Отступник на краю империи

Глава 1

Доходный дом «Разумовский» стоял в центре Москвы, неподалёку от Патриарших прудов. Скажу так: здесь настолько всё перестроили, что город я не узнал. И поэтому решил отказаться от любых аналогий, смирившись с тем, что эта Москва для меня чужая.

Что есть «Разумовский»?

Это элитный ЖК, заточенный под сдачу в аренду дорогих апартаментов. Ребята настолько серьёзно подошли к вопросу, что не ограничились банальной инфраструктурой наподобие фехтовальных залов, додзё, ресторанов, школ, садов, спортплощадок и салонов красоты. Нет, они ещё и многоуровневый парк здесь разбили, и охрану везде понаставили, и отвели частную капсульную ветку от ближайшей станции метро, и даже обустроили парковку для дирижаблей на крыше. Я уж молчу про то, что вся эта красота располагалась в клановом секторе Медведей, и каждый встречный-поперечный сюда проникнуть не мог. Пропуски там, все дела.

Я решил обойти лишние формальности стороной.

Закрытые комплексы должны снабжаться продуктами, средствами гигиены, шмотками и прочими товарами, без которых жизнь аристократов превращается в серые будни. Мусор вывозится, сантехники чинят трубы, целители лечат, приватные кинотеатры крутят свежие ленты. Грузчики разгружают, строители ремонтируют. Я это к тому, что не бывает полностью автономных систем. В любых крепостях отыщутся коммуникации, по которым проползёт крыса из нержавеющей стали.

Моим проходным билетом оказалась доставка мягкой мебели.

Здоровенная фура катила по заснеженным магистралям, а я валялся на дорогущем итальянском диване, не удосужившись снять ботинки. Красиво жить не запретишь. Водитель дважды открывал двери полуприцепа, чтобы впустить охранников, которые бегло осматривали нагромождение роскоши, подсвечивая фонариками. Я проваливался внутрь дивана, активируя проницаемость, и фактически срастался с интерьером.

Фуру загнали в подземный гараж.

Пока водитель-экспедитор разбирался с товароведом, я тихонько слинял и затерялся среди многочисленных грузовиков, в многоуровневой бетонной пещере. Спрятавшись в холодильник, проехался на несколько этажей вверх и через склад магазина бытовой техники добрался до нижних ярусов исполинского человейника.

Московские аристократы жили на широкую ногу.

Фактически можно было не выбираться из «Разумовского» и даже не задумываться о существовании внешнего мира. Любые вопросы решались слугами по телефону. Магазины готового платья соседствовали с престижными ателье, где одежда шилась на заказ, а с клиента снимали мерку. Еда, бухло и шлюхи доставлялись в номера круглосуточно. В додзё можно было упражняться самостоятельно или с крутым инструктором, холодняк имелся в наличии. Круглосуточные кинотеатры, разбитые на приват-зоны, позволяли уединиться перед большим экраном с любовницей или компанией близких друзей. Диско-залы, винные погреба, турецкие хаммамы, тёплые бассейны, детские комнаты — чего здесь только не было.

Шопинг в мои планы не входил.

С нижних ярусов я перебрался в крытую оранжерею, где росла всякая экзотика, а на ветвях щебетали птички. Богатенькие пенсионеры прогуливались по дорожкам, сидели на скамейках с утренними газетами и всячески наслаждались заморской природой, ограждённой ландшафтными дизайнерами от декабрьских вьюг.

Из оранжереи — в необъятный холл. Золото, мрамор, хрустальные люстры, античные колонны и статуи в нишах. Мрамор, куда ж без него. Дорого-богато.

А вот здесь становится горячо.

Воздушная галерея, протянувшаяся на высоте пятиэтажки, вывела меня к лифтам в корпусе Б. Это так говорится «корпус», а в уме держишь термитник на несколько десятков этажей. Панорамные окна зоны отдыха выходят на внутреннее пространство двора. И там, как вы понимаете, всё чистенько, убрано, вылизано до блеска. Деревья стоят голые, но нет наледи, неряшливых сугробов и других примет зимы, без которых Москва не Москва. Неработающий фонтан, аккуратные дорожки и сектора, лавочки, беседки. Любо-дорого посмотреть. Ещё бы безбарьерную среду, и тогда Варламов в моей душе возликует. Хорошо, что пластиковых фонарей нет...

Коридоры и галереи доходного дома не сказать, чтобы переполнены людьми, но и не пустынны. Сейчас восемь утра, снаружи темень, до рассвета ещё полчаса. Всё, что я вижу во дворе, подсвечено фонарями. Коваными, симпатичными, выдержанными в едином стиле...

Мысленно одёргиваю себя.

Не увлекайся, Крикс.

Архитектурой можно полюбоваться в свободное от работы время.

Выравниваю эмоции, пускаю поверх обычных мыслей всякий бред. Девочки, бильярд, вырванные из популярных кинолент кадры. Если мою жертву сопровождает телепат, я не привлеку его внимание. А привлеку... придётся убить всех, кто вздумает мне помешать.

Если взглянуть на доходный дом с высоты птичьего полёта, вы увидите звезду. Центральная башня, от которой разбегаются воздушные галереи, врастающие в муравейники поменьше. Территория огорожена высоким сетчатым забором, вдоль которого плотными рядами высажены туи. Снаружи не представляется возможным увидеть двор, парковки, спортивные и детские площадки. Тут есть охрана, но очень деликатная, не бросающаяся в глаза постояльцам.

Именно постояльцам.

Доходный дом — это аренда.

Здесь не покупают квартиры, не инвестируют в недвижимость. Тот, кому нужно, уже инвестировал. Каждый квадратный метр, включая парковочные места, сдаётся и за немалые деньги. Как посуточно, так и долгосрочно. Снимают здесь жильё люди состоятельные, так или иначе связанные с кланом Медведя. Купцы, промышленники, каббалисты, деловые партнёры... Все они платят за сервис. За консьержку, охранников, горничных, доставки, почтовые и банковские отделения, пункты междугородной связи. Прямо из комплекса вы можете отправить телеграмму, забронировать столик в ресторане, вызвать людей, которые заберут грязную одежду в прачечную.

А самые крутые ребята поселились на верхних этажах. Там сдаются двухуровневые апартаменты-пентхаусы, там выделены комнаты для личной прислуги. Туда можно пригнать личный дирижабль, если возникло желание. Местные небожители, ага.

По моим расчётам клиент будет спускаться на подземную парковку через десять минут. Он всегда так делает. Каждый день на протяжении недели. И это не мои личные наблюдения, а информация, собранная Габовым. Шефу клановой СБ я доверяю, не зря он ест свой хлеб...

Олег Ларин — самородок, привезённый ланистерами Медведей из провинциальной глуши. Мастер меча, поступивший в одну из гимназий правящего Дома в прошлом году. Одарённый, прыгун. Большая редкость, между прочим. Лидеры кланов чаще всего выставляют бессмертных бойцов, набравших нереальный опыт за минувшие века. Ведь именно владение клинком, в конечном счёте, решает исход поединка на арене. Ларин воспитывался в семье диверсантов, телепортирующихся на вражеские дирижабли во время войны. Да-да, тех ребят, что вырезают под корень боевые экипажи, угоняют воздушные корабли и нередко определяют исход сражения. Они же, как известно, наводят шорох в ангарах с мехами.

Ларин быстро прогрессировал, и вскоре его обучением занялись лучшие клановые инструкторы. Не факт, что его выпустят на арену, но что включили в команду претендентов, мы знаем наверняка.

Я не мог убить Ларина на улице.

В помещении — тоже не мог.

Рассматривал выстрел из винтовки, но центр Москвы... Здесь же инквизиторы на каждом углу. Кроме того, все ближайшие высотки принадлежат Дому Медведя. Проникнуть туда непросто, а шансы на то, что дадут спокойно полежать со снайперкой на верхних этажах, стремятся к нулю.

Ларина охраняет парочка бодигардов очень серьёзного вида. Следуют за парнишкой по пятам, даже в сортир сопровождают. Я не шучу. И ещё важный момент: если запахнет жареным, Олежка телепортнётся, оставив меня с носом. Именно такие инструкции он и получил. Укрыться за спинами бодигардов и перенести себя в безопасное место.

Какой вывод?

Надо валить быстро, внезапно и там, где не развернуться.

Лифт.

Я поднялся на тридцать четвёртый этаж, где большая часть апартаментов пустовала. Хозяева затеяли ремонт целого уровня, но до прихода рабочих у меня было сорок минут. Плюс-минус.

Расчёт оказался верным.

Тихо, безлюдно, никто не мешает.

Здравствуй, наблюдательный пункт.

Ларин должен был спуститься через шесть минут в одной из пассажирских кабин. Здесь четыре шахты, одна из которых грузовая. И она меня по понятным причинам не интересует.

