Оттепель

Глава 1. Часть 1.

Что можно сказать о своей нынешней жизни? Да, пожалуй, невозможно было представить, что однажды я окажусь здесь, заключённым в Сибири, по такой, нелепой случайности! Это была жуткая глупость, за которую теперь вынужден расплачиваться на каторжных работах, в лютый мороз, без какой-либо надежды на будущее. Различного рода неприятности, конечно, случались со мной и раньше, но, чтобы встрять вот так?.. Если прежде приходилось думать о том, где добыть пропитание, как найти по теплее одежду, и хоть какую-то крышу над головой в заморозки. Просто ради того, чтобы выжить… Просто прожить очередной день! То теперь я вообще не уверен, как будет завтра. Наступит ли, для меня это “завтра”? Бетонные стены местной тюрьмы буквально пропитаны запахом смерти, и многовековой кровью. В своих самых страшных кошмарах, после того как оказался на улице в десять лет, именно такого конца, невозможно было ожидать. Пытки, избиения, каких только зверств я не успел насмотреться, за тот короткий период в полгода. Их лица, тела, обезображены настолько, определить личность умершего становиться не просто. Хотя и люди здесь, как бы сказать, по мягче, своеобразные. Давно сами потеряли человечность перед тем, как оказаться на пороге этого здания. Поэтому всем просто наплевать. Мои же коллективные отношения с другими заключёнными не сложились. А в прочем, и общаться-то нам здесь времени нет. М-да уж… Немного иными, раньше, были мои планы на жизнь. С другими беспризорными ребятами мы мечтали, что однажды тоже сможем жить, как проходящие мимо люди, спешащие домой, к семьям и близким. Дом… Безопасность. Нам хотелось иметь, хотя бы крышу над головой, из которой не гонят. Но кто теперь спросит, чего я хотел? Семья? Да, вроде как есть, но лучше бы не было. Им, как и всем остальным в этом безумии, глубоко наплевать, где я закончу последние дни. Всем, кроме меня самого.

Обессиленным, я упал на твёрдую подушку и завернулся в колючий тяжёлый плед пытаясь отогреться. После работы, бывает, не хватает сил дойти до столовой на ужин. Скорее уснуть, забыться. О бóльшем, наверное, и просить нельзя.

В Сибирской тюрьме существует и другая опасность. Замёрзнуть, например, на смерть во сне. От здешних морозов не спасает даже пухлая фуфайка, в которой невозможно двигаться, а что говорить об одном несчастном одеяле? Обычно в такие моменты я стараюсь вообще не спать несмотря на усталость. Хотя другие заключённые считают такую смерть избавлением. Проще говоря, это самый лёгкий уход из всех возможных, для подобного кошмарного места.

Не поспоришь, конечно, но я всё же планирую выдержать весь свой срок и выйти на свободу живым. К тому моменту уже стану совершеннолетним, смогу получить документы и… Смогу жить, как полноценный член общества? Бред, конечно. Зарывшись с головой, я зажмурился, пытаясь сдержать нервный смешок. Представляю, как тяжело будет на свободе после, с таким-то незавидным багажом. И всё равно очень хочу попробовать. Сегодняшняя ночь выдалась неспокойной, я то и дело просыпался, ворочался от шума и голосов. Заключённые редко бунтуют, просто потому что для этого нужны силы, которых к концу дня ни у кого нет. Однако бывают и исключения, каждый сходит с ума по-своему, но лучше бы они делали это днём. Свернувшись в клубок, обхватив колени в попытках уснуть, но всё-таки сдался и присел, облокотившись о бетонную стену. Так любопытно, что же там происходит, но голосов слишком много, чтобы пытаться разобрать о чём они говорят.

Вдруг настала долгожданная тишина, и это означало ещё одну бессмысленную смерть. Никто не будет тебя успокаивать, разбираться в невменяемости или приступах. Тюремный надзор решает эту проблему единственным, простым и доступным здесь способом… У нас не существует прав, поэтому лишний раз лучше сидеть тихо. Даже если охрана вдруг решила избить тебя, просто так, без причины, для собственного лишь веселья - молчи. Никто не вступиться, никто не захочет поменяться с тобой местами. Послышались чьи-то шаги, а вскоре, и скрежет ключа в замочной скважине дверей разнёсся глухим эхом по моей камере. Набросив одеяло на голову, я отвернулся лицом к стене притворившись спящим. Зачем они пришли?! Так… Главное не паниковать, перестать дрожать, иначе заметят. Ведь если не спишь – значит режим нарушаешь, а нарушаешь режим – жди наказания. Эти твари легко найдут повод выбить всю дурь, и ведь они ничем не лучше тех, кого охраняют! Такие же жестокие, хладнокровные убийцы.

Осевшая дверь грузно проехала по полу, и я перестал дышать.

— Брось это здесь да пойдём, ещё по стопке опрокинем. — Прозвучал грубый голос одного из охранников. Другой усмехнулся, и я услышал глухой удар. Дверь, тем же мерзким скрежетом захлопнулась. И наступила тишина. Судорожно выдохнув, я осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы осмотреться.

Уже несколько недель мне везло быть одному. Последнего, с кем мы делили эту маленькую конуру, перевели в другое место, и, пожалуй, я был несказанно рад такому обстоятельству. Лучше в одиночестве, чем соседство с монстрами, которые могут убить за лишнее одеяло в морозные ночи. Я не заслужил быть здесь, я… Я же просто не такой! Похоже мужчина сильно избит и угрозы сейчас не представляет, но адреналин всё ещё зашкаливает так сильно, потому уснуть не получиться.

Кряхтя что-то себе под нос, он поворочался на полу, может быть, пытался подняться да тело не слушается. Немного даже жаль его стало, поэтому поднявшись с кровати, я нащупал в темноте свою куртку и накрыл ею лежавшего человека. Ночь хоть и не была опасно холодной, но спать в лёгкой одежде — плохая идея. Сомневаюсь, что он заслуживает какой-либо помощи, однако нам теперь вместе жить, и лучше бы положительно зарекомендовать себя сразу.

В маленькое окошко начал пробивать утренний свет, а меня начала одолела гадкая дремота. Опустив взгляд вниз, я, зачем-то начал рассматривать окровавленное лицо мужчины, отвлекаясь от усталости. Ничего особенного во внешности нет. Обыкновенный бандит как большая часть заключённых. А ведь я рискую стать таким же. Жутко. Но, неплохая мотивация, чтобы больше не преступать законов. Ха, да как будто не воруя, возможно было выжить.

После завтрака — работа; всё по кругу, до вечера. Физический труд здесь на износ, но и оплата, какая-никакая существует. Больше еды, теплее одежда, пара лишних одеял, обувь и прочие житейские мелочи, которые буквально бесценны в этих, суровых местах. Кто­-то скажет, странно радоваться такой перспективе, но здесь это — возможность выжить. Без еды не будет сил, а без хорошей одежды чаще болеешь. Станешь менее пригодным, а никому не выгодно кормить бесполезных. В целом: «не работаешь — не живёшь», всё просто до невозможности. Молодым ещё несложно, мы крепкие, а вот старикам вдвое меньше шансов дожить до свободы, поэтому я стараюсь им помогать, выполняя чужую работу. Не все так делают, это глупо, растрачивать себя, но мне просто жаль их.

Если так подумать, то после улицы я теперь сыт, одет и при деле. Тут от меня хотя бы польза есть, да и крыша над головой; стабильность, что ли. Стараюсь делать всё как скажут, и это стало залогом моего комфорта, если, конечно, жизнь вне воли — это комфорт. В конфликты главное не вступать, не спорить. Держусь режима и многочисленных правил, даже выдуманных, и лишний раз, просто не попадаюсь под горячую руку. Память о переломанных рёбрах всё ещё свежа, чтобы провоцировать подобный опыт снова. В конце дня, вечером, каждому дают ровно столько еды, сколько он заработал, и это единственный раз, когда можно не только утолить голод, жажду, но и хорошо поесть. На улице ты мог украсть пол булки хлеба, а пробегать на все три. Если догонят — то и вовсе ничего не получишь. Отберут, а заодно могут побить. На воле казалось, что все люди озлоблены и несправедливы, но теперь, думаю, что это не их вина. Каждый много трудиться, устаёт. Редкий раз прохожий сжалиться дав нам мелочи или немного еды. Плохо я раньше представлял, что такое настоящее зло. Вернувшись в камеру, я застал мужчину, который что-то писал на листке бумаги. Возможно, письмо близким. Мне тоже хотелось написать отцу, но разве ему есть до меня дело? Переживай он, из дома бы не выгнал. Хотелось бы написать друзьям, но какой адрес указать? Бездомным почта не приходит. Мы молча переглянулись, и я залез на кровать, укутавшись с головой. Ужасно гудят ноги, но несмотря на то, что ночью выспаться не удалось, силы ещё остались, чтобы познакомиться с новым человеком, и понять, стоит ли его бояться.

— Эм… З-здравствуйте? — нарушив тишину я напрягся. Беседовать местные обитатели не любят. И атмосфера, как будто давит своей неопределённостью.

— Угу, — бросив карандаш на стол, ответил мужчина. — А чё трясёшься, как собака побитая?

— Замёрз.

Хмыкнув, мужчина бросил скомканную бумагу, и устроился в кровати напротив.

— Не удивительно. Вон какой дохлый. Мелкий, лет-то тебе вообще сколько, двенадцать? Утром думал, мож померещилось, ан нет, чё ты тут делаешь?

— Ха! Ха! – нахмурившись, я уткнулся лицом в подушку. Ну он, хотя бы владеет обычным, русским языком и, кажется, не настроен враждебно. Проблем быть не должно, надеюсь. Совсем скоро наступил отбой, мы погасил лампу и помещение по грузилось в кромешную темноту. Я боялся темноты раньше. Но чудовища не прячутся по углам. Больше мы не сказали друг другу ни слова, и в какой-то момент я провалился в долгожданный сон.

Видеть сны — настоящая роскошь. Будто вырываешься за пределы прочных стен куда угодно. Это — словно путешествие за границы мест, которые вижу каждый день здесь. Там яркий свет солнца, тепло, щебет птиц, и… Только там, желанный покой. Какие бы ни были условия, — плохие или хорошие, — но свободу действительно ничем не заменишь. Когда ты волен делать только то, что хочешь, в любой момент. Вот так беспечно лежать на траве, смотря в небо на медленно плывущие облака, похожие на очень мягкую подушку или пушистое одеяло… Уйти бы куда глаза глядят и потерять навсегда дорогу обратно.

Вот только сегодня, тревожное чувство сковало всё моё тело. Плотные тучи накрыли небо, и всё вокруг заволокло мглой. Кристальные хлопья снега начали падать с неба, всё стало серым, тусклым.

Нет…

Что-то сильно толкнуло меня сзади, крепко сжимая запястья за спиной. Они молчали, но я вспомнил это чувство ужаса… В тот день они забрали мою свободу, забрали мой свет, мечты. Навсегда разрушили прежний мир. От неожиданности и страха я зажмурил глаза. Нет. Не трогайте меня. Не хочу заново это переживать! Дёрнувшись, пытаясь освободиться, я открыл глаза и вернулся в привычную камеру. Просто плохой сон. Боже. Четыре с половиной года ещё… Четыре, чёртовых, года.

— Да уж, повезло мне с соседом, – пробурчал голос из темноты. — Ну чё ты елозишь там, чё случилось?

— Я не хотел, – таким же недовольным тоном ответил я, и присел, подняв голову к узкому окошку между нашими кроватями. Светает, а как будто не спал. Тело ломит, и голова чумная, но придётся перетерпеть.

Но к середине дня силы вовсе начали меня покидать, голову сначала словно сдавили, а после, стало вовсе невыносимо. Через изнеможение продолжал работать, не подавая вида, пока боль окончательно не свалила с ног.

В себя пришёл только в камере, вечером. Стало чуть легче, но лихорадит до сих пор. Вот же угораздило заболеть. Плохо это, но ничего, я обещал себе выдержать, а значит ничего не сможет меня сломать до тех пор, пока не выберусь отсюда. Потянувшись, я свернулся по привычке в клубок, и закрыл глаза. От озноба потряхивало, но очень быстро всё прекратилось. Сон… Тот же мрачный и холодный. Из-за бушующей метели ничего не видно, но вдалеке стоит трудно различимый силуэт. Должен ли я подходить туда? Такое тяжёлое тело, не могу даже руку поднять, и каждый шаг — как испытание. Боль сдавила грудную клетку так сильно, что я, потеряв равновесие упал на колени больше не в силах подняться. Что такое? Это чувство, оно знакомо мне, но давно в прошлом. Откуда? Проснувшись в холодном поту, я осмотрелся и пересёкся взглядами с мужчиной.

— Ну чё ты, тощий. Живой?

— Похоже на то, — охрипшим голосом ответил я, пытаясь приподняться, опираясь о локти.

— Расскажешь, чего такого натворил? Я не настаиваю, но чёрт возьми, ужасно любопытно, — подойдя ближе, он пододвинул табурет к моей кровати, и уставился своими впалыми глазницами.

— Правда так интересно? Вы всё равно, не поверите, — безучастно пробубнил я.— Ничего особенного, денег хотел стащить.

— Врёшь. За такую мелочь в Сибирь не сажают, — недоверчиво покачал головой мужчина и наклонился ко мне. — И на бродячего не похож. Чё ты, байки травишь, говори правду малой. Думаешь тут можно сохранить в тайне свои делишки? Всё равно ведь узнаю.

— Так и узнал бы! Сам, — буркнул я, и закашлялся. — Ну..., в десять лет отец выгнал меня. Добираться до города пришлось пешком, в селе было не выжить. Тогда одна многодетная семья подобрали меня. От голода и усталости я был на грани смерти, а эти люди помогли, научили читать, писать, считать. Лучшие три года… Но обстоятельства так сложились и пришлось вернутся на улицу, — шмыгнув носом, я ненадолго замолчал, поскольку не знал, как сказать правду, в которую не поверил никто, не поверит и он. — Украл не еду, но украл, вещь. Без подробностей. Поступок был глупым, пострадавший человек оказался влиятельным, поэтому никто меня даже слушать не стал.

— М... Угу. Ну раз не хочешь – не говори, — хлопнув ладонями по коленям, он поднялся и подошёл к кровати, задумчиво почёсывая плешивый затылок. Тот ублюдок с первого дня моего задержания настаивал на Сибири как самом суровом наказании… Никто не поверил моим словам тогда, так какой смысл сейчас оправдываться. И перед кем?

Прикрыв глаза, я оказался ровно в том месте, где оборвался предыдущий сон, только теперь фигура приближалась сама, приобретая очертания маленького человека, около пяти лет.

— Кто ты? — сделав несколько шагов на встречу, спросил я.

— Ты меня не узнаешь? Это же я, твой брат! — возмущённым тоном ответил мальчик надув маленькие щёки.

— Что за чушь.

Мальчик сделал вид, что не услышал моего скептического ответа, и подошёл ещё ближе, пытаясь ухватиться за руку. Ошалев от подобной настойчивости, я одёрнулся и отошёл в сторону.

— Ты мой брат, а значит спасёшь меня. Ты единственный можешь сделать это! Ты должен! — закричал он во всё горло и ухватился за рукав моей драной рубашки. Тяжело выдохнув я поднял голову вверх и прикрыл глаза. Это всё нереально. Впервые за долгое время хочется поскорее проснуться. Утром, поднимаясь с кровати я почувствовал себя ещё хуже, чем вчера. Тело ломит, и голова бесконечно гудит. И ещё эти сны. Теоретически у меня может быть брат или сестра, если мачеха осталась с отцом. Но это никак меня не касается. Я давно вычеркнут из этой семьи и забыть.

— Малой, достал ты уже, — толкнув меня в плечо, возмутился мужчина, направляясь за своими вещами. — То ворочается, то разговаривает, то кричит. Спать мешаешь. — продолжив ворчать себе под нос, он начал одеваться. От замечаний стало неловко, однако как я могу контролировать это?

— Извините, — тихо ответил я, стягивая с крючка куртку.

— Ладно. Как хоть зовут-то? Откуда будешь?

— Саша.

— Меня Андрюхой зови если что, и прекрати трястись! Если кто обижает, говори мне. Детей трогать последнее дело.

— В пятнадцать уже не ребёнок, — попытался возразить я, но закашлялся и почувствовал ужасный озноб. Никаких нет сил, как же я сегодня буду работать — не представляю. *** Дождавшись окончания дня, все как обычно отправились в столовую. К счастью, когда помогаешь людям, они, иногда всё-таки отвечают взаимностью, благодаря чему я кое как продержался. Вечером стало легче, а после ужина совсем ободрился и вернулся в камеру с хорошим настроением. На тумбочке у моей кровати стояла чашка с удивительным ароматом горячего чая, который успел наполнить уютом холодное тюремное помещение. Интересно, за какие заслуги… Посмотрев по сторонам, я пожал плечами и жадно вцепился обеими руками за кружку с ещё тёплым напитком. Понятия не имею кто постарался, но боже мой, сегодня я готов полюбить этот мир ещё больше.

Глава 1. Часть 2.

Спустя несколько дней, в обед, охрана попросила меня проследовать за ними. Предугадать заранее сложно, по какой причине могут вызвать, но я попытался сохранить спокойствие и хладнокровие. Правила и режим, насколько мне известно не нарушал, и несмотря на болезнь, стараюсь выполнять обязанности на ровне с остальными. Вопросов задавать здесь не принято, поэтому я молча шёл следом, опустив глаза в пол. Один из охраны открыл дверь моей камеры и грубо втолкнул меня внутрь захлопнув дверь, но не запирая замков. В недоумении и полной растерянности я поднял голову и увидел мужчину, который стоял возле окна скрестив на груди руки. Низкорослый, с пухлыми розоватыми щеками незнакомец, расплылся в улыбке.

— А, вот и ты! Угощайся, — указав пальцем на тумбочку, где снова стоял тот самый травяной чай, он подошёл ближе. — Расслабься, я хочу с тобой поговорить. Какой-то он странный. Видно, одет прилично, между нами не может быть ничего общего, а этот взгляд. Пытается обмануть, изображая из себя дружелюбие, но брезгливость так просто не скрыть.

— Никольский, я пришёл, сюда, предложить тебе сделку. Я могу вытащить тебя отсюда, могу обеспечить замечательное будущее. Желаешь обсудить условия? Посмотрев на чашку с напитком, из которого идёт пар, я перевёл взгляд на странного человека не решаясь двинуться с места.

— Очень интересно послушать в чём подвох. И почему именно я? — вздохнув, я прошёл к своей кровати, гремя по полу цепями от наручников и сел, пытаясь перевести тяжёлое дыхание. Мужчина усмехнулся и отряхнул рукава дорогого пиджака.

— Есть работа, — присев рядом со мной, серьёзным тоном заговорил мужчина. — Она не самая приятная или же простая, однако взамен ты получишь деньги, свободу. И главное, шанс на жизнь, которую никогда не увидишь если останешься в этой дыре. Сунув мне в руки чашку, он с отвращением осмотрел маленькое помещение камеры. — И что я должен буду делать?

— Если быть кратким, Никольский, я имею некоторые цели, а в окружении, котором нахожусь всегда существуют люди, которые мешают, понимаешь? Их нужно убирать с дороги. Бесконечная конкуренция за место, влияние, связи. Я ведь знаю почему ты оказался здесь. Несправедливо, да? — А-а. Ага, я понял. Вы, похоже решили, что я отомстить хочу. Нет! Ошиблись. Это было несправедливо, но каждый чёртов день здесь, я думаю лишь о том, что выберусь и начну жить, нормально! У меня есть мечты, ради которых я готов выдержать любую каторгу. Так что, пожалуй, достаточно этих разговоров. — дрожащим голосом ответил я, убирая на тумбочку чашку с чаем. Просто так никто не станет помогать, я это знаю… Знаю. Просто, так хочется выбраться. Но подобные условия, это слишком!

— Подумай сам. Ну кем ты выйдешь, отсюда? Каким? А выйдешь ли вообще? Давай будем честны. В наилучшем случае инвалид с изломанной психикой, не умеющий и незнающий, как существовать вне режимов. Есть мечты — это хорошо, но реальность жестока к мечтателям. — Я это слышал множество раз. Думаете, что можете управлять чужими судьбами, да? Просто, потому что денег много. Вот таким как вы в Сибири самое место!

— Четыре года, Никольский, и ты будешь иметь собственную крышу над головой, свободу и массу возможностей. Этого времени хватит мне, а дальше, разойдёмся если пожелаешь.

— Всё с ваших слов так просто! Но я не верю.

— Скажем, я не имею такого хобби как расхаживать по этим помойкам выискивая интересных кандидатов. Вместо тебя найдётся масса людей, которых можно нанять и ненужно упрашивать.

— Однако вы здесь. С чего бы?

Нахмурившись, мужчина кивнул и равнодушно развёл руками.

— Я дам тебе время подумать. Не больше месяца. Главное, что мы уже друг друга поняли, а значит я проделал этот путь не напрасно, — похлопав меня по спине мужчина поднялся и отряхнувшись подошёл к выходу постучав несколько раз. Один из охранников тут же открыл дверь и махнул мне, приказывая идти следом, а незнакомец ушёл в другом направлении. Возвращаясь к работам, не отпускала лишь одна мысль. А согласись я сразу, неужели всё настолько просто и можно вмиг оказаться за пределами тюрьмы? Не верю я.

Ещё сон этот дурацкий. Брат… Исключать такое не могу, и он просил моей помощи. Но отсюда я всё равно ничего не смогу сделать. Как будто нарочно всё сводиться к принятию сомнительной сделки. Нет-нет-нет. Ни за что. Как бы сладко не звучали его речи, а кроется в них, нечто по-настоящему жуткое. *** Вечером, на выходе из столовой меня остановил охранник под предлогом проверки. Процедура обычная и не редкая, поэтому я спокойно отошёл в сторону, дожидаясь пока заключённых разведут по камерам.

— Ты дурак!? — толкнув меня к стене, прошептал парень в форме, осматриваясь по сторонам. — Почему не свалил, когда предложили такую возможность?

— О чём вы…

— Соглашаться нужно, идиот. Думаешь, если примерный такой, не сгноят? Илья Фёдорович хороший человек, он поможет.

— Не совсем понимаю, зачем вы говорите мне это всё, но принимать такие серьёзные решения хотелось бы самостоятельно.

Да уж. Кто бы сомневался, что многие заодно с подобными, неприятными типами. Интересно только, какого это, знать, что мне предложили, видеть ежедневно последствия, но продолжать участвовать в происходящем повсеместно безумии. В камеру я вернулся разбитым и потерянным. Одно дело, когда головой понимаешь к чему могут привести такого рода сделки. Да и не смогу я физически совершать то, о чём он намекал. Но… Свобода. Одно слово — «согласен», и прочь отсюда! Блин...

— Сань, — лениво потянувшись окликнул Андрей. — А расскажи, как вы, шпана, на улице-то выживаете?

— А? — подняв голову, я посмотрел на мужчину, а потом на железную дверь в проходе… — Бывает, дают подработку. Чаще всего портовые просят помочь в загрузке, отгрузке. Мы за такое берёмся, несмотря на то что платят они меньше, чем стоит буханка хлеба. Зато есть возможность пережить морозы внутри корабля. Если не хочешь умереть от голода приходиться вытягивать у зевак кошельки, стягивать украшения… Мы просто не знаем как по-другому. Охотнее возьмут в дом блохастого кота, а нас лишь сторонятся и гоняют. Ребята иногда умирают… Ещё вчера вы вместе, засыпая, делились своими мыслями или мечтали, а на утро он ледяной, и не дышит, — шмыгнув носом, я улёгся на подушку, пряча проступающие из глаз слёзы. — Мы сами друг другу могилы роем. Сами сооружаем кресты, на которых вырезаем их имена… Никто не должен так уходить.

— И при такой судьбе, вы всё равно хватаетесь за любую возможность выжить. Сашка, в этом есть хоть какой-то смысл?

— Я не знаю… — прошептал я, из последних сил сдерживая дрожь в голосе. Мы и сами ежедневно задавались такими вопросами, но никто даже не думал опускать руки.

— Вы спрашивали, почему я здесь оказался. Это был один из тех дней, когда пришло время пополнять запасы еды. У каждого свои роли. Мне хорошо удавались карманные кражи, поэтому я занялся тем, чем умею. Тот человек выглядел обычно. Ничем не выделялся, хотя вёл себя настороженно. Такое поведение должно было смутить, но я продолжил. И дождавшись удобного момента потянулся за долгожданным бумажником… А у него выпал пистолет, все кто шёл рядом обернулись на звук. Я не успел среагировать, замерев с украденным в руках. Мужчина мгновенно вышел из себя, схватил меня за шею, повалил на землю и начал душить у всех на глазах. Помню, что было нечем дышать, не получалось отбиться. Он убил бы меня! За сраный бумажник. Я практически потерял сознание, и зачем-то схватился за этот чёртов пистолет, — Андрей затушил свет в камере, и я замолчал, ожидая пока пройдёт вся охрана. В отбой мы не имеем права разговаривать между собой, но не существует человека, способного соблюсти абсолютно все правила.

— Ты чё, убил его, да? — шёпотом спросил собеседник, как только шаги удалились.

— Нет, — так же тихо ответил я. — Но на следующий день нагрянула охранка в наш схрон, меня арестовали. В общем, этим мужчиной оказался не просто прохожий, а офицер из высших чинов. На суде все как один утверждали, что я выстрелил и обокрал его! Все требовали высшей меры. Я чуть не умер там от страха, но судья дал пять лет, здесь.

— Вот те повезло как, малой. Сухим из воды вылез иль в рубашке родился, уж не знаю. А говорил не везёт, а вот неспроста сжалились. Есть места хуже, поверь мне старику, — зевая проговорил Андрей, отворачиваясь лицом к стене. Я тоже решил последовать его примеру и закрутившись в плед, закрыл глаза.

Всё меняется даже в сновидениях. Нет больше прежней лёгкости и света, осталась только бескрайняя серость и ледяная метель, режущая кожу с каждым порывом ветра. Чувствую, как в душе что-то надломилось… И похоже — это только начало. Вдалеке опять промелькнул одинокий образ маленького мальчика, но в этот раз подходить к нему не хотелось. Он тоже заметил меня, но отвернулся спиной, начав постепенно отдаляться.

Сильный ветер продолжал пробирать до самых костей. Время как будто замедлилось, можно рассмотреть каждую падающую снежинку. Сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание и обрывисто задышав я снова проснулся прибитым к кровати не в силах пошевелиться. Утро продолжилось как обычно со стука дубинки по дверям камеры. Неделю назад я бы даже задумываться не стал о том, где мог бы оказаться сегодня… Этот мужчина правда может вытащить меня отсюда? А смогу ли я, вернуть тот огромный долг за свободу. Подобный шаг станет началом необратимого, и если только дам слабину, если не получиться выдержать… Передумать возможности не будет. И кто вообще ответит за все преступления? Я ведь своими руками — это даже в голове никак не вырисовывается, что уж говорить о реальности. Спустя несколько дней я попросил охранника договориться о ещё одной встрече с мужчиной. Она станет решающей в моих противоречиях. Все риски понимаю, осознаю, но мысли о свободе буквально сводят с ума. Когда понимаешь, что одно слово, и каторга останется позади, не можешь думать ни о чём больше. Через неделю моя просьба была удовлетворена. В этот раз местом встречи стала комната для посещений, в которой я оказался впервые. Некоторым, за примерное поведение позволяют раз в год увидеться с близкими, буквально на пару часов. Само собой, меня навещать некому. Несколько раз я подумывал написать домой письмо. Честно говоря, окажись здесь отец или мачеха, простил бы им всё… Скучаю, ужасно, не смотря на предательство, но скорее всего мои письма даже не будут прочитаны.

— Ну что, Никольский, ты готов выбраться отсюда? Согласен? — нервно перебирая пальцами спросил Илья Фёдорович и достал сигареты.

— Послушайте. Я уж не имею понятия по каким таким причинам выбор пал на меня, однако в согласии или отказе я хочу понимать, что оно того стоило. Мужчина протянул мне коробочку с табаком предлагая закурить, на что я отрицательно покачал головой, усаживаясь за стол.

— А я вот не понимаю с какого такого чёрта ты, сопляк, решил, что можешь дёргать меня туда-сюда по пустякам. Если ничего не решил, зачем звал!? — выкрикнул он и засобирался, выпуская едкие клубы сигаретного дыма.

— Пожалуйста, постойте! — подорвавшись с места, я вдохнул слишком много никотиновой дряни и закашлялся, пытаясь отчаянно ухватиться за воздух. — Мне. Нужны гарантии. Вы не отнимете мою жизнь после? Четыре года и всё? Это правда? — вытирая рукавом проступившие слёзы, я смог наконец отдышаться. — Скажите, что будет со мной!

— Единственное, что в этой ситуации сделано зря — это мой путь сюда. Всё Никольский. Более, тратить на тебя время, желания нет.

— Илья Фёдорович. Исходя из озвученных ранее условий, я считаю, что сомневаться, и задавать дополнительные вопросы естественно! Это только для вас всё легко, но моя жизнь - не пустой звук, не пачки денег, которыми вы привыкли закрывать рты! И ведь Вы. Всё ещё не ушли. А значит не так всё просто. Вам ведь нужны действующие рычаги давления, такие как, например Сибирь, когда человек осознаёт в каком положении находиться, как хочет выбраться и не возвращаться. Мужчина приподнял брови от удивления и громко расхохотался.

— Ты меня поражаешь. Кхм… Не смей больше повышать на меня тон и язвить, щегол. Я правильно понял, что из всего оговоренного, тебя волнует лишь собственная шкура? — ухмыляясь спросил он, доставая следующую сигарету. — Интересный мальчишка.

— И это всё? — сдавленно спросил я, отмахиваясь от новой порции дыма.

— Гарантии-гарантии. Кто ж их дать-то может? Скрывать не буду, работа не только грязная, но и рискованная. Проколешься — станешь мишенью для другого наёмника. Об охранке можешь не переживать, их влияния недостаточно, чтобы вмешиваться в мои дела. В деньгах не обижу, дам крышу над головой, чего тебе ещё нужно-то?

— Жить хочу, — тихо ответил я, опустив голову вниз.

— Да всё будет в порядке! Если будешь предан мне, и моим идеям. Так же, не советую допускать мыслей о предательстве, подобное терпеть не стану, в этой ситуации, Сашка, пеняй уж на себя, — сделав паузу, он подошёл ко мне и присел на корточки. — Ладно. Я готов подождать ещё неделю. Согласишься — вернусь за тобой. Хорошо подумай.

— Спасибо, — согласно кивнув, я не решился посмотреть в сторону Ильи Фёдоровича. — Неделя! И не дня дольше, понял? — уходя, повторил он ещё раз, и вышел за дверь. Не сказать, что стало легче, мыслей только больше, сомнений через край. Всё измениться, если уйду с ним. Пока я здесь, есть, хоть и призрачная, но надежда на обычную жизнь. Как же это гнусно, решать проблемы чужими руками. Стоило отказаться сразу и забыть, а теперь сложнее. Вот-вот можно оказаться на свободе, на совершенно ином уровне существования... Как отказаться.? Не знаю. Всё это так неправильно, и внезапно.

Срок, данный мне на обдумывания, выходил стремительно. Но это уже было не важно, ведь решение принято и больше не менялось.

Сибирские морозы стали жестоки, а ночи — невыносимы. Это усложняло и стопорило всю работу, от чего мы получали вполовину меньше еды. Чаще приходилось бодрствовать, двигаться, чтобы разогреться. Не спасало ничего. Бывалые говорят: такой период, просто нужно пережить, но каждый день становился изнурительной вечностью. Терпение на исходе, я чувствую, как ломаюсь и прошу, уже знакомого охранника послать Илье Фёдоровичу телеграмму, или письмо с ответом. Как можно скорее. Когда удалось уснуть, наверное, впервые, за весь прошедший период, видя только темноту, я вернулся на заснеженную поляну, где он уже видимо ждал меня.

— Саша… Помоги мне…— прошептал мальчишка, не оборачиваясь в мою сторону. Подойдя ближе, я сам взял его за маленькую ручку и посмотрел в эти глаза без сковывающего страха, или злости. Единственное чувство — абсолютное бессилие. — Почему, ты просишь меня об этом? Что у тебя случилось? Скажи, как я могу помочь?

— Только ты можешь. Ты же мой старший брат, — сказал мальчик, растворяясь в бушующей стихии снежных потоков.

Вот и настал тот день, прибытия Ильи Фёдоровича. Знаю, что охрана сообщила о моём согласии, хотя с собой я так и не смог договориться. Прийти к какому-то общему решению всё ещё не так просто, и на то есть лишь один огромный нюанс. С чего я вдруг решил, что способен убить человека? Я обрету всё, а кто-то тут же потеряет. Просто, потому что я устал быть здесь, просто, потому что хочу жить. Неужели я действительно сволочь? Из раза в раз ищу какое-то глупые оправдания, рисую в голове образы того, как отнимаю жизни, утопаю в чужой крови и ничего не чувствую. Говорят, человек способен адаптироваться ко всему. Это так, он не перестаёт эгоистично мечтать о лучшей доле, несмотря на то что жизнь в принципе не имеет никакого смысла. И мы всё равно готовы ухватиться за любую, самую тонкую нить. На сегодня меня освободили от работ и оставили в камере. Андрей своей бесконечной болтовнёй мешал сосредоточиться, но и в одиночестве ничего дельного на ум так же не приходит. А чем ближе подходит время обеда, тем сильнее выбивает мандраж.

Я совершаю ошибку. Огромную, непоправимую… Понимаю и всё равно совершаю, ну какой идиот!..

А вот и шаги, которые нарушили тишину. Похоже за мной, и я ощутил этот мерзкий ком в горле.

Может, откажусь, и пусть он идёт куда подальше? Но я же здесь больше не выдержу… Боже…

Слушая как отпирают замки, я медленно выдохнул, прогоняя из головы все мысли, все до одной. Пора наконец дать этот чёртов ответ без лишний церемоний и сомнений. Дать его самому себе.

Я… я… Не могу...

Глава 2

— Ну что! Никольский, готов уже уйти отсюда? — скрестив руки на груди, раздражённо спросил Илья Фёдорович, не заходя в камеру. За маленьким окном в стене виднеется свет солнца, хорошо там, наверное... Не хочу больше сомневаться. Всё так или иначе измениться, так почему я должен продолжать мириться с системой, благодаря которой погибли на улице мои друзья. Система, которая изначально нас только предавала, и лишила надежды на справедливость?

— Да! Готов мать его. До сих пор не знаю, справлюсь ли с тем, на что подписываюсь. А с другой стороны, почему это, я не могу дать себе возможность, узнать, каким иным мир может быть? — Вот и славно, — смягчившись, выдохнул мужчина и отошёл в сторону пропуская охрану. Сборы не заняли и минуты, я достаточно быстро распихал по карманам куртки свои личные вещи из деревянной тумбы, и неуверенно вышел за порог крохотной комнаты, мысленно прощаясь с днями, что оставляю позади.

Впереди гордо вышагивал Илья Фёдорович, тихо насвистывая незнакомую мелодию. Похоже этот человек доволен победой. Да и мне, собственно не на что пока жаловаться. Тусклый свет практически не освещал коридор, по которому гулял морозный сквозняк. Эту часть здания я не знаю, но как по мне, стены везде одинаковые. В одной из приоткрытых дверей потянуло мерзким запахом табака, и как не странно направлялись мы именно в тот кабинет.

Осторожно заглянув во внутрь, я сразу заметил огромное окно, из которого виднелись огромное море и небо без единого облака, лишь яркое солнце на спокойных волнах синей воды. Это настолько невероятно: долгожданная свобода так близко, и что я вообще думал!? Дурак. Ничего не имеет значения, лишь бы скорее выбраться отсюда! Ещё один человек в форме, сидящий в кресле, поприветствовал Илью Фёдоровича, словно старого друга. Охранники удалились, оставив нас втроём. А я молча ту́пил в окно, не в силах оторвать взгляда. Боясь вновь, лишиться на долгие годы, возможности наслаждаться светом.

— Вот, как и договорились, дай ему подписать свои бумажки, — распорядился Илья Фёдорович, и достав из кармана внушительную пачку купюр, вручил деньги сотруднику в кресле, — Надеюсь, его личное дело «исчезнет» из ваших архивов.

— Конечно, но не факт, что не появиться нового. — Саркастично ответив, он безразлично взглянул на меня положил на край стола несколько листов, — Он хоть писать умеет? Илья Фёдорович посмотрел на меня, и усмехнувшись пожал плечами. — Умею, — уверенным тоном ответил я, взяв перо. Не вчитываясь в написанное, я быстро расставил закорючки в указанных местах. Как раз к этому времени вернулся охранник с вещами, что были у меня изъяты в момент ареста.

— Ну что же. Было приятно повидаться, Вениамин. Как будешь в городе, заходи. Я всегда рад таким гостям, — улыбаясь, они пожали друг другу руки, после чего мы отправились дальше, по коридору в сопровождении охраны. Получается — всё. Обратной дороги нет. Но я почему-то, больше, совершенно не переживаю. Да и будь оно как будет уже. Если даже придётся, однажды, пожалеть о своём выборе, сейчас ничего не способно омрачить настолько долгожданное событие.

Высокие двери открылись, окатив меня свежим воздухом, ветром и слепящим светом, от которого отвыкли глаза. И я, шаг за шагом осторожно вышел на улицу. Волны бились о берег так громко, это напомнило летние ночи, которые мы частенько проводили на причале… Счастье захлестнуло все мои мысли отдаляя от реальности, из которой не было выхода. Я не сразу услышал, как Илья Фёдорович ко мне обращается.

— Никольский..., — улыбнувшись, протянул он, привлекая внимание. — Наш корабль скоро отплывает, поторопимся, если не хочешь остаться здесь ещё на несколько дней.

Кивнув, я побежал следом, чувствуя невероятный прилив сил. Безумие какое-то, и зачем, спрашивается, тянул целый месяц? Да это же просто лучший день в моей жизни! Лучший корабль, на который я когда-либо входил. Пьянящее наслаждение свободой, которой невозможно надышаться.

— Илья Фёдорович, мне как-то неловко от своего вида, находясь рядом с вами, — осмотревшись по сторонам, я заметил, как брезгливо люди покосились, высокомерно осматривая меня с ног до головы.

— Не переживай. Это наименьшая из проблем, которая встанет перед нами по прибытию в город. А пока, просто отдыхай. Погода действительно сегодня превосходная, да?

— Всё просто потрясающе! Спасибо вам! — Восхищённо прокричал я, осторожно идя по палубе к краю борта.

Илья Фёдорович, тихо усмехнувшись потрепал меня по голове. Какое-то время после отплытия мы стояли в тишине, слушая ненавязчивые удары волн о корпус. Заключённых обычно перевозят не так. Я находился в узкой камере, внизу, на четверых. Там было просто невозможно уместиться, а запах… Сложно понять: это морская болезнь, или же просто настолько омерзительно пропахло помещение. Вперемешку с ужасом, комом, вставшим в горле, задолго до транспортировки… Вечером, когда огромная луна вынырнула из горизонта воды, Илья Фёдорович нашёл меня и показал дорогу к каюте, в которой я буду спать, но не смотря на переизбыток событий и эмоций, которые значительно вымотали физически, я не хотел уходить. Так много звёзд, как же раньше не ценил всю эту красоту. Ох, если бы только знал, как сильно можно соскучиться по таким незначительным вещам, которые, как кажется, видишь каждый день. Тогда думалось, что это никуда не денется, что же может случиться? Но теперь, единственный страх — это уснуть и проснуться не здесь, а в холодной тюремной камере. Слушая очередные возмущения Андрея, который неустанно бубнит каждое утро по любому поводу. Каторжные работы, и конечно же опасность нарваться на плохое настроение охранника, или другого заключённого. Всё-всё! Я больше туда ни за что не вернусь. На столике у кровати стояло красивое блюдо с едой. Это, что… Мне? Выглядит так, что трогать жалко… Портить только, произведение искусства. Стянув с себя толстенную куртку, я заметил небольшую ёмкость с туалетными принадлежностями, чем и воспользовался в первую очередь. Конечно же! Негоже, с такими чёрнющими от грязи руками и лицом, находиться среди всей этой роскоши. Впрочем, как и ожидалось, этот ужин, на вкус такой же потрясающий, как на вид. Ещё бы три таких порции съел. Или четыре. Не потому, что так сильно голоден, я просто поражён. Никогда в жизни не пробовал ничего подобного…

Утром меня разбудил навязчивый стук в дверь. И не сразу я справился с открытием глаз, мне так удобно, тепло и мягко. Хочется как можно дольше не вылезать из этой постели, но в каюту вошёл Илья Фёдорович.

— Доброе утро, — серьёзным тоном поздоровался он, посмотрев на меня. Этот взгляд не сулит ничего хорошего. Мужчина сел рядом, и я почувствовал неприятное напряжение. Сказочная оболочка скрывает за собой нечто грязное. Этот рай мне не просто так подарен.

— И правда, доброе.

— Надеюсь, ты хорошо спал, и мы сможем обсудить некоторые моменты перед тем, как прибудем на место. Его голос звучит успокаивающе мягко, хотя мы оба знаем, что это обычное притворство.

— Да. Кхм, — откашлявшись, я отвёл взгляд в сторону. — Дело в том, что я больше карманник, и иногда играю в карты на площади... Знаете, других навыков не имею. Не представляю. Как это, убить? Мне действительно придётся это делать… — окончательно помрачнев, прошептал я.

— Ох, Никольский, — неожиданно мужчина расхохотался, словно я опять говорю какую-то глупость. — Что, если… У меня не получится оправдать ваши ожидания? В лучшем, случае, вы, наверное, вернёте меня обратно в Сибирь, — перебирая пальцами тонкое одеяло, неуверенно сказал я.

— А чтобы избежать сложностей, тебя подготовят. Всё. Расслабься, пока есть такая возможность. — Илья Фёдорович подошёл к двери каюты, но вдруг остановился и достав пачку сигарет, достал оттуда одну. — И, да. Чуть не забыл о главном. Роль заботливого папочки я играть не буду. Взрослей как можно скорее. Для меня ты не более чем оружие, инструмент. Просто наёмник. — Я понял. Что-то я не понял, а зачем он приходил? Выбравшись из кровати и одевшись, я поспешил выйти на палубу. Сегодня погода тоже не стала подводить, однако несмотря на это, прогуливающихся пассажиров в разы меньше, чем вчера. Интересно, откуда и куда они путешествуют? Наверное, это так здорово, бывать в разных местах, видеть много удивительного. Тревожат ли их какие-то проблемы? Каждый выглядит по-своему необычно, но красиво… Глаз не оторвать.

— Куришь? — спросил Илья Фёдорович, снова так неожиданно оказавшийся рядом.

— Спасибо, — достав сигарету из протянутой пачки поблагодарил я. У табака нет приятного вкуса. Понятия не имею, что находят люди в этой отраве, но какое бы не было моё личное отношение к данной привычке, в Сибири очень быстро привык.

С каждым выдохом становилось спокойнее, но никак не легче.

Прибытие. Февраль 1904 г. Боже мой. Родные места, но не успели мы сойти на землю как сразу же отправились по всяким важным делам. Одежда, обувь, а после вкусно поели. Пусть и такое глупое, поверхностное, а всё равно счастье! Кто бы мог подумать, что какие-то хорошо подобранные тряпки способны изменить человека до неузнаваемости. Мне нравиться. И, скажем так, я практически смирился. Если жить так каждый день — плевать, привыкну и к работе. По большей части, причина лишь в том, что все эти дни до города, совесть так и не откликнулась, занятно... Получив ключи и адрес, я отправился на поиски квартиры, в которой теперь буду жить. Вот так, просто. Босс действительно не солгал, а мне даже представить страшно какую сумму он потратил всего за день. И на кого. Инструмент, значит? Да при таких условиях пусть считаем меня кем угодно! В тюрьме-то даже имени нет, только нашитый на одежду номер, а здесь. Практически всё о чём мечтать боялся. Светлое, ухоженное помещение с мебелью. В комнате, первым что бросилось в глаза – деревянный комод из тёмного дерева, стоящий напротив кровати. У другой стены просторный шкаф, хотя у меня и нет такого количества вещей. Другая дверь завела в ванную комнату. Нет слов. Никогда не видел настоящей сантехники! Придётся разобраться с какой стороны к этому подходить… Из крана раковины пошла чистая, прохладная вода, которую если я верно понимаю нужно предварительно прогреть в печи, находящейся рядом. Придётся разобраться, как оно всё работает... Пожав плечами, я вернулся в комнату и сбросив обувь упал на кровать. Мягко, уютно и всё мне… О прошлом можно забыть. Ещё пару минут понежусь, и точно забуду. *** Монотонный стук в дверь не сразу прервал мой глубокий сон, но пришлось подниматься, потому что этот гость всё равно не уйдёт. Илья Фёдорович приходит лично, если опаздываю, и часто сердиться по этому поводу. Зевая, я отступил в сторону пропуская мужчину в квартиру, а сам пошёл искать одежу. — Можешь уже научишься вставать пораньше: знаешь ведь, я ненавижу ждать, и только тебе это всё ещё сходит с рук. Но это пока. — с некой долей иронии отметил мужчина, усаживаясь на моей кухне.

— Значит, я заслужил ваше снисхождение.

— Налей мне чая и не ехидствуй. Слишком мало времени прошло, чтобы ты от меня хоть что-то заслужил. Не забывай, что ещё учишься, а твои успехи соразмерны с провалами.

— Прощу прощения за свою бестактность! И никак не смею больше задерживаться!

— Да прекрати ты. Раздражаешь.

Тихо усмехнувшись, я подал напиток, и ушёл одеваться. Несмотря на то, каким важным и суровым пытался казаться Илья Фёдорович, мне доставляло невероятное удовольствие безнаказанно злить его. Возможно, вместе с совестью и чувствами я утратил инстинкт самосохранения?

— Саш, я тут подумывал на днях, а не попробовать ли дать тебе настоящее задание? Хотя ты всё ещё слишком заносчив и несдержан. Это не допустимо.

— Я над этим работаю! И не забывайте, откуда меня забрали, — выкрикнув из комнаты, я продолжал натягивать брюки.

— Ладно. В отличии от некоторых бездельников, меня-то ждёт работа, и нет столько времени чаи распивать, — посмотрев в окно, задумчиво пробурчал мужчина, делая ещё один небольшой глоток. — Готов я. Сейчас, — забежав в ванную, я умылся и наспех причесал торчащие во все стороны волосы.

— Ох, не мельтеши. Присядь на минуту, — доставая из пачки сигарету, сказал он, и закурил.

Мне никогда не привыкнуть к запаху табака. Приоткрыв форточку на кухне, я запустил утреннего, свежего воздуха и глубоко вдохнул зимний запах, напоминающий новогодние праздники. Когда-то они были и у меня…

— Так что, возьмёшь работу, или так и будешь дурака валять?

— Илья Фёдорович, я вас искренне, иногда, не понимаю. Вначале говорите – рано, потом спрашиваете моё мнение, как будто оно вам интересно. Это странно, учусь я одному, а по итогу уже больше месяца покрываюсь пылью вместе с вашими секретарями.

— И что же тебя не устраивает? — Всё отлично. Я собран! Пойдёмте, пожалуйста. — Что за манера, игнорировать прямые вопросы? Ладно, идём, — затушив сигарету, мужчина поднялся с крепкого деревянного стула и вышел за дверь.

Всегда было интересно, почему здание администрации охраняется людьми бандитской наружности? Каждый раз проходя мимо неприятное чувство, словно спину, одним только взглядом прожигают. Хотя, вопросы безопасности не моё дело. А что моё? Не понятно. По большей части я здесь за почтальона между работниками, и вся опасность, с которой можно столкнуться – это упасть, пытаясь удержать в руках башню из бумаг и папок, а после, очень долго собирать их по полу. Сижу здесь с утра до вечера, даже в город не выйти. — Саш, подойди ко мне, — пробубнил Илья Фёдорович, проходя мимо. Бросив на стол документы, которые попросила поднести секретарь, я пошёл по коридору в кабинет босса. Едкий сигаретный дым как обычно приветствовал любого вошедшего, самым первым. Я осмотрелся и нашёл деревянную табуретку. Недолго думая, поставил её возле стола и с важным видом уселся, терпеливо ожидая следующих, банальных поручений. Что-то найти, или принести чаю. Может наконец протереть всю пыль? Хотя, нет, пожалуй, боюсь её власти в здании куда больше, чем даже у главы.

— Нужно, чтобы ты проверил некоторых ребят. Может внештатные журналисты, или просто заигравшиеся дети. Последи там, подслушай. Проветрись, в общем.

— Хм, ладно, — безразлично ответил я, отмахнувшись от тёмно-серых клубов дыма.

— Что так мрачно, задание не оправдало ожиданий? — поднявшись с кресла он подошёл к стеллажу и что-то вытащил из ящика. — На, держи. Илья Фёдорович бросил на стол пистолет, и мои глаза округлились настолько, что я вот-вот забуду, как правильно дышать.

— Да… Всё хорошо, я сделаю.

— Не узнал артефакт? Тебе, должно быть, хорошо известен его владелец. Бери, теперь это твоя игрушка.

— Узнал, — в груди болезненно сжалось сердце, как только я взял в руки это оружие. Могу поклясться, что держу его в первый раз, не говоря уже о том, что бы стрелять из подобного хоть раз… Когда назначенный Ильёй Фёдоровичем человек, учил меня управляться с различным оружием, а также устройство, конструкцию, я начал понимать, что именно держу в руках и как, по-разному, приводить в боевую готовность.

— Никольский, чего застыл, что-то не так?

— Нет, — широко улыбнувшись ответил я, пряча сувенир во внутреннем кармане пальто. — Пойду.

— Иди-иди, — ехидно усмехнулся мужчина. Согласно кивнув, я вернул табурет на место и покинув кабинет, чуть было не столкнувшись на выходе с девушкой. Личная помощница босса. Вечно такая жизнерадостная, вежливая и обходительная. Раздражает весь здешний коллектив. И слухи разные ходят… Но я как-то предпочитаю не думать, что у босса в голове, и за закрытыми дверьми его кабинета. Что ещё лучше — я и правда был полностью не виновен в том, за что был осуждён. Слава богу не отправили на тот свет. Интересно, каким образом этот пистолет оказался здесь? Хотя, соглашусь, подарок удался. Так... Ну, похоже, что я на месте, и здесь только заброшенный старый склад. Интересно, где сейчас все те ребята, с которыми я жил на улице. Возвращать старые связи плохая идея, однако меня так и подмывает съездить домой, убедиться, что дурацкие сны не более чем пустое воображение.

Вокруг стояло несколько лавочек, но все на виду. Однако я лишь сторонний наблюдатель и не более того. Излишняя скрытность может привлечь внимания куда больше. Практически весь остаток дня я шатался по округе, но из помещения никто даже не выходил. Может это «задание» просто бредовая отговорка, чтобы я свалил на какое-то время из администрации? Подумал, например, о жизни и не мозолил глаза недовольной мордой. Укажу в отчёте про якобы жёсткую перестрелку, где все его воображаемые сыщики погибли? Было бы очень забавно. Вдруг из здания выбежали двое ребят, громко споря друг с другом. По виду обычные подростки чуть старше меня. И какое им может быть дело до Илья Фёдоровича? Очевидно, он отослал меня сюда просто так, но любопытства ради можно и подслушать суть конфликта. Подобравшись ближе, я зашёл за угол и, сосредоточился на двух голосах. Разногласия в методах работы и дел, которые с ней связаны, но совершенно никакой конкретики. Услышав глухой удар о землю, я выглянул. Похоже, не договорились. Разгорается драка. Дилетанты. Я-то видел, как на самом деле бьют, и это не идёт в сравнение. Хрень какая-то, в общем, это совершенно обычные подростки, и меня отослали сюда заниматься ерундой.

Звуки ссоры утихли, и победитель быстро удалился в неизвестном направлении, оставив своего товарища лежать на земле. Одно из самых скучных зрелищ, которые приходилось наблюдать. Можно было устроить себе сегодня выходной. Хотя, есть у меня такая черта – как недооценивать людей. Банально в них не разбираюсь, чтобы судить вот так наверняка. Подойдя к парню, который поднялся, начав усиленно отряхивать одежду от песка, я поинтересовался всё ли в порядке, но в ответ он лишь грубо оттолкнул меня, посмотрев исподлобья. Может, он и не зря получил...

— Ну раз всё в порядке.

— Чё ты здесь забыл? Придурок. Свали! — крикнул парень, возвращаясь на заброшенный склад.

— Хм. Действительно, давно пора, — я развел руками и тяжело выдохнув направился в сторону дома. Не хочу осуждать приказы Ильи Фёдоровича. Допускаю, что он наверняка знает, что делает. Научить чему-то пытается, и в любом случае верит в меня. Думал хуже будет. Гораздо хуже… Но он даже относиться ко мне иначе. То есть, сказал, что я — инструмент. И просто отдаёт вещь, которая принадлежала человеку, сломавшему мою жизнь больше, чем уже было… Как босс получил этот пистолет, и что стало с владельцем? Я не хотел мести, и уж тем более — его смерти. Вдруг, офицер в какой-то момент одумался? Ну... Да, само собой так оно и было. Упав на свою мягкую кровать, я устало потянулся и поднял взгляд на белый, гипсовый потолок. Мальчик так и продолжает сниться, практически каждую ночь. Прошлое должно быть забыто, таков один пункт из правил, которые озвучивал Илья Фёдорович. Нельзя, если нынешний Я, который должен стать убийцей, обзаведётся ненужными привязанностями. Однако, что, если брат действительно существует, а если не помогу, буду жалеть об этом до конца жизни. Но вмешавшись, легко можно навлечь ещё больше бед. И если на отца плевать, то мачеха — хорошая женщина, ничем не заслужила проблем. На следующий день я вернулся в администрацию, и сразу занялся привычной рутинной работой. Илья Фёдорович отмахнулся, назвав вылазку проверкой некоторых способностей. В целом – ладно. А ближе к вечеру, я решился отпроситься, чтобы уйти чуть раньше. Хотелось успеть в порт до заката. Так давно не прогуливался среди шума волн и приходящих-уходящих кораблей. Это место было моей, некоторой отдушиной, и всегда помогало отпустить боль, найти в себе силы двигаться дальше, как бы это не было бессмысленно.

Пройдя вдоль портовой дорожки, я заметил знакомое лицо: это же тот самый злобный пацан! А вчера я и не заметил на нём синяков. Может дрался с кем-то ещё, или тот же конфликт продолжился позже. Он тоже узнал меня, но тут же отвернулся, сделав вид, что увлечён видом моря. Согласен, красиво. — Эй, худосочный. Подойдя ко мне, в издевательском тоне, обратился он. — Тц... — Закатив глаза, обернулся я.

— Я вчера был немного на взводе, не принимай там, близко, грубить не собирался, — быстро протараторил он, широко улыбнувшись. — Никаких проблем, всё хорошо, добро? — Ладно, — пожав плечами, согласно ответил я, усаживаясь на край порта, свесив вниз ноги. — Бывай, друг! — помахав мне рукой, парень убежал в обратную сторону. Друг? Да уж. Придя следующим днём на работу, мы с секретарями в очередной раз засели чаёвничать, попутно делясь собранными сплетнями. Здесь работают одни женщины, не считая меня и охраны. Кажется, я даже успел привыкнуть к их предпочтениям, и заразился глубокой ненавистью к личной помощнице Ильи Фёдоровича. Который, между прочим, просил меня зайти в свой кабинет ещё час назад.

— Никольский, я тут недавно услышал, что ты хочешь съездить в родительский дом, — расхаживая по кабинету, босс даже ни разу на меня не взглянул, но этого и не требовалось. Ясное дело, подобная идея не окажется ему по душе.

— Вы всё не так поняли, я не собираюсь контактировать с ними. Мне просто хотелось кое-что проверить… Издалека. «Иначе этот кошмар ни за что не отпустит» — оставив последнюю фразу при себе, я раздосадовано вздохнул, опустив взгляд в пол. Дурак, нужно молчать о таких вещах, в разговорах между секретарями. Съездил бы на пол дня, в ти́хую, а вечером дома, никто бы не заметил.

— Ну, съезди раз такое дело, — неожиданно спокойно ответил Илья Фёдорович, словно скрывая подвох за таким лёгким согласием. — Завтра без опозданий.

Поблагодарив босса, я выбежал из кабинета в направлении железнодорожного вокзала. Самая ближайшая электричка прибудет сюда через полчаса, а там я смогу пробыть около часа. Думаю, успею управиться даже быстрее. Если мальчик действительно существует, я в любом случае помочь никак не смогу, так и зачем еду? Утолить любопытство? Хм… Нужно поработать над импульсивностью желаний. Хочется чуть лучше понимать свои чувства, и возможно, побывав на руинах прошлого, получиться его наконец отпустить.

Сколько времени прошло. Посёлок совсем не изменился. Разбитые дороги вдоль высокого бурьяна, за которым некому ухаживать, и старые полуразрушенные деревянные постройки, сараи. А вот и виднеется крыша моего родного дома, который так и стоит, всё там же, вблизи местного продуктового магазина. Единственного в селе, не считая рынка, который располагался чуть дальше. О эти воспоминания, как морские волны в бушующую бурю, не все ужасны, и я вряд ли бы захотел покидать это тихое место по собственной воле. Ещё несколько метров вперёд, и меня пригвоздило к земле, как только услышал детский смех и настолько знакомый голос. Он исходил со дворов, но где именно не пойму. Чёрт, подходить ближе нельзя, территория слишком открытая. Нет-нет, это уже перешло все возможные границы! Развернувшись в обратную сторону, я рванул обратно к вокзалу, сдерживая тошнотворный ком в горле. Даже если бы не было правил, я всё равно не смог бы подойти ближе. Нет мне места с ними, давно, и ни к чему всё было ворошить... Остановившись перевести дыхание, я заметил, как сильно задрожали руки, колени, но медленно поднимая взгляд, осознал, что напротив встала женщина, и внимательно осматривает меня. Мачеха сильно постарела с последней нашей встречи. Чёрт! Она вообще не должна была меня увидеть здесь. Проклятое везение, пора убираться отсюда. Набрав в лёгкие больше воздуха, я что было силы сорвался с места и пробежал мимо неё, не дав и шанса себя нагнать. Пусть думает, что хочет, не важно, главное быстрее отсюда убраться.

Только лишь по возвращении в город дрожь медленно отступила. Вот он, пустой и жалкий мир, где я — незначительная пешка. Но даже в таком случае, этот выбор был сделан, и жалеть о нём не собираюсь и секунды. Вечером, усевшись в мягком кресле, я как обычно провалился в мысли, и понял, что это ноющее внутри чувство больше не доставляет дискомфорта, как будто навсегда вырезали ту разъедающую боль. Что ж... В таком случае напрасным это небольшое путешествие уже не назовёшь. А будущее, рано или поздно всё покажет.

Глава 3

Полгода пронеслись перед глазами в одно мгновенье после того, как Илья Фёдорович впервые дал мне настоящее задание. В тот день… Я смог частично понять, что на самом деле таилось в тени счастливого шанса на жизнь.

Меняющие друг друга дни, опустошали, очерствляли мою душу с каждым разом, как я продолжал выполнять эту “работу”. Теперь, можно сказать, я действительно стал походить на бездушный инструмент, которому приходиться выносить любой, неугодный мусор. Даже понятия не имею, за что убиваю. Оно-то меня и не касается, а если буду думать об этом, долго не выдержу. По большей степени, уже перестала беспокоить, даже собственная, жестокость и безразличие. Пусто там, где прежде очень долго надрывало. Всё человеческое — тихо задыхается, глубоко-глубоко. Я стал такой же сволочью, коих раньше до смерти боялся. Даже презирал. И так быстро? Прекратил вести счёт отнятым жизням, не оборачиваюсь вслед их падающим навзничь телам. Да и сейчас, в такое неспокойное время, всем просто наплевать на найденный в переулке труп, а мне и лучше. Хотя… Бывает, жжётся ощущение сгнивающей во мне человеческой плоти, и хочется всё прекратить. Сбежать и спрятаться. Но наступает утро очередного дня. Меня снова ничего не заботит.

Сентябрь 1904 г.

Жаркий день, прекрасная погода. Работы нет, а чахнуть в администрации меня уже не заставишь. Всё же, наёмник я или оружие, но в некоторой свободе ещё не до конца ограничен. Порт остался единственным местом, где можно ненадолго забыться, слушая бурлящую жизнь моря. Безмятежность… Единственное, что у меня осталось из прошлого, когда был ещё человеком. Здесь вспоминаю, как сильно хотелось бороться… Не существовать, а именно жить. Яркие сны мы видели тогда, насмерть замерзая на улице в мороз. А я выжил, и может быть, не просто так.

— Любуешься? — тихий девичий голос, обратившийся ко мне, развеяв всяческие, гнетущие мысли, жестоко возвращая в реальность сознание.

Обернувшись к источнику звука, я увидел возле себя незнакомку. Длинные, огненно­рыжие волосы рвано развивались на ветру, а на чистой, белой коже ярко горели румяные щёки, и болотного цвета глаза. Она, должно быть, принадлежит если не богатому, то среднему классу достатка. Припухлые губы расплылись в самодовольной, ледяной улыбке, но взгляд, напротив, излучает тепло. Сердце сдавила непривычная конвульсия, бросив моё тело в холодный пот.

— Чего молчишь, язык проглотил, что ли? — хихикнув, расслабленно спросила она, усаживаясь рядом на грязное деревянное покрытие, не пощадив длинную жёлтую юбку.

— Любуюсь, тебе какое дело? Шла бы отсюда, других доставать глупыми вопросами. — опустив глаза вниз, резко ответил я, и отвернулся в сторону, скрывая смущение.

— Ну и хам… — помрачнев, незнакомка тут же поднялась, отряхивая песок с одежды и ушла так же стремительно, как появилась. Какая она необычная. Я не мог оторвать взгляда, до тех пор, пока девушка не затерялась в толпе. Ох Саша… Приди в себя! Не в том я положении нахожусь. Нельзя, невозможно, испытывать столько странных чувств к той, с кем не поговорил и минуты. В течении оставшегося дня я отчаянно пытался выгнать видения из головы, но похоже она застряла там куда крепче, чем я способен сопротивляться. Подумать только, в одно лишь мгновение незнакомка разрушила стену безразличия и наполнила светом всю ту пустоту, в которой я погрязаю ежедневно. Как только солнце полностью зашло за горизонт пришло время возвращаться домой. Всё это должно быть неважным, но надеюсь завтра забудется этот случай, как и прочее. Да, она лишь слегка пошатнула моё твёрдое хладнокровие, но это совсем ничего не значит! Ни-че-го. Не-а.

Подходя к дому, взгляд непроизвольно зацепился за окно моей квартиры. Свет и чья-то промелькнувшая тень в комнате. Чёрт! Плохо дело! На одном лишь адреналине, я как можно скорее поднялся на свой этаж и тихо подойдя ко входной двери прислушался. Судя по шагам, он один, и к его большому сожалению, к чему-то подобному меня готовили. Достав из поясной кобуры присвоенный маузер, я резко потянул ручку двери на себя и увидел парня, который замешкал, пытаясь так же ухватиться за своё оружие. Похоже от неожиданности, что застали врасплох, реакция незваного визитёра подвела. Сняв предохранитель, я плотно закрыл за собой дверь и выстрелил. Хватило одной пули, как и учили. Мальчишка широко раскрыл глаза, шевеля губами что-то попытался сказать, но рухнул вниз. Медленно… на колени, а после — бессознательно на пол.

Какая неприятная ситуация получилась. Хлопок точно не останется без внимания, разбирайся теперь, так ещё и от грязи избавляться!.. Чего он тут пытался найти? Полный погром в комнате, но сейчас есть более важная проблема. Мёртвое тело в моей квартире продолжает истекать кровью. Так и до соседей внизу может протечь, и это станет нихрена себе какой проблемой! Оттаскивая труп в комнату, я услышал стук в дверь. Реакция нашей экономки не заставила себя долго ждать... О Господи, где же был твой зоркий глаз, когда незнакомец проник в дом. Вбежав в ванную комнату, я судорожно начал сбрасывать верх одежды и отмывать окровавленные руки. Всё, хорошо… Чёрт, пятно на полу! Бросив коврик на загрязнённое место, я несколько раз глубоко вдохнул, и уже спокойно открыл дверь, напялив добродушную улыбку.

— Александр добрый вечер, у вас здесь всё в порядке? Почему так долго не открывали!? — Подозрительный взгляд старухи смотрит словно в душу, пробирая до самых костей.

— Эм, шкаф упал, в.…, комнате. Извините, но я сейчас слегка занят, сами понимаете, такая неприятность. Сломался! Вдребезги. — Нервно захихикав, я осторожно закрыл дверь прямо перед её старым недовольным лицом. Боже, уходи пожалуйста... Усевшись в кресло, я вытер рукой вспотевший лоб, и посмотрел на закрытую дверь комнаты. Чёрт, а мертвеца из квартиры так просто не вынесешь! Подойдя к парню, я посмотрел на него чуть внимательнее, но так и не смог вспомнить лица убитого. Тёплая кровь продолжает вытекать из него на тёмный ковёр. Опершись на колено, я пошарил по карманам жертвы в поисках документов, но они никаких ответов мне не дали. — Ну что, гражданин, теперь уже «Никто», — разрывая паспорт сказал я, словно собеседник ещё может возразить. — Доставил же ты мне лишней головной боли, а мне вообще-то завтра рано вставать! Босс будет недоволен, но ничего не поделаешь. В этот раз, я вообще не виноват. Через несколько часов тело начнёт гнить в нагретой солнцем квартире, поэтому придётся убрать это как можно скорее. Вот ты мразь. Где-то я видимо прокололся. Парень оказался вооружён, а значит, пусть и минимально, но был подготовлен. Знал на что, и к кому, идёт. Ладно, случившегося назад не воротишь. Порывшись в своём шкафу, я вытащил старую одежду и в несколько плотных слоёв обвязал его кровоточащую рану. Тело начинает коченеть, поэтому придётся попотеть, чтобы вынести его за пределы квартирного дома и не разбудить в процессе экономку… Если кто заметит - арестуют, ненадолго, но Илья Фёдорович будет в бешенстве от прибавившихся проблем. Водрузив тело на плечи, я, медленно, и тяжело дыша поплёлся ко входной двери. Два этажа по лестнице и дальше к лесу за домом. Где-то там видел небольшое болото. Место хорошее, даже живописное, я считаю. Для похорон подойдёт идеально. Жаль конечно парнишку, девятнадцать лет… И почему нам выпала такая участь? Не исключено, что однажды я и сам окажусь в яме, не дожив до двадцати. Наёмнику никогда не познать нормальной человеческой жизни. Где можно было бы вновь встретить рыжую, и просто смотреть как она улыбается. Тебе, а не чудовищу, который стоя в одежде пропитанной чьей-то кровью, ждёт, пока тело полностью засосёт вязкая болотная жижа.

Та-ак, что за очередной бред начинается?! Забудь её немедленно! И хорошо будет, если никому не попался на глаза. Увы, вариантов было немного, хотя я думал его сбросить из окна, но это создало бы ещё больше шума. Лучше так.

После бессонной ночи, я чувствовал себя как помятый тюфяк. Только и успел, что себя в порядок привести. Зато пришёл вовремя.

— Плоховато ты выглядишь, случилось чего? — записывая что-то в блокнот, спросил Илья Фёдорович, не поднимая на меня взгляд.

— Ничего.

Босс расплылся в улыбке, а я только больше напрягся. Конечно, он говорил, что имеет глаза и уши везде, но я уже давно не замечал за собой слежки от его людей.

— Знать, Никольский, одна из моих обязанностей. А особенно, если это касается приближённых. Ну так что? Не сложно было с ним справиться?

— Понятно. Проверяете в очередной раз? А я думал, между нами уже существует связь! Ну, там некоторое доверие. Нет?

— Ну что ты! — рассмеявшись, охнул Илья Фёдорович и с интересом посмотрел на меня. — Я решил немного повеселиться, ну и ты, чтобы не скучал. А этот… — забудь. Неудавшийся экземпляр. Ну! Одним больше, другим меньше, ладно, давай перейдём к основному.

Ушам не верю… Просто повеселиться, значит. Что же это такое происходит?! В глазах помутнело, и я, встав с табурета, со всей злости ударил кулаком о стол.

— Да как вы… Мы что, игрушки?! Не-е-т, я просто в шоке от ваших слов: это что, ради смеха? Вы… Извините конечно, но к чёрту вашу дисциплину! Сука. — сдавленно прорычал я, и от бессилия сел обратно.

— Молчать, Никольский! — разозлившись, закричал в ответ Илья Фёдорович. — Это ж, когда мы осмелеть успели!? Так, значит: — я поступаю как считаю нужным и не нуждаюсь в критике сопляка, да ещё в моём кабинете! — не унимаясь, продолжал он, и разломав на две части перо в кулаке, выдохнул. — Ты был нанят, чтобы убивать. Вопрос закрыт.

— Хорошо. Так что, у меня сегодня будет работа?

— Да! Тебе понравиться. — с ноткой ехидства в голосе, мужчина подошёл к форточке и затянулся сигаретным дымом, выпуская остатки злости. — На столе координаты и пометки, ознакомься. Долго изучать не пришлось, прежде чем осознать в какое место меня посылают. Не смотря на жаркую погоду, по коже пробежал холодок, накрыв приторным, тошнотворным чувством страха.

— Это шутка? Вы же сами говорили... Там же мои родители.

— Нет, ты опять будешь оспаривать мои приказы?!

— Просто…

— Выезжай сегодня, и чем раньше закончишь, тем скорее вернёшься в город. Всё просто, Саш. Хватит мне уже давление с утра поднимать. — выбросив окурок, Илья Фёдорович вернулся в кресло массируя виски́.

— Понятно. Сунув заметки в карман я измождённо поплёлся к выходу. Надеюсь, в электричке успею немного поспать. Хотя, дорога туда всего час…

— Стой. Ты меня не дослушал. Не оборачиваясь, я кивнул, ожидая продолжения. Тело медленно начинает охватывать жуткий мандраж. В прошлый раз я буквально в двух шагах стоял перед мачехой. Услышал детский голос, точь-в-точь тот, каким брат говорил во сне. Ай… Какая уже разница, отказаться всё равно не могу. Илья Фёдорович поднялся со своего кресла и подойдя ко мне показал газетную вырезку с чёрно-белой фотографией мужчины. По внешним признакам - ничего особенного. Худощавый, лысый, впалые щёки с синими кругами под глазами.

— Всё, как всегда, но есть одно – Но. Человек может проявить агрессию, да и физической силой не обделён. Скорее всего он уже знает, что в розыске, а мне нужно, чтобы ты опередил охранку и прикончил его. Согласно кивнув, я толкнул входную дверь кабинета вперёд, и смяв клочок газеты, сунул в карман. Так много разных мыслей в моей голове уже давно не было. Хотя… громче всех кричит моё желание спать.

— Хорошего вам дня, Александр! — бодро произнесла помощница босса, приподнявшись из-за стола, противно улыбаясь. Ага. Лучше пожелай себе другую работу, и начальника вменяемого, пока этот не решил ещё раз поразвлечься… Хотя, возможно по-своему уже, и это ей даже нравиться. Бррр... Безразлично взглянув на нескромную девицу, я, ничего не ответив вышел на улицу. Утром в электричке было немного людей, поэтому я смог выбрать укромное место, расслабиться и задремать до своей станции.

Несмотря на то, что в этой местности я ориентируюсь неплохо, но найти скрывающегося человека будет непростой задачей. К тому же, если процесс затянется, мужчина легко сможет покинуть село, хоть пешком уйти в сторону любого соседнего. Когда цель готова, ожидать нужно всего. На примете есть несколько мест, откуда можно начать поиски, но это всё равно отнимет целый день. А бессмысленно шататься по округе, заглядывая в каждый угол так же не имеет большого смысла. К тому же не хочется привлекать внимание местных. Могут узнать. А вот и первое место у озера. Когда-то в эту пристройку часто приезжала старушка. Обычная, городская женщина, любящая выращивать огород. Ей не нужно было тут жить, но в жаркие дни она могла переночевать в своей хлипкой пристройке. Но здесь никого не было уже несколько лет, всё поросло высокой травой, не оставив и следа некогда ухоженного дворика. Ладно. Это было глупо, хотя я был бы рад встретить эту добрую женщину вновь.

Следующим идёт барак. На моей памяти тоже заброшен, а всё, что можно было вынести – давно растащили, поэтому местным тут делать нечего. Схрон не плохой на какое-то недолго время, поскольку всё ещё цела крыша и стены прочные. В непогоду, лучше не придумаешь, но здесь так же отсутствуют следы недавнего пребывания. И неудивительно. Наверняка человек имеет большой опыт в преступном мире, так просто не попадётся. Последнее находилось за рынком. Легко слиться с толпой, и за припасами далеко бегать не нужно. Но нет, здесь только мёртвая собака, да и вонь невозможная. Сомневаюсь, что кто-то сможет находиться в этом месте дольше минуты! А дальше придётся искать в более людных местах, поэтому набросив капюшон на голову, я неспешно поплёлся вперёд по песчаной дорожке. Вдруг удача окажется на моей стороне, и мы просто столкнёмся на одной из улиц.

Неприметная старая баня с дырами в крыше как решето, даже не знаю, но вдруг?.. От дождя не спрячет, зато менее очевидно.

Тоже пусто… Но кто-то здесь точно недавно был, если судить по лежавшей газете недельного выпуска. Бездомный, который интересуется свежими новостями, или разыскиваемый, чёрт их разбери, но даже если он был здесь, вряд ли уже вернётся. На первый взгляд посёлок не большой, но сколько заброшенных домов и различных зданий, так сразу и не обойти. Темнеет… Ох. Пробежавшись до ещё одного предполагаемого места, меня снова встретила пустота, а на улице как некстати начался ливень. Недолго думая над вариантами, я решил всё-таки вернутся на вокзал, где не только можно переночевать, но и согреться, спрятавшись в помещении. Однако успев пройти и половины пути я понял, что насквозь промок и спешить больше некуда… Сбросив капюшон, я поднял взгляд и заметил знакомую фигуру напротив.

— Саша!?..— вскрикнула женщина, и осторожно начала подходить ближе. — Ну точно! Боже мой, ты, наверное, замёрз! Пошли со мной, а? Она как будто меня преследует, уже второй раз…

— Извините, я не могу. Другие дела, — убирая мокрые волосы назад, я попытался уйти, но мачеха, не согласившись с отказом взяла меня за руку.

— Ну какие могут быть дела ночью, в такую-то погоду?! Пошли, не бойся. Сколько лет прошло, Господи! Совсем взрослый стал. Давай Саш, заболеешь ведь, — обеспокоенно запричитала она. Сморщившись, я подумал, что, наверное, ничего страшного не случиться, если один уступлю.

— Шесть лет, — чуть слышно сказал я, прищурившись из-за попадающих в глаза капель. — Прошло. Ладно. Мачеха облегчённо выдохнула и взяв меня под руку повела в сторону дома. Страх, перед возвращением, блокировал любые иные эмоции и воспоминания. Хочется провалиться сквозь землю, но не переступать порог. Знают ли они, что я был в тюрьме, что скажет отец, зачем настолько бездарному сыну возвращаться в их жизнь? Да, они не идеальны, однако преступником стал именно я… Теперь уже настоящим.

— Саш ну что такое, не стой в проходе! Снимай скорее мокрую одежду и проходи на кухню, — распорядилась женщина, суетливо подбирая с пола детские игрушки. Как быстро это место успело стать для меня чужим. И видимо у них действительно появился ребёнок… Неуверенно снимая плащ я краем глаза заметил, что из комнаты кто-то боязливо подглядывает из-за угла. — Мам! — выбежав, он спрятался за женщину. — Кто это? Посмотрев исподлобья на мачеху, я отрицательно покачал головой. Пацану лучше ничего про меня не знать. Небезопасно. Да и ей тоже, ведь на откровения мы не договаривались.

— Сёма, ты иди, поиграй в комнате, — сощурившись попросила женщина, и пошла греть воду для чая. Да уж, всё здесь осталось прежним. Скромно, но чисто и тепло. Хорошо помню, когда отец привёл её впервые, показалось, что всё может наладиться.

— О чём думаешь? — ставя передо мной чашку, из которой шёл густой пар, спросила она и устало села рядом. — Слушай, ты прости, если сможешь за то, что так вышло. И ещё, твой брат… Я всегда буду рада тебя увидеть. — Зоя Андреевна, не стоит извиняться, вы ничего не могли сделать, я понимаю. Однако, не думаю, что подобная встреча повториться, и не нужно рассказывать мальчику про меня. — Очень жаль… Но это твоё право, ведь мы столько упустили. Прости, я просто не переставала надеется, что однажды ты вернёшься в семью и сможешь позаботиться о своём брате. Нет, ты прав: я не могу тебе его навязывать. Хорошо, что ты просто жив.

— Семья...? — усмехнувшись я опустил глаза вниз. — Мне не известно, что это такое. А такие разговоры считаю бессмысленной тратой времени и, если честно, лучше ночевать на улице, на вокзале — где угодно, только не тут.

— Да. Чего-то подобное я и ожидала услышать, — вздохнув, мачеха слегка улыбнулась. — Ты пытаешься казаться таким сердитым, и всё равно трудно не заметить, каким замечательным мужчиной растёшь. Просто не хватило любви и заботы, но это поправимо.

— Хватит, — спокойным тоном перебив женщину, я поставив чашку на стол. — Вы не знаете и малой части того, через что мне пришлось пройти! Не вам, теперь, лезть ко мне в душу. Зоя Андреевна виновато отвела в сторону взгляд, и поднявшись с шаткого табурета, принялась наводить порядок.

— Простите. Не хотел нагрубить. Просто… Всё слишком сложно, и налаживать отношения поздно. Есть причины, которые зависят не только от моих личных желаний.

— Я поняла. Если устал, оставайся на ночь, а утром — как знаешь, удерживать не стану.

— Спасибо. Мачеха отвела меня в комнату, которая раньше служила кладовой и была доверху забита разнообразным хламом. Теперь здесь стоит односпальная кровать и изодранный диван отца. Окна нет, но благодаря тёплому свету лампы, выглядит комната достаточно уютно. — Здесь живёт Семён, но место есть и для тебя… Если не против. — Всё нормально, — утвердительно ответив я сел на диван, облокотившись на твёрдую спинку. Мачеха привела ребёнка и начала укладывать его спать, взяв детскую книжку со сказками. Оказалось очень увлекательно слушать, домашняя атмосфера. Семья так и выглядит? Чувство умиротворения, защищённости. М-да, ха, а в Сибири читали другие сказки… Нельзя отвлекаться, пока нет даже ниточки, за которую можно ухватиться в поисках. Сон так и не приходил, отчего я не смог лежать на одном месте и осторожно выйдя на кухню, посмотрел из окна на задний двор. На дереве видны верёвочные качели, а дождь похоже закончился. Лучше мне по скорее покинуть это проклятое место, пока забытые чувства и обида не вскрыли заживающую рану.

— Всё-таки сбегаешь? — сквозь тишину прозвучал голос женщины позади, и я обернулся, посмотрев на исхудавшую фигуру в темноте.

— Извините. Пройдя в коридор, словно в полном тумане я начал обуваться, сдерживая напор странных эмоций. Выбор был сделан и сюда дороги нет, как бы не хотелось. Приговор подписан добровольно, и я не должен беспокоить эту, больше не мою семью. Пусть у брата всё сложиться иначе. Но ради этого — меня здесь действительно быть не должно. Отблагодарив за гостеприимство, я вышел на улицу и быстрым шагом направился прочь отсюда, заставляя мозг вернуться к первостепенной задаче, которая ещё не сдвинулась с мёртвой точки. Мёртвой, ха, слишком много стало смерти вокруг меня последнее время. Интересно, с чего бы...?

Одно время, я был готов всё простить, только бы позволили остаться. Но предательство невозможно просто так отбросить на задний план, стереть из памяти… Обстоятельства редко бывали на моей стороне, но до сегодняшнего вечера я наивно полагал, что жизнь наладилась. А на самом то деле Илья Фёдорович не только отнял будущее и прошлое, но и перечеркнул все возможности его исправить.

Я есть, физически, но в то же время исчезаю… словно пыль. Поэтому выбрал способ ничего не чувствовать вовсе. Слиться с теми тварями вокруг себя, став одним из них, даже хуже, — так действительно проще. Или я просто убедил себя в этом.

Присев возле закрытого на ночь рынка, я снова осмотрелся вокруг. Дома, дорожки, переулки, более трёх перекрёстков в разных местах, а это сколько возможных схронов. От центра деревни, куда бы стоило пойти в первую очередь? Нужна определённость и последовательность.

Приятно на улице после дождя. Ночь тёплая, а небо хоть и затянуто тучами, всё равно намного красивее, чем в городе. Не хватает только успокоительного шума волн. И возможности ещё раз увидеть её в порту… И опять этот образ. Думал, что забуду быстрее.

Глава 4

К окончанию второго дня поисков, обойдя практически весь посёлок, я начал думать, что искомого здесь больше нет. Скорее всего он успел сменить местонахождение, либо охранка опередила. Придётся возвращаться в город ни с чем. В любом случае, сегодня все электрички давно ушли, поэтому завтра, сколько останется времени, пройдусь ещё раз, и, если нет — значит не повезло. Илья Фёдорович переоценивает мои навыки розыска. Ну и плана нет, кроме как бесполезно бродить по улицам, вглядываясь в лица людей. Всё это не то, человек мог укрыться в чьём-то доме, уехать вообще в обратном направлении до того, как я оказался здесь, и следы легко затерялись.

Измождённый и насквозь промокший под очередным вечерним ливнем, я вошёл в привокзальный зал ожидания. Дверь на ночь не закрывают, чтобы опоздавшим не приходилось ночевать на улице, но чаще всего тут уютно располагаются бездомные. В висках бьёт от голода и усталости, но одна ночь — не вечность, с которой приходилось мириться раньше. Я сел на деревянную лавку, облокотившись о холодную бетонную стену. Но не успев задремать, услышал звук хлопнувших рядом дверей.

— Саш…— потрепав меня за плечо, тихо прошептала женщина, наклонившись надо мной.

— Зачем? — слегка севшим голосом спросил я, выглянув из-под плотной ткани капюшона.

— Я переживала, вот и решила поискать. Неужели дома так плохо, что ты готов спать в таком месте, лишь бы не возвращаться?

— Не стоило, Зоя Андреевна, вы впустую потратили время. Завтра меня здесь не будет. — раздражённо ответив, я сунул руки в карманы, и опустил голову вниз.

— Я поняла, — положив небольшой свёрток рядом, коротко ответила себе под нос женщина. — Поешь, пожалуйста.

Посмотрев на этот маленький, но так заботливо сложенный конвертик, мне стало стыдно за свою грубость. Всё же она была не виновата в том, что сделал отец, а сейчас искренне пытается позаботиться… Что ж. Я действительно ужасно голоден, поэтому такой благородный жест как раз кстати.

— Благодарю, но вам лучше вернутся к Семёну.

— Ты прав, — поднимаясь с холодной скамейки, согласилась мачеха. — Знаешь, я всё равно буду надеяться, вдруг, придёт время ты переступишь свою гордость, и это не последняя наша встреча. Машинально кивнув, я достал мягкий хлеб, вернув платок ей обратно.

— Не в гордости дело. Правда, вы просто ничего обо мне не знаете, и лучше бы считали мёртвым. Слишком поздно поворачивать назад.

— Ты заблуждаешься. Любые ошибки возможно исправить, Саша… Ты просто запутался. Всё в нашем мире зависит только от нас, и наших решений, а остальное — глупое, никому ненужное упрямство.

— Хорошо.

— Береги себя, — закончив, мачеха осторожно коснулась моей головы, но резко одёрнув руку, поспешила покинуть вокзал. Лёгкий перекус вернул силы, но теперь ужасно хочется зарыться в свою тёплую кровать, и не вылазить оттуда минимум пару дней. И только сейчас обратил внимание, что находящиеся в зале, двое мужчин, так ни разу не сдвинулись с места, несмотря на шум и голоса. Видно, что бездомные, но… А вдруг, например среди них моя цель? Можно проверить. От одного так сильно разило помоями, вперемешку с остальными благами бродячей жизни, что у меня мгновенно заложило нос. Такое спиртом уже невозможно перебить. Но — дышит. Судя по всему, выпил убойную дозу алкоголя, и теперь ничем не разбудишь. На лицо незнаком, и ладно. Второй претендент вонял ещё сильнее. По синей, затвердевшей коже стал понятен источник едкого тошнотворного запаха. Если тело окоченело, значит умер недавно, но к утру точно начнёт подгнивать. Ни один из товарищей не подходит. А в целом неплохая компания на ночлег. Главное — безобидная. Отойдя подальше от благоухающих бомжей, я устроился в углу и прикрыв глаза быстро уснул.

Тёмный уличный переулок. Свет единственного фонаря направлен на пустоту, из которой словно что-то кровожадное дышит в спину, медленно охватывая всё моё тело ледяным ужасом. Никого не вижу, но хорошо ощущаю чужое, незнакомое прежде присутствие.

— Ты совершил огромную ошибку. Ты очень пожалеешь, — прозвучал низкий, хрипловатый голос за спиной.

— Неужели?

— Совершённого не изменить, но ты ещё можешь остановиться. Иначе всё потеряешь. Что за глупость? Если прекращу - вернусь в Сибирь. Ни за что! Не я виноват, а тот, кто бросил меня туда без вины. Илья Фёдорович просто показал другую жизнь, где нет святых, и так же нет места бедности и ненужным сожалениям.

— Мне есть что терять? Кому это вообще нужно?

— Тебе. Боишься тюрьмы, смерти, но всё покажется раем в сравнении с теми последствиями, которые настанут если не уйдёшь. Много людей пострадает, и придётся ответить.

— Это бесполезно. Ты всего лишь призрак, видение во сне — не больше. Думаешь я буду это слушать? — безразлично пожав плечами, я посмотрел за спину, но увидел лишь слабые очертания чёрной тени.

— Пусть будет так. Уничтожай и дальше свою душу, личность. Ради чего? Деньги? Весьма глупый аргумент. Достойно такого идиота.

— Да уж, — раздражённо цокнув, я пошёл вперёд, решив, что таким образом смогу избавиться от навязчивого собеседника.

— Упрямство обернётся кошмаром. Послушай! Такая жизнь — пропасть! Прекрати безумие.

— Ты наивен, если думаешь, что, остановив меня, убийства прекратятся. На долго, место пустым не останется. Тюрьма не лучше! Просто исчезни. Тебе не понять, никогда, что за ужас меня там ждёт. — тяжело дыша я остановился, опустив голову вниз. Мне всё равно уже не позволят уйти…

— Даже не представляешь насколько я тебя пониманию. На секунду звон в ушах сдавил голову до потемнения в глазах, но, когда всё прошло, призрак исчез. Понимает, как же. Илья Фёдорович просто убьёт меня в случае разрыва сделки. Мир прогнил задолго до того, как я сделал выбор, и очень сомневаюсь, что, убрав одну пешку, измениться хотя бы что-нибудь. Умирать напрасно я не собираюсь! Оказывается, всех послушать так сплошные правильные, мудрые и святые. А то, что твориться на улицах в упор не замечают. Многим не дали ни шанса увидеть свет. Мы не виноваты в том, что оказались выброшены на окраину жизни, поэтому плевать, какой ценой выгрызать желаемое. Что же ты вдруг замолк, глупый призрак? Слишком поздно нотации читать, я стал таким — осознанно, и ни о чём жалеть не собираюсь! Проснувшись с тяжёлой одышкой, я осмотрел вокзальное помещение. За окном уже рассвело, но людей нет. Кроме мёртвого тела, которое облюбовали мухи. Бездомный, забытый, в условиях кромешного отчаянья и безразличия, я мог встретить такой же конец…

Неспешно выйдя на улицу из затхлого небольшого помещения, я дал себе минуту, чтобы перебороть чувство тошноты. Состояние напоминает лихорадку, но не место, и не время расслабляться. Достав из кармана измятую вырезку из газеты, я ещё раз посмотрел на лицо человека, которого должен был приговорить. Ничего не чувствую, когда думаю о намерении забрать ещё одну жизнь. За что, и почему, меня не касается, да и не интересно, по правде говоря. Уйдя в сторону реки, я какое-то время бессмысленно бродил вдоль по берегу, рассматривая блики воды, в которой отражаются низкие, серые облака. Вдалеке неподвижно сидит силуэт, скорее всего просто рыбак. Не придавая значения, я продолжил идти вперёд, углубившись в мысли. Будь моя воля, весь день бы так гулял, без смысла и целей. Возможно, некая страсть к природе зародилась в холодных тюремных стенах, и пусть уже прошло полгода, хочется запечатлеть в памяти как можно больше таких моментов, которых больше всего не хватало. Хм… Оказавшись ближе к человеку, которого принял за местного, краем глаза заметил лохматые грязные волосы и острый подбородок с огромной бородавкой. Немного отличается от начального портрета, а черты лица не скроешь под шевелюрой. Тихо усмехнувшись, я подошёл к нему и сел рядом. Мужчина смотрел в никуда, на узкую речку, практически не моргая, но не похоже, что его так сильно увлекли пейзажи. Надоело, значит, прятаться?

— Хороший вид, вы согласны? — заговорил я, параллельно вытаскивая другой рукой пистолет.

— Верно. Место, где хочется провести вечность… — ответил он с печальной улыбкой на тонких губах.

— Нет проблем. Направив оружие к его голове, я на несколько секунд задержал дыхание. Палец непослушно дёрнулся, не зажав курок. Он смотрит мне прямо в глаза, понимает, что собираюсь сделать и просто улыбается. Сердце заколотилось, отдавая звоном в ушах. Но громкий хлопок пронёсся вдоль берега растворившись в тихом утреннем поле. Мужчина лежал на земле, а из широко раскрытых глаз полились кровавые слёзы. Вечность — застыла. Какая странная реакция, тело обдало ознобом, отказывалось двигаться добровольно, а тошнотворные позывы в желудке усилились. Несколько минут меня бросало то в жар, то в холод, а я не мог оторвать глаз от умиротворённого лица убитого мною человека. Такой бури незнакомых чувств, не было даже когда я совершил это впервые. С тех пор мои действия воспринимались как обыкновенная рутина. Я даже не сволочь, хуже! Намного… Намного хуже! Конечно. Он же ни на секунду не испугался, встретившись со смертью, а я…, да я настолько боюсь сдохнуть, что готов на всё лишь бы оттянуть этот самый неизбежный момент!

Хватит! Дело сделано, нужно уходить, пока местные не настигли. Возможно, встреча с мачехой, домом и братом, заставили меня слишком расчувствоваться. Это недопустимо, особенно в самом начале пути. Илья Фёдорович обещал свободу спустя четыре года, прошло слишком мало, чтобы позволять себе подобные слабости. По прибытии в город убитый уже будет обнаружено, и охранка отчитается боссу, что работа выполнена. Больше сюда никогда не вернусь. Надеюсь, после смерти действительно что-то есть, и все мои жертвы смогут найти покой. «В отличии от тебя, идиот.» Пробубнив себе под нос, я направился в сторону вокзала и вскоре заветный поезд прибыл на перрон. Удобно устроившись в самом конце вагона, я уставился в окно, всё ещё безуспешно пытаясь взять себя в руки. На газетном клочке, только сейчас заметил имя мужчины и короткий обрывок статьи. Борис, обычный рабочий из соседнего города… Неуважительно высказывался про нынешнюю власть, и всего-то? А в чём он не прав? Теперь интересно, скольких, подобных этому человеку, я убил. Думал просто наёмник. Да как же, «просто». Собственными руками убираю людей, которые действительно стремятся изменить будущее, действуют. К лучшему или худшему, можно и не узнать, если всё останется прежним. — Никольский! С возвращением, — наигранно обрадовавшись моему приходу, Илья Фёдорович по привычке сунул в руки сигарету и спички. Хотя я давно пытаюсь бросить эту бессмысленную привычку.

— Всё сделано.

— Отлично, но я уже знаю. На сегодня можешь быть свободен. Отстранённо кивнув, всё ещё блуждая в дебрях тяжёлых мыслей, я вышел на улицу и закурив направился в сторону дома.

— От судьбы не убежишь! — истошно завопила девушка позади меня и обогнав, встала напротив, широко улыбаясь. — Привет!

— Ну только не это, — устало закатив глаза, я продолжил идти, игнорируя её внезапное появление. Если бы не тяжесть от поездки, то скорее всего, я бы смог порадоваться, но сейчас, звук её голоса кажется каким-то отдалённым, раздражающим.

— Почему такой мрачный опять? — недовольно пробубнила она, плетясь следом. — Неужели не намерен сгладить впечатление от нашей первой встречи?

— Свали.

— М... Да и пожалуйста! — крикнула девушка, и пошла в обратную сторону. Преследует меня, что ли? Да ну, нет. Намеренно я ей точно не сдался. Нет места таким, среди нормальных людей, в этом призрак из сна был прав. Я уничтожаю свою личность, безвозвратно, и не имею права сближаться с другими. У двери своей квартиры я увидел конверт, отправителем которого был подписан Илья Фёдорович. Издевается? Мы же только разговаривали лично. По содержанию здесь просто следующее задание, только к чему были эти лишние телодвижения? Получается, теперь ему досаждают настоящие журналисты. Что же, это неудивительно, они для властей чаще всего бельмо на глазу. Но я тут причём? Уточнений нет. Он же не собирается завалить целую издательскую организацию? Слишком, даже для него. Для меня, собственно, тоже. Хорошо, однако поговорить с глазу на глаз всё равно придётся, я ничего не понял. Но завтра. Пошёл он к чёрту, последнее время слишком много работы накидывает, не давая передохнуть между делами. В четырёх стенах квартиры, мысли расслабиться не дадут, поэтому я решил прогуляться до ближайшего парка. Тучи рассеялись, распогодилось к середине дня, в самый раз, к незапланированному выходному. Тенью прогуливаясь по узкому тротуару, мой взгляд уловил знакомую фигуру с копной ярких рыжих волос. Опять?! Слишком часто для обычных совпадений. Девушка стояла вдалеке, и увлечённо разговаривала с какой-то женщиной. Зачем, чему-то столь хрупкому и невинному ввязываться в грязь, преследуя меня. Это был бы крайне глупый способ распрощаться с жизнью. Что?! О чём я думаю вообще, тронуть девчонку будет верх скотства. Но она явно неспроста мелькает так часто. Разберёмся с этим, потом, а сейчас пойду-ка лучше отсюда. Если села на хвост, это будет не последней случайной встречей. Пусть это будет просто нелепой случайностью.

Утром, как и планировал пришёл к Илье Фёдоровичу с кучей вопросов, которые не собирался задавать как он, в письменном виде. Долго это, и не удобно, когда детали чаще всего приходиться из него клещами вытаскивать. Странно. На входе отсутствует охрана, и секретарей поубавилось раза в два. Противной помощницы тоже нет на месте. Но босс как всегда в кабинете, здесь, благо, всё неизменно.

— Извините, у вас есть время поговорить? — приоткрыв дверь, спросил я, увидев, как мужчина, заваленный кучей бумаг, действительно работает. Удивил.

— Никольский, читать разучился? Я же написал, жди дальнейших инструкций, приходить не нужно! — грубо прорычал он, не поднимая на меня глаз. Глубоко вдохнув, я закрыл за собой дверь, и устроился рядом на привычное место.

— Что-то произошло? Просто, вчера показалось, будто бы всё в порядке, и я ничего не понял. Теперь информация будет в письменной форме? Илья Фёдорович достал из ящика мятую пачку сигарет и закурил, оторвавшись от бумажек. Судя по суровому взгляду, зашёл я и правда не вовремя, но что теперь, ни с чем уходить?

— Что вы хотите сделать с журналистами? Убить?

— Потише будь с подобными словами, — прошипел начальник, крепко закрывая форточку. — С ума сошёл? Ты внедришься в штат, пока это всё, что требуется.

— Для какой цели? Мне непонятно, особенно то, на что вы рассчитываете: я несовершеннолетний! Кто меня возьмёт? У меня даже документов ещё нет никаких.

— Значит придумай что-нибудь! Или тебя за ручку отвести?! Всё, не испытывай моего терпения, иди.

— Даже не начинал, — пробубнил я, закатив глаза.

— Ты! Не нарывайся, мальчишка. Поработаешь немного на благо общества, может мозгов поднаберёшься, и мне глаза мозолить не будешь.

— На благо вашего общества.

— Никольский!

— Да что не так?! Помимо всего того, что я выполняю, каждое идиотское поручение, без лишних вопросов. Терплю необоснованные претензии, придирки на пустом месте. Всё равно стараюсь исполнять задания качественно. Не прошу понимания, или, боже упаси — уважения, но будьте так добры пояснять рабочие моменты, ведь если провалюсь, спрос только с меня! И это я ещё тупой, да? А вы кого, академика по тюрьмам искали?! Так нужно было формулировать точнее свои пожелания!

— Пошёл вон! — ударив кулаком по столу, Илья Фёдорович резко поднялся с кресла, а его вздутые у висков вены сами собой зашевелились от давления. Да, похоже пора уходить. В любом случае задачу понял, и причин задерживаться больше нет. — Всего хорошего, Илья Фёдорович! — выбегая из кабинета, сказал я на прощание перед тем, как скрыться за дверью. Бедный, совсем свои нервы не бережёт… Журналистика значит. На самом деле, звучит довольно интересно, можно попробовать. Вдруг потенциал какой раскроется, полезно будет. Нужно только подумать с какой стороны подойти. Да уж… Задачка. * * *

«От судьбы не убежишь, Саша», — совсем рядом послышался тонкий женский голос. Он не знаком мне, но фраза. Вчера, рыжая сказала нечто подобное.

— Я и не убегаю, — осматриваясь по сторонам, ответил я.

«За всё придётся заплатить!».

— Как знать. Огромная чёрная тень нависла надо мной, и лишь жёлтые глаза горели бесконечной яростью.

«Ты ещё почувствуешь. Кошмар только начинается!».

Глава 5

Утром следующего дня я, за чашкой горячего чая, долго думал не только над тем, что не имею понятия о процессе работы на которую отсылает Илья Фёдорович, но и в целом, не представляю как люди устраиваются на подобные места. Мало того, есть не существенные помехи в виде судимости, её с меня никто не снял, и в документах оно будет отражено, когда получу свой первый паспорт... Так себе кандидат, честным путём здесь вряд ли пробиться. Нет. Самостоятельно, я ни до чего не додумаюсь. Рискну навестить ещё раз Илью Фёдоровича, поскольку если внедрение действительно необходимо, в его интересах помочь с этим. В последнее время город накрыло волнами беспорядков и хаоса. Понятное дело, все на взводе, особенно босс, ведь эта область его ответственности. Непонятно только, от чего в столь неспокойное время он, наоборот, ослабил собственную безопасность. С чем это может быть связано? Охраны нет, внутри пусто, а кабинет закрыт. К этому времени здесь обычно шумно, многолюдно, от работников до обычных жителей. Сегодня же просто мёртвая тишина. Зачем Илье Фёдоровичу понадобилось разгонять вообще всех? Но в проходе с другой стороны коридора появилась единственная низкорослая фигура.

— Опаздываете, — ехидно прокомментировал я, поднимаясь с пола.

— Я тебе сказал не приходить сюда. Плохо понимаешь? — сонно пробубнил он, отпирая дверь.

— Не объясните, что происходит?

— Всему своё время, Никольский. Нам нужно залечь на дно. В особенности это касается тебя. Не понимаешь? А чтобы время не проходило за зря, попробуй устроиться в указанное место, издательство. Полезно владеть информацией, как говориться, из первых уст, прежде чем её подвергают цензуре для масс.

— Хм, — пожав плечами, я немного успокоился. — Видимо просить совета бессмысленно. Ладно, попробую.

— Как понадобишься, вызову сам, а до того не мелькай тут. Удачи. — М-м… Понятно. Покинув здание через запасной выход, я оказался перед окном босса, и покривлявшись на прощание, убежал. Теперь можно не сомневаться, рыжая целенаправленно ходит за мной, знает где появиться, какими маршрутами хожу, да и скорее всего давно выяснила, где живу. Остановившись, я молча посмотрел ей прямо в глаза, но она даже не подумала отступать, и широко улыбаясь подошла ко мне.

— Ты что, меня преследуешь? — хлопая длинными ресницами, спросила девушка. — Влюбился так и скажи! — звонко рассмеявшись, она ткнула меня в грудь тонким указательным пальцем.

— Ненормальная, — раздражённо процедил я сквозь зубы, машинально отвернувшись от ядовитых глаз.

— Где твои манеры?! — возмутилась девушка, изобразив на лице глубокую обиду.

— Что тебе нужно от меня, чего таскаешься всё время?

— Во-первых: не таскаюсь, какое неприятное слово, и может это судьба? А во-вторых: подбирай выражения, когда говоришь с дамой! Совсем не умеешь с людьми общаться?

— Дурой прикинулась? Не интересно. Я пошёл.

— Ага! Никуда ты не уйдёшь, пока не дослушаешь до конца, — встав передо мной, она раскинула в стороны руки, преграждая собой узкий переулок.

— Мне не интересно, — осторожно убрав её руку с пути повторил я, и пошёл вперёд, но тут же ощутил холодные пальцы на своём запястье. Вот так, бесцеремонно, она нарушает абсолютно все возможные границы.

— Приходи вечером в порт. В то место, где мы впервые встретились, иначе я ещё долго буду тебя доставать, — закончила она, снова неприятно ткнув меня в спину, и скрылась за углом двухэтажного дома. Условия ещё диктует, кто она вообще такая, настолько нагло себя вести, совсем ничего не понимает!? Лишних проблем только создаёт, нужно этот назойливый рыжий хвост сбросить как можно скорее. И как? Если рядом с ней даже думать толком, адекватно не получается. А прикосновение, до сих пор обжигает кожу… Катастрофа. Главное, чтобы Илья Фёдорович не пронюхал про это недоразумение, иначе быстро решит, как с ней поступить. Не хотелось бы. Всю дорогу я отстранённо смотрел себе под ноги, пытаясь выбросить вон все ненужные мысли. Не сразу нашёл вход в издательский дом, но, с чувством полного провала, даже не стал ничего придумывать для предстоящего диалога, и просто вошёл внутрь. Их газета одна из популярных, не только в нашем городе. Не удивительно, что здесь всё выглядит так прилично, деньги крутятся, и не только. Всё самое неприглядное выходит отсюда. Правда. Она никому не нравиться. Секретарь проводила меня в кабинет к человеку, который, по всей видимости, один из главных здесь. У него смешные, закрученные усы, а несмотря на строгий костюм, на голове цветная беретка. Во рту курительная трубка, но помещение не прокурено как у босса, а значит это всё как будто для полноты образа. Знает ли он, насколько нелепо выглядит? Ну очень необычный, сразу видно — креативное создание. Сыграть восторженную заинтересованность оказалось не сложно, я мог бы стать театралом, в какой-нибудь, другой жизни. Первостепенно, необходимо заговорить зубы, чтобы тот забыл про документы, которых всё ещё попросту нет. И похоже у меня действительно получается его увлечь.

— Здорово парень, но ты слишком молод, — выдержав паузу сказал он, разведя руками. — Мы просто не можем себе позволить обучать молодёжь, не сейчас.

— Вы не представляете, как быстро я учусь. Можно ведь просто дать возможность проявить себя, а дальше, если всё получиться — вы ведь ничего не теряете! — ехидно усмехнувшись, высокомерно сказал я, наивно полагая, что этот простак дожат, и для отказа причин нет.

— Не могу, — коротко оборвал мужчина, поправляя свой идиотский галстук, в очередной раз.

— А я не могу уйти отсюда с отказом, — продолжая стоять на своём, я не заметил нервного тремора в руках. Вся уверенность быстро утекает сквозь пальцы, чувствую себя идиотом. Пора заканчивать этот дешёвый фарс. Мужчина закрылся, перестал на меня смотреть, и, кажется, окончательно потерял интерес. — Не заметил у вас длинной очереди из желающих. Почему это, в конце концов так сложно, просто дать шанс? — сорвавшись на хрип, пробормотал я. Если эта непробиваемая стена откажет и в третий раз, я ухожу. Цирк уродов какой-то.

— Ох… Какое упрямство - ценное и редкое качество. Знаешь, возможно я подумаю на твой счёт. Ну..., хорошо! Покажи себя. Недели хватит?

— Спасибо, что выслушали. Вежливо попрощавшись, я покинул здание и направился в сторону дома. Не так уж и сложно было, пока. Хотя, это только вершина всех трудностей, второй-то этап, с заданием, мне ни за что не пройти. Думал наврать будет достаточно, а дальше помогут. Нет… Снова импровизировать. Ладно! Илья Фёдорович сказал, что это не сильно важно, не буду забивать голову. Стоп, уже вечер и эта встреча в порту. Двоякие чувства разрывают на две неравные части. Большая, очень хочет прийти, но трезвый рассудок призывает не прекращать думать головой. Это может стать огромной ошибкой, но я, словно ведомый, всё равно поступаю наперекор здравому смыслу. В любом случае, нужно ведь узнать причину, по которой она следит за мной. Кто-то может использовать её, пытаясь подобраться ко мне, и этим навредить девушке… Нужно ведь это пресечь?

— Пришёл, — неестественно тихо сказала она, и тут же посмотрела куда-то в сторону небольшого скопления людей.

— Ты пообещала отделаться, — усмехнулся я, садясь рядом на голые доски. — Давай, говори в чём дело, правду. Проблем ищешь?

— Не важно, на самом деле, — пожав плечами, девушка подмигнула и поправила упавший завиток огненной пряди. — Кстати, я Маша, а тебя как звать? Смутившись, я отвёл взгляд неспешным волнам.

— Александр. Ответь на мой вопрос, — сквозь зубы прошипел я.

— Идиот. Допустим, понравился ты мне, что в этом такого?! Сейчас, в самом деле ничего больше не имеет значения, мы ведь можем просто общаться? Иногда…

— Пустая трата времени, зря пришёл, — безучастно ответил я.

— Да что не так-то с тобой?! Почему тебе так сложно, хотя бы претвориться нормальным! Один вечер, один раз. Дай себе шанс кому-то поверить! — неожиданно обхватив меня сзади, прокричала она.

— Нет-нет. Ты не понимаешь! Ничего не понимаешь. Не ходи больше за мной.

— Не ври себе. Ты не хочешь того, о чём просишь! — Пусти. Я хочу уйти, — опустив голову вниз, тихо прошептал я, боясь коснуться её рук.

— Нет!

— Боже, знаешь, похоже ты в самом деле дурочка. Ты надоела, понимаешь? Если что-то действительно вынюхиваешь, мой совет: оставь это, пока не стало хуже. И ещё, я пришёл сюда лишь за тем, чтобы убедить тебя прекратить заниматься глупостями — не более. А теперь, великодушно прошу простить мою грубую натуру! Я ухожу. Мария опустила руки. Несколько секунд поджав губы девушка стояла молча, прожигая меня полным ненависти взглядом. Так будет лучше, это правильно. Оттолкнув меня, она побежала, прочь, так и не сказав ни слова, затерявшись в мелькающих перед глазами прохожих. Так или иначе, я сбит с толку, и эта сжимающая сердце боль, на что я рассчитывал, придя сюда? Дурак. Глупые надежды, как, впрочем, и всегда. Я думал, что отец когда-нибудь изменится, думал, что, оказавшись на свободе, смогу жить как другие, нормальные, люди… Да и само понятие «свобода», в котором заблуждался, принимая сделку. А что, на самом деле, со мной происходит? Утром я обнаружил на пороге ещё одно письмо от Ильи Фёдоровича, где он пожелал удачи с издательством, и напомнил, что мне не стоит приходить, и пытаться выйти на связь с ним. Пребывать в неведении, как оказалось, тревожно. Насколько всё серьёзно? Доверять судьбу боссу однозначно не должно быть в моих интересах, стоило бы заиметь запасной план на случай, если не станет вдруг поддержки со стороны администрации. Но, а сейчас ничего не остаётся как придерживаться первоначальных договорённостей, и включаться в новую работу. Прошло две недели. Заручившись помощью одной из сотрудниц, а также её доверием и симпатией, удалось получить должность внештатного журналиста, с третьей попытки. Более чем достаточно, ведь это не навсегда, хотя я привык. Понравилось даже. Размеренный образ жизни, никаких терзаний в конце дня. Впервые ощутил некоторую уверенность в себе, стало легко и спокойно дышать, а что ещё нужно? Мария исчезла как я того и хотел, но зачем-то каждый вечер прихожу в порт на то место, ищу её в лицах прохожих, на улицах, в парке. Добился своего, но легче не стало. Излишняя подозрительность, в моём мире, это не плохо, но хочется ещё раз встретить девчонку, хотя бы издали увидеть и понять, что всё в порядке. Волнуюсь, несмотря на то что в действительности меня не должна интересовать чужая жизнь. Непонятные ощущения, — как там говорится, «кошки на душе скребут», — и тоска. Кто сказал, что я не имею права стать чуточку счастливее, и не могу связать себя хотя бы дружескими отношениями, с другими людьми? Может ведь быть такое, что она говорила правду, а глупые заговоры лишь в моей голове… Не знаю. Спустя несколько дней я возвращался с работы новым для себя маршрутом, который проходил через небольшое городское кладбище. По рассказам коллег здесь очень красиво, но жутко, а я не совсем понимаю, что значит это слово… Чисто и тихо, как и должно быть на погостах. От резкого удара по голове сзади я почувствовал острый металлический вкус во рту и упал на колено, пытаясь остаться в сознании. В глазах потемнело, ничего не понимаю. Здесь ведь никого не было, определённо, я ничего не услышал. Или так быстро успел потерять бдительность? Подросток подошёл сбоку и толкнул меня ногой в плечо, от чего я, окончательно потеряв равновесие завалился на бок, но нащупав пистолет в полумраке, попутно подавляя лишнюю панику, начал как можно быстрее подниматься с промёрзлой земли, опираясь о каменную надгробную плиту.

— Я думал ты будешь по крепче, — ухмыляясь сказал он, замахнувшись деревянной дубиной. — Но слухи по всей видимости соврали, и ты сейчас умрёшь. Пригнувшись, я услышал над головой свист, и тут же получил вторую порцию удара по спине потеряв на несколько секунд координацию. Не упасть в очередной раз помогла крепкая плита, за которую я продолжал отчаянно держаться.

— Какие слухи? — тяжело дыша, спросил я, пытаясь отойти чуть дальше от сумасшедшего с палкой в руках.

— Мне много известно: наёмник, убийца! В равных условиях, на открытой местности как сейчас — оказалось обычный слабак, который не заслужил жизни. Признай, что ты ничтожество, признайся себе, и на том свете зачтётся, ублюдок!

Осторожно вытащив из-за спины ствол, не обращая внимание на головокружение, привычным движением направил оружие точно к сердцу.

— Слишком много говоришь, — сказал я, и произвёл выстрел. Горячая кровь брызнула на лицо, одежду, испачкав собой свежие цветы на одной из могил. Тебе удалось многое узнать, но слишком много пафоса. Хочешь убить, отомстить — делай это сразу. Выдохнув, я быстро спрятал оружие в задний карман, и взглядом зацепился за тень, стоявшую всего в паре метрах. Мария! Она всё видела… Девушка сорвалась с места и побежала вперёд, скрывшись за высокими памятниками, а мои ноги подкосились при попытке последовать за ней. Чёрт, мне конец если не остановлю её. Проблемы с охранкой — не сейчас.

Поднявшись с колен, практически вслепую, борясь с болью в теле и горечью встречи, я поплёлся туда, куда предположительно она побежала, но долго искать не пришлось. Не стала играть в догонялки? Тем лучше.

— Ты действительно, не просто так оказывалась в поле зрения так часто, — дрожащим голосом сказал я, смотря в ярко-зелёные, полные страха и ненависти ко мне, глаза. — Зачем ввязалась, дура!

— Не убивай меня! Не трогай! — зажмурившись, завопила девушка, обхватив голову руками. — Я ничего не сделала, ничего никому не скажу. На выдохе, Мария села у дерева, будто бы мгновенно сдавшись перед ситуацией, над которой потеряла контроль. Неужели они действительно думали, что идти с какой-то палкой, отличная идея?!

— Правда? Неубедительно, подумай ещё. Девушка закрыла лицо руками, и по всхлипам я понял, насколько это беспомощное и напуганное существо. — Побудь здесь. Надеюсь, свидетелей больше нет, но упавшую в траву гильзу всё равно стоило бы подобрать. Тело в любом случае быстро найдут, прятать бессмысленно и некуда, а то, что я был замешан, Илье Фёдоровичу лучше как можно дольше не знать. Наспех оттащив труп к кучке мусора, я забросал его сухой травой, немного прибрав на месте убийства и вернулся к девчонке.

— Так… Успокойся пожалуйста, я меньше всего хочу навредить тебе, но не всё зависит от меня, — оставаясь на дистанции, я заговорил максимально спокойно, в надежде расположить Марию к диалогу. Она не подняла взгляда, но заметно расслабилась. — Кто ещё, кроме вас двоих, принимал в этом участие? Какой идиот тебя надоумил? Девушка отрицательно замотала головой, перебирая пальцами рук. Возможно это шок, не часто приходиться видеть смерть, даже в такое неспокойное время, а убийство забыть будет непросто. Однако на данном этапе меня мало волнует её состояние.

— Мария! Ты соображаешь вообще, что это всё серьёзно?

— Замолчи! — взвизгнула девушка и резко набросилась на меня всем своим хрупким весом. В тот же момент её тонкие пальцы ловко извлекли оружие из кармана моих штанов. На трясущихся ногах, она, крепко удерживая обеими руками добытую вещь, вплотную приставила дуло к моей груди.

— Тебе смешно?! — крикнула она, неприятно надавливая на кости рёбер.

— Нет, усмехнувшись, возразил я, аккуратно помогая ей нажать на тугой курок. — Если бы мне было суждено умереть сегодня… В таких условиях, от твоих рук — это даже не плохо. И прости за грубость, я просто не хотел, чтобы случилось нечто подобное. Пальцы девушки ослабли, и я, спокойно вытащив пистолет, направился в сторону дома. Захочет настучать охранке, пусть так и будет, я всё равно не трону её. Никогда. Впрочем, вероятно наши дороги больше никогда не пересекутся вновь.

Глава 6

Преследователи дилетанты, и всё равно смогли подобраться так близко, а финал оказался закономерен. Парень мёртв, а вторая, скорее всего проболтается. Понятно, что я не должен был отпускать её так просто. Эта ошибка может дорого обойтись не только мне. А с другой стороны, сильнее бы жалел сделай всё “правильно”. Ничего, обойдётся. Нормально ли то, что я чувствую? Подобное отношение к своим обязанностям недопустимо. И поделать с собой ничего не могу.

Прошла неделя. Вечерний порт, освещённый фонарями. Некогда отдушина, стала пустой привычкой, приходить сюда снова и снова. Часами наблюдать за суетливыми людьми вокруг, и тихой, морской гладью. Оно не заполнит пустоту, не спасёт. Сесть бы на ближайший корабль и отправиться куда-то далеко. Может, заграницу? Но н-нет..., я крепко привязан к этому месту, городу в котором живёт она. И кто знает, может спустя четыре года мне позволят вернуться. Стать собой, настоящим. Незнакомец подошёл ко мне и молча сунув конверт в руки, ушёл, скрывая лицо за козырьком головного убора. Илья Фёдорович вызывает, и даже гадать не буду причину. Плевать. Отряхнувшись, разрывая по дороге конверт, я неторопливо пошёл к зданию администрации. Чем дольше находишься вдали от преступлений, тем меньше желания возвращаться. Всё же я не создан для всей этой грязи, тяжело.

Босс, стоя у окна в своём кабинете, выглядел как всегда раздражённым, держа толстую папиросу в руке.

— Зачем позвали, — тихо сказал я, плотно закрыв за собой дверь.

Выдержав паузу, мужчина прошёл вдоль комнаты, потирая руки. Я знал, что меня ничего хорошего здесь ждать не могло. Видимо, случайная встреча на кладбище таки всплыла на поверхность, но это, в самом деле был вопрос времени.

— Как долго твоя безалаберность будет доставлять мне проблемы?

— Я не понимаю, — прикинувшись дурачком сказал я, вжавшись в стену рядом с выходом. Он продолжал сверлить меня свирепым взглядом ничего не отвечая.

— Возникли какие-то сложности?

— У тебя — да. Расскажи мне, что ты должен делать в случае нештатной ситуации? Докладывать всё и сразу! Почему о произошедшем инциденте я узнаю от других, а не от тебя? По-моему, ты вообще не понимаешь, чем чревата твоя постоянная безответственность!

— Мне не показалось это такой уж проблемой. Парень мёртв, угроза была незначительной, просто не думал, что это так важно, — пожав плечами, спокойно ответил я.

