Оттенки неправильного

Пролог. Незнакомка

Затянувшие небо тучи угрожающе нависли над заливом, словно чья-то зловещая рука. Все в этот день предвещало катастрофу. Казалось, даже земля дрожала, предвкушая обратить зеленые луга в бездну.

Волны хлестали по каменистому берегу, нещадно борясь с безжизненной плотью. Служившие стеной скалы, плотно окружавшие деревушку со всех сторон, давно попрятались за опустившимся на них туманом, да так, что не видно было их массивных серых вершин.

Простиравшиеся до самых скал поля опечаленно глядели на слабо мерцающее вдали солнце, расплывчатый круглый силуэт которого то появлялся, то исчезал за подступавшими к заливу тучами. Редкие лучи падали на треугольные крыши домов, обдавая скудным сентябрьским теплом их травяные настилы. Повсюду слышалось блеяние овец, и, оглядевшись, можно было обнаружить, как, гонимые пастухом, они мчались по долине, словно облака по небу.

Где-то у самого берега раздался громоподобный стук: особенно большая волна ударила по острому выступу у самого края бухты.

Мирно шествующие из церквушки жители даже не обратили на звук никакого внимания. Воскресный день был в самом разгаре, и большинство из них едва ли заботила приближающаяся буря. Петляя по узким улочкам, они разбредались прочь, подальше от кровожадной стихии, что нещадно разносила свои ветра по поселку от бухты до фермерских угодий у подножья скал.

Несмотря на завораживающий вид, это место редко посещали туристы. Непредсказуемая погода делала невозможным постоянные перелеты, а путь по воде часто занимал много времени. Однако даже в этом — как гордо именует его владелец крохотного гостевого дома — «богом забытом месте» можно было найти самобытные артефакты былой эпохи.

Блеклые магниты с пейзажами острова, безделушки в виде птиц, цветастых овец и домиков с травяной крышей — то немногое, что можно было приобрести в узком коридоре гостевого дома. Однако продавались здесь и более ценные сувениры. Так в крошечной избе, именуемой фермерским музейным домом, можно было обнаружить свитера, рукавицы и шапки, вручную связанные престарелой хозяйкой музея из овечьей шерсти. Здесь же продавали вяленую баранину, как символ местной кухни, и особое пиво, излюбленное лакомство жителей.

Однако прибывшую в деревню гостью мало волновали дивные скалистые панорамы, дома с причудливой травяной крышей, одиноко стоящая на отшибе церковь, бушующие в заливе волны, грозные скалы, нависавшие над деревушкой словно ряд выстроившихся каменных великанов, надвигающийся ураган, гонимый океаном в забытую всеми бухту, пасущиеся на лугу овцы и даже крошечная лавка с замысловатыми сувенирами, наспех связанными заботливой бабулей.

Мерцающие золотом волосы гостьи развевались на ветру, выделяясь на фоне раскинувшихся на километры зеленых полей. В такую погоду и они бы сошли за солнце.

Ветер нещадно трепал не только волосы, но и ее укороченное пальто, наспех накинутое на рассвете. Уж кто-кто, а к холоду чужестранка привыкла, зато ветер явно доставлял ей дискомфорт.

Для всех прочих она была незнакомкой, гостьей, о которой шептались соседи, едва завидев промелькнувшую в окне золотистую шевелюру. Ни ее имя, ни лицо, ни уж тем более происхождение здесь не играли никакой роли, а потому и личность ее оставалось тайной.

Так и бродила она по деревне, словно призрак по обветшалому и всеми покинутому дому.

Первой после службы ее приметила Марианна Патуссон, пятнадцатилетняя дочь рыбака, одна из немногих учениц здешней школы. Выйдя из церкви, она двинулась вверх по тротуару в сторону своего дома вместе с матерью и братьями Петер и Хилмар. Чужестранка помахала ей рукой, а сама направилась дальше. Марианне пришло в голову, что это глупо идти в церковь по окончанию службы, и она даже поинтересовалась об этом у матери, но та лишь пожала плечами, шепотом скомандовав не лезть не в свое дело. Марианна в последний раз обернулась, но незнакомка была уже слишком далеко, чтобы заметить ее заинтересованный взгляд.