Натягиваю перчатки.

Достаю из скрытых чехлов тычковые ножи.

В каждый кулак — по клинку.

Стена напротив обретает прозрачность. Я вижу начинку шахт, тянущиеся провода и тросы. Мимо проскальзывает кабина — она идёт вверх. Сейчас, если у меня правильные сведения, Ларин вызовет кабину на закрытый уровень, используя персональный каббалистический ключ. Войдёт внутрь вместе с двумя бодигардами. Заблокирует кабину этим же ключом и поедет прямиком к подземному гаражу. Никто не сможет вызвать лифт, превратившийся в индивидуальное средство передвижения. В подземелье развесёлая компашка пополнится ещё двумя представителями «медвежьей» СБ. Группа погрузится в тачку с тонированными стёклами и поедет в закрытое клановое додзё... где Ларина будут гонять лучшие инструкторы страны. До позднего вечера.

И это они только разминаются. Летом, получив школьный аттестат на руки, Олежка окончательно переселится в додзё и приступит к усиленной подготовке...

Поедет, не поедет.

Это мне решать.

Провожаю глазами пустой лифт. Кабина полностью просвечивается, я вижу хромированные ручки, ореховые панели, зеркало и встроенную в потолок лампу.

Спустя несколько минут — обратное движение.

Приближаюсь вплотную к шахте. Здесь нет электронных окошек с цифрами, а кнопки — допотопные, электрические. Ещё бы, семьдесят восьмой год на дворе.

Когда лифт поравнялся с моим этажом, я шагнул внутрь, прямо сквозь золотистые створки и, сделав материальными кисти рук, стал быстро наносить удары.

Воцарился хаос.

Крики, отборный мат, кровища, брызги на зеркале, врезающиеся в стены тела. Ларина я убил сразу, ткнув остриём ножика в глаз. Контрольный в висок. Бодигарды успели среагировать, достав боевые ножи, вот только развернуться им было негде, а все взмахи и тычки не приносили результата. Клинки проходили сквозь меня, словно я был тенью, бесплотным призраком. Я же бил мощно, точно, без замахов. В подбородки, животы, виски и открывшиеся шеи. Ставка была сделана на внезапность и быстроту.

Считанные секунды — и мои противники улеглись на дорогой ковёр.

Лифт превратился в гроб на колёсиках.

Я стоял, вымазавшись в чужой крови, с балаклавой на голове, в кожаных перчатках и короткой дублёнке. А кабина всё ещё проваливалась вниз. Вот только на уровни подземного гаража мне сейчас нельзя, там своего подопечного ждут бодигарды.

Убрав ножи, я склонился, проверил пульс Ларина и лишь после этого прыгнул в двери.

Вот теперь у меня дедлайн.

Как только бодигарды обнаружат трупы в кабине, начнётся облава.

Просачиваюсь сквозь двойные створки на шестнадцатый этаж. От меня в ужасе шарахается молодая девушка в коктейльном платье.

Пофиг.

Огибаю красотку, просачиваюсь в двери соседней шахты и прыгаю на крышу идущего вниз лифта. Грузового, как и было задумано.

Врубаю проницаемость.

Подо мной — четырёхкамерный холодильник, такие обычно встречаются в ресторанах. И двое грузчиков в оранжевой униформе.

В паркинге начинается кипеш.

Гроб на тросах добрался до подземного уровня, раздвинул створки и явил миру плоды моей бурной деятельности. Грузовая кабина тоже остановилась — на третьем этаже.

Мужики вышли в коридор, по всей длине которого виднелись широкие проёмы с откатными воротами. Изнанка торговых рядов, сервис-центров и прочей инфраструктуры. Первый грузчик остался на месте, второй направился в дальний конец коридора с накладными в руках. Лифт, само собой, заблокировали.

Проваливаюсь вниз.

Мягко приземляюсь в центре грузовой платформы, выхожу в уже знакомый коридор и, полностью игнорируя вытаращенные глаза рабочего, скрываюсь в стене.

Я на складе продуктового магазина.

Хозяева комплекса сделали всё, чтобы не раздражать постояльцев рутинными процессами. Никаких фур, причаливающих к вратам, и мускулистых ребят с крючьями да тележками. Нет, в «Разумовском» под эти дела отвели технический ярус паркинга, связанный с магазинами шахтным сообщением.

У этого магазина был отдельный лифт, не поднимающийся выше цокольного этажа.

Направляясь к платформе в дальнем углу склада, я восхищался выверенностью своего плана. Склад новый, холодильные камеры ещё не подключили, поэтому и людей нет. Вот в этой коробке я оставил запасную одежду — ещё на прошлой неделе, во время первого визита в Москву. Коробка задвинута за морозильную камеру и не бросается в глаза. Спокойно переодеваюсь во всё чистое и свежее. Избавляюсь от перчаток и балаклавы. Вытираю ботинки одноразовыми бумажными полотенцами. Мусор отправляется в герметичный пластиковый пакет с надписью «Бытовые отходы». Затем — в ненасытное жерло мусоропровода.

Я уже собрался с ветерком прокатиться в царство Аида, когда по всему зданию ожили громкоговорители.

— Жильцы доходного дома! Говорит начальник охраны. Внутри комплекса нарушитель. Повторяю: внутри комплекса нарушитель. Оставайтесь на своих местах, не паникуйте. Входы и выходы из корпусов временно перекрыты. Просим извинить за доставленные неудобства.

Что?

Вы заблокируете ВЕСЬ КОМПЛЕКС?

А я собирался выехать отсюда на одной из фур, прямо с минус первого...

Мысленно проматываю схемы подземных коммуникаций, всевозможные тоннели и путепроводы. Если нельзя выбраться на попутке, тогда...

В голове формируется свежая идея.

Глава 2

Маскироваться под интерьер я научился недавно.

Врастаешь в колонну и наблюдаешь за суетой.

Минус в том, что затянувшееся наблюдение сопряжено с повышенным расходом ки. А непрерывную циркуляцию я ещё не освоил.

Перед выходом в подземелье мне пришлось нацепить запасную балаклаву. Здесь местами встречались камеры, да и случайных свидетелей никто не отменял.

Дождавшись, пока группа вооружённых охранников скроется в глубине машинного склепа, я выбрался из колонны и зашагал в противоположную сторону.

Здание прочёсывали.

Мне стоило больших усилий не засветиться перед телепатами, чьи разумы сканировали паркинг. Уроки Николая Филипповича не пропали зря — я таки научился маскировать вербальные потоки. Топорно, но ведь клановцы не знали, кто им нужен, а потому действовали наугад.

По всему комплексу носились прыгуны.

Я дважды чуть не напоролся на медвежьих эсбэшников, которые собирались прямо из воздуха, словно чёртовы голограммы. Прятался в колоннах и чужих тачках. Издалека было видно, что при встрече со случайными людьми охранники проверяют ключ-карты, дающие право на пользование инфраструктурой комплекса. У гостей аристо требовали жетоны или паспорта, а когда таковых не оказывалось, задерживали до выяснения обстоятельств.

Добрых пять минут я наблюдал за тем, как задержанная у своей розовой машины элитная проститутка предлагала позвонить наверх и уладить недоразумение. В итоге её провели к таксофону, позволили забросить в щель монетку и вызвонить клиента. После того, как некто на том конце провода переговорил с прыгуном, тот испарился. Предварительно напомнив давалке, что нужно оставаться в своей машине до особых распоряжений.

Когда голоса и шаги смолкли, я выскользнул из железобетонной толщи, убрав проницаемость. Восстанавливаюсь я быстрее, чем раньше, но и перегибать палку не стоит.

Минус второй уровень корпуса Б погрузился в оцепенение. Утро, многие собирались на учёбу, работу или ещё куда, но ворота, ведущие к пандусам, не открывались. На съездах скопились нехилые пробки. Премиальные и эксклюзивные авто, выстроившись в цепочки, непрерывно сигналили, заполняя пространство гаража адской какофонией.

Я делал ставку на то, что не засветился перед камерами и телепатами.

Сейчас мне нужно в метро.

Очень нужно.

Есть, конечно, сценарий, при котором я проникаю в вонючие лабиринты канализационных коллекторов и по колено в дерьме бреду к благословенным люкам...

Такое себе.

Промочить ноги, а потом выйти в декабрьскую стужу мне не улыбается. А посему я решил выбраться из ловушки на индивидуальной капсуле. Для этого мне нужно раздобыть каббалистический ключ, что связано с определёнными рисками. Чудо-карточки обычно носят при себе жильцы дома. Вот я и шатаюсь по урбанистическим пещерам в поисках зазевавшегося дурачка. Мне ведь не нужно никого убивать, только оглушить, незаметно подкравшись сзади. В слепой зоне, не просматриваемой с камер.

Чтобы проблем было меньше, я решил прессануть клиента в машине.