— Это не мелочи, Саша, ты ведь намеренно игнорировал слежку! И не нужно прикидываться, всё ты знал. Если и дальше будешь намеренно допускать подобные проколы, мне придётся прекратить наше сотрудничество.

— Извините, больше такого не будет, — выдохнув, сказал я.— Это всё?

— Нет! — ударив кулаком о стену, Илья Фёдорович подошёл ко мне и грубо схватил за ворот рубашки. — Лжёшь прямо в глаза, я ведь предупреждал, Никольский. Не ври мне, никогда. Девку зачем отпустил?! От неожиданности, я лишился дара речи. Как бы глупо не было, полагать, что можно скрыть её причастность, я решил до последнего защищать Марию. Это не её история. — Она здесь не при чём! — громко возразил я, и вырвался из крепкой хватки босса. — За ложь отвечу. Если посчитаете нужным – наказывайте, как угодно, но убивать её я не стану. В этом нет необходимости.

— Как интересно, ладно. Свободен пока, — потирая виски, смягчился мужчина, возвращаясь к креслу.

— Хорошо, — тяжело выдохнув сказал я, пряча за спиной неконтролируемую дрожь в руках. Никогда ещё не было так страшно увидеть его в настоящем гневе, но, похоже на этот раз пронесло…

— Никольский. Для особо одарённых, ещё раз ты солжёшь, или промолчишь. Убью. Видимо я поспешил дать тебе больше свободы, поэтому с этого дня, снова будешь под присмотром. Во избежание сюрпризов.

— Понял, заслуженно. Могу идти?

Мужчина согласно кивнул, и я покинул здание, как всегда, через запасной выход. Ничего страшного; главное, что Мария в безопасности, и надеюсь больше ни во что не вляпается. В следующий раз выгораживать эту дуру придётся собственной шкурой. Не хотелось бы лишний раз рисковать из-за девчонки, которую даже не знаю. Ладно… Поделом мне влетело. После увиденного, очень сомневаюсь, что она осмелиться подойти, да и зачем уже, если их игра окончена. Всю последующую ночь меня измучивал один и тот же тревожный сон, связанный с домом, семьёй. Как бы не менялась жизнь, чтобы в ней не происходило, но именно это преследует по сей день. И раз за разом… страшнее. Наверное, можно помогать не сближаясь, просто, хотя бы деньгами. У меня теперь всего хватает, а для них, нет, для брата, нужна поддержка. Жизнь проще не становиться, а пьющий отец только усугубляет положение. Семён уж точно ни в чём не виноват, и кем я буду если брошу его так же, как поступили со мной. Оказавшись в совершенно другом, новом для себя окружении, невольно начал задумываться о тех вещах, которые считал неважными. Люди не всегда безразличны и жестоки. Закончив дела в издательстве, было решено съездить в деревню пока на это есть время. Мне по-прежнему нелегко справиться со всеми внутренними противоречиями, но я должен дать шанс, не только им, но и себе, на прощение. Кто не ошибается, даже отец, возможно стал таким не просто так, и не мне уже, судить за его привычки. Жаль только время, которое не вернёшь. Эти люди, с новой работы точно плохо на меня влияют, но говорят разумные вещи, а мне нравиться чувствовать себя частью именно такого общества. Отложив дела, я приехал по адресу, который невозможно забыть, как бы того не хотелось. И постояв перед дверьми некоторое время, заставил себя постучать. Будь, что будет. Внутри всё перевернулось несколько раз, хочется сбежать, но это трусость. Не за этим я сюда тащился, не чтобы передумать в последний момент. Нужно научиться смотреть в глаза своим кошмарам, пережить их, иначе оно никогда не оставит в покое. Лучше пожалеть о сделанном, кажется, так оно говорили.

Дверь открыла мачеха, и удивлённо приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но тут же обернулась назад, прикрывая дверью обзор.

— Заходи, — устало сказала женщина и отступила назад, пропуская меня.

— Я не вовремя? Извините, наверное, нужно было заранее отправить письмо, — нерешительно почёсывая затылок, сказал я, боясь сделать единственный шаг вперёд.

— Ты можешь приходить, когда пожелаешь, мы всегда рады. Но… просто сегодня, мы с Семёном не одни, — замявшись, тихо ответила женщина, приложив ко лбу ладонь.

— Он? — тяжело дыша, я сделал шаг назад, но тут же заставил себя успокоиться. Да, отец всё-таки живёт здесь как бы мне это не нравилось, и мысленно, по пути сюда, я готовил себя к подобному. Тем более, мой визит не по его душу.

— Спит, и не помешает, если не тревожить. Ты знаешь.

— Ладно, я приехал поговорить с вами Зоя Андреевна, и мальчиком вашим познакомиться, всё-таки я его старший брат, — заметив, как Семён прячется за углом комнаты, я улыбнулся и осторожно помахал ему рукой. Он тут же замахал в ответ и выбежал к нам, пока я стягивал с плеч пальто. На кухне женщина предложила чай, от которого я не стал отказываться. Большого труда стоило унять дрожь, далеко не ко всему можно относиться с тем же хладнокровием, с которым привык подходить к работе.

— Сашенька, скажи пожалуйста, у тебя здесь какие дела были в прошлый раз? — подозрительно глянула женщина исподлобья, и осторожно присела рядом. — Не пойми неправильно. Объявился спустя столько лет, дикий, нелюдимый. Так же внезапно исчезаешь, и в это же время, в общем нечто странное произошло на селе, понимаешь? Никто из местных этого не совершал, а единственным приехавшим в наши края был только ты. Какая неожиданная проницательность. Мачеха, не глупая женщина и очень любопытная. Неудивительно, что так легко сопоставила настолько элементарные вещи, но, если однажды до них и дойдёт правда – лучше позже.

— Всё правильно! Вы не поверите, но я ведь работаю на издательство, и соответственно, иногда приходиться иметь дело с подобными происшествиями. Ну вряд ли, будь я убийцей, стал бы так быстро возвращаться сюда, — нервно засмеявшись сказал я, и Зоя Андреевна тут же расслабившись, выдохнула.

— Боже мой, прости. Так неловко вышло, ты может проголодался? Или чай остыл, ой боже, сто раз говорила себе — думай, а потом говори! — Всё в порядке, — улыбнулся я, — В общем, я действительно хочу поговорить, решить, между нами, проблемы, но не знаю, как бы это было правильно начать… Кивнув, Зоя Андреевна пододвинулась ближе, осторожно приобняв меня.

— Просто, не пропадай больше. Времена сейчас такие, конечно, хотя, — если подумать, — простыми они никогда не были, но важно совсем другое. Мы, друг для друга: и поддержка, и забота. Простить и начать сначала никогда не поздно.

— Я одного не могу понять. Зачем вы продолжаете жить с этим ублюдком? Всё это — не жизнь, а выживание рядом с жалким существом. И не говорите, что он изменился, либо подобное вообще может однажды случиться. Отсюда, его вонь чувствую, и на это смотрит Семён, постоянно, не страшно? Вдруг, в один момент и он станет таким же, невыносимым бременем?

Женщина отстранилась и тяжело вздохнула.

— Извините…

— Ничего Саш, всё так. Просто ты ещё не совсем понимаешь, что такое взрослая жизнь. В ней не всегда бывает легко, но мы справляемся. Всё хорошо, правда!

— Да? Я подумал, что стоит помогать вам материально, время от времени, ради брата, а там посмотрим, что можно сделать. Хм… Быть взрослым, и женатым — значит страдать? Как-то не стало легче. Закончив диалог с мачехой, я провёл оставшийся вечер с Семёном. Мы какое-то время играли с игрушками, а после, мне захотелось самому прочитать ему сказку. Перед тем как в очередной раз, молча исчезнуть не попрощавшись. * * * В сонном настроении, выходя на улицу, я не заметил надвигающуюся беду, которая чуть было не сбила с ног.

— Мария?

— Привет! Я случайно! — ухватив меня за руку, восторженно завопила девушка, словно мы уже успели стать настолько близкими друзьями.

— Поверить не могу, — выдыхая, прокомментировал я. — Тебе не хватило приключений?

Девушка смущённо покраснела, и отвернулась.

— Какая же ты, безрассудная, — улыбнулся я, непроизвольно посмотрев ей в глаза.

— Ха! Вообще-то я просто мимо шла, да и много чести обращать на таких внимание. Пока!

— Да? Прозвучало обидно, — продолжил ехидно усмехаться я, вытаскивая руку из крепких объятий Марии.

— И поделом! — ткнув меня в грудь, недовольно протянула девчонка, но сразу же поменялась в лице и засмеялась.

— А-а-а... В таком-то случае, согласен! Девушка вдруг серьёзно посмотрела мне в глаза.

— У тебя добрая улыбка. Не думаешь, что сейчас самое время пригласить даму прогуляться? — Гордо выпрямив спину, заявила она, и в следующую секунду, шёпотом: — На свидание.

— Я…? Что!? Разве..., у тебя не другие были дела сейчас, сама же сказала.

— А! Что это такое? Неужели растерялся!? — ещё громче рассмеялась Мария, указывая пальцем на меня. — Ну ничего себе, а ты оказывается ужасно застенчивый! И не скажешь даже, кем на самом деле являешься. — Не-а. Это ты, излишне настойчива... — тихо возразил я, но поддался, пойдя следом за ней. Действительно, из-за чего мне так нервничать. Разве что Илья Фёдорович в восторге не будет, но плевать на его старческое мнение. Пускай лучше свою секретаршу чаще отчитывает за бесполезность. Мария однозначно плохо на меня влияет, если я снова игнорирую правила, и даже недавнее предупреждение. Знаю ведь, что где-то есть наблюдатели, которые быстро доложат о всех моих похождениях с той, которая своими глазами видела, как я убил человека, но всё равно продолжаю поступать так опрометчиво. Ради встреч с ней, можно рискнуть. Даже ни раз... Я идиот? Да.

— Ну вот, ты снова нахмурился. Что случилось? — нарушив тишину, заговорила Мария.

— Ты знала, чем я занимаюсь, перед тем как… Ну, увидела это?

— Нет не знала, зачем ты сейчас поднимаешь этот разговор? Я хоть и против подобного..., увлечения? Но какой смысл говорить, если ты всё равно продолжишь поступать так же, как поступал. Возможно у тебя есть на то свои причины, меня они не касаются.

— Бред. Но друг-то твой знал! Как так? Ты даже не спрашивала зачем за мной нужно ходить? Точно дура. Жить надоело?

— Зачем поднимать эту тему?! — выкрикнула Мария. — Людям вроде тебя никогда не понять чувство, когда кто-то отнимает нечто дорогое. Он был другом детства, было больно смотреть на то, как он менялся, и как выяснилось – из-за тебя. Я резко остановился, отведя в сторону взгляд.

— Прости, — и спрятав руки за спину, выдавил доброжелательную улыбку. — Мне не понять, это правда. Но кое-что всё же знаю, потому будь осторожнее.

— Беспокоишься? Придётся тебе, в таком случае приглядывать за мной, а то вдруг…, — хихикнув, Мария схватила меня за запястье, потащив за собой.

— Он в самом деле не хотел жить? Что бы изменила месть?

— Ты действительно ничего не понимаешь? — удивлённо спросила спутница. — Конечно он не собирался умирать! Это было просто помешательство, отомсти или нет, больно всё равно будет! Ничего ведь не вернёшь...

— Понятно. Значит легче никогда не станет. И каким же, в таком случае, образом поступить, чтобы изменить сегодняшний день, или будущее? Благодаря отцу я оказался на улице, где по случайности столкнулся не с тем человеком. Не стоило принимать сделку, но в таком случае не встретил бы Марию, не смог бы узнать про брата, и иметь возможность помочь ему.

— Станет! Ты не забываешь, но миришься с ситуацией и живёшь дальше.

— Ты не только сумасшедшая, но ещё и умная, добрая. Спасибо тебе, и за внезапную такую прогулку, тоже...

— Саш, — вмешалась Мария, перебив меня. — По-моему ты тоже, где-то в глубине хороший человек, просто другой, безвольный. Тебе, наверное, некуда больше деваться. Не отвечай! Это всё равно не оправдание. Опустив голову, я не сдержал усмешки и согласно кивнул. Хороший человек, это она погорячилась. — Приятно, ты улыбаешься. Перестань отталкивать от себя людей и увидишь, как может быть по-другому.

— Ты хотела сказать «не отталкивай меня?» — сдерживая нервный смешок, я передразнил Марию.

— Вот дурак! — Широко улыбаясь, Мария обхватила меня обеими руками, обняв так крепко, что я почувствовал, как бьётся её сердце. На мгновенье.

Глава 7

Конец декабря 1904 г. Вернувшись к работе на Илью Фёдоровича, пришлось буквально заново привыкать к основным обязанностям, и гораздо меньше уделять времени издательству, в котором я остался по собственной инициативе. А ещё Мария. Из-за большой нагрузки, в последние две недели мы видимся крайне мало, хотя если быть честным, я сам начал избегать общения. Мы из разных миров, и рядом со мной — ей небезопасно. Хотя стоило подумать об этом до того, как позволил сблизиться. Однако не смотря на все противоречия, эта девушка — часть той жизни, от которой отказаться непросто, одномоментно, вместе с работой в издательстве. Эти люди не позволяют окончательно упасть в пропасть, стало страшно возвращение к одиночеству. Слишком эгоистично? Да уж, я питаю много пустых иллюзий. Никто не сможет решить все мои проблемы… Брата тоже навещать не получается. Сомневаюсь, что письма с деньгами — достаточное внимание, но я и не испытываю к семье никаких тёплых чувств, скорее как возложенную на себя обязанность. Сказал, что не брошу, но сближаться… нет, ничего подобного я им не обещал. Не было прежде забот, но я с лёгкостью нашёл себе массу проблем за то время как Илья Фёдорович устроил мне внезапный «отпуск» … Пока слишком сложно судить, стало ли легче от новых обстоятельств, да и не важно. Через три года, когда стану полностью свободен, может быть что-то, да измениться. А пока… Время за полночь, я только иду домой, устало перебирая ногами. Теперь это обычные будни, в которых меняется разве что, только погода, предвещая скорые морозы. В городе необычно красиво, так всегда бывает перед большими праздниками и ярмарками, на которых мне ни разу не довелось побывать. Может быть, как-нибудь в другой раз. Думаю, к началу весны можно будет окончательно распрощаться с издательством. И, может быть, попробовать что-то другое? Мир невероятно огромен, разнообразен, а я возьми, да и застрянь в пыльной администрации со стариканом. Поднявшись на свой этаж, я вошёл в квартиру лениво сбросив верхнюю одежду на пол, упал на диван в гостиной и тут же уснул. А что есть — совесть? И для чего она нужна. Или кого? А можно так назвать тот странный поток эмоций, что преследует меня в кошмарах? Хочется нагрузить себя под завязку делами, чтобы не было сил жалеть себя, винить или ругать. Это всё лишнее, людям вроде меня — ненужное. Чёрная тень, как всегда, что-то говорит… но его голос стал в разы тише. Пытаешься заставить страдать? Придётся попотеть. Почему? Верно, мне плевать. Что ещё ты можешь, ты просто голос в моей голове, часть больного воображения, и не более того. Я хорошо знаю о своих страхах, обидах и ненависти. Легко могу с этим жить, так зачем? Ты напоминаешь мне о прошлом. Оно забыто, не моё. Может всё это не по-настоящему, ведь я не мог стать чудовищем, а этот человек в зеркале — смог. Я умел сочувствовать, во что-то верил, и понадобилось так мало, чтобы забыть. Довольно… Понятно, что остановиться можно, сдавшись правосудию, а дальше что? Наступит осознание? Или может раскаяние. Сомневаюсь. Что я почувствую за секунду до казни? Лучше об этом просто не думать. — Не надоело искать себе оправдания? — Лгать надоело, — сморщившись, ответил я призраку, и обернувшись в его сторону, безразлично пожал плечами. — Всем, ей хотя бы. Мария сильно заблуждается во мне, ничего не знает. Чем дальше – тем только больше лжи. — И…? Ты совет просишь, или просто жалеешь себя, как обычно? Если к завершению работы на Илью Фёдоровича, во мне ещё останется хоть что-то человеческое, тогда, вероятнее всего, будет смысл вспомнить о совести, сознаться. Оставить, тем самым, позади весь этот кошмар, если такое возможно.

Вот чёрт! Проспал, опоздал, блин! На два с лишним часа. Уже можно никуда не спешить, собственно. Босс привык, но в издательство я всегда приходил вовремя. Там мне, просто нравиться, и видимо это действительно много значит. Да и Мария часто забегает с утра. Я провожаю её до школы, а после иду на работу. Она дура, но одновременно с тем такая умная. Очень интересно рассказывает про учёбу, своих друзей и бесконечные уроки. Бывает утомительно слушать только её, но что бы я сам смог сказать? Ничего такого, чтобы не вызывало приступ тошноты. Ещё труднее избегать прямых вопросов. Она начала просить объяснения. Не из любопытства, возможно беспокоиться, а я наврал, что завязал. Не понимаю только, зачем было всё усложнять. После полудня я вышел на улицу, подышать свежим воздухом, сделав перерыв, но краем глаза заметил, как за углом здания кто-то стоит, нервно оглядываясь по сторонам. Стоп, это же тот, который передаёт письма от Ильи Фёдоровича, почему прячется? Мог ведь легко зайти, это не запрещено. Тяжело вздохнув, я подошёл к нему сам, но посыльный с бешеными глазами схватил меня под руку и силой потащил за собой.

— У нас проблемы, большие проблемы, — бубнил себе под нос мужчина, ускоряя свой шаг.

Противиться я не стал, добровольно пойдя следом, по-привычке не задавая вопросов. Это и не потребовалось, поскольку, оказавшись на месте, неблагоприятная картина произошедшего стала очевидна. Три охранника лежали перед главным входом, из их тел, похожих на решето ещё вытекала кровь… Все мертвы, и перепроверив на всякий случай пульс, в этом уже не осталось сомнений. Внутри кабинета погром, как будто что-то искали. Вывернули всё, до чего можно было дотянуться. Но если не убили Илью Фёдоровича, значит он понадобился живым. Или нашли не всё.

— Александр, ну что нам делать!? Не молчите! — в третий раз переспросил высокий мужчина, нетерпеливо хлопая меня по плечу.

— Не знаю! Пусть секретарь посмотрит, вдруг что важное пропало, это в её компетенции. Странно… средь белого дня, здесь должно быть, было достаточно много людей. Всё, как всегда, но никто больше не пострадал. Сомневаюсь, что им нужен бюрократический мусор. За этим можно прийти ночью, не совершая покушения. Никто в здравом уме не полезет вот так, в лоб, без причины.

— Пока ты думаешь, его убьют. А потом и нас… — не прекращая суетиться, надоедливо приговаривал один из сотрудников, помогая секретарям наводить порядок.

— Нет, маловероятно. Да и ты больно кому сдался, а если так боишься – свали отсюда, — задумчиво сказал я, рассматривая пулевые отверстия в стене. Все они расположены примерно на два метра от пола, выше среднего роста человека, а значит лишней крови им не было нужно. Слишком уж всё у них хорошо прошло, как по маслу… На подобный риск пойдёшь только если уверен, что всё точно получиться. В довесок ко всему, намеренно оставили свидетелей и следы. — Пропало что-нибудь? — обратился я к помощнице Ильи Фёдоровича, на что та отрицательно покачала головой, собирая с пола оставшиеся бумаги и листовки. Впрочем, я так и думал. Максимум, что они могли бы искать — деньги, но много он здесь никогда не хранил.

— Ладно, в любом случае, решение подобных вопросов не входит в мои основные обязанности. Понятия не имею на что вы рассчитывали, но ищите сами, если хотите, — усмехнулся я, собираясь уходить.

— Тут ты ошибся, Никольский. — перекрыв собой проход несогласно фыркнула женщина. — В случае насильственной смерти, или иных ситуаций, по которым, вдруг, исчезнет глава администрации, ты сразу же становишься первым и единственным на роль обвиняемого. Сбежать не успеешь.

— Правда? И где же, в таком случае, вся охранка?

— Напрасно дерзишь. У тебя же, как оказалось ещё братец имеется, так? Да и к рыжей девке ты не равнодушен. Как бы они расстроились, узнав кто ты есть. — Что же я слышу, гнилые манипуляции? Ещё слово, и ты о своей жизни забеспокоишься. — Не сдержанно прорычал я, вытащив пистолет. — Малой, успел забыть откуда вылез? Поубавь-ка тон, спрячь игрушку, и послушай, что взрослая тётя тебе скажет! Твои варианты в общем-то очевидны: либо сдохнешь как собака в тюрьме, или молча идёшь решать проблему. Третьего варианта не будет, — высокомерно сложив руки на груди, закончила она и недовольно поморщившись покинула кабинет. Н-да… Стерва однозначно заинтересована в том, чтобы я не соскочил с поисков. Хотя и то, что его смерть повесят на меня, звучит логично, но кого бы здесь волновала моя судьба. Ладно, не хочу раскачивать ситуацию, нужно хотя бы вид деятельности продемонстрировать, а дальше посмотрим.

На уроках стрельбы я видел такие гильзы, уверен, что стволы использовались офицерские. Простым головорезам такое не достать, а значит я имею дело с подготовленной группой, что уже говорит о преимуществе с их стороны. И ведь действительно, охранка никак не отреагировала на нападение. На улице все столпились у трупов, а им и дела никакого нет. Некто настолько влиятельный заказал Илью Фёдоровича? Только так можно объяснить их безучастность. Но опять же, насколько я знаю он имел достаточно связей среди высокопоставленных лиц. Неожиданно, что босс кому-то мог помешать…, хотя такие вопросы уже вне моей компетенции. Пребывая в некой растерянности, я пошёл в сторону дома. Никаких идей с чего начать поиски нет, и есть ли в этом хоть какой-то смысл. Что вообще предпринимают в таких ситуациях? Безопасность босса не входит в мои обязанности, и с какого чёрта они свалили всё на меня одного? Погодите-ка! Помощница Ильи Фёдоровича, случайно не заодно с нападавшими? Как-то не сильно я верю в преданность, или страх потерять работу, скорее нечто иное. Слишком спокойная была реакция для непосвящённой в дела, дамы. — Мария?! Почему ты здесь? — Удивлённо спросил я, остановившись перед девушкой.

— У тебя дома, кажется, кто-то есть! Смотри-смотри, там чья-то тень ходит! Нужно срочно позвать на помощь, — затараторила она, показывая пальцем на окна здания. И действительно, зрение у неё просто отличное, но вот вопит излишне громко. Своими криками она уже могла привлечь нежелательное внимание. Шикнув, я схватил Марию за руку и потащил за собой, подальше от дома. Два этих случая не могут быть совпадением, но какого чёрта им от меня нужно? Что такого важного я упустил?

— Саша! Ты… делаешь мне больно! — вырвавшись, крикнула девушка, остановившись посреди людной улицы. — Пока ты не объяснишь мне, что происходит, я с этого места не сдвинусь.

— Будь тише, пожалуйста, — сквозь зубы прошипел я, сдерживаясь, чтобы тоже не сорваться на крик от растерянности. Судя по всему, я тоже цель. Но почему? — Давай проведу тебя домой, а чуть позже постараюсь всё объяснить. Закатив светло-зелёные глаза, Мария вздохнула и после короткой паузы всё-таки согласилась. Идти мы решили через рынок, где много людей, хотя даже так я не был уверен в безопасности выбранного маршрута. Как ни крути, но Илью Фёдоровича не спасла даже охрана. Такие же подготовленные люди, я думал мимо них так легко не пройти. Конечно, мне страшно, но сбежать, рискнув братом и Марией, будет подло. Даже для сволочи вроде меня.

— Саш, — укоризненно посмотрев мне в глаза, девушка остановилась, сложив руки на груди.

— Нет-нет, ничего не говори. Я понимаю, как странно всё это выглядит для тебя, но переживать совершенно не о чем. Ситуация такая глупая, понимаешь я должен денег, а отдать не могу, вот они и ходят. Пошли, всё нормально! Выдавив улыбку, я понадеялся, что эта ложь её успокоит, но ледяной взгляд Марии говорил лишь о том, что девушка ничуть не купилась на придуманную второпях историю.

— Притвориться, что верю? Придурок, у тебя всё на лице написано! И врёт же! Как надоело… Я устала, понимаешь!?

— Ладно, — опустив взгляд вниз, я пожал плечами и устало вздохнул. — Думаю ты заслуживаешь знать, что у меня действительно возникли некоторые проблемы. Впрочем, если через какое-то время не вернусь, пообещай больше никогда не связываться с отморозками вроде меня.

— Не понимаю — растерянно захлопала глазами Мария. Извинившись, я приобнял девушку и попрощался, оставив её у высокой калитки дома. Может быть, в чувствах людей я никогда не был силён, но посмотрев в те глаза, только полный идиот не догадается о чём в тот момент думала Мария. Теперь нужно подумать, с чего начать распутывать эту историю. Очевидные догадки тоже могут быть обманчивы. Действовали они явно как не шибко умные бандиты, грубо и у всех на виду, что совершенно бессмысленно. Илью Фёдоровича не убили, я им зачем-то нужен. Заказы бывают нелогичны, но сомневаюсь, что серьёзный и влиятельный человек станет тратить время на излишне ребячество... Поднимаясь на свой этаж, я увидел свежие пятна крови, размазанные по стенам и лестнице. Утром этого не было, а экономка, между прочим, спокойно дремлет на рабочем месте, словно ничего не произошло. Но ведь это явные следы борьбы, сложно не услышать… Такое. Замок моей квартиры выломан, но внутри всё чисто. Кроме вбитой ножом в стол записки – ничего бросающегося на глаза. Так… это просто карта с единственной пометкой. Похоже на лестной массив за городом. Это приглашение? По странному запаху в квартире я могу сделать вывод, что меня совсем немного не дождались. Если туда ходит электричка, будет удачно. Лишних проблем в дороге я бы хотел избежать. В вот дилижанс легче подкараулить для внезапной ловушки, да и обычное ворьё совсем не прочь напасть, ради наживы. Придя к железнодорожному вокзалу, я выяснил, что путь меня ожидал не самый простой, но, к счастью, удалось договориться с извозчиком на ночное путешествие. Это было не обязательно, но я не хотел ждать утра. Глупо оттягивать неизбежное, ещё и Мария заявиться, заставит объясняться. Слишком всё спокойно… Подозрительно тихо. Лунный свет достаточно освещает дорогу без фонарей, а монотонный цокот лошадиных копыт усыпляет. — Дальше не проеду, — останавливая повозку, отчитался возничий, громко зевая. Поблагодарив, я отсыпал ему горсть монет, и сверившись с картой направился дальше, по песчаной дорожке вниз, вдоль густого леса. Повезло сегодня с погодой, нет даже малейшего ветерка. О нет. Слева в кустах, чёрт! Сзади? Он не один. Знакомый щелчок, после которого, я почувствовал на затылке тяжёлое дуло пистолета, и задержав дыхание остановился.

— Подними руки, — грубо потребовал мужской голос. В таком положении сопротивляться — самоубийство, поэтому я позволил ему обыскать себя.

Вот так, довольно быстро меня схватили, оставив безоружным, и что теперь?

Вдвоём они легко заломили мне руки за спиной, и повели вглубь леса. Паника медленно подбирается комом в горле. Не время терять голову, мне всё ещё неизвестны мотивы, и в том числе, жив ли до сих пор Илья Фёдорович. Так просто точно не убьют, но проверять это, попытками вырваться, не лучший вариант если находишься в незнакомой местности. Лучше выясню какого хрена им нужно.

В потёмках густых деревьев я успел заметить невысокий деревянный забор, пройдя который мы оказались перед кирпичным двухэтажным зданием. Осмотреться по лучше, возможности не преставилось. Похитители быстро сбросили амбарный замок с входной двери, провели меня по неосвещённому коридору, и грубо втолкнули за порог одной из открытых комнат.

По звуку защёлки, прозвучавшей с обратной стороны, стало понятно: никаких переговоров не будет, но и убивать сразу не стали, что даёт мне немного времени осознать положение, а также придумать, как действовать дальше.

Глава 8

Как только глаза привыкли к темноте, я бегло осмотрел чулан, и заметил массивный деревянный шкаф от пола до потолка, на полках которого лежало много бесполезного мусора, старые журналы, газеты. Табурет с одной сломанной ножкой, и окно, расположенное настолько высоко, что никак не дотянутся до рамы. Дверь выглядит хлипкой. Можно выбить её вместе с петлями, но не стоит пока поднимать шум, не зная, что происходит снаружи. Да и пришёл я сюда не за этим. Нужно набраться терпения и дождаться действий от них, а разбираться буду по ходу дела. Ближе к рассвету меня одолела дремота, противиться которой я не стал. В крохотном помещении то и дело гуляет сквозняк, отчего кошмарно знобит. Уснул крепко и быстро, от чего не сразу услышал возню рядом с собой. Один из похитителей вернулся, и к этому времени уже успел перевязать мои запястья толстой верёвкой. Спросонья, я слишком долго оценивал ситуацию, не помешав закончить с ногами. Теперь, оставшись в абсолютно обездвиженном положении, начали слегка пошаливать нервы. За окном во всю пробивается солнечный свет, но здесь, что-то вроде кладовой и освещения всё равно недостаточно. Перепроверив узлы, он только покосился в мою сторону, но ничего не сказав скрылся за дверью. Отвечать на вопросы, вероятно, мне будут не сегодня. Не только в теле, но и в голове непреодолимая тяжесть, мало воздуха, продолжающийся озноб. После сна чувствую себя гораздо хуже. То ли от страха, который пытаюсь подавить, или сырости с пылью надышался… Не знаю, но сейчас у меня буквально нет сил пошевелиться.

— Эй ты, дурень бесполезный! — прозвучал знакомый голос, заставив меня одёрнуться. Илья Фёдорович? Всё это время он был здесь? Несколько секунд я не мог осознать, что происходит. Глупость, конечно, но вдруг он с ними заодно. А для чего?

— Никольский, ты за столько времени, так и не научился использовать голову? Ей нужно думать, — брезгливо поморщившись, грубо прорычал он. — Зачем попёрся сюда, идиот?

— Мне… Эм. Нечего вам ответить. Нет, не похоже, что он здесь добровольно. Действительно в этом нет смысла, ведь в ином случае, был бы так же заинтересован затащить меня в эту ловушку. Илья Фёдорович неодобрительно покачал головой, и сунув руки в карманы достал пачку сигарет. Ерунда какая-то. Не проще ли было меня сразу убить, если опасались, что могу вмешаться в неподходящий момент. Однако они отлично знали за какие ниточки дёрнуть, чтобы я пришёл сам. Тоже самое было и с ним? Но охрану ведь убили, значит некоторое сопротивление всё же было оказано. Вот и роль помощницы мне стала ясна. Крала информацию, или подслушивала, чтобы передать преступникам и максимально облегчить задачу. Илья Фёдорович, как оказалось ничего не знает о своих сотрудниках, никак не проверяет, неужели так слепо верит каждому? Удивительно, как он до сих пор имеет такое положение, ведь любой способен предать! Даже я… А сдерживает только факт того, что он единственный кто спас меня, и лишь поэтому, я сохраняю преданность нашему уговору. Но люди никогда не поступали, по справедливости, и редко бывают честны даже перед собой.

— Они выдвигали какие-то требования? Может, говорили чего, — спросил я, рассчитывая узнать чуть больше, перед тем как придёт время встретиться с зачинщиками этого мероприятия лично. — Счёты сводят, — коротко, но подозрительно спокойно ответил мужчина, закуривая вторую подряд сигарету. — Тебя на свою сторону переманить думают. Не велика, впрочем, потеря, такой неисправимый придурок хорошо впишется к бестолковым ублюдкам. — М-м… Благодарю за честность.

— А что не так, Никольский? Думаешь я сдохнуть боюсь, или ты мне так сильно нужен? Бездушный инструмент, меняй хоть каждый день. Ты ведь самостоятельно, без указки, даже шагу сделать не способен. Да сваливай куда захочется! — Не тратьте воздух... Обсудим мою непригодность, когда выберемся отсюда, ладно? — нервно усмехнувшись пробубнил я себе под нос, и отвёл в сторону взгляд. Похоже на то, что Илье Фёдоровичу эти люди знакомы, если мотив – месть. Так же примитивно, как и деньги. А мне нет никакого интереса объединяться с другими преступниками. Не та это свобода, ради которой я стольким пожертвовал. И не безопасно, особенно для тех, кто меня окружает. Тем временем на улице вечерело, а как я понял, эти ребята здесь не находятся ночью, поэтому должно быть не сложно сбежать. Единственная проблема – замок на входной двери, но я надеюсь найти чего-нибудь полезного в других комнатах. Главное дождаться темноты, есть такое предчувствие, что они где-то рядом. Да и в случае чего, гораздо проще затеряться именно в тёмное время суток. Спустя какое-то время в коридоре прозвучали шаги, направляющиеся к нам, и весь мой план сразу рухнул. Илью Фёдоровича попросили пойти с ними, намекнув, что кто-то эту ночь не переживёт. Тот только усмехнулся в ответ, и послушно вышел из помещения. Без внимания, на этот раз, не остался и я. Один из парней, дождавшись пока все покинут кладовку, неплотно прикрыл дверь, и опустив на меня взгляд, усмехнулся.

— Наверное, невероятно обидно умереть здесь, из-за никчёмных привязанностей. А ведь сколько всего ты поставил на кон, выслуживаясь перед всякой мразью. Хм…? Для чего же, — пожав плечами, он достал из заднего кармана ствол, и направил в меня.

— Так и должно было, однажды, всё закончиться. Поэтому не тяни, стреляй, — зажмурившись, рыкнул на него я. Не показывать страх, невозмутимо дождаться конца. Ведь… я же всё понимал.

Похититель раздражённо цокнул, после чего я почувствовал сильный удар по голове тяжёлой рукоятью его маузера, и завалился на бок стараясь держаться в сознании. Несколько секунд, или минут в ушах стоял белый шум, а по коже на щеке, стекали тонкие струи горячей крови. Перед глазами всё расплывается, качает словно в лодке. Никогда не жаловался на морскую болезнь, однако тошнота стремительно подбиралась всё ближе к горлу. Несколько глубоких вдохов, конечно, решили проблему, но ненадолго. Что происходит? Запугать пытался? Хотя, это уже не важно. Верёвка на запястьях, кажется, ослабла достаточно, чтобы я смог двигать руками. Было опрометчиво с его стороны, не закончить начатое. Подняв глаза на своего оппонента, я заметил, как тот нервно возиться с пистолетом. Судя по всему, оружие оказалось не заряжено, или по какой-то причине просто неисправно. Повезло. Он совсем не смотрит на меня, не замечает, что мне практически удалось добраться до складного ножика в заднем кармане. На профессионального убийцу он, конечно, не тянет, не проверить оружие, вот идиот… Теперь только перерезать верёвку. И сделать это как можно быстрее и тише! Придурки даже не смогли нормально меня обыскать… Впрочем неважно. Найдя проблему, парень бросил наполовину разобранный пистолет на пол и вышел, не закрыв за собой дверь. Лезвие легко прошло по жёсткому ворсу верёвки, и освободив руки, я так же быстро справился с ногами. Сколько ему понадобиться времени, чтобы вернуться? Снаружи ничего не слышно, но я готов. Надеюсь, хватит сил и духа, завалить человека с одним маленьким ножичком… Ничего не подозревающий парень вскоре вернулся обратно комнату, держа в руке знакомый ствол. Убить меня, из моего же оружия!? Вот это наглость! Он прошёл вглубь, озадаченно смотря по сторонам, и в этот момент я крепко сжав в ладони ножик, набросился сзади, проведя остриём по шее в попытке оставить достаточно глубокую рану. От неожиданности парень вскрикнул, падая на колени. Мой браунинг упал на пол непроизвольно выстрелив в стену. Шум услышат все, кто ещё остался в здании, нужно добивать, и быстро. Из-за того, что мы завалились на пол вдвоём, мой нож выпал из рук, но я быстро нащупал влажную рукоять и напоследок ещё несколько раз грубо ударил его в область сонной артерии. Кровь брызгала во все стороны, пару раз попала в глаза. Картина даже хуже, чем в моих представлениях. Паренёк ещё недолго захлёбывался, хватаясь за горло, прежде чем потерять сознание. Мерзкая, очень болезненная смерть, но у меня буквально не было иного выбора. Поднявшись на трясущихся ногах, я прислушался к звуку снаружи комнаты и дал себе пару секунд отдышаться. Похоже на нашу возню никто не отреагировал, значит меня решили застрелить, потому уверены, что всё идёт по плану. Насколько разумно будет просто уйти сейчас? Что-то мне кажется, за убийство их товарища, легко не отделаться. Рискованно бросать ситуацию на самотёк, но мне нравиться мысль о том, что Илью Фёдоровича можно бросить здесь. Подняв с пола пистолет, я машинально проверил магазин, и осторожно вышел в коридор. В одной из закрытых комнат слышны голоса, идти в открытую — плохая идея. С первым я кое-как справился, использовав эффект неожиданности, и даже это не далось слишком просто, ведь парень физически сильнее, боролся за жизнь до конца, чем ужасно меня вымотал.

Проходя вдоль стены, я прислушивался к каждой двери, чтобы понять откуда могут показаться остальные. Не знаю, успею ли помочь боссу, но это не приоритет в любом случае. Позади вдруг открылась дверь, и я, мгновенно среагировав, обернулся. Он был из тех, кто волок меня сюда. Тупой бульдог в мышцах. Прицелившись, я поднёс палец к спусковому крючку, но тут же, кто-то сзади грубо схватил меня за шею и отшвырнул в стену. Из кармана выпал окровавленный нож, и лицо одного из них перекосило бешенством. — Сволочь! — взревел он, наступив мне на руку, в которой я крепко сжимал свой шанс на спасение. — Надо было тебя сразу задавить. — Да уж, недооценили сопляка, — сдержанно добавил второй, заглянув в комнату, где лежал труп их подельника. Конвульсивная боль пробежала по всему телу, я вот-вот потеряю сознание… Нет! Нельзя! Прощупав пол рядом с собой, я дотронулся до холодного лезвия, схватил нож, и вставил остриё в ногу мужчине, благодаря чему смог высвободить руку, но не успел даже сообразить, как второй мгновенно сориентировавшись, ударил меня несколько раз в живот. Чёрт..., в физической силе я им совершенно не ровня, даже по одному. — Достаточно рыпаться, тварь малолетняя. Закрыв глаза, я во второй раз приготовился принять пулю. Какое же ничтожество, так рано сдохнуть. — Нет! — закричал я, вцепившись в руку мужчины. От неожиданности он нажал на курок и пистолет произвёл несколько беспорядочных выстрелов. Всё произошло настолько быстро и неожиданно. Второй тоже успел открыть огонь, попав мне в плечо, но боль я почувствовал, когда открыл глаза и увидел, что в неразберихе эти двое подстрелили друг в друга. Как это вообще произошло!? Всюду багровые пятна, один по-прежнему двигается, но уже плевать. Добить нечем, нужно уходить… Просто выбраться. Истекая кровью, я прошёл дальше по коридору и нашёл Илью Фёдоровича. Живой, здоровый, он невозмутимо сидел и ждал пока всё закончиться, но сделав ещё один шаг вперёд, я рухнул без сознания на пол. Лёгкость, вперемешку с ненавязчивым запахом солёного моря. Ничего не вижу, кроме множества безликих теней. Высокие, тёмные силуэты идут, спешат в никуда… Ай! Больно. Приподнявшись, я несколько раз зажмурился, чтобы картинка перед глазами сошлась воедино. Дома… А как? Ни черта не помню, он притащил меня сюда? Сам? Даже о ранах озаботился, вот уж кто бы мог подумать. Однако… Радоваться совершенно нечему. Убил я не всех, а что с остальными – неизвестно. Могут вернутся, чтобы закончить начатое, или просто поквитаться. В таком случае это вопрос времени, нужно как можно скорее вставать на ноги. Раздавшийся о входную дверь стук вынудил меня, с трудом, подняться с кровати и встретить непрошеного гостя. Мария вошла не поздоровавшись. Как всегда бесцеремонно ворвалась в квартиру и усевшись на диван, недовольно сузила глаза нахмурив тонкие светлые брови. Всегда меня удивляло, как она подбирает моменты вовремя заявиться, но судя по её злобному выражению лица, язвить будет не к месту.

— Саша, я в ярости и требую объяснений, — раздражённо сообщила девушка цель своего визита. Закрыв дверь, я тяжело выдохнул и потёр ноющее плечо. Меньше всего хочется сейчас говорить с ней об этом. Да, я трус! И вряд ли удобный момент вообще найдётся. Но нет, пожалуйста… Я не хочу вообще разговаривать.

— Немедленно отвечай! Вываливаешь на меня такую информацию и уходишь. Я уже не уверена, всё ли в порядке с твоей головой! Скажи, что это вообще за отношение такое, постоянно ко мне?! — Я устал, — пожав плечами, коротко ответил я. Что сказать? Извини, но из-за меня, ты не в безопасности? А меня и вовсе могут убить в любой момент, но даже это не гарантирует моим близким спокойную жизнь. Правда усугубит. Мария должна понять, что нам нужно разойтись по разные стороны, но вывалить всё и сразу будет жестоко.

— Ах устал. Да тебе просто нет никакого дела до чувств других людей. Какой же… Невыносимый эгоист! — раздосадовано крикнув, она, громко хлопнув дверью — ушла. Ну что же..., не так и плохо, как я себе представлял. Надеюсь, она всё так же быстро остывает, а пока есть возможность, можно наконец наведаться домой. Давно не был, может помощь нужна. Думал плевать, но всё же успел привязаться к Семёну. Там весь мир иначе ощущается. Не удивительно: ведь брат в силу возраста ещё добрый и искренний. Там тепло. Пройдёт время – и он тоже перестанет ждать меня с таким трепетом. Отдалиться, забудет, это правильно. Кому нужно такое подобие родственника? Но а сейчас, пока я могу быть полезен хотя бы в денежном плане, не грешно сыграть пару лживых ролей.

Пусть хоть кто-то из нашего дурацкого семейства сумеет стать человеком.

Одна радость: отца вообще никогда и нигде не видно. Есть надежда, что он напился и где-нибудь на лавке сдох, словно тот вонючий бездомный на вокзале. Так и пройдут наши жизни, в задурманенном рассудке, ничего после себя не оставив, кроме, наверное, бесконечной ненависти.

Прошло два месяца. Конец марта 1904 г. Сегодня, ранним утром вновь повалили крупные клубы снега, накрывая город белым, хрустящим покрывалом. Счастливые соседские детишки выбежали на улицу, принявшись лепить в краснющих ладонях свои «боевые снаряды» Как давно я живу здесь, но никого из проживающих в доме не знаю, хотя они между собой общаются. Только меня стороной обходят. Чувствуют, что ли, на уровне неких инстинктов. Как порой удивительно устроен мир и люди в нём, я не перестаю удивляться. Никогда не сможешь понять о чём сейчас думает тот человек, невозмутимо прошедший мимо снежного обстрела. За добродушной улыбкой, возможно из вежливости, он может скрывать разрушающие мысли. Пора и мне вернутся к делам. Наконец удалось выяснить кто стоял за похищением, всполошившим тогда не только администрацию, но и охранку, в последствии. Шороху Илья Фёдорович там, конечно, навёл. Они легко и быстро нашли всех причастных, которые сдали организатора. Проблем эти товарищи с тех пор не доставляли, а вот зачинщика само собой нужно убрать, вот только формулировка босса была неожиданной. Не под такой случай, я бы сказал. Он дал выбор на моё собственное усмотрение, между: убить, или сдать системе. Когда ставлю на чашу весов Сибирь и смерть, то для себя лично хотел бы второй вариант. Не знаю: то и другое в равной степени страшно. Потеря свободы, или абсолютная неизвестность? Хм... По-моему, здесь вообще нет верного ответа. На вокзале меня ждали двое из охранного. Всё, как оговорено: они задержат парня, если подам сигнал, либо просто заберут труп. Прибыв на место, мы последовали плану, составленному наспех в дороге, и я вошёл внутрь старого деревянного дома. Крыша частично обвалилась, отчего в помещение назойливо пахло плесенью и дымом от только что затушенного костра. Он не только ждал нас, но и совершенно не собирался убегать. Парень немногим старше меня, сидел у стены, укутавшись в лёгкую куртку.

— Долго же старый скупердяй меня искал... Браво, даже личного пса подослал, — рассмеялся он, приподняв на меня взгляд. До этой секунды, я не сомневался, чем закончиться данная поездка. Он много про меня знает, и нельзя, чтобы носитель компрометирующей информации вышел отсюда живым. Это ведь разумно? К чёрту сомнения, будь на моём месте он, пристрелил бы уже.

— Наверняка ты рассчитывал, что наша встреча состоится на твоих условиях.

— Чего мнёшься там? От малого, разгромившего мой склад я ожидал большей решительности, — подкурив сигарету, парень беззаботно приподнял голову вверх, тяжело выдыхая. — А впрочем, если желаешь поболтать, почему нет? Мне есть, что рассказать.

— Не заговаривай зубы, — процедил я, поёжившись от сквозного ветра.

— Послушал бы, ничего ведь не знаешь, — продолжил он, усмехаясь. — Скажи: это всё, здесь, похоже на будущее, о котором каждый мечтает?

— Если живёшь в таких условиях, то это только твоя проблема.

— Да? Наивный. Подожди немного, инструмент. Преступный мир пережуёт и тебя, после чего выбросит на помойку. Старые вещи заменяют новыми, но куда же девать использованных? М...? Я — это ты, в недалёком будущем.

— Не понимаю.

— Знаешь ведь уже сказку. Сколько нужно, год? Два? Позанимайся грязной работёнкой, подумаешь! Но это ведь ничто, когда впереди чистый лист жизни. Как бы не так, пацан. А память сотрёшь? Руки отмоешь? Ты, навсегда, человек, который умеет только убивать. И за которым обязательно придут, не обольщайся. Я отшатнулся, на секунду представив, что окажусь в подобной ситуации, но быстро взял себя в руки. Чего он только не скажет сейчас. Так ведь? Только чтобы сбить с толку и свалить.

— Наёмник, который может всё оставить в прошлом, — это мёртвый наёмник. Ты преступник, очнись, всё финал. Не дано для нас иного пути. Или думал, всё будет так просто? На резко подкосившихся ногах, я рухнул на пол, ощутив сильное головокружение. Блин... По правде говоря, у меня не было сомнений до сегодняшнего дня, что Илья Фёдорович сдержит слово, потому был готов перетерпеть... — В какой-то период времени ты накапливаешь информацию, так или иначе чем-то интересуешься, углубляешься, и становишься неудобен. Встав на ноги, я подошёл к окну и махнул рукой, подав охранке условный сигнал. Они быстро вывели парня из барака, удалившись в своём направлении. Да уж..., меня всё ещё потряхивает от его слов. В теории, оно может быть правдой, но выводы делать по одному человеку всё равно нельзя. Возвращался домой я в одиночку, думая, как буду действовать дальше. Значит он, как и я, работал у Ильи Фёдоровича. Поэтому не было конкретного приказа? Занятно. Хотелось бы больше разузнать про неудавшегося похитителя, скорее всего далеко не всё так однозначно, это понятно, но все они многое скрывают, а я, получается, полностью открыт. Так не пойдёт. Если хочу не только выжить, но и выбраться из этой трясины оставшись при своём, нужно что-то придумать... Ночью я долго ворочался, не давали покоя всякие мысли. И сдавшись перед бессонницей, вышел на кухню согреть для чая воды. Илья Фёдорович, там, в Сибири, ведь он ничего особенного и не обещал, я сам, в общем-то надумал себе не пойми чего. Одна только мысль, что можно выйти из тюрьмы намного раньше положенного, затмевала любой здравый смысл. Этот человек ничего не делает просто так. Понимать бы наперёд, что он точно знает, и почему не сказал сразу, что это был его бывший сотрудник. Может намеренно столкнул нас вместе. В его стиле развлекаться. Значит буду ориентироваться по ситуации. Вчерашняя чистота на улицах, сегодня превратилась в грязевую кашу, обмякая под противным, моросящим дождём. Кое где, под ногами ещё трескается не скользкий лёд, а на небе всё так же серо. Солнца хочется. Света.

— Эй! Вы даже ничего не скажете?!

— М? Да я что-то отвлёкся и прослушал, чего хотел? — невозмутимо затянувшись никотином, спросил Илья Фёдорович.

— Понятно. Нет! Это невероятно, вы даже… Вы...! — глубоко вдохнув, я присел на стул возле стола, и сурово посмотрел на Илью Фёдоровича. — Ни одного! Приличного слова.

— Не утруждайся.

Закатив глаза, я продолжил:

— Хорошо. Значит я прекращаю наше сотрудничество, и сейчас же пойду в охранку, расскажу им обо всех наших делишках! Вам всё ещё плевать, Илья Фёдорович? Мне – да. Терять ведь нечего! Раньше я хотя бы знал, что не виновен, а теперь-то, что!?

Отпив глоток, остывшего на подоконнике чая, босс натянул раздражённую ухмылку.

— Твоё право, иди. Но. Мало ты Никольский знаешь. Михаил, действительно, был изобретательным и исполнительным. Такими кадрами не часто разбрасываются, а в жизни случается всякое. Я отпустил его; в самом деле просто отпустил. Говоришь, нечего терять? Ну что же. Раз такое твоё решение, то не смею задерживать.

— Не понимаю… — опустив глаза в пол, я проглотил плотный ком в горле. — Вы сказали, что пытались неоднократно избавиться от него ещё до похищения. Да и сейчас, он ведь уже никогда не выйдет на свободу. Так разве отплачивают ценным людям?

— Наёмники по своей природе долго не живут, и не говори, будто тебя об этом не предупреждали. Миша не в первый раз встаёт поперёк горла, мы взрослые люди, и я свои проблемы должен решать на корню.

— Всё то у вас всегда так складно, будто речь готовите.

— Да. Всю ночь писал мемуары. Ну а ты, если не передумал, то вали, не мозоль глаза. Обещаю, по тебе уж, я точно скучать не буду, — раздражённо прошипел он, зажёг спичку и поднёс к сигарете. Пожав плечами, я позволил себе немного расслабиться и наконец выдохнул, ощутив, как заболели от напряжения рёбра.

— Вообще я думал, что ты убьёшь Михаила. Зная твою вспыльчивость.

— У меня был выбор. Если хотели убить — дали бы конкретный приказ. А вдруг вы не можете сделать этого из жалости или по доброй памяти?

— Никольский! — вскипев от негодования, крикнул Илья Фёдорович. — Иди уже отсюда. Куда хочешь!

— А, значит, угадал! Неужели вы умеете привязываться к людям? Ну кто бы мог подумать, — рассмеявшись, сказал я, выходя из кабинета. — До завтра!

— Уходи говорю! Место помощника до сих пор пустует, но в самом здании работа «кипит», как и всегда… Было видно, что Илья Фёдорович очень быстро раскусил мой фарс, но и я ему не поверил. Пускай, каждый просто останется при своём. Дома, я упал на свой мягкий диван, прикрыл глаза и задумался, как так быстро привык к нынешнему комфорту, образу жизни. Память о прошлом постепенно меркнет в густом тумане, хотя и забыть полностью это невозможно, но раны больше не кровоточат. Прекратились кошмары. В некотором роде, я даже счастлив, хоть и цена была неоправданно высока. Послышался осторожный стук, и я неохотно поднялся, но не успел открыть, как Мария сама распахнула дверь моей квартиры и ворвалась внутрь.

— Как безответственно не запирать двери! — ткнув указательным пальцем мне в грудь, запричитала девушка, но тут же улыбнулась и устроилась в кресле. — Никуда не собираешься?

— Нет.

— Удачно зашла, получается? — Захихикала девушка. — На улице холодно, я замёрзла, а ты, что, даже чаю гостю не предложишь?

— Конечно. Извини. Её перемены настроения не угадаешь, отчего я всегда чувствую себя виноватым, либо растерянным. И в то же время, когда Мария рядом, мне гораздо спокойнее.

— Что-то случилось? Выглядишь бледным, не заболел?

— Плохо спал, — коротко ответив, я вернулся с чашкой и поставил на журнальный столик рядом с Марией.

— Ладно. Ты долго собираешься интригу держать, или наконец расскажешь мне всё? Саш, я ведь не отстану с вопросами. Корчи сколько хочешь свою недовольную физиономию, а поговорить об этом придётся.

— Понимаю. Извини, я должен как-то уложить в голове, как… Чёрт, — замявшись, я откинулся на спинку дивана и запрокинул голову вверх. Слова путаются даже в голове, как же это непросто.

— От твоего молчания ещё сильнее любопытно! К тому же, я уверена, что готова принять всё, и ничто меня не напугает. Ну расскажи, — заныла девушка, ёрзая в кресле от нетерпения.

— Прекрати Мария.

— Ты не сможешь всю жизнь, в одиночку, держать всё в себе.

— Это проще чем ты думаешь. Недовольно хмыкнув, она отбросила волосы назад, подошла ко мне и усевшись рядом, прижалась, положив свою голову на моё плечо.

— Не перебор? — аккуратно отодвинувшись, спросил я, и тут же отвёл в сторону взгляд почувствовав, как быстро забилось сердце. — Подобными манипуляциями ты всё равно ничего не добьёшься.

— Добьюсь, — ухмыляясь сказала Мария, и тоже отодвинулась, ослабив напор.

— Пей свой чай, а не доставай.

— Вот как! Ну да, как я вообще посмела прийти, отвлекать от важного самобичевания. Обычно у людей это называется поддержка. Я же тебе всё рассказываю, всегда! Потому что мы друзья. Хотя ты, видимо считаешь иначе. Скрестив руки на груди, она посмотрела на пол, оценивающе перевела взгляд на комнату, меня, и недовольно скривилась, медленно покачав головой. Утреннее напряжение оказалось полной ерундой в сравнении с тем, что она заставляет меня пережить сейчас, не сказав при этом ни единого слова.

— Ты можешь приходить когда захочешь… Вот только, скорее всего не захочешь меня видеть, как только узнаешь правду. Подумал я, но произнести это вслух не решился.

— Я знаю! Слушай, у меня столько новостей накопилось, так что приготовься! — и Мария затараторила, перечисляя последние новости, которые с ней случились за прошедшую неделю.

Глава 9

Глубокой ночью в дверь раздался настойчивый грохот. Выругавшись про себя, я поднялся с кровати и побрёл в тёмный коридор. Не забывая о осторожности, вытащил из кармана пальто пистолет, прокрутил в замочной скважине ключ и сделал несколько шагов назад. В квартиру тут же ворвался тёмный силуэт. Незваный гость, тяжело дыша упал на колени у порога, и облегчённо выдохнув посмотрел на меня.

Это ведь Михаил? Какого чёрта… Выглядит плохо, но в темноте сложно понять, насколько серьёзно он ранен.

— Сбежал? — спокойно спросил я, подойдя ближе. Поразительно, он всё-таки смог отбиться от охранки.

— Мелкий слушай, мне некуда больше пойти. Дай отдышусь, — быстро проговорил он, и закашлялся кровью, заляпав дверь и пол у самого входа. Брезгливо поджав губы, я захлопнул дверь и вернулся к Михаилу с зажённой лампой.

— Похищение, манипуляции, тупые обезьяны меня вообще-то подстрелили, и ты как ни в чём не бывало заваливаешься сюда, потому что просто некуда идти, — недовольно заворчал я, бросив парню влажное полотенце, и сел в кресло. — С хрена ли ты решил, что я стану помогать?

— Ха. Ой тебя по касательной ранили, не ной! И всё-таки, нам есть что обсудить. Я, знаешь ли, гораздо дольше тебя во всём этом дерьме, я нужен тебе, как источник информации. Ну и..., разве не каждый преследует свои цели, разве нет? Ты вот тоже, далеко не святоша...

— Замолчи, — тихо перебил его я, непроизвольно закатив глаза.

Если Илья Фёдорович прознает, будут проблемы. Но… Выгонять живого человека на мороз, в таком состоянии, тоже как-то неправильно. Подойдя к окну, я осмотрел окрестности. Вроде никого, и всё же кто знает, что скрывается за углом в тёмной, неосвещённой улице.

— Я понимаю, что ставлю тебя в непростое положение, особенно после того случая…

— Какой догадливый.

— Да никто даже не подумает искать меня здесь: после всех наших тёрок, только сумасшедший дал бы убежище, — широко улыбаясь заключил он, поднявшись на ноги. На полу образовалась небольшая лужа крови, и я, тяжело выдохнув посмотрел на него ещё раз. Дружок не из слабых, раз умудрился извернуться от ареста, да ещё и до меня добрался, не притянув хвост. Один на один он раздавит меня как хренову букашку, мне бы не помешал такой союзник... — Кровь сам убирать будешь, — коротко закончил я, и ушёл на кухню, чтобы нагреть воды для чая. Михаилу, само собой нужен врач, но в наших обстоятельствах придётся довольствоваться остатками какой-то марли, скорее всего даже не моей, и спиртом. После некоторых неумелых манипуляций, нам удалось остановить кровотечение, и парень устроился на диване. Сомневаюсь, что прийти сюда было единственным вариантом. Имея таких друзей, не обратиться к ним за помощью? Странно. Ещё и заявился безоружным, смелости ему не занимать. А мне не стоит расслабляться, кто знает, что этот чёрт способен ещё выкинуть. Утром я с трудом растолкал спящего Мишу. У него сильный жар и слабость, что абсолютно естественно. Пусть сегодня отлёживается, а я подумаю, что делать дальше. Может и правда, чего полезного расскажет.

— Мне нужно к Илье Фёдоровичу, он наверняка уже знает о твоём побеге. Спрошу хоть, какие дальнейшие планы и решу, как лучше будет поступить.

— Стой! — подорвался Михаил. — Что бы он тебе не сказал, не выдавай меня. Понимаю, свалился на голову не пойми как, самому тошно, но поверь, мы в одной лодке.

— Угу, — промычав про себя, я вышел в коридор одеваться.

— А на что тебя старикан взял? Ну вот, на самом деле: видно, что не деньгами, выглядишь как бедный родственник. Неужели правду говорят, в тюрьме успел побывать?

— Тебя это не касается. Я пошёл.

Захлопнув дверь, я на всякий случай запер квартиру на все имеющиеся замки. Хотел не отсвечивать лишний раз, но, как всегда, влез в ещё большие неприятности.

Илья Фёдорович, кто бы сомневался, в скверном настроении и понятно почему. Выслушивая возмущения в сторону охранки и всех возможных непричастных, я решил, что помогу Михаилу покинуть город. Даже если это решение самое идиотское из всех принимаемых мною. В этом, единственной проблемой станет добраться до вокзала незамеченным, да и железная дорога ближе, чем пристань. Шансов будет больше избежать патрулей.

— Никольский! Ну почему ты его не пришиб?! Видишь, сколько проблем теперь из-за тебя! Босс так сильно кричит, что у меня на почве недосыпа разболелась голова.

— Почему из-за меня-то сразу? — Отведя в сторону взгляд, тихо возмутился я.

— Немедленно найди паршивца и убей! Всё. Он доигрался, надоело!

— Это, конечно, ваши дела… Но мне кажется в этом нет необходимости. Михаил находится не в том положении, чтобы доставлять вам неприятности, а у меня много другой работы.

— Вот ты чёрт драный, не много ли себе позволять начал, а? Исполняй приказы!

— Конечно-конечно, — отмахнувшись, я поспешил покинуть его душный кабинет. Насквозь пропитанный сигаретным дымом.

После похищения он всё ещё слишком дёрганый, много выпивает по вечерам, а утром срывается на каждого, кто под руку попадёт. Такой большой дядька, и не умеет себя в руках держать. Мне, если честно, с тех пор самому бывает страшно, во многом из-за чувства потери контроля. Это уже не карманные кражи, понятное дело, одними пинками не отделаешься. Никто из них не говорит правду друг о друге целиком, но есть стойкое ощущение, что Миша не самый плохой человек. Если в моём мире, такое определение, вообще можно отнести к людям.

Дома всё в порядке. Гость мирно спит на диване, так безобидно, без сюрпризов.

— Миша, просыпайся, — потрепав его за плечо, проговорил я и пошёл на кухню.

— Ай! — дёрнулся он, подняв голову с подушки. — О, вернулся. Старик в бешенстве, да?

— Сегодня вечером ты должен уйти. Уезжай как можно дальше отсюда, я знаю путь, по которому доберёмся до железной дороги, а дальше – сам. — Саш, я тебя понял. Как думаешь, свидимся ещё? — ловко подскочив на ноги, усмехнулся он.

— Надеюсь нет, — устало пробормотал я налив две чашки чая.

До вечера мы старались больше не общаться. Объяснения уже ни к чему, а ему стоит отдохнуть и настроиться на предстоящую поездку. Не завидую, но и помочь больше нечем. Илья Фёдорович говорил на эмоциях, я уверен, он остынет и оставит вскоре Михаила в покое, но до тех пор ему лучше исчезнуть.

В ночи, под тусклыми уличными фонарями мы прошли первый переулок и остановились в тени соседнего здания. Его рана больше не кровоточит, но жар так и не спал за день. Двигаться пришлось неспешно, с остановками. И как только показался вокзал, я, ничего не сказав напоследок, ушёл в обратном направлении, быстро скрывшись среди деревьев. Оставшуюся ночь меня терзала тревога. Видел ли нас кто-нибудь, узнает ли босс о моём поступке. Наливая пятую кружку чая, я услышал шорох со стороны коридора и подойдя ближе увидел лежавший конверт у двери. Редко мне приходит почта, скорее никогда, если не считать недавней, едино разовой ситуации. Хм… Это же… Из дома? Такими неразборчивыми каракулями написать мог только... Хм, Семён. Мачехе, на всякий случай, я как-то оставлял адрес этой квартиры, но судя по почерку, писала не она. Понять содержание не особо получилось, но в груди тяжело защемило. Может это всё бред, но вдруг действительно случилось что-то плохое… Что вынудило его просить помощи. С самого раннего утра я решил лично всё проверить, потому отложив дела направился первым поездом в деревню. Почему-то на пути к дому, я всегда ощущаю непреодолимый страх. Внутри всё начинает дребезжать, вынуждая развернуться и убежать прочь. «Таким, ты никому не нужен», что-то в этом роде, ведь даже пьянки отца оказались не настолько позорны, чем-то чудовище, которым стал я. И если вредные привычки бросить можно, то убийства, громоздким валуном будут тянуться за мной до конца жизни. Одно дело понимать головой, какую совершил ошибку, как это неправильно, но лучше не думать, что было бы, прими я иное решение. Пять безнадёжно долгих лет в Сибири, за то, чего не делал. Просто, потому что сволочи решают за нас словно мы марионетки. Наведывался ведь сюда не так давно, и ничего не предвещало. Дверь открыта настежь, и это в такую-то погоду. Имею ли право вмешиваться в дела семьи, к которой больше не имею отношения? Но Семён, сделал столько действий как для ребёнка, ради того, чтобы послать письмо. Изнутри послышался неразборчивый рёв пьяного отца, и первая игла воспоминаний тут же вогналась глубоко в грудь. Этот тон, голос. Кажется, что от него я никогда не слышал ничего другого. Медленно переступив порог, посмотрел по сторонам и увидел на кухне его, сидевшего за столом. Ничуть не изменился, только старше стал. Гораздо старше. На столе валялись какие-то, странного вида помои, две бутылки без этикетки с известной жидкостью внутри, а рядом, в этом хаосе облокотилась о стену мачеха с отёкшим, бурым синяком на лице.

— А ты ещё кто такой?! — зарычал мужчина, подняв на меня залитые спиртом глаза. — Э! Вали отсюда.

— Какая же мразь.

— Чего-о?! Ты чё хамить сюда припёрся выродок! — пошатываясь, отец поднялся и наваливаясь пошёл прямо на меня, тяжело выдыхая, понёс на неустойчивых ногах свою тушку. Сделав шаг назад, я махнул ему, призывая идти следом на улицу. Семёна нигде не видно, но скорее всего он прячется дабы не видеть этого дерьма.

— Саша, не надо! — закричала перепуганная женщина, подорвавшись следом за нами.

— Не вмешивайтесь, — сквозь зубы прошипел я, и подхватив отца за руку, силой потащил на улицу. Тот, что-то пробурчал, но не растеряв задора перед предстоящими разборками, бодро попытался замахнуться здоровенным кулаком. Пьяные движения слишком предсказуемы, и увернувшись от прямого удара, я толкнул его коленом в живот, повалив на грязную землю.

— Вот ведь, сыночек, — закряхтел он, пытаясь встать на ноги, чего я ему сделать не позволил, со всей силы ударив ногой в бок.

— Узнал? Сволочь — задержав дыхание, я изо всех сил пытался унять дрожь, доставая из заднего кармана свой браунинг. — Знаешь, что это за вещица? — наклонившись ближе к нему, тихо спросил я и навёл ствол в голову отца. Сколько лет я мечтал высказать всё, что о нём думаю, но теперь понимаю, насколько бессмысленным будет наш диалог. Он даже не сразу узнал меня! Нажав на курок в нескольких сантиметров от его охреневшего лица, я почувствовал, как тело мужчины обмякло от страха, а стеклянные глаза словно навыкате, не моргая смотрели на меня. Похоже, в эту секунду к нему ненадолго успело вернуться сознание.

— Выдыхай. О тебя ещё и руки марать, много чести. Спрятав пистолет, я вернулся в дом, и бегло осмотревшись нашёл мачеху с Семёном. Он вырвался из рук матери, и резво подскочив с места, вцепился мне в рукав пальто со всех своих детских сил.

— Всё хорошо, ты молодец, — осторожно улыбнувшись, сказал я, погладив мальчика по голове. Но переведя взгляд обратно на женщину, во мне вспыхнула новая волна злости.

— У меня нет слов, Зоя Андреевна. На себя плевать, но Сёма ещё не может себя защитить! Ждёте, пока сможет? Она пристыженно опустила глаза, и сползла вниз по стене, громко зарыдав в голос. Отец осторожно прокрался на кухню, всё так же бешено смотря на меня, и плотно закрыл за собой дверь.

— А что ты предлагаешь!? — вдруг крикнула мачеха, не поднимая лица с колен. — Нам идти некуда! Поджав губы, я сдержался чтобы не ответить на эти, совершенно не трогающие истерики. Мне тоже некуда было идти. Я тоже умирал от голода и холода, молясь, чтобы всё поскорее закончилось.

— Можете пожить у меня. Женщину шокировало внезапное предложение, настолько, что спорить она не стала, уйдя собирать незначительные пожитки. Отец носа так и не показал, полностью игнорируя происходящее, похоже заливает пережитый стресс. А я, подхватив мальчика на руки, сказал, что мы будем ждать мачеху на вокзале, и уверенно покинул это место. Теперь уже зная, что вижу эти стены, и некудышного родителя, в последний раз. Было, конечно, крайне глупо махать оружием прямо на улице, но оно того стоило, как не крути. Увидеть в этих глазах ужас, чтобы он хоть на мгновенье понял, каково оно, из тирана упасть до уровня беззащитной жертвы. О, это бесценно. Он бил меня в детстве, просто потому что мог, был сильнее. На то не нужно было никаких причин. Чтобы я не делал, это его только раздражало. Само моё существование, стало для отца просто поперёк горла, а я так наивно пытался понять — за что. Да просто так. Просто… Он такой. Уже в вагоне, когда поезд тронулся, и показалось, что всё позади мачеха нарушила молчание.

— Откуда у тебя пистолет? — прошептала она, как можно тише, чтобы никто не услышал.

— Ну украл, а что? Послушайте, я не собираюсь перед вами оправдываться, мне плевать, что вы подумаете. Я сюда приехал только из-за брата, — отвернувшись в окно, я ещё крепче прижал к себе мальчика. Не сказать, что из большой любви всё это было сделано. Просто хорошо понимаю его боль, как собственную, ещё свежую рану.

— Спасибо, Саш. Добравшись до города, я как смог провёл краткую экскурсию от вокзала до своего дома, по местным лавкам и магазинам, которых здесь предостаточно, в отличии от деревни. Кажется, уезжал рано утром, а время порой летит так быстро, что до квартиры мы добрались лишь к вечеру. Семён, переполненный впечатлениями, вымотался и захотел спать, поэтому я постелил ему на своей кровати, а себе обосновал место рядом, на полу. Зоя Андреевна всё это время сидела за столом на кухне, боясь сделать лишнее движение.

— Я здесь бываю мало, поэтому распоряжайтесь квартирой как посчитаете нужным. Деньги оставлю. Ну, и устраивайтесь, никуда не выгоняю, — поставив на плиту кастрюлю с водой, сказал я, и достал две чистые чашки.

— Спасибо. Это слишком большая помощь…

— Угу. Закончив пить чай, я нашёл какое-то постельное и для мачехи. В распоряжение ей достался диван, который я сдвинул к стене у окна для удобства и собрался идти спать, но стук в дверь, в очередной раз расстроил эти грандиозные планы. Выглянув в глазок я и напрягся, и успокоился одновременно. Конечно, это всего лишь Мария, да и на часах ещё не слишком поздно. Осторожно выйдя наружу, я тихо поприветствовал девушку и предложил спуститься на улицу. Будет слишком неловко, если мачеха решит, что ко мне как к себе домой, ещё и вечером, приходят какие-то девушки.

— Я помешала? — удивлённо спросила она, терпеливо наблюдая как тихо я пытаюсь стащить с вешалки верхнюю одежду.

— Нет.

— Ладно. Я в общем-то ненадолго забежала, узнать, всё ли хорошо. Ты в последние дни как будто не в себе…, поэтому хотела сказать, что больше не буду мучать расспросами. Расскажешь всё, как будешь готов.

— Спасибо. Давай, я схожу оденусь и проведу тебя домой.

— Не надо! Ещё не слишком поздно, не волнуйся, — внезапно запротестовала Мария, нервно хихикнув.

— Ладно. А я действительно, бедно выгляжу? — смущённо спросил я, посмотрев на своё отражение в оконном, грязном стекле.

— Ну... Я постараюсь завтра зайти, мы обязательно об этом поговорим! Спокойной ночи, Саш! — подмигнув, сказала она и побежала по грязной тропинке в сторону своего дома. Махнув на прощание, я посмотрел на свои окна в одном, из которых тускло горел свет. Правильно ли это, однако придётся привыкнуть к тому, что временно живу не один. Вся сегодняшняя ситуация никак не выходит из головы, разбудив не самые приятные воспоминания. Пьяный отец, такие же дружки. Шум, ругань, тонны бутылок повсюду. Я и сам был готов оттуда сбежать, вот только всюду сплошное безразличие, в котором не было видно и проблеска хоть какой-то надежды. Поднявшись на свой этаж, я тихо вошёл в квартиру и сбросив пальто закрыл дверь на ключ.

— Друзья приходили? — спросила мачеха, прибирая старые газеты со столешницы.

— Да. Спокойной ночи. В тёмной комнате, я кое как снял уличную одежду, забрался под тонкое покрывало, и сон мгновенно вытеснил из головы различные тревожащие мысли. Я проспал целую половину следующего дня, и смог подняться лишь к концу обеденного времени. Не вспомню уже, когда позволял себе подобные вольности, но усталость рано или поздно должна была взять своё. Илья Фёдорович ещё должен находиться на рабочем месте, и как бы не хотелось идти туда, я должен передать некоторые документы, о которых забыл, и прощупать обстановку с Михаилом. На улице сегодня настоящая весна. Солнце успело прогреть достаточно, чтобы растаял последний снег, и даже настроение будет жалко омрачать предстоящим разговором. Приоткрыв входную дверь кабинета, я осторожно просунул голову внутрь, чтобы оценить обстановку.

— Заходи! — подняв на меня глаза, улыбаясь сказал Илья Фёдорович. Он сегодня в хорошем расположении духа. Какая неожиданная редкость, значит моя суровая казнь состоится не сегодня. — Саша, у меня для тебя есть довольно увлекательное поручение. Мечтал попутешествовать?

— Не думал об этом. А…, куда? — удивлённо спросил я, закрывая за собой дверь.

— Садись, я тебе всё сейчас расскажу. Кивнув, я пододвинул стул ближе к столу и расположился на своём обычном месте, напротив босса. Неужели не спросит про Михаила?

— Один мой хороший товарищ из столицы пожаловался на нехватку людей в своём штате. Ехать далеко, но я подумал, что тебе такой опыт лишним не будет. Там совершенно иной уровень, за то какие навыки усвоишь. Всего-то месяц, прекрасная возможность, да? Отрицательно покачав головой, я удручённо посмотрел на Илью Фёдоровича, и судя по его счастливому лицу, моё мнение учитываться не планировалось.

— Когда нужно ехать?

— Сегодня вечерний поезд, примерно к девяти часам, и, если успеешь собраться, это будет идеально. Сейчас выдам деньги на расходы, билеты. Тебя там встретят, всё устроят, так что ни о чём не переживай.

Взяв со стола плотный конверт, я машинально сунул его в задний карман и пошёл к выходу.

— Никольский. Не подведи меня перед людьми. Удачи.

— Справлюсь, — сухо согласившись, я вышел за дверь.

Целый месяц в таком большом городе. Это может быть интересно, но я никогда не думал, что будет возможность выбраться так далеко от Приморья, поэтому не был готов к подобным, внезапным, предложениям. От чего, конечно же, чувствую сильное беспокойство.

Вернувшись домой, я достал походную сумку, и задумчиво осмотревшись, начал думать, что лучше буде взять с собой. Попутно оповестил мачеху об отъезде. Кстати, можно ведь сюда не возвращаться. Это вполне бы решило некоторые проблемы с привязанностями, которые сложно оборвать, да и в целом покончить с грязной работой. Заманчивая мысль, но от себя убежать будет гораздо сложнее. Кому ещё я нужен, умея только убивать? Бывает, думаю: вот не получиться жить с чистого листа никогда, невозможно изменить личностью, стереть прошлое. Сложив вещи, я посмотрел на часы. Времени достаточно для того, чтобы попрощаться с Марией, она имеет право знать, хотя бы, об отъезде. Никогда не был внутри её дома, даже близко подойти боялся. Если родители вернулись, мне стоит воспользоваться обходными путями. И осмотревшись, я приметил удобное место, где проще всего перебраться через забор. В крайнем окне промелькнула хрупкая фигура, я присмотрелся и увидел девушку. Она так умиротворённо читала за столом книгу. О её семье я ничего не знаю, но видя в каком дорогом доме они живут, не сложно догадаться, насколько им может не понравиться нечто вроде меня. Вздохнув, я осторожно постучал по стеклу, привлекая внимание Марии.

— Как необычно, — открыв окно, улыбаясь отметила она. — Только не говори, что пришёл похитить меня на свидание. А то ведь соглашусь! Девушка ещё сильнее расплылась в хитрой ухмылке, накручивая на палец тонкий локон рыжих волос.

— В другой раз - обязательно. Мне нужно уехать, на месяц, и я подумал, что тебе стоит об этом сказать.

— Ну как же так, — расстроенно поджала губы девчонка.

— Сегодня в девять вечера, с центрального.

— Это же целый месяц! Так долго, но почему ты ничего не сказал заранее?!

— Извини. Мне пора.

Заметив движение в дверном проёме комнаты, я спрыгнул с выступа под окном, и быстро перемахнув забор, убежал домой.

Когда всё было готово, я оставил конверт с деньгами от Ильи Фёдоровича, попрощался с братом и мачехой, и поспешил на вокзал.

Поезд ко своему времени уже ожидал на платформе, осталось десять минут как показывают огромные часы, висящие над кассами, и обернувшись я заметил Марию, которая выискивала меня глазами в толпе.

Мы уже попрощались, не нужно этих сентиментальностей.

Забрав билет, я незаметно проскочил в свой вагон, и с лёгким сердцем устроился в комфортном купе.

Но, она пришла ради меня. И где-то в глубине моего чёрного естества, я смог почувствовать тепло, от одного короткого мгновения. Когда наши взгляды встретились, на последних секундах уходящего поезда.

Глава 10

Московский вокзал встретил меня зимним морозным воздухом. Промозглая земля, покрытая грязной кашей из снега, под ногами прочный, слегка посыпанный песком лёд, и пронизывающий до костей ветер. Вспомнился несуразный тулуп, который носили в Сибири. Было бы здесь очень кстати укутаться подобным, чтобы согреться. Протиснувшись сквозь толпу приезжих, я оказался в зале ожидания, масштаб которого оказался просто невообразимым для моего восприятия. Здесь немного теплее даже с открытыми дверьми, хотя, выбранная одежда в любом случае не спасает от сквозняка. — Никольский? Меня окликнул охрипший женский голос справа, и я обернулся облегчённо выдохнув. Рядом стояла коротко стриженая смуглая девушка, на голову ниже меня ростом. Нетерпеливо отстукивая по плиточному полу носком ботинка, и безразлично рассматривая причину, по которой пришлось сюда явиться.

— Ну! Что молчишь? Александр Никольский — это ты? — повторила свой вопрос незнакомка, недовольно скрестив руки на груди. Поджав губы, я неуверенно кивнул. Выглядит она высокомерно, на первый взгляд, но я никогда не разбирался в людях.

— Иди за мной и впитывай, — указав в сторону высоких дверей, спутница направилась туда бодрым шагом, не став дожидаться, пока я переведу дыхание. — Каждое утро ты будешь получать письмо от заказчика, с примерной информацией. Задач может быть несколько в день, узнавать о них ты будешь по факту. Никаких ошибок, работаешь быстро, и чисто. Здесь дисциплина, детка, похуже чем в нашей армии, поверь, знаю о чём толкую. Поэтому даже не думай расслабляться и халявить. Не подчинение - смерть, а если где-то оплошаешь, денег не получишь.

— Кто бы мог подумать, — саркастически ответил я себе под нос. Спутница продолжила рассказывать о местных порядках, а мне уже захотелось рвануть обратно домой. После долгой дороги спина и ноги ужасно ныли, а мозг наотрез отказывался что-либо воспринимать.

— Детка, да ты не пугайся раньше времени! Первые дни помогу, втянешься! — стукнув меня по плечу, расхохоталась она, пытаясь снять напряжение. — Ещё и возвращаться к себе потом не захочешь. Город у нас отличный, не соскучишься.

— Обнадёжила, — тяжело вздохнув, сказал я. — А как ты так быстро меня вычислила в таком муравейнике? — Это оказалось, и правда, очень легко. Зашуганный, дёрганый подросток, болезненная белая кожа и безвкусная одежда, — сузив глаза, она покосилась на меня, и заметив недоумение в очередной раз звонко рассмеялась. — Расслабься. Дали данные поточнее, а это я так, от себя пару примет добавила. — Значит такое обо мне сложилось первое впечатление, — усмехнувшись, фыркнул я и как раз в этот момент чуть было не поскользнулся на льду, который совершенно неожиданно оказался посреди узкой тропинки. На трамвае мы быстро добрались до двухэтажного здания, в котором было всего четыре квартиры. Ключ от одной из них девушка торжественно вручила мне и попрощавшись убежала. Даже имени своего не назвала, но скорее всего это не так уж и важно. Побросав на пол вещи, я упал на диван лицом вниз, пытаясь расслабиться. Это будет непросто, учитывая мрачные краски города. За окном тучи, серость, людей непривычно много. Огромное, но пустое пространство… Нет, здесь я точно жить никогда не захотел бы добровольно. У нас ведь и море, и зелень везде, дышать просто легче. Мария там же, всегда рядом. Домой хочу… На часах угрюмо отстукивают стрелки часов в районе четырёх утра. Как и было обещано, неизвестная пришла сопровождать меня, и даже принесла первое задание, чтобы я наглядно понял, как здесь всё устроено. Перед тем как выбраться из дома в ледяные условия погоды я успел выпить горячего чая, отчего на улице чувствовал себя чуть по лучше. Зима видимо не собирается в ближайшем будущем уступать место весне.

— Ты быстро научишься здесь ориентироваться. А пока у нас старый, но действующий театр, в котором по нашим наблюдениям сегодня представилась идеальная возможность отработать цель. Я промолчал, идя следом в собственных мыслях. Здесь наёмники не только убивают, но и тщательно наблюдают за человеком, готовятся, перед тем как выполнить финальное действие. Прежде мне не приходилось подходить к работе столь досконально. Зачастую Илья Фёдорович уже предоставлял достаточно информации, поэтому мне никакой нужды не было разбираться в чём-то ином.

— Детка, ты сегодня немногословен. Не выспался?

— А можно попросить… — Нет! — перебив меня, воскликнула девушка. — Де-то-ч-ка. Просто смирись, и настраивайся на работу. Всё, пошли скорее! Нахмурившись, я пожал плечами самому себе, и побежал следом за ней на остановку общественного транспорта. Интересно тут всё устроено. Я привык передвигаться на дилижансе, либо пешком если не слишком далеко. Прогулки помогают очистить мысли, вне зависимости от времени суток, или погоды. Помню шёл на свой первый заказ, совершенно не думая о том, что придётся сделать. Старался представить, будто бы происходящее сон, всё не по-настоящему, и человек не умрёт. Нет, всё оказалось более чем реально. А теперь я здесь. В свете уличных фонарей город смотрится даже очень красиво. Может, действительно, это место не так плохо, как показалось на первый взгляд? И как оказалось: заскучать по дому, либо рассматривать местные красоты мне было некогда с самого первого дня… Три недели спустя. Половина первого ночи, и похоже мне сегодня вновь не уснуть. Не так давно вернулись кошмары, головная боль, и впервые, отвращение к самой жизни. Только в такие бессонные ночи есть время осознать происходящее, и то, насколько я оказался не готов к подобному опыту. Грязь, предательства, интриги – здесь нет хороших и плохих. Просто очередной жизни суждено оборваться, и почему-то дату выбирает не Бог, не судьба. Какая только бессмыслица не придёт в уставшую голову, просто бред. На небе никого нет, никто не поможет. Ладно, спокойно. Осталось чуть меньше недели, нельзя сейчас раскисать. Выбор был сделан, я знал на что шёл, так в чём же проблема!? Совесть или есть, либо никогда не было, но что-то внутри, знатно меня выжирает. Никого из других наёмников мне больше здесь не встречалось, как и та девчонка, бесследно растворилась в огромном городе. Хочется понять, как другие справляются, сколько масок нужно сменить, не потеряв при этом себя? Если, конечно, от личности остаётся хоть что-то… Не знаю, какого эффекта хотел Илья Фёдорович, отправив меня сюда, но за этот недолгий период, что-то во мне однозначно сломалось. И уже навсегда. Одно страшно: стать безликим манекеном, безымянным, пустым подобием на человека. Сгнить под землёй безлюдного хутора, в неизвестной могиле. Вдруг, в полной тишине послышался тихий скрежет. Замерев, и прислушавшись к звуку я медленно подобрал из-под дивана оружие, после чего укрылся за спинкой кресла. Но тут, входная дверь диким грохотом рухнула на пол. На несколько секунд время замерло, прежде чем я ощутил жгучую боль где-то рядом с плечом, и непроизвольно вскрикнул от неожиданности. Пошатнувшись, я прикрыл порез рукой и поднял глаза на вошедших в квартиру нападавших, чьи лица, в темноте рассмотреть не удалось. Боль притупилась от сильного озноба. Это похоже на шок, но я не могу отключиться, не так быстро… В памяти всплыл недавний обрывок мысли, как думал о смерти. Будь осторожен в желаниях, да? Один из мужчин подошёл ближе, приставив к моей голове пистолет, но я не способен даже пошевелиться, не говоря уже о каком-то сопротивлении. И через несколько минут меня всё-таки свалило изнеможение, перемешанное со страхом. А когда пришёл в себя, обнаружил, что глаза завязаны тёмной тканью, отчего не сразу понял, что куда-то еду. Главное с кем? Но ответы на вопросы долго ждать не пришлось. Транспорт, на котором мы передвигались вскоре остановился и меня вышвырнули на холодный снег. Всё тело беспрерывно колотит, и я не думаю, что в этом виновата погода, хотя свежий воздух слегка отрезвляет. Меня грубо втащили в помещение, где стоял тот же морозильный холод, хотя совсем не это должно сейчас волновать. Самостоятельно сорвав с глаз повязку, я почувствовал мощный толчок в спину, и некто схвативший меня за горло, начал сжимать руку до тех пор, пока воздуха в лёгких почти не осталось.

— Какое же приятное это чувство, в мои лапы попала очередная мерзкая крыса, — прорычал мужчина, толкнув меня в стену. — Говори всё: имена, на кого работаешь, с кем. Ты, отсюда уже никуда не уйдёшь, поэтому советую раскрывать рот только по делу. Иначе, я с огромной радостью, но очень долго буду выбивать из тебя жизнь. Закашлявшись, я попытался осмотреться, но с трудом мог устоять на ногах. Скорее всего он не шутит, если судить по некоторым пятнам, трупной вони, то здесь совсем недавно разлагалось тело и возможно не одно. К сожалению, мне хорошо известен этот специфический запах.

— Значит, наёмников косишь. Как благородно.

— Подарю тебе пулю, за догадливость, — мужчина демонстративно покрутил в руке пистолет, язвительно оскалившись в ухмылке. — Если не страх, то боль в любом случае развяжет язык.

— Это могло бы сработать, вот только я ничего не знаю! Мой контакт с заказчиком ограничивался короткими телеграммами. — Напрасная преданность! Вы же расходный материал. Или тебе недостаточно мотивации для конструктивного разговора? Рука мужчины ещё крепче сдавила горло. И сразу же я почувствовал тупой удар по голове потеряв равновесие, а через секунду оглушающий выстрел выдернул меня обратно в реальность.

— Не надо! — испуганно закрыв лицо руками, выкрикнул я. По щеке пробежала горячая кровь, но ничего больше, кроме бьющей по вискам головной боли. Выстрел оказался предупредительным, но, если совсем ничего не сказать, следующим действием он совершенно точно напичкает моё тело свинцом. Вот только, думается мне, что сдохнуть сразу не та роскошь, на которую можно рассчитывать.

— Какой же ты жалкий, мерзкий! Других убивал, не спрашивал, хотят ли они отправиться на тот свет. Нет, это же просто работа, деньги! Зачем думать о таких глупостях пока собственная шкура в безопасности. А тут вдруг страшно тебе стало, мразь?! — он ещё раз со всей силы ударил меня в живот, и больше я не смог устоять на ногах, рухнув на грязный пол, покрытый старой соломой. Почесав затылок, мужчина раздражённо схватил меня за запястье, и приподняв, протащил до толстой ржавой трубы, к которой начал привязывать руки верёвками. Если по правде, то мне в самом деле хотелось причинять людям боль. Мы беспомощно умирали от голода, а они равнодушно смотрели. Это так же нечестно, несправедливо. Вот только…, я и наёмником быть не научился, каждая отобранная жизнь является в жутких кошмарах. Бесконечные бессонницы, сомнения, одиночество. Став преступником, я только приближал собственный финал, а жизни так и не понял. Но как бы то не было, всегда думаешь, что расплата если и настигнет, то как можно позже. Илья Фёдорович правильно говорил, я слишком посредственный, поэтому могу рассчитывать лишь на удачу, но и она не бесконечна.

После восьми пережитых ночей мне надоело считать дни, ориентируясь только по свету из щелей полуразваленного сарая. Они не теряют надежды выбить из меня хотя бы слово, но я изначально не был заинтересован в переговорах. Говорить, в общем-то, совершенно не о чем. Методы этих людей ничем не лучше, чем моя работа. Сколько здесь, до меня, было до смерти замученных? Не хочу никого судить, думаю все мы поступаем одинаково неправильно, убивая друг друга. Хуже всего, что нет надежды на изменения. Заказчики так и будут вербовать новых наёмников, прячась в толстых стенах своих особняков, за спинами бесчисленных охранников. А кучка мстителей…, часть которых отворачивается при виде крови, себя явно переоценивают. Или просто не осознают, насколько глубоко пустила корни истинная проблема. Видимо, совсем скоро умру и я. Силы давно закончились, глаза невозможно открыть, двинуться, но во мне упрямо поддерживают жизнь. Если теряю сознание становиться легче, но боль всё равно не прекращается. Так страшно возвращаться в реальность. Почему они просто не покончат со мной?

Тёмное пятно растворилось в тумане сна. Сущность из кошмаров больше ничего не говорит, а я вновь почувствовал обжигающую боль, выламывающую изнутри кости. Не вдохнуть, как будто комната заполнена плотным дымом, и ничего не видно кроме серых образов, медленно плавающих вокруг. Сосуды в голове привычно пульсируют в спазмах. Когда-нибудь это всё же должно закончиться, ужасно хочется немного воды…

— Принесу, — послышался тихий голос неподалёку. Я сказал это вслух? В постоянном бреду уже даже плевать, где находишься, какие мысли мелькают в голове, и что говорят другие. Ты уже ничего не способен понять. Почувствовав прохладную жидкость, стекающую одновременно в горло и по подбородку, я смог глубоко вдохнуть ртом, и закашлялся от переизбытка кислорода. Картинка перед глазами начинает проясняться соединяясь воедино, вокруг так много крови, чьи-то ноги, звук шагов. А внутри нарастает злость. В очередной раз прихожу в сознание, ничего ещё не закончено, а я уже… Просто на грани.

— Живучий, однако-же, — язвительно подметил мужчина, присев на корточки передо мной.

— Нет, — прерывисто дыша, пробормотал я охрипшим голосом. — Убей, закончи это.

— Вначале информация.

Поджав губы, я запрокинул голову назад, обессиленно закатив глаза. Сколько времени прошло, уже и забыл какого чёрта им нужно. Расскажи-расскажи, что?! Они просто тратят время в пустую.

— Ладно, если можешь встать – уходи.

— Не понял. — удивлённо раскрыв глаза, я посмотрел по сторонам. В комнате нас двое, а в чём подвох? Попробовав пошевелиться, я обнаружил, что больше не связан, а тело хоть и ужасно затекло, но мысль о возможном спасении тут же придала сил.

— Да, на этот раз ты можешь уйти, — подхватив меня под руку, мужчина помог подняться на ноги, и вывел на улицу. Сугробы успели растаять. Насколько времени я выпал из жизни? Ночное небо освещается множеством ярких звёзд, которых в городе совсем не видно. Воздух такой тёплый, весенний… Пошатнувшись, я опёрся спиной о покосившуюся стену дома, потирая резко вспотевший лоб из-за сильного головокружения.

— Ты не местный, да? Прекращал бы заниматься подобным, ещё ведь вся жизнь впереди. — Угу, — промычал я, пытаясь оттереть рукавом, корки запёкшейся крови с лица. Кивнув, собеседник взял жестяную чашку и зачерпнув из ведра ледяной воды, помог мне умыться. Общую ситуацию это конечно же не спасло, но в подобном положении куда важнее просто добраться до цивилизации, не рухнув по пути без сознания. Большая часть вещей, включая чистую одежду осталось в квартире, но возвращаться туда явно не лучшая затея. Денег, оставшихся в карманах пальто, на дорогу должно хватить, а остальное уже не имеет значения. Главное, просто поскорее убраться отсюда. Если подумать, то мне действительно не хочется возвращаться даже домой. А как бы на моём месте поступил другой человек? Такой идеальный момент, чтобы исчезнуть. Затеряться в другом месте по поддельным документам, и вот она, новая жизнь о которой мечтал. Выбравшись на оживлённый проспект, я сразу обратил внимание, как люди оборачиваются в мою сторону: кривясь, хихикая, либо просто в недоумении. Многовато нежелательного внимания. Нащупав во внутреннем кармане рукоять ствола, я облегчённо выдохнул, сев на грязный тротуар. До последнего не верил… Боже, я жив! Не это ли — самое главное?

* * *

За неделю, проведённую в дороге: раны затянулись, синяки сошли, вернулся здоровый цвет лица. Удалось даже хорошенько выспаться. И хотя общий вид стал значительно лучше, душу нещадно выворачивает наизнанку. Понятно, что второго шанса я ничем не заслужил, однако зачем-то всё равно его получил. И какие выводы должен был сделать? Может просто судьба так распоряжается, не всегда справедливо. Кто же знает. Но я невероятно счастлив, что продолжаю дышать. И этот город, здесь всё своё. Знакомые улицы, зелёные парки. Даже люди, воспринимаются иначе. А ещё есть один человек: она важнее абсолютно любой, даже собственной, жизни… В поезде у меня было достаточно времени подумать, но когда подходишь к её дому, то понимаешь, как это будет непросто. Нет… Снова не сегодня? Опустив голову вниз, я стыдливо поплёлся домой, ругая себя за нерешительность. Мария никогда не простит мне всей лжи. И даже боли, которую, несомненно, нанесёт правда. Но она имеет право знать. Поэтому неприятный разговор в любом случае должен состояться в самое ближайшее время. С самого порога меня встретила мачеха. Рассказала про Семёна, местную школу, и их общие успехи к новой жизни. Новости действительно хорошие, а значит всё было не напрасно. Закрывшись в комнате, я разложился на полу и с головой укутался в тонкое одеяло. Заработанных денег нет, вернулся с пустыми карманами, а ведь при иных обстоятельствах мог бы помочь им с жильём. Неприятно, конечно, но, с другой-то стороны, я мог потерять вообще всё. До сих пор в дрожь бросает… Провалявшись без сна около часа, я плюнул на это бесполезное занятие, оделся и вышел на улицу. Не будет видимо покоя, так что хватит откладывать важные дела. Встреча с Марией хоть и долгожданная, но сегодня станет последней. Мне нужно было прервать всяческие с ней связи, изначально нельзя было сближаться. Перед её дверьми, весь настрой сменилась жутким мандражом, но несмотря на это я всё равно постучал.

Длинные рыжие волосы девушки, словно шёлк показались раньше её самой, и я уже начал придумывать любые поводы, чтобы только отложить это ещё на день, два или неделю…. Нет, не скажу сейчас, больше никогда не решусь.

— Нам нужно поговорить! — Сжав руки в кулаках, громко на выдохе сказал я, отведя в сторону взгляд.

— Ладно, заходи, — озадаченно покосилась она, поджав губы. Мы прошли через огромную гостиную в комнату Марии. Как же непросто заставить себя собраться, подобрать слова, с чего лучше начать? Не сделав ей больно. Такое, вообще возможно, преподнести мягче?

— Ну-у, — нетерпеливо протянула девушка, нервно застучав указательным пальцем по подоконнику. — Что-то мне этот тон совсем не нравиться. Всё в порядке?

— Нет, не в порядке! Подавив нервный смешок я отвернулся, покачав головой. Как же стыдно смотреть в глаза человеку, который тебе верит, это просто предательство. Но сложив руки на груди, я ещё раз глубоко вдохнул и повернулся к ней, не решившись отойти от двери.

— Мария, я вернулся к прошлому, давно, — и сделав паузу, осмелился поднять глаза. — Моя работа, заказные убийства. Но, прежде чем ты прогонишь. Прости! Согласен, как дико всё это звучит, понимаю. Просто тогда, это казалось единственным возможным выходом, а потом затянуло как в болото. Я был озлоблен, потерян и очень одинок. А ты вдруг появилась, стала первым светлым событием всей моей ничтожной жизни, и разрушать это было так страшно! Извини. Глаза девушки покраснели, и прикрыв рот рукой она медленно села в кресло. Ещё никогда мне не доводилось видеть последствия своих ошибок, как она по-настоящему плачет из-за меня. Как в очередной раз разрушил чей-то мир своим бесконечным эгоизмом…

— Я к такому, была готова, но принять..., — поморщившись, прошептала она. — Как это? Вообще. О господи, кошмар какой…

— Ты обо мне ничего не знала, потому что, не знаю кем бы выглядел в твоих глазах, расскажи я правду о своём прошлом. Это нормально! Если мы совершенно разные, понимаешь?

— Да будь ты кем угодно, Саша, это не имело бы для меня никакого значения. Но не убийцей! — расплакавшись, крикнула Мария обхватив себя дрожащими руками. — И что же, теперь?

— Так сдай меня охранке! — Неожиданно для себя сказал я, спокойно пожав плечами. И не дожидаясь какого-либо ответа вышел за дверь, пожелав быстрее покинуть её дом. Сам, я в любом случае не смогу остановиться, но ничего, если это сделает кто-то другой. Устроившись на лавке в безлюдном переулке, я закрыл лицо руками, пытаясь сдержать массу накопившихся эмоций. Да! Да, мне больно, а кого-то это смущает?! Не нравиться? Чёртовы психи… Но в очередной раз на всё наплевав, разрушив, приходиться брать себя в руки, подняться и идти дальше. А что поделать, когда ты обычная мразь. И если Мария решит последовать последнему совету, так мне и нужно.

Последний человек, который так до сих пор и не удостоился моего визита — это Илья Фёдорович, а раз время ещё позволяет можно зайти, поздороваться. С ним часто оказывается куда проще, чем я успеваю нафантазировать, поэтому проблем из-за затянувшегося путешествия возникнуть не должно. Хотя бы здесь, точно будет стабильно-уныло. Ну и где, если не в администрации? Возле кабинета босса сидит новая помощница, гораздо старше и крупнее предыдущей, но не приятнее на вид. Тонкие седые волосы аккуратно собраны в короткий мышиный хвост, клетчатый наряд.

— По какому вопросу? — лениво спросила она, безразлично посмотрев на то, как чужак вторгается без предварительной записи. Тихо усмехнувшись, я приложил палец к губам и подойдя ближе к столу продемонстрировал женщине торчащий из внутреннего кармана пальто, свой браунинг. На её каменном лице не дрогнуло ни единого нерва, а вместо дальнейших вопросов, она сонно зевнула, махнув на меня рукой. Разочарованно выдохнув, я толкнул дверь вперёд и вошёл в кабинет. Илья Фёдорович, кто бы сомневался, мается от безделья с чашкой чая и папиросой у открытой форточки.

— А вот и Никольский, явился, — бросив короткий взгляд в мою сторону, буркнул он себе под нос. — Как съездил?

— Вы как будто и не ждали. Но, в общем-то, всё было прекрасно. Красивый город, люди приветливые, очень даже доброжелательные! Подумывал остаться, а потом решил, что как же вам, Илья Фёдорович, скучно будет если не вернусь, — съязвил я, нагло устроившись в удобном кресле начальника.

— Да-а?

— Угу.

— Понятно. Ладно, если это всё что ты хочешь сказать, пусть так, — стряхнув пепел, Илья Фёдорович поставил чашку на подоконник и осуждающе посмотрев на меня сложив руки за спиной.

— Этот опыт, о котором вы говорили, разве пригодиться здесь? Мне просто интересно, поскольку, если честно затея похожа на бред.

— Может быть.

— Хорошо, — вытянувшись, я устало зевнул и перебрался на своё место.

— Недоволен чем-то? Если мне будет нужно, ты и на Северный полюс отправишься. Думаю, объяснять не обязательно, но пока твоя жизнь принадлежит мне, выполнять будешь, что скажу.

— Дерзко. Вот только вы забываете, что являетесь таким же смертным человеком, — изобразив руками подобие пистолета, я сделал вид, что целюсь прямо в голову Ильи Фёдоровича. — Бах!

— Пошути ещё, негодник малолетний, — расслабившись в кресле, фыркнул мужчина. — В Сибири-то, без кривляний, совсем туго будет.

— Да, пожалуй, — широко улыбаясь, я сунул замёрзшие руки в карманы. — На сегодня свободен?

— Должен тебя предупредить: ты заигрался, подпуская людей слишком близко, и я в курсе. Не вынуждай принимать меры, ладно? Я, всё ещё надеюсь на твою осознанность. Саш, пора уже начать думать головой. Кивнув, я вышел за дверь и направился к выходу. На улице успело похолодать к вечеру, но слова Ильи Фёдоровича действительно заставили занервничать. Напрасно думал, что мои личные дела его не интересуют, хотя… Всё правильно. Чувства делают нас уязвимыми, это недопустимо. Неспешно добравшись домой, в сладком предвкушении горячего чая и долгого сна, я с кем-то столкнулся в проходе возле квартиры.

— Саша! Демонстративно вздохнув, я скривился, увидев перед собой Марию, и повернулся спиной к девушке, нервно теребя в руках ключ.

— Не хочешь меня видеть, да? Знаешь, а мне вот хотелось попробовать тебя понять, но похоже в этом нет смысла. Тебе это не нужно, не нужны чувства, дружба. Всё было пустой иллюзией?

— Интересно, а ты значит, ожидала чего-то другого?

— Нет! Я просто дура. Но это не преступление.

— Дура. Согласен.

За спиной послышались её удаляющиеся шаги, а я так и остался стоять перед дверьми. Стиснув до боли зубы, в отчаянных попытках сдержать поток накатывающих слёз.

Глава 11

Год спустя. Февраль 1905 г. Недавно слышал, что у людей есть множество ассоциаций на хорошие, либо плохие моменты. Это могут быть некоторые звуки, времена года, или дата, которая навсегда врежется в память. Почему я, ничего подобного, ни разу не испытывал? Хотя случалось столько разных событий. Практически весь год пришлось много работать. Ездить в соседние города мне понравилось узнавать новых людей. Благодаря чему получилось собрать достаточно денег и устроить мачеху с братом в собственное жильё. Да, подарок слишком дорого обошёлся, однако я ни капли не пожалел о времени, проведённом с ними. И понял, что хочу оставить после себя что-то хорошее. Илья Фёдорович говорит, что через полтора года покинет город, а вместе с этим я обрету свободу. Подходит то время, когда вновь придётся выбирать: уехать с ним, или же остаться здесь, как обычный человек. После всего... А что вообще, означает свобода? Собственно, я, как и другие, на кого-то работаю, и да… Как и везде существуют плюсы, минусы, но похоже всё дело во мне самом, меня всё устраивает. Зачем придумывать цель, мечту, если уже всё складывается не так уж плохо.

Ожидая босса в его кабинете, я приоткрыл форточку и достав из пачки сигарету, закурил. Вредные привычки, порой и правда, скрашивают скуку, а вот про успокоение так и не понял. Как по мне, то ни хрена оно не помогает, да ещё запах, въедливый слишком.

— Меня больше устраивало, когда ты спал до обеда, — недовольно пробормотал Илья Фёдорович, рассматривая взломанный дверной замок. — Я же просил не делать так больше.

— Вы просили, чтобы я пришёл как можно раньше сегодня, а сами опоздали. Что случилось?

— Ну да, — почесав голову, он тяжело вздохнул и попросил у помощницы чай. — Ладно, у нас появилась серьёзная проблема. Работа будет не простой, оговорюсь сразу, но тебе придётся её выполнить. Вкратце, то некие ребятишки выкрали у меня важные документы. Один товарищ из охранного уже под арестом. Неровен час, придут и за нами.

— А в чём сложность? Их слишком много, или нужно обойтись без крови? Хотя да, если они пустили в ход информацию, и резко исчезнут, это, положение уже не спасёт.

— Не только. Тебе будет неприятно узнать, кто, всё затеял изначально, но вот у меня данные, и они не врут. Достав из ящика папку, Илья Фёдорович бросил её прямо передо мной, раздражённо застучав пальцем по столу. Среди нескольких скучных отчётов, взгляд зацепился за одно, короткое описание. Внешние данные, имя, и даже распорядок дня. Но это невозможно!

— Не может быть.

— Может, Саша. Уберёшь её, другие мигом разбегутся, и по возможности, документы хорошо бы вернуть. Ничего личного. Это твоя работа. «Сдай меня охранке» … Так я сказал ей тогда. Хм, молодец, ничего не скажешь, вот только, куда же ты полезла. Дура.

— Не могу.

— Ты должен. Это приказ, в конце концов! И я не собираюсь тратить время на уговоры. Пошёл, и выполнил, сейчас же.

— О нет, не в этот раз!

— Идиот, тебя же посадят, или ты по каторге соскучился?! Она просто тупая девка, возомнившая себя бог знает кем. И в этом, к слову, ты виноват сам, но, если отказываешься от дела, я найму другого. Всё, наше сотрудничество окончено. Убирайся вон. Никольский. Подорвавшись с места, я выбежал из кабинета как ошпаренный и выскочив на улицу направился по незабытому адресу. Вот уж, кто бы мог подумать, что Мария пойдёт на такое, но почему? Обида!? Илья Фёдорович как никогда серьёзен, ведь на этот раз он сам оказался под угрозой. Сколько есть времени перед тем, как найдётся другой исполнитель? Думаю, не больше недели. Чёрт, я должен срочно что-то сделать, но не допустить её смерти!

Сейчас Мария должна меня выслушать, надеюсь. Но, в любом случае что-нибудь придумаю. Плевать если меня посадят, хорошо бы и всю цепочку за собой утащить, но время… Перебравшись через забор, я осторожно подобрался к её окну и громко забарабанил по стеклу. Судя по отчётам, в это время она ещё дома, и скорее всего спит ни о чём не подозревая. Но никто не реагировал, и я продолжал настойчиво стучать дальше, пока она наконец не сдалась.

— Мария! — схватив рукой деревянную раму, я грубо распахнул её шире, и буквально ворвался в комнату девушки. — Что ты наделала?!

— У меня вообще-то есть дверь, но приличие и манеры всё ещё не твоя сильная сторона, — сонно зевнув, она проигнорировала мой тон, и расслабленно подошла к зеркалу, принявшись расчёсывать свои длинные волосы.

— Почему ты не слушаешь меня? Зачем было заходить так далеко, ты хоть немного подумала, чем это может закончиться?!

— А-а, так ты видимо пришёл убить меня, да решиться не можешь? — хихикнула девушка, спокойно пожав плечами.

— Нет. Победа твоя, и я больше не наёмник. Но и ты тоже, не умрёшь, поэтому я пришёл! Понимаю, ты имеешь полное право презирать меня, я готов принять твою ненависть, в любом виде, если это не вовлекает тебя в неприятности! Позволь мне остаться рядом, и защитить тебя. На секунду Мария замерла, увидев в отражении зеркала как я от отчаяния встал перед ней на колени, не понимая, как ещё достучаться.

— Встань, пожалуйста, — твёрдо буркнула она, и тут же неожиданно подбежала ко мне, крепко обхватив мою шею холодными руками. — Прости, я просто… Я так скучала, но как ещё можно было вытащить тебя оттуда?

— Я тоже скучал, — осторожно приобняв её за талию трясущимися от нервов руками, прошептал я и опустил голову на плечо Марии. — В любом случае, моё положение теперь хуже некуда, терять нечего. Поэтому, я убью Илью Фёдоровича. Сегодня. И это надолго остановит весь механизм.

Отпрянув от меня, она вновь скривилась в раздражённой гримасе, и тут же влепила пощёчину. Да так сильно, что на пару секунд я в прямом смысле выпал из реальности.

— Решил, что твоя жертва искупит все грехи!? За такое тебя точно казнят! Каким бы этот человек не был… Но, нет, так нельзя. Придумай другой способ.

— Ха! Плевал я на грехи, моя жертва ради твоего блага. Потому что я так хочу. Зажмурившись, Мария помотала головой, но тяжело выдохнув схватила меня за руку.

— Всё равно я тебя не простила, поэтому ты обязан вернуться, сколько бы не потребовалось времени, и извиниться как полагается! Понял?

— Конечно. — Кивнув, я перепрыгнул через подоконник, упав в глубокий сугроб. Н-да уж, ворваться и убить главу городской администрации средь белого дня — чистое самоубийство, даже для профессионала. Здание уже заполняется людьми, и они быстро поднимут панику. На побег останется приблизительно час, прежде чем в охранке сообразят. Во всяком случае, собственная безопасность уже не приоритет. Обойдя здание, я встал сбоку от окна кабинета Ильи Фёдоровича, пытаясь высмотреть чем тот занят, и есть ли другие препятствия в виде ненужных жертв. Блики солнечного света усложняют обзор, придётся найти позицию по лучше.

Два охранника у главного входа, и несколько внутри. Всех мне не убрать в одиночку, они быстро среагируют на стрельбу. Помощница, секретари и около пяти человек возле кабинета. Я дёрнул ручку двери запасного выхода, и буднично вошёл внутрь. Никакого шума, подозрений, в кабинете Илья Фёдорович даже бровью не повёл, увидев меня, и попросил посетителя переждать минуту снаружи. — Чего явился, передумал? Проигнорировав вопрос, я подошёл к столу и открыв верхний ящик, взял ключ. Запертая дверь даст мне немного времени, чтобы выбраться наружу через окно, прежде чем охрана успеет сюда попасть. И достав ствол направил дуло в сторону Ильи Фёдоровича.

— Никольский! Тебе конец если выстрелишь, не понимаешь!? — прорычал он, медленно попятившись к стене. — Подумай хорошо Сашка, это я спас тебя, я дал тебе даже больше, чем ты мог желать! Ну, в самом деле, какая-то тупая девка... Поджав губы, я положил палец на курок, и сглотнув горький ком в горле, произвёл несколько грохочущих выстрелов. Секундная тишина сдавила голову, прежде чем пришло осознание совершённого. В последний момент он попытался что-то достать из тумбы, стоявшей позади стола, но не успев ничего сделать, безжизненно рухнул на пол. Засуетившись, я посмотрел по сторонам и, прежде чем уйти вытащил из ящика стола пачку с отчётами, где фигурировала Мария. Шум за дверью предупреждает, что на выстрелы пошла соответствующая реакция, снаружи явный переполох, поэтому схватив табурет, я бросил его в окно со всей силы. Разлетевшееся вдребезги стекло привлекло внимание прохожих на улице, но никто не стал вмешиваться, позволив мне беспрепятственно сбежать. Я бежал так быстро, что перед глазами всё плыло. Вокзал и первый попавшийся поезд. Проскользнув мимо людей, я впрыгнул в последний вагон без билета и отправился в неизвестность.

Город, до которого смог добраться, прежде чем улицы заполонила охранка, оказался большим. Затеряться в толпе должно быть не сложно, если жизнь в бегах вообще можно назвать простой. Но, в любом случае я ни о чём не жалею, и даже не сомневаюсь, что сделал всё правильно. Если попадусь, если никогда больше не смогу вернутся обратно — неважно. В частном секторе я нашёл пустующее помещение, и за неделю комфортно в нём обосновался. Укрепил дверь, повесил замок и выяснил, что неподалёку есть рынок, где можно пополнять запасы. Какая-то старая мебель осталась, и крыша не протекает. Неплохой вариант, найденный в спешке. Хотелось бы написать Марии письмо, что всё в порядке, всё получилось… Однако в моём положении выходить на улицу без острой необходимости глупо, газеты до сих пор пестрят о розыске, призывают общественность. Я думал, что Илья Фёдорович вернул мне свободу, но заблуждался. Этот человек… Нет, тот выбор забрал у меня куда больше, чем тюрьма.

Первый месяц выдался сложнее, чем ожидалось. Запасы быстро опустели из-за простуды, пришлось истратить много воды. Большую часть времени отмучался в каком-то бреду, я даже не уверен, что удалось полноценно поспать. А сегодня нашёл более-менее свежую газету, но ничего полезного для себя не увидел. Кажется, что жизнь продолжается. У Марии, и таких же обычных людей как она, всё по-прежнему. Здорово было бы оказаться в их мире, не дёргаясь от каждого прохожего, не боясь, что, уснув рискую больше не проснуться, от чего и отдохнуть толком не выходит. Паранойя давно стала моей верной попутчицей, цена, которую приходится ежедневно платить за всё, что я натворил. К середине второго месяца, когда я выбрался за едой и водой, увидел объявление в одной местной газете. Охранка назначила награду за мою «голову». Это может быть как ловушкой, так и отчаянной попыткой достать меня любым способом. Если сейчас пытаться покинуть город, скорее всего на этом и погорю. А если ничего не предпринять… Всё закончиться. Думая об этом, я ничего не чувствую, и это ужасно раздражает. Почему же так пусто-то стало!? Устал бегать, надоело бессмысленно скитаться. Одно только мешает выйти и сдаться: желание ненадолго вернутся домой. Попрощаться, наверное, увидеть, что у них всё будет в порядке и спокойно исчезнуть. Пошёл третий месяц. На днях, ночью, я услышал, как кто-то пробрался в убежище. Затаившись внутри шатающегося шкафа, мне оставалось только надеется, что это, возможно бездомный пожаловал. Но незваным гостем оказался молодой парень в форме. Пришёл один, и вместо ареста поделился информацией о розыске, а также дал направление к безопасному отступлению. Кто это был я так и не понял. Впрочем, и его личные мотивы меня не касаются. Поэтому той же ночью я направился в сторону соседнего населённого пункта, вдоль железнодорожных путей. Пять месяцев прошло с того дня, как не стало Ильи Фёдоровича. Я часто перебираю в голове различные способы, при которых можно было бы тогда обойтись без убийства. Мы часто спорили, в процессе чего он всё-таки, иногда, уступал, но Мария с друзьями зашла слишком далеко. И какими бы не были её намерения, рисковать не было времени. Хм. — Снова ты, зачем пришёл? — озадаченно спросил я, направив оружие в сторону незнакомца, заходившего не так давно. Нельзя доверять людям, даже если кажется, что они на твоей стороне. Особенно, если он служит охранному. — Вести из дома. Твоё личное дело, вместе с уликами, не так давно оказалось «утеряно». — И ты, вероятно знаешь чьих рук это дело? Я напрягся, вначале подумав, что это опять сделала Мария. Ей не в первой ввязываться в подобные дела, не думая о последствиях. — Нет, — пожимая плечами ответил незнакомец. — Ты оказал услугу некоторым хорошим людям, и это небольшая благодарность в ответ. Приподняв от удивления брови, я опустил пистолет и тяжело выдохнув облокотился о стену, тихо рассмеявшись. Боже мой..., не вериться. Это же ещё один шанс, стать другим человеком. Ради Марии, брата. — Не благодари. То, что ты был наёмником пока не доказать, и это пока. Задержать тебя не за что. Можешь быть свободен. Пока. — хмыкнув, парень прошёл мимо меня и вышел за дверь.

В течении пары дней я достал деньги на билет домой. Единственным способом, которому научился, будучи ребёнком. И уже сидел в поезде, который подъезжал к станции, которую я думал больше никогда не увижу. Да, улик нет, но это не значит, что я в полной безопасности. Охранка наверняка попытается что-то предпринять, я просто должен быть к этому готов. Первым делом, я естественно пошёл к Марии, прямо с перрона вокзала. Как дальше жить – не представляю, но я чёрт возьми счастлив!

Повезло: девушка оказалась дома и, увидев меня на пороге, втащила к себе, быстро закрыв дверь на замок.

— Боже мой, Саша! Я, конечно, очень рада твоим приоритетам, но ты бы лучше зашёл домой сначала.

— Ну... Всё так плохо?

— Хотя кому я это говорю, — хихикнула она, отмахнувшись. — Присядь, у меня есть новости, которым ты, наверное, не обрадуешься. Он так сказал, у вас были некие разногласия. В общем…, а-а-а он приехал, узнав о происшествии. Я хочу, чтобы вы поговорили и разрешили свой конфликт. И, в самом деле приведи себя в порядок. А я могу с волосами помочь!

— Хорошо, но я не совсем понимаю о чём ты. Расскажи лучше, кто мне помог? Ты ведь знаешь? — Нахмурившись, спросил я не решаясь пройти в гостиную.

— Я к этому отношения не имею, но знаю кто, — подмигнув хихикнула она. — Говорю же, твой знакомый вернул долг.

— Случаем не Михаил?! Ты виделась с этим ублюдком? О господи, Мария, ты явно не умеешь выбирать себе друзей! Прикрыв глаза ладонью, я тяжело вздохнул. Кто угодно, но только не он. Да за что мне всё это!

— Миша хороший парень, зря ты так говоришь. Это ведь ты оставил меня одну, и не в первый раз, между прочим. Да, мы общаемся, но ничего больше! Не суди людей так категорично.

— Ладно.

— Кстати, мог бы и сказать, что у тебя есть мачеха и брат. Чудесный мальчик, они в порядке, но о новостях в курсе. В любом случае, ты должен сходить туда, женщина очень беспокоиться. — Схожу. Спасибо, — расслабленным голосом сказал я, попытавшись натянуть улыбку. Прошлое и семья, Михаил вычитал всё из моего личного дела, которое украл, и тут же растрепал Марии. Вот идиот…

— Чем собираешься заняться?

— Отмыться и выспаться, пожалуй, а дальше — даже не думал. Устроюсь на работу? Куда-нибудь... Денег-то нет.

— Ты справишься. И я буду рядом, чтобы поддержать, всё получиться. Кивнув, я вышел на улицу, глотнув свежего воздуха. Не знаю от чего такая тревога, хотя конечно, быть осторожным уже попросту привык. Здание администрации. До сих пор пустует, но входить туда не охота. Я его предал, да? Всё когда-то заканчивается, становясь пустотой. Не нужно сомневаться больше, ничего назад не вернуть.

Дома меня встретила экономка и вернула ключи. Квартира всегда была на аренде, но я оплачивал достаточно, чтобы в подобный момент не оказаться на улице.

Все эти месяцы я так хотел отмыть с себя всю грязь и долго-долго спать — единственная была мечта. Жаль, что изнутри ту черноту ничем не вывести, никогда не смыть. Может нужно время?

Утро началось прекрасно. Ну а как иначе: свобода, дом, тепло. Жаловаться не на что. Потому я перевернулся на другой бок и продолжил блаженный сон.

