Отставной экзорцист - 2

Глава 1

Я спустил ноги на раскисшую после недавнего дождя землю и хлопнул автомобильной дверью так, что аж стёкла задрожали. Ради какого-то долбанного поджигателя мне пришлось тащиться в такую несусветную даль. А ведь у нас с Лисёнком сегодня поход в театр намечался. Очень надеюсь, что я успею вернуться в город из этого дачного захолустья.

– Опачки! Мороз, здоро́во! А мы только тебя и ждём! – почти сразу подскочил ко мне напарник, дымя сигаретой. – Чего хмурый такой? Случилось что?

– Привет, Коля. А ты как думаешь? – безрадостно отозвался я.

– Рушко опять? – быстро угадал товарищ причину моего дурного настроения.

– Он, падла, кто ж ещё? – не стал я отрицать.

– Слышь, Мороз, ты в морду, надеюсь, на этот раз ему не двинул? – хохотнул напарник.

– Нет, но был очень к этому близок, – скрипнул я зубами.

– Чего он хотел-то?

– Ой, да забей…

– Макс, заканчивай, – посерьёзнел Николай. – Что на этот раз? Я ж не хрен с горы, мне-то ты можешь рассказать. Или что, второму номеру знать не положено?

– Хорош на жалость давить, Захаров – угрюмо буркнул я.

Потом, правда, устало вздохнул и прикинул, напарнику-то всё же придётся поведать о происходящем. В конце-концов, мы с ним тот вызов вместе отрабатывали. Как бы и ему не прилетело.

– Помнишь, как телекинетик на прошлой неделе одного кренделя по стенке размазал? – воззрился я на соратника.

– Угу… забудешь тут. Как паштет на хлеб, – окаменело лицо Николая.

Он вообще всегда мрачнел, когда речь заходила об инцидентах на службе. Даже если они произошли десять лет назад. Не умел Колька отпускать такие ситуации.

– Ну так вот, это то ли сынок, то ли племяш кого-то из главного комиссариата оказался, – сообщил я.

– И чего Рушко в связи с этим от тебя требует? – непонимающе выгнул бровь Захаров.

– Не поверишь, извинений, – презрительно хмыкнул я.

– В смысле? Перед кем? Перед родственниками? Но это ж не ты его угрохал! Дурак сам ломанулся прямо на телекинетика.

– А всем насрать, – пожал я плечами. – Комиссарские в истерику впали и ничего не собираются даже слушать. Поэтому Рушко хочет обрядить меня в парадную форму с белыми перчатками и заслать на похороны, чтоб я там каялся перед всем честным народом и голову пеплом посыпал.

– Тьфу! Да он совсем охерел, что ли?! – возмутился напарник, выплюнув сигарету. – Что ты этому гондону ответил, Мороз?!

– Послал козе в трещину и сказал, если так хочет, то пускай сам напяливает свой грёбанный китель с бренчащими медальками, и звездует танцевать на задних лапках, как цирковая собачка, – честно признался я.

Товарищ удовлетворённо кивнул, а потом вдруг отчего-то напрягся.

– Слушай, Макс… если там настолько всё серьёзно, то… может я тогда? Мне-то чё, переживу как-нибудь…

Я смерил напарника таким взглядом, что он рефлекторно голову в плечи втянул. Ага, не забыл, значит, Колька тех времён, когда я его натаскивал на службу в Комитете. Помнит, что бывает, если я так смотрю.

– Даже не вздумай, Захаров, – строго припечатал я. – Выбрось из головы. Это наши личные с Рушко тёрки. Запомни, не для того мы каждый день жизнью рискуем и перед Бездной душу наизнанку выворачиваем, чтобы какие-то штабные говноеды нас с тобой раком загибали. Никогда не позволяй с собой так обходиться. Любая обида в сердце, разочарование или гнев, и вот яд Преисподней уже затекает в эту червоточину. Ты усёк?

Николай без намёка на веселье кивнул.

– Вот и ладушки, – звучно хлопнул я собеседника по плечу. – А сейчас пошли, нас там уже «серые мундиры» заждались. Стоят, вон, выглядывают.

Хлюпая грязью и проваливаясь по самую щиколотку, мы с напарником заковыляли к оцеплению. Тут, помимо штурмовиков, уже собрались представители всех ведомств. Криминалисты, скорая и даже одна пожарная бригада.

При нашем приближении несколько бойцов из ударной группы козырнули нам с Захаровым. Я ответил им лёгким кивком, а мой спутник лишь цыкнул и сделал вид, что никого не замечает. Николай силовиков давно недолюбливал. Называл их либо «быки», либо «пузатые» из-за объёмных бронежилетов.

Проходя мимо оцепления, я краем уха зацепил обрывок разговора:

– Ого, видал, кто приехал? – пихнул один боец локтём товарища.

– Комитетские, что ли? Было б чему удивляться, – пренебрежительно фыркнул тот.

– Да ты на мужика этого в пальто зырь! – кивнул подбородком в мою сторону штурмовик, думая, что я на него не смотрю.

– Ну, и чё? – не понял второй.

– Вот ты лопух! Это ж Мороз! – хлопнул силовик по шлему сослуживца.

– Да ну нах?! Тот самый?! В натуре?! – округлились глаза у соратника.

– Отвечаю. Я уже не первый раз с ним пересекаюсь. Лютый тип. Ты ему под горячую руку не суйся.

– Хе, да я и не собирался, – ухмыльнулся собеседник. – Мне пацаны рассказывали, что Мороз однажды…

Что там было дальше я уже не услышал. Поскольку нас уже взял в оборот руководитель операции. Или, как мы называли таких в комитете, «дирижёр».

– О, слава богу! Наконец-то вы добрались! – обрадовался сотрудник органов, обтирая платком взмокшую шею. – Мы заблокировали носителя в доме, теперь дело за вами!

– Тихо-тихо, майор, не гони лошадей, – выставил я ладонь. – Для начала доклад. Кто, что, где? Гражданские есть внутри?

– Да пиромант у нас тут! – эмоционально сплюнул офицер. – Больше сами ни хрена не знаем, как на пороховой бочке сидим!

– Ненавижу сраных поджигателей, – поморщился я.

– А кто любит? – развёл руками майор. – Мы и пожарных уже пригнали на всякий случай. А то мало ли…

– Это вы молодцы, что позаботились, – одобрил я. – Ладно, будем импровизировать по ходу пьесы. Криминалистам давай команду готовиться. Минут через десять пойдут за нами проверять.

– Понял! Ну, с богом, мужики! – ободряюще поднял сжатый кулак «дирижёр».

– Всегда с нами, – подал голос Захаров, наматывая на запястье чётки с массивным распятием.

– Всё, валите подальше, не мешайте, – задвинул я за спину майора.

Того дважды упрашивать не пришлось. В считанные секунды пространство перед окружённым одноэтажным домиком очистилось. Все сотрудники вышли за периметр оцепления.

– Хочешь первым номером поработать? – спросил я, не глядя на товарища.

– А если скажу «нет», то что?

– По ушам получишь. Ликвидатор должен быть как пионер, всегда готов.

– С тобой, Мороз, не забалуешь, – усмехнулся Захаров.

– А ты как хотел? Ладно, хрен с тобой, давай сегодня я. Страхуй меня.

– Да я ж шучу, Макс, ты чего? – обиделся товарищ.

– Поздно, я уже настроился. Начинаю.

На короткий миг я прикрыл веки и обратился к Бездне. Та, как и всегда, охотно ответила на призыв, и весь мир изменился. Я увидел и почувствовал сокрытое от взгляда. Теперь мне было подвластно то, что простому человеку и не снилось…

– Мороз, ты как? – коснулся моего локтя Захаров и заглянул в глаза.

– В норме, погнали, – коротко буркнул я.

Верный «Орлан» уже в ладонях. Щелчок затвора. Патрон в патроннике. Вперёд.

Осторожно поднимаюсь на крыльцо домика. Слышу позади шаги Николая. Ненадолго останавливаюсь перед входом. Бездна мне шепчет, что за хлипкой дверью никого. Отлично. Выношу её с одного пинка.

Внутри жилища царит мрак. В лучах света, падающих от проёма, летают мириады пылинок. Перешагиваю какой-то мусор у самого порога. Он меня не интересует. Ещё одна дверь. Пихаю её стволом пистолета. Из небольшого предбанника попадаю в длинный коридор. Дыхание иного мира резонирует, рисуя в моём сознании полноценный план помещений.

Я могу с закрытыми глазами опознать любой предмет, валяющийся в этом клоповнике. Преисподняя словно бы раскрывает подлинную природу каждой вещи. В пыльном стакане на подоконнике когда-то была заварка. Потом её пожрала плесень, но и сама уже давно засохла. Желтовато-бурое пятно на полу – застарелая рвота. Стеклянная бутылка. На дне остатки крепкого алкоголя, а на горлышке отпечаток губной помады.

Так-так, а это у нас что? Небольшая непросматриваемая область, которая не поддаётся моему внутреннему взору. Вот ты где засел, голубчик…

«Один. Там. Ждёт», – объясняю жестами напарнику и киваю на вход в дальнюю комнату.

«Принял!» –поднял сложенные колечком пальцы Захаров.

Бездна показывает мне, где находится одержимый. Он спрятался слева в углу. Чует, падла, кто пожаловал. Но снять отсюда его вряд ли получится. Домик тут хоть старый и внешне обшарпанный, но добротный. Стены толщиной в две ладони. «Экспансивка» не возьмёт. Ну и ладно, так справимся.

Залетаю в комнату первым и сразу же вижу, как мне в лицо несётся плотный огненный поток, толщиной с футбольный мяч. Ух, сучара! Вот же отожрался…

Бросаю навстречу сгусток энергии Бездны. Он сплетается с пламенем, порождая завихрение, а затем жаркие языки развоплощаются в удушливый чёрный дым. Комнату затягивают непроглядные клубы, выедающие глаза и дерущие горло.

Судя по эманациям, которые мне передаёт Преисподняя, пиромант готовится атаковать снова. Но я резко ныряю в сторону, вслепую разряжая сразу половину магазина прямо в непроглядную завесу.

– Коля, слева! – ору напарнику.

Захаров меня слышит и тоже стреляет в указанном направлении. И практически сразу слепая зона, доселе недоступная взору Бездны, начинает быстро истаивать. Теперь я даже сквозь дым понимаю, как выглядит одержимый, где упало его тело и куда ему попали наши пули.

– Хорош, Коля! Этот готов, – объявляю я.

Разнёсшийся по комнате хруст суставов и костей сказал моему соратнику лучше любых слов, что объект ликвидирован. Агональный спазм крутил носителя так, что у него аж конечности завернулись, как у дохлого паука. Видимо, демон настолько давно освоился в своей жертве, что там уже от человека-то ничего не осталось.

Понимая, что наша работа окончена, разрываю контакт с другой стороной мироздания. Силой, которую дарует ад, не следует злоупотреблять даже лишнюю секунду.

– Кха-кха… фу, ну и навонял, – закашлялся напарник.

– Окно открой, если хочешь, – посоветовал я, закрывая лицо рукавом.

– Да ну нафиг, пускай «серые» тоже нюхают. Чтоб не говорили потом, дескать, мы мирняк попусту валим.

– В этот раз точно не скажут, – покачал я головой, выходя из задымлённого помещения. – Улик тут предостаточно.

– Трупы? – вмиг потяжелел взгляд Захарова.

– Угу.

– Где?

– Там, – махнул я на завешенный каким-то грязным одеялом дверной проём. – Девушка, не старше двадцати. Её помада на одной из бутылок в этом доме. Похоже, думала, что нашла своего принца.

– Вот дурёха… – понурился Коля.

– Не то слово. Ну что, выходим? Пускай «серые» работают. Да и штурмовиков отпускать уже можно.

– Ничё, постоят, не растают, – пробубнил собеседник.

– Ишь, злопамятный какой, – сдержанно улыбнулся я.

Переговариваясь, мы вышли с Захаровым на крыльцо. Там он сразу же достал сигарету и прикурил. Я покосился на него, но ничего не сказал. Однако он мой взгляд понял по-своему и протянул раскрытую пачку, предлагая угоститься никотиновой палочкой.

– Не, я бросил. Алисе обещал, – категорично отодвинул я руку напарника.

– Уважаю, Мороз, мне бы твою силу воли.

– Ты бы тоже завязывал. Или тебе дыма сейчас не хватило? – иронично фыркнул я.

Николай лишь пожал плечами, признавая, что ему нечем крыть. Но сигареткой всё же затянулся. Ну а там уже и криминалисты подоспели.

– Лейтенант Боброва, здравствуйте! – подошла к нам молодая девица в идеально выглаженной серой шинели.

Двое её спутников, крайне усталого и замученного вида, ограничились сухими кивками. Какое-то более сложное действие, казалось, могло лишить их остатков сил.

– И вам не кашлять, – не особо приветливо проворчал я. – Носитель в дальней комнате справа, а в левой – труп.

– Может, покажете? – выгнула бровь лейтенант Боброва.

– Николай? – переадресовал я вопрос напарнику.

– А я курю ещё, – продемонстрировал он мне тлеющую сигарету.

Протяжно вздохнув и закатив глаза, я развернулся и пошёл обратно в дом. Тут криминалисты сразу расчехлили фотоаппараты и принялись дотошно фиксировать каждую мелочь. Начиная от ящика с ржавыми инструментами в углу и заканчивая паутиной на шкафу с незакрывающимися дверцами.

– Вот тут мы пироманта хлопнули, – указал я на задымлённое помещение. – А там его жертва. Судя по всему, она здесь выпивала. Если хорошо поищите, то найдёте бутылку с остатками её помады на горлышке.

– А поточнее? У нас не «угадай-ка», вообще-то, – заявила мне криминалистка.

Я перевёл взгляд на её коллег, как бы спрашивая: «Ваша девочка совсем берега попутала?» Но те лишь беспомощно развели руками, мол заняты мы, разбирайтесь сами. И я уже действительно собирался высказать пигалице всё, что думаю о ней и об её конторе, которая нашим комитетским постоянно кровь пьёт со своими придирками. Но тут, резонируя на сухих половицах, из глубин дома раздалось отчётливое жужжание вибрирующего телефона.

Все трое криминалистов закрутили головами, пытаясь определить, откуда идёт звук. Но я ответ уже знал. Ничего не говоря, я отправился в комнату с трупом. Хоть я и без того понимал, что там увижу, но всё равно посмотрел на обезображенное тело.

Н-да, бедняжка, настрадалась. Поганый демон оттянулся на ней по полной программе. По всему телу страшные ожоги, ступни сожжены до костей, а кисти походили на обугленные кривые ветви мёртвого дерева. Про лицо лучше и не говорить. Смотреть больно.

Наклонившись к продавленному дивану, я запустил под него ладонь и отыскал там среди клубов пыли чёрный прямоугольник мобильного телефона. Одна из последних моделей, между прочим. Стоит недёшево. Устройство требовательно вибрировало, а на экране светилось имя контакта: «Папочка ❤».

Глянув на снулые физиономии двух криминалистов и широко распахнутые глаза их молодой коллеги, я вновь протяжно вздохнул. Как ни бегай, а это тоже иногда становится частью работы демоноборца. Наверное, поэтому я ответил на звонок. Не ради троицы «серых». А из сострадания к семье погибшей и к ней самой.

– Старший ликвидатор Морозов, говорите, – прижал я телефон к уху.

– Лера?! Ты где проп… А? Э-э-э… кто это? – не на шутку озадачился на том конце провода мужской голос.