На самом нижнем уровне, где паркуются клановые простолюдины.

А вы как думали? Классовое неравенство во всей своей неприглядной красе. Цокольный этаж отведён под технические нужды, туда загоняют фуры, кареты «скорой» и прочие грузовики. Ниже парковочные места распределены в зависимости от социального статуса жильцов. Сначала представители богатых и влиятельных Родов, затем аристо попроще и, наконец, люди без герба и километровой родословной.

В теории я мог бы пройти сквозь стены и заблокированные ворота, но что делать дальше? Территория охраняется мобильными патрулями, у каждого встречного спрашивают документы. Убью кого-нибудь невзначай — это зафиксируют камеры. Нет, спасибо.

Уровни паркинга связаны между собой не только лифтами, но и обычными лестничными пролётами. Ну, и спиральные съезды никто не отменял.

Я действую нестандартно.

Проваливаюсь сквозь толщу бетона, мягко приземляюсь в сумрачной зоне с перегоревшей лампочкой и несколько минут подстерегаю своего неудачника. А вот и он. Несуразного вида клоун в брюках-клёш, красном пиджаке и солнцезащитных очечах на пол-лица. Небрежно помахивает связкой ключей с каббалистической картой на брелоке. Приближается к не менее вызывающему спорткару — тоже красному, с низкой посадкой и тонированными стёклами. С блатным номером «007». Снимает охранную печать и открывает дверь с водительской стороны.

Да, в этом мире есть охранные печати.

Ещё одна каббалистическая выдумка, дорогая и понтовая. В корпус автомобиля встраиваются Затворные Знаки, реагирующие на отпечаток пальца конкретного человека. Эдакий дактилоскопический считыватель, но с элементами местного колдунства. Взломщик не сумеет открыть замок, встроенный в каббалистическую цепочку, даже если очень постарается. Сам же хозяин разблокирует печать прикосновением большого пальца.

Джеймс Бонд уселся за баранку и хлопнул дверью.

В этот момент я и атаковал.

Просто вышел из-за колонны, быстро преодолел расстояние, отделявшее меня от тачки, и, не останавливаясь, шагнул внутрь. Точный удар по затылку через крышу — и мажор отправляется в сладкий мир грёз. С лёгким сотрясением, но я верю, что он оклемается. Наклоняюсь, чтобы достать ключ из замка зажигания. Снимаю брелок с картой, ключи бросаю на переднее сиденье. Осматриваю подвал. Убедившись, что меня никто не видит, а камер поблизости нет, выхожу за пределы тачки. Убираю карту во внутренний карман дублёнки.

И тут меня начинает обуревать любопытство.

Оборачиваюсь, чтобы полюбоваться спорткаром. Есть у меня маленькая слабость ко всяким ретроигрушкам. В прошлой жизни, на склоне лет, я даже прикупил себе в коллекцию «Форд Мустанг» семьдесят четвёртого года с турбированным движком и полностью переделанной начинкой... Так вот, этот красный зверь здорово смахивал на мой любимый «Мустанг». Те же квадратные глазищи и радиаторная решётка, вот только капот заострён как у «Датсуна» и виднеются лючки дополнительных выдвижных фар. Да и в целом эта штуковина смахивает на ракету, которой явно не место за пределами столичных магистралей.

Присмотревшись, вижу эмблему с оскаленной кошачьей мордой.

Огибаю красавца сзади и читаю название.

«ИРБИС КОНЦЕПТ»

Охренеть. Это ещё и ограниченная экспериментальная коллекция. Кем надо быть и сколько зарабатывать, чтобы ездить на таких машинах, с такими номерами и охранными печатями в придачу?

Я подавил в себе желание прямо сейчас сесть за руль, втопить по полной и угнать старину «Ирбиса» из подземного гаража, сметая всё на своём пути. Такой поступок, вне всяких сомнений, был бы идиотским. Уйти мне далеко не позволят, тем более с такими номерами. А жить ярко и умереть молодым — это для господ Вишеса и Кобейна.

Зато меня накрыло озарением.

Я понял, на чём хочу ездить в будущем, если надоест бесконечно вызывать такси.

Вздохнув, я отвернулся от спорткара и направился к той части паркинга, где размещались заглушки индивидуальных капсульных каналов.

В моём старом мире аналогов этой транспортной системы нет. Метро — это просто метро. Но здесь аристократы из кожи вон лезут, чтобы показать превосходство «голубой крови» над обычными хомо сапиенсами. И если центральные проспекты стоят в пробках, какой-нибудь граф или князь ищет способ, чтобы это обойти. Кто-то предложил провести к владениям Медведей отдельную ветку метрополитена, да ещё и сделать комфортные поезда, чтобы не ездить с плебеями. Зачем поезда, удивились инженеры. Давайте запустим капсулы.

Что получили?

Десять заглушек, десять туннелей, четыре отдельных магистрали в общей ветке. Выход к общим платформам на Пушкинской.

Заглушки представляли собой вертикальные люки в полтора человеческих роста, которые вели в салон пристыкованной капсулы. Пустующая капсула обозначалась зелёным индикатором в центре заглушки. При отсутствии стыковки люки запирались, вспыхивала красная лампочка. В часы пик даже здесь приходилось ждать своей очереди. И объединяться в группы по пять-шесть человек, чтобы выехать из комплекса.

Я ожидал, что у заглушек скопится тьма народу, и я присоединюсь к одной из отъезжающих групп.

Вышло иначе.

Зелёные индикаторы горели на двух люках, но там меня поджидали охранники. Упс. Трое крепких ребят в полувоенной чёрной форме без нашивок и погон. Все — с обнажёнными мечами в руках. А хуже всего то, что я в балаклаве, и это привлекает внимание. Снять балаклаву нельзя, ибо камеры.

Приплыли.

— Ты что ещё за хрен?

Меня заметили.

По закону жанра я должен устроить в гараже кровавую баню, перебить несчастных эсбэшников и уехать в закат. Но я предпочитаю действовать эффективно. Игнорируя недоносков, топаю прямиком к заглушке, достаю ключ-карту.

— Куда? — рявкнул один из охранников. — Покажи документы!

— Молчать, холоп, — бросил я через плечо.

От неожиданности командир группы завис.

Я вставил карту в контактную щель.

На секунду вспыхнули геометрически выверенные линии, вплавленные в материал заглушки, Затворные Знаки в кружках и треугольниках, энергетические узлы с запечатанной энергией. Через карту с меня сняли немного ки, а затем люк распался на четыре сегмента. С лязгом и грохотом лепестки втянулись в скрытые пазы.

Паз развалился на части, карта осталась в моих пальцах.

— Сюда нельзя, — в голосе охранника неуверенность. — Без документов...

Никто не собирался меня задерживать, я же владею магическим ключом. Значит, я постоялец, хоть и нарушаю неизвестные протоколы. Подумаешь, выгляжу как домушник из порнороликов. С кем не бывает. Холодно, зима. Нравятся человеку вязаные вещи, прикрывающие лицо в непогоду.

Охранник открыл рот, собираясь ещё что-то сказать, но я хлопнул по кнопке, запирая капсулу изнутри.

Посадка прямо как в лифте. Внутренние и внешние створы. Уютный салон, в котором без труда может разместиться человек шесть. Как я и говорил, в общем. Правда, кресла располагались напротив друг друга, были кожаными и по виду не дешёвыми. Окна отсутствовали напрочь, но это ничуть не напрягало. На что мне смотреть, если снаружи только мрак и тлен? Ищу глазами хоть какие-то намёки на систему управления. Обнаруживаю изысканный столик в центре с двумя вмонтированными кнопками. Помечено стрелками «вперёд» и «назад».

Люблю простые решения.

Жму на зелёную стрелку и усаживаюсь за столик, одновременно снимая балаклаву. Всё, камер нет, можно расслабиться. Капсула со щелчками отстыковывается от заглушки, плавно трогается с места и уходит в разгон. Слышится знакомый каждому жителю мегаполиса гул.

Эх, всегда мечтал прокатиться в персональном вагоне метро. Выглядит всё так, словно и не в поезде сидишь, а в какой-нибудь подводной лодке. Кожа, дерево, хром, полировка. Торцевые части капсулы закруглены и представляют собой уже знакомые мне люки. По сути, я еду в благоустроенном цилиндре и совершенно не понимаю, кто им управляет. Ясно, что где-то подо мной скрыт двигатель, разгоняющий эту конструкцию, но опять же... Скорость явно ниже, чем у обычного поезда. Значит, и лошадок в моторе поменьше.

Интересно, сколько времени уйдёт на поездку?

Капсулы, похоже, автоматические. Не роботизированные, тут Илоном Маском и не пахнет. Возможно, это вертикальные лифты, движущиеся на тросах, или пневматическая труба со сжатым воздухом. Гадать можно до бесконечности. Работает и работает.