И только к середине дня смог себя поднять. Никуда бы не пошёл, но навестить мачеху придётся, с братом повидаться. Он, наверное, так вырос. Давно не виделись, может, и забыл уже про меня совсем. А мачеха, ну я бы на её месте не пустил меня за порог. Наверняка так оно и будет, но я всё равно попробую поговорить.

Глава 12

Стоя перед домом, я без колебаний постучал в дверь. Раньше, скорее всего даже не решился бы показаться, это проще всего — сбежать, ничего не объясняя. И дело даже не в чувстве стыда, ты переворачиваешь страницу, и думаешь словно не было никаких аморальных эпизодов в прошлом. Тебя больше не за что ругать, хвалить, всё начинается сначала. Да только так не бывает. Женщина, открыв дверь, хмуро на меня посмотрела, но сделала шаг в сторону, впуская меня внутрь.

— Ты объявился, как неожиданно, — сказала она, проходя на кухню.

— Да, я не вовремя?

— Ну что ты, всё в порядке Саш, — сказала она, хотя порядок был очевидно не уместным определением моих последних месяцев. — Просто, знаешь, ты ушёл. Слишком далеко. Я даже не знаю стоит ли задавать какие-либо вопросы. Возможно где-то есть и моя вина…, хотя да, есть.

— У меня не было другого выбора. — сказал я, опустив голову вниз. Не состриженные волосы, что мешались перед глазами, скрывая отсутствие совести, полностью скрыли моё лицо, будто занавеска. Варианты были, но слишком давно, и с тех пор от меня практически ничего не зависело. Будем честны я и не слишком то хотел что-то менять.

— Ты же должен осознавать тяжесть своих поступков, а рисковать собой… Ради той девушки? Мальчик мой, ты настрадался сполна, остановись, — прошептала она, приобняв меня за плечи.

— Я покончил с прошлым. Но ради неё, если потребуется, сделаю всё, и не раз. Это единственное, что я всё ещё чувствую, и это мой выбор. Поздно нотации мне читать, Зоя Андреевна.

— Никогда и ничего не поздно. Ты сам мне это показал, а теперь я хочу показать это тебе. Кстати..., ты ведь знаешь, что против тебя работа ещё не окончена? Сотрудники ищут, за что бы зацепиться, может ты рано вернулся?

— Бегство ничего не изменит, меня всё равно нашли, — пожав плечами, я сел за стол. — Что-нибудь придумаю, мне нужно просто прийти в себя.

— Ты слишком легкомысленный мальчишка. Если завязал - хорошо, значит покажи им, что теперь настроен вести порядочный образ жизни, а там, глядишь, да и отстанут может... Прикрыв глаза, я усмехнулся. На самом деле всё не так плохо, пока у охранки завязаны руки. А люди Ильи Фёдоровича даже не пытались искать.

— Вероятно.

— Тот человек был убит из-за твоей подружки, она сама рассказала. Ты решил её проблему, рискуя своими интересами, а может быть, даже жизнью. Значит, любишь её? Не пожалеешь?

— Что?! Нет, какая глупость, — закрыв лицо руками, я засмеялся. — Мы друзья! Просто она мне близка, не более того, и что жалеть, может это было и к лучшему.

— Твои поступки иногда граничат с безумством. Научись сдержанности, и терпению, если не хочешь повторно попасть в беду. Ладно?

— Спасибо за советы, но как-то всё уже поздно! Извините, я домой. На выходе из кухни, в проходе заметил Семёна, который вышел из своей комнаты услышав голоса. И крепко обняв его, я молча вышел за дверь. Если всё наладиться, постараюсь наверстать упущенное…

Когда многие тайны всплыли наружу, стало даже отчасти легче. От той правды и решения, что моя свобода дороже тех многих жизней, которые я уничтожил. Побег ничего не изменит, не вернёт потерянного времени, но отвечать за всё совершённое невероятно страшно. Единственный вопрос «что делать дальше?» по-прежнему завис на плечах мёртвым грузом.

Благополучно добравшись до квартиры, я сбросил одежду и упал на холодную кровать. Вот бы проснуться в другом месте. Столько сил отнимает тревога в голове. Тону, и справиться с течением не выходит, всё стало неподвластно. Ещё и эти сны, всегда внезапные; привыкнуть невозможно — насколько всё порой становиться реалистично.

Я весь в крови, вдохнуть пытаюсь, в лёгких жжение, как будто воздух кто-то перекрыл. На улице всё затянул густой туман. Красиво… Возможно, выйдет кто и заберёт меня туда, я был не против. Сегодня слишком тихо. Ни совести, ни призраков из прошлого. Все замолчали, и проснулся разум, здравый смысл, который я не слышал, на протяжении лет. И слишком поздно: уже погряз я навсегда, а эту кровь, что вижу, никогда не смыть. Она так глубоко под кожей, и этого, увы, не изменить.

Стук в дверь развеял дремоту. Я открыл глаза и взглянул на часы. Уже утро, не заметил, как уснул и как долго спал. Состояние разбитое, видеть никого не хочется, но, похоже, стоит проверить, кого сюда принесло.

— Никольский давай открывай! Ты арестован и не пытайся бежать! — послышался мужской голос за дверью. В одну секунду меня обдало волной жара, но тут же захлестнула злость.

— Было не смешно, — сказал я, увидев на пороге Михаила, вместе с Марией.

— Нет, очень смешно, — захихикала девушка.

— Прекрасная пара шутников, отлично спелись.

— Расслабься, найдём мы решение твоей проблемы. — похлопав меня по плечу, сказал парень, проходя в квартиру. — Смерть старикана оказала многим большую услугу, и не только Маша теперь в безопасности. Я неуверенно кивнул, не зная, что ответить. Они продолжили весело перешучиваться, а меня усадили на табурет возле окна, разложив рядом инструменты для стрижки.

— Да, Саша, ты теперь просто герой! Для меня в любом случае, — сказала она, неожиданно крепко обняв меня.

— Всё это, конечно, хорошо, но его место не будет пустовать долго. Вам бы не пересекаться со мной, пока не уляжется окончательно. Это не безопасно. Пусть всё останется как есть.

— Брехня! — возмутился Миша. — Ты знаешь, со мной так легко точно не справиться. Девчонке, как раз таки, гораздо безопаснее будет с нами.

— Вообще-то, я тоже вполне могу себя защищать! Уходить не стану — не заставите. Это же из-за меня всё произошло, и, если Саша умрёт, как мне с этим потом жить?! — заныла девушка, пытаясь опротестовать мои слова.

— Тихо! Оба! — крикнул я, чтобы угомонить утренний базар. — Это всё слишком опасно и серьёзно. На Мишу мне плевать, но рисковать Марией не стану.

— Малой, силой ты нас не выдворишь, поэтому лично я остаюсь здесь. — Усмехнувшись, Миша уселся на мой диван, почувствовав себя как дома, а Мария снова надулась, пытаясь манипулировать моими чувствами.

— Делайте что хотите, — недовольно скривившись, я дождался окончания экзекуции в молчании, после чего закрылся у себя в комнате.

Что за беспечность ими движет?.. Разве на моих ошибках так сложно учиться? Мало своих проблем, теперь еще и эти двое в нагрузку.

— Зря ты так, Саша, — зайдя ко мне сказал Миша, и тем самым лишив последнего места покоя и уединения.

— Ты серьёзно?! Зачем ты вообще приехал. Марии нужно учиться, вернуться к своим нормальным друзьям, проводить с ними время! Гулять, как и все. Не знаю, но точно не таскаться за нами.

— Ладно. Согласен, сейчас все немного на взводе, но это не значит, что спорами решатся вопросы. Мне высказывай свои недовольства, а она ждала тебя, и больше всех переживала, но ты вернутся не успел как начинаешь свой дрянной характер демонстрировать. Прекращай.

— Да я просто..., не знаю, что делать. Охранка роет под меня, они не отстанут, пока своего не добьются. Я ведь не хрен пойми, а самого главу пристрелил. — перешёл я на шёпот.

— Мы что-нибудь придумаем. Моё мнение: всё равно нужно держаться вместе. Так все на виду и постоянно в курсе событий друг друга.

— Возможно ты прав. У меня нет сил, если честно, нет идей. Михаил вновь открылся передо мной совершенно иным человеком. Думал его волнуют только деньги и сила, но в данной ситуации нет ни того, ни другого… Я ему совершенно не ровня. Первое впечатление обманчиво, и даже то, что он пытался убить меня однажды — сейчас не имеет никакого значения.

Хотя я по-прежнему не до конца с ним согласен, и могу доверять, но держаться вместе проще, чем быть в неведении. Стоит попробовать, может, ещё будет возможность избежать страшного.

— Если нужно, можешь пожить здесь. Только у меня условие: не донимай слишком часто, я ценю своё уединение.

— Хорошо, я вернусь вечером, у меня есть пара дел. Молча кивнув, я отвернулся на бок и закрыл глаза. Этот стресс дополнительно только вымотал: ничего не хочется. Ужасно не владеть ситуацией, потерять контроль. Но нужно успокоиться и привести всё в порядок. Какое-то время, казалось, сон никак не приходил, но…

Холодно! Откуда такой дикий холод? Неужели снова? Снова чёртов кошмар. Чёртова зима, которая никак не закончится. Метель, за которой ничего не разглядеть. Пройдя чуть вперёд, я увидел какие-то плиты. Это что… Кладбище? Да, точно: могильные плиты, как много.

Осмотревшись, я заметил девушку. Она сливалась в этом белом платье с кристально чистым снегом. Человек, обозначенный на том кресте, у которого она сидела, мне не знаком, но что это всё значит? Её озлобленный взгляд остановился на мне. Месть, ненависть — та малая часть тех эмоций, что читалось в пустых глазницах.

— За что ты это сделал с нами? — тихо спросила девушка, указывая пальцем в мою сторону.

— Не знаю.

— Знаешь ли ты, кем был этот человек?

— Нет.

— Подонок, я буду ждать нашей встречи в Аду. Тебе не интересует, кто все эти люди, их тела, которые не найти близким. Это место — не кладбище. Оглянись! Эти жертвы — только твои, эта боль… Её гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Такой простой вопрос «за что?!», и тебе нечего ответить.

Девушка презрительно продолжала смотреть на меня. Её лицо, тело, всё было такое бледное, мертвенно­белое. Завораживает и одновременно пугает до дрожи.

— Ты навсегда проклят! Всё только начинается.

Голос девушки прозвучал угрожающе, пронзил, до самых костей. Непроизвольно подкосились ноги и закружилась голова. Метель усилилась, и всё исчезло. Я проснулся с чувством тошноты и кома в горле. За окном вечер, а значит, Михаил уже должен был вернутся, как и говорил. Поднявшись, я почувствовал пульсацию в голове. Давно мышцы так не ныли от долгого сна.

— Часто так плохо спишь? — увидев меня, спросил парень, стоя у окна.

— Бывает. А как ты это понял?..

— Дверь была открыта, услышал, что тяжело и громко дышишь. Меня когда-то тоже донимали кошмары. Ничего, пройдёт.

— Миша.

— Да?..— не отвлекаясь, ответил он, грея воду в старой кастрюле.

— Как много ты убил? В смысле ты когда-нибудь задумывался о их количестве?

— Конечно, не мало. Это наше бремя, которое мы вынужденно несём до конца жизни. Тебе одну или две ложки сахара?

— Одну… Скажи, как ты с этим справляешься?

— Да никак. Не вспоминаю.

— Помогает?

— Для меня это сейчас в прошлом, и какой смысл держать в голове то, что тебя разрушает. А тебя что, совесть мучает?

— Не знаю, в некотором роде, видимо да, — потерянно ответил я, уставившись в узор на деревянной столешнице. Не то, чтобы даже совесть, скорее ни разу не задумывался, сколько же их в самом деле? И эти мысли тревожат.

— Когда скрывался от старика, чтобы выживать, устроился в больницу, что-то вроде санитара. Познакомился там с пациентом. Он был одним из нас, как потом оказалось. В больницу попал с несколькими огнестрельными ранениями. Тяжёлый в общем. Все думали, что умрёт от пули, но сердце не выдержало. В общем, совесть — это, конечно, прекрасно, но в меру. Ты ничего не изменишь, так зачем себя истязать?

— Почему ты решил, что он один из нас? — неспешно помешивая ложкой сахар, спросил я.

— Это видно. По глазам, разговорам, повадки. Но мне он рассказал сам, что-то вроде раскаяния в бреду перед смертью. Кто-то из своих его убрал, как я понял.

— Понимаю. У некоторых излишне суровые порядки. Не хочу вспоминать, — сжав руки в кулаках от бессилия перед своими эмоциями, я непроизвольно напрягся и тяжело вздохнул.

— И не нужно. Как бы там ни было, сейчас всё иначе. Тебе стоит подумать о себе в первую очередь. Лично я подумываю, что нам троим можно уехать отсюда, не сейчас, но, возможно, придётся. Из-за охранки.

— Нам-то покинуть город запросто, но Мария…

— В любом случае, это пока простое предложение. Удовлетворишь моё любопытство, всё-таки? Расскажи, чем старый тебя взял.

— Из тюрьмы вытащил, — прорычал я сквозь зубы. — Я был слаб, думал, что выживу в тех условиях и согласился на его. Это было ошибкой.

— Ошибка или нет — какая уже разница? Ты получил что хотел, осталось удержать, в чём тоже не вижу проблемы. Вот я бы сюда вообще несколько лет не совался, а может, и вовсе нашёл бы тихое место и жил в своё удовольствие. Свою совесть и так давно продал, больше меня ничего не терзает, не тревожит. Жизнь — прекрасная штука, даже если на хвосте вся городская охранка, — засмеявшись, закончил Миша, и от последней фразы я тоже невольно улыбнулся.

— И всё же мы слишком разные.

— Точно. Я бы никогда не стал рисковать своей жизнью ради других, и, честно говоря, думал, что ты такой же. В нашем обществе непросто найти кого-то настолько отчаянного. Я пожал плечами, смотря на тёмную, чайную воду в чашке и почувствовал холодный озноб, вдруг пробежавший по спине.

— Он был последним человеком, на которого я бы хотел наводить оружие. Не от страха последствий, просто Илья Фёдорович научил меня выживать здесь.

— Достаточно, — тяжело выдохнув, Миша цокнул, постучав по столу влажной ложкой. — Старик подобрал тебя лишь по одной причине, таким как ты терять нечего! Дал иллюзию. Потому что, в отличии от добровольных наёмников вроде меня, ты — никуда не денешься. Озвучивать это было необязательно, я и сам понимал такую элементарную истину. Не было никакой тайны, он прямо говорил, что я не более чем инструмент, но между ним и другими заказчиками, была существенная разница. Что же, за-то теперь мне больше не нужно убивать. Не этого ли я хотел? Но почему так тяжело от мыслей о будущем. Кому я такой нужен, где могу пригодиться?

— Эй, ты что не случаешь меня? — щёлкнув пальцами перед моим лицом, возмутился Михаил. — Ладно, Мария хотела с нами встретиться, но ты можешь оставаться здесь, продолжая себя жалеть.

— Я пойду. Сейчас разумнее не отсвечивать на улицах, но меня невероятно раздражает мысль, что Мария так легко может остаться с ним наедине. Михаил просто ублюдок, а она так запросто ему доверяет! Да ни за что он не пойдёт к ней один. Выйдя на улицу, Миша повёл меня в обратную сторону от дома девушки, пояснив, что у них давно есть «своё» место встреч. Безопасное от нежелательного внимания. Меня, конечно, насторожила подобная конспирация. Чем они таким занимаются?

— Помимо меня и Маши, там могут быть мои люди. Тебе они не доверяют, просто имей это ввиду и не вступай в конфликты. Кивнув, я последовал за ним в какой-то тёмный, кирпичный подвал. Во что ты её успел втянуть, придурок? Пока меня не было. Надеюсь, он хорошо осознаёт свои действия. По середине небольшого помещения стояла одна единственная лампа, которая вполне справлялась со своей функцией, достаточно освещая пространство. Марии здесь нет, но Миша уже начал представлять меня находящимся тут незнакомцам. Неприятные лица, хотя сейчас мне на это плевать. Ждать её в окружении кучки уличных хулиганов у меня желания нет, поэтому я молча направился к выходу.

— Хочешь сходить за ней? — тихо спросил он, грубо схватив меня за руку.

— Да.

— Я с тобой. Одному тебе гулять небезопасно. Согласившись, мы вышли на улицу вдвоём, в знакомом направлении к дому Марии. Как-то это неправильно, ей не место среди нас, но похоже это понимаю только я. — Дело плохо, — встревоженно сказал Миша. — Говорят, она ушла ещё час назад, но мы не могли разминуться. Час? За это время можно туда и обратно несколько раз вернутся. Что происходит? Занервничав, я инстинктивно проверил на месте ли пистолет, и побежал в сторону своего дома. Вдруг она решила зайти сразу к нам, а не к оговоренному месту. У дверей лежала сложенная в квадрат записка, которой не было момент как мы покидали квартиру. Переглянувшись с Мишей, я проглотил нервный комок, и развернул бумажку.

«С неё все началось, на ней и закончится. Сдавайся Никольский, пришло время отвечать». И адрес ближайшего охранного отделения. Угу…, значит опустились до похищения гражданских? Это настолько отчаялись. Ну что ж, иногда эти уроды в форме поразительно быстро работают, в некотором роде даже весьма эффективно.

— Саш это ловушка, не может охранка действовать как местные отбросы. Какое вообще они право имеют?! — засуетился Миша, сминая в руках записку.

— Хватит. Мы им другого выбора не оставили, люди требуют возмездия, правды. Здесь даже время не на моей стороне.

— Послушай, они не будут держать её, зачем? За что? Ты же не думаешь, что они способны навредить невиновному человеку?!

— Как же ты не поймёшь Миша, я устал бегать! Если пошли на такие меры, кто знает, какими ещё методами воспользуются. Мария не должна больше из-за меня страдать! Я сделаю всё, что хочет охранное, а ты прекрати вмешиваться в её жизнь.

— Ну уж нет. После всего ты собираешься просто сдаться? Ей ничего не угрожает, а ты умрёшь.

— Если у них получиться выбить из меня признания, — усмехнувшись сказал я, положив пистолет на стол. — А это будет непросто, так что прекращай балаган. Всё решено.

— Как скажешь, — разведя руками, сдался Михаил, усевшись на табурет. — Я уж думал ты готов идти до конца, потому и помог.

— И я благодарен тебе. Не рой могилу раньше времени, ничего ещё не закончено.

— Хорошо. Перед тем, как уйти я передал Мише своё оружие, документы и паспорт, попросив надёжно припрятать. У охранки должна быть только та информация, которую те смогут извлечь из меня. В таком случае смогу сохранять некоторый контроль. Михаил в свою очередь сдаваться не собирался, предлагая всё новые варианты. Кажется, он боится даже больше, чем я. Но мы ведь знали, чем рано или поздно всё закончится. Собираясь выходить, мы услышали, как входная дверь громко распахнулась. Трое сотрудников, с автоматами наперевес ворвались внутрь квартиры. Игры закончились, и я подошёл к ним вытянув руки перед собой.

— Я не сопротивляюсь, отпустите девушку.

— Условия ставим мы, — сурово ответил мужчина, стоявший позади своих коллег, которые уже одевали на меня тяжёлые металлические наручники.

Сейчас ничего не остаётся, кроме как довериться течению жизни и запастись огромным терпением. Неважно, что они предпримут в попытках сломать меня, но я выдержу.

Глава 13

В тёмной комнате для допросов, напротив меня во всём своём важном величии, восседал высокий худощавый следователь со смешной залысиной на голове. Вначале он быстро, и коротко обозначил короткий список моих прав, после чего пытался отвлечёнными разговорами расположить меня к диалогу. Мужчина вёл себя непринуждённо и сдержанно, какое-то недолгое время, не получая ответов на свои вопросы. Пытался даже демонстрировать понимание. Но время беспощадно шло, и очевидно вместе с ним заканчивалось его напущенное терпение. Напряжение в охранке очевидное. Народ требует закрыть меня, желательно по дальше и навсегда, слишком много было обнародовано в газетах за время моих поисков. Люди в ужасе, меня сделали знаменитым, и как не странно, оно доставило массу проблем. Единственное, на что в нынешней ситуации может уповать следователь, что я заговорю, любая информация, и он тут же ухватиться за меня мёртвой хваткой. Спустя пару тройку многочасовых унылых монологов, жалких манипуляций, на которые не повёлся бы даже ребёнок, они перешли к животной тактике переговоров. Теперь я возвращался в камеру не только с лёгкими побоями, но и более серьёзными травмами. Газетчики, в свою очередь, пытались пронюхать происходящее по-своему, карабкались по стенам ночью, чтобы заглянуть в окна. С ними я так же ни о чём не говорил, а вскоре сотрудники вовсе перевели меня в одиночную камеру, чтобы предотвратить сложившийся бардак. Кормить меня перестали ещё три дня назад, и ничего кроме воды я больше не вижу. Помещение, без света и тепла начала вызывать раздражение. Лишённый всяческой связи с внешним миром, занятий, какого-никакого общения, и не зная, что происходит за этими толстыми стенами, понемногу всё же начинаешь сходить с ума… Я столько пережил, это просто очередной непростой этап, и никто не обещал, для меня, здесь, лёгкой участи. По утру меня снова привели к следователю, где по лицу мужчины я почувствовал неладное. Ликование в глазах не выглядит как притворство, но им нечем прижать меня, нечего предъявить. Или есть? Почему он молчит? Чёрт возьми. Подавленный страхом, я кое как заставил себя сдвинуться с места, сев на железный табурет. Так-так, спокойно, на мне просто сказывается обстановка, они не спроста столько времени морально и физически издевались. С каждым днём подрывая последнее чувство надежды.

— Смотри-ка, какое любопытное соглашение мне удалось заполучить, — ехидно хмыкнул он, пододвинув рукописную бумагу ко мне. — Можешь ничего не говорить, я выяснил, что тебя действительно выкупили из тюрьмы, дали некоторую отсрочку. Не думал же ты, что этот любопытный элемент твоей биографии на самом деле уничтожат? Стиснув зубы, я сгорбился, пряча под волосами глаза. Илья Фёдорович блефовал, об этом оговорилась его прошлая помощница, потому подобное обстоятельство не должно было стать неожиданностью... — Судя по всему ты именно так и думал. Ну что же, в любом случае мы выиграли достаточно времени, чтобы докопаться до всего дерьма, которое ты успел наворотить. И подельников твоих привлечём, не отвертитесь.

— Нужна правда?

— Я за ней и пришёл, — в глазах следователя промелькнуло любопытство. Своего он добился, и был чему заметно рад.

— …Так вот хрен тебе. Мразь. Сам ищи, — оскалился я в ухмылке.

— Гадёныш! — стукнув кулаком по столу от злости, мужчина встал и покинул комнату. Всего на секунду, я подумал, что возможно готов начать говорить, просто, чтобы покончить с тем произволом, который они надо мной творят. Но, ничего не изменится... Демоны носят высокие звания, имеют гораздо больше власти, чем этот мужчина. Да и срок за содействие мне точно не смягчат, плевать. В этой ситуации лучшим решением будет и дальше держать язык за зубами. Через меня оповестили о скором отправлении в Сибирь. Я смирился, всё кончено. А может, это даже к лучшему. В тюрьме меня никто не достанет, эмоции утихнут, история забудется, как и многие другие. Четыре с половиной года, ха…, если больше ничего не найдут, я переживу. Должен. Я обещал Мише, что не сломаюсь и этого не случиться. У нас разные взгляды на жизнь, но это не делает меня слабее. Вчера было слышно, как приходила Мария. Мне всё так же запрещено контактировать со внешним миром, потому ей отказали во встрече. Напрасно она вообще сюда заявилась, хотя я тоже не смог бы сидеть сложа руки. Ничего, для неё сейчас всё кажется увлекательной игрой, а спустя год уже и не вспомнит как звали. Закончит школу, найдёт много новых друзей. Всё наладиться. Спустя неделю я услышал, что на завтра запланирована переправка, и это означало, что моё время тоже пришло. Внутри ноет чувство тревоги, мне уже просто не хочется покидать стены этой камеры. Никогда. — Тебе там самое место. Ха! — крикнул охранник, ударив чем-то твёрдым несколько раз по двери. Примерно так, теперь, и получаю теперь последние новости.

Ближе к полудню следующего дня, я с несколькими другими заключёнными готовился к отплытию в Сибирь. Всех завели в небольшую захламлённую комнату, в которой бородатый и не совсем трезвый мужчина давал каждому на подпись документы. В этот момент где-то совсем рядом, буквально за стенкой, послышался знакомый, слегка охрипший голос моей мачехи. И хотя для меня чувство стыда было редким явлением, сейчас захотелось провалиться сквозь землю.

Её, в отличии от Марии, прогонять не стали, даже напротив, охотно вывели меня в коридор. Что нужно говорить? Совершенно не понимаю какого чёрта она здесь забыла. Эта женщина мне не мать, и никогда ею не станет. Мы чужие, так почему же, всё равно пришла?

— Господи! — охнула она, посмотрев на меня. — Значит всё правда, Боже мой, ты главное не отчаивайся, Саш. Мы что-нибудь придумаем, они не имеют право!

— Не знаю, — отвернувшись, промычал я. Зоя Андреевна попыталась взять меня за руку, но охранник грубо отмахнул её руку в сторону, став между нами. Женщина не растерялась, и сурово посмотрев на сотрудника, толкнула его в плечо, и встала рядом со мной, крепко взяв под руку.

— Что вылупился? — раздражённо спросила она. — Будет он её припираться здесь.

— Женщина, не устраивайте спектакли, вам уже всё разъяснили.

— Ну в самом деле, хватит, — тихо попросил я мачеху, отстранившись в сторону. — Это только мои проблемы, не вмешивайтесь.

— Всё, мамаша, идите по-хорошему. Указав ей на выход, мужчина затащил меня назад в кабинет. В прошлый раз процедура регистрации заняла вдвое больше времени, хотя тогда, казалось, земля ушла из-под ног и время остановилось. Секундная стрелка на часах прекратила движение, а я всё время куда-то падал. Как же тогда кружилась голова от страха. И темнота…, длилась до того самого дня, как на пороге камеры появился Илья Фёдорович со своим грязным предложением.

Нескоро я смогу вновь полюбоваться красотой бесконечного моря, солнечным светом. Солёный воздух, сколько не вдыхай всё будет мало, и я перевёл взгляд на конвоиров, чтобы в очередной раз убедиться в том, насколько сейчас всё реально. Нет, я больше не боюсь проснуться в условиях ледяного отчаяния, сегодня я как никогда чувствую себя свободным, потому что всё возвращается на круги своя. От внезапного звука выстрелов, разорвавших в клочья тишину, я замер на месте. Кто-то тяжело завалился на меня, не на долго выведя из оцепенения, и опустив голову вниз, я увидел застреленного сотрудника.

Нет, это же моя кровь... В голове прозвучал оглушительный белый шум, я продолжал смотреть на окровавленные руки пока не подкосились ноги, заставив меня вернутся, чтобы удержать равновесие. Руками я инстинктивно схватился за горизонтальную балку, но соскользнув рухнул на колени продолжая прерывисто дышать. Я испугался, как это необычно. Её так много, слишком много… Голова, чёрт, всё плывёт перед глазами до тошноты. В попытках глубоко вдохнуть, я закашлялся, сплюнув мерзкие сгустки крови, застрявшие в горле.

— Ты чё! Где так стрелять учился, сука?!

— А какого хрена он встал там столбом!

— Саша, ты меня слышишь? — отдалённо прозвучал неясный голос Миши, но я ничего не ответил. Внутри всё сдавило настолько, что казалось перекрывает кислород, и, если двинусь, вывернет наизнанку.

— Ему не хорошо, — склонившись на до мной, пробубнил какой-то незнакомый мальчик, проведя грязной ладонью по носу.

— Да что ты! Нужно уходить, а ты Артур найди нашего должничка доктора, и срочно. Мы будем в нашем месте.

— М-угу. Я почувствовал, как меня поднимают на ноги, но всё ещё не мог ничего осознать. Даже не смог вникнуть в происходящее поддавшись слабому влечению холодного ветра.

— Это просто царапина, не вздумай отключаться, — не переставал говорить Михаил, чтобы мне было легче сосредоточиться на голосе и не провалиться в пустой обрыв покоя и темноты. Режущая боль разрывала грудь всё сильнее. Сложно просто вдохнуть, лёгкие словно набиты густым пеплом как плюшевая игрушка ватой, горло драло от кашля, но я продолжал смотреть вперёд на тёмно-серый асфальт под ногами, борясь с непреодолимым желанием элементарно закрыть глаза. — Так-так, — задумчиво пробормотал мужчина, достав свои медицинские инструменты, которое больше напоминали игрушки для пыток и ввёл мне под кожу длинную иглу. — Больно не будет, почувствуешь небольшое давление и дискомфорт, так что старайся не дёргаться. Доктор выглядел спокойным, отчего и я смог расслабиться, доверившись ему, и согласно кивнул в ответ. — Пулю не извлеку, а остановить кровотечение я-то смогу, но ты же понимаешь, ему нужно в госпиталь, — сказал он, повернувшись к Мише. — Здесь лёгкое пробито, чудом ничего больше не задели осколки. В таких условиях могут начаться серьёзные осложнения.

— Я тебя услышал, делай что в твоих силах.

— А… где Мария? — прохрипел я, рассматривая собравшихся в убежище людей. Однажды они пытались убить меня, а теперь, получается спасают… Хотя, без осечек всё равно не обошлось. — Она нас прикончит, — усмехнулся Миша. — Ты уж прости, не смог я всё так оставить.

— Ни-чего… теперь. Я тебе обязан, спасибо, — чуть слышно прошептал я, попытавшись улыбнуться.

— Так-с, я в общем-то закончил! — снимая окровавленные перчатки, проинформировал доктор. — Оставлю антибиотики, здесь хватит примерно на неделю, но желательно принимать их каждый день в течении месяца. В общем… Удачи вам парни, надеюсь видеть вас как можно реже.

— И ты, береги себя, — ответил Михаил. Положив руку на перебинтованную рану, я с облегчением закрыл глаза.

Никогда прежде не видел такого плотного, белого тумана, и это место мне совсем не знакомо. Похоже на деревню, в которой никто не живёт. Почему здесь никого нет? Вдалеке послышался громкий собачий вой, пробирающий некой тревогой и злостью.

«… Две недели назад, на причале, неопознанные бандиты напали на конвой, среди преступников находился печально известный Александр Никольский. Он пропал с места происшествия вместе с двумя другими, выжившими в перестрелке. Вчера нашу редакцию оповестили, что все беглецы пойманы. Никольский был подстрелен, ему помогли скрыться, однако на днях он скончался, не приходя в сознание.»

Чем дольше брожу здесь, тем больше понимаю, что, возможно выход найти не получиться. Неужели я так и останусь навечно заперт в этой иллюзии, неужели так выглядит смерть? И никакого Рая, или Ада, просто бесконечный лабиринт, пустой. Цикличный кошмар, от которого невозможно проснуться. Как только на город опускается тьма, голодные, кровожадные псы всегда выходят на охоту. За мной. Я каждый раз представляю, как они разрывают моё тело на мелкие куски, острыми белоснежными клыками. Как я истекаю кровью, давлюсь от боли, и не могу спастись… Ребята рисковали напрасно, остаётся только надеется, что я не навлёк на них проблем. А Мария, её образ навсегда останется здесь, вместе со мной. И Михаил, похоже мы стали друзьями, я очень счастлив.

— Твоё время на исходе.

— Что? — удивлённо обернулся я, впервые за столько времени услышав человеческую речь. — Ты… Ну чёрт! — Давно не виделись, — прошипела чёрная тень, холодно посмотрев на меня. — Твоя связь вот-вот оборвётся, времени мало, ты должен найти выход отсюда. Должен.

— Должен? Какая чушь. Я достаточно причинил вреда и боли. Мир ничего не лишиться если сегодня моё сердце наконец остановиться.

— Как всегда выбираешь самый простой путь? Даже не попытавшись изменить свою единственную жизнь, — сузив глаза он схватил меня за руку, и повёл вперёд по пустому переулку. — Потом будет поздно, уходи пока есть такая возможность!

— А ради чего...? Я вырвался? Нет, подожди! Меня… меня держали в каком-то месте, но не помню за что. За что? Что случилось, почему я теперь здесь? Остановись, я ведь помнил, только что помнил!

— Ты пробыл в коме слишком долго, и сознание погружается в забвенье. Дальше – останется только опустошение, будто потерял нечто важное. Вечная пытка, поиски. Это чувство разрушит твою душу. Одёрнув руку из хилой хватки существа, я развернулся и пошёл в обратном направлении. Что-то важное, только что держал в голове, некий приятный образ, который не должен был забывать. Это так странно, мне больно, но ран на теле нет.

— Такого не бывает!

— Постой, успокойся. У тебя нет времени на панику, соберись и найди выход. Тебя ждут близкие люди, они верят в тебя и любят. Ты не имеешь права выбросить их, словно никогда не было.

Тень приблизилась ко мне, и я невольно засмотрелся на эти бездонные ярко-красные глаза. И что-то в них мне показалось знакомым. Таким тяжёлым, но важным.

— Не знаю… Я, кажется, даже забыл собственное имя. Имя ведь есть у каждого! Но как мне вернуться? Задумавшись, я заглянул за угол, откуда доносился дикий лай целой стаи озлобленных, драных собак. Если отсюда есть выход, то почему я его не нашёл? Или просто не хотел уходить?

— Пожелай жить. Твоя ненависть к тому миру, нерешительность мешают увидеть по-настоящему важные вещи, и причины, чтобы двигаться дальше.

— Слушай, ты вообще не помогаешь, — отмахнулся я. — Но ладно, возможно, чтобы увидеть ту девушку, которой принадлежит голос в моей голове нужно выжить. Это единственное тёплое чувство, которое я ещё помню.

— Молодец. Пойдём. Кивнув, я пожал плечами и направился следом за странной тёмной фигурой. Всё это время меня не покидает странное ощущение теплоты в левой руке, словно кто-то крепко её сжимает. И голос такой красивый, он пытается направить меня, но куда?

— Может мы опоздали, я отчего-то замерзаю, — растерянно проговорил я, опустив взгляд вниз.

— Времени оставалось мало. Похоже ты действительно не смог найти силы, чтобы продолжать свой путь. Отрицательно покачав головой, я рванул вперёд по узкой улице. Я хочу жить, хочу вернуться! Пока слышу её, ни за что не остановлюсь!

— Больно… — прошептал я, с трудом приоткрыв глаза. В горле пересохло, а в лёгких зажгло, как будто надышался гарью. Как же холодно, и что за чёртова тряпка закрывает лицо? Похоже я проснулся не в убежище, как холодно. Это место и запах просто отвратительный. Подняв руку, я сбросил ткань, которая мешала дышать и повернул голову на бок. Острые ножи, пилы на металогическом столике... Это место - морг?

Доктор сказал, что моё сердце не билось практически час. Миша принёс меня в госпиталь, как только понял, что я не проснусь, но врачи сочли не целесообразным бороться за мою жизнь, слишком поздно, и оставили подыхать. Тело до сих пор, то ломит, то немеет, отчего я остаюсь прикованным к кровати не только наручниками. Никто кроме медицинского персонала и следователя не может сюда зайти, а его морда так надоела. С чего это вообще, он обвиняет меня в побеге? Каким чёртом, я мог спланировать нападение? Это просто бессмысленно, меня ведь тоже ранили!

— Ему нужно принять лекарства, можете покинуть палату? — раздражённо попросил доктор, похлопав худощавого мужчину по плечу.

— Долго он здесь валяться ещё будет? У нас пересылка из-за этого задерживается.

— Не долго, — коротко ответил он, поставив мне болезненный укол.

— Так не терпится вам от меня избавиться, гражданин следователь, — насмешливо съязвил я, на что тот насупился и молча покинул палату вместе с врачом. Несколько дней спустя меня разбудил странный шорох посреди ночи. Что-то происходило за окном, но в темноте ничего не видно.

Поёрзав, я посмотрел на пустую прикроватную тумбочку, где стояла вода и вспомнил как стащил у медсестры съехавшую с волос удлинённую вещь. Она выглядела острой, хотя не уверен, что толщины будет достаточно… Хм, дай-ка попробуем. Надеюсь, охрана снаружи беззаботно спит. Хуже уже точно не будет, а вот подняться и пройтись было бы неплохо. Всё тело затекло из-за того сколько времени я провёл в постели. Вдруг послышался странный треск, и механическая хватка разъединилась, высвободив моё запястье. Да! Абсолютно любой замок можно вскрыть, и этот не стал исключением. Подойдя ближе к источнику звука, я посмотрел вниз и заметив карабкающуюся сюда фигуру осторожно приоткрыл окно.

— Миша? — шёпотом спросил я, высунувшись наружу.

— Тьфу ты, напугал! — так же тихо прошипел он, подняв голову вверх. — Сейчас погоди. Он добрался до цели и схватившись за подоконник бесшумно перебрался внутрь палаты.

— Зачем пришёл? — Нужно поговорить, — спрятавшись за шкафом сказал он. — В общих чертах: везде только и говорят, что ты мёртв, медиков заставили молчать, остальные уверены в правдивости слухов. — тяжело выдохнув, он продолжил: — В охранке хотят, пока не улеглась шумиха избавиться от тебя, представляешь?

— Понятно. Судить по закону меня не могут, здесь как ни крути. А если я уже считаюсь мёртвым, то и доказывать мою вину больше нет необходимости.

— Точно.

— Однако же, Миша, если убегу, это не поможет. Следователь приписал ваше вооружённое нападение мне, добавь к этому ещё один побег и в их руках все карты.

— Нет! — шикнул он. — Ты меня не понял, они буквально тебя здесь прикончат. Если кратко: то не пей, и не ешь ничего, лекарства не принимай. Существует достаточно ядов, которые ты не распознаешь, даже если старик и учил этому.

— Ладно. В таком случае у меня есть одна идея. В доме у мачехи, на чердаке, я припрятал деньги. Забери их и, я напишу тебе адрес, обратись к человеку, который живёт там. Оплати сколько попросит. С этим адвокатом я столкнулся по работе на Илью Фёдоровича. Нанять его обойдётся мне в копеечку, но другого выхода всё равно нет. Мародёрские идеи Михаила только больше навредят, я вполне имею неплохие шансы выиграть суд честным путём, и в охранке хорошо это осознают, потому-то и пытаются закончить работу как можно тише и быстрее.

— Он надёжный человек?

— Профессионал. Нам главное добиться суда, с этим справиться пресса, пусть они будут понаглее, потребуют тело. В лучшем случае я вернусь на четыре года по старому приговору. За-то останусь жив, что уже неплохая перспектива. Миша потёр руки и выдохнул. Похоже, он ожидал совсем другого развития событий с подключением своих ребят, которым доверяет. Привлекать человека со стороны всегда риск, но не можем же мы постоянно решать проблемы силой.

— Кстати, с Марией всё в порядке. Она, конечно, в бешенстве, но на данный момент мы наблюдаем за её безопасностью со стороны.

— Рад слышать, — облегчённо ответил я и взял небольшой клочок бумаги с карандашом. Пока всё внимание сосредоточено на мне, никому ничего не угрожает. Я сыграю на их собственной, несовершенной системе и выберусь.

— Раз ты так решил, значит я пошёл, удачи. Оставалось только ждать и надеется на то, что адвокат возьмётся за моё дело, но проходили дни, всё оставалось как прежде. К концу недели, когда я окреп, доктор оповестил, что готов меня выписать через пару дней. Здесь, находясь в полном неведении, в голову постоянно лезут разные мысли. Всё вполне так и может закончиться, никто не узнает, что где-то на ледяном материке я буду навсегда погребён в одной могиле с другими мерзкими заключёнными. Никто не найдёт даже костей. Переодевшись в новую одежду, я вышел с конвоирами на улицу, а дальше, пешком практически по безлюдным улочкам мы оказались в знакомом, и пугающем месте. Внутри всё сжалось. Как же это отвратительно, не владеть никакой информацией. Приехав к месту назначения, меня провели в большое, чистое здание суда, где нас встретил средних лет мужчина, и попросил охрану отойти чуть в сторону. Осознав, что сейчас происходит на моём лице невольно заиграла язвительная ухмылка. Пол дела сделано, он от меня не отказался. — Возьми, внимательно ознакомься с документом до начала процесса, — откашлявшись, сказал он тихим голосом, вложив мне в руки бумаги. — Всё остальное оставь мне. — Понял, хорошо. Присев на лавочку рядом с кабинетом, я заглянул в лист бумаги и чуть было не расхохотался в голос. Чёртов договор? И всё?! Нда-а, а не слабо он оценивает свою работу, но у меня нет выбора. Придётся платить. Суд продлился недолго. Сторона обвинения оказалась не готова к тому, что я решусь себя защищать, от чего все их обвинения, доводы звучали неубедительно и голословно. Так же удалось добиться пересмотра старого дела, в котором я действительно не был виновен. На это время судья распорядился освободить меня с некоторыми условиями и ограничениями.

— Радуешься, сволочь? — раздражённо прорычал следователь, подойдя ко мне после окончания процесса.

Рассмеявшись ему в лицо, я холодно и непринуждённо ответил:

— Уважаемый, умейте проигрывать.

— Вот ты мелкое, поганое существо! — не сдержавшись, крикнул он и схватив за плечи толкнул меня в стену. — Ничего-ничего, я всё равно сгною тебя за решёткой. Будь уверен, это не конец.

— Убери свои руки, — тихо прошипел я, и отойдя в сторону направился к выходу из здания суда. Свободным.

Глава 14

Апрель 1905 г. Зря я надеялся, что журналисты быстро оставят меня в покое. Поначалу это даже забавляло, второй суд проходил открыто и закончился благополучно в мою пользу. Всё понемногу начало налаживаться, если бы не огромный долг перед адвокатом, с которым я пытаюсь как можно скорее рассчитаться. Многих людей, конечно же такой расклад не устроил. Они продолжали давить на редакции, охранку и требовать справедливости. А это моё самое любимое чтиво:

«Убийца по-прежнему среди нас? Беззаконие продолжает процветать». Оно всегда процветало, проснулись.

«Никольский Александр Сергеевич был полностью оправдан и отпущен. Почему это допустили? Сам Александр не идёт на контакт и продолжает отрицать вину». Все буквально помешались. И какого вообще хрена я должен давать какие-либо комментарии?

В любом случае, уж лучше так, чем продолжать бегать от охранки. Пусть развлекаются, попишут, рано или поздно надоест — и успокоятся. Не вижу причин переживать за это.

Если правда скучна, то её нужно приукрасить, если неизвестна — придумать. Так некоторые и делают, пытаясь искусственно поддерживать ажиотаж. Всю их писанину – просто в топку.

Сегодня мы договорились встретиться с Марией, но вначале я заглянул к Мише в убежище, однако он снова пропал и даже здесь не появляется. В который раз, мы вместе договариваемся пойти на подработку, и он меня подставляет. Опять за двоих придётся выкладываться, но и двойная оплата всё компенсирует. Ладно, чёрт с ним, всё же идею заработать честным путём Михаил изначально не поддержал.

В пустом переулке меня остановил незнакомый парень. Выглядит он как очередной назойливый журналист с огромной сумкой на перевес, набравшийся смелости подойти.

— Александр, уделите мне немного времени. Что вам стоит ответить на пару вопросов? Не хотите исправить свою репутацию? Это не займёт много времени. Достав записную книжку, он последовал за мной, словно я уже дал согласие на диалог.

— Придумай ответы сам, и отвяжись, — потягиваясь сказал я, и отмахнулся от него, как он назойливо жужжащей мухи. — Пока я в хорошем настроении. Иначе — удавлю. Состроив серьёзную гримасу, тихо проговорил я, посмотрев на него, и отвернувшись пошёл по своим делам дальше. Он не первый, кто вот так донимает меня на улице. Неужели, это в конце концов должно возыметь какой-то противоположный эффект?

— Но ведь всё, что пишут в газетах – правда.

— Если не отвалишь, то у тебя появятся все шансы проверить на себе, что правда, а что нет.

— Хм-м, я подошёл с добрыми намерениями, почему бы не попытаться развеять хоть часть слухов?

— Всё доказано в суде, и для меня – этого достаточно. Но если будешь действовать на нервы, эти фантазии, которые пишут обо мне в газетах, ты опробуешь на себе. Я серьёзно. Мальчишка, обогнав меня, встал напротив и приложил карандаш к бумаге, собираясь что-то написать, но я рефлекторно оттолкнул его от себя, и тот потеряв равновесие плюхнулся на грязную землю. Такой слабый, а ведь мне даже силу не пришлось применять. Ладно, скоро в газетах напишут, как я избил этого пацана, за то, что он пытался выполнять свою работу.

— Да я на твоей стороне! — крикнул он, оставшись позади.

— Не попадайся мне на глаза.

На лице незнакомца промелькнула хитрая улыбка, — всего на мгновение, но я успел это уловить. Что-то с ним, наверное, не так, мне не стоит забывать об осторожности. Если что попрошу Михаила понаблюдать, или даже немного припугнуть его, если не отвяжется. Как сделали это с предыдущим. Закончив работу, я забрал деньги и взглянул на часы. Уже десять вечера… Можно было управиться и быстрее, но в последние дни чувствую себя некомфортно. Вместо Ильи Фёдоровича был назначен новый человек, и, судя по всему, Михаил именно об этом хотел поговорить несколько дней назад, но мы так и не пересеклись. Его тоже эта новость тревожит? Тогда, где носит этого придурка вечно? Хотя, все мы понимали, что скоро кого-то точно назначат. На улицах бардак, в городе хаос, место не может пустовать долго… А здание заметно преобразилось с тех пор, как я проходил здесь в последний раз. Мария, завидев меня из далека радостно замахала рукой и подбежала ближе. Ей всегда известно, где я могу быть, порой это даже пугает.

— Переживаешь? — тихо спросила она, заметив на моём лице раздражение.

— Немного.

Она тяжело вздохнула и осторожно обвила меня тонкими руками. С этим местом так много было раньше связано, я и подумать не мог, что в один момент всё так может резко измениться.

— Мне не нравиться, что ты продолжаешь водиться с Михаилом, и его грязными псами. Тебе там не место.

— А мне не нравиться твой тон. И вообще, с чего ты решил, что можешь указывать мне? Миша, наоборот, пытается навести порядок на улицах, чтобы здесь было безопасно. Между прочим, прекрасно с этим справляется, и я полностью поддерживаю его в этом деле.

— Вот как. Миша такой прекрасный, умный, весь из себя эталон благородства, надоело слушать! Хватило секунды, чтобы во мне опять разгорелась неконтролируемая искра злости. Понять не могу, что ж ей не живётся-то спокойно. И ради чего тогда я рисковал? Как дурак, надеялся, что всё останется позади.

— Прекрати так говорить! Не понимаю, почему ты так к нему относишься, вы ведь друзья и ему нужна твоя поддержка в том числе. Что с тобой не так? Поморщившись, я сжал руки в кулаках и несколько раз глубоко вдохнул, чтобы окончательно с ней сейчас не поссориться.

— Я наконец обрёл свободу. Хотел посвятить себя простым вещам, и остаться с тобой в мире и покое… Ты в очередной раз всё переворачиваешь с ног на голову. Чёрт возьми, Мария, я всё делал только ради тебя. Выжил ради тебя, а ты просто дура! Не сумев сдержаться, я всё-таки разозлился и понял, что за чувство меня раздирает всё время, я в отчаянии от банального непонимания. Пусть делает как хочет, больше так не могу. Упрямая девчонка, что же ей вечно не хватает? Я ушёл, оставив Марию одну посреди тёмной улицы. Надоело, они настолько уверены в своей единственной правоте, что мои слова навряд-ли вообще имеют хоть какой-то вес. Конечно, Михаил всегда следует своим убеждениям, умеет доносить идеи до других так, что и вопросов после не следует. Все в него верят, что делает его неоспоримым лидером. Мне только и остаётся, что молча следовать за ними. И сегодня домой не явился? Неделю по барам, до самого утра шатается и спит непойми где, словно никаких других дел нет. За Михаила, и его отсутствие я совершенно не беспокоюсь. Человек сам себе на уме, свободный от чувств и предрассудков. Нередко я ловлю себя на мысли, что завидую такому безответственному безрассудству и отношению к жизни. Не умею я так же расслабляться или доверять, всегда кажется, что где-то в спокойной тишине таится некий подвох.

— Ты что, не запираешь дверь? — раздался голос из коридора, и я резко подскочил, чуть было не подавившись чаем. В пороге стоял мальчишка, с которым мы встретились утром. Как мне показалось, он был журналистом, но ворваться в чужой дом даже для них слишком дерзко. — Поговорим? Кивнув, я махнул ему приглашая войти, а сам залез в ящик у стола чтобы достать запылившийся пистолет, и спрятал его в заднем кармане, чтобы незваный гость не заметил. Обычная мера предосторожности.

— Несмотря на то, что очень многое и так всплыло наружу, есть ещё информация, которую ты стараешься хранить в тайне. Даже от своих дорогих друзей.

— Да? — усмехнулся я, расслабленно сев напротив парня. — Слушай, если ты намереваешься меня шантажировать, то зря тратишь время.

— О нет, в этом пока нет необходимости! Я просто информирую о том, что мы много о тебе знаем.

— Ладно, — разведя руками, безразлично ответил я.

— Я могу быть полезен тебе, и Михаилу. Как смотришь на то, чтобы объединиться? У меня отличный талант к наблюдениям. Например, ты неплохо отыгрываешь спокойствие хотя вот-вот схватишься за пистолет, который прячешь за спиной.

— Это не наблюдательность, а обычная догадливость. Закатив глаза, незнакомец приложил рукой капну вьющихся непослушных волос, и вытащил острый охотничий нож из кармана.

— Не будь так самоуверен, этот ржавый браунинг, за который ты держишься не спасёт. Оскалившись, парень подскочил ко мне, замахнувшись ножом, но я без труда увернулся, крепко схватив его за запястье. Гость что-то прорычал, выронив на пол нож с достаточно длинным лезвием. — Хороша реакция, но этого недостаточно. Люди моего босса намного сильнее! Подобрав его оружие, я с подозрением и любопытством покосился на собеседника. — Кто твой босс?

— Узнаешь, — продолжил скалиться парень, потирая покрасневшую руку.

— Нет, ты расскажешь мне всё сейчас! Разозлившись, я грубо толкнул его в стену, приставив к голове пистолет. Что за идиотские игры, я больше никому не позволю вмешиваться в мою жизнь.

— Ох, какой раздражительный, плохо ладишь с эмоциями? Мой начальник всё равно заполучит тебя добровольно, или принудительно. Как же это будоражит! — расхохотался он, не сводя с меня глаз.

— Всё? Радостно закивал он, и я сделал шаг назад ослабив напор. Парень обычная пешка вроде меня, нет смысла за зря марать о него руки. В этот момент в квартиру вошёл Миша, от которого за версту разило алкоголем, но несмотря на это он прекрасно стоял на ногах.

— Это ещё что за хиляк? — спросил он, и обратил внимание на мои руки. А точнее на предмет, который я крепко сжимал в ладони. — Саш, у тебя какие-то проблемы? Хмыкнув, он не стал дожидаться моего ответа, и врезал визитёру прямо по лицу так сильно, от чего тот смог только ойкнуть, прежде чем рухнуть без сознания на пол.

— И кто после этого вспыльчивый, — обиженно пробубнил я, пожимая плечами. — Он упомянул, что его босс хочет меня заполучить, но имени не назвал.

— Предоставь это мне. Заговорит.

С проблеском азарта в глазах, Михаил перетащил парня в пустующую комнату и крепко привязал к прочной трубе у окна. Какое-то время лучше не вмешиваться в процесс, и мысленно пожелав гостю терпения, я вернулся на кухню чтобы чего-то перекусить. Я обратил внимание на его южный загар и необычный для наших мест акцент, из чего можно сделать вывод, что это не местные, а значит узнать обо мне могли только из газет. Скорее всего хотят привлечь на свою сторону начитавшись баек от второсортных писак… Хотя там нет ни слова о Михаиле и том, что я с кем-то в связке. Журналисты выставляют меня преступником-одиночкой, и никакой конкретики нет. Это странно.

— Ты его убиваешь, — заглянув в комнату сказал я, увидев избитое тело незнакомца. Видно парень совсем не вынослив и, если продолжить в том же духе мы вообще ничего не сможем выяснить.

— Но он ничего не говорит!

— Иди остынь, с него пока хватит.

— Как знаешь, — фыркнув, ответил Миша и ушёл в другую комнату, захлопнув за собой дверь. И его поведение меня тоже крайне тревожит, но сейчас стоит подумать, что делать с мальчишкой и выяснить откуда ждать следующей угрозы.

— Я всё скажу… тебе. Только убери этого психа! — прохрипел он, усаживаясь на колени.

— Хорошо, слушаю.

— Я информатор. Просто собирал информацию о тебе, но практически ничего не знаю о своём заказчике. Работа не предполагала увечья, — усмехнулся он, шмыгнув носом. — Мой босс, это тот человек, который сейчас вступает на должность местной городской администрации. От последней фразы меня передёрнуло.

— Много ты успел вынюхать обо мне и передать ему?

— Нет.

— Зачем я ему нужен?!

— Без понятия! Чёрт! Это даже хуже, чем если бы охранка вновь взялась меня преследовать, с таким врагом тягаться мне будет не по силам. Стукнув кулаком о фанерную стену, я вышел к Мише, плотно закрыв дверь. Чуть позже отпущу заложника. Но даже если он и сможет рассказать больше, не уверен, что хочу сейчас это слышать.

— Тебе бы следовало отдохнуть, — бросив короткий взгляд на Мишу, сказал я, устроившись в кресле.

— Помнишь, я говорил, что мы можем уехать? Вместе с Марией, втроём. Думаю, сейчас самое время решаться. Я понимаю, ты говорил, что здесь дом и нигде больше мы не будем в такой безопасности. Но, мы очевидно уже по уши в дерьме и просто залечь на дно — не вариант.

— Есть идеи?

— Да, но тебе не понравиться то, что я скажу. Тогда в Москве всё произошло не случайно. Мне кажется, старик сам намеренно тебя подставил, чтобы избавиться. Уж не знаю по какой причине, и действительно ли он дал ту ориентировку. В общем я хорошо знаю этих людей, и лучше места для укрытия нет. Это далеко, но там оружие и они не откажут мне в помощи. — Если ты им доверяешь, у меня нет повода сомневаться.

— Нет, не доверяю, и ты тоже никому не верь. Иначе погибнешь... Но в любом случае это один из возможных вариантов, и я не против выслушать другие идеи. Если решишь остаться, мы все будем на твоей стороне.

— Спасибо тебе Миша. Подойдя к тёмному окну, я посмотрел на пустующую улицу и вспомнил существо из своих снов, которое обычно пряталось где-то в ночи. Такое чувство, что он всегда где-то рядом, молчаливо наблюдает. Михаил ведёт себя странно, но я не могу понять в чём это проявляется, просто чувствую. Редко он в чём-то так сомневается, и о доверии заговорил, что бы это не значило.

— До завтра. Он погасил лампу и улёгся спать на диване, а я вошёл в комнату к кучерявому парню и сняв с него верёвки, осторожно выпроводил восвояси, за дверь. Всё, что информатор мне наговорил легко может оказаться ложью, но очень не хочется проверять. Наутро, всё решим.

— Привет. Одёрнувшись от грубого голоса, я посмотрел по сторонам, и увидел два красных, горящих глаза.

— Что мне делать? Как поступить, скажи.

— Я не имею права вмешиваться в твоё будущее, ход событий подвластно изменить только тебе самому, а ты теперь волен выбирать.

— Не поможешь значит… — удручённо проговорил я, поджав губы. Всё так, когда я получил свободу, стало ещё сложнее распоряжаться жизнью. Тень внезапно растворилась, и я проснулся под яркие раздражающие солнечные лучи, которые били прямо в глаза. Разрешив ситуацию с Михаилом, мы вместе пошли говорить с Марией, и это оказалось непросто. Со мной девушка разговаривать наотрез отказалась от обиды за вчерашнее, но сейчас было не время на это злиться, поэтому я, предоставив всё Мише — отошёл в сторону. Подобное решение, правильным, мне не кажется, но иных идей нет. Тот человек может проявить себя в любой момент, а мне не хочется иметь дел с подобным.

Спустя несколько минут Михаил вернулся, и сказал, что Мария готова сбежать с нами, несмотря на учёбу и родителей. Я до последнего надеялся, что она останется здесь, но в тоже время почувствовал облегчение. Лучше пусть будет на виду, так спокойнее.

Осталось подгадать время и незамедлительно уезжать.

Глава 15

Ситуация, между нами, тремя накалилась, с тех пор как была выбрана дата и куплены билеты. Не то, чтобы я сильно переживал перед предстоящей дорогой, даже напротив, это самый наилучший вариант из возможных. А вот Мария продолжает делать вид, словно меня не существует и сбегает, вероятно для того, чтобы навсегда остаться с Михаилом. Мы больше не разговариваем, но, если это таково её желание – отстраниться…, что же, я больше не подойду. Всё меняется, и мы становимся старше. В предстоящих переменах ещё будет множество неизвестного, и кто сказал, что это обязательно плохо? От парнишки-информатора не было ни одного известия с того вечера. Я пытался несколько раз попробовать выследить его, но он не появляется в здании администрации, которая с недавних пор вновь заработала. Надеюсь, с ним всё в порядке, иначе что же это за человек, способный так легко избавляться от сотрудников за незначительную ошибку. Хотя, Илья Фёдорович действительно пытался убить меня? В это так сложно поверить, но я действительно не мог понять как на меня могли так легко выйти. Встретившись с Михаилом и Марией на перроне вокзала, мы молча обменялись взглядами и проследовали устраиваться в вагоне-купе, настраиваясь перед долгой поездкой. Первые два дня прошли в тишине, лишь изредка мы переговаривали с Мишей, но чаще это касалось лишь будущих дел, которыми предстоит заняться по приезду, а к вечеру я уснул под бесконечную, лёгкую качку поезда. Однако в глубокий сон мне провалиться не удавалось, и спустя время услышал как Мария о чём то спорит с Михаилом, и этот диалог по какой-то причине меня заинтересовал.

— Хватит, не стану я говорить с ним ни о чём. Как всегда отмахнётся, и слушать не станет… — шёпотом сказала Мария.

— Собираешься держать всё в себе?

— Уж лучше так! — сдерживаясь, шикнула она. — Ты сам видишь, что происходит.

— Главное потом не пожалеть, вам обоим, — выдохнув, закончил он и вновь тишину перебивал только монотонный стук колёс. Устав претворяться спящим, ожидая продолжения, я приоткрыл глаза и столкнулся с раздражённым взглядом Марии. Понятия не имею, что здесь происходит, но похоже меня это и не касается, поэтому я поднялся и решив размяться вышел из купе. Не понимаю, почему меня так сильно злит наличие у этих двоих каких-то секретов. И ранит, что мы так быстро отдалились, стали словно чужие.

— Что-то случилось? — спросил Миша, выйдя ко мне.

— Хочу побыть один, — безразлично ответил я, уставившись в широкое окно. За дверью послышалось тихий шорох. Похоже Мария решила тоже подслушать наш разговор. Или опасается, что он болтнёт лишнего, не важно, мне это совершенно не интересно.

— Да что ты. Правда? — с ехидством усмехнулся он, по-ребячески ткнув меня в руку. — И отчего же возникло такое желание посреди ночи? Говори уже, чего происходит.

— Забудь, — отмахнулся я, не решившись объявить о своём решении: что по приезду хочу оставить их вдвоём. Во всяком случае видно, как Марии рядом со мной не комфортно, так будет лучше. И легче.

— Заткнись, Миша! Прекрати вечно во всё вмешиваться, — выбежав выкрикнула девушка, и убежала в другой конец длинного вагона.

— Ну вот, — разочарованно протянул он, стукнувшись головой о стекло, и тут же усмехнулся. — Ладно, я пошёл спать, раз уж никто не хочет поболтать.

— Спать? Так просто оставишь её в таком состоянии?

— А ты и правда беспросветный идиот, если так и не понял её чувств, — серьёзно подытожил он, остановившись на пол пути. — Для Марии, ты, больше чем просто друг. И это ты должен сейчас пойти за ней, и поговорите наконец. Сложив руки на груди, я задумался, чтобы переварить смысл только что сказанных слов. Похоже я действительно дурак, но ведь очевидно, что ей в последние дни была не приятна моя компания, так зачем всё усугублять?

— Какие глупости, нам словно забот мало, ещё и о чувствах каких-то думать.

— Точно идиот. Миша вернулся в купе закрыв за собой дверь, а я, пошарив по карманам, нашёл сильно помятую пачку сигарет, в которой сохранилась последняя, и направился в сторону тамбура. Возле выхода сидела Мария, склонив голову на колени. Остановившись рядом, я осторожно коснулся её головы, от чего девушка едва вздрогнула и подняла глаза вверх.

— Простудишься, дура. Она молча просверлила меня взглядом несколько секунд и сморщившись, опустила голову обратно. Похоже это я, действительно, чем-то её обидел, но что мне сделать? Покрутив сигарету в руке, я сжал кулак, тем самым разломав свёрток на несколько частей, просыпав на пол дешёвый табак.

— Мария, прости меня. Пошли обратно, не стоит сидеть вот так на грязном полу.

— Это всё, что ты можешь сказать? — невнятно пробубнила она себе под нос, неспешно поднимаясь на ноги.

— Если то, что сказал Миша, — правда, то, стоит повременить с подобными разговорами. С этими чувствами и прочей ерундой — это сейчас не вовремя.

— Ерундой… Значит! — В эту секунду Мария показалась совсем другой, не рассерженной, а больше расстроенной. По-настоящему.

— Нет-нет, не то. Твои чувства и ты – не ерунда для меня, просто сейчас, наверное, не самое подходящее время. Сперва нам необходимо наладить дела, чтобы стало легче и, если ты пожелаешь того же. Ну, знаешь, я хочу просто жить, как обычные люди.

Выдохнув, девушка встала, крепко прижавшись ко мне. Неожиданное и неловкое положение, от которого у меня закололо в том месте, куда она коснулась, а сердце, будто бешеное...

— Хорошо, — тихо сказала она и обняла ещё крепче. Небо начинает светлеть, скорее всего сейчас около четырёх утра. Примерно в такую пору года дни становиться длиннее.

— Это так глупо, наверное, но, если подумать, я по-прежнему не знаю, что ты за человек. Смотрю и не понимаю, чего ожидать, о чём постоянно думаешь, что беспокоит… На это тоже нужно время? Чтобы ты хотя бы попытался стать собой?

— Мне бы самому понять, что я за человек такой. Чудовище, убившее стольких людей. Или трус, который испугался ответственности за свои преступления, избежав справедливого наказания. Плохой ли я? Наверное да. Был ли таким раньше? Не помню.

— И что ты чувствуешь прямо сейчас?

— Чувствую, что пора возвращаться. Знаешь, уже слишком поздно, и всем нужно немного поспать.

Девушка нервно усмехнулась, прикрыв рот ладонью и отступила назад.

— Ладно, я готова подождать. Непроизвольно улыбнувшись, я пропустил её вперёд, а сам медленно пошёл следом. И всё же, ничего не понимаю. Сначала игнорирует, злиться и избегает, потом будто ничего не было. А каким я выгляжу в её глазах? Миша, удобно занявший нижнюю полку, уже спал без задних ног, а мне ничего не осталось как забираться наверх. Ненавижу его в такие моменты, договаривались же! Мерзкий. Выглянув вниз, я почувствовал, как вместе с лёгкой качкой резко закружилась голова. Ох…, хоть бы не вывалиться отсюда, не люблю высоту…

А ведь Мария действительно задала интересный вопрос. Кем я по сути являюсь? Чаще задумывался лишь о том, как выжить, бывало даже пытался найти для этого убедительную причину. Но кроме бессмысленного кровопролития, способен ли я привнести в этот мир нечто противоположное? Пользу, хотя бы для близких людей. Прикрыв глаза рукой, я представил, как было бы здорово однажды найти своё место, дом из которого не придётся убегать. Интересно, о чём обычно думает Михаил? Не похоже, что его когда-либо интересовало нечто обычное и приземлённое. Скорее ему этот мир просто больше подходит. Хотя может я ошибаюсь, и он тоже, просто не представляет, как можно жить по-другому. Открыв глаза, я огляделся и увидел вокруг себя небольшой погост, посередине которого стоял деревянный одноэтажный домик. Больше похож на охотничий, только вне леса.

Неуверенно дёрнув за ручку, я сделал шаг назад, и дверь тяжело проскрипев, начала падать на меня. Отшатнувшись в сторону, я осторожно заглянул внутрь. Убедился, что там никого, и спокойно прошёл дальше. Ничего необычного, но гораздо светлее чем на улице хотя ламп нигде нет. Много пыли, старая мебель, а дальше, услышал чьи-то тихие шаги позади. За окном землю быстро покрыл белоснежный густой туман, слегка поблёскивая как первый снег.

Воздух становился холоднее, пробирая до костей. Сдвинувшись с места, бледно-серая фигура медленным шагом прошла мимо меня, остановившись у какой-то двери.

— Подойди! — приказала она, и я тут же поддался вперёд на её тонкий голос.

На первый взгляд — обычная, ничем не примечательная комната, но, присмотревшись я заметил очертания ещё одного силуэта. Медленно, спокойно он сделал несколько шагов назад и, приподняв руку, выстрелил в меня. От неожиданности я зажмурился, что-то горячее потекло по лицу, капая на пол. Металлический привкус крови. Коснувшись лба, я почувствовал влажную рану, и резкую боль в висках, но не проснулся. Схватившись за голову, я упал на колено рукой удержав равновесие. Боль, гул, так резко, невыносимо!.. Кажется, вокруг всё взорвётся. Просыпайся! Сейчас же, просыпайся. Перед глазами раздвоились стены, дверь, шум нарастал. Инстинктивно закрыв уши, я не выдержал и закричал.

Прекратилось. Пытаясь отдышаться, я поднял взгляд на девушку, но потерял сознание. Резко вскочив, я схватился за бешено колотящееся сердце и громко стукнул я о потолок головой. — Вот чёрт! — сдержавшись, тихо прошипел я, раздражённо потирая ушибленный затылок.

— Снова? — обеспокоенно спросил Миша, заглянув ко мне.

— Не хочу об этом говорить.

— Конечно-конечно, — разведя руками выдохнул он, и уселся на свою нижнюю полку.

— Извини. Посмотрев вниз, я заметил, что Мария тоже уже не спит, если вообще ложилась. Как не посмотрю всё в книгах, зачитывается чем-то.

— Не знаю, что творится в твоей голове, но мне порой кажется, что ты пытаешься взять на себя слишком много. Кошмары не прекратятся если не научишься выбрасывать ненужное дерьмо из мыслей.

— Хватит, пожалуйста. Всё у меня нормально с головой! И прекрати пытаться найти какие-то проблемы, — их нет.

— Боишься, что кто-то может влезть к тебе в душу, узнать твои мысли, страхи, чувства? Знаешь, ведь ближе нас с Марией, у тебя никого нет, но, судя по всему, твоё мнение иное на этот счёт. Не хочешь доверять, пожалуйста, — пробурчал Миша и вышел за дверь.

Но он не прав, я так же считаю, что мы друзья, и доверяю даже больше, чем себе. Не умею это показывать, говорить об этом, открываться, но разве это что-то меняет?

Что за непонятное поведение: откуда столько места в голове до подобной чуши. Мне нечем делиться и нечего рассказывать, потому что внутри пустота. Ничего не ощущаю, поэтому ничего и не скрываю; всё просто, а страх если есть, то, только — остаться одному. А касаемо прошлого…, у каждого могут быть тайны о которых не хочется говорить. На то оно и моё, личное. Оставшееся время пути проходило спокойнее. Мы больше не спорили, неоднозначных тем не затрагивали и просто продолжали ехать вперёд. Мне даже показалось, что Михаил начал приходить в норму. Больше он не стоял часами один, погружённым в мысли, и я решил не расспрашивать его о странном поведении. Хотя оно по-прежнему меня сильно тревожит. Когда мы говорили о доверии, его слова звучали слишком категорично, и это не выходит из головы. Миша сам предложил уехать, после негативной стычки с информатором, хотя тот не представлял угрозы, с его же слов. Очень надеюсь, что я просто себе накручиваю лишнего, иначе если совсем никому не доверять, как жить дальше?

Прибыв в Москву, я взял чемоданы и выбрался первым из поезда на улицу. На самом деле, я простоял в тамбуре целый час ожидая остановку, поскольку сидеть на месте уже не было невыносимо. Сунув руки в карманы, я вытащил оттуда несколько скомканных бумажек и гость монет. Денег нам удалось собрать не так много, ведь за честную работу столько не платят, но нам хватит на аренду, поэтому об остальном не сильно переживаю. У ближайшего киоска я приобрёл сегодняшнюю газету, и устроившись по удобнее на лавочке куда падало тёплое солнце, начал просматривать рекламу в поиске ближайшего агентства. Хотелось бы поскорее разобраться с этим этапом, чтобы в последствие, не остаться ночевать на вокзале. Мы с Мишей подобное легко перенесём, но вот Мария к таким приключениям точно не готова. Здесь столько цветных зданий, широкие улицы и очень много людей. Сейчас смотря на всё это, я не чувствую отторжения, не замечаю серости, может, потому что наступила весна? Расплатившись за первый попавшийся скромный дом, мы получили ключи и уже через час оказались на месте. Всех нас поездка сильно вымотала, поэтому мы проспали до утра следующего дня. Проснувшийся раньше всех Миша уже громыхал на кухне, чем разбудил меня. Раздражённо поёрзав, я накрылся с головой одеялом, но это всё равно не помогло, поэтому я поднялся и вышел к нему. — И мне чая налей, — сонно распорядился я, усаживаясь возле огромного окна, которое покрывают прозрачные синеватые шторы. Деревянный стол из тёмного дерева, ваза с ветками распустившихся почек, и горшок с пышными цветами на подоконнике, за которыми, очевидно, заботливо ухаживают. Много светлого пространства, но в целом всё выглядит вполне обычно и аккуратно. Я обратил внимание, как Марии понравилось здесь, хотя считал, что она привыкла к абсолютно иным условиям, и будет разочарована. Когда мы все закончили с утренними сборами мы вышли на улицу, на часах уже было около двенадцати часов дня. Эти двое собрались куда быстрее чем я, отчего Михаил не прекращал бубнить всю дорогу, о том, что можно двигаться побыстрее. Помещение его местных знакомых выглядит лучше, чем сооружённая нами берлога. Просторно, хотя всё равно слишком мрачно. Нас встретила пара: мужчина и женщина, может быть около тридцати лет, в дорогой одежде и взгляд, оценивающе прошедший по каждому из нас. Мне стало даже неловко, ведь в сравнении, мы выглядели как две серые, ничем не примечательные крысы, и Мария. Она всегда от нас отличалась…

— Ну здравствуй Михаил. Я рад твоему возвращению, проходи! — С радушной улыбкой нас пропустили внутрь.

Как только дверь позади тихо хлопнула, мне показалось, что здесь присутствует какой-то неприятный запах, но понять очень сложно. Осмотревшись, я заметил два отдельных входа в другие комнаты, вот только для каких целей это здесь нужно — непонятно. На одной я чётко высмотрел навесной замок. Может, это и не моё дело, но как-то странно… Хотя какой Миша — такие и друзья.

— Меня зовут Виталий, можно без официоза, буду рад познакомиться со всеми вами.

Представившись, я пожал ему руку в знак приветствия и отошёл в сторону. В этом дружелюбии нет ни грамма искренности. Его взгляд мне ни с чем не перепутать. За ним хорошо прикрыто безумие.

Мария, как всегда, подошла к нему безо всякой опаски, приняла за чистую монету его гостеприимство.

— К сожалению, сегодня мне совсем некогда с вами пообщаться, поэтому приходите завтра, можно к этому времени. Товарищи Михаила — мои товарищи, поэтому я с удовольствием буду рад сотрудничеству, — слегка поклонившись сказал он, и нежно приобняв свою спутницу вышел за дверь.

Мне тоже не было никакого желания оставаться здесь дальше, поэтому я вышел следом, и облегчённо вдохнул свежего воздуха. Там явно что-то неладное, но на трупный запах не похоже, не так ярко выраженно. Кроме меня на это никто и внимания не обратил.

Следом вышли Мария и Миша, предложив всем вместе прогуляться по парку, и я неохотно с этим согласился, хотя очень хотелось закрыться в четырёх стенах комнаты. Но от одной мысли, что эти двое снова останутся вдвоём, я впадаю в тихую ярость! Со мной Мария редко так звонко смеётся…

Я рад, что есть кто-то, кто может ее радовать, но одновременно с этим хочу, чтобы она также улыбалась и мне.

Глава 16

К вечеру мы вернулись совершенно вымотанными, но с массой новых впечатлений. В какой-то момент мне даже понравилось вот так бесцельно гулять, есть мороженное и говорить о всяких пустяках. Подобного может никогда не повториться, я не привык жить иллюзиями, но это однозначно то, к чему хочется стремиться. Так проводят свободное время люди, и ничего необычного, но как же порой не хватает подобных, совсем незначительных мелочей.

Приметив мягкий диван, я поспешил занять его, пока этого не сделал Миша. Он всегда пытается отобрать у меня самое лучшее, но в этот раз ему ничего не достанется! Выдохнув, я облегчённо прикрыл глаза и даже забыл почему мы вообще приехали сюда. Сегодня не хотелось думать о проблемах, да и это больше не обязательно. Прошлое теперь слишком далеко.

— Как же мы отлично погуляли! — восторженно воскликнула Мария проходя мимо меня, и потягиваясь от усталости. — Я к себе.

— Добрых снов… Мария, — улыбнувшись сказал я, провожая девушку взглядом. Бездельничать, конечно, очень увлекательно, вот только нужно вновь озадачиться вопросом денег. Дома было гораздо проще решить данную проблему, я знал куда можно обратиться за работой, всегда что-то да находилось. Говорят, на новом месте труднее освоиться, но оставшись в Приморье, было бы не легче. Напрасно надеялся, что эта грязная слава мне не навредит.

— Ну что, так и будешь хвостиком за нами бегать, изводясь от ревности, или начнёшь наконец действовать, а? — подмигнув, спросил Миша. Недовольно скривившись, я отвернулся от него, закрыв голову подушкой.

— Какой ещё ревности?

— Да все уже всё заметили. Тут два варианта: либо ты на самом деле тупой, либо прикидываешься таким безразличным. Кстати, если второе, то плохо получается, — усмехнувшись, продолжил он действовать мне на нервы.

— Ну чего ты пристал? — устало протянул я, и поднялся, чтобы высказать ему в лицо всё, что думаю, но заметив этот безумно-восторженный взгляд промолчал.

— Я заставлю тебя с ней поговорить о том, чего больше всего боишься. О чувствах! Давай, хватит уже невинность из себя строить. «То самое время» никогда не наступит, если ничего не делать, а вот упустить — запросто!

— Всё, достаточно. Я спать!

— А ну стоять, — подорвавшись ко мне запротестовал Миша, перекрыв мне вход в комнату. И с невозмутимым видом указал пальцем на дверь Марии.

— С ума сошёл? — шикнул я, пытаясь сдвинуть его с прохода. Это оказалось не так просто, силы в нём всегда было через край, и он просто на до мной издевается!

— Я могу всю ночь тебя сдерживать. Пропуск в комнату через разговор с Марией, и в твоих интересах, чтобы ей всё понравилось, — захохотал Миша, щёлкнув меня по лбу. Нахмурившись, я сдался и отошёл назад.

— Какой же бред.

— Боишься, потому что, если прекратишь себе врать, всё может измениться. То, что подавляешь долгое время — выйдет наружу, о боже! Отрицательно помотав головой, я тяжело вздохнул и опёрся о стену, раздражённо сложив руки на груди. Если бы только это больше всего пугало, я просто не могу, сейчас, позволить себе переключиться. Да после всего, и несколько лет будет недостаточно.

— Думал я о этих ваших чувствах. Но у меня пустота, понимаешь? Не знаю, как оно должно проявляться. Кажется, я вообще на подобное не способен, вот и всё. И мне неприятно поднимать подобные темы, так что, пожалуйста, прекрати это глупое ребячество!

— Ты идиот.

— Да почему?!

Михаил цокнул, встав напротив меня и резко впечатал меня, всего одной рукой, в стену. — Возьми себя в руки наконец. Думаешь ты один такой, вытащил дерьмовый билет в жизнь!? Просто так ничего не происходит, и она появилась не случайно. И доказывает это каждый чёртов день, — продолжал напирать Миша, а я в очередной раз не смог придумать, чем ему возразить на это. — Поэтому пошёл и поговорил с ней, как взрослый человек.

Опустив голову вниз, я мгновенно ушёл в себя, как обычно, пытаясь закрыться от людей. Наверняка Мария слышит весь этот дурацкий разговор, что после этого она подумает? — Тебе это всё зачем нужно?

— Так, надоел! Пойдём, — схватив меня за плечо, Миша грубо толкнул меня к дверям Марии, невозмутимо усмехнулся и взялся за ручку.

— Миша, не смей! Это же неправильно, так врываться! Но было уже поздно, и он, широко распахнув дверь, втолкнул меня внутрь и расхохотавшись, начал медленно закрываться с обратной стороны.

— Я думал, мы друзья! Схватившись за ручку со своей стороны, я попытался толкнуть от себя, но Миша сильнее, и дверь с грохотом захлопнулась прямо у меня перед носом.

— Предатель! — стукнув кулаком, крикнул я и в тот же момент осознал, что Мария сейчас наблюдает за этой идиотской сценой. Стало ещё больше неловко. Вот-вот провалюсь со стыда под землю.

— Потом спасибо скажешь! — прокричал Миша с обратной стороны стены. Убью скотину…, это не помощь, а просто варварство!

— Ну и ну!.. — с усмешкой протянула девушка. — Можешь повернуться, я ещё не ложилась спать. Не могла пропустить такое зрелище.

— Извини, это всё этот… Миша! Решил, что нам нужно поговорить о чём-то, но, если ты устала, я уйду, — тихо сказал я, не решаясь обернутся.

— Вот как, а сам-то ты чего хочешь? Выдохнув, я осторожно повернулся и подойдя к ней, сел рядом на кровати. Порой мне сложно повторить ей даже то, что уже говорил.

— Поговорим. Обсудим то, что тебе важно и, возможно, мне тоже. Чёрт… У меня плохо получается подбирать слова.

Нечасто я чувствую себя настолько неуверенно, и смотря в её глаза полностью теряюсь. Наверное, это не во мне пустота, а сам я боюсь показаться пустым. Мария выжидающе молчала, легко улыбнувшись.

— Так долго я пытался подавить в себе всё, только бы никогда больше не испытать боль. Но с тобой, я понял ещё одно чувство, — это страх. Остаться без тебя. Если бы ты вдруг ушла, я боюсь, что в моём мире тебе небезопасно. Поэтому хочу оставить всё в прошлом, ради того, чтобы тебе никогда, ничего не угрожало. Понимаешь? Мария продолжала молчать, внимательно смотря на меня. И с каждой секундой этой тягучей тишины, мне становилось ещё страшнее вдруг услышать её несогласие.

— Так уже гораздо лучше, когда ты не кричишь, и не сбегаешь. А ещё, мне бы хотелось узнать не только нынешнего тебя, но и каким ты был раньше.

— Если хочешь, — узнаешь. Опустив глаза вниз, я усмехнулся. Меньше всего мне хочется вновь искать какие-либо оправдания, вспоминая о собственном прошлом. Нет, я просто такой и совершенно не важно какие обстоятельства повлияли на сегодняшний день. Выбор всегда есть, но вместо этого я просто взял в руки оружие. И кто же ещё тут может быть виноват.

— Не переживай. Девушка вдруг потянулась ко мне, от чего я резко отстранился, но осознав, что сделал, поднялся и сам, впервые, крепко обнял её. В конце концов именно мне, сейчас, нужно стать тем человеком, которому она сможет всегда доверять. Пожелав спокойной ночи, я вышел, тихо закрыв за собой дверь.

— Что бледный такой? — съёрничал Миша, пододвинув к пустому креслу чашку с тёмной водой, которая совсем не похожа на чай. Алкоголь? Приняв приглашение, я осторожно поднёс напиток к губам, но запаха спирта не почувствовал.

— Заткнись, — недовольно пробурчал я, отставив чашку обратно на стол. — Расслабься, это просто кофе, — невозмутимо сказал Миша, и, прежде чем уйти в нашу общую комнату, ненадолго задумавшись, — остановился. Мне показалось он хочет что-то сказать, но резко передумав, всё-таки ушёл спать. Почему меня по-прежнему не отпускает назойливое чувство, словно продолжаю упускать нечто важное? Михаил вполне может что-то скрывать, но насколько это серьёзно? Недолго посидев, я больше не смог бороться с усталостью, поэтому последовал примеру остальных. Чем глубже погружаюсь в себя, тем громче гудят неразборчивые голоса. Закрывать уши уже бесполезно, бежать некуда, этот шум только в моей голове, вокруг меня и всегда рядом. Они не отпустят, не позволят забыть всё, что я сделал.

Тени неторопливо собрались вокруг, и в кромешной темноте, — лиц не видно, лишь ярко-серые глаза. Пустые, мёртвые, одинаковые. Такими были для меня жертвы; безликие цели, ничего не значащие жизни. Я не мог думать о них иначе, и теперь ничего не исправишь.

Я пошёл вперёд, как всегда, игнорируя их. На встречу очередному кошмарному видению.

Вскоре передо мной показался высокий обрыв, а тени, что следовали позади, рассыпались чёрным пеплом. Внизу яростно бушует тонкая река, начался сильный ливень, как при неизбежном шторме.

Сквозь шум воды и дождя неясно послышалась знакомая мелодия, как из музыкальной шкатулки, потерянной в далёком детстве. Я посмотрел вниз, и почувствовал лёгкое головокружение. Ну и высота. Окажись я в таком месте, в реальности, меня бы тут же парализовало от ужаса, но во сне невозможно навредить себе.

— О чём ты думаешь?

Обернувшись, я никого не заметил в пределах видимости, и тяжело выдохнув неуверенно пожал плечами в ответ на вопрос. Вся моя жизнь, с самого начала похожа на этот самый, высокий обрыв. Так почему я дрожу?

Силуэт незнакомца проявился прямо напротив. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и я сделал несколько шагов назад.

— Хороший вид для того, чтобы умереть, не правда ли? От его слов, внутри что-то ёкнуло. Эта фраза…, чёрт возьми, я сказал её человеку перед тем, как убил. Но это не он, не то лицо.

— Все люди злы и ничтожны, все бросили. Это они виноваты, отец мразь, он виноват, ты просто пытался выжить как мог. У тебя не было выбора.

— Неправда! Я никогда…

— Не говорил этих слов? Раздражённо поморщившись, я закрыл глаза рукой и отвернулся. Может и говорил, чего он добивается этим? Что измениться?

— Теперь ты молчишь, но не потому, что испытываешь стыд. Нет, подобное тебе точно не знакомо. Присев на корточки, я закрыл уши опустив на колени голову. Как же надоело. Это неправда, я бы всё отдал, чтобы изменить свой чёртов выбор, но это невозможно.

— Слушай, да плевал я на все ваши морали! — подорвавшись, крикнул я незнакомцу. — Чего ты хочешь от меня, может чтобы я застрелился? Легче станет?!

— А тебе? Посмотрев на собеседника, я обречённо развёл руками и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

За окном ещё глубокая ночь, но я боюсь снова засыпать. Меня подташнивает, и неприятно кружиться голова. Сны выглядят как какая-то нездоровая паранойя. Тревога. Что же может пойти не так сейчас? Ведь больше у меня нет причин браться за оружие? Выбравшись из душной кровати, я оделся и вышел из дома на тёмный и пустой двор. Прохладный воздух отрезвляет сознание, помогая ненадолго забыться, не слышать больше ничего, кроме успокаивающего движения ветра. Покрутив в руках свой браунинг, я в самом деле задумался о единственном выстреле, который способен облегчить не только мою боль… И приставив курок к виску, я глубоко вдохнул, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. — Прекрати, — сурово сказал Миша, бесшумно подошедший сзади. И отобрав у меня ствол, неодобрительно покачал головой. — Я..., не собирался. Кивнув, он сложил руки на груди и сел на ступеньки. Мы впервые говорили так долго, перепрыгивая с темы на тему, несколько раз даже поспорили. Но меня впервые кто-то так внимательно слушал. Не все проблемы возможно решить разговорами, однако я почувствовал себя на самом деле спокойно. Открываться перед людьми, должно быть не так уж и страшно. Когда проснулась Мария, я вернулся в дом и поставил воду для чая, чтобы согреться, а также помочь проснуться другим. К рассвету погода сильно испортилась, на улице стало мерзко и пасмурно. От вчерашнего, тёплого дня не осталось следа, потому у всех было такое же соответствующее настроение. Нехотя собравшись, мы пошли к Виталию чуть раньше запланированного времени. У меня всё ещё есть неприятное ощущение, по поводу этого человека, и не потому, что он может контролировать столько уличных группировок, было в нём нечто иное. Его вчерашний безумный взгляд, адресованный мне, не сулит ничего хорошего. Сегодня Миша привёл нас в другое место, где было много людей, чем-то похожих на его шайку в Приморье. Неохотно пройдя за ним внутрь, я встал у стены, мысленно прорисовав дистанцию. Мельком пробежав взглядом по незнакомым лицам, я попытался пару тройку запомнить. На всякий случай. И тут в помещение вошла женщина в дорогой серой дублёнке, и махнула рукой куда-то в толпу. Подружка Виталия, как не странно, отлично вписывается в обстановку не смотря на внешний вид. В её взгляде точно такое же безумное сумасшествие, такая же ядовитая ухмылка. Задумавшись, я представил в таком прикиде Марию, лет так через пятнадцать и поморщился. Нет-нет, вот что бывает если начинаешь проводить много времени с псами вроде этих. Хотя в деньгах эти двое не нуждаются, поэтому Михаил не упустил возможности заиметь такие знакомства. Чуть позже пришёл сам Виталий, на которого все тут же обратили внимание и замолкли. И указав пальцем на меня, Марию, Мишу он представительно снял шляпу здороваясь. Выждал недолгую паузу, и заговорил:

— Думаю, с некоторыми мне сегодня стоит для начала познакомится, и узнать про ваши сильные и слабые стороны. Кто изъявит желание высказаться первым?

Только Мария хотела открыть рот, как я сразу осёк её:

— Даже не думай что-то о себе рассказывать, — прошипел я, и отошёл в сторону. То, что она вообще находится здесь, уже сама по себе большая проблема, но длинный язык, ей часто не на пользу.

— Никольский: верно? Доводилось слышать эту фамилию, но не думал, что свидимся лично, — саркастично подметил он, сунув в рот трубку.

— Предположу, что обо мне вам известно куда больше чем просто фамилия, — хмыкнул я, сев на грязный табурет, который свободно стоял в углу помещения. — Конечно, — задумчиво протянул он, выпустив небольшой сгусток дыма. Миша как-то странно, встревоженно посмотрел на меня, но тут же отвёл в сторону взгляд. Внутри почувствовалось лёгкое напряжение, здесь всё, буквально пропитано скрытой враждебностью.

— Ладно, я собрал вас обсудить один насущный вопрос, и думаю, что наши новоприбывшие захотят проявить себя в деле! Ко мне в руки попала информация, обличающая некоторых властительных личностей. Этими документами я собираюсь вызвать не только хаос среди простого народа, но и значительно укрепить наши ряды! Наша цель создать как можно больше уязвимых мест, для этих аристократичных крыс. — Возбуждённо закончил он своё выступление, глубоко затянувшись табаком. — В прессе нет своих людей? — пожав плечами, я неуверенно задал вопрос. Некоторые даже обернулись ко мне, от чего стало ещё больше неловко.

— Распространить информацию, и обратиться к людям через газеты? Неплохая идея, значит ты этим и займёшься, — Одобрительно кивнув, сказал Виталий, с любопытством посмотрев на меня.

— Задача не самая сложная, вот только: что, если эффект окажется обратным от запланированного. В конце концов, с чего вы взяли, что большинство купиться на провокацию? Последствия лягут на всех здесь собравшихся, и вас, в том числе, — скептически высказался я. Уверен: это только малая часть из того, что он готовит, но озвучивать план целиком пока не собирается. К тому же, не до конца понятно, по кому именно он планирует ударить. Связано ли всё это с отловом и убийством наёмников? Делают ли они это до сих пор?

— Без риска и жертв — не победить. Но тебе ведь это хорошо известно, не так ли? — усмехнулся он. — Впрочем, начать я хочу с этого, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Ладно, я возьмусь.

— Один?

— Просто подброшу нужные бумаги в печать, после того как весь материал пройдёт проверку. Таким образом главный редактор, ничего не подозревая, собственноручно совершит это преступление, и на нас будет меньше шансов выйти. Я же сказал, ничего сложного.

— Меня это устраивает. Никто спорить не стал, но мне наплевать согласны они со мной или нет. Здесь я всё равно временно, лишь поддержать Михаила и в случае чего заручиться их поддержкой.

— Есть кое-что, о чём мне хочется попросить вас, как лидера. — Сказал я, прежде чем уйти. — Мария не должна во всём этом участвовать, а также появляться здесь.

— Саша! — возмутилась девушка, сердито посмотрев на меня. Если она добровольно не слышит моих просьб, я буду действовать иначе. До тех пор, пока она не вернётся в свой спокойный и безопасный мир.

Виталий согласно кивнул, и я почувствовал облегчение. Но не на долго, ведь этот насквозь сверлящий взгляд, только и ждёт того, чтобы устроить очередную истерику, как только мы покинем это место.

— Подготовьте мне до завтра всё необходимое.

И подхватив Марию за руку, вышел на улицу. Предвкушая не только промокнуть под дождём, я морально готовился сдерживаться от любых эмоций и высказываний.

Вступать в спор с Марией бесполезно, во всяком случае, — не сейчас. Она всё обязательно поймёт, сама. А до тех пор, надеюсь мне удастся решить все проблемы, для того чтобы мы смогли жить.

… И уехать. Куда-нибудь очень далеко.

Глава 17

Утром следующего дня, ко времени как я проснулся, Михаила уже не было дома. И это отличный повод наконец побыть одному, поскольку по своему делу я собирался заглянуть туда после обеда. Мария вновь обиделась из-за вчерашнего, может моё молчание разозлило её ещё больше? А..., плевать. Если об этом думать, возникает ещё больше сомнений в том, верно ли я сейчас действую, и с теми ли людьми в очередной раз связался? Зачем-то продолжаю следовать за Михаилом, не разделяя его взглядов на жизнь. Но покинуть город было всё же необходимой мерой. Кто знает, на что способен тот человек, приехавший вместе с информатором. И в каких целях он хочет воспользоваться мной. Ублюдок, аж тошно, я что для них вещь, переходящая из рук в руки?!

На самом деле, не знаю почему так наивно надеялся, что смогу уберечь Марию от глупых действий. Если так продолжится дальше, у меня не останется другого выбора, как оставить и эту часть жизни позади. Изменить людей невозможно, если они сами того не хотят.

Слишком устал всякий раз рисковать собой, чтобы спасти тех, кому это не было нужно. Постоянно сдерживать не получится, рано или поздно она поступит, как хочется; и вновь бегать, переживать — просто глупая трата времени, сил и собственных ресурсов. Не хочу потом винить себя, если что-то случится; не смогу смириться. Выходя из дома, я услышал, как девушка вышла из своей комнаты. Ждала пока уйду? Хочется верить, что ей хватит ума не выходить из дома одной.

— Эй! Скажи, я тебе мешаю, да? — крикнула она, схватившись за дверную ручку.

— Для самоубийства есть способы попроще, — задумавшись, я вытащил из кармана пистолет и сняв с предохранителя, вручил его прямо ей в руки. — Например это, мне пора.

— Ты ещё и издеваешься!?

Тяжело вздохнув, я вышел и закрыл за собой дверь. Оружие с собой мне, надеюсь, не понадобиться. Да и работа не пыльная, что может пойти не так? Поэтому пусть будет при ней хотя бы что-то, пока нас с Мишей нет рядом.

На подходе ко вчерашнему убежищу, я наткнулся на Виталия, который судя по выражению лица был сегодня не в духе.

— У вас всё готово?

— Не совсем. Мне как раз хотелось поговорить с глазу на глаз с тобой; правда, я рассчитывал, что будешь более пунктуален.

— Пришёл ведь, — пожав плечами, безразлично ответил я на замечание. — Что за разговор?

— Вчера ты подкинул хорошую идею, по поводу прессы. Я решил, что будет разумно взять под свой контроль какую-то их часть и регулярно печатать то, что нам нужно. Миша сказал, у тебя имеется такой опыт, мне он пригодиться. И ещё, одного человека уберёшь, чтобы не мешал.

— Эм…, нет. Я больше не убиваю. Избавиться от человека можно и другими способами. Совсем не обязательно всякий раз проливать кровь, просто потому что это проще всего сделать.

— А что изменилось? — удивлённо приподняв брови спросил Виталий, но тут же переключился: — Статью нужно выпустить при любых обстоятельствах, поэтому доведи дело до конца.

— Хорошо.

— Часам к шести вечера зайдёшь, тебе всё отдадут, — сказал он и сунув мне бумажку с адресом, скрылся за дверью.

В дрожь берёт от людей как Виталий. И вроде ничего ведь особенного, но есть ощущение затаившейся опасности, что от него исходит. Кого он хотел убрать? Рядовому журналисту нужно очень постараться, чтобы вдруг стать чьей-то мишенью. Хоть эта работа и предполагает риск в полевых условиях, однако всех разом не перебьёшь, а от одного толку всё равно мало. Впрочем, пока этим занимаюсь я, никто не умрёт.

Домой решил не идти, а вместе этого отправился прямо к издательству, чтобы со стороны разведать обстановку. Одного дня может быть недостаточно, для точного определения их расписания. Так же нужно выяснить кто и на каких должностях там находиться, во сколько уходят и с кем сотрудничают. Пробраться и подменить материал можно и без всех этих тонкостей, но в таком случае не будет никакой гарантии, что всё пройдёт гладко. А если Виталий хочет убить главного редактора? Не понимаю какая в этом необходимость, ведь, в случае если данная статья выйдет, тому и так придётся несладко. Как-то его логика мною вообще не улавливается… Забрав вечером аккуратно упакованные бумаги, я вернулся домой, и хотел было сам изучить их, прежде чем отправить по назначению, но атмосфера не предполагала спокойного уединения. Михаил вернулся навеселе, и как обычно требовал внимания, а Мария всё ещё обижалась, демонстрируя это так, чтобы я точно заметил глубину её расстройства. В конце концов, какое мне дело до этой информации? У Ильи Фёдоровича делал вещи и по хуже, при этом подробности меня самого не сильно волновали. Никогда не пробовал алкоголь, но в этот вечер Миша был как никогда настойчив в предложениях разделить с ним эту непростую участь. И я, в конечном итоге, сдался… Хотя отлично понимал, что очень быстро об этом пожалею. Рано утром мы с Михаилом вышли из дома вместе, пока Мария ещё спала. У него в это время не было никаких дел, потому решил помочь мне со сбором информации. Занятие отвратительно скучное, но я не хочу слишком торопиться, учитывая, что их план начнёт работать именно отсюда, а я всё ещё не совсем понимаю сути, которая тут происходит. — Ты точно хочешь уехать отсюда в ближайшее время? — Думаю над этим. — Очень жаль, — разочарованно пробормотал Миша, приложив руку ко лбу. Вчерашнее мероприятие удалось. — В таком случае не затягивай, вам с Марией здесь действительно лучше на долго не оставаться. — Ты о чём? — Ого, сколько мы здесь сидим? Я же должен идти, — вдруг засуетился он, достав карманные часы. — Извини, позже поговорим! Нахмурившись, я посмотрел ему в след и обречённо выдохнул. Ты точно, что-то от меня скрываешь, но раз говоришь задерживаться нельзя, значит доделаю работу, получу долю, и по-тихому уеду. Просидев ещё около часа, я решил навестить главного редактора лично, чтобы заранее осмотреться в его кабинете и не потеряться в процессе. Всё-таки это пресса, и я могу туда заявиться абсолютно по любому вопросу.

Мужчина показался приятным, легко пошел на диалог. Мне не пришлось долго придумывать темы, которые его разговорят. Слишком беспечен и открыт к незнакомцам; это странно, особенно для такого города, но в моей ситуации оно на руку. Удалось выяснить достаточно: когда идёт сдача материала, на какую публику они работают, и на что чаще идёт уклон. Издательство я бы назвал средним, даже посредственным. Звёзд с неба не хватают, но и не бедствуют в плане продаж. Большим охват не будет, хотя, судя по всему, Виталию это не требуется, раз он выбрал именно их. Впрочем, меня это не касается, поэтому через пару дней я закончу. По возвращении домой, меня встретила Мария. Больше она не злилась, но выглядела удручённо. Возможно, ей казалось, что, если сбежит с нами из дома будет больше свободы, но ожидания не оправдались. Я бы и рад был, оставить её в Приморье, но через девушку могут попытаться подобраться ко мне, как сделали в охранке. Или даже хуже, — навредить.

— Саша, ну как твои дела? — спросил Миша, пришедший в коридор, чтобы забросить в печку немного дров.

— Не хочешь поговорить о том, что здесь на самом деле происходит? Он пожал плечами, и мы вместе ушли к себе в комнату. Мария не должна догадаться о каких-то проблемах, или моих личных подозрениях. Мне и самому не хочется подозревать Михаила, однако порой он не оставляет выбора.

— На самом деле? Ты о чём? Виталий может показаться не самым простым человеком, но тебе не о чем переживать пока являешься полезным для него. И с каких пор тебя интересуют подробности происходящего?

— Вот как. Наверное, потому что я всё ещё в бегах, а ты ведёшь себя ненормально. И не забывай, что с нами Мария, мы вместе отвечаем за её жизнь, — твёрдо сказал я, и услышав шорох за дверью выглянул наружу. Как и ожидалось, девушка не сможет смирно сидеть как просят, потому в очередной раз подслушивает.

— Ещё скажи, что всё дерьмо из-за меня!

— Не собирался. Мне просто хочется быть уверенным, что могу тебе доверять.

— Да никому нельзя доверять! Как ты этого до сих пор понять не можешь. Даже ей, — указав пальцем на Марию, вдруг крикнул Миша и выдохнув, уселся обратно на кровать. Девушка удивлённо одёрнулась, и обиженно хмыкнула.

— Вы ведёте себя как два идиота, — вдруг сказала она, и скорчив недовольное лицо убежала к себе.

— Так или иначе, ты мой друг, — выдохнув, спокойно сказал я, закрывая дверь. — И так оно останется, даже если в скором времени наши дороги разойдутся.

— Извини, — сквозь зубы проговорил он, закрыв голову руками. Возможно, не только я постоянно от чего-то пытаюсь сбежать, и какое-то обстоятельство гложет даже такого непрошибаемого человека. Я скорее всего попросту не замечал этого раньше.

— Ничего! Слушай, ты хочешь сегодня расслабиться в одном из ближайших баров? Я бы мог составить компанию. Может не самую весёлую, и всё же, вдруг станет легче.

— Неожиданно слышать такое от тебя, но сегодня я хотел бы лечь спать пораньше.

— Значит в другой раз, — улыбнувшись сказал я, и похлопав его по плечу вышел за дверь. Любому, иногда, хочется уединения. Зря я себя накручивал всё это время, ему проще так относиться к людям и ничего такого в этом нет. Подойдя к дверям Марии, я неуверенно постучал, и услышав разрешение войти, дёрнул ручку на себя. Ей в последнее время досталось не меньше, и мне хотелось чем-то сгладить напряжённую обстановку. Особенно перед тем, как покинем это место.

— Саш, спасибо что пришёл. Мне тоже очень неспокойно, особенно когда сижу здесь одна, и не знаю вернётесь ли вы сегодня…

— Всё это скоро закончиться.

— Ты говорил, что хочешь начать новую жизнь. В таком случае, я хочу показать тебе свой, такой разнообразный и светлый мир, во всех его красках. Чтобы тебе не пришлось оборачиваться назад, к прошлому! Никогда.

— Так и будет, — улыбнулся я, осторожно взяв её за тонкую руку. Такая хрупкая и ранимая, но всё равно следует за мной во тьму, пытаясь разогнать бесчисленные свирепые тени.

— Думаешь, я не замечаю, как тебе приходиться со мной тяжело, — вдруг опустив голову, тихо сказала она с некоторой долей сожаления.

— Нет. Мне не тяжело, и ты многому меня учишь, каждый день. А сколько ещё интересного можно узнать.

— Прости за эти хлопоты, мне просто хотелось стать ближе, думала так смогу понять тебя намного лучше…

— Всему своё время. Не торопись.

На протяжении двух свободных дней, мы с Марией из дома не выбирались по причине дождливой погоды, но даже в таких скромных условиях нашлось множество интересных дел. Уезжая, девушка успела взять не так много, но прихватила несколько любимых книг, которыми поделилась со мной. Никогда бы не подумал, что такое простое занятие способно увлечь на долгие часы, и после…, столько вдохновляющих мыслей. Мы говорили о высоких горах, водопадах. О путешествиях и разных культурах других стран. Как было бы здорово увидеть всю эту красоту своими глазами, а не на картинках её школьного учебника. Мир гораздо больше, чем я себе представлял, и везде что-то своё – уникальное.

Я уверен, что пришёл ко времени, но в здании редакции по-прежнему тускло горит лампа. Главный редактор должен был собираться домой, однако похоже сегодня он никуда не торопиться. Прождав чуть больше часа, я заглянул в окно, которое находилось позади его рабочего стола и заметил, как мужчина складывает к себе в сумку большой конверт. Похоже именно там весь материал, который он должен сдать утром. Значит в кабинете он это не оставляет. Плохо.

Осторожно проскользнув за ним в пустующий парк, где не было ни души, мне в голову пришла идиотская идея. И осмотревшись по сторонам, я решительно перешёл к действиям. Посмотрев под ноги, я не нашёл ничего лучше, чем булыжник размером с мою руку, и прикинул, что в целом, головная боль на пару дней не самое страшное. Мужчина, не успев издать ни звука, обмяк и рухнул на влажную после дождя землю. Вытащив его конверт, я осторожно подсунул своё и вернул всё обратно в сумку. А чтобы он даже не подумал проверять рабочие документы, я достал кошелёк и забрав оттуда все деньги, бросил бумажник на землю. Не так богат оказался несчастный господин, но тоже ничего. У нападения ведь должна быть какая-то очевидная и простая причина, и пока он не пришёл в себя, я спешно покинул место преступления, скрывшись за деревьями.

Время уже было достаточно позднее, поэтому по возвращении домой я не ожидал, что в окнах будет виден свет. Мария ждала меня, одиноко сидя за кухонным столиком, и, как только услышала звук открывшейся двери, подбежала ко мне.

— Всё получилось? — встревоженно спросила она.

— Да. А Миша тоже ещё не вернулся? — подметив, что на вешалке нет его вещей, спросил я.

— Нет, мне было так тревожно, что не смогла уснуть, но ты вернулся, значит всё в порядке. Устало кивнув, я ушёл в кухню, чтобы выпить воды и помыть руки. Надеюсь, стукнул редактора не так сильно, и он тоже благополучно доберётся домой. К следующему дню Михаил дома не появился, но это на него похоже, поэтому я не стал переживать об этом. Однако тревога Марии почему-то только усиливалась, и сидеть на месте спокойно ей удавалось с трудом.

— Ты куда-то собираешься?

— Да, нужно сходить к Виталию и доложить о завершении работы; возможно, Миша там.

— Возвращайтесь, вдвоём.

Выйдя на улицу, я невольно осматривался по сторонам, не знаю, что именно хотелось увидеть, но, если честно, приближаясь к запланированному месту, мне самому стало не по себе. Хм, убежище заперто? Неужели там никого нет, но в таком случае нужно проверить здание, куда Миша привёл нас впервые.

— Ох, ты же Никольский? — встретив меня на пороге, спросила блондинка, и пригласила внутрь. Бегло осмотревшись, я заметил, как из-под половика проглядывалась свежая лужа крови, но женщина не выглядит раненой, значит совсем недавно здесь что-то произошло. Думать над происходящим оказалось некогда, она резво взяла меня за руку и повела куда-то за собой.

Одна из дверей этого помещения ведёт в подвал. На удивление здесь не было ничего. Чистая отделка, никаких подозрительных или замытых следов.

— Жди здесь, — приказала она и вышла, замкнув на ключ деревянную дверь. Плохо дело, о чём я только думал, так легкомысленно пойти за ней?! Чего мне ждать, это ловушка. Но почему?

Некоторое время спустя пришёл сам Виталий в компании Миши. Его глаза были виновато опущены вниз, и стоял он чуть позади, боясь посмотреть на меня.

— Эй, какого чёрта?! — крикнул я, пытаясь выйти наружу, но Михаил перекрыл мне проход. Виталий расхохотался, но отвечать не стал, оставив нас наедине, и запер дверь с обратной стороны.

— Миша! Ещё раз повторяю вопрос: что происходит?

— Прости… Я предал тебя, — чуть слышно сказал он и отвернулся. — Ты должен был здесь умереть, но я не могу.

— Виталий тебе сказал это сделать?

— Да.

— Но почему? За что…

Чушь какая, он сейчас серьёзно именно сейчас решил сознатся во лжи!?

— У меня были свои причины, этот человек буквально не оставил мне выбора! Я согласился, хотя понимал, что это огромная ошибка. Саша, ты многого не знаешь, остановись, — отрешённо пробормотал он, опустив голову вниз.

— Мы здесь не умрём. Сейчас мне совершенно плевать, как всё это могло получиться, и ведь чёртов пистолет я оставил Марии. Ладно. В первую очередь нужно взломать замок, что не проблема, однако Миша, скорее всего не позволит мне так легко выбраться отсюда.

— Миша, ты всё равно останешься для меня другом, — сказал я, доставая из кармана ножик. У меня будет всего одна попытка, хотя бы просто сбить его с толку, поэтому, не став долго раздумывать над дальнейшими действиями, я грубо толкнул товарища в грудь, и прижав к стене навёл лезвие ему к горлу, а другой рукой вытащил оружие. Он не стал оказывать сопротивление, хотя в физической силе во многом меня превосходит. Сделав несколько шагов назад, я навёл на него ствол, и тяжело выдохнув попятился к двери.

— Пожалуйста, стой смирно, — попросил я, не сводя с него глаз. — Меньше всего мне хочется нажимать на курок, но, если двинешься, я это сделаю.

— Не рассказывай Марии, что здесь произошло и уходи. Я так не могу... Время, проведённое с вами, и правда было самым лучшим за последние несколько лет. Миша поднял руки над головой и отошёл к дальней стене. Я сунул нож в замочную скважину, но та оказалась менее податливой чем другие замки, с которыми я имел дело. Присмотревшись, я понял, что ключ всё ещё находиться внутри с обратной стороны. Нужно что-то длинное, чтобы попытаться протолкнуть, но у меня нет ничего похожего.

Снаружи послышался шум. Кто-то разливает воду? О нет… Почувствовав запах, у меня внутри всё сжалось, и переведя взгляд на Мишу, я осознал в какой ситуации мы оказались. Это бензин, один выстрел и здесь всё моментально вспыхнет. Но если не вскрыть дверь мы в лучшем случае задохнёмся от дыма, поэтому, пока пожар не разгорелся нужно действовать как можно быстрее.

— Миша, хватит стоять столбом! — крикнул я, отчаянно пытаясь проковырять замочную скважину ножом. Чёрт! Ублюдки, только выберусь отсюда, каждого найду. Выбросив бесполезный нож, я начал выбивать дверь ногой, но ничего не помогало, а ядовитый серый дым уже заполнил подвал. Закрывшись рукавом рубашки, я вновь обернулся к Мише, который никак не мог справиться с кашлем, и схватив его под руку, притащил ближе оставив за стеной около двери, а сам отойдя к середине комнаты выстрелил в дверь. Пламя бушевало с пола до потолка, стремительно обрушая деревянное здание.

— Саша, это бесполезно, — чуть слышно сказал Михаил, отхаркивая очередной сгусток тёмной крови.

У меня самого уже здорово кружилась голова от недостатка воздуха, но он бы меня точно здесь не оставил.

Поэтому, взяв себя в руки, я водрузил парня к себе на плечи и начал пробираться к выходу, игнорируя острые языки пламени.

Я же сказал, что мы выживем, оба.

Глава 18

Не знаю, как долго я бежал, совершенно не обращая внимания на обожжённую кожу. Когда мы выбрались на оживлённую улицу, Михаил отобрал назад свой пистолет, и вдруг…, просто застрелился, прежде чем я успел прийти в себя. На глазах удивлённых прохожих, множества тёмных пятен, что быстро окружили со всех сторон. Остановившись, чтобы перевести дух, я поднял глаза и увидел шавку Виталия, уверенно идущего в мою сторону. Ничуть не сомневался, что уйти легко мне не дадут, но сил двигаться дальше не осталось. Не в эту секунду. Приоткрыв рот, я попытался набрать в лёгкие воздух, но в горле намертво застряла горькая сажа. Обессиленно прислонившись к стене здания, я сильно закашлялся, зажмурив глаза, потому как они начали саднить. Сердце колотиться, отбивая ритм невыносимой агонии. — Тебе не хорошо? — с колкостью в голосе он задал мне вопрос, крепко схватив за плечо. Сопротивляться в моём положении бесполезно, не могу толком двинутся. Но ведь сделать хоть что-то всё равно нужно. Я должен вернуться к Марии прежде, чем к ней явятся эти отморозки. — Не трогай меня, мразь, — одёрнувшись как от резкого кошмара, я сделал шаг вперёд сбросив его руку, но споткнувшись о треснувшую тротуарную плитку упал на колено. Не могу. Задыхаюсь… Ублюдок притащил меня в отдел, передав сотрудникам просьбу Виталия, и ехидно усмехнувшись махнул на прощание, удаляясь за дверь.

Подготовился, значит предполагал, что Михаил не сможет закончить начатое. Кем он может быть, если в охранке так любезно оказывают содействие? Впрочем, оставшись в запертой клетке, это уже не главное. Не выберусь отсюда, рискую потерять не только друга... Какой бред, как вообще всё дошло до подобного!? Не прощу… Они не могут держать меня здесь вечно, а значит нужно лишь подгадать момент для побега. Время не на моей стороне, но в таком состоянии нужно просто успокоиться и выдохнуть. Суета только отнимает последние силы. Усевшись спиной к прохладной стене, я посмотрел на трясущиеся, окровавленные руки. Припоминаю, как-то мне говорили, если не остановлюсь, может случиться непоправимое. Получается, что во всём сам и виноват, потому что… Во многом заблуждался...

До вечера я пытался добиться хоть каких-то объяснений, переговоров, но меня продолжали игнорировать. От бессмысленных хождений по камере из стороны в сторону, ничего путного не получиться. Разве что продолжать привлекать их внимание, но в конечном итоге охранники ушли, оставив меня одного.

И только к ночи решётка открылась, на что я не сразу отреагировал, погрузившись мысли, или попросту задремал от бессилия.

— Уходи. Человек в обычной гражданской одежде, но мне некогда было его рассматривать, поэтому, даже забыв поблагодарить, я выбежал в коридор и оттуда нигде не задерживаясь на выход. За несколько часов заточения представил себе достаточно, чтобы сейчас мною двигало только одно чувство — безудержный гнев. Вломившись в дом, настежь раскрыв дверь мои глаза суматошно бегали по сторонам, но, когда я увидел её в полном порядке, изнурённо рухнул на колени, стиснув зубы от смешанных чувств боли и облегчения. Жива… Худшее позади.

— Саша! Что с тобой? — Бросив всё, она подбежала ко мне. — А, где Миша, что произошло? В окне промелькнула тень, и я тут же подскочил на ноги закрыв собой Марию.

— Осторожно подай мне мой браунинг и спрячься за стеной, — распорядился я, помогая ей проскользнуть внутрь комнаты, а сам подошёл к одному из окон, но выстрел вдруг пришёлся во входную дверь. Мария на секунду сжалась от испуга, но положив оружие на пол, слегка подтолкнула его в мою сторону. Разбив окно, я осторожно выглянул, но никого не заметил. — Чего ты там прячешься?! Крысёныш. Похоже в открытую он не выйдет если один, что оправдано, хотя дела мои ничем не лучше. Помимо полученных на пожарище травм, нельзя забывать о Марии, и всем этим замешательством он может воспользоваться. Девушка снова неуверенно выглянула из-за угла, испуганно посмотрев на меня. В эту секунду раздался ещё один выстрел, пробивший самое дальнее окно. Словно издевается, сбивает с толку, не дав времени на раздумья. Махнув ей в сторону противоположной от себя стены, мы вместе неспешно двинулись туда, подобрав по пути пистолет, и оказавшись вместе я крепко обхватил другой рукой дрожащую от страха Марию. Ещё один выстрел разбил висевшее зеркало, осколки которого посыпались прямо на нас, добавив на мне пару свежих порезов. После нескольких подобных провокаций, наступила тишина, так больно ударившая в голову. Снаружи больше не слышно движения, однако я продолжил крепко сжимать браунинг, в ожидании ночного гостя, который вот-вот войдёт сюда, и добьёт нас. Потому не сразу почувствовал тёплую ладонь на закаменевших от напряжения костяшках пальцев. — Дыши, Саша. Дыши, пожалуйста, — успокаивающе прошептала девушка, крепко прижавшись ко мне. Вздрогнув, я несколько раз моргнул, приходя в себя. Всё в порядке, как это я, позволил себе растеряться. Что бы это не было, но нападавший явно слишком плохо старался, если хотел убить. Я на пределе, и это не использовал бы только идиот, или цель была иной? Видимо меня просто окончательно решили вывести из равновесия. Нужно убираться отсюда как можно скорее, подальше из этого дурацкого города, и пока из потерь только Миша… Чёрт, нет, нельзя уезжать без ответов! Виталий действует из чужих интересов, и не просто истреблять наёмников. Чей заказ он исполняет?

Расслабившись, я отпустил Марию судорожно вытирая стекающую в глаза кровь. В сложившейся ситуации уже неважно, смогу ли выжить сам; главное, чтобы она выбралась отсюда невредимой.

— Я помогу. Поднявшись, девушка покрутила головой по сторонам, и бодро убежала на кухню. Моё внимание сосредоточено на её действиях, но разум отказывается обрабатывать информацию. Ничего из произошедшего просто не укладывается в голове, зачем Миша назвал себя предателем перед тем, как оказаться в одной ловушке со мной. Сознаваться было слишком поздно. Если только…, он не был уверен, что пережить этот день невозможно. Вернувшись с мокрыми тряпками, Мария осторожно принялась обрабатывать мои раны. Не важно с какого момента он лгал нам, уже точно — не важно. Доверять никому нельзя, что ж. Учту твой последний, слишком болезненный урок.

— Тебе не больно?

— Больно, — улыбнулся я, выронив ствол из трясущейся руки. Похоже на сегодня всё закончено, однако они ещё могут попытаться убрать меня. Причин на то масса, а Михаил ещё до отъезда был не в себе, и я даже заметил это, хотя такого даже предположить не мог.

— А Миша, — снова спросила Мария, но вдруг осекла саму себя, непроизвольно надавив на обожжённый участок кожи.

Отрицательно помотав головой, я опустил взгляд вниз. Для неё эта история останется мрачным воспоминанием, где хорошие люди остаются такими до конца.

— Возвращайся домой. Пусть родители каждый день с тебя глаз не спускают, поняла? Я ещё ненадолго останусь.

— Но почему не вместе? Просто скажи, что задумал. Если соглашаюсь на эти условия, то требую объяснений.

— Есть желание с некоторыми людьми встретиться. Поговорить. Девушка нахмурилась, отрицательно покачав головой. Конечно, она поняла, что я в очередной раз слукавил. Да и Виталия лучше в живых не оставлять, его методы никак нельзя оправдать благородными мотивами. Раз уж однажды взялся проливать кровь, то хоть раз сделаю это на пользу.

— Местью ничего не изменишь Саша, и легче не станет. Смерть Миши нужно принять и пережить.

— Плевать. Я переживу не сомневайся, а вот они – нет. Ничего, я за свою душу уже давно не беспокоюсь, но тебе рядом со мной небезопасно. Возвращайся домой. До сегодняшнего дня, реальность казалась такой далёкой. Какая глупость, всё по-настоящему, и на кону уже не только моя жизнь.

— Хорошо. Но ты, береги себя, ради меня. Время всё расставит на свои места, и тогда мы уедем смотреть на высокие-высокие горы! Как и хотели. Нам ещё столько увидеть нужно... — Спасибо. Я…, думаю тебе стоит отдохнуть перед дорогой. Выглянув ещё раз в окно, и убедившись, что больше никого здесь нет я сказал Марии, что ночь переждём тут. Мы слишком вымотаны для прогулок, и хоть среди людей могло бы быть безопаснее дождаться поезда, но мне попросту страшно сейчас выходить.

