Отступление

Глава 1

Тегин.

Орда отступала третьи сутки подряд. Даже сильный холод был не способен приостановить стремительный напор противника. Тегин хмуро оглядел огромную массу людей и животных. Он стоял на холме, поджидая новых сигналов от отрядов, разбросанных по степи. Но флаги на горизонте, на вершинах других холмов, мелькали всё реже. Конь под ним нетерпеливо двигал ногами, спасаясь от колючего холода. Тегин крепче запахнул доху и поднял руку. Повинуясь жесту, флаги на высоких шестах, удерживаемые всадниками за его спиной, закачались из стороны в сторону. Засвистела позёмка, бросая людям в лицо снежинки, спаявшиеся в острые тонкие иглы. Ветер, не позволявший разжечь костры и сносящий сигнальные огни, словно подгонял людей, заставляя уйти их с удобного для наблюдения места. Орда прибавила шаг, пытаясь укрыться от врага в поднимавшемся буране.

Тегин тронул поводья и двинулся вслед за Ордой. Ураганные порывы встречного ветра, перемещающие огромные массы морозного воздуха, не могли заглушить вездесущий запах гари. Конь, всхрапнув, слегка повернул голову, косясь назад, как будто пожар мог догнать его и всадника. Тегин оглянулся туда, где на горизонте темнела тонкая полоса, пробиваясь сквозь серые низкие тучи. Там горела земля, политая горючими и ядовитыми маслами, там горел воздух, смешанный с отравляющим все вокруг дымом, там погибали лучшие воины Орды, в попытке остановить нашествие обезумевшего врага. Тегин на секунду задумался, а можно ли назвать врага безумным, если он и так неразумен по человеческим меркам? На краю окоема, на самом излёте чувствительности человеческих глаз, замелькали маленькие яркие вспышки, словно темную ткань неба протыкала на свету игла швеи, примеряясь к верности шва. Отряд поскакал во весь опор, следуя за Ордой, последние повозки которой скрывались между далекими холмами.

Ерден.

Слабый запах гари стоял по всему дому, несмотря на закрытые окна и двери, и, едва дождавшись утра, Ерден выскочил расчищать место пожара. Черное пятно сгоревшего сарая с сеном притягивало взгляд на белом снегу. Тонкое блеяние овец и протяжные вздохи коров из кошары выдавали их беспокойство об опасном соседстве с пепелищем отбушевавшего вчера пожара. «Слава Аллаху, - подумал Ерден, - что удалось справиться своими силами». Обессилевшая жена и дети отсыпались дома. Ерден схватил лопату для переброски снега и начал забрасывать обгорелые деревяшки остатками снежной горы, которую он вчера сложил с помощью машины между кошарой и горящим сараем. Ветер крепчает и скоро придет свирепая метель, которая заметёт следы пожарища до весенней оттепели. Ерден утрамбовал ногой снег, накиданный им в некоторых местах, вызывавших у него подозрение. Хорошо хоть, что мешки с комбикормом хранились с другой стороны дома, на маленьком складе, переделанном из гаража. Ерден завел свой старый грузовик, погладил руль и доехал до склада, где быстрыми отрывистыми движениями перекидал пять мешков с кормом в кузов.

Вспороть мешок ножом, включить насос с водой, отскрести накопившийся свежий навоз, Ерден проделал все на автомате, забыв погладить любимца всей семьи, хромого мерина Желаяка. Когда-то данная в шутку младшим сыном кличка для безымянной лошади так и закрепилась за ним. А может младший Сармат и не шутил, ведь для него, городского пацана, и медленная рысь Ветронога - Желаяка казалась поначалу бешеной скачкой.

Всю живность в хозяйстве Ердена составляли два десятка коров, пять десятков овец во главе с упертым бараном, именуемом Большим Кошкаром, и десяток куриц с главным, не менее чем баран упертым, петухом, в этом случае Малым Кошкаром. Конь Желаяк, да еще кот с собакой. На породистого быка для коров денег пока не накопилось.

Ерден вернулся домой, быстро собрал на дорогу еды, и убедившись, что жена и дети продолжают спать, вышел на улицу. Кота нигде не было видно. За углом дома показалась и быстро спряталась морда Актоса, их сторожевого пса. Ерден подозвал его и погладил по холке. Актос смотрел, пригнув шею, и Ерден почувствовал, что пес считает себя виноватым, что не доглядел за сеном. Ерден присел на колено и схватив в локтевом захвате голову Актоса крепко прижал её к себе, и второй рукой, согнув пальцы, костяшками почесал ему за ухом. «Спасибо тебе, сын собаки, - прошептал домашнему зверю Ерден. - Сегодня ночью ты спас мою семью». Ерден отпустил шею пса и встал медленным движением, потянувшись. Краем глаза он увидел, как Актос поднял голову и довольно рыкнул. Крохотный щенок, выменянный когда-то на двух овец, вымахал в крупного мощного тобета, почти по грудь хозяину.

Прежде чем сесть в машину Ерден оглядел её со всех сторон. Местами чуть тронутый ржавчиной, но все еще бодрый несмотря на солидный возраст в десять лет, грузовик с натугой завелся. «Надо бы посмотреть, что с генератором, - мелькнула мысль у него. - Ладно, вот назад обернусь, потом не спеша проверю». Ерден из кабины оглядел всю зимовку, кивнул на прощание псу и выехал на еле заметную проселочную дорогу, которая вела к шоссе. Поднимался буран, и он хотел успеть съездить до поселка и обратно, пока снег и ветер не заметут все вокруг, скрывая небольшую зимовку в высоких сугробах.

Жангир.

«Прав был отец или нет, рассудит время. Но сейчас… Цвет и сила. Рыжий, светло-бурый, темно-бурый, переходящий в черноту и гул копыт, дрожание земли, глухой звон доспехов, гулкие голоса командиров. Цвет и сила народа сосредоточенная в мужчинах! Есть ли другие слова описывающее войско, выступившее в поход, кроме цвета и силы, что приобрели особый смысл? Тридцать два тумена. И если не бы предательство отдельных правителей, что их было бы больше. Тридцать пять, сорок – кто знает? Как можно посчитать количество воинов, если не объединить их общей идеей? В чем измерить силу народа? Если бы отец собрал всех воинов, всех мужчин до единого, что могло бы им противостоять? Но есть города, которые нужно охранять, есть скот, который нужно пасти, есть приграничные роды, на которые могут напасть соседи, если оставить их без мужчин. Если бы…»

- Жахангир! - мечты Жангира прервал громкий голос за спиной. Жангир не оглянулся, он недолюбливал это имя, поэтому решил не реагировать. Подъехавший воин, Жиембет-батыр, знал о нелюбви юного Жангира к своему имени, но не мог отказаться от подколки. Направив коня под углом к стоявшему на холме Жангиру, он дождался пока конь не ткнется мордой прямо о его колено. Подросток нервно дернулся. О батыре ходил слух, что он на пару со своим скакуном загрызли волка или стаю. Жиембет-батыр довольно улыбнулся, и потрепав коня по шее, громко зашептал тому на ухо: «Мы щенков не трогаем, пусть подрастет». Услышавший шепот юный всадник, сжал губы в тонкую линию.

- Ас-салам-алейкум, - нарочито звучно сказал Жиембет-батыр. Стоявшие поодаль всадники, одетые в меховые тулупы и шапки, приветственно кивнули, кто-то поднял руку и прижал к сердцу.

- Уа-алейкум-ас-салам, - высоким голосом ответил Жангир, закрыв глаза. Ему стало стыдно, ведь он первым должен был поприветствовать старшего по возрасту батыра. Но тот был сам виноват, что напугал Жангира. «Напугал? – гнев вскипел в мыслях юноши, - он решил меня взять на испуг?» Рука Жангира резко сжала камчу. Но Жиембет-батыр плечом легонько толкнул Жангира и тот отпустив камчу, схватил поводья крепче.

- Твой отец хочет тебя видеть, - батыр улыбнулся еще шире, заметив гнев юноши, - нас догнали послы Катын-хана. Будем держать совет.

- А почему вас отправили? Разве мало гонцов? – не понял Жангир.

- Нет, я сам вызвался. Надо обсудить твое поведение на совете. – в голосе батыра прозвучали серьезные интонации.

- Но мне не разрешают говорить на совете, я еще не стал достойным воином. – не унимался Жангир.

- Все мы рождаемся воинами, - Жиембет-батыр почесал ухо, сдвинув шапку на бок, - но не все становимся достойными.

Оба всадника развернув коней, направили их в сторону ставки хана, туда, где на холме сноровисто и быстро поднимали остовы нескольких больших белых юрт, которые сливались со снегом, заметающим все вокруг.

- Ага, (старший брат), - обратился к батыру Жангир, когда до ставки осталось пара сотен шагов, - что мне нужно делать на совете?

- Твой учитель сказал, что ты силен в подсчетах, - Жиембет-батыр взглянул прямо в глаза Жангиру. - Значит, будешь торговаться.

- Мы хотим что-то купить? – продолжил юноша. - Разве у нас недостаточно припасов для похода?

- Мы хотим продать! – улыбнулся Жиембет-батыр.

- Что? –

- Тебя! –

Жангир положил руку на рукоять сабли.

- Не шути, батыр, - ровным голосом, скрывая раздражение, сказал Жангир, - Я могу пошутить в ответ, и моя шутка может тебе не понравиться.

- Угрожаешь? Мне? – Жиембет-батыр подмигнул и поднял руки – Так и быть, храбрец. Попробуй!

Жангир с явно видимым усилием себя успокоил. Жиембет-батыр славился на всю степь не столько как отчаянный батыр, сколько как смелый жырау-сказитель. Сходиться с ним было опасно во всех смыслах: и в словесном поединке, и просто в поединке. И почему-то отец прощает жырау острословие. Вероятно, отец имеет какие-то далеко идущие замыслы относительно его, коль позволяет жырау такое. Так чем же Жангир хуже отца, пусть и у него будет далеко идущий тайный план. Жангир улыбнулся, смотря прямо в глаза Жиембет-батыра: «Прощаю тебя, жырау, до поры до времени». Невысказанные слова звучали во взгляде юного султана, и Жиембет-батыр понял. Понял и оценил оскал молодого волка, что он воспитывал. Он опять посерьезнел и усмехнулся уголком рта.

- Катын-хан предлагает нам мир и готов отдать тебе в жены свою дочь, красавицу Гайшу. Твой отец просчитал, что мир со временем и так настанет, но твой брак с ней позволит укрепить единство в Туркестане. – Жиембет-батыр замолчал, обдумывая свои слова. - Но нам нужно держать в кулаке Бухару, а значит, в качестве приданого ты потребуешь у хана отдать тебе Сиятельный Ташкент. Это город казахов и должен принадлежать казахам.

- Но ведь Ташкент все равно наш, в нем сидит правителем Турсын-хан, которого ты неустанно обзываешь Катын-ханом.

- А будешь сидеть ханом ты, - резко перебил Жангира Жиембет-батыра, - есть разница?

Жангир задумался. Турсын-хан цепляется за власть, называя себя ханом казахов по праву рождения, а отец стал ханом казахов по праву силы. Это двоевластие породило много бед. Риторика Жиембет-жырау, как человека, проводившего политику в поддержку отца Жангира с давних времен, резко изменилась после того как род катаган, а вслед за ними несколько других казахских родов, признали ханом Турсына и выступили против отца. Жангир знал, что отец подавил в себе гнев, который однажды выплеснется наружу и сметет все вокруг. Как буран, который набирал силу.

Тамир.

Стефан, заместитель директора института экспериментальной физики, был предельно серьезен.

- Других вариантов не осталось. Или мы запускаем эксперимент прямо сейчас, или больше никогда никаких экспериментов не будет.

- А если расчеты в чем-то ошибочны? – голос собеседника Стефана был очень тих.

- Пускай если и ошибочны. Реактор выдает максимальную мощность, установка собрана. Просто мы меняем время эксперимента. Если сработает, спасет всех нас. А если же нет… Реактор пойдет в разнос и нас всех не станет.

- Три дня бегства с боями. Два дня бегства без боя, но на максимальной скорости. И что сейчас? Тупик. Возможно, все шло к этому. Нас загнали в угол.

В зале повисла тишина, прерывая лишь еле слышным свистом ветра за тонкими стенами.

- Под протокол. – Стефан слегка подобрался, произнося эти слова. И когда учитель посмотрел на него, Тамир сосредоточенно кивнул.

- Гипотеза № 412 выдвинута на десятом Великом круге. Полное наименование: Об отсутствии доказательств существования течения времени для квантовых частиц и их флуктуаций. Академики Ломаченко и Петерсон. Гипотеза № 691 выдвинута на пятьдесят втором Великом круге. Полное наименование: Локальное искривление n-мерного пространства как расчетный способ перемещения в заданную точку. Академики Штольц, Оджалан, Низами. Гипотеза № 1259 выдвинута на пятьдесят восьмом Великом круге. Академики Жумагельдиев и Броневски. Полное наименование: Расчеты энергетической потребности для локального искривления…

- Стефан, погоди. - старик с тихим голосом поднялся с места и подошел к нему. – Ответь мне, как человек человеку, как своему старому другу, Стефан Броневски, если мы переместимся назад в пространстве и попадем, как мы, люди, называем это в прошлое. Разве это не перемещение во времени? Когда мы учились в университете, постулаты пространства-времени еще не были опровергнуты. Так что же произошло?

- Прошло время, дружище, просто прошло слишком много времени.

- Но ты сказал, что времени не существует.

- Оно существует только для нас. Для живых, кто придумал это понятие.

- А звезды? Разве они не рождаются и не умирают?

- Рождаются и умирают только живые. А звезды? Существует только одна звезда и все, что мы видим вокруг, все, что на небе, это она – просто каждый раз в другом месте. Мы видим, как она рождается, живет и умирает. Одновременно. И значит, она живая. Как и мы сами.

Свист ветра за стеной усилился. В зале раздались голоса.

- Пора принять решение, мой друг, - голос Стефана вдруг наполнился печалью.

- Я согласен на эксперимент. - Собеседник Стефана повернулся к залу.

Глава 2

Ерден.

Свет вспышки больно резанул по глазам. Ерден дрогнул, но удержал руль, и сразу стал сбрасывать скорость. Благо, что до шоссе не успел доехать. Остановившись прямо посреди проселочной дороги, Ерден наощупь открыл окно и чуть высунул голову, чтобы остудить боль в глазах. Они начали слезиться и Ерден вытерся тыльной стороной ладони, смахнув только влагу и не касаясь глаз. Похоже взорвалась световая граната. Ерден не стал тереть глаза, решив просто проморгаться. В академии учили при травмах сетчатки глаз не давить на них, чтобы поскорее восстановить чувствительность фоторецепторов. Тем более, что при моргании он мог различить отдельные силуэты окружавших его вещей. Он раньше несколько раз попадал под воздействие подобного оружия. Ерден откинулся на спинку сиденья и сосредоточился, закрыв глаза, чтобы травма прошла поскорее. Вокруг свистел только ветер и не было ни намека на то, кто мог бросить гранату прямо под колеса грузовика. Слух вычленял отдельные тональности свиста, но голосов людей или других звуков движения людей вокруг грузовика не было. Ерден глубоко вздохнул и вспомнил, когда впервые попал под действие световой гранаты.

Три года назад, когда в Алматы вспыхнуло то ли восстание доведенного от отчаяния народа, то ли мятеж каких-то мутных структур, Ерден был на дежурстве. Командир был вне зоны доступа и тогда он с коллегами начали действовать на свой страх и риск. Слишком много звонков с паническими голосами. Но тревожнее всего было услышать звонок с больницы, где работала супруга Ердена, Айгуль. Едва дежурная машины выехала со двора, как её обстреляли. Ердена пули миновали, но сидевший рядом молодой лейтенант Санжар вдруг с тихим шипящим придыханием привалился к Ердену. Ерден хлопнул по плечу растерявшегося Жениса, водителя, показывая прибавить скорость. Им стоило поспешить, тем более что ехали они в сторону больницы. Еще несколько выстрелов, но судя по звукам в машину не попали. По улицам ходили молодые ребята, надвинув капюшоны на головы и с восторженными криками бросали камни, разбивая стекла квартир и магазинов, расположенных на первых этажах зданий.

Женис резко остановил машину у крыльца приемного покоя, вокруг которого толпилось много людей. Ерден выскочил из машины и закинув автомат на плечо начал поднимать лежащего Санжара. Женис подскочил к нему, одновременно мешая и помогая. Увидев автомат толпа вокруг немного раздалась. «Да помогите же!» - закричал Ерден, понимая, что куртка Санжара стала изрядно скользкой от напитавшей ее крови. Ерден смутно помнил, как с помощью людей затащили раненного внутрь и поместили на каталку. Больше всего он почему-то сохранил в памяти глаза старой медсестры, которая отодвинув его от каталки и начала толкать дальше по коридору. Там же он увидел в мелькнувших, сквозь распахнувшиеся на несколько мгновений двери, глазах медсестры, что надежды нет. Кажется, он тогда закричал. И когда он вышел из больницы прямо перед ним взорвалась светозвуковая граната. Он заморгал, вытирая рукавами глаза, в которые словно брызнули кислотой. И урывками запомнил, как коллега тащил его под укрытие, бетонный парапет, и как он, Ерден, просто стрелял в воздух предупредительными выстрелами. Они с Женисом ехали обратно, к департаменту, сквозь разгромленные улицы. В те короткие минуты безопасности, он тер слезящиеся глаза, вглядываясь и читая раз за разом короткое сообщение на телефоне от жены: «Все в порядке. Мы дома». Более-менее Ерден пришел в себя только через двое суток. Уже в строю, рядом с сослуживцами, с оружием в руках, уже прошедший уличные бои. Накал восстания спал и ему разрешили вернуться домой. Радость встречи, долгий сон, вернувшаяся наутро уверенность в себе, которая вечером была поколеблена тихим слухом, что в страну ввели иностранные войска. Кто-то из товарищей хмурился, считая, что на днях начнется война против возможных «агрессоров». И руки сильнее сжимали автомат. Но прошла еще неделя и страх перед войной ушел вместе с завершившимся выводом войск других стран. Позже, во время следственных мероприятий, Ерден неожиданно для себя влез в драку и получил несколько ударов арматурой по ногам. Переломы, смещенный мениск и спустя полгода лечения его комиссовали. Предлагали перейти на спокойный вариант службы, но Ерден предпочел небольшую пенсию и свободу. И вот он здесь, вдали от больших шумных городов, зато на своей малой родине. Теперь он занимается трудом, что был ему привычен с детских лет, пока он не отпросился у родителей в армию и оттуда в академию. Казалось, что он избавился от прошлого, но оно, как всегда внезапно, догнало его посреди безлюдной степи вспышкой непонятно чего. Ерден открыл глаза и огляделся вокруг. Белая пурга кружила в свете чуть померкшего дня.

Жангир.

Жалантос-батыр был крупным человеком, но рядом с отцом он выглядел на полголовы ниже. Интересно, есть ли человек, что способен выстоять в бою с отцом? Пожалуй, во всей степи найдется от силы с десяток батыров, что смогут продержаться в борьбе с ним. Продержаться, но не победить. Неустанно воюющий с тринадцати лет, заслуживший прозвище Ер – храбрец, отец Жангира был высоким и сильным мужчиной. Ему шел шестой десяток, но его руки по- прежнему могучи, спина пряма и взгляд также остёр. Енсегей бойлы Ер Есим – Высокий храбрец Есим - истинный хан Великой степи.

Жангир завороженно, как и некоторые другие люди, следили за его пальцами. Держа бедренную кость особым хватом из трёх пальцев, хан незаметным движением разогнул локоть, превращая руку в прямой рычаг и движением плеча легко сломал кость. Ровный круглый разлом, из которого на подставленную ладонь вытек вкусный костный мозг. Жалантос-батыр проделал тоже самое с другой костью, но разлом был немного кривоват по мнению Жангира. Вслед за ним и остальные батыры, кто с хеканьем, кто с шумным выходом ломали кости, лежавшие перед ними. Кто-то из молодых вскрикнул, неудачно сломанная кость вонзилась острым углом в основание большого пальца.

Пришла очередь и Жангира. Похвальба с разбиванием костей руками напомнила ему эпизод двухгодичной давности, тогда он с большим отрядом в сопровождении нескольких батыров объезжал северные границы Казахского ханства. Самый край степи, где она сталкивается с лесом и где меж ними идёт вековечная борьба. Много разных племен, больших и малых, жили и живут на стыке привычного для глаз степняка простора и пугающего для этих же глаз замкнутого пространства в лесу.

Ясным солнечным днем на дневную стоянку их отряда вышел старик, тащивший маленький деревянный волок с грудой небольших мешков. На них спала трех или четырехлетняя малышка. Стараясь негромко переговариваться, воины расспросили старика. Он принес на продажу дикий мёд и деревянные поделки, среди которых были и раскрашенные маски с ликами невиданных зверей. Малышка проснулась и смущенно пряталась за спиной старика, стоило к ним кому-либо подойти. Алатау-батыр, предводитель отряда, пригласил старика за дастархан, где сидел и Жангир. Старик был из племени чулым и говорил на языке похожем на хакасский. Алатау-батыр, которого судьба куда только не заносила, и в земли храбрых хакасов, и в совсем неизведанные дали, разговорил старика. Старик рассказал, что воспитывает единственную внучку, отец которой погиб, сражаясь с великаном Аю – медведем, охочим до сладкого мёда, а мать собирает травы на дальних полянах. Про маски же старик сказал, что в них его предки сражались с воинами Чингисхана, а затем и вместе с его войском. Услышав шум проходящего отряда, старик решил выйти из леса и обменять свои запасы на что-то нужное. Когда перед стариком поставили мясо, старик выбрал крупную кость, оборвал с него мясо, быстрым словно невесомым ударом сломал его пополам, и отдал внучке. На вопрос удивленных воинов старик по имени Малта объяснил, что первый свой дом мужчина их племени строит своими руками, а топоры надо беречь. Пока Малта и Алатау-батыр вели беседу, девочка, преодолев свою робость стала разглядывать Жангира. Усевшись рядом с ним, она толкнула его локтем и показав на кинжал сказала: «Нойон». Пока девочка разглядывала богато украшенные ножны кинжала, Жангир не поленился сходить до своей седельной сумки и принести оттуда небольшие серебряные шашбау – украшения для волос. Жангир вез их для младших сестер, но за долгий поход он еще добудет, а бесстрашие девочки должно быть вознаграждено.

– Пусть твой лес знает, что идёт маленькая и храбрая сестренка, - перевел старику слова Жангира Алатау-батыр, и от себя добавил: - Ымай адже, Матери – Умай, - на что старик довольно кивнул. Он оценил и значение подарка, и слова, с которыми они были преподнесены. Батыр напомнил, что казахи помнят родство и чтят древнюю веру. Громкий говор воинов тут же начал стихать, едва они услышали звон серебряных подвесок. Воины Алатау-батыра были ему под стать и уважали обычаи предков. У казахов шашбау носят девочки и девушки, чтобы их звон издалека предупреждал мужчин, что они должны быть воздержаны на язык и девичьи ушки не услышали грубых мужских слов. Тихая грусть прокатилась по стоянке, многие воины загрустили о семьях, оставшихся в родных краях. И в этой тишине, запинаясь, девочка запела песню. Тонкий гортанный напев, непривычное звучание узнаваемых слов, радость и юная, пока еще неуверенная в себе, сила были в этой песне. Она встала и сделала несколько шагов, напоминающие движения баксы – шамана. Радостные воины одарили девочку и золотом, и серебром.

Старик с девочкой проехали с ними еще три дня. Старик учил воинов приему чулымов по разбиванию крепких костей и молодого дерева.

На исходе третьего дня Алатау-батыр проводил старика с внучкой в лес, напоследок обменявшись глубокими поклонами.

- Хитрый старик, - сказал Алатау-батыр, и немного подумав, добавил, - сильный воин.

На удивленный взгляд Жангира, батыр ответил: «В самом начале нашего знакомства, он показал, что кроме мёда и доблести у них ничего нет. И маски не зря притащил. Запомни, потомок Чингисхана, пусть это племя мало, но все же вышло на защиту своей земли. Они пошли за твоим предком признав его силу. Покажи свою и они пойдут за тобой».

- А зачем мне одинокий старик в войске? – Жангир пожал плечами.

- Две сотни воинов шли за нами в полудне пути. И еще две тысячи ждали сигнала в стойбищах на севере. Я слышал про них.

- Для казахского хана такого числа воинов мало, а для султана Жангира пока чересчур много. – Жангир махнул ладонью, - Кому нужны лесовики в степи?

- Ты не понял. Он солгал, что они рубят руками только деревья. Это боевой прием, таким ударом ломают кости воинов, в местах где они не покрыты доспехами.

Юноша проникся и задумался над словами батыра. «Нельзя в будущем упускать хоть малейший шанс усилить себя и войско» - решил Жангир. С тех пор он всюду и всегда искал возможности ознакомиться с новыми боевыми приемами, тактикой и технологиями, как, например, ружья. «Славный был поход, добрый… Да и лет через десять стоит наведаться в те края… Может девочка выросла и споет для меня новые песни на своём языке, столь похожем и непохожем на казахский…»

Из задумчивости Жангира вывело покашливание отца. Крепкая, истекающая жиром кость лежала на дастархане перед ним и взгляды многих сидящих скрестились на Жангире. Юноша нарочито расслабленным движением, как и учил старик-чулым, ударил ребром ладони о кость. Тихий треск и развалившаяся на две ровные части кость вызвала удивленное молчание. Лишь Алатау-батыр с радостным выдохом стукнул кулаком о колено. Рассмеялся в тишине Жиембет-жырау: «Жангир, баловень судьбы, везунчик».

И лишь затем довольные возгласы заполнили юрту.

Тегин.

Звук сигнала тревоги больно резанул по ушам. Тегин, отсыпавшийся в походной кибитке прямо в одежде, вскочил и потянул кинжал из-под подушки. В дверь еще никто не стучал, резким рывком открыв ее, Тегин выбрался наружу. Людей почти не было видно, вероятно многие продолжали отдыхать после тяжелого отступления. Стан еще не сформирован в кварталы, но Ставка Кагана была установлена на той же линии, что и повозка Тегина. Пробежав несколько шагов, Тегин вошел в открытую дверь юрты. Хана не было. Несколько испуганных женщин попытались пройти через дверь, и Тегин беспрепятственно их пропустил. Развернувшись, Тегин увидел подскакавшего тысячника.

- Алпамыс, в чем дело? – голос Тегина был строг и требователен.

- Око пропало! И Солнце не светит! - Алпамыс, мужчина лет сорока, был взволнован.

- Всех темников ко мне, - Тегин был предельно собран, - и информацию от дозоров. Немедленно!

В шатре, установленном на следующей линии за Ставкой Кагана, слышался гул голосов. Короткие рубленые фразы приказов, слабо флуоресцирующие экраны, запах энергетических коктейлей. Основной командный пункт, штаб Орды, напоминал клуб для подростков, где проводились тактические игры. В сущности, большая половина тактиков Орды набиралась среди юных мастеров боевых игр. Тегин, зайдя в шатер штаба, сразу же наткнулся взглядом на чемпиона последних лет, Толегена, который отдыхал, закрыв глаза. Наклон-поворот головы на один градус, замершие на миг пальцы, что постоянно дрожали в рваном ритме. Проходя мимо, Тегин слегка ткнул кулаком по предплечью Толегена в знак приветствия, но тот не отреагировал, посчитав, что и так уделил много внимания вошедшему.

Тегин прошел вдоль рядов с тактиками, уставившихся в свои экраны и подошел к десятку людей, стоявших возле большого экрана, склееного из нескольких шкур. Экран не светился. Тегин развернулся к Алпамысу, шедшему позади и показал три пальца – все три последних Ока Орды должны быть запущены, Орда не может оставаться в неведении относительно окружающей ее среды. Алпамыс отошел к одному из тактиков, на ходу выдергивая рацию из петли на ремне.

Один из стоявших, Тархан Торытай, переглянувшись с другим тарханом, поднял вверх правую руку, показав открытую ладонь, потом два, а затем пять пальцев. Тегин на мгновение задумался: «Ценоз Орды двести квадратных километра, ареал – пятьсот. Для оперативных действий мало. Ценоз не трогаем, но ареал надо расширять».

- Высылайте ертоулов! – бросил в сторону Тегин, чуть обернувшись.

Еще предстояло разобраться с потерей Ока и исчезновением Солнца на марше, непонятно что могло сбить или повредить спутники на такой высоте.

- Треть Дикого стада отошла на северо-восток, остальное пока не наблюдаем, Стадо Орды прямо на востоке. Беркуты еще подсчитывают точную цифру, на данный момент видим восемьдесят процентов. - продолжил свой доклад Торытай-тархан, и, подумав, добавил, - Низовая метель бьет по рисунку телеметрии.

Тегин чуть расслабился, в непосредственной близости от обоих стад держались и шопаны - шабуылы, боевые пастухи, основная часть военных сил Орды. И раз тархан не отметил отдельно, значит и их численность не пострадала.

Мысли Тегина подтвердили и слова Тархана Сабдена, продолжившего доклад после замолкшего Торытая: «Противоход становится на позиции Караула Орды, Караул отходит к построению кланов Левого Крыла, Правое Крыло разделилось на две части, большая спустилась ниже к Противоходу, меньшая часть движется параллельно Стаду и уходит восточней».

- Стоп-сигналы поднимали? – голос Тегина напоминал натянутую струну.

- Дважды. Реакции нет. И их старейшины вместе с Ханом находятся в институте… - слова Сабден-тархана заглушил сильный шум.

Еле заметно дрогнула земля и раздался грохот далекого взрыва, за ним еще два послабее.

Краем глаза Тегин заметил, как Алпамыс поднял руку. Тегин кивнул головой, если запуски прошли в штатном режиме, осталось дождаться выхода на орбиту спутников и тогда вся картина будет видна целиком.

Темирханов.

День начался с короткого сообщения на телефон. Без пятнадцати минут семь от школьного учителя пришла информация, что занятия переводятся в онлайн-формат из-за сильной метели. По идее, до школы идти пять минут, но раз уж отменили, то можно, пожалуй, и поспать подольше.

Темирханов разбудил устало сопящую жену и предупредил, что она может отдыхать дальше. Главное, в девять часов подключиться к онлайн-уроку. Жена что-то пробурчала, не оценив иронии момента, и отвернулась к стене. Темирханов полежал пять минут с открытыми глазами и встал с кровати.

Утренние дела в ванной, пара бутербродов, горячий кофе. Служебный планшет слегка тормозил, но Темирханов умел держать себя в руках и не раздражаться по пустякам. Он пил кофе и смотрел, как заполняется шкала проверки полученного файла. Обычный вторник, к десяти часам у шефа планерка, а Темирханов еще вчера тезисно набросал всю аналитику, по которой шеф любил гонять подчиненных.

Резкий звуковой сигнал и мигающий красный восклицательный знак на экране планшета. От неожиданности он чуть не пролил кофе, но рефлексы взяли свое. Зазвонившему две секунды спустя телефону он уже не удивился, и аккуратно поставив бокал с кофе на стол, ответил на звонок.

- Салем. Срочно к шефу. – голос звонившего был усталым, как будто он несколько часов занимался тяжелым физическим трудом.

- Салем. Что случилось? – Темирханов решил на всякий случай разведать обстановку и подготовить материалы, если вдруг вопрос будет неоднозначным.

- Военные задёргались двадцать минут назад, по их данным с территории Улытауской области прошел запуск ракет. – судя по голосу, собеседник сам не очень верил в сообщаемую им информацию.

- Так там полигоны же, Сары-Шаган или Айша-биби, кажется. – Темирханов покрутил раскрытой ладонью перед лицом, но потом осознал, что собеседник его не видит.

- Точка западней, да и русские отрицают наличие несогласованных пусков, – отрывисто ответил звонивший.

- Тогда не знаю, - озадаченно пробормотал Темирханов.

- Никто не знает! - Тон следующей реплики был приказным, не терпящим возражений: - Короче, чтобы через двадцать минут был в конторе. Отсчет пошел, ясно?

- Принято, - он ответил на ходу, бегом устремляясь к шкафу.

Прошла тридцать одна минута, прежде чем он вместе с остальными встал со стула, когда вошел шеф. Темирханов остановил таймер на электронных часах, которые носил еще со студенческих времен.

- Так, Максат, вводи в курс дела остальных, - голос шефа был тих и собран, - я на телефоне.

Шеф откинулся на спинку кресла и стал набирать сообщение в мессенджере.

- В шесть сорок пять на территории бывшего военного полигона Сары-Шаган Силы воздушной обороны зафиксировали пуск трёх ракет. Предположительно, межконтинентальные баллистические ракеты. Радары РЛС обнаружения на самом полигоне подтвердили регистрацию пусков, далее по цепочке - Байконур, Капустин Яр, Днепр и мобильные РЛС. По линии двухсторонней связи с Россией подтвердили отсутствие пусков, со своей стороны. Точнее, по линии ОДКБ. – Максат встал с места и подошел к экрану.

Темирханов бросил быстрый взгляд на шефа, только по чуть сузившимся глазам можно было отметить реакцию шефа на аббревиатуру «ОДКБ».

Максат нажал на кнопку пульта, которую снял с крепления возле экрана. Большой экран загорелся ярким светом, все участники совещания повернули головы в его сторону. На экране высветилась карта страны с разного рода точками и пятнами.

- Силы специального назначения приведены в готовность, по пограничникам и гарнизонам приказ ушел на двадцать минут позднее, - голос Максата был деловит и собран, - Группа Юг выслала на облет разведчика с парой прикрытия, но низкая облачность ничего не даёт рассмотреть. Тепловизоры показывают наличие крупных скоплений живой массы, предположительно это бетпакдалинская популяция сайгаков. Однако, почему она там зимой оказалась и почему ее не отслеживают, для нас неясно. Послан запрос для подтверждения в Минсельхоз и Минэкологии. Также запросили у партнеров съемку спутниками, оснащенными SAR, но пока сведений нет.

На экране вспыхнули три ярко-красные точки, двигавшиеся на северо-восток, юго-восток и юго-запад. Рядом с точками мелькали цифры, обозначавшие высоту и скорость движения каждой.

- Это они? – шеф аккуратно положил телефон на стол, - Какого черта они до сих пор летят?

Нецензурное выражение из уст шефа многих повергло если не в шок, но в состояние близкое к этому.

- Группы Центр и Юг отработали по одному залпу противоракет, Байконур отправил гиперзвуковую ракету, - монотонно продолжил Максат. - Группа Запад два авиаполка подняло для перехвата, ждём результатов.

- По космодрому кто разрешил? - шеф снял очки и потер переносицу.

- Я, - твердо ответил Максат, - потенциальная угроза, да и испытания были согласованы.

- Не сработало? – спросил шеф.

- Работает, но не в данном случае. – Максат покачал головой.

- То есть новейшее оружие, направленное на перехват МБР, не эффективно? – всерьез удивился кто-то из присутствующих.

Максат молча, но весьма красноречиво посмотрел на экран. И его лицо удивленно вытянулось. Вслед за ним на экран стали обращать пристальное внимание остальные сидящие на совещании. Цифры рядом с неподвижно стоящими точками перестали двигаться. Данные по высоте остановились на показателях в четыреста, шестьсот и восемьсот километров.

- Темирханов, - шеф повернулся к нему, - что это значит? Кто это?

- Полагаю, что они вышли на запланированную орбиту, господин президент, - Темирханов был предельно официален, - по второму вопросу затрудняюсь ответить. Масса двух больше в шесть и третьего в десять раз, чем самые крупные современные МБР, то есть ненамного уступают космическим ракетам. Быстрее противоракет, потенциально обладающих большей скоростью, и может имеют средства преодоления ПРО лучше последнего поколения. Отсутствие сбрасываемых или возвращаемых ступеней. При такой массе без них не обойтись, плюс надо учитывать ограничение по мобильности. На Земле нет таких технологий, пусть и экспериментальных. Ни в одной стране.

Шеф скептически хмыкнул, а пара сидящих генералов переглянулись с откровенными ухмылками. По их мнению, Темирханов имел к космосу весьма опосредованное отношение. На экране пятна стали менять цвет, некоторые их них стали двигаться. Максат встал у экрана и принялся разъяснять участникам совещания детали перемещения войск.

- Олжас, - шеф отозвал его в сторонку, - сейчас же вылетаешь в Жезказган, оттуда, хоть на танке, хоть пешком, но доберись до места старта этих… - Шеф поиграл пальцами, - Ракет или что там у них. Надо выяснить, кто и как их запустил. Полномочия и детали инструкции получишь в группе Центр, они направляют своих на поиски.

Темирханов молча кивнул головой.

- Максат, - продолжил шеф, обращаясь к генералу, - Почему молчат РЦКС или НКЦ?

- Дежурка отзвонилась сразу же, а по руководству сведений не имею. ЧП не вводили, а работа у них с девяти часов.

- Наплодили частников. - услышал сердитое бурчание шефа Темирханов, покидая зал совета безопасности.

Идя быстрым шагом по коридору, он увидел стоящих у окна министров экологии и сельского хозяйства. Заметив их вопросительные взгляды, успокаивающе кивнул и двинулся дальше. Больше всего его развеселила свежая на вид, большая, прямо-таки огромная, книга с тисненой золотой надписью: «Сайгаки Казахстана» в руках министра экологии. И, если честно, Темирханов абсолютно не удивится, если кожа на обложке книги окажется сайгачьей.

Глава 3

Жангир.

Отец строго посмотрел на Жиембет-жырау и тот замолк. Переговоры с Жалантос-батыром шли напряженно и трудно и любое лишнее слово могло завести их в тупик. Особенно если Жиембет- жырау оскорбит Турсын-хана в присутствии его военачальника. По степи и так гуляли строки из многочисленных стихов Жиембет-жырау о предательстве ханом Турсыном интересов казахских племен. Маргаска-жырау постучал по плечу Жиембет-жырау, и тот, оглянувшись на Жангира, усмехнулся и подмигнул.

- Ташкент! - что ж, настала пора и Жангиру вступить в их словесную баталию.

Жалантос-батыр выпрямил спину и расправив плечи, посмотрел на Жангира: - Жахангир-султан стал смелым юношей и скоро непременно получит звание бахадура. Сильный и храбрый воин растет у тебя, хан, - Жалантос повернул голову к хану Есиму. - Но все же мудрость приходит с опытом. Стать бахадуром непросто, а стать сардаром еще трудней. Много опасностей подстерегает молодого сарбаза на пути к званию сардара – военачальника.

В появившейся тишине громко хрустнул пальцами Алатау-батыр, а вслед за ним покрутил своими знаменитыми на всю степь кулаками Агынтай-батыр. Многим не понравилась скрытая угроза в словах Жалантоса, но эти двое, как аталыки, отвечавшие за воинское воспитание юного султана, откровенно показали свое недовольство гостю. Хан Есим выглядел безмятежно, но слова Жалантос-батыра попали ему прямо в сердце. Жалантос показал чистые ладони и поднимавшийся шум прекратился.

- Жахангир-султан, - Жалантос повернулся к Жангиру, - ответь мне на один вопрос. Зачем тебе Ташкент?

- Это земля моих предков, там их могилы. – На эти слова Жангира Жиембет-жырау и несколько других батыров одобрительно кивнули головой.

- Могилы наших предков разбросаны по всей земле, от вечно живого Киева от вечно спящего Ханбалыка.

- Вот и справлю тризну по предкам на их горящих развалинах. - Голос Жангира звучал звонко и четко. – Кому как не детям степи воевать с городами?

Свист и крики восхищения заполнили юрту.

- Хайт, - только возглас Есим хана остановил гвалт. - Молодость всегда стремительна и категорична в своих суждениях. – Хан посмотрел на Жангира, а затем на Жалантос-батыра. - Но времена меняются, и сила народа ныне будет проистекать от городов, стоящих на его земле…

В ставке установилась тишина, многие обдумывали слова хана.

- Бахадур, - продолжжил хан, словно отделяя Жалантоса от казахских батыров, - мой сын нетерпелив, но все же прав. Турсын-хан должен вернуть Ташкент в состав Казахского ханства.

- Ташкент и ныне в составе ханства казахов! - Жалантос-бахадур подобрался, произнося это.

- Это ханство катаганов, а катаганы более не казахи! - взревел Жаксыгул-батыр со своего места. Алатау-батыр схватил его за плечо, видя, что батыр готов встать и схватиться за камчу. Гнев батыра можно было понять, сильнейший боец племени дулат привел с собой лишь половину воинов, вторую половину оставив заслоном против некогда родственного племени катаган. Гнев Жаксыгула могли бы разделить Жанибек-султан, старший сын Есим хана, и Карасай-батыр, которые остались на охране южных границ ханства, встав лагерем в предгорьях, прикрывая земли племен Старшего жуза и Туркестан от внешних и внутренних врагов. Признание ханом Турсына по праву рождения расстроило множество комбинаций по возврату исконных казахских земель.

- Все мы тюрки, - Жалантос-батыр сдержал свой гнев, - и я тоже здесь сижу, как сын рода алшын. Хан Турсын поручил мне управлять Самаркандом, но… - Грозный Жалантос незаметно усмехнулся: - Могилы моих предков лежат и здесь.

Оглядев всех сидящих и выдержав паузу, батыр продолжил: - Турсын-хан оставит Ташкент и отойдет к Маргилану и Самарканду, взамен же он требует, чтобы Казахское ханство не претендовало на земли южнее. Интерес Турсын-хана направлен по стопам его предков в сторону Ирана и Индии.

Есим хан прикрыл глаза просчитывая варианты, ибо устами Жалантос-батыра озвучено предложение не только Турсын-хана, но и Иманкула, хана Бухары, поддерживающего Турсына в его притязаниях на трон казахского хана. Давление воинственных народов со стороны Ирана заставляло Бухару пойти на уступки казахам. Ташкент и прилегающие к нему города, как опорные точки, позволят усилить наступление казахов на ойратов, да и помогут колеблющимся кыргызам принять сторону Есима в будущей войне за ослабевшее Турфанское ханство, а далее угрожать движению на запад династии Мин. Стоит ли затевать игру?

- В качестве чего я получу Ташкент? – размышления хана прервал Жангир.

- В качестве приданого, Жангир-султан, - весело ответил Жалантос-батыр, - у Турсын-хана есть дочь, красавица Гайша.

«Неужели она страшна как смертный грех если приданым за нее идёт Сиятельный Ташкент» - мелькнула мысль у Жангира, и внезапно осипшим голосом он спросил: - А когда я увижу невесту?

Громкий смех сотряс ставку хана.

Ерден.

Машина не заводилась. Открыв капот, Ерден повозился с гаечными ключами, открутил свечи и подув на них, снова закрутил. Бесполезно. Если честно, то Ерден не особо разбирался в технике, поэтому для самоуспокоения проделал еще несколько манипуляций. Почесав голову Ерден огляделся, вроде до трассы идти всего ничего – около трёх километров, и если по ней пройтись еще немного, то можно достичь соседней зимовки. Час-полтора хода быстрым шагом. Все равно стоять тут в степи и ожидать помощи с небес не смысла. Три ярких пятна, шедшие вверх, пробивались сквозь нависшие белесые тучи. «Наверно, военные запускают свои ракеты» - решил Ерден. Закрыв машину, он зашагал в сторону шоссе.

Ветер проникал через полы куртки и заставлял Ердена время от времени стряхивать с себя оцепенение. В получасовой ходьбе на морозе против буранного ветра удовольствия мало. Точнее, совсем нет. Хотя Ерден любил мороз, но контролируемый, когда из теплого места выходишь на легкий морозец, покусывающий тебя по щекам, как ласковый щенок, или, когда из парной бани с разбегу окунаешься в обжигающе-холодные объятья заранее подготовленного сугроба.

Ерден замерз пока добирался до трассы. Асфальтированная узкая дорога, носящая гордое название шоссе, казалось, вело из никуда в никуда, хотя оканчивалась в маленьком поселке. Ерден иногда думал, что будет если он повернет налево, а не как обычно направо. Ведет ли это шоссе в город? А может на том конце будет очередной маленький поселок, затерянный в безбрежной степи. Механическая работа ногами давала простор для философских мыслей. Ветер дул с той же силой, но возникающие время от времени завихрения поднимали в воздух все меньше и меньше снега. Неужто метель близится к концу? Редкие серые пятна старого асфальта, контрастно выделяющиеся на открытых участках, показывали в каком направлении двигаться.

Его медленные шаги прервал тихий звук, как будто где-то перекликались люди. Волков в здешних краях водилось немного, поэтому должно быть люди или заблудившиеся домашние животные с зимних выпасов. Ерден пригляделся. Нет, все-таки люди и несколько невысоких, но крупных собак, тобеты - похожие на породу Актоса, и пара-тройка собак поменьше. Всадники, одетые в темно-серые одеяния и такого же цвета короткие попоны и маски-шлемы на конях, которые позволяли скрадывать очертания фигуры на фоне тусклого снега. Двигались они медленно, параллельно Ердену, но чуть впереди. Оглядевшись по сторонам Ерден заметил, что их около десятка, и что они полукругом охватывают его местонахождение. Ерден остановился, ожидая, когда всадники подойдут к нему. Чтобы не замерзнуть, он принялся притоптывать на месте, ударяя себя по плечам для разогрева крови. Первыми до Ердена добралась пара собак. Длинные узкие тела. Гончие. Ерден присмотрелся, больше всего собаки напоминали породу тазы, только непривычного пепельно-серого окраса. Они стояли молча, опустив морды к земле и принюхиваясь. Одна из них оскалила зубы в тихом, еле слышном рычании. Наверное, почуяла запах Актоса или кота.

Что крикнул всадник, подъехавший к нему первым Ерден не разобрал. «Что-то на местных они непохожи. Может экстремалы или туристы какие? В последнее время появились и такие. Сейчас вроде этнопоходы в моде», - подумал Ерден, рассмотрев странно одетого всадника. Приземистые невысокие лошади, серые комбинезоны из тяжелой ткани, накинутые сверху плащи не позволяли разглядеть детали. Балаклавы мелкой вязки такой же расцетки. Голос всадника смутил Ердена и пока он удивленно разглядывал тонкую фигуру, второй всадник подошел сзади. Ерден не успел оглянуться, как слабый удар тока повалил его на землю.

- Мужики, вы с ума сошли? – хотел выкрикнуть Ерден, но смог только пробормотать ругательство еле ворочая языком. Первый всадник спрыгнул с коня и наклонился над упавшим Ерденом.

- Лесник? – звонкий голос всадника легко прорвался сквозь завывания ветра. Ерден понял, что его озадачило при взгляде на всадника. Сквозь прорези балаклавы смотрели широко распахнутые девичьи глаза со стальным блеском. И голос не оставлял сомнений в принадлежности. Немного напрягали слова, которые Ерден услышал повторно: - Русский? Где твоя колка, лесник?

Смуглому коренастому Ердену доводилось слышать много разных эпитетов при обращении, но впервые в жизни его обозвали русским лесником, что безмерно удивило. Выверенный удар носком сапога в область почек заставил Ердена свернуться в клубок. Прежде чем потерять сознание, он подумал, что замерзает в одиночестве и просто бредит перед смертью.

Айдинар.

Когда Тамира, младшего брата, забрали в Библиотеку, Айдинар осталась одна на хозяйстве. Целых два года она тянула все как могла, часть распродала, оставив за собой лишь крепкую повозку-кибитку, юрту, оружие родителей и семь десятков породистых коней. Едва она вошла в возраст, как к ней начали свататься из ближайших отрядов шопанов. Молодой сильный муж помог бы ей удержать и преумножить достаток. Но случился судьбоносный поединок, когда на праздник Амал, день военных смотрин, она поспорила со сверстницей из Противохода Орды за место на алтыбакане – больших качелях. Раскачиваясь на них можно было увидеть, как скачут всадники на байге. Причина интереса Айдинар была очень проста – она отправила своего скакуна на соревнование, посадив на него шестилетнего мальчишку-соседа, пообещав тому отцовский кинжал в случае победы. Ссору с другой девочкой она не планировала, однако спускать грубый толчок не позволила гордость.

Немного подзадорив друг друга девчонки расступились, выхватив каждая по засапожному ножу. Айдинар немного удивилась дрожанию рук соперницы, списав это на тщательно подавляемый испуг.

Только чудом Айдинар отбилась от первого яростного наскока – резких неестественно быстрых ударов. Предплечье заныло и рукав правой руки заполнился кровью. Она перехватила нож левой рукой, и сама прыгнула к противнице, прикрываясь раненным и неиспользуемым плечом. Девочка отмахнулась, но удар левой рукой вышел на загляденье. Отпрянувшая соперница прижала руку к правому боку, рана была достаточно глубокой и оттуда заметными толчками выплескивалась кровь. Причем ее вытекло больше, чем у Айдинар. Они так и кружили вокруг друг друга, орошая землю кровью, пока зло шипящие взрослые воины не повалили их, отбирая оружие.

Потом был госпиталь, где им пришлось лежать в одной палатке, суд, где их наказали, и общественные работы на благо Орды в виде сбора кизяка и ухода за больными животными. Так они стали жить вместе, Айдинар и Айбалта, и чем руководствовались их матери выбирая дочерям такие имена сказать сложно. Лунная Серебряная монета и Лунная Секира. Хотя, если вспомнить, что мать Айдинар была бухгалтером сотни, а мать Айбалты происходила из Противохода и являлась есаулом Левого крыла, все вставало на свои места. Чтобы утихомирить слухи и отвадить сонмы женихов, они «по секрету» разболтали всем, что видят в качестве мужа бойца, могущего их одолеть в ножевом бою. После пары стычек, когда ставшие подружками девочки порезали похотливого старичка из имамов и трех восторженных глупых юнцов, их оставили в покое.

Айсана, их будущий командир, сотник ертоулов Орды, нашла их в очереди в гигиеническую сауну. Сходу вызвала на бой, отняла ножи и сильно избила, попутно сообщив, что через три дня ждет их в стане своей сотни и пообещав слепить из них хотя бы подобие бойцов.

Процесс раздачи имущества был недолгим, все раздали по примерно равным частям по соседям, разве что мальчишке-соседу повезло. Айдинар отдала боевое снаряжение отца целиком ему одному, ведь Тамиру оно больше ни к чему.

В расположение сотни ертоулов Айсаны они вошли красиво. В свадебных девичьих нарядах, с пожелтевшими синяками под глазами, вооруженные до зубов. Айдинар на боевом скакуне, Айбалта же на крупном дромадере, ведя за собой на привязи семь десятков коней и девять десятков верблюдов. Ертоулы приветственно махали руками, улюлюкали и свистели, пока из палатки не вышла Айсана, разогнавшая всех одним бешеным взглядом. На вопрос Айсаны о столь театральном и глупо выглядящем выезде, они, улыбаясь, ответили, что исполняют клятву о замужестве за воином, одолевшем их, то есть за ней. Многие из сотни потом скажут, что в тот день обходились без костра, поджаривая мясо о дикий злобный жар исходивший от командира.

Последствия выходки долго сказывались на их обучении. Айсана была беспощадной, загоняя их до изнеможения. Она тренировала так всю сотню, показывая все на личном примере. Другие сотники вполголоса шутили, что на одну половину она сумасшедшая, а на вторую половину безумная. А как иначе назвать командира, отбиравшего в сотню воинов с именами, начинающимися на «Ай». В большинстве своем это были девушки и женщины, поэтому за глаза их сотню называли «ай-ай», в переводе с детского лепета, означавшего «красивую игрушку», или возгласом боли - «ай-ай-ай», когда обладавшая весьма острым слухом Айсана или мужчины сотни приставляли нож к шее шутника.

В Первом тумене ертоулов Орды сотня Айсаны считалась сильнейшей, а лучшей боевой двойкой три годя спустя стали называть пару «невест» - Айдинар и Айбалта.

Последний Великий круг Орды был неудачным, враг закрепился на южных землях и вступив с ним в бой, Орде пришлось отступать. Пять дней стремительного бегства, и все эти дни двойка подруг была на самом острие движения Орды, первыми замечая препятствия и опасности.

В предрассветной еще мгле раньше всех тревогу подняли экологи тумена ертоулов, зафиксировавшие изменения в составе воздуха. Заспанный погодник, выдернутый из постели, пробормотал о глубоком циклоне на юге и мощном антициклоне на северо-востоке, откуда возможно идет масса чистого воздуха. То есть безбожно врал, как и его прогнозы. Вопрос был не в направлении ветра, а в качестве воздуха. Экологи спешно раскапывали снег и долбили промерзшую почву, пытаясь отобрать пробы как с поверхностного слоя в двадцать сантиметров, так и поглубже, ведь первые результаты показывали отсутствие сильных загрязнений в привычном понимании. Темник не стал дожидаться результатов, послав сотню Айсаны в разведку. Изменения всегда несут опасность, а скорость и путь движения Орды определяет Первый тумен ертоулов, а значит пора разведать обстановку впереди.

Двойка «невест» рванула вперед на конях, по снежным заносам. Вслед за ними двигалась десятка прикрытия Айкоркем, состоящая из крупных воительниц - «боевых теток», как их называли между собой девчонки.

Сквозь фильтры маски чувствовался незнакомый, но вкусный, в чем-то даже сладкий воздух, и он опьянял. Невысокий длинный сугроб протянулся от горизонта от горизонта. Да, обзор был ограничен, но естественные заносы не бывают такими прямыми. Что могло бы значить? Она вспомнила наставления из речей учителей военной подготовки. Прямые линии нехарактерны для природных явлений за исключением световых лучей. Поэтому такая линия, явный признак инженерного сооружения. «Рокада! - пронеслась испуганная мысль у Айдинар, - Неужели Лес наступает на земли Орды?». Длинный сугроб скрывал искусственную насыпь, покрытую сверху чем-то твердым и грязным. Словно кто-то долго варил камень, размягчил и намазал тонким слоем поверх насыпи и причем сделал это очень плохо. Она и сквозь снег различала выбоины и ямы. «За такие рокады надо убивать и не быстро, а медленно мучая» - на миг она почувствовала себя на месте Айсаны, по слухам, любившей такие радикальные методы борьбы с воровством и недостаточным прилежанием со стороны поставщиков сотни.

Оглядываясь по сторонам и дожидаясь подхода Айбалты, уклонившейся в сторону и двигавшейся вдоль рокады, Айдинар вдруг приметила черное пятно, напоминавшее человека или крупного волка.

Поднесенный к глазам визор показал человека. Он был одет как лесник и стоял на рокаде.

«Точно, лесник. - подумала Айдинар, - Только почему-то без оленей и, самое главное, без боевой колки». Айдинар принялась крутить колесо фокуса, боясь пропустить молодую березовую поросль на белом фоне. Но человек стоял один, абсолютно один. Айдинар пустила коня вскачь, спеша добраться до лесника, пока он не предпринял каких-либо действий, кроме суетливых маханий руками.

- Лесник? – крик невольно вырвался из груди Айдинар, но человек не расслышал. Сзади же к нему подходила Айбалта, поэтому она смело приблизилась к человеку. «Точно, русский лесник» - решила Айдинар, потому что он был сильно загорелым, почти смуглым, стоял неподвижно, как дерево, и был одет в одежду их кроя. Он сделал шаг в сторону Айдинар, и страховавшая напарница ударила электрошокером малого разряда. Мужчина упал, и зачем-то повторив свой вопрос Айдинар спешилась и уверенно подошла к нему. Хорошо, что Айбалта была рядом, когда она встретила русского. Она в первый раз видела лесника без полена в руках и деревьев вокруг, поэтому удивленно спросила: - Где твоя колка, лесник?

Русский пытался достать полено или другое оружие, спрятанное в одежде и Айдинар немедля ударила ногой точно по верхней части правой почки, где по расчетам располагался его блуждающий нерв. От удара человек потерял сознание.

Темирханов.

Жезказган приветствовал Темирханова снежной вьюгой. Рейсы в аэропорту Астаны, как всегда зимой, задерживались. И чтобы не ждать у моря погоды или летного настья в Астане, что означало одно и то же, он приказал выехать на машинах. По пути он размышлял о влиянии плохих каламбуров и климата на разум человека. Нет ли в этом связи? Может есть смысл поизучать особенности влияния вечного безвременья на количество и качество сетевых публикаций? Чем пасмурней небо, тем плоше игра слов. Например, есть человек от настроения которого зависит погода? Вот, допустим, он простудился, у него жар, а природа, в попытке охладить сей ключевой организм, бьет морозом под минус тридцать. И замкнутый круг получается, от мороза он болеет сильнее, а там и морозы злее, и так всю зиму. А летом он куда-то уезжает и в Астане становится жить комфортней. Теперь остается только вычислить, кто это. Темирханов стал вспоминать кто из знакомых часто болеет и как проверить новую гипотезу на них. Такими неспешными и шутливыми размышлениями он намеренно вводил себя в состояние сонной апатии, предчувствуя, что энергия и ясность мысли понадобится позже.

До Караганды домчались почти с ветерком, бешеным, снежным. Лишь притормаживая на обледенелых участках и местах, где шнекороторные снегоуборщики медленно сбрасывали навалившийся снег на обочину, расчищая дорогу. Аэропорт Караганды тоже был закрыт, вертолеты не летали, а ждать тяжелый военный борт из Алматы не было смысла. Немного подумав и известив акимат Улытауской области о скором прибытии Темирханов поехал дальше. Вслед за ним по трассе двинулись аварийно-спасательные автомобили. Всё, что он запомнил - это бесконечный снег и адская тряска. Как водители умудрились проехать без проколов и остановок, он не представлял. Видимо военные набирают водителей среди таксистов или среди раллийных гонщиков… Другого объяснения он не находил пока не увидел, как их кавалькаду спокойно обгоняет раздолбанная в хлам «девятка» с двумя молодыми пацанами, сосредоточенно курившими в полуоткрытые окна. Точно, боевые таксисты! Ему вдруг нестерпимо захотелось закурить, но он себя пересилил.

Вьюга, Жезказган, областной центр вновь образованной Улытауской области, три года назад возвративший себе прежний статус. Причин, по которым область была когда-то присоединена к соседней, Карагандинской, Темирханов не знал. Просто слышал слухи периодически возникающие в кулуарах администрации, где говорили о людях, выступавших против продажи или приватизации крупных промышленных объектов. Хотя, по большому счету, здесь были замешаны деньги, а не какие-то сложные внутригосударственные функции. Тогда проще было ликвидировать область и забрать имущество, чем найти решение удовлетворяющее мнение жителей и желание буржуазного капитала. А может имелись какие-то другие скрытые мотивы? Например, срочная необходимость увеличения удельного веса казахов в числе населения области? Вполне вероятно. Мысли мелькали у него в голове, пока он ждал, когда местная военная часть выделит проводников, обеспечит миллиметровки для ориентировки и вездеходы для сопровождения. Силы военных и Департамента по чрезвычайным ситуациям, занимавшиеся поисками, докладывали часто, но впустую. Вертолетами по-прежнему нельзя пользоваться, поэтому, только спустя почти десять часов после утреннего совещания Темирханов выехал в степь в направлении точки запуска ракет.

Перед выездом, несмотря на возникшие перебои со связью, он сумел дозвониться до шефа, которого трясло от злости. SAR не пробивало плотную облачность, и были предположения что она искусственного свойства и происхождения. Темирханов представил себя на месте шефа – ОДКБ, ШОС, НАТО, Тюркский совет, Совет безопасности ООН, отдельно Россия и Китай, всем стало интересно что такого происходит в безлюдной казахской степи, закрытой загадочными тучами от любопытных глаз, и почему там летают бесхозные ракеты и не ядерные ли они случайно?