Я пропустил момент, когда в капсуле нарисовался второй пассажир.

Ненавижу прыгунов. Они как фокусники, только злые и с мечами. Этот материализовался в метре от меня, аккурат между люком и вросшим в пол столиком.

— Руки на стол.

Изучаю пришельца.

Чёрная форма, отсутствие нашивок. Аккуратная стрижка, без всех этих новомодных бакенбардов. И внушительных размеров парные ножи, выставленные вперёд. Грамотная стойка, сразу видно, что человек профессионально занимается единоборствами.

— Сейчас ты положишь руки на стол, — продолжил одарённый, — и будешь сидеть до прибытия на станцию. Там нас встретят. Покажешь документы. Если всё в порядке, отпустим с извинениями. Но скажу прямо, ты мне не нравишься.

Сижу, не шелохнувшись.

— Я не собираюсь повторять два...

Обширный участок пола под ногами охранника внезапно утратил вещественность. Грозный страж порядка не успел ничего предпринять. Руки с ножами взлетели вверх, а самого прыгуна затянуло в призрачную полынью с хрустом, чавканьем и прочими звуками электромясорубки. Под аккомпанемент из душераздирающего вопля. Когда голова противника скрылась из вида, я зарастил прорезиненное покрытие и всё, что находилось внизу.

Жуткая смерть.

Чувака размазало по рельсам.

А в следующую секунду капсула начала тормозить. В голову пришло запоздалое понимание: встрял. По словам охранника меня ждёт делегация, и эти ребята настроены недружелюбно.

Глава 3

Всё-таки рельсы.

И протянутые под самым потолком кабеля, что сразу вызывает в памяти образ трамвая на электротяге. Рассмотреть это было проблематично, учитывая скудную освещённость тоннеля.

Ладно, чего уж тут.

Спасибо, что «железку» током не напитали.

Взобравшись по неприметным скобам на углубление заглушки, я сделал поверхность створок прозрачной и всмотрелся в задверье.

Платформа.

Закругляющийся потолок, причудливо изогнутые арки и хрустальные люстры. Барельефы с античными мотивами. Колонны, облицованные голубым и зелёным мрамором. Несколько скучающих пассажиров и три типа, которые... заходят в соседнюю шахту. Точнее — в открывшуюся капсулу, на которой я приехал.

— Где они?

— Мыслесвязи нет, Витя.

— Как нет? Он же внутрь телепортировался.

Голоса приглушены створками, но я всё слышу. Есть подозрение, что после инициации мой слух обострился.

Ждать нельзя.

Просачиваюсь на платформу и топаю к эскалатору. Веду себя естественно, словно я пассажир, спешащий по своим делам. Другие аристо провели по мне скучающими взглядами. Видимо, решили, что я прыгун.

Разговоры охранников доносятся обрывками.

— Тут нет... люков...

— Вентиляцию проверь...

— Да... не пролезть...

Эскалатор выносит меня к общей платформе. Чтобы пройти через турникет, надо вставить карту в прорезь. Несколько шагов — и меня затягивает в человеческий водоворот. Гул толпы, шум прибывающего поезда, фигуры людей, скользящих на эскалаторе вверх...

Здесь, насколько я помню, нехилая развязка.

Узел, в котором сходятся сразу три линии, да ещё приватные капсульные ветки.

В общем, легко затеряться, что я и делаю.

Толпа увлекает меня на платформу, заносит в вагон метро. Осторожно, двери закрываются. Мне показалось, или воздух породил у дальней колонны призрачную фигуру? Надеюсь, что показалось. Задолбали уже...

Поезд устремился во мрак, мне заложило уши.

Несколько минут перегона, и приятный женский голос объявляет следующую станцию — Охотный Ряд. Здесь, как я понял, названия линий и некоторые станции дублируют то, к чему я привык в своём мире. Дублируют, но не тотально. К примеру, Арбатская, Цветной бульвар и Трубная сохранились. А вот Красно-Пресненская, Маяковская и Проспект Мира канули в небытие. Вместо них на схеме красуются Баратынский Пассаж, Империал-Плаза и таинственный Генералитет.

Продолжаю изображать из себя унылого простолюдина.

Спешу на завод, никого не трогаю.

Эскалатор, кабина охранника, кассы с жетонами и километровые очереди к ним, подземный переход с вездесущими газетными киосками...

На меня пахнуло холодом.

Ледяным, мать его, холодом!

Поднявшись по ступенькам, я покинул каменный склеп и оказался в заметённой снегами Москве. Даже не верится, что выбрался.

Что там у нас с такси?

***

Проблемы обрушились на меня в ноябре, и с тех пор шли нескончаемым потоком. Говорят, что жизнь — это чередование белых и чёрных полос. У меня же — сплошная беспросветная жопа.

Начну с того, что Туровская духовная семинария возжелала собрать в одной точке всех резервистов. В извещении, которое было выслано инквизиторами на имя директора Андерсона, сообщалось, что мне надлежит явиться в Туров не позднее 4 января 1979 года и пробыть там весь остаток каникул, участвуя в «развёрнутом тестировании» потенциальных абитуриентов. Само собой, никто не возьмётся за моё обучение без аттестата. Сначала надо закончить школу, получив среднее образование, а уж затем поступить в распоряжение святых отцов. Опять же, если они заинтересуются моей скромной персоной.

Я подробно расспросил всех, кого только можно, об этих сборах. Ну, и немножко напряг Алису, которая потратила день на погружение в тему. Картина получалась следующая: если на зимних каникулах руководство семинарии решит, что я достоин там обучаться, мне несдобровать. Летом заберут на подготовительные курсы, следующей зимой — ещё на одни. После получения аттестата автоматом зачислят на первый курс. Опять же, после летнего сбора, на котором определятся с направлением моей будущей деятельности. И уже не отвертеться. Семинаристы превращаются в инквизиторов и работают на благо системы до глубокой старости.

Второй вариант. На сборах выясняется, что я не пригоден к духовной службе, и меня отпускают на все четыре стороны. Снимают с учёта и благополучно забывают о моём существовании. И я, разумеется, жажду именно такого сюжетного поворота. Значит, что?

Коси и забивай.

Надо убедить инквизиторов, что я ничтожество каких поискать. А для этого надо хотя бы примерно знать, чего они хотят. Ясен пень, в открытых источниках такой информации не будет. Спрашивать у Габова тоже не с руки — сложит два и два, вычислит Кромсателя и возьмёт за нежные яички.

Просить о помощи Джан?

Был ещё один человек, который потенциально мог рассказать интересные факты. Хасан, друг Маро. По совместительству — скупщик краденого оружия. Вспомнилась история про сына одного сержанта, с которым Хасан служил в армии. Не удивлюсь, если прокатчик знает больше, чем поведал в тот роковой день, когда до меня дотянулась цепкая клешня дознатчика Захарова.

Что касается второй проблемы, то я очень быстро понял, что при столкновении с Великими Домами весь мой прошлый жизненный опыт не работает. Я говорю сейчас не про навыки владения холодным и огнестрельным оружием. И даже не про умение начистить кому-нибудь морду голыми руками. О, нет. Я говорю о факторах, которые теперь надо учитывать при планировании. Все эти морфисты, лезущие к тебе в сон. Телепаты, считывающие вербальные потоки за сотни и тысячи километров. Ясновидцы, природу таланта которых я всё ещё до конца не понимаю. И артефакты, которыми может воспользоваться в бою даже простолюдин, не умеющий оперировать энергией ки. Это дерьмо вносит сумятицу и элемент непредсказуемости. А такое я не люблю.

Третья беда — Зимний бал.

Казалось бы, причём здесь я?

Случилось так, что Николай Трубецкой, лидер Дома Эфы, утвердил перечень из десяти приглашённых на это мероприятие гимназистов, среди которых был я. Подстава, иначе не скажешь. Хотел бы я знать, какая сволочь внесла мою фамилию в грёбаный список. Не удивлюсь, если директор Андерсон. А это говорит о том, что ко мне присматриваются, все действия взвешивают и оценивают с точки зрения потенциальной выгоды для клана. А меня, само собой, не спросили, нужен ли мне этот клан. То, что нужен... ну, никто в этом не сомневается. Массовая хотелка по умолчанию.

А теперь о приятном.

Первого декабря бухгалтеры Эфы начислили мне зарплату за ноябрь. Вы же помните, что я на окладе до 1981 года? В общем, Джан сгоняла в один из городских парков, забрала пластиковый конверт, прилепленный скотчем к нижней части скамейки и свалила оттуда на трамвае, попутно пересаживаясь на канатку, троллейбус и такси. Чтобы полностью исключить слежку, мы выждали пару дней и отправили Фёдора в Черноморский банк. Я навёл справки и выяснил, что это карманный банк Эфы, полностью контролируемый кланом. Делать нечего, Федя обналичил чек... в банкомате, который успел появиться и там.

