Отставной экзорцист - 7

Глава 1

Инесса Романовна, чувствуя, как сердце продолжает бешено стучать в рёбра, смотрела на Зорина и всячески старалась придать лицу невозмутимое выражение. Всё-таки начальник личной безопасности заставил её изрядно перетрусить этой своей выходкой.

Однако распекать подчинённого, даже добровольно сдавшего оружие, язык не поднимался. По Алексею Аркадьевичу было видно, что он находится в состоянии крайнего смятения и апатии. И когда он принялся излагать свою историю с самого начала, у Радецкой внутренности в тугой узел скрутились.

Как Зорин носил в себе всё это столько времени?

– То есть... вы полагаете, что ваша дочка... – глава «Оптимы» замешкалась, желая хотя бы в малости сгладить ужас описанной ситуации.

– Мертва, – закончил за неё Алексей Аркадьевич и прикрыл веки.

По щекам мужчины побежали слёзы, но лицо осталось неподвижным, словно высеченная в мраморе маска.

Радецкой ещё не доводилось видеть настолько сильное горе, которое начисто выжигает эмоции. У собеседника не осталось ничего. Даже плакал он как-то неправильно. Опустошённо и... безжизненно? Будто нервная система истощилась до такой степени, что уже не в состоянии была выдавать никаких реакций.

– Может, вы делаете слишком поспешные выводы, Алексей Аркадьевич? – осторожно поинтересовалась президент корпорации.

– Не нужно обнадёживать, иначе следующая рассыпавшаяся в прах иллюзия меня попросту убьёт, – покачал бритой головой собеседник, не открывая глаз.

– На чём базируется ваша уверенность, что всё... обстоит именно так?

– Я втайне от вас навещал Лукошкину, – тихо признался Зорин.

– Вот оно что... – поджала губы Радецкая.

– И виденное там слишком сильно походит на то, что происходит у меня дома, – продолжал тяжело ронять слова начальник личной безопасности. – Лиза... тоже теперь принимает горячие ванны по нескольку раз на дню, но у неё всё равно всегда ледяные руки. Она перестала питаться. Еда из холодильника отправляется прямиком в канализацию. Неделю назад я вызывал сантехника, потому что вода в туалете стала плохо уходить. Оказалось, трубы забиты пищевыми отходами и жиром. А ещё... ещё в комнате Лизы теперь пахнет точно так же, как от тех мёртвых детей, над которыми ставит эксперименты Лукошкина... Сложно описать, но это запах не человеческого тела...

– Хотите, я вызову специалиста, который осматривал подопечных Людмилы Ивановны? – предложила Инесса Романовна, напряжённо сцепив пальцы в замок. – Он точно установит, пребывает ли ваша Лиза в... идентичном состоянии или нет.

Зорин отрицательно покачал головой:

– Тогда они поймут, что я раскрыл их обман.

– Каким образом?

– Через Лизу...

Алексей Аркадьевич с силой стиснул зубы и выдохнул. Радецкая даже представить не могла, что творится у него на душе. У неё не было своих детей, но семью начальника личной безопасности она знала довольно близко. Поэтому ей и самой от описываемых событий становилось жутко.

Поднявшись из широкого кресла, Инесса Романовна обошла стол и присела рядом с Зориным. Обычно она подчёркнуто соблюдала дистанцию с подчинёнными. Но сейчас... сейчас обстоятельства требовали иного подхода.

Алексею не к кому было обратиться. Никто не мог понять его горя. В лучшем случае его сочли бы повредившимся умом на фоне смерти любимой супруги. Ведь пока для людей, невзирая на все медийные старания «Оптимы», демоны так и остались чем-то вроде детских страшилок. В эту историю попросту не поверят. Ну а те, кто поверит... вряд ли Зорин готов раскрыться перед сотрудниками своего отдела. Слишком уж это для него личное.

Инесса Романовна сочувственно тронула собеседника за плечо, ощутив, что он от напряжения словно бы окаменел.

– Не хочу давать ложных надежд, но вдруг Людмила Ивановна продвинется в своих изысканиях? И тогда Лизу можно будет...

По лицу мужчины прошла судорога, а сам он медленно покачал головой:

– Я не верю в это...

– Почему?

– Всё по той же причине... Я видел этих детей, пытался говорить с ними.

– И что же?

Зорин опустил взгляд на свои руки и отстранённо проговорил:

– Мне показалось, что это Лукошкина ими управляет.

– Вы думаете, она меня обманывает? – взлетели на лоб брови Радецкой.

– Вряд ли...

– Простите, Алексей Аркадьевич, но я вас не понимаю, – нахмурилась глава корпорации.

– Дело в том, что Маша и Гоша не помнят о своей жизни ровным счётом ничего. Они не могут описать ни свою комнату, ни любимые игрушки. Но в то же время отвечают, что таковые у них когда-то были.