– Я уже представился. Боюсь, у меня для вас скорбные вести. Блондинка, приблизительно двадцать лет, волосы до плеч, тонкий золотой браслет на запястье, на ключице татуировка колибри, носит брекеты. Узнаёте кого-нибудь по описанию?

– Ч… что? П… подождите, я н-не понимаю… – сбивчиво залепетали в динамике.

– Прошу вас сосредоточиться. Вам знакомы приметы девушки, которую я описал?

– О, господи… господи… да! – всхлипнул собеседник.

– Кем она вам приходится?

– Это… это моя дочь… Валерия Веселова…

«Саша, что случилось?! Саша, дай мне трубку! Дай мне трубку!!!» – забеспокоилась на фоне какая-то женщина.

– Мне очень жаль, но Валерия стала жертвой одержимого. Мы обнаружили её в садовом товариществе «Слобода» в шестнадцати километрах к югу от города. Тело к вечеру доставят…

Я отнял телефон и одними губами спросил у лейтенанта Бобровой: «Куда?» Но та лишь растерянно хлопала ресницами, не зная, что ответить. Очень кстати пришёл на помощь один из её коллег.

– Двенадцатое областное бюро судебно-медицинской экспертизы, – подсказал он.

Я повторил за ним, после чего принёс родителям соболезнования, продиктовал номер нашей горячей линии и сбросил вызов.

– Держите, лейтенант, пригодиться для связи с семьёй погибшей, – протянул я телефон Бобровой.

– А вам не кажется, что можно было и помягче разговаривать? – выкатила мне претензию девица. – У людей такое горе, а вы…

Тут, каюсь, я уже не выдержал. Молодая криминалистка окончательно вывела меня из себя.

– Дорогая моя, ты сколько вообще служишь?! – рявкнул я на неё так, что лейтенант подпрыгнула от неожиданности.

– Ч-что это за тон?! Какая в-вам разница? – предательски дрогнул её голос.

– А такая, что я в комитете лямку тяну дольше, чем ты вообще живёшь, усекла, милочка? Ты знаешь, сколько трупов через меня за тридцать лет прошло? Да десяти таких посёлков не хватит, чтоб их похоронить! Так что делай то, зачем тебя прислали, а не пытайся меня строить и учить работать! Я доступно объяснил?

Лейтенант Боброва от моей отповеди натурально опешила. Она открывала и закрывала рот, не в силах выродить ответ. Но мне, в общем-то, было до звезды всё, что она там думает или собирается сказать. Поэтому я грубо впихнул оторопевшей девице телефон жертвы и отправился к выходу. А там нос к носу столкнулся с напарником…

– Мороз, погнали! Там «серые» ещё погреб нашли! – потащил меня Захаров куда-то на задний двор.

Чертыхнувшись вполголоса, я достал из внутреннего кармана запасной магазин и перезарядил «Орлан». А то хрен знает, что нас там ждёт. Может ещё один носитель схоронился.

Однако мои опасения оказались напрасны. Вместо одержимых мы с «серыми» обнаружили под землёй только пять трупов разной степени разложения. Все женщины, вероятно, до тридцати лет с обширными ожогами. Похоже, сраный пиромант тут давно уже к себе гостей водил. Ублюдок…

– Ненавижу этих адских тварей, – сквозь зубы прорычал Николай, когда мы выбрались из наполненного тяжёлым смрадом погреба. – Какие же сучары…

Мне на это нечего было сказать. Пожалуй, каждый из нас испытывал ровно то же самое. Собственно, поэтому мы и поступили на службу в Комитет по ликвидации аномальных инцидентов.

– Сразу шесть… – проговорил Захаров.

– Ты про жертв?

– Угу… как тупой демон умудрился стольких заманить? Да ещё и одних девчонок…

– Хрен бы его знал, – пожал я плечами. – Наверное, просто осторожный попался, падла.

– Мне иной раз кажется, что некоторые твари отличаются от других… – пробормотал Николай. – Нет, я понимаю, что есть высшие представители Бездны, с ними особый порядок. Но тут… с каких пор низшие демоны поумнели?

– То уже не наша забота, старина. Над этим пусть аналитики головы ломают. А мы пришли, порядок навели и дальше поехали. Делай что должен, и будь что будет. Не взваливай на себя сверх меры.

– Как думаешь, Мороз, эта война когда-нибудь закончится? – спросил напарник, отстранённо глядя на клонящееся к закату солнце.

– Обязательно, дружище, – убеждённо изрёк я. – Дожмём инфернальную падаль и вышвырнем из нашего мира. Вот только найдём демонического патриарха.

– Да уж больше века ищем… – покачал головой Коля.

– Времена меняются прямо на наших глазах. Технологии врываются в повседневную жизнь. Рано или поздно, но главный носитель проколется. Я, может, до того момента не доживу, а вот ты непременно застанешь.

Захаров улыбнулся моим словам и воздел руку с намотанными на запястье чётками, любуясь, как покачивается распятие на фоне заката:

– Знаешь, Макс, я говорящим головам по телевизору не верю ни черта. А вот тебе… тебе верю.

И в этот момент я распахиваю глаза. Вокруг темнота, а я лежу в кровати. Вот это ни хрена себе призраки прошлого меня навестили…

Глава 2

Беглый осмотр показал, что я нахожусь в больничной палате. Только она вообще не походила на ту, в которой я очнулся, когда впервые попал в тело Петра Бугрова. Здесь всё было обставлено по высшему классу, и больше напоминало мажорный отель. На противоположной от меня стене чернела прямоугольная панель полутораметрового телевизора, окна занавешены непроницаемыми шторами, ниспадающими до самого пола, личный холодильник, письменный стол, мягкое кожаное кресло, отдельный туалет с душевой, диванчик для посетителей.

Да что говорить, если даже кровать тут была нафарширована электроникой! В изголовье я нащупал сенсорную панель, с которой, как оказалось, можно не только изменять уровень наклона матраца, но ещё и управлять светом в помещении. Очень кстати там обнаружилась красная кнопка с пиктограммой медицинской сестры. Её-то я и нажал без долгих раздумий.

Буквально через минуту в палату вбежала молоденькая брюнетка в бирюзовой униформе с медицинским колпаком. Она порывисто переступила порог, но увидев меня спокойно сидящим на кровати, сразу расслабилась.

– Где я? – хмуро воззрился я на девушку, не дав ей даже рта раскрыть.

– А… э-э-э… вы в клинике «ПроМед-Оптима», Пётр Евгеньевич, в отделении краткосрочного стационарного наблюдения, – с небольшой заминкой поведала работница больницы.

Ага, значит, одно из дочерних учреждений «Оптимы». Уже неплохо.

– Где Радецкая? – задал я следующий вопрос.

– К сожалению, я не знаю. Но насколько слышала, с ней всё в порядке. Очень повезло, что вы с Инессой Романовной выжили в том ужасном происшествии. А уж то, что не пострадали при этом и вовсе настоящее чудо!

– Каком ещё происшествии? – сошлись мои брови на переносице.

– А, так вы не помните?

– Урывками.

– В общем, иначе как роковым стечением обстоятельств это не назовёшь. В новостях сказали, что грунтовые воды подмыли свод автодорожного тоннеля. Потому сначала произошло обесточивание, а затем обрушение. И автомобили, в которых вы ехали, как раз попали под обвал. На машину, где сидели вы с Инессой Романовной, упал громадный обломок бетона и раздавил переднюю половину. К счастью, задняя часть салона, где вы находились, практически не пострадала. Но остальным повезло куда меньше, ведь все ваши спутники погибли под завалом. А в другом сюжете показали, как…

Девица продолжала щебетать, но её слова лились мимо моих ушей. Происшествие? Обрушение тоннеля? Да какого хрена она городит? Или просто чья-то светлая голова придумала эту версию, дабы не шокировать население известиями об огнедышащих адских гончих и одержимых?

Ведь те парни с штурмовыми винтовками сто процентов были носителями. Я помню, как один из них чудовищным ударом едва не высадил толстое полимерное бронестекло в автомобиле Радецкой. Никакой человек его даже с кувалдой не вынесет. Зато гиперлептику, как их именуют в официальной комитетской классификации, такое вполне под силу.

Но вот какая загогулина… Мы между собой привыкли называть этих тварей по-простому – берсерками. Ведь склонность к гиперлепсии такого высокого уровня возникает уже после слияния с низшими демонами. То есть, когда от личности носителя уже ничего не остаётся. И потому при потере идентичности считалось типичным, когда одержимые начинали как тупые быки крушить всё вокруг себя. А те хмыри в тоннеле находились в полном адеквате. Они поддерживали между собой размеренную беседу и шутили.

Ну и что за херня творится в этом мире?

– Пётр Евгеньевич? Вы в порядке? – вторгся в мои мысли голос медсестры.

Я поднял взгляд и увидел, как она выжидающе на меня смотрит.

– Где мои вещи? Мне нужно идти.

– Боюсь, что не знаю, – призналась брюнетка. – Такие вопросы находятся не в моей компетенции. Да и куда вы поедете посреди ночи? Я прошу, дождитесь утреннего обхода. А там вас уже официально выпишут, ведь ваше самочувствие не вызывает опасений.

Пришлось согласиться с правотой медработницы. Без телефона я даже в такси не позвоню. Посему до утра, так и быть, поваляюсь в палате. Попробую выяснить кое у кого, что же, всё-таки, произошло в том чёртовом тоннеле…

«Валаккар, какого дьявола ты там наворотил?» – воззвал я к заточённому в душе Князю Раздора, когда медсестра покинула палату.

«Чем ты недоволен? Я спас ту смертную и уничтожил всех, кто посягал на ваши жизни. А заодно избавил тебя от нужды придумывать объяснения касательно того, что случилось в той каменной норе. Я даже не посягал на твою плоть сверх необходимого», – произнесла тьма.

«Не свисти, демон. Будь твоя воля, ты бы прибрал это тело со всем дерьмом и кишками. Но ты понимаешь, что я рано или поздно очнусь и вышвырну тебя из-за штурвала».

«Глупости. Мне никогда не была нужна бесполезная мясная оболочка. Я признался тебе в это в нашу первую же встречу. Мне нужен союзник. Лишь тогда мы станем по-настоящему великими».

«Даже не мечтай об этом!» – резко высказался я. – «Ты, видимо, совсем тронулся умом в заточении, если допускаешь, будто я стану тебе помогать».

«Не зарекайся, смертный. Ведь раньше ты утверждал, что никогда не притронешься к моей силе. Но погляди, вместе мы раздавили тех ничтожеств, словно муравьёв. А ничего ужасного так и не случилось».

– Не случилось?! – вслух рыкнул я, но потом спохватился и вернулся к мысленному диалогу. – «Да ты тоннель обрушил, упырь!»

«Не весь, только часть. В первую очередь я стремился оградить нас от внимания здешних правителей. Поэтому и сделал так, чтобы у других смертных не возникло вопросов», – невозмутимо поведал Валаккар.

«Что с телами нападавших? Где их трупы?» – потребовал я ответа.

«Я обратил их в прах».

«Ты специально уничтожил все признаки покушения и демонического присутствия!» – обвинил я собеседника.

«Было бы странно, сделай я это случайно», – саркастично колыхнулась тьма в моей душе.

«Значит, ты не станешь отрицать, что заметал следы, лишь бы я не вышел на червоточину, по которой твоё ублюдочное племя лезет в этот мир?»

«Ха-ха, Данмар и его проклятые апостолы! Смертный, ты меня поражаешь», – жутко рассмеялся Валаккар в моём сознании. – «Ужель ты полагаешь, будто мне есть хоть какое-то дело до презренных низших? Они для меня всё равно что грязь под ногами! Если ты возжелаешь, то мы могли бы убивать их вместе…»

– Даже не надейся! – сплюнул я и прервал диалог.

Что-то мне совсем не понравилось, в какую сторону свернул этот разговор. Ровно как и перемена в поведении Валаккара. И, боюсь, в том исключительно моя вина. Ведь на службе в Комитете я твёрдо придерживался нескольких незыблемых догматов. Самые важные: «Никогда не верь демонам» и «Не принимай от демонов ни силы, ни помощи, ни совета». Вот последний-то я и нарушил…

«Как скажешь, смертный. Но наступит час, и ты постигнешь простую истину – между нами больше нет вражды. Есть лишь безграничные возможности. А я умею ждать», – зловеще прошептал Князь Раздора, прежде чем затихнуть.

***

Следующее утро началось для меня вовсе не с осмотра. Я уже не спал, когда в палату ввалилась делегация из полудесятка человек, которую возглавлял какой-то солидный седовласый дядька, грозно зыркающий из-под густых нависающих бровей. Безупречный деловой костюм сидел на нём естественно, как вторая кожа. Да и в целом пожилой визитёр выглядел так, будто только что прибыл с правительственной встречи. А то, как вокруг него стелились все остальные, недвусмысленно намекало на его высокий статус в обществе.

При более внимательном рассмотрении я узнал ещё одного гражданина. Им оказался Бройтман – усатый проныра, которому Радецкая поручала найти человека для распространения в интернете информации об одержимых. И, кстати, что-то я не помню, чтоб он хоть о каких-то успехах отчитался.

Интересно, чего этот рыжий таракан тут забыл?

Не говоря ни слова, седовласый визитёр встал напротив моей койки и замер. Пара его холуев, выправкой и повадками чем-то напомнивших мне Зорина, метнулись кабанчиком и подтащили для него кожаное кресло. Незнакомец степенно уселся и уставился на меня с неприкрытой неприязнью. Я ответил ему ровно тем же.

Пожилой мужчина иронично выгнул бровь, всем своим видом говоря мне: «С кем ты собрался играть в гляделки, мальчик?» Но и это меня не проняло. Тогда он коротко бросил: «Пока свободны». И все, кроме Бройтмана, едва ли не бегом сдёрнули из палаты.

– Значит, Пётр Бугров? – осведомился этот чрезвычайно важный господин.

Рыжеусый подхалим сразу же закивал, но сверхважный перец и бровью не повёл.

– Допустим, – признал я. – А вы?

– Радецкий. Роман Борисович. Председатель совета директоров «Оптима-фарм», если вы не знаете, – донельзя высокомерно изрёк визитёр.

Опа! Папаша Инессы Романовны? Вот так поворот.

– Что ж, тогда слушаю, – не упустил я шанса напомнить этому седоголовому зазнайке, что именно он ко мне за каким-то хреном припёрся, а не наоборот.

Мужчина мой лёгкий укол сразу же распознал. Его морщинистые веки угрожающе сузились, демонстрируя крайнюю степень недовольства. Похоже, этот старый павлин тот ещё сноб и автократ. Не привык терпеть даже намёков на неподчинение. И уж тем более пренебрежение к его статусу.

Поразительно, сколь разное впечатление производит он и его не в пример более доброжелательный родственник. Это я про брата, про Валентина Радецкого.

– Я пришёл, чтобы донести до вас, Пётр, то, что вы и так прекрасно должны осознавать, – процедил отец Инессы. – До меня дошли слухи, что моя дочь попала под ваше… влияние. И оно явно сказывается негативно во всех сферах. Володя.

Услышав своё имя, Бройтман засуетился, хлопая себя по карманам, а затем протянул мне телефон с запущенным видео.

«А вон тот человек тоже глупая сплетня?» – услышал я из динамиков голос провокатора, который пытался сорвать пресс-конференцию на открытии диагностического центра. А после в кадре появился и я сам. Надо же, а тот пиджак очень круто сидел по фигуре… Жалко его.