Отмечу, что отделения Черноморского банка встречались во всех уголках Фазиса. Этих контор были десятки, но мы опять же перестраховались и выбрали тот, что поближе к горам. Соответственно, за мальчонкой пришлось присматривать, чтобы не ограбили. Вы себе представляете парнишку его возраста, запихивающего в рюкзак пачку крупнокалиберных купюр на глазах у какой-нибудь алкобиржи? Шансы вернуться домой на своих двоих стремятся к нулю. Так что я пас Фёдора до станции канатки. Пришлось двинуть в грызло парочке типов, но вряд ли этим кто-то будет заморачиваться на окраине Пригорья.

За прыгуна, которого я порешил в лифте, мне пообещали восемьдесят тысяч. При этом сумма может увеличиться после переброски образов, подтверждающих смерти бодигардов или кого-то из службы охраны «Разумовского». Я рассчитываю срубить с Эфы сотку, учитывая все сопутствующие сложности и длительную подготовку. Так случилось, что мне сходу выдали ориентировку на одну из самых сложных целей. А всё потому, что Ларин планировал окончательно перебраться в додзё, и нам пришлось действовать на опережение.

На протяжении последних недель Фёдор продолжал клепать оружие, но теперь уже более солидное. Мы сменили перекупа, что позволило увеличить доход от продажи клинков. Я не спрашивал своих друзей, что они делают с той кучей бабла, которая обрушилась в последнее время на наши головы. Федя не мог светиться в банках, а Джан не распространялась о своих планах. Не удивлюсь, если они просто складывают тугие пачки в сейфы, собранные Бродягой. Я же стараюсь всё лишнее инвестировать, чтобы деньги делали деньги. Благо у меня теперь имеется личный управляющий.

Подведём промежуточные итоги.

Из нищеты выбрались, проблемы с Чёрным Оком и недружелюбными синдикатами временно решены, с Барским заключено перемирие. Вот только нормальных каникул у меня не будет. Новогоднюю ночь я проведу во дворце князей Трубецких, а затем отправлюсь в славный город Туров, где базируется главная в РИ и наиболее многочисленная консистория. Чем больше думаю об этом, тем больше меня бесит ситуация.

***

В Москву мне пришлось мотаться на домоморфе, причём трижды. Во время своего первого визита я присматривался, изучал местность, проверял данные, полученные от Габова. Затем прокладывал маршруты, делал заклад в магазине, бродил по комплексу и катался на лифтах. Финальную часть истории вы видели.

И вот я добираюсь с тремя пересадками до Серебряного бора, расплачиваюсь с таксистом и топаю к двухэтажному особняку, вокруг которого даже забор никто не удосужился построить. Ничего удивительного в такой безалаберности нет — особняк в реальности не существует. Бродяга оккупировал пустырь, выставленный на аукцион буквально позавчера. Я это узнал случайно, просматривая новости в местной газетёнке. Что ж, ещё и лучше. Никто сюда не припрётся до начала торгов.

Справки я больше не беру.

Работаю в свободное от учёбы время.

Сегодня так и вовсе отправился в путешествие один, без надоедливых соседей. Федя пошёл в кино, у Джан наметились срочные дела на Рыночной площади. И только у меня ничего не наметилось — в гимназии половина преподавателей болеет, и у нас в расписании зияют чёрные дыры. Мастер Мерген, основы владения двуручным мечом — вот и всё, что меня ожидало.

Ах да, забыл про дождь.

Нескончаемый ливень, затапливающий Фазис уже четвёртый день кряду.

— Привет, Бродяга.

— Здравствуй, Сергей.

Домоморф — это якорь в бушующем океане страстей. Что бы ни случилось, он неизменно приветствует тебя, защищает от внешней агрессии, не позволяет прощупывать мысли. Здесь я могу быть собой и не бояться телепатической прослушки. Надоедливые прыгуны будут телепортироваться мимо, встраиваясь в окрестные сугробы. Эмпаты тоже отправятся гулять лесом.

— Переносимся обратно?

— Да. Прямо сейчас.

Артефакт нырнул в многомерное пространство. Не прошло и пяти минут, как мы стали частью одного из верхних этажей пансионата «Берёзка». Шум дождя проник в помещение, заметно похолодало.

Вот же парадокс. В Москве лежит снег, воют зимние ветра, но там Бродяга подключился к системе центрального отопления и установил в каждой комнате чугунные батареи. Так что внутри моего дома царили солнце, лето, жара и кайф. Не знаю, что происходит во время рывка Бродяги через иные измерения, но теплопотери удручающие. Промозглая влажность черноморского побережья пробирает до костей.

Что ж, пойду включать конвекторы.

Через полчаса подтянулся Федя и начал взахлёб рассказывать мне о похождениях Чёрного Меча. Ну, очередной супергерой, которому в наследство досталось оружие Предтеч. Под шумок я запряг оружейника чистить картошку и морковку, важно кивая и задавая вопросы по существу. Мальчишка подвоха не заметил и продолжал увлечённо нести ахинею, выполняя все поставленные задачи.

Чтоб вы понимали, в этой реальности нет Голливуда, Болливуда и тому подобных «фабрик» по производству приключенческого контента. Лучше всего киностудии развиты у нас в РИ, а также в Небесном Краю. Евроблок снимает весьма специфическое кино, а в империи Наска своя атмосфера. Наверное, поэтому все самые крутые боевики созданы на студиях «Невафильм», «МК» и «Эфаториум». Да-да, и у нас снимают. Бывает и так, что студии затевают совместные проекты, которые впоследствии покоряют весь мир. Сейчас набирает обороты история про Чёрного Меча.

Когда вернулась Джан, комнаты прогрелись, все шмотки были перестираны и развешаны в сушильной комнате, а суп с вермишелью булькал на плите, распространяя умопомрачительные ароматы. Достойное завершение дня. Вот только...

— Что у тебя с глазами? — воскликнул я, глядя на девушку.

Боги.

Мой мир никогда не будет прежним.

Глава 4

— Накладные ресницы, — с гордостью провозгласила Джан.

И невинно захлопала глазами.

Федя прыснул в кулак.

— Это я вижу. А почему одна из них отвалилась?

Лицо девушки стало испуганным.

— Как? Где?

— Посмотри в зеркало.

Морфистка пулей метнулась к шкафу-купе. Я увидел, как в её глазах промелькнул ужас. В отражении было видно, что краешек левой ресницы слегка отклеился.

Девушка поникла.

— Я говорил, что это плохая идея, — заметил оружейник.

— Ты знал, что ли?

— Она ещё вчера вечером все уши прожужжала про свою подругу в салоне красоты, и что они хотят попробовать, и что сегодня договорились...

— Заткнись! — зло бросила соседка. — Зачем ты всё это рассказываешь?

Толстяк пожал плечами:

— А что такого?

Я приблизился к Джан и погладил её по плечу:

— Не расстраивайся. Там же специальный клей применяют, наверное. И ресницы заводские, а вы из чего делали?

— Ну... — Джан замялась. — У Мзии сохранились волосы от предыдущей клиентки. А ещё основа... мы решили, что акриловая полоска сгодится, только обрезали её и подравняли по контуру века...

— Звучит неплохо, — признал я.

— Правда? — Джан воодушевилась. — Но что-то пошло не так.

— Да ты не переживай. Мы суп приготовили. Пойдём есть. Потом придумаем, что делать с этими штуками... А чем тебе свои ресницы не понравились?

Последнюю фразу я бросил, уже переступая порог кухни.

Джан послушно брела следом.

— Не знаю... Я какая-то невзрачная... Вот кто на меня посмотрит с такими ресницами? Вот ты же не смотришь...

Ясно.

Подростковый возраст, комплексы на ровном месте, переживания и страдания. Теперь мне ещё и это расхлёбывать. Уверен, морфистка опять влезла в сновидения девушек из моего мира и подсмотрела эту гадость.

— Джан, — я усадил расстроенную соседку за обеденный стол и пошёл разливать вермишелевый суп по мискам. Федя первым делом решил проверить холодильник, на подругу он больше не обращал внимания. — Ты очень красивая девушка. Поверь, тебе не нужно заниматься этой ерундой.

— Ресницы — не ерунда! — вспыхнула Джан. Потом до неё дошёл смысл сказанного. — Ты считаешь меня красивой?

— Да, считаю, — поставив дымящуюся миску перед соседкой, я вернулся к плите. — Кто угодно тебе скажет. У Федоса спроси.

— Федя, я красивая?

— Угу, — ответил оружейник с набитым ртом. Я пропустил момент, когда он сварганил бутерброд с колбасой и сыром, нахреначив сверху мазика. — Офень крафивая.