Девушка продолжала сильно дрожать, хотя, несмотря на стресс, ей удалось крепко уснуть у меня на коленях. Неужели всё начинает сбываться, все предостережения из моих снов, те кошмары, которые так часто видел… Почему Миша сдался? Он любил жизнь, со всеми трудностями, и так поступить… Когда столь сильный характер вдруг ломается на глазах, возникает много вопросов о человеческой сущности. Интересно, для таких как мы существует покой после смерти? Он ушёл так легко, ни секунды не сомневаясь. Быстро. У меня не было шанса предотвратить.

На рассвете я разбудил Марию, помог собрать вещи, и сразу на выход без лишних задержек. Кто-то за нами наблюдает, один. Ночной стрелок? Люди Виталия могут попытаться помешать мне уехать. Но на этот раз бежать придётся не мне, и об этом они ещё успеют пожалеть. Даже в такое раннее время на улицах мельтешат люди. Большой город. В таких условиях нельзя устраивать перестрелок. Очень надеюсь, что преследователь тоже это осознаёт…

Уехать..., верное решение, но я не могу всё так оставить. Дома меня не ждёт ничего хорошего, и, если всё взаимосвязано, нужно выяснить заранее с чем имею дело. Пошарив по карманам, я вспомнил о тех деньгах, что забрал у мужчины в парке, и сложив со своими смог выкупить один билет. А после, миновав недолгие разговоры перед посадкой, я отправился дальше, не забывая осматриваться по сторонам в поисках назойливого хвоста. Странно, парня уже нигде не видно. Не обратил внимание на то, как давно он ушёл. Да и плевать на него. Может просто показалось, на фоне вчерашнего. Проведя взглядом двинувшийся с места состав, я направился прямиком в логово Виталия. Второе мне известное помещение, которое ещё не стало пепелищем. Существует такой шанс, что не все настроены враждебно, и получиться выудить немного полезной информации, не прибегая к насилию. Всё же, стоит подметить, они не так уж и активно пытаются устранить меня, и неизвестно кем был человек, который выпустил меня из камеры. Нервный тремор в руках так и не прошёл, ещё эти раны, наступательной болью, начинают напоминать о себе. Я мог бы переждать несколько дней, но желание покончить со всем как можно скорее, не даёт усидеть на месте. Убежище не заперто, внутри никого. А на улице лишь сонные прохожие, в мою сторону никто не смотрит. Удачно. Зайдя внутрь, я прикрыл за собой дверь, достал спички и зажёг лампу. Полки забиты разной макулатурой, на изучение которой нет столько времени, но возможно, если бегло осмотреться, можно найти что-то любопытное. Сперва моё внимание привлёк белоснежный дорогой конверт, который находиться на самом видном месте, и никак не вписывается по контрасту с остальной старой бумагой. Достав содержимое, я, небрежно покрутив в руках сложенный лист, и сунул его в карман, продолжив изучать стеллажи в поисках ещё чего примечательного. Большую часть выцветшего хлама пришлось бесцеремонно сбросить на пол. Не думаю, что смогу найти в этом что-то интересное. Хм, да это же та папка! Ею тряс перед всеми Виталий, рассказывая о запланированной диверсии. Пододвинув табурет, я поднялся выше, и вытащив её, заглянул внутрь. Да уж, тут куда больше интересного, чем думал. Кое кому стоило бы лучше прятать такой компромат… Другую часть документов они видимо перенесли сюда на хранение из кабинета, который сожгли, но, если начну в этом копаться дальше, уйдёт целая вечность.

— А ты совсем отчаянный? За спиной раздался раздражённый женский голос, на что я только пожал плечами, и отстранённо обернулся в сторону собеседника.

— Положи всё, что взял, — надменно фыркнула она, сложив руки на груди.

— Мне вообще-то плевать, почему ты играешь против людей, на которых работаешь. И что с тобой будет, попади это в нужные руки, — безразлично бросив на пол папку, я продолжил: — Объясни лучше, что за херня была вчера? Чей-то заказ?

— Ты, действительно, стал излишне назойливым, мальчишка, — скривившись цокнула дама, щелчком пальцев подозвав с улицы двоих, вооружённых тяжёлыми автоматами. Кажется, ночное затишье было просто совпадением, они всерьёз готовы прикончить меня. Судорожно осмотревшись по сторонам, я поднял деревянный табурет и швырнул его в мужчин, надеясь отвлечь их на пару секунд, чтобы успеть вытащить из внутреннего кармана пистолет. Тут же последовал первый шквал разрядов, всего в паре сантиметров от меня. Осколки, и щебень деревянной мебели, разлетелся во все стороны заполнив помещение плотным слоем пыли и песка. Прижавшись к боковой стенке широкого шкафа, я ладонью прикрыл нос, и прицелившись смог снять одного. Но залп от пуль продолжал палить во все стороны, тщательно прочёсывая помещение с потолка до пола. Всё летит в глаза, мешая обзору, от чего мне приходилось постоянно отмахиваться, хотя это не помогает. Перезарядив пистолет, я пригнулся, и вслепую произвёл ещё несколько выстрелов в сторону выхода. Неявные стоны, вместе с чьим-то шёпотом, приглушало потрескивание догорающей на полу бумаги. В помещении настоящая разруха, документы — бесполезное решето, а где…?

— Да сдохни ты уже, подонок! — разъярённо крикнув, растрёпанная женщина теперь напоминала настоящую злобную ведьму, которая неслась на меня с обыкновенным кухонным ножом. Отшатнувшись, мои руки машинально перехватили холодное оружие. Неосознанно тело двигалось само, и я полоснул остриём по её тонкой шее. Опомнившись, и опустив вниз глаза я увидел, как та, хватаясь за горло издаёт характерный булькающий звук скорчив при этом самую непривлекательную гримасу агонии. Отбросив подальше грязный ножик, я переступил через умирающую, и сел на табурет, чтобы перевести дух. У порога осталось лежать только одно тело, а значит второй либо струсил, или же пошёл за поддержкой. Притоптав ногой тлеющий мусор, я осмотрел ещё раз учинённую разруху и обтёр о рубашку чужую кровь с рук. Почему всё всегда становиться только сложнее? Выйдя на улицу, я вдохнул свежий воздух и заметил мрачного Виталия, приближающегося сюда. Теперь-то нормального диалога у меня с ним явно не сложиться. Мужчина, будто бы уже обо всём зная, молча прошёл мимо, и скрылся за дверью. Что для него значила её жизнь? Михаил был мне другом, но внутри всё равно пусто… Нет, эмоций чуть больше, чем обычно, но в теории должно быть не так.

— Такая цена за ваши прогнившие идеалы. Ещё жертвы к числу сотен других, — зашёл я, вслед за ним. — Стремление к иллюзиям – просто пыль в глаза. Мы боремся за единственный, закономерный исход. Бледное тело в очертаниях тёмной крови. Редко приходилось наблюдать за окончанием жизни, и это всегда такие смешанные чувства страха и зависти. Для них наступает новый, потаённый путь, или спокойный вечный сон, пока мы всё ещё барахтаемся здесь, цепляемся за бессмысленность.

— Поддал же ты мне лишних проблем, — обречённо вздохнув, заключил Виталий, сложив руки на груди.

— Я нашёл письмо, — достав записку, и бегло пробежав глазами по тексту, я передал находку обратно. — Когда Михаил получил это?

Мужчина потёр вспотевший лоб, сминая в руке возможную причину произошедшего.

— Даже его, как выяснилось, было чем шантажировать. Но Мишка решил поступить иначе, и положить конец всему, — сделав небольшую паузу, Виталий, чуть оживившись продолжил: — Одного он побоялся, что рука дрогнет убить товарища. У тебя десять дней, прежде чем этот человек избавиться сначала от твоей подруги, а после и от остальных кем дорожишь.

Глава 19

Я устроился возле одинокой лавочки, судорожно перебирая пальцами. Десять дней…, а семь только на дорогу. Подобные, жёсткие ограничения совсем не входили в ближайшие планы. Ну вот и что теперь делать? Получается, Михаил с самого начала знал причину того, зачем приходил информатор, поэтому предложил уехать, но всё пошло совершенно не так, если он пошёл на крайние меры. А из письма толком ничего не ясно, но ведь предназначалось это ему, а не мне. Нельзя возвращаться домой, но в таком случае навредят Марии и брату. Однако, если убить меня, то в их преследовании больше не будет смысла… Всегда всё сводиться к одному: моя смерть решит массу проблем. Так же решил и Михаил. Наверное, скажи об этом напрямую, я бы, как всегда, не воспринял ситуацию всерьёз. Тип не простой, если имеет столько связей, мне пришлось скрыться за столько километров, а он на шаг впереди. Смогу ли в одиночку справиться с ним? Придётся постараться, другого варианта нет.

Вот они, плоды моих ошибок и эгоизма. Боялся одиночества, питал какие-то идиотские надежды. На что? Чёрт. Мне в любом случае нужно как можно скорее вернуться. Уроды и ребёнка не пощадят, когда столько энергии уже было затрачено. — Никольский, — окликнул меня Виталий, выйдя следом на оживлённый тротуар. — Возьми свою долю, и не советую шататься по городу в таком виде. Мужчина протянул мне деньги; на первый взгляд гораздо больше, чем нужно, но посмотрев на себя в отражении стекла, отказываться я не стал. — Благодарю. Махнув на прощание, я ушёл во дворы и найдя колонку с водой принялся оттирать въевшуюся кровь с лица и рук, чтобы привлекать чуть меньше внимания. Наблюдатели, сидевшие на хвосте последние пару дней, не имеют никакого отношения к Виталию, он не был готов к моему визиту.

Дурацкий спектакль. Вернувшись в арендованный дом, я зашёл в комнату и почувствовал, как продирается сквозь напущенное безразличие, ноющая тоска. Значит вот как себя чувствуешь, — теряя. Мне больно. Только сейчас начал припоминать, что мы прежде уже виделись с Михаилом, в очень далёком прошлом. Это были его родители, что нашли меня на улице, дали кров, хоть и продлилось это недолго. Ладно, ничего уже не важно. Нужно собираться домой, иначе рискую потерять куда больше. Тогда пуля в голову покажется мне единственным выходом. Сбросив одежду в чемодан, я сдвинул в сторону вещи Миши, и оттуда выпала аккуратно сложенная записка. Пробежав глазами по первым нескольким строкам, я почувствовал, как подкосились ноги. Не много людей, на мой взгляд, способны на подобное вдруг решиться, и вот уж от него я такого действительно не ожидал. Впрочем, хотел ведь получить ответы. Получил… Прощай. В отличии от него, мне пришлось многим пожертвовать, чтобы просто выжить, и как бы то не было — сдаваться я точно не собираюсь. Не стану осуждать, однако и понять не смогу. Следующий поезд только завтра, потому появилось немного времени, чтобы привести себя в человеческий вид, и немного поспать. Дом, место, которое я любил, теперь ощущается враждебно и холодно. На самом деле у меня были мысли, что новый человек обязательно заинтересуется убийцей своего предшественника. Не знаю почему вдруг решил, что отделаться от охранки - достаточно. Огромное вокзальное помещение наполняется людьми. Нетерпеливо толкаясь, они готовы сбивать с ног друг друга, не сдерживая словесных возмущений. Раньше меня забавляло смотреть на суету, прямо как насекомые в огромном муравейнике. Неподалёку столпилась компания подростков, зазывающая сыграть в напёрстки на деньги, и конечно скучающие зеваки совсем не против расстаться с мелочью ради ничтожного шанса обыграть глупого ребёнка. И это далеко не единственное развлечение, в котором наивный человек рискует остаться без гроша в кармане. Подняв голову на часы, я заинтересованно посмотрел по сторонам и приметил двух взрослых мужчин, играющих в карты. Подойдёт, чтобы скоротать время, да и деньги лишними не будут. Когда-то карты помогали мне неплохо заработать. Думал, если человек не замечает жульничества, то сам факт обмана уже не считается, ведь они добровольно соглашаются играть. Бывало по-всякому; никто не любит проигрывать, некоторых рано или поздно отлавливали, избивали. Случается и такое, что ты сам становишься жертвой более ловкого мошенника. Но игра есть игра. Сложив выигрыш в карман, я вежливо попрощался, услышав объявление на посадку, и поспешил к платформе. Последние дни меня изрядно вымотали, оттого я не заметил, как задремал, устроившись в тёплом вагоне. В купе были другие люди, и я не сразу придал значение странному шороху за спиной, ощущению тяжёлого взгляда на себе. Он терпеливо выжидает пока обернусь на немой зов. Тень, — всегда рядом, в каждом кошмаре.

— Чего тебе? — сухо спросил я, подняв голову вверх.

— Давай поговорим. Пожав плечами, я прислонился к кирпичной стене какого-то иллюзорного здания на пустынной серой улице, и согласно кивнул. Окружающий мир, во сне, стал более ощутим, с тех пор как меня в последний раз подстрелили. Теперь, всякий раз видя “Его”, я чувствую озноб. Приятную дрожь.

— Ты вероятно уже вспомнил людей, к которым попал шесть лет назад? И о происшествии.

— Да. Это была семья Миши, они организовали небольшой частный приют, и, кажется, занимались предпринимательством. Перед тем как произошло нападение, я подслушал диалог, но не совсем понял его суть и посчитал, что это меня не касается. — Он убил собственного отца. Щёлкнув пальцами, я подтвердил его слова:

— Точно! И-и? Мне ли осуждать его прошлое. Слишком поздно всё выворачивать, когда необходимо озаботиться ближайшим будущим.

— Жалеешь, что не поступил так же со своим отцом? Не отомстил. Он никогда ничего не поймёт, останется безнаказанным. В то время как ты сгоришь в аду. — Нет, — отрицательно покачав головой, я почесал затылок и задумавшись, развёл руками. — Убив, я сделаю ему одолжение.

— Так ты думаешь? — удивлённо спросил он, понизив тон голоса.

— Стараюсь вообще никак не думать. А почему тебя это так беспокоит? Может я ещё и твоих ожиданий не оправдал!? — Всё ещё впереди, — оскалившись в злобной ухмылке тень растворилась, оставив после себя только горстку чёрного пепла и горечь от болезненных воспоминаний. Поморщившись, я открыл глаза медленно возвращаясь в тесное пространство под звук монотонно грохочущих колёс поезда. За окном день, мои попутчики, стараясь говорить тихо, что-то активно обсуждали. Две обычные женщины, вместе с ребёнком лет десяти. Заметив, что я проснулся они мило представились, и продолжили вести свои бытовые дискуссии. Сколько не пытался понять, откуда вдруг явился этот образ, ничего не приходит на ум. Если есть причина его возникновения в моём сознании, значит от видений всё же можно как-то избавиться. Отомстить? А что мне это даст, кроме ещё одной отобранной жизни, родной крови на руках. Как бы то не было, он мой отец, какой есть. И пока жив, есть надежда, что однажды сможет измениться, пусть и не ради меня. Дорога домой пролетела быстро. Это потому, что мне не хотелось возвращаться? Зато в очередной раз убедился — бежать бесполезно. Не от себя, и не от мира. Свежий солоноватый воздух, единственное, что встречало меня вечером на перроне вокзала. Дома. Вокруг всё как обычно: уставшие пассажиры, приблудыши бездомные, устроившие ночлег. Удивительно даже, он так хотел меня заполучить. Я не ожидал такой одичалой пустоты. Если исчезну из жизни Марии и брата, им не будет ничего угрожать. И сколько бы я себе это не повторял…, на деле же передо мной непреодолимый барьер собственной трусости. Плетясь в сторону своего переулка, я заметил небольшую, но яркую торговую палатку, которую прежде, возможно, просто не замечал. Рядом двое мужчин, бурно обсуждают алкогольный ассортимент, и я зачем-то решил подойти тоже. В подобных способах расслабления нет необходимости, но Михаил говорил, что иногда можно. — Эй ты, на выставку пришёл? — недовольно крикнул мне лавочник. Сунув руку в карман, я вытащил горсть монет и три бумажные купюры. — Чего-нибудь не слишком крепкого, на все. Торговец неодобрительно глянул на меня.

— Отцу, — неуверенно пожал плечами я, посмотрев на весёлых мужчин.

Взяв деньги, он хмуро пересчитал деньги дважды, и выставил на прилавок четыре стеклянных бутылки тёмного цвета, без этикетки. Поблагодарив, я как смог распихал всё это по карманам и свернул к пятиэтажному зданию. На этот раз экономка не успела меня забыть, и без слов вернув ключи, оставленные на хранение, скрылась за дверью своей квартиры.

Посторонних нет, это видно по нетронутому слою пыли на полу и поверхностях. Впрочем, искать-то здесь совершенно нечего. Оставив чемодан у входа, я запер за собой дверь, и выдохнув прошёл на кухню, мрачно освещённую светом луны. Найдя лампу и спички, я удобно устроился за столом, и вскрыл первую бутылку с неизвестным напитком. На вкус непривычно, но думал будет отвратнее. А мне по-прежнему больно... Порывшись в ящике с посудой, нашёл глубокую кружку и перелив содержимое сбросил с плеч тяжёлое пальто. В квартире прохладно, но всё равно уютно несмотря на беспорядок. Знакомый вид из окна, стены уже стали родными, такое вот умиротворение. К вечеру следующего дня, я решил выбраться на улицу и прогуляться до причала, как раньше, но внимание привлекла доска объявлений. Мария сбежала из дома, потому не удивительно, что родители её ищут, однако ориентировка свежая, а девушка должна была уже приехать. Сглотнув плотный ком в горле, я сразу же побежал к участку охранки, но новости оказались неутешительными. Она не вернулась…

Прокручивая в руках пистолет, я закурил и посмотрел на календарь. Неделя прошла. Ха... Чёртово время продолжает отстукивать секундной стрелкой в тишине. Достало! Ещё ничего не известно, она должна быть жива. В этом нет никакого смысла, ведь так? Скатившись по стене вниз, я подобрал начатую бутылку с креплёным алкоголем и сделал ещё один глоток. Если сейчас умру, весь кошмар закончиться. Снаружи квартиры послышалось несколько неуверенных ударов, и я, быстро затушив сигарету о пол, аккуратно поднялся на ватных ногах, чтобы впустить гостя. В пороге стояла мачеха с каким-то небольшим свёртком в руках.

— Я зайду? — осторожно улыбнувшись спросила она.

— Угу, — безразлично пожав плечами, я отошёл в сторону засовывая пистолет в задний карман брюк.

— Хотела проведать. Переживала, что не приходишь, как вообще живёшь, и видимо не напрасно беспокоилась, — тяжело вздохнула она, оценив обстановку, и пройдя на кухню поставила на стол содержимое своего свёртка. — И поесть принесла, горячее ещё.

— Спасибо.

— Девушку так и не нашли, да? Слушай, всё обойдётся, плохих новостей ведь нет тоже. Женщина подожгла лампу, и принявшись хозяйничать. — Чего молчишь? Я же не поучать тебя пришла, и так видишь куда скатываешься, дело твоё. Сядь поешь.

— Я... знаю. Просто очень боюсь узнать, что её больше нет. В этом я виноват, и Миша умер из-за меня, всё вот так по-идиотски получилось, — пробубнил я дрожащим голосом, и сел за стол отодвинув от себя тяжёлую посуду. — Сам во всём виноват, знаю, но что теперь-то делать!?

— Ох Саша… Всё из крайности в крайность бросаешься! — неодобрительно покачивая головой, мачеха легонько ударила меня по спине полотенцем, и строгим тоном продолжила: — Для начала ты должен проспаться, а потом привести себя в порядок и сходить в охранное, рассказать правду, при каких обстоятельствах она пропала. Пойми, её родителям гораздо тяжелее. Конечно, они будут на тебя злиться, но ты должен признаться.

— Хорошо.

— Всё. Раз возомнил себя взрослым, неси ответственность. Попрощавшись, мачеха ушла в коридор, набросила старую дублёнку, и вышла из квартиры. Некоторые вещи будет непросто объяснить сотрудникам, включая причину нашего путешествия. Да и на каком я у них счету... Однако сходить всё же нужно, плевать уже, что мне за это будет. К следующему дню, хоть и не до конца протрезвев, я в полудрёме направился к отделу охранки. Конечно, никаких фактов об угрозах у меня нет, но я запомнил лицо человека, преследующего нас до вокзала. Не уверен, что он действовал в одиночку, но это хотя бы что-то. Кстати говоря, всё это время мною никто не интересовался, что-то пошло не так? Очень странно, но вдруг это всё же не взаимосвязанно? В срок-то я уложился. Можно ли считать, что одной проблемой меньше? Или же пропажа Марии всё-таки напрямую с ними и связана, а десять дней просто как предлог держать меня в напряжении. Что бы точно вернулся. В отделении меня проводили к сотруднику, который разбирался с делом о пропажах людей. Ранее мы не пересекались, но мой визит его заинтересовал, судя по удивлённому выражению лица.

— Это же ты, Никольский, да? Ох как наслышан! — усмехнулся он, подпирая рукой подбородок. — Дорогу суда долго вспоминал, чтобы с повинной дойти?

— С чем? — смутившись переспорил я, но тут же понял к чему был задан такой вопрос. — Нет! Я никогда бы не навредил ей, мы..., близки, но сбежала Мария из-за меня. То есть со мной…

— Вот как. А её родители о тебе ни разу не слышали, как можешь это объяснить, если вы дружили? И почему не пришёл раньше, для чего время тянул? Мужчина сходу начал забрасывать меня провокационными вопросами. Ожидаемо.

— Не знаю.

— Угу, — задумчиво промычал он, не сводя с меня глаз. — Значит сбежали. Где были, и почему разделились? Пододвинув к столу свободный табурет, я начал рассказывать про Москву. Сослался на то, что здесь стало тяжело жить из-за постоянных нападок журналистов, и нескончаемых слухов. Что в определённый момент мы решили вернутся, но вместе этого сделать не получилось, поэтому она уехала раньше. Рассказ показался складным, ничего важного не упущено, однако не похоже, что он мне верит.

— Ближе сбежать не могли? — сделав язвительное замечание, он почесал подбородок, и закрыл папку с заметками. — Ладно. Я сейчас вернусь, и не трогай ничего. Наверное, придётся тебе у нас задержаться. Согласно кивнув, я дождался пока тот выйдет за дверь и полез в ящик с документами. Просто так он не поделиться со мной деталями расследования, но, кажется, у них самих ничего толком и нет. Отец Марии ушёл из семьи незадолго до того, как мы уехали, и видимо в охранке это стало основной причиной пропажи. Мне она об этом не говорила..., и кто кому не доверяет? Покопавшись ещё, я заметил знакомое описание на другую молодую девушку, но не успев ничего толком вычитать услышал шаги за дверью и поспешил вернутся в исходное положение. — И почему я не удивлён, что именно этот мелкий гавнюк, снова, в чём-то замешан? В кабинет зашёл следователь, который не так давно упустил меня. Презрительно нахмурив брови, он громко захлопнул за собой дверь, и встал рядом со своим коллегой.

— Ха, — безразлично закатил я глаза. — Вы считаете меня подозреваемым, без проблем, но в таком случае позвольте принять участие в поисках. У вас всё равно нет никаких оснований меня задерживать. Да, мы уехали вместе, но это не преступление. Мария приняла это решение добровольно!

— Одно твоё существование – уже преступление, — сквозь зубы прорычал он, но тут же вмешался второй: — Хорошо, допустим мы найдём её мёртвой, что тогда?

— В таком случае, делайте что хотите, — опустив голову, тихо ответил я.

— Затея, конечно, рискованная. Допускать до дела кого-то вроде тебя – небезопасно. Как бы ты себе реальных оснований в процессе не заработал.

— Я ничего не делал, я испугался! Вначале. Потому не сразу пришёл. Даже объяснить этого не могу… И сейчас мне страшно не меньше, но за её жизнь! Вы ничего не знаете.

— Мы знаем куда больше, чем ты можешь себе представить, — вновь вмешался несдержанный следователь, но его гневные комментарии снова пресекли. — Хватит пререканий. Под свою ответственность и под присмотром, можно допустить. Он это сделал, или нет, выясним, сбежать ему не позволят.

— Не недооценивай его, — презрительно буркнул мужчина, потирая вспотевший лоб, но сдавшись, отошёл в сторону и облокотился о стену. Следующие несколько часов мы обсуждали план дальнейших действий, на основании новой информации, и моего непосредственного участия в данном мероприятии. Было решено проверить ближайшие станции, чем я в компании двух других сотрудников охранки и занялся пока остальные пытались выяснить личность парня, описанного мною по памяти. Через восемь дней пришёл ответ из одного небольшого городка. Некто опознал девушку по ориентировке, однако на станции не подтвердили, что она там была. След показался пустышкой, но я настоял, чтобы всё-таки это проверить, поэтому тем же утром я с сопровождением отправился на вокзал.

— Ты либо смелый, либо безумный. Заявиться к нам, с такой-то скверной репутацией, — задумчиво проговорил один из серьёзной троицы.

— К чему это?

— Ну, знаешь. В последнее время всё стало так нестабильно, новые правила ввели, распоряжения. Ты ведь попал в особый список; странно, что об этом не слышал.

— Список? Они молча переглянулись между собой, мысленно решая стоит ли мне рассказывать, и в конечном итоге, когда все устроились в поезде, диалог продолжился:

— На данный момент собирают данные на фигурантов, с которыми были связаны тяжкие преступления, хотят убирать, без суда. Мы ждём разрешение на зачистку.

— Ха. Вашим варварским методам я и не удивлён даже. Но, это всё, на мой взгляд, неэффективно. Уберут с десяток пешек, на их место поставят новых, и всё заново? Ещё попробуйте хотя бы бо́льшую часть отловить, — это невозможно, — самодовольно усмехнулся я, облокотившись на окно.

— Если кого-то это заставит задуматься прежде, чем он возьмётся за оружие, значит эксперимент не зря. Вот ты, неужели ни разу не пожалел о том, что делал? Отрицательно покачав головой, я демонстративно закатил глаза и уткнулся лбом в стекло.

— А что я делал? С чего ты взял, дилетант, что сможешь вдруг вывести меня на откровенный разговор, только потому что проболтался о списке. Если он вообще существует, но вдруг даже так, высок шанс ошибочной «казни». Кто в здравом уме позволит охранке убивать без разбора? Не верю.

Недовольно поморщившись, он достал газету, и таким образом ушёл от дальнейшего диалога со мной. А двое других продолжили невозмутимо обсуждать чем займутся в свободное от работы время. Такие они беспечные… Мне не приходилось задумываться о ближайших планах на следующий день, или даже вечер. Каждый новый приказ носил определённые риски, мог стать последним на этом свете, или свободе. Чем дальше, тем ответственнее приходилось относиться к задачам и обязанностям. Илья Фёдорович, в какой-то момент начал посвящать меня в дела куда больше, чем нужно знать простому инструменту. Приглашал на встречи, доверял особую корреспонденцию. Мыслей, прекращать сотрудничество, становилось всё меньше, да и кому я ещё был бы нужен, кроме него, и Марии. А теперь и её теряю. Хуже ситуации не придумаешь. Списками они меня пугают..., да я больше расстроюсь, если это неправда, ведь чем бы не закончилась поездка, не думаю, что мне так просто позволят спокойно жить дальше. Устав сидеть на одном месте, я решил выйти в тамбур на перекур, но следом увязался другой из сопровождения. — Не поделишься? — спросил он, поджигая спичку. — Меня, кстати Иван зовут, а ты не обращай внимания на других. Они просто бояться тебя, и лишних проблем не хотят. — Плевать, — выдохнув горький клуб тёмного сигаретного дыма, я посмотрел на мелькающие снаружи деревья, за которыми прячется яркий шар восходящего солнца. — Глянь в конец нашего ряда. Никто похоже не заметил, но мне кажется, тот парень подозрительный. Переведя взгляд на вагон, я сбросил на пол пепел с истлевающей сигареты и согласно кивнул: — Мы на верном пути. Язвительно оскалившись в ухмылке, я затушил окурок, и махнул рукой информатору. Тот, сделав вид, что не заметил мой дружелюбный жест отвернулся в окно, натягивая на глаза капюшон. — Эй! Ты чего, знаешь его? — Да. Расслабься, он безобидный. Как долго их босс планирует посылать хвосты, прежде чем решит связаться напрямую? Изучает меня в различных ситуациях? Несколько часов спустя мы прибыли на место и сразу начали опрашивать работников станции. Девушку никто не мог опознать, но один из прохожих, обратив внимание на листовку в моей руке, подошёл. Старик рассказал, что часто ездит в соседний город, и в тот вечер его внимание привлекла компания молодых людей. Они выпивали и грубили другим пассажирам, девушку он запомнил благодаря яркому цвету волос. Выглядела она отстранённо, ни с кем не говорила, в веселье участия не принимала, хотя точно находилась вместе с ними. Самих парней мужчина описать не смог, пожаловавшись на слабую память и возраст.

— Интересно, почему они выбрали именно эту деревню? — задумчиво проговорил Иван, приложив палец к губам. — Обычно, в таких местах все друг друга знают, затеряться среди местных не получиться…

— Да какая разница! Нам нужно обойти всё, сейчас! Может Мария ещё здесь, среди этих ублюдков, — раздражённо запротестовал я, пытаясь привлечь их внимание.

— Заглянем в местный отдел, вдруг они чего успели выяснить, — спокойно сказал другой, продолжая меня игнорировать.

— Делайте что хотите, а я пошёл.

— Стоять Никольский, — грубо схватив меня под руку, спокойно сказал парень в форме, и попросил коллегу обыскать меня на наличие оружия. Естественно, я ничего при себе не имею, хотя без пистолета чувствую себя небезопасно. Но брать его было бы глупо, они мне не доверяют. Всё равно бы отобрали. Иван вызвался изучить деревню вместе со мной, и спорить никто не стал, понимая, что времени может быть мало. Они вообще не планировали изначально, задерживаться здесь надолго, потому посчитали разумным разделиться.

— Ничего не понимаю, не может такого быть, чтобы их никто не видел, — устало пробубнил я, сев на деревянную скамейку. — Вдруг дед что-то напутал?

— У меня другая мысль. Почему Мария не пыталась сообщить о своём положении, попросить помощи в конце концов? Может и от тебя сбежала, не думаешь? — усмехнулся парень, тряся коробком спичек. Отрицательно покачав головой, я достал пачку сигарет и протянул ему.

— Глупости. Она просто была очень напугана.

— Ей стоило лучше думать, с кем дружбу водить, — выдохнув, парень посмотрел по сторонам. — Ладно. Нужно узнать, как дела у ребят, и ночлег было бы неплохо устроить, потому что за ночную работу мне не платят.

— Да. Докурив, мы пошли в сторону охранного, и вскоре встретились с остальными. Те успели выяснить, что отсюда в последний месяц никто не пользовался даже дилижансом, а значит, могли уйти только пешком. Но я не уверен, что они стали бы так осторожничать, после того как открыто и дерзко вели себя в вагоне поезда. Подойдя к небольшому берёзовому лесу, мы заметили свет в одном из окон и решили напроситься к ним. Деревенские часто принимают путников за вознаграждение, обычное дело. Хозяин дома так же не смог опознать девушку, и был уверен, что никого из чужаков не встречал. Однако, с началом сезона работы на полях, он рано покидает дом, поздно возвращается, потому помочь информацией точно не сможет. Устроившись в маленькой комнате между Иваном и его другом на полу, я начал было засыпать, как услышал едва слышный звук в коридоре. Все остальные уже провалились в глубокий сон, заглушая храпом неуверенный стук. Держа в уме то, что за мной следил информатор, я должен быть осторожен, а для этого…, да, думаю пока они спят я могу одолжить ствол.

Прокравшись к веранде, я снял предохранитель и сбросив накидную цепочку толкнул деревянную дверь вперёд.

Глава 20

Отбросив в сторону заимствованное оружие, я резко втащил Марию в дом, и закрыв плотно дверь набросил ей на плечи своё пальто.

— Сейчас, подожди, — тихо сказал я, избегая зрительного контакта, и вернулся в комнату, растерянно расталкивая спящего Ивана. В отличии от остальных присутствующих, он производит впечатление человека, которому можно довериться. Даже если моё суждение ошибочно, а чаще всего так и есть, других вариантов всё равно не имеется, охранка так или иначе её опросит, и не один раз. Парень лениво потянулся:

— Да что ж тебе нужно, — сонно зевнул сотрудник, потирая глаза. — Встаю я, встаю. Выйдя в коридор, где молча сидела Мария, сжавшись от холода или страха, парень попросил её отойти на кухню, задержав меня в узком коридоре. — Никольский…, как?

— Слушай, сам ничего не понимаю, но есть вещи, которые никак не объяснить. Ты же можешь не вдаваться в некоторые подробности? — За сигаретку, подумаю, — хохотнул он, и посмотрев на пол, заметил лежащее там оружие. — А это, знаешь ли, нехорошо. Пожимая плечами, я зажёг лампу и поставил её посередине обеденного стола. Не вериться, всё обошлось, если бы только, не было так страшно посмотреть ей в глаза…

— Может вам прежде, чем будить меня, стоило договориться между собой, какую версию хотите преподнести? — усмехнулся Иван, расположились за тем же столом.

Я непроизвольно пожал губы, отрицательно покачав головой.

— Пусть говорит всё, что посчитает нужным. И всё равно, с каждой секунды натянутого молчания, меня медленно начало бросать в холодный озноб. Давно нужно научиться нести ответственность за людей, что рядом, и за причинённые им страдания. Хотя бы морально. Заметно как Марии тяжело дышать, и выглядит очень замученной, но всё равно ей удалось собраться с мыслями, хоть и повествование началось слегка сумбурно. Рассказала, что они же и привели её сегодня, к этому дому, с небольшим посланием, которое адресовано мне. Вспоминая диалог с Виталием, я уже не нуждался в пояснениях. Таким образом мне показывают о серьёзности намерений, оценивают слабые места и последующие действия. Судя по развитию дальнейшего диалога, мне можно выдохнуть. Похитители совершенно точно не являются закоренелыми преступниками. Не воспользовались беззащитностью девушки, а только следили, чтобы никуда не сбежала. Бывали случаи, когда Илья Фёдорович тоже нанимал обычных людей за небольшое вознаграждение. Желающие находились довольно быстро. Успевали разве что только аванс получить, и в конце концов, мне приходилось от них избавляться, как от отработанного материала. На рассвете мы все вместе отправились обратно на вокзал. К счастью, всех удовлетворили пояснения данные нами ночью. Иван оказался понимающим, хорошим человеком, который действительно не стал копать дальше, ведь это всё равно ни к чему не приведёт. Пересев к Марии, я оглядел вагон, но в этот раз информатора нет. Людей много, но никто особо не привлекает внимания, можно немного расслабится.

— Что нам делать теперь? — тихо заговорила она, прижавшись ко мне. Тяжело выдохнув, я посмотрел на опустевшую станцию. Поезд почему-то не отправляется. Скорее всего задержка произошла из-за какого-то пустяка. Что делать… Посмотрю, как дальше поведут себя люди, затеявшие свою гнилую игру. Даже заранее предположить что-то сложно, не имея никакой о них информации. Если честно, я ужасно запутался, и внутренне опустошён. Вряд ли смерть Михаила могла так сильно меня подкосить, но его бесконечной энергии нам сейчас не хватает.

— Саш.

— Ничего не делать. Тебе – ничего, ясно!? Подавив раздражение, я пересел на противоположное сиденье и устало положил голову на толстое оконное стекло. Состав неспешно тронулся в сторону дома, вагон загудел, перебивая звуки разговаривающих людей, и я облегчённо прикрыл глаза. Чуть позже подошёл Иван, и выдернув меня из полудрёма предложил сходить покурить.

— Хочу предупредить тебя: не покидай город, некоторое время оставайся у нас на виду, — затянувшись сигаретой сказал он, и усмехнувшись показал пальцем в сторону Марии. — А она, в чём-то замешана?

— Нет.

— В таком возрасте себе жизнь ломаете, — неодобрительно покосился на меня парень, стряхнув тёмный пепел. — Девушку ещё раз допросят, так что смотри, чтобы чего не всплыло.

— Хорошо, — переминаясь с ноги на ногу, я задумчиво оперся о стену сложив руки на груди. — Недавно сменилась городская администрация, что ты знаешь о человеке, вставшем во главе? — Никольский. Доиграешься. — сморщил он лоб, резко затушив сигарету. — Забудь. — Ага…? Но к нему в любом случае не так просто подобраться. Учитывая опыт прошлого, охраняют здание гораздо серьёзнее. А ты завязывай, в следующий раз так легко не отмажешься.

Кивнув, я вернулся обратно в вагон и сел на своё место. Напрасно завёл этот разговор с ним. Как ни крути, но этот человек в другой команде. Даже если попытаюсь сказать правду, без фактов никто мне не поверит, потому что звучит всё слишком уж абсурдно. Мария продолжала настойчиво сверлить меня взглядом, лишь изредка отворачиваясь в сторону окна.

— Я нашёл записку. Миша убил себя сам. И это всё, что тебе нужно знать. Девушка вздрогнула, перестав теребить в руке измятый билет, и тяжело вздохнула.

— Вот как. Думаешь он успел пожалеть о своём решении?

— Не знаю, — пожав плечами ответил я. До конца дело довести всё равно не смог, меня с собой таки не забрал, хотя может и стоило. Ещё первый раз, когда мы даже не были знакомы.

— Ты как, ничего не болит? — заметив две небольших царапины на шее девушки, сдержанно и в полголоса спросил я, чтобы лишний раз охранка не тревожилась.

— Нет, Саш, там приходил какой-то парень, он заставил указать на место куда мы спрятали твоё личное дело, которое выкрал Миша. Что-то, конечно уничтожили сразу, но не всё. А ещё, допытывался о твоей семье, спрашивал есть ли у тебя ещё какие сторонники. Прости, я рассказала…, — замявшись, прошептала Мария последнюю фразу, опустив глаза в пол.

— Не страшно. Ты не виновата. Теперь у них добавилось оснований для шантажа. Плохо, но что поделать, я к чему-то подобному был готов. Сам виноват, человек – главный носитель информации, нельзя было оставлять её одну, но теперь нужно думать, как буду выпутываться из этой истории.

Надувшись, она молча кивнула, отведя взгляд в сторону тёплого, оранжевого неба. Дальнейшая дорога прошла в тишине, но сосредоточиться мне так и не удалось из-за усталости. А по возвращении в город, сотрудники отпустили только меня, забрав Марию с собой. Беспокоиться не о чем, она хорошо понимает, что можно говорить. В этом деле я полностью ей доверяю. И если они найдут за что зацепиться, слова без фактов, ничем не навредят, поэтому максимум на что следователь будет способен — это вызвать меня на очередной, безрезультатный допрос. Покрутив в руках ключ от квартиры, я остановился у тихого городского парка. Так мало людей. Хорошо бы в порт заглянуть к знакомым, работу какую взять, а то в карманах стало непривычно пусто. Подойдя к краю дощатого причала, я услышал, как кто-то окликнул меня, и обернувшись увидел перед собой знакомую рожу. Интересно, умеет ли плавать эта сволочь? За то, что они сделали с Марией, очень хочется, невзначай так, столкнуть его в воду.

— Слух дошёл, что твой ненормальный дружок того, да? Какая жалость, — обрадованно приподняв брови, усмехнулся информатор. — Говорить настроен?

— Допустим. Есть иные варианты?

— Естественно нет. Начальник решил, что пришло время для личной встречи. Сейчас.

— А если откажусь? — напряжённо хмыкнул я, посмотрев по сторонам. Он скорее всего пришёл не один, однако, для разборок здесь не лучшее место, свидетели. Парень покачал головой, и достав потрёпанную записную книжку начал трясти ею прямо перед моим лицом.

— Попробуй, нежели приключений не хватило. Однако согласись, гораздо комфортнее вести беседы в дружественной атмосфере. А ты думал, скрывая наличие младшего братца, никто не узнает о его существовании? А представь, если именно ему придётся расплачиваться за твоё упрямство.

— Руки от меня убери, ясно? Тоже мне, сыщик, это никогда и не было тайной.

— Ой да ладно! — ядовито захихикал он, похлопав меня по плечу. — Давай, пойдём уже. Всё равно ведь заставят, не сомневайся, просто разговаривать больше никто не будет. Сделав шаг назад, я задумчиво перевёл взгляд на карман, в который парень только что спрятал свои записки. Любопытно туда заглянуть…

— Ну?!

— Идём, — беспомощно разведя руками, нахмурился я, двинувшись вперёд по известной дороге. — Можно узнать, почему из достаточного количества добровольцев, его выбор пал на меня?

— Подробностями не интересовался. Лично спросишь, если так важно. — Ладно. Прежде чем думать, как дальше поступить, нужно просто подобраться ближе к этому человеку, и разузнать, что он из себя вообще представляет. Преимущество не на моей стороне, ещё и охранка глаз не спускает, но их полномочия тут же закончатся, только я вновь пересеку порог администрации. Если в следующем переулке свернуть налево, к узкой тропинке поросшей высокой травой, то можно напрямую, и незаметно выйти к запасному ходу здания. Навевает много воспоминаний, вот только теперь там нет простодушного Ильи Фёдоровича, который всегда лениться, попивая горячий ягодный чай. Не то, чтобы это вдруг вызвало чувство тоски… Всё стало во много раз сложнее с тех пор, как я его убил, и лишился значительной поддержки перед реальностью, с которой едва способен справиться в одиночку. Иван не врал, вооружённой охраны действительно больше, чем раньше. Даже на крыше проверяют периметр. На безопасность денег не жалеет. Внутри всё отремонтировали, стало даже как-то светлее и просторнее, хотя возвращаться в прежний пыльный мрак было как-то привычнее. По белоснежно-чистой плитке, а также отсутствию уличной грязи с обуви посетителей, можно сделать вывод, что человек, скорее всего педантичен. Прежде, с потолка и старых картин комьями свисала густая паутина, и всем на это было плевать. Молча зайдя в кабинет, я остановился в пороге непроизвольно бросив взгляд на место, где лежало тело Ильи Фёдоровича. Теперь здесь стоит новый высокий стеллаж из тёмного дерева, под завязку забитыми полками. В таком же тёмном стиле стол, и другие широкие шкафы вдоль стены, а на полу мягкий тёмно-синий ковёр.

— Проходи Никольский, — приглашающим жестом, ко мне обратился мужчина примерно сорока с лишним лет. Высокий, в меру крупного телосложения, ухоженные густые волосы, а значит следить любит не только за порядком. Серый строгий костюм, выглядит он гораздо моложе прежнего. Здоровый цвет лица, бодрый вид. На секунду я даже растерялся, поскольку почему-то ожидал, что управленец должен быть, ну хотя-бы старше.

— Закрой за собой дверь и располагайся вот здесь, — указав пальцем напротив себя, он выжидающе сложил руки в замок.

— Угу, — придя в себя промычал я, и сделал как он сказал. Несмотря на всю показательную мишуру, не стоит забывать, что этот человек такое же чудовище, и мною заинтересоваться мог лишь по одной, очевидной причине.

— Тебе вообще сколько лет? — Шестнадцать. — Я поражён. Нет, правда! Илья значился мне давним знакомым, хорошим другом. Досадно, — театрально вздохнул он. — С другой стороны, почему бы не воспользоваться наследством, что он после себя оставил, — цинично улыбнулся он.

— Могу задать вопрос?

— Конечно.

— Заранее зная о моём поступке, с чего такая уверенность, что вы не рискуете повторить его судьбу? Ведь есть много других наёмников, гораздо лучше, а мне же такие предложения более неинтересны.

— Я разве спрашивал твоего согласия? Поверь, такому ребёнку со мной не справиться, переживать мне не о чем. Хотя опыт и навыки, которыми ты обладаешь - пригодятся, — откинувшись в кресле, спокойно ответил мужчина, и протянул мне пачку дорогих сигарет. — Угощайся.

— Нет, спасибо. И что по условиям? Обязанности останутся прежними? На какой срок вы предлагаете мне сотрудничество?

— Другой разговор! — восторженно округлив глаза, прокомментировал он, выдыхая светло-серый дым. — Здесь у меня контракт на полтора года, и, следовательно, такими будут временны́е рамки. Не так уж страшно, да? В работе ничего нового, разве что наличие информатора упростит тебе задачи. Плачу больше, поскольку имею определённые запросы. И если без нареканий, сможем потом на перспективу пообщаться.

— Понятно, — сглотнув тяжёлый ком в горле, я встал с места и подойдя к выходу нерешительно дёрнул ручку двери. Ребёнком меня назвал!? Хах, ну это мы ещё посмотрим. На сегодняшний день, конечно, сопротивляться человеку, о котором ничего не знаешь — безрассудно. У него неизвестное число людей в подчинении. Сам тоже выглядит крепким, наобум в лоб не пойдёшь, но это всё равно не делает его бессмертным. Сколько же времени прошло с тех пор, как я в последний раз убивал. Страшно как в первый раз… И так больно, тяжело в груди, от ощущения, что темнота вновь сгущается за спиной, напоминая о скорых кошмарах. В подавленном состоянии я не заметил, как добрался домой, и поднявшись на свой этаж встретил Марию. После всего у неё хватило сил прийти сюда, но подобное уже как традиция. А вот у меня что-то совсем нет ни настроения, ни желания с кем-либо ещё говорить. — Долго ждала? — мрачно спросил я, ковыряя ключом дверной замок.

— Нет. Ты плохо выглядишь, что случилось? Это из-за меня, да!? Взволнованно затараторив, девушка вперёд меня ворвалась внутрь квартиры, и ненадолго застыла на месте, увидев беспорядок. Сбросив тяжёлое пальто на пол, я пнул валяющуюся под ногами бутылку и уселся на пыльный диван, прикрыв рукой саднящие от усталости глаза. Голова ещё до кучи раскалывается, что проще было бы сейчас в самом деле застрелиться.

— Мария, иди домой.

— Конечно-конечно, — отмахнулась она, уходя на кухню. Через пару секунд оттуда резко донёсся звон падающей посуды, в сопровождении тихих возмущений. Устало вздохнув, я нащупал на полу подушку и сбросив обувь вытянул ноги, потирая пульсирующие виски.

— Вот, — вернувшись, Мария сдержанно поставив чашку чая на столешнице передо мной. — Поговорим как отдохнёшь, и, если что, я тебе помогу навести порядок. Так жить нельзя! Пока.

Кивнув, я нехотя поднялся, чтобы запереть дверь, а по пути обратно вытащил из ящика запылившийся пистолет.

Перед завтрашним днём, хотя бы он, должен быть в полной готовности.

Глава 21

Год спустя.

Сентябрь 1906 г.

— Сёма, если ты сейчас же не поторопишься, то снова опоздаешь в школу! — крикнул я, посмотрев на часы.

Судя по всему, всюду опаздывать у нас однозначно семейное. Не важно даже, что вчера мы всё-таки вовремя легли спать. Блин… — Семён! Ну что за ерунда. Может показаться, словно какой-то важный кусок своей жизни я потерял, среди кошмаров, но это действительно так. Мои будни слегка разнообразились новыми задачами, помимо основной деятельности, которая осталась неизменной. Год назад я думал, что всё снова рухнуло, скатилось в пропасть, и в этот раз уже навсегда. Устав винить систему, закопался в себе. Ведь только я, сам позволил пользоваться собой. Ну…, а после наступило смирение. Если ничего нельзя изменить — значит, нужно учиться жить дальше. Вначале рассказал Марии о сложившейся ситуации, поделился с ней опасениями и пожеланиями, но даже если прекратить общение, эту часть биографии не вычеркнуть. Поэтому принял решение стать ближе и с семьей, чтобы всегда быть рядом и не допустить каких-то форс-мажоров. Но на самом деле никто больше не пытался вмешиваться в мою личную жизнь. В данный период времени и жаловаться не на что. Валерий Макарович, мой новый босс, оказался не так плох, как показалось изначально. Главное соблюдать правила, которых гораздо меньше, чем было у Ильи Фёдоровича, поэтому каких-то особых проблем я не испытал. Тридцать минут назад нужно было явиться с документами, но брату сегодня больше обычного плевать на занятия. И я его нисколько не виню в этом, беззаботное детство должно быть именно таким. Мачехе иногда приходиться не просто. Уходит рано на работу, а возвращается поздно вечером, а мне не сложно помочь. Ради них даже рад иногда выкроить немного времени, благодаря незначительной загруженности.

Я начал замечать даже в своём мире несколько светлых моментов. Люблю наблюдать, как солнце блестит на спокойной воде, приходя на причал вместе с Марией, или в спокойном одиночестве. Может быть, моя жизнь никогда не станет такой же умиротворённой, как эти неспешные волны. Останется непредсказуемым ураганом. И сегодня ещё одна жизнь оборвётся, но никто не сможет стереть с лица земли их имена. Однажды и моя кровь окрасит руки палача. Наступит возмездие, а за ним вечный покой. Но до тех пор, я не хочу задумываться о приземлённой сущности.

Теперь я запоминаю каждого, их последний опустошённый взгляд куда-то вверх. Они приходят каждый день, напоминают, какое я чудовище. Нормальный сон уже полгода как забыт, возможно, однажды просто сойду с ума. Бывает страшно навсегда застрять в этом спектакле, где я — отнюдь не положительный герой кровавой пьесы.

Привычно блуждая в тёмных, незнакомых коридорах, я всё чаще натыкаюсь на старого знакомого, — точнее, тень, что никогда не принимает облик человека.

— Момент расплаты совсем скоро, Саша… Не полагайся больше на удачу, она оставила тебя уже давным-давно… — прошипел он, стоя за моей спиной.

— И пусть.

— Теперь ты всё яснее видишь, понимаешь. Загнанный зверёныш. Надолго ли тебя хватит, сохранять хладнокровие? Обманываешь себя каждый день, а я ведь знаю, что творится за ширмой наигранного безразличия. Один сплошной страх, оказаться на месте одной из своих жертв… не хочешь умирать, боишься отвечать за преступления.

— Замолчи. Заткнись, понял?!

— Твоё время на исходе.

— …Что? Эй, стой! Ты не можешь вот так уходить после подобных заявлений, слышишь меня? Черт!

Тёмный силуэт полностью растворился, а по спине пробежал непривычный холодок.

— Не страшно, — уже гораздо тише произнёс я в пустоту. — Мне ничего уже не страшно, ты ничего не знаешь!

Время — роскошь для смертного человека. И если верить словам моего бестелесного товарища, мой запас иссякает, но почему? Что должно стать причиной? Закончив с утренними делами, я вернулся домой и попытался почитать какую-то книгу, но вместо этого задремал в кресле, пока стук в дверь не заставил меня вернутся. Сквозь плотные занавески настойчиво пробивается солнечный свет, проспал всего-то час, а оно уже успело так высоко подняться. Лениво потянувшись, я подошёл ко входной двери и посмотрел в глазок. Как всегда Мария. Иногда её занятия начинаются значительно позже, чем у Семёна, поэтому я успеваю проводить их обоих, а только потом заглядываю к Валерию Макаровичу, на случай новой работы.

Девушка за год сильно повзрослела, учится в приличном заведении и вдобавок ко всему натаскивает меня. Такая серьёзная и ответственная. Мы настолько разные, становиться страшно от понимания, что однажды именно данный факт отдалит нас друг от друга. В её жизни сплошь светлые перспективы, а в моей — беспросветный мрак. В любом случае, однажды у Марии появится ещё больше друзей — а я стану прошлым, о котором не захочется вспоминать.

— Саша ты не забыл, что сегодня мы договаривались встретиться и позаниматься в библиотеке? — ворвавшись в квартиру, затараторила она и подошла к зеркалу, чтобы поправить свои волосы.

— В прошлый раз я действительно был занят.

— Ты уж постарайся приходить! Иначе никогда не сдашь экзамены. А что случилось? Какой-то ты бледный, не заболел?

— Не знаю. Предчувствие не хорошее. Слушай, если вдруг что случиться, живи дальше словно ничего этого никогда не было, ладно? Мария резко повернулась ко мне сложив руки на груди, и неодобрительно прищурилась.

— Что случиться? Если опять хандришь – то прекращай.

— Прости. Мысли разные в голову лезут, не может ведь так получиться, что я смогу избежать наказания. Подобные темы поднимались и раньше, но Мария категорически отказывается слышать о моих опасениях. Ведь в таком случае наша связь изначально была бессмысленной, а планы — иллюзией. Но я так хотел жить, что за всем этим забыл единственно-важную вещь: ей будет невероятно больно, когда наступит день расплаты по грехам.

— Давай ты не будешь заранее переживать о том, чего ещё не произошло, ладно? Не нравятся мне эти разговоры, ты как будто прощаться надумал! Хватит. Всё в порядке.

— Да, конечно, — выдохнув, я сел обратно в кресло, откинув голову назад. — Забудь. Меня всего-то казнят в случае чего, совсем не повод переживать. И единственное о чём пытаюсь сказать, если такое произойдёт – не соприкасаться с моим миром, никогда больше. Но вместо того, чтобы просто, хоть раз выслушать, ты продолжаешь спорить…

— Хорошо! Я тебя поняла! Доволен ответом? Не провожай, — разозлившись, девушка на прощание хлопнула дверью. Непроизвольно закатив глаза, я зашёл в комнату и вытащив из ящика документы Валерия Макаровича, пошёл ставить воду на чай. Дело не в кошмарах, и не в словах «тени». Какие могут быть надежды, если людей я убиваю вполне реально. В конце концов, беру за это такие же настоящие деньги, а значит полноценно несу ответственность.

Никого не будут волновать обстоятельства, на это мне и не стоит даже рассчитывать. Страшно умирать. Только представив как в меня направляют оружие, выворачивает, но поздно… Пять лет в Сибири теперь кажутся такой ерундой, в сравнении с тем, что грозит сейчас. На выходе из подъезда я неожиданно наткнулся на Митю-информатора. По рабочим моментам нам видится не обязательно, всегда было достаточно его подробных отчётов.

— Чего…?

— Нужно поговорить, — шёпотом пробубнил он, втолкнув меня обратно за дверь.

— С головой у тебя всё в порядке!?

— Ой да перестань! Хватит нам уже враждовать, я тоже выполнял приказы, и ты должен это понимать.

— А мне плевать, — вытащив браунинг, я приставил дуло к виску Мити, и глубоко вдохнул, чтобы не пристрелить тварь прямо здесь.

— Да что мне сейчас-то сделать?! Думаешь стал бы я обращаться именно к тебе, не будь на то весомой причины? Просто выслушай, умоляю, ну мне действительно больше некуда податься!

— Выходи, — переведя ствол пистолета в сторону входной двери, тихо прошипел я. — По дороге расскажешь. Парень согласно кивнул и вышел на улицу. Молча дойдя до парка, через который я смогу выйти к центру мы остановились в неплохом для обзора месте, и собственная паранойя будет спокойнее, если буду уверен, что нас не смогут подслушать.

— Четыре года назад я был по горло в долгах, но даже тех денег не хватает, чтобы покрыть все расходы. Митя замолчал, и посмотрев по сторонам сунул руки в карманы, невозмутимо усевшись на влажную от сырости скамейку.

— У меня есть информация на Валерия Макаровича и заинтересованный в ней покупатель. Если всё получиться, сделка решит все мои проблемы, и твои в том числе.

— И что теперь, спасибо тебе сказать?

— Саш, мне помощь нужна. Видел, как он избавляется от неугодных подчинённых? Особенно за такое. В общем, не забывай, что и на тебя есть немало интересного.

— Не сомневаюсь, — задумавшись, я набросил на голову плотный капюшон и опустил голову вниз. Очень рискованно вмешиваться, осталось-то всего ничего. Через полгода и так буду свободен, если босс сдерживает свои обещания. Хотя на честность такого человека не стоит рассчитывать.

— Слушай, ты станешь свободен, и я выживу, но при условии, что посодействуешь. Так? Ну, а в противном случае, перед возможной смертью я заложу вас обоих!

— Ладно, — согласился я, разведя руками. — Хрен с тобой, шантажист. Обрадовавшись, Митя хлопнул в ладони, и поднявшись, пошёл вперёд. Мне, конечно, вся эта затея совсем не нравиться, но он, судя по всему, в отчаянии. А мы, как ни крути в одной связке. Забавно даже… Ведь с Михаилом мы тоже познакомились при скверных обстоятельствах, но тот оказался совсем другим человеком. Может и этот не так плох? Договорившись о встрече сегодня ночью, мы разошлись. Слежки, кажется, не было. Если кто нас и мог случайно заметить, то из-за шума ветра разобрать суть диалога будет проблематично, не подобравшись ближе. Последнее время Валерий Макарович пристрастился не только к табаку, но и алкоголю. Значит, такая жизнь доконает любого? Неторопливо обсудив дела, работу, я собрался уходить, но мужчина вдруг, пошатнувшись, встал из-за стола и окликнул меня. — М? — А ты что сегодня… Хм, — задумался он. — Курить бросил? — Полгода как, — удивлённо нахмурившись сказал я, захлопнув за собой дверь.

С головой у него, похоже, начались какие-то проблемы, хотя меня это не касается. Вечером мы с Марией как обычно засели у меня дома за учебниками, и совершенно неожиданно пришёл Митя. Мало того, что явился гораздо раньше оговоренного времени, так и я снова забыл запереть дверь на ключ.

— Вот так приятная встреча! — игриво окинув взглядом Марию, он пододвинул табурет к столу, и устроился рядом с нами. — Это какой же скучной ерундой вы здесь занимаетесь, кто бы мог подумать.

— Заткнись. И лучше убеди меня, что рискую не из-за пустышки, что могу доверять тебе. Ухмыляясь, Митя пожал плечами, и вытащил из чёрного изодранного чемоданчика целую пачку документов. — Если разберёшься, пожалуйста. До утра время есть, — самодовольным видом он запрокинул руки за голову и уставился на Марию. Девушка поморщилась, но промолчав взяла небольшую часть бумаг.

— Человека, на которого вы работаете зовут иначе, а тут кто? — заинтересованно спросила она.

— Какая наблюдательная, — отметил Митя, и вытащил из моих рук один из листов. — Вот тут становиться ясно, что ныне наш Валерий Макарович два года назад был другим человеком, с совершенно иным родом деятельности. Но сколько личностей он сменил в прошлом – неизвестно.

— И что это значит? — ничего не понимая спросил я.

— Да то, что этот баран на самом деле скрывается! При чём, неплохо так подчищает следы, но я достиг определённых успехов в своей работе, — гордо добавил парень, и тут же продолжил: — Найденные документы полностью доказывают его связь со многими другими преступлениями. Ему конец, понимаешь?! Хотя, я уже вряд ли смогу далеко уйти, покинув твою квартиру.

— Так, подожди, они в курсе, что ты сделал? — подорвавшись с места, я отнёс лампу в другую комнату и посмотрел на улицу сначала через одно окно кухни, а после подошёл к боковому, что выходит на лес. Слишком темно, ничего не вижу. — Ты вообще, чем думал, когда так открыто шёл сюда со всем этим!?

— Успокойся, у меня есть идея. Недовольно покачав головой, я перевёл взгляд на Марию, которая как ни в чём не бывало довольно улыбается. Приди этот идиот на час позже, она была бы уже дома. — Ну давай, — нервно задёрнув неплотные шторы, я вернулся за стол. — Смотри, всем ведь хорошо известны наши конфликты, и твоя вспыльчивость…, в целом, на это даже причины есть, отрицать никто не станет. Да какова вероятность, что после всего ты станешь со мной говорить? А? Скажешь боссу, что убил меня, не став разбираться.

— Гениально, — обречённо пробурчал я, положив голову на столешницу. — А тело тогда где? Да хотя бы какие-то следы должны остаться, они ведь захотят проверить.

— Ну… Ты же не хранишь трупы в квартире? Само убийство можно и инсценировать.

— Ой боже.

— Да подожди! Его охрана сейчас на улице, следили за мной. Просто шмальни в стену для убедительности, а утром отчитаешься. Валерий Макарович тебе доверяет!

— Эй, мне здесь вообще-то ещё жить, и этот абсурдный план не сработает. Думаешь они не знают, как должно выглядеть место убийства? — Что-то мне не по себе, — вдруг вмешалась Мария приложив ко лбу ладонь. — Вы это так спокойно обсуждаете, не могу слушать. — Точно, — оживившись, я быстро подобрал со стола все бумаги и вручил их девушке. — Сейчас ты поднимешься на последний этаж, и будешь там ждать меня.

— Ха! Они-то и не знают, что помимо нас двоих тут есть кто-то ещё! Закатив глаза, я полностью затушил лампу и вывел Марию в коридор, чтобы помочь одеть верхнюю одежду. Поверить не могу, что использую её, но по-другому бумаги не обезопасить, ведь мы не только можем вернуть свободу, но и избавиться от ещё одного урода.

— Что бы ты не услышала, не вздумай спускаться, ладно? — проведя девушку к лестнице, повторил я. Она согласно кивнула и побежала наверх.

Глава 22

По возращении в квартиру, передо мной встала забавная картина Мити, с кухонным ножом в руках. Он неуверенно посмотрел на меня, и приблизил лезвие к своему запястью.

— Такого количества крови будет недостаточно, для демонстрации настоящего убийства. — А есть другие варианты!? Пожимая плечами я устало зевнул и подошёл к одному из окон, которое выходило на дорогу.

— У нас проблемы. Две тёмные фигуры, судя по всему, заметив в окне тень, резко двинулись ко входу в здание. Судорожно посмотрев по сторонам тёмной комнаты, мне в голову пришла только одна идея… Приставив Митю к стене, я выхватил из его руки нож и крепко зажал рот. Удивлённо промычав, парень рефлекторно попытался меня оттолкнуть. — Закрой глаза и постарайся не издавать звуков. Будет больно, — предупредил я, и не став дожидаться согласия вонзил ему в живот острое лезвие. На несколько секунд глаза Мити округлились, изобразив недоумение и испуг, но тело вскоре обмякло. От шока он потерял сознание, громко рухнув на пол. Что же, это было даже приятно. Я мечтал его прирезать последний год, но лучше бы их близко к нему не подпускать. Невозмутимо вытерев окровавленные руки о свою рубашку, я набросил пальто, и вышел за дверь на встречу гостям. Понятия не имею, что делать дальше, но придётся импровизировать.

— Что вам здесь нужно? — спросил я, остановив их на лестнице своего этажа.

— Не мешайся, — грубо толкнув меня в сторону, они целенаправленно двинулись прямо по коридору к моей квартире. Застыв на месте, я судорожно начал перебирать различные варианты, но это же нереально, в одиночку, остановить двух отморозков такой громадной комплекции! Если информатор некстати придёт в себя, они добьют его наверняка. Хотя, в таком случае мне не придётся ничего придумывать в оправдание. И документы у Марии, сделку можно будет завершить в любом случае. Блин… Но он же попросил о помощи, доверился мне, нужно хотя бы попробовать. Один из мужчин достал оружие и осторожно открыв дверь хотел было войти, но внезапно застыл на месте и посмотрел сначала на своего напарника, а потом на меня.

— Мёртв?

— Похоже на то, — усмехнулся я, и немного расслабившись подошёл к ним. — Ваша работа закончена? Мне нужно успеть убрать это до рассвета.

— Отдай всё, что при нём было.

— Да пожалуйста, — отмахнувшись я вошёл внутрь комнаты, и подняв с пола чемодан, прислушался. Митя тяжело дышит, нужно поскорее их выпроводить, иначе могут быть серьёзные последствия даже от такой пустяковой раны. Не думаю, что расстаться со своими вещами входило в его планы, но похоже нам удалось отделаться малой кровью. А может и не совсем малой, конечно, затереть пятно будет проблематично…, однако меня всего просто трясёт от пережитого стресса и вполне удачного завершения дела. Мария уснула сидя на холодном полу, крепко сжимая документы в руках. Не став её будить, я осторожно взял девушку на руки и перенёс в квартиру, уложив у себя в комнате. А вот с Митей всё сложнее. Пока останавливал кровь, почувствовал, как он горит от поднявшейся температуры. Обычная реакция организма, так что ничего страшного, но всё равно, для парня приятного мало.

— Ты, блин, точно ненормальный, — кряхтя возмутился он, пытаясь присесть. — Порядок?

— Не знаю. Всё равно мне как-то не по себе, но ты давай, завершай сделку и сваливай, пусть урод получит своё… Скорчив болезненную улыбку он чуть кивнул, прижимая к ране влажное полотенце, а я зажёг лампу и поставил греть воду на чай. Не может быть, что всё могло пройти так гладко. Почему они не осмотрели тело по ближе? Таких людей подобными видами не испугаешь, или Валерий Макарович правда не ожидает от меня никакого подвоха?

— Хотел бы я искренне сказать тебя поблагодарить, но мне ахринеть как больно, — продолжил ворчать Митя, бросив на пол свою записную книжку.

— Не было времени думать. — Что ж. Мы квиты, и надеюсь ты будешь последним психопатом, с которым придётся иметь дела. Пожав плечами, я разлил чай по чашкам и ушёл в комнату взять чистую одежду. Скоро начнёт светать, нужно проводить домой Марию и дождаться Валерия Макаровича на работе. Лучше расскажу ему сам о наших встречах с Митей, и возможно получиться избежать недоразумений. Устроившись в кресле, я начал неспешно перелистывать блокнот. Сколько времени он мне покоя не давал, и тут в самом деле есть подробности о которых никто не знал. Даже на Михаила есть какие-то обобщённые записи: «наёмник, агрессивный, умер с возрасте двадцати четырёх лет, семьи и дальних родственников не имеет…» Не совсем точные сведения, семья была, но в остальном ничего ценного. Чем его тогда запугали? Непонятно. В одном из снов я вспомнил о приюте, где мы, как оказалось, впервые познакомились, но всё это в памяти осталось смазано. Неудивительно, что повзрослев, мы друг друга даже не узнали. Нужно будет позже уничтожить столь подробную автобиографию. Для доказательств в охранке этого всё равно мало, но и использовать знания можно по-разному. Валерий Макарович пришёл на работу раньше времени, и мы вместе вошли в кабинет. Я слегка нервничал по дороге сюда, но внешне, как всегда, держусь хладнокровно, такая привычка.

— Бессонница? — буднично спросил босс, принявшись убирать со стола оставленный вчера беспорядок. Раньше он был гораздо щепетильнее в подобных вещах, а сейчас чаще рассеян, и даже иногда легкомыслен.

— Валерий Макарович, я должен вам сказать…

— Не утруждай себя объяснениями. А, кстати, ты не видел куда я убрал вчерашние отчёты? — не поднимая головы спросил он, и залез в один из ящиков в столе. Отрицательно покачав головой, я достал из кармана блокнот, из которого предварительно уже вырвал несколько важных листов, и положил его перед мужчиной.

— Здесь есть информация, и ваша личность…, меня не интересует.

— Прекрасно! Честность, Никольский – была главным условием нашего договора на сотрудничество.

— Что не так? В эту секунду, атмосфера в помещении, медленно накалилась. Похоже оправдания мне уже не помогут, если он знает, что Митя благодаря мне сбежал с документами, которых не оказалось в чемодане.

— Скажи, ты устал? Да, скорее всего, ведь работа непростая. Иногда приходиться принимать нестандартные решения, риск, грязь. Но что-то я отвлёкся… — недовольно рухнул он в кресло. — Согласен, что лжецы не способны меняться? Предавший должен ответить.

Взгляд Валерия Макаровича вдруг загорелся нечеловеческой, неконтролируемой жаждой убивать. Таким я его не видел никогда, и это до дрожи пугает.

— Очень жаль. Неожиданно так потерять сразу двоих талантливых штатников.

— Нет…

— Только не начинай. Расскажи вот, дружок, что тебя не устраивало? По-моему, я более чем достойно платил вам обоим. Дал перспективы на будущее, но всё равно ты пошёл наперекор здравому смыслу. — Босс закурил, расслабленно откинувшись в кресле. Лихорадочно выдохнув, я виновато опустил глаза в пол. Что на такое можно ответить? Стоило попытаться, такой шанс, хотя бы раз поступить правильно.

— Ладно, Никольский. Пришло время с тобой распрощаться. Будет, что сказать напоследок?

— Шансов нет, да? — Нервно усмехнувшись, спросил я, словно именно этот вопрос должен изменить его решение. Боже, я же сейчас умру... Как это вообще можно осознать всего за пару минут?

Валерий Макарович одобрительно улыбнулся, и выглянув за дверь кого-то подозвал. В кабинет вошли двое мужчин, которые мёртвой хваткой взяли меня под руки, и без лишних церемоний вытащили из кармана пистолет.

— Не дёргайся, хуже сделаешь, — успокаивающим голосом сказал он, и опустошив магазин, оставил внутри всего один патрон, после чего вернул ствол обратно в мой карман. — Иногда я бываю излишне милосерден с теми, кто этого не заслуживает.

— Я не предавал вас!

— Уводите, слишком много шума с утра, — отмахнулся он, возвращаясь обратно за стол. Мужчины грубо выволокли меня в коридор, который уже постепенно наполнялся посетителями. В их глазах играло лёгкое любопытство, но не более того, никто вмешиваться не будет. Вырваться самому сил тоже не хватит, и я вообще не понимаю куда мы идём, что со мной будет? Сколько бродил по этому зданию раньше, но даже не подозревал о наличии здесь подвала.

Только дверь открылась, я почувствовал ледяной сквозняк и какой-то жуткий, тошнотворный запах оттуда. Ничего не видно, но и так понятно, что спускаться туда не слишком хочется. Однако спрашивать меня не стали, а просто втолкнули внутрь, и заперли с обратной стороны. Под ногами оказалась лестница, на которой я не смог удержатся, свалившись вниз на колени, и услышал, как рядом упало что-то металлическое. Это мой пистолет, видимо выпал, но пока глаза не привыкнут придётся ориентироваться на ощупь. Что за кошмарная вонь!? Кажется, ещё немного и меня выкрутит наизнанку. Но это даже не самое страшное, ведь похоже на то, что меня здесь бросили умирать. Медленно... Правда дали возможность вынести себе мозги прежде, чем начну сходить с ума от жажды. Валерий Макарович действительно не шутил, когда говорил, что одна ошибка дорого мне обойдётся…, надеюсь Митю они не найдут, и сделанное не напрасно. Наступив на что-то склизкое, я замер на месте и опустившись ниже присмотрелся. Практически весь пол в человеческих разлагающихся останках. О боже, вот и понятно, что за источник запаха, от которого глаза выедает. Ладно, бывало ведь и хуже, так? А здесь какая-то дверь, разве это препятствие? Поднявшись по лестнице, я тихо постучал, нащупывая механический замок, но он, похоже, навесной. Сомневаюсь, что выбить будет легко, и пуля будет бесполезна, единственная. Материал, из которого состоит дверь — дерево, но очень плотное. Её совсем недавно меняли, поскольку для такого места она и изнутри кажется достаточно новой. Голова кружиться, а холод и без того сковывает в движениях. Даже суетиться не нужно, одни только внешние факторы быстро выбьют из сил. И что делать? На стук никто не реагирует, скорее всего снаружи он приглушён, и, если в коридоре много людей никто попросту не услышит. Ситуаций безвыходных не бывает, я просто должен успокоиться и подумать, вдруг здесь завалялось что-то полезное. К тому же глаза уже немного привыкли к темноте, ориентироваться проще. А если попробовать расшатать петли? Нет, это одна из самых бредовых идей, я никогда не отличался хорошей выносливостью, особенно физическими данными. Да и люди, гниющие тут, явно не сидели сложа руки. Запах вместе с замкнутым пространством уже даёт о себе знать, приходиться то и дело бороться с головокружением и тошнотой. Кислорода слишком мало, что тоже не способствует принятию адекватных решений. Никогда прежде не видел столько крови, перемешанной с другими странными жидкостями. Я вообще никогда не видел процессов разложения человеческого тела. Он это весь год здесь хранил? Подобное зрелище даже для меня слишком, что за дикость, сколько тут умерло? Чудовище. Спустившись вниз, я опёрся на стену, и осторожно сполз на пол. Совершенно нечем дышать, глаза закрываются сами собой, ещё и ночь всю не спал. Хоть бы только с Марией, братом было всё хорошо, после того как меня не станет. Ощущение самой смерти не так пугает, как дальнейшая неизвестность. Знал ведь, что слишком рискую, но также понимал ради чего, поэтому наплевать. Когда-то, всё заканчивается могилой.

В один из дней я проснулся и обнаружил на лестнице две стеклянных бутылки с водой. Как раз в момент, когда мысль о самоубийстве стала одной из самых громких, навязчивых. Раньше до меня доносились хоть и отдалённые, но звуки жизни из вне, а теперь просто тишина. Я не решился потратить патрон на дверь, и использовать по назначению тоже. Поэтому просто продолжаю бессмысленно тянуть время. Зачем? Будет ли больно? Наверное хуже, чем сейчас, уже придумать сложно, но как можно сдаться так просто… Встречусь ли на той стороне со всеми убитыми? А что скажу им? Мне даже не было жаль. Как бы то не было, выбраться отсюда у меня не получилось. Сил, чтобы просто встать больше нет, достаточно сопротивляться. Это конец.

Направив ствол к голове, я зажмурился и опустил палец на курок. Решайся чёрт возьми! Страшно… Не могу. Как можно вот так запросто лишить себя жизни собственными руками?! Впервые осознаю, как сильно хочется жить, как бы сложно ни было. Смерть — это единственный неотвратимый процесс, который назад не отмотать.

Не хватает смелости…

Каждый последующий день я пытался сделать то, на что никогда бы не решился в любой другой ситуации, но даже в таком положении не могу осмелиться. В конечном итоге тело перестало меня слушаться, в голове бесконечный белый шум от боли, а перед глазами — темнота… Просыпаясь всякий раз я надеюсь, что всё окончится само, и, конечно же, это не будет длиться вечно.

Я давно потерялся во времени, в реальности. Иногда так легко, спокойно; кажется, будто это всё, засыпаю, но невыносимая агония снова возвращает меня в этот страшный подвал. … Да надоело! Подобрав с пола браунинг, я тяжело выдохнул и уверенно взвёл курок.

***

В течении двух прошедших недель Мария несколько раз безуспешно обращалась к охранке, однако на каждый визит ей тактично отказывали в поисках, ссылаясь на массу других дел. А последний раз и вовсе заявили, что даже браться за эту работу не собирались, попросив девушку больше не приходить. Надежда вновь встретиться, медленно таяла, но предчувствие неутомимо твердило, что он всё ещё жив, где-то совсем рядом, и не мог просто сбежать ничего не сказав. А уж умереть — тем-более. Сегодня Мария вновь пришла к дверям квартиры Саши, и заметила лежащий на полу конверт, которого не было здесь два дня назад. Недолго думая, она подняла его, посмотрев на имя отправителя. Указан только полный адрес, который находиться совсем рядом с городом. Ещё в ту самую ночь царило стойкое ощущение неладного, но она тогда решила впервые довериться парням. «Наверное, им лучше знать, что делать», так ей хотелось думать, потому молча боролась с тревогой. И видимо это было ошибкой. Ещё одно письмо у дверей. В ходе прочтения стало понятно, что пишет тот самый Митя. Рассказывает о завершённой сделке, и о том, как он удачно устроился на новом месте. Благодарит за помощь, просит по возможности поделиться новостями отсюда. Аккуратно сложив лист бумаги, Мария сунула его в карман и ещё раз посмотрела адрес. Почтовая связь займёт какое-то время, и не факт, что будет эффективно просить о помощи таким образом, потому, не придумав ничего лучше она нашла у вокзала стоящий дилижанс, и спросила далеко ли до места. Тот, уверив, что ехать недолго, предложил подвести, за нескромную плату. Каких-то ожиданий от встречи девушка не питала, но идти всё равно больше некуда. Даже если Митя откажет, ему всяко лучше знать откуда начинать искать. И хотя Саша был бы так же против любых вмешательств, Мария не смогла позволить себе и дальше сидеть сложа руки, из-за невозможности выбросить его из своей жизни. К вечеру погода резко ухудшилась. Поднялся сильный ветер и тучи на небе сгустившись, повисли тёмной сплошной пеленой, предвещая скорый ливень, или даже грозу. Но страшнее всего, ей было остаться совершенно одной, и не только в незнакомой глуши…, в непогоду. Шмыгая носом из-за холода, она пробежала от одного дома к другому в поисках нужного, но всё оказалось не то. В прошлый раз, когда ситуация выглядела безвыходной, на помощь пришёл Миша и так легко решил все проблемы. Он всегда точно знал, как поступить и ничего не боялся. Будь он сейчас здесь, ничего такого бы точно не произошло. Девушка поникла, осознавая, что слишком привязалась не только к Саше, но и миру, который он так ненавидел. Вместе со всеми непростыми испытаниями. Чувство будто такой недолгий отрезок жизни стал самым настоящим, родным: в сравнении с кукольными условиями, в которых она росла. И теперь это так жестоко отбирают… Наткнувшись на прохожего пожилого человека, Мария выяснила правильную дорогу, и стоя у порога нужного деревянного домика, решительно постучала в дверь. Свет не горел, но прислушавшись, стало ясно, что кто-то внутри всё-таки есть, однако, по какой-то причине намеренно игнорирует настойчивого гостя. Продрогнув, она спрятала руки в карманы и прошла вдоль брошенной постройки пытаясь заглянуть в окна, но тут вдруг дверь чуть слышно скрипнула, и оттуда осторожно выглянула голова виновника проблемы. — Ну неужели! — подбежав к нему, Мария без спроса вошла внутрь и принялась растирать замёрзшие руки. — Почему Саша пропал после той ночи!? Ты знаешь, где он может быть сейчас? Задумчиво отведя в сторону взгляд, парень почесал ещё не зажившую рану, и тяжело выдохнул.

— И я очень рад тебя снова увидеть! А он, ну скорее всего уже мёртв, и ты, связавшись с ним должна была быть готова к подобному.

— Почему?

— Почему-почему… Никольский знал на что шёл. Не волнуйся, теперь-то он точно свободен, а тебе советую просто забыть. — Невозмутимо ответил Митя, предложив сесть за стол и выпить горячего чая. На мгновенье девушка потеряла дар речи, от такой прямоты. Это был последний человек, от которого она надеялась услышать более обнадёживающую информацию.

— Не правда. Он, сейчас, где-то отчаянно борется за жизнь, пока мы здесь говорим! Я уверена в этом, Саша так просто не оставит меня. Поджав губы, Митя отрицательно покачал головой, сев на шатающийся табурет у окна, в которое со всей силы бил усилившийся дождь.

— Знаешь, возможно, я грубо скажу одну вещь, но смерти он более чем достоин. Это же психопат, который и твою жизнь ломал в том числе! Просто ты ещё слишком молода, не можешь осознать это из-за наивной влюблённости. Зевнув, Митя достал две неглубоких чашки и насыпал в одну из них ложку кофе, с огромной горкой, а во вторую добавил чайной заварки, поставив блюдце с сахаром рядом. — Ты правда думала, что вы сможете быть вместе, как ни в чём не бывало? Ха, да как бы не так. Никольский не просто преступник, это профессиональный убийца. Инструмент, с недолгим сроком службы, без чувств и привязанностей! Ну а ты, дурочка, если нафантазировала себе нечто иное. Нахмурившись, Мария демонстративно встала и пошла к выходу.

— Понятно, — смахнув рукой слёзы, она задержалась у порога. — А чего в таком случае достоин ты? Спрятался в гниющем жилище, как жалкий трус, и делаешь вид будто всё о всех знаешь. Слушать противно. Язвительно хмыкнув, Митя подбежал следом и забаррикадировал собой выход.

— Решила насквозь промокнуть, и умереть от переохлаждения вслед за ним?

— Отойди! Ты ничего не знаешь. Кем бы Саша не был: в помощи никому и никогда не отказал, пытался сделать всё возможное, чтобы измениться. Хотя бы за это, его можно похоронить по-человечески? Закончив, Мария резко толкнула дверь вперёд, и в дом ворвался завывающий, ледяной ветер, обдавший всех мокрыми каплями дождевой воды.

— Да блин, ладно! Надоела, — перехватив дверную ручку Митя быстро закрыл дверь, недовольно покосившись на девушку. — Если тебе станет от этого легче, помогу. Чтоб вас. — Так-то! — Победоносно воскликнула Мария и вернулась обратно к ароматному чаю. Утром на самой первой электричке они прибыли в город. Буря продолжала бушевать, от чего девушка начала чувствовать лёгкий озноб, но не подав вида молча продолжала следовать за спутником. Было заметно, как он нервничает, вернувшись в город. И завернув в безлюдный переулок, пара забежала под крышу, почувствовав, как по голове ударил мелкий град.

— Почему передумал? — громко спросила Мария, пытаясь перекричать шум непогоды.

— Сама ты тело никогда не найдёшь, только дров наломаешь.

— Угу, — присев на ступеньки, Мария устало опустила голову на колени и прикрыла глаза.

— Когда мы только переехали сюда, ещё в процессе ремонта вскрылось помещение, которое было не очень прочно заделано сплошной стеной. Валерий Макарович распорядился оборудовать комнату как свою личную кладовую, но хранил там отнюдь не документацию. Сделав паузу, парень глубоко вдохнул, положив руку на живот. — Имел начальник своеобразное хобби, — испытывать людей на прочность, разными способами. Просто садист. Я один из немногих, кто остался жив, узнав про это. Да и не хотелось пополнять собой коллекцию трупов там, потому молчал.

— Ужасно, — опустошённо выдохнула Мария, и заметив, что небо понемногу начинает проясняться встала с холодного бетона на ноги. Они совместно приняли решение чуть подождать со вторжением в административное здание, Митя повёл девушку в портовый склад. Там, по его словам, будет безопаснее всего отсидеться до вечера, не попав случайно на глаза людям Валерия Макаровича. Спорить с этим Мария не стала, услышав некоторые жуткие подробности о той комнате, и поняв, что спешить похоже больше некуда. Даже если Саша и пытался выжить, прошло две недели. Бессмысленно себя лишний раз обнадёживать. Резко остановившись на пол пути, Митя задумчиво посмотрел на девушку:

— Никольскому ведь уже всё равно, если я проберусь к нему в квартиру? Кое-что было бы неплохо оттуда забрать, на всякий случай.

— Думаю, это волновало бы его в самую последнюю очередь, — непроизвольно улыбнувшись ответила девушка, и сразу же поникла представив, что в скором времени ей предстоит увидеть. За время, которое Мария пыталась добиться помощи в поисках, ей говорили всякое. «Он этого заслужил, всё закономерно и даже к лучшему…» Она и сама видела, как тот, к которому так сильно привязалась, стремительно сгорал: мучаясь от совести, кошмаров и несвободы. Теряя остатки человеческого облика. Оставалось только ждать, верить. Быть просто рядом, и не позволить окончательно сорваться в бездну. Затаив дыхание, Мария терпеливо стояла в стороне, наблюдая, чтобы в коридоре вдруг не появились соседи, пока Митя вскрывает незамысловатый замок.

— Ну что, забегай скорее, пока нас не застукали, — усмехнулся парень, торжественно распахнув дверь. Вздрогнув, она слегка кивнула и нерешительно прошла в прихожую. Кажется, только вчера Саша встречал её на этом пороге, как всегда сонный, или просто уставший. Он не любил много говорить, но всегда с удовольствием слушал, независимо от состояния и настроения.

Почесав подбородок, Митя чихнул, вдохнув залежавшуюся пыль, и заметил, как девушку слегка затрясло, от попыток сдержать эмоции.

— О, смотри! — указал он в сторону засохшего пятна крови. — До сих пор болит, между прочим, от одних воспоминаний, показать порез? Говорит мне значит – «терпи, или молчи», и как всадил нож, резко! И даже не посчитал нужным извиниться. Потирая глаза, девушка отвлеклась и заулыбалась на то, каким по-детски обиженным голосом Митя пожаловался на недавнюю неприятность.

— Саша просто не умел выказывать сожаление. Но несмотря на ваш конфликт, он вряд ли хотел навредить по-настоящему.

— …Не хотел? А подожди-ка. Здесь уже кто-то побывал! — Встревожился Митя, ещё раз перепроверив ящик, в котором должны были лежать вырванные из блокнота страницы. — Я видел, как Никольский убирал их сюда.

— А там было что-то интересное?

— Да не то чтобы. Обычно, когда я собираю информацию, всегда делаю много разных пометок, с помощью которых потом складывается полноценное досье на человека. Наклонив голову на бок, Мария вопросительно посмотрела на Митю, заметив, как тот слукавил о важности записей. — Расскажешь? Я почти ничего не знаю о его прошлом, до момента нашего знакомства…

— Хм. — Задумчиво усевшись на полу, парень поднял глаза в потолок, пытаясь упорядочить в голове множество разной информации. — Наверняка он не упоминал про период нахождения в Сибири? Я имею ввиду тюрьму. — Нет. Девушка очень удивилась такой новости, но продолжила внимательно слушать. — Ну, а до этого он жил на улице среди беспризорников. В общем-то, идти ему было некуда, никому не нужен, вдобавок и приговор получил, неприятный. Н-да… А ведь мог бы быть ещё вполне себе жив сейчас, подумай немного лучше, на перспективу. Вроде и не дурак, сам по себе. Вон, ни дня в школе не провёл, а где-то читать, да писать научился. Осмотрев другие ящики, Митя огорчённо выдохнул, и подошёл к двери. При повторном вскрытии замка он бы заметил следы предыдущего взлома, но этого не было, а значит приходивший имел при себе ключ.

— Саша и правда сообразительный, но невоспитанный, — расстроенно согласилась Мария. — Я привыкла, ничего страшного...

— Люди, которые близко работали с Никольским знали, что тот принципиально не хранит в квартире никаких важных вещей, потому вряд ли Валерий Макарович стал бы что-то здесь искать. Такая мера предосторожности позволяла ему спокойно жить на одном месте, не меняя адресов. Эй! А может… Он сам здесь и был? — задумчиво пробубнил Митя, потирая пульсирующие от недосыпа виски. — Думается мне, сбежал вперёд меня, а тебе не сказал, чтобы дать возможность жить дальше, своей нормальной жизнью. В глазах Марии проскользнула надежда, но неуверенно пожав плечами она попросила всё же проверить место, о котором они говорили. Когда мысленно хоронишь человека, любая другая вероятность развития событий будет гораздо приятнее, — чем необратимый конец. И если предположение всё же подтвердится, девушка согласилась оставить ситуацию как есть. Не искать, не преследовать, как бы не было тяжело отпустить. И после шести часов вечера было решено выдвигаться. Дождь к тому времени успел закончится, ветер стих и небо залилось кроваво-красным закатом. Впервые, перед глазами Марии, всё обилие ярких красок превратилось в один сплошной серый цвет. Она ничего не знала, не замечала, а ведь действительно, сколько ещё эти никому ненужные, беснующие на улицах дети, будут лишены шансов на будущее? Кто объяснит им про хорошо или плохо, научит доброте и любви? В переполненном ненавистью и болью сердце, вряд ли найдётся место даже для прощения…

— Ты можешь пробежать вперёд, и посмотреть есть ли кто рядом со зданием? Парень остановился за поворотом, неуверенно выглянув из-за угла, и Мария пройдя чуть вперёд резко остановилась, повернувшись к Мите.

— А там, кажется, никого нет вообще, — пожала она плечами, и двинулась дальше к главному входу. Выглянув ещё раз, он убедился, что света в окнах действительно нет, хотя в такое время там всегда кто-то да остаётся доделать работу. Подозрительно тихо и пусто. Что-то, должно быть не так, подумал информатор, но вышел из укрытия вслед за девчонкой.

— Митя, здесь заперто.

— Это не единственный вход. Пойдём, — взяв за руку Марию, сказал он и потащил за собой. Дверь, с обратной стороны здания, сдерживал единственный ржавый амбарный замок, который легко разломался от пары ударов камнем. А внутри на самом деле никого не оказалось, и первым делом, Митя, вытащив лампу из сумки зажёг её.

— Я здесь в первый раз, — прошептала девушка, рассматривая помещение главного зала, из которого по обе стороны два закрытых прохода в коридор архива, и приёмную. Разобравшись со светом, Митя пошёл по левой стороне, и вскоре остановился в проходе у самой дальней двери. — Прежде чем мы продолжим, хочу на всякий случай спросить: уверена ли ты, что хочешь знать правду? А в том случае, если тело действительно там – увидеть его.

— Конечно мне очень страшно, но, если мы сейчас просто развернёмся и уйдём, не думаю, что от этого станет легче. Так что открывай.

— Хорошо. Значит твои ночные кошмары не будут на моей совести. Отойди куда-нибудь по дальше, — распорядился он и достав свои инструменты принялся за дело.

Провозившись с неподатливым механизмом ещё одного навесного замка около пяти минут, Митя наконец смог его одолеть, услышав долгожданный щелчок. Тяжёлая дверь только слегка приоткрылась, но оттуда уже просочился кошмарный запах едкой гнили, быстро заполнивший весь коридор.

Мария закашлялась, вытаскивая из кармана платок, чтобы закрыть им нос и рот, но такая манипуляция оказалась бесполезной. А Митя, воспользовавшись рукавом своей рубашки взял в другую руку лампу и скрылся в темноте.

Глава 23

Откуда этот мерзкий звук… Похоже кто-то пытается сюда войти, или мне просто мерещиться? Но нет…, я ведь слышу… Слышу шаги! Если бы только смог заставить себя двигаться, но даже глаза открыть не получается, а тело отяжелело, словно свинцовое, давно перестало слушаться. Вдруг почувствовав давление холодных пальцев на горло, меня непроизвольно одёрнуло, и следом послышался голос. Он очень знакомый, но слов не разобрать. В ушах как будто много ваты. Но почему? Э-э, а разве тогда…, но пистолет определённо выстрелил, я ведь слышал, значит меня уже не должно быть здесь. Как странно…

Хотя вообще-то, голова раскалывается очень по-настоящему, и мышцы болят так, словно кто-то жестоко выламывает кости. Боже… Пусть этот кошмар поскорее закончиться…

А-ай! Тц… Да какого ж чёрта? Подорвавшись, я судорожно осмотрелся по сторонам пытаясь хоть что-то понять. Но как!? Ну да. Значит, в тот момент меня на самом деле вытащили. Опустившись обратно на подушку, я неуверенно поднёс ладонь к правому виску, и облегчённо выдохнул. Очевидно, рука дрогнула в момент выстрела, иначе здесь меня бы не было, это точно… Выжил! Не вериться, вообще никак, но что же. Ха…, а удача по-прежнему на моей стороне? Понял, чёртова Тень? Удача меня не покинула. Дверь противно скрипнула, и я, повернув голову на бок встретился взглядом с Марией, застывшей у порога палаты. Это ведь…, да точно, вспомнил. Она была там! Но не одна. И кажется, именно её голос я услышал, прежде чем снова потерять сознание. А значит то мгновенье не было сном. Рисковать ей не стоило, но это сейчас неважно. — Проходи! — улыбаясь, я бодро подозвал девушку, и, кряхтя кое как сел чуть поудобнее, опершись о металлические прутья изголовья койки.

— Какой ты дурак, — сдержанно прошипела она, но через секунду бросилась ко мне, крепко обхватив за шею. — Дурак! Боже мой, спасибо…, что не оставил меня. Я чуть с ума не сошла!

— Всё хорошо. Хорошо… Не могу представить, что она чувствовала, когда я пропал. Но рад, что и у меня теперь есть люди, которым не безразлично.

— Кстати. Митя рассказал мне о твоём прошлом, и не стоит на него за это злиться, потому что сам ты, мне вообще ничего, никогда бы не сказал. — Отстранившись, тихо сказала она, строго сложив руки на груди.

— Он что, и про, это…? А хотя конечно. Плевать, так даже лучше, — отмахнулся я. — Извини, давай поговорим в другой раз. В сон так клонит, видимо ещё не восстановился. Натянув неестественную улыбку, я лениво потянулся, и перевернулся на другую сторону, накрывшись с головой одеялом.

— Ладно Саш, — удручённо выдохнув, сказала она и ушла. На самом деле, мне не хотелось выглядеть в глазах Марии бездарным, побитым щенком. Как такую информацию мог преподнести Митя? Наверное, давно стоило самому рассказать, да что-то слишком сложно было даже вспоминать. Как глупый ребёнок, пытался соответствовать ей.

Поднявшись с постели, я прошёлся по палате, игнорируя через чур любопытные взгляды больничных соседей, но остановившись у окна замер от пробивающего ледяного озноба по всему телу. Ещё совсем недавно я искренне считал, что нет ничего важнее – чем выжить, любыми возможными средствами. И в который раз избежав острых когтей смерти, ощущаю некое разочарование. Не слишком ли велика стала цена? Моего пустого, и вредительского существования… Через пару дней, когда мне стало значительно лучше, в больницу для разговора пожаловал Митя. Не то, чтобы я сильно против его компании, но по внутренним ощущениям, напряжение между нами стало будто бы больше прежнего. Как бы то не было, мы вышли на улицу, что было мне даже полезно, прогуляться вокруг госпиталя. — Вижу ты неплохо держишься после такого, — усмехнулся он, сунув руки в карманы. — Если что, наш многоликий Валерий Макарович недавно был арестован. Правда, есть вероятность, что это не на долго. — Да плевать… Нахмурившись, Митя вопросительно посмотрел на меня, решив, что я его не слушаю, но немного погодя, продолжил:

— Это не всё, о чём мне хотелось бы поговорить с тобой. Отнесись к моим словам серьёзно, ладно? Кивнув, я указал в сторону скамейки, что одиноко стояла в тени пышных деревьев, осыпающих пожелтевшую листву на дорогу, и не дожидаясь ответного согласия направился прямо туда.

— Говори. — Никольский, я даю тебе неделю, чтобы навсегда исчезнуть из этого города. В противном случае отправишься в тюрьму. Оснований у охранки, теперь, более чем достаточно. Безразлично запрокинув голову наверх, я расслабленно выдохнул, посмотрев на чистое небо. Ожидаемо. Постоянно бегать – бессмысленно. Рано или поздно, плата настигнет меня, в любой точке мира. Совершенно необязательно, если это будет суд, или же казнь: от кошмаров, и воспоминаний-то никуда не сбежать. — А если останусь?

— М-м, я не могу тебя заставить… Но тогда твою семью ждут долгие годы позора, и общественного порицания. Клеймо до конца жизни, и уж поверь, никому не нужна такая грязная слава. Этого достаточно, для принятия верного решения? Резко поднявшись с места, я раздражённо пнул маленький камень, оказавшийся под ногой, тяжело посмотрев на Митю.

— Саш, я понимаю. Неприятно. Но момента лучше, чтобы начать по-настоящему новую жизнь – не подгадать. Ты обязательно научишься чему-то новому, найдёшь ещё много девчонок, уж поверь! Брат тоже сможет построить нормальную жизнь, так и не узнав правду. — Угу, — поджав губы, пожал я плечами, и сел обратно на лавку. — Прав ты, собака. Прав! Обидно просто… Рядом со мной, никому покоя не будет, сам знаю. Фыркнув, я отвернулся. Возможно, спустя несколько лет смогу вернутся за Марией, если она, к тому времени, захочет меня видеть. Обстоятельства, сейчас и правда, — не на моей стороне. Ничего не поделаешь. Заметив мою подавленность, Митя ободрительно толкнул меня в плечо, понимающе улыбнулся, и продолжил:

— Давай отвлечёмся. Я был у тебя в квартире, и оттуда пропали вырванные страницы моих заметок. И ещё, я точно помню, куда ты их клал перед уходом. А дверь была открыта ключом. — Хм… — неуверенно пожав плечами, я задумчиво почесал подбородок. — Ага! — щёлкнул он пальцами: — Знаешь, это ведь странно, поскольку твоя связка осталась при тебе, а вторая у экономки. Хоть старушка и говорит, что незнакомцев не видела вообще, а уж передавать ключ третьим лицам никогда бы не стала! В общем, я узнал, что у тебя в прошлом месяце появился новый сосед, который практически сразу съехал, после твоего исчезновения. — Митя. А ведь кто-то входил в подвал. Воду ещё оставил, благодаря которой я так долго протянул… Говоришь новый жилец, но нет, мне об этом ничего не было известно. — Хорошо, значит оставь это мне, а сам уезжай. Пока можешь, — тихо пробубнил он на последней фразе, отведя в сторону взгляд. — Мы друг друга поняли? — Более чем. — Я рад. Что же, удачи тебе, Никольский! — Махнув рукой, Митя растянул губы в широкой улыбке, и поспешил покинуть территорию. А я, посидев ещё некоторое время, вернулся в палату, где обессиленно упал лицом на жёсткую подушку. Новая жизнь, да? Хотелось бы в такое поверить… Но вообще-то сам виноват, не стоило привязываться к людям, имея такой багаж за спиной. И понимал же: — это никогда не прекратиться, меня постоянно будут преследовать, ведь чем дальше я заходил, тем больше врагов наживал. Теперь передо мной, разом, встало несколько непростых задач. Что сказать Марии. Как она вообще такое воспримет? Куда ехать, и нужно ли предупредить мачеху. О последнем я позаботился заранее, и, если вдруг исчезну, примерно на полгода, — это даст ей возможность вскрыть составленное на Семёна завещание. За последнее время скопилось немало, тратить было некуда, потому просто откладывал. Средств должно хватить, чтобы в последствии, сгладить все доставленные неудобства. Просидев так до вечера, я решил, что не собираюсь тратить бесполезно время отлёживаясь на кровати, и бросив вещи в сумку самовольно покинул больницу. Слова Мити, в некотором роде, меня немного отрезвили. Хорошо помню день, когда впервые взял руки оружие, спустил курок и забрал чужую жизнь… Я не знал, не хотел узнавать его имя, не понимал причину, а уж о последствиях даже не думал. Невыносимые воспоминания о холодных стенах Сибирской тюрьмы, с её жестокими, бесчеловечными и нескончаемыми правилами, напрочь блокировали во мне попытки договориться с совестью. И ведь искренне верил, что никогда не вернусь обратно! Тяжело вот так всё бросать. Два с лишним года, — это немного, но ощущается целой прожитой жизнью, в которой обрёл гораздо больше, чем потерял… И всего лишь два чемодана с вещами, стоят у входной двери. Устало сев в кресло, я ещё раз осмотрелся вокруг. Хм…, новая жизнь? Звучит как дешёвый лозунг, написанный детьми на заборе, разноцветными мелками. На рассвете, пока город продолжает крепко спать, я с вещами спустился вниз, и решив не будить Анну Павловну, оставил в маленьком окошке деньги с ключами, а после навсегда покинул стены полюбившейся пятиэтажки. У мачехи на чердаке мой небольшой тайник, в котором хранятся поддельные документы, купленные как раз для подобного случая, и немного средств на первое время. Через пару дней придётся всё начинать с начала. Но с настоящим паспортом, скорее всего, возникнут определённые трудности, поэтому лучше будет избежать проблем сразу. Пробравшись внутрь дома, и забрав всё необходимое, я так же бесшумно выбрался на улицу. Оставшееся время, перед визитом к Марии, пережду в порту. Перед ней необходимо объясниться, хотя бы потому что после всей мерзости, оставленной позади…, исчезнуть ничего не сказав будет непростительно. Идя вдоль пришвартованных лодок, я заметил старого рыбака, готовящего свою команду к очередному раннему отплытию. Он здесь не редко предлагает разнообразную работу за небольшое вознаграждение. Помогает чем может, а ещё знает массу удивительных морских историй. Заметив меня, мужчина радостно махнул рукой приглашая подойти ближе, и обратив внимание на чемоданы решил поинтересоваться планами. Разговорившись о жизни, рабочий дал пару советов, подсказал несколько хороших и красивых мест, что расположены в пределах Приморья, а на прощание подарил свой старый компас, на память. Портовые всегда относились ко мне с исключительным дружелюбием. Даже нападки газетчиков вместе с охранкой ничего не изменили. Все равны здесь, перед непокорным, своенравным морем. Вернувшись в город, я направился прямо к Марии. Сегодня мне хочется показать себя с другой стороны. Человеком, которым был раньше, до того, как начал убивать. И не только других людей, но себя самого. Увидев меня на пороге, девушка удивлённо осмотрела содержимое моих рук, но тут же тепло улыбнувшись попросила немного подождать. И ноги, почему-то сами привели нас обратно на солнечный причал, где уже кипела работа, в сопровождении громких корабельных сигналов.

— Раньше ты буквально каждый вечер приходил именно к этому месту, вне зависимости от сезона, или погоды. А потом, почему-то перестал.

— Да. Где-то слышал историю: будто умершие люди, их души, переправляются на лодках в свой последний путь на другую сторону моря. Наверное, хотел увидеть нечто такое, знать, что смерть – это не только конец.

— Ой! Саша, смотри! — вдруг вскрикнула девушка, указывая пальцем на человека, которого плотно обступили другие прохожие. — Знаешь, что такое фотокарточки? Идём скорее! Пожав плечами, я послушно пошёл следом за девушкой. Здесь всегда было много уличных артистов, на радость привередливой, усталой публике, и такой человек тоже не редко стоит. В какой-то момент просто перестаёшь их замечать. Растолкав любопытных зевак, я насыпал в ладонь мужчины монет за два экземпляра, и подозвал Марию к себе. Доплатив ещё сверху за быструю проявку, мы ушли следом за фотографом, чтобы получить результат, а после двинулись дальше, пробираясь сквозь шумные толпы прохожих.

— Ты выглядишь счастливым. Я тоже рада, знаешь, всё заканчивается благополучно, и это главное. Прощание, просто такой этап, мы не расстанемся навсегда.

— Нет, мы обязательно увидим мир, как и хотели! Просто нужно немного потерпеть. Остановившись перед парком, я бросил на землю тяжёлые чемоданы, которые устал носить столько времени, и сел на скамейку, подавшись прохладе ветра.

— Красиво получилось, да? — вытащив снимок, вдохновлённо спросила Мария, любуясь как переливается карточка на солнце. — Теперь мы всегда будем рядом, достаточно только посмотреть, и закрыть ненадолго глаза.

— Рядом с тобой любой будет выглядеть хорошо, — рассмеялся я, закрыв ладонью лицо.

— Дурак! — усмехнулась она. — У тебя, между прочим, очень необычные черты, кожа светлая, но глаза большие, и как волосы, — угольно-чёрные. Ресницы длинные. Это такое непривычное сочетание.

— Моя мать из Китая, а отец ездил туда работать переводчиком. Знал около пяти языков, неплохо тем самым зарабатывал, но потом что-то пошло не так… Выдохнув, я задумчиво повернулся к Марии, непроизвольно потрогав прядь её рыжих волос, что свисали со спинки лавки. — Потом она умерла, а я стал будто бы самым болезненным напоминанием, которое отец всей душой возненавидел.

— И ты оказался на улице, — мрачно прокомментировала девушка.

— Да, но так или иначе, жить с ним было невыносимо. Новая женщина, конечно, пыталась изменить ситуацию, но точка невозврата была давно пройдена. А на улице…, проще не стало. В памяти дикий холод, голод и боль, хотя привыкнуть к такому оказалось проще. Мы о многом мечтали в те дни, мысли согревали.

— Спасибо. Мне было важно услышать эту историю от тебя, ведь это, пусть и немного, но всё же раскрывает твоё настоящее существо.

— Значит, я неплохо справился для начала? Немного передохнув, мы пошли дальше. Прогулка отдалённо напомнила Москву, когда Михаил показывал нам огромный парк, местную архитектуру и прочую ерунду, которая мне не сильно запомнилась. Было весело, но сейчас в разы лучше. Лишь только время не может больше ждать, и нам приходиться прощаться. Я не имею права заставлять её жить какими-то жалкими надеждами, в жестоком ожидании, даже просить о таком будет неправильно, потому допускаю мысль, что больше мы можем не встретиться. Сколько раз человек способен менять свои решения? И она не исключение. Не могут быть чувства настолько сильными, это выдумки. Остановившись перед домом Марии, мы простояли несколько минут прижавшись друг к другу, готовясь оставить эту связь здесь, двигаться дальше. Каждый своей дорогой. Не оглядываясь. Улыбнувшись, я поднял брошенные на землю чемоданы, и ничего не сказав пошёл в сторону вокзала, попутно перепроверив, не перепутал ли в карманах документы. Не ожидал, что всё пройдёт так легко. Не пришлось ничего придумывать, снова подбирать слова, которых попросту не было на такой случай. Всё равно на душе как-то не спокойно, но, возможно, это просто мандраж. Не каждый ведь день приходиться испытывать такое эмоциональное давление. Страх нового, чем-то напоминает истерию перед лицом смерти. …Хм. Уезжая по мелким поручениям, всегда знал, что, если не вернусь — значит убили, и не придётся больше изматывать себя душевными терзаниями, стоя у крутого обрыва собственного будущего. Подняв глаза, я заметил вдалеке Митю, в форме охранного. Ха, нашёл-таки своё призвание? Но не удивил. Скользким червям там самое место.

— Думал, не придёшь провожать, — издевательски усмехнулся я, и подойдя к нему остановился, чтобы перевести дыхание. — С такой важной физиономией ты только детей по округе распугивать сможешь.

— Решил куда отправишься?

— Да.

— Ты всё делаешь правильно. Рад был с тобой познакомиться, — протянул руку Митя.

— Убери, — усмехнулся я, пройдя мимо него.

— Хорошей дороги.

Кого-то вообще волнует жизнь других людей? Лично меня — точно нет. Здесь, где неизбежно пытаешься найти свой угол, и постоянно прогоняют. Ничего не изменилось, краски вокруг померкли, это дорога в ад, в никуда.

А вокзале всегда суматоха. Невольно растворяешься в этой толпе, плывя по течению. Куда оно приведёт, наверное, не столь важно, когда нечего терять.

Глава 24

Июль 1907 г.

Переворачивая утром календарь, я с ужасом осознал, что прошёл ровно год, как приехал сюда. В деревушку на отшибе мира, где практически сразу приняли местные. Но всё не так уж плохо, здесь много сверстников, позволивших мне почувствовать себя обычным подростком. От Марии за всё время было лишь три письма, не знаю зачем продолжаю ждать каких-то бессмысленных текстов. Она давно смирилась, отпустила, всё оказалось так просто. И хотя я предполагал подобное, чувство тоски, бывает угнетает...

Дверь хлопнула, на порог заявился мой новый знакомый: местный пацан Коля. Энергичный заводила, знает каждую букашку, добрый, хотя пытается всем доказать обратное. Мы — одного возраста, но в жизненном промежутке, между нами, всегда будет огромная пропасть.

— Санька! Вид из окна не поменяется, если будешь сидеть без дела, — насмешливо крикнул он, заходя в дом. — Мне помощь нужна.

Выдохнув, я взглянул на очередную записку, которую предположительно должен был написать для Марии… такой бред!.. Скомкав лист, я бросил его на пол, и ушёл следом за Колей.

— Хватит страдать по своей городской даме, у нас оглянись их сколько: все красивые, — не хуже твоей! — продолжил парень в восклицательной манере.

— Да не в этом дело, Колька, не в красоте, — улыбнувшись, ответил я. — Что нужно делать?

— Старуха моя просит заднюю часть дома подкрасить, а я один провожусь с этим, сам понимаешь, снова до самого вечера. А меня Ленка ждать будет! Ты всё равно без дела сидишь, вот и поможешь.

— Конечно.

Вся эта деревенская жизнь, мне никогда не станет привычной, за-то очень спокойно. Можно понять, от чего бегут из городов. Речка — не море, но грех жаловаться, вода везде жидкая, а тут даже чище. Идёшь работать — глазом моргнуть не успеешь: вечер, и можно собраться всем вместе. Молодые, и старые, тут уж не до одиночества, совершенно другой мир. Простой. Не припомню, что бы так же было в том месте, котором я родился. Есть некоторая схожесть, но сейчас это ощущается иначе. Скорее всего мне просто не повезло, не то окружение, или условия чуть хуже. Здесь в любое время года ты будешь чем-то занят, а значит без денег не останешься. Я рассказывал ребятам про огромную Москву, а Колька говорит, что ни за что отсюда не уедет, называя аборигенами городских. И понять его, действительно, можно. Привычка, и близкие. Здесь он авторитет, всегда первый в любых конфликтах и проблемах, а там? Там мы, пережёванное системой, — ничто.

— Ещё и красить учить нужно. Это же несложно, пройдись кистью несколько раз! С такой скоростью мы до ночи провозимся! И от бабки выслушаем. Давай быстрее, осталась ведь ерунда.

Он, как всегда, бывает излишне строгим, знает, как правильно чинить, строить, и всегда недоволен тем, как это делаю я.

— Скажешь Ленке, что опоздал из-за меня бездаря, думаю она не рассердится, — усмехнувшись, сказал я, продолжая усердно махать кисточкой.

— Ничего, и не таких учили. Больше энтузиазма! Красить — почти искусство, знаешь ли, а у тебя вон мазня получается. Старайся, а то заставят потом переделывать.

Я рассмеялся и посмотрел на блёклую стену с не прокрашенными промежутками. По мне — очень красиво… Такое вот моё искусство, какое есть.

— На завтра планы есть? Хотя да, глупые вопросы, ты снова будешь сидеть у окна, тяжело вздыхать, пока не приду я и не вытащу куда-нибудь.

— Вот и не угадал: у меня завтра работа, в полях, так что прости — помочь не смогу.

— Так я тоже завтра иду, про вечер спрашиваю: собираешься куда-то идти?

— Разве что спать?

— Слушай обидно, забыл, что ли!? У меня день рождения, гуляем все, и это не обсуждается! — от возмущения Коля не заметил, как ткнул меня своей кисточкой. Чистым выйти из этой ситуации не получилось, но, впрочем, немного красок никогда не помешает.

— Прости! Я приду! — виновато сложив руки, я ещё раз испачкал одежду в краске, и усмехнувшись сбросил с себя измазанную рубаху.

— Ого, какой шрам. Откуда!? — полюбопытствовал Коля, дотронувшись до зажившего пулевого ранения на животе.

Опустив глаза, я посмотрел на место, куда меня подстрелили люди Михаила и широко улыбнувшись, ответил:

— Боевое!

— Ага-­а-­а, ну не хочешь — не рассказывай, — пожав плечами, ответил парень, продолжив работать.

Дальше мне пришлось выслушивать бесконечные жалобы на Ленку, которая не понимает его нравов. Рассказы всегда разные, и мне порой даже очень интересно слушать как развиваются их отношения. Оказывается, как всё бывает по-разному у людей. Коле, с его своевольным характером, Ленка подходит как никакая другая, способная в любой момент с лёгкостью осадить его пыл.

В последнем письме для Марии я сказал, что не хочу возвращаться домой, не объясняя причин. Их и не было, просто слишком тяжело жить в бесконечном ожидании, но она не ответила… А я всё равно продолжаю ждать. Так глупо, может и не совсем бредовые, эти дурацкие чувства?

Закончив, я попрощался с Колькой, и ушёл к себе, отмываться. Когда начинает садиться солнце, вместе с вечером в деревянные двери стучится тоска. Бывает, хочется кричать от одиночества, в этой тишине перед окном, с одной лишь тусклой лампой.

Здесь все ложатся спать очень рано, и я тоже привык к этому режиму. Иначе не сумеешь отдохнуть, будет тяжело работать, а меня и без того постоянно подгоняет Коля. В деревне сон приходит гораздо быстрее, и кошмары мучают реже. Свежий воздух, приятная усталость — тут уж не до мыслей, только бы скорее упасть на кровать. Очевидно, я не уставал так сильно прежде… Кроме Сибири, о которой уже, к счастью, почти не вспоминаю.

Не успеет солнце скрыться за горизонтом далёких деревьев, как начинается утро. Снова нет времени на завтрак, и хоть на улице ещё темно, люди уже собираются, чтобы всем вместе пойти на работу. Здесь все привыкли с рождения, а я в детстве только хулиганил, да и отец с собой никуда не брал. Блин! Да куда же я бросил рубашку!? А… Ладно, возьму чистую. Нагнав Колю, и других ребят, мы вместе направились к полям, уже в предвкушении сегодняшнего праздника. Всякий раз наблюдая за жителями деревни, не перестаю удивляться их стойкости и трудолюбию. За такое они однозначно имеют право на большее, но система ценит совсем не тех… С другой стороны, я вырвался и теперь умею не только убивать. Завёл друзей, быт, живу как все нормальные люди. Этого ведь и хотел?

Вечером, обессиленные, но полные энтузиазма прогулять всю ночь, мы собрались на дне рождении. Один притащил гитару, другие парни набрали у стариков крепкого алкоголя, а девчонки накрыли огромный стол еды. Утром работать, но никого это не беспокоит. Я тоже пришёл не с пустыми руками, преподнеся в качестве подарка охотничий нож, о котором Коля постоянно твердил, но не мог себе позволить купить новый. Музыка, песни и танцы закончились глубокой ночью. Возвращаясь домой на ватных от усталости ногах, я резко отрезвел, увидев в почтовом ящике конверт. Мария!? Забежав внутрь, я судорожно пошарил по карманам в поисках спичек, и наконец справившись с лампой, посмотрел на адресата. Не указано… Почему? В письме всего одна тревожная строчка: «Никольский, возвращайся, срочно!». Этот почерк не принадлежит ни одному известному мне человеку, и это второй нехороший звоночек.

Разочарованно выдохнув, я откинулся в кресле, теребя в руках плотный конверт. Стоит ли мне реагировать на подобное? На шутки местных не похоже, здесь никто не знает моей настоящей фамилии, однако оттуда, мой нынешний адрес знала только Мария! Стоп, там есть что-то ещё…?

Фотокарточка с порта, но моя, такая же, всегда была при мне! О чёрт. Последние нотки хмеля, и прошедшего веселья тут же выветрились, окатив меня волной жара. Это послание – не предупреждение, не розыгрыш. Угроза. Что-то плохое случилось там, и ещё раз взглянув на почерк, я окончательно убедился, что он мне незнаком. Никогда прежде не видел настолько корявых букв. Даже ребёнок пишет аккуратнее, и такую технику забыть было бы невозможно.

На этот раз со сбором вещей трудностей не возникло, не помешал даже беспорядок. Хорошо, всё-таки, провёл здесь время. Немного жаль, что вновь приходиться оставлять позади беззаботные, временами тоскливые дни в которых ничего... Совсем ничего не происходило. Голова кружиться, но ничего, в электричке будет время вздремнуть и немного восстановить силы. Хм. Мог ли Валерий Макарович выйти из тюрьмы, и начать меня искать? Вполне в его стиле ещё раз использовать на мне, уже известные рычаги воздействия. А на кой Чёрт? Добить? Чушь какая, не настолько я важная фигура в его жизни. Ого, так уже утро... Не заметил, как начало рассветать за окном, и в дверь тут же ворвался невыспавшийся, взъерошенный Коля. Взрослые, естественно уже давно ушли, позволив нам отдохнуть чуть по дольше после ночной посиделки.

— Э… — в недоумении посмотрев на мои чемоданы, парень ненадолго замер. — Сань, а ты чего, уезжаешь что ли?

— Да, — отрешённо кивнув, я осторожно сунул в карман лежавшую на столе записку. — Извини, что вот так, внезапно. Береги себя. Отдав ключ от дверей дома, я вышел на улицу. Сколько времени не курил, но сейчас не отказался бы почувствовать во рту дурманящий, горький табак. Прохладно…

— Санька! Стой. Что бы там у тебя ни произошло, обязательно возвращайся, ребята будут скучать, своим уже стал, как никак. И не думай, что я придирался из вредности, ты отлично справлялся!

— Всё в порядке. Спасибо, что показал мне другую жизнь… — шёпотом сказал я, и уйдя на улицу отправился в сторону вокзала. Уже знакомое чувство подавленности, почему-то даже не радует скорая встреча с Марией.

Недолго смог продержаться, и одно странное письмецо без подробностей, а я уже готов бежать обратно в бездну. Почему? Достав свой старый, настоящий паспорт, я оплатил билет и устроился в небольшом зале ожидания.

И кто же это на этот раз? Откуда у него фотокарточка, и адрес… Который даже охранка узнать не смогла бы. Чёртов мандраж, до приезда успокоиться не получиться. Давно не испытывал настолько сильного волнения, мне это и нравится, и нет. Не понимаю. Пройдя в вагон, я выбрал одно из свободных мест, но расслабиться всё равно не получалось на протяжении всего пути в два с лишним часа. Люди постоянно заходили, выходили, каждый казался мне подозрительным, но это паранойя. И за несколько лет не стереть отпечаток прошлого, в котором привык лишь готовиться к самому худшему. Видеть в людях только врагов. Стоит немного отвлечься как этим обязательно воспользуются, и напрочь потеряешь контроль. Может быть такое, что я сам захотел додумать проблему? А на деле ничего особенного меня там не ждёт. В конце концов, нет никаких проблем в том, чтобы выкрасть письмо, тем самым, узнать мой новый адрес. Да и метод, какой-то по-детски примитивный. Всем ведь известно, как дорожу Марией, и немедленно сорвусь обратно, получив послание. Ладно, доберусь и станет ясно.

