.

Настя мотала основу куклы. Элеонора наматывала ей платье и заплетала три косы из разноцветных нитей по количеству подруг-Валькирий. На каждую было нанизано по дремирской бусине с руной. Каролина шила кожаную жилетку с удлиненными полами, на спине которой вышила упрощённый герб баронства Цвайгерт — геральдический щит с веткой цветущей яблони. Настя проплавила своим бластером по аккуратному отверстию в двух монетах, а Элеонора пришила их на жилетку в районе бедер — символическое оружие. На головном уборе Настя вышила знак Клана Скитальцев, к которому принадлежали все Валькирии. Последний штрих добавила Элеонора, надев жилетку и примотав её к кукле кожаным шнурком. Получилось очень даже грозное и боевое создание.

Вчера вечером девушки договорились, что пойдут дарить подарок втроём, но в середине ночи Каролина отписалась, что отправилась на свидание и просила её не ждать. Свою часть она доделала, и подруги на неё не обиделись.

Элеонора протянула куклу Насте, сидевшей рядом с ней в торце трюмо с каким-то несвойственным ей задумчивым видом. Подруга взяла куклу, покрутила её в руках и слегка улыбнулась:

— Мне нравится. Я б и себе такую хотела, но вопрос для кого.

— Деток хочешь? — шепнула Нори.

— Не знаю, — ответила Настя. — Мне кажется, природа обделила меня материнским инстинктом. А без него я не смогу их любить и безответно о них заботиться. Я смотрю на чужих — дети себе и дети. У меня не возникает никакого желания ими умиляться, тискать в объятьях или сюсюкаться. Равнодушна я к ним. Причём не важно, это дремирские дети или чужаки.

— Брось ты, — отмахнулась Нори. — Молода ещё для подобного. У меня его тоже никогда не было, и не появилось бы, если бы не своё, родное, вот тут, — она погладила уже заметно выпирающий животик. — А сейчас как нахлынуло… Мне кажется, что я порой схожу с ума.

— Хочется всех тискать? — уточнила Настя, отдавая куклу обратно.

— Если бы, — вздохнула подруга. — Более мирной меня это не сделало. Наоборот — я перестала бояться вида крови, а при малейшем подозрении на опасность для моей малышки хочется на всех бросаться и чуть ли не глотки перегрызать. Странный вид заботы, конечно, но как есть. Другие дети у меня до сих пор не вызывают желания их защищать, но своё дитё, пусть ещё и не родившееся — да. Ещё мне с ней радостнее внутри. Порой даже кажется, что это она обо мне заботится, а не я о ней. Когда я нервничаю, появляется такое странное и непривычное ощущение тепла изнутри. Очень приятно и успокаивает. Может, это и не материнский инстинкт — сравнивать мне не с чем, но я думаю, у тебя будет нечто подобное. Как только поселится внутри маленькая жизнь, всё случится само собой, так что не переживай.

— Попробую, — неуверенно ответила Настя и перевела тему: — Я… Я всё хотела спросить. Такое не спрашивают, конечно, но… Ты не сильно переживаешь, что вновь пришлось убивать, когда внутри растёт новая жизнь? Я знаю, что у нас не было выбора, но, если тебя это гложет, мы можем в Граде на Эвенне заглянуть к нашему целителю. Он поможет избавиться от тревожных мыслей, если что.

— Нет, — серьёзно ответила Элеонора. — Я защищала то, что для меня важно. Мне не за что себя упрекать. Это враги пришли к нам, а не мы к ним. Благодарю за заботу, но целитель мне не нужен.

— Уверена? — с сомнением спросила Настя. — Я много рожениц повидала, и многие из них боялись даже курицу зарезать, когда были на сносях, хоть раньше с этим проблем не имели.

— Да, — улыбнулась Нори. — Просто представь, что во мне растёт маленькая Валькирия, которая ничего не боится. Вместе с ней и я теперь ничего не боюсь.

— Это всё объяснят, — съехидничала Настя, покачав головой из стороны в сторону. — Раз ты у нас теперь ничего не боишься, иди, дари уже, а то скоро все начнут стекаться на центральную площадь.

— Эй! — возмутилась Нори, вставая. — Вы обещали пойти со мной! Лин сбежала, а теперь ещё и ты? Так не честно!

— Нечестно будет, если заявятся две из трёх, — серьёзно ответила Настя. — На месте девочки я бы подумала, что третьей Валькирии я не нравлюсь. Поэтому лучше иди одна.

— Ну ладно, — сдалась Нори.

Девушка завернула подарок в отрез ткани, перевязала кожаным шнурком и ушла, оставив подругу продолжать предаваться раздумьям в их с Кираном спальне.

Элеоноре не составило труда найти дом стражника с маленькой дочерью. Это был тот самый дом, куда она вбежала, когда Настя вернула её с небес на землю, и где мать отчаянно размахивала табуретом, спасая детей.

Мать с детьми были дома. Валькирию тут же пригласили в гости на чай с ватрушками.

Несмотря на затянутое тканью вместо стекла окно и кое-как починенную дверь, внутри было по-домашнему уютно. Солнечный свет из открытой двери наполнял гостиную светом, а преломленный через ткань добавлял белым стенам жёлто-оранжевые тона.

Другие дети немного побаивались Валькирию и попрятались на печь, но самая младшая бесстрашно подошла и поздоровалась.

— Здравствуйте, тётя Валькирия!

— Здравствуй, — улыбнулась Элеонора и протянула девочке подарок. — Это тебе.

— Ух ты! — обрадовалось босоногое создание в простом платьице ниже колен и побежало к столу разворачивать.

Когда на свету блеснули разноцветные косы, разглядывать подарок сбежались все домочадцы.

— Это маленькая Валькирия, — начала рассказывать Элеонора. — Я хочу, чтобы твой дом стал её новым домом. Она будет оберегать и его, и тебя, когда взрослых не будет рядом.

— А вы уходите?! — резко обернулась девочка. — Не уходите! Мне снова будет страшно!

— Как же мы без вас? — охнула мать, и все остальные дети начали перешёптываться.

— Без нас вас будет кому защитить, — Элеонора глянула на мать и жёстко ответила: — Уходят не все, — и снова посмотрела на девочку, погладила её по головке и ласково продолжила: — Это кукла тебе на память от нас троих. Мы мастерили её все вместе. Нравится?

— Очень-очень!

— Благодарю вас, — ответила за девочку мать.

— Я подумала, — продолжала Элеонора, не обращая на неё внимания, — раз у тебя теперь есть своя Валькирия, может, ты сможешь нам помочь?

— Я могу помочь Валькириям?! — тут же обрадовалась девочке. — Хочу! Хочу!

Её мать заметно напряглась, не зная, что ожидать дальше, и Элеонора поняла, что всё её гостеприимство — лишь дань вежливости. Лицемерных людей она не любила и продолжала общаться только с её беззаботной дочерью:

— Такая защитница ведь есть только у тебя, так?

— Ага, — девочка прижала куклу к груди.

— Как думаешь, сможем ли мы защитить и других девочек также?

— Я не поделюсь! — девочка тут же недовольно надула губки и отвернулась, пряча подарок, чтобы не отобрали.

— Зачем делиться?! — удивилась Элеонора. — Я хотела попросить тебя смастерить таких кукол для твоих сестёр и подружек. Пусть твоя мама тебе поможет. Что скажешь?

— Это у нас будет целый город защитниц?! — восторженно спросило юное наивное создание.

Элеонора кивнула.

— Хочу!!! — радостно закричала девочка и обернулась к матери: — Мама, мы ведь сделаем? Правда?! Правда?!

— Конечно, милая, — улыбнулась та.

Элеонора поняла, что план Каролины удался и пора отсюда уходить. Она обратила внимание матери на основные знаки, зашифрованные в кукле, отказалась от чая и ушла.

«Что бы ни говорила Настя, — думала девушка по дороге в Гильдию, — а с детьми общаться она умеет. Если бы я не подсмотрела за ней, я бы не знала, как себя сейчас вести. Благодаря ей я справилась! Но общения с детьми, да и с взрослыми — этого с меня на сегодня хватит…»

Когда Каролина узнала, что Элеонора собирается шить подарок для городской девочки, она предложила сделать из этого символ.

— Кто мы для горожан? — спросила она тогда и сама ответила: — Просто символ городских защитниц. Подмени нас на трёх других, никто разницы и не заметит. Когда мы уйдём, они потеряют свой символ и веру в свою защиту, даже несмотря на то, что вокруг всё ещё будет бродить толпа вооруженных мужиков. Предлагаю подменить понятия, пока мы ещё здесь. Мы переносим символ с себя на предмет и пусть они верят в его обережные свойства, если им так надо во что-то верить, лишь бы не в себя. У этого есть и обратная сторона. Мы все видели девочек с деревянными мечами на тренировках у Кирана. Когда мы уйдем, им будет нужен ориентир. Образы из памяти быстро стираются, даже если их трепетно хранить. Мы подарим им возможность иметь вещественный «образ». Кто-то скажет, что мы тут решили устроить культ, но все мы знаем, что культы нужны только для слабых духом. Когда они смогут сами за себя постоять, куклы-Валькирии станут не более чем детскими игрушками.

В тот день идея была одобрена единогласно, а сегодня посеяно первое зерно. Правда, что из этого вырастет, Элеонору интересовало мало. Долг девочке она вернула и тут же забыла о нём, уносясь мыслями к предстоящей встрече с бабушкой.

Наученная годами горького ожидания долгожданных и безуспешных встреч, девушка больше не ждала у моря погоды, а брала инициативу в свои руки. Вместо того, чтобы надеяться, что Элен будет в Ордене Ниев, когда они туда прибудут, она договорилась, что та там действительно будет.

Вернувшись в свою комнату в Гильдии, Элеонора с удивлением обнаружила, что Настя сидит там же, где она её и оставила.

— Ты что, прячешься от Марка? — решила пошутить она.

— Это скорее он от меня прячется, проводя всё время с Кираном, — грустно ответила подруга.

— С чего вдруг?

— Не знаю. Какой-то он сам не свой в последнее время. Может, это изменится, когда мы вернёмся к нему домой.

Элеонора присела рядом с ней и заговорщицки шепнула:

— Будет плохо себя вести, пожалуйся его бабушке. Она даже Кирана может приструнить. С ней не пропадешь.

— Ты что! — возмутилась Настя. — Мне надо на неё произвести хорошее впечатление, а не жаловаться с порога. И на отца его, и на мать.

— Это бесполезно.

— В смысле? — ужаснулась Настя. — Я им что, сразу не понравлюсь?!

— Я не это имела в виду, — рассмеялась Элеонора, совсем не ожидая от воинственной подруги такого неподдельного испуга на лице. — Я хотела сказать, что на Элен бесполезно производить впечатление. Мне кажется, она видит всех насквозь. Она даже мою беременность разглядела ещё до того, как я сама о ней догадалась. Причём не обследуя меня, а как-то на глаз. Отец Марка человек очень спокойный и уравновешенный. Его тоже впечатлять не надо. С женщинами он очень обходителен. Не знаю, как ему можно не понравиться. Про мать не скажу — не видела её. Но, думаю, она тоже хорошая, как и все остальные. Так что не переживай. Да и я там буду рядом, если что. Вместе мы покорим любых родственников!

— Благодарю, сестричка, — улыбнулась Настя.

— Ты пойдешь слушать речь Кирана? — перевела тему Нори.

— Как-то не хочется.

— Мне тоже. Это нас с тобой всё равно не касается, а ловить на себе сотни обиженных взглядов, когда он скажет, что мы уходим — б-р-р-р. Можно провести время намного приятнее.

На том и порешили.

До вечера девушки затворничали, а когда появилась Каролина, собрали всех на прощальный ужин в «Резвом Кабанчике». На этот раз к ним шестерым присоединились и Хэйн с Мавериком.

На удивление, все встреченные ими по пути горожане и все присутствующие в таверне вели себя жизнерадостно и даже желали им доброго пути. Что же такого всем наговорил Киран в полдень на центральной площади, для Элеоноры осталось загадкой.

На следующий день, позднее утро.

Весь город затаился в ожидании новых защитников на «птицах из легенд».

У края пустынной центральной площади стояло двое Скитальцев. Городские жители набились в переулки, а кому не хватило места, вылезли на крыши домов. В небе над городом было непривычно пустынно — в нём не парило ни одного грифона.

— Летя-а-ат!!! — послышалось с одной из крыш, а следом нарастающий гул подтвердил, что это всё же не грифоны.

Вскоре высоко над городом пронеслись девять истребителей, выстроившись в три треугольника, и синхронно ушли на разворот.

«Крастота-а-а! — восторженно подумала Элеонора. — Даже не знала, что так тоже можно!»

Вторя её мыслям, восторженно зашумели и местные жители. Гомон не утих даже когда истребители приземлились посреди площади.

Из самолёта во главе всей группы вылез только один лётчик и сразу же направился к Кирану с Элеонорой. Остальные тоже покинули свои кабины, но остались стоять рядом с машинами, видимо, ожидая дальнейших указаний.

«Все красавчики, как на подбор, — мысленно обрадовалась девушка, разглядывая стройных и гладко выбритых мужчин в лётных комбинезонах. — Жаль, что Настя постеснялась выйти их встречать без Марка. Пропускает такое радующее взгляд зрелище!»

К встречающим подошёл молодой мужчина со слегка взъерошенными тёмными волосами и аккуратно подстриженной бородкой, не под стать остальным. Полностью игнорируя Кирана, он окинул Элеонору оценивающим взглядом и уже потянулся к её руке, будто желая поцеловать пальчики. За свою долгую дворянскую жизнь девушка успела насмотреться на подобное поведение достаточно, чтобы ловко увернуться, подняв руку к своему лицу, и окинуть его в ответ подобным взглядом.

«Ловелас», — сделала она вывод, а незнакомец заговорил с лёгким наклоном головы:

— Здравствуйте, красавица. Я Серж Амати, не желаете ли отправиться со мной в прекрасную далёкую страну? Она полна волшебства, тайн и загадок. Путь туда тернист и опасен, но со мной вам нечего бояться! — он развёл руки в стороны и мечтательно посмотрел на небо: — Мы будем парить вольными птицами в небесах, ветер нам будет песни петь…

— А турбины нашёптывать сказки, пока заряд накопителей не закончится, — закончила за него Элеонора.

— Киран, а твоя жена сечёт, — усмехнулся Серж, опуская руки. — Вы же его жена?

— Да. Элеонора. Приятно познакомиться, мистер Амати.

— Взаимно.

— Серж, — спокойно заговорил Киран. — Упал — отжался двадцать раз за то, что не поздоровался с командиром.

— Всего? — удивился Серж.

— Сто двадцать.

— Слушаюсь, командир! — ответил он по форме и подмигнул Элеоноре.

Пока Серж отжимался, Элеонора шепнула Кирану:

— А это кто?

— Командир моего Первого Эскадрона наездников на грифонах.

— Не твоего, а графа Неррона, — не согласился Серж, не отвлекаясь от занятия.

— А отжиматься-то приходится, — съязвил в ответ Киран.

— Я смотрю, вы ладите, — улыбнулась Элеонора. — Мистер Амати, давайте быстрее. У меня уже ножки устали вас так долго дожидаться.

— Я смотрю, вы тоже ладите, — ответил мужчина, совсем не запыхавшись, но и не ускорился.

Элеонора заметила, как посмеиваются и переговариваются остальные летчики, и поняла, что эти двое всегда так себя ведут.

Киран достал планшет и что-то в него написал.

Серж закончил отжиматься и вытянулся по стойке смирно:

— Здравия желаю, главнокомандующий! — и тихо добавил: — Ты мой.

Элеонора засмеялась, прикрывая рот ладошкой.

Киран спрятал планшет и сказал:

— Следуй за мной, подчинённый ты мой.

— Слушаюсь! — отчеканил Серж.

До Гильдии он шёл по левую руку от Кирана и, на удивление Элеоноры, вёл себя сдержанно, как подобает настоящему командиру. Шагал молча и отвечал серьёзно на вопросы начальства. Но стоило за ними закрыться входной двери, как началось.

В зале регистрации посетителей собрались только свои. Бран, Маверик и Каролина стояли возле карты справа от двери. Хэйн сидел за стойкой регистрации посылок и что-то писал. Марк с Настей спускались по лестнице со второго этажа.

Ближе всего к Сержу отказалась Каролина — возле неё он вмиг и очутился. Девушка как раз обернулась на вошедших, и ему даже не пришлось обращать на себя внимания. На этот раз Серж галантно поклонился:

— Здравствуйте, сударыня! Вы обворожительны, как утренняя звезда. Не желаете или подняться со мной на небосклон и засиять ярче солнца? Мои стальные крылья к вашим услугам. Я мечтаю услышать от вас: да!

— Здравствуйте, сударь, — улыбнулась в ответ Каролина. — У меня уже есть свой пилот.

Серж сокрушенно вздохнул и обернулся. Но печалился он недолго и сразу подбежал к подошедшей к Элеоноре Насте. Та увернуться не успела. Её схватили за обе руки и прижали их к своей груди:

— Только на вас вся надежда! — отчаянно заговорил Серж. — Не откажите же мне в моём стремлении подарить вам небо! Мы будем парить с вами в облаках, ловить звёзды в ладони и…

Настя потеряла дар речи и, как загипнотизированная, смотрела ему в глаза. Элеонора уж думала спасать подругу, как на плечо Сержа опустилась рука Марка, подошедшего спины.

— Я не откажу вам в вашем стремлении доставить меня домой, — спокойно заговорил он. — А мою жену всё же отпустите.

Неподдельный испуг отразился на Настином лице, будто её застукали с поличным. Элеонора прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться в голос от комичности происходящего.

— Я сам решаю, кого и куда я везу, — ответил Серж, не оборачиваясь, и Настю не отпустил.

— Да? — удивился Марк и убрал руку. — Пожалуй. Сделаю так, чтобы вам было не на чем.

— Смотри, Серж, — вклинился в их разговор Киран, пока Марк шёл к выходу из Гильдии. — Пойдёшь обратно пешком. Я тебе даже грифона не дам. А потом…

— Да что он может сделать? — посмотрел на него Серж, а Настя, наконец, пришла в себя и с легкостью высвободилась.

— Сжечь всю электронику и превратить твой истребитель в бесполезный кусок оплавленного металла и полимеров, — ответил Киран.

— Так там же защитное поле… — не сдавался Серж, но не успел он договорить, как скрипнула закрывшаяся дверь.

— Я тебя предупредил, — назидательно продолжил Киран. — Это Марк Эренский, который собственноручно убил шестнадцать тен’сатов, и не спасла их даже полевая броня.

Серж тут же бросился на выход, а с улицы донеслось:

— Марк, подождите!

Что было дальше, Элеонора не видела, но вскоре мужчины вернулись обратно, обсуждая маршрут полёта, как ни в чём не бывало.

Вылет назначили через час. Сильная половина человечества поднялась в кабинет Кирана, а Элеонора шепнула Насте:

— Идём, посмотрим на новых мальчиков. Пусть Марк ещё поревнует.

— Да не ревнив он, — отмахнулась подруга.

— Не спорь со старшими! — строго сказала Нори. — Я всё видела, пока ты невинно хлопала глазками, разглядывая Сержа. Идём! — и обернулась к Каролине: — Лин! Идём с нами!

Пока одни «мальчики» обсуждали планы защиты городов, девушки перезнакомились со всеми остальными «мальчиками». Непосредственность отважных Валькирий воодушевила и местных жителей перестать коситься и перешёптываться с безопасного расстояния. Они тоже подошли поближе, чтобы познакомиться и поразглядывать артефакты.

Час спустя в небо над Акераной взмыло восемь чёрных «птиц из легенд». Они выстроились в один порядок за Браном, как за самым опытным лётчиком, и понеслись на восток, совершая круг над страной.

Следующий привал был в Остенгерде, но уже короткий — всего на четверть часа. Там группа лишилась одного звена. Все, кроме Кирана и лётчиков, отныне приписанных к этому городу, оставались по кабинам, пока они общались с Робертом.

Оставшиеся пять истребителей до Герданы летели над морем. Увидев его с высоты птичьего полёта, Элеонора поняла, как по соскучилась по этому бесконечному входному простору, по ощущению свободы, по ветру, наполняющему паруса и уносящему тебя в далекие дали, прочь от земли — навстречу опасностям и приключениям. Но не посмела попросить даже краткой остановки, чтобы хотя бы прикоснуться к воде. Решила, что не стоит ради своей прихоти всех задерживать.

Сделав круг почёта над Марингердом, небольшая эскадрилья сменила ведущего на Кирана и набрала высоту. В Эвенну они полетели по диагонали через Дремир, соблюдая договоренности о воздушных перелётах над этой страной. Благодаря тому, что Бран тоже состоял в Орбитальном Флоте Каррандра, ему не пришлось лететь в обход.

Подлетая к столице Эвенны, Эренску, группа вновь разделилась. У Брана не было кодов доступа, чтобы посадить свой самолёт в Ордене Ниев, и Киран отправил его вместе с сопровождающим из звена Сержа на тренировочный полигон в получасе лёта от города. Остальные трое по очереди приземлились на полупустую плоскую крышу одного из зданий Ордена. Неподалёку стояло ещё два самолёта и два на соседнем здании.

«Думаю, один бабушкин? — подумала Элеонора, отстегивая маску и снимая шлем. — Жаль, что они все на одно лицо, не понять. Может, продать Кирану идею что-то рисовать на борту или крыльях, чтобы сразу было ясно, кто есть кто?»

Когда кабина открылась, Киран спустился, покинул первым самолёт и поднялся по трапу к жене, чтобы забрать вещи и помочь вылезти.

— А где мы будем жить? — спросила Элеонора, отказавшись на крыше и потягиваясь, чтобы хотя бы чуть-чуть размяться.

— Здесь, — ответил Киран. — У меня есть своя комната в Ордене. Небольшая, но, думаю, мы поместимся. Если будет тесно, переедем в гостиницу.

— Не надо гостиниц! — ужаснулась девушка, представляя, как её одну запрут под охраной в гостинице, вдали от бабушки и подруги. — Мне всё подходит! Вряд ли она меньше моей каюты на корабле.

— Увидишь.

Элеонора сильно устала за многочасовой перелёт, проведённый в одной позе, и не особо смотрела по сторонам, пока они шли по крыше к лестнице вниз. Сейчас её интересовало одно — растянуться на кровати. Правда, виду она не подавала и уверенно шагала рядом с Кираном.

К её облегчению, им пришлось спуститься всего на один этаж и пройти длинный коридор, чтобы оказаться у заветной двери.

После их жилья в Почтовой Гильдии Акераны комната Кирана в Ордене Ниев показалась девушке просторной, светлой и уютной. Картина на стене, где был изображён закат над горами, напомнила ей о самом счастливом путешествии в её жизни. Тогда они с Кираном вдвоём верхом отправились на Совет в Катаренск и большую часть времени провели на природе. Бежевые стены и терракотовые шторы на окнах навеяли воспоминания о горном озере с разноцветными камешками на дне. А светлая мебель добавляла небольшой комнате простора. Только сейчас Элеонора заметила за окном огромное зелёное дерево, создававшее ощущение, будто они находятся не в центре города, а на окраине леса.

Последним штрихом, который никогда не оставит равнодушной ни одну девушку, была приоткрытая раздвижная дверь в смежную комнату с большим шкафом и уборной.

«Здравствуй, мой новый дом!» — мысленно поздоровалась Элеонора, переступая порог.

По пути к гардеробной девушка заметила искусный рисунок карандашом над письменным столом. Подойдя поближе, чтобы получше разглядеть, она прикрыла рот рукой от удивления и чуть не прослезилась от переполнившей её радости. На неё смотрела она сама, изящно сидящая на берегу небольшого ручья, и мило улыбалась.

«В тот день я так хотела ему понравиться, — подумала бывшая графиня, вспоминая и ручей в оранжерее своей усадьбы, и платье, которое долго выбирала, и позу, которую тренировала перед ростовым зеркалом в своей комнате, — а он был равнодушен, как всегда, и ушёл, даже не одарив меня заинтересованным взглядом. Я думала, всё зря, а на самом деле — не зря!»

Девушка улыбнулась и обернулась:

— Не знала, что ты умеешь рисовать.

— Ты многого обо мне не знаешь, — невозмутимо ответил Киран, — но по его взгляду, брошенному на рисунок, она поняла, что он забыл его спрятать.

— Мне здесь нравится! — воскликнула Нори, переводя тему. Она подбежала и обняла мужа, забыв об усталости. — С тобой мне нравится везде!

— Добро пожаловать в твой новый дом, — ответил Киран, по-доброму улыбнувшись, и обнял в ответ.

— Благодарю! А у меня теперь почти в каждой стране по дому! — хихикнула девушка. — В Гердане даже целых два! Твой и мой! И знаешь? Много маленьких домов — лучше, чем один большой!

— Это почему же? — и интересом спросил Киран.

— Потому что можно путешествовать и везде чувствовать себя как дома!

— Можно и много больших, — предложил мужчина.

— Не. В маленьких уютнее — всегда чувствуешь близость родного человека. Даже когда его нет дома. Будто его тепло остаётся и продолжает согревать всю комнату. В большом доме холодно и неуютно. Всегда хочется забиться в какой-то угол, чтобы согреться. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю.