Исподтишка показываю пареньку большой палец. Дескать, молодец, давай в том же духе. Надо вытащить подругу из депрессии, иначе в доме будет царить макабр. В прошлый раз, когда Джан нанесла себе на брови несмывающуюся краску, нас штормило пять дней. Нескончаемое нытьё, слёзы и причитания по поводу того, что в моей прежней реальности девушки ухоженные и сексуальные, а здесь — отсталость и дичь. Хотелось сбежать куда подальше, чтобы это не выслушивать. Я всерьёз тогда задумался над гостиничным номером поближе к морю.

— У нас наращивали в основном, — вспомнил я деталь, которую мне рассказала внучка. — Приклеивали пинцетом каждый волосок, но это не точно.

— Хм, — задумалась Джан.

— Но ты лучше оставь всё как есть, — заторопился я. — Естественность в моде.

Не помню, где я подслушал эту фразу. Кажется, так говорила одна инста-блогерша после того, как вышла из турецкой клиники с сиськами пятого размера.

— Как есть? — Джан поднесла ложку ко рту и замерла. — Вот это? Посмотри, я моргаю каждую секунду... Меня эта хрень дико раздражает.

— Надо убрать, — озвучил я очевидное.

Федя кивнул, что-то промычал себе под нос и быстро доел бутерброд. Талант, между прочим. Здоровенный бутер за два укуса — это вам не хухры-мухры.

Джан обдумала мои слова.

Поинтересовалась:

— Есть идеи?

— Поговори с подругой. В снах поищи. Уверен, девушки справляются с этой задачей.

— Что приклеено, — глубокомысленно заявил Федя, — однажды будет отклеено.

И ведь не поспоришь.

Остаток вечера я отдыхал.

А отдых, должен вам признаться, у меня специфический. Вращение кусаригамы, метание ножей и топориков, дорожки с катаной и шпагой, истязание манекена. После этого — любовное протирание клинков, созерцание собранной коллекции и перекладывание оружия с места на место. Я практически успел достичь просветления по фэн-шую, когда понял, что нахожусь в тренировочном зале не один.

— Что опять случилось? — бросил я через плечо.

— Я тебе не помешала?

— Нет, — пришлось оторваться от укладки кусаригамы в деревянный ящичек с бархатной подкладкой. — Я уже собирался уходить.

Джан робко приблизилась ко мне и сообщила:

— Ты готов к сеансу связи?

— Ну, типа да. Задание выполнено.

— Мне потребуется извлечь кое-какие образы из твоей головы. Разрешаешь?

— Джан, — я подошёл к девушке вплотную и заглянул в глаза. — Конечно, разрешаю. Это часть наших договорённостей. Но ты же не за этим пришла?

Морфистка закусила губу, немного помялась и выдала:

— Я хочу спросить твоего совета.

Начинается.

— Джан, дорогая. Если тебе нравится какой-то парень, не стоит ради него идти на жертвы. Я про все эти наращивания ногтей, ресницы и тому подобное. Будь собой, ты великолепно выглядишь.

Морфистка потупила взор.

— Спасибо, Серёжа. Но меня интересует не это.

Мир полон сюрпризов.

— А что?

— Я продала часть российских акций и составляю портфель фармацевтических компаний из Небесного Края. Сейчас азиатские концерны показывают высокий индекс роста, но как долго это продлится? Скажи, ты вкладывался в этот сектор?

Поначалу я решил, что Джан шутит.

Но нет — она задала вопрос на серьёзных щах и ждала моего ответа. Примерно через полминуты я уразумел, что живу в одном доме с инвестором, который гораздо лучше меня разбирается в финансах.

— Солнце, — я очень аккуратно подбирал слова, — а ты уверена, что обратилась по адресу?

— Ну... ты же у нас самый умный, разве нет? И ты старше. Я подумала... куда-то же вкладывать деньги ты будешь. Вряд ли станешь держать их в сейфе или на депозитах.

— Вообще-то, — я немного обиделся, — именно так я и делаю. Положил в банк, а потом у меня появился собственный управляющий. Теперь они ворочают моими активами по доверенности. Это же просто. И не нужно заморачиваться с твоими индексами-шминдексами.

— Э-э-э... — замялась Джан. — Ладно. А так можно было?

— Как выяснилось, да. Они заявили, что я избранный, и всё такое. Предложили дополнительные банковские услуги. Я согласился.

— Плывёшь по течению.

— Берегу нервные клетки. У меня и так работа напряжённая, знаешь ли. Не хватало ещё чахнуть над златом и следить за новостями, не случилось ли каких землетрясений в Нижнем Какаду.

— Где?

— Не бери в голову.

Вряд ли здесь слышали о мистере Бэнксе.

Джан опечалилась ещё больше, пожелала мне спокойной ночи и попросила лечь спать до двенадцати. Что я и сделал, предварительно навернув чайку и проиграв Фёдору партию в шахматы.

***

Дождь прекратился на пятый день, тучи разошлись и установилась хорошая погода. На дворе был четверг, что символично. Я кое-как выжил после контрольного среза по истории Предтеч и жёстких издевательств мастера Мергена, после чего отправился в горы. Сегодня у нас был запланирован спарринг с Маро, а я хотел ещё побеседовать с Хасаном. Что интересно, за госпожой Кобалией приехал не просто личный шофёр — в машине я заметил ещё двух типов с неприметными чехлами на груди. Телохранители. Когда же тачка Маро съехала с тротуара на проезжую часть, за ней устремилась ещё одна машина с клановыми номерами.

Я не рассказывал про особенности выдачи автономеров в империи? Казалось бы, логично привязать всё это к регионам, силовым ведомствам или дипмиссиям, но нет. Вы никогда не поймёте, из какой губернии приехала тачка, а вот клановую или классовую принадлежность определите без особого труда. Каждый Великий Дом зарезервировал цифру, связанную со своим кланом. У Медведей, например, это единица, у Эфы — тройка. Сам факт выдачи кланового кода не привязывает вас к определённой губернии — жить можно хоть у чёрта на рогах. А вот к грёбаному клану — привязывает. В этом же углу можно увидеть флажок РИ — чёрно-жёлто-белую версию. В моём мире этот флаг был упразднён в конце девятнадцатого века, здесь же эксплуатируется до сих пор.

Так вот, простолюдины, не присягнувшие на верность клану, имели на месте кодового обозначения полный ноль. В прямом смысле. Люди с нулевой ценностью, ага. Парадокс в том, что внеклановые аристократы такое унижение не стерпели бы, вот им и выдавали «шестёрку». Одну на всех.

Вообще, сословное деление в РИ основательно упрощено, если сравнивать с моим миром. В то же время появились принципиально новые категории граждан. Клановые и вольные дворяне — это понятно. Далее шли клановцы без герба, мещане и крестьяне. Это если забыть про официально подтверждённую одарённость. Особняком шли инквизиторы, которые ещё в начале двадцатого века именовались духовенством. Казаки и цеховые отсутствовали как класс, равно как и почётные граждане. А вот к купцам относили многих — промышленников, финансистов, банкиров, торговцев Всероссийской Гильдии. Все они ездили на «нулевых» знаках.

Крестьяне не ездили вообще ни на чём. Эта категория считалась наиболее бесправной. Не рабы, конечно... В этой версии РИ крепостное право тоже отменили, хотя и значительно позже, в 1911 году. При этом жители деревень не могли селиться в городах с населением выше тридцати тысяч, им не выдавали водительские удостоверения и паспорта общеустановленного образца, не позволяли владеть городской недвижимостью, поступать в университеты и училища наравне с мещанами. Допускалось открывать своё дело, но лишь в том случае, если крестьянин занимался сельским хозяйством, «фермерствовал». Многие состоятельные фермеры вынуждены были нанимать водителей-мещан, чтобы отвозить свою продукцию на рынки и заготовительные базы. Такая вот несправедливость.

Как вы понимаете, были свои особенности у номерных знаков инквизиции, Соборного Трибунала и дипломатов. Инквизиторы предсказуемо катались на чёрных номерах и наводили жуть на окружающих, судьи Трибунала обозначали себя жёлтым цветом, послы — красным. Так вот, Маро теперь гоняла на клановом автомобиле в сопровождении эскорта с «тройкой».

Пожав плечами, я двинулся в сторону канатки.

Я человек скромный, за понтами не гонюсь.

А вообще... Усиление охраны и дополнительное сопровождение говорят о том, что «предвыборная» гонка началась. Участников Турнира берут под колпак, стараясь максимально оградить от «несчастных случаев». И скоро я буду зачищать всех, кто решит причинить вред Маро. Ирония судьбы в том, что моя подруга об этом не узнает.

Перемены в статусе бессмертной накрыли и меня.

Причём быстрее, чем следовало бы ожидать.

Начну с того, что Маро не появилась на тренировке. Это казалось невозможным, ведь моя подруга — воплощение пунктуальности. За последние месяцы если кто и опаздывал, то я. Бессмертная всегда являлась вовремя или немного раньше.