Кстати, о степи. Ехали медленно, иногда съезжая с трассы. Темирханов опять погрузился в размышления. Степь в духовном и физическом воплощениях совершенно разные понятия. Когда ты смотришь на карту и видишь лес и горы, то понимаешь, что тебя ждут сложные маршруты. А степь на картах представляется пустой ровной поверхностью, но стоит начать по ней свой путь… Ровные дороги любят и привычно не замечают, а, покрытые трещинами и ямами размером с автобус, направления ненавидят от всей души. Хотя, ненависть длится пока по ним едешь. По завершении поездки все трудности забываются и душу заполняет покой и любовь к степным дорогам. Может, дороги специально плохо ремонтируют, а то и не чинят вовсе, чтобы не отнимать у людей радость от достижения пункта назначения?

Машина подпрыгнула на ухабе и Темирханов прикусил щеку. Да шайтан вас всех забери из департамента пассажирского счастья управления автомобильных дорог прямиком в ад. А может наоборот их оттуда сюда отправляют на стажировку и перенимание опыта у дорожников? Темирханов приказал остановить машину и сплюнув кровь, вытащил из кармана старую пачку сигарет и закурил.

Ветер, три большие черные машины, где сидят военврач и переводчики, сопровождающие его, и он сам. Вдалеке медленно ползут фары вездеходов СКБ, идущих следом на всякий случай. Чертова дорога, чертова ночь, чертовы поиски.

- Господин офицер, - водитель, обогнув машину, обратился к Темирханову, - можно в машине курить.

Он вздохнул, слишком долго и бессмысленно объяснять молодому водителю, что он больше не офицер и генералы с ним возятся не из-за звания, а по приказу главнокомандующего. Потушив сигарету, Темирханов приказал двигаться вперед.

Он немного задремал, когда водитель резко ударил по тормозам. В этот раз, будем считать, повезло, щеку не прокусил, но капитально ударился головой о спинку кресла. Он зло посмотрел на водителя, затем на освещенную фарами дорогу, на которой стояли несколько всадников в странных одеждах.

- Эй, дайте проехать! - крикнул водитель на казахском и просигналил. Кони испуганно шарахнулись, а в лобовое стекло ударила тяжелая деревянная дубина, с окованным железом головкой, оснащенной выступающими острыми шипами.

Глава 4

Жангир.

Два тумена воинов Жалантос-батыра, медленно подходившие с юго-запада к войску Есим хана, вызывали легкую опаску. На расстоянии пяти окриков (чуть меньше пяти километров) их остановили. Поставив между ними и туменами Старшего жуза, отряды аргынов и кипчаков из Среднего жуза, хан успокоился. Он не хотел конфликтов, которые могут вспыхнуть между воинами разделившихся племен.

Торопливость Турсын-хана, отправившего дочь Гайшу к ставке хана Есима можно было понять. С одной стороны, начав сватовство Турсын хотел показать, что готов помириться и дочь он отдает в качестве аманата, извиняясь за случай захвата в заложники семьи Есим хана, в бытность того в походе. С другой стороны, ханзаду Гайшу сопровождали двадцать тысяч воинов. А это могло значить, что Турсын поддерживает поход Есима на ойратов. Правда, с оглядкой на Иманкул хана, иначе отряд был бы больше.

Жиембет-батыр корчил из себя забияку и выпытывал у терпеливого Жалантоса в чем разница между казахским батыром и узбекским бахадуром, только ли в буквах и произношении. Жалантос-батыр на подначки не велся, понимая, что стоит ему проронить хоть слово, то балагур Жиембет-батыр превратится в язвительного Жиембет-жырау. Наблюдавший за ними Жангир, отвернувшись улыбался, так делали многие молодые воины, прислушивающиеся к разговору. Откровенные ухмылки позволяли себе только батыры. Есим хан сидел в ставке обсуждая со старейшинами продовольственное обеспечение войска и заодно подготовку к неожиданной свадьбе. Жангир же ждал невесту.

Утро началось со счастливого предзнаменования – в небе, среди туч вдруг загорелись три яркие звезды. Маргаска-жырау, провидец и предсказатель, сразу же нагадал что у Жангира будут три великих потомка, что в будущем принесут достаток и мир в казахские степи… Верить? И вот ее караван. Неровные ряды построенного войска сбивались в кучи, одновременно освобождая дорогу и мешая процессии. Личная гвардия принцессы Бухары, пять сотен воинов в вороненных доспехах и белоснежных одеяниях, за ними же… Это было безумие – за черно-белым отрядом возвышались три слона, укутанные в ковры и одеяла, сияющие золотым шитьем. Как их провели через Голодную степь и Бетпак-Далу? Зимой! Абсолютное сумасшествие или намек, что бухарские ханы способны на многое? Слоны были недовольны, но шли, повинуясь погонщикам. Кони, стоявших рядом с Жангиром всадников, испуганно шарахнулись, когда воины гвардии расступились и слоны подошли близко. Только двое остались стоять на месте, Жангир, невероятным усилием удержавший коня, и Жалантос-батыр, конь которого был привычен к виду слонов. Жангир медленным шагом, успокаивая коня легким поглаживанием, подъехал к первому слону, на спине которого сидела в полупрозрачном паланкине закутанная в толстые покрывала Гайша с закрытым лицом. Услышав голос Жангира, она ухватила украшенный орнаментами бау-аркан и легким движением спустилась с его объятия.

«Совсем как снежинка. Такая же белая и тонкая» - подумал Жангир, увидев мельком ее нежные пальцы. Откуда-то появились женщины, одетые в нарядно расшитые одежды и, подняв белую занавесь с красным позументом по верху –шымылдыком, забрали невесту прямо из рук Жангира. Он поднял глаза к Жалантос-батыру. Рядом с ним уже стоял отец, возвышаясь на крупном аргымаке.

Пока проводились свадебные обряды, тот же беташар и благословления старейшин, Жангир потерянно шарахался между юрт с праздничным угощением. Всё вокруг шумело и веселилось, словно наступала весна. Но промозглый ветер и низкие серые тучи над головой никуда не делись. Только утром ярко отсияли три звезды знаменуя собой удачу, любовь и счастье Жангира, пробуждая в нем надежду на будущее.

Как рассказал потом Жангиру Алатау-батыр, в самый разгар празднеств, Жолымбет-батыр, отвечавший за караульную службу, брат Жиембет-батыра, отозвал его в сторонку, сообщив о странном сооружении, найденном дозорными-ертоулами, и напоминавшем недостроенную стену высотой по пояс мужчины и стоящую неподалеку от нее странную повозку. Высокая наполовину из металла, наполовину из крепкой ткани. Поцарапав острием сабель по металлу и ими же проткнув ткань, батыры успокоились. Повозка несмотря на неказистый вид (царапины и грязь) выглядела дорогой. Особенно батырам понравились металлические колеса, одетый в черную тяжелую кожу. Видимо, очень умелый кузнец сумел такое сделать. Возможно из Бухары или хорасанских городов. Оба батыра договорились, что, если судьба занесет в те края, отыскать умельца и пригласить в казахские степи на время, чтобы тот повторил для них это чудесное устройство. А пока же они решили размяться и устроить засаду, вдруг строители стены или владельцы повозки пройдутся для её осмотра.

Такие же металлические, но сияющие странным светом повозки, сидевшие в засаде воины сперва увидели, затем услышали, издалека. Те ехали, освещая свой путь в темноте. Направив коней осторожно ступать по верху удивительно широкой и низкой стены, несколько человек встали напротив движения повозок.

Когда повозки резко остановились прямо перед ними и громкий рев напугал коней, полуослепленный ярким светом повозок Алатау-батыр, услышав человеческий голос бросил шокпар на звук.

Ерден.

В боку невыносимо закололо и Ерден резко очнулся. Вскинулся рывком чтобы встать, но понял, что привязан за руки и ноги к лошади. Подняв голову, он наткнулся на внимательный взгляд всадника. Ерден узнал злые серые глаза, ранее виденные им. Девушка ударившая его по почкам! Почки – вот что у него болело. Внезапно захотелось в туалет по-маленькому, и он заерзал. Ерден взглядом показал на свои движения, но всадница отрицательно покачала головой, ткнув указательным пальцем вперед. Ердену не было видно куда она показала. Он принялся воспоминать что произошло. До пинка в бок был удар током. Скорее всего электрошокер. Иностранки что ли? Туристы? Вроде туристы не бьют прохожих, это больше на повадки ментов похоже. Точно, девочка - мент и удар у нее был ментовской, чтобы боль долго не отпускала. Ерден сам когда-то служил в полиции, но никогда не опускался до таких низких действий. Из-за таких подлостей, он и отказался работать после памятной драки с коллегами, пытками выбивавших признания у невинных людей.

Похоже, привал. Тихий свист и остановившиеся кони резко присели, повалившись брюхом на расстеленные попоны. Странно. Хорошая лошадь даже спит стоя. Собак не видно, но со стороны слышалось тихое повизгивание гончих. Кто-то сзади подошел к нему и развязал. Ерден с трудом поднялся, разминая затекшие руки и ноги. Призыв мочевого пузыря был нестерпим, поэтому отойдя на пару шагов Ерден облегчился, не обращая внимания на смешки за спиной и красный оттенок испускаемой жидкости.

Развернувшись, Ерден увидел тех, кто его пленил. Сдвинутые на лоб балаклавы, темно-серые толстые комбинезоны поверх которых накинуты плащи с разрезами на липучках. Десять женщин и две девушки, судя по комплекциям и лицам. Разных национальностей, разных цветов кожи. Сидели они в вразнобой на небольших ковриках, напоминавших охотничьи карематы. Из оружия Ерден отметил необычно выглядящие ружья, напоминавшие мушкеты с большими раструбами и складные арбалеты. У одной из женщин под рукой был экзотической формы лук. У всех на поясах короткие ножи. Ели они небольшие батончики, запивая из поясных фляг. Ерден заметил следы крови, но она капала от двух тушек зайцев, притороченных к седлу мирно жующей травянистый брикет лошади.

Девочка – «мент» кинула в Ердена небольшой тканевый сверток, раскрыв который он достал батончик, как и у остальных. На вкус серая ноздреватая субстанция напоминала пеммикан смешанный с горьковато-сладкими мюслями. Увидев, что Ерден откусил от батончика, одна из женщин что-то произнесла, отчего некоторые засмеялись. Она бросила в руки Ердену фляжку, державшую в руках. Ерден отхлебнул приличный жадный глоток, в голове сначала зашумело, потом внезапно прояснилось. Во фляжке явно был энергетик. Женщины вели себя расслабленно и уверенно. Ерден вспомнил что такая особенность поведения – борзая и одновременно спокойная - присуща бойцам из особых отрядов.

«Тут недалеко полигон, наверное, спецназ какой-нибудь» - Ерден размышлял на тем, кем были женщины, окружавшие его, - «Учения скорее всего идут, по ходу дела встрял. Еще и штраф впаяют, когда узнают, что я попал в зону учений. Так ведь информировать же надо заранее. Знал бы, дома сидел бы, кормов на неделю хватило бы. Кабы-кабы, все мы сильны задним умом».

- Ребята, я тут неподалеку живу, отпустите, а? Я до машины и оттуда сразу домой. – жалостливо произнес Ерден, чуть согнувши спину, обычно этот приём срабатывал с женщинами. В ответ раздался негромкий смех. Девочка со стальными глазами подошла к нему. - Ты беженец? Или шпион? Почему ты так далеко от своего леса? Опять воюете? – в ее голосе был странный, почти узнаваемый, но весьма скрытый акцент.

Девочка повернулась к соратнице, задавшей тихий вопрос и отчетливо ответила на казахском: - Нет, он больше похож на дурака, чем на разведчика.

- Я не дурак, - зачем-то обиженным тоном ответил Ерден на том же языке, - просто шел за помощью. Там машина у меня сломалась.

Тишину нарушила доселе молчавшая женщина с серьезным выражением лица, которая встала с места с небольшой телескопической дубинкой: - Как имя твое?

Ерден слышал такое выражение в старых стихотворных легендах, а в современном казахском языке вопрос прозвучал бы скорее «Как тебя зовут?», но Ерден понял, что она имела в виду.

- Имя мое Ерден, - ответил он в том же стиле и с интересом наблюдал за ошарашенными лицами воительниц. Услышав следующий вопрос Ерден про себя улыбнулся, как бы не пытались космополиты искоренить такой архаичный вопрос, но как способ идентификации человека он действовал безотказно до сих пор. Извечный степной «ай-ди», могущий сказать о тебе практически все. Второй вопрос, который задают казахи, поняв, что собеседник одного с ним языка: - Из какого ты рода?

Тамир.

В серьезном подростке без намека на веселье в глазах нынче сложно узнать озорного мальчишку, каким он был пять лет назад, когда Тамира пригласили в ряды библиотекарей. Теперь же, всё что он помнил – бесконечные слова, в разной тональности произносимые учителем. Воспоминания о родителях давно стерлись из памяти, только проблески реминисценций о сестре будили в нем смутную тревогу. Поначалу запоминание множества слов казались ему никому ненужным и более того, абсурдным занятием, со временем же, научившись анализировать и сопоставлять значения сложных терминов, строить логические взаимосвязи, замечать не только прямые ссылки, но и неявные отсылки, он начал понимать всю красоту собираемых им знаний.

Отделение шкафа №1259 состояло из учителя, двух взаимозаменяемых запасных экземпляров, постоянно меняющихся по своим алгоритмам чертежника и иллюстратора, а также главного ученика - контрольного экземпляра – самого Тамира. Из восьми с половиной тысяч книг, собранных в шкафу на тридцати четырех полках, Тамир к настоящему моменту запомнил около шести тысяч. А если быть точным, то пять тысяч восемьсот три. Специализация шкафа – история с первого по пятидесятый год двадцать первого века. Худшего века в истории человечества – века, когда человечество оказалось на грани гибели и когда родилась первая Орда.

Темной ночью, когда Орда трепыхалась в тяжелом усталом забытьи после бегства, Тамир оказался на заседании института экспериментальной физики. Учитель разбудил спящего Тамира и забрал с собой ничего не объясняя, лишь по пути они заскочили за иллюстратором на соседнюю улицу. Возможно, работникам института понадобилась информация из книг, бережно собираемых учителем. Учитель разговаривал с Ханом Орды, старейшинами Правого крыла и руководством института, причем беседовал так уверенно, что у Тамира сложилось впечатление - это далеко не первая их встреча. Когда учитель показал на ухо, Тамир кивнул и прикрыл веки, сосредоточившись на слухе. Иллюстратор, сидевшая рядом с ним, наоборот широко распахнула глаза, запоминая все мельчайшие детали произнесения слов под протокол.

Сейчас, после многочисленных вопросов есаула, он вспомнил о том протоколе. Есаул Марина, услышав слова Тамира о желании разгласить содержание протокола только в присутствии прокурора, недовольно сжала губы. Однако Тамир был настойчив, и рассерженная есаул в конце концов сдалась. Ждать пришлось долго, иллюстратор, полузнакомая девушка на вид старше на год-два, уснула прислонившись спиной к кереге юрты. Есаул наводила блеск на лезвие сабли кусочком войлока, изредка бросая свирепый взгляд на Тамира. Он же сидел и размышлял.

Смерть учителя потрясла его. Наверное, он еще не осознал всю горечь потери, но утерянные книги… Что причиняло большую боль Тамиру – ушедший в небытие учитель или пропажа оставшихся двух тысяч книг, которые ему предстояло изучить? Только Каталог мог сказать точную цифру и наименования исчезнувших книг. Тамир осознал, что ему теперь придется потратить многие месяцы, а может и годы на поиск взаимозаменяемых запасных экземпляров, ведь Каталог их не отслеживал, запоминая только содержание контрольных экземпляров. Сам же учитель информацию о своих запасных экземплярах Тамиру не передавал, оставив это напоследок процесса освоения всех книг. Смерть учителя значила утрату знаний, а такой ущерб мог привести к ослаблению Орды. Тамир испугался, и чтобы успокоиться он стал вспоминать людей, бывших запасными экземплярами для его книг. Больше всех ему запомнились две смешливые близняшки на год младше его – Ильназ и Ульназ, в свою очередь являвшиеся контрольными экземплярами книг по истории Казахского ханства семнадцатого века. Самому же Тамиру с его ипостасью запасного экземпляра повезло – направление было почти смежным – история кинематографии с пятидесятого года двадцатого века до самого начала войны, после которой кино исчезло как явление. Среди запомненных книг попадались и сборники сценариев, которые Тамир с удовольствием воображал. Это со временем стало частью его личного хобби, тогда как большинство сверстников собирало манги, коряво рисуя их друг для друга на песчаных досках. Конечно, попадались и уникальные коллекционеры, собиравшие, к примеру, романы Жюля Верна или полные собрания сочинений малоизвестных писателей. Однако, больше всего Тамира поразил мальчик, собравший все варианты великого кыргызского эпоса «Манас» на всех возможных языках, живых и уже мертвых. Что творилось в его голове? Он в том числе нагрубил и учителю Тамира, когда тот сообщил, что не хранит художественную литературу и не знает «Манаса» наизусть, а только некоторые отрывки.

Тоска и горе с внезапной силой вновь навалились на Тамира, когда услышавшие протокол, есаул и прокурор, взяв его и иллюстратора, поскакали в сторону Ставки Кагана. Убийство учителя отошло на второй план.

Темирханов.

Он сам немало удивился своим действиям. После слов водителя: «Совсем эти местные оборзели!» - и его движения к автомату на соседнем сиденье, Темирханов резко дернул его за плечо, останавливая от необдуманного поступка и выскочил из машины.

- Джигиты! Стой! Всё нормально! - крики Темирханова, нелепо размахивавшего руками остановили движение всадников. Обернувшись, он поднял руку, показывая стоявшим на обочине машинам, что все контролирует. Несмотря на его знак из машин выбрались вооруженные люди, которые стали рассредоточиваться, прикрываясь силуэтами автомобилей.

Один из всадников спешился и подошел к нему. Мужчина был почти одного с ним роста, но в два раза шире.

- Кто вы? - густой мужской бас с насыщенной тональностью прозвучал, словно Темирханов находился, как минимум в опере.

- Темирханов, Совет безопасности РК. – вместо со словами он начал доставать из кармана удостоверение. Мужчина сделал шаг и схватил его за руку. «Словно тиски», - подумал Темирханов, расслабляя руку.

- Не понял. Говоришь по-казахски? – спросил собеседник, прищуриваясь и отводя глаза от ярко сияющих фар.

- Да, - ответил Темирханов, вслед за этим повторив свои слова на казахском.

- Что за совет? – мужчина отпустил руку Темирханова и повернул голову направо, подняв руку. Всадники, опять начавшие движение, остановились.

- Безопасности Республики Казахстан – как можно внятно и четко произнес Темирханов.

- Поблизости есть казахский лагерь? – в голосе прозвучало удивление.

- Казахский народ, государство, - Темирханов как назло выбирал насквозь официальные термины.

- Казахское государство? – мужчина чуть напрягся, - Кто ваш хан? Турсын?

Мужчина сделал шаг в сторону и Темирханов смог его разглядеть. Безбородый, но с длинными усами, одетый в доспехи, выглядящие весьма аутентично.

«Косплееры? Нет, как их, а точно, ролевики!», - мелькнула мысль у Темирханова, и он продолжил: - Мужики, на игры времени нет, дело государственной важности, поручение от главного. Сегодня утром отсюда запустили ракеты, ищем место запуска. Если поможете, проблем не будет!

- Остановись! – раздраженно пробормотал мужчина и громко крикнул: - Жолымбет! Подойди сюда, тут непонятный случай.

Из темноты, прямо из ниоткуда, из неосвещенной фарами степи, выскочил на здоровенном скакуне мужчина, который легким шагом спустился с коня и вплотную приблизил лицо к лицу Темирханова. Из открытой двери машины послышалось покашливание водителя, который держал автомат в руках.

- Казах? – мужчина, которого назвали Жолымбетом, был на голову выше Темирханова и раза в три шире.

«Актеры что ли?» - Темирханов вспомнил, что таких больших парней специально отбирают для театрализованных преставлений о древних казахах.

- Да!

- Стойте, они казахи, - зычный голос здоровяка, казалось, разбудил всю степь, - Факелы – поднять! Луки – отпустить!

Три-четыре десятка факелов почти одновременно загоревшиеся с обеих сторон дороги высветили в темноте около сотни всадников, стоящих неровной стеной. Темирханов внезапно почувствовал себя очень неуютно, когда увидел, что луки, которые опускали к земле всадники, до этого были нацелены на него. Он не расслышал вопросы Жолымбета и потряс головой, сгоняя наваждение, чтобы услышать повтор, сказанный громче.

- Как зовут? Чей сын? Из какого рода? – это напомнило дедушку, задававшего аналогичные вопросы и притворявшегося глухим, чтобы Темирханов отвечал все звонче и звонче, а потом также громко смеялся и гладил его маленького по голове, вручая горсть конфет.

- Олжас, сын Кадара, фамилия – Темирханов, из рода конырат. – ответил Темирханов словами из далекого детства.

- Хей, - раздался возглас человека, вплотную подошедшего к Темирханову, - узнаешь меня?

- Нет, - пожал плечами Олжас.

- Я – Алатау-батыр! – грозно произнес мужчина, яростным взглядом вперившись в глаза Темирханова, - Я в ответе за род коныратов, но я не знаю тебя. Кто ты?

Темирханов вдруг вспомнил надтреснутый голос деда, который тихо подыгрывал себе на домбре напевая легенды о далеких предках и их славных делах. Был среди них и сказ о батыре по имени Алатау, заслужившем своей храбростью и умом титул сардара при хане Есиме. В его памяти всплыли заученные в детстве имена предков, записанные в шежире – генеалогическом древе. Четырнадцать человек – именно столько поколений должно отделять его от стоящего перед ним человека. Того самого, в честь которого когда-то звучал оперативный псевдоним Темирханова, когда будущий бывший майор службы внешней разведки бегал в далеких афганских горах собирая сведения о военном потенциале талибов. Темирханов по роду профессии был прагматичным человеком, но интуиция подсказывала ему не принимать поспешных решений и обязывала обращать внимание на любые невероятные события и стечения обстоятельств. Рабочих гипотез было три – личное сумасшествие Темирханова, массовый психоз, в том числе и с использованием препаратов, и путешествия во времени. Помощник президента и директор недавно созданного департамента военной футурологии при Казахстанском институте стратегических исследований Олжас Кадарулы Темирханов фантастику любил читать в детстве, но сейчас читал скорее по долгу службы, чем по интересу. И имел привычку выписывать отдельные занятные идеи социального обустройства или концепций технологий будущего. Старая истина всегда актуальна, фантазия у людей в деле уничтожения себе подобных была поистине безграничной. Луки и автоматы в руках людей и внезапные запуски МБР вчерашним ранним утром подтверждали столь очевидный постулат. Темирханов вздохнул, себя он психом не считал, люди перед ним на безумцев тоже не походили, галлюциногенов на всю степь не хватит, значит остается только одно.

- Добро пожаловать в Казахстан, - поднял руку Темирханов, - добро пожаловать домой!

Глава 5

Тегин.

Сигнал шел с задержкой, но цифры впечатляли. Свыше двух тысяч восьмисот искусственных спутников только в пределах доступного для контроля радиуса. И их число в углу мерцавшего экрана медленно увеличивалось. Тарханы, темники, тактики, просто специалисты молча смотрели на экран. На Тегина еще не обращали внимания, но он ощущал эмоциональное напряжение, возникшее у стоявших рядом людей. Тегин оглядел весь зал штаба. Не раз чиненый, видавший смех триумфов и плач поражений шатер. Старики и юноши, почти дети, мужчины и женщины, безумные храбрецы и отчаянные трусы, прятавшие свою сущность за напускной бравадой. Потому как иначе нельзя, потому что они несли самую тяжелую ношу, которая была в их мире – за сам факт существования Орды. Последней Орды, Черной, – ибо после этого цвета есть только смерть и небытие.

Кто? Лес? Стена? Их союз? Или верить во вторжение инопланетян, которым грезят глупцы? Мысли сражались друг с другом в сознании Тегина, требуя, чтобы он выбрал и поверил в одно из них, отсекая остальные. Все присутствовавшие люди в шатре столпились у экрана. Каждая пульсация органодиодов, нанесенных тонким слоем на экран, показывала меняющуюся картину, прорисовывая орбиты спутников, увеличивая их количество, указывая расчетные скорости и размеры. Крупных боевых станций, которые время от времени запускали лесники, не было, как не было и скоростных, как и они сами, болидов детей.

- Есть подключение, - заорал Алпамыс, выводя людей из ступора, - большинство кодов на основе английского языка.

Экран не был цветным, но мягкая люминесценция в сине-зеленом спектре показывала достаточно много оттенков. Телеметрический сигнал расшифровывался с опозданием и показывал нечеткие картины, в которых можно было разобрать изображения людей. Кто-то из команды Большого Ока присел за терминал чтобы выбрать один канал для подключения, его пальцы летали над плоскостью клавиатуры, со лба стекал пот, и наконец, счетные машины обеспечили устойчивый прием сигнала. Мерцание экрана стало стабильным и показывало медленно движущегося человека, ехавшего на металлической повозке. Но ни человек, ни повозка непривычной конструкции приковали к себе внимание людей. Дата и таймер отсчета времени. На сбой даты было плевать, беспокоил таймер. На какой срок он поставлен и какие действия могут последовать по достижении заданного значения никто понять не мог. Алпамыс оглянулся на Тегина и он кивнул головой.

- Малому Оку – контроль космоса! – голос Тегина громко прозвучал в тишине шатра, -. Среднему Оку – контроль ландшафта! Большому Оку – контроль погоды! Всем - режим боевой готовности не снимать до приказа.

Алпамыс взглянул прямо в глаза Тегина. Тегин вздохнул, конфликт с Лесом или Стеной был сейчас некстати. Пусть Орда сильно ослаблена после битвы с врагом, но спускать подобную наглость нельзя никому. Земля Орды принадлежит только ей, и небо над этой землей и вода под ней.

- Малому Оку – при враждебных действиях чужих спутников - огонь на поражение!

Не взглянув на облегченно выдохнувшего Алпамыса и неторопливую суету людей, возвращающихся на свои места, Тегин вышел из шатра. Нужно, чтобы Каган немедленно принял решение о дальнейших действиях Орды. А прямо перед шатром Тегин увидел ожидавшую его разношерстную группу. Есаул, прокурор и двое детей, судя по форме из Библиотеки. Взволнованное лицо есаула говорило о наличии срочной и важной информации.

Айдинар.

Процесс обеззараживания затянулся. Их всех вместе с пленным заперли в палатке полевой гигиенической сауны. Осталось ждать пока придут результаты экспресс-тестов. Проблем с самочувствием ни у кого не было, за исключением пленного. Тот пил подстывший чай с большим количеством сладкой патоки, сообщив любопытной Айбалте о необходимости восстановления функций отбитой почки. Айдинар недоумевала, с момента удара прошло больше четырех часов и все давно должно было прийти в норму.

Когда медсестра вернулась, Айдинар спала, разумно предположив, что поспать стоит, когда время и возможность есть, а не мучиться от недосыпа позже, в случае повторной разведки.

Проснувшись от шума разговоров, Айдинар подозвала Айбалта, поведавшую удивительные новости с горящими глазами.

Слухи были одна удивительней другой: во-первых, есть вероятность, что Орда или заблудилась, или переместилась в новый мир; во-вторых, над Ордой висят спутники Леса и Стены, причем старых конструкций, которые возможно уже уничтожаются Малым Оком; в-третьих, Большое Око поставило завесу прямо над Ордой, заставив погодников в диком угаре энтузиазма бегать по всему ценозу, в-четвертых, Среднее Око выдает интересные живые карты. Судя по получаемым съемкам, за пределами ареала существуют сотни, если не тысячи городов. Айдинар пробормотала про глупость команд Ок, объевшихся запрещенных галлюциногенов. Отмахнувшись от Айбалты, она пригляделась к действиям медсестры. Полураздетый пленник, повинуясь ее приказам, поворачивался из стороны в сторону, наклонялся и скалил зубы. Медсестра что-то шептала в рацию. Вскоре, во враз вставшую тесной, палатку набилась куча врачей в защитных костюмах, судя по узорам в рангах не ниже сотника. Десяток Айкоркем и двойку разведчиц перевели по закрытому тканевому коридору в другую палатку, где были оборудованы спальные места. Айдинар в сердцах сплюнула, потому что вместо срочного допроса пленника врачи устроили вокруг него шаманские пляски. Полчаса спустя в палатку вошел тысячник ертоулов в сопровождении Айсаны, одетые в закрытые комбинезоны с маской. Расспросив Айкоркем, а затем и Айдинар с Айбалтой, тысячник ушел, Айсана же улеглась на расстеленные корпе – толстые одеяла, подстилаемых в качестве матрасов на спальном месте, подмяв под голову подушку. Маску же она сняла сразу после ухода тысячника. Айдинар прислушалась к разговору между десятником и сотником.

Слухи подтверждались и вечером, салы или глашатаи Орды сообщат более точную информацию, которая проходила проверку на достоверность. Пока гипотезы были такими – Орда переместилась в прошлое, по мнению одних, или же перенеслась в параллельный мир, по мнению других. Сейчас тумен сакшы – внутренней безопасности - ведет допрос сотрудников института экспериментальной физики, книг из Библиотеки и пары сотни людей из других туменов, имевших любую опосредованную связь с ними. Хан Орды и половина старейшин из фракции Правого крыла, заседавших в Мажилисе Орды, сбежали в неизвестном направлении. Арестованы несколько темников, в том числе темник сакшы, и тархан Правого крыла. По полтумена ертоулов и караулов Орды направлены на поиски беглецов. Функцию Кагана Орды единолично исполняет Тегин, а Бий Орды в полном составе трясет Библиотеку в надежде найти инструкции на такой случай.

- Какой? – вопрос, постепенно появляющийся на лице Айкоркем, был шепотом задан Айдинар, забывшей что она подслушивает разговор, а не участвует в нем.

Обладавшая острым слухом Айсана повернула голову к Айдинар и громко, словно никого не стесняясь, произнесла: - Стратегия выживания Орды во враждебной окружающей среде. Полностью враждебной.

Первой выругалась Айбалта, а вслед за ней, похожие по смыслу, но разные по звучанию, слова произнесли еще несколько человек из десятка разведчиков. Некоторые принялись присматриваться друг к другу в поисках ранних признаков наличия заражений. Айдинар тоже взглянула на свои руки, ими она прикасалась к пленному, но ничего необычного не было.

Глядя на волнение и тщательно спрятанный испуг своих воительниц, Айсана расхохоталась.

- Неучи! – голосом строгой учительницы произнесла Айсана, - Каковы основные параметры загрязненности окружающей среды?

- Высокая концентрация ксенобиотиков, токсинов в воздухе, воде, почве, наличие контоминантов, зооноз, эпизоотий, эпифитий и … - голос Айкоркем к концу перечисления становился все тише.

- И? – Айсана вопросительно вздернула бровь.

- Людей. – чуть громче чем нужно ответила Айкоркем, обратив на себя внимание всех в палатке.

Неожиданно для себя, Айдинар смущенно, по-девичьи ойкнула, вспомнив рокаду и плененного человека. Все стало на свои места, отсутствие боевой колки, странная одежда и незнакомый акцент пленника означали, что он не был лесником или их шпионом. Заблудившийся абориген, возможно первый контактер из другой вселенной или времени, а она его просто избила. Айдинар вдруг стало нестерпимо стыдно за своё поведение.

Жангир.

Небо, Синее Небо, укутавшее широким отцовским объятьем Вечный Эль Тюрков и их потомков, казахов. Бескрайнюю степь окаймляли горы, леса и моря, но Небо продолжало властвовать и над ними. Это Небо было благосклонно к Жангиру с самого детства, болезни обходили его стороной, он повидал разные земли и народы, услышал мудрые мысли и принял примером множество благородных поступков от окружения. Даже сейчас, готовясь к военному походу, в присутствии воинов со всех концов казахской земли, он, волей Вечного Неба, нежданно-негаданно обрел своё счастье. До него долетали отголоски громких криков, когда распаленные батыры и жырау, старейшины и бии спорили о предстоящем курултае, сходясь в едином мнении лишь в одном – свадьба султана Жангира, Баловня Судьбы, счастливое предзнаменование для предстоящего наступления на земли ойратов.

В сегодняшних сновидениях Жангир видел себя во главе огромного войска, сносящего любые преграды на своем пути. Ведь юность не верит в смерть, считая, что грозный облик воина отпугнет эту мерзкую старуху на много лет и что придет она лишь к согнувшемуся старику, потерявшему силы и не способного поднять саблю, секиру или шокпар, чтобы напугать и отогнать ее. Сколь нетерпелива юность, столь же терпелива смерть. Жангир внезапно осознал, что здесь у себя во сне, он встретил ее, прячущуюся под обломками разрушенных стен и домов. Жангир пригляделся, но тьма надежно укрывала ее облик. Одновременно с темнотой, в стороне, где город и степь сталкивались в извечной битве Жангир рассмотрел тонкий светлый огонек и потянулся к нему. Это была Гайша, девушка, что стала ему сегодня ночью женой, державшая в руках горящий факел. Жангир не сходя с коня подхватил ее и посадил перед собой. Они двинулись вперед, разгоняя тьму, загоняя ее в самые темные закоулки развалин. Снова оставив Гайшу у границы степи, он ринулся в гущу сражения, и упоение битвой охватило его. Ведь Жангир был слишком молод, чтобы осознать умиротворение, которое несла с собой Гайша.

Грохот битвы во сне гремел в ушах и Жангир вдруг проснувшись осознал, что слышит шум со стороны. За стенами юрты что-то происходило. Гайша спала на боку, прижав руку Жангира своей. Жангир осторожно вытащил руку и прислушался. Если просто выбежать из юрты с оружием в руках, не разобравшись в ситуации, можно пострадать. Обычно так и гибли прославленные батыры, застигнутые врасплох. Но крики снаружи мало напоминали гвалт боя, когда крики гибнущих людей и животных перемежаются со звоном оружия. Обычная разноголосица с отдельными выкриками удивления. Жангир вынул саблю из ножен и подошел к двери. Сквозь неплотные створки узорчатого агаш есик – деревянной двери, укрываемые снаружи кииз есик – войлочной дверью-накидкой, откинутой в сторону и удерживаемой с помощью крепкой жерди, можно было разглядеть толпу людей, на первый взгляд хаотично движущихся из стороны в сторону. На самом деле такое мельтешение отвлекало врага от западни, состоящей из воинов, прячущихся в тени юрт. Тактика нападения на мирные аулы и тактика их защиты были отточены тысячелетиями взаимных междоусобиц степных племен. Однако Жангир не слышал команд, а точнее свиста, о сборе воинов для ответного удара. Происходящее напоминало большой переполох, больше связанный с неожиданной вестью. А какая это весть – добрая или горестная, он узнает только выйдя наружу. «Дверь на себя, выставляю кончик сабли, присматриваюсь и если всполохов и смутных быстро движущихся теней в отражении отполированного лезвия нет, то значит можно выходить» - Жангир следовал давно вбитым в подсознание инструкциям от наставников.

На пороге соседней юрты стоял отец, за ним виднелся силуэт воина ростом чуть ниже хана, но высокий борик скрадывал эту разницу. Жангир узнал своего воинского наставника, Агынтай-батыра, молодого, но последовательного соратника хана Есима, бывшего с ним в радости и в беде, предводителя четырех туменов воинов рода аргын, самого могущественного племени казахов на настоящий момент. С другой стороны, от стоящих поодаль юрт, в их сторону шли несколько человек.

Между тем круговерть ярких факелов среди войска приостановилась и приняла форму колонны, двинувшейся в направлении юрт хана и Жангира.

Колонна медленно двигалась, во главе шла какая-то темная повозка с яркими факелами впереди. Быков, лошадей или верблюдов, тянущих повозку спереди, не было видно, возможно, ее толкали люди. Размышления Жангира прервал тихий свист Агынтай-батыра, отдававшего распоряжения. Десяток всадников выскочило сбоку и устремилось к голове колонны, которая была в ста шагах. Повозка остановилась перед развернутым строем конного десятка, из нее выбрался среднего роста мужчина, который зачем-то поднял руки. К нему по бокам пристроились два всадника, судя по характерным движениям, это батыры Алатау и Жолымбет.

Жангир вглядывался в идущего быстрым шагом человека, одетого в странную, непривычного кроя одежду из дорогой на вид ткани. Без бороды и усов, в белой нательной рубахе и накинутом сверху бешпете без узоров и вышивки. Молодой мужчина, примерно ровесник Алатау-батыра, но выглядел спокойно и уверенно, но слегка порывистые движения головы и глаз выдавали его волнение. Подойдя к ожидавшим его хану Есиму с соратниками, мужчина сделал короткий полупоклон с прямой спиной и протянул руку. За время странствий в молодости, Есим хан видел много странных обычаев приветствия – коленопреклонения, глубокие поклоны, объятия, а то и поцелуи с плевками. Но такие странные телодвижения для него были в новинку. Может, он жапон или чосон? Ни тех, ни других хану Есиму еще видеть не довелось, как в Турфане, так и в Кашгаре. По казахскому обычаю Есим хан приложил руку к сердцу и обозначил кивок головой.

Пока в юрте рассаживались за дастарханом Жангир с удивлением отметил, что пришелец переговаривается с Алатау-батыром на казахском языке. Жолымбет тихо нашептывал на ухо хмуро разглядывающему гостя Жиембет-жырау.

С разрешения хана Есима, Жиембет-жырау начал разговор с визитером. Резкая перемена поведения балагура Жиембета-батыра заинтересовала Жалантос-батыра. Он много раз слышал про эту особенность батыра, а теперь сам стал свидетелем, что не просто так Жиембет-батыр заслужил помимо звания батыр еще и приставку жырау к своему имени, и к тому же был правой рукой хана, стратегом и военачальником. Есим хан сонно прикрывал глаза, прислушиваясь к словам незваного гостя. Жангир с любопытством разглядывал лицо человека, в качестве прозвища использующего не свое имя, не имя отца или рода, или приставку, а тег – фамилию. При этом он назвал себя казахом – Жангир ранее не сталкивался с такой особенностью, но степь велика – и от края до края ее разного склада ума и тела люди идентифицировали себя казахами сперва по языку, а затем по происхождению. Возможно Темирхан был сильным воином или мудрецом, раз его потомок считает имя предка достаточным для самоопределения. Жангир примерил эту идея на себя – кого из великих предков выбрать в качестве тега – Касым хана, Хак-Назар хана, Чингиз хана?

Громкие восклицания, что в них было больше, гнева или удивления, Жангир не разобрал. Он снова обратил внимание на слова Темирханова, а не внешность. Тот говорил удивительные вещи. Пришелец из будущего – из тысяча четыреста сорок седьмого года по мусульманскому летоисчислению. Больше четырехсот лет прошло. Казахское ханство стало называться Республикой Казахстан, что значило первое слово – непонятно, и зачем нужен суффикс –стан в названии целой страны, а не местности, тоже было неясно. На оглядывание Жангиром гостя с немым вопросом в глазах, отреагировал сидевший рядом Жалантос-батыр, негромко пояснивший что республика – слово из латинского языка, а –стан из персидского. Жангир нахмурился, зачем в названии казахской земли слова из чужих языков? Разве их мало в родном языке?

Когда в речи гостя впервые прозвучало слово «Маскеу», Есим хан поднял руку, призывая всех замолчать. До хана доходили слухи и редкие донесения от купцов, торговавших с татарами и башкирами, что орысы приблизительно десять лет назад избрали себе нового царя Михаила из рода Романов. Жиембет-батыр, имевший много друзей и знакомых среди башкир и ногаев, уточнил о существовании Татарского, Башкирского и Сибирского ханств. Получив отрицательный ответ, батыр хмуро посмотрел на Есим хана. Темирханов пояснил, что Сибирского ханство после походов Ермака так и не было восстановлено, но республики Татарстан и Башкортостан входят в состав России.

- Входит ли Казахстан в состав государства Ресей? – Есим хан напрягся.

- Нет. Мы состоим в Таможенном союзе и ОДКБ. – спокойно сообщил Темирханов.

- Что это означает? – с разрешения хана, задал свой вопрос Жиембет-жырау.

- У нас общая таможня. – пожал плечами гость.

- И вы не зависите друг от друга? Сложно в это поверить. Что значит второе слово? – в голосе жырау сквозило недоверие.

- ОДКБ? Коллективный договор о безопасности. В случае нападения в границах наших стран мы помогаем друг другу. – ответ Темирханова удивил многих.

- Странный союз. – Есим хан оглядел сидевших, - Я вижу ты устал. Отдохни, завтра с утра соберем Маслихат, не дожидаясь приезда старейшин.

Темирханов кивнул головой, и начинавшийся шум перебил звонкий голос Жангира: - А кому принадлежит Ташкент?

-Это столица независимой страны, нашего соседа, Республики Узбекистан. – ответил пришелец на вопрос юноши. Жалантос-батыр рассмеялся, а в руках Жиембет-жырау в установившейся гробовой тишине с сильным треском переломилась пополам рукоять камчи. Жиембет-жырау тихо про себя выругался, но Жангир сумел разобрать в затейливой скороговорке только слова про катаганов и их везучести.

Глава 6

Тамир.

Тегин был дотошен, возможно, хуже учителя. Бесконечные, странно сформулированные вопросы, ответы на которые сами собой появлялись у Тамира в голове. Он выкладывал краткое содержание запомненных книг одно за другим, частично рассказал о своих выводах, пытался придать своим мыслям форму аналитической справки. К концу второго часа разговора Тамир сильно устал, но кажется начал понимать каким образом строится работа специалистов с полками и шкафами для получения нужной информации из Библиотеки.

Руки иллюстратора дрожали от усталости, Тамир уже знал ее имя – Айгерим. Цветной песок на стеклянной доске, редкий дорогой пергамент на котором каллиграфическими штрихами рисовались контуры карт из книг, от гипсометрических до детальных тематических. В качестве угловых и линейных засечек использовались географические объекты, пока не потерявшие актуальности, в основном это были места расположениях старых городов. Возможно, некоторые информационные массивы были устаревшими или преждевременными, но Тегин словно поставил перед собой задачу вытянуть из них весь объем знаний максимально доступный на текущий момент. Тамир много раз прикладывался к фляжке с водой, посерьезневшие запасные экземпляры - Ульназ и Ильназ, также приглашенные на разговор, молча кивали головой, когда он цитировал точные выписки из книг. Разве что, иногда шепотом поправляя окончания некоторых слов и расстановку знаков препинания. Тегин перемещал взгляд от карты к карте, разглядывая контуры давно исчезнувших объектов, вдруг ставших реальностью.

Мучения Тамира и других прервал откинувшийся в сторону полог в юрту Тегина. Скрипнув створками двери вошел встревоженный Алпамыс.

Прежде чем он произнес хоть слово, Тегин поднял руку и посмотрев на Тамира произнес: - Под протокол.

Тамир и контрольные экземпляры закрыли глаза слушая разговор, Айгерим же наоборот, оторвавшись от рисунка, оглядела все вокруг, запоминая любые мелкие детали.

Функция протокола была строгой, она использовалась для судебных процессов, разрешения споров, вынесения приговоров и самое главное, для занесения в Летопись Орды, которую вели Главный Библиотекарь и Бий Орды. Не всякий разговор имел такое важное значение, но те, что велись под протокол сохранялись в памяти Орды любой ценой. Преднамеренное искажение протокола каралось смертью, а иногда изгнанием с предварительно порчеными ногами. И в отличие от письменного протокола, запоминание фиксировало и интонацию говорящего, которые дополнительно трактовались биями-судьями при рассмотрении дел.

- К сожалению, дата подтверждается. - Алпамыс подобрался под строгим взглядом Айгерим. – Математики и астрономы сверили синхронность орбит спутников и орбит Кеплера. Мы на планете Земля. По спутникам – кодировки взломаны. Предназначение большинства – ретрансляция сигналов телеметрии, визуальная фиксация, топосъемка. Сто сорок три спутника с частичным боевым функционалом перехвачены и перекодированы. Анализ передаваемой информации показывает подготовку к военным действиям или же непосредственное осуществление цифровых атак. Но мощностей машинной обработки не хватает для полного охвата потоков информации.

- Точнее? – по изменившемуся облику Тегина стало очевидно, что он готов взорваться быстрыми распоряжениями по действиям Орды.

- Двадцать, двадцать пять, ноль два, двадцать пять. – голос Алпамыса был тих, Тамиру пришлось слегка повернуть голову, чтобы услышать точно.

- Меньше тридцати дней до начала первой фазы проекта «Отчаяние»? – в словах Тегина почувствовался дикий холод, близняшки ах вздоргнули.

- Истина. – твердо, но глухо произнес Алпамыс. Тегин сжал кулаки. Одна из контрольных экземпляров, Ильназ, испуганно ойкнула. Тамир же сумел сдержать свой страх, но раздувшиеся ноздри могли выдать его беспокойство. Айгерим же словно еще сильнее раскрыла глаза, запоминая для будущих рисунков каждую бисеринку пота, выступившего на лице главного военачальника Орды - Тегина.

Ерден.

Уколы, таблетки, вода со странным привкусом. Сначала рядом с Ерденом была медсестра, а потом одетых в такие же белые комбинезоны с элементами казахских узоров людей стало больше. Пленивших Ердена женщин пригласили в другое помещение.

После особо болезненного укола в бедро его уложили на матрац, наложили на плечо крупный кусок лейкопластыря и оставили в покое. Неудержимо клонило в сон и вскоре он впал в легкое забытье.

Проснулся Ерден от сильного потряхивания за руку. Он открыл глаза и устало присел. Самочувствие оставляло желать лучшего, кажется у него был жар. Нашлепка пластыря на плече странно светилась и сидевший рядом врач подал Ердену широкую пиалу с водой.

Пока Ерден, захлебываясь, пил, рядом с врачом подсело два человека. Они были не в комбинезонах, но в одежде черного цвета, напоминавшем военную форму, опять же имевших неприметные, но узнаваемые орнаменты. Первый, высокий и долговязый с острыми коленями похоже был казахом, а второй европеоидом плотного телосложения с явной примесью азиатской крови. Врач пересел, при этом не сводя глаз с пластыря на плече Ердена.

Обмен взглядами и Ерден понял, что по его душу пришли волкодавы. Полиция или чекисты. Первым начал европеец, звали его Гаспар и званием он был сотник тумена сакшы. Причем вместо твердого «ы» в конце слова он просто протяжно прошипел, постепенно смягчая, «ш-ш». Второго звали Аскербек и был он сотником тумена тыншы. Значение слова сакшы Ерден знал - «караульный», «пограничник», но судя по одежде это слово больше относилось к гарнизонному караулу. Значение же второго слова Ерден не знал или забыл. Но эти люди всколыхнули в нем тщательно прячемые воспоминания.

Что такое допрос? Множество на первый взгляд бессмысленных вопросов, на которые требуется незамедлительно отвечать. Обстоятельства в которых проходит допрос, формируют скорость и интенсивность психологического воздействия на допрашиваемого. В свою бытность следователем в городском департаменте полиции Ердену частенько приходилось и проводить опрос, и допрашивать с разной степенью прессинга задержанного. Проблема допроса возникает в разном понимании его допустимых пределов, кто-то срывается и кричит, а кто-то опускается до пыток. Со временем допрашивающий привыкает к пыткам, как к наиболее быстрому и легкому способу получения ответа, забывая, что психологическая игра на раскрытие человеческого сознания и беседа на доверие есть высший инструмент для получения достоверных сведений. По-разному можно относиться к задержанному, но моральное право человека на молчание нельзя отнимать. Легко представить человека убийцей, насильником и террористом и оправдать свое понимание правильности методов допроса, в том числе и применение насилия. Чтобы просто спокойно спать по ночам, смотреть в глаза семье и друзьям. Ведь полиция сталкивается с грязью и скотством человека и однажды, когда броня из совести и идеалов даст трещину, вся эта злоба прилипнет к душе и от нее не избавиться. Человек ищет не бога, человек ищет удобный путь для оправдания, который может дать религия. Ерден вспомнил дрожь в руках и коленях, свой дрожащий голос, боль в глазах и голове, когда он впервые ударил командира. «Тварь, тварь, какая же ты тварь!» - сознание Ердена зацепилось за это слово и раз за разом повторяло, с каждым ударом, когда, отняв горячий утюг из рук командира бил его им по лицу. Замученный, с сочащейся сукровицей по всей спине, сипло хрипевший посаженным от криков голосом, молодой девятнадцатилетний пацан напомнил Ердену младшего брата, погибшего в те же дни. Тело брата было найдено в морге после всех событий и вернувшийся с опознания в отдел Ерден проследовал в комнату для допроса, где командир, потерявший своих бойцов мучил задержанного, выбивая из него ненужные признания. Тогда же коллеги и сломали Ердену ноги, посчитав, что он был неправ. Ерден не хотел искать оправданий своему поступку. Поступок или проступок? Все относительно, ведь за тысячи лет существования цивилизации человечество придумало много способов манипулировать моралью, какую бы форму она не приняла – заповеди, закона, внутренних убеждений. По этой же причине Ерден вяло судился, принимал извинения и приносил их сам, потому что это не имело абсолютно никакого значения. И то, что Ерден уехал в малозаселенное место, знаменовало собой только поиск бога, которого Ерден в те дни потерял. Жена и дети последовали за ним, потому что искали любовь, которую он мог им дать. Бог есть любовь? Какое фальшивое определение. Ерден усмехнулся.

- Судя по глазам, ты понимаешь, о чем будет идти речь? Воин? – спросил Гаспар.

- Да, - спокойно ответил Ерден, - я был полицейским.

- Сакшы? – взгляд Аскербека мазнул по расслабленной позе Ердена. – Или тыншы?

- Полицейский это стражник, - чуть задумался Ерден, - охрана мирных жителей. Я расследовал преступления.

- А, есаул. – утвердительно кивнул головой Аскербек.

При слове «есаул» в голове Ердена нарисовался образ лихого казака с оселедцем и тризубом. Он недоуменно пожал плечами.

- Ладно, есаул, о твоей профессии чуть позже. – Гаспар неуловимо изменился и стал выглядеть озабоченным. – Мне сказали, что тебя поймали на рокаде. Ты был одет в одежду чужого кроя и говорил по-русски. С рокадой информация проверяется пока. Вопрос по языку – откуда знаешь?

- В смысле? – не понял Ерден, - это Казахстан. Тут все… Ну, большинство точно знает русский. Или хотя бы пару слов может сложить.

- Тогда я буду произносить слова, а ты поднимай руку, если знаешь, что это такое. Потом выбираешь между «да» и «нет», добавляя свой комментарий. Если потребуется разъяснение, я спрошу дополнительно. Хорошо? – Гаспар слегка наклонился в сторону Ердена. Аскербек же напротив закрыл глаза.

- Под запись. – громко произнес Гаспар, словно обращаясь к невидимому собеседнику. Ерден огляделся.

- Боевая колка.

- Нет.

- Боевая роща?

- Значения слов по отдельности знаю, - Ерден поднял руку.

- Значение терминов?

Ерден отрицательно помотал головой.

- Нет, - ответил Ерден, вторя шевелению губ Гаспара.

- Русский.

- Знаю. Название народа. Про язык я говорил.

- Что такое лес знаешь?

- Конечно. Хвойный, тропический, смешанный. Джунгли, тайга, еще что-то. Я в биологии не особо.

- А Русский лес?

- Нет. Может, фирма или общество по интересам. Кружок экологов или натуралистов.

- Великая стена?

- Да. Большая стена в Китае.

- Дети?

- Что дети?

- Дети Китая и Великая стена.

- Не слышал. Может пропустил какую-то новость.

- Туран?

- Да. Историческое что-то. Кажется, Центральная Азия и Казахстан.

- Черная Орда?

- Слово орда знаю. Золотая орда была, еще Белая и Синяя. Это из нашей истории. Потом было Казахское ханство.

Затем были еще какие-то бессмысленные, с точки зрения Ердена, вопросы про подземников, про какую-то то ли операцию, то ли проект «Отчаяние».

- Запись завершена. – Гаспар наконец-то махнул рукой. Аскербек открыл глаза, они с Гаспаром переглянулись. Ерден поднял руку и на неудоменный взгляд Гаспара спросил: - Мужики, а можете объяснить кто вы такие? А то спецназеры навалились, уколы, заперли тут, вопросы задаете странные. Учения что ли идут?

– Мы – Орда! - вздохнул Гаспар, и пока Ерден пытался понять, что он имел ввиду, они вдвоем ушли. Врач придвинулся поближе и жестом показал Ердену лечь обратно на матрац, попутно доставая очередной шприц с прозрачным раствором.

Жангир.

Время ушло за полночь – тун жарым – и густой степной мрак окутал редкие костры и факелы в руках стражников. Жангир укладывался спать, испив чаю из рук Гайши, и сняв с себя тяжелые шитые золотом одежды. Но раздался стук в дверь и голос, в котором узнавался бас Алатау-батыра, позвал его наружу. Жангир набросил легкий халат, поленившись одеть теплый бешпет, и заткнул кинжал за пояс. Батыр пригласил к юрте хана. Войдя, Жангир поклонился отцу и присел с краю короткого дастархана, за которым сидело трое. Отец, Жиембет-жырау и пришелец называвший себя именем прадеда. Увидев Жангира, Есим хан посмотрел на Темирханова и велел вкратце повторить рассказ. Гость сказал, что не может связаться с повелителем (почему-то не султаном или не ханом!) и что сейчас, возможно, отдельные гарнизоны приводятся в боевую готовность и выедут его искать. И сам он ищет место откуда были запущены те три звезды. Как пояснил гость, эти звезды были рукотворными и вылетели из мест, расположенных поблизости. Он просил направить отряды для поиска необычных сооружений из металла, а затем был готов взять с собой несколько человек в качестве послов для встречи с руководством. Участие в поисках обязательно будет вознаграждено государством.

По рассказам отца, некстати вспомненных Жангиром, в свою бытность в Турфане Есим хан помимо участия в дворцовых интригах и межплеменных стычках, имел множество бесед с интересными людьми. Он ознакомился и с Семикнижием через переводчиков и сумел воспринять ход военной теории Китая. Сражаясь на протяжении тысячелетий с предками казахов и ойратов, монгол и маньчжуров, Китай вывел работающую систему противодействия набегам соседей-кочевников. Пусть не идеальную, но все же эффективную. Полученные знания со своими комментариями хан передавал детям в долгих беседах. Основы государственного мышления Жангир неплохо освоил, но в силу молодого возраста больше увлекался тактикой, представляя себя непобедимым батыром во главе конной лавины, чем интересовался стратегией войны в целом, и методами организации хозяйственно-бытовых условий для войска, в частности.

Жангир наблюдал за ходом мысли на лице отца, все вело к отправке сына в ставку неизвестного правителя. Но Темирханов заверял о безопасности и скорости посольства. Буквально через несколько дней они прибудут обратно, возможно и на вертолетах, если погода позволит. Что такое вертолет Жангир не знал, но путешествием сильно заинтересовался просто из-за юношеского любопытства. Беседа была долгой, под конец, притомившийся Жангир задремал. Почти рассвело, когда рядом с ними откуда-то появился Жалантос-батыр.

Из всей подготовки к поискам и дальнейшему посольству Жангир запомнил только покрасневшие глаза Гайши, которая беспрестанно их терла, убирая предательские слезинки. Состав посольства был прост – Жангир, как султан - представитель власти, Жалантос-батыр, как представитель соседнего ханства, клятвенно заверивший хана о готовности присмотреть за султаном и приложить все силы для его защиты, Маргаска-жырау и Алатау-батыр, причем их функции заключались в изучении и оценке всего и вся, в первую очередь военного потенциала казахского государства. Жиембет-жырау оставался на месте, так как был нужен Есим хану в обоих своих ипостасях – как батыр и как жырау, чтобы удержать кочевую вольницу от беспокойства и несвоевременных вопросов, пока выясняются обстоятельства с их местонахождением. Тем более, что подготовка к Маслихату, а затем к Курултаю, продолжалась и со старейшинами многих родов предстояло обсудить будущий поход казахского войска и еще одно важное для Есим хана решение. Алатау-батыр взял с собой еще десяток воинов, чтобы Жангир-султан не выглядел одиноким.

Именно бесконечное и непрестанное любопытство иногда приводит к неожиданным последствиям. Несмотря на возражения батыров, Жангир сунулся вслед за Темирхановым в машину, а вослед за Жангиром уселся и Алатау-батыр, приказав своим воинам присоединиться к отряду Жалантос-батыра и Маргаска-жырау.

Чтобы немного отвлечься от резкого запаха, напоминавшего запах пепла от сгоревшей старой, пропитанной потом, кожи, Жангир принялся вспоминать короткий наказ отца перед поездкой.

- В первую очередь, необходимо оценить их отношение к народу, - голос Есим хана был спокоен и тих. – Приглядись, счастливы ли люди, не беспокоит ли их что-то, на что они не могут повлиять. Это важно.

- Зачем? – удивился Жангир.

- Отношение к простым людям определяет могущество государства, чем слабее мораль правителя, тем несчастней и жадней могут быть жители. – Есим хан словно был погружен в свои мысли, - Как я понял, с помощью механических приспособлений, они контролируют большую территорию. Если она больше, чем наше ханство, я буду счастлив за потомков. И если выпадет возможность узнай про взаимоотношения с другими государствами, но не верь всем словам подряд.

- Ты что-то подозреваешь? Пришелец может говорить неправду? – в голосе Жангира послышалось недоумение.

- Нет. Большинство из его слов правда, точнее он сам верит в свои умозаключения. Но есть один момент. – хан по-прежнему был сильно задумчив.

- Какой? – Жангир пытался понять рассуждение отца.

- Неясен момент с союзниками. Союзы обычно заключаются с тайными замыслами. Там кроется больше, чем просто красивое выражение. Узнай насчет оружия, ружей и пушек. Будь внимателен, смотри по сторонам и постарайся изучить ситуацию изнутри. – выразив гложущее его беспокойство словами, Есим хан похлопал сына по плечу.

В ответ Жангир коротко поклонился отцу, слову казахского властителя должно было доверять и прислушиваться, иначе он не стал бы ханом. Кто выберет в ханы лжеца и пустослова? В истории казахов такого еще не было. Жангир был столь категоричен в своих суждениях, так как не сталкивался с особенностями большой политики лицом к лицу, ограничиваясь лишь выслушиванием пары реплик от разных жырау, толкующих замыслы отца и доносящих их до народа.

Когда Жангир и Алатау-батыр усаживались в кабину СКБ, батыр краем глаза отметил шевеление войск на юго-западе, но не придал этому значения. Возможно, это было просто перемещение туменов на более удобные стоянки. Вслед за машиной выдвинулся и остальной отряд воинов в количестве ста человек во главе с Жалантос-батыром и Маргаска-жырау.

Глава 7

Темирханов.

Военврач Канат, мужчина лет пятидесяти, приехавший вместе с Темирхановым остался в ставке хана. Перед прощанием он объяснил ему, что при появлении связи необходимо сразу оповестить медицинскую службу, чтобы избежать каких-либо инфекционных болезней и рекомендовал по возвращении в военную часть поставить всем прививки, хотя бы от элементарных болезней, имевших раньше широкое распространение. Обычная корь, грипп, что угодно из простых инфекций, от которых не ожидаешь подобной прыти, могли выкосить и пришельцев, и обычных граждан. Сам же врач постарается отслеживать любые признаки эпидемий. Темирханов согласился, оставил врачу спутниковый телефон и рацию для связи, как только она появится. Переговорил с Жиембет-батыром, предупредив о необходимости оказывать содействие врачу. Батыр отнесся к словам Темирханова и врача очень серьезно.