— Как скажешь, — Киран поцеловал её в макушку — куда дотянулся. — Только помни, теперь, чтобы согреться, тебе надо не в угол забиваться, а бежать ко мне.

— Ага, — девушка довольно улыбнулась и прижалась щекой к его груди. — И затискать! Вот так!

Глава 47. Мой дом

Немногим ранее.

Моё желание вернуться домой таяло, как лёд на солнце, с каждой минутой полёта, которая приближала меня к Эренску.

Серж не докучал разговорами, и у меня было много часов тишины, чтобы обдумать всё на свете. Я давно за собой заметил, что предаваться пространным размышлениям вредно для моего здоровья, ведь мои мысли часто меня приводят отнюдь не к радостному прозрению от осмысления законов бытия, а к запретным темам, о которых в будничной суете я стараюсь не вспоминать. Сегодня я вновь подтвердил свою теорию на практике. Стоило нам вылететь за границу горного плато Дремира и оказаться на территории Эвенны, как мне в голову пришла с виду безобидная мысль:

«А куда я, собственно, возвращаюсь? Где мой дом?»

С тех пор, как я сбежал из дома в шестнадцать лет, я кочевал из казарм военного училища в общежитие магической академии, по постоялым дворам и гостиницам. Дом моей матери я не хотел больше наивно называть «своим» домом. Он никогда им не был. Других домов в Эвенне у меня не было.

Есть один в Дремире. Свой дом мне отдал Ратибор, друг моего отца, когда я украл Настю у её родителей. Его поступок позволил мне поступить по дремирским понятиям и привести жену в свой дом. Но в Дремире мне никогда не будут рады из-за моей внешности, да и не представляю я себя живущим всю жизнь в лесу.

Есть один в графстве Ронетт. Он мне достался в качестве оплаты за мои услуги во время их военного переворота, но его я в глаза не видел. Мы ушли раньше, чем Алард определился, какое здание хочет отдать мне в пожизненное пользование.

Возвращаясь «домой» в свой родной город Эренск, я теперь всегда селился в гостинице. С недавних пор у меня появилась своя бесплатная комната в Ордене Ниев, но для меня это был лишь очередной гостиничный номер.

Я могу себе купить какой-то дом в Эренске. Но не знаю, нужен ли он мне, если я не собираюсь в нем долго жить? За ним надо следить, чтобы он не обветшал и не разрушился без хозяина. Если я буду его посещать две недели в году, то вместо отдыха с дороги мне придётся неделю приводить его в порядок. Сначала, чтобы не спать в грязи, а потом, чтобы он не разрушился до следующей встречи со мной. Проще жить в гостинице, где за тебя это делают другие.

Придя в очередной раз к мысли, что «дом» и «я» — это несовместимые понятия, я выдохнул и решил, что возвращаюсь просто в «место на карте». Эвенна — моя Родина. Я могу в неё ткнуть пальцем на карте мира и сказать, что я оттуда. Остальное — мелочи. Просто надо свыкнуться с мыслью, что я везде «гость»: где-то мне рады больше, где-то — меньше, а где-то совсем не рады. С этим я давно свыкся.

На крышу Ордена Ниев мы приземлялись по очереди. Первым зашёл на посадку Киран. Потом Серж. Он меня высадил и улетел.

Пока я ждал Настеньку, я отошёл к краю крыши и разглядывал свою «гостиницу» с высоты третьего этажа.

Когда я впервые узнал, что Орден Ниев занимает целый квартал, я не особо удивился. Военные и магические академии здесь занимают и по несколько кварталов. Когда я тогда шёл полквартала вдоль неприступной каменной стены без окон и с единственными воротами посередине, я не особо придал значение тому, чем это место является на самом деле. Во внутреннем дворе Ордена, похожем больше на небольшую площадь, тогда было тихо, безмятежно, красиво и уютно. По центру — пруд со скамейками по кругу, из воды росло высокое дерево с пышной ярко-зеленой кроной. Одним словом — какая-то академия искусств или городская библиотека, а не боевой орден.

Сейчас же я понял, что передо мной как на ладони неприступная крепость. Здания выстроены прямоугольником, без щелей между ними. Все окна обращены вовнутрь. Есть только один вход, который перекрывается двойными воротами. Магический купол защищает от грифонов и самолетов сверху, а под землёй больше десяти каменных этажей — не подкопаешься. Пусть я ещё не всё здесь успел обойти, но уверен, что в Ордене есть и подземные казармы, где можно укрыться всем жителям или держать большой гарнизон защитников.

Если предположить, что дерево передо мной — это Священное Древо, у которого можно восполнять запасы магии и лечиться, а вода в пруду — живая вода из подземного притока реки Эвенны, то оборонять эту крепость можно практически бесконечно. А припасы подвозить на неуязвимых самолётах.

Я мысленно переименовал Орден из «гостиницы» в «крепость», и тут же стало как-то менее тоскливо здесь находиться.

За спиной, как ниоткуда, послышался гул посадочных двигателей, и меня обдало потоками тёплого воздуха — это самолёт нырнул под защитное поле. Почему-то он мне показался назойливо гудящей мухой. Как по щелчку пальцев передо мной включилась другая картина.

Теперь я стоял не на крепостной стене, а на стенке прямоугольной пробирки и смотрел на растущее из неё дерево, которое возвышалось надо мной ещё где-то на этаж-два. Снующие внутри «пробирки» люди в обычных одеждах и лётных комбинезонах, как у Кирана, добавляли сходства с «Теплицей 138». Особенно тем, что я заметил и эвенцев, и дремирян. Купол есть. Загадочные подземные этажи есть. Древо Мира, пусть и в миниатюре, в наличии! Я вспомнил, где именно живу, и мне вновь стало грустно.

Шум за спиной утих, ветер исчез — и я пошёл встречать жену.

Что-то в Зольдане во мне переменилось. Раньше моя женитьба воспринималась мной как очередная игра по чужим правилам, призом в которой была молодая и красивая «жёнушка». То же самое, что и «девушка», но звучит немного иначе. Сейчас же Настенька стала моей «женой» — спутницей жизни. Больше это слово не коробило мой слух, а придавало уверенности, что теперь так будет всегда. Девушки приходят и уходят — я никогда особо не переживал по этому поводу. Но если я допущу, чтобы от меня ушла жена, я себе этого никогда не прощу.

Я махнул пилоту, что сам помогу жене выбраться из кабины, и поднялся по трапу. Забрал сумку, которую она держала на коленях. Помог снять шлем, отстегнуться, спуститься по трапу. После месяца разлуки всё время хотелось быть рядом и о ней заботиться, а после того, что рассказал Киран, ещё и чтобы моя забота ей тоже была видна.

Вскоре и этот самолёт взмыл вертикально вверх, а мы остались на крыше вдвоём. В тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц на дереве.

— Идём искать нашу комнату? — улыбаясь, спросила Настенька.

— Зачем её искать? — удивился я. — Я помню, где она. Вопрос лишь, есть ли у тебя ключ?

— Нет, — смутилась она. — Я когда тогда уходила, думала, что навсегда, и отдала его служащему.

— Зато не потерялся, — улыбнулся я, не желая бередить старые раны. — Идём, новый возьмём, а то, сама понимаешь, без тебя мы сейчас домой не попадём.

Сам сказал — сам понял, что другое слово и не мог вставить в предложение, не звучало бы. И тут мне подумалось:

«Может, дом — это не твоя собственность, не место, где тебя угораздило родиться, а там, где тебе хорошо и хочется сказать „я дома“?»

В Ордене мне прошлый раз однозначно нравилось. Нравилось здесь просыпаться, нравилось сюда возвращаться после прогулок с Настенькой, нравилось сидеть на скамейке у пруда. Да, моё пребывание здесь закончилось не на радостной ноте, но в целом же всё сложилось удачно? Не виновно же здание в ошибках людей, которые здесь живут? Считаю, что нет.

Пока мы спускались на первый этаж, я окончательно решил, что моим домом в Эвенне будет Орден Ниев.

Стоило нам выйти на внутреннюю площадь, как Настенька воскликнула:

— Ух ты! Дремиряне-пилоты! Как Киран! Можно я с ними поздороваюсь?

— Конечно можно. Я пока ключ для тебя возьму.

Она тут же умчалась к ближайшей скамейке у дерева, где сидело к нам полубоком двое светловолосых мужчин, а я слегка позавидовал сплочённости их народа. Все они там друг другу братья и сёстры, тёти и дяди, бабушки, дедушки и внуки. Любой незнакомый дремирянин другому как родной. Ревновал ли я? Нет, она же к братьям побежала знакомиться. Да и не могут дремиряне у меня её уже увести, даже если сильно захотят.

Ключ мне выдали без лишних вопросов. Заодно я узнал, здесь ли бабушка. Сказали, что она здесь, и рассказали, как найти. Она тоже жила на третьем этаже, но в противоположном крыле Дома Отдыха.

Выйдя обратно, я увидел, что Настенька всё ещё весело щебечет с братьями. В другой раз я бы пошёл домой. Пусть болтает, мне не жалко. Но ещё несколько часов моя магия будет напрочь отсутствовать и магический замок на двери моей комнаты я никак не преодолею. Её ключ в моих руках тоже не сработает. Пришлось идти знакомиться.

— Я взял для тебя ключ, — сказал я, подходя к жене. — Идём, оставим вещи, а потом можешь вернуться обратно, если хочешь.

Оба «брата», на вид моего возраста и младше, на меня тут же недружественно покосились.

— Знакомьтесь, — тут же радостно продолжила Настенька, будто этого не замечая, — это мой муж…

— Белояр из Рода Вереса, — закончил я за неё. — Приятно познакомиться.

Я не смог не улыбнуться, наблюдая смену выражений их лиц: от настороженности до праведного гнева на слове «муж» и неподдельного удивления.

— Ты действительно сын Главы Ордена Радимира? — спросил тот, кто был постарше.

В Дремире все люди одного поколения друг к другу на «ты», поэтому это было скорее проявлением его уважения ко мне, а не наоборот.

— Он самый.

— Светослав из Рода Да́рена, — представился собеседник. — Приятно познакомиться.

Второй мне имени не назвал, явно давая понять, что ему не особо приятно сие знакомство. Но то его дело. Своё же я увёл домой, когда она с ними попрощалась.

Дома было светло, чисто и уютно. Ни вещей на полу, ни пылинки на мебели за много месяцев, что нас не было. Занавески раздвинуты по краям окна. Всё залито солнечным светом, от чего стало радостнее на душе. Вся моя хандра куда-то бесследно улетучилась, стоило мне переступить порог.

— Не помню, чтобы я прибирался, — сказал я, бросая сумку слева от входа.

— Я навела порядок перед уходом, — спокойно ответила Настенька и тут же возмутилась: — А ты, как всегда, всё везде разбросал! Так же приятно возвращаться, когда порядок?

— Приятно, — согласился я.

— Тогда почему нельзя вещи свои вешать в шкаф или хотя бы на стул? — продолжала негодовать моя ненаглядная. — Тебя что, никто в детстве порядку не учил?

— Нет.

— Как это?

— Вот так, — сказал я, открывая окно, чтобы запустить сюда свежего воздуха.

— Так сейчас учись!

— Буду, — улыбнулся я и обернулся. — Будешь меня учить. Но потом. Сейчас мы идём гулять. Надевай платье.

— Ты серьёзно? — удивилась жена.

— Да. Ты же любишь платья, а в последнее время тебе их носить было негде.

— А, ты про это… Я сейчас! — она скрылась в смежной комнате, объединяющей в себе уборную и гардероб, и оттуда донеслось: — Только не подглядывай, а то мы так никуда не уйдём!

— Не буду, — рассмеялся я и крикнул вдогонку: — Никакого оружия сегодня!

— Ты уверен? — из дверного проёма высунулась белокурая головка и обнажённое плечо.

— Мы в столице нормальной страны. Здесь на улицах безопасно. Две трети местных — это воспитанные люди при оружии или магических способностях, остальные — мирные и дружелюбные, а от залётных есть городская стража. Здесь можно расслабиться и спокойно гулять по городу. Не скрою, что есть и неблагополучные районы, но их жители из них не выходят. Ты будешь со мной, а где они, я знаю. Нам сегодня туда не надо.

— А как же без «Улётных Фантазий»? — хихикнула Настенька и распрямилась.

— Одевайся, пока моя фантазия не улетела от взгляда на твою обнаженную грудь, — невозмутимо ответил я.

Она быстро юркнула за дверь, а я подумал, что пусть она мне напоминает про мои косяки сколько угодно. Моя ментальная защита сегодня непробиваема.

Вскоре Настенька вышла в голубом платье в пол и с красиво уложенными в высокую причёску волосами. Покрутилась передо мной, придерживая подол одной рукой и демонстрируя голубые туфельки в тон. Потом подошла и протянула что-то в сомкнутой ладошке, как сокровище.

— Смотри, что я нашла, — жена улыбнулась и медленно разомкнула пальчики — на ладони лежала серебряная брошь в виде веточки с тремя белыми жемчужинами на фоне искусно выгравированного листика.

Та самая, которую я когда-то зачаровал для неё, чтобы она всегда могла позвать меня, если ей понадобится помощь, а я всегда мог почувствовать, что она в беде, и прийти на помощь. Сказал бы я ей сразу об этом — и многого можно было избежать, но раз мы вновь здесь вдвоём, вопреки всему, значит, всё сложилось как надо.

— Пристегнуть? — спросил я.

— Да. Покажешь потом, как ею пользоваться?

— Просто дотронься и подумай обо мне, — ответил я, прикрепляя брошь к платью. — У меня на правом запястье загорится похожий на неё рисунок. Если он меня будет согревать теплом — тебе хорошо, если будет жечь холодом — тебе плохо. Только не стесняйся звать, если плохо, — строго добавил я. — Брошь мыслей читать не умеет, только твоё состояние.

— Договорились! И ты ко мне примчишься на крыльях… М-м-м… Молний!

— Именно их, — чмокнул я её в носик. — Теперь ты не подглядываешь.

— Смущаешься? — хихикнула она.

— Смущаю, — невозмутимо ответил я.

— Уговорил!

Я обернулся:

— Готова смущаться?

— Иди уже, — отмахнулись от меня.

Я переоделся в новые штаны и рубашку, и даже туфли надел вместо ботинок. Гулять мы отправились как обычные мужчина с женщиной, а не маг с воином.

Город шумел послеобеденной суетой. Все спешили по своим делам, общались друг с другом и лишь иногда бросали мимолётные взгляды на празднично одетую пару — на нас. Я уже и забыл каково это, когда никому до тебя нет дела в хорошем смысле этого слова. Никто на тебя не косится, не оценивает на предмет соотношения боевых способностей к размеру кошеля с монетами на поясе, не провожает пристальным взглядом. А когда вы случайно встречаетесь взглядами, люди слегка улыбаются, а не кладут руку на эфес меча.

Мы спустились к реке и прогулялись по набережной. Перешли по мосту на другую сторону. Попетляли по улочкам незнакомой Настеньке части города и, снова выйдя на набережную, остановились у дома с колоннами.

— Нам сюда? — спросила она, задрав голову и разглядывая лепнину под крышей.

— Сюда.

— А что здесь? На ресторан не похоже.

— Здесь мы будем скреплять наш семейный союз на бумаге. Это у вас в Дремире поцеловались, родителей предупредили, что ночевать теперь будете не дома, и вдвоем пошли плодить детей без оглядки на мнение Старейшин и соседей. А здесь, чтобы тебе и нашим детям заявить своё право на наследство, если я подверну ногу и свалюсь в реку, необходим документ с печатью.

Настя на меня ошарашенно уставилась, но я так и не понял, чему она удивилась.

— А… А у тебя есть наследство? — наконец вымолвила она.

Я вздохнул.

«Я что, похож на нищего? — мысленно возмутился я. — Мне что, надо на карете с пажами разъезжать, чтобы всем доказывать, что у меня есть деньги не только на хлеб и мясо, но и на повара. А если б даже и не было — помирать в ближайшее время я не собирался, а за жизнь даже бедняки умудряются на клад для потомков наскрести. Эх… Ладно…»

Вслух же я спокойно ответил:

— У меня есть некоторые сбережения и дом в графстве Ронетт, который мне Алард обещал. Думаю, как «наследство» прокатит.

— Извини, я не то хотела спросить, — смутилась Настенька.

— Чего уж тут, идём. Подпишем бумаги — и куплю себе золотую корону на обратном пути.

— Не надо! — рассмеялась жёнушка.

Всё же не могу я называть её женой, когда она себя так по-детски ведёт. Похоже, оба слова имеют право на жизнь.

В городской ратуше нас зарегистрировали как Маркония и Настю Эренских, и выдали свидетельство.

Раньше от полной версии моего имени у меня глаз дёргался не меньше, чем от второго имени «Белояр», и после школы я редко где его называл. В сознательной жизни все меня знали как «Марка Эренского». Но после того, как я узнал, что бабушка в «Марконий» зашифровала для меня подсказку «Марк О’Ний», и вступил в Орден, я скорее смеялся, чем печалился по этому поводу, представляя, что моя родня — это Эленония, Гороний и Рэдоний.

Сегодня я вписал своё официальное имя в документ с лёгкой улыбкой на лице. Настенька же даже не удивилась, видимо, до сих пор помнила, как я называл его на зимнем совете в Яренке.

Чтобы два раза не ходить, я сразу написал на жену завещание, где после моей смерти ей передавалось всё моё нынешнее и будущее имущество. Другие дважды подумают, прежде чем такое писать, ведь часто после такой щедрости можно утром и не проснуться. Но я всегда считал, что просто нужно знать, с кем связываешь свою жизнь. Я жене доверяю — и не потому, что она из Дремира, где деньги не важны, и не потому, что мне это подсказывает моя чуйка, а просто доверяю и хочу её обеспечить, если со мной что-то случится.

Жена настояла, что ей надо написать такое же завещание. Я не возражал — это её желание и право.

Из ратуши мы вышли вновь молодожёнами. Осталось в четвёртый раз сыграть свадьбу. Или в какой там? Я уже сбился со счёта.

Но главное было не это — теперь я мог показаться на глаза своей бабушке. У меня под мышкой было вещественное доказательство, что я не совсем уж безнадёжный разгильдяй.

По чуйке мы прошлись до ближайшей кожевенной лавки, где я купил сумку для документов. Туда сложили папку с нашими договорами и отправились гулять дальше по городу.

Поужинали в рыбном ресторанчике на берегу реки. Прогулялись по мосту Падающих Звёзд — знаковое место для всех влюблённых парочек в городе. На нём нет фонарей, чтобы якобы наблюдать за ночным небом с середины реки, но все знают, что дальше третьей падающей звезды никто никогда досчитать не успевает. Падают же они десятками в минуту.

Раньше я думал, что это действительно загадочный и волшебный звездопад, но теперь я благодаря некоторым мальчик просвещенный и знаю, что это вспыхивают о границу купола обломки соседних теплиц. Я и так не был раньше романтиком, а сейчас мне вообще расхотелось задерживаться на этом мосту. Так мы его и прошли без остановок, но за руку.

На примете у меня было место поинтереснее — то самое, где мы разошлись во мнении — то было наше первое свидание или второе — и поругались.

Я люблю затирать плохие воспоминания хорошими, поэтому не боюсь входить в одну и ту же реку дважды. Я всё исправлю, и Настя не будет бояться спать в нашей комнате, в которой когда-то приставила мне нож к горлу и истерически кричала «Убирайся!». Я всё исправлю — я дал себе слово. Починю всё, что сломал.

Моя магия ко мне давно вернулась. Мы удалялись от набережной по пустынной и тёмной улочке, а путь нам освещали тихо гудящие и слегка мерцающие «пчёлы», которые «не машут крыльями». Я знал, что Настенька с них будет вновь смеяться, но они мне нравились — мои маленькие безобидные молнии, символ моих потуг в созидании, а не в разрушении.

Небольшой парк, зажатый между соседними домами, я нашёл и в темноте, и без чуйки. По молодости я здесь бывал часто, но жене об этом говорить не обязательно. С центральной аллеи я свернул на неприметную тропинку и потянул за собой Настеньку.

— Мы в беседку? — шепнула она.

— А куда ж ещё.

— А что мы там будем делать? — продолжала она допытываться, хихикая.

— Проверять, не занято ли.

Моя удача была сегодня на моей стороне, и обвитую плющом беседку заняли мы. Одно из тех мест города, где было принято продолжать свидание, начатое на мосту, если больше некуда было податься. А куда нам, кадетам и курсантам, податься-то? Не в казармы же! Поэтому каждый уважающий себя бедный парень должен был знать все подобные места. Я тогда был беден и себя уважал.

Мои молнии потухли, сумка была брошена на скамейку, а я притянул к себе жену за талию и поцеловал. Моя рука заскользила по её бедру, приподнимая тонкое платье всё выше и выше.

— Что, прямо здесь? — спросила она, слегка отстраняясь и останавливая мою руку.

— А где ж ещё? Прошлый раз нам помешали твои штаны, но сегодня мы подготовились.

— Я так не могу, — засмущалась Настенька. — А вдруг кто-то придёт?

— Молча уйдут, — невозмутимо ответил я. — Тут живут люди воспитанные, я уже говорил.

— Я всё равно так не могу. Мне надо за закрытыми дверьми.

— Тогда я закрою двери и поставлю охрану, — улыбнулся я.

Платье всё же пришлось отпустить. Пока оно шёлком струилось вниз по ноге, в двух шагах от входа в беседку разгорелось маленькое бело-голубое солнце. Следом я зашептал заклинание:

Мой кокон, тёмной пеленой

Сокрой сей вход передо мной,

Будь дверью, что не пропускает

К тем, кто здесь ныне обитает.

Тебя разрушит солнца луч,

Коли не будет в небе туч.

Пускай гостей всех без разбора,

Коль никого здесь нет другого.

«Солнце» исчезло, но полностью темно не стало. Пусть беседка и была в углу между домами, но через листья всё же проникало немного лунного и звёздного света.

— Теперь можно приступать к выполнению супружеского долга? — на всякий случай уточнил я.

— Куда теперь я денусь, — вздохнула Настенька, расстёгивая ремень моих штанов.

— Тебе совсем здесь не нравится? — остановил я её.

— Нравится, но я потом буду краснеть каждый раз, проходя мимо этого места.

— А, это. Ты не переживай, здесь полгорода краснеет, когда мимо проходит. И стар, и млад. Не удивлюсь, если мои родители меня здесь и зачали.

— А ты сюда и с другими девушками приходил? — вдруг спросили меня, будто это имеет теперь хоть какое-то значение.

— Приходил. А тобой хочу завершить список своих побед.

Какой вопрос, такой ответ. Чего мне врать-то? Коню понятно, что приходил — не в целомудренном Дремире же рос.

— Тогда мне нужен поцелуй храбрости и морок на платье, если мы его помнём.

— За первым дело никогда не станет, а второе — само собой.

Целомудренно целовались мы недолго. Вскоре Настенька уже оказалась у меня на коленях, а мои руки вновь под её платьем…

Совесть мы имели и долго здесь не задерживались. Вынырнув обратно под лунный свет с мороком на нашей одежде, мы встретили ещё одну парочку, но лет на пять меня моложе. Парень задумчиво разглядывал мою молнию, остановившись в пяти шагах от неё. Девушка увидела нас и потупила взгляд в землю.

Молнию я убрал, а проходя мимо парня, остановился и тихо сказал:

— Там мой барьер. Не впускает никого, пока кто-то внутри. Продержится до утра. Передай дальше.

— Понял, — кивнул он.

Я увёл свою смущённую жёнушку прочь, а ему мысленно пожелал удачи.

Документы мы, конечно же, забыли. Но добрые люди нам их утром принесли в Орден и отдали страже на входе. Стражник принёс их к нам домой. Там Настенька нашла записку и прочла мне вслух:

Благодарю, друг, за магические двери.

Наш вечер тоже удался.

— И много у вас таких беседок по городу? — спросила она, загадочно улыбаясь.

— Есть не только беседки. Показать?

— Ага. Мне понравилось.

— Покажу, — улыбнулся я. — Но сначала мы идём знакомиться с моей бабушкой, а то чую, что она сама скоро будет стучаться в эту дверь, если мы не объявимся у неё на пороге.

— Договорились! — обрадовалась жёнушка и неуверенно добавила: — Надеюсь, я ей понравлюсь.

— Не переживай, — уверенно ответил я. — Она же тоже из Дремира. Вы по определению не можете друг другу не понравиться.

Мои слова жену явно не убедили, но я по этому поводу не беспокоился. Сегодня она была одета в новое светло-зелёное платье, а волосы заплетены в красивые косы с дремирскими бусинами. Как такое чудо может кому-то не понравиться? Мне очень нравилось.

— Кстати! — я взял её левой рукой за правую и приложил ладонью к броши на груди. — Смотри!

Показал ей своё правое запястье — там засветился белый магический знак в виде листика с ягодами. Он был тёплый — значит, она не сильно-то и переживала.