Ее ссутулившаяся от ветра фигура пересекла проезжую часть и скрылась из поля зрения Марианны.

Надвинув на голову шаль, приобретённую у старушки, чужестранка практически не поднимала взора, но это не помешало юному Йонхарду Якобсену случайно разглядеть ее большие голубые глаза, напряженно уставившиеся вдаль.

— Она такая красивая, — восторженно пробормотал мальчишка, когда отец, подняв его за подмышки, потащил к машине.

Мальчику хотелось окликнуть чужестранку, но ветер уносил его слова прочь, растворяя их в бурном потоке воздуха и превращая в очередную волну, безжалостно хлеставшую каменный берег.

Следом за ним незнакомку встретила местная прихожанка Магдалена Артинг. Пожилая дама с трудом передвигалась на своей коляске: ее обожженные после аварии руки вечно дрожали, а тело отказывалось подчиняться.

Как назло предательское колесо застряло в ямке прямо у ворот церкви. Магдалена была последней покинувшей ее, и все, кто мог ей помочь, давно ушли вперёд.

Попытавшись выбраться, она что есть силы дернулась, но едва не упала на спину. К ее счастью, чьи-то теплые руки коснулись ее огрубевших от времени конечностей в тот самый миг, когда она уже потеряла всякую надежду на благоприятный исход. Пропитанная лавандой шаль чужестранки коснулась ее носа. Было в нем нечто особенно таинственное и едва уловимое.

Незнакомка, лица которой Магдалина не могла разглядеть из-за своего специфического положения, ловко стабилизировала коляску и в два счета вытащила старушку из западни.

Кряхтя и постанывая, Магдалина постепенно пришла в себя. Ее внезапно поразила мысль: она обязана поблагодарить такую благовоспитанную девицу! Магдалина обернулась, однако силуэт чужестранки в тот же момент исчез за церковью, словно скрывшийся в тумане призрак.

— Андреа... — сорвалось с губ Магдалины имя погибшей в автокатастрофе дочери.

Неужели все это лишь плод ее воображения? Фантазия ее неумолимо стареющего сознания?

Однако призрак, девушка с ярко голубыми глазами, странная незнакомка, идущая в церковь после службы, и гостья острова двинулась дальше. Обогнув здание храма с левой стороны, она зашагала по петляющей по лугу каменной тропе.

Последний свидетель поймал ее прямо здесь за церковью. Местный пастырь Ханс Олсен, вышедший покурить, увидел незнакомку у дома Михельсонов. Те недавно перебрались на континент, оставив дом родственнице с детьми.

Ханс прищурился, глядя на то, как чужестранка болтает с кучерявой крошкой, — юной прихожанкой, что обычно прячется за мать во время службы. Они редко задерживались в церкви надолго, вероятно из-за грудного младенца, не отличавшегося особым терпением.

Сигарета в руках Ханса задымилась в опасной близости от его указательного пальца.

— Черт! — зашипел он, когда его кожу обожгло пламя.

Он выронил сигарету, а сам затряс рукой, пытаясь облегчить боль от ожога.

Когда стало ясно, что просто так он не пройдет, Ханс снова глянул на дом Михельсонов, однако чужестранки и девочки, что болтала с ней, в том месте уже не было. Они исчезли, словно ожившее привидения в ночной мгле.

Глава 1. Разоблачение

Сентябрь 2018 года.

Одинокая лампочка слабо мерцала, освещая пропахшие мочой кабинки школьного туалета. Ее слабые отсветы плясали на пластиковых перегородках, на одной из которых насмешливо красовался портрет учителя магического моделирования. Кто-то постарался придать ему сходство с обезьяной кохау, пририсовав длинный и вечно сопливый нос.

Бесцельный взгляд Сони скользнул ниже. Здесь на перегородке и самой двери записей и рисунков было столько, что многие из них теряли всякий смысл, стоило кому-то добавить поверх что-то новое. Впрочем, Соня едва ли могла прочесть хоть слово. Стремительно ухудшающееся зрение давало о себе знать, а очки как назло остались дома.