Природные очаги опасных инфекций на самом деле широко распространены на территории Казахстана. Чума, полиомиелит, туляремия далеко не полный перечень заболеваний законсервированных самой природой в отдельных местах. С самого начала появления человечества как вида в казахской степи, кочевники встречались со спорадическими проявлениями таких инфекций, которые, однако редко переходили в эпидемии или эпизоотии. Дело не в особом иммунитете или лучшей медицинской практике. Умение распознавать сигналы окружающей среды, понимание факторов, способствующих выявлению признаков, предшествующих возникновению инфекций. Сезонность, уменьшение, а также наоборот увеличение популяций животных и насекомых в период определенных природных явлений, засоленность почвы, наводнения, засуха, беспокойство одомашненных животных в процессе откочевки. Огромная массив сведений накапливался эмпирическим путем и передавался из поколения в поколение.

Врачу, который оставался при войске казахов, предстояла напряженная работа. Темирханов решил, что по возвращении он сразу же свяжется со всеми казахстанскими научными центрами, которые отслеживают инфекции, и попросит отправить своих специалистов. Есть ли в Жезказгане противочумный центр? В Кызылорде и в Казалы точно есть, он помнил по изредка возникающим сюжетам в новостях по телевидению. А в Караганде? Вообще проводятся работы по контролю природных особо опасных инфекций или их давно оптимизировали? Темирханов почесал голову, в отсутствие интернета получение информации сильно затормаживается. Проще набрать в поисковике запрос, чем включить мозг и попытаться вспомнить. Он пообещал себе, что по возвращении сделает запрос и проверит финансирование этой сферы. Относится ли контроль инфекций к обороноспособности страны? Как военный футуролог он больше отслеживал использование информационных технологий и новых инженерных решений для создания оружия. Возможно, есть необходимость предварительно на поверхностном уровне вникнуть в ситуацию здесь и сейчас, с привлечением своих специалистов.

Мысли Темирханова скакали от одной тревоги к другой. Абсурдность ситуации порой угнетала, особенно когда он начинал сомневаться в собственной адекватности. То, что он ищет кто запустил в космос ракеты из практически дикой местности, встреча с пришельцами из прошлого. Если это действительно был Есим хан, то что это могло означать для Казахстана? Народные волнения? Под рукой хана, если верить увиденному и услышанному, были почти триста сорок тысяч воинов, пусть и примитивно вооруженных, но пока раскачается внутренняя оборона страны, это войско может нанести значительный урон по мирным жителям и в целом по инфраструктуре. Хан мог пойти в любую сторону, в Караганду, Шымкент или Тараз. Хотя, в его время правления Караганды не существовало, и он вряд ли выберет это направление. А если они захотят вторгнуться в Узбекистан? Возможно авианалет или артобстрел войска могут решить проблему. Но не факт. Есим хан в свое время контролировал территорию в полтора, а то и в два раза больше, чем территория современного Казахстана, и он определенно не испугается… Да и захотят ли казахские солдаты стрелять по своим же казахам? Тем более, если они поймут, что, вероятно, они стреляют по своим предкам. Нельзя недооценивать и этот безусловно важный фактор морального духа солдат.

Лицо сидевшего рядом подростка позеленело и Темирханов приоткрыл окно. На него с благодарностью посмотрели и юный султан, и батыр. В череде многих лиц и сумбурных разговоров он не запомнил имя юноши, просто знал, что хан направил сына, который будет и может говорить от его имени при встрече с руководством страны. Судя по всему, юношу встреча на таком уровне не особо беспокоила, он больше пытался преодолеть тошноту от укачивания и смотреть по сторонам, знакомясь с внутренним убранством машины. Батыра звали Алатау, он был из тех, с кем первым столкнулся он столкнулся по дороге сюда. Самое интересное, если родословные не лгут, то батыр его прямой предок в четырнадцатом колене. Но как же зовут султана?

- Можешь называть меня Олжас, - обратился Темирханов к юноше. – А как тебя зовут?

- Жангир, - тихо пробормотал юноша. Темирханов попытался вспомнить был ли в истории Казахстана такой султан. Вроде Жангир был ханом Букеевской орды между Астраханью и Уральском. Хотя он жил позднее, точно. Темирханов попытался мысленно пролистать учебник по истории Казахстана – ханы-основатели Жанибек и Керей, Касым хан, Хак-Назар хан, Тауекел хан, Есим хан, Аз Тауке хан, Аблай хан, Абулхаир хан, Кенесары хан. Стоять. Война с джунгарами! Есим хан первым из казахских ханов пытался ликвидировать возникающую угрозу с востока, воюя с набиравшим силу Джунгарским ханством, не сумел закрепиться в Турфанском ханстве, его сын продолжил борьбу отца и звали его Жангир, по прозвищу Салкам - Внушительный. Жангир хан – был такой хан у казахов, точно был, правда, правил недолго. Что-то было связанное с этим именем. Вспомнил! Орбулакская битва! Темирханова накрыло. Перед его глазами начали вставать тысячи прочитанных строк из книг. Спартанский царь Леонид, Че Гевара, Ода Нобунага, если смешать их биографии, то получится нечто похожее на будущее жизнеописание сидевшего рядом с ним подростка. Неудачная попытка объединить всю Центральную Азию, не совсем успешное внедрение стрелкового оружия, выступление с шестьюстами воинами против пятидесятитысячного войска, применение новых тактик, три крупных сражения с ойратами Джунгарского ханства и, в конце концов, смерть в последней, неудачной, но эпичной битве. После его гибели возникло смутное время в Казахском ханстве, и оно потеряло свою силу и общность, несмотря на все усилия сына Жангир хана – Аз Тауке хана. Именно ранняя смерть Жангира дала возможность устоять и набраться сил Джунгарскому ханству и затем устроить войну на выживание с казахами. Темирханову внезапно приспичило встать и поклониться юноше, но в машине такие телодвижения были неуместны, поэтому он просто протянул руку. Жангир с недоумением ответил рукопожатием.

Ему нестерпимо захотелось бросить поиски места запуска ракет и рвануть в Астану с Жангиром, чтобы рассказать всему Казахстану о легенде. О легенде, которая ехала рядом с ним, шмыгая носом из-за открытого в холод окна.

Тегин.

Оценка риска. Аналитики подсчитывали последствия для возможных дальнейших действий Орды. Тегин выслушивал бесконечные справки под протокол, рядом с ним сидело с десяток книжников-библиотекарей, запоминавших все донесения. Он горстями ел энергетические таблетки запивая их горький вкус кислыми, но также энергетическими напитками. Словно в детстве, когда тактические игры заставляли бесконечно перезагружать мозг в поисках решений тупиковых ситуаций. В углу на матрасе, полусидя спали двое – Тамир и Айгерим, прислонившись друг к другу в поисках опоры. За ними вповалку лежали еще несколько детей. Смерть шкафа №1259 повлекла за собой уничтожение важных массивов познавательной информации о настоящем временном отрезке. Математики, а вслед за ними астрономы, экологи, лекари и пастухи – все подтверждали, что Орда перенеслась во времени. Причем именно в период до начала проекта «Отчаяние». Алпамыс, весь тумен связистов, не могли полностью перехватить контроль над спутниками. Их становилось все больше и больше. А куцая оснащенность связистов оборудованием и технологиями, не способными обеспечить перехват потоков информации, витавшими в космосе над Ордой, приводила в бешенство. Казалось, что Тегин упускает что-то действительно важное и враг в любой момент нанесет новый удар, после которого Орда рассеется. И пройдет много лет, прежде чем она соберется воедино опять. Так не раз бывало в истории Орды и Тегин не хотел, чтобы повторилось при его жизни.

Под утро Тегина пригласили в Мажилис Орды. В Орде не было запрета на информацию, и большинство жителей, через официальные сообщения глашатаев, было в курсе произошедших событий.

Предстояли выборы Хана Орды, прежний хан куда-то исчез с тремя тысячами наиболее преданных людей, бросив воинов Правого крыла, последовавших за ним, аккурат после переноса в новый мир. Сейчас есаулы и тыншы искали владеющих информацией внутри Орды, а сотни воинов рыскали по округе. Скорее всего, след найден и по нему идут гончие ертоулов. А на Мажилисе решится судьба Тегина.

Что такое Мажилис? Собрание тарханов, темников, судей, командиров отдельных корпусов и административных департаментов, наподобие институтов. Всего чуть больше двухсот человек. За шесть десятков Великих кругов устоявшейся Орды были разные формы власти – от диктатуры до безумия анархии, от дикой олигополии до военного коммунизма. Но последние пятнадцать Великих кругов установился такой формат – Каган Орды, как высший представитель власти, и Хан, Тегин и Бий, как воплощение Кагана. Хан определял экономику и общественные взаимоотношения внутри Орды, Тегин отвечал за военную составляющую и Бий, как судебная власть. Причем Бий Орды тоже являлся собирательным названием и состоял из четырех человек, верховных судей Старшего, Среднего, Младшего жузов казахов и отдельного Ант-жуза. Функции религиозного и военного трибуналов также относились к компетентности Бия Орды. Каждый ордынец имел личную тамгу, передаваемую избранному десятнику, который передавал свою сотнику и так далее до темника. Командиры отдельных корпусов - тарханы, и административных департаментов также приравнивались к темникам. Избрание судей шло внутри жузов, но в выборах за звание Хана и Тегина могли участвовать только четыре кандидата, по одному от каждого жуза. При этом кандидатом от жуза мог выдвигаться представитель любого другого. Что произошло, например, с Тегином, принадлежащий по рождению к Ант-жузу, он был выдвинут от имени представителей Младшего жуза, на которых в свою очередь надавил, состоящий с ними в родственных отношениях, Противоход Орды. Это случилось из-за того, что в молодости, Тегин стал военным вождем - косемом Противохода, когда, будучи рыцарем-сери пошел с их молодежью в поход к Тегерану. Но Тегеран был захвачен врагом, и потерявший вождей отряд сумел спасти Тегин, взявший на себя командование. Вспоминать тот безумный поход и возвращение через залитые огнем Кавказские горы он не любил. Слишком трудно всем пришлось тогда. Интересно, что решил Мажилис? Скорее всего, на звание Хана Орды выдвинут Актамберды, очень богатого правителя Среднего жуза, который сохранил наибольшее количество людей и лояльность старейшин других жузов. А на звание Тегина? Если его сегодня снимут, он сможет наконец вернуть свое имя. А кто станет новым Тегином? Учитывая, что в этом мире делается акцент на технологии, им вполне может стать Торытай. Кто еще? Кто-то из техников? Алпамыс? Айсана? Почему он подумал об Айсане? Из-за утреннего доклада ертоулов? Неужели давно подавленный интерес снова проснулся? Или перспектива вернуть имя, а затем обрести семью вышла на первый план? В таком случае Тегину действительно стоит отказаться от звания и начать новую жизнь в Противоходе.

Отвлекшегося на размышления Тегина вернул в реальность голос Сабден-тархана. Все-таки Актамберды? Несмотря на разногласия, он был бы рад его избранию. И кого выбрали на место Тегина?

Тархан говорил медленно и громко, и когда до Тегина дошел смысл слов Сабден-тархана, он, подняв голову, посмотрел в глаза стоявших рядом людей. Их становилось больше и больше. Больше медлить не имело смысла и Тегин склонил голову, принимая волю Орды.

(Интерлюдия: президент Демеу Бошай).

Морская гладь на рассвете в безветренную погоду похожа на зеркало. Стоит, согнув кисть, бросить камень, как по ней разбегутся круги, которые вскоре исчезнут, растворятся, не в силах преодолеть сопротивление поверхностного напряжения. И кажется, что ничто не может поколебать спокойствие водной плоскости, что гасит любое движение, любую попытку растормошить ее. Пока не подует ветер. Тогда тоненькие, поначалу незаметные глазу волны, постепенно увеличивают площадь соприкосновения с воздухом, сопротивляются ему, тем самым увеличивая амплитуду и набирая силу. И вскоре от безмятежности водной глади не остается ничего. Свирепая, дикая волна начинает разбег, вгрызаясь в каменный берег или бессильно растворяясь о песчаный берег. Чем спокойней была вода до порывов ветра, тем сложнее ее утихомирить. И чем больше площадь и масса, тем труднее погасить инерцию. Цунами в океане может начаться и с малого толчка в глубине.

Несколько слов произнесенных вовремя и в нужном месте, словно тот неприметный толчок под водой, вознесли Демеу Бошая к самым вершинам, на пики волн. И сейчас, словно серфингист, а точнее виндсерфингист, он был вынужден балансировать на стыке двух стихий – воды и воздуха. А до спасительного берега идти еще четыре года. Попытка поиграть в маленький клуб для экономистов и будущих инвесторов, где они делились своим видением будущего и соответственно способами заработка, привела к формальному образованию партии, с целью влиять на правила игры в период их формирования, путем участия в обсуждениях проектов правительственных и ведомственных актов. Затем, когда на общем съезде партии его кандидатура была выдвинута на пост президента, началась безумная свистопляска. В поисках компромата жизнь Демеу была изучена вплоть до выписки из роддома. В ход шло все – и его происхождение, мол, сын переселенца-оралмана, и получение им образования в Турции, и стажировки в Китае и США, и плохое знание русского языка, и слишком хорошее знание математики. Да, говорили они, он может стать министром, но никак не президентом, ведь им должен быть умудренный жизнью старик или опытный дипломат, иначе нам не выжить в столь сложной ситуации. Но прошло время, прошли выборы, и уже год, как он сидит в поисках выхода из сложившейся ситуации. Кто-то говорил громко, кто-то нашептывал в ухо, кто-то взглядом показывал на различные документы, подаваемые на стол. Все было просто – подпиши и не беспокойся – мы все сделаем, обещали они. Те самые, кто кричал со всех углов, что он не справится. А маленький клуб и большая партия превратились из друзей в политических игроков и просителей, желая привилегий и требуя кормления. Пожалуй, осталась только пара человек кому он мог доверять – Олжас, инженер, занимающийся поисками путей развития технической и военно-технической мысли в Казахстане, и Нариман, которого Демеу отправил в Москву, представителем при ЕЭК, Евразийской экономической комиссии. Два направления, которые сильно беспокоили Демеу – самостоятельная промышленность и отстаивание интересов при торговле с Россией. Инициированная после избрания президентом необдуманная попытка выхода из Таможенного союза и ЕАЭС, привела к беспрецедентному давлению со стороны Российской Федерации и, внезапно, Китайской народной республики. Затеянные учения на полигонах Южного военного округа РФ и в западных провинциях КНР сильно напрягли тогда молодого президента. Затем был плановый ремонт на нефтепроводе КТК, усиленная фитосанитарная проверка на пограничных пунктах по всему периметру страны. В ответ Казахстан стал намеренно затягивать таможенные процедуры по грузам, конечными пунктами получения которых были города РФ. Да, Россия до сих пор находилась под очень серьезными санкциями со стороны мировых держав и через Казахстан шел гигантский поток товаров и комплектующих. Конечно, все понимали, что такой огромный поток казахстанская промышленность переварить не в состоянии, но делали вид, что так и надо. Кое-где, пусть и шатко-валко, шло строительство различных совместных предприятий – заводов и фабрик. Ведь Казахстан и Россия пришиты друг к другу не только общей границей, не только миллионами невидимых нитей экономического и производственного характеров, но и обычными человеческими судьбами. Да, военная мощь безусловно важна и войска РФ всегда прикрывали и будут прикрывать Казахстан и своим зонтиком. Но тут начиналась чистой воды демагогия, с которой Демеу был отчасти согласен и не согласен одновременно, ведь по мнению многих, изначально доверив военное прикрытие России Казахстан, притворяясь нейтральным, ослабил свою армию. И спешное перевооружение и срочное увеличение числа служащих не имело никакого значения. Казахстан на порядок опаздывал от соседей с модернизацией армии и ее обновлением.

В день, когда его разбудили ранним утром сообщением о ракетах, вылетевших из просторов безбрежной степи, он должен был заниматься подписанием еще одного, очередного «стратегического», документа, опять имевшего декларативный характер. Но после заседания Совета Безопасности про документы пришлось забыть. Бесконечные телефонные разговоры, одни и те же вопросы – кто, как и откуда запустил в космос три огромных ракеты и почему они до сих пор висят на орбите. Во время звонка Олжаса Темирханова Демеу дал волю своему гневу, столько времени потеряно зря – десять часов, а он все еще не доехал до места. Распорядившись, чтобы в Жезказган сразу вылетели вертолеты, а еще лучше самолеты, как только погода позволит, Демеу вернулся к размышлениям.

Казахстан огромная страна, причем по мировым меркам, но на карте выглядит несколько невзрачно, потому что рядом гигантские соседи – Россия и Китай. Поэтому Казахстан всегда, пусть и невольно, сравнивают с ними, просто потому что даже мимолетный взгляд на карту обращает внимание на это соседство. Исходя из логики экстенсивного развития соседних стран-империй, Казахстан должен был быть поглощен одним из них, что и случилось в истории, в силу разных причин, когда отдельные части Казахстана были и в составе Российской империи и в составе Китайской. Но иногда соседям стоит напомнить, что именно от кочевников Китай отгородился стеной, а Россия линиями засек и укрепленных фортов. Так откуда предки взяли тогда силу и мужество удержать за собой степные просторы? В чем их секрет, и кто подскажет где искать?

Глава 8

Жангир.

Он ждал, когда «ма-ши-не» устанет. Ведь невозможно так долго держать одну и ту же скорость. Но несмотря на тряску, они добрались до скопления людей и других машин довольно быстро. Серые тучи по-прежнему нависали прямо над головой, но пока было светло. Небольшой лагерь для стоянки полусотни всадников и пяти машин. Шесть странных шатров прямоугольной формы с остроконечными куполами. Два маленьких металлических круглых котла вертикального типа. Две машины такие же как у них, а три черные длинные. «Чем-то похожи на слонов - подумал Жангир, - Только без хобота спереди и неживые». Алатау-батыр сразу же ушел разговаривать с воинами и сообщить им новости. Темирханов уселся в черную машину, а Жангир решил размяться. Он немного прошел по стоянке, оглядываясь по сторонам. Для непривычного взгляда степь может показаться однообразной. Но стоит научиться различать – и можно увидеть все нюансы – здесь неприметный бугорок, там едва сформировавшийся овраг, а тут опасные рытвины и лучше пройти в обход, иначе лошадь может сломать ногу. Опытному всаднику не составит труда спрятаться в абсолютно плоской степи. Подготовка, воинская сноровка и маскировка – и чем лучше он сумеет продвинуться в перечисленных умениях, тем больше у воина будет шансов выжить и стать сильнее. Сильный воин со временем мог стать батыром. Жангир представил, что, если бы все его войско состояло из батыров. Тогда он потряс бы вселенную, как далекий предок. Но, пожалуй, в таком войске был изъян – и он касался слишком свободного и независимого отношения батыра к власти. Вот, например, если Жиембет разругается с ханом и уйдет в родные края – кто его найдет, кто его выдаст? Конечно, можно подкупить предателей, посулив много золота, но лучше найти идейного врага, кто готов предать из-за обиды, мнимой или реальной, а может и старой родовой вражды. Есим хан учил старшего сына Жанибека манипулировать людьми, при этом не опускаться до низости. Жангир наставления отца слушал вполуха, грезя о великих битвах. Он был согласен стать сардаром при старшем брате и не стремился к ханской власти.

Опять устремившись в свои мечтания, Жангир во время прогулки далеко отошел от стоянки. Когда же он поднял голову чтобы оглядеться, то на самой периферии взгляда промелькнуло несколько всадников в темно-серых одеждах. Жангир удивился, полагая, что люди нового времени не используют коней как транспорт.

Жангир вернулся к стоянке и зашел в шатер, откуда доносился громкий голос Алатау-батыра. Высокий стол, рядом с которым стояли стулья. Они были сделаны из тускло блестевшего металла и странного холодного дерева со вставками крепкой ткани. Шатер больше ничем не был обставлен. «Наверно, это разновидность походных шатров, - подумал Жангир, - но только в ней холодно. Хотя если они используют машины, то сложные теплые конструкции типа юрт, им не нужны». Алатау-батыр и Темирханов сидели за столом и пили горячий чай из вытянутых в высоту чаш с ручками. Также на столе стоял металлический! чайник и прямоугольная низкая чаша с чем-то блестящим вперемешку с белыми кубиками. Жангир уселся рядом, Темирханов что-то прокричал и в палатку вошел молодой парень, одетый одежду военного кроя и поставил перед Жангиром такую чашку, как у остальных. Темирханов налил из чайника чай и подвинул Жангиру прямоугольную чашку.

- Сахар, конфеты, - пробормотал он и положил два куска сахара в чай Жангира, отдав затем свою ложку. Она тоже была металлической. Жангиру захотелось увидеть тех умельцев, что делают удивительные вещи из металла. Машины, ложки, полые палки для шатров и стульев. Чай слегка подостыл, но Жангир с удовольствием выпил, размешав, по примеру хозяина палатки, белые кубики сахара.

Алатау-батыр расспрашивал Темирханова о его жизни. Учеба, служба в армии, семья, профессия – по сути эти четыре слова могут определить мнение о собеседнике. Темирханов рассказал о личном позывном – «Алатау» и службе в Афганистане. Батыру стало интересно, ведь примерно в возрасте Жангира, он в составе каравана побывал в Кабуле, Газни и Мешхеде. Да, на тот момент там шли вялотекущие междоусобные войны, но род конырат искал новые рынки сбыта, потому и отрядил малый караван. Восторженный юнец Алатау с превеликим удовольствием общался с людьми, сверстниками и постарше, просто узнавая новости и ответ рассказывая о жизни в степи. Только пару лет спустя Алатау-батыр понял, что это был не торговый караван, а исследовательская миссия, а точнее разведка. Казахские ханы и султаны, а также старейшины различных родов интересовались не столько возможностями торговли, а сколько грядущей войной между Бухарой и Ираном. Жангира ошеломила информация о том, что Жалантос-батыр, улыбчивый и вежливый человек с блестящим образованием, был без преувеличения великим полководцем. И что только просьба Иманкул хана, подкрепленная угрозой нападения на родичей батыра, остановила его от битвы с Аббас-шахом, правителем Ирана. Четыре года спустя, когда иранские прихвостни напали на Бухару, и время показало правоту Жалантос-батыра, за ним пошли не только войска Бухарского ханства, но и батыры алшынских родов казахского народа. Говорят, именно с тех пор, между Жиембетом и Жалантосом пробежала пестрая змея непонимания. Гибель алшынов за интересы Бухары Жиембет простить не смог. Несмотря на явную нелюбовь и скрытую конкуренцию между двумя сильными батырами, авторитет Есим хана и Иманкул хана удерживал батыров от откровенной вражды, которая могла разделить алшынские роды. Жангир решил, что, если в будущем Жанибеку, как наследнику отца и казахскому хану, доведется столкнуться с Бухарой, он в первую очередь переговорит с Жалантос-батыром. Грызня за ханскую власть не должна влиять на взаимоотношения между родственными народами. Жалантос-батыр пришел на битву казахов с ойратами, а значит и Жангир придет на помощь узбекам, когда они схлестнутся с врагами. Если в одной семье брат дерется и соперничает с братом, все равно от этого они не перестают быть братьями.

За палаткой раздался шум прибытия крупного отряда, но увлеченные беседой Алатау-батыр и Темирханов не обратили внимания. И когда в палатку, откинув в сторону ткань вошли Жалантос-батыр и Маргаска-жырау, Жангир вскочил с места, и прижав руку к сердцу искренне склонил голову, приветствуя их. По обычаям степи и мусульманским традициям младший по возрасту всегда здоровается первым, пускай он и потомок Потрясателя Вселенной.

Ерден.

Он проснулся от толчка в плечо. Та самая девчонка, что ударила его, но в этот раз она вежливо растолкала спящего. Спросонок Ерден решил, что на их зимовье заехали гости. Но вспомнив обстоятельства перед сном, он подобрался, готовый дать отпор, если девочка снова вздумает пнуть по почкам. Но девочка что-то пробубнила под нос, показав рукой на одежду и бутыль с водой вышла, сообщив что ждет снаружи.

Ерден оделся, протер глаза и лицо, предварительно смочив ладони, и вышел из палатки. На улице ждали те самые женщины, что привезли его сюда. Все верхом, с сидящими или лежащими собаками между них. Одна из женщин зычным голосом скомандовала, указав рукоятью камчи на оседланную лошадь без всадника. Ердену пришлось залезть, правда с трудом. Лошадь сторонилась, почуяв незнакомый запах, но Ерден успокаивающе похлопал ее по холке. Хорошо, что он иногда ездил на старом Желаяке и не выглядел полным неумехой. С выучкой двинувшихся вперед всадниц, ему конечно не сравниться, но все-таки, умение держаться в седле чуть смыло соль выказанного пренебрежения с уязвленного самолюбия.

Ерден принялся смотреть на происходящее по сторонам, а делалось там многое. Выстроенные в ряды и квадраты юрты, малые и большие шатры, и все это до самого горизонта. Расположение жилищ напоминало город, разбитый на кварталы. Ерден со спутницами следовали по одной из центральных улиц, если так можно было назвать длинный широкий коридор между выстроенных в прямые линии жилищ. И что характерно – движение было только в одну сторону. Приглядевшись он заметил, что через квартал есть параллельная улица с обратным направлением.

Примерно пять - шесть километров, Ерден пока не научился определять расстояния на глаз, но приблизительно рассчитал длину улицы. Откуда взялась вся эта масса людей? На учения военных сборище вокруг походило мало. Слишком много детей и животных. Удивляло отсутствие транспорта, все были верхом на лошадях или верблюдах. Овец и коров не наблюдалось. Где-то юрты выглядели совсем новыми, а где-то чуть не расползались от старости. Одежда на прохожих была почти одинаковой – комбинезоны и плащи, разве что различались расцветки и нашивки в виде казахских орнаментов. На середине пути движение стало оживленным, стали попадаться повозки и телеги, гомон людских голосов усилился. Где-то полкилометра им пришлось почти проталкиваться через толпу. Благо, отряд ужался в размерах и громкими окриками пробил дорогу. Судя по характерным и узнаваемым крикам, обилию повозок и разложенных на земле мешков и поставленных друг на друга корзин, они проезжали через базар. Вдоль дороги двое мужчин продавали из огромного казана плов, Ерден сразу узнал нереально вкусный запах, и возле них толпились люди. Реально какая-то дичь. Зимой, посреди степи – такому количеству людей просто неоткуда было взяться. Ерден отметил что и попрошайки, в основном дети, присутствовали в толпе. Начальное предположение, что это военный лагерь, постепенно отходило на второй план. Действительно, Орда. Города из юрт, шалашей, палаток и повозок возникающие на пару дней, а потом бесследно растворяющиеся в степи, разбиваясь на тысячи мелких караванов, чтобы снова собраться, пошуметь и вновь исчезнуть. Беженцы что ли? Ерден не любил новости, телевизор практически не смотрел и в сети сидел нечасто. Резко затихшая война без победителей, перманентный экономический кризис, выборы нового президента – все прошло почти мимо, разве что раздражал постоянный рост цен, когда Ерден с семьей изредка выбирались в город за покупками. Свою апатичность в отношении новостей он связывал с алматинскими событиями трехлетней давности, после которой решил не участвовать во всех дурнопахнущих делах, пускай они и государственные. Проще говоря, перегорел. Просыпаться среди ночи и вчитываться в короткие сообщения о том, что кто-то кому-то где-то там что-то там запретил и это есть важнейший признак неизбежной катастрофы, а потом через полчаса другое событие с такой же бессмысленной значимостью. Кажется, такое времяпрепровождение называлось думскроллинг – неустанный поиск в сети негативных новостей. Нарастающая тревожность, бесконечная паника и проблемы со здоровьем. Все разрешилось переездом в глубинку и чтением книг. Разве что дети иногда смотрели в соцсетях научно-познавательные видео, когда проходили онлайн-обучение в школе. Но в его закрытый мир спокойствия, где самой большой проблемой был сгоревший сарай с сеном, как он думал сутки назад, ворвались люди, сперва женщины из спецназа, а затем и целая орда. Судя по размеру, базар вполне мог принадлежать городу-миллионнику. Значит, и людей в орде могло быть около миллиона, если не больше. Какая гуманитарная катастрофа случилась если такое количество людей оказалось тут, неясно. Нападение Афганистана на Таджикистан, Узбекистан и Туркменистан сразу? Если бы оттуда бы шли беженцы, они бы размещались в городах, а никак в заснеженной степи в юрто-палаточном городке. По возвращении, надо будет просмотреть все новости за последние пару месяцев, может Ерден что-то пропустил. Да и не выглядели эти люди беженцами, уставшими да, беспокойными да, но никак испуганными или сильно встревоженными. Поспрашивать бы, но никто из отряда желающим не выглядел, так что пришлось просто думать, перебирая в мыслях варианты происходящего, отбрасывая абсурдные идеи, вроде постапокалиптической орды, переместившейся во времени или инопланетян, притворяющихся людьми. Если приглядываться к людям, большинство из них составляли люди азиатской расы, Ерден решил считать их казахами, потому что по фенотипу они были в точности как казахи, но процентов тридцать выглядело по-разному, от славянских и скандинавских лиц до явных семитов, индостанцев и африканцев. Ерден вздохнул и закрыл глаза, вопросов копилось все больше и больше, но ответы по-видимому, ему никто не желал давать. Придется ждать.

Столпотворение после базара закончилось также резко, как и появилось, но вместо толп продавцов и покупателей, на дороге увеличилось число отрядов в унифицированной форме с различными ярко выделявшимися или наоборот еле различимыми орнаментами на ней, наподобие тех, во что одеты спутницы Ердена. Ровными рядами десятки, а иногда и сотни проскакивали по перпендикулярным улицам. Здесь ощущение того, что помимо обычных людей в орде есть и милитарная составляющая, усилилась. Полчаса спустя, когда, сделав пару поворотов на более узкие улицы, отряд остановился у большого шатра, все вокруг не оставляло сомнения, в принадлежности к военным структурам. Очень ровные линии палаток, шатров и редких юрт, отсутствие праздношатающихся, спутницы, изменившие свои расслабленные позы на строевую вытяжку. Видимо, Ерден оказался в самом сердце орды. Отряд остановился у белой, богато украшенной юрты огромного размера. В лежащих рядом линиях, только несколько палаток могли сравняться с ней в размерах. Ерден спешившись, в сопровождении двух девочек, пленивших его, и командира-женщины вошли в юрту.

Первое, что бросалось в глаза – большой в четверть юрты дастархан, заставленный едой. Горы сладко дымящегося мяса на огромных подносах, тарелки с пловом или чистым рисом, прикрытые плошками, серые, ноздреватые куски хлеба с тонкой корочкой, зажаренные до хруста бауырсаки и просто неимоверное количество пиал и кувшинов с кисломолочными продуктами. В юности, когда растущий мозг потреблял растущее с такой же скоростью количество книг, Ердену доводилось читать и фантастические книги постапокалиптического жанра, однако проблемы людей в тех книгах заключались в постоянной нехватке еды, патронов и медикаментов. Что с патронами в орде Ерден не знал, но количество увиденной еды и оказанная медицинская помощь навевало мысли, что ордынский (а может правильней казахский?) вариант апокалипсиса лучше. По крайней мере с едой проблем не было. Главное, чтобы тут не было рабства.

- Ассаламалейкум, - громко сказал Ерден при входе. Несколько мужчин сидящих на почетном месте напротив двери, оторвались от тихого разговора и подняли головы. Кто-то вздернул бровь. Сидящий прямо в центре явно высокого роста мужчина звучным твердым голосом произнес: - Уагалейкумассалам! -, и правой рукой похлопал по месту рядом с ним.

Командир подтолкнула Ердена рукой и он, касаясь стены, обошел дастархан, прошел за спинами сидящих людей и присел рядом с пригласившим мужчиной. Обычный комбинезон, но украшенный вышитыми золотом узорами. Сторона лица, обращенная к Ердену, покрыта тонкой сеткой шрамов на светлой коже, темно-серые глаза и странные нашлепки из черного пластыря на веках.

- Угощайся, - сказал Ердену мужчина и протянул тонкий острый нож, вынув из-за пояса. Сидевший рядом сосед подтолкнул поднос с мясом и тарелку с хлебом. Пока Ерден вырезал себе кусок из шмата мяса, сосед налил ему в пиалу кумыс.

Девочки и командир присели неподалеку от Ердена, на другом конце дастархана и спокойно начали угощаться, выбирая себе кусочки послаще. Мужчина погрузился в раздумья, и голос со стороны, Ерден не видел, кто говорит, обратился к высокому мужчине: - Хан, надо что-то решать с небом.

Темирханов.

Пока возвращались в Жезказган, Темирханов размышлял о своем выборе, правильно ли он поступил, не став дожидаться результатов поиска мест запуска ракет, а вместо этого везшего в столицу странных людей, назвавшихся казахами семнадцатого века. Увиденное количество людей его встревожило, триста с лишним тысяч воинов стоят такого же внимания, как и три ракеты. Пусть лучше он получит очередной нагоняй от шефа, но по крайней мере всегда можно вернуться обратно в Жезказган. Местный акимат и Департамент по чрезвычайным ситуациям часто искали обломки ракет, запущенных с Байконура, или приземлившиеся капсулы из космоса, так что опыт в поисках у них есть, причем поболее чем у него, так что должны справиться.

Когда в темноте степи на горизонте возникло сияние, сидевший на заднем ряду, Алатау-батыр дотронулся до плеча Темирханова. Маргаска-жырау и Жангир спали. Темирханов начал рассказывать об электричестве и про сам город изумленному батыру, который задавал вначале кучу вопросов, но с приближением города погрузился в раздумья и замолчал.

Когда появилась связь, Темирханов первым делом позвонил шефу, но ответа не получил. Решив не откладывать дела, совещание провел там же, в аэропорту, где он решил дожидаться разрешения на полет. Ветер стихал, непогода уходила на юг и юго-восток. Заместитель акима области и начальник департамента ЧС выглядели людьми адекватными и инициативой в какой-то мере неплохо владели. Темирханов объяснил, что южнее, в самой степи, есть перебои со спутниковой и мобильной связью и предупредил, что возможно придется вводить режим чрезвычайной ситуации, поднимать гражданскую оборону, и попросил подготовиться к любому варианту развития событий, вплоть до эвакуации города. После совещания и краткой договоренности о необходимости по каждой ситуации, связанной с необычными людьми, обращаться к Темирханову, оба представителя власти умчались по своим делам – точнее по одному делу – поднимать на уши государственную машину в родной Улытауской и соседних Карагандинской, Кызылординской, Костанайской и Акмолинской областях, от военных до учителей. ЧСник еще на ходу вызванивал медиков и санэпидслужбу. Не дай Аллах, вылезет какая-нибудь очередной вирус, чума или что похуже.

Когда начальник аэропорта вошел в комнату с улыбкой на лице Темирханову захотелось расцеловать и его, и аэропорт, и весь город в придачу.

На борт военно-транспортного самолета АН-26, выдернутого из боевого дежурства, село полтора десятка человек. Договорившись между собой, Алатау и Жалантос батыры оставили с собой по пять человек, оставив остальных воинов для связи с казахским войском. На деле же основная их задача была отвезти на место нахождения войска медико-санитарный отряд.

Разбуженный Жангир сперва шокированный аэропортом и городом, при посадке на борт, был просто потрясен, так же, как и остальные пришельцы из прошлого. Разве что оба батыра тщательно осматривали самолет и взлетную полосу. Темирханов поначалу решил, что они скрывают свое удивление, но потом понял, что они изучают окружающие их чудеса как воины, которым предстоит со всем этим сражаться. Штурмовать крепости с копьем и луком оба батыра хорошо умели, и если их научить стрелять из автомата и ПЗРК, то вряд ли они изменят своим принципам воинской доблести. Представив Алатау-батыра на лежащем коне, спокойно целящегося в танк или вертолет из ручного гранатомета, и после выстрела отбросив дымящуюся трубу, наложившего стрелу на лук, Темирханов внутренне содрогнулся. Это совсем несмешная картина, она в принципе имеет ненулевой шанс реализоваться в ближайшем будущем, если Есим хан решит побороться за власть на принадлежащей ему, по его мнению, земле. Но не будем о грустном, он поплевал и постучал по голове костяшками пальцев, чтобы не сбылось. В приметы он не верил, но в жизни всякое может случиться, а если под рукой нет дерева или завалящей деревяшки, то дубовая голова с глупыми мыслями ее вполне заменит.

Если лететь ночью над Казахстаном, в иллюминаторе видишь только темноту и мрак, которая перемежается маленькими точками поселков и городков. Только пролетая над большими городами и сравнивая ее с размерами темных пространств, понимаешь, что на самом деле люди освоили только малый процент территории и думаешь, что влияние человеческой деятельности не так уж и велико. Но губительное воздействие на природу антропогенного фактора особенно сильно заметно, когда едешь на машине или идешь пешком. Всюду мусор от упаковок - стекло, пластик, бумага. Когда человек напрямую не соприкасается с природой, ему плевать на ее состояние. При выезде на прогулку, заметив кучу мусора, проще покивать головой и подвинуть ногой затоптанный окурок, чем убраться. Да, можно говорить красивые слова, фотографировать и обращаться через социальные сети, но по большому счету, если ты, сделав фото мусора не убрал его за собой, то ты ничем не отличаешься от тех, что бросил мусор здесь до тебя. Обычное соучастие в проступке, не преступлении, подумаешь, кто-то насорил. Падение морали всегда начинается с соучастия в маленьких проступках, которые потом собираются в огромные кучи мусора, гниют, расползаются повсюду и вскоре ты сам не осознаешь, что уже живешь на свалке. Отношение к природе есть отношение к себе. А ложь и сокрытие проступка рано или поздно отравит тебя, точно также как ты отправляешь природу. Замкнутый круг – токсичность поведения ведет к токсичности природы и взаимодействуя они приобретают синергетический эффект – и тогда болеют оба – и человек, и окружающая среда.

Почему Темирханов задумался об этом? Потому что ему внезапно стало стыдно. Да, поначалу он думал, что вот, предки придут в восторг и увидят ранее недоступные им чудеса. Но чем дольше летел самолет, тем яснее ему становилось, что скрыть грязь на улицах города, злых людей или общую неухоженность, в виде разбитых плит парапетов и плохо собранных мостовых, от их внимательного взгляда не удастся. Обычно, так бывает с блокбастерами – когда смотришь в первый раз, видишь только яркие вспышки и бешеную суету сюжета, а при последующих просмотрах замечаешь все недостатки – плохую игру актеров, нелепые сценарные ходы, неудачные решения съемочной группы.

Темирханов не знал, что ответить, когда гости начнут задавать вопросы, после того как упоение новым пройдет. Говорить, что существует коррупция, как кислота, разъедающая все, с чем соприкасается, что есть план и бюджет, который разворовывают и когда воров ловят, они всегда умудряются переложить ответственность на других? Что и как мы выбираем? Кого и почему мы выбираем? В казахской истории только искренне избранные народом ханы действительно делали благое дело для него, а те, кто садился на трон по праву рождения или в результате политических интриг или нечестных выборов, чаще приносили горе всей степи. Что ответить детям, когда они увидят, что я прохожу мимо беспорядка или несправедливости? Что, например, ответить тому же Жангиру? Что это не в моей власти? Что есть некомпетентные органы и нечестные суды? Наверное, с этим надо что-то делать. Но что? На этот вопрос никто не ответит, всем приходится искать ответ самостоятельно, рыться в мусоре низких поступков, что неподъемной свалкой застилают изначально чистую совесть.

Астана сияла яркими огнями, завлекая и маня осуществлением желаний и фантазий, но Темирханову захотелось вернуться обратно, в темноту, где не видна боль, причиненная человеком природе, в высоту, докуда не доносятся миазмы проступков и сделок с совестью.

Глава 9

Хан.

Минимизация издержек и потерь – выражение, что всегда имеет особое значение на войне, как квинтэссенция накопленного знания за весь период прогресса, как апофеоз наработанного опыта по ведению боевых действий против врага; именно оно подсказывало, что Хан находится в цугцванге. И любое его действие, направленное на обеспечение безопасности Орды, приведет к возрастанию угроз на эту самую безопасность. Новые расклады, новые факторы, новая стратегия. Вместо старых торговых маршрутов и привычных рынков и товаров нужно искать то, что может их заменить. Забавно, но в этом мире существует давно забытый центр силы – запад, в лице европейских и американских стран. Картина мира, представленная в виде политической карты, радикально изменилась, лишь только звезды на своих местах. Звезды на Вечном Небе, ориентируясь на которые Орда прокладывала свой путь. Остается спросить, что мир может предложить Орде, и, самое важное, что Орда может предложить миру? Понимают ли люди, составляющие единый народ Орды, с чем им придется столкнуться на этот раз? Это не враг, сильный, свирепый, но все же знакомый; не привычные конфликты с Лесом и Стеной, а гораздо хуже. Это люди – сотни больших и малых государств и тысячи народов, интересы которых сплетены в столь запутанный клубок, что только удар меча способен их разрубить. Кажется, именно так поступил древний герой Зулкарнай?

До вечера осталось немного, а когда он наступит, Орда тронется с места. Спасение и жизнь только в движении – это древняя истина, которая неукоснительно соблюдалась первыми кочевниками Орды и всеми последующими поколениями. Иначе на место стоянки рано или поздно придет враг, какое бы обличие он не принял. А пока, пожалуй, стоит всем сообщить, что Орда идёт вперед.

Жангир.

Безусловно, это был казахский язык, но Жангир слышал в словах Темирханова непривычные уху звуки букв. Глухое «п» произносимое на выдохе, глухое «б» произносимое также. Чуть иначе звучащее «уйу», напоминавшее мягкую форму специфической казахской буквы «ү» с добавлением в начале краткого «й», и больше всего похожего на окончание в слове «аю» - медведь, то есть поизносимое Жангиром слово «аиу» становилось в речи Темирханова короче и звучало как «айу». На самом деле, он не обратил бы внимания, но увидев как Алатау-батыр, а иногда и Маргаска-жырау переспрашивают значение некоторых слов и просят повторить медленней, стал прислушиваться со всем прилежанием, несмотря на шум летящей машины. Особенного или сильного страха перед машинами он не испытывал, хотя некоторые из воинов сопровождения показывали визуально заметное беспокойство. Жангир, уверенный в том, что в пределах мира, пусть и далеко от земель казахов, есть невиданные чудовища, описанные в сказках, считал что машины тоже имеют право на жизнь. Раз он не испугался машины, движущейся без лошадей, то почему он должен бояться машины летящей без крыльев? Но как раз у этой машины были крылья – железные и неподвижные с висящими на них буграми. Объяснениями Темирханова о силах, заставляющих двигаться летающую машину помимо казахского батыра, заинтересовался и Жалантос-батыр. Новоявленный учитель не поленился сходить куда-то и принести бумагу и деревянную на вид палочку, которую использовал в качестве пера. Без чернильницы! Жангир стал заинтересованно разглядывать, как Темирханов уверенными движениями рисует что-то и говорит сложными словами. Батыру и жырау быстро наскучило слушать, но Жалантос-батыр кивал головой и задавал вопросы удивленному Темирханову. Жангир же внимательно следил за его действиями - важно было понять,что представляет из себя повелитель, если его помощник является больше ученым, чем воином, и представился именно как человек занимающийся новыми образцами вооружения. Что это значило? Из наставлений аталыков он знал, что с учеными нужно обращаться вежливо и прислушиваться к их просьбам, ведь иногда в их словах и делах могут содержаться выгодные и полезные знания. Как например, создание пороха и железных ружей – мылтыков. В войске Есим хана были несколько десятков человек, имевших мылтыки, их собирали по всей степи, суля большую добычу в будущей войне. Было еще и редкое число казаков с огнестрелом, бежавшие в степь после неудачных восстаний, но их проблема была в порохе. По сведениям, собранным батырами и старейшинами родов, имевших связи и родичей в стане врагов, в Джунгарском ханстве было большое количество ружей, купленных, а может украденных или отнятых, в империи Мин. Казахские же ружья были в основном приобретены тем или иным образом в Ташкенте, Самарканде, Бухаре, где жили мастера умеющие создавать их из местных материалов. Длинное одноствольное ружье – жеке ауыз мылтык – вот будущая основа мощи казахского войска! И Жангир сделает все, чтобы ташкентские и бухарские умельцы сотворили для его войска сто, двести, а то и триста так необходимых ружей. Кто тогда устоит перед ним? От единого залпа побегут джунгары во все края земли и тогда казахские кочевья могут жить спокойно. Жангира внезапно осенило, что приезд Жалантос-батыра в качестве сопровождающего Гайшу был затеян не просто так. Пожалуй, они с отцом затеяли одну игру на двоих. Возможно, что Жалантос-батыр нашел убедительные слова для Иманкул хана и Турсын-хана, что поставки бухарского пороха и к тому же сам город Ташкент нужен казахам для противостояния новой напасти в виде ойратов, которые после казахских земель могли позариться и на Мавераннахр и на земли древнего Хорезма. Поэтому Жалантос-батыр и сам отправился на помощь, прихватив войско больше чем наполовину состоящее из родичей. И кажется, что приезд Жалантос-батыра смягчил кипящее злобой сердце Жиембет-жырау, который в разговорах с ним вел себя спокойно. Конечно, не считая вполне безобидных подначек, ведь острослову сложно отказаться от глубоко въевшихся привычек.

Жангир в очередной раз восхитился умением Есим хана объединить общей целью столь разных людей, хотя само собой разумеется, что казахскому хану не жить без такого навыка. Было в истории степи и такое – крайне мало правили глупые ханы, не видевшие дальше своего носа. Слишком уж много среди казахских родов взаимного недоверия, а иногда и откровенной вражды, взращиваемых поколениями. Жангир решил, что впредь будет еще внимательней прислушиваться к советам отца. Кузнец кует оружие, а хан кует народ, и чем честней мастер, тем надежней получается изделие, к которому приложил он руку.

Машину слегка качнуло и Жангир, оторвавшись от мечтаний, перешедших в размышления, мягко ударился головой о прозрачное стекло иллюминатора. Сияющей золотом звездой на черном одеяле земли внизу разворачивалась цель их путешествия – город Астана, столица Казахстана, наследницы Казахского ханства.

Пятно света при приближении начало распадаться на отдельные яркие точки. Некоторые из них двигались вдоль длинных рядов неподвижных источников света. «Опять машины!» - догадался Жангир, ведь до посадки в летающую машину, он ехал на точно такой же точке света, что те, внизу. Жангир принялся считать сколько их, но после второй сотни потерял концентрацию, потому что машина, на которой они летели, начала приближаться к земле. Кто-то из воинов начал громко молиться. Перед сильным ударом о землю у Жангира мелькнула мысль, что неплохо было бы купить у Темирханова и его повелителя машины и ружья. Может у них найдется тысяча мылтыков или может сорок тысяч для казахского войска? Ведь по сути, они делают общее дело - защищают казахскую землю и там, и здесь – в прошлом и будущем.

Айдинар.

Голосовать в Орде всегда было просто. По крайней мере, когда ночью десятник объявил о выборах и вернул хранящиеся у него малые тамги воинов десятка, Айдинар без промедления бросила тамгу обратно в его руки, назвав имя выбранного кандидата. Ее голос был за Тегина, кто как не герой ведший Орду вперед последние три Великих круга достоин вести их дальше. Подсчет голосов был прост - если за одного кандидата их было больше пяти – десятник отдавал свою малую тамгу сотнику, называя выбор десятка, а тот тысячнику. И всегда – больше пяти голосов за одного на каждом уровне, значит кандидат от десятка, сотни и тысячи - один. Как выборы проходят у кланов, родов или племен Айдинар не знала – на выборы допускают с тринадцати лет, а она к тому возрасту уже была в сотне Айсаны. Но вряд ли иначе, представители кланов и родов редко выигрывали выборы на звание Тегина и Хана, предпочитая вариться в гражданской сфере соревнуясь среди племен четырех жузов, распределяя должности правителей и биев.

Каган Орды в лице Тегина и Хана принимал выбор Орды, как ее волеизъявление, но и Орда принимала решения Кагана, как обязательный к исполнению закон. Иногда представители племен агитировали за своих кандидатов среди родичей в туменах Орды, но история показывала, что такие решения редко бывали удачными. В этот раз была тишина – Старший жуз был потрясен предательством бывшего Хана, вернувшего свое имя Есдарын, Средний пока изучал обстановку, предпочитая выяснять происходящее через своих родичей в среде ученых и купцов, а выбор Младшего на пару с Противоходом изначально был предопределен кандидатурой Тегина.

Рассказ гостя по имени Ерден был интересен, и ткнув локтем, зашумевшую было Айбалту, Айдинар прислушалась. Хан внимательно слушал гостя. Но все же прерывал, когда некоторые термины ему были непонятны. Айдинар удивилась множеству русских слов в разговорной речи гостя, причем применял он их автоматически, не задумываясь. Интересно было бы увидеть русских этого мира, используют ли они в своей речи казахские слова точно также? Айдинар хорошо владела русским, ведь ее мама происходила из уральских фамилий (так они называли свои теги-кланы), однако знала не все слова, произносимые Ерденом.

Ерден рассказывал удивительные вещи о больших наземных городах, об использовании нефти и газа, о военных конфликтах. Судя по виду Хана, он о каких-то моментах знал из других источников, а некоторые были ему неизвестны. Присмотревшись, Айдинар заметила на другой стороне юрты, за отдельным маленьким дастарханом подростков и детей из Библиотеки. Внезапно ее сердце словно пропустило удар – там, среди детей, сгорбившись, но все равно выделяясь высоким ростом, сидел с полузакрытыми глазами ее брат – Тамир! Как он вырос! Пухлый медленный мальчик превратился в высокого и пока еще нескладного юношу. Короткие, еле заметные движения и повороты головы, показывали, что он слушает разговор под протокол. Она решила повременить с выражением радости от встречи. После застолья у нее будет время расспросить, растормошить брата и рассказать ему все последние новости. Жаль, что в последнее время, она позабыла о необходимости навещать его. Подготовка с новому кругу Орды, сам поход на юг, битва, бегство – это все затмило в мыслях Айдинар важность родственных чувств. Она тут же клятвенно себе пообещала почаще навещать брата, пока он совсем не потерялся в бесконечном заучивании книг.

Нить разговора Айдинар потеряла, речь шла о каком-то Западе (прямо с большой буквы!) и санкциях (знать бы еще что это такое). Когда стали звучать названия древних городов и земель встрепенулась не только она, но и все остальные. Рассказы учителей истории, казалось, оживали на глазах. Астана, Караганды, Кереку, Алматы, Ырыстау, Сарытау, Жыгылды, Оранды, Корган, Таскент – названия местностей бывшие вехами на Великом круге Орды!

В этом мире были национальные государства и их утвержденные границы (чтобы это значило?), существовали и жили другие материки, а океан считался чистым и живым! Услышав про океаны, Айдинар вдруг вспомнила свои любимые сказки о бывшем Тегине, вернувшим свое имя Афонсу и прозванным затем Святым Безумцем. Ушедший на восток во главе корпуса сери (или паладинов, как он их называл), он вернулся три с половиной Великих круга спустя с запада, приведя с собой одну из (китайских!) Матерей и людей из неведомых тогда племен. Еще он привез с собой какие-то ценности, после чего католики, а затем и православные, канонизировали его при жизни. Айдинар решила, что на ближайших часах религии обязательно сходит в католический храм, чтобы послушать истории о нем и заодно посмотреть на вещи, что верующие возят в своих храмах, несмотря на все сложности с логистикой.

Почему она вдруг заинтересовалась этим? Отвечая на вопросы Хана, Ерден стал рассказывать о религиозной составляющей этого мира. Несколько человек из окружения Хана, среди них Айдинар узнала только Сабден-тархана, переглянулись между собой. Да, в конечном итоге, в большинстве своем, казахи были мусульманами, и возможно, те, кто сидел здесь за дастарханом узнали что-то важное для себя и веры. Айдинар, как и большинство жителей Орды, религиозной жизнью не жила, лишь отмечая праздники тех или иных своих друзей и родичей.

Кажется, в отличие от Орды, религия в этом мире имеет очень большое значение. Айдинар обеспокоилась - что будет, если люди Орды начнут делиться не по кланам, родам и племенам, как принято, а по языкам и вере. И представшая перед ее воображением картина ей не понравилась. Очень.

Темирханов.

Читая в детстве и юношестве книги о попаданцах, он всегда представлял, что будет, если он попадет в другое время или мир. Например, в период тюркского или монгольского нашествий или в фэнтезийный мир, где есть орки и гномы. Кем он там будет? Гуннским принцем, алматинским рыцарем или обычным рабом в кандалах? Злым колдуном или добрым волшебником? А может не успев стать никем, умрет от дизентерии в придорожной канаве? Или все это будет сном коматозника? Глядя на пришельцев из прошлого, что столпились за ним в проходе, ожидая открытия двери к трапу, Темирханов задался вопросом – а как бы он чувствовал себя на их месте? Вопреки ожиданиям, реакция на попадание в будущее у них проявилась малозаметная, а увиденная ими техника вызвала больше восторга и интереса, нежели страха. Поначалу Темирханов списал это некую флегматичность, но спустя какое-то время начал понимать, что это особенность ментального характера. Казахов, помимо вечной любви к неуместному иногда пафосу и бесмысленному хвастовству, имеющих логическое объяснение краткостью и бренностью бытия, отличает гипертрофированный фатализм, помноженный на прагматизм, и неистребимое, прямо-таки детское, любопытство. Все происходит по воле Неба, в степи есть много земель, где случаются чудеса, так почему же и такой диковине не иметь место быть и так далее. Вот и сейчас, за спиной Темирханова стоит его прославленный предок, оживший герой эпоса, опоздавший лет, возможно, на триста-четыреста, а он спокойно с ним общался уже на протяжении суток. Человек как человек, даже в языке особо сильных различий нет. Может загадка кроется именно в этом? Помнится, он где-то читал, что использование буквы «ы» в краткой и грубой форме показывает на сохраненную архаичность языка. Интересная ситуация получается - отсутствие диалектов в казахском языке, распространяется не только на огромную территорию Казахстана, но и на временные эпохи? Язык как олицетворение модели пространственно-временного континиуума? Извечный спор физиков и лириков? Опять вопросы, эти бесконечные вопросы, на которые нет ответа. Темирханов не мог сосредоточиться на действительно важных моментах, связанных с ракетами, которые до сих пор висят в космосе над страной, превратившись в спутники. А как по другому назвать ракету или космический корабль, который на геостационарной орбите неподвижно навис над заданными точками?

После долгого ожидания дверь открылась. У трапа стояли, матово поблескивая новой краской, три новеньких БКМ «Арлан». Рядом с ними, рассыпавшись под углами корпусов бронеавтомобилей, расположились люди в военной эпикировке. Темирханов почувствовал что сзади Алатау-батыр задвинул за спину, рвавшегося вперед Жангира. Гомон удивленных голосов в самолете сразу прекратился. Послышался скрип металла и чего-то похожего на струны. Темирханов с удивлением понял, что это звук натягиваемой тетивы.

- Это твои воины? – грозно прошептал Алатау-батыр в ухо Темирханова. – Почему они наводят на нас ружья?

Темирханов хотел пожать плечами, но передумал, ощутив, что за к его спине острием прижат кинжал.

- Подождите! – прошептал он, и, посмотрев на бойцов, крикнул, - Командир, что происходит? Нас должны были встретить сотрудники СОП. Что за дела?

- Темирханов? – раздался мужской голос, искаженный рупором громкоговорителя, встроенного в броневик.

- Да! – громко ответил Темирханов, которого происходящее реально стало тревожить.

- Президент приказал доставить вас прямо в Акорду. Код пятый. Прием? – голос из машины был спокоен.

- Принято! – выкрикнул в сторону бронеавтомобилей Темирханов, и медленно повернувшись верхней частью тела к Алатау-батыру попросил, - Это наша охрана. Прошу не беспокоиться. Нас проводят прямо к Президенту.

Дождавшись, пока Алатау-батыр уберет кинжал, по-прежнему ощущавшийся у спины, Темирханов сделал шаг вперед по трапу. Пятый код означал, что все черезчур плохо, и возможно, это связано с тем, что он не выполнил поставленную перед ним задачу по обнаружению мест запуска ракет. Но встреча с казахским ханом и его войском выбила его из колеи.

Воины были напряжены, спускаясь по трапу, Темирханов чувствовал, что за ним, медленно, расслабленным, но осторожным шагом спускаются представители казахского войска. Бойцы у броневиков, подчинившись приказу командира, отпустили оружие стволами вниз. Они отходили уверенными приставными шагами, не скрещивая ноги. Алатау-батыр поравнялся с Темирхановым, за его спиной, также прикрываемый с двух сторон воинами, шел Жангир. Жалантос-батыр, с опущенным вниз шокпаром в правой руке, шел немного в стороне, переглядываясь время от времени с Алатау-батыром. Темирханов вдруг вспомнил о старом тактическом приеме казахских батыров, кажется, называемом «атакой двух зайцев». Суть приема была проста – первый, одетый в более тяжелые доспехи и со щитом, шел на стрелка, второй же прикрываясь первым, после выстрела петляя бежал к выстрелившему. Пока тот перезаряжался, бегущий батыр вполне мог успокоить его издалека брошенной дубиной или кинжалом. Но это работало со старыми фитильными ружьями или искровыми самопалами. Против современных автоматов и пулеметов такой прием вряд ли сработал бы, но если вспомнить о бойцах, бросавшихся грудью на амбразуры ДОТов...

Из-за машины вышел боец в непривычного цвета городском камуфляже, в шлеме и увешанный несколькими рациями.

- Все в порядке, мы их приняли, - завершал он свой доклад по рации, когда Темирханов с остальными подошли к распахнутой задней двери «Арлана». Боец, нацепив рацию на пояс, рядом с остальными сделал приглашающий жест.

Внутри броневика было на удивление комфортно, рядом с Темирхановым по сиденьям расположенным по бокам салона, уселись Жангир, оба батыра и жырау. Остальные воины расселись по двум остальным машинам. На выезде из аэропорта к ним присоединились еще два броневика несколько иной конструкции с торчащими на крыше стволами пулеметов. «Аланы», вроде. Темирханов задумался, обычно гостей для встречи с шефом встречал СОП с бронированными лимузинами, а не армия на БКМ. Явно что-то случилось.

(Интерлюдия: есаул Марина).

День рождения отмечали всем кагалом, точнее полусотней. Вначале десяток Марины скромно празновал поимку поджигателя, повадившегося сжигать стоги со свежескошенным сеном, предназначенным для переработки. Пироманьяк изрядно попил крови у всего десятка. Две фермы, входившие в зону ответственности десятка, на протяжении трех недель подвергались нападению поджигателя. Заготовленное на завтра сено, по ночам сжигалось непосредственно на площадке. Глава квартала, по совместительству владелец пострадавших ферм, выразил свое недовольство в разговоре с сотником, из-за чего пистон вставили всему десятку. Оперативно-розыскные мероприятия затруднялись еще постоянным перемещением Орды, то есть место преступления просто затаптывалось при сборе всего и вся. Поэтому в качестве методов работы ориентировались больше на простейшие действия, такие как – опрос, наведение справок и наблюдение. По ночам сидели в засадах у фермы, однако, при этом умудрились проворонить аж два поджога. Самое смешное, что наиболее эффективным мероприятием оказалось – наведение справок. Проще говоря, сбор обычных слухов. Молодой шабуыл, влюбленный в дочь главы махалли (так назывался квартал из-за того, что большинство его жителей составляли выходцы из узбекских родов и племен), получив отказ от отца невесты из-за бедности, решил разорить его. Мол, если я не способен подняться до вашего уровня, то уж постараюсь опустить вас до своего. И получается, что поджигателей было двое – воздыхатель, стрелявший зажигательными снарядами издалека и сама дочь хозяина, когда из-за большого количества наблюдателей ее возлюбленному не удавалось сделать свое черное дело. Попытка главы заглушить дело вызвало бешенство у сотника, который пригрозился отправить в суд и его самого за укрывательство преступника. Так что, история закончилась хорошо. Суд постановил, что влюбленные дураки подвергали пожарной опасности другие фермы и дома, расположенные в тесно ставящейся махалле, поэтому после отбывания наказания их обоих ждет трехлетняя служба в пожарной части. Фермы вернулись к производству комбикормов, а голубки отправились возмещать ущерб сбором кизяка в Хвосте Орды сроком на полгода. Судя по их счастливым улыбкам, делать они будут это с радостью, главное, что в обществе друг друга. Единственным пострадавшим в ситуации оказался отец невесты, в конце концов раскошелившийся еще и на угощение десятку после наезда сотника.