– Меня не интересует, какие отношения были между вами и Инессой, – продолжал Радецкий. – Потому что с сегодняшнего дня вы не приблизитесь к ней на пушечный выстрел. Это понятно?

Я слушал этого престарелого д… деятеля, и тихо охреневал. Он сейчас всерьёз эту пургу гонит?!

– Вы что, считаете, будто у нас с Инессой Романовной… любовная связь?! – отвалилась у меня челюсть.

– Я сказал, мне плевать, что там у вас было, – побагровела физиономия мужчины. – Ваше присутствие рядом с действующей главой «Оптимы» породило слишком много ненужных слухов и пересудов. Но что ещё хуже – вы тлетворно влияете на саму Инессу. С вашим появлением она сильно зациклилась на разного рода сверхъестественной чепухе. Я правильно говорю, Володя?

– Да, Роман Борисович, всё так, – активно закивал Бройтман. – Было даже потрачено некоторое количество корпоративных ресурсов на поиски неких «демонических» проявлений.

Вот же морда усатая! Ну я так и знал, что на этого рыжего таракана нельзя положиться. Он с потрохами сдал Радецкую папаше.

– Вы путаете причину и следствие, уважаемый Роман Борисович, – криво ухмыльнулся я. – У меня есть доказательства того, что…

– Я не собираюсь слушать ваши бредни! – повысил голос старый хрыч. – Я прекрасно осознаю, Пётр, что вы, как и любой искусный манипулятор, умеете профессионально лгать и изворачиваться. Но со мной подобные фокусы не пройдут.

«Смертный, хочешь, мы откроем этому глупцу истину?» – с предвкушением пророкотал Валаккар.

– Лучше попробуйте поинтересоваться, что пережила ваша дочь за последние полтора месяца, – произнёс я, не скрывая презрения. – Не верите словам – наведите справки, опросите свидетелей. Однако мне почему-то кажется, что вы этого не сделаете. Вы боитесь столкнуться с осознанием, что Инесса Романовна не просто вам не доверяет, но ещё и…

– Довольно! – рявкнул Радецкий, вскакивая с кресла. – Моё время слишком дорого стоит, чтобы я тратил его на такого, как ты! Если иначе не доходит, то выражусь на понятном для тебя языке! Рискни ещё хоть раз приблизиться к моей дочери, и я тебя сотру в порошок, Бугров. Первым делом ты вылетишь из «Оптимы» со свистом, как пробка из бутылки. А затем я вышвырну вас вместе с твоим папашей-инсультником на улицу! Будете на пару ютиться в теплотрассе и побираться возле помоек!

Мои челюсти до хруста сжались. Обычно за такие речи я бил в морду без всяких экивоков. Да вот только я уже не тот Мороз. Да и мир вокруг меня другой. И если в одиночку мне не страшно оказаться на улице. Как-нибудь побарахтался бы. То вот угроза выкинуть ещё и батю на меня подействовала. Палыча это точно до могилы доведёт. И даже не сами условия, а обида.

«Дай волю гневу, смертный! Вместе мы размажем этих слизняков так, что не остается и пыли!» – подзуживал Валаккар, но я на него не обращал внимания.

Слава всевышнему, Радецкий не стал продолжать стращать меня. Иначе я бы точно ему двинул в пятак. Отец Инессы Романовны, сказав то, что собирался, порывисто поднялся. Не глядя больше в мою сторону, он направился к выходу. Бройтман тоже засеменил за ним, словно боялся остаться в палате наедине со мной. Дверь хлопнула так, что задрожал висящий на стене телевизор. И я остался в одиночестве.

Ну, сука, с наступающим Новым годом тебя, Мороз…

Глава 3

Инесса Романовна проснулась резко, будто её окатили ледяной водой. И теперь лежала, тяжело дыша, и глядя в потолок. Ей снился тот злосчастный тоннель. Крики, кровь, уродливые твари, исторгающие из пастей огонь. И Бугров… Его полуобнажённая фигура с раскинутыми руками всё ещё висела перед внутренним взором, буквально выжженная на сетчатке.

Жуткий взгляд, в котором не было ни капли человеческого. Он не просто прожигал тонированную плёнку бронированного стекла, а проникал сквозь самую густую тьму и смотрел прямиком в душу. И ничто не могло вытравить его из памяти.

Радецкая потянулась к прикроватной тумбе, на которой стояла ополовиненная бутылка вина. Хоть она никогда не страдала от тяги к алкоголю, но последние дни без него вообще не получалось уснуть.

Стоило Инессе сделать первый глоток, как дверь в комнату распахнулась. Как назло на пороге оказался её отец. Женщина поспешно отняла горлышко от губ, однако пролила немного красного напитка на бежевую пижаму. И это, разумеется, не укрылось от внимательного взора родителя. Он так выразительно глянул на Радецкую, что та по самые уши залилась краской.

– Всё никак не наотдыхаешься? – с плохо замаскированным упрёком поинтересовался мужчина.

– Папа, я чуть не погибла! Меня до сих пор колотит! – возмутилась Инесса.

– Угу, никак снова демоны за тобой являлись? – скривился отец.

Инесса сконфуженно опустила лицо. Ведь её первыми словами после прихода в сознание как раз и стало признание о том, что за ней охотятся инфернальные сущности. Однако, как выяснилось в дальнейшем, все вокруг считали, что в тоннеле произошёл внезапный обвал.

– Какая разница, если ты мне всё равно не веришь? – пробормотала женщина.

– Даже слушать эту чушь не собираюсь, – нахмурился Радецкий.

– Вот об этом я и говорю, – грустно хмыкнула Инесса Романовна. – Думаешь, я сошла с ума?

– Скорее, попала под дурное влияние своего нового дружка Бугрова, – сплюнул собеседник.

Заслышав эту фамилию, глава «Оптимы» едва сдержала дрожь. Ей пришлось до боли стиснуть челюсти, чтобы не выдать лютующего в душе страха.

– Значит так, с этим пора заканчивать, – кивнул в сторону бутылки вина отец. – Тебе предстоит сдать анализы.

– К… какие анализы? – сдвинула брови Инесса.

– Я должен убедиться, что у тебя в крови нет следов никаких веществ…

– Веществ?! Папа, ты что, думаешь я наркоманка?! – вспылила Радецкая, но сразу же стушевалась, стоило мужчине на неё злобно зыркнуть.

– Предпочту дождаться результатов, прежде чем делать выводы, – строго изрёк он. – Ты уж меня извини, Инесса, но нормальные люди подобную ересь о демонах нести не будут.

– Значит, я ненормальная? – выдохнула женщина, чувствуя, как её душит жгучая обида.

– Не переиначивай мои слова, я такого не говорил.

– Прямо не говорил. Но по смыслу выходит, что я…

– Прекрати мне морочить голову! – прикрикнул Радецкий, и его дочь осеклась. – На мне бесполезно испытывать твои манипуляции, ты прекрасно знаешь. Ты наворотила такого, что пришлось мне вмешаться! И я наведу порядок, даже при твоём активном противодействии. А заодно и разберусь, что вообще происходит.

Инесса тяжело вздохнула. Ей и самой хотелось понять, почему подобные ужасы её окружают. Да только отец, судя по всему, подразумевал нечто иное. Он считал, что его дочь бредит, что никаких демонов не существует. И ничто не могло его переубедить. Даже если показать ему все те материалы, которые удалось раздобыть. Начиная от записи сеанса экзорцизма в изоляторе и заканчивая трупом изуродованной Бездной собаки. Чтобы переубедить такого паталогического упрямца, понадобится нечто более весомое.

Впрочем, если бы Пётр Евгеньевич согласился продемонстрировать, как он воскресает и извлекает из собственного тела пули, то…

Не успев додумать, Инесса поёжилась. Если говорить откровенно, то она вообще не представляла, как теперь смотреть Бугрову в глаза. Ведь в глубинах его взгляда ей совершенно точно померещится то непостижимое нечто, жестоко убившее всех нападавших в тоннеле.

Вот ещё одна загадка на её голову…

– Пока ты обследуешься, я решил освободить тебя от поста президента «Оптима-фарм». Покамест управленческие бразды подхватит Лебедович, – вторгся в мысли голос Радецкого. – Акционеры «Оптимы» уже провели заседание и подписали протокол.

– Что?! Ты меня снимаешь?! – опешила женщина. – Как?! Почему?!

– Я считаю, что так будет лучше, – попытался избежать собеседник прямого ответа и направился к дверям.

– Нет, папа, постой! – Инесса вскочила с кровати и поспешила за отцом. – Как ты можешь со мной так поступать?! Я за четыре года добилась двадцатипроцентного роста «Оптимы» на рынке! Я вырвала у конкурентов такие подряды, которые в течение следующих десяти лет обеспечат увеличение прибыли ещё на четверть! Неужели, мне до сих пор нужно доказывать, что я достойна занимать эту должность?!

– Если б я считал тебя недостойной, то ты бы сидела где-нибудь в отделе маркетинга и обсуждала маникюр с любовницами топ-менеджеров, – уничижительно фыркнул мужчина.

– Тогда почему?! – негодовала дочь.

– Хочешь знать? Хорошо, я скажу тебе. Мне нужно понять, как сильно успел повлиять на тебя этот проходимец Бугров, и не возымело ли это каких-нибудь других негативных последствий.

– Да причём… причём здесь он?!

– Притом, что я не позволю какому-то голодранцу с улицы влезать в мою корпорацию через твою постель, – жёстко высказался Радецкий.

От этих слов Инесса потеряла дар речи. Она с полминуты глупо стояла и разевала рот, будто выброшенная на берег рыба.

– П… постель? – сипло вымолвила женщина. – Папа, ты чего себе там надумал?! Да я… у меня… О, господи! Я не верю, что слышу это от тебя!

– Ну а ты поверь, – ничуть не изменил тона отец. – Если считаешь, что вокруг тебя одни слепцы и идиоты, то тебе подавно не место на таком посту. А теперь закрыли тему.

Радецкий вышел, оставив дочь в состоянии немого потрясения. Инесса на подгибающихся ногах кое-как добрела до кровати и рухнула в неё. В голове царил полнейший кавардак. Она не понимала, что ей делать и как быть. Казалось, вся её жизнь одномоментно треснула по швам и расползалась в разные стороны. А отец вместо помощи лишь подкинул ей новых проблем…

Рука порывисто схватила бутылку с вином. Горлышко неприятно стукнуло об зубы. Но Радецкая, не обращая на это внимания, залпом выпила остатки содержимого. Затем она небрежно швырнула опустошённую бутылку на светлый ковёр, ничуть не беспокоясь о россыпи алых капель, веером разлетевшихся по пышному ворсу.

Кажется, настала пора заботиться о себе самостоятельно. Нельзя оставаться в тотальной зависимости от мнения отца и его одобрения. Особенно сейчас, когда за её головой охотятся демоны. Хватит быть удобной папиной девочкой. Время показать, чему она научилась за свою жизнь под крышей славного дома Радецких…

Инесса взяла телефон и набрала номер.

– Алексей Аркадьевич? День добрый. Как обстановка в «Оптиме?» – произнесла она, когда на том конце подняли трубку.

– Не могу знать, меня сняли с должности начальника личной охраны, – воспроизвёл динамик бесцветный голос Зорина. – Слышал, что теперь в корпорации всем заправляют Бройтман на пару с Лебедовичем.

– Не волнуйтесь, это временная мера, – убеждённо заявила женщина. – Скажите, вы не хотели бы пока поработать лично на меня, а не на «Оптиму?»

– Я… кхм… не отказался бы, Инесса Романовна, – без долгих раздумий принял решение собеседник.

– Но предупрежу сразу, мне потребуется от вас помощь особого, если не сказать деликатного, характера. В связи с этим, в накладе вы не останетесь. Равно как и те, кого вы подберёте себе в подчинение. Но это должны быть надёжные люди. За конфиденциальность отвечаете головой.

– Меня устраивает, – снова без колебаний согласился Зорин.

– Превосходно. Тогда давайте где-нибудь встретимся. Прежде всего я хотела бы рассказать вам кое-что о Бугрове и выслушать ваши выводы.

***

Возвращение в опостылевшее «стойло», да ещё и в последний рабочий день года, меня нисколько не обрадовало. Ведь в предпраздничный период всё, что я здесь ненавидел, умножалось на бесконечность.

Количество бумаг утраивалось, задачи и поручения в системе электронного документооборота сыпались, как из рога изобилия. Половина из них уже угрожающе светились красным. Рудольфовна лютовала, срываясь на каждого, кто оказывался в зоне досягаемости. А когда она смотрела на меня, то её маленькие глазки и вовсе наливались кровью и лезли из орбит.

Но, слава богу, у неё хватало и собственных забот. Поэтому целенаправленно меня дёргать и доставать у начальницы отдела не находилось возможности.

И словно бы всего перечисленного было мало, новый руководитель «Оптимы» решил согнать всех на принудительный сабантуй. В целях, как это заявлялось, укрепления корпоративного духа, сплочения коллектива и повышения мотивации сотрудников.

Ух, прям чувствую, как моя мотивация попёрла от осознания необходимости торчать в конторе ещё несколько лишних часов!

Не добавляли оптимизма и размышления о моём месте в этом мире. Только я начал думать, что достиг определённых успехов в организации борьбы с тварями Бездны, как всё слетело под откос. Теперь я не просто вернулся на исходную позицию, а будто бы даже откатился чуть дальше.

Придётся как-то выгребать из этого дерьма…

До самого вечера я варился в собственных невесёлых мыслях. Потому к началу предновогоднего корпоративного мероприятия стал мрачнее самой чёрной тучи. А остальной финансовый отдел, напротив, оживал и расцветал. Предвкушая приближение фуршета и длительных выходных, коллеги всё чаще улыбались, перебрасывались шутками, а кто-то даже принаряжался.

Вон Светка Янталь продефилировала в обтягивающем вечернем платье, приковывая взгляды мужской половины отдела. Витёк Грошев где-то успел переодеться в неформальный свитер с новогодними узорами. Другие сотрудники напяливали на себя красные праздничные колпаки с белыми помпонами. Кто-то мотал мишуру вокруг шеи на манер шарфика. Несколько парней щеголяли в одинаковых галстуках с изображением ёлок и оленей. А на другом конце «стойла» я заметил сразу двух снегурочек.

В общем, народ готовился к самозабвенному веселью, не подозревая, какая задница нависает над их миром. И поскольку этим знанием был наделён лишь я один, то моя угрюмая физиономия сильно выделялась на фоне всеобщего воодушевления.

– Так, до праздника пятнадцать минут! – возникла на пороге опенспейса Рудольфовна. – Начинаем организовываться и перебираться в большой конференц-зал на сороковом этаже. Лично буду отмечать каждого у лифта!

Сделав объявление, Ольшанская сбежала. А сотрудники финансового отдела, переговариваясь и перешучиваясь, неспешно потянулись к выходу.

– Петь, ты идешь? – тронул меня за плечо Грошев.

– Да делать мне нехер, – проворчал я.

– Адольфовна опять орать будет, – вдруг возникла рядом Янталь.

– А твоя какая забота? – ожёг я взглядом брюнетку в вечернем платье.

– Хам! – надменно фыркнула она и сразу же удалилась, старательно покачивая бёдрами.

Витька лишь подчёркнуто скорбно вздохнул.

– Вот зачем ты так, Пётр… – укорил он меня.

– Слушай, мозги мне не делай, лады? Лучше за подружкой своей следи, пока не увели.

Коллега обиженно поджал губы и предпочёл на этом диалог свернуть.

– Если ты не в духе, то не надо срываться на других, – бросил Грошев, прежде чем уйти.