— Ух ты! — Настенька погладила рисунок. — А можно и мне такой же? В том же месте! Чтобы я не боялась брошь потерять! Ты не подумай, она мне очень нравится! Но и рисунок твой тоже очень нравится.

— Я так красиво не нарисую, да и нужной Формой Магии не обладаю. Но если надо — найдем, кто сделает. Можем как раз у бабушки и спросить, кого она посоветует. Или в Рону съездим, к тому же мастеру-магу.

— Ура! Благодарю! — меня тут же обняли.

Верь потом людям, когда те утверждают, что женщинам нужны украшения. Или это я на неё плохо влияю?

— Марк, а ты так и пойдешь? — спросила Настенька, отстранившись.

— А что не так? — не понял я. — Я всегда так хожу.

— Выглядишь, как на войну собрался. Даже флягу взял.

— От моей бабушки никогда не знаешь, чего ожидать. Лучше всегда быть готовым.

— Может, мне тогда пистолет в сумочку положить? — вслух задумалась жена, приложив кулачок к подбородку.

— Насть, ну что ты такое говоришь? — возмутился я. — Моя бабушка не кусается. Отстреливаться тебе от неё не придётся. А если она захочет тебя затискать в объятьях против твоей воли, то тебе не поможет ни пистолет, ни ножи, ни копьё, ни даже моё присутствие рядом. Мою бабушку не остановить — она всегда добивается своего.

— Уговорил, — рассмеялась она.

А я подумал:

«Раз она смеётся в нашем доме, значит, наша жизнь налаживается».

Глава 48. Цена одной жизни

Настя

Всю жизнь Настю учили, что на родителей мужа надо произвести хорошее впечатление, иначе ладу в доме не будет. И не важно, что вы живёте в отдельном доме.

Если ты не понравишься отцу своего избранника, он может отказать вам в благословении вашего союза. В Дремире мало кто решался идти против воли отца, и будущий муж может тебя бросить, ведь вы ещё ничем не связаны.

Если ты не понравишься его матери, она будет капать на мозги твоему возлюбленному даже после свадьбы, рассказывая ему, какая ты негодная на самом деле. Если твой муж и не поверит ей сразу, то с годами может всё же разлюбить и тебя, и ваших детей.

Хуже всего, если у вас этих самых детей долго не будет. Тогда Род мужа имеет право отправить бесплодную жену обратно к её родителям и упрекнуть их в обмане, мол, подсунули негодную. И не важно тут, бесплодна жена или муж. Даже если целитель подтвердит, что бесплоден муж, ему в любом случае найдут новую жену, а ты уже окажешься никому не нужной, да ещё и свой Род опозоришь. Это только чужаки уверены, что в Дремире разводов нет и семьи никто не рушит, а на самом деле, пока у вас нет детей, вы не считаетесь семьёй. Изгоняя тебя из Рода после свадьбы, родители мужа никаких Заветов Предков не нарушают.

Настя всё не понимала, почему её ведут сначала знакомить с бабушкой Марка, а не с его отцом, как было положено по Традиции, но спрашивать стеснялась. Для себя она решила, что бабушка у Марка очень строгая и без неё даже согласие отца на их союз может не быть достаточным, чтобы её приняли в Род Вереса. Из своего она ушла, а в новый до сих пор не пришла, оставаясь как бы на перепутье. Пусть в Дремире и царил патриархат, но она слышала о случаях, когда во Главе Рода были женщины. Несмотря на то, что они не могли лично участвовать в Вече и на других мужских собраниях, их волю всегда беспрекословно озвучивал кто-то из младших мужчин в семье.

А как тут понравишься, если ты беглая дремирянка, до сих пор без намёка на дитё под сердцем, да ещё и нарушившая Завет и не заслужившая Свадебный Обряд на Родине? Настя очень переживала, что никак — что она «порченая», о чем ей непременно сейчас скажут, а потом посоветуют идти своей дорогой обратно в Дремир, благо недалеко.

Не добавляло уверенности и то, что Марк восхвалял свою бабушку как самую могущественную женщину на свете, которой даже он — человек, не подчиняющийся никому — не смеет перечить.

Пока они шли по коридору к «великой, грозной и могучей», Настя накрутила себя до такой степени, что остановилась в десятке шагов до цели, не имея воли сделать следующий шаг.

— Ты чего? — обернулся Марк, почувствовав, как она тянет его руку обратно двумя руками.

Бледная Настя отвела глаза в сторону и промолчала.

Марк подошёл к ней, обнял и тихо спросил:

— Чего ты испугалась? Расскажи мне.

— А если я не понравлюсь твоей бабушке, — прошептала девушка дрожащим голосом, — ты не отправишь меня обратно в Дремир?

— С какой стати? — удивился Марк.

— Не знаю… Ты говорил, что не смеешь ей перечить, вот я и подумала…

— Не отправлю. А если она отправит тебя в Дремир, то я пойду с тобой. Подходит?

— Подходит.

— Тогда идём? Или нужен поцелуй храбрости?

— Что ты! — громко шепнула Настя. — Вдруг она сейчас выйдет, а мы тут целуемся?! Что она обо мне подумает?!

— Что ты мне очень нравишься.

Настя выдохнула, собрала волю в кулак и всё же спросила о том, что её мучило больше всего:

— А почему мы сначала идём к твоей бабушке, а не к отцу?

— Потому что ему всё равно, где я и с кем я. Я же хочу тебя познакомить с той единственной, которой я был дорог всю мою недолгую жизнь. Познакомить, а не спросить совета, как мне с тобой поступать. Я уже поступил, как считал нужным. Тебя завоевал. Теперь иду хвастаться победой. Так что давай, переставай выглядеть перепуганной мышью, а то меня бабушка прибьёт на месте за то, что я украл девушку против её воли, держу в плену и обижаю. Хочешь, чтобы я дожил до завтра? Улыбнись и расслабься.

В этой краткой речи Марка было намешано столько слегка прикрытых оборотами речи откровений, что Настя забыла напрочь про свой испуг и отстранилась. Заглянула ему в глаза — там не было печали. Его глаза улыбались.

— Ты мне тоже дорог, — твёрдо ответила она, зацепившись за самое важное из услышанного. — Теперь у тебя есть два таких человека, договорились?

Сказала, сама себе поверила — и искренне улыбнулась.

— Договорились, — ещё шире улыбнулся Марк. — Теперь предлагаю их всё же познакомить. Идём?

— Идём.

Настя зашагала уверенно, как та Валькирия, выходящая на бой с седьмым грифоном. Тогда он от неё сбежал, и победу ей не засчитали, но она-то знала, что эта победа была для неё самой важной в тот день.

Марк остановился у ничем не приметной двери и постучал. С той стороны послышалось звонкое «Входите!». Он открыл дверь, пропуская Настю вперёд, а та замерла на пороге, не понимая, как эту красивую женщину у кого-то повернулся язык назвать «бабушкой». В её понимании слова «бабушка» и «старушка» были синонимами.

К Насте навстречу шла высокая стройная женщина в сером лётном костюме. Безупречная осанка. Фигура, которой позавидуют и многие двадцатилетние. Распущенные белоснежные волосы до плеч явно указывали на то, что она из Дремира, но не чтит Традиции своей Родины. Возраст выдавали лишь лёгкие морщины на лице. И то — Настя ей дала бы от силы пятьдесят, а не семьдесят пять.

Марк легонько подтолкнул жену в спину. Настя завороженно сделала шаг вперёд, продолжая пялиться на ласково улыбающуюся ей женщину, а он смог проскользнуть в комнату.

— Здравствуй, бабушка! — радостно сказал мужчина, широко расставляя руки в стороны и перехватывая бабушку на пути к его жене.

Та обняла его в ответ и погладила по спине:

— Здравствуй, внучок.

Марк отстранился и обернулся:

— Знакомься, это моя жена, урождённая Настасья из Рода Ярена, а теперь Настасья из Рода Вереса. Вчера мы наконец-то подписали бумаги, и она стала законной Настей Эренской в придачу. Настя, это моя бабушка Элен Эренская, она же Элен О’Ния и Велимира из Рода Вереса.

— Здравствуй, Настя, — ласково улыбнулась женщина. — Поздравляю, милая. Добро пожаловать в нашу семью.

— Здравствуйте, Велимира, — вежливо ответила Настя, слегка склонив голову в уважительном поклоне. — Я рада стать частью вашей семьи.

«Значит, бабушка всё же не Глава Рода, — подумала Настя и мысленно облегченно выдохнула. — Иначе бы приглашала не внучкой в семью, а женщиной в Род».

Бабушка смахнула радостную слезу и продолжила:

— Видел бы вас твой дед, Белоярушка, ты не представляешь, как бы он был безумно рад. Иди же сюда, внученька, я тебя обниму.

Женщины обнялись, и Насте так хорошо стало в этих объятьях, так уютно, будто она обнимала родную бабушку. Даже отпускать не хотелось. Велимира её не отталкивала, так они и стояли.

— Я хочу тебя пригласить на нашу свадьбу, — весело заговорил Марк.

Настя резко обернулась, не веря своим ушам.

«Марк? Свадьбу? — ошарашенно думала она, отпуская бабушку. — Это два несовместимых понятия! Или это он снова шутит?! При женщинах о таком не шутят! Узнаю, что вновь издевается, неделю разговаривать не буду!»

Тем временем Марк продолжал говорить и улыбаться, что совсем не помогало Насте понять, серьезны ли его намерения:

— В Дремире меня послали, сказав, что я недостоин. Но ты-то ведь не откажешься с нами отпраздновать? Вдвоём с ней мы уже три раза праздновали. Было весело, но я всё же хотел отпраздновать хотя бы раз со своей семьёй.

— Отец такого не говорил! — возмутилась Настя. — Он только сказал, что нам Обряд не положен.

Девушка тут же покраснела и отвернулась.

— Не смущайся ты так, — рассмеялась бабушка. — Я тебя прекрасно понимаю. Нам с его дедом тоже Обряд был не положен. Похоже, у наших мужчин свой Родовой Обряд под названием «Сразу на сеновал».

Настя засмеялась и обернулась обратно.

— Белояр, — назидательно продолжила бабушка, — ты хоть отца не забудь на свадьбу пригласить. Я уверена, ты к нему ещё не заходил. И получи у него благословение вашего семейного союза! Не боись, он тебе не откажет, — она вновь ласково посмотрела на Настю. — Настенька, ты так похожа на его мать. А говорят, что чудес не бывает. Вот же оно — стоит передо мной вопреки всему!

— В смысле? — перестал улыбаться Марк. — Они с Ивет похожи, как светлый день и тёмная ночь, во всех смыслах этих слов: от внешности до характера.

В другой раз, Настя бы безумно обрадовалась, что её назвали «светлым днём», но сейчас, глядя, как Марк искренне возмущается, заподозрила неладное. Она почувствовала, что он действительно не понимает. Это не было его очередной игрой.

— Тебе что, Ивет до сих пор не рассказала? — удивилась в ответ Велимира.

— Нет. Я её уже десять лет не видел, а до этого она мне ничего не рассказывала.

— Мы договорились, что если со мной что-то случится, то в шестнадцать лет она расскажет тебе тайну твоего рождения и приведёт в Орден Ниев.

— Я сбежал из дома за день до своего шестнадцатилетия, — продолжал резко отвечать Марк. — Решил, что с меня хватит её общества, что я и сам могу о себе позаботиться.

«Похоже, он не очень любит эту Ивет, — подумала Настя. — Никогда не видела, чтобы он отзывался о ком-то с таким негодованием».

— Зачем ты так, — укоризненно покачала головой Велимира. — Пусть она и не родная тебе мать, но она о тебе заботилась все эти годы. Поверь, женщине, у которой никогда не было своих детей, очень сложно любить и заботиться о чужих. Но она очень старалась.

«А… Вот почему Марк не хотел меня знакомить со своей мамой в прошлый раз. А я думала, что со мной что-то не так. Что я не понравлюсь ей, потому что из Дремира».

— Что-то я не заметил, чтобы она старалась меня любить, — скептически продолжал Марк, — но не суть. Вопрос: а если бы она покинула этот мир до моего шестнадцатилетия? Кто бы мне тогда рассказал? Или уже в принципе можно было и не рассказывать? Зачем сироте что-либо о себе знать?

— Ну что ты, — Велимира подошла и обняла внука, — не кипятись. У Нила, который был Главой Ордена Ниев в то время, лежало моё письмо для тебя. Если бы мы все погибли, он бы или любой другой Глава Ордена должен был бы тебя разыскать в срок и его доставить, а потом привести в Орден. Раньше шестнадцати всё равно нельзя в него вступить.

— Ивет я на свадьбу приглашать не собираюсь, даже не проси, — немного смягчившись, ответил Марк. — Посидим вчетвером с Рэдом, отметим и всё.

— Хоть зайди к ней, — продолжала уговаривать бабушка. — Может, передумаешь.

— Зайду.

— А вчетвером нам как-то будет грустно, — задумчиво заговорила бабушка, слегка отстраняясь и глядя на внука снизу вверх. — Особенно если вы с Рэдом будете недовольно друг на друга коситься. Здесь же есть и Киран с женой, и его брат, и Эрик должен прибыть. Давай всех пригласим? Я могу привезти Настиных родителей. Думаю, мне они не откажут. А если откажут, то отправим к ним Рэда, пусть уговаривает по-мужски.

Насте даже на миг стало интересно, кто же победит, если её отец с отцом Марка начнут что-то решать «по-мужски», то есть в бою один на один, на ристалище. Отца Марка она никогда не видела, а представить своего проигравшим не могла. Ей взгрустнулось.

— Будет пир на весь мир! — тем временем воскликнула бабушка. — Прямо здесь! В Ордене! — она ущипнула хмурого мужчину за щеки, как маленького мальчика. — Это ведь наш с тобой дом. Значит, и праздновать мы будем дома, как полагается! Что скажешь, внучок?

— Я никогда не мог тебя переспорить, — улыбнулся Марк. — Как я могу не согласиться? Конечно, я согласен, — он отстранился от бабушки и обернулся к жене: — Насть, что скажешь? Тебе подходит?

— Я буду очень рада! — весело воскликнула девушка, хлопая в ладоши и чуть ли не прыгая от радости. — Благодарю вас, Велимира!

«Бабушка может уговорить кого угодно!» — решила Настя и перестала окончательно о чём-либо переживать.

— А теперь рассказывай, что я должен знать, — серьёзно сказал Марк.

Праздничное настроение вмиг улетучилось из комнаты, как только улыбка покинула лицо Велимиры. Женщина будто сразу постарела на десять лет и посмотрела на Марка взглядом, полным безудержной печали. У Насти даже в груди кольнуло от этого тяжёлого взгляда.

— Присядем, — тихо сказала Велимира и пошла к окну.

Марк отправился следом, а Настя закрыла дверь.

Под окном стояла длинная лежанка с высокой спинкой вместо правого подлокотника. Раньше Настя видела такие только в гостинице в Катаренсе. На подобных было удобно лежать и читать.

Бабушка указала гостям на лежанку, а сама взяла стул у письменного стола и села напротив, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

— Теперь я понимаю, почему ты так холоден к Рэду, — начала она издалека, когда гости уселись. — Ты ведь считаешь себя полукровкой? А отца — тем лиходеем, кто лишил тебя большой дремирской семьи?

Настя притихла и затихла дыхание. Ей казалось, что она здесь лишняя, и хотелось сделать себя как можно менее заметной для остальных. Попроситься же уйти было как-то совсем неловко.

— Раньше так считал, — ответил Марк, облокотившись на колени и сцепив руки в замок. — Сейчас я даже не уверен, что он мой отец. Месяц назад в Зольдане выяснилось, что я на одно лицо с покойным графом Хеденбергом. Это утверждение я проверил через тех, кто знал графа лично — мне подтвердили. Если бы я не видел в отражении воды Иномирья свою душу, я был бы уверен, что к Дремиру не имею никакого отношения. А сейчас я даже не знаю, что думать. Единственное логичное объяснение, которое я нашёл, что это был какой-то очередной провальный дремирский или там све’славарский эксперимент, когда душу дремирянина засунули в тело другого народа и решили посмотреть, что из этого выйдет.

— Нет! — гневно выкрикнула Велимира и вскочила.

Настя вздрогнула и поёжилась — столько в этом слове было силы, негодования, боли и отчаянья.

— Я расскажу тебе, как ты появился на свет… — продолжила бабушка, присаживаясь вновь, и умолкла на полуслове, прикрыв рот дрожащей рукой.

— Простите, — сказала Настя, набравшись мужества. — Наверное, мне лучше выйти? Это ведь личное.

— Прошу, останься, — Велимира сомкнула дрожащую руку в кулак и на неё посмотрела. — Это касается и ваших будущих детей.

В другой раз Настя бы смутилась и покраснела, но сейчас серьезно ответила:

— Хорошо.

— Оставайся, если хочешь, — сказал Марк. — Мне всё равно, что ты ещё обо мне узнаешь. Хуже быть уже не может.

— Ты чего? Не говори так! — вырвалось у Насти.

От глухого голоса мужа у неё похолодело внутри. Она к нему обернулась — он сидел со сжатыми кулаками на коленях, мрачнее грозовой тучи. Но не с видом, будто намерен кого-то бить, а будто собирался выдержать удар и уйти. Насте захотелось ему как-то помочь. Она подсела поближе и обхватила ладонями его кулак, мол, я рядом, мы вместе справимся, не уходи.

Велимира слегка улыбнулась, тяжело вздохнула и продолжила:

Мне больно об этом говорить, Белояр, но слушай и не перебивай. Твою мать звали Яриной. Твой отец встретил её в Граде на Эвенне, когда ему было восемнадцать, а ей пятнадцать. Как он потом нам рассказывал: он не смог пройти мимо неё на улице и с первого взгляда понял, что она — его судьба.

Не знаю, видел ли ты, но у нас через каждую Священную Реку построен Мост Судеб. Туда приходят влюбленные спросить совета у Древа Мира, суженые они или нет. Пусть от Древа остались лишь осколки, но оно до сих пор не ошибается.

«Мы были на таком с Эйнаром, — вспомнила Настя. — Мне тогда плохо сделалось, и я поняла, что мы с ним не пара».

Очевидцы же событий того дня рассказывали мне следующее: ваш сын преградил путь ни в чём не повинной девушке и долго на неё пялился. Потом схватил за руку и побежал, будто украсть хотел. За ним погналась стража, но он всех уложил. Когда бедная девушка уже не могла бежать, он подхватил её на руки и так до самого моста и бежал. Никто его остановить так и не смог.

Настя улыбнулась, пряча лицо в плечо Марка и вспоминая, как тот её выкрал — точно так же. Разве что за ними никто не гнался.

Когда они вернулись обратно в обнимку и весело щебеча, Радимира пожурили, но оставили в покое. Вскоре он дал Слово Чести родителям Ярины, что женится на ней, когда ей исполнится восемнадцать, и уговорил их отпустить её жить у нас в Ордене. Жили они в разных комнатах, как и полагается, а гулять ходили всегда только вдвоём. Он не был наивным мальчиком. Он вырос на улицах этого города и знал, где с ней можно ходить, а где нельзя. Никогда не подвергал опасности и всегда берёг. Если ему надо было покинуть город на несколько дней, за ней присматривали мы. Когда ему надо было надолго уезжать на учения или участвовать в военных компаниях, она возвращалась в Дремир. Так они прожили около года.

С каждым словом голос Элен становился всё печальнее. Настю начинали глодать нехорошие предчувствия, а Марк, наоборот, немного расслабился.

Пришло время нам с твоим дедом отправляться в ежегодный тур по странам мира, во время которого он искал себе учеников, чтобы обучать магии, и единомышленников, чтобы поддержали дело его жизни. Твой отец никогда с нами не ездил, но вдруг заинтересовался. Он заявил нам, что это будет самый безопасный способ для Ярины посмотреть мир, ведь она будет рядом с магами девятого и седьмого уровней — безопаснее некуда.

Слёзы потекли по лицу Велимиры, и она закрыла его дрожащей рукой.

Почему я не почувствовала, что нельзя им с нами ехать? Не знаю я. Мы тогда так были за них безумно рады, что оказались слишком слепы.

Он вновь уговорил родителей Ярины отпустить её с нами. А чтобы ей не страшно было ночевать одной в комнате в чужих домах, с нами поехала её лучшая подруга из местных девушек.

В каждой стране нас приглашал жить к себе правитель тех земель, где мы находились. Пока мы пропадали на званых обедах и прочих встречах, дети гуляли всегда вместе и под присмотром местной охраны.

Когда мы вернулись, не прошло и месяца, как Ярина убежала сама домой в Дремир и повесилась в отцовском доме.

Сердце Насти пропустило удар. Немой вопрос «как» застрял в горле. Она почувствовала, как Марк напрягся, будто собрался вставать и идти призывать отца к ответу, и силой вжала его руку в его колено, чтобы остался и дослушал.

Её успели спасти, но месяц она не приходила в сознание, несмотря на то, что целители утверждали, что её жизни ничего не угрожает. Никто из нас не знал, что произошло.

Всё это время Радимир пытался быть рядом с Яриной, но его не пускал её отец. И двери они запирали, и окна, и стражу вызывали, и нам жаловались — всё без толку. На отца своей суженой Радимир не смел поднять руку, но когда того не было дома, он прорывался в дом, выламывая двери или окна, по головам стражи и мимо молчаливых женщин и детей. Твой отец, Белояр, часами, а то и днями сидел у кровати твоей матери, держал её за руку, забыв о еде, питье, сне. Думаю, это он вернул её блуждающую Душу в наш мир, пусть и не учился никогда на жреца. Не знаю как, но он её дозвался.

Я до сих пор помню тот день, когда Радимир явился в Орден весь окровавленный, с шепчущей что-то бессвязное Яриной на руках. Твоему деду он отдал приказ: «Благословляй наш союз прямо сейчас!». Как только получил благословение, передал её из рук в руки Горисвету и приказал, чтобы она жила, несмотря ни на что, до его возвращения. Радимир в тот же час покинул город.

Следом заявился разъяренный отец Ярины с небольшим войском. Он взял бы Орден штурмом, окажись у нас случайно закрыты ворота. Ярину ему Горисвет уже не отдал, ведь она стала частью нашего Рода, но всё же уговорил рассказать, что произошло.

Тогда мы и узнали, что когда Ярина очнулась, первое, что она сказала: «Я не хочу жить. Нет смысла мне больше жить». Затем отрешённо рассказала Радимиру, что случилось. Что когда мы гостили у графа Хеденберга, он её изнасиловал среди ночи. Что тогда она ничего не помнила, а сейчас заподозрила что-то неладное со своим телом. Сходила к целителю — он подтвердил, что она не девственница, и помог ей всё вспомнить.

Отец Ярины случайно подслушал их разговор и чуть не убил твоего отца на месте. Радимиру пришлось прорываться с боем из Дремира, чтобы забрать Ярину с собой. Он уложил много народа, но никого не убил. Град он покинул на раненом грифоне, который их всё же сумел доставить домой.

Велимира смахнула слёзы и продолжала дрожащим голосом, смотря в сторону:

Как мы ничего не заметили и даже не заподозрили? Почему вновь не сработало моё чутьё? Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Я вспомнила, что когда мы жили у графа, Ярина слегла на несколько дней с лихорадкой. Граф тут же привёл к ней дремирского целителя, который тоже гостил у него в это время, и уверил нас, что не о чем беспокоиться. Целитель тоже подтвердил, что она скоро поправится, нужен лишь отдых. Не помню, что он нам наговорил, но мы ему проверили, ведь он был наш. Вскоре Ярина пошла на поправку и, когда пришло время нам покинуть графство, вела себя жизнерадостно, как и обычно. После этого мы ещё путешествовали по Весталии, и тоже — ни намёка на то, что что-то не так.

Радимир вернулся через четыре месяца. Сказал, что отомстил. Он больше не отходил от неё ни на шаг, пока она не пообещала ему не заканчивать свою жизнь самоубийством.

Пообещать-то она пообещала, но всё больше увядала на глазах с каждым днём. Когда человек отказывается бороться за жизнь, здесь не поможет ни целитель, ни Священное Древо.

Однажды всех нас собрал твой дед. Сказал, что подготовил Обряд, благодаря которому пусть и не сможет полностью избавить Ярину от отпечатка чужого мужчины, но может сделать так, что её первенец получит Дремирскую Душу и внутренне дремирское тело. Только внешность будет похожа на первого мужчину, который её тронул. Остальные дети будут и внешне дремирянами. Думаю, ты слышал, Белояр, что первенец всегда внешне похож на отца, поэтому так. Второе чадо Ярины было бы внешне похоже на мать, ещё четверо на бабушек и дедушек. Вероятность того, что при зачатии седьмого чада выберутся уже использованные один раз гены графа из общего набора, была ничтожно мала. Твои мать с отцом, не задумываясь, согласились.

Наверное, ты не знаешь, Белояр, ведь считанные люди вне Дремира это не знают. Но мы, потомки све’славари, отличаемся от других людей на уровне строения тела. У нас на одну пару хромосом больше в базовом наборе. Она отвечает за разнообразие вида — мы не вырождаемся, даже живя малыми общинами. А если Старейшины или родители не досмотрели, то у слишком близких родственников дети просто не появляются на свет. В детородных органах этот базовый набор хромосом удвоен. У женщин запасные хромосомы пусты, у мужчин повторяют базовый набор.