Открытая палатка с едой на углу их квартала, славившаяся неплохой выпивкой и немудреной закуской, заполнилась тихим шумом десятка. Однако, вскоре подтянулись и остальные десятки их кагала, имевшие прямо-таки фантастический нюх на дармовщинку. Потом выяснилось, что у молоденького есаула Расула день рождения – и понеслась гулянка, несмотря на усталость от пятидневного бегства и расследования.

Наутро слегка похмельную (чертов бальзам!) Марину отправили на место другого преступления.

Убийство для есаула это всегда плохо. Не только потому что пачкает статистику, а из-за абсурда. В Орде всегда и все на виду, поэтому рано или поздно любое убийство будет раскрыто. На тумен есаулов будет наседать не только отдельные члены семьи или клана, но и общественность в целом. Убийства за последние девять-десять Великих кругов стали большой редкостью. Число бытовых убийств было малым, в основном они могли происходить из-за ревности. Иногда конечно были межклановые и межродовые разборки по имущественным мотивам, но они быстро гасились самими старейшинами, иначе на сходе племени или племенных объединений их могли отстранить от власти. Нет, смертность в Орде была достаточно высокой, но это связано с факторами окружающей среды, такими как враг, хищники, остатки опасных химреагентов или неизвестные сверхскоростные инфекции.

Неновая, но крепкая юрта, возле которой стояли три девочки и пара женщин. На вопрос есаула одна из женщин сделала приглашающий жест к стороны двери. Судя по всему, женщины готовились к обряду погребения. Насколько Марина поняла из доклада молодого Расула, покойник был стар, одинок и жил с несколькими учениками. Плюс ко всему относился к тумену Библиотеки. Да и то, что к похоронам готовятся одни женщины означало что у старика не было родичей. Хотя может мужчины роят могилу где-то за пределами ценоза Орды?

Марина сплюнула, и перекрестившись, вошла в юрту. Скудное, но аккуратное убранство с красивыми орнаментами, относящимися к Младшему жузу. Покойник относился к этому жузу? Впрочем, обстановка внутри юрты могла и ничего не значить. Это вполне могло быть и приданым оставшимся от жены, невестки или матери старика.

Кому понадобилась смерть обычного шкафа? Судя по отсутствию охраны, не имевшего допуска к секретным материалам. Кланы? Оскорбление рода? Насколько Марина помнила, раньше возникали ожесточенные споры между родами, когда в книгах обнаруживали моменты, бросающие тень на предков. Но до смертоубийства не доходило.

Покойник лежал на торе – почетном месте, из его груди торчала узкая рукоять кинжала. В юрте было сумрачно и Марина, оглядевшись, дернула за тундик бау, висевший в центре юрты, запуская немного света. А когда рядом с покойником шевельнулась груда одежды, Марина вздоргнула, от испуга ухваившись за камчу на поясе. Там сидел мальчик, точнее юноша, который тихо всхлипывал, а увидев Марину, внезапно разревелся. Есаул вздохнула и усевшись на колени, обняла мальчика со спины, поглаживая по голове в попытке успокоить. Терять близких всегда тяжело – Марина как никто другой знала об этом. Война с врагом отняла много жизней у Орды.

Глава 10

Жангир.

То, что это боевая машина Жангир понял с первого взгляда. И влюбился, и пропал. Эта машина была словно боевой конь по сравнению с прежними меринами. А что значит конь для казаха? Транспорт, еда, любовь, соратник? Как описать то, чувство когда твое сердце, окрыленное любовью к степи, ускакало вперед и ты, распахнув руки как крылья, шенкелями подгоняешь коня, чтобы тот догнал твое сердце. Ведь без сердца не жить, как не жить без этой безумной вольной скачки. Так что такое конь для казаха? Часть тела? Он сам? Ведь только верный аргымак сможет догнать мчащееся сердце. И тогда ты ловишь его руками и возвращаешь на место. И там в груди, твое сердце стучит о прутья ребер и машет крыльями аорт чтобы показать тебе, как оно любит свою землю. И слова, что рвутся из твоей груди, выталкиваемые всеобъемлющей любовью к этой бешеной скачке, повторяют ритм гулких копыт, в круглой гармонии звуков, ведь это главный закон степи – фонетический! Закон лада и ряда. Так рождаются песни. Но иногда сердце улетает настолько далеко, что ты не в силах его догнать, когда ты сам и твой конь обессилили... Заклинанием рифм, камланием гласных, скрежетом согласных ты призываешь сердце обратно. И на хорошую песню сердце откликнется и вернется, а если нет... Что же станет со степью, когда ее заполнят плохие песни и бессердечные люди?

Жангир поймал себя на мысли, что от восхищения машиной переключился на раздражение звучащей откуда-то неприятной песней. Он поморщился, краем глаза заметив, что на него смотрит Олжас Темирханов. Жангир огляделся еще раз. Алатау-батыр шепотом спрашивал незнакомого бойца, сидевшего у двери, о назначении предметов его эпикировки. Темирханов чуть качнул головой в сторону батыра и улыбнулся уголками глаз, глядя на Жангира.

- Арлан, - громко сказал Олжас, отвечая на немой вопрос юноши, - эта машина называется Арлан.

- Воинская? – неожиданно звонко для себя спросил Жангир.

- Боевая машина. – ответил Темирханов, обращая внимание на свои слова как батыров, так и прикрывшего глаза жырау.

- Для чего она предназначена? – звучный голос Алатау-батыра мог перекрыть любой шум.

- Для перевозки солдат и ведения боевых действий, – Темирханов повернулся в сторону батыра. - Она бронирована и снабжена пулеметом.

- Что такое пулемет? – продолжил вопросы батыр.

- Секунду, – задумался Темирханов. – Это примерно как ружье, которое может выстрелить сто или тысячу раз почти одновременно.

- Покажи! – Алатау-батыр так загорелся желанием увидеть такое чудо-оружие, что чуть было не встал в полный рост, благо крыша помешала.

- Потом обязательно проведу экскурсию, - пообещал Темирханов. – Сейчас важно встретиться с шефом.

Он достал из кармана стопку прошитых вместе маленьких кусочков бумаги и принялся писать своим металлическим пером. Машина погрузилась в тишину, которую нарушала только назойливая музыка, вторя которой какой-то мужчина фальшиво пел о потерянной любви. Причем иногда певец переходил на говор, не утруждая себя напевом.

Недогование песней почти обрело физическую форму, оно выражалось в сердитом сопении Маргаска-жырау, так и в сжимании кулаков Жангиром. Однако, в какой-то неуловимый момент зазвучала иная песня. К сожалению, ничем не отличавшаяся от предыдущей. Внезапно раздался громкий звук, похожий на стократно умноженный рев россомахи, водившейся в алтайских предгорьях и лесах. Машина остановилась, снаружи слышались крики каких-то животных. Россомаший рев повторился несколько раз и машина вновь поехала. Жангир пытался смотреть в окно, но кроме быстро мелькавших ярких искусственных факелов и ламп не было ничего видно.

Жангир прикрыл глаза и стал слушать песню, где перемежая казахские слова с другим языком надрывались уже несколько человек. Смысл песни от него ускользал, но он стал находить какое-то странное удовлетворение от муки музыкой. Как будто в детстве нетерпеливо сдираешь едва засохшую корочку на мелкой ране, получая удовольствие от боли и быстрым лизком языка очищаешь ранку от крови, когда царапнув слишком сильно, сдираешь вместе с коркой и частичку кожи. Пожалуй, музыка нового времени сперва раздражает слух, а затем и душу, вызывая желание поковыряться до боли в ушах, носу, мозгах или еще где. Главное избавиться от назойливого мотива, подпевать которому стал Жангир, сам этого не осознавая.

Машина ехала с частыми остановками. По настоянию Алатау-батыра и по указанию Темирханова солдатам, батыр пересел вперед и внимательно всматривался по сторонам проспектов и улиц, по которым ехала колонна бронеавтомобилей. Иногда его восхищенные возгласы будили дремавшего юношу, но убаюканный, а может укачавшийся, Жангир засыпал обратно под мерный шум шин и негромкие песни.

Жангир не услышал, как машина остановилась окончательно и снаружи постучали, разрешая открыть заднюю дверь для выхода. Разбудил его Жалантос-батыр, слегка ударивший по грудной пластине доспеха, нашитого на кольчугу. Жангир встрепенулся и подхватив ранее снятый пояс выбрался из машины вслед за батыром. Большое темное помещение, освещенное редко расставленными яркими лампами. Темирханов преобразился, рядом с ним стояли двое мужчин, в одинаковых одеждах. Из остальных двух машин, стоявших рядом выбрались воины батыров. Темирханов сделал приглашающий жест рукой и все направились за ним, к большим стальным дверям, размерами походивших на железные врата крепости. «Наверное, это ворота внутренней цитадели шахристана, где живет правитель этой страны» - подумал Жангир и нацепив шлем, укрылся за широкой спиной Алатау-батыра.

Хан.

Хан отметил про себя, что местный житель, Ерден, стал заканчивать свои предложения вопросительными интонациями. По малозаметным признакам движения рук или скрещивания пальцев было заметно, что у него накопилось много вопросов. Вероятно, на его месте Хан бы тоже себя так вел. Выйти из дома за сеном и встретить пришельцев из будущего. Интересно...

- Успокойся, - Хан дотронулся рукой до его плеча, - можешь задать свои вопросы. Но не больше пяти – у нас мало времени.

Местный задумался.

- Если я правильно понял, вы прибыли из будущего?

- Да, - спокойно ответил Хан, и подумал что, его вопросы – его проблемы, если он так бездарно тратит полученную возможность, то никто не в силах ему помешать. «В рай ведет одна дорога, а путь в ад каждый выбирает сам» - так гласит старая ордынская поговорка.

- Что значит Орда? – видимо Ерден осознал свою ошибку с первым вопросом.

- Общность людей, связанных единым интересом. А если взять картину целиком – люди и совокупность всего их имущества, движимого и недвижимого, личного и общего. – Хан попытался вспомнить избитые фразы из далекого школьного детства, которыми от них отделывался учитель истории.

Следующий вопрос от Ердена прозвучал почти минуту спустя: - Что такое проект «Отчаяние»?

Хан негромко хохотнул. Сидевшие рядом тарханы возмущенно зашумели.

- Хороший вопрос. Пожалуй, ты прав. Недостойно с моей стороны отвечать на твои вопросы односложно. С чего бы начать? – Хан на секунду задумался. – Четыреста лет назад случилась большая война. Одна из тех, что вы называется мировыми. И если ты думаешь, что обмен атомными ракетами и бомбами – это самое страшное, то ошибаешься. Периметр, Мертвая рука, Отложенное возмездие, Путь небес, Возвращение Наполеона, Кальдера – все эти системы связаны с применением радиоактивного или космического оружия. Но, как показало время, те, кто затеял войну, а затем укрылся в бункерах на этом не остановились. Когда оставшиеся в живых разозленные люди начали выковыривать из подземных укрытий виновников войны, те запустили проект «Отчаяние». Знаешь, на нашей планете в разных укромных местах хранятся миллионы тонн токсичных отходов, сотни тысяч тонн отравляющих и сильно-действующих ядовитых веществ, тысячи тонн субстратов содержащих высокопатогенные вирусы и бактерии. Все эти хранилища и места захоронений начали взрываться один за другим, выбрасывая в атмосферу, в почву и воду саму смерть. Например, переработка нефтяных отходов бактериями конечной целью имело создание бактериологического оружия – то есть таких бактерий, что способны поглотить нефть, а заодно газ и конденсат. А когда нефть кончилась, они стали пожирать пластик, угольные пласты, и в конце концов сам океан. Хочешь знать что такое мировая война? Это не сражения между людьми и их никчемным оружием. Истинная мировая война шла между сульфатредукторами и диатомеями. Это тебе что-то говорит?

Ерден отрицательно покачал головой.

- Бактерии и водоросли. Первые могут обходиться без кислорода, и когда люди научили их пробивать кремниевые панцири последних, то океан был обречен. А потом пришли дождавшиеся своего часа океанические грибы, что поглотили и тех, и других. В том мире, октуда мы пришли – океан это не вода, а большая грибница. Один из наших, Безумец, много кругов назад, плавал по ней, выжигая себе путь термоядерным проходчиком.

- А? – не успел произнести Ерден.

- Не трать свои вопросы понапрасну, - Хан поднял руку. – Я еще не закончил отвечать. В попытке остановить рост грибницы был запущен план «Кальдера» - это сброс астероидов на вулканы. Было бы достаточно одного Йеллоустоуна, но нет. Айра, Таупо, Атитлан, Мерапи – всего пять названий – и вся планета погрузилась во мрак. Сдвинулась ось Земли – и пришло Великое оледеление. Несколько десятилетий зимы и человечества не стало. Последняя Орда – самое крупное человеческое объединение в том мире. Шаманы Сонганы, Жрецы Мысыр, Единокнижники Иудеи, Огонь Азербайжана, Брамины Виджангаяра, Манапы Ала-Тоо, Смерть Гиндукуша, Горная дивизия, Татарский Удар – их всех больше нет. Красный Иран погиб на моих глазах. А путь к Великому Хорезму отрезан врагом, последние караваны сартов Орды вернулись ни с чем. А ведь мы когда-то торговали почти со всеми. Из огромного разнообразия мира остались только три гнезда людей. Дети Китая, Русский Лес и Орда. Все идет к тому, что последней цивилизацией человечества будет кочевая. С номадов началось, ими и закончится.

Хан замолчал, с каждым словом на его лицо наползала гримаса от горечи потерь, а в голосе проскользнули нотки сожаления.

Хан взглянул на погрузившегося в раздумья собеседника.

- А почему ты ничего не сказал про Европу? –словно очнувшись от картин в разыгравшемся воображении, встрепенулся Ерден.

- Ее нет. Просто нет. Слепая вера в технологии погубила их. Первыми ее заполонили беженцы со всех сторон, а вслед за ними пришли крысы, разнося страшные болезни. Объединенная армия огнем и мечом выжгла всю Европу и продержалась почти пятьдесят лет, вывозя технологии и ценности, пока из Африки не пришли тараканы и другие насекомые гонимые врагом. К тому времени проект «Отчаяние» работал на полную мощность, моря и океаны бились в агонии. Лучшее оружие бессильно против любого врага, если его некому использовать. Всю Европу залили пестицидами и ураном, но и это не спасло Киев и Стамбул, как они того хотели. В условиях неустанной, без каких-либо передышек, войны с врагом нельзя бесконечно высоко поддерживать уровень технологического развития. Да, их дух был силен, но когда нет горючего, когда нет нефти для огнеметов или постоянной добычи радиоактивных элементов рано или поздно упорству придет конец.

Хан тяжело вздохнул, и, оглядев посмурневших соратников, продолжил: - То были черные годы, и некоторые поступки легли позорным пятном на Летопись Орды. Мы торговали кровью! Поставляли продукты и уран и принимали оплату детьми. Терзаемый генетической нестабильностью Китай покупал людей без разбора в надежде остановить свои потери. Много зла случилось в те годы, и множество людей в Орде потеряли свои имена навсегда и были изгнаны.

Хан умолк. Сабден-тархан хлопнул ладонью по плечу Хана, и тот, подняв голову, посмотрел в глаза Ердена.

- Мы лжем себе, что там был голод, и мы спасали их. Мы считаем, что мы потом искупили вину. Но мы знаем правду. Нет оправдания действиям Орды... Пусть и благодаря тем караванам осталась стоять Стена, ныне заселенная Детьми. – голос Хана был сух и тих, словно он говорил и, примеряясь к своим словам, одновременно слушал.

- Извините, - осипло пробормотал Ерден, не ожидавший что столь очевидный вопрос вызовет такую реакцию у Хана.

- Не стоит. Я рассказываю не только тебе, но и всем нам, сидящим здесь. – голос Хана стал звучать громко. Все находившиеся в юрте люди замолчали.

- Здешний мир болен и судьбой нас занесло сюда. Возможно нам предстоит найти и сделать прививку от войны для всей планеты. – Хан продолжил тем же звучным голосом. – Вчера утром я надеялся, что нам удалось уйти от опасности. Орда умеет сражаться против врага, но совладаем ли мы с людьми? И ведь там, у себя, мы не смогли договориться со всеми. Здесь же будет в сотни или тысячи раз трудней. А посему... –

Хан снова замолчал, словно принимая решение.

- Торытай! – обратился Хан с сидевшему слева, за Ерденом человеку. – Объяви здешним правителям, что Орда идет к Улытау, для Курултая, там мы решим, как нам следует поступать. Пусть не мешают.

Торытай кивнул головой и начал вставать с места, но Хан взмахом руки остановил его.

- Также сообщи, что Каган желает с ними встретиться. Пусть приедут или пришлют уполномоченных к точке назначения. Обсудим торговые отношения и маршрут Орды по их землям.– После этих слов Хан повернулся к Ердену и тихим голосом сказал: - У тебя остался последний вопрос – сохрани его до нашей следующей встречи.

Растерявшийся Ерден коротко кивнул.

(Интерлюдия: Бывший Хан Орды - Вернувший имя Есдарын)

Самые близкие родичи и друзья – всего три тысячи человек. Изначально отправившихся с ним в путь на восток было около сорока тысяч человек, но рассудив, что с такой массой народа поход требовавший скорости может замедлиться, Есдарын без колебаний приказал двигаться вперед, не дожидаясь подтягивания тылов с запасами. При этом он обменял, а кое-где применяя силу и угрозы, отобрал лучших коней и лучшее снаряжение. Цель путешествия не терпела пренебрежения и расслабленности. Поэтому всего три тысячи. Много или мало? И до тумена не дотягивает. Да, примерно тысяча из них это родственники и свойственники, последовавшие за ним в поисках возвышения и богатства после возвращения им своего имени. Но две тысячи друзей, идущих за тобой - повод для гордости. Пусть и ведет он их не рассказав всей правды. Истина – инструмент, который может причинить боль, если увлечься ею. Почти Четыре Великих круга Есдарын управлял Ордой как Хан и слышать обращение по имени, пусть и с приставкой «хан» было непривычно. Может поэтому вернувшие себе имена люди иногда сходили с ума? Четыре Великих круга или два мушеля или двадцать пять лет он не слышал свое имя, что называлось бы людьми именно по отношению к нему. Он вспомнил, как плакала мать три дня назад, когда под покровом ночи, в самый разгар подготовки к бегству он тайно навестил родственников и объявил о принятом решении. И она первой прошептала его имя. С горьким сожалением, а не радостно, при стечении народа, как это обычно бывало когда Хан, Тегин или Бии слагали с себя полномочия и возвращались в род, к семье. Великий круг назад, когда к Есдарыну, имевшему тогда звание Хана, негласно обратились Дети с предложением, он понял, что затевается большая игра и согласился им помочь. Поэтому большая часть родичей и друзей, прикормленные бывшим ханом, следуют за ним. В каждодневной суете двухмиллионной Орды легко прятать концы в воду. Вначале чуть лучшее снабжение, потом обеспечение выигрышей в контрактах на нужды Орды, сокрытие информации или наоборот ее раскрытие в нужные моменты. О нет, бывший Хан не обворовывал Орду собственными руками, за него это делали родные и друзья. И ставкой в этой игре была не Орда, которая и так была в руках Есдарына, а нечто несоизмеримо большее. Не власть над Ордой, но над человечеством в целом. При союзе Детей и Орды Лес не удержит свои города, пусть если и привлечет безумных подземников одного с ними языка.

Бывший Хан не опасался вечного и ближайшего соперника, неизменно проигрывавшего выборы глупца Актамберды с его идеями всеобщего блага и труда во имя Орды, но весьма настороженно относился к Тегину, три последних Великих круга ведущего Орду. И если обмануть первого не составило труда, то с Тегином приходилось держать ухо востро, пряча все свои действия через три, четыре, а иногда и пять прокси. Слабым местом плана был Стефан Броневски, который встретился с учеными из Детей и старик-шкаф из Библиотеки. Стефана удалось убедить, что его работы будут продолжены в лучшем месте, а о старике позаботились агенты Детей. Интересно, а сколько их в Орде на самом деле? Есдарын-хан подозревал, что Дети имеют не только ту сеть, с которой он работает, но и несколько других. Ведь некоторые его решения принимались довольно быстро, а некоторые иногда нехарактерно затягивались, встречая скрытое противодействие.

Однако, результаты эксперимента повергли его в шок. Вместо переноса небольшого количества людей во главе с Матерью в прошлое переместилась вся Орда, причем в размерах ареала, а это ни много ни мало от тысячи до полутора тысяч квадратных километров. И далее последовало самое скорое принятое им решение в жизни. Матерь гарантировала ему безопасность, если он и его люди доставят ее на границу с Китаем или по крайней мере в город Алматы. Дети в своих архивах хранили имена десятков тайных сотрудников госбезопасности, работавших в этом городе под прикрытием. Действовать надо было быстро, и вот - еще не рассвело, еще люди приходили в себя после переноса, а они уже уходили за пределы безопасного ареала. Выделить самых близких и надежных из сорока тысяч, и оставить остальных в качестве заслона против погони, пообещав вернуться позже. Во главе войска, с обещанной помощью от Детей.

Эффективность управления такой огромной махиной, как Орда требует постоянного анализа и использования просто гигантских массивов информации. Есдарын умел это делать лучше всех в Орде, иначе он не был бы Ханом, но и он не в состоянии просчитать все вероятностные события, здесь требовалась помощь аналитиков и желательно независимых. Нужна оценка его действий со стороны, пожалуй, Стефан или тот старик-книжник могли бы ему помочь. Но старик остался в Орде, а Стефан ни к чему не пригоден, трясясь от страха и считая случившееся персональной ошибкой. Будет лучше пока не переубеждать его. Из всей когорты Есдарын мог бы довериться родной матери, но видя ее отношение к ситуации, он полагал, что она начнет уговаривать его вернуться в Орду и повиниться. Единственным посторонним и более-менее независимым источником возможных решений остается Матерь и сопровождающие ее Дети. Есдарын со вздохом повернул коня в сторону ее повозки. Он надеялся, что она подскажет ему верный путь.

Глава 11

Жангир.

Дворец правителя был большим и весьма прохладным. Жангир зябко поежился, и дело было не в холоде как таковом, но в самой обстановке. Мрамор и позолота, расставленные редкими пятнами растения в кадках тоже выглядели неуютными.

Темирханов с сопровождающими его людьми двигались вперед уверенным шагом и Жангиру с остальными пришлось подстраиваться под их шаг, не успевая осмотреться кругом. Высокие потолки и чистые полы без ковров, по которым шли не снимая обувь. Палаты напоминали дворцы Самарканда и Ташкента, но построенные из других материалов. Казалось весь чертог отлит из китайского фарфора, до того было непривычно шагать по отплированным плитам пола.

Вся процессия остановилась перед высокими двустворчатыми дверями. Развернувшись, Темирханов попросил батыров оставить оружие и своих людей перед входов. Батыры переглянулись и неспешно расстегнули свои пояса с навешанными на них саблями и дубинами. Когда Жангир хотел снять и свой пояс тоже, Алатау-батыр придержал его руку и посмотрел на Темирханова. Тот коротко кивнул.

Итак, в дверь вошли Темирханов, за ним Алатау-батыр, прикрывшись спиной которого зашел Жангир, затем следовали Жалантос-батыр и Маргаска-жырау. Малое посольство из четырех человек. Во времена древних казахских ханов, да и во время правления хана Есима такое количество послов сочли бы оскорблением, но Темирханов заверил, что их более, чем достаточно. За дверью стоял длинный стол из белого блестящего дерева, за которым сидели двенадцать человек, десять мужчин и две женщины. Во главе стола сидел молодой мужчина, ровесник Темирханова. Когда вошедшие остановились он вышел из-за стола и подошел к Темирханову, обменявшись с ним рукопожатиями. Батыры и жырау кивнули головами и приложили руки к сердцу. Жангир проделав то же самое, вдобавок протянул руку, удивив сопровожающих. Правитель казахов пожал руку Жангиру и широко улыбнулся.

Сидевшие за столом, которые тоже встали со своих мест, стали передвигаться на одну сторону. Сориентировавшийся во всем первым, Алатау-батыр посадил Жангира напротив современного казахского правителя и уселся рядом, чуть отодвинув стул назад. Слева о Жангира разместился Жалантос-батыр, а за ним Маргаска-жырау. Темирханов же уселся за Алатау-батыром.

Маргаска-жырау почувствовав паузу, возникшую после рассадки, прочитал молитву, раскрыв ладони, и к нему присоединились почти все присутствовавшие. По ее окончании жырау принялся рифмованно нараспев представлять своих спутников, перечисляя титулы и достижения Жангира, а затем обоих батыров, в конце скромно представившись сказителем и хранителем памяти. После песни-представления, жырау вынул из-за пазухи свиток закрепленный большой печатью хана Есима – верительную грамоту посольства. Жангир снял с пальца перстень с личной тамгой-печатью и положил перед собой. Оба батыра присовокупили свои перстни к печати Жангира, признавая главенство и закрепляя вес его слов поддержкой.

Жангир спокойно смотрел на удивление, возникающее на лицах казахского правителя и его советников, никем иным окружавшие его люди не могли быть. Правитель беспомощно оглянулся на Темирханова, которому пришлось встать с места и коротко рассказать о каждом из сидящих.

Жангир честно пытался повторить титул правителя – «президент», но не смог, поэтому решил озвучить привычный ему титул «хан», на что правитель отреагировал с явным недоумением и с тщательно скрытым раздражением. Алатау-батыр нахмурился. Объяснения Темирханова заняли некоторое время. Правитель не был потомком Чингисхана, поэтому Жангир ошибся с титулованием. Амир – вот правильная приставка к имени правителя, который не является таковым потомком. Жангир устыдился, что не разузнал у Темирханова заранее информацию о происхождении правителя. В конце концов, Темирханов уговорил гостей именовать всех встречающих просто как «мырза» или «ханум», то есть «господин» и «госпожа» без привязки к истинному титулованию казахской аристократии.

Это были странные переговоры. Демеу-мырза, как договорились называть его вместо сложновыговариваемого «президент», временами впадал в ступор. Особенно, когда Жангир начал рассказывать о желании купить оружие для похода на джунгар. Максат-мырза, судя по выправке воин, возможно, тоже батыр, мерился взглядами с Алатау-батыром.

Откровенно говоря, приобретение оружия был импровизацией Жангира, которому понравились машины и ладно выглядящие ружья в руках встречавших его солдат. Вторым пунктом переговоров, было согласование маршрута движения войска. Есим хан хотел чтобы его с людьми беспрепятственно пропустили к Улытауским горам для проведения давно задуманного общеказахского курултая, в третьих, хан желал купить провизию для воинов и корм для скота с доставкой в ту же местность.

Шепот между советников стал особенно громче, когда они узнали о количестве людей и скота. Триста сорок тысяч человек!

Демеу-мырза попросил о переносе переговоров на завтра, так как ему много нужно было обсудить со своими советниками. Жангир, как глава посольства, согласился, не оглядываясь на недовольство Алатау-батыра, желавшего решить все вопросы не сходя с места. Жангир понимал, что принятие решений правителем единолично может однажды загнать страну в яму, откуда не выбраться. Есим хан многому учил сына, в том числе и опираться на знания и мнения преданных ему людей, а иногда и противников. Может случиться так, что противник сам того не зная, мог указать на слабые места процесса правления, всего лишь парой случайно оброненных фраз.

После прощания и договоренности о продолжении переговоров, Темирханов тем же путем проводил Жангира с остальными посланниками к машинам. Как пояснил помощник президента их отвезли в караван-сарай, называемый странным словом «отель». В самом отеле их встречали несколько мужчин и женщин, которых представили историками и психологами, но разговор с ними отложили на следующий день. Несмотря на заверения Темирханова, что каждому из них предоставили отдельные места для проживания, все четверо посольских разместились в одном месте, в смежных комнатах. У дверей их помещения Алатау-батыр поставил охрану из воинов, которые должны были сменять друг друга. Доверие доверием, но в их времени именно в таких караван-сараях часто происходили ограбления и смертоубийства. Темирханов распорядился, чтобы сопровождавшие их военные также выставили вооруженную охрану рядом с казахскими воинами.

Несколько парней принесли в комнаты еду, нарезанное мясо с хлебом и экзотические фрукты, и ушли. Заперев дверь, Алатау-батыр переговорил с Жалантос-батыром. Им предстояло решить, что они будут делать завтра. Утомленный Жангир заснул прямо в одежде на мягком огромном ложе.

(Интерлюдия: Бо Юншэн).

Бо Юншэнь, воин шестой весны, увидел Мастера Цзи Шунюаня играющим в асыки в тени большой грязной юрты за шумным базаром. И повинуясь знакам его мизинцев отошел на другую сторону улицы. В руках Юншэн держал маленькую миску с пловом. Да, рис был испорчен неумелым приготовлением, но он поблагодарил улыбчивого повара, который рассказывал и показывал клиентам одновременно приготовление множества блюд. Видимо, увлекшись рассказами, он часто портил свои блюда, но люди почему-то любили покупать приготовленную таким образом еду. Как Юншэнь получил плов? Все просто. Остатки из казана повар бесплатно раздавал всем желающим и понятно, что в основном это были дети, вечно толпящиеся на заполненных суетой улочках, прилегающих к базару. Юншэню повезло, в пережаренных комьях риса помимо, моркови и лука были и волокна мяса. Воин поклонился повару, правила вежливости учили благодарить за еду даже врага. Разумеется, это не был истинный церемониальный поклон, а просто кивок головой. Но повар, которому был нужен чистый казан для следующей партии готовки, просто помахал рукой прогоняя попрошайку, за которого обычно принимали Юншэня.

Теперь же, усевшись на расстеленный прямо на снег каремат, он мог насладиться едой в ожидании Мастера. Мимо Юншэня прошла высокая красивая женщина, шепотом ругавшая какого-то Расула и поглаживающая виски. Юншэнь вытащил из кармана маленький камешек, из тех, что иногда попадались в рисе, и незаметным движением пальцев бросил ей в шею. Женщина рукой хлопнула по ней, удивленно озираясь, а затем принялась растирать место попадания камешка. На ее лице появилась тень облегчения. Юншэнь не употреблял алкоголь, но знал, что массаж шеи облегчает приток крови к мозгу, который в ней нуждается особенно сильно после возлияний. Женщина Юншэню понравилась, такая вполне могла бы быть его Матерью. Он на миг представил, что она могла бы его усыновить и, мгновение спустя, испугался своих мыслей. Иногда бывало так, что воины попавшие в Орду, пытались стать усыновленными обычными семьями. Чаще это случалось с воинами третьих или четвертых весен, еще неустойчивых с восприятию Орды, как врага. С такими предателями расправлялись Мастера, из тех, что постоянно жили в Орде отведенное им время. И благо, что еще несколько десятков весен назад было принято решение, что в Орду могут отправляться только воины старше пяти весен, то есть вполне зрелые и опытные умы.

Юншэнь к исходу четвертой весны стал сотником диверсантов, что вели бесконечную войну против Леса на берегах Байкала. И когда со Стены пришел приказ оставить пост и выдвигаться в Орду, Юншэнь был откровенно недоволен. Однако, увидев, что Мастера Бао Юлая сопровождают только лучшие из лучших смирился со своей участью. Окунуться в мирную жизнь в Орде после постоянной резни было весьма непривычно. То, что приходилось вести себя как ребенку поначалу сильно беспокоило Юншэня, но увидев, что его соратники тоже испытывают такие муки, Юншэнь стал воспринимать свою роль менее унизительно.

Сразу после приезда Мастер Бао сумел присоединиться к каравану сартов Орды, направлявшихся в Хорезм. Однако, Мастер Цзи попросил, при наличии возможности, оставить при нем Юншэня. Точнее, не его самого, а воина, имевшего специфические навыки. Видимо, Мастер Бао решил, что сможет выполнить свою миссию и без второго диверсанта, поэтому Мастер Бао рекомендовал Мастеру Цзи именно Юншэня. После испытаний и экзамена Юншэнь стал последователем Мастера Цзи и вошел в его отряд. Новый мастер занимался деятельностью, связанной с научными исследованиями и часто вел переговоры с несколькими сотрудниками института экспериментальной физики. Юншэня не интересовала наука и по большей части, он лишь запоминал и передавал устные сведения между различными людьми.

Так прошла фаза его пятой весны и почти половина шестой. Юншэнь привык не реагировать на женщин и девочек, потому как само присутствие большого количества женского пола в Орде поначалу потрясло его жизненные устои. Он несколько раз набрался смелости поговорить с ними, когда ровесники устраивали совместные игры, хотя по-прежнему опасался за свое здоровье. В отличие от Стены где они изредка видели только взрослых Матерей постоянно окруженных охраной, большинство действий в общественной жизни Орды проходило при участии, а то и под руководством женщин.

Отступление Орды от своих южных рубежей одновременно обрадовало и огорчило Юншэня. Первое означало, что Мастер Бао выполнил миссию ценой жизни. Второе, что миссия Мастера Цзи, цель которой от Юншэня ускользала, продолжалась. Ночью, когда он спал, Мастер разбудил его и выдернул из-под повозки. Она принадлежала кварталу неприкаянных салов, которые отказывались вступить в какой-либо род или племя. Чаще всего жители квартала занимались творчеством или воровством, не делая различий между кражей еды или песни. Хотя и песня могла быть чьим-то куском хлеба.

В ту ночь Мастер Цзи сопровождал какую-то женщину с тяжелым ларем. Ларь тащили несколько воинов Мастера Цзи и Юншэнь. Когда они зашли в неприметную черную юрту ларь занесли туда же. В закрытой части юрты явно были люди. Однако Мастер Цзи вел себя спокойно. Воины вышли из юрты и принялись ждать Мастера в неприметных тенях расположенных рядом жилищ. Юншэнь не слышал разговора, но уловил знакомые голоса. Говорили двое мужчин – Мастер и незнакомец с грубым голосом. Иногда в разговор вмешивался тихий голос женщины. Голос незнакомца Юншэн узнал, он часто слышал его, когда передавал информацию в институт экспериментальной физики. Он принадлежал Хану Орды.

По возвращении, Мастер Цзи поручил Юншэню выполнить грязную работу. Задача поставленная перед Юншэнем была проста – он должен был до наступления утра убить старика-книгочея. И сейчас Юншэнь пришел сообщить о выполнении задания.

К моменту Мастер Цзи подошел к нему, отмахнувшись от мальчишек, желавших продолжить игру, Юншэнь доел плов и пил воду из маленькой бутылочки. Мастер достал из кармана батончик энергетического хлеба и присел рядом на снег, Юншэн хотел предложить ему свой каремат, но Мастер отказался. Новости услышанные Юншэнем заставили его замереть в благоговении. Ночью произошел межмировой переход и Орда находится в совершенно ином мире. В том мире, где их великая страна набирает силу. Большая часть отряда Мастера Цзи ушла вместе с Матерью в сторону Стены, точнее страны Китай. Это была приоритетная задача, поэтому все сильные воины из отряда присоединились к охране Матери. Мастер Цзи предложил Юншэню стать его Подмастерьем, на что воин ответил согласием. Жить Мастеру Цзи оставалось больше фазы весны, поэтому, если Юншэнь будет стараться, то сможет получить титул Мастера за это время. А дальше, до самой своей смерти, Юншэн целых три фазы весны будет Мастером. Им будет прожита достойная жизнь во славу Великой Стены!

Какой-то отряд проскакал по дороге отпугивая прохожих. Юншэнь с удивлением разглядел во главе отряда ту женщину, что пригрезилась ему матерью несколько часов назад. Она была в форме есаула и рядом с ней скакал юноша пятнадцати лет, в котором Юншэнь узнал ученика убитого им книгочея. Отряд не обратил внимания на двух детей, шести и девяти лет, что примостились на обочине и разговаривали друг с другом. Юншэнь ковырялся в носу и слушал первое наставление от Мастера Цзи.

Ерден.

После слов человека, к которому все обращались хан, многие встали и ушли. Когда Хан поднялся с места, встал и Ерден. Пришедшие с ним женщины тоже замерли в ожидании у выхода. Хан приказал присмотреть за Ерденом, и когда он сказал о желании навестить семью, согласно кивнул головой.

В отличие от той умеренной суеты, когда они ехали сюда, на обратном пути интенсивность движения вокруг повысилась. На взгляд Ердена вырос не только трафик на дорогах, а в целом наблюдалось, что люди готовятся к переезду. Особенно сильно это было заметно, когда они пересекли базар в обратном направлении. Отсутствие толп, продавцы с помощниками, забрасывавшие разложенные товары в стоящие рядом повозки, разбор временных сооружений в виде полушатров и складной мебели. Да и отряд двигался не в пример быстрее, чем ранее. Ерден чувствовал нетерпение охватившее не только его спутниц, но и всех вокруг. Он задумался над тем, что представляет из себя Орда. Да, понятно, что люди со своим скарбом и скотом могут в принципе перемещаться на большие расстояния. Но, если учитывать массу вещей, которые окружали их, создалось впечатление, что Орда это гигантский неповоротливый механизм. Ведь мир человека состоит не только из него самого, но и сотни, а то и тысяч вещей что составляют сферу его обитания. А судя по некоторой унификации обмундирования и снаряжения, в Орде помимо личного имущества, есть и общественное, например, что-то вроде фабрик или цехов. Ерден отметил наличие огромных продолговатых повозок, наподобие тех, что были у покорителей американский прерий. Как они будут перемещаться по снегу? Тот же наст не настолько прочен, чтобы удержать массу в тысячу или более тонн. Сколько килограмм может унести лошадь помимо всадника? Десять-двадцать? А верблюд? Сто? По сути, вся Орда должна состоять из одних только логистов, но такого не наблюдалось. Ерден решил, что обязательно спросит об этом, как только выпадет шанс. А пока он скакал в строю вслед за командиром, уверенным свистом освобождающую им дорогу.

Людей и юрт вокруг становилось все меньше, наконец они прибыли к небольшой группе шатров и палаток, стоящей далеко в степи. Все находившиеся там были одеты в идентичные комбинезоны, что были на девушках рядом с ним. Они подъехали к центральному шатру, откуда встречать их вышла очень красивая женщина лет тридцати пяти.

- Айсана, - обратилась к ней женщина, возглавлявшая их отряд, - Хан приказал сопроводить его до дома.

Командир кивнула головой в сторону Ердена. Женщина по имени Айсана, немного подумав, махнула рукой.

- Далеко ты живешь? – она повернулась к Ердену.

- Километров двадцать-двадцать пять примерно. Я тут не бывал, но если к дорого отведете, скажу точно. – ответил он на вопрос.

- Айкоркем, - Айсана повернулась к десятнику, - возьми этих двух невестушек! – Сотник не поленилась показать пальцем на Айдинар и ее подругу и погрозить им. – Сопроводите этого человека, куда он скажет. И...

- Айсана! – обиженный выкрик Айдинар вызвал интерес у людей в лагере, которые оглянулись, побросав свои дела. – А как же разведка?

- Уже занимаются! Три десятка ушло к Улытау, как только поступил приказ. А вы двое. Короче, все остаетесь с этим человеком, покуда Орда не пройдет мимо. Потом присоединитесь! Ясно? – голос сотника был наполнен строгостью.

- Ясно, - вразнобой расстроенными голосами ответил весь десяток. Распоряжение Айсаны означало, что они все будут переться в самом Хвосте Орды, среди сборщиков кизяка.

Ердена оставили в одиночестве возле шатра, девушки разбежались собирать снаряжение и заводных коней. В общем и целом, распорядиться своим имуществом на момент передвижения Орды. Женщина по имени Айсана, прокричав несколько приказов, начала, при помощи подскочивших трех женщин, разбирать шатер. Чтобы не выглядеть дураком, когда все вокруг носятся, Ерден решил к ним присоединиться. Они не успели разложить половину вещей по войлочным сумкам-сундукам, как обе девчонки уже вернулись в сопровождении двух коней и двух верблюдов.

Наверное, Ерден больше мешал, чем помогал. Поэтому, притомившись, он отошел к небольшому вертикальному баку с водой. Обычный шаровый краник. В поисках кружки Ерден повернулся с сидящим на конях девочкам, которые почему-то не рвались помогать непосредственной руководительнице. Та на них косилась, но ничего не говорила. Айдинар, та самая, что пленила его, ловко соскочила с коня и вручила небольшой тубус, достав его из-за пояса. Вкуса вода из бака не имела, но при наливе Ерден уловил отчетливый запах озона. Бак имеет встроенный озонатор? Некоторые технологии используемые в Орде приводили его в недоумение. У них нет автотранспорта, нет железнодорожного транспорта, да и авиации он не увидел. Однако, они, судя по обрывкам разговоров, услышанных Ерденом, контролируют небо и погоду, в наличии и цифровые технологии. «Странно все это» - подытожил свои размышления Ерден.

По ощущениям, прошло примерно полчаса, Айсана с помощниками завершили упаковку своих вещей и стояли в окружении десятков войлочных сумок с жесткими ребрами и десятка войлочных же длинных круглых контейнеров, куда уложили стояки от шатров и металлические на вид трубы от сборной мебели. К моменту когда подошел остальной десяток во главе с Айкоркем, Айсана успела распорядиться пригласить молодого парня с белыми нашивками-узорами на комбинезоне, которого сейчас и инструктировала. Приказы для десятка Айсана озвучила негромким голосом, так что Ерден, который возился с попыткой помимо своего коня, управиться еще и с запасным, их не услышал.

А Орда вокруг суетилась, и в отличие от беспорядка, что обычно сопровождает переезд, суета не была хаотичной. Наоборот, все вокруг напоминало муравейник, где у каждого давно определенное место. Отряд в переезде больше не участвовал, поэтому, в сопровождении двух злых девчонок, десятка девушек постарше и врача Ерден направился домой.

Глава 12

(Интерлюдия: Алатау-батыр).

Алатау-батыр насытившись мясом, которое кромсал ножом и накладывал на поломанный рукой хлеб, посмотрел на Жалантос-батыра, сидевшего на полу, прислонившись спиной к креслу. Кресло было сделано из кожи и не украшено никакими узорами и каменьями. Зачем было создавать такой предмет, который не имеет красоты, непонятно. Маргаска-жырау, видимо притомился, так как лежал на тонком покрывале, подложив под голову подушку, возле батыра. Алатау-батыр потянулся и сграбастав вторую подушку, на которую упирал локоть жырау, также растянулся на полу. Между ними троими разместился импровизированный дастархан, который они перенесли с неудобного столика, за которым надо было есть или стоя или сидя. А есть так, словно ты в походе, значит проявить неуважение к себе или к своим сотрапезникам. Почему в этом помещении нет корпе или множества подушек батыру было неясно. Так они выражают неудовольствие гостями? Но у каждого народа свои обычаи, и не след обижать хозяев, если они невежественны в обычаях казахов. Хотя... Потомки же! Все-таки надо поговорить завтра с Темирхановым. Батыры не спят на мягких ложах.

Забавный случай получился, когда захотев справить нужду, батыр высунулся из двери и спросил воина хозяев о необходимости выйти наружу. Когда тот выяснил для чего батыру нужно на улицу, то зашел к ним в помещение, открыл неприметную дверь в малую комнату и указал на сооружение, похожее на сосуд странной формы. Открыл крышку и показал, что малую нужду можно справлять стоя прямо туда. Странные у них обычаи, будто и не мусульмане они или словно находятся в походе даже дома. После вопросов, воин понял ситуацию, и, извинившись, принес откуда-то небольшой куман для омовений. В целом ситуацию удалось разрулить. Потом батыр слегка подшутил над другим батыром и жырау, когда показал, что нужду справлять нужно непрерывно нажимая рычаг для течения воды. Но увидев недовольство на лицах, стал серьезен и объяснил способы. Потом, оставив их разбираться с рычагами и водой, задумался о том, что шутка была крайне неуместной. Справлять нужду в текущую воду, ручей или родник это грех. Но это искусственное сооружение предназначенное именно для таких целей, значит можно. Ведь воду для питья им принесли в странных кувшинах продолговатой формы, на вид из мягкого стекла. Как они сделали обычно твердое стекло мягким? Загадка за загадкой.

Алатау-батыр за время своих путешествий и походов видел немало удивительных обычаев и традиций. Одно из них то, что некоторые народы едят еду за высоким столом сидя на неудобных стульях. Как будто вертикальное положение тела будет способствовать более быстрому попаданию еды в желудок. Зачем себя так мучать? Пока соратники заняты, батыр перенес всю еду на странный квадратный асадал без узоров, и расстелив скатерть на ковре, расставил посуду с едой на ней. Когда Жалантос-батыр и Маргаска-жырау вернулись в помещение, он лежал на сложенном вдвое покрывале и ждал. Старшим по возрасту был Маргаска-жырау и с его разрешения оба батыра приступили к поглощению пищи.

Мясо вареное, жареное, запеченное, обжаренное на углях, томленое на пару. Казы, жал, жая, карта, бастырма, разные виды шужуков. Нарезки из мяса птицы (зачем?), говядины (почему?), коктал, просто жареная рыба (опять же для кого?). Яблоки, виноград, хурма, инжир, остальные виды фруктов никто определить не смог. Нарезанное тонкой соломкой мясо, посыпанное травами и смешанное с овощами и кислым каймаком никто есть не стал. Шубат, кумыс и айран в отдельных стеклянных сосудах тоже никто не пил, слишком уж были они просолены. Так что, все трое ограничились мясом и хлебом, разве что Жалантос-батыр без интереса поковырялся во всех блюдах, попробовав понемногу от каждого. На вопросительный взгляд батыра он ответил, что правила вежливости требуют отведать от каждого угощения. Ну, отесавшемуся в городе тюрку видней. Казахи же таким этикетом не заморачивались – ели, что нравится. А нравилось им, конечно же, мясо. И вообще, если рассуждать, при выборе кусок золота или кусок мяса, не факт, что казах не выберет мясо. Правда, некоторые могут выбрать и золото, но только лишь затем, чтобы обменять на еще больший кусок мяса. Допустим, есть такие хитрые казахи, и даже целый род. Алатау-батыр развеселился, представив, как найманы (а кто еще из казахских родов достиг истинного совершенства в военной хитрости и политической осторожности?) обменивают мясо на золото у наивных сородичей весом по весу, так как продаваемый скот, по их словам, пил воду из ручьев, окаймленных серебром, ел зачарованную растительность, привезенную из далеких земель, и вообще воздух, которым тот дышал, навеян горным ветром, настоянным на особых целебных травах. О, Маргаска-жырау же из племени найман, может поинтересоваться? Но, еще немного поразмыслив, батыр передумал шутить, потому как Маргаска-жырау славился не только как сказитель, но и как весьма находчивый острослов, и мог так пошутить в ответ, что потом ославишься на всю степь в неприглядном виде. Бог с ними, с найманами, или в кого они там раньше верили. Пусть сами решат хитрые они или мудрые, а то свяжешься с ними, и всю свою хитромудрость они применят по отношению к тебе, не дай Аллах. А ведь мясо вкусное, только вот слишком много специй добавили. К мясу достаточно соли и перца. Да просто соли хватит! Неужто казахи словно оседлые уйгуры или узбеки будут добавлять всякую зелень в еду? Зачем? Соль, мясо, хлеб и кумыс – что еще человеку нужно для счастья за дастарханом? Вроде еще западные племена казахов пьют шубат вместо кумыса... Ну, пусть будет шубат! Этого достаточно! Пусть другие народы придумывают себе новые блюда, срывая листики и былинки для украшения блюд, добавляя специи, чтобы скрыть залежалость мяса. Казахская еда всегда была простой и понятной, от древних кочевников, что за тысячелетия утратили свои имена, растворившись в виде племен среди единого казахского народа. Мясо и никаких костей! Хотя... Если кость мозговая...

Неспешно размышляя о видах еды и вкусовых пристрастиях разных казахских племен, трапезу Алатау-батыр закончил последним, поскольку напряжение последних дней требовало усиленного восполнения энергии.

-Все-таки странные у нас потомки. - Батыр острием кинжала сковырнул застрявший в зубах кусок мяса и принялся его разглядывать со всех сторон. - Живут друг на друге, словно земли мало. Только дороги у них хорошие, мягкие, для конницы в самый раз.

-Скученность жилья сберегает много средств при прокладке водопровода. – заметил Жалантос-батыр, как правитель Самарканда, часто сталкивающийся с нуждами городских жителей и их желанием экономить на общегородских тратах.

-Все может быть. – батыр наконец признал кусок мяса достойным и зажевал, мелко поводя челюстями и раздавливая его меж зубов. - А вас не смутило, что из всех двенадцати человек только трое говорили на понятном казахском? Остальные перемежали свою речь словами из иных языков.

Жалантос-батыр посмотрел на Маргаска-жырау, который оторвал голову от подушки и присел, скрестив ноги.

-Когда они говорили на казахском, у меня сложилось впечатление, что они не используют казахский в качестве внутренней речи. Возникала пауза, когда они от мысли переходили к речи. – озвучил личное мнение Маргаска-жырау. Среди посольства, он безусловно был экспертом по языкознанию. Батыры решили промолчать, ожидая, что жырау продолжит мысль.

-Владение языком не меняет мышление. Язык всего лишь используется в качестве инструмента, когда мысль оформленная в душе, переходит в звук, в голосовую ипостась. Базовые потребности человека не зависят от того, на каком языке он говорит. Проблема появляется, когда категория рассуждения переходит на более высокий уровень и мы сталкиваемся с непониманием термина и того предмета или процесса, что этот термин может означать. Свои мысли и видение мира они озвучивают в у себя в душе на другом языке, и лишь затем переводят его на казахский. Построение фраз не интуитивное, как у естественного носителя, а больше похоже на заученную последовательность. В чем причина такого явления, я не знаю.

Жалантос-батыр, читавший на тюркском, арабском и персидском языках и бегло говоривший более чем на десятке самых распространенных языков в Центральной Азии, кивнул головой. Пояснение жырау он понял.

-А казахи ли они? - Алатау-батыр задумался.

-Без сомнения. – Маргаска-жырау был спокоен и уверен в своих словах. – Однако, следует понимать, что это люди выросшие в парадигме другого миропонимания. Над их казахским довлеет тень другого языка.

-А те трое? Те, кто говорил без пауз? – Алатау-батыр допытывался до истины, ведь от объяснения жырау будет зависеть отношение батыра к переговорщикам.

-Только один. Главный у них. Остальные только полагают, что говорят на родном языке. – Жырау обернулся и посмотрел в глаза Алатау-батыра.

-Всегда, по всей степи казахи определяли друг друга по языку. Язык выше рода, выше племени! Народ и язык – суть одно и то же! Ты сам меня учил этому, ага! – В голосе Алатау-батыра послышались нотки гнева, обращенные не к собеседнику, но к сказанным им словам.

-Умерь свой пыл, батыр! – Голос Маргаска-жырау стал более требовательным. – Оставь красивые шежире для сказок. Послушай про настоящую историю.

Алатау-батыр нахмурившись, махнул рукой.

-В Согдиане, при строительстве арыков или домов иногда находят глиняные таблички с неизвестными письменами. – Маргаска-жырау посмотрел на Жалантос-батыра. Батыр немного подумав, утвердительно кивнул в ответ на слова жырау.

-Те письмена старше Вавилона, старше Китая, пройдет время и сами люди в этом убедятся. Кто жил в те времена там? – Маргаска-жырау продолжил свою речь.

-Наши предки, саки. – ответил Алатау-батыр.

-Верно. – Жырау выпрямил спину. – А на каком языке они говорили? –

-На нашем, – неуверенно ответил батыр.

-На казахском? На тюркском? На фарси? – Маргаска-жырау задал заковыристый вопрос, ответ на который вызывал бешеные споры среди казахов.

-На тюркском. – Спустя несколько мгновений прозвучал голос батыра.

- Может быть. Иран считает, что они говорили на древнем фарси, – улыбнулся Маргаска-жырау. – Но те таблицы еще не расшифрованы. А теперь ответь – если твой предок говорил не на казахском, считаешь ли ты его казахом?

-Да! – Горячо воскликнул Алатау-батыр. – Я услышал тебя, жырау. Казах это не язык и не племя. Это свобода. Сама воля человека.

-Наши потомки учатся говорить на казахском. Не осуждай их ошибки и иное склонение слов. – Жырау замолчал, обдумывая следующие слова: - Они учатся мыслить как свободные люди.

Все трое замолчали, в тишине слышалось лишь тихое сопение спящего Жангира.

-Мы потом обязательно вернемся к этому разговору. А сейчас пора спать. – подытожил Маргаска-жырау.

Спустя некоторое время в темноте раздался смешок Алатау-батыра.

-В чем дело? – прошептал Жалантос-батыр.

-Я понял, почему Есим хану важно, чтобы рядом с ним всегда находился Жиембет-жырау, а не Жиембет-батыр. – так же тихо ответил Алатау-батыр, и после паузы, продолжил: - Чтобы Есим хан не забывал, что он казах!

Жалантос-батыр молча вздохнул и уставился открытыми глазами в темноту.

Ерден.

Метель. В городе, когда ветер, выныривая из-за углов, неожиданно проникает сквозь полы куртки или шубы, ты всегда можешь увидеть, как формируется поток воздуха. Он поднимает мелкий снег с поверхностей и горстью швыряет тебе в лицо. А иногда это просто ровный и мощный поток воздуха. В городе все внезапные завихрения, все неожиданные направления воздуха ты можешь объяснить школьным курсом физики и геометрии. Вот здесь воздушный поток встречает препятствие в виде здания, а значит потом устремится в этом направлении. Или воздух попадает в воронку из бессмысленно собранной кучки домов и центробежные силы будут загонять его в котел и оттуда, закрутившись, он устремится вверх. Или это чертово центростремительное ускорение? Когда бешеный ветер сносит человека, сбивая с ног и роняя в снег. Да, в городе все логично и понятно. Тут и малый ветер приобретает силу, ускоряясь на улицах, разбиваясь о здания, разбегаясь и соединяясь в неожиданных местах. И мерзкие последыши ветра, сквозняки, пробираются вслед за человеком в его дом. Забегая сквозь неприметные глазу щели в окнах и дверях, и покружившись по дому, по всей квартире, бегут к вентиляционным отверстиям. Чем старше становился Ерден, тем больше он не любил сквозняки и ветер. В детстве, когда ветер гоняет по небу воздушных змеев и облака, ты радуешься, но став взрослым, почуяв поднимающийся ветер, ты бурчишь и сильнее запахиваешь верхнюю одежду с содроганием ожидая очередное недомогание. И застарелые болезни, недолеченные инфекции, воспрянув духом набрасываются на организм вслед за обычной простудой. Визуально для Ердена это выглядело словно внук с дедом вышли на прогулку, и если внук радуется слабому солнцу и крепкому морозу, то деду приходится беречь колени и спину. И поспешать, поспешать за внуком, чтобы тот заигравшись, не упал, поскользнувшись. Забывая, что такое падение может причинить деду больше страданий, чем внуку. Круговорот жизни это смена поколений и смена времен года.

Ерден затянул молнию до самого конца, надвинув шапку до самых глаз. Холодный ветер в степи пробирал до костей. Ветер и сквозняки. Что может быть зимой хуже? Только их отсутствие летом. Вот так всегда, что и благо, и зло зависят от обстоятельств. Один из вариантов невидимого зла - дать сытому хлеб, а не развлечение, дать голодному развлечение, когда живот сводит от недоедания.

Еще немного и в носоглотке появится очаг инфекции, еще чуть-чуть и спящие, напуганные до дрожи иммунными клетками и антибиотиками, вирусы и бактерии обретут смелость и силу, чтобы выбраться из самых ее темных закоулков. Где они прятались? Под самыми корнями тонких волос, в малейших складочках и деформациях эпидермиса полости носа. И стоит тебе проявить слабость, как эти ублюдки с базального слоя нападут без всякого сомнения. Тело человеческое словно степь и пока клетки ответной реакции созовут сбор под свои знамена, найдут своих сородичей, помнящих старого врага, болезнь может охватить гораздо большую площадь. И твоя задача питать твое тело крепким мясным бульоном, пичкать витаминами и поить горячим чаем! Чтобы поддержать свой иммунитет в этой безумной битве – все, что от тебя нужно организму это твой саппорт, поддержка, подкрепление! Будь сильным, ведь только ты и твоя кровь против всего мира и всех болезней. Это всегда так.

Метель. Ветер в степи - основа жизни. Он разносит созревшие семена, разгоняет долгие высокие дожди, приносит холод или жару. Когда ветра нет, всадник садится на коня и разгоняет воздух, чтобы ветер проснулся и погнался за ним. И если нет коня – беги босиком! Босиком можно догнать любого коня и обогнать ветер, просто надо верить в это. И если по степи наперегонки с ветром носятся тысячи всадников, то он путается. Поэтому алгебра, геометрия, физика, оптика, химия – все их законы, вся выстроенная гармония природных явлений в степи перестает работать. Тот же ветер – он везде, он отовсюду – сверху, снизу, справа, слева. Иногда и внутри тебя. Ерден ощущал озноб, первые признаки приближающейся простуды.

Впереди же, не обращая внимания на пронизывающий ветер, небольшими зигзагами двигались две девчонки. Время от времени они останавливались на вершинах маленьких холмиков, оглядывая окрестности в приборы, напоминавшие бинокли. Основной же отряд двигался медленно, пристроившись с темпу движения Ердена. Несмотря на умение ездить на лошади, преодолевать большие расстояния постоянно находясь в седле, он не умел. Предложенное врачом питье и перекус были явно энергетического характера, но Ердена одолевала не физическая, а больше моральная усталость.

Наконец в заснеженной степи мелькнуло темное пятно, при приближении оказавшееся брошенным грузовичком Ердена. Айкоркем объявила передышку, и спустившись с коня Ерден обошел машину кругом. Тент был продырявлен в нескольких местах и было несколько глубоких царапин на металле корпуса. Других повреждений не было. Пока всадницы обсуждали дальнейшие действия, Ерден залез в машину и повернул ключ зажигания. Грузовик еле заметно вздрогнул всей массой, тихонько чихнул и неуверенно завелся, введя Ердена в ступор. Сколько она стояла на открытом всем ветрам холодном пространстве? Двое суток? Не растеряла заряд? Удивительное дело. Еще несколько раз прочихавшись, грузовик зарычал более уверенно. Ерден включил печку и выбрался наружу. Несмотря на все любопытство написанное на их лицах, сопровождавшие Ердена люди Орды отошли на пару десятков метров.

- Завелась! – радостно сообщил им Ерден. Айкоркем подозрительно оглядела машину и его хозяина. У Айдинар, злой девчонки, пленившей Ердена, загорелись глаза.