Я устало потёр лицо и слепо вперился в монитор. И правда, чего я вызверился на нём? Витька единственный во всём отделе, кто точно этого не заслуживает. Непорядок, Мороз…

Занимаясь своей полумеханической работой, в которой не оставалось места творческому полёту мысли, я не заметил, как офис окончательно опустел. Правда, моё уединение продлилось недолго. Довольно скоро в «стойло» влетела Ольшанская, потрясая зажатым в руке листом со списком сотрудников.

– Бугров, я не поняла, тебе отдельное приглашение нужно?! – с ходу наехала она.

– Да вас, Оксана Рудольфовна, не поймёшь, – иронично отозвался я. – То вы меня припахать в неурочное время пытаетесь, то наоборот гоните с рабочего места.

– Ты слышал распоряжение Сергея Наумовича! – повысила голос руководительница. – Сказано присутствовать всем и каждому!

– Что, неужели Сергей Наумович сядет за меня заявки штамповать, пока мы там развлекаемся? – ядовито произнёс я.

Ольшанская от моей непочтительности пошла красными пятнами и часто задышала. Однако она успела наслушаться, как тесно я общался с Радецкой. А потому начинать открытую конфронтацию пока не рисковала.

– Сколько тебе времени нужно, чтобы закончить? – сквозь зубы проговорила Рудольфовна.

– Пару часов, – пожал я плечами.

– Засекаю ровно час, Бугров, – припечатала руководительница. – А если ты и после этого не появишься в конференц-зале, то я сажусь писать докладную о том, что ты открыто нарушаешь корпоративную культуру и подрываешь командный дух всего отдела.

Честно, не думал, что она так быстро сдастся. Поэтому весьма обрадовался полученной отсрочке. Сейчас пока закрою хвосты по заявкам, затем помелькаю на мероприятии. А там, глядишь, через час уже все шампанским налакаются и не заметят, как я окончательно слиняю. Ну чем не план?

Так я и поступил. Доделав отписанные мне задачи, отключил компьютер и выдернул из устройства чтения смарт-ключ. В запасе ещё даже целых девять минут осталось. Как раз хватит, чтобы до сорокового этажа доехать.

В конечном итоге мне несказанно повезло. Уже в конференц-зале я попался на глаза Ольшанской практически сразу, как вошёл. Она ничего не стала мне выговаривать, а лишь красноречиво покосилась на свои часы. Дескать: «Повезло тебе, успел».

Судя по всему, официальная часть праздника уже завершилась. Повсюду валялись разноцветные конфетти и длинный блестящий серпантин. На огромном виниловом полотне, растянутом над сценой, застыла проекция финального слайда поздравительной презентации: «С Новым Годом, коллеги!» А сотни работников «Оптимы», уже разбились на группки и разбрелись по большому залу, баюкая в руках бокалы на тонких ножках.

Кто-то маячил возле столов с закусками, кто-то танцевал, другие беседовали, заняв кресла в зале. Айтишники и аудиторы, как обычно, держались в своих компаниях. Первые в силу того, что их профессиональные шутки никто кроме них самих не понимал. А вторые, поскольку считали себя элитой, которой зазорно со всякой челядью рядом стоять.

В дальнем конце зала атмосфера царила куда более дружелюбная. Там ребята из инженерной службы активно развлекали девиц экономического и юридического отделов. А рядом с ними наш местный паяц Фильченко в одиночку собрал вокруг себя целую толпу. Он травил свои байки, разыгрывая диалоги в лицах. А подвыпивший народ хохотал чуть ли не до слёз.

Так, ну туда я точно не пойду…

Решив для начала утолить голод, я взял курс к столу с горячими закусками. Кажется, там на деревянных шпажках на меня призывно смотрело что-то мясное. Однако стоило мне взять стакан с соком и положить на блюдце микроскопическую пародию на шашлычок, как меня обступило сразу трое крепышей, в которых я с полувзгляда признал зоринских орлов.

– Ну наконец-то, Мороз, мы уж тебя обыскались, – без намёка на веселье изрёк Пашка-хакер.

– И чего хотели? – прищурился я.

– Поговорить, – выступил вперёд Андрей Цепков. – И остальные пацаны тоже.

– Ну, коли так, то валяйте.

– Не здесь. Давай отойдём.

Ещё не понимая, чего парням могло от меня понадобиться, я закинул на своё блюдце несколько шпажек с поджаренным мясом и отправился вместе с ними в самую дальнюю часть гигантского конференц-зала.

А чего гадать? Сейчас всё и узнаю.

Глава 4

Паша, Толик и Андрей вывели меня из конференц-зала и свернули к лестнице. Там они достали телефоны, кому-то отписались, и вскоре к нашей компании присоединились и остальные бойцы. Как раз те, из кого я хотел воспитать будущих демоноборцев. Но, видимо, теперь уже не судьба.

Сейчас зоринские ребята стояли и неуверенно мялись, поглядывая то на меня, то друг на друга. Я их не торопил. Пускай собираются с мыслями и говорят, чего им от меня понадобилось. Мальчики уже взрослые, сам подталкивать их ни к чему не стану.

– Мороз, ты можешь нам рассказать, что произошло в тоннеле? – нарушил затягивающееся молчание Пашка Кочетков.

– Не думаю, – покачал я головой.

– Но всё это не было обрушением свода? – вставил слово Толик.

– Не было, – подтвердил я.

Лица пацанов помрачнели.

– Сука, я так и знал… – выдохнул Цепков, напряжённо потирая свёрнутый нос.

– Значит, нападение одержимых? – воззрился на меня Павел.

– Я этого не говорил.

– Ёпрст, Мороз, чё ты как этот? – разозлился Андрей. – Нам-то ты можешь сказать?!

– С чего бы? – ожёг я его ледяным тоном. – Вы люди «Оптимы», откуда мне знать, что вам стоит доверять? Вдруг вас ко мне подослал Радецкий?

– Ты гонишь, что ли?! – возмутился Цепков. – После того, через что мы прошли…

– Вы ещё нихрена не видели, чтобы делать такие громкие заявления, – жёстко перебил я Андрея.

– Да ну?! Значит, вся та хтонь, в которую мы окунулись, это, по-твоему, «нихера?» – вскинулся кривоносый. – Да и причём тут вообще Радецкий?!

– Тихо, Эндрю, кончай пылить! – задвинул товарища Анатолий. – Дай Морозу договорить.

– А это всё, парни, – сурово припечатал я. – Не будет больше никаких пояснений. Инессу Романовну сняли, спонсировать наше мероприятие больше некому. Забудьте, что я вам обещал. Ситуация изменилась.

Минуту назад казалось, что более безрадостного выражения на физиономиях бойцов уже быть не может. Но теперь парни посмурнели настолько, будто мы собрались на поминках.

– Слышь, Бугров, а ты не думал, что тут не в бабках дело? – посмотрел на меня исподлобья Цепков.

– Угу, и не в преференциях каких-то, – поддержал его Паша.

– А в чём? – склонил я голову набок, по-прежнему не собираясь подталкивать собеседников к ответу. Пусть сами это скажут. Без моего внушения.

– В том, что ты нам открыл. Как теперь жить, зная, что существует такой трындец? –проговорил Толик в несвойственной ему серьёзной манере.

Соратники всецело поддержали его. И задумчиво молчать на сей раз пришлось уже мне.

– Ну, Мороз? Скажи, хоть, что-нибудь! – нахмурился один из парней.

– Погодь, Макс, не дави, – снова встал на мою защиту Анатолий.

Я, услышав своё имя из прошлой жизни, едва заметно дёрнулся. Всё никак не могу от него отвыкнуть…

– То, с чем вы столкнулись, это даже не верхушка айсберга, – глухо произнёс я. – Всего лишь один случай, причём не слишком запущенный. Выражаясь образным языком, вы просто заглянули в замочную скважину. И вас уже ввергло в ужас то, что вы увидели. А ведь дальше вас поджидает настоящий лабиринт. Жуткий и непредсказуемый. Это понятно?

Бойцы угрюмо кивнули. Но меня такая реакция не устроила.

– Чего гривами машете? Уверены, что выдержите всё это дерьмо?!

– А большой ли у нас выбор, Мороз? – горько усмехнулся Цепков. – Либо пойти по наклонной и сбухаться к херам, лишь бы забыть всё это. Либо бороться. Мы с пацанами посоветовались и выбрали второе. И ты не думай, что мы какие-то сынки зелёные. Каждый из нас крови повидать успел.

– Где? – посмотрел я в глаза кривоносому.

– Да хоть бы во время Зангезурского прорыва, – с вызовом вскинул подбородок Андрей.

– Каспийский инцидент, – поднял руку Анатолий.

– Фига, ты настолько старый? – ляпнул кто-то, пытаясь разрядить обстановку.

– Заткнись, Сёма, – беззлобно отмахнулся Толик.

– А мы с Матвеем Медвежий три месяца отбивали, – вставил Павел.

– Вот так номер, и прям никого больше с вами не было, да?

– С Матвеем и Яшей, – быстро поправился Кочетков.

Оказалось, что каждый из пацанов успел нюхнуть пороха. Кто в мелких, а кто и в крупных вооружённых конфликтах этого мира. Но вряд ли их опыт сможет им сильно помочь. А учитывая, что ребята в боях могли обзавестись психологическими проблемами, то и вовсе навредить. Хотя, пожалуй, в личную охрану «Оптимы» с ПТСР не должны брать. Наверное.

– Вы же понимаете, что смерть солдата на войне и замученный демоном ребёнок – это сильно разные вещи? – задал я вопрос.

– Но ведь с тобой, Мороз, мы будем бороться, чтобы такие ужасы происходили реже? – буркнул Анатолий.

– Будете, но только при соблюдении нескольких условий, – сложил я руки на груди.

– А поточнее? – насторожились парни.

– Ничего нового. Первое – слушаться меня, как отца родного. Второе – держать эмоции в узде. Третье – если чувствуете, что не вывозите, говорите сразу. Нет ничего постыдного в том, чтобы сойти с дистанции, исчерпав моральные резервы. Куда страшнее закончится история, если кто-то из вас примется строить из себя несгибаемого и сломается.

Одиннадцать ребят согласно покивали.

– Ну и самое главное, надо решить, когда нам всем этим заниматься? – озвучил я дилемму, которая волновала и меня.

– Не проблема, – хрустнул пальцами Кочетков, отчего несколько его соратников неприязненно поморщились. – Мы работаем в разных сменах, так что кто-нибудь всегда будет на подхвате.

– Ну коли так, пацаны, то буду рад помощи, – от души поблагодарил я собеседников.

Каждый поочерёдно пожал мне руку. Это стало жестом, которым мы скрепили наш договор. И, как бы это странно не звучало, но моё настроение резко поползло вверх. Появилось ощущение поддержки. Я больше не одинок перед лицом надвигающейся угрозы. Но куда сильнее грело осознание, что я нашёл сподвижников, которые готовы рисковать не ради денег, льгот или статуса. А раз так, то и я мог позволить себе больше откровенности…

– Кстати, Мороз, а не расскажешь, откуда ты столько всего знаешь? Ну, о демонах, Бездне и прочей херне, – неуверенно начал Кочетков. – Ты что, из будущего?

Павел, конечно, попытался сгладить вопрос незамысловатой шуткой. Да вот только никто даже не улыбнулся. Ну и я ещё не был готов настолько открыться зоринским бойцам. Доверие не рождается после символичного рукопожатия. Лишь суровые испытания способны спаять коллектив.

– Может, когда-нибудь и узнаете, – уклонился я от прямого ответа.

Пацаны испустили практически синхронный разочарованный вздох.

– Но раз уж мы все теперь работаем в одной команде, то я могу признаться, что на Радецкую в тоннеле действительно было совершено нападение, – добавил я. – И нас атаковали не простые одержимые…

– А… кто? – понизил голос Анатолий.

– Дьявол их знает! – зло сплюнул я. – Насколько мне известно, у одержимости есть конечная стадия, когда демон окончательно вытесняет разум своего носителя и становится полноправным хозяином тела. На этом этапе часто проявляются аномальные способности, которые и свидетельствуют о полной гибели личности…

Бойцы слушали меня, затаив дыхание. Ну как дети малые, ей богу. Но я их не осуждал. Им предстоит пережить пару-тройку кровавых инцидентов, прежде чем жестокая реальность перестанет казаться сказкой.

– А какими бывают… ну… эти самые… способности? – практически шёпотом спросил Цепков.

Я уже набрал воздуха в грудь, но тут мимо нас протопала шумная компания сотрудников «Оптимы», оглашая коридоры штаб-квартиры громкими разговорами и смехом. Пришлось ждать, когда они скроются из виду, а затем поинтересоваться:

– Думаете, здесь подходящее место для таких обсуждений?

– Мороз дело говорит! – заявил Андрюха. – Надо всё перетереть где-нибудь в спокойной обстановке.

– Можно у меня, – предложил доселе молчавший парнишка.

– А влезем все? – засомневался Кочетков.

– У Матвея частный домик практически в черте города, – ввернул слово Анатолий. – Всяко побольше наших квартир будет. И ездить не так уж далеко.

– Ну и отлично, – потёр я ладони. – Если всё решили, тогда сразу как новогодние салаты улягутся, я тебя, Паша, наберу.

– Уговор! – серьёзно кивнул хакер. – Заодно надо будет обсудить кое-какие моменты по нашей интернет-кампании.

– А что с ней? – сошлись мои брови на переносице.

– Да как-то странно всё… – неопределённо помахал ладонью Кочетков. – Слишком много негатива на посты полилось. Будто кто-то намеренно пытается нас высмеять и выставить шарлатанами. И комментарии наплывами идут, как заказуха чья-то. Но вместе с тем есть и несколько потенциально интересных писем. Тебе бы ознакомиться с ними.

– Не вопрос, как раз на выходных и займёмся, – вынес я вердикт. – Ну а пока отдыхайте. Много на Новый год не пейте. Вы мне нужны с трезвыми головами.

– А нам много и нельзя, – хмыкнул кто-то.

На том мы с зоринскими орлами и разошлись. Я вернулся в конференц-зал, собираясь ещё несколько раз мелькнуть перед Ольшанской, дабы не получить новую порцию претензий. А заодно и Витьку надо разыскать. Уж больно резко я ему по больной мозоли протоптался. Он ведь и без того по этой дуре Янталь страдает. А тут ещё и я ему соли на душевную рану сыпанул. И это человеку, который всегда меня старается выручить и прикрыть по работе.

– Грошева не видели? – бесцеремонно влез я в толпу, которую развлекал Фильченко.

– Опа, Петька! – пьяно ухмыльнулся главный балагур финансового отдела, завидев меня. – Присоединяйся к нам! Может хоть сейчас расскажешь, чем ты так госпожу Радецкую зацепил?

Народ вокруг начал заинтересованно перешёптываться. Большинство работало даже не на одном с нами этаже. Поэтому моя физиономия вряд ли могла им примелькаться.

– Да-да, а вы чего, не знали? – продолжал заливаться Филя, уловив реакцию публики. – Это ж наш Бугров, который Инессу Романовну от покушения спас! Во как. И потом она ему…

– Фильченко, едальник свой завали! – рыкнул я так, что балабол аж поперхнулся.

– Т-ты чего, Петь? – захлопал он глазками. – Я ж просто… чё ты сразу…

– Где Грошев? – повторил я.

– Да хрен знает… сдался тебе этот очкарик… – промямлил весельчак.

Остальные после моей эмоциональной вспышки вообще отступили на шаг. И если знали ответ на мой вопрос, то делиться им не спешили.