Самая дальняя кабинка женского туалета располагалась у окна, заботливо выкрашенного белой краской. В отличие от остальных кабинок здесь можно было взобраться на подоконник и при удачном исходе расположиться так, чтобы никто не догадался о твоем присутствии.

Ноги Сони болтались внизу, нервно барабаня по крышке унитаза. Ее черная юбка почти полностью задралась, а рубашка неряшливо торчала из-под пояса, словно кто-то заставил ее пробежать марафон. От хлопковых перчаток было невыносимо тесно, кожу словно жгло огнем.

— Это какой-то бред, — тихо шептала она, прикрыв свободной рукой лицо.

Желание вырвать на себе волосы конкурировало с тягой взорвать эту чертову лампу, от мерцания которой у нее и так сильно болела голова.

Хотя вероятно мигрень преследовала ее по другой причине.

Соня еще раз покрутила в руке невзрачную полоску. Как такое вообще могло произойти с ней? Они занимались «этим» всего один раз.

Неожиданно мысли ее прервал нарушивший тишину скрип двери. Поток холодно ветра ворвался в кабинку вместе с оглушительным смехом. Мир вокруг продолжал жить, пока она — отличница, лучшая ученица школы — никак не могла отделаться от мысли, что с этого момента ее жизни пришел конец.

Кто-то подошел к кабинке и с силой дернул за ручку. Соня вздрогнула, и ее голубой рюкзак едва не упал прямо в корзину с отходами.

Соседние кабинки тут же были атакованы кем-то еще, однако нерадивая посетительница продолжала пытаться открыть дверь.

— Скоро звонок! Ну, имей совесть!

Соня тихо выдохнула. Выбора у нее не было. Даже положительный тест на беременность в этой школе не был поводом пострадать в одиночестве. Наспех сунув его в боковой карман, она пригладила юбку и спешно дернула щеколду.

Суровая девочка ростом под два метра при виде нее смущенно опустила голову. Соня знала ее по летнему лагерю, в котором в этом году впервые примерила на себя роль вожатой. Ульяна была подопечной ее лучшей подруги и всю смену организовывала всякие мероприятия.

— Извини, — пробурчала она.

Соня лишь кивнула. Разговаривать ей не хотелось, по крайней мере, не сейчас.

Поспешив ретироваться, Ульяна закрылась в кабинке, и уборная снова погрузилась в молчание.

Сняв перчатки, Соня двинулась к умывальникам. Вентель резко дёрнулся в ответ на ее небрежный взмах, и холодная вода огромным потоком хлынула в раковину, наполняя ее почти наполовину. Магия требовала дополнительного контроля, а когда он терялся, то все даже самые простые чары давались с большим трудом.

Соня сильно сомневалась, что сможет дожить до конца этого учебного дня.

Ополоснув лицо, она без всякой надежды уставилась в зеркало. Вспыхнувшие в отражении неоново розовые буквы заставили ее слабо усмехнуться.

Поразительно как плохо надпись «Ты красотка» — новшество отдела магического образования в борьбе с подростковой депрессией — сочеталась с ее угрюмым лицом и неряшливыми косичками, которые Соня заплела, когда мама везла ее и Еву в школу. Вздохнув от безысходности, она наспех распустила волосы, но тут же пожалела, обнаружив, как сильно они похожи на распустившийся одуванчик. Оставался только один выход: затянуть их резинкой и надеться, что никто из ее одноклассников не вспомнит о кличке Кузя — ее ночном кошмаре из начальной школы.

Едва переступив порог коридора, она с ужасом обнаружила себя окруженной неистовствующей толпой школьников, чей гвалт становился только громче, чем дальше она продвигалась. Кто-то едва не сбил ее с ног, мчась от уродливой огненной птицы, а в сантиметре от ее головы пролетел огромный водяной шар, брызги от которого отпечатались на ее рубашке.