Во время близости происходит две вещи. Первая: когда мужчина пробивает девственную плеву женщины, он оставляет на ней отпечаток своего Рода. Метку, по которой Душа может найти тело, созданное этой матерью. Другой мужчина уже не может её перезатереть. Вторая: когда семя мужчины попадает внутрь женщины, оно читается как книга, а данные записываются в её пустые хромосомы. При этом семени не обязательно касаться плоти. Все живые клетки излучают свой свет, это свет и улавливает будущая мать. Если женщина была близка с разными мужчинами, то в её запасном наборе будет бардак и может отсутствовать наша особая хромосома. У неё могут быть дети, но они часто рождаются неполноценными, с внешними или внутренними отклонениями. Во время близости одну и ту же хромосому нельзя перезаписать дважды.

Зачатие не произойдёт, пока женщина полностью не заполнит свои запасные хромосомы. После этого семя мужчины необходимо лишь как питательная смесь для будущего плода. Все наследственные данные передает мать, но их набор всё же каждый раз определяет отец.

Если бы граф изнасиловал твою мать после того, как твой отец заполнил все её запасные хромосомы, ей бы даже не пришлось избавляться от возможного плода — первенец был бы полностью Радимира: и Душа из Рода Вереса, и тело от Родов матери и отца. Ведь чужое семя было бы обычной «пищей». Например, если я сейчас подойду к первому встречному мужчине на улице, укушу его и глотну его кровь, это не значит, мои дети теперь будут на него похожи. Так и здесь.

Трагедии можно было бы избежать, если бы твои родители поженились, когда Ярине было пятнадцать. Мы с твоим дедом были не против, но Радимир хотел всё сделать правильно: дождаться её совершеннолетия, получить благословение её отца и совершить Обряд, чтобы получить ещё и благословение Предков обоих Родов.

Я думаю, Белояр, теперь ты понимаешь, почему Дремир изгоняет полукровок — они не целостные. У них может не хватать хромосом или быть несовместимая с нормальной жизнью смесь. Может быть тело дремирянина с чужой Душой, может быть и наоборот: тело чужака и дремирской Душой. Когда тело не соответствует Душе, человек всю жизнь болеет или страдает в той или иной степени. Мы не хотим мучить наши Души больными и уродливыми телами. Мы не хотим среди своих иметь чужих, которые внешне на нас похожи, но не принимают наши Традиции в силу своего происхождения. Наши Предки пробовали так жить. Хотели через единение по крови привести других к Свету, но чуть сами не исчезли с лица Вселенной как вид. Теперь это строго-настрого запрещено и прописано в нашей Традиции.

Велимира посмотрела на Настю и слегка улыбнулась.

Внученька, я вижу, что ты неравнодушна к чужому горю, что ты «светлый день», как и сказал Белоярушка. Не переживай ты так. Всё это в прошлом. У вас с Белояром всё будет хорошо. Обряд, который мы провели с Горисветом, одобрили на Совете Глав Каст Жрецов всех Градов и поселений Дремира ещё до его начала. Они подтвердили, что все дети Ярины будут дремирянами и будут приняты в Дремир вне зависимости от их внешности, а все её с Радимиром внуки будут дремирянами без внешних изъянов.

— Внешность Марка — не изъян! — тут же возмутилась Настя.

— Я так не считаю, милая, не возмущайся, — ласково ответила бабушка. — Марк у нас красавчик получился. Лишь передаю, что тогда было сказано слово в слово.

Настя кивнула и глянула на Марка — тот вновь расслабился. Только сейчас она заметила, что это не она его держит за руку, а он обе её ладошки держит в своей одной. Но по его лицу невозможно было прочитать, о чём же он сейчас думает. Девушка перевела взгляд обратно на бабушку. Улыбка Велимиры потухла, и женщина печально продолжала:

Обряд мы провели. Метку династии графа полностью стёрли. Запасной набор хромосом Ярины был заполнен на треть, но даже это мы не смогли вычистить полностью. Только самое важное. То, что касалось детородных органов её детей, их внутренних органов, телосложения и важных внешних органов. Где-то пришлось идти на компромисс.

Например, Белояр, ты незначительно уступаешь в росте и силе дремирскими мужчинам, но за счёт этого имеешь прочные кости. На твоём теле нет волос, как и у всех дремирян, но она слегка смуглая. У тебя тёмные волосы на голове, но ты никогда не будешь лысеть, да и борода будет расти нормальная. И дело здесь не в красоте. Почему именно это важно — можешь потом сам узнать у жрецов.

После Обряда мы отвели Ярину к целителям — они подтвердили, что всё прошло успешно.

Стали мы вновь жить-поживать, жизни радоваться.

Велимира горько усмехнулась.

Но только через полгода, когда скоропостижно умер мой муж, мы все осознали, какую цену ему пришлось за это заплатить. Испортить женщину — легко, а чтобы починить, нам не хватило совместных Жизненных Сил жрецов седьмого и девятого уровня. Просить кого-то о ещё бо́льшей помощи мы не смели. Нас и так слишком часто прощали в Дремире за наши выходки. Чтобы его задумка увенчалась успехом, Горисвету пришлось залезть в неприкосновенный запас своего тела. Другими словами — укоротить себе жизнь. И даже этой жертвы не хватило, чтобы полностью убрать последствия. Сказал бы он мне, я бы… Да что уж тут… Белояр, просто знай, что все в твоей семье сделали всё возможное, чтобы ты не просто появился на свет, а появился нашим, а Душа твоя как можно меньше страдала в твоём теле. И прошу, прости отца. Он никогда не хотел тебя бросать.

Радимир был верен себе до конца. Животик у Ярины начал расти, когда ей исполнилось восемнадцать. Ты бы видел, как он её холил и лелеял, я нарадоваться не могла. Парни в двадцать один только и думают, как бы так почаще с женой обниматься, но без последствий, а этот именно детей хотел.

Вдруг он исчезает. У Ярины паника — пропал её единственный светоч в жизни, её защитник. Она ведь без него даже за ворота Ордена боялась выходить все эти годы после трагедии.

Мы его обыскались. Весь Орден на уши поставили, весь Каррандр обошли, но его и след простыл. Только через пару месяцев я вспомнила, что давно не проверяла состояние самолётов на крыше Ордена. Они тогда стояли под полями преломления, и о их существовании было легко забыть. Самолёта Радимира не оказалось на месте, а ведь он обещал отцу не летать, пока первенец не родится. Куда он улетел — мы не знали. Связи с авианосцем на орбите тогда не было. Мы даже не знали, что корабль покинул орбиту. Всё, что я могла предположить — что Радимир где-то разбился в горах или утонул в море в плохую погоду.

Пришлось сообщить Ярине, что он пропал на самолёте. Я её не запугивала, но она, видимо, решила, что он погиб, и захотела отправиться следом. Начались преждевременные роды. Ты родился семимесячным, но живым! Я положила тебя ей на грудь, она тебя обняла и умерла. Даже имени мне не назвала. Я тебя вместе с пуповиной и плацентой — в «кокон», в самолёт — и в Дремир, к целителям.

Там тебя почти полгода выхаживали. Когда вы́ходили, мы вернулись в Орден.

Я осталась одна с пятимесячным тобой на руках, Орденом Ниев на плечах и ворохом дел, которые не успел закончить твой дед. Я не хотела тебя никому отдавать, но побоялась, что не смогу уделять тебе достаточно времени, чтобы ты чувствовал себя любимым. Я пришла с тобой к подруге детства твоего отца и спросила, не может ли она мне помочь и приглядывать за тобой, пока я буду в разъездах.

Ивет с радостью согласилась и даже ничего не потребовала взамен. Но всё равно я отправляла ей каждый месяц деньги на ваше с ней содержание, чтобы вы никогда ни в чём не нуждались. Прошу тебя ещё раз, Белояр, зайди к ней, помирись с ней. Она очень помогла нашей семье. Без неё я бы не справилась.

Бабушка разрыдалась.

Они все оставили меня одну. Одну во всём мире. Все ушли. Я не хотела ронять на тебя слёзы с утра до вечера, держа тебя на руках. Дети хорошо чувствуют горе, даже не осознавая того, что происходит вокруг. Ты бы подумал, что ты мне в тягость, и ушёл бы вслед за ними… Я не хотела тебя отдавать, но мне надо было время пережить это горе… Я бы себе не простила, если бы и ты не выжил из-за того, что я недосмотрела. Я же женщина — хранительница домашнего очага! А я не смогла его сохранить. Все ушли, один за одним…

Настя сидела и беззвучно рыдала вместе с бабушкой, прикусив губу. Марк бережно переложил её руки ей на колени и встал.

Он подошёл к бабушке, обнял её и поднял со стула. Обнял ещё крепче:

— Бабушка, — ласково заговорил он. — Всё хорошо. Не плачь. Я же выжил? Значит, ты всё сделала правильно. И Радимир вернулся к твоему очагу. И Настеньку я привёл. Смотри, как нас теперь много? Хочешь, я деда позову? Я могу. Я с ним говорил, он мне разрешил его звать, если понадобится.

Велимира тут же вырвалась из объятий и, удерживая голову Марка ладонями, чтобы не отвертелся, спросила:

— Ты действительно говорил с Гором?

— Да, — улыбнулся Марк.

— Как? Зачем?

— «Как» — не знаю, он как-то сам меня нашёл. А на мой вопрос «зачем» ответил дословно: «За шкафом».

Велимира рассмеялась и принялась вытирать слёзы.

— Верю! Ты точно с ним говорил, — сказала она, отсмеявшись. — Не надо его звать для меня. Прибереги на случай, когда тебе это действительно понадобится. А теперь марш свадьбу готовить! И не забудь Ивет пригласить!

— Уже к ней иду.

— Сначала к отцу!

— Хорошо, — сначала к Рэду. — Насть, идём.

— Что такое «Насть»? — возмутилась бабушка. — Нормально жену называй!

— Слушаюсь! — ответил Марк и обернулся к Насте.

Он ей галантно поклонился и протянул руку:

— Настенька, идём тебя снова брать в жёны, но на этот раз к моему отцу.

Марк тут же получил подзатыльник от бабушки. Настя рассмеялась, но руку подала.

Не успела девушка встать, как в дверь постучали. Бабушка быстро подбежала и открыла — на пороге оказался незнакомый мужчина лет сорока с сединой в белых волосах.

— О! Отец! — воодушевился Марк. — Заходи, гостем будешь.

Гость перевёл взгляд с Велимиры на Марка и обратно.

— Что это с ним? — просил он.

— Нервничает мальчик, — улыбнулась бабушка. — Заходи. Ему есть что тебе сказать.

Настя в ужасе представила, что теперь ей придётся знакомиться с отцом мужа с зареванным лицом и мокрыми от слёз рукавами платья, но отступать было некуда. Марк уже подводит её к нему.

— Отец, знакомься, это моя жена. Урождённая Настасья из Рода Ярена. Настя, это Рэд. В смысле, Радимир из Рода Вереса.

— Приятно познакомиться, Радимир, — вежливо ответила Настя, стушевавшись под пристальным взглядом высокого и сурового мужчины.

Рэд всё молчал, а Настя пугалась всё больше:

«Я ему не понравилась! Точно не понравилась! Что же делать? Вдруг он нас не благословит? Всё пропало…»

— Да отвисни же ты, наконец! — возмутились бабушка и зарядила подзатыльник теперь Радимиру. — Да, она похожа на Ярину, но это не повод пялиться на бедную девочку и не здороваться.

— Прошу прощения, — тут же улыбнулся Радимир. — Вы так похожи на мою покойную жену, что застали меня врасплох. Приятно познакомиться.

— Отец, — тут же заговорил Марк, — я собрался праздновать нашу свадьбу в Ордене Ниев, и если ты хочешь, чтобы я тебя на неё пригласил, тебе придётся нас благословить.

— А разрешение на проведение торжеств на территории моего Ордена тебе не придётся попросить? — с интересом спросил Радимир.

— Нет, — невозмутимо ответил Марк. — Бабушка сказала, что это мой дом. С чего вдруг мне просить у кого-то на что-то разрешение у себя дома?

— Вот оно что, — протянул Рэд и посмотрел на Велимиру. — А ты ему Орден тоже отдала во владение?

— Размечтался! — фыркнула бабушка. — Орден твой до конца твоих дней. Так что живи долго и оставь мальчика в покое.

— В покое не оставлю, — ответил Радимир и пристально посмотрел сына. — Белояр и Настасья, я благословляю ваш союз. Да пребудет с вами сила всего Рода Вереса. Да пребудет с вами слава нашего Великого Рода. Да приумножите вы её своими деяниями на Благо Рода. Живите долго, ладно и по Совести. Идите по жизни одним Путём и придёте к единой Цели, — он обнял обоих детей одновременно и добавил: — Я всегда буду на вашей стороне, какой Путь вы бы не избрали.

Настя ошарашенно таращилась на Велимиру через плечо Радимира — бабушка довольно улыбалась.

Глава Рода их отпустил и взял Настю за плечи:

— Настасья, добро пожаловать в Род Вереса и в нашу порой дружную семью. Если мой непутёвый сын будет тебя обижать, зови меня. Я его поставлю на место.

— Благодарю, — ответила Настя, не зная, что ещё сказать, и Радимир её отпустил.

— На этой радостной ноте, — заговорил Марк, и непреодолимая сила потащила девушку к двери, — нам пора. Отец, благодарю за всё, что ты для меня сделал и не сделал. День свадьбы сообщу позже.

Не успела Настя опомниться, как она уже чуть ли не бежала по коридору вслед за Марком, пытаясь не запутаться в длинном платье. Мужчина просто шёл, но очень быстро.

— Марк, подожди, — взмолилась она. — Я не успеваю. Я сейчас упаду.

Марк тут же остановился и её обнял, крепко прижимая к себе.

— С тобой всё в порядке? — спросила она, услышав, как громко бьётся сердце в его груди.

— Да, — спокойно ответил Марк, но Настя поняла, что он врёт. — Идём. Я просто хочу побыстрее с этим всем закончить и забыть… А знаешь что? Давай я сам схожу к Ивет. Я обещал, я и схожу. Дело не в тебе. Я просто не хочу вас знакомить. Не знаю почему. Такое чувство, будто ей нельзя тебя показывать — для твоего же блага.

— Я хочу с тобой, — попросила Настя, чувствуя, что сейчас нельзя отпускать мужа одного ни за что на свете. — Можно?

Марк шумно выдохнул:

— Хорошо. Но запомни: чтобы не наговорила тебе Ивет, не принимай близко к сердцу. Не про меня наговорила, а про тебя. Обещаешь?

— Обещаю.

— Про меня она вряд ли что-то хорошее скажет, но этому можешь верить. Я никогда не был послушным и покладистым сыном. Разве что в очень далёком детстве, но уже и сам в этом не уверен.

— Кто бы мне что про тебя не наговорил, я сама разберусь, чему верить, а чему нет, — ответила Настя. — У меня есть и своя голова на плечах.

— Ты моё солнышко, — улыбнулся Марк и её кратко поцеловал.

Настя же убедилась окончательно — он на грани нервного срыва.

Они снова пошли быстро по коридору, но всё же медленнее, чем раньше. Насте казалось, что Марк хочет бежать отсюда со всех ног, но сдерживает себя.

Спустившись на первый этаж и выйдя на центральную площадь Ордена, он, наконец, остановился и вдохнул полной грудью. Потом, уже не спеша, повёл Настю к ближайшей свободной скамейке.

Марк усадил жену рядом с собой и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Пока они так сидели, Марк крепко сжимал Настину ладонь, которую не отпускал всё это время. Не будь она тренированным воином, она бы уже вскрикнула от боли, чтобы освободиться. Но девушка молча терпела и крепко держала его руку в ответ, сопротивляясь сжимающим её «тискам». О боли она совсем не думала — она радовалась, и сразу двум вещам: тому, что Марк сильнее неё физически, и тому, что она хотя бы чем-то может сейчас ему помочь. Пусть даже только своим присутствием.

Вскоре всё прошло. Хватка ослабла. Марк погладил её ладонь большим пальцем и открыл глаза:

— Теперь я готов к встрече хоть с Бабой Ягой, хоть с Кощеем Бессмертным.

Это звучало так неожиданно и смешно, что Настя не выдержала и пошутила в ответ:

— А Ивет на кого больше похожа на Бабу Ягу или на Кощея Бессмертного?

— На Наину, — серьёзно ответил он. — Красивая, но… Увидишь. Нам далеко идти. Если устанешь — говори, поймаем извозчика. Или сразу наймем?

— Я хочу прогуляться.

— Тогда если… Нет, никаких «если».

С этими словами Марк встал и присел перед Настей, упираясь одним коленом в мостовую. Снял туфельку и, зажав ножку между ладоней, прошептал что-то неразборчивое. Надел туфельку обратно. Повторил то же и со второй ножкой.

— Теперь я смогу летать? — весело спросила Настя, когда он встал.

— Теперь ты не будешь натирать ножки, — улыбнулся он. — А то знаю я тебя: ты мне никогда не признаешься, если тебе больно.

Настя улыбнулась, отвела глаза в сторону и почесала пальчиком за ушком.

— Вскрикнула бы, — грустно сказал Марк, бережно беря её за руку, на которой до сих пор был виден красный след от его хватки, и пряча в своих ладонях.

— Не переживай, — ответила Настя, улыбнувшись. — Всё хорошо. Это мелочи.

— Это не мелочи, а доверие, — грустно продолжал Марк. — Я не могу увидеть то, что не видно. Я не могу узнать то, о существовании чего даже не догадываюсь. Ты доверяешь мне свою радость. Доверяй и боль. Не надо меня оберегать — говори как есть. Не маленький я, пусть и до сих пор слепой. Я не хочу однажды вновь очнуться и увидеть, что тебя нет рядом, а я не понимаю почему.

— Не буду я больше сбегать, как тогда, — серьёзно ответила Настя и встала. — Если я вдруг исчезну, тебе ничего не надо понимать. Тебе надо меня искать! Было бы мне невыносимо больно, я бы вскрикнула, а неженкой быть не собираюсь! Вот! — она приложила ладонь к груди, накрывая брошь. — Слушай! Мне не больно, но я за тебя переживаю, и, если я могу тебе помочь хотя бы тем, что буду держать за руку, я тебя ни за что не отпущу! И не надейся!

— К встрече с огнедышащей Змеевицей Горыничной я был не готов, — улыбнулся в ответ Марк.

— С кем? — нахмурилась Настя, а потом до неё дошло, и она рассмеялась. — Нет такой!

— Как нет? — удивился Марк. — Вот же! Прямо передо мной!

Буйный нрав Змеевицы тут же был укрощён поцелуем. В объятьях им обоим сразу полегчало. Волшебные у дремирских девушек поцелуи: и целительные, и умиротворяющие, и лад в семью возвращающие.

Из Ордена Ниев они вышли под руку и не спеша побрели в сторону дома, где Марк провёл детство и отрочество.

Глава 49. Вопреки всему

Настя

Марк с Настей остановились на пороге обветшалого одноэтажного дома в бедном районе города. Марк постучал в дверь. Вскоре за ней послышались шаги. Шаги послышались и за спиной — Настя резко обернулась, но это были обычные прохожие.

— Здесь бедный район, но не бандитский, — шепнул ей Марк. — Не переживай, на нас не нападут.

В доме, где когда-то жила Ивет с Марком, сейчас жила другая семья. Настя уж было обрадовалась, что у приёмной матери Марка появились свои дети в его отсутствие, но радость её была мимолётной. Быстро оказалась, что улыбающаяся женщина, которая открыла им двери с дитём на руках, Марку незнакома. Он спросил, здесь ли живёт Ивет Рамос. Ему ответили, что о такой и не слышали.

Дальше они отправились бродить по городу, следуя чуйке Марка, и забрели в какие-то трущобы. Настя даже успела подумать, что это была плохая идея — отправляться гулять по городу в платье, без оружия и защиты. Не то чтобы она чувствовала себя беспомощной, просто ей было жаль испортить новое платье, если придётся лезть в драку. Но Марк её бережно держал за руку и уверенно вёл за собой, будто и не было здесь всех этих недружественно выглядевших людей. Когда Настя поняла, что за три квартала к ним до сих пор никто даже шагу не сделал, не то что попытался напасть, она успокоилась, но полностью расслабляться всё же не стала.

И вот настал момент истины — дверь открылась. На пороге появилась темноволосая женщина лет пятидесяти с небрежно собранными в пучок волосам. Её слегка смуглая кожа была схожего оттенка с кожей Марка, но на этом сходство заканчивалось. Волосы женщины были темнее, чем у приёмного сына, пусть и не чёрные, а глаза тёмно-карие, а не серые. Если она когда-то и была красивой, то сейчас в это сложно было поверить. Худощавая, с морщинистым лицом и впалыми глазами, она выглядела уставшей от жизни старушкой, а не женщиной, сохранившей молодость.

Что-то в ней сразу Насте не понравилось. Был ли это лёгкий прищур, когда она увидела гостей, или поза, в которой она застыла в проеме двери, или что-то более неуловимое — девушка бы затруднилась ответить. Но однозначно поняла, что им здесь не рады. Второй мыслью было, что хорошо, что это не настоящая мать её мужа. Третью она додумать не успела — Ивет крикнула:

— Убирайтесь!

— И тебе здравствуй, Ивет, — по-доброму ответил Марк и улыбнулся. — Я знаю, что меня дома не было больше десяти лет, но я пришёл мириться. За это время я набрался мозгов и переосмыслил некоторые свои поступки. Может, мы попробуем вновь поладить?

— Зачем? Что тебе ещё от меня надо, неблагодарная сволочь?! Что ты, что твой отец!

— Я пришёл познакомить тебя со своей женой, — продолжал как ни в чём не бывало Марк. — Это Настя. Настя, это Ивет, женщина, которая меня воспитала.

— А раньше «мамочкой» называл, — криво усмехнулась Ивет. — Теперь всё? Это отец тебе рассказал, что я не родная тебе, или Элен? Похвально, ничего не скажешь. Конечно, эта… — она сделала паузу явно мысленно вставляя ругательство. — Которая сдохла при родах больше годится быть тебе матерью, чем та, которая угробила на тебя шестнадцать лет своей жизни! Всю молодость! Лучшие годы! А эта? — Ивет презрительно глянула на Настю. — Тоже небось породистая дремирянка?

У Насти округлились глаза от такой наглости, но она ничего не сказала, помня, что обещала Марку не поддаваться на провокации.

— Да, она из Дремира, — сдержанно ответил Марк. — Прошу, прояви уважение к моей жене. Она ничем не заслужила иного обращения, в отличие от меня.

— Виноватик ты мой, — Ивет покачала головой из стороны в сторону. — Мириться он пришёл. Подстил… К-х-м… Жену свою привёл. Что ж, прошу в дом, — она посторонилась, придерживая дверь. — Ува́жу вас, что ли. Чай будете?

— Не откажемся, — уже спокойно ответил Марк.

Настя лишь могла позавидовать его самообладанию. С каждым словом Ивет бесила девушку всё больше и больше, но та продолжала вести себя скромно, как и положено дремирской жене при знакомстве с родителями мужа. Марк же вёл себя странно: отвечал как-то слишком спокойно, порой отрешённо, будто другого приёма и не ожидал.

«За десять лет можно простить любые обиды, — подумала Настя. — Можно и не простить. Но в её словах нет обиды, а только чистая и неприкрытая ненависть».

Внутри дома было бедно, грязно и уныло. Пыльный пол с разбросанными кусками засохшей грязи, а на улице даже луж не было. Мутные окна. Грязные белые занавески в помёте от мух. В углу над окном паутина с теми самыми мухами. Посуда на полке над дровяной плитой была вся в потемневших потёках от не раз пригоревшего жира. На столе возле рукомойника был бардак, такой же просматривался через приоткрытую дверь в соседней комнате. Вещи валялись прямо на полу, но не одной кучей, а просто были разбросаны, будто так и надо.

«Теперь я поняла, у кого Марк научился разбрасывать повсюду свои вещи. Как может женщина быть такой неряхой?!»

Обеденный стол, за который их усадили, был равномерно липкий, пусть и без пятен. Настя невольно поморщилась, когда к нему прилипла рукавом своего нового дорогого платья, но Ивет наливала чай из самовара и этого не заметила.

Чай девушке выдали холодный и в надщербленной чашке. Пусть та и выглядела вполне чистой, но Настя как представила, что в самоваре Ивет могла сварить случайно упавшую туда и сдохшую мышь и даже не заметить этого, что решила ни за что не пить этот яд!

Марк же отхлебнул и не поморщился.

Ивет села за стол напротив них, но без чая.

«Точно нас хочет отравить!» — убедилась Настя и дала себе слово, что обязательно Марка вылечит.

— Как поживаешь? — добродушно спросил Марк. — Что новенького?

— Новенького? — задумалась женщина и довольно спокойно ответила: — Да вот — ты зашёл. А твой отец так и не объявился. Знает же, где я живу. Я ему даже письмо послала. Видно, сильно занят.