Станция встретила меня привычным солоноватым запахом. Сейчас, лучше всего будет оставить вещи у мачехи, взять оружие и навестить Марию. Вместе с охранкой, на улицах стало слишком много военных, и одну из дорог, по которой я хотел пройти, перекрыли. Набросив капюшон на голову, я прошёл мимо людей в форме. Считают ли они меня пропавшим, если не мёртвым? В центре оживлённая забастовка, и снова никак не пройти. Что здесь произошло? Почувствовав слишком близкое движение за спиной, я резко обернулся, но увидел лишь убегающего в толпу мальчика. Хотя бы что-то здесь осталось прежним. Дома никого не оказалось, дверь не открыли. Похоже, что Семён ещё в школе, а мачеха работает. Я могу забраться на чердак и без их ведома, но хочется дождаться возвращение брата. Убедиться, что с ним всё в порядке. Устроившись на крыльце, под тёплым осенним солнцем, я не заметил, как всё-таки задремал, опершись головой о деревянные перила лестницы.

— Са-а-ша! Мальчик вбежал во двор громко голося на всю округу, и забыв закрыть за собой калитку, радостно бросился ко мне, крепко обхватив шею. Сонно улыбнувшись, я расслабленно потянулся, попросив открыть дверь. Ключ от дома оказался спрятан под глиняным цветочным горшком, в котором росло что-то похожее на зелёный пушистый куст с ёлочными иголками. Всё, как и у всех.

— А когда ты опять уедешь? — вдруг спросил он, пнув ногой тяжёлый чемодан.

— Выгоняешь? — усмехнулся я неожиданному вопросу, зайдя на веранду. Пожав плечами, брат отрицательно покачал головой, и расхохотавшись толкнул меня в спину, бросая на пол школьную сумку.

— Нет! Просто ты, как всегда, мне ничего не сказал.

— Извини, — сухо сказал я, и выйдя на улицу подставил лестницу, чтобы взобраться на чердак. Обиделся? Хотя, я думал, что в таком возрасте дети ещё ничего не понимают. Вещи в тайнике, кажется, остались не тронуты, но предохранитель в пистолете как-то уж слишком легко поддался. Здесь сыро, механизмы должно было заклинить от ржавчины, хотя всё лежит ровно так, как сам оставлял. Нужно проверить изнутри. Вернувшись с керосиновой лампой, я начал разбирать браунинг, сосредоточившись на деталях, но услышал, как внизу меня кто-то зовёт и выглянул на улицу. Мачеха пришла домой неожиданно рано, и судя по выражению не слишком рада незваным гостям.

— Зоя Андреевна! Здравствуйте! Я пришёл забрать некоторые свои вещи отсюда, это ненадолго.

— Конечно, — недовольно покачав головой, она махнула Семёну, чтобы тот зашёл в дом, и вновь перевела взгляд на меня. — Лучше бы ты не объявлялся.

Виновато опустив глаза, я промолчал. После этих слов мачеха ушла в дом, и я по-быстрому собрал пистолет обратно, забрал необходимые вещи и закрыв чердак спустился.

— Я бы вас не потревожил, но мне нужно хотя бы на пару дней где-то остановиться. Если, конечно, позволите.

— Саш…, — замялась она, раскладывая на столе продукты. — Ты можешь остаться, просто…

— Спасибо, до вечера! — крикнул я, выбегая на улицу. Нет времени, нужно срочно увидеть Марию. Сейчас должно быть она уже дома, хотя столько времени прошло. Распорядок дня, и её отношение ко мне могло много раз поменяться… Хм. Почему защёлка калитки сломана? В почтовом ящике много корреспонденции, которую не забирали около месяца точно. Её семья переехала? Дверь открылась от лёгкого толчка, и я беспрепятственно попал внутрь осматриваясь вокруг. Мебель на месте, как и прочие личные вещи, хотя, похоже они не живут здесь какое-то время. Нужно будет поговорить с Митей и всё узнать, а пока вернусь домой, на улицах не спокойно. Не буду шататься, в попытках что-то выяснить самостоятельно. В конце концов, кто-то ведь меня сюда позвал, а значит сам явиться. Почему Мария перестала писать мне, даже не поделилась, что переезжает. Значит тоже решила, что пора оставить в прошлом ту жизнь. Вместе с фотокарточкой, которую выбросила, такая глупость, боже. На что, такому как я, можно было ещё рассчитывать? Хах.

— О чём ты задумался? — спросила мачеха, подойдя ко мне со спины. — Не знаю. Паршивое чувство, будто опять сделал что-то не так, но вы же и так знаете, чем я занимался. Уехать было неплохим решением. Если не единственно-верным, — невнятно проговорил я, монотонно помешивая остывший чай. — Простите, я хотел попробовать хоть как-то выправить своё положение, и вам больше не доставлять неудобств. Время, проведённое за пределами города, в любом случае, не прошло напрасно. Я успел осознать какими жуткими вещами занимался, как легко к этому относился. Конечно, сколько не раскаивайся, последствия невозможно исправить, но ещё можно измениться, правда не здесь.

— Мы ведь семья, и принимаем тебя любым. Ложись отдыхать, нечего вечером нагружать голову. Кивнув, я поблагодарил Зою Андреевну, за то, что выслушала, и пожелав доброй ночи, пошёл спать, погасив тусклый свет лампы. Сквозь лёгкий шум ветра гуляющего по тёмно-синей глади моря, послышались чьи-то шаги, прекратившиеся где-то позади меня. Почему только здесь я вижу настолько яркие сны? Подняв голову вверх, я увидел пряди огненно-рыжих волос. Её нежные руки легко коснулись моего лица, оставив за собой обжигающий след. Остаться бы мире, где больше не придётся использовать оружие ради выживания, в тоже время оставляя позади самых близких.

«Тебе некуда бежать?» — грубо прошептала она, склонившись надо мной, но тут же усмехнулась, в своей привычной манере, и отойдя в сторону потерялась в толпе бесчисленных теней. Сразу же сквозь сон я почувствовал ледяное прикосновение чьих-то пальцев, и вздрогнув от неожиданности, проснулся в комнате на диване. За окном ещё глубокая ночь, я здесь один, но ощущение было такое настоящее, что сердце до сих пор колотиться. Больше уснуть не удалось. Почему я видел Марию? Она выглядела так странно, и эта фраза… Теперь мне по-настоящему страшно, в сотый раз в голове один и тот же вопрос: какого чёрта здесь происходит?

Не в силах усидеть на месте, я вышел на улицу к рассвету, в направлении порта. Свежий прохладный воздух навевает много воспоминаний, отрезвляет, и там во сне это было то самое место – нашей первой встречи. Рядом с рыбацкими лодками, в тени высокого дерева, что на половину ушло под воду. Что я хочу найти? Покой, или глупо надеюсь словно там меня всё ещё кто-то ждёт?

— Извините, вы Никольский?

Полный мужчина в форме охранного вопросительно посмотрел на меня, будто сомневаясь того ли человека окликнул. Совсем забыл про осторожность, но ведь они меня не разыскивали, иначе мачеха бы об этом сказала. В таком случае, что ему понадобилось?

— Да, что-то не так?

— Вы должны пройти со мной, — сомнение сменилось приказным тоном, а рука рефлекторно потянулась за оружием в кобуре на правом бедре.

— Хорошо. Какая причина? На вопросы мужчина, видимо, отвечать не собирался, демонстративно показав мне наручники.

— Не нужно, — приподняв над головой руки, иронично усмехнулся я. — Сопротивляться не буду. Сотрудник хмуро кивнул, но пистолет далеко прятать не стал. Становиться всё веселее, правда, я эту ситуацию уже не контролирую, с тех пор как вернулся. Ещё, наверное, есть надежда на Митю, если мне позволят с ним поговорить.

Отделение охранного — всё то же мрачное, не самое приятное место, даже если просто сюда войти. Много новых лиц, молча провожали нас взглядом по коридору. Мы пошли напрямую к какому-то кабинету, минуя помещение для допросов, и я решил, что ничего страшного не произошло, однако моё и без того безрадостное положение моментально ухудшилось, когда сотрудник всё же одел на меня тяжёлые, ледяные наручники, и вышел за дверь. Молча застыв у стены, я поджал губы почувствовав, как тело охватило сильным ознобом.

— Присаживайся, — подняв на меня глаза, распорядился мужчина, одевая очки. — Знаешь, почему тебя задержали?

— Нет.

— Не знаешь… Хорошо, — томно пробурчав себе под нос, он продолжил: — Три месяца назад, где ты был? Чёрт, я ведь жил по поддельным документам. Скажу правду, или солгу, они этого проверить всё равно не смогут.

— За городом. Неподалёку от родного посёлка.

— Ну конечно, — кивнув, он достал из ящика стола небольшой тряпочный свёрток, и положил его напротив меня. — Думаю, ты сам отлично знаешь, что это.

— Гильза, вместе с использованной пулей. Только я здесь при чём? Подойдя ближе, я внимательнее присмотрелся, и тут же спину обдало второй волной ледяной дрожи. Трясущимися руками я осторожно коснулся кармана, в котором лежит пистолет, и обессилено упал на табурет.

— О, похоже всё-таки узнал. Теперь давай сюда свою пушку, и рассказывай правду.

— Что!? — фыркнув, я бросил браунинг ему на стол. — Пожалуйста. Нет, это просто какой-то бред… Меня не было год! И я совершенно не понимаю, в чём должен признаться. Судорожно закрыв лицо руками, я нервно усмехнулся, пытаясь сохранить самообладание.

— Ты идиотов здесь найти пытаешься? — резко поднявшись с места, рявкнул следователь. — Этот заряженный огнестрел ты только что, сам, вытащил из собственного кармана! Сколько на нём убийств?

— Меня не было в городе, — тихо сказал я, опустив голову на стол. — Есть люди, которые смогут это подтвердить… Просто скажите уже, что произошло.

— Тебя видели здесь, буквально на месте преступления! Человек опознал тебя, понимаешь!? Впрочем, что ж, — раскинув руки, он тяжело вздохнул, и снял с носа огромные очки. — Не так уж и важно, как скоро ты заговорить, всё равно сядешь.

— Да какого чёрта! — не сумев больше держать себя в руках, крикнул я. — Вы обязаны проверить мои слова! Спокойно сложив мой пистолет в тот же свёрток к остальному, мужчина хмыкнул, безразлично посмотрев на меня исподлобья.

— Смирнову Марию знаешь?

Глава 25

Услышав вопрос, я почувствовал, как резко потемнело в глазах. При чём здесь Мария? Бред! Или… Да нет, такого быть не может. Невозможно. Ха, я понял, он просто пытается, как и все. Просто сбить меня с толку, такой убогий трюк. С ней всё в порядке! Меня не было, не было ведь! В голове промелькнуло расплывчатое воспоминание из сна. Я почувствовал, как подкосились ноги и попытался присесть, но не успев ухватиться за край стола, рухнул на пол, перевернув за собой деревянный табурет.

— Никольский! Слышишь меня?

Слышу… Сердце сжалось до боли, перехватило дыхание. Я никого не убивал… Меня здесь не было. Боже, да пусть этот чёртов, жирный урод, наконец всё расскажет! Следователь ненадолго вышел, а по возращении снял с моих запястий наручники, сунув мне в руки стакан с холодной водой. Я прерывисто выдохнул, сделав небольшой глоток, и замер, глядя куда-то сквозь стекло в пустоту.

— Три месяца назад эта девушка была застрелена. Что он такое говорит… К горлу подошёл тошнотворно-горький ком. Это слишком жестокая шутка. Как же, я уехал, и позволил этому случиться? Из моего же пистолета, так вот почему он лежал в таком хорошем состоянии… Но за что? Зачем!? Подняв глаза, я заметил, что в кабинет пришёл ещё кто-то. Лицо этого сотрудника мне тоже незнакомо, но где хоть один из прежних? Они знают, что я никогда бы не тронул Марию!

— Думаешь играет? Если так, то уж слишком правдоподобно.

— Не знаю. Может нужно было сообщить как-то мягче? — почесав затылок, задумчиво ответил второй, не спуская с меня глаз. — Ведь действительно, оружием мог воспользоваться кто угодно.

— Но пистолет оказался при нём. Вон послужной список чего стоит, как ему верить? — вернувшись на своё место, утомлённо отозвался следователь. — Вот же, а я говорил не стоит брать нам этот участок. Чего думаешь с ним теперь делать?

— Задержим само собой. Давить не будем, обождём. Успокоиться, и может сам заговорит, а там видно будет, — пожав плечами, второй мужчина подошёл к столу, и склонившись тихо сказал: — Не хватало нам, чтоб ещё мстить сейчас пошёл. Услышав их опасения, я истерически рассмеялся, приложив ко лбу горячую ладонь. Я того ублюдка, который посмел это сотворить не просто убью… О нет, любого, к этому причастного... Голыми руками удавлю.

— Ладно.

— Да вы надо мной смеётесь что ли!? — вдруг крикнул я, резко подорвавшись к двери, но та оказалась заперта. — Сейчас же выпустите меня отсюда, ублюдки!

— Ну вот. Ты начальник – последнее слово за тобой.

— Охрана утихомирит. Да, пусть для начала с ним побеседует психиатр, на случай каких-то нездоровых отклонений. Есть у меня предположение, что они имеются.

— Понял. Мужчина, которого только что назвали начальником, схватил меня за шиворот, грубо поставив на колени, и открыл дверь запустив двоих других сотрудников, которые заковали мои руки обратно в наручники.

— И не забудьте проверить на наличие другого оружия. Нам здесь и так забот достаточно. — Распорядившись напоследок, он наконец покинул кабинет. Сопротивляться нет никаких сил, я всё ещё не могу поверить в реальность происходящего. Это что значит, её правда больше нет? Невозможно. Такое просто не могло случиться, в этом нет ведь никакого смысла. Дурной сон… Очень яркий, но просто сон! Они солгали. Жестоко.

Рано или поздно им придётся меня выпустить. Отомщу. И больше не проснусь. Как же гадко, паршиво, всё верно, это я виноват, потому что позволил ей однажды остаться рядом: в гнилом, грязном мире, а после послушав идиота — уехал. Бросил... Подойдя к тяжёлой металлической двери, у меня из кармана что-то выпало, и я остановился. Охранник поднял с пола помятую фотокарточку и, покрутив в руках, сунул обратно мне.

— А я тебе верю. Не думай, начальник у нас хороший. Даже лучший, в своей работе. Он обязательно во всём разберётся, — понимающе высказался мужчина, продолжив меня обыскивать.

— Мне должно стать от этого легче?!

— Вряд ли. Открыв камеру, он снял с меня наручники и перекрывая дорогу, указал на вход. — Да чтоб вы все передохли, мрази, — сквозь зубы прорычал я, проходя внутрь. Дверь захлопнулась, и я, опершись на неё, сполз вниз, больше не в силах устоять на ногах. Только я выберусь отсюда, чёрт, её убийца сильно пожалеет о своём решении совершить этот поступок. Проклятый ублюдок, я сильно недооценил возможности своих врагов.

Вот значит, что это такое — навсегда потерять дорогого человека и не знать, кто это сделал. Не успев попрощаться. Иронично.

— Эй ты. Может представиться хочешь? — устало меня окликнул человек, стоявший у противоположной стены. Я поднял на него глаза, борясь с желанием избить кого-нибудь до такой степени, чтобы он просто заткнулся, и никогда больше не говорил со мной.

— Не считаю нужным.

— Тьфу, борзый? — фыркнул другой парень, оскалив зубы в едкой ухмылке. Опустив голову на колени, я измученно выдохнул, пытаясь унять тремор в руках. Здесь очень холодно, мачеха вновь решит, что я сбежал, они не простят, и в конечном счёте останусь один. Мария… Что же я наделал. Система, она не оставит ничего, но как же можно убивать не виновных.

— Может быть сильно встрял, раз так колотиться. — Ага-м. Парни недолго обсуждали меня в неприязненной манере, но вскоре им это надоело, и диалог ушёл в другое русло. Поднявшись с холодного пола, я прошёл мимо играющих в карты ребят, и забрался на свободное место двухъярусной койки. Похоже эти двое хорошо знают друг друга, никакой враждебности не ощущаю, и, если это так, — замечательно. Необходимо поскорее выбраться отсюда, потому стоит обходить стороной любые конфликты. По прошествии трёх месяцев, найти настоящего убийцу будет тяжело, а учитывая, что следователь так охотно идёт по ложным следам, пользы от него никакой. Для начала нужно узнать, кому понадобилось засунуть меня сюда, что не должно стать проблемой. И таким образом, понемногу, двигаться к конечной цели. Вытащив из кармана фотокарточку, я мысленно поблагодарил охранника, за то, что позволил оставить её. Значит нужно закрыть глаза, представив тот день, и тогда мы вновь окажемся вместе? Бред, это не работает. Человека не вернуть, такой дешёвой попыткой обмануться, но всегда поможет напомнить о причинах для мести. Из небольшого окна виднелось наступление скорой непогоды, или даже шторма, но за стеклом совсем не слышно шума ветра.

Жестоко, но не для меня. Жестоко судьба свела со мной Марию, поставив на её жизни точку невозврата. Не должны такие открытые, светлые люди уходить быстро, иначе мир окончательно свалиться в помойную яму. Несправедливо. Выбор, сделанный от глубокого отчаяния, по сей день безжалостно разрушает не только мою жизнь, не только меня… Рано или поздно, пришлось бы ответить, но будем честны, каждый человек до последнего будет думать, что этот день никогда не наступит. Ха. Со мной ничего подобного не может случиться, ведь я удачливее идиотский судьбы, ведь я всё делаю верно! Да только наоборот.

Ближе к вечеру меня одолела усталость, вместе с холодом, от которого никак не отогреться. Поёрзав на неудобном, тонком матрасе, из-под которого в спину больно впивается железная сетка, я закрыл глаза, молча прося кошмары оставить меня. Хотя бы на эту, единственную ночь…

Хотел исправиться; забавно, наверное, но теперь в этом нет смысла. Мне всё равно — существовать или умирать, а может… убивать всех подряд сволочей и подонков. Да только не уберёшь с лица земли всех уродов, слишком уж их много, и я сам, добровольно стал одним из таких. Что делать, если всё-таки не отпустят? Вероятность такого очень даже высокая, ведь к чему эти лишние телодвижения, когда всё и так уже против меня. Правда, будь здесь прежние порядки, со мной даже говорить не стали бы, а этот начальник вроде как даже засомневался в очевидном. Забавно. Просто смешно. Настоящий убийца гуляет на свободе, а я, впервые, не успев сделать ничего плохого, сижу здесь тратя время впустую. Предположим, если они опасаются моих действий, неужто пара недель что-то изменит? Точно не в этом случае. Для человека, решившего перейти мне дорогу подобным, самым мерзким способом, даже быстрая смерть будет слишком лёгким наказанием. Никогда клетка не станет для меня преградой. Хоть это и непросто, но нужно постараться думать здраво, раз уж сон не идёт. В самом начале всегда много неизвестного, кроме того, что человек однозначно подготовился, знал обо мне гораздо больше, чем просто имя и фамилия. Митя. А какой смысл?

Бред, конечно, но он мог продать информацию — это уже другой вопрос. В охранке мне никто так просто ничего не расскажет, да и мало ли сколько врагов сам нажил; думаю это вообще не является проблемой, от такого невозможно заранее застраховаться. Наверняка задействованы несколько человек. Один свидетель, а другой исполнитель, иначе попросту опасно засвечивать лицо перед охранкой. А цель? Каков шанс, что я вернусь обратно в Сибирь, пусть даже на несколько лет, выйду ведь рано или поздно… Не самый надёжный способ избавиться от человека.

Значит ублюдок задумал нечто иное.

Неужели следующими будут Семён с мачехой? Как бы не было страшно предполагать, но по всей видимости он и правда, решительно настроен превратить мою жизнь в Ад. Значит нужно поговорить со следователем как можно быстрее. Тем более, что за мыслями ночь пролетела мгновенно. Редко такое бывает внутри этих стен... Услышав скрежет открывающегося окошка, расположенного посередине железной, массивной двери, я быстро спрыгнул на пол, чтобы подойти ближе. — Мне нужно срочно увидеться с начальником, — грубо схватив охранника за запястье, потребовал я. Мужчина опустил голову к отверстию двери, недоумённо посмотрев на меня: — Ты чё, совсем больной? Поговоришь, как понадобишься. — Сейчас! Вспылив, я выхватил у него миску с кашей мутного цвета, и бросил несъедобное месиво в него. Потрясённый сотрудник успел увернуться, и вместо ответа захлопнул передо мной окно. Через секунду тяжёлый механизм замка издал характерный звук отпирающейся двери, на пороге которой показался высокий мужчина охранник. Он резко ударил меня несколько раз прямо под рёбра, и вытащил из камеры, защёлкнув наручники на моих руках. — Спокойнее будь, мелкий паршивец. Шагай давай, — нетерпеливо толкнув меня вперёд, прорычал он. Откашлявшись, я выпрямился, исподлобья посмотрев на лысого мудака, но решил на этот раз промолчать. Своего-то уже в любом случае добился, а по-другому пришлось бы ждать неизвестно сколько. Пройдя внутрь кабинета, я нагло уселся прямо напротив нового начальника дожидаясь пока нас оставят наедине. Внимание сразу привлекло деревянное окно, из форточки которого доносился прохладный утренний воздух. После ночи в вонючей камере я даже прикрыл глаза, пытаясь на какое-то жалкое мгновение забыть обо всём, что произошло в последние дни.

— Неожиданно быстро ты в себя пришёл, — настороженно прищурившись, отметил начальник. В отличии от других, он не стал озвучивать вслух свои поспешные предположения, или бросаться обвинениями, лишь бы поскорее от меня отделаться. Как и вчера, мужчина ведёт себя сдержанно, тем самым вызывает некоторое к себе доверие.

— Меня не было в городе три месяца назад, вы же можете… нет, даже должны это проверить. — Продолжил я, твёрдо отстаивать свою правду. Для начала необходимо убедить его заняться делом об убийстве всерьёз, чтобы, пока я здесь они не успели навредить ещё больше. Ведь даже если он лично возьмётся проверять, какое-то время на это всё равно уйдёт.

— Должен? — непринуждённо покручивая в руке карандаш, усмехнулся он. — Нет-нет-нет, пока ты за решёткой, теперь уже мой, участок, вздохнул с облегчением.

— Я мог бы только развести руками, да не получиться, — подёргав цепь от наручников, устало произнёс я. — И ещё раз повторить свою просьбу о проверке реальных свидетелей. Их несколько больше, чем один ваш.

— Пожалуй. Да, я знаю, что ты уехал год назад, однако вчера мы проверили твои вещи. Нашли билет, выяснили куда, и находиться место довольно близко. В чём была причина умолчать конкретно эту информацию? Может потому, что оттуда ты приехал сюда, убил девушку, и элементарно вернулся в течении одного дня. Как мы можем начать друг другу верить, если ты недоговариваешь?

— Вы не спрашивали, — невинно отведя в сторону взгляд, сказал я, пожимая плечами.

— Понятно. Значит на этом всё? Отрицательно помотав головой, я погрузился в себя, пытаясь перебрать в голове все мысли, пришедшие ночью. В кабинете повисла тишина, но ничего дельного, что могло бы сейчас мне помочь не идёт. Блин. У меня в самом деле нет ничего, что могло бы заставить его, сейчас, хотя бы на долю секунды усомниться в обвинении. — Никольский, если тебе есть ещё что сказать – я слушаю, а иначе зачем впустую тратить время. Или перенесём разговор на другой раз? Вытирая вспотевшие руки о штаны, я беспомощно вздохнул, глядя в окно на падающие с неба дождевые капли. Не хочу возвращаться в камеру, настолько, что не отказался бы от ещё одного договора с дьяволом, лишь бы только убраться отсюда.

— Тот человек, свидетель, который якобы видел меня. Ха, — усмехнулся я, понимая, насколько абсурдно начинают выглядеть мои попытки справиться со сложившейся ситуацией. — Он знает настоящего убийцу, или, впрочем, мог сам сделать это. А вы, вместе со следователем – идиоты, если, проигнорировав мою просьбу, оставите всё как есть!

— Перестань-ка дерзить, — шикнул начальник, начав куда-то собираться. — Твой единственный довод, который даже если и подтвердится, тебе не поможет.

— Да как же нет! Стойте, так что в таком случае мне делать? Я никогда бы не тронул Марию, а вы просто не хотите выполнять свою работу!

— Молчал бы. Благодаря предыдущим бездарям ты разгуливал на свободе, — колко съязвил мужчина, похлопав меня по плечу. — Пора исправлять ошибки.

— Ничего не докажите. Обречённо опустив глаза вниз, я посмотрел на красные полосы, образовавшиеся на запястьях из-за наручников. Похоже, что дело гиблое, большего от этого разговора мне не получить, не сейчас. Но и это только начало, сдаваться рано. Ублюдок, убивший Марию, получит своё, даже если для этого мне придётся отсюда сбежать, нарушив ещё пару тройку дурацких законов.

— Значит вы обвините меня? — шмыгнув носом, заключил я, собираясь закончить на этом безрезультатный диалог.

— Слушай, я где-то утвердил обвинения? Мы просто пытаемся разобраться, и, если ты здесь не при чём – посмотрим. К тому же, вдруг говоришь правду, значит сейчас можешь быть опасен даже для самого себя. Местью только всё усугубишь, а девушку назад не вернуть. Хорошо подумай, если хочешь выбраться. Сжав руки, я поднялся на ноги, и со всей, накопленной злости, ударил кулаками о стол. — Да какая вам разница! Тогда-то, когда я найду его и убью, сажайте меня куда захотите, а до тех пор прекратите мешать, прикрываясь никому ненужной озабоченностью! Металлические края наручников впились в кисти содрав до крови кожу. Резкая боль на секунду отрезвила голову, и я тут же замолчал пытаясь отдышаться. Это было лишнее…

— Вот о чём я и говорю: ты себя не контролируешь, только больше наделаешь проблем, а потом что? Можешь считать, что я даю тебе шанс реабилитироваться.

Услышав его, я не смог сдержать истерический смех, схватившись руками за живот, который заболел в том числе и из-за побоев.

— Шанс на нормальную жизнь? Дядька, ты издеваешься?! — крикнул я, не в силах унять эмоции, от столь щедрого, но абсурдного предложения. — Хватит, пожалуйста, говорить мне подобную чушь. Ох, — выдохнул я, — хорошая шутка, что сдохну сейчас.

Мой собеседник невозмутимо сел в кресло, ожидая окончания бессвязного потока бреда, похожего на нервный срыв, и только я угомонился, он продолжил диалог:

— Понятно. Если ты так настроен совершить свою месть, дороги назад не будет, имей это ввиду. Да и легче не станет, это большая ошибка, и путь в никуда.

— Нет, вы себя слышите!? С чего бы переживать кому-то вроде вас, да обо мне? Самое нелепое, что я когда-либо слышал! Плевать, что будет дальше. Расстаться с Марией, зная, что всё будет в порядке, я ещё мог, но теперь, если отказаться от мести, в дальнейшем существовании ноль смысла.

— Ну, это ты сейчас так думаешь, а пока придётся вернуться назад в камеру. И ещё, давай договоримся; ты ведёшь себя спокойно, не хулиганя и не нарываясь на охранников, а я со своей стороны попробую выяснить что-то ещё. Лично.

— Чего? Да пошли вы все к чёрту! — скривившись, я показал начальнику язык, после чего с надменным видом сбросил с его стола всё, до чего смог дотянуться. — Как, говорите, я должен вести себя? В последнее время плохо начал слышать просьбы всяких придурков, пытающихся навязать мне мораль о которой сами ни черта не понимают, — расхохотавшись, я сел обратно, тяжело дыша от перевозбуждения. Мужчина хмыкнул, поднявшись с кресла, и подойдя ко мне – выбил ножку из-под стула. Конструкция медленно покосилась, и тут же рухнула на пол вместе со мной. — Эй! — от неожиданности возмутился я, пытаясь опереться на трясущиеся руки.

— Лучше тебе больше не испытывать на прочность моё терпение, иначе такие условия обеспечу — рыдать будешь. Не забывай, где, в конце концов ты находишься, и не принимай чужую доброту за слабость.

Поднявшись на ноги, я вскользь осмотрел учинённый бардак, потом на мужчину, сурово вставшего надо мной, готового в любой момент припечатать меня к стене в случае повторной выходки, и успокоившись — выдохнул.

— Найдите, пожалуйста ту тварь убившую Марию, — неестественно тихо прошептал я, глядя начальнику прямо в глаза. — Это не значит, что я согласен с вами, но, он забрал жизнь невинного человека. И ещё, присмотрите за моей семьёй, меня беспокоит, что они тоже могут пострадать.

— Ладно, — согласно кивнул он, и выйдя в коридор подозвал охранника. — Пусть этот случай с девушкой станет твоим наказанием. Делай выводы. Я ничего не ответил, молча выйдя вслед за сотрудником. Отказываться от мести? Вот ещё, слишком просто. Но чтобы выбраться отсюда без последствий, придётся старику подыграть.

Вообще странный он какой-то. Может действительно неплохой человек. И мне, кажется, он всё-таки верит.

Глава 26

Помню сны, в которых мне часто являлся тот, безликий. Кажется, он говорил, что если не остановлюсь, то могу всё потерять. В то время мне было сложно понимать, какое значение имеют связи с другими людьми… Хм, а ведь он предупреждал. Откуда вообще это взялось в моём подсознании, почему он знает всё наперёд? Наверняка Тени известен человек, который сделал это с Марией, но, с тех пор как Валерий Макарович запер меня в подвале, видений не было. С того момента я не видел ни одного кошмара, кроме мгновения в порту, это должно хоть что-то значить, иначе зачем? Ничего больше, что могло бы дать некую отдушину в чёртовых четырёх стенах, а мысли только больше съедают. Чёрт, ну почему до сих пор нет никаких новостей? Прошла неделя, а дед молчит! Неужели обманул…

— Эй ты, Саша да? Ты, похоже старых знакомых в самом деле забыл.

— Чего? — свесившись с койки, переспросил я, посмотрев на парня, который обратился ко мне. Они впервые вновь заговорили со мной.

— Значит я и Костик так сильно изменились за три с лишним года? Что должно было такого произойти с тобой, чтобы товарищей так быстро забыть. Присмотревшись по лучше, меня передёрнуло. Вот блин, да это же точно, Егор! А я всё думал, кого эти двое мне напоминают, но разве мы были друзьями? Скорее просто необходимость держаться вместе. Не припоминаю, чтобы с кем-то близко общался, и с ним в том числе. Чаще, каждый был сам за себя, но я рад, что им удалось дожить до сегодняшнего дня...

— Вспомнил. И что?

— Давай, прекращай уже рычать и спускайся, поговорим, расскажешь, как угораздило, любопытно ведь! — потирая ладони, Егор достал карты, приглашая Костю присоединиться.

— Послушай!.. — выдохнув начал я. — Может, в другой раз и при других обстоятельствах, меня бы завлекла ваша болтовня о всякой ерунде, но сейчас мне паршиво. Я изменился; так бывает, смирись с этим и не надоедай.

— А ты не ахринел? — вдруг подорвался Костя, встав прямо передо мной. — Он позволил тебе жить с нами, научил добывать еду, чтобы ты с голода не сдох! И за это всё, ты, неблагодарная сволочь, ведёшь себя таким образом, а? Егор спокойно отмахнулся, принявшись раздавать карты.

— Остынь Костик. Не хочет – не нужно донимать.

— Да!? Посмотри на него, как одет, жизнь там явно удалась, внезапно, и странно. Очень интересно, за какие заслуги! Ставит себя выше нас теперь? — всё никак не унимаясь кричал парень, тыкая пальцем перед моим лицом.

— Тебе одежду отдать? — равнодушно спросил я. — Этого будет достаточно, чтобы ты заткнулся? Он взбешённо замахнулся на меня, но, прежде чем я приготовился сдвинуться чуть назад, его кулак успел перехватить Егор.

— Какой же тварью ты стал, — прошипел он, вырвав свою руку из захвата.

— Снова вы как дети малые ругаетесь, — засмеялся Егор, сунув в руки Кости веер из карт. — Давай лучше спокойно время скоротаем, оставь его. Отвернувшись на другую сторону, я уткнулся в подушку, пытаясь сдержать вдруг нахлынувшие эмоции безумного отчаяния. Этот идиот сумел позабавить меня, на мгновение я даже отвлёкся, вот только, такие незначительные действия стали отнимать слишком много энергии. Я буквально чувствую себя раздавленным мрачными стенами, не желая больше двигаться. Хотя бы просто подняться, без необходимости, стало практически невозможно. Ещё несколько дней спустя, на мою очередную просьбу встретиться с начальником, охрана буднично ответила отказом. Дядька хотел, чтобы я следовал правилам — пожалуйста. И очевидно же, что это не работает. В таком случае, придётся напомнить о себе. Спустившись с койки, я расслабленно потянулся, игнорируя боль в мышцах, возникшую из-за длительного безделья. Если не хочу сдохнуть раньше времени, нужно прекращать хандрить.

Прижавшись ухом к двери, я решил вначале прислушаться к обстановке снаружи. Утром, старикан иногда присутствует на проверке лично, но всё остальное время его не видно. Значит сейчас, пока он никуда не ушёл есть возможность добиться разговора. И как же заставить охранника открыть камеру?

— Саша, ты чего задумал? — полюбопытствовал Егор, свесившись головой вниз с кровати.

— Эй вы, уроды, сюда идите! — крикнул я, начав бить ногой в дверь. — Бы-ыстрее-е! Эй, у меня тут завалялся один очень небезопасный, колющий предмет, и я сейчас им воспользуюсь! Почему там так тихо? Чёрт!

— Тебе помочь?

— Что? — ударив ещё раз в дверь, я устало прислонился к стене. — Нет, бесполезно. Издевательство какое-то, меня не должно быть здесь.

— Мне показалось, или он впервые нормально ответил? — съязвил Костя, плюхнувшись на кровать рядом с Егором.

— Они держат меня здесь, потому что считают будто я убил человека, которым дорожил больше всего. А гадкий старикашка-начальник опасается за жизнь настоящего преступника. Какой бред!

— И он прав?

— Конечно нет, — засмеявшись, уверенным голосом сказал я, — Разве я способен кому-то навредить?

— Ты, можешь. Даже не сомневаюсь, — отмахнулся Костя, играясь с колодой карт. Разведя руками, я театрально поклонился, и сел напротив ребят. Егор неоднозначно пожал плечами, но никого больше не стал осекать в новом споре.

— Значит спи и бойся, вдруг тебя тоже придушу за то, что слишком много болтаешь.

— Саш, не перегибай, — толкнув в плечо Костю, парень-таки не выдержал, позволив себе вмешаться. — И ты тоже не провоцируй.

— Фу! Пёс. — Саша! Закатив глаза, я вернулся к двери и услышал удаляющиеся шаги. Придурки, да в чём проблема вообще, выполнить одну просьбу? Можно ведь сказать, хотя бы, до какого времени меня собираются здесь держать. В конце концов, возможно, пришло время требовать защиту. Следующим утром я силой прорвался в коридор, побежав к кабинету начальника, но по пути, случайно сбил с ног одну из сотрудниц. Пришлось задержаться буквально на долю секунды, помочь ей подняться, из-за чего меня тут же нагнали двое охранников, и сильно избив затащили обратно в камеру. Уверен, старик слышал, как я его звал, но почему-то не вышел. Вот идиот. Разберётся он, да как же! Тоже нашёл, блин, кому верить. До конца дня не последовало никаких последствий за мой проступок, а вот на Егора это произвело странное впечатление. Парень весь день вёл себя напряжённо, стараясь избегать со мной зрительного контакта. Ночь выдалась тяжёлой. Небо светилось под раскатами молний освещая суровые стены, гремело до самого рассвета, и мне даже показалось, будто бы несколько раз рядом со мной промелькнула безликая тень. Но, скорее всего, я просто успевал задремать между ударами штормовой грозы. Спящий подо мной Костик ворочается больше обычного, однако выспаться, погода помешала только мне. Никогда не любил дожди, хотя успел соскучиться по запаху сырой земли, прохладному осеннему воздуху… Когда охранник открыл дверь, и подозвал меня, стало не по себе. И не зря, поскольку вёл он меня снова не к начальнику. На старой, деревянной двери не оказалось никаких табличек, но нас встретил молодой человек в белом халате с такими же белоснежными густыми волосами. Кажется…, таких людей называют альбиносами, когда даже брови настолько светлые. Ничего себе, и зачем меня привели сюда? Не помню, чтобы жаловался на здоровье.

Доктор попросил сотрудника снять с меня наручники, и оставить нас наедине, после чего представил мне свою должность психиатра. Меня это озадачило ещё больше. К чему вообще? Я здесь всё ещё зря трачу время, но вместо долгожданных ответов оказываюсь у врача, который будет искать проблемы с моей головой. Занятно.

— Здравствуй. Тебе здесь не комфортно? Скривив обидную физиономию, я сел в мягкое кресло и тут же расслабился, почувствовал в теле приятный озноб. У докторишки похоже самого проблемы имеются, столько белого цвета, в глазах рябит.

— Мне обязательно с тобой разговаривать? — Желательно, — сев напротив, он, дружественно улыбаясь протянул мне руку в знак жеста вежливости, на что я отрицательно покачал головой. — Ладно. Расскажи мне, как часто у тебя случаются приступы агрессии. Ты контролируешь всплески негативных эмоций, или это больше похоже на некоторое помутнение?

— А ты разозли меня своими вопросами дурацкими, да проверь.

— Слушай, отнесись чуть серьёзнее, ведь как часто мы будем видеться, зависит в том числе и от того насколько быстро ты пойдёшь на контакт.

— М-м, — закинув ноги на столешницу, я обратил внимание на заношенное пальто, давно потерявшее цвет, старую обувь и дырку в кармане его халата. — Вижу твою работу не особенно ценят. Давай денег дам, а ты всем скажешь, что со мной всё в порядке. Доктор неодобрительно покачал головой, опершись рукой о подлокотник своего кресла.

— Никто и не утверждает обратного, просто сейчас ты столкнулся с непростой ситуацией. Злиться – нормально. Но ты держишь весь негатив внутри, ни с кем не общаешься, поэтому я здесь. Чтобы помочь.

— Угу, — промычав себе под нос, я раздражённо поджал губы отвернувшись в сторону окна. — Зачем?

— Сам скажи. Но кстати, могу рассказать, что произойдёт, если решишь остаться при своём. Хочешь выйти отсюда? Хорошо. Иди, мсти.

— О, да? Так просто?

— Конечно, но я закончу мысль. Ладно? — улыбнулся он, указывая рукой в сторону двери. — Готов ли ты провести в Сибирской тюрьме лет так двадцать, прежде чем наступит срок казни? Камеры смертников совсем не похожи на место, которое ты уже видел. А насколько мучительно может быть само ожидание смерти. М-м-м… Сейчас в тебе говорят мимолётные амбиции, но всё измениться через время, только поздно будет. Сложив руки на груди, я наигранно ухмыльнулся, безразлично пожимая плечами.

— Иди. — Какой молодец, вычитал из дела моё слабое место и думаешь можно это использовать. Пусть ваш старикан лучше расскажет, как обстоят дела снаружи, а я уже решу, как распоряжусь своей жизнью. Сам. Врач взял со стола несколько листов, и протянул их мне вместе с карандашом.

— Пройди пожалуйста этот тест. Если, конечно, ты не торопишься. А сам сел за свой стол, принявшись молча что-то записывать. Вопросы на интеллектуальные способности, как любопытно. Не сложно на первый взгляд, но как это связано с моей основной проблемой? Ну…, чем слушать бессмысленную болтовню Егора и Кости целыми днями, сегодня хоть какое-то разнообразие.

— Очень недурно, — удивлённо отметил доктор, бегло просмотрев мои ответы. — Знаешь, напрасно ты хочешь сдаться. Люди постоянно что-то или кого-то теряют, забывать не стоит, но нужно учиться жить с этим опытом. — Спасибо. — Я хочу сказать, что ты попробуй хотя бы, а наделать ошибок всегда успеешь. — Да всё! Заткнись уже белобрысый. Откинувшись на мягкую спинку кресла, я устало прикрыл глаза. Парень посмеялся, и продолжил монотонно стучать пером по бумаге на столе. Во многом он прав, но хрен услышит от меня эти слова. Я виноват не меньше убийцы за то, что оставил Марию и семью, не озаботившись их безопасностью, потому решил, что, наказав себя таким образом, станет легче. Прежний штат охранного уже бы давно дал мне возможность закопать себя ещё глубже, собственноручно. Кстати, очень странно, почему поменялись даже обычные, безликие охранники? И Митя куда-то девался, но он, кажется, был не местным. Может вернулся домой.

— Алексей Евгеньевич поговорит с тобой в ближайшее время, наберись терпения, — сказал доктор в пол тона, отложив от себя бумаги: — Скажу по секрету, разочарован ты точно не будешь, а если прекратишь безобразничать – он тебя выпустит.

— Ладно. Значит, он про меня не забыл, или вчерашняя выходка принесла результат. Вернувшись в камеру, я почувствовал долгожданное облегчение, и даже напросился к ребятам сыграть в карты, чтобы разгрузить, между нами, напряжённую обстановку.

Почему-то, пройдя столько тяжёлых испытаний, я предпочёл вдруг похоронить свою цель к дальнейшему существованию из-за одного инцидента. Да и месть бывает разной. Не обязательно убивать, ожидание расправы будет гораздо тяжелее, чем если бы мне пришлось марать руки, а потом нести ответственность за ублюдка. Если после смерти не наступает конец, то мы обязательно встретимся там, но до тех пор, я не должен своими безрассудными поступками ранить Марию ещё больше. — Тебя из-за вчерашнего забирали? — поинтересовался Егор, резко сменив тему разговора. — Не-а. Похоже меня скоро выгонят нахрен отсюда. — Та ну!? — неожиданно громко среагировал он. — А что сказали, нашли настоящего виновника? — Плевать, это уже меня не касается. Вскоре Егор пожаловался на головную боль, попросив оставить его одного, и мы с Костей разошлись по своим местам. На улице продолжает лить дождь, от чего внутри помещения стало холоднее обычного. Мачеха один раз приносила мне тёплую одежду, но оно не сильно помогает согреться. Надеюсь, охранка не сильно её донимала в первые дни моего задержания, но хуже всего, что это видит Семён. Придёт время, когда брат всё поймёт, и возненавидит меня. Хуже такой родни, может быть только её отсутствие. Так я думал об отце. Сколько времени прошло, он ни разу не объявился. А не наплевать, почему-то, на мою жизнь чужим людям. К обеду следующего дня меня отвели в комнату для допросов, где уже ждал знакомый худощавый мужчина, успевший полностью облысеть за то время как мы виделись в последний раз. Охранник усадил меня на стул, пристегнув к нему наручниками и мы остались наедине. Отведя взгляд в сторону, я непроизвольно сжал руки в кулаках пытаясь подавить мандраж. Следователь усмехнулся, встав позади, а у меня окончательно перехватило дыхание вспоминая какими безумными методами он пользуется. В такой тишине слышно, как грохочет сердце. Он, единственный пугает меня больше смерти… Но, когда дверь открылась, я увидел на пороге старика и тяжело выдохнув, успокоился.

Глава 27

— Так…, хм да, кажется всё в порядке, — подойдя к столу пробубнил про себя начальник, и сев напротив меня бросил папку и несколько отдельных бумаг перед собой.

— Я вам ещё нужен? — спросил следователь.

— Да, побудь здесь. Саш, а ты с чего такой пришибленный сегодня?

— Всё хорошо, — покосившись на худощавого мужчину, тихо ответил я, сглотнув плотный ком в горле. Раньше он был более разговорчив, но даже молчанием выбивает из равновесия.

— Свидетель, которого мы обсуждали мёртв. Он находился в стране нелегально, и кое кто почему-то решил упустить эту деталь. К сожалению, опросить его повторно теперь невозможно. Вот, — пододвинув мне ближе отчёт, Алексей Евгеньевич продолжил: — Детали убийства. Знакомо?

— С чего вы это взяли? Я же всё время был здесь, и никак не мог! — Никольский, посмотри пожалуйста, — сдержанно сказал следователь, щёлкнув суставами пальцев. — А! Понял, дядьки, вам что, нужно посоветоваться? — хихикнул я, облегчённо выдохнув. — Да нет, не-а здесь же сразу понятно, что сделал это дилетант подражающий. Зачем стрелять в цель несколько раз? Лишняя грязь. И чтобы в море труп не нашли, нужно знать куда обычно не плавают рыбаки, хотя способ сокрытия сам по себе не самый надёжный... — Ясно, хватит. — Мне неудобно, — брякнув цепями наручников, я жалобно посмотрел на старика, и он без колебаний отреагировал на молчаливую просьбу, тут же дав распоряжение охраннику освободить мне руки.

— Вы уверены, что это безопасно? — нервно спросил другой, перекрыв собой дверь.

— Более чем. Чёрт, я сам собирался начать со свидетеля, но есть ещё человек с трудно читаемым почерком. Предчувствие, что у иностранца была лишь одна роль, а фотокарточка с письмом; работа другого.

— Ха, от него избавились два месяца назад. — Перевернув страницу, озвучил я заключение, и положил документ обратно на стол. — Вас самих ничего не смущает? Столько времени спокойно себе гуляет человек, который смог в подробностях описать убийство, и самого преступника будто бы стоял в паре метров! Такие не покидают место преступления. — Это понятно, — обречённо вздохнул Алексей Евгеньевич, посмотрев на следователя.

— Да уж. Так расскажи, у кого на тебя зуб заточен? Когда длительное время работаешь наёмником, особенно на разных людей, число личных врагов не уменьшается.

— Не знаю, — пожав плечами ответил я. — Здесь вариант только ждать, пока сам покажется. Не просто же так меня подставили.

— Никольский, ты ведь понимаешь, что девчонка, у которой вся жизнь была впереди, умерла только из-за тебя? Потому что такие как ты – на свободе, — прорычал худощавый мужчина, закуривая сигарету.

— Да! Знаю!

— Ладно, у меня в любом случае нет больше оснований тебя задерживать Саш. Хотя соглашусь с утверждением коллеги. Плохое у меня предчувствие, — пробормотал начальник, собирая бумаги в кожаный портфель.

— А меня это уже не волнует. Спасибо за компанию, я пошёл. Алексей Евгеньевич перехватил меня за плечо.

— Сделай мне одолжение, не ввязывайся в переделки, и город не покидай, потому что можешь ещё понадобиться.

— Угу, посмотрим, дедуля! — отмахнулся я, выходя в коридор.

— Эй, это и в твоих интересах тоже. Стой, задержись ещё ненадолго. Мы подождали пока уйдёт следователь, после чего мне вернули вещи, Сунув на подпись бланк.

— Слушайте, сегодня я рассказал вам больше, чем следовало, а если остались какие-то вопросы, то решайте их сами. Ладно?

— Не вопрос, — Алексей Евгеньевич вырвал у меня из рук документ, и подозвал к нам охранника. — Ты либо исправно, и с большим усердием сотрудничаешь со мной дальше, или шагай сразу обратно, за молодым человеком, дорогу знаешь. Кстати, напомни, что там случилось пару дней назад? Мне нужно будет принять воспитательные меры? Раздражённо цокнув, я сложил руки на груди, облокотившись на стену. Такой уговор боком выйдет, и точно не поможет найти убийцу. Он просто не покажется, если буду сюда приходить.

— А вот это уже шантаж. Беспредел! Что это за условия такие? С односторонней выгодой. Всего вам хорошего, пока. Начальник резко втолкнул меня к себе в кабинет, и войдя следом запер за собой дверь.

— Далеко собрался?

— Твою ж. Да не буду я мстить! Правда, отпустите. Я даже не уверен уже, что хочу знать кем был тот человек. Забот с жильём и деньгами сейчас будет более чем достаточно, не до вас всех, — подавленно пробормотал я, обессиленно рухнув на скрипучий металлический стул.

— Никольский, может тебя ещё пожалеть? Ты людей убивал! Если хоть немного совести осталось, буду ждать тебя здесь завтра утром. Много времени не отнимет, может даже заплачу если польза будет.

— Подумаю… Странный такой мужик, очень напоминает Илью Фёдоровича, но по другую сторону. Видимо поэтому, где-то на интуитивном уровне мне захотелось поверить ему, но цель у них всё равно одинаковая; использовать меня в своих интересах.

— Ты примешь верное решение, иди. Алексей Евгеньевич открыл дверь, и ушёл в неизвестном направлении. Возле стены в коридоре осталась лежать сумка с моими вещами, а сверху бланк об окончании надо мной следственных действий. Если так подумать, то на данный момент я ничем таким не рискую, если решу посодействовать. Всё равно, на меня у них ничего кроме слов, этого недостаточно, чтобы начать серьёзно переживать. Присев на корточки, я сложил документы во внутренний карман, и посмотрел в сторону выхода. Так рвался поскорее выбраться отсюда, но по итогу не представляю, что делать дальше.

— Всё хорошо? — поинтересовался охранник, проходивший мимо.

— Да. Извините. Забросив на плечо сумку, я вышел на улицу. Прохладно. Идти домой к мачехе и объясняться так не хочется. Что сказать? Исчезаю, появляюсь, и надеюсь, что вопросов быть не должно, а они есть, всегда будут и чем дальше — тем больше. Я просто их без конца мучаю. Хочется уже некого покоя и определённости в жизни. Не гнаться за мерзавцем, а просто отпустить к чёрту их всех. Мария значила для меня слишком много, но я не могу позволить этой ситуации манипулировать дальше.

Идя мимо торговой лавки, я услышал разъярённый крик мужчины, что привлекло внимание прохожих, равно как и моё. Дети хаотично бегали вокруг него громко смеясь, бросаясь фруктами, и практически сбивая с ног любопытных зрителей. Ничего не меняется, но вина такого в каждом, кто постоянно проходит мимо, либо счёл их выходку забавным представлением. Мы не приходим в этот мир по собственной воле, но вынуждены бороться за выживание, потому что в один момент становимся не нужны. У меня с собой совсем немного денег, но, в отличие от этих детей, я иду домой, к семье, и гибель от холода или голода мне больше не грозит. — Держи, утром ещё донесу если этого недостаточно, — я бросил на прилавок все деньги, что были у меня в кармане, до последней копейки, и чуть присев словил пробегавшего мимо мальчишку. Он начал рычать и брыкаться, зовя своих друзей, но все быстро успокоились, получив из моей сумки тёплую одежду. Перед наступлением первых, самых суровых морозов вещи необходимы, и найти что-то пригодное бывает непросто. Безразличная публика начала расходиться, оставив торговца наедине со своей раскуроченной лавкой. А шумные дети быстро скрылись за поворотом, прихватив разбросанные, побитые фрукты. Проблема одного всегда служит потехой для других. Да, это не преступление, но мне всё равно кажется слегка неправильным, что именно так заведено в обществе чаще всего. К мачехе я вернулся вечером, долго решая стоит ли вообще показываться им на глаза, но в конце концов, подумал, что одному сейчас лучше не оставаться. Женщина встретила меня даже слишком спокойно, не стала любопытствовать и ушла на кухню, отправив меня привести себя в порядок. Устало потрепав Сёму по голове, я вышел на улицу к колонке с водой. За несколько недель, проведённых под постоянным надзором, быстро отвыкаешь от самостоятельности. Теряешься.

— Саш, тут недавно письмо пришло на твоё имя, — сунув мне конверт, Зоя Андреевна продолжила накрывать стол к ужину.

— Плохо… Сейчас вернусь. Выйдя из-за стола, я взял на веранде лампу и вышел на улицу. Никого не вижу, и когда шёл сюда, были только соседи, знакомые лица. Луна хорошо освещает местность, не слышно ни звука, кроме стрекота сверчков. Вернувшись на участок, я надёжно запер ворота и сев на крыльцо вскрыл конверт.

«Привет Никольский! У меня было достаточно времени изучить свою цель. Так ведь ты делал, прежде чем действовать? Я готов. Скоро ты поймёшь, насколько горькой может стать вновь обретённая свобода, которой ты не заслуживаешь. Дома у твой подружки, тебя будет ждать сюрприз, обязательно загляни.» Кто может так сильно меня возненавидеть? Чтобы её убийство показалось недостаточно... Люди, с которыми приходилось иметь дело, никогда бы не стали заниматься чем-то подобным, много лишней шумихи ведь. Убрали бы меня одного, да дело с концом. Никто даже разбираться не станет. Пожалуй, пока не стоит говорить старику о записках, сам попробую разобраться. Если это обычный гражданский, тогда можно будет сдать охранке, но до тех пор - опасно. Неизвестно, что у него на меня есть.

Сняв верхнюю одежду, я вернулся обратно за стол. Сложилось такое впечатление, будто убийца хочет устроить шоу на костях, в котором я сыграю некую роль. Никого с подобными амбициями не знаю. Двоих уже нет в живых только для того, чтобы слегка подпортить мне настроение. Больной урод, сколько ещё крови он готов пролить, лишь бы превратить в кошмар мою жизнь?

— Ты в порядке? — сев рядом со мной, обеспокоенно спросила мачеха. — Извини, я не смогла рассказать тебе, такие новости.

— В это очень…, очень сложно поверить, до сих пор. Женщина тяжело вздохнула, и улыбнувшись подвинула ближе сковороду с жареной картошкой.

— Совсем тебя там голодом заморили, да? Ну, и что теперь делать собираешься? — Думаю. Начальник охранного просит о содействии, но мне страшно. С чем в процессе столкнусь. Смогу ли, в нужный момент, сдержать себя в руках? В первую очередь, на кону моя свобода... Не знаю, верно ли так рассуждать, когда Мария мертва. Облокотившись на столешницу, я вытащил из кармана конверт. Нет адреса получателя. Плохо, что кто-то из этих уродов приходил сюда среди ночи и подбросил письмо. Боюсь если проигнорирую — он продолжит вредить, так же могут быть последствия от связи с охранным, а постоянно следить за семьёй физически невозможно. Сейчас бы очень пригодился талант Мити. Всё же, добывать информацию меня учили поверхностно, это никогда не было моей сильной стороной. А почерк в записке достаточно броский. Манера письма, в общем, достаточно своеобразная, и явно где-то данный человек мог наследить. — Чтобы я тебе не посоветовала, всё равно сделаешь по-своему. Но моё мнение будет таково; бывает самые абсурдные, и нестандартные решения, помогают принять ситуацию и смириться с ней. Хм… да-а. Не уверен, что Алексей Евгеньевич нуждается в консультациях от наёмного убийцы. Я заметил это, когда озвучивал мнение о смерти того иностранца, а ещё начальник ни разу не смотрел на меня с презрением, либо отвращением как другие… К остальному делу, моё присутствие будет бесполезно, тогда чего ему нужно? Закончив с ужином, я предупредил мачеху, что хочу перед сном прогуляться и вышел на веранду за верхней одеждой. — Ты же мне врёшь, — подозрительно пробормотала она, устало зевнув.

— Я просто прогуляюсь.

— Всегда так говоришь. Саш, у меня уже нет уже сил бегать с тобой по участкам, не могу постоянно о тебе беспокоиться. Семён тоже требует не меньше внимания и времени.

— Простите!.. Я скоро. — открыв дверь, я вышел на улицу.

— Дурак, у тебя же на лице всё написано! — крикнула женщина, выбежав за мной. — Одумайся ты наконец, пока не поздно! Вот же, никогда не слышал, чтобы Мачеха кричала. Сейчас всех перебудит. И что на неё вообще вдруг нашло? Блин. Я обречённо выдохнул, и подойдя к Зое Андреевне, набросил ей на плечи своё пальто. — Холодно. Пойдёмте в дом. Принимать решения было бы проще, узнай я какую ещё ловушку оставил неизвестный. После изолятора, единственное, что мне хочется теперь, — это поскорее поставить точку в этой истории. А как это сделать, не вляпавшись в неприятности? Хрен знает. Обустроив себе спальное место в коморке, я довольно быстро уснул, и утром, посмотрев на время, сорвался из дома, даже не став по привычке пить чай. Старик не обозначал временные рамки, но нужно ещё забежать к Марии, и разобраться с тем, что меня ждёт там. Может быть, после этого вообще не придётся куда-то идти. Придя на место, я обошёл участок вдоль забора снаружи и перелез через забор. Слишком уж много патрулей вместе с военными на улицах, а мне, с дурацким бланком об освобождении, лучше не провоцировать их внимание лишний раз. Дверь открыта на распашку, но я помню, что прикрывал её перед уходом, в прошлый раз. Может ветер. А ночью было бы спокойнее забираться в чужое жилище, хотя кого я обманываю, в сравнении с тем количеством законов, которые мною уже были нарушены — подобное можно не считать. Чт… Что за хрень!? На столе, в комнате Марии, я нашёл именно свою, немного измятую копию злосчастной фотокарточки. Письмо ведь пришло перед тем, как меня освободили? Не заметил, как это вообще пропало, и когда. В камере со мной, всегда, были только Егор и Костя, но бред ведь какой-то, меня выпустили раньше! Кто-то из охранного в этом замешан? На обратной стороне ещё одно послание, в такой же неразборчивой манере. Именно этот человек со мной играет, находиться на свободе и обладает всеми нужными сведениями, а кто ещё мог заранее узнать о снятых обвинениях? На дедка начальника не похоже. Он ведь сам выписывал мне документ, не его почерк.

«Прости, я не так хорош в стрельбе, поэтому девчонке пришлось помучиться перед неминуемой смертью. А мне очень понравилось на это смотреть! Я уповал на мгновения угасающих изумрудных глаз. С тем же трепетом заберу и твою, драгоценную жизнь. Никольский, ты понял? Тебе конец.» Точно больной ублюдок, просто мразь. Хотя в этом можно найти и некоторые плюсы; вероятно, парень действительно не совсем здоров, и, если так, он не сможет долго держать дистанцию. В отличие от меня. Оставлю это при себе, и пойду на поводу Алексея Евгеньевича, понаблюдаю, насколько он осведомлён. Как ни посмотри, а некого отторжения этот человек не вызывает. И здесь, похоже, больше ничего нет. Выбравшись обратно к оживлённой улице, я расслабленно двинулся в сторону охранного пункта. Почему-то, есть такое ощущение, что распоряжается процессом именно профессионал, а вот действует самый обычный человек. Перехватить одно из писем для Марии, тем самым выяснить адрес не такая уж большая работа, однако никто не знал, даже мачеха, о моём тайнике на чердаке. То есть, откуда он знал, что оружие не при мне? Но другие наёмники просто уберут цель, не прибегая к побочным жертвам. В чём надобность, если знаешь где находиться объект, и нужно только убить? Чёрт, да бред какой-то в самом деле.

— Чего такой напряжённый, давно ждёшь? — спросил Алексей Евгеньевич, увидев меня рядом со своим кабинетом. Пожав плечами, я вошёл внутрь, и недолго колеблясь вытащил из кармана карточку. Никакой особенной информации данный текст не несёт, но интересно, как он отреагирует на такого рода связь преступника со мной.

— Просто задумался. Так для каких целей я вам здесь нужен?

— Любопытство. Хочу посмотреть в действии на того Никольского, который отравлял жизнь прежних сотрудников. И чего же те, с такой лёгкостью отсюда перевелись.

— Ха, понятно, — непроизвольно хихикнул я, неуверенно отведя в сторону взгляд. — Кстати, среди них был один, Митя. Не знаю его фамилии, он устроился сюда год назад, и как мне показалось не собирался так скоро уезжать.

— Эм., смуглый такой, южанин, низкорослый? Я согласно кивнул. — Помню-помню, так он тоже попросился в другой город, полгода назад. Парень ведь не местный, и я направил его ближе к дому. Вы были знакомы?

— Неважно. Только ему было известно, где я храню ценности, документы и оружие, поскольку того требовали обстоятельства работы на Валерия Макаровича, но всё равно сомневаюсь, что Митя мог так поступить. Нет повода.

— Ты уверен? Ничего больше у нас нет, кроме этой записки, в которой буквально чистосердечное… А знаешь, где-то я уже видел похожий почерк, — задумавшись, начальник охранного дал мне бумагу и карандаш. — Но на всякий случай, напиши пожалуйста здесь свою фамилию и инициалы. Удивлённо нахмурившись, я выполнил просьбу, хотя у него и так имеются примеры моей манеры письма. — Не уверен, но если он и имеет некое отношение к происходящему, то оно незначительно, вряд ли поможет найти настоящего убийцу. Почесав затылок, Алексей Евгеньевич достал с полки перед собой несколько папок, принявшись бегло пролистывать страницы.

— Если их не несколько. Скорее всего несколько. Отмахнувшись, я отстранённо развёл руками.

— Ну…, старик, технически вполне возможно всё организовать и совершить в одиночку. Нет, я пока не могу сказать начальнику, что вторым исполнителем подозреваю профессионала, ведь в таком случае расследование приобретает иной уровень. Рано, пока действие не перешло дальше анонимных писем, нужно немного подождать.

— Или ты что-то да знаешь, но почему-то продолжаешь молчать. Хочу напомнить, что в морге лежит именно Мария. Первая жертва твоих преступных действий, и разборок. Никольский, это серьёзно. Поперхнувшись, я перестал качаться на стуле, недовольно облокотившись о стол.

— Я бы попросил не упоминать её. И выполнять вашу работу я изначально не нанимался, ладно? И на сегодняшний день имею только пару корявых записок. Всё, что знал, рассказал. Нужно ждать, он сам себя обязательно проявит, а перед этим, хотелось бы всё-таки вернуть свой пистолет! Или купить новый, но зачем, если он находиться где-то здесь. До тех пор, пока неизвестный преследует меня, чёрт знает, что в его голове, а вдруг действительно пристрелит, мне даже защитить себя нечем.

— И что предлагаешь делать?

— Не вмешиваться. Придёт время, либо я, либо он. Но он не вылезет, если где-то рядом будет ошиваться охранка, и тогда пострадает кто-то ещё посторонний. Ну, просто ваша система — херня. Мужчина сдержанно усмехнулся, отвернувшись в сторону окна.

— Я не могу одобрить ещё одно убийство, но поскольку сейчас все карты у тебя – нет выбора. Тогда, сделаешь ещё одно одолжение? И отступлюсь.

— Да? — настороженно спросил я.

— Выживи. Ошарашенно подорвавшись с места, я подошёл к Алексею Евгеньевичу, и громко расхохотался, заметив на его лице растерянность, которую тот попытался тут же скрыть. — Вот это да! Вы что, в самом деле за меня беспокоитесь? О боже, даже не хочу знать почему, — выдохнув, я протянул старику руку для рукопожатия. — Договорились. Алексей Евгеньевич ответил на мой жест, но вдруг напрягся, переменившись в лице.

— Ты не хочешь попрощаться с девчонкой, прежде чем её похоронят? В кабинете повисла тишина. Я не знаю… Увидеть её такой, это сложно…, это значит, что всё по-настоящему. А если откажусь, буду сильно жалеть, да и нельзя ведь так.

— Саш, возьми, — похлопав меня по плечу, начальник подал стакан холодной воды, и какую-то белую таблетку. — Это поможет успокоиться, выпей.

— Да… Хорошо, просто для меня подобное впервые. Матери не стало очень рано, и я её не помню. Не знаю каково это – терять. А почему Мария до сих пор в морге?

— У её семьи были свои нюансы, и мы тоже не могли позволить погребение, до выяснения всех обстоятельств. Насколько мне известно, то церемония уже назначена, и сейчас идёт подготовка, но тебе лучше не приходить на похороны. Сам понимаешь. — Спасибо, — тихо ответил я, запивая горький ком в горле. — Побудь тут, я сейчас вернусь.

Мужчина вышел из кабинета, прихватив с собой портфель, и оставил дверь приоткрытой впустив в кабинет сквозняк. Понятно, что на таком мероприятии мне не место, ведь косвенно виноват именно я. Её родителям, наверное, сейчас ужасно тяжело, в отличии от моего отца, которому с самого начала было плевать, Марию все любили. А как иначе? Настолько невинный, добрый человек, она могла бы спасти ещё не одну потерянную душу, но ушла… Забрав с собой свет. Дрожь в теле постепенно отпустила, вероятно действует выпитая таблетка, но внутри всё ещё лёгкий мандраж. Алексей Евгеньевич вернулся, и предупредив, что идти не далеко, позвал меня за собой. Ноги предательски подкашиваются. Это последняя наша встреча, в этом мире, но я обязательно приду в порт, проводить её дальше, куда сам никогда не попаду. За все свои грехи гореть мне только в Аду. Подойдя к одноэтажному кирпичному зданию, я остановился перевести дыхание, поскольку немного закружилась голова. Страшно.

— Саша, соберись, — кладя руку мне на плечо, тихо шепнул Алексей Евгеньевич.

— Всё хорошо. Мы вошли во внутрь, и начальник обратился к доктору, после чего раздался жуткий металлический скрежет, от чего я зажмурился, непроизвольно отвернувшись. Здесь так холодно, или нервы подводят? Сжав руки в кулаках, я ещё раз прерывисто выдохнул, и подошёл к накрытому простынёй телу. Хватит так трястись, руки не слушаются, впервые в жизни я чувствую настолько сильное оцепенение, но начальник помог, стянув часть ткани с её лица. Такая белая… совсем не дышит…, совсем. Смерть сделала тебя ещё прекраснее, но никогда больше мне не увидеть той солнечной и тёплой улыбки… Он забрал наши мечты и обещания друг другу. Прости, Мария, я не справился, не защитил. Ничего не сделал, чтобы предотвратить.

Слёзы начали обжигать щёки, никогда в жизни так не рыдал, словно маленький ребёнок, но, видя это, нет сил, сдержаться.

— Во что бы то ни стало я найду эту чёртову мразь, — прорычал я сквозь зубы. Осторожно коснувшись её ледяной кожи, я дрожащей рукой провёл по её длинным волосам, и снова отвернулся.

Не так всё должно было закончиться. Здесь должен был лежать только я, один. Ноги окончательно подкосились, и от бессилия я рухнул на пол. Слёзы полились ещё сильнее, и мне стало ещё сложнее сдерживаться.

— Спасибо, доктор, мы похоже закончили, — спокойно поблагодарил Алексей Евгеньевич.

— Нет, — пробормотал я, пытаясь подняться на ноги. — Я ведь больше никогда её не увижу, не забирайте…

— Достаточно, — взяв меня под руку, мужчина спешно вывел меня на улицу. — Значит ещё не всё человеческое ты успел потерять.

Сердце продолжало бешено колотиться. Это всё правда, господи, как же это в самом деле, невероятно больно.

Мразь, смерть ему — слишком простое наказание. Я затащу урода в свой кошмар, и уничтожу изнутри. Почувствовав подступившую к горлу тошноту, я осторожно опустился на колени.

— Держись, у тебя ещё есть ради кого жить, — присев рядом со мной, тихо сказал Алексей Евгеньевич, и подал носовой платок.

— Спасибо. Не забудьте про наш уговор, — выдохнув твёрдо ответил я, поднимаясь с земли.

Глава 28

Следующие две недели, меня неожиданно все оставили в покое, я изолировался в коморке, где не было ни окон, ни другого света, и практически перестал выходить наружу. Много думал, но взять себя в руки оказалось куда труднее. От мачехи слышал, много людей собралось на прощание с Марией, но сам не решился поприсутствовать, хотя бы издалека. Не из-за страха ненависти, просто в этом нет смысла. Очень хочется верить, что ничего не закончено, даже если перестало биться сердце, но подобные сказки не слишком утешают. Много видел трупов, никто оттуда не вернулся обратно, а значит, скорее всего ничего-то там и нет больше. Жестоко. Лучший способ проверить — застрелиться, но ради чего, в таком случае был пройден весь путь? Получиться, что изначальная борьба за жизнь оказалась пустой тратой времени, риски не оправданы, я просто настолько никчёмен, что даже не могу заставить себя подняться. Сидеть в четырёх стенах тоже не решит проблему, в любой момент могут заявиться, и вместо глупых записок исполнят угрозы. Хотя по всей видимости настолько лёгкая добыча ему не интересна, иначе давно бы уже сделал это. Что ещё раз подтверждает; мой враг мыслит, как самый обычный человек. Утром я пошёл проводить Семёна до школы, а на обратном пути ко мне подошёл сотрудник из охранного, попросив навестить Алексея Евгеньевича. Может за время моего бездействия им удалось что-то выяснить? Так было бы лучше, чем эти ненужные разборки. Я без сил. Опустошён и безволен более, чем если оказаться за решёткой. Конечно же я согласился зайти, но прежде нужно вернуться и помочь дома как обещал. Мать брата всячески пытается отвлечь меня разнообразной работой по мелочи, да и без дела сидеть совсем уж неправильно. В хозяйстве, деньги, рук не заменят, не зря же целый год в деревне меня учили всякому, понемногу. Поскольку мы живём близко к морю, после штормов не редко приходиться разгребать мусор. Несколько дней назад, на нашем участке, упавшее дерево повредило и без того хлипкий забор, а погода всё только ухудшается. Ты делаешь-делаешь…, а оно всё равно каким-то образом ломается. Природе ведь не объяснишь ничего, придётся искать чем ещё укрепить конструкцию. Сёма, в отличии от меня, просто обожает грозу. Это действительно красиво ночью, хотя говорят, может быть опасно из-за шаровых молний. Ни разу не видел, да, пожалуй, не думаю, что хотел бы. Приставив к забору временную опору, я быстро привёл себя в порядок, переоделся и ушёл в охранку. Ветер снова поднимается, неприятно покалывая лицо редкими дождевыми каплями. Внутри здания непривычно много людей, но в кабинете начальника только он один. Потирая ладони, чтобы согреться, я тихо поздоровался, садясь в кресло.

— Спасибо, что пришёл, глянь сюда, — без лишних церемоний, начальник вытащил лист бумаги из папки и передал мне. Это отчёт, в котором описан суицид посредством повешения. С прощальной запиской. Почерк полностью соответствует тому, что в моих записках, но в тексте только очередная угроза, направленная на меня. Якобы его дело закончат другие. А сам чего передумал?

— Вы думаете это и был наш убийца? На теле действительно не отмечено никаких следов борьбы, но возраст смущает. Не то, чтобы великовозрастный мужчина имея работу и достаток, не может вдруг сойти с ума, но мне показалось, слишком по-детски ведёт себя преследователь. Да и как настолько коряво может писать некто, с таким неплохим положением в обществе? Стереотип, но всё же…

— Как знать, сегодня утром пришла женщина, она была не в себе и требовала тебя.

— Хорошо, я здесь.

— К сожалению, буквально полчаса назад ей стало плохо, пришлось вызвать доктора, но она успела передать, что тебе нужно прийти по адресу, которому раньше жил. Там, на последнем этаже, слева в последней квартире что-то…, — Алексей Евгеньевич, пожав плечами начал нервно чесать затылок. — Сказала, они наблюдают и, если заявятся сотрудники, будет ещё больше жертв.

— Понял.

— И всё? Один-то справишься, или мне отправить ребят для подстраховки? — скептически спросил он.

— Лучше не провоцировать. В конце концов это только наше с ним дело. Начальник нахмурился, нервно стуча пальцами по столу.

— Это мне и не нравиться. Смерть одного из вас только усложнит процессы, человек не в себе, его необходимо остановить, а верхам тоже не объяснишь в какие игры мы здесь играем вместо работы. Понимаешь? Закатив глаза, я пожал плечами. В одном из писем промелькнуло, что посадить меня — один из вероятных способов поскорее покончить с этой историей. По какой-то причине, ему хватило бы и этого, однако есть вероятность, что за несколько лет вскроется моя связь с заказными убийствами, и всё. Вернусь на долгую каторгу. И кто в здравом уме пойдёт на такое? Старик ничем особенным пока не рискует, чтобы я менял место жительства на Сибирь.

— Перестань витать в облаках Никольский, мне нужна хоть какая-то конкретика, иначе один ты никуда не пойдёшь. Пусть такое решение будет на моей совести, но мерзавца нужно брать.

— Нет! Думаете он ждёт нас там? Да-а, ха. Может он сумасшедший, но далеко не дурак, почву в любом случае прощупает, прежде чем показаться.

— Я не говорил, что он дурак, просто есть такая вероятность. А ты предлагаешь нам её упустить, чтобы вы двое смогли решить между собой свои вопросы?

— И я ничего подобного не сказал. Речь идёт о жизнях других людей, разве не это должно вас заботить, а, начальник? Давит вас внутренняя политика, куча правил, чего ещё – не знаю, но пока мы здесь спорим, идти будет не за чем. Лениво потянувшись, я облокотился на руку, выжидающе смотря на Алексея Евгеньевича. Он должен дать добро, и убрать с дороги своих людей, иначе мне можно прямо здесь позволить ему себя арестовать.

— Моей карьере конец, — обречённо выдохнул мужчина, вытирая вспотевший лоб. — Ладно. Давай иди! Связываться с кем-то вроде тебя было плохой затеей.

— Перестаньте. Если что пойдёт не так, у меня есть козырь, переиграем ситуацию… — опустив глаза, я подошёл к двери, нерешительно повернув ручку.

— Скользкий ты тип, Никольский, — усмехнулся Алексей Евгеньевич. — Хорошо. Буду ждать новостей.

— Угу. Опершись о стену в коридоре, я лихорадочно выдохнул, сунув руки в карманы. Перспектива заявиться туда без оружия, и информации о ситуации, вызывает беспокойство. Конечно, не в первый раз, но иметь при себе средство для самозащиты сподручнее, чем полагаться на удачу, что оппонент, вдруг, окажется слабее физически. Хотя, с чего я так напрягся? Там очередная дурацкая записка, а сам он просто забавляется, ожидая как скоро сдадут мои нервы и свалиться последний волос на голове Алексея Евгеньевича. Задержавшись в приёмной, мне бросились на глаза вещи, оставленные на столе без присмотра. Среди них, складной ножик, очень похожий на тот, что был у меня раньше. Немного ржавый, и нет приспособления для вскрытия дверных замков, но всё лучше, чем ничего. Да и хозяину он, очевидно, не скоро пригодиться. Мельком глянув по сторонам, я беспрепятственно покинул здание с находкой в кармане, и сразу направился к пятиэтажке. Карьера его, м-м… А у кого-то на кону не только свобода, но и жизнь вообще-то! Тупой старик, больно мне нужно было во всё ввязываться, брата с мачехой спрятать можно, и плевать. Погрузившись в свои мысли, я краем глаза подметил сбоку фигуру, резво скрывшуюся за поворотом. Наконец-то! Сорвавшись в ту же сторону, я забежал следом за тенью, но в переулке никого не оказалось, кроме пушистого чёрного пса. Он мог забежать за угол как справа, так и слева, а после затеряться среди прохожих. Чёрт. Быстрый какой… Значит в самом деле наблюдает, но это даже хорошо. Теперь можно показывать ему именно то, что он хочет видеть. Дойдя до кирпичного здания, я пролез в подвал, разбив оконное стекло, а оттуда — наверх по этажам, до последнего. Насколько помню здесь заселены только две квартиры из… хм. А в какую он там говорил нужно сторону идти? Ладно, одна из четырёх дверей точно нужная. Дёрнув ручку, я вошёл внутрь. Похоже на склад ненужных газет, коробок и старой поломанной мебели. Для аренды помещение не используют уже давно. Окна настолько старые, что дребезжат от любого, лёгкого ветерка, странно как вообще держаться. Побродив по квартире, и ничего не найдя я собрался уходить, но заметил на входе кладовку, которой не придал значения сразу. Увиденное в следующую секунду меня сильно озадачило, это же человек…? Точно, девушка. Внутри достаточно темно, и чтобы рассмотреть детальнее пришлось зажечь спичку. Пульс, к счастью, прощупывается, просто без сознания, и запах странный. Сложно понять, кроме спирта есть что-то ещё, не думаю, что её накачали алкоголем. Не то… Отступив назад, я затушил огонь и посмотрев на пол, заметил сложенную записку. Какая неожиданность, а почерк, между прочим, визуально отличается. «Ты должен следовать только моим указаниям, и тогда мы очень скоро встретимся, чтобы всё закончить.

К сути: девушка поможет приблизиться ко мне, но придётся её убить. Это ведь не сложно, для тебя?» Жертва тяжело задышала, слегка приоткрыв глаза. Я приблизился, и сразу заметил затёртые до крови запястья. Больше суток, если не дольше, он держал её тут. Вокруг образовалась корочка, которую сдирает верёвка при любом движении. Нужно обработать кожу, иначе останутся шрамы.

— Тихо, не двигайся, сейчас помогу. Достав ножик, я потянулся, чтобы освободить девушку, но та, громко пискнув начала брыкаться ногами. Побоявшись, что на шум сбегутся соседи, мне пришлось отойти в сторону, но она всё равно разрыдалась. Н-да. Иностранец, повешенный, она и Мария...

Нет проблем подстроить убедительное самоубийство, достаточно создать для того нужные условия и не придётся марать своих рук. Но все остальные? Как к ней подступиться? Сил хватает, чтобы сопротивляться и кричать, осталось выяснить, насколько девушка в себе. Присев на корточки, я спрятал в карман нож, положив руки на колени.

— Эй, ты уйдёшь отсюда, а для этого нужно снять верёвки, но если продолжишь истерить и дёргаться, больно будет. Успокойся. Девушка оставила мой вопрос без ответа, обессиленно опустив голову вниз. В кладовке слишком темно, чтобы понять нет ли у неё других травм, и сможет ли она добраться домой самостоятельно. Поднявшись на ноги, я осторожно приблизился, чтобы срезать конец узла на трубе. Она нерешительно двинула руками, и приподняла на меня растерянный взгляд. Так ей в любом случае будет чуть по легче, а мне, наверное, лучше отсюда убраться. Соседи или экономка помогут, это уже не моё дело. Повернувшись в сторону выхода, я услышал позади себя осторожное движение, но не успев отреагировать получил по спине неким деревянным предметом. Опешив на месте от неожиданности, я закашлялся, сдержав при себе возмущения.

— За что!?

— Да что вы творите, животные! — закричала она, замахнувшись на меня отломанной ножкой от табурета.

— Подожди, тише, пожалуйста, — умоляюще попросил я, упёршись в стену рядом с дверью. — Кто притащил тебя сюда? Ты его видела? Может знаешь.

— А разве вы, мрази, не заодно?! — задыхаясь, продолжила озлобленно кричать девушка, беспорядочно махая передо мной своей деревяшкой. — Я не помню, каким образом здесь оказалась! Но знаю кто ты, и зачем пришёл. Потому что…, ты многих уже убил, и меня убьёшь…, — договорила она, измученно бросив брусок, который слегка ударил меня в плечо. Никакой конкретики. Наверное, от шока её мысли путаются, и лучше бы мне оставить её на охранку, но есть ощущение, что девушка знает что-то такое, чего Алексею Евгеньевичу говорить не стоит. Нет никакого оправдания моему прошлому, но я ни разу не тронул постороннего человека, всегда избегал такой вероятности, и сейчас не собираюсь этого делать. Плевал я на манипуляции того, кто до сих пор играет в детские записки.

— Молчишь. Значит всё правда? Хоть лгать не стал и оправдываться, что теперь?

— Позову кого, кто поможет тебе убраться отсюда, — твёрдо ответил я, потянувшись к дверной ручке. — Стой! Девушка расплакалась, усевшись на пыльный пол и протянула вперёд кровоточащие руки.

— Не оставляй меня здесь… Кивнув, я аккуратно срезал оставшуюся верёвку. Не пойму, для чего вредить ни в чём невиновному человеку? Беззащитной девушке. Моя работа была..., мерзкой, но даже это не отменяет факта, что никого нельзя убивать, какова бы не была на то причина. Взяв её на руки, мы покинули квартиру и спустившись вниз, вышли на улицу через заднюю дверь, в обход экономки. — Сама уйдёшь? — Да, — спрыгнув на землю, она, не оборачиваясь, убежала вперёд по тропинке. По-хорошему, стоило проводить, но девушку ужасно трясло от страха, и нет у меня желания доказывать, будто являюсь каким-то другим. Я чудовище, так оно и останется. Навсегда. А если уж на пути ей снова встретиться он, — это не моя головная боль. Идя домой, я долго думал над тем, что делать с братом и мачехой. Не так легко им будет вдруг решиться на переезд в соседний город, либо ещё дальше. Даже если рассказать всё как есть, едва ли это поможет убедить женщину бросить всё, и нет никакой гарантии, что убийца не отправиться следом. Сборы займут время.

Ха. Чёрт, но теперь даже не уверен, что этим возможно прекратить его экзекуцию. Поднявшись на рассвете, я дождался, когда все проснуться и отведя Семёна, направился сразу к Алексею Евгеньевичу, прихватив с собой вчерашнюю записку. Приходиться рисковать, игнорируя угрозы, но ничего не поделаешь, мне нужна помощь его людей. Вломившись в пропускную охранного пункта, я прошёл мимо мужчины в форме, напрямую в кабинет начальника. Пока меня здесь держали, было несложно изучить его расписание, всегда является на работу за час до первой проверки. Закрыв за собой дверь, я заметил, что он занят, потому решил подождать пока закончит с высокой стопкой документов.

Не приходилось рассматривать эти стены прежде, так много разных наград, наверное, старик какой-то очень важный человек. — Подожди меня снаружи, — сухо сказал Алексей Евгеньевич, потянувшись за своим портфелем. Пожав плечами, я вышел из кабинета. Не исключено, что могли возникнуть проблемы, но что ещё было делать? Дверь вдруг открылась: — Пойдём, — строгим тоном скомандовал он, и ушёл вперёд. — Знаете, как раздражает, когда меня куда-то ведут, и ничего не объясняют? — возмущённо пробубнил я, пытаясь не отставать. Ой, кажется, это называется дежавю? Видимо у сотрудников охранки так принято! Слава богу в этот раз не пытаются нацепить наручники, хотя, не факт.

— Никольский, что ты сделал вчера? — остановившись, спросил он.

— Вот! — вытащив записку, я передал её Алексею Евгеньевичу.

— Мне не это интересно. Что ты сделал с девчонкой!?

— Ничего!

— А, ничего, верно. Не ожидал я от тебя такого. Бросил человека в тяжёлом состоянии. О чём ты думал? Повезло, что она смогла пережить ночь, и сейчас находиться здесь, — он указал на скромный деревянный дом, похожий на старый сарай, к которому мы подошли. — Приведи доктора.

— Угу. Исходя из её импульсивных и резких телодвижений, не сказал бы, что помощь требовалась. Напугана и обессилена – да, но крепко стояла на ногах, никаких видимых повреждений я не заметил, потому отпустил. Оставшись перед входом в комнату, я сел на корточки, нервно потрепал волосы. Здесь, может и есть моя оплошность. Недооценил серьёзность ситуации, скорее всего на тот момент действовал некий препарат, который издавал сильный запах, и она попросту не чувствовала боли. Не могу… Как же устал, от этих дурацких игр, он таким образом настроит против меня всех.

Кому же, настолько сильно, хочется отомстить? Ха, ну глупый вопрос, наверняка таких очень много, но не среди обычных людей. Для них, существование настоящего наёмника – миф. У нас есть свои правила, границы, или я что-то упустил однажды? И теперь расплачиваюсь. Нельзя исключать. Сначала из квартиры вышел пухлый следователь, а за ним Алексей Евгеньевич. Они между собой о чём-то ещё тихо переговорили, после чего мы со стариком остались наедине.

— Можно тебя спросить?

— Да.

— Каким образом ты собираешься покончить с этой историей?

— Никак, я устал, — шёпотом ответив, я протянул руки вперёд. — Арестовывайте. Готов признаться даже в том, чего не делал, пусть казнят, надоело. — Ну дурак ты, конечно, Никольский, — усмехнулся Алексей Евгеньевич, присев на корточки рядом со мной.

— Вы были правы, мне не нужна месть, да и цена слишком велика, ради сомнительного облегчения. А ничего не будет! Марию не забыть, и всё, что осталось в прошлом так и будет за мной бесконечно тянутся, — нервно проговорил я, закрыв защипавшие глаза.

— Ты хоть раскаиваешься? — Хм, — пожал я плечами потирая глаза. — Мне чувства тяжело даётся понимать. Жалею, что так бездумно загубил свою жизнь. Простите, наверное, это не то… Долгое время приходилось думать только о том, как выжить самому. Мужчина поднялся, и посмотрев на меня, непринуждённо усмехнулся, сложив руки на груди.

— Много убил, да? Любопытства ради спрашиваю. Что могло послужить причиной, для согласия на такую, кхм…, «работу»?

— Много.

— Это было добровольно?

— Да.

Алексей Евгеньевич озадаченно почесал затылок.

— Что же… — замялся он. — Ладно. Зато честно, что редкость. А я, наверное, привык слышать другие ответы.

— Какие? Хотелось бы мне всё исправить? Да, будь это возможно. Что стало причиной? Не хочу даже начинать эти пустые разговоры, как и оправдываться. Сами сможете выяснить, если будет желание. Наш диалог прервал вышедший из комнаты доктор. Его халат весь был пропитан кровью. Почему-то мне показалось, что новости нас ожидают не самые хорошие.

— Я закончил. Девушка будет в порядке, пойду за перевозкой в госпиталь. А это, полагаю, вам понадобиться, — вручив Алексею Евгеньевичу странную окровавленную капсулу. — Через пару дней пациентка будет в сознании, если вам нужно с ней поговорить.

Старик, безразлично пожав плечами, отдал предмет мне, и молча покинул крошечное пространство, большую часть которого занимала огромная осыпавшаяся печка.

Глава 29

Значит он, буквально вживил эту ерунду в тело? Какая мерзость. На размокшем клочке бумаги указано место, и дата со временем. Предположу, что мне назначили встречу, но я бы ни за что не догадался, каким образом должен был извлечь информацию! Уродец, по-моему, переходит всякие границы, и самое досадное — до сих пор ни разу, нигде не прокололся. Для любителя, слишком идеально ведёт. Либо человеку настолько нечего терять? Такой враг самый опасный. Почувствовав лёгкое недомогание, я закрыл глаза, сжимая в кулаке записку. Не-а, и как мне с ним управиться в одиночку? Для такого нет никаких принципов, а методы настолько грязные, что пугают даже бывалых стариков из охранки. Ха, Алексей Евгеньевич даже не захотел знать, что здесь написано, и это после того, как я предложил закрыть себя. С другой стороны, всё зашло настолько далеко... Нужно довести дело до конца и посмотреть на человека, забравшего её жизнь.

— Никольский, подожди. Издалека окликнув меня, начальник подошёл ближе, не решаясь заговорить дальше. На самом деле, мне тоже хочется с ним обсудить одну внезапную деталь. Плохо, что ни о каком доверии теперь нет речи. Впрочем, цель у нас одна, потому придётся быть терпимее. — Хочу выпить, составьте компанию, — расслабленно указав в сторону заведения, я беспечно ухмыльнулся, и не дождавшись ответа ушёл вперёд. — Э-э… утром? — озадачено спросил мужчина, но отчаянно выдохнув, сунув руки в карманы, согласно двинулся следом. Находясь в небольшом, а главное шумном помещении гораздо проще контролировать обстановку, значительно сузив территорию для беспрепятственного наблюдения. Да, я не успел увидеть его лица, но приметил телосложение, и рост. Мы расположились в самом углу, заказав два пенных напитка.

— Наверное, мне стоит просить вашей поддержки. Алексей Евгеньевич невозмутимо хмыкнул, растирая замёрзшие руки.

— Конечно. Я не позволю вам перебить друг друга. Сначала, перед законом ответить придётся, — сурово проворчал он, глядя на меня. Девушка принесла заказ, и поспешно удалилась, неоднозначно посмотрев в нашу сторону. Старик сильно выбивается из местного контингента, но пока мы сидим тут, можно быть спокойным, что разговор никто не подслушает. Во всяком случае, никто из посетителей, никакого интереса к нам не проявляет.

— И мне? — широко улыбнувшись, спросил я, сделав небольшой глоток.

— Сам как думаешь? Пожав плечами, я сделал небольшой глоток, отрицательно покачав головой. Ну кто не горячиться иногда? Слова о моих преступлениях всё равно нужно будет подтвердить, а в данный период времени, сделать это могу только я, признанием.

— Скажите честно, Алексей Евгеньевич, на кой чёрт вам было нужно связываться со мной? Пытаетесь держаться ближе к врагам? — хитро прищурившись, спросил я, чуть в сторону отодвинув бокал. — Пустая трата времени, если придётся – запросто убью вас. Своя шкура всяко дороже.

— Надеюсь, до такого не дойдёт, но я тебя услышал. Считай всю сложившуюся ситуацию подарком судьбы. Я пожалел тебя, не более того. Но всегда было интересно, способен ли человек вроде тебя исправиться и реабилитироваться, — улыбнулся он. — Ладно, в отличии от некоторых, мне пора возвращаться к работе. Похлопав меня по плечу, начальник расплатился по счёту за нас двоих и ушёл. Жалость? Да ты, дядька, либо сентиментальный идиот, или слишком хорошо врёшь… Вообще плевать, даже если и существует какой-то подвох – никто ведь так запросто не признается. Я всегда так жил, и с чего бы что-то должно было измениться? Как бы поступил в такой ситуации Миша? Ах ну да-да… Раньше я восхищался его терпению, рассудительности и самоуверенности. Видимо этих качеств оказалось недостаточно. А мне просто очень страшно, буквально трясёт, когда начинаю обдумывать разные варианты. Хотя допускаю, что на деле проблема может оказаться ерундой.

Вообще не легче... Сегодня мне захотелось прогуляться в порт. Ведь даже буйство нестабильной осенней погоды не сравниться с тем выворачивающим наизнанку чувством безнадёги. Поэтому на отяжелелых ногах, я, погружённый в мысли, вслепую добрёл к тому самому месту под деревом, листья которого уже опали, готовясь к приходу ненавистной зимы. Давно я не позволял себе поддаться влечению укачивающих волн, не заметив, как просидел на сырой земле до захода солнца. И вернувшись домой, я в изнеможении сразу же лёг спать. Вот только ненадолго. К середине ночи, почувствовав жар, я несколько раз поднимался за водой, и окончательно проснулся, задержавшись на улице, чтобы немного остыть. Не хватало ещё заболеть, но горло дерёт, кости ломит, а состояние очень близкое к лихорадке. У мачехи где-то оставалось варенье, которое можно добавить в чай, это должно помочь немного ослабить симптомы. Забравшись на тёплую печку, мне с трудом удалось задремать, и в таком полусне я проворочался до самого утра, пока не проснулся Семён решивший, как назло, вдруг устроить скандал. Лучше не стало, но пришлось заставить себя подняться, чтобы помочь женщине утихомирить брата, который в очередной раз наотрез отказывается идти в школу. Чем старше он становиться, тем избалованнее ведёт себя. В этом, по большому счёту только моя заслуга, поскольку в отличии от Зои Андреевны, я часто потакаю его прихотям, из-за того, что ничего подобного у меня самого не было. Подкупив мальчика сладостями, мне удалось с ним договориться миром. И возвращаясь домой, купив обещанное, хотелось ещё немного поспать, но в дверь постучали. Глянув в окно, я увидел стоявшего на крыльце Алексея Евгеньевича, и неохотно набросив пальто вышел на улицу. — По какому поводу личный визит столь важного человека? — зевая, язвительно спросил я, облокотившись о стену.

— Здравствуй Никольский, — неуверенно почесав затылок, мужчина заглянул внутрь дома через приоткрытую дверь. — Один?

— Говорите уже зачем пришли.

— Да, в общем, из больницы шёл. Решил первым расспросить ту девушку, в частности понять о причинах, которые могут быть напрямую с тобой связаны. — Ха, — заинтересованно приподняв брови, я оживился, сразу же забыв о ноющей боли в мышцах. — Узнали? Пожимая плечами, начальник нахмурился, покосившись в сторону мокрой скамейки. — Думаю некто активно разыскивает людей, которые так или иначе пострадали вследствие твоих преступлений. Незадолго до похищения к ней приходили, рассказали кто именно убил её брата, и, если так пойдёт дальше народ взбунтуется.

— И если эта кучка потерпевших начнёт один за другим умирать, то все решат, что я пытаюсь замести следы, — тихо проговорил я, нервно прикусив большой палец. Очередные забастовки могут спровоцировать верха на личное вмешательство, а тем уже плевать на формальности в виде улик или даже судов. — Плохо… — Ладно. За пару дней до даты, которую вчера обсуждали, мои люди будут рядом, а до тех пор не маячь в городе без надобности. И поспи; выглядишь ужасно. Согласно кивнув, я вернулся в дом, и растопив печь, ушёл на кухню за чаем. Одних слов той девчонки будет недостаточно для кардинальных действий в отношении меня, но если таких окажется больше, то даже самый дорогой адвокат не поможет… Не понимаю только, зачем в это ввязался старик. Подобные, мутные истории вряд ли пойдут на пользу его многолетней, идеальной карьере и репутации. В самом деле из жалости? Почувствовав резкую слабость вместе с затянувшейся головной болью, я устроился в кресле напротив печки, и укутавшись тонким одеялом, ненадолго задремал. Вскоре вернулись мачеха с братом. Женщина сразу заметила, что мне не хорошо и дала какие-то лекарства, благодаря которым жар начал постепенно спадать. — Вы что-то хотели? — Спросил я, заметив, как Зоя Андреевна подозрительно поглядывает на меня весь вечер, но не решается заговорить.

— На самом деле, да. Семён уже несколько дней задаёт странные вопросы… Про убийства. В школе дети не обсуждают подобное... Откуда он этого набрался? Нахмурившись, я опустил глаза вниз. Может действительно, будет лучше самому сдаться? Вскоре такая слава разлетится по городу, мне просто нигде не дадут жизни, если всё продолжиться в таком русле. И хуже всего, брат ведь тоже узнает правду, поймёт, став чуть старше и возненавидит.

— Саш, ты обещал мне, что со всем завязал.

— Так и есть, — сдержанно прошипел я сквозь зубы. — Но этого недостаточно, не с таким прошлым! Скоро всё придёт в норму.

— И как же? Съёжившись, я обречённо выдохнул, посмотрев мачеху. Её недовольство оправдано, мне самому жутко от действий этого ублюдка, который знает обо мне практически всё, а я даже представления не имею кем он может быть. — Для начала, не поддавайтесь на провокации, — спокойным тоном ответил я, пожимая плечами. — Начальник охранки лично держит ситуацию на контроле, мы что-нибудь придумаем. Неодобрительно покачав головой, женщина как обычно замялась смотря куда угодно, лишь бы не на меня. Стало понятно, к чему, изначально, ввелась суть разговора. — Ладно, врать не буду, ситуация паршивая, и раз так, дайте мне время до конца следующей недели. В этот период вам беспокоиться не о чем. Ведь уже более-менее становиться ясно чего добивается мой оппонент, и той встречи ждёт не меньше меня, так зачем лишний раз спутывать планы? Я готов даже умереть только бы всё прекратилось.

— Хорошо, — сухо ответила она. — У тебя снова поднялся жар? На кухне лежат лекарства, возьмёшь. Мачеха не озвучила напрямую, что мне стоит уйти, но я и сам осознаю какие проблемы навлекаю на близких. Ситуация с Марией тому подтверждение. Переезд не помог, а лишь напротив всё усугубил, и где гарантия, что подобного не произойдёт вновь? Так я хотя бы имею возможность помочь в случае чего, и лишними переживаниями голова не забита. Приняв горькую таблетку, я вышел из дома устроившись на прохладном крыльце под навесом.

Может случиться и так, что за серыми стенами холодной Сибири мне останется только вспоминать о беззаботных посиделках под ночным небом.

Происходящее — не просто дешёвые провокации, а намеренная дискредитация личности в глазах массы. Я никаким образом не могу контролировать даже завтрашний день, но кто бы на моём месте не пытался спастись? Могло быть гораздо хуже, не будь Алексея Евгеньевича, он по какой-то причине остаётся на моей стороне невзирая на риски, и правду. Без его поддержки я бы даже не смог обуздать животную ненависть, которая обратилась к единственному, грубому методу мести. Как бы то не было, нужно возвращаться в дом. Сейчас такое время, когда необходимо было держать себя в форме, но вместо этого я окончательно расклеился… Упав на прохладную подушку, мне хватило лишь пары минут, чтобы провалиться в сон, но вместо привычного неясного бреда, вернулись яркие картинки места, которое видел пять лет назад. Послышался знакомый звук деревянной музыкальной шкатулки, но открыв глаза я увидел лишь тёмные очертания своей комнаты. — Ты… Мария сидела напротив, без малейшего движения, смотря будто бы в пустоту сквозь меня. Неживая, бледная. Поджав губы, я приподнялся, подобрав под себя ноги, но она даже не шелохнулась, словно меня здесь попросту нет.

— Прости. Сколько хотелось бы сказать ей, но кроме дурацких банальностей в голову ничего не приходит.

— Не могло всё так закончиться…, до сих пор не вериться, — прошептал я, опустив голову. — И что теперь делать дальше – не представляю, без тебя. Остатки моего мира рухнули. Заслуженно. Мы ведь думали у нас впереди ещё столько времени... Прости меня. Судорожно выдохнув, я приложил ко лбу ладонь, стараясь не заострять внимание на пульсирующей головной боли и тошноты. Её всё равно больше нет, раньше нужно было говорить о чувствах, а сейчас поздно. Это просто очередное, больное видение на почве стресса. Однако: — Да ответь же мне хотя бы что-то! Мария!

— Ты должен жить дальше.

— Нет. Я хочу с тобой, уйти вместе! Мария тоскливо вздохнула, осторожно коснувшись кончиками пальцев моего лица.

— Не торопись. Борись. Не позволяй темноте затуманить глаза. Я очень хочу, чтобы в них, наконец загорелся свет. И продолжай мечтать, теперь за нас обоих.

— Хорошо. Взяв в руки её ледяную ладонь, я обречённо кивнул, и зажмурился не в силах больше сдерживать слёзы. Пусть это сон, но голос ведь принадлежит Марии, мне этого достаточно.

— Всё обязательно ещё образуется Саша, ты только не вини себя. Ладно? Я ни разу не пожалела о встрече с тобой. Облегчённо прислонившись к прохладной стене, я ненадолго прикрыл глаза и проснулся. Дома никого нет, а судя по яркому солнцу в приоткрытой двери сейчас должно быть уже обед. Поставив воду на чай, я распахнул окно и уютно устроился под теплом уходящей осени. Хм… Из-за лихорадки чуть было не вылетел из головы последний разговор с Алексеем Евгеньевичем, а ведь он сказал важную деталь. Теперь нет сомнений, преследователь действует не один, и если не Митя ему помогает, то в любом случае кто-то из шайки Валерия Макаровича здесь замешан. Конечно, далеко не каждый имел доступ к отчётам, но в процессе арестов и неразберихи, документы могли попасть в любые руки. Услышав звук открывающейся калитки, я неспешно снял с печки кастрюльку с водой, и одёрнув с другого окна занавеску выглянул во двор. Обзор не самый хороший, видно только спину незваного визитёра. Нащупав в кармане пальто ржавый ножик, я осторожно приоткрыл дверь, чтобы выйти наружу.

— Егор!

— Здарова Санька! — широко улыбаясь помахал парень. — А нас тоже выпустили, надеюсь ты не против гостей? Позади стоял и Костя, недовольно поглядывавший в мою сторону исподлобья, не решаясь подойти. Я расслабленно выдохнул, выйдя на крыльцо, и буднично пожал руку Егора в знак приветствия.

— И как ты меня нашёл?

— Так… Ну в охранке адрес попросил! Мы ведь давно знакомы, друзья, вроде как. Его неуверенный ответ меня слегка насторожил. Эти два товарища явно заявились не просто поболтать, но и какой-то опасности представлять вряд ли могут. Хорошо помню, как Егор хорохорился, а на деле трусливо убегал от конфликтов. Что до Кости: самый обыкновенный, посредственный хулиган. Один внешний вид говорит о человеке достаточно, и понятное дело, что действовать организованно, такому попросту ума не хватит.

— Допустим. Так и зачем вы здесь?

— Дай денег, — улыбнулся парень, смущённо взъерошивая и без того лохматые волосы. — Мы обязательно всё вернём! Понимаешь, вот больше не к кому обратиться, а ты вроде как мог бы выручить. Удивлённо приподняв брови, я неосознанно хохотнул и сразу же прикрыл рукой рот. Это же как сильно развилась моя паранойя. Ему просто нужно в долг... Боже.

— Сколько?

— Мы уже два дня ничего не ели, кое как перебиться бы первое время. Обратно в клетку очень не хочется попасть, ну, ты сам знаешь.

— Хорошо, тут стой. Вернувшись в дом, я сонно потянулся по пути в комнату, и открыв комод, не глядя достал один из конвертов. Содержимое никогда не пересчитывал, поэтому на всякий случай, заглянув внутрь убедился, что этого им хватит не только на еду. Грязные деньги… Лично я думаю, подобное определение для бумажек — полнейшая чушь, но почему-то, мне всегда было проще отдать их другим, а не тратить самому. Может быть, это некое подсознательное чувство отвращения. В подобную кучку купюр может обойтись и моя собственная жизнь. Так быть не должно…

— Держи, — сухо передал я конверт в руки Егора. — Отдавать ничего не нужно.

— Да ладно! Ну, спасибо тогда, мы пойдём. Кивнув, я дождался пока парни покинут участок и глянув на время, надумал прогуляться, встретить со школы Семёна. Да, Алексей Евгеньевич просил сидеть дома, но так будет спокойнее. Такую хорошую погоду было бы очень грешно просидеть в четырёх стенах.

— Са-аша, ну зачем ты пришёл? — недовольно надувшись, заныл мальчик, поглядывая в сторону своих друзей.

— Пойдём погуляем вместе, — присев на корточки, я взял его тяжёлую сумку, и забросив себе на плечо подал руку. Но он только больше съёжился, продолжая оглядываясь по сторонам. — Эй, ну чего ты? Я сделал что-то не так?

— Ладно уговорил. Пошли гулять. Он взял меня за руку, уверенно потащив подальше от школы. Дома Семён не ведёт себя так отстранённо, поэтому такое поведение для меня оказалось неожиданным.

— Ты на меня обиделся?

— Не-а. Я хочу те шоколадные конфеты! — резко оживившись, потребовал он, показывая пальцем в сторону лавок. — Хочу купить сам, дай деньги. — Да, конечно, — улыбнулся я, вытащив из кармана пару купюр.

— С тобой приятно иметь дело, — с серьёзным лицом прокомментировал Сёма, и крепко обняв меня, убежал в толпу других покупателей. Подняв голову вверх, я облегчённо выдохнул, позволив себе хотя бы ненадолго отбросить в сторону проблемы последнего времени. Чему быть, того не миновать, и мне уже попросту надоело постоянно оглядываться. Дальше мы ушли в сторону парка, немного там поиграли, и уставшие вернулись домой с кучей разных сладостей. Мачеха опять будет весь вечер ворчать, но глядя, как брат счастлив, можно и потерпеть. Ничего ведь страшного не случиться, если сегодня он не съест весь ужин, не успеет выучить школьные задания, или поздно ляжет спать. Мне хочется, чтобы за хорошими воспоминаниями Семён навсегда забыл весь пережитый с отцом ужас, мальчик заслуживает быть счастливым. Хотя бы он…

— Сёма!..

— А-а? — он измученно поднял на меня глаза, распинав по полу учебники. Присев, я начал подбирать книги, до последнего сомневаясь, есть ли смысл задавать ему сейчас какие-либо вопросы, однако, это могло бы здорово помочь.

— Мама говорила, ты у неё что-то нехорошее спрашивал. Расскажешь мне?

— М-м-м… — напряжённо задумавшись, Семён будто бы взрослый сморщил лоб, приложив к губам палец. — Да! Мне сказали, что ты плохой, а я сказал, что нет.

— И всё?

— Ну не помню я, отстань, — заныл брат, и поднявшись с пола рухнул на кровать. — Спать хочу. Ну да, что я вообще хотел от ребёнка? Разложив оставшиеся вещи по местам, я накрыл брата одеялом и ушёл на кухню что-нибудь перекусить. Всё же, на одних конфетах мне прожить будет гораздо труднее, чем Сёме. Хотя в сон тоже немного клонит несмотря на то, что в целом чувствую себя отдохнувшим. Когда вернулась мачеха, мы ещё раз поговорили. Мне пришлось рассказать ей чуть подробнее о происходящем, и о том, что планирую сделать в случае, когда ситуация усугубиться. Не сказать, что информация её сильно успокоила, но во всяком случае, лучше знать правду и быть готовыми, к возможным последствиям. После суда журналюги с радостью разнесут новость. Как предупреждал Митя, о семье могут пойти нелицеприятные слухи, и возможно им даже придётся переехать. А с оставленными мною деньгами они без проблем смогут начать новую жизнь в любом другом месте. Следующим утром меня разбудил громкий стук в дверь, но пока я смог заставить себя подняться, на пороге лежала только на двое сложенная записка.

«Сегодня в полночь приходи на причал»

Изменил планы. Значит, поддержки в виде охранки не будет. Они даже случайно, ни за что не окажутся в такой час, в том месте. Что ж... Правила не я пишу.

Пришло время покончить с этой дурацкой игрой.

К сожалению, времени на подготовку, вдруг, оказалось слишком мало, и купить новый пистолет у меня не вышло. Знал лишь одного торговца в городе, но, похоже лавочку давно прикрыли. А выудить свой, из архива охранного пункта, будет рискованным делом, потому придётся обходиться только маленьким ножиком.

Ненадёжно… Однако, за неимением иных вариантов, придётся рассчитывать только на удачу.

Глава 30

Некоторое время мне пришлось в одиночестве бродить на пустом, тёмном причале, крепко сжимая в кармане рукоять крошечного ножика. На самом деле лучше места и не придумать. Рядом яростно бушует неспокойное море, вокруг ни души, и даже лампа не сильно помогает осветить пространство. Вдруг за спиной послышались шаги, и сразу же последовал характерный щелчок предохранителя пистолета. Я слегка напрягся, обернувшись. Силуэт остановился, напомнив собой тень из кошмаров, свет до него не достаёт. Слишком плохой обзор.

— Брось оружие, если имеешь таковое при себе, — не уверенным голосом скомандовал незнакомец. Недолго думая, я осторожно пригнулся и отшвырнул ему под ноги свой бесполезный нож. Против огнестрельного, в такой ситуации, без других возможных подручных средств он всё равно мне не поможет.

— Готово, — приподняв руки на уровне головы, я продемонстрировал, что не представляю угрозы. — Давай сегодня всё прекратим, не нужно вытягивать посторонних.

— Да что ты!? А хорошо тебе живётся на деньги покойников, работа такая, да? Голос совсем не кажется мне знакомым, вряд ли где-то пересекались до сегодняшнего дня. И рост немного смущает. Человек, что преследовал меня в переулке был ниже, это сразу бросилось в глаза, хотя он и не один действует, потому хрен знает кто из них может оказаться настоящим убийцей Марии.

— Эй, урод, ты разве не уладить вопросы пришёл. Чего молчишь!?

— Ненавидишь конкретно меня, так зачем было втягивать невиновных? Я не собираюсь отказываться от наказания, — напротив, я здесь, чтобы попросить тебя остановиться, и при таком условии сдамся охранке. Но кто ответит за смерть Марии? А если всё дело в мести — так вот я, стреляй! Упейся до краёв чувством восстановленной справедливости.

Уверенно шагнув вперёд, я резко замер на месте, заметив напротив дуло пистолета. Как же бешено колотится сердце, но отступать уже поздно, да и некуда.

— Занятно. Ни Бога, ни суда значит не боишься. И как же, в таком случае нам поступить? Подойдя ещё ближе к парню, я осторожно приподнял ствол, и приставил оружие к своему лбу.

— Главное, чтобы ты не испугался спустить курок. Прости Мария, не в этой жизни мне суждено было увидеть мир твоими глазами. Зажмурившись, я на мгновение подумал: успею ли почувствовать боль? Скорее всего да, но недолго.

— Просто уморительно. Ты сдался? Это точно тот самый Никольский? — ехидно усмехнулся парень, сильнее прижимая дуло пистолета. Боже, сколько же времени он тратит впустую. Будь я вооружён, этот придурок давно бы плавал по волнам моря с дыркой промеж глаз! Наверное, убийца не он, иначе почему не может решиться? Сложно выстрелить лишь единожды, потом, плевать.

— Да ты похоже весь дрожишь от страха, или похолодало? — ехидно спросил я, отступив назад. — Ха. Признаю, спектакль был неплохо организован, но довести дело до конца не хватило мужества? Какая жалость! Мне показалось уместным, или просто забавным, попытаться его спровоцировать, наперёд понимая, что парень не сможет убить. Возможно, настоящий где-то неподалёку, контролирует ситуацию, и сам покажется если решит, что всё пошло не по плану.

— Да-да, понятно, — истерично засмеявшись, мой оппонент бросил пистолет в воду, прикрывая рукой глаза. — Думал, тебе здесь обеспечат лёгкую смерть? Насмехаешься ещё. Ублюдок. Стиснув зубы, я подошёл к нему, со всей силы ударил в лицо, после чего поднял лежавший рядом ножик, и приставил лезвие к горлу ошарашенного парня, который с трудом справился с равновесием.

— На что ты рассчитывал, позвав меня сюда? — прошипел я, сильнее надавив на кожу.

— Что ты с ума сойдёшь узнав, как долго и мучительно умирала твоя подружка. А таскаясь с подобным отбросом, она полностью это заслужила!

— Вот это ты зря… Сдержавшись, чтобы не полоснуть лезвием по горлу, я выпустил из руки ножик, и со всего размаха ударил его ещё раз, повалив на землю. Нельзя убивать, как бы того не хотелось, он всё ещё обычный человек, который попросту не до конца понимает в какую мерзость вляпался. И после пары последующих ударов, я осознал, что парень даже не пытается сопротивляться, либо каким-то образом от меня отбиться, потому сразу же отпустил его, поспешно встав на ноги.

— Даже такое отребье как я, не желает мараться о тебя. В мутном освещении можно разглядеть месиво из крови на лице незнакомца. Благо дышит, но без сознания, вполне можно оставить и так, до утра сам свалит отсюда. На улице ещё не так холодно, чтобы замёрзнуть насмерть. Уж я-то знаю. Вдруг сзади послышался странный скрип, но, прежде чем я успел обернуться, некто достаточно крепко огрел меня чем-то тяжёлым по голове. Ноги непроизвольно подкосились, а из носа хлынула струя горячей крови. Лампа выпала из рук, покатившись куда-то в сторону, и я вместе с ней рухнул на бревенчатый настил причала. Вышел… всё-таки. Чёрт. Перед тем как отключиться, я мельком смог увидеть очертания лица, но голова закружилась, и сил подняться больше не осталось.

Ай… как же больно! Почему здесь так темно? Предполагал же, что в засаде должно быть ещё пара отморозков, но как же… Хотя да, после упоминания Марии мне было уже сложно сохранять здравый рассудок. Помотав головой, я почувствовал тёмную повязку на глазах, а руки крепко привязаны по обе стороны деревянного стула. Ногами тоже не могу двигать, но тело ещё не успело онеметь, значит нахожусь в таком положении не больше пары часов. Здесь довольно сильный запах сырости, и очень сухо, значит мы недалеко от моря? Либо же их схрон находиться под землёй, воздух тяжёлый, в горле пересохло будто не пил пару дней, а в таком случае, хрен меня найдут… Старик, может попытается, хотя я бы не стал на это рассчитывать.

Время так долго тянется… как резина, почему никто не приходит? Спина затекла, едва ли получается двигать пальцами на руках. Может мне им, чёрт возьми, спеть!? Ладно, на самом деле подобного поворота я не ожидал, всё вело к совершенно иному результату, но преступник должен быть непредсказуем, в этом и фишка. Ха… Ха…

Ха-ха… Н-да. Интересно, уже наступило утро? Семён проснётся и не найдёт меня сегодня, скорее всего и завтра, а может больше никогда. Я рад, что решился однажды вытащить его из кошмара, пусть изначально было слишком рискованно вмешиваться в их жизнь. Вот бы отец в какой-то смог найти в себе силы измениться, да всё это несбыточные надежды.

Тц…, нехило же меня стукнули, до сих пор в ушах звенит от любого движения. Ещё и ползает по руке кто-то мерзкий. Можно было бы давно свыкнуться с существованием насекомых, но они страшные… Ничего не поделать. Услышав лязг открывающейся двери, я замер. Стены здесь толстые, иначе почему, в такой тишине не слышно шагов снаружи?

— Как чувствуешь себя, Санька? — спросил вошедший. И его-то голос оказался мне довольно знаком. — Пришлось озаботился твоей раной, просто чтобы ты продержался до конца.

— Если тебе интересно, то я сейчас очень безразлично закатил глаза, — съязвил я в ответ, приподняв голову. Сквозь повязку ничего не видно, но с этим парнем мы знакомы, только никак не могу вспомнить. — Дальше что?

— Ничего. Понятно, что за ребячеством ты просто пытаешься скрыть страхи. Невозмутимо опершись затылком о высокую спинку деревянного стула, я расслабленно выдохнул. В таком положении стало чуть легче, благо за счёт темноты не сильно кружиться голова.

— Откуда взял на меня столько информации? Учитывая, что даже у следователя никогда не было такого количества сведений — похвально.

— Да упырям просто не хватает энтузиазма, а тебе неплохо удавалось пользовался этим. Ключевое — удавалось. Я не претендую на роль судьи, однако, ты удивишься как много нажил врагов. Один из них, кстати, уже пытался тебя убить и не смог, потому оказал нам незначительную поддержку. Впрочем, результат превзошёл все ожидания!

— Удивлюсь? Но это очень вряд ли. Он нарочно не называет имён? Не верю, что этим человеком мог оказаться Митя… Несмотря на все разногласия, зачем ему это нужно? Стоило всё-таки через старика проверить, действительно ли кучерявый далеко уехал, или кровь Марии на его руках в том числе.

— Что-то стало уже не так весело, — скучающе пробубнил парень, ткнув пальцем мне прямо в висок. — Ладно. Наберись терпения, мне ещё есть чем тебя здесь развлечь.

— Жду с нетерпением.

— Ну не рычи Санька, мы ведь так славно поболтали. Скоро вернусь! — крикнул он, и спустя несколько секунд дверь захлопнулась. Чёрт. Да кто же он такой-то? Хоть бы воды принёс, кто вообще так безответственно с заложниками обращается! И непонятно на кой хрен вообще приходил. На самом деле, вообще не весело… В таком положении просто невозможно абстрагироваться. Всё тело ломит, скорее всего, чувствуется остаточное после недавней простуды, голова раскалывается, и даже немного поспать едва ли получиться. Как тут вообще сосредоточишься, и вспомнишь кому принадлежит голос! …А ведь это может стать самым основным, недостающим элементом. Некоторое время мне пришлось бороться с новой проблемой. Помимо головокружения, к горлу постоянно подходила тошнота, воротило, и как бы я не пытался удобно пристроить голову — всё бесполезно. Воздуха бы немного, пить хочется, невозможно. Если честно, нервы постепенно начинают сдавать. Ещё в темноте и тишине, перед неизвестностью как над обрывом, меня начало сильно лихорадить. Минута за час, час за день. Нельзя позволять себе поддаваться отчаянью.

На тех же нервах я, похоже, искусал все губы и почувствовал металлический привкус крови, от которого ещё больше поплохело. Как только сдашься, считай все предыдущие действия были напрасны, нужно держаться. Есть ещё ради чего. Ух… Ладно, он просто обычный человек, которому что-то нужно. Чего? Без понятия, но можно попробовать серьёзно с ним поговорить, возможно получиться выпутаться из ситуации. Вообще, некоторым так легко рассуждать о моих поступках. Только лишь за полгода в Сибири от меня осталась оболочка человека, а пять лет, просто за четверть жизни. Не было ведь никакой гарантии, что однажды меня и там бы не прибили. А болезни, морозы… Люди дохли, как мухи! Каждый, чёртов, день.

Да, во всяком случае моя смерть была бы с более чистой совестью, но какая разница? На тот свет я уж точно не собирался так скоро. Пусть даже подобное существование с натяжкой можно было назвать достойным, но уже тогда у меня были свои мечты, ради которых хотелось идти дальше. Чёрт, похоже я в очередной раз, просто пытаюсь себя оправдать… А перед кем? Богу плевать, да и молитв никаких не знаю, чтобы вдруг понадеется на что-то там сверху. Если даже он есть, значит просто отыгрывается не только на мне, но и подобных, у кого даже шанса не было пережить хоть одну зиму. Ощутив, как вдруг куда-то проваливаюсь, меня резко одёрнуло. Задремал похоже, нет, я всё ещё здесь, хотя шея сильно затекла, наверное, спал, но даже того не заметил.

— Э-ей…, Санька? Снова дёрнувшись от неожиданности, я глубоко вдохнул, пытаясь вернуться в реальность, и почувствовать под ногами пол. Вообще не услышал, как он зашёл. — Гляжу нервы у тебя совсем ни к чёрту. Поджав губы, я промолчал, услышав в голосе нотки издёвки. Да что ты вообще обо мне знаешь, кроме последних трёх лет.