- В чем дело? – недоверие отразилось не только на лице, но и в голосе Айкоркем.

- Дальше я бы хотел поехать на машине. – Ерден развел руками. – Не хочу машину в степи оставлять. Она и так чудом завелась, еще через пару дней придется тащить новый аккумулятор или прикуривать.

Айкоркем на минуту задумалась. Из-за Ердена отряд действительно шел в половину или на треть своей обычной скорости. И если машина сможет поддерживать их темп, тогда и до точки назначения они доберутся быстрее. Возможно, к этому времени гнев Айсаны отпустит ее, и тогда можно будет попробовать уговорить ее, чтобы Айкоркем с отрядом двигались вместе со всей сотней, а не догоняли ее через весь Хвост Орды.

- Хорошо. Но с тобой поедут мои люди. – махнула рукой командир. Оглянувшись вокруг, ткнула в сторону Айдинар и ее неразлучной подружки Айбалты: - Вот эти двое.

Ерден согласно кивнул и вернулся обратно. Машина уже гудела ровным дыханием, готового к работе механизма. Увидев, что обе девчонки спешились и передали своих коней соратницам, Ерден включил печку в машине. Девчонки подошли со стороны водительской двери, на что Ерден показал, что нужно забираться в кабину с другой стороны. Девчонки обошли машину сзади и встали у другой двери, заглядывая в кабину через стекло. Спохватившись, Ерден вытянулся до ручки двери и кончиками пальцев открыл ее. Затем приглашающе поманил ладонью.

Дождавшись, пока они заберутся и с помощью пояснений закроют дверь, Ерден тронулся с места. Остальной отряд двинулся следом. Машина набрала скорость и Ерден с удивление отметил, что всадницы отстали незначительно. Прибавил скорость, разрыв увеличился. Значит, примерная скорость которой надо придерживаться равна сорока пяти- пятидесяти километрам в час. Нехило! Но надо смотреть на сколько их хватит.

Ерден скосил глаза на нежданных пассажирок, отметив, что первоначальный испуг прошел и их руки, ранее схватившиеся за края сидений, расслабились.

- Можете называть меня Ерден. – он повернул голову к ним.

- Айдинар, - произнесла первая, и мотнув головой в сторону соседки, добавила: - Айбалта.

- Вы в школе учитесь? – решил продолжить разговор Ерден. – Или у вас нет школ?

- Школы нет. Есть класс. Общий для нашей тысячи. И Учитель. – при последнем слове Айдинар вздохнула, а Айбалта пригнула голову, сощурив глаза.

- Такой страшный? – деланно удивился Ерден.

- Нет! – быстро и возмущенно воскликнули обе девчонки разом.

- Он такой... – неопределенно помахала рукой Айинар.

- Красивый? – подмигнул Ерден и усмехнулся.

Айдинар покачала головой, а Айбалта ударила ее по руке, стараясь сделать так, чтобы Ерден не заметил ее жеста.

- Крутой. – еле слышно выдохнула Айдинар, и с еле слышным сожалением, добавила: - Учитель.

- Онидзука? – решил пошутить Ерден, которому при поиске мультфильмов для детей, иногда попадалось название такого аниме.

Обе девчонки испуганно-удивленно вытаращили глаза.

- А ты... Вы... Вы откуда знаете? – наконец-то подала голос Айбалта.

- Не знаю. Просто мультик же такой есть. Японский или китайский. – улыбнулся Ерден, но про себя отметил, что при слове «китайский» обе девчонки неосознанно для себя, напряглись. Он решил сгладить разговор и продолжил: - Так его реально зовут Онидзука?

- Нет, конечно. Вообще-то учителей у нас много. Просто учитель географии из корпуса сери. Ну, и манга у нас очень популярная. – Айдинар, казалось, сочла, что раз Ерден не вражеский лазутчик, то можно быть более откровенной.

- Манги? У вас есть манги? – откровенно удивился Ерден, не ожидавший, что в кочевой Орде будут возить с собой тонны макулатуры.

- Я помню их достаточно. Только сама не умею рисовать. Но у нас есть знакомая иллюстратор, Айки, которая их детально воссоздает на песке, чтобы мы посмотрели. – Айдинар поделилась очередным непонятным фактом из жизни Орды.

Это всегда так, подумал Ерден. Иногда незнакомому с традициями страны или народа человеку кажется, что представители других народов занимаются бессмысленной ерундой. Рисовать манги на песке? Хранить их в памяти? Зачем? Интересы подростков и детей во все времена неисповедимы.

- Можно задать вопрос? – спустя некоторое время, Ерден продолжил разговор.

- Да, - кивнула Айдинар.

- Почему в первый раз, когда мы встретились, ты назвала меня русским лесником? – этот вопрос реально не давал покоя Ердену, время от времени, всплывая в голове. – Ведь у вас в отряде есть люди, которые явно не принадлежат к казахам. Если честно, то ты на русскую больше похожа, чем я.

- Чего? – Айдинар остолбенело уставилась на Ердена, а Айбалта слегка дернулась.

- Ну, типаж у тебя такой. Сейчас подожди, вспомню. Фенотип. Большинство внешних признаков тебя характеризует, как представителя смешанного генотипа. Посмотри на себя в зеркало! – Ердена удивила такая реакция. Айдинар, высокая сероглазая темноволосая девочка с правильными чертами лица, выглядела как типичная екатеринбурженка. По крайней мере, после знакомства с двумя представительницами этого города в далекой юности, Ерден такими их и воспринимал. Закрепленная подростковой влюбленностью ассоциативная цепочка.

Айдинар из внутреннего кармана накидки вынула плоское квадратное, явно металлическое, зеркало и оглядела себя.

- Я – ордынка! – вынесла она свой вердикт. – Мой отец из рода керей Среднего жуза, моя мать из уральских фамилий Ант-жуза. Я назову тебе двадцать поколений своих предков с обеих сторон, среди них нет лесников.

«Чушь какая-то - подумал Ерден, - девчонка выглядит как обычная русская девочка, ну ладно, метиска, еще знает русский язык и почему-то не считает себя русской».

- Ладно, – он решил если не докопаться до истины, то хотя бы понять, в чем проблема. – Тогда почему я лесник? Только потому, что говорю на этом языке?

- А ты посмотри в зеркало! – ответила Айдинар той же монетой.

- Я по прежнему я. – Ерден не стал медлить с продолжением своей мысли. – Я вижу только себя и не могу понять, кого ты видишь во мне. Каковы признаки того, что я другой?

- Ты загорелый из-за солнца. Среднего роста из-за недостатка витаминов в детстве. Полный, потому что ешь много мучного из плохой пшеницы. – Айдинар принялась загибать пальцы. – Одежда кроя лесников. Ткань растительного происхождения. Поэтому я приняла тебя за их человека. Иногда они забираются на наши земли, чтобы сеять свои злаки. Я думала, ты ищешь новые поля для распашки.

- В пустыне? Тут же ничего толком не растет, даже трава только весной появляется. – Ерден был озадачен. Каждый ответ девочки порождал еще больше вопросов. – Ладно, допустим. Почему загорелый? Я всегда имел темный оттенок кожи. Конечно, не такой, как у пары ваших подруг.

Айбалта внезапно рассмеялась. Ерден и Айдинар с возмущением на нее уставились.

- Вы ищете ответы не там. Ты считаешь себя недостаточно белым, чтобы называться русским. – Айбалта показала на Ердена, затем указав на Айдинар, продолжила: - А ты считаешь себя недостаточно черной, чтобы быть лесником.

- Если дело только в цвете кожи, - продолжила она, после того, как над ее словами задумались оба спорящих человека, - то, надо помнить, что в отличие от Орды и Стены у Леса два солнца. Старое Солнце над Айхалом, что стережет лед. А Новое Солнце - над Братском, что освещает Байкал.

-Точно! – ударила себя по лбу Айдинар. – Новое Солнце слишком сильное, чтобы Байкал не замерз, поэтому они получают больше ультрафиолета.

-Сделаю вид, что поверил, - Ерден решил, что девчонки разыгрывают его. – С количество солнц еще разберемся. Кажется, когда меня расспрашивали, упомянули еще про кого-то. Стена, Лес и еще... Да, вспомнил. А кто такие подземники?

Обе девчонки испуганно замолчали, и Айдинар, посмотрев вперед, еле слышно прошептала: - Это безумцы!

(Интерлюдия: Иний)

Иний не был диссидентом, как и его родители, как и их родители, но родился с синдромом ИМС – синдромом инаково мыслящего существа. Это стало заметно, когда он начал произносить свои первые слова. И оттуда, прямо из детского сада, его забрали в специнтернат на перевоспитание.

Школа жизни была сложной и суровой. Десять лет мучений, изучение языков недругов, обучение разным навыкам выживания во внешнем мире. Не было тайных баз в секретных долинах или поселках. Просто время от времени червь-проходчик интерната выбирался на поверхность и воспитанники учились жить под открытым небом. Это раздражало, бесило и, самое важное, безумно пугало детей. Многие не выдерживали издевательств или унижений и накладывали на себя руки или сходили с ума. На разных языках это обозначалось по разному – «буллинг», «моббинг», «абьюз» - но значило только одно – травля. Ежедневная злобная травля – словно плененное дикое животное пытаются привести к подчинению избивая и моря голодом.

Единственным светлым пятном в их тогдашней жизни был сбор всех проходчиков (червей, кротов, бобров и ужей) в священном месте. Священные места выбирались вождями исходя из тайной и неведомой обычным людям логики. Жаль, что такие сборы осуществлялись лишь раз в год. Именно там, в просторных бункерах священных мест, Иний мог быть обычным ребенком. Конечно, тяга с присвоению чужого личного имущества никуда не делась, но среди тысячи собранных детей легко было затеряться. Синдром ИМС не отражался на физических данных, а был лишь маленьким отклонением в формировании мышления, однако именно это позволяло таким существам, как он, взаимодействовать со внешним миром. А отсутствие страха и беззаветную преданость Вечному Вождю у них воспитывали лучшие специалисты.

Свою первую и единственную встречу с Вождем Иний помнил очень хорошо. Длинный коридор со стеклянными стенами, где за прозрачным бронестеклом лежали тела Вечного Вождя. Их было ровно сорок, кто-то выглядел совсем молодым, кто-то убеленным сединами старцем – объединяло их одно – они были клонами Ноль Первого Вождя. Нынешний был Ноль Сорок Первым. На уроках политологии поясняли что цифра «ноль» в имени Вождя означало, что он есть Начало Сущего. Но, когда Иний подрос и ему стали преподавать основы борьбы с инакомыслящими, то есть диссидентами, то он узнал что тот же «ноль» мог значить ничтожность. И в отличие от множества одноклассников Иний при получении этой информации не стал впадать в экзальтированную ярость. Между инакомыслящими и инаковомыслящими была тонкая грань – и если первые заботились о фальшивом благе общества, то вторые думали только о собственной реальной выгоде. Встреча с Вождем привела Иния в восторг, много времени спустя, он понял, что помимо всего прочего находился под воздействием препаратов, но все равно. Вождь дал ему поручение и если Иний исполнит его как следует, то его ждут величайшие почести и награды – личный бункер, конечное трехразовое клонирование и Ярлык на мародерство первого уровня! Все, о чем только можно было мечтать! Иний получит возможность отбирать любое имущество у любых людей за исключением вождей нулевого и первого уровней. Причем к имуществу относилась и жизнь человека. Однако, до наград еще предстоит потратить многие десятилетия на работу. Что ж, вполне равноценный обмен.

В официальных документах Русского Леса, Китайской Стены и Казахской Орды, именуемой ими Последней, последователи Вождя назывались просто и незатейливо – подземники. Сами же последователи называют себя «истинными русскими» сокращенно «истерусами» в противовес вождехульникам из Русского Леса. Иния в школе обучили не обращать внимания на любые оскорбительные прозвища, не реагировать на попытки акцентуаций в его отношении. То есть, в отличие от большинства истерусов, Иний не погружался во всесокрушительное исступление при оскорблении Вождя, не пытался остервенело доказать правоту и истинность его Курса; и в этом заключалась его инаковость – в том, что Иний был погружен в мечты о собственном величии и процветании.

Каждый день на протяжении последних двадцати лет, когда Иний грезил возвращением в родные края, он перед сном вспоминал свою встречу с Вождем, с каждым разом убеждаясь, что он раскусил Вождя. Тот тоже был ИМС, но ИМС гораздо большего масштаба чем Иний. Мечта Иния ограничивалась личным бункером и безостановочным грабежом всего вокруг, а мечта Вождя была о личной планете и грабеже соответствующих размеров. Имущество, жизнь, здоровье – что это? Пыль. Отбирать по щелчку пальцев землю, воду, воздух, и самое важное свободу и мысли любого человека – вот великая цель истинного ИМС. Но Вождь живет уже сотни лет, воплощаясь в своих клонах, и не Инию с ним соперничать. Инию хватит и объедка в виде Ярлыка первого уровня.

Воспитанники специнтерната для ИМС имели только один путь для развития и принесения пользы обществу. Из них выращивались специальные агенты, попросту говоря, разведчики. Основных направлений было три – все те же три крупнейших сообщества людей на поверхности и все три направления были очень сложными. Русский Лес несмотря на идентичность языка в ментальном отношении был достаточно сложным. Чаще всего агентов туда отправляли в очень юном возрасте, постоянно контролируя и корректируя давление русской ментальности. И в этом направлении воспитанники специнтерната проваливались чаще всего. Иний с воспитателями и наставниками очень подробно разбирали такие кейсы. Русскость лесовиков проникала в агентов незаметно, исподволь и когда оцепеневший разум сбрасывал с себя установки наложенные истеруской пропагандой, то случались эксцессы. Даже на памяти Иния был случай, когда корни боевых рощ Русского Леса добирались до кротовых нор и ходов и вся масса истерусов вынужденно ушла за Оймякон, к пределам ледовых щитов перед которыми были бессильны термоядерные проходчики.

Вторым направлением была Китайская Стена, куда готовили только девочек. Вообще с Детьми не то что сотрудничать, а просто взаимодействовать было сложно. Напрямую оценить влияние женского пола на закрытую от посторонних систему внутренних взаимоотношений среди Детей было невозможно. Аналитики учитывали такое влияние только опосредованно, через отношения между Стеной и Лесом. И судя по непрекращающимся боям между Детьми и Лесом за южный берег Байкала можно было с уверенностью говорить, что система подготовки девочек работает хорошо. Дети слушались Матерей, а некоторые из Матерей возможно выросли из подброшенных воспитанниц специнтерната. А может Дети воюют просто так, кто знает. О том, что среди Детей существуют так называемые Мастера, девяти-десятилетние воины высших ступеней посвящения, Иний узнал только в Орде.

Да, Орда внезапно стала третьим важным направлением подготовки агентов. Изначально Иний работал в Красном Иране, но неожиданное падение Тегерана, затем отход с толпой беженцев через Кавказ, когда Корпус сери Орды и молодняка из Противохода, прикрывая отступающих воззвал к Огню Азербайджана. Звучит, конечно, чересчур высокопарно и патетично. Но Иний как непосредственный участник тех событий, помнил бешеных, залепленных пластырями от кислотных ожогов, ребят требовавших отдать им топливо для Огня. Бастион Института нефти и газа, как наиболее организованная и консолидированная сила среди азербайджанских племен, был непреклонен. Их нефтяники только добрались до сверхглубоких пластов, где нашлась неразложившаяся нефть и они планировали использовать ее для обогрева теплиц. Именно тогда Иний увидел Тегина, тогда еще носившего свое собственное имя. О чем говорил с почетными нефтяниками и геологоразведчиками лежащий на носилках ослепший парень не узнал никто. Но после разговора с ним заработали установки каталитического крекинга и запылал Огонь Азербайждана, отпугнувший врага и на время остановивший его наступление. А весь состав Института нефти и газа из пятнадцати тысяч человек, за исключением бригад обслуживания, набранных из стариков, присоединился к беженцам. Тегин привел их к Орде. С тех пор Иний жил в Орде, а благодаря своей памяти стал работать в Библиотеке. Специализировался он на истории начала двадцать первого века и спустя время стал возглавлять отделение шкафа №1259.

Когда он много дней назад услышал далекий призыв ужа, то отклинулся сразу же и позвал его к себе. После переноса Иний боялся, что уж не успел к месту встречи. Однако, связь была устойчивой. И вскоре, вскоре Иний встретится с ним. Оглянувшись на двух своих сопровождающих и поторопив их взглядом, Иний наотмашь хлестнул коня. Призыв ужа звучал в его ушах все громче.

Глава 13

Темирханов.

Отвезя гостей в отель и разместив их, Темирханов вернулся не в зал Совета, как ожидал а в Ситуационный центр. Нужно было прояснить, почему шаф так нервничал на совещании с представителями Казахского ханства. Темирханов ожидал несколько иную реакцию, однако, какая-то новость явно мешала шефу быть более расположенным. И пауза, которую он взял в переговорах до завтра, явно не понравилась взрослым сопровождающим юного султана Жангира. Недовольство легко прочитывалось на их лицах. В отличие от зала Совета в Центре народа было огромное количество. По первой прикидке Темирханова примерно полсотни человек, причем суета создаваемая короткими перемещениями от одного стола к другому создавала впечатление, что людей гораздо больше, чем он насчитал. И экраны, повсюду были экраны, где-то висели неподвижные графики, где-то мелькали сюжеты новостных телеканалов, а где-то показывались карты, отображающие информацию в реальном времени.

В углу, у ранее неприметной двери, но сейчас распахнутой настежь, стоял шеф и что-то обсуждал с государственным советником. Увидев Темирханова, шеф махнул рукой, подзывая. Пока Олжас дошел до них, они прошли через дверь. Маленькая комната квадратов на двадцать, стол на шесть персон и ноутбуки за перед каждым стулом. Едва Темирханов зашел, как шеф жестом показал взять один из стульев стоящих вдоль стены и присесть за стол.

Шеф во главе стола, рядом госсоветник, министр обороны, глава национальной безопасности, министр по чрезвычайным ситуациям и глава Конституционного совета. Темирханов присел с краю, седьмым.

-Через час состоится заседание Совета безопасности в расширенном составе, после него, поедем в парламент, сенаторов и депутатов мажилиса предупредили. Если успеем до вечера еще и Ассамблею народов Казахстана посетим, им тоже сообщили. – Шеф посмотрел на часы. – Через полчаса подойдут оба бывших президента, поучаствуют в Совбезе.

- Шеф, можно вопрос? – Темирханов поднял руку.

- Кстати, да. Ты же не в курсе. – Шеф кивнул головой. – Максат, объясните моменты коллеге.

Шеф откинулся в кресле и стал просматривать небольшую стопку бумаг, лежавшую перед ним.

- Олжас, смотри какая ситуация. – Министр обороны не стал устраивать официоз. – В пять тридцать, за полчаса до твоей посадки, пришло сообщение. В нем указаны координаты и приказ не мешать передвижению Орды.

- Приказ? - удивился Темирханов.

- Звучит нагло, но да. – Максат почесал виски. – Судя по всему движение уже началось. И плотная облачность и спутники на орбитах начали перемещение по указанному маршруту. По тревоге подняты все силы противовоздушной обороны, и по линии СНГ в том числе. Гарнизоны Жезказгана и Караганды переведены на режим отражения атаки. Кызылорда, Алматы, Астана переведены в режим повышенной боеготовности. До кучи еще Шымкент, Костанай и Актобе поставил на уши. Безопасники еще свои уровни накидали – красный, оранжевый и желтый. После парламента решим вводить мобилизацию или нет.

Темирханов был ошарашен. Он, конечно, понимал важность своевременных действий и мероприятий. Однако, из-за одного сообщения переполошить почти всю страну? Возможно, сообщение содержало еще что-то.

- Они выдвинули какие-то особые условия? – Темирханову не терпелось разгадать загадку или хотя бы получить подтверждение свои мыслям.

- Олжас, - голос Максата был абсолютно спокоен, в нем прозвучали нотки смешливости, - ты вообще телефон читаешь? Пришла смс от неизвестного номера. Посмотри!

Темирханов достал свой телефон и открыл приложение для сообщений. Обычно он не смотрел их, посколько чаще всего смс приходили от 112, номера для сообщения информации о плохих погодных условиях или о закрытии каких-либо междугородних трасс. Смс в зимнее время приходили настолько часто, что на них не обращали особого внимания. По крайней мере, большинство людей.

Сообщение на телефоне было следующего содержания: «Орда идёт к Улытау. Не препятствовать. Любая помеха на земле, воздухе и под землей будет считаться угрозой. Тегин Орды, Хан Орды, Каган Орды». Текст был на казахском и написан латиницей.

- Это какая-то шутка? Хакеры? – Олжас оторвался от телефона и поднял взгляд.

- Нет. Они сбили три БПЛА и чуть не сбили гражданский самолете. – Максат опять потер виски. Видимо, предвестник сильной головной боли от недосыпа. - Благо, пилот успел, несмотря на сбой оборудования, посадить самолет в Жезказгане. Кстати, твой борт чудом проскочил. Мы ввели там бесполетную зону, Караганду и Актобе закрываем в течение дня, а все маршруты облетают обозначенный путь Орды.

- А бучу такую зачем поднимать? Эксы, парламент? Совбез сам не может? – выразили свое недоумение Темирханов.

- Скандал прошел на международном уровне. Самолет был неместный, Франкфурт-Сеул, кажется. К тому же в космосе проблемы – сто сорок спутников сменили свои орбиты и сейчас трутся около той штуки. Ну, которая, самая большая из них. Соседи предлагают пустить на территорию страны самолеты-разведчики для оценки ситуации. Да там, - Максат неопределенно покрутил рукой в воздухе, - вообще предлагают ввести войска.

- Максат-ага! – Шеф оторвался от бумаг и погрозил пальцем. – Никакого иностранного контингента! Мы столько раз говорили об этом! – Шеф поднял голову и оглядел всех вокруг: - Еще раз услышу подобное предложение, будем разговаривать по другому. Всем ясно?

Присутствующие молча покивали, Максат пригнул голову и насупился.

- Темирханов, - продолжил шеф, - мнение всех в здесь я уже знаю. Твой комментарий?

Олжас задумался. Получается, что кроме войска казахов Есим хана, присутствует еще и третья сторона, какая-то Орда. Причем неизвестно сколько у них людей и каким оружием они обладают. Понятно, что ракеты в космос куча плохо вооруженных людей не может. В списке угроз Орду выводим на первое место, а с древними казахами сможем договориться и так. Тем более, что посольство от них прибыло и первые лица государства с ними встречались.

- Техническая оснащенность у них на высоте. Я ранее говорил, что показанные технологии, я про ракеты и спутники, нам пока недоступны. Военный потенциал с тем объемом сведений, что я узнал, оценить нельзя. Численность тоже не знаю как оценить. Нужно больше информации. – Олжас не стал говорить, что высокую степень риска. Скорее всего уже оценили и сообщили, аналитики не даром едят свой хлеб. Но, если честно, при отсутствии мало-мальски приличного объема первичных данных, любая аналитика будет неактуальной в момент оценки.

- Вот! – В голосе шефа прореразалась усталость. – Нужно больше данных. Техразведка спит, про обычную вообще молчу. А вы? Самолеты-разведчики, чужие войска. Господа, вы часом не охренели? Чуть что, сразу на помощь зовете. Может сразу муллу пригласим на наше совещание? И черного барана будем резать?

Комитетчик сделал виноватое лицо и уставился в свой ежедневник.

- А ты? – шеф повернулся к Темирханову. – Тебе какое задание было поручено? Найти место запуска? Ты что сделал? Привез мне сюда каких-то ряженых. Кто это был? Я понятия не имею о чем с ними разговаривать. Оружие продать? Боевые машины? Сидит тут борзый пацан и требует ружья и обмундирование на триста тысяч человек. Темирханов, ты случаем не заболел? Над нами в космосе летают чужие ракеты. Ты понимаешь? Ты же эксперт наш. Мы тебе отдельный департамент вывели для твоих идей. Важные гости, прошу срочно принять. Мы тут вчера чуть военное положение по всей стране не ввели. Они наши беспилотники начали сбивать. Наши же аппараты, у нас же в стране. Ты понимаешь?

Темирханов молча кивнул, теперь же ему эпопея с посольством не казалась такой уж правильной идеей, как виднелось в начале.

- А в парламенте мне что говорить? – Шеф покачал головой. – Олжас, сколько их там? Мне нужны хотя бы какие-то цифры.

- Под началом Есим хана тридцать два тумена. Это примерно триста-триста двадцать тысяч. И еще войско Жалантос-батыра, там около двадцати тысяч бухарцев. Получается, что триста двадцать-триста сорок тысяч воинов. Про обслуживающий персонал сведений нет. Еще у них на вооружении какое-то количество огнестрела и небольших пушек. Про количество Алатау-батыр отказался сообщать, но сказал, что для войны достаточно. – Темирханов вынул маленький блокнот из кармана, но не заглядывал в него, просто положив перед собой.

- Еще что? – Шеф сделал себе пометки в точно таком же блокноте, как у Темирханова.

- Я там врача оставил. На случай каких-то эпидемий. Если принять во внимание факт, что они из семнадцатого века, то есть высокая вероятность распространения болезней. Типа обычных кори или гриппа. У них же прививок нет. Ну еще, как я понял, запасов фуража и пропитания у них тоже маловато. Они, получается, до своих запасов не дошли, а оказались здесь. – Темирханов скосил глаза на министра по чрезвычайным ситуациям.

- Ясно, - кивнул шеф и тоже посмотрел на министра, - Алибек, подключайся. Объявляем зону ЧС в Улытауской и Карагандинской областях. Начинай завозить все потребное, продукты, палатки, прививки. Пусть по республике без ущерба работе выделяют спецов – санврачи, врачи, пожарные, спасатели, кто еще? Короче, ты понял. Фонды направим позже, после совещаний. Завтра. На сегодня отработай с акиматами. Все, можешь идти.

Министр дописал свои пометки в ежедневнике и собирался уходить, как в дверь постучали. В дверь заглянул молодой человек в военной форме и с бумагами в руке. Дождавшись разрешения отдал их в руки Максата.

- О! Есть сведения. – воскликнул министр обороны. – Сейсмологи посчитали приблизительно, что передвигается живая масса в одиннадцать-двенадцать миллионов голов крупного скота. Направление на северо-запад. –

- Точно? Сейсмологи там откуда? – шеф искренне удивился.

- На учениях отрабатывали фиксацию подземных взрывов старыми сапописцами. – ответил Максат.

- Допустим. Доверять расчетам можно? – скептически хмыкнул шеф.

- Можно. – В голосе министра обороны была уверенность, которая, правда, смазалась следующим заявлением: - Все равно пока других сведений нет. –

Шеф устало махнул рукой, потом, что-то вспомнив, посмотрел на Темирханова.

- Короче, Олжас, займи своих гостей. Видишь, не до них сейчас. До вечера свободен. Если что, после парламента, позвоню. Может уже вечером выедете обратно. Кстати, подожди! – Шеф увидев, что Темирханов встает с места, жестом задержал его и перелистнул несколько страниц в блокноте. – Как вчерашнего пацана зовут? А, Жангир-султан, сын Есим хана. Интересуется оружием. Короче, покажи ему музей военной истории и, если успеешь, на завод КПИ свози. Маргаска-жырау. Не знаю такого. Алатау-батыр. Где я слышал?

- Поселок есть такой. На Шардаре. – подал голос, неприметный до этого, член Конституционного совета.

- Это мой предок! - громко ответил Темирханов.

- Точно! От деда твоего слышали. – обрадовался шеф и сделал пометку в блокноте. Он поднял голову и покачал головой: - Безумие какое-то. Как будто я в фантастической книжке. Пришельцы из прошлого у нас есть. А может Орда это пришельцы из будущего? У нас что межвременной портал среди степи образовался? Самому смешно рассматривать такой вариант. В парламенте крик начнется, что я ерундой маюсь. Ладно. Вернемся к тексту доклада.

Шеф склонил голову над бумагами, остальные тоже. Темирханов тронул министра по чрезвычайным ситуациям по плечу и они вдвоем вышли. Шеф не любил тратить время на прощания, и в Акорде к этому пытались привыкнуть весь прошедший год.

Ерден.

На очередном малом подъеме дороги, в заснеженной степи мелькнуло несколько бугорков с темными пятнами. Ерден качнул головой: - Мы уже близко! Вон мой дом. –

Девчонки вытянули шеи, но еле различимый контур дома скрылся за вершиной очередного маленького пригорка. В этот момент он услышал громкий свист, прямо сквозь закрытые окна кабины и шум машины. Ерден сбавил скорость и увидел, как на следующий пригорок выскакивает Желаяк с сидящим на нем всадником. Приглянувшись, он узнал свою супругу, Айгуль, которая, завернувшись в его старый тулуп, с ружьем на спине, пустила коня наперерез к его дороге. Ерден посигналил, остановился и покрутил ручку, открывая окно.

- Ау! Ты есть? Хорошо все? – Айгуль за несколько метров до машины придержала коня, и тот, восстанавливая дыхание, двигался на месте.

- Салем, жаным! – Ерден откровенно любовался раскравнейшеся Айгуль, все-таки она была ему всегда феноменально симпатична. – Прикинь, я заблудился и меня нашли какие-то люди. Смотри, вот они!

Ерден показал на сидевших рядом девочек и Айгуль, сквозь стекла машины, стала подозрительно их осматривать.

- Поедем домой. Я все расскажу. – Ерден решил, что на морозе лучше не стоять. Все-таки ветер штука опасная и вредная, тем более для женщины в положении.

Айгуль согласно кивнула и тронула коня за поводья. Перед самым домом раздался голос Актоса. Ерден, доехавший до дома раньше жены, выскочил из машины. С крыши кошары с радостным визгом скатился по сугробу старший сын Ердена, Армат. И младшие, Сания с Сарматом, выглянули в окно. Ерден с улыбкой обнял сына и потрепал пса по голове. Повернувшись к окну, Ерден увидел, как младшие убежали вглубь комнат и в окне на секунду завис силуэт кота, который равнодушно отвернулся и лег на теплую батарею у окна. Только кончик хвоста торчал. Пока Ерден радовался встрече с сыном, из кабины выбрались обе девчонки и с любопытством оглядывались вокруг.

Подскакала Айгуль, к этому времени из дома выскочили малые и вовсю обнимали папу. Айгуль слезла с коня и передала поводья Армату, который ласково гладя Желаяка по гриве увел его в сторону кошары.

Краем глаза Ерден поймал недовольный взгляд Айгуль, которым она осмотрела девчонок. Армат же чуть не свернул шею, пока смотрел на них во все глаза, хотя и шел в сторону. Ерден раскрыл руки, и Айгуль, чуть запнувшись обняла Ердена, крепко прижавшись к его груди. Боевые девочки почему-то отвернулись. Ерден широким жестом показал в сторону дома и все зашагали к открытой нараспашку двери, впопыхах забытой торопившимися обнять папу младшими детьми.

В зале расстелились несколько корпе и дастархан. Сармат лазил по папе, а Сания помогала матери, таская к дастархану разные кесе с конфетами, сахаром и другими сладостями. И по пути умудрялась их дегустировать, когда мама отвлекалась на готовку. Ерден подмигнул дочери и она опять прибежала обниматься. Айгуль возилась на кухне, чайник был на плите и она на скорую руку соображала угощение. Вернувшийся Армат был усажен чистить картошку. Айдинар и Айбалта осматривали большую комнату – черный прямоугольник из стекла, книги (бумажные!) на полках, еще какие-то мелочи. Увидев заскучавших девчонок Ерден попросил Сармата включить телевизор. Когда стеклянный прямоугольник загорелся яркими красками, обе подруги вздрогнули.

Ерден взял пульт и поставил на новостной канал, однако, там передавали обычную информацию. Ничего о том, что на территории Казахстана находится огромная орда по телевизору не сообщали. Потом Сармат потянулся за пультом и переключил на канал с мультфильмами. Ерден же подложив подушку под голову уставился в потолок.

- Это твой дом? – голос Айдинар был тихим и робким. Айбалта же с интересом уставилась на экран.

- Да. – ответил Ерден и поочередно назвал имена всех представителей семьи, на что каждый откликался и приветливо махал рукой. Услышав что говорят о ней, Айгуль на секунду выглянула из кухни, откуда раздавались вкусные запахи и шкворчание мяса на сковороде или казане.

Решив, что потратил достаточно времени на изучение гостей, из-за двери смежной комнаты выглянул Мистер Блестяшка, господин кот. Он поднял лапу, показал когти, и отмахнувшись от подбежавшей к нему Сании, уставился на гостей. Ерден увидев в руках Айбалты шокер, подскочил с места.

- Девчонки! Стойте! – Ерден говорил быстро, надеясь, что Айбалта не пустит в ход знакомый ему инструмент. Рука Айдинар, тянувшаяся к небольшому ножу на поясе, остановилась на полпути. Сания все же сумела подобраться к коту и ухватить его. А может кот просто позволил ей это сделать.

Айдинар и Айбалта завороженно смотрели на Санию, которая тискала кота, усевшись рядом с папой.

- Это Мистер Брестяшка! Самый добрый кот на свете! – добавила она не терпящим возражения тоном, хотя сама с опаской гладила его спинке. Сания не выговаривала букву «л» и братья тайком от родителей иногда дразнили ее «япошкой». Сания отметив удивленные взгляды гостий, спросила: - А почему вы так смотрите на Брестяшку? Он вас не обидит. –

- Я... – Айдинар оглянулась на Айбалту, - Мы никогда не видели такого красивого кота.

- Честно?

- Честно. Точнее, мы никогда не видели котов. В нашем мире их давно нет. – Айдинар с удивлением отметила, что ее рука тянется погладить кота.

- В вашем мире? – вклинился в разговор Сармат. – Пап, они что, инопланетянки?

Ерден помотал головой, а потом пожал плечами. Сания уселась рядом Айдинар и протянула кота. Та неверяще дотронулась до его шерстки, на что услышала тихое мурчание. Айдинар оскалила зубы в улыбке и переглянулась с подругой. На прикосновение Айбалты кот недовольно зашипел.

- Обалдеть! – В словах Айбалты сквозило восхищение. – Настоящий живой кот. Прикинь, мы первые кто его увидел. Будет чем похвастаться.

Вскоре обе девочки в четыре руки гладили кота. Господин кот расслабился в неге, но когда за окном раздался лай Актоса, его уши нервно шевельнулись. Армат подскочил с места, видимо, так сильно не хотел чистить картошку, чтобы был готов сбежать куда угодно. Но Ерден остановил его и выглянул в окно. За окном мелькнуло несколько всадников и раздались голоса других собак. Айдинар вскочила с места. Ерден выбрался наружу, без верхней одежды, лишь нацепив тяжелые галоши с мехом.

Дома, в просторной до этого комнате, враз стало тесно, когда одна за другой, подбадриваемые Ерденом, стали заходить бойцы десятка Айкоркем. Сармата отстранили от чистки и он выбежал на улицу помогать отцу, который возился у кошары, собираясь резать барана. Айгуль тихо вздохнула и пошла наружу, к небольшой пристройке к дому, где был сложен очаг, обычно используемый летом. При такой толпе народа требовалось нечто большее, чем малый казан на кухне. Ночью она обязательно расспросит мужа о том, откуда взялись все эти люди и что такого он натворил, что его спасать пришлось таким отрядом. А пока... пока Ерден разделает барана, она как раз успеет нажарить лепешек на казане, разогревая его перед закладкой мяса для гостей.

(Интерлюдия: Есим хан)

Хан устал. Разбирать бесконечные тяжбы, связанные с землей, очень тяжело. Особенностью Казахского ханства является то, что полновластным владельцем всей земли считается народ, а единоличным распорядителем только хан. В ханстве нет отдельных майоратов, латифундий и прочего, придуманного хитрыми дельцами. Ханство есть единый неделимый улус, передаваемый по наследству, но не обязательно от отца к сыну, здесь важен род. Только хан имеет право распределять земли между родами и племенами казахского народа. Но и тут он ограничен древними традициями. Нельзя отобрать кочевья одного рода и передать другому просто так. Каждое решение должно быть обосновано и понятно. Иначе роды и племена соберутся и изберут нового хана. Того, кто будет предельно честен и справедлив с народом. В последнее время, когда Турсын-хан, науськиваемый бухарцами, захотел править казахами, наступил разлад по всей степи. Два хана появилось у казахов – избранный многими Есим хан, и купивший многих Турсын-хан. Хотя, у Турсына немало родичей и их нельзя сбрасывать со счетов. Взять к примеру Жалантос-батыра. Не просто так он сел на трон правителя Самарканда. Сильный могучий род торткара, а впридачу весь союз алшынов, стоят за ним и коныраты благоволят ему. Есим хан улыбнулся, вспомнив, как Алатау-батыр внаглую провел курултай коныратов в землях Хорезма, у стен города Кунград, древней столицы приаральских родов. Кунград, или правильно по-казахски Конырат, испокон веков был главный городом государства коныратов, пока те не стали казахами. А дальше, оставив пятнадцатитысячное войско коныратов за спиной, Алатау-батыр с сотней батыров отправился в Бухару. Как впоследствие объяснил, наблюдать за выборами самаркандского правителя ханом Бухары. Кто как не старый друг Алатау-батыра, Жалантос-батыр мог стать эмиром Самарканда? Тем более, что и алшыны тогда прислали своих наблюдателей. А сейчас, видимо, хан наблюдал последствия той эскапады батыра. Сложно понять, почему Жалантос-батыр приехал так неожиданно. Хан начал сомневаться, что по приказу Иманкул-хана, тут скорее по зову сердца в помощь другу или по его призыву. Но поступок достойный и Есим хан надеялся, что Жангир сделает для себя правильные выводы и в будущем, когда станет во главе войска, будет опираться именно на дружбу меж батырами, а не соперничество. Пожалуй, хан вытянул счастливый жребий назначив Алатау-батыра аталыком для Жангира и сардаром всего войска. Если из недружественных земель по его призыву приходят друзья с двадцатью тысячами воинов, что будет если он призовет их с земель, где обитают друзья и родичи?

Проводив сына с батырами и Маргаска-жырау, хан вернулся в ставку и спокойным сном проспал до самого утра. А с утра начались очередные споры и тяжбы. Сколько безгранична казахская степь, столь бесконечны и споры о ней.

Ближе к вечеру вернулся Жиембет-жырау, который целый день заставлял батыров и воинов выполнять указания оставленного пришельцем лекаря. Вернулся и молча присел рядом с ханом, угощаясь с дастархана, время от времени наигрывая на домбре незатейливые мелодии. Усталый жырау после трапезы стал напевать старую легенду. Овеянная древностью песня, от тех времен, когда Чингисхан еще не родился и на казахских землях жили многочисленные, но разрозненные племена. Они дружили, роднились, воевали меж собой и совместно отражали набеги других племен. Появлялись и распадались союзы, исчезали и рождались новые племена и роды. Но дольше всех молва шептала о трех жузах. Что это? Лик, число, объединение? Среди умудренных жизнью старцев и сказителей не прекращатся споры о значении этого слова. Старший жуз, Великий лик - Ұлы жүз, – племена столь древние, что первые китайские хроники упоминают их в качестве давних врагов, тех, против кого были возведены первые в мире стены. Средний жуз, Лики Орд - Орда жүз, племена столь многочисленные и сильные, что имели собственных богов и свои государства, соперничавшие между собой, и в конце концов разрушившие древний Рум. Младший жуз, Воинский лик - Кісі жүз, племена-осколки, родоначальники многих народов, что оставили за собой имена родов и племен, откуда они вышли. Молодые народы, что придумывают себе новую историю, и старые племена, что помнят былое величие.

Жаль, что казахи тех лет не вели записи, многое стало бы понятно. А так... Оседлые культуры, их цивилизации, кичатся тем, что хранят материальные ценности и блага, преумножая их из века в век. В своей гордыне возводят стены из кирпичей и камней, полагая, что их высота и толщина сохранят им жизнь и богатство. И каждый раз ошибаются. На взгляд Есим хана, единственная истинная ценность города в библиотеках, в книгах, что там хранятся. Накапливая знания, они передают их через поколения без участия человека, написавшего книгу. Достаточно уметь читать на том языке, на котором написана книга. А кочевник? Каждый хранит свою книгу в сердце, в душе. И если он не успел рассказать ее своим детям или ученикам, вся собранная масса и сила знания умирает вместе с ним. Так прерывается цепь поколений. И когда идет спор между городом и степью, город приносит свои книги и пытается доказать, что их культура древней, забывая, что вся местность вокруг городов описана в книге названиями из языка кочевых народов. Но города рождаются и умирают, в конце концов на их руинах вырастут холмы, покрытые травой. И пройдут по тем холмам бесчисленные стада, пасти которые будет старый кочевник, вечерами рассказывающий внукам о людях, что когда-то возомнили себя равным богами и воздвигли лестницы в небо. И может какой-нибудь из внуков однажды отыщет среди травы осколки блестящих стеклянных кувшинов и с презрением посмотрит на старого деда, полагая что предки погубили великую цивилизацию, и что вместо прекрасного сосуда, тот носит с собой потрепанный кожаный бурдюк. Может со временем, став на место своих дедов он поймет, что материальные блага не имеют смысла в этой жизни, и что сын природы не возьмет от нее лишнего, сберегая силы матери. А может не поймет... Кто знает, что на уме у молодого поколения? Ответ на этот вопрос не имеет ни конца, ни начала еще со времен появления первого человека на земле.

Усталость не проходила, но размышления перед сном, постепенно теряли свою связность, унося его в мир грез. И хан почти заснул, но за стенами юрты раздались громкие голоса и вскоре в деревянную дверь юрты постучались.

- Войдите! – Есим хан поднялся с места и накинул халат. В дверь вошел Жаксыгул-батыр, за ним шел какой-то человек в странной одежде.

- Хан! – Голос батыра напоминал раскаты грома и многие младенцы пугались его голоса, особенно когда он пел колыбельную. – Прибыли гости из нового времени. Попросили о встрече с тобой.

- Уже прибыли люди нашего лекаря? – спросил Хан, и повернул голову к людям, стоявшим за порогом юрты: - Пригласите его!

- Подожди, хан! – Для непривычного человека возглас Жаксыгул-батыра показался бы оскорбительным, но Есим хан уважал батыра за боевые качества. А голос? На врагов он кричал громче, а это, считай, дружеский шепот. – Это люди другой страны. Не из Казахстана. Вот, со мной пришел их предводитель.

Из-за спины Жаксыгул-батыра показался человек, одетый в гладкую обтягивающую одежду без карманов.

- Ас-саляму алейкум, Есим хан! – новый гость произнес форму приветствия незнакомому человеку.

- Ва-алейкум ас-салям, гость мой! – такой же формой ответил на приветствие хан, показывая, что тот в безопасности, и пригласил незнакомца на почетное место.

Юрта сразу же заполнилась суетящимися людьми, которые убирали тосекагаш - спальное место хана, и доставали из многочисленных кебеже-ларей и асадалов-посудных шкафов угощение для дастархана. Пока будет готово мясо можно отведать и других угощений. Пришел Жиембет-жырау с домброй, пришли знаменитейшие батыры всех казахских родов – Агынтай-батыр, Коксерек-батыр, Сарыбука-батыр, Калыбай-батыр, Байтобет-батыр, Елек-батыр, Татыран-батыр и многие другие. Хан удивился. Обычно вместо батыров на такие встречи приходили старейшины или бии родов. Возможно, среди батыров была какая-то договоренность на реакцию в случае непонятного события. Сила казахского народа, самая закваска храбрости всей степи, сейчас сидела рядом с Есим ханом и он довольно прикрыл глаза.

- Был ли легким твой путь, странник? – спросил Есим хан у неизвестного.

- Есдарын, меня называют вернувшим свое имя Есдарыном. – ответил бывший хан Орды.

- Есдарын? Не слышал такого имени. Кто ты? Султан, батыр, бек или бай? – Есим хан был не совсем вежлив, однако гость первым нарушил приличия, напросившись на встречу посреди ночи, словно каракшы-разбойник.

- Есдарын-хан называет меня мой народ. – ответил гость.

Гробовая тишина среди батыров, Есим хан внутренне усмехнулся. «Очередной хан. Не слишком ли много их развелось на казахской земле? Хан у казахов всегда был один» - промелькнули мысли у Есим хана.

- И кто же твой народ? – увидев разрешающий жест Есим хана, в разговор вступил Жиембет-жырау. Затем, немного подумав, добавил: - Неужели народ Казахстана?

- Народ Орды. Все четыре жуза Орды назвали меня ханом. – ответствовал Есдарын-хан.

В этот раз батыры молчать не стали. Есим хан не прислушивался к громким спорам.

«Аллах с ним, с ханом. Мало ли проходимцев величают себя ханами в степи и превозносят своих никчемных предков, словно те были наравне с Чингисханом или Амиром Темиром. Через поколение таких ханов по именам и не вспомнят. Но! Четвертый жуз! Прошла тысяча лет как казахские племена объединены в единые союзы – жузы. С тех пор их всегда было три! Три кольца обороны для защиты колыбели казахского народа – гор Улытау. Откуда взялся новый жуз? Темирханов о чем-то умолчал? Правильно ли я поступил отправив с ним Жангира и батыров? Не злой ли это умысел?» - судьба сына взволновала Есим хана, как никогда прежде. Ведь Жангир должен был стать знаменем войны с ойратами и символом победы над ними.

Глава 14

Темирханов.

Подъезжая к гостинице он увидел нездоровое шевеление толпы людей. Темирханов одной рукой достал телефон и набрал номер командира охраны гостей. Тот ответил, что все в порядке. Оставив машину прямо на заезде Темирханов бросил ключи в руки охранника и попросил отогнать машину на парковку. Сам же он торопился к газону справа от центрального входа. Там, прямо на запорошенном снегом, ровной площадке газона разворачивалось представление или поединок. Темирханов рывками пробился через толпу, среди которой были люди в военной форме, а за ними персонал гостиницы и просто прохожие. Толпа небольшая, человек двадцать-двадцать пять, но стояли они плотно оккупировав дорожку. На скамье сидел Маргаска-жырау и рядом с ним присела какая-то бойкая на вид старушка. На утоптанном снегу сражались двое – Жангир-султан и Алатау-батыр. Жалантос-батыр стоял в стороне и время от времени, слепив снежок, кидал то в одного, то в другого, пытаясь отвлечь от противника.

Пока Темирханов протискивался через людей, он слышал громкий шепот людей: «Кино будет», «Нет, ты посмотри, вон тот высокий, здоровенный! Точно актер из того театра, где алтайских казахов собирают», «Короче, большой качок сказал что это упражнение для молодого, сам слышал. Еще ребята с кухни говорят, что они вчетвером съели целого барана!», «Ну, те двое точно могут спокойно коня съесть». Олжас подошел к Маргаска-жырау, поздоровался и уточнил все ли в порядке. Жырау ответил утвердительно, сообщив, что скоро урок для султана закончится, мол, видишь, оба уже выдохлись. Темирханов присмотрелся, вроде и батыр и султан двигались быстро и уверенно и никаких следов усталости на них заметно не было. Но, приглядевшись, Олжас отметил что Жангир бережет левую руку, а батыр передвигается только короткими полушагами, практически оставаясь на месте. Темирханова на службе учили ножевому и рукопашному бою, однако техника фехтования была для него в большей степени загадкой. Тем более, на таких скоростях и кривыми саблями. И было видно, что Жангир активно использует ноги, однако не поднимая их выше колена. Он больше норовил пнуть по голени и стопе батыра, чтобы тот замедлил шаг, и судя по тому, как двигается соперник, одна из попыток султана увенчалась успехом.

Как это выглядело со стороны? Алатау-батыр, словно неподвижно стоящий каменный утес, и прибой - мелкая юркая волна, пытающаяся если не свалить, то расшатать и разгрызть подножие утеса, в виде мелькающих быстрых движений Жангир-султана. При этом батыр, легкими движениями корпуса, нарочито небрежно уклонялся от снежков, бросаемых Жалантос-батыром. Жангир же от них отмахивался плоскостью сабли, не оглядываясь. Скорость движения Жангира впечатляла, гибкий будто лоза, он плавно перетекал из одной стойки в другую, словно выполнял ката карате. Но амплитуда движений была совсем иной, нежели привычные взгляду боевые искусства из Кореи, Китая или Японии. Самбо, муай-тай? Тоже нет. Плавность движений внезапно прерывалась рваным темпом, когда острие сабли неуверенно дрожало, не зная куда ударить. И этот темп отвлекал глаз, манил за собой, гипнотизируя. Нельзя поддаваться этой игре, ведь стоит поверить, что можешь поймать взглядом сверкающее острие, как сабля била нижней частью лезвия, разрезая плоть, или же кусала верхней частью, словно ядовитая змея, оставляя фонтанирующий кровью порез.

Люди завороженно смотрели на сабли в руках сражающихся. Тусклые просверки лезвий и глухой звон, когда Алатау-батыр отводил в сторону слишком близко подобравшееся острие. На очередном приближении Жангира батыр подался вперед и неожиданно резко присев, почти упав, вытянул левую ногу и подсек опорную ногу Жангира, на которую тот собрался перенести вес в шаге назад. Жангир упал, а Алатау-батыр резким движением локтя отбил полетевший в него кинжал. Откуда он взялся Темирханов не отследил, но левой рукой Жангир вообще перестал двигать.

Не хватало еще, чтобы гости поранили друг друга. Темирханов поднял руку.

- Алеке, - уважительно окликнул он батыра. Жангир к этому времени вскочил с места и ударив себя по груди коротко кивнул Алатау-батыру, благодаря за урок.

Раздались неуверенные хлопки от нескольких людей, потом толпа начала расходиться.

Батыр же поздоровался с Олжасом, протянув руку, затем повернувшись к Жалантос-батыру, погрозил тому кулаком: - Не учи его плохому, лашкарский прием не для казахов.

В ответ Жалантос рассмеялся, вспоминая сколько раз Алатау-батыр использовал прием, который только что осудил, для броска кинжала в вертикальном положении, целясь в уши или лицо врагов.

- Хороший ученик. Из него можно слепить сильного бахадура. – Жалантос-батыр подошел к Жангиру и они вдвоем обошли Алатау-батыра, приблизившись к Темирханову.

- Из сыновей Иманкул-хана делай бахадуров. Жангир плоть от плоти казах и станет казахским батыром. – Неискренне насупился Алатау-батыр. Оба батыра посмотрели на Маргаска-жырау в поисках поддержки своих слов, но тот на ловушку не повелся, глубокомысленно изрекши: - Главное, чтобы вырос человеком.

И ведь не поспоришь с мудрецом. Заметив, что Жангир растирает левую руку, Темирханов спросил не нужна ли помощь.

- Нет. Я ему специально руку отсушил вначале, - отмахнулся Алатау-батыр, - а то мы тут до вечера будем махаться. Левой рукой он лучше владеет. Сейчас пройдет. –

Жангир согласно кивнул, и отошел в поисках кинжала, нырнувшего в снег.

- Какой план на сегодня? Когда встретимся с твоим правителем? Демеу-мырза? Я правильно запомнил? – посыпали вопросы Алатау-батыра.

- Сегодня у шефа возникли срочные дела, он попросил перенести встречу на завтра. К тому же он весь день будет выступать на Мажилисе из-за новой ситуации. – ответил Темирханов.

- В чем дело? На вашу страну напали? – нахмурил брови батыр.

- Пока непонятно. Но, скоро, вероятно, можно будет с тобой согласиться. – Темирханов подумал, что ультиматум со стороны неизвестной Орды, в глазах средневекового батыра выглядит именно так.

- Наша помощь нужна? Думаю, Есим хан не откажет в подмоге родичам. – в голосе батыра звучала уверенность в своих словах и в том, что хан поддержит его высказывание.

- Еще ничего не известно. Но благодарю за предложение. – Темирханов взял паузу, обдумывая свои следующие слова: - Надеюсь, все решится мирным путем. –

- Когда поедем, Олжас-ага? – Жангир нашел в снегу свой кинжал, вытер его насухо, положил в ножны и подошел к беседующим.

- У правителя какие-то сложности, встреча перенесена на завтра. – Батыр ввел в курс дела Жангира.

- А что тогда мы? – Жангир оглянулся на Темирханова.

- Я предлагаю поехать в музей военной истории и оттуда на завод по производству оружия. – Олжас решил, что вариант сегодняшнего расписания, предложенный шефом на планерке, достаточно неплох.

- Военная история, говоришь? – Маргаска-жырау неспешно встал с своего места. Старушка продолжала сидеть не обращая внимания на батыров со спутниками. Она увлеченно перелистывала страницы в Инстраграмме.

- Завод – это место, где сделали боевые машины? – У Жангира загорелись глаза.

- Да! – С полуулыбкой ответил Темирханов увидев, как обрадовался юный султан.

- Барекельды! – От избытка чувств, Жангир ударил кулаком по ладони.

Ерден.

Больше всего гостей заинтересовали кот и книги. В начале застолья они оглядывались на телевизор, но потом перестали уделять хоть какое-то внимание, разве что, когда при переключении каналов попадались музыкальные клипы. Но вскоре все возвращалось на круги своя.

Айкоркем и еще одна девушка пытались читать сборник пьес Майлина, непонятно как затесавшегося среди нескольких десятков книг, которые он с женой привезли из Алматы при переезде. Читали медленно, по слогам. На вопрос Армата, Айкоркем, смущенного ответила, что они слушают книги и обычных напечатанных книг в Орде очень мало.

Армат подошел к отцу и тому пришлось отвечать на кучу вопросов, связанных с темой Орды, что, в свою очередь, вызывало еще больший шквал вопросов, на которые у Ердена не было однозначных ответов.

Айкоркем взглядом показала паре молодых женщин из своего десятка, что жене Ердена, Айгуль, надо помочь. Те сорвались с места и вскоре на дастархане задымились исходя паром свежие бауырсаки и куырдак. Армат загодя всех обошел с куманом и тазом для омовения рук, Сания же раздала кучу бумажных салфеток, вызывая очередные шепотки среди гостей. Парень-врач увлеченно листал толстый справочник болезней или чего-то еще, связанного с медициной. Видимо, Айгуль читала ее в гостиной и оставила среди общих книг, хотя обычно свои книги она держала в спальне. Сармат притащил потрепанные томики комиксов и манг, доставшихся ему в наследство от старшего брата и уверенным голосом опытного наставника пояснял что-то Айдинар и Айбалте, которые шепотом его о чем-то переспрашивали, попутно бросая любопытные взгляды на Армата.

Когда на дастархане появилось долгожданное мясо, разложенное на отваренном тесте и большая кастрюля с сорпой, все разбившиеся по интересам группки, снова собрались. Айгуль разливала сорпа, бульон от мяса, по кесе и раздавала по рукам. Ерден увлеченно разделывал мясо, тоже раздавая лакомые кусочки и обрезанные от мяса кости сидящим рядом.

Мясо исчезло довольно быстро. Что такое баран на полтора десятка казахов? Так, чисто челюсти размять. Потом гости стали пробовать разные вкусности для чая. Айгуль, спохватившись, принесла с кухни две вазы с фруктами. Обычные фрукты, яблоки и апельсины. И если яблоки для гостей оказались привычными, то апельсины вызвали небольшой ажиотаж. Их было всего четыре, с них аккуратно разделили кожуру и разделили по долькам. Для младших по возрасту долек выделили на одну больше. Одна из девушек постарше начала тайком вытирать слезы, и после расспросов испугавшейся Айгуль, Айкоркем объяснила, что Айчин родом из тумена Института нефти и газа, которые вместо поисков залежей полезных ископаемых, занимаются выращиванием и продажей экзотических фруктов. Персики, сливы, гранаты у них сохранились, но саженцы некоторых видов при бегстве погибли и их восстановить не удалось. Как, например, апельсины и инжир. А мандарины перестали получаться сладкими, превратившись в подобие кумкват.

Срочно отправленный в кладовку Армат притащил большую банку апельсинового джема и небольшие баночки с разными видами меда, чем вызвал легкий ажиотаж. Чай с таким угощением гости пили с большим удовольствием, расспрашивая о названиях орешков и сухофруктов, и внимательно прислушиваясь к объяснениям, в том числе и от маленькой Сании.

Ерден с интересом приглядывался к гостям, которые растеряв всю свою суровость превратились в обычных молодых девушек, которым было интересно все необычное. А час спустя, вообще все отправились в спальню, чтобы посмотреть на наряды Айгуль. Дастархан был забыт и Армату с присоединившимся к нему молодым врачом по имени Айсултан, пришлось убираться, приводя его в порядок. Второй заход на угощение и чай никто не отменял.

Час, два, три? Ерден успел вздремнуть, приобнявши Сармата, который заснул прямо на руках у отца. Гостьи во главе с Айгуль ходили по всему дому, выходили наружу, к кошаре, наспех накинув на себя верхние одежды. Актос, запертый Ерденом в кошаре, чтобы избежать драк с собаками десятка, был выпущен, обласкан и накормлен и теперь красовался пластырем-нашлепкой прямо на затылке. Правда, для порядка порычал на других собак, но вскоре возглавив всю свору, пропал с ними по своим собачьим делам. Мистер Блестяшка же спрятался ото всех, взбешенный суетой созданной новоявленными персонажами на сцене его жизни. Как и всякому великому артисту, ему не нравились толпы не славящие только его. Только верная Сания втайне таскала ему малые кусочки, никому не говоря о его местонахождении. Где можно спрятаться в небольшом доме решительно было непонятно.

Перед самым сном, когда позаботившиеся о своих животных гости вернулись в дом, Айкоркем пригласила всех выйти наружу. На юго-западе от дома горизонт постепенно становился светлей. Так бывает, когда едешь по ночной степной трассе по направлению к городу и замечаешь, что горизонт меняет свой окрас, темная линия мало-помалу становится ярче. Вскоре та полупрозрачная световая полоса набирает силу, приобретая четкие границы и затем, внезапно, распадаясь на источники лучистого света. Особенно сильно это заметно, когда зима и тяжелые мрачные тучи плотным ковром ложатся на заснеженную землю.

- Орда идет! – благоговейно прошептала Айкоркем.

- А долго она будет идти? – удивленно спросил Армат.

- Да! На время продвижения Орда сокращает свой ареал, но площадь ценоза увеличивается. – Вместо Айкоркем, ответила Айдинар, стоявшая рядом с Арматом. – Примерно десять на пятьдесят. –

- Чего? – Армат обернулся к Айдинар.

- Километров. – Айдинар вытянула указательные и большие пальцы обеих рук, направив их друг на друга, показывая полосу, - На марше Орда выглядит, как длинный вытянутый прямоугольник. И туда, в площадь ценоза, помещается все имущество Орды. Дикое Стадо, Стадо Орды и сама Орда со всеми туменами. –

- Круто! – Запутанный объяснениями, Армат не знал о чем спросить дальше. Но его молчание прервала Айбалта.

- Противоход идет отдельно от Орды! – громко и недовольно булькнула Айбалта.

- А, точно. – Айдинар кивнула подруге, - Противоход всегда идет отдельно от Орды. Иногда и в обратном направлении. Их сложно предсказать. –

- А что такое?.. – Армат не успел закончить свой вопрос.

- Противоход? – продолжила его мысль Айдинар, - Противоход это часть Орды. Такая же Орда, только сильно меньше размерами. Не подчиняется Орде и на последнем Великом круге присоединилась для битвы с врагом.

- ?.. – Армат просто подумал о вопросе, как Айбалта громко произнесла: - Нет, не было и не будет над нами хана!

- Видел? – Айдинар улыбнулась и погрозила пальцем напарнице. – И таких там сто двадцать тысяч. У них какая-то заморочка с древними клятвами, поэтому вместо хана они избирают себе военного косема.