«Я бы постеснялась мужчин в такой гадюшник приглашать», — подумала Настя.

— А я в Эренск вернулся. Давно меня здесь не было. Думаю какое-то время здесь пожить.

— Надеюсь, ты ко мне не жилищный вопрос пришёл решать? — нахмурилась Ивет.

— Что ты! Я вполне обеспечен. Мы живём в Ордене Ниев.

— Обеспечен он… — горько усмехнулась женщина. — А обеспечить ту, которая тебя растила, не забыл?

— Прости, — Марк виновато повесил голову. — Ты права, забыл. Я исправлюсь.

Впервые за всю беседу Настя почувствовала в его словах искренность.

— Было бы неплохо, — ответила Ивет.

На том разговор иссяк. Некоторое время все сидели молча, то тут Ивет вновь заговорила:

— И давно вы женаты?

— Несколько месяцев, — ответил Марк.

Ивет посмотрела на Настю:

— Небось, твой первый мужчина?

«Как она смеет такое спрашивать?!» — возмутилась девушка и, чтобы это скрыть, опустила взгляд в стол, смущённо выдавив из себя:

— П-первый.

— Целка тебе, Марк, досталась. А вот твоему отцу повезло меньше. Врут всё, что дремирянами нужны только целки. Я только зря старалась.

У Насти на голове зашевелились волосы, и тут же она вздрогнула от ледяного тона Марка:

— Что значит «старалась»?

Настя глянула на мужа — никогда она не видела, чтобы он смотрел на кого-то с такой ненавистью. Перевела взгляд на Ивет — та злорадно улыбалась.

«Она всё подстроила, — ужаснулась девушка. — Она заманила нас сюда, чтобы отомстить… Не знаю за что, но отомстить Марку!»

— Рассказать? — улыбка женщины становилась всё шире, а взгляд безумнее.

— Говори, — приказал Марк.

— Что ж, слушай, мой хороший, сказочку для взрослых. Если ты, Настюша, ещё не совершеннолетняя, закрой ушки. А, ты ж жена, значит, он тебя уже оприходовал, и не раз. Можешь не закрывать.

Настя крепко сжала зубы, борясь с желанием прирезать эту стерву прямо на месте её же грязным кухонным ножом, пока та не сболтнула лишнего. Если бы Марк Ивет сказал «заткнись», а не «говори», Настя бы так и сделала.

Ивет начала свой рассказ, всё продолжая улыбаться:

Жили-были мальчик Радик и девочка Ивет.

«Сокращённо от „Радимир“, что ли?»— подумала Настя.

Жили не тужили. С пяти лет дружили, везде вместе гуляли, всё вместе делали. Одним словом, не разлей вода были.

Исполнилось им по семнадцать лет. Возмужал Радик, высоким, красивым, сильным стал. Прутья металлические в узел гнул, орехи в кулаке крошил, во всех уличных драках всегда побеждал, да и в военной своей академии всегда на первом месте был. Не жених — загляденье. Не смогло устоять сердце Ивет — влюбилась она до беспамятства. Пусть Радик и не отвечал взаимностью, но знаки внимания оказывал: всё так же вместе гулял, цветы дарил, стихи читал.

Думала наивная Ивет, что это им просто в Дремире до восемнадцати целоваться не разрешено. Надо лишь годик подождать — и всё будет! Поцелует её Радик, женится на ней и будет у них много детей — не жизнь, а сказка! Ага, как же!

Голос Ивет стал злобный, а улыбка испарилась с лица.

Свалил он как-то в свой Дремир в очередной раз, а вернулся оттуда с какой-то белобрысой молью, да ещё и малолетней к тому же. Ей лет пятнадцать тогда было.

Ой, вы не подумайте, детки мои. Между ними тогда ничего такого-эдакого не было. Вам же там до восемнадцати не положено. А зря.

Ивет снова злорадно улыбнулась.

Как у вас там? Кто первый вставил, на того и дети похожи?

Настю затрясло от ярости, она сжала кулаки и посмотрела на Марка. Тот сидел расслабленно и с непроницаемым лицом.

Не успел Радик вставить Яриночке. Первым, в смысле.

Настя услышала, как у Марка скрипнули зубы. Ивет же наслаждалась представлением.

Ходил всё вокруг да около, цветочки дарил. Целовался в беседках да по кустам. Может, и руки распускал, а надо было штаны снимать.

Ивет была девушкой смышлёной и своё счастье упускать не собиралась. Стала она с Яриной лучшими подругами. Теперь везде они гуляли втроём. Хотела я всё Радика честным путём переманить. Не смотрите на меня так, я раньше красавицей была: и грудь у меня была побольше, чем у пятнадцатилетней пигалицы, и бёдра округлее, и талия стройна. Ко мне парни с другого конца города бегали, а я всё себя для Радика берегла и никому не давалась. Я-то, наивная, думала, что вам только целок подавай. Могла бы себе развлекаться. Эх…

Да что же это я о себе да о себе. Надо ж и о твоей матушке рассказать. Чем она отличилась-то.

Прошёл годик. Стукнуло ей шестнадцать. Вздумали родители Радика отправиться в кругосветное путешествие и его прихватить. Он, конечно же, позвал свою ненаглядную моль с собой, а она меня, как лучшую подругу. Мол, чтобы ей не так страшно было одной в комнате ночевать у незнакомых людей.

Что ж ты на меня смотришь так, Настюша, будто готова глотку перегрызть. Не звала я к своей подруге насильников. Они сами пришли.

Бывали мы в разных странах. Жили в роскошных усадьбах правителей разных земель. Наряжали нас с ней в шикарные наряды, кормили не хуже графинь.

Как-то прибыли мы в графство Хеденберг. Эта моль в графском саду с Радиком по кустам зажимается, а я сплетни служанок слушаю. Говорят, их граф молоденьких любит и в хвост, и в гриву, а если «кобылка» понесёт, то он её до конца жизни содержит. Думаю: «О! Фиг с ним, с Радиком! Если я смогу соблазнить графа — будет мне сытая жизнь.»

Ой, да ладно, Настюша, не смотри на меня так брезгливо. У мужиков в штанах всё одинаково должно быть. Одна ночь позора — и в дамках! Правда, из-за его грёбанного отца, Марк, я так в девках и осталась! И сейчас уже никому нахрен не нужна!

Так вот, пару ночей мы с молью спали спокойно в одной кроватке. Нас поселили в женском крыле замка. Были бы твои родственнички посмышлённее, Марк, сразу бы заподозрили неладное, ведь раньше нас селили в соседних с ними комнатах. Но они решили, что это местный обычай такой, и не стали спорить.

«Обычай» не заставил себя долго ждать и заявился к нам в одном халате и с парой гвардейцев. Те сразу привязали меня к стулу и вставили кляп в рот. Думала — всё, сейчас он меня… Того — и сбудется моя мечта. И снова облом! Пока он…

Пока Ивет оживлённо рассказывала, как её возбуждало смотреть на изнасилование со стороны, Настя, до хруста сжав зубы, повторяла про себя, как заклинание от нечистой силы:

«Ты могла всех предупредить о слухах! В первый же день! Могла!!!»

Ивет же продолжала:

На меня наконец обратили внимание: отвязали, ночнушку сняли, кляп достали. Граф ощупал мою грудь, засунул руку между ног, убеждаясь, что печать на месте, развернул к себе задом, примеряясь, и спросил сколько лет. А я, дура, ляпни: восемнадцать! Меня тут же оттолкнули и приказали:

— Если хоть кому-то скажешь, что здесь произошло, тебя оприходует весь мой гарнизон.

Испугалась я тогда? Хрен вам! Я была в бешенстве! Мною снова побрезговали! Я в отчаянье полезла на его гвардейцев, но даже они меня не тронули! Твари! Я женщина! Со мной нельзя так! Я тоже хочу мужской любви!

«Она сумасшедшая», — подумала Настя.

Когда девушка услышала, что это не Ивет была виновата в изнасиловании, ярость отступила, и ей до слёз стало жалко Ярину, которая истерически звала на помощь, но никто к ней не пришёл. А где-то в другом конце дома беззаботно спали могущественные жрецы и молодой парень, который потом разрушил страну в порыве мести. И никто из этих сильных людей не смог спасти одну лишь девушку в конце коридора, чтобы избежать трагедии для тысяч людей в будущем.

Настя глянула на Марка — тот сидел с закрытыми глазами, облокотившись на стол и подперев лоб сомкнутыми руками. У него не был несчастный вид, скорее опустошенный. Настя поняла, что Ивет его всё-таки сломала. Ей удалось отомстить.

Тем временем старая женщина не унималась и продолжала брызжать ядом:

Следы они замели отлично! Твоей матушке всё зашили, где надо было, и даже там. Чего-то там ещё сделали, что она даже ничего не помнила. Пару дней она валялась с лихорадкой, а чтобы не подпускать к ней других дремирян, они нашли где-то псевдо-дремирского целителя, а может, и настоящего, чтобы другие ничего не заподозрили. Подготовились, одним словом.

Когда эта моль очухалась, мы поехали дальше колесить по свету, как ни в чём ни бывало. Они с Радиком снова зажимались по кустам, а я лелеяла новый план.

Когда мы вернулись домой, я решила, что пора! Пока они не надумали жениться, я решила всё рассказать. Граф был далеко и ничего мне сделать всё равно уже не мог. А вот моль уже говорила, что хочет уговорить отца отдать её замуж пораньше. Тут я ей и сообщила, наедине, конечно, и даже зеркальце принесла, чтобы она сама убедилась. Дырки там, конечно, не было, но шовчик был кривой. Та в ужасе умчалась в свой Дремир и там, явно подтвердив мои слова, повесилась. Но не до конца, достали из петли.

Радовалась я недолго. Радик пропал на полгода, а потом оказалось, что он уже на ней женился. И не побрезговал, главное.

Когда ей стукнуло восемнадцать, он её всё-таки обрюхатил. Пока я думала, как бы так её в речке утопить — а эта тварь больше нигде не ходила без охраны, да и вообще из этого чёртового Ордена нос почти не высовывала — Радик вновь пропал. Она и скопытилась через пару месяцев. И снова не до конца! Да чтоб её! Выродка после себя оставила. Тебя, Маркоша, мой миленький, гадёныш! Недоносок — в прямом смысле слова!

«Вот почему он не любит уменьшительные имена», — отрешённо подумала Настя.

Девушке так хотелось сейчас обнять Марка, приголубить его, утешить, но она боялась разрушить остатки его самообладания. Если бы он разрыдался на глазах этой женщины, она бы этого себе никогда не простила. Да и он бы тоже мог ей этого не простить.

Настя уже устала это слушать, а Ивет всё не останавливалась.

Надо было сдохнуть тебе вместе со своей мамашей! Я бы, наконец, забыла бы этого урода, из-за которого себе жизнь испортила! Но нет… Я вновь подумала, что могу вернуть Радика. Если я пригляжу за его сыном, он ведь будет мне благодарным, когда вернётся — так ведь? Вот представь, Марк, возвращаешься ты из загула, а твоя Наст…

— Не смей! — крикнула Настя. Смахнула левой рукой чашку со своего пути и, перегнувшись через стол, схватила Ивет за горло. — Не смей поминать наши с ним имена всуе. Язык вырву.

— Оставь её, — устало ответил Марк. — Пусть говорит, что хочет. Мы же пришли побеседовать, вспомнить былое, вот и беседуем. Вспоминаем. Давай, Ивет, расскажи уже нам, почему же ты меня за шестнадцать лет так ни разу и не утопила? Кто на этот раз помешал? Вряд ли Элен. Её чуйка на тебя почему-то не срабатывает до сих пор. Видимо, ты слишком уж беспомощна, чтобы причинить кому-то зло. Может, отец Эрика?

Настя нехотя разжала пальцы. Ивет тут же вскочила, опрокидывая стул.

— Никто мне не мешал! — прохрипела она и сорвалась на визг: — Я хотела, чтобы Радик увидел, что у его сына есть мать, и на мне женился! У нас с ним были бы свои дети! А ты бы и сам потом где-то убился: или на своих вылазках с Эриком, или в военных компаниях! Но нет! Ты свалил, неблагодарная тварь! А когда Радик вернулся, мне некого было ему показать!!! Он вовсе не вспомнил обо мне!!! Даже не узнал, когда я сама поперлась в этот чёртов Орден и с ним заговорила!!! Даже имя не вспомнил!!! Всё из-за тебя!!!

— Всё честно, — спокойно сказал Марк, вставая. — Ты сломала жизнь моим родителям. Я сломал жизнь тебе. Месть надо подавать холодной. Угощайся пожизненным одиночеством. Где река, знаешь. Только подожди пока — я тебе пришлю твоё содержание за последние десять лет, а то такие, как ты, увы, не тонут.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — возмутилась Ивет. — Кто я тебе, по-твоему?!

— Никто, — равнодушно ответил Марк.

— Это после всего, что я для тебя сделала?! — Ивет разрыдалась, но Настя видела, что это не искренние слёзы, а всё та же игра на публику.

— Ты же мне оставила мою жизнь, — меланхолично продолжал Марк. — Я тебе оставляю твою. Идём, Настя, я услышал достаточно.

Настя встала из-за стола и покорно пошла на выход вслед за мужем, пусть он её за руку и не держал. Ей сейчас так хотелось обернуться и крикнуть в лицо этой стерве:

«Тварь ты самовлюблённая! Пустышка бессердечная! За что тебя помнить?! Не за что!»

И тут Настя осознала, что есть за что.

Она резко развернулась обратно, медленно вежливо поклонилась, распрямилась и учтиво заговорила:

— Благодарю вас, Ивет, за то, что вы рассказали матери моего мужа о том, что её тронул чужой мужчина. Благодаря вам в Дремире ей почти всё исправили, и Марк родился породистым дремирянином. Пусть вас не обманывает его внешность, Душа у него дремирская, а это для нас главное. Мне жаль, что вопреки всему, вы вновь не справились и упустили своё счастье. Мы ведь пришли вас на свадьбу приглашать, а там бы был Радимир. Сидели бы вы с ним за одним столом, вспоминали бы былое. Кто знает, может бы он вам и вставил по доброте душевной и за все ваши заслуги. Может, даже не кляп в рот. Да что уж тут, каждый кузнец своего счастья.

Пока Настя говорила, она слышала, как замер Марк за её спиной. Она видела, как Ивет начинает трясти от злости. Как она подбегает к кухонному столу и хватает ржавый нож. Делает три шага в Настину сторону и замирает, не в силах преодолеть взгляд девушки. От этого взгляда сбежал грифон. Куда уж было слабой Ивет? И на это ей сил не хватило.

Когда Настя умолкла, за её спиной тихо хлопнула дверь. Она поняла — это ответ Марка: делай с Ивет, что хочешь.

Ивет в ужасе выронила нож и упала на колени. Настя ничего больше не сказала и ушла. Она не могла грозиться убить Ивет, если та приблизится к её Роду, ведь это было бы неправдой. Как она могла посметь убить мать своего мужа, пусть и не родную? Не могла она. Девушка решила, что страх неизвестного сработает лучше любых угроз.

Марк её ждал в нескольких шагах за дверью, спиной к дому. Настя остановилась рядом и тихо сказала:

— Она пока жива.

— Благодарю, — глухо ответил мужчина.

За что именно, Настя не уточняла.

На обратном пути Марк с Настей зашли в Гильдию Магов. Там её муж написал расписку на имя Ивет Рамос о перечислении ей денег из своих сбережений. Увидев количество нулей, Настя ахнула, не ожидая, что у Марка может быть столько денег. Однако служащий поставил на документе печать без вопросов и сказал, что сообщит получателю. Спрашивать, остались ли у Марка после этого хотя бы какие-то сбережения, Настя постеснялась.

Вернувшись в Орден, Марк отвёл жену к бабушке и попросил побыть здесь, пока он переговорит с отцом.

Зачем он привёл её к Велимире, Настя так и не поняла. Пересказывать их разговор с Ивет она не хотела, о чём-то ещё говорить — тоже, а ослушаться мужа и просто уйти — не могла.

Будто читая её мысли, Велимира предложила девушке прогуляться на свежий воздух и посидеть на скамейке возле пруда. Настя тут же согласилась.

Некоторое время женщины сидели молча и разглядывали порхающих стрекоз. На соседних скамейках отдыхали лётчики и тихо переговаривались, по площади ходили жизнерадостные и целеустремленные люди — и никто не обращал внимания на двух грустных женщин, сидящих чуть поодаль друг от друга.

Вдруг Элен заговорила:

— Знаешь, пока мы здесь одни… — последнее слово зазвенело колокольчиком — и все вокруг исчезли. Посреди белёсой пелены осталась лишь скамейка и они вдвоём. — Я скажу тебе вот что. Не знаю, что наговорила вам Ивет, но вижу, что ничего хорошего. Я думала, её любовь к мужчине может передаться и на его сына, пусть и от другой женщины, но я ошиблась. Правда, никого другого у меня тогда всё равно не было. Отдавать Белояра совсем чужим людям в приют мне не хотелось. В Ордене тогда были одни мужчины — тоже некому. Родители Ярины прокляли Радимира за то, что он не уберёг их дочь — к ним я податься не могла. У нас в Роду больше никого не осталось, а сама я… Не могла я сама с ним всё время сидеть. Но не это главное. Я видела, как Радимир души не чаял в Ярине. Уверена, им даже не нужно было благословение Древа Мира, чтобы понять, что они суженные друг для друга. Белояр на тебя смотрит так же. Пусть он и балбес, но тебя никогда не предаст. Может, конечно, обидеть по наивности… Тогда смело возмущайся! Временно исполняющая роль Главы Рода Вереса тебе разрешает. Когда наши мальчики повзрослеют и перестанут прятаться у мамы-бабушки за юбкой, может, в нашем Роду порядки и изменятся. А пока — жалуйся мне, если Белояр совсем от рук отобьётся, а Радимир с ним не справится.

Велимира погладила Настю по тыльной стороне ладони.

— Помни, внученька, ты здесь не одна. Если Белояр где-то завеется, у тебя есть мы с Радимиром. А если и нас не будет рядом, зови моего мужа — Горисвета из Рода Вереса. Он всегда придёт на твой зов с той стороны. Тот Обряд был не так прост, как я рассказала. Наверное, ты слышала предание: чтобы родился сильный мальчик, кто-то в Роду должен умереть? Горисвет решил сделать больше — он отдал свою жизнь не только за то, чтобы у него появился внук и продолжатель Рода, а и правнук. Пока у вас с Белояром не родится мальчик, он всегда будет вас оберегать. Только позови. В этой жизни или в последующих.

— Благодарю, — смущённо ответила Настя.

Велимира её тут же шлёпнула по ладони — Настя ойкнула от неожиданности.

— Но это желание Гора, а не моё! — весело сказала бабушка. — За мной он не один год бегал, чтобы я ему в подоле наследника принесла. Радимира я родила лет в двадцать семь или около того, так что погуляй ещё своего, девочка. Я тебя не подгоняю. Да и догадываюсь я, как у вас получается обниматься без последствий. Мы с Гором развлекались так же. Но не переживай, даже через «кокон» твоё тело и получило печать Рода, и заполнило все хромосомы. Местному хлипенькому излучению, которое все гордо зовут «магией», не сравниться с той силой, которую вложили наши Предки в свои тела, чтобы не сгинуть, когда наш вид почти вымер. Хуже всего было с мужчинами, поэтому и добавили им второй набор хромосом, чтобы хоть какие-то остались неповреждёнными к тому времени, когда они смогут оставить потомков. Да и женщин уберегли, как могли. Печать Рода не была проклятьем, ограничивающим женскую свободу, это была необходимость, чтобы выжил наш вид, а не те, кто тащил себе наших женщин и убивал наших мужчин. Наши Предки подарили нам возможность рожать детей только от наших суженых, вопреки всему. Но, честно, даже зная всё это, не смогла бы я добровольно быть с другим мужчиной после смерти Гора, только ради того, чтобы у Радимира появился брат или сестра. Ведь чтобы чадо было женщине желанным, она должна желать и его отца. Берегите друг друга. Пусть на всё в вашей жизни будет только Настасьи и Белояра воля!

Последнее слово вновь зазвучало колокольчиком, и они «вернулись» к пруду с Священным Древом, порхающим над водой суетливыми стрекозами и неспешным разговорам на соседних скамейках.

Настя улыбнулась и подумала:

«Похоже, Обряд „Сразу на сеновал“ — единственный верный и необходимый, чтобы вольно гулять по свету со своим суженым. И почему об этом в школе не рассказывают? Ведь выходит, что мы с Марком тогда поступили согласно Заветам Предков и ничего не нарушили».

Следом она взгрустнула:

«Двое отдали жизни, чтобы подарить одну. Слишком большая цена. Без права на ошибку…»

Глава 50. Род Вереса

Не помню, как я дошёл до двери кабинета Главы Ордена Ниев. Я даже не знал, где он находится. Помню лишь, что куда-то шёл, потом резко остановился и постучал в ближайшую дверь. Кто-то чужой моим голосом спросил:

— Отец, ты здесь?

Ответом было:

— Да. Заходи.

Я открыл дверь, окинул комнату быстрым взглядом и прошёл к столу. Краем глаза заметил, как удивление на лице… Как же мне называть его теперь? Это кривое «Радик» до сих пор эхом звучало в моих ушах. Хрен тебе, Ивет, он не Радик, и не Рэдик, и не ещё чёрт знает кто! Он Радимир! Удивление на лице Радимира сменилось тревогой, и он спросил:

— Что стряслось?

Я молча взялся за спинку правого кресла перед его столом и оттащил его на «безопасное» расстояние в другой конец комнаты, чтобы не чувствовать себя как на допросе. Плюхнулся в него, облокотился на колени и, глядя в пол перед собой, произнёс:

— Мне всё рассказали.

— Что именно? — уточнил отец.

— Кто я, откуда и почему, — я горько усмехнулся и на него посмотрел — явное непонимание отражалось на его лице.

— Да скажи уже толком! — возмутился отец.

— Смешно… Знаешь? А это забавно, когда вокруг тебя все всё о тебе знают, а ты нихрена не знаешь, потому что они все уверены, что тебе это рассказал кто-то другой. Даже все сказанные между вами слова приобретают иной смысл. Одни и те же чёртовы слова! Сидишь ты сейчас здесь и целую минуту нихрена не понимаешь, а я всю жизнь, двадцать шесть лет своей жизни нихрена не понимал! Думаю, не понимал ещё до того, как выучил, что значит «понимать». Но сегодня всё стало на свои места. Чисто случайно, как обычно, а мог и ещё двадцать шесть лет ни черта не понимать. Вы бы все умерли в убеждении, что я урод моральный, а я бы просто не знал очевидного. Хотя это не отменяет того, что я моральный урод, но об этом потом. Прихожу я, значит, к бабушке, знакомить её со своей женой, а она мне знаешь, что говорит?

— Не могла она ничего плохого сказать, — ответил отец, до сих пор не понимая, к чему я клоню. — Тем более, что твоя жена из Дремира.

— Похвалила она меня, отец, похвалила. Не переживай, одобрила мой выбор и говорит: как же Настенька похожа на твою маму. А я такой стою и охреневаю: каким местом она похожа на Ивет?! А! Ты же её даже не помнишь. Подруга детства у тебя такая была. Смугленькая, с тёмненькими волосиками, глазёнками, да и душонкой, как оказалось.

От накопившегося раздражения, после всей той бочки помоев, что вылила на меня Ивет, у меня начали дрожать руки. Мне это не нравилось. Я глянул на отца — не смотрит ли он на меня с презрением за мою истерику. Нет — он побледнел. Кажись, дошло. Но дрожь меня всё же бесила. Я вскочил, схватил кресло и зашвырнул его через всю комнату в книжный шкаф. Оно не долетело, но мне немного полегчало. Сидеть было не на чем. Пришлось продолжать истерить стоя:

— Мамой я её считал всю жизнь, мамой. Родной. И всю жизнь не понимал, за что же она меня так не любила? А кроме неё и бабушки в моей жизни никого и не было. Знаешь, когда я узнал, как зовут моего отца? Этой зимой. От человека, которого встретил впервые в жизни на другом конце мира. Точнее, Дремира. От него я узнал и имя деда по твоей линии. Причём мне ещё и в упрёк поставили, что я вас, мол, позорю. Тут мне крыть было нечем. Я так офигел, что опозорился на всё их поселение. Кто-то мне тогда ещё и нашёптывал на ухо ваши настоящие дремирские имена. Имена, вашу мать! Чужие люди мне говорят имена моих живых или не очень родственников, а я сижу и думаю: может, прикинутся идиотом и выпытать ещё и Имя Рода? Но тогда я решил, что мне это ни к чему. Догадываешься, почему?

— Потому что всю жизнь себя считал полукровкой, — сокрушённо ответил отец, — а меня — изгнанником из Дремира.

Его потерянный вид начал лишать меня моих язвительных сил, и я решил, что в ногах правды нет, как и во всей моей жизни. Подошёл к отброшенному креслу, поднял его и снова уселся.