— Здравствуй, Хасан, — сказал я, переступая порог прокатного пункта.

Хасан зарабатывал тем, что сдавал по часам муляжи клинков, шесты, бокены и прочий инвентарь, необходимый бойцам для поддержания формы. Но это — верхушка айсберга. Мало кто знал, что бывший сослуживец Маро скупал краденое оружие и сотрудничал с Убытком, местным криминальным авторитетом. Я был в курсе этого теневого бизнеса, но Хасан об этом не догадывался. Вот такие у нас сложные отношения.

Прокатчик оторвался от чтения газеты и приветливо улыбнулся:

— Здорово, брат.

Хасан в прошлом служил в элитных частях дизельной гвардии Эфы, воевал в горячих точках и лишился ног при обстоятельствах, о которых не распространялся. Мужик здорово смахивал на Оби-Вана, легендарного джедайского учителя, только ездил в инвалидной коляске и не владел световым мечом.

— Маро не заглядывала?

— Ещё нет.

— Хм, — я нахмурился. — Непохоже на неё.

И это при том, что мы виделись в школе, договорились о встрече, и Маро укатила домой в сопровождении душевных ребят в чёрном.

— А вы договаривались?

— Угу.

— Ну, — старик даже обрадовался происходящему. — Значит, у тебя найдётся пара минуток потрепаться со стариком. У меня и чайник сейчас закипит.

Я предложил помочь с кружками, но Хасан по своему обыкновению отказался. Электроколяской этот мужик управлял виртуозно, быстро перемещался по проходам между оружейными стойками и ни разу ничего не задел. Через пару минут я уже держал в руках армуду, стоя на пороге прокатной конторы, а Хасан принимал ясеневые гуни от пары одарённых, закончивших свою тренировку. Когда клиенты ушли, бывший сержант подкатился ко мне.

— Как оно? Что нового?

Раз уж выдался повод потрепаться, почему бы не рассказать прокатчику о своих проблемах? Если мне повезёт, удастся разузнать что-нибудь интересное.

— Вызвали в семинарию.

Старик внимательно посмотрел на меня.

— Когда?

— На зимних каникулах. В начале января.

— А ты не хочешь, я так понимаю.

— Как ты догадался?

— На твоём лице нет радости от предстоящего карьерного взлёта.

— Он будет?

Хасан пожал плечами:

— Кто ж знает. Я тебе так скажу, брат. Если резервиста вызывают через консисторию, значит, уже рассмотрели твою кандидатуру. Изучили отчёты из гимназии и переложили дело на полочку «Потенциальный кандидат». Вероятность, что заграбастают, очень высокая.

Мы с Хасаном давно перешли на «ты», потому что на Кавказе так принято. Но я подметил ещё одну деталь. Когда старик разговаривал серьёзно, его акцент куда-то исчезал, речь становилась чистой, словарный запас резко увеличивался. Ох, ломает комедию сержант. Корчит из себя простачка, но за плечами серьёзный бэкграунд.

— И что мне делать?

— Да ничего, ехать. А что ты можешь?

— Я думал, ты посоветуешь.

— И с чего ты решил, что я могу?

— Ну... ты же рассказывал про сослуживца, у которого сына призвали. Я и подумал: вдруг ты знаешь про их методы? Чего мне ждать в Турове? И как можно открутиться?

— Говорю же, никак, — в голосе старика послышалось раздражение. — Если только у тебя нет мощного телепатического Дара, крутого артефакта или умения выстраивать ментальные блоки. Хотя... артефакт отсекаем. Его у тебя заберут перед проверкой.

— Что из себя представляет проверка?

Хасан тяжело вздохнул.

Сделал глоток из армуду.

— Ты же понимаешь, что об этом нельзя распространяться? Мой друг... он как бы не должен о таких вещах рассказывать. Это всё под грифами и не для нашего ума писано. Смекаешь?

— Смекаю. Но ты знаешь, — я не спрашивал, утверждал. — Помоги советом.

— Эх, — сержант снова вздохнул. — Подведёшь ты меня под монастырь. Но ладно, чего уж там. Я этих упырей не люблю, так отчего бы не подсобить хорошему человеку... Итак, слушай.

Глава 5

У инквизиторов была чётко отлаженная система поиска, регистрации, набора и обучения одарённых. Всё это работало как часы по многим причинам. Во-первых, служить в консистории было почётно. Ты сразу становишься над законом и вливаешься в организацию, наводящую страх даже на кланы. Во-вторых, чёрная сутана — это выгодно. Консистория платит хорошие деньги своим сотрудникам, и эти суммы нередко превышают скромный доход слабых дворянских Родов. При этом можно владеть частной собственностью, но нельзя извлекать из неё прибыль. К примеру, если у вас есть родовая усадьба, никто её не отберёт. Но если вы решите растить там виноград, культивировать виноделие и продавать бочки винным лавкам, готовьтесь в взысканиям. Личные бизнес-интересы не должны доминировать над заветами Кормчих.

В-третьих, откосить от поступления в духовную семинарию невозможно. Близко к «невозможно». Служба в консистории считается святой обязанностью каждого одарённого, поскольку инквизиторы стоят на страже интересов людей со сверхспособностями. Именно эти ребята тормозят прогресс, запрещая любые разновидности вооружений, кроме холодняка. В моём мире уже существовало ядерное и химическое оружие, люди осваивали космос и строили атомные электростанции. Здесь же нет пороха, динамита и прочих взрывчатых веществ. Авиация — это развившиеся до предела своих возможностей дирижабли и примитивные аэропланы. Ракетостроения нет, о Гагарине никто не слышал. Застывшая эпоха дизеля.

Собственно, и за артефакторикой отцы присматривают. Равно как и за каббалистами, чтобы те не заигрались со Знаками и не подарили обычным людишкам инструмент по возвращению утраченной власти.

В общем, у вас не спрашивают, хотите ли вы учиться в семинарии.

Пришло извещение — пакуйте чемоданы.

Дальше выясняется, что инквизиторам нужны определённые типы одарённых. Предпочтение отдаётся резервистам, навыки которых в той или иной степени связаны с ясновидением. Это не означает, что в рядах блюстителей оружейной чистоты не встретишь прыгуна или беса. Это означает, что члены приёмных комиссий ищут предрасположенности к развитию в определённых сферах. И эти сферы, как прозрачно намекнул друг Хасана, затрагивают проникновение в чужие помыслы, обнаружение ереси на больших расстояниях и управление всевозможными артефакторными прибамбасами. Это как с Проектором — кто-то сумеет его запустить, а кто-то будет без толку заниматься фигнёй.

Наборщики разработали ментальные тесты, позволяющие выбирать «правильных» кандидатов. Тесты проводятся комиссией, состоящей из ясновидцев, эмпатов и телепатов. В комиссии обязательно присутствуют отец и каратель. Это не ранги, а, скорее, саны. И одновременно специализации. Если каратель видит бойца с нужными характеристиками, сразу забирает в своё ведомство. В любом случае, отец, выше которого только протоинквизитор, обладает решающим словом. Именно отцы утверждают списки семинаристов.

— Если хочешь знать моё мнение, — заключил Хасан, — ты попал. Проблема не только в твоём психотипе. Я видел, как вы тренируетесь с Маро. Каратели с руками и ногами тебя оторвут.

— Я могу обмануть ментальный тест?

— В теории, — уклончиво ответил Хасан. — Видишь ли, одного умения экранировать мысли будет недостаточно. Придётся транслировать ложные образы. При этом надо знать, что транслировать, а ты не знаешь. И с эмоциями такая же хрень. Они будут задавать вопросы, ты будешь отвечать. Почуют обман — усилят давление. Там же ещё и бывшие дознатчики в комиссии. Причём, со стажем.

— Но ты говорил, есть выход.

— Я бы сказал, их много. Выбирай на вкус.

— Просвети меня.

— Вариант первый: скрываешься с радаров, меняешь документы, имя и фамилию. Переезжаешь в другой город, а лучше страну. Жетоны и паспорта продаются на чёрном рынке, это не проблема.

— Меня будут искать?

— Безусловно. Будешь бояться собственной тени до самого конца.

— Другие варианты?

— Как я уже сказал, мастерское владение ментальной защитой, но это годы практики, а у тебя их нет. А вот третий вариант... Самый правдоподобный. Меня удивляет, что ты не подумал о нём раньше.

— С этого момента поподробней, — я улыбнулся и сделал глоток из армуду.

— Брат, это... ну, элементарщина ведь. Ты учишься в гимназии Эфы, надираешь всем жопы, дружишь с Маро... Добейся покровительства. Если клан заинтересуется твоей персоной... то уладит недоразумения с инквизиторами. Главное — действовать сейчас. Пока не провели тестирование и не решили, что ты хороший кандидат. Потяни за верёвочки, тебя отмажут.