Армат честно пытался понять о чем говорят подруги. Все эти ханы, косемы, орда, обратный ход орды – все это напоминало абсурдный учебник истории.

- Короче, - Айдинар заметила недоумение написанное на лице Армата, - все мы, - она покрутила пальцем, показывая на десятку Айкоркем и врача, - мы – Ордынцы. А она, - Айдинар указала на Айбалту, - точнее, ее мама из Противохода. Разница между нами несущественна и не только связана с отрицанием ханской власти. Сейчас, подожди, увидишь.

Армат оглядел обеих подруг и посмотрел, что остальные полюбовавшись на зарево от движения Орды, уходят в дом.

- Айбалта, покажи! – то ли приказала, то ли попросила Айдинар у напарницы. И та исчезла.

«Магия? Суперсила?» - мелькнула мысль у Армата, как он почувствовал дыхание девочки у себя на затылке. Боль от тычка указательным пальцем прямо под лопатку дошла до него чуть позже.

- Шшш-сс. – прошипел Армат, согнувшись боком, а Айбалта стояла на прежнем месте, словно и не было атаки пару секунд назад.

- Колдунка что ли? Или Флеш? – спросил Армат, пытаясь растереть место удара, отведенной за спину рукой.

- Сам ты колдун! – обиделась вдруг Айдинар вместо подруги. – Сказала же, она из Противохода. Кровь такая. Больше не задирай ее, хорошо?

Почему она решила, что Армат до них докопался, он не понял. «Все девчонки одинаковые» - решил Армат, и эти такие же, как и его одноклассницы, хоть и выглядят как космические пришельцы. Перед тем, как зайти домой вслед за остальными, Армат бросил взгляд туда, где горизонт, словно поспевающее яблоко, наливался ярко-красным светом.

- Здравствуй, Орда! – шепнул он в темноту и зашел домой.

(Интерлюдия: Есим хан).

Гость говорил долго и много. По его словам у него в сопровождении было всего три тысячи человек родичей и друзей. Конечной точкой своего путешествия он объявил империю Мин, но назвал другим словом – Китай. Хмурый кивок от Жолымбет-батыра, обеспечивающего внешнюю охрану войска, подтвердил, что три тысячи человек стоят лагерем отдельно от стана казахского войска. Больше в словах гостя ничего интересного не было. Да, он хотел купить провизию, фураж и несколько сотен лошадей для их перевозки, однако тут решали старейшины. Посему разговор отложили на завтра. Батыров хан успокоил, но заметил, что они между собой договариваются поставить еще несколько тысяч людей между лагерем гостей и расположением своего войска. Отговаривать батыров хан не стал, немаленькие, да и предчувствие угрозы от гостя было достаточно явным. Понятно, что угроза не военного характера, но что-то мешало довериться его словам полностью.

Перед самым уходом, гость попросил хана о встрече с его советником. Хан переглянулся с Жиембет-жырау и согласился. Прошла четверть ночи, хан и оставшийся с ним в юрте жырау успели подремать, пока в дверной косяк не постучал Агынтай-батыр, приведший трех людей.

Советником странного гостя оказалась женщина в сопровождении ребенка. Укрытая покрывалом словно мусульманка из южных стран и обыкновенный ребенок мужского пола, лет десяти с необычно хмурым взглядом.

Агынтай-батыр также уселся напротив гостей, сняв пояс с оружием и положив под руку.

Засуетились слуги хана, выставляя угощение. В конце концов батыр рявкнул на них и все ушли, закрыв дверь снаружи. В юрте осталось шесть человек – хан, жырау, батыр, гость, его советница и ребенок. Но надо помнить, что Жиембет-жырау имел еще звание батыра, поэтому батыров было двое, Есим хан к тому же имел заслуженную приставку к имени - Ер - Храбрец – что, между прочим, не каждому батыру доставалось. Так что, если рассуждать исходя из привычного воинского ранжирования казахов, с их стороны в юрте присутствовало три батыра и один из них имел не только титул хана, но и высочайшее воинское звание - Ер. Выше в воинском сословии просто нет. Должности в виде сардаров, тарханов, тысячников распределялись по иному, разве что предпочтение при выборе кандидатов отдавались тем, кто имел аффикс батыр к имени. Так как в казахском языке практически нет префиксов – такой префикс Ер мог означать что носитель совершил что-то абсолютно невероятное и эпичное. У казахов много батыров, но немногие их них могут иметь такие приставки – но, надо отметить, не все герои эпосов и дастанов их носят. Ер Таргын, Ер Саин, Ер Едиге, Ер Кокше, Ер Косай, и герой сказки Ер Тостик. В многовековой истории казахов такого префикса удостаивались считанные единицы героев, едва ли наберется больше полутора или двух десятков, а уж три десятка точно не будет.

Размышления Жиембет-жырау прервало покашливание со стороны Агынтай-батыра. Он представил своих соратников полными званиями. И увидев, что гости не отреагировали на звание Ер, принадлежащее Есим хану, удивился и погрузился в раздумья. Буквально, на несколько мгновение, но видимо пауза неприлично затянулась.

Есдарын опять представился и поведал о своих спутниках, причем при рассказе о гостье подчеркнуто вежливо склонил голову.

Ее звали Син Айминь, мальчика назвали по имени Бо Веньминь. Такие имена были распространены к востоку от Турфанского и Кашгарского ханств, в землях династии Мин. Судя по тегу женщина принадлежала к родовой знати и была из родственников императора Поднебесной. Осталось выяснить, откуда они идут и почему с запада, а не привычного востока.

- Здравствуй, хан. – произнесла женщина мягким грудным контральто, - Я, Матерь многих детей, мои плоды цветут десять поколений.

Ребенок Бо Веньминь важно кивнул, словно подтверждая ее слова.

- Наш путь пролегает к моей далекой родине, я возвращаюсь из долгого путешествия. Позволь своим воинам пропустить сопровождающих меня сквозь свои земли. Для нас тут слишком холодно, и Есдарын-хан, - раскрытая ладонь Син Айминь указала в сторону упомянутого хана, - любезно согласился проводить слабую женщину и ее детей, оберегая от невзгод и опасностей. Мы спешим, хан. И как властитель ты должен нас понять, иногда путешествие требует скорости и приложения всех сил.

Хан задумался. Этот поход затевался в тайне от многих соседей Казахского ханства. Формально хан озвучивал необходимость общеказахского Курултая для определения формы административного и хозяйственного деления. Установленный предком Касым ханом Кодекс, названный Праведным путем Касым хана, требовал внесения изменений и дополнений. И причина была не в невозможности контролировать разросшееся Казахское ханство, а в усилении соседей. Оседлые государтва набирали силы и накапливали знания, что выразилось в создании новых видов вооружений. И для своевременного реагирования на угрозы требовалось дать больше автономии для казахских племен. Результатом долгих обсуждений со старейшинами и батырами стало предложение вернуться к древним формированиям жузовой системы, когда казахский народ, то есть вся степь, концентрировались вокруг трех культурных и силовых центров – Старшего, Среднего и Младшего жузов. Три лика, Три центра, три кольца обороны от внешнего врага. А с внутренними казахи как-нибудь и сами сладят. И вот. Появление Есдарына и его спутницы ломало тщательно продуманную схему. Отпустить их означало, что с высокой вероятностью ойраты, Джунгарское ханство, узнают о войске казахов и приготовятся дать отпор. Зимой кочевники обычно не воюют и поход в снежный период, впервые в степной практике затеянный Есим ханом, означал новую стратегию ведения боевых действий.

- Уважаемая госпожа Син, я полагаю, что путь в зимнее время таит больше опасностей, чем вы или ваши спутники можете предположить. Дождемся более благополучной погоды, и я сочту за честь проводить вас. – Есим хан попытался вспомнить уроки этикета, полученные им при посещении Мамлакат-и-Могулие, называемого казахами Кашгарским ханством и где живут уйгуры, древнее племя, ставшее народом.

- Босой человек торопится в путь, а человек в сапогах дожидается, пока мясо сварится. – блеснул знанием китайской пословицы Есим хан.

Мальчик вздрогнул и внимательно пригляделся в лицо хана, а женщина рассмеялась мягким тихим смехом и что-то произнесла на китайском.

- Мое знание вашего языка столь несовершенно, что я прошу меня простить и вести разговор на языке привычном нам. - поднял руку в ответ Есим хан.

- И я прошу вас простить меня, великий хан. Женщины иногда ошибаются в оценке ситуации. Пусть разговор ведет мужчина. – Син Айминь замолчала на несколько мгновений и продолжила чуть тише: - Прошу вас выслушать и поговорить с моим сыном, Бо Веньминем. Он Мастер десятой весны и величайший из воинов среди детей, рожденных мной.

Все четыре казаха, если считать Есдарына, с любопытством уставили на мальчика. Казахи рано садились на коней, с трех-четырехлетнего возраста, однако воинами могли называться, лишь прожив полный мушел в двенадцать лет.

Мальчик поднял голову и впервые за все время разговора взглянул в глаза сидящих людей. Агынтай-батыр сузил глаза, почувствовав дикую опасность, исходящую от странного дитя необычной женщины. Если династия Мин к десяти годам создает из детей матерых убийц, то это могло свидетельствовать о большой угрозе для всей степи, без разделения на казахов, монгол, ойратов или могулов.

-Астапыралла! – вырвался возглас из уст Жиембет-жырау. Через глаза ребенка на них смотрела сама Смерть, и женщина в черном ласково гладила ее по голове.

Глава 15

(Интелюдия: президент Демеу Бошай).

С чего начинается умение мыслить у человека? Со словарного запаса. Постоянное увеличение количества и разнообразия используемых слов приводит к тому, что постепенно человек начинает структурировать свои мысли и составлять свой личный глоссарий. Тут возникает самое сложное. Математический склад ума - не оперирование цифрами или нумерация мыслей – а создание четких структур и взаимосвязей в мыслях. А гуманистический склад того же? Витееватые кружева слов, словно бабочки на летнем лугу бессистемно и хаотично разлетающиеся из стороны в сторону? Опять же нет. Это те же логические структуры, но только незакольцованные, а оставленные без продолжения, в виде торчащих обрывков из клубка запутанных мыслей. Но и здесь есть структура, правда, выраженная не в геометрически выверенных линиях, а набросанная от руки. И получается, что базис, фундамент мысли - это структура-порядок, - ведь и слова состоят из букв, расположенных в определенном порядке. Малыш познает смысл слов исходя из подражания окружающим его людям, так формируются первые структуры в его сознании: слово – действие, слово – предмет, слово – смысл. Все логично и просто, за исключением двух маленьких нюансов, делающих нас не мыслящими машинами, а людьми в истинном значении этого слова. Инстинкты и эмоции. Как и любое природное явление они имеют свои структуры. Правда, в отличие от понятных словесных структур, они принимают причудливые формы. Инстинкты, это базовые настройки любого живого организма, эмоции используются более высокоорганизованными существами. И только человек умеет мыслить – это умение победило инстинкты и взяло вверх над эмоциями, и в конце всего привело к вере. Теперь, казалось бы, все, вера есть высший постулат умения мыслить. Но из темных глубин разума на поверхность, к мыслям, пробиваются побежденные до этого чудовище инстинктов и тварь эмоции. И человек превращается в зверя, более того, он превращается в человека неверующего. Лишенный веры монстр, зверь в человеческом обличии. Они ведь не где-то там, за пределами ойкумены, а рядом. Иногда слишком близко. Зверь в человеческом обличии готов жрать все подряд, лишь бы закрыть ту зияющую пустоту, что остается в нем после ухода веры. Деньги, людские судьбы, слезы сирот и обездоленных, подчас и насущный хлеб бедняка – все идет на утоление голода безверия. Ведь даже атеист верит в законы природы. Зверь без веры, нет, разумный зверь без веры – вот что такое человек неверящий. И фальшивое раскаяние на старости лет, места для молитв построенные на костях и скрепленные цементом слез, посмертное возвеличивание в кенотафах и мавзолеях не помогут ни здесь, ни там. Если «там» существует… А если же нет? Любой человек, любая власть исчезнут, занесутся снегами, заметутся песками и зарастут травой. Конец един для всех и не было еще никого, кто обманул бы небытие. Но зверю без веры вдруг становится важно - славят его или поносят после смерти; и потому, если он успевает, на закате жизни, он внезапно становится верующим. Не истинным, но желающим задобрить тех, кто там, за гранью бытия. С возрастом у человека растет потребность в признании того, что жизнь им была прожита не напрасно. Но это случается, когда зверь становится старым, больным и немощным, а пока он молод, пока у него есть силы и возможности, он будет рвать, рвать все до предела своих возможностей, раззявив рот до хруста челюстных суставов, до разодранных в кровь уголков рта. Без веры зверь ненасытен, но человек вдвойне.

Бошаю всегда было стыдно, когда он читал еженедельные сводки от антикора. С самого начала вступления в должность и до сих пор, хотя прошло уже больше года.

И ведь поначалу он разговаривал с теми, кого ловили, выслушивал их оправдания, а потом смотрел в глаза, в которых не было раскаяния. Затем перестал. Прикрываясь разными образами, новыми словами, зверь в них ревел от голода, прося снова допустить до кормушки.

Бошай отложил в сторону толстую папку с бумагами. Даже выжимки из рапортов и докладов по антикоррупционым мероприятиям составили целую кипу. И ведь, самое удивительное, он еще не приступил к строительству новой страны, нового общества, просто пытается сделать ремонт. Знакомая всем истина – раз начатый ремонт не завершится никогда.

Он вернулся мыслями ко встрече с представителями Казахского ханства. Оставим в стороне фантазии с их появлением, и примемся решать наличествующую проблему. Предстоят огромные затраты. Если предположить, что можно обеспечить временное расположение (Беженцев? Соотечественников? Кто они? Как их называть?) в рамках государственного механизма реагирования на чрезвычайные ситуации, все равно остается куча нерешенных проблем, и они в будущем будут только накапливаться и нарастать. Автоматически раздать всем гражданство? Допустим, ускоренная выдача через налаженную систему привлечения кандасов – соотечественников из-за рубежа. А одновременная адаптация трехсот с лишним тысяч человек? Это не растянутая по времени волна наплыва иммигрантов, это ударившее цунами.

Бошай принялся рисовать схемы в блокноте, заведенная полезная привычка еще со школы. То самое структурирование мысли, иногда, точнее чаще всего остального, схемы дают положительный результат. Бошай старался подходить к управлению государством, как к управлению корпорацией. Этапы планирования разбивались на более мелкие оперативные детали, постепенно решение которых приводит к исполнению поставленных целей этапа – эту систему решения задач он называл проектированием. Внедрение проектирования, как основы принятия решений, когда единый интегрированный план всегда будет перед его глазами занял почти половину года. Многие люди, в основном, конечно, чиновники, любят изображать государственную машину как огромный неповоротливый механизм. А все проблемы и затормаживание процессов списывают на человеческий фактор. То есть исполнение плана на каком-то из своих этапов сталкивается с халатностью, злым умыслом или некомпетентностью исполнителя. Внедрение отслеживания цифрового следа позволило увеличить скорость принятия решений, однако само содержание решения могло оказаться совсем иным, чем ожидалось. Бошай вспомнил про выводы, составленные аналитиками, однако не помнил точной цифры, но, вроде было больше пятидесяти процентов. То есть в половине случаев человеческий фактор – это коррупционная составляющая. Диаграмма причин неисполнения тогда будет выглядеть следующим образом – первое, коррупция во всех ее видах и проявлениях; второе – халатность и недостаток компетенций, в том числе плохие кадровые решения; третье – неучтенные факторы. При размышлении, вторую причину можно присоединить к первой, так как на халатность и некомпетентность легче всего списывать проблемы с целью сокрытия злого умысла. Конечно, какой-то определенный процент неправильных решений можно списать на истинность второй причины. Бошай нарисовал круг, который разделил линиями от центра окружности. Теперь же вернемся к инстинктам и эмоциям. Обе причины можно отнести к инстинктам – витальные (желание обладать лучшими ресурсами), ролевые (система свой-чужой, групповой контроль) и саморазвития. Бошай рассмеялся, наивные-наивные ученые. При удовлетворении потребностей первых двух инстинктов о третьем можно вообще не вспоминать. В социуме, особенно в системе внутригосударственных отношений, инстинкт саморазвития находится в субподчинении более доминантных инстинктов. То есть конечная цель саморазвития получение еще больших благ. При этом возникает жестокий конфликт, когда ролевой инстинкт с более-менее распределенными взаимоотношениями внутри группы выдавливается витальным инстинктом. Особь получившая возможность для саморазвития ставит витальность выше роли. Отсюда и корень всех проблем в принятии решений. Особенно плохо, когда особи на высоких ступенях саморазвития начинают искусственное торможение процесса работы механизма. В данном случае, государственной машины.

А что эмоции? Страх и радость управляют миром. Радость от утоления инстинктов и страх их не удовлетворить. Вот и все. Как соотнести с государством? Проще простого. Государство - это всегда совокупность жителей и ничего более.

Бошай отложил в сторону блокнот и со вздохом потянулся к телефону. Соцсети, подогреваемые кем попало, шумели вовсю. Смс от Орды посчитали хакерской атакой на систему оповещения ЧС. Само же приглашение Кагана Орды на встречу в Улытау, полученное на почту госорганов, выглядело нелепым розыгрышем. И Демеу был бы рад списать все на шутки и действия хакеров, однако сотни претензий, предъявленных иностранными государствами по поводу спутников, не оставляли такой возможности.

«Что же мне с тобой делать, мой старший брат, Есим хан? Если Темирханов говорит правду, и ты действительно в нашем времени. В твою эпоху все было просто. Как пелось в песне? Острием копья и силой в руках. Сейчас же… Нынче такие копья руках безумцев, что не успеешь моргнуть, как погибнет весь мир». Бошай думал.

Жангир.

Музей был скучным. Ничего нельзя трогать. Жангиру понравились пушки и военные машины, которые стояли снаружи. Небольшие железные птицы Жангиру не приглянулись. Но очень жаль, что их нельзя купить или использовать. Темирханов постоянно поправлял что машины являются боевыми. Однако, Жангир понимал разницу между войной и боем, поэтому периодически именовал их именно военными. Внутри музея были многочисленные рисунки и статуи людей. Жангир услышав авторитетное мнение Жалантос-батыра, что к этим рисункам следует относиться как миниатюрам из персидских книг, немного успокоился. А то двойственность ситуации, когда человек считает себя мусульманином, и при этом украшает своими портретами стены и книги, вызывало у него беспокойство. Он решил для себя, что в будущем не будет так поступать. Не портрет или статуя красит человека, но имя, овеянное славой.

Было много карт и флагов. Много оружия странных конструкций. Больше всего Жангиру понравились необычные доспехи, покрытые тканью. Алатау-батыр скептически отнесся вообще ко всему. Правда, они с Жалантос-батыром немного посмеялись над нелепыми доспехами, представленными происходящими из времени, откуда они прибыли. Разве что кольчуга Айдарбек-батыра вызвала пристальный интерес у обоих батыров. Сыновья батыра были широко известными и стерегли Арал. Батыры спорили о том, настоящая ли кольчуга или нет. В конце концов, не придя к общему мнению, решили спросить у его сыновей, Татыран-батыра и Ардана-батыра, которые состояли в казахском войске. Как когда-то их отец, Айдарбек-батыр, был верным сподвижником Тауекел хана, отца Есима хана. Уж они-то точно должны узнать кольчугу отца.

Жангиру вместо коротких новых ружей стреляющих множеством пуль больше понравились длинные одноствольные ружья. Но опять же, трогать нельзя, стрелять нельзя! И вообще работники музея сказали, что все оружие в нерабочем состоянии. Жангир хотел предложить им открыть специальное место при музее, чтобы можно было пострелять и одеться в разные доспехи, но передумал. Пусть сами думают, как завлечь людей.

С работниками случилась забавная ситуация, больше половины из них, в основном молодежь, ходила следом за батырами и Жангиром, с черными камнями в руках, которые время от времени вспыхивали ярким огнем. Старики же беседовали с Маргаска-жырау, который не смотрел на экспонаты, а больше расспрашивал про историю и про войны, что вели казахи. Темирханов ходил поодаль, разговаривая с кем-то по камню, как и у других. Жангиру же хотелось с кем-нибудь подраться, не на саблях, а просто так, побороться или кулаками помахать. После высказанной обиды Темирханову, тот тихо посмеялся и сказал, что Жангир по местным меркам историческая личность и ему самое место в музее. Жить в музее? Ни за что! Вот местный правитель, Демеу-мырза, живет во дворце похожем на музей, и не чувствуется, что он счастлив от этого. Музей – это сплошное нельзя!

Долгое хождение по залам наконец-то закончилось. При выходе Маргаска-жырау попросил у Олжаса предоставить ему возможность увидеть ученых людей, что хранят память о прошлом. Темирханов пообещал ему позаботиться об этом.

Новой целью их поездки был завод, где делали оружие и машины. Нетерпение охватило Жангира, и он почти не обращал внимания на окружающий его город. Разве что с небольшим интересом смотрел на железные мосты.

Завод Жангиру и батырам понравился больше. Огромное здание, напоминающее сарай-дворец, и очень чистое. Их встретило несколько людей и после короткого разговора с Темирхановым повели показывать завод. Жангир, а за ним и Алатау-батыр, не поленились облазить все собираемые марки бронеавтомобилей. Между прочим, Жангир научился выговаривать это слово, не с первого раза, конечно. Но миловидная девушка, показывающая завод, повторяла интересующие Жангира слова и на русском и на казахском. Корпуса машины собирали из огромных стальных листов. Жалантос-батыр узнал про характеристики у мастера и посчитал, что из них получатся отличные доспехи. Правда, учитывая толщину листов, доспехи будут неподъемными. Лучше из них делать щиты, наподобие древних румских. С этим доводом батыра согласились и остальные гости.

Сердце стального бронированного аргамака тоже было из железа. Посмотрев на ладно скроенные и связанные друг с другом детали, Жалантос-батыр, как эсперт из промышленного развитого средневекового Самарканда, сообщил что такой уровень обработки и точность для них недоступны. Уж в больших масштабах точно.

Жангир загорелся идеей купить одну из машин, производившихся на заводе. Однако, его огорчили тем, что все машины специально изготовляются только для государства. Видимо, придется договариваться с Демеу-мырза. Жангир был готов обменять все свое личное золото на пару таких машин. Кстати, теперь он был влюблен не только в высокий «Арлан», но и в приземистый «Барыс». У него было больше ног, толще броня и низкий силуэт, чтобы было легче спрятаться в степи. Двух машин достаточно, чтобы разогнать всю орду ойратов, разрушить их ханство, а то и замахнуться на захват Пекина. Арлан, как полудикий пес-вожак, и Барыс, как хищный зверь, должны рвать врага за глотку!

Жангиру хотелось постучать по груди кулаком и согнуть руку в победном жесте. С количеством увиденного вооружения, сердце Жангира радовалось все больше. Любой враг, что придет к ним, будет стерт в пыль. Гостям предложили чай, но они отказались, продолжая любоваться стреляющим оружием, которое должны были прикрепить с собираемым машинам. И в конце концов, после долгих разговоров Темирханова с руководством, Жангиру разрешили сделать выстрел в специальном месте. Молодой парень, работник завода, долго рассказывал на казахском Жангиру о технике безопасности и попросил расписаться в какой-то тонкой, но широкой книге. Парень Жангиру понравился и он пожал ему руку. Султан поставил свою тамгу-печать. На него надели странные легкие доспехи, дали защитное стекло на глаза и после целого часа пояснений Жангир сделал выстрел. Пушка! Это не ружье, это пушка! На стальном листе осталась большая вмятина и Алатау-батыр, осмотрев место попадания, похвалил Жангира. Стук по сердцу и победный жест. Он это сделал!

Батыры тоже загорелись и в этот раз уговоры были покороче. Ну да, на второй раз любого человека уговорить легче, если, конечно, это не рубка рук и ног.

Жалантос-батыр был скромен и выстрелил из того же ружья, что Жангир. Однако, Алатау-батыр настоял на ружье побольше, называемое пулемет НСВ «Утес». «Терминатор!» - услышал Жангир чей-то восхищенный голос, сказавший непонятное слово. Алатау-батыр подошел к стоящему на треноге пулемету, легко поднял его и выстрелил. Причем, не одиночным выстрелом, а длинной очередью. От сильной отдачи батыр сделал шаг назад, но пулемет из рук не выпустил. Все переполошились, особенно зашумели сотрудники завода. Осторожно подойдя к батыру, мастер попросил вернуть оружие, тяжелый пулемет, который в руках батыра выглядел просто здоровым автоматом. Темирханов уточнил у мастера, почему пулемет стрелял не короткой очередью, на что тот объяснил, что батыр передвинул предохранитель случайно.

Жангира опять потянуло в сторону боевой (он решил, пусть называют так, как у них принято) машины «Барыс». Он был согласен и переночевать прямо внутри у него, но Темирханов пригласил их к себе домой, и они направились туда.

Темирханов.

Инцидент с пулеметом на заводе решили замять, но Темирханов заметил взгляды, которыми обменялись Алатау-батыр и Жалантос-батыр. Вероятность того, что батыр неосознанно переключил режим на пулемете, стала исчезающе мала. Перед глазами Темирханова опять пронеслись видения, на которых батыр сидит на коне с торчащим из-за плеча стволом ПЗРК. К этому еще добавилась мысль, что Алатау-батыр с саблей в руке мог бы без страха выйти и против танка, и, если танкисты не сумеют его расстрелять еще на подходе, в ближнем бою у батыра были шансы. Против танка!

Батыр отдарился мастеру за беспокойство мешочком с золотыми монетами. Тот посмотрел на начальство, но Темирханов всем объяснил, что будет лучше если подарок официально проведут через антикор. Не хватало еще головной боли с подарками госслужащим или служащим квазигоссектора.

Вечерело, поэтому с экскурсией по заводу решили закруглиться. На вопрос охраны куда едем, Темирханов не придумал ничего лучше, чем сказать, что к нему домой. Перед этим, он, конечно, позвонил жене и предупредил, что с ним приедут гости, но не сказал какие, чтобы лишний раз ее не тревожить.

По пути Олжас написал шефу по мессенджеру, но ответа не было. Видимо, завтра с утра все же представителей Казахского ханства пригласят на встречу с президентом. «Самая лучшая дорога – дорога до дома, и неважно, возвращаешься ты из долгого путешествия или с работы» - подумал Темирханов, когда все три машины, на которых разметились гости с сопровождающей охраной свернули с широкого проспекта на знакомую улицу.

Пожалуй, ездить по городу на броневиках не лучшая идея, благо хоть пулеметы на крышах зачехлены. Во двор или на парковку заезжать не стали, остановились на обочине у самого подъезда. Темирханов, как назло, забыл ключи и код от домофона почему-то не сработал, может сменили. Олжас позвонил жене, чтобы она отправила кого-то из детей открыть дверь подъезда. Несколько проезжающих машин остановилось, кто-то вытащил телефон, снимая стоящие перед домом «Арланы». Переговорив с командиром охраны, Темирханов отправил машины от греха подальше и попросил сменить на более неприметные субурбаны или внедорожники, которые легко затеряются в городе на фоне кучи других таких же.

Дверь подъезда, спустившись, открыл сын Темирханова. Как могут звать современного казахского мальчика? Алихан, Рамазан, Санжар? Чаще всего так и есть. Перизат, жена Темирханова, была большой поклонницей казахстанского кино поэтому больше склонялась к имени Санжар, на крайний случай была согласна на Тауекеля, ну или совсем-совсем на крайний – на имя Дулыга. Олжасу же больше нравились имена Нарубек (и давнее увлечение сериалом про Наруто здесь не причем), Таймас (Таймас Олжас – звучит же!) и, в принципе, Тауекел его тоже устраивал. Однако, как часто бывает в казахских семьях, пришли старшие родичи и все испортили. Дед, руководствуясь только ему понятными тайными смыслами, назвал мальчика Мажар, что в переводе с казахского означает «венгр». Венгр это такая национальность если что. Ну и, конечно, у казахов есть такой род. Короче, у семьи Темирхановых, благодаря деду, появился личный венгр. А таким приобретением не каждая казахская семья может похвастаться, если что.

Мажару недавно исполнилось четырнадцать лет. Он давно избавился от детской пухлощекости, заодно от обидной детской клички Мазик, и сейчас во дворе носил солидное прозвище Мажор. Играл в детском клубе футбольной «Астаны» центральным полузащитником, где пафосно звался Мажару, сменяемое при неудачных играх на Мажилу или даже Линию Мажино, что легко обойдется любым младенцем, едва научившимся ходить. Старшая сестра при ссорах обзывала его Кардиналом Мажарини и требовала, чтобы он валил в свой Мажарстан. Короче, дед подсуропил, как смог. Олжас улыбнулся, воспоминаниях о детях всегда поднимали его настроение.

Мажар Олжасулы Кадар (Мажар Кадар - тайна деда раскрыта?) шел медленно, волоча ноги, но увидев, что рядом с отцом стоят гости, выпрямил спину и ускорил шаги. Дверь открыта и наконец-то Олжас обнял сына. Прошло всего три дня, а кажется, что вечность.

В лифте ехали молча. Увидев тревогу на лицах гостей, Темирханов рассказал, что это обычный механизм, использующийся во многих домах. Путь до восьмого этажа занял всего несколько десятков секунд, но выбрались гости быстро. Если бы Темирханов своими глазами не видел бесстрашие батыров, то подумал бы, что они испугались. Почему они не боялись машин и самолетов, но были напуганы обычным лифтом? Услышав брошенное вполголоса Алатау-батыром в сторону Жалантос-батыра слова – «зындан секілді» (словно зиндан), Олжас понял причину их напряженного состояния.

Квартира встретила вкусными запахами и сияющими глазами Перизат. Она была в фартуке, на руках спешно затертые следы от муки. Сперва бросившись обнимать Олжаса, увидев среди гостей преклонных лет Маргаска-жырау, он смутилась. Поздоровавшись со всеми, она убежала на кухню. Мажар по одному перестаскал тяжелые шубы гостей в шкаф и включив телевизор в гостиной, удалился в свой уголок, оборудованный на балконе. В гостиной помимо широкого дивана и тумбы с телевизором стоял большой стол с накрытым дастарханом. Гости расселись на диване и уставились в телевизор. Олжас же скинул надоевший галстук и пиджак, сходил поцеловать спящую младшую дочь. Заглянул на кухню к жене, которая сделала большие глаза интересуясь гостями. Он отмахнулся, сказав, что за угощением расскажет обо всем

- Олжас, бауырым, - раздался из гостиной громкий голос Алатау-батыра. Дальнейшее заняло некоторое время, когда по озвученной просьбе батыра, Олжасу и Мажару пришлось убирать угощение со стола, собрать его и вынести в прихожую, расставив стулья вдоль стен. Со шкафа на балконе вынесли корпе с казахскими узорами, расстелили на ковре, разложили скатерть и снова вернули все угощения. Финальным аккордом принесли подушки, и довольные гости разлеглись по краям дастархана. Батыры и Жангир сняли свои стеганые куртки, которые они носили под доспехами, оставленных в машинах охраны еще до посещения завода КПИ, и лежали в рубахах. Закончившая раскладку теста в бульон от мяса, Перизат сняла фартук и присела с краю дастархана, разливая гостям чай. Мажар прошелся с кувшином и маленьким тазиком полив гостям и отцу воду для омовения рук. Если не думать о том, что за личности сидят в гостях, все выглядело обычными посиделками.

Чай пили молча, пока не проснулась малая Ажар (дед продолжал делать свое доброе дело!). Маленькая пятилетняя девочка внесла сумятицу в неловкое молчание, и вскоре, покапризничав и не слушая ничьих указаний, забралась подмышку Алатау-батыра, который просто растаял от этого. Увидев улыбающегося батыра, Перизат принялась расспрашивать Олжаса о гостях. По идее, формального запрета Олжасу говорить о их происхождении никто не запрещал. Официально их оформили как делегацию одной из зарубежных казахских диаспор, что планируют инвестиции и переезд в Казахстан. Но от жены Олжас решил ничего не утаивать, все равно рано или поздно правда будет сказана на самом высшем уровне. Пока Олжас обдумывал в каких выражениях поведать жене о фантастической истории, поспело тесто и пришлось заняться нарезкой мяса прямо за дастарханом. А потом вернулась из колледжа старшая дочь, Маржан (все опять вспомнят про деда!), и только на собиралась сесть за стол, как раздался звонок вдруг заработавшего домофона. Пришла еда, загодя заказанная Перизат. Рассказ пришлось отложить.

Глава 16

(Интерлюдия: Марина).

Сложно ли быть есаулом в Орде? Иногда да, иногда нет. Когда место преступления исчезает, а все улики оказываются в руках вечно занятых криминалистов, есаулу не остается ничего другого, как ходить и собирать информацию. А потом по ночам думать. Лежать и думать или сидеть и думать. Мысли об убийстве старика-книгочея не оставляли Марину ни на секунду. Тамир и Айгерим были нужны Кагану, которым стал бывший Тегин и нынешний Хан. Других же свидетелей у Марины попросту не было. Сотник отправил ее на отдых на время перекочевки Орды, имущество она после бегства распаковать не успела, оно так и валялось несколькими ларями в повозке десятка. Верхом идти она устала, поэтому, улегшись в кибитку, просто лежала.

Причина убийства практически на поверхности, старик владел какой-то важной информацией о новом мире. Но кто выгодоприобретатель решительно непонятно. Свалить все на сбежавшего вернувшего свое имя Есдарына, бывшего Хана? За душой у старика ничего не было, жил он на расчетные трудодни от Библиотеки, как и большинство людей-книг. Есдарын же был известен стяжательством, умело маскируемого им, но в Орде все всё знали. Замкнутый социум, в котором мелкие прегрешения прощаются до того момента, когда они напрямую тебя не касаются. Сделки (или проделки?) Есдарына на качество жизни в Орде не влияли, отчего большинство жителей продолжало поддерживать привычного властителя. Разве что в Среднем жузе периодически возникали трения политического характера. Считалось, что противники Есдарына пытаются его дискредитировать. У всех на слуху было имя Актамберды, предлагающего трансформацию Орды, но опять же, поразмыслить насколько улучшится уровень жизни никто не желал. Есдарын, Актамберды, новый Хан и тарханы витали в высоких эмпиреях политэкономии и военной целесообразности, где обычному люду делать нечего. Вот зачем это Марине? Жильем и транспортом обеспечивают, обмундирование есть, паек выдается, средства на дополнительные расходы тоже, живи и работай. Вопрос в другом – как? Юрта убитого давно разобрана, сам он похоронен, главная улика – кинжал, показывает наличие следов ДНК только самого старика. Идеальное преступление, если бы не одно «но». Точнее два, или три. Смотря с какой стороны подходить. Два человека, Гаспар и Аскербек. Или три человека, которые пропали в западном направлении. После перехода новый мир, около сорока тысяч человек ушли с Есдарыном. Личности всех выяснили, причем есть информация о возвратившихся. Но этим, ясное дело, занимаются непосредственно тумены сакшы и тыншы.

Откровенно говоря, Марине просто повезло. Когда она сопровождала Тамира и сидела в юрте у Тегина, еще не ставшего ханом, к нему зашли двое. Те самые два «но» - которые рассказали о допросе аборигена, человека по имени Ерден, и предложили Тегину встретиться с ним. Также они сообщили, что темник сакшы активно сотрудничает и успел рассказать, что отпустил одного из своих помощников, тысячника Манху, отпросившегося для помощи при лечении старшего родича. Однако, Манха таинственный образом исчез. Среди последователей Есдарына его не было. Один из ертоулов видел, как в западном направлении, ушло три всадника. В одном из них он уверенно опознал сотника ертоулов из соседней тысячи, остальные, судя по словам ертоула-свидетеля, ему незнакомы. Но, после описания, сказал, что Манха вероятнее всего один из оставшихся неопознанными. Третьим же был совсем незнакомый ему старик из Библиотеки. Однако в Библиотеке заявили, что никаких стариков они не теряли, разве что вчера ночью убили одного. Именно эти слова Марину зацепили. Дождавшись окончания доклада, она поговорила с Аскербеком и узнала про месторасположение ертоула. Дальше было проще простого, иллюстратор Айгерим в несколько штрихов нарисовала портрет умершего старика на куске пергамента, и Марина решила наведаться к ертоулу, увидевшему беглецов.

Не ближний свет переться на другой конец Орды, только сидеть в юрте Тегина выслушивая кучу ненужной информации, прерываемой бесконечными причитаниями и требованиями отслуживших и отживших свое стариков, было выше всяческих сил. Прокурор давно ушел, отделавшись словами о важных делах, а поручение по расследованию, выданное Марине сотником, никто не отменял.

На поиски ертоула она потратила полдня, в конце концов, отыскав его мирно спящим в походной кибитке. Странная сотня, до сих пор шатры и юрты не распаковали. Разбуженный ертоул старика не опознал. На вопрос же почему он решил, что он из Библиотеки, рассказал, что в детстве видел, как тот, читал длинную скучную книгу, когда их класс готовился к экзаменам по истории двадцать первого века. Вроде все сходилось, но лицо было иным.

Вернулась она несолоно хлебавшей, хотя с утра ни маковой росинки у нее во рту не было. Вот и сейчас. Лежит она и думает. Зачем вообще нужно было Гаспару и Аскербеку озвучивать всю информацию ситуацию Тегину? Или уже Хану? Марине показалось, что время пошло несколько запутанным маршрутом. Надо выстроить логическую последовательность – первое утро после переноса - бегство Есдарына и убийство старика, начало расследования; второе утро - начало голосования, она узнает новую информацию и уходит, выборы завершены, Тегин избран Ханом; третье утро – Орда трогается с места. Теперь нормально. Возвращаемся к вопросу зачем собственной безопасности туменов сакшы и тыншы рассказывать (точнее трепаться!) в присутствии посторонних о результатах разговора с темником-предателем. Так испугались что прошляпили бегство Есдарына и фантастическое перемещение во времени? Или же они преследуют свою цель? Ведь там была не только Марина, так для чьих же ушей была предназначена та история? Есаул начала вспоминать, кто сидел в юрте помимо нее. Нет, кого-то она явно не запомнила. Надо будет еще раз потревожить Айгерим, чтобы она описала всех, кто там присутствовал.

Сотник точно не погладит ее по голове за то, что она лезет в дела собственной безопасности внутренней и внешней разведки Орды. Но просто так пускать ситуацию по течению нельзя. Смерть одного старика для огромной Орды рядовое событие. Однако ертоул не опознал в беглеце жертву, хотя уверен, что он из книжников. Если убитый старик-книжный шкаф имел кучу свидетелей что он библиотекарь, то кто второй? Только не говорите, что брат-близнец, а то это будет выглядеть очень-очень плохой историей в стиле дешевых детективных романов, которые она любила слушать в сопливом отрочестве и благодаря которым стала есаулом. Уж лучше бы она слушала милые романтические бредни про роботов-кукол и влюбленных в них людей. По крайней мере, она вполне могла бы стать известным рассказчиком. Ну или гламурным глашаетаем, которые в последнее время стали так популярны в народе, несмотря на все окружающие Орду трудности и опасности.

Черт! Придется идти в Библиотеку и надеяться, что там не так много стариков. Проблем, доставленных одним единственным, ей хватило по самые уши.

(Интерлюдия: Есим хан)

Наваждение схлынуло, когда мальчик, называемый матерью Бо Веньминь, моргнул. Но присутствие духа угрозы никуда не исчезло.

- Хан, как повелитель большой страны и сильной орды, ты должен меня понять. – мальчик смотрел прямо в глаза Есим хана.

Хан промолчал в ответ, и Бо Веньминь продолжил: - Волей судьбы мы оказались в неизвестных нам краях. Все мы. Нас окружают не привычные тебе вольные степи казахов или знакомые нам земли Орды. По моим предположениям, вы пришли из далекого прошлого, мы же вернулись в прошлое для нас. Три времени сошлось в одной точке. Скажу тебе прямо и честно, чтобы между нами не было недопонимания, я и мои люди приложили руки к случившемуся событию, ибо нам не оставили выбора. Мой народ, там, в будущем, был обречен на гибель. Из истории я знаю, что и вам придется столкнуться с непреодолимой силой и оказаться на краю пропасти во травах. Той самой, где исчезают народы и цивилизации. Я сопровождаю свою Матерь в ее нелегком путешествии в надежде, что оно будет тем поворотным камнем, что спасет мою страну. Дозволь нам продолжить путь и моя благодарность будет безмерной, когда я достигну поставленной цели.

Есдарын-хан удивленно смотрел на обычно молчаливого мальчика, он узнал слова, которые не раз слышал из уст Матери, но впервые видел их истинного автора.

- В войне против моего народа было применено страшное оружие. Оно связано с возрастом. Кого ты видишь перед собой? – Веньминь задавая вопрос, внезапно повернул голову в сторону Агынтай-батыра.

- Воина, - уважительно произнес батыр, нисколько не сомневаясь в своих словах.

- И? – поднял бровь мальчик, - только ли воина?

- Ребенка. – спокойно ответил батыр, не отводя взгляд с лица Бо Веньминя.

- Ты прав, герой. Я и есть ребенок. – Веньминь улыбнулся, но она больше напоминала яростный оскал, чем выражение радости. – Моя Матерь, представляя меня сказала, что я Мастер десятой весны. Это значит, что срок жизни, отпущенный мне богами, прошел и с приходом одиннадцатой весны я умру. Когда в мальчике просыпается мужчина и у него начинают расти волосы, все народы мира радуются, и только мы плачем. – Бо Веньминь, сбросил с плеч халат и стянул рубашку. – Смотри, хан. И вы, герои, посмотрите.

Вся верхняя часть тела воина Веньмина была покрыта шрамами, узнаваемыми опытными воителями и совсем непривычными.

«Два сабельных удара, кинжал, четыре попадания бронебойных стрел, ожоги» - Агынтай-батыр пересчитывал следы затянувшихся ран и был безмерно удивлен. Не у всякого батыра есть такое количество мужских украшений.

- Наша страна называется Великая Стена и простирается от ваших Алатауских гор до Мертвого океана. На моем теле следы от мечей жалких толп ниппона и чосона, от березового сока русских, от стрел Орды и от пуль подземных уродов. Мою жизнь пытались отнять и холод, и зной, и океанские чудища. Но наш истинный враг остался без наказания. Да, в нашем времени они давно погибли, но мы дотянулись сквозь время, чтобы исполнить месть. Отпусти меня на время, хан, и клянусь, вернее друга ты более не найдешь. Ты живешь долго и можешь себе позволить думать не спеша. Но я… Каждый прожитый мной день приближает меня к смерти и отдаляет от мести.

Веньминь замолчал и неотрывно смотрел на Есим хана.

- Сколько лет длится ваша беда, батыр? – Жиембет-жырау был потрясен историей мальчика, который показал перед ними неукротимый воинский дух достойный батыра, но заточенного в столь тщедушное тело.

- Полных триста пятьдесят лет. Тогда умер последний взрослый мужчина моего народа. И все эти годы мы выживаем лишь благодаря нашим матерям. – Бо Веньминь поклонился Матери, ткнувшись лбом в ковер.

- Аллах, Милостивый и Милосердный! Огради мой народ от такой беды! – Жиембет-жырау вслух, громко и отчетливо, помолился. И Есим хан с Агынтай-батыром подняли руки и провели по лицам, мысленно присоединяясь к искренней молитве жырау.

«Рано или поздно ойраты все равно узнают о походе. Пусть будет, что будет. От судьбы не уйти» - слова мальчика-воина достигли сердца Есим хана, и он решил не вставать на пути Судьбы.

- Ступай, Храбрец Бо Веньминь, пусть твои боги будут тебе опорой. – в ответ на эти слова Есим хана, глаза мальчика блеснули благодарностью.

- Агынтай, - хан посмотрел на батыра, - выдели им все, что нужно. И не задерживай!

- Благодарю вас, хан, - прошептала Матерь, но погружнный в свои мысли Есим хан лишь кивнул в ответ. Трое гостей в сопровождении Агынтай-батыра покинули юрту хана.

- В какой же жестокий мир мы пришли, мой друг? – спросил Есим хан пригорюнившегося Жиембет-жырау. В ответ жырау, привстал с места и дотянувшись до висевшего на кереге юрты кобыза, сел на место. Кобыз в руках жырау, казалось, зажил собственной жизнью. Юрту заполнила древняя музыка, кюй «Коныр», - грусть и тоска, думы о жизни от легендарного Коркыт-ата, жившего в незапамятные времена.

Есим хан закрыл глаза, вздохнул и погрузился в воспоминания, слушая, как мелодия возвращает его в далекую юность.

(Интерлюдия: Жиембет-жырау)

Асланбек. Кажется, того воина, что рассказал юному жигиту Жиембету о султане Есиме звали именно так. Воин был легко ранен и возвращался из далеких самаркандских земель к себе на родину. Остановившись на ночлег в ауыле Бартогаша из славного рода тана, Асланбек был приглашен к дастархану. Когда он поведал о битвах и сражениях Казахского ханства против Бухарского ханства Жиембет решил, что это очередная братоубийственная войны, не имеющая смысла.

Отец Жиембета, Бартогаш, долго беседовал с воином о Тауекел хане, возглавившим поход против Абдаллах-хана, владетеля Бухары. Возвращение земель, где живут казахи и их родственные племена в состав Казахского ханства, расширение влияния, ослабление напора иранских шахиншахов, создание и контроль производственной базы – воин Асланбек был на удивление хорошо проинфомирован о причинах действий Тауекел хана. Политическое устройство Казахского ханства требовало максимальной открытости и честности с народом. Поэтому тайных союзов и соглашений правители Казахского ханства не заключали. Как и что можно скрыть от народа? Когда твое войско и есть народ. О многом говорили в ту ночь отец и воин, но Жиембет слушал вполуха, и, статься, иногда жалел об упущенном уроке.

Второй раз Жиембет, уже носивший звания батыра и бия – судьи, услышал о Есиме, избранном ханом казахов, из уст Жалантос-батыра, когда тот увел многих воинов алшынских родов на помощь Бухарскому ханству в войне с Иранским шахством. Жиембет-батыр не поехал вслед за Жалантос-батыром, однако отправился к Есим хану требовать справедливости. Северные и северо-западные кочевья родов Младшего жуза казахов начали испытывать давление Русского царства, которое завоевывало Сибирское ханство и своими действиям подталкивало башкир к столкновению с казахами, сея раздор между братскими родами и племенами, порой носивших одни и те же имена.

Было тогда Есим хану чуть больше тридцати лет, а Жиембет-батыр прожил два полных мушеля. Батыру понравился масштаб мысли у хана, достойный поистине великого полководца и правителя. Острый на язык и бесстрашный батыр пришелся по душе Есим хану и с тех пор они не разлучались. Много походов им пришлось пройти бок о бок, от астраханских камышей до турфанских пагод, от чулымских лесов до острогов памирских гор. Были у них и разлады, когда недовольный решениями хана Жиембет-батыр, спустя годы обретший славу как мудрый жырау, в открытую протестовал и оспаривал их. Порой Жиембет-жырау порывался уйти в родные места, но забота о чаяниях народа и беспокойство о друге останавливало его. Пестрым арканом разногласия пролегло между двумя друзьями отношение к Турсун-хану. Есим хан полагал, что мятеж султана Турсуна, назначившего себя ханом, несет угрозу стабильности всего казахского государства и поэтому реагировать на смуту следует жестко и решительно, а Жиембет-жырау считал, что если кто и виноват, то только Турсун-хан и Иманкул-хан, и поддержавшие восстание казахские племена стоит увещевать словом, но не силой. Народ не должен сражаться сам с собой за ханский престол. Несмотря на несогласие в политических взглядах, Есим хан и Жиембет-жырау прикипели друг к другу, разделяя одну коренную страсть на двоих – любовь к Родине.

И даже сейчас, когда подросли сыновья и внуки на подходе, шестидесятидвухлений Есим хан лично возглавил поход на ойратов, вечную угрозу для основ казахской государственности. И Жиембет-жырау первый шел за ним, готовый отдать жизнь за друга и за родную землю.

Как к примеру, когда Жиембет-батыр последовал за Есим ханом на земли Мамлакат-и-Могулие, где жили уйгуры, родичи казахского племени уйсун. Вокруг уйсуней когда-то консолидировались роды, наследовавшие забытым ныне государствам восточных ветвей саков и ставшие прародителями Турфанского ханства, в ходе политического и военного давления вошедшего в состав Кашгарского ханства, что пыталось объединить весь Моголистан. То была эпоха расцвета могущественной Могулии, что соперничала с империей Мин и расширялась. Турфанское ханство же Есим хан полагал казахской землей.

В те годы взбешенный выборами Турсун-хана, Есим хан оставил Казахское ханство и принялся помогать родичам из Турфана. И он оказался там к месту и ко времени. Скажем так, бекам Турфана удалось продавить мягкую форму вассалитета при своевременной помощи Есим хана и дружественных ему кыргызских манапов. А Кашгарскому ханству было невыгодно воевать на два или три фронта. Династия Мин под угрозой вторжения сильной армии требовала подчинения от Мамлакат-и-Могулие, и территория, увеличенная за счет Турфанского ханства, играла в не последнюю роль в желании Кашгара выбить максимально возможные преференции, в том числе за счет попытки сохранения административного деления и признания уйгурского языка и алфавита государственным по всей территории их великого ханства. Мечта о едином Туркестане еще не посетила Есим хана, и за счет каких ресурсов удержать за собой весь Восточный Туркестан или, как упорно именовали его собственные правители, Моголистан, где расположились указанные ханства, без поддержки родственных народов Есим хан не представлял. Хан вернулся из Турфанского ханства ни проигравшим, не победителем, лишь отодвинув на несколько десятилетий захват Турфана, а значит и всей Кашгарии, Династией Мин. Внимание Есим хана захватила новая угроза – усиление ойратских племен, что укрепляли свое, Джунгарское, ханство за счет сибирских племен хакасов и баргутов.

Казахи к тому моменту были разделены надвое и за вернувшимся Есим ханом пошли многие племена и роды, вновь избрав его всеказахским ханом. Но были и те, кто стоял за Турсун-ханом. Идя на поводу гнева, Есим осадил Ташкент и многие другие сырдарьинские города. Однако усиление ойратов не давало ему покоя и он, оставив города, предпринял поход на земли ойратов, окончившийся победой. С целью давления на укрепившегося на троне Есима Турсун взял в заложники его семью. Есим хану вновь пришлось взять в осаду все города Туркестана.

Курултай коныратов, Жиембет-батыр во главе делегации алшынских родов, подкрепленный присутствием батыров почти со всей казахской земли, привели к тому, что Иманкул-хан назначил Жалантос-батыра правителем Самарканда и вынудил Турсун-хана вернуть семью Есим хана обратно к нему. За Турсун-ханом остались Ташкент и еще несколько древних, но незначительных городов. Турсун-хан же направив свою дочь Гайшу к Жангир-султану пытался показать, что готов отчаянно торговаться за сохранение своей власти, идя на соглашение с враждебно настроенным родичем, каковым для него являся Есим хан.

Но перенос в новый мир с иным временем сломал весь устроенный миропорядок. Каждое слово и действие вносило коррективы в ранее определенные планы Есим хана и сейчас приходилось импровизировать. Каким будет следствие решения хана не мешать Храбрецу Бо Веньминю и его Матери в их путешествии предстоит выяснить в ближайшем будущем. А пока... Казахское войско собиралось двигаться в сторону гор Улытау и отряды разведчиков ушли вперед. С утра двинется вся остальная масса войска. Казахи кочевой народ и подготовка к переезду на новое место расположения давно отработанный процесс и не займет много времени.

Жиембет-жырау заиграл новую мелодию и хан громко свистнул, призывая бодрствующих слуг принести чай. Хану и жырау предстоял долгий разговор, все равно сна не было ни в одном глазу.

Глава 17

Хан.

Боеспособность Орды — не количество и разнообразие видов оружия. А количество людей, способных взяться за него и скорость с которой они это могут сделать. На сбор всего имущества и готовность к началу передвижения отводятся ровно сутки с момента приказа. Вся информация по отставшим или неготовым к транспортировке элементам стекается в центр обработки данных по логистике. На основе собранной информации делаются выводы и проводится работа по решению возникшей проблемы. Как часто бывает, в любых процедурах со временем накапливаются ошибки. Их исправление и постоянный контроль изменений в процедурах вследствие исправлений и есть управление Ордой.

Стремительное отступление, когда враг подготовил ловушки по маршруту Орды, когда он, дождавшись прохождения туменов ертоулов, сумел подорвать накопленные заряды почти прямо под основными тяжелыми силами Орды, привело к тому, что вся логистика Орды стала перестраиваться. Например, часть массивных тяжеловесных, но малозначимых грузов были выдвинуты вперед еще сильнее. Хотя, по логике, должно было быть наоборот. Неисповедимы пути логистические. Сейчас же Телу Орды приходилось пробираться через многочисленные колеи, заполненных безынерционной слизью – путям движения тяжелого оборудования. Из-за сильного ветра, контролировать которое не способно ничто на свете, даже Око, баллоны с газами, обычно забирающие часть веса на себя, не использовались. Поэтому всем приходилось тяжко. Тело Орды везло еще больше груза, чем передовые части и после движения основной части Орды слизи оставалось невероятное количество. Так что оказаться в Хвосте Орды не формальное наказание, а сущий кошмар. И раз уж есть хвост, то есть и то место, что стыдливо хвостом и прикрывается. В приличном обществе таких выражений конечно не используют, так что сборщики кизяка, идущие в самом конце Хвоста Орды, в простонародье называются Дерьмецами. Ну, или, «жоппозиционерами», образованного от слова на букву «ж», то есть того самого подхвостья, и особеностей бунтарского поведения, из-за которого они само собой часто оказывались в числе вышеупомянутых.

Хану в юные хулиганистые годы повезло, или наоборот, не повезло пару раз оказываться в их рядах. Тогда он еще носил собственное имя, любил задирать прохожих и вообще вел себя дерзко и, скажем так, «оппозиционно», участвуя в различных манифестациях и митингах. Причем лозунги порой были на диаметрально противоположных позициях! К примеру, от вступления под протекторат Русского леса до требований напоить коней Орды водами Байкала и затем омыть в тех водах сапоги воинов. Власти Орды относились к оппозиционерам попустительски, разве что за религиозные призывы наказывали порой очень жестко, вплоть от казни или изгнания.

Жару же тут давали художники и скульпторы, часто ссылаемые к Дерьмецам и там творившие свои произведения из… хм… подручных материалов. Арт-инсталляция «Дерьмо Орды», состоящее из огромных портретов тогдашних Хана, Тегина и властителей четырех жузов, расставленная перед ставкой Кагана была, если честно, шедевром искусства и обсуждалась до сих пор, хоть и прошло много лет. Молодой будущий Хан тогда принял в том самое живое участие, по ночам возя в запечатанных кувшинах отборный свежий кизяк для устроителей акции.

Как тогда взбеленился Хан, впоследствие вернувший свое имя Асаршы, вошло в легенды среди творцов. Дескать, мол, он не позволит дерьмецам смешивать политику с продуктом жизнедеятельности. Ибо политика отдельно, а продукт отдельно. Пусть они, мужелоцы, смешивают свое искусство с говном, ибо там им и место. Почему пунктик был именно на таких своеобразных представителях Дерьмецов, до сих пор неясно. Сам он был из таковых?

Хан подумал, что было бы интересно заглянуть к сборщикам. Может, они до сих пор возят на самодельных телегах, сделанных из палок и понятно чего, свои творения, гордо именуя их выставкой. Помнится, во времена далекой юности Хана сия выставка носила имя – «Нео-Ордизм – путь в никуда!».

Эх, молодость! Хан вспомнил весьма симпатичную художницу-поэта Чемпишу, молодую пламенную визионерку, которая лепила из особо вонючих субстанций бюсты тогдашних властителей. А затем заворачивала их в собственноручно вышитые покрывала, называя их конфетами «Сладкая жизнь в Д…». Откуда у бедной художницы брались деньги на дорогие ткани и нити неясно. Скорее всего, кто-то из тайных оппонентов власти подкидывал. В принципе, насколько Хан знал, в среде чиновников Орды до сих пор популярно дарить друг другу произведения Дерьмецов в качестве шутливых подарков. Естественно, с одариваемым в качестве центрального персонажа.

Интересно, где сейчас та Чемпиша? В квартале неприкаянных салов или опять творит свои инсталяции, теперь уже в честь нового Хана. Например, «Храбрый мальчик превратился в дерьмо». На ее месте Хан точно создал бы такое произведение, учитывая то, что он сделал за последний Великий круг.

Хан помотал головой, прогоняя наваждение о беззаботной юности. Тогда, во времена злой и бесшабашной молодости Хана, враг был далеко. Он только пришел на Синай и Единокнижники Иудеи вовсю сжигали из плазмометов отряды вражеских лазутчиков. А нынче? После Красного Ирана судьба Великого Хорезма была предрешена. Хорезм еще трепыхался, закупая оружие у всех, до кого мог дотянуться. В начале последнего Великого круга, Хорезм, при согласии Кагана Орды, при посредничестве Русского леса купил у подземников двух червей и по одному кроту и ужу. Для бобра не хватило денег, потому червей было двое, да и не особо нужна машина для борьбы с деревьями Леса в пустынях Центразии. Хорезм планировал создать подземные ловушки для врага, но не преуспел. Враг пришел слишком быстро и с большими силами.

Когда караваны сартов вернулись из экспедиции в Хорезм с вестью о нашествии врага, Тегин, несмотря на опасность повел Орду на юг. Он мог бы свернуть на полпути, объявив о начале нового Великого круга и не идти на земли Орды, что граничили с землями, захваченными врагом. Но остатки беглецов из Хорезма, прибившиеся к каравану сартов, сообщили столь важную информацию, проигнорировать которую Тегин просто не мог. Оборудование подземников, то самое, что куплено безумно дорогой ценой, лежало в предместьях пятна Таскента, или как их называли хорезмийцы, пятна Ташкента.

Да, хорезмийцы оказались честны – Орда нашла, что искала. Хотя при приближении к Таскенту их ждала чудовищная ловушка. Враг пропустил Дикое стадо, Стадо Орды и напал на Голову, видимо, предполагая, что она и есть сама Орда.

Орда сумела забрать то, что ее интересовало - забрать несмотря ни на что. Двадцать семь тысяч жизней – именно столько она заплатила, чтобы вывезти двух червей, одного крота и отряд экипажа машин из трех десятков напуганных людей, половина из которых являлась подземниками. Ужа поисковики Орды так и не нашли, видимо тот сгинул в водах Арала. Крот был в идеальном состоянии, а из двух сломанных червей, техники Орды после осмотра обещали собрать одного работоспобного. Тегин ожидал, что после позорного отступления, точнее бегства, жители Орды выберут другого на его место. Однако, перенос все смешал и вместо отставки Тегин стал Ханом. А возможность вернуть себе имя отодвинулась на неясную пока перспективу.

Хан стоял на небольшом пригорке, наблюдая как мимо проплывает величественная туша крота. Тридцать метров диаметре, двести метров гибкого корпуса из тысяч чешуек. Наивысшая ступень развития военно-инжернерной мысли подземников. Устройство, что способно проплавлять камень, песок, глину, вечный лед, металл, все что угодно. Субтерра проекта «К». Сколько же она весит? Пятнадцать, двадцать тысяч тонн? Надо спросить у Торытай-тархана про точную массу. Хан смотрел как прогибается земля под весом крота, расплескиваясь из колеи вместе со слизью, при движениях корпуса.