— Думаю, ты уже вполне мог представить себя на моём месте, — продолжал я уже более спокойно. — Живешь себе, думаешь, что ты — дремирский полукровка, которому ни в Дремире не рады, ни дома. Родная мать тебя презирает за то, что славный дремирский воин её обрюхатил и бросил с дитём на руках выживать одной в самой дорогой стране мира. Иногда появляется бабушка и хотя бы обнимает, а ты у неё боишься спросить имя отца. Вдруг и она тебя за это любить перестанет? Про деда тебе никто не рассказывает, будто его никогда и не существовало. Будто он так же, как и мой отец, воспользовался бабушкой и сбежал. Так и живёте вы втроём на белом свете: семья из троих одиноких людей. Потом вас остаётся двое — бесследно исчезает последний человек, который хотя бы пытался меня любить. Потом ухожу я сам. За день до того, как мне должны были всё рассказать. Везунчик, иначе и не назовёшь. Проходит каких-то десять лет — и опа! Объявляется отец на белом коне, или там на межзвездном авианосце! Чтобы было совсем уж впечатляюще! Возвращается и бабушка, и со всех сторон мне начинают втирать про спасение мира, в котором я нахрен никому не нужен. Зачем мне всё это? Думаю, теперь ты меня поймешь, почему я поступил как поступил.

— Да, — глухо ответил отец.

Мои руки вновь задрожали, но я всё говорил и говорил, будто выговаривался за всю жизнь:

— А могло ведь быть иначе. Если бы мне рассказывали про тебя что-то хорошее, называли бы тебя по имени, говорили бы, что ты меня очень ждал, но погиб в бою или бесследно исчез. Я бы знал, что кому-то был нужен. Я бы искал тебя по всему свету, как искал бабушку. Рассказывали бы мне про деда, я бы им гордился. Хотел бы быть на него похожим… Может быть, тогда я не вырос бы такой мразью.

— Переставай уже самоугнетаться, — перебил меня отец.

Я на него глянул — он уже вернул себе самообладание, но я упрямо шёл в пропасть под названием «ненавидьте меня, может, мне от этого полегчает».

— Нет, ты слушай, — не согласился я. — Лучше я тебе сразу расскажу о себе, чтобы не повторять ваших ошибок и не давать вам повода заблуждаться на счёт меня и на что-то там надеяться. Сегодня я вернулся из Зольданы, а на днях чуть не перечеркнул все твои достижения своими руками, — отец нахмурился, я ухмыльнулся: — Вновь там левый человек мне сообщает, что я на одно лицо с покойным графом Хеденбергом, а другой — что некто с моим Родовым Именем его прирезал. Я совмещаю в голове: Ивет плюс граф равно я. Перестаю окончательно понимать, причём здесь ты в этом уравнивании моей жизни и делаю самое умное, на что я способен: называю себя виконтом Хеденбергом, решая помочь брату провернуть его дельце. Благо, Киран меня остановил, а то, унаследуй я трон Зольданы, вы бы меня закопали живьём по возвращении — и были бы правы. Здесь бы я незнанием не отмазался, а на том свете не знал бы как смотреть матери и деду в глаза.

Отец смотрел на меня внимательно, с какой-то безграничной тоской в глазах. Но всё ещё не презирал. Сдаваться я был не намерен:

— Не только внешне я недалеко ушёл от насильника моей матери. У меня было много девушек, и я их всех бросал через неделю-две, когда получал своё, и мне они надоедали. Когда встретил Настю, недолго думая, тоже уложил её в постель, наплевав на то, что она из Дремира и не задумываясь о последствиях. Пусть никогда ни к кому я не прикасался против их воли, но никогда и не обращал внимания на их слёзы после расставания. Бросил я и Настю, также как и остальных. Знаешь, что я сказал парню-дремирянину, который любил её с самого детства, когда он пришёл поставить меня на место? Я ему сказал: “Ты что, переживаешь, что сам не успел?”. Мне не было стыдно за эти слова, пока я не узнал про маму. Делает ли меня теперь это лучше? Когда я переосмыслил сказанное? Отнюдь. Как был эгоистом, так и остаюсь. Мне плевать на всё, что меня лично не касается. Не знаю я, что Настя во мне разглядела. Гнилой я человек. Был, есть и буду. Если белое смешать с серым, оно никогда больше белым не станет. Не пытайтесь разглядеть во мне, как Ивет выразилась, «породистого дремирянина». Душа душой, а всё остальное идёт от тела: инстинкты и образ мышления. Они запечатаны внутри, в моих клетках, как я понял из рассказа бабушки. Не исправить уже этого. Наверное, она во мне это тоже видела, поэтому не хотела учить всему, что знает. Не хотела брать с собой, чтобы я не выведал лишнего во время её исследований. Не хотела вырастить самовлюблённое и бесконтрольное чудовище. Я даже не знаю, какая Форма Магии была у деда. Мне говорили, что он был великим магом девятого уровня, а бабушка меня всегда учила только своей магии. Наверное, мне не стоит её и узнавать. Мир будет целее. Почему мне никто никогда не рассказывал про тебя с дедом? Наверное, потому, что я был вас недостоин с самого рождения… Теперь я понимаю почему.

Я умолк. Наконец поток моих бессвязных мыслей иссяк, оставляя внутри лишь пустоту.

— Хватит нести чушь, — строго сказал отец. — С тех пор, как умер твой дед, твоя бабушка о нём даже при мне не говорила. Тяжело ей было. Очень. Первые два года после его преждевременной кончины любое упоминание его имени приводило её к истерике. Что было дальше не знаю, но, думаю, она не хотела, чтобы ты видел её такой. А я?! Что про меня рассказывать? Что я бросил вас с матерью? Надо было бы рассказать тогда, что и Ивет не родная. Ты бы себя чувствовал ещё более одиноко. Врать тебе и говорить, что я умер? Никто бы не посмел врать. Поэтому все и ждали, чтобы ты достаточно подрос, чтобы осознать правду. Гнилой ты мой, покажи мне на себе эту гнилую часть, и я её обрублю, чтобы ты не мучился. Только желательно, чтобы это был не детородный орган, а то твой дед приказал мне воспитать внука. Что это? Глаз? Рука? Ухо? Нога? Жду.

Я усмехнулся. От его слов мне немного полегчало. В моём списке остался ещё один человек, о существовании которого до сегодняшнего дня я даже не догадывался. Я не хотел помнить свою маму лишь как безвольную жертву насилия. Я хотел в своей голове затереть образ, нарисованный Ивет, чем-то нормальным.

— Лучше расскажи мне о моей настоящей матери, — ответил я. — Увидеть бы её хотя бы, но это невозможно… Я хочу хотя бы услышать о ней. Что-то хорошее.

— Почему невозможно увидеть? — удивился отец. — У меня есть её портрет.

Он достал из верхнего ящика стола небольшую рамку на подпорке, поставил на стол и развернул лицом ко мне.

Мои глаза распахнулись от удивления, и внезапный прилив сил согнал с кресла. Я подбежал к столу и схватил портрет.

«Мне не показалось! Это точно она!»

— Ярина?! — ошарашенно прошептал я. — Это не простое совпадение имени. Это была ты всё это время!

Отец напрягся:

— Что значит «была ты всё это время»? Где ты её видел? Она жива?

— Нет, не жива, — уверенно ответил я, поглаживая кончиками пальцев её улыбающееся лицо через стекло и не в силах оторвать взгляда. — Мама появлялась передо мной несколько раз, как видение. Впервые я встретил её в Серте — в развалинах старого города, на перевале между Весталией и Герданой. Она мне помогла найти бабушкин дневник и артефакт под названием «Факел». Второй раз она явилась ко мне во сне и помогла понять, зачем я нужен Старейшинам Яренки. Третий… Она пришла, когда я был в отчаянье. Мама помогла мне попасть в Тёмную Навь, чтобы вернуть Душу Настеньки. В тот вечер я смог прикоснуться к маме — она была холодна, как лёд. Пока мы стояли и обнимались, мне казалось, что моя жизнь покидает меня. Когда мама исчезла, я чуть в обморок не свалился, но выжил. В тот день она сказала мне, что ей нет хода в Тёмную Навь, но даже там нам помогла. Я там слышал её голос, — я посмотрел на отца. — Скажи, что это значит? Что она в Светлой Нави? Или застряла между мирами?

— Застряла между мирами, — сокрушённо произнёс он и прикрыл глаза ладонью. — Даже после смерти я тебя не уберёг…

Я понял, что у меня появилась новая цель. Я могу, наконец, отплатить маме за всё то, что она для меня сделала. Я могу её спасти — вернуть на жизненный Путь!

— Как нам её спасти? — тут же спросил я. — Должен же быть способ! Что мне сделать?

— Не знаю, — ответил отец, не глядя на меня.

— Как не знаешь? — возмутился я. — Ты же из Дремира! Там все должны это знать!

— Я учился не в Дремире. Рос не в Дремире. Да и вообще бывал там два десятка раз в жизни.

— Почему? — удивился я. — Ты же для них свой, и сам говорил, что бабушку не изгоняли из Рода.

— Не изгоняли. Они сами с отцом ушли. Я родился и вырос уже здесь, в Ордене Ниев. Как и ты — в изгнании. Но хотя бы с родными родителями. Навь и прочие жреческие знания, не касающиеся древнего оружия и техники, меня никогда не интересовали.

Я плюхнулся в оставшееся возле его стола кресло, всё ещё крепко сжимая портрет в руках. Уставился на него, будто пытаясь разглядеть ответ во взгляде и улыбке.

«Кто же знает? Вряд ли бабушка умеет отправлять духов в Светлую Навь. Рос? Он далеко, да и как-то странно просить у Священного Древа решить человеческую проблему. Дед? Он и так уже много для нас сделал. Стыдно его просить. Мы, два взрослых мужика в мире живых, не можем справиться с той, кто всё ещё в нашем мире, пусть и духом бесплотным. Что он оттуда сможет здесь сделать? Разве что в нас ещё больше разочароваться… Забыли о других. Начнём с начала. Что я знаю про застрявших между мирами? Их здесь что-то держит. Обида? Мама обиделась на отца за то, что он её бросил. А что, если он объяснит ей, почему он это сделал? Может, это успокоит её блуждающий дух, и она сможет уйти дальше по своему Пути?»

— Отец, расскажи мне, почему ты бросил мою беременную мать? — серьёзно спросил я.

Он убрал руку от лица и ответил, чеканя каждое слово:

— Я. Не. Собирался. Её. Бросать. Я просчитался. Ослушался последней воли отца и попёрся на авианосец. Мне было мало просто жить-поживать, детей растить и добра наживать. Я хотел большего — я хотел продолжить его дело, которое ему пришлось бросить ради меня, и покинуть этот мир раньше срока. Но я не маг и уже не мог им стать. Авианосец оставался единственным местом, где я мог найти ответ на вопрос: что я могу сделать? А ответ-то был на поверхности: мне надо было просто продолжить его Род, а я почти угробил его. Когда я делал очередную вылазку на эту межзвёздную хрень, я, конечно же, никому не сказал, куда собрался. Когда я случайно смог на неё пробраться, меня там заперли, как беспомощного младенца и увезли отсюда. Что я не делал, я не мог повернуть корабль обратно к дому. Потом я снова облажался, и меня взяли в плен. Корабль присвоили себе. Я не мог сбежать и бросить его там. Он был наш последний. Пришлось снова задержаться… Когда мне наконец удалось вернуть его себе и пригнать домой, я дважды облажался. Я привёл за собой хвост — пришлось трусливо бежать и скрываться непонятно где, но на этот раз я ещё и лишил тебя последнего родного человека в этом мире — бабушки. Это не ты гнилой, Марк, это я безрукий. Я вечно везде опаздываю. Это я виноват, что ты не можешь найти своё место в мире. Вини меня во всех своих неудачах и спокойно живи дальше.

— Ещё чего! — возмутился я. — Много на себя берёшь.

«Если он не хотел бросать мою маму, может, она его простит? Мне просто надо её позвать… Он же сможет её увидеть? Если нет, я скажу, что она здесь. Пусть извинится перед ней. Может, поможет? Правда, я всегда встречал её только в Дремире. Но дед вон ко мне и в Зольдану явился. Может, здесь нет ограничений? Не попробую — не узнаю. Не выйдет — отправимся с отцом в Дремир».

Я закрыл глаза и крепко сжал портрет в руках.

«Яри-и-ина-а-а!!! — закричал я во всё мысленное горло. — Прошу, приди ко мне! Отзовись! Ма-а-а-ма-а-а!»

На последнем слове я чуть не разрыдался, но плотно стиснул зубы и сдержался.

— Мальчики мои, ну что же вы грустите! — услышал я звонкий весёлый голос справа от себя.

Моё сердце чуть не остановилось. Я медленно открыл глаза, и первое, что я увидел — побелевшее лицо отца, будто он увидел живого покойника. Смотрел он не на меня.

Я медленно повернул голову направо и увидел свою старую дремирскую знакомую. Выглядела она до сих пор лет на восемнадцать-двадцать. Та самая девушка с белыми косами, которая являлась ко мне во сне и наяву.

— Ты действительно моя мама? — выдал я первое, что пришло мне в голову.

Ярина подошла ко мне, приросшему креслу, обняла одной рукой за плечи и потрепала по волосам:

— Да, сыночек. Какой же всё-таки ты у меня миленький, беленький-пушистенький, — она поцеловала меня в макушку — меня обдало холодом. — Весь в отца!

Ярина отстранилась, а я озадачился:

«Как беленький? Я же…»

И тут я вспомнил Роса — Душу Священного Древа — он меня тоже видел белым, таким, как моя душа.

«Значит, она никогда…»

Не успел я додумать свою мысль, как услышал грохот падающей мебели и вмиг увидел перед собой отца. Он обнял маму и, крепко прижав её к себе, начал шептать:

— Прости. Прости меня за всё. Прости. Я не хотел… Я не уберег… Прости… Прошу, прости и живи дальше. Не губи свою Душу здесь. Живи!

Так же я обнимал Настеньку и шептал «прости» всего несколько дней назад… Глядя на отца сейчас, я понял, что он не смог бы бросить маму и уйти навсегда. Так же, как я не смог бы бросить Настеньку. Не хотел он нас бросать. Я ему поверил.

— Милый мой, — мама обняла его в ответ, — за что мне тебя прощать? — нежно и трепетно погладила по спине. — Ты вернулся, как и обещал. А я… — её голос погрустнел. — Тебя не дождалась. Ты меня прости... Милый мой… Виновата я перед тобой и сыночком, оставила вас одних… Но я… — она всхлипнула, — я хранила и оберегала его, как и обещала тебе. Мало я могла сделать, но что смогла. Не грусти. Главное, вы теперь вместе. Вы теперь есть друг у друга. Теперь всё будет хорошо. Береги его, мальчика нашего. Береги. Мне пора.

— Нет, не уходи, — отец вцепился в неё мёртвой хваткой, прижимая её голову к своему плечу. — Я с тобой. Я не хочу тебя снова потерять. Не уходи. Прошу.

«Я с тобой» — было как нож в сердце. Я вспомнил, как однажды исчезла из моей жизни Настенька. Перед глазами поплыло.

— Тебе рано со мной, — ласково ответила Ярина. — Я там тебя дождусь. На этот раз обязательно дождусь. Отпускай или погибнешь.

— Нет, — твёрдо стоял на своём отец.

— Сыночек, помоги мне! — отчаянно крикнула мама. — Скорее!

Я вздрогнул и подскочил. Смахнул слёзы — и перед глазами прояснилось. Отец еле держался на ногах, весь серо-синий как покойник.

— Мама, прости! — крикнул я и резко дёрнул отца за руку, а её толкнул в плечо, чтобы их разъединить.

Этого хватило, чтобы отец рухнул на пол и безвольно остался сидеть, уронив голову на грудь.

— Теперь моя очередь! — весело сказал я и обнял ледяную девушку с самым тёплым взглядом на свете. — Знакомься, я твой сын — Белояр из Рода Вереса.

Я понял, как на меня бы смотрела моя мама, будь она все эти годы рядом. Настоящая мама, которая меня бы любила просто так, за то, что я есть у неё. Снаружи меня обжигало холодом, внутри разгоралось тепло. Я не дам своему сердцу остановиться, пока не скажу то, о чём давно хотел!

— Ты знаешь, лежал я как-то посреди пустыни и мечтал. Мечтал, чтобы ты стала моей мамой. Тогда я хотел тебе это предложить, когда в следующий раз увижу, но ты меня опередила. Я безумно рад, что ты моя мама. Всегда хотел такую заботливую маму. А теперь тебе пора. Я позову тебе проводника.

Я отстранился, но схватил маму за руку, чтобы она не вздумала сбежать «не туда».

— Де-е-ед!!! — заорал я, глядя в потолок. — Гориствет из Рода Вереса!!! Ты обещал прийти, если я позову!!! Приди!!! Проводи мою маму в Светлую Навь!!! За это я сделаю всё, что ты прикажешь!!!

Мои ноги подкосились, и я рухнул на колени, но мамину руку не отпустил.

«Пускай», — строго приказал мне знакомый голос.

Он звучал сразу повсюду, а может — только у меня в голове. Я так и не понял. Казалось, что воздух в комнате уплотнился, и меня сжало тисками сразу со всех сторон. Я не мог ни вдохнуть, ни пошевелиться, но отпускать никого не собирался, пока не пойму куда.

Я мысленно улыбнулся и спросил:

«Зачем?»

«За шкафом», — съязвил дед.

А я всё пытался поднять непослушную голову, чтобы на него глянуть хотя бы одним глазком, а не созерцать подол его белого жреческого платья.

— Благодарю тебя, Белоярушка, за теплые слова, — заговорила мама, поглаживая меня по руке. — Отпускай, мне пора.

Она начала разжимать мои пальцы, но теперь её прикосновения показались мне тёплым, родным. Казалось, что и её рука, которую я держу, теплеет. Умирал ли я от покидающей меня Жизненной Силы, оживала ли она от присутствия деда, я не знал. Мои пальцы разжались, рука рухнула, а за ней и я — мордой в пол.

«Я забираю Ярину в Светлую Навь. Ты становишься магом шестнадцатого уровня, сколько бы жизней тебе для этого ни понадобилось».

«Принял», — мысленно ответил я и начал проваливаться во мрак.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, будто её выбили, и, судя по шагам, вбежали двое.

— Настя! — отчаянно крикнула бабушка. — На тебе Белояр! Передай ему сколько сможешь Жизненной Силы. Я тебя потом откачаю.

«Что ж вы сегодня все так отчаянно кричите? — мысленно усмехнулся я. — Всё же хорошо. Я вернулся в семью. Отец вернулся в семью. Мама вернулась в семью… Остальное мелочи. О том, как стать магом шестнадцатого уровня из девяти возможных, я, похоже, подумаю уже в следующей жизни…»

На этой радостной мысли прожжённого бездельника я и отключился.

Очнулся я от поцелуя. Первой мыслью было: «Что-то в моей жизни всё наоборот». Второй: «Да кого это волнует! Не в сказке живём!»

Жену я узнаю и на вкус, и на запах, и по прикосновению, и по шагам с закрытыми глазами, поэтому тут же её обнял, чем подтвердил свои догадки. Она тут же убрала руку с моей груди, выдернула вторую из-под спины и отбрыкалась.

— Жив! — крикнула Настенька.

— А не должен был? — с интересом спросил я.

— Нет! — строго ответила бабушка. — Мы еле успели! Что вы тут с Рэдом устроили?!

— Мы? — я попытался вспомнить, но ничего не помнил. Пришлось сделать единственный логический вывод: — Общались, наверное.

— С кем? — продолжала допрос бабушка, а я всё лежал и разглядывал белый потолок.

— Как с кем? — удивился я. — Друг с дру…

И тут на меня нахлынули воспоминания — все сразу и за пару месяцев. Так всегда бывает, когда я «возвращаюсь» обратно, побывав на грани почти полного магического истощения. Откат тем суровее, чем больше потрясений мне пришлось пережить за это время. Пришлось срочно стиснуть зубы и прикрыть локтем глаза, чтобы не заорать и не разрыдаться при женщинах.

На этот раз отпустило меня быстро, и я глухо спросил:

— Как отец? Выжил?

— Да, — ответила бабушка. — Но в сознание ещё не приходил.

— Оставьте нас. Я за ним присмотрю.

— Сначала расскажи, что случилось, — продолжала настаивать бабушка.

— Я вызвал Ярину. Они с отцом помирились. Дед отвёл маму в Светлую Навь. Теперь оставьте нас.

— Настя, идём, — услышал я дрожащий голос бабушки, будто она вот-вот разрыдается.

Дверь закрылась, шаги стихли в конце коридора, а рукав моей рубашки намокал всё сильнее. Я рыдал, как маленький мальчик, и мне казалось, что из меня вытекает вся обида, накопленная за все эти годы: на приемную мать, на бросившего нас отца, на несправедливость мира, где двое не могут быть просто счастливы, даже когда найдут друг друга.

После всего, что я узнал о своей семье, я понял, что хорошо, что мама умерла при родах. Ей не пришлось всю жизнь видеть во мне своего насильника. Пусть лучше будет так, как есть. Мне было одиноко, но я переживу, а ей достался такой «сыночек», о котором она мечтала — настоящий, похожий на её единственного желанного мужчину. Пусть лучше будет так.

Я сел, когда вспомнил, что обещал позаботиться об отце. Он всё ещё лежал у стола. Разве что кресло было отодвинуто в сторону.

Кое-как встал. У Настеньки магии немного, откачать она меня не особо могла. Подошёл и сел рядом с отцом. Положил руку ему на плечо и честно признался:

— Отец, я тебя простил.

Я думал, он без сознания, и сказать мне это было легко.

— Расскажи мне о себе, — тут же услышал я в ответ. — Не домыслы, а поступки. С самого детства. Я хочу знать, как ты жил, чем ты жил. Я хочу знать о тебе всё, что я должен был знать.

— Взамен ты мне рассказываешь о себе и о деде Горисвете.

— Договорились, сын.

— С тех пор, как я себя помню, рос я вдвоём с Ивет. На противоположном конце города отсюда. Она всё время работала, чтобы нас содержать, и у неё никогда не было на меня времени. Кормила, покупала одежду — да. Мыться я быстро научился сам — слишком она на меня брезгливо смотрела, когда я был раздет. Теперь я понимаю почему, но не суть… Ничему она меня не учила… Читать меня учил отец моего друга Эрика и сам Эрик, притаскивая на улицу свои книги. Мы с ним одногодки. Это было забавно, особенно когда его отец ругался, что Эрик всё перепутал и запутал ещё и меня. Иногда приезжала бабушка и забирала меня к себе, но не в Орден Ниев, а в обычный дом. С ней было очень интересно. Она мне много читала, потом начала учить магии. Но редко это было. Потом я пошёл в школу…

Сидел я, рассказывал и рассказывал, но уже по-доброму, без упрёков, наездов и самобичевания. Просто рассказывал, как было. Иногда отец что-то уточнял, иногда ругал меня за необдуманные поступки, иногда говорил, что поступил бы так же, чтобы я об этом не переживал.

Потом он рассказывал о своём детстве, бунтарстве против магии, любви к самолётам и полётам. О встрече с мамой и мести за неё. Мести за деда. Если за маму он убивал, то за деда он взял на себя дело его жизни — найти способ продолжить эксперимент све’славари по возрождению планеты Йорс…

В этот день ко мне по-настоящему вернулся отец. У меня теперь язык не повернётся назвать его обрубком его имени. Моего отца зовут Радимир из Рода Вереса. Ради спасения мира он пожертвовал самым дорогим, что у него было. Я бы не решился. Я им горжусь.

В этот день у меня по-настоящему появился дед — Горисвет из Рода Вереса. Ради того, чтобы я появился на свет, он наплевал на свою мечту и цель в жизни, да и на саму жизнь. Я им горжусь. Я бы поступил так же. Его свет не потух. Теперь он будет гореть во мне.

В этот день я впервые почувствовал себя желанным, когда обрёл родную маму — Ярину из Рода Вереса. Она не побоялась остаться вечным духом в Яви, без права отправится в Светлую Навь и без опаски сгинуть в Тёмной. Я ей горжусь. Я бы так не смог. Теперь частичка её имени всегда будет со мной. Я больше не стесняюсь своего имени.

Я горжусь быть Белояром из Рода Вереса. Осталось самое трудное — быть достойным своего Рода, чтобы мои Предки тоже гордились мной.

Глава 51. Уважение

С отцом мы проговорили до середины ночи. Где-то посреди разговора я уснул прямо в кресле. Мне снился сон, что к нашему разговору присоединился ещё и дед Горисвет.

Проснулся я оттого, что отец меня легонько тряс за плечо. Пока я разлеплял веки и всё пытался понять, какая часть из произошедшего была сном, а какая явью, он сказал:

— Иди отдыхай. Потом ещё поговорим.

Идти мне было недалеко, а возвращаться домой приятно — меня ждали. Среди ночи меня ждали. Настенька сидела на кровати и читала книгу при тёплом свете магического светильника. В Ордене даже ночью свет был солнечный и уютный.

Свет я бесцеремонно погасил и улёгся в кровать, не раздеваясь и не разуваясь. Обнял жену за бёдра, уткнулся носом в бок и отключился. Наконец этот день закончился.