Если бы хаос был человеком, то он бы и часа не прожил в этой школе, где каждый день происходили события такого масштаба, что трудно было определить, действительно ли это школа, а не дом для всех, кто склонен к бунтарству и творческому беспорядку.

Первая и единственная в городе школа «Жар-птица» принимала юных ведьм в возрасте от семи лет со всей восточно-европейской части страны. Город, как и прочие поселения для «лиц особого статуса», был доступен лишь по специальному удостоверению, а потому все здесь, включая школу, было подчинено одному — сохранению подобие порядка.

Городок Вийск удивительным образом расположился в ущелье на берегу реки Юхва. Вход в него был строго ограничен, а упоминание где бы то ни было сводилось обычно к разговору о разработке здесь месторождения угля и заброшенной советской аэроконструкторской базе. Города не было ни на картах, ни в туристических справочниках. А любой незнакомец, сунувшийся сюда, немедленно перенаправлялся в отдел безопасности, где его подвергали обработке, а позже возвращали родственникам, предварительно сообщив, что несчастный случайно оступился, получил сотрясение, и его пришлось срочно госпитализировать. Впрочем, строгость правил компенсировалась безответственностью сотрудников, контролировавших въезд и выезд.

В остальном город практически ничем не отличался от остальных. Те же хрущевки, дворы с кучей давно проржавевших горок, старый позабытый всеми кинотеатр «Мир», памятник Ленину на площади города и улица Октября в соседстве с Комсомольской. Разве что колдовать здесь разрешалось почти без ограничений.

Единственная школа, предназначенная как для местных, так и для приезжих, походила на типичное учебное заведение с корпусом для старшей и младшей школы и отдельным общежитием для чужаков.

Будучи единственным учебным заведением на всей восточно-европейской части России, школа была переполнена, а потому детей в ней было столько, что складывалось впечатление, словно шум здесь был привычным делом.

Обычно крики и смех детей вселяли беззаботность. Кто-то пускал пузыри, используя свой рот в качестве генератора. Другие же громко спорили на невнятные темы по типу: почему их любимая знаменитость встречается с каким-то бабником-футболистом. В любое другое время Соня оценила бы и мыльные пузыри, бесконечно выдуваемые каким-то хулиганом-семиклассником, и даже глупые сплетни о голливудских селебрити, однако сегодня все ее мысли вертелись вокруг тайны, спрятанной в боковом кармане рюкзака.

Ей казалось, что она застряла в ловушке. Изрисованные сказочными персонажами стены резко вытянулись, обступив ее со всех сторон, а ребята, некогда улыбавшиеся ей вслед, будто сделали злее, бросая в ее сторону презрительные взгляды.

Она шла и едва чувствовала под собой пол.

Она беременна.

Бе-ре-мен-на.

Ей хотелось ударить себя по лицу. Почему мир так несправедлив к ней?

Отличница, лучшая ученица школы, номинированная на премию европейской ведьминской ассоциации, надежда родителей и... залетевшая от одноклассника малолетка.

Остальные спят друг с другом едва ли не с седьмого класса, и только она умудрилась забеременеть в первый и единственный раз!

Когда пространство вокруг нее сузилось до предела, перед ее взором выросла спасительная фигура.

— Соня! Математичка все-таки поставила мне четыре за контрольную! Ну же, поздравь меня!

Соня резко дернулась, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Ее голые пальцы соприкоснулись с обнаженной кожей подруги, и смутные очертания чьей-то высокой фигуры возникли перед ее взором. Соня мотнула головой, прогоняя видение. Сейчас было не самое подходящее время для проявлений ее сверхспособности видеть воспоминания других от соприкосновения с ними.

Ослепительная улыбка Романовой Жени — ее лучшей подруги — была первым, что увидела Соня, вернувшись в реальность.

Она попыталась улыбнуться в ответ, но по озадаченному выражению лица Жени, поняла, что получилось у нее это крайней плохо.

— Что-то случилось? Ты что-то увидела? — обеспокоенно поинтересовалась Женя, мягко сжав ее плечо.

Соня покачала головой, наспех надевая перчатки обратно.