– Нервный какой-то тип… – донёсся до моего слуха чей-то громкий шёпот.

Поняв, что ничего тут не узнаю, я сгрузил блюдце с остатками мини-шашлычков на ближайший столик и отправился бороздить огромный конференц-зал. Проходя мимо каждой кучки празднующих, внимательно всматривался в лица, выискивая знакомых. Но коллеги из финансового отдела как сквозь землю провалились. Мне попалось всего-то человек пять или шесть. Вот только ни один из них не смог подсказать, где искать Грошева.

Я уже стал подумывать, что Витя свинтил домой. Но тут вдруг на глаза попалась Янталь. О! Вот тебя-то мне и надо! Уж ты точно должна быть в курсе.

Сейчас Светка жеманничала в компании двух мужчин и трёх девиц. Все уже поснимали свои бейджи, поэтому мне трудно было понять, из каких они отделов. Однако то, как дамочки старательно смеялись над каждым словом этих франтов и чуть ли не в рот им заглядывали, наводило на определённые мысли.

Подойдя ближе, я понял, что тут между барышнями кипит настоящая война за внимание кавалеров. Они так яростно между собой соперничали, что едва из туфелек не выпрыгивали. А мужчины то ли не замечали, то ли умело притворялись. И из-за этого девицы становились настойчивей, а их якобы случайные прикосновения смелее.

Я подошёл ровно в тот момент, когда Янталь в приступе наигранного смеха буквально повисла на плече одного из собеседников и уткнулась лицом ему в грудь. А тот, делая вид, что поддерживает Светлану, невзначай приобнял её за талию. Улыбки остальных трёх сотрудниц моментально стали похожи на оскалы. Но все продолжали исправно играть свои роли.

– Вы что-то хотели? – заметил меня Светкин фаворит, уже наглаживающий её по спине, как кошку.

– От тебя нет, – ровно отозвался я и, не дожидаясь, пока незнакомец переварит мой ответ, обратился к Янталь: – Светлана Батьковна, Грошева не видела?

– Я за ним не слежу, – язвительно процедила коллега, состроив при этом такую мину, словно я дерьма на тарелке ей под самый нос подставил.

Вот же стервозина…

– Да ладно? А что ж ты тогда за ним каждый день… – начал было я, но тут Светка зарычала почище бешеной шавки.

– Бугр-р-ров, не мешай нам отдыхать!

– Кха, извините, что встреваю, но вы не того смешного интеллигента в очках ищете? – как-то странно улыбнулся второй мужчина. – Кажется, он был где-то здесь, но у него прихватило живот.

– Благодарю, – сухо бросил я и потерял к компании всякий интерес.

Быстрым шагом покинув зал, я направился к уборным. В голове закрутились неприятные мыслишки. Как-то не понравилось мне реакция этих двух франтов. В особенности их ублюдские ухмылочки. Поэтому к мужскому туалету я подошёл, находясь в не самом добром расположении духа. Если та парочка надо мной подшутить решила, то лучше б им уже сейчас бежать к выходу.

Потянув на себя дверь, я чуть не столкнулся с каким-то парнем в новогоднем колпаке, который куковал посреди прохода. И, кажется, пропускать меня не собирался.

– Ну? – хмуро глянул я на него. – В сторонку отойти не хочешь?

– Ой, а тут занято, – хихикнул он.

– В смысле? Прям всё? – удивился я.

– Ага, – охотно подтвердил незнакомец.

– И умывальники? – недоверчиво прищурился я.

– Ну да, – беззаботно пожал он плечами. – Так вышло.

– Ты чё из меня дурака делаешь? – начал закипать я. – Свали, пока я тебя в сортир башкой не окунул.

Улыбочка сразу слезла с морды шутника. Но даже после моей угрозы он не посторонился.

– Сюда нельзя! Другой туалет есть в левом крыле! – напустил он на себя строгий вид, после чего потянулся к ручке, намереваясь захлопнуть дверь.

На принятие решения у меня ушло около половины секунды. Совершенно очевидно, что этот прилизанный крендель в пиджачке и рождественском колпаке не сантехник. Он тут явно не устранением протечки занят. Больше похоже, что на шухере стоит.

Поэтому я молниеносно перехватил запястье незнакомца, резко дёрнул на себя. Тот, не ожидая такого развития событий, потерял равновесие и с тихим «ё…» повалился вперёд. И вот тут-то его рожу с размаху встретило дверное полотно. Приложило юмориста знатно. Он, кувыркнувшись через голову и потеряв бархатную шапочку, откатился к противоположной стене да так и замер кверху задницей.

Ворвавшись в туалет, я совсем не удивился, увидев, что он совершенно безлюден. Половина кабинок нараспашку, у другой половины просто прикрыты двери. Но все однозначно пустуют. И только из последней доносятся звуки какой-то возни. Вот будет прикол, если я там сейчас какую-нибудь милующуюся парочку обнаружу…

Не став ломиться в запертую дверцу, я запрыгнул на унитаз соседней кабинки, заглянул через перегородку и застал не самую радужную картину. Что ж, Грошев нашёлся – это хорошо. Плохо, что его держал за горло и прижимал к стенке какой-то плечистый хмырь в обтягивающей рубашке. Лица здоровяка я не мог видеть, а распухшую губу коллеги и тонкую струйку крови на подбородке рассмотрел отчётливо.

Н-да… не задалось у Витьки окончание года. Но что поделать? Надо спасать.

– Ну и что за херня тут происходит? – разнёсся мой голос по туалету, отчего оба участника сортирной потасовки вздрогнули и подняли на меня взгляды...

Глава 5

– Ты кто?! – громко пробасил амбал, не спеша выпускать Грошева из своей могучей пятерни.

– Конь в пальто! – с вызовом бросил я. – Ты совсем охренел, устраивать мордобой в конторе?!

– Чё? Да ничего подобного! – пошёл в отказ здоровяк. – Тут человеку плохо стало, он упал, а я помогаю ему подняться, чтоб больше не ударился.

– И кабинка сама изнутри закрылась, да? – иронично скривил я губы.

– Случайно вышло, – невозмутимо пожал широкими плечами собеседник, а затем повернулся к Витьке. – Подтверди, дружище, что у нас всё тип-топ?

Бычара в рубашке принялся делать вид, будто не держит Грошева за горло, а поправляет воротник его красочного свитера. А тот затравлено глядел то на своего обидчика, то на меня.

– Вот видишь, всё у нас хорошо, – нахально осклабился крепыш.

– Завязывай по ушам мне ездить, дверь открывай, пока я охрану не вызвал, – пригрозил я. – Ребятам из «безопасности» твои басни слушать вряд ли захочется.

– Ой, да всё, не шурши, – посмеялся над моими словами незнакомец, после чего нарочито небрежно похлопал Грошева по щеке.

Витька это стерпел, чуть поморщившись. А у меня внутри всё закипело. Даже Валаккар заинтересованно приподнялся в душе, хоть и не стал отпускать никаких комментариев.

Я спрыгнул с унитаза и вышел к умывальникам. Заодно глянул, как там поживает второй подельник, стороживший вход. А, всё нормально. По-прежнему валяется напротив двери в позе перевёрнутой креветки.

Щелкнул замок, и из кабинки, поправляя узкий галстук, выплыл абмал в рубашечке. Проходя мимо меня, он самодовольно ухмыльнулся, полагая, что вышел из ситуации безоговорочным победителем. Но затем качок увидел своего дружка, валяющегося выхлопом кверху, и с крепыша вмиг слетело всё благодушие.

– Это ты сделал, гнида?! – набычился он, сжимая кулаки.

– Ничего подобного, он сам поскользнулся, – вернул я здоровяку его же издёвку.

Но почему-то собственная шуточка ему не пришлась по душе. Он шумно засопел и напрягся так, что на лбу вены набухли.

– Ну, чего пыжишься? – поддел я оппонента, который вблизи оказался даже покрупнее меня.

Бугай, вращая налившимися кровью глазами, сделал шаг по направлению ко мне. Но я не собирался ждать, пока меня приложат первым. Вместо этого моя ладонь устремилась крепышу навстречу и схватилась за его узкий галстук.

Как оказалось, никаким богатым опытом драк мой соперник не обладал. Это я понял по реакции. Этот увалень продолжал тупо пялиться, не пытаясь даже перехватить мою руку. Не то чтоб у него было много времени на размышления, ведь свисающий с бычьей шеи шнурок я намотал на кисть одним мимолётным движением. Но он мог хотя бы попробовать…

И ровно в тот момент, когда амбал протянул свои грабли, намереваясь то ли оттолкнуть меня, то ли схватить, я дёрнул галстук вниз и подсёк ему ходули. Накачанный индюк, не издав ни звука, навернулся и приложился подбородком об раковину. Его челюсти клацнули как кастаньеты, и по белоснежному фаянсу умывальника рассыпалось мелкое крошево зубов.

Упс! Немного перестарался, кажись. Но кто ж виноват, что в нужнике настолько скользкий кафель?

– Ы-ы-ы-ы! Фука! Субы, мои субы! – замычал здоровяк, ползая у меня в ногах и затыкая окровавленный рот.

А я присел рядом с ним на корточки и проникновенно прошептал:

– Если ты, гондон, решишь вдруг выставить себя жертвой, то потеряешь не только зубы, но ещё и работу. Уж я позабочусь о том, чтобы руководство узнало, кто первым затеял всю эту туалетную возню. У тебя остались ко мне вопросы?!

Амбал лихорадочно замотал головой, не горя желанием продолжать конфликт. Сейчас его куда больше заботил пострадавший улыбальник. Поэтому я распрямился, спокойно перешагнул качка и жестом поманил за собой Грошева.

– Ты как? – спросил я у товарища, когда мы вышли из уборной.

– Нормально, – резко бросил он, старательно отводя глаза, будто стыдясь.

– Чего эти два гамадрила к тебе прицепились?

– Ничего, проехали, – выдавил из себя Витька.

Ладно, не хочет рассказывать, хрен с ним. Пускай оклемается пока. А мне надо кое-кому звякнуть…

– Алло, Паша? Ты ещё в конторе?

– Да, Мороз, а что такое? – насторожились на другом конце провода.

– Слушай, тут ситуёвина одна приключилась, и мне бы знать, как камеры на сороковом этаже работают…

Я коротко изложил суть происшествия, и собеседник в трубке аж застонал:

– Что ты творишь, Пётр?! Тебя ж теперь попрут из корпорации…

– Да с чего бы? – возмутился я.

– А с того, что в твои небылицы про «сами поскользнулись» никто не поверит! – высказал мне Кочетков. – Если те двое поедут побои снимать, думаешь, эксперты не распознают травмы, нанесённые кулаком?

– Да какие кулаки, бог с тобой! Один об дверь долбанулся, второй об раковину. У меня и свидетель есть.

– Точно? – с подозрением переспросил Павел.

– Железно! – убеждённо заявил я.

– Ох, Мороз, ну и проблемный же ты… – сокрушённо выдохнул собеседник.

– Обстоятельства так сложились, – хмыкнул я.

– Ага, я уже понял. Ладно, посмотрю, как можно помочь. Тебе повезло, что на мониторах сегодня свои дежурят. Что-нибудь придумаем.

– Спасибо, с меня магарыч! – поблагодарил я.

– Чего? Я это слово последний раз в детстве от деда слышал…

– Да вы, блин, сговорились, что ли?

Я невольно покосился на хмурого Грошева, который не так давно подколол меня ровно так же. Кочетков лишь посмеялся, после чего мы и распрощались.

– Праздновать пойдешь или по домам уже двинем? – спросил я у спутника, когда мы подошли к конференц-залу.

Витька протяжно вздохнул:

– Домой. Свету только надо предупредить, что ухожу.

Мои глаза закатились до предела. Ещё немного, и собственный мозг бы увидел. Однако ещё сильнее портить настроение приятелю я не стал. Ему и без моих наставлений не сладко.

Мы вернулись туда, где веселился персонал «Оптимы». Сейчас здесь приглушили свет, на проекторе запустили трансляцию зажжённого камина и включили медленную музыку. Десятки парочек размеренно кружились и покачивались перед сценой. И буквально сразу мой взор зацепился за узнаваемую фигуру в чёрном обтягивающем платье.

Янталь обнаружилась практически в центре. В обнимку с тем самым типом, на которого вешалась. Светка нежно прижималась к своему новому кавалеру, положив подбородок ему на плечо. А тот с прохиндейской улыбкой что-то горячо нашёптывал ей на ухо.

Я покосился на Грошева и заметил, что он смотрит строго в том же направлении. Аккурат на свою пассию. На лице его застыло непроницаемое выражение, от которого мне стало немного не по себе.

Да, Витька, конечно, тот ещё рохля. Но по собственному опыту знаю, когда в глазах у человека пылает такой огонь, то не миновать беды. Как бы не пришлось силой оттаскивать интеллигентного очкарика на виду у всех.

– Дружище, пошли, нечего здесь уже делать, – положил я руку на плечо спутнику и мягко потянул к выходу.

Тот сопротивлялся но недолго. Когда Янталь скользнула по Грошеву равнодушным взглядом и сделала вид, что они не знакомы, из Витьки будто выпустили весь воздух. Плечи ссутулились, голова поникла, спина сгорбилась. Он покорно поплёлся за мной и до самых дверей так ни слова и не произнёс. Так и брёл за мной сомнамбулой, шаркая лакированными туфлями по ковролину.

– Уже уходите, ребята? – раздался сбоку звонкий девичий голосок.

Мы с Грошевым повернули физиономии и узрели перед собой Ольгу Малыш. Она почему-то не принимала участия в коллективном веселье, но и покидать мероприятие не торопилась. Стояла скромненько и мялась возле стенки. Даже шампанского не пригубила, если судить по полному бокалу в её руках, в котором уже не осталось пузырьков.

– Да, мне пора, – поспешно выдал мой спутник. – Пётр, спасибо тебе. И это… извини.

Я хотел было ободряюще хлопнуть Витьку по спине, но тот сразу же умчался, оставив меня с Ольгой.

– Что у него с лицом? – нахмурилась Малыш, оборачиваясь Грошеву вслед. – Его что, те двое побили?

Я сперва хотел лишь развести руками, ни подтверждая, ни опровергая её предположение. Но потом недоумённо посмотрел на собеседницу.

– А ты откуда знаешь?

– Со стороны наблюдала, как Светлана Давидовна начала с какими-то мужчинами общаться, а Виктор её всё куда-то зазывал. Но потом его самого подхватили и куда-то унесли. Я и не думала, что всё обернётся так. Со стороны выглядело обычной глупой шуткой…

– Вот же стерва, – зыркнул я туда, где Янталь топталась со своим новым хахалем.

– Да уж, любовь зла, – философски изрекла Ольга.

– А ты чего тут в уголке мнёшься? Никак снова твой братец дома гульбанит? – переключил я тему.

Девушка смущённо потупилась. По её заалевшим щекам я понял, что попал в десятку.

– Ой, Пётр, ты не волнуйся за меня, – спохватилась коллега. – Я уже с подругой обо всём договорилась, переночую у неё. Она просто сама ещё празднует на работе. А как закончит, мы встретимся и к ней поедем.

– Завтра уже тридцать первое, – покачал я головой.

– Ага, – кивнула Ольга, явно не поняв, к чему я клоню.

– Нерабочий день, – продолжал я доносить мысль.

– Ну-у… да, – чуть менее уверенно произнесла собеседница.

– А за ним ещё восемь выходных подряд.