Новый начался прекрасно! Чувствовал я себя отвратительно, но от меня никто не сбежал! После всего, что жене пришлось про меня вчера выслушать, это было самое радостное событие нового дня.

Да какого там дня? Новой жизни! Жизни «породистого дремирянина с изъяном». Кто-то бы расстроился, а я был рад — теперь всё стало на свои места. Я понял, что не просто так всю жизнь страдал от чувства, что мне чего-то недодали. Правда, теперь я знал, что всё наоборот: отобрали и вернули. Мне вернули меня. Иначе бы меня и не было. Теперь я могу засунуть всё своё нытьё куда подальше и считать этот опыт своим жизненным Уроком. Тем самым, с которым дремиряне считают, что мы приходим в этот мир. Теперь я не чувствую себя жертвой провального эксперимента. Теперь я знаю, что я живой пример того, что можно качественно исправить безнадёжное. Вопрос лишь в приложенных усилиях.

Ещё я понял, что дремирский Обряд — это не набор сомнительных действий для непонятно чего, а конкретная хрень, которая решает конкретную задачу. Почему «хрень»? Потому что я нихрена вчера не понял из объяснения бабушки про какие-то «хромосомы», кроме того, что это часть тела, которую можно безвозвратно испортить, и она передаётся следующему поколению.

Лежал я поутру, проникался истинами Мироздания, а меня обнимали и ласково поглаживали по волосам.

Дома хорошо, но пора вставать. На этот раз я не позволю ей откачивать меня ценой собственной жизни. Знаю, что стоит мне её поцеловать, так обязательно попытается.

Я открыл глаза. Откатился на бок и, подперев голову рукой, спросил, указывая в окно:

— Жена, а это наше дерево Священное?

Настенька уставилась на меня, хлопая глазами.

— Понял. Сам проверю.

Я встал, подошёл к распахнутому окну и вылез на подоконник. Ухватился за косяк и высунулся наружу, распрямляясь во весь рост. Дерево в центре Ордена было очень похоже на Роса. Присмотрев удобную горизонтальную ветку повыше от земли, точнее воды, я прикрыл лицо локтём и прошептал:

Иду до Древа я по молнии дороге,

Той ветки справа пусть коснутся ноги.

Мою руку оторвало от окна, и я врезался в крону, будто мною выстрелили из рогатки. Ноги действительно коснулись чего-то твёрдого, с чего тут же соскользнули. Морду от ствола спасла заранее выставленная рука, а второй я успел за что-то схватиться, пока падал. Повис на одной руке. В воду не упал — и ладно. Исцарапался — зато быстро добрался. А главное, что заряд был маленький, и дерево не загорелось. Иначе бы меня к нему примотала бабушка и равнодушно смотрела бы, как я горю вместе с ним. Чую, его ещё мой дед сажал.

Я подтянулся, уселся на толстой ветке и упёрся спиной о ствол. Стало хорошо-о-о.

«Действительно, Священное Древо, — убедился я. — Значит, я был прав: мой дом — это неуязвимая крепость».

От спины по всему телу начало разливаться приятное тепло, будто внутри меня текли ручьи живой воды, наполняя каждую клетку магией. Я зажмурился и довольно улыбнулся. Следом за теплом приходило не умиротворение, а бодрость…

Меня обдало тёплым ветром, зашуршали листья, и ветка подо мной покачнулась.

Я открыл глаза и увидел «стрекозу». Передо мной, как канатоходец на канате, стояла босоногая Настенька в коричневых штанах и светлой рубашке, заправленной в них. На талии широкий укреплённый кожаный пояс. Её в стороны расставленные руки в объемных рукавах действительно были похожи на крылья, но что-то мне подсказывало, что прилетела она сюда благодаря поясу. Жёнушка опустила руки и грациозно пошла ко мне, ставя ножку перед ножкой. Пришлось отлипнуть от дерева и сесть, как на коня, свесив ноги по краям ветки, чтобы она могла подойти поближе.

— Лестницы для слабых духом? — укоризненно спросила Настенька, присаживаясь боком передо мной.

— Мы ж не отважные герои, чтобы идти в обход, — улыбнулся я и её обнял.

— Мог бы и подождать, — продолжала бурчать жена. — Обнимаешь его, обнимаешь, а он в окно прыгает.

Я рассмеялся.

Жёнушка показала мне язык и отвернулась. Она заболтала ножками, глядя в пруд под ногами, а я подумал, что у меня теперь есть домашняя русалка. Её слегка волнистые волосы струились по спине, скрещенные ступни ног были похожи на хвост, а свободно гуляющий под рубашкой ветер открывал мне вид на прочие русальи прелести благодаря развязанному шнурку ворота. Только мне.

— Теперь моя очередь тебя обнимать, — сказал я и откинулся обратно на ствол.

Подтянул жену поближе и устроился с ней поудобнее, чтобы мы теперь уже вместе не свалились в пруд. Пусть бабушка меня и уверяла в прочности моих костей, пересчитывать их о кочки и камни внизу не хотелось.

Я вновь закрыл глаза. Теперь мне было не просто хорошо, а безумно хорошо, ведь на моей груди отдыхало моё сокровище.

«Как бы её уберечь? — задумался я. — Совершать ошибку своего отца я не хочу. Детей от меня не хочет она. Может, когда-то и передумает, но сейчас я не имею права настаивать. Хватит ей и того, что ей пришлось из-за меня пережить. Да и намечающееся внеземное вторжение не добавляет желания иметь беременную на седьмом-восьмом месяце жену во время того, как рушится мир. Жизнь не только надо привести в мир и не только уберечь, а ещё чтобы было кому указывать ей верный Путь. Хватит в нашей семье сирот поневоле. Похоже, у меня появилась ещё одна причина наведаться в Дремир. Теперь меня должны туда пустить. Теперь я им ничего не должен за вход. Не пустят — я войду сам и получу, что мне надо».

План был готов. Осталось набраться достаточно сил.

Сидели мы, как малые дети, на дереве посреди неприступной крепости, и не было нам дела ни до её обитателей, ни до её посетителей. Для нас сейчас вообще никого и ничего вокруг не существовало. Для этого даже не надо было заворачиваться в волшебный «кокон», а просто закрыть глаза и прислушаться к сердцебиению человека в своих объятьях.

За час сидения на дереве я отсидел себе всё, что мог отсидеть, а моя магия восполнилась где-то наполовину. Для того, чтобы брать Град на Эвенне штурмом, было маловато, и я решил отложить Дремир на завтра, а сегодня поесть и ещё отдохнуть. Осталось решить главную проблему: как отсюда слезть?

Я легонько растормошил прикорнувшую в моих объятьях Настеньку. Она нехотя открыла глаза — явно всю ночь не спала, раз смогла уснуть на ветке дерева — и вновь их закрыла, устраиваясь поудобнее. Вопрос, как спускаться, отпал сам собой. Я глянул вниз.

Мне рукой помахала Элеонора. На скамейке рядом с ней собралась целая толпа зрителей: Киран с Эриком и его девушкой Лили. А как их ещё назовёшь? Они переговаривались и на нас пялились.

Мой брат подозрительно ухмылялся. Явно сейчас спросит, не позвать ли мне спасателей с лестницей. У Эрика была не менее ехидная рожа — они явно уже о чём-то сговорились против меня. Отсюда даже его невинная девушка выглядела как-то коварно.

Я вновь глянул вниз и зашептал, подхватывая Настеньку на руки:

Мой кокон, белой пеленой

Создай подушку подо мной

На вон том камне средь пруда,

Где в голубых цветах вода.

Мы спрыгнули вниз с высоты второго этажа на мою «подушку» — бабушка не обманула, ноги я не переломал. И тут меня осенило!

Мой кокон, призрачной стеной

Создай дорогу подо мной

От камня посреди пруда

На берег, где кончается вода.

Я зашагал по «воде» с женой на руках. Киран захлопал в ладоши, а Эрик ему сказал:

— Ты проиграл.

— На что спорили? — поинтересовался я.

— Вы спуститесь на антиграве или нет, — ответил Киран.

— И на чём мы спустились? — уточнил я.

— На твоём упрямстве, — улыбнулся брат.

— Что ж… Вы как нельзя кстати все здесь собрались, — перевёл я тему. — Приглашаю вас на нашу с Настенькой свадьбу. Мы будем праздновать здесь, в Ордене, где-то на днях. Я завтра в Дремир, а потом смогу точно сказать.

— Благодарю, брат, за приглашение, — ответил Киран. — Мы придём, но не тяни. Мне улетать на орбиту не позднее, чем через семь дней.

— Понял, — ответил я.

— А я хотел тебя пригласить на свою, — улыбнулся Эрик.

— Давай обе здесь и отпразднуем? — предложил я. — Думаю, бабушка не будет против. Тем более, что ты тоже член Ордена.

— Я не против, — ответил мой друг. — Я у неё спрошу.

— Не знаешь, где сейчас Эрнест с Кэти?

— Были при Вильгельме, когда мы улетали.

— Отлично! — обрадовался я. — Идём тогда к бабушке вместе.

Гулять, так гулять! Если уже приглашать, то приглашать всех своих друзей. Вопрос в том, чтобы они успели добраться в срок, а для этого мне нужна бабушка. Я не хочу по ошибке лишить своих друзей магии навсегда.

— Идём, — ответил Эрик, вставая. — Я заодно тебе письмо от Аларда отдам.

— Киран, а где сейчас Бран? — спросил я.

— На полигоне. Его с Каролиной тоже хочешь пригласить?

— Да. Брат моего брата как бы мне брат. Как я могу его не пригласить?

— Я ему передам, что наш меньшой его тоже обскакал.

— Да я сам напишу.

— Обожди, — ответил Киран. — Дай мне над ним поиздеваться. Может, наконец, решится жениться на Каролине. Отпразднуете втроём.

— Договорились, — усмехнулся я. — Я смотрю, для тебя: не женил брата — день прожит зря.

— Так вы ж у меня все нерешительные, — невозмутимо ответил Киран.

Настенька хихикнула, и я понял, что она окончательно проснулась и нас подслушивает.

— Я про Брана у бабушки уточню, на всякий случай, — предложил я. — Он член вашего Орбитального Флота, так что не должно быть проблем, но мало ли.

— Киран! — вдруг встрепенулась жёнушка. Я её чуть не выронил от неожиданности — пришлось опустить на ноги. — А вы девушек в лётчицы берёте?

— Не думал об этом, — признался брат. — А ты хочешь?

— Да! Не знаю, получится ли у меня, но можно ведь попробовать?

— Если станешь членом Ордена Ниев, я тебя проведу к тренажёрам. Попробуешь и решишь.

— Я уже! — обрадовалась жена.

— Киран! — задёргала его за рукав Элеонора. — Я тоже хочу на лётный тренажер! А что надо, чтобы стать членом Ордена?

— Написать заявление и выиграть поединок у члена Ордена, — ответил Киран. — Но куда тебе сейчас?

Элеонора погрустнела.

— Не выиграть, а продержаться некоторое время, — уточнил я. — Вы можете выйти на арену вдвоём. Пусть она от тебя минуту побегает и получит свой статус воина первого уровня. Делов-то. Когда сможет, пересдаст.

Почему она сейчас не может, я не уточнял — это их дело.

— Я согласна! — тут же обрадовалась Элеонора.

— Тогда идём, — встал Киран.

— Я с вами! — моя жена меня попыталась бросить, но я её успел схватить за руку:

— Подожди.

— Я ненадолго, — попыталась высвободиться она. — Я не могу пропустить поединок Кирана и Нори!

— Делаю ставку, что Киран её поймает через минуту, — сказал я.

Этого было достаточно, чтобы её наконец остановить.

— А вот и нет! Киран, ты какого уровня? — возразила моя беспечная, а я начал завязывать шнурок на её рубашке.

Она глянула вниз и залилась румянцем.

— Пятого, — ответил брат, а я подумал, что он чего-то недоговаривает.

— Ставлю на то, что Нори продержится четверть часа! — гордо заявила Настенька мне в лицо, и обернулась к подруге. — Тогда тебя запишут воином четвёртого уровня. Ты и на пятый тянешь, но лучше мы это с тобой потом вдвоём выясним между собой.

— Слушаюсь, командир! — задорно ответила Элеонора, а я понял, что я вновь чего-то важного не знаю.

— Потом расскажешь, кем ты ещё командуешь, — сказал я жене и, отпустив её, пошёл к Эрику, который меня уже заждался у входа в Дом Отдыха.

С Кираном я не побоюсь отпускать жену, каким бы параноиком не сделала меня жизнь. И не потому, что, как мой отец, беспечно уверен, что с ней ничего не случится, а потому, что Киран сделает всё возможное и невозможное, чтобы преодолеть всё случившееся, как и мой дед.

К бабушке мы шли быстро и по чуйке, потому что время близилось к полудню, а я со вчерашнего утра ничего не ел. Одной Жизненной Силой от Священного Древа, увы, сыт не будешь. По дороге я выпытал у Эрика, когда он успел жениться. Оказалось, вчера он был там же, где и мы с Настенькой позавчера — в городской ратуше. Жену его теперь зовут Лилиан Винсен.

Бабушка нашлась у отца в кабинете. Она бесцеремонно сидела у него на столе, закинув ногу на ногу. И тут до меня дошло, что разрешение-то надо спрашивать не у бабушки, а у отца. Он всё же Глава Ордена. Простить-то я его вчера простил, а уважать, похоже, пока ещё не начал. Пора было исправляться.

Лилиан осталась ждать нас за дверью.

Знаком ли мой отец с Эриком, я не знал и решил на всякий случай представить их друг другу:

— Отец, это мой друг детства Эрик Винсен, про которого я тебе вчера рассказывал. Эрик, это мой отец Радимир из Рода Вереса, Глава Ордена Ниев.

Бабушка удивлённо вскинула бровь, явно ожидая, что я назову его иначе.

— Приятно познакомиться, Радимир, — ответил Эрик, а я понял, что не прогадал.

— Взаимно, Эрик. Белояр мне много о вас рассказывал. Чем я могу вам помочь?

— Я бы хотел попросить твоего разрешения, — начал я, а бабушка спрыгнула со стола и пошла ко мне, — отпраздновать на территории Ордена тройную свадьбу. Мою, Эрика и, возможно, к нам ещё присоединиться родной брат Кирана. Он не член Ордена, но состоит в Орбитальном Флоте Каррандра.

— Разрешаю, — ответил отец, а бабушка приложила ладонь к моему лбу.

— Жара у него нет, — задумчиво ответила она и обернулась к отцу: — Рэд, что ты вчера сделал с моим внуком? Он странно себя ведёт.

Отец по-доброму улыбнулся.

— Нормально я себя веду, — не согласился я, убирая её руку. — Лучше скажи, ты можешь мне помочь привезти сюда двух моих друзей-магов из графства Ронетт? Свою магию я научился запечатывать, но не понимаю, как это работает, поэтому на других пробовать не хочу.

— Привезу. Кого и на когда?

— Эрнест Вотерфол, маг пятого уровня, и Кэти Найт, маг четвёртого. Они должны быть или в усадьбе графини Ронетты, или в Гильдии Магов Рейнвеста. Связи у меня с ними нет. Если ты ещё и можешь выдать Эрнесту такой же планшет, как у меня, было бы здорово. А привезти… Давай на послезавтра, чтобы они успели отдохнуть с дороги? И попроси их задержаться дня на три. Точной даты свадьбы у меня пока нет.

— Договорились, — улыбнулась бабушка. — Я рада, что у тебя появились новые друзья, — она глянула на Эрика: — Выйдем на пару слов?

Эрик кивнул и, посмотрев на моего отца, сказал:

— Благодарю вас, Радимир.

На том они вышли, а мне пришлось вновь просить:

— Отец, ты можешь попробовать привезти Настиных родителей? Её отца зовут Пересвет из Рода Ярена. Он Глава Касты Воинов Яренки, что на востоке Дремира, рядом с Пожарищем. А как зовут её мать — я даже не знаю. Я тогда не особо вменяемо себя вёл, поэтому не уверен, что они согласятся.

— Не переживай, — вновь улыбнулся отец. — Найду и привезу. Мне б и самому было бы неплохо с ними познакомиться. Неси свой планшет, обменяемся контактами, чтобы быть на связи.

— Благодарю, отец, — я слегка склонил голову в учтивом поклоне.

— Ты как? — спросил он. — Держишься?

— Лучше, чем когда бы то ни было, — честно ответил я.

— Если что-то ещё надо, говори. Я всегда тебе помогу.

— Скажу. Но пока ничего больше не надо, — ответил я и распрямился. — Я пойду.

Он кивнул.

Странное на меня нахлынуло чувство по дороге к двери. Будто мне сейчас не двадцать шесть, а шестнадцать. Будто прошло не десять лет, как я сбежал из дома, а всего один. За день до шестнадцатилетия я ушёл, потому что у меня не было ни дома, ни семьи, а через день вернулся — и у меня уже есть родной дом, ведь родился я в Ордене, родной отец, родная мама, вернувшаяся бабушка, спутница жизни… И много друзей.

Пока бабушка мне не предложила пригласить друзей на свадьбу, я даже не осознавал, что у меня теперь их так много разбросано по всему свету. Я бы и Роберта с Алардом пригласил, но не впишутся они в нашу компанию. Первый своим присутствием будет напоминать Кирану о погибших в Зольдане людях, а второй может чувствовать себя не в своей тарелке среди снующих здесь дремирян. В отличие от меня, он действительно был полукровкой, который выкрал их «сестру». Вместо весёлого праздника здесь были бы косые взгляды и выяснения отношений.

Взявшись за ручку двери, я понял, что забыл ещё о двух и обернулся:

— У меня будет ещё одна просьба. В Яренке живут мои друзья. Они оба маги и вряд ли приедут. Зовут Мирияр и Марена из Рода Дэльвена. Марена, наверное, уже родила или скоро родит. Просто передай им от меня привет и поздравления, если что.

— Передам.

— Благодарю, отец.

Я вышел за дверь и остановился, наблюдая интересную картину: бабушка стояла с закрытыми глазами и держала руку Лилиан в своих ладонях на уровне груди.

Прикрыв за собой дверь, я тихо спросил Эрика:

— Что случилось?

— Элен меня наругала, что я подарил жене про́клятое обручальное кольцо, — также тихо ответил он. — Сказала его выкинуть и купить ей нормальное. Но я не могу — это кольцо моей матери. Пусть я и мало её помню из-за того, что она рано умерла, но отец всегда о ней много рассказывал и просил сохранить её кольцо для моей невесты. Знал же я, что подобное бывает с вещами людей, которые рано уходят из жизни, но совсем не подумал проверить. Элен сказала, что очистит его для нас.

— Я смотрю, не только я косячу, — я похлопал друга по плечу. — Если у бабушки не выйдет, напиши мне сегодня, я возьму кольцо с собой в Дремир и попробую там исправить.

— Благодарю, друг.

— Всегда рад помочь.

— А ты изменился, — ответил Эрик.

— Ш-ш-ш! — тут же шикнула бабушка.

Мой вопрос «В какую сторону?» пришлось оставить на потом и уйти, чтобы не мешать.

Теперь моей предпоследней целью на сегодня была: еда! Я отправился в столовую на первом этаже Дома Отдыха.

Благодаря тому, что теперь в Ордене жило и училось много людей с разным распорядком дня, столовая работала круглосуточно. Правда, была на самообслуживании в обеденное время. Пройдя вдоль десятка кастрюль в окне выдачи, я нагрёб себе полный поднос тарелок со съестным и сел есть здесь же, за один из свободных прямоугольных столов.

Непривычное это было место. Странно было видеть за одним столом дружелюбно беседующих и даже вместе смеющихся дремирян и «чужаков». Мир однозначно меняется.

Вскоре зашла группа дремирских лётчиков. Они оглянулись по сторонам и направились ко мне.

— Не занято? — спросил один из них, остановившись напротив меня.

— Нет.

Он кивнул и ушёл за своим подносом. Вскоре нас за столом уже было пятеро.

— Прибыл на лётчика учиться? — спросили меня.

— Нет. Я маг, — честно признался я.

На том мой собеседник потерял ко мне интерес, а я понял, что местная дружба народов узконаправленна. Это своего рода кружок по интересам, где обе стороны — это две группы наёмников, которым надо временно работать в команде. Ничего в мире не изменилось.

Последней моей целью на сегодня было напиться эвенской магической воды, которая текла здесь их всех кранов, и завалиться дальше спать. Что я и сделал.

Настенька пришла, когда уже стемнело. Жёнушка кралась босиком и бесшумно, но я всё равно проснулся.

Предложил ей снова сходить к дереву, но на этот раз уже через дверь. Она согласилась составить мне компанию. И снова мы, как те подростки, стояли на «воде» и обнимались в темноте под деревом, совмещая приятное с полезным. Когда моя магия заполнилась на все сто двадцать процентов, вновь накатило безграничное чувство любви ко всему миру. Но на этот раз мне не пришлось нырять в снег и отжиматься — я подготовился.

Глава 52. Определённость

Утром мы оделись «как на войну». Я в свою любимую серую одежду и непромокаемые ботинки, а Настенька в воинские доспехи с дремирскими ножами на спине, пистолетом и антигравом на поясе. Правда, без шлема — знает, что я их не люблю. Мы отправились в Дремир.

Терять два дня на путешествие туда-сюда не хотелось. Речные корабли между пристанью на север от Эренска и дремирским Градом на Эвенне ходят только два раза в день: на рассвете и в полдень. Других разрешённых для чужаков путей туда нет. Но мы же не чужаки? Значит, нам закон не писан.

Я нанял двух грифонов в Почтовой Гильдии Эренска, и они нас доставили до границы. Мы оказались посреди луга у подножия отвесных скал. Дремирский корабль на них взбирался вверх по реке: по порогам и водопадам с помощью магии, я же решил — с помощью жены.

— Ты ведь можешь нас вдвоём поднять на антиграве? — спросил я её, пока мы вместе разглядывали неприступную преграду высотой в сотню наших ростов.

— Могу, — задумчиво ответила она. — А чего раньше не просил? Если бы не могла, как бы карабкался?

— Поднялись бы на моих молниях. Мне было интересно полетать с тобой в безопасном месте, чтобы понять, на что способен твой артефакт.

— А… Вот оно что… Тогда обнимай меня покрепче.

— Понял, — сказал я, обнимая жену за талию со спины, чтобы ей было видно, куда лететь. — Только не взлетай, пока я не скажу, что уже можно, а на плато остановись недалеко от края.

— Хорошо.

Я зачитал своё заклинание на все случаи жизни:

Мой кокон, серой пеленой

Смотай жену мою со мной

В районе тела, рук и ног,

Чтоб отпустить её не смог я.

Мы превратились в жертву паука-переростка. Разве что головы торчали над серым туманным «свёртком».

— Пробуй, — предложил я.

Нас оторвало от земли. Возникло ощущение, что не я лечу, а что-то летит само по себе, и я за него держусь. Кокон позволял мне не цепляться мёртвой хваткой в жену, чтобы не соскользнуть с неё и не повиснуть безвольным пассажиром, хватаясь за её сапог.

Пока я размышлял, как усовершенствовать её летающий пояс, чтобы и ей было удобнее летать, и вдвоём можно было бы, мы поднялись выше края плато и зависли.

— Может? сразу к дороге? — уточнила Настенька.

— Не стоит. Ещё грифоний дозор нас перехватит в полёте. Просто прогуляемся.

Мы пролетели немного вперёд, а когда зависли невысоко над травой, я сказал «Воля». Немного просел, ощущая твёрдую землю под ногами и притянул к себе всё ещё парящую жену. Тут же трава промялась и под ней.

— Теперь ты держись покрепче, — сказал я, беря её за руку. — Я научился дальше прыгать и меньше раскачиваться при приземлении, но всё же.

— Ты ж хотел гулять? — она обернулась на меня, но мою ладонь сжала крепко.

— Ты глянь наверх, — указал я на лес на севере, на опушке которого возвышался неприступный Град на Эвенне. — Пока гуляем, но остановить нас до входа в город я им не дам.

Над высокой серокаменной стеной, опоясывающий город по кругу и даже перекрывающей реку, кружило с десяток тёмных точек. Две отделились и полетели в нашу сторону. Но это были не самолёты, а грифоны. Значит, у нас всё ещё было время прогуляться. Мы направились по диагонали через цветущий луг сразу к городским воротам. Да, слева от нас виднелась дорога, но кому нужна та дорога? По дорогам я могу и в городе походить. А тут простор — иди куда хочешь. Красота!

Шагали мы по низкорослой зелёной траве, глядели на высокие пики серых дремирских гор, грелись на солнце, вдыхали полной грудью прохладный воздух… А на нас неслись грифоны.

Настенька второй раз за сегодня не дрожала и не дёргалась при их виде, не хотела убежать и не пряталась за меня. Но первый раз были мирные почтовые грифоны, а это боевые свои — для полноценной проверки было недостаточно, а знать мне надо было наверняка.

Я рассчитал время нашего прибытия так, чтобы все гости с утреннего корабля уже получили своей вердикт и не создавали очереди на вход, а с полуденного ещё не прибыли. Обе южные дороги, ведущие в Град на Эвенне, сейчас были пусты, как и дверь у ворот, через которую нам положено было проситься в город.