Золотисто-рыжие волосы ее лучшей подруги спадали на ее грудь. Их было так много, словно солнце рассыпало на блузку Жени свои самые яркие лучи. Женя казалась красивой даже после контрольной и зачета по физкультуре, где их заставили пробежать два километра по школьному стадиону.

Ее короткая трапециевидная юбка едва доходила до середины бедра, а бежевая блузка изящно подчеркивала изгибы тела.Женя всегда была элегантной, а Соня никогда не могла перестать восхищаться ею, даже когда ее личная жизнь трещала по швам.

— Ничего... Просто... — она замялась.

Соне хотелось сменить тему, но тут в поле ее зрения появился Ника. Его серые глаза остановились на ней, пронзив ее холодным взглядом.

— Вы поссорились? — спросила Женя, поглядывая то на него, то на подругу.

Никита или Ника, как его звали друзья, был парнем Сони. Взлохмаченные чёрные волосы и миловидные черты лица делали его предметом обожания многих девочек. И все же, несмотря на жаждущие девчачьи взгляды, он выбрал стеснительную заучку с синдромом отличницы.

Поцеловав ее перед каникулами прошлой весной, Ника сделал невозможное — дал понять Соне, что в этой жизни есть что-то помимо книг и древних манустриптов.

Она все еще чувствовала вкус кофе, оставленные его пухлыми губами на ее губах, только теперь к нему примешалась горечь, отчего и странный взгляд Ника давил сильнее прежнего.

— Нет, — пробормотала Соня, стараясь придать голосу фальшивой уверенности.

Женя сжала ее плечо, а другой рукой нежно коснулась холодной щеки подруги.

— Ты сегодня какая-то бледная, — ее прикосновения приятно жгли кожу.

Внизу живота что-то кольнуло, и Соня впервые почувствовала облегчение.

— Устала немного.

Кажется, это успокоило Женю, и та, убрав пальцы, нежно ей улыбнулась.

— Расскажешь, когда захочешь. Кстати, я видела Еву и Дэна утром в туалете, и он целовал ее с языком! Вот так, — губы Жени преувеличено задёргались, словно она пыталась вдохнуть в себя весь существующий в школе воздух.

Соня невольно повеселела. Женя всегда знала, как отвлечь ее от грустных мыслей.

— Я думала, он сожрет ее. Клянусь!

Прозвучал первый звонок, предупреждающий о скором начале урока. Они зашли в класс, заняв свою любимую вторую парту в третьем ряду.

Кабинет, представлявший собой оранжерею с кучей деревянных парт, вмешал в себя столько растений, что иногда казалось, будто это вовсе не учебное помещение, а мини лес в отдельно взятом классе.

К счастью Ева уже сидела позади них, полностью погруженная в телефон.

— Ну, наконец-то! — она со стуком отложила его, успев попутно шлепнуть особо наглый стебель плюща, попытавшийся незаметно стащить ее ручку. — Соня, ты должна мне домашку!

Соня и Женя дружно переглянулись, одновременно закатив глаза.

Ева, будучи сводной сестрой Сони, вела себя в точности так, как и полагалось сестре. В отличие от Сони Ева относилась к учебе равнодушно. Ее больше интересовал стройный брюнет и какой-то супер популярный шведский сериал, постер с которым висел в их комнате.

Театрально взмахнув своим высоченным белокурым хвостом, Ева вытянула вперед руку, ожидая тетрадь.

Из коридора послышался второй звонок, и Соня, сжалившись, дала сестре домашку.

Урок был нудным, и следующие тридцать минут все в классе, включая Соню, уныло слушали лекцию учителя. Даже капризный плющ сморщился в углу, издавая странные похожие на храп звуки.

— Венерина мухоловка является одним из немногих плотоядных растений. Большинство из известных нам видов не ядовиты и не обладают никакими магическими свойствами. Однако в 1747 году немецким исследователем Роджером Бэконом было установлено, что обитающая преимущественно во влажном умеренном климате венерина мухоловка обладает рядом особенностей...

Светлана Викторовна безотрывно читала из своего конспекта, пока остальной класс пытался всеми силами не уснуть.