Вот теперь до Ма́лыш дошло, на что я намекаю. И она наверняка сама размышляла над тем же. Если у неё братец большой любитель привести друзей домой и выпить, то где гарантия, что им хватит одного дня?

– Да всё будет хорошо, – без особой уверенности пробормотала коллега.

– Стоит ли рисковать?

– А какой у меня выбор? – досадливо развела руки в стороны Ольга. – Гостиницу в праздники я точно не потяну.

– Можешь у меня пересидеть. Я в новогоднюю ночь всё равно один. А на остальные выходные у меня планов громадьё, квартира пустует, никто смущать не будет.

– Правда? Можно? – просияла девушка.

Эх, Мороз, ну всё, теперь не отвертишься. Назвался груздем – полезай в кузов. А ещё – мы в ответе за тех, кого приручили. А Малыш – всё равно что брошенный щенок. Жалко пигалицу. Ничего с собой поделать не могу. Старею, кажись…

– Можно, но только ты больше генеральную уборку не затевай, – усмехнулся я.

Так мы с Ольгой, болтая то о жизни, то о работе, отправились домой. Время было ещё не позднее, поэтому народу на улицах хватало. А с неба, как по заказу, посыпался лёгкий снежок. Даже какая-то пародия на новогоднее настроение зародилась в душе.

– Пётр, а ты помнишь, что обещал мне? – с лукавой улыбкой спросила коллега, рассматривая падающие снежинки.

– Помню-помню. Обязательно доберёмся до этого хмыря и его дружков. Но мне тебе нужно кое в чём признаться.

– Это в чём же? – округлила глаза спутница.

– Ты в бога веришь?

– Пётр, ты меня пугаешь…

– Просто ответь – да или нет, – рассержено проворчал я.

– Ну… верю…

– А в тех, кто по другую сторону?

– Э-э-э… в чертей что ли? – озадачилась Ольга.

– Вроде того, – подтвердил я. – В принципе, я пойму, если ты пальцем у виска покрутишь. Но вспомни ту ночь и типа, который тебя хватал. Ты в нём ничего странного не заметила?

– Ну… он самый бешенный был. Глаза выпучены, улыбка мерзкая, слюну пускал. Я подумала, что он под кайфом.

– Ни под каким кайфом он бы тебя одной рукой не поднял. А ты как кукла тряпичная болталась у него в кулаке.

– Поверь, я не забыла, – похолодел тон девушки.

Надо же, а наш малыш, оказывается, тоже умеет злиться.

– Я об этом вспомнил не ради издёвки. Я к тому, что утырок в тот момент не был простым человеком. Внутри него сидел… сидело нечто. И мне надо выяснить, где и при каких обстоятельствах он его подцепил.

Ольга ничего мне не ответила, однако и насмехаться не стала. Уж не знаю, как она восприняла моё откровение. Возможно, посчитала, что я таким образом пытаюсь съехать с данного обещания?

Остаток пути до дома проделывали практически в молчании. Разговор не клеился, но я иного и не ждал. Привык уже, как обитатели здешнего мира реагируют на мои рассказы.

Скоро мы поднялись на второй этаж. Я вставил ключ в замок. Повернул раз. Хоп! Странно. Закрыто на один оборот. А я всегда запираю на два. Что за приколы? Твою мать, и ствол ведь тоже в хате! Мне ж его больше не разрешают в «Оптиму» таскать…

За долю секунды в голове пронеслись десятки возможных сценариев. Валаккар радостно воспрянул, предвкушая кровопролитие.

– Стой здесь! Если услышишь шум, сразу беги, внутрь не суйся! – непререкаемо велел я Ольге.

– Ч… чего? – побледнела она.

– Без вопросов! – шикнул я.

Девица вздрогнула и послушно отошла туда, куда указывал мой палец.

Тихо надавив на ручку, я приоткрыл дверь и скользнул внутрь. В дальней комнате горел свет. Там явно кто-то находился. Разум в любой миг был готов воззвать к Бездне. Князь Раздора в моей душе уже едва ли не чечётку плясал, упиваясь моим возбуждением. Но тут вдруг…

– Петруха, это ты там крадёшься что ли? – прозвучал знакомый голос.

– Батя? А ты чего, вернулся уже? – только и смог я вымолвить.

– Ну дык, а сколько мне там торчать! Целый год что ли? Да и праздники, опять же! Сейчас, погодь, выйду встретить…

Заскрипели пружины старого дивана, на котором Палыч любил смотреть телевизор. Послышались шаркающие звуки. А через полминуты в дверном проёме появился уже и сам Бугров-старший. Всё с теми же ходунками, но бредущий куда резвее, нежели месяц назад.

– Тихо-тихо, бать, не гони так! Убьёшься же, – предостерёг я Бугрова-старшего.

– Чего? Я? Убьюсь? А такое ты видел, а?

И с этими словами мужчина убрал руки с опор и принял весь собственный вес на ноги.

– Ну? Как тебе, Петруха? Могёт твой старик ещё? – рассмеялся Палыч и изобразил нечто вроде не слишком энергичного и пластичного, но всё же танца.

– Ох, ну ты и фокусник, бать! – тоже развеселился я.

Подскочив к Бугрову-старшему, пока тот не навернулся, я тепло обнял его, похлопал по спине и обратно подсунул ему ходунки. От греха подальше.

– Вот это у тебя прогресс! – искренне восхитился я.

– А то ж! Пахал там в этом санатории до седьмого пота! – горделиво ухмыльнулся Палыч. – Это ты ещё не видел, как я с дивана теперь вска… э-э-э? Ты не один?

Я обернулся и узрел мордашку Ольги, любопытно заглядывающую в квартиру из подъезда. Зараза, неудобно вышло. Сейчас батя себе надумает всякого. Он же меня с женитьбой достаёт все те годы, что я в этом мире живу. Но кто ж знал, что Радецкий, скотина мелочная, старика-инсультника не пожалеет и выставит из реабилитационного центра...

– Да, знакомься, это моя коллега. Ольга зовут. Ольга, это мой отец – Евгений Палыч. Да ты заходи-заходи, не тушуйся!

Пришлось брать ситуацию в свои руки и с сильно преувеличенным энтузиазмом представлять гостью хозяину.

– Олечка? Оч-ч-чень приятно! – расплылся в жутко довольной улыбке Бугров-старший. – Вы уж извините меня, что я так внезапно на ваши головы свалился. Хотел Петрухе сюрприз сделать, а оно вон как вышло! То-то я думаю, у нас кухня вся сверкает… Ну так и знал, что не способен мой обалдуй такой порядок навести. Да-а, давненько женской руки в этом доме не было…

Я отчаянно сигнализировал бате, мол: «Хорош! Завязывай!» Но тот как будто бы не замечал моих выразительных гримас и чрезмерно утрированной артикуляции.

– Олечка, вы ж не стойте на пороге, проходите! Я вам сейчас чаю заварю. Петруха, ну ты чего тут возле меня трёшься?! Бегом даме помоги куртку снять! Ишь, джентльмен! Ты точно мой сын, а? Я тебя не так воспитывал.

Понимая, что упрямого Палыча сейчас никак не урезонить, я поплёлся исполнять его отцовский наказ. Хорошо, что он не священник. А то дай ему волю, прям тут в прихожей меня бы и повенчал…

Ох, Мороз, как бы не аукнулся тебе твой бестолковый альтруизм…

Глава 6

Я опасался, что пребывание под одной крышей с Бугровым-старшим для Ольги превратиться в нескончаемый парад неловкости. Но всё оказалось иначе. Малыш с батей нашли общий язык уже в первые пять минут чаепития и теперь без конца трещали о любимой работе.

На ночлег гостью пришлось уложить уже в моей комнате, а самому переместиться в другую. Покуситься на излюбленный диван Палыча. Тот, конечно, едва увидал меня с подушкой и одеялом наперевес, глаза выпучил и зашипел:

– Ты чего, Петруха, забыл тут?! Тебя там особа твоя ждёт!

– Бать, всё совсем не так, как ты себе напридумывал, – покачал я головой. – Мы просто коллеги.

– Так это что же… у вас ещё того… не было? Ох, ё, вот дурак я старый! Припёрся, называется! Ты уж меня прости, сын, не хотел тебе малину портить. Слу-у-ушай, а давай, я погулять схожу, а? Мне ж целых полчаса надо чтоб двор обойти. А вы как раз и успеете…

– Ну ты выдал! Совсем сдурел? – наградил я Палыча мрачным взглядом. – То тебя на кухню за таблетками не выгнать, то в ночь из дома норовишь сдёрнуть.

– Так я ж ради великого дела… – потупился Бугров-старший.

– Спать пошли, благодетель, блин! Ничего у меня с Ольгой нет и не будет. Замяли тему.

– Ну и дурак ты, Петруха, – разочарованно вздохнул батя. – Она девочка-то ладная. Милая и умная. Получше тебя коды финансовых обязательств знает, хотя работает всего ничего. Тебе, остолопу, радоваться надо, а ты нос воротишь.

Устав от этого разговора, я завалился на диван, укрыл голову подушкой и прикинулся спящим. А потом и действительно уснул под заунывное бормотание какого-то телеведущего.

Когда разлепил глаза, то солнце уже вовсю светило в окна. По квартире витали аппетитные запахи, а с кухни доносились голоса Ольги и бати. Оказалось, что пока я дрых, эта сладкая парочка успела уже и до магазина метнуться. Да не просто сбегать, а закупить два здоровенных пакета с продуктами.

«К праздничному столу», – как мне было позже сказано. И как только донесли? Из Палыча ведь помощник аховый. Он же себя еле на ногах носит. А тут вон как приободрился!

Вообще, меня немного обеспокоило, как быстро спелись эти двое. Может, батя сам малыша в жёны возьмёт, коль уж такое дело?

Мысль показалась мне настолько забавной, что я не удержался и фыркнул.

– Чего веселишься, Петруха? – строго глянул на меня Бугров-старший.

– Да так, неважно, – отмахнулся я.

– А должен о важном думать! Нам тут Олечка стол новогодний подготовить собирается, а ты до сих пор блюдо выбрать не можешь.

– Да без разницы, салатик какой-нибудь, – безразлично дёрнул я плечом. – Не хочу обременять никого.

– Да ну что ты, Петь! Вот уже который раз ты меня выручаешь! – сразу запротестовала Малыш. – Я только за спасение от тех подонков тебе по гроб жизни обязана буду.

– Каких подонков? – навострил уши Бугров-старший.

– А… ой, а вам Пётр не рассказывал, да? – жалко промямлила гостья, поймав мой красноречивый взгляд.

– Ну-ка, ну-ка! Интересно будет послушать! – воодушевился Палыч.

Ну слава богу, хоть не разнервничался. Но очередную зарубку о том, что в разведку с малышом ходить противопоказано, я всё же поставлю.

Ольга с батей так разболтались, что я успел и чай попить, и три бутерброда схомячить. А они всё не замолкали. От моего «подвига», как это назвала малыш, плавно перешли на обсуждение того, каким блюдом меня отблагодарить. А после Палыч принялся вспоминать, как его сын, будучи совсем ребёнком, обожал уплетать какой-то там салат. Дескать, матушка на него одного резала целую миску. И назывался тот салат «Невеста». Пусть Валаккар меня пожрёт, если это не было очередным «тонким» намёком.

– Ой, а я знаю такой! И запросто смогу приготовить! – Ольга так обрадовалась, что даже в ладоши захлопала.

– Только смотри, чтоб без лука, а то мой прынц есть не станет! – шутливо погрозил пальцем батя. – Он как-то раз, знаешь, чего учудил? Давненько, правда. Петруха классе во втором учился или даже в первом. Взял целую кастрюлю мамкиного супа, да ка-а-ак…

Уж не знаю, чего Палыч добиться хотел. То ли засмущать меня, то ли вызвать симпатию у нашей гостьи своими запылившимися от старости бытовыми зарисовками. Или просто соскучился по общению. Но меня, по чести говоря, его рассказы не трогали.

Это ведь не обо мне всё. Мне детство запомнилось совсем другим. Мы жили бедно. И в страхе. На Новый год у нас только сахара можно было на хлеб сыпать, сколько хочешь. И масла мазать. Ни о каких изысканных блюдах или индивидуальных салатах речи не шло. Времена тогда царили тяжёлые. Очередное обострение демонофобной истерии чуть не добило нашу страну.

Как я узнал значительно позже, уже когда готовился к службе в Комитете, снизить накал в обществе и частично побороть панические настроения помогло в том числе и закручивание гаек в журналистике. Самые жёсткие инциденты стали секретить, а репортёрам ещё долго прилетали втыки за чрезмерное сгущение красок в своих сюжетах.

Тут впору задуматься, не пойдёт ли и этот мир той же тропой. Но коль уж здесь у каждого СМИ есть хозяин, то всё должно пройти легче. Главное, не допустить стихийных самосудов, как случилось у нас в тысяча девятьсот тринадцатом…

– Ну что, Петруха, поможем Олечке? – вдруг опустилась мне на плечо ладонь Палыча, выдёргивая из воспоминаний. – Не одна же она будет на кухне хлопотать?

– Отчего б и не помочь, – согласился я. – Пускай задачи нарезает.

И сразу после этих слов мы все втроём нырнули в предпраздничную суету. Воды вскипятить, яйца сварить, в магазин за копчёной курицей сбегать, заодно взять и лимона, огурчиков накромсать, сыра натереть, картошки начистить…

Ольга, однажды уже прибиравшаяся в нашей с батей холостяцкой берлоге, получше нас знала, где и что лежит. Поэтому командовать парадом взялась с уверенностью и огоньком. И я, погрузившись в простые бытовые хлопоты, совершенно неожиданно почувствовал себя самым обычным человеком. Тем, кто не думает о нашествии инфернальных тварей, не вспоминает о высшем демоне в своей душе, не ломает голову над решением глобальных проблем, которых остальные ещё даже не видят.

Это получился самый обычный день, наполненный теплом, уютом и лёгким общением. Пускай ни Ольга, ни Палыч не были связаны со мной семейными узами. Но они как минимум казались мне хорошими и приятными людьми. А в такой компании и время летит быстрее.

Пожалуй, я впервые за годы в теле Петра Бугрова познал настоящее умиротворение. Стало даже немного стыдно за прошлого себя. Ибо когда я был Морозом, то упустил сотни таких по-домашнему тёплых вечеров. Та, которую я любил, проводила их в одиночестве, без меня. А я слишком был занят службой, чтоб это замечать. Ну что за дурак…

Постепенно день за окном перешёл в сумерки. Им на смену пришёл тёмный зимний вечер. Зажглись фонари, густо повалил снег, значительно облагородив серую хмарь мегаполиса. Теперь-то и в окно приятно выглянуть!

Ольга совершенно незаметно для нас переоделась в платье, в котором щеголяла вчера на корпоративе. Я, уступив настойчивым батиным намёкам, тоже принарядился. Нацепил брюки и чёрную рубашку. А потом мы все втроём сели распутывать гирлянду, которую Палыч неизвестно из каких глубин кладовки выудил.

Не успел я оглянуться, как на часах пробило девять вечера. Пора бы уже и тарелки расставлять!

Встречать новый год решили в комнате бати. Там я выдвинул стол, поставив его между диваном и телевизором, а Ольга натаскала вкусностей, которых наготовила за день. Признаться, выглядела наша полянка весьма аппетитно и по-домашнему. Не чета вчерашним декоративным закускам в «Оптиме». Поэтому неудивительно, что от вида полудюжины блюд с яствами у меня требовательно заурчал живот.