Грифоны нам попались вежливые. Они не пикировали на нас, пытаясь напугать или сразу разорвать. Оба расправили крылья и медленно опускались перед нами, преграждая путь в город. Настолько медленно, что я покрепче сжал Настенькину руку — она ответила тем же — и успел нараспев прочитать:

Идём с женой по молнии дороге,

За шаг до врат земли коснутся ноги.

Прошмыгнули мы прямо под ними. За мгновение добрались до заветной двери и ещё несколько секунд приходили в себя перед ней. Шаг — я её открыл перед женой, и она первой вошла внутрь приёмной каменной каморки. Удобно, что здесь двери не закрывают. А стучать я не намерен — они на меня спустили грифонов, а клялись деду, что я буду принят в Дремир без вопросов. Я зашёл следом и притворил за собой дверь.

Всё было, как и в прошлый раз. Писарь за столом напротив входа, на вид мой ровесник. Большая открытая книга посещений перед ним. В стене за его спиной ещё одна дверь — цель всех гостей и возвращающихся домой. А справа от нас дремирский воин при полном снаряжении. Причём прошлый раз это был боевой маг с мечом на поясе. Сейчас, скорее всего, тоже.

Настенька поздоровалась и остановилась в нескольких шагах от стола. Ей можно здороваться, а мне надо ждать особого приглашения. Даже в этом есть разница в отношении к своим и чужакам. Привёл бы я её с собой в Дремир в прошлый раз, её бы впустили, а меня нет. Ведь зачем ей уже я? Её и без меня вылечили бы. Но у меня есть своя гордость: я позволил её ранить, я хотел сам её вылечить, сам исправить свой недосмотр. Я-то думал, что справился, но моё упрямство чуть не стоило ей жизни… Сейчас же я был намерен зайти вместе с ней, если понадобится — даже выбить эту дверь передо мной.

— Здравствуйте, — поздоровался писарь, когда я остановился рядом с женой, и спросил: — Что нам надо о вас знать?

Смотрел он только на меня, мне и отвечать:

— Я Белояр из Рода Вереса, сын Радимира и Ярины из Рода Вереса, внук Горисвета и Велимиры из Рода Вереса. Прошлый раз представлялся как Марк Эренский и Марк О’Ний из Ордена Ниев. Со мной моя жена Настасья из Рода Вереса.

Зачем я пришёл — им знать не обязательно. Я не пришёл ничего у них просить, как чужак, значит, им ничего не должен объяснять.

— Как вы стали Белояром, мистер Эренский? — с интересом спросил писарь.

— Белояром меня нарёк отец чуть более двух месяцев назад.

— Добро пожаловать домой, Белояр и Настасья, — слегка улыбнулся писарь и в книгу ничего не записал. — Белояр, тебя желал видеть Радей из Рода Дэльвена, Глава Касты Жрецов нашего Града. Он сейчас здесь. Будет время, зайди к нему. Это упростит твою жизнь в Дремире.

— Благодарю, — вежливо ответил я, но ничего обещать не стал.

Жить в Дремире я не собирался, но, может, и зайду.

Я взял Настеньку за руку и повёл за собой в мой очередной «дом», где мне будут не рады, как только я толкну дверь без ручки передо мной. Что я могу им сказать? Пусть терпят. Сами пригласили меня ко мне домой.

Я шагнул вновь под солнечный свет и улыбнулся. Ещё одна моя мечта сбылась — я перестал быть изгнанником из Дремира, пусть они об этом ещё и не знают. Теперь буду, как и отец, проверять на прочность местную стражу.

За нами закрылась дверь. Я обнял жену одной рукой за талию и притянул к себе, поцеловал в висок.

— Ты с ума сошёл? — шепнула она, но не выдиралась — знала, что тогда меня точно попытаются скрутить бдительные стражи порядка.

— Нет. А что не так? — я прикинулся идиотом и засунул вторую руку в карман штанов — мол, я мирный идиот.

— Ну…

— Я привёл жену, как мне только что сказали, к себе домой.

— Наверное, ты прав.

Если ещё можно попытаться обнять девушку в доспехах и с ножнами на спине, схватившись за пояс портупеи, то идти так куда-то совсем уж неудобно. Пришлось отпустить и просто взять за руку. Мы зашагали по вылизанной до блеска каменной мостовой вдоль белых домов с красно-коричневыми черепичными крышами.

Вокруг деревья с щебечущими птицами, клумбы с цветами и порхающим над ними бабочками и пчёлами. Не спеша прогуливаются местные в белых одеждах с кастовой вышивкой и с въевшейся в лицо жизнерадостной улыбкой. Мелькают в толпе зоркие стражники в сияющей на солнце кольчуге. Торопятся по делам хмурые чужаки в одеждах всех оттенков мрака…

За три квартала к нам так никто и не прикопался. Эх… Я глянул на Настеньку — она шла расслабленно и слегка улыбалась. Жёнушка, с интересом поглядывая по сторонам, будто это она сюда в гости зашла, а не я.

По чуйке мы пропетляли ещё с четверть часа по дозволенной для чужаков части города и остановились у дома с выгравированной на двери эмблемой Касты Жрецов.

— А зачем нам к целителю? — удивилась Настенька.

— Скоро узнаешь. Лучше скажи мне, чем вашим целителям платить?

— На Левом Берегу города — деньгами. На Правом — ничего не надо, но по желанию можно посильно отблагодарить.

«Хорошо, что мы сейчас на Левом Берегу, — подумал я и постучал в дверь. — Когда можно расплатиться деньгами, жить намного проще».

Нам открыла девочка-подросток в платье в пол и с золотистыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Она мне приветливо улыбнулась, что было неожиданно, и спросила:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Здравствуй, — ответил я. — Мы бы хотели увидеть целителя.

— Проходите, — она посторонилась, — но я попрошу вас подождать. Он сейчас занят.

— Благодарю, — вежливо ответил я.

Нас провели в светлую комнату с широкими лавками в несколько рядов. Здесь пахло травами, а воздух был необычайно свеж, как для помещения с закрытыми окнами.

— Присаживайтесь, — девочка указала на лавку, ближнюю к закрытой внутренней двери. — За вами придут.

Она ушла, а я подумал, что эта приёмная чем-то похожа на лазарет. Сюда можно сразу заносить раненых, укладывать на лавки и лечить.

— А теперь скажешь? — тихо спросила Настенька. — Ты чем-то болен?

— Теперь я тебя обниму, — ответил я и усадил жену себе на колени.

— Вредина, — вздохнула она и положила голову мне на плечо.

Через десяток минут к нам вышел длиннобородый старец, думаю, ровесник главного жреца Яренки — Любомира. Поздоровался и представился Добросветом из Рода Да́рена. Окинул нас пристальным взглядом и махнул рукой следовать за ним.

Новая комната, куда нас завели, уже была больше похожа на палату: кушетка вдоль стены, стул перед ней, стол у окна…

— Чем я могу вам помочь? — спросил Добросвет.

— Я хочу знать ответы на два вопроса, — начал я. — Первый: полностью ли моя жена уже мне принадлежит? Второй: нет ли у неё панического страха перед грифонами и можете ли вы его вылечить, если есть? Несколько дней назад на неё напал грифон, унёс в небо и чуть не разорвал.

— Чтобы ответить на первый вопрос, мне сначала надо узнать, кто вы. Позвольте мне до вас дотронуться.

— Прошу, — ответил я.

Он приложил руки к моим глазам и затылку и тут же сказал:

— Как интересно. Как звать тебя?

— Белояр.

— Приляг, Белояр, — ответил целитель, убирая руки. — Я тебе кое-что подправлю.

— Не затем я пришёл, — попытался я отмазаться, но тут же последовал властный приказ:

— Не спорь.

Пришлось лечь на кушетку. Я глянул на Настеньку — та стояла красная, как рак, и закрывала лицо руками. Я всё не пойму: от чего именно она время от времени смущается. Не из-за грифона же? А про нас с ней я ничего такого не сказал — все здесь взрослые люди.

Добросвет расстегнул на мне рубашку, положил ладонь на грудь и заговорил:

— Я вижу, что ты игрался со своим Сосудом Жизненной Силы. Несколько раз запечатывал и распечатывал его обратно. Ты себе не навредил, но кое-что не учёл. Сосуд ты запечатывал полностью, а распечатывал только ту часть, что была наполнена в это время Жизненной Силой…

Вопреки разливающемуся по всему телу теплу от руки целителя у меня в груди похолодело. Я понял, что он сейчас скажет.

— Ты каждый раз уменьшал объём Своего сосуда, — продолжал целитель, — и даже об этом не догадывался. Ведь эта часть переставала для тебя существовать. Я это исправлю, но найди себе наставника, который поможет тебе научиться делать это правильно.

— Благодарю, — прошептал я. — Я не знал.

Пролежать мне пришлось с полчаса, и всё это время я чувствовал, будто теряю магию. Когда Добросвет убрал руку, я понял, что никогда не смогу понять: обманул он меня или нет. Да, я теперь чувствовал частичную опустошенность, но не мог с уверенностью сказать: он забрал мою магию или действительно вернул часть Сосуда. Я никогда не мог определить, какой у меня объем магии. Мог только ощущать процент её наполнения.

Меня согнали с кушетки и уложили жену, которая уже успела снять портупею с оружием.

Целитель положил ей руку на глаза и закрыл свои. Настенька слегка обмякла, будто тут же уснула.

— Белояр, твоя жена полностью твоя, — вскоре ответил он. — Другой мужчина не сможет ей навредить.

Я мысленно выдохнул с облегчением. Я не сомневался в верности Настеньки мне, но после рассказа бабушки про мою маму уже не был ни в чём уверен. Особенно в том, что наша близость с «коконом» и «без детей», как она попросила еще в самый первый раз, делала её моей. Раньше я об этом не задумывался, но зная теперь, как устроены дремиряне, мне стало принципиально важно, чтобы она была моей и только моей.

Целитель умолк. В наступившей тишине я слышал учащённое дыхание моей жены, будто сейчас ей снится кошмар, от которого она не может проснуться. Не знаю, с кем она сражалась во сне со сжатыми на кушетке кулаками, но предположил, что с грифоном, раз это был мой второй вопрос. Безумно захотелось оттолкнуть целителя, её разбудить и обнять, но я не смел.

«Не уберёг — смотри и запоминай, — мысленно приказал я себе. — Чтобы в следующий раз думалось лучше».

Время шло, а Добросвет всё молчал. Я уж было начал думать, что всё пропало, как он спокойно заговорил:

— Белояр, отвечая на твой второй вопрос, скажу, что твоя жена не боится грифонов. Скорее наоборот, некоторые теперь боятся её. Я видел её страх перед ними, но она переборола его дважды. Мне не от чего её исцелять.

Он убрал руку и встал.

— Добросвет, сколько я вам должен? — сразу же спросил я.

— Ты мне ничего не должен, Белояр, — ответил целитель и, подойдя ко мне, положил руку мне на плечо. — Отплатить же за мою помощь ты можешь, как и любой другой дремирянин — стань достоин своего Рода.

— Принял, — ответил я.

— Оставайтесь здесь столько, сколько потребуется, — предложил Добросвет и ушёл.

Настенька вставать не спешила. Она лежала, вновь закрыв лицо ладонями.

Я присел рядом на край кушетки и тихо спросил:

— Идём? Или нужен поцелуй храбрости?

— Скорее объятья.

Я склонился над ней и крепко обнял, просовывая руки под голову и спину. Прижался щекой к щеке.

— Я рад, что с тобой всё в порядке.

Настенька не спешила меня обнимать. Её руки оставались между нами, но она меня не отталкивала, а будто закрывалась от меня.

— Ты мне не доверяешь? — тихо спросила она.

— Доверяю, — честно ответил я.

— Тогда зачем всё это?

— Чтобы в нашей жизни было меньше «если». Если бы ты всё ещё была не моей, мы бы не покинули Дремир, пока бы ты ею не стала. Я хочу, чтобы твои дети были только моими. Если бы оказалось, что ты боишься грифонов, то это надо было бы вылечить, не откладывая. Теперь в нашей жизни больше определённости.

— Ты действительно хочешь детей?

— Хочу.

— Но я…

— А ты можешь не отвечать. Обсудим ещё раз, когда отобьемся от вторжения. Договорились?

— Угу.

Меня оттолкнули, чтобы сесть, а потом обняли. Куда уж тут без поцелуя храбрости? Никуда. Сидели мы, бессовестно целовались в доме у целителя, а мне казалась, что это единственный способ нам быстро найти общий язык во всех смыслах этой фразы.

Дом целителя мы всё же покинули до того, как койка под нами начала скрипеть.

— Мы теперь к Радею? — спросила Настенька, когда мы вышли на улицу.

— Идём, проверим, надо ли.

— В смысле?

— В том смысле, нужно ли мне на лбу клеймо «дремирянин», чтобы меня пропустили на ваш Правый Берег.

Настенька засмеялась.

— Тебе смешно, а я вот не вижу, что он ещё может мне предложить, чтобы, цитирую: «упростить мою жизнь в Дремире». Не то, чтобы это мне сейчас надо было, но если отец или бабушка меня сюда отправят со срочным поручением, то было бы неплохо знать: мне сразу идти напролом или после первой беседы со стражами порядка.

Мы вновь отправились гулять за руку по солнечному городу и вышли к набережной. Немного прошлись по зеленой аллее к ближайшему мосту на другой берег реки — Правый Берег, как называли его дремиряне. Он же пологий правый берег реки, на которой стоял Град, если смотреть от истока. Так они называли место, где живут только свои и по Заветам Предков. На карте мира Правым Берегом был только Дремир, а Левым — все остальные страны. В небольших дремирских поселениях вроде Яренки не было разделения на Берега. Туда не пускали незваных гостей, а если чужаки приходили по приглашению, то их селили вместе со своими. В городах же было иначе. Здесь велась торговля со всем остальным миром, поэтому и люди были всякие, и жить им где-то надо было, пусть и временно. Чтобы обезопасить своих от возможного разбоя и смешения нравов, город строился по обе стороны реки, а чужаков на Правый Берег никогда не пускали. Перепутать берега было сложно, ведь даже дома на них строили по-разному: только каменные на Левом Берегу, только деревянные — на Правом. Причём не избы какие-нибудь, а искусно украшенные резьбой и росписью хоромы до четырёх этажей в высоту.

Глава 53. Подтвердил

Прикинуться беззаботными идиотами и не спеша пройти по мосту на Правый Берег мимо двух стражников не вышло. Деревянный мост был узкий, только пешеходный, и стража ожидаемо преградила нам путь, как только мы приблизились слишком близко. Двое воинов в кольчугах молча скрестили перед нами копья. Я же заговорил:

— Я Белояр из Рода Вереса. Со мной моя жена Настасья. Нам надо на тот берег.

— Чем докажете, что вы Белояр из Рода Вереса? — спросил один из стражников.

«Вы́кали» здесь только чужакам и старшему поколению. К последним я не относился.

— Что и следовало доказать, — задумчиво ответил я. — Идём, Настенька, Радея искать. Пусть доказывает, что деда они не обманули.

Стражники никак не отреагировали на мою речь, и мы ушли, признав первое поражение.

Логично было бы предположить, что раз меня звал к себе Глава Касты Жрецов Града, то он должен был обитать на Левом Берегу хотя бы иногда. В Яренке все Главы днём сидели в своих кастовых четырёхэтажных строениях на центральной площади. Здесь я решил тоже начать поиски с центральной площади. Попробую действовать как обычный человек, и посмотрим, что из этого получится.

Не успел я додумать свою мысль, как Настенька меня ехидно просила:

— Белояр, а Белояр, когда ты меня уже спросишь, где искать Главу Касты Жрецов? На всякий случай напоминаю, что я из Дремира.

— Действительно, когда? — задумался я вслух. — А давай прямо сейчас: жена, где искать Радея?

— Начнём с центральной площади, — улыбнулась она.

— Значит, мы верно идём? — уточнил я.

— Ага.

— И ты мне покажешь на дверь с нужным гербом?

— Ага.

— И я тебя за это расцелую и скажу, какая же ты у меня умничка!

— Это вряд ли, — вздохнула она, шмыгнула носом и смахнула несуществующую слезу.

— Я тебя так редко благодарю? — спросил я и сам понял, что это правда.

— Нет. Просто тебя стража скрутит у него под окнами, и всё будет зря.

— Да ладно, до сих пор не скрутили же…

Слово за слово, и мы не заметили, как оказались у нужного четырёхэтажного строения на центральной площади города. Река делила площадь на два равных полукруга. Две улицы пересекали площадь с севера на юг по обоим берегам реки, а остальные отходили от нее прямыми лучами на запад и восток. Любят они свои города и поселения строить круглыми и расчерченными, как пироги.

Чем руны на этой двери отличались от похожих на двери целителя, я бы затруднился ответить. Да, на других дверях на площади рун не было, и я бы, скорее всего, догадался, что мне сюда, но всё равно хорошо иметь рядом сведущего человека. Раньше для меня это был Эрик, а сейчас… Сейчас я всё время забываю, что моя наивная на Левом Берегу Настенька всё же знает больше меня на Правом, да и про весь наш мир в целом, скорее всего. Думаю, теперь она сможет многое мне рассказать, если Радей подтвердит, что договор с моим дедом в силе.

Воинам-стражам на входе я представился по форме: «Я Белояр…» О, чудо! Меня даже не прогнали, а открыли дверь и сказали, что меня ждут, но моей спутнице придётся подождать снаружи.

В Дремире я Настеньку одну на улице оставлять не боялся и смело шагнул внутрь. Дверь за мной закрылась, и я оказался в пустынном зале с белыми стенами и единственной лестницей из белого мрамора по центру. Здесь меня никто не ждал — пришлось идти наверх.

Второй и третий этажи были такими же пустыми: голые стены и окна со шторами. У меня закралось подозрение, что весь этот дом здесь лишь для отвода глаз, а настоящий жреческий дом с библиотекой, как у Любомира, на Правом Берегу.

Четвёртый этаж уже представлял собой коридор с дверьми по обе стороны. Но не было ни ковровой дорожки на полу, ни опознавательных знаков на дверях.

Будто приглашая зайти, ближняя к лестнице белая дверь была приоткрыта на ладонь. В неё я и постучал.

— Входи, Белояр, — послышалось с той стороны.

Внутри меня ждал ожидаемо беловолосый старец лет шестидесяти с длинной белой бородой и в белом длинном мужском платье с серебристой вышивкой. Всё остальное в комнате тоже было белым бело. Даже корешки книг в шкафу… Не знал бы, что в Дремире все любят белый цвет, особенно в Касте Жрецов, подумал бы, что надо мной издеваются.

— Здравствуйте, я Белояр из Рода Вереса, — представился я, закрывая за собой дверь.

— Здравствуй, я Радей из Рода Дэльвена, — ответил высокий мужчина с безупречной осанкой.

«В жизни ещё не встречал сутулого и лысого дремирянина, — вдруг подумалось мне. — И как они умудряются даже на старости лет ходить с выправкой, не уступающей двадцатилетним воинам, без посохов и тростей?»

Радей стоял у закрытого окна. Он поманил меня к себе и отвернулся, вновь уставившись в окно.

— Что ты видишь? — спросил он, когда я остановился рядом.

— Город, — ответил я, глядя на дома на Правом Берегу.

— Видишь ли ты себя частью этого города? — продолжал мягко допытываться он.

Так обычно разговаривают наставники с учениками, когда пытаются их подвести к какому-то выводу или натолкнуть на нужную им мысль.

— Нет, — честно признался я.

— Почему?

— Люди предвзяты.

— Сможешь ли ты стать часть этого города? — это звучало как вызов, пусть голос жреца и не переменился.

— Смогу, если понадобится, — твёрдо ответил я.

— Хочешь ли ты стать частью этого города? — с интересом спросил Радей.

— Не знаю. Раньше очень хотел, но время уже ушло. Сейчас — не знаю, зачем мне это.

— Я предлагаю тебе стать моим учеником, Белояр. Меня не было на том Совете, где твой дед Горисвет рассказывал про Обряд, благодаря которому ты смог появиться на свет, но я помню, как наши Старейшины с нетерпением ждали его результатов, а потом сокрушались, что не протянули руку помощи и дали сгинуть нашему брату. Горисвет не просил помощи. Все тогда подумали, что он вновь справится сам, как и всегда раньше справлялся. Сейчас же я протягиваю свою руку тебе, — он развернулся ко мне и протянул руку для рукопожатия. — Тебе не обязательно становится частью этого города, но ты можешь стать частью Касты Жрецов и получить доступ ко всем знаниям, которых был лишён все эти годы по нашему недосмотру.

Я развернулся к нему, посмотрел на протянутую руку и спросил:

— У меня уже есть наставник — Любомир из Рода Дэльвена. Не запрещено ли иметь двух?

— Нет.

— Радей, я согласен быть вашим учеником, — сказал я, пожимая его руку за предплечье. — Благодарю за предложение.

— Я рад, что ты согласился Белояр, — ответил он, отпуская меня.

Смысл мне быть его учеником, если меня к нему не пустят? Пора было добывать доказательство, за которым я и пришёл.

— Можно задать вам первый вопрос как ученик наставнику? — вежливо спросил я.

— Слушаю.

— Как мне доказать тем дремирянам, которые не были на Совете, что я Белояр, и сохранить при этом тайну моего рождения?

— Это невозможно. Но я могу дать тебе доказательство, что ты отныне принадлежишь к Касте Жрецов. Дальше они должны будут сделать вывод сами.

— Надеюсь, это не клеймо на лоб, — усмехнулся я.

— На твоё усмотрение, — улыбнулся наставник, — но я предлагаю тебе метку на правую руку. Её будет видно при рукопожатии с другими дремирянами. Даже если ты не будешь носить наших жреческих одежд с кастовой вышивкой, этого должно быть достаточно.

— Я согласен.

— Пройдем к столу.

Радей сел за письменный стол. Я встал напротив него и протянул правую руку, сжатую в кулак. Сесть мне было некуда — ближайшая лавка была у стены напротив. Он взял меня за руку, разжимая пальцы, и приложил ладонь к столу. Следом я почувствовал себя документом, на котором что-то пишут и рисуют. Он рисовал на моей коже обычной чернильной ручкой, но вместо чёрного следа оставался белый — магический.

Сначала он нарисовал птицу, летящую c расправленными крыльями. Затем обвёл её двумя концентрическими кругами и начал писать между ними какие-то жреческие руны. Красиво у него получалось, будто он всю жизнь этим занимается — учеников подписывает, чтобы не потерялись, а если и так, то те, кто найдут, знали бы, кому вернуть.

Когда Радей закончил, идеально круглый жреческий знак занимал почти всю ширину моей ладони. А когда жрец меня отпустил, знак исчез.

— Проверяй, — сказал наставник и вновь протянул мне руку.

Я её пожал — символ проявился и тускло засиял. Причём, я касался не его кожи, а рукава платья.

— Через доспехи тоже работает? — уточнил я, его отпуская.

— Да. И не зависит от уровня Жизненной Силы второго человека. Главное, чтобы у него была Дремирская Душа. Во всём остальном — это обычный волшебный знак. Ты можешь его проявить или спрятать по своему желанию.

Я сразу проверил: кончики моих пальцев заискрились — эмблема зажглась. Теперь бы понять, что тут написано, но спрашивать бесполезно: я не смогу подтвердить его слова.

— Удобно, — улыбнулся я и решил пошутить: — Нас с женой теперь можно в разведку отправлять. Я могу отличить дремирян от остальных, а она среди остальных выяснить, местные они или нет.

— Расскажи подробнее про жену, — заинтересовался жрец.

— Она урождённая Настасья из Рода Ярена, родом из Яренки на Окраине Дремира. Отец — Пересвет из Рода Ярена, Глава их Касты Воинов. Форма Магии же у неё очень простая и очень полезная: она может чувствовать наличие и количество Эша, в смысле Пепла, во всём живом и неживом. Пока что она мне только помогала искать Священные Древа среди обычных. Но в Зольдане мы встретили тен’сатов, в чьём теле нет Пепла. Их мы вычисли и без неё, но с ней это можно было бы сделать, не предавая наши намерения огласке.

Язык мой — враг мой, да и с жрецами шутки плохи. Выпытал у меня Радей и про наши приключения в Зольдане, и про Брана, и про остальное, касающееся тен’сатов. Под конец он спросил:

— Ты надолго в Град?

— На один день, — честно ответил я. — Мне к утру надо быть обратно в Эренске.

— Найди меня, когда будешь готов приступить к обучению.

— Найду. Но это будет не раньше, чем через неделю.

— Договорились.

На том жрец от меня отстал. Я поблагодарил его за метку, попрощался и свалил из этой обители «белого света».

Настенька нашлась скучающей на скамейке на набережной. Она сидела недалеко от широкого каменного моста в тени деревьев и задумчиво смотрела на середину реки. Оба берега здесь были одинаково высокие и обрывистые, и мне подумалось, что если бы не разные дома, я бы и не заметил разницы между левым и правым с маленькой буквы.

Штурмовать центральный мост города перед носом моего нового наставника и по совместительству главного местного жреца мне совсем не хотелось. Я предложил ей прогуляться обратно.