Соня, подперев кулаком щеку, водила ручкой по листу, тщетно борясь с подступающей зевотой. Едва закончив выписывать полезные свойства мухоловки, она почувствовала, как чей-то палец коснулся ее живота.

Соня повернулась, глядя в насмешливые глаза лучшей подруги. Та явно не страдала от необходимости вести заметки. Записи в ее тетради ограничивались темой и числом в уголке страницы. Настроение Жени было приподнято, и казалось, что всеобщая дремота не действовала только на нее.

Хитро дернув бровями, она ткнула пальцем в сторону Евы.

Ева же, занятая своим телефоном, даже не замечала направленные в ее сторону шутливые взгляды. Ее ручка, двигаясь по листу, выводила на нем едва похожие на буквы каракули, пока сама Ева усиленно вела с кем-то переписку.

— Тебе стоит быть аккуратной, Ева, — насмешливо прошептала Женя, наклонившись над столом Евы.

Соня приподняла брови и отложила ручку, предвкушая веселое зрелище. Благо, сосед Евы сегодня отсутствовал.

— Так путем многочисленных исследований было установлено, что венерина мухоловка умеет выделять запах тех, кто планирует или желает причинить вред тому или той, кто непосредственно находится в его близости...

К тому моменту обе и Соня, и Женя уже повернулись к Еве.

— И почему же мне стоит быть аккуратной? — та спросила, едва подняв на них взгляд.

— Не установлено обладает ли данный вид сознанием или...

— Не думаю, что твой отец будет рад узнать, что его дочь встречается с главным идиотом школы, — вновь заговорила Женя.

— …умеет предсказывать будущее...

— Или, что она целовалась с ним в туалете.

— Однако одно ясно точно: данный вид способен выделять запах тех, кто представляет угрозу для находящегося рядом существа.

Женя и Соня дружно хихикнули.

Ева стрельнула в них обеих яростным взглядом.

— По крайней мере, я не потеряла девственность на вечеринке с сыном нашей классухи, — съехидничала Ева. — Смотри, Женя, как бы ты не забеременела от него, а то придется всю жизнь воспитывать ребенка с таким же низким ай-кью как у него.

По спине Сони пробежал холодок.

— Ах, ты... — Женя протянула руку и шлепнула Еву по плечу.

— Ты начала первая...

Горечь во рту внезапно напомнила Соне вкус рвоты. Она отвернулась от сестры и подруги. Тяжесть осознания была слишком невыносима.

Она беременна и не сможет от этого убежать.

Класс и все вокруг внезапно превратились в гигантский зеленый калейдоскоп.

Раз... Два... Три...

Соня глубоко дышала. До нее все еще доходили голоса Жени и Евы, но звучали онтак невнятно, словно из-под толщи воды.

Соня ощутила легкий толчок в плечо. Ее зрение резко прояснилось, и она обнаружила, что над ней склонились и Женя, и Ева, а учительница даже замолчала, глядя в упор на нее.

— Соня, ты слышишь меня?

— Соня!

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Реальность полностью вернулась к ней, а тошнота почти отступила.

— Я... в порядке, — прошептала она.

— Евгения, сопроводите Софию в медпункт.

Женя собралась было помочь, но голос Сони ее остановил.

— Все в порядке, — ложь давалась ей непросто не тогда, когда все в классе смотрели на нее. — Правда.

— Ты уверена? — обеспокоенно поинтересовалась Женя.

Соня натянуто улыбнулась.

— Да.

Глаза Жени подозрительно сузились, однако больше ничего она не сказала. Остаток урока Соня провела с твердым ощущением, что ее подруга пристально за ней наблюдает.

Когда звонок, наконец, прозвенел, и класс погрузился в хаос, Женя снова принялась задавать ей вопросы.

— Так что с тобой было? Ты заболела?

Соня отвернулась, сделав вид, что копается в сумке, однако отделаться от пронизывающего взгляда Жени было невозможно.

— Меня немного тошнило. Наверное, это из-за того салата в столовке. Не стоило его брать, — она махнула рукой, пытаясь казаться невозмутимой.