«О такой, значит, участи ты мечтаешь, смертный?» – укорил меня пленённый Князь Раздора.

«Отвали, Валаккар. Не порти настроение», – мысленно отмахнулся я от его пробирающего до костей шёпота.

«Ты же понимаешь, что не создан для такой жизни», – не унимался демон. – «МЫ не созданы».

«Нет никаких «мы», отродье инфернальное…»

Не успел я закончить внутренний диалог и придумать, чем заткнуть пасть адскому созданию, как в кармане завибрировал телефон. Я так и замер над салатом с занесённой ложкой, не успев даже его попробовать.

– Сука, не дай бог сглазил, – ляпнул я вслух, чем снискал от Ольги и Палыча недоумённые взгляды.

– Всё в порядке, Петь? – с волнением спросила гостья.

– Пока не зна… ю…

Я запнулся, поскольку увидел имя абонента. Звонил Кочетков. И почему-то мне не верилось, что он хотел поздравить с наступающим.

– Да, Паша? – прижал я мобильник к уху.

– Алло, Мороз! Срочно вруби телик! – прозвучал в трубке взволнованный голос.

– Какой канал?

– Двенадцатый новостной!

– Это который? Какая кнопка на пульте? – затормозил я.

– А я откуда знаю?! Тебе виднее, как твой ящик настроен!

– Да ё-моё, подожди… – я заткнул микрофон пальцем и повернулся к Палычу. – Бать, двенадцатый новостной как включить?

– Так это… двенадцатый он и есть, – неуверенно улыбнулся Бугров-старший.

– Блин, логично…

Я схватил пульт дистанционного управления и прощелкал до нужного канала. После какого-то семейного кино голос диктора зазвучал на дискомфортной для слуха громкости. Но я делать тише не стал.

«…сотрудник полиции погиб, еще трое гражданских лиц получили ранения различной степени тяжести. По оперативной информации, в настоящее время подозреваемый следует по Заречному проспекту в направлении транспортной развязки четырнадцатого километра. Полиция призывает всех к бдительности и осмотрительности. Граждан, опознавших данное лицо, просим соблюдать максимальную осторожность и не вступать в контакт. Не пытайтесь самостоятельно задержать подозреваемого. Немедленно передайте информацию по номеру горячей линии, который вы видите на экране…»

Я досмотрел сюжет до конца, полюбовался физиономией разыскиваемого, запечатлённого камерами наблюдения, а потом обратился к собеседнику на линии:

– Ну и что я должен был из этого почерпнуть?

– Да чтоб их всех! Я думал, они ещё раз те кадры покажут… – ругнулся Павел.

– Какие?

– Подожди, Мороз, будь на связи. Я тебе сейчас в Телечат скину. Прямо с телевизора заснял.

– Подож… – только и успел сказать я, но динамик уже издал короткий «бульк», извещая об окончании разговора.

Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше. А когда я стал смотреть присланное Кочетковым короткое видео в мессенджере, то у меня и вовсе волосы на руках зашевелились.

На кадрах, снятых камерой наблюдения в каком-то супермаркете было отчётливо видно, как мужчина в кепке и капюшоне о чём-то спорит с кассиршей. Она начинает призывно махать кому-то, находящемуся вне зоны видимости объектива. И тогда злоумышленник выбрасывает руку вперёд, словно швыряет что-то. Продавщица сгибается в три погибели и хватается за правую ключицу. Она падает под стойку, а несколько стеклянных бутылок на витрине позади неё разлетаются вдребезги.

Непосвящённый зритель в этой записи вряд ли бы распознал что-нибудь необычное. Но я слишком часто видел, телекинетиков, чтобы ошибиться. Прошить человека навылет броском какого бы то ни было предмета попросту невозможно. А огнестрела в ладонях у подозреваемого не было – это совершенно точно.

Дальше – больше. Ракурс меняется. Теперь происходящее записывается другой камерой. Судя по стеклянным дверям, где-то на выходе из магазина. Там мужчину в капюшоне останавливают двое служителей закона. Они сразу же берут его на мушку и недвусмысленно жестикулируют, призывая лечь на пол.

Одержимый поднимает руки вверх, что-то говорит и кивает на потолок. Полицейские, как последние разини, синхронно задирают лица. И в тот же миг телекинетик сжимает кулак. Лампы взрываются и вниз летит град мелких осколков и пыли. Матрица камеры, ослеплённая яркой вспышкой, не успевает быстро перестроиться, и потому в кадре около двух секунд царит сплошной мрак.

Электроника запоздало адаптируется к резкой перемене освещения. Из зернистой темноты вновь проступают смутные силуэты. К этому моменту стражи порядка уже корчатся на усыпанном битым стеклом полу и отползают в разные стороны. Их ладони и подошвы форменных ботинок проскальзывают по плитке, оставляя тёмные разводы. Один прижимает руку к груди, а другой держится за шею.

А носителя уже и след простыл. Судя по всему, он сбежал через разбитую вдребезги стеклянную дверь. На этом видео обрывается.

Быстро перезваниваю Кочеткову. Он поднимает трубку сразу же, ещё до того, как отзвучал первый гудок.

– Ну, Мороз, это оно?! – эмоционально воскликнул Паша.

– Да, никаких сомнений, – признал я, выбегая из комнаты.

– Эй, Петруха, ты куда?! А Новый год как же?! – закричал мне вслед Палыч.

Но я лишь неопределённо помахал рукой, пытаясь этим жестом донести, чтоб садились отмечать без меня. Ноги уже несли к маленькому сейфу, где хранились корочки мандата летальной обороны и снаряжённый «Самум».

На бегу надев кобуру через голову, я выскочил в прихожую и сразу же накинул на себя плащ. И весьма вовремя, потому что из батиной комнаты уже вышла Ольга.

– Пётр, что стрясло… это что, пистолет?!

«Да тихо ты!» – беззвучно произнёс я одними губами и состроил жуткую гримасу.

Вот же глазастая, рассмотрела-таки…

– Празднуйте без меня, до утра не ждите. Всё в порядке, не волнуйтесь, это срочное по работе, – скороговоркой выпалил я и выметнулся в подъезд.

– Алло?! АЛЛО?! Мороз?!! – надрывался всё ещё висящий на линии Кочетков.

– Да чё ты орёшь?! – рявкнул в трубку.

– Чего нам делать-то?!

– Вам – ничего. А мне надо ехать на Заречный проспект, пока эта шваль там ещё больше народу не угрохала, – непререкаемо заявляю я.

– Да в смысле?! – возмутился Павел.

– На коромысле, твою мать! У меня что, связь барахлит? Телекинетик вам не игрушки! Это опасная тварь, от которой надо держаться на почтительном расстоянии! Всё, отбой. Я уже на улице, буду такси вызывать…

– В новогоднюю-то ночь? Ну удачи, – резко изменился тон собеседника.

– Тьфу ты, сука… – досадливо сплюнул я, понимая, что из-за праздничного спроса действительно могу очень долго ждать машину.

– Ага, дошло наконец? – снисходительно хмыкнул Кочетков. – Так что выбора у тебя нет, жди, мы сейчас подберём.

– Кто «мы?»

– Я, Матвей и Яков. У меня отмечать собирались, пока этот сюжет не увидели.

– Хрен с вами, только давайте резче! – сдался я. – Мой адрес – улица…

– Спокуха, Мороз, я всё знаю. Давно уже в твоём личном деле подглядел. Сам живу в паре кварталов от тебя. Через две-три минуты будем!

Я сбросил звонок и приготовился к ожиданию. Да уж, порядком отвык я от вызовов. Даже какой-то лёгкий полузабытый мандраж присутствует. Хотя, наверное, это не из-за объявившегося носителя, а из-за зелёных пацанов, которые едут со мной. Им телекинетик точно не по зубам. Поэтому надо за ними особенно тщательно приглядывать.

Вскоре из-за поворота показались автомобильные фары. Во двор на порядочной скорости залетела белая легковушка. Пронзительно взвизгнув тормозами, она остановилась аккурат напротив меня. Боковое стекло стало опускаться, но я уже и так разглядел за рулём Пашу, который призывно махал мне ладонью.

Прыгнув на свободное сиденье спереди, я пристегнулся, и машина, грозно зарычав движком, рванула с места. Теперь мне надо чётко объяснить парням, что можно, а чего категорически не следует делать. Дай бог, чтобы все они дожили до боя курантов.

Глава 7

– … когда наступает финальная фаза утраты субъективности, от сознания носителя уже ничего не остаётся, телом целиком владеет демон, – в экстренном порядке втолковывал я парням информацию, на освещение которой в Комитете отводился целый курс лекций. – Тогда помимо аномальной физической силы у одержимых начинают проявляться различные сверхъестественные способности. Тот, которого нам сейчас нужно ухлопать – телекинетик. Исходя из того, что я видел, не очень развитый, но оттого не менее опасный. Особо матёрые твари могут человека в кровавый блин раскатать. Поделки лепили в детском садике? Пластилин в руках мяли когда-нибудь?

Трое слушателей завороженно кивнули.

– Вот то же самое с вами может сделать и одержимый. Причём на расстоянии. Однако наш субчик работает иначе. Он швыряет мелкие предметы, разгоняя их до сверхзвуковой скорости. Разят такие снаряды не хуже пуль, поверьте. А незащищённое мясо дырявят так, что смотреть иной раз бывает страшно. Поэтому зарубите на носу себе: если оказались в поле зрения носителя – обратный отсчёт до смерти уже пошёл. Срочно надо рвать когти до ближайшего укрытия. Он будет использовать против вас всё. Монеты, камешки, стальные шарики, гайки, гвозди и вообще любой хлам, который валяется в зоне доступности. Если вокруг ничего не будет, то сам разбросает. И самое главное! То, на чём иногда прокалывались даже опытные ликвидаторы. Запомните – опасность исходит не только со стороны телекинетика. Угрозу представляет весь оперативный сектор. Вопросы?

По лицам пацанов я видел, что их буквально распирает от любопытства. Поэтому я строго добавил: «По делу!»

– Можно? – скромно поднял руку Матвей.

Тихий паренёк, я от него, наверное, и десятка слов за всё время не услышал.

– Валяй! – разрешил я.

– Что такое «оперативный сектор?»

– Ах, чёрт, точно…

Я досадливо поморщился. Это для меня все термины давно знакомы и понятны. А ребята их впервые слышат. Поэтому пришлось напрячь мозги, чтобы объяснить им предельно простым и доходчивым языком.

– Короче, это некая область вокруг телекинетика, внутри которой он может манипулировать предметами. Если какие-то определения вызывают недоумение, сразу задавайте.

– Ты ведь явно не сам их придумал, да? – покосился на меня Кочетков.

– На дорогу смотри, хакер, а не глазки мне строй! – осадил я Пашу. – Сказал же – исключительно по делу!

– Хорошо, – легко согласился он. – Как мы должны определить границы этого сектора?

– А вот здесь тебе поможет Бездна.

Даже в полумраке салона стало заметно, как побледнело лицо Кочеткова. Он парень талантливый. Прорвался на иной план бытия с первой попытки. Однако ему жутко не понравилось то, что его там поджидало. С одной стороны, это не очень хорошо, поскольку прибегая к помощи Преисподней, он будет всякий раз себя пересиливать. А с другой – лучше не придумаешь. Потому что именно это первое впечатление станет прекраснейшим напоминанием об истинном облике гниющей утробы ада.

– Движение незримых щупалец вокруг одержимого создают заметные возмущения. Энергия Преисподней позволяет их ощущать. При должном уровне сноровки можно даже нарушать работу телекинетика. Потому с собой я смогу взять только Пашу, так как он успел уже познакомиться с Бездной.

– Я тоже, – снова поднял руку Матвей.

Я внимательно посмотрел на парня в зеркало заднего вида, пытаясь понять по глазам брешет он мне или говорит правду. Но на невозмутимом лице бойца не дрогнул ни единый мускул.

– Ладно, тоже можешь пойти, – вздохнул я. – Но ты, Яша, в красную зону не смей соваться!

– А красная зона… – открыл было рот приятель Кочеткова.

– Зона непосредственного контакта с одержимым, – предвосхитил я вопрос.

Яков безропотно кивнул.

– Так, ну вроде основное объяснил, – прикинул я в уме. – Остаётся лишь обнаружить телекинетика и завалить. Вопросы с полицией придётся как-то утрясать на месте.

– Кажется, его уже нашли за нас, – произнёс Павел и ткнул пальцем в экран телефона, который выполнял функцию навигатора.

– И что ты там углядел? – не понял я.

Кочетков нарочито громко цокнул, после чего в несколько мимолётных движений пальцами увеличил масштаб на карте.

– Теперь видишь красные значки? Это перекрытые полицейскими кордонами дороги. Как раз на юге Заречного проспекта. Думаю, одержимого зажали где-то там.

– Проверим. Туда и езжай.

– Есть, командир, – сыронизировал Паша, но педаль газа всё же притопил посильнее.

До нужной улицы мы ехали ещё минут пятнадцать. И когда моему взору предстали десятки автомобилей экстренных служб, сомнений не осталось – тут окружили кого-то очень опасного. А на эту роль телекинетик вполне подходил. Но как бы убедиться?

«Валаккар, ты можешь определить, здесь ли одержимый?» – решил прибегнуть я к нестандартной тактике.

«А как же твоё: «Не принимай от демона ни совета, ни помощи», смертный?» – издевательски прошептал мрак.

«Ты не душни, а ответь по существу! Если не знаешь, так и скажи!»

«Он здесь».

Голос Князя Раздора прозвучал в сознании сухо, но вместе с тем пугающе торжественно и самодовольно. Непонятно только почему…

Выйдя из машины, я оценил диспозицию. Так-так, что у нас здесь? Стражи порядка оцепили небольшое здание какой-то шиномонтажки. Местечко для демона весьма удобное, поскольку там наверняка повсюду разбросана миллион и одна вещица, которую тот может использовать в качестве оружия.

Тревожный сигнал. Тварь слишком предусмотрительная, но на могущественную сущность не тянет. Неужели низшие адские создания действительно поумнели?

Полиция держится на расстоянии, на штурм явно не спешит. Почему? Ага, вижу. Два неподвижных тела у самого входа. Значит, телекинетик успел ещё нескольких убить. И «скоряки» тут дежурят, однако не могут пострадавшим оказать помощь, пока не ликвидирована угроза. Фигово…

– Эй, стоять! Дальше не суйтесь! Проводится антитеррористическая операция! Шагайте туда, к остальным! – нас заметил один из бойцов оцепления и махнул рукой в дальний конец улицы, где толпилось с пару десятков зевак.

– Есть какие-нибудь документы с собой? – резко повернулся я к Кочеткову.

– Только служебное удостоверение из «Оптимы», – развёл руками хакер.

Хм, неплохой аргумент. Видел я эти корочки. Смотрятся внушительно, с печатями и оптически-переменными элементами. Должно прокатить.

– Отлично, тогда подыграй мне! – озадачил я собеседника, а сам тотчас же приложил мобильник к уху и стал имитировать эмоциональный разговор. – Да… так точно! Никак нет… уже на месте…

– А у меня ещё два броника и винтовки в багажнике, – украдкой сообщил мне Павел.

Я удивился, но виду не подал. Только кивнул, одобрив идею вооружиться.

Полицейский, недовольный тем, что его игнорируют, подошёл ближе.

– Вам же сказано, не подходить! – гневно сдвинул он брови преграждая мне путь.

– Подождите, товарищ полковник, нас тут какой-то сержант тормозит, – отчётливо проговорил я, а затем отнял телефон от уха и воззрился на сотрудника органов. – В чём дело?!