— Какой ценой?

— У всего есть цена, братка. Станешь слугой, даже не вассалом. И не факт, что в будущем выдадут герб. Придётся костьми лечь, чтобы выдали. И... шайтан, уж лучше инквизитором пойти, чем на таких условиях к Великому Дому. Всяко больше денег, власти и уважения.

Я задумчиво кивнул.

Над последним сценарием я думаю уже несколько дней. Не тянет, хоть убейте. Пока самым симпатичным выглядит исчезновение в закатных лучах. Убыток без особых проблем нарисует мне любые документы. Домоморф может свободно путешествовать по планете, игнорируя погранзаставы. Банки Ганзы — во всех цивилизованных странах. Разве что репутация инквизиторов не даёт мне покоя. Бросить вызов системе открыто... не уверен, что я готов пойти на такое.

— Буду думать, — я посмотрел на часы.

Мы трепались уже пятнадцать минут. В сумме Маро опаздывает на двадцать. Это уже не смешно. Либо что-то случилось, либо...

Додумать я не успел.

Нашу беседу оборвала телефонная трель.

— Обожди маленько, — старик въехал в проём, технично развернулся на своей коляске и устремился к разрывающемуся от напряжения телефонному аппарату. До моего слуха донеслись обрывки разговора:

— Да? Привет, дорогая. Всё хорошо, ждёт. Я его чайком угостил... Угу... Понял. Бывает. А я тебе говорил... Хорошо, передам. Не пропадай.

Трубка легла на рычажки.

Коляска бесшумно подкатила к двери.

— Маро? — уточнил я.

Старик забрал у меня опустевший стакан.

— Она самая.

— У неё всё в порядке?

— Можно и так сказать, — буркнул Хасан. — Извинилась. Сказала, что не придёт. Эсбэшники запретили ей покидать Змеиные Кварталы без сопровождения и уважительных причин.

— Она перебралась в Гадюшник?

Именно так называли владения клановцев простые жители Фазиса.

— Вроде того. Без телохранителей шагу ступить не может.

Мы ещё немного потрепались, а потом, распрощавшись с прокатчиком, я двинулся в сторону канатной дороги. Настроение испортилось.

Остаётся последняя инстанция, в которую я не спешил обращаться.

Но, видимо, придётся.

***

Слушаю тебя, человек.

Появились непредвиденные обстоятельства, которые... могут помешать нашему сотрудничеству, Администратор.

Это не сотрудничество, человек. Ты на меня работаешь. И я отпущу тебя лишь после запуска всех колоний, отмеченных в дорожной карте.

Несущественные детали. Я не смогу ничего запускать, работая в инквизиции.

Поясни свою мысль, пожалуйста.

Я подробно изложил историю с извещением. Объяснил, что не вижу способов для того, чтобы избежать зачисления в Туровскую семинарию. Добавил, что защищаться от спецов консистории не умею, поэтому наши замыслы будут раскрыты... и очень быстро.

Администратор выслушал, не перебивая.

И начал задавать вопросы:

Каким образом инквизиторы получают информацию о тебе?

Ну... я же сертифицированный одарённый. Меня им сдало руководство гимназии. Теперь в консистории хранится папка с моим делом, где указано... Да фиг его знает, что указано. Моя биография, пометки какие-то.

Выкрасть папку не думал?

Мысль была неожиданной и логичной.

Нет.

Допустим, бумаги исчезнут. Как поведёт себя консистория по твоим прогнозам?

Я начал просчитывать варианты. Администратор не торопил. Внизу проносились городские огни, взбирающиеся вверх по склонам гор.

У них нет компьютеров, баз данных и всего такого. Всё хранится по старинке, в архивах. Думаю, никто не заметит исчезновения папки. Кандидатов хватает, без людей отцы не останутся. Если у них нет записей о том, что я должен приехать в январе... то и запросы слать не будут. Правда, директор Андерсон в теме. У секретарши есть входящие документы, где хранится оригинал извещения.

Понятно. Допустим, есть пометка о твоём прибытии в Туров. Они обнаружат, что резервиста нет, а его дело отсутствует. Что тогда?

Будут разбираться. На это уйдёт время. И меня, вероятно, пригласят на летние сборы. Или подумают, что вызов — ошибка. Канцелярская накладка.

Вероятности в твою пользу.

Получается, что так.

Выкрасть папку, подчистить упоминания о твоём вызове, уничтожить извещение во «Входящих» секретаря гимназии. Сделать это нужно в ближайшие недели.

И как? Предлагаешь отправиться в Туров и вломиться в консисторию?

Я вытворял всякое, но что-то мне подсказывает — с инквизицией шутки плохи.

Некоторое время я обдумывал ситуацию с Проектором. У тебя не вышло создать двойника, но это не означает, что не получится у других.

Намекаешь на Джан? Я давал ей поиграться с этой штукой, но... по-моему, безрезультатно.

Фёдор. У него весьма необычная разновидность Дара по призыву оружия. Не исключено, что он сможет призвать и своего двойника через Проектор. Это твой последний шанс.

***

— Федя, есть тема.

Мальчишка отвлёкся от важного занятия и поднял глаза. Постель оружейника была не заправлена, в комнате царил привычный бардак. Рядом с Федосом обнаружилась тарелка, а на ней — бутерброды с колбасой. Поверх учебника математики лежал развёрнутый журнал с комиксами. Ловко выхватив журнал, я закрыл его и посмотрел на обложку.

«Мурзик».

Хотел бы сказать, что в душе шевельнулись тёплые воспоминания, но нет. В прошлой инкарнации мне выписывали журнал с похожим названием, и я был вынужден читать его для маскировки. Чтобы родители не догадались, что с их простым советским ребёнком что-то не так.

— Отдай, — насупился Федя.

— А в комнате приберёшься?

— Опять ты за своё, Серёга. Давай договариваться.

— Давай, — неожиданно легко согласился я.

— Что это у тебя? — Федя прищурился и подозрительно уставился на тубус.

— Очень интересная игрушка, — я протянул тубус оружейнику. — Ты можешь создать свою копию и послать куда угодно. Если получится, конечно.

В глазах соседа промелькнула искра интереса.

— Да ладно. И в магазин? И посуду помоет?

— И в магазин, — утвердительно кивнул я. — И помоет. И картошку почистит, но тебе придётся управлять этой штукой удалённо. Напитывая Проектор своей энергией.

— Хм, — толстяк задумался. — Зная тебя... должен быть подвох.

— Он есть, — согласился я. — Ты будешь иногда выполнять мои задания.

— Я так и думал, — разочарованно протянул Фёдор. — Припашешь по полной программе. Ножи для тебя делай, пистолеты... Ещё и валить кого-нибудь придётся.

— Ты же ребёнок, — возразил я. — Такими ужасами я тебя нагружать не буду. Так... стащить пару вещей.

— Пару вещей?

— Ну... документов.

Фёдор задумчиво почесал репу.

— Не знаю, не знаю.

— Ладно, — я напустил на себя безразличный вид. — Раз тебе не интересно, пойду искать покупателя на эту приблуду. Для меня Проектор бесполезен. Ну, а тебе придётся отложить журнал, засучить рукава...

— Эй! — возмутился толстяк. — Я же не говорил, что не согласен.

— Может, с тобой и не прокатит, — добавил я. — У меня и Джан не получилось запустить эту штуковину.

Фёдор задумчиво покрутил тубус в руках. Я знал, что делаю. Игрушка пацану понравилась. А ещё взыграло любопытство. Всё же, создать свою копию и отправить куда-то с поручением... это увлекательно. У меня были дети в разных инкарнациях, и они бы правую руку отдали за такое развлечение.

— И как это работает? — парнишка заглотил крючок.

— Садись за стол, — отдал я распоряжение.

Оружейник вздохнул, но решил подчиняться моим инструкциям.

— Поставь тубус вертикально, — сказал я. — Вот так. Не трогай, с ним не обязательно контактировать. Для начала тебе нужно увидеть другое место. Что-то на расстоянии.

— Что именно?

— Да что угодно, — отмахнулся я. — Набережную, кинотеатр, порт. Главное, чтобы ты знал эту точку и мог вызвать образ в памяти. И это... прокачивай ки через себя. Надо подпитывать эту хрень.

— Ладно, — буркнул Федя. — Попробую.

Положив руки на стол, оружейник уставился на Проектор. Толстяк мне сейчас напоминал первоклассника, который пялится на доску, пытаясь сообразить, что происходит.

— Представил? — не выдерживаю я.

— Ты меня отвлекаешь.

— Молчу-молчу.

Пару минут ничего не происходило.

А затем, когда я уже решил, что мы облажались, Проектор лязгнул, выдвинув из себя телескопическую секцию. Появилось мягкое голубое свечение.