За кротом тонкой нитью полз червь, когда-то юркий и быстрый, но в настоящий момент отягощенный неработающей второй частью, прикрепленой к первой. Длина соединеннего червя составила всего сто десять метров. Диаметр в пять метров и абсолютная универсальность. Подземники пытались своих червей и в космос запускать, однако боевые станции Русского леса и болиды китайских Детей сбивали их при наборе высоты. Что такого отдал Великий Хорезм, чтобы заполучить таких монстров? Каган Орды не знал ответа. Пока не знал. Хан оглянулся по сторонам, Орда шла вперед медленно, но неумолимо. Словно не было бегства от врага всего несколько дней назад. «Не бегства, а отступления» - поправила мысль Хана уязвленная гордость Тегина.

Жангир.

После ужина, когда парень одетый в одежду, имитировавшую казахскую национальную, принес жареного на вертеле барашка и разделал, рассказывая о том, кому какая часть полагается, все прилегли отдохнуть. Горячий чай и сладости поспособствовали хорошему настроению взрослых, поэтому под шумок Жангир выбрался погулять с Мажаром. Сытый и довольный Алатау-батыр лишь махнул рукой, когда Мажар обещал быть на постоянной связи со своим отцом.

Ветер и холод, конечно, снизили уровень радости от пешей прогулки, но Жангир решил не обращать внимания на них, сосредоточившись на новых ощущениях. Мажар использовал совсем иные слова, которые отличались от речи Темирханова, то есть Жангир чуствовал, что помимо слов из русского языка в своей речи Мажар использует слова из другого, ранее Жангиром не слышанного. В ней не было мягкости узбекского или персидского языка, ни резкостии и остроты, как их горы, кыргызского языка. Что-то совсем незнакомое и непривычное, но имевшее некоторые звуки схожие с казахским. Когда Жангир спросил Мажара, тот объяснил, что это популярный во всем мире английский язык. На нем делаются все фильмы, весь контент в сети и пишутся книги. Из всего перечисленного, Жангир понял слова только про книги. И сделал себе зарубку на памяти, что обязательно постарается выучить язык, чтобы быть ближе к людям нового времени и иметь возможность передавать новые смыслы своим людям.

Школа! Огромное здание с оранжевыми полосами украшений совсем не напоминало медресе Самарканда, Туркестана или Бухары. Четкие линии контура здания вызывали ассоциацию с огромным кирпичом, вырезанным из цельного камня. Мажар пояснил, что здесь учатся дети со всех домов, окружающих школу и некоторых других, которые не видны. Школа расположилась прямо перед домом Мажара и Жангир слегка позавидовал ему. Ведь получается, что Мажару нет нужды оставлять родителей и ехать в другой город, чтобы получить знания. А тут все рядом – вышел из дома и сразу в школу, приобщаться к знаниям. Однако на лице Мажара не было радости от того, что он живет рядом с невероятным сокровищем.

Школа в понимании Жангира была сакральным местом, где можно поговорить с учителем и узнать у него что-то новое. За всю прожитую им жизнь у Жангира было двое учителей, что обучали его чтению и приобщили к другим знаниям. Первым из них был Надир Мухаммад-диванбеги, большой ученый и покровитель знатоков ислама. Жалантос-батыр познакомил султана еще ребенком с Надир Мухаммадом, в бытность Жангира в плену у Турсун-хана в Самарканде. Второй учитель Абылгазы-султан, ученый и воин из династии Шейбанидов, примкнувший к Есим хану в поисках убежища от алчущих его крови родичей и Аштарханидов, династии утвердившейся в Бухаре вместо Шейбанидов.

Наставников и аталыков у Жангира было немало, но в основном они учили его воинскому искусству. Однако, своим настоящим учителем Жангир считал Жалантос-батыра, ибо тот учил его понимать суть сунны и постигать значение хадисов. Батыр был последователем тариката (ордена-братства) Накшбандия, а отец Жангира, Есим хан, как и большинство казахских правителей, был последователем тариката Яссауи. Но Есим хан не препятствовал общению Жалантос-батыра с Жангир-султаном, потому как старший брат Есим хана, предыдущий казахский хан, Тауекел хан, был из тариката, что и Жалантос-батыр и носил звания, как казахского батыра, так и узбекского бахадура. Как понял Жангир из общения с Темирхановым, потомки нового времени придерживались тех же взглядов, что и их предки и являлись последователями ханафитского мазхаба. Это было самым главным, и в остальное Жангир углубляться не стал.

Они с Мажаром обошли вокруг школы прямо внутри тонкого железного ограждения. Жангир отметил, что Мажар не испытывает никакого пиетета перед школой, считая ее напрасной тратой времени. Более того, они учились там девять, а то и двенадцать лет! Изучали науки через специально написанные для детей трактаты - учебники. Каждый день слушали толкования учителей, но при выходе из школы могли не знать почти ничего! Современные ученики считали науки неинтересным занятием. Жангир схватился за голову, переваривая полученную информацию. Ему захотелось учиться в такой же школе, как и Мажару, однако, султан понимал, что отец его надолго не отпустит.

Но ведь можно пригласить учителей к себе. Жангир решил, что при новой встрече с местным правителем, Демеу-мырзой, помимо боевых машин будет настаивать на направлении лучших учителей страны в казахское войско. Раз уж местные дети не ценят учителей, то в поселениях при войске Есим хана для них найдется место. Если будет надо, Жангир лично будет пилить камень для кирпичей, чтобы построить такую же школу.

Иметь возможность учиться и не желать учиться! Невероятная глупость выше понимания Жангира, он не мог подобрать слов осуждения. Что тогда интересует детей нового времени?

Иний

Удалось! Сумерки помогли им укрыться от внезапно возникшего в степи лагеря. Когда поднявшись на вершину очередного млоского холма, Иний заметил странные палатки, похожие на родные, то чуть не ломанулся к ним, потеряв голову. Однако, разглядев незнакомые машины, людей на конях, одетых в непривычные доспехи, сумел себя обуздать. Их заметил только невысокого роста мальчишка. Иний отвернул коня в сторону и, убедившись, что за ним никто не следит, принялся нахлествывать его.

Стемнело. Выбрав распадок, Иний со спутниками разложили шатер для ночлега. Малоприметный бездымный костер из специальных брикетов давал сильный жар, и лошади стояли к нему чуть ближе, чем нужно. Злой мороз новых земель кусал их сильнее обычного.

После ужина Иний решил провести минутку политинформации, потому что глаза последователей уже горели ярким огнем нетерпения. Что касается последователей, коих Иний именовал братьями для повышения их самомнения, то Манха был оперативником, присланным десять лет назад на помощь Инию, когда он сумел через лесных предателей передать весть о себе в родной интернат. Настоящим именем Манхи было Митий, но он еще не перестроился на новое имя. Второй последователь был вовсе из Орды, которого Иний вырастил собственными руками, подкармливая молодого сироту, отказавшегося от приглашения в род. Звали его Бердибеком, но Иний кликал его Беркой, на что, тот с удовольствием отзывался.

Иний, Мить да Берка – сокращенно ИМБа, так как истерусы питали необъянимую любовь к аббревиатурам и сокращениям, Иний для краткости так себя и их называл. Первичная ячейка ИМБа сидела у костра и была готова приступить к важной работе, которой минутка политинформации и являлась. Обычно такая минутка заканчивалась вечерней новостной молитвой, но новостей не было. Пришлось прояснять правильную диспозицию своими словами.

Иний прислушался к своими мыслям, нет ли в них крамолы и диссиденства? Но все было понятным и четким, Иний себя блюл. Как мог конечно, но ни жизнь в Красном Иране, ни жизнь в Орде не сломили в нем правильного политического настроя. Иний жил словом и делом истеруса.

-Три дня назад вы начали свой путь. Враги провели испытание нового оружия, конечной целью которого является причинение вреда общине истерусов и погубления вашего великого и сильного государства. Надо помнить, что вы никогда не сдаемся и имеем вождью благодать, которой он щедро вас оделяет. Благодаря мудрости и прозорливости я оказался в Орде, где был допущен к тайне. Но за этим я потерял благодать. Прошу вас, братья, поделитесь ею со мной.

Мить и Берка принялись делиться благодатью с Инием, то есть попросту плевать на него. Иний размазывал плевки по лицу и плакал, ибо сейчас, через братьев, на него нисходило благословленье вождье. Иний был счастлив, что имеет возможность окунуться в привычное, давно забытое наслаждение от процесса единения с народом.

- Страшное оружие готовится использоваться против вас. Не ядерное, не химическое, к чему вы привычны. А вре-мен-ное! Враг решился нанести удар на вас откуда вы не ждете. Из прошлого вашего. Неправленного, непереписанного, неискаженного. Где истинны вы лишь, а все окружающее лжа! Вы сущие, вы несущие свет и мир. Мир, где без вас нет мира! Ибо вы есть мир и без вас миру не бывать!

- Не бывать! – хором закричали Мить и Берка, после криков иступленно забормотавшие последние слова Иния. – Вы есть мир и без вас миру не бывать!

Иний расслабился и вытер снегом лицо. Раскачивающиеся Мить и Берка продолжали свое дело, потихоньку впадая в транс. В отличие от Иния в своей вере они были слабы и нуждались в такой подпитке. И вторя им Иний тоже вслух повторял девиз истерусов, однако в голове у него копошились совсем иные мысли. Братья были в экстазе, поэтому он достал тлеющий тонкий брусок из костра и погасил о снег. У Иния их было всего два и лучше их пока экономить, пока запасы не пополнятся.

Затихшие братья постепенно возвращались к жизни и Иний продолжил свою работу. Минутки политинформации вместо вечерней новостной молитвы было пока достаточно. Когда он доберется до кладовых ужа, то развернется вовсю. Иний мечтал провести двадцатичетырехчасовой марафон новостной молитвы, чтобы последователи окончательно превратились в абсолютно послушных ему людей. Ведь когда он получит свой личный бункер в нем же должны быть его люди – выбранные им его личные избиратели. Их было всего двое, но это пока. Дай волю, дай Вождь, и Иний подчинит себе тысячи безмолвных бессловесных бесправных избирателей, как истинный вождь.

А после, обессиленные, полулежащие на снегу Мить и Берка стали задавать вопросы. И Иний отвечал на них, ведь у любого человека, пусть и у никчемного избирателя, нельзя отнимать иллюзию того, что он сам додумался до правильных ответов и сделал свои собственные выводы.

До встречи с ужом осталось два дня и Иний надеялся, что она пройдет без эксцессов. По крайней мере, погони от Орды не наблюдалось. Но ночью, в самый темный час перед рассветом, Иний проснулся и увидел, как потихоньку гран за граном светлеет горизонт. Орда идет! Он разбудил своих последователей, и они помчались вперед, не считая нужным заметать следы. Им бы только до ужа добраться, и тогда… Иний будет готов дать бой всей Орде!

Глава 18

Каган.

Провоз массогабаритных грузов – процесс показывающий приближение конца Тела Орды. Помимо крота и объединенного червя, у самой Орды были предметы сопоставимых размеров. Керамический цех, где выпекаются корпуса для Ок. Фермы, где бесконечно воспроизводят сами себя гибриды водорослей и трав для комбикормов. Цеха биопластиков, гальваников, медицинских изделий. Наособицу друг за другом шли два реактора - привычный стабильный малый БЭР, охлаждаемый нанотрубками, мощности которой хватало на нужды всей Орды, и новейший, плазмоядерный торсатрон, или точнее реактор холодного термоядерного синтеза, созданный усилиями ученых Леса, Стены и Орды. При меньших габаритах он создавал несравнимо больше энергии, однако имел сверхсильное замкнутое магнитное поле. В будущем эта технология должна была использоваться для создания новых видов Солнц. Так как те Солнца, что до сих пор использовались людьми в своей основе использовали взрывной термоядерный синтез, включаемый лазерами с земли или спутника после выведения на орбиту. Фраза «Мы зажигаем звезды!» – имела для обитателей старого будущего вполне конкретное значение. Торсатрон не применялся для промышленных и бытовых нужд Орды, его использовали только ученые для своих экспериментов. И, как подозревал, а точнее и вовсе был уверен, Хан, именно его мощность позволила осуществить эксперимент по переносу во времени. Держать поблизости от Орды такой объект было небезопасно, но возить его в отдалении от основных сил было опасней вдвойне. Мало ли что. Те же подземники могли к нему подобраться с целью взорвать или ученые Детей могли что-то испортить, получив приказ со Стены. Лучше не рисковать. Поэтому охраняли реакторы весьма бдительно, выделив лучших бойцов Орды и Противохода.

После реакторов шли тумены Караула Орды, а вслед за ними и Хвост, который в отличие от строгих линий ордера Орды больше всего напоминал постапокалиптическую банду-солянку, состоящую из безумцев и выживальщиков. Хан достал монокуляр в надежде увидеть нечто похожее на свои скульптуры. Но на дощатых боковинах повозок были обычные надписи без адресата. Особенно выделалась надпись белой флуоресцирующей краской, где некоторые буквы были специально затерты и оставшиеся читались как «Ха – вно».

«Это уж точно» - подумал Хан и поднял руку. Заметались флаги на вершинах холмов, и Хан со своими ближниками тронулся вслед за повозками Хвоста, проезд которых был финальной точкой в строе Орды. Такова судьба правителя Орды с момента ее образования. Быть последним при перекочевке и первым в битве.

Жангир.

Мажар обещал назавтра познакомить с друзьями, потому что для прогулок и игр было слишком поздно. Вернувшись, они пришли к моменту второго чаепития. Но после него, все сразу улеглись спать. Ехать в гостиницу никто не захотел, решив заночевать у Темирханова. Утром же он огорошил всех сообщением, что встреча с Демеу-мырза откладывается на неопределенный срок. Совет безопасности ООН (места, где собираются представители всех государств в мире) настойчиво попросил казахского правителя прибыть на их заседание, так что рано утро Демеу-мырза улетел туда на большом самолете. Также Темирханов сообщил, что над казахским войском очищается небо, искусственный облачный покров уходит в сторону. Открывается возможность использовать вертолеты и к вечеру они могут быть в ставке хана. Пока же Темирханов должен отлучиться на место работы для получения инструкций. Гости оказались предоставлены сами себе.

Мажара нигде не было, и его мама, Перизат-тате, сказала, что он ушел в школу. Жангир увидев, что оба батыра погружены в беседу, а Маргаска-жырау смотрит айтыс по телевизору, отпросившись ушел погулять.

Разноцветный дом, в котором проживал их друг Темирханов был рядом со школой. Жангир решил развеяться и сходить туда, чтобы посмотреть где учится его новый товарищ – Мажар. Одел шубу, пристегнул на пояс саблю и кинжал, спустился вниз на лифте без всякой опаски.

При входе в школу Жангира встретил привратник, который долго уговаривал снять оружие и шубу с шапкой. Решив, что трать время на служилого человека не стоит и вряд ли ему угрожает опасность среди детей, Жангир снял с себя верхнюю одежду и отдал оружие прямо в руки старого привратника. На крайний случай, у Жангира был засапожный нож. Однако, несколько мгновений подумав, Жангир отдал и его. «Место для получения знаний священно и оружию там не место» – подумал он.

Что такое класс Жангир не понял, но повторил имя Мажара и имя его отца. В конце концов его пропустили, сказав, что старшие классы учатся в левом крыле здания. Жангир ходил от двери к двери, открывая и зовя своего нового друга по имени. Какая-то взрослая женщина попыталась отругать его, но Жангир молча ушел дальше, не обращая на нее внимания. Учитель так себя не ведет!

И вот за одной из дверей он в ответ на свой вопрос услышал радостный возглас: - Жангир! И смело вошел туда. Учителем оказалась на удивление молодая женщина, которая задала непонятный вопрос о классе и причине опоздания. Жангир коротко поклонился учителю, приложив руку к сердцу, и попросил извинения. Он сообщил, что сегодня вечером уезжает и хотел бы поговорить с другом и младшим братом Мажаром.

В помещении учились мальчики и девочки вместе. Жангир восхитился столь правильным решением, ведь в медресе, которое он посещал были только мальчики, а девочки учились по домам. Одеты все были в одежды одинаковых цветов – белое и черное, но разного фасона. В своих тяжелых кожаных одеждах с золотым шитьем Жангир разительно отличался от учеников школы.

Заинтересовавшийся необычным внешним видом Жангира, учительница спросила о том, как его зовут. Жангир представился полным именем с перечислением всех своих титулов из уважения к учителю. Шум в классе поднялся неимоверный. Кто-то смеялся, а кто-то начал передразнивать, добавляя слова о разрушительнице оков и бурерожденной королеве незнакомых ему народа андалов. Однако, Мажар встал с места и подняв руку, всех успокоил. Он рассказал о вскользь упомянутой отцом информации, что Жангир из делегации диаспоры зарубежных казахов и является потомком Есим хана.

- Да лан. – заявила девочка в очках. – Вообще-то представителей рода торе очень много в Казахстане. У меня мама, например, из этого рода. Но я же не кричу везде, что я потомок Абулхаира.

- Шейбанид? – повернувшись к девочке спросил Жангир.

- Что? – не поняла девочка вопроса.

- Абулхаир хан, сын Даулет-шейх-оглана, потомок Шибана, пятого сына великого Джучи, происходит из династии Шейбанидов. От его государства отделились мои предки, создали наше Казахское ханство. Моего предка, что основал наше великое государство звали Жанибек, сын Жадик-султана. И, не знаю твоего имени, сестра, я знаком с твоим дядей, мудрым Абылгазы-султаном. При встрече, я обязательно расскажу о такой умной его племяннице. Поведай, как тебя зовут, прекрасная бегим рода Шейбанидов, чтобы мой рассказ не был напрасен. – это была школа и Жангир подробно рассказывал обо всем, как и полагается в школе.

- Я… я… - весь класс замолк и девочка, столь уверенная в начале, замолкла, подбирая слова, и наконец-то выдохнула: - Я вообще-то про другого Абулхаира, который был ханом Младшего жуза. –

- Хан у казахов един для всех. Один хан на три жуза. Абулхаир был ханом Узбекского ханства. Так написано в книге «Тарих-и Абулхаир-хани», написанного Масудом бен Османи Кухистани. Я читал эту книгу в школе. – Жангир четко, словно отвечая учителю, произнес ответ, и добавил: - Еще двух Абулхаиров знаю, но то были султаны в Бухаре и не имели титула ханов.

Класс вновь загалдел, и кто-то писклявым голосом исподтишка крикнул в сторону девочки в очках: - Шейбанидка!

-Так! Класс! А ну прекратили базар! – грозный голос вставшей с места учительницы обещал кару в виде дождя из сниженных баллов за поведение. Она повернулсь к стоящему у парты Мажару: - Господин Кадар, будьте любезны объяснить причину появления гостя в нашем классе. Или попрошу вас обоих покинуть класс, у нас, между прочим урок.

-У-у-у! – донеслось со всех сторон. Девочка в очках встала с места с телефоном в руке.

-Вот, смотрите! – донесся ее голос, перекрывая тихий шум класса. – Абулхаир-хан, год рождения тысяча шестьсот девяносто третий. Сражался с джунгарами, после смерти Тауке хана, когда казахи разделились на три жуза, стал ханом Младшего жуза.

-Не знаю о каких годах ты говоришь, бегим, - ответил ей Жангир. – Но мой отец, Есим хан, единственный хан. Турсун-хан просто кукла в руках Иманкул-хана.

-Брэк! – учительница подняла руки в странном жесте. – Сегодня мы проходим историю Алаш-Орды. Смерть Есим хана и последующее ослабление Казахского ханства мы проходили во второй четверти. Вот вы, молодой человек, - обратилась она к стоящему у доски Жангиру. – Что вы можете рассказать об истории Алаш-Орды, о ее борьбе за установление границ автономии?

-Ничего. – спокойно ответил Жангир, хотя на его душе скребли кошки, и он решился задать вопрос: - Почему вы говорите, что мой отец умер? Три дня назад он был жив и управлял всем войском. Ойраты разгадали наш замысел?

Учительница рассмеялась и погрозила пальцем Мажару: - Кадар, шутка зашла слишком далеко. И вообще, она опоздала. Вот если бы он пришел в образе Алихана Бокейханова, тогда было бы интересней.

- Стойте! – раздался басовитый голос с задней парты. – Я узнал его! Он же блогер из тик-тока. Помните? Вчера выложили, как они занимались актерским фехтованием.

-Точно! Постанова была! Я тоже узнал! – послышались голоса с разных сторон.

-Кадар? – сарказм в голосе учительницы был ясен на все сто процентов.

Мажар вздохнул и стал рядом Жангиром.

-Короче, ребята, Алмагуль Ансаровна. Скажу по большому секрету. Типа государственная тайна! – Мажар умоляюще оглядел весь класс. – Завтра или послезавтра, наверное, всем объявят, я не знаю. Прошу пока никому не говорить, а то мне попадет. Короче… - Мажар взял паузу, не зная, как рассказать: - Это реальный Жангир хан. Сын Есим хана. – Мажар опять замолчал. – В общем, что-то случилось с порталами во времени, и казахи оттуда переместились к нам.

Класс дружно рассмеялся, а учительница похлопала и показала большой палец.

-Постойте! А он какой из Жангиров? Ведь еще был Жангир-хан из Младшего жуза, хан Букеевской орды! – девочка в очках опять поднялась с места, держа в руке телефон.

-Да отстань ты со своим Младшим жузом, Шейбанидка! – закричали на разные голоса ее одноклассники.

-Салкам Жангир. – Мажар не повышал голос, но его слова слышались очень хорошо. – Вы про него слышали. Помните, Орбулакскую битву где казахи, как спартанцы, наваляли джунгарам? Это был он, только он сейчас молодой.

-Салкам Жангир был двухметровым великаном. – очередной недоверчивый одноклассник Мажара поверг его слова сомнению.

-Какой есть. – Мажар оглядел невеликого ростом Жангира и пожал плечами. – Может еще вырастет.

Класс опять загомонил и Мажар, отпросившись у учительницы, пошел провожать Жангира обратно домой. Жангиру в школе понравилось, правда, класс был очень шумным. Но Жангир был уверен, что после его ухода учительница достанет розги и будет прививать дисциплину, как и полагается в приличном учебном заведении.

Тамир.

Тамиру некогда было скучать. После того как они с Айгерим не стали нужны новоизбранному Хану, им пришлось вернуться в Библиотеку. Юрту учителя разобрали приписанные к Библиотеке люди, Айгерим ушла к своим художникам. Люди Каталога были заняты и Тамиру не оставалось ничего иного, как забраться в старую повозку и смотреть по сторонам. До начала движения было еще полночи. Из соседей почти никто не спал. А он задумался о будущем.

Учителя-шкафа заменить некем, а значит Тамир будет заниматься усиленным повторением всех изученных им книг. С большой вероятностью его сделают исполняющим обязанности шкафа и назначат ему контрольного экземпляра из новых набранных детей. Но все будет после завершения откочевки на новое место.

Тамир увидев несколько человек в форме и с узорами ертоулов, что проскакали по одной из параллельных улиц и вспомнил о сестре. Айдинар выглядела довольной своей жизнью и стала настоящим бойцом. Гибкая, наполненная силой, словно мощная стальная пружина. Минутный разговор, который случился между ними, после объявления Ханом выступления, был сумбурным и состоял из обмена фразами навроде «как ты», «все хорошо» и «желаю удачи». И поспешили по своим делам. Точнее, у Айдинар была их куча, а Тамир наоборот, остался не у дел.

Раньше повозкой правил учитель, а Тамир сидел за его спиной и смотрел вперед, стараясь увидеть колдобины или рытвины, несглаженные туменами дорожников. И, правда, изредка повозка громыхала, когда, колея искривлялась больше положенного или попадался камешек, отброшенные в сторону из-под колес других повозок. Дремавший было учитель от того встряхивался, клацал зубами вставных челюстей и забывал следить за речью, из-за чего из его уст вылетали разные бранные словечки. Учитель хмурил брови и приказывал Тамиру забыть услышанные слова, что Тамир старался делать изо всех сил. Все две тысячи восемьсот двенадцать слов на шести языках. Может кому-то число покажется малым, но в линейке своих сверстников Тамир считался одним из знатоков. Особенно когда шли квартальные соревнования по тактическим играм. Конечно, команда квартала на уровне Орды вообще не котировалась, но в целом в тумене Библиотеки команда линейки Тамира часто бывала на первых местах. Но невелика заслуга обыгрывать детей и подростков, погруженных в мир слов, там, где требуется только быстрая реакция и импульсное мышление. Тут Тамиру помогло, что он попал в Библиотеку поздно, в возрасте десяти лет, и в детстве родители готовили его к воинской стезе.

Время от времени по сторонам вспыхивали зеленые огни в небе. Тумены извещали о готовности тронуться в путь. Мимо на коне промчался логист и Тамир услышав свист о его приближении поднял вверх одну руку, сообщая о готовности выступить. Если бы он поднял обе руки, это означало бы наличие проблемы. Тамир бросил взгляд по сторонам. Их улица состояла из ста восьмидесяти повозок и делилась на шесть линеек по тридцать повозок каждая.

И вот в пяти или шести сотнях метров впереди в небо взлетел и их огонь, извещая что тумен Библиотеки готов к дороге. Тамир успел несколько раз вздремнуть до того, как небо расцвело фонтанами разноцветных фейерверков. «Орда-а-а-а!» - закричал Тамир присоединяясь к многотысячному воплю людей. Орда объявляла о начале кочевки.

Тамир нетерпеливо тронул поводья, но двойка коней, что тянули его повозку, ждали общего движения. Их покрытые легкими шлемами головы поднялись только когда пришел сигнал напрямую в вживленные в мозг чипы. И единый слитный шаг вперед всей Орды вызвал волну дрожи не только земли, но и всего тела Тамира. К такому никогда не удастся привыкнуть.

Даже то стремительное бегство, когда под Головой Орды образовался карст, откуда забили фонтаны кипящей кислоты, не нарушило порядки Орды. Она распалась на тумены, тумены на тысячи, тысячи на сотни, которые тотчас начали собираться в другом месте. Также было с идущими вслед за войсками кварталами, улицами, линейками и домами, где жили обычные люди.

Тамир пытался вспомнить те ощущения, но что-то не давало ему покоя. Он закрыл глаза и мысленно перенесся к событиям дня, когда враг подловил Орду на марше. Бесконечный скрип, шум людей и животных, кисло-сладкая вонь от слизи на подготовленных колеях для больших грузов. Монотонный голос учителя, пересказывающего очередную книгу для Тамира. Эту книгу Тамир уже слышал два раза, но учителя не прерывал, потому что было понимание, что учитель повторяет ее больше для себя, чем для ученика.

Тамир прикрыл веки и представлял себе очередное кино создаваемое им в воображении на основе запомненного сценария. История называлась «Почтальоны в горах» и рассказывала о путешествии отца, сына и их собаки по маршруту в горах. Тамир представил, что они с учителем и есть та пара почтальонов. Отец в его фильме говорил голосом учителя, а сам Тамир произносил реплики сына. Одеты они были то в форму сартов Орды, то в форму потомков Горной дивизии, а иногда и одежды кыргызских родов. Антураж фильма предполагал, что действия происходят в горах, поэтому Тамир использовал костюмы частей, что выполняют миссии в гористой или горной местности для Орды или же доставляют грузы и караваны.

Учитель внезапно замолк, Тамир открыл глаза и огляделся кругом. Лицо учителя исказилось до неузнаваемости, словно он услышал нечто, что страшит и одновременно приводит его в восторг. Потом его оживший взгляд потух, Тамир хотел снова расслабиться, но что-то словно удерживало его взгляд. Впереди что-то менялось. Далеко, за горизонтом, где Орда уходила под тень огромного холма. Раздался треск, где великан руками рвал кусок ткани размером в небо. Шипение, крики, жалобный вой. И холм, до того неподвижно стоящий на месте миллионы лет начал наползать прямо на порядки Орды, подгребая их под собой. А в небо ударили высокие гейзеры, исходящие паром, накрывая ряды тех, кого не настиг движущийся холм.

Мурмурация. Явление, когда огромные стаи птиц, рыб, насекомых ведут себя словно обладают коллективным разумом и выполняют единые координированные действия. Именно мурмурация лежит в основе тактики реагирования Орды при нападении врага на марше. Плотность порядков падает, а полярность движения увеличивается. Орда или огибает, или окружает опасность, распадаясь на мелкие единицы – сотни, реже десятки. Здесь же произошло то же самое, за исключением того, что гражданская часть Орды повернув в сторону и оттянувшись назад формирует свои защитные приемы – каруселение легких элементов типа повозок и всадников вокруг массогабаритных грузов. Вся Орда распадается на три части – Голову, Тело и Хвост. Тело Орды в свою очередь имеет два крыла – Правое и Левое, боевые части которых выдвигались вперед, окружая врага. Да, если бы можно было увидеть Орду сверху, она напоминала бы огромного беркута, раскрывшего крылья для атаки. А под крыльями кружат два гигантских колеса.

Но нежданная ловушка врага практически уничтожила четверть численности Головы Орды, что внесло сумятицу в гражданской части Орды. Боевые части отреагировали правильно, однако, вслед за ловушкой активизировался сам враг, создавая огромную тучу мерцания, поэтому Орда отступила. Ввязываться с марша в кровопролитную битву с ним было очень опасно. Такую информацию озвучили впоследствии, когда отступление было завершено. Длилось оно пять дней и Тамир помнил его урывками. Сон, торопливая подмена учителя за управлением повозкой, поглощение энерговитаминных комплексов и безвкусных брикетов, пасты и напитков из неприкосновенного запаса - НЗ, наличествовавших в любой повозке и рюкзаке жителя Орды.

От непрерывной тряски болело все – руки, ноги, позвоночник, но особенно сильно копчик и шея. Колеи, заполненные безынерционной слизью, создавались логистами только для провоза тяжелых грузов. Остальные шли по степи как придется, растягиваясь и иногда отставая от своих линий и рядов, следуя лишь белым огням и дымам в небе, которыми ертоулы обозначали разведанные, а значит, безопасные маршурты.

На исходе пятого дня в небе замелькали красные огни, возвестившие что экологи ертоулов нашли место для стана всей Орды. Ночь пятого дня прошла в развертке жилищ и определении стоянок для животных. На шестой день они отсыпались, лишь вечером посетив институт экспериментальной физики, куда их срочно пригласили. А на седьмой день учителя убили. И Тамир остался один, если не считать сестру Айдинар. Но она была далеко и редко интересовалась жизнью брата, после получения воинского звания.

Айдинар.

Армат оказался забавным парнем, совсем не похожим на мальчишек и юношей, что были в Орде.Все что полагается мужчине, он делал неумело – стрелял из ружья, ездил на коне, ухаживал за скотиной. Таких неприпособленных к жизни людей в Орде можно было встретить разве что среди ученых или обитателей квартала неприкаянных. Однако, что у него получалось хорошо – это петь, играть на домбре и рассказывать кучу историй, услышанных где-то, а может и выдуманных. Айдинар с Айбалтой обсудили утреннее поведение Армата и пришли к мнению, что в Орде он точно жил бы среди неприкаянных, играя музыкальные произведения или выступая на сцене. Да, актер из него вышел бы неплохой. А что насчет ведения хозяйства? Уверена, найдутся добрые хозяйки, что подберут и такого неумеху.

В качестве жениха он им не очень подходил, поэтому они решили относиться к нему как к младшему брату. В сущности, для Айдинар Армат был кем-то вроде Тамира. И так как вывод был сделан не в пользу Армата, они загрузили его поручениями. Но большинство поставленных перед ним задач Армат внезапно проигнорировал. А когда Айбалта решила на него наехать, он решительно и быстро послал ее по известному адресу. Хорошо, что Айдинар была рядом и сумела удержать подругу от немедленного и жесткого ответа.

-Совсем эти молодые страх потеряли, - горячилась Айбалта.

-Спокойно, ты же видишь, он не военный и понятия не имеет о рангах и дисциплине. – убеждала подругу Айдинар, на что та морщилась и хмурила брови каждый раз, когда Армат оказывался в ее поле зрения.

Но после обеда, когда среди темных туч на небе стали искриться огни фейерверков Орды, они помирились. Армат притащил планшет - стеклянный экран в металлическом корпусе. Непривычные к экранам, реагирующим на прикосновение, подруги сильно им заинтересовались. В отличие от экранов ордынской технологии, где органодиоды нанесенные на специально обработанную кожу светились только в сине-зеленом спектре, экран, принесенный Арматом, мог показывать невероятное количество цветов и оттенков.

А потом Армат включил им аниме. Обе подруги просидели до самого вечера, не отрывая глаза от экрана планшета, и пропустив прохождение Орды мимо их пристанища.

Только поздним вечером, по приказу Айкоркем, девчонки отправились спать.

Наутро, увидев, что Армат с отцом возятся у кошары, Айдинар отправилась на переговоры по поводу понравившейся им вещи. Особых богатств они с напарницей конечно не скопили, но грамм триста золота на двоих у них было. Или на крайний вариант оставались еще лошади и верблюды для обмена. Но перед меной их надо было отыскать и притащить сюда, на зимовку. Золото, по их мнению, было лучшим вариантом. Вопреки ожиданиям, Армат поменять планшет на золото отказался. Он переглянулся с отцом, и получив одобрительный кивок, подарил им планшет. Есть такой обычай у казахов, дарить понравившуюся вещь в доме гостю. Впрочем, с приходом в современную жизнь телефонов и других дорогих девайсов эта традиция потихоньку отмирала.

Айкоркем предупредила, что после обеда они выступают. Так что обеим девчонкам пришлось проходить ускоренный курс по использованию планшета под руководством Армата. Ладно, аниме и какие-то фильмы, там были установленые тактические игры! Половина подростков Орды отгрызет себе левую руку, лишь бы правой поиграть в них. Айдинар прикинула, что если через Армата или его отца заполучить некоторое количество таких электронных приблуд (лучше тысячу штук!), то они с подругой озолотятся. В буквальном смысле этого слова. От женихов тогда отбоя не буд… Стоп! А зачем им они?

Закончат службу и заживут вдвоем припеваючи, покупая лучшие платья и заказывая вкуснейшую еду. Эх, хорошая мечта. Айдинар поплевала в сторону и постучала по полу, чтобы не сглазить. Надо договориться с Арматом раньше всех, пока какие-нибудь ушлые казахи Старшего жуза не прикарманили придуманный ими бизнес. Айдинар критически осмотрела подругу и проверила себя на всякий случай. Если они разбогатеют с помощью Армата, то так и быть, в список потенциальных женихов его занесут. Детей-то все равно надо завести. В далеком-далеком будущем.

В общем, надо предупредить Айбалту, чтобы она особо сильно не напирала, иначе может спугнуть. Характер-то у него тот еще. А она, с ее бешеным нравом, доставшимся в наследство от предков из Противохода, может довести дело и до кровопролития. В общем, дело надо брать в свои руки… И внезапно, подчиняясь какой-то внутренней безумной логике, она схватила Армата за шею в борцовском захвате. Пусть знает свое место! Поведенческие механизмы она изучила хорошо. И в их семье главной будет она – истинная альфа-самка, а Айбалта, ее милая подружка, всегда была и будет личной бетой. Мальчик же станет просто обычным омегой. Конечно, приносящим им прибыль и оттого богатеньким, но все же омежкой. Она сдавила хваткой лучника ключицу Армата, от чего он перестал трепыхаться и заскулил «ай-ай-ай». Вот! Уроки Айсаны прошли не зря.

Теперь же нужно отдать ему все золото и отправить за товаром. Орда безжалостна и отставших не ждет, а они – ертоулы. Первый тумен! А значит должны быть первыми во всем. И в беде, и в богатстве!

Глава 19

Темирханов.

Госсоветник был старше шефа и Темирханова, но в политической тусовке страны был молодым. Его назначения никто не ожидал, человек был со стороны и реально к политике не имел никакого отношения. Он развивал стартапы и занимался криптовалютами. Его несколько раз приглашали в клуб инвесторов, где в сущности шеф познакомился с Олжасом и Нариманом, однако в ответ неизменно получали отказ. Звали его Доскелды Аби, и мыслил он настолько нестандартно, что председатель Нацбанка и министр финансов то прятались от него в чуланах коридоров власти, то, наоборот, не вылезали из его кабинета. Второе, понятно, случалось чаще, все-таки во всем мире бушевал экономический кризис. Штормило всех, от Китая до Андорры.

На встрече с посольством от Есим хана он скромно помалкивал, переваривая информацию. Да, бывало, что иногда он долго молчал, но всегда затем предлагал решение любой проблемы. В этот раз шеф улетел в США, оставив взаимоотношения с Казахским ханством на откуп тем, кому доверял – Олжасу и Доскелды.

Собрались опять в зале Совета безопасности – правда, вчетвером. Олжас, Доскелды, Максат-ага, министр обороны, и Алибек, министр по ЧС. Комитетчик был занят, случай с неизвестными ракетами обострила ситуацию в сфере безопасности страны. Выявлялись агенты иностранных разведок, шли какие-то полу- и неофициальные запросы к сотрудничеству. Понятно, что в Казахстане были тайные агентурные сети РФ, Китая, Турции, Франции, Южной Кореи, Индии и Украины. Но когда на контакт вышли такие экзотические страны как Бразилия, Судан, Вьетнам – это вызвало некий небольшой, но все же, переполох в контрразведке. Помимо страновых госорганов, активизировались и ШОС и НАТО. ОДКБ, понятное дело, лезло во все щели и на противодействие отдельным его элементам тратилось много средств и сил. Обо всем этом поведал Максат-ага, рассказав в качестве курьеза.

Так как облачное покрытие двигалось в сторону Жезказгана, к Улытауским горам, постепенно открывалась юго-восточная часть ранее закрытых областей. Самолет разведки доложил о наличии крупных скоплений живой силы. Таким образом, информация, полученная от Темирханова подтверждалась. Далее состоялось распределение ролей и обязанностей – Максат-ага оставался в Астане, при Генштабе. Алибек вылетал в Жезказган и выводил туда авиаотряд спасателей, обеспечивал подвоз железнодорожным транспортом припасов и иных предметов для бытовых нужд. Доскелды с Олжасом вылетали с посольством Есим хана обратно к ставке хана. После переговоров с ним Доскелды возвращался, а Олжас оставался там в качестве представителя Республики Казахстан.

По словам Алибека медико-санитарные отряды уже должны были достичь войска и начать там прививочную кампанию. Для обеспечения необходимым количеством прививок выгребли почти все запасы со всех городов Казахстана и сейчас в срочном порядке запускались законсервированные заводы по производству прививок в Жамбылской, Жетысуйской и Алматинских областях. Какое-то количество для восстановления обязательных запасов пока будет закупаться у иностранных производителей. Министерство здравоохранения уже начало работу в этом направлении.

Максат-ага четко обозначил позицию президента, которая совпадала с его мнением – поставок современного оружия войскам Казахского ханства не будет. И этим убивался козырь, которым могли бы воспользоваться на переговорах госсоветник и помощник президента. Хорошо хоть с продуктами не будет проблем.

Олжас озвучил просьбу Маргаска-жырау предоставить им несколько человек, желательно историков, чтобы проинформировать Есим хана о прошедших исторических событиях и современном положении Республики на мировой политической арене. Ответ он получил от Доскелды, который пообещал, что лично отберет таких людей среди сотрудников научных институтов и университетов, что занимаются изучением истории Казахстана.

После возвращения шефа они с Максат-ага засядут в Жезказгане, дожидаясь появления Орды. К этому времени Есим хан должен был прибыть к ауылу Улытау, расположенное в предгорьях одноименных гор и определенному как место временного базирования казахского войска.

Вроде все основные вопросы были проговорены, оставалось только одно. Что сказать всему миру, ведь спутники заинтересованных стран уже видят колоссальное войско, вооруженное луками и саблями, которое стоит лагерем посреди снежных казахских степей?

- Чемпионат Казахстана по зимним видам спорта! – заявил Алибек первым.

Олжас вздохнул и принялся записывать, но под скептическими взглядами более старших товарищей, Алибек принялся дополнять свое предложение: - По конным зимним видам спорта!

- По национальным конным зимним видам спорта… - совсем стушевался он в конце, и так как первоначальный запал его не отпускал, добавил. Правда тихо-тихо: - Чемпионат Казахстана…

- Аргыны дают поминальный ас! – сделал свое предложение Максат-ага.

- А чего не кипчаки? – возразил Доскелды. – Если что, там кипчаская земля.

- Аргынов больше. Триста тысяч человек спокойно собрать можно. Даже больше. – не унимался Максат-ага, который сам был из этого рода.

- Нууу… Дешт-и-Кыпшак… - протянул Доскелды, подбирая ответ.

- Кино! – Олжас решил вмешаться, пока спор не перетек в перечисление аргументов о достижениях своих предков с обеих сторон.

- Какое кино? – Алибек подумал, что стрелки с неудачной идеей про чемпионат можно перевести на другого.

- Историческое. Соберем студентов-киноделов. Вон их полно, все равно без дела ходят. Три университета аж готовят. Шабыт, Жургеневка, Туран, - принялся перечислять Олжас, вспомнивший о младшем брате-оболтусе, уже второй год пишущем сценарий своего эпохального дебюта. Однако, постоянно встречающего препоны как со стороны госструктур по поддержке кино, так и со стороны частных компаний, клепающих однообразные поделки про очередных бандитов и комедиантов в женской одежде.

- Все равно лучше не придумаем. – вздохнул Максат-ага и повернулся к Олжасу. – Рассказывай подробности, что ты там удумал?

- Помните, Бондарчук снимал «Войну и мир»? Там сотня тысяч массовки кажется было. Или фильм про великого Махатму Ганди, там вообще миллион человек было. – Олжас ухватился за глупую в общем-то идею, которую ляпнул от балды в надежде остановить разгорающийся диспут между старшими товарищами. Теперь же идея обретала вполне осязаемые черты.

- Допустим. А про что кино? – госсоветник почесал нос. В принципе, ему было плевать на кинематограф, главное, чтобы кино было про казахов и не встретило негативного отношения среди народа.

- ?.. – Олжас задумался.

- Чемпионат Казахстана, - начал было Алибек.

- Помним, помним, - перебил его Максат-ага. – По национальным зимним что-то там. Пусть будут соревнования по доблести между аргынами и кипчаками.

- А другие роды не обидятся? – Олжас на секунду задумался о своих коныратах.

- Короче! Олимпийские соревнования среди всех казахских родов по воинским искусствам. – подытожил Максат-ага.

- Исторически недостоверно. – Доскелды забарабанил пальцами по столу.

- Кто у нас историю курирует? Ты! Поднимайте архивы, пусть твои ученые найдут какого-нибудь батыра, который до нашей эры победил на Олимпийских играх в Древней Греции. – Максат-ага встал с места, полагая что вопрос решен.

- А из какого рода? – задумчиво, но с ноткой сарказма, пробормотал Доскельды себе под нос. Но Максат-ага его услышал.

- Хорошо. Пусть будет кипчак. Но, смотри, только чтобы звали не Кобыланды! – погрозил пальцем коллеге министр обороны и ушел.

Доскелды еще минуту посидел, обдумывая какое-то свое решение, и в конце встал, хлопнув ладонью по столу.

- Все. Расходимся. Ночью ждет командировка. – голос госсоветника звучал уверенно и бодро.

Интерлюдия: Демеу Бошай

«Если вы, друзья, думаете, что быть президентом Казахстана легко, то вы ошибаетесь. Причем, сильно-сильно. Недоверие к власти со стороны народа, на корню подрубающее любое начинание. Безудержное ж…почитание… хм… чинопочитание, доходящее до абсурда. Социальные, экономические, экологические проблемы. Строительство атомной электростанции, которое еще долго будет пить кровь и силы всех сопричастных.

С востока щелкает узкими глазами Великий Дракон; на севере ворочается, пытаясь расширить пространство в своей огромной берлоге Дикий Медведь; на юге за горами и песками притаились Деревянный Слон и Черный Обелиск. А наверху, на границе неба, летает Белоголовый Орлан, падальщик, готовый сожрать любое мертвое или ослабевшее животное. А что делать одинокому волку в степи? Выть, созывая собратьев? Выть, собирая Туран? На Волчью Стаю Турана набросятся со всех сторон жадные хищники. Не дадут собрать такую стаю, ведь стая в бою одолеет любое животное. Разумеется, за исключением китов, дельфинов и других морских обитателей. Есть вариант объявить чукчей тюрками, пусть режут китов своими гарпунами…» - мысли, злые, наполненные раздражением и гневом одолевали Бошая.

Лететь на заседание Совбеза ООН понятия не имея о том, что такое Орда, кто такие Каган, Хан или Тегин? Братья что ли? Сопровождающие его лица спали на своих местах, однако сон Демеу не шел. Он уселся за стол и достав блокнот, начал по старой привычке чертить диаграммы, схемы и составлять списки.

«Вы никогда не задумывались, почему такое государственное образование как страна казахов в течение периода своей истории подвергалось постоянной трансформации? Объединение племен кочевников стало протогосударственной структурой, потом сразу же стало выживать. Доисторические войны между Тураном и Араном, племена саков против китайских ванов, постоянные междоусобицы. Возвышение и падение каганатов, страна казахов становилась частью империй, сама была империей, вновь становилась частью империи, и сейчас следуя естественным историческим процессам стала независимой. И если смотреть с точки зрения дальнейшего развития истории – ей что, грозит вновь стать частью империи? Или самой стать таковой? Объединенный Туран для многих есть идеальная форма существования в виде империи. Однако, любую империю раздирают противоречия. И Туран ждет то же самое. Внутри Турана возникнет соперничество между Казахстаном и Турцией, вспыхнут ярким пламенем неразрешенные споры вокруг узбекских, кыргызских, таджиских взаимных претензий на земли» - Демеу отмечал на схеме направления перспективных взаимоотношений и возможных конфликтов между странами единого Турана, и рядом списком перечислял минусы и плюсы каждой позиции.

«Опасность грозит со всех сторон. Существующие империи – Китай и РФ не позволят проявиться новой силе меж их территорий, прилагая все возможности разрушить такой союз. И это, к сожалению, сработает. Опыт у обеих империй накоплен большой, еще бы, учились то они у Британской империи, самой жестокой империи в истории человечества, даже хуже, чем Монгольская. И как быть Казахстану? Вечное лавирование между центрами силы? Нейтральный статус Казахстану тоже не светит. Вы думаете РФ согласится на вечный нейтральный статус страны, которая прикрывает их тыл? Любой конфликт в Казахстане откликнется продолжением там. Казахстан прикрывает два узких места на территории РФ – перемычку между Каспием и Черным морем и такую же перемычку между европейской частью и Сибирью с Дальним Востоком впридачу. Не зря был создан Кувандыский коридор между Казахстаном и Башкортостаном и Татарстаном. Включение этих стран в состав Турана – это нож, вонзенный в самое сердце РФ. А за счет Кувандыкского коридора РФ может влиять на политику взаимоотношений между братскими странами. Поэтому обе империи, следуя инстинктам самосохранения до последнего будут держать нашу страну в качестве союзника любого характера, экономического, политического или военного. Даже демаркация границ Казахстаном со всеми соседними странами – естественный исторический прецедент, а не заслуга тех, кто преподносит это невероятным историческим достижением. Ни РФ, ни Китаю невыгодно иметь неразрешенные земельные споры с Казахстаном. Ибо оставленной лазейкой они могли бы воспользоваться против друг друга» - схема становилась все сложней, Демеу Бошай рисовал стрелки одну за другой, перелистывая блокнот.

«Тут даже не нужны какие-то секретные данные. Все на поверхности, достаточно посмотреть на карту. Слабые места Казахстана – реки и вода. Например, если остановить водопровод Астрахань-Мангышлак, то сильный экономический регион Прикаспия моментально скатится в состояние эколого-экономического коллапса. Состояние Кызылорды и Арала - перманентное экологическое бедствие, имеющее своим решением только договоренность между странами, расположенными вдоль русла Сырдарии и Амударии…»

Растекающиеся по всей Центральной Азии мысли Демеу прервал стук в дверь. Заглянул начальник охраны, предупреждая, что самолет скоро начнет снижение. Демеу встал с места и встряхнулся. Его ждало объяснение перед всем миром о том, что творится в далекой от этих мест казахской степи.

(Интерлюдия: Есдарын)

Чувство, возникшее после откровений малолетнего китайского Мастера, вцепилось не отпуская и захватило все сознание Есдарына. Что это было? Страх, тревога, досада? Или все вместе? Есдарыну казалось, что над тревогой и досадой все же превалирует страх. Какие знания хранит Мастер и его воины у себя в голове? И не будет ли лучше, если их страна не получит эти знания? Когда из уст ребенка прозвучала угроза поквитаться с давно забытыми врагами своей родины, Есдарын забеспокоился. Картина, нафантазированная по итогам разговора Мастера с Есим ханом, выглядела все более неприятней, вызывая сильное раздражение.

Золото, деньги, почет! Все, что ему обещано Матерью могло превратиться в слизь, по которой плывут шары тяжелых грузовых платформ. Да, откровенно говоря, Есдарын мечтал о золоте, с помощью которого ему будут доступны все земные курорты и их наслаждения, о которых часто любил разглагольствовать старик-книгочей. И война, которую может развязать будущая Стена с помощью Мастера Бо Веньминя сводила на нет все плюсы от сотрудничества с ним. Есдарын устал от войны, от постоянной тревоги, от неустанного движения Орды и хотел провести подступающую старость в местах, где он сможет насладиться теплым морем и горячим солнцем, вкушая сладкие напитки и еду.

Если бы дело происходило в Орде, то Есдарын приказал бы схватить Матерь со всеми сопровождающими ее Мастерами и воинами. Пусть это стоило бы Орде неисчислимых жертв, но он был пошел на вынужденный конфликт. Сейчас же, заручившись пусть и малой поддержкой Есим хана, Матерь, точнее Мастер Бо, мог и отказаться от сопровождения Есдарыном. Тогда он окажется бесполезным. И какие же козыри у него есть на руках?

Во-первых, Колыбель. Рабочая Колыбель, которую Матерь отдала ему в качестве залога до завершения их путешествия. Во-вторых, Стефан. Старый друг имел фундаментальные знания и громаднейший научный опыт. Он мог в теории предложить нечто, что способно перевернуть весь мир с ног на голову. Как это случилось три дня назад, когда Орда оказалась в далеком прошлом. Впрочем, здесь появилось и войско Есим хана из еще более отдаленного прошлого. Сейчас Стефан, имея в наличии результаты проведенного опыта, размышлял о природе своих недочетов. Есдарын представил себе картину, когда вместе с Ордой и войском Есим хана, сюда могли прийти доисторические чудовища или же воины из такого невообразимого будущего, что все технологии Орды окажутся детскими поделками. Опять он вспомнил про Детей. Что-то не давало покоя Есдарыну, и он принялся разматывать свои мысли, в надежде ухватить намеки подсознания.

Точно! При передаче Колыбели Матерь действовала с некоторой опаской и рядом с ней не было Мастера Бо Веньминя, а был Мастер Цзи Шуньюань. Вероятно, Матерь вместе с Мастером Цзи крутили свою интригу, опасаясь Мастера Бо. Получается, что Мастер Бо не в курсе, что в руках Есдарына есть нечто, что может поколебать его желание непременно достичь Китая.

Стоит ли сейчас нарываться на проблемы? Договориться с Есим ханом и вернуться в Орду? Отбрехаться от любых претензий бывших избирателей Хан сумеет, не зря четыре Великих круга сеял раздор между мало-мальски значимыми фигурами во властных структурах Орды. На каждого из них в памяти Есдарына найдется компромат. Если он решит вернуться в Орду, тогда за ним, безусловно последуют Матерь и Мастер Бо в надежде вернуть Колыбель.

Будучи сам циничным и в какой-то мере жестоким человеком, Есдарын знал, что доверять мстящим или идеалистам нельзя. Мастер Бо воплощал оба этих понятия, а Есим хан, на взгляд Есдарына, оказался просто идеалистом. Более того, рыцарствующим идеалистом. Отпустить врага, прикинувшихся несчастной женщиной и ее ребенком, лишь поверив их слезливым просьбам. Да, у них в Орде тоже был такой рыцарь без страха и упрека, и без мозгов к тому же. Глупец Актамберды, кто же еще? Надо понимать, что при личной встрече Есим хан и Актамберды смогут договориться.

А вот насчет нового Хана, бывшего Тегина, у Есдарына появились сомнения. Привыкший воевать со всем и вся, тащивший Орду сквозь любые преграды, Хан вряд ли согласится уступить кому-либо право повелевать Ордой или даст возможность внутренним политическим силам Орды искать сотрудничества вне нее. Несмотря на возникшие разногласия, естественным союзником Есдарына может выступить именно Хан. И если Есдарын отдаст ему Колыбель, расскажет про всю подноготную эксперимента и наличие шпионской и агентурной сети Детей в Орде… Есдарын задумался. Что ему Китайская Стена и все тамошние Дети, если сейчас Орда выглядит более предпочтительной политической и военной силой. Он начал сомневаться, правильно ли поступил, бежав в неизвестность, поверив в слова Матери и ее сына-мастера. Чем же он хуже Есим хана? Горькая усмешка тронула плотно сжатые губы бывшего Хана Орды.

Многие в Орде считали, что Есдарын принимает решения взвешенно, тщательно анализируя все сведения, поступающие к нему. Всего пара человек знала, что это совершенно не так. Вся кажущаяся мудрость Есдарына заключалась в невероятной интуиции; в чутье, присущем разве что диким хищным зверям. И вот оно сейчас требовало от него решиться на новую авантюру – возвращение в Орду. После отступления Орды от южных рубежей, можно предположить что позиции нового Хана не так прочны, как если бы он оставался Тегином. Есдарын может на этом сыграть и попробовать, если не вернуть власть над Ордой, то получить возможность напрямую влиять на решения, принимаемые Ханом. А со временем стоит попробовать замахнуться и на большее.

Если сняться с места всем отрядом, что пришли за ним, то неизбежно возникнут вопросы, как у Матери, так и у Есим хана. Они могут договориться отнять Колыбель у Есдарына и тогда он станет действительно пустым местом. Интуиция, то самое звериное естество в человеке, подсказывала Есдарыну незамедлительно решиться на действия.

«Надеюсь, Есим хан действительно не чужд рыцарских идеалов и помыслов и не бросит в беде моих людей» - подумал Есдарын, когда по его приказу, два десятка человек, прихватив ларь с Колыбелью, отправились за ним в темную синь казахской степи. Все шли молча, только старый Стефан бормотал про себя, словно силясь вспомнить давно забытое стихотворение.

Глава 20

Ерден.

Звук. Не грохот, а скорее нудящий зуд на самой границе восприятия человеческого слуха. Как писклявый голодный комар, что летает в темноте никак не решась приникнуть к телу для добычи пропитания. Порой зуд сменялся давно забытым постукиванием барабанов, когда в многоэтажном доме через несколько квартир играет громкая ритмичная музыка, забивая басами всю мелодию.

Цвет. Словно из пригородного поселка наблюдаешь за яркими всплесками фейерверков в городе. Зарево Орды прошло в стороне, километрах тридцати-сорока, но даже так всю ночь сквозь занавешенные окна проникали лучи и искры далеких огней. Орда шла красиво, не скрывая своей мощи.

Посреди ночи, разбуженный очередным гулким ударом, Ерден вышел из дома. Немного постояв, он забрался на крышу кошары, где с удивлением обнаружил сидящих в дозоре Айкоркем и еще одну незнакомую девушку из ее отряда. Кажется, ее называли Айдай, а может Айсауле? Ерден так и не разобрался в их бесконечных «ай-ай». Хотя… Судя по цвету ее кожи она вполне могла зваться Айрис или Айса. Чего гадать?

- Как тебя зовут? – спросил Ерден глядя ей прямо в глаза.

- Айван, - ответила девушка и смело улыбнулась, обнажая ровные белые зубы, обрамленные смуглой темно-золотистой кожей.

«Похоже, у них в Орде смешение всех рас и народов.» - подумал Ерден. – «Интересно». Чуть раскосые глаза показывали, что в ее крови, помимо африканских корней, есть большой процент азиатской порции. «Надо узнать побольше об их истории, когда выпадет такой шанс» - решил он про себя. Из сумбурных объяснений Хана Орды он запомнил всего несколько фраз про проект «Отчаяние», остальное уже забылось под ворохом собственных размышлений и произошедших событий.

- Когда вы пойдете следом? – Ерден повернулся к Айкоркем, которая с монокуляром в руках всматривалась в плещущий всполохами горизонт. Неприлично задавать гостям такие вопросы, но Ерден интересовался из практических соображений. Его семье нужно было возвращаться к привычному распорядку дня. Орда проходит мимо, гости уйдут вслед за ней, а работать, чтобы поесть нужно всегда. Поездка в город за кормом все равно должна состояться. Скотине не объяснить, что он встретил чудо, людей из иного времени, ей просто хочется, чтобы кормушка была заполнена.

- Должны были уйти уже этой ночью. Но Орда движется медленно. Так что завтра после обеда пойдем потихоньку. Тут главное не попасться на глаза отряду Хана. – усмехнулась чему-то своему, Айкоркем.

- Отряд Хана? А разве он не идет во главе Орды? – искренне удивился Ерден.

- На марше Хан идёт позади. Только в битве он первый. – в словах ордынской десятницы слышалась суровая и твердая уверенность.

- А почему нельзя попадаться на глаза Хану? – Ердену стало интересно. – Это опасно?

- Нет. У Хана своеобразное чувство юмора. Опоздавшие или отстающие войсковые части, по его мнению, должны охранять Хвост Орды на период перекочевки. – Айкоркем даже махнула рукой, видимо, вспоминая, что-то не очень приятное.

- Хвост? Ты имеешь ввиду арьергард? – в военной терминологии Ерден более-менее разбирался, как-никак служил.

- Хвост - это хвост. Все отборное дерьмо Орды собирает там отборное говно. – Айкоркем рассмеялась своей плохой и грубой шутке. От избытка чувств даже ткнула кулаком Айван в плечо.

- Если не секрет, сколько в Орде живет людей? – видя, что Айкоркем расслаблена и готова отвечать на вопросы, Ерден решил продолжать.

- Миллион-полтора-два. Я простой десятник и не интересуюсь цифрами. Моя задача - прокладка маршрута, он должен быть безопасным и удобным для маневров. Остальное меня мало волнует. – вежливо, с улыбкой, ответила Айкоркем.

- Понятно. – протянул Ерден. Похоже, серьезной информации ему не обломится. Девчонки были на порядок полезней. Но они спят. Посидев еще несколько минут, Ерден спустился и зашел в дом.

Завтрак. Мистер Блестяшка в роли знаменитости, Сания агент этой новоявленной звезды. Интенсивность фейерверков со стороны Орды днем снизилась, но звуков стало больше. К ритмам добавился скрежет и завывания. Скотина в кошаре волновалась и время между завтраком и обедом Ерден потратил на ухаживание за ней. Армат сунулся помочь, но Ерден, заметив, что он каждую секунду отвлекается на гложущие его мысли, отпустил сына. Все-таки гости на зимовке редкость. Тем более, что среди них присутсвуют ровесницы Армата. Пусть развеется.

Ерден посоветовался с Айгуль насчет обеденного угощения. После небольших раздумий, глава семьи по согласованию с советником главы семьи, решил зарезать очередную овцу из их маленькой отары. Если задуматься, их семья первая из всех казахских семей принимает в гостях столь необычных людей. И что подумают гости, если угощение окажется скудным. Пришлось возвращаться в кошару и звать Армата. Разделка туши заняла всего несколько минут. Армат готовил казан для мяса на летней кухне. Там же Айгуль занималась жаркой разных вкусностей. Две женщины из десятка ей помогали. В доме же царствовала маленькая Сания. Доставались все припрятанные заначки – конфеты, печенье, какие-то сыры и колбасы, вяленая конина и казы. Все это под чутким руководством Сании красиво нарезалось и ставилось на нарядные тарелки. В отличие от неожиданного первого ужина, к нынешнему обеду Айгуль подошла со всей серьезностью, не желая ударить в грязь лицом.