– А… я… э… – растерялся он, вмиг лишившись уверенности.

– Ну, живее, боец! Командование на линии! Чего тебе надо?! – повысил я голос до такой степени, чтобы и другие полицейские гарантированно меня услышали.

– А вы… кто? – глупо вытаращился сержант.

– В каком смысле «кто?!» – продолжал я импровизировать. – Вы подозреваемого для кого ловили? Работу выполнили? Зажали его? Молодцы. Дальше наша забота.

– Нет, погодите… я не могу… не положено… мне приказано до прибытия спецвзвода никого не пропускать, – замямлил полицейский.

– Что значит приказано? Это кто тебе такой приказ отдал?! – напустил я на себя грозный вид.

Хмуриться и рычать я умел прекрасно. Научился за тридцать с лишком лет в Комитете. Поэтому неудивительно, что молодой сержант знатно струхнул.

– Э-э-э… ну так это… командир нам сказал… – сбивчиво попытался изъясниться он.

– Рожай быстрее! Фамилия и звание офицера, координирующего операцию! – в полный голос прикрикнул я.

– Майор Фирсов! – едва не подпрыгнул полицейский.

– Товарищ полковник, у нас тут проблема, – опять заговорил я в телефон. – Фирсов распорядился никого не пускать, даже нас! Что, простите? Секунду, уточню!

Я вновь повернулся к неуверенно мнущемуся сержанту и требовательно осведомился:

– Где Фирсов?

– Он… э-э-э… да вроде где-то здесь был…

А тут мне на подмогу подоспели Пашка и Матвей. Оба в бронежилетах поверх курток и с винтовками наперевес. Позади маячил Яша. Пока страж порядка не очухался, я переключился на них:

– Кто должен был в МВД запрос направить?! Почему не исполнили?!

– Как это не направили? – быстро просёк мою игру Кочетков. – Да я ж лично отсылал в управу! И даже по телефону уточнил факт получения!

– Что тогда за бардак у вас здесь?! – повернулся я уже к полицейскому. – Почему никого не известили о нашем прибытии?!

– Так… я-то чего… не могу знать! – развёл тот сперва руками, но потом с большим запозданием, но всё же спохватился: – А документы ваши покажите-ка!

– Кочетков, займись! – отрывисто приказал я, а сам отошёл на пару шагов, продолжая изображать оживлённую беседу с воображаемым полковником.

У меня-то, в отличие от парней, таких красивых корочек не было…

В принципе, всё шло нормально. Пока мы обрабатывали полицейского, его товарищи украдкой грели уши и косились в нашу сторону.

– «Оптима-фарм?» – удивился сержант, разглядывая документы троицы телохранителей. – А вы тут каким боком?

– А таким, что тебя это волновать не должно, боец! – сразу же вклинился я. – Если у тебя остались вопросы, то зови майора Фирсова! Заодно и узнаем, почему до него не довели информацию о нашем прибытии. Всё усвоил?

– Так точно, – рефлекторно кивнул полицейский.

– Отлично. Тогда у тебя две минуты, чтобы разыскать командира и доложить о нас. Время пошло! Бегом! Каждая секунда на счету!

Замороченный сержант сорвался с места и побежал к одному из фургонов, стоящих неподалёку. Видимо, там и располагался передвижной штаб командования операцией. Ну я пошёл ещё дальше. Наглеть, так наглеть.

– Фьють, бойцы! – пронзительно свистнул я ближайшим сотрудникам в оцеплении. – За нами никого больше не пускать! Чтоб работать не мешали!

Двое полицейских, стоящих друг от друга на некотором отдалении, коротко кивнули. Они видели, что их товарищ сначала проверял наши документы, а потом по моей указке куда-то припустил бегом. А раз так, значит, полномочия наши в их глазах считаются уже подтверждёнными.

– Яша, ты оставайся здесь! – бросил я четвёртому члену отряда. – Плети любые небылицы, лишь бы никто за нами не ломанулся!

– А какие? – захлопал ресницами парень.

– Да какие хочешь! Башку включи! Хоть про вирус смертельный, хоть про сбежавшего из секретной лаборатории «Оптимы» пациента! Всё, действуй!

Оставив указания, я дал отмашку спутникам, и втроём мы беспрепятственно прошли за оцепление.

– Парни, времени мало, так что давайте кота за яйца не тянуть, – вполголоса проговорил я. – Быстро вспоминайте ощущения, которые испытали рядом с Егоркой, и заставьте себя их пережить вновь. Не ссыте, я рядом, если что – поддержу.

Конечно же, последнее было старой наставнической уловкой. Невозможно встать между человеком и Бездной. Ни в качестве препятствия, ни в качестве помощника. Есть лишь ты и она. Один на один. Но пацанам надо внушить уверенность.

Ребята отработали качественно. У Кочеткова ушло не больше трёх секунд на то, чтобы достучаться до Преисподней. Я это понял по тому, как он вздрогнул и заозирался, сверкая горящими адским огнём глазами.

– Тихо-тихо, всё нормально, – успокаивающе положил я ему ладонь на плечо. – Дыши. Глубже! Вот так, молодец. Сейчас попустит и привыкнешь. Матвей, ты как?

– Нор-р-рмально, – сипло вытолкнул из себя Пашин сослуживец, стискивая челюсти с такой силой, что аж зубы скрипели.

Чёрт, а он мне нравится. Из него точно выйдет толк.

– Ну всё, тогда я следующий. Внимательно слушайте то, что я говорю и исполняйте. Если одержимый меня размотает, оттащите в тёмный уголок и оставьте на пару минут. Не спрашивайте. Так надо. Ну, с богом!

Я нырнул в Бездну, как прыгун с вышки. Всё вокруг меня изменилось. Изнанка бытия принялась нашёптывать мне сразу обо всём. Так я узнал, что оба полицейских у входа уже мертвы.

Одного поразило гаечным ключом. Он проделал сотруднику МВД дыру в животе, затолкав в брюшную полость ткань бушлата и кителя. Весь кишечник превратился в месиво, а сам инструмент так и остался в теле погибшего. Второму повезло чуть больше. Ему длинным штуцером пробило лобную кость, как пулей. Шансов не было. Мозг всмятку. Но хотя бы умер сразу, не мучаясь.

Чуть дальше от входа в шиномонтажку нашёлся ещё один труп. Телекинетик в нём наделал кучу дырок, словно метнул россыпь мелких деталей на манер шрапнели.

– Представьте, что ощупываете пространство перед собой невидимой ладонью, – инструктировал я соратников. – Бездна подскажет, что вас ждёт. Но не всегда вам понравится то, что вы узнаете…

Ремонтный бокс оказался не очень большим – метров сто пятьдесят квадратных. Но чертовски захламлённый и тёмный. И хоть полумрак не мешал нам, однако мозг буквально распухал от информации о тысячах всевозможных предметов, которая в него поступала. Пацанам с непривычки вообще туго приходилось. Они, наверное, едва соображали сейчас.

– Вниз! – гаркнул я, почуяв опасность.

Мы слитным движением повалились на пол, под прикрытие кузова стоящего здесь авто. А над нашими головами, издавая рваный свист, пролетели растопыренные пассатижи. Они, не встретив на своём пути цели, угодили в перегородку из металлического профиля и пробили её, как стенку отсыревшей картонной коробки.

– Он где-то справа! Но не забывайте, что я вам говорил про оперативный сектор! – быстро выпалил я.

Павел и Матвей заторможено кивнули, всё ещё пребывая в шоке от свалившегося на них груза. А я принялся усиленно исследовать дальнюю часть бокса.

«К чему такие сложности, смертный? Возьми мою силу, и вместе мы уничтожим этого червяка», – соблазняюще зашептал Валаккар.

«Заткнись, не до тебя!» – мысленно послал я демона.

А одержимый всё не унимался. Он засылал в нас десятки всевозможных снарядов. Керамические свечи зажигания с костяным звуком бились об кирпичные стены и разлетались в пыль. Гайки и тяжёлые гроверы рикошетили от толстых опорных балок из железа, отчего по всему помещению разносился оглушительный звон, как от церковного колокола. Более мелкие предметы вроде металлических ниппельных колпачков, болтов и балансировочных грузиков неслись даже не со свистом, а с каким-то писком.

Автомобиль, за которым мы спрятались, быстро превратился в решето. Его борт, развёрнутый к позиции телекинетика, размочалило как консервную банку выстрелом дроби. Осколки битого стекла сыпались нам на головы. Но зацепить нас одержимый пока так и не сумел.

– Нашёл! – заорал я, перекрывая голосом какофонию грохота и свиста. – На два часа, шкерится за колонной! Начинаю по нему работать!

Я потянулся неосязаемыми нитями энергии Бездны туда, где уловил область колючей пустоты, сквозь которую не получалось проникнуть. А вокруг неё, словно лапки взбесившегося тарантула, метался десяток незримых щупалец. На них-то я принялся активно воздействовать, стараясь спутать, завязать узлом или, если повезёт, то и отсечь. Какие-то я дёргал в стороны, сбивая прицел и срывая бросок, другие закручивал, некоторые прижимал к полу.

Атаки телекинетика сразу же потеряли точность и скорость. Его ментальные отростки уже не могли функционировать должным образом. Неприятель лишь безрезультатно расшвыривал всякий хлам, никуда толком не попадая. А петля моей воли всё туже стягивалась вокруг одержимого.

– Я почувствовал его! – внезапно выкрикнул Матвей.

– Тогда херачь! – разрешил я.

Парень, хлопнув Кочеткова по плечу, выскочил из укрытия. Паша за ним.

– Постойте! Не стреляйте! – взвизгнул носитель, пытаясь выторговать себе фору.

Он уже понял, что вляпался в дерьмо по самые ноздри. Бестолковые трепыхания не помогали ему избавиться от моего давления. А на что-то иное он способен не был.

Пацаны доведённым до автоматизма движением вскинули винтовки и нажали на спуск. Поскольку я находился в объятиях Бездны, то она в мельчайших подробностях поведала мне, что произошло дальше.

Прострекотали четыре короткие очереди. Грохот выстрелов ударил по ушам. Остроконечные пули вышибли искры из опорной колонны, за которой скрывался одержимый, и легко пробили десятимиллиметровую толщу железа. Мягкая конструкционная сталь не сдюжила против закалённых сердечников. Пули прошили преграду как глину и поразили прячущегося за ней телекинетика.

Матвей и Павел обращаться с оружием умели, поэтому стреляли точно. В шкуре одержимого появилось сразу шесть не предусмотренных природой отверстий. Одно в правом бедре, два в животе, два в груди. Последней пулей носителю демонической сущности вскрыло шею и перебило артерию. Кровавая струя с тихим шипением рванулась из раны, но напор ослаб слишком стремительно.

Противник рухнул, где стоял, и через считанные секунды его тело скрутила немыслимая агония. Всё, можно расслабить булки. Нейромоторный спазм вернейший признак того, что инфернальная тварь сдохла.

– Хорош! Теперь отсекайтесь от Бездны, – скомандовал я, и первым разорвал контакт.

Объятия Преисподней неохотно выпустили меня. Я вывалился из них, словно сбросил с себя клубок слизких змей. Аж плечами захотелось передёрнуть, но не более того. Что ж мне будет? Дядька Мороз на опыте. А вот Матвея сразу же начало полоскать. Однако не это оказалась самым хреновым…

– М… Мороз… а как это остановить? У м… меня не… получается выйти… – трясущимися губами промямлил Павел.

Да твою же мать! Срыва мне ещё тут не хватало…

– Так, Паша, слушай меня! – приказал я, несколько раз шлёпнув Кочеткова по щекам. – Не уходи на глубину! Представь, что всплываешь! Давай-давай, не тормози!

– А как тут в-в-верх отыск-к-ать в-в-вообще? – спросил парень, сильно заикаясь.

– Это прозвучит странно, но мой голос и есть верх! Рвись к нему изо всех сил!

Глядя на то, как стремительно бледнеет и тяжело дышит мой подопечный, я и сам покрылся холодным липким потом. Мне, конечно, доводилось слышать о том, что иных новичков Бездна поглощала в первый же выход. Но лично никогда не видел. Оттого считал эти слухи чем-то вроде комитетской байки.

Однако сейчас прямо передо мной стоял живой пример обратного. Пока ещё живой. Потому что если Пашка уйдёт в Срыв, иного выхода у меня не останется…

– Давай же, салага, борись! – тряс я Кочеткова за плечи, чтобы хотя бы тактильными ощущениями подсказать путь из Бездны.

– Что с ним? – возникло рядом всё ещё зеленоватое лицо Матвея.

– Застрял, не может вырваться, – коротко бросил я.

– Это опасно?

– Звездец как! А теперь помолчи и не мешай мне!

Павел продолжал бороться, скрежеща зубами, а я с каждой секундой терял надежду на благоприятный исход. Мне нечем было помочь парню, поскольку он сейчас сражался с Бездной один на один. Я мог лишь указывать ему путь, не более.

Если ничего не выйдет, то я обязан сделать это…

Пальцы сомкнулись на рукоятке «Самума», но я молился всему сущему, чтобы его не пришлось пускать в ход.

«Стань моей волей, а я стану твоей силой. И вместе мы сумеем спасти этого глупого смертного», – искушающе заговорил в моём сознании Князь Раздора.

Я уже хотел было привычно послать его, куда подальше. Но вдруг замешкал. А если Валаккар действительно способен вырвать Пашу из когтей Преисподней? Готов ли я довериться демону, ради спасения парня?

Всё мое естество протестовало против этого. Каждый подобный шаг – немыслимый риск. Всё равно приставить себе к виску револьвер и жать на спуск, надеясь, что следующая камора окажется пустой. Один раз мне уже повезло. Но будет ли так и дальше?

Что если Князь Раздора не захочет возвращать контроль над моим телом? Сумею ли я перебороть его силой своей воли? Осталось ли во мне столько же решимости как тогда, когда я встретил Валаккара впервые? Ну и самое главное…

– Хр-р-ра-а! Бу-а-а-а!

Я резко оборвал размышления и едва успел отпрыгнуть от фонтана рвоты, который исторг из себя Кочетков.

– Ка… кая… жесть… – прохрипел Паша, утирая губы.

– Всё?! Вырвался?! – склонился я к парню.

Тот поднял на меня сияющие остаточными эманациями Бездны глаза и слабо кивнул.

– У меня что, всегда так бу… – договорить Кочетков не смог, поскольку его вновь вывернуло наизнанку.

– Давай-давай, проблюйся, потом полегчает. Вначале у многих так, – ободряюще постучал я парня по спине.

Судя по бледно-зелёному лицу Матвея, он тоже боролся с приступом тошноты. Однако в отличие от товарища держался.

И тут судьба преподнесла нам очередной подарок…

– СТОЯТЬ, СУКИ!

– БРОСИТЬ СТВОЛЫ!

– НА ЗЕМЛЮ! НА ЗЕМЛЮ, ПАДЛЫ!

Грохоча подошвами форменных берцев и звеня снарягой, в шиномонтажку горохом повалили вооружённые бойцы. Надо же, как вовремя!

Десятки солдат спецвзвода окружили нашу троицу, слепя подствольными фонарями и угрожающе тыча автоматами. Выглядели эти ребята очень… нервными. Поэтому спорить с ними сейчас себе дороже.

Не делая резких движений, я опустил пистолет на пол. Тотчас же несколько пар рук скрутили меня в крендель и надели на запястья браслеты. Что ж, рано или поздно, но я должен был тесно познакомиться с зубастой системой здешнего общества…