Но то ли ложь была слишком неубедительной, то ли ее выдало выражение лица, однако Женя явно ей не поверила. Ее рот открылся, намереваясь произнести речь о вреде чрезмерной учебной нагрузки, но прежде чем из него успело вылететь хоть слово, в их беседу вклинилась возбуждённая Ева.

— Соня, забери мои вещи из гардероба, — она пихнула в руки сестры свою кожаную сумку, а сама принялась поправлять несуществующие складки на своей черном сарафане.

— Что тебе мешает сделать это самой? — поинтересовалась у нее Женя.

Ева цокнула и закатила глаза.

— У меня есть одно очень важное дело.

—А не зовут ли твое дело Денис Антипов?

— Тебе-то что?

Ева сцепила руки на груди, а Женя театрально усмехнулась.

— Мне-то ничего, а вот твой папа...

— Фу, Романова! Шутка, повторенная дважды...

— Нет, — перебила сестру Соня. Если Еве и Жене дать возможность продолжить спор, они устроят третью мировую. — Я не потащу и твои вещи, и твою сумку. Я не твой грузчик!

Изо рта Евы вырвался вздох недовольства. Она вырвала сумку из рук Сони, словно делая ей одолжение.

— Отлично!

Развернувшись, она двинулась к выходу, как вдруг Женя схватила ее за локоть.

— Знаешь, ты могла бы помочь Соне и взять ее сумку тоже.

Ева окинула их гневным взглядом и, схватив сумку сестры, злобно проговорила:

— И не тяжело ли тебе живется под каблуком моей сестры, Женя?

Круто развернувшись, она направилась к двери.

— Легче, чем тебе даются поцелуи с Дэном.

В ответ Ева обернулась и одними губами произнесла «сука».

Соня и Жена переглянулись и громко рассмеялись ей вслед.

Шум в коридоре стоял такой, что трудно было расслышать даже собственные мысли. Дежурные, отчаянно пытавшиеся навести хоть какой-то порядок, кричали на подростков, когда те, потеряв всякий контроль, подкидывали в воздух мешки и громко ржали, наблюдая, как младшеклассники пытаются достать их, зависших в воздухе.

В отличие от остальных Соня и Женя предпочли расположиться на подоконнике у входа в библиотеку. По крайней мере, никто из учеников не смел использовать магию во владениях Антонины Германовны.

— Если завтра на старославе я провалю контрольную, то в этом семестре пятерки мне не видать, — заявила Женя, болтая ногами по батарее.

Она больше не спрашивала Соню о происшествии на уроке, хотя и вела себя с ней как с фарфоровой куклой.

— Я помогу тебе, — не задумываясь, ответила Соня.

Иногда ей казалось, что она знает Женю лучше себя самой. Разве можно было глядеть на нее и не ловить себя на мысли, что ее лучшая подруга самый потрясающий на свете человек? Милые ямочки на щеках, родинка на подбородке и большие ресницы, дрожащие от любого дуновения ветерка. Женя была выразительна, прелестна, а Соня была не способна не восхищаться ею.

В конце концов, коридоры опустели, и школа снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим шепотом двух подруг, уютно устроившихся на подоконнике.

По правде говоря, болтала в основном Женя, а Соня лишь изредка соглашалась с ее рассуждениями.

Стоило толпе разойтись, как ее мысли снова вернулись к злосчастному тесту.

— Эй, ты меня не слушаешь! — возмутилась Женя, мягко касаясь ее подбородка и поворачивая лицо Сони к себе.— Что-то случилось.

Губы Сони дрогнули, изображая улыбку. Она завертела головой, не в силах сказать ни слова. Одна мысль о том чтобы поделиться ЭТИМ вгоняла ее в ужас.

— Надеюсь, ты скажешь мне, если что-то случится?

— Конечно.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя? Ты моя лучшая подруга.

— А ты моя.

Несколько минут они сидели, глядя друг другу в глаза. Мягкая ладонь Жени заставляла бледную кожу Сони предательски краснеть, однако убрать ее она не решалась. Тепло, порождаемое ею, было сравнимо поцелую солнца в жаркий июльский день.