В общем, обед удался. В качестве затравочного блюда Ерден приготовил казан-кебаб, когда Айгуль закончила жарить бауырсаки и хворост. Чай и главное угощение – мясо, которое с удивительной скоростью начало исчезать, тая прямо на глазах. Вспомнив старую шутку, что казахи заняли второе место на чемпионате мира по поеданию мяса, Ерден рассмеялся. Пришлось отвечать на вопрос собравшихся за дастарханом. На наивный вопрос Айбалты – почему не первое, Ерден продолжил шуткой с не менее знатной бородой, чем у первой. Мол, до первого места им было подниматься лень, так как плотно покушали. И на чемпионате мира по лени казахи заняли бы первое место, но опять же, куда-то ехать, что-то делать. Айбалта насупилась, что ничего подобного, казахи вовсе не ленивые. Видимо, в чем соль шутки, воспринимающая все буквально девочка, не поняла. Ерден пояснил, что многие народы воспринимают жизнь кочевника очень простой. Отправил скотину попастись и все, отдыхай. А то, что ее нужно постоянно обихаживать, искать места для пастбища, защищать эти места, проходило мимо их понимания. Поэтому создался такой стереотип. На самом деле кочевничество – тяжелый изматывающий труд и любой лентяй умер бы от голода, не дотянув до весны. Да даже самые трудолюбивые кочевники-скотоводы умирают, если у них отобрать всю живность и пастбища. Казахстан славится своей пшеницей и агрокультурами, но надо понимать, что в историческом контексте эти достижения дались ценой гибели миллионов кочевников. За столом сгустились тучи и настроение сидевших стало падать. Чтобы развеять печаль Ерден попросил принести гитару и сыграл несколько песен. Веселые, грустные. Айдинар с Айбалтой песни не очень зашли, но Айкоркем и девушкам постарше понравились. Казахские песни словно мед, можно есть и свежий, но лучше подождать год-два чтобы созрел. Ведь, как и мед, песни должны настояться в душе, чтобы обрести неповторимый букет радости и грусти, меланхолии и счастья.

Окончательно настроение гостей поднялось, когда Ерден принялся рассказывать разные байки из своей жизни, периодически разбавляя их шутками про участие казахов в Великих географических открытиях и особенностях казахского мореплавания. Особенно популярной стала шутка про непутевого узбека, служившего коком на казахском пиратском судне и заблудившегося в незнакомых болотах. В его честь казахи назвали два больших континента, по берегам которых казахи плавали и кричали в туман «Амир-ака! Амир-ака!» в надежде, что кок-узбек найдется. В общем, посиделки удались.

Когда гости засобирались, Армат вызвался их проводить. Ему хотелось увидеть следы Орды. По настоянию отца взял ружье, сел на Желаяка и поехал вместе с двумя боевыми девчонками, вслед за рванувшим вперед десятком.

Марина

Разгадка была близка. В многажды услышанных детективах, расследователь обычно неожиданно натыкается на информацию, которая приводит к разгадке тайны. Он может разглядывать в лупу место преступления, собирать все мелкие улики, вести беседы с очевидцами или даже просто прохожими. В деле раскрытия преступления используется абсолютно все. Марина поймала себя на мысли, что уже в десятый раз по кругу обдумывает одно и то же. Не кроется ли в этом причина столь замкнутых мыслей? Значит, она упустила незначительную деталь, на которую подсознание упорно обращает ее внимание. Итак, преступление – убийство. Свидетелей нет. Мотивов нет. Или мотив есть, но ей непонятен. Дальше. Сбор слухов, то есть подключение пресловутого «узун-кулака» приведет к сбору дичайших теорий – от убийства старика молодой ревнивой любовницей до подмены инопланетянами. Или врагами Орды? После разговора с Тамиром, где он поведал о протоколе, касающемся перемещения во времени, стало очевидно, что наиболее заинтересованным человеком в смерти книгочея мог быть Есдарын, бывший Хан. По сути, просто и ясно – можно пойти к сотнику и доложить, что главный подозреваемый это Есдарын и дальше спокойно спать и заниматься другими делами.

Однако, если предположить, что бывший Хан не причем, тогда остается вопрос – а кому выгодно? Никому. Точнее, в Орде никому. Неужели смерть старика была нужна кому-то извне? Из больших человеческих анклавов присутствуют Стена, Лес, Хорезм и подземники. Не зря сакшы и тыншы суетятся с последствиями этого переноса. Тогда получается, что старик теоретически мог сливать информацию на сторону или вообще сам был агентом какой-то разведки. Пока надо исходить из этой информации.

Визит в Библиотеку был изначально непродуктивной затеей. Старичье и дети, едущие в своих повозках и нараспев повторяющие книги. Многие тысячи книг. Понятие тишина к ордынской библиотеке явно не относится. Одного у Библиотеки не отнять – порядок и учет. Марину проводили к руководителю секции, к которой был приписан шкаф №1259. Хмурый недовольный старик, им представившийся, говорил четкими казенными фразами. Похоже, что общение с Гаспаром и Аскербеком ему не очень понравилось. Марина опять ничего не узнала.

Черт! Да что же такое? Какую деталь она упустила? А если улики? Марина вспомнила про кинжал необычно узкой формы. Может в нем дело? Развернув коня на узкой движущейся улице-зазору, оставляемой между кварталами для огибания препятствий или быстрого перемещения людей и грузов по всей Орде, она вернулась к повозке руководителя секции. На вопрос Марины он невразумительно буркнул про мизерикорд. Настойчивость Марины граничила с хамством, но старик первый начал. В общем, она добилась от него ответа. Такой формы кинжалы в Орде не используются. Нет, конечно есть любители всякого разного. Но в экипировку ордынского воина мизерикорд не входит. Он предназначен для тяжелых рыцарских доспехов в качестве орудия последнего милосердия, когда страдающего от ран рыцаря проще убить, чем вытащить из металлического костюма. Откуда он мог взяться? Об этом надо спросить в Корпусе сери, которые известны своей любовью к экзотическим видам оружия. Секция в этом не разбирается.

Марина поехала обратно, ветер был достаточно холодным, и она зябко куталась в плащ. На одном из поворотов ее окликнули. Это был Тамир. Она успокаивающе ему улыбнулась и, привязав поводья к торчащей боковине повозки, легко перемахнула с седла на подножку и уселась на скамью рядом с Тамиром. По его виду было понятно, что ему одиноко, как и ей. Несмотря на окружающую их Орду, состоящую из миллионов людей и животных.

Движение Орда начала вчера ночью и сегодня ехала весь день, а значит вечером будет привал на всю ночь. Спешить было некуда, и они просидели до самой остановки, болтая о пустяках. Тамир рассказывал о воображаемых им фильмах. Марина рассеяно его слушала, лениво перемежая мысли о смерти книгочея с составлением рапорта. Беспричинно заявиться в Корпус сери нельзя и ей требовалась поддержка руководства.

Когда стемнело и она решила вернуться к своим, Тамир предложил сходить ей в квартал неприкаянных салов. Он сказал, что сегодня дают мини-спектакль по текущим событиям и вся прогрессивная молодежь будет там присутствовать. Марина вздохнула и согласилась. Салов и их хулиганские выходки, она, как есаул, не любила. Но, пожалуй, стоит развеяться.

В отличие от давнего представления «г…ОРДЫ-ня!», когда распоясавшиеся актеры кидали в зрителей засохший кизяк, требуя усмирить свой гнев и искупать их в овациях, и по итогам которого пришлось бегать всей их тысяче есаулов, в том числе и Марине; этот мини-спектакль «Светлое будущее. Версия 2.0.» начался с простейшего перформанса. На сцену вывели откормленного верблюда, наложившего несколько больших куч. Дальше показывали короткие сценки из известных пьес, где реплики актеров периодически прерывались отборнейшим матом, когда те вступали в светлое будущее, то есть в верблюжьи кучки. Молодежь вокруг радостно шумела и свистела. Если честно, Марина не понимала охватившего их бессмысленного восторга. Пожалуй, во всех мирах и во всех временах молодежь одинакова – их веселье в шутках про дерьмо и манипуляции с ним.

Актеры кривлялись и вместе с потеками разных субстанций с них потекла нанесенная краска, превращавшая их лица в гротескные маски. Марина прикрыла глаза и тут ее осенило. Грим! Тот чертов убитый-неубитый книгочей мог воспользоваться гримом. И тогда видевший его ертоул просто не признал загримированного старика. Версию с мизерикордом она тоже проверит, но грим в приоритете! Марина радостно рассмеялась и завопила. Наконец-то у нее есть нормальная зацепка! Тамир ободряюще ей улыбнулся, ему было приятно, что такая серьезная и взрослая женщина оценила отсылку на говенное светлое будущее, ждущее Орду, по мнению ее молодежи.

Хан.

Перед самым сном, когда Хан, растянувшись в спальном мешке во весь свой немаленький рост, лежал в своей повозке, о ее борт постучались. Пригласить в тесную повозку кого-либо невозможно, он сам в ней еле помещался, так что пришлось Хану вылезать наружу. На улице стояло четверо мужчин, Хан поднял руку, успокивая подтягивающуюся охрану. Актамберды, Фуад и Радость – Нерадость, близнецы братья.

- В чем дело? – голос Хана был полон недовольства, ведь он только собрался спокойно поспать.

- Хан, не сердись. Нам надо обсудить дела. – Актамберды коротко кивнул головой.

- Пойдем. – Хан поманил рукой стоявших людей и пошел в сторону среднего размера повозки, где располагался тактический штаб на время перекочевки.

В штабе было тихо. Вся окружающая среда контролировалась Оками, поэтому присутствовал только дежурный персонал. Два человека спорили у малого экрана, на краю которого виднелась черта обозначавшая присутствие металла. Оба сходились в том, что это искусственное сооружение, но имели разногласия в его предназначении. Хан бросил взгляд на экран и прикинул, что потерянный уж на радарах Орды выглядел бы примерно так. Но он остался в далеком будущем, а здесь это наверняка какая-нибудь шахта.

Хан отправил дежурных наружу, а сам уселся на скамью у длинного узкого стола и пригласил навестивших его ордынцев присесть. Все четверо переглядывались между собой. Увидев, что Хан начинает терять терпение, Актамберды пробарабанил пальцами по столу.

- Ходят слухи по Орде… - Актамберды добавил в голос многозначительности, но заметив короткий хмык Хана, заговорил нормальным тоном. – Люди говорят, ты ведешь Орду на очередную бойню. До жителей Орды доведена информация, что наши земли окружает множество государств, разные нации. И теперь у них есть опасения, что нас может ожидать конфликт.

- Вы сами избрали меня Ханом. До Улытау еще две недели пути. Я могу отказаться от звания Хана и довести Орду до места назначения как Тегин. – Хан был спокоен. – Можете начать процедуру избрания нового Хана.

- Не торопись, Хан! – в разговор вступил Нерадость. – Речь не о том, что мы тебе не доверяем. Просто хотим понять твои планы. Ты всегда заботился об Орде. И ни разу не ошибался в выборе пути.

Нерадость замолчал, словно подбирал слова или просто собрался промолчать, оставив свою речь без продолжения.

- Кроме последнего случая, когда подвел Орду под ловушку врага и Орда отступила. – Хан посмотрел на свои раскрытые ладони. – Чего замолчал? Говори, как есть. Говори правду. В Орде за правду голову не рубят.

- Не в этом дело. - неуверенно ответил Нерадость.

- Тогда в чем? – Хан нахмурил брови. За это он не любил гражданских - за нежелание быстро и точно донести суть своих умозаключений, отделываясь иносказаниями.

- Здесь существуют государства, которые в нашем времени превратились в известные нам анклавы. – слова брата решил дополнить Радость, в отличие от близнеца бывший хмурым и злобным человеком, несмотря на имя.

- То есть вы все боитесь, что я предпочту задавить подземников, Лес и Стену пока они маленькие и слабые? В этом дело? – Хан откровенно удивился их неозвученным, но умозрительным построениям в контексте произнесенных слов.

- Да. – ответил вместо Радости Фуад. - Аналитики не всегда могут предсказать твое поведение, Хан. Потому опасения имеют место быть.

- Я не знаю. – Хан потер глаза правой рукой. – Любое решение будет приниматься только после Курултая и встречи с правителями этой страны.

Собеседники Хана замолчали, переваривая услышанное признание Хана.

- Будет лучше, если до встречи Орда изберет нового Хана. Или Тегина. Решайте сами. – Хан запрокинул голову и выдохнул. – Я давно хочу вернуть себя имя и жить как обычный человек.

- Не смей! Ты лучший их всех, кого я знаю. Без тебя Орда распадется. - Нерадость отчаянно замотал головой.

- Подожди, друг! Ты не хуже меня знаешь историю. Я не хочу превратиться в Хафиза Бесстрашного или Шолаккола Ревнителя, что доводили Орду до края пропасти. – Хан встал с места. – Я обычный человек. Смертный, как все мы. Я лишь хочу исключить возможность осуществления ядерной войны и проекта «Отчаяние». Вот и все, что мне нужно. После ликвидации этих угроз навсегда в существовании Орды не будет смысла. Я устал, друзья. И хочу отдохнуть. Чтобы вы не переживали и успокоили людей – вот вам мое слово. До Курултая никаких активных действий с моей стороны не будет. Если только на нас не нападут.

Вслед за Ханом встали и остальные, кроме Нерадости.

- Постой, Хан! И вы подождите, други! – Нерадость снова замолчал, обдумывая свои слова, и наконец, на что-то решившись, встал с места. – Хан! Я приму любое решение Курултая. Но прошу… если ты замыслил войну… прежде чем начать действовать, позволь мне переговорить со своими сородичами.

Хан вопросительно поднял бровь. Нерадость сунул руку за пазуху и медленно достал небольшой березовый чурбачок. Актамберды с Фуадом резко отодвинулись. В их глазах заметался поиск, они искали огонь. Единственное средство борьбы с деревяшками.

- Надо же. Лесники в сердце Орды. Интересно, чем же таким занимается наша контрразведка, если не ищет чужих агентов, а? – Хан весело улыбнулся, смотря прямо в глаза Нерадости. – Ты, значит, Старший Лесничий. Полено в руках больно крупное. Угадал?

Нерадость поморщился; не любил он, когда живой чурбак сравнивали с поленом, предназначенным для огня, но согласно кивнул.

- А ты? - Хан повернул голову в сторону неподвижно стоящего Радости. Радость в ответ на слова Хана достал из кармана короткие отрезки ивовых прутьев.

- Полагаю, Мичман. А, нет, Капитан. – у Хана почему-то на глазах улучшалось настроение. – Наши Радость-Нерадость оказывается банальные шпионы лесников. Сегодня прямо ночь сюрпризов. Вы случайно не подземники или, например, Дети? – Хан оглянулся на Актамберды и Фуада. Те молчали.

- Ладно, мужики, давайте поговорим позже. Ночь на дворе. – Хан примирительно поднял открытые ладони. – Время марша долгое. Обдумайте свои предложения и приходите.

У самого выхода он услышал тихий шепот Фуада на ухо Нерадости: - Слушай, лесник, а корни твоих берез достанут до глубины пятнадцать километров?

Первоначальные опасения прошли, и в Фуаде проснулся ректор Бастиона и почетный фитогеологоразведчик…

Глава 21

Айбалта

У них есть План и теперь они будут его придерживаться. Через две недели к месту встречи на Улытау приедет Армат с планшетами и их малыми версиями - телефонами. И вот тогда…

Они с Айдинар решили, что по прибытии в свою сотню отпросятся у Айсаны. Все равно в этом времени по маршрутам особой опасности нет. Только отпустит ли их командир? Ай, ладно, соврут что нашли жениха и готовятся к свадьбе. С такой формулировкой Айсана точно разрешит им отпуск. А они станут готовиться к началу большого бизнеса. Понятно, что монополию они после расширения контактов с местными они не удержат. Но первоначальные сливки снять успеют. На то они и ертоулы, всегда впереди.

Армат проводил их почти до самой линии маршрута. Издалека увидев огромные следы прохождения колес тяжелых платформ, он начал расспрашивать о мехах – гиганстких роботах. Получив отрицательный ответ, начал расспрашивать о возможностях строительства таких роботов. Айдинар пришлось долго объяснять что в таких механизмах у Орды нужды нет. И вообще, человекоподобный гигантский робот так себе идея. Проблема будет в быстром износе шарниров и сжигании энергоресурсов для постоянной балансировки. Лучшие формы для механизмов, по мнению инженеров Орды, это простейшие геометрические фигуры. Шары, кубы, цилиндры, призмы. А гигантскими роботами пускай дети балуются. Не просто дети, а Дети. Те самые, что сидят по всей Великой Стене.

Айдинар быстро уставала и злилась, когда ее изводили бесконечными расспросами, поэтому Айбалта решила помочь подруге, начав отвечать Армату вместо нее.

Она попыталась вспомнить все слышанное ранее и даже давно забытые уроки географии. Армат же слушал ее, раскрыв рот. История мира, точнее времени, откуда пришли Айбалта с напарницей была очень простой и сложной одновременно.

Четыреста лет назад произошел катаклизм в результате чего человечество сильно пострадало. В те годы образовалась Первая Орда, они передвигались на автотранспорте и искали еду. Потом начался проект «Отчаяние» в итоге которого исчезли нефть, уголь и газ. Все небо было затянуто тучами и на планете случилась масштабная экологическая катастрофа. Начались долгие зимы, и выжили немногие. Люди начали выстраивать новую жизнь, но пришел враг, перед которым в страхе бежали все. Враг шел за теплом. Примерно тридцать Великих кругов назад с севера начал наползать ледяной щит.

Из всех народов населявших землю в числе выживших остались лишь некоторые. Самые крупные человеческие образования их времени - это Орда, Лес, Стена. Как правильно поняла Айбалта, более мелкие и последние, типа Красного Ирана или Великого Хорезма уже уничтожены.

Орда – это все мы. В Орде примерно две трети казахов, а остальные жители это потомки разных народов, кто-то из них жил в Орде изначально, а кто-то пришел со стороны. Казахи состоят из трех жузов, а все представители других народов объединились в четвертый жуз – Ант-жуз. Это политические и экономические союзы внутри Орды. Территория Орды идет от великой реки Ене-Су до низовьев Едиля, на севере доходит до Мертвых земель промышленного характера (Айбалта никогда там не бывала и не может рассказать, что это такое), на юге доходит до гор Памир. Орда воюет только с врагом, с людьми она торгует, но если на земли Орды приходят вооруженные отряды других народов, Орда отвечает на вторжение очень жестко.

Лес – это потомки русских и народов, населяющих их земли. От их бывшей столицы, Айхала, до южных берегов Байкала. Они растят деревья, живут на них и используют их в качестве оружия. На юге Лес воюет со Стеной, на западе с подземниками. Они безумные последователи идеологического Вождя. Они живут под землей и строят огромные подземные проходчики.

Вот этот большой след, оставлен кротом подземников, который Орда забрала из земель Великого Хорезма в самый последний момент перед наступлением врага. Айбалта указала на колею многометровой ширины и глубины, которую Армат принял за траншею.

Дети же – это обыкновенные дети, потомки китайского народа. Они никогда не взрослеют, поэтому применяют специальные методики обучения, чтобы к двум-трем годам из ребенка получился полноценный гражданин. Дети воюют за воду Байкала с Лесом на своем севере, и на востоке с ниппон и чосон. Нет, этих Айбалта не видела. Их наверное, никто в Орде не видел, кроме путешественников из Корпуса сери. Где живут? Кто? Говорят, ниппон строят тех самых роботов, о которых ты спрашивал. Может, у них такие традиции. А про чосон Айбалта точно знает, что они живут на гигантских железных дредноутах. Откуда? Один из таких плавает по Байкалу, наводя ужас на лесные берега и сжигая растущий Лес.

У каждого из этих анклавов свое собственное Солнце – только у Леса их два. Старое над Айхалом для сдерживания ледяного щита и новое над Байкалом. А Солнце Стены одинаково светит для Детей и для их врагов. Но те Солнца неподвижные, только Солнце Орды следует за ним. Нет, в это время Солнце Орды не попало. Но скоро созреет новое Солнце.

Последний вопрос Армата сильно озадачил Айбалту. Естественное светило опасно – оно выделяет сильный ультрафиолет, который убивает все живое. Люди живут благодаря постоянной концентрации влаги с помощью спутников. И для освещения используют Солнце сделанное своими руками.

Что касается совсем других народов, то Айбалта не знает, за счет каких ресурсов они живут. Нет, она не слышала что у Красного Ирана или Великого Хорезма были собственные Солнца, значит они используют что-то другое. Что именно Айбалта не знает. Еще не проходили наверное.

Айбалта устала, вопросов становилось все больше и больше, поэтому она просто молча погрозила кулаком Армату и замолчала. Айкоркем со своим десятком сильно ушли вперед, Айдинар с Айбалтой подстраивались под шаг Желаяка, лошади Армата, но было видно что она уже сдает. Поэтому волевым решением подруги попрощались с сопровождающим. На прощание Армат со смущением протянул книжку в черно-красной обложке под названием «Алма, Алмат, Алматы...». Он сказал, что эта книга ему очень понравилась и может приглянуться и им тоже.

Айбалта тотчас же цапнула книгу и посмотрела на подругу, прищурив глаза и положив руку на рукоять кинжала на поясе. Айдинар лишь махнула рукой.

Взбираясь на вершину очередного пологого холма, Айбалта оглянулась и увидела, что Армат по-прежнему стоит на месте, провожая их взглядом.

Интерлюдия: Бо Юншэн

Пятый день или шестой? Алгоритм движения Орды никак не просчитывался. Как будто Орда шла-шла и вдруг, без всякого объяснения причин, решила остановиться. Связано это с перевозкой тяжелого оборудования или же выбором более удобного маршрута, непонятно. Никаких особых препятствий для движения вперед Бо Юншэн не видел, однако, Орда часто шла зигзагом, один раз даже совершила круг, вернувшись на свои старые следы, где в колеях уже высыхала безынерционная слизь.

Юншэн новых заданий от Мастера Цзи не получал, поэтому просто жил, как мог. Цеплялся к разным повозкам неприкаянных, носил реквизит, но чаще таскал вонючие субстанции ведрами для их нужд. Словно золотарь, а не помощник артиста. Салы ежевечерне ставили спектакли, за которые получали деньги или продукты. Молодой воин не понимал, как к ним относиться, это полезные люди или бесполезные? Они каждый раз хулят Орду, но первые в очереди когда раздают пищевые и энергонаборы. И ведь помимо этого получают огромные гонорары, Юншэн лично, своими глазами видел, как одному старому жирному салу с сальными волосами вручили мешок с монетами, по размеру содержащего не меньше чем тысячу. Он мог бы прожить на эти деньги безбедную старость, однако спустя несколько дней, денег у него не было. И он по прежнему писал фальшивые никчемные стихи и цеплялся к юным актрисам и певицам, что безмерно злило Юншэна. За такое неуважение к будущим Матерям Юншэн был разорвать наглеца на кусочки, однако терпел, опасаясь раскрыть свою сущность.

Да, Юншэн время от времени поворовывал вкусную еду, но никогда он не опустится до кражи чужого таланта. Жизнь нужно прожить достойно и если уж твое творчество на уровне продуктов жизнедеятельности, то надо иметь смелость признавать такое. Впрочем, большинство жителей квартала неприкаянных такую смелость (или дурость?) имело и эти самые продукты в творчестве, ничтожно сумняшеся, использовало. Но иногда проскальзывали и шедевры. Например, сегодня планировалось поставить короткую пьесу за авторством знаменитой Чемпишки-тате «В тесноте и обиде», про жителей странной многоэтажной юрты, кидавших друг в друга какашки и обидные слова.

Многослойные тяжелые спектакли, которые изредка ставились на сценах Стены, в детстве сильно тревожили Юншэна. Поэтому он их не любил, но здесь в Орде, к такому творчеству относились гораздо прозаически и обывательски, что приносило Юншэну безмятежность, иногда даже искренний смех. Все до предела просто и понятно.

Утром Юншэн пошел на рынок. За ночь он неплохо заработал, помогая актерам мыться после спектакля. На полученные деньги он решил купить немного сладостей и хорошо прожаренного мяса. И вот, он нашел повозку, где в глиняных тандырах и печах готовили еду на продажу. Юншэн отстоял очередь и стоял на углу, собираясь зачерпнуть из глубокой миски куски обжаренного с луком мяса, как вдруг...

Как он сдержал порыв немедленно все бросить и упасть на землю, выражая свое благоговение от присутствия Матери, он и сам не понял. Мимо него, в редкой толпе всадников в одеждах Орды ехала Матерь, закутанная в черное платье с вуалью. Рядом с ней, окружая ее, на первый взгляд, вразнобой, но при этом перекрывая любые пути соприкосновения с ней ехал отряд из Мастеров и воинов Стены. Кто-то из воинов узнал Бо Юншэна и отпальцовал о необходимости срочного сбора всех бойцов у повозки Хана.

Миска упала на снег и одна из мелких собак, трущихся возле рынка, налетела на разлетевшееся мясо, пока ее товарки не заметили угощения. Юншэн со всех ног мчался к Мастеру Цзи, чтобы рассказать об удивительном доселе небывалом событии. Посещении Орды Матерью Детей Стены.

Их было всего чуть больше сотни. Три десятка, прибывшие с Матерью и одетые в униформу полевых расцветок и семь-восемь десятков, одетых в разношерстные облачения от ученических и библиотекарских до откровенно бродяжьих. Многие выглядели так же неприглядно, как и Бо Юншэн, одетые в истрепанные одежды с чужих плеч. Он и не мог предположить, что в Орде так много Детей.

Охрана штаба Орды, штабные, обычные прохожие, с интересом оглядывались на столь странную толпу абсолютно серьезных детей. Один из незнакомых Мастеров, из новоприбывших, на пальцах объяснял ситуацию – их позвали, чтобы обеспечить безопасность Матери, которая сейчас вместе с легендарным Мастером Бо Веньминем ведет переговоры о возврате похищенной Колыбели. Последняя фраза вызвала некоторое шевеление среди Детей. Пожилой охранник штаба начал по рации требовать направления есаулов для разгона детей, занимающихся своими шалостями прямо в центре Орды. Но Дети просто стояли и ждали.

Наконец из палатки штаба, раздвинув висящие пологи из тяжелой ткани, вышел Мастер Бо Веньминь. За ним виднелись силуэты Матери и еще нескольких людей. Они еще не успели выйти вслед за Мастером, как тот уже стоял перед Мастером Цзи Шунюанем.

Дети живут недолго, но за свою короткую жизнь успевают сделать так много, что некоторым не хватит и сотни лет. Бой шел на таких высоких скоростях, что Юншэн еще не успел сделать выдох, как голова Мастера Цзи скатилась прямо под ноги стоявших рядом. Охрана штаба, да и в целом ордынцы не отреагировали должным образом, потому что до них только доходила информация, что маленький ребенок с несуразно большим мечом за спиной смертельно опасен. Мастер Бо в пояс поклонился Матери, а затем стал перед ней на колени. Матерь не шевельнулась, лишь через плотную ткань накидки послышался судорожный вздох, сменившийся тихим плачем. Какой матери понравится, когда ее дети сражаются друг с другом? Только Хан подошел к ней и прижал к груди. В представлении Детей Хан Орды был ваном, то есть стоял чуть ниже их несуществующего Императора, поэтому он мог прикасаться к Матери без риска немедленного умерщвления.

- Кто это? – Юншен услышал тихий вопрос Хана, заданный плачущей женщине.

- Все они мои Дети. Мои последние Дети. – с этими словами Матерь простерла руку, водя из стороны в сторону, охватывая падающих на колени Детей.

- Отныне и навсегда. Я запрещаю вам убивать друг друга. – ее голос прогремел словно гром, перекрывая все обычные шумы Орды. – Отныне и навсегда.

Голова Мастера Бо склонилась еще ниже, он практически уткнулся лицом в снег. А что касается Юншэна – ему теперь никогда не стать Мастером, ибо наказ Матери напрямую запрещал ему месть за Мастера Цзи. Ученик не отомстивший за смерть учителя не может учить. Но с этого мгновения и до конца своей жизни он будет тенью следовать за Мастером Бо Веньминем в надежде насладиться зрелищем его смерти, когда она наступит. Таков обычай.

Хан пригласил Матерь и всех Детей куда-то в сторону. А перед штабом остались двое. Коленопреклоненный Мастер Бо Веньминь, не получивший прощения от Матери, и его новый последователь – Бо Юншэн.

Иний

Дошел! Иний резво соскочил с коня и залихватски свистнул. Мить да Берка остановились поодаль, не понимая радости охватившей их старшего товарища. Когда в сотне метров от них вспучилась земля, оба были готовы испуганно бежать обратно. Берка ладно, но Мить!? Ведь он жил внутри червя в интернате. И что его испугало?

Иний задумался, но увидев глаза Митя, понял. Тот не видел других проходчиков, кроме червя. А увидевшим ужа или бобра, мелкие крот или червь не внушали почтения. В отличие от упомянутого крота или червей, предназначенных в основном для проживания или строительных работ, уж и бобр были заточены для ведения боевых действий. И если бобр действовал в Лесу или под Лесом, то уж мог ходить практически везде. От дна двухкилометровой водной толщи Байкала, болот или обычных лесных массивов, до пятисот-, тысячеметровой глубины в твердых скальных породах. Единственной опасной средой для ужа был Вечный лед. Не та привычная мерзлота, а тяжелый атакующий лед, который отнимал у проходчиков их тепло, конденсировал в жидкость сверхгорячий плазмопар, растворявший окружающие проходчики элементы среды, и, в конце концов, гасивший их реакторы… Только неустанно светившие Солнца были способны остановить наступление ледового щита.

Холмик превратился в холм, становящийся все выше и выше. Потом почва и снег стали сползать со склонов холма, обнажая голову ужа. Иний бесстрашно подался вперед, шепча про себя стихотворение-ключ. В этом времени нет Соколов Леса, ужу нечего бояться на поверхности. Семьдесят пять метров в диаметре. И на поверхности видно только двадцать-тридцать метров от полного тела. В зависимости от задач тело ужа могло быть в длину как шестьсот-семьсот метров, так и достигать тысячи. Огромный полноценный город с двумя независимыми реакторами и полностью автономный. Уж мог прожить без посещения бункеров-баз два, а то и три года. Скоро Иний узнает о комплектации. Он дошел до самой головы, которая вопреки всякой логике напоминала не змеиную морду, а жуткую ротовую воронку миноги. Иний громко прокричал в туннель ключ и из глубины выдвинулся язык-телескопический трап. Прежде чем ступить на него, Иний посмотрел на своих спутников, что жались к земле поодаль. Их коней давно не было видно, да и плевать на них. У Иния теперь есть транспортное средство гораздо комфортней и безопасней. Жестом руки он великодушно подозвал своих испуганных миньонов.

Язык двинулся вглубь глотки, Мить и Берка испуганно косились на жвала и зубы, опасаясь даже случайно дотронуться до них. Язык-трап остановился, дойдя до конца глотки. Отверстие ирисовой двери-диафрагмы распахнулась на три метра. Достаточно, чтобы все трое смогли войти. Иния встречал экипаж из пяти десятков людей. Иний не спеша достал из-за пазухи старый амулет в виде маленькой красной книжки. Корочка мародера, или, если быть точнее и официальнее, Ярлык мародера первого уровня. Экипаж моментально опустился на колени. Иний подбоченился и наступил ногой на руку раба, держащего ключ. Стало быть, капитан ужа. Мить и Берка увидев, что все стоят на коленях перед Инием, тоже опустились вниз, зачем-то сняв капюшоны и шапки. Иний плюнул в поднятое лицо капитана в знак благосклонности, и пальцем поманил его за собой. Его ждали покои Вождя, что встраивались во все объекты истерусов на случай его посещения. Пожалуй, Иний сам теперь может стать Вождем в этом времени. Главное, поддерживать иллюзию свободы у своих избирателей. Но этим он займется позже. Пусть ждут, он ведь тоже ждал всю жизнь.

Доклад капитана Иний выслушал, лежа в ванне. Состояние корабля оценивалось в девяносто восемь процентов боеготовности и было стабильным. Инию доклад понравился, сто процентов значило бы, что капитан имеет какие-то тайны и сумел их всех припрятать. А так, девяносто восемь процентов означало, что у капитана есть проблемы и нет амбиций. Правда, затем капитан рассказал о пленниках, которых ночью поймали, когда те нечаянно набрели на отдыхающего ужа, набиравшего дополнительные запасы чистого воздуха и воды. Расслабившийся в теплой воде Иний лишь махнул рукой, мол, завтра посмотрит, что за пленники и тогда же решит, что с ними делать.

Капитан ждал приказов, но Иний не спешил, ему предстояло многое обдумать. Лишь распорядился, чтобы Митя и Берку разместили, как полагается, да и торжественный ужин организовали. После ванны и приведения себя в порядок был банкет, перед началом которого Иний нацепил всем по блестящему пластиковому ордену Истинной индентичности, сокращенно, Истины, в честь новой структуры экипажа ужа. Себя он назначил И.о. Новоявленного, став ИоН-ой этого времени, капитана возвысил до адмирала, Митю сделал генералом внешних наземных сил, сокращенного до ГВНС, то есть будущего интерната, да и Берке перепало звание полноценного избирателя, добродушно-поощрительно сокращенного Инием до ПИ. Выборы отложили на завтра, все равно на бюллетени не было хорошей бумаги, а туалетной было жалко, в дефиците она. Иний решил, что будут выбирать так, по старинке, руками и единогласно.

Иний в сопровождении осчастливленного им экипажа и последователей выбрался наружу, чтобы напоследок оглядеть мир нового времени, перед тем как погрузиться в столько долгожданные недра земные.

- Ваше! Все будет ваше! – закричал прямо в небо Иний стоя на голове ужа. Потихоньку привыкающие к его громаде ГВНС и ПИ радостными хлопками встретили вопль ИоН-а.

- Ваше! Ваше! – вторили они вслед за Инием. Погода постепенно прояснялась. Осмотревший все кругом Иний приказал им спуститься внутрь ужа. И уже идя по коридору в ресторан для банкета, он пробормотал про себя: - Всё будет моим!

«Правильно! Моё! Моё! Всё будет моё!» - шепнула инаковость из глубин подсознания. И Иний не спешил ее отгонять. Пусть крамола зреет в нем потихоньку. Да придёт ее время вовремя! Скоро Иний избавится от формальной приставки «И.о.» и из Новоявленного станет Новым Вождем. А затем, построив личный бункер, достигнет вершины, став Вечным Вождем. В этом времени на карьерной лестнице конкурентов у него не было, нет и не будет! Сразу стать Новым Вождем Иний даже и не думал, точнее не спешил. Законность и бюрократия – превыше всего. Успеется!

Уж содрогнулся всем телом и стал зарываться под землю. Сидящие в тесной камере, закованные в цепи, Есдарын и Стефан переглянулись в подрагивающем свете слабой электрической лампы. Есдарын с удивлением отметил, что помимо страха, во взгляде Стефана мелькнула частичка затаенного гнева.

Глава 22

Есим хан

Когда наутро Есим хану доложили о побеге вчерашнего хамоватого просителя Есдарына, Есим хан был не слишком удивлен. Может, человек просто испугался своих мыслей. Так часто бывает, что глупца больше всего пугает собственная фантазия. Может он испугался того, что назвал себя ханом в присутствии настоящего хана казахской степи? Либо была иная причина?

Причина действительно была. К завтракавшему со старейшинами хану приехали ночные гости – Матерь и ее воин. Ее голос был полон слезливых интонаций, которое уравновешивалось жутким молчанием сидящего рядом с ней Мастера Храбреца Бо. Судя по всему, Есдарын нарушил свое слово и удрал от них, прихватив нечто настолько ценное, что их путешествие в земли династии Мин теряло любой смысл.

Есим хан предложил помощь – разослать отряды во все стороны, чтобы перехватить беглецов. Матерь согласилась на помощь, однако, вдобавок попросила снабдить их хорошими скакунами. Она не в силах ожидать поимки беглеца в ставке Есим хана, но попробует также поучаствовать в поисках. Хан распорядился выдать ходких коней из своих личных табунов и сам выехал их проводить.

То было удивительное зрелище. Женщина в черных одеждах на черном же коне. Ее окружал небольшой отряд в три десятка людей. Точнее, детей. Ее Детей. Спокойные серьезные лица, сосредоточнные позы, сноровка в обращении с большим количеством оружия, что буквально усеивало каждую свободную пядь их легких деревянных доспехов не оставляли сомнений, в том, что это воины.

Есим хан вздохнул и с остервенением проклял тех, кто развязал неизвестную ему войну, в результате которой дети взяли в руки оружие. Старики и дети не должны сражаться. Хотя. Есим хан на минутку задумался о том, что после набегов врагов, в казахской степи первыми умирают старики и дети, лишившиеся своих защитников. Чтобы напугать врага до такой степени, что тут струсит и откажется от войны в тот же миг, как о ней подумает, нужно чтобы войско Казахского ханства было сильным и хорошо вооруженным.

Мысли хана перескочили на Жангира, который сейчас находился в столице государства потомков – Астане. Интересная ситуация – или у потомков настолько туго с фантазией, что столицу они назвали просто «столицей» или же, у них был замысел на века. Наверное, им все-таки проще, у них есть огромные земли, наполненные богатством, есть удивительные механизмы, что могут трудиться вместо людей, есть школы и медресе, где они получают знания. Все эти выводы Есим хан сделал по двум людям из нового времени, которых он встретил – Темирханова и лекаря Каната, который уже сейчас делает столь много полезного для войска, что просто диву даешься.

Матерь с Детьми скрылась за горизонтом. А вслед за ней, спустя полдня, двинулось и войско хана Есима. До Улытау две недели пути.

Новым людям, что теперь остались при войске без своих предводителей – Есдарына и Матери не осталось ничего, как последовать за казахами.

Первые следы прохождения большой массы людей, которая называлась Орда, показали на исходе третьего дня похода. Помимо следов повозок и бесчисленного количества животных на земле остались от колей. Они вызывали удивление и серьезную опаску, ведь какого размера должны быть колеса и сама повозка, а самое главное, что они везли? Потому что в одной такой колее могли уместиться несколько всадников в ряд, а вершины их копий не достигали уровня земли, столь глубоки они были.

После короткого совета с присутствием всех батыров войска, вперед выдвинулись наиболее хорошо вооруженные и одоспешенные воины. Второй линией шел небольшой сборный отряд, где были все семьдесят три ружья и четыре пушки на верблюдах. Пришельцев, брошенных Есдарыном, отправили в конец, разделив на шесть мелких отрядов, чтобы при случае легко уничтожить их, если вдруг при встрече с Ордой, они решатся напасть. Встреча с Ордой могла произойти в любой момент, поэтому Есим хан со старейшинами шли прямо за первым отрядом, сигнальщики шли по бокам в том же строю, готовые мгновенно передавать сигналы всему войску если начнется сражение.

Ночью их напугал громкий шум, словно впереди в ночной темноте происходил бой сказочных драконов-айдахаров. Пока на очередном срочно собранном совете обсуждали что делать, вперед со своим отрядом рванул Жаксыгул-батыр, утверждавший, что его предки уже сражались с айдахарами и победили их. За ним, конечно, захотели и остальные, но Есим хан удержал их от необдуманных поступков.

Старейшина дулатов поведал очередную историю о своих предках, в те времена называвшихся тохарами и правивших огромной страной Тохаристаном. И они действительно сражались с айдахарами и истребили их!

Жаксыгул-батыр вернулся посреди ночи, но не с головой дракона, как ожидали, а с Жангиром, сопровождавшими его батырами и Маргаска-жырау. Также с ним приехали Темирханов и незнакомый человек – советник правителя казахов нового времени – Доскелды.

Разговор с благополучно вернувшимся посольством отложили до утра. Есим хан радостно обнял всех прибывших, даже Темирханов получил свою порцию благодарности, что вернул сына хану в добром здравии и сохранности.

А Жаксыгул-батыра окружили другие батыры, расспрашивая о встрече драконом. Он поведал им странных огромных драконах из железа с узкими крыльями, которые вращаются прямо на них спине. В ту ночь его юрта была наполнена гостями до самого утра. Батыры искали новую тактику борьбы с механическими айдахарами.

Темирханов.

Темирханову докладывали о передвижении Орды и следовавшего за ним казахского войска, как непосредственному участнику группы Совбеза по решению проблем с пришельцами из иных времен. Однако, официально группа называлась Межведомственная комиссия по решению проблем миграции, усилению контроля за миграционными потоками, созданию и организации новых рабочих мест, созданию благоприятных условий для расселения и социальной адаптации вынужденных переселенцев. Короче, длинно и скучно, да и с первого не запомнишь и не выговоришь. Решили сократить до Комиссии по миграции, Коммига, а еще членов группы разбили на две подгруппы «Старые казахи» и «Новые казахи». Старыми казахами будут заниматься он, Олжас Темирханов и Доскелды, а новыми казахами разумеется военные, которые в спешном порядке передислоцировали гарнизоны и мобильные группы войск к Жезказгану. Идея с кино не провалилась, она пока была предназначена только для войска Есим хана, а для Орды Минобороны предложило идею с организацией масштабных военных учений.

Темирханов про себя посмеялся, интересно было бы почитать, о чем докладывают разные официальные военные атташе посольств своим министерствам. Восстание? Подготовка к нападению на соседние страны или, упаси боже, на Беларусь? Но скорее всего, речь идет о том, что казахстанские военные тайно разработали новое оружие и сейчас спешно отрабатывают механизмы его использования в полевых условиях. Ноты протеста и требование допустить наблюдателей Минобороны и МИД получили уже отовсюду. Даже прозвучали недвусмысленные угрозы.

После всеобщей смс от Орды средства массовой информации, газеты и блогеры вопили о провале системы государственного оповещения, но в сеть постепенно просачивались и новые материалы. Особенно популярными стали видео из тикток, где подросток по имени Армат показывал полукруглые траншеи, рассказывая, что по ней протащили атомные реакторы и бронепоезд. А потом еще видео с Жангиром на уроке и где он сражается с Алатау-батыром. Государство реагировало вяло, только ссылаясь, что это обычные фейки, созданные любителями геростратовой славы, ну или попросту дешевого популизма и хайпа.

Кто-то утверждал, что снимают блокбастер, а в качестве видео специально вбрасывают промо-ролики. Даже была парочка голосов, что будет чемпионат Казахстана по национальным зимним видам спорта. Видимо, Алибек не оставил эту мысль и подключил пару прикормленных блогеров.

Сутки потратили на составление предложений к Есим хану и вот наконец, Темирханов с посольством и Доскелды отправились к войску старых казахов. На трех вертолетах, одном МИ-171 для перевозки посольства, и двух МИ-35 для его охраны. Пролетели в стороне от войска и не стали садиться прямо перед ним, чтобы не вызывать паники. Поэтому сместились на десяток километров вперед. После высадки и сбора на месте, с удивлением обнаружили готовящийся к атаке отряд из лучников и копейщиков, возглавляемых Жаксыгул-батыром.

Больше всех обрадовался встрече Алатау-батыр, который на правах уже опытного товарища стал показывать воинам прошлого вертолеты, попутно объясняя назначение механизмов и торчащих стволов. Батыр даже хотел, чтобы вертолеты постреляли, но Темирханов убедил батыра, что после его обязательно пригласят на учения, чтобы он убедился в разрушительной силе современного оружия. Жаксыгул-батыр непременно хотел трофей, поэтому пилоту транспортного вертолета пришлось доставать из загашника комбинезон и каску для ремонтных работ, рассказав батыру, что это одежды погонщиков айдахаров. Судя по фанатичному блеску разгоравшегося в глазах батыра, Темирханову стало очевидно, что Жаксыгул-батыр непременно станет энтузиастом вертолетных войск. Такой же блеск он видел в глазах Жангира, пожелавшего купить бронеавтомобили лично у президента.

В отличие от первых встреч с ханом, Есим хан разговаривал с Доскелды наедине. Видимо, несколько фраз оброненных Жангиром, восторженно описывавшего посещение столицы и свои встречи, обеспокоили Есим хана достаточно сильно. Маргаска-жырау отмалчивался и вел беседы с Жиембет-жырау и другими жырау, которые задумчиво и неспешно обсуждали принесенные собеседником вести.

Жалантос-батыр уехал к своим туменам, а звездой войска стал, безусловно, Алатау-батыр, который с жаром поведал о чудесах, увиденным им и, иногда, от избытка чувств и подтверждение своих слов, рисовавший на снегу образы, рассказанные им соратникам.

Темирханов чаще беседовал с Жангиром и время от времени с Жалантос-батыром, когда ему удавалось найти время для встреч. Десять дней неспешной поездки при казахском войске открыли глаза Темирханова на многое. Он увидел грамотную структуру распределения войсковых частей, чтобы те не мешали друг другу при маневрах. Увидел новые подходы в управлении такой огромной массой народа и понял, почему о некоторых ханах народ вспоминает с радостью, а кого-то считает неудачником и глупцом. Пожалуй, Есим хан с его огромным управленческим опытом мог бы спокойно занять пост любого акима области, или министра, или даже президента. Интересно, Доскелды или сам хан додумаются до такого поворота событий? Было бы интересно посмотреть.

Короткие, но тягучие зимние дни сменялись друг за другом. Есим хан и жырау впитывали информацию, которой щедро делился Доскелды. Темирханов больше взаимодействовал с медико-санитарными отрядами, которые добрались из Жезказгана. Казахское войско шло, попутно обрастая колоннами разной техники от министерства по чрезвычайным ситуациям, которые привозили продукты питания и бытовые принадлежности. Военные вертолеты вскоре сменились обычными коптерами спасателей. Узнав, что их делают на том же заводе, что и бронеавтомобили, Жангир стал настойчиво просить, чтобы Казахстан стал сотрудничать с войсками Есим хана. Золото для оплаты покупок и обучения, Жангир обещал собрать. Его требование Есим хан включил в список вопросов, которые будут обсуждаться в Улытау.

Первую встреченную зимовку, на которой проживала обычная семья, Есим хан посетил лично. Глава семейства, смуглый прихрамывающий мужчина по имени Ерден, визиту не особо удивился. Темирханов было решил, что он не догадывается о масштабах происходящих событий. Но после разговора с ним Темирханов понял, что Ерден уже встречался с Ордой и его сложно чем-то поразить. В конце концов, после долгих уговоров, воззваний к государственной необходимости и обещания оплатить консультации, Ерден присоединился к группе Темирханова при войске Есим хана. Кажется, этому больше всего обрадовалась его жена, Айгуль, которая с удовольствием продала всю живность фуражирам войска и торопливо нагрузила весь небольшой домашний скарб на старый грузовичок мужа.

По словам Есим хана при его войске также двигался небольшой отряд неизвестного Есдарын-хана, ранее сопровождавший какую-то Матерь. Темирханов не придал этому должного значения, полагая что это внутриказахские заморочки с религией или же родоплеменной борьбой. В истории Казахского ханства не было никакого Есдарын-хана.

Олжасу был интересен взгляд современника, Ердена, на Орду. Мужчина, оказавшийся бывшим полицейский, поведал удивительную историю про пришельцев из будущего. По его словам, они пришли из времени, что отстоит от нынешних дней на четыреста лет. Получается, что Есим хан пришел из 1625 года, а Орда из 2425 года. Доскелды и Темирханова сильно встревожил факт, что Орда, по мнению Ердена, располагает невероятными техническими возможностями и скорее всего имеет в наличие ядерное оружие.

Больше тридцати лет назад Казахстан добровольно отказался от огромного арсенала такого типа оружия. То ли четвертого, то ли пятого в мире по мощности и с тех пор последовательно взывал ко всем государствам отказаться от столь ужасного и бесчеловечного вида вооружений. Группа «новых казахов» Коммига полученной информации не обрадовалась. Над казахским войском стало барражировать больше военных самолетов и вертолетов.

Само же войско ступало ровно по следам Орды, благо маршрут для движения был весьма удобен, словно Орда ходила по этим землям не раз и не два.

Жангир.

Через день начнется Амал, древний праздник предваряющий наступление Наурыза и весны. Жезказган войско обошло по широкой дуге, вслед за Ордой и прибыло к небольшому поселению Улытау, где возводились модульные жилища и госпитали, по словам Темирханова, это то, что необходимо для воинов прошлого.

Но, видя, что Есим хан предпочел продолжить жить в своей юрте, многие отказались от размещения в непонятных железных конструкциях.

Завтра сюда прибудут представители Орды и Республики Казахстан. Их представители уже посетили ставку хана Есима, оставив устройства для переговоров на дальних расстояниях. Демеу-мызра уже вернулся со своей поездки на мировой совет и завтра тоже будет присутствовать на торжественной встрече.

По приказу Есим хана собиралась огромная многокрылая юрта достойная великого Курултая. Спешно готовилось угощение и отбирались лучшие животные для мяса.

Жангиру было скучно. Все батыры были заняты, Темирханов с Доскелды и Ерденом с утра до вечера сидели у Есим хана. Когда в поисках отца к нему заглянул молодой парень, на вид ровесник Жангира или Мажара, султан очень обрадовался нежданному визиту. Ерден был занят, и Армат, как звали нового знакомого Жангира, получил от отца ключи от машины и наказ, чтобы в город он съездил вместе со своей мамой.

Армат торопился и Жангир, приказав Гайше молчать, переоделся в старую одежду, чтобы быть неузнанным, и пошел вместе с Арматом пешком.

Их машина была старой и некрасивой. Жангир понял, что это не боевой аргымак и даже не обычный конь для поездок. Просто старая машина для переноски грузов. Мама Армата была занята помощью в медицинском госпитале, и после долгих уговоров, разрешила Армату самому быстро съездить в большой город.

- А зачем тебе надо в город? – спросил Жангир, когда они, изрядно поплутав, выехали на расчищенную от снега дорогу.

Армат вел машину довольно уверенно, и Жангир решил, что по возвращении обязательно попросит его, чтобы тот научил Жангира обращению с машиной.

- Бизнес. – объяснил Армат. – Короче, я недавно нашел себе инвесторов, которые хотят вложить деньги в закуп товара. Сейчас едем в Жез, меняем золото на тенге, покупаем по максимуму планшеты и телефоны и везем обратно. Завтра должны подойти девчонки с Орды, Айдинар и Айбалта, которые заберут товар и привезут еще больше золота. Потом я обратно. Я прикинул, если три или четыре рейса сделать, то как раз хватит купить новую квартиру в Алматы или Астане. А то мы слишком долго тут живем, все надоело.

Некоторые слова Жангир не понял и Армату пришлось подробно объяснять новому приятелю, что это за слова «бизнес», «планшеты», «телефоны». Когда Армат вытащил из ящика под сиденьем небольшой мешок с золотом, показал Жангиру и сказал, что через несколько дней у него будет два, а то и три таких мешочка, Жангир задумался. У него с собой было несколько золотых пластин и монет, и он решил тоже дать их Армату. Ведь Жангир вкладывает свои личные запасы в дело, а не дает под проценты, так что греха в этом не было. А про Армата он решил, что тот совершает свое первое путешествие в качестве купца. Правда, их караван состоит всего из одной маленькой машины. Но для начала хватит. Армат понравился Жангиру своим желанием поскорее стать самостоятельным и купить себе жилище. Такие купцы пригодились бы и в Казахском ханстве. Так что в будущем, Жангир обязательно поддержит Армата, если тому понадобится помощь.

Армат подал Жангиру телефон и показал несколько видео, где он стоит возле огромной колеи. Жангир уже видел их и сказал, что его старший товарищ Темирханов говорил, что в сети есть видео и про Жангира. Армат начал искать и нашел видео, где Жангир тренировался с Алатау-батыром. Жангиру была приятна похвала от неискушенного человека, которому понравилась его воинская сноровка.

Они приехали в город, который шумел от обилия новых машин, в том числе и военных. Где-то на улицах делали большой ремонт, и по виду работников чувствовалась их спешка. Когда вместо золота меняла выдал им кучу разноцветных бумаг, Жангир спросил у Армата, не обманул ли меняла. Может стоит кликнуть стражников? Но это были деньги, странные деньги нового времени, видимо, у всех людей была договоренность считать эти бумажки большой ценностью. Странно, право слово.

Жангиру даже пришлось помогать Армату, когда они стали забирать множество коробок из разных мест. Ну так, казахскому султану не зазорно помогать казахскому же честному купцу. Главное, что он не ворует и не грабит. Один планшет Жангир забрал себе, в подарок Гайше.

Они приехали в чайхану, где Армат подключал планшет к интернету и записывал туда музыку и картинки, пообещав, что Гайше понравится. Провозились они до самой темноты, и к ставке Есим хана вернулись далеко за полночь. Гайша мужественно отбила все нападки желавших поговорить с Жангиром, сообщая что он сильно устал и его никак не разбудить. Улыбающийся Жангир вручил супруге планшет и показал, как смотреть видео с музыкой. И да. На одном из видео был и Жангир.

Наутро, над ставкой расцвело яркое солнце. На пяти айдахарах прибыл Демеу-мырза со своими советниками. Гостей пригласили в Белую юрту, где в своих лучших одеждах сидел Есим хан с ближниками. Ждали гостей из Орды, но на горизонте не было ни шума копыт, в небе не было железных птиц.

Внезапно задрожала земля и прямо перед ставкой, чуть в стороне от Белой юрты из-под вспучившейся холмом земли, появилась невиданная морда подземного железного чудовища. Из раскрытой пасти жуткого монстра ступая по железному языку выбрались три десятка людей в черных комбинезонах, вышитых золотыми узнаваемыми казахскими узорами.

- Я – Каган Орды. – вперед выступил высокий человек, почти великан со странными черными полосами на веках.

- Я – Есим хан, рядом со мной Демеу-мырза. – голос Есим хана был полон требовательности: - А как нам тебя называть?

Великан оглядел своих спутников, и усмешка тронула его губы.

- Si fueris Romae, Romano vivito more. Si fueris alibi, vivito sicut ibi. – прошептал он вполголоса стоящим рядом ним людям. И громко ответил Есим хану: - Герольд. Я, вернувший свое имя Герольд.

Есим хан молча, жестом, пригласил всех в Белую юрту. Так начался Курултай, где были казахи разных времен. От прошлого и до будущего.

Жангиру показалось символичным, что Предвестник и Помощник пришли на встречу с Разумом и надеялся, что будущее всей казахской земли будет светлым.

Эпилог

(Сопк-ах)

В казахской степи полно менгиров в виде балбалов. Высокие, низкие, различных форм. Каменные изваяния застыли в разных местах. На вершинах холмов, в глубинах пещер, в распадках, оврагах, иногда на плоской равнине, открытой всем ветрам. Балбалы изображают мужчин и женщин в военных одеждах или просто их тела обозначены тонкими штрихами по камню. Одни говорят, что каменные люди показывают границы владений древних народов, другие, что это надгробные памятники забытых вождей и шаманов.

Много копий сломано в жарких баталиях ученых, много перьев превратились в жалкие ошметки, когда диспуты переносились на бумагу. Раскопки, лабораторные исследования, пустословные статьи, книжные домыслы и вымыслы – множество усилий потрачено на разгадывание сути каменных истуканов. В одном люди достигли понимания – в непонимании…

Ыйас-ох был воином. Сильным, смелым и везучим. Сопк-ах был его другом. Умным, осторожным, но невезучим. А еще он был шаманом. Их дружбу старики племени называли Тен – равностью. А враги прозвали Теп-е-Тен – равновесие. Силу и слабость, страх и радость, разум и глупость, злобу и милость – все они делили между собой. Пополам и колыбель, и посмертную могилу. Слава о них забылась в тысячелетиях. Только иногда какой-нибудь путник, заплутавший в безводной каменистой пустыне удивленно посмотрит на балбал, единый в двух лицах. И проведет по лицу ладонями в молитве, вспоминая о предках – аруахах.

Не грянул гром, не сверкнула молния, не поднялся смерч и не пролился дождь. Просто Сопк-ах проснулся от долгого сна и разбудил друга Ыйас-оха. На их родную землю ступил враг. Из миров, что были когда-то ими запечатаны. Сопк-ах ударил в свой дан – шаманский бубен, пробуждая Спящих, ударил второй – пробуждая в потомках забытую ими Силу. А в третий раз не ударил. Ибо третий удар для богов, но люди должны справиться сами. Вокруг была зима, но каменные шкуры на их плечах, снятые с диких демонов, все еще полыхали от адского жара. Двое друзей пошли по степи. К людям.

(Эсшеэ)

Из небытия его выдернуло тепло. Отстав от носителя, на котором он пропутешествовал несколько дней, Эсшеэ упал в снег и умер. Но тепло вернуло его к жизни. Эсшеэ был слаб, сильно слаб, отлученный от Роя. Но в глубине земли, той, что под снегом, он учуял существ еще слабее себя. Младших братьев. Эсшеэ стал медленно челюстями рыть почву, отбрасывая всеми шестью лапами назад склеенные выделениями комки из песчинок. Колония новых младших братьев позволит ему выжить и снова восстановить привычную семью Роя. Надо добраться до колонии раньше, чем холод заимеет над ним власть. Наказ Первой Королевы надежно зафиксирован в ганглиях – остановить продвижение льда и уничтожить вредителей. А пока необходимо спрятаться от них. От людей.

Жангир.

Он проснулся от нестерпимой боли, что вдруг застучала в правой ладони. Жангир закричал не в силах оторвать руку, словно прилипшую к ковру. Рядом испуганно встрепенулась Гайша, пытаясь поднять его с места. Жангир в ее глазах увидел испуг и всполохи белых мигающих искорок, словно огонек раздумывает, разгораться в костер или нет.

- Кликни на помощь! – закричал Жангир. Гайша вскочила на ноги, но увидев, как агаш есик – деревянная дверь юрты скрипит от напора снаружи, бессильно опустилась на колени рядом с Жангиром. Она пыталась его обнять, но Жангир ворочался, натужно поднимая руку от земли. Он скособочился, как будто в его руке был тяжелый неподъемный груз. Жилы на юном лице вздулись, как у старика. И вот…

Когда оторвав дверь от петель в юрту ворвался Алатау-батыр, а следом за ним и Есим хан, Жангир уже стоял на ногах. Правая его рука была опущена до колен и он, полусогнувшись, тащил руку вверх. Снизу обеими ладонями его руку подталкивала плачущая Гайша.

- Призови его! – заорал Алатау-батыр, в его голосе слышался восторг и сила.

- Что? – выдохнул Жангир сквозь зубы, сжатые от напряжения.

- Смотри! – Алатау-батыр поднял правую руку вверх и в ней появилось Ак найза – Белое копье, сотворенное из белого пламени. – Просто позови свое оружие.

Пламя копья охватило руки батыра от кончиков ладоней до локтей.

«Приди, достойный меня!» - мысленно прошептал Жангир, поднимая руку выше. С каждой пядью ему это удавалось все легче и легче. А потом…

Юрта засверкала словно в ней разожгли миллион цветных лучин. В руке Жангира, мигая и обретая реальность, проявлялось оружие. Жангир ударил себя в грудь рукоятью и высоко над головой поднял оружие из древних легенд и сказаний. Алмас кылыш - Алмазный меч защитника Казахской земли.

Он огляделся вокруг. Сквозь распахнутые настежь двери юрты забирались батыры и жырау, бии и просто воины. Все те, кого он должен защищать. Люди.