– Яснее пока не стало, – пробормотала Инесса Романовна.

– Смотрите, мальчик мне сказал, что ему нравилась машинка. А девочке – кукла. И никаких больше подробностей. Ни цвета, ни размера – ничего. Для них всё это было какими-то абстрактным. Словно... словно и не их воспоминания.

– А чьи же?

Алексей заторможенно помассировал виски, а затем перевёл взгляд на Радецкую:

– Мне показалось, дети произносили то, что Людмила хотела от них слышать. Но вряд ли она делала это осознанно. Мальчики играют в машинки, девочки – в куклы: это стереотипы, волей-неволей засевшие в подкорке у каждого. Когда я задавал вопросы, Лукошкина непроизвольно отвечала на них сама. Она ждала услышать какие-нибудь банальности, и дети их называли. Однако когда я просил конкретики, вроде назвать цвет, форму или размер, влияние Людмилы спадало. Она попросту не могла достроить точный образ, чтобы внушить его Гоше и Маше. Но при этом, если бы Лукошкина действительно имела намерения меня обмануть, ей не составило бы труда придумать описание игрушек самой. Поэтому я склонен полагать, что это у Людмилы получается неосознанно.

Инесса Романовна выслушала речь собеседника молча и подчёркнуто внимательно. А потом вдруг предложила:

– Не хотите ли оказать посильную помощь госпоже Лукошкиной в её изысканиях?

– Какую? – покосился начальник личной безопасности.

– Любую, о которой она попросит, – безразлично пожала плечами Радецкая. – Я вижу, эта тема для вас очень тяжёлая. Вы уже убедили себя, что Лизы больше нет, что вы живёте под одной крышей с поднятым мертвецом. Но как бы вы не отрицали, надежда всё ещё теплится в вашей душе. Вам хочется верить, что дочку можно вернуть. Поэтому я и предоставляю официальный повод держаться ближе к Людмиле Ивановне. Так вы не только будете следить за ходом её экспериментов, но и вполне вероятно сумеете поддержать её в разного рода... вспомогательных вопросах. Извините за болезненную прямоту, Алексей Аркадьевич. Надеюсь, она вас не ранила. Однако я искренне желаю вам добра и считаю: вы не заслужили того, что свалилось на ваши плечи. Это меньшее, что я могу сделать.

– Спасибо, Инесса Романовна, – тускло отозвался Зорин.

Радецкая уже подумала, что её усилия не привели ни к какому результату. Однако после продолжительной паузы начальник личной безопасности вдруг спросил:

– А какие «вспомогательные вопросы» вы подразумевали?

– Алексей Аркадьевич, – улыбнулась краешками губ глава «Оптимы», – эта девица упёрла из городского морга два тела. Вы полагаете, что у человека с подобным складом ума и пытливостью не найдётся никаких специфических потребностей?

– Если и так, то вряд ли они будут законными, – глухо пробубнил Зорин.

– Именно. И если вдруг возникнет необходимость в очередной раз преступить закон, мне бы хотелось, чтобы всё прошло без грязи. Всё-таки Людмила Ивановна теперь моя сотрудница. И любые её прегрешения бросают тень и на «Оптима-фарм». А нас, как вы знаете, Алексей Аркадьевич, в последнее время власти слишком рьяно и горячо любят. Поэтому вручать им дополнительные карты против самих себя не очень хорошая идея. Вы согласны?

Брови начальника личной безопасности чуть приподнялись, будто он только сейчас понял, к чему его подталкивала собеседница. Но, как ни странно, вместе с этим осознанием к нему вернулась и привычная холодная въедливость.

– Разрешите одну просьбу? – поразительно ровным тоном заговорил Алексей.

– Если удовлетворить её в моих силах, – кивнул Радецкая.

– Не подпускайте Бугрова к моей дочери, пока я во всём не разберусь сам...

– Если Пётр Евгеньевич к чему-то устремится, то вряд ли в человеческих силах его будет удержать, – хмыкнула глава «Оптимы».

Начальник личной безопасности поджал губы, осознавая, что запросил слишком многого. Но тут хозяйка кабинета добавила:

– Нашей лучшей защитой станет его неведение. Если Бугров ничего не узнает, то проблем от него не будет.

– Это именно то, чего я и хотел...

Вот теперь Зорин действительно наметил себе цель. Пускай не большую, не глобальную. Но это уже что-то. Насколько Инесса Романовна знала своего подчинённого – он будет переть против течения, как лосось на нересте. Либо пока не добьётся желаемого, либо пока не пойдёт на дно без сил.

Вряд ли такую психологическую манипуляцию можно назвать честным приёмом или хотя бы безобидной уловкой. Если всё пойдёт наперекосяк, то велика вероятность, что Алексей сломается окончательно.

Но это будет потом... А сейчас Радецкая не может себе позволить терять ключевых сотрудников в разгар подготовки к настоящей войне...