Со стороны лестницы послышались чьи-то шаги. Соня дернулась, заметив приближающуюся к ним фигуру отца. Рука Жени покинула ее подбородок, оставив на ней розовый отпечаток.

— Да, девчонки! У кого как, а у меня день выдался что надо!

Высокий и крепкосложенный мужчина, которому недавно стукнуло сорок лет, двигался прямо в их сторону, пока за ним по воздуху плыли добротные кипы бумаг и коробка, подписанная как «Отчётность. Федеральное ведомство».

Поймав вопросительный взгляд подруг, Алексей Викторович мягко улыбнулся.

— Небольшая домашняя работа. Не только же вам страдать по вечерам.

Женя усмехнулась, спрыгивая с подоконника.

— Если это небольшая домашняя работа, то я бедная сирота.

— Кстати, где Ева?

Соня тоже спрыгнула с подоконника, а одинокая куртка Евы осталась лежать у окна.

— Застряла... — заговорила Соня и, бросив насмешливый взгляд на Женю, добавила. — В туалете. Или где-то еще. Она попросила взять ее вещи.

— Оу... Ну что ж... Женя, я видел из окна машину твоей тети...

Женя бросила испуганный взгляд на Соню. Они провели на этом подоконнике целых полчаса, и ни одна из них так и не вспомнила о том, что Женю после уроков всегда забирает тетя.

— Черт! Я забыла!

Со скоростью света намотав на шею шарф, она чмокнула Соню в щеку.

— Передавай привет, тете Элизе, — чмокнула в ответ Соня.

Попрощавшись, Женя пулей вылетела прочь.

— А я наверное заведу машину. Ваша мама будет в ярости, если мы опоздаем на обед.

Соня рассеянно нахмурилась, совсем позабыв о присутствии папы. Через окно она наблюдала за бордовым пятном, медленно удалявшемся в сторону ворот. Кажется, Женя ей помахала. Однако без очков Соня видела только ее силуэт.

— Тогда я поищу Еву.

Папа кивнул ей, пробормотав что-то о непривычно прохладном в этом году сентябре.

Передвигаться по опустевшим коридорам было одновременно привычно и странно, особенно когда Соня отчетливо могла представить это место в разгар учебного дня. Еще страннее было видеть скомканные листы бумаги, брошенные в углу нерадивыми пятиклассниками или же парящий вокруг люстры самолетик, с которого забыли снять антигравитационные чары. Находки эти воспринимались как артефакты былой цивилизации, о которых кто-то забыл или пожелал не вспоминать.

В такие моменты Соне всегда чудились похожие на призраков тени, прячущиеся за углом. В детстве, еще когда ее отец работал простым учителем литературы, Ева и Соня часто проводили здесь время, играя в прятки и просто развлекаясь в ожидании конца рабочего дня. Тогда мир казался ей местом, где, может, и жили монстры, но лишь те, которых мог одолеть ее бесстрашный отец.

Туалет на первом этаже легко было определить по специфическому запаху хлорки и мочи. Джози осторожно дернула на себя ручку. Скрип двери зазвучал в тишине как аварийная сигнализация.

— Ева, ты тут? — осторожно спросила Соня.

Из крана текла вода, а на зеркале виднелись следы чьих-то жирных пальцев.

— Ева?

Она двинулась дальше. Благо, Ева действительно была здесь. Замерев у окна, она стояла к нему лицом. Дэна здесь не было и в помине. Наверное, они разминулись, когда Соня решила обойти гардероб со стороны входной двери.

— Слава богу, ты здесь. Там папа. Он ждет нас на...

Ева обернулась. Соня не сразу обратила внимание на ее руки. Ее взгляд замер на шокированном лице сестры.

Страх парализовал конечности Сони. Она была достаточно умна, чтобы догадаться о причине странного поведения Евы.

— Это...

Соня опустила глаза. Предательские две полоски снова возникли перед ее взором как самый страшный ночной кошмар.

Черт! Она так сильно облажалась.