— Честно говоря, мне даже не по себе от твоего беспомощного и жалкого вида. А мы ведь ещё не подошли к кульминации. Как ты справишься? Не представляю.

— Воды дай, придурок, — охрипшим голосом попросил я. Мозг уже напрочь отказывается работать. Такими темпами сдохну от обезвоживания гораздо раньше, чем он планирует.

— А…, точно, минуту! — он быстро выбежал из помещения, не закрыв за собой дверь. Это, конечно же, не поможет мне отсюда сбежать, но я рассчитывал на какие-то звуки, может странные запахи, с помощью которых можно приблизительно понять местоположение. Но ничего. Странно. — Теперь поговорим? — Конечно, — вымученно выдохнув, я согласно кивнул. — Понимаешь, как вышло… Для тебя всё было рутинной работой, вот так просто, сухо и буднично ты шёл рушить множество чужих жизней. Соглашусь, не все были святыми, без причины, в список неугодных не попадают. Но существует ведь и другая сторона медали… Среди твоих жертв были люди, которые рискуя собой, до сих пор отстаивают права каждого из нас! Такие вот, неудобные для власти, да? Сашка, ты забирал надежду! И лично за это расплатишься. Мне, к сожалению, нечего на это ответить. Бывало, я действительно знал о целях больше, чем нужно, приходилось вступать с ними в прямой контакт, потому прекрасно понимаю, о чём сейчас идёт речь. Только вот, что я мог сделать? Передать пару заказов другим наёмникам можно, но при наличии штатного должна быть веская причины, а подобных ситуаций у меня не случалось. Да и то, у Валерия Макаровича неоспоримым основанием считалось бы только окажись я при смерти. — Не доводи меня своим молчанием, слышишь!? Тебя правда устраивала вся эта грязь? Секунду спустя я почувствовал крепкий удар в область челюсти, и напрягся, ожидая следующий, но собеседник, тяжело дыша отошёл в сторону.

— Ха, — выплюнув собравшийся во рту сгусток крови, я истерично расхохотался. — Нет конечно. Что ты хочешь услышать? Раскаяние!? У вас была надежда, здорово! А у меня…, однажды появился шанс слегка выправить своё затруднительное положение. Понимаешь? Тюрьма, денег нет, крыши над головой – тоже. Какие перспективы? Да…, но тут появился человек, единственный пришедший на помощь, и вложил мне в руки пистолет, приказав отрабатывать свободу. Кто бы на моём месте отказался!?

— Судьба со многими обходиться несправедливо, а ты просто преступник, и этому уже нет никакого оправдания!

— Хм… Да, я знал, чем придётся заниматься, какими могут быть последствия, а как ты оправдаешь убийство Марии? Или та девчонка, она за что? Мне приходилось убивать, но никогда бы я не навредил случайному, невинному человеку! Парень тяжело выдохнул, дав мне выпить ещё немного тёплой воды. Не хочется лукавить, говоря, что в другой раз принял бы иное решение, хотя сомневался. Действительно, такая свобода очень быстро встала поперёк горла. Жизнь наёмника коротка, иногда даже слишком. — А-а… Мария. Так отомсти! — задиристо хохотнул он, грубо схватив меня за волосы и оттянул голову назад. — Жалкое зрелище, у тебя даже дерзить сил не осталось. Не представляю как дальше продержишься.

— Зависит от того, что ты задумал.

— Любопытно? Я сам в нетерпении, но дам подсказку: вспомни чувства, которые испытал из-за смерти своей рыжей подруги. Красивая кстати, очень даже, тебе повезло! Так вот, другие люди переживают нечто подобное в отношении тебя, и как мне кажется, вымолить у них прощение ты не сможешь. Парень небрежно отпустил мои волосы, и поправив маску на глазах вышел, громко захлопнув дверь. Как-то не очень вышло поговорить по-хорошему. Впрочем, эта сволочь не отрицает свою причастность к смерти Марии, а значит никаких альтернативных решений мы не найдём. Стоило, конечно, озаботиться хоть каким пистолетом заранее, и оставить мозги этих двоих на причале. Нельзя было поддаваться на доводы старика, он простой сотрудник охранного, если и встречал за годы карьеры людей вроде меня – едва ли осознавал, насколько разными являются наши миры. Ослабил бдительность, и угодил прямиком в ловушку. Поёрзав на месте, я случайно одёрнул руку и почувствовал, что ремень, сдерживающий запястье слегка расшатался, но высвободиться всё равно не получается. Долго находиться в темноте и тишине тяжело, ничего кроме собственных мыслей, примерно, как в одиночной камере. Начинаешь постепенно изводить себя; — как же там брат? Не тронут ли его эти уроды, пока я здесь? Правильно говорил Илья Фёдорович: любые связи становятся слабым местом любого человека, но без них вскоре перестаёшь понимать ради чего просыпаешься каждое утро… А встретив Марию, я смог впервые почувствовать себя нужным. Ей сразу удалось увидеть меня настоящим, даже когда казалось будто кроме оболочки убийцы, внутри ничего не осталось. Никогда не задавала лишних вопросов, с таким надёжным спутником по жизни, хоть на край света, а теперь… Скорее всего, моё нынешние положение — это результат работы на Валерия Макаровича, он был хреновым политиком, зато коммерсант отличный, и конкуренции не терпел. Всегда знал, как заработать, а кого устранить для лучших сделок. Жертвы, действительно попадались самые разные. И объединяло всех одно – деньги. Щедрые благотворители зачастую просто избегали больших налогов, а нищета вместе с болезненным отчаяньем только продолжала расти как огромный нарост. И где надежда? От них? Как же, дождёшься. Даже отец Миши, содержащий приют не был кристально чист, использовал бесправных детей для работы, пока те не валились с ног. Хотя эта семья научила меня грамоте и чтению, а также не позволили подохнуть в сугробе… За это я им всегда был благодарен. Лучше так.

Прошла целая вечность до того момента, как я вновь услышал скрежет дверей. За временем следить невозможно, но если ориентироваться на внутренние ощущения, пару дней должно было пройти, если не больше. Поспать удавалось урывками от дико ноющих мышц. Из-за голода постоянно болит желудок, а жажда вовсе сводит с ума. Начало казаться, что про меня решили попросту забыть, ведь нет ничего хуже подобной, медленной смерти.

— Живой? — спросил парень, и подойдя ко мне, приложил палец к пульсу на шее. Вздрогнув от ледяных рук, я съёжился, сжав руки в кулаках. Слишком шумно, или мерещиться?

— Можете начинать! — крикнул он, и голоса вперемешку с шагами усилились в голове. Господи, сколько их там, ничего не разобрать. Тело резко обдало жаром и одновременно холодом; озноб, меня панически затрясло. Чуть больше десяти, кажется, если слух не подводит, хотя в таком состоянии сложно полагаться на третьи чувства. Даже глаза могут обмануть, если разум не способен трезво анализировать ситуацию. По рукам и ногам больше нет ни ремней, ни верёвок, но я не могу двинуться, просто нет никаких больше сил даже на то, чтобы сорвать дурацкую повязку с лица! Да и хочу ли на это смотреть? Сейчас они убьют меня, разорвут просто. Значит вот каков был твой грязный план. Такой страшный гул, с ума сойти можно. Следом нахлынули чувства настоящего ужаса, гораздо хуже, чем всё, что приходилось испытывать прежде, но дальше всё как в тумане… Мне очень больно, пару раз потерял сознание от того, сколько времени уже длиться бесконтрольная экзекуция. Перед глазами сплошная смазанная картинка из незнакомых лиц, в них я не узнаю человека, чей единственный голос казался знакомым. Может показалось. Они сломали мне несколько рёбер, возможно руку и плечо, много крови на полу не сулит ничего хорошего, и она вся, никому кроме меня принадлежать не может. Пытаясь сдержать приступ кашля, я обратил внимание, что вокруг воцарилась мёртвая тишина. Левая рука ещё способна двигаться, значит немного живого места на мне осталось. Уже неплохо…

— Слышишь меня? — Тяжело дыша спросил парень, помогая мне перевернуться на спину. — Когда же начнутся мольбы о скорой смерти, или пощаде. Может, тебе просто недостаточно?

— Хватит, — чуть слышно прохрипел я.— Не нужно больше.

— О, ещё способен говорить! А мы решили ты уже труп, даже вмешаться пришлось, чтобы проверить так ли оно. Готов публично умолять о прощении? Растянув губы в ухмылке, я отрицательно качнул головой.

— Ещё бы перед скотом унижаться.

— Упрямый. Парень присел на корточки, и убрал с моих глаз грязные волосы. Света в помещении слишком мало, но в очертаниях, я с ужасом узнал лицо своего врага.

Глава 31

— Твою же мать… Егор. Тебя бы в последнюю очередь подозревал. Чёрт, — болезненно сжавшись, я подавил приступ кашля, почувствовав, как кровь потекла по горлу. Парень холодно посмотрел на меня, сложив руки в замок. Немало к нему вело: мелочи, намёки. Но Егор никогда не был из таких, в этом, я его недооценил.

— Да уж, ты тоже знатно отличился. Помнишь, как мы считали друг друга семьёй? Делили между собой сухую корку хлеба! Тот Сашка отдавал последнее, желая спасти умирающего, но что теперь?

— Заткнись. Меня выворачивает наизнанку, и возможно виной тому, от части, подобные разговоры. Как раз из подобного дерьма мне хотелось вырваться в первую очередь, забыть навсегда о тех днях… Сжав зубы от боли, я приподнялся, опершись на локоть, чтобы вдохнуть чуть больше воздуха. Ещё немного и смогу встать, нужно отсюда выбираться, пока эти животные не разорвали меня окончательно. Егор не помеха, даже в таком состоянии смогу отбиться от него, если придётся. А после убью, за Марию.

— Нам, с улицы, действительно рассчитывать не на что. Вот уже я сам, запросто организовал похищение человека, чуть было не прикончил его, и стал таким же мерзким преступником. Скверно.

— Таким же? Я не убиваю из личных мотивов, — измождено рухнув обратно на пол, прошептал я. Единственная ситуация, связанная со смертью Ильи Фёдоровича, но она не была так однозначна, чтобы счесть это за собственное желание. Ведь когда вскрылись его махинации меня даже благодарили, и, хотя дядькой он был мягким; если чего решит, переубедить практически невозможно. То предательство было просто вынужденной мерой.

— Считаешь это значительной разницей? Закрыв глаза, я решил больше ему не отвечать, напрасная трата энергии, мы всё равно не сможем прийти к общему мнению. Конечно же, кошмары обязательно будут преследовать всех одинаково, ведь любое убийство — это бремя, его придётся нести до конца жизни. Мне не единожды приходилось сожалеть о том выборе, морально выжирает, тяжело, всё по классике. Однако прошлого не вернуть, так зачем сходить с ума, без конца прокручивая в голове вину.

— Ты самоубийца? Готов был сдохнуть, придя на встречу безоружным... — сухо спросил Егор, хаотично чертя по полу зеленоватой стекляшкой. — И сейчас, даже сопротивляться не стал, хотя мог! Я уверен, у тебя вполне хватало сил на попытку побега… Интересно, сколько же ты зарабатывал, чтобы риск загнуться так скоро казался оправдан. Поджав ноги, я инстинктивно обхватил рукой живот пытаясь подавить кашель и жуткий озноб, но боль обжигает сильнее, лишая возможности думать о чём-то ещё. Пусть бы он хотя бы ненадолго закрыл свой рот. От этой нудной болтовни совсем не легче.

— Са-а-анька, эй, ты чего, отключился? — потрепав меня за плечо, раздосадовано вздохнул парень.

— Как же ты меня достал, Егор, — прошипел я, устало приоткрыв глаза. — Хватит ныть, и либо добивай уже, или свали нахрен… Слабый солнечный свет, проникший сюда, так раздражает. Хочется только немного поспать, не могу… больше держаться…

— Ладно! Ты прав: пора заканчивать. Изначально я так и планировал, что выжить сможет лишь один из нас. У каждого есть основания для мести, так что поднимайся.

— Стой, какого чёрта? — Резко проснувшись, я приподнялся и удивлённо посмотрел на Егора, держащего в руке пушку. — Нет… Мы уже достаточно мерзости наворотили, подобные крайности ни к чему! Послушай меня сейчас: давай просто разойдёмся, забудем. Смерть…, ну она же необратима, никому лучше не станет! Парень аккуратно положил передо мной оружие, и подойдя к выходу обернулся:

— И это сейчас говорит человек, убивший стольких без единой доли сомнения. Пошли, тебе понравиться выбранное мною место. Ведь ты так и не знаешь, где нашли тело твоей подруги? Глубоко вдохнув, я кое как смог сесть, и подобрал оставленный ствол. Егор намеренно меня провоцирует. Зря старается, мне плевать, где это произошло.

— Умереть хочешь, что ли… — проверив барабан старого револьвера, спросил я, опираясь на большой деревянный стул, чтобы встать на ноги. — Идиот.

— Всё нормально? — Переживаешь, что твоя группа поддержки недостаточно постаралась? На трясущихся ногах, я сделал несколько шагов и прижался к ближайшей стене. Правое колено смещено, болит просто невообразимо, но раз уж это ещё не конец, придётся двигаться, пусть даже сил давно не осталось. Левой рукой никогда не работал, а в таком состоянии, прицелиться будет практически невозможно. В глаза мутно, темнеет, да ещё голова кружиться от изнеможения. Умирать так не хочется, вообще… Лес какой-то… И любопытные зрители, конечно. Остались посмотреть, чем всё закончиться. Знали бы они все, какую мелкую долю берёт себе исполнитель, а виновник, то есть заказчик, единственное заинтересованное лицо, вполне себе прекрасно может жить дальше. Безнаказанно. Парень остановился напротив, вытащив ещё один пистолет. А я в свою очередь, отчаянно пытался сохранить равновесие, держась за непрочную ветку дерева. Впервые оружие кажется таким тяжёлым в руке… Данная модель, сама по себе, не самая удобная, лично для меня, хотя если стреляет – неважно. Остался лишь один, небольшой нюанс:

— Егор, подумай ещё раз! Может тобой движет месть, или эти люди, собравшиеся здесь так жаждут крови, но я не хочу убивать тебя! Не хочу… Что бы он не сделал; запутаться и допустить ошибку может каждый, но сейчас я вижу перед собой мальчишку из прошлого, верного друга, который объединял нас. Многие выжили только благодаря ему.

— Начнём, — сняв предохранитель, Егор поднял руку держащую оружие, положив палец на спусковой курок. Облокотившись спиной к дереву, я вытащил из кармана револьвер. Нужно сдаваться, так будет лучше…, Сёма в надёжных руках, его и так ждёт прекрасное будущее, а со смерти Марии мне нечего больше здесь делать. Люди вокруг о чём-то негромко болтают, их голоса смешались в жужжащий гул роя насекомых. А я начал отсчитывать свои последние секунды, всё было здорово, просто устал бороться.

— Давай уже! Кивнув, я натянуто улыбнулся, но сил стоять на ногах больше не осталось, отчего медленно съехал вниз. Тут же прозвучал глухой хлопок и на мгновенье настала мёртвая тишина, в ушах буквально белый шум, напомнивший мне день, когда сам впервые пристрелил человека и осознал, что теперь обратной дороги не будет никогда. Не понимаю попал ли Егор, всё тело адски горит, окончательно сковав меня в движении. А вокруг началась такая непонятная суматоха, не разобрать слова во множестве голосов, ещё и в глазах постоянно рябит. Опустив голову, я снова закашлялся, выплюнув сгусток крови. Показалось, что теперь-то можно расслабиться, но в грудной клетке ощутил сильное жжение, стало совсем трудно дышать. Только на секунду допустил мысль, что всё вот-вот закончится, как та невыносимая боль, которую пытался игнорировать, дала о себе знать. Одно поможет сдохнуть без особых мучений, но не могу наощупь найти выпавший пистолет, а перед глазами, в суете толпы вдруг промелькнул силуэт девушки, с ярко-рыжими, взъерошенными волосами. Визуальные галлюцинации от недостатка кислорода и не такое могут показать… Да где же, чёрт… Но тут я услышал, как в мою сторону кто-то идёт, и прекратил безуспешные поиски, вымученно закатив глаза.

— Как ты? — вопросительно прозвучал женский голос, а после холодными пальцами она осторожно коснулась моего запястья, нащупывая пульс.

— Да брось его! — крикнул издалека какой-то мужчина, на что она ответила отрицательно. Прищурившись, я узнал в ней ту самую девушку, которую Егор планировал убить моими руками. Странно, что после всего она решилась явиться сюда.

— Так нельзя…, — прошептала девчонка, расстёгивая мне рубашку. — Наверное пробито лёгкое, потому и дышать не может. Внутреннее кровотечение? Старайся без резких движений, спокойно, понемногу выдыхай, и попробуй подняться. Отрицательно качнув головой, я, стиснув зубы убрал с себя руку девушки и ещё раз осмотрел траву вокруг себя, в поисках револьвера. Сколько людей сюда пришло, каждый из них теперь знает о моём прошлом и меня в лицо, думаю не обойдётся без скандала, если повезёт выжить. Ладно, пусть бы просто посадили и казнили, но журналисты, общество повесят на брата страшное клеймо, уж лучше застрелиться сразу… Вскоре все понемногу начали расходиться, гул растворялся в глубине леса, и я наконец почувствовал долгожданный покой.

— Хватит упрямиться, тебе срочно нужно к доктору, но сама я тебя не дотащу! — не унималась девушка, продолжая сидеть надо мной. К сожалению, даже если бы сильно хотел, встать на ноги у меня уже не получиться. Агония охватила не только тело, но и остатки рассудка. Лучшее, что она могла бы сделать – это просто уйти. Благодарности точно не сыщет за подобные действия, хотя вполне сможет передать старику о моём месте нахождения, чтобы тело не гнило здесь, под этим деревом, словно брошенный, бродячий пёс. Ничего не могу сказать, в горле будто что-то намертво застряло, да ещё и дышать становиться всё труднее. Надеюсь, что скоро мозг окончательно отключиться от бессилия, и пытка закончиться, навсегда.

— Я помогу, — вдруг, откуда-то донёсся ещё один мужской голос и шаги, приближающиеся в нашу сторону, ненадолго вернули меня обратно, с половины пути к забытию. — О какой справедливости все здесь кричали, если мы, будто зверьё бросим этого здесь. Незнакомец неаккуратно поднял меня под руку, и поволок по узкой тропинке в глубь густого леса. Соображать получается всё труднее, а вместо деревьев, перед глазами медленно поплыли прозрачные тени. Несколько минут спустя я вовсе окончательно провалился во мрачную пустошь, освободившись от изнуряющей ломоты. Небо выглядит расплывчатым, тёмно-серым пятном, теряясь в неестественном, плотном тумане. Подвигав рукой, я с лёгкостью смог подняться на ноги и не глядя пошёл просто вперёд. Обычно сны направляют, транслируя какую-то, пусть даже самую бредовую информацию, но в этот раз есть ощущение, будто всё не так. Подсознание не рассеяно, не притуплено усталостью, так же как прочими последствиями последних дней. Заметив вдалеке неяркий свет, я вскоре выбрался из леса, и весь контраст красок вдруг пришёл в норму. Похоже меня действительно держали совсем недалеко от порта, это место точно такое же, как и всегда: лодки, суда, пара пустых торговых лавок, а людей нигде нет. Устроившись на песке под лучами заходящего солнца, я поднял вверх глаза, к застывшим белым облакам вдыхая знакомый, солёный воздух. Приятное умиротворение, тепло… Хотя очень тоскливо. Если присмотреться к неподвижным бликам на водной глади, можно подумать, что время остановилось. И это конец. Но мои травмы не казались смертельным, однако организм сильно истощился, у каждого свой предел; как знать, возможно в процессе я мог спровоцировать нечто серьёзнее. Плохо. Никого не предупредил, не подготовившись ушёл, на что рассчитывал? Балда. Друзья, не друзья, ха…, да Егор-то без колебаний выстрелил! А я впервые замешкался, не смог. Суицидальными наклонностями ведь никогда не страдал, так с чего вдруг, проявил несвойственное мне малодушие? Бывало и не так хреново, но что же теперь, в петлю? Конечно нет… Просто запутался, или надеялся, что обойдётся. Мою меланхолию перебил резкий приступ, обжигающей боли в груди. Не вдохнуть, снова. По щеке пробежала горячая капля, которую я машинально стёр, увидев на руке кровь. Которая начала сочиться изо рта, носа и ушей, а также окрасила красным не только одежду, но и землю вокруг меня. Испугавшись, я резко подорвался с места, но голова закружилась, и не неуклюже упал в воду, а вместо песчаного берега подо мной оказалась глубина. Тело не слушается, выплыть уже не получиться. И я прекратил попытки спастись, поддавшись непреодолимой тяжести погружения. Всё ощущается таким реальным, даже горло раздирает от солёной жидкости, а чем глубже ухожу ко дну, тем сильнее горят лёгкие от недостатка кислорода. Вместе с этим, я почему-то почувствовал странное успокоение, но только закрыв глаза, услышал отдалённые голоса. Звуки, такие обычные уличные шумы ветра вперемешку с шуршанием листвы под ногами.

— Ну-у…, вроде как живой, — прищурившись сказал незнакомец, нависая надо мной. Рядом стояла девушка, держа в руках деревянную ёмкость, в которой проблеснула вода. В этот момент я почувствовал страшную жажду, и непроизвольно потянул руку к чашке, не в силах выдавить из себя слова, во рту всё пересохло, а из-за привкуса крови, к горлу подошёл горький ком, вызвавший рвотный рефлекс. Мужчина сориентировался, наклонив меня вперёд, но при обезвоживании едва ли что-то могло выйти наружу, хотя в таком положении однозначно легче, хотя бы дышать.

— Здесь недалеко медицинская станция, я всё-таки за ними схожу.

— Да, — согласно кивнул он, смахнув со лба пот. — Эй, — напрягшись, прохрипел я, когда мы остались только вдвоём. — Тела, мне жаль, но их…, нет. Ещё во времена Ильи Фёдоровича, когда абсолютно вся работа лежала только на моих плечах, остро встал вопрос: куда, собственно-то прятать убитых? Топить в болотах казалось чем-то жутким, крайний случай, а прикапывать в различных местах — ненадёжным, в самом деле. Да никто и не заслуживает исчезнуть подобным образом. Вскоре, как мы озадачились данной проблемой, подвернулась ритуальная служба на черте города. У владельца имелась печь для сжигания тел, дела его шли довольно неплохо, однако от сотрудничества с нами тот всё равно не отказался… Позже, Валерий Макарович так же продолжил использовать данный способ, поэтому большую часть умерших, родственникам, никак не вернёшь. Избавляться приходилось и от личных вещей, ведь даже малейшая деталь могла отправить меня прямиком на эшафот. Нет, конечно же чьи-то останки ещё возможно, случайно найти, процесс уборки не всегда шёл гладко, но, если честно, мы не вели картотеку с местами каждого захоронения.

— А я и не требую, — безразлично пробормотал он, прикуривая сигарету. Если бы нос не был забит сгустками крови, я бы смог хотя бы почувствовать давно позабытый, успокаивающий запах табака, не отказался бы и от пары затяжек, что уж там греха таить… Да вот только боюсь, при следующем приступе кашля, нахрен выплюну лёгкие.

— Ненавижу себя, — сквозь зубы прошипел я, опустив голову. — Как это…, просто нелепо вышло. От головокружения я почувствовал, как медленно съезжаю вниз, на сырую после недавнего дождя, землю. Совсем недолгое прояснение сознания, по всей видимости, стоило мне последних сил.

— Он не дышит. — Да? О, ну только что разговаривал. Пойду, наверное, — пожимая плечами, высокий мужичок, что дотащил меня сюда, поспешно покинул мероприятие. — Есть пульс, но слишком слабый, забираем.

Стоя перед своим телом, мне были отчётливо слышны переговоры медиков, попутно наблюдая как они небрежно погружают меня на телегу. Почему? А такие сны разве возможны? Ну да, доктор ведь сказала, что я ещё жив. Может быть, нужно идти за ними, хотя… На кой чёрт? Что вообще делать!? Кто бы рассказал. Ой блин, ладно Саш, не психуем. Я где-то читал о существовании души, религия, такие ходили слухи, и подобное, чем-то схоже. Не, это конечно полный бред, но сейчас видимо то самое время, когда даже в Бога можно начинать верить… Молитв правда нихрена не знаю.

— Я заметил тебя, можешь выходить… Приятно видеть какую-никакую, да стабильность. Тень явился в самый подходящий момент. А если подумать, — не припоминаю, чтобы мы были товарищами, и говорит он всякую несуразную чушь, только лишний раз путает. Однако же некоторые предупреждения таки сбылись…

— Раз уж ты здесь, то меня не ждёт ничего хорошего.

— Не совсем так, — приглушённым тоном произнёс призрачный силуэт, сливающийся в тенях зданий.

Тяжело вздохнув, я отмахнулся, безразлично провожая взглядом уезжающую повозку.

— На самом деле не хочу знать, зачем ты явился. — Как и всегда.

— Возможно. Знаешь, это прозвучит как очередная попытка оправдать выбор, который был сделан, но, когда мне показали противоположную сторону жизни, о которой даже мечтать было страшно, я чуть с ума не сошёл. Ведь…, какие у меня были варианты? Не много, потому предложенная цена показалась не слишком принципиальным вопросом. А после, встретилась Мария из совершенно иного слоя общества. Такой девушке нужно было соответствовать, хотя, наверное, она даже не замечала моих попыток, — тихо усмехнулся я, пожимая плечами. — Зато рассмотрела человека, прячущегося за маской безразличного чудовища.

— В какой-то момент это перестало быть просто маской. Ведь так? Недовольно скривившись, я закатил глаза усаживаясь на лавку спиной к Тени. Он всё знает лишь потому, что является обыкновенной проекцией моего же подсознания, и озвучивает те мысли, которые мне приходиться в себе подавлять. Да, возвращение к работе наёмника далось неожиданно легко. Невзирая на продолжающуюся внутреннюю борьбу с множеством противоречий — деньги были мне правда необходимы ради будущего, которое когда-то себе придумал. Впрочем, риск умереть, либо попасть в тюрьму существовал и без этого. Приняв себя настоящего, мне больше не приходиться беспокоиться о глупостях. Между тем, когда Митя обратился со своим предложением, я решил прислушаться к здравому смыслу, от Валерия Макаровича нужно было избавляться, иначе, он не отпустил бы меня. Нет, такой человек едва ли способен держать обещания, это было во многом очевидно. А я сам, уже слишком увлёкся, что даже не собирался прекращать наше сотрудничество…

— С этого пути так просто не сходят, — сделав паузу, я с некоторой тяжестью поднял голову, окинув взглядом мимо проходящих людей, которые не видят Тень, и меня самого. — Разве что…

— Да. Пошли за мной. Неохотно согласившись, я лениво поплёлся туда же куда направился силуэт, разглядывая два мутных огонька вместо глаз. Мы подошли к густому сосновому лесу вблизи заброшенных железнодорожных путей. Здесь всегда стояла невысокая полуразрушенная часовня с красной крышей. Раньше это место мало кого интересовало из-за небезопасных болот, затопивших большую часть старого погоста, а местной детворе всё не по чём. Вскоре они облюбовали поляну посреди соснового леса, начав стоить свои убежища из тряпок и палок. Ничего примечательного, мы продолжали молча идти вперёд сквозь густорастущие деревья, пока не вышли к холму, за которым на солнце замерцала зелёная гладь воды. От яркого света зарябило в глазах, и я остановился, чтобы немного привыкнуть.

— Помнишь это место? — тихо спросил он, переместившись мне за спину.

— Хм. Не уверен, но выглядит знакомо.

— Ты оказался здесь на какое-то мгновенье, была зимняя ночь, но времени хватило, чтобы этот островок надолго впился в память, став твоим первым кошмаром. Нахмурившись, я сосредоточенно осмотрелся вокруг, но не смог осознать, что за размытые картинки в памяти. Нет, правда, он может хоть раз сказать прямо?

— Ну и ничего? — ещё раз спросил он, указав на одиноко стоящий дуб посреди пустого поля, покрытого выцветшей травой.

— Нет, — уверенно ответил я, отрицательно качнув головой, но тут же, нечто острое промелькнуло в памяти, заставив меня ещё раз взглянуть именно на то самое дерево. — Стой-стой, так это место реальное!? Хотя... Тьфу. Я сейчас в предсмертной агонии, нельзя вот так запросто доверять всему, что вижу.

— Реальное. Поджав губы, я рухнул на колени обхватив руками траву. Вспомнил… Та самая ночь, когда охранки ворвались к нам в схрон, переполошив всю округу, от страха и паники ноги вели меня куда глаза глядят в попытках спастись. Я был слаб... Без шансов. Помню тот безумный лай собак, вперемешку с криками и выстрелами. Свист пуль проносился буквально в паре сантиметров, а здесь они меня в конце концов и нагнали, избивали до потери сознания, хотя я не сопротивлялся… Огромные псы, казалось, вот-вот сорвутся, чтобы разорвать меня на куски, столько крови отпечаталось на пелене нетронутого снега, но им как будто бы было мало. Поёжившись, я прикрыл глаза, почувствовав дрожь от пробежавшего по телу лёгкого холодка.

— За что, — вырвался из горла короткий и тихий вопрос, который мучил меня каждый чёртов день в Сибири. — Просто не повезло, да? Зачем вообще ты привёл меня сюда заставив пережить заново тот ужас, что, по-твоему, я должен был понять!?

— Может, твой человеческий облик ещё не до конца покинул этот мир, а если так – то продолжай бороться.

Щёлкнув пальцами силуэт растворился, оставив меня посреди поляны в полном одиночестве. Всё ли было настолько однозначно, как это представили мне? Иногда в голову приходила мысль, уж слишком странно, что выбор Ильи Фёдоровича пал именно на меня.

С чего бы?

А может действительно, одна незначительная ошибка, банальная неудача привела к этим чудовищным последствиям.

На самом деле, можно сколько угодно гадать над тем; с какого момента жизнь обычного, бродячего по улицам подростка, без особенных навыков могла так круто пойти под откос. Толку, выбор я сделал сам, никто не принуждал. Всё было не так уж, чтобы сильно плохо в тюрьме. Да, к отсутствию свободы тоже можно, со временем, привыкнуть, за-то ведь кормили. Некими благами, которых прежде не было — обеспечивали…

Если не подохну сейчас, то билет обратно мне однозначно заказан. Не представляю как иначе можно построить свою жизнь, особенно теперь, буквально из обломков. Это — выше моих моральных сил, у всего существует предел.

Глава 32

Опустошённым, я задержался на поляне до позднего вечера, устроившись под тем самым деревом. Столько разных мыслей сейчас выворачивает меня наизнанку. Прошлое и настоящее, всё смешалось в единый ком, который не проглотить. Если представить, что существует небольшой шанс вернуться, то необходимо, для начала, взять в руки себя, а уже после бороться за возможность жить по собственному усмотрению. Хотя бы раз. Хотя бы раз… Освободиться: без страха и стыда проводить брата в школу, не подмечая время от времени осуждающих взглядов незнакомцев, а за спиной презрительный шёпот, не прятать лицо от охранки, и даже соседей. Люди не скажут вслух правду, редко укажут пальцем, кто-то просто боится, и в такие моменты чувствуешь себя жутким изгоем, которому нигде больше не найдётся скромного, но своего угла. Это паршиво. О пройденном пути забыть не получиться. С таким послужным списком невозможно перевернуть страницу на чистый лист. Нет… Я вообще не имел права убивать, потому с кровью на руках лягу в могилу. Важнее, — успею ли перед смертью вернуть себя? Оправдав тем самым ожидания не только мачехи с Семёном, но и Марии, где бы она сейчас не была. Поднявшись с земли, я небрежно провёл рукой по голове, зачесав назад мешающие волосы, и побрёл по лесу, вскоре выбравшись к знакомым переулкам. При свете луны улицы выглядят спокойными, но одинокими, а днём напротив - враждебны. Не могу сказать, что когда-либо ощущал это место своим домом, хотя и вырос здесь. Я изначально не совсем понимал, что значат различного рода привязанности, даже когда таковые имел… Почему человек дорожит воспоминаниями, если они причиняют столько боли? Чувствую себя таким же разбитым, как тротуар под ногами. Спустя время я встретил пасмурное утро на причале, провожая сонных рыбаков в море. Куда ещё податься, никто не видит, не слышит. Повезло же застрять где-то между сном и очевидной реальностью, в которой меня больше не существует. И плохо, не иметь возможности, напоследок, хотя бы извиниться. Перед..., многими. Нет, правда, далеко не всё можно заткнуть деньгами, а искреннее раскаяние — это меньшее, что я мог…, должен был сделать. По справедливости, вообще сознаться, закономерно понеся наказание. Не сбегать. И Мария была бы жива.

Дни продолжали сменяться, жизнь вокруг не стоит на месте, а мне осталось только беспомощно смотреть на собственное безжизненное тело со стороны. Странно было застать среди посетителей старика, Алексея Евгеньевича. Он приходит даже чаще, чем Зоя Андреевна, но ничего не говорит, не общается с медиками и просто уходит. Я перепробовал всё, чтобы подать хоть малейший признак своего присутствия, но тщетно. Предметы проходят сквозь пальцы, так же, как и взаимодействие с телом не даёт никаких результатов, кроме учащённого сердцебиения. Идти некуда, потому продолжаю ждать. Ждать... Они не будут вечно поддерживать во мне жизнь, и за всё время мачеха ни разу не привела Сёму. Так будет лучше, незачем ему видеть такое. Однажды, в коротком разговоре между медсёстрами проскользнул слух о моём реальном состоянии. Шансы выкарабкаться сровнялись к нулю из-за неожиданного сердечного приступа, случившегося прежде, чем подошла помощь, но некто просит дать мне немного времени. Персонал же уверен, что в этом нет никакого смысла, и я с ними согласен. Мучительно ждать. Сегодня за окном выпал первый в сезоне снег, вызвавший во мне некие светлые чувства приближающихся праздников, ярмарок, с горячим чаем и сладостями. Мы с Марией бывали там однажды, а после она целую неделю провела дома с простудой. Помню, как винил себя, за то, что не настоял на тёплом укрытии, или вовсе стоило разойтись по домам, но она выглядела счастливой, и мне не хотелось показаться занудой, который портит веселье. Не так давно я изменил своё отношение, полюбив начало зимы, когда голые ветки деревьев только покрываются пушистым, мягким одеялом под которым хочется уснуть. Дороги чистые, нетронутое полотно, что приятно хрустит под ногами если выйти очень рано утром на улицу. Чудеса окружают нас гораздо чаще, чем мы привыкли думать, принимая за должное, в мелочах, которые понимаешь лишь когда теряешь. Со спины вдруг послышался сухой, подавленный хрип, и я обернулся, заметив, как дрогнули посиневшие губы, и высоко поднялась грудная клетка при вдохе. Быть не может, вот это живучий-то…, то есть я. Пригнувшись, я прислушался к звуку собственного сердцебиения. Как быстро бьётся, невероятно. А с чего вдруг, что случилось? Перед глазами резко потемнело, и я сильно зажмурился, почувствовав, как горячая кровь стремительно разливается по венам на застывших руках. Боли не последовало, однако веки отяжелели, кости одеревенели настолько, невозможно двинуть и пальцем. Испуганно задержав дыхание, я непроизвольно попытался продрать глаза, но ничего не выходит. Что-то будто мешает, везде мешает… Нужна помощь, кто-нибудь… Меня словно придавило чем-то тяжёлым, голоса нет и очень душно. Яркий запах больничных лекарств, госпиталь. Значит, беспокоиться на этот раз мне не о чем. Пока что. Поэтому можно расслабиться, ожидая кого-то из персонала. Уснуть больше не выходит, но со временем ощущения восприятия стали более чёткими. Получилось немного сдвинуть руку, перебрать пальцами, сделав своеобразную зарядку. Сколько времени я пролежал неизвестно, восстановление предстоит трудным, ведь мне хорошо известно, как дубеют мышцы если всего пару дней пробыть без единого движения. Хочется потереть глаза, они слезятся и так щипают, неприятно. Не могу вспомнить, сложить воедино последние события, я ведь не выстрелил в Егора? Машинально, запаниковав у меня бывают моменты потери самоконтроля. Подобный рефлекс ни раз спасал мне жизнь, но не хотелось бы. Дело даже не в убийстве друга, хотя тоже неправильно: за этого идиота попросту не хочется в ближайшем будущем перебраться в места с наименьшим комфортом. Старик может и обещал закрыть глаза в случае чего, но людям из системы верить нельзя. А судя по окружающим звукам, которые напрочь отсутствуют в виде дыхания или храпа спящих соседей, я в палате один. Странно.

Спустя несколько дней мне позволили ненадолго вставать и двигаться. Но в основном я только лежал, изредка выходя в коридор по определённым нуждам. Не без помощи медсестёр. Гематомы постепенно сходили, но, а в целом-то всё прекрасно за заживало, исключением постоянной слабости и не способности самостоятельно передвигаться. Зачем-то заходил Алексей Евгеньевич, передав свои пожелания, но в палату не сунулся. У меня к нему так много вопросов, хотя нужно ли мне знать ответы? Навряд-ли он настолько сентиментален, скорее переживает за жизнь человека, засадив которого получит благодарности, и дополнительные выслуги по службе. Ну нихера, пусть даже не старается. А на улице так хорошо, солнечно несмотря на снегопад. Можно попробовать подойти ближе, но, если рухну перед окном, обратно уже не поднимусь… Кстати, девушку, которая спасла меня зовут Ирина, она тоже приходила узнать о моём здоровье, даже удивительно, что кому-то не наплевать. Однако не знаю, стоит ли пытаться искать с ней встречи для извинений, либо просто сказать спасибо. Всё же, я убил кого-то ей близкого, никакими материальными благами не искупишь данную ситуацию, а слова…, ничего не значат. Мне так точно ничто не поможет залечить все раны. Даже время. Просто стало легче принять. — Никольский, как ты себя чувствуешь? — буднично спросил доктор, заходя в палату.

— Хорошо, — коротко ответил я, продолжая бесцельно пялиться в потрескавшийся от времени потолок. Холодным стетоскопом он принялся слушать мои лёгкие, противно надавливая на рёбра, которые ещё не срослись. — Почему меня держат в изоляции от других? — Таковым было распоряжение. — Ясно, — раздражённо процедил я, и откинув назад голову, ударился о металлическую спинку кровати. На что только старик рассчитывает? У него нет никаких оснований ограничивать меня хоть в чём, он это понимает, но видимо потому и не заходит. — Не нервничай. Ты ещё слаб и следующий возможный приступ не переживёшь. Врач спокойно улыбнулся, слегка похлопав меня по плечу и закончив делать заметки вышел из палаты. Ладно. Ничего, как только поднимусь на ноги – сразу свалю. А то распоряжения какие-то, бла-бла-бла, да какое мне дело, здесь же просто со скуки подохнуть быстрее! Насупившись, я выдохнул, потирая ушибленный затылок. Невозможно, мне не удалось бы выжать курок в последний момент, хоть и ситуацию помню смутно, но сил даже ровно стоять у меня уже не было, не говоря о том, чтобы завалить Егора. С другой стороны, меня всего-то оградили, а не арестовали. За дверью охранки нет, как в прошлый раз, а вдруг наоборот…? Люди вполне могли поднять шум, узнав, что меня спасли. И это получается, в таком случае старик защищает меня от ещё одной расправы? Ха. Забавно! Блин, плохо вообще-то если оно так, ведь покидать город снова, в мои планы не входит. Никто кроме меня не сможет защитить Семёна, а уехать в новое место Зоя Андреевна не захочет я уверен.

Прошло около двух недель. Тело постепенно восстанавливается, медсёстры заставляли прогуливаться по территории около госпиталя, и в целом никакого строгого надзора не наблюдалось. Вместе с тем вспомнились и некоторые обрывки из сна, или как его называть правильнее не знаю, но мне так легче это понимать. В особенности ярко запал в памяти разговор с Тенью, нужно обязательно сходить ещё раз в тот лес, найти то озеро, летом. Уверен, будет точь-в-точь та картинка, которая так долго преследовала меня в Сибири. Просто хочется думать, что я не сошёл с ума окончательно, и эти иллюзии что-то да значат. — Ты почему опять не пришёл утром на зарядку? — недовольно запричитала пухлощёкая медсестра, снимая с моего плеча бинты. — Как маленького всё отчитывать нужно. Не болит? — Всё нормально, — подвигав руками ответил я, виновато усмехнувшись. — Нужно ходить, чтобы поскорее окрепнуть. Домой хочешь, а указаний доктора не выполняешь. Знаешь как потом с возрастом тяжело станет? Да пока молодой всё тебе весело, а там уж не до смеха будет! — Исправлюсь, — согласно качнув головой, пообещал я. — Смотри у меня, а то в следующий раз мокрой тряпкой отхожу! — расхохоталась женщина, потрепав меня по голове. — Сердечный приступ, в девятнадцать-то лет, надо себя беречь Саш. Опустив глаза, я почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Мачеха рассказала, что меня откачивали дважды, но из-за недостатка кислорода, а также большой кровопотери и истощения – проведённые манипуляции результатов не давали. Доктора просто ждали, когда начнутся необратимые последствия естественным путём…, чтобы прекратить поддерживать жизнь. — Ты сильный мальчик, но все мы люди, создания хрупкие. Необходимо заботиться о себе. Понимаешь, что я тебе говорю? — Да. — Умница, — заботливо приобняв меня за плечи, медсестра тепло попрощалась, покидая палату.

Январь 1908 г.

Позади два сложных месяца реабилитации. Несмотря на то, что переломы срастались быстро, без осложнений, мне приходилось буквально заново учиться ходить, не используя вспомогательных элементов. А также приложить немало усилий, чтобы выдержать весь, трудоёмкий процесс морального восстановления. Казалось, что некоторые травмы теперь останутся со мной навсегда… Множество раз опускались руки, когда я в очередной раз неуклюже падал на ровной поверхности, не хватало физических сил, быстро выдыхался и очень часто требовались перерывы, чтобы не перегружать сердце. Конечно же, очень хотелось скорее вернуться к полноценной жизни, покинуть унылые больничные стены, но моё тело было даже не на пол пути к выздоровлению. И это эмоционально выбивало из колеи. Прежняя выносливость заметно подорвалась, а это чуть ли не единственное, чем я мог в полной мере пользоваться для заработка денег в условиях обычной жизни, беря на себя чуть больше работы. Благодаря чему, в целом, так долго продержался среди наёмников, не имея других, особенных талантов. Теперь и десяти метров пробежать не выходит, не сваливаясь от изнеможения.

Они говорят терпение. Терпение, да это одно из тех качеств, которых у меня не было никогда! Банальной мотивации не хватало, чтобы двигаться дальше с такими медленными результатами и едва заметным прогрессом. Но общими усилиями, поддержкой медицинского персонала мне таки удалось слегка лишь приблизиться к желаемой форме. Теперь домой.

Собирая вещи, я мельком обернулся в сторону окна и заметил подходящих ко входу в больницу Зою Андреевну и Семёна. Мы виделись редко, просто потому что они не имели возможности меня навещать из-за бытовых дел, либо непогоды. Не рассчитывал даже, что сегодня меня кто-то встретит. И было заметно, что мачеха подустала получать обо мне скверные новости, дурная семейка покоя не даёт, а к чёрту послать, видимо, не может из-за брата. Но я в любом случае понял бы, случись оно так, и помогать продолжил, ведь они ни в чём не виноваты. Всё же, не смотря на такие обстоятельства, в последний визит женщина настояла на моём возвращении домой, будто бы её до сих пор гложет чувство вины за случившееся девять лет назад. Впрочем, других вариантов у меня всё равно нет. Глупо отказываться, когда до сих пор с трудом стоишь на ногах. Удивительно, но Алексею Евгеньевичу удалось всё замять с надоедливыми газетными писаками, начальством, и тем самым избежать общественного беспорядка. Хороший, талантливый в своём деле мужик, не зря значит занимает свой пост. Ещё он уверил, что, если я буду вести себя тихо-мирно — беспокоиться не о чем. Хочется в это верить, посмотрим. По возвращении в тёплый дом с улицы, меня сильно разморила усталость несмотря на внутреннее возбуждённое состояние из-за того, что наконец покинул серые, и одинокие стены больницы. На самом деле там было не совсем плохо, по большему благодаря медсёстрам, которые, возможно и знали обо мне некоторые вещи, но тактично молчали. В их глазах я чувствовал себя таким же как все, обычным пациентом, которому нужна помощь, и никто не пытался удовлетворить излишнее любопытство. Илья Фёдорович всегда говорил: профессионал никогда не носит личное с собой на работу… В этом он был прав. Однако, доктор сказал, что мне нужно заставлять себя как можно больше двигаться. Время вечернее, мой организм, привыкший к режиму уже готовиться к отдыху, но за весь день я толком ничего и не сделал, потому решил перед сном прогуляться. Ленясь, мне не вернуть прежнюю форму, но…, ха, чёрт возьми, как сложно убедить себя подняться! Особенно если никто не заставляет. Приняв необходимые лекарства, я предупредил мачеху о своих намерениях, а заодно решил сбегать за некоторыми продуктами пока лавочники ещё не разошлись.

Сложно осознать, что в последний раз, когда покидал дом была середина осени. Думал так же выйду, ненадолго, и уже снег по колено. И промежуток времени остался в тумане…

— Саша? — окликнул меня мужской голос, и обернувшись я узнал в нём своего соседа из квартиры напротив, в доме, где снимал жильё. Не то чтобы мы как-то хорошо общались, но знакомы были. — Приятель, а ты куда делся!?

— Ну…, к семье переехал. — Неуверенно сказал я, отвечая на его рукопожатие. Если честно, не думал, что кто-то из них вообще станет со мной разговаривать, репутация была так себе.

— Женился-таки, да!? Это на той, что ходила к тебе постоянно, да? Молодец, — увлечённо продолжил тот любопытствовать.

— К семье, в смысле брату с мачехой, — деликатно проигнорировав упоминание про Марию пробурчал я, пряча замёрзшие руки в карманах.

— А… Ладно. Холодно, нужно идти, удачи. Пока!

— Угу, и тебе. Не помню, как его зовут, потому хорошо, что беседа не продолжилась. Иначе в какой-то момент стало бы неловко. А так парень вроде неплохой, но очень любит сунуть лишний раз нос в чужие дела. Вернувшись, я отдал сетчатую сумку с покупками Зое Андреевне, а сам ушёл к себе в комнату. На тумбочке оказался некий конверт, но по почерку, где указан адрес получателя сразу понял, что письмо от Егора. «Здравствуй Сашка. Я долго думал, но нет, не выходит. Нет, понимаешь, не могу подобрать подходящих слов, ведь мы никогда не сможем друг друга простить. А Костя, прошу тебя, он ничего не знал! Не трогай его пожалуйста, и надеюсь, у тебя самого всё наконец наладиться.» Угу, за вас двоих мне больно нужны проблемы. Егор, ты слишком переоцениваешь собственную значимость, если так боишься каких-то последствий. Может, я сам тоже тот ещё дурак, часто действую необдуманно, спешно, однако ведь, местью, жизнь Марии не вернёшь, и она того не хотела бы… Простить — это конечно, никогда, но действовать подобными, варварскими методами вне моих принципов. Бросив на пол смятый клочок тонкой, дешёвой бумаги, я сонно потянулся, бегло осмотрев пространство захламлённой коморки, под светом керосиновой лампы. Не представляю, что делал бы сейчас, оставшись один. Судьба отнеслась благосклонно, сохранив мою жизнь. Можно ли считать этот дар удачей говорить пока рано, впереди столько неизвестности, от которой бросает в дрожь. Однако же другие люди почему-то решили в меня поверить, приложили некие усилия, время, подарив мне шанс начать всё сначала. Получиться ли оставить прежнее позади? Как это непросто. Осознавая, что в любой момент, за порогом может вновь объяви́ться очередной «привет» из прошлого, и надеюсь, старик это понимает, но… Но, собственно, я со своей стороны тоже постараюсь не свернуть с намеченного пути, обратно в болото.

Приоткрыв один глаз, я глянул на часы, стоявшие на тумбочке, и с некоторой досадой понял, что режим, к которому меня приучили в больнице, снова и безвозвратно сбит. Хотя скорее всего, любовь ко сну попросту такая особенность, которую хрен перебьёшь…

Сегодня суббота, но мачехи дома уже нет, а Семён в точности, как и я, продолжает беззаботно валяться в кровати укутавшись в одеяло с головой. Если верить календарю, прошло чуть больше недели, а вместе с тем, настала и другая, не менее значимая дата, которую ждал с нетерпением. И чуть было не проспал.

Решив не тратить время на чай, я спешно собрался и выбежал из дома в направлении порта. Скорее всего большая часть будет перекрыта военными, как это обычно бывает, при перевозки заключённым на Сибирь. А ещё они усилили контроль по причине кое-какого давнего случая, но родственникам всё равно дозволяется прийти попрощаться.

Как выяснилось, Егор сдался охранке, назвав себя убийцей Марии. Что ж, весьма смело, если бы он знал с чем там столкнётся.

Незаметно проскользнув сквозь толпу, я подобрался как можно ближе, и махнул рукой, привлекая внимание нужного мне товарища. Выглядит он ослабленным, слишком измученным, но заприметив меня резко оживился, скорчив соответствующую гримасу недовольства.

— Насмехаться пришёл? — подавшись вперёд, кисло спросил Егор, но дорогу перегородил один из конвоиров, встав между нами.

— А как же, — самодовольной усмешкой согласился я, опершись о стоящие позади ящики. Парень спокойно улыбнулся мне в ответ, отрицательно покачав головой.

— Старик говорил тебя на пятнадцать лет выслали. Ну удачи, надеюсь догадался запастись тёплыми вещами.

— Конечно. Наслаждайся свободой пока можешь. Сам ведь должен понимать, что находишься одной ногой на виселице, и оттуда не возвращаются. А я обязательно навещу твою могилу, когда освобожусь.

Невозмутимо пожимая плечами, я облегчённо выдохнул и направился обратно домой. Как будет дальше, никто не знает, но сегодня меня ждёт ещё один неплохой день.

Глава 33

Уже месяц на новой работе, которая даёт не только необходимую физическую нагрузку, но и достаточно интересный опыт. Я был удивлён, и приятно обрадован, когда знакомые рыбаки поручились за меня, предложив ходить с ними. С чего-то нужно начинать, если мечтаешь о море. И заработок здесь не самый плохой.

Нужно чаще себя в этом убеждать. Семён напрашивается со мной, загоревшись идеей, но ещё ни разу не смог вовремя подняться. Наверняка дома снова будет капризничать по этому поводу… Удобно, когда возвращаешься к обеду, хотя так бывает лишь в холодное время года, или осенью в период дождей. В любом случае остаётся достаточно времени на бытовые дела, хотя тело всё ещё не в прежней форме, быстро выдыхаюсь пусть и стараюсь этого никому не показывать. Когда же всё придёт в норму? Чёрт, ладно, полгода предполагаемого времени на восстановление ещё не прошли, думаю, глупо торопить события. — Я дома! Сбросив тяжёлую рабочую одежду, я забежал на кухню растирая замёрзшие руки. Чай, скорее чего-то горячего нужно, очень-очень на улице холодно!

— Сядь спокойно, не суетись под ногами, — скомандовала мачеха, поставив передо мной баночки с лекарствами. — Долго вы сегодня были, устал?

— Немного. Но всё хорошо, я справляюсь.

— Молодец. Таблетки утром чего не принимаешь? Кто должен, за тобой с ними бегать? — строго спросила женщина, подав чашку с водой. — Ты должен быть ответственнее к своему здоровью. Сам говоришь, что уже не маленький, а элементарных вещей запомнить не в состоянии, что ли? Из дверного проёма выглянул Сёма, тихо хихикая над тем, как на этот раз отчитывают не его. Ни капли сострадания…

— Сегодня забыл, — показав вредному брату язык, я вытащил из кармана сегодняшнюю плату за работу и положил деньги на стол. Каждый раз пытаюсь не сравнивать эти суммы с тем, что получал раньше. Да, это честный труд, законный. Хотя если решу арендовать жильё отдельно, почувствую огромную разницу.

— Оставь себе, да сходи на рынок. В порядок себя приведи в конце концов, а то выглядишь как непойми кто, оброс весь. Соседи скоро решат, будто бы я тебя эксплуатирую, — усмехнулась Зоя Андреевна, заканчивая накрывать на стол.

— Ай, для кого мне рядиться? — запив последнюю горькую таблетку, сказал я, разведя руками. В нашей бригаде все так выглядят, это не проблема. Из некоторых питейных заведений их не только не выгоняют, но и всегда рады видеть. Места, конечно, очень колоритные, но провести время и отдохнуть можно вполне себе неплохо.

— Саш, всё-таки ты ещё молодой, нельзя так…, — она запнулась и резко поменялась в лице, хмуро продолжив: — Отца твоего на днях видела, подходить не стала, но удивилась, чего ему здесь понадобилось?

— Да хрен с ним. Забудьте. Невозмутимо отмахнувшись, я продолжил есть дальше, как будто к данному человеку не имею никакого отношения. А если подумать, то так оно и есть, кровное родство ничего не значит, и он первым это показал. Женщина усадила Семёна за стол, заботливо потрепав по русым волосам, но по глазам было видно, что её эта ситуация по какой-то причине гложет. — Страшно представить, чтобы дети вырастали с ненавистью к собственным родителям… Пожав плечами, я допил тёплый чай, и расслабленно облокотился о стену, задумавшись, чем заняться сегодня пока позволяет погода. Может и правда стоило бы состричь волосы, они постоянно лезут в глаза. Раздражает.

— Помнишь какой была твоя мать?

— Не-а, только по слухам. Часто подмечали, что я очень на неё похож, но ничего особенного люди не рассказывали. Да и зачем? Мне было совсем мало лет, чтобы осознавать ситуацию. А что до ненависти, тоже нет, отца я не ненавижу… Смирился, он где-то есть, живой, и хорошо. Попросту, другим человеком. Его я так же никогда не знал, не видел трезвым, чтобы испытывать какие-нибудь чувства.

— Ох, за-то этот мерзавец подарил вам двоим своё не прогибаемое упрямство, — глянув на Семёна, улыбнулась мачеха. — Когда ты впервые объявился на деревне, я очень переживала, что, узнав про брата разозлишься.

— Глупости. Пошли Сём, поможешь мне! Мальчик тут же обрадованно спрыгнул с табуретки, побежав одеваться. Вчера мы договорились устроить баню среди недели. Он всюду увязывается, пытается принимать участие во всём, что делаю я. Это занятно. Зоя Андреевна согласно кивнула, принявшись убирать на кухне. Честно говоря — мне было страшно потерять с ним связь в какой-то момент. Прошлое препятствовало размеренно, простой жизни, мы толком и сблизиться не могли как братья, не говоря уже о эмоциональных привязанностях. Сейчас хочу наверстать упущенное, ведь будущее непредсказуемо, важно понимать, что где-то там ты не останешься один.

Май 1908 г. Некоторое время назад, ребята рыбаки подали мне любопытную идею, попробовать получить профессию, чтобы потом ходить в моря, с грузовыми судами заграницу. Это престижно, но нужны официальные документы и навыки, которых мне не хватает, равно как и самого важного — знание иностранных языков. Для человека без какого-либо образования задача была бы практически невозможна, если бы не деньги, оставленные на чёрный день. Но и они решили не все проблемы. Экзамены придётся сдавать в любом случае самому, и для этого я пошёл в вечернюю школу для подготовки, продолжив изредка подрабатывать. Образно, я, естественно, отдавал себе отчёт, как сложно будет начать, когда умеешь только читать, писать, да считать самую малость. Наряду с остальными, скорее всего выгляжу неким деревенским болванчиком. Ничего, плевать как думают люди, я имею цель, и едва ли что-то, теперь меня остановит.

Теперь-то можно говорить о совершенно новом периоде в жизни. Интересном, правильном. Появились друзья, подруга, и я — словно другой, обычный человек, практически студент… Хотя пришлось значительно приврать о прошлом. Но мне не привыкать. Вместе с тем появились некоторые обстоятельства, при которых хотелось бы съехать от мачехи, однако та категорически возражает пустой трате денег, которые ещё могут пригодиться. Вдруг пойдёт что не так в процессе учёбы, здоровье подкачает, или, её личные надежды всё не угасают на невесту, какая чушь..., и свадьбу. Я понимаю причины подобных разговоров, потому пришлось отложить переезд, чтобы их не начинать вновь. Всё ещё не могу понять, заслуживаю ли, но реабилитироваться в обществе у меня, можно сказать, получается неплохо. Я стал более открыт и уверен в себе, проделана огромная работа над собой, в первую очередь. Внутренние страхи, кошмары, остались там, где-то далеко, и останавливаться на достигнутом не собираюсь.

В группе, которой я состою всего десять человек разного возраста, но не старше тридцати лет. Для меня не стало проблемой влиться в их коллектив. Особенно близко познакомился с одной забавной девочкой. Учиться она намного лучше других, от чего неясно по каким причинам не смогла поступить в прошлом году. Высокая, с длиннющей косой, и карими глазами, Ангелина не обделена повышенным вниманием, и два других парня из нашей компании постоянно пытаются перетянуть на себя расположение девушки. Мне же она помогает с подготовкой, часто бывает в гостях, и, судя по всему, в этом кроется причина неоднозначных разговоров мачехи о невестах… И моих мыслей о том, что пора бы в самом деле жить отдельно. Ха…

Сегодня, по пришествии двух месяцев обучения нам без предупреждения провели первый пробный тест, с целью проверки, насколько хорошо был усвоен материал. Мне не удалось сдать его удовлетворительно, что ожидаемо… Но я попытался слишком не переживать из-за неудачи, жизнь на том не закончиться. Впрочем, даже если ничего не получиться в этом году, есть следующий.

В целом, достаточно много было упущено изначально, а навёрстывать разом столько информации, которую другие получали годами, ощущается как некая извращённая пытка. Собравшись привычной компанией возле учебного корпуса, ребята предложили слегка снять стресс, провести вечер в баре. Мне не сильно-таки хотелось развлекаться, но показывать другим своё паршивое настроение не стал, к тому же не хочется выбиваться из общей массы.

Глядя на своих товарищей, я и сам начинаю чувствовать себя обычным, беззаботным подростком. Но…, в отличие от них, у меня за спиной..., н-да. Даже беседу толком поддержать не могу. А если так подумать, то и с Марией мы крайне редко общались на какие-то второстепенные темы. Даже рядом с ней я не позволял себе, или просто не пытался, открыться в достаточной мере. Напрасно. Придерживаясь рамок одной легенды, главное не попасться на обмане запутавшись в историях. Для клинического лжеца должно быть легко, но уже становиться тошно. Они доверяют, но какие мы вообще друзья? Если поделиться личным и настоящим я не могу. Меняются обстоятельства, время, и жизнь в общем, но я всё равно остаюсь прежним затворником, так и не научившись пользоваться, хотя бы банальными эмоциями. Не совсем уверен, что правильно понимаю, как полагает вести себя с ними, но с Ангелиной удобно. Она такая же, достаточно сдержанная, спокойная, всегда помогает, понимает и нам вдвоём, вроде как комфортно проводить время вместе, однако, мне постоянно зудит мысль, будто бы я несправедливо быстро предал Марию. Гипнотизируя кружку с холодным пивом внутри, я в очередной раз неосознанно провалился в глубокую, грязную бездну собственных мыслей, полностью игнорируя голоса сидящих по бокам товарищей. Толкаясь, парни бурно обсуждают сегодняшний день, без конца споря и перебивая друг друга, но громкоголосая Ангелина не даёт им ни шанса, перетягивая на себя всё внимание. И не только этой привычкой она напомнила мне однажды её: лисий взгляд, правильная осанка и спокойные, осторожные движения делают её образ утончённым, невинным… Хотя, всё это только внешние факторы, а в остальном они разные. Бегло оглядев слабоосвещённое помещение бара, я облегчённо выдохнул, откинувшись на спинку стула. Может быть такое, что мне вот так просто наскучило однообразие? Стал серым, посредственным, и в навыках, которыми обладаю, здесь никто не нуждается. Потрепав себя за волосы, я мотнул головой отбросив на второй план эти едкие мысли, и сделав большой глоток горьковатого хмельного напитка вернулся в реальность. Ангелина, заметно повеселев отогнала сидевшего рядом со мной пухлого мальчишку, и пристроилась рядом, положив голову мне на плечо. В такой повседневной обстановке закончился ещё один вечер, но когда пришло время попрощаться, девушка напросилась ко мне под предлогом помочь с учёбой. Судя по её состоянию, было очевидно, что совсем не за тем… Однако отказывать ей я не стал, и мы обыденно ушли в даль опустевших улиц, к направлению дома. В прихожей нас встретил Семён, недовольно сложив руки на груди он начал громко постукивать по полу своей маленькой ножкой, обиженно прожигая взглядом Ангелину. Указав пальцем на дверь своей комнаты, я задержался снаружи. — Мать уже спит? Мальчик согласно кивнул, расстроенно покосившись в сторону гостьи. — Хочешь я тебе что-нибудь почитаю перед сном? — Нет, — шикнул Сёма, и демонстративно закатив глаза быстро прошмыгнул к себе, скрывшись за висевшей в проёме плотной шторой.

— Извини, — плотно закрыв за собой дверь, устало прошептал я, сбрасывая с плеча наши сумки с учебниками. — Он хороший, просто ревнует.

— О, что ты, всё в порядке. Вы так близки, я даже завидую. У меня вот нет ни братьев, ни сестёр, а хотелось бы, — хихикнула девушка, присев в кресло рядом со старым книжным шкафом, который я совсем недавно притащил сюда, выкупив у одного из рыбаков. Комната преобразилась, теперь даже не скажешь, что когда-то было место под кладовку, доверху забитую различным хламом и мусором. Неловко улыбнувшись в ответ, я поставил лампу на письменный стол, а сам сел на кровать, опершись на прохладную стену.

— У тебя не возникает проблем из-за того, что я так часто наведываюсь? — смущённо спросила она, поджав под себя ноги.

— Тебе не о чем беспокоится. В комнате ненадолго повисла тишина. Девчонка продолжает судорожно перебирать пальцами рук, не поднимая взгляда. Мне не известна причина такой резкой смены настроения, но если она не хочет об этом говорить, то и выпытывать, думаю, может счесть дурным тоном. Дальнейший разговор не клеился, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как оставить Ангелину наедине в комнате, а самому уйти к Семёну, который уже мирно сопел. Поднявшись раньше всех с утром от страшной жажды, я вышел на крыльцо и заметил вдалеке проходящего вдоль забора сотрудника охранки. Не обратил внимание даже, насколько давно мне перестали попадаться на глаза эти товарищи. Весь период реабилитации, они тенью преследовали меня практически всюду, ничего не имею против подобной перестраховки от старика, ведь он сделал куда больше, чем ожидалось. С иной стороны, так было спокойнее, случись вдруг чего… Интересно кстати, как поживает Егор. Я много думал о случившемся, но так и не смог связать его причастность к смерти Марии. Да, есть вероятность, что некое содействие он вполне мог оказать, в виде элементарной информации, либо затесался к ней в доверие, отыграв роль пешки, но собственноручно убить? Очень вряд ли, этот скорее удавиться со своими моралями, чем добровольно пойдёт на преступную сделку. За Егором однозначно кто-то стоял, некая известная фигура, однако в конечном итоге не показался. И это не даёт мне покоя. Затишье перед бурей... Спустя пару часов проснулись остальные, я молча проводил Ангелину, а после взял немного цветов в лавке по пути, и прошёлся до кладбища, что находилось чуть дальше от центральной площади города. Кого попало здесь не закопают, хорошее место. Наверное, мне стоило бы приходить чаще, будь в том хоть какой-то смысл. Не нужно было уезжать. Кто бы что не говорил, не перестану винить себя, всё ведь элементарно, закономерно, мой мир не предназначался для Марии, и единственный кто должен лежать в земле — только я сам. Так и было бы уже давно, не появись ты. Прости.

До конца лета мне пришлось усиленно засесть за учёбу, не отвлекаясь на посторонние развлечения и друзей. В том числе бросил подработку в порту, освободив себе чуть больше времени. Мы не нуждаемся в деньгах, заначки с лихвой хватит на полгода вперёд, если урезать прихоти Сёмы. Мачеха была права, я слишком его разбаловал, думая, что тем самым обрету некий авторитет, однако, всё вышло донельзя наоборот. К тому же мальчишка оказался не глупым для своих девяти лет, хитрый манипулятор, всегда знает, что сказать, выпрашивая очередную ерунду. Сегодня на стенде вывесили результаты экзаменов, и к большому удивлению, где-то в конце того длинного списка, всё-таки сыскалась моя фамилия. Прошёл, как говориться, по лезвию ножа, и, если этот этап показался сложным, уже страшно представить какие испытания будут дальше. Задумавшись, я непроизвольно нахмурился, продолжая пялиться в стену перед собой, не до конца веря, что всё получилось. У меня! Да кто бы мог подумать.

— Эй, Сашка! — стукнув меня по плечу, радостно воскликнул Матвей, один из тех парней, с которыми я познакомился на подготовительных занятиях. — А я говорил ты справишься, ну посмотри. Поздравляю! — Говорил… — Ох и напьёмся мы сегодня, все, — ехидно потирая руки, произнёс низкорослый Тимофей, подкравшись мне за спину, и как обычно напугав до ещё одного инфаркта. — Тьфу ты, — выдохнул я, приложив руку ко лбу. Матвей громко расхохотался над моей реакцией, потащив за собой к выходу из здания, где уже ждала Ангелина. В этот раз у меня нет причин лишать себя веселья, к тому же, в самом деле повод прекрасный, хотя и осознать это, всё ещё затруднительно. — Ты молодец, — нежно прошептала девушка, крепко прижавшись ко мне. От неожиданной теплоты, у меня на губах, всего на долю секунды проскользнула непроизвольная искренняя улыбка. Часам к шести вечера, как и договорились, мы вновь собрались вместе, и направились в бар, где обычно отдыхали до этого. Алкоголя, ребята сразу заказали много, по всей видимости Тимофей решил домой возвращаться ползком, хотя с таким телосложением ему можно выпить даже бочку. Мне же будет достаточно пары кружек, ведь несмотря на хреновую наследственность, организм тяжело переносит горячительные напитки в больших объёмах. Чуть подвыпив, Ангелина, как и в прошлый раз, когда мы остались наедине, стала вести себя подозрительно: то приобнимет, то резко отстраниться, всё время теребит волосы и подозрительно поглядывает исподлобья. По первости я решил делать вид, что ничего не замечаю, хотя прежде девушка не проявляла себя подобным образом, но в конце концов мне надоело. Особенно, когда другие так же заметили её поведение, стало совсем уж неловко… — Пойдём, тебе нужно подышать свежим воздухом, — тихо прошептал я ей на ухо, поднимаясь с места. Ангелина резко одёрнула свою руку, показательно нахмурившись, и сделала ещё один большой глоток тёмного пива. Тут я понял, что ситуация принимает неблагоприятный поворот.

— Тихо! — стукнув кулаком по столу, она грубо поднялась с места, слегка пошатнувшись. — Сама пойду. Закатив глаза, я тяжело выдохнул, и медленно пошёл следом на улицу. Что с ней могло такого произойти? Усевшись на бетонный выступ здания, Ангелина опустила глаза в пол, продолжая трепать растрёпанный кончик своей длинной косы. Лицо девушки покраснело, казалось, вот-вот заплачет, и сдерживается буквально из последних сил. Порой она ведёт себя излишне театрально, но в этот раз, похоже всё серьёзно.

— Рассказывай уже, что случилось, — терпеливо попросил я.

— А зачем!? По-моему, всё неплохо, усложнять ни к чему, тебя ведь всё устраивает, так? И какая разница, что в голове другого человека…

— Ну да, всё было нормально, я не понимаю, какого чёрта на тебя вдруг нашло. Ангелина резко подорвалась с места, замахнувшись на меня ладонью, но из дверей бара вышел Матвей на перекур, и увидев всю картину выронил из руки сигарету. Пусть самого удара мне избежать удалось, но от такой неожиданности я впал в ступор.

— В другой раз, — тихо пробубнил парень, и вернулся обратно в помещение, оставив меня наедине с девушкой, которая очевидно очень сильно, чем-то раздосадована. — Ангелина, давай-ка решим проблему дипломатично, — выставив руки перед собой, я сделал увеличил, между нами, дистанцию, готовясь в случае чего увернуться от следующего удара. — Сначала нужно объяснить суть претензии – потом бить.

— Боже мой, ты либо настолько хорошо изображаешь дурачка, или действительно беспросветный идиот! Хотя, не важно, тебе попросту плевать на мои чувства… Да, мы ничего друг другу не обещали, но неужели к тебе в голову ни разу не закралась мысль, что всё это, что мы делали, как-то неправильно? Не так…

— Извини. Девушка не сказала прямо, но и этого было достаточно, для понимания. Я в самом деле не догадывался, что ей в какой-то момент может захотеться большего, что называют отношениями. Стоило обсудить все эти тонкости чувств заранее, но меня тревожили совершенно другие проблемы, оставшиеся где-то в прошлом, и не позволяющие в полной мере жить в нынешней реальности. Сомневаюсь, что сейчас получиться объясниться перед ней правильно, но нужно хотя бы попробовать.

— Повёл себя как мразь, ну, тут, впрочем, всё ясно, — пожав плечами, я присел на тот же выступ, поглядывая в сторону лежавшей на земле сигареты. Хоть и бросил столько лет назад, сейчас бы перекурить не помешало. — И нет, мне не наплевать. Да, как бы правильнее сказать… Мы поспешили, видимо, слишком, но делать какие-то серьёзные шаги я ещё не готов. — Нет, ничего…, ничего! За-то честно, — сдержанно, сквозь зубы прошипела девушка, тяжело выдыхая. — Прости за эту истерику, тоже хороша, напридумывала непонятно чего. — Ты, наверное, домой хочешь, день такой тяжёлый. Я попрошу кого из ребят тебя проводить, ладно?

— Дойду, не маленькая. Попрощайся за меня с остальными, всё в порядке, — выдавив из себя улыбку, Ангелина ушла в сторону своего дома. Паршиво то как… Мне, скорее всего стоит пересмотреть свои принципы, и ведь где-то в глубинах подсознания сам понимал, что ничего просто так не бывает, а, впрочем, как всегда. Подняв голову, я заметил знакомую фигуру. Алексей Евгеньевич стоял напротив бара, и только мы встретились взглядами, мужчина лёгким движением подозвал меня подойти ближе.

— Совсем старика не навещаешь, — хрипло усмехнулся мужчина, протягивая руку в знак приветствия. — А лицо такое кислое чего? Кажется, тебя есть с чем поздравить, и даже похвалить.

— Ха, да как-то не нашлось поводов для посещений вашего прекрасного заведения. На самом деле, в теории есть, ведь убийца Марии, я так думаю, всё ещё спокойно гуляет на свободе. Егор в тюрьме не совсем заслуженно, но что может сделать простой начальник охранного? Никто, просто так, себя оговаривать не станет, но моё вмешательство чревато последствиями. — Всё в твоих руках, чтобы так было впредь. Исправляйся и знай, как только чего задумаешь, Никольский, малейшую глупость, я всё вижу, не сомневайся. Помни, каких усилий тебе стоило стоять сейчас здесь. Сурово пригрозив пальцем у меня перед носом, мужчина тут же расхохотался, прикуривая недорогую папиросу.

— Алексей Евгеньевич. Спасибо за помощь.

— Пожалуйста, Саша. Счастливо.

Попрощавшись, я вернулся к ребятам. У них, видимо было достаточно времени, чтобы пообсуждать мою перепалку с Ангелиной, потому никто не стал устраивать долгих расспросов. И мы продолжили отдыхать, до самой поздней ночи.

Глава 34

Январь 1909 г. Городские улицы встретили утро выходного дня суматошными приготовлениями к ежегодной ярмарке. Газетные издания целую неделю пестрили яркими заголовками об этом событии. Ох, представляю сколько людей соберётся дабы продолжить празднования нового года.

И Семён несколько дней лезет из кожи вон от восторга. Ожидаемо, ведь для него подобное мероприятие первое в жизни, но мачеха, к сожалению, пойти с нами не сможет, а значит приглядывать за братом придётся мне одному. Да уж. Зная его бурный темперамент, расслабиться не получиться, но я всё равно в предвкушении интересного времяпрепровождения. Тем более там будут однокурсники, мы давно не собирались для отдыха, однако с ними придёт Ангелина… С тех пор у меня не получилось разрешить наш конфликт, а после, каждый погрузился в учёбу, было просто не до того, и как-то, возможности встретиться в неформальной обстановке не представлялось. Почему-то очень волнуюсь, думал даже, что ей скажу, чтобы ненароком вновь не обидеть. Эта девушка никогда не заменит Марию, нельзя так думать, она другая…, она запала в душу иначе, хотя мне всё ещё сложно понимать собственные чувства. К счастью, погода не подвела, на небе ни облачка, а ночной снегопад скрыл под собой грязь и слякоть. Добравшись до места, я усадил Сёму к себе на плечи, чтобы не потерялся в толпе, и отправился искать ребят. Почему-то прежде я совершенно не замечал такого богатого изобилия красок и звуков вокруг себя, даже в подобных местах жизнь плыла медленно, виделась серым, невзрачным пятном. …Вспомнился что-то день, когда встретил Егора. Был вечер, сильно стемнело, а на рынке среди людей было по-прежнему не протолкнуться, они словно безумцы всё куда-то суетились, мельтеша перед глазами. Я сидел на холодном бордюре поодаль, боясь двинуться с места. Даже несмотря на истощение, не мог решиться попросить помощи. Казалось растопчут, оттолкнут, не заметят… Их брезгливые, безразличные взгляды, искривлённые от отвращения лица были куда убедительнее любых, «красноречивых» слов. Он появился из неоткуда, с улыбкой до ушей и перепачканными до черна руками, в которых держал огромный кусок ещё мягкого хлеба. Оказавшись среди таких же, как и сам, я вскоре научился жить по их правилам и почувствовал под ногами твёрдую почву. До сих пор в дрожь бросает, если оказываюсь в эпицентре многолюдных мест. — Са-а-аша! — стукнув меня пяткой в грудь, протяжно всхлипывая, закапризничал Семён, устав сидеть на одном месте. — Пошли, пошли, пошли… Подняв голову, я попытался состроить строгий взгляд, который не произвёл на мальчика никакого впечатления. Он только громче стал ныть, больно оттягивая мне волосы. — Не дерись, сейчас отпущу. Оглядевшись по сторонам, я отошёл на более-менее открытую площадку, отпустил Семёна на землю, а сам влез на засыпанную снегом скамейку, для лучшего обзора. По ощущениям здесь уже собралась большая часть города, но вскоре мне удалось высмотреть знакомую компанию. — Сёма, — подозвав брата я крепко взял его за руку, и мы скрылись в нескончаемом потоке прохожих. Столько сувениров и сладостей из разных стран привезли в этот раз, хотя может прежде я попросту этого не замечал. Конечно, раньше приходилось вести отшельнический образ жизни, и когда мы с Марией ходили на похожий праздник в последний раз, мне было совершенно не до веселья. Только сейчас, глядя на других, я осознал сколько на самом деле упустил и потерял, двигаясь по самому простому пути.

Кто-то скажет, что убивать тоже не так уж и легко, — это так, но привыкаешь довольно быстро. Дальше всё решают за тебя, и чем оно плохо? Самому ведь ни о чём думать не нужно… Но вот у людей всё иначе: беззаботное детство, учёба, потом работа и семья, друзья, они даже не подозревают, что может происходить рядом, прямо за спиной, а где-то здесь вполне может прогуливаться очередной наёмник, чьё существование подобно бесконечной серой зиме, и даже смерть никогда не обретёт смысла. Получиться ли у меня простить себя? Построить на старых руинах новую жизнь.

— Саш, а мы придём завтра ещё? — дёргая меня за рукав, умоляюще спросил Сёма, когда я сказал, что пора домой. На улице резко похолодало, ветер и тучи предвещали скорую снежную бурю, и мачеха не будет в восторге если брат снова заболеет прямо перед школой.

— Если погода будет хорошей, — улыбнулся я, взяв его за руку.

— Не верю! — обиженно крикнул он, недовольно пнув горстку снега в меня. — Давай придём, ну пожалуйста. Или ты снова бросишь нас!? Шикнув, я украдкой глянул на ребят. Кажется, они этой фразе не придали особого значения, либо из-за шума ничего не услышали. Любая мелочь может дать трещину в моей безупречной легенде. Илья Фёдорович учил, что проще всего создать надёжную и полную картину о человеке обращая внимание именно на мелочи. Его наставления нередко приходятся, кстати, по сей день, да и людей за дураков считать не стоит, когда вся грязная правда обо мне, буквально, лежит на поверхности старых газет… — Пошли, — проглотив твёрдый ком в горле, в попытке сдержать грубый тон, я спокойно выдохнул и повёл Семёна к выходу из ярмарки, наспех распрощавшись с друзьями. — Видимо мне нужно быть с тобой строже, если так плохо себя начинаешь вести.

— Ты сам виноват, — невозмутимо пробубнил он, медленно плетясь следом по высокому снегу. Остановившись, я почувствовал, как в груди начала медленно вскипать злость, но посмотрев в глаза мальчика понял, что он сказал эти слова совершенно с иным смыслом.

— Сходим, ладно. Маленький манипулятор… Игриво хихикнув, Семён обхватил мою руку ледяными пальцами, и мы направились домой, шуточно передразнивая друг друга. Среди ночи стало слишком жарко, от чего я очень долго ворочался, не мог найти себе место и уснуть, а когда это наконец произошло, подсознательно очутился в прошлом. Как в тех странных снах, где происходящее тонко переплетается с реальностью, очень легко запутаться. В квартире старой пятиэтажки тревожно, хотя выглядит она точь-в-точь как когда я переехал отсюда, и ничего особенного здесь быть не может. Кроме, конечно же, воспоминаний. Нерешительно спустившись на первый этаж, я дёрнул ручку входной двери, и та легко поддалась, выпустив меня из здания. Одно из стёкол вдруг лопнуло, заставив меня одёрнуться от резкого звона, но следом, тишину нарушила тонкая мелодия детской музыкальной шкатулки, которая есть практически у каждого ребёнка. Нечто похожее было и в моём, неосознанном детстве, но с тех пор, успокаивающая колыбельная в ней не поменялась. В оконном проёме промелькнул силуэт человека низкого роста, он, выбросив мне под ноги пистолет ненадолго замер.

— Что за… херня, — прошептал я, опустившись на колени, и взял в руки знакомое оружие. Самый первый, всё ещё пугающе привычно лежит в ладони, словно не расставались. Отбросив в сторону ствол, я услышал за спиной щелчок, который ни с чем не перепутаю. Некто грубо приставил дуло пистолета к моей голове, раздражённо вдыхая пыльный уличный воздух. Приподняв руки над головой, я осторожно поднялся на ноги, стараясь держать в голове, что это просто сон. Здесь нельзя умереть по-настоящему, однако даже так, получить пулю в голову не хотелось бы. Страх в любом случае преобладает над разумом, отчего моё тело непроизвольно подчиняется молчаливому субъекту позади.

— Ты должен был завершить свою месть. Судорожно набрав в лёгкие воздух, я медленно опустил руки, оглянулся назад, но почувствовав сильный толчок в спину тут же рухнул на колени, не сумев устоять на ватных ногах. Почему вдруг Тень начал вести себя агрессивно? Сперва показалось, будто явившийся призрак принадлежит Егору, заговорив о мести, но голос… И два жёлтых глаза, скрывающиеся под капюшоном громоздкого плаща, невозможно перепутать с кем-то иным. Стиснув зубы, я быстро поднялся, пытаясь не обращать внимание на дрожь. Его неуёмная ярость закипает внутри моих вен, желая крови, устав от скучной, беззаботной жизни.

Эти мысли принадлежат не мне! Резкое пробуждение не развеяло тяжесть тревоги до конца. Стрелки на часах отстучали половину шестого утра, в висках слегка пульсирует при попытке подняться, но засыпать вновь желания больше нет. Может белобрысый доктор псих был прав, и мне стоило бы провериться на предмет дружбы с собственной головой. Боже, эти сны… невыносимы.

Проводив последний месяц зимы, мне вдруг подумалось, как же быстро течёт время. За учёбой, заботами и прочими домашними делами очень легко потеряться во днях. Сугробы уже постепенно таят, но ночные заморозки упрямо не уступают дорогу долгожданной весне. На подходе к дому, я заметил приоткрытую калитку во двор, но пройдя ещё несколько шагов вперёд ощутил резкий прилив животного ужаса. Массивный железный крючок вырван с корнем, а на дверце красуется отчётливый след от ботинка. Сглотнув застрявший в горле ком, я осторожно пробрался на участок стараясь не шуметь, но услышав из дома неразборчивые голоса, и в том числе Зои Андреевны, рванул внутрь. Двое неизвестных нависли над испуганной женщиной требуя с неё ценности, но заметив меня один из них достал из кармана огромный кухонный нож, небрежно приставив его к горлу мачехи слегка порезав кожу. — У меня есть деньги, прекратите! — суматошно смотря по сторонам сказал я, пытаясь придумать как их убедить отпустить женщину. — Бурый, а это случайно не тот? — Кто? — косясь на меня, неуверенно переспросил бородатый мужик, плюнув на пол. — Твою мать, валим его! — засуетившись, один из нападавших резко всадил острие ножа в шею Зои Андреевны. — Нахрена ты это сделал!? — взревел второй выронив из рук сумку с краденными вещами. От увиденного, у меня перебило дыхание. Я множество раз видел смерть, кровь, но сейчас оказался не в силах даже пошевелиться. Воспользовавшись замешательством, кто-то из них вытащил окровавленное лезвие, и обойдя меня сзади ударил им в спину. Оцепенение и шок резко отошли на второй план, разум охватило ледяное безумие, в глазах помутнело, но не от боли… Мрази, что же вы натворили. Пробежав глазами по коридорному помещению, я приметил стоявший у печи молоток. Теперь застыли на месте они, очевидно, оказавшись не готовыми, что после удара человек будет способен так двигаться. В голове, совсем на мгновение нечто заныло, умоляя остановиться, но было уже слишком поздно. Рука скользнула вниз, раздробив со звенящим хрустом череп мужчины, который стоял ближе всего. Брызнувшая, тёплая кровь запачкала одежду, лицо, попала в глаз, но я до сих пор ничего перед собой не видел кроме цели. Другой попытался отобрать у меня своеобразное орудие, но, судя по всему, по причине некой неожиданности не смог пересилить меня, и спустя мгновенье взвизгнул словно свинья, рухнув на пол. Чёрт… Осознав содеянное моё тело затрясло словно маленькую собачонку на ветру, и почувствовав приступ рвоты, я склонился над полом приставив руку ко рту. Убил? Отбросив в сторону чёртов молоток, я медленно вышел на улицу, обречённо сев на крыльцо и принялся вытирать снегом руки. Вот и всё… Лишь на одну секунду стоило потерять контроль, одну секунду! Почему не смог сдержаться? Желудок снова скрутило от вида того месива, которое учинил я, собственными руками. Чудовище. Во мне всё это время сидело только хладнокровное, сумасшедшее чудовище. Можно сколько угодно обманываться, но бывших преступников, убийц, видимо правда не бывает. Даже пытаться не буду сбегать, изворачиваться. Да, меня скорее всего теперь точно казнят, но сейчас, почему-то на это плевать. Сволочи полностью заслужили подобную смерть, и никакая мораль не сможет опровергнуть мою убеждённость в этом, а пострадал здесь только один человек, и это… Сёма. Благо ему не пришлось застать всю эту мерзость лично. Любопытные соседи и прохожие постепенно собрались в кучу перед нашим домом. Никто не осмеливался подойти ближе, но и выход перекрыли на случай, если я вдруг решу убежать до прихода охранки. В толпе послышался голос брата, его пытаются успокоить и не пропускают сюда. Разом мальчик остался сиротой, и лишь потому, что у меня не получилось решить проблему иначе. Он никогда меня не простит…

Подоспевшие сотрудники оперативно надели на мои запястья наручники, бегло осмотрев место преступления. Они пытаются задавать свои типичные вопросы, но что сказать? Вчера такое даже предположить никто не мог, а сейчас я должен объяснить почему в доме три обезображенных трупа… Ха. Какой же бред. Слова уже бесполезны. Люди неуверенно расступались в стороны, позволяя охранке вывести меня за пределы участка. На их лицах читалось многое, от ненависти, до ноток сочувствия либо непонимания. Кто-то явно видел вломившихся в дом воров, но они ничего не предприняли, стыдливо отводя в сторону глаза. А для некоторых, ситуация подобна спектаклю, который разбавил их скудный на события день. На мгновенье показалось, будто на меня смотрит растерянный, напуганный до смерти Семён, но мужчины в форме затолкали меня в крытую повозку. В кабинет для допросов, без лишних формальностей ворвался рассерженный Алексей Евгеньевич. Бросив на стол толстенную затёртую папку с моим личным делом, старик облокотился о спинку стула, теребя в руках сигарету.

— Н­да… — протяжно промычал он, нервно чиркая спичками по коробу. — Вот ведь, сучий случай на мою голову. Чего вылупился!? Говори, как так вышло.

— Зачем…?

— Отвечай! Если вопросы задают, — стукнув кулаком по столу, рявкнул начальник. — Давай мы по-хорошему будем общаться.

— Ну убил двух отбросов, — пробубнил я, закатывая глаза. — Они напали на мачеху. Убили…, и, между прочим, ранили меня самого. Кажется, это называют самозащитой.

— Угу. Самый пострадавший я погляжу. Медики осмотрят, — выдохнул Алексей Евгеньевич, садясь на своё место. — Но тебе не кажется, что самооборона оказалась слегка превышенной? Не дожидаясь моего ответа, на, видимо, риторический вопрос, начальник продолжил: — Саш, это был последний шанс. Последний, — недовольно процедил он. —Никто больше не поможет, ты вообще понимаешь, что тебе теперь грозит?

— Понимаю…, — равнодушно ответил я, покачиваясь на стуле. Старик молча затушил сигарету, и потирая лоб начал пролистывать документы из злосчастной папки.

— Ладно, поговорим позже. Уведите его! — крикнул мужчина охране, ожидающей за дверью. Тёмная камера два на два метра, в которой мне уже приходилось однажды пребывать встретила запахом сырости и разбежавшимися по углам от резкого света насекомыми. Ничего, не страшно, а одному даже проще переварить всё случившееся. Устроившись на бетонном выступе стены, я уткнулся носом в колени, не в силах больше сдерживать приступ истерики. Невыносимо возвращаться сюда, под крепкий засов замка, когда есть что терять. Может для того и был дан шанс, чтобы почувствовать разницу или осознать ценность жизни, которую я видел однообразной и скучной, а как выяснилось, то успел даже слишком привязаться. Глупая лирика. Нервно мотнув головой, я смёл ладонью песок с поверхности невысокой ступеньки, напоминающей импровизированную лавку, и обессиленно лёг, слушая монотонный звук капель с потрескавшегося потолка. Холодно, но трясёт не по этой причине. Почему? Я готов был отдать всё, только бы этого не произошло, но они всё равно напали. С подобным сбродом не таскался даже Михаил, да и понятия какие-никакие были у тех, однако моё лицо одному показалось знакомо. Скорее всего из старых ориентировок в газетах. Этого как-то мало для столь радикальных действий. Хотя… Похожи они были на обыкновенных выпивох, и чего только при белой горячке не привидеться, по отцу знаю. Такие и за меньшее убить могут. Смешно, оказаться в тюрьме за такую мразь. Падаль! Подумаешь, ну всего-то облегчил им бесполезное существование. В некотором роде, попросту ускорил процесс, разве же это люди? Но да-да, преступление есть преступление, знаю, гореть мне в аду. В неосознанном полудрёме, словно на лёгких волнах, послышался скрежет открывающейся двери. Алексей Евгеньевич прошёлся по камере тяжёлым шагом, поглядывая на меня и недовольно почёсывал зудящий от пыли нос.

— Отдыхаешь? — с ноткой осуждения спросил он, облокотившись о стену. — Нет. Потирая сонные глаза, я принял сидячее положение, стараясь избегать зрительного контакта с начальником охранки. Внутри, наверное, всё ещё теплиться какая-то надежда, что он, ну хотя бы попытается рассудить ситуацию здраво. Если помогать не станет, то просто поймёт…

— Скажите, что будет с моим братом? Где сейчас Семён?

— Здрасьте, опомнился. Что же ты об этом не подумал, когда убивал, молотком! Двоих! Никольский, — сверля меня ледяным взглядом, сдержанно ответил Алексей Евгеньевич, сложив руки на груди. Цокнув, я скривился, покачав головой. Он хочет услышать объяснения, но их нет. Мысли всё ещё напоминают спутанный вязальный клубок, который распутать, разве что самый отважный решиться.

— Не знаю. — Что ты не знаешь? Нервничать здесь не нужно, мы пытаемся сотрудничать, а не враждовать, поэтому пойди ко мне на встречу тоже, — успокаивающе попросил мужчина, спустившись на корточки, не жалея свой дорогой костюм.

— Это…, произошло слишком быстро. Я не уверен, но оно было словно вспышкой разом всех эмоций. Как бы так объяснить… Одновременно всё и ничего. Конечно, инстинктивно я осознавал, что совершаю, но остановиться не мог. Видимо рефлекс, ведь они первыми напали! Мне пришлось защищаться, хотя, если бы он сработало раньше, возможно была бы жива и мачеха.

— Как знать. Резко поднявшись, Алексей Евгеньевич спешно покинул камеру, никак не прокомментировав мой бессвязный поток откровений. Впрочем ожидаемо, старик сам понял, что разговаривать со мной сейчас это дохлый номер. Несу ахинею, в которую и мне уже с трудом вериться. Совсем скоро я устал бесцельно глазеть на серые стены, рассматривать узоры трещин и скол, найдя новое, более увлекательное занятие в охоте за тараканами. Маленькие чёрные гады без конца вылазят из своих обжитых укрытий, норовя выяснить кого же с ними в этот раз поселили… В Сибири их практически не было по причине низких температур, даже они, не могли выжить там, но человек не букашка и привыкает ко всему, если не одолеет болезнь.

С другой стороны, чем люди не тараканы? Что-то бегаем туда-сюда, суетимся по поводу и без, пока кто-нибудь не придавит нас…, камнем! Вот ты и умер, хитрый беглец. После визита доктора принесли пресный, совершенно несъедобный на вид ужин, который я полностью оставил выжившим бойцам за территорию, чтобы те, взамен не сильно донимали меня ночью. Старик больше не приходил, однако кто-то всё же передал мне из дома немного вещей. Теряюсь в догадках, но скорее всего он и сходил, кому ещё это было бы нужно? Устроившись, настолько, насколько позволяли условия меня вскоре сморила усталость, сместив в сторону остатки воспоминаний сегодняшнего кошмара. Последующие дни проходили в соответствии с местными порядками. Никто из охраны со мной не говорил, только в рамках необходимости, и даже время не охотно называли, как будто это что-то особенное. Я их не виню. Дело ведь не только в произошедшем, вся моя биография, буквально пропитана кровью, предательством и грязью. Те немногие достижения, на самом деле не моя личная заслуга, гордиться однозначно нечем, раз уж вновь оказался здесь. Услышав открывающийся замок снаружи, я подумал, что пришло время стандартной проверки, но в щель дверь неуверенно заглянул старик, задумчиво уставившись на меня, сидящего посреди камеры с отколотым от стены куском сыпучего старого материала. — Если думаешь устроить подкоп, то ты выбрал явно не самое удачное для этих дел время, — усмехнулся он, скрестив на груди руки. — Пойдём, тебя ждёт небольшой сюрприз. — Хорошо, — охрипшим голосом сказал я, и откашлялся, попутно отряхиваясь. Мы дошли до кабинета начальника, и оттуда сразу послышался знакомый детский голос. От неожиданности меня словно холодной водой окатило.

— Мальчик хотел тебя увидеть, настолько, что отказывается даже есть и самовольно сбегает из-под наблюдения. Постарайся только не травмировать его ещё больше. Глубоко вдохнув, я твёрдо собрался с мыслями и вошёл к Семёну. Заметив меня, он резко оттолкнул от себя пожилую, морщинистую женщину и рванул ко мне.

— Привет мелкий, — присев на корточки, я осторожно потрепал его по голове пытаясь выдавить улыбку, и глянул в сторону незнакомой старушки. Та, поняв всё без слов, удалилась за дверь. — Ты как? Так сильно соскучился что ли?

— Да! Они говорят, что тебя надолго забрали. Почему тебя забрали, я хочу быть с тобой, мне очень страшно…, и очень плохо, забери меня домой! — зарыдал Сёма, ещё крепче вцепившись в меня. От его слов у меня по спине пробежала холодная дрожь. Понятия не имею, какими словами здесь можно помочь ребёнку, который в один момент потерял всё.

— Не плачь, пожалуйста, — шёпотом сказал я, поглаживая его по спине. — И не думай ни о чём плохом, я очень тебя люблю и всегда так будет. А пока тебе придётся немного пожить с другими людьми. Ты уже был в приюте? Там много других детей?

— Да. Но я там жить не буду! — категорично ответил он, вытирая рукавами лицо. — Ты обещал, что не бросишь, а если не заберёшь – убегу всё равно! Улыбнувшись, я неодобрительно покачал головой. С его упрямством всегда было непросто сладить, но в этот раз ситуация не в нежелании делать какие-то дела или уроки. Кому же захочется вдруг оказаться среди чужих, в новой обстановке. Да и после пережитого шока, любому будет не хватать рядом человека, которому доверяешь.

— Так нельзя, Сёма. Как же я потом тебя найду, если сбежишь? И куда? На улице холодно и гадко, а в школу нужно ходить, и взрослых слушаться. Просто потерпи, пролетит время не успеешь оглянуться как всё наладиться.

— Обманщик! Я тебя ненавижу! — крикнул он, оттолкнув меня неожиданно сильно, и выбежал за дверь.

— Семён, куда!

Хотел было выбежать и догнать, но охранники оперативно преградили путь, не пропустив дальше порога. Как только мне удалось оттолкнуть одного и сделать шаг вперёд, как двое других крепких мужчин подхватили меня под руки, сдержав попытку вырваться. Но я же должен его остановить, попробовать поговорить ещё раз. …Чёрт!

— Никольский, ты меня слышишь? — помахав ладонью у меня перед лицом, вмешался в потасовку Алексей Евгеньевич. — Не усугубляй своё положение, успокойся. Нам ещё есть о чём поговорить, так что возьми себя в руки. А за пацана не волнуйся, он в надёжном месте.

— Вы не понимаете, — расслабившись, прошипел я чуть слышно. — Он же такой упрямый, мне не удалось даже в этот раз исправить ситуацию, которую сам же и создал. Стало только хуже…

— Саш, прекращай. Все дети иногда бунтуют, чего ты ожидал? Ребят, думаю можно его отпустить, — спокойно распорядился начальник. — Можно ведь? Никольский, обойтись сегодня без средств ограничения твоих резких телодвижений.

— Угу, — недовольно промычал я, потирая занывшее от напряжения плечо. Шкафы, блин совсем силу не рассчитывают, тоже мне. Было бы кого удерживать так старательно! Оставшись в кабинете начальника наедине с Алексеем Евгеньевичем, меня вновь охватило чувство мучительного отчаяния. Наказание неизбежно, я это головой понимаю, но осознать и смириться не получается. За окном вовсю светит весеннее солнце, но долгожданный период тёплого времени года мне суждено провести в стенах серой, холодной камеры…

— Сядь, — указав на стул, распорядился мужчина, пододвигая ко мне исписанную вручную бумагу. — Тебе нужно подписать документы, а после перейдём к сути, ради которой я тебя вызвал.

— Что это?

— Можешь прочитать, — пожал плечами он, расслабленно откинувшись в своём мягком кресле. — Внизу, на каждой из трёх страниц напиши: «ознакомлен», подпись, фамилия и инициалы. Поджав губы, я неуверенно кивнул, бегло пробежав по тексту из первого листа. Незнакомые термины сбивают с сути на каждом абзаце, ничего не понятно, но раз уж ему это нужно – ладно.

— Сделал.

— Хорошо, — мельком перепроверив бумажки, Алексей Евгеньевич бросил их в общую папку с моим личным делом и спрятал всё это в стол. — У каждого обвиняемого есть право на адвоката, об этом ты в курсе. Поэтому, я немного прошерстил среди своих личных знакомых и нашёл такового представителя. За оплату пока не переживай, решим вопрос, а его практика ничем не хуже того специалиста, который защищал твои интересы раньше. — Не нужно мне снова помогать, — недовольно вздохнув, я нахмурился, уставившись в край стола. — И ещё; твоё психическое состояние вызывает ряд опасений, его необходимо корректировать, понимаешь? К сожалению, у нас на то не слишком много времени, но хотя бы начать, будет уже неплохо. Сморщив нос, я несколько раз прокрутил в голове слова старика, и осознав их суть – громко расхохотался. Боже, они по-прежнему считают меня каким-то…, ненормальным?

— Старик, ты ещё икону принеси! Грехи замаливать буду, — преступив рамки официоза, саркастично ответил я, потирая слезящиеся от смеха глаза. — Ну в самом деле. Алексей Евгеньевич театрально нахмурил брови, недовольно постучав пальцем по столешнице.

— Тоже не помешало бы, — хмыкнул он, закурив сигарету. — А если серьёзно, то твоего мнения я не спрашивал. Забыл где находишься? Так напомню; ты больше ничего не решаешь, и любое несогласие будет воспринято как нарушение режима. Осознал? Успокоившись, я обречённо вздохнул, поджав губы.

— Да. Верните меня обратно в камеру пожалуйста, достаточно на сегодня впечатлений.

Понимающе кивнув, Алексей Евгеньевич решил лично сопроводить меня, всучив напоследок какую-то древнюю, потрёпанную книжку и керосиновую лампу. Видимо, чтобы было чем развеять скуку. Что ж, заботливо с его стороны… И очень кстати.

Сдержанно отблагодарив старика, я удобно устроился в углу крохотного помещения, вновь бесцельно уставившись на потолок.

Не только Семёну придётся свыкаться с новыми условиями, но и мне самому мириться с данным обстоятельством. Благо, на этот раз градус враждебности от сотрудников охранки гораздо ниже, если не брать в учёт их физические особенности. Здесь Алексей Евгеньевич будто выбирал подчинённых по этим, конкретным параметрам. Потому, замышлять какой-то там, вдруг, побег — сложно.

Глава 35

Сегодня у меня четвёртый…, или уже пятый? Не помню. Приём у психотерапевта, в течении, примерно двух недель моего пребывания под арестом. Стало сложно ориентироваться, дни пролетают ничем не отличаясь друг от друга, разве что прогулки сюда — разнообразие. В сопровождении охранника я прибыл в кабинет доктора и расположился на белой кушетке ожидая приёма. На самом деле моё присутствие здесь не то, чтобы даже обязательно, ведь таблетки можно получать прямо в камеру. Но грех жаловаться, когда представляется возможность увидеть дневной свет, хоть из окна, да отдохнуть на чём-то мягче старого матраса. — Доброе утро! — запыхавшись, в дверь забежал псих врач, набрасывая на ходу свой давно пожелтевший халат. Его приветствие проигнорировал даже мой товарищ сопроводитель. Ну что с него взять, они не самые дружелюбные и вежливые ребята. Прозвенев цепью от наручников, я молча поднял руки вверх и помахал доктору в знак ответного приветствия. — Ну что, Саш, как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил он, пододвинув шатающийся стул с деревянной спинкой, чтобы сесть напротив меня.

— Как и в прошлый раз. Сдохнуть бы…, — театрально выдыхая, приложив руку ко лбу пробормотал я, закатывая глаза. — А кроме? — начав раздражённо стучать носком ноги о пол, теряя терпение спросил молодой парень, откинувшись на спинку. Пожимая плечами, я отрицательно покачал головой. Обычно спустя минут двадцать его разнообразных попыток меня разговорить, наш сеанс заканчивается. Этот день не должен был стать исключением, однако он просто молча покинул свой кабинет, ничего не сказав. Такая нервная у него работёнка, бывает даже жаль парня становиться, однако ходить сюда меня попросту принудили, а вот общаться – хрен там. Спустя несколько недолгих минут доктор вернулся в компании Алексея Евгеньевича. Его вздувшиеся на лбу вены не сулят ничего хорошего… Осторожно приподнявшись, я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Злил одного, а получилось, что двоих. Охранник вдруг переметнулся к дверям, освобождая проход, и мне стало слегка не по себе от взгляда старика.

— Жить он, значит, не хочет?! — взбесившись крикнул он, напрягаясь ещё больше с каждой секундой.

— Что-то вроде…, того…, — прижимаясь к прохладной стене, тихо промямлил я, поджав ноги. Перестарался. — Ну начинай молиться, сопляк.

Алексей Евгеньевич подошёл ко мне, крепко схватил за горло и, достав пистолет, наставил его к моей голове. Глаза старика искрились от неподдельной злости и, кажется..., — ещё немного, он действительно может выстрелить.

— Извините, вам не кажется, что это слишком? — обеспокоенно поинтересовался врач, сделав пару шагов назад. Даже он поверил, что сейчас этот белоснежный кабинет окраситься грязной кровью.

— Слишком — это звать меня, каждый раз, как не можете справиться с этим идиотом! Чего ты добиваешься, Никольский? Из-за недостатка кислорода, я запаниковал начав по-настоящему задыхаться, и попытался оттолкнуть от себя мужчину, но тщетно.

— Предположу, что Саша просто заскучал. Трудотерапия, где-нибудь недалеко, в Сибири лет на десять, вполне угомонит его амбиции.

Начальник тяжело выдохнул, отпуская руку, поскольку заметил, что я вот-вот потеряю сознание, и спрятал оружие обратно в кобуру.

— Значит так и поступим. Мне хотелось возразить, но в горле застрял раздирающий кашель. А от резкого головокружения перед глазами всё поплыло, не позволив мне приподняться над кушеткой, чтобы остановить Алексея Евгеньевича, который покинул кабинет. Ну нет, это же старик, он передумает… Есть ли у него вообще такие полномочия? Не знаю, при желании, возможно договориться с нужными людьми имея должность и связи, но он не поступит так со мной. Наверное сегодня, просто попал не в то настроение.

— Всё хорошо? — взволнованно спросил доктор, потрепав меня за плечо. Я согласно кивнул, продолжая глубоко дышать, успокаивая дрожь в теле. — Ты говорил, что в момент убийства действовал по инерции, не до конца осознавая происходящее. Почему в этот раз растерялся и ничего не предпринял?

— Мы в самом деле будем это обсуждать? — охрипшим голосом, возмущённо спросил я, продолжая держаться за горло. — Белобрысый, ты разницы в ситуациях не заменил? Или забыл, что пичкаешь меня каждый день какой-то дрянью, после которой мне сил даже подняться не всегда хватает! Естественно, очень странно, почему.

— Ладно, не обязательно, — дружелюбно улыбнулся парень, отложив свой блокнот с записями. — Можем поговорить о чём-то другом. Ну… к примеру, какие вещи тебя беспокоят? Всем же понятно, что своим поведением ты маскируешь массу реальных проблем.

— Не знаю. Я уже сотни раз, всем здесь сказал, что не собирался убивать тех ублюдков, не было таких намерений! Это правда вышло спонтанно, — прикрыв ладонью глаза, я зачем-то ещё раз прокрутил в голове тот злосчастный день, подавив рвотный рефлекс. — Сожалею ли? Да не то что бы… Нет. Из-за них мой брат остался один, а меня посадят. Неприятно конечно же, и именно это, в совокупности — плохо, но, а в остальном…, ха, я не знаю.

— А разве ты не потерял в этой ситуации близкого человека?

— Ну, вроде как, да. Она заботилась обо мне, но знаешь, всё это слишком сложно. Семья – трудно. Нужно время, чтобы осознать…, наверное. Охранник, который до сих пор безучастно стоял в стороне витая где-то в глубинах собственных мыслей, вдруг заинтересовался беседой, решив нарушить молчание вмешавшись в диалог:

— На моей практике был один мужичок. Рассуждал в общем-то адекватно, знал много, шутил постоянно и любого, одним словом, заткнуть мог, но была его такая особенность интересная; безразличие. Совершенно безобидный, попался по какой-то ерунде, но пока отбывал там мать умерла и жена, а его спрашивают мол ты как? Он никак. В глазах вот точь-в-точь такая же пустота была всегда вообще! Говорил, ну, что поделать такая жизнь. Хрен разберёшь, что творилось в той голове, похожий случай. Увлекшись рассказом, я невольно усмехнулся от последней фразы, на секунду забыв, где нахожусь.

— Что тебя развеселило? — полюбопытствовал доктор, терпеливо дождавшись окончания истории.

— Рассказывает интересно. — Спасибо, — откашлявшись, заключил сотрудник, усаживаясь на табурет возле двери.

— Похожий, да не совсем, — задумчиво проговорил парень себе под нос, отойдя к полке с медикаментами. — Что если…, хм, попробовать такое. Он достал бутылёк с маленькими жёлтыми таблетками, высыпал две на клочок бумаги и свернув отдал мне. — Одну после обеда, а другую в конце дня примешь. И если вдруг, по состоянию опять ощутишь сильную слабость, или просто станет плохо, скажи любому из охраны на проверке, уменьшу дозировку. Согласно кивнув, я спрятал лекарства в карман, расстроенно посмотрев в сторону окна. — Здесь ничего страшного, состав травяной. И я помню, что у тебя сердце, потому, в любом случае не терпи и говори сразу вдруг чего не так будет. Закончив приём, мы вместе с товарищем сопроводителем покинули кабинет, направившись в камеру. — Ты не знаешь, почему меня держат одного? — Желающих много, а мест – недостаточно, — усмехнулся он, отпирая дверь. Я по удобнее устроился в своём обжитом закутке, набросил на плечи истрёпанное временем пальто, принесённое кем-то из дома, и посмотрел на стопку из трёх книг. Как-то нет у меня настроения сегодня читать, да и вообще, устал. Двух таблеток будет недостаточно, чтобы спровоцировать отравление, а особенно смертельное, но, если подождать неделю, появиться шанс вырваться отсюда. Правда не на свободу, да и метод не слишком надёжный. И вместе с тем оставить брата, практически сразу как он потерял мать. Нет, так нельзя, ведь в конце концов я обещал вернутся, а совершённое самоубийство станет непоправимым предательством… Ладно, рано ещё в отчаянье впадать, не успев услышать приговор. К тому же, за мою связь с заказными убийствами все молчат, может обойдётся не слишком болезненно. Спустя пару дней охранник предупредил, что сейчас придёт адвокат, а это означало, что мне снова, в двухсотый раз придётся говорить одно и тоже. Ох и достала вся эта никчёмная система… Забросив в рот таблетку, я сделал один большой глоток безвкусной воды и вышел в коридор, привычно выставив перед собой руки для наручников. — Здравствуй, — вежливо произнёс мужчина, необычно низким голосом. — Меня зовут Павел Львович, и для начала я бы попросил оставить меня наедине с клиентом. Глянув в сторону парня в форме, распорядился адвокат, бросив на стол свой портфель. Тот послушно вышел за дверь, и мне от этого даже стало немного легче. — Садись, — махнув рукой, он быстро достал носовой платок и громко прочистил нос.

— Мне, думаю, представляться не нужно.

— Нет, это необязательно. Значит так, я начну с новостей из «воли», так сказать. Алексей тебе, наверное, не сказал, что один из пострадавших выжил. Там пока неясно, лично ли он нанёс удар ножом женщине, но это, на данный момент и не наша забота. — Как это не наша, как это неясно?! Я ведь всё видел! — Не торопи события, — сдержанно попросил Павел Львович и достал пачку бумаг. — В общем, как оказалось никакие они не грабители. Твоя мачеха должна была им серьёзную сумму денег и это подтверждается документом, который она лично подписала. Хотя, мне кажется, её попросту обманули, навязав долг, — протянув мне слегка измятый лист, он замолчал, дав мне время с ним ознакомиться. Бред какой-то… Почему она мне ничего не сказала, ведь деньги были, хотя цифра действительно внушительная, я бы отдал, конечно... Но не за один раз.

— Понятно, — положив на стол документ, невозмутимо прокомментировал я. Так вот почему один из нападавших вдруг запаниковал. Валерий Макарович нередко помогал людям проводить махинации, а поскольку мне приходилось бывать в администрации достаточно часто, моя связь с ним была более чем очевидна для постоянных гостей. — В случае, если бы у Ивановой было какое-то, значимое наследство, долг мог стать проблемой, но нынешние представители твоего брата написали отказ от земельного участка, который находиться в ста двадцати километрах от города. Уж лучше так, и к тому же ваш отец написал завещание в его пользу. — Ха, какая исключительная щедрость. — Да. Ты сделал тоже самое, но на другой дом, два года назад, потому было принято такое решение. Замолчав, он ещё раз высморкался, сдержав кашель. — К сожалению, касательно тебя Сергей Никольский отзывается напротив, довольно резко и негативно, просит о максимально возможном сроке. Его слова особенно ничего не значат, однако для следователя это как некая характеристика, и она, увы… — Пожал плечами адвокат.

— Вот же старый ублюдок, — стиснув зубы прошипел я. — А впрочем – неудивительно.

— Не волнуйся, если на суд обвиняющая сторона притащит данного гражданина, это не страшно, ведь его аморальный облик на лицо. К словам подобных личностей редко относятся серьёзно, потому остаётся последнее: второй потерпевший таки умер мгновенно. Это, кхм…, факт.

— Один труп не два, — хохотнул я, облегчённо выдохнув. — Ясное дело, что сидеть всё равно придётся, но какие у меня прогнозы-то?

— До пяти лет попробуем сбить, и учти, что уже это – подарок. На данном этапе.

— Много… — услышав категоричный ответ, внутри сразу весь дух упал. Мрачно посмотрев на адвоката, я лишь обессиленно пожал плечами переведя взгляд на стену. — Есть у тебя ещё, ко мне, какие-то вопросы?

— Я не знаю. Просто помогите, насколько это возможно. У меня есть деньги, если они хоть на что-то могут повлиять для смягчения наказания. Да даже…, тьфу, извинения принесу той сволочи! Но пять лет! Погано.

— Про извинения ты верно говоришь. Показать раскаянье не будет лишним, и некую компенсацию выплатить придётся, потом.

— Спасибо, — отстранённо посмотрев на пол, пробурчал я себе под нос.

— Если будет что-то нужно, не стесняйся обращаться к Алексею. Я, как твой представитель смогу передать какие-то вещи из дома, или купить необходимую одежду. Рассчитаешься как выйдешь, в этом проблем нет. Поёрзав на твёрдом, неудобном стуле, я согласно кивнул, и напоследок всё же решил сказать адвокату, где храню деньги. На всякий случай, чтобы в перспективе не провалиться в долговые ямы после выхода на свободу. И вернулся обратно в камеру, перебирая в голове творившийся там бардак из полученного багажа информации. Кстати, о долгах… Последние несколько недель Зоя Андреевна была непривычно закрыта в себе и рассеяна. Мне казалось, она просто сильно устаёт, потому взял большую часть работы по дому на себя после занятий, но не догадался спросить в чём дело. А оно вот как оказалось, но почему мачеха молчала? Разве же я отказался, хоть раз, помочь? Деньги большие, ничего, на крайний случай продал бы дом и купил что-то проще. Впрочем, что тут думать уже… Сидеть тебе теперь Саша. На ближайшие года точно не придётся волноваться о мирских делах, проблемах. Боже, какой кошмар. Облокотившись спиной о глухую запертую железную дверь, я обессиленно сполз на пол, бессмысленно пялясь на противоположную стену. Можно легко привыкнуть к местным правилам, окружению, удобствам и даже еде, но мысль о смирении невыносима. Дни – похожие друг на друга, беседы в которых мы бесконечно перетираем одну и ту же тему, и эта комната, в которой даже крохотного окна попросту нет, непременно скоро, сведёт меня с ума окончательно. Неоднократно появляются навязчивые мысли, чтобы попытаться отсюда сбежать, просто подальше из невыносимой тесноты. Но жизнь в бегах ничем не лучше клетки, а в некоторых смыслах гораздо тяжелее, ведь ты точно так же оторван от реальности, к друзьям или близким дорога закрыта, и приходиться бесконечно метаться от сарая до грязного полуразрушенного барака, не видя солнечного света. И ведь в конце концов всё равно найдут. Невозможно постоянно убегать: страхи лезут отовсюду, а вдруг именно сегодня поймают? Как только закрою глаза от усталости. В голове эти мысли прокручиваются с утра до ночи, изматывают настолько, что начинаешь вспоминать о потерянном времени, и оказывается, что оно остановилось. Здесь же, как ни крути, но есть уверенность в том, что это испытание однажды закончиться, а до тех пор лучше ничего не усложнять… Следующая неделя пролетела незаметно, хотя ничего существенно не изменилось. Разве что Алексей Евгеньевич вдруг уехал по делам, оставив на замену другого человека, который по какой-то причине не понравился сотрудникам с первого дня. — Никольский. К тебе пришёл адвокат, — сухо обратился охранник, скрестив руки на груди. Отложив в сторону книгу, я молча вышел в коридор, обратив внимание на звенящую тишину. Неспешно перешагнув порог комнаты для допросов, меня одёрнуло от громко захлопнувшейся за спиной двери. Какие все нервные стали… — Привет, Саш, — улыбаясь, поздоровался Павел Львович. Я неуверенно промычал что-то вроде того, садясь напротив. — Сегодня я с подарками пришёл, от друзей, вот держи, — пододвинул он ближе ко мне тряпичную сумку, продолжая расплываться в странной улыбке. — Друзей? — недоверчиво переспросил я, заглянув внутрь. Какая-то еда, вещи и ещё пара книг в нагрузку. — Что ж…, передайте ребятам мою благодарность, и пусть больше не тратятся. У меня есть всё необходимое. — Хорошо. Теперь к делу: потерпевший готов на примирение, что тебе очень поможет на суде, но деньги просит вперёд, сразу. Вот два документа, — вытащив из портфеля папку, он достал оттуда необходимые бумаги. — В первом, ты даёшь мне право распоряжаться своими сбережениями, а во втором сумма компенсации, и подписав это ты подтверждаешь согласие на возмещение. — Отдайте ублюдку всё, что он хочет, — не слишком вникая в содержание, я поставил необходимые подписи, вернув документы адвокату. Это практически все деньги, что у меня остались, но любой, даже призрачный шанс приблизиться к свободе дороже. — Славно. После окончания встречи охранник вдруг сказал, что я должен собрать вещи для перевода в общую камеру. Когда-то это должно было случиться, но расставаться с одиночеством мне уже не хотелось. Взяв в охапку пожитки за месяц, которые оказались выше моей головы, мы прошли буквально пару метров, прежде чем войти в просторное помещении с двухъярусными койками и... Людьми. Свободным оказался нижний ярус у двери, потому я сразу сбросил свой груз туда, и устало сел на прогибающуюся металлическую сетку. Незнакомцы молча изучили глазами новичка, но моё личное внимание привлёк худощавый парень в дальнем углу. По виду мы сверстники, однако его яркие, бурые синяки на лице и теле заставили меня слегка занервничать. Но пробежав глазами по камере, стало несложно догадаться чьих рук это может быть дело. Таких завсегдатаев тюрем опознать не составит труда. В Сибири я на таких насмотрелся с лихвой, и уже могу предположить темперамент данного гражданина. Ладно… Просто игнорируй это и всё будет нормально. Разложившись, я невозмутимо достал книгу, которую практически дочитал и удобно устроился на койке, не став даже пытаться с ними начать разговор, или познакомиться. Однако спустя несколько часов всё же разгорелся конфликт, буквально выдернувший меня из лёгкой дремоты. Хорошо в одиночке было… Кто бы сомневался, что зачинщиком драки, если её можно так назвать, будет именно тот, кого обычно стараются обходить стороной все, в нормальном обществе. Никто не реагирует, позволяя уроду издеваться над мальчишкой, который ему в сыновья годиться, да и по силе здесь даже речи нет о хоть каком-то справедливом равенстве. Блин… Реакция у меня слегка заторможена из-за лекарств, а мышцы успели задеревенеть от безделья, но как-то неправильно просто смотреть на подобное. Я, конечно, не из цивилизованного мира вылез, но даже у нас была хотя бы какая-то человеческая мораль.

— Прекрати, он же не может тебе ответить, — поднявшись, попросил я, подойдя чуть ближе к взбаламученному мужчине.

— Да ты глянь, место его занять очень хочется? — уставившись на меня, язвительно спросил он, потирая вспотевшие ладони. От его взгляда по спине пробежала дрожь, но я постарался не показать страха, сглотнув ком в горле. Здесь как с дикой собакой, совсем никакой разницы, и унимать свою агрессию лысый не собирался, неуклюже попытавшись схватить меня за волосы, от чего я без особого труда увернулся, сделав лишь один шаг назад.

— Медленно.

— Э, паскуда, сюда подошёл а! — рванув в мою сторону, он несколько раз безрезультатно замахнулся, после чего я оказался прижат к стене и отступать стало некуда. Он тут же воспользовавшись моментом, грубо схватил меня за шиворот, я сделал тоже самое не смог противостоять. Он ударил со всей дури. Я попробовал закрыться руками, оттолкнуть его от себя и выбраться из западни, но не адекват продолжил лупить по мне куда попадёт, пока силы окончательно меня не покинули. Некто начал трясти меня, быстро приведя в сознание, но перед глазами всё ещё расплывались фигуры и лица. Я широко улыбнулся, не знаю, что меня так развеселило... Они мертвы, а я нет. Я хочу... — Порядок? Слегка кивнув, я зажмурился, пытаясь восстановить чёткую картинку. В затылке пульсирует, но ничего серьёзного. Не смертельно, да и парнишке помог, а значит уже не зря пострадал.

— Не лезь лучше к нему, — шёпотом сказал ещё один, склонившийся надо мной человек. — Поднимайся.

— Угу, — вытирая кровь с лица, промычал я, перебравшись на койку. — А он чего? Нормально? — задав вопрос, я ткнул пальцем в сторону обезображенного побоями парня. — Нет. Только и ответили они, прежде чем расползтись по своим местам. Похоже здесь давно устоявшаяся иерархия, и чтобы не трогали тебя – просто не вмешивайся. Здорово, политика понятна, хотя, выбирать на роль козла отпущения самого наислабейшего – дикость. — Щемить теперь буду тебя, мразь, — рассмеялся зачинщик, неоднозначно пошевелив бровями. Сморщившись в ответ на его реплику, я укрылся с головой и провалился в сон.

Последующие дни мне, между делом, перепадали пропущенные удары, сальные, или извращённые шуточки, граничащие с чем-то явно нездоровым, и прочие словесные издевательства. Слава богу от первой жертвы он всё-таки отвязался, а я мог оказать сопротивление. Как раз и другие ребята чуть оживились, время от времени осаживая урода. Вскоре, долгожданное возвращение Алексея Евгеньевича вернуло желанный нам покой. Спустя ещё несколько дней настал момент, одновременно долгожданный, и жуткий.

— Остались ещё желающие высказаться? — холодно спросила судья, оглядывая зал. Со своего места поднялся мой отец… — А как же, уважаемая, — толкая сидящих в ряду людей, он кое как вылез в узкий проход и встал напротив меня. — Как же, не замолвить словечко-то за своего выродка. Нет, вы знаете, он то всегда был несносным засранцем. Сколько я, этими вот руками, — демонстративно выставив перед собой кулаки, громко возмутился он. — Воспитать пытался из этого ничтожества – человека. Да только всё бестолку! Не место ему в нормальном обществе. Не место! — Заткнись, боже, — прошептал про себя я, закрывая лицо руками. — Сергей Александрович, а вы пытались иными методами воздействовать на сына? — Да какое там!? Вы поймите меня правильно, уважаемая. Мне-то одному пришлось Сашкой заниматься, жена, царство ей небесное скончалась через год после появления этого, тяжело было… Я его в школу отправил, так мы учиться не хотим, ничего нам не нужно, всё с утра до ночи таскался, где не попадя! Бестолковый он, чего уж. А вот, между прочим, сынишка убить меня грозился. Нет, такого категорически нельзя выпускать! — Хватит. Молчи уже, урод старый! — не сдержавшись, поднялся я, закричав на весь зал. — Куда ты меня отправлял, где ты чем занимался, кроме как водку жрал каждый день! Да ты даже сюда пришёл…, в каком виде?! — Тихо, — попросил адвокат, пытаясь усадить меня на место. — Да посмотри на себя, ублюдок! На ногах чуть стоишь. Ты хотя бы знаешь вообще, где сейчас Семён? Нет, ведь тебе это всё нахрен ненужно! — сев обратно на стул, я схватился за голову, стараясь сохранить остатки самообладания. — Вот, видите? Хамит, грубит! Мелким был, так ещё боялся. Можно было приложить и шёлковый, а теперь… Позор! Фамилию обесчестил, да и всё. — Понятно, — сказала судья, собирая со своего стола все бумаги. — Извините, — вмешался адвокат. — На мой взгляд прослеживается тонкая провокация моего клиента со стороны обвинения. Зачем этому человеку, в нетрезвом состоянии вообще дозволили выступить? Очевидно, внутри семьи не всё гладко, но мы собрались здесь не по этому поводу. Женщина снисходительно кивнула, попросив отца вернуться на своё место. — Сашка, слышь, ну ты там давай, не дави слёзы! Думать надо было, и характер свой меньше показывать, может и вышло бы чего толкового, а теперь всё, нечего уже! — Ой, иди ты, — вымученно покачав головой, я тяжело выдохнул, облокотившись о спинку стула. — Всё, не нервничай, — прошептал Павел Львович, пододвигая ко мне стакан с прохладной водой. Сделав глоток, я ещё раз взглянул на своего никчёмного родителя, который уже успел потерять интерес к происходящему, начав донимать сидящих рядом людей. — Никаких проблем. Сейчас есть вещи гораздо серьёзнее… Мой приговор. В стенах изолятора хотелось поскорее пережить этот самый день и забыть, как страшный сон, но сердце вот-вот остановиться в бесконечно долгом ожидании решения. Слёзы стали непроизвольно наворачиваться на глаза, когда она так скоро вернулась в зал. Думала не долго, и это настораживает. Отпив ещё воды со стакана, я внимательно слушал каждое слово, словно хватался за последнюю надежду, но вердикт был изначально предсказуем; виновен.

— Два…? — неуверенно переспросил я у адвоката, приложив дрожащую к груди руку. — Она сказала два года? — Угу, — утвердительно промычал Павел Львович, продолжая слушать речь. Но для меня всё остальное превратилось в белый шум. Секунда радости обратилась мраком, ведь даже столько, всё равно придётся провести за решёткой.

— Эй, Никольский, — потрепав меня за плечо, обрадованно заулыбался адвокат. — Тебя направили в тюрьму недалеко отсюда, я знаю это место, там очень даже неплохо!

— Хорошо, — хмуро пробубнил я, уставившись вниз.

Люди очень быстро разошлись, а меня увели в самую последнюю очередь. В неизвестность.

Глава 36

На пути к последнему пункту назначения, я отказывался осознавать, что это в самом деле происходит со мной. Здесь словно отдельная цивилизация, небольшой городок, и может показаться, будто место невероятных масштабов, однако из любой точки виден высокий забор, режим. Никуда не денешься от вездесущих глаз охранников. Привыкнуть будет непросто… В перспективе: я ведь всегда понимал, что в какой-то момент времени нечто подобное обязательно произойдёт. И проблема не только в отсутствии самоконтроля, просто… Да чёрт возьми! Меня ведь учили только лгать и убивать. Собственно, первая нестандартная ситуация и привела сюда, хотя, можно сказать легко отделался, но, что делать дальше? С подобным клеймом – не представляю. Об образовании придётся забыть, приличной работы не светит. Ха… А лет через десять, наверное, рискую пойти по стопам отца. Одинокий, без будущего, денег, и смысла к существованию. Да ну, ни за что, мерзость какая! Не нужно об этом думать, явно же должны быть другие варианты, просто мне сейчас хреново. Первые две недели адаптации выкачали из меня всю волю к жизни, а когда начал свыкаться, ощутил непреодолимую пустоту. Говорят, для «первоходов» обычное явление, что-то вроде нескольких стадий принятия… Не знаю. В Сибири не было времени хандрить, не помню, чтобы ощущал себя подавленным, или дни проходили так долго. Здесь же гораздо больше свободного времени, люди другие, работа не слишком тяжёлая и можно чему-то поучиться. Вот только зачем? От невозможности устроиться на воле, некоторые так и остаются трудиться в стенах тюрьмы. Они давно здесь свои, а там… Ничего. Закончив с распилом дров, я вышел на улицу, усевшись на траве прямо перед палящим солнцем. Вот бы лето никогда не заканчивалось, но на деревьях уже желтеет листва. Кто-то говорил, что в библиотеке всегда требуется помощь, и думаю прогуляться туда будет хорошей идеей. Хотя бы будет чем занять мысли. — Бездельничаешь? — съязвил бригадир, стукнув меня скрученной в трубочку газетой. — Всё сделано. Вышел на перекур. — Ну и жара сегодня, а чё ты, серьёзный такой? Держи, — протянул он пачку сигарет с самым дешёвым табаком. — Спасибо. По началу я пытался сачковать от работы, прикрываясь здоровьем, и прочей незначительной ерундой. Что-то вроде внутреннего протеста, не знаю, внимания не обратил, как эта дурацкая привычка курить, вновь вернулась. Почему-то именно в подобных условиях так сложно бросить, да к тому же просто, так делают все, и сигареты самая доступная валюта. Их легко заполучить играя в карты, но столько мне явно не нужно, однако имея их гораздо легче договориться с другими заключёнными, или на крайний случай добиться от них снисходительного отношения.

Ни к чему ввязываться в конфликты, которые иногда возникают без каких-либо причин. Ради нескольких минут веселья и только. Ещё хреновых характеристик отсюда мне не хватало, и без того тошно.

К тому моменту, как я окончательно смирился с данной участью, почувствовал, что наконец могу твёрдо стоять на ногах, то сразу заметил; а время действительно пошло куда быстрее. Первые полгода остались позади, даже кошмары стали реже донимать. Нет. На свободу всё равно очень хочется, однако, чем буду там заниматься ещё не придумал. Было бы здорово вообще уехать куда-нибудь, но за какие деньги? С краткосрочными подработками только на еду хватит, а вот нечто большее — требует иного подхода. Почему после отбоя становиться так тоскливо? Вести беседы запрещено, и никому это не нужно, а меня к ночи начинают донимать разные мысли, воспоминания. Что-то внезапно выговориться захотелось… А вдруг, всё бы сложилось по-другому, будь жива Мария. Хотя, именно я, как раз-таки причина всех бед у людей, с которыми сближаюсь. Похоже сегодня меня ждёт очередная бессонница. Всё, вроде бы так просто, не слишком нагружают делами, а выматывает, разве что, ежедневная скука. Совсем как в больнице: за территорию нельзя, немного физических упражнений, а после — сиди да кури. Можно, конечно, заниматься различным творчеством в клубе, но у меня вряд ли к чему-то есть талант. И пробовать нет желания, хотя порисовать пытался, но вышла мазня, примерно, как у Семёна… Ладно, к чёрту всё. К обеду следующего дня я зашёл на пункт выдачи посылок, и узнал, что мои запросы в очередной раз остались без ответа. Подобное может означать только два варианта: либо они просто долго обрабатывают письма, или его уже давно нет ни в одной, из известных мне тюрем. Второе — более вероятно, но мне очень нужно с ним как-то связаться. Выйдя на улицу, я облокотился о сырую после дождя стену, и закурил. Эта идея может мне дорого стоить… Кстати, чуть было не забыл кое-куда заглянуть. Выбросив половину сигареты, я неспешно пошёл в сторону одноэтажного медицинского корпуса. На недавнем осмотре всё было в порядке, да и плевать здесь всем на твоё здоровье, пока не начнёшь по-настоящему загибаться. Удивительно будь оно наоборот, ведь чаще всего люди просто симулируют, или намеренно устраивают драки пытаясь попасть в госпиталь, а после: стаскивают медикаменты, спирт, отлёживаются, чтобы не работать. Недолго простояв у закрытой двери, я подумал, что приёмное время окончено, и собрался уйти, но в окне промелькнуло два силуэта. Вскоре прозвучал характерный щелчок замка с обратной стороны. В тёплом помещении, с мутным жёлтым светом стояла слегка взлохмаченная медсестра и смущённо захихикала, поправляя разом одежду и волосы. — У тебя что-то болит? — неуверенно поглядывая за белую ширму, улыбнулась она, махнув рукой в сторону кушетки. — Нет…, там… бригадир говорил вы просили меня зайти как смогу, Никольский фамилия, но я, наверное, не вовремя. Завтра приду. — Точно-точно! Садись, сейчас, всё хорошо, — суетливо выпалила женщина, забежала за ширму и спустя пару секунд вернулась в своём белом халате. Сразу же оттуда вышел один из охранников, он неоднозначно посмотрел на меня, хмыкнул что-то себе под нос и поспешил выйти за дверь. Очевидно, пришёл я совсем не кстати. Ну и мерзость. — Извини, сейчас, — суетливо усевшись за стол, она достала из ящика бумаги, а после подошла к стеллажу, пытаясь там что-то найти. — Как сердце? Не беспокоит? — Вроде нет. — Хорошо, — проведя ладонью по моему плечу, заботливо сказала медсестра, положив на столе два небольших свёртка. — Это нужно будет принимать в течении месяца, для профилактики, ладно? И ещё, расскажи, как у тебя здесь складываются взаимоотношения? Неконтролируемые эмоции, может агрессия, или… — Хочу ли прибить кого молотком? Кажется… нет, пока что не возникало таких мыслей, — невозмутимо пожав плечами, ответил я, слегка улыбнувшись. Как бы не надоело слушать, каждый раз, типичные вопросы, но невозможно отрицать факт, который привёл меня за решётку. — Славно-славно! Прислали распоряжение, вместе с другим, назначенным тебе лекарством. Ты это уже принимал до того, как оказался у нас, не переживай! — Понял. Форма таблеток одного из конвертов показалась знакомой. Не кинул всё-таки белобрысый, как его там, меня с кошмарами наедине. Если это его заслуга, хотя плевать. Выпив лекарства, я показал, что ничего нигде не спрятал, попрощался и вышел на улицу, чуть было не столкнувшись с приятелем медсестры, который курил перед дверью. М-да, у него на роже написано «жру котят на завтрак», и общается так, словно сам несколько раз отсидел. А может женщинам такое нравиться, кто знает. Чёрт, да зачем я думаю вообще об этом! Привет, новая психическая травма.

Когда прошёл ещё один однообразный месяц, ко мне подошли с неожиданной новостью: кто-то приехал повидаться. Странно, никаких писем я не получал, потому даже предположить подобного не мог. Охранник провёл меня к длинному одноэтажному зданию, что находиться практически рядом с высокими воротами, за пределы которых хочется, наверное, каждому, обозначил время и оставил в крошечной комнатке, в которую скоро войдёт неизвестный гость. Несмотря на то, что по территории мы можем передвигаться свободно, угнетающие решётки на каждом окне не позволяют забыть, где находишься… И видимо, в качестве безопасности посетителя меня обыскали, надели наручники, а только после, в открывшуюся дверь вошла Ангелина.

Это неожиданное обстоятельство ужасно меня смутило.

— Вот же, делать тебе, похоже, нечего.

— Ерунда, — легко улыбнулась девушка, сев напротив. — Мне просто хотелось как-то тебя поддержать, выдалось время и приехала. — Два часа. — Коротко обозначил охранник, оставив нас наедине. Я посмотрел на деревянные часы, неаккуратно повешенные возле выхода, потом на Ангелину, и обречённо выдохнув положил руки на стол, громко лязгнув цепями. После ссоры в баре она меня закономерно избегала, игнорировала. Даже извинения приняла сухо, так с какой радости вдруг притащилась, прямо сюда? Я ведь намеренно использовал девчонку на некий, недолгий период, о чём, практически прямо сказал. Любая на её месте желала бы мне гнить здесь полжизни, но Ангелина, судя по всему, не тот случай… — Ну и, есть чего интересного рассказать? — Конечно! Твой адвокат просил передать, что с Семёном всё в порядке. Он, конечно, хулиганит, да, как и другие мальчишки в таком возрасте, ничего страшного! — отмахнулась она, легко улыбнувшись. — В школе проблем нет, со здоровьем тоже, поэтому тебе совершенно не о чем беспокоиться! А это, как раз то, что мне действительно хотелось услышать. Впервые за столько времени стало чуть спокойнее на душе. Сёма умный мальчик, в отличие от меня, и глупостей не натворит. — По тебе очень скучает, ждёт.

— Да. Недавно ему исполнилось одиннадцать, и надо же было всё испортить, — тихо проговорил я, непроизвольно погрузившись в собственные мысли. — Не приезжай больше, мне этого не нужно. Правильнее сказать: ты мне не нужна. И пусть это прозвучит грубо, но чем ложь с бесконечными оправданиями лучше? Мария погибла из-за моей трусости, подобного не должно повториться.

— Хорошо Саш, я всё понимаю. Это всё, наверное, очень непросто, ты много потерял, но ведь не остался один. Не опускай руки. Промолчав, я согласно кивнул, засмотревшись на металлическую поверхность стола. Если учесть, чем здесь нередко занимаются в двухчасовые свидания, охранники вряд ли так уж бдительно вслушиваются в каждый шорох… За-то письма проверяют, тем самым сильно ограничивая возможности. — В общем, есть одно дело. Не настаиваю, но в порту, если идти вдоль берега, по противоположной от леса стороне стоит небольшая мастерская, нужен человек по фамилии Северенц, — чуть приподнявшись, я склонился над столом, шёпотом озвучив свою просьбу, и быстро вернулся к исходному положению.

— Что-то я не понимаю, зачем тебе это…, — нахмурив брови, слегка растерянно пробормотала девушка, начав нервно перебирать пальцами.

— Он всё поймёт. В комнате повисла мёртвая тишина. Сейчас я слишком рискую начав действовать подобным образом, но через полтора года могу вовсе концов не сыскать. А значит придётся понадеется, что она хотя бы болтать не станет кому попало. — Тебе неприятностей не хватило? — неодобрительно покачав головой спросила она, поднялась с места и направилась к двери. — Я подумаю. И в напоследок лишь тяжело выдохнула, прежде чем выйти на улицу, где её встретил сотрудник. Мне же пришлось какое-то время подождать, чтобы пройти очередной досмотр и вернутся в свою до смерти скучную реальность. В том, что я попросил Ангелину прогуляться по адресу нет никакого криминала. Для простого человека там в самом деле находиться обыкновенный ремонт часовых механизмов, но вот человек, который этим занимается, с высокой долей вероятности владеет нужной мне информацией. А ещё он торгует оружием, потому не в его интересах трепаться, что делает данного товарища более-менее надёжным. К тому же… Марию убил не Егор. Никто из тех энтузиастов равно дилетантов даже пистолета в руках никогда не держал, и тут гением быть совершенно не обязательно, чтобы догадаться кто за ниточки дёргал. Сработал только не собственными руками, не его стиль, намеренно ли вообще и для какой цели, нам будет о чём поболтать. Но для начала нужно набраться очень много терпения, а также попытаться не усугубить своё положение здесь.

Порой время шло неумолимо медленно, затем незаметно пролетали недели, и даже месяцы, сменяя времена года как день и ночь. Я стоял перед кабинетом начальника тюрьмы, ожидая подпись своих заветных бумаг на свободу, чтобы наконец выбраться за пределы таких ненавистных, но одновременно привычных стен, где всё было понятно и просто. Наспех со всеми распрощавшись, я пришёл на проходной пункт, поставил последнюю подпись и нерешительно сделал долгожданный шаг за порог высоких ворот. Ровно два года назад была такая же красная осень, и обжигающее солнце, как будто греет сильнее… Как-то даже не вериться, и некоторые скажут – да ерунда! Но не в подобных местах. Там осталась огромная часть жизни, которую ничто не вернёт назад, тяжкий опыт. — Никольский, ну ты чего там застрял!? — окликнул меня Алексей Евгеньевич, выглядывающий из окна своего служебного транспортного средства. Да, он недавно написал письмо, в единственный раз за всё время о том, что встретит. И не солгал.

— Иду-иду, — слегка улыбнувшись, я забросил свои вещи назад и сел спереди, в последний раз посмотрев на огороженную забором тюрьму.

— Если решишь устроить пьянку по случаю освобождения, то намекни по старой дружбе в каком баре, чтобы я патрульных туда больше направил, — саркастично усмехнулся мужчина, тронувшись с места.

— Да брось старик, не с кем мне праздновать, и повод такой себе.

— Разве? Ну, в таком случае могу предложить свою компанию, да и к тому же нам есть, что обсудить.

— Ладно. Я не против. В первый раз было ощущение, что нас доставляли сюда целую вечность, но на самом деле здесь до города рукой подать, как и говорил Павел Львович. Каких-то пара часов. — Почему ты продолжаешь со мной возиться? — Заговорил я, устав сидеть в тишине, но Алексей Евгеньевич проигнорировал вопрос, лишь притормозив, чтобы достать сигарету. — Видимо, причина в чём-то личном. Ах да! Тебе просто стало меня жалко, сейчас заплачу от умиления. И как же сентиментальный дедуля достиг такого высокого звания в охранке? — Эта карьера стоила жизни моего сына. Нахмурившись, я отвернулся в окно, осознав, что лучше сейчас заткнуться. — Он был скрытным парнем, мы почти не говорили, и когда начались серьёзные проблемы, мне было проще отвернутся, сделав вид, что это незнакомец. В отличие от тебя, он хорошо различал «чёрное и белое», ни в чём не нуждался, однако в попытках добиться внимания, или от обыкновенной скуки зашёл слишком далеко. — Ну что ж… Для награды, за звание отличного отца, на твоей стене почёта места точно не найдётся. Можно? — Указав на приоткрытую пачку дорогих сигарет спросил я, пытаясь опустить дверное окно. — Конечно, — отстранённо кивнул он, и помог мне справиться с непосильной головоломкой. — Не припоминаю, чтобы ты курил. — Бросал. Значит старик с помощью меня пытается уладить совестные терзания? О боже… В таком случае его ждёт ещё одно разочарование, ведь моё спасение осталось в мести. Это не просто застоявшаяся боль, скорее принцип, и чувство вины, которое едва ли возможно решить парой задушевных разговоров. Да к тому же подзаработать не будет лишним, а дальше, там как карты лягут. Когда мы заехали в город, я увидел знакомые улицы, здания и почувствовал невероятное облегчение. Никаких людей в форме, следящих за каждым твоим шагом, куда захотел – пошёл. Просплю несколько дней никуда не вставая. Дома… Наконец есть куда вернутся, хотя никто по-прежнему не ждёт. Разве что Сёма, может быть ещё не забыл, но сомневаюсь, что мне так запросто позволят с ним встретиться. Клеймо судимости нигде не приветствуется. Прежде чем добраться до охранного пункта мы остановились у торговой палатки. Алексей Евгеньевич оказался чрезмерно избирательным в алкоголе, а как по мне, то всё просто одинаковая дрянь. С другой стороны, я ведь абсолютно свободен, так почему бы не позволить себе слегка расслабиться. Коридор, ведущий прямо к кабинету начальника, больше не кажется мне таким угнетающе мрачным. — Располагайся, — устало поставив сумку на стол, старик убрал документы в одну кучу, достал два гранёных стакана, какую-то закуску и сразу же разлил первую партию. — Судя по твоему решительному настрою, домой мне придётся добираться с божьей помощью. Выдохнув, я опустошил содержимое вслед за Алексеем Евгеньевичем, и сбросив пальто удобно устроился на диване. Не пойму, с чего он так резко переменился, или из-за воспоминаний о сыне? Для моего отца это было бы очередным поводом нажраться, чтобы на утро даже не вспомнить как меня звали.

— Кстати говоря, с прошедшим днём рождения. Кажется не слишком запоздало, — приободрился мужчина, подав мне снова налитый до половины стакан. — Двадцать три уже, да? Ну, надеюсь хоть немного в голове прибавилось ума.

— Да не то слово. А ты умеешь речи говорить, спасибо, что ли… Нет, видимо сегодняшний день мне ни за что не пережить, судя по такому количеству водки.

— И ещё есть новость. Не знаю хорошая или плохая, но тот пацан, который тебя на тот свет чуть было не отправил, Егор, полгода назад умер в Сибири.

— Как? Услышанное повергло меня в лёгкий шок, несмотря на резко помутневший рассудок. Неважно какими последствиями обернулся тот инцидент, но смерти ему я никогда не желал! И что он пытался доказать? Идиотские принципы уж точно не стоили такой жертвы.

— Зараза какая-то, не вдавался в подробности.

— Понятно, — сдержанно ответил я, осушив второй стакан залпом. Болезни там не редкость, сам видел, как люди сгорают в течении недели, порой охрана помогает избавиться от мучений. Впрочем, плевать если не станет очередного ублюдка, коими полниться та тюрьма, однако среди них бывают и исключения. — Егор никого не убивал. — Но ты, похоже знаешь, кто это сделал? — Усмехнулся мужчина, расслабленно откинувшись в кресле. — Хм… Врагов у меня достаточно, потому сложно говорить наверняка, не имея оснований. Однако же, только один потерял репутацию, должность, и в конце концов – немало денег. Митя исчез прежде, чем произошло убийство, очень кстати. И как ни крути, всё сходиться только на нём… — поднявшись, я взял из своих запасов сигарету, и приоткрыв форточку закурил. — Либо я параноик, который настолько хреново разбирается в людях.

— О этот загадочный некто, на чьё имя тобой было выслано столько запросов, для выяснения местонахождения, — натянув фальшивую улыбку, старик подал мне следующий стакан.

— Что же в этом особенного?

— Ничего. Связь ты ни с кем не поддерживал, но кто-то всё же послал тебе единственную передачку. Странно, человек указанный как отправитель согласился, что вы знакомы, но содержимое назвать не смог. Может проблемы с памятью? Со старичками такое часто бывает.

Ехидно оскалившись в непроизвольной ухмылке, я выбросил окурок на улицу, уверенно отпил ровно половину и сел напротив мужчины. Неплохо, будь на моём месте любой другой человек, Алексей Евгеньевич навряд ли стал бы тратить время на проверку подобных мелочей, вот мы и пришли к истинной причине посиделки. Только он напрасно решил, будто доверие, вперемешку с крепким алкоголем способны развязать мне язык.

— Саш. Нашёлся труп, а так удачно изъятый, однажды, пистолет помог выяснить причину смерти. Я могу прижать тебя, и с лёгкостью докажу связь с заказными убийствами если не остановишься.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Не похоже, что он блефует, держится увереннее обычного, как человек, который полностью контролирует ситуацию.

Прежнее управление охранного сейчас бы на седьмом небе от счастья забегало, получив в руки подобный аргумент, но он его не использовал… Решил приберечь для более удобного случая? Или страхуется.

— Ладно, — я невозмутимо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Обещаю, что не будет больше никаких проблем. Да в конце концов, меня же только освободили! Возвращаться в тюрьму я не хочу, старик, всё хорошо.

Наконец пристальный взгляд начальника смягчился, он вытер пот со лба чистым платком, подлив себе ещё водки.

Даже если его слова правда, выяснять это пока преждевременно, но на будущее постараюсь запомнить о данном факте, и в случае чего… Избавиться.

Глава 37

Возвращаясь домой на ватных ногах среди ночи, по пустынным улицам между давно спящих домов, я никак не мог отделаться от чувства полнейшей потерянности. Ещё вчера во мне кипела уверенность в принятом решении, до последнего дня, ни разу не возникло мысли отступить от задуманного. Страх? Ну конечно, до тех пор, пока не вспоминаю о долгах перед адвокатом, два года неоплаченных налогов за жильё. Как мне жить дальше? Парочка неплохих заказов решат большую часть проблем…, но одна промашка будет стоить мне не только свободы. Значит ошибаться нельзя. Спустя какое-то время блужданий, я оказался перед ненадёжно прикрытой дверцей, которую с трудом удерживал заваленный на участок деревянный забор. Зато дом заперт, и стоит на месте, что уже не может не радовать. Бросив сумку с вещами на землю, я устало сел на ступеньки закрыв лицо руками борясь с сильным опьянением. Воды нет, и сил за ней идти – тоже… Но в таком случае спать. За порогом дома, следующим испытанием стало найти в темноте лампу, и к счастью, на подоконнике в кухне таковая нашлась, покрытая столетнем слоем пыли. Мутные пятна старой, засохшей крови, впитавшейся в основание деревянного пола. Как будто это случилось вчера, а тюрьма, некий сон, который не мог со мной произойти взаправду. Поставив освещение посреди своей комнаты, я уселся напротив тумбочки, и сразу заглянул внутрь. Среди документов нашёлся экземпляр договора об услугах Павла Львовича, и немного оставшихся денег. Их ни на что не хватит. Кошмар какой-то! Уже скучаю по тем беззаботным денькам, когда всё за меня решалось другими. Раздражённо взъерошив рукой волосы, я толкнул со всей силы дверцу шкафчика, и ушёл в огромный зал, где открыл широко окно, чтобы не задохнуться от пыли, и упал на диван мгновенно уснув. Вскоре из коридора послышались чьи-то тяжёлые шаги. Лампа уже не горела, потому понадобилось немного времени, чтобы глаза привыкли к темноте, но в проходе никого. Приподнявшись, я услышал звук сдвинувшейся табуретки. Внутри всё сжалось от страха, кем бы не был ночной посетитель, но по печальному опыту уже знаю, что подобное не к добру. Из недавнего же опыта я усвоил: не хватайся за молоток, и в случае чего просто беги.

— Ха! За спиной раздался чей-то громкий голос, от которого, меня чуть было не добило вторым инфарктом. Дёрнувшись, я резко обернулся, но не справившись с координацией рухнул спиной вниз, прямо на шкаф.

— С-сука! Визитёром, напугавшим меня до смерти, оказался Тень, а значит это всё мои вернувшиеся больные иллюзии в голове, и не более. Пытаясь отдышаться, я положил голову на колени, чтобы не видеть этот проклятый чёрный силуэт.

— Эти гадкие таблетки тебе не помогут, — иронично озвучил он, расположившись на полу, рядом со мной. Стиснув зубы, я зажмурился, закрыл уши руками, но всё равно продолжил слышать его монотонное дыхание, и приглушённый гул ветра. Не реагировать. Ничто иное не должно так запросто контролировать моё подсознание.

— Люди всегда ищут причины, желая оправдать чьи-либо поступки, но ты такой каков есть, и никогда не был болен. Не в общепринятом смысле, а с ума тебя сводит страх перед смертью, буквально до дрожи. И одновременно со всем вместе измучивает совесть, так сильно, что существование стало невыносимо.

— Да ну? — По вернув голову в бок, я впервые столкнулся с его горящими, жёлтым цветом, глазами. — Меня просто не слишком устраивает нынешнее положение дел. Трудно, но не настолько, чтобы хотеть застрелиться.

— А-а, а в прошлом году, когда ты наглотался таблеток, это, видимо, от большой воли к жизни?

— Нет, как же ты меня уже достал…

— Ха, разнести башку будет вернее! — Громко расхохотался Тень, прежде чем исчезнуть. В глаза ударил обжигающий солнечный свет, и я почувствовал, как голова раскалывается на множество маленьких частей. Помочь сможет только топор… Борясь с нежеланием подниматься, мне всё же пришлось это сделать, поскольку того требует организм, и сперва нужно обеспечить себя хотя бы водой. Ведь умереть от обезвоживания вполне возможная ситуация. Мне потребовалось несколько часов, чтобы стать вновь похожим на человека. А время полдень, я собрал остатки всех денег, включая те, что получал за работу в тюрьме, и пошёл к добряку Северецу, чтобы разузнать у него не изменилось ли чего. Заодно можно взять какой мелкий заказ, поскольку помощь в поставке оружия оплачивается куда приятнее, чем за обычную портовую халтуру. Проходя вдоль здания, по другую сторону дороги я заметил Ангелину в компании Тимофея, судя по всему, возвращаются с учёбы. Сталкиваться с ними в мои сегодняшние планы не входило совсем, потому резко развернувшись я убежал за угол здания, который ведёт на другую улицу, но и здесь не обошлось без очередной подлости судьбы. В груди всё сдавило, когда вдалеке промелькнула знакомая фигура. Сёма…, беззаботно смеясь играл в куче листьев со своими друзьями. Думаю, к нему подойти всё же стоит, ведь иначе как знать сможем ли мы ещё хоть раз где-то, случайно встретиться. Передо мной ведь не стоит никакого выбора, дело даже не в мести, но, если жить честно — значит ежедневно сводить концы с концами. Брату в любом случае будет куда лучше без меня, и со стороны он выглядит вполне счастливым. Не знаю только, верно ли рассуждаю, но иного варианта всё равно не наблюдается. Выйдя к ним из переулка, я неуверенно окликнул Семёна. Тот услышал не сразу, но как только повернулся в мою сторону, бросил всё, подбежал, крепко обхватив меня обеими руками.

— Ничего себе ты вырос! — Усмехнулся я, потрепав его по длинным русым волосам. — Рассказывай, как ты живёшь, всё в порядке?

— Да. Теперь ты заберёшь меня домой? Такой элементарный вопрос, ответ на который у меня был, но ровно до этой секунды. Мальчик ещё крепче сжал мою руку, состроив настолько жалостливый вид, что просто невозможно ответить отказом. И вместо подготовленных объяснений, я смог лишь отрицательно покачать головой.

— Саша, ты обещал, — вдруг переменившись в лице, сурово проговорил Семён. — Иначе я сбегу из приюта, умру от голода, и виноват в этом будешь ты.

— Перестань манипулировать.

— А почему ты постоянно меня бросаешь!? Неожиданный крик Сёмы привлёк достаточно нежелательного внимания прохожих, но он всё равно продолжил: — Какой ты после этого брат! Такой вот, хреновый, значит… Поджав губы, я по привычке недовольно закатил глаза, вырвав свою руку из крошечной детской ладони. Не стоило тогда его напрасно обнадёживать, в этом…, здесь только моя вина, и подобная реакция – оправдана.

— Прости мелкий. У меня нет денег, и недостаточно времени, чтобы должным образом о тебе позаботиться. В приюте будет лучше, по крайней мере сейчас. Махнув ему на прощание, я поспешил уйти, чувствуя, как сильно сдавило внутри. Видимо, решение подойти было принято исключительно из моих собственных эгоистичных намерений. Хотелось просто услышать, что с ним всё хорошо, но по итогу ковырнул рану, сделав ещё больнее.

Посещение мастерской Северенца дало немного полезной информации, а пока я жду результат, он предложил немного поработать на его знакомых, которым не помешает пара лишних рук. Не сказать, что я в восторге, скорее напротив — в ужасе от того, чем теперь приходиться заниматься. Из профессионального наёмника пал до фасовщика непонятной дряни. Считается ли подобное – понижением? Доля не слишком большая, но лучше так, чем совсем ничего, да и вопросов меньше. Старик заподозрит неладное, если вдруг я в течении пары месяцев, вот так запросто скину долговую удавку. Помимо прочего пришлось арендовать небольшую квартиру в другом месте, и переехать, поскольку некоторые соседи не слишком обрадовались моему возвращению. Один ненормальный расписал мою дверь разнообразными ругательствами, а после вообще бросил в меня мёртвой птицей! Но Алексей Евгеньевич от подобного только отмахнулся, посоветовав разобраться в конфликте с сумасшедшим ублюдком самостоятельно. К счастью дурачка, я не убиваю людей из личной неприязни. Возвращаясь вечером домой мне не посчастливилось наткнуться на Ангелину, да и не одну! Дамочка притащила с собой моего мелкого, упрямого братца, который похоже осмелел настолько, что воплотил-таки свои угрозы в жизнь, и подмогу сострадательную нашёл. Проигнорировав их, я прошёл мимо ни слова не сказав, но девушка грубо схватила меня за воротник, потянув назад.

— Саша! Это всё, как понимать вообще? — С возмущением в голосе спросила она. — Я даже знать не хочу, что у тебя с головой, но какого чёрта ребёнок несколько дней таскается по улицам?

— А я разве тебя просил заделываться мелкому в няньки? Верни его в приют и проблема решена.

— Нет уж, давай-ка ты сам эту «проблему» решишь. И вообще, мог бы хоть раз заглянуть…, сказать, что освободился и всё в порядке. Зачем отдаляешься? Отпустив руку Ангелина тяжело выдохнула, усевшись на влажную после дождя скамейку.

— Не знаю, — глядя на дрожащего Семёна я снял с себя пальто, и подошёл ближе, чтобы набросить его, ему на плечи. — Возможно меня просто подкосили обстоятельства.

— Так поделись! Друзья на то и существуют, чтобы не только по барам гулять, но и рядом быть, выслушать, дать совет в конце концов, или просто поддержать. — Я не вернусь в приют, — тихо прошептал Сёма, осторожно дёрнув меня за рукав тонкой рубашки.

— Не вернёшься. Поёжившись от неожиданно сильного порыва ледяного ветра, я предложил перенести наш душещипательный разговор на какой-нибудь другой раз, и взяв за руку мальчишку ушёл домой. Первым делом мне пришлось по-быстрому заняться растопкой печки, а заодно нагреть воду для чая, чтобы согреть Семёна, иначе заболеет, тогда головной боли прибавиться. Он словно маленькая мышь, дрожа забился в кресле, укутавшись с головой в моём пальто. Впервые вижу мелкого настолько подавленным, очевидно времени хватило, чтобы вкусить все прелести жизни на улице. — Ты злишься? — наконец спросил он, неуклюже выбираясь из безопасного кокона, когда я поднёс ему чашку с горячим напитком. — Нет… Задумчиво зачесав назад волосы, я открыл шкаф, прикидывая, что можно дать из одежды, поскольку никаких при себе вещей он не имеет, значит оставил в приюте, и сегодня нам их никак не забрать. — Какая же тут злость, я в бешенстве…, от твоего бестолкового поведения. Подготовлю воду в ванной, приведёшь себя в порядок, а после ляжешь спать. Кстати, накормить мне тебя нечем, надеюсь до завтра доживёшь, и только попробуй школу прогулять, увидишь меня взаправду злым, ясно? Наигранно надув щёки, Сёма согласно закивал, крепко сжимая чашку обеими руками. Глаза его в тот же миг предательски загорелись неприкрытым, хитрым ликованием от чувства значительной, в своём понимании — победы. Чтобы успокоить нервы я достал из верхнего шкафчика стеклянный графин, внутри которого находилась элементарная водка, но…, немного погодя решительно вылил содержимое в раковину, взял сигареты и вышел на лестничную площадку. Обзавёлся новой гадостной традицией, заливать события прошедшего дня, и не заметил, как сей ритуал стал обыденностью окончившегося дня. Хватит. Иначе ведь, такими темпами до отца дожиться недолго. Достаточно мне уже имеющихся пороков. Ближе ко времени, как выпал первый снег, Северенц предложил мне наведаться к человеку, у которого есть работа по моим, конкретным умениям. Уточнив адрес, я вернулся, домой решив для начала всё хорошенько обдумать. Если честно, на данном этапе у меня огромное желание напротив, покончить с преступностью, пока окончательно себя не похоронил. К тому же брату я нужен, и с долгами стало чуть проще. Можно купить новые документы, чистые, уехать куда-нибудь в конце концов. Где никто не будет знать о моём прошлом. Вдруг, в этот раз всё получиться?

— Са-аша, — протяжно позвал меня Семён, выглянув из-за спинки дивана, где обычно, разложившись на полу делал домашние задания со школы. — Только что какой-то дядька приходил, сказал, чтобы ты как вернёшься никуда не уходил. — Ладно, — тихо пробубнив себе под нос, я снял верхнюю одежду и сонно потянувшись устроился в мягком кресле рядом с печкой. Думал немного поспать, хотя в последнее время и так ничем особенным не занимался, но такое чувство, будто просыпаюсь уже уставшим. Видимо лень поглощает настолько быстро, даже за чаем подниматься не хочется. Обнаружив на столешнице у окна свежую газету, я кое как дотянулся до неё, чтобы чем-то разбавить скуку, прежде чем брошу этот бесполезный мусор в топку. Кризисы, забастовки, погодные катаклизмы. Кому это интересно? Церковь три года достроить не могут, может и не стоит оно того, в таком случае, на всё ведь воля его, так говорят. Других проблем хватает. Но, что лису нашли убитой новость плохая – уж лучше бы это был человек. Их всё равно много, люди злые, а животных жаль. — Сёма. — Сам сделай, я занят, — резко ответил мальчик, уходя с книгой на кухню. Нахмурившись, я нехотя перебрался на диван, и уткнувшись в подушку, услышал ожидаемый стук в дверь. Видимо тот самый гость, решивший отнять у меня полуденный сон. За порогом стоял незнакомый высокий мужчина, с ног до головы покрытый крупными хлопьями снега.

— Никольский? Нужно поговорить, — грубо дёрнув дверь, он вошёл в квартиру не став спрашивать приглашения.

— Представьтесь. И вламываться было совсем необязательно, — махнув Семёну, чтобы тот ушёл в другую комнату, я сдержанно сложил руки на груди, опершись о стену. — Я здесь по причине смерти Алексея Евгеньевича. Говорят, вы были давно знакомы, и не просто как начальник охранного с ранее судимым. За убийство. — Уходите, — коротко ответив, я указал визитёру на лестничную площадку, ощутив лёгкое головокружение. Какого чёрта. Это какая-то идиотская шутка, или провокация? Старик, ну вообще не мог вот так сдохнуть, не верю. Никто не мог этого сделать! Не за чем просто. Разве что, не из тех людей, которых знаю…

— Мы можем побеседовать в отделении, но туда ты направишься в наручниках, и с соответствующим сопровождением. Так привычнее?

— Для начала озвучьте обвинение, основанное хоть на чём-то, а без него – не имеете права. Я порядки знаю, и никуда идти не собираюсь, как и говорить, пока ваши догадки основываются лишь на факте моего прошлого.

Незнакомец, слегка замявшись усмехнулся, и сунув руки в карманы хмыкнул, выйдя за дверь.

Тяжело дыша, я сполз вниз по стенке, слыша, как быстро бьётся сердце. Нет-нет-нет…, как не к кстати, очень-очень плохо.

Необходимо забрать мой пистолет из хранилища, есть такое ощущение, что он всё ещё там, а заодно проверить кабинет старика. Иначе моя жизнь, быстро и крайне скверно закончиться.

Просидев до позднего вечера, собираясь с духом, я уложил брата спать, а сам вышел в направление охранки. Что сейчас происходит в отсутствии начальника сложно сказать, но пробраться внутрь придётся. Лучше уж получить наказание за попытку проникновения. Оно не так сурово...

В определённых окнах всё ещё виден свет, должно быть помещения для отдыха сотрудников, а то, что нужно, находиться с обратной стороны. Склад для улик напротив комнаты допросов, рядом три камеры, всё близко друг к другу и соответственно любой лишний звук будет слышен. Придётся ждать последней проверки, после которой, обычно все ложатся спать.

Усевшись на лавке, чуть поодаль, я глубоко вдохнул, спрятав в кармане дрожащие руки. Какой бы не казалась пустяковой идея, в кабинет и правда можно попасть через окно, а дальше на удачу.

Крутя в кармане самодельную отмычку, мне послышалось, будто позади хрустнула ветка, но обернувшись в темноте никого не заметил и успокоился, решив, что скорее всего просто кошка. Однако спустя пару секунд некто крепко обхватил мою шею со спины, заставив вдохнуть какой-то резкий на запах раствор. Перед глазами, практически сразу, всё расплылось в единое тёмное пятно, я мгновенно ослаб, потеряв сознание.

Глава 38

Небольшая комнатушка типичной квартиры, правда выглядит пустовато, от чего кажется не слишком уютной. Зато чисто как в больнице, даже всякой мелочи, расставленной на полках, похоже, уделяется ежедневное внимание, ни единой пылинки.

— В Китае, слышал, скрывались? Интересные фигурки, — закончив разглядывать сувенирных жаб, я сел у стола, напротив Валерия Макаровича. — Так, у вас ко мне настолько срочный разговор, или просто хобби такое, среди ночи людей похищать?

— Зачем ты искал меня, так отчаянно? — усмехнулся он, вытащив коробочку тёмно-синего цвета с красиво выведенными чёрными иероглифами на крышке. Внутри оказались обычные сигареты, скорее всего даже местные. Взрослый дядька, а показушничает словно ребёнок. — Искал! Но сейчас мне бы хотелось решить парочку недавно нарисовавшихся проблем. Поговорим завтра, ладно?

— Не суетись. Кто-то уже, старательно зачистил следы, у охранки ничего на тебя нет, во всяком случае сейчас. Перейдём к делу. — Любопытно, послушаю, — хитро улыбнувшись, я сонно потянулся, после чего опёрся локтем о стол, удобно подперев голову.

— У нас схожие цели, и одна из них – выбраться из ямы дерьма, — налив в два стеклянных стакана жидкость тёмного цвета, Валерий Макарович тяжело вздохнул, пододвигая один из них ближе ко мне. — Я уверен, что ты не рискнёшь предать меня во второй раз, а ещё остро нуждаешься в деньгах, потому, если вернёшься в команду мы быстро компенсируем потери.

— Не все, — сделав глоток неизвестного напитка с неожиданным древесным привкусом, я машинально зажмурился, почувствовав, как внутри всё зажгло. — Марию вы тоже вернёте? — А что случилось? — состроив удивлённый взгляд, Валерий Макарович равнодушно пожал плечами, словно не имеет к истории никакого отношения. Впрочем, сейчас действительно слишком рано заводить подобные разговоры, не признается. Нет у меня пока аргументов для подобных бесед.

— Ничего. В таком случае, осмелюсь озвучить своё условие, а именно: я буду работать на вас лишь определённое время, скажем…, полгода, примерно, и после – беспрепятственно ухожу. Мужчина задумчиво ухмыльнулся, прикуривая вторую сигарету подряд.

— Принимается. — Иначе я убью вас, Валерий Макарович, — закончив разговор, я поднялся с места, взял у него новенький ствол и покинул квартиру. Всё что мне нужно — это просто исчезнуть отсюда, вместе с Семёном, навсегда. Смена обстановки, новые люди, не повредит. Ведь если просто так прикончу ублюдка, легче станет, но ненадолго. Ещё и старик… Не знаю, что должен чувствовать, отчего-то внутри только холод, опустошение. Он, в некотором роде, заменил мне отца. Даже став взрослым, я нуждался хотя бы в одном близком человеке, которому не наплевать, а теперь его нет. Это прискорбно. Поднявшись на свой этаж, мне резко поплохело, увидев выдранный с корнем замок нашей двери. Внутри тихо, но на всякий случай заряжу пистолет… Чёрт… Из трясущихся рук выпало пара патронов, прощально прозвенев в темноте. Закончив, я подтолкнул дверь ногой и заглянув внутрь ничего, и никого не увидел. Кроме нескольких открытых ящиков в тумбочке и шкафу, а также слишком очевидных следов взлома ничего особенного в глаза не бросается. — Семён? — нерешительно позвав брата, я застыл у входа успев представить самые ужасные картины, но из ванной комнаты тут же выглянула русая голова. Облегчённо выдохнув, я спрятал во внутренний карман оружие, и пройдя вперёд на ватных ногах рухнул в кресло сокрушённо закрыв ладонью глаза. Сколько прошло времени? Часа два, может чуть больше, почему ночью!? Не понимаю, ещё от нервов, видимо, сердце никак не успокоиться.

— Тебе придётся починить дверь, — тихо сказал брат, пытаясь пристроиться рядом. Буквально на секунду задумался о том, что могу здесь увидеть гораздо худшую картину, почувствовал, как на глазах проступили слёзы, которые больше не осталось сил сдерживать. Поэтому я просто крепко прижал его к себе, стараясь прийти в себя. Боже… Из-за меня ведь в любой момент может случиться нечто непоправимое, но даже если, допустить мысль о том, чтобы отказать Валерию Макаровичу, всё равно уже слишком поздно поворачивать назад.

— Саша, ты испугался? Всё хорошо, не бойся, — заботливо погладив меня по голове, сказал мальчик и широко улыбнулся, демонстрируя абсолютное спокойствие.

— Ладно, — вытирая лицо рукавом, я натянуто улыбнулся в ответ показывая пальцем на стул со спинкой. — Подопрём этим, на ночь, а завтра попробую исправить замок. Хотя вообще без понятия как подобное чинить. Взламывать куда легче, но надеюсь кто из соседей сможет помочь. — Хорошо! Семён оживлённо подскочил на ноги, сразу начав устанавливать незамысловатую конструкцию. — Это…, был тот странный человек, приходил к тебе днём… — неуверенно добавил мальчик, аккуратно дёрнув дверную ручку. — Понятно. Охранка значит. Вероятно, длинный пытался найти причину, за которую можно будет зацепиться. Решил, что я совсем идиот, чтобы хранить компрометирующие меня вещи там, где живу фактически? Так или иначе, мне убийство старика не выгодно. Сомневаюсь, что у меня, в принципе, поднялась бы рука совершить подобное. Пока я блуждал в своих мыслях, Семён успел принести чуть тёплый чай и устроившись на диване укутался в плотное одеяло.

— Тебя снова заберут?

— Нет.

— Мне с тобой на самом деле хорошо, не уходи. Пообещай, что останешься! Опустив глаза в пол, я неуверенно кивнул. Когда он станет старше, узнает правду, то обязательно возненавидит меня. Любой нормальный человек будет испытывать отвращение к преступнику. Алексей Евгеньевич говорил, будто у меня плоховато с границами между добром и злом, возможно, так было раньше, однако то, что в людей нельзя стрелять, мне было известно, это…, не оправдание. Оставив догорающую лампу, я тихо прокрался в другую комнату, когда брат уснул и посмотрел вверх на тёмное небо сквозь тонкое оконное стекло. Прошло столько времени, но всё равно чувствую себя словно запертым в клетке, прямо как после освобождения из Сибири, хотя обстоятельства были другими, страхи не те, возможно даже не полностью осознавал. Мне не хотелось совершать самоубийство, точно так же как не мог продолжать жить дальше. Ха… Абсолютное противоречие. Благо всё обошлось без последствий, я не должен был совершать подобное, ещё слишком рано.

Прошло буквально пара дней, и Валерий Макарович прислал на мой адрес телеграмму, в которой попросил встретиться. Прежний образ жизни постепенно возвращается, и рука до сих пор помнит привычную тяжесть пистолета.

Сегодня суббота, я буднично попрощался с сонным Семёном, дважды перепроверил заперта ли дверь и ушёл. Ненадёжно, но пока не перехожу дорогу определённым личностям мы в сравнительной защищённости. А охранка просто мельтешащие под ногами дети, босс им не по зубам, значит мне так же, относительно, ничего не угрожает.

— Как всегда сразу к делу, или мы можем поговорить? — развалившись на диване, спросил я, осматриваясь вокруг. Такая мрачная у него всегда обстановка, занавески плотно закрывают дневной свет, хотя что-то есть в этом, его личное. Никогда не видел настолько огромным квартир, как будто ничего лишнего, но в то же время не хватает пространства. Давит, но не стены, а их наполненность. И воздух прокурен как в нашей тюремной камере, от такого недолго сдохнуть.

— Давай. Мужчина исключительно спокойным видом расположился напротив меня, в обычной, домашней одежде, видимо только проснулся. И отложив бумаги в сторону облокотился головой на ладонь.

— Вы изменились…, как-то. — Как и ты. Вдруг плюнул на свои принципы, так что? — Да не то чтобы. Хотя об этом тоже, учитывая прошлое мы не можем доверять друг другу, что естественно, нет никаких гарантий, но мне нужны деньги, а вам – услуга, позвольте мне в правду после всего просто уйти. Живым.

— Без проблем, — после недолгой паузы, он отпил из чашки горячий напиток, неоднозначно взглянув на меня. — Если сам того захочешь.

— Ладно. А старик? Ну, начальник охранного нашего, надеюсь… — Нет, — решительно ответил он. — В этом не было необходимости, он прекрасно понимал куда влезать не стоит. — Кто-то ведь это сделал. И всё, что было на меня вместе с тем исчезло, странно. Закурив, Валерий Макарович чуть напрягся, посмотрев на отложенную папку, с которой пришёл в самом начале.

— Никольский, хватит. Главное сам нигде не проколись, я – сейчас единственный твой враг, и одновременно союзник, потому сосредоточься на основных делах. Для обыкновенного наёмника ты слишком много думаешь. — Ха…, чёрт. Я согласился быть вашим инструментом, но не стану расходным материалом. — Всё от тебя зависит. Закатив глаза, мне осталось только безмолвно пожать плечами, а дальше выслушать суть задачи. Завтра днём запланирована встреча, на которой мне необходимо ознакомиться с присутствующими, в качестве личного помощника Валерия Макаровича. С кем-то придётся войти в контакт, выяснить особенности помимо сухих внешних факторов, нечто выделяющее человека из общей массы, например: вредные привычки, или их полное отсутствие, манера поведения, предпочтения. Чтобы убить — достаточно приметить хоть одну слабость, может пристрастие, и необязательно прибегать к использованию оружия. Таким образом наша деятельность сохраняется вне подозрений достаточно долго, и не успевает перейти в систему. — Северенц сказал, что наша ритуалка перепродана. Неплохо бы вернуть помещение обратно. — Ты прав, пригодиться ещё. Значит, как освободишься дам в нагрузку пару жирных морд, навестишь владельца и предложишь ему выгодную сделку, — сунув мне в руки бумаги, сказал Валерий Макарович, язвительно растянув губы в улыбке. — Кстати. Поздравляю с выходом на свободу, я ставил на то, что ты в тюрьме не выдержишь. — Н-да… До завтра, — безразлично набросив пальто, я вышел на улицу, где во всю успел разойтись ливень со штормовым ветром, но недалеко от пятиэтажного здания моё внимание привлекла вывеска простого на вид заведения, где можно переждать непогоду. Без сомнений, убийство старика уж слишком странно выглядит. В газетах ничего, местные не в курсе, а охранке напротив, было бы только на руку раздуть в очередной раз кипишь, приписав содеянное мне. Обычно им не слишком-то и нужны были доказательства для временного задержания, что изменилось? Только сейчас заметил, как двое через дорогу не так уж скрытно наблюдают за мной, неуклюже перетаптываясь под козырьком. Валерий Макарович, как и прежде осторожничает, но здесь можно сразу выделить пару плюсов, и первое: я в безопасности, пока эти костоломы таскаются неподалёку, а также, на перспективу неплохо знать в лицо большую часть его основных прихвостней. И дождавшись чашку с горячим кофе, насыщенного чёрного цвета откуда до сих пор идёт плотный пар, я лениво потянулся глянув в переданные бумаги, чтобы немного войти в курс предстоящего дела. Хм… Любопытные фамилии, кажется, их торговая организация тесно с нами сотрудничала, с самого начала, постоянно, на безоговорочном доверии. Как долго они могут быть знакомы? Если до переезда сюда, то, возможно знали босса под другими именами в том числе, но продолжают вместе работать, игнорируя столько рисков. Меня точно пригласили в логово паразитов для банальной перестраховки? Нет, ну какая ловушка…, эта мразь если и имеет некие планы, то не так сразу. Скорее всего попытка показать некую стабильность, или же преданность команды ради большего доверия. Друзей в подобных вопросах не бывает, как бы давно и хорошо они между собой не ладили, однако бдительность терять всё равно нельзя. Ветер усилился, но дождь полностью прекратился. Можно спокойно возвращаться домой. — О, Саша! Некто сбоку небрежно толкнул меня в плечо, после того как окликнул. Я поднял глаза прикрыв лицо от дождевой мороси и увидел рядом до нитки промокшего Тимофея. Он выдавил глупую улыбку, махнул рукой, но резко отступил назад, почувствовав дискомфорт. — Привет, — сухо поприветствовав знакомого, я не стал нарушать образовавшуюся дистанцию. В его глазах промелькнуло любопытство, смешанное с сомнениями, от чего парень не мог сразу решить каким образом продолжить диалог. — Хм. Ну и как ты сейчас…, в общем живёшь? Обратно вернуться, может быть, можно, не узнавал? — Угу, чтобы потом все, вот так же, шарахались от меня. — Откуда такая уверенность? — чуть осмелев, Тимофей возмутился, слегка повысив тон. — Слушай, большинство даже не в курсе, что произошло два года назад, ну а если, кто-то вдруг прознает, или услышит, да ерунда! Нет, ты ведь сам решил, что проще закрыться, никому не дав шанса. И себе в том числе. Поджав губы, я почувствовал озноб с сильным тремором в руках. То ли холод, либо же от чувства отвращения, скрутившего желудок. Мы практически сверстники, так какого хрена он сейчас отчитывает меня, словно глупого ребёнка!? — О боже. На вашем идиотском училище свет клином не сошёлся, и у меня, кстати говоря, всё прекрасно. — Успокойся. Я всего-то хотел сказать, что не стоит зацикливаться и обрывать все связи. Отмахивайся от нас с Матвеем если хочешь, ничего, но Ангелина за тебя беспокоиться, не игнорируй, она такого к себе отношения ничем не заслужила. — Так вот в чём дело, — надменно оскалившись, я зачесал рукой мешающие влажные волосы, в упор посмотрев на Тимофея. — Нам не всегда получать по заслугам. Счастливо. Выдохнув, я достал последнюю отсыревшую сигарету, бросил смятую пачку ему под ноги и ушёл, закончив на этом бестолковый разговор.

Промотавшись следующую неделю, выполняя мелкие, безобидные поручения, я случайно наткнулся на информацию о местонахождении одного старого знакомого. Хотя мне и было сказано не вмешиваться в случившееся со стариком, но из непреодолимого, личного любопытства, всё же хочу навестить доктора, убедиться, что произошедшее правда. А заодно подцепить немного чудесных таблеток, почему нет. В последнее время Тень назойливо является практически всякий раз как закрываю глаза, и больше ничего не говорит, совсем. Пораньше с утра, пробравшись через окно в его кабинет, я между делом облазил все доступные ящики, но не найдя никакого интересного чтива, сунул в карман известный пузырёк и как ни в чём не бывало удобно устроился на твёрдой больничной кушетке. Не знаю, почему-то смерть Алексея Евгеньевича кажется мне какой-то неправдоподобной. Только если не постарались свои же, тогда тишина вокруг такого убийства может быть объяснима. Он слишком глубоко проник в наш мир, держа под контролем не только меня, каждого знал в лицо и лично, но люди ему доверяли, удивительная способность располагать к себе даже самую недалёкую мразь. Некоторое время спустя входная дверь осторожно скрипнула, в пороге, замявшись остановился короткостриженый высокий парень, нахмурив практически незаметные, светлые брови. — Заходи не стесняйся, — шутливо прокомментировал я его озадаченный вид, помахав рукой. — Планировать визиты лучше заранее, — доброжелательно улыбнулся доктор, прикрыв за собой дверь, и принялся переодеваться в помятый, белый халат. — Но, ничего страшного. Когда пациент сам испытывает желание навестить меня, это даже похвально. Чуть приподнявшись, я заслушался шумом ветра за оконным стеклом, уставившись в стену напротив. Какой-то бред сейчас у меня в голове, ничего толкового не могу сформулировать, напрочь отрезало всякие мысли. К отдыху в компании Валерия Макаровича, видимо, стоило приобщаться постепенно… — Саш? — Тш-ш, — шикнул я, прищурившись от резкой пульсации в висках, с сопровождающейся с тошнотой. Оглядевшись по сторонам, доктор подтолкнул ногой ко мне небольшое ведро для бумажного мусора, налил воды, и принеся стакан с огромной белой таблеткой сел на кушетке рядом, подобрав под себя одну ногу. — Спасибо, — давясь горечью лекарства, выдавил из себя я слова благодарности, продолжив запивать всё тёплой водой. — Ну-ка, глаза покажи? Вещества? Машинально проморгавшись, я отставил стакан в сторону, сделав пару глубоких вдохов. — Давай без проповедей. Почему ты теперь не в охранке? — Я перешёл в этот госпиталь ещё год назад. Здесь спокойнее, а работу с заключёнными не каждый осилит, — смущённо усмехнулся парень, сложив руки на груди. — Ха, точно. Другие сотрудники через которых мы пытались что-то разузнать, так же вышли из системы по совершенно обычным причинам и задолго до случившегося со стариком. По всей видимости придётся принять его смерть как факт, и отпустить призраков… — Никольский, постарайся не принимать позаимствованные таблетки вместе с наркотиками. И в следующий раз – просто попроси. Задержавшись на секунду перед дверью, я хотел было оспорить сложившееся у него мнение, но осознав, как со стороны глупо выглядят подобные оправдания, ответил согласием, покидая врачебный кабинет. На самом деле, в попытках не думать о мести, и Марии я выбрал иллюзии, в которых возможно ненадолго сбежать от реальности. Без особых колебаний взялся выкапывать собственную могилу… Это было крайне хреновое решение проблемы. Таким образом меня попросту присыпят сверху землёй, и конец. А ведь я несу ответственность за Семёна, за его будущее, но так халтурно отношусь к жизни. После недолгого затишья мне наконец поручили дело, за которое, достаточно неплохо заплатили наперёд. Это означало, что пришло время смахнуть пыль с залежавшегося в ящике пистолета. На повестке молодой иностранец с мудрёным именем Шэр, занимается подделкой документов, и до сего дня, похоже, никому не мешал. Однако, некий приближённый Северенца попросил нашей помощи, обнаружив поочерёдно троих своих людей убитыми, по средствам отравления. Само собой, они работали в том же профиле, и между прочим, достаточно качественно, правда драли три шкуры. Путём собственных усилий ребята смогли найти неосторожного виновника, а дальше всё примитивно. Конкурировать таким способом, в одиночку, плохая идея… Хотя, какое мне дело. Сегодня у нас в гостях оказался некий, незнакомый мне мальчик, друг Семёна со школы. Они тихо орудовали на кухне, захламив стол бумагой, шишками и листьями, подобранными на улице. — Что принёс? — Приподняв голову, поинтересовался брат, глядя на переполненную плетёную сумку. — Ничего интересного.

— А у тебя на руке кровь! Небольшой порез на внешней стороне запястья действительно продолжает кровоточить. Тот парень оказался обладателем удивительно быстрой реакции, несмотря на то что оказался застигнут врасплох. Словно ожидал расплату за содеянное, успел меня ранить, метко бросив острый охотничий нож.

— Кошку гладил, — невозмутимо пожав плечами, я ушёл растапливать печку, оставив детей заниматься своими делами. Стоит отдать должное, человек умел убивать. Редко кто-то способен так ловко увернуться от пули, после чего тут же напасть. На несколько секунд я сам замешкался, совершенно не ожидая настолько тёплого приёма. И всё же, чрезмерная самонадеянность — губительна.

Следующее утро встретило плотной метелью, снега намело буквально по колено, и это означает приход невыносимо долгих морозов. Ну почему другие сезоны проходят гораздо быстрее? По ощущениям… Добравшись сквозь сугробы к зданию, в котором живёт Валерий Макарович, я заметил на лавке первую жертву неожиданного прихода зимы. Из года в год одно и тоже. В квартире босса, после уличного свежего воздуха оказалось совершенно нечем дышать из-за табачного запаха. Закашлявшись, я приоткрыл форточку, чтобы здесь стало возможно хоть как-то находиться.

— Не представляю как вы до сих пор живы, существуя на одних сигаретах, — выдохнув, я неодобрительно посмотрел на мужчину сквозь густое облако дыма.

— Если будешь раздражать с самого утра, тоже не выживешь.

— Да я же беспокоюсь, ведь у нас договор. Кто будет платить мне, случись чего с вами? Валерий Макарович вдруг громко расхохотался, бросил окурок в полупустую жестяную банку, и комфортно устроился в мягком кресле взяв в руки глубокую чашку с кофе. — Успел разобраться с портовой крысой?

— Сомневаетесь? — Ни в коем случае, — указав на вторую чашку, Валерий Макарович удовлетворённо выдохнул, расплывшись в улыбке. — Ты заметно вырос как наёмник, Илья не прогадал… Можешь быть уверен: подобными экземплярами за зря не разбрасываются. Продолжай в том же темпе, и работа будет всегда. Нахмурившись, я прикрыл форточку, решительно сев рядом на широкий диван, обитый дорогой тёмной кожей.

— Спорный повод для гордости. М-да, почему-то меня такая перспектива напротив, больше удручает, нежели радует. Само собой, за столько времени я закалился, по-другому смотрю на вещи, и в щепки разлетелись прежние принципы. Или правду говорят, что нет ничего постояннее – чем временное? — Любопытно, чем вообще руководствовался Илья Фёдорович. Ведь похожих мальчишек немало на улицах бродит, с одинаковой неприглядной биографией, бог знает на что способных за ломоть обычного хлеба. В чём была необходимость преодолевать такой путь до Сибири?

— Да нет никакой причины, тебе просто повезло, — безразлично отставив в сторону чашку, Валерий Макарович передал мне верхнюю из стопки, свежую газету и указал на одну из колонок. Столько прошло времени, но только вчера появилась информация о смерти старика. Даже личность убийцы скрывать не стали, правда его имя мне не знакомо. Куда же, в таком случае, делись упомянутые им улики с найденным трупом, и изъятый пистолет? Только если он заранее знал о возможном покушении, успев всё где-то припрятать.

— Всё ещё думаешь, что это я убил твою рыжую подругу? С неожиданным вопросом продолжил разговор босс, неторопливо прикурив сигарету.

— Методом недолгих исключений, только у вас был самый весомый мотив отомстить мне, и Митя «исчез» примерно в тот же период. Думаю, от него вы как раз и узнали, что я на самом деле жив.

— М-м…

— Давайте перейдём к делу, я хочу отсюда уйти. На лице мужчины проскользнула неоднозначная ухмылка.

— Не вопрос.

Последний месяц я всерьёз обдумывал свою неуёмную потребность в отмщении, прекрасно ведь осознавая, что содеянное никогда не принесёт мне желаемого успокоения. Вот, казалось бы, поставлены и расставлены некие цели, приоритеты, но всё равно не могу…

Чёрт…, да, словно мне просыпаться утром легче только ради мгновенья, пары жалких секунд, за которые я однажды смогу увидеть, как в его глазах навсегда погаснет свет.

А дальше, что?

Глава 39

Н-не могу…, задыхаюсь. Позади, неизвестный крепко обхватил мою шею, и я отчётливо услышал хруст медленно ломающихся костей. Руки в последний раз дрогнули от конвульсии, после чего всё тело окончательно обмякло, рухнув на промозглую землю, покрытую тонким слоем хрупкого льда. Содрогаясь в болевой агонии, я приоткрыл глаза, продолжая слушать множество приближающихся шагов. Они везде, со всех сторон! Шепчут, бесконечное количество абсолютно разных голосов разрывают на части голову. Вдруг, некто достаточно сильный с лёгкостью приподнял меня за шиворот окровавленного пальто, и волоком оттащил прочь, не позволив им окончательно разодрать моё тело. Нервные окончания пульсом отдались на кончиках пальцев, постепенно возвращая контроль. Я осторожно приподнялся на колени, схватился за только что переломанную шею и облегчённо выдохнул, когда убедился, что всё в порядке.

— Чем ты являешься? Прозвучавший из ниоткуда вопрос, озадачил меня гораздо больше происходящего здесь кошмара. Ха… Просто игнорируй это Саша, как и всегда, во сне невозможно умереть по-настоящему, и я скоро проснусь, будто ничего не было.

— Скажи, — негромко повторил неизвестный, продолжая провоцировать на ответ. Сплюнув скопившуюся во рту кровь, я осмотрелся, но на самом деле собеседник находиться только в моём собственном подсознании. Здесь никогда, и никого не было, только бестелесный, безликий страх. Сгустки накопившейся ненависти. — Не знаю. Я даже сам себе не могу ответить на этот дурацкий, элементарный вопрос! Почему всё сложилось именно так, в какой момент я стал таким ублюдком? Не знаю! Замолчи! Прикрыв глаза дрожащей ладонью, я глубоко вдохнул, пряча проступившие горячие слёзы, и пытаясь проглотить тошноту, застрявшую в горле. Это невыносимо, господи… Они снова, и снова истязают меня, самыми разными, невообразимыми способами.

— Ты сам себя возненавидел, и где-то в глубине осознаёшь, что давно должен понести наказание.

— Да нихрена! Пошёл к чёрту, понял? Неожиданно поперхнувшись солёной кровью, я склонился над землёй обхватив живот и зашёлся болезненным кашлем, одновременно расхохотавшись в истерике представив как жалко выгляжу сейчас со стороны. Физические ощущения настолько реальны для какого-то, обыкновенного сна, что можно сойти с ума пытаясь найти хотя бы одно объяснение этому безобразному явлению.

— Прости себя прежде, чем чувство вины необратимо изувечит твою душу…

— Ха? — успокоившись, я прерывисто вздохнул, перевернувшись на спину. — Всё так. Забирая чужую жизнь, невозможно ведь оставаться до конца безучастным. Мне не важно почему человека заказали, где он оступился, либо был уродом, что справедливо получил пулю, однако вся ответственность так или иначе на мне. О…, кажется, теперь я говорю сам с собой. Как стало умиротворённо, но холодно и невыносимо одиноко. Бывает, иногда так и хочется заорать от беспомощности, пока голос не сядет, да чтобы тяжесть в груди уже перестала сдавливать лёгкие. И хорошо бы время назад отмоталось, пусть даже вернутся на улицы, всё равно, зато не успев ощутить вкус грязных денег. Проснуться ни в чём невиновным, с чистыми руками и совестью… М-да. Вскоре издалека послышался назойливый приглушённый стук. Я не сразу осознал, что просыпаюсь, а звук доноситься со стороны входной двери. С ощущением полнейшего, разбитого состояния, мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить себя подняться и узнать кому так не терпится оказать честь своим присутствием. — Какой сюрприз, Ангелина, рад тебя видеть, — состроив доброжелательную улыбку, я впустил гостью в квартиру, позаботившись о её тяжёлой дублёнке.

— Ты-то, рад? — озадаченно захлопав глазами девушка нерешительно села в кресло. — Похоже, завтра неожиданно наступит лето, или я ошиблась квартирой. — Хочешь чай? — Встав позади, я слегка пригнулся поближе к ней. — Или к чёрту? Мелкого не будет ещё достаточно времени, мы можем провести его с пользой. — О боже! Нет, Саша, отвяжись пожалуйста, я пришла совсем по другому поводу! Девушка не на шутку возмутилась недвусмысленному намёку, что ещё больше меня повеселило. Но, безразлично убрав руку с её плеча, я взял из кармана своего пальто сигареты, и приоткрыв форточку, состроил обиженный вид. — Как скучно.

— Правда? Значит я могу уйти, а ты дождёшься других визитёров, из охранки. — Не понял. — Выронив погасшую спичку из рук, я встревоженно посмотрел на вполне себе серьёзное выражение лица Ангелины. Одно только упоминание данной организации, по-прежнему будоражит меня всего изнутри. — Скажу прямо: у моей соседки дочь учиться вместе с твоим братом, а тот в свою очередь невзначай похвастался друзьям о интересной и опасной находке дома. Сам догадаешься о каком предмете идёт речь, или озвучить? Выбросив окурок в окно, я резко подошёл к дивану приподняв нижнюю его часть, внутри которого, помимо прочего, всё это время хранилась пара упаковок с патронами и ствол. Около недели мне не было нужды заглядывать сюда, но оружие всегда лежало под старыми, ненужными вещами, но никак не сверху.

— Да, твою ж! — резко ударив кулаком о поверхность маленького столика, я присел на корточки приложив руку ко лбу. Место, возможно не самое надёжное, но кто бы мог подумать, что Семёну, вдруг что-то, здесь может понадобиться. — Знаешь, ещё с самого нашего знакомства мне казалось, будто где-то я уже слышала твою фамилию, а теперь вспомнила. Всё сошлось! — Истерично захихикала девушка. — Если в газетах писали правду, тебя уже давно не должно быть на свободе… О господи, Саша о скольком ты лгал? Мне, каждый день.

— Практически обо всём. По моей спине пробежала отвратительная дрожь, и тело охватил лёгкий озноб. Как можно было проколоться так тупо? Хотя, у детей бурная фантазия, всегда чего-то сочиняют, нельзя ведь принимать за чистую монету каждое их слово. Реальной катастрофы ещё не произошло, но пистолету придётся найти более удачное хранилище.

— Ты должен сам сдаться. Подорвавшись с места, Ангелина, не снимая зимних перчаток, схватила лежавшую на поверхности пушку и быстро направилась к двери.

— Иначе я принесу им это! Ну какая же необычная, дерзкая девчонка, всё-таки… Сколько решительности в глазах, действиях, а главное ни грамма страха, может зря отвадил её? Перекрыв собой единственный возможный выход из квартиры, я с азартом начал следить за дальнейшим ходом идей в её голове.

— Саш, я ведь могу закричать и переполошить всех соседей. — Начинай. В полной уверенности, что сейчас она того не сделает, я продолжил стоять перед дверью, открыто насмехаясь над тем, как засуетилась девушка. Нет, данный процесс не доставляет мне такого сильного наслаждения, зато, пока человек в растерянности видя безразличие, появляется чуть больше времени для того, чтобы придумать как разрешить эту неприятную ситуацию. — Если… Ох, ну если тогда, в газетах писали правду, значит ты серьёзный преступник, но ведь на самом деле, в сущности – не плохой! Я знаю! Возможно, самостоятельно во всём сознавшись, покаявшись тебя не приговорят к высшей мере. Зачем усугублять? — Ну почему сегодняшнее утро не могло стать чуть поприятнее… Закатив глаза, я аккуратным, но резким движением взял её за запястье, и крепко прижав к стене вернул обратно свой новенький браунинг. Глаза Ангелины округлились от неожиданности, а дыхание участилось, в попытке подавить естественный испуг. — Ладно. Решишься прогуляться до охранного…, нет, просто задумаешь посмотреть в ту сторону я спущу курок, и даже визгнуть не успеешь, — успокаивающе прошептал я девушке на ухо. — Достаточно информативно? Для осознания, своего очень-очень, хрупкого положения.

— Да… Затаив дыхание, она молча уставилась куда-то в пустоту сквозь меня, не смея шевельнутся. Угрозы — это не всегда надёжная тактика, и меньше всего мне хотелось пугать Ангелину до такой трясучки, но всё лучше, чем без разбора всех подряд убивать.

— Славно, — убрав с её лица выбившийся из косы, длинный локон волос, я невинно улыбнулся отступив назад. — Незачем ведь, такой красивой девушке безрассудно ввязываться в опасные, и абсолютно неоправданные мероприятия…

— Я поняла. — Протяжно выдохнув, она сделала шаг в сторону выхода, с некоторой грустью посмотрев на меня. — Не могу представить, каково тебе жить в каждодневном страхе перед правосудием. В конце концов оно наступает для каждого, и ты должен понимать это. Через несколько лет, твой собственный брат может стать тем самым человеком, который всё-таки расскажет правду, а на него у тебя рука не поднимется. Просто оттягиваешь неизбежное, мне искренне тебя жаль, Саша… — Ты можешь идти, Ангелина. Мой голос неосознанно дрогнул, но я, не стал придавать этому значение и просто отмахнулся от девушки, забросив пистолет обратно в вещевую выемку дивана. Она сухо попрощалась, захлопнув за собой дверь. Оставила меня наедине с последними словами, в которых была целиком и полностью права. Я могу уехать куда угодно, но шлейф из многочисленных убийств, в дополнении к остальным мелким преступлениям едва ли возможно так же запросто отрезать. Интересно, что на самом деле представляет из себя место, в котором содержат смертников? Альбиносый как-то вскользь упоминал, но без подробностей… Нет-нет-нет, фу! Бред какой, со мной ничего подобного не произойдёт. Даже если Ангелина без единого доказательства рискнёт донести в охранку, ха, у Валерия Макаровича всё равно достаточно связей, он этим форменным уродам не по зубам. И пока нуждается во мне – нет ни единой причины для беспокойства. * * * К середине февраля, пережив суровые зимние морозы я постепенно начал заниматься восстановлением участка с домом, чтобы в перспективе перебраться туда. Дела босса стремительно пошли в гору, денег более чем достаточно даже на глупые и бессмысленные развлечения, что означало бы наше скорое прощание, однако мои планы слегка изменились. Ведь, если сесть, подумать…, кому я, и где ещё буду так же нужен? Надоели глупые иллюзии, здесь уже есть всё необходимое. Даже больше. Так и незачем пытаться ломать устоявшуюся систему. Реальность ровно такая, какой я сам её создал: в процессе проб, и болезненных шишек на голове, сомнений, тяжёлого груза ответственности либо некоторых страхов. В конце концов, уже даже попросту поздно метаться из стороны в сторону, не хочется менять привычное на новую, неизведанную неопределённость.

Правда дома обстановка заметно усугубилась. Семён всё больше начал отдаляться, порой открыто игнорируя моё существование, а если попытаться с ним заговорить, обсудить проблему, то он в лучшем случае ответит дежурными фразами и обратно закроется, либо вовсе уйдёт. Вот и сегодня, освободившись раньше обычного я специально купил много разных конфет, включая его самые любимые, и вернулся в надежде подкупить брата на откровенный разговор. Ничего ведь не предвещало беды, мы не ссорились, делить нечего, но одномоментно, всё по какой-то необъяснимой причине рухнуло в яму. — Сём. Брат продолжил упрямо молчать, смотря в книгу, и никак не отреагировал на моё присутствие. — Сёма, пожалуйста, перестань так делать.

— Я не буду с тобой разговаривать, — резко ответил мальчик, и швырнув книгу в сторону, после чего закрылся в кладовой. Зажмурившись, я терпеливо выдохнул, и сел под дверью, чтобы он мог меня слышать. — Может у меня не до конца получилось стать для тебя тем братом, которого ты заслуживаешь. Прости, но я очень стараюсь, насколько могу и, если что-то случилось, расскажи мне. — У меня вообще нет больше брата! — крикнул Семён, шумно усевшись по другую сторону бетонной стены. — Я не узнаю тебя, и мне страшно! Верни меня обратно в приют. Тихо пробормотав последнюю фразу, он притих окончательно. Не передать словами насколько больно мне сдавило в груди от услышанного, но похоже вполне заслуженно…

— Хорошо, — сдавленно выговорил я, и поднявшись медленно ушёл на кухню, застыл как вкопанный уткнувшись в приоткрытое окно. Глупо задаваться такими вопросами как; «что я сделал не так?», когда ответ на поверхности – дохрена. Через некоторое время Сёма бесшумно подкрался ко мне, сев на диване рядом, и задал вопрос, который я ожидал, но не так скоро.

— Ты правда убиваешь людей, да? Я знаю, что правда, но мой брат, Саша, не был плохим, и злым. Он обещал не бросать меня, но снова это сделал… Предал… Лучше бы тебя вообще никогда не было.

— Прости.

— Лучше бы ты умер! — Дрожащим голосом крикнул он, и вновь убежал в кладовку. В повисшей тишине остался лишь один стук, моего бешено колотящегося сердца. Признаюсь, много раз прокручивал в голове подобную ситуацию, однако не предполагал, что этот момент станет настолько болезненным.

Это его решение, Сёма уже достаточно взрослый мальчик, чтобы осознавать подобные вещи, потому ничего уже не исправить. За закрытой дверью послышался звук упавшего на пол чемодана. Серьёзно настроен… Опустошённо положив на колени голову, я вновь почувствовал себя тем десятилетним, потерянным мальчиком, которого только что выбросили. Кстати, отец тоже желал мне сдохнуть в первом попавшемся сугробе, когда выгонял. Выжил, да уж…, но как бездарно дотянул до двадцати трёх лет, так и остался ни с чем. Кроме чёртовых, бездушных бумажек, ничего не осталось! Ха…, ну ублюдок же, этот, «другой Саша», в котором видимо действительно сдохло, сгнило всё человеческое. С минуту посидев в тишине от собственных мыслей, я поднялся и сорвав с вешалки пальто ушёл из квартиры, проветриться. Вернусь завтра вечером, в пустую квартиру. Не будут больше по всем углам валяться игрушки, книжки, забавные рисунки… Он заберёт с собой последний свет вместе с теплом, и никогда меня не просит. Единственный, из всего мерзкого мира, кто искренне любил меня просто так, и я всё к чертям испоганил. Решил, будто никуда не денется, да? Сутками пропадал, опоздал на его день рождения, а в Новый год отправил к соседям поскольку опять не смог находиться рядом! Правда, чем такой брат – так лучше никакого вовсе. Подняв голову вверх, я задержал дыхание отчаянно стараясь сдержать эмоции. Если Бог есть, тогда какого хрена. Нет испытаний, с которыми мы не в силах справиться!? Вот уж правда! Справился, ничего не скажешь. Дорогая одежда, еда и крыша над головой: всё о чём бредил когда-то, чего просил, по сути, ну спасибо! Вот только я преступник, убогое чудовище, наплевавший на близких, окружающих которые пытались найти во мне хоть какие-то крохи хорошего. Да только это всё Я, сам виноват, и никакой мужик, живущий на небе, к этому быть причастен не может… Вернувшись под утро, совершенно без сил и окончательно разбитый я опёрся спиной о стену и медленно скатился вниз, на пол.

Вскоре на пороге появилась Ангелина. Бегло глянув в мою сторону, и не сказав ни слова, девушка что-то тихо нашептала мелкому, взяла его вещи, после чего они вместе покинули мою сильно опустевшую квартиру. Вытащив из-за пазухи початую бутылку сомнительного, самодельного пойла, которую приобрёл ночью у каких-то полуживых барыг, и сделал один небольшой глоток, после чего смог подняться на ноги ради того, чтобы запить эту едкую, обжигающую горло гадость, водой.

И меня вырвало. Благо рядом оказалось ведро, над которым я просидел около часа, и отчётливо понял, что не создан для всякого рода экстрима.

Перебравшись с трудом на диван, выдохнул, глядя на потрескавшийся потолок.

— Саш, — послышался тонкий женский голос сквозь долгожданную дремоту. Ангелина аккуратно потрепала меня за плечо, вынудив приоткрыть глаза.

— Отвали от меня. Дура. Вяло отмахнувшись, я нехотя перевернулся на другой бок накрывшись с головой покрывалом.

— Семён узнал правду не от меня! Но он попросил помочь, потому что никого больше не знает! В данной ситуации можешь обижаться только на себя самого, по какой-то причине брат перестал тебе доверять, и мне уж никак не известно, из-за чего.

— Я сказал, свали нахрен отсюда! Ангелина вздохнула, осторожно склонившись надо мной. — Успокоился, ладно? — Сдёрнув с моего лица одеяло, грубо сказала она. — Дай ему время побыть поодаль, подумать, я сделаю горячего чая, а то ты бледный как смерть. Вспомнив про странную водку, мне к горлу тут же, в очередной раз подступила тошнота. Благо ведро убирать далеко не стал… Теперь ясно, почему советуют алкоголь с рук не брать. Совсем не безопасная затея. Девушка вернулась, сунув мне до верху налитую чашку.

— Попей немного горячего, станет лучше. Отставив ведро в сторону и накрыв его старым полотенцем, я устроился на диване, укутавшись в тёплый шерстяной плед. — А давно ты…, ну, занимаешь этим? Как вообще так случилось?

— С пятнадцати.

— Нет. Просто объясни, как, человек в относительно здравом уме вдруг решается убить другого. Не могу представить, неужели не страшно?

— Ха-ха! Я наёмник, а не маньяк. Процесс механический: мои руки служат инструментом заказчика, и обычно задействуются только на крайний, необходимый случай. Мы не убиваем кого захочется, и тем более ради удовольствия. — Интересно. Ангелина нахмурилась, смотря прямо мне в глаза с ещё большим любопытством.

— Саш, тебе холодно? Дрожишь весь, есть какие-то лекарства дома?

Пожав плечами, я сделал небольшой глоток чая, чувствуя, как тёплая жидкость с трудом проходит по горлу и дальше. — Ерунда. Ангелина, — отставив чашку я тяжело упал на подушку, взявшись за запястье девушки. — Побудь рядом со мной… Пожалуйста. Спрашивай что хочешь, только не уходи.

— Ну точно лихорадит не иначе, — усмехнулась она, приложив ладонь к моему лбу. — Что бы ты, и вдруг попросил о таком! А можешь сказать ещё чего-то подобного? — Да-да, потешайся над беспомощным, — саркастично ответил я, через силу натянув улыбку. Девушка прилегла рядом, позволив мне положить голову себе на плечо, точно, как раньше, когда мы проводили вместе вечера. Уже тогда я чувствовал заразительное спокойствие от неё, и тепло.

— Ты мне нравишься, Ангелина. Больше, чем просто подруга, это правда, но, моя работа… Впрочем неважно, спасибо, что осталась.

— А почему голос то так задрожал? — удивлённо спросила она, смахнув волосы с моего лба. — Если я сейчас ещё и слёзы твои увижу, то точно сойду с ума. Хотя, любому человеку иногда необходимо выплёскивать эмоции, так что ни за что не переживай. Мотнув головой, я приподнялся, облокотившись на руку.

— Никому не расскажешь? — с усмешкой спросил я, потирая защипавший глаз. — Ой, возможно я смогу сохранить твою тайну, если снова прижмёшь меня к стенке! Было очень волнующе. Её слова смутили меня на мгновенье, но осознав смысл услышанного, я расхохотался, прикрыв ладонью лицо. С ней всегда так странно, необычно и это, похоже мне нравиться больше всего.

— Нет, я всё равно не могу принять такое… — Резко переменившись в настроении, она помрачнела. — Ни сейчас, и потом тоже вряд ли получиться. Даже то, что я никому не сказала уже делает меня причастной к преступлениям, которые можно было предотвратить!

— Понимаю.

— Этого недостаточно, Саша. Обессиленно выдохнув, я лёг на подушку и сразу уснул. А когда приоткрыл глаза, рядом, что ожидаемо, никого не оказалось. Провалялся практически четырнадцать часов, за-то чувствую себя лучше обычного, хотя внутри так же тяжело, ещё и наговорил Ангелине всякого. Нельзя мне пить совершенно во избежание излишних откровений. Дождавшись десяти утра, я закончил с очередной кружкой чая, и выбежав из квартиры поскользнулся на замёрзшем крыльце подъезда. Отлично, напрасно думал, что в этом году обойдёмся без нелепых падений. Мимо проходящий мужчина помог мне подняться, но дальнейшая дорога под тонким инеем скрывала в себе не менее опасную, оледеневшую тропу. Гостиная Валерия Макаровича оказалась сегодня слишком многолюдной, и как сразу же выяснилось, умер некий важный из его общества человек. У меня давно были подозрения, что босс здесь не живёт на самом деле, возможно рядом, ведь проводить встречи, собрания и уж тем более похороны у себя – как-то не слишком разумно.

— Подойди-ка сюда, — подозвав меня, мужчина выглядел рассерженным куда больше, чем скорбящим.

— В чём дело?

— Хреново дела, у тебя Никольский, но ты, видимо слишком расслабился, либо устал если ничего не замечаешь. Озадаченно пожав плечами, я искренне растерялся в догадках.

— Не понимаю.

— Я в этом ничуть не сомневался, — недовольно покачав головой, он закурил. — Подставить тебя собираются, при чём достаточно серьёзно, действуют в обход наших. Мне бы не хотелось искать нового помощника, так что решай проблему, иначе уедешь, сам знаешь куда.

— И, это вся информация? В моей работе неизбежно появление новых врагов.

— Начни с девки, которая к тебе ходит. Мои люди за ней наблюдали, и что-то с ней не так.

— Хорошо, — безразлично ответив, я глянул на время. Через пару часов можно будет подкараулить Ангелину с учёбы. Никакие чувства не встанут поперёк моей свободы, и, если она замешана в чём-то, решив будто может дурачить меня своими невинными глазками, значит придётся действовать наверняка.

— Не везёт тебе Сашка, с подружками, да? — ехидно подметил Валерий Макарович выходя в общую комнату. — Это меня беспокоит меньше всего. Вернусь, как что-то выясню. Попрощавшись, я протолкнулся сквозь людей к выходу, и решил не возвращаться сразу домой, а дождаться Ангелину в каком-нибудь неброском заведении рядом с учебным корпусом. Не хочется заранее строить бредовые предположения, хотя Ангелина, в общем-то и не скрывала своего желания меня сдать… Да и пошла бы в самое очевидное место – наше местное отделение, а не выше. Это не стало бы такой проблемой, не знай она к кому лучше не обращаться, из-за связей босса, который как очевидно проморгал у себя в стаде мелкую крысу. К половине дня небо разъяснилось, я уже подошёл к центральным воротам здания, и дождавшись Ангелину предложил прогуляться. По глазам было видно, что соглашается она неохотно, но, к сожалению, это была не просьба. Потому бесстыдно взяв девушку за руку, я повёл нас в более уединённое место.

— Саш, у меня сегодня много дел, может погуляем в другой раз? — затараторила она, и когда мы остановились в узком переулке за высоким бетонным забором, сразу же попыталась вырваться.

— Больше тебе спешить некуда. — Демонстративно вытащив пистолет, я снял его с предохранителя, и наставил ствол в её сторону, отгоняя из головы все связанные с нами мысли. Не я прикончил всё, что нас связывало, но очевидно, если бы человеку нечего было скрывать, то..., от чего же тогда, она так напряглась?

— Что на тебя снова нашло!? Я же закричу, и тогда… Резко отведя дуло вверх, я произвёл показательный выстрел, и вновь направил оружие на неё. — М? Немного не расслышал, что тогда? От испуга, у Ангелины подкосились ноги, скатившись на холодную землю она приоткрыла рот, возможно собираясь что-то сказать, но на глазах только проступили самые настоящие слёзы.

— Прости нас, пожалуйста, — сжавшись, она с трудом выдавила из себя эти слова, и зарыдала. Но, я уже убедился какой Ангелина может быть хитрой артисткой и снова спустил курок, но на этот раз запустив пулю в землю перед её ногами. Время сейчас не слишком спокойное, едва ли кто-то спохватиться услышав очередной звук выстрелов, либо предсмертные мольбы. А вся охранка с военными только и заняты разгоном постоянных забастовок у хрупких стен администрации.

— Стой, Никольский! — послышался запыхавшийся мужской голос, и это оказалось подарком судьбы, ничего не пришлось делать, а предатель так скоро показался… Довольно оскалившись в победной ухмылке, я перевёл оружие, собираясь тут же прикончить урода, но внезапно, до смерти перепуганная Ангелина довольно живо подскочила на ноги и бросилась всем весом на меня, от чего мы вдвоём рухнули в ближайший сугроб. Пистолет вылетел из моих рук упав куда-то в засохший куст.

— Как самоотверженно. Оттолкнув от себя девушку, я встал на ноги, принявшись с театральным недовольством стряхивать снег, и глазами выискивать свой основной аргумент для любого диалога.

— Саш, послушай меня, — снова вмешался парень, прикрыв собой Ангелину. — Мы сглупили, и это правда. Это я! Один направлял властям те чёртовы прошения.

— Эй, так ведь мы оба работаем на одного человека, никто не святой, а значит смириться с моей деятельностью ты не можешь, за то другой преступник в самый раз!? — Всё не так, Саша… — тихо прошептала Ангелина, но спряталась за спиной нового приятеля. Заметив отблеск рукояти практически перед ногами, я быстро подобрал оружие и вновь наставил дуло на них, собираясь в самом деле убить.

— А как! Парень осторожно подошёл ко мне, держа руки на уровне головы. — Остынь. Произошло идиотское недоразумение! Мы с Ангелиной уже два месяца строим отношения, у нас всё серьёзно, — тихо пробормотал он, покосившись на девушку. — Но в последнее время она без конца говорила только о тебе, волновалась и, я разозлился, понимаешь? Тебя везде выделяют, даже другие, из группировки настроены положительно! Это так раздражает!

— М-да, может мне тебя пожалеть, придурок? А, впрочем, плевать, пусть Валерий Макарович с тобой разбирается. У него масса методов мучительной расправы. Спрятав оружие во внутреннем кармане, я оставил их, решительно направившись в порт. Не был там больше трёх лет; то тюрьма, то погода и время. Чем-то данная ситуация меня неплохо так отрезвила, вдарив тяжёлым обухом по голове. Какие нахрен чувства!? О чём я думал вообще, просто смешно. В одиночестве тоже можно найти нечто прекрасное, оно не пропитано ненавистью, извечным обманом. Пустота не предаст.

Глава 40

— Не рассказывай мне о том, что не можешь. Ваш приют помимо меня ведь ещё и Никольский содержит, или хочешь, чтобы бедные сиротки лишились денег? Остановившись перед дверью квартиры Валерия Макаровича, я случайно услышал последнюю его фразу, и решил осторожно подслушать дальнейший, их крайне любопытный диалог. — Глупая женщина, от тебя требуется только, чтобы малой не вернулся, хоть на чердаке его запри, меня не волнует! Одно дело, избавиться раз и навсегда от его назойливой подружки, но не убивать же ребёнка в конце концов. — Побойтесь Бога, — скромно закончила женщина, направившись к выходу. Услышав приближающиеся шаги, я быстро проскользнул по лестнице на этаж выше, притаившись на ступеньках. Вот сволочь! Но… зачем? Сдержавшись, чтобы не ворваться туда, громя всё на своём пути, я очень постарался унять вновь нахлынувшую ярость. Не знаю, какую цель он преследует, за что всё-таки погибла Мария, но больше я не стану молча смотреть, как этот ублюдок рушит мою жизнь до самого основания… Возвращаясь домой, я встретился с Ангелиной и Ярой. После того разговора мы ещё пообщались с глазу на глаз. Само собой ему подыхать не хотелось, да и сбежать от босса та ещё задачка. Теперь он мой должник, а ещё оказался неплохим человеком, потому мы вскоре даже сдружились. В одиночку задавить гниду будет сложновато, даже с моим нынешним опытом, да и просто убить – слишком просто. Валерий Макарович сеет Ад на земле, вполне реальный, так почему бы не затащить его в общее пекло? Заперев свою входную дверь, я наконец выдохнул и вкратце изложив услышанное, высказал намерение саботировать некоторые его достижения. Внимательно выслушав меня, Яра обеспокоенно застучал пальцами по столешнице, раздумывая как лучше ответить.

— Понимаю, всё выглядит так словно за меня говорят эмоции, я действительно в бешенстве! Но сам подумай, в какой-то неопределённый момент ему может показаться, будто теперь мешает Ангелина. И что потом?

— Это чистой воды самоубийство Саш. В целом, идея оставить его в живых после всего – абсурд. Ты уже один раз пытался, и чем это по итогу закончилось? Отмахнувшись, я достал из ящика свёрток с блёклым, желтоватым порошком.

— Валерий Макарович планирует поездку, когда точно – ещё неизвестно, но знаю, как эта встреча важна. Нельзя ему позволить обрасти ещё большим авторитетом и связями, поэтому просто не позволю мероприятию состояться.

— Это наркотики?

— Нет. Крепкое снотворное, чтобы на всякий случай исключить вмешательство амбалов, которых босс возьмёт с собой ради прикрытия. А уж один на один-то я справлюсь с ублюдком. Яра задумчиво приподнял брови, продолжая нервно ковырять пальцем угол несчастной столешницы.

— Какой будет моя роль в твоём плане?

— Попробуй вписаться с нами в поездку. Все риски я, само собой, беру на себя, а лишние руки могут пригодиться. Ангелина по-хозяйски сняла с печи нагретую воду, принявшись молча заваривать для всех чай. Мне больше добавить нечего, план действий примерный. Как и всегда, многое будет зависеть от обстоятельств на месте, но условий лучше — подгадать не получиться, и затягивать с этим делом не слишком хочется.

— Мне непонятно, — вмешалась Ангелина. — Ты говорил, что хотел бы переехать, так давай я поговорю с Семёном, возможно у вас ещё получиться наладить отношения и уедете вместе! Ради чего продолжать всё, только усугублять?

— Причин достаточно, но пусть будет месть, — усмехнулся я, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Бессмысленно переубеждать. Безучастно разведя руками, парень покачал головой, и кто-то, в тот же момент застучал в дверь. Где бы я не жил, место всякий раз превращается в проходной двор. В гости пожаловал один из бандитов Валерия Макаровича. Выглядел он слегка обеспокоенно, или просто растерянно, как ребёнок внушительных габаритов. Не пропустив его дальше порога, я сам вышел на прохладную лестничную площадку. — Тебе чего?

— Саш, а там, в общем, босс пацана какого-то привёл, говорят на твоё место он. Чего это значит? Никто ничего не объясняет, я тут просто мимо проходил, да и решил узнать. — Всё в порядке, можешь спокойно идти куда шёл. Мужчина неуверенно почесал затылок, пожал на прощание руку и ушёл. Скорее всего в этом действительно нет ничего особенного, учитывая, что планов у нас достаточно на продолжительную перспективу. Искать замену под носом у того, кого хочешь вскоре заменить не слишком надёжная идея, и всем известно, в какой отпуск отправиться предыдущий. Я бы сразу убрал первого, не став напрасно рисковать, дожидаясь пока тот всё успеет понять заранее. Вернувшись, я отобрал у Яры свой пистолет, который он успел вытащить из кухонного ящика стоило мне отлучиться на минуту, и слегка нагрузившись мыслями остановился у окна. А если подумать, то, зачем скрывать человека, который, предположительно, должен взять на себя часть моих обязанностей? Мы ведь только утром общались, он мог хотя бы вскользь упомянуть о подобном…

— А почему мне не дали нормальное оружие? — обиженно заныл парень. — Между прочим не слишком и приятно, когда тебя берут на прицел, а в кармане лежит один жалкий ножик! У некоторых ведь есть, я видел. Ангелина демонстративно выдохнула, прикрыв лицо рукой в попытке скрыть очевидное раздражение. Как выяснилось недавно, Яра её друг детства, который, по жизни обыкновенный раздолбай. С малых лет шатался среди уличных хулиганов, в последствии влипал в неприятности. Получил пару лёгких судимостей, и всё ни по чём. В его мире всё похоже на некую несерьёзную игру, а что на самом деле связывает этих двоих – непонятно.

— Разве ты готов убить человека?

— Как будто оно служит только…, — он осёкся, но недолго подумав продолжил: — Нет, для большего устрашения! Азартно вскинув брови, я усмехнулся, снял предохранитель и подойдя практически в плотную дал ему пистолет, направив дуло в себя. — Попробуй. — Саша, перестань, это не смешно! — запротестовала Ангелина. — Нам пора. Бросив оружие на стол, она взяла Ярика за руку, и вскоре они вместе покинули мою квартиру под её продолжающееся недовольное бурчание. Хорошо-таки, что дальнейшую порцию возмущений получать придётся не мне. С Марией было куда проще: она либо принимала от начала и до конца, всё абсолютно, или рвала на корню. И невзирая на свой юный возраст, по какой-то неведомой причине прекрасно умела ориентироваться в различных ситуациях. Даже лучше меня… Ничего. Я ничего не забыл, правда с обещаниями не вышло. Но, без неё цели не имеют смысла. Думал, со временем легче станет, смирение, а нихрена подобного не случилось. Глушил боль всем, чем возможно, да только в чувстве вины увяз ещё крепче, вместе с ненавистью к себе. Вытянувшись на диване, я невольно вспомнил последние дни, которые Семён провёл здесь. В полном одиночестве, предоставленный сам себе. Ему приходилось лишь молча наблюдать мои возвращения среди ночи, либо под утро в самых разных состояниях и настроении. Неприятное зрелище, а ведь в таком возрасте уже всё понимаешь… Надеюсь в будущем у него будет гораздо больше светлых моментов, которые смогут перекрыть всё плохое из прошлого. Со своей же стороны я сделаю так, чтобы ему никогда не пришлось в чём-то нуждаться, раз не получилось с остальным. Не напоминая о себе. И, пожалуй, это лучшее, что ещё возможно сделать, вместо идиотских извинений. Бездарно проведя следующие пару часов слушая периодический топот соседей сверху, я, устав в конце концов от безделья выбрался на улицу с целью прогуляться до ближайшего бара. Любопытно: каков, этот таинственный новичок. Возможно ли, что он сможет, вдруг так запросто, меня заменить? А почему нет... Чтобы принять такое решение Валерию Макаровичу достаточно просто встать не с той ноги утром. Наёмники, в общем-то и не живут долго, и с чего я вообще думал будто со мной будет как-то иначе? Подняв глаза, я слегка одёрнулся от неожиданности, увидев напротив девушку, фигурантку давнешней переделки с Егором. Заныла старая рана в плече, от одних только воспоминаний, а как тихо она подкралась!.. И сильно изменилась, где-то в толпе ни за что не узнал бы. — Не откажешь мне в компании на сегодняшний вечер?

— Располагайся, — сдержанно пробормотал я, выдыхая сигаретный дым.

— Я здесь временами отдыхаю. Знаешь, одно из немногих оставшихся мест, в котором ещё помнят о приличиях. Она аккуратно сложила верхнюю одежду на свободный стул, успев предварительно попросить не самый дешёвый эль, и грациозно села сложив руки перед собой. — Наливают, да и ладно. У меня не слишком завышенные ожидания к подобным заведениям.

— Даже так, — непринуждённо смахнув волосы, девушка игриво усмехнулась. — Между прочим, у тебя остался ко мне небольшой должок, поэтому – угощаешь! Да?

— И то верно, но в таком случае бери всё, чего захочешь. С ней всё в порядке. Славно. Хотя людям свойственно маскировать проблемы, сложно сказать как та ситуация могла отразиться на каждом, кому посчастливилось оказаться в том лесу, в тот день. А ей и подавно досталось. Возможно, глупо считать, якобы и Егор пострадал случайно, он должен был в некотором роде осознавать куда лезет, и всё равно жаль. Не самая справедливая смерть.

— Сколько лет прошло? Около трёх, да? Кошмар, а ты в точности такой же, мрачный, каким я тебя и запомнила, — продолжила тараторить она, разглядывая собственные пальцы на левой руке. — А спокойно сегодня, немноголюдно, но, честно говоря, мне всё равно немного не по себе…

— Почему? Девушка смущённо пожала плечами, и неуверенно отведя в сторону взгляд приподняла внушительного размера бокал, сделав из него небольшой глоток прохладного напитка.

— Наверное, мне нужно было, как и другие, ненавидеть тебя, однако это не то, что я чувствую. Давно хотелось сказать тебе спасибо, вот и возможность подвернулась.

— Спасибо? За что? — удивлённо переспросил я, поперхнувшись табачным дымом.

— Да как! Ты ведь легко мог поддаться на провокацию! Спасать незнакомку у тебя не было ни единой причины, а я жива, вполне здорова и строю будущее. Спасибо! Слегка улыбнувшись, я подпёр локтем голову. Под таким ракурсом ситуацию не рассматривал даже, просто брать на себя лишнюю кровь не требовалось, в тех, условно минимальных рисках. Но, так или иначе, благодарят меня раз в сто лет, незачем портить момент.

— Ой, извини, зря я, наверное, обо всём напоминаю… Тебе пришлось куда хуже. Такие травмы, хорошо, что обошлось! Нам никто не давал права судить, а то, что они сделали – кошмар.

— Думаешь нет смысла в мести?

— Послушай, Никольский, — наклонившись чуть ближе ко мне, девушка заговорила тише: — Я прощаю тебя за смерть брата, и ты, прости себя за те деяния, которые совершал. Заметишь, как измениться мир. Нахмурив брови, я в недоумении посмотрел на неё. Все слова знакомы, а их значение не уловил совершенно, хотя не в первый раз мне говорят нечто подобное. Простить себя…, да легче научиться летать! Ненависть, которую я испытываю в отношении Валерия Макаровича должна быть идентично и к себе? А если нет, то, как вообще понять, простил ли, и кого. Нет, не то, чтобы я всерьёз стал задумываться о подобной чуши, просто любопытно: люди действительно убеждены в результативности подобной, одухотворённой практики самопознания? Или это очередной философский бред, после которого, легче станет, разве что уснуть. От скуки. И почему, когда люди пытаются дать мне каких-то советов, они всегда звучат настолько абсурдно? Вот же, допустим я себя простил, что дальше? Едва ли всё будет так просто.

— Сейчас всё это выше моих сил, — устало прошептал я после недолгой паузы, допивая остатки тёмного пива.

— Понимаю, нужно время. У некоторых могут и годы уйти, ничего страшного. Давай ты позволишь себе, хотя бы сегодня расслабиться, для начала. Научись отпускать на какое-то время проблемы, мы ведь неплохо проводим вечер, согласен?

— Извини. Пойду лучше домой, рад был узнать, что всё у тебя налаживается. Счастливо. Оставив некоторую сумму денег на столе, я покинул заведение, умеренным шагом направившись в сторону невысоких пятиэтажек. Не получается выбросить из головы тревожные мысли, что-то явно происходит, и о чём Валерий Макарович умышленно молчит. Терпеть не могу неизвестность. Понятно, что тихо отсидеться в организации выглядит отличным вариантом, особенно если собираюсь разрушить её изнутри, но очень хреново будет даже не успеть воплотить задуманное. О предстоящей поездке мы говорили ещё месяц назад, за такой срок, многое могло поменяться, и не в мою пользу, а значит на предположения может не остаться времени. Спрошу напрямую. Отстранённо застыв перед дверью в подъезд, я вытащил из кармана скомканную пачку сигарет. Как бы то не было, моё нынешнее положение, внутри коллектива далеко от прошлого. Против меня не каждый изъявит желание пойти, скорее встанут на мою сторону из соображений собственной безопасности. Ведь в отличии от них, я единственный умею убивать. Но что до босса: то годы, смешанные с разнообразием вредных привычек, уже делают своё дело, постепенно подрывая физическое здоровье. Рано или поздно, без нас, он станет беспомощнее младенца. Возможно, осознание данной проблемы одна из причин. Я правда изменился и сам того не заметил…, много знаю о наших делах и обрастаю собственными, полезными знакомствами, в то время как Валерий Макарович становится излишне зависим от организации. Начал ли он неосознанно сравнивать себя с Ильёй Фёдоровичем? Они оба были так категорично уверены, будто мне некуда больше идти, а время идёт. Ты больше не никчёмная пешка. Ха… События несутся словно поезд на полном ходу, и теперь, при всём желании невозможно сойти, не разбившись насмерть. Утро следующего дня не отличается от предыдущих. За приоткрытым окном во всё горло голосит недовольная соседка, в процессе развешивания белья. Отбросив назад взъерошенные волосы, она замахнулась мокрой тряпкой на взрослого сына, а после досталось и мужчине, который безуспешно пытается её успокоить. Налив себе горячего чая, я опёрся на деревянную раму и закурил, наслаждаясь солнечным весенним теплом. Подняв взгляд вверх, женщина с ещё большим раздражением стиснула зубы, сообразив, что привлекла нежелательное внимание, и пнув корзину с оставшейся одеждой гордо ушла домой. Сын с отцом заметно выдохнули, принявшись собирать разбросанные вещи с земли, и вскоре так же скрылись за козырьком подъезда. Затушив половину сигареты, я по-быстрому собрался и пошёл сразу к Валерию Макаровичу, захватив с собой пистолет, на всякий непредвиденный случай. Сейчас с оружием лучше вообще не расставаться, как и не терять бдительность. Возможно, меня уже заказали, необходимо держаться оживлённых улиц, и мест, где проще затеряться. Наёмники избегают свидетелей не только потому, что придётся устранять ещё больше случайных жертв; заказчики, в дальнейшем, таких не охотно берут на работу, и стоит ли говорить, но для многих это единственный способ заработать, нас не учат ничему другому. Дальнейшее существование станет просто невыносимым, непреодолимым испытанием. Преступный мир пережуёт и выплюнет тебя ко всем чертям, так же запросто, как принял. Сжав в кармане ствол, я прислушался к тишине в квартире. Ладно, спокойствие и хладнокровие…, от убийства этой мрази, особенно сейчас, никто не выиграет. Потому, заставив себя выдохнуть я сунул ключ, который стащил при первой же возможности, в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта. В гостиной пусто, из кабинета тянуло свежим запахом дорогого табака. — А ну-ка, руки перед собой поднять, Валерий Макарович! — Толкнув дверь ногой, громко потребовал я, войдя в комнату. Дёрнувшись, мужчина выронил пачку бумаг, которые разлетелись по всему столу перемешавшись между собой. От его, на мгновенье, растерянного выражения лица стало ужасно смешно, но мне удалось сдержать хохот.

— Не смей больше так делать, — Потирая сморщенный лоб, невозмутимо пробурчал босс, измождённо разглядывая получившийся беспорядок. Приоткрыв окно, я, как всегда, запустил в помещение свежего воздуха, после чего расположился на удобном стуле возле стола.

— Ладно. Шутки действительно не совсем к месту, мне донесли весть…, не соизволите ли прояснить, с какого хрена вы наняли некого пацана, претендующего на моё место? Опершись руками на стол, он сомкнул ладони в замок мгновенно переведя всё своё внимание на меня. — С каких это пор тебя начали волновать мои подчинённые? Взял, значит нужно.

— Интересно. А я сам, с обязанностями, в какой момент перестал справляться? Между нами был уговор, и, если вы решили его нарушить, посчитав будто мои слова блеф, значит придётся показать наглядно, насколько я серьёзен. Прихвостней сейчас здесь нет, никто не успеет вмешаться. — Спокойно улыбнувшись, я сунув руки в карманы, крепко сжав рукоять пистолета. — Можете на меня глазеть, как угодно, в конце концов, я — закономерный результат ваших усилий. Валерий Макарович неожиданно вскочил с места, застыв над столом, но сдержавшись, нервно захлопнул хлипкую деревянную форточку и обойдя меня, приоткрыл небольшого размера сервант.

— Нет, Саш. Ты капризный сопляк, и пока что, ни черта большего из себя не представляешь. — равнодушно произнёс босс, завершая тем самым образовавшуюся полемику, переключив внимание на стеклянную, выпуклой формы бутылку алкоголя. — А на днях я и так собирался вас двоих познакомить. Парню нужно отыграть как положено роль, но тебе, о деталях, знать не обязательно.

— Да начхать. Раздосадованный из-за отсутствия ответов, я по-детски обиженно надул губы. Главное ведь, мне ничего не угрожает, так? Хотя всё ещё скребёт привычное чувство тревоги. Валерий Макарович тоже ведёт себя странно, словно начинает сдавать позиции. Мы зашли далеко в некоторых делах, да только вся работа оказалась в пустую. Значит, поездка в самом деле может быть последним шансом выкарабкаться… Вспоминая прошлое: от одного только взгляда этого человека, внутренности выворачивало наизнанку. Его авторитет не вызывал сомнений, не требовал дополнительных аргументов, ты мог начинать сколачивать себе деревянный гроб, как только подумал о предательстве. И если честно, именно к нему я хотел вернутся.

Ради тех качеств преодолел такой путь, поскольку был уверен, он-то мой потенциал использует как нужно, из любой задницы вытащит нас на совершенно иной уровень. Что ж…, вместо того, ныне жалкий старикашка, в лучшем случае, доведёт нас до спиртной лавки.

— Не забудьте поспать, Валерий Макарович. — остановившись у выхода, мрачно пробормотал я, глядя как мужчина за мгновение ока опустошает стакан. Если так пойдёт и дальше, мне не придётся вмешиваться, он сам всё разрушит. На лестничной площадке, в полутьме я встретился с пухлым мужичком, лениво сорившим шелухой от семечек перед дверью. Грязный, бесполезный сброд, и этому мы теперь доверяем свою безопасность? Вот уж зрелище, кто бы мог подумать. Спустившись, я задумчиво побрёл домой. Понятно, от чего по итогу сложилась нынешняя ситуация, но откуда было знать, что жизнь так обернётся. А вместо ожидаемых, стоящих возможностей мы вынуждены шнырять по улицам словно обыкновенные отморозки, побираясь по мелочи. Достало… Боссу пора на покой, ничто уже не спасёт его тонущую шлюпку, а идти ко дну вместе с ним я не испытываю желания. Найду работу, достойную своих навыков, благо, вариантов нынче образовалось достаточно. Вдруг на своём пути я краем глаза заметил образовавшуюся из ниоткуда, знакомую фигуру, медленно, но достаточно решительно движущуюся точно в моём направлении. Время беспощадно, а некоторые люди тому яркое подтверждение. Чуть заваливаясь на левую ногу, в изношенной до дыр одежде, мужчина, давно потерявший человеческое обличие, но всё ещё похожий на моего отца, остановился рядом, и несколько боязливо поднял глаза помутневшего цвета.

— Не обознался? — язвительно спросил я, инстинктивно отступив немного назад. Неожиданно резко старик протянул пухлую руку ко мне, пытаясь ухватиться за край распахнутого пальто, но сильно закашлявшись согнулся, опершись на тонкую палку. — Да пост…той. Сын, — хрипло выдавил он, проигрывая удушающему недугу. В действительности, мне прямо сейчас хочется отсюда сбежать, этот человек не стоит и минуты внимания, а от осознания, что мы семья только лишь больше воротит. Тем не менее, что есть – то есть. Переборов противоречия и отвращение, я всё-таки помог ему устроиться на свободной скамейке. Странно, несмотря на его обыденно потрёпанный внешний вид, разбитый глаз, удивляет отсутствие впитавшегося за годы смрада.

— Сколько времени не пьёшь? — Па-аар…ру мес-сяцев, около т-того, — запинываясь промямлил он, после сделал недолгую паузу, чтобы отдышаться, и продолжил уже гораздо разборчивее: — А что ты смотришь на меня? Говори давай, что старый пьяница виноват во всех бедах. Да…, я не справился, упустил тебя. Вернусь в деревню, опять соседи за спиной шептаться будут, сынок-то каков молодец, прославил так прославил. Ай, — мужчина недовольно отмахнулся, закончив на этом затяжную речь. Сунув руки в карманы, я вытащил не начатую пачку сигарет в комплекте с частично отсыревшими спичками, и предложил отцу угоститься. Следующую, зубами достал для себя, поджог другой конец скрученной в трубочку бумаги, выпустив изо рта клуб тёмно-серого дыма. — Нет. Я не виню тебя, папа. Отец нахмурил брови, задумчиво теребя между пальцами тлеющую папиросу. Сев около него, игнорируя косые взгляды прохожих, я блаженно наполнил лёгкие горьким табаком.

— Таким меня сделали совершенно другие обстоятельства, и окружение, — сдавленно проговорил я, подняв глаза на серую крышу невысокого здания с несколькими торговыми палатками у первого этажа. Эти люди, показали не только грубые изъяны нашего мира, но и самую настоящую роскошь, о которой я не смел мечтать даже во снах. А Михаил был прав в момент нашего знакомства: существовать дальше, по-другому, ты уже не сможешь. Но, конечно же, не нужно забывать, что для всего назначена цена, которую неизбежно придётся платить. — Эй, — ткнув локтем старика в плечо, я смиренно улыбнулся, выбросив недокуренный окурок на землю. — Прости меня. И не сдавайся, ладно? Завяжи, пожалуйста с алкоголем, ради Сёмы, который вынужден жить в приюте, потому что мы оба сели в лужу. — Думаешь, ещё не поздно? Мотнув головой, я небрежно зачесал пальцами упавшие на глаза волосы. — Эх, Сашка… Мне вас двоих не хочется потерять, — обречённо выдохнул отец, поднявшись на ноги при помощи самодельного костыля. — Ладно, надеюсь свидимся ещё, если не успеешь загреметь в тюрьму. Замолчав, он почесал спутанную бороду, после чего отмахнулся от собственных мыслей. — А, хрен с ним. Если чего так случиться, придумаем что-нибудь. Неожиданно… Услышав от отца такие слова, у меня по-настоящему перехватило дыхание. Поэтому на прощания смог только кивнуть, чувствуя болезненно быстрое сердцебиение в груди. Да…, общая атмосфера встречи застала меня врасплох, в голове ворох мыслей, и как на подобное реагировать? Понятия не имею. Он никогда не изменит своим убеждениям, однако даже такой шаг навстречу уже немало, в сравнении с ожиданиями.

Следующие дни, до окончания недели, я провёл в абсолютном, беззаботном безделье. Вечерами пропадал в питейных или игорных заведениях, а днём, время от времени слонялся по пристани среди знакомых рыбаков. Бывало, и в одиночестве, глазел на беспорядочные волны, не думая ни о чём особенном. Сегодня же я проснулся в обед, но всё равно чувствую себя разбитым и уставшим. Как раз к этому моменту в дверь постучали с вестью о том, что Валерий Макарович ожидает моего скорейшего присутствия у себя. Надеюсь, будет какая-то работа, или заказ, чтобы кости размять, да и деньги не только прогуливать нужно. Сонно умывшись, я кое как отыскал не самую помятую рубашку, выпил остывший чай, не глядя причесался, и двинулся в сторону переулка, в котором обитает один мой товарищ. Мохнатый пёс с белоснежной длинной шерстью, размером с медвежонка едва не погиб этой зимой от острых зубов своих диких сородичей. Это случилось поздним вечером, хоть и стемнело, людей на улице ещё было достаточно, однако против обозлённой стаи выступит далеко не каждый. У меня тоже никогда не было проблем с инстинктами самосохранения, правда если ты не совсем трезв страх притупляется. Вооружившись крепкой палкой, пошёл-таки отбивать Бобика из лап мучительной кончины. С тех пор его задняя лапа, которую разодрали до кости, и левый глаз не восстановились до конца, и всё же, невзирая на пережитый ужас пушистик самое доброе существо из всех мне встречающихся. Будет неплохо в ближайшее время перебраться в дом, чтобы не в одиночестве вечера коротать. Жизнь на улице для любого существа - испытание, особенно в наши морозы. Кстати, о псинах… В кабинете Валерия Макаровича, на моём месте бессовестно расположился высокий парнишка, примерно моей комплекции, и возраста лет двадцати. Если присмотреться, то у нас даже найдётся пара схожести, но при свете дня перепутать невозможно. Тогда какого хрена он делает в моём кресле!?

— Долго ходишь, Никольский. Несмотря на безбожный жар солнца, мужчину, похоже мучает жуткое похмелье, или простуда, от чего тот практически с головой укутался в шерстяной плед, а вместо сигареты держит чашку с неким ярко-травянистым запахом напитка, из которого идёт густой пар. — Но к вашим предсмертным вздохам ведь успел, — съехидничал я в ответ, грубо толкнув дверь ногой, и облокотился о стену. Благодаря тому, что окно выходит на высокий густой дуб, в комнате царит приятная прохлада. Проглотив моё пренебрежительное к себе отношение, босс обратился к парню: — Вот, Георгий. Кретинизм перенимать у этого..., выродка, не обязательно, а как у нас порядки устроены он тебе покажет. И с удовольствием, — раздражённо переведя взгляд на меня, Валерий Макарович поднял округлённый подбородок, добавив последнюю фразу. — Хорошо. Спасибо.

— Без, — закатил глаза я. — Даже не рассчитывай на удовольствия, бездарь. Судя по всему, это тот самый, из-за кого в последнее время образовались разные, будоражащие мозг теории и споры. Кому удалось мельком застать его воочию, говорили, что пацан от нас отличается. И правда.

— Ну так и чего, работа сегодня будет?

— Да, — коротко буркнул Валерий Макарович и попросив нас подождать вышел за дверь. Глаза молодого человека нервно забегали по комнате, а на лбу проступили заметные капли пота, которые тот сразу же обмакнул аккуратно сложенным в конверт носовым платком. Обычно, я не спешу строить догадки. На первый взгляд дрожащий дурачок вполне может оказаться искусным убийцей с послужным списком поболее моего. Раза в два, но здесь другой случай. Само собой нельзя так сразу сказать наверняка: я видел немало преступников, разнообразных, и могу предположить, что этот экземпляр нам не принадлежит. По ощущениям. — Хм. Ну..., вообще-то я уверен, что мы сможем поладить. — Парень громко выдохнул, на лице не осталось и следа беспокойства. Он решительно поднялся с места, и широко улыбаясь протянул мне свою руку. — У кого угодно может найтись пара дурных поступков... — Это те, из-за которых мне до конца жизни грозит провести за решёткой? Между прочим, для тебя всё тоже закончиться не лучше. Добро пожаловать, тупица. — Усмехнувшись, я равнодушно ответил на рукопожатие, после чего устроился в своём кресле. Мои ладони давно огрубели от мозолей, постоянных ссадин из-за рукояти пистолета. Они не успевают проходить, но от него даже запах исходит другой, непривычный, и кожа, мягкая.

Знатью воняет, на пару километров. — Благодарю. — Холодно поблагодарил Георгий, как раз в тот момент как Валерий Макарович, громко шмыгнув носом вернулся в кабинет, и оставив дверь приоткрытой молча уселся на недавно приобретённый диван с цветной вышивкой на спинке. Комнату наполнил запах импортного табака вперемешку с медово-пряным чаем из местной китайской лавки неподалёку. Он всё ещё отчаянно старается сохранить видимость высокого статуса перед новыми людьми и партнёрами. Но насколько ещё, тебе хватит запасов той роскоши, которыми сейчас бесстыдно прикрываешься перед этим заурядным мальчишкой? Запланированная поездка уже совсем скоро, но ведь ты должен понимать, что она не решит всех проблем. Если только..., это не та сделка, ради которой Валерий Макарович готов отдать последний, имеющийся в его руках, ценный ресурс... Хм. Ой не спроста..., но какова роль новичка во всём этом?

— Никольский, да хорош спать! — Грубо рявкнул мужчина, после чего зашёлся в сухом кашле. Его голосовые связки, к резкому басу, готовы однозначно не были. — Паразит ты такой. Хрипя, договорил он.

— Хорошо. Я хотел уточнить по поводу Москвы. А если точнее, то кто ещё будет вас сопровождать помимо меня?

— Так, тот, что увёл твою очередную подружку, кажется, очень напрашивался, хотя по мне хиловат он, и Дрозд.

— Ха, дрозда? Вы, главное, на цепь его посадить не забудьте после пары стаканов, иначе поездка может оказаться гораздо увлекательнее, чем ожидается. Плохо дело. Мужик — военный в прошлом, а за плечами ещё пятнадцать лет суровых Сибирских условий. Мелькала где-то информация, на службе дрозд умом слегка тронулся, в горячке четверых своих товарищей приговорил. Да после всего у него ещё и здоровья как у быка, такого даже крысиный яд не возьмёт... С ним не договоримся, подчиняется исключительно интересам Валерия Макаровича, будто самый преданный пёс. — А этот? — указав пальцем на Георгия, невозмутимо спросил я.

— Прошу прощения. От необразованного варвара, выросшего в помойных ямах, я ничего особенного ожидать не должен. Однако, запомнить имя, на мой скромный взгляд, не столь великий труд. — О как хорошо, — удовлетворённо откинувшись на спинку дивана, пробормотал Валерий Макарович.

— Хм... Геннадий? Может, бла-благий...? — Зажмурившись, я изобразил мучительную мыслительную деятельность. — А лучше, иди-ка ты в задницу. Плевать мне кто ты такой, и как тебя звать, осознал? Манеры свои, если угодно, засуньте туда же. “Экскюзе’муа”, за мой французский! Театрально поклонившись, я достал пачку сигарет и пододвинул по ближе к себе, до основания забитую окурками пепельницу. Валерий Макарович продолжал давиться: то ли от смеха, то ли от кашля, пока Георгий обдумывал свой следующий ход.

— Я восхищён, какое красноречие! Это сколько же мне отсидеть нужно, прежде чем встать на один уровень развития с тобой? — вытянув тонкие губы в ухмылке, парень демонстративно поправил волосы, слегка запрокинув голову.

— Ладно. — Сухо вмешался Валерий Макарович, — Рад, что вы двое нашли общий язык, но у нас нет времени на бестолковые разговоры. Высунув язык, я скорчил смешную физиономию обратив свой многозначительный посыл в адрес Георгия.

— Саш, если по делу ты всё понял, то можете идти. И за новым товарищем поглядывай там! — Крикнул мужчина, устало забросив босые ноги на столешницу.

— Угу, — недовольно промычав, я подошёл к двери махнув парню рукой. — Пошли, зануда.

Молча выйдя на улицу, я свернул за двухэтажные здания к узкой тропинке, уставленной дикими, пышными кустами.

— А мы куда? — обогнав меня, поинтересовался Георгий, шагая спиной вперёд. — Для начала, я голоден, поэтому домой. — Хорошо. Нет, ну между прочим, ты довольно забавный человек!

Остановившись, я опёрся о прутья металлического забора, чтобы подкурить ещё одну сигарету.

— Слушай, какими бы не были твои мотивы, я понимаю, всякое бывает: выбор, обстоятельства, нужда, а может тебе просто захотелось развлечься, не знаю. Всего одно убийство навсегда тебя изменит. Дороги назад не будет, чего бы этот урод тебе там не наобещал.

— Ой... Не начинай! Расскажи лучше, какая она, Москва? Я знаю ты был там. Настолько большой город как все говорят? Людей очень много?

— Огромный, — отстранённо пожав плечами, я выпустил изо рта горький клуб дыма, подняв голову вверх к треугольным крышам невысоких домов. Расскажи кто, тогда, во что превратиться моя жизнь после злополучного визита Ильи Фёдоровича, что так заботливо угощал меня ароматны чаем..., послушал бы я? Да конечно.

— Это всё?!

— Ну... Нет. Там очень даже красиво! Хотя, гулять времени было мало. Оказавшись в квартире, Георгий замолчал, погрузившись в свои мыли. Он не знает подробности сегодняшнего дела. Последнего, прежде чем мы уедем отсюда. С целью я пересекался множество раз, по обстоятельствам не связанным с основной деятельностью и делами Валерия Макаровича. Теперь бывший торговец оружием и “смертью” претендует на новые высоты. Но..., вполне ожидаемо, таким всегда будет недостаточно уже имеющейся власти. И его смерть должна олицетворять публичную казнь. Уже через два часа. Таковым было основное условие босса, и, если честно плевать мне на причины, но вот тот факт, что вокруг соберётся бесчисленное множество людей, помимо Георгия, который достался в нагрузку - заметно усложняет задачу.

На самом деле, приятного мало, когда убирать приходиться своих знакомых, но...

Ничего личного, просто такая работа.

Глава 41

Оказавшись на главной площади города мы с Георгием заняли позицию, позади высокого памятника неизвестному мне человеку, у которого, вскоре будет выступать виновник сегодняшнего мероприятия. Людей оказалось намного больше, чем предполагалось во время организации: они толкаются, суетятся в попытках занять место удачнее, и я.., если честно с трудом себе представляю на данный момент, как должен действовать. Звуки стрельбы мгновенно поднимут тревогу, а паника и помешательство — лишние жертвы. Поэтому такой вариант даже рассматривать, однозначно не стоит... Я бы засыпал яд в воду, которую сейчас подготавливают специально для него, однако имеющийся у меня порошок подействует спустя несколько часов, и то, не всегда исход летальный. Неплохое средство, оно даёт время скрыться, но нет гарантии, что он будет так долго выступать. Условие ещё какое занятное — публичная казнь. У Валерия Макаровича, видимо с возрастом, желания становятся всё абсурднее, но так или иначе, импровизировать в таких обстоятельствах мне ещё не приходилось. Интересно. Неподалёку промелькнула знакомая фигура, болезненно-бледного худощавого паренька с впалыми глазами. — Подожди минуту. — Спрыгнув со скамейки сказал я, прежде чем исчезнуть в толпе. Пробраться до него оказалось тем ещё испытанием, скоро здесь начнётся настоящая давка… Увлечённый разглядыванием резных деревянных статуэток у крайней палатки, парень крутил одну из них в руках, не обращая на меня никакого внимания. — Эй, Чуня! Чего это такое ты делаешь? Одёрнувшись, он искренне заулыбался во все зубы, и резко вернув фигурку обратно, протянул мне руку. — Тьфу ты. Да, подумаешь…, — тихо пробубнив себе под нос, Вова продемонстрировал пустые руки, прежде чем сунуть их в карманы. Действительно, ерунда. Ничего страшного, в том, чтобы стащить на ярмарке пару безделушек, но при условии, если тебе десять лет. В тюрьме Чуня без умолку рассказывал о своей семье, пятилетней дочери. Клялся в письмах жене и родителям как будет стараться наладить свою жизнь ради них, однако, свежие следы от шприца, и синяки под глазами указывает на обратный результат. Хороший он человек, жаль, что такой бестолковый.

А впрочем, не мне судить уж точно… Георгий успел вытащить откуда-то фляжку, и в беспечном наслаждении, делал короткие глотки. — Один пришёл? Продолжая беседу, я положил на прилавок деньги, и взял две одинаковые статуэтки. Одну захотелось передать Семёну через Ангелину, а вторую отдал Чуне, под предлогом, что тот обязательно подарит её своей дочери. — А-а… Хм. Нет, я с Мельником! На днях, его выпустили, и… Ты понимаешь, что ему нужно, — пожимая плечами, Чуня огляделся по сторонам, после чего усмехнулся, вытащив из кармана небольшой свёрток. — Это временно, знаешь? Если у тебя есть люди, я помогу достать. — Ладно. Спрячь, буду иметь ввиду. — Саня. Сашка, вот я знал, ты путёвый малый! Будь здоров, я побегу. Кивнув, я достал первую попавшуюся монету, и по привычке подбросил её в воздух. Решка - что бы это не значило, но, кажется мне в голову пришла долгожданная идея. Безумная. И если сработает, можно избежать паники, вместе с последствиями. Удовлетворит ли Валерия Макаровича мой метод, абсолютно без разницы, поскольку в сухом остатке Левков умрёт. Детство на улице научило меня нескольким трюкам, помимо элементарного шулерства в картах. В суматохе человек рассеян, удачная вылазка для грамотного карманника… Проще простого, в окончании, скрыться незамеченным. Один отвлекающий элемент даст мне возможность прошмыгнуть мимо вооружённого сопровождения, и нанести свой удар. Не таким бесполезным сегодня окажется Георгий в своём выделяющемся образе, которого вдруг обокрали. Народ встряхнётся, начав проверять свои карманы и сумки, патрулирующие из охранки в том числе среагируют. Минута, может понадобится чуть больше, не знаю, и цель окажется полностью открыта. Ради бога, только бы не промахнуться... Обречённо вздохнув, я вернулся обратно, чтобы пересказать план, но неожиданно, под ногами задребезжала земля; секунда, и прогремел оглушающий, мощный взрыв. Волна из пыли и обломков накрыла всю площадь, я бегло попытался оглядеться по сторонам, закрыв уши от мерзкого звона. Крики, визги, меня толкали разбегающиеся, напуганные люди. Тела лежали под пластами тяжелого строительного материала, без движения. Кровь бежала по сколам и швам тротуарной плитки... Расслабляться оказалось рано, следом раздался ещё один грохот, буквально над головой. Я оттолкнул Геру, и сам в последний момент смог чудом увернутся от падающего бетонного оползня. Сквозь мёртвую тишину вновь прорезались истошные, жуткие стоны, неразборчивое мычание. Когда песок наконец осел, улица в мгновенье опустела, и последние всхлипы растворились в безумии произошедшего. Приподнимаясь на колени, я почувствовал, как всю левую часть моего тела охватила жгучая боль. Осколки, лезвиями глубоко впились в кожу, и похоже, ко всему прочему мне посчастливилось вывихнуть стопу. Ну…, хоть новичок, по внешним признакам цел, и это хорошо.

— Урод! — придя в себя заорал я, увидев, стоявшего поодаль, в тёмной арке мужчину, наблюдающего за своим творением. Игнорируя боль, я подорвался туда, вытащив по пути пистолет. — Стой Саша, не нужно! — Запротестовал Георгий вдогонку, но на его мольбы мне уже было наплевать. Выпустив несколько пуль, я, само собой не смог попасть, с такого расстояния, да при дрожи в руках целиться бесполезно. И ублюдок Левков сбегать не собирался, с неприкрытым упоением наблюдая за мной. Опасаться ему и правда было нечего, ведь как только расстояние, между нами сократилось, некто молниеносно выбил из моей руки ствол. — Ох, Сашка Никольский, сынок. Ты ведь знал. Я, всегда глаза и уши этого города! Вам следовало остановиться, но жажда вернуть власть дороже всех этих жизней. Не понимаешь, что происходит? Высокий мужчина тридцати пяти лет самодовольно приподнял подбородок, распахнул дорогой пиджак, и достал странного вида механизм, судя по виду - самодельный. — Заткнись мразь, — вырвавшись из захвата, я ловко всадил со всей силы, напавшему, лезвие своего ножа глубоко в горло. — Здесь нечего понимать, столько невинных жизней... Никакими целями, пусть даже благими, невозможно оправдать то, что ты натворил. Сплюнув вязкую кровь, я поднял с земли ствол, подкурил сигарету, и указав Георгию в сторону переулка, пошёл туда.

Как только мы оказались на значительном расстоянии от площади, я позволил себе выдохнуть, посмотрев на сильную дрожь в руках. Тем же вечером в кабинете Валерия Макаровича собрался балаган из других участников нашей организации. Н-да…, я не знал, что неделю назад троих наших ребят нашли изувеченными до неузнаваемости. Судя по описанию тел, убийцы не просто зверствовали; кажется, они получали удовольствие от процесса. Доктор указал, что действо продолжалось около пяти часов беспрерывных пыток, мурашки по коже... — Это того не стоит, Макарыч, давай, счастливо. Послышалось мне, сквозь гул других разговоров. В углу, на табуретке скромно устроился побелевший от новостей Ярик. Человек выросший среди безобидной шпаны едва ли представляет себе настоящую смерть. Ведь здесь он служит инструментом физической силы, не более. Убийство, есть и будет самой крайней мерой, а вот измываться над жертвой — недопустимо. — Как с Ангелиной дела? — сев рядом на корточки, спросил я, вытаскивая его из угнетающих мыслей. В ответ Яра невнятно пробубнил, что не хочет со мной разговаривать, и тут же отошёл в другую часть комнаты. — Занимательно... — Никольский, подойди сюда, — скомандовал Валерий Макарович. Все разом притихли, переведя своё внимание и взгляды на меня. По большей части в них читалась тревога, страх, замешательство; предположу, что во мне они впервые увидели такое же чудовище, что убило товарищей. Людям плевать на методы, они видят результат. Теперь моя работа не кажется им чем-то далёким. — Ты со мной? — Да, — неуверенно нахмурившись, я сунул руки в карманы — Конечно, Валерий Макарович. — Шесть утра, завтра. Железнодорожный вокзал. Я утвердительно кивнул, и сразу отправился в арендованную квартиру, со стойким ощущением того, что больше не увижу этот город. Тем лучше, да? К моменту, когда Семён повзрослеет многое измениться, наши имена сотрёт время, и тени прошлого растворяться среди бесконечных, сезонных дождей. Заварив травяной чай, я вытащил из кладовки затёртый, пыльный чемодан и бросил его открытым посреди гостиной комнаты. Необходимое, само собой придётся тащить с собой, а остальное успею забросить на чердак в доме. Вдруг вернусь. Когда я закончил, часы пробили полночь. Но, несмотря на перенасыщенность ушедшего дня спать мне совершенно не хотелось; перед глазами до сих пор тошнотворная картина площади, залитая кровью. Мне не нравятся люди, однако, их безразличие — не преступление. Некто громко застучал во входную дверь. В тишине и полутьме, моё сердце на секунду кольнуло, от рефлекторного испуга. На всякий случай я проверил заряжен ли пистолет, и после, впустил в квартиру незваного гостя.

— Один? — низким тоном спросил Валерий Макарович, уверенно перешагнув порог. Я кивнул, закрыл дверь и убрав оружие на предохранитель, бросил его в открытый чемодан. — А Георгий крепкий малый, согласен? Грешно таким потенциалом жертвовать. А выбора нет. — Это в каком смысле? Мужчина пожал плечами, прошёл на кухню и непринуждённо закурил сигарету, бросив мятую пачку на стол и задумчиво поднял глаза на облупившийся от старости потолок. — Некоторое время назад мой давний товарищ прислал неприятную весть, касаемо тебя. Тайны нет, что на верхах все мы есть в особенных списках. А коротко: то по пути в Москву нас встретит парочка, этаких наёмных псов, как ты, но от системы. Придётся Геру им и скормить. Быть такого не может, за мной охота? С чего; старик, да он скорее всего блефовал, говоря, что нашёл улики. Хотя, если вдруг Алексей Евгеньевич говорил правду, они могли стать причиной его внезапной смерти?

— Нет.

— Нет!? — Возмущённо запротестовал босс, вдавливая несчастный окурок в пепельницу, словно представляя на его месте меня...

— Валерий Макарович, это полная чушь, правда вскроется, и достаточно быстро! Не-а, вы не меня защищаете. Ясно же как божий день, что я молчать не стану, и на то есть причина. Мы оба понимаем о чём речь. Насупившись, мужчина сдержал в кулаке свою ярость. Пускай понервничает, пара седых волос ему не навредит, а я давно уже устал от этих бесконечных игр. Если подумать, то в тюрьму не так, чтобы хочется, на самом-то деле; а по-другому из этой трясины мне всё равно уже не выбраться. Можно уехать на другой край земли, но не от себя... Работа наёмником стала образом моей жизни, в некотором роде зависимостью от риска, адреналина, денег. Внутри сосуществуют два противоречия, однако, побеждает над здравым смыслом не лучшая часть меня. К сожалению.

— Прежде чем мы уедем, мне нужно отскочить в пару мест. Встретимся на вокзале. Защёлкнув чемодан, я оставил ключ от квартиры на тумбе в коридоре, и покинул обветшалую, измученную старостью пятиэтажку. Положение нашей организации отчаянное. Вместо того, чтобы избавиться от меня, как от потенциальной крысы, Валерий Макарович всё ещё не готов потерять свой излюбленный инструмент. Рискует, а значит дела могут быть гораздо плачевнее. Любопытно, куда же он встрял. И кем окажется тот человек, способный спасти этот перебитый, тонущий ко всем чертям корабль?

Ближе к пяти часам утра, когда солнце, лениво осветило железнодорожные рельсы, первым на вокзале показался Георгий. По-хорошему, ему стоило бы рассказать правду; с другой же стороны, добровольно подписаться на приговор я ещё не готов. Парень выиграет для меня немного необходимого времени, возможно залягу на дно, ничего смертельно страшного в охранке с ним не случиться...

Вагон оказался роскошным и дорогим, а главное - просторное купе, даже для пяти человек достаточно места. Сразу как поезд тронулся с места, проводник начал предлагать несколько видов выпивки, табак и блюда. В отличие от тех купе, в которых мне доводилось путешествовать здесь комфортно, умиротворённо. Не могу представить во сколько обошлось это удовольствие. Мне столько, однозначно, не платят.

Первые дня два мы только и делали, что пили до отключки. Обсуждали погоду, философствовали о всяких бреднях; а старшие, в добавок, не забывали хвастать между собой женщинами, с которыми время от времени виделись, их количество и, наверное, качество. Ещё сутки спустя меня разбудила чудовищная жажда. Сориентировавшись в пространстве, я глянул на верхнюю полку и не обнаружил там Геру, вместе со всеми вещами. Ещё одна, ни в чём неповинная жертва на моей совести... Ведь мог предупредить столько раз. Пусть даже это не убийство, но мою поганую участь, он вынужденно испытает на себе. Ни за что.

— Как всё прошло? — сонно спросил я Валерия Макаровича, который в этот момент листал свежую прессу.

— А как ты думаешь? — буркнул он, отмахнувшись от вопросов. За окном глубокая ночь, предположу, что времени сейчас около двух-трёх, и, вероятно, обмен произвели недавно. Свидетелей нет, а дотошно разглядывать приметы, в полумраке, кто будет?

— Думаю, всё же, можно было найти иное решение.

— В интересах Георгия продержаться как можно дольше. Пацан нежилец, забудь о нём и позволь мне побыть в тишине.

Поджав губы, я смиренно вышел из купе, прошёл в одинокий, холодный тамбур и облокотившись о стену закурил, медленно сползая на пол от захлестнувшего бессилия.

— Достало… Мать твою, что же мне делать? — Тихо пробормотал я себе под нос, и сложил голову на колени. Бежать нужно, при чём как можно скорее, навсегда и без оглядки. Власти уже не отстанут, не получиться выкрутиться. Хотя может быть в Ад я уйду не один. Ради Мити, который отдал свою жизнь за правду, но не смог противостоять паразитам в верхах. Михаил: он был в системе гораздо дольше, знал, чем всё закончиться. И хотел со всем покончить, пока я не успел растерять свою человечность. Плевать мне, слабость это, или сила, ему пришлось принять в одиночку непростое решение... А в окончании, конечно же, Мария: случайная жертва вседозволенности и безнаказанности. Жертва моей собственной бестолковости, трусости.

Не торопясь, я вернулся в наше купе, и сел напротив Валерия Макаровича. Мужчина не обратил на меня никакого внимания, в этот момент моя рука коснулась опустевшего свёртка в кармане, с тем самым снотворным. Время ещё должно быть, правда я рассчитывал на присутствие Геры... Он умный, надеюсь выкрутиться.

— Чего мнёшься, Никольский. Думаешь я тебя не знаю? — Неожиданно резко спросил босс, отбросил газету в сторону.

— Хм. — Пожимая плечами, я демонстративно покрутил в руке пистолет, заранее сняв его с предохранителя. Это для меня, как и всегда, единственный аргумент для диалога.

На громкий тон и запах табака начал ворочаться один из сопровождающих. Крепкие кабаны, надо было крысиный яд использовать, да по больше, но как видно даже это на таких не гарант... Непонимающе посмотрев на нас, он спрыгнул с верхней полки и принялся опустошать чашку с водой.

— Ты пожалеешь, — зарычал босс, не сводя с меня ледяной взгляд. — Ствол у него забери! Да вдарь хорошенько, чтобы мозги встали на место. Отдохнёт - угомонится.

Подорвавшись со своего места, я проскользнул к двери, заперев купе, пока не вернулся второй. Против одного бы выстоять, да и мне ещё не доводилось видеть в действии самого Валерия Макаровича. Как знать какие карты в рукаве он может прятать. — Только дёрнись в мою сторону урод.

Мужчина почесал бороду, словно о чём-то рассуждая в своей голове. Он, очевидно, заметил, что на прицеле у меня полысевший лоб босса, и пару выстрелов произвести запросто успею. В любом случае. Если я иду на дно, то и он, вслед за мной.

— Каким был, бесхребетным мальчишкой, таким и остался, — язвительно процедил Валерий Макарович. Но, вместо скорого наслаждения победой получил прямиком по переносице от своего же бугая!

Ахринеть... Не думал, что они всё-таки встанут на мою сторону, мне нравиться, видеть его беспомощность. — Всем вам, за это - не жить! Сволочи, больные! — Зажимая окровавленный нос, босс продолжил перечислять оскорбительные синонимы, пока не получил второй удар, после которого наступила долгожданная тишина, и мы услышали, как дверь пытаются вскрыть. Теперь опасаться нечего, я дёрнул щеколду, впустив второго попутчика, прогулявшего всё веселье.

— Валерий Макарович, мне нужно от вас только признание, — сев напротив него, я опёрся на свои колени, презрительно глядя в лицо человека, который забрал у меня нечто большее, чем собственная жизнь и свобода.

— Ты уже покойник. Вместе с девкой своей. Босс обтёр вспотевшее лицо носовым платком, оскалившись в кровавой ухмылке.

— Да, знаю. Георгий сошёл с поезда? Само собой они не будут производить обмен в закрытом пространстве, которое, в случае чего придётся покидать на полной скорости состава паровоза. Глупый вопрос, впрочем, он и остался без внятного ответа.

— Саш, справишься? — Спросил Колошин, тряся пачкой само скрученных сигарет.

— Конечно. Спасибо. В который раз убеждаюсь, что у каждого, даже беспросветного идиота, в закромах подсознание отсиживается собственное мнение. Своя воля... Любопытно, значит и у меня есть выбор.

За высокими елями показался лёгкий рассвет, когда я вышел в душный проход вагона. Он уверенно держится перед ликом мести, но это только снаружи. Не знаю, по какой причине у меня не получается довести дело до конца, почему, наблюдая его скорченного от боли я ничего не чувствую.

Обычно, тишина умиротворяет..., хотя на этот раз это не помогает привести мысли в порядок. Убийство Валерия Макаровича ничего не даст, он должен точно так же предстать перед судом, а это невозможно!

Не вышло тогда, и навряд ли получиться снова, особенно, что на руках больше нет найденной Митей информации. Ха. Эта мразь даже под пытками никогда, ни в чём не сознается. Из нашего купе послышался один глухой удар, за которым последовали неразборчивые звуки ругани. Кое-кому стало слишком скучно сидеть в окружении бывших товарищей? Хотя, согласен: без градуса, их компанию выносить трудно.

— Что у вас произошло? — Вернувшись, я увидел Валерия Макаровича с новой, незначительной ссадиной на лице и без сознания. — Не переусердствуйте раньше времени. До следующей остановки немного осталось, а избавляться от тела рядом с населёнными пунктам нельзя. Из-за жары трупные процессы пойдут гораздо быстрее, на запах сбегутся. Да и, в конце концов, лучше дождаться следующей ночи, если верить расписанию.

— Ничего ему не станет. Ты ни это..., как там, — он задумчиво щёлкнул пальцами, — понял да? Не мороси в общем. Улыбнувшись, я, согласно кивнув, садясь рядом с обездвиженным боссом. Он чем-то неумело обвязан по руках и ногам, но это было не обязательно. Сбегать ему некуда. Мужики опять слиняли на перекур, и как только мы с Валерием Макаровичем остались наедине, тот решил подать голос:

— Саш. Ну давай, прекращай уже со своими причудами. — Смягчившись и примирившись с положением, пробубнил он, ёрзая в поисках удобной позиции. — Может долю хочешь больше? Так это ерунда, Сашка! А с девкой, вот что мне теперь сделать? Я погорячился, ты тоже, с каждым может случится.

Босс постарался завуалировать своё выражение лица искривлённой ухмылкой, но получилось не очень. Я бы даже сказал - не убедительно.

— М-м... Молчишь. Так и чё, завалишь меня теперь из-за такой чуши!? Вот, сдалась тебе та баба, в самом деле, — продолжил он в своей циничной манере. — Сколько их у тебя было-то после рыжей, и ведь не вспоминал даже о ней! Хватит вести себя как законченный идиот!

— Кто был стрелком?

— Послушай, сынок: тебе следует одуматься, прежде чем мы доберёмся до Москвы. Пока я ещё готов дать шанс исправить положение, и ничего плохого, в таком случае, не произойдёт.

Закатив глаза, я перебрался на свою полку с противоположной стороны, устало потянулся руками вверх и откинулся спиной на заднюю перегородку между купе. — Спрячь свою чёртову пушку, выродок проклятый! Горько ведь поплатишься за своё упрямство, — расхохотался мужчина, неуклюже освободившись из перевязанной по рукам простыни. — Где мои дурацкие папиросы? Ха-ха... Щенки тупые, грязь. Без меня даже ты долго не протянешь, Никольский! Это я... Я взрастил в тебе все, необходимые, для выживания в этом мире, качества. Илья тебя лишь подобрал, как вшивую псину!

Потрепав свои волосы, я резко поднялся с места, вырвал из руки Валерия Макаровича подкуренную сигарету и затушил окурок о его плечо, оставив круглый ожог и дыру на дорогой ткани рубашки. Тот громко вскрикнул, возможно, переполошив половину вагона. Знаю не понаслышке, ещё с глубокого детства, как это нестерпимо больно, но слушать дальше его речи было уже вне моих сил.

— Вообще-то я тебе вопрос задал. Кто в неё выстрелил? — прорычав сквозь зубы, мне потребовалось пара секунд, чтобы прийти в себя и отступить чуть назад.

— Сукин ты сын! — стонущим голосом завопил он. — Вот дрянь... Как же достал ты со своей шлюхой, сдохла она, всё! — Мало? — озверевшим взглядом я посмотрел на него, приставив в плотную к ноге пистолет. — Пытки не моя сильная сторона, как тебе известно. Однако, обещаю буду очень стараться, чтобы превзойти наставника. Ты будешь гордиться своим творением!

— От ты лять такая. Возмущённый увиденным, Колошин схватил меня за шиворот и отшвырнув одной рукой, навалился сверху, не позволяя мне встать.

— С ума съехал!? Чего творишь? Угомонился сейчас же, сам, иначе вырублю тебя!

Тяжело дыша, я согласно кивнул, сглатывая ком в горле. Крупный мужчина отпустил меня, пропустил второго и собирался было закрыть дверь, но в пороге показалась на пол головы седая женщина, примерно пятидесяти лет, и строгим взглядом прошлась по каждому из нас. И заметила несколько опустошённых бутылок из-под спиртного.

— А казались приличными, — подытожила она увиденное. — На ближайшей станции я прошу вас покинуть поезд. Очень надеюсь, что вы сделаете это в добровольном порядке. Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь, и в тишине раздались её удаляющиеся от купе, цокающие шаги.

— Прекрасно, — установив предохранитель, недовольно пробурчал я, пряча в карман ствол.

— Молчи уж, — устало отмахнулся Валерий Макарович, перевязывая куском травяной тряпки ожог. Недовольно скривившись я подпёр рукой голову и уставился в окно, за которым один сплошной лес изредка сменяется полями. Нас вышвырнут отсюда только вечером, время на отдых ещё есть, и плевать уже, что будет после, когда окажемся у чёрта на рогах.

Слазив в чемодан, я вытащил из закрома газетный свёрток, и быстро ушёл в тамбур. Мне хочется верить, что всё сделано правильно: мы выйдем отсюда, и Валерий Макарович умрёт. Альтернативы нет, как и справедливой системы. Он..., давно ведь двинулся, если способен без веской причины убить невиновного, а после делать вид, будто ничего не происходит! Словно собака, единожды укусившая человека, таких ведь сразу отстреливают. Из ниоткуда, появилась молодая девушка, в форме сотрудницы поездка, и увидев меня резко остановилась.

— О! Буйный пассажир? — Она встала напротив, и заметила в моей руке, на бумаге горсть серого порошка. — Мне..., наверное, стоит обратиться к начальнику.

— Думаешь нужно? — усмехнулся я, присев на корточки. — Зови, кого хочешь.

Правда, что это даст? Мои нервы буквально на пределе, если вернусь в купе - снова сорвусь, ну а так хоть... Не знаю.

— А-а... Ну, в таком случае вас арестуют. — Твёрдо сказала она, сузив глаза.

— Значит арестуют, что поделаешь, — безразлично усмехнувшись, я слегка развёл руками и заметил в них дрожь. — Ладно... Покачав головой, я решительно высыпал содержимое свёртка в щель двери. Нужен трезвый рассудок, когда услышу его последний вдох. Это будет первый раз, когда мне хочется пройти весь путь до самой последней секунды.

— Что ж, впечатлил.

— Угу, — промычав, я подкурил сигарету расслабленно выдохнув облако дыма. — Было время, думал и эту дрянь смали́ть никогда не стану, знаешь, что-то вроде хренового примера из детства: в общем… Мразь я. Самому тошно. Опустив взгляд, девушка кондуктор подошла ко мне и села рядом, будто позабыв о своих делах. — Плохой человек никогда не скажет о себе ничего подобного. Едва улыбнувшись, я вдохнул ещё больше дыма, не оставив в лёгких ни капли кислорода, и затушив окурок о подошву ботинка выбросил его в ту ще щёлку. Мы посидели ещё какое-то время, прежде чем ей пришлось вернуться к работе. И совсем скоро нас предупредили о приближении к станции. Конечно же начальник поезда явилась уже с поддержкой, для убедительности. Но мы вышли самостоятельно.

Раздался громкий гудок, колёса застучали по рельсам, неспешно набирая скорость. А вокруг, кто бы мог подумать – чёртов пустырь с одной стороны, густой лес с другой, да две старые лавочки под открытым небом. Бросив свой чемодан на землю, я, вновь потеряв зачатки здравого смысла начал рыться в вещах, как будто никакого иного спасения больше нет, но выброшенный свёрток действительно оказался последним. Не понимаю, ведь ситуация не настолько критична, почему не могу взять себя в руки, ощущение словно земля из-под ног уходит, голова кругом, и в груди давит с такой силой, что невозможно двинуться с места. Краем глаза я заметил, как Дрозд склонился надо мной, его губы шевелятся, но слова до меня, почему-то попросту не доходят. Нехорошо. Нужно дышать…, спокойно и ровно.

— Да вот же схрена ли, сами разберутся!

Удаляющийся грубый бас Колошина вернул меня к осознанию, что на пустыре остались только мы с Валерием Макаровичем, которого, похоже успели хорошенько приложить на прощанье. Мой череп всё ещё беспощадно раскалывается пополам, зато удалось вернуть над телом контроль.

— Я тебя предупреждал Никольский, не увлекайся. Зажмурившись на пару секунд от боли, я глубоко вдохнул и поднялся на ноги.

— Ничего. Ничего… Спину обдало вечерней прохладой, вытирая вспотевший лоб, я приложил руку ко рту, отчаянно сдерживая рвотные позывы. И одновременно с этим проверил в кармане свой пистолет.

— Ни-че-го. — Преодолев ступор, меня резко, и совершенно спонтанно охватил безудержный гнев. — Ха…, а я понял. Это ты стрелял, так ведь!? Конечно, для тебя нет проблемы замарать собственные руки. О! Кстати говоря, я премного благодарен, что для моего брата ты обошёлся меньшей кровью. Даже здесь, без тебя, ублюдка не обошлось. Ударив со всей силы ногой по краю лавочки, гнилой брусок тут же разломился на двое, оставив под собой щепки.

— Вот только один, такой…, вопрос. Чёрт, простой вопрос! Зачем? Вытирая с губ кровь, Валерий Макарович продолжал безразлично наблюдать за происходящим. На его бледном лице проскользнула насмешка, после которой босс бодро поднялся, схватил меня за горло и со всей дури ударил кулаком в живот так, что несколько секунд перед моими глазами всё потемнело, а я сам беспомощно сложился, пополам почувствовав невыносимую боль.

— Каждое дело, Сашка, нужно доводить до конца. — толкнув меня ногой на землю, он вытащил из моего кармана пушку и спрятал у себя. — В качестве наёмного убийцы, мало кто поспорит – ты талантлив. Беспрекословен, исполнителен – да. И в конце концов один из лучших стрелков мне известных, а всё по-прежнему в глупые привязанности веришь.

Оставшись лежать на земле, я приложил руку ко лбу, широко открыл глаза, и заметил, как небо усыпало блёклыми звёздами.

— Ну как же… — Болезненно стиснув зубы, осознав, что это и есть ответ, на все вопросы, мне стало вдруг дико холодно. — Почему-то вспомнилось, как меня этапировали на Сибирь. Ну, там мы около месяца, практически без сна и еды работали на галерах, как прокажённые. А ради чего?

Это я к чему, что каждый, продолжал бороться за жизнь! То есть, на тот момент у меня было глубокая убеждённость, что хуже быть уже не может, так почему же…? Знаете… Я нервно усмехнулся, взялся за край другой скамейки и помог себе приподняться. — Если не отвергнешь, раз и навсегда, чувства и прошлое, так и сдохнешь расходным материалом, корчась в ломках. Как сейчас. — Не-е-ет… — Протяжно возразил я, придерживая шаткое равновесие. — Ну нет же! Мария внесла в мою жизнь значимость: мне больше не нужно было искать смысл, я точно знал в чём он. Впервые, стал кому-то нужным, просто так.

— О боже, Никольский. Расскажи на милость, в какой реальности ты существуешь? — хохотнул Валерий Макарович, склонившись на до мной. — Позволь напомню, что в нынешней ты преступник, и это клеймо навсегда. Расплывшись в самодовольной улыбке, я зажмурился, вместе с тем задержал дыхание, чтобы подавить очередной рвотный позыв. Невозможно больно, кости буквально выламывает внутри тела… Очень жестоко.

— Сколько употребил в последний раз? — не дождавшись ответа мужчина достал что-то из своего чемодана, и грубо отклонил за волосы мою голову назад, начал без остановки заливать воду мне прямо в глотку. После, мой желудок мгновенно отторг всё содержимое. Не дав толком отдышаться, он взял следующую, доверху наполненную фляжку воды, и с энтузиазмом повторил экзекуцию.

— Очевидно, что немало, — хрипло выдавил я, вытирая подбородок длинным рукавом рубашки. — Фух… Чёрт, как хреново-то мне, ну ахринеть... Что же делать.

Боль в животе не прекратилась, после всех манипуляций, стало только больнее глотать, дышать и любое телодвижение стоило мне мышечных спазмов. В довесок ко всему прочему охватил жуткий озноб, и захотелось спать, но когда закрываю глаза – головокружение... Ни одна морская болезнь с этим не идёт ни в какое сравнение.

— Правда, которую ты должен запомнить, состоит в том, что идти тебе некуда. Выбор, несомненно, есть у каждого человека, но ты вполне способен занять моё место в будущем. Я вложил в тебя достаточно сил и времени, чтобы не оставить сейчас, здесь, подыхать. Однако моё терпение на эти выходки не будет безграничным.

Безразлично усмехнувшись, я обхватил колени руками, задрожав ещё сильнее от холода. По правде, мне уже ни раз приходила в голову мысль, что скорее всего только тюрьма и есть единственное спасение. Как он сказал, дальше всё продолжиться в прежнем русле: переезд лишь смена обстановки, способ на время затеряться среди широких дорог и зданий большого города. Ха, ну, как будто это в самом деле возможно. Самостоятельно мне уже не остановиться, это очевидно, как день, вот только, вспоминая те условия, к горлу подходит приступ тошноты. Нет, сдаться властям, попросту, выше моих сил, я жалкий!

— Я сейчас подумал, — забормотав себе под нос: — Похоже вам, Валерий Макарович не далось испытать на себе тепло другого человека. Не физически... Кто-то, когда-то сказал, что это неправильно, и мне говорили подобные вещи ни раз. На этот раз промолчать решил он, лишь искоса поглядев, как беспощадно меня трясёт.

— Так и есть, — спустя минут десять, затянувшейся паузы, согласился мужчина, и достав из своего чемодана зимнее пальто, набросил его мне на плечи. Правда это ничуть не помогло, колкий холод засел внутри, теперь я чувствую слабость, измотанность болью, и непреодолимое желание уснуть прямо на этой твёрдой скамье.

— Мне сказали до Москвы отсюда можно будет ехать следующей электричкой.

— Хорошо... Пока я пытался переместиться на лавочку, чтобы немного полежать, Валерий Макарович успел уйти в неизвестном направлении. И первая же проскочившая в голове мысль: я не хочу оставаться один... Но организм мгновенно взял своё, прибив меня дремотой. А проснулся я спустя непродолжительное время от яркого запаха дыма.

— Тепло... Босс развёл высокий обжигающий костёр, и рядом наслаждался остатками выпивки.

— Голоден? — как будто между делом спросил он. — Ну..., после такого фестиваля ты ещё неделю на еду смотреть не сможешь. Как и на свою отраву. Ухмылившись, я разместился рядом на сухом бревне, и протянул по-прежнему дрожащие руки к огню.

— Меня до тошноты противит мысль, что преступность — это буквально единственное на что я могу сгодится. — тихим голосом заговорил я, боясь нарушить царящий вокруг покой. — Ни семьи никогда не было, ни друзей; даже собственный брат стыдиться меня, и ненавидит. Уверен, в вашей жизни дела обстоят не лучше, только деньги, доступность. Вам никогда не хотелось узнать, как всё-так, оно может быть иначе?

— Ох, Никольский, — задумчиво подперев рукой подбородок, мужчина улыбнулся, покачивая головой. После чего закурил и сделал огромный глоток из бутылки. Потеряв Марию, из меня в том числе выдрали незаменимую часть души, но она оставила тепло, и память. Это нельзя материально оценить, и мне скорбно от столь несущественного, отведённого нам времени. Однако, теперь я знаю, что по истине имеет смысл; Мария научила даже такого, непрошибаемого эгоиста..., любить...

— Семья — это примитивная чушь! Придуманная наивными, для прикрытия слабости. Обрати внимание, без них тебе стало гораздо проще двигаться дальше и профессионально совершенствоваться. И правда..., чтобы в конечном счёте меня запросто избил потрёпанный больной дед, который едва на ногах держался. Ломка здесь не при чём, мне и в лучшие дни не тягаться с ним в физической силе, не вериться, как долго продержался среди других убийц, способных размозжить твою башку, голыми руками.

К рассвету я услышал далёкое громыхание колёс поезда, и забыв про изнывающую боль, озноб, подорвался с твёрдого бревна в сторону железной дороги, которая лишь отдалённо могла напоминать некогда скромный перрон. Вагон, как ни кстати оказался забит под завязку, но Валерий Макарович, в отличии от меня в мгновенье выбил себе местечко. Несколько коротких станций мне, само собой пришлось ехать стоя: люди, конечно, странно косились на парня укутанного в зимнее пальто явно не своего размера, и трясущегося словно даже внутри температура ощущалась минусовой. Через время дышать стало легче, вагон опустел, и я измученно бросив чемодан на пол, нервно стуча зубами от озноба сел напротив босса возле окна.

— Так странно..., Валерий Макарович, мы долго стоим, что-то случилось с поездом? — О-о, вот кому теперь принадлежит моя вещь... Напротив раздался голос человека, от которого по моей коже пробежали ледяные мурашки. Я замер не решаясь поднять глаза, осознав, что происходящее дурацкий сон, а иначе и быть не может. Мёртвые не возвращаются. — Ну-у... Расскажи уж как старина поживает, и ты: скатился-таки до доступных женщин с дешёвыми развлечениями в вонючих забегаловках. Не таким жалким я видел твоё будущее, Никольский. Развалившись рядом со мной, Илья Фёдорович потрепал меня за плечо, вокруг всё стало мрачным, туманным. Обезличенные тела лежали по всему полу вагона, пребывая в глубоком забвении.

— А вас это беспокоит? — безразлично покосившись на мужчину, я язвительно усмехнулся, откинув голову назад. — Стоила твоя свобода положенных усилий и жертв? — Ха! — В голос расхохотавшись, я прикрыл ладонью глаза. — Не припоминаю, чтобы мы оговаривали как мне необходимо распоряжаться своей жизнью. — Да вы только посмотрите! — прозвучал ещё один голос позади нас. Я ошарашенно обернулся, и в следующем визитёре тут же узнал Мишу. — А, не понял, Сашка, ты когда успел выше меня стать?! — Ещё один бестолковый, — ехидно процедил Илья Фёдорович, отодвигаясь к краю сиденья. Ненадолго застыв, я напрягся, пытаясь вспомнить, что произошло прежде, чем оказался здесь, но ничего, всё очень смутно в голове. Валерий Макарович не стал бы убивать меня, во всяком случае он запросто бы сделал это без свидетелей на заброшенной станции! Ни к чему лишний риск. Или тело не выдержало последствий? Сердце…? Возможно, учитывая количество порошка, и как меня выворачивало наизнанку. Хм, ну…, что же… — Рад снова встретиться! Миша, — поднявшись, я протянул ему руку в знак приветствия, на что тот охотно ответил и через секунду бросился обниматься словно ребёнок. По правде, мне тоже его до ужаса не хватало. Единственного, и надёжного друга…

Глава 42

Снаружи, благодаря плотной туманной дымке совершенно невозможно ничего разглядеть. Если мне придётся застрять на вечность в дурацком паровозе, с двумя сразу — это, нахрен, катастрофа... А вообще-то происходящее — бред, не верю, что после смерти есть нечто подобное. Выйдя в тамбур я начал пробовать открыть двери, но ни одна, ожидаемо, не поддалась. От вагона к вагону ничего не меняется, никого больше, кроме нас троих, и кого вообще я обманываю? Ей здесь нечего делать.

— Эй! — Илья Фёдорович последовал за мной, попутно причитая. — А ты, может быть вдруг, сказать мне что-то хочешь?

— Например?

Нахмурив брови, мужчина облокотился о стену, молча наблюдая как я шарюсь в крошечной кабине машинистов. Интересно, если получиться привести поезд в движение, что-то поменяется? Ущипнуть себя не помогло, как и разбить в кровь кулак. Не больно, и не эффективно. Хочу найти какую инструкцию, поскольку дёргать всё подряд кажется мне не самым разумным. Кто так вообще делает? — Мне, почему-то казалось, что долго тебе не протянуть. А, к слову, убивать её всерьёз я не собирался. Припугнуть вас - да и только. Глянув краем глаза в сторону печи, я дёрнул проржавелый тяжёлый рычаг, где виднелись иностранные буквы, указывающие на газ, и логично предположить, что скорее всего оно могло бы сработать, однако огонь не разгорелся, а без этого, махина с места не сдвинется. Удивительно, как это место кажется реальным. Илья Фёдорович присел в кресло машиниста, задымив сигаретой, и этот запах, я его чувствую по-настоящему.

— Суетишься... суетишься... — Бормотал он себе под нос. — Выдохни, упрямый мальчишка, твоё время ещё не пришло. — Нет? — Хотя..., в твоём случае, лучше бы да... — задумчиво почёсывая подбородок, мужчина неоднозначно покачал головой, указав вперёд. Поезд не спеша вышел из тумана, снова лес с обеих сторон и плотные дождевые тучи. Угли успокаивающе потрескивали за спиной, в кабине я теперь остался один. И Михаил, скорее всего был не более чем иллюзией человека, из глубин моей памяти. Хочу побыстрее проснуться, но, когда закрыл глаза, услышал нависающее над собой дыхание: тяжёлое, медленное. Необъяснимый жуткий озноб пробежал по спине, а за пределами переднего стекла показалась поляна с немногочисленными, низкими елями, замёрзшее озеро... Существо... Он. То есть я...? Но лет на десять младше, встал над приборной панелью на носочки и тоже попытался высмотреть в зимней пурге знакомое место, вспомнить день, когда внутри оборвалось всё. Не оставив ничего на поверхности, кроме животного ужаса...

— Давай останемся здесь, — тихо прошептал он, и безумными, угольной чёрными глазами посмотрел на меня. — Я больше так не хочу, и ты не хочешь! Не пойдём никуда. Давай! Призрак брезгливо протёр грязным рукавом запотевшее стекло, и странно оскалил в ухмылка зубы. Моё лицо в самом деле выглядело таким жутким?

— Не уверен, что это зависит от меня.

— Угу. Безразлично закатив глаза, мальчик деловито сложил руки на груди и обошёл меня, встав за спиной.

— Эй, — повернув кресло ногой, мы столкнулись одинаковыми, ледяными взглядами. Смотрели друг на друга, словно в зеркало, но одновременно с этим я не ощущал его частью себя. Скорее всего оно так и есть: та часть меня, безрассудная, ребяческая и, наивная была жестоко подавлена, иначе было не выжить.

— Десять лет назад верилось в совершенно другое будущее, да? Я думал, что смогу остановиться, как только представиться возможность. На самом же деле, это стало неосуществимо ровно в тот момент как мои руки впервые пролили чужую кровь. — Демонстративно приподняв ладони, я отрешённо выдохнул. Если быть честным, перед самим собой, выбери я другой путь, то, пожалуй, ничего бы не менял. За исключением некоторых мелочей. В другой ситуации мы с Марией могли не встретиться, и я ни секунды об этом обстоятельстве не жалею. А Сёма, не знаю, он не в самых плохих руках. Я сотворил гораздо больше..., дерьма, но среди него есть и те вещи, ради которых, сейчас, и подохнуть не жалко.

— Я, это часть тебя, и слышу то, о чём ты молчишь.

— Конечно. — Усмехнувшись, я опёрся локтем о ногу и положил голову на ладонь. — Но, даже если и существует некая, совсем незначительная тяжесть в последнее время, нельзя ведь опускать руки. Пока я жив, ты..., лучшая моя часть, не сдавайся. Знаю, фраза избитая, однако всё ещё может быть хорошо. Взгляд маленького беса смягчился. Он сделал небольшой шаг вперёд, и протянул мне белоснежную, но израненную мелкими царапинами руку.

— Я больше не хочу скрываться в тени.

— Тени?

Мальчик утвердительно кивнул, и резко исчез. Пол под ногами задребезжал, свалив меня с кресла, и в следующую секунду я всё-таки окончательно проснулся. Валерий Макарович недовольно смотрел, склонившись на до мной, а рядом сидела, с огромной кожаной сумкой пухлая, низкорослая женщина в белом халате, и с высокой кучерявой причёской.

— Тц..., вот блин, — обхватив голову руками, я скорчился от боли. — Жить будет, — высокомерно откомментировала женщина, захлопнула чемоданчик с медикаментами и сунув белую круглую таблетку мне в руку, покинула опустевший вагон. — Пошли, придурок. Приехали. Измученно покачав головой, мужчина грубо схватил меня под руку и потащил с собой к выходу. — Меры если не знаешь, нехрен тогда дурью заниматься. Идиот, — продолжал ворчливое негодование босс. — Я знаю недалеко один постоялый дом, там свои, безопасно. Но не дай ты Бог, Никольский, ещё чего выкинешь, по костям уже не соберёшься. Утвердительно кивнув, я закатил глаза и нехотя пошёл дальше, самостоятельно. Безопасность - понятие относительное. Когда власти назначат за меня награду, а это лишь вопрос времени, то из желающих её получить мгновенно выстроиться очередь. — Нутром чую проблему. Мужчина заметно напрягся, слегка замедлив свой шаг. Мне самому, ещё с вокзала кажется, словно за нами наблюдают: думал паранойя обострилась. — Да. Охотники за головами? — Быстро Геру раскололи. Послушай, Никольский: эти люди мастерски владеют своим арсеналом, они хорошо подготовлены, и, что немаловажно - бывшие преступники. — У них совсем другой уровень... Знаю.

Ситуация, будто бы, безнадёжная. У меня недостаточно навыков, и что теперь, вечно бегать? Чушь откровенная, и не перебить их — слишком много. В сухом остатке у меня один вариант. Но это исключено. Значит стану сильнее. Псы властей работают по одиночке, кто первый словил того и деньги, им незачем делить добычу, и это моё преимущество.

Мысленно настроившись к ожесточённой борьбе за свою свободу, я первым делом рухнул на кровать, как только оказался в тёмно-серой комнате для ночлежек. Не осталось сил даже интерьер разглядывать, и тело блаженно заныло в ответ на долгожданное расслабление. Подсознание скрылось в привычных мрачных уголках моих сновидений, на что мне давно безразлично. Насколько могу помнить, нечто тягучее, неприятное я видел даже в детстве: совесть, за преступления, вероятно, даже не при чём...

— Эй! Я здесь, голову подними! Сквозь мёртвую тишину прорезался нетерпеливый визг детского голоса. С ветки гигантского дуба свисали его ноги, которые совсем немного не доставали до моего затылка.

— Ха, забавно. Тоже лазал раньше на деревья, отца пугал и нашего вредного соседа. — Махнув рукой мальчику, я больно получил по лбу жёлудем, и усмехнулся. Оказывается, мне есть что вспомнить из того времени, как-то прежде не доводилось заходить так далеко в своих мыслях, снах.

— Сегодня ты не против моей компании? Пожав плечами, я отрицательно покачал головой. — Тень..., значит. Спрыгнув вниз, он вернулся к старому, мрачному образу в котором невозможно считать эмоции по двум горящим белым светом огонькам вместо глаз. В воздухе повисло угнетающая атмосфера, а это значит, что мне ничего хорошего не услышать.

— Зачем ты поверил ему? — Даже голос стал шипящим, приглушённым, а тон обвиняющим. — В который раз. Ещё есть время, вернись домой. К Семёну. Они не будут преследовать, если свалишь от ублюдка по дальше!

— Правда считаешь, что убийства сойдут мне с рук? Дома точно так же ждёт каторга, у властей на меня что-то есть, и так просто они меня в покое не оставят. Ничего, не переживай я справлюсь, как и всегда.

— В этот раз твоя самонадеянность нас погубит...

Тень, по своему привычному жанру растворился прежде, чем меня разбудил слепящий солнечный свет из окна. На часах полдень, а когда мы шли сюда, небо заволокло такими плотными тучами, что казалось и за неделю не разойдутся. Я ведь не мог проспать столько времени? Приветливый персонал дома помог мне с приготовлением чая, а к вечеру пообещали устроить баню, и, главным условием лично Валерия Макаровича была, конечно же, выпивка. Придя покурить на открытую веранду, я встретился с парой других жильцов: выяснилось они здесь ищут некого доктора способного одними лишь травами, да заговорами вылечить любую болезнь. Н-да, посмотреть бы как он лечит огнестрельное ранение отваром и выученным стихотворением. У нас тоже есть травники, что-то там из Китая у них, правда специализируются они на ядах, а если так подумать - умер и ведь ничего не болит. Помогло, получается. Следующим утром Валерий Макарович коротко обрисовал планы наших дальнейших действий, и цели, ради которых была навсегда оставлена прежняя организация. Единственная загвоздка, вставшая поперёк горла — это власти. Их не интересуют мелкие сошки, коим я был несколько лет назад, и мог представлять интерес, разве что, для того тощего следователя ради пары наград. Босс говорит, есть возможность притормозить собак на какое-то время, однако это слишком дорого стоит, а до тех пор любая моя вылазка за пределы дома может закончиться арестом. И мне становиться страшно...

— Далеко добираться, — мельком поглядывая на карту, я невозмутимо продолжил чистить свой пистолет. — И у меня не вызывают достаточного доверия ваши люди. К завтрашней ночи есть время найти стороннего перевозчика.

— А что не так с моими людьми? Эй, вообще-то я так же не заинтересован в твоей поимке, между прочим, ибо ты, крысёныш, сдашь меня в первую же очередь. В тишине его дыхание кажется настолько громким, тяжёлым, что перебивает стук настенных часов. — От тебя требуется только выполнить свою работу: учти, что эти деньги нужны на откуп! Для тебя чёрт возьми, бестолковый ты баран!

— Ну само собой.

Валерий Макарович неожиданно закашлялся, выронив из рук сигарету. Я тут же потушил искры, но на ковре всё равно осталась чёрная, прожжённая дыра. Его лицо позеленело, или побелело, дыхание сбилось в прерывистый тихий свист из лёгких, а губы посинели. Мужчина крепко схватился за сердце, зрачки глаз остекленели, и расширились от агонии... Я замер, глядя как тяжело на коротком вдохе вздымается его грудь, растерявшись в полнейшем непонимании происходящего.

— По...- по... мо... — прохрипел мужчина, таращась на меня в невыносимом отчаянии. — Да! Справившись с оцепенением, я выбежал в пустой коридор, и прислушавшись к тишине ощутил, как по спине пробежал ледяной холод. Домовладельцы...! Они должны ведь знать, что делать в подобной ситуации. — Здесь есть кто-нибудь!? — Крикнув на весь этаж, я сбежал вниз по лестнице, и никого не оказалось ни в столовой, ни на улице, как на зло не оказалось живой души. — Эй...? Вот дерьмо. Пошарив за стойкой, я нашёл какие-то медикаменты и собрав всё в кучу вернулся в комнату. Бинты, пара каких-то тягучих смесей, мерзкая на запах жидкость, шприцы, порошки и таблетки: вот только, ему ничего из этого уже не поможет. Мужчина обмяк, сидя на диване с запрокинутой головой. Глаза закатились под веки, а из приоткрытого рта больше не слышалось дыхания. Пульс не прощупывается, сердце не бьётся. Валерий Макарович, мёртв... О Господи. И что мне теперь делать?

Приоткрыв форточку, я закурил, наблюдая за воротами. Подох как не вовремя. Ладно... Пару часов спустя вернулась семья домовладелицы, тело успело окоченеть к их приходу, и отяжелеть настолько, что даже вчетвером, спустить его вниз стало той ещё, непростой задачей. — Всё произошло..., неожиданно. — Набросив на труп плотный тканевый материал, я сел с края телеги, подавленно глядя на хозяев дома. Будто вопрошая о помощи, постепенно осознавая, что оказался в ещё большей заднице, чем был. — Мне действительно хотелось его прикончить: этот человек загнал меня в угол, буквально, заставил чувствовать безвыходную зависимость от нашего сотрудничества, а после того взял и сдох! В который раз..., в который, сука, раз, ублюдок он меня подставляет. Что мне теперь делать, а!? Старший хозяин постоялого дома протянул мне небольшой клочок бумаги, на котором написан неизвестный адрес. — А лично от меня будет тебе один совет, — в заключение сказал он: — Сдавайся властям, добровольно, если хочешь получить шанс сохранить свою жизнь. — Только не ясно на кой чёрт сдалась такая жизнь. Когда перевозчик покинул двор, я вернулся обратно в комнату, чтобы наедине обдумать как буду действовать дальше. Разумеется, последний заказ выполнить придётся: от этого зависит не только репутация, но, мне как никогда необходимы те деньги, которые, к слову, больше не с кем делить. Оставят ли они меня в организации без Валерия Макаровича, тоже под огромным вопросом, ведь проблема даже не в его неожиданной смерти, а ещё и в том, что на меня охотятся шишки куда серьёзнее обыкновенной охранки. Какими бы не были твои связи, их использование не безгранично, а здесь я чужак, мала вероятность сторонней помощи. Впрочем, как и дома, где теперь все карты у Левкова... А каковым бы плачевным, безнадёжным не было моё положение, нет ни единого желания вставать на сторону этой мрази. Или всё-таки сдаться? Хм... По-моему, каяться поздновато, да и было бы перед кем! На мой скромный взгляд. Продажная, лицемерная система, стоящая крепко на ногах, по пояс в крови, будет судить человека, которым сама же и пользовалась. Ненавижу... Нервы буквально трещат по швам вместе с черепом: ну неужели мне и в самом деле некуда больше пойти!? Что это за дерьмо такое в самом деле, если, в настолько огромном мире, моим рукам нашлось лишь одно применение. Скверно. Всё крайне скверно... Бросив на стол документы Валерия Макаровича, моё внимание тут же привлекли пара вскрытых писем. Ровно выведенный каллиграфический почерк информирует о некоем крупном долге, и, если исходить от тона повествования, неизвестный готовился пойти на крайние меры для возврата своих денег. Из других бумаг, всё его наследство — это задолженности..., задолженности и задолженности. А, ну, и полбутылки виски. Помню-помню долго оно стояла в серванте, ещё с тех времён как я впервые переступил порог, на тот момент бывших владений Ильи Фёдоровича. Тёмное стекло переливалось синим даже в пасмурные дни, а бочковатая форма выглядела забавно. Я правда не разбираюсь в качестве такого алкоголя, но, если босс так трепетно хранил это, вероятно, какую-никакую ценность оно имело. Хм... А это записная книжка, или нет? Больше похоже на очень старый личный дневник. Знаю, что некоторые страсть как любят записывать время от времени всякую чушь, но что бы босс... Как сентиментально, для такого ублюдка. Пролистав разваливающуюся в руках тетрадку, я вернулся к конверту: адрес, и имя мне, конечно же, на первый взгляд незнакомы, но чистое, белое полотно пергамента, с печаткой где-то уже встречались. — Пс.., Сань. Просунув голову в щель двери, меня окликнул мужчина, постоялец общей курилки, и не спрашивая приглашения самовольно прошёл в комнату. — О-о-о...! Ну нихрена себе! — громко воскликнул он, подняв перед собой злосчастную бутылку. — Эт папаньки твоего? — Этот чёрт мне не отец, — забрав бутылку, я бросил её в чемодан Валерия Макаровича, и протянул гостю пачку сигарет. — А моему, такого попробовать, даже в мечтах не суждено. — Во как. Я чего, собственно-то пришёл вообще. Уезжаем мы сегодня вечером, херня всё это. Но знаешь, блин вот, жизнь самая непредсказуемая хрень: всё у тебя хорошо, да? Семья, работа, и в один момент единственной общей целью, едиными мыслями становиться вопрос выживания. Мы знали, что так всё и закончиться... Отмахнувшись, он тяжело выдохнул, отряхнув пепел. Машинально подняв взгляд на часы, я прикинул, что вечером можно попробовать обналичить сбережения в книжке босса. Если там ещё хотя бы что-то вообще осталось. — Сань, у меня есть там кое-что. Не такое, конечно, богатое само собой, но, может ты составишь компанию? — неуверенно спросил он, с глазами полными надежды. — От попоек легче не станет. Мудрость - пришедшая ко мне во время незабываемой ломки. Ведь даже вне трезвого состояния мысли никак не проходят, а лишь усугубляются. После чего, остаётся самообман, который и контролирует тебя. — А это уже такой вопрос! Ну давай, немного для души капну, пошли! — Мне теперь нельзя ничего крепче чая. — Сухо ответив, я сел на табурет обведя взглядом хаотично разложенные бумаги. Почему-то есть некое ощущение, будто среди них должно быть нечто такое, полезное. — Ну ты даёшь... Похоже, его разочаровал мой отказ. Как и меня, ведь теперь совершенно неизвестно, что делать без Валерия Макаровича. У него был план, нужные люди, знал кому тот же откуп дать. Любой мой шаг за пределы этого дома сопровождён с риском быть пойманным, а исключи оружие, и толку от меня не много... — Это будет тебе дорого стоить, однако есть человек в Приморье, который может попробовать помочь. Но не обольщайся, он не господь Бог, — вырвав кусок бумаги, я написал точный адрес. — Скажешь, что от Никольского. Других имён не спрашивай, лишних вопросов не задавай. — Друг..., да ты... — удивлённо приоткрыв рот, мужчина пожал мне руку в знак благодарности. — Неважно насколько крохотной может быть надежда, но я... Даже не знаю, что сказать! Сглотнув вставший ком в горле, я заставил себя слегка улыбнуться. В своё время мне не хватило духу сделать всё необходимое, чтобы Мария осталась жива. И до сих пор не перестаю корить себя за это. Он, скорее всего чувствует тоже самое, будто приложенных усилий всё равно оказалось недостаточно, и подобные мысли никогда не пройдут. Ты просто научишься жить с ними дальше. — Будь осторожен. — Знаешь, ведь порой только безумные решения и спасают! Впрочем, поэтому мы потащились сюда. И, кстати, береги себя. Уж не знаю про осторожность, но вагон удачи тебе явно пригодиться. — Ха... Ты о чём? — состроив удивление, я нервно хохотнул, глянув краем глаза на стол. Пушку не видно за документами, всё в порядке, но эта фраза... — Советую почитать на досуге сегодняшнюю прессу. А я пойду! Рад был познакомиться. Сбежав вниз по лестнице, я подобрал одиноко лежавшую, на кофейном столике, газету. Чёрт. Не может быть. Они уже знают, что я в городе! Чё-ё-ёрт... Всё по-настоящему. Так, ну во всяком случае здесь нет ничего, о моём местонахождении, хотя от этого нихрена не легче! Сдадут либо хозяева, или другие постояльцы, да и не могу же я запереться в комнате. В конце концов подобное тоже на выход не слишком похоже. Твою мать! Значит в массы пустили, общественности на растерзание. В угол загнали, да? Нервно бросив макулатуру в мусорную корзину, я поднялся на ватных ногах к себе, принявшись сгребать со стола документы. Охранка, власти, охотники и даже обычные люди, да..., это очень похоже на тупиковую ситуацию. Что же мне делать, ждать ночи, и пытаться где-нибудь спрятаться? При свете дня однозначно опасно, но выходить в тёмное время суток - предсказуемо. Мерзкий, больной старикашка, ну как же ты меня в очередной раз так подставил, и сдох..., совершенно не вовремя... Выдыхаем. Берём себя в руки. Судя по карте, я должен быстро выйти к лесополосе, а оттуда добраться до железнодорожных путей. Двигаться нужно на север, и до ближайшей, глухой деревни примерно километров пятнадцать... Ничего. Там можно будет определиться как действовать дальше. Ствол в порядке, хотя одна пружина, скорее всего, будет ещё барахлить, но нет времени сейчас с этим возиться. Дёрнув присохшую от краски, деревянную оконную раму, я выглянул вниз. Не высоко, в худшем случае, если сорвусь - заработаю вывих, а это не смертельно. Задний двор, в отличии от передней части здания выглядит как одна сплошная помойка. Нет..., вот хрен бы с ними, наёмников наняли, тех хоть пристрелить можно в случае чего, а как быть с обычным человеком? Физически-то он может оказаться куда крепче меня. И не понять ведь никак, кто есть кто. Один только вопрос, откуда у них информация, что я принципиально не трогаю гражданских!? Кто-то должен настолько хорошо меня знать, чтобы с уверенность запустить подобное мероприятие... Хм..., лес. А по обеим сторонам дороги пустые поля. Другая проблема может образоваться в незнании местности, и карта в этом ничем не поможет. Буду пробовать ориентироваться, как учили моряки.

Спустя, буквально, меньше часа пути, позади послышался отдалённый цокот лошадиных копыт. Впереди уже виднеются редкие деревья, а значит необходимо успеть туда добежать, а дальше скроюсь где-нибудь в гуще и зарослях. Звук приближается гораздо быстрее, а это значит, некто ускорился вместе со мной, специально. Ну же... Где чёртов лес! На бегу я спрыгнул в неглубокий овраг, пригнулся, и судорожно дыша подготовил пистолет. Умоляю, просто проедь мимо. Сейчас хоть в Бога, хоть в чёрта готов поверить, лишь бы наездник не остановил свою дурацкую лошадь здесь. Можно даже не глядя понять, что человек всё-таки замедляется, а значит без крови нам сегодня не обойтись... И кто бы там не был, он должен осознавать заранее все последствия. Властям, живым, я не достанусь.

— Хе-е-ей. К моему удивлению, послышался тонкий женский голос, но спокойнее от того не стало.

— Мы-ы-ышка, — протяжно продолжила неизвестная. — Давай вылезай, мне в самом деле, так не хочется пачкаться! В секунду, у меня в голове пролетело сотни мыслей, и каждая лишь о том, в каких пытках мне придётся сегодня сдохнуть. Сердце заколотилось от страха, руки вспотели так, что я уже не был уверен смогу ли удержать пушку. Да и как вообще убить женщину? Чёрт... Я покойник. Всё.

— Вот упрямый! — недовольно буркнула она, спрыгивая вниз, и присев напротив всадила мне в плечо шприц. Я заметил, почувствовал, но от оцепенения и бури мыслей в ту же секунду забыл об этом. — Тебе неизвестны манеры? Молодой человек. — Заткнулась... — Грубо прорычал я, наставив на неё пистолет. Сейчас, на первом плане должна быть лишь моя решительность, нажать на этот чёртов курок, но палец предательски соскальзывает. — Дурачок, ты же сейчас сознание потеряешь! А всё равно пытаешься своей игрушкой махать, — язвительно промурлыкала девушка, кончиком пальца коснувшись моего лба. — Что со мной, почему руки немеют..., — прерывисто выдыхая, прошептал я, выронив браунинг на землю. По спине пробежали мурашки, от следующего её прикосновения, и глаза предательски начали закрываться. — Отдыхай мышонок, мы всё сделаем сами. Снотворное..., н-ничего, я умею сопротивляться... Веществам.

— Думала проще будет, а ты гулять надумал! Глупый. Да, хотя без разницы, так даже интереснее получилось.

Я зажмурился, заставляя себя подняться. Не просто, однако требуется всего-то жалкие крохи усилий её пристрелить. Меня ни раз заставали врасплох, загоняли в тупик, а такое дикое, безудержное отчаяние ещё не одолевало. И, из-за лишних переживаний я понапрасну трачу критические остатки сил.

— Как же хочется спать, — провокационно зевнула миниатюрная, улыбчивая девчонка с пышными угольно-чёрными волосами, и едва щёлкнула меня по носу. — А хочешь, я крепко-крепко к тебе прижмусь, станет приятно... Тепло... Сквозь приоткрытые глаза мне привиделось, как бестия уверенно и быстро приближается, одурманивая своим запахом остатки трезвого разума. Глубоко набрав в лёгкие воздух, ради последнего рывка, я отпихнул назойливую муху от себя и перехватив пистолет, в очередной раз направил дуло её в голову, однако выжать спусковой крючок не успел. Жгучая боль парализовала меня на несколько безумно долгих секунд, прежде чем крик вырвался из горла, и я рухнул на колено успев подставить перед собой руки, в попытке удержаться. Кровь ручьём полилась сквозь мои пальцы, окрасив пожелтевшую от солнца траву.

— Достал. Неожиданно к нам спустился невозмутимого вида мужчина, который, судя по всему, был в повозке всё это время, но я, по какой-то причине даже не удосужился повернуть голову. Чёрт, как же больно-то! Господи. Урод.

Всё... Если продолжу сопротивляться, себе хуже сделаю, а кровь, как и силы могут мне ещё пригодиться.

— А!? Вот и зачем ты это сделал? — яростно вскочила его спутница, капризно завопив, уничтожая перепонки в ушах не только мои, но и ближайших, ни в чём неповинных полевых грызунов. — Ты кровью мне туфли испачкал! И юбку! Ой, да вообще всё испортил, мне, между прочим, было очень весело с ним!

— Очередной смертник в душу запал? — хохотнул он, прикурив сигарету. — Может быть! Девушка игриво подмигнула, сорвав колосок и сунула в рот тонкий стебелёк, довольно ухмыляясь.

Из-за нестерпимой боли снотворное в организме развеялось как не бывало, но едва ли такое стечение обстоятельств теперь можно назвать удачным. О боже... Всякий раз как в первый. Закончив перекур, меня перетащили в телегу, и повозка двинулась дальше по пустой просёлочной пыльной дороге. Укачивающее лёгкое покачивание вызывает приятное головокружение: скорее всего, когда я проснусь, буду прикован к больничной койке, но, а потом...

Тюрьма.

— Софья, рану ему перетяни, а то не доедет, — строго распорядился наездник, громко хлопнув вожжами.

— Ладно, — хмуро согласилась она. — Всё равно уже испачкалась, придётся выбрасывать. Снова! Ловко закончив с моей раной, девица бесстыдно прижалась ко мне, всем своим телом, смахнув с моего вспотевшего лба прядь влажных волос.

— Мышка. А хочешь, я оставлю тебя себе?

— Отвали. Больная ты сука! — крикнул я, сгорбившись, и обхватив руками пульсирующее колено.

Девушка не слышала моих возражений, игнорировала жесты, и продолжала свою кошачью игру с недобитой добычей. Её молчаливый партнёр, одним глотком осушил мутную жидкость, напоминавшую хорошо настоявшийся самогон, и швырнул полупрозрачную бутылку в гущу деревьев.

Есть некоторое, не иллюзорное ощущение, что мы направляемся в южную сторону, а ведь город чуть севернее. И вспоминая карту, там не было отмечено ни одного населённого пункта. Любопытно...

Краснощёкой Софье, похоже надоело доставать меня, поэтому она нашла себе новое занятие. Выбросила из магазина моего пистолета все до единого патрона, забрав последнюю мою надежду на спасение, и звуками стала изображать перестрелку: вначале резко наставила дуло мне в висок, потом приставила оружие к спине своего товарища, а в окончание изобразила громкий, злобный хохот, беззаботно откинувшись на высокую перегородку телеги.

Наблюдая за ней, мне невольно вспомнилась Мария, с той же озорной игривостью она бездумно хватала мои вещи, которые в её крошечных ладонях казались несуразно огромными. И как, всякий раз, по-настоящему хмурилась на мои просьбы положить на место ту, или иную вещь. История повторялась снова, и снова, и её глаза горели в ожидании моей, какой-нибудь новой реакции...

Когда солнце сменилось едва уловимой, восходящей луной лошадь остановилась. Мужчина медленно отпустил упряжку, спрыгнул на землю. Под руку вытащил меня из тележки, и волоком протащил к дверям одинокой деревянной хижины, окружённой берёзами.

Местность с тёмными деревенскими домиками, а откуда-то издали доносилась прохлада, приносящая за собой гнилостный запах болотистого водоёма.

Я про себя высчитывал секунды, пытаясь до последнего держать глаза открытыми...

Прежде, чем он..., встретил нас, на пороге.

— Да ну ты... Нахрен.., — из последних сил прохрипел я, себе под нос, падая без сознания.

Глава 43

Хух... Присниться же бред. Хотя пора бы и привыкнуть, но... Погодите. Не могу двигаться? Почему я не могу встать!? В ушах задребезжал звук цепей, и к онемевшим пальцам проступила горячая кровь, воткнув в них тысячу игл. Сквозь приоткрывшиеся с трудом глаза мне удалось рассмотреть лишь деревянный потолок, укреплённый вдоль балками. Колено продолжает беспощадно изнывать болью, и здесь до меня дошло. Алексей Евгеньевич. Жив? Нет, мне не показалось, что дверь открыл именно он. Почему он... И..., почему те наёмники привезли меня сюда? Что за махинации устраивает этот жалкий старпёр!? — Ты какого хера творишь, старик! — закричал я, снова громко лязгнув толстыми цепями о металлическую спинку кровати. — Да мне же больно, чёрт возьми, ублюдок. Снимите с меня эту дрянь! Дёрнув со всей силы ещё несколько раз руками, я, тяжело дыша откинул голову назад, чувствуя, как пробирает чувство безнадёжности. Я попался, и кому!? Не понимаю... Больно. Невыносимо, твою мать! Он предал меня, ради проклятой системы, которая сделала из меня чудовище. Старик... Ты ведь знал куда больше бестолковой охранки, видел гораздо дальше. Похоже, жажда власти никому не чужда? Да? И хер с ним. — Хорош орать, Никольский. — Тихим, но от того не менее командным тоном приказал Алексей Евгеньевич, войдя в тускло освещённую крошечную комнатушку. — С утра по раньше. Старик выглядел сонным и растрёпанным, во все стороны торчала полугодовая, седая борода, в широких, не по размеру, тканевых штанах. Мужчина выглядел безумно нелепо, наверное, потому, что я совершенно не был готов лицезреть его когда-либо в подобном, домашнем обличье.

— У меня руки, ну..., болят.

— И что?

Глядя на его абсолютно безразличное лицо, меня слегка одёрнуло, резко обдав холодом. Старику совсем по барабану на мои страдания!?

— Больно мне, говорю! Не будь козлом, ослабь хоть немного! — возмущённо продолжил кричать я.

— М... Угу. Обойдёшься. Не понял ещё, что происходит? Продемонстрировав презрительный взгляд, я ещё раз громко дёрнул цепью, заставив спинку чуть пошатнутся. Идиотский вопрос, понял, да ещё как, правда ожидал оказаться совершенно в ином месте. Но, между прочим, почему меня сразу не доставили по назначению? Этого — не понял.

— Ничего, если я немного хулиганю? — разойдясь в истерическом хохоте, я дёрнул кандалы на здоровой ноге, от чего вся конструкция неистово заскрипела. — Уйди, старик. Пока я не сложил эту рухлядь к чёртовой матери! Конечно, если отбросить в сторону систему - не систему, то насильно меня никто не заставлял убивать. И во многом, виню только себя, от чего и злюсь. На себя. Ещё неделю... Нет, месяц назад не существовало ни единой причины для беспокойства. Будущее, хоть и представлялось смутным, но не настолько. Мрачным. Дверь приоткрылась чуть шире, и свет от окон соседней комнаты лёг на моё заботливо перебинтованное колено. На входе встал серьёзного вида незнакомый мужчина. Его рука уверенно лежала на рукояти старого нагана, чтобы в случае чего оставить во мне ещё одно болезненное отверстие. Даже сковав всё моё тело, они не теряют бдительности, не доверяют прочному металлу. Я, как наёмник, должен был отточить это элементарное качество до уровня базовых инстинктов, но глупая безрассудность привела меня сюда.

— Саш, — Алексей Евгеньевич слегка смягчил тон. — Может ты хотел бы кому-то написать письмо? В тюрьме у тебя уже не будет возможности сделать это.

Хмуро подняв глаза на свои посиневшие, затёкшие руки, я неуверенно покачал головой, отказываясь от предложения. Сёма... Разве можно, какими-то жалкими извинениями, на бумаге, изменить тот факт, что я бросил его? И не исправить позора, заклеймившего нашу фамилию, и семью на долгие годы. Другим же, и вовсе не обязательно знать об аресте.

— Придётся смириться. Отвернув голову к стене, я прерывисто выдохнул.

— Они меня казнят, да?

— Вероятно.

Я поморщился, почёсывая костяшки пальцев о грубую брусчатую стену, загнав в кожу несколько заноз. — Мы сейчас не на допросе, а ты, всего-навсего начальник кучки бесполезных мозолей. И всё же..., да вообще-то похер мне! На все твои слова. Запястья уже до крови стёрлись, ослабь, мать твою, кандалы уже! Сволочи.

Когда мой голос в очередной раз сорвался на крик, мужчина, всё это время стоявший в дверях резко сделал пару шагов к нам в сторону и направил револьвер прямо на меня. — Молчу-молчу, — съязвил я, продемонстрировав свойственный мне с детства оскал. — Или нет? Ну же, старик... Умоляюще продолжил я, но он остался непреклонен, даже к моей мучительной попытке выдавить из себя пару слёз.

Подсознательно, мне всё ещё сложно поверить в сложившиеся ныне обстоятельства. Смерть..., что это? Мысли о ней я старался заглушать. Один выстрел? Либо их будет несколько: и как долго моё сердце будет биться, успею ли почувствовать боль? Каково это, жить ожиданием, что один из таких долгих, монотонных дней вдруг станет жутким. Последним. Невыносимо, до дрожи.

Когда старик запер за собой дверь, я остался в темноте, наедине с демоном - собой. В последующие, невзрачные будни меня не слишком баловали разговорами, а когда рана начала понемногу затягиваться, Алексей Евгеньевич удлинил цепь, оставив прикованной только лодыжку на ноге. Теперь моим развлечением стало блуждание из угла в угол комнаты, немного прихрамывая. По началу мои мысли поглотило отчаяние. Преступность - это путь в никуда, но я смог устоять на лезвии ножа. Был полноправной частью мира, в котором всё легко, доступно и понятно. Это сухой расчёт: вредная привычка, или даже зависимость. Не важно... Уткнувшись лбом в дверь, я снова дёрнул за ручку, но, как и прежде, снаружи слышится привычный скрежет крепкого засова. — Старик, — спокойным голосом обратился я. — Ты ведь слышишь меня, ну..., прости. Не поступай так со мной, пожалуйста. Я уеду, исчезну, старик, обо мне больше никто и никогда не услышит! Не сдавай меня им, не надо, я исправлюсь. Я не хочу умирать! Сорвавшись на истерический крик, я сполз вниз, ударив кулаком со всей силы об укреплённую деревянную дверь. — Умоляю тебя старик..., поверь мне, в самый последний раз! Я клянусь, что со всем завяжу. Ты ведь не просто так, не сразу сдал меня в охранку, проучить хотел? И я всё понял, правда... Мне очень страшно. В ответ глухая тишина. — Что ещё мне нужно сказать!? С обратной стороны послышались шаги, и невнятный шёпот, после чего дверь приоткрылась. Сурового вида сотрудник поставил на тумбу еду, гранёный стакан с водой и лекарство. Позади, что-то увлечённо читая сидел в кресле Алексей Евгеньевич, который даже не взглянул в мою сторону. — Старик! — Не унимался я. — Ну же..., нам нужно поговорить! — Это вряд ли. — Безучастно ответил мужчина, перелистнув страницу. Дверь отвратительным скрипом захлопнулась, перекрыв своим звуком ядовитую насмешку запирающего замок. Ощутив невыносимую досаду, я подорвался с пола и швырнул в дверь сначала тарелку, которая разлетелась на осколки, а следом, там же оказался и стакан. Тёплая вода быстро впиталась в доски, оставив едва заметный влажный след.

— Когда я выберусь отсюда, старик, ты сдохнешь. И уже по-настоящему! Ты слышишь меня!? Уроды... Один вопрос, конечно, как мне это сделать? С учётом того, что колено ещё недостаточно зажило, а ржавый механизм цепи поддаваться не собирается, какие бы усилия я к тому не прикладывал. Кажется, Михаил рассказывал, как ему удалось выбраться из наручников, выпустив кровь в обильном количестве. Его руки выскользнули, как по маслу, хотя не уверен, что подобные фокусы сработают с браслетами конкретно этих кандалов. Нужно что-то придумать, прежде чем попаду в отдел охранки. Это однозначно. И неизвестным остаётся количество находящихся здесь подчинённых старика. С парой человек справиться возможно, они вооружены, потому есть вариант обзавестись новеньким стволом, но, если их больше? Да ещё начальник, пусть дряхлый, а со счетов списывать нельзя. В добавок, крайне трудно уследить за ходом времени суток. Они ведь намеренно приносят еду в разный период дня и ночи, чтобы не было даже малейшей возможности сориентироваться... Бесчисленное количество попыток достучаться, мольбы и угрозы продолжали оставаться без внимания. Ни одна, из приходящих в голову идей не работала, и в конечном итоге меня сокрушило волной непреодолимой безнадёги. В комнату кто-то снова вошёл, а я лежал, отвернувшись к стене, больше не изъявляя никакого интереса в сторону гостей. Пресная еда, тёплая питьевая вода, налитая до самых краёв, и её никогда не хватает. Во мне окончательно иссякло всякое желание бороться, единственное о чём мечтаю теперь - поскорее умереть.

— Никольский, не хочешь отвлечься? — Размеренным тоном спросил Алексей Евгеньевич, потрепав меня за плечо. Продолжая бессмысленно таращиться в стену, я никак не отреагировал на его желание со мной заговорить. Если некоторое время назад я из кожи вон лез, пытаясь добиться внимания, то теперь ничего... Буквы не складываются в слова, а слова в самое элементарное предложение. Я больше ни о чём не думаю.

— Прекращай Саша. Я сам не в восторге, но ты, будем честны, самостоятельно не остановишься, и кому-то необходимо взять это бремя на себя. Конечно, можешь злиться, ненавидеть меня: такие чувства естественны, но по-другому тебе уже не помочь. — Знаю, — коротко ответил я, обессиленно приподнявшись к железной спинке кровати. — Прости старик. Я согнул ноги перед собой, отстранённо глядя в пустоту и положив голову на колени, продолжил теребить в руке угол колючего покрывала. Не стану лукавить, внутри ещё теплится крошечная надежда на свободу. — Чего бы тебе сейчас хотелось? Я неуверенно пожал плечами, опустив взгляд.

— Ха... Ну, разве что помыться, да волосы подрезать, а то всё в глаза лезут, — слегка оживившись, озвучил я свою просьбу. — А, и чая! Очень-очень горячего. — Не вопрос. Алексей Евгеньевич вышел из комнаты, впервые оставив дверь приоткрытой. На улице сейчас, судя по всему, день, или утро, окна на распашку, отчего помещение начало медленно наполнять свежим воздухом, от которого приятно закружилась голова. Начальник поставил воду на печь, и вернулся ко мне. — Дело есть. По твоей части. Я пойму если не захочешь, учитывая сложившуюся ситуацию, — задумчиво почёсывая переносицу, Алексей Евгеньевич выжидающе посмотрел на меня. — Но и гнаться за тобой мы не станем. — Вещай, заинтриговал. Отмахнувшись, я запрокинул голову назад, мужчина снова вышел, налил мне горячий травяной чай, после чего принялся поэтапно, неспешно излагать суть своего вопроса. Примерно к середине диалога в голове проскользнула мысль: а не слишком ли мало я с него попросил? Потому, перебив старика на полу слове от меня последовало ещё одно требование, в виде свободного передвижения по дому. Убегать я больше не планировал, как и напрашиваться на прочие неприятности. Правда обещать ничего не стану, кто же меня знает, вдруг, его щеночки не так посмотрят. Оскалившись в наигранно-злобной ухмылке от предвкушения, я сделал большой глоток чая, после чего облегчённо выдохнув запрокинул голову назад, наслаждаясь приятным теплом. — Не подавись. Покачав головой, мужчина достал из кармана ключ, и освободил меня. Тяжёлая цепь громко рухнула на пол, а он ушёл в другую комнату, оставив дверь приоткрытой. Несколько дней спустя, я подобрал с обеденного стола газету, и узнал, что на дворе середина августа. Желтеющие листья на деревьях, в том числе, свидетельствовали о данном факте. От серой фотографии неизвестного веяло отвращением. Впалые щёки, тёмные круги под глазами, зачёсанные назад редкие волосы, несуразно скрывающие просвечивающую лысину. Его взгляд, ледяная, и самоуверенная ухмылка на тонких губах пробирает до костей, невзирая на то, что это лишь бездушная фигура на бумаге. В правой руке, мужчина представительно держит деревянную курительную трубку, и это натолкнуло меня на мысль... Идея, с малой вероятностью на провал. Порывшись в своём чемодане, я достал оттуда записную книжку, с личными пометками, и нашёл несколько элементарных рецептур к ядам. Однако самым занимательным мне показался один из сложных составов, который прежде использовать не приходилось. Он поражает исключительно дыхательные системы, в течении месяца. А курящему оно в организм попадёт совершенно незаметно. На практике же мне не приходилось использовать настолько долгоиграющую отраву. — Саша? Входная дверь хлопнула, и голос молодого мальчишки нарушил общую гробовую тишину. — Я принёс сигареты, но которых ты просил не нашёл, купил другие, ничего? — Да без разницы, — затолкав вырванный листок в карман, я вышел из своего мрачного убежища, взял долгожданную пачку неизвестных папирос, и сразу же вытащив первую, закурил. Стоявший поодаль другой сотрудник недовольно фыркнул, скорчив гримасу отвращения. Возрастные охранники отнеслись к поступку старика с неприкрытым осуждением, а тот в свою очередь решил не объясняться перед ними вообще. — Какая у тебя работёнка, дурацкая, — съязвил я, попутно наливая кипяток в чашку. — Никольский, — сурово осёк меня Алексей Евгеньевич. — Ещё звук, и я тебе хребет переломаю, — не менее грубым тоном проворчал мужчина, разминая массивные пальцы. — Извини, но я не твоя жёнушка, с которой ты практикуешь подобные игры, во время любовных совокуплений. Урод. Широко улыбнувшись, я ловко ускользнул в комнату, прижавшись к двери, чтобы сдержать. Все ужасно устали, и любая провокация словно для быка красная тряпка. Сотрудник со всей дури толкнул дверь, выдрав несчастную ручку с корнем, а я, не удержавшись на ногах упал на пол, расхохотавшись в голос. В потасовку вмешался другой мужчина, оттащил от меня разъярённого охранника и вывел того на улицу, подышать и успокоиться. Откуда-то из угла послышался ещё один сдавленный смешок, после которого наступила привычная тишина. — И зачем? — Приспустив очки на нос, спросил Алексей Евгеньевич. — Что зачем? Поднявшись, я машинально отряхнулся от пыли, и вернулся к завариванию чая. — Старик, касаемо нашего недавнего разговора, — передав свёрнутый клочок бумаги, я забрал из его рук газету, устроившись за столом. — Делегация прибудет через полторы недели? — Да. — Цель..., интересная. Ладно. Сделаю всё возможное. Когда охранники вернулись в дом, я краем глаза заметил, что спровоцированный седоволосый мужчина уверенно подходит. В следующее мгновенье он замахнулся, но мне удалось отшатнутся назад, ухватившись за его запястье. — Хорош. Взяв свою кружку, я перебрался к подоконнику у окна, и закурив продолжил изучать длинную колонку биографии человека, с лёгкой подачи которого, повсеместно, разрастается подкупная, кровавая система. Хм. Да как же я сразу не обратил внимание? Письмо Валерия Макаровича, он договаривался с кем-то встретиться, ровно в эту же дату. Об этом старику лучше не говорить, но, если среди них, в самом деле окажется человек босса, я смогу приблизиться к жертве. — Слуш, друг, без издёвок, но вот, страшно оно всё, наверное? Молодой мальчишка сел рядом, заговорив практически шёпотом. — Угу, — промычал я, выпустив изо рта горький дым.

— Извини... Просто любопытно...

— М-м? — Отвлекшись от газеты и внутренних размышлений, я затушил сигарету и выбросил окурок в форточку. — Не смотри так, будто бы боишься меня. Вообще-то, это я должен видеть в тебе угрозу.

— Точно! — Уверенно ответил он, и тут же смущённо улыбнулся, отведя в сторону взгляд. — Позволь я дам тебе что-то вроде совета, а может просто пожелание: подумай над сотрудничеством со следователями, с судьёй. Ну, вдруг, всё-таки смягчат наказание?

— Э-э... Ха, это вряд ли. Категорично ответил я, отпив налитый до краёв чай.

— Да и не нужно, на самом деле. Ни одна тюрьма не заставит жить по закону, а я уже не смогу иначе. Я не умею по-другому, и не научусь.

— Потому что не хочешь? Обернувшись в сторону, где сидел Алексей Евгеньевич, я едва заметно улыбнулся, увидев его суровый взгляд, направленный на нас. — В том числе. Как и говорил ранее, от меня никто не скрывал, чем придётся заниматься. Я не был настолько глуп, или мал, чтобы не осознавать последствий. Припоминаю как был зол, вообще на всё, не знал куда подамся, но пришёл он, дал лёгкий путь. Ну, во всяком случае мне на тот момент так казалось, — замолчав, я усмехнулся про себя, и закрыл ладонью глаза. Большее количество преступников, чаще всего, прикрываются обстоятельствами. На деле же — пустое сотрясание воздуха. До инцидента с мачехой я чувствовал себя словно в затяжной спячке. Унылые, похожие друг на друга будни, ты стал таким же как все – невзрачные люди. Меня раздражало и тошнило от выдуманного прошлого, фиктивной личности, мне приходилось лгать в разы больше, чем когда был наёмников. Врать самому себе, что я обыкновенный студент, который по вечерам, с друзьями таскается по кабакам, а рядом симпатичная девчонка, и о подобной жизни мечтает каждый. Конечно..., однако, похоже подобное никогда не было про меня. Говорят — убив однажды, никогда не станешь прежним. Это если ты, конечно, знал каким был. Я, почему-то, не заметил особенных изменений.

— Хуже всего Саша..., хуже всего, что ты не раскаиваешься, — осуждающе проворчал начальник, вмешавшись в разговор.

— Правда!? А почему же не каяться те, кто выпустил меня из тюрьмы, заведомо зная, для каких целей? М? Да ты и сам, не меньше виноват, за счёт меня тешил собственную совесть за смерть сына, а когда понял, что всё было бесполезно, решил ситуацию быстро выправить. Ах да, браво, старик! Вот давай теперь вместе и будем раскаиваться! Как будто это что-то изменит. Бросив на кресло газету, я забрал с деревянного подоконника сигареты, и ушёл в комнату, захлопнув за собой дверь с поломанным ранее замком. И сев в тёмном углу, борясь с тремором в руках поджог спичку. Вот ведь... Достало. В нашем мире, деньги – единственный ресурс, который определяет ценность человека, и его жизни. С их помощью Валерий Макарович был буквально неприкосновенным со стороны системы и властей, и плевать, что его руки в том числе по локоть в крови. Нет, он сдох в комнате гостевого дома. Быстро, легко. Не успев почувствовать страха, так и не понеся никакой ответственности за убийство Марии. Справедливость, да о чём вообще речь? В этом совершенно нет смысла, если на эшафот отправят только меня, одного. Сегодня, я больше никуда не выходил, уснув к вечеру. А пару дней спустя, в очередной раз сел над пустым листом бумаги, слегка измазанным водянистыми чернилами. — Чего ты, паскудник? Не высовываешься, — встав за моей спиной, с насмешкой обратился ко мне сотрудник, крепко держась за рукоять пистолета. — Задумал чего уже? — Нет. — сдвинув всё в сторону, я обессиленно положил голову на стол. — В городе произошло ещё два взрыва. Про первый ты ведь в курсе? — Это всё делает Левков... — Кто он такой? — пододвинув табурет, мужчина уселся, уперевшись на локти. — Ну..., мне не так уж много о нём известно. Раньше химичил с наркотиками, возил оружие из-за границы. Звать его, кажется, Анатолий, хотя документы могут быть поддельными. В основном, я закупался необходимым у другого поставщика, а Левков славился сомнительной репутацией. — Задумавшись, я почесал затылок. — А между прочим, он любит внимание, и во время первого инцидента на площади наблюдал за результатом. — Описание его дай. — А мне с этого какая выгода? — съязвил я, пересев на мягкую кровать, и расслабленно запрокинул руки за голову. Он глубоко вдохнул, недовольно потирая ладони. — Ну и чё ты хочешь? — сквозь зубы процедил собеседник. — Сбегай за сигаретами, и чая принеси. Нахмурив брови, мужчина с усами похожими на старую щётку, вышел из комнаты, и вскоре покинул дом, оставив меня наедине с новобранцем. “Какой замечательный шанс, мы упустим его?” — Вопросительно прозвучала в голове мысль, озвученная хрипловатым голосом Тени. Простой на вид мальчишка выглядит напряжённым, но в то же время его дыхание спокойно, руки не трясутся, а взгляд ничуть не колеблется. Малой выстрелит, как только почувствует минимальную угрозу. Выстрелит, в ту же секунду. После того, как мои незначительные пожелания были исполнены, в дом успел вернутся и старик. Я сел за кухонный стол, напротив двоих офицеров, приступила к длинному, утомительному диалогу.

— Помимо этого, вашего Левкова есть и другие, интересные факты и личности. — Сухо заговорил Алексей Евгеньевич, сложив руки на груди. — Терять тебе больше нечего, пришло время рассказать всё. И про всех.

— Правда? — Невозмутимо приподнял брови я. Начальник терпеливо выдохнул, подав мне сигарету. Его коллега выжидающе поёрзал на стуле, сурово глядя в мои глаза.

— Саша. Мы не допрашиваем тебя, не воспринимай это так. Простая беседа, которая очень поможет, и не только нам, понимаешь?

— Ну... Ладно. — Настороженно прикурив, я посмотрел на старика исподлобья. А спустя пару недолгих секунд, с театральной обречённостью развёл руками, и тяжело выдохнул, вместе с табачным дымом. Вот бы мои исповеди, пусть даже частично повлияли на весь образовавшийся бардак. Не знаю, во всём-ли должен быть смысл? Когда тебе говорят: “эй, парень, всё кончено”, ты волей не волей начинаешь задумываться о том, что оставишь после себя. Чего уж греха таить, навряд ли кто-то хочет остаться пустым местом, спустя двадцать четыре года жизни.

— Старик, — покачиваясь на стуле, неуверенно пробубнил я. — В общем, пообещай, что Сёма будет в порядке. Информация есть разная, у меня есть причины опасаться. — Обещаю. Я лично прослежу, чтобы он не пострадал. — Да? И сейчас тоже? Нет уж. Прежде чем открыть рот, мне нужно точно понимать, что мои близкие в безопасности. Сегодня вы получите досье на Левкова, а остальное из камеры обсудим. — Не понял, — раздражённо вмешался усатый. — Алексей, ты долго собираешься потакать манипуляциям этого поганца!? Сума сойти, он себе здесь ещё позволяет условия ставить? Какого хрена!? Подорвавшись с табуретки, мужчина грубо схватил меня за грудки, и сильно тряхнул, стиснув от злобы зубы. — Знай своё место! — Свирепо заорал он, и замахнулся кулаком. — Мразь.

— Не надо! Неожиданно подскочил новобранец, остановив удар.

— Он ещё не арестован, но даже это не даёт нам право безосновательно избивать! Предположительного преступника. — Отступив назад, он растерянно посмотрел на меня. — Извините. Никому из нас здесь не нужны лишние проблемы, давайте не усугублять. — Пацан прав, — поддержал Алексей Евгеньевич. — Избить Никольского можно, но занятие это результата нам не даст. Пожав плечами, я вырвал рубашку из его, по прежнему напряжённой руки и отряхнулся. Есть в насилии смысл или нет, получать лишний раз по морде не приятно. Факт. Когда разговор подошёл к концу, я уединился в углу комнаты где бледно жёлтым цветом светила единственная лампа, машинально начав ковырять пальцем узоры на полувековом настенном ковре. Интересно, как измениться мир спустя пятьдесят лет? Старик говорит: необязательно, что приговорят сразу к смерти, а за ряд некоторых условий, я смогу получить крохотный шанс освободиться, пусть даже не скоро. Но..., какой смысл возвращаться к жизни, в которой тебя давно нет? Если, спустя каких-то два года я чувствовал себя оторванным от реальности, что же будет через двадцать? Тридцать. Другим станет не только город, вместе с ним люди, куда идти? По мне, так подобное наказание напротив, кажется чуть более жутким, чем казнь...

Когда день приезда делегации наступил, я почувствовал в груди, небывалое прежде напряжение. Ты словно касаешься чего-то такого..., что обязательно вызовет настоящее стихийное бедствие. Столкнёшь между собой две стороны, которые бесконечно противоборствуют, а в то же время из тени прикрывают друг друга. Гадкие падальщики. Будто одно без другого существовать не сможет: его убийство должно нечто изменить, я последствий уже не увижу, и даже не уверен хочу ли оказаться затянутым в воронку огромной цепной реакцией.

Невероятно.

— Не хочешь помочь? — запыхавшись спросил Алексей Евгеньевич, который вместе с остальными грузил вещи, и запрягал телегу, в то время как я беззаботно лежал на тёплой соломе, наслаждаясь утренним рассветом.

— Саш, — присев рядом, мужчина положил свою ладонь мне на плечо. — Ты стал для меня так же дорог, как и родной сын. Никто, никого не пытался тобой заменить... Он запнулся, и убрал руку.

— А в таком случае, не представляю как должно быть тебе сейчас тяжело. Ты сделал всё правильно. Кто-то должен был. — С комом в горле закончил я, опустив глаза вниз.

— Меня этапируют домой? — Не знаю. Хочешь остаться здесь? Отрицательно мотнув головой, я натянуто улыбнулся. — Лучше в Сибирь, хоть там и ужасно холодно. — Пожав плечами, я усмехнулся, сунув руки в карманы. Вот и он, заветный мешочек табака. Честно говоря, моё дело плёвое, план — элементарнее некуда. По пути мы подберём мальца, которого заблаговременно нашли: он сможет незаметно проникнуть в толпу, где подменит курительную смесь.

Подобные вещи всегда носят по ближе к рукам, как и обычные люди хранят деньги с пачкой дешёвых папирос. В этот же момент выйду и я, с письмом от Валерия Макаровича. Ну..., якобы от него, не знаю, мне не удалось разобраться, где именно было то послание, потому выдумал своё. К счастью, подделывать подпись босса я научился буквально сразу как пришёл на него работать. Деталь маловажная, обыкновенный предлог оказаться рядом. Достаточным будет убедиться, что цель заправит трубку нужным, и сделает хотя бы один вдох. Дело сделано. Яд смертелен даже в малых дозах: вначале начнётся кашель, слабый, кто на него обращает внимание? Поднимется температура. До тех пор, пока последствия станут необратимы, выявить отравление практически невозможно. Свой мешочек, я, между прочим, пометил тонкой красной ниткой, которую продел в шов. Если вдруг пацан, по какой-то причине не справиться, придётся применить старый, добрый метод пули в лоб. Никто из его охраны среагировать не успеет, хотя и меня, вероятнее всего на месте пристрелят.

— Ну что же...

— Я буду ждать тебя через дорогу от вокзала, хотя: допускаю, что соблазн сорваться и сбежать в очередной раз, слишком высок. Искать, если что, больше не стану.

— Да, сам ведь знаешь, это..., бесполезно, — запрокинув голову назад, пробормотал я, глядя на облака. — Лучше именно ты, старик, будешь рядом со мной, в моменте, когда захлопнут дверь. И, прости меня, в общем.

— Мы сделали всё, что могли?

На его морщинистом лице промелькнула неуверенность.

— Да. Алексей Евгеньевич отстранённо кивнул. Сборы подходили к концу, я ещё раз взглянул на газетную вырезку, словно не успел изучить на чёрно-белом портрете худощавого мужчины, последнюю родинку на лице. Их, к слову, не было вовсе. Что примечательно, тёмные круги под глазами совсем не выглядят как последствие плохого сна.

— Эй, — негромко привлёк моё внимание мужчина, как только мы выдвинулись в путь. — Помнишь, ты говорил, что никогда не был на могиле своей матери, и не знаешь даже, где она находиться?

— Это так. — А что, если она не мертва? Я тревожно посмотрел на Алексея Евгеньевича, машинально покачав головой, отрицая его слова. — Не знаю, с чего начать...: когда ты находился в тюрьме, я навестил твоего отца. В этом нет ничего особенного, стандартная процедура контроля за семьей осуждённого. — Ха, похоже он был счастлив, что из-за меня к нему таскается охранка. Отмахнувшись, я скрестил руки на груди, удобно облокотившись о перегородку телеги. — В общих чертах. Он сказал, что-то вроде “от потаскухи не могло получиться ничего хорошего”. Знаешь, странно, прошло столько лет, даже если в семье не всё ладилось между супругами, с чего бы быть подобной ненависти? — А меня это не удивляет, — безразлично пожал я плечами. — Но вот. Я резонно заподозрил, стала ли её смерть случайной, потому поднял архивы. Саш, её не регистрировали, с периода твоего рождения, и после, в течении шести лет. Она не была безвести пропавшей, она... — Бросила меня. — Перебив начальника, я осмелился закончить его предложение сам. — Так... И где сейчас может быть моя мать? Ты нашёл её? — Я найду, если хочешь. Попытаюсь. Подавленно скорчив лицо, я пожал плечами, отрицательно мотнув головой. — Не знаю. Какими бы не были мои родители, я их люблю. Они дали мне жизнь, и, может, оно было единственным, что эти люди могли дать. В том, что происходит сейчас, нет вины ни отца, ни матери. Опустив голову, я посмотрел на свои, огрубевшие от шрамов и мозолей, ладони.

— Верно. Спустя непродолжительное время мы остановились перед железнодорожным вокзалом, который медленно наполнялся ожидающими, встречающими, или просто мимо проходящими зеваками. Малолетний, борзый мальчишка, нетерпеливо топтался рядом, чтобы поскорее закончить и убраться прочь со скромным вознаграждением. И когда делегация наконец прибыла, он шустро скрылся в толпе, благодаря низкому росту, худощавому телосложению. Отыскав взглядом свою цель, я снял, на всякий случай, предохранитель с пистолета, и так же уверенно вошёл в суетливый муравейник. Их, в общей сложности около восьми человек, потому охраны здесь должно быть в два раза больше, но мне без какого-либо труда удалось подобраться к ним максимально близко. Мелкий попутно принялся обчищать других людей, они, погруженные в свои заботы совершенно не обращали внимания, а парень ловко увеличил процент своей сегодняшней добычи. Мой выход. — Извините! — проталкиваясь сквозь вялое столпотворение, крикнул я. — Эй, стойте! Подождите! Состроив испуганный вид, я наклонился чтобы отдышаться, перед кучей незнакомцев. — У меня письмо, — жадно вдохнув побольше воздуха, я вытащил из кармана конверт, со своими же творческими потугами. — От Валерия Макаровича. Здесь есть человек, который его знает!? Мужчины переглянулись между собой, кто-то даже слегка усмехнулся, бросив мне под ноги мусор. Очень важно держать, между нами, дистанцию, чтобы в случае чего их личная охрана не заподозрила неладного. И в тоже время, они должны поверить в моё отчаянное положение. — Пожалуйста... Во всяком случае всё их внимание совершенно точно сосредоточилось исключительно на мне, потому мальчишке не составило труда вытащить из кармана мужчины с трубкой его табак, и подбросить мой. — Допустим. — Спокойным тоном ответил молодой мужчина, примерно двадцати восьми-тридцати лет. Такой же смуглый южанин с белоснежной копной волос на голове. — И кто же это такой? — заинтересованно спросил другой, стоящий ближе всего к нам. — Весьма незаурядный мошенник. А это — похоже его юное наследие, — продолжил он, в той же мягкой манере. — Что случилось, пацан? — Хм..., ну, босс хотел встретиться с вами, насколько я успел понять, однако, не так давно умер. Пожав плечами, я неуверенно почесал затылок. Какие неожиданно сдержанные они оказались. Если честно, думал взашей прогонят в ту же секунду и слушать не станут, однако на большее не стоит рассчитывать. — О... Какая жалость. Соболезную. — Угу, спасибо. — благодарно поклонившись, я сунул ему в руки конверт, и развернувшись, собрался поскорее покинуть их общество. — Погоди! — Блондин окликнул меня, успев ухватиться за плечо. — Тебе не нужна помощь? — Нет. Благодарю. Мужчина отпустил меня, позволив спокойно уйти. Понятно, что его предложение было не более чем любезностью, я не столь весомая для этого мира фигура, ради которой стоит напрягаться в попытках отмазать от властей. Хмуро подняв глаза вверх, я ссыпал на землю остатки дорогой табачной смеси, перешёл через широкую дорогу и сел в телегу, где ждал старик. Мы не сказали друг другу ни слова на протяжении всего пути до ближайшего отделения охранки, и после, ушёл практически сразу, оставив меня с сотрудниками, которые отлично знали, что делать дальше... Моё тело прибило к табурету, на котором я ожидал вышестоящего. Ствол мне не принадлежал изначально, и поскольку его не пришлось использовать, он вернулся к владельцу, а вот остальное из моих карманов выгребли сразу же. Включая потрёпанный нож и документы. Один паспорт поддельный, другой настоящий. Сегодня они выиграли в лотерею, неудивительно, что в таком приподнятом настроением, и ни один мне ещё не нагрубил. А возможно — это просто Москва.

— Сотрудничаем? Никольский. — Сухо спросил следователь, после того как закрыл за собой дверь кабинета, представился, и сел напротив. — Да. — Спокойно ответил я, согласно кивнув.

Поскольку большинство моих свидетельств имели отношение исключительно к Приморью, спустя два месяца содержания было принято решение вернуть меня на родину. Где состоится окончательный суд, на котором они в последний раз решат мою дальнейшую судьбу. Процесс этапа до Сибири оказался бесконечно долгим. Некоторым не повезло добраться до пункта назначения, конвоиры с большой охотой отстреливали нарушителей как мясо на скотобойне. Сразу насмерть. Я же, предварительно считался смертником, по документам, и нас держали в отдельном, от других, вагоне. А когда была необходимость пересадки, нас вели с плотными мешками на головах, и в тяжеленных кандалах. В таком положении ты и передвигаешься кое как, о каком-то там, немыслимом побеге даже мыслей не было. Однако, по всем мерам безопасности на ухо лаяли куча свирепых псов, готовых за любое, лишнее телодвижение, мёртвой хваткой вцепиться в плоть. Покончив с первым, адским периодом моей жизни, начался следующий. За признание вины, и плюсом дополнительную, важную информацию со мной пошли на, некоторого рода сделку... В отличии от других заключённых, я знал точную дату своей казни. И она... Сегодня. В облегчённых наручниках по рукам и ногам, я неторопливо следовал по тёмному, тихому коридору. Чувствуя одновременно страх, и облегчение. Мне не закрывали глаза, и даже допустили священника. Хотя, это не было моей просьбой, но, по какой-то причине, увидев мужчину в чёрной рясе в пол, мне стало немного спокойнее. Стоя на улице, перед направленным в свою сторону оружием, я прикрыл глаза, глубоко вдохнул через рот, непроизвольно крепко сжимая зубы, и прислушался к монотонному, тихому голосу молитвы. Строчек которой не знал.

“Когда очи мои орошатся, в последний раз, слезами моими при мысли, что в течении жизни оскорблял я Тебя, Боже, грехами моими: Господи, помилуй меня” “Когда душа моя, пораженная воспоминаниями моих преступлений и страхом суда Твоего изнеможет в борьбе с врагами моего спасения, силищимися увлечь меня в область мрака мучений: Господи, помилуй меня”

Прищурив глаза, я вдалеке заметил ещё более поседевшего Алексея Евгеньевича. Либо же мне просто кажется. Тело в последний раз обдало волной жара, я ещё сильнее стиснул зубы, и услышал свистящий выстрел, раздробивший внутри меня, вдребезги, рёбра. И мои последние мысли..., остатки жизни, пролились на землю вместе с ярко алой, горячей кровью. Я опустил голову вниз, горькая, вязкая желчь, стремительно заполнившая горло, не позволила мне сделать ещё один вдох, и ноги подкосились. Моё тело навзничь рухнуло на холодную землю.

“Сыне Божий, помилуй раба грешного Твоего Александра. В руки Твои, Господи, передаю дух мой. Аминь.”

Ха... — Просыпайся, соня! — произнёс некий тонкий, красивый голос, а её рука нежно проскользнула по моим волосам. Я нехотя приподнялся, оперевшись на локти, и приоткрыв глаза увидел перед собой ярко-зелёную поляну, сверху моих плеч касались массивные ветви дерева, а напротив она... — Я скучал, — легко улыбнувшись, я осторожно провёл пальцами по её розовой щеке, отбросив в сторону длинную прядь рыжих волос. — Я так тебя люблю, Мария...

— Знаю, — прижавшись ко мне, прошептала девушка.

Эпилог. 15 лет спустя.

Спеша домой по заснеженным высоким сугробам, молодой человек услышал, как некто окликнул его. Седовласый мужчина, одиноко сидевший на ледяной скамейке, махнул парню дряблой рукой. Вздохнув от усталости, он остановился, подумав, что именно сегодня не имел никакого желания задерживаться, и всё же... Решил подойти. — Добрый вечер, — вежливо проговорил он, хотя, дружелюбным отнюдь не выглядел как его взгляд, так и тон голоса. — Здравствуй-здравствуй, Семён. Никольский. Как поживаешь? — Извините. Но при всём уважении, не нужно пытаться со мной разговаривать. Пожалуйста. Нервно цокнув, парень достал помятую, бумажную пачку с сигаретами, и попытался прикурить отсыревшими спичками. — Ты так и не простил его... — выдохнул старик. — Сходи хоть раз на могилу, табличку какую повесь, навести. Нельзя ведь так... — Если вам нужно, Вы, и вешайте, что хотите. Справившись с искрой огня, он махнул пожилому мужчине на прощанье пошёл в сторону дома. Парень никогда не отрекался от прошлого, памяти. Не так давно похоронив отца, он с головой ушёл в работу, где познакомился с женщиной, и практически сразу позвал её замуж. Голову переполняли заботы, мимолётные радости и горести. И сегодня, он, почему-то остановился, посмотрев на силуэт, по-прежнему сидевший на том же месте. Семён недолго поколебавшись вернулся, выбросив тлеющий окурок в снег. — Когда меня забрала приёмная семья, я осознал, что Саша за мной не вернётся, как это было всегда. И мне никто, ничего не говорил. Вы хоть представляете себе, каким жестоким было неведение? — Сдержанно проговорил парень, закурив вновь. — Все в округе твердили “это позор, зачем тебе такой брат, забудь”. На меня постоянно косились! Решив заранее, что пойду по его стопам. “Хо-хо, да это же Никольский младший! До сих пор не в тюрьме!?” Семён выдохнул, шмыгнув носом. Он помнил, как поддался всеобщей ненависти, как пожелал смерти родному брату в сердцах, но после, терпеливо ждал его, хотя бы в гости. Ждал возможности извиниться за те слова, но вместо того узнал, что никогда больше не сможет сказать вообще ничего. — После смерти матери, я не знаю, что с ним произошло. Всё изменилось. Это уже был не тот Саша, которого я видел, он вернулся другим. Я не могу постоянно вспоминать об этом. Я живу дальше. Мужчина одобрительно кивнул, потирая слегка замёрзшие руки. — Тюрьма – суровое место. Никто оттуда не возвращается прежним. А как твой отец? Всё ещё держится от спиртного? — Держался. Да. — усмехнувшись, он пожал плечами. — Последние годы, конечно, забывал многое, но вот Сашку нет... Правда, спрашивал всё, когда вернётся, и злиться ли он. Надеюсь хоть там у них получилось наконец помириться. Бывший начальник охранного так же, тихо засмеялся, поправляя шерстяной шарф. — Ты молодец, что не оставил его. Родителей не выбирают, и каждый ребёнок, так или иначе, любим. Я видел его взгляд на похоронах. Так смотрит только глубоко сожалеющий человек, потерявший сына.

— Он сожалел... Да. Похожее с людьми не часто случается. — Расслабившись рядом с собеседником, Семён поднял голову на встречу хрупким снежинкам. — Моя приёмная семья до последнего лгали, лишили меня возможности попрощаться. Я знаю, они старались держаться от всего по-дальше, но...

— Пока не увидишь – тяжело поверить. А до тех пор продолжаешь ждать.

— Ага. Что-то вроде. Какими были его последние дни? Не знаю, недели или месяцы. Как вообще всё происходило? Я хочу знать. Расскажите.

После недолгой паузы, бывший начальник охранного сделал огромный глоток из фляги, подкурил сигарету и предложил присесть в старом баре.

— Держался, конечно. Стойко прошёл все этапы. У смертников условия особые, я мог видеть его лишь благодаря своей, на тот момент высокой должности. Да и то... — отхлебнув из фляжки он пододвинул к Семёну бокал пенного пива. — Раз прихожу, а Саша какой-то заведённый, спрашиваю что, а он на меня “ты какого хера эту стерву нашёл, зачем она сюда притащилась”. Мать. Живая и вполне себе здоровая, но это не я, а сотрудники тюрьмы. Близкие родственники должны решать, что делать с телом.

— Серьёзно? Да уж, вот он в кого, умелец исчезать. Мы тоже его дважды мёртвым считали! — Хохотнул парень.

— Точно. И в итоге, пообщаться с родителями он толком и не смог, все два часа позволенного времени они выясняли кто больше виноват, и чем это обернётся в будущем. Саша смеялся, что эта грызня сначала выглядела забавно, но очень быстро утомила... Впрочем, и тебе, на сегодня более чем достаточно историй.

— Благодарю вас за рассказ. Кивнув, парень быстро обтёр глаза рукавом телогрейки. Нельзя сказать, что им стало легче от вечерней, непредвиденной встречи.

Человек был преступником, но для каждого, кто знал его лично он был терпеливым другом, заботливым братом, и ребёнком, который до последнего не хотел взрослеть.

Весной, как сошли снега, Семён пришёл к погосту, вооружённый лопатой, граблями, и прочей мелкой утварью для уборки. — Неплохо вышло, малец! — удивлённо произнёс Алексей Евгеньевич, потрепав парня по голове. — Думаете, красиво? У меня не так много денег, но на небольшой памятник всё же хватило. Мне в морге выдали свидетельство о смерти, верная ведь дата? Ему было двадцать пять? Прищурившись, мужчина подошёл ближе, и напялил очки. — Да. — Так быстро. Это было больно? — Вряд ли. Смерть наступила мгновенно, осколки первого выстрела задели сердце, он отключился раньше, чем успел что-то понять. Удачливый был, гадёныш. — Расхохотался старик, сделав глоток из фляги, после чего принялся неуклюже помогать Семёну. Или больше мешать, это уже было не так значительно. Ведь первое весеннее солнце, озаряло погост до